Нашла некрасавица свою любовь в темных землях. Вот только как ее не потерять, когда рядом принцы и принцессы плетут свои интриги? Да и не рады они счастью своих подданных…

Мы с Мораном стояли перед темной цитаделью принца-некроманта. Кажется, с того дня, когда я увидела эти стены впервые, прошла целая жизнь, столько всего случилось. Но по-прежнему это место внушало мне страх и неуверенность. Я волновалась и крутила кольцо на пальце.

Моран взял меня под руку, словно говоря «я рядом». Его поддержка меня приободрила.

Позади нас, как неприступная гора, возвышался Хок. Временами карман его куртки дергался, и оттуда показывался клюв галки. Каким образом великану удалось приручить эту живую игрушку, я не знала, но больше она не пыталась от него улететь.

Двери замка распахнулись сами собой, вспугнув птиц с девичьими лицами. Они поднялись с карнизов, громко хлопая крыльями. Теперь эти странные твари кружили над нами, беспрестанно что-то бормоча.

— Нас приглашают, Магда, — мягко сказал Моран. — Не будем медлить.

Потом он повернулся к великану:

— Подожди здесь, Хок. За тобой придут.

Тот кивнул и с философским видом уселся на сундук.

Стоило переступить порог, как двери резко захлопнулись, отрезая нас от остального мира. Я вздрогнула, но Моран вел себя совершенно свободно.

Мы не встретили ни слуг, ни живых мертвецов, ни придворных, ни охраны: замок словно вымер. Нигде ни шороха, ни звука.

Миновав несколько нарядных залов, мы поднялись по лестнице и оказались в жилом крыле. В отличие от прочего убранства тут не было костей и черепов, а стены удивляли солнечно-желтой краской, что придавало покоям игривый и даже легкомысленный вид. Такая странная жизнерадостность совершенно не вязалась с образом принца Гиса.

Сам же некромант сидел в глубоком кресле и читал. На плечи был небрежно наброшен лиловый халат, а ноги в домашних кожаных туфлях лежали на низенькой скамеечке, обтянутой розовым шелком в мелкий цветочек.

— Повелитель.

Мы с Мораном почтительно поклонились.

Принц Гис нарочито громко захлопнул фолиант о заклятиях.

— А, друг мой Моран. Рад тебя видеть. Магда, смотрю, ты стала похожа на благородную придворную даму. Темную.

Я промолчала, не зная, как на это реагировать, но принц не ждал ответа и снова обратился к Морану:

— Как я и думал, твой трофей более покладистый и послушный, — он воздел взгляд к потолку, — ее даже усмирять не надо. Но вот принцесса…

Моран спросил с вежливым любопытством:

— И вы решили вступить с ней в брак, повелитель?

— Да, Моран, это же прекрасная идея, — беззаботно рассмеялся Гис. — Садись, друг мой, не стой. Ну и ты, трофей, тоже присядь. Тебе предстоит поговорить с принцессой.

Принц ногой подтолкнул мне скамеечку, обитую розовым шелком.

Моран расположился в кресле напротив Гиса.

— Я знаю, Моран, сейчас ты задаешься вопросом, чем же так хороша идея женитьбы? И почему вдруг светлая, когда уже несколько лет отец в попытках навязать мне брак и сделать из меня нормального принца, присылает в этот замок самых красивых темных невест.

Да уж, должно быть, родителю принца непросто. Нормальным его точно не назовешь. Он словно забыл, как легко предлагал Морану забрать Клеа себе. А теперь думает жениться на ней сам. Нет ничего хуже непредсказуемости персоны, наделенной столь огромной магической силой и властью.

— Во-первых, — продолжал разглагольствовать принц, — она настоящая принцесса. А значит, в какой-то степени мы с ней равны по положению. Во-вторых, союз со светлой разозлит моего отца до потемнения в глазах. Возможно, он проклянет меня, а может, даже отречется. Так что я буду совершенно свободен. Ну и в-третьих, у принцессы широкие бедра и крепкая грудь. По всем признакам она будет доброй производительницей и родит мне наследников.

Я вцепилась в край скамеечки. Он рассуждает о Клеа не лучше, чем о племенной корове. Что темные, что светлые мужчины одинаковы.

— Скажи-ка, Магда, что ты думаешь о войне света и тьмы? — неожиданно обратился ко мне принц.

— Н-ничего…

— Как и Клеа, считаешь, что таков естественный порядок вещей?

Я едва заметно покачала головой, но некромант уловил смысл.

— Вот и я не думаю, что бесконечная война имеет смысл, — сказал принц Гис. — Я уже говорил тебе, Моран, как устал. Думаю, брак с Клеа может дать начало новому миру, в котором будет жить новый народ тьмы и света. Неясно, что произойдет с магией, но не попробуешь — не узнаешь…

Он улыбнулся жутковатой, безумной улыбкой.

— Что вы хотите сделать? — прошептала я.

— Что я уже сделал, если быть точным. Назначил дату свадьбы, дабы своим примером вдохновить подданных. Но не только. Ты, Магда, натолкнула меня на мысль, так что я устроил одну шутку.

Я напряглась. Уверена, у особенного принца — особенное чувство юмора. Скорее всего то, что он вкладывал в это понятие, было совершенно не смешным. Да и улыбка не сулила ничего хорошего.

— У вас, светлых, есть весьма забавная традиция собирать молодых девушек в так называемых «пансионах». Странно, что это долго оставалось без нашего темного внимания и участия. И надо сказать, защита подобных мест не так чтобы сильна.

Он посмотрел на меня с укором, словно это я отвечала за установку чар.

Но пансион с его толстыми и высокими стенами всегда казался мне самым безопасным местом в светлых землях. Из него не выбраться, но и не проникнуть внутрь, так что принц скорее всего рисовался. Возможно, для него — чудовищного некроманта — светлая защита не являлась преградой, но для всех остальных магов она была почти непреодолимой.

Я не знала, что он скажет дальше, но начинала догадываться. Внутри похолодело. А принц нарочно сделал паузу, наслаждаясь нашим с Мораном вниманием.

— Я отобрал сотню молодых и горячих воинов, как магов, так и не одаренных, — наконец-то продолжил принц. — Главное, неженатых. Ты бывал в замке Локр, Моран?

— Нет, повелитель, — откликнулся Моран.

— Это очень древний замок, но у него есть одна особенность: он состоит из двух зеркальных частей. По сути это два замка, разделенные стеной, которая проходит по центру двора. Зато наверху есть мост, соединяющий северную и южную башни. Со стеной и мостом связана забавная древняя легенда. Якобы умер король темных земель и оставил двум своим сыновьям корону. Они поделили земли и замок, но до того возненавидели друг друга, что пришлось поставить стену, чтобы не встречаться. Однако у одного из братьев была красавица-жена… Ну, неважно, бездна с этими братьями! Вернемся к делам насущным.

Принц усмехнулся.

— Это одна из лучших моих шуток, поэтому желательно показать, как все было.

Он дунул на открытую ладонь, и оттуда поднялось легкое облачко, которое устремилось ко мне. Я не успела понять, что это за магия, как комната качнулась, перед глазами все поплыло. И я увидела темную громаду замка, а точнее — два одинаковых замка, разделенных стеной во дворе, но соединенных мостом между башнями. Принц Гис расхаживал между рядами своих воинов. Все они были молоды и казались братьями из-за одинаковой темной формы и коротко стриженных волос. Магов можно было отличить по боевым посохам и жезлам. Парни украдкой озирались.

Из ворот вышли два морт’аэна. Лица, скрытые тьмой, пугающие доспехи. У одного на груди пластина, разделенная трещиной. Кажется, в ней пылает и пульсирует красное сердце. У второго очень простой доспех, без всяких украшений. Он просто весь словно облит смолой. По строю воинов проходит взволнованный шепот, который немедленно стихает, стоит двоим морт’аэнам повернуть головы.

Принц Гис доволен произведенным эффектом.

— На вас, мои отважные воины, возложена весьма непростая миссия, — сказал принц и улыбнулся. — Но для начала вам предстоит разместиться в этом крыле. Знаю, условия довольно тяжелые, так что придется потрудиться. Но этот замок имеет для меня важное стратегическое значение. Ваши командиры распределят обязанности. А Солдан и Анхель проследят за неукоснительным соблюдением правил.

Все собравшиеся почтительно слушали.

— Вам запрещено заходить в соседнее крыло без приглашения тех, кто там живет.

Морт’аэн с пылающим сердцем в доспехе сказал низким голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки:

— Наказание — смерть.

— Спасибо, Солдан. — Принц улыбнулся еще шире. — Верно. Смерть. И помните: смерть не освободит вас от службы.

Некромант поднял руку, и кончики его пальцев начали светиться синим огнем. Раздались сдержанные смешки.

— Правило второе. Если обитатели южного крыла попросят вас о помощи — помогайте. Правило третье. Не позволять себе оскорблять или каким-то образом принуждать ваших соседей. Не обижать и не пугать.

— Наказание — смерть, — добавил Солдан.

Принц задумался, вспоминая, что упустил в своей речи.

— А! Конечно, сказанное распространяется как на замок, так и на его окрестности.

— Покинув замок, как мы поймем, что повстречали именно соседей? — прошипел один из магов.

Но принц не пожелал ничего объяснять. Он просто развернулся и ушел, хотя прекрасно расслышал вопрос.

Вместо принца ответил морт’аэн Анхель:

— Вы легко поймете.

— У наших соседей, что, на лбу написано, что они живут в замке? — уже громче спросил дерзкий маг.

— Лучше, — ответил морт’аэн.

— Разойдись! — раздалась зычная команда.

Парни разбредались по двору, один крикнул магу:

— Эй, Люк! Просто это такая дыра, что если ты встретишь кого-то, хоть немного похожего на человека, то он точно живет в замке. Здесь же одни монстры вокруг да непроходимые топи.

На мосту мелькнула тень. Кто-то метнулся в сторону южной башни. Это произошло быстро, но я могла поклясться, что видела светло-серый подол платья с красной лентой по краю. Такие носят ученицы-целительницы.

Принц сделал несколько магических пассов, и время передо мной закружилось, ускоряясь. Вот маги и воины устраиваются в замке, они явно не в силах совладать с любопытством. Многие стараются заглянуть за стену, но двор с той стороны выглядит пустынным. Вторая половина замка вообще кажется необитаемой. День сменяется ночью. Перед глазами проносится калейдоскоп.

Маги сидят вокруг очага в караульной башне (мне откуда-то известно, что это место называется именно так). Я почти чувствую запах горящих дров, пота и похлебки.

— Может, ту половину населяют призраки? — предположил один, темноволосый, с очень светлыми голубыми глазами.

— Вряд ли, — замечает второй.

У него, напротив, светлый ежик волос и темные глаза.

— Тогда кто? Лен из третьего десятка говорил, что слышал, как кто-то тихо плакал. Призраки. Но они не спешат показываться.

В крайнем волнении в комнату входит тот дерзкий маг, который не побоялся задать вопрос принцу.

— Я только что видел девушку в окне замка! Светлую! Клянусь Темнейшим!

Недоверчивые возгласы и весьма нелестные замечания, но парни все равно высыпали на стену и застыли, вглядываясь в окна замка с завидным упорством.

А потом я оказываюсь на болоте. День, но солнце затянуто сероватой дымкой. Из воды торчат чахлые кривые деревца. Две светлые целительницы, прислушиваясь к каждому шороху, выкапывают какие-то корешки.

— Быстрее, Каро, что-то у меня недоброе предчувствие.

— Успокойся, Жанна, здесь никого нет. — Голос второй девушки заметно дрожит, как и руки.

Резкий хруст ветки. Девушки вскидывают головы, словно испуганные лани. К ним приближается темный маг. У него на поясе сумка для сбора трав, в руках — корзина с ягодами. Он удивлен не меньше девушек. Та, которая терзалась предчувствиями, быстро вскакивает на ноги и бежит, забыв и собранные травы, и подругу.

Вторая тоже поднимается, но медлит.

— Не убегай, подожди! — говорит маг на ломаном светлом наречии, у него очень смешной акцент. — Я видел тебя во дворе. Тебя зовут Каро?

— Да. А я тебя помню. Ты висел на стене, едва не свалился, — улыбается она.

— Вы собираете травы. У вас кто-то болен? Я могу помочь, — говорит маг, осторожно приближаясь к девушке.

Она смотрит на него с вызовом. Каро сильно уступает магу в росте, но при этом умудряется смотреть на него сверху вниз. Я замечаю, как она красива. Нежный овал лица, длинные лукавые ресницы, губы, как лепестки роз. А маг уже совсем близко. Корзина падает, ягоды рассыпаются на мху красными каплями, а свободные руки мага осторожно ложатся на талию девушки. На ее губах мелькает смутная улыбка.

Я выныриваю из видений, навеянных магией некроманта. Мы с Мораном по-прежнему находимся в солнечно-желтой комнате. Нет никакого болота.

— В общем, ненависть не так сильна, как принято думать, — сказал принц Гис. — А сейчас, Магда, тебя проводят к Клеа. Оставайся с ней, сколько нужно, но помоги принять неизбежность нашей свадьбы.

Принц хлопнул в ладоши, и скоро в покоях появился карлик. Тот самый, который забирал меня из темницы. Не самые приятные воспоминания о пребывании в этом замке.

Карлик низко поклонился принцу.

— Проводи Магду к принцессе. И думаю, дамам понадобится много горячей воды.

На уродливом лице слуги показалась хищная улыбка. Он кивнул мне и махнул рукой, призывая следовать за ним.

— Да, Магда, — окликнул меня принц.

Я обернулась, и он сказал:

— Когда я сделал принцессе Клеа предложение, она повела себя резко.

Неужели?..

Некромант выглядел смущенным.

— Я несколько вспылил, так как не мог оставить ее поведение безнаказанным.

Светлейшая! Надеюсь, Клеа цела.

Я старалась идти быстрее, но карлик, как нарочно, не спешил. Стоило отойти достаточно далеко от покоев принца, так, чтобы нас не могли услышать, как он принялся посмеиваться:

— Принцесса! Тоже мне — принцесса. Корона-то на голове не удержалась!

Всю дорогу он гадко хихикал.

Как я и подозревала, мы вошли в подземную темницу. Она была наполнена монотонным металлическим гулом и скрежетом. Карлик скривился, поджал губы и принялся бормотать проклятия «мерзким светлым девицам».

Мы спустились еще на несколько ярусов.

— Клеа!

Я бросилась к железной клетке.

Принцесса, в одной тонкой длинной рубашке, водила по решетке закованными в кандалы руками. Когда железо встречалось с железом, получался скрежещущий звук. Она похудела. От детской округлости щек не осталось и следа. Глаза стали казаться еще больше.

Сначала Клеа не узнала меня, прищурилась и посмотрела с подозрением, но потом удивленно выдохнула:

— Магда!

— Быстро освободи принцессу! — приказала я карлику, хотя тот и так уже гремел ключами.

Решетка отворилась с противным скрипом.

— Идем, Клеа. — не дала я подруге опомниться, — тебе не помешает ванна.

А сама лихорадочно соображала. Неужели принц Гис думает, что мои слова могут как-то повлиять на Клеа после того, как он посадил свою «невесту» в холодную темницу, заковав в кандалы? Что я могу ей сказать?

Пока в сопровождении карлика мы поднимались к покоям Клеа, она не проронила ни слова. Но я чувствовала ее испытующий взгляд. От внимания принцессы не укрылась ни одна деталь: шитье на моем платье, серьги и кольцо — подарки Морана, шелковая лента в моих волосах. Губы ее сжимались все плотнее. Да, мой облик не соответствовал представлению об униженной и угнетенной пленнице, в отличие от самой принцессы, с которой недавно сняли кандалы.

Она молчала и пока живые мертвецы наполняли медную ванну в ее покоях.

Когда мы остались одни, Клеа резко сдернула рубашку и погрузилась в ароматную, обжигающе-горячую воду. Она остервенело терла кожу мочалкой, не заботясь о том, что пена и брызги выплескиваются на пол.

Кажется, сейчас будет взрыв.

— Магда, — сказала принцесса. Глаза ее метали молнии.

— Да, Клеа, я не умерла, — произнесла как можно смиреннее.

— Вижу. Ты стала шлюхой темного, — презрительно заметила принцесса. — И что? Тебя подослали, чтобы продемонстрировать, как это прекрасно?

Она была зла, растерянна. За язвительностью скрывалось отчаяние.

— Ты выглядишь довольной жизнью. Тебе нравится ублажать этого монстра? Хотя вы подходите друг другу — некрасавица и чудовище. Лучше и быть не может.

Слова лились из Клеа грязным потоком, не прекращающимся ни на секунду. Я опустилась на край кресла и не перебивала ее, давая выговориться.

— Тебе не тошно от самой себя, Магда? Предать свет и все, что он олицетворяет. Ты даже не пыталась бороться, да. Мой отец…

Молча поднявшись, я подошла к ванне. Пока принцесса не успела ничего сообразить, положила руку ей на макушку и с силой надавила. Не ожидая такого, Клеа ушла под воду. Я держала крепко, моя хватка не посрамила бы и злобного духа, который недавно старался утопить меня. Я не злилась на принцессу. Разум был пугающе холоден и спокоен.

Клеа забилась, бестолково заколотила руками, но скользкая ванна не позволяла вывернуться. Мой подол быстро промок от выливающейся воды.

Решив, что этого достаточно, я наконец отпустила принцессу, и она вынырнула, хватая ртом воздух, отплевываясь и фыркая. Естественно, ей сразу стало не до слов. Я же почувствовала себя настоящей темной ведьмой, которая мучает хорошенькую светлую принцессу.

— Видишь, Клеа, в желании жить нет ничего плохого. — Она открыла и закрыла рот. Поток оскорблений прервался. — И все, что мы можем сделать сейчас, это выжить, — отрезала я.

— Как ты посмела… — Зубы принцессы стучали.

— Клеа, очнись, игры кончились. Принц Гис вспыльчивый, непредсказуемый некромант. Если ты умрешь, то просто пополнишь его коллекцию живых мертвецов. Навечно. Он назначил свадьбу через два месяца. Это большой срок. Возможно, твой отец возьмет штурмом этот замок и освободит тебя. Нужно продержаться и выиграть немного времени.

Естественно, я не имела ни малейшего представления о планах правителя. Может, по Клеа уже сгорели поминальные свечи в обителях Светлейшей и, погоревав, ее отец занялся более важными государственными делами.

По выражению лица принцессы я пыталась понять, какие мысли бродят в ее голове.

— Принц Гис больше не ведет переговоры о твоем обмене. Он решил оставить тебя в темных землях. Себе. И пока, как я понимаю, вел себя с тобой благородно.

Тут Клеа вспылила:

— Ничего себе — благородно! — Щеки ее заалели, на груди проступили красные пятна. — Он отправил меня в темницу! Заковал в кандалы!

Я смотрела на нее, склонив голову и сложив руки на груди.

— Потому что… — подтолкнула я.

Уголок ее рта нервно дернулся.

— …я украла с ужина нож и… Ты не поверишь, Магда! Я вонзила клинок по самую рукоятку, так, как меня учили. Удар был смертельный — это точно. Но он просто вынул нож и отбросил в сторону!

Клеа всхлипнула.

Я опустилась рядом на колени, невзирая на мокрый пол.

— Я не покорюсь, не покорюсь. Не сдамся, — шептала Клеа.

— И не сдавайся. Будь сильной. Тебе понадобится все твое мужество, — тихо сказала я. — Но просто представь, что мог сделать принц Гис. А если бы он отдал тебя одному из своих магов?

— Я бы умерла…

— Нет, Клеа, тебе бы не позволили, — мягко возразила я. — Если ты продолжишь отказывать принцу, он разъярится и сделает тебя своей наложницей.

Ее глаза расширились.

— Он не посмеет!

— Ты не верила, что он может меня подарить. Вспомни, как все получилось.

Принцесса обдумывала мои слова.

Я взяла баночку с мылом и нанесла немного ей на волосы. Она не сопротивлялась. Легкими массирующими движениями я взбивала пену.

— Принц сегодня говорил, что ваш брак может прекратить войну, — сказала я.

— Война закончится, когда все темные погибнут, — возразила Клеа, впрочем, не слишком уверенно. — Ты думаешь, отец придет сюда с войсками?

Сложный вопрос.

— Я думаю, что все его мысли о тебе.

Клеа приободрилась.

— Но я не могу просто ждать.

— Придется. Ждать тяжелее, чем действовать.

— Два месяца… — задумчиво протянула Клеа. — Скажи, Магда, ты пользуешься достаточной свободой? Может, мы можем отправить весточку отцу, пока будем водить принца Гиса за нос? Ты права, два месяца — это большой срок. Нас освободят, мы вернемся в светлые земли и навсегда забудем об этом кошмаре.

Только не я. Мне некуда возвращаться.

— Конечно, Клеа. Подумаю, что можно сделать.

— Прости меня, Магда, — сдержанно сказала принцесса. — Я не хотела тебя обижать.

Я вылила ей на голову воду, смывая пену, а потом еще и еще.

Она быстро вытерла глаза.

— Пожалуйста, не думай обо мне плохо. Я на самом деле очень не хочу умирать.

Клеа неожиданно бурно разрыдалась.

Я лила воду, и этот поток смешивался с потоком слез.

— Тебя обязательно спасут, Клеа. Тут даже думать нечего, — повторяла я, изо всех сил стараясь в это поверить. — У советника есть свои войска. Они придут, Клеа. Обязательно.

Но на самом деле мне вспомнился бедняга Эдмунд. Он так любил Клеа… Интересно, смирился ли он с утратой истинно любимой?

Пожалуй, нескладный заикающийся маг был чуть ли не единственным человеком во дворце, о ком я вспоминала с теплотой.

Понадобилось несколько дней метаний и сомнений, чтобы Клеа приняла решение. Мы сидели в ее покоях и лакомились свежими ягодами. Тогда-то она и объявила:

— Я дам принцу свое согласие, Магда. Понятно, что я не хочу за него замуж. Но если я скажу «да», это сулит некоторые преимущества, пока мы дожидаемся спасения.

— Хорошо, — обрадовалась я, — это мудрое решение.

— Да, и мы составим компанию принцу Гису за ужином. — Клеа слабо улыбнулась. — Ты сможешь исполнить обязанности моей фрейлины и помочь с нарядом. Сегодня я хочу выглядеть подобающе.

Она открыла шкаф, где висело несколько платьев.

— Они все такие темные, — сказала Клеа, наморщив хорошенький носик.

Я же испытала глухое раздражение. Оставалось молиться всем существующим богам, чтобы принцесса не выкинула ничего неожиданного.

— Магда, — Клеа понизила голос до шепота, — весточка.

Да, это поддерживало и грело принцессу. Она верила: как только отец получит весточку, за ней немедленно придут и спасут. Клеа гораздо больше полагалась на силу магии и оружие, чем на дипломатию. «Конечно, не стоило вести переговоры с этим чудовищем. Отец только потерял драгоценное время, поэтому я здесь столько торчу». И срок в два месяца казался ей удивительно длинным, достаточным для решения любой проблемы. Пока что.

Я зажгла высокую свечу в одном из канделябров.

— Нужно несколько капель твоей крови.

С этим было сложно. Из покоев Клеа заботливо и предусмотрительно удалили все острое, опасное и режущееся. Видно, несмотря на редкостную невосприимчивость к лезвиям, принц Гис не желал, чтобы острые предметы оказывались у него между ребрами, и проявлял разумную предосторожность, когда дело касалось принцессы.

— Хотя волосы тоже подойдут. — Я сняла несколько длинных волосков с расчески. — Встань рядом, — скомандовала принцессе.

Она послушно заняла место напротив.

— Думай о тех, кто тебя любит: об отце, матери, об Эдмунде.

Клеа закрыла глаза и нахмурила брови. Она думала так усердно, что я почти слышала ее мысли. Принцесса старалась докричаться: я здесь, я жива, спасите меня.

Я бросила ее волосы в пламя свечи. Они вспыхнули, по комнате поплыл серебристый дымок, который моя магия превратила в маленькую прозрачную птичку. Клеа открыла глаза, чтобы увидеть, как птичка садится на подоконник, а потом вылетает в окно. Весточка спешила прочь от некромантского замка. С карнизов поднялись местные птицы с человеческими лицами. Громко крича, они бросились в погоню.

В отличие от меня Клеа не могла их видеть. Наша полупрозрачная птичка неслась и металась, петляя в воздухе, а ее преследовала целая стая. Я смотрела до тех пор, пока они не скрылись из виду. Ну что ж, во всяком случае ее не перехватили у нас на глазах.

Клеа ожила.

— У нас получилось, Магда!

Она закружилась по комнате, схватила меня за руки, и мы пустились в пляс.

— Теперь все будет хорошо, — повторяла принцесса.

Ее уверенность передалась и мне. Я испытала радость. Как настоящая лгунья я поверила в то, что обещала Клеа. Нет ничего невероятного в освобождении принцессы из плена темного колдуна. Так происходит во всех сказках. Тьма обязательно будет повержена, а свет восторжествует.

Вечером я сопровождала принцессу на ужин. Она выбрала наряд цвета бычьей крови. Лиф соблазнительно подчеркивал грудь, небольшой шлейф скользил по каменным плитам. Клеа шла с достоинством, присущим королевской особе, глядя прямо перед собой. Я в своем темном платье следовала на почтительном расстоянии, словно тень.

Моран и принц Гис уже сидели за большим столом. Отражения магических светильников дрожали в отполированной до зеркального блеска столешнице. Я почти перестала обращать внимание на черепа и кости, которыми было украшено все вокруг. Деревянные, и ладно. Будь они настоящими, я бы не смогла проглотить ни кусочка.

Повинуясь неслышимой команде, умертвия внесли изысканные блюда.

Принц поднялся.

— Принцесса Клеа! Как я рад, что вы нашли время присоединиться к нашей скромной трапезе!

Сейчас он демонстрировал манеры настоящего аристократа.

Клеа заняла место напротив принца, во главе стола. Их разделяла длиннющая столешница. Если Клеа захочет метнуть бокал или вилку в принца, то докинуть до цели свой снаряд ей будет весьма затруднительно.

Я села напротив Морана. Мы оказались значительно ближе. Я даже могла коснуться его ноги кончиком своей туфли. Рядом с мужем я чувствовала себя увереннее, потому что две взбалмошные и вспыльчивые королевские особы — это слишком серьезное испытание.

Ужин проходил в молчании. Иногда слышался легкий звон ножа о фарфор тарелки да кости умертвий слегка поскрипывали, когда они с ловкостью и сноровкой, присущей лучшим слугам, меняли приборы или ставили очередное блюдо.

Когда мы насытились, принц резко отбросил салфетку.

— Итак? — обратился он к Клеа.

— Я согласна, — тихо ответила принцесса.

— Чуть громче, а то я не расслышал, — улыбнулся принц.

— Да!

— Что «да»? — невинно поинтересовался Гис, испытывая терпение Клеа на прочность.

— Я согласна стать вашей женой! — ясно и четко ответила она.

Гис хлопнул в ладоши и поднялся.

— Отлично. Признаться, я рассчитывал на этот ответ. И хочу сразу сделать два свадебных подарка вам, моя дорогая невеста. Так сказать, внести аванс для укрепления нашего союза.

Клеа вскинула голову.

— Начну с малого. Я видел, как вы сегодня отправили весточку в светлые земли. Без моего разрешения. Я не стану наказывать вас обеих, но больше никакого колдовства без моего на то дозволения.

Так, значит, она улетела! Первый радостный порыв сменился ужасом. Конечно же, наша проделка не осталась незамеченной.

Я боялась смотреть на Морана. Он нахмурился и с силой сжал кубок с водой. Еще немного — и тот лопнул бы в его руке. А принц отпил глоток вина, такого красного и густого, что мне показалось — это был глоток крови.

— И второй подарок.

Умертвия ввели в зал шесть светлых магов. У всех мужчин на глазах были плотные повязки, а руки скованы кандалами, лишающими возможности творить магию.

Пленников заставили опуститься на колени.

— Это недавно захваченные боевые маги. Они довольно сильно успели навредить, но видишь, моя дорогая Клеа, все еще живы.

Умертвия сорвали повязки, и мужчины смогли увидеть всех нас, сидящих за столом.

— Поприветствуйте вашу принцессу, — приказал им Гис.

В глазах мужчин легко можно было прочесть сначала недоверие, потом узнавание.

— Ваше светлейшество? Это действительно вы? — спросил самый старший.

Клеа чуть склонила голову.

— Трое могут вернуться в светлые земли, — сказал Гис. — А еще трое останутся и станут свидетелями на нашей свадьбе, дорогая.

Один из магов вздрогнул, словно его ударили, попытался вскочить на ноги.

— Нечестивый некромант! Ты не смеешь прикасаться к принцессе! Мужайтесь, ваше светлейшество. Вас спасут.

— Хватит.

Принц махнул рукой, и маг замолчал. Он силился что-то сказать, но не мог проронить ни звука. Губы были так плотно сжаты, что побелели.

— Так… Вот этого яростного мы отправим в светлые земли в первую очередь, — сказал принц, указывая на пленника. — А то я за себя не ручаюсь. Но как вы уже знаете, ваше светлейшество, свое слово я не нарушаю. Раз обещал им жизнь, значит, пусть живут. Дорогая, выбери еще двоих, кто отправится домой, а остальные останутся, чтобы присутствовать на нашем празднике. А то нехорошо получается: со стороны невесты совсем мало гостей.

Принц нарочито громко вздохнул, как будто искренне сожалел о подобном стечении обстоятельств.

Клеа поднялась и растерянно посмотрела на магов. Наконец указала на самого старшего, который узнал ее первым, и на самого молодого.

Их немедленно увели.

— А эти, — принц Гис окинул взглядом оставшихся, — продолжат пользоваться моим гостеприимством два месяца. Их проводят в самые теплые и уютные камеры, которые только есть в моей темнице.

После того, как Клеа дала согласие принцу Гису, она целую неделю пребывала в радостном и приподнятом настроении. Принцесса возлагала огромные надежды на отпущенных светлых магов. Каждый день у нас неизменно происходил один и тот же диалог. Точнее, говорила Клеа, а я предпочитала отмалчиваться и кивать.

— Магда, они обязательно расскажут отцу, что видели меня. Не сегодня, так завтра замок этого проклятого некроманта будет окружен армией отца.

Она брала с тарелки какое-нибудь пирожное и, обсыпая платье сахарной пудрой, продолжала предаваться мечтам.

— Принцу Гису придется бежать, поджав хвост. Возможно, к вечеру мы будем уже свободны.

У меня на этот счет было свое мнение.

Постепенно это «не сегодня, так завтра» превратились в своеобразное заклинание. А дни между тем летели с пугающей, беспощадной скоростью. После ужина один из живых мертвецов обязательно провожал меня в покои принца, где Гис требовал подробнейшего отчета о том, чем занималась принцесса, что говорила в течение дня, в каком была настроении. Его интересовала каждая мелочь. Принц заставлял меня снова и снова повторять скудные подробности. Я старалась обойти острые моменты, но он словно чувствовал, когда я пыталась что-то утаить, и настаивал на откровенности.

Принц пугал меня до дрожи в коленях. Думая о том, что мне придется снова к нему идти, за ужином я не могла проглотить ни кусочка. Нет. Принц Гис не угрожал, не запугивал. Он меня и пальцем не тронул, он просто сидел в своем кресле и улыбался. Но его глаза словно видели меня насквозь.

Если бы не Моран, не знаю, как бы я это выдержала. Муж заметил, что я не могу есть за ужином, поэтому, когда я возвращалась в выделенные нам покои, меня обязательно ждало что-нибудь вкусное. Моран готовил травяной пряный отвар, и мы подолгу сидели у камина и разговаривали, а потом любили друг друга с отчаянной страстью.

— Потерпи, Магда, после свадьбы принца мы уедем отсюда, — обещал он.

Я вздрагивала у него на плече.

— А если принцесса права и светлые возьмут замок в осаду?

Из-за этого меня преследовали кошмары. Снился отец, который толкал меня к статуе Светлейшей. Она оживала, хватала мою руку и улыбалась глумливой улыбкой:

— Твой настоящий муж заждался.

Я слышала грохочущие шаги и оборачивалась, чтобы увидеть приближающегося Силана Дрейна.

— Магда… — звал он.

Я просыпалась. Моран прижимал меня к себе, успокаивая:

— Будь спокойна, Магда, сюда они не доберутся. И я всегда буду тебя защищать.

Я снова засыпала с надеждой поскорее вернуться в наш замок. Конечно, я предупредила Клеа о своих полуночных визитах к принцу, но лучше бы этого не делала. Она словно сорвалась с цепи и специально говорила о своем женихе гадости. А потом весь вечер смотрела на него с вызовом. Гис никак не реагировал на эти взгляды. Наоборот, с каждым днем он становился с принцессой все учтивее.

Замок некроманта постепенно заполнялся гостями. Каждый день прибывали друзья и союзники, а также… темные дамы. Слова Короля-Ворона посеяли нехорошие сомнения в моей душе и не давали покоя. Сердце жгло огнем ревности. Положение усугублялось тем, что мой статус был официально не определен. Поэтому на меня смотрели как на причудливый аксессуар или экзотическую зверушку. Для всех я была трофеем. Это угнетало. Но я не смела сказать Морану о своих терзаниях.

По разговорам темных я поняла, что никто особенно не верит в то, что принц серьезно намерен жениться на Клеа. Все предвкушали какое-то изощренное развлечение.

Принц потребовал от гостей оказывать Клеа внимание и почести в соответствии с ее высоким положением. Темные охотно кланялись и говорили комплименты, но улыбки скрывали оскалы, за учтивостью пряталось пренебрежение, за безукоризненной вежливостью — издевательство.

Во время шумного пира я заметила, что Моран куда-то исчез. Принца Гиса тоже не было видно. Перед глазами все кружилось, в зале стояла ужасная духота. Почувствовав дурноту, я решила улизнуть в наши покои и дождаться Морана там.

Я шла по пустынным коридорам дворца, когда путь преградили двое темных. Их фигуры были закутаны в длинные плащи, лица скрывали костяные маски. Они угрожающе двинулись на меня.

— Беги!

Я развернулась и побежала. Вдогонку несся глумливый смех, но топота ног не было слышно.

Не знаю, как и когда я остановилась. Я забежала на верхнюю галерею и привалилась к колонне. В глазах было темно, легкие с трудом выталкивали воздух сквозь трясущиеся губы.

— Хозяйка? Вы как? Не испугались? — это был Хок.

— Там маги… в масках.

Я указала в сторону коридора.

— Ничего не бойтесь.

Великан взял меня под руку.

— Я провожу. А уж хозяин Моран потом потолкует по-свойски с этими шутниками.

— К-как ты узнал, что я здесь? — спросила, чуть успокоившись.

— Так хозяин Моран велел присматривать. Вот я и присматриваю за вами. Да и за ним тоже.

— Я тебя не видела.

— А галка на хвосте принесла, — загадочно ответил Хок и улыбнулся.

Он довел меня до покоев без приключений, магов и след простыл. Словно они мне привиделись. Потом Хок поклонился и степенно ушел. Я разожгла огонь в камине и приготовилась ждать Морана, но он все не шел. Дурнота немного отступила, зато ужасно разболелась голова. Когда я лежала, становилось полегче. Боль усиливалась тревожными мыслями. Наше воображение может стать нашим худшим врагом.

Наконец-то тихо скрипнула дверь. Я приподнялась на локте.

— Моран? Это ты?

Муж бесшумно зашел и опустился рядом на кровать. Он напряженно молчал.

— Что-то случилось?

Я устроила голову у него на коленях, давление на висок облегчило боль. Моран принялся задумчиво поглаживать меня по волосам, зарывая пальцы в пряди.

— Я говорил с принцем, Магда, — тихо сказал он. — И просил разрешения жениться на тебе согласно существующим порядкам.

Мои глаза широко распахнулись. То, что Моран заговорил об этом, принесло радость и огромное облегчение. Значит, наш тайный брак станет явным. Но почему тогда Моран так мрачен?

— Принц отказал.

— Как? — Я села, в глазах поплыли зеленые круги. — Он же хочет, чтобы темные и светлые были вместе.

— Да. Ты ничего не расскажешь мне, Магда?

Моран смотрел на меня с подозрением.

— Я не понимаю, почему принц поступил так. Как он это объяснил?

— Он принц, — ответил Моран. — Так что не должен объяснять свои решения. Отгородился общими фразами. Поэтому я спрашиваю тебя. Может, ты что-то знаешь? Принц что-то тебе говорил?

Я замотала головой:

— Нет…

Я была растерянна. В глазах вскипели слезы. Неожиданно для себя я бурно разрыдалась. Эмоции переполняли, захлестывали, сдавливали грудь так, что становилась трудно дышать.

— Магда? — Моран был удивлен не меньше, чем я сама. — Не плачь. Ты что?

Я не могла успокоиться.

— Моран, — всхлипывала я, — значит, тебе не нужна темная дама?

— Темная дама? — У него вытянулось лицо. — Магда? Откуда…

Но я не могла больше говорить. Слезы лились потоком, я безуспешно размазывала их по щекам.

— Магда! — Маг схватил меня за плечи и легонько тряхнул. — Да успокойся же ты! Какие темные дамы?

— Разные…

— Я принес древнюю клятву, Магда. Таким не разбрасываются.

Он наклонился так близко, что его дыхание щекотало мое ухо.

— Ты. Моя. Жена.

Теперь я рыдала от облегчения.

Вскоре Моран оставил попытки что-либо понять и пробормотал:

— Женщина…

Он завернул меня в кокон одеяла, сам ляг рядом. Рука лежала на моем бедре. Постепенно мои всхлипы стали тише, я немного успокоилась.

— Ты была в подземелье, — сказал Моран.

Я думала, что он продолжит, но муж просто повернулся на другой бок, и его дыхание стало ровным. Он заснул мгновенно. О магах в масках мы так и не поговорили, а потом происшествие забылось и стало казаться далеким и незначительным.

Наутро мне слило лучше. Я чувствовала небольшую слабость, и за завтраком меня ужасно раздражал запах вяленого мяса. Пришлось подальше отодвинуть тарелку.

Все утро я думала о том, почему принц против нашего с Мораном брака. Каково же было мое удивление, когда он сам заговорил об этом, пригласив меня, вопреки обыкновению, в свои покои днем. Когда я вошла, Гис что-то быстро писал за столом.

— А, Магда, — сказал он таким тоном, будто был несказанно рад меня видеть. — Я тут занят составлением документа. Это принципы нового, свободного от идиотской войны мира. И знаешь, я думаю, что в моем новом государстве светлые и темные женщины будут наделены равными правами.

Я молчала.

Принц пробежался глазами по бумаге, что-то зачеркнул, а потом и вовсе смял листок и отправил его в корзину. Взяв чистый лист из стопки, Гис снова погрузился в работу. Я терпеливо ждала.

— А еще я думаю, что сейчас происхождению придается слишком большое значение. Вот взять Морана. Что с того, что он был рабом? Сильный, достойный маг заткнет за пояс любого самого благородного. Или взять меня. Я женюсь на светлой принцессе, чтобы и светлые, и темные приняли мою власть. Ты понимаешь, куда я клоню?

— Нет, повелитель, — честно ответила я.

— Происхождение, Магда. Возьми я в жены какую-нибудь простую светлую девицу, ну там… служанку или кухарку… даже магичку, разве хоть кто-то отнесется серьезно к моей идее примирить свет и тьму?

— Не думаю, повелитель.

— Моран сказал тебе, что просил разрешить ваш с ним брак?

Принц снова погрузился в написанное.

— Да, повелитель.

— Я пока не дал своего согласия. Сказал Морану, что он слишком торопится. — Принц принялся постукивать пальцами по столу. — Отчасти это правда. Не стоит так сразу связывать себя. Первый трофей.

Мои щеки вспыхнули, но принца не особенно заботили мои чувства.

— Но это правда только отчасти. Скажи, Магда, кем был твой отец?

— Он был приближен к правителю. Видный вельможа, господин Касс. Некоторое время назад он пребывал в опале…

Принц отложил перо и долго на меня смотрел.

— А мне донесли, что твой отец был претендентом на светлый престол.

— Кто донес? Это неправда! — горячо возразила я. — Мой отец, конечно, происходит из древнего уважаемого рода, но он никогда не…

— Говорят, твой отец был братом вашего нынешнего правителя, — перебил Гис, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Я без разрешения опустилась в кресло, стоявшее напротив его стола.

— Нет. Это лишь досужие сплетни.

— То есть ты слышала такую версию, — довольно кивнул принц Гис. — И может статься, что это правда и в тебе течет кровь правителей. Но в таком случае ты, Магда, ублюдок.

Прикрыв глаза, я несколько раз глубоко вздохнула.

— Это не так, — как можно спокойнее сказала я.

— Да, скорее всего ты права, — легко согласился Гис. — Ложь чистейшей воды. Трудно поверить в такие совпадения. Как только я объявил о своей свадьбе, меня тут же попытались убедить, что есть еще одна принцесса. Ничуть не хуже.

— Я не принцесса.

— Согласен. Но… — принц поднялся и вышел из-за стола, — я пока не знаю, как лучше использовать полученные сведения. Еще не решил. Полезно иметь запасную принцессу. Так что пока вы с Мораном обойдетесь без бракосочетания.

Он посмотрел на меня долгим оценивающим взглядом.

— Можешь идти. И… мне же не нужно говорить, что об этом разговоре лучше помалкивать?

— Я понимаю, повелитель. Но могу я спросить?.. Вам рассказали об этом в надежде, что вы отпустите Клеа?

— Попытка была слабой, Магда, но история, которую мне попытались скормить, — красивая.

— Вам рассказала об этом Клеа?

Принц помедлил с ответом, но все же произнес:

— Нет, это игры ваших магов. Хотя все было обставлено так, как будто я сам наткнулся на сей замечательный факт.

Он махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. Ничего не оставалось, как уйти.

Я была зла. Еще никогда я не испытывала такой ненависти. Мало того, что правитель и отец бросили меня в плену, оставив на произвол судьбы, так они еще и не оставляют попыток извлечь из моего положения выгоду для себя. Продолжают вредить мне, хотя я нахожусь так далеко. Будь прокляты все интриги и тьмы, и света. Потому что принц Гис ничем не лучше.

А Клеа! Эта избалованная принцесса, которая никогда в жизни не знала ни в чем отказа! Во мне кипела самая темная ярость. Такая сильная, что я не смогла пойти к Клеа. Это она виновата…

Но гнев быстро улетучился. Да, принцесса порывиста, часто несдержанна, но я к ней несправедлива. Возможно, ей куда хуже, чем мне. Она привыкла к любви и чрезмерной заботе, а отец решил выдать ее замуж за своего советника, потому что так выгодно. И сейчас принц Гис не питает к ней нежных чувств, это снова навязанный политический брак. У него есть честолюбивый план. Возможно, его цель и благородна — завершить войну, но для него Клеа лишь средство. Разменная монета. Будь у Гиса другая принцесса, он бы женился на ней, не раздумывая.

Да, Клеа пытаются спасти больше, чем меня. Но у меня есть Моран, для которого я не просто трофей. И если бы не Клеа, сейчас я была бы замужем за Силаном.

Между тем пришло время примерки свадебного платья. Веселость Клеа поутихла. Она стояла на небольшом круглом возвышении, а молчаливая портниха-ведьма втыкала булавки в ткань.

Принцесса кусала губы.

— Когда отец захватит этого ублюдка… — начала она.

— Клеа, пожалуйста, — взмолилась я. — Ты же знаешь, что я должна все ему рассказать.

— Пускай. Мне все равно. Так вот, Магда, я надеюсь, что его захватят живым. Его смерть должна быть ужасна. Жаль, что среди светлых магов нет некромантов. Они бы могли его оживить, и тогда можно снова его пытать, а потом убить.

— Клеа…

— Да. Четвертовать. Хочу слышать хруст костей.

— Не думал, что вам нравятся такие жестокие развлечения.

Принц Гис вошел в покои и лениво облокотился о косяк.

Так и знала, что он прекрасно понимает светлое наречие.

— Могу легко устроить, — сказал он. — Ты побледнела, Магда. Почему?

— Нельзя жениху видеть платье невесты до свадьбы! — выпалила я первое, что пришло в голову. — Плохая примета.

Гис подошел к Клеа вплотную, и портниха почтительно отступила. Так как принцесса стояла на возвышении, они с принцем были теперь одного роста.

— Оставьте нас, — холодно приказал принц, не поворачивая головы.

Ведьма поклонилась и вышла, а я осталась на месте. Нет, я не брошу Клеа с ним наедине.

— Иди, Магда, я просто хочу напомнить принцессе, что свадьба совсем скоро. А то мне начало казаться, что ее светлейшество думает нарушить свое слово и ускользнуть.

У меня тряслись колени, но я не сдавалась.

Тогда принц повернулся. Глаза у него были совершенно безумными.

— Во-о-о-он! — закричал он так, что мы с Клеа подпрыгнули.

Магией меня отбросило к двери.

Я выскочила наружу и побежала прочь от покоев Клеа. Необходимо найти Морана. Но нашелся лишь Хок, который сообщил, что «хозяин спешно отбыл по срочному поручению принца, но обязательно вернется к свадьбе».

Это был удар. Я кусала губы, чтобы не разрыдаться. Что-то в последнее время я много плачу. А из-за нервного напряжения меня часто тошнило.

— Хозяйка, вам нужно показаться лекарю, — сказал великан, с заботой глядя на меня.

От этого стало еще хуже.

— Нет. Мне нужно вернуться домой, в наш замок, тогда все мигом пройдет. Но как же он уехал, ничего не сказав?

— Хозяин Моран не мог, — решительно сказал великан.

К нам приковылял злобный карлик — слуга принца. Он недобро на меня зыркнул, но рядом с Хоком не стал говорить дерзостей.

— Ты можешь вернуться в свои покои. Принц Гис велел принцессе подумать о предстоящей свадьбе в одиночестве. — Карлик сплюнул на пол, давая поднять, что он думает о Клеа. — Когда понадобишься, тебя позовут.

В покоях Моран оставил мне короткое послание.

Я сложила записку вчетверо и убрала за корсаж.

— Возвращайся скорее, муж мой, — прошептала я, — ты тоже в моих мыслях.

К беспокойству о Моране примешивалось беспокойство о Клеа. Я надеялась, что принц не причинит ей вреда. Но из покоев принцессу не выпускали, а когда я попыталась пройти к ней, меня прогнали умертвия, дежурившие у ее дверей.

Без Морана я не рисковала показываться на балах, не участвовала в развлечениях, которые устраивались для темной знати. Я проводила дни за чтением книг по темной магии. Это позволяло времени лететь быстрее. Тьма теперь отзывалась охотно, как и свет. Казалось, обо мне все забыли, кроме Хока, который снабжал меня едой. Иногда я выходила на прогулки в сопровождении великана.

Меня пустили к Клеа накануне свадьбы. За короткий промежуток времени, что мы не виделись, с принцессой произошли разительные изменения. Она словно повзрослела. Я увидела очень грустную девушку, стоящую у окна. Волосы ее были распущены, лицо бледное.

— Магда, — я поразилась, каким тихим стал ее голос, — он не придет, да? Отец. Никто не будет штурмовать замок.

Что тут ответить? Всегда остается шанс, но…

— Уже завтра, — прошелестела Клеа, — завтра… Посиди со мной, Магда.

Она протянула мне руку, и я сжала холодные пальцы. А сама думала о том, что Моран скоро вернется. Он же обещал.

— Клеа, принц Гис ничего тебе не сделал?

Уголок ее рта нервно дернулся, в глазах промелькнул страх.

— Я так боюсь принца! Он чудовище. Настоящее. Я не понимала, Магда, когда ты хотела меня предостеречь. О, как я была глупа…

— Что произошло?

— Мы спустились в подземелье, он показал свою магию. Не хочу об этом вспоминать и говорить. — Клеа замотала головой. — Это настолько ужасно… Я молилась Светлейшей за того несчастного. Я молилась за нас… Но меня окружает непроглядная тьма, Магда, и Светлейшая не слышит.

Клеа зажмурилась и как-то вся сжалась. Я серьезно начала опасаться за ее рассудок, но, справившись с волнением, принцесса без перехода спросила:

— Каково это, Магда? — Голос ее дрожал только слегка.

— Что?

— Каково это — быть с темным? Как ты выдерживаешь его прикосновения, то, что приходится делить с ним постель?

Клеа тихонечко всхлипнула.

— Я с грустью подумала, что принц не даст ей времени, чтобы привыкнуть к нему, как это сделал для меня Моран. Гису важно заключить действительный брак, не оставив ни малейшего повода для сомнений.

Мне хотелось найти слова утешения.

— Ох, Клеа! Остается надеяться, что принц не так плох, как кажется. Может, с тобой он будет добр.

Я понимала, насколько это жалко и неубедительно звучит.

— Но, возможно, ваш брак закончит эту войну. И не будет больше похищенных девушек. Ни светлых, ни темных трофеев. Думаю, наши маги ничем не лучше…

От Клеа я уходила с тяжелым сердцем. Я не могла ей помочь и кружила по замку некроманта, словно зверь, запертый в клетку. Боковым зрением я то и дело замечала Хока, который следовал за мной огромной тенью.

Я пришла к порталу и долго вглядывалась в черноту. «Моран, — стучало в висках, — ну где же ты».

Не знаю, сколько времени я простояла. Но тьма дрогнула, ожила, заклубилась, и муж вышел из портала в облачении морт’аэна. Вскрикнув, я бросилась к нему.

— Магда? — Он удивился. — Ты чего здесь?

— Ждала тебя.

Я попыталась его обнять, но он удержал меня на расстоянии руки.

— Не надо, Магда, я весь…

Доспех был скользким и липким, мои ладони окрасились красным, ноздри щекотал сладковато-металлический запах.

— Ты ранен? — в ужасе выдохнула я.

— Нет, это не моя кровь.

От облегчения я едва не разрыдалась. Да что же со мной! Веду себя, как клуша.

— Хвала Светлейшей! — выдохнула я. — Хвала Темнейшему! Или тем силам, которые тебя хранили.

— Успокойся, Магда. Я же обещал вернуться.

В наших покоях я помогла ему снять доспех, хотя в моей помощи Моран не особенно нуждался. Наверное, сам бы справился гораздо быстрее.

В купальне смывала кровавые разводы с его кожи. Я знала каждый шрам, каждую жуткую отметину — свидетелей, сколько опасностей довелось ему пережить. Я снова и снова вспенивала мыло, чтобы изгнать запах смерти, и гладила напряженные мышцы, стараясь снять его усталость.

— Как ты себя чувствуешь, Магда? — спросил он.

— Хорошо.

На лице Морана появилась хитрая улыбка, и я хорошо знала этот потемневший взгляд. Он был требователен, не сдерживая силу своей страсти. Грубоватая нежность сводила с ума. Еще никогда мое тело не реагировало так остро на прикосновения и ласки мужа.

— Какая ты сладкая, Магда, — шептал он мне, жарко целуя.

А после я лежала разнеженная, отчаянно краснея. Кажется, мои крики слышал весь замок.

Моран быстро одевался, ему еще предстояло посетить принца.

— Свадьба завтра, — сказал он. — Потом я увезу тебя обратно в наш замок.

— Скорее бы, — согласилась я и рассказала о нашем разговоре с Гисом.

Глаза Морана опасно блеснули. От расслабленности не осталось и следа, но муж заметил с кажущейся беззаботностью:

— Пока рано беспокоиться, Магда. Принц женится на принцессе Клеа и забудет думать о твоем происхождении. На него иногда находит излишняя мнительность.

— Надеюсь, что так, — эгоистично заметила я.

Нет, я жалела Клеа, но ни при каких обстоятельствах не хотела поменяться с ней местами.

Только всходила кроваво-красная заря, а в замке уже царило заметное оживление. Темный двор ждал. Оставались еще те, кто не верил, что свадьба состоится. Я слышала, что один принимал ставки.

За ночь в главном зале расставили скамьи и курительницы. К потолку змеились ароматные дымы. Воздвигли алтарь Темнейшего с чашей из хрустального камня. От покоев принца и принцессы были положены красные ковры. Вскоре Клеа предстоит пройти по этой дорожке.

Хотела бы я сказать, что вокруг замка некроманта до самого горизонта простиралось воинство светлых магов во главе с правителем в сияющих доспехах, но нет. Вокруг было пустынно, даже ветер стих.

Моран облачился в парадные одежды: черный бархат расшит серебряной нитью, на поясе только кинжал, магический жезл убран и заперт в сундуке. Пальцы украсили драгоценные перстни. Он был красив.

Я надела свое самое нарядное платье, и Моран застегнул на моей шее переливающееся тяжелое ожерелье.

Мне предстояло сопровождать принцессу к алтарю. В ее комнате было очень тихо. Только шелестело платье, в которое Клеа помогала облачиться ведьма-портниха, да темные дамы изредка перебрасывались парой слов. Сама атмосфера больше напоминала похороны, нежели свадьбу.

Мы с принцессой молчали. Вдруг она спрыгнула с возвышения, бросилась к окну и принялась жадно хватать воздух.

Я подошла и положила руку ей на плечо.

— Все кончено, Магда, — прошептала она. — Вот так. Все. Кончено.

Потом принцесса смахнула слезинку и гордо вскинула подбородок.

Одна из дам подошла, чтобы украсить волосы Клеа венком, но та в бессильной ярости растоптала несчастные растения.

Женщина и бровью не повела. Украшения принцесса тоже не пожелала примерить. Она осталась в роскошном бледно-голубом платье, расшитом россыпью мелких жемчужин. Как я потом узнала, принц специально выбрал эту ткань, чтобы подчеркнуть принадлежность своей невесты к свету. Но и без цветов и драгоценных камней Клеа была невероятно красивой невестой. Только уж очень печальной.

В назначенный час двери в покои Клеа отворились, и наша маленькая процессия двинулась в главный зал по красной ковровой дорожке.

Мы шли очень медленно, но каждый шаг приближал нас к алтарю. Принц уже ждал.

Я окинула взглядом зал, ища Морана. Он кивнул мне со второго ряда. На самых почетных местах в первом ряду сидели захваченные светлые маги. Гис сдержал свое обещание. Правда, они были закованы в кандалы и, похоже, околдованы. Так что вздумай кто-то из них что-то предпринять или выкрикнуть — ничего бы не вышло.

Клеа остановилась рядом с принцем. Она изо всех сил старалась на него не смотреть.

— Перед лицом Темнейшего, — начал принц громким, зычным голосом, — я беру эту женщину, ее светлейшество принцессу Клеа, в свои законные жены.

Легкое перешептывание прокатилось по залу. Принц сам решил провести обряд. Это было неслыханно, но теперь каждый, кто находился в зале, прочувствовал серьезность намерений Гиса.

Из чаши вырвался огонь, рассыпая вокруг столп зеленоватых искр. Как я поняла, это означало, что Темнейший слушает.

Возбужденный гул в зале стал громче.

Принц быстро полоснул изогнутым кинжалом свою ладонь, рубиновые капли упали в огонь, пламя немедленно почернело.

Он взял Клеа за руку.

— Я… — тихо сказала принцесса, — я… согласна стать женой… принадлежать…

Голос ее срывался, и с третьего раза у нее получилось произнести слова брачной клятвы.

Тогда принц полоснул ее ладонь и поднес руку к огню. Словно две змеи вырвались из пламени и оплели запястья новобрачных.

Принц держал крепко, я слышала, как Клеа скрипнула зубами от боли. Теперь на ее руке красовался магический символ заключенного союза. Раны на ладонях затянулись, не осталось даже шрамов.

Принц поднял руку вверх и провозгласил:

— Волей Темнейшего брак заключен!

Никто не захлопал. Мне лично казалось, что я сплю и вижу причудливый страшный сон. Еще немного — и я проснусь.

Но это было на самом деле. Раздались хлопки, сначала редкие, но они окрепли, переросли в овацию, поддерживаемую радостными возгласами и поздравлениями.

— А теперь нас ждет пир!

Это было встречено с еще большим энтузиазмом. Придворные поднялись со скамей и заторопились вслед за принцем и принцессой. Я дождалась Морана и оперлась на его руку.

Пир проходил как в тумане. Я все время смотрела на Клеа. Она сидела белее мела, не притрагиваясь к еде. Только едва пригубила воды. Принц, напротив, был оживлен, вел беседы с магами, смеялся.

А потом он поднялся и подал руку Клеа.

— Пришло время нам с супругой удалиться, — возвестил он.

Сидящие рядом маги принялись стучать кулаками по столу. Что за варварский обычай! Принцесса побледнела еще сильнее, но поднялась. Пока они шли, отовсюду раздавались двусмысленные шутки и замечания, от которых я покраснела до корней волос. Бедная Клеа.

Принц благосклонно кивал и отвечал в тон.

— Прошу, веселитесь! — сказал он, и они с принцессой скрылись из виду.

Рядом с нами сидел пожилой придворный с окладистой белой бородой. Он взял с блюда жареную куриную ножку и впился в нее зубами. Прожевав, обратился к Морану:

— Не понимаю вас, молодежь. Что это за мода — жениться на светлых девицах. Как будто в темных землях не хватает красавиц.

Он выпил вина, тонкая струйка потекла по бороде:

— В мое время такого не было. Нет, трофеи — это хорошо, но жениться? Увольте. Держать в доме? Какая глупость.

Он покачал головой и снова принялся за еду.

— Хотя… — старый маг хихикнул и толкнул Морана локтем в бок, — девки не очень-то разные. Что светлые, что темные… Одна…

Старик осекся, стоило взглянуть на каменное лицо Морана, и перенес свое внимание на другого соседа.

— Поешь что-нибудь, Магда. Надо, — шепнул мне Моран.

Я нехотя отщипнула немного хлеба. Гости шумели и веселились, их смех был мне отвратителен. Вино лилось рекой. Больше всего на свете хотелось оказаться как можно дальше отсюда.

— Пока нельзя уходить, — сказал Моран, почувствовав мое смятение. Муж положил ладонь мне на колено и чуть сжал. — Потерпи еще немного. После того, как подадут эликсир, сможем вернуться домой.

— Какой эликсир? — спросила я.

— Для молодоженов, — процедил Моран. — Такова традиция.

И действительно, устав есть и пить, придворные наперебой начали кричать:

— Эликсир! Эликсир!

— Что-то влюбленные притомились! Надо подкрепить им силы!

— Эликсир!

Моран, а также несколько магов и дам поднялись со своих мест. Толпа довольно взревела. Подняли и трех светлых магов. Их погнали вперед с криками и улюлюканьем. Одному вложили в руки поднос с кубками. Кувшин с загадочным эликсиром несла темная дама.

Я вцепилась в Морана и старалась не отставать. Мы направлялись в покои принца. Перед дверью произошла заминка. Маг, который пытался открыть дверь, был так пьян, что никак не мог сообразить, толкать или тянуть. Его отогнали, и толпа ввалилась внутрь.

Огромная кровать сразу приковывала к себе взгляд. На ней, среди скомканных простыней и одеял, белели два обнаженных тела. Принц Гис так крепко сжимал Клеа в объятиях, что казалось, он хочет раздавить ее своим телом, впечатать в кровать. Его красивые мышцы напрягались, перекатываясь под кожей. Принц двигался неторопливо, но с каким-то сладострастным исступлением. Лицо Клеа было скрыто тенью балдахина, а длинные волосы разметались по подушке, словно под воздействием стихии. Гис прижимал ее согнутую ногу к своему бедру. Его пальцы поглаживали и ласкали девичье тело.

Раздался тихий стон.

— Брак свершился! — закричали прямо у меня над ухом. — Долгой ночи!

Принц оторвался от Клеа. Он не испытывал никакого смущения.

— Эликсир, — сказал Гис.

Немедленно были наполнены кубки. И придворные почтительно передали своему господину зелье. Он галантно предложил Клеа, но она схватила простыню и укрылась до самых глаз. Тогда Гис выпил сам. В глазах потемнело, я почувствовала, что падаю, но меня подхватили сильные руки Морана. Когда я пришла в себя, то услышала смех принца:

— Какая впечатлительность! Неужели вид голого мужчины так тебя шокирует, Магда?

— Повелитель, — внезапно сказала одна из дам, — возможно, дело в другом.

Принц удивленно уставился на нее.

— Да, я несколько раз замечала, как светлая мучается утренним недомоганием.

— И я это видела, — поддакнула вторая, — как ее тошнило после завтрака. Нужно позвать целителя, чтобы удостовериться, но, похоже, она понесла.

Сказанное было, словно ведро холодной воды. Я даже не задумывалась о такой возможности. Если это правда, что скажет Моран? У мага был озадаченный вид.

— Хм… — сказал Гис, — ну что ж… Разберемся позже. А сейчас, когда напиток выпит… — Он махнул рукой в сторону двери. Все немедленно заторопились на выход.

Я едва могла дышать. Неужели?

Придворные хотели быстрее вернуться к столам. На меня и Морана больше не обращали внимания, только две дамы бросили взгляды, полные собственного превосходства.

А мы вернулись в свои покои.

— Магда? — вкрадчиво спросил Моран.

— Не знаю! — Я изо всех сил старалась предугадать, как Моран воспримет эту новость, если все подтвердится.

— Схожу за целителем. Если он не слишком налетал на вино…

Ждать пришлось долго.

Все это время я, положив руку на живот, старательно прислушивалась к своим ощущениям. Что будет, если целитель подтвердит? А если нет? Если это никакая не беременность, а нервы, как я думала?

Разозлится ли Моран от того, что у нас будет дитя, или от того, что не будет? А я? Смогу ли я быть хорошей матерью?

Моран вернулся в сопровождении принца Гиса. Я внутренне содрогнулась. Принц был последним человеком, кого мне сейчас хотелось видеть.

— Целителя не могут найти, — сообщил он, — так что я на правах некроманта взгляну на тебя, Магда. Ой, да что ты позеленела? Тот, кто покорил смерть, должен чувствовать и жизнь.

Он сел рядом и положил руку мне на живот. Ощущения были самые неприятные, как будто внутри все похолодело. Я отпрянула от принца в попытке сбросить сто руку, но он сам ее убрал.

— Да, я ощущаю две жизни. Магды и ребенка. — Он посмотрел на Морана. — Тебе решать, что с этим делать.

— Повелитель, я бы хотел отвезти Магду в свой замок.

Принц потер подбородок. Посмотрел на меня, потом на морт’аэна.

— Быть посему, — сказал он.

Я чувствовала себя так, как, должно быть, чувствует себя мышь, которую кошка потрогала мягкой лапкой, но решила не выпускать смертоносные когти.

— Но надеюсь, что Магда, несмотря на свое положение, найдет силы временами посещать мое скромное жилище. Моя супруга будет рада ее видеть.

Мы с Мораном не стали дожидаться рассвета, отбыли практически сразу, как только Гис ушел. Все произошло так быстро и по-военному четко, что я даже не попрощалась с Клеа. Хотя, как сказал Моран, принцесса все равно находилась в покоях принца. А о том, чтобы войти туда повторно, не могло быть и речи.

В горячке торопливых сборов мы не говорили об обрушившемся на нас известии. Каждый был погружен в собственные мысли.

Когда мы вышли из портала и я увидела знакомые очертания замка, услышала мягкий шум вереска, мне сразу стало легче дышать. Я дома. Жестокий некромант теперь далеко.

Моран взял меня под руку, и мы вошли в ворота. Теперь мы под защитой крепких стен и магии.

Все еще молча мы поднялись в нашу комнату.

— Моран…

— Магда!

Мы заговорили одновременно. И так же одновременно замолчали, напряженно глядя друг на друга. Сердце с силой ударялась о ребра.

— Ты сердишься на меня? — тихо спросила я.

— Что за глупости ты говоришь! Как я могу сердиться? — Моран взял меня за руки. — Нам слишком хорошо вместе, и это должно было произойти. Я просто не предполагал, что так скоро.

Он улыбнулся. И я поняла, что Моран волнуется. Он приложил ладонь к моему животу.

— Еще совсем незаметно, — задумчиво сказал он.

— Ты… рад?

— Конечно, — уверенно ответил Моран, привлекая меня к себе. Его объятия словно ограждали от опасностей всего мира, окутывали теплом. — Я не думал, что у меня когда-нибудь появится семья. Для морт’аэна это невозможно. А сейчас у меня есть ты и будет сын… Или дочь.

Откуда у меня вообще возникли сомнения? Успокоившись, я мысленно смаковала слово «семья». Какое же оно чудесное, в нем столько тепла и света! Я решила, что подарю Морану сына и дочку. У нас будут дети, и мы будем счастливы в этом замке, под небом темных земель.

— Магда, — строго сказал Моран, — ты не будешь посещать замок принца Гиса. Так лучше.

Я не стала спорить, потому как понимала, что муж прав. Теперь нужно заботиться не о принцессе, хотя я и переживала за нее.

— Как думаешь, я смогу писать Клеа?

— Посмотрим, — уклончиво ответил он. — А сейчас нужно отдохнуть.

Срок родов стремительно приближался. Я заметно округлилась, и живот красноречиво свидетельствовал о моем положении, его уже не могли скрыть ни объемные юбки, ни какие-либо другие уловки. Я проводила дни за рукоделием и чтением. Несколько раз писала Клеа, но ответа на свои послания так и не получила.

Мы с Мораном много обсуждали, каким будет наше дитя — светлым или темным. Муж заявлял, что ему безразлично, хотя я думаю, тут он немного лукавил. Да и мне было бы спокойнее, обладай ребенок темными силами. О, если бы план принца Гиса удался и мы могли жить в мире, свободном от предрассудков и ненависти!

Иногда ночью я просыпалась и лежала в страхе за своего малыша, прислушиваясь к дыханию Морана. Мы по-прежнему спали в одной постели. Как сказал Моран, он гораздо дольше жил как «неблагородный» маг, поэтому хочет, чтобы жена спала в его постели. Да и я, признаться, привыкла и думать забыла о том, чтобы ночевать в отдельных покоях.

С каждым днем росла моя связь с тьмой, хотя повитуха — высокая ведьма с копной огненно-рыжих волос и очень спокойным голосом — советовала колдовать как можно меньше, чтобы не повлиять на здоровье ребенка.

Как-то мы с Мораном спокойно завтракали и выбирали имя для малыша.

— Если будет дочка, можно назвать ее Ламией, а если сын, то Варрен? — предложил Моран.

— А можно…

Я потянулась к тарелке с сыром, и меня пронзило нехорошее предчувствие.

Моран нахмурился.

— Принц тут, — сказал он и поднялся из-за стола.

От веселого беззаботного настроения не осталось и следа.

— Что ему здесь нужно?

— Сейчас узнаем.

Мы пошли к порталу, у которого нас действительно ждали Гис и Клеа.

— В этот прекрасный день я подумал, что недурно было бы поохотиться, Моран, — обратился к нам принц. — Мы прибыли просто, без всяких церемоний.

Пока он говорил, я рассматривала Клеа. Она стояла рядом с принцем в элегантном темном платье, волосы уложены красивыми волнами. Я сразу подумала, что над такой прической колдовал искусный парикмахер.

— Пока мы охотимся, женщины могут поговорить, — продолжал Гис. Он одобрительно посмотрел на мой живот и сказал Клеа: — Может быть, Клеа вдохновится примером Магды.

Он усмехнулся, а Клеа вскинула подбородок и обожгла его непокорным взглядом. На мгновение она стала прежней принцессой, а не элегантной, слегка отстраненной дамой.

— В твоих лесах водятся олени?

Принц и Моран пошли вперед, беседуя о предстоящей охоте. Мы с Клеа отправились в гостиную, где чинно расселись в кресла.

— Я писала тебе… Как ты, Клеа?

Она дернула плечом, по лицу прошла гримаса отвращения.

— А что я могла написать, Магда, — со вздохом ответила принцесса, откидываясь на спинку. — Они ушли на охоту?

Я выглянула во двор. Там в радостном возбуждении сновали тени-гончие Морана. Если прислушаться, то будет слышно, как их стальные когти скребут о камень. Слуги бегали по двору, готовясь к внезапной охоте.

— Нет еще. Собираются.

— Тогда расскажи, как ты? — сказала Клеа. — Когда ожидается…

— Со дня на день. Страшно немного.

— Но я вижу, ты рада, — с легким презрением сказала Клеа. — Хотя тебе, наверное, повезло. И в тебе нет никакой силы и бунтарства, сейчас я это понимаю и не могу тебя винить.

— Клеа, а может, так исполняется пророчество старой милитиссы о том, что я стану матерью и любимой женой? Силан Дрейн был так себе женихом.

Мы рассмеялись, напряжение немного спало.

— Вот только я никакая не воительница, — едко заметила принцесса. — Я не могу ему противостоять. Он сильнее и добивается того, что хочет. В кого я превратилась, Магда?

— Ты осталась собой, — сказала я и подошла, чтобы ее обнять. — Но, Клеа, нельзя противостоять стихии. Можешь ли ты остановить ураган? Нет, это не под силу человеку.

— Я пыталась убежать, Магда. Это было глупо, просто стало невмоготу. Я не могла его выносить. Он…

— Он жесток с тобой?

Я почувствовала боль в груди от творящейся несправедливости.

— Нет, — подумав, сказала Клеа. — Магда, я не могу смириться с тем, что больше не принадлежу себе. Мое тело теперь его. Когда я убежала, он отправился в погоню. Меня гнали, как дикого зверя, пока мои силы не кончились. Теперь я понимаю, что он мог легко поймать меня в любой момент, но выжидал, чтобы я позволила себя забрать.

— Бедная моя отчаянная принцесса, — с грустью сказала я.

— И знаешь, что он сделал после того, как я хорошо отдохнула? — В глазах Клеа сверкнул яростный огонь.

— Нет.

— Пришел в мои покои и отшлепал! — Принцессу трясло от гнева. — Как я ни кусалась и ни пиналась, положил себе на колени, поднял юбку и отшлепал, как какую-то кабацкую девку!

Я имела весьма отдаленное представление о жизни кабацких девок. Но, судя по слухам, которые просачивались в пансион, жизнь у этих барышень была тяжела и полна приключений.

— И мало мне этого унижения, — взорвалась Клеа, отчаянно жестикулируя, — так он еще и веселился! Но не думай, что принцу со мной легко: я врежу, как только смогу. Стоит ему успокоиться и подумать, что я окончательно покорилась, я что-то ломаю или бью. Например, вчера он лишился сервиза на шестьдесят персон…

— Ох, Клеа!

Принцесса довольно улыбнулась, а я снова выглянула в окно, чтобы увидеть, как принц и Моран идут к лесу в окружении гончих и ловчих. Принц явно чего-то хочет от Морана. Не верю я в это внезапно вспыхнувшее желание поохотиться.

— Все, они ушли, — сообщила я.

Принцесса вскочила со своего места и бросилась ко мне.

— Помоги мне, Магда! Я знаю, ты можешь… ты умеешь колдовать и наверняка знаешь рецепт.

Ее напор и лихорадочно горящие щеки напугали меня, я даже отступила.

— Что я могу? — спросила, инстинктивно прикрывая живот.

— Магда, я хочу, чтобы ты приготовила особое зелье или наложила заклинание… Не знаю, как правильно, но умоляю: сделай так, чтобы я не понесла от него! Пока, хвала Светлейшей, что хранила меня, я этого избежала, но принц не отступит, он упорен, как сама тьма. Я не хочу, чтобы его проклятое семя проросло во мне. Пожалуйста, Магда. Если хочешь, я встану на колени.

— Нет, не надо на колени, — ужаснулась я.

Читая книги Морана, я нашла упоминание об одном методе. Я представила себе библиотеку и место, где стояла нужная книга, даже почти почувствовала шероховатость переплета. Темное проклятие, которое действовало в течение одного года. Но посмею ли я проклясть принцессу? А если кто-то узнает? А если она проговорится?

— Хм… — задумчиво протянула я, — лучше скажи, почему принц сегодня пришел?

— Магда! Ты слышала, о чем я попросила?

— Да, Клеа. Я думаю. И скоро тебе отвечу.

— То есть ты это можешь? — В ее голосе слышалась надежда.

— Ни слова больше о твоем деле, — предостерегающе подняла руку я. — Расскажи про принца? Что он задумал?

Я уселась в кресло, поглаживая живот. Ребенок начал пинаться, он словно решил пуститься в пляс.

Клеа справилась с собой. Она рассчитывала получить ответ немедленно, но поняла, что в данном случае настаивать нельзя.

— Принц хочет отправить Морана в светлые земли за одним редким артефактом. Я подслушала, — поделилась принцесса.

Тревога выпустила холодные когти. Опять муж будет подвергаться опасности. И это тогда, когда должен родиться наш первенец.

Я сидела, опустив голову и размышляя о просьбе Клеа. На какое-то время я полностью отрешилась от происходящего. Больше не видела принцессу, гостиную замка. Риск был огромен, а причина пойти на это — только одна. Она была глупой, наивной и очень личной. И Клеа, и я, а также многие другие женщины, девушки и девочки стали игрушками в ручках мужчин. За них решали, жить им или умереть, их телами распоряжались, их дарили, выдавали замуж, не заботясь об их чувствах. От них требовалось рожать детей и быть покорными. Никто не вставал на их защиту, не пытался понять. Принц Гис и мой собственный отец — оба совершили один и тот же поступок. Отец «подарил» меня Силану, принц Гис буквально подарил Морану. А Клеа? Ее отец хотел заключить со своим советником политический союз, чтобы пополнить войска и казну.

Принц Гис хочет иметь подтверждение своей власти над светлыми подданными, которых он намеревается захватить. Разменные монеты, трофеи, средства, и все это тянется столетиями. Порядок таков: сильный владеет слабым, но от этого боль и несправедливость не становятся меньше. И вот прямо сейчас я могу что-то изменить. Пусть лишь в судьбе одной конкретной женщины. Бросить крошечную песчинку на чашу весов, чтобы некромант не получил желаемое.

И будь я одна, я бы не колебалась. Но сейчас… решусь ли я на такой отчаянный шаг? Достаточно ли во мне смелости, чтобы помочь Клеа? Не скажется ли это колдовство на малыше? И потом, если мое участие откроется, то не сносить мне головы.

Я не сомневалась, что принц Гис будет скор на расправу. Что он может сделать с моим ребенком? От этой мысли я похолодела. А Моран? Он по-настоящему доверяет мне, научил темной магии. Разве я могу подвести его, фактически предать? Моран и ребенок или принцесса и месть? Нет. Я не могу так рисковать. Если проклинать, нужно удостовериться, что меня не поймают, а это невозможно.

Я открыла глаза, Клеа сидела неподвижно, затаив дыхание, и ждала моего ответа. Я уже набрала воздух в легкие, чтобы выдохнуть решительное «нет», когда чуть более внимательно посмотрела на принцессу и совершенно ясно увидела…

— Клеа! Но на тебе уже лежит проклятие. Кто-то не хочет, чтобы ты забеременела! — вскричала я, пожалуй, слишком громко. Но уведенное слишком поразило. Такого я не ожидала. Надо рассказать Морану. Все-таки пелена истины не так уж и бесполезна.

— Может, это сделал сам принц? — предположила я.

— Зачем ему это? — недоверчиво фыркнула Клеа. — Это точно, Магда? Ты не врешь? Или сейчас говоришь мне то, что я хочу услышать, чтобы меня успокоить?

— Нет, Клеа! Кто-то совершенно точно тебя проклял. Причем так, что принц этого не заметил. Я вижу это только благодаря пелене истины на глазу. Мне время от времени открывается невидимое. Это объясняет, почему ты до сих пор…

— Славно, — перебила принцесса. — Кто бы это ни был, я ему благодарна.

Губы ее растянулись в довольной улыбке. Она расправила плечи, словно скинула тяжесть.

— Клеа, а тебе не страшно? Все-таки проклятие — это не шутка. И кто-то в замке не хочет, чтобы у вас с принцем появились дети. Похоже на заговор.

— Магда, кто бы это ни был — он мой друг, — уверенно заявила принцесса.

Я не стала возражать, хотя у меня было другое мнение. В любом случае я испытала облегчение. Мне не пришлось отказывать. Но я знала, что выбрала Морана и ребенка. И об этом проклятии поговорю с мужем сегодня же.

Охота прошла успешно. Моран и принц убили двух красавцев-оленей с огромными рогами. Их туши были подвешены на крюки. Гис выглядел довольным.

— Моран, тебе следует угостить Магду сырой печенью. Это полезно в ее положении. А ты, моя дорогая, — обратился он к Клеа, — выглядишь повеселевшей.

— Я была рада повидаться с подругой, — кротко сказала принцесса.

Принц внимательно оглядел жену с ног до головы, но не увидел ничего подозрительного.

— На ужин мы не останемся, брат мой Моран. Увы, дела, о которых мы говорили, не терпят отлагательств. Но я был рад ненадолго вырваться.

— Я пришлю трофей, повелитель, — Моран кивнул на самого крупного оленя.

Я с трудом сдерживала нетерпение, так мне хотелось поговорить с Мораном наедине, но муж отправился проводить принца и Клеа.

— Ты выглядишь взволнованной, — сказал Моран, когда вернулся. — Все хорошо?

— Принц Гис посылает тебя куда-то? — спросила вместо ответа.

— Да, — ответил Моран. Взгляд его стал жестким. Муж ожидал, что я буду просить его остаться, но вместо этого я произнесла:

— Я должна тебе кое-что рассказать, Моран. Только молю, выслушай до конца. И лучше поговорить в комнате.

Я попросила его наложить чары, чтобы нас не могли подслушать. Моран принял необходимые меры предосторожности, хотя я чувствовала, что он рассматривает это как каприз беременной.

Когда он услышал о просьбе Клеа, то деловито спросил:

— И ты могла это сделать?

— Да! Я нашла проклятие в одной из книг, — не стала лукавить. — И я серьезно думала о том, чтобы выполнить просьбу принцессы.

Стало очень тихо. Моран сложил руки на груди.

— Так, — обманчиво спокойно сказал он. — Но ты этого не сделала…

— Нет, не сделала! Потому что выбрала тебя, Моран, и нашего ребенка.

Он тихо вздохнул, как мне показалось — с облегчением.

— Ты же подумала о том, что принц Гис сразу заподозрит неладное? — Голос Морана вибрировал, муж почти рычал, и этот взгляд я не забуду никогда. — Он же сильный маг, Магда. Если бы ты это сделала, ты даже представить себе не можешь…

— Конечно, — ответила, заламывая руки. — Во мне нет никакой смелости, я просто не могла рисковать нами, потому что слишком сильно люблю тебя и малыша, хоть он еще не родился на свет. Поэтому я не стала бороться за Клеа и противостоять несправедливости.

Моран замер и удивленно посмотрел на меня.

— Любишь? — эти простые слова повергли его в шок.

Я кивнула, по щеке скатилась одинокая слезинка.

— Моран, я собиралась отказать принцессе, когда увидела на ней проклятие. Кто-то уже наложил его! И поэтому принцесса до сих пор не понесла.

Муж покачал головой.

— Я видел ее сегодня. Нет никаких признаков, что она проклята, — недоверчиво сказал он, но задумался.

— Нет, я совершенно уверена. Хотя я видела следы колдовства всего несколько минут, потом все снова стало обычным.

— Не нравится мне, что ты так и не научилась подчинять себе «пелену». Ты сказала об этом Клеа?

Слышать слова на светлом наречии было непривычно.

— Да.

— Плохо, конечно. — Маг покачал головой.

Я села в кресло и обхватила плечи руками.

— Прости меня, Моран.

Он опустился рядом на колени.

— Хорошо, что ты мне все рассказала, Магда. Теперь я знаю, что могу тебе доверять. Ты поступила верно, — мягко сказал муж. — Ты не должна бороться с принцем Гисом. Никогда не пытайся перейти ему дорогу — это не твоя война.

Я всхлипнула, но сдержала слезы.

— Когда тебя призовут дела?

— Я уйду сегодня, — ответил Моран.

Он поднялся и поцеловал меня.

— Ты мне веришь? Насчет того, что принцесса проклята?

Я вспомнила о магах в масках, которые перегородили коридор во дворце принца Гиса, и рассказала об этом.

Моран внимательно выслушал это сообщение, но комментировать не стал.

— Да. Я тебе верю. Только, Магда, больше не говори об этом никому.

— Ты скажешь принцу? — внутренне содрогаясь, спросила я.

Муж не ответил. Потом подошел к своему сундуку, открыл и что-то долго искал. Я видела его напряженную спину.

— Магда, я хочу, чтобы это было у тебя, на всякий случай.

Он вложил в мою ладонь несколько кристаллов. Я почувствовала магию, а вокруг моего запястья обвился браслет из невзрачных круглых камешков.

— Что это? — спросила, рассматривая новое украшение.

— Ключи. От порталов. Хочу, чтобы в случае необходимости ты могла свободно перемещаться. И даже, Магда, вернуться в светлые земли.

Это был жест безусловного, безоговорочного доверия, который значил брльше, чем любые слова. Но острая тревога пронзила мое сердце.

— Моран, ты же вернешься?!

— Конечно, Магда. — Он заправил прядь волос мне за ухо. — Как только смогу. А сейчас мне нужно собираться.

Я проводила мужа до портала. Мы шли медленно, каждый шаг давался мне с трудом.

— Ты же понимаешь, что не можешь не вернуться? — сказала я. — Мы будем тебя ждать.

— Возможно, я успею до того, как он родится, — улыбнулся Моран, и лицо его скрылось за тьмой.

— Я уж надеюсь…

Той же ночью у меня начались схватки.

Сумерки сменились ночью, затем наступил день, и снова пришла ночь. Я потеряла счет времени, растворившись в боли, которая властвовала над моим телом, изредка давая короткую передышку. Волосы липли к вспотевшему лбу, Тереза то и дело протирала мне кожу влажным полотенцем.

— Уже скоро. Еще немного, девочка, потерпи, — шептала она.

Ее лицо расплывалось перед глазами, казалось мне чужим и незнакомым.

После долгих и долгих часов малыш наконец родился. Как такая кроха могла доставить столько страданий?! Повитуха поднесла его ко мне, и ребенок недовольно и неожиданно громко заплакал, сжимая малюсенькие кулачки.

— Это сын, Магда! У тебя мальчик. Темный, — тихо пробормотала она. — Хвала Темнейшему! Ребенок из наших.

У младенца была смугловатая кожа и темный хохолок волос на макушке.

— Вот и все, — пересохшими губами прошептала я, устало откидываясь на подушки.

— Нет, — засмеялась повитуха, — это только начало.

Она уверяла, что для первых родов все прошло очень хорошо, но голос звучал как будто издалека. Утомленная, я погрузилась в сон, который стирал из памяти воспоминания о пережитых мучениях. Они померкли и подернулись дымкой, уступая место любви и нежности.

Я велела поставить колыбельку рядом с кроватью, хотя это вызвало удивление и пересуды. Не полагается даме самой заботиться о новорожденном. По этому поводу произошла даже ожесточенная стычка с Терезой. Она оказалась ярой поборницей традиционных устоев.

— Хозяин Моран вернется и что он увидит? — восклицала кухарка, пока я кормила ребенка. — Что хозяйка ведет себя, как простая деревенская ведьма, у которой нет ни слуг, ни кормилиц. И молоко теперь не унять.

Но я только улыбалась.

Смотря на сына, я узнавала черты Морана, его разрез глаз и линию губ. Сходство было поразительным. Я скучала по мужу и каждый день ждала его возвращения. Хотелось, чтобы он увидел нашего сына и мы вместе дали ему имя.

Однажды, когда я покачивала колыбельку, перед глазами встала ужасающая картина. Она была столь реальной, что в воздухе почудился запах гари. Замок в огне, и маленького Морана забирают в рабство. Все его родные мертвы, а он беспомощно тянет пальчики и кричит, но жестокая рука закидывает его поперек седла, словно мешок.

На глаза навернулись слезы. Я прикусила губу и поклялась себе, что мы убережем нашего сына от такой судьбы. Он останется свободным во что бы то ни стало.

— Вы что же это плакать вздумали, хозяйка?

Тереза оставила кухню, чтобы принести мне отвар. Хоть она и не одобряла моего поведения, но махнула рукой и варила специальное зелье, чтобы молока у меня было достаточно. Малыш отличался отличным аппетитом.

— Нет, Тереза, я не плачу.

— Хозяин обязательно скоро вернется. Вот предчувствие у меня, что поспеет к наречению.

— Наречению? — удивилась я.

— Ах, ну вы же не знаете. Церемония, в ходе которой малыш получит два истинных имени. Одно — от родителей, и одно — от Темнейшего.

Я крутила на запястье браслет из кристаллов, открывающих порталы. Где же ты, Моран? Возвращайся, мы ждем тебя. Я не могла допустить мысли, что этого не произойдет.

Сквозь сон я вдруг почувствовала, как по лицу что-то ползет. Не открывая глаз, хлопнула по щеке рукой, но назойливое насекомое не отстало: я вновь ощутила щекочущие прикосновения, на этот раз — на шее.

Недовольная, что сон так грубо прерван, я все-таки открыла глаза. Моран лежал рядом на кровати и улыбался. В руке муж держал веточку вереска.

Я обняла его так крепко, как только смогла: хотела удостовериться, что он не дух и не видение. Моран оказался самым что ни на есть настоящим. Вернулся! Как и обещал! Невредимым. Когда я наконец отпустила его, Моран поцеловал меня и подошел к колыбели. Склонился над ней, рассматривая нашего сына. Тот не спал и тоже с интересом глазел на незнакомца.

— Возьми его, — с улыбкой сказала я.

Моран осторожно поднял ребенка.

— Он такой маленький…

— Но уже очень серьезный. Он мало плачет и много ест.

— Здравствуй, Варрен, — приветствовал сына Моран.

Ну вот, рядом с Мораном нам ничего не страшно. Я покрутила браслет и попыталась его снять, чтобы вернуть обратно.

— Нет, — остановил муж, — пусть ключи останутся у тебя. Всегда носи их с собой, Магда.

К церемонии наречения принц Гис прислал богатые подарки. Вокруг замка снова засветились огни. Во дворе были установлены столы с разнообразными яствами. Темные существа пришли засвидетельствовать свое почтение Морану и наследнику этих земель.

Я устала принимать поздравления. Мне хотелось побыть с Мораном наедине. Праздник был в самом разгаре, когда нам наконец удалось улизнуть.

Малыш Варрен, утомленный всеобщим вниманием, спал в своей колыбели.

— Ну, рассказывай, — сказала я, устраиваясь рядом с Мораном.

— Вокруг принца затевается заговор, Магда, — серьезно сказал он. — К тому же его отец не в восторге от затеи сына. Все ведет к расколу, а значит, будет внутренняя война.

— Ох, это невыносимо! Мало им войны со светлой стороной, так еще и между темными нет единства.

— Принц понимает, что нельзя победить, разбрасывая силы, поэтому он торопится.

— Моран, что он задумал? Как собирается отделиться и сделать единые земли для светлых и темных, положив конец войне?

Муж помолчал немного, затем вышел и вернулся с круглым сдобным пирогом, одним из тех, что приготовила Тереза.

— Это немыслимое колдовство, — сказал Моран, доставая кинжал и отрезая кусок. — Принц буквально хочет создать новый мир, а не просто поменять традиции и помирить свет и тьму. Он собирает артефакты, чтобы отделить земли, как я отрезал кусок от пирога.

Моран положил кусок на тарелку.

— Этот кусок окажется настолько отдален от остального мира, что туда невозможно будет проложить порталы. Принц станет единовластным правителем новых земель.

— Он хочет разломить мир?!

Я подумала, что не так поняла. Невозможно воспринимать такой дикий план серьезно.

— Да, — подтвердил Моран. — Именно этого он и хочет.

— Но это же невозможно! Это… безумие!

— Ну, принц довольно безумен, — усмехнулся муж. — Если кому-то такое под силу, то только ему.

— Ты правда веришь, что Гис осуществит задуманное?

Моран пожал плечами.

— Почти все артефакты собраны. Посмотрим, — уклончиво ответил муж.

— И все-таки я не понимаю, в голове не укладывается… Нет, я решительно не могу такое представить.

— Ты же знаешь, что некоторые земли уходят во тьму или, наоборот, поднимаются к свету. Наши миры удивительно подвижны, так что отделение не так уж невероятно, как может показаться вначале. Но сейчас есть более насущная проблема.

Моран стал серьезным и бросил напряженный взгляд на колыбельку.

— Какая? — испугалась я.

Трудно представить что-то хуже, чем безумный некромант, решивший отломить кусок мира. Мне нравился наш с Мораном замок, я привыкла считать его своим домом. Вот если бы принц нашел какой-нибудь менее радикальный способ положить конец войне, тогда… А если у него не получится и он просто разрушит земли своими действиями? Тогда все погибнут. С него станется править живыми мертвецами.

Я поежилась, по спине пробежал холодок.

— Принц Гис по какой-то причине медлит с разрешением на наш брак, — сказал Моран. — Нужно обезопасить тебя и Варрена на случай, если я не вернусь.

— Не говори так! — взмолилась я. — Даже думать об этом не смей. Ты… ты…

— Магда, я сильный маг, но я не неуязвим. — Моран грустно улыбнулся. — Послушай, в последней битве ко мне вернулся страх смерти, давно забытый, как мне казалось. Я понял, почему морт’аэнам запрещалось иметь семью. Ты боишься не за себя, а за тех, кто останется без твоей защиты. Теперь мне есть что терять.

— Вот и не теряй, — решительно сказала я.

— Не собираюсь, конечно.

— Правильно, — одобрила я и взяла мужа за руку.

У меня ладонь была ледяная, а у него, наоборот, очень горячая.

— Но я воин. — Голос Морана стал мягким, он говорил со мной, как с ребенком, которого надо успокоить. — Всякое может случиться. Поэтому я хочу, чтобы у нашего сына было нерушимое право на эту землю. Я призову тьму и перед ее лицом признаю, что Варрен — это моя кровь и плоть.

Мне стало жутко от его слов, я догадывалась, куда он клонит.

— Опять древняя магия?

— Да, — кивнул Моран. — Я хочу сделать это сейчас, когда вокруг много народа, гремит музыка, колдовство творится повсюду.

В словах Морана был смысл, я не могла этого не признать.

— Хорошо. Но ты не будешь один, я пойду с тобой.

Муж не стал спорить или останавливать меня.

— Пришло время показать тебе подземелье. Давно нужно было. Хоть ты уже один раз туда проникла.

— Так там нет ловушек?

Моран рассмеялся.

— Возьми Варрена, и идем.

Мы очень долго спускались по лестнице. В прошлый раз, когда я подслушала разговор с Королем-Вороном, она казалась мне короче.

Моран привел меня в магическую лабораторию.

— Посмотри, Магда, здесь хранятся самые опасные компоненты для зелий и ядов. С завтрашнего Дня я хочу, чтобы ты спускалась сюда и готовила яды по той книге, что я тебе давал. Нужно не только помнить рецепт, полезно отточить умение на практике.

Я кивнула, окидывая взглядом стройные ряды склянок с порошками и разными жидкостями. На каждой виднелась бирка, подписанная аккуратным четким почерком.

Затем мы прошли в сокровищницу. Вот где хранились магические кристаллы и драгоценности. Некоторые сундуки были распахнуты, другие плотно закрыты. Золотые монеты, кубки, даже украшения кучей валялись в углу.

— Здесь мог бы поселиться дракон, — сказала я, — устроить себе удобную постель.

— Очень маленький дракон, — пошутил Моран. — Сюда можешь заходить только ты. Если вор попытается проникнуть, он умрет мучительной смертью.

Но наш путь лежал еще глубже в подземелье. Видно, я слишком крепко прижимала к себе ребенка, потому что Варрен проснулся и захныкал. Его плач разносился по всему подземелью и казался нестерпимо громким.

— Дай его мне, — попросил Моран.

На руках у мужа Варрен успокоился и заулыбался.

Мы миновали еще один лестничный пролет и уперлись в стену. Моран нараспев принялся читать заклинание.

Твердый камень стал прозрачным и потек, словно вода. Вслед за Мораном я прошла через эту преграду. Теперь мы стояли в центре круглой комнаты. Под ногами лежал черный мрамор, на котором была выложена зеленая колдовская звезда. Пентаграмма вспыхнула.

Моран положил Варрена в центр, я дернулась вперед.

— Не бойся, он не замерзнет, и огонь его не обожжет.

Малыш действительно не подавал признаков беспокойства и спокойно наблюдал за происходящим. Его рассеянный взгляд пытался охватить все вокруг.

Моран снова начал читать заклинание. Он говорил довольно долго. А потом магу ответили. Готова поклясться, я узнала этот голос. Не мужской и не женский, оглушающий и тихий одновременно. Но само существо не пожелало появиться.

— Мы слышим тебя, Моран. Зачем ты зовешь нас?

Муж наклонил голову, чуть подавшись вперед, словно пытался выстоять против сильного ветра, который сбивает с ног. Он не ответил вслух, но по тому, как шевелились его губы, я поняла, что он ведет с существом неслышный диалог. Потом Моран вытянул вперед руку, ладонь стала красной от выступившей крови, но муж даже не поморщился.

Кровь начала подниматься вверх, тонкие ручейки свивались в буквы, а те, в свою очередь, в слова. Строчки из жизненных сил Морана. Я видела, как он побледнел, губы потемнели, а на шее запульсировали черные вены.

Я едва сдерживалась, чтобы не броситься к мужу. На месте меня удерживало только понимание того, как опасно вмешиваться в ход заклинания.

Тьма брала с Морана высокую плату. Кровавые строчки вспыхнули в воздухе, огонь устремился к звезде, в центре которой лежал наш сын.

Я вскрикнула. Вокруг малютки взметнулось пламя, которое погасло почти мгновенно.

— Исполнено, — пророкотал голос. — Тьма защитит твоего наследника, Моран. В этих землях не будет ничего и никого, что угрожало бы этому ребенку.

Моран пошатнулся и опустился на колено. Руки его дрожали, но кровь перестала сочиться.

— Моран! — Я подскочила к нему. — Что…

Я выхватила Варрена из круга и прижала к груди. На левой ладошке появилось кроваво-красное пятнышко — пентаграмма.

Не знаю, как мы втроем проделали обратный путь, я думала, что Моран не поднимется по крутой лестнице. Он покачивался, словно пьяный, ритуал ослабил его слишком сильно.

— Моран, что потребовала от нас тьма? — тихо спрашивала я его снова и снова.

Но он не пожелал ответить или просто не мог говорить.

Когда мы добрались до наших покоев и Варрен был устроен в колыбели, Моран почти рухнул в постель и тут же забылся тревожным сном. Он метался, закрываясь от какой-то невидимой угрозы руками, веки его дрожали, иногда с губ слетал сдавленный стон.

Кошмары владели Мораном два полных дня и две ночи. Все это время он пребывал на границе между сном и явью, рискуя соскользнуть во тьму и остаться там. Он успокаивался только тогда, когда я ложилась рядом, прижимаясь всем телом, гладила его и шептала его имя. Я приготовила укрепляющий отвар и поила им мужа, когда он ненадолго приходил в себя. Его губы обметало, как в лихорадке, кожа стала сухой, как страница в старой книге.

Я положила под подушку травы, отгоняющие зло, и натирала ему виски ароматными маслами.

На третий день Моран очнулся и как ни в чем не бывало попросил завтрак. Он набросился на еду с поистине зверским аппетитом. Но главное, в его глазах появился блеск и с лица схлынула мертвенная бледность.

— Со мной все в порядке, Магда, — уверил он.

И я поверила его улыбке. Сегодня. Хотя уж слишком беззаботной и искренней она выглядела, но мне так хотелось, чтобы то, что говорит Моран, было правдой.

— Наш ребенок под защитой тьмы. Ты, Магда, тоже. А обряд… так было нужно. Зато теперь я спокоен за нас.

— Моран…

— Так. Было. Нужно, — оборвал все дальнейшие вопросы муж. — Все хорошо. И не стоит больше вспоминать о том, что произошло в подземелье.

Но меньше вопросов у меня не стало. Я просто спрятала смутное беспокойство глубоко внутри. Плохое предчувствие прочно обосновалось за сердцем и, словно иголка, временами покалывало.

Несколько раз я тайком спускалась в подземелье, но зал с зеленой колдовской звездой мне так и не открылся. Хотя я могла поклясться, что кто-то невидимый пристально наблюдал за моими попытками пройти сквозь стену.

— Что вы потребовали от Морана? — спрашивала я, но ответом было только издевательское эхо и ничего больше.

Время шло, а гром так и не грянул. Наоборот, после темного обряда все складывалось настолько хорошо, насколько это вообще возможно.

По всем темным землям разлетелась весть о готовящейся казни. Мы с Мораном тоже были приглашены, что называется, в первый ряд, в ложу самого принца. Но в итоге я осталась в замке, так как хорошо известно, что от подобного кровавого зрелища может пропасть молоко.

Многие наши слуги вызвались сопровождать хозяина, всем хотелось посмотреть, как умрут безумцы, решившиеся пойти против некроманта. Тем более после расправы над своими врагами Гис приказал устроить грандиозный праздник, где вино лилось бы широкой рекой для всех жаждущих.

Как мне впоследствии рассказывал Моран, нашелся предатель, который купил себе жизнь в обмен на жизни других заговорщиков. Так что принц получил исчерпывающую информацию о месте, времени и числе участников покушения. И такой шанс он не упустил.

Ничто так не возвращает веру в правителя, как вовремя устроенный праздник. Народные симпатии снова были на стороне некроманта. Казалось, ему даже простили женитьбу на светлой принцессе, тем более она вела себя на казни, как истинная темная.

Моран сказал буквально следующее: «Клеа развлекла казнь, и она сожалела, что ты не смогла оставить свои дела, чтобы составить ей компанию». На что принц, который слышал слова своей супруги, заметил, «что забота о наследнике является прямой обязанностью матери, хотя есть же кормилицы». Моран добавил, что принц обещал в ближайшее время дать свое дозволение на наш брак.

Не иначе как сама тьма вмешалась и повлияла на решение упрямого некроманта. Да еще такое своевременное раскрытие заговора, которое означало, что раскол среди темных удалось предотвратить. Ну, или хотя бы отодвинуть на неопределенный срок. Одной войной меньше.

Но самое лучшее было то, что принц Гис не дал Морану новых опасных поручений, а разрешил ему вернуться домой. Мы могли оставаться вместе в своем замке, с нашим сыном. И в этом уютном мирке было хорошо. Нет, напрасно говорят, что младенцы внушают мужчинам неприязнь и страх. Или Моран оказался воистину бесстрашным мужчиной.

Когда я смотрела, как он берет на руки Варрена или как с его пальцев срывается тьма, которая превращается в танцующие над колыбелью фигурки оленей, единорогов или других животных, я думала о том, что невозможно так сильно любить своего мужа. Эта любовь выплескивалась и заполняла весь замок. Она была почти осязаема в маленьких чудесах, которые встречались повсеместно.

К башням слетелись светлячки, и в ночной тьме замок сказочно мерцал. Во дворе, пробив каменные плиты, забил ключ. Те, кто пил из него, мгновенно избавлялись от печали и тягостных мыслей. Ведьмы, служившие в замке горничными, уверяли, что эта вода обладала еще одним эффектом: стоило выпить три глотка в ночь на новолуние, как не пройдет и трех часов, когда в дверь постучится истинная любовь.

Это все были добрые знамения, но проклятое предчувствие и некоторые нехорошие признаки не давали мне покоя, напоминая, что счастье — хрупкая субстанция.

Случалось, что птицы, пролетая над нашим замком, падали замертво без всяких видимых причин. Или осы. Они свили гнездо в библиотеке, под самым потолком. Под окном засохла одна плеть плотоядного цветка, да и сами соцветия из ярко-алых сделались темными, почти коричневыми. Запах стал навязчивым, в нем появились неприятные нотки, так что пришлось поставить на подоконник большую чашу, Заполненную розовым маслом.

А потом появился он — человек в ярких обносках с лютней в руках. Я увидела его стоящим во дворе замка. Как он туда проник, никто потом не мог вспомнить.

Он выпил воды из источника и попросил поесть. Моран пригласил его за наш стол, и когда человек вдоволь насытился, он взял свою лютню и запел. Менестрель пел о замке, затерянном в темных землях, в котором жила редкая красавица. Она попала в него простой пленницей, но стала хозяйкой, коварно соблазнив колдуна. Ее душа была черна, как полночь, и она была искусна в колдовстве, поэтому при первой же возможности избавилась от колдуна. И теперь поджидала незадачливых путников.

По столовой пробежал холодный ветер, а певец начал следующую песню. Она была о расставании. О том, как юноша уходит на войну, а девушка обещает его ждать, но выходит замуж через месяц разлуки. Девичья любовь неверная и исчезает легко, как осыпается вишневый цвет.

Эта песня понравилась мне еще меньше.

Третья песня была о маге, который верно служил правителю. И он радуется встрече со смертью, потому что исполнил свой долг.

Допев, менестрель поднялся и, не говоря ни слова, ушел, растворился в ночи.

— Магда, нет причин переживать. Это всего лишь глупые песни. Не понимаю, почему они так тебя расстроили?

Мы лежали в постели обнявшись, а Варрен крепко спал в кроватке.

— Не знаю, — отвечала я, — чувствовалось в этом менестреле что-то зловещее. Не нужно было его пускать, да еще и кормить вдобавок.

— Если бы он затевал что-то недоброе, то не смог бы пройти в ворота, — сказал Моран. — В темных землях шатается много странного люда. Просто забудь, любовь моя.

Он сказал это так естественно, как будто говорил подобное каждый день.

— Скажи это еще раз, — попросила я.

— Забудь этого певца, Магда. Тем более голос у него был так себе.

— Нет, не про певца! Скажи, что любишь меня. Я хочу услышать это еще раз.

— Но ведь и так понятно, — сказал Моран, прижимая меня к себе. — Зачем зря сотрясать воздух? — ворчливо добавил он.

— Ну, ладно. Завтра обязательно скажи мне еще раз, — потребовала я, погружаясь в сон.

Но утром выяснилось, что Моран в срочном порядке отбыл к принцу Гису. Он сказал слугам, что вернется к обеду. Но его не было и к ужину. Не вернулся он и на следующий день. И еще через день.

Моран пропал.

В шуме вереска мне чудился шепот: «Любовь моя, любовь моя». Я упрямо смотрела в арку портала, как то вот прямо сейчас из нее шагнет Моран. Я так долго не моргала, что второй глаз начала застилать пелена, только никакой не истины, а слез. Зажмурившись, я представила себе, как с лица мужа уходит тьма и его ореховые глаза мне улыбаются. Я почти слышала, как звякают «кости» на сто доспехе, когда прижимает меня в объятиях к своей груди.

— Вам бы поесть, хозяйка. — Тереза подошла совершенно неслышно. — А то совсем прозрачная стали. Да еще и озябли небось. Стоите тут Темнейший знаег сколько времени. Вернется хозяин, будьте уверены. Даже и волноваться нечего.

Но в голосе кухарки я безошибочно уловила фальшивые нотки. Нет. Волноваться стоило, и еще как. Прошел месяц, а от Морана не было никаких вестей.

— Ну, нельзя так, — не сдавалась Тереза. — Не едите, не спите, а все плачете ночами. Вы столько слез лили, что…

Она многозначительно замолчала.

Наверняка горничные насплетничали, что пролитые мной слезы превратились в миниатюрную реку, которая оставила на полу разветвленное русло. И его не получалось вывести никакими средствами.

— Хозяин и раньше не отворачивался от таких опасностей, какие мы и помыслить себе не можем. И ничего. Он же морт’аэн.

Тереза заботливо накинула мне на плечи шаль.

— Не стоит так убиваться. Вот увидите, не сегодня, так завтра он вернется, и вы будете смеяться, что так волновались. Пойдемте.

Я позволила Терезе увести себя от портала в замок.

— Ах, если бы не этот певец. Мерзкий вестник! — неожиданно взорвалась я. — Накликал беду. Вырвать бы ему поганый язык. Та песня о расставании, которую он пропел…

Навязчивая мелодия снова зазвучала в ушах: «И не встретятся вновь, потому что погибла любовь».

— Песни — это просто песни. Они в основном грустные, — заметила Тереза. — Со слезой эти шельмецы выжимают деньгу.

Она с беспокойством поглядывала на меня. Похоже, моя вспышка гнева ее смутила. Да и несколько опаленных магией кустов вереска прямо указывали, что нужно лучше владеть собой.

Но дело было не только в песне. Песня — это так, маленькая, хотя и неприятная деталь. Я просто знала, что Моран в смертельной опасности. Да еще и ритуал накануне такого внезапного отъезда отнял у него много сил. И отсутствует Моран так долго потому, что с ним что-то случилось. Он просто не может вернуться домой. И все мои пролитые слезы не только от беспокойства за любимого, сколько от собственного бессилия. Как я могла ему помочь?

Я глубоко вздохнула и прикусила губу.

— Плохое дело, хозяйка, оплакивать живого, как покойника, — шепотом добавила кухарка, — плохое. Не привлекайте беду. Просто ждите, и все образуется. Ради Варрена вам, хозяйка, нужно быть сильной и помнить, что жизнь не закончилась.

Но Тереза была не такой ведьмой, которая полагается только на слова: она предпочитала действовать. На следующее утро меня ждала коляска с запряженным в нее единорогом. На козлах восседал улыбающийся оборотень Элис.

— Я никуда не собираюсь, — холодно сказала я.

Красавец нетерпеливо встряхивал челкой и пофыркивал. Крошечные копытца звонко ударялись о каменные плиты двора.

Тереза была тут как тут. Она важно вышла из кухни, вытирая мокрые руки о белоснежный фартук.

— Прогулка вам не повредит, — безапелляционно заявила она, — голова проветрится. Хок! — крикнула кухарка с такой силой, что все ее бесчисленные подбородки задрожали.

И не успела я ответить решительным отказом, как ее сын-великан вежливо, но уверенно посадил меня в коляску.

У меня не было сил сопротивляться. И я вовремя прикусила язык, когда недовольное ворчание уже было готово сорваться с губ. Понимала, что все они хотели мне добра. И Тереза права, прогулка пойдет на пользу. Тем более Красавец давно стоял. Ему тоже полезно как следует пробежаться.

Элис прищелкнул языком, и коляска плавно выехала за ворота. А потом Красавец ринулся вперед. Мы почти летели. Ветер разметал мои волосы, пробирал до самых костей, но зато уносил все мысли из головы.

Оборотень криком приободрил единорога и обернулся.

— Ну вот, госпожа, приятно вновь увидеть вашу улыбку, — сказал он.

— Элис! Останови, я сама хочу править.

После того, как вожжи оказались у меня в руках, вновь началась скачка, от которой захватывало дух. Да, Тереза была крутом права, нужно не забыть и поблагодарить ее. Впервые за долгое время душа наполнилась радостью. Ненадолго я смогла сбросить с себя тяжкие путы уныния.

В замок мы возвращались уже медленнее. Красавец весело трусил по дороге, и можно было наслаждаться видами.

Мы проезжали аккуратные фермы и группки домиков, которые жались друг к другу, словно хотели согреться в лютую стужу. Как же изменились земли! Моран был прав, возрождение замка вдохнуло жизнь в эти края. Нам попадались темные, занятые работой на полях. Они приветствовали нас вежливыми поклонами. А дети, завидев меня, махали руками, а потом, смеясь и закрывая лица, разбегались по домам.

— Нужно почаще выезжать, — сказала я.

— Всегда к вашим услугам, — откликнулся Элис.

Прогулка имела неожиданные последствия. Первая посетительница появилась у ворот на следующий день перед закатом. Рыжие густые кудри выбивались из-под скромного чепца, в руках была корзинка с дюжиной свежих яиц, а в глазах, совершенно невероятного оттенка глазах, лиловых, с серебристыми искорками — плескалось сомнение. Она сказала слугам, что у нее «неотложное дело к самой хозяйке». Отчасти из любопытства, отчасти из-за желания поговорить с кем-то новым я согласилась ее принять.

Женщина настороженно оглядывалась, крепче прижимая к себе свою корзину. Я предложила ей сесть в кресло, но она шарахнулась от него так, как будто вместо бархатной обивки там были разогретые докрасна угли.

— Вы хотели меня видеть? — когда пауза слишком уж затянулась, сказала я.

— Да, госпожа.

Она попыталась поклониться, но с корзиной это было неудобно.

— Итак, я перед вами… Как вас называть?

— Ой, не надо меня никак называть, — запротестовала гостья, да так интенсивно, что чепец съехал набок и показались еще кудри.

Наконец-то незнакомка решилась.

— Хоть и говорят, что светлые — порождения зла, но также говаривают, что земля вас приняла. Да и хозяин замка — темный, сомневаться не приходится.

Я внимательно слушала, не перебивая.

— Ну, и еще говаривают, что вы хоть и светлая, но вполне себе ведьма. Так что я пришла к вам как к ведьме и как к хозяйке замка!

Женщина гордо вскинула подбородок, выражая решимость.

— Я слушаю, — заинтригованно сказала я.

Похоже, вне замка обо мне ходят разные слухи. Что не удивительно, конечно: людская молва всегда преображает действительность в зависимости от настроений.

— Все известные средства я уже перепробовала… Просительница рассталась со своей корзиной и принялась излагать суть своего дела. Оказалось, что муж к ней охладел. Расстроенная женщина заподозрила у него наличие любовницы, но поиск оной ничего не дал. Во всяком случае как она ни следила, как ни высматривала — разлучницей и не пахло.

Она пробовала обращаться к знающим женщинам, которые советовали всевозможные рецепты. Но от приготовленных зелий у благоверного случалось лишь расстройство желудка, что, наоборот, отдаляло от назначенной цели и возвращения супружеского пыла.

Какое-то время я слушала подробный отчет о принятых мерах. В довершение женщина попыталась снять одежду, чтобы продемонстрировать, что «у нее все на своих местах», на тот случай, если я вдруг подумала, что с ней что-то не так. Еле смогла ее остановить.

— И когда же это началось? — спросила я.

— Да уж месяц как примерно. Аккурат после того, как певец на нашем хуторе переночевал.

— Певец? — заинтересовалась я.

— Он самый. Попросился в сарае переночевать, а потом в замок отправился. Так вот, муженек мой…

Домишко был опутан проклятием от порога до самой крыши. Как можно не замечать такой сильной и враждебной магии? Дверной косяк словно под тяжестью начал поскрипывать и кривиться, крепкие на вид доски покрылись паутиной трещин. Вокруг дома даже воздух казался чуть плотнее, в нем разлились горечь и безысходность. Жаль, Морана нет рядом, он бы знал, что делать. Я старалась ничем не выдать своего волнения.

— Аккуратнее, хозяйка, — приговаривала Эдна, — не испачкайтесь. Ступайте осторожно.

В конце концов, когда я согласилась помочь и мне была вручена дюжина яиц в качестве аванса, женщина с лиловыми глазами согласилась назвать свое имя. И теперь с подчеркнутой заботой суетилась вокруг, хотя двор был чисто выметен.

Мы прошли к сараю. Да, именно отсюда эта зараза и проросла. Мухи. Они были повсюду: жирные, наглые и жужжащие. Они сразу же полезли в глаза, в уши. Мы с Эдной вылетели из сарая, размахивая руками и отбиваясь. Но я успела заметить, что желтая солома начала подгнивать и местами почернела.

— Ничего не понимаю, — отплевываясь, сказала Эдна. — Вчера такого не было.

Очевидно, что менестрель был весьма непростым певцом. Но кто же нас посетил? Маг, скрывавшийся под личиной? Зловредный дух наподобие того, который пытался меня утопить? Но как тогда он смог войти в замок? Почему его пропустили ворота?

Вопросы множились, а ответов у меня не было.

Но проклятие требовало немедленного вмешательства. Дом и сарай по моему приказу были обнесены защитным контуром, а для надежности земля вокруг засыпана солью.

Мужа Эдны и ее саму я забрала в замок. Мужчина сначала ругался и не хотел оставлять свое жилище, но потом как-то резко сник. В итоге его в горячке унесли на носилках. Пришлось выхаживать и почти неотлучно сидеть у его кровати. Я испробовала на нем несколько сложных эликсиров, чтобы облегчить страдания. Да и магических сил потратила немало. Но ничего не помогало: молодой и когда-то сильный мужчина на глазах превращался в тощего старика. Он смотрел в потолок невидящим взглядом, впалая грудь едва вздымалась от редких вздохов.

О возвращении на ферму не могло идти и речи. Проклятие не вышло за пределы защитного круга, но дом было не узнать: он весь почернел, крыша провалилась внутрь. Все растения вокруг засохли и скрючились.

Я назначила вознаграждение за любые сведения о таинственном барде и каждую свободную минуту проводила в обширной библиотеке Морана, изучая различных вредоносных темных созданий и способы снятия проклятий.

Полночь давно миновала, а передо мной высилась высокая стопка книг. Сколько же проклятий изобрели маги! И одно хуже другого. Одни названия чего стоят.

Я потерла слипающиеся глаза. Возможно, самым разумным было бы продолжить свои изыскания утром. Но я упрямо продолжала перелистывать страницы.

В ночной тишине, которая меня окутывала, было слышно, как книги на полках тихо перешептываются между собой и вздыхают. Некоторые содержали в себе столько магии, что я бы не удивилась, узнав, что они сами могут колдовать.

Так, что тут у нас? «Проклятие забвения» — не то, «Проклятие мертвенного хлада» — не то, «Проклятие черной язвы» — тоже непохоже.

Я закрыла книгу и взяла следующую.

— Моран, — тихо прошептала я, как будто он мог меня услышать. — Ты бы сразу распознал проклятие и знал, что делать, не то что я. Сейчас хороший момент, чтобы вернуться.

За спиной раздался глухой стук. Я так и подскочила на месте. Толстый том в переплете из черной кожи сорвался с полки и упал, раскрывшись на середине.

Когда я подошла и подняла книгу, то едва не вскрикнула. Вот же оно! Взгляд бежал по строчкам, и чем дальше я читала, тем страшнее мне становилось.

Это была древняя и очень коварная магия. По нашим землям прошелся так называемый «кликун». Порождение воли сильного мага, чаще всего оно воплощалось в образе бродячего певца. А возможно, когда-то этот несчастный на самом деле был менестрелем. Но теперь он пел весьма непростые песни, зовущие беду. Нет, сам по себе «кликун» не вредит — именно поэтому он смог спокойно проникнуть в замок. Но зло следует за ним по пятам, находит себе дорогу, а потом прорастает, когда меньше всего этого ожидаешь.

Судя по описанию, вслед за своим «кликуном» тайный враг Морана направил проклятие «Абсит». Зло не смогло проникнуть в замок, возможно, нас уберег договор с самой тьмой, но оно нашло себе уголок на ферме Эдны, где и пустило корни. «Абсит» нужно, чтобы уничтожить защиту. Именно поэтому в домике покосилась дверь. Но главная защита дома — это его хозяин. Так что в первую очередь проклятие действует на мужчин, ослабляя их настолько, что без должного вмешательства они становятся не сильнее новорожденного котенка. В этом я уже могла убедиться.

Я отложила книгу и задумалась. Да, если проклятие было направлено против такого большого замка, как наш, то ничего удивительного, что ферма оказалась почти разрушенной. Она просто не могла выдержать страшной мощи колдовского удара. Как и муж Эдны, который не являлся магом. Хорошо, что женщина пришла ко мне и мы приняли меры, чтобы эта дрянь не распространялась по округе. Кто знает, какой потенциал кроется во вредоносной магии.

Так, теперь надо понять, как избавиться от «Абсита» и спасти несчастного мужа Эдны. Лестер. Его зовут Лестер, вспомнила я, перелистывая страницу.

Хорошая новость была в том, что проклятие можно победить. Но для того, чтобы вернуть силы мужчине и спасти его от мучительной смерти, нужно обратиться к ритуалу. Потребуется жертва — одна жизнь в обмен на тринадцать. Чтобы спасти одного человека, нужно убить тринадцать мужчин.

— Вот проклятие!

Кажется, я сказала это вслух.

Мне почудилось, что кто-то рядом засмеялся. Тьма наблюдала и ждала. В воздухе повис вопрос: ну, светлая, ты получила ответ. И что теперь будешь с ним делать?

Хватит ли у меня духу воспользоваться этим знанием? Нет. Мне было жаль Лестера, но убить из-за него тринадцать ни в чем не повинных людей…

Я вернулась в свои покои и долго стояла над кроваткой спящего Варрена, стараясь унять беспокойно бьющееся сердце. У него пока не было никаких забот. И самое большое разочарование, с которым он столкнулся в жизни, — это протертый кабачок, который Варрен немедленно расплевал по столу к неудовольствию кормилицы.

Утром первым делом я встретилась с Эдной. Нельзя было оттягивать тяжелый разговор.

— Мне жаль, — сказала, — но пока я не могу вылечить твоего мужа. Пусть он остается в замке, мы облегчим его страдания, насколько это возможно.

Оставив несчастную женщину оплакивать свою судьбу, я приказала сжечь ферму. И сама наблюдала за тем, как красное жаркое пламя пожирало останки дома и сарая, очищая землю от скверны. Ничего. Я предложу Эдне работу в замке, а если она не захочет, дам ей достаточно золота и магических кристаллов, чтобы она могла начать жизнь с начала.

Едкий дым потянулся вверх, унося с собой напоминание о вредоносном колдовстве.

После того, как все было кончено и землю укутал серый пепел, я не стала сразу возвращаться в замок, а повернула коляску со своим единорогом по большому кругу. Бодрый стук копыт и ветер в лицо помогали сосредоточиться. Я хмурилась, потому что чувствовала, что никак не могу поймать какую-то ускользающую мысль.

Элис, преданно сопровождавший меня, нарушил молчание:

— Не берите в голову, хозяйка. Правильно вы приказали ту ферму сжечь. И не сомневайтесь даже.

— Я не сомневаюсь, Элис, — ответила, погруженная в раздумья.

Я натянула поводья. Красавец встал как вкопанный. Не говоря оборотню ни слова, я принялась вглядываться в даль.

Теперь понятно, что меня тревожило. «Кликун» и проклятие были первым ударом. Камешком, брошенным в пруд, от которого все шире и шире разойдутся круги. Я почуяла приближение беды, как чувствуется скорая гроза, перед которой обычно наступает затишье. За проклятием последуют маги и… солдаты. Их появления я начала бояться. Хотя жизнь в наших землях казалась мирной, но кто-то уже замышлял недоброе. Слишком лакомым кусочком выглядел богатый замок.

Я повернулась к оборотню.

— Ты чувствуешь?

Он смешно потянул носом воздух.

— Пахнет пылью. И гарью еще немного несет, — сказал Элис и снова принюхался.

— Нет, Элис, — возразила я. — Пахнет опасностью. Мы должны собрать людей в замок.

У оборотня вытянулось лицо.

— Темнейший!

— Ты думаешь, я сошла с ума? — строго спросила я.

— Н-нет, хозяйка, как можно… Но сейчас все заняты работой в полях. Как они все бросят? Крестьяне — народ такой, пока жареный петух не клюнет, не пошевелятся.

В его словах было зерно истины.

— Элис, надо отправить гонцов. Пусть те, кто может, переберутся поближе к замку. Люди должны смотреть в оба. И нужно сложить сигнальные костры, чтобы предупредить всех вокруг об опасности.

Мои приказы были исполнены в точности. Но я лично проехала по окрестностям и поговорила с людьми. Меня выслушивали со смесью подозрительности и почтительности. Вежливо кивали, но не торопились собирать вещи, чтобы отправиться под надежную защиту стен замка. Были те, кто смотрел на меня с плохо скрываемой враждебностью. Еще бы. Светлая, да вдобавок сожгла ферму простых людей.

Первый сигнальный костер вспыхнул на рассвете, когда пастухи выгоняли скот на пастбища. За ним занялся второй, третий… так засветилась вся цепочка огней. Вскоре в замок потянулись люди. Они шли, не слишком торопясь, многие толкали впереди тележки с нехитрым скарбом. Еще никто до конца не верил, что где-то рядом рыщут враги. Люди скорее повиновались древнему инстинкту, который говорил, что в любой непонятной ситуации нужно положиться на колдовство мага, пробудившее эти земли. Поэтому они шли в замок, и тот принимал всех.

Двор наполнялся разным людом. Каждый получил каши из котелка Морана, который Тереза поставила на зеленый колдовской огонь.

— Ох, Темнейший! Лишь бы все обошлось, лишь бы обошлось, — приговаривала она, ловко помешивая кашу.

Казалось, сытный дух печеных яблок и пшена пропитал все вокруг.

Все говорили одновременно. В основном сетовали на то, что пришлось бросить работу, беспокоились об оставленных без присмотра козах и коровах. Варрен плакал почти без перерыва, а стоило поручить его кормилице или няньке, начинал визжать, словно его режут. Поэтому мне приходилось держать его на руках, беспрестанно укачивая.

Напряжение росло, люди все прибывали и прибывали. Со стен замка они выглядели, как пестрая змея, которая медленно ползла по дороге.

Вдалеке небо окрасилось оранжевым заревом пожара.

— Это горит ферма Астреля! — крикнул высокий темноволосый парень, который в числе нескольких смельчаков поднялся на стену замка.

— Нет, похоже, что дом кузнеца запалили, — возразил кто-то.

— Вот ублюдки!

С последними вошедшими в замок пришли новости. Большой отряд наемников появился словно из-под земли. При них не было ни флагов, ни знаков отличия, чтобы понять, какому господину они служат. Заметил их Илей, мальчик-пастушок, который пошел дать соли коровам на дальнее пастбище. Он-то и зажег первый сигнальный огонь. Но разбойники уже повернули к ближайшей деревне, где всласть предались грабежу и насилию.

В замке оказалась мать Илена, которая сходила с ума от беспокойства и не находила себе места. Сама она оказалась простой деревенской ведьмой. В этот злополучный день еще до рассвета женщина отправилась на другой хутор, чтобы помочь своей знакомой с приготовлением мыла.

— Они же не тронули моего сынка? — спрашивала она у каждого, кто был готов слушать. — Он же еще совсем ребенок! Совсем маленький, да и ростом не вышел.

Ее усадили около стены на кучу чьего-то тряпья и вложили в руки миску с кашей. Она больше не двигалась, а сидела сгорбившись, глядя на кашу так, как будто та могла дать ответы на ее вопросы.

Наемники двигались медленно, словно нехотя. Они подбирались к замку, оставляя за собой дым и пламя пожарищ. Кружили вокруг, словно сбившиеся в стаю жестокие черные волки. Распаленные легкой победой над простыми людьми, враги слишком близко подошли к стене.

Самый яростный из них, с густой курчавой бородой, закричал своим товарищам:

— Ну же! В замке одни крестьяне да женщины!

Он бросился на стену и полез, цепляясь за толстые побеги. Я видела, как сверкнули белки его глаз. Разбойник жутко осклабился.

Эллис рядом со мной зарычал и перехватил топор, но на середине своего восхождения злодей повис, кашляя и беспомощно дергаясь. «Цветочек» крепко держал добычу.

— Кто вас послал? — крикнула я.

Ответом стали издевательский хохот и отборная брань.

— Убирайтесь отсюда! Вам не войти в замок!

И снова издевательский смех. Наемники явно чувствовали себя хозяевами положения. Их ни капли не смутило, что товарищ задыхался в объятиях растения.

— А мы и не особенно стремимся. Пока погуляем вокруг!

— Да, тут еще осталось, чем можно поживиться.

— И не все девки попрятались.

И опять они смеются.

Я закрыла глаза. Во мне вскипала темная ярость. Она затопила все сознание, вытеснив остальные чувства, и хлынула потоком с пальцев. Ярость обрушилась на наемников, закрутила вихрем. В глазах потемнело. Я больше не видела, зато слышала крик, пронзительный и страшный. Через несколько мгновений поняла, что это я сама кричу. Руки онемели, и мне вдруг стало очень холодно.

Кто-то похлопал меня по щекам.

— Хозяйка!

Кажется, это был Элис.

Я моргнула. Постепенно зрение возвращалось. Вокруг склонились обеспокоенные лица. Но почему я лежу? Не помню, чтобы падала.

— Она пришла в себя! — зычно провозгласил оборотень.

Толпа вокруг радостно зашумела.

— Велите воротам открыться, хозяйка. Теперь-то мы их…

Я поднялась. Колени дрожали, а голова чуть кружилась. Во рту чувствовалась горечь. Когда я посмотрела вниз, дыхание перехватило. Наемники лежали, словно марионетки с обрезанными нитями: руки и ноги неестественно вывернуты, головы запрокинуты. Оружие и магические артефакты были разбросаны вокруг.

— Хорошо вы их магией-то! — Кто-то одобрительно похлопал меня по плечу. — Так и не скажешь, что вы светлая, хозяйка.

— Светлая или темная, она — настоящая ведьма!

Люди одобрительно хлопали и смеялись, их лица сливались в бежевые пятна.

Я? Магией? Нет, не может быть… Ведь я не колдовала.

— Они живы? Наемники? — Голос мой звучал глухо, как будто в горло насыпали толченого стекла.

— Недолго, если и так. — Хок вышел вперед, за поясом поблескивал нож. — Откройте ворота, мы довершим начатое магией.

К нему присоединились несколько крестьян, вооруженных вилами, дубинами и ножами. Не успели мы подойти к воротам, как они сами собой отворились. Я рассудила, что это добрый знак — значит, за ними больше не кроется опасность.

Мужчины не теряли времени: они без всякой жалости добивали беспомощных наемников. Кровь щедро полилась на землю. Какое-то время я наблюдала за расправой. На меня напало оцепенение — невозможно смотреть на это, но так же невозможно и отвернуться.

— Остановитесь! — закричала я, очнувшись. — Прекратите!

Крик был таким резким и громким, что люди остановились, хотя уже порядком опьянели от крови.

— Вот этих тащите в темницу. И тот, что кричал, где он? Наверное, он их командир. — Я указала на наемника, над которым уже Хок занес нож. — Я хочу узнать, кто их послал.

Сегодня пустовавшая темница наполнилась до отказа. Проследив, чтобы мой приказ был выполнен, я ушла, оставив крестьян завершить начатое.

Я поцеловала Варрена и позволила служанке помочь с платьем, хотя обычно справлялась сама. Потом легла в постель и долго смотрела в темноту. Глаза начали закрываться, разум балансировал на грани сна и яви.

— Что это была за магия? — прошептала я.

Тьма окутала меня, словно плотным одеялом, усталость налила чугуном веки.

— Магда, — раздался шепот над самым ухом, — источник.

Всю ночь мне снился Моран. Он стоял перед воротами, но почему-то не заходил в замок, а потом развернулся и пошел прочь. Я бежала за ним, но догнать никак не получалось.

Проснулась в слезах и с тяжелым сердцем. Но не было времени, чтобы предаваться тоске. Меня ждали жители, которые собрались, чтобы подсчитать потери и оплакать убитых. А их оказалось несколько: мальчик-пастушок Илен, который поднял тревогу, старик, пытавшийся активировать защитный амулет, да двое братьев, не побоявшихся напасть на обученных солдат.

Многих крестьян, не успевших укрыться в замке, крепко избили. Несколько хуторов и ферм было сожжено дотла, так что придется потрудиться, чтобы все восстановить. Однако людям удалось частично вернуть свое имущество. Грабители бросили добычу, связанную в узлы, на краю леса, так что часть посуды и артефактов вернулась владельцам. А вот с вялеными окороками вышла проблема. Как узнать «свой» окорок? Одну свиную ногу от другой отличит только очень наметанный глаз. И я имела удовольствие любоваться несколькими подбитыми глазами с красиво расцветшими лиловыми синяками. Так крестьяне пытались вернуть друг другу объективный взгляд, поскольку при виде окороков у некоторых начинало двоиться в глазах. А руки так и тянулись забрать второй окорок, когда на самом деле пропал только один.

Я заверила людей, что в ближайшее время выясню у наемников, кто же стоит за этим вторжением, а пока они могут возвращаться по домам.

Одна спускаться в темницу не решилась, поэтому Попросила Элиса и Хока меня сопровождать.

И почему в темницах всегда холодно и сыро? Этот звук падающих капель, должно быть, изводит пленников так же сильно, как снующие повсюду крысы. Кстати, зачем они здесь снуют, когда тут совершенно нечем поживиться.

Я пыталась отвлечься и хоть как-то подготовиться ко встрече с наемниками. Пусть и надежно запертые за крепкой решеткой, но они все равно внушали мне страх и неприязнь.

Отворив скрипучую тяжелую дверь, мы вошли в коридор, по обеим сторонам которого находились камеры. В лицо сразу ударил непередаваемый букет запахов: плесени, сырости, пота и мочи. Мне захотелось зажать нос платком, но я сдержалась.

Наемники уже пришли в себя. В полумраке они представлялись одинаковыми безликими фигурами, которые придвинулись к решетке.

— Я хочу знать, кто вас послал? — твердо сказала я.

— Светлая?! — В голосе одного послышалось удивление, потом добавились развязные нотки. — Зайди в клетку, и мы тебе расскажем…

Я собрала все свое самообладание и не двигалась, пока они обещали, что сделают со мной, если решетка откроется, распаляя себя все больше и больше. Вместе можно быть смелыми. Никто не хотел показаться трусом, но я чувствовала: страх уже коснулся их душ.

Хок двинулся вперед, но я удержала его за рукав.

— Нет, Хок. Идем. Дадим им время подумать над ответом. Они скажут то, что я хочу.

Я развернулась, и в спину понеслось:

— Ты будешь стонать подо мной, светлая сука, пока я буду тебя драть. Твои крики даже морт’аэн услышит, в какой бы дыре он ни был. А потом попросишь, чтобы я сделал это еще раз. Как тебе такой ответ?

Стены темницы дрогнули от хохота, но стоило двери закрыться, как все звуки стихли.

Элис и Хок кипели праведным гневом, предлагая выволочь одного наемника и как следует потолковать.

— Надо затопить камин и оставить в нем кочергу. И, хозяйка, запоют они совсем по-другому, — сказал Элис.

— Их отправил сюда маг, который знал, что Моран оправился по делам принца Гиса, — задумчиво сказала я. — Один проговорился. И он явно что-то знает.

У меня уже начал складываться план.

— Для начала нужно спуститься в подземелья. Хок… позовите в замок мясника, — холодно приказала я.

Еще никогда на меня не смотрели с таким ужасом и восхищением.

Сидя в библиотеке, я раз за разом перечитывала описание ритуала избавления от проклятия «Абсит». Тринадцать жизней в обмен на одну. Я попыталась отрешиться от ужасного смысла и погрузилась в детали. Все было подано, как рецепт в кулинарной книге, — деловито и четко. Шаги были пронумерованы и снабжены подробными комментариями. Большое значение придавалось нанесению магических символов, тому, где должен лежать пораженный проклятием и какой узел лучше использовать, чтобы привязать жертв. Тошнотворные подробности, от которых кровь стыла в жилах.

В дверь тихо постучали.

— Да? — сказала я, поднимая взгляд.

— Простите, что помешала. — Тереза вошла, гордо расправив плечи. — Вы хотели меня видеть, хозяйка? И еще… Мясник пожаловал, как вы и приказывали. Ждет на кухне, я ему каши положила…

— Тереза, — перебила я, — скажите, а пленников кормили? Давали им воды?

Она на мгновение задумалась.

— Нет. Вы не распорядились, так что никакой еды им не приносили. Насчет воды не знаю. Но вряд ли Хок или кто из слуг разжалобился.

— Я знаю, Тереза, что ты очень искусна и знаешь всякие особые добавки… Ммм… А нет ли такого питья, которое их обездвижит, но оставит сознание ясным?

На этот раз я ждала ответа довольно долго. Кухарка косилась на фолиант, лежащий передо мной.

— Есть такое, — сказала она наконец.

— Приготовьте его, пожалуйста.

Кухарка не стала перечить, а только важно кивнула.

— Будьте покойны, все будет в лучшем виде. А надолго ли нужно обездвижить?

— Получаса хватит.

— Опасное дело вы задумали, хозяйка, — одобрительно сказала ведьма.

Теперь мне предстоял разговор с мясником.

Вопреки ожиданиям, он оказался мужчиной невысоким и худощавым, а руки у него были длинные и жилистые. Предплечья, перевитые сеткой вен, торчали из подвернутых рукавов слишком широкой рубахи.

Он остановился на почтительном расстоянии, изо всех сил стараясь не сильно глазеть по сторонам, мол, видали мы библиотеки в замках. Это меня несколько позабавило, поскольку я тоже изо всех сил старалась сделать вид, что я совершенно обыкновенная хозяйка замка и последующая моя просьба — самое обычное дело. Держался этот темный с достоинством. Вежливо поклонившись и откашлявшись, он чинно сказал:

— Посылали за мной, хозяйка. Так вот он я.

— Как вас зовут? — спросила я.

— Ариш, госпожа, — мясник назвал свое имя с некоторой заминкой.

Ему явно не слишком хотелось это делать. Неужели из-за суеверия, что если ведьма знает имя человека, то может нанести ему вред?

— Не буду тянуть и ходить вокруг да около, — сказала я, — мне нужна ваша помощь… эээ… в одном ритуале. Вы же слышали о беде, которая приключилась с фермой Лестера и Эдны?

— Еще бы не слышать, — откликнулся мясник.

— Сейчас Лестер очень болен, и я хочу попытаться его спасти. Мне понадобится ваша твердая рука, чтобы в нужный момент перерезать жилы у… жертв. Вот здесь есть схема, извольте.

Я подвинула фолиант к краю стола. Ариш заглянул в книгу и отшатнулся, глаза его удивленно расширились.

Ох, я не подготовила беднягу к тому, что он увидел.

— Нет, — он затряс головой, сильно побледнев, — это ж…

Ариш хватал ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова. Он развернулся и бросился к выходу. Мясник тянул дверь на себя, а она открывалась в другую сторону.

— Это будут те наемники, которые напали на наши земли. Те самые, что жгли дома и насиловали женщин. Это они зарубили малыша Илена.

Я поднялась со своего места и двинулась к нему.

— Отпустите, я ж ничего не смыслю в магии, — взмолился он, продолжая терзать дверную ручку. — Я же только скотину… и то не по злобе, а ремесло у меня такое.

— Вот и будет вам скотина. — Я сама удивилась, как убедительно и ласково звучал мой голос. — И потом, ритуал проведу я. Вы будете лишь орудием. Продолжением моей руки, которая сжимает нож.

Я неподвижно стояла в центре колдовского круга. Взгляд был направлен на язычок синего пламени, который вспыхнул над последним начерченным символом. Это означало, что колдовские знаки нанесены верно и все готово к ритуалу.

В курительницах тлели благовония, но ароматный дым стлался по полу, а не поднимался вверх, из-за чего казалось, что большой зал в черной башне окутан туманом.

— Можно начинать, — тихо сказала я.

В коридоре раздались торопливые удаляющиеся шаги. Элис спешил передать мое поручение. Сначала принесли Лестера. Он сильно исхудал, под рубашкой отчетливо проступали очертания ребер, а волосы совсем побелели.

Я наклонилась удостовериться, что мужчина все еще дышит. Надеюсь, он выдержит ритуал и все будет не напрасно. Положила ладонь ему на лоб. Кожа была горячая и сухая.

— Осталось недолго, — прошептала я.

Веки его слабо дрогнули, а у меня желудок скрутило от страха.

— Тащите тех, других, — решительно обратилась к слугам.

Слуги исчезли молчаливыми тенями. В зал вошел Ариш. Он облачился в кожаный фартук, в руках был остро отточенный длинный нож. Мясник отошел к стене.

— Вы все помните? Как именно надо нанести удар? — спросила я.

В ответ он кивнул.

Ох, настоящий темный маг не колеблясь вонзил бы нож в шею своей жертвы… А мне бы не потерять сознания во время ритуала от вида крови.

За стенами башни свирепствовала непогода. Вой ветра сменился ревом дождя. Сильный раскат грома сотряс башню от основания до самой верхушки, и я едва не взвизгнула самым позорным образом. Возникла предательская мыслишка бросить все и укрыться в своих покоях, спрятаться с головой под одеялом. Но нельзя. Нельзя. Нужно быть сильной.

Наемники не сопротивлялись, пока слуги волокли их и укладывали так, что линия колдовского круга проходила под шеей. У одного носки сапог были подбиты железными пластинами. Они громко лязгали при соприкосновении с напольными плитами, это ударяло по моим натянутым, как струна, нервам. Зелье Терезы хорошо сделало свое дело. Да, наемники были недвижимы и немы, но глаза… В их расширенных зрачках плескался страх, вытесняя ненависть, злобу и вообще все остальные чувства. Я старалась не смотреть на лица. Но перед ритуалом мне требовались ответы.

Будь моя воля, я бы приказала надеть им на головы мешки, чтобы не помнить. Но как назло, я запоминала. Каждую деталь, каждую черточку. Лица врезались в память: у одного на щеке оказалась приметная родинка, у второго шрам на виске. Я знала, что они убийцы и не задумываясь причинили бы мне вред, предоставься им такая возможность. Но сейчас эти поди были беззащитны. Сердце кольнуло виной.

Еще один раскат грома сотряс башню. Лиловая вспышка молнии прыснула через неплотно закрытые ставни, осветив все и наполнив зал причудливыми тенями.

— Знаю, вы меня слышите, — обратилась я к наемникам. — Пусть тот, кто хочет рассказать о маге, который вас нанял, моргнет два раза. Рассказавший то, что я хочу, будет жить. Остальные отправятся во тьму.

Очень медленно я двинулась вдоль круга, заглядывая в лица, останавливаясь около каждого.

— Нет смысла хранить ему верность. Наверняка коварный маг обещал вам легкую добычу, говорил, что замок некому защитить, — увещевала я.

А затем принялась читать первую часть заклинания. Слова сливались в хитрую вязь. Звуки отражались от стен так, что возникала иллюзия — говорит не один человек, а целый хор. Или это были голоса темных созданий в моем воображении? Воздух уплотнился, а тьма в углах стала гуще, жирнее.

Я кивнула мяснику. Он отделился от стены и на негнущихся ногах подошел к кругу. Быстро блеснуло лезвие, его рука не дрогнула. Сказался опыт. Надрез был произведен с точностью лекаря-хирурга. Но если посмотреть широко, то в определенном смысле хирург — тоже мясник.

Хлынувшая кровь казалась черной.

Лестер тихонечко вздохнул, его подбросило в воздух. Теперь он парил над полом, широко раскинув руки. Из открытого рта вырвалось что-то наподобие уродливого щупальца, которое устремилось к умирающему наемнику. Оно присосалось к ране с отвратительным хлюпающим звуком. Кожа в этом месте начала стремительно чернеть.

Я перешла к следующему.

Он оказался не столь принципиальным и неистово заморгал в надежде опередить своих товарищей.

Опустившись на колени, я достала флакон, капнула ему на губы несколько капель противоядия. Подвижность не вернется, но говорить он сможет.

— Так кто вас нанял? — спросила, наклоняясь ближе.

— Я скажу… Он был…

Он закашлялся, захрипел и умер, не сказав ни слова.

Это было неожиданно и пугающе. От страха сердце было готово выпрыгнуть из груди. Горло сдавила паника, но мне хватило ума, чтобы понять — смерть наступила от колдовства. Тот, кто нанял этих людей, не хотел, чтобы его личность была выдана вследствие подкупа или под пытками. Значит, спрашивать их бесполезно. Но должен же быть способ узнать имя?

Времени на размышления не оставалась, нужно было закончить ритуал.

Я прочла вторую часть заклинания и кивнула мяснику. И снова нож мелькнул над неподвижной жертвой. И снова черное щупальце устремилось к умирающему.

Дальнейшее прошло, как в тумане. Я читала заклинание, за стенами башни бушевала гроза. В громе мне чудился бой исполинских барабанов, который отзывался дрожью во всем теле. Нож разил с беспощадной точностью, и черная кровь щедро заливала пол.

Последняя часть заклинания была самой тяжелой, а я уже едва держалась на ногах. Магия отняла много сил, но из-за усталости ужас происходящего притупился. Я с тупым равнодушием смотрела на мертвые тела, в которые уходило проклятие. Хотелось одного: чтобы все это поскорее закончилось.

Подойдя к последнему наемнику, я заглянула в его а. Губы его чуть дернулись. Он попытался улыбнуться, а может, хотел что-то сказать. Но я не могла рисковать. Если маг наложил такое хитроумное заклятие и этот мужчина умрет раньше времени, я недосчитаюсь одной жертвы. Тогда весь ритуал окажется под угрозой и все усилия будут напрасны. Этого нельзя допустить.

С холодной решимостью я завершила заклинание и кивнула своему молчаливому помощнику. Через секунду все было кончено.

Я прислушалась. На замок опустилась странная тишина. Буря стихла, как не бывало. Мгновение ничего не происходило. А потом тринадцать тел почернели, как будто горели в невидимом огне, и рассыпались прахом. Раздался тихий шорох. Лестер медленно опустился на пол. Грудь его вздымалась в такт дыханию.

— Помогите Лестеру. Пепел развейте по ветру, а…

Сказать, что сделать с умершим наемником, я не успела: пол качнулся мне навстречу.

Хок подхватил меня, иначе я бы упала прямо в лужу крови. Он бережно отнес меня в покой, где служанкам пришлось меня раздеть. Сама я не могла поднять даже руку.

Перед тем как провалиться в спасительную тьму сна, я услышала тот самый голос. Тьма заговорила со мной:

— Использовать мясника в темном ритуале было странно. Но сработало. Мы удивлены. В конце концов, нигде не указано, что маг сам должен приносить жертву, хотя это и подразумевалось. Проклятие снято, светлая.

Мне хотелось ответить, что я так и не узнала имя того, кто стоит за нападением, хотелось спросить, почему тьма сама не избавила Лестера от проклятия, почему она вообще допустила вторжение наемников. Вопросов было много…

Еще никогда я не чувствовала себя такой отдохнувшей. Проследив, чтобы Варрен был весел и накормлен няней, я отправилась в купальню. Хотелось смыть воспоминания об ужасном колдовстве, которое я провела, но увы, это было невозможно. Я добилась только того, что от мочалки покраснела кожа.

Потом я зашла в кухню, где с самым заговорщическим видом сидели Тереза, Хок и Элис. Они торопливо поднялись, а я опустилась на лавку, обвела их строгим взглядом и велела:

— Рассказывайте!

— Лестер чувствует себя гораздо лучше. Силы возвращаются, и он молодеет прямо на глазах. Эдна не отходит от него ни на минуту. Она хотела знать, когда вы изволите встать, чтобы «расцеловать ваши руки».

— Не надо целовать мои руки? — Почему-то от этой мысли я пришла в ужас. — Что еще?

— Что вы желаете знать, хозяйка? — оскалился Элис.

— Хочу знать, что говорят обо мне люди.

Я была готова с головой погрузиться в мутные воды сплетен. Они появляются быстро, а присутствие на ритуале мясника не могло не вызвать пересудов. И потом не верю, что он никому ничего не рассказал.

— Мясник вчера напился, — сказал Хок.

— Хорошо. Отправьте ему бочонок пива, — решила я. — Так что говорят?

— Разное, — уклончиво ответила Тереза. — И потом, люди всегда болтают. Чего бы им не болтать?

— То есть все плохо?

— Да нет, — Элис почесал кончик носа, — говорят, вы видите то, чего не видят другие. Поговаривают, что летаете по ночам и заглядываете в окна домов. И вам известны все тайны темной и светлой магии.

— Да, еще говорят, что вам неведомы жалость и страх. Горе тому, кто перейдет дорогу хозяйке Магде, — добавила Тереза.

Страх мне был очень даже хорошо знаком. Если бы за него давали магические кристаллы, то у меня уже накопился бы полный сундук. Просто когда помогаешь другим, собственные заботы отходят на второй план. Но теперь, когда проклятие снято, а нападение наемников отражено, нельзя больше мучиться неизвестностью. Срок прошел немалый, пора заявить о себе и заглянуть в лицо одному из самых больших моих страхов.

Только принц Гис мог знать, что случилось с Мораном, куда он его послал. Я погладила браслет на запястье. Дольше тянуть нельзя. Да, дольше тянуть не получится. Сегодня же я отправлюсь в замок некроманта и потребую у него ответа и… защиты. Неизвестно, как скоро таинственный недоброжелатель нанесет следующий удар по нашим землям и кого пришлет на этот раз. Не уверена, что смогу выстоять против боевых магов.

— Сегодня…

— Что, госпожа?

Тереза осеклась. Оказывается, она что-то мне говорила, пока я пребывала в своих мыслях.

— Я должна отправиться в замок принца Гиса и разузнать, когда хозяин Моран вернется. Хок и Элис, вы отправитесь со мной?

Последнее прозвучало как вопрос, хотя я и хотела отдать приказ.

— Конечно, — сказал оборотень. — Всегда хотел посмотреть, как живут принцы.

Я усмехнулась.

— Там несколько мрачно.

«И большая часть слуг — живые мертвецы. Поэтому не думаю, что тебе там понравится», — подумала я, но вслух ничего не сказала.

Стоило выйти из портала, как меня, Хока и Элиса окружили умертвия. Их челюсти клацали, кости угрожающе поскрипывали, в глазницах недобро светились колдовские огни.

— Проводите меня к принцу, — потребовала я, стараясь сохранять спокойствие. — Он знает, кто я такая.

Живые мертвецы не двинулись с места, но и не напали. Они словно прислушивались к чему-то, наклоняя черепа из стороны в сторону.

— И как они не разваливаются? — прошептал рядом оборотень.

Хок фыркнул:

— Принц им этого не разрешает. Тебе бы понравилось, если бы в твоем замке, куда ни наступишь, везде валялись кости?

— А… ну тогда конечно, — глубокомысленно заметил Элис.

Тяжелые двери замка отворились. Принц собственной персоной смотрел на меня с высоты лестницы. Он склонил голову набок точь-в-точь, как это минутой раньше проделали умертвия. От этого жеста стало сильно не по себе, и я поспешно склонилась в подобающем поклоне.

— Магда, — сказал некромант, — поднимайся. А слуги пусть пока подождут в кухне. Уверен, у повара найдется для них несколько добрых кружек пива похлебка.

Казалось, принц ничуть не удивился моему внезапному визиту. Наши шаги гулко разносились по пустому замку, пугая «птиц» с человеческими лицами. Без Хока и Элиса за спиной я чувствовала себя очень неуютно, но узнала переходы и лестницы, по которым Гис провел меня в свои покои.

— В добром ли здравии ваша супруга Клеа? — рискнула я обратиться к принцу.

— Здорова, как лошадь, — отозвался некромант, — но до сих пор не понесла, что безмерно нас огорчает.

Вряд ли Клеа сильно печалится по этому поводу. Не верю, что ее отношение к темным в целом и принцу в частности могло поменяться.

В кабинете принц, как и в прошлый раз, устроился за столом, а я села в кресло напротив.

— Итак, Магда, что вынудило тебя оставить уютный замок Морана и посетить мое скромное жилище?

Некромант сложил пальцы домиком и вперил в меня немигающий взгляд, что должно было означать крайнюю заинтересованность в нашей беседе.

— Повелитель, я бы не осмелилась беспокоить вас, но нет ли вестей о Моране?

— Нет, — коротко ответил он, продолжая сверлить меня взглядом.

— Известно ли вам, повелитель, когда Моран вернется?

— Увы, — некромант развел руками, — сам бы хотел это знать. Да, конечно, задача ему выпала не из легких, но такова доля лучших. Но он просто обязан вернуться. Как поживает малыш Варрен?

— Растет, повелитель.

В горле пересохло.

— Ты хотела сказать что-то еще? — подтолкнул некромант.

И я поведала о нападении наемников. Пришлось рассказать о «кликуне», но я умолчала о проклятии и проведенном ритуале.

— Я думаю, какой-то маг хочет присвоить себе собственность Морана в его отсутствие, — закончила свой рассказ.

— Вполне возможно, — протянул принц, — очень даже не исключено. Но почему ты уверена, что это происки мага? Наемники могли появиться и сами по себе. Увы, но по всем землям рыщут банды, сколоченные из дезертиров, солдат удачи и бывших крестьян, которые не стали дожидаться, пока их фермы сожгут, и сами подались в бандиты. Иногда встречаются смешанные шайки — светлые и темные объединяются для грабежей.

Он тяжело вздохнул и покачал головой.

— Дело в том, — осторожно сказала я, — что нам удалось захватить… ммм… наемника, который собирался выдать имя мага, нанявшего его отряд. Стоило ему открыть рот, как он захрипел и умер. Его убило какое-то заклятие.

— Занятно. — Принц подался вперед, в глазах вспыхнул интерес. — Откуда у наемника такое желание? Ты приказала подвергнуть пленника пыткам? А может, пытала его сама? Ты недоговариваешь, Магда.

Ох, не стоило сюда приходить. Он ничего толком не сказал о Моране. Хотя не уверена, что принц раскрыл все карты: ему явно известно больше. Только он не спешит делиться со мной сведениями.

— Ты окончательно разбудила мое любопытство! И где тело того наемника? Хочу взглянуть… Веди, — приказал он.

Хок и Элис сидели около портала. Оборотень был подозрительно бледен. Даже немного зеленоват. Хок чересчур внимательно следил за птицами. Заметив наше приближение, слуги поспешно поднялись.

Некромант глянул на Элиса и тонко улыбнулся:

— Неужто пиво было кисловато?

Элис сглотнул и промычал что-то неопределенное. За него ответил Хою.

— Благодарствуем, повелитель. Пиво у вас отменное.

Гис кивнул и сосредоточился на мне.

— Ну, открывай портал, Магда. И не смотри на меня так. Я, конечно же, догадался, что Моран оставил тебе ключ. Иначе как бы ты здесь оказалась? Сразу отвечу на твой вопрос: нет. Не собираюсь я забирать у тебя кристалл.

Хок бросил на меня короткий взгляд.

— Принц желает видеть наемника… который умер после вопроса, — обрисовала я ситуацию, вознося молитвы светлым и темным силам, чтобы слуги не проговорились про ритуал.

Элис скорчил неприязненную гримасу.

— Так мы ж его того… зарыли.

Некромант снова улыбнулся и посмотрел на оборотня с тем выражением, с которым смотрят на неразумное дитя, которое сморозило какую-то невероятную глупость.

— Это не страшно, — сказал принц.

Но он соврал! Это было страшно. Мертвец, вылезающий из собственной могилы — зрелище не для слабых духом. Тут-то я и поняла, что не одобряю некромантию. У всего должны быть свои пределы, даже у темной магии. Нельзя так далеко идти против природы. Если мертвеца закопали, он должен спокойно лежать в земле.

Гис неплохо ориентировался в подземелье нашего замка. Он заставил тело спуститься с ним в одну из темниц.

— Вот тут нам будет удобно.

Принц огляделся и с явным удовольствием втянул затхлый воздух. Он не позволил мне присутствовать при допросе, уточнив:

— Даме не следует на это смотреть. И тем более ни к чему светлой знать мои темные секреты.

Покидая темницу, я почувствовала облегчение.

Время шло, а принц Гис не показывался. Несколько раз я думала о том, чтобы послать вниз слуг — узнать, не нужно ли чего-нибудь некроманту, но решила его не тревожить.

Тереза спросила, останется ли повелитель отужинать, и я приказала ей приготовить несколько перемен блюд, чтобы не посрамить наш дом. Не хочу, чтобы Моран, вернувшись, упрекнул меня в том, что я не смогла как подобает принять принца.

И действительно, когда Гис вышел из подземелья на свет, а точнее, в ночную тьму, первым делом он — пожаловался на разыгравшийся аппетит. Но выглядел некромант довольным.

Я проводила его в обеденный зал и приказала слугам подавать ужин. Принц взял бокал с вином и осушил его практически одним глотком, а потом набросился на мясо и овощи, словно волк. Я же едва пригубила воды и съела крошечный кусочек хлеба.

— Было ли успешно… — я попыталась подобрать подходящее слово, — эм-м-м… дознание?

— Да, вполне, — радостно откликнулся Гис. — Магда, нужно было сразу же обратиться ко мне, а не пытаться узнать имя мага самостоятельно. Это сильно сэкономило бы нам время. А так пришлось возиться. Мертвого разговорить гораздо сложнее, чем живого. Хотя из плюсов — трупы не лгут.

Его нож с силой скользнул по тарелке, раздавшийся звук заставил меня содрогнуться.

— Теперь я точно знаю, кто стоит за нападением. И можешь мне поверить, этот маг ответит за свой проступок по всей строгости.

— И кто он? — спросила я.

Принц назвал имя — Дион Скарт. Оно ничего мне не говорило.

— Ты скорее всего видела его на моей свадьбе с Клеа, — сказал принц. — Высокий, мрачный.

Я помотала головой. На свадьбе было много придворных и темных магов всех мастей, многие были мрачны и высоки. Образ совершенно не складывался. Я даже не могла припомнить, что вообще хоть раз слышала это имя.

— И почему этот маг так поступил с нами, с Мораном?

Я скорее размышляла вслух, чем надеялась, что принц ответит.

— Потому что ему приказали это сделать, — сказал Гис.

Когда я подняла глаза, то встретилась с пристальным взглядом принца. Он откровенно рассматривал меня, вертя в руке бокал.

— Он посредственный маг и не способен на такое сложное колдовство. Очевидно, что за Дионом Скартом стоит кто-то могущественный… Кто-то затеял сложную игру против Морана. Ты не задавалась вопросом, Магда, почему среди наемников не было ни одного мага?

Если такая мысль и приходила мне в голову, то я все списала на везение.

— Я не знаю.

— Это все очень подозрительно.

Принц поднялся и прошелся по залу, заложив руки за спину. Все это время он бросал на меня странные взгляды, из-за чего я чувствовала себя неуютно. И хоть сейчас некромант был расположен ко мне и пребывал в благостном настроении, он был опасен так же, как и при первой нашей встрече. Об этом не стоило забывать ни на мгновение.

— А знаешь что, Магда?

— Что? — пролепетала я.

— Ты изменилась, — неожиданно сказал он. — Больше не похожа на растерянную светлую девочку.

Гис остановился за моим стулом, его ладони легли мне на плечи и слегка сжали. Я была лишена возможности подняться из-за стола. Да что там — даже пошевелиться.

— Все-таки Моран прав, есть в тебе что-то… Или платье может настолько изменить женщину?

Принц убрал руки и как ни в чем не бывало продолжил свой путь по гостиной. Я удивилась: на мне было строгое темное платье со скромной вышивкой, правда, хорошо подогнанное по фигуре.

— Нет, я решительно не вижу другого выхода, — продолжил он. — Не только как правитель, но и как друг я просто обязан позаботиться о собственности Морана в его отсутствие. Надо призвать распоясавшихся магов к ответственности!

Он разгорячился и повысил голос:

— Будь спокойна, Магда, я докопаюсь до истины. Сегодня же велю Диону Скарту явиться в мой замок. И будь уверена, он выдаст всех, кто причастен к этому варварскому нападению.

- Благодарю вас, повелитель. — Я поднялась поклонилась. — Если бы Моран вернулся, он сам защитил бы свой замок, и вам не пришлось бы взваливать на себя эти труды. — Прозвучало резче, чем следовало.

— Разумеется, — согласился принц. — Но пока дела государственного значения не позволяют ему вернуться домой, я возьму на себя все заботы. Проводи меня до портала.

Он сказал это, уже стремительно выходя из комнаты.

Я поспешила следом.

— Однако перед отбытием, — Гис остановился так резко, что я едва не врезалась ему в спину, — я бы хотел увидеть вашего сына.

Его просьба мне не понравилась.

— Повелитель, час уже поздний, он спит и видит девятый сон.

Некромант бросил на меня такой взгляд, что я больше не посмела перечить.

Мы прошли в спальню, принц задержался взглядом на сундуке Морана, а потом подошел к колыбельке. Он просто стоял и смотрел. Не делал попыток дотронуться до ребенка. Так продолжалось с минуту, а потом принц вышел и, не сказав ни слова, отправился порталом восвояси.

После того, как принц отбыл, я долго слонялась по замку без сна. Его визит оставил смутные страхи и сомнения. Вернулась острая тоска по Морану.

На четвертый день я получила короткое послание:

Письмо, скрепленное черной сургучной печатью с инициалами принца, принесли рано утром.

Два таких коротких предложения, но сколько они в себя вмещали! Я пыталась проникнуть в смысл, скрытый между строк. Новости… хорошие или плохие? А что, если Моран дал о себе знать? Сердце забилось с надеждой. Ну почему принц не мог написать подробнее!

Я подавила первый порыв немедленно броситься к порталу. Все-таки перед принцем нужно предстать в подобающем виде, а не перепуганной просительницей, как это случилось в прошлый мой визит. Позвала служанок. Они аккуратно и быстро уложили мои волосы в красивые косы и закрепили их на затылке костяным гребнем.

Мое лихорадочное нетерпение передалось и им. Девушки немедленно решили, что Моран вот-вот должен появиться, поэтому достали самые нарядные платья. Но я остановила выбор на наряде скромного покроя из тяжелой гладкой ткани цвета спелой черники. Единственным украшением было кружево, пущенное широкой полосой по подолу, расшитое россыпью мелких кристаллов.

И снова Хок и Элис сопровождали меня к порталу. Нас ждали, и на этот раз умертвия сразу же провели нас в замок, а через несколько минут за нами закрылись двери. Раздался лязг опускающейся решетки.

Живые мертвецы подталкивали нас в сторону большого зала. В огромном помещении, украшенном черепами и костями, гуляли сквозняки. Несмотря на то, что на улице было довольно тепло, а в исполинском камине ревело пламя, пожирающее огромные поленья, холод пробирал до костей.

Принц Гис вошел в сопровождении нескольких магов. Я узнала только Короля-Ворона, который держался чуть позади. Когда наши взгляды встретились, он кивнул.

— Магда, — голос принца прозвучал очень громко, — я принес тебе плохие вести, которые не доверил бумаге. Моран погиб.

Сколько нужно времени, чтобы слова, проникнув в уши, дошли до ума, а потом до сердца? Сколько времени потребуется, чтобы слова выбили из легких воздух, лишили способности дышать?

— Нет, — выдохнула я, чувствуя, как внутри что-то оборвалось, — это неправда.

Моран не мог. Он бы не бросил нас с Варреном.

Принц шагнул мне навстречу.

— Мне жаль. Он был мне как брат. И скорбь моя велика… Но он мертв.

— Нет…

Некромант протянул мне что-то блестящее. Я смотрела и не понимала, пока он не вложил мне в руку холодную металлическую пластинку. Это была часть доспеха.

Свет померк. Сначала по краям зрения начала сгущаться тьма, а потом она окутала все, отгораживая меня от страшной мысли, которую я не желала пускать в свой разум.

Очнулась в личных покоях принца. Я лежала в постели, а он склонился надо мной и что-то говорил. Губы его шевелились, а потом комната наполнилась звуками:

— Давай же, Магда, приходи в себя. Вот так, другое дело.

— Нет, — сказала я, — Моран жив. Я бы почувствовала, если бы он…

Мне не хотелось повторять это ужасное в своей окончательности слово — «умер». Я попыталась сесть, но принц удержал и покачал головой:

— Полежи немного. Никогда не умел преподносить такие плохие новости, — сказал Гис. — Поверь, мне жаль. Все должно было получиться по-другому. Моран бы вернулся, и я бы устроил пышный пир.

— Я не верю, — упрямо повторила я.

Принц Гис поднялся и задумчиво потер подбородок.

— Ничего не поделаешь, — сказал он. — Я пришлю к тебе служанку, чтобы она помогла…

Я оправила платье и все-таки села, опершись спиной на подушку.

— Благодарю, повелитель, но мне не нужна помощь. Лучше расскажите все, что вам известно. Как это… случилось?

— Нет, Магда, я не хочу, чтобы ты снова лишилась чувств. Отдохни, а потом мы поговорим. — В голосе принца слышалось неподдельное сочувствие.

Но я впилась в его рукав.

— Я выдержу, повелитель! — взмолилась я. — Мне нужно знать.

— Что ж. Да будет так. Но лучше тогда услышать все из первых уст. Король-Ворон был с ним, когда…

Принц скорбно замолчал, а потом несколько раз громко хлопнул в ладоши. Король-Ворон вошел в покои. Он как будто ждал сигнала.

— Поведай Магде о том, что произошло, — приказал принц.

Ворон издал гортанное карканье, руки его затанцевали. Пальцы сцеплялись замком и вновь расходились.

— Магда, к-ха-а-ар, я был с Мораном, когда его настиг свет. Мы угодили в ловушку, силы были не равны. Но твой господин сражался отчаянно и, к-ха-а-а-ар, поразил много врагов. Я видел, как он пал, как разлетелся его доспех, а горячая кровь залила землю.

Принц поднял руку, призывая Короля-Ворона остановиться.

— Довольно подробностей, — строго сказал он.

Я готова была закричать и выцарапать глаза Королю. Где был он? Почему он жив и рассказывает о том, как Моран умер? Разве это справедливо? И где тело Морана? Почему его оставили лежать его в светлых землях? О, будьте прокляты маги темные и светлые!

Но я не проронила ни звука.

Мужчины, не дождавшись от меня никакого ответа, тихо вышли из покоев. Они оставили меня в одиночестве, наедине с ужасной новостью, которую принесли. Я довольно долго просидела, уставившись в стену. Но слезы не шли.

Неслышной тенью вошла служанка с подносом. Она принесла какой-то отвар из остро пахнущих трав, к которому я, впрочем, не притронулась. Девушка хотела поправить мне прическу, но я отмахнулась от нее, как от назойливой мухи.

— Нет, нет, нет, — шептала я в гнетущей тишине.

Перед мысленным взором возникло лицо Морана. А ведь мы даже не простились перед тем, как он исчез по таинственному поручению принца. Дурнота навалилась с новой силой, хотелось одного: вернуться домой и закрыться в своих покоях. Бедный мой Варрен, он даже не запомнит своего отца.

Привычным жестом я коснулась запястья. Браслет с кристаллами, открывающими порталы, исчез.

Я подошла к двери и подергала ручку — заперто. Нет, браслет не способен случайно соскользнуть с руки. А снять его мог только сам принц, пока я была без чувств. И запертая дверь… Зачем?

Почему мне нельзя свободно переместиться в свой замок?

Как ни странно, это меня немного успокоило. Я даже нервно улыбнулась. Думай, Магда, думай! Нельзя объяснить пропажу ключей от порталов и запертую дверь заботой о моей скромной персоне. И поведение принца уж слишком подозрительно.

Я прошлась по комнате и опустилась в кресло. Гис явно затеял какую-то изощренную игру, и не стоит слепо доверять его словам. Тем более нет веры Королю-Ворону. После того, как он советовал Морану взять темную любовницу, я прониклась к этому магу чувством глубокой неприязни.

С каждой минутой, проведенной в вынужденном уединении, во мне зрела уверенность: Моран не мог просто взять и умереть. Для меня муж жив. И я не поверю в обратное до тех пор, пока сама не увижу его тело.

Осталось понять, чего же хочет безумный некромант. Апатия сменилась лихорадочным возбуждением. Я сидела словно на иголках и едва не вскрикнула от облегчения, когда дверь наконец-то снова открылась и на пороге показались та же служанка и одно из умертвий.

— Госпожа, принц вас ожидает.

Я поднялась и безропотно проследовала за ней. Мы шли бесконечно длинными крытыми галереями, когда из-за поворота навстречу нам вышла Клеа в сопровождении нескольких темных дам. Почему-то я сильно удивилась, увидев принцессу.

— Клеа!

Она скользнула по мне равнодушным взглядом и ничего не ответила, даже не кивнула. Но, проходя мимо, как будто невзначай коснулась моей руки и, быстро пожав ее, отпустила. Со стороны этот жест вряд ли кто-то мог заметить, но я поняла, что в этом жутком месте у меня все еще есть друг. Однако все-таки лучше было бы вернуться домой под защиту тьмы.

Принц ожидал меня в маленьком зале, наполненном трофеями из светлых земель. Очень символично. Стены были украшены гобеленами, которые изображали различные чудеса, совершенные Светлейшей.

— Рад, что ты с достоинством приняла столь тягостное известие, — сказал некромант.

— Повелитель, — я склонилась в поклоне, — прошу вас позволить мне удалиться обратно в замок, чтобы в этот тяжелый момент быть рядом с сыном и наследником Морана.

— Его привезут сюда, — небрежно сказал принц, — я уже послал двоих доверенных магов. Мне не хочется оставлять вас одних — беззащитную женщину и младенца — в затерянных землях, в наскоро восстановленном убежище, которое и замком-то можно назвать с большой натяжкой. Тем более после того, как вы пережили нападение…

Внутренне я похолодела. Зачем ему Варрен? Зачем ему мы? Сердце стучало так сильно, что, казалось, бьется в горле.

— Удалось ли выяснить, кто стоял за нападением? — кротко спросила я, стараясь сохранить видимость спокойствия.

— Да, — ответил принц. — Все обстоятельства этого дела стали мне известны. Дион Скарт был казнен вчера за свое предательство.

Он же сам говорил, что Дион Скарт — лишь посредственный маг, за которым стоит кто-то гораздо более могущественный. Принц снова о чем-то умалчивает.

— Мы еще вернемся к разговору о замке Морана. Я позвал тебя, Магда, чтобы сообщить: тебе и твоему сыну выделят покои в моей цитадели. Пока вы погостите у меня.

— Благодарю, но нам вполне удобно…

— Это не вопрос, Магда, — прервал он.

Я кусала губы, стараясь что-то придумать.

— Могу ли я вернуться в замок, чтобы собрать необходимые вещи? — предприняла еще одну попытку.

— Нет, — резко ответил принц. Брови сошлись к переносице, он начинал раздражаться. — Здесь ты получишь все, что нужно. А теперь умертвия проводит тебя, а мне нужно заниматься делами.

Так Тис давал понять, что разговор окончен.

— Повелитель, у меня пропал браслет… — рискнула я.

— Не зли меня, женщина. Ступай, я сказал! — взорвался принц.

Он взял меня под локоть и практически вышвырнул прочь из комнаты. Я угодила в объятия одного из скелетов.

Забившись в их цепких костяных руках, закричала:

— Пустите меня! На помощь!

Умертвия подхватили меня под руки и поволокли. Мои вопли разносились далеко вокруг. Из ниши вынырнул Король-Ворон, и на миг мне показалось, что он поможет, оттолкнет живые скелеты, но он лишь посторонился, провожая меня взглядом.

Я осыпала его проклятиями и самыми злыми ругательствами, которые знала. Кажется, я сорвала голос.

Как ни странно, умертвия притащили меня не в темницу, а в небольшую комнатку с серыми стенами. Узкое оконце было забрано толстой витиеватой решеткой. Дикой кошкой я бросилась на дверь и заколотила, что есть силы:

— Откройте! Выпустите меня! Где мой сын?

Когда голос стал совсем хриплым, я сняла с ноги туфлю и стала стучать ею.

Когда я совершенно выдохлась, то оглядела свое пристанище. В отличие от подземелья здесь хотя бы было тепло и сухо, имелись кровать, толстый ковер на полу и даже камин. Я заглянула в него, но лаз был слишком узким, так что этим путем выбраться не удастся.

Вскоре мне принесли поесть. Я жевала рагу, почти не чувствуя вкуса. Все, о чем я думала, сводилось к одной запоздалой мысли: нельзя было просить принца о помощи…

Рагу придало мне сил, и я снова взялась за туфлю.

Лежа на кровати, я смотрела в потолок. Мысли метались между Мораном и Варреном. В замке повернулся ключ. Странно, после завтрака прошло совсем немного времени, а еду мне приносят три раза в день.

На пороге стоял принц. Я так долго кричала, требуя встречи с ним, что мне показалось — мое воображение играет со мной злую шутку. Но это был он.

Гис шагнул внутрь, огляделся и сморщил нос.

— Какая уродливая комната, — сказал он.

— Где мой сын? — без всякого почтения спросила я.

— Скоро ты с ним увидишься, Магда. Слуги доложили, что ты потеряла голову от горя. Пришлось ради твоего же блага закрыть тебя здесь. Крики, истерики… Но я вижу, что сейчас ты спокойна и в состоянии меня выслушать. Правильно говорят: время лечит.

Я молча смотрела на него, ожидая продолжения.

— Нет, все-таки ужасные покои. Тесные и совершенно лишены удобств и всякого изящества, так милого женскому сердцу. Тебе нужно переехать отсюда, Магда.

Как будто это зависело от меня.

— Не желаешь ли прогуляться? — Принц галантно подал мне руку.

Пошатываясь, я поднялась с постели и надела туфли. Один каблук пал жертвой моих попыток достучаться до принца, поэтому я шла, слегка прихрамывая.

Мы вышли во внутренний дворик, и я с удовольствием подставила лицо ветру. Свежий воздух после душной комнаты подействовал опьяняюще.

— Магда, — сказал принц, — признаться, я оказался в весьма затруднительном положении.

Мы прогуливались, словно парочка старых друзей, которые давно не виделись и теперь делятся новостями и ведут непринужденную беседу.

— В каком же, повелитель? — Я поняла, что принц ждал от меня этого вопроса.

— После безвременной кончины моего дорогого друга Морана…

Я поморщилась, но не стала спорить.

— …встал вопрос о его собственности. А точнее, о том, кому теперь принадлежит замок и то, что в нем находится. А также…

Принц выдержал паузу и посмотрел на меня долгим взглядом:

— А также ты, Магда.

— Я?

— Да. Ты. Вне всякого сомнения, Моран хорошо к тебе относился, но ты являлась его собственностью. Таким же трофеем, как магические кристаллы и золото. Официальный брак между вами так и не был заключен. Увы, то ли морт’аэн придерживался традиций своего бывшего ордена, то ли не нашел времени это сделать, но сама понимаешь, у меня связаны руки.

Я остановилась, но принц потянул меня за собой. Не было смысла говорить, что это он сам не давал разрешения на наш союз.

— Как правитель я не могу позволить себе бытьсентиментальным. А такая большая собственность как замок и земли, не может оставаться без хозяина. Тем более у меня есть верные люди, которые заслуживают награды…

— А как же сын Морана? — спросила я.

Сейчас моя судьба меня совершенно не волновала. Самое главное, как принц решил поступить с Варреном.

— Я буду заботится о Варрене как о родном. Он ни в чем не будет нуждаться. И мне будет невероятно больно, если придется вас разлучить. Идем.

Принц вошел в одну из арок, где начинался переход в ту часть цитадели, где я раньше не бывала.

— Вот, взгляни. Здесь гораздо уютнее.

Он показал мне гостиную со стенами, обитыми ярким шелком, с диванчиками и креслами на гнутых ножках. Тут были высокие зеркала в резных рамах и магические светильники, озарявшие все мягким светом. Были будуар и гардеробная, а также несколько других роскошно обставленных комнат.

— Что скажешь? — спросил принц.

Я пожала плечами:

— Да, ваш дворец красив.

Он взглянул на меня с легким недоумением и тяжело вздохнул:

— Вот покои, куда я хотел бы поселить тебя…

— Так чего же вы хотите?

— Я хочу сына, Магда. От светлой, в чьих жилах течет кровь правителей. И пусть она слегка разбавлена, но это лучше… чем ничего.

Я слушала и не верила своим ушам.

— Но… вы же знаете, что это всего лишь неподтвержденные слухи. И потом, что будет с Клеа?

— Так трогательно, что тебя заботит судьба принцессы. Нет, я не собираюсь на тебе жениться. Ты станешь моей официальной любовницей…

Я молчала. Просто не могла найти, что ему на это ответить. А принц воспользовался моим оцепенением и коснулся моей щеки. Уверенным движением он обвел контур губ, а потом и вовсе взял за подбородок. Жест был властный, собственнический, он говорил лучше любых слов: теперь ты принадлежишь мне.

Гис подался чуть вперед и поцеловал. Его губы грубо смяли мои.

Его прикосновения были чужими. Запах был чужим. Я не могу… я принадлежу другому. В ужасе я оттолкнула от себя принца и бросилась бежать. Несколько раз я споткнулась, а потом и вовсе скинула туфли. Проклятый сломанный каблук. При желании некромант легко настиг бы меня, но он не стал меня останавливать, а лишь крикнул вслед:

— Я дам тебе время принять решение. До завтра, Магда!

Кажется, он тихо рассмеялся. Но этот смех преследовал меня до той самой маленькой серой комнаты, где меня заперли.

Теперь же я вбежала туда и с силой захлопнула дверь. Упав на кровать, бурно разрыдалась. Слезы душили меня. Чтобы не всхлипывать, я впилась в подушку зубами.

Я не хотела думать о завтрашнем дне, потому что рассудком понимала: принцам не отказывают. Но душа противилась и отказывалась принять неизбежное.

Постепенно слезы иссякли. Но, кажется, я выплакала все мысли. В голове, пульсирующей болью, была тупая пустота.

В камине раздался шорох, потом что-то упало с глухим стуком, подняв облачко пепла. Я потерла воспаленные покрасневшие глаза, которые так опухли, что я смотрела на мир через узенькие щелочки, затем подошла к камину и с удивлением обнаружила там деревянную галку Хока. Она лежала, поджав лапки, не подавая признаков жизни. Вытащив игрушку, я оттерла ее от сажи уголком расшитого шелком покрывала. Имущество принца Гиса мне было не жаль.

— Как ты здесь оказалась? — спросила я. Дожила — разговариваю с игрушечной птицей!

Галка перевернулась, острые коготки царапнули ладонь. Птичка встряхнулась, и глазки ее ярко сверкнули. Она открыла клюв, и я услышала голос принца, как будто он находился со мной в одной комнате:

— Мне казалось, я дал вам весьма простое и понятное поручение — принести дитя. Или он отбивался? Насколько мне известно, младенцы не колдуют.

Принц хохотнул.

— Мы не смогли войти в замок, — раздался второй голос. Тон был извиняющимся.

— Что значит — вы не смогли войти в замок? Два сильных мага! Или вам противостояла целая армия? — слова Гиса сочились ядом.

— Повелитель, Моран или его ведьма что-то сделали, мы вообще не видели замка. Портал ведет на вересковую пустошь. Там нет ничего, что хоть отдаленно напоминало бы жилье. Даже развалин.

Я с удивлением смотрела на галку.

— Тьма изначальная! — взревел некромант. — Все придется делать самому. Это же смешно!

— Позвольте мне, повелитель, к-ха-а-ар!

Этот голос перепутать сложно. Король-Ворон.

— Я был там много раз, Моран сам приглашал. Возможно, замок впустит меня на правах его друга.

— Идем вместе, — ответил принц, — и возьмем этот браслет. Возможно, ключ, что оставил Моран своей Магде, сработает лучше.

Галка в моих руках закрыла клюв и несколько раз моргнула. Так вот что она делает. Невероятно. Теперь я начинаю понимать, почему Хок говорил, что галка поможет достичь величия. Эта птичка летает и подслушивает.

Я была поражена. Это ж надо было — выдумать такую магию. И я ее оживила! На мгновение даже испытала гордость.

Галка снова открыла клюв:

— Однако… — В голосе принца слышалось восхищение, смешанное со злостью. — Я не понимаю, Ворон, что произошло?

— Повелитель, но я же получу замок? Вы обещали его мне…

Я задохнулась от возмущения и решила, что при первой же возможности отравлю Короля-Ворона. Предатель должен умереть.

— Если найдем. Может быть, не стоило забирать Магду… — Принц рассуждал вслух. — Ничего не понимаю. Ведь был же отряд наемников! Они подошли к замку, где часть из них убило какое-то колдовство. Я сам допрашивал одно тело. И куда делся замок?

Галка замолчала, взмахнула крыльями и вылетела в камин.

— Подожди!

Хотелось узнать, о чем еще говорили Король-Ворон и некромант, но и услышанного оказалось достаточно. Я поняла самое главное. Во-первых, Варрен в безопасности, под защитой тьмы в нашем замке. И Тереза хорошо о нем позаботится. Во-вторых, принц понятия не имеет, как его забрать оттуда. А в-третьих, мои ключи от порталов у принца. Если разузнать, где он их прячет, и выкрасть, я смогу скрыться.

Но куда делся замок? Принц много раз бывал у нас и приходил порталом. Что изменилось теперь? А куда делись фермы, деревни и хутора, разбросанные по нашим землям? И почему тьма не укрыла нас от наемников?

Но не время тратить силы на вопросы, на которые я сама не смогу найти ответа. Я решила разыскать Хока. Возможно, они с Элисом и волшебной галкой подслушали еще что-нибудь ценное. Я также надеялась увидеться с Клеа. Попыталась выйти из комнаты, но путь преградило одно из умертвий. Оно зло защелкало челюстями.

— Ты же был светлым магом. Пожалуйста, пропусти меня, — взмолилась я.

В глазницах скелета холодно тлели огоньки. Ни намека на понимание. Я вернулась обратно в комнату. Хоть меня и не заперли, но принц Гис проследил, чтобы я не покидала свои «покои».

Что ж… буду думать, что ему сказать завтра.

За дверью что-то грохнуло, а потом раздался такой звук, как будто кости покатились по полу. Немного помедлив, я выглянула наружу.

Действительно кости! Мой страж рассыпался на части. Под ногой у меня что-то противно хрустнуло.

Я огляделась, но коридор освещался только узкой полоской света, лившейся из моей комнаты. Магические светильники и факелы не горели, и все было погружено во тьму.

Я сотворила крохотный огонек, чтобы осветить себе дорогу. Мне казалось, что в углах шевелятся какие-то серые тени. Но стоило направить на них свет, как они расползались по щелям, как ящерицы или мокрицы.

Каблуки слишком громко стучали о камни плит, а мне не хотелось громкими звуками привлечь внимание, поэтому сняла туфли и крадучись продолжила свой путь.

— Магда… — раздался тихий шепот.

Из темноты выступила фигура, закутанная в длинный плащ. Я едва не вскрикнула от неожиданности, но вовремя зажала рот ладонью.

— Это я. — Тонкая рука откинула тяжелый капюшон, скрывавший лицо.

Я облегченно вздохнула.

— Клеа.

— У меня мало времени, — сказала принцесса и порывисто меня обняла.

— Клеа, я снова его пленница. Он хочет…

Я не могла произнести этого вслух.

— Да, я знаю, — сухо сказала Клеа, — Гису нужен наследник. В последнее время он одержим этой идеей.

По ее лицу скользнула быстрая улыбка.

— Скажи, Магда, ты хочешь стать его любовницей?

— Нет! — порывисто зашептала я. — Клеа! Я не знаю, что делать. Если бы мы смогли достать мой браслет, то сбежали бы…

— Если ты родишь ему сына, то получишь все, что захочешь. Приобретешь высокое положение и власть.

— Как ты можешь… — От возмущения я забылась и повысила голос.

— Тсс! — Принцесса приложила палец к губам. — Я просто хочу понять, могу ли тебе доверять. Ты стала почти темной дамой. Может, желаешь упрочить свои позиции, возвыситься при дворе?

Ее смешок разозлил меня не на шутку.

— Моран пропал. Принц хочет не только сделать меня своей любовницей против моей воли, но и забрать Варрена, — прошипела я. — Если ты пришла злословить, Клеа, то…

Я резко развернулась и попыталась уйти, но принцесса остановила меня, ловко поймав за руку.

— Подожди, не горячись. Я не хотела тебя обидеть. Все очень серьезно, Магда. Пока ты спокойненько жила в замке за спиной своего темного, я не сидела без дела.

Она огляделась, словно опасаясь, что нас могли подслушать, и, приблизившись вплотную, прошептала:

— Надеюсь, ты не разучилась колдовать?

— Нет… А что ты задумала?

В прошлый раз, когда она обратилась ко мне с подобной просьбой, дело могло принять весьма опасный оборот.

— На тебе и так лежит проклятие, — огрызнулась я.

— Не могу рассказать тебе всего. Но мы с тобой можем ослабить принца.

Я недоверчиво фыркнула.

— О чем ты?

— Тебе придется мне довериться, — весомо сказала принцесса.

— Пора уходить, Клеа.

Из тьмы вынырнул какой-то маг, тоже закутанный в плащ с ног до головы: лица не рассмотреть. Он встал за спиной принцессы, словно большая тень.

— Иду, — откликнулась она. — Завтра ничему не удивляйся, Магда. И лучше вернись к себе. Умертвие скоро вновь восстанет. Не нужно, чтобы оно подняло тревогу.

Клеа накинула капюшон и поспешила за своим провожатым. Когда их шаги стихли, разом вспыхнули все магические светильники. Яркий свет заставил меня сощуриться. Нужно спешить, столкнуться с ожившим скелетом не хотелось. Я оказалась около комнаты как раз вовремя. Кости, беспорядочно рассыпанные по коридору, начали подергиваться, а потом стали медленно притягиваться друг к другу. Они отвратно скреблись по полу. Фаланги соединились и стали пальцем, который, словно белая гусеница, пополз в сторону длинной кости.

Я отпихнула палец подальше и тихо притворила за собой дверь.

Мало мне безумного некроманта с его притязаниями, так еще Клеа ввязалась во что-то нехорошее. Ее союзником в сегодняшней вылазке был темный маг. Умертвие же не само рассыпалась. Его на время упокоили, а для этого нужен незаурядный колдовской талант. М-да… Подумать только: Клеа ведет общие дела с темными. Должно быть, мир скоро перевернется и тьма станет светом, а свет — тьмой. Не думала, что такое возможно. Но я видела то, что видела.

Я вздохнула и только сейчас почувствовала, как же замерзли мои ноги. Забралась в постель, не смущаясь почерневших от пыли пяток. Да, Клеа явно плетет заговор против принца. Светлейшая! Я почувствовала накатившую усталость. Как же хочется оказаться подальше от всего этого.

Утомленная заботами этого дня, я крепко заснула, убаюканная скрежетом костей. Живой скелет все еще восстанавливался.

Я так крепко спала, что не слышала, как пришел принц. Ему даже пришлось потрясти меня за плечо.

— Магда, ты спишь, как человек с чистой совестью. — Глаза его лучились весельем. — Итак, ты подумала о том, что я сказал?

Он так спокоен и расслаблен… Для него все было легко и однозначно. Принц Гис явно не испытывал никаких сомнений. Я посмотрела в его синие глаза и прочла в них лишь легкое любопытство. Каков бы ни был мой ответ, принц поступит так, как хочет. Я только сейчас обратила внимание, какой отдохнувший и свежий у него вид: ни мешков под глазами, ни глубоких морщин. Вот кто спокойно спал всю ночь.

— Я…

Язык прилип к нёбу, а в голове сделалось совершенно пусто. Конечно, я знала, что этот разговор произойдет, и даже заготовила несколько фраз, но сейчас все они казались жалкими.

— Я…

Бровь принца взлетела вверх, уголки его губ дрогнули, но улыбка не успела родиться.

— Нет, вы только взгляните, — Клеа приподняла подол и перешагнула порог комнаты.

Принц резко обернулся и нахмурился.

— Нет, вы только взгляните, — повторила Клеа, и носик ее брезгливо сморщился. — Вы, супруг мой, собирается сделать ЭТО своей любовницей?

За Клеа по пятам следовали ее дамы. Их пышные наряды сразу же заполнили всю комнату.

— Я, кажется, велел вам оставаться в своих покоях, — оскалился Гис.

Каждое слово звучало щелчком хлыста.

Я вжалась в стену и вцепилась в одеяло. Казалось, принц сейчас испепелит Клеа на месте. Но та с беззаботной легкостью выдержала его взгляд.

— Мой повелитель, — она захлопала ресницами, игнорируя намек, — вы осудите меня за заботу? Я всего лишь хочу, чтобы все выглядело пристойно. Разве предполагаемая мать вашего наследника может иметь такой жалкий вид? Эти давно не чесанные волосы… А пятки, покрытые грязью? Я уж не говорю о платье, которое давно нуждается в чистке.

Принц подозрительно прищурился, грозно скрестил руки на груди, но Клеа, казалось, не замечала опасности. Принцесса пылала праведным гневом относительно моего недостойного вида, распаляясь все больше и больше.

— А лицо? Никакой свежести!

Она повернулась к своим дамам, ища поддержки, и те согласно зашуршали платьями, кивками подтверждая справедливость слов Клеа. Но немедленно затихли, стоило принцу чуть переменить позу.

— И что же вы предлагаете, моя дражайшая супруга? — желчно спросил он.

— Для начала — купальню, — деловито ответила принцесса. — Платье, затем пудра, помада и, конечно же…

— Ммм… духи не помешают, — сказал принц. — И еще, быть может, горячий воск.

Губы некроманта растянулись в улыбке, глаза очень странно блеснули, когда он смерил Клеа долгим взглядом.

Я перестала дышать, а пауза все длилась и длилась. Все напряженно молчали. Я видела, что спокойствие принцессы дается ей нелегко.

— И… — растягивая слова, начал принц, — раз уж вы зашли сюда и проявляете такое деятельное участие в предстоящем предприятии, — тут он усмехнулся, — то именно вы и поможете Магде преобразиться. Удивите меня, дорогая. Приведите вечером в мои покои настоящую принцессу.

Гис рассмеялся, но никто даже не улыбнулся. Клеа гордо вздернула подбородок, а потом чуть склонила голову в знак согласия:

— Да, супруг мой.

Принц прошел к выходу, вынуждая дам торопливо расступиться. Высокий, в черном одеянии, он обернулся и в наступившей тишине обратился к Клеа:

— Вы говорили про платье… Не стоит себя утруждать. Я бы предпочел видеть нечто более прозрачное.

Как только Гис удалился, Клеа смерила меня надменным взглядом и пощелкала пальцами:

— Поднимайся, Магда. Нужно привести тебя в порядок, как приказал наш повелитель.

А что мне оставалось? Я поднялась и последовала за Клеа.

— Мы идем в купальню, — сказала принцесса. — Вы, — обратилась она к своим дамам, — можете нас оставить. Я лично обо всем позабочусь.

Клеа выглядела такой властной… Истинная супруга правителя. Дамы разошлись. Правда, они не могли скрыть своего удивления и перешептывались. Мое же удивление достигло наивысшей точки. Проще говоря, я была настолько поражена, что просто следила за происходящим.

Сама ситуация была дикой — принц поручил своей супруге привести в порядок некрасивую любовницу. Не уверена, что такое когда-либо случалось при темном или при светлом дворе.

Обдумывая все услышанное, я послушно плелась за Клеа. Надо же… даже ее лопатки выглядят горделиво и величественно.

Принцесса чуть замедлила шаг и огляделась. Она с чувством выдохнула:

— Я уж начала бояться, что он меня отошлет и нам не удастся остаться наедине. Но все получилось!

Клеа улыбнулась и не без хвастовства заметила:

— Мне удалось изучить его достаточно хорошо. Я была уверена, что он купится…

— Да? — только и могла сказать я. — И что теперь?

— Мы пойдем в купальню.

Мне не понравилось лихорадочное возбуждение Клеа, уж слишком блестели ее глаза и подрагивали руки.

— Я так долго ждала этого момента, — сказала она. — Ты даже не можешь представить…

— Ты ждала, что принц сделает меня своей любовницей? — осведомилась я.

— Нет, Магда, — покачала головой Клеа. — Знаешь, даже среди темных… есть те, кто против планов принца. Они каждый день рискуют жизнями, чтобы не допустить этого безумия — объединения света и тьмы в одно государство.

Ну точно заговор…

— И кто же эти маги? — осторожно спросила я.

— Я не могу назвать тебе имена, да и сама всех не знаю. Так нужно. Если Гис раскроет мое участие, даже под пыткой я не выдам лишнего.

— Клеа… — простонала я, — что ты задумала?

— В купальне все готово для ритуала, а потом принца можно будет убить. Иначе у них ничего не выйдет.

Светлейшая! Тьма изначальная!

— У кого не выйдет, Клеа?

— У моих союзников! Я же тебе объясняю, — принцесса начинала раздражаться, — сейчас даже их совместных сил не хватит, чтобы его победить. Некромант почти неуязвим. Ни сталь, ни яд, ни даже магия не причинят ему сколько-нибудь серьезного вреда. Но это можно изменить.

— И почему эти твои маги не могут провести ритуал? — допытывалась я.

— Потому что, — Клеа едва могла скрыть своего терпения, — я не могу надолго уединиться с магом, не вызвав подозрений. Поверь, последнее, о чем будет думать Гис, так это о том, что я решилась завести любовника. Тем более ни с одним магом мы не можем средь бела дня отправиться в купальню и начать там открыто колдовать. — Она подавила сдавленный смешок. — Так что это должна сделать ты.

Я даже остановилась. Все выглядело очень подозрительно.

Клеа грустно улыбнулась.

— У каждого своя роль. От тебя — колдовство, а от меня потребуется жертва. Правда, не слишком значительная… немного крови.

Она сказала это с кажущимся равнодушием.

Я вспомнила ритуал с наемниками. При слове «жертва» у меня закружилась голова. Темная магия — часто страшное и кровавое дело.

— Клеа! Я не сдвинусь с места, если ты немедленно не объяснишь, в чем дело! — Я была настроена крайне решительно. — Какая именно жертва? Ты явно темнишь.

Еще мне не хотелось пускаться в сомнительную авантюру. Колдовать в замке принца? Мое положение и так незавидно, но всегда можно все ухудшить. Я не смогу вернуться к Варрену и дождаться Морана, если некромант меня убьет или, еще хуже, превратит в умертвие.

Напряжение достигло пика. Внезапно свет померк, и все вокруг погрузилось во тьму. Она была такой плотной, словно за окном стоял не день, а глубокая ночь. На какой-то миг мне даже показалось, что я ослепла. Не мужской и не женский голос зазвучал в ушах оглушающим шепотом:

— Проведи ритуал, Магда, и вернешься домой. Мы чтим договор.

Свет вернулся. Я обнаружила себя стоящей на коленях. Рядом суетилась Клеа.

— Это глупо, Магда! Вставай немедленно! Нам нужно идти.

Принцесса кусала губы и тянула меня за одежду.

— Вот упрямица! Я приказываю тебе провести ритуал, и точка.

Я усмехнулась. Вот уж бессмыслица. Принцесса сейчас не в том положении, чтобы мне приказывать. Но проявившаяся тьма, с которой Моран заключил союз, заставила меня крепко задуматься.

— Ну хорошо, — сказала я. — Пойдем посмотрим, что нас ждет.

Клеа обрадовалась, приняв мое согласие за уступку ее властному тону.

— Оказывается, надо было просто приказать, а не уговаривать.

Небольшая тонкая книга была завернута в полотенце. Когда я коснулась мягкого переплета, меня передернуло от отвращения. Чувствовалось, что под простенькой обложкой заключена очень злая магия, и теперь она слегка пульсировала под моими пальцами, ища выхода.

— Откуда у тебя эта книга, Клеа?

— Украла. Прямо из-под носа моего дорогого супруга.

Она гордилась собой.

Мне послышался отдаленный смех. Тьма потешалась. Ну конечно, пропажа таких книг не может остаться незамеченной, если только… В купальне было влажно и жарко, но меня пробила дрожь от внезапной догадки — если только высшие силы не ведут свою игру.

— Надо же, какая удача, — едко сказала я. — Найти заклинание и описание обряда в столь подходящий момент. Магические книги в последнее время ведут себя удивительно покладисто. Сами падают в руки.

Принцесса не заметила подвоха и согласно закивала.

— Да. Маг, — Клеа смутилась, словно готовилась признаться в чем-то постыдном, — мнению которого я доверяю, сказал, что ритуал подействует.

Я лихорадочно соображала. Что-то важное ускользало от моего внимания, и цельная картинка не складывалась. Заговор, исчезновение Морана, навязчивое желание принца Гиса завести наследника от светлой, наемники, напавшие на наши земли… Все эти события были связаны между собой, но я не могла понять — как.

Присутствие тьмы в купальне стало почти осязаемо. Она ждала и пребывала в нетерпении. Напирала. Подталкивала, чтобы я открыла книгу, но я медлила. Отчего-то мне казалось, что стоит это сделать, и пути назад не будет.

— Надо начинать, Магда. Ритуал довольно сложный, прочти. И нам нужно раздеться.

Принцесса с готовностью принялась снимать платье. Она боролась с завязками и вырывала тугие застежки с кусками ткани.

Я посмотрела на книгу. От нее поднимался пар, закладка торчала, словно раздвоенный язык змеи. Да это же вообще не книга!

— Клеа… — только и успела сказать я, — ритуал — это лишь предлог.

От темноты в дальнем углу отделилась фигура, закутанная в плащ. Принцесса тоненько вскрикнула и закрыла руками грудь.

— Ристан? Ты здесь?

— Это не маг, Клеа, — сказала я, — как я не поняла это вчера? Он даже не человек, если хочешь знать. Это сама тьма говорит с нами.

— Открой книгу, Магда, — сказало существо. — Мы хотим направить тебя. Хотим, чтобы ты вернулась назад, к сыну Морана. Договор должен быть выполнен. Нам просто нужно немного помочь. Или уже сегодня ты станешь любовницей принца. И да, ты родишь ему наследника, как он желает, а потом еще двоих детей. Но мы примем любой твой выбор.

Он повернулся к принцессе:

— Разве ты не хочешь избавиться от принца, от этого унизительного, навязанного против твоей воли брака? Тогда убеди Магду.

— Хочу! — горячо ответила та. — И если надо заключить договор с самой тьмой, чтобы он умер, то так тому и быть. Немедленно, Магда, открой книгу!

В голосе Клеа слышались слезы.

Лицо посланца пошло мелкой рябью, губы растянулись в улыбке. Существо явно было довольно.

— Подожди, Клеа! — сказала я. — После того, как Моран заключил договор, он пропал. Я хочу знать, что с ним? Он жив?

— Ты узнаешь ответы на свои вопросы после того, как откроешь книгу.

— Что это за артефакт? Почему он так важен для вас?

— Ты видишь, — существо улыбнулось еще шире. Рот растянулся от уха до уха. — Это сущая безделица, Магда.

Я понимала, что никогда не сравнюсь с темными силами в искусстве юлить, изворачиваться и не давать прямых ответов.

— Магда, ну что тебе стоит? — проворковала Клеа, стараясь изо всех сил меня умаслить. — Может, я открою? Я уже это делала… я читала.

— Нет, мы хотим, чтобы это сделала Магда, — быстро сказал посланец. — Подумай, Магда, ты ничего не теряешь. Наоборот, вернешься домой, избавишься от принца, получишь ответы на свои вопросы…

В горле пересохло. Признаться, я и сама не могла объяснить своего упрямства. Тьма почувствовала, что я начала колебаться.

— Подумай, после сегодняшней ночи с принцем через девять месяцев у тебя появится дитя. Разве ты этого хочешь?

— Нет, — сказала я.

Моя рука потянулась к темному артефакту. Пальцы вновь коснулись «обложки».

— В обряде говорилось, что нужна моя кровь.

Принцесса не могла скрыть нетерпения и достала кинжал, спрятанный на дне корзинки с банными принадлежностями.

— Сейчас потребуется только обещание, — мягко возразил посланник. — Теперь открой книгу, Магда.

Язык-закладка лизнул мое запястье. У меня было чувство, что тьма обманывает. И никакой уверенности, что она сдержит все свои многочисленные обещания. Но и выбора тоже не было.

Я еще помедлила, стараясь отогнать мысль о том, что буду делать, если узнаю, что Моран на самом деле погиб. Глубоко вздохнула… и распахнула книгу на середине. Пустые страницы взлетели вверх с яростным шуршанием.

— Прекрасно, прекрасно, — приговаривало существо.

Меня захлестывали волны силы, я не могла контролировать свою магию. Это было болезненно. Дрожь пробирала до костей. Мягкая обложка в моих руках стала сжиматься в комок, ладони обожгло жаром.

Я хотела закричать, но из горла не вырвалось ни звука.

Страницы вспыхнули, и горящий пепел наполнил воздух. Искры светились, словно сотня глаз, и все они были направлены на нас с принцессой.

— А теперь дело за вами, ваше светлейшество. Посланник больше не выглядел, как маг. Он сменил образ, и теперь перед нами расхаживал золотоволосый ребенок с пронзительно-синими глазами.

— Пообещайте тьме своего ребенка, принцесса Клеа, — попросил он. И голос звучал хрустальным колокольчиком. — Такую жертву мы желаем. Ваша кровь будет принадлежать нам.

Клеа ответила, не раздумывая ни мгновения:

— Да будет так!

Тьма вздохнула с удовольствием и облегчением.

Искры-глаза устремились ко мне, они жалили руки. Боль стала почти нестерпимой. Темный отрок подошел и забрал у меня комок. Это было какое-то ж существо, оно копошилось и вздыхало. Сверкали красные огненные глаза.

— Оно прекрасно! Спасибо, Магда, твоя магия помогла оживить древний ужас.

От слабости кружилась голова. Отрок приблизился, и его губы коснулись моей щеки.

— Прекрасный источник! Правда, сейчас почти пустой, но это пройдет.

Он стал таять, как тень исчезает от яркого света.

— Стой, подожди! Ответь мне! — закричала я. — Моран? Что с ним?

Но тьма молчала.

Я зарычала от ярости и отчаяния. Силы обманули нас с Клеа.

— Тише, Магда, тише. — Принцесса обняла меня. — Нас услышат.

Но мне было все равно.

- Он ушел… и ничего не сделал!

Я проклинала тьму. Я проклинала свет, который не смог нас защитить и уберечь от нашей ужасной участи.

— Поверь, тьма сдержит слово, — весомо сказала Клеа.

Ее уверенности можно было только позавидовать. Неожиданно принцесса хихикнула.

— Только они просчитались с жертвой. Они хотели ребенка, а никакого ребенка нет и быть не может. Как принц Гис ни пытался, а результат один.

Она рассмеялась, заливисто и громко.

— Как… он… только… ни изворачивался… — она всхлипывала от смеха, — и никакое… колдовство, зелья и декокты… не помогают.

Я невольно улыбнулась.

— Какой удар по его мужской гордости! — Клеа фыркнула от удовольствия.

Тут я тоже начала посмеиваться.

— Он начал сомневаться в себе. В проклятие Гис не верит. Он считает, что нет настолько сильного мага, кто мог бы сделать такое.

— А у него есть бастарды? — спросила я.

Клеа наморщила лоб.

— Ты знаешь… таких, чтобы были известны, нет. Это дает мне повод распускать слухи. Еще одна маленькая месть.

Мы снова захохотали, как безумные. Но в этом было больше нервов, чем веселья.

— Госпожа Клеа, — в купальню заглянули дамы.

О! Я представляю, что они себе нафантазировали, когда нас увидели. Мы сидим обнявшись, истерически смеемся. Платье принцессы истерзано, ее грудь обнажена.

— Слышали, как кто-то здесь кричал, — продолжила фрейлина. — Мы решили, что вам нужна помощь.

Стало ясно, что выпроводить их не удастся. Я украдкой взглянула на свои ладони — ожогов не было. Как, впрочем, вокруг не было никаких следов колдовства, которое тут творилось всего несколько минут назад.

— Мы привели служанок, чтобы они помогли… — она замялась, — в деликатном деле.

А принц, похоже, не любил пускать все на самотек. Явно подстраховался и поручил этой темной проследить, чтобы преображение его любовницы прошло по плану.

Пока мое тело умащали ароматными маслами и расчесывали волосы гребнем, я очень надеялась, что ошиблась насчет тьмы. Возможно, эти неведомые древние силы сдержат слово…

Солнце еще не село, заливая небо малиновым закатом, и в этот час Клеа проводила меня в покои принца. Когда я попала в замок некроманта в первый раз, то думала, что та рубашка с разрезами — это верх неприличия. Но сейчас меня облачили в такой наряд, что… уж лучше я была бы голой. Невесомая прозрачная ткань и кружева, которые не столько закрывали, а, наоборот, подчеркивали…

Стащив покрывало, я завернулась в него, как в шаль. Время текло медленно. Я уже начала надеяться, что принц не придет, но вскоре раздались уверенные шаги. Когда Гис появился, я сразу поняла, что он не в духе: смотрел хмуро, исподлобья, рот кривился, как будто он съел что-то кислое.

— Убери эту тряпку, Магда, — с ходу скомандовал он.

Мои пальцы впились в ткань еще сильнее, но принц, казалось, не заметил моего неповиновения. Он принялся неторопливо раздеваться. Сначала снял пояс и раздраженно бросил его на пол, затем пришла очередь жилета и рубашки. Тело у него было гладкое и худощавое.

— Я потеряла мужчину, которого любила. Моран был предан вам, он был вашим другом. Вы же сами называли его братом. Разве для вас это ничего не значит? — взмолилась я.

Где же тьма?

— Значит, разумеется, — откликнулся принц. — Поэтому и оказываю тебе свое покровительство. Иначе ты уже давно ублажала бы кого-то из моих магов.

Он сел рядом и забрал у меня покрывало.

— Ты похорошела, Магда, — сказал он, откровенно меня разглядывая. — Округлилась там, где этого не хватало.

Гис коснулся моей груди, и я не выдержала, отвесила ему звонкую пощечину. Он пытался удержать, но я вывернулась и оказалась в углу комнаты.

— Вот тьма! — Он потер щеку. — Я не собираюсь разбираться, что творится у тебя в голове. Ты давно уже не девица. Хватит, не упрямься, Магда. Все уже решено.

Стыд жег меня каленым железом. Гис был мне отвратителен. Я схватила со столика тяжелый подсвечник и запустила его в мужчину.

— Я люблю Морана! — закричала я.

На лице принца заиграла злая самодовольная улыбка.

— А кто здесь говорит о любви? Правда, Магда, мне не хочется быть грубым. Ты же понимаешь, что…

Он не договорил: за дверью что-то грохнуло. Да так, что замок вздрогнул. Раздались крики.

— Интересно. Оставайся здесь! — бросил принц и стремительно вышел, на ходу надевая рубашку.

Снова раздался ужасающий грохот. Замок сотрясся, с улицы слышался топот ног, звон мечей и крики. Я бросилась к окну: одна из башен замка была объята пламенем, во дворе, залитом светом факелов и магических светильников, зиял провал портала, откуда выскакивали маги. Светлые и темные. Вперемежку. Они сражались спина к спине против умертвий. Огромная крылатая тень скользнула по каменным стенам замка.

Я задрала голову — в темнеющем небе описывал плавные круги дракон.

— Хозяйка!

— Госпожа! Надо уходить!

Двери покоев некроманта распахнулись, там стояли Элис и Хок. Хок держал в руках темный плащ. Он накинул его мне на плечи и взял меня за руку. Мы побежали.

Воздух пах гарью и искрился от творящейся вокруг магии.

Ступени, коридоры мелькали перед глазами. Я вцепилась в руку великана и старалась не отставать. Ох, хорошо, что мне принесли новые туфли, и оба каблука были на месте.

— Как мы покинем замок? — прохрипела я, не сбавляя темпа. — Браслет забрал Гис.

За очередным поворотом мы чуть не налетели на сражающихся. Над моей головой прошла белая молния. Я видела совершенно безумные глаза мага, который ее послал. Брызнула в разные стороны каменная крошка.

— Не успели! — скрипнул зубами оборотень.

И снова гонка, до боли под ребрами, до хрипа.

В большом зале, где проходил пир в честь свадьбы Клеа и Гиса, прямо на наших глазах начала открываться воронка еще одного портала. Темный маг, который выскочил оттуда, направил на меня жезл, но медлил с заклинанием. Он хотел что-то сказать, и Элис воспользовался этой заминкой: бросился на него раньше.

Время словно замедлилось. Я наблюдала, как тело оборотня меняется: челюсть выдвинулась вперед, уши заострились, на руках блеснули когти. Его кожаный тулуп словно прирос к телу.

Маг и оборотень покатились по полу. Оба рычали. Мелькали зубы, когти оборотня рвали плоть, и пол заливала яркая красная кровь. Элис отскочил. Он сгорбился так, что руки его касались земли, из открытого рта, нет, уже пасти, капала слюна.

В портале показался еще один маг, но мы не стали дожидаться, бросились в разные стороны.

— Он нас догонит! — Хок снова тащил меня за собой.

Куда бежать? Мы чудом прорвались на верхний ярус. Сторонники Гиса и его противники смешались в бесчисленных схватках и стали неразличимы. В этом хаосе тем более было не разобрать, кто друг, а кто враг. Мимо пробежали две темные дамы. Я узнала их. Они были с принцессой сегодня утром.

Где-то совсем рядом кто-то завизжал, но крик резко оборвался.

— Надо найти Клеа! — сказала я великану. — В ее покои! Скорее!

Но мы встретились раньше. Принцесса бежала нам навстречу. Она где-то раздобыла арбалет. Он был такой маленький, словно игрушечный.

— Магда! Тьма держит свое слово! Он умрет! Посмотрим, как продвигается битва.

Мы поднялись еще выше по узкой лестнице и оказались на балконе одной из башенок Клеа заняла позицию около гаргульи. Она ловко зарядила оружие, прицелилась и пустила короткую стрелу.

— Промазала, — сказала она с досадой.

— Как ты понимаешь, по кому стрелять?!

— Приглядись внимательнее.

Я уставилась на сражающихся. Магические щиты звенели под напором смертоносных заклинаний. Крики убиваемых мешались с победными криками убийц.

— Теперь видишь? — спросила принцесса и вновь перезарядила арбалет. Зазвенела тетива, и стрела упруго разорвала воздух. На этот раз она вошла в руку какого-то мага. Он отвлекся и тут же рухнул на землю, сраженный чьей-то магией.

— Один есть! — довольно сказала Клеа. — Все светлые за нас — это понятно. У наших темных союзников на рукаве повязана голубая лента. А еще они узнают друг друга по тайному паролю. Одни говорят: свет — свету, а другие отвечают: как тьма — тьме.

Клеа снова прицелилась, и еще одна стрела поразила цель.

Я плотнее закуталась в плащ.

— Все-таки отец не оставил тебя, — сказала я.

Клеа радостно рассмеялась и крикнула:

— Свет — свету! — выпуская стрелу и тут же перезаряжая арбалет.

— Где принц Гис? — спросила я.

В это самое время дракон пролетел прямо над нашей башней. Его брюхо, защищенное подвижными пластинами, которые блестели, словно отполированные, чиркнуло по крыше. Черепица посыпалась дождем. Поджатые лапы, напоминающие птичьи, только невообразимо огромного размера, дрогнули и вырвали кусок каменной кладки.

— Где-то прячется, проклятый трус! — Клеа засмеялась.

В этом хаосе она чувствовала себя так, словно вередилась на самом изысканном балу.

— Клеа…

— Да, отсиживается в какой-то сырой дыре!

— Клеа…

— Может, он и горазд управлять мертвецами, но в честной битве…

— Клеа! Вон он!

Принц стоял на балкончике одной из соседних башенок. Он успел облачиться в доспех и теперь рассматривал поле битвы с большим интересом. Гис даже чуть свесился, облокотившись на балюстраду. Он повернул голову и посмотрел прямо на нас с Клеа долгим пронзительным взглядом. Потом некромант улыбнулся, и я забыла, как дышать.

Он снова сосредоточился на сражении. Я видела, что губы его шевелятся. Гис читал заклинание.

Это была новая разновидность смерти. Магия уподобилась стихии, и она не щадила ни врагов принца, ни его друзей: умирали светлые и темные, маги исходили пеной и кровью, их тела распадались на части. Я зажала уши, чтобы хоть немного приглушить чудовищные крики, и бросилась прочь от окна. Сжавшись в комок, уткнулась лицом в колени. Я никогда не забуду лиц, искаженных предсмертным ужасом, и затухающих глаз, подернутых белой пеленой.

— Магда!

Клеа звала меня, она что-то говорила, но я не могла пошевелиться. Мной овладел страх столь сильный, какого я еще не испытывала в своей жизни.

Теперь некромант убьет нас с Клеа. Он убьет и Хока, и Элиса, он убьет всех в этом мире и останется править среди послушных его воле мертвецов.

— Магда, они еще сражаются. Какой-то маг прервал заклинание! Это он прилетел на драконе. Битва еще не окончена. Как они сцепились с Гисом! Это светлый! Иди посмотри.

Но я только мотала головой, куталась в плащ и не хотела даже приближаться к окну. Я никогда не отличалась отвагой, а сейчас и вовсе потеряла всякое присутствие духа, потому что не понимала, что делать.

Клеа подошла и села рядом.

— Эх, жаль, они теперь бьются в замке. Ничего не видно.

— Клеа, что теперь делать? — растерянно спросила я. — Что будет, если принц победит?

— Он проиграет. Нужно верить, Магда.

Но я не знала, чему верить.

— Знаешь, что сейчас нужно сделать? — деловым тоном сказала Клеа. — Нужно вернуться в мои покои, где ты сможешь сменить наряд. А то этот никуда не годится.

— Как ты можешь думать о нарядах?

Но я заставила себя подняться, потому что в словах принцессы было зерно истины. При любом исходе лучше оказаться в достойной одежде, чем в прозрачном недоразумении под плащом.

На лестнице было тихо. Хок шел впереди. Главная битва переместилась в другую часть замка, нам попадались лишь тела убитых. Нескольких раненых принцесса добила, выпустив стрелы из своего арбалета. Меня поразило, с какой холодной безжалостностью она это сделала. Под ногами хрустели кости распавшихся умертвий, они были рассеяны повсюду.

В покоях принцессы я торопливо облачилась в платье. Она помогла справиться с завязками, потому что мои руки дрожали слишком сильно.

— Не трясись, Магда, сама тьма отвернулась от принца. Так что у него нет шанса.

Если учесть то, что он сотворил с магами, то шансы у него были. И очень даже неплохие.

Хок остался стоять снаружи. Он постучал и сказал:

— Сюда идут, госпожи. Они поднимаются по северной лестнице. Их больше десятка.

Маги, распаленные сражением и пролитой кровью, ввалились в покои принцессы. Светлые. Я тихо вздохнула.

— Она здесь! — крикнул один из них. — Мы нашли вас, ваше светлейшество. Меня зовут Домиан Арс. Я служу в гвардии вашего отца.

Он кивнул на Хока.

— Это верный человек, — сказала Клеа, — не причиняйте ему вреда.

— Простите, ваше светлейшество, мы должны быть уверены, что вы в полной безопасности.

Хока окружили. И хотя он не сопротивлялся, его связали и подталкивали к выходу.

— Куда вы его тащите? — подала я голос.

Великан повел могучими плечами, отчего маги вынужденно ослабили хватку. Хок повернулся:

— Все будет хорошо, хозяйка. Не волнуйтесь обо мне.

Маг оглядел покои, потом его взгляд остановился на мне.

— Это моя фрейлина Магда, — сказала Клеа, — она пользуется моим доверием.

Домиан Арс кивнул:

— Оставайтесь здесь, ваше светлейшество. За вами придут, когда все будет кончено.

Когда маги вышли, ставни на окнах захлопнулись, а потом по двери прошла легкая рябь. Я узнала это заклинание: так запечатывают склады.

— Нас заперли, — сказала я и зажгла магический светильник.

Маленький шарик разогнал тьму по углам, залив комнату приятным золотым светом.

— А я надеялась, что мы все же посмотрим битву, — фыркнула принцесса.

Непонятно было, шутила Клеа или говорила серьезно.

Разговор не клеился. Каждая думала о своем. Но ожиданию не дали затянуться. Я почувствовала, как исчезает заклинание.

Дверь медленно отворилась.

— Эдмунд!

Мы с принцессой вскочили со своих мест.

Он изменился. Это не был тот неуклюжий юноша, погруженный в магические книги, которого я знала. Черты его лица стали жестче. Кажется, он стал шире в плечах. Эдмунд уверенно вошел в комнату.

— Клеа! — он бросился к ней и заключил в объятия. — Я нашел тебя!

Потом повернулся ко мне:

— Магда, ты тоже здесь?

— Эдмунд! Что там происходит?

— Принц Гис повержен, — сказал Эдмунд.

— Кто его победил? — спросила Клеа. — Ты знаешь мага, который прилетел на драконе?

Эдмунд улыбнулся, и вот с этой смущенной улыбкой он на мгновение стал снова похож на себя прежнего.

— Да. Это был я, — просто ответил он. — Я пришел за тобой, Клеа. Любовь моя, теперь никто и ничто не встанет между нами. Мы поженимся сегодня же, моя невеста.

— Ты? — Удивлению принцессы не было предела.

— Я же обещал тебе, что усмирю дракона. Помнишь?

Эдмунд продолжал прижимать ее к себе.

Да, он сильно изменился. И заикание исчезло без следа.

— Нет, — ответ принцессы прозвучал неожиданно резко, — не помню. Это было слишком давно.

Она отстранилась от мага. Глаза зло заблестели, а губы превратились в плотную упрямую линию.

— Уходи, Эдмунд, — тихо сказала Клеа, сжимая кулаки.

Мне хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть из комнаты, чтобы не быть свидетелем этого разговора.

Эдмунд не двинулся с места. Он стоял, словно скала, а Клеа… она уподобилась бушующей стихии.

— Ты думаешь, что можешь вот так просто заявиться сюда и сказать, что мы поженимся? Думаешь, это возможно и прирученный дракон все исправит? А ты знаешь, кем я была все это время? Знаешь? Хороша же… невеста. — Голос принцессы то поднимался до крика, то срывался почти до шепота.

Она была на грани истерики.

— Ты даже не можешь себе представить, Эдмунд, — продолжала она, — как я жила эти два года. Думаешь, я осталась прежней чистой и непорочной девой, что беззаботно бегала от нянек и фрейлин в дворцовых садах? Я была женой некроманта! Нет, не женой. Это было нечто другое.

Клеа перешла на темное наречие и прошипела:

— Я была его шлюхой, его сукой. Племенной кобылой! Правда, негодной, потому что так и не принесла потомство, но это не мешало ему меня объезжать, когда вздумается. Даже когда он понял, что мое чрево не принимает его семя, он не оставил меня в покое.

Теперь Клеа наступала на мага.

— Так что нет, мой дорогой Эдмунд, мы не поженимся. Ни сегодня, ни завтра. Никогда. Я не выйду замуж ни за тебя, ни за кого бы то ни было.

Она остановилась в шаге от мага, тяжело дыша, словно только что долго бежала.

— Клеа… — позвал Эдмунд, — не говори так.

Он протянул к ней руку, хотел коснуться, но принцесса фыркнула рассерженной кошкой и отшатнулась так резко, что сбила декоративный столик, с которого на пол посыпались флаконы. Один разбился вдребезги, и воздух заполнился удушливым цветочным ароматом.

— Поверь мне, Клеа, — сказал маг, — ты забудешь обо всех своих печалях. А когда появятся наши дети…

— Ты что, не слышал, что я только что сказала?! — взорвалась принцесса. — Не прикасайся ко мне!

Она замахнулась на Эдмунда, но он поймал ее руки, и она снова оказалась стиснута в его объятиях.

— Никаких детей не будет. Я бесплодна и…

Маг не дал закончить начатую фразу, прервав ее поцелуем. Он целовал губы принцессы, ее щеки, даже волосы.

— Оставь! Не смей! — кричала она.

Но он не слушал и не давал вырваться.

— Нет, Клеа, с тобой все в порядке. Не сомневайся. Просто некромант слишком далеко зашел в своих мерзких чарах. Либо смерть, либо жизнь. Даже сам Темнейший, со всеми своими духами и проклятыми тварями, не мог пойти против естественного хода вещей. Сама тьма не дала чудовищу продолжить свой род и лишила его семя дара жизни.

Тьма плодит разных чудовищ. Зачем Эдмунд так говорит? Сам-то маг наверняка понимает, что все это ложь.

Принцесса обмякла в его руках, она больше не пыталась отстраниться или увернуться от его поцелуев.

— Я всегда любил тебя, Клеа! С самой первой минуты, когда увидел. Прости, что так надолго оставил тебя в плену… Поверь, мое сердце плакало кровавыми слезами. Каждый миг я посвятил приближению твоего освобождения. Теперь ты всегда будешь под моей защитой. Позволь мне… излечить тебя. Позволь подарить свою любовь.

Он как бы невзначай потянул за рукав, освобождая плечо Клеа от ткани.

— Я сотру воспоминания о его руках, — шептал Эдмунд.

Принцесса кусала губы, ее пальцы так крепко вцепились в плечи мага, что костяшки побелели.

— Даже если я соглашусь, отец никогда не позволит… — сказала Клеа.

— Позволит, — уверенно припечатал Эдмунд так, что сомневаться в его словах не приходилось.

— Ты всегда был мне лишь другом.

— Сегодня это изменится, Клеа, — и снова тон, не терпящий возражений.

Клеа задумалась. Она рассматривала Эдмунда пристально, оценивающе. Внутри нее шла какая-то борьба. Маг ждал.

— Я не знаю, смогу ли полюбить тебя, — медленно сказала Клеа. — Смогу ли вообще полюбить. Сейчас в моем сердце только горечь и ненависть.

Принцесса всегда была беспощадно честной. Не в ее характере заботиться о чужих чувствах.

— Моей любви хватит на нас двоих.

— Ты думаешь, что это просто — владеть мной? — Бровь Клеа взлетела вверх. — Он так и не смог покорить меня.

Нет, для Эдмунда сегодня не было препятствий. Но победить некроманта и приручить дракона может быть гораздо проще, чем излечить разбитое сердце женщины. Мне показалось, Эдмунд так и не понял смысла того, что сказала ему принцесса.

Удача ударила ему в голову, опьянила слишком сильно. И теперь маг уже откровенно раздевал Клеа. Он с силой дернул за завязки, с треском разошлась ткань, не выдержав столь яростного напора. В этот момент я поняла, что пора напомнить о своем присутствии, но не могла пошевелиться или сказать что-либо. Просто стояла, как соляной столб, и смотрела на то, как Эдмунд целует Клеа, а она… вдруг ответила на его поцелуи со страстью и пылом.

— Твои губы… они совсем другие, — сказала она.

Если так пойдет и дальше, то встреча после долгой разлуки продолжится в постели.

Я все-таки нашла в себе силы, чтобы выдавить:

— Клеа…

Они словно очнулись. Принцесса взглянула на меня затуманенным взглядом. Эдмунд нехотя оторвался от своей вновь обретенной возлюбленной принцессы.

Он подошел и… просто выставил меня за дверь в комнату, прилегающую к покоям.

Мне показалось, что в замке принца Гиса, кроме нас троих, больше никого не осталось. В мертвой тишине, несмотря на плотно закрытую дверь, я отчетливо слышала все, что там происходит. Сначала шорох падающих одежд и слова Клеа:

— Что ж, Эдмунд. Я хочу если не излечиться, то забыть. Получится ли у тебя вырвать из моей памяти все, что было со мной в замке некроманта, до этой минуты?

Он не ответил, только выдохнул ее имя. А потом застонали пружины, угнетаемые телами.

Эдмунд как ни в чем не бывало вошел в комнату, где меня запер. Он поправил перевязь и попросил помочь принцессе с нарядом.

Я застала Клеа в постели. Пока я доставала новое платье из ее гардероба, она следила за каждым моим движением. На губах играла дерзкая улыбка. Она словно хотела бросить вызов.

— Хочешь что-то спросить, Магда? — спросила она.

— Нет.

— Хорошо.

Мы заканчивали с туалетом, когда Эдмунд вернулся.

— А теперь пришло время сделать тебе свадебный подарок, моя дорогая. — Он улыбнулся принцессе.

Я подумала, что он несколько перепутал порядок действий, но оставила эти мысли при себе. Новый Эдмунд, решительный и жесткий, вызывал у меня тревогу.

Маг повернулся ко мне:

— Не бойся, Магда, мы позаботимся и о твоей судьбе. Ты вернешься с нами. Среди моих союзников много благородных боевых магов…

Мы с Клеа переглянулись.

— Нет, Эдмунд, пожалуйста, — перебила я. — Позволь мне остаться в темных землях. Мне лишь нужно вернуть браслет, который забрал у меня принц Гис.

— Этот? — Эдмунд выудил из своего кармана мои ключи-кристаллы. Он держал браслет почти перед моим носом, нужно только протянуть руку.

— Да!

Он кивнул и убрал его обратно в карман.

— Идемте, дамы.

Мы спустились во двор. Здесь все еще вперемешку лежали убитые темные и светлые, сраженные страшным заклинанием Гиса. Я старалась не смотреть на них. Судя по звукам, другое крыло замка подвергалось грабежу. Победители делили добычу.

— Как тебе удалось объединить темных и светлых, Эдмунд? — спросила я.

Он тонко улыбнулся.

— Почти два года переговоров, подкуп, угрозы. Но признаться, принц сам мне помог. Он умудрился обзавестись таким количеством влиятельных врагов, что значительно превосходит любые разумные пределы. А враг моего врага — мой друг. Во всяком случае сегодня.

— Ты совсем не заикаешься, — сказала я.

— Да. Пришлось отбросить все слабости, чтобы преуспеть.

Мы пришли в главный зал. Маги стояли плотным кругом, некоторые из них тихо читали охранные заклинания.

— Расступитесь, друзья, дайте ее светлейшеству Клеа подойти поближе! — провозгласил Эдмунд.

Круг разорвался, и мы вошли в его центр.

Принц Гис лежал на полу лицом вниз, прикованный цепями и магией. Руки и ноги были широко раскинуты и касались краев пентаграммы, начерченной кровью. Некромант был бледен, дышал со страшным свистом, из многочисленных ран толчками выливалась черная кровь и впитывалась в колдовской знак.

— Когда из него выйдет вся колдовская сила, он умрет, — сказал Эдмунд. — Он уже уязвим для стали и прекрасно чувствует боль.

Гис повернул голову набок, с трудом открыл глаза и посмотрел на нас.

— Можно мне задать ему вопрос? — попросила я. Эдмунд кивнул.

Я опустилась на колени, стараясь не задеть линий пентаграммы, наклонилась к самому уху и прошептала:

— Скажи мне! Моран же не умер? Он жив?

Я испугалась, что у него недостаточно сил, чтобы говорить. Но он ответил.

— Не знаю, — прокашлял принц, и взгляд его затуманился.

И я поняла, что на пороге настоящей смерти некромант говорит правду.

— Король-Ворон соврал? Он не видел, как светлые окружили Морана?

— Н-нет… Король хотел замок, поэтому сказал то, что я ему приказал.

Некромант зашелся кашлем.

— Зачем? Зачем ты пытался внушить мне, что он погиб? — прошипела я.

В уголках губ Гиса пузырилась слюна, смешанная с кровью. Неожиданно он улыбнулся, обнажая зубы в страшном оскале:

— Ради тебя, Магда, — прошептал он. — Хотел пощадить твои чувства. Ты бы родила мне наследника. И если бы Моран вернулся, я бы вернул его подарок. Он бы понял…

Я отвесила ему звонкую пощечину, голова принца дернулась.

Меня оттащили чьи-то сильные руки.

— Где он? Где? Куда ты его послал?

Но принц закрыл глаза и больше не отвечал.

Эдмунд достал меч и подошел к принцу.

— Нет! Эдмунд, подожди! Он может знать… Пожалуйста, — запротестовала я.

— Убей его! — закричала Клеа. — Пусть он сдохнет так, чтобы не смог восстать!

— Пора положить этому конец, — сказал маг и замахнулся.

Удар был такой силы, что лезвие со звоном ударилось о камни. Голова принца покатилась в сторону. Зал наполнился криками. Кто-то подхватил голову, чтобы насадить ее на пику.

Разграбление замка продолжалось несколько дней. Светлые и темные делили добычу, растаскивая богатства принца. А я с замиранием сердца ждала, как Эдмунд решит мою судьбу.

Маг явился поздно ночью. От него ощутимо пахло вином, и держался на ногах он нетвердо.

— Магда, — сказал Эдмунд, устраиваясь в кресле, — сегодня мы отбываем в светлые земли.

Нет. Нет. Нет. Я должна вернуться к сыну. Мой Варрен.

Мир взорвался болью, как будто моя голова разлетелась на тысячу осколков.

— Я отвезу Клеа в свое родовое поместье, где мы поженимся перед ликом Светлейшей, в фамильной часовне. И уже после посетим дворец.

— Пожалуйста, Эдмунд, позволь мне остаться. Ты не понимаешь! Я не могу вернуться назад, — взмолилась я.

Я решилась взглянуть магу в глаза и натолкнулась на задумчивый, изучающий взгляд.

— Да, Клеа рассказала кое-что о том, как ты жила.

Щеки начали гореть. Представляю, КАК именно Клеа могла преподнести.

— Что тебе до моей жизни, Эдмунд? Уже давно горели погребальные свечи. Я умерла для света. Отец отказался от меня, правитель тоже. Никому не было дела до моей жизни. Пусть лучше все останется так, как есть.

Маг кивнул, достал браслет из кармана и принялся перебирать кристаллы. Казалось, это занятие полностью его поглотило. Он пробормотал короткое заклинание, и кристаллы разъединились.

— Я не собираюсь тебя осуждать, Магда, — сказал Эдмунд. — По возвращении мы скажем всем, что вас с Клеа заточили в башне, но относились с уважением и никак не оскорбили. Темные, несмотря на все свое невежество, не посмели опорочить принцессу и ее верную фрейлину. И слухи о том, что некромант взял в жены ее светлейшество, — это дикие выдумки, которые распускают противники короны. Или безумцы. Мне приходилось осматривать двух магов, которые не вынесли тягот военной жизни и вздумали утверждать, что присутствовали при свадьбе Клеа и принца Гиса.

Он выразительно посмотрел на меня.

— Можешь себе такое представить?

Меня царапал его ледяной взгляд. Пугали его напор и уверенность. Раньше в нем не было такой властности.

— Эдмунд… я все понимаю. Но сейчас прошу: давай не будем притворяться.

— Я просто сказал, что ты сможешь выйти замуж и устроить свою судьбу. Хотя… — Он неуклюже дернул рукой, и кристаллы посыпались дождем.

Мы одновременно оказались на полу и какое-то время ползали на коленях, выискивая и собирая камушки. Я сжимала кристаллы с такой силой, что они врезались в ладонь. Если удастся спрятать… скрыть… то, возможно, я смогу бежать.

— Нет, Эдмунд, — я покачала головой, — прошу тебя. В память о твоем добром расположении ко мне. Оставь меня в темных землях, чтобы я могла вернуться к своему сыну. Обо мне вас с Клеа никто не спросит, никто даже не вспомнит.

Отчаяние и надежда боролись во мне, пока маг молчал.

— Хорошо, — неожиданно сказал Эдмунд, — пусть будет по-твоему. Я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. И не пожалеешь о своем желании остаться.

Не знаю, что повлияло на его решение. Но я возблагодарила силы темные и светлые.

— Потому что, Магда, если ты не вернешься сегодня, дорога к свету будет закрыта для тебя навсегда. Второго шанса не будет, — глубокомысленно заметил маг, посмотрев на кристаллы на своей ладони. Потом убрал несколько камушков себе в карман.

— Согласна! — выпалила я. — Никогда!

Эдмунд усмехнулся:

— Ты так уверена… Что ж, чтобы не возникло искушения, я забрал те ключи, которые могли бы отворить путь в светлые земли. Не хочу рисковать репутацией Клеа. Ты же понимаешь.

Он взял мою руку и высыпал оставшиеся кристаллы. Потом пробормотал заклинание, и они снова соединились в браслет. На месте камней, которые маг забрал, появились пустоты. Камушки свободно перекатывались вокруг запястья, скрепленные между собой колдовством.

— Я также отпущу великана, твоего слугу, — добавил Эдмунд.

— Спасибо!

По его взгляду я поняла, что моя задача сейчас — исчезнуть как можно быстрее. И воздержаться от бурного выражения благодарности.

— Эдмунд, а нет ли среди пленников оборотня?

Он скривился и покачал головой.

— Нет. Этих тварей мы не захватывали. Живыми. Я бы знал.

Грустить я буду потом. Сейчас не время.

Эдмунд отдал необходимые распоряжения, и Хока привели. Великан выглядел вполне довольным жизнью и шагал спокойно, расправив плечи, сильно возвышаясь над своими конвоирами.

— Я ж говорил, что нечего беспокоиться, хозяйка.

Клеа спустилась, чтобы тоже проводить меня до портала. Мы шли, обходя вывороченные из земли каменные плиты и горы черепицы. Даже в ночной тьме замок некроманта являл собой печальное зрелище: обвалившиеся башни, частично рухнувшая крепостная стена… Но главное, в свете факелов на свой замок невидящими глазами смотрела голова принца Гиса, насаженная на пику, и отдельно болталось его тело, заточенное в железной клетке, которая мерно поскрипывала на ветру. Я отвернулась, чтобы не смотреть на это.

Прощание с Клеа получилось неловким. Мы о многом молчали, поэтому сказанные слова почти ничего не значили.

— Прощай, Клеа.

— Прощай, Магда.

Мы взялись за руки.

— Пора, — сказала я. — Спасибо тебе, Эдмунд.

Маг кивнул. Он хотел что-то сказать, но передумал.

Я приложила браслет, портал ожил. Сейчас. Еще немного, и я обниму своего мальчика. Я бросила прощальный взгляд на принцессу перед тем, как пелена сомкнулась, отсекая одно пространство от другого.

Краткого мига хватило, чтобы понять: на ней больше не было проклятия!

Но мы с Хоком уже стояли на вересковой пустоши перед замком. Из ворот навстречу нам бежали слуги.

Первая радость после возвращения улеглась, и теперь мне предстояло исполнить долг хозяйки замка. Поэтому ранним туманным утром я держала Варрена на руках и смотрела в темный провал свежей могилы, которую только что закончил копать Хок.

— Достаточно глубокая? — спросил великан.

— Да, вполне, — ответила я, — даже с избытком.

Чтобы отдать последнюю дань уважения оборотню, я отрезала от своего плаща кусочек рыжей меховой опушки и положила его в резной ларец.

Проститься с оборотнем пришло на удивление много темных. Горели белые свечи. Рядом всхлипнула Тереза.

— А я его из кухни гоняла, — она смахнула краем фартука одинокую слезинку, — отродьем блохастым ругала.

Я почувствовала: еще миг — и ведьма разрыдается, а заодно и я вместе с ней. В носу противно защипало. Оборотня было ужасно жалко.

— В эти тяжелые времена нужно быть сильными, — сказала я. И голос прозвучал жестко.

— Мы не забыли Элиса. Он был отважным оборотнем с благородным сердцем.

Я замолчала, не в силах больше ничего сказать.

Туман подполз к краю ямы и тонкими струйками стекал вниз. Я кивнула Хоку, он аккуратно опустил туда ларец.

— Скорее бы хозяин Моран вернулся. — Тереза все-таки разрыдалась.

Ведьма в последнее время много плакала. Должно быть, от ее слез вся еда, которую мы ели, была ужасно соленая.

Несколько горничных всхлипнули, а одна повалилась в обморок. Поднялась небольшая суета. Я решила, что это хороший момент, чтобы вернуться в замок. Отчего-то не хотелось видеть, как могилу зароют.

Я медленно пошла по тропке. Варрен захныкал и принялся вырываться. Ему было скучно, хотелось походить или поползать по траве.

— Потерпи немного, скоро я тебя выпущу. Какой большой и тяжелый ты стал! Запомни, Варрен: никогда не заключай договоров с высшими силами. Нельзя просить помощи у тех, кто сильнее тебя. Они всегда возьмут намного больше, чем дают. Лукавая тьма не сдержала своего слова, я так и не узнала, где пропадает твой отец.

Варрен прислушался. У него был такой серьезный взгляд, как будто он что-то понимал.

— А принц Гис, — продолжала я, — обещал защиту, а сам оказался вероломным обманщиком… Да! И был бы у тебя брат — маленький некромант. Так что будь умнее…

Я хотела еще поделиться житейской мудростью, но позади раздались шум и крики. Я оглянулась, не понимая, что происходит.

Девица, которая упала в обморок, пришла в себя и теперь довольно яростно давала оплеухи второй горничной.

— Ах ты, стерва!

— Потаскуха!

— Сама такая!

Визг, брань, крики. Да еще собравшиеся подливали масла в огонь, подбадривая дерущихся. Пришлось вмешаться. Когда мы с Варреном подошли, девицы уже вцепились друг другу в волосы, и я рисковала много недель лицезреть лысых горничных.

— Прекратите! — закричала я. — Ну-ка растащите их.

Их кое-как разняли. У одной был подбит левый глаз, у другой — правый, но взгляды горели боевым огнем. Обе тяжело дышали, их груди бурно вздымались.

Я посмотрела на Терезу, надеясь получить объяснения. А та улыбнулась и сказала с затаенной гордостью, как будто речь шла о ее родном сыне:

— А Элис-то у нас красавец был.

Он меня любил! — взвизгнула одна из горничных и попыталась вырваться, чтобы продолжить доказывать свою правоту. — А ты просто…

Ах, так! Шлюха! Ни стыда, ни совести! Он бы женился на мне!

Скандал грозился перейти на новый виток.

— А оборотень был не промах, — посмеиваясь, сказал Хок.

— Может, он оставил обеим девицам подарочки? — крикнула одна из ведьм. — Ох, дуры! Пройдет еще несколько лун, и будете нянчить его щенков.

Одна из девушек побледнела и закусила губу.

— Вот, — добавила ведьма, — будет всем вам, девицы, урок. Нельзя верить оборотням! Особенно рыжим!

Ее слова были встречены кивками, смехом и шутливыми замечаниями. Да еще Тереза объявила, что приготовила пироги памяти и наварила крепкого темного пива. Жизнь продолжалась.

Девиц отпустили, и все направились в сторону замка. Если бы подобное выяснилось в светлых землях, то девушкам бы не поздоровилось. В лучшем случае их бы отправили в дальнюю обитель, где они упорными молитвами и постом пытались бы искупить свое деяние.

Над замком, бесшумно взмахивая крыльями, пролетели три ворона и скрылись в тумане. Я поежилась и огляделась. Не нравится мне это. Что-то подозрительное есть в этой постоянной дымке. С каждым днем туман уходит все неохотней.

Поручив Варрена заботам няни, я вместо того, чтобы присоединиться к застолью, поднялась на крепостную стену и медленно пошла по кругу. Так и есть. Туман словно подбирался к замку и опоясывал его плотным кольцом. Вересковая пустошь рассечена пополам туманной стеной. Не видно леса, а только узкую ленту реки. Там, где туман проходил через деревню или ферму, можно было различить огни. Что это? Очередная шутка тьмы? Надо будет поискать в книгах Морана, что за напасть проникла в наши земли.

Внизу, во дворе, стучали кружки по деревянным столам. Голоса звучали все громче и беззаботней. Под воздействием темного пива и пирогов кто-то до того расчувствовался, что затянул красивую печальную песню.

А я изо всех сил вглядывалась в серую пелену тумана, пока перед глазами все не поплыло и мир не стал серым. Я словно тонула в тумане, а потом на мгновение стало черно. Я смотрю на свои руки. Как странно, они покрыты грязью, и запястья скованы наручниками, сдерживающими магию. А чуть выше, на широких предплечьях, перевитых венами — татуировка: разорванные черные цепи.

— Моран, — шепчу я.

Видение исчезает. Я снова на крепостной стене, впереди колышется туман.

Жив. Он жив.

Но почему же не может освободиться? Какие силы — темные или светлые, удерживают его в плену?

Следующие дни я пыталась вызвать видение. Надеялась, мне вновь удастся установить связь с Мораном, и тогда станет понятно, где он. Я поднималась на стену и пялилась в туман, пока глаза не начинали слезиться от ветра, но… ничего, несмотря на все старания.

Не помогли заклинания, которые открывают тайное и помогают найти пропавшее. Зелье, обостряющее чувства, не подействовало. Созерцание тумана в разное время суток не приблизило меня к желаемому результату. Иногда мне начинало казаться: то, что я увидела, — всего лишь игра воображения. И я, возможно, убедила бы себя в этом, если бы раньше не сталкивалась с подобным колдовством. Когда Эдмунд показал нам с Клеа дракона, мы с принцессой смотрели «глазами мага». Готова поклясться, я видела то, что видел Моран.

Скорее всего муж нашел способ противостоять силе наручников, сдерживающих магию, и послал мне весть о себе, а туман совершенно ни при чем. И я напрасно трачу время, пытаясь рассмотреть в нем то, чего нет.

Интересно, что ни у кого, кроме меня, странное туманное кольцо вокруг замка не вызывало ни малейшего беспокойства. Когда я пробовала об этом заговорить, все только удивленно моргали.

— Сезон туманов, хозяйка, — басил Хок, — ничего не попишешь. В это время всегда так.

— Скоро рассеется, — вторила ему Тереза. — Иногда туман — это просто туман. Раз вреда нет, то не стоит и волноваться об этом.

Да, действительно, я не могла рассмотреть колдовства или проклятия, хотя кухарка была не совсем права. Вред от тумана все-таки был. Крестьяне, которые привозили продукты в замок, жаловались, что дорогу найти теперь сложновато. Лошади пугаются, и их приходится стегать изо всех сил, чтобы заставить идти вперед.

Я решила поговорить с ведьмами. Вдруг кто-то из них сможет подтвердить или, наоборот, развеять мои «туманные» подозрения? Да и объехать владения не помешает. Сама запрягла Красавца в повозку и выехала за ворота. По своему обыкновению, конек рванул вперед, но когда мы въехали в туман, он заволновался, тоненько заржал и попытался повернуть назад. Коляска вильнула в сторону, влетела колесом в невесть откуда взявшуюся яму и застряла. Намертво.

Единорог рвался и фыркал. Я спрыгнула на дорогу и угодила прямо в лужу. Башмаки погрузились в грязь с противным чавкающим звуком.

— Вот невезение! — в сердцах сказала я. — И что ты вздумал метаться, как глупая лошадь! Ну же! Давай!

Я щелкнула кнутом и налегла на колесо изо всех сил.

— И отъехали всего ничего! Пошел!

Теперь мы оба пыхтели и фыркали. От усилий я вся взмокла. Но вот конек поднатужился, и… коляска медленно поползла вперед. Велико было искушение на этом закончить едва начавшееся путешествие, но я ясно видела с крепостной стены, что полоса тумана не такая широкая, так что сдаваться не собиралась. Сжав зубы, проклиная лужи, ямы и грязь, я вновь забралась на козлы.

Единорог шагал так, как будто ноги у него не гнулись. Он вздрагивал и всячески показывал свое недовольство. Я старалась успокоить его ласковыми словами, но это помогало мало. Признаться, в окружающем тумане мне тоже было не по себе. Колеса мерно шуршали по дороге.

И вдруг прямо перед нами возникла темная фигура.

— Хозяйка Магда!

От неожиданности я закричала. Красавец поднялся на дыбы и рванулся изо всех сил. Коляска накренилась. Меня подбросило в воздух, и прежде чем столкнуться с землей, я успела подумать, что надо было все же повернуть назад.

— Госпожа, вы целы? — раздался обеспокоенный голос.

Я открыла глаза. Прямо надо мной в тумане парило лицо Элиса.

— Я что, умерла? — спросила и поморщилась от боли.

— Нет, хозяйка, насколько я могу судить. Оборотень блеснул клыками.

— Простите, что напугал Красавца. Но я в этом тумане брожу уже который день, и все никак не могу выйти к замку.

— Ты жив! — проявила я чудеса сообразительности.

Села, потирая ноющие ребра.

— Жив! Элис, как я рада! А мы тебя похоронили… Где ты? Как? Ты не ранен?

От избытка чувств я не могла связно говорить. Оборотень помог мне подняться.

— Нет, все зажило. Да уж, заварушка в замке некроманта была та еще. Еле ноги унес. А сейчас там такое творится, что страшно даже думать об этом, не то что говорить.

Он поежился и огляделся, словно опасался погони.

— Но я расскажу обо всем, что видел и слышал. Только не здесь.

— Тсс… Слышишь?

Где-то рядом раздался перестук маленьких копыт и ржание.

— Да! — Оборотень принюхался. — Я чую единорога. Малыш совсем рядом, он весь в мыле и пахнет, как большая лошадь.

К счастью, мы действительно быстро отыскали Красавца. Он просто стоял за следующим поворотом дороги и общипывал вереск. Коляска тоже была цела, так что вернулись мы в замок без всяких приключений. Элис забрал у меня вожжи и уверенно правил. Единорог больше не шарахался, а когда понял, что мы возвращаемся домой, то затрусил спокойной ровной рысью.

Когда мы въехали в ворота, оборотень вздохнул с облегчением, оглянулся назад и сказал:

— Это очень странный туман, хозяйка. Он отрезал наш замок от всего остального мира.

— Элис! Вернулся!

Счастью Терезы и горничных не было предела. Оборотня едва не задушили в объятиях. Мне даже пришлось прикрикнуть на девиц, чтобы держали себя в руках. Чувствую, Элису еще предстоит ответить за свои проделки.

Но им придется подождать. Я сама едва дождалась, пока оборотень насытится, и мы с ним отправились в библиотеку, где он устроился прямо около камина, не забыв подбросить пару поленьев, чтобы пламя с шипением рванулось вверх.

Его глаза светились в полумраке.

— Рассказывай, — велела я, опускаясь в кресло.

— Я плохо помню, что случилось после обращения в мою животную ипостась. Очнулся в подземелье. Наверху битва была кончена, но запах крови сводил с ума. Я затаился. Благо крыс там видимо-невидимо, голодать не пришлось.

Меня едва не передернуло от отвращения. Оборотень истолковал мою реакцию по-своему и извиняющимся тоном добавил:

— Я хотел вас найти, но сами понимаете, оборотней никто не любит — ни светлые, ни темные. Сняли бы шкуру…

— Ты все правильно сделал, — перебила я. — Мы все рады, что ты уцелел. Продолжай… Так что ты видел?

— Никогда бы не подумал, что светлые могут договориться с темными, — сказал оборотень. — Перед тем как оставить замок, они заполнили колодцы телами союзников принца Гиса. Ох, хозяйка, они не стали хоронить мертвецов, и неупокоенные маги так и лежат по всему замку. Безумцы искушают судьбу. Если некромант очнется, у него под боком будет целая армия.

— Не бойся, Элис, он не оживет.

— Не знаю, хозяйка. Я своими глазами видел, как карлик-прислужник принес голову и тело принца Гиса в подземелье, положил на каменный стол и сшил их, чтобы некромант снова стал целым. А потом каменный стол треснул и провалился под землю.

От этих воспоминаний оборотень затрясся.

— Тем более, — сказала я. — Это знак. Сама тьма забрала Гиса к себе.

— Хотелось бы верить. Потому что иначе он станет мстить.

— Он мертв. Окончательно. Я сама видела, как светлый маг Эдмунд сначала лишил его силы, а постом убил. Даже некроманты не выживают после отсечения головы.

Оборотень нахмурился, на лице отразилось сомнение.

— Его отец не так в этом уверен, — чуть подумав, сказал он. — На месте провала сейчас возводят каменный саркофаг и накладывают на него самую темную защитную магию.

— Ты видел отца Гиса? — изумилась я.

— Издалека, — лаконично ответил Элис. — Теперь он снова единоличный правитель всех темных земель. Гис был последним его сыном.

— И что же теперь будет?

— Война продолжится, — пожал плечами оборотень. — Сокровища Гиса поделены, вчерашние союзники теперь снова враги. Все пойдет своим чередом. Но, боюсь, вас теперь ищут, хозяйка. И хозяина Морана. Никто не смог найти какие-то артефакты, которые собирал принц. Не знаю, о чем речь, но Король-Ворон сказал, что они могут быть спрятаны в нашем замке.

Я вскочила.

— ЧТО?! Почему ты сразу об этом не сказал? Надо было начинать с того, что наш замок пытаются найти! Или ты думал, что это подождет? — ядовито сказала я. — Да еще и Король-Ворон жив! Этот предатель!

Я спрятала лицо в ладони. Светлейшая, дай мне сил.

— Нас же защитит магия хозяина, — уверенно сказал Элис.

— Говори, что ты еще слышал про Морана? — приказала я.

— Ничего.

— Вспоминай!

Элис обхватил голову руками.

— Правда, больше ничего.

В дверь постучали.

— Да! — в раздражении, что нашу беседу прерывают, крикнула я.

Вошла служанка с Варреном на руках. Она улыбалась, прижимая к себе ребенка.

— Ну-ка, маленький хозяин… — проворковала девушка, ставя малыша на пол.

Сын протянул ко мне ручки, сделал несколько шагов навстречу и совершенно четко сказал на темном наречии:

— Мамочка!

— Заговорил! — ахнула я и расцеловала сына. — Молодец! Скажи еще разок.

— Мамочка! — уверенно повторил Варрен.

— То-то хозяин обрадуется, когда вернется, — улыбалась служанка. — Мальчик смышленый. Я много детей вырастила, некоторые долго ленятся и молчат, словно воды в рот набрали.

На следующий день, выглянув в окно, я не увидела ничего. Замок и его окрестности тонули в тумане. Казалось, силуэты черных башен парят над землей. Туман был везде. Он заползал в открытые окна и двери, стелился по полу, рассеивал свет магических светильников.

Создавалось впечатление, что мир вокруг исчез. Пропал вереск, деревни, лес, река — пропало все… кроме воронов. Из-за плотной пелены птиц не было видно, но их резкое карканье не смолкало ни на минуту. Шпионы Короля-Ворона изо всех сил пытались обнаружить замок.

Теперь я была уверена — туман послала тьма, чтобы укрыть нас от врагов.

На подоконник мягко опустилось черное перо.

Я хотела смахнуть его, но стоило поднести к нему руку, как оно превратилось в темный свиток, запечатанный красной сургучной печатью с изображением ворона в короне. Осторожно взяв послание, я сломала печать.

Я прервала чтение и взглянула на подпись внизу письма. Ага, как я и думала: «Кораль-Ворон».

Что ж, посмотрим, что хочет сказать «ближайший друг». Я вернулась в начало и продолжила чтение:

— Вот именно: «Если», — не удержалась от замечания.

— А ты, значит, будешь… — пробормотала я.

Тут я почувствовала, как во мне поднимается ярость. Он смеет угрожать Варрену!

— Да ты не ворон, а настоящая лисица! Сколько заботы! Вот только не видать тебе замка, всего и остается, что кружить да каркать.

— Жди! Надейся.

Я была вне себя от гнева. Нет, какой наглец! И, главное, полагает, что я настолько наивная дурочка, что побегу открывать ворота.

Письмо полетело в огонь, где вспыхнуло и рассыпалось пеплом. Потом на крепостной стене и во дворе я нашла еще несколько перьев-свитков. Вороны явно кидали их наугад в надежде, что одно попадет ко мне в руки. Столько перьев потратили. Неужто сам Король выдирал их из своего хвоста и теперь летает с голой задницей?..

Я подавила улыбку и нахмурилась: нельзя быть беспечной. Придется поговори ть с тьмой. В конце концов она задолжала мне ответы и должна откликнуться на мой призыв. Спустившись в подземелье, встала в центр колдовской звезды. Почти сразу магический Светильник погас, и я осталась в абсолютной темноте.

— Уверена, ты здесь, — сказала я. — Мне нужно знать, хорошо ли туман скрывает замок.

— Ммм… здравствуй, Магда. Вот так сразу к делу. Как грубо. — В голосе моего невидимого собеседника не было обиды, он снова дразнил меня и подначивал.

Я молча ждала.

— Что ж… туман скрывает замок и не допускает в эти земли никого, кто бы угрожал Варрену, как было уговорено…

Тьма задумалась и многозначительно добавила:

— Но мы не всесильны.

— Так я и думала, — раздраженно сказала я, а про себя добавила:

«Ваша защита может исчезнуть в любой момент. Горазды только раздавать обещания и требовать плату».

Я повернулась, чтобы уйти. Крепла уверенность, что придется самой со всем разбираться. Нельзя ждать, когда темная защита исчезнет и нас начнут осаждать стаи воронов. Их Король должен умереть, тогда Варрен и замок будут в безопасности. В отличие от боевых магов, склонных к жестоким выходкам, мне даже не нужна его голова на крепостной стене. Достаточно того, что этот предатель тихонечко окочурится и больше не будет нас осаждать.

Будь на моем месте Моран, он бы сразился с Вороном и его птицами, убил их своей тьмой в открытом поединке. Но муж всегда говорил, что оружие ведьмы — прежде всего хитрость и… яд. И как заставить Короля его принять? Нужно подумать.

Я уже поставила ногу на ступеньку, как тьма позади меня снова заговорила:

— Разве мы чем-то обидели тебя, Магда, что ты так неприветлива?

— Какое тебе дело до любезностей? — Я обернулась. — Я открыла ту темную книгу, вы получили свой ужас, но так и не сказали, где Моран!

— Женщина! Ты обвиняешь НАС в том, что мы не держим свое слово?!

Вот теперь он разозлился. Волна силы отбросила меня обратно к колдовской звезде, сбила с ног и прижала к земле.

— Дерзкая ведьма! Да за такое обвинение я могу тебя раздавить на месте!

Я почувствовала, как невидимая рука легла мне горло.

— Это правда! — крикнула я.

— Ты сама сделала выбор! Помнишь, ЧТО мы обещали?

Рука сдавила горло, я не могла ни пошевелиться, ни ответить.

— Ты была избавлена от принца? — уже чуть спокойнее спросил голос.

Я закашлялась, и хватка слегка ослабла.

— Да, — выдавила я.

Наступила тишина. Было слышно, как где-то мерно капает вода.

— А дальше, — сказала тьма, — ты сама не захотела получить ответы на свои вопросы.

Теперь я могла свободно дышать, но не спешила подниматься с земли. Щеку холодил камень.

— О чем ты? — Я дрожала, но решила идти до конца. — Не понимаю. Я хочу узнать, где Моран! Какой еще выбор? Не было у меня никакого выбора!

— Разве? — Теперь тьма вернулась к своему обычному, чуть издевательскому тону, внезапная вспышка гнева миновала. — Мы обещали, что ты вернешься и получишь ответы.

— Да! И вот я дома, а никаких ответов нет!

Тьма рассмеялась. Звук получился такой, как будто кто-то скреб ногтями по стеклу.

— Нет, нет и нет… Ваш светлый маг, как там его зовут, предлагал тебе вернуться домой, но ты отказалась. Не захотела. Поэтому и нет ответов…

— Так Моран у светлых? — крикнула я.

Молчание было мне ответом. Посланник исчез. Я стояла одна в подземелье с гулко бухающим сердцем.

Зелье зрело медленно, кипело с трудом, хотя жаркое зеленое пламя облизывало закопченные стенки котла со всех сторон. Я помешала густое варево, и оно тут же вспучилось. Поверхность пошла крупными пузырями, которые лопались с противным хлюпаньем. Лабораторию Морана окутал пар. Я сверилась с рецептом: сейчас зелье должно окраситься в изумрудный цвет.

В углу тихо всхлипнула одна из горничных.

— Плетите! — приказала я, не отрывая взгляда от котла.

— Нам бы передохнуть, хозяйка, — робко сказала вторая.

— Работайте! Не все вам с оборотнем веселиться!

Ох, я веду себя, как настоящая злобная старая карга. Нет, хуже! Как темная ведьма. Не удивлюсь, если девушки начнут распускать слухи, что я не только колдую, но еще и пью кровь бедных служанок.

Зелье забулькало сильнее и испустило вздох, словно умирающий. Наконец-то оно позеленело и приобрело нужный оттенок. Я промокнула вспотевший лоб и повернулась к горничным.

Нэлл и Лин сгорбились над сетью, которую я приказала им плести. Это было частью задуманного мной колдовства, поэтому веревки были непростыми, они так и норовили впиться в ладонь и порезать пальцы. Сеть, тонкая, как паутина, получалась красной от крови, которая сочилась из многочисленных порезов на руках девушек. На первый взгляд она могла удержать разве что бабочку, но никак не взрослого мужчину.

— Когда закончите, я вас вылечу, — пообещала, чуть смягчив тон. — Но сейчас нельзя прерываться.

Я вернулась к зелью. Взяла со стола очищенный корень красного пустынника и кинула его в варево.

Меня затрясло. Пришла пора вложить смертельно опасное заклятие. Магия рвалась из меня, готовая высвободить всю мощь, затаенную в колдовских ингредиентах, которые я старательно добавляла в состав. Но нужно контролировать силу. Дашь слишком много — все взлетит на воздух, слишком мало — Король-Ворон вырвется из ловушки, и тогда всем нам не поздоровится.

Я старалась дышать спокойно, хоть мне и казалось, что кровь вот-вот хлынет из носа и ушей. Котел кипел, и вместе с ним кипела моя душа. По жилам струился жидкий огонь. Нараспев я принялась читать заклинание, ни на мгновение не прекращая помешивать варево.

Что с моими руками? Пальцы, сжимающие медную ложку, вытянулись, стали узловатыми, а вместо ногтей — черные острые когти. Я моргнула — и снова руки как руки.

Время почти остановилось, пар, идущий от зелья, замерз прозрачными кристалликами. Главное, не забывать дышать. Дыхание вырывалось из моего рта с хрипом.

Еще немного, и заклятие сольется с зельем… Я напрягла силы, а потом мир взорвался обычными звуками: скрипели половицы под ногами слуг, каркали вороны за окном, Тереза устроила обычную перебранку с оборотнем.

Кристаллики со звоном рухнули на пол и остались лежать ледяной крошкой, которая сразу же начала таять и растекаться лужицами.

— Готово, — сказала я и не смогла сдержать вздох облегчения.

Ноги плохо слушались, виски ломило болью. Сейчас бы прилечь да хорошенько отдохнуть, но нельзя. До заката еще несколько часов, а нужно многое успеть, чтобы устроить Королю-Ворону достойную встречу.

Я надела перчатки из толстой кожи и забрала сеть у девушек. Те баюкали израненные руки и смотрели с надеждой.

— Идите на кухню к Терезе. Она даст вам мазь, чтобы облегчить боль. Вылечу вас, как здесь все закончу, — пообещала я.

Очень осторожно я погрузила сеть в котел, и она быстро впитала все зелье до последней капли. Теперь дело за малым — накинуть ее на одного гадкого Короля. Если сеть коснется хоть краешка его обнаженной кожи, он не вырвется. Яд, которым пропитаны силки, лишит его разума и способности творить колдовство. В этом деле мне придется во многом положиться на Хока и Элиса. Но я верю, они не подведут. Не должны.

Я пошатнулась. Голова кружилась. Магия отняла слишком много сил, да и рецепт приготовления был не из простых. Но после долгих и мучительных раздумий я остановилась именно на таком методе. Существует много ядов, но нужно, чтобы жертва приняла их внутрь. А я не была уверена, что удастся усадить Ворона за стол.

— Хок! Элис!

Когда мужчины пришли, я отдала им сеть, объяснив, какие предосторожности необходимо соблюдать.

— Пойдемте попробуем, — кивнула на окно, — пока еще есть время.

Я вышла за ворота. Туман по-прежнему окутывал все вокруг. Крики воронов стихли, и все погрузилось в тревожную тишину. Медленно я направилась к порталу. Шла скорее по наитию.

Знакомый голос заставил меня замереть на месте:

— Магда, где ты?

Король-Ворон уже ждал, но я по-прежнему не видела его из-за тумана.

— Я чувствую, ты где-то рядом! Позволь мне войти? Пригласи меня. Кха-а-ар, я смогу тебя защитить.

Мне захотелось броситься в замок, закрыть ворота и переждать этот кошмар.

«Все получится, Магда», — подбадривала я себя.

— Раз, кхар, ты пришла, то понимаешь, что эта защита падет. Позволь мне помочь. Позови меня, Магда. Кха-а-ар, укажи мне путь. Я тут один.

Я заглушила всякое сомнение. Вдох. Выдох…

— Тогда проходи, Король, — тихо сказала я.

Туман окутал его фигуру, и Ворон шагнул вперед. Не дожидаясь, пока он сориентируется, я бросилась бежать. Так быстро я никогда не бегала. Оглянулась только тогда, когда пробежала ворота замка.

Король не бросился в погоню. Он неторопливо шел следом. Помахал мне рукой.

— Что, передумала, Магда? Куда ты бежишь, кха-а-ар, глупышка.

Я не могла разглядеть выражения его лица, но была уверена, что он улыбается.

— Думаешь, я не смогу войти, кха-а-ар? Смогу.

Когда Король проходил мимо растения, к нему метнулись стебли, но он послал какое-то заклинание, и те безвольно повисли. Вокруг Ворона воздух дрожал, сгущались чары.

Он шагнул в ворота. Чуть наклонился вперед, как будто противостоял порывам ветра.

— А Моран был силен, — прокаркал он. — Но и я не последний маг.

Еще шаг.

— Скажи, как он сделал так, что мы не могли найти замок?

Я ждала. Еще немного.

Король остановился передохнуть.

— Молчишь. Потом расскажешь все, что знаешь. Теперь-то я не потеряю замок из виду. Не выпущу из своих когтей. Возьму эти земли под крыло.

— Какой артефакт нужен вашему правителю? — спросила я.

Он усмехнулся и покачал головой:

— Тебе больше не следует об этом беспокоиться, Магда.

Вот теперь он подошел достаточно близко, теперь я могла различить мерзкую улыбку.

— Давайте! — закричала я.

Элис и Хок бросили сеть. Такого радушного приема Ворон не ожидал. В попытках освободиться мужчина схватился руками за веревки и закричал от боли.

Сеть пульсировала, запутывая свою жертву. Он пытался сотворить заклинание, атаковать меня тьмой, но ничего не получалось. Тогда Король-Ворон волчком завертелся на месте и обратился в птицу.

Он захлопал крыльями в попытке улететь, закричал. Ему вторили голоса других воронов, которые снова начали кружить над замком. Но они не могли проникнуть сквозь туман.

Я схватила с земли камень и бросила его. Раздался стон, громкий и протяжный.

Со стены спустились Хок и Элис. Оборотень раздобыл где-то палку. Он метнулся к запутавшемуся Королю и нанес сокрушительный удар.

В сети лежал большой мертвый ворон.

Я, Элис и Хок сгрудились вокруг. Никто не говорил ни слова. Так мы стояли довольно долго. Элис задумчиво почесал за ухом и изрек со смешком:

— Я убил мага.

Хок издал неприличный звук.

— Да хозяйка и без тебя, дурака, справилась бы… Она его камнем…

— И все-таки… — Элис улыбнулся, обнажив клыки. — Недурно получилось.

Тереза подошла очень тихо. Она уставилась на то, что осталось от короля, и сказала:

— Хм… Матушка говаривала, что если хорошенько выварить ворону, может получиться бульон. Но она была великой кулинаркой. Я так и не научилась делать суп из ворон.

— Мы не будем его варить.

На меня внезапно накатила сильная усталость. Казалось, я должна радоваться, что мой враг лежит мертвым, но радости не было. Не было ничего, кроме опустошения.

— Вот будь он Королем-Сорокой, можно было бы запечь его в пироге…

Я развернулась и поплелась в башню. Спать. Мне нужно поспать. Все остальное подождет.

— Что делать с вороной, хозяйка?

— Выбросите.

На следующее утро туман рассеялся, и в окно заглянуло синее небо. Но главное, никаких воронов не было слышно. Я почувствовала себя бодрой и отдохнувшей настолько, что смогла залечить раны на руках Нэлл и Лин. Не осталось ни шрамов, ни каких-то следов.

— Теперь ручки, как у благородной госпожи, — довольно сказала Лин.

Вдобавок я щедро наградила девушек за помощь и дала им свободный день. Дорога к замку вновь открылась, по ней потянулись повозки: привозили продукты, приходили просительницы. Жизнь пошла своим чередом. Я занималась обычными делами, словно ничего особенного вчера не произошло. Но мысленно то и дело возвращалась к тому, что сказал посланец тьмы: ответы в светлых землях.

В моем видении Моран был закован в цепи. И это сводило с ума.

Нет. Я не могу. Или могу?

Я то и дело заходила в детскую, смотрела на сына. Вот он, рядом. Маленький, теплый, беззащитный, я должна быть с ним. Как его оставить? Мой удел — ожидание. Тем более что Эдмунд забрал кристаллы, с помощью которых я бы могла переместиться в светлые земли.

Выбор был сделан.

Или…

Какая-то важная деталь ускользала от моего внимания. Я что-то упускала. Но никак не могла сообразить, что именно.

Озарение пришло уже глубокой ночью.

Я схватила светильник и спустилась вниз. Путь мой лежал в каморку, которую занимал Элис. Из-под двери виднелась полоска света. Ага, оборотень еще не спит. Замечательно. Я постучала два раза и, не дожидаясь ответа, вошла внутрь.

Нэлл взвизгнула, а Лин попыталась натянуть на себя простыню. Вот и давай служанкам свободный день. Теперь придется заставить оборотня жениться. Только на которой из двух? Темные! Но сейчас это неважно.

— Госпожа… — Элис попытался подняться. — Что вы…

— Как ты вернулся в наши земли? У тебя же не было кристаллов от портала. Или какой-то маг тебя провел?

Оборотень удивленно моргнул.

— Нет, никаких кристаллов. Я шел по тропам.

— Будь добр, прикройся, — попросила я.

— Простите, госпожа!

Он смутился и запахнул свой тулуп.

— То есть можно путешествовать не только порталами?

— Разумеется, — подтвердил оборотень. — Не так удобно и быстро, но когда выбора нет, то ничего не поделаешь.

— И есть тропы, которые ведут в светлые земли?

— Ох, хозяйка, что вы задумали?

— Пожалуйста, Элис, ответь на вопрос.

— Есть, — признался он после недолгих колебаний. — Но зачем вам?

Я резко развернулась на каблуках и вышла из комнаты.

Значит, все-таки есть способ переместиться в светлые земли без портала. Неужели я смогу получить ответы на свои вопросы и найти Морана? Нет, нужно все хорошенько обдумать. Нельзя вот так бросаться в авантюры, ведь можно все потерять и никогда больше не увидеть темные земли, этот замок, сына.

Но в глубине души я знала: для меня есть только годин путь.

Но одно дело — знать, и совсем другое — делать. Мне было страшно, поэтому я дала себе время. Один месяц. Пусть решение созреет, обретет форму и превратится в продуманный план. Надеясь на воссоединение с мужем, я готовила свое сердце к разлуке с сыном. Тьма свидетель, сколько горьких слез я пролила ночами.

Вот если бы существовала магия, которая заморозила бы сомнения и боль…

Я понимала, что в светлых землях мне не на кого будет положиться. Придется действовать в одиночку. Ни верный оборотень, ни великан Хок не смогут меня сопровождать — они слишком заметные темные. Но не хотелось оставаться совсем без защиты, и потому я усердно готовила яды. Самые сложные и злые составы. Также я регулярно спускалась в сокровищницу и отбирала кристаллы, драгоценности, которые возьму с собой.

В тишине пустых комнат я временами разговаривала сама с собой на светлом наречии. Мои губы и язык отвыкли воспроизводить эти звуки. Сначала все звучало как-то неуклюже, неуверенно. Темные слова то и дело норовили вытеснить светлые. Я поняла, насколько укоренилась здесь, приросла, тьма стала моей второй натурой.

Но время неумолимо. Выходил срок, который я назначила себе, поэтому собрала Хока, Терезу и Элиса, чтобы открыть им свое намерение отправиться в светлые земли.

— Но зачем, хозяйка? — в сердцах воскликнула Тереза. — Вы не можете…

Ведьма замолчала, потупившись.

— Тереза, — спокойно сказала я (знали бы они, чего мне стоило это спокойствие), — я хочу, чтобы ты позаботилась о Варрене. Присмотрела за ним. Я не могу взять его с собой. Он темный, как и его отец…

Она хотела возразить, но я сжала ее руку:

— Пожалуйста, обещай мне.

— Лучше б вам самой за ним смотреть. Не хватает вмешиваться в мужские дела. Хозяин Моран сам…

— Нет, Тереза, так должно быть. Меня поведет сама тьма.

Кухарка насупилась и промолчала.

— Элис, я хочу, чтобы ты показал мне тропу и довел до границ светлых земель. Хок, я прошу тебя сопровождать меня до границы. Затем вы оба вернетесь сюда.

Великан и оборотень были поражены не меньше Терезы.

— Госпожа, — сказал оборотень, — если бы я знал, то никогда не сказал бы вам о пути. Нет, госпожа, это слишком опасно. Не то вы задумали… И не просите. Никогда этому не бывать!

С каждым днем Тереза становилась все мрачнее. Она замкнулась в себе, отвечала коротко и сухо, часто невпопад. Остервенело месила тесто, а когда рубила мясо, из кухни старались исчезнуть все, так страшно кухарка это делала. Ведьма злее обычного покрикивала на оборотня, очевидно, считая его виновником в том, что я узнала о тайном пути.

— У, язык без костей! — грозила она кулаком. Глаза ее при этом опасно сощуривались, а подбородки яростно тряслись.

Кухарка осуждала мое решение отправиться в светлые земли. Ее холодность неприятно задевала. Сейчас мне требовалась любая поддержка.

Но я была уверена, что за Варреном она присмотрит как надо. Поэтому просто свела наше общение к необходимому минимуму.

Ведьма пришла ко мне ночью. Вошла без стука и села без приглашения.

— Пора серьезно поговорить, — сказала она.

Я испугалась. Если сейчас заявит, что уходит, весь мой план окажется под угрозой.

Тереза долго рассматривала свои пальцы, а потом сказала:

— Помните, хозяйка, как запустили в меня подносом?

Еще бы… Такое забудешь.

— Прости меня, Тереза. Тогда…

Ведьма нетерпеливо махнула рукой:

— Тогда я сразу подумала, что вы — наша. Как есть темная, хоть и выглядите светлой. Это и хозяин Моран разглядел. Я знаю, вы много времени в библиотеке проводите, разучиваете заклинания всякие, пассы магические, яды. Все это нужно и полезно. Но в книгах, написанных мужчинами, не все есть.

Такого поворота я не ожидала. Куда это она ведет?

— О чем ты, Тереза?

— Я подумала: пора вам понять ведьмовство. Пригодится в светлых землях, — кухарка недобро усмехнулась.

Я же слушала, затаив дыхание.

— Пойдемте на вересковую пустошь, хозяйка. Мы введем вас в свой круг. Пора вам стать настоящей ведьмой. Вижу, вас не свернешь с намеченного пути, и вы отправитесь, как решили, хоть это и полное безумие. Надеюсь, наша наука хоть немного подготовит вас к опасностям.

— Я не знала, что магия мужчин и женщин отличается, — сказала я. — Конечно, для боевых заклинаний требуется сила, но в остальном…

Тереза смотрела на меня с мягкой улыбкой.

— Как вы еще наивны, — она утерла слезинку, — совсем не знаете жизни. Вот, накиньте.

Она протянула мне плащ.

Мы вышли за ворота. Тереза тяжело пыхтела, но шагала довольно быстро. Вдалеке я заметила крошечный огонек костра. К нему-то мы и направлялись.

— Хозяин Моран никогда не стал бы этого рас сказывать, но понимаешь, госпожа, в темных землях несколько настороженно относятся к женщинам, наделенным магической силой. В отличие от мужчин, которые изобретают тысячи способов, как убивать друг друга, ведьмы заняты совсем другим — любовью.

— Любовные эликсиры не редкость. Даже у светлых есть зелье, вызывающее страсть и желание, — сказала я.

Тереза кивнула:

— Это только одна сторона.

Она обернулась, и глаза ее блеснули в темноте.

— Но есть более опасное колдовство, за которое нас преследуют. Главное наше преступление в том, что мы умеем вызывать бессилие у мужчин, препятствуя выполнению супружеского долга.

Тереза хрипло рассмеялась:

— Он может быть трижды властелином всех земель и разить своих врагов налево и направо, но ночью с женой, которая является его законной собственностью, оставаться полным нулем. О да, этого мужчины не могут нам простить.

— Но ведь любое колдовство оставляет следы, — заметила я.

— Именно! Искусство в том и заключается, чтобы быть вне подозрений.

Тереза продолжала посмеиваться.

— Сегодня я познакомлю тебя с ведьмовскими книгами. Если повезет, они откроются и расскажут наши секреты и некоторые хитрости. Правда, они очень старые и капризные. Но одна из них, например, знает, как вызывать силы, которые проникают в сны мужчин и терзают их похотливыми видениями, забирая всю энергию.

— Эм-м… не думаю, что мне это пригодится, — сказала я скептически.

Вопросы в голове множились. Почему Тереза не могла принести книги в замок?

Вдруг' кухарка стала совершенно серьезной.

— Поверьте, моя птичка, еще как пригодится. Светлые станут допытываться, была ли ты с мужчиной. Для них то, как ты жила здесь — позор. Но ты вернешься во всеоружии. Обещаю.

Мы пришли к костру, вокруг которого сидели три женщины. Лица их скрывали низко надвинутые капюшоны. Одна взяла кривой корень и помешала кипящее в чугунном котелке зелье.

Ведьмы встретили нас молчанием.

— Мое почтение, книги, — обратилась к ним Тереза, — я привела новую сестру. Откройте ей свои секреты.

Молчание стало недоверчивым.

— Я ручаюсь за нее, — весомо продолжила Тереза.

— Ты никак выжила из ума, сестра?

Голос оказался скрипучим, видимо, его обладательнице было очень много лет. Узловатый палец указал на меня:

— Она не сможет постичь наших секретов. Да и что помешает ей сдать нас служителям Темнейшего? Нас сожгут, и знания исчезнут! Ради чего подвергать нас опасности, Тереза!

Ненаписанные колдовские книги. Удивительно! А если их память ослабнет, тогда что ж… знания потеряются. Все-таки бумага, кожа — более надежный способ хранить знания.

— Она наша, — упорно повторила кухарка. — В ней есть талант, и она сохранит тайну.

А еще книги можно просто открыть и читать — они не возражают.

— Возможно, глаза меня обманывают, — сказала другая ведьма и откинула капюшон.

Меня обжег взгляд неподвижных, совершенно слепых глаз.

— Она светла, как ясный день. А для темной магии нужна тьма, как ты ни крути.

Ведьмы рассмеялись, напряжение несколько спало.

Я вопросительно посмотрела на Терезу. Она кивнула. Мне не сложно было показать, что темная магия мне подчиняется.

Ведьмы затихли. Они сдвинулись ближе и принялись совещаться. До меня долетали лишь обрывки фраз:

— Мы не должны…

— А если… шу-шу-шу… Свет… тьма…

— …весьма неплохо… полезно…

— Тереза, — тихо спросила я, — Моран всегда был уверен, что я освою темную магию. Но я так и не знаю, почему это произошло.

Она удивленно посмотрела на меня.

— Редко, но такое случается. Об этом не любят говорить ни светлые, ни темные, но порой женщины меняются. Что-то внутри ломается. Или наоборот, это как посмотреть… Но из-за возможности изменений считается, что женщины — ненадежные существа и нуждаются в постоянном контроле.

Ведьмы в это время закончили совещаться.

— Мы приняли решение. Мы научим тебя плохому, светлое дитя с черным сердцем.

Все трое откинули капюшоны. Они были очень страшные.

— Зачерпни колдовской мази из котла, намажь губы и веки.

Тереза толкнула меня в бок. Мазь была сладковатой на губах, веки чуть покалывало.

— Слушай и запоминай.

Звездное небо устремилось мне навстречу.

— Слушай…

— Госпожа, когда мы пойдем по тропе, вы, главное, не оглядывайтесь. И не слушайте голоса, — напутствовал меня оборотень.

— И не смотрите на блуждающие огни. Они только морочат и пытаются сбить с пути, — поддакнул великан.

Он держал два моих сундука, перетянутые ремнями так, как будто они ничего не весили. Хотя по сравнению с теми бревнами, которые он таскал, для него так оно и было.

— Старайтесь не шуметь. Даже если испугаетесь, ради Темнейшего, не кричите. Неизвестно, кого можно привлечь, — продолжил Эллис. — И будьте внимательны. Один неверный шаг, и можно провалиться.

— Куда провалиться? — спросила я.

— В ничто, — серьезно ответил Хок.

Я кивала, плотнее закутываясь в дорожный плащ.

— Вы уверены, хозяйка?

Элис задавал этот вопрос не менее тысячи раз, и каждый раз в его голосе звучала надежда, что я передумаю.

— Уверена.

— Тогда еще раз посмотрим на карту, — сказал оборотень.

Он бережно развернул листок и разгладил его. На нем была изображена линия, похожая на молнию. Я видела этот неумелый рисунок и знала наизусть, что он означает.

— Двести шагов вперед, потом пять шагов назад, — начал монотонно бубнить Эллис. — Потом три шага влево и снова пятьдесят шагов прямо. Двадцать шагов назад…

— Я все помню, Элис.

— Нет, мы должны еще раз повторить. Никогда не знаешь, что случится на тропе. Я должен быть уверен, что вы все запомнили.

Сейчас шутливый и беззаботный лис был серьезен. Он не успокоился, пока не проговорил число шагов от начала и до конца.

— Для каждого путь выглядит по-своему. То, что для меня будет лесом, для Хока может быть пустыней. Возможно, мы не будем видеть друг друга. Кто знает. Остается считать шаги.

— Я понимаю, Элис, — снова заверила я. — Нельзя паниковать и убегать, нельзя шуметь, нужно следить в оба. У меня есть точно такая же карта. И я выучила количество шагов. Я готова, правда.

— К этому нельзя быть готовым, — важно изрек Хок.

— Хок, я готова! Я сегодня простилась с сыном. Оторвала его от себя и передала Терезе. Я ушла из замка, слыша, как он плачет и зовет меня. Поверь, я готова, как никто. И должна вернуться обратно. С Мораном, — отрезала я.

Великан склонил голову.

— Да, простите, хозяйка. Тяжелую ношу вы на себя взвалили. — Он порылся за пазухой и извлек свою галку. — Возьмите ее с собой. Она сослужит вам службу. Вы будете среди врагов, и вам пригодятся глаза и уши, чтобы знать об их планах.

— О, Хок, спасибо тебе!

Я бережно убрала птицу к себе в карман. Должно быть, великану нелегко далось это решение.

— Я ценю твою преданность и отблагодарю с лихвой.

Элис тем временем достал плотную повязку.

— Позвольте…

Он завязал мне глаза.

— А теперь подождите, я обернусь…

Запахло псиной и кровью, послышался легкий скулеж, а потом моей руки коснулись когти.

— Обопритесь на Элиса, хозяйка, — пробасил Хок. — Вдохните поглубже. Мы выдвигаемся.

Пальцы погрузились в густой плотный мех. Оборотень повел меня вперед. Под ногами была все та же дорога. Не так далеко мы ушли от замка. Я слышала шум реки.

— Сейчас мы встанем на тропу, — тихо сказал Хок.

Рядом раздалось рычание. Как мне показалось, оборотень подтверждал сказанное великаном.

Я едва не споткнулась о кочку и неосознанно коснулась повязки.

— Нет, еще нельзя, — остановил меня Элис, речь давалась ему нелегко. — Доверьтесь…

Вскоре я приноровилась к шагу оборотня и привыкла к его поддержке. Мир наполнился незнакомыми шорохами, загадочным треском. Трудно идти, когда ничего не видишь, но вскоре мы остановились, и меня избавили от повязки.

Такого я не ожидала. Мы стояли посреди болота, на узкой тропке. Воздух наполняли ядовитые зеленоватые испарения. Под ногами чавкало и хлюпало. По трясине, словно ковром затянутой зелеными водорослями, временами пробегала рябь. Тут и там из воды и на крошечных островках твердой почвы торчали хлипкие, искореженные деревца. Гиблое место, нехорошее.

Элис являл собой странное зрелище: уже не вполне человек, но еще и не зверь. Уши у него заострились, тело покрывал мех, но не было пугающей пасти. Он приложил палец к губам, напоминая, что необходимо соблюдать молчание. Мы медленно двинулись вперед. Оборотень шел очень осторожно, часто останавливался, принюхивался. Мы возвращались, резко сворачивали, и все в совершенной тишине.

Я изо всех сил старалась считать шаги. При малейшем неверном движении ноги проваливались по щиколотку. Но все было не так плохо. Да, идти пешком тяжело, но, судя по рассказам, могло быть гораздо хуже.

Хок тронул меня за плечо и передал тяжелую фляжку. Я пригубила воды и в то же мгновение услышала голос, он настойчиво звал меня:

— Мамочка! Мамочка! Вернись.

Я едва не обернулась, но вовремя вспомнила наказ. Это не Варрен, он не может быть здесь. Он сейчас с Терезой, нянями и служанками под защитой крепких стен замка. Нет, невозможно.

— Ма-а-амочка!

А после раздался крик, полный ужасной муки.

Я закрыла глаза и продолжала упорно следовать за оборотнем.

— Помоги мне! Мамочка!

Этот отчаянный призыв заставил меня вздрогнуть оступиться. Казалось, я встаю на твердую кочку, но почувствовала, как падаю вниз. Я бы провалилась, если бы не Хок, который поймал и поддержал.

А потом я увидела Морана. Он барахтался в трясине, в десятке шагов по дорожке. И был так близко…

Я понимала, что морок испытывает меня на прочность, и отвернулась. Но по щеке скатилась одинокая слезинка.

— Магда, помоги мне. Протяни руку… Я тону!

Голоса, огни, видения… Они показывали мне столь ужасные вещи, что от них могло остановиться сердце. Но вскоре усталость вытеснила любые мысли. На меня навалилось тупое равнодушие ко всему, что происходило вокруг. Легкие горели огнем, холод терзал тело, каждый шаг давался с трудом.

Мы шли уже много часов, но ни разу не остановились, чтобы передохнуть. Да и непонятно, какими опасностями мог грозить даже самый краткий привал.

Когда я почувствовала, что вот-вот упаду и не смогу двигаться дальше, тропинка стала шире.

В молчании оборотень достал повязку и снова завязал мне глаза.

Опять путь вслепую. Но теперь я воспринимала это как благо, ведь можно опереться на Элиса и не видеть того, что творится вокруг. Если б еще и не слышать…

— Хвала Темнейшему, что вы не проронили ни звука и не сошли с тропы, — сказал Элис.

Я сорвала с глаз повязку. Оборотень вернул себе привычный для меня облик. Лицо вытянулось, под глазами залегли тени. Я тяжело дышала. Не в силах больше стоять, опустилась на землю.

Болота вокруг не было. Насколько хватало глаз, простиралась зеленая долина. Жужжали пчелы, перелетая с одного цветка на другой. По синему небу, затянутому легкими облаками, катилось бледное солнце.

Великан сел рядом со мной. Ему пришлось тяжелее всех, ведь он, помимо всего прочего, тащил вещи, но Хок не выглядел уставшим.

— Светлые земли? — спросил он с сомнением. — Не очень-то они отличаются от темных, хозяйка.

— Ты прав, — сказала я, вдыхая ароматный воздух.

— Мы сошли с тропы при первой же возможности. Непохоже, что поблизости есть портал. Как вы будете добираться до человеческого жилья, хозяйка?

— Думаю, меня подберет патруль магов, — сказала я.

— Но сначала не помешает поесть. — Хок достал из заплечного мешка заботливо собранные Терезой хлеб, сыр, сухую колбасу и флягу с красным вином со специями.

Какое-то время мы ели в молчании, наслаждаясь мирным пейзажем. Нехитрая трапеза заметно подкрепила наши силы.

— Теперь гораздо лучше. — Элис зевнул и огляделся. — Не знаю, хозяйка, как мы сможем вас тут оставить.

Я только улыбнулась, а потом по очереди обняла оборотня и великана.

— Дальше я должна продолжить свой путь одна. Все-таки я светлая, так что здесь мне ничего не грозит.

Грозит. И еще как. Но эта ложь просто необходима.

— Не люблю долгие прощания. Да и не хочу, чтобы вы подвергались большей опасности. Тем более мы скоро встретимся. И станем со смехом вспоминать этот поход по тропе.

Наверняка. Обязательно. Так и будет.

Я немного подождала после того, как великан и оборотень ушли, стараясь привыкнуть к мысли, что отныне помощи ждать неоткуда и можно рассчитывать только на себя.

— Моран, я обязательно разыщу тебя, — прошептала я и протянула вперед руку.

Темная магия легко потекла с пальцев. Надеюсь, этого хватит, чтобы за мной пришли.

Трава и цветы почернели, словно обожженные. Я уселась на сундуки и стала смотреть на поле. Через несколько мгновений открылся портал. Маги увидели меня сразу. Я подождала, когда они подойдут ближе, и тогда сказала:

— Меня зовут Магда Кас, мне нужна помощь.

Удивились ли маги, увидев светлую женщину с манерами благородной дамы, облаченную по темной моде, сидящую на сундуках в каких-то забытых землях? Еще бы! Но я на это и рассчитывала. Не выказывая ни малейшего смущения, потребовала проводить меня к ближайшему порталу и объяснила, что путь мой лежит в обитель Светлейшей.

Маги коротко посовещались и с некоторой настороженностью, но почтением проводили в близлежащий гарнизон. Они несколько раз переспросили мое имя, а потом меня устроили в небольшой комнате, в сторожевой башне.

Она была доверху заполнена хламом и старыми вещами: в углу свалены ржавые мечи и сельскохозяйственные инструменты, к стене прислонена сломанная резная рама от большого зеркала или картины. Мне принесли воды и попросили подождать мага-коменданта. Обещали, что он должен вернуться к вечеру.

Во мне явно не видели серьезной опасности. Правда, дверь все равно заперли. Я устроилась на низкой кушетке и приготовилась вздремнуть, пока есть возможность. Но за дверью послышалась какая-то возня, и женский высокий голос властно скомандовал:

— Это чушь! Она самозванка, и нужно отправить ее в камеру. Открывай немедленно, я хочу на нее взглянуть.

— Лучше дождемся вашего супруга, госпожа.

— Вот пусть лучше дожидается его в камере. Магда Кас умерла. Мне это доподлинно известно. Она сгинула в темных землях, бедняжка. Я не потерплю, чтобы ее имя пятнали…

Дверь распахнулась, и я уставилась на статную женщину с тяжелой косой, перекинутой на пышную грудь.

— Светлейшая! — ахнула она. — Это… это и правда Магда Кас. Магда! Ты?

Она шагнула мне навстречу. Ее лицо было мне смутно знакомо, но я никак не могла сообразить, где я могла ее видеть.

— Невозможно! Но как тебе удалось вырваться?

И тут в моей голове забрезжил свет узнавания.

— Ария?! — спросила я.

— Ну да! Не узнала меня? — Она усмехнулась. — Да, я слегка изменилась.

Ари провела руками по бокам, оправляя платье:

— Нелегко уследить за фигурой, когда родишь троих. Да и гарнизонный повар печет возмутительно вкусные вертушки.

Теперь она рассмеялась в голос. Этот смех словно вернул меня в прошлое, когда мы были в пансионе.

— Идем, дождемся Иллириана в наших покоях. Не коротать же время в чулане?!

В походке Ари появилась властность и уверенность. Она выглядела, как почтенная матрона. Пока шла за ней, она раздавала распоряжения.

Мы посетили детскую, где бывшая подруга с гордостью продемонстрировала мне своих малышей:

— Это Иллириан-младший, — она указала на худенького мальчика с большими серыми глазами, который был занят деревянной лошадкой.

По виду — ровесник моего Варрена. Я смотрела на ребенка, увлеченного игрушкой. В какой момент эти маленькие мальчики учатся ненавидеть и превращаются в жестоких воинов, а потом с радостью бросаются убивать друг друга? Разве так необходимо захватывать и разрушать?

— А это Гиневра и Ринальд, — радостно сказала Ари.

Я заглянула в колыбель.

— Близнецы?

Ари важно кивнула:

— Четыре месяца. Такие хорошенькие!

Тут Гиневра, а может, Ринальд, громко разрыдалась. В покои вошли две девушки и молча занялись пеленками.

Ари окинула их суровым взглядом, но не нашла, к чему придраться. Тогда мы вышли.

— Говорят, что с детьми тяжело, — вздохнула Ари, — но я считаю, что это не так. Главное в этом деле — сохранять силу духа.

Под силой духа, как я поняла, она подразумевала нянь, кормилиц и служанок.

Ари весело мне подмигнула.

— Нет, Магда, не ожидала, не чаяла, что судьба снова нас сведет.

— Это точно, — подтвердила я, рассматривая обстановку.

Здесь было просто, но достойно. Похоже, Иллириан делал все, чтобы окружить супругу комфортом в этом суровом приграничном краю.

Ари поерзала в кресле, пальцы сомкнулись на подлокотниках. Ее так и распирало от любопытства.

— Ну же, Магда, как тебе удалось вырваться? Правда, что эти темные такие звери, как о них рассказывают? Бедняжка, ты, наверное, натерпелась.

— Со мной обращались достойно и уважительно. Как видишь, меня отпустили, не причинив вреда, — сказала я.

Ари, надеявшаяся на подробности, выглядела слегка разочарованной, но взяла себя в руки и воскликнула:

— Какие счастливые события даровала нам Светлейшая! Сначала целой и невредимой вернулась ее светлейшество Клеа, а теперь вот ты. Ой, да что же я! Ты, наверное, хочешь отправить весть своему отцу?

— Разумеется, но ему — позже.

Я достала из-за корсажа заранее написанное письмо, адресованное матушке-настоятельнице.

— Однако ты права, Ари, я уже написала в наш родной пансион. Надеюсь, матушка меня примет и направит. После пребывания во тьме все мое существо стремится к свету. Эта война… все длится и длится. Столько страданий и жертв… Наши раненые маги нуждаются в заботе и уходе. Я хочу посвятить себя этому делу.

— Достойное желание, — чинно кивнула Ари. — Но все-таки… Прямо так взяли и отпустили?

— Да, — кивнула я. — Уж не знаю, может, это связано с тем, что Клеа освободили.

— Пойду распоряжусь насчет письма.

Ари еще раз окинула меня пристальным взглядом, потом поднялась и вышла.

Я подошла к окну. Светлые маги на плацу отрабатывали боевые заклинания на чучелах из соломы. Слышались хриплые приказы.

Да, я очень надеялась, что матушка мне поможет, и, ухаживая за ранеными и выздоравливающими магами, я смогу узнать, где могут держать темных пленных. Имя Морана обязательно всплывет. Такой сильный маг не мог остаться незамеченным. И потом, что еще делать девушке, побывавшей в плену? Тем более Эдмунд ясно дал понять, что путь во дворец закрыт.

Ари все не возвращалась.

Я нащупала в кармане игрушечную галку. Положила птичку на подоконник, и она сразу же встала на ножки. Сделала несколько скачков, а потом перелетела на соседнее окно, оттуда на карниз… Я потеряла птичку из вида. Пусть посмотрит, послушает, что происходит.

Я вернулась в кресло и на секундочку прикрыла глаза. Монотонные звуки гарнизона подействовали лучше колыбельной или же усталость взяла свое, но заснула я почти мгновенно.

Когда я открыла глаза, оказалось, что уже стемнело. Потерла затекшую шею, пытаясь понять, где же нахожусь. Ари так и не явилась. Или решила меня не будить? На столике лежала галка. Стоило мне дотронуться до нее, как она открыла клюв.

Зазвучал голос Ари:

— Мой дорогой супруг, это точно Магда Кас. Ошибки быть не может. Ее легко узнать по этому глазу… Ну, ты и сам помнишь.

— Хорошо, — ответил ей мужской голос, очевидно, Иллириан. — Она что-нибудь говорила о том, как жила у темных?

— Нет, я хотела ее расспросить, но она заснула. Решила, пусть отдыхает.

— И правильно. Я запрещаю тебе, Ария, расспрашивать об этом.

— Но…

— ЗАПРЕЩАЮ. Не спорь, ни к чему тебе это знать.

— Но почему? — удивилась Ари.

— Ты вообще не будешь с ней больше разговаривать.

— Она моя подруга! — запротестовала Ари. — Ты не можешь…

— Могу! Мой долг — оградить тебя.

— Оградить? Я не видела Магду так долго! Она была в плену!

— Вот именно, — подтвердил Илларион. — И поэтому она хочет отправиться в обитель и заботой о раненых искупить хоть часть своих грехов.

— Ты думаешь… Но она сказала, что темные не причинили ей вреда.

Иллириан недоверчиво хмыкнул:

— Ну конечно.

— А я ей верю, — сказала Ари. — Ее некрасивость была ей защитой. Не думаю, что темные на нее польстились. Скорее всего…

Иллириан рассмеялся:

— Не такая уж она и дурнушка. Но вот что я тебе скажу, жена. Я не припомню случая, чтобы темные отпускали девицу, да еще и с богатыми вещами. Спорю, если ее обыскать, то найдутся и драгоценности.

— Да, на ней роскошное платье. Неужели ты думаешь, что она отдавалась темным добровольно? Магда? Нет, немыслимо!

«Вполне обычное платье, — с удивлением подумала я. — Я именно поэтому надела его в дорогу».

— Может, и не добровольно. Вначале. У военной добычи мнения не спрашивают. Но вот потом…

— Фу… Иллириан, ты совершенно одичал на этой Фойне. Где твои манеры?

— В любом случае пусть ее отец решает, что с ней Делать. Мы не будем вмешиваться. Тем более Магда была приближена к ее светлейшеству Клеа.

Галка замолчала.

Весьма полезная вещица. Мысленно я поблагодарила Хока за столь щедрый подарок.

Надеюсь, до того, как Иллириан связался с отцом, Ари выполнила мою просьбу и передала письмо для матушки.

Он пришел за мной на рассвете, в сопровождении нескольких магов. Не постарел ни на один день, наоборот, выглядел помолодевшим, приосанившимся. Наверное, прибыл прямо из дворца правителя, таким изысканным и пышным был его наряд: багровый бархатный плащ подбит темным мехом, шелковый жилет расшит золотом.

— Здравствуй, отец, — сказала я, — давно не виделись. В добром ли ты здравии?

Он смерил меня неприязненным взглядом:

— Это действительно ты, дочь моя.

Он опустился в кресло напротив, я же осталась стоять. Мы оба молчали.

— Я слышал, ты желаешь отправиться в обитель?

— Да, это так, — подтвердила я. — Таково мое желание.

Отец мотнул головой, как будто воротничок крахмальной белоснежной рубашки его душил.

— Желание! Надо же! Только вернулась, а уже посмела написать письмо этой старухе из пансиона! Она готова принять тебя с распростертыми объятиями. Так и видит, чтобы запустить жадные толстые руки в мои деньги. О, да! Обители с радостью набирают богатых девиц в свои стены. Но я не собираюсь всю жизнь нести убытки. Нет, подумать только: «Таково ее желание»!

Он распалялся все больше и больше, лицо его покраснело. Возможно, его прямо сейчас хватит удар.

— Будет так, как я скажу! Ты отправишься в наше родовое поместье. И научишься повиноваться моей воле.

— Конечно, отец, — сказала я.

— Видишь, к чему привело твое своеволие? Какой позор! — взорвался он. — Лучше бы ты…

Нет, он не сказал «лучше бы ты умерла в темных землях», но я прекрасно его поняла.

— Насколько это все некстати! Но я подумаю и как лучше обставить твое возвращение, и как сохранить лицо. Отвечай, дочь, и не вздумай врать! Удалось ли тебе сохранить невинность?

— Отец! — возмущенно сказала я.

Краска бросилась мне в лицо.

— Что ж… — отец брезгливо скривил губы, — это мы выясним позже.

Он тяжело поднялся, его взгляд прожигал меня насквозь.

— Я не знаю, как ты жила все это время. Но здесь веди себя скромно и достойно. Не хочу, чтобы ты плохо повлияла на мою жену.

Жену? Вот так новость! Я постаралась сохранить бесстрастное выражение лица. Хотя почему меня это удивляет?

— Мы отправимся немедленно. И уже дома ты ответишь на все вопросы, — прозвучало угрожающе.

Иллириан проводил нас до портала.

А маг изменился — теперь его лицо пересекал широкий рубец, взгляд стал настороженным. Не похоже, что он по-прежнему любит шутить. Я видела, как Ари выглядывает из-за плотной занавески. Она не решись перечить мужу и не вышла попрощаться. Я махнула ей рукой. Занавеска заколыхалась.

Я взглянула на широкую спину отца и подумала о любви. Если ее ростки методично и жестоко вытаптываются, если твою любовь обливают презрением, если тебя не любят в ответ, она умирает. Вместо нее рождается если не ненависть, то сильная неприязнь. Сегодня я как никогда хотела верить, что моим настоящим отцом был брат правителя. Наверное, он просто любил бы меня.

Перед тем как ступить в портал, я глубоко вздохнула. Что ж, посмотрим, что будет дальше. Как меня встретит отчий дом.

Жена моего отца оказалась… не старше меня. Очень бледная, с льняными волосами, уложенными в сложную прическу, она выглядела скорее как девочка, которая примерила взрослое платье и изо всех сил старается соответствовать роли жены важного светлого мага, приближенного к правителю.

— Добро пожаловать домой, — сказала она и неловко похлопала меня по плечу.

Подразумевалось, что этот жест меня ободрит.

— Твою мачеху зовут госпожа Флора, — бросил мне отец. — Моя супруга знает, что ты была в Темных землях, и обещала, что поможет тебе вспомнить манеры.

Флора стояла, потупив взор, лицо ее при этом ничего не выражало.

— И прежде всего я хочу, чтобы ты сменила этот наряд. Нет нужды демонстрировать твое падение. В своем доме я не потерплю всего этого… — Отец неопределенно взмахнул рукой, потом его взгляд упал на сундуки, что я привезла с собой.

Это, видимо, послужило последней каплей. В яростном исступлении отец принялся откидывать крышки, а потом начал швырять на пол платья. Лицо его было искажено яростью.

— Позор! Позор! — кричал он. — Проклятая девка!

Я отпрянула от него подальше, а он все продолжал кричать и брызгать слюной. В своем бесчинстве оторвал от юбки кружевную отделку, а в довершение всего схватил со столика ни в чем не повинную вазу из синего стекла и запустил ей в стену. Раздался грохот, и осколки густо усыпали пол. Гостиная выглядела так, как будто по ней прошелся ураган. Приступ закончился так же внезапно, как и начался. Отец просто удалился в глубь дома, оставив нас с Флорой над растерзанными сундуками.

— Пойдем, Магда, я одолжу тебе одно из своих платьев, — прошелестела она. — Твоих вещей здесь не осталось, а носить роскошные темные наряды не стоит.

Ну разумеется. Другого я и не ожидала.

— Нашего господина лучше не злить, — добавила Флора.

Пока мы шли, я не удержалась от вопроса:

— И давно ли Светлейшая благословила ваш брак?

— Уже несколько месяцев как, — ответила моя мачеха.

Нет, даже думать смешно! Как можно называть «мачехой» собственную ровесницу? Это же абсурд.

— И где же произошло ваше счастливое знакомство?

Она бросила на меня долгий взгляд, и я заметила, что у нее необычайно красивые глаза. Глубокие, как озера, они меняли цвет. Сейчас радужка потемнела.

— Моя семья бедна… И когда отец попал в затруднительное положение, господин Кас очень нам помог. Не только выплатил долг, но и устроил моих братьев в академию боевой магии. Он часто приезжал, а потом посватался. Родители были очень счастливы. Я не могла рассчитывать на такую партию, поэтому ответила на предложение согласием.

Я кивнула.

— Твой отец, Магда, беспокоится из-за репутации. Первый советник повелителя был очень недоволен, когда в разгар совещания пришла весть от этого мага… Иллириана, кажется.

— Да? — удивилась я. — Какое дело первому советнику до семейства Кас?

Флора только пожала плечами. Оставшийся путь до ее покоев мы проделали в молчании.

Так же в молчании она достала скромное, довольно поношенное бумазейное платье. Похоже, Флора носила его еще в девичестве. Я умудрилась заглянуть в ее гардероб прежде, чем она быстро захлопнула дверцу. Но беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: отец не скупится на наряды.

Я тяжело вздохнула. В этом доме ничего не меняется. Тут мне никогда не будут рады.

— Благодарю, — чинно сказала я, — пойду в свою комнату и переоденусь.

Лицо Флоры пошло пятнами.

— Нет! В малую гостевую спальню. В твоей бывшей комнате сейчас ремонт. Там будет детская.

Я окинула взглядом ее совершенно плоский живот.

— Уже можно поздравить?

— Еще нет, — процедила Флора, — но в скором времени я обязательно исполню долг перед мужем.

— Разумеется.

Она как-то вся подобралась и посмотрела на меня с подозрением.

Я не стала переодевать свое платье, а обноски, выделенные Флорой, бросила в кресло. Итак, я «дома», как и предрекала тьма. Нет, конечно, я не ожидала, что ответы посыплются градом, как только я пересеку границу, но в душу закралось сомнение. Смогу ли я осуществить свой план в столь неласковой обстановке? Я села на кровать и обхватила голову руками…

Не прошло и получаса, как отец ворвался в комнату без стука.

— Что ты ей наговорила? — взревел он.

Нет, так его точно хватит удар. Или его рассудок совсем помутился от ненависти ко мне? Я не сразу сообразила, о чем идет речь. Кому и что я могла наговорить, сидя здесь в одиночестве?

— Флора лежит и рыдает.

— Не понимаю…

И тут я не кривила душой.

— Она сказала, что у тебя дурной глаз. Больше я ничего не смог добиться. Чем ты ее расстроила?

— Ничем. Мы почти не говорили. Хочешь, я схожу к ней и узнаю, что произошло? — предложила я.

— Нет уж. Сиди здесь. — Голос отца дрожал. — Да, сиди. Так будет лучше.

Отец все-таки взял себя в руки, хоть это и далось ему с трудом.

— Пока ты здесь, не вздумай расстраивать мою жену. Прояви уважение ко мне и этому дому! Не так много от тебя требуется, в конце концов.

— Я и не думала ее расстраивать.

Отец посмотрел на меня сверху вниз.

— Советник Эдмунд очень заинтересовался твоим возвращением…

— Эдмунд? — перебила я. — А куда же девался Орин? Помнится, он был советником правителя…

Отец явно испугался.

— Молчи! Даже не произноси имя бывшего советника. Пока тебя не было, все изменилось. Теперь принцесса Клеа — главная наследница! И поговаривают, что в скором времени она взойдет на трон… Но это тебя не касается. Ты не вернешься ко двору. Тебя не хотят там видеть. Никогда.

— Это воля принцессы? — бесстрастно спросила я.

— Это воля того, кто наделен реальной властью. И я должен проследить, чтобы все устроилось достойно. Советник ясно дал мне понять, что не потерпит…

Я так и не узнала, чего же не потерпит советник, потому что внимание отца переключилось на другую тему.

— Вот она, цена дружбы влиятельных особ, — сказал он, не стараясь скрыть своего злорадства. — Если бы ты послушалась меня, то сейчас была бы замужем и горя не знала.

— Отец, позволь мне отправиться в обитель к матушке. И я больше не буду досаждать тебе и освобожу от своего общества твою впечатлительную супругу. Вы обо мне даже не услышите.

— Даже не говори о Флоре… Да, возможно, ты права. Мне бы стоило вышвырнуть тебя, неблагодарную, за порог. Взять все твои сундуки, отправить в обитель и не платить ни гроша за твое содержание там. Ты бы вела простую жизнь — бесконечный пост и молитва, тяжелый труд от рассвета и до поздней ночи.

Если он хотел напугать меня, то ничего не вышло. Наоборот, у меня появилась надежда, что в скором времени мой план успешно воплотится в жизнь.

— Но с этим мы подождем…

Я едва не застонала от досады. Почему? Если я для него такая обуза, почему бы не избавиться от меня?

Он усмехнулся:

— У меня есть план.

— Какой?

В коридоре поднялся шум и топот. Мне кажется или я слышу голос матушки-настоятельницы? Эти властные нотки сложно спутать.

— Я хочу ее увидеть. Немедленно!

С этими словами дверь распахнулась.

Это была действительно она. У матушки прибавилось морщинок, но она сохранила ту же осанку и острый блеск глаз.

За ней толпились слуги, которые старались ее остановить, но сделать это было не так просто.

— Магда, — матушка чинно кивнула, — господин Кас.

Отец нехотя поклонился:

— Чем обязаны чести лицезреть вас в этот час?

— Я прибыла, чтобы сопроводить Магду в обитель.

— Ах, вот как. Но я не давал на то своего согласия. — Отец сдержал раздражение. — Моя дочь останется здесь.

— Но, господин Кас, — матушка нахмурилась, — это не совсем уместно. Магда вернулась из темных земель. Мы все прекрасно понимаем, что это означает. Увы, выход только один — обитель. И Магда, воспитанная в пансионе, понимает это, как никто. Она нуждается в утешении и наставлении, так что с вашей стороны крайне жестоко держать ее здесь.

— Зачем же сразу думать о худшем? Ее светлейшеству, как вы знаете, удалось вернуться непорочной, и вы подвергаете сомнению ее правдивость?

— Разумеется, нет. Но существуют правила…

— Да, — согласился отец. — И обитель — не единственный выход. Возможно, еще одно обстоятельство охладит ваш праведный пыл: я не намерен платить за содержание Магды.

Раньше я не замечала, что улыбка отца может быть совершенно змеиной. Или я просто забыла? По лицу матушки пробежала тень, но она достойно выдержала удар:

— Никто и не требует у вас денег. Все пожертвования делаются добровольно во славу Светлейшей.

Отец фыркнул:

— Разумеется. Вот и я говорю, что вы ничего не получите. И потом, вы, моя госпожа, лукавите. У опороченной девицы вовсе не один, а два выхода. Будь она хоть последней темной шлюхой.

— И какой же второй? — Матушка скривила губы.

— Если ее возьмет в жены честный человек. Он будет нести за нее ответственность и обелит ее имя. Для меня этот вариант более предпочтителен. Поэтому я уже разослал необходимые письма, чтобы как можно быстрее все устроить.

Так вот в чем заключается план! Я отстраненно слушала их перепалку, пока они грызлись, как две дворняги за кость, все время повторяя себе, что в светлых землях я временно. У меня есть цель, к которой я стремлюсь, и я не задержусь здесь дольше необходимого.

Отец оглядел комнату и словно заметил меня впервые:

— Пройдемте в мой кабинет, матушка. Там завершим этот разговор. А моя дочь пусть пока отдыхает.

Надо же, какая забота.

— Не волнуйся, Магда, Светлейшая не оставит тебя и приведет в обитель. — Матушка описала в воздухе благословляющий знак.

Они уже выходили, когда появилась Флора с опухшими от слез глазами. Она поклонилась и спросила своим тихим, бесцветным голосом:

— Матушка, вы прибыли забрать Магду?

— Да, но господин Кас упорствует, — ответствовала та, протягивая пухлую холеную руку для поцелуя.

Флора почтительно приложилась к матушкиному перстню, а потом обратилась к моему отцу.

— Мой дорогой супруг, — со страстью, которой не приходилось от нее ожидать, взмолилась Флора, — я прошу вас: отошлите Магду прочь из нашего дома.

«Нашего»… А впрочем, чему я удивляюсь. Этот дом в гораздо большей степени ее, чем мой.

Отец удивленно моргнул. Видно, не ожидал, что его супруга может иметь собственное мнение, да еще и по такому вопросу. Он даже не нашелся, что сказать, а Флора продолжила:

— Ей самое место в обители. Она так долго пробыла во тьме, да еще и этот ее глаз с пеленой… Это вселяет в меня тревогу. — Моя новоиспеченная мачеха всхлипнула. — Я не хочу ни в чем обвинять Магду, но…

Она замялась.

— Говори же, Флора! Не беспокойся!

Отец шагнул к ней и ласково обнял ее за плечи, как будто хотел оградить от всего враждебного мира.

Я была удивлена столь не свойственному для отца проявлению нежности.

Флора кивнула.

— Да, мой господин, — сказала она. — Простите, матушка, за столь откровенные подробности. Но до появления Магды у меня была задержка…

— Почему ты не сказала? — Отец весь подобрался.

— Я боялась радоваться раньше времени. — Флора подняла на меня свои красивые глаза. — Но стоило Магде спросить, не в положении ли я, как немедленно пришли ежемесячные крови.

Она снова всхлипнула.

Отец нахмурился и бросил на меня такой уничтожающий взгляд, как будто я как минимум покалечила его драгоценную супругу.

— Ах, дитя, какая глупость. Магда здесь совершенно ни при чем. Конечно, очень жаль, что так вышло. И я буду молиться Светлейшей, чтобы она подарила тебе ребенка…

В глазах матушки блеснул опасный огонек, у нее явно появилась идея.

— Господин Кас, позвольте все-таки переговорить с вами наедине.

Они вышли. Слуги под руки увели расчувствовавшуюся Флору, которая, впрочем, не преминула злобно на меня посмотреть. Хотя бы она была искренна в своей вере, что это я виновата в ее беде, и не скрывала этого.

После того, как меня оставили одну, стало очень тихо. Да, уж… недаром говорят, что любовь слепа. Отец выбрал пустоголовую, жадную и суеверную девицу. Но с другой стороны, может, они друг друга стоят.

Но ее представление возымело эффект. Когда я спустилась вниз, то увидела, как слуги спешно укладывали в сундуки мои растерзанные платья. Флора достаточно пришла в себя, чтобы руководить ими. И на этот раз голос ее звучал уверенно и довольно твердо.

— Это несите в мою комнату, — командовала она, — а вот этот ларец… в нем какие-то пузырьки и склянки… ммм… поставьте в кладовую. Потом разберемся, что притащила эта…

Почувствовав мое присутствие, она резко обернулась.

Как разъяренная кошка, я бросилась к Флоре и вырвала ларец у нее из рук.

— Это ты не получишь, — твердо сказала я.

Она шагнула к слугам, заслонив собой мои платья.

— Несите быстрее! Не стойте! — рявкнула эта нежная и трепетная дама.

Я дико расхохоталась.

Флора ойкнула, подобрала юбки и попятилась:

— Темным вещам не место в доме. Я собираюсь отдать все это бедным!

— Ну конечно, — сказала я, наступая.

Мне хотелось расцарапать ей лицо. И клянусь, я бы так и сделала, если бы не вернулся отец, который холодно заявил, что я отправлюсь с матушкой.

— Но не слишком привыкай к обители. Ты не присоединишься к ордену и не дашь обетов. Как только все устроится, я выдам тебя замуж. И ты пойдешь к алтарю с тем, на кого я укажу.

Я низко опустила голову, чтобы скрыть свою радость.

Только вот найдется ли охотник? Думаю, что план отца обречен на провал.

Флора воспользовалась моментом, чтобы трусливо улизнуть. Да и отец тяготился моим обществом.

— Так будет лучше для Флоры, — сказал он. — Ей нельзя волноваться, это может отразиться на ее здоровье. А мне нужен настоящий наследник… сын.

Я не сомневалась, что ничего с этой девицей не получится. И почему меня так задевает его расположение к ней? Мне едва удалось сдержать раздражение.

Сказав это, отец поспешил уйти, словно не хотел лишний раз смотреть на меня. Когда уже он был в дверях, я остановила его вопросом:

— За что ты так ненавидишь меня?

Он помедлил, а потом произнес:

— Ты родилась. Я ненавижу сомнение, которое испытываю каждый раз, когда смотрю на тебя.

Вот так мы расстались.

Отец не солгал. Он не пожелал платить за мое содержание, и меня отправили в весьма суровое место. «Приют радости». Кто придумал такое название? Или это была очень злая шутка. Радостью здесь и не пахло. Зато пахло страхом, гноем, дерьмом и смертью.

Очень полезно было бы новобранцам, горящим желанием отправиться на поля сражений, показывать такие места. А то что они видят? Магов, демонстрирующих эффектные заклинания в красивых мундирах с золотыми пуговицами? Торжественные и пышные парады, где играет музыка? Здесь же молодые маги могли бы посмотреть на истинные результаты войны. И, возможно, перестали бы грезить о битвах.

Но лечебница находилась на отшибе захудалого городка с труднопроизносимым названием и горсткой угрюмых жителей. Вдобавок ее окружали толстые каменные стены, сложенные еще во времена прадеда нашего правителя. В этом мне виделась попытка спрятать страдания от посторонних глаз. Стыдливо сделать вид, что этого места вовсе не существует.

В приюте работали в основном женщины и девушки из ордена Милосердного Сердца Светлейшей, и я влилась в их число. У каждой была своя история, которая привела ее сюда. По негласному правилу о прошлом не расспрашивали, но поскольку мы бок о бок вели ежедневную тяжелую борьбу со страданиями и болью, это здорово сближало, и подробности всплывали в вечерних разговорах сами собой. Так я узнала, что тихая маленькая женщина по имени Тьена побывала в темном плену. Она больше молчала и держалась особняком, то и дело куда-то исчезая. Мне скоро предоставилась возможность выяснить, куда именно.

— Магда, сходи за Тьеной, а то она пропустит ужин, — попросила меня Райда. Вот эта высокая рыжая девица совершенно не скрывала причины своего пребывания здесь. Она называла себя «честной охотницей» и надеялась выйти замуж за какого-то выздоравливающего мага. Это служило постоянным источником шуток и насмешек, но Райда не обижалась, а только еще внимательней оглядывала каждого новоприбывшего оценивающим томным взглядом. У нее были наглые зеленые глаза, которые многое обещали мужчинам. И надо сказать, некоторые маги, стоило им немного прийти в себя, проявляли интерес… Вот только никто не спешил увозить Райду с собой. Но она не сдавалась.

— Сходишь? — невинно поинтересовалась рыжая. — Она за стеной, на своем излюбленном месте. Синяя дверь всегда открыта. Сразу увидишь.

Другие девушки прислушивались к нашему разговору и улыбались. Я почувствовала какой-то подвох, но не нашла причины отказаться — просьба выглядела безобидной.

Когда я вышла за стену, то едва не вскрикнула. Устроить подобное не пришло в голову даже Гису, темному принцу-некроманту. Тем ужаснее это смотрелось в светлых землях. Я отказывалась верить собственным глазам. Под стенами «Приюта радости», в вечерних сумерках, окрашенных алыми лучами почти закатившегося солнца, моему взору открылись исполинские вязанки костей. Тысячи выбеленных солнцем и отшлифованных ветром черепов смотрели вдаль пустыми глазницами. Кто-то выкладывал из костей пирамиды и башни.

Повинуясь невольному порыву, я коснулась корсажа, в котором были надежно зашиты кристаллы от порталов, так мне захотелось исчезнуть отсюда.

Как бы там ни было, я действительно легко нашла Тьену. Она сидела среди всего этого безумия перед входом в костяное святилище и очень тихо что-то пела на темном наречии, мерно покачиваясь в такт из стороны в сторону.

Когда, превозмогая суеверный страх, я заставила себя подойти к ней, она как ни в чем не бывало спросила:

— Уже пора ужинать?

— Да, — кивнула я.

Наше возвращение было встречено веселым смехом.

— А ты не слишком позеленела, Магда! Молодец!

— Как тебе понравилась прогулка?

— Вот такой сад у нас под стенами! А в святилище ты заглянула? Видела подсвечники из позвоночников?

— Что это? Откуда взялся этот кошмар? — спрашивала я с ужасом.

Для меня увиденное лежало за гранью реальности, словно я только что посетила страну мертвых.

Ответила Райда:

— А это нам оставили братья ордена «Последней милости». Из-за мора и войны в этих местах мертвецы валялись везде, невозможно было похоронить всех. Но братья собрали тела, освободили кости от разлагающейся плоти и устроили этот сад во славу Светлейшей, сложив стенки, башни и лабиринты из костей и черепов.

Я содрогнулась, едва сдерживая отвращение.

— Некромантия какая-то, — пробормотала я.

Это замечание было встречено новой волной шуток и страшных историй. Оказалось, что такую проверку проходили все новоприбывшие. С этого момента меня окончательно приняли. Это было своего рода посвящение.

Но что интересно, многие, а не только Тьена, любили гулять в саду костей и в свободные минуты выбирались туда, прохаживались по дорожкам, мирно беседуя.

Сад костей оказался не единственным неприятным открытием. В сопроводительном письме главному целителю матушка рекомендовала меня, как особу, весьма одаренную магией. Но, к своему, ужасу, когда меня попросили сотворить простое заклинание, откликнулась вовсе не светлая сила, а темная. Я едва успела сделать вид, что напутала с движением пальцев.

Свет не отзывался, хотя в нашем с Мораном замке я пользовалась обоими видами магии. Здесь же ничего не получалось.

К счастью, моя «неспособность» колдовать не вызвала удивления. Это списали на сильное потрясение в темном плену и поручали работу, не требующую магических сил. Еще давали укрепляющий отвар. Целители вздыхали: время лечит. Нужно набраться терпения, сила никуда не делась, она просто заснула.

Каждую минуту мне приходилось себя контролировать, чтобы не выдать свое тайное умение. Оказалось, я так часто, не задумываясь, пользовалась силой… Не колдовать было довольно мучительно, как если бы исчезла рука.

Если один светлый маг восстанавливался и покидал нас, его место тут же занимал другой искалеченный, израненный или пораженный темными заклятиями страдалец, а то и не один. Я не боялась самой тяжелой работы и добросовестно старалась помочь каждому, но меня тяготили монотонные обряды и молитвы Светлейшей. Сидя на жесткой скамье и глядя на улыбающуюся статую, я обращалась ко тьме или использовала это время, чтобы подумать о Моране и Варрене. Пыталась представить, какой будет наша встреча… А еще я прокручивала в голове крупицы информации, которую мне удалось собрать. Недавно один маг обмолвился, что есть страшная тюрьма в западном пределе, в которой держат самых опасных пленных магов. Сказано было вскользь, и я надеялась разузнать подробности, но, как оказалось, маг ничего больше не знал. Зато мне пришлось выслушать, что «напрасно этих зверей держат в неволе. А если они сломают клетку и вырвутся? О нет, не бойтесь, моя милая, светлые силы защитят вас». О да, защитят. Большая часть наших подопечных с трудом могла поднять ночной горшок.

— Магда? — Кто-то тронул меня за плечо, и я резко обернулась. — Прости, что помешала твоей беседе со Светлейшей.

Это была Ини, пухленькая и всегда жизнерадостная послушница, которая со дня на день готовилась принести три главных обета: неизменной отзывчивости, сердоболия и непоколебимого терпения. Ее высокая белая шапочка всегда сидела чуть криво, и из-под нее выбивались непокорные каштановые пряди. Но сейчас Ини выглядела напряженной и встревоженной.

Я огляделась. Оказывается, все уже давно разошлись, а я что-то замечталась.

— Ничего, уже пора идти, — сказала я и поднялась, стараясь как можно незаметнее потянуться, чтобы облегчить боль в спине.

— Магда… — Ини приблизилась и зашептала: — Могу ли я попросить тебя об одолжении? Знаю, это недостойно — избегать трудностей, тем более перед тем, как дать обеты, но не могла бы ты сегодня ночью меня заменить?

Она смешалась и добавила совсем тихо:

— В северном крыле?

О северном крыле ходили нехорошие слухи. Там находились маги, которые так и не смогли до конца оправиться после столкновения с тьмой. Их физические раны были залечены, но вот душевные…

— Хорошо, — неожиданно для себя согласилась я, повинуясь смутному предчувствию. — Пойду в северное крыло вместо тебя.

Ини с облегчением вздохнула и широко улыбнулась.

— Хочешь, буду месяц отдавать тебе сладкое, которое нам дают на ужин?

Я отказалась от столь щедрого предложения, отчего Ини повеселела еще больше. Она пообещала, что возьмет на себя уборку и обход палаты магов, пораженных гнилостным проклятием.

Не знаю, что может быть хуже гнилостного проклятия, поэтому я тоже обрадовалась. Тем более эти мои подопечные почти не могли разговаривать, а это сильно затрудняло приближение к моей цели.

Ини сняла со своей шеи цепочку, на которой висел ключ.

— Вот! Это от северного крыла. Обязательно запирай дверь, когда входишь и выходишь. Не забудь.

— А что мне нужно будет делать? — спросила я.

— Да почти ничего… — сказала Ини. — Работа на самом деле не тяжелая, но… как бы тебе объяснить… жуткая.

Она осеклась, боясь, что я передумаю.

— Идем. Скажем главному целителю, что ты добровольно хочешь отправиться в северное крыло, — зачастила Ини.

И она унеслась вперед с такой скоростью, как будто за ней гнались темные. Я сумела ее догнать только у аптеки, где убеленный сединами целитель Ольден сновал между склянками и беспрестанно что-то смешивал, выпаривал или настаивал. А иногда, никого не стесняясь, дебетировал зелья собственного приготовления. От частых экспериментов его борода приобрела неестественный зеленоватый оттенок.

Как бы то ни было, он очень обрадовался, что появился доброволец на ночное дежурство. С готовностью объяснил, что обязанности самые обычные — выдать успокаивающий или обезболивающий отвар.

— Вот только одно… В северном крыле принято читать вслух. Книга лежит там, можете начать с любого места.

— Читать? — удивилась я.

— Да, да, — целитель Ольден закивал, — о чудесах Светлейшей. Знаете, это очень полезно для поддержания духа. И те, у кого бессонница, быстрее засыпают.

Когда я прямо спросила, почему же тогда про северное крыло ходят такие мрачные слухи, он подумал немного, пожевал губами и развел руками, мол, сама все поймешь.

— Но, возможно, вам будет легче, поскольку ваша магия спит. А может, и не легче… Посмотрим. — А закончил и вовсе странно: — Магда, не открывайте дверей, что бы вы ни услышали. Если одному из магов понадобится ваша помощь, к вам подойдут. В общем, читайте и ничего не бойтесь.

В полночь я без страха, но все же с волнением вошла в северное крыло и сменила дневную сестру, которая выскочила, не сказав мне ни единого слова. Я даже удивилась такой грубости. В северном крыле было заметно холоднее. Сразу возникло странное ощущение, неуловимо знакомое. Точно такое я испытывала, когда спускалась в подземелье в нашем замке…

Холодок пополз по спине. Здесь явно чувствовалось присутствие тьмы. Я обогнула полукруг закрытых дверей. На некоторых были открывающиеся окошки, забранные толстыми решетками. В целом это больше напоминало темницу, чем лечебницу. Я пошла прямо к столу дежурной, над которой неровно горел светильник. Временами он мигал, словно магия в нем иссякала. В шкафчике обнаружились набор целебных зелий и толстая потертая книга с описанием чудес Светлейшей, когда та еще ходила по земле.

Я прислушалась. Было очень тихо: ни ставших привычными стонов, ни всхлипов. Даже храпа — и того не было слышно. Может, здесь никого нет? Я снова прошлась мимо дверей, ведущих в комнаты. Первая же дверь оказалась не заперта и слегка приоткрылась, когда я надавила на ручку. Узкая полоска света упала на кровать. Маг заворочался во сне, перевернулся на другой бок и тяжело вздохнул.

Я так же осторожно прикрыла дверь, потом еще немного побродила по спящему крылу. Наконец устроилась на колченогом стуле, открыла книгу, намереваясь начать читать… и мгновенно задремала. Сказался тяжелый день, проведенный на ногах. Из полусна меня вырвал тихий смех. Я открыла глаза, и в этот момент воздух разорвал крик, полный неизъяснимой муки. Светильник мигнул и окончательно погас.

В абсолютной темноте крик повторился.

— Где вы?

Я сотворила светящийся шар раньше, чем успела подумать. Стало светло, и тьма нехотя отступила, расположилась по углам.

Вместо ответа раздался такой звук, как будто кто-то с разбега бросался на дверь.

— Иду!

Я обнаружила мага, скорчившегося на полу.

— Свет, — жалобно простонал он, — он погас. Почему он всегда гаснет? И кругом тьма… она не оставляет меня.

Бормотание стало совсем невнятным.

— И даже когда свет, это все равно тьма.

Я помогла мужчине подняться. Он оказался на голову выше меня, но был очень худ. Звякнула цепь. Одна нога мага была прикована к ножке кровати. Это меня удивило. Здесь содержались свободные люди, которым нужна помощь, а не пленники или преступники.

— Вот так, обопритесь на меня. Как ваше имя?

Он не ответил, лишь бросил пристальный колючий взгляд из-под спутанных волос. И это не был взгляд безумца.

Я нашла огниво и трут, смогла разжечь потухший очаг.

— Зажгите свечи, — попросил маг. — Только не магией.

Свет успокоил его. Мужчина больше не трясся и безропотно вернулся в постель.

Мельком взглянув на стену, я заметила, что она вся покрыта листами, испещренными каракулями или размашистыми линиями. Я укрыла несчастного одеялом и принесла ему успокаивающий отвар.

Когда я протянула кружку, мужчина неожиданно сильно вцепился мне в руку.

— Пожалуйста, — взмолился он, — пусть свет останется. Она преследует… выжидает. Я не могу больше.

— Выпейте, — увещевала я, аккуратно стараясь высвободиться. — Обещаю, я не стану гасить свечи, пусть горят. А в очаг я подброшу еще дров. И посижу с вами немного.

— Вы не поймете…

Он не уточнил, чего я не смогу понять, но руку мою отпустил и в два глотка осушил кружку.

Я присела на край кровати.

— Почему вы прикованы? — задала я следующий вопрос.

— Чтобы тьма не вырвалась. Не вышла из этой комнаты.

Он снова пришел в волнение, но постепенно отвар начал действовать, и маг затих. Веки его отяжелели и сонно сомкнулись, дыхание стало размеренным и глубоким. Он только изредка вздрагивал. Я смогла рассмотреть: красивый рот, довольно выдающийся прямой нос. Волевой подбородок и щеки покрывала колючая щетина. В целом приятный облик. Хотя маг был довольно молод, в его волосах уже поблескивали серебряные нити, что говорило о тяжелых испытаниях, выпавших на его долю. А других здесь и нет — каждый натерпелся вдоволь.

Я осторожно приподняла одеяло и осмотрела закованную ногу. Металл натер кожу, оставив кровавую полосу. Покачала головой, твердо решив, что рану надо обработать, а то, чего доброго, загноится, и тогда работы прибавится. Хорошо бы снять это орудие пыток. Тем более что стоило потянуть за цепь, как она легко скользнула вокруг ножки кровати, и ее свободный конец повис в воздухе.

Я сходила за всем необходимым и приступила к обработке раны, когда огонь в очаге с шипением погас, словно в него плеснули ведро воды. Сильный порыв задул свечи. И снова раздался тихий противный смех. Нет, скорее мерзкое хихиканье донеслось из угла. Стало жутко.

Маг, одурманенный отваром, не проснулся.

— Покажись! — крикнула я.

Во тьме что-то зашевелилось, заворочалось. Яркий свет полоснул по глазам, заставляя зажмуриться.

Меня отбросило в сторону. Когда я открыла глаза, то увидела тень, метнувшуюся под кровать, а рядом стоял мужчина. Тоже маг. Одежда его являла собой диковинное зрелище. Поверх длинного халата целителя была накинута серая куртка боевого мага без опознавательных знаков подразделения или полка. Штаны незнакомец не надел, так что я могла лицезреть его коленки и сильные икры.

— Что вы тут делаете? Зачем зашли к Ратору?

Обращаясь ко мне, он продолжал внимательно осматривать комнату. Пальцы его сплетали замысловатое заклинание.

Маг владел стихией огня. Язык пламени метнулся под кровать. Снова последовала яркая вспышка света.

— Вы в первый раз в нашем крыле?

Я все же удостоилась короткого взгляда и кивнула.

— Не повезло, — резюмировал мужчина и усмехнулся. — Давно не было такой беспокойной ночи. Пойдемте отсюда.

Он наклонился и рывком поднял меня на ноги. Весьма настойчиво подталкивая в спину, фактически вынудил покинуть комнату.

— Я не закончила обрабатывать рану на ноге…

— Вы могли сегодня закончить свою жизнь. Разве вас не предупредили, что нельзя входить в комнаты?

Он нахмурился, и высокий лоб прорезали две глубокие морщинки. Вообще у моего собеседника было лицо человека, беспощадного к людским слабостям и не прощающего ошибки. Такое впечатление складывалось из-за пронзительного взгляда сине-зеленых глаз.

Мне нечего было ему ответить.

— Что здесь происходит?

— Тьма, — лаконично ответил он. — Вы же сами видели.

— Здесь? Но как такое допустили? Почему никто не очистит это место?

— Хм… — Губы мужчины сложились в тонкую жесткую линию. — Просто до нас никому нет дела. Нас держат здесь, чтобы мы гнили заживо наедине со своими воспоминаниями, которые постепенно превращаются в кошмары. Может, это проклятое место провалится вниз, во тьму, там нам всем самое место. Лучше займитесь делом — почитайте о чудесах Светлейшей. Это должно помочь, — ядовито добавил маг.

— Правда? Тьма успокаивается? — недоверчиво просила я.

— Нет.

Я пожала плечами. И откуда только взялась эта бравада?

— Ладно. Тогда нужно вернуться в комнату, и я все-таки закончу обработку раны.

Он смерил меня неприязненным взглядом.

— Делайте что хотите. Вы в состоянии наколдовать свет? Я собираюсь спать.

Он сложил руки на груди. Если бы не одежда, вид у мага был бы самым суровым и непреклонным.

— Нет, увы, моя магия меня не слушается.

Он сотворил световой шар и отправил его мне. Светлячок проплыл по воздуху и лег на ладонь.

— Благодарю, — сказала я и решительно направилась обратно.

— А вы не робкого десятка, как я посмотрю. — Маг вопреки своему заявлению пошел за мной. — Другие бы так и сидели, впившись в книгу. Только одна начинала хохотать, но ее сюда больше не присылают. А вы, значит, уже сталкивались с тьмой…

Я занялась ногой Ратора, не посчитав нужным ответить.

— Почему он не наколдует свет сам? — спросила, кивнув на спящего.

— Если он попробует творить магию, от этого места ничего не останется. Он сам себя заковал, чтобы обезопасить нас всех.

— Но это же абсурд. Цепь не держит, — резонно заметила я.

— Главное, он сам верит. Вы согласны, что вера творит чудеса?

В словах мага мне послышалась горькая насмешка.

— А что вы здесь делаете? Ваша магия, насколько я могу судить, вас слушается. И вы не выглядите больным.

Мужчина осклабился. На этот раз уже он не посчитал нужным ответить.

— Все, закончила, — сообщила я, накидывая одеяло. — Но цепь лучше бы снять.

Маг неопределенно фыркнул, зябко повел плечами.

— Что-то она разошлась. И у нее хорошее настроение. Видно, вы ей нравитесь.

Он оказался прав. Свет, который он сотворил, замигал, какое-то время боролся, а потом потух.

— Разыгралась, — сказал маг, — демонстрирует, на что способна.

— Вы говорите о ней, как о женщине, — заметила я.

— У тьмы много лиц. Спокойной ночи.

С этими словами он направился в свою комнату. Северное крыло вновь погрузилось в тишину. О том, чтобы читать, не могло быть и речи, было темно и страшно.

Одна из дверей чуть приоткрылась. Кто-то незримый пронесся мимо, задев подол.

— Иди сюда… ко мне, — раздался шепот и тихий смешок. — Иди же…

Смелость имеет свои пределы.

А если я просто сейчас уйду? У меня же есть ключ. Я просто выйду отсюда, запру дверь, и пусть эти кошмары здесь варятся. Странные маги пусть и дальше спят странным сном. Я сделала достаточно.

— Иди, — зов повторился.

Бежать. Бежать отсюда. Вернуться в комнату, где стоит узкая кровать, и укрыться с головой одеялом. Забыться на время и не думать ни о чем.

Но потом… А если тьма что-то скажет мне о Моране, раз она настроена поговорить?

— Доверься мне. — Шепот обволакивал, заманивал.

Вот только доверия тьма не вызывала. Мало ли какие у нее мотивы? А если это ловушка, за дверью может поджидать что угодно.

— Никуда не пойду, — тихо сказала я на темном наречии. — Если хочешь отдать долг, говори, где Моран.

Я ждала целую вечность, а потом свет вернулся, и стало легче дышать. Тьма просто ушла, так ничего и не сказав.

От досады хотелось кричать. Может, если бы я не смалодушничала, она бы ответила. Я кусала губы и так сильно впилась ногтями в ладонь, что на коже остались красные полумесяцы.

Время моего дежурства истекло, и я с удовольствием покинула северное крыло. К своему стыду, я поняла, что так и не узнала имени мага, который мне помогал.

Стоило заикнуться о тьме, как целитель Ольден аж затрясся от возмущения. Зеленая борода дрожала и топорщилась:

— Да, там трудно. Может быть неприятно. Но у вас просто разыгралось воображение, Магда. Это все бедные маги, скорбные рассудком. Всплески магической активности способны принимать разные формы. Но никакой тьмы там нет и быть не может. Тоже мне, придумали. И я специально предупредил, чтобы вы не входили в комнаты.

Он строго посмотрел на меня, но неожиданно смягчился.

— И еще вы устали. Как-никак на ногах полный день, да еще и ночь. Поспите, отдохните днем. А чтобы ваши опасения и страхи рассеялись, вы отправитесь в северное крыло снова.

Искренность и попытки добиться правды никогда не приводят ни к чему хорошему. Я досадовала, что вообще завела этот разговор. Ну разумеется, он не может не знать, что там происходит.

«Магда, как ты можешь оставаться такой наивной?» — отругала я себя.

Теперь главное — не сделать хуже. Опасно спорить и пытаться что-либо доказать. Я помнила по пансиону: воспитательницы и матушка всегда отличались изобретательностью в наказаниях. Так что второе дежурство — это еще я легко отделалась.

— Да, вы правы, мне следует отдохнуть, — покорно сказала я и потупилась, давая целителю почувствовать себя победителем.

— Я знал, что вы очень разумная девица, — довольно подтвердил он. — Ни к чему распускать глупые сплетни и волновать других. Правда?

— Конечно, — кивнула я.

— А то эти суеверия… — продолжил разглагольствовать целитель Ольден. — Наш долг — помогать больным. — Он воздел палец вверх. — И я должен следить, чтобы каждый делал все, от него зависящее, дабы облегчить страдания. А то взяли моду выдумывать небылицы, чтобы отлынивать. Я не должен был потакать Ини. Но для вас, Магда, этот урок тоже будет полезен. Так сказать, по горячим следам. Решено! Сегодня же ночью вы повторите свое дежурство.

Ольден достал из кармана пузырек, откупорил пробку, и по воздуху поплыл резкий запах дурмана. Он приложился к зелью, и зрачки его опасно расширились.

— Ну идите, дитя, идите. Не тратьте время.

После этого разговора я вернулась в комнату, рухнула на кровать и проспала до позднего вечера. Меня никто не тревожил. Проснулась я на удивление бодрой и отдохнувшей.

Кто-то поскребся в комнату. Ини просунула голову.

— Прости, — прямо с порога начала она, — я виновата. Не знаю, почему Ольден отправил тебя снова в северное крыло. Мне очень жаль. Вот, я принесла тебе поесть. Ужин ты пропустила.

Она поставила поднос передо мной. Помимо густой похлебки в глубокой миске, там стояла кружка с травяным отваром.

— Спасибо, — поблагодарила я и набросилась на еду.

Ини улыбнулась:

— Проголодалась? Я припасла еще пирожков.

Она достала маленький сверток.

— Вот, держи…

Так, она явно что-то от меня хочет. Чтобы Ини добровольно отдала пирожки…

— Ини, просто скажи, что тебе нужно, — сказала я.

Сверток с пирожками исчез так же быстро, как и появился.

— Ладно. На самом деле я прошу не для себя, а для Райды.

— Так и чего же хочет Райда?

Ини присела на краешек кровати. Она улыбнулась.

— Райда хочет замуж. И сегодня она с тем магом, у которого еще ноги нет. Крат его зовут. Ну ты помнишь, молодой, с кудрявыми волосами?

Я не помнила, но кивнула, а Ини понизила голос до шепота:

— Они условились о свидании. Но если с другими Райда могла уединиться в костяном саду, то с этим ничего не получится. Он пока очень плохо ходит на костылях.

Костяной сад казался мне наименее подходящим местом для любовных свиданий. Предаваться страсти, когда черепа пялятся пустыми глазницами… это как-то мерзко. Меня даже слегка передернуло.

— Однако, — сказала я. — Но продолжай. Ходить он не может, а…

Ини прыснула:

— Да. В общем, Райда велела мне не появляться в нашей с ней комнате сегодня ночью. Вот повезло тебе, Магда, что у тебя нет соседки. Короче, можно я переночую тут? Тем более ты сегодня дежуришь в северном крыле. Я могу устроиться в прачечной, там есть кресло, но сама понимаешь, как это неудобно…

— Ну, кто мы такие, чтобы стоять на пути к счастью Райды. Может, с этим Кратом у нее и получится.

— Да, это возможно. Вроде он неплохой парень. Жаль, конечно, что так вышло с ногой. Но… ничего не поделаешь. Война есть война.

Мы замолчали, думая о своем. Я доела похлебку и собралась уходить.

— Чувствуй себя как дома, Ини.

— Спасибо, Магда, ты очень светлая, — сказала она и улыбнулась, поправив локон, который тут же снова выбился из-под шапочки.

Читая о чудесах Светлейшей, я то и дело бросала взгляд на закрытую дверь. Почему-то я была уверена, что маг в халате целителя и серой куртке без опознавательных знаков не спит. Я закончила историю об исцелении тринадцати сирот и перелистнула страницу.

Пока тьма себя никак не проявляла. Все светильники горели ровным светом. Да, и ничего особенного я не чувствовала.

— И полезли из подземелья твари темные, но Светлейшая простерла руку, и…

Он вышел и с удивлением взглянул на меня.

— Опять вас прислали сюда? — Сине-зеленые глаза смотрели очень пристально.

— Да, как видите. — Я пожала плечами. — Не хотите ли отвара? Или желаете послушать другую историю?

Маг скривился и огляделся.

— Сегодня слишком тихо.

— Так это хорошо.

— Не уверен… Тьма никогда не уходила совсем. А сейчас я ее не чувствую.

— Вчера было слишком беспокойно, сегодня наоборот. Вам не угодишь, — мягко сказала я. — Но вообще тьме здесь не место.

Он усмехнулся:

— Может, и так, а может, и нет.

— Меня зовут Магда, — представилась я. — А вы?..

— Свое имя я потерял, — сказал маг и поправил куртку, накинутую на плечи. — У меня его больше нет. Стерлось, исчезло, когда я… Неважно.

Я с удивлением моргнула.

— Вижу, вы удивлены. Я слишком долго был среди темных, — сказал он.

— Вы были в плену?

— Когда постоянно видишь перед собой решетку — это значит, что ты в клетке. Да, в некотором роде я был в худшем плену из всех возможных, хотя некоторые со мной не согласились бы.

Безымянный маг невесело рассмеялся, но я не видела причин для веселья.

— Ну а вы, Магда? Вас тоже привела сюда тьма?

Он даже не подозревает, насколько близок к истине.

— Вы ведете себя, как благородная дама. А еще я слышу в вашей речи едва уловимый акцент. Это может означать только одно: вы долгое время говорили на темном наречии. А значит… — Маг выдержал паузу и уточнил: — Темный плен и обитель после?

Я вспыхнула, смущенная его проницательностью, но он неожиданно накрыл мою руку своей ладонью:

— О, не обижайтесь и не стыдитесь. Это нам нужно стыдиться, что мы не можем защитить и уберечь своих женщин, а потом еще и подвергаем их гонениям. Это недостойно.

Вот сейчас он меня действительно удивил. В нем не было обычной заносчивости, свойственной магам. На сломленного человека он тоже не походил. Напротив, в нем чувствовалась скрытая душевная сила. И нужно обладать смелостью, чтобы вот так открыто говорить подобные вещи.

— Вы совсем не выходите отсюда?

Он покачал головой:

— Нет. Никогда. Но прощу прощения, что отвлекаю вас от дел своей пустой болтовней.

Он церемонно поклонился и собрался уходить. Я тоже поднялась.

— Мне было приятно поговорить, — искренне сказала я.

Маг кивнул.

— А может быть, пора это исправить? — неожиданно предложила я.

Он заколебался, и я продемонстрировала ключ.

— Ненадолго.

Готова поклясться, что увидела тень страха на его лице.

— Расскажете мне о тьме, что живет в северном крыле, подышите воздухом.

Мужчина решился.

— Она не дает нам забывать и не отпускает нас. Иногда я даже благодарен ей за это. Иногда ненавижу ее. Она гасит свет, но часто дает надежду. Подолгу говорит с каждым из нас. Но она может убить, особенно кого-то чужого. Вчера, когда она разыгралась и слишком уж мучала беднягу Ратора, я пытался ее урезонить. Но я не знаю, смогу ли выйти. Отпустит ли…

— А целитель Ольден? Он знает о том, что здесь происходит?

— Она его не выносит. Сюда не приходят целители-мужчины. Да строго говоря, мы и не больны.

— Что ж, рискнем?

Я протянула ему руку, и он пошел за мной.

Ключ лязгнул в замке особенно громко. Маг очень медленно переступил порог и несколько мгновений ждал. Но ничего не произошло.

Я улыбнулась:

— Видите, сегодня все в порядке.

Пока я запирала дверь, он стоял рядом, привалившись к стене, и тяжело дышал. Я даже подумала, что он захочет вернуться. Но нет.

— Она отпускает, ненадолго, — сказал он.

Мы спустились во внутренний дворик-колодец, и мой спутник буквально рухнул на скамью. Это короткое путешествие отняло у него много сил. Он прикрыл глаза и подставил лицо лунному свету, ноздри раздувались, втягивая ночной воздух.

Мы молчали, и я смотрела на спящие окошки.

Неожиданно безымянный маг вздрогнул.

— Вы заставили меня почувствовать себя живым, Магда.

Он коснулся меня осторожно, но потом отдернул руку, застыл в нерешительности.

— Магда, — повторил он, и я почувствовала его горячее дыхание на своей шее.

Очень осторожно он притянул меня к себе и поцеловал. От него пахло лекарственными отварами и едким мылом. От меня, скорее всего, не лучше.

Крахмальная ткань моего фартука хрустела под его пальцами, этот звук казался оглушительным в ночной тишине.

Его страсть передалась мне, а во взгляде мага я читала неприкрытое желание. Как давно я не испытывала нежности, как давно меня не касались теплые бережные руки! Я задрожала. Но не потому, что во дворике гуляли сквозняки и мне было холодно. Наоборот, жар побежал по телу, и я поняла, как истосковалась по любви. Лоб горел, а мысли путались. Нас обоих лихорадило. Пока мы целовались, весь остальной мир исчез, были только объятия, губы и тепло другого человека рядом.

— Нам нужно вернуться, — тяжело дыша, сказала я, отстраняясь.

— Да…

— Мы не должны…

Мне стало стыдно за то, что мне было так хорошо в объятиях незнакомца. Я даже имени его не знаю.

Что за наваждение!

Я не смела взглянуть на мага, хотя и чувствовала его испытующий взгляд. Что он обо мне подумал? Что я такая же, как Райда?

Но мысли о том, что случилось во дворике, отодвинулись на второй план, когда мы подошли ко входу в северное крыло и обнаружили, что дверь чуть приоткрыта.

Маг нахмурился.

— Я точно запирала дверь, — сказала я.

Он прошел вперед. Плечи его расправились, походка стала твердой. Маг сотворил заклинание, готовый встретить опасность лицом к лицу.

Все двери в комнаты были распахнуты настежь, но маги спокойно спали.

— Здесь в наше отсутствие кто-то был, — изрекла я очевидную истину.

— Чужой, — сказал мой спутник, — я чувствую магию. Светлую и смертоносную… Это он напугал нашу тьму так, что она спряталась.

Мы закрыли двери, и все вернулось на круги своя. Перед тем, как скрыться в своей комнате, маг долго молчал, глядя на меня. Не нужно было слов, чтобы понять смысл его приглашения.

Я едва заметно качнула головой и решительно открыла книгу с чудесами Светлейшей.

А так можно сказать, что ночь прошла без происшествий.

Утром у своей комнаты я обнаружила небольшое столпотворение. Райда стояла в слезах.

— Разойдитесь, нечего тут толпиться! — деловито командовал целитель Ольден. — Вернитесь к работе.

Двое младших-целителей вынесли носилки, накрытые простыней. В такт их шагам покачивалась рука с красным ожогом. Ини! Нет, не может быть.

— Что случилось? Она же не… — помертвевшими губами спросила я.

Райда некрасиво всхлипнула и завыла, некрасиво скривив рот:

— Умерла-а-а Ини… А-а-а-а…

— Но почему? — Я была растерянна. — Как?

Целитель Ольден повысил голос:

— Не стойте же. Займитесь живыми. Ини уже не поможешь. Мы разберемся, во всем разберемся. Расходитесь.

Но никто не двинулся с места. Я слышала, как несколько сестер из ордена шептались:

— Она была совершенно здорова.

— Так внезапно.

— …не успела принести обеты.

Я вспомнила улыбку Ини, ее выбивающийся локон, и мне стало не по себе. Заглянув в комнату, я заметила на полу около кровати надкушенный пирожок. Сердце болезненно сжалось в комок.

— Не заходи туда, Магда, — приказал Ольден. — Почему бедняжка Ини была в твоей комнате?

— Не знаю… — сказала я, бросив быстрый взгляд на Райду. — Я всю ночь была в северном крыле.

Он рассеянно махнул рукой и прошел вслед за целителями.

Райда быстро сжала мне руку.

— Не говори ему.

Я кивнула.

Через несколько часов целитель Ольден объявил, что Ини умерла от внезапной остановки сердца. Он выпил зелья больше, чем обычно, и его глаза лихорадочно блестели. Целитель нетвердо стоял на ногах, но при этом явно нервничал. Но что странно, он не разрешил сестрам из ордена провести необходимые ритуалы и прочесть над телом молитвы. Ольден категорически запретил приближаться к Ини. Один из санитаров обмолвился, что дело не обошлось без магии. Слухи множились, и в лечебнице царила гнетущая атмосфера. Не знаю, кто первым произнес страшное слово: «убита», но оно распространилось со скоростью пожара.

Мне же не давал покоя случайно увиденный ожог на руке Ини. Словно она хотела закрыться от смертоносного заклятия. Да еще кто-то проник в северное крыло и распахнул двери… Все это не походило на простое совпадение. Страх липким потом струился вдоль позвоночника.

А что, если это я должна лежать там, в подземелье, под простыней? Неведомый убийца проник в комнату, думая, что найдет меня. Не разобравшись, он послал заклятие в Ини, а когда понял свою ошибку, отправился в северное крыло. Но в этот самый момент я была во дворике с безымянным магом.

Я приложила ледяные ладони к пылающим щекам. Нет, у меня просто разыгралось воображение. С чего бы кому-то желать мне смерти? Но внутренний голос тут же услужливо подсказал, что в светлых землях найдутся те, кто был бы рад моему исчезновению.

Например, Эдмунд. Но мог ли он опуститься до того, чтобы подослать убийц? Маг, приближенный к правителю и обладающий сейчас огромной властью, не погнушался бы ничем, чтобы защитить свою драгоценную Клеа.

Улучив минутку, я отправилась в единственное место, где чувствовала себя в наибольшей безопасности — в северное крыло. Хотела поговорить с безымянным магом. Правда, пока не знала, как рассказать ему о своих опасениях, подкрепленных лишь страхом да смутными подозрениями.

Я соврала дежурной, сказав, что меня прислали ее сменить, сославшись на неразбериху. Сестра Лара не удивилась и с радостью передала мне ключ, но уходить не спешила. Ей не терпелось обсудить последние события.

— А я уж боялась, что целитель обо мне забудет, — сказала она. — Он небось уже как следует подлечил себе нервы. А бедняжку Ини жаль. Я думаю, это все из-за ревности.

Глаза ее расширились, в них не было сочувствия, но мелькнул кровожадный интерес.

— Ревность? — удивилась я.

— Хоть она и собиралась давать обеты, но я-то видела, как она улыбается магам. Вот наверняка один из них и убил ее. Тут каждый владеет боевой магией, так что удивляться нечего. И бывали уже такие случаи. Целитель Ольден этого ужасно боится. Когда все выяснится, он даже может потерять свой пост… Ну ладно, счастливо оставаться.

Сестра Лара подвинула мне книгу и степенно удалилась.

Может, она права, а я просто все себе придумала. И на самом деле мне ничто не угрожает. У Ини был тайный роман, и, как говорит Лара, она стала жертвой ревнивого любовника.

Нет. Не было никакого романа.

Я решительно направилась к комнате безымянного мага. Постучала. Он не ответил.

— Это я, Магда.

Тишина.

— Пожалуйста, мне очень нужно поговорить с вами.

А что, если он не ответит? Мне стало страшно.

Я весьма решительно повернула ручку и вошла в комнату. Безымянный маг не спал, он сидел за столом и что-то писал.

— Вы? — удивился он и моргнул, будто не веря своим глазам и проверяя, не исчезну ли я.

— Почему вы не ответили? — укорила я.

Мужчина отложил перо и поднялся мне навстречу.

— Я подумал, что это тьма играет со мной и дразнит, обманывая слух. Вчера вы ясно дали понять, что я вам неприятен, когда быстро сменили свое расположение на холодность.

— Вы не неприятны. Все совсем наоборот. Поэтому я и пришла к вам за помощью… Мне кажется, меня хотят убить.

И рассказала магу о подозрительной смерти Ини.

Он выслушал очень серьезно.

— Трудно судить, — таков был его вердикт. — Кто может желать вашей скорой кончины и почему?

— Не знаю! — почти выкрикнула я. — Начиная с того, что я была фрейлиной ее светлейшества, и заканчивая тем, что побывала в темном плену.

— Вижу, у вас есть поводы для опасения, — протянул маг.

— Да, — сказала я уже спокойнее. — И только вам я могу довериться и просить защиты.

Маг сцепил руки в замок и твердо прервал меня.

— Довериться? — усмехнулся он. — Прежде чем довериться, вы должны знать: я не был с вами до конца откровенен, Магда, и вчера ввел в вас в заблуждение. Садитесь и выслушайте то, что я хочу вам сказать, — прозвучало, как приказ. — А потом уже решите, достоин ли я вашего доверия.

Ах, как некстати он решился на откровенность. Где-то по лечебнице ходит убийца, а он решил поговорить, облегчить душу.

— Но…

— Я не был в плену у темных, — сказал он.

Наверное, я зря пришла сюда. Я едва не скрипнула зубами от досады. Хоть он и производит впечатление адекватного мага, но он явно не в себе. Понял ли он вообще то, что я ему сказала?

— Нет, не думайте, что мои слова вчера были ложью. Просто я не сказал вам всей правды. Я действительно очень много времени провел среди темных. Вы знаете, какой силой обладают приказы, Магда? Я должен был находиться в этой страшной тюрьме. День за днем передо мной были решетки. Я дышал тем же смрадным воздухом и не видел света, как и заключенные, за которыми я надзирал.

— В ка… какой тюрьме?

Сердце забилось часто-часто, теперь я ловила каждое его слово.

— Она называется Западный предел. Вы слышали об этом месте?

Я подалась вперед.

— Так, кое-какие слухи, ничего конкретного.

Я старалась говорить нейтрально, чтобы не выдать своего интереса. Но маг до того погрузился в воспоминания, что перестал замечать что-либо вокруг.

— Мало того, что я был в тюрьме и не мог уйти оттуда, так приказы вынуждали меня делать то, что шло вразрез с моими принципами. Я мог исцелять, но должен был наносить раны. И не в бою, а уже побежденным. Конечно, многие темные были опасны, некоторые все время находились в кандалах, но не было доблести в том, чтобы увеличивать их страдания. Я не хотел никого мучить, и тогда свет и тьма для меня поменялись местами… Я сам стал пленником и заложником.

Он обхватил голову руками.

— Неужели темные были так опасны, что их нужно было держать в цепях? — спросила я.

— О, да! Перед тем, как я попал сюда, в Западный предел привезли морт’аэна.

Я затаила дыхание и ждала, что он скажет дальше. Думая, что мне незнакомо это слово, маг пояснил:

— Это очень сильный темный маг из тайного ордена. Их никогда не удавалось захватить живыми до того проклятого дня… Да и не захватили бы, не предай его свои же.

Комната качнулась, и все поплыло перед глазами. А где-то рядом хохотала тьма. Она потешалась надо мной.

— И что же морт’аэн, он все еще там?

— Если не убит, — пожал плечами бывший тюремщик, — то да. Это единственное место, которое сможет его удержать. Это он ранил, а точнее, почти убил меня. Но благодаря ему я вырвался оттуда и… угодил сюда.

Я не могла дольше сохранять осторожность и спокойствие.

— Где находится эта тюрьма? Как туда попасть?!

— К этому месту не подобраться ни по суше, ни по морю, только три портала ведут туда… Зачем вам? — рассеянно сказал он, но в глубине его глаз вспыхнула искра подозрительности.

— Умоляю, скажите, какие порталы? Где они?

— Один, например, находится во дворце, чтобы правителю было удобно посещать это место. Вы удовлетворены? Два других — в военных гарнизонах.

Я тяжело вздохнула. Допустим, я теперь знаю, где находится Моран. Осталось всего ничего: проникнуть гуда и вызволить его. Ведь это место строго охраняется.

Пока я раздумывала, что делать, маг устал ждать и сказал:

— А у вас больше тайн, чем можно предположить, Магда.

Мы услышали, как открывается дверь в северное крыло. Мои нервы были на пределе.

— Не представляю, где она может быть. Сестра Лара сказала, что Магда сменила ее. Но, как вы сами видите, на месте ее нет.

Я узнала голос целителя Ольдена. Кто меня ищет? И этот кто-то достаточно важный, раз главный целитель сопровождает его лично.

— Я здесь сам осмотрюсь, а вы идите. Не смею вас отвлекать и задерживать.

А от этого голоса по спине пробежали мурашки. От него веяло холодом, в нем звенела сталь.

— Да, да… конечно, — покладисто согласился целитель.

Раздались удаляющиеся шаги, а потом все стихло.

Безымянный маг приложил палец к губам. Снаружи скрипнула одна дверь, за ней — вторая. Кто-то методично исследовал комнаты одну за другой.

Время стало тягучим и вязким. Я чувствовала себя мушкой, угодившей в смолу. Я оказалась в ловушке.

Пришел черед комнаты мага. Дверь очень медленно распахнулась. Я поняла, кто передо мной, еще до того, как он откинул капюшон своего длиннополого одеяния из грубой ткани.

Белоглазый, с обожженным светом лицом, слуга правителя по самым деликатным вопросам… И его верный убийца.

Он не удивился, когда увидел меня.

— Магда Кас, — спокойно сказал он, — вы пойдете со мной.

— Нет! — мы с магом ответили одновременно.

— Я никуда не пойду, — сказала я, голос дрожал.

— В таком случае я вынужден настаивать.

Он шагнул в комнату.

Я проворно бросилась за спину безымянного мага:

— Не дайте ему забрать меня!

Белоглазый растянул губы в улыбке. Если он рассчитывал, что это меня успокоит, то сильно ошибся.

— Я здесь по приказу правителя. Мне приказано доставить эту женщину во дворец.

Маг не сдвинулся с места и выдержал взгляд ужасных глаз.

— Я служитель ордена Светозарных и даю слово, что Магде ничего не угрожает рядом со мной. Признаться, я в полном недоумении, госпожа Кас, чем заслужил такую реакцию. Кажется, раньше мы с вами не встречались.

— Это он. Он убийца, — шепнула я магу на ухо.

— Клянусь именем Светлейшей, что не причиню госпоже Магде вреда. Отойди, Рикард Тан, надзиратель и палач Западного предела.

Маг вздрогнул, услышав свое имя, и посторонился.

— Магда, он поклялся именем Светлейшей…

Белоглазый шагнул ко мне и взял за локоть. Он расслабился — и это стало его ошибкой. В руке Рикарда Тана мелькнул тонкий длинный нож. Лезвие пронеслось мимо моего лица и вошло в горло светозарного, как в кусок мяса. Мужчина дернулся, хватка ослабла, и он начал падать. И уже потом из горла хлынула горячая кровь, орошая все вокруг.

— …и я слишком много раз видел, как нарушаются такие клятвы. Идите, Магда. Бегите из этого места как можно быстрее. И не оглядывайтесь.

— Тогда бежим вместе! — Я впилась в его руку.

Колебался маг недолго.

Рикард Тан прошел по северному крылу и открыл все двери. В комнате несчастного Ратора он пошарил под матрацем, извлек оттуда ключ от кандалов и освободил его ногу. Тот не сопротивлялся, а только удивленно повторял:

— Как же, как же, она же меня заставит…

Тан успокаивающе похлопал его по плечу.

— Не противься, друг, — сказал он. — И сделай, что она просит.

Неожиданно мужчина заплакал. Он выглядел, как растерянный ребенок.

— А что она просит? — тихо спросила я.

Рикард нахмурился:

— Ничего хорошего, Магда. Но поверьте, о нас все забудут.

Тени в комнате стали резче и приобрели фантастические формы, из углов вылезали чудовища. Пока еще плоские, они скользили по стенам. В одной тени мне почудился женский силуэт, и я оглянулась, желая проверить, не стоит ли за спиной одна из сестер ордена. Никого. А между тем она скользнула к тени Ратора, обхватила за плечи и замерла, как будто что-то нашептывая. Ратор прислушался и чуть наклонил голову набок. Он больше не плакал, лишь послушно кивал.

И все-таки зря я уговорила Рикарда Тана бежать со мной. Чем дальше мы удалялись от лечебницы, тем хуже ему становилось. Он с трудом переставлял ноги, пот градом катился по лбу. Он шел, глядя прямо перед собой, упрямо сцепив зубы. Тьма звала его назад.

Позади нас небо окрасилось алым заревом. Огонь взметнулся до облаков, пожирая северное крыло. От жара, должно быть, плавились камни.

Пожар горел в глазах Рикарда, когда маг обнял меня.

— За нами идут, Магда, — прошептал он. — Ищейки взяли след. Нам не скрыться. Я чувствую, как кольцо сжимается. Но я рад, что встретил вас.

— Не вздумайте прощаться, — жестко отрезала я. — Пойдемте. Нам только и нужно, что добраться до портала. А дальше…

— Нет, подождите, это важно сказать сейчас. Потом времени скорее всего не будет. — Рикард судорожно вздохнул, как человек, долго пробывший под водой и наконец вырвавшийся на поверхность. — Когда вы появились в северном крыле, я наблюдал за вами. Как вы ходили, как читали эту надоевшую мне книгу… И у меня возникло чувство, что я вас знаю. Это вас я искал всегда и уже не надеялся встретить. А когда вы бросились на помощь Ратору, не испугавшись ужасов тьмы, я так испугался, как не боялся никогда в своей жизни ни за себя, ни за кого бы то ни было.

Он говорил сумбурно, спешно, как будто боялся не успеть.

— Я знаю, ваше сердце принадлежит другому, я это чувствую. И у меня нет шанса завоевать вашу любовь. Но здесь и сейчас, хотя бы на одно мгновение, дайте мне почувствовать… Подарите мне еще один поцелуй, Магда, — попросил Рикард, — всего один.

— За нами никто не гонится, Рикард. Все заняты пожаром. Медлить нельзя.

Я никак не могла отдышаться. Опасность обострила все чувства до предела. Страх гнал кровь по венам с такой силой, что в ушах шумело.

— Пожалуйста, — почти стон.

У этого поцелуя была горечь обреченности. В нем была грусть по несбыточному, отголоски неслучившейся судьбы. Мы никогда не станем любовниками, так и останемся незнакомцами, тайны которых соприкоснулись. И наше странное притяжение — лишь иллюзия.

В полночь меня и Рикарда Тана схватили. Когда нас настигли, мне показалось, что он вздохнул с облегчением. Но бедный благородный Рикард сражался с магами яростно, хоть силы и были неравны. Воздух хлестнуло заклинание, которое тяжело его ранило. Он упал на траву, широко раскинув руки, и не смог подняться. Я успела перевязать ему голову, оторвав полоску от своей нижней юбки, но ткань тут же намокла от крови.

Он открыл глаза и прошептал, уже теряя сознание:

— Я только сейчас понял. Тьма… она есть и в вас.

А потом грубые руки оттащили меня от мага. Я отчаянно кричала и вырывалась, но мне быстро надели мешок на голову. Сразу стало трудно дышать, а главное, я не видела, что стало с Рикардом. Слышно было характерное шипение, с которым открывается портал.

— Ведите девку, и чтобы без шума, — скомандовал хриплый голос.

Меня куда-то потащили. После прохождения портала трава под ногами сменилась брусчаткой. Стук подбитых гвоздями сапог моих похитителей разрывал ночную тишину. Они не говорили ни слова, и сквозь плотную мешковину было почти ничего особенно не разглядеть. Я могла различить только пятна магических светильников.

Путь был длинный, я несколько раз спотыкалась, но мне не дали упасть. Наконец с головы сорвали мешок. Я успела увидеть на рукаве мага герб правителя. А потом все снова погрузилась во тьму: меня втолкнули в камеру и заперли.

«Какая честь, значит, это правитель подослал убийцу, а не Эдмунд», — успела подумать я.

Как ни странно, эта мысль принесла мне облегчение.

Под ногами шуршала солома. В застоявшемся воздухе пахло плесенью, по углам шуршали мыши. Я зажмурилась, чтобы глаза быстрее привыкли к темноте, а потом опустилась на солому.

Ну вот и конец. Что же я наделала! Мой сын… он больше не увидит ни отца, ни мать. Сердце болезненно сжалось. Мне пришлось укусить ладонь, чтобы не закричать от отчаяния. Что с ним теперь будет? И почему я не осталась в замке… Я потеряла все.

Я изо всех сил старалась успокоиться, но мысли о Варрене оказались хуже самой изощренной пытки. Слезы текли по щекам, и безысходная тоска сковала все тело. Я потеряла счет времени, балансируя на границе бреда и яви. А может, мне удалось забыться зыбким сном.

Вдруг громко лязгнули запоры, и в камеру вошел охранник. Сжавшись в углу, я подняла ладонь, заслоняя воспаленные глаза от света магического светильника.

— Повезло тебе сегодня, красотка, — со смешком произнес он. — Не иначе как сама Светлейшая за тебя заступилась. Выходи.

Ноги плохо слушались. Я дрожала от страха и волнения, но вышла из камеры.

Мой конвоир больше напоминал медведя, чем человека. На лице, заросшем густой курчавой бородой, поблескивали маленькие глазки.

— А ведь уже получили приказ о твоем переводе на нижний этаж, — пробасил он. — Еще немного, и отправили бы тебя в одиночку. Мясца на твоих косточках совсем немного, так что крысы быстро бы справились. Через денек-другой от тебя мало бы что осталось.

Он захохотал.

— Куда вы меня ведете? — спросила я и не узнала свой голос. Во рту пересохло, отчаянно хотелось пить.

— Говорю ж, счастливый день у тебя. О чем все девицы мечтают, а?

Он игриво подмигнул мне и подтолкнул вперед.

Тюремщик привел меня в караулку, где другие охранники и несколько магов резались в кости.

— Тьма тебя разбери, Пат! Ты жулишь! Магией толкаешь кости! — багровея, взревел один.

— Спокойно. Мне просто сегодня везет. — Маг сгреб мелкие монетки.

Играющие ненадолго оторвались от игры.

— Это она? — спросил маг, который только что выиграл.

Он развязал кожаный мешочек и сложил туда деньги.

Мой провожатый кивнул. Теперь меня рассматривали с большим интересом.

— Хм… странно. Она соблазнила Рикарда Тана? Ради нее он рисковал жизнью? Пф-ф-ф, — маг издал неприличный звук. — Она даже не красива. Чем она его пленила?

— Может, у нее есть таланты, — усмехнулся другой. — А то, что глаз с пеленой… так вам, магам, такое по вкусу.

— Э, нет, — протянул Пат. — Если меня спросить…

— А тебя не спрашивают, — осадил его мой провожатый.

Похоже, он был здесь за главного.

— Не больно-то языком мели, особенно когда дело не твоего разумения.

Но несмотря на предостережение, Пат отпустил еще несколько уничижительных замечаний. Я поймала свое отражение в оконном стекле. Светлые и темные силы, на кого я похожа! Волосы растрепаны и топорщатся в разные стороны, покрасневшие от слез глаза опухли и лихорадочно блестят, щеки в грязных разводах, под ногтями грязь, а на платье и фартук лучше вообще не смотреть.

Вскоре за мной явились. Судя по всему, те же маги, что преследовали нас от лечебницы.

— Вот служба, — разулыбался Пат — то привези, то опять забери. Гоняют почем зря…

Он осекся под тяжелым, как чугунная плита, взглядом мага и как будто бы уменьшился.

Меньше всего я ожидала увидеть Клеа, но это она встретила меня около портала. В пышном платье небесно-голубого цвета, расшитом серебряным шитьем, в высокой прическе — малая тиара, усыпанная драгоценными камнями.

— Магда, — сказала она, — рада встрече, моя дорогая подруга! Я бы тебя обняла, но ты как будто валялась на земле.

Она вытащила у меня из волос соломинку. Клеа неуловимо изменилась за то время, что мы не виделись, но после бессонной ночи я не могла понять, как именно.

— Очень жаль, что ты мне не написала, что вернулась из… — Принцесса сделала паузу. — Тогда многих неприятностей можно было бы избежать. Я как узнала, сразу же велела послать за тобой.

Она продолжала оживленно болтать, а мне показалось, что я сплю и это все причудливый сон, вызванный игрой моего воображения. Перемена была слишком разительна: от мрачной камеры — к блестящему убранству дворца. Мои туфли оставили грязные следы на сверкающем белоснежном мраморе. В окружении позолоты, бархата и парадных портретов мой вид был совершенно неуместным.

— Как только мы уладим некоторые формальности, ты снова будешь выполнять обязанности моей фрейлины, — продолжила Клеа.

— Вы можете идти, — строго приказала она солдатам, — я хочу поговорить с госпожой Кас наедине.

Но маги не сдвинулись с места.

— Ваше светлейшество, ваш родитель приказал не спускать с Магды Кас глаз, пока не свершится обряд.

— Ты смеешь мне перечить, — прошипела Клеа. — Моего слова достаточно! Она пойдет со мной, и вы не будете мешать нашему разговору.

— Сожалею, ваше светлейшество, но это невозможно. Мы должны видеть госпожу Кас все время.

— Тогда отойдите подальше. Вы же, надеюсь, не жалуетесь на зрение?

— Нет, ваше светлейшество, не жалуемся.

Маг испытывал раздражение, но хорошо это скрывал. Он кивнул второму, и они отошли на почтительное расстояние.

— Не вздумайте подходить ближе, чем на тридцать шагов! — сказала им Клеа и величаво двинулась вперед.

Я послушно пошла за ней.

— Хвала Светлейшей, что этот несчастный Рикард Тан не дал белоглазому убить тебя, — прошептала она, — и я узнала, что ты в светлых землях, и успела тебя спасти. Зачем ты вернулась, Магда? Хотя это неважно, само провидение послало мне тебя.

Она сжала мне руку, и этот жест напомнил мне о замке некроманта. Как давно это было…

Мы неспешно шли по анфиладе роскошных комнат. Я обернулась. Маги следовали за нами. Они действительно неотрывно следили за мной, готовые в любую секунду послать заклинание.

— Слушай меня очень внимательно, Магда, у нас мало времени, — шептала Клеа, склонившись к моему уху. — Мой отец… Он считает, что ты представляешь угрозу из-за той старой истории с письмами. Вбил себе в голову, что темные отпустили тебя специально, чтобы пошатнуть его власть руками заговорщиков. Уж слишком сильно народ любил его брата, и то, что ты, возможно, его дочь…

Клеа перевела дыхание.

— Ох, Магда, еще немного — и тебя было бы не спасти.

— Спасибо, Клеа, — сказала я.

— О, дослушай до конца. Мне удалось упросить отца не убивать тебя. Эдмунд тоже сыграл в этом не последнюю роль. Но есть одно условие…

— Какое?

— Ты должна выйти замуж. Сегодня же. А если точнее, через пару часов, когда твой жених прибудет сюда, во дворец. Твой брак сделает невозможным любые притязания на трон, хоть это в целом и абсурд. Не подумай, что я верю, будто ты желаешь захватить власть и все такое.

Клеа замолчала, потому что нам навстречу двигалась группка придворных дам. Они склонились в поклонах, но с удивлением смотрели на «грязную нищенку», которая вышагивала рядом с принцессой.

— Это произойдет здесь, в часовне. Присутствовать буду я, Эдмунд и твой отец. Ну и еще пара свидетелей со стороны жениха. Ничего особенно торжественного, да это было бы и неуместно, сама понимаешь…

— И кто он? — спросила я.

— Это не слишком большая цена за то, чтобы остаться в живых, — сказала принцесса.

— Клеа?

— Силан Дрейн, — нехотя ответила она и поджала губы. — Так решил отец. А сейчас надо привести тебя в порядок. Выглядишь, если честно, совершенно ужасно.

— Ну и пусть, — желчно сказала я. — Может, жених испугается и передумает.

— Нет, нет, нет, Магда. Это единственный шанс, — сказала Клеа. — Ты не представляешь, каких сил мне стоило уговорить отца не убивать тебя. Но он настаивает на кандидатуре Силана Дрейна. Этот маг достаточно благороден, чтобы ты могла оставаться моей фрейлиной и… В общем, не в твоем положении сейчас выбирать.

Я просто молчала. На меня навалилась такая сильная усталость, что чувств не осталось. Только перед глазами стояло лицо Морана.

— Ты же не сделаешь глупостей перед ликом Светлейшей? — с тревогой спросила Клеа. — Ответишь, как полагается? Ведь правда?

— Клеа, а тебя не смущает, что я…

— Забудь своего темного! Тем более ты не была его женой даже по их законам, — прошипела Клеа. — Так что забудь. Кто-кто, а ты должна уже понять, что браки заключаются не по любви.

Если правитель убьет меня, я не увижу Варрена и не смогу отыскать Морана. Тем более став фрейлиной Клеа, я буду находиться во дворце, а где-то здесь есть портал, ведущий в Западный предел. Так близко к цели… И в то же время так далеко. Нет. Нельзя сдаваться.

— Не хочу умирать, — ответила я. — Только не сейчас.

Клеа улыбнулась.

— Вот и умница. Поверь, все не так страшно. Да и что я тебе говорю, как будто ты девица. Ну позабавится пару раз и остынет. Помнится, он был от тебя не в восторге. Не думаю, что за это время что-то сильно поменялось…

Я не следила за дорогой и почти ничего не замечала вокруг. Но, оказывается, мы прошли по крытому переходу в другую часть дворца, обставленную довольно скромно. В нишах располагались низкие входы в небольшие покои.

— Ты сможешь привести себя в порядок. Все-таки свадьба, — серьезно сказала Клеа и распахнула одну из дверей.

На низком столике я увидела свою шкатулку с зельями, которая оставалась в «Приюте радости» после нашего неудачного побега. На полу стояли мои туфли, а на кушетке лежало несколько платьев. Тех самых, которые я привезла из темных земель.

— Я приказала магам забрать твои вещи из лечебницы, — сказала Клеа. — А это прислал твой отец, когда ему сообщили…

Но платья были мне неинтересны. Открыв шкатулку, я любовно провела рукой по пузырькам, склянкам и флаконам. Они ответили мне мелодичным звоном.

Да, теперь я почувствовала себя гораздо уверенней. Возвращение ценных ингредиентов — вот по-настоящему хорошая новость. Я даже приободрилась.

— Ладно, — сказала Клеа, — а сейчас я тебя оставлю. Мои горничные помогут тебе с туалетом.

— Не стоит утруждаться. На мне прекрасный наряд, вполне соответствует духу предстоящей свадьбы.

— Ради Светлейшей, Магда, ты опять ведешь себя как ребенок.

Клеа нервно сцепила руки.

— Ради твоего же блага, Магда. Потом ты меня простишь.

Она кивнула магам. Один из них быстро подскочил и сильным резким движением разорвал мое платье почти до пояса.

— Переоденься, Магда, — приказала Клеа. — А вы можете подождать за дверью.

На этот раз маги послушались.

— Сейчас придут горничные, — сказала Клеа и тоже вышла.

Воспользовавшись одиночеством, я быстро избавилась от порванного платья, но не из-за стыдливости. Боялась, как бы горничные не нашли кристаллы от порталов, зашитые в нем.

Меня очень мало волновало, как я буду выглядеть на собственной свадьбе. Я стояла, опустив руки, не делая попыток помочь, пока служанки возились со шнуровкой и застежками. По иронии я должна была вступить в брак с Силаном в платье, в котором была при темном дворе принца Гиса. И да, оно было темным. Такого насыщенного бордового тона, что при скудном свете казалось черным.

— Госпожа, немного румян не повредит, — предложила горничная, подступая с кисточкой.

Но я бросила на нее такой взгляд, что та оставила попытки навести красоту.

— Вы сами наденете или мне приколоть? — спросила совсем еще молоденькая девица, протянув мне серебряную брошку в виде листка, в уголке которой, словно капелька росы, блестел драгоценный адмир, так напоминающий сапфир.

Я узнала вещицу и вздрогнула. Тупое равнодушие сменилось страхом.

— Откуда это? Кто это принес?

— Не знаю, — пролепетала девица. — Брошь была среди вещей.

Это предостережение от того, кто настоял на этом фарсе с замужеством? Или… нет. Кто же мог ее подкинуть? Неужели меня желают втянуть в заговор, вовлечь в политические игры? Но зачем пробираться в королевскую сокровищницу и снова выкрадывать украшение, подаренное моей матери убитым братом Правителя?

Я сжала брошь в кулаке, а потом, подумав, убрала ее в ларец с колдовскими ингредиентами. Носить ее на платье было опасно.

В часовне стояла такая тишина, что было слышно, как потрескивает пламя свечей. Жених задерживался. Отец поправил свой кружевной воротник и неодобрительно посмотрел на меня:

— Могла бы прикрыть глаз волосами, — тихо сказал он.

Но все равно звук его голоса разнесся по всему залу, и все присутствующие услышали его слова.

Я пожала плечами. Зачем?

От скуки я оглянулась и стала рассматривать немногочисленных гостей. У всех были напряженные, безрадостные лица. На зажигании поминальных свечей — и то веселее.

Мачеха Флора сидела в первом ряду, сложив руки на коленях. Ее золотой парчовый наряд выделялся неуместной роскошью. Эдмунд нашел время почтить нас всех своим присутствием. Он держал Клеа за руку, и по его лицу было сложно прочесть что-либо. Несколько магов из охраны правителя — их я не знала — надзирали за всем происходящим с холодной настороженностью людей, получивших недвусмысленные указания: «В случае чего убить, не раздумывая».

Силан Дрейн появился. Он прошел быстрым шагом по проходу и занял место напротив меня. Судя по всему, приказ правителя застал мага врасплох и к свадьбе он не готовился. На нем была обычная боевая серая форма и самый простой кожаный пояс, куда крепился короткий магический жезл. Сапоги покрывала белая пыль. Что ж… в своем платье рядом с ним я выгляжу настоящей принцессой. Нужно было оставаться в той одежде, в которой я убежала из лечебницы.

Когда наши взгляды скрестились, его зеленые глаза превратились в ледышки. Наверное, я должна была замерзнуть и рассыпаться на месте.

Седовласый маг, ведущий церемонию, нервничал и начал неуверенно, но постепенно голос его окреп:

— Возлюбленные, прикоснитесь к рукам Светлейшей, чтобы она благословила этот союз! И в любви…

Я взглянула на статую. Та протягивала свои ладони и улыбалась. Ей явно не было никакого дела до всего происходящего.

— Эту часть мы пропустим, — бесцеремонно оборвал Силан.

Маг замер, открыв рот, потом уставился в книгу:

— Порядок есть порядок. Коснитесь статуи, ибо таинство брака заключается не людьми.

Силан скрипнул зубами от гнева и подтащил меня к статуе. Мы оба прикоснулись. Ожидаемо, ничего не произошло.

Маг посмотрел на Светлейшую, вздохнул, кивнул и забормотал:

— Сама Светлейшая благословила сей союз любящих сердец. А теперь повторяйте слова клятвы за мной…

Я бездумно повторяла слова клятвы, заранее решив ее нарушить, а сама рассматривала Силана. Черты его Лица загрубели и несли на себе печать жестокости, фигура стала мощнее и раздалась вширь. Я подумала брачной ночи, которая обязательно должна последовать за обрядом, и с отвращением содрогнулась. Нет, невозможно. Он меня не получит. Я просто не смогу отдаться ему. Даже ради спасения собственной жизни я не буду с ним спать.

Погрузившись в раздумья, я пропустила момент, когда пришло время обмена брачными браслетами. Силан взял мою руку и защелкнул браслет. Теперь настала моя очередь.

Металл холодил пальцы. Я медлила, руки слегка дрожали.

— Ну же… — сквозь зубы процедил Силан.

Браслет со звоном покатился по полу. Очень плохая примета. Хотя хуже этого брака и так невозможно придумать.

Я подняла браслет и на этот раз смогла защелкнуть его на запястье своего жениха. Седовласый маг вздохнул с облегчением. Внезапно налетевший ветер ворвался в часовню и задул все свечи, принес с собой холод и запах сырости. Как будто этот ветер побывал где-то в темнице.

Мы вышли с Силаном наружу. Яркое солнце слепило глаза. Отец выглядел довольным. Он держал под руку Флору и широко улыбался. Не помню, чтобы видела его таким радостным. Я слышала, как он сказал своей супруге:

— Ну вот, теперь она пристроена, и больше ненужно волноваться.

Клеа подошла и обняла меня.

— Крепись, Магда, — прошептала она мне на ухо, — ты скоро вернешься обратно во дворец.

Она холодно обратилась к Силану:

— Я хочу видеть Магду Кас во дворце как можно скорее. Наша подруга мила нам, и если с ее головы хоть волос упадет, вы ответите за это по всей строгости.

В ответ он отвесил поклон и сказал:

— Уже Магду Дрейн, ваше светлейшество. Разумеется, я верну ее вам. Не успеете оглянуться, как пролетит медовая луна. Идем, моя драгоценная супруга, время не терпит, — сказал Силан с явной иронией в голосе. — Мне пришлось оставить неотложные дела, чтобы присутствовать на церемонии.

Многие поколения Дрейнов трудились над тем, чтобы увековечить величие своего рода в камне. Предки Силана возводили замок на века и даже тысячелетия, бесконечно пристраивали к нему новые башни и башенки, обносили защитным рвом и разбивали сады с фонтанами во внутренних двориках. Когда-то замок блистал, но сейчас отчаянно нуждался в ремонте. Крыши на некоторых башнях провалились от времени, в стенах проросла сорная трава и чахлые деревца. Кое-где виднелись следы давних осад и черная копоть былых пожаров. Обедневший род был не в состоянии поддерживать такую громадину.

Силан не предложил мне помощь. Да и слуги не вышли нас встречать. Поэтому я уселась на сундук и принялась рассматривать остатки флага с фамильным гербом.

— Пошевеливайся, — бросил мне Силан, — твои вещи принесут.

Я взяла ларец с зельями и нехотя последовала за ним.

Внутри обстановка была не лучше. Замок пустовал. Буквально. Видно, все ценности и мебель давно распродали. Даже обивку со стен содрали. Зачем он привез меня в это заброшенное место? Я успокаивала себя мыслью, что он все же обещал принцессе вернуть меня во дворец. Вряд ли, чтобы меня убить, необходим обряд бракосочетания. Уж слишком большие сложности…

— Скоро это место станет совсем другим, — мечтательно пробормотал Силан. — И все благодаря тебе, Магда, моя одноглазая курочка, несущая золотые яйца.

Он захохотал. Смех прокатился по заброшенному замку.

— Дрейн, где тебя тьма носила? — По лестнице сбежал маг. — Мы…

Он осекся, увидев меня, и удивленно поднял бровь.

— Я женился, — сказал Силан и подтолкнул меня вперед так, что я едва не потеряла равновесие. — Сейчас устрою свою прекрасную супругу. Сходи в казарму, Дорс, возьми еще кого-нибудь, и принесите сундук моей драгоценной.

Выходит, замок не такой уж заброшенный.

— Я сдаю часть замка нашему правителю под казармы. Здесь проживают маги, которыми я командую. Это позволило отремонтировать часть помещений. Но как только все наладится, здесь будет блистательный двор. Я буду устраивать охоты и балы. Молва об этом месте облетит все светлые земли. Для начала погреба наполнятся бочками с добрым вином.

У меня закралась мысль, что мы с Силаном сможем договориться. Мне показалось, что он больше не настроен против меня. И этот союз для нас обоих — лишь формальность. Я не буду мешать ему в достижении его целей, он не будет мешать мне. Так мы сможем сосуществовать.

— Искренне желаю успеха в ваших делах, — сказала я.

Дрейн кивнул.

— После вас, моя леди, — он указал направление.

Мы пришли в более обитаемую часть замка. Несколько комнат оказались вполне жилыми. В одной стояли кровать с балдахином и резными столбиками, несколько кресел и даже было маленькое зеркало в золоченой раме. На потолке сохранилась остатки росписи.

— Ваши покои, Магда. — Силан отвесил издевательский поклон. — Располагайтесь. Теперь это ваш дом.

Сказано было со скрытой угрозой.

— Ваши вещи скоро прибудут.

— Силан, — сказала я, — нам нет нужды притворяться. Этот брак вам нужен, чтобы поправить свое состояние. Мне нет дела до денег моего отца или правителя. Я просто хочу служить ее светлейшеству. Давайте не будем навязывать друг другу свое общество?

Он смерил меня взглядом сверху вниз и ушел, не удостоив ответа.

Вещи мне действительно вскоре принесли. Два мага поинтересовались, куда поставить сундук, и рассматривали меня, как диковинную зверушку, которая чудом завелась в замке.

Когда они удалились, тихо переговариваясь, я уселась на кровать и задумалась. Похоже, Силан мало изменился. Конечно, еще оставался небольшой шанс, что он оставит меня в покое, но… нельзя полагаться на настроение Дрейна.

Я придвинула кресло к двери и подперла им ручку. Открыла свой сундук и достала со дна кусочек мела. Нет, мел тут не подойдет, нужно действовать наверняка. Темная сила, все это время не находившая выхода, теперь настойчиво требовала колдовства.

Подойдя к кровати, я решительно сдернула покрывала и простыню, обнажая матрац. Оглянулась на дверь. Прислушалась. Тихо.

Я достала нож. Ну что ж, надеюсь, что ведьмы-книги научили меня на славу.

Лезвие врезалось в кожу, древние колдовские слова сорвались с моего языка. Тягучие капли крови упали на кровать. На этом ложе не будет любви, тела не будут сплетаться в сладострастной горячке. А если Силан попытается взять меня силой, что ж… горе ему.

Темная магия творилась легко, хоть меня немного мутило от усталости и от того, сколько крови забирал каждый тайный символ, который я чертила. Но меня поддерживала злость и кипучая ярость. Он думает, что теперь мой хозяин, но не знает, что получил ведьму.

Солнце скрылось за облаком, и перед глазами заплясали зеленые круги. Я перевела дух. Впереди еще много работы. Над разоренной постелью закружился вихрь, лицо обдало жаром. Я не смогла бы прервать заклинание, даже если бы захотела. Оно набрало силу и захватило меня.

Тело пронзила острая боль, и я выгнулась в мучительной судороге. Ничто не дается просто так, и такова была плата. Меня подбросило в воздух, и я покачивалась под балдахином, кусая губы и сжимая пальцы, стараясь не проронить ни звука. Понимала, что если закричу, сюда явятся ненужные свидетели.

Боль длилась и длилась. И когда она стала совсем нестерпимой, а тело словно запылало, мне начало казаться, что все — конец, колдовство свершилось. Без сил я рухнула на подушки и свернулась калачиком, подтянув колени к подбородку. Память о пережитой боли все еще тревожила меня.

Мельком взглянула в окно и удивилась. Еще недавно светило солнце, а теперь сгущаются сумерки. Не ожидала, что колдовство отнимет столько времени. Ведьмы не предупреждали. Хорошо, что Силан не вздумал заявиться, а то ничего бы не вышло. Наверное, удача мне сопутствует.

Но все равно, оставалась надежда, что мне не придется увидеть, как эта магия будет действовать. Быть может, разум победит. Или… Должна же быть в Дрейне хоть малая крупица доброты и порядочности?

Силан был сильно пьян, глаза неестественно ярко блестели. Он открыл дверь в спальню ударом ноги и ввалился внутрь. Остановившись на некотором отдалении, Дрейн рассматривал меня, чуть наклоняя голову из стороны в сторону. Его губы скривились.

— Вот мы и остались вдвоем, Магда, — сказал Силан. — Ты мне кое-что задолжала.

Я не мигая следила, как он расстегивает пряжку ремня. Потом поднялась с кресла и посмотрела ему прямо в глаза:

— Ты пьян, Силан, уходи.

— Не могу. Я обещал, что наш брак будет самым что ни на есть настоящим. — Он сально ухмыльнулся и продолжил раздеваться. — Так что сейчас я намерен развлечься. Я хорошо отметил свою женитьбу с друзьями, теперь самое время исполнить супружеский долг.

Какое-то время он боролся с рубашкой, запутавшись в рукавах.

— Ты думаешь, что я стану твоей любовницей?

— Моей подстилкой, шлюхой, кем я захочу, тем ты и будешь, — грубо огрызнулся он.

Силан начинал злиться. Глаза его налились кровью, и он прогремел:

— Раздевайся, жена!

Я не пошевелилась.

Тогда он подошел вплотную. Его грубые пальцы коснулись моих плеч, а потом опустились на грудь. Силан зашептал мне в лицо, обдавая запахом кисловатого вина:

— Ты многому научилась в темных землях, Магда, когда ублажала там каждого встречного? Я ничего не имею против опытной женщины в постели. Давай же, не упрямься. Порадуй меня, и твоя жизнь не будет такой уж невыносимой.

Он распалялся все больше и больше. К горлу подкатила волна отвращения. Силан это заметил и оскалился:

— А с Рикардом Таном ты наверняка не была такой гордой, потаскуха? Ну-ка, покажи, чем ты его соблазнила.

Он до боли сжал мою грудь одной рукой, а второй постарался залезть под юбку. Боялась ли я его? О, да. Но спрятала страх глубоко внутри и решительно оттолкнула его.

— Убирайся! — закричала я.

Силан отстранился.

— Если я дам повод сомневаться в том, что наш брак свершился по всем правилам, ты умрешь.

— Тогда правитель заберет у тебя все, что он обещал. Никаких привилегий, Силан! Никаких денег! Ты так и останешься нищим магом. Утоляй свою страсть где хочешь, мне все равно. А меня просто оставь в покое!

Он нахмурился. Даже хмель, затуманивший его разум, чуть выветрился. Дрейн выпустил меня, в его мозгу шел какой-то сложный мыслительный процесс.

Но потом он мотнул головой, и длинные черные волосы рассыпались по плечам.

— Теперь ты моя жена, и не смей упрямиться! — заорал он. — Я в своем праве и получу то, что мне причитается. А ведь я старался по-хорошему! Но могу и не посмотреть на то, что ты фрейлина принцессы! И спустить с тебя шкуру, строптивая ты девка. Твоя госпожа повздыхает, но ничего сделать не сможет. И никто меня не осудит: муж должен владеть своей женой.

— Если ты коснешься меня, то пожалеешь, — прошипела я.

— И что же ты мне сделаешь? — Он возвышался надо мной. Его руки бугрились мышцами, я казалась совершенно беззащитной перед этой громадиной. Видно, он тоже так посчитал.

— А, к тьме все эти разговоры!

Он повалил меня на кровать и навалился сверху. Мокрые губы впечатались в шею.

— Не дергайся!

— Отпусти меня!

Я попробовала выцарапать ему глаза, но он с легкостью перехватил мои руки, вдавливая их в матрас.

А потом все изменилось. Воздух в комнате завибрировал от темного колдовства, которое вырвалось на свободу. Кровать вспыхнула синим пламенем, но я почувствовала лишь ласковое приятное тепло. Оно окутало меня и прогнало озноб. Выражение лица Силана изменилось: хищная улыбка увяла, в зеленых глазах мелькнуло непонимание, а потом страх.

Он практически скатился с кровати.

— Что? Что… Как? — взвыл он, голос его сорвался. Он стоял со спущенными штанами и причитал:

— Он исчез! Исчез… это… невозможно.

Губы его побелели, теперь он окончательно протрезвел.

Я оперлась на локти и села на край кровати, оправляя платье. На простынях остался лежать сморщенный, подергивающийся кусочек плоти.

— Ты не прикоснешься ко мне, Силан, — деловито сказала я. — И с этого момента будешь делать все, что я скажу.

Он взревел, как раненый зверь. Хотел броситься вперед, но мне понадобилось лишь слегка надавить, чтобы он согнулся пополам, выпучив глаза и судорожно хватая воздух. Дрейн корчился на полу, прижимая руки к паху. Надеюсь, он испытывает ту же боль, что и я сегодня. Но это заклинание стоило каждой ужасной минуты.

Я не могла сдержать смешок: вид у Силана был очень комичным.

— Завтра я вернусь во дворец и надеюсь, мне не нужно говорить, что ни у кого не должно возникнуть сомнений, что наш брак свершился. С этого момента ты больше не позволишь себе ни одного резкого слова. И будешь выказывать мне почтение.

Силан в бессильной ярости плюнул мне под ноги.

— Я сейчас позову своих людей, и тогда тебе, ведьма…

— О, только и можешь, что угрожать. Нет, Силан. побереги слова, ты никого не позовешь, — спокойно перебила я. — Ты же не хочешь, чтобы все узнали, что какая-то… ммм… одноглазка лишила самого Дрейна — неустрашимого победителя драконов его мужественности? Будут ли они и дальше подчиняться тебе, а? Или ты станешь посмешищем? Ни один подвиг не будет достаточно велик, чтобы о таком забыли. Будь уверен, они придумают тебе новое прозвище. И ты войдешь в историю как маг-кастрат, например. И это самое мягкое из того, что можно придумать.

Я поднялась, подошла к сундуку, достала оттуда небольшой кожаный мешочек на завязках и продемонстрировала его Силану:

— Поместится сюда? М-да, гордость-то весьма незначительная.

— Я убью тебя… — прохрипел он.

— Тише, тише, — прошептала я. — Знаю, ты привык быть сам себе хозяином. Но теперь эта важная часть побудет здесь. И мы же не хотим, чтобы злая ведьма ему навредила?

Я приладила мешочек к поясу.

От боли, которая его терзала, Силан не мог сотворить даже простейшее заклинание.

— Убью, — снова повторил он.

— И навсегда останешься таким, — пообещала я, наклонившись к нему. — Твоя жизнь станет бесконечным кошмаром.

— Тварь! Мерзкая тварь…

— Воздержись от оскорблений, — приказала я. — Тем более от тебя многого не потребуется. Просто не путайся под ногами.

— Ты не получишь власти надо мной!

В ответ я засмеялась. Я больше не боялась его.

— Уже получила.

Да он и сам понимал, что проиграл. Если бы он захотел, то комнату уже наводнили бы его маги, но расчет оказался верным: никого Силан звать не стал.

— Даже твои деньги останутся при тебе, — слегка подсластила я пилюлю. — Займешься восстановлением этой развалины, как планировал. Надо ж куда-то направлять энергию.

— Тебя схватят. Ты ответишь за то, что сделала. Клянусь, ты сдохнешь в мучениях… И я буду наблюдать.

— Не клянись понапрасну, — вздохнула я. — Ну вот, а мне только начало казаться, что мы договорились и поняли друг друга. Ну ничего, впереди у нас долгая черная ночь. Время тьмы, Силан, полное ужасов…

Утром маги приветствовали своего командира. Конечно, им было невдомек о случившемся, и не обошлось без грубоватых шуток, которые Силан воспринял крайне болезненно. Он даже как-то посерел и глядел на всех волком. Я же, наоборот, расточала улыбки. Дрейна хлопали по плечам и говорили ему о том, что «молодая жена довольна, видно, он славно трудился всю ночь». Но сказать по правде, Силан быстро сдался и проявил благоразумие, так что на крайние меры мне идти не пришлось.

— Разошлись! Разошлись, — повторял Силан.

Ему даже пришлось как следует гаркнуть на своих людей, чтобы те утихомирились и вернулись к своим делам.

Но боевой маг не был бы боевым магом, не попытайся он вернуть себе свое. Когда мы уже были около портала, Дрейн посчитал момент подходящим. Я уже готовилась сделать шаг во дворец, как Силан резко схватил меня за руку и одновременно рванул с пояса мешочек. В глазах светилось торжество.

— Ну, все… — начал он, — тебе не…

Я ждала, пока он трясущимися руками развязывал шнурки.

Глаза его удивленно расширились.

— Нет, мой дорогой Силан, — сказала я, — будь все так просто, это не было бы магией. Ты не можешь прикоснуться к нему, пока я не позволю.

Я забрала мешочек обратно. Дрейн скрежетал зубами.

— Больше не делай так, иначе вчерашняя боль покажется тебе наслаждением, — сказала я. — Кстати, не вздумай рыться в моих вещах, ничего полезного для тебя там нет. А вот последствия могут быть самые нехорошие.

Теперь я приблизилась к нему, и он был вынужден отступить на шаг.

— Может пропасть твой язык… или твое сердце. Кто знает?

Тут я блефовала, но Силан поверил. Я видела это по глазам. Должна признать, его страх доставлял мне удовольствие. В этом была справедливость.

— И помни, дорогой супруг: теперь самая главная твоя забота в жизни — это я. Если со мной что-то случится, то… мне не надо объяснять?

— Не надо, — пробурчал он.

И неожиданно горячо пробормотал:

— Скажи, что тебе нужно? Я же не могу вот так… Ты должна понять.

Оставалось только тяжело вздохнуть:

— Придется, Силан. Пока ты никак не можешь мне помочь. Все, чего я желаю сейчас, это быть с Клеа. А ты в данный момент мне мешаешь.

Он наклонил голову. Глаза забегали, но он шагнул в сторону, пропуская меня в проем портала.

Я шла по аллеям дворцового парка, гордо расправив плечи и глядя прямо перед собой, губы тронула улыбка. Заполучить власть над Силаном — это большая победа. Может быть, получится его использовать, чтобы пробраться в Западный предел и освободить Морана. Я заставила себя успокоиться. Теперь нужно сосредоточиться на поисках портала. Возможно, он находится в той части дворца, которую занимает правитель, если, как утверждают слухи, он туда наведывается. Вот только его личное крыло тщательно охраняется, и просто пройти туда без особого приглашения нет никакой возможности.

Клеа обрадовалась моему появлению. В окружении ее придворных дам мы отправились в зеркальный павильон. Тысячи и тысячи кусочков зеркал покрывали стены, отчего казалось, что вся конструкция пронизана светом. Принцесса капризничала. Все ей было не то и не так. Недостаточно льда в лимонаде, а потом ее начал терзать холод… Она требовала принести ей шаль, а затем — найти ее любимое кольцо. Клеа измучила своих дам поручениями, а в конечном итоге разгневалась по совершенно пустяковому поводу и отослала их прочь, так что мы с ней остались наедине.

Теперь принцесса выглядела собранной и напряженной.

— Магда, — сказала она и придвинулась ближе, — ты должна мне помочь. Только тебе я могу довериться.

По ее щекам покатились слезы.

— Что случилось? — спросила я.

— Проклятие. Его больше нет… и я… я… Хотя пока не слишком заметно, но скоро даже пышные юбки не скроют моего положения.

Я ахнула.

— Похоже, это произошло тогда, в замке некроманта, когда Эдмунд освободил меня.

Произведя нехитрые подсчеты, я посмотрела на принцессу. Да, в ней появилась особая плавность, и взгляд приобрел мягкость.

— Но… — осторожно сказала я, — вы же с Эдмундом теперь женаты. И никто не осудит тебя.

— Ты не понимаешь, — сказала принцесса. — Мне плевать на придворных. Я боюсь, Магда.

— Ну, это нормально, — улыбнулась я.

— Боюсь тьмы. Ты помнишь, что мы сделали?

Я помрачнела и теперь слушала принцессу крайне внимательно.

— А Эдмунд знает о ритуале? — осторожно спросила я.

— Разумеется, нет. Как я могу сказать ему, что пообещала его ребенка, нашим врагам? Магда, наверняка есть заклятие или зелье, чтобы все исправить.

Признаться, такого я никак не ожидала. А главное, не имела ни малейшего представления, чем помочь Клеа.

Принцесса перестала плакать, вытерла слезы и постаралась принять безразлично-скучающий вид.

— Кто-то идет. В этом дворце нет никакого покоя. Сейчас я их выгоню, — сказала она зло и уже набрала воздуха, чтобы выдать гневную тираду, но вместо этого удивленно моргнула. — Отец!

Я поспешно поднялась, приветствуя правителя церемонным поклоном.

— Ваше светлейшество.

— Клеа, я… ну надо же, госпожа Дрейн. Магда Дрейн, не ожидал, что мы будем иметь удовольствие лицезреть вас во дворце так скоро. Мне доложили, что только вчера вы сочетались браком с Силаном Дрейном. Неужели супруг так быстро отпустил вас?

— Да, отец, я потребовала, чтобы Магда вернулась к обязанностям моей фрейлины как можно скорее.

— Но, моя дорогая, даже правители не могут стоять между супругами. В таких делах приходится проявлять терпение. И сама взгляни: Магда даже не успела обзавестись подобающим придворным нарядом. Она должна носить твои цвета, а выглядит так, словно убежала из темных земель.

Правитель улыбался, но глаза оставались холодны. А еще чувствовалось, что он злится.

Его светлейшество продолжил:

— А посему, Магда Дрейн, вы немедленно отправитесь назад в свой новый дом, к мужу. И проведете медовую луну, как полагается. Клеа, нам придется проявить терпение и подождать милую нам госпожу Дрейн.

— Но отец, это же абсурд! Магда нужна мне здесь!

Однако правитель поднял руку, пресекая любые возражения.

— Прежде всего она нужна своему мужу. — И обратился ко мне: — Во время медового месяца, Магда, озадачьте портных изготовлением подобающего платья. Я больше не потерплю нарушения приличий во дворце и пренебрежения протоколом. Вам оказана великая честь быть рядом с моей дочерью, значит как ее фрейлина вы обязаны быть безупречной, чтобы ни один поступок не бросил тень на ее светлейшество. А сейчас вас сопроводят к порталу.

Рядом со мной немедленно оказался маг из охраны правителя и недвусмысленно принялся оттеснять меня к выходу из зеркального павильона.

— Но я же могу попрощаться со своей фрейлиной? — остановила мага Клеа.

На это правитель не стал возражать.

— Обещай, что подумаешь о том, что я тебе сказала.

— Конечно, подумаю, — эхом отозвалась я, раздумывая, как обойти запрет правителя и попасть во дворец, чтобы продолжить поиски портала.

На целый месяц отложить это предприятие? От досады я до боли прикусила губы.

— Магда, я обязательно попеняю вашему мужу, что он так рано отпустил вас, — ударил в спину холодный голос правителя.

— Я пришлю тебе своего портного. Он настоящий маг, хоть и отрицает это, — сказала Клеа.

Я повернулась и кивнула ей на прощание.

Я никак не могла свыкнуться с мыслью, что меня вышвырнули из дворца, словно нашкодившую кошку! Мало правителю, что он отдал меня замуж за грубого, жестокого и глупого мага, так еще из-за его распоряжения я не могу искать своего настоящего мужа! Я едва не задохнулась от охватившего меня гнева и продолжила мерить шагами комнату.

Скоро должен был явиться личный портной Клеа со своими помощниками, чтобы согласно приказу правителя в кратчайшие сроки изготовить мне подобающее платье.

— Что же мне делать? Что делать? — повторяла я, в бессилии заламывая руки.

Дело было не в платье. Без высочайшего дозволения я не смогу вернуться во дворец в любом виде.

Дверь распахнулась без стука. Это был Силан. Бледный как мел, он ввалился в комнату.

— Убирайся! Не желаю тебя сейчас видеть! — огрызнулась я. — Тем более скоро придет портной.

Он скрипнул зубами, лицо перекосилось.

— Ты не представляешь, что я вытерпел из-за тебя, — прошипел он и выбросил вперед руку, желая схватить меня.

Но когда его пальцы уже были готовы сомкнуться на моем плече, Силан остановил движение. Видно, вспомнил, что я запретила прикасаться к себе без разрешения.

— Ведьма, ты хоть понимаешь, как мне приходится справлять нужду? Как долго будет продолжаться эта пытка?

Я постаралась придать лицу такое выражение, чтобы «супруг» без лишних слов понял, насколько мало меня заботит его удобство.

Не найдя во мне ни капли сочувствия, он бросил долгий взгляд на мешочек, что по-прежнему висел у меня на поясе, и заискивающе спросил:

— А это не вредно, что ты храпишь его вот так?

Я удивленно изогнула бровь.

— Ну… эм… Я хочу сказать, что он болтается там без воздуха. Он не задохнется?

— Там нет легких, — отрезала я. — И почему ты все еще здесь? Я же велела тебе убираться. Хочу побыть одна.

Силан замялся.

— Прибыл мой отец. Хочет увидеть тебя. Нас, — поправился он.

— А я не хочу его видеть.

— Он рассчитывает на теплый прием и ужин. В кругу семьи.

Я расхохоталась. Я запомнила Дрейна-старшего как надменного и равнодушного мага. Уж кто-то, а он не из тех, кто стремится к семейному уюту.

— Да, мой отец говорил сегодня с правителем, и тот выражал обеспокоенность нашим браком. Вот поэтому он здесь, — признался Силан.

Мне понадобилось несколько мгновений, чтобы обдумать сказанное. Возможно, этот нежданный визит сможет принести мне пользу? Если убедить отца Силана, что наш брак не вызывает никаких подозрений, он доложит об этом правителю, и мне разрешат вернуться во дворец, ко двору ее светлейшества Клеа. И я снова смогу…

— Что ж, мой дорогой, нам нужно успокоить всех этих благородных мужей. Давай покажем, что мы являем собой образец семейного счастья и согласия.

Я сама взяла его под руку и улыбнулась.

Мы с Силаном спускались к так называемой «гостиной», которая раньше служила общей комнатой, где по вечерам собирались маги Дрейна. Они резались в кости, пили дрянное вино и орали песни. Эти «светлые», как я начала их называть про себя, не имели ни малейшего представления о манерах, были шумны и необузданны в своем веселье, поэтому я заставила «супруга» прервать этот обычай и выдворила магов прочь. Теперь светлые занимались тем же в отведенном для них крыле.

Мой взгляд скользил по обшарпанным стенам рассыпающегося замка, и я вспоминала, как Моран за одну ночь возвел темные башни. Сердце сжалось от острой волны боли.

Дрейн-старший расположился в потертом кресле, вытянув ноги к камину, в котором дышали жаром докрасна раскаленные угли.

— А, Магда! — Он поднялся, приветствуя меня. — Верно говорят, что от судьбы не убежишь и то, что предначертано, сбудется.

Я кивнула, улыбка по-прежнему была приклеена к моим губам.

— Рада нашей встрече.

— Простите мое вторжение в ваше семейное гнездо, но правитель послал меня убедиться, что… эм… у вас с моим сыном все в порядке.

— Все замечательно, — чинно кивнула я, — благодарю вас. Не понимаю, откуда взялась эта суета. Вполне можно быть счастливой новобрачной и при этом исполнить свой долг перед ее светлейшеством.

Тут я, конечно, хватила лишку.

— Ммм, — пробормотал Дрейн-старший. Он смотрел на меня пристально-изучающе, его взгляд словно проникал под кожу в стремлении докопаться до истины.

Похоже, он ни на секунду не поверил, что у нас с Силаном может быть счастливый брак.

— Как я тебе сказал, отец, все хорошо, — подал голос мой «супруг».

— Вижу. — Он даже не повернул голову в сторону сына.

— Желаете отужинать с нами? — спросила я.

Один из магов Силана прервал нашу беседу. Это был Винель. Молодой и, как мне казалось, наименее заносчивый из всех.

— Прошу простить. — Он коротко поклонился. — Командир, у портала какие-то ряженые. Один утверждает, что он портной и явился по поручению ее светлейшества, чтобы снять мерки с вашей жены. Выпроводить их?

— Нет, — сказал Силан, — моя супруга ожидает портного.

— О! — Дрейн-старший удивленно вскинул бровь. — Вот как. В таком случае, стоит отложить семейный ужин на завтра. — При этом он продолжал сверлить меня взглядом. — Мы с господином Касом нанесем вам визит. Не смею вас задерживать, Магда. А мы с сыном пока перемолвимся парой слов.

Перед встречей с портным я выпустила галку Хока в надежде, что она подслушает и передаст разговор. Было что-то настораживающее в поведении Дрейна-старшего. Что-то помимо поручения правителя, какой-то другой интерес. И уж точно его не заботило мое благополучие.

Портной привез образцы тканей и рисунки орнаментов. И он с помощниками действительно был разодет. Пышный бант ярко-оранжевого цвета под горлом, куртка такая узкая и приталенная, что удивительно, как он мог дышать.

Портной попросил называть его «маэстро». Он осыпал меня комплиментами и сразу же предложил самые лучшие ткани, чтобы обрамить «столь редкое благородство облика». Я не упустила случая еще немного насолить Силану и не стала ограничивать полет фантазии художника презренным торгом.

— Просто направьте счет моему мужу. Он все с радостью оплатит. Мой супруг огромное значение придаст величию рода Дрейнов, так что я просто обязана поддерживать это его начинание и выглядеть… Да что уж скромничать — блистательно.

Улыбки портных стали еще ослепительнее.

— Да, да, вот это золотое шитье мне нравится, — рассеянно отвечала я, пытаясь угадать, о чем могут беседовать отец и сын Дрейны. И чего все-таки хочет правитель.

Меня крутили и измеряли, словно куклу.

— Прошу прощения, госпожа, не могли бы вы снять пояс?

Пришлось расстаться с мешочком.

А портные продолжали крутиться. Один тщательно заносил мои размеры в пухлый блокнот в кожаном переплете.

— К чему такая суета и точность, когда можно окончательно подогнать платье магией? — не выдержала я.

— О, моя любезная госпожа Магда, — сказал маэстро, — вы безнадежно отстали от моды. Сейчас при дворе никто так не делает. Конечно, любая мало-мальски одаренная горничная может придать платью нарядный вид: защипнуть булавками там, накинуть иллюзию здесь. Но сейчас дамы осознали ценность вещи, которая изначально совершенна. Поверьте, когда ваш гардероб будет готов, вы почувствуете разницу.

Я пожала плечами:

— Уверена, так и будет.

Маэстро убрал измерительную ленту, и глаза его жадно загорелись.

— Госпожа, двор полнится слухами. Простите мне мою дерзость, — он немедленно исполнил весьма изощренный поклон, — но могу ли я взглянуть на те платья, что вы привезли из темных земель?

Я поколебалась, но позволила.

Платья были разложены и тщательно ощупаны, подвергнуты пристальному осмотру.

— Прекрасное качество кристаллов, а какие ткани… И пошиты весьма искусно. А какая тонкая вышивка! — Он прищелкнул языком. — Если вы желаете, мы могли бы разобрать эти наряды. Кристаллы пустить на отделку корсажа, что-то можно попробовать перекрасить…

— Нет! — Ответ получился слишком резким, и я попробовала смягчить все улыбкой. — Думаю, что я хочу оставить эти платья, как есть.

Более того, я очень надеялась, что в скором времени вновь буду одеваться по темной моде.

Маэстро снова поклонился.

— Я лишь предложил из соображений практичности. Будет жаль, если вы решите уничтожить эти платья, как… эм… ненужную память. В таком случае я был бы рад купить их у вас в свою личную коллекцию.

— Они не продаются, — сказала я.

Еще один поклон:

— Как угодно.

Все вновь было аккуратно убрано.

Уже прощаясь, маэстро со вздохом сказал:

— А все-таки жаль, что мы ограничены в выборе палитры. Вам так идут темные цвета!

Он грустно улыбнулся, но потом быстро прибавил:

— Но уверяю вас, в моих нарядах вы будете блистать. Или я не маэстро!

Я проводила портного и его молчаливых помощников до портала, а потом заглянула в гостиную. Она была пуста. Угли в камине погасли.

Поднявшись в покои, я обнаружила галку, лежащую на подоконнике. Обойдя комнату, несколько раз выглянула за дверь, чтобы удостовериться, что меня никто не побеспокоит. Потом взяла птичку в руки.

— Ну, мой дружок, что ты услышал?

Игрушка ожила у меня в ладонях. Маленький клюв приоткрылся, и я услышала надменный голос Дрейна-старшего:

— Я не понимаю тебя, сын. Правитель дал весьма ясные указания. Да, он не хотел расстраивать свою любимицу Клеа и после возвращения дочери потакает любым ее прихотям. Но он не в восторге от того, что Магда и принцесса будут часто видеться. Уж одну-то луну ты мог продержать ее здесь?

— И какой вред от того, что Магда поговорила с принцессой? Если принцесса будет довольна…

— Какое тебе дело до принцессы и довольна она или нет? Что ты мямлишь? Нам важно расположение правителя. Или ты решил вести свою игру, Силан?

— Нет, — односложно ответил Силан.

— Помни: именно правитель возвысил тебя, дал тебе это назначение.

— Да не хотел я эту должность! — неожиданно резко вспылил Дрейн. — Мерзкое дело, отец. Уж лучше сражаться в честном поединке, штурмовать города, жечь магией поля. Чтобы опасность горячила кровь и повсюду летели боевые заклинания!

Я даже удивилась такому проявлению характера. Как я успела понять, с отцом Силан становился смиренным, как агнец.

— Не жалуйся! Вечно ты ноешь, когда сталкиваешься хоть с малейшей трудностью, — последовал жестокий ответ.

— Я забыл уже, как применять боевые заклятия, — буркнул Силан.

— Ты привыкнешь. Но речь не о твоем назначении. Вернемся к разговору о твоей жене. Неужели одноглазка оказалась так хороша в постели, что ты забыл обо всем?

— Ничего я не забыл, отец.

— Хорошо.

Возникла пауза, я изо всех сил вслушивалась в звенящую тишину.

— Или она настолько тебе противна, что ты так и не переспал с ней? Твои маги шепчутся, что ночи ты проводишь с ними за картами, а не с ней. Обычно ты не слишком разборчив. Главное, чтобы была юбка, а под ней…

Я представила себе, как Силан побледнел, глотая это оскорбление. Не знаю, что для него оказалось хуже: обвинение в неразборчивости или невольное напоминание о славных подвигах, которые он сейчас не может повторить при всем желании.

— Я уже говорил. Брак заключен. — Голос Силана лишь слегка дрогнул.

— Ты тревожишь меня, сын. — Тон Дрейна-старшего чуть потеплел. — Сейчас не до сантиментов и прочих глупостей. Сейчас судьба благоволит нам как никогда. Расположение правителя, плюс ты заполучил в жены женщину, которая может быть истоком. Мы используем ее. А главное, теперь не придется делиться силой с Касом.

Я почти видела, как Дрейн потирает свои холеные белые руки.

— Может, стоит подождать? Не нужно торопиться. Мало ли…

— Ты совсем размяк? Да, ей может быть неприятно, даже немного больно. Но подумай, сын, это же вполне естественно для женщин — терпеть боль. Они все время ее терпят. Так что она воспримет это лишь как маленькое неудобство, когда сила будет проходить через нее и вливаться в наши вены.

Я нахмурилась и едва не сжала галку слишком сильно. Внутри закипал гнев. Мерзкая пиявка! Но теперь, когда я знаю ваши планы, то смогу их нарушить.

— Конечно, она может «выгореть» магически. Но это не повлияет на ее способность подарить тебе наследника.

— Я не уверен, что мы должны…

Ох, Силан! Какой же ты бесхарактерный тупица. Ты готов отдать свою жену на растерзание собственного отца.

— Ради Светлейшей, сын, как ты вообще можешь командовать?! — в свою очередь возмутился Дрейн-старший. — Мне стыдно, что я воспитал столь бесхарактерного мага. Ты ведешь себя так, словно боишься этой девчонки. Или ты потерял свои яйца?

Голоса сделались совсем далекими и тихими: я уже не могла различить, о чем еще они говорили.

Дрейн-старший даже не мог представить, насколько он близок к истине. Но его последняя фраза заставила меня заозираться вокруг. Где мешочек? С облегчением я обнаружила его небрежно брошенным на подоконнике.

Нет. Нужно найти надежное место для хранения этого «средоточия мужественности». Действительно, не всегда удобно и уместно носить с собой. Я прикрыла глаза, вспоминая наставления ведьм. Нужно отправиться в лес и найти ведьмино древо. Это очень старое сухое дерево, и земля под ним часто красноватая, как будто в нее пролили много крови. Корни древа торчат на поверхности кольцами, словно змеи, и уходят они так глубоко, что достигают темных земель. Из тьмы дерево черпает свою силу. В нем обязательно будет дупло или заброшенное птичье гнездо, туда и следует положить то, что отнято.

«Нет надежнее места», — уверяли ведьмы.

Звучало, конечно, странно. Тогда я не задавалась вопросом, откуда в светлых землях ведьмины деревья. Но сейчас жалела, что не спросила.

Стоило вопросу родиться в моей голове, как ветерок из окна принес шепот: «Есть ведьма — будет и древо». Что ж, теперь предстояло проверить, растет ли одно здесь по близости, и прогуляться в лес. Тем более ночь обещает быть лунной.

Я глубоко вздохнула. Дрейн-старший… Я мысленно вернулась к разговору Силана с отцом, ощутила странное спокойствие и поняла, что сегодня мне также предстоит заняться зельями и очень темной магией. Не дам себя использовать. Не бывать этому. И у меня есть преимущество, ведь никто из этих магов не ждет упреждающего удара. И хоть Дрейн-старший представляет серьезную опасность, он не получит от меня ни крупицы силы. Только смерть.

Сердце билось спокойно и ровно. Я открыла крышку ларца и принялась перебирать склянки и флаконы. Так много возможностей, но идеальное решение должно быть одно.

Несколько мгновений я слушала бодрое позвякивание стекла, звучавшее музыкой для моих ушей.

Итак, семейный ужин — лучше возможности и придумать нельзя. Только ни в коем случае нельзя навлечь на себя подозрение, иначе моя свобода и жизнь окажутся под угрозой.

Из-за бедственного положения моего «супруга» в замке не хватает слуг. Нет даже кухарки, поэтому в кухне хозяйничают маги — они называют это «нарядом». Их кулинарные навыки сводятся к следующему: если это нельзя зажарить на вертеле целиком, то нужно погрузить в котел и варить, пока все не превратится в однородную массу. Да и сервировка блюд не отличается особой изысканностью.

Условия скорее походные.

Теперь задача с сетью для Короля-Ворона казалась мне достаточно простой. А вот как отравить Дрейна-старшего — это да… И сделать это на глазах у Силана, моего отца и мачехи Флоры?

Бледная, почти белая луна висела в черничном небе. Со стороны леса замок Дрейнов выглядел, как бесформенная гора. Ни одно окно не горело, переходы и галереи тонули во мраке. Маги не видели нужды зажигать светильники по всему замку — слишком долго обходить такую громадину.

Я перехватила ларец поудобнее и без страха вошла в чащу. Раньше здесь был парк, который плавно переходил в охотничьи угодья, но уже давно никто не расчищал дорожки, не стриг деревья и буйный кустарник. Не было лесников и смотрителей. Кабаны и другие звери проложили здесь свои тропы.

Дерево. Как в этой темноте разыскать ведьмино дерево? Неверный лунный свет едва проникал сквозь густые кроны. Я то и дело останавливалась и прислушивалась, не идет ли за мной кто-нибудь. Не заметил ли Силан мое исчезновение и не следит ли теперь. Но лес лишь полнился ночными шорохами да уханьем филина.

Я выбирала направление наугад, доверившись чутью.

— Пусть меня ведет тьма, — сказала я.

В лесной глуши голос звучал чужеродно. Над головой, едва не задев меня крылом, стремительно пронеслась летучая мышь.

Вскоре я вышла на небольшую круглую полянку. Деревья обступили ее по кругу так плотно, что, казалось, они смыкаются частоколом.

Я прислушалась к своим ощущениям. Сила, которая толкала меня вперед, теперь молчала, словно я достигла своей цели. Не зная, что предпринять дальше, я просто ждала. Вдруг земля под ногами зашевелилась, натужно заворочалась. Я едва успела отскочить. На том самом месте, где мгновение назад я стояла, образовался провал. Теперь я стояла на краю бездны и смотрела вниз.

Оттуда доносились тихое шуршание и треск. Звук нарастал, как будто кто-то невидимый изо всех сил карабкался вверх. Страх приковал меня к месту. Я хотела броситься наутек, но ноги налились свинцом и не слушались.

Сначала показались кривые ветви. Словно изломанные вывернутые руки, они тяжело оттолкнулись от земли и взмыли вверх. Потом настал черед толстого ствола. Дерево стонало и скрипело, словно претерпевало жуткие муки, но росло. Белая кора масляно блестела в лунном свете, словно кожа от пота. Последними показались корни-змеи. Они закрыли пространство и вытолкнули наверх комья земли.

Я словно присутствовала при мучительных родах, но при этом никакого магического возмущения не возникло. Я медленно обошла ведьмовское дерево по кругу. Оно выглядело очень старым и иссохшим, однако впечатление было обманчивым. И хотя на нем не было ни единого листа, оно было полно жизненных соков и тянуло ко мне ветви, как будто хотело коснуться. В самой середине ствола чернело дупло, напоминающее беззубый рот, разинутый в беззвучном крике.

Я аккуратно наступила на корень, чтобы ближе подобраться к дереву. Почва под ногой чавкала и слегка дрожала. Дерево все еще устраивалось на новом месте. И вообще, у меня возникло ощущение, что оно внимательно меня разглядывает, изучает.

Сняв с пояса мешочек, я сказала:

— Сейчас я положу это в дупло.

Возможно, мне показалось, но дупло переместилось чуть выше. Дотянуться до него не было никакой возможности. Я ухватилась за нижнюю ветку и полезла вверх. Каблуки туфель скользили по стволу, руки дрожали от усилий.

— Я же ведьма, а не белка, — прошептала я.

Дерево услышало и задрожало… от смеха, ведь никакого ветра не было и в помине. Я едва не слетела.

— Тише, — приговаривала я, — не хочу переломать себе все кости.

Ох, зря я посмотрела вниз, земля все удалялась и удалялась. Но это невозможно! Дерево же не может доходить до небес? Оно не выглядело таким уж высоким. Это все магия, она меня проверяет.

Сглотнув тягучую слюну, я продолжила перебираться от одной ветки к другой. Я была близка. Устроившись поудобнее, наконец вытряхнула содержимое мешочка в дупло и произнесла заклинание.

Я даже чуть расслабилась. Все не так страшно. В этот момент дерево потеряло терпение. Оно ощутимо вздрогнуло, и я полетела вниз. Перед самой землей мне удалось схватиться за ветку, и я повисла, безвольно покачиваясь, а потом разжала пальцы и спрыгнула. Приземление получилось мягким. Я погрозила дереву кулаком.

— Не шути так…

Но как бы там ни было, одно дело сделано. Без всяких церемоний я обтерла пот со лба рукавом. Теперь нужно определиться с ядом. Не имею ни малейшего представления, что же делать. Вот если бы под рукой были книги…

Я посмотрела на луну, словно та могла дать подсказку. Неожиданно она напомнила мне глаз, затянутый пеленой истины, который смотрел на меня осуждающе. Луна знала, что я задумала.

— Да, — сказала ей, — я сделаю это! Клянусь, я найду Морана, и мы будем счастливы в нашем замке.

Корни ведьмовского дерева зашевелились, ствол пошел пузырями. У самого основания появился деревянный колдовской котел. Его крутые бока покрывали тайные символы. По стенкам на дно стекали слезы прозрачной смолы. Я принюхалась: запах отдаленно напоминал жареное мясо.

Я подхватила с земли шкатулку с зельями, чувствуя, что разгадка близка.

Как не вызвать подозрений? Все должны видеть, что мы с Дрейном-старшим разделим пищу из одного блюда. Я подставила лицо под лунный свет, собираясь с силами, а потом быстро нашла пузырек из лилового стекла, который сейчас казался черным, и решительно откупорила пробку.

К ужину я готовилась очень тщательно. Гладко зачесала волосы назад и собрала их в тяжелый узел. Я выбрала самое темное из своих платьев. В россыпи драгоценных кристаллов играл свет магических светильников, но их блеск казался мне зловещим. В зеркале отражалась дама с бесстрастным, каким-то застывшим лицом, хотя внутри меня бушевала буря. Сердце стучало так, что было готово пробить грудь. Получится ли то, что я задумала?

Я взглянула на нож, лежащий на туалетном столике. Это был обычный столовый нож, железный, даже не серебряный. Он был ничем не примечательным, разве что на рукоятке с одной стороны была довольно резкая царапина. Под пальцами она ощущалась как ниточка. Именно за эту «ниточку» я его и выбрала. И забрала из кухни, когда наведалась туда, чтобы проверить, как подвигается подготовка к ужину. Маг, бывший на дежурстве, был недоволен, что я сую нос в его дела.

Они не считали меня хозяйкой этого места и терпели мое присутствие как неизбежную неприятность. Я знала, они обсуждают за моей спиной то, что я была в темных землях, и недоумевают, почему их блестящего командира вынудили жениться. Более того, они ему сочувствовали!

Я снова провела пальцами по ножу. От этой царапинки на ручке теперь зависела моя жизнь. Подержала его еще немного, стараясь запомнить ощущение. Рука дрожала, но я напомнила себе, что другого выхода у меня нет.

Во флаконе красного стекла на дне перекатывалась тягучая капля — результат кропотливого ночного колдовства. Затаив дыхание, я наблюдала, как капля плавно выкатилась из своего укрытия и упала на лезвие. Я аккуратно намазала ядом лезвие с той стороны, где была царапина. Теперь одна сторона ножа была отравлена, а вторая — нет.

Когда я разделю им мясо, одна половина окажется смертельной, а вторая — пригодной для еды. Главное, не перепутать, какой кусок брать. Царапина — смерть, другая сторона — жизнь. Жизнь и смерть, они так близко. Одно неверное движение, заминка… и конец. От этой отравы нет противоядия.

Голова слегка кружилась от собственной дерзости. Я спрятала нож в складках платья, предчувствуя скорое появление Силана. И действительно, он не заставил себя ждать.

— Вы готовы, моя дорогая супруга? — вежливо осведомился маг.

Вглядываясь в его лицо, я старалась угадать, о чем он думает. Дрейн выглядел спокойным, словно с его плеч исчезла тяжесть. Неужели думает, что с помощью отца сможет освободиться от моей магии?

Я поднялась.

— Да, готова.

Он подал мне руку, и мы чинно спустились вниз. Я исполняла роль молодой смущенной супруги, которой предстоял первый визит близких, но в то же время строгих родственников. Чувствовала, как мои щеки пылают от жара, их заливала краска.

Дрейн-старший держался довольно приветливо, а отец с Флорой — холодно и отчужденно. Говорили о замке, о том, как сложно поддерживать такое большое хозяйство. Отец вспоминал, что я училась в пансионе, и выражал надежду, что я смогу проявить знания и «все наладить».

— Вы до сих пор так и не озаботились достойным гардеробом? — сказала Флора с улыбкой.

Глаза ее жадно пожирали кристаллы. Если бы она могла, то срезала бы их. Хотя на ней вновь было роскошное платье, украшенное богатой вышивкой.

— Уже заказала, — прошелестела я.

— И у кого же? — спросила Флора. — Какой неумеха не может пошить несколько платьев за такой срок!

— Это портной ее светлейшества. У него свой подход, все изготавливается вручную, поэтому так долго, — пояснила я, и даже страх отступил перед удовольствием, которое я испытала, видя, как вытягивается лицо Флоры.

— О… — губы мачехи сложились трубочкой, и она повернулась к Силану: — Вы поощряете такую расточительность?

— Мой муж желает, чтобы я предстала перед ее светлейшеством достойно. Теперь я ношу имя Дрейнов, а это древний и уважаемый род магов.

Флора скорчила гримаску:

— И все-таки следует быть скромнее.

Я почтительно поклонилась, хоть это и вызывало внутренний протест. Они еще о чем-то говорили, но я не могла вникнуть в суть разговора.

«Нож, нож, нож», — стучало в висках.

Гладкая сторона и царапина — это все, о чем я могла думать.

Я испытала облегчение, когда все наконец-то прошли в комнату, заменявшую столовую. Развязка близка, а я так измучена ожиданием… Да еще прибавить к этому бессонную ночь…

— Магда, — неожиданно обратился ко мне Дрейн-старший, когда мы рассаживались за столом, — поговаривают, что после возвращения у вас трудности с колдовством? Сила вас не слушается?

— Это правда, — кивнула я.

Он холодно улыбнулся и посмотрел на Силана.

— И хорошо, — сказал Дрейн-старший. — По моему мнению, неподходящее это занятие для женщины — колдовство, если речь не идет о бытовых заклинаниях. Я этого не одобряю, как и излишнее стремление ко двору. Это ведет к неоправданным амбициям. Дом, муж и наследники — вот достойные интересы для добродетельной супруги. И их хватит, чтобы занять все время и не испытывать скуку. Я также согласен с госпожой Кас, что скромность — главное украшение женщины.

Он откинулся на стул и сделал щедрый глоток вина из бокала. Он был мне отвратителен в своем самодовольстве. Но я знаю, что вы задумали.

Мой отец улыбнулся:

— Вижу, Силан, вы хорошо влияете на Магду. Возможно, с платьями вы позволили ей лишнего. Но нет ничего дурного в том, что вам хочется достойно выглядеть перед правителем. Я вполне понимаю это желание. Наши женщины — это украшение дома.

Он подмигнул Силану. Как они все уверены, что являются центром мироздания!

Дрейн-старший снова пригубил вина.

— Силан, твое вино такое крепкое… Пожалуй, не буду утруждать себя перемещением и останусь сегодня здесь. Магда, распорядись, чтобы мне подготовили комнату. Все-таки эти древние стены пробудили приятные воспоминания. И тогда мы с тобой, Силан, сможем осуществить то дело, о котором говорили.

Нет, какая самоуверенность! Они обсуждают свои мерзкие планы, совершенно не таясь. Я поднялась и разрезала оставшийся на блюде кусок мяса пополам. Звук, с которым мой нож царапнул фарфор, показался мне оглушительным стоном.

— Это будет честь для нас, если вы останетесь на ночлег, — сказала я, и мой голос прозвучал совершенно обыкновенно. — Я вижу, ваша тарелка опустела. Позвольте мне поухаживать за вами.

Дыхание перехватило. А что, если Дрейн-старший сейчас откажется?

Но он ленивым движением придвинул тарелку.

— А что, господин Кас, давно ли были при дворе?

Они начали обсуждать какие-то сплетни, сыпали именами, которых я не знала. Никто не обращал на меня внимания. А для меня сейчас весь мир сжался до размеров тарелки. Руки больше не дрожали, и я разложила мясо: одну часть — ему, а другую — себе. Я даже неторопливо убрала отравленный нож в глубокий карман. Мы снова принялись за еду.

Я почти не чувствовала вкуса, следила, как маг напротив режет мясо на более мелкие кусочки и отправляет их в рот. Его челюсть мерно двигалась.

— Дичь жестковата. Вам нужно нанять повара. Не стоит на этом экономить, — проворчал он.

Я едва не рассмеялась. Он все еще говорит и не знает, что на самом деле уже мертв.

— Непременно последую вашему совету, — почтительно сказала я.

Я вышла и отдала магам Силана распоряжение, чтобы они подготовили комнату. Ужин катился своим чередом, а я считала мгновения. Яд действует достаточно быстро, но когда именно все произойдет? Пока Дрейн-старший не подавал никаких признаков недомогания. Он ел и пил за двоих, щеки и нос его слегка раскраснелись.

Флора слегка захмелела:

— Подай нам еще вина, Магда! Кувшин пуст! — громко приказала она.

— Конечно.

Я поднялась и проделала короткий путь в другую часть комнаты, где на случай этой неприятности стояли полные кувшины.

И тут услышала хрипы. Резко обернулась, чтобы увидеть лицо Дрейна-старшего, искаженное в судороге. Рот перекошен, из уголка стекает струйка слюны, глаза вылезли. Он хватался за горло, словно хотел его разодрать, чтобы облегчить себе дыхание.

— Отец! — крикнул Силан.

Он поднялся и с грохотом уронил стул. Все бросились к Дрейну-старшему, поднялась суматоха. Флора тонко визжала, этот визг ввинчивался в уши и смешивался с хрипами.

Наконец-то, вздохнула я, испытывая радость от того, что дело подошло к концу.

— Что с ним, Силан? — произнесли мои губы. — Как ему помочь?

Кажется, я даже намочила салфетку водой и приложила ее ко лбу умирающего. Мой отец суетился рядом. Он шептал какое-то заклинание.

Но Дрейн весь задергался, тело его выгнулось дугой, и он затих.

Силан запустил пятерню в волосы и выглядел потерянным.

— Он мертв, мертв! Но?.. — И тут маг бросился ко мне. — Отец убит! — взревел он.

— О, мой супруг, у тебя от горя помутился рассудок! — закричала я. — Какое несчастье!

— Силан… мы не можем знать… — сказал отец.

Я разрыдалась, отпуская накопившиеся напряжение.

— О, почему этот достойный маг ушел! — всхлипывала я.

Силан заходил по комнате:

— Не понимаю… Этого не может быть. Не может.

Он бросал на меня подозрительные взгляды. Губы Дрейна сжались в тонкую полоску, но он быстро овладел собой. Все-таки боевой маг не раз и не два сталкивался со смертью.

— Нужно проверить, замешана ли здесь магия. И темная — в том числе.

— Силан, откуда здесь взяться темной магии? — искренне удивился отец.

Флора тихонечко вздыхала и едва не упала в обморок.

— Бедняжке нехорошо. Магда, проводи мою жену в свои покои. Не выходите оттуда, пока все не прояснится. Мы пошлем за вами.

В замке поднялась суета. Маги сновали туда-сюда. Мы с Флорой удалились. Обе подобающе всхлипывали и терли глаза.

— Какой ужас, какой ужас, — повторяла она. — Это не замок, а самый настоящий вертеп.

Немного успокоившись, она пробормотала:

— Интересно, Силан — его единственный сын и наследник? Или есть и другие?

И, не дожидаясь ответа, продолжила:

— Хотя семья Дрейнов испытывает трудности. Если Силан что-то и унаследует, то лишь долги.

— Сейчас это неуместно обсуждать, — чопорно сказала я.

— Пока мы наедине, я хочу сказать тебе, Магда, что теперь между нами не будет никаких трений, — неожиданно сказала Флора. — Поскольку раньше ты была наследницей моего мужа, это вызывало у меня некоторое волнение. Но сейчас ты принадлежишь семье Дрейн, так что не имеешь права ни на земли, ни на богатство твоего отца.

Я дернула плечом.

— Разве тебя не волнует, что человек только что погиб у нас на глазах? Это было ужасно. — Я промокнула глаза платочком.

— Разумеется, — подтвердила Флора. — В этом доме творится что-то непотребное. Ты хоть знаешь, какая репутация у твоего супруга? — Она презрительно скривилась. — Ничего удивительного, что здесь произошло нечто подобное.

— Не оскорбляй моего супруга. Он достойный маг.

Флора улыбнулась.

— Не надейся, что отец будет тебе помогать, когда Дрейна начнут осаждать кредиторы. Я буду молиться Светлейшей за тебя. Но пора понять, где ты находишься. Твоя расточительность не доведет до добра. Эти платья, которые ты заказала у портного ее светлейшества… Это просто немыслимо!

— О, Флора, как ты добра, — сказала я. — Возможно, я приму твой мудрый совет к сведению и начну облачаться в простые одежды.

— Да. Это будет разумно с твоей стороны.

— И я так благодарна за твои будущие молитвы Светлейшей. Теперь я буду засыпать спокойно, зная, что такая благочестивая дама печется о моем благополучии.

— Дерзкая девчонка, — не выдержала Флора.

Я только улыбнулась. Неужели она чувствует себя дамой почтенного возраста, что называет меня девчонкой? Нелепица!

— Ни минуты больше не желаю здесь оставаться! Я хочу покинуть это место как можно скорее.

Она стремительно вышла. Я последовала за ней. Вскоре до нас донеслись разгоряченные голоса. Я узнала Силана.

— А может, это тебе, Кас, было поперек горла? Ведь все вышло не по-твоему?

— Ты расстроен, Силан, но я не намерен выслушивать оскорбления. Лучше тебе прикусить язык.

Отец обернулся, когда мы зашли.

— Хорошо, что ты спустилась, Флора. Мы уходим. Сейчас же!

— О, какое облегчение, — выдохнула Флора и вцепилась в его руку, как будто ее окружали темные, готовые накинуться на нее в любую минуту.

Отец гордо расправил плечи и потянул за собой жену.

— Ты пожалеешь о своем поведении, Силан. Я не займу тебе ни единой монеты, ни одного кристалла ты от меня не получишь.

Флора послала мне торжествующую улыбку и крепче сжала руку супруга в знак поддержки и одобрения его словам. А отец все горячился:

— Нельзя бросаться такими обвинениями! Если тебя окружают преступники — это не значит, что все такие. Идем же, Флора.

— Нет, вам придется потерпеть мое гостеприимство, пока не прибудут целители и маги-дознаватели.

Хорошего настроения это отцу не прибавило. Они с Флорой уселись с кислыми минами.

Но помимо целой оравы разномастных магов, наводнивших замок, к нашему обществу прибавился неожиданный гость: первый советник правителя и мой старый знакомый. Эдмунд.

— Прошу прощения, что нагрянул без предупреждения, — сказал он, входя в комнату, но по голосу было понятно, что он не испытывает никаких волнений по этому поводу. — Господин Дрейн, ваши маги сообщили мне, что произошло несчастье. Я буду рад оказать посильную помощь.

Я слегка занервничала. Магом Эдмунд был весьма талантливым и знающим.

Отцу и Флоре все-таки позволили удалиться, а я осталась послушать, к какому заключению придут собравшиеся ученые мужи.

Они обступили тело и тихо переговаривались. То и дело вспыхивали какие-то заклинания. Перед целой толпой сохранять спокойствие становилось все труднее.

Время тянулось очень медленно, советник не выдержал:

— Давайте спросим у покойного, что он думает о своей смерти? — неожиданно сказал Эдмунд.

Он стоял чуть в стороне и также наблюдал за действием магов-дознавателей.

— Если его душа недалеко ушла по светлому пут и, он нам ответит. Как правило, жертва знает своего убийцу.

Я вздрогнула. Светлые маги не занимаются некромантией.

Тут Эдмунд повернул голову.

— А госпожу Магду я попрошу оставить нас, поскольку это зрелище не для женщин. Возвращайтесь к себе в покои и попытайтесь поспать. Час уже поздний, а точнее — ранний.

Он улыбнулся. Новый Эдмунд был по-прежнему пугающим. И все собравшиеся слушали его беспрекословно. Как животные чувствуют силу вожака стаи, маги также подчинялись Эдмунду. Они расступились, освобождая ему путь. Мне же ничего не оставалось, как удалиться.

Я побоялась отпускать галку, Эдмунд мог заметить. Не представляю, какое ужасное колдовство он задумал.

Ожидание в тишине оказалось мучительно долгим, а переживания этого дня настолько сильными, что я просто-напросто заснула, стоило голове коснуться подушки.

Разбудил меня тихий стук в дверь. Я села на постели.

— Кто там?

— Это я, Эдмунд.

Он вошел в комнату без сопровождения и не дожидаясь моего дозволения. Хорошо, что я была одета.

— Что, все уже кончено? — холодея, спросила я. — Что же сказал покойник?

— Он назвал целую кучу врагов. Даже я сейчас не могу похвастаться таким внушительным списком. Но господин Дрейн не знает, кто его убил.

Маг опустился в кресло. Лицо его было скрыто в тени, поэтому я не могла разглядеть выражения, когда он продолжил:

— Старого интригана отравили. Не стану вдаваться в подробности, но эти олухи не смогли бы ничего распознать, если бы не мое вмешательство.

— Какая удача, что вы появились! — сказала я, гадая, какая злая сила принесла Эдмунда в замок Силана именно сегодня.

— Но поскольку все, кто присутствовал на ужине, живы, а все вы пили из одних и тех же кувшинов и ели с одного блюда, это наводит на мысль, что яд он, скорее всего, принял раньше. Силан не видел, чтобы кто-то колдовал над тарелкой несчастного.

Эдмунд подался вперед, и меня обжег взгляд проницательных глаз. Неужели он меня подозревает? Нет, невозможно. С чего бы.

— В любом случае пусть разбираются те, кто должен. Это не занятие для советника правителя.

Его слова меня несколько успокоили.

— Зачем же вы посетили нас сегодня? — робко спросила я.

— Я хотел поговорить с тобой, Магда. О Клеа. — Он устало потер лоб. — Я знаю, что вы виделись. И не понимаю, почему с каждым днем она становится все грустнее. Почти не спит ночами, а если ей удается забыться, просыпается с криком, переполошив всех слуг. И все время требует от отца вернуть тебя ко двору. Может, ты что-то можешь мне рассказать?

Искушение было велико. Я могла бы открыть тайну Эдмунду, но как он истолкует мое участие? Может, решит, что вся вина на мне, поскольку это именно я провела обряд? Да, Клеа пообещала своего ребенка тьме, но разве влюбленный маг будет разбираться в таких деталях? Тем более ребенок-то его.

Нет. Нельзя ничего ему говорить.

— Я просто хочу, чтобы она была счастлива, — добавил Эдмунд.

— Позволь тогда нам увидеться? — У меня появилась надежда. — Разреши мне бывать во дворце? Я постараюсь ее приободрить.

Эдмунд поморщился:

— Если ты что-то знаешь и не говоришь…

Я понимала, что он истерзан волнением и переживанием за свою принцессу.

— Не нужно угроз, Эдмунд. Я люблю Клеа как родную сестру, которой у меня никогда не было. Конечно, я тоже желаю ей счастья и сделаю все, что в моих силах. Но, клянусь Светлейшей, я не знаю, в чем дело.

После убийства лживая клятва далась мне легко, и, как ни странно, Эдмунд поверил.

— Я попробую уговорить правителя, — со вздохом сказал маг и поднялся. — Если бы я мог, то убил бы некроманта еще раз и еще. Кстати, Магда, зачем ты вернулась? Ты же не хотела.

— Нелегко быть светлой в темных землях.

— Понимаю, — сказал Эдмунд.

Это вряд ли. Но мы глубокомысленно помолчали. Каждый думал о чем-то своем.

— Пожалуй, все же можно организовать вам встречу, — сказал он и снова погрузился в раздумья.

Эдмунд пересек комнату, его внимание привлекла шкатулка. Он откинул крышку, принялся молча перебирать ингредиенты, доставал флаконы и очень внимательно изучал их содержимое.

— Что-то ищешь? — спросила я. — Могу приготовить успокаивающий отвар или чудесную микстуру от головной боли. Я так хотела удалиться в обитель и посвятить себя помощи раненым и выздоравливающим!

Я порадовалась, что оставила опасные и подозрительные зелья под корнями ведьмовского дерева.

— Конечно, — сказал Эдмунд. — Флора говорила о твоей шкатулке, и Силан сказал, что он туда не заглядывал. Я вызвался проверить, чтобы маги тебя не донимали. Моего слова будет достаточно.

— Спасибо, — поблагодарила я.

— Скажи мне еще одно, Магда. Клеа никогда не говорила обо мне… она ни в чем меня не винит?

— Нет. Ничего такого. Ты так много для нее сделал. Ты же ее спас.

— Ну да, — откликнулся первый советник. В голосе его слышалась горечь.

Он был переполнен чувством вины, и какая-то боль занозой сидела в его сердце.

Вскоре Эдмунд ушел. Я хотела еще немного поспать, но ничего не вышло, поскольку меня посетил Силан. Он был сильно пьян. «Супруг» так часто пребывал в этом состоянии, что даже удивительно, как у него в голове держатся какие-то заклинания.

— Первый советник — твой любовник? — мрачно спросил он.

Я сначала подумала, что он шутит, но Дрейн был серьезен, как сама смерть. Я решила не дразнить его.

— Нет, — лаконично ответила я.

— Ты — моя жена и должна соблюдать приличия! — взревел он. — Советник потребовал разговора с тобой наедине. Он был с тобой в спальне. Не смей делать из меня посмешище!

Только этого мне не хватало. Ревность, смешанная с оскорбленным чувством собственного достоинства.

— Твоей репутации ничего не грозит. И прими мои соболезнования. Мне жаль твоего отца.

Я становлюсь просто омерзительной лгуньей, но чем дальше, тем проще.

— Это твоих рук дело, ведьма? — неожиданно спросил он.

Сейчас Силан меня пугал. Он был в таком состоянии, когда легко мог сделать глупость. В его руках зажглось какое-то боевое заклинание.

— О чем ты? Зачем мне желать ему смерти? Он был благороден и относился ко мне так же, как мой родной отец.

А вот это чистая правда.

Губы Силана изогнулись в улыбке.

— Ты все-таки боишься меня, ведьма, — довольно сказал он.

Я шагнула вперед:

— Я не боюсь тебя. Но мне жаль твоего отца. Я сочувствую тебе.

— Он был порядочной скотиной. Я его ненавидел, — прошипел Силан и метнул свой снаряд в стену. Свет пролетел мимо моего уха, едва не опалив волосы, но маг словно этого не заметил.

— С раннего детства ненавидел. Но я найду того, кто его убил. Это дело чести. И если у меня возникнет хоть малейшее подозрение, то я… ты меня не остановишь. Думаешь, сможешь меня удержать? Не выйдет. Я боевой маг! И моя жена не будет мне изменять!

К счастью, он больше не пытался творить магию. Речь, как и его мысли, запутывалась все больше и больше. Он был жалок и в то же время омерзителен. Я дождалась, пока он не рухнул в кресло и не захрапел.

Да… будь он моим мужем, у меня действительно не осталось бы выбора. Мне бы пришлось завести себе любовника. Жаль, я пока не могу избавиться и от Силана тоже. Пока он мне нужен.

Надеюсь, Эдмунд использует свое влияние и поможет мне вернуться во дворец. Правда, я понятия не имею, как помочь Клеа. Возможно ли разорвать сделку с тьмой. Не уверена, что она легко отступится и выпустит свою добычу.

Скорее бы покинуть светлые земли.

Эдмунд сдержал свое слово, и мы с Клеа вскоре увиделись. Только все вышло совсем не так, как я рассчитывала. Под покровом ночи, накануне зажигания поминальных свечей для Дрейна-старшего, принцесса появилась в замке Силана. Она была с головы до пят закутана в длинный плащ, лицо скрывал низко надвинутый капюшон. И сопровождал ее только один слуга-страж. Эдмунд позаботился о том, чтобы никто не прознал о нашей встрече, подгадав наилучший момент. Силан, занятый подготовкой к ритуалу, должен был провести ночь в часовне рядом с телом отца.

— О, Магда, — сказала Клеа, — наконец-то мы встретились! Отец приставил ко мне такое количество соглядатаев, что я и шагу не могу ступить без его ведома. Все дамы, и горничные, и служанки, шпионят за мной. Но Эдмунд приготовил надежное снотворное, так что фрейлина крепко спит в кресле рядом с моей кроватью. Главное, государственные дела удержали моего супруга во дворце и не дали ему сопровождать меня. Иначе наша встреча не имела бы смысла.

Клеа была возбуждена, она нервно ломала пальцы и едва могла усидеть на месте.

— Он о тебе очень заботится, — сказала я.

— Ах, Магда, хватит банальностей, — с неожиданной злостью огрызнулась принцесса. — Да, Эдмунд готов выполнить любую мою просьбу или каприз. Иногда это даже раздражает. Как будто тебя обложили подушками со всех сторон и трудно дышать.

— Ты его не любишь? — спросила я.

— Магда, сегодня ты просто невыносима! Любовь, любовь. Разумеется, нет. Эдмунд удобен, и для мужчины он весьма неплох. Но оставим это. Скажи, ты мне поможешь?

Погруженная в свои заботы, меньше всего я думала о том, как быть с Клеа. И вот сейчас она смотрела на меня с такой надеждой, словно в моих силах прочитать заклинание и все исправить.

— Ты должна понять, Клеа: тьма коварна и сильна. Чтобы не дать ей забрать твоего ребенка, придется потрудиться. Я надеялась найти ответ в книгах в библиотеке твоего отца. Здесь же у меня связаны руки. Но не волнуйся, я как раз получила платья от маэстро. Посмотри, я снова выгляжу, как светлая, так что приказ правителя исполнен.

Я улыбнулась, желая разрядить напряженную обстановку, но Клеа было не до обсуждения нарядов, к которым она всегда оставалась довольно равнодушной. Принцесса помрачнела.

— Ах! Теперь дело не в платье. Этот Дрейн умер так некстати! Отец упорствует и продлил твое отлучение от дворца на время траура. То есть еще месяц ты должна будешь сидеть здесь, в этой глуши.

А вот это по-настоящему сильный удар. Любая отсрочка причиняла мне почти физическую боль. За что правитель так взъелся на меня? Или он по-прежнему опасается, что я могу плести против него заговоры? Но у меня никогда и в мыслях не было посягать на власть. По правде говоря, ни одного заговорщика я и в глаза-то не видела.

Клеа, не подозревая о моих терзаниях, продолжила:

— Ты не представляешь себе, Магда, как я устала. Я хочу вновь быть себе хозяйкой, чтобы мое тело принадлежало мне. Да еще и тьма часто говорит со мной. Это так страшно. Мне кажется, — она понизила голос до шепота, — это Гис. Его голос звучит в моей голове, и он смеется надо мной. Но некромант мертв, он же не может все подстроить? Эдмунд убил его, я сама видела голову, нанизанную на пику.

— И чего он хочет, Клеа? Можешь повторить слово в слово?

Она наморщила лоб, припоминая.

— Он говорит, что этот ребенок будет принадлежать тьме и доведет его дело до конца. Он… они хотят вырастить его, чтобы он осуществил какой-то гнусный план. Не бывать этому!

От ее слов повеяло холодом и древним ужасом. Даже светильники мигнули.

— Ты это видела? — всполошилась Клеа. — Видела? Тьма где-то рядом.

— Успокойся, Клеа, это просто очень старый замок. Здесь все протекает, гаснет и рассыпается. Не волнуйся.

В данный момент я и правда не ощущала постороннюю тьму, только в себе. Моя темная сила была готова откликнуться, стоило мне захотеть сотворить какое-то колдовство.

Принцесса быстро взяла себя в руки.

— Я на тебя рассчитываю, Магда. Приготовь мне лекарство, прокляни меня, сделай что угодно, пока не поздно. Я должна положить этому конец!

Меня испугали ее горящие злым огнем глаза.

— Только тебе я могу доверить столь деликатное дело, — сказала она. — И ты достаточно искушена в магии.

До меня очень медленно начал доходить истинный смысл ее просьбы. Сначала я думала, что Клеа хочет перехитрить тьму, но на самом деле она хотела убить свое нерожденное дитя. В следующую секунду принцесса подтвердила мои худшие опасения.

— Он не должен родиться, — спокойно сказала она. — Сделка не состоится, если никакого ребенка не будет.

Ее улыбка больше походила на оскал. Она выглядела совершенно безумной.

— Клеа, — выдохнула я, — подумай!

— А что тут думать, Магда? Ведь может родиться темный. В зеркальном павильоне я сказала тебе, что отец — Эдмунд. Но есть крохотный шанс, что это может быть Гис. Иначе с чего бы мне слышать его ненавистный голос? Я готова вспороть живот кинжалом, лишь бы не выпустить мерзкое отродье в этот мир.

Передо мной снова стал выбор. Рассказать ли принцессе, кто наградил ее проклятием, а затем и снял его?

Несмотря на то, что и Клеа, и Эдмунд были светлыми, надо признать, что опасения принцессы имели все основания. Кто знает, какая темная магия свершилась тогда в замке некроманта и во что все это выльется?

Но главное, мне просьба принцессы сулила многие опасности. Что, если я дам ей желаемое и Эдмунд узнает, кто убил его первенца (а он точно узнает), легко свяжет… и тогда мне не жить.

— Нет, Клеа, мы не станем. Должен быть другой способ, и мы его обязательно отыщем. Тем более, если малыш светлый… Нет, я не стану.

— Ты бесполезна! — Принцесса была на грани истерики, щеки ее пошли некрасивыми красными пятнами. — Это просто слова, которые ничего не значат. Ты тянешь время, а потом будет слишком поздно что-либо делать! Я не желаю никакого ребенка. Я не хочу этого!

Она была готова броситься на меня и вцепиться в волосы, словно разъяренная гарпия. Ее глаза опасно сузились.

— Берегись, Магда. Ты думаешь, я не догадываюсь, зачем ты вернулась? Ты хочешь найти своего темного.

Я старалась не выдать себя ни жестом, ни даже случайным вздохом. Вдруг принцесса что-то знает. Она могла даже видеть Морана, если ее отец…

— Но как думаешь, долго ли ты проживешь, если лишишься моего расположения? Отцу ты как кость в горле. Я столько для тебя сделала, и вот она — твоя благодарность. Ты не желаешь мне помогать. Но имей в виду: если я выйду за дверь, не получив ответов, Магда, то…

Клеа сделала решительный шаг к двери.

— Подожди, — сказала я, прибегая к дипломатии, — сама подумай. О твоем положении знают фрейлины и Эдмунд, а значит, и весь двор. Зачем тебе избавляться от плода, навлекать на себя гнев отца и мужа? И потом, Эдмунд докопается до истины, тогда все, что ты пытаешься скрыть, выплывет наружу. И про договор с тьмой — в том числе.

Принцесса слушала.

— Дождись положенного срока, и пусть дитя покинет твое тело естественным способом. Но подготовься. У тебя есть кто-то, кому ты доверяешь?

— Да, — медленно сказала Клеа, — моя кормилица. Она старая, но крепкая.

— Вот. Пусть она найдет крестьянку на сносях, которая должна разрешиться примерно в одно время с тобой, и сговорится с ней, чтобы та продала ей своего ребенка.

Принцесса поморщилась, а я продолжила:

— Когда придет твой срок и дитя появится на свет, я буду рядом. Если родится темный, делай с ним, что хочешь.

— Ты знаешь, как я поступлю с мерзостью…

Я жестом остановила ее.

— Но ты предъявишь Эдмунду светлого, здорового младенца. И все будут счастливы.

Клеа кивнула, в глазах промелькнуло удовлетворение. Она больше не пыталась уйти.

— А если родится светлый, — сказала я, — то мы обманем тьму. Я возьму твою и его кровь и сотворю заклинания. Тьма заберег дитя крестьянки, а твой ребенок останется при тебе.

— Хм, — довольно хмыкнула Клеа, — неплохо. И даже не понадобились книги моего отца. Я очень зла на тебя, Магда, но ты все еще под моей защитой. А в наказание, что пыталась меня обмануть, ты сможешь попасть во дворец только после моих родов. Тем более завтра по настоянию отца и моего дорогого супруга я отправляюсь в замок Тинтал. Оба в один голос твердят, что на меня дурно влияет дворцовая суета, а в этой глуши нет ничего. И мне грозит неминуемая смерть от скуки. Нет, все-таки Эдмунд — страшный зануда. Он обещал, что если я выйду за него замуж, то перед окнами будет летать дракон. И так и есть. Дракон, на котором он прилетел меня освобождать, живет в его полях.

Клеа в раздражении закатила глаза.

— Ох, Магда, как я сержусь на тебя! Я могла бы взять тебя в свои компаньонки, но сиди теперь два месяца в этой дыре. Я пришлю за тобой, когда поостыну.

Принцесса снова накинула плащ и в сопровождении стража ушла к порталу. Ее последние слова продолжали звучать у меня в ушах.

Два месяца, два месяца… Может, ей наскучит уединение, и она захочет вернуться во дворец… Как плохо зависеть от переменчивого настроения Клеа. И главное, я никак не могу этого изменить.

Я упала в постель и забылась тяжелым сном. Мне снилось, что руки и ноги были стянуты тугими веревками, а голос принца Гиса настойчиво твердил:

— Ты принесла в жертву своих детей. Обезумевшая ведьма, ты не должна была покидать замок Темной пленницы. Никогда.

— Нет! — кричала я. — Нет. Я вернусь к Варрену.

— Ты даже забыла другое свое дитя, которое не родила, но породила. Ты оставила его, и совесть твоя молчит.

Всю ночь меня сводил с ума истошный плач. Я была рада проснуться и вырваться из кошмара. Должно быть, визит Клеа и ее «просьба» растревожили душевные струны, и я долго не могла прийти в себя после этой ночи.

Зажечь поминальные свечи для Дрейна-старшего собрался весь двор. В часовне яблоку было негде упасть. Лица женщин скрывали плотные вуали. Я стояла в первом ряду рядом с матерью Силана. Сегодня я увидела ее впервые. Когда она приподняла вуаль, чтобы поздороваться со мной, я заметила, что глаза ее не покраснели от слез. И в целом она не выглядела убитой горем вдовой. Скорее церемония навевала на нее скуку.

Сказать, сколько ей лет, не представлялось возможным. Кожа была гладкой и очень белой, а волосы по-прежнему черны как смоль. Она не выразила особой радости по поводу нашего знакомства, но и не сказала мне каких-то особенных резкостей. Не последовало и приглашения посетить ее поместье. Я поняла, что мы с ней поладим, поскольку будем пересекаться в той же степени, что и две параллельные линии.

Но меня удивило то, что не было видно Силана. Я слышала шепотки благородных господ. Они также обсуждали тот факт, что правитель не пришел, хотя это и планировалось. Значит ли это, что семейство Дрейн потеряло его расположение? И где же сын покойного? Немыслимое нарушение этикета.

Церемония началась. Я слушала слова утешения, которые звучали по этому поводу, сжимая в руках белую свечу. Нет, правда, где Силан? Это выглядело не просто неприлично, а подозрительно.

Молитвы были прочитаны, Светлейшей вознесена хвала и просьба позаботиться о покойном в лучшем светлом мире. Я не почувствовала магии, но неожиданно в часовне зажглись все свечи. Это было красиво и торжественно. Не знаю почему, но я растрогалась, хотя Дрейна-старшего мне было не жаль.

Церемония плавно подходила к концу.

Свечи полагалось оставить перед статуей, и вскоре у ног Светлейшей простерся мерцающий ковер. Придворные покидали часовню.

Уже на улице ко мне подошли маги Силана. Вид у них был крайне встревоженный.

— Простите, госпожа. Нам приказано проводить вас назад в замок и как можно скорее.

— Что стряслось? — спросила я. — Где Силан?

Маги замялись, раздумывая, что можно мне рассказать.

— Он — мой супруг, я должна знать, — с нажимом сказала я, не двигаясь с места.

— Сбежал темный маг. И ваш муж как главный надзиратель Западного предела должен разобраться. Правитель в ярости.

— Что? Главный надзиратель Западного предела? Тюрьмы?

Нет, мир вокруг не изменился, но для меня он перевернулся. Если бы в меня ударила молния, то я испытала бы меньший шок.

— Да, да, — с охотой подтвердил мой собеседник. — А вы разве не знали, что вашего мужа назначили…

Какая же я идиотка! Даже не поинтересовалась, кто мой «муж»!

— Это произошло до нашего брака. А что? Известно ли имя беглеца?

Я почувствовала, как в глазах темнеет, а кровь шумит в ушах до противного звона.

— Нет. Имени нам не сказали. Известно, что это очень сильный маг.

Я позволила проводить себя в замок. В висках молоточками звучало имя — Моран, Моран, Моран. Не помню, как оказалась в покоях, как сорвала с себя вуаль и упала на кровать. Мое тело сотрясалось от рыданий. Слезы лились горячим потоком.

Все это время я была так близка к своей цели! Силан был в моих руках, и все, что мне нужно было, это надавить на него, заставить освободить пленника в обмен на утраченную мужественность.

Я впилась зубами в подушку, чтобы не закричать. Пытаясь успокоиться, уговаривала себя, что этот темный маг может оказаться кем угодно, не обязательно это Моран. Но почему-то я была уверена, что если кто-то и мог вырваться, то только он. И что же мне делать? Как узнать наверняка? А если он отправится в темные земли, в наш замок, а меня нет? Я застряла у светлых. Как выбираться отсюда?

Слезы иссякли, но горло перехватывали сухие спазмы. Я чувствовала себя совершенно разбитой.

Взгляд рассеянно блуждал по комнате, когда я заметила, что из ларца с зельями пробивается свет. Как странно, там ничего не может светиться.

Совершенно безыскусно размазывая слезы по щекам, я подошла и откинула крышку. Должно быть, показалось. От излишнего напряжения ума я начала видеть несуществующее. В ларце теснились флаконы, склянки и лежала брошка. Я взяла ее и принялась бездумно крутить в руках. Адмир холодно поблескивал. Такая маленькая капелька…

Я вглядывалась в его темно-синие глубины, как, должно быть, моряки смотрят в море. Украшение в моих руках начало нагреваться. Серебро слегка обожгло пальцы, и тут меня осенило: адмир был не просто дорогим драгоценным камнем, а сама брошь — не просто эксцентричным подарком брата правителя моей матери. Я держала в руках магический артефакт. Вот только для чего он предназначен и почему проявил себя сейчас?

Я попробовала пошатать пальцем камень, но он плотно сидел в своем гнезде, пробовала нажать на него — безрезультатно. Расстегнув застежку, я рассматривала острие булавки — кровь часто играет решающую роль в колдовстве. Может, следует напоить ею артефакт?

Я смахнула выступившую слезу и снова принялась поворачивать брошь, серьезно подумывая о том, чтобы уколоть палец. И вдруг совершенно неожиданно меня подбросило в воздух. Комната закружилась перед глазами, из легких вышибло воздух, словно меня сильно ударили. Вращение продолжалось, но я даже не могла вскрикнуть или позвать на помощь. Мой полет все длился, длился и кончился так же внезапно, как и начался.

Сначала я не понимала, где нахожусь. Было темно и тесно. Меня окружало что-то мягкое и теплое. В спертом воздухе витал и проникал в ноздри какой-то знакомый и очень навязчивый запах.

Я попробовала пошевелиться. Раздалось мерное шуршание ткани. Я что же, оказалась в шкафу? Да, когда глаза привыкли к темноте, я смогла различить рукава, лацканы и блестящие пуговицы многочисленных курток, камзолов и парадных костюмов. Не просто в шкафу, а в мужском шкафу.

Осторожно приоткрыв дверцу я обнаружила, что нахожусь в спальне. Огромная, просто исполинская кровать была покрыта пурпурным бархатом и утопала под бременем подушек. На полу растянулась шкура редкого клыкастого зверя. А со стены на меня неприязненно взирал правитель. Его парадный портрет в полный рост спорил пышностью с тяжелой золотой рамой, инкрустированной драгоценными камнями, в которую он был заключен. Такое великолепие уместно лишь во дворце.

Я подошла к окну, и догадка подтвердилась. Внизу простирался знакомый парк с тщательно подстриженными деревьями и кустарниками. Оказывается, отсюда был прекрасно виден зеркальный павильон, тот самый, в котором мы разговаривали с Клеа.

Мое желание странным образом сбылось, я нахожусь там, куда так стремилась. Вот только что мне теперь делать?

Я поняла, что продолжаю стискивать брошь. Недолго думая, я приколола ее к лифу платья, чтобы не потерять.

Украшение как украшение — ни следа магии. А что, если этот загадочный артефакт действует только один раз и по какой-то неведомой причине отдал всю свою силу сегодня? Если бы знать, что брошь обладает таким свойством, я бы лучше подготовилась, выбрала подходящий момент.

Пока я размышляла о превратностях магии, то краем глаза заметила едва уловимое движение в углу покоев.

Я резко обернулась и обмерла от страха. На меня смотрел правитель. Он стоял, чуть наклонив голову, то ли прислушиваясь к чему-то, то ли решая, какой каре меня подвергнуть. На губах его блуждала странная отрешенная улыбка.

— Ваше светлейшество, — пролепетала я, не в силах больше ничего сказать, тем более — объяснить свое невольное вторжение.

Я склонилась в поклоне. Вот сейчас он позовет стражей, и меня отправят в темницу. Но мгновения текли, а ничего не происходило. Комнату по-прежнему окутывала тишина.

Я осмелилась поднять глаза. Он стоял на месте, недвижимый и молчаливый, и так же вглядывался куда-то вдаль. Но этот человек не был правителем светлых земель, хотя сходство было поразительным. Такое бывает только между братьями. Это всколыхнуло определенные подозрения. Отбросив страх и волнение, я поняла, что тот, кто стоял напротив, вообще не был человеком. Лишь призраком, удерживаемым на земле каким-то незаконченным делом.

— Кто ты?

Он не ответил, только вытянул вперед руку и показал на резную конторку с бумагами.

— Нет, — замотала я головой, — ни за что туда не пойду. Не стану заглядывать в бумаги. Только этого мне не хватало.

В ответ его брови чуть нахмурились, улыбка растаяла без следа. Призрак двинулся вперед. Для этого ему не надо было переставлять ноги. Он плыл по воздуху, словно подгоняемый ветром, и скрылся в стене.

— Я не стану, — твердо сказала я. — Нет, нет и еще раз нет, — повторила для полной уверенности и быстро подошла к конторке.

Прямо поверх какой-то государственной бумаги стали проступать знакомые руны, и я прочла:

Подпись скрыла красная клякса. Словно кто-то поранился, пока писал, и закапал кровью письмо. Кровавое пятно росло и расширялось, оно выплеснулось за пределы листа, заливая бумаги вокруг.

Я пыталась выхватывать листы, но они все равно промокали от крови, которая сбегала на пол тоненькими струйками и собиралась в большую, глянцево поблескивающую лужу. За дверью раздались голоса. Я бросила попытки что-либо исправить и кинулась искать место, куда бы спрятаться.

Ничего умнее не придумала, как укрыться за бархатной портьерой. Задергивая тяжелую ткань, удивилась, что руки остались чистыми, хотя по логике должны были стать красными от крови. Но ломать голову над этой загадкой было некогда, мое положение было весьма шатким. И оно очень осложнится, если тот, кто войдет в покои, захочет полюбоваться видом из окна.

Я замерла, напряженно прислушиваясь. Кто-то уверенно повернул ключ в замке, звук шагов заглушила шкура на полу.

Я не решалась выглянуть, но голос правителя узнала.

— Опять! Пришлите сюда того, кто действительно, посвятил свое сердце Светлейшей. Пусть снова проведут ритуал. Это становится невыносимым.

— Ваше светлейшество, это уже четвертый раз на неделе, — подобострастно ответил тот, кто сопровождал правителя.

— Хоть семьдесят седьмой, — гневно ответил тот. — Я не желаю, чтобы моя спальня походила на бойню.

— Может, было бы проще сменить…

— Нет! Я останусь здесь. Не в моих привычках пасовать перед какими-то трудностями. Несколько пятен крови не заставят меня покинуть спальню. Но неприлично показываться перед придворными в крови по локоть.

— Ах, если бы знать причину такой напасти. Ведь раньше такого никогда не случалось. Лучшие маги бессильны что-либо изменить.

— Да, маги… пусть бездельники поработают. И найди моего советника, пусть немедленно отправляется в зеленый кабинет. Куда ты собрался, Рамин? Или я должен сам себе искать камзол?

— Прошу простить, ваше светлейшество.

Тут я возблагодарила все высшие силы, что не спряталась в шкаф.

— Тьма всех побери! Я еще могу смириться с заговорами дворян и потерей крепости Ландр, но то, что темного до сих пор не нашли, а моя спальня превратилась в невесть что, — это нас выводит из себя!

Вскоре правитель и его слуга закончили с костюмом, и оба покинули комнату. Один недовольно придирался и брюзжал, другой лебезил и просил прощения.

Нужно было выбираться. Пока удача мне сопутствовала, поскольку меня не обнаружили, и слуга не удосужился запереть покои, так что я без труда выскользнула наружу.

Я надеялась выйти в сад, а оттуда попасть к порталу. Стараясь сохранить невозмутимость, прошла мимо стражей, но они даже не шелохнулись. Да и кто осмелится остановить даму, которая идет от спальни правителя? Тем более что после перемещения моя прическа растрепалась, платье было несколько помято, а глаза… приобрели особенный блеск после пролитых слез. Представляю, что они подумали.

Так что я относительно легко оказалась в саду. Я вздохнула с облегчением, но, как оказалась, рано, потому что, едва свернув на аллею, посаженную еще прадедом нашего правителя, столкнулась с Силаном. Он удивился не меньше.

— Что ты здесь делаешь? Тебе нельзя находиться во дворце.

Я махнула рукой, мол, так получилось, и поспешила перейти к теме, которая меня интересовала.

— Твои маги сказали мне, что произошло, и я волновалась. Все ли благополучно, супруг мой?

Со стороны нас можно было принять за пару, которая проявляет искреннюю заботу друг о друге.

— Если тебя увидят, будет скандал. Правитель дал ясно понять…

— А что ты здесь делаешь? — пошла я в атаку. — Я думала, ты ловишь беглеца. Говорят, это какой-то жуткий темный маг? Как его имя?

— Да, ловлю, — зло выплюнул Силан. — И он может быть где-то здесь… Так что, моя дорогая супруга, я как никто заинтересован в твоей безопасности. Вернись домой.

Моран может быть здесь! Я не смогла скрыть волнение, которое Силан истолковал по-своему.

— Если не хочешь снова встретиться с темными и освежить приятные воспоминания, тебе лучше убраться отсюда, — подытожил он, словно до этого выразился недостаточно ясно.

— Но как маг мог оказаться во дворце? Столько охраны кругом, маги, солдаты… как он выберется отсюда?

— Зря правитель поверил, что темный откроет свои секреты. А этот только и ждал удобного момента. Да еще и портал из Западного предела ведет прямиком во дворец! — Силан был зол, и мне почудился страх в его голосе. — Давай, Магда, уходи. Сейчас здесь все превратится в охотничьи угодья. А я и так из-за тебя потерял много времени.

— Да, да, иди, я не смею тебя задерживать. Прямо сейчас отправлюсь назад в замок.

Силан разрывался между желанием лично проследить за моим переходом и необходимостью присоединиться к другим светлым магам и своему правителю. Правитель победил. Дрейн смерил меня уничтожающим взглядом.

— Тебе вообще не следовало приходить. Поспеши и моли Светлейшую, чтобы твой визит остался незамеченным, — сказал он и направился ко дворцу.

Как только он ушел, я пошла в глубь парка, в противоположную от портала сторону, намереваясь остаться во дворце и отыскать Морана.

Тем временем полным ходом шла подготовка к охоте. Придворным, проживающим при дворе, было приказано вернуться в свои покои и не покидать их, пока запрет не будет снят. Тем же, кто прибыл для аудиенций или по другой надобности, надлежало немедленно отправиться по домам, воспользовавшись одним из трех порталов. Все встречи и мероприятия были отменены, о чем сообщал усиленный магией голос главного распорядителя двора.

Я укрылась от посторонних глаз в одном из пустующих павильонов. Ждать пришлось довольно долго. Несмотря на теплый день, внутри было холодно и сыро, меня била легкая дрожь. Из стрельчатого окошка я видела кусочек дворца. Ставни на всех окнах одновременно закрылись. Получился такой звук, как будто кто-то очень громко хлопнул в ладоши.

Они что, готовятся противостоять армии? Неужели так боятся его?

А потом затрубили охотничьи рожки. Силан не соврал, маги отправились на охоту. Интересно, правитель остался в стороне или тоже решил принять в этом участие?

Прятаться дольше не имело смысла, пора было отправляться на поиски. Территория была такой огромной, что можно было скрываться здесь вечно.

Где-то зашлись лаем псы. Они почти хрипели, так им не терпелось взять след. А вот об этом я не подумала. Если можно закрыться от поисковых заклинаний, то обмануть чуткие носы собак гораздо сложнее.

В смятении я бросилась прочь от павильона. Просто бежала туда, где, мне казалось, нет охотников, и лай беснующихся гончих становился тише. Каковы мои шансы найти Морана первой? У меня не было сомнений, что вместе нам удастся прорваться к порталу или у мужа достанет сил, чтобы самому сотворить проход между светлыми землями и темными.

Только бы увидеть его. Только бы не опоздать… Если преследующие его маги отрежут нас друг от друга — это будет катастрофой.

Я остановилась, чтобы перевести дух. Легкие жгло огнем, а бок кололи тысячи острых игл. Мне вдруг начало казаться, что это за мной гонятся, что это я попала в ловушку, и выхода из нее нет. Стремительно темнело.

Я оказалась в дикой части парка. Здесь под тщательным контролем садовников природа брала верх над строгими линиями, и деревья тянулись ввысь, закрывая кронами небо. В таких местах было модно устраивать искусственные гроты и пещеры. В сумерках они выглядели зловеще. Прекрасное место, чтобы спрятаться.

Лай псов стал громче. Похоже, охотники направлялись сюда.

— Моран? — тихо позвала я и перешла на темное наречие: — Ты здесь? Моран! Нам нужно уходить из дворца. Правитель поднял всех магов. И псы… Моран, ты слышишь, как близко они подошли?

Я продолжала стоять и звать мужа. Мои мольбы возымели действие. Раздался шорох, хрустнула ветка. На дорожку вышел мужчина и молча пошел на меня. Лицо его было сплошным черным пятном, и двигался он так угрожающе, что я испугалась. Откуда у меня взялась глупая уверенность, что сбежал именно Моран? Я так хотела этого, что не допускала и тени сомнения. И теперь моя иллюзия грозит превратиться в кошмар. Поскольку прямо сейчас я оказалась перед каким-то страшным темным.

— Моран? — жалобно спросила я. — Моран, это ведь ты? — И невольно попятилась. — Я искала тебя…

Пытаясь понять, кто этот темный, я взглядом ощупывала его фигуру, облаченную в лохмотья. Когда скудный свет упал на предплечье, едва не вскрикнула от радости, различив знакомую татуировку в виде разорванных цепей.

Нет, такое совпадение просто невероятно. Забыв всякий страх, я бросилась вперед, а Моран, наоборот, остановился. Больше всего на свете мне хотелось обнять мужа, но что-то в его грозной неподвижности меня останавливало.

— …так долго искала! И нашла. Ты вырвался! — Я почти коснулась его, почти ощутила тепло его кожи. — Ты сможешь сотворить портал и перенести нас домой? Ты не ранен? — спохватилась я. — Теперь все будет хорошо, мы вместе.

Я была так счастлива, что на некоторое время перестала замечать, что происходит вокруг. Для меня сейчас существовал только Моран.

И вдруг он оттолкнул меня, почти отшвырнул в сторону, да так, что я упала на землю. И все вокруг взорвалось звуками: трубили рожки, я отчетливо слышала треск веток и голоса охотников.

Я не могла поверить, что Моран оттолкнул меня и теперь уходит. Он не бежал, а спокойно шел по дорожке. Под босыми стопами мерно шуршал гравий.

В глазах потемнело, к горлу подступила тошнота. Почему? Почему он так сделал? Я не могла поверить.

— Моран! Вернись! — крикнула я ему в спину и кое-как поднялась на ноги.

Я побежала за ним, но он даже не обернулся. Зато вокруг Морана начала сгущаться тьма, потрескивали крошечные молнии. Воздух стал плотнее от магии.

Моран готовился сразиться со всеми светлыми магами, которые взяли нас в кольцо. И это кольцо неумолимо сжималось. Светлые нарочно шумели, чтобы показать, как их много, как они сильны.

— Тебе не скрыться, темный! — крикнул кто-то. — Сдавайся добровольно. Наш правитель милосерден и простит эту твою прогулку.

По напряженной спине Морана и по колдовству, которое начало вскипать, распуская черные щупальца в стороны, я поняла, что он скорее умрет, чем вернется обратно в Западный предел. Однако обе стороны не спешили нападать. Выжидали.

Сумерки рассеялись, и в лесу стало светлее, чем в яркий солнечный день.

— Это правда, я не только сохраню твою жизнь, но и не стану тебя наказывать.

Правитель Собственной персоной, облаченный в ослепительно сияющие доспехи с выдавленным гербом на груди. Лоб его охватывал венец из белого металла, а в центре походной короны мерцал довольно крупный адмир.

Он стоял, развернув плечи, чуть вздернув подбородок. Вся его фигура демонстрировала властность и уверенность в победе. Рядом с ним не было стражей, что подчеркивало ореол неуязвимости. Правда, когда его взгляд упал на меня, бровь удивленно приподнялась.

Почему же Моран не ударит? Если правитель умрет, начнется паника и неразбериха, все его маги будут парализованы.

«Ну давай же, убей его», — мысленно молила я.

Я подошла поближе и встала за спиной мужа. И муж, и правитель делали вид, что меня тут нет.

— Наша сделка в силе, маг, — весомо сказал правитель. — Открой мне то, что я хочу знать, и получишь свободу.

Каждому, кто имел уши и слышал эти слова, было понятно, все сказанное — ложь.

Нет, не соглашайся, Моран. Отец Клеа еще коварнее, чем принц-некромант.

— Ты же понимаешь, что тебе не выстоять? Твоя смерть будет напрасной. Подумай минуту.

Правитель словно собрался уйти, но сделал обманчиво плавное движение.

Время остановилось. Я видела, как к Морану летит тонкая нить. Если она обовьется вокруг горла — сожмет посильнее удавки. Они хотят взять его на поводок, точно пса.

В панике я закричала.

Но Моран тоже заметил и среагировал быстрее. Оказывается, он тоже послал убийственное заклятие. Оно ударилось о сияющие доспехи правителя и рассыпалось. Вокруг поднялась метель… из пепла. Серые хлопья кружились в причудливом танце, хотя никакого ветра не было.

На нас падала исполинского размера сеть, сплетенная из сотни заклинаний. Если она нас накроет, мы никогда не освободимся. Повинуясь порыву, я схватила Морана за плечо и почти повисла на нем.

Не знаю, что произошло. Но какая-то неведомая сила толкнула правителя. Он неловко взмахнул руками и начал падать вперед. Голова смешно дернулась, венец не удержался, упал на землю и со звоном покатился. Звон все нарастал и нарастал, хотелось закрыть утаи, до того он стал громким, а в следующую секунду свет померк перед моими глазами.

Перемещение вышло жестким. Я разжала руки, нас оторвало друг от друга и разбросало в стороны. Проехавшись по траве, я быстро поднялась на ноги и огляделась. Не было никакой возможности определить, где мы очутились. Вокруг лужайки, освещенной белесым лунным светом, стеной стояли деревья. Не понять, куда нас вынесло: то ли парк, то ли лес. Нащупав брошь на лифе платья, я возблагодарила покойного брата правителя за подарок, который вырвал нас с мужем из лап правителя и его магов.

Моран лежал ничком и не двигался. Я бросилась к нему и потрясла за плечо. Раздался очень тихий стон. Моран тряхнул головой и попробовал отмахнуться. Он перевернулся на спину, лицо по-прежнему выглядело темным провалом. А те лохмотья, которые когда-то назывались рубашкой, масляно блестели на боку. Я приподняла ткань и зашипела. Какое-то заклятие все-таки достало его. Выглядело так, словно к коже приложили раскаленный утюг.

Я простерла над раной ладони и зашептала тайные слова. К счастью, кровь быстро перестала сочиться, но все равно выглядело скверно.

От моего внимания не укрылось, как сильно выступали ребра и какой бледной стала его кожа. Раньше смуглая от загара, сейчас она почти светилась синевой. А как много прибавилось свежих шрамов! Каждый из них служил напоминанием о боли, которую ему пришлось вынести в Западном пределе.

— Моран! — позвала я. — Ты меня слышишь? Скажи что-нибудь?

Как давно я не слышала его голос! Внутри все сжималось от радости и волнения. Мы вместе. Наконец-то.

Моран снова застонал, а потом сел.

— Кто ты? — вот были его первые слова, обращенные ко мне.

— Что? — удивилась я. — Прошу, не шути так со мной.

Я улыбнулась, но, похоже, Моран был серьезен.

— Отвечай! — холодно приказал он. — Или ты умрешь. Сейчас.

Сомнений в том, что Моран воплотит свою угрозу в жизнь, у меня не возникло.

— Я твоя жена. Магда! Разве ты не узнаешь меня?

Сердце кольнуло нехорошее предчувствие. Что-то было очень неладно.

— Безумица, — сказал он и покачал головой. — Зачем ты спасла меня? Как ты вообще оказалась около тех гротов?

— Но это правда… и я искала тебя.

Не верилось, что Моран забыл меня. Если же он решил подвергнуть меня такому жестокому испытанию, то это несправедливо! Я растерялась и не могла подобрать нужных слов. Горло сковала обида, хотя мне хотелось так много ему сказать! Но вдруг он действительно ничего не помнит?

А как же любовь? Наша любовь не могла исчезнуть бесследно, он просто должен что-то чувствовать. Когда я представляла наше воссоединение, мне в голову не приходила мысль, что он может вот так меня не узнать. С другой стороны, это объясняет, почему Моран оттолкнул меня со своего пути в дворцовом парке.

Я продолжала сидеть на траве, а Моран поднялся, слегка пошатываясь.

— Я твоя жена, — упрямо повторила я.

— Женщина, твой разум с тобой играет.

Было слышно, как он невесело усмехнулся.

— У нас есть сын — Варрен! — выкрикнула я, не таясь. — Ты исчез, когда он был совсем крошкой, но сейчас он уже ходит и говорит. Разве ты не помнишь, Моран?

Меня охватывало отчаяние, но я убеждала себя, что вот сейчас он придет в себя и все станет как прежде. Я постаралась взять себя в руки и подумать об угрозе, которую представляли собой светлые.

— Моран, правитель и его маги, они же не отступятся? Ты можешь сотворить портал в темные земли?

Он не ответил, побрел в сторону деревьев, стараясь поскорее убраться с открытого пространства. Я шла за ним, отставая на пару шагов и прислушиваясь к тяжелому дыханию, со свистом вырывающемуся из его груди. Когда мы дошли до темной полосы, выяснилось, что мы находимся в кольце густого и колючего кустарника. Но ежевика не вырастает на такую высоту… без очень сильной магии. Мы прошли круг, но прохода не было. Ломиться сквозь непролазные заросли Моран не стал, он почти рухнул на траву. Бедный, к этим колючкам даже прислониться не получится. И вариант с порталом явно отпадает, иначе он уже сделал бы это.

Я быстро сняла нижнюю юбку. Как хорошо, что маэстро пустил на нее такую мягкую и тонкую ткань! Из нее вышли отличные бинты.

— Нужно перевязать рану.

Моран не позволил себе помочь, мне оставалось только смотреть, как он сам накладывает повязку. Но задышал он чуть свободнее.

— Нас могут выследить? — с тревогой спросила я.

— И обязательно это сделают, — равнодушно бросил Моран, с шипением опуская рубашку.

— И что теперь делать?

— Я убью столько светлых магов, сколько смогу, — последовал лаконичный ответ.

Я почувствовала его взгляд, долгий, изучающий. Настрой Морана мне не понравился. Он готовился принять бой и… погибнуть.

— Нет! Должен быть другой выход! — Я до боли кусала губы. — Я только нашла тебя и не могу вновь потерять! Может, мы сможем пройти по тропе вниз?

— Ты много знаешь и хорошо говоришь на темном наречии. И все-таки у тебя бред. Как ты можешь принимать меня за своего пропавшего супруга?

— Сама тьма благословила наш союз, — попыталась я напомнить, но он перебил:

— Не знаю, что тебе известно о морт’аэнах, безумная светлая, но правила нашего ордена…

Теперь настал мой черед прервать его.

— Бывшего ордена! Вы с принцем Гисом уничтожили всех, кто не согласился с новыми правилами. Те морт’аэны, которые присоединились к вам, получили земли и замки.

— Да? Поразительно. И зачем же нам это было делать?

Судя по недоверчивым ноткам, Моран не верил ни единому моему слову.

— Я не знаю. Ты не говорил о причинах, а я не спрашивала.

Тон Морана неожиданно смягчился.

— Как светлые оставили тебя без присмотра, доверив такой могущественный артефакт? — Он ткнул пальцем в лиф моего платья. — Или ты его украла? Знаешь, как он работает?

— Нет и нет. Всегда думала, что эта брошь — просто украшение, — честно ответила я. — Но сегодня она перенесла меня сначала во дворец, а потом нас с тобой — сюда.

— Хм-м… от этой штуки еще долго не придется ждать чудес… — Моран обращался больше к самому себе. — Размер камня и его магический потенциал позволяют… м-да… определенно все вычерпано.

— Пожалуйста, — взмолилась я, — убери тьму со своего лица, я хочу на тебя посмотреть. Может, эта проклятая пелена застит твои глаза.

— Правду говорят, безумцы не ведают страха, — сказал он.

— Ты сам научил меня не бояться тебя! — выпалила я.

Моран хрипло рассмеялся, и тьма стала медленно стекать. Черты его лица стали еще резче, жестче, на виске появился кривой белесый шрам, который рассекал левую бровь. Во взгляде знакомых медовых глаз не было того тепла, с каким он смотрел на меня раньше.

Моран заметил жадный интерес, с которым я изучала его лицо, и спросил:

— Все еще думаешь, что я твой муж?

Я просто кивнула. Хорошо, что Моран не видит во мне угрозы и, несмотря ни на что, сохранил свое благородство. Ведь если он совсем меня не помнит, то для него я лишь какая-то светлая. Но он не стал убивать «безумную».

Я прислушивалась к каждому шороху, ожидая в любой момент нападения наших преследователей. Но страха не было, лишь отчаянное желание воскресить воспоминания Морана. Если нам суждено погибнуть, то я должна рассказать ему все. Ведь ничто не проходит бесследно и не исчезает в никуда.

На траву выпала роса, и стало холодно. Хорошо было бы согреться теплом друг друга, но я не сделала попытки приблизиться к Морану.

— Мы поженились по традиции твоей родины — Лунных земель, — медленно начала я, — и жили в замке Темной пленницы, который ты возвел заново за одну ночь.

— Откуда ты знаешь про это место? И Лунные земли… Нет, они не могли знать! — Вот сейчас Моран был удивлен по-настоящему. — Они не спрашивали.

Что ж, мне удалось захватить его внимание. Ободренная этой маленькой победой, я продолжила:

— Ты сам рассказал мне о том, что случилось с твоей семьей и как отец Гиса сделал тебя рабом и отдал в услужение своему сыну.

Больше Моран не перебивал, теперь он слушал очень внимательно. Наступила новая заря, когда я наконец-то замолчала. Я закончила повествование на том моменте, как Элис и Хок проводили меня по тайной тропе в светлые земли. Тут-то запястье обожгло, словно огнем. Брачный браслет! Как я могла забыть! Моя рука словно невзначай накрыла вторую. Незаметно я избавилась от этой ненавистной вещи.

Теперь все было правильно. Хотя я как следует продрогла, а в горле у меня пересохло, но несколько лет жизни были сжаты и уложены в несколько ночных часов. В моем рассказе глобальные события соседствовали с незначительными, «домашними» деталями — так картина получилась наиболее полной. С беспощадной честностью я поведала Морану историю нашего знакомства и то, как принц, желая наказать принцессу Клеа, подарил меня ему.

Но я намеренно скрыла некоторые подробности, опасаясь, что обрушивать их сразу было бы слишком. Например, умолчала о том, что принц Гис хотел наследника, думая, что в моих жилах течет кровь правителей. О гибели некроманта я рассказала довольно скупо, опустив сделку, которую мы заключили с тьмой. Не рассказала я и о Короле-Вороне, которого заманила в ловушку и убила, а также… да много чего еще. И о своем пребывании в светлых землях не сказала ни слова, иначе пришлось бы признаться, что правитель выдал меня замуж за Силана Дрейна. То, что я была рядом с палачом, который, возможно, мучил Морана, вызывало у меня жгучий стыд. Если бы я знала… то Силан страдал бы гораздо сильнее. Да он сам умолял бы меня о смерти! Нет, я не могла рассказать Морану о проклятом Дрейне.

За все время Моран даже не пошевелился. По его лицу трудно было судить, что он об этом думает.

— Нас не прервали, — с облегчением сказала я, — теперь ты знаешь. Я успела рассказать. И еще одно, последнее, что тебя убедит в правдивости моего рассказа.

Моран слегка кивнул, давая понять, что все еще слушает.

— Я стала ведьмой, Моран. И хоть выгляжу, как светлая, моя магия чернее ночи. Ты сам учил меня колдовать.

Каков же будет вердикт? На волнение больше не было сил. Но я надеялась, что вложила в свой рассказ достаточно чувств, и мои старания не пропадут даром, а всколыхнут воспоминания.

— М-м-м, — отозвался Моран.

— Это все, что ты можешь сказать? После целой ночи? — не выдержала я.

— Что ж, странная светлая, идем пока со мной. Посмотрим, где мы оказались, — сказал он и поднялся на ноги.

— Так ты мне веришь?

Усталость сразу как рукой сняло.

— Не скрою, твой рассказ меня удивил, — осторожно сказал Моран.

Мы несколько раз обошли лужайку по кругу. В утреннем свете кустарник выглядел так же неприступно. Острые длинные шипы агрессивно топорщились и обещали впиться в плоть, вздумай мы лезть напрямик.

Магию Моран не использовал, опасаясь привлечь светлых магов, и мне запретил.

«Раз твоя сила потемнела».

Меня тревожило, насколько спокойно он все воспринял. И никаких сомнений, вопросов. Уж лучше бы он спорил, обвинял меня во лжи, чем такое пугающее молчание. Но все-таки он позвал меня с собой. Я не знала, радоваться мне или плакать.

— Вот что действительно странно, так это то, что нас до сих пор не нашли, — как будто невзначай сказал Моран.

Он сорвал лист и растер его между пальцами. Принюхался, а потом шагнул прямо в кустарник. Я думала, его пронзит насквозь, но перед нами возник узкий путь, ведущий в зеленые дали лабиринта.

Несмотря на рану и бессонную ночь, двигался Моран довольно быстро. Мне же каждый шаг давался с трудом. Усталость давила на плечи, живот сводило от голода.

Я отстала, но у меня не было сил, чтобы окликнуть Морана и попросить его обождать. Тут я снова вспомнила про брачный браслет. Мельком взглянув на удаляющуюся спину и удостоверившись, что Моран занят поисками выхода из лабиринта, обронила символ нашего союза с Силаном. Даже для верности подтолкнула браслет ногой в кусты.

Ну вот, теперь я совершенно свободна.

Не знаю, сколько мы блуждали. Остановились только раз, чтобы подкрепиться какими-то сморщенными красными ягодами, которые отыскал Моран, а потом еще долго кружили по лабиринту. Перед глазами мелькали шины и зелень кустарника, бесконечные тропинки изгибались и часто заканчивались тупиком, так что нам приходилось то и дело возвращаться.

В конце концов мы набрели на площадку, выложенную отполированными до блеска каменными квадратами. В центре возвышалась большая чаша, в которую тонкой струйкой стекала вода. Ах, какой сладкой и прохладной она оказалась! Во всяком случае, нас перестала мучить жажда.

— Надо передохнуть, — сказал Моран.

Мы улеглись прямо на плитки. Я хотела подползти к нему поближе, но не было сил пошевелиться. От слабости кружилась голова, и я отдалась во власть сна, глубокого и тяжелого, как сама смерть.

Я открыла глаза и потерла щеку, которая все еще хранила холод камня. Прямо надо мной в ночном небе ярко горела маленькая звездочка. Тревога пронзила все мое существо, и я резко повернулась, чтобы удостовериться, что Моран рядом. Он спокойно спал, одну руку подложив под голову, а второй закрывая глаза.

Голод мешал вновь заснуть, после небольшого отдыха плитка больше не казалась подходящим ложем, поэтому, вперив взгляд в звезду, я следила, как она медленно движется навстречу утру.

Нас все еще не нашли, и это хорошо. Но положение складывалось отчаянное. Непонятно, как выбираться из лабиринта, и перспектива возвращения домой весьма туманна. Но хуже этого то, что рядом со мной лежал незнакомец, совершенно не тот Моран, которого я знала. Сколько нужно времени, чтобы он вспомнил? А если память не вернется, то сможет ли он полюбить меня заново…

Несмотря на ночную прохладу, меня бросило в жар. Легкий ветерок шуршал листьями ежевики, в воздухе разливался тонкий сладковатый аромат. Я поднялась и, стараясь не потревожить сон Морана, неслышно подошла к чаше. Она наполнилась водой до краев. Заглянув в нее, я увидела, как из колдовской глубины на меня смотрит мое отражение: бескровные губы, бледные щеки, один глаз затянут молочной пеленой, а второй кажется темным провалом.

Я смочила горящие огнем лоб и виски. В задумчивости освободила волосы и тряхнула головой. Что Моран тогда увидел во мне и почему был так добр и терпелив? Он говорил, что я красива… Но сейчас понравится ли ему то, что он видит перед собой?

Я украдкой обернулась и посмотрела на спящего. Раз его разум не помнит меня, то, может, тело вспомнит, как мы любили друг друга? Мне нужна была опора, и пришлось схватиться за края чаши, так что вода с шумом выплеснулась под ноги.

Меня накрыла паника. Я могла приготовить яд, сотворить сложное колдовство, но получится ли соблазнить «незнакомца»? Мне никогда не приходилось этого делать… Во время отбора в малом летнем дворце я так и не освоила искусство утонченного кокетства, все эти взгляды и томные вздохи. А много позже, с Мораном, я просто чувствовала себя любимой и желанной, и то, что происходило между нами, было так же естественно, как дыхание.

Я словно вернулась на несколько лет назад и вновь ощутила себя неопытной девочкой, только что покинувшей стены пансиона.

«Ах, Магда, не обманывай себя, ты не из тех женщин, от которых теряют голову. У тебя нет тайной власти, пленяющей мужчин».

Я очень остро ощутила, что прошло так много времени с момента, когда Моран ласкал меня в последний раз… Да просто касался меня.

Тишина стала другой, более плотной, насыщенной. Я поняла, что Моран проснулся и наблюдает за мной.

— Моран, — позвала я, — пожалуйста, обними меня.

Сказала и замерла, пораженная собственной смелостью.

За спиной раздался едва слышный шорох, это Моран поднялся и подошел ближе. Он развернул меня к себе, и я поразилась тому, насколько бесстрастным было его лицо.

— Обними меня, — повторила я свою просьбу и оказалась притиснута к его груди.

Он сжимал меня только одной рукой, но сколько в ней было силы! Если бы я захотела вырваться, то ничего бы не вышло. Вторая рука Морана легла мне на горло. Я напряглась под этим властным и опасным прикосновением и не шелохнулась, пока его пальцы неторопливо скользили вниз. Со спокойной неторопливостью Моран смял мою грудь.

Край чаши больно впился мне в спину.

— Жена, значит, — прошипел Моран. — А может, ты вовсе не безумна?

Глаза его горели злостью, где-то в глубине зрачков вспыхнули красные искры.

— И на что правитель рассчитывал, подсылая тебя?

— Отпусти меня! — испугалась я. — Мне больно!

— Зачем? Разве ты не этого хотела? Пропустим церемонии, моя светлая супруга.

Грубые руки шарили по моему телу.

— Я хочу чтобы ты вспомнил… Моран, любимый, посмотри же на меня. Очнись!

Он рассмеялся. В его железных объятиях становилось трудно дышать, и я судорожно хватала ртом воздух.

— Что, пытки наскучили его светлейшеству? И пришел черед лживого фарса, который умеют разыгрывать только женщины? Место палача заняла шлюха?

Лучше бы он ударил меня.

— Ты не смеешь!

— Не смею? — губы Морана изогнулись в сардонической улыбке. — Твой господин сильно просчитался, любезно предоставив мне жертву для ритуала. Еще немного — и настанет подходящий час. Тогда я вырву сердце из твоей груди.

Он и так почти это сделал. Мое сердце разрывалось от горя и отчаяния. Так вот почему он позволил быть рядом с ним. Просто набирался сил и приходил в себя для темного ритуала.

— Нет, — почти рыдала я, — я говорю правду.

— На что был расчет? — Моран как будто меня не слышал. — В столь дикую выдумку не поверил бы даже ребенок. Сын, замок, жена. Да еще светлая. Хорошо, что ты избавилась от брачного браслета, а то это выглядело совсем уж нелепо.

— Что они с тобой сделали? Что? Почему ты забыл? — всхлипывала я.

— Перестань, — перебил Моран. — Хватит притворства!

На мгновение он ослабил хватку, и я впилась ему в бок, туда, где заживала рана. Бинты повисли, словно их разрезали ножом. Мои ногти стали острыми черными когтями и оставили глубокие царапины. Моран разжал руки, он явно не ожидал такой яростной атаки. Я отскочила, шипя и ругаясь, слезы закипели в глазах и исчезли.

— У кошечки, оказывается, есть коготки, — сказал Моран.

«Он убьет меня», — с ужасающей ясностью поняла я. Действительно вырвет сердце и отправится в темные земли.

— Ты обезумел, Моран, — сказала я и бросилась бежать в глубь лабиринта.

Его рана вновь открылась, поэтому я была быстрее, но слышала за спиной тяжелое дыхание. Он гнал меня, словно охотник — зверя. Ветки с острыми шипами хлестали по рукам, цеплялись за платье, но я не чувствовала боли и мчалась изо всех сил.

Желание жить заслонило все другие чувства. Я поняла, что сейчас не могу достучаться до Морана.

Тупик. Я едва не застонала от отчаяния.

— Ну вот и все…

Моран не торопился.

— Не подходи!

— Я же научил тебя не бояться меня, — глумился он, надвигаясь.

— Остановись! Ты погубишь нас! Я буду защищаться.

Он не остановился. Лицо Морана скрылось за тьмой, таким я его не знала. На меня надвигался морт’аэн. Безжалостный маг и преданный раб принца Гиса.

— Моран! Я использую магию! Сюда явятся светлые!

Ледяной блеск лезвия сказал больше, чем слова. Темная сила сорвалась с моих пальцев и устремилась к нему, готовая ранить его или даже убить. Но я медлила слишком долго. На мгновение раньше Моран прыгнул вперед и прервал колдовство, сбивая меня с ног.

Мы молча боролись. Мои когти рвали его кожу, я словно обезумела и сражалась иступленно и жестоко. Но силы были слишком неравны. Даже несмотря на рану, морт’аэн был сильнее, и он больше не позволял мне добраться до слабого места, защищая свой бок.

Раздался треск разрезаемой ткани. Я успела подумать:

«Как же Варрен?»

Мир взорвался красками. Яркий свет был нестерпим. Я сощурилась, перед глазами все плыло. Моран склонился надо мной и плеснул водой в лицо. Зачем… зачем он вырывает меня из блаженного забытья? Чтобы я прочувствовала, как он вырежет мне сердце из груди?

Прохладный воздух холодил обнаженную кожу. Я попыталась нащупать распоротые края лифа и запахнуться.

— Откуда это у тебя? — раздался напряженный голос Морана.

Я никак не могла рассмотреть, что же он держит в руках. Но когда зрение наконец-то прояснилось, увидела, что Моран показывает мне кристалл.

Голова была словно набита ватой, и мысли ворочались с трудом. Кристалл, что за кристалл? Откуда?

Потом все неожиданно встало на свои места. Видимо, кромсая мое платье, Моран наткнулся на потайной шов и нашел кристаллы от порталов темных земель, которые сам же мне и дал. Вот только в свете стремительно меняющихся событий я совсем о них забыла.

— Ты дал.

Сказала и отвернулась. Мне не хотелось, чтобы он видел мой страх.

Молчание затянулось. Тогда я приподнялась и встала на колени.

Все было готово для ритуала: на земле начертаны тайные символы, я помещена в центр круга… Но Моран не спешил воплотить свой замысел. Он сидел чуть поодаль и разглядывал кристаллы. Нож, забытый, лежал рядом с ним. Все это могло означать только одно.

— Моран, неужели ты вспомнил?

Он покачал головой:

— Нет.

За последние сутки мой мир несколько раз разрушался до основания и возрождался вновь. Я пребывала в отчаянии и испытывала самую большую радость. Моран несколько раз оказывался ко мне так близко, а в следующее мгновение он был бесконечно далеко. Я устала от опасности и была измучена неизвестностью. Я почти умерла.

Да и битва с Мораном не прошла бесследно. Яростная колдовская сила так и не успокоилась, болью отзываясь во всем теле. Каждая мышца ныла, кожу саднило там, где в нее впивались острые ежевичные шипы.

— В тебе определенно есть темная магия. А еще вот этот кристалл… — Моран снова продемонстрировал мне камень, который, на мой взгляд, ничем не выделялся на фоне остальных. — Он мог оказаться только у того, кому я его отдал сам… добровольно. Почему ты сразу не показала их мне?

Я только пожала плечами.

— Ты не говорил, что кристаллы так важны. И столько всего… я не подумала.

Раз к Морану все еще не вернулась память, но я жива и, судя по всему, он передумал проводить ритуал, то вывод напрашивался сам собой.

— Так, значит, ты мне веришь?

— Нет, — своим ответом Моран растоптал искру вспыхнувшей было надежды, — не верю.

— Тогда… что же?

— Смерть — это слишком окончательно.

Я тихо усмехалась:

— Странно слышать от того, кто считает себя слугой могущественного некроманта.

— Это не жизнь, а нечто другое.

Теперь я смотрела прямо на него и с некоторым удовлетворением подмечала признаки того, как нелегко далась Морану победа. От его рубашки мало что осталось, плечи и торс покрывали глубокие царапины — следы моих когтей, хотя в данный момент мои руки выглядели совершенно обычно. Конечно, не помешало бы вычистить ногти, но в сложившейся ситуации жаловаться не приходится.

— Я знаю только, что сам дал тебе этот камень от портала. А значит, по какой-то причине это было важно, — сказал Моран. — Еще ты знаешь о замке Темной пленницы, что весьма подозрительно.

Поверь мне, просто поверь!

— Я могу предположить, что принц Гис мог решиться на авантюру. Хотя разорвать миры — это слишком даже для него, — продолжал рассуждать Моран.

Интересно, в каком времени пребывает его разум, какие события он помнит и насколько далеко они от нашего знакомства.

— И тем не менее это правда. Как правда и то, что в замке Темной пленницы нас ждет сын, — сказала я. — Слуги подтвердят мои слова.

Тут Моран поморщился.

— Если все так, как ты говоришь, то почему же ты не с ним? Как его зовут… Почему ты не с Варреном, не дожидаешься моего возвращения?

От гнева у меня перехватило дыхание. О, как я разозлилась! Истину говорят, что мужчину нельзя понять.

— А ты бы вернулся? Как? Ты даже не помнишь о нас, — с горечью сказала я. — Нет, я не могла просто надеяться на судьбу и на милость тьмы, которая внезапно приведет тебя домой.

Тут Морану нечего было возразить.

— И ты решила, что сможешь противостоять светлым магам и освободить меня?

— Да.

Он покачал головой и тяжело вздохнул.

— Ты сказала, что любишь меня, но тогда что означал брачный браслет на твоей руке?

— Ровным счетом ничего. Обычная безделушка, — спокойно ответила я.

Это был самый сложный вопрос. Опасный, таивший в себе множество нюансов. И не только из-за Силана Дрейна. Я любила Морана, который не пытался вырезать мне сердце и который любил меня. А темный маг напротив был совершенно чужим. И все-таки в нем угадываются дорогие мне черты.

— И я снова должен тебе поверить? — Опять этот недоверчивый тон с нотками язвительности.

— Да. Потому что если ты мне не веришь, не имеет значения, что я скажу. Мне пришлось носить этот браслет, чтобы быть в светлых землях.

— Я думал, что их носят, когда вступают в брак.

Как же трудно. Особенно когда правда гораздо прихотливее самой изощренной лжи. Если попытаюсь оправдаться, сделаю только хуже. И я перешла в наступление.

— Ты только что собирался вырвать мне сердце, а сейчас говоришь так, как будто ревнуешь! Определись, Моран, иначе мы так и будем сидеть до скончания веков. И это никуда нас не приведет.

Он испытующе посмотрел на меня и хлопнул себя по колену.

— Твоя правда. Довольно болтовни.

Замирая, я ждала, что же он скажет.

— Твое сердце останется при тебе. Пока что.

Моран выдержал недолгую паузу и весомо сказал:

— Я найду другой способ вернуться в темные земли. И ты отправишься со мной. Вот там и посмотрим, чего стоят твои слова.

Он улыбнулся злой улыбкой, словно спрашивая: «Ну как, хватит у тебя смелости?»

Но ведь ровно этого я и добивалась. И отступать мне было некуда. Моран заметил мое торжество и нахмурился.

— Не обольщайся, светлая! Сейчас ты моя пленница, и если попытаешься что-то выкинуть, то…

— Меня зовут Магда, — сказала я. — Не беспокойся, я не буду помехой.

И все-таки это был мой Моран, способный разобраться, прислушаться и не совершать непоправимого. А, главное, мы вместе отправимся домой. Остается только «малость» — найти выход из лабиринта.

Я кое-как привела в порядок свое платье и скрутила волосы в тугой узел, чтобы они не мешали, и мы вновь отправились в путь. Опять блуждали среди зеленых колючих стен.

Морану удалось поймать какого-то зверька, и мы насытились его кровью. Мой разум твердил «нет», но желудок принимал пищу с благодарностью. Сил многократно прибавилось.

Вытерев тыльной стороной ладони губы, я подумала, куда нас приводит судьба. Я, благородная светлая дама, с жадностью ем сырое мясо и сплю на холодной земле. Да еще и пытаюсь вернуться в темные земли с морт’аэном, который стал моим мужем, но сейчас считает своей пленницей. Немыслимо.

Я размышляла о жизненных перипетиях, когда мы в очередной раз зашли в тупик.

— Проклятый лабиринт! — в сердцах бросил Моран.

От неожиданности я вздрогнула. Он почти целый день хранил молчание и вот заговорил.

— Да, есть здесь что-то жуткое, — сказала я, — какая-то темная тайна. Ты тоже это чувствуешь?

— Нет. Скорее я чувствую, как кто-то ведет нас, и очень настойчиво. Стоит сделать шаг в сторону, и нас тут же возвращают обратно. Гонят, словно крыс, в центр, не дают выйти. И возможно, даже жертва не открыла бы выход отсюда.

Неужели он ищет себе оправдание, почему не убил меня? И тут Моран сделал то, чего я меньше всего от него ожидала. Он вытянул вперед руку, и темная сила закрутилась вихрем, ударила в ежевичные заросли.

Сейчас же здесь будут светлые!

— Что ты наделал? — крикнула я. — Зачем?

— Смотри, — спокойно сказал Моран.

Листья скукожились, ветви почернели и иссохли, магия уничтожала зеленую стену. Но потом буквально через мгновение… ежевичные плети вновь воспряли, налились соком и зазеленели. Как будто и не было никакого колдовства.

Я была потрясена.

— Но это же невозможно! Как?

Моран послал темный вихрь вверх. По воздуху пошла радужная рябь, словно мы находились внутри огромного мыльного пузыря. Но под воздействием разрушительного заклятия «пузырь» не лопнул, а только упруго оттолкнул вихрь, и тот понесся по дорожке, ломая стены лабиринта, которые, впрочем, тут же вырастали вновь.

— Какой-то маг очень постарался, чтобы сотворить такое, — сказал Моран. — Это место запечатано, отрезано от остального мира. Если создать портал, то в лучшем случае он приведет в другой конец лабиринта.

— А как отсюда выбраться? — спросила я.

Моран начертил в воздухе незнакомый мне символ. Он полыхнул синим огнем и исчез.

— Похоже на шараду. Выйти из лабиринта можно, только разгадав загадку.

— И что это за загадка?

— Понятия не имею. Но раз нас сюда перенесла вот эта брошь… то, может быть, ты поделишься знанием, откуда взялся этот артефакт?

— Я знаю только то, что один маг подарил это украшение женщине, которую любил больше жизни. Но они расстались, она вышла замуж за другого и вернула брошь, — сухо изложила я историю.

— А при чем здесь ты?

— Я ее дочь.

Моран присвистнул.

— Так. И что же по этому поводу говорила твоя матушка?

— Она умерла, когда я была совсем маленькой. Увы… она ничего не успела мне рассказать.

— Так… — снова повторил Моран, — занятно. А маг, который сделал эту брошь?

— И он тоже умер. Был убит.

— Светлые, как же все у вас непросто.

Я хотела возразить, что темные ничуть не лучше, но промолчала. Вдруг мне стало страшно. А если не получится разгадать загадку? Магам всякое может взбрести в голову! Что же мы, до скончания веков должны будем ходить по лабиринту в поисках ящериц и мелких зверушек? Правда, мы сможем использовать магию и разжечь огонь, чтобы согреться…

Я отогнала эти мысли. Нет, мы вернемся в наш замок. Должны.

— Что ж… остается одно. Отправиться в самый центр лабиринта и посмотреть, что там, — сказал Моран.

И мы двинулись напрямик. Больше не боясь привлечь своим колдовством светлых, Моран разрушал очередную стену заклятием, и она вновь зарастала за нашими спинами. Теперь мы продвигались гораздо быстрее.

Чем ближе мы подбирались к сердцу лабиринта, тем холоднее становилось. Дыхание вырывалось облачками пара, ежевичные побеги покрывало кружево изморози, а под ногами хрустел снег.

— Мы уже близко, — сказал Моран и ускорил шаг.

В попытках согреться я тоже то и дело колдовала.

— Тебе не холодно?

— Бывало и хуже, — ответил Моран.

Скоро начали попадаться ледяные фигуры. Они являли собой любовников, предававшихся страсти в самых причудливых позах.

Мы перешли ленточку ручья, скованного льдом, и наконец вышли к ледяному ложу. Над ним склонились ледяные ивы. Их ветви покачивались, раздавался мелодичный хрустальный звон. А в центре ложа лежало пылающее сердце. Оно все еще билось. Из него потекла тонкая струйка крови.

— Что это значит? — спросила я.

На голубоватом льду особенно четко виднелись знакомые мне руны: МЕСТЬ.

— Мы имеем сердце, которое жаждет мести, — сказал Моран. — Так кем, ты говоришь, был маг, который любил твою мать?

— Братом правителя, — ответила я.

Над нашими головами поплыли радужные разводы.

Моран грубо выругался.

В воздухе ощутимо запахло гарью, а небо окрасилось красными всполохами.

— Светлые! Здесь!

Ледяные любовники рассыпались осколками, сердце бешено забилось на своем ледяном ложе.

— Бежим! — Моран схватил меня за руку и потащил прочь. — Попробуем успеть.

Иней и снег таяли, под ногами чавкала грязь, а ежевичные стены охватывало пламя. К небу тянулись столбы черного едкого дыма. Огонь. Теперь всюду был огонь, вокруг бушевала жаркая стихия. Глаза слезились, почти ничего не было видно. Для меня единственной опорой стала рука Морана.

— Вам не скрыться! Выходите!

Задыхаясь, мы бежали от пламени.

— Правитель милосерден! — раздавалось со всех сторон, ввинчивалось в мозг.

Я начала уставать. Если отпустить руку Морана, то мир погибнет в ревущем пламени. Я крепче сжала пальцы. Нет, не могу его потерять. Не могу. Одна мысль вызывала панику. Если я останусь одна среди этого ужаса, в окружении светлых магов… Нет. Только вместе. Неважно куда.

— Моран, — прохрипела я, — портал? Откроешь?

Моран уже собирал силу по крупицам и творил колдовство, готовясь разорвать ткань миров и перенести нас отсюда, а я прижималась спиной к его спине.

— Я помогу! Возьми мою силу.

Нож врезался в плоть, и побежали красные змейки. Руке стало горячо. Еще немного, и мы исчезнем. На нас обрушивались волны света, но наша общая тьма клубилась вокруг и хранила нас.

Светлая плеть хлестнула совсем рядом. Из кольца пламени, которое медленно сужалось, стали выступать темные фигуры. Языки пламени искажали линии и казалось, что на нас движутся не люди, а монстры из легенд. Маги двигались медленно и осторожно, но уже отчетливо были слышны хриплые приказы.

— Подсекай!

— Держать строй!

— Не дайте уйти!

Монотонное пение заклинаний усиливалось невесть откуда взявшимся эхом. Сколько сил брошено на то, чтобы не дать нам открыть портал! При таком напряжении некоторые просто выгорали и лишались магии. Противостоять этому безумию было невозможно.

Моран скрипнул зубами, понял, что не прорваться, и направил силу на магов. Теперь он нес смерть.

Небо раскололось, а земля встала на дыбы. Моран отшатнулся от меня и стал медленно поворачиваться на месте. Лицо его скрыла тьма, и хотя лохмотья мало походили на доспехи морт’аэна, он все равно являл собой грозное зрелище.

Моран не тратил сил понапрасну, не горячился, с холодной яростью отражал удары и посылал смертельные заклятия в ответ. И они разили. Я слышала крики и стоны умирающих.

Я поддерживала Морана, как могла, даже послала наугад несколько заклинаний, но опыта сражений у меня не было. Не знаю, достигли ли они цели.

Нападавших было слишком много. Разящий свет лился не прекращаясь, не давая нам перевести дух. И произошло то, что должно было случиться. Одно заклятие с силой врезалось Морану в грудь.

— Не-е-ет! — закричала я, не помня себя от ужаса.

Как он пропустил его?! Заклятие расцвело ярким цветком, Моран пошатнулся и упал на одно колено. Я слышала его рычание.

— Моран! Как мне…

Но вместо ответа Моран начал заваливаться на бок.

— Очнись, очнись, — просила я, глядя, как нас стремительно окружают.

Я сжалась в комок и поскуливала от первобытного ужаса.

— Маг обезврежен, ваше светлейшество. С ним еще девка.

Я не видела, кто это сказал, все нападающие казались мне близнецами. Одинаковая форма, одинаково ожесточенные лица, на которых явное ликование и одновременно дикая злоба. Они не нападали на меня. Медлили. Хорошо, что среди них не было Силана. Его вида я бы не вынесла.

Словно по команде маги склонились в поклонах, пропуская вперед правителя.

— А! Магда, мы снова встретились, — сказал он, приветливо улыбаясь.

Я вздрогнула. В руке он держал все еще трепещущее сердце, в которое время от времени вонзал тонкий кинжал.

— Мой братец, — продолжил правитель, глядя на меня, — был большим оригиналом.

Когда-то давно я уже слышала эти слова. Только они были сказаны в кабинете.

— Вот почему его призрак появляется в странных местах, и мою спальню регулярно заливает кровью. Он спрятал свое сердце… Но теперь-то все.

Правитель резко опустил нож.

— Выбросите это.

Он вложил мертвое сердце в руки какому-то магу, а сам отряхнул ладони.

— Политику нельзя делать в белых перчатках, — сказал он, усмехаясь.

Правитель пребывал в прекрасном настроении, но руки его были по локоть в крови. От его вида меня затошнило. Под внешним лоском скрывался жестокий убийца.

— В свете вашего эффектного исчезновения я прямо голову сломал, куда же могли подеваться Магда и мой дорогой темный пленник. Мои лучшие маги потеряли след. Когда мне донесли, что брошь из серебра с адмиром снова пропала из сокровищницы, я был просто вне себя. А потом вспомнил.

Пока он говорил, никто не решался к нам приблизиться. Я держала Морана за плечо. Судя по тому, как напряглись его мышцы, он начал приходить в себя.

— Что же вы вспомнили, ваше светлейшество? — медленно спросила я.

Правитель купался в собственном величии, его распирала гордость оттого, что сильнейшие маги оказались посрамлены.

— Об этом лабиринте… брат сам создал его и назвал «Путь сердца». Кто бы мог подумать, что здесь он спрячет свое? Подлый характер, сколько неудобств он мне доставил!

Моран шевельнулся. Его рука сжала мою, и в ладонь скользнули камешки-кристаллы. Правитель не заметил этого движения и продолжал разглагольствовать:

— И раз артефакт перенес тебя сюда, то сомневаться не приходится. Твоя мать была одной из его шлюх, которая имела глупость забеременеть.

Я вздрогнула от этого оскорбления.

— А! Ты думаешь, что мой брат был благородным принцем и героем? — На этот раз правитель заметил мою реакцию и усмехнулся. — Позволь кое-что рассказать про этот лабиринт. Брат любил впечатлять магичек. Дарил какую-нибудь миленькую безделицу, которая оказывалась артефактом, и их переносило сюда. А дальше начиналась игра.

— Какая игра? — спросила я.

Моран рядом дрожал, словно от холода. С его лица исчезла тьма, глаза были закрыты, а побелевшие губы плотно сжаты.

— Как мне ни тяжело это признавать, мой брат не отличался достойным поведением. Страшно подумать, какие порядки расцвели бы при дворе, взойди он на трон. Суть игры в том, что сердце магички обязательно приводило ее к ложу в центре лабиринта. И если она хотела покинуть это место, ей следовало разделить его с моим братцем.

Мне было все равно, правда это или дикая выдумка. Меня тревожил Моран. Зачем он отдал мне кристаллы, когда через несколько минут их отберут маги правителя?

— Теперь я вижу, что с дурной кровью ничего нельзя поделать. — Правитель покачал головой и принял скорбный вид. — Не помогло то, что ты родилась в доме достойного человека, а строгое воспитание в пансионе не вытравило дурные наклонности. Да что говорить, даже брак с благородным светлым магом ничего не изменил. Я говорил с Клеа, и ей пришлось признаться. Она рассказала, с какой радостью ты отдавалась темным. И теперь я своими глазами вижу всю твою порочность и мерзость. Взять их.

В этот момент Моран вскочил, увлекая меня за собой. Он прижал к моему горлу нож и закрылся моим телом, словно щитом.

— Серьезно? — удивился правитель.

А маги вокруг издевательски захохотали.

— Ты думаешь, это поможет, морт’аэн? Сделай милость, покончи с ней. Потому что не представляю, какую пользу может принести это существо. Она недостойна даже ублажать моих солдат.

Я почувствовала резкую боль, когда нож Морана полоснул мою плоть.

— Сила, — прохрипел Моран мне в ухо.

И тогда я поняла. Они думали, что победили. Слишком расслабились, а меня и вовсе не принимали в расчет. Никто больше не блокировал портал. Все были уверены, что заклятие, поразившее его, не позволит Морану колдовать. Но ему и не требовалось. Нужно было всего лишь подтолкнуть меня. Алые тягучие капли взмыли в воздух, и вместе с кровью из меня хлынула темная сила. Грань миров поплыла, послушно разрываясь.

— Не дайте им уйти! — крикнул правитель. — Схватите ведьму!

Но Моран что было сил отшвырнул меня в открывшийся портал, который немедленно сомкнулся за моей спиной.

Он меня спас, и я его опять его потеряла. Моран остался один против правителя, против всего света. Но почему так темно, когда успела наступить ночь? Я дрожала в лихорадке, боль пригвоздила меня к земле. Внутри зияла пустота, не было ни сил, ни магии. Ничего. Осталось только имя: Моран.

Больше всего болело сердце, словно правитель снова и снова вонзал в него свой острый кинжал. А вокруг плясали чудовища. Они выли и смеялись, и с головокружительной скоростью скакали по чахлым искореженным деревцам, швыряясь клочками тумана. А с ними водили хороводы летучие мыши, филины и еще какие-то странные твари с острыми когтями, которые рвали небо, оставляя светящиеся росчерки. Или это следы от падающих звезд? Мышцы скрутила долгая изматывающая судорога.

Они отняли у меня все, отняли любовь. По моим жилам бежал яд чистой ненависти. Я кричала и призывала проклятия на головы правителя и всех светлых, вместе взятых. Даже последние часы с Мораном были омрачены. Они украли его воспоминания. Вырвали меня из его жизни.

Они заплатят. Заплатят. Клянусь тьмой. И светом тоже клянусь.

Меня подхватили чьи-то руки, и я поднялась в воздух. Я вгляделась во тьму.

— Моран, это ты? Ты убил их? Убил их всех…

— Пей, — раздался над ухом незнакомый голос.

Губ коснулся край кружки.

И правда, как хочется пить. Не открывая глаз, я сделала глоток. Вязкая жидкость принесла приятную прохладу и слегка потушила пожар в крови. На лоб шлепнулось что-то мокрое.

— Спи, — приказал голос.

И я послушно заснула. Мне снились странные кошмары, я блуждала в лабиринтах, спасалась от кого-то и искала то, чего никак не могла найти. Я выныривала из них ненадолго, и каждый раз кто-то поил меня и протирал лоб.

Надо мной склонилась курносая девушка. Лицо ее было густо усыпано веснушками, а карие глаза светились любопытством. И она была светлой!

— Вы очнулись. Как себя чувствуете?

Я хотела вскочить с кровати, но все, что я могла — это лишь дернуться. Меня выследили, и я… снова в плену.

— Где Моран? — Мой голос оказался скрипучим и чужим.

— Не знаю. Вас нашли одну и принесли в замок. Я Лара.

— Я должна выбраться, уйти отсюда… — сказала я и все-таки села в кровати. Лоб покрылся испариной, столько сил отняло это простое действие.

Простыня свалилась на пол. «Кто-то меня раздел», — равнодушно подумала я. Собственная нагота нисколько не смущала, но убежать без одежды будет затруднительно. И кристаллы снова исчезли.

— Где моя одежда? — спросила я, прикидывая, смогу ли оглушить дружелюбную Лару заклятием.

Девица позвонила в колокольчик.

— Не пытайся колдовать, хуже будет!

Она почувствовала мой настрой и предостерегающе выставила вперед руку.

— Хуже уже некуда, — ответила я.

Колдовство не отзывалась, внутри была пустота, мрачная и тяжелая.

— Вас принесли в крайнем магическом истощении. Вы еще не восстановились.

— Какой приказ отдал правитель? Меня казнят?

Я сползла с кровати, завернувшись в простыню. Пошатываясь, попыталась подойти к окну, но Лара преградила мне путь.

— Никто не причинит вам вреда. Как вас зовут?

Какой шанс, что маги правителя не отследили портал в светлых землях? Значит, за дверью дежурит стража. Что за изощренную игру они ведут?

Я не ответила и попыталась оттолкнуть Лару, но если бы я уронила на нее носовой платок, то это повлияло бы больше. Оставалось только скрипеть:

— Не прикасайтесь ко мне.

— Вернитесь в постель, — сказала она строгим голосом.

Дверь отворилась, и вошла еще одна целительница.

— Вам нельзя вставать, — с ходу начала она.

Они вдвоем настойчиво водворили меня обратно.

— А Моран? Просто скажите, он еще жив?

— Моран? Кто это? — Рыжая Лара состроила гримаску, тонкие брови взлетели вверх. — Вы часто повторяли это имя в беспамятстве.

— Где я? Это темница? Что это за обитель?

Обе девушки переглянулись и потупились.

— Нет, не темница, — сказала Лара, — и не обитель.

— Не надо ее волновать, пусть пока отдыхает, — вторая дернула ее за рукав и улыбнулась мне. — Меня зовут Ариса. Мы позаботимся о тебе. Пока все, что тебе нужно — набираться сил. Восстановятся, а дальше все наладится.

— Будьте вы все прокляты, — в бессилии откинувшись на подушки, сказала я, — лицемерки.

— Хорошенькая благодарность, — возмутилась Ариса и сложила руки на груди.

Но Лара лишь нахмурилась.

— Тебя преследовали… светлые? — осторожно спросила она.

— Не надо ломать комедию.

— Ох… — Она потерла щеки. — Хуже не будет, если я скажу, а ты все равно скоро узнаешь. Ты в замке Локр.

«Локр»… Что-то знакомое. Где-то я уже слышала это название, но никак не могла вспомнить, где.

— Мы в темных землях, — продолжила Лара. — Твои преследователи тебя здесь не достанут.

— Лара! Вот язык без костей! — возмутилась Ариса.

— В темных землях? — Мои глаза широко распахнулись от удивления.

Мое волнение целительницы истолковали по-своему.

— Не бойся. Темные тебя не обидят.

Тут я взяла на себя труд получше рассмотреть девушек. На них были очень странные наряды. Фартуки были белыми, но сами платья пошиты из черной ткани. Очень нетипично для формы сестер ордена целительниц.

— Может, все-таки назовешь свое имя?

— Вы нарочно даете мне надежду…

Я окончательно запуталась. Светлые целительницы, темные земли.

— Ах, Лара, ты сделала только хуже. Она опять сейчас отключится. Придется звать…

Она выскочила из комнаты.

Лара попыталась напоить меня каким-то зельем.

— Это поможет успокоиться, — приговаривала она.

Но я мотала головой, все проливалось мимо. Простыня покрылась лиловыми пятнами.

— Дикарка! — в сердцах крикнула Лара. — Мы помочь хотим!

Тут дверь отворилась, и вошел мужчина. Темный маг.

Мы обе замерли. И остатки зелья вылились на меня.

— Спасибо, Лара. Дальше я сам. — В его тоне безошибочно чувствовалась привычка командовать.

— Мы так и не узнали имя, — тихо сказала Лара и тенью выскользнула за дверь.

Он заговорил со мной на довольно неплохом светлом наречии:

— Не бойтесь меня. На наши земли вас привел портал. — Это был не вопрос, а утверждение. — Я хочу знать, кто его открыл?

Я смотрела на мужчину, оценивая, что могу ему рассказать.

— Так это правда? Я нахожусь в темных землях?

— О, вы говорите на нашем языке. Что ж, это облегчает дело. Патрульные нашли вас на краю болот, так как вы здесь очутились?

Воспоминания нахлынули с новой силой. Моран открыл портал и спас меня. Значит, все-таки что-то осталось в его сердце. По щеке скатилась одинокая слезинка.

Маг поморщился, словно ожидая, что я вот-вот закачу истерику. Но на истерику нужны силы, а их у меня не было.

— Ладно, пока отдыхайте, — со вздохом сказал он. — Мы вернемся к этому вопросу позже.

— Эта девушка, что была здесь… она ваша пленница?

Губы мага растянулись в улыбке.

— О нет. По приказу нашего господина принца Гиса все светлые женщины здесь находятся под нашей защитой и покровительством. И вы теперь тоже.

Все это было очень странно. Но меня поразила внезапная догадка.

— Помогите мне подойти к окну, — попросила я.

Он не стал меня отговаривать и действительно помог. Я оперлась на твердую руку мага и заковыляла вперед.

— Этот мост, соединяющий две одинаковые башни, — пораженно сказала я, — я уже видела.

Когда некромант рассказал нам с Мораном о своих планах закончить войну и объединить темных и светлых, он показал этот замок. Вот почему название показалось смутно знакомым. Я пришла в сильнейшее волнение. Может, Моран забросил меня сюда специально?

— Здесь есть морт’аэны? Двое. Я буду говорить только с ними.

Воздействие магии я ощутила не сразу, но меня очень мягко обволокло успокаивающим заклинанием. Веки отяжелели, и сопротивляться сну не было никакой возможности.

— Говорить с морт’аэнами. Ишь ты, — фыркнул маг. — Нет, этого сейчас я не могу позволить.

В окно лился яркий солнечный свет. Он щекотал веки: «Давай же, проснись, пора покинуть мрачные сны». Слабость и дурнота отступили, это я поняла сразу, как только открыла глаза. Но магии в себе я все еще не чувствовала.

На стуле рядом с кроватью чья-то заботливая рука аккуратно развесила черное платье с белым воротником.

Мне необходимо встретиться с морт’аэнами. Я спешно приводила себя в порядок, пытаясь продумать, как убедить их помочь мне освободить Морана, когда в комнату заглянула Лара.

— Проснулась, — улыбнулась она. — А я уже начала беспокоиться.

— Прошу простить меня за резкость, — вежливо сказала я, — я не знала, где нахожусь. Сколько я провалялась?

— Да уж... но ничего, я понимаю. Видно, ты многое пережила. Ты проспала три дня.

Три дня! Я застонала. Сколько всего могло произойти!

— А до того, как ты пришла в себя в первый раз, ты пробыла у нас еще четверо суток.

Я ахнула. Жив ли еще Моран? Если его опять мучают…

— Мне нужно срочно поговорить с морт’аэнами, — сказала я, расправляя плечи.

Лара вздохнула.

— Ты странная. Ведешь себя так, как будто понимаешь, куда попала.

— Так и есть, — сказала я, — понимаю.

— Пойдем, — сказала Лара, — я провожу.

Пока мы шли по замку, нам изредка попадались темные маги. Они приветливо кивали Ларе или останавливались, чтобы переброситься с ней парочкой вежливых фраз. Выглянув в окно, я заметила нескольких светлых женщин, спешивших по своим делам. Я не могла слышать, о чем они говорят, но одна разразилась веселым смехом. Обе не выглядели испуганными пленницами. Они носили почти такие же черные платья, как у меня, только воротники были разные, да у одной еще — широкие белоснежные манжеты.

— Это хорошо, что тебя не пугают темные. Мыто думали, пока ты еще привыкнешь. Будешь рыдать, и все такое прочее. Откуда ты знаешь о замке Локр и о морт’аэнах?

Я проигнорировала вопрос Лары и подавила вспыхнувшее раздражение от ее любопытства. Может быть, при других обстоятельствах она бы мне понравилась, такая живая и жизнерадостная. Возможно, мы могли бы даже подружиться. Но сейчас меня терзало беспокойство о Моране. И его поступок… он сказал мне больше, чем любые слова.

Да она еще, как нарочно, медленно шла. К ее ногам что, привязали железные гири?

Кажется, девушку совершенно не смутило мое молчание, и она продолжала щебетать.

— После встречи с морт’аэнами я тебе все здесь покажу. И еще тебе надо будет поесть. Я познакомлю тебя с остальными. Мы смогли собрать тебе кое-какие вещи и все такое прочее… ну, на первое время, пока ты…

Она все говорила и говорила. Я услышала «и все такое прочее» не меньше тысячи раз. Не знаю, что могло прервать этот бесконечный водопад слов, но наконец-то прозвучало то, чего я ждала.

— Мы пришли, — объявила Лара и толкнула тяжелые двери.

Меньше всего в темных землях я ожидала увидеть часовню со статуей Светлейшей, а это, несомненно, была она. Вот только выглядела она такой земной, и улыбалась вовсе не отрешенно, а кокетливо…

— Ну же, входи, — Лара подтолкнула меня в спину.

Я нерешительно переступила порог. Мной овладел внутренний трепет. Мастерство скульптора поражало. Ткань платья струилась легкими складками, даже не подумаешь, что это мрамор. Казалось, богиня вздохнет и сойдет со своего места, увлекая за собой вторую статую. Да, в этой часовне Светлейшая была не одинока. Рядом с ней стоял мужчина, а точнее — воин-маг. Он покровительственно положил руку ей на плечо, и именно ему предназначалась кокетливая улыбка. Несложно было догадаться, что это Темнейший.

— Вечные супруги, — сказала Лара, наблюдая за мной. — Впечатляет, правда?

Я оторвалась от созерцания статуй и кивнула.

— Здесь, в замке Локр, мы все обрели истинную веру и отказались от заблуждений, которыми нас щедро пичкали. В знак этого мы все носим черное с белым.

Я хотела спросить, почему не белое с черным, но Лара сама ответила.

— Ведь Темнейший — наш защитник. Он глава семьи, тогда как Светлейшая — хранительница очага и дарующая жизнь.

Лара выглядела такой умиротворенной, что мне даже стало страшно. Принц Гис своим «экспериментом» вольно или невольно создал новый причудливый культ.

— Ну и еще черный — не такой маркий цвет, — рассмеялась она, слегка разрядив атмосферу.

Но затем вновь стала серьезной, устыдившись своей вспышки веселости. Даже хлопнула себя по губам.

— Мне нужно быть сдержаннее, — сказала Лара. — Но иногда я просто не в силах. Я так счастлива, оттого, что оказалась здесь и теперь рядом с другими иду по истинному пути… Ты поймешь.

— Морт’аэны придут сюда? — спросила я.

— Да. — Она толкнула меня в бок. — Только не рассчитывай, что один из них выберет тебя и назовет своей женой. — Несмотря на кажущуюся непринужденность, Лара решила обозначить границы.

Ей явно не нравилось, что невесть откуда свалившаяся девица на что-то претендует.

— Солдан уже давно с Тией, а Анхель…

— Я просто хочу с ними поговорить, — быстро перебила я.

— Конечно. — Лара мне не верила и только что записала меня в охотницы за темными женихами. — Но не переживай, помимо морт’аэнов здесь есть хорошие маги.

— Мне нет дела до темных магов, — сказала я.

— Когда ты примешь истинную веру, то станешь женой одного из них, — безапелляционно заявила Лара. — Вот увидишь, здесь ты обретешь спокойствие и радость, о которой и помыслить не могла. Ладно, я что-то заболталась тут с тобой. Жди, морт’аэны появятся…

Застучали каблуки, скрипнула дверь, и часовня погрузилась в сонную тишину. Я прошла длинными рядами скамей и села напротив Светлейшей.

— Хоть раз помоги мне, — попросила я.

Но она не слышала, она кокетливо улыбалась темному магу. Ей и раньше не было дела до каких-то просьб, а сейчас и подавно.

Они все-таки пришли. На них не было доспехов, их лица не скрывала тьма, но я поняла, что передо мной морт’аэны. Оба были сильными темными магами, их повадки были неуловимо похожи, хотя трудно представить себе более несхожих мужчин. Один — рослый, черноволосый, красивый, и он явно знал, какое впечатление производит. Второй же, напротив, сутулился и смотрел как будто исподтишка, избегая встретиться взглядом. На его лице не было даже следов эмоций.

— Я Солдан, — сказал красавец, — а это Анхель. Ты удивила нас, женщина. Мы и не предполагали, что о морт’аэнах широко известно в светлых землях. И ты так настойчиво требовала встречи с нами. Вот мы пришли. Так чего ты хочешь?

Он выглядел, как этакий весельчак, рубаха-парень, хотя в глубине зеленых глаз застыл лед, выдававший в нем хладнокровного убийцу.

Анхель уставился на статую и, кажется, вообще не обращал на меня внимания.

— Я знаю о морт’аэнах, поскольку мой муж — морт’аэн.

Равнодушный Анхель повернулся, сложил руки за спиной и впервые посмотрел прямо на меня. Лицо его по-прежнему ничего не выражало, что было довольно жутко.

— Вы должны знать Морана… — срывающимся голосом продолжила я.

Солдан присвистнул, и я поняла, что это имя не нуждается в дальнейших пояснениях.

— Сейчас он в плену, в светлых землях. И я прошу помочь мне его освободить. Думаю, Моран открыл портал в эти земли, чтобы я могла поговорить с вами. Двое морт’аэнов достаточно могущественны, чтобы вызволить его и… от Западного предела не останется камня на камне.

— Я хочу узнать имя мага, который оказался достаточно силен, чтобы захватить нашего дорогого брата? — серьезно сказал Солдан и как-то странно посмотрел на Анхеля.

— О, это был не один маг, — с грустью ответила я. — Их было так много… Правитель собрал целую армию против него…

Пока я рассказывала, мной овладело лихорадочное возбуждение. Надежда имеет сладкий вкус. Я вспомнила, как смотрела глазами принца Гиса. У одного морт’аэна был доспех с сердцем, а у второго гладко-черный.

Они выслушали меня очень внимательно, а потом засыпали вопросами.

— Послушай, Магда, — сказал Солдан, — ситуация серьезная. Да и ты сама чудом уцелела.

Он тепло улыбнулся, тяжелая ладонь легла на мою.

— Тебе нужно восстановить силы. А нам нужно все хорошенько обдумать. Сама понимаешь, не так просто противостоять армии правителя. Если бы Морана захватил кто попроще… А пока ты останешься здесь. О тебе позаботятся.

Анхель по-прежнему хранил молчание.

— Когда ты нормально ела в последний раз? — участливо спросил Солдан.

Я отстранилась и с кристальной ясностью поняла, что они даже не попытаются помочь. Усталость навалилась с новой силой.

— Не помню. И я действительно очень устала, — тихо сказала я, поднимаясь.

Меня снова поручили заботам Лары, и она проводила меня на бывшую женскую половину. Здесь теперь располагались хозяйственные помещения и кухни для магов, охраняющих гарнизон.

— Карлотта, найдется ли что-то для нашей новенькой?

Хмурая высокая женщина в белом чепце что-то помешивала в большом котле.

Она достала грубую деревянную миску, плеснула в нее своего варева и принялась энергично нарезать овощи. Ее нож ритмично стучал по доске.

Я медленно жевала хлеб и пила ароматный бульон. Может, мне пора перестать бороться и отбросить иллюзии? Просто признать, что я потеряла Морана навсегда. Возможно, пришло время сдаться и направить оставшиеся силы на то, чтобы вернуться в замок к Варрену. Так у меня будет сын. Как давно я не видела своего мальчика, не обнимала его.

— Лара, — позвала я свою словоохотливую спутницу.

— Больше хлеба и бульона нельзя, — быстро сказала она. — Знаю, что хочется, но позже, а то плохо будет. Желудок не удержит, и все такое прочее.

— Я не об этом хотела попросить. Мои вещи… Ты не знаешь, при мне были кристаллы? Их нашли?

К моему удивлению, она ответила:

— А! Такие камушки? Да, я их убрала. Могу принести, если хочешь. Платье твое довольно сильно пострадало. Но юбку еще можно спасти, перешить.

Нет, может быть, я напрасно столь недоверчиво отношусь к окружающим?

— Да, я бы очень хотела получить свои «камушки» назад. Они дороги мне, как память.

— Сейчас схожу за ними. Ты ешь, не спеши.

Она вышла.

Я смотрела невидящим взглядом в стену. Нож перестал постукивать.

— Не беги, — неожиданно сказала Карлотта, — сделаешь только хуже. Никто не может долго противиться счастью.

И снова принялась за дело. Больше она ничего не сказала, а я ничего не спросила. И так было понятно, что я попала в опасное место. Да и бежать в моем слабом состоянии решительно невозможно. Лишь бы магия заполнила ту пустоту, которую я сейчас чувствую. Пусть вернется хоть светлая сила, хоть темная, потому что без возможности колдовать я совершенно беззащитна.

Когда Лара пришла с кристаллами, я доела хлеб и допила бульон, а Карлотта изрубила целую гору овощей.

Несколько дней от морт’аэнов не было никаких вестей. Похоже, они куда-то отбыли, забрав с собой большую часть магов. Замок сделался почти пустым. Женщины собирались группками и перешептывались. В своих черных платьях с белыми воротниками и фартуками они напоминали стаю сорок. Но стоило мне приблизиться, как разговоры замолкали. На меня смотрели оценивающе и с некоторым превосходством. Атмосфера была странной, наполненной ожиданием какого-то большого события.

Я могла относительно свободно перемещаться по замку, заглядывать в мастерские, кухни, даже жилые покои. Запирать двери здесь было не принято.

Лара то и дело оказывалась рядом. Она рассказывала о жизни в замке, как здесь все замечательно устроено. С пугающим напором и пылкостью она говорила о вере. Оказывается, Солдан и Анхель написали «Великую книгу», где изложили основные догматы. Означенное сочинение представляло собой дикую смесь из выдержек темных книг, легенд и, судя по всему, личных предпочтений морт’аэнов.

Выходило так, что Светлейшая, устав от трудностей, обратилась к Темнейшему с просьбой защитить ее и «владеть ею». И Темнейший с радостью согласился.

— От их союза родились дети, — сказала Лара, — и были одни светлые, а другие — темные по силе.

Это я заметила. В замке хватало младенцев и подросших малышей. От одного взгляда на чужих детей у меня щемило сердце.

Лара объяснила, что мальчики с темной силой могут быть воинами по образу и подобию Темнейшего.

— А светлые? — неожиданно для себя спросила я.

Когда мы с Мораном ожидали Варрена, даже повитуха-ведьма и та не могла сказать, каким родится ребенок по силе.

— Светлые девочки впоследствии станут женами по образу Светлейшей. — Лара захлопала глазами.

— Это понятно, а мальчики? — настаивала я.

— Таких не рождалось, — последовал суховатый ответ.

Ее ложь была почти осязаема, а по лицу Лары пробежала едва уловимая тень…

— А девочки с темной силой? — спросила я.

— Нет. Так заведено высшим порядком. Все мальчики рождаются темными, а девочки — светлыми. Это гармония и единственно правильный порядок вещей.

Я поймала ее взгляд. На меня повеяло могильным холодом гнусной тайны, которую ей приходилось хранить. Я ужаснулась. В замке умерщвляют новорожденных мальчиков со светлой силой и девочек с темной. И что еще опаснее, Лара догадалась, что я все поняла.

— Это происходит редко. Очень редко.

Слова давались ей с трудом, словно что-то мешало говорить, губы почти не шевелились.

— Но бывает…

Какое уродливое место. Оно было мне отвратительно.

— Такова плата, — тихо сказала она. — Главное, мы нашли здесь свое счастье.

Девушка вновь лучезарно улыбнулась.

— Счастье, выстроенное на крови…

Еще никто никогда не говорил о счастье так навязчиво и много.

— А оно всегда строится на чьей-то крови. Без жертв не бывает, Магда. Случается, что младенцы умирают, такова жизнь. Это естественный ход вещей, и кто мы такие, чтобы противиться воле Светлейшей и Темнейшего.

— Нет, — покачала я головой, — это не жизнь такая, а уродливое проявление человеческой жестокости. Это не счастье, если ради него нужно истреблять своих детей.

Глаза Лары потемнели, она поджала губы. На лбу у нее выступила испарина. Девушка тяжело задышала, взяла меня за руку и почти силой потащила за собой. Я не сопротивлялась.

Мы вышли за пределы замка и прошли по узенькой, едва заметной тропке. В чахлом лесочке оказалось кладбище. На одних могилах лежали белые камни, на других — черные.

Лара молчала, но мысль была ясна: вот что происходит с несогласными и с теми, кто задает не те вопросы.

Меня переполнял гнев, и я сжимала пальцы так сильно, что ногти больно впивались в ладони. Я достаточно окрепла, чтобы исчезнуть отсюда.

— Послушай, Лара, — сказала я, — я обошла весь замок и окрестности, но не нашла ни следов портала.

— А, да, — рассеянно ответила она, глядя на белое надгробие. — Это потому, что их здесь нет. Солдан или Анхель достаточно сильны, чтобы сотворить временный портал, а постоянный они не строят. Нам всем хорошо и здесь.

Вот почему мне так легко отдали кристаллы. Что ж, одной загадкой меньше.

Когда Лара наконец-то оставила меня одну, я поклялась себе, что найду способ вырваться.

Я дождалась глубокой ночи, отпорола белый воротник, чтобы в своем черном платье раствориться во тьме, и выскользнула из спящего замка. Я не поверила ей. Не может быть, чтобы они обходились без портала, это же слишком хлопотно — каждый раз создавать его заново.

Я еще раз обошла окрестности, но в глубь болот лезть не решилась. Заглянула в чахлый лесок, где располагалось кладбище. Тут меня пробил озноб до самых костей. Устав, но ничего не добившись, я вернулась в свою комнату. До рассвета оставалось еще несколько часов, и я заснула.

До самого пробуждения меня мучили кошмары. Девушки в белых платьях сидели на могильных холмиках и радостно мне улыбались. Их черные губы не шевелились, но они говорили:

— Приходи к нам, Магда, каждое полнолуние мы танцуем.

На следующий день весь замок кипел жизнью. Маги вернулись… с добычей. Громкие голоса. Смех. Стоя в тени стрельчатого окна, я наблюдала, как радуются жены и целуют своих мужей, как сваливают в груды золотые кубки и блюда.

Они привели с собой пленников. Мужчин. Темных.

Те сидели прямо на земле небольшой группкой, скованные по рукам и ногам длинными цепями. Среди захваченных ростом и статью выделялся кузнец, я определила принадлежность мужчины к этой профессии по кожаному фартуку.

Значит, эти темные не гнушаются нападать на своих же.

Я вышла на улицу. Тут ко мне подбежала Лара, щеки ее раскраснелись, а на груди на толстой витой цепи покачивался кулон с крупным дорогим кристаллом.

— После восхваления вечных супругов морт’аэны хотят тебя увидеть, — бросила она и вернулась к высокому, диковатому на вид магу.

Через некоторое время я вместе с черно-белой толпой влилась в часовню. Они возносили хвалу за удачный поход и просили Темнейшего и дальше помогать им в воинских подвигах и разить врагов.

К счастью, это продолжалось недолго. Все пропели гимн и разошлись по своим делам. Женщины спешили приступить к приготовлениям вечернего пира, а мужчины хотели поделить добычу и заполнить сокровищницу.

Часовня опустела, а я осталась сидеть на месте. Морт’аэны сами двинулись ко мне. Красивый Солдан возвышался надо мной.

— Мы приняли решение, Магда.

Анхель вновь многозначительно молчал.

— И какое же? — спросила я, глядя на них.

— Мы скорбим о судьбе Морана, но ничего не можем поделать. Мы не имеем права рисковать и оставлять замок Локр без защиты. Тем более, скорее всего, Моран мертв.

Я опустила взгляд. Если Моран рассчитывал на помощь, то он просчитался. Морт’аэны превратились в простых разбойников, которые совершали вылазки на беззащитные селения и обители, но при этом не горели желанием столкнуться с хорошо обученными светлыми магами из охраны правителя. Здесь они приравняли себя к богам, диктовали другим свою волю и довольствовались этим проклятым болотом.

— Наш долг, Магда, позаботиться о тебе. Поэтому ты останешься здесь. Мы подыщем тебе мужа, ты не будешь одна…

— Благодарю, я предпочитаю заботиться о себе сама и покинуть этот гостеприимный замок в самое ближайшее время.

Солдан покачал головой.

— Это невозможно, — жестко отрезал он.

— Да, — подтвердил Анхель, — ты останешься здесь. В замке много женщин из светлых земель, мы не можем делать различий и выделять кого-то. Тебя сюда привела сама судьба. Но кое-что мы можем. Солдан, думаю, что Магда не желает выходить замуж, ведь так?

Теперь он смотрел прямо на меня. Его равнодушные глаза пугали, словно стоишь на краю пропасти, и там клубится туман.

— Моран жив, — ответила я с уверенностью.

— Если он освободится, то сможет тебя забрать. А пока ты должна будешь работать. Не можем же мы кормить тебя и одевать за просто так? Поэтому, Магда, ты станешь моей служанкой, — сказал Анхель и улыбнулся.

Точнее, его губы просто неловко дернулись в попытке выполнить непривычное действие.

Его внезапная словоохотливость настораживала. К тому же он крепко взял меня за локоть и потянул за собой.

— Идем, Магда. В моих покоях нужно прибраться.

На мгновение его зрачки сузились и стали крошечными, размером с точку, поставленную на пергаменте.

Анхель обитал наверху, в высокой башне, куда вели бесконечные ступеньки.

— Идем, — подгонял он меня, едва сдерживая нетерпение. — Скажи, Магда, твоя магия… она же еще не восстановилась?

— Нет, — лаконично ответила я.

Инстинкты кричали, что нельзя идти с ним. Развернуться бы и броситься бежать. Прочь, прочь от морт’аэнов и всех этих чопорных людей в черных нарядах с белыми воротниками. Но вопреки своим предчувствиям, я продолжала подниматься по лестнице.

— Да, будет тяжеловато выполнять работу, но это не повод пасовать перед трудностями, — сказал Анхель.

Комната оказалась светлой, но очень пыльной, тут стоял тот особенный дух, который возникает, если в помещении долго никто не жил.

— Я хочу, чтобы здесь все блестело, — сказал Анхель и вышел.

Я не могла позволить себе даже простеньких бытовых заклинаний, поэтому поискала глазами метлу. Она скромно притулилась в углу.

Чем больше я мела, тем больше становилось пыли. Она поднималась в воздух, лезла в глаза, окутывала всю комнату. Стало совсем невыносимо, а пыль все прибывала. Серое облако выгнало меня на лестницу. Это явно была какая-то вредоносная магия.

И Анхель был тут как тут. Он, словно паук, поджидал меня в углу.

— Да, не больно-то у тебя получилось, такой беспорядок устроила, — сказал он, оттесняя меня обратно в покои.

Глаза слезились, я кашляла, а руку вдруг обожгло огнем. Раздался свист, и я едва успела отскочить. Анхель наступал, сжимая сложенный вдвое ремень. Опять этот безумный взгляд зрачков-точек.

На меня посыпался град ударов, и я оказалась в углу, сжавшись в комок. Боль терзала спину и руки. Я кричала, но от этого удары сыпались все чаще.

Это прекратилось так же внезапно, как и началось.

Он склонился надо мной, ласково убрал выбившуюся прядь за ухо. От этого прикосновения я вздрогнула и отодвинулась.

— Я хочу, чтобы Моран страдал, — прошептал Анхель.

Его дыхание щекотало кожу.

— И ты будешь страдать за него. Я растопчу все, что ему было дорого, и буду делать это медленно. О, Магда, сколько всего интересного нас ждет впереди!

Морт’аэн был безумен и одержим ненавистью. Он даже не понимал, что Моран, находясь в плену у светлых, не узнает, что происходит со мной. От этого стало совсем жутко. Я сжала зубы, чтобы не закричать от боли и отчаяния.

— Как справедлива иногда бывает судьба, ты не замечала? Я уж думал, что не смогу отплатить по всем счетам, а задолжал я Морану прилично. И тут ты свалилась на наши головы.

Воздух разорвал свист, я дернулась, но ремень опустился на доски, взметнув облачко пыли.

— Моран не может знать, что здесь происходит, — я все-таки озвучила очевидное.

Анхель рассмеялся.

— Ты ошибаешься, он узнает, я об этом позабочусь. Я покажу тебе, как сильно можно кого-то ненавидеть, — продолжал он шептать. — Ты возненавидишь Морана. Посмотрим, как скоро испарится твоя преданность к нему и когда ты начнешь пресмыкаться передо мной и ползать на коленях. Все твои желания исчезнут, и останется только одно — угодить мне. А знаешь, что будет в конце?

Я мотнула головой, хотя понимала, что ничего. Если мне не удастся вырваться, то в конце будет только смерть.

— В конце ты приведешь меня в замок Темной пленницы. Сделаешь это добровольно, без принуждения, чтобы темная развалина показалась. — Он придвинулся совсем близко. — И я убью рабское отродье, его выблюдка. И все земли Морана станут моими, а я позабочусь о том, чтобы обратить всех в истинную веру.

— Никогда, — процедила я. — Никогда.

Анхель похлопал меня по плечу.

— О, ты не так заговоришь. Поверь, я знаю. Это пока у тебя есть надежда и ты думаешь, что я просто свихнувшийся темный маг. Но со временем ты все поймешь. Да будет уже поздно.

Анхель ткнул пальцем в браслет из кристаллов на моем запястье.

— Кстати, это я приказал вернуть тебе камни. Чтобы ты смотрела на них и понимала, как близка свобода, но недостижима.

Он замолчал, дожидаясь ответа, но я так и не проронила ни слова. Тогда он снова ушел, на прощание бросив:

— Ты не закончила с покоями. Я по-прежнему хочу, чтобы все сияло.

Я даже не попыталась убрать проклятую пыль. Я запретила себе бояться и плакать. Страх только усиливает боль. А мне нужно держаться ради Варрена и Морана.

Почему Анхель сказал, что Моран будет чувствовать мои страдания? Я попыталась мысленно коснуться его. Хотелось услышать его голос, который скажет, что все будет хорошо, что он все вспомнил и теперь освободится, чтобы спасти меня.

Я собрала всю любовь, которая была во мне, и разделила пополам, мысленно посылая ее сыну и мужу. Во мне не осталось ни капли любви, зато я позволила ненависти захлестнуть себя. И как ни странно, вместе с ненавистью пришла магия. В сердце шевельнулась, пустила ядовитые корни очень темная сила.

Анхель приходил еще один раз. Он снова избил меня, но на этот раз воздержался от длинных речей. Лишь повторял:

— Твой драгоценный Моран не вырвется и не освободит тебя. Не вырвется… не освободит, не вырвется.

Ему вторил свист ремня.

Я сносила побои с яростным, молчаливым остервенением, взращивая ненависть.

— Если желаешь, можешь спуститься на праздник в честь последнего похода. Будут танцы.

Я желала, чтобы он сгорел вместе с этим замком.

— Нет? Ну как знаешь. Надумаешь прогуляться — я найду тебя, — пригрозил он и ушел, беззаботно насвистывая.

Я прикрыла глаза и сосредоточилась на этом ощущении. Нет, я не доставлю Анхелю удовольствия загнать меня в болотные топи, а после притащить обратно в замок измученной и обессиленной.

Нужно притвориться, что смирилась, а после того, как силы вернутся, найти подходящее проклятие.

Ненависть и боль, боль и ненависть сплетались в груди, точно клубки ядовитых змей. Но главное, это питало магию, которая с каждым мгновением становилась все сильнее.

Анхель держал меня в башне три дня. Я отрешилась от всего происходящего, словно наблюдала со стороны, замкнулась и механически выполняла его приказы. Смотрела в пол, не поднимала глаз, чтобы он не увидел отблески того огня, что горел внутри меня.

О, никто не умеет казаться такой слабой и покорной, как я. Маг ожидал, что я буду плакать и умолять — я плакала и умоляла.

— Я думал, в тебе больше силы. Признаться, я несколько разочарован. Ты оказалась такой… обычной. Но Морану слишком важно было расположение нашего любимого, безвременно ушедшего принца Гиса… только так я могу объяснить то, что он хорошо обращался с таким «подарком».

Но кажется, Анхель был доволен, потому что прекратил меня бить. А может, просто ему наскучило это занятие или он решил дать мне время восстановиться, чтобы и дальше продолжать мучить, ведь сейчас под платьем все мое тело было покрыто багровыми кровоподтеками и синяками.

Но побои и боль были не самым большим испытанием. Кажется, Анхель вообще не спал. Всю ночь он заставлял меня стоять на коленях и читать «Великую книгу» вслух. Мне стала отчасти понятна причина столь странного поведения окружающих меня светлых, да и темных тоже. Каждое слово в книге было отравлено опасной магией. Она сковывала волю, лишала разум ясности, обещала блаженство и безопасность, сулила конец нескончаемой боли. Нужно было только перестать сопротивляться и перешагнуть невидимую черту, за которой не было сомнений и трудностей, все было предопределено и понятно. Я с отвращением смотрела на извивающиеся буквы, словно кто-то кинул на страницы горсть червей.

Несколько раз я едва не сорвалась в блаженную пустоту, но удержалась. Точнее, кто-то удержал меня. Я готова поклясться, что слышала предостерегающий шепот: «Магда». После чего смогла стряхнуть с себя дурман. Анхель неотрывно следил за тем, как я читаю.

— М-м-м… прочувствуй красоту этих слов, Магда. Еще немного, и ты познаешь истину. Твои страдания закончатся, придет спокойствие. Все хотят быть счастливыми.

Я подумала о Ларе. Да, она явно находилась в плену иллюзий, но мысль о несчастных убитых младенцах не давала ей покоя. Девушка даже ненадолго пришла в себя, привела меня к кладбищу. А еще Карлотта, которая сказала мне не пытаться бежать… Значит, колдовство Анхеля не так безгранично, как ему того хотелось бы. И, главное, ему можно противостоять, не пустить в себя словесную отраву.

— Ты забудешь о нашем разговоре, — сказал Анхель. — Поэтому я открою тебе один секрет.

Я перестала читать, пользуясь передышкой.

— Еще немного, и я объявлю себя земным воплощением Темнейшего. И стану правителем и богом. Все вы будете славить мое имя и просить о милосердии. Но сама понимаешь, владения нужно расширить. И земли Морана подходят как нельзя лучше.

Он подошел ко мне, коснулся пальцем моих губ, и по коже пробежал холодок.

— Тсс… пока никому не рассказывай. Все и так узнают в свое время. Ладно. Можешь немного поспать, а потом мы продолжим. Уже скоро я услышу, как сильно ты хочешь открыть мне путь в замок Темной пленницы.

Кто-то тряс меня за плечо, вырывая из спасительного сна.

— Магда, проснись. Только не кричи. Это я, Солдан.

Я моргнула и села, вопросительно глядя на мага. Мне снился такой хороший сон…

— Прости, что не смог прийти тебе на помощь раньше. Моран был моим другом. Я освобожу тебя.

Что это? Очередное испытание, подстроенное жестоким Анхелем? Или…

— У меня мало времени, Анхель скоро опять вернется. Что он заставляет тебя делать?

— Господин Анхель очень добр ко мне. Я с радостью выполняю его поручения.

— Да, я понял, что ты далеко не дура, — с одобрением сказал он. — Но у тебя только один шанс вырваться отсюда. Ты не сможешь долго противостоять его магии. Так что придется тебе мне поверить. Вот, возьми.

Солдан достал флакон.

— Нанеси несколько капель на ворот и рукава его рубашки, туда, где ткань соприкасается с кожей.

Он сунул флакон мне в руки и торопливо вышел. Я подождала немного и, прислушиваясь к каждому шороху, откупорила пробку. Осторожно провела рукой над горлышком и принюхалась. Характерный запах лаванды. Но нет, Солдан дал мне вовсе не духи, а один из самых коварных ядов. Если Анхель наденет такую рубашку, он умрет. Если я буду неосторожно наносить яд на ткань, и хоть капля попадет мне на кожу, то умру я.

Я взвесила все за и против…

Когда Анхель явился, он застал меня за книгой.

— Какие прекрасные слова, — сказала я, безмятежно улыбаясь, — не могу оторваться. Вы чего-то желаете, господин?

Я торопливо поднялась и склонилась в поклоне.

— Проводи меня в замок Темной пленницы, — приказал он.

Тут я сморщила лоб и мотнула головой, словно внутри меня шла яростная борьба.

Он не разозлился, но я уже видела этот взгляд.

— Что ж, придется усилить воздействие.

На этот раз в ход пошла магия. Анхель небрежно шевельнул пальцами, и я почувствовала, насколько мучительно бесконечным может стать каждое мгновение. Мне придавало силы только желание увидеть смерть морт’аэна.

Пытка кончилась внезапно. Я хватала ртом воздух, перед глазами плясали искры.

— Тебе следует спуститься со мной в часовню. Я лично написал новый гимн для хора, так что сегодняшнее восхваление будет особенным. Ну-ну, вытри слезы.

Он не повышал голос, и его спокойный равнодушный тон вселял гораздо больший ужас.

— Господин, — я поднялась на ноги, — для особенного восхваления позвольте подать вам свежую рубашку?

— Позволяю, — сказал он и махнул рукой.

Мои руки только слегка дрожали.

А дальше мы спустились в часовню. Хрустально-чистые голоса лились в щемящей душу мелодии, которая стремилась ввысь, чтобы достигнуть ушей Светлейшей.

Даже у суровых на вид темных магов в глазах стояли слезы. Никто, кроме меня, не обратил внимания на то, как Анхель рванул воротник, как некрасиво выпучились его глаза, как отрывался и закрывался рот. Он упал, задергался в предсмертных судорогах, но я все-таки поймала его затухающий взгляд. И клянусь, в его глазах зажглась искра понимания. Перед смертью он осознал, что это я убила его.

Песня оборвалась. Крики. Суета. Неразбериха.

Солдан оказался рядом и шепнул:

— Беги, Магда. Сейчас никто тебя не хватится. Портал готов и ждет тебя у старого дуба. Ты помнишь, где он?

Я кивнула. Это дерево трудно было не приметить. Оно росло недалеко от замка и возвышалось среди чахлой болотной растительности, как великан в толпе карликов.

— Хорошо.

Солдан слегка подтолкнул меня в сторону двери.

Уходя, я не обернулась. Действительно, никто не обращал на меня внимания, все были потрясены внезапной смертью Анхеля. Женщины рыдали и вопили. Я надеялась, что с его кончиной развеется его магия. Но так бывает только в сказках.

Вот и дуб, но признаков портала не наблюдалось. Я ускорила шаг, почти побежала. Но вокруг лишь волновалась от ветра трава и щебетали птицы.

Я поняла, что Солдан обманул меня, а потом стали слышны звуки приближающейся погони.

Солдан сам «захватил» меня. Он запретил своим людям приближаться к «столь опасной злодейке, убившей Анхеля».

— Зачем? — спросила я, когда маг готовился закрыть тяжелую дверь темницы.

Он улыбнулся красивой, ослепительной улыбкой.

— О, Магда, все просто. Я не хочу ненужных жертв. Анхель возомнил себя вторым Темнейшим и привел бы всех нас в бездну, с ним давно нужно было что-то сделать. Убей я его, и многие маги взбунтовались бы, началось бы кровопролитие. А в нашем сообществе жизнь каждого наперечет.

— И что теперь? Объявишь себя королем этого болота?

— Да, — легко согласился он, — из меня получится хороший правитель. Я короную свою светлую королеву, и наши дети, какими бы они ни родились: светлыми или темными, будут неприкосновенными. Анхель возвысится и станет посланником богов. У нас есть дивный умелец, ты видела статуи Светлейшей и Темнейшего. Думаю, он сможет изваять Анхеля.

В чем-то он был прав. Была в нем королевская стать и порода. Солдана легко было представить и на поле сражения, и сидящим на троне в длинной мантии, отороченной мехом, с короной, обхватывающей высокий лоб.

— Но жертва все равно нужна, — задумчиво протянула я.

— Хотелось бы мне сказать, что нет. — Он извиняюще пожал плечами. — Утешай себя тем, что скоро соединишься с Мораном в посмертии. Я дам тебе одно средство, ты ничего не будешь чувствовать. В конце концов я же не зверь.

Дверь с лязгом захлопнулась.

— Ну, что же… я сделала все, что могла.

Я опустилась на солому и прислонилась щекой к каменной стене, прислушалась к своей силе. Она черна, но ее все еще недостаточно, чтобы противостоять морт’аэну или боевому магу.

В углу тихонечко скреблась крыса, иногда раздавался писк.

Грызун прекратил свою возню и затаился, когда кто-то подергал меня за подол.

— Тебе грустно?

Очень медленно я повернула голову. Рядом со мной стояла худенькая девочка. Темная. Она шмыгнула носом и почесала растрепанную голову, не знавшую расчески. Отросшая, косо остриженная челка падала на глаза.

Ну все… я сошла с ума. Камера, в которую меня поместил Солдан, была совершенно пуста, здесь негде прятаться. Да и не могло здесь быть никакой девочки.

— Тебя обидели и заперли одну? — спросила она.

Я протянула руку и коснулась девочки. Она не рассеялась и для видения была уж слишком «плотной».

Дитя снова поскребло голову и откинуло мешающую челку. На меня смотрели красные огненные глаза.

Я ничем не выдала своего волнения.

— Да, меня заперли, и ты права — сильно обидели. Как ты оказалась здесь?

Девочка облизала губы. Мелькнул раздвоенный язык. Это существо не принадлежало к роду человеческому.

— Нас с дядюшкой тоже заперли. Я так сильно хотела тебя найти, что ушла, когда чуть подросла.

«Она» разгладила подол своего коротковатого изношенного черного платьица и переступила с ноги на ногу. А платьице-то переделано из обычной мужской рубашки.

— Ты посланница тьмы? — осторожно спросила я.

Неужели тьма решила вмешаться и помочь мне в безвыходной ситуации?

— Нет. — «Девочка» нахмурилась. — Эти мне не понравились. Я убежала и спряталась, но потом не смогла выбраться, потому что кругом появилась мерзкая кусачая магия. А я еще не умела ее обходить.

— Как тебя зовут? — спросила я, надеясь, что существо, что сейчас разговаривало со мной, назовет свой вид.

— Антонелла.

— Антонелла… красиво звучит.

— Мне это имя подарил дядюшка Гис.

— Гис? — Я едва не подпрыгнула на месте.

— Ну да, — сказала она. — Он был принцем, пока не потерял голову оттого, что хотел разорвать миры. Это в его комнатке я так неудачно спряталась. Сначала он долго спал и мне было очень скучно, но когда проснулся, стало повеселее. Он многому научил меня.

Принц Гис мог быть только один, тут не могло быть сомнений.

— Так, значит, это тебя я оживила в замке некроманта? Это он послал тебя?

Антонелла улыбнулась, блеснули острые зубки.

Я терялась в догадках, какую игру ведет принц Гис.

— Вытяни руки, — попросила Антонелла.

Я выполнила ее просьбу без всякой опаски. Не в моем положении бояться чего-либо.

Маленькие горячие ладошки накрыли мои ладони, и тьма заполнила меня целиком, проникла в каждую клеточку. Где-то на задворках сознания промелькнула мысль: почему маленькая девочка?

Каким-то образом Антонелла услышала.

— Я не всегда так выглядела. Это все дядюшка Гис. Он сказал, что нет никого страшнее маленькой девочки, которая умеет хорошо читать и задает много вопросов.

А Гис в своем репертуаре.

— Он просил его извинить и передать, что при вашей последней встрече вел себя неподобающе.

Сила захлестывала меня с головой. Боли больше не было, тело вновь стало легким. Я с наслаждением расправила плечи и потянулась.

— Какая же ты красивая! — восхищенно сказала она. — И твой белый глазик стал совсем черным.

Она захлопала в ладоши, совсем как настоящий ребенок.

— Почему вы с принцем мне помогаете?

— Все должно идти своим чередом. Тебе нельзя сейчас умирать, — последовал ответ. — Тебе нужен еще один шанс, и мы его даем. Ты должна помочь…

Антонелла замолчала, словно спохватилась, что сболтнула лишнего, но я зацепилась за слова.

— Кому помочь? Гису?

— Нет, не ему. Дядюшка может сам о себе позаботиться, тем более у него есть я. Тебе нужно помочь тому, кого ты любишь, и тогда все произойдет само. Естественно…

— Что произойдет? — Меньше всего мне хотелось становиться марионеткой некроманта.

Вместо ответа Антонелла начала колдовать.

Да, Гис действительно учил ее магии, хотя нуждалось ли в этом существо, что было самой тьмой, по странной прихоти принявшей вид девочки — трудно сказать. Она весьма эффектно воспроизвела несколько сложнейших магических пассов, и в стене стал проявляться портал. Какая гигантская сила заключена в ней, что она играючи разрывает пространство?

— Этот путь приведет тебя в замок Темной пленницы, — деловито сказала Антонелла, — тебе пора. Только, пожалуйста, не думай о том, что я сказала. Делай то, что тебе хочется.

Она улыбнулась, выставив напоказ три пары острых клыков.

— Все это часть плана некроманта?

Антонелла не ответила, просто ждала.

Снаружи раздались крики и топот ног. Темные почувствовали сильную магию и спешили проверить, что происходит.

— У тебя мало времени, — поторопила меня посланница Гиса.

В спину ударился порыв ветра. Драгоценные мгновения утекали.

— Будешь медлить, тебя ничто не спасет.

Я чувствовала себя, словно в ловушке. Помощь тьмы и принца Гиса дорого обходятся, в этом я уже успела убедиться. Но в замке заскрежетал ключ. Сейчас или никогда.

Бросив последний взгляд на темное порождение, я шагнула в портал.

— Слушай себя! — понеслось мне вслед. — Делай, что хочешь.

После полумрака темницы свет показался нестерпимо ярким. Я пошатнулась и не удержалась на ногах, рухнула на колени. Портал за спиной рассеялся, превратившись в дым.

Сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз смотрела на башни замка Темной пленницы? Целая жизнь. Ворота были приветливо открыты, и оттуда высыпали наши слуги. Тут был и Тереза, и Элис, и Хок, державший на руках маленького мальчика.

И тогда я бросилась вперед.

— Варрен! — закричала я.

Он так изменился, вырос и, разумеется, совершенно не понимал, кто эта оборванка, которая стискивает его в объятиях, безудержно рыдает и целует.

— Я вас где-то уже видел… — сказал он серьезно.

Тереза уголком фартука утирала крупные слезы, которые градом катились по ее щекам.

— Это твоя мама, Варрен. Хозяйка вернулась! Хвала всем темным силам, что они привели ее домой.

— Мой дорогой, как я соскучилась, — целуя сына, сказала я. — Теперь мы будем вместе, я не оставлю тебя.

Никто не решался спросить о хозяине. Но в глазах слуг читался невысказанный вопрос.

Я покачала головой.

Тереза всхлипнула, а Хок и Элис склонили головы.

— Мы не потеряли вас, — тихо сказал Элис. — И это уже так много. Не следовало вообще вас отпускать.

— Ох, хозяйка. — Тереза порывисто обняла меня. — Мы знали, что вы вернетесь рано или поздно. Все комнаты в порядке и готовы. Не сомневайтесь.

Спустя несколько дней я вновь была похожа на благородную темную даму. И теперь, сидя в библиотеке, старалась вникнуть в дела замка и радоваться тому, что смогла вернуться. И то, и другое получалось плохо, поэтому я просто смотрела, как Варрен сосредоточенно раскладывает кубики на ковре.

Я оторвала взгляд от сына и перевела его на Терезу, которая уже добрых полчаса пыталась втолковать мне что-то важное о запасах и тканях.

Рассеянно кивнув ей, я улыбнулась сыну:

— Какой ты молодец, Варрен! У тебя получился хороший замок, а теперь его надо обнести высокой стеной.

— Я сделаю эту башню еще выше!

— Даже не знаю, возможно ли это.

— Мама, а сегодня у нас будет пирог? — спросил Варрен, хитро прищуриваясь и аккуратно водружая один кубик на другой.

— Конечно. И ты сможешь взять такой большой кусок, какой захочешь.

— А перед сном, матушка, вы расскажете мне об отце?

— Обязательно, — кивнула я.

— А он бы смог захватить такой замок, только большой?

— Он очень сильный маг, Варрен.

Сердце наполнилось печалью.

— А когда он вернется, мама, он обучит меня магии?

— Да, — ответила я. — Он бы очень хотел научить тебя.

Мне не хватило духу сказать ему, что его отец не вернется. Возможно, потому, что я сама никак не могла в это поверить.

— Когда я вырасту, то тоже пойду в поход и буду завоевывать крепости, — пообещал Варрен.

Глаза Терезы наполнились слезами, ее бесчисленные подбородки мелко задрожали, но она взяла себя в руки.

— Пойду готовить пирог, — сказала кухарка, — а о делах мы потом поговорим. Теперь вы дома, хозяйка, и это главное…

— Да, я здесь…

Но мысленно я была в светлых землях.

Ночью, лежа в одиночестве в широкой постели, я долго не могла сомкнуть глаз, все размышляя о словах темного порождения о том, что я должна помочь любимому. Обида обжигала грудь. Разве я не пыталась спасти Морана? Разве не сделала все, что было в моих силах и даже больше? Но ничего не получилось.

Еще я люблю Варрена. Могу ли я рисковать и продолжать питать иллюзии?

Нужно жить дальше. В замке накопилось столько дел… Но чем дольше я пыталась убедить себя в том, что Морана нельзя вернуть, что я испробовала все пути и способы, тем сильнее мне хотелось предпринять еще что-нибудь.

Если Антонеллу послал Гис и он хотел, чтобы я помогла Морану, значит, это возможно. Конечно же, я не верила в то, что некромант испытывал муки совести и «просто помог мне», но не могла разгадать его планов, как ни пыталась.

Все эти мысли терзали меня, разрывая сознание на части. Это походило на безумие. «Да, Магда, — говорила я себе, — ты обезумела. Успокойся. Другие не имеют того, что есть у тебя. Радуйся. Ты не единственная женщина, потерявшая мужа. Ты с трудом сохранила собственную жизнь, нужно остановиться. Правитель наверняка уже убил Морана. Займись замком, воспитай сына так, чтобы он был достоин своего отца».

Но как я ни старалась, не могла смириться, не могла оплакать любимого. Глаза оставались сухими. Надежда никак не хотела покидать меня.

«Гис, Гис, Гис», — монотонно стучало в висках.

— Гис!

Я поднялась с постели и накинула расшитый золотой нитью халат. Но ведь у меня все еще есть неразыгранный козырь! Таинственный артефакт, который некромант отдал Морану, все еще где-то в замке. Пришло время его найти.

Правитель хотел выведать у Морана колдовские тайны некроманта, но без артефактов они ничто.

Сунув ноги в домашние туфли, я отправилась прямиком в подземелье. Если удастся разыскать вещь, которую принц дал Морану на хранение, возможно, я смогу обменять ее на жизнь мужа. Только бы не стало слишком поздно, только бы Моран был жив.

Я спускалась в черную глубину, но мне не нужно было зажигать светильники. После встречи с Антонеллой я слишком слилась с тьмой и теперь была ее частью, ориентировалась свободно и уверенно. Да и чутье подсказывало, что в данном случае свет будет только мешать.

Я спустилась в сокровищницу. Нет, артефакт должен прятаться глубже. И я продолжила спуск, остановившись лишь в самом сердце подземелья. В ушах звенело, а в глазах стало так черно, что мне стало казаться, что я ослепла. Просто стояла в полной темноте и тишине, стараясь почувствовать магию, которая очень тщательно пряталась. Я не знала, что конкретно ищу, но артефакт должен быть светлым, потому что принц разорял светлые обители и брал артефакты из тайных сокровищниц.

— Свет лучше всего виден во тьме, — сказала я.

Яркая искорка вспыхнула и тут же погасла. Сначала я подумала, что это заблудившийся светляк, но… потом сердце радостно забилось в предвкушении.

Шагнув туда, где мгновение назад сверкнула огненная точка, я протянула руку, и пальцы сомкнулись на металле. Это был ключ.

Когда я поднялась наверх, уже загорался рассвет. С первыми лучами солнца я смогла рассмотреть свою находку. Самые могущественные артефакты чаще всего выглядят, как обычные вещи. Тяжелый ржавый ключ являлся просто воплощением обычности. В нем не было ничего особенного, но именно этот самый ключ принц Гис вручил Морану, когда пожаловал ему замок и подарил меня.

На столе лежали чистый лист, ключ и перо. Я глубоко вздохнула и принялась писать:

Подумав мгновение, смяла бумагу и отбросила в сторону.

Да, так лучше.

Лист больше не был белоснежным полем и не вызывал безотчетной тревоги, поэтому я довольно бодро продолжила:

Думаю, Клеа сообразит, что если она не выполнит мою просьбу, то я раскрою ее секрет.

Тут я поморщилась, понимая, что лучше внести ясность, и добавила:

Я положила ключ на бумагу и старательно обвела его по контуру. Добавив еще несколько изящных словесных оборотов и выразив желание получить скорейший ответ, откинулась на спинку кресла, чувствуя столь сильную усталость, словно мне пришлось таскать неподъемные тяжести, а не писать письмо.

Дрожащей рукой я запечатала конверт. Теперь нужно сделать так, чтобы письмо нашло своего адресата. И с этой задачей мог справиться только хитрый и изворотливый оборотень.

Я нашла его на лужайке за замком. Он с комфортом расположился на траве и выстругивал себе флейту.

— Элис, — окликнула я, — сможешь доставить для меня письмо?

Он поднялся и как-то по-детски спрятал за спину флейту. Видно, ожидая, что я задам ему трепку за безделье.

— Мигом, хозяйка. Побегу, куда скажете.

— В светлые земли, в замок Тинтал. Письмо предназначается принцессе Клеа.

Элис сглотнул. Я взяла его за руку:

— Только ты сможешь это сделать. Ты знаешь тайные тропы, ты быстр и осторожен, умеешь прятаться и способен вывернуться из любой передряги. Я понимаю, что не могу приказывать, но я прошу тебя, Элис…

Он долго думал, между бровями оборотня залегла глубокая складка.

— Провалиться мне на этом месте! Умеете вы найти нужные слова!

Элис вернулся через неделю, когда я уже потеряла надежду. Его тулуп выглядел еще более потертым. Сам оборотень осунулся, щеки покрывали колючая щетина и грязь. Он едва держался на ногах, но нашел силы криво ухмыльнуться и извлек из-за пазухи конверт с гербом правителя, который не без изящества вручил мне. Глаза оборотня лихорадочно горели.

— Я видел его. Видел хозяина Морана. Правда, издалека. Но это определенно был он.

Жив. В первое мгновение я испытала облегчение.

— Ты уверен?

— Да. Определенно.

— Расскажи мне все! Не пропускай ни одной детали, даже самой незначительной мелочи.

Я дала распоряжение слугам принести еды и питья для оборотня, и он начал свой рассказ.

Он хотел в подробностях рассказать, как добрался до замка Тинтал и передал письмо принцессе. Правда, я попросила его сосредоточиться на Моране.

— Ну и стерва эта ваша ее светлейшество. Ее слуги схватили меня и, отходив палками, бросили в темницу. И еды не давали.

Он спустил тулуп и продемонстрировал заживающие красные полосы на плечах. Нет, конечно, я ему сочувствовала, но…

— Пожалуйста, расскажи, как ты увидел Морана? — взмолилась я.

— Я уж думал — все, заморят голодом или шкуру спустят, но через два дня пришли, выволокли во двор. Ночь, темно, даже светильники не зажгли. А там, значит, стоит какой-то маг. Сует мне в руке письмо и говорит…

Элис впился зубами в куриную ногу и быстро прожевал мясо, запив вином.

— Ну так что говорит? — поторопила я.

— Отдай… Он нехорошо о вас отозвался, так что не буду повторять. Отдай конверт своей хозяйке.

Я поморщилась и махнула рукой.

— И, значит, хватает меня за шиворот и тянет к порталу. Перенесло нас еще в какой замок, а может, и дворец. И ведут темного. Скован так, что не вздохнуть ему. Тут я хозяина-то и признал.

Элис был горд собой.

— А тот маг мне и говорит: скажи, — оборотень снова сделал выразительную паузу, — что видел этого ублюдка живым.

Я заставила оборотня повторить этот рассказ пять раз. Измучила его окончательно, но ничего больше он рассказать не смог. Тысячу раз я спросила его, уверен ли он в том, что видел Морана.

— Я не только видел, но и почувствовал. Мой нюх, — оборотень постучал себя по кончику носа, — сильнее, чем у человека.

После чего Элис улегся прямо на ковер и громко захрапел.

Я сломала сургучную печать и пробежалась глазами по темным строчкам. Сразу же стало ясно, что письмо было написано лично правителем. Оно не содержало приветствия.

Далее было выведено число.

Получается, он ждет меня послезавтра!

Я успела подумать о том, как же мне попасть в малый летний дворец, как бумага в моих руках начала съеживаться и вспыхнула ярким алым пламенем. Я отбросила письмо, и оно упало со странным глухим стуком. Кончиком туфли я коснулась образовавшейся на полу кучки пепла. Внутри скрывался кристалл для переноса. Удобно. Не придется пробираться в светлые земли тайными тропами.

Подняв камень, сжала его в кулаке. Он все еще хранил тепло магического огня.

— Мамочка!

Варрен вошел в библиотеку в сопровождении няни. Он бросился ко мне и обнял.

— Простите госпожа, он отказывался обедать, пока вас не увидит. Все толковал, что вы исчезли. Ну, убедился? — няня обратилась к сыну. — Никуда твоя мама не делась. Идем теперь. А маленькому лорду негоже капризничать.

— Я что-то почувствовал, — сказал Варрен и насупился, — вот тут.

Он указал себе на живот, а потом позволил няне себя увести.

— Ты обещала, что не оставишь меня, — сказал он и посмотрел очень серьезно.

От этих слов мне стало нехорошо. Стало так душно, даже голова закружилась. Я хотела вновь пообещать ему, но не смогла.

Похоже, у сына начали развиваться магические способности. Надеюсь, это не разовьется в дар прорицания. Нет бремени тяжелее, чем знать будущее и не иметь возможности его изменить.

Я положила кристалл на стол. Предстояло о многом подумать и принять окончательное решение. Одно дело — мечтать о шансе спасти Морана, и совсем другое — получить этот самый шанс. Мне придется снова оставить Варрена, и тьма знает, удастся ли вернуться. Разумеется, я не верила обещаниям правителя. А вот в его лживости убеждалась неоднократно.

Хотел бы Моран, чтобы я вновь оставила замок, сына и подвергла себя смертельной опасности? Думаю, что нет.

В назначенный день и час, отринув все сомнения, я вложила кристалл в гнездо портала и шагнула в пугающую неизвестность.

Мягкое закатное солнце освещало парк. Когда-то давно я явилась сюда, преисполненная надежды встретить своего суженого. История имеет свойство повторяться.

Меня окружили маги из охраны правителя, но я даже бровью не повела.

— Его светлейшество меня ожидает, — холодно сказала я.

Меня провели во дворец и обыскали. Заставили снять все кольца, вынуть из ушей серьги. Маги были настолько бдительны, что забрали даже украшения для волос, гребень и ленты. С моего платья были срезаны все кристаллы, а это, скажу я вам, было весьма непросто. У туфель оторвали каблуки, так что дальнейший путь предстояло проделать босиком.

Я ожидала чего-то подобного и не доставила неудобств. При мне не было ни одного артефакта, кинжала, даже острой шпильки, которой можно было бы ранить.

На руки мне надели браслеты, блокирующие магию, после чего маги сочли, что я не представляю угрозы.

И все-таки было бы глупо явиться во дворец без небольшой страховки. Яды — единственное оружие, на которое я могла положиться. При выборе соответствующего состава я понимала, что у меня могут отобрать любую вещь. Поэтому из широкого арсенала не подходило ничего, что нужно было переносить во флаконе или пропитывать.

В этот раз я остановила выбор на «сладкой смерти». Хотя сам по себе яд не имел никакого выраженного вкуса, но после того, как ингредиенты для этой отравы смешивались и долго выпаривались, на дне и стенках котелка оседали крошечные белые кристаллики, чем-то напоминающие сахар. Из-за внешнего вида и взялось это название. Я поскребла ногтями, пока яд не забился под них.

— Она безоружна! — сказал начальник стражи.

В комнату тут же вошел Эдмунд. Похоже, он стоял за дверью и ждал этого сигнала. Я улыбнулась ему, как старому знакомому, но он смотрел только на стражника, и тот отчеканил, вытянувшись по струнке:

— Оружия или артефактов при ней не было.

— Разве я могу сомневаться в слове правителя? — сказала я. — Что мне может грозить во дворце?

Эдмунд кивнул:

— Следуй за мной, Магда.

Пока мы шли, советник напряженно молчал.

— Как поживает Клеа? — спросила я.

— Хорошо, — последовал односложный ответ.

Вдруг Эдмунд резко остановился и повернулся:

— Зачем ты снова пришла?

Я улыбнулась:

— Ты как никто должен меня понять. Ради любви ты совершил невозможное. Меня сюда привела любовь.

По выражению лица Эдмунда я не смогла понять, о чем он думает.

— Зря, Магда, — прошептал он, — она не стоит того.

Я пожала плечами.

Пока мы шли, не встретилось ни одной живой души. Обычно по этим коридором сновали слуги, придворные, тут шуршали платья дам, раздавался смех и гул разговоров. А сейчас — пустота. Атмосфера дворца неуловимо напоминала замок некроманта.

Эдмунд отворил тяжелые двери, и мы вошли в зал, где раньше гремели балы. В самом центре стояла клетка. Достаточно большая, чтобы в ней свободно расположился крупный хищник. Но там томился не зверь. Человек. Моран. Его лохмотья выглядели грязным пятном на фоне ярких нарядов светлой знати. А в зале было многолюдно. Меня окружали советники, министры и придворные острословы.

По стенам выстроились маги, готовые в любой момент отразить от его светлейшества малейшую опасность и покарать противника. Сам же правитель сидел на троне, возвышаясь над всеми присутствующими, словно колосс. Среди толпы безмолвными тенями скользили слуги, разнося вино и воду.

Я поймала полный бессильной ярости взгляд Морана и почувствовала его злость, смешанную с разочарованием. Он отвернулся. Краем глаза заметив Силана, я поразилась, каким же уродливым он выглядел. Лицо почернело от ненависти, пожиравшей его изнутри. Он убил бы меня не раздумывая. Если бы мог.

Клеа тоже была здесь. Живот стал огромным, каждый шаг давался ей с трудом. Она приблизилась ко мне и остановилась.

— Это была последняя твоя просьба, Магда, — сказала она. — Ты так стремилась во дворец, и вот ты здесь.

Кстати, мы с принцессой оказались единственными женщинами, присутствующими в зале. Других дам не было.

Я церемонно поклонилась правителю и гордо выпрямилась. По толпе светлых прокатились издевательские смешки и шепотки.

Правитель поднял руку, и все сразу стихли.

— Поприветствуйте Магду. Сегодня она пользуется моим особым расположением.

Я двинулась вперед, к его трону. Придворные расступались, пропуская меня.

— Ты принесла мне артефакт? — вкрадчиво спросил правитель.

Он играл. Забавлялся, уверенный, что в окружении всех этих магов находится в полной безопасности. Задумал какое-то представление и явно не собирался отпускать ни меня, ни Морана. Ну что ж… правитель сделал свой выбор.

— Я отдам его после того, как вы, ваше светлейшество, отпустите морт’аэна.

— Она смеет ставить мне условия. Мне! Повелителю светлых земель! Не иначе ты, Магда, полагаешь, что имеешь на это право.

— Да, — ответила я, — полагаю, что так.

Мой ответ был встречен взрывом веселья. Клеа криво усмехнулась. Только Эдмунд и Моран выглядели безучастными к происходящему.

— Эта девка ведет себя, словно принцесса! — крикнул кто-то.

— Да ты прав, как никогда, Талих! — весело откликнулся правитель. — Как будто у Магды на голове невидимая корона. Поднимайся сюда.

Он махнул мне рукой.

Я взяла пару чаш с вином у проходящего слуги. Пока я поднялась к трону по ступеням, мой палец словно бы случайно скользнул по кромке чаши, и самый его кончик опустился в вино. Несколько мгновений было достаточно, чтобы кристаллики яда под ногтем растворились. Как хорошо, что они не скупились и наливали почти до краев!

— Я благодарна вам, ваше светлейшество, за приглашение и за возможность вступить в переговоры.

Правитель взял чашу, что я протягивала, но пить вино не спешил. Он насмешливо смотрел на меня.

— Ты просто невероятно глупа. Я даже не надеялся, что ты явишься сегодня. Но решил порадовать моих добрых подданных хорошей казнью. Честно говоря, если бы я казнил морт’аэна раньше, ему не пришлось бы лишний раз страдать при взгляде на тебя. Посмотри на себя, — он показал на одну из отполированных панелей на стене, в которой я уловила собственное зыбкое отражение. — Ты и раньше не блистала красотой, а теперь стала просто чудовищем.

— Вы дали мне слово.

— Слово? Должен ли я держать слово перед шлюхами темных? Ты предала свет, Магда.

Он отставил чашу и посмотрел мне в глаза.

— Тот артефакт, на который ты надеялась выменять жизнь этого ублюдка, принадлежит мне. Темные украли его. Так что ты можешь добровольно вернуть мне украденное, это будет справедливо.

Лоб покрылся испариной. Пей же! На мгновение мне показалось, что он забыл про вино, но правитель снова взялся за чашу. Я сосредоточилась на его холеной руке и перстнях, густо нанизанных на пальцы. Она описала плавную дугу, приближая чашу к губам. Но… он так и не сделал глоток, потому что снова заговорил!

— И тогда я, как великодушный правитель, дарую вам обоим легкую смерть. Как тебе такая сделка? Это самые лучшие условия, что я могу тебе предложить.

Я посмотрела на Клеа. Она потерла живот, на лице принцессы появилась гримаска недовольства. Видно, ребенок сильно толкался. Но она, кажется, совсем не проявляла интереса к происходящему.

— Мы сделаем так: мои люди сопроводят тебя к артефакту…

И тут он сделал глоток. Мое сердце радостно забилось. Все мысли исчезли, осталось только ощущение свободы и горькая сладость во рту от предвкушения грядущей мести. Во мне не было жалости. Не было милосердия.

Я позволила себе пригубить вина из своего бокала.

— Да, Магда, наслаждайся вином, пока можешь. Оно отменное.

В подтверждение своих слов правитель осушил чашу почти до дна. Тыльной стороной ладони он вытер красные губы.

— Могу я подойти к Морану? — сказала я.

— О, да! Чувствуй себя свободно. Пока что.

Я направилась к клетке. Мне вслед неслись крики:

— Казнить ее!

— Отступница! Шлюха!

— Так вот, — продолжил правитель, — мои люди сопроводят тебя к артефакту, а потом вы вернетесь…

Взявшись за прутья решетки, я прошептала:

— Я освобожу тебя, любимый. Скоро мы вернемся домой.

— Нет, — сказала я четко и громко, глядя прямо на правителя.

Никто не ожидал такой дерзости.

— Нет! — повторила я. — Все будет не так. Вы поплатитесь за свою ложь и жестокость, ваше светлейшество.

Моран скрипнул зубами.

— Вы умрете, — тихо сказала я, но он услышал.

— Конечно! — согласился правитель. — Все когда-нибудь умирают. Но я проживу гораздо дольше, чем ты и твой этот…

— Вы умрете сейчас.

Они не верили. Что могла босая простоволосая женщина против сильных мира сего, в самом сердце светлых земель, в окружении боевых магов?

Правитель рассмеялся.

— Ну, что ж… очень скоро тебе придется познакомиться с моим палачом. Так или иначе ты скажешь, где артефакт. В клетку ее.

Какой-то маг поспешил отпереть засов.

— Хотя нет… — остановил его правитель, — морт’аэн может убить ее и спутать все планы. Закройте…

Он не договорил. Рухнул сначала на колени, а затем повалился на бок. Рот его так и остался открытым. Теперь это был обычный человек. Даже не человек уже, а тело. Корона сорвалась с головы, звякнула об пол и, подпрыгнув на ступеньках, подкатилась к моим ногам.

Несколько мгновений не происходило ничего. Никто не двинулся с места.

А потом я рассеянно подняла корону, а Моран резко ударил по оставшейся незапертой решетке. Звон металла в гробовой тишине послужил своеобразным сигналом. Клеа истошно закричала. Морт’аэн шагнул в зал, и придворные в панике бросились прочь. Они сбивали друг друга с ног, спасаясь от «ужасного темного», и поднявшаяся паника мешала магам послать заклинания и захватить Морана. В дверях началась давка.

Время замедлило бег, почти замерло. Крик принцессы ввинчивался в уши и звучал на монотонной высокой ноте. Моран вскинул руки и резко развел их в стороны. Сдерживающие его магию кандалы лопнули.

Маги ринулись на нас. Больше не щадя вельмож, они атаковали заклинаниями. Моран ответил. Тьма и свет схлестнулись. Я наблюдала за происходящим с какой-то отстраненностью, граничащей с оцепенением.

Вот Эдмунд потащил Клеа к выходу, буквально оторвав ее от тела отца. Эдмунд расчистил себе путь с безжалостной расчетливостью. И все-таки в очередной раз он выбрал любовь. Лишь он один мог противостоять Морану по силе и превзойти его в магическом искусстве, но Эдмунд предпочел увести свою принцессу.

Свет погас. Не просто потухли светильники, а все погрузилось в ослепляющую тьму. Моран схватил меня за руку и потянул за собой.

— Прыгай! — сказал он, а потом раздался звон бьющегося стекла.

Вокруг разверзлась бездна, и единственной опорой оказалась крепкая и надежная рука. Если муж отпустит, я пропаду, растворюсь во тьме.

Удар о землю вышел жестким, я запуталась в юбках и упала, но вернулось зрение. Моран рывком поднял меня на ноги и быстро помог избавиться от наручников, сдерживающих магию. Он ловко орудовал каким-то тонким инструментом из белого металла.

— Идем, — кратко приказал он.

И мы пошли. Гравий больно впивался в ступни, но я не отставала. На нашем пути вставали маги и падали, падали, падали, как спелые колосья, срезанные острым серпом. Я не различала их лиц, для меня все они слились в белесые пятна. Моя тьма и тьма Морана сплелись — вся наша накопленная ненависть, страхи и пережитая боль воплощались в смертоносном колдовстве, от которого не было защиты.

Маги выкрикивали заклинания, но те гасли. Мечи и кинжалы воинов рассыпались в прах, а сердца останавливались. Они думали сразиться с нами, но мы просто несли смерть.

Луну на небе заволокли облака, и она светилась багряным тусклым светом. Когда мы шли мимо, листья на кустах сворачивались и опадали, а ароматные розы чернели, и вместо благоухания начинали смердеть.

Так мы дошли до озера. Когда-то именно здесь, на берегу возле охотничьего павильона, Эдмунд показал нам с Клеа дракона. Когда-то здесь мы втроем купались дни напролет. Тут было так спокойно и тихо… Я с удивлением осознала, что все еще сжимаю в руке корону.

— Не желаешь примерить? — спросила, протягивая Морану символ власти. — Нет? Тогда я сама.

Я водрузила корону себе на голову. Она была тяжела и велика.

— Ради того, чтобы эта железка каждый день врезалась ему в лоб, он убил своего брата, — сказала я и сняла корону. — Положим ее в сокровищницу.

Моран достал кристаллы и принялся чертить на земле магические символы. Методично и четко он готовился открыть портал.

Я обессиленно опустилась на землю. Сейчас, просто сидя рядом с мужем, глядя на то, как он творит колдовство, я чувствовала, что ко мне будто вернулась очень важная, недостающая часть души. Сейчас все было правильно. Этот темный маг не внушал мне никакого страха, я знала, что он не причинит мне боли и не обидит. Наши судьбы навсегда связаны, и наша любовь не утратит своей силы. Зайдя так далеко в своих мыслях, я вздрогнула и ощутила трепет: а что, если я просто хочу верить в это и обманываю себя, погрузившись в сладкие мечты?

Но он сказал:

— Вернемся домой?

И помог подняться.

По возвращении Моран задержался перед воротами замка, глядя на башни.

— Иди в покои, Магда, — приказал он. — И вели слугам подать какой-нибудь снеди.

Голос звучал весьма холодно и жестко. Мне хотелось обнять мужа, но он не прикоснулся ко мне, не взял за руку, старался даже не смотреть в мою сторону.

— Моран…

— Прошу, Магда, сделай то, о чем я прошу. Мы поговорим, когда останемся наедине.

Несмотря на глубокую ночь, весь о нашем возвращении распространилась мгновенно. Слуги выбрались из теплых постелей и теперь создавали больше суеты, нежели пользы. Каждый хотел поприветствовать хозяина и выразить ему свое почтение.

— Ваш господин устал и должен восстановить силы, — урезонила я их. — Тереза, пришли нам вина, сыра и еще какой-нибудь еды, что найдется на кухне.

Я огляделась, Моран куда-то исчез. В надежде застать его в купальне я спустилась туда, но он там так и не появился, хотя я провела достаточно времени, сидя в горячей воде. Неужели прямо с дороги, после всех тягот, отправился осматривать замок?

Я едва могла сдержать разочарование и даже прикрикнула на служанку, которая расчесывала мне волосы. Несмотря на то, что в комнате было тепло, меня трясло. Видно, наконец-то наступила реакция на все случившееся. Чтобы хоть немного унять дрожь, я обхватила себя за плечи.

— Разожги, пожалуйста, камин, Лин.

Когда пламя принялись с треском пожирать дрова, мне стало легче. Руки лишь слегка дрожали, пока я вдевала в уши серьги. Те самые, один из первых подарков Морана. Руки. Черные когти больше не исчезали и матово блестели в свете светильников. А из зеркала на меня смотрело лицо, отмеченное печатью Темнейшего, губы стали слишком красными, а белая пелена истины сменилась на клубящуюся тьму.

Ожидая прихода Морана, я присела на краешек кровати, по-прежнему терзаясь вопросом, помнит ли он меня. А если помнит, то примет ли сейчас, когда я стала такой…

Промедление после долгой разлуки было особенно мучительным, но наконец за дверью раздались знакомые шаги.

Я вздрогнула и заволновалась, словно наивная девочка.

Моран вошел и сел рядом. Он все-таки побывал в купальне, избавился от лохмотьев и теперь походил на себя прежнего. Волосы снова были коротки, только виски слегка испачканы сединой.

Он тягостно молчал, и я, измученная, не в силах больше сдерживать нетерпение, воскликнула:

— Ради тьмы изначальной, Моран, скажи же что-нибудь!

— Магда… — начал он, но нас прервала служанка, которая вошла в комнату с подносом.

Она поклонилась и поспешила удалиться, поскольку воздух в комнате начал искрить, и если гроза еще не грянула, то отчетливо ощущалось ее приближение.

И точно, гром грянул.

— Магда! — взревел Моран. — Сказать что-нибудь? Да мне хочется трясти тебя, пока из твоей головы не выветрятся идеи сколь глупые, столь и опасные. На что ты рассчитывала, когда явилась во дворец к самому правителю?

— На успех, — ответила я.

Моран продолжал бушевать:

— Ты чуть не погибла в прошлый раз. Должна была бы усвоить урок, — продолжал он отчитывать меня. — Стоило тебе вернуться в замок, как ты снова отправляешься к светлым. Да они могли убить тебя сразу, как только ты перешагнешь грань портала!

Он волновался за меня, и от этой мысли стало теплее на душе.

— Но не убили.

— А если бы я не успел подготовить свой побег, что тогда? — Моран распалялся все больше и больше. — Каким был бы твой план?

— А что я должна была делать? Выходить каждый день за ворота и вглядываться в даль, надеяться, что когда-нибудь смогу увидеть тебя? Выжигать глаза слезами и чахнуть в тоске?

Моран выругался и в подробностях начал расписывать ужасы и унижения, которые меня ждали бы, займись мной палач.

Я не перебивала, не спорила, давая ему выговориться, просто слушая его голос.

— Откуда у тебя кристаллы и та штука, с помощью которой ты снял кандалы? — спросила я, когда ему понадобилось перевести дыхание.

— Не твое дело, — огрызнулся Моран.

Но в нем не было злобы, просто усталость.

— Что это был за яд? — проворчал он. — И как ты пронесла его во дворец?

— Не твое дело, — в тон ему ответила я.

— Ах, не мое? — Тон Морана сделался угрожающим.

— Перестань, — сказала я, — не очень-то разумно кричать на женщину, которая ради тебя отравила правителя светлых земель. Да и не только правителя…

Я рассмеялась, и Моран тоже. Мы, словно дети, покатывались со смеху и никак не могли остановиться. Напряжение ушло.

— Вот ведьма! Ты всегда была такой упрямой?

— Не знаю, — пожала плечами я и задала главный вопрос: — Так ты все-таки вспомнил?

Пока ждала ответа, так сильно впилась в простыню, что один из когтей прорвал ткань.

— Нет, — последовал краткий ответ, после чего Моран набросился на еду, которую принесла служанка.

Он с жадностью поглощал похлебку, макая в нее свежий хлеб.

— Давно я такого не едал. Правитель был не слишком щедр даже на объедки свиньям, не говоря уже о своих особых «гостях».

Моран подцепил на нож кусок твердого козьего сыра.

— Тогда… раз ты не помнишь…

Он отодвинул еду и привлек меня к себе так, что я уперлась коленями в его бедро, и долго не отпускал.

— Это сложно объяснить…

— Теперь у нас есть время.

И Моран начал говорить.

— Тогда, в лабиринте, я был зол, ослеплен и не мог расслышать и понять всего того, что ты говорила. Мне казалось, что все это подстроено, новая ловушка или очередное изощренное издевательство светлых.

— Я понимаю.

— А еще я боялся, Магда.

Признание далось ему с трудом. Мужчине, а тем более воину-магу вообще нелегко признаться в таком. Этот шаг говорил о доверии.

— Я боялся, потому что то, о чем ты говорила, было слишком хорошо, слишком похоже на жизнь, которую мне бы хотелось… Ты не представляешь, сколько раз за ту ночь я хотел убить тебя, думая, что ты лжешь. Но каждый раз мою руку что-то удерживало.

Несмотря на то, что камин был жарко натоплен, меня прошиб озноб.

— И почему ты удержался?

— Не скрою, сначала я убеждал себя, что смогу провести ритуал и вырвусь из светлых земель, принеся тебя в жертву. Но где-то глубоко внутри меня жило воспоминание. Точнее даже воспоминание о воспоминании. Как будто я знал тебя всегда… в этой жизни или в прошлой. Ты не была мне чужой.

— А потом ты увидел кристаллы… — подсказала я.

Он едва заметно качнул головой.

— Пока ты лежала без чувств, у меня было видение. Я стоял в пещере, освещенной факелами, в руках у меня был меч, с которого стекала еще теплая кровь, и голос велел мне выбирать. И тогда я тоже мог вырвать сердце, но не убил. Я решил своими глазами увидеть замок Темной пленницы, чтобы удостовериться… Когда нас окружили светлые маги во главе с правителем, раздумывать было некогда. Я просто сделал то, что сделал.

— Твои бывшие братья морт’аэны за что-то тебя ненавидели.

Он стиснул зубы:

— И я обязательно отплачу им, как только немного переведу дух…

— Анхель мертв, — сказала я. — Прошу тебя, давай оставим ненависть и злобу. Довольно смертей.

Я заплакала, понимая, что не смогу удержать Морана от мести. Такова уж его природа. Он пересадил меня к себе на колени, и я преклонила голову ему на грудь.

— Но в некотором роде я признателен Анхелю. Я не помню, чем так сильно обидел его, но, желая наказать меня, он показал, как сильна связь между нами. Я чувствовал твою боль, как свою.

— Да, Моран, я тоже ощущала тебя. Ты помог мне. Удержал. Иначе я бы сорвалась в бездну.

— Я поражен, что ты смогла освободиться от его влияния. Анхель силен. Но его проклятое колдовство напомнило… что я любил, и в моей жизни были не только война и тьма.

— Значит, все не зря, — убежденно сказала я. — Ты знаешь, как я выбралась? Принц Гис жив.

По лицу Морана скользнула неясная тень.

— Да, — просто сказал он. — Но не будем вспоминать о нем сегодня.

Мне почудились в этой фразе отголоски древних суеверий, когда люди боялись упомянуть в разговоре чудовище, чтобы не обнаружить его у себя на пороге. Да и мне не хотелось говорить о некроманте.

— Ты вспомнил, что любил, но это было в прошлом. А что же в настоящем? Скажи мне, Моран, найдется ли сейчас в твоем сердце хоть немного любви ко мне? По нраву я тебе или…

Он пригладил мои волосы и убрал прядь за ухо, при этом руки у него слегка дрожали, выдавая волнение. Медленно, но в то же время настойчиво Моран освободил мои плечи и грудь от шелка. Обнаженная кожа горела под его изучающим взглядом. Я качнулась вперед и коснулась губами его губ. Поцелуй затянулся. Не отрываясь от моих губ, Моран кончиками больших пальцев очертил полумесяцы под грудью, коснулся сосков. Я вздрогнула. Сердце бешено забилось, по телу разливалась забытая нега. Как знакомы были эти прикосновения!

Голова закружилась от нахлынувших воспоминаний. И теперь, когда его руки беззастенчиво ласкали мое тело, оно просыпалось, словно ото сна.

Мы оторвались друг от друга, чтобы лихорадочно сделать по глотку воздуха.

Я торопливо расстегнула ворот рубашки Морана, исследуя ладонями лабиринт шрамов, спустилась ниже, но Моран перехватил мои руки и сам избавился от одежды, а потом притянул к себе.

— Какая же ты хрупкая. Когда ты сражалась со мной… казалась внушительнее.

Он улыбнулся уголками губ и глазами.

Вместо ответа я обхватила его за шею и потянула к себе так, что он опрокинулся на меня, и мы утонули в мягкости перин. Я захватила его в плен своих объятий и скрещенных на пояснице ног. Он любил меня, вспоминая забытый ритм, и я полностью, без остатка отдалась этой страсти. Блаженная пытка обнажала души, рождало чувство, обратное боли. И не было сил терпеть. И тогда в горле зародился и сорвался с губ крик. А потом не осталось сил ни оторваться друг от друга, ни шевельнуться. У тел своя особая память. Они помнили все.

— А теперь отдыхай, любовь моя, — сказал Моран, привлекая мою голову себе на грудь.

Это было так естественно и легко, как будто мы никогда не расставались и каждый день засыпали бок о бок.

Но я боролась со сном. Казалось, стоит закрыть глаза, как он исчезнет, словно морок. Поэтому когда дыхание Морана сделалось глубоким и размеренным, я долго лежала и вглядывалась в темноту, прислушивалась, вдыхая его запах. Неужели любовь бывает такой сильной и я никогда не смогу насытиться этим мужчиной?

Мне хотелось вновь оказаться в его объятиях, почувствовать тяжесть тела и пить сладость его поцелуев. Но я все-таки задремала. Мне снился кошмар, из которого меня вырвал Моран. Я пробудилась оцепеневшая от страха, еще плохо осознавая, где сон, а где реальность.

— Магда, давай встретим рассвет вместе, — сказал Моран.

Мы поднялись на крепостную стену и смотрели, как в небе появляется первый розовый росчерк.

— Я жалею о том, что навсегда стерлось из моей памяти, — задумчиво сказал он.

Моран протянул руку и ласково обнял меня, а я прильнула к нему всем телом.

— Моран, у нас будут новые воспоминания, и мы постараемся быть счастливыми вдвойне! — горячо заговорила я. — Теперь мы вместе и никогда больше не расстанемся. Даже если темные и светлые силы будут к нам жестоки и судьба приготовила нам еще испытания, то у нас есть наша любовь. Вместе мы сумеем защититься, а уединение и опасности только сближают. Здесь мы достаточно далеко от людской зависти и злобы. Ты воздвиг этот замок посреди верескового моря, в его подземельях полно богатств.

Я перевела дух и продолжила:

— Только посмотри вокруг, река сверкает, точно сапфир, а небо ярче самого драгоценного кристалла. В лесах полно дичи, а земля щедро рожает урожай. Это место прекрасно.

— Ты права, моя ведьма. Ты выглядишь такой юной, но при этом так мудра и искушена в колдовстве.

Он целовал мои щеки и краешки губ, нашептывая:

— А ведь я был так близок к тому, чтобы потерять такое сокровище…

Мы застыли на стене, наслаждаясь мгновением мира и покоя. Нам еще о многом надо было поговорить и многое сделать.

После стольких испытаний я достигла своей цели: теперь мы вместе. Он держит меня в своих объятиях, а я завладела его сердцем.

Солнце, огромное и красное, начало подниматься на горизонте, заливая все вокруг золотым светом.

И пусть один мой глаз был скрыт темной пеленой, но я смотрела на новый рассвет так, как смотрит счастливая и любимая женщина.

— Пойдем, — сказала я, — тебе еще предстоит познакомиться со своим сыном.

Мальчик и мужчина изучающе смотрели друг на друга. Со стороны было заметно, как черты лица взрослого отразились в ребенке.

— Здравствуй, Варрен.

— Отец, я рад встрече с вами. Нянюшка Тереза сказала, что вы научите меня магии. Это правда?

— Обязательно, но чуть позже.

Оба были скованны и не знали, как вести себя. Но со временем они обязательно поладят.

— Я могу построить замок, хотите посмотреть? — спросил Варрен и легко увлек Морана в игру, и через мгновение они к явному удовольствию обоих возились на полу, возводя крепкие стены и высокие башни из кубиков.

А между тем новость о возвращении Морана разошлась по всей округе. Люди и существа, населяющие окрестные земли, потянулись к замку, чтобы своими глазами увидеть своего лорда.

Нам приносили цветы и угощения. Из погреба выкатили бочки с пивом. Спешно сколачивались столы и длинные скамьи. Стихийный вспыхнувший праздник набирал обороты. Я смотрела на Морана и не могла наглядеться. Когда он разговаривал с каким-то крестьянином, по его губам скользнула знакомая улыбка. Но вот его окружили и скрыли от моих глаз.

С наступлением темноты вокруг замка зажглись костры и зазвучали песни. Утомленная за целый день, я уже направлялась в покои, когда заметила около ворот корзинку Повинуясь любопытству, я подошла и заглянула внутрь: там лежал какой-то клубок из одеял. Я откинула край, и взору открылось крошечное личико новорожденного. Но что поразило меня больше всего — это личный герб принцессы Клеа, вышитый на одной из пеленок.

Воровато оглядевшись, я отнесла находку в покои. Крепко спавший младенец был отмечен темной силой. И это оказалась девочка.

— Магда, — раздался веселый голос Морана.

Я резко обернулась.

— Посмотри. Кто-то подкинул ее к нашим воротам.

Веселость Морана как рукой сняло, когда он увидел корзинку.

— Что будем делать? — спросила я, показывая на вышитый герб. — Это… не может быть. Как? Откуда в темных землях эта пеленка?

Моран хмурился, рассматривая младенца.

— Нужно найти кормилицу, — наконец сказал он. — Мы воспитаем это дитя так, как если бы это была наша родная дочь.

— Ты не удивлен? — подозрительно прищурилась я. — Что происходит? Это действительно ребенок Клеа? Но как она здесь оказалась?

Вместе с вопросами появлялся страх. Липкий и неприятный.

— Тьма, — ответил Моран. — И Гис.

Он взял пеленку и бросил ее в огонь.

— Никто никогда не узнает о ее происхождении. Этот знак только для нас.

— Ты так спокоен…

Я еще не могла спокойно смириться с фактом. Чувства к принцессе я испытывала смешанные. Нет, понятно, что девочка ни в чем не виновата, но мы могли подыскать ей какую-нибудь семью…

— Это плата, Магда, за то, что мы вместе. Поверь, лучше не пытаться обмануть судьбу, она найдет способ отыграться.

— Как ее зовут? — спросила я.

— Пока никак. Какое имя тебе нравится?

Я еще раз вгляделась в сморщенное красное личико.

— Алана. Пусть она будет Аланой.

Среди неприступных гор затерялась далекая обитель Силана Добродетельного. Глубокой ночью, когда вокруг выли волки или что похуже, а всякая нечисть свободно гуляла по земле, в замке светилось лишь одно окошко. Магический светильник горел в большом зале библиотеки, освещая конторку с разложенными на ней листами.

Архивариус устало потер глаза и снова заскрипел пером. Несмотря на изрядное количество часов, проведенных за переписыванием древних манускриптов, буквы у него выходили круглые и гладкие — одно заглядение. Ах, как часто он досадовал, что появился на свет слишком поздно! Вот если бы он родился во времена самого отца Силана, основателя ордена, то непременно записал бы не просто сухие факты, а постарался передать историю покрасивее. Он был уверен, что у него хватило бы таланта. И пусть бы его считали тщеславным. Но увы, приходится методично переносить, ничего не добавляя и не убавляя. Архивариус, которого, кстати, звали Корнелий, перечитал написанное:

Была в библиотеке легенда об Эдмунде Благородном, великом маге и чародее, который приручил дракона. Корнелий и ее переписывал. Знал он также и о первенце, который впоследствии стал королем Эдмундом Первым Великим. Или как его именовали братья — Эдмундом Предателем, поскольку он прекратил войну света и тьмы.

Корнелий тихо выругался и тут же больно стукнул себя по губам. Но этот Эдмунд Первый… слов нет. Шутка ли — женился на какой-то темной безродной девице! Предал дело своего деда, заставил подданных присягнуть на верность своей «королеве». В летописях ее имя старательно вымарывалось, но Корнелий все равно его знал — Алана. Если бы не ее братец Варрен, который стал верховным чародеем объединенных земель, то ничего бы у нее не вышло.

Корнелий задумался о превратностях истории. В ней оставались серьезные пробелы. Кто-то из ученых мужей полагал, что этот самый Варрен приходился Алане вовсе не братом, а мужем и они вместе околдовали Эдмунда Первого…

Но рыцари обители не покорились самозванке и до сих пор ведут борьбу с тьмой, несмотря на то, что орден объявлен вне закона.

Корнелиус вынырнул из своих мыслей и попробовал сосредоточиться. Все еще хмурясь, он продолжил чтение:

Корнелий тяжело вздохнул и на секунду зажмурился: перед внутренним взором понеслись темные прелестницы-ведьмы, которые соблазняли его обещаниями неземного блаженства. Архивариус вздрогнул, до Силана Добродетельного ему было далеко.