Посвящается моим замечательным бетам Рите Вирд, Ире Юрасовой и Юле Фридман

— Мисс Саттон? — Дверь протяжно скрипнула, и Милдред Уоткинс просунула в щель кудрявую головку. — Вам письма.

— Спасибо, мисс Уоткинс. — Я нетерпеливо привстала, завидев конверт со штемпелем Уортфинского королевского университета. Наконец-то!

Секретарша, нескладная дева неопределенных лет, аккуратно положила передо мной три конверта и поправила очки в толстой роговой оправе.

— К вам еще посетитель, мисс Саттон. Вот его карточка.

Бросив взгляд на белоснежную визитку, где золочеными буквами было выведено «Джозеф Харпер, барристер», я приподняла брови. С какой стати со мной ищет встречи какой-то незнакомый адвокат?!

— По-видимому, это к мистеру Лукасу, — отмахнулась я, потянувшись к канцелярскому ножу. — Тот сумасшедший снова вздумал судиться, все выискивает плагиат.

— Нет, мисс Саттон. — Милдред сцепила руки перед собой и непреклонно покачала головой. — Он сказал, что хочет видеть лично вас!

— Тогда пригласи его, пожалуйста, — рассеянно попросила я и прикусила губу, обнаружив в вожделенном конверте густо исчерканные красным листки.

Исправлений там было куда больше, чем, собственно, текста, а большинство пометок оказались откровенно хамскими: «Идиотизм!», «Только женщина могла до такого додуматься!» и коронное редакторское «Неприемлемо!»

По-видимому, мистер Эверетт, почтенный редактор «Научного вестника Уортфинского королевского университета», был сильно не в духе, когда на глаза ему попалась моя злосчастная статья. Впрочем, по мнению мистера Эверетта, женщины смыслили в науке куда меньше собак, а в вопросе наследственности могли иметь лишь сугубо практические знания.

Мне же для докторской нужны минимум две дюжины научных статей, и «Научный вестник Уортфинского королевского университета» для их публикации подходил идеально. Можно попробовать «Манчестерский научный журнал» и «Вестник биологии и химии Шеффилдского национального университета», именно к ним я обращалась при защите кандидатской. Но двадцать четыре статьи в журналах, выходящих раз в квартал… Ждать придется долго, а внести все требуемые мистером Эвереттом правки означало бы выхолостить идею, оставив лишь пустые рассуждения о новизне темы и несомненной ее сложности. Еще бы!

Деликатное покашливание оторвало меня от нелегких раздумий. Впрочем, тут и думать не о чем. Даже если я соглашусь со всеми исправлениями, в следующий раз редактор снова найдет, к чему придраться. И будь ты хоть семи пядей во лбу, все равно останешься хуже самого ленивого аспиранта-мужчины!

Я смахнула в ящик стола позорное письмо и лишь затем взглянула на почтенного адвоката.

— Добрый день, мисс Саттон, — вежливо улыбнулся он, слегка поклонившись.

У него были седые волосы, тщательно уложенные ароматным воском, такие же седые бакенбарды и располагающий глубокий голос. Серый костюм в едва заметную синюю полоску, белоснежная сорочка, запонки и булавка для галстука из белого золота с сапфирами, портфель из телячьей кожи — все атрибуты преуспевающего юриста.

Руки я ему не подала, ограничилась сухим кивком. Ничего хорошего этот визит не сулил.

— Здравствуйте, мистер… — я опустила взгляд на визитку, — Харпер. Не знаю, чем могу быть вам полезна.

Вежливую попытку его спровадить он выслушал со столь же вежливой улыбкой, затем оглянулся на приоткрытую дверь.

— Вы позволите? Боюсь, разговор весьма деликатен.

При всех своих многочисленных достоинствах Милдред обладала одним весьма существенным недостатком — неистребимым любопытством. Впрочем, в НИИ Родовой магии это пороком не считалось, тут сплетничали все.

— Конечно, — неохотно согласилась я. — Присаживайтесь, мистер Харпер.

В конце концов, неприятности следует встречать с открытым забралом, даже если ты — женщина. Особенно если женщина.

Адвокат тщательно прикрыл дверь (мне послышался разочарованный стон секретарши) и уселся, поставив на колени портфель.

— Мисс Саттон, не буду ходить вокруг да около. — Он щелкнул замочком и вытащил картонную папку. Извлек из нее два листа дорогой мелованной бумаги и, привстав, положил передо мной. — Я уполномочен предложить вам соглашение. Ознакомьтесь, будьте любезны.

Хмыкнув, я принялась читать, и по мере чтения брови у меня ползли все выше и выше.

— Что это? — Я брезгливо, одним пальцем отодвинула сей канцелярский шедевр и воззрилась на адвоката.

— Вам что-то непонятно? Я могу растолковать спорные места, — предложил он с готовностью, чуть подавшись вперед.

— Непонятно, — согласилась я, устало потирая лоб. — Простите, но сам этот договор — нелепость!

— Почему же? — Адвокат, кажется, обиделся. — Уверяю, формулировки подобраны максимально точно и полностью отражают волеизъявление моего клиента.

— То есть, — я нашла в тексте нужное место и подчеркнула его ногтем, — Фицуильям Скотт, барон Мэлоуэн, всерьез предлагает мне, мисс Маргарите Саттон, законный брак?

Как всегда, при звуке своего полного имени я поморщилась. Ох уж эта мама со своим пристрастием к звучным именам! Надо же было назвать дочерей Маргаритой, Ириниэль и Джульеттой! Мы всегда предпочитали сокращенный вариант.

— О, разумеется! — Адвокат чуть заметно улыбнулся. — Обратите внимание, если по истечении трехлетнего периода вы пожелаете означенный брак расторгнуть, барон обязуется этому всецело содействовать, даже готов выплатить солидную компенсацию.

И воздел указательный палец.

Я молча разглядывала визитера, подспудно ожидая, что сейчас в кабинет ворвутся сестры с криком: «Шутка!» Хотя до сих пор Ирэн ограничивалась максимум стаканом холодной воды на подушку утром, а Джули и вовсе к розыгрышам не склонна. Коллеги же вряд ли до такого додумаются.

— Зачем? — спросила я, устав от этого нелепого разговора. — Объясните, зачем титулованному аристократу жениться на простой горожанке, которую он в глаза не видел? Даже в наше просвещенное время баронство кое-что значит!

— Вот именно! — просиял мистер Харпер, как будто я была свидетелем, чьи показания позволили ему добиться оправдания клиента. — Баронство кое-что значит!

Я встряхнула волосами. Ах, как ругалась мама, когда я еще девчонкой обрезала свои рыжие косы! Теперь они отросли ниже плеч, но все еще были далеки от прежней длины по пояс.

— Вы так и не ответили, зачем барону этот нелепый брак.

— Разумеется, с той же целью, с которой заключаются все прочие браки, — ответствовал юрист, пригладив седые бакенбарды. — То есть для рождения потомства.

Ощутив желание с размаху опустить на седую макушку адвоката его собственный портфель, я глубоко вздохнула.

— Почему же многоуважаемый барон не хочет, чтобы наследника ему родила девушка его круга?

По-видимому, вопрос угодил в яблочко. Адвокат сконфуженно кашлянул и отвел взгляд.

— Я уже говорил, вопрос весьма деликатный. Надеюсь, мои слова останутся между нами?

— Конечно, — кивнула я настороженно. Не нравились мне такие многозначительные вступления.

— Видите ли, мисс Саттон, у барона имеются некоторые затруднения…

— Какого рода? — бесцеремонно перебила его я, устав от юридических экивоков.

Адвокат наконец посмотрел мне прямо в глаза. И проронил одно слово:

— Проклятие.

Я пожала плечами и одернула жакет.

— Сочувствую барону, однако при чем тут я?

— Буду откровенен. — Голос адвоката сделался тих и вкрадчив. Таким только доверчивых кроликов приманивать. — В своей кандидатской диссертации вы рассматривали вопросы наследственности, передачи и искажения (мутации) магических даров в поколениях. И, по мнению весьма компетентных лиц, которых мне не хотелось бы называть, объект исследований М. - вы сами.

В горле разом пересохло.

— Чушь! — выдавила я, вздернув голову. — Разумеется, я не разглашала имени объекта исследования, однако…

Глаза юриста блеснули, и я поняла, что сделала непростительную ошибку. Не стоило уходить в глухую оборону, это было косвенным подтверждением его правоты.

— Мисс Саттон, — теперь уже перебил он, примирительно подняв раскрытые ладони, — не будем спорить. Я уполномочен лишь сделать вам предложение и получить ответ.

— Что же. — Я глубоко вздохнула и поднялась. — Тогда мой ответ «нет».

— Очень жаль, — сдержанно произнес юрист и, забрав бумаги, откланялся.

Закрыв за ним дверь, я упала в кресло.

— Чаю? — предложила Милдред, просунув голову в кабинет.

Вообще-то она была не моей личной секретаршей — до такой роскоши я дорасту не скоро, — а числилась за нашим отделом. Но в июле — августе большинство сотрудников разбежались в отпуска, так что мы с Милдред остались куковать вдвоем.

— Да, пожалуйста, — откликнулась я рассеянно, вертя в пальцах карандаш.

Из головы не шел странный визит, о реальности которого свидетельствовала карточка, вызывающе белеющая на темном лаке стола. Зря я была столь безрассудна… Впрочем, какой толк жалеть? Вопрос закрыт. И я, уже почти не прилагая усилий, улыбнулась Милдред, бочком протискивающейся в кабинет с подносом.

Знала бы я, как ошибалась!..

Погода испортилась. Поднялся ветер, тучи затянули небо, готовясь вот-вот пролиться дождем. Начальник стражи молча топал за мной, хотя «топал», пожалуй, было бы неправдой. Несмотря на внушительные габариты, двигался он плавно и бесшумно, тенью скользя за моим плечом. Брр, на нервы действует!

В сером колодце замкового двора ветру разгуляться не давали каменные стены, и все же дуло ощутимо. Под отдаленный рокот грома я поежилась и поскорее нырнула в автомобиль. Следом так же неслышно забрался брюнет, разом заполнив салон теплым пряным запахом.

— Миледи, — короткий взгляд, — вам удобно?

— Вполне, — отозвалась я, отворачиваясь к окну.

Кому какое дело, если мне хочется отодвинуться от него подальше? Правда, в тесном салоне для этого пришлось забиться в угол.

Негромкое «кхм» брюнета, кивок водителю — и автомобиль тронулся с места.

От грозовых туч дневной свет померк, и, несмотря на ранний час, стало казаться, что уже наступили сумерки. Я теребила ремешок сумки — не от нервозности даже, а чтобы убедиться, что уж сейчас-то тело мне подчиняется! И смотрела на проплывающие за окном пейзажи: рощи, поля, деревеньки. Мелькнул вдали поезд. Показалась серо-синяя гладь реки, можно было даже разглядеть яркие пляжные зонтики на берегу. Безмятежная картина — совсем как вчера… И меня отчего-то начало потряхивать.

Вечером происходящее казалось нереальным, поэтому я воспринимала его удивительно спокойно. Не верилось, что кто-то в здравом уме мог умыкнуть девушку прямо с улицы. Как же свидетели, как же хваленая полиция? Зато теперь навалилось все разом.

Сестры, наверное, с ума сходят. Меня кольнула вина, хотя уж я-то точно была тут ни при чем. Брюнет, настоящий виновник моей пропажи, сидел себе рядом и даже в ус не дул.

Лишь когда показался пригород, начальник стражи нарушил молчание:

— Куда сначала, миледи? К вам или к адвокату?

Держался он так легко и непринужденно, словно похищение девиц было для него в порядке вещей. Подумаешь, одной больше, одной меньше!

— Домой, — пробурчала я, и водитель, ловящий каждое слово, понимающе кивнул.

По стеклам застучали первые — на удивление крупные — капли дождя. В стороне небо прочертила молния.

Из приоткрытого окна тянуло холодком и свежим запахом грозы. Я чуть поежилась — было зябко, но окно закрывать не стала. Иначе в нос бил запах одеколона моего спутника, и становилось совсем погано.

Что-то я расклеилась… И чуть не взвизгнула, как школьница, когда на плечи легла пропахшая мужчиной ткань.

Донал сидел вполоборота. В тесном салоне ему явно было неудобно — не развернуться толком, даже привстать нельзя, иначе он рисковал протаранить головой крышу.

В одной рубашке он выглядел еще более крупным и пугающим. Как будто он не пиджак снял, а намордник.

— Заберите! — рявкнула я, сбросив теплую ткань. По голым плечам тут же прошелся ветер, заставив кожу покрыться мурашками.

Он качнул головой и снова набросил на меня свой пиджак.

— Вы замерзли, миледи.

— Не называйте меня так, — попросила я хмуро.

Снова попытаться избавиться от проклятой одежды? Не сомневаюсь, он опять меня закутает.

— Почему же? — Он положил руку на колено, второй опираясь на сиденье авто. — Теперь вы — баронесса Мэлоуэн, а я служу барону.

От этого «служу» веяло горечью. Зацепил-таки его муженек!

— Действительно, как я могла забыть?

Мой сарказм пропал втуне.

Брюнет чуть подался вперед, вынуждая меня совсем уж откровенно вжаться в угол. Короткие темные волосы, белая полоска старого шрама, хмурый серый взгляд, — все вместе почему-то выглядело устрашающе. Как будто напротив устроился не человек, а готовый к прыжку волк.

Надо бы сказать какую-нибудь колкость, но… Я чувствовала себя испуганным мышонком, над которым нависла откормленная кошачья ряха.

Он поморщился чуть заметно. Качнулся назад, позволяя мне перевести дух.

— Не надо бояться, миледи. Я не причиню вам зла.

И это настойчивое «миледи» заставило меня взбелениться. Со злости я позабыла недавний страх, даже руки перестали мелко трястись.

— Еще большего зла? — уточнила я язвительно.

— Вы на меня обиделись? — спросил он, кажется, со вполне искренним удивлением.

Во всяком случае, насмешки на его невозмутимом лице я не отыскала, как ни старалась.

— Какой смысл обижаться на того, для кого я всего лишь… самка? Или инкубатор?

Он нахмурился. Сжал губы, разглядывая меня с непонятным выражением.

— Вы не правы, — наконец вымолвил он. — Я вас уважаю и много о вас наслышан.

Мимолетное удивление (откуда?) смыло волной гнева.

— Уважаете? — переспросила я и, качнувшись вперед, ткнула его пальцем в широкую грудь. Взгляд мужчины изменился, опасно потемнел, плечи окаменели. Мне было плевать, меня уже несло. Страх, злость, беспомощность — все пережитое клокотало внутри и грозило совсем затопить рассудок.

Резкий кивок брюнета… И плотину сдержанности прорвало.

— Мистер Грин, вы издеваетесь? Во-первых, вы заковали меня в наручники. Во-вторых, похитили. В-третьих, принудили к браку. Это, по-вашему, уважение?!

По правде говоря, даже «свекровь» не вызывала у меня такого бешенства. Лишь желание хорошенько погладить ее… утюгом. Зато этот служака, искренне не понимающий, что такого он сделал…

Он помолчал. Только темно-серые, грозовые — совсем как небо снаружи — глаза выдавали, что он не так спокоен, как хотел бы казаться.

Брюнет отвернулся, разрывая зрительный контакт, и пожал плечами.

— В конце концов, вы ведь получили в мужья барона, так чем же недовольны?

— Вы забыли спросить у меня, нужен ли мне муж вообще и барон в частности!

— Любой девушке нужен муж, — заявил он с такой глубочайшей убежденностью, что я поняла: все, сейчас буду бить.

Спасло его упрямую голову от расправы только громкое «кхе-кхе» водителя.

— Простите, сэр, миледи. Мы приехали.

Лишь теперь я поняла, что автомобиль припаркован в нескольких шагах от знакомых ворот.

— Спасибо… Майкл, — сказала я, вспомнив его имя.

Просияв, он вышел из автомобиля. Раскрыл зонт и распахнул мне дверцу. Я стряхнула с плеч пиджак и, не глядя на начальника стражи, выбралась из салона. Проклятье! Я стояла на единственном более-менее сухом пятачке, передо мной разливалась лужа, обойти которую не было никакой возможности. Вся улица превратилась в сплошной поток воды.

Водитель поднял над моей головой зонт, и я благодарно кивнула.

Потом хлопнула дверца с другой стороны… и меня бесцеремонно подхватили на руки.

— Что вы делаете? — прошипела я придушенно.

Под щекой была обтянутая тонкой рубашкой мужская грудь.

— Несу вас, — сухо ответил брюнет, шагая по лужам. — Иначе вы замочите ноги, миледи.

Водитель с бесполезным зонтом мялся в стороне. Держать его над начальником стражи у него не было никакой возможности — тот был на полторы головы выше.

— Отпустите! — потребовала я, трепыхаясь в руках брюнета. — Ну же!

— Перестаньте. — Он прижал меня чуть крепче, теперь пошевелить я могла разве что пальцами ног. — Вы капризничаете, как ребенок.

Ребенок?!

Я ужом вывернулась из его рук — откуда и силы взялись? — и покачнулась на каблуках, почувствовав под ногами землю. Хотя нет, скорее воду, поскольку стояли мы посреди лужи.

Чтобы посмотреть ему в глаза, пришлось задрать голову.

— Мистер Грин, — отчеканила я, — не смейте больше так делать. Никогда, слышите меня? Чувствовать себя беспомощной отвратительно!

Я почти кричала, он молча глазел на меня. По его коротким темным волосам стекала вода, заливала хмурое лицо, мокрая рубашка облепляла крепкий торс… Вояка! И ни проблеска понимания в оловянных глазах.

— Вы ведь об этом даже не думали, да? — закончила я устало, смахивая текущую с челки воду. Пора заканчивать истерику. Дождь-то летний, теплый, но все равно приятного мало. — Вам все равно, что я пережила, когда вы вчера уволокли меня в машину, а потом тащили в спальню? Теперь вы снова хватаете меня и куда-то несете!

Он разомкнул губы только чтобы проронить:

— Так было нужно.

— Ну конечно. — Я дернула плечом. — Только желания вашего хозяина имеют значение, ведь так?

Ох, кому я пытаюсь это объяснить? Он всего лишь верный пес. Любимый волкодав, который любого порвет по мановению хозяйской руки.

Бесконечно долгое мгновение он разглядывал меня сверху вниз, потом сделал шаг назад, отдаляясь, уходя от спора.

— Вы промокли, миледи, — констатировал он, смерив меня странным взглядом.

Выглядела я, должно быть, как мокрая курица. Волосы прилипли к шее и лбу, платье облепило тело, в туфлях хлюпало.

Ослепляющая раскаленная злость схлынула, оставив меня усталой и обессиленной. И чего, спрашивается, завелась? Нет, повод для отповеди у меня был более чем убедительный, но толку-то?

Я лишь рукой махнула и, уже не пытаясь найти брод — все равно мокрая насквозь, — прошагала к калитке. Надавила на кнопку звонка. И держала долго-долго, пока изнутри не раздалось хрипловатое контральто:

— Да иду я, иду!

Щелкнул замок, брякнул засов, дверь приоткрылась. Под ноги мне с возмущенным мяуканьем бросилась трехцветная кошка Марвела или попросту Марка. Потерлась носом о мои озябшие ноги, тронула лапкой коленку.

— С ума сошла, зачем под дождь? — ласково попеняла я, подхватывая дрожащую живность на руки.

— Мне, значит, под дождь можно? — ворчливо поинтересовалась Ирэн, почесав ногу об ногу.

Я хмыкнула, оглядев ладную фигурку сестры. Макушкой Риш доставала мне до подбородка, зато у нее были формы мне на зависть и коса до пояса.

— Ты в резиновых сапогах и под зонтом.

Сестра польщенно заулыбалась. Своей практичностью она заслуженно гордилась — еще бы, при папеньке-гноме! Родитель, правда, в жизнь дочки не вмешивался, предпочтя откупиться солидным банковским вкладом, но кровь все же не водица.

— Заходи. Мы как раз чай пьем. — Она посторонилась, давая мне дорогу.

Прижимая к груди мокрую кошку, я вынырнула из-под защиты козырька над калиткой и припустила по мокрой дорожке к веранде, где за столиком устроились Джули и Стефан, жених Риш.

В дождь на веранде особенно уютно. Можно кутаться в плед, пить горячий чай и смотреть на бегущую по стеклам воду. Плетеный столик, несколько кресел, сундук в углу и множество цветочных горшков, расставленных там и сям, создают расслабленную дачную обстановку.

Стефан махнул рукой и поприветствовал меня:

— Грета, добрый день. Рад вас видеть.

Встать он не мог — на коленях у него обосновалась черная кошечка, еще подросток, игривая Лисиль.

— Взаимно, Стефан, — кивнула я.

Догадливая Риш принесла полотенце, в которое я обернула дрожащую, похожую на мокрую крысу Марку. Мне же достались теплый плед, окутавший замерзшие плечи, и мягкие тапочки-зайчики.

— Торт будешь? — предложила Риш как ни в чем не бывало и налила мне чаю.

Чай она заваривала необыкновенный — душистый, крепкий, с травами. На столе красовались плошки с вареньем: клубничным, черносмородиновым и малиновым, посыпанный сахарной пудрой «хворост» и еще торт. С розочками.

Торт, несомненно, был вкладом Стефана. Риш обожала масляный крем, хотя редко себе его позволяла. При ее росточке стать поперек себя шире — дело пары пустяков. Стефан же, высокий худощавый блондин, был без ума именно от сдобной фигуры невесты. После нескольких кровопролитных стычек был заключен мир: Стефан приносил торт не чаще раза в месяц, в остальное время обходясь менее калорийными презентами.

— Привет, Грета! — помахала мне тонкой рукой Джули, не отрываясь от своего куска. Лакомство она уплетала за обе щеки, к вящей зависти Риш.

Младшая сестра оставалась тоненькой, как веточка, какие бы кулинарные излишества себе ни позволяла. При ее работе ресторанного критика это было несомненным плюсом.

Привет. — Я села за стол и с благодарностью глотнула горячего чаю с медом. Даже зажмурилась довольно. — Вы что, меня даже не искали?

— С чего бы нам тебя искать? — удивилась Риш, принимаясь раскуривать трубку. Об этой ее слабости знали все, кроме мамы.

— Ничего, что я с работы вчера не вернулась?

Я пила чай маленькими глоточками, поглядывая на сестер поверх ободка чашки. Стефан привычно не вмешивался в наши разборки, вместо этого гладил обеих кошек, облюбовавших его колени. Держать язык за зубами Стефан умел, сказывалась адвокатская практика.

— Твоя мисс Уоткинс звонила, — ответила Риш, гипнотизируя взглядом торт и посасывая черенок трубки. — Сказала, что ты едешь на какую-то конференцию.

— Без вещей?! — уточнила я едко.

Почему-то было очень обидно. Я-то считала, что они тут с Ума сходят, весь город на уши поставили, а они чаи распивают! Конечно, секретарша наврала им с три короба, но… Кстати, зачем она это сделала? Не шутки же ради.

— Я тоже удивилась, — кивнула Риш, попыхивая трубкой. — Кстати, новое колечко? Дашь глянуть? Любопытная вещица, где взяла?

Я машинально потерла золотой ободок, украшенный гербом баронов Мэлоуэн, и посмотрела на сидящих рядышком сестер, таких разных и так неуловимо схожих. Обе невысокие, темноволосые и очень хорошенькие. Круглое личико средней сестры, Ирэн, покрыто золотистым загаром, темно-медные прямые волосы собраны в толстенную косу, зато у Джули молочно-белая кожа и иссиня-черные кудри. Вот глаза у них одинаковые — голубые-голубые, совсем как у меня.

— Замуж вышла, — призналась я.

В наступившей тишине звяканье ложечки Джули показалось оглушительно громким.

Потом Риш отложила трубку и встала.

— Кажется, ты бредишь. Схожу за градусником.

— Я ведь тебе говорила: тут что-то не так, — негромко заметила Джули, вертя в тонких пальцах ложечку. — Ретт не стал бы волноваться по пустякам!

Ретт, «семейный» призрак, на самом деле кровным родичем нам не был, что бы там ни выдумывали злопыхатели. Мама купила дом, польстившись на удивительно низкую цену, и вскоре выяснилось, что в комплекте с недорогой недвижимостью шли старый ворчливый призрак и духи трех псов, похороненных в саду под яблоней. Поначалу ночами они выли и бросались на кошек, но Джули сумела их угомонить.

Практичная Риш лишь фыркнула, выражая тем самым мнение о предчувствиях духов.

— Сиди, — вздохнула я. Сама бы не поверила, расскажи мне кто-то эту историю. — Я не шучу. Вчера меня похитили…

Рассказ занял немного времени. Вдаваться в свои переживания не хотелось — я ведь старшая, должна подавать пример сдержанности и здравомыслия, — к тому же это было чревато. Риш вполне могла схватить любимую лопатку и настучать Доналу по маковке. Не то чтобы мне было его жалко, но ведь мог и сдачи дать! Поэтому я старалась абстрагироваться от недавних переживаний и излагать только факты.

Сестры слушали молча. Риш теребила самодельный браслет на запястье, позабыв о тлеющей трубке, Джули отстукивала пальцами марш.

Когда я умолкла, тишину нарушил почему-то Стефан:

— Что вы теперь собираетесь делать, Грета? Пойдете в полицию?

Практичная Риш фыркнула.

— И покончит со своей репутацией на веки вечные?

— Зато преступник будет сидеть в тюрьме, — мягко возразил ей любящий жених, не переставая гладить тихо мурлычущих кошек.

— Не такой ценой! — отрезала Риш, и тут я была с ней согласна.

Как это скажется на сестрах, даже думать не хотелось. К тому же с моей карьерой будет покончено. Женщина и наука для многих оксюморон, а если вдобавок пойдут мерзкие слухи… Тот же мистер Эверетт, почтенный редактор «Научного вестника Уортфинского королевского университета», не преминет плюнуть в мою сторону.

Я стиснула пальцы. Подгадили мне «свекровь» с Доналом, ничего не скажешь.

— Хочу решить дело миром, — вздохнула я, смочив пересохшее горло глотком чая. — Трудно ведь будет доказать, что это было похищение?

Адвокат подумал и нехотя согласился:

— Вы правы. Но если сейчас вы об этом не заявите, потом точно никто не поверит.

На колени мне забралась трехцветная кошка. Мурлыкнула и свернулась клубком.

— Чтобы себя обезопасить, мне нужен договор, — проговорила я, гладя теплую шерсть. — Поможете?

— Разумеется, — с готовностью пообещал он. — Могу даже поехать с вами. Все равно у Риш, — нежный взгляд на мою насупленную сестрицу, — дела.

— Поход на рынок я могу и отложить, — проворчала она, теребя кончик косы. Даже о манящем торте позабыла! — Хочешь, я поеду с тобой, Грета?

— Не надо, — качнула головой я. — Спасибо.

Мою свекровь она точно убьет и, возможно, Донала в придачу.

Сестренка пожевала губами и, подойдя к сундуку, принялась в нем рыться.

— Да где же… а, вот. Держи!

Она гордо протянула мне серебристый металлический кубик, резной, очень красивый, размером чуть больше спичечного коробка.

— Спасибо. — Я озадаченно покрутила в руках непонятную штуковину и сдалась: — Для чего это?

У Риш, как и у всех женщин семейства Саттон, бывают приступы вдохновения. Проще говоря, на нас временами находит. Я запираюсь в лаборатории, Джули… тоже не скучает, а Риш вовсю использует свою практическую сметку: вяжет, шьет обувь, плетет браслеты, сажает цветы. Или вот кузнечным ремеслом занимается, под настроение. В ее изделиях всегда есть толика магии, только распознать с виду, что для чего служит, весьма затруднительно.

— Замок, — коротко ответила Риш, вспомнив наконец о своей трубке. — С неделю назад мне приснилось, что он понадобится. Так что пользуйся.

— Я же не столяр, — напомнила я укоризненно.

Она фыркнула.

— Я тоже. Приложи к двери и пожелай, чтоб она была заперта.

— Второго у тебя, случаем, нет? — вырвалось у меня, когда я оценила всю прелесть подарка. Прицеплю его на дверь в спальню мужа, еще было бы неплохо запереть вход из коридора.

— Чем богаты. — И Риш пыхнула трубкой.

— По-моему, это плохая идея! — решительно вмешалась Джули, до сих пор слушавшая нас молча.

— Есть другие? — осведомилась я, покосившись на сестру.

Дождь поутих, небо посветлело, через просвет в тучах проглянуло солнце, осветив бледное лицо Джули.

Она молча кусала губы, бездумно ковыряя кусок торта.

— Ладно, — вздохнула я, поднимаясь. Попыталась ссадить кошку на свободный стул, но она так возмущенно мяукала, что пришлось брать ее с собой. — Пойду собирать вещи.

— Я помогу, — вскочила Джули.

Со сборами мы покончили быстро. Нужно было взять лишь самое необходимое. Куда больше, чем одежда, мне нужны были кое-какие реактивы и готовые образцы тканей, получить которые в полевых условиях и без посторонней помощи не представлялось возможным. Упаковывать с собой домашнюю лабораторию я не пыталась. Во-первых, она была более чем скромной, а во-вторых, муж обещал купить все новенькое.

Джули несколько раз порывалась меня отговорить, однако не преуспела. Выбор у меня был невелик: или полиция и огласка, или полюбовное расставание через год, если мы с Фицуильямом не уживемся. Джули же, кроме смутных дурных предчувствий, ничего предъявить не могла.

Лучше бы брала пример с Ирэн. Наша практичная средняя сестра не видела смысла переживать о том, что еще не случилось, в остальном дела обстояли не так уж плохо. Я ведь нашлась, живая, здоровая и даже замужняя!

В конце концов Джули забралась с ногами на подоконник и нахохлилась, как замерзший воробей, предоставив мне самой заканчивать сборы.

Я же, вооружившись загодя составленным списком, рылась в туалетном столике и гардеробе.

— Джули, перестань! — наконец не выдержала я, остановившись с ночной сорочкой в руках. — Не съедят же меня там. Не понравится, вернусь к вам, только сначала материалов на докторскую наберу.

— Вот оно что! — фыркнула она, обняв коленки руками. — Семейное вдохновение взыграло?

— Может быть, — согласилась я флегматично, не глядя запихивая белье в чемодан. Лезть туда оно ни в какую не хотело. Странно, вроде бы совсем мало взяла, а чемодан полон.

Я раскрыла крышку пошире — так и есть! — и велела:

— Марка, вылезай!

Закопавшаяся под платья кошка поняла, что мимикрировать не вышло, но покидать чемодан отказалась наотрез, сколько я ни ругалась. Выковырять ее из вороха одежек тоже не получалось — кошка начинала орать дурниной и растопыривать когти, норовя порвать мои вещи на лоскутки.

— Оставь, — неожиданно предложила Джули, отсмеявшись. — Возьми ее с собой.

— Шутишь? — опешила я.

Джули болтала ногами.

— Почему нет? Тебе веселее будет, а в случае чего Марка о незваных гостях предупредит.

В самом деле, почему?..

Так и не придумав аргументов против, я вытурила-таки кошку в сумку-переноску и кое-как упаковала остальные вещи. Вытерла со лба испарину и с натугой подняла чемодан. Ого! Почти ничего не брала, а сумки неподъемные. Пришлось звать на помощь Стефана, единственного в данный момент мужчину в доме. Ретт не в счет — с бестелесного духа при переноске тяжестей толку нет.

Провожать меня вышло все семейство, от сестер до второй кошки и почти невидимого при дневном свете призрака.

Начальник стражи подпирал высокий кирпичный забор в том самом месте, где я его оставила. От промокшего хмурого брюнета разило недовольством, впрочем, вслух он его не выказывал. Лишь сверкнул глазами на мою небрежную фразу:

— Я пригласила своего адвоката.

— Как будет угодно миледи, — ответил он, обозначив легчайший поклон. И снова застыл истуканом.

С семьей я знакомить Донала не стала. Много чести. К тому же Риш и так как-то подозрительно кровожадно на него посматривала, а кошка на ее руках шипела, вздыбив шерсть, и сверкала потусторонней зеленью глаз. Зато Джули разглядывала незнакомца с интересом, даже порывалась что-то сказать, хотя после передумала.

Не без труда уняв волнение — уезжать не хотелось почти до слез, — я обняла сестер на прощанье, помахала печально рдеющему в тени абрикоса призраку и направилась к авто.

Водитель загрузил чемоданы в багажник и открыл передо мной дверцу.

— Прошу, миледи, — а когда я поравнялась с ним, он вдруг тихонько сказал: — Вы были правы, а мы повели себя как придурки… Прошу прощения. То есть по-свински. Простите нас!

И улыбнулся так открыто и виновато, что нельзя было удержаться от ответной улыбки. Кстати, симпатичный парень, белобрысый, с честным взглядом и располагающим лицом. И с характером — не побоялся извиниться, несмотря на явное неодобрение начальства.

Я лишь кивнула, принимая извинения.

Заехав на почту, я отправила в родной НИИ заявление об отпуске, приложив выписку из церковной книги. Осталось заглянуть к мистеру Харперу, адвокату барона, и дождаться, пока они со Стефаном составят контракт.

Но юристы — это люди, способные разглядеть ухабы на самой ровной дороге! Поначалу все шло гладко. Расторопная и приветливая секретарша проводила нас в роскошный кабинет адвоката, который с приветливой улыбкой поднялся нам навстречу. Кивком поприветствовав молодого коллегу, он протянул руку Доналу… Потом увидел меня, и улыбка на мгновение дрогнула. Похоже, по телефону ему передали лишь просьбу о встрече, не рискнув доверить линии подробности этой щекотливой истории.

Донал легко сжал наманикюренные пальцы адвоката и отступил в сторону:

— Миледи, вы ведь знакомы с Джозефом Харпером, барристером?

— Имела такое удовольствие, — хмыкнула я, припомнив обстоятельства нашего знакомства, и все-таки подала ему руку. — Добрый день, мистер Харпер.

— О, — приятно удивился почтенный адвокат, узрев кольцо на моем пальце. Кстати, снять его не вышло — родовая магия держала цепко. — Вы все же передумали, мисс Саттон!

Должно быть, юрист успел перебрать в голове добрый десяток крайне неприятных причин моего визита, потому что теперь на его лице читалось плохо скрываемое облегчение.

Зато начальник охраны поморщился, и его бандитская физиономия сделалась совсем угрюмой.

— Я не передумала, мистер Харпер, — любезно уведомила я, ответив на рукопожатие. — Меня… вынудили это сделать.

Почтенный адвокат метнул острый взгляд на Донала, тот ответил хмурой гримасой и резким кивком.

Рот мистера Харпера на мгновение приоткрылся в потрясенном «О».

— Присаживайтесь, джентльмены, леди, — придя в себя, предложил адвокат и сделал знак секретарше. — Боюсь, мне требуются детали.

— Стефан Тодд, фирма «Тодд и сыновья», — представился мой молчаливый спутник, о котором, признаться, все позабыли. — Коллега, я представляю интересы Маргариты Скотт, в девичестве Саттон.

Тяжелые веки пожилого адвоката дрогнули, прикрывая блеск глаз, но он охотно ответил на приветствие.

Мы устроились в уютном уголке возле окна. Столик, несколько удобных стульев, изящный торшер с хрустальными плафонами — все по высшему разряду. Секретарша принесла чай и присела неподалеку с блокнотом на коленях.

— Я внимательно слушаю, — проронил мистер Харпер, когда все отдали должное превосходному чаю.

Донал, отказавшись от угощения, сидел бука букой, но ему по должности положено. Только он открыл рот, чтобы изложить свою версию событий (которая наверняка свелась бы к «препроводили мисс Саттон в замок, где ее обвенчали с бароном»), как я вежливо, но твердо вмешалась:

— Позвольте я расскажу. Итак, вчера я шла домой с работы…

Второй раз за сегодня я кратко пересказывала безумную историю своего «брака» с бароном, и по мере рассказа брови почтенного адвоката поднимались все выше. Он посматривал на Донала, но тот замер со своей обычной каменной физиономией. Даже поправлять меня не пытался!

— М-да, — только и проговорил мистер Харпер, когда я умолкла, и хрустнул пальцами. — Весьма… необычная ситуация.

Явно лишь профессиональная выдержка помогла ему обойтись столь осторожной оценкой. Он переводил взгляд с меня на молчаливого Стефана, а после — на хмурого Донала и вновь на меня. Судя по кислой мине юриста, самодеятельность маменьки барона и его начальника стражи он, мягко говоря, не одобрял. Но что сделано, то сделано, и теперь мистер Харпер быстро прикидывал, чем в таких обстоятельствах может помочь клиенту.

— Вы должны составить брачный контракт, мистер Харпер, — помог ему Донал. — Условия барона неизменны, условия баронессы вот.

И на покрытый белоснежной скатертью стол лег тот самый замусоленный листок, вырванный из моего блокнота.

— Позвольте сначала я ознакомлюсь, — вмешался Стефан и, прежде чем кто-то успел возразить, цапнул бумажку. Пробежал ее глазами, хмыкнул и протянул старшему коллеге со словами: — Да, все верно. Только мы будем также настаивать на официальных извинениях со стороны всех причастных лиц.

Мистер Харпер пропустил этот выпад мимо ушей и принялся дотошно изучать мои условия. Затем пристроил лист на стол и, поджав губы, поднял взгляд на Донала.

— Я не могу составить такой документ без личного одобрения его милости.

— Мистер Харпер, — в низком голосе Донала слышалось нетерпение, — мне необходимо передать вам поручение барона, и я вам его изложил. Если вы отказываетесь…

— Не отказываюсь! — поспешно перебил седовласый адвокат, и на щеках его появились красные пятна. По-видимому, терять вельможного клиента ему не хотелось. — Но я должен лично удостовериться, что условия полностью соответствуют волеизъявлению моего клиента.

Проще говоря, брачный контракт показался ему слишком странным, чтобы принять его без сомнений.

Начальник стражи смерил почтенного законника таким взглядом, что тот слегка побледнел.

— Это затянет дело, — процедил Донал, скрестив руки на широкой груди. — Слишком затянет.

Еще бы! Вернуться в замок без брачного контракта для меня означало бы признать себя женой барона безо всяких условий и претензий. И все присутствующие это понимали.

— Ничего не могу поделать! — твердо заявил мистер Харпер, и в глубине моей души шевельнулось уважение. Кремень!

— У меня есть предложение, — подал голос Стефан, доселе молча слушавший, как коллега отбрыкивается от немедленного составления договора. Все дружно обернулись к нему, но Стефан не смутился. — Мы можем поехать в замок все вместе. В таком случае визит моей клиентки приобретет не личный, а официальный характер.

— Прекрасно! — вмешалась я, устав слушать пререкания. — По-моему, мысль здравая. Мистер Харпер, мистер Тодд, приглашаю вас погостить в замке.

Это предложение разногласий не вызвало, и все с облегчением засобирались.

Только Донал, пропуская меня вперед, бросил чуть слышно:

— Рад, миледи, что вы уже освоились с ролью хозяйки.

Гад!

Несмотря на усталость, я засиделась допоздна. Наконец отложила бумаги, с наслаждением потянулась и потерла усталые глаза. Тусклого света керосиновой лампы худо-бедно хватало, чтобы разобрать написанное, но усилий на это уходило немало. Кровь из носу нужно нормальное освещение!

Зевнув, я убрала записи и встала из-за рабочего стола. Прихватив лампу, принялась осторожно спускаться по лестнице. Выщербленные ступеньки могли легко уйти из-под ног, а свались я вниз — костей не соберу. Нет уж, не хочу радовать своего незадачливого убийцу.

В башне было три этажа, соединенных узкой винтовой лестницей. Под самой крышей теперь располагалась лаборатория, ванную комнату и крошечную кухоньку обустроили внизу, а на втором этаже размещалась спальня. Усилиями Бетти там стало уютно: возле узкого окна, обрамленного золотисто-оранжевыми гардинами, поставили два кресла с мягкими желтыми пледами. На изящном журнальном столике высилась стопочка книг. На подоконнике выстроился ряд горшочков с фиалками. Застеленная светло-абрикосовым покрывалом кровать так и манила, а пушистый желтый ковер ласкал босые ноги. Спальня казалась залитой светом, хотя солнце сюда заглядывало редко.

Основной же элемент уюта — кошки — чувствовали себя тут как дома. Трехцветная Марка привольно развалилась на постели и только вяло шевельнула ухом. Черная Лиса изображала еще одну подушку в кресле и даже головы не подняла, когда я походя провела ладонью по ее пушистой спине.

Я из последних сил ополоснулась, переоделась в халат и уже собиралась залезть под одеяло, когда вспомнила, что не заперла дверь. Забыла обо всем на свете, с головой погрузившись в обустройство лаборатории.

Еще минут десять потребовалось, чтобы найти, куда Бетти задевала артефактный замок. Надо же было спрятать его в шкатулке с ножницами, пилочками, булавками и прочей ерундой!

Тихо ругаясь, я почти на ощупь спустилась вниз. Толкнула дверь — и она, тихо скрипнув, отворилась в темный коридор. Так и есть, даже на обычный засов не закрылась! Вот же…

Додумать я не успела, наткнувшись взглядом на высокую черную фигуру. Мужчина шагнул ко мне — и я попятилась, придушенно пискнув. Убийца?!

— Миледи? — спросил он знакомым хрипловатым голосом. — Вам что-нибудь нужно?

Да чтоб его! Прислонившись к косяку, я с трудом перевела дух. Сердце колотилось так, будто я только что пробежала стометровку.

— Донал! — выдохнула я, с испугу позабыв, что собиралась звать его «мистером Грином». — Нельзя так пугать! Что вы тут делаете?

Не извиняться же он пришел на ночь глядя. И за что, собственно? Он ведь уверен в своей правоте. Скоттов спас, меня богатым и знатным мужем обеспечил… благодетель.

Остановившись на почтительном расстоянии, Донал склонил темноволосую голову.

— Простите, миледи, я не хотел вас напугать, — сказал он ровно. — Милорд приказал охранять вас днем и ночью.

Он держался так ровно, так отстраненно, словно ничего не было. Словно мне примерещилось его завуалированное признание. Или он пытался меня — и заодно себя — в этом убедить?

Я зябко поежилась, когда по ногам потянуло сквозняком. Во мне смешались злость — опять приказ! — и облегчение. Донал уже не раз меня спасал, так что под его присмотром можно спать спокойно.

Только как, собственно, он намерен меня охранять?

— Вы что же, собираетесь дежурить у моей постели?

Эта мысль тревожила. Будоражила.

Донал покачал головой. В неверном свете лампы тени плясали по его лицу, то скидывая ему десяток лет, то старя на добрых два.

— Я останусь снаружи, с вашего позволения.

В холодном коридоре у подножия башни? Ночь напролет? Да он свихнулся! И Фицуильям слетел с катушек, если отдал такой приказ.

— Сутки? Двое? Неделю? Спать вы когда будете?

— Я могу долго обходиться без сна, — сообщил он безучастно. — Не беспокойтесь обо мне, миледи. Я недостоин ваших переживаний.

Злиться изволите, мистер Донал Грин? Ерничать? Что же, хотите безвылазно тут торчать — без еды, воды и возможности отлучиться в туалет — извольте.

Может, хоть подушку и одеяло вынести? Замерзнет ведь, упрямец. Впрочем, пусть его — я ему не заботливая маменька.

— Тогда доброй ночи, мистер Грин, — пожелала я сухо.

И уже из-за двери услышала:

— Доброй ночи… миледи.

— Джорджина, перестань, — выговаривала Хелен на ухо сестре. — Ты ведешь себя неприлично!

Младшая пропустила этот аргумент мимо хорошеньких ушек.

— Подумаешь! Я всего лишь хотела, чтобы нас повез Майкл, а не этот страшный человек.

«Страшный человек» даже ухом не повел, преспокойно рулил себе дальше.

— Но у Майкла выходной, — терпеливо возразила Хелен, привыкшая к капризам сестры.

— Подумаешь! — фыркнула Джорджина. — Вот и погулял бы на ярмарке в свой выходной!

Я закатила глаза и отвернулась к окну. Поля, зеленые холмы, овцы. Мрачная громада замка осталась позади, теперь автомобиль катил к ближайшей деревушке.

Хелен с Джорджиной устроились рядом со мной, напротив восседала свекровь, а подле нее — Фицуильям, причем у бедняги был такой вид, словно на сиденье ему подложили кнопку. За руль пришлось сесть Доналу, и я радовалась этому не больше Джорджины. С утра Скотты вдруг решили посетить ярмарку полным составом, так что вместо обещанного Доналом свидания нас ждала чинная семейная прогулка. И даже не знаю, что я больше испытывала по этому поводу — облегчение или разочарование…

Сестры переругивались шепотом, чтобы не слышала строгая маменька. Той было не до них: она что-то шипела на ухо барону, который в ответ лишь страдальчески морщился. Сегодня девушки были необыкновенно хороши: милая, романтичная Джорджина с туманным взором широко распахнутых голубых глаз, лукавой улыбкой и ямочками на круглых щечках, одетая в розовое воздушное платье, и прохладно-отстраненная Хелен в сдержанном темно-голубом шелке, мягко облекающем ее стройную фигуру.

Наконец автомобиль остановился. Барон помог выйти матери и сестрам, а мне на помощь пришел Донал.

— Давайте сбежим, — тихонько предложила я, опираясь на его твердую руку.

Он мимолетно улыбнулся и чуть крепче сжал мои пальцы.

— Непременно, — ответил он, почти не шевеля губами. — Чуть позже.

— О чем вы там секретничаете? — поинтересовалась вездесущая свекровь, чуя своим тонким аристократическим носом какой-то подвох.

— О пустяках, — безмятежно улыбнулась я. — Обсуждаем, что стоит посмотреть в первую очередь.

— Можно подумать, Донал в этом понимает! — фыркнула свекровь и подцепила дочерей под руки. — Мы начнем с благотворительного базара. Правда, девочки?

Действительно, что он понимает? Донал в замке прожил три столетия, а свекровь пару лет как перебралась в эти края, но уверена, что лучше разбирается в местных развлечениях.

— Да, мама! Конечно, мама! — нестройно поддержали Хелен с Джорджиной, одинаково страдальчески морщась.

Перспектива их, очевидно, не прельщала, однако спорить из-за таких пустяков они не стали. В самом деле, можно ведь потом затеряться в толчее, заметить в толпе знакомого, отойти за пуншем или воспользоваться любой другой уловкой, чтобы сбежать из-под строгого надзора матери.

— Мы с Маргаритой прогуляемся вдвоем, — решил Фицуильям и подставил локоть.

Свекровь благосклонно кивнула и степенно удалилась, уводя с собой дочек.

Мне ничего не оставалось, кроме как поправить новенькую соломенную шляпку (Бетти вчера срочно открепляла с нее ненавистные розочки и украшала маргаритками) и согласиться на компанию «мужа». Донал увязался за нами.

— Прошу прощения, что похитил вас, — обратился ко мне барон, едва свекровь скрылась с глаз. — У меня здесь кое-какие Дела, не хотелось весь день…

— Выслушивать нотации матери? — подсказала я, когда он запнулся.

Барон нехотя кивнул и оглянулся на Донала, неотступно следующего за господином в двух шагах позади. Начальник стражи выглядел, по обыкновению, невозмутимым.

— Я должен кое с кем поговорить. — Барон осторожно снял со своего локтя мою ладонь. — Дорогая, надеюсь, вам не будет скучно. Я скоро вернусь. Донал, присмотри за Маргаритой.

Он вручил брюнету мою руку и, широко улыбаясь, направился к группке негромко беседующих мужчин. Судя по одинаковой красно-зеленой расцветке килтов, они были то ли родственниками, то ли земляками. Тут вообще многие мужчины были в такой одежде, кое-кто даже разукрасил лицо синей краской. Скотты и их культура нынче в моде, и власти мудро эту моду поддерживают — присматривая, разумеется, чтобы игры в национальное самосознание не выходили дальше таких вот праздничных гульбищ.

Фицуильям (как, впрочем, и Донал) щеголял сегодня в малом килте, эдакой складчатой юбке в клетку, традиционном мужском наряде на местных праздниках.

— Это было благословение? — поинтересовалась я вполголоса.

Зря осторожничала, вокруг кипела и бурлила ярмарка, а неподалеку оркестр наяривал марш. Бой барабанов и заунывное пение волынки, какофония голосов — в таком гаме сложно хоть что-то разобрать. Народу было неожиданно много, набраться столько людей в одной-единственной деревушке никак не могло. Теплый летний день манил прогуляться, поглазеть на клоунов и акробатов, полюбоваться выставкой цветов, попробовать свои силы в стрельбе из лука или ходьбе на ходулях.

Основное действо — костюмированная «битва» с врагами короны — должно было начаться в полдень, до него оставалось больше часа.

Вместо ответа Донал легонько сжал мои пальцы.

— Хотите чаю?

— Не откажусь, — ответила я, озираясь по сторонам. Столько людей.

На нас тоже глазели с любопытством. И на меня — еще бы, свалилась непонятно откуда и с ходу отхватила такого мужа! — и на Донала. Как же он был хорош! Белая рубашка обрисовывала широкие плечи и крепкие руки, килт в сине-зелено-серую клетку ладно облегал узкие бедра, на ногах — шерстяные гетры и грубые ботинки. Наряд дополнял кинжал в простых ножнах, а нарисованные на лице синие извилистые линии придавали Доналу диковатый и суровый вид. Сущая погибель для женского сердца!

Барон тоже был по-своему красив — светловолосый, голубоглазый, пропорционально сложенный, с правильными чертами лица — но уступал своему начальнику стражи по всем статьям. Фицуильям походил на Донала в десятикратном разведении.

— Ярмарку всегда проводят вблизи замка, — объяснил Донал, увлекая меня к полосатому бело-зеленому тенту, под которым прятался лоток с чаем и всякой снедью. — Сюда съезжаются со всей округи. Кстати, вы отлично выглядите, Грета.

Я моргнула от резкой смены темы, затем рассмеялась. Приталенное травянисто-зеленое платье хоть и было совсем простым, но очень мне шло.

— Могу ответить вам тем же. Вам очень к лицу образ вождя скоттов.

Донал хмыкнул и сознался вполголоса:

— По правде говоря, я совсем отвык.

Поколебавшись, я все-таки спросила:

— Вас не раздражает это все? — Я обвела рукой бурлящую вокруг толпу.

Как это видится тому, кто лично сражался в Саунсесской битве? Праздновать поражение, после которого скотты так и не смогли оправиться? Смотреть, как потомки гордятся, что верно служат династии, поставившей твою страну на колени?

Я покосилась на спокойное лицо Донала, и он ободряюще мне улыбнулся.

— У меня было время это принять. Сейчас я жалею только об одном.

— О чем же?

Я ожидала чего угодно, от печали по утраченной независимости до ностальгии по рагу из потрошков, которое нынче совсем разучились готовить, только не тихих слов:

— Что мы тут не вдвоем.

У меня даже дыхание перехватило.

— Да, народу многовато, — признала я со смешком, стараясь не покраснеть слишком уж явно. — Не зря я взяла сумочку с магической защитой. В такой толпе наверняка уйма карманников.

— И не только, — нахмурился Донал, крепче сжав мою руку. — Пожалуйста, не отходите от меня ни на шаг. Зря я вообще привел вас сюда, тут может быть опасно.

Хоть и приятно, что он обо мне беспокоится, я возразила:

— Не могу же я годами сидеть в башне! Честно говоря, мне уже поднадоела жизнь затворницы.

В Западной башне мне ничто не угрожало, незамеченной туда не пробралась бы даже мышь (кошки бдели). Преступник на время затаился — ни угроз, ни новых покушений, — но не может же это затишье длиться вечно!

— Понимаю, — ответил Донал после паузы и повторил упрямо: — Это все равно опасно.

— Раз так, может, устроим преступнику ловушку? Я погуляю одна и посмотрю, кто клюнет. По-моему, отличная возможность.

Надо вывести его на чистую воду, иначе мне никогда не будет покоя.

— Даже не думайте! — Теперь в голосе Донала слышалась неподдельная тревога. — Это рискованно.

— Хотите сказать, вы не сможете незаметно присматривать за мной издали? — осведомилась я коварно.

— Смогу, — признал он нехотя, остановился и взял меня за плечи, не обращая внимания на любопытные взгляды. — Но ведь бывают и неожиданности! Оно того не стоит.

— Никакого риска. Ваш пистолет при мне, — я многозначительно похлопала по сумочке, — и вы подстрахуете. К тому же вокруг — толпа! Что скажете?

— Давайте поищем другие пути, — ответил он сдержанно. — Рано или поздно преступник попадется.

Хорошо бы! Только вот немало преступлений остаются нераскрытыми.

— Вы же догадываетесь, кто это?

У меня самой догадки были, а вот с доказательствами — негусто, одна голая дедукция.

Ответить Донал не успел.

— Молодой человек! — окликнул кто-то со спины. — Да-да, я к вам обращаюсь!

Нас нагонял полный господин в «большом килте» и с нелепой прической хохолком. Вид у господина был задиристый, как у молодого петушка, хотя его пегие волосы уже начали седеть. Зато бледно-голубые глаза за стеклами золотых очков сверкали юношеским задором.

— Уф! — выдохнул он, с трудом переводя дух, и помахал перед лицом пухлой ладонью.

Я могла поклясться, что вижу его впервые, но было в нем что-то подозрительно знакомое. Дальний родственник Скоттов, какой-нибудь семиюродный дядюшка? Хотя курносый нос и круглая физиономия даже отдаленно не походили на черты потомственных аристократов.

— Вы что-то хотели, сэр? — поинтересовался Донал холодно, эдак невзначай задвигая меня к себе за спину.

— Да! — опомнился незнакомец и выпятил грудь. — Я — профессор Энрике Дэррени из Уортфинского королевского университета.

— Пфф! — не сдержалась я.

Понятно теперь, почему лицо профессора показалось мне знакомым. На нем лежала печать некоторого безумия, присущего всем увлеченным людям.

Профессор моей невежливости не заметил. Он окинул Донала оч-чень внимательным взглядом и всплеснул руками.

— Это нелепо! Безобразие!

Он обошел Донала вокруг, бессвязно причитая и страдальчески морщась. Вот привязался!

— Что именно? — вмешалась я, скрестив руки на груди.

— Вот это! — Профессор бесцеремонно ткнул в Донала пальцем, а потом нахально цапнул его за килт. Пощупал материю и наклонился, чтобы рассмотреть ее получше, чуть не уткнувшись носом в сумку-спорран, которой горцы прикрывали самые уязвимые места впереди. — Снимите это! Немедленно! Слышите?!

Я хмыкнула, в красках представив эту сцену. Пожалуй, она затмила бы и клоунов, и актеров, вместе взятых. Интересно, Донал носит килт по всем правилам, без исподнего?

— Слышу, — заверил Донал и ловко отцепил от себя загребущую руку ученого. — Боюсь, дамы будут против.

Ну, не так уж и против…

— Вы не можете так уйти! — наседал профессор на несчастную жертву науки. Такую бы кипучую энергию — да в мирное русло.

Донал насмешливо скривил губы и, обойдя профессора, вновь двинулся к чайной палатке. Мы были уже совсем близко, но профессор тоже не отставал. Отдышавшись, он продолжил громко:

— Такой узор на килте может носить только вождь Мак-Гринов! — поучал «знаток», все повышая и повышая голос. — И на спорране не должно быть роз! Только чертополох, запомните! Это глумление над древней культурой наших предков!

С этими словами он энергично дернул Донала за «юбку» сзади. «Юбка» удержалась, Донал нет. Начальник стражи сгреб в кулак воротник рубахи ученого вместе с клетчатой тканью килта, вздернул его за шкирку и поднял повыше. В своем «большом килте», а попросту — здоровенном куске клетчатой ткани, задрапированном вокруг торса и бедер, почтенный профессор выглядел нелепо, а сейчас еще и жалко.

— Что вы делаете?.. — заверещал ученый, болтая ногами. — Отпустите меня, вы!

Донал легонько его встряхнул и попросил:

— Помолчите.

Вежливо попросил, но профессор, заглянув в его ледяные глаза, осекся на полуслове.

Яростно закивал, приговаривая испуганно:

— Да-да, конечно-конечно!

Вокруг начала собираться толпа, но никто не спешил вступиться за профессора. Похоже, Донала тут знали и уважали.

— У нас говорят: «Пока ночь — гуляем, драться будем поутру», — сказал он негромко. — Вы меня понимаете, профессор?

— Да-да! — тот вжал голову в плечи, наконец сообразив, что в научном угаре несколько увлекся. — Простите, сэр!

Донал поставил профессора на землю и даже заботливо поправил на нем перекошенный воротник рубашки. Кто-то из фермеров засмеялся, девушки шушукались, стреляя глазками в статного начальника стражи, а через толпу пробивался Фицуильям в сопровождении уже знакомого мне инспектора Макинтоша.

— Что здесь происходит? — хмуро поинтересовался полицейский, смерив взглядом взъерошенного профессора и невозмутимого Донала.

Фицуильям вопросительно посмотрел на своего начальника стражи, тот ответил едва заметным пожатием плеч.

— Ничего, — заверил ученый и нервно огляделся, сообразив наконец, что оказался в центре внимания. — Небольшой спор об исторических аспектах расцветки тартана. Чисто научная, — он прищелкнул пальцами, — дискуссия.

— А-а-а! — протянул инспектор. — Профессор Дэррени, верно?

— Он самый! — встрепенулся профессор, украдкой оправляя помятый килт. — А вы?

— Скромный полицейский инспектор, моя фамилия Макинтош, — отрекомендовался инспектор, протягивая руку. — Вы ведь тот самый автор монографии «Особенности формирования узоров тартанов и вопросы их видоизменения под влиянием исторических процессов»? Давно хотел обсудить с вами тонкости ношения клановых и родовых килтов.

— Охотно! — обрадовался профессор, энергично тряся его ладонь.

Они вместе пошли прочь, оживленно беседуя.

— Что это было? — поинтересовался барон, проводив их озадаченным взглядом.

— Историк, — объяснил Донал исчерпывающе. — Все в порядке, милорд. Вы можете возвращаться к своим делам.

Я отвернулась, пряча улыбку, но Фицуильям пропустил толстый намек мимо ушей.

— Я почти закончил, — отмахнулся он, пристраиваясь слева от меня. По правую руку шел Донал. — Вы собирались пить чай? Отлично, я с вами.

Донал нахмурился, однако промолчал. Отгонять господина от его же законной жены, да при всем честном народе было как-то не комильфо.

— Маргарита? — Барон предложил мне локоть.

Мы чинно шествовали под ручку, когда Фицуильям вздрогнул и во все глаза уставился на хорошенькую блондинку, идущую нам навстречу. Она была красива той нежной неброской красотой, которая отличает лесные цветы. На ярком солнце они теряются и блекнут, зато под густыми кронами деревьев неудержимо влекут к себе какой-то диковатой прелестью. Зеленое платье было ей очень к лицу, оттеняя нежный румянец и светлое золото волос. Лесная фея, и только.

При виде барона она сначала побледнела, потом покраснела, а затем отвела взгляд, якобы заинтересовавшись попыткой какого-то молодца достать приз с верхушки гладкого столба. Народ толпился вокруг, поддерживая храбреца выкриками и улюлюканьем.

Барон встал как вкопанный, с такой щемящей болью глядя на недоступную блондинку, что только форменная идиотка не поняла бы, кто это.

— Добрый день, Николь, — сдавленным голосом произнес Фицуильям.

— Мисс Тейт! — поправила она резко, и барон словно подавился языком.

Так они и стояли, глядя друг на дружку. Потом Николь зло сверкнула глазами и, фыркнув, пошла прочь.

Если у меня и мелькала мысль, что за покушениями на меня стоит бывшая жена барона, то сейчас я ее отбросила. К чему такие сложности? Ей достаточно Фицуильяма пальчиком поманить. Вот и сейчас он дернулся за ней, таща меня на буксире.

Я высвободила ладонь из-под локтя барона и, вздохнув, обернулась к Доналу:

— Пойдемте. Пусть эти двое наконец объяснятся.

— Не поможет, — ответил Донал многоопытно, но подчинился.

Взяв по чашке ароматного чая с бергамотом, мы сели за столик под тентом. Донал молчал, я вполглаза наблюдала за Фицуильямом с Николь. Даже не слыша слов, можно было без труда догадаться о сути разговора. Барон что-то пытался ей втолковать, она же делала вид, что любуется расцветающими розами. Если и отвечала на его пылкие признания, то коротко и сухо. Наконец Николь бросила бывшему мужу какую-то колкость и гордо пошла прочь.

— Я сейчас! — поспешно сказала я и со всех ног кинулась догонять эту дуреху.

В конце концов, Фицуильям мне не совсем чужой, так что я не вмешиваюсь в чужие дела, а забочусь о… ну, скажем, кузене. Внучатом.

Успокоив себя таким образом, я миновала стоящего столбом барона с горестно опущенными уголками рта и окликнула громко:

— Мисс Тейт! Постойте, мисс Тейт!

Поначалу она не реагировала, однако быстро поняла, что мы привлекаем внимание. Остановилась и обернулась, яростно сжимая кожаную сумочку:

— Что вам угодно, мисс?..

Мы обе знали, что я — миссис, но укол был настолько детским, что я лишь улыбнулась.

— Мисс Тейт, я хотела бы с вами поговорить, — быстро сказала я, пока она не опомнилась.

— О чем же? — поинтересовалась она враждебно.

— О нашем с вами муже, — хмыкнула я, и лицо Николь вспыхнуло.

— Да вы!..

— Простите, — извинилась я искренне, — не удержалась. Раз вы так остро отреагировали на эту шутку, то вряд ли совсем к нему равнодушны, правда?

У нее обиженно дрогнули губы.

— Я… Я не понимаю, почему должна обсуждать это с вами!

— Причин целых три, — заговорщицки подмигнула я и взяла оторопевшую Николь под руку. Пахло от нее приятно, мятой и земляникой. — Первая. Мы с Фицуильямом муж и жена только на бумаге. Вторая. Я собираюсь подавать на развод. Ну и наконец, третья. У нас с вами общая свекровь, которая попила немало крови нам обеим. Разве это не повод объединиться и совместными усилиями натянуть ей нос?

— Что? — слабо спросила она, растерянно моргая зелеными глазищами.

— Давайте все обсудим за чаем? — предложила я, сжалившись.

Бедняжке явно требовалась передышка.

Она кивнула и позволила увлечь себя в чайный павильон. Донал заказал нам пирожных и свежего чаю, после чего понятливо сгинул, утащив заодно и упирающегося барона.

Пока официант накрывал на стол, мы с Николь болтали о пустяках. Не вести же серьезный разговор при посторонних! Мисс Тейт как воспитанная леди для начала заговорила о погоде. Я исподволь прощупывала ее, задавая вроде бы пустяковые вопросы, и быстро пришла к выводу, что она неглупа, хорошо воспитана и начитана. Чем же она свекрови не угодила?

Глупый вопрос. Старшая миссис Скотт не желала делиться властью, а Николь, в отличие от меня, живо интересовалась домашними делами.

Мы быстро договорились называть друг друга по имени, тем более что называть меня баронессой или миссис Скотт ей откровенно претило.

Видя, что ее терзает любопытство, я сжалилась и вкратце поведала историю своего брака, старательно обходя скользкие вопросы вроде моей наследственности и истории Донала.

Николь хватило и этого. Она молча, кусая губы, выслушала мой рассказ и задала один-единственный вопрос:

— Фицуильям не откажется от титула?

— Нет, — созналась я, — вы же знаете, он слишком ответственный. Ему не нужен титул, но он не может бросить баронство.

Она опустила глаза, и я на правах новой подруги взяла ее за Руку.

— Послушайте, Николь. Он любит вас, а вы любите его. Неужели этого мало?

— А вы? — огрызнулась она, яростно размешивая сахар в остывшем чае. — Думаете, я не заметила, какими глазами вы с мистером Грином смотрите друг на друга? И скоро свадьба?

— Туше, — признала я, усмехнувшись. — И все-таки?

Она передернула плечами и подняла на меня чистый зеленый взгляд.

— Я не вернусь с Фицуильяму. Да, я его… — голос ее дрогнул, — я к нему неравнодушна, но Фиц предпочел спрятать голову в песок, когда я отчаянно нуждалась в сто поддержке. Мне нужен муж, который сможет и, главное, захочет меня защитить. Понимаете, Маргарита?

— Понимаю, — признала я, глядя на нее уже совсем другими глазами.

Не такой уж нежной фиалкой она оказалась, и в проницательности ей не откажешь, а что со свекровью тягаться не могла, так у той опыта интриг на четверть века побольше. К тому же у Николь была слабость — любимый муж, которого она не хотела расстраивать.

Мы так увлеклись разговором, что позорнейшим образом прошляпили появление в чайной новых лиц.

— Маргарита! — подбежав к нашему столику, вскричала Джорджина и захлопала в ладоши. — Ты непременно, непременно должна туда сходить!

На нее оборачивались, но она была в таком восторге, что ничего не замечала. Она села рядом, переложив мою сумочку на соседний стул.

— Джорджина! — прошипела Хелен, безуспешно пытаясь ее одернуть.

— Донна Аза — настоящая провидица! — громко восхищалась Джорджина, округлив небесно-голубые глаза.

— Кому и кобыла невеста, — съязвила выведенная из себя Хелен, устав от роли терпеливой старшей сестры.

— Ничего ты не понимаешь, — отмахнулась Джорджина, не дослушав. — Она все-все угадала, представляешь? Такой талант!

— Еще бы не талант, — огрызнулась Хелен, — получить столько денег за рассказ о том, что ты и так знаешь.

— Тебя послушать, все шарлатаны, — надула губки Джорджина, — а я ей верю!

Хелен лишь пожала плечами и отвернулась. С Николь они поздороваться не соизволили.

Мне захотелось выругаться. Как же они сейчас некстати! Николь мгновенно замкнулась в себе.

— Джорджина, таланты донны Азы действительно впечатляют, однако это не повод вести себя так неприлично, — осадила дочь важно вплывшая следом свекровь. Она не кричала, даже не повышала голос, но обе девушки тотчас испуганно примолкли. Дрессировка! — Маргарита, — кисло поприветствовала свекровь, подходя к Николь со спины. — Представишь меня своей подруге?

— Думаю, вы знакомы, — хмыкнула я.

Николь гордо вскинула голову, стиснув чашку в побелевших пальцах. Свекровь брезгливо скривила губы, глядя на нас так, словно уличила в преступном сговоре.

— Маргарита, дорогая, если тебе нужна подруга, я могу познакомить тебя с несколькими весьма достойными молодыми леди. Не знаю, что она тебе наговорила, но…

— Не беспокойтесь, — широко улыбнулась я. — Мы с Николь наверняка подружимся, у нас ведь так много общего!

Хелен молча кусала губы, Джорджина наблюдала за происходящим с детским любопытством.

Свекровь передернулась, а Николь вставила:

— Интересно же, как там поживает мой муж.

— Бывший муж! — поправила свекровь резко.

— Как знать? — парировала Николь, в запале позабыв о своих сомнениях. — Может, и будущий.

От такой отповеди свекровь на мгновение лишилась дара речи.

— Как ты смеешь!.. — начала она гневно. — Заверяю, Фицуильям найдет себе более достойную леди!

— Уже присматриваете третью невестку? — поинтересовалась Николь едко. На скулах ее рдел румянец, глаза сверкали. — Вы только по родословной выбираете или стати тоже важны?

Я чуть не захлопала в ладоши. Молодец, так ее! Наконец-то Николь набралась храбрости дать свекрови отпор.

— Дворняжка! — фыркнула свекровь, и Николь побледнела.

— Кто бы говорил.

— Мама, пожалуйста! — попросила Хелен, тронув родительницу за локоть.

Та раздраженно скинула ее руку:

— Помолчи, Хелен! — и повернулась к младшей дочери, сидящей с ненавистной невесткой за одним столом. — Джорджина, я запрещаю!..

— Простите, — перебила я, сообразив, что дамы вот-вот вцепятся друг дружке в волосы. Я бы не отказалась на это посмотреть, но барона расстраивать не хотелось. — Мы как раз хотели пойти к гадалке. Надо спешить, пока не началось представление!

И вскочила на ноги. Николь чуть заторможенно поднялась следом.

— Я провожу, — с готовностью вызывалась Джорджина. — Можно, мама?

И, не дав ей ответить, уволокла нас прочь от разгневанной свекрови. Лихо проделано.

Джорджина щебетала что-то восторженное, ведя нас под руки, как закадычных подружек. Угольно-черная палатка гадалки притулилась почти у края ярмарки, наособицу от других шатров. Позади нее уже виднелась кромка леса.

Толпа совсем поредела, превратившись из бурного потока в жалкий ручеек. До полудня осталось всего полчаса, и люди стекались к другой стороне поля, спеша занять места вокруг импровизированного ристалища.

— Тут! — выдохнула Джорджина, подталкивая нас с Николь в спины, как нетерпеливый муж — робкую новобрачную. — Ну, входите же!

— Мы, пожалуй, передумали… — начала я.

Очень уж подозрительно выглядело ее настойчивое желание затолкать нас внутрь. Вдруг там ловушка? Впрочем, что это я. Сама ведь хотела сунуть голову в пасть тигру!

Джорджина всплеснула руками, не дослушав.

— Донна Аза необыкновенная, честное слово! Маме тоже ужасно понравилось!

Ну-ну. Как по мне, свекрови угодить несложно — пообещай больше денег, хороших мужей дочкам и титул сыну. Надеюсь, Джорджине тоже пообещали счастливый — и очень скорый! — брак.

Эта донна Аза наверняка не промах (среди кочевников дураки не выживают) и попросту заранее разузнала, кто чем дышит. Скотты ведь семья известная, сплетен о них в округе наверняка ходит предостаточно.

— Может, стоит попробовать? — робко попросила Николь.

Я позволила себя уговорить, только украдкой проверила, на месте ли пистолет, и поискала глазами Донала. Не нашла и с тяжелым сердцем вошла следом за Николь.

Внутри шатер освещали лишь жаровня и единственная свеча. Сладковато-пряный аромат благовоний, тусклый свет, россыпь карт на цветастом платке и рядом — хрустальный шар. Из мебели — только низкий столик, по полу разбросаны разноцветные подушки.

Донна Аза, закутанная в яркие шелка, восседала на полу. Типичная степнячка: смуглая кожа, внушительная грудь, пышные черные волосы, на шее поблескивают золотые мониста, грубоватые пальцы унизаны перстнями. Только серег гадалка почему-то не носила. На вид донне Азе было лет сорок, хотя вполне могло оказаться и двадцать пять — женщины ее народа расцветают рано, зато и стареют быстро.

Гадалка подняла на нас густо подведенные глаза.

— Что угодно леди?

Голос у нее оказался низкий, прокуренный.

— Разве вы сами не знаете? — съязвила я, незаметно оглядываясь в поисках притаившейся опасности. Ничего подозрительного, именно это было подозрительно. — Вы же гадалка, должны прозревать истину.

Джорджина дернула меня за руку, а донна Аза величественно проигнорировала, обратив все внимание на растерянную Николь.

— Присаживайтесь, леди. — Она указала на красную подушку напротив и сунула в зубы потертую трубку. — Готовы ли вы приподнять завесу грядущего?

Какой дивный пафос! Прямо на зубах вязнет.

Николь покорно села, не жалея нарядного платья и шелковых чулок.

— Я пока прогуляюсь, — прощебетала Джорджина и испарилась.

Проклятье! Упускать ее из виду опасно, еще сбежит с каким-нибудь проходимцем, но и Николь одну оставлять нельзя. Впрочем, Джорджине уже не так страшно, сейчас или чуть позже — какая разница?

Хмыкнув, я опустилась на подушку рядом с Николь, которая завороженно уставилась на степнячку. Донна Аза уже «читала» по ее ладони, старательно шевеля губами и водя по линиям пальцем. Кого-то она мне напоминала, вот только кого?..

Гадалка что-то втолковывала Николь, лицо которой сияло восторгом и надеждой, а я все силилась понять, что же в донне Азе не так, что выбивается из образа? Когда я наконец сообразила, не удержалась от смеха. Ловко придумано!

Гадалка от неожиданности выронила колоду.

— Леди! — начала она с раздражением, сгребая рассыпанные карты. — Вы хотите лишить свою подругу предсказания?

Николь обернулась, обеими руками сжимая сумочку.

— Маргарита, я правда… — начала она виновато.

Поднявшись, я неторопливо отряхнула юбку, в упор глядя на гадалку.

— Что это у вас, донна Аза, уши не проколоты? И ногти такие короткие, неухоженные? Хотя это платье вам очень к лицу, Адам… Кстати, среди степняков не бывает голубоглазых.

Николь потрясенно открыла рот, но не проронила ни слова.

— Узнала-таки! — с досадой фыркнул тот, стаскивая парик и вытирая вспотевший лоб.

— Неужели только я одна?

Кажется, Хелен тоже догадалась, только кто бы ее слушал?

— Люди видят то, что хотят видеть, — философски изрек Адам, надев парик на кулак. Покрутил так и эдак, хмыкнул и развалился на подушках поудобнее.

В женской роли он был на редкость убедителен, прокололся только в мелочах. К тому же я привыкла машинально отслеживать характерные наследственные признаки, а уж светлые глаза при черных волосах встречаются так редко, что волей-неволей заинтересуешься.

— Значит, все-таки Джорджина, — тяжко вздохнула я.

Адам сделал вид, что не понял:

— Что — Джорджина?

— Бросьте, мистер Скотт. — Я прижала сумку к животу, готовясь в случае чего быстро выхватить пистолет. Николь недоуменно смотрела на меня, широко распахнув зеленые глаза. — Я уже знаю, что вы с Джорджиной любовники.

Николь ахнула. Адам, не смутившись, хмыкнул.

— Надо же. Только вы ошибаетесь, милая леди. Я эту романтичную дурочку и видел-то всего пару раз.

Я прикусила губу. Похоже, не врет.

— Тогда почему она нас сюда привела?

— Из-за моего таланта гадалки, конечно! — Адам поиграл бровями и насмешливо улыбнулся. — Хватило пары-тройки намеков на семейные тайны, и Скотты попались с потрохами. Старшая дочка вроде что-то заподозрила, она чуть поумнее, но маменька с сестрицей ее сразу заткнули.

Ушлый тип, еще и деньжат на этом сумел подзаработать. И никакого мошенничества!

Я подхватила под руку все еще заторможенную Николь.

— Для чего вы затеяли этот маскарад, мистер Скотт?

Адам насупился.

— От кредиторов прячусь. Раньше они ждали, пока я получу титул, а теперь активизировались. Довольны?

— Удачи! — пожелала я почти искренне.

Адам Скотт не самый приятный тип, конечно, но зла я ему не желала. Пусть живет долго и счастливо, только подальше от замка Мэлоуэн.

— Спасибо, — пробурчал он, нахлобучивая парик обратно. — Ну что, дамы, гадать вы, я так понимаю, передумали? Выдавать не будете? Спасибо. Тогда как будете выходить, позовите следующих клиентов.

Вдали от подземелья с призраками он вновь обрел беспримерную наглость.

Я потащила раздосадованную Николь к выходу.

После духоты шатра воздух снаружи был упоительно чист и свеж, хотя дневная жара уже чувствовалась. Вокруг было тихо и пустынно, только пронзительное пение рога вдали собирало зрителей на «битву» и трое мужчин курили в сторонке. Увидев нас, один из них, огненно-рыжий, отрывисто кивнул и затушил сигарету.

Мы с Николь ойкнуть не успели, как нас окружили.

— Поболтаете с нами, милашки?

Я сглотнула. Попробуй откажись, когда у «кавалеров» ножи!

Николь закричала — вот уж не думала, что это изящное создание умеет так оглушительно визжать! — но крик тут же захлебнулся, когда ей грубо зажали рот.

— Тсс, птички. — Громила с перебитым носом обнажил в улыбке гнилые зубы. — Будете вести себя тихо — останетесь живы. Ясно?

Мы дружно закивали, и он нехотя убрал руку.

Изо рта у громилы воняло так, что он вполне мог обойтись без того ножика, которым щекотал белую шею Николь.

Где же Донал?!

— Спокойно, цыпочка, — неприятно усмехнулся рыжий. — Нам нужна только жена барона.

— Я?! — хором спросили мы с Николь.

Переглянулись, и я уточнила:

— Вам какая нужна? Она — первая жена, я — вторая.

И обе в зеленых платьях как на подбор.

Этот простой вопрос поставил бандитов в тупик. Они переглянулись.

— Вроде вторая. — Неприметный мужичок с бородавкой на щеке задумчиво почесал в затылке. — Он на эту рыжую показывал.

— Да бери обеих, — предложил громила и загоготал. — Две баронессы по цене одной. Прямо этот, как его… ацион.

— Аукцион, — поправил рыжий рассеянно. — Вот же пройдоха! Он не сказал, что их будет две.

— Он? — выпалила я. — Вы это о ком?

— С какой стати я должен вам объяснять? — Губы рыжего сложились в неприятную улыбку. — Вы сейчас пойдете с нами. И не надейтесь на помощь, баронесса. Вашему охраннику не до вас.

Усилием воли я подавила страх. Что они сделали с Доналом? Что вообще можно сделать с могущественным — и не совсем живым! — хранителем замка?

Выходит, меня хотят похитить? Ради выкупа или?..

— У нас нет драгоценностей. — Николь сглотнула и побледнела, но держалась молодцом.

— Денег тоже совсем немного, — поддержала я, пытаясь выглядеть очень испуганной. Особо стараться не пришлось. — Я вам все отдам! Сейчас, сейчас…

И полезла дрожащими руками в сумку.

— Заберите у нее!.. — хрипло выкрикнул рыжий.

Поздно. Маленький дамский пистолетик уже смотрел ему в лицо.

— Рыбка-то зубастая. — Рыжий бесстрашно смотрел на меня. — Прямо щучка. Об этом он тоже забыл сказать.

— Пукалка! — фыркнул громила презрительно, но выхватывать у меня оружие поостерегся.

— Благоразумно, — одобрила я, отступая на шаг. — Пистолет зачарован, так что я не промахнусь.

— Так и будем стоять? — Рыжий не отводил глаз. — Долго?

— Сколько понадобится! — отрезала я и бросила, не поворачиваясь: — Николь, назад!

Патронов три, при разумном подходе хватит. Только где гарантия, что я не замешкаюсь и не сглуплю? Я же научный сотрудник, а не хладнокровный убийца!

Пальцы отчаянно тряслись, коленки — тоже. Оставалось надеяться на обещанные Доналом чары.

— Давайте договоримся, — предложил рыжий, сплюнув. — Мы больше вас не трогаем, а вы дадите нам уйти. Устроит?

— Да, — согласилась я, немного подумав. — Если скажете, кто вас на меня натравил.

Хотелось по примеру Николь спрятаться за кого-нибудь и дрожать, вот только за кого?

— Давай я ее!.. — воинственно начал громила, сжав кулачищи.

Рыжий лишь досадливо отмахнулся и заломил перечеркнутую свежим шрамом бровь.

— Ваша взяла, леди. С чего нам его покрывать? Все придумал Адам Скотт. Мы хотели выбить из него долг, а он предложил расплатиться вами. Мы согласились, нам-то без разницы, с какого барона деньги брать, а у ловкача Адама и без нас кредиторов хватит.

Вот же!..

— Адам не знал, что мы к нему зайдем, — заявила я с уверенностью, которой не ощущала.

Он ведь мог и наврать насчет Джорджины.

— Ага, — гыгыкнул громила. — Представляю, как он обалдел, когда птичка сама в силки прилетела!

Главарь равнодушно передернул плечами.

— Адам на вас издали показал, мы за вами уже час присматриваем. Он же надоумил, как отвлечь вашего пса… Рано или поздно вы попались бы. Довольны?

Очень хотелось спросить о Донале, но я не стала. Слишком опасно. Рыжий отвлечет внимание, заболтает, а потом они разом на меня набросятся.

Нет уж, пусть уходят. Главное я узнала.

— Да, — кивнула я, по-прежнему целясь в рыжего. — Уходите.

Тип с бородавкой попятился, громила сплюнул, а рыжий хмыкнул, повернулся и преспокойно двинулся прочь, нахально подставляя спину. Понимал, что стрелять я не стану.

Главарь успел сделать целых три шага, когда на него соколом спикировала черноволосая тень в сине-зеленом килте и с диковато разрисованным лицом. Донал!

Он саданул рыжего рукоятью меча в висок, и бандит без звука осел наземь. Еще два почти незаметных глазу удара плашмя — и драка завершилась, толком не начавшись. На ногах остался лишь победитель.

Донал поднял на меня горящие серебристым светом глаза — и тут завизжала Николь, разрывая вязкую пугающую тишину.

— Тихо! — морщась от желания зажать уши, я дернула ее за плечо.

Она этого даже не заметила. Вопила и вопила на одной ноте, пока я, переложив пистолет в левую руку, правой не отвесила ей пощечину. Николь ойкнула и наконец умолкла. Она была бледна, как побелка, зрачки расширены, губы тряслись. Как бы не наговорила лишнего!

Вдали уже слышался чей-то топот.

— Тихо, тихо. — Я приобняла дрожащую Николь за плечи и заворковала ласково: — Все уже закончилось, никто вас больше не обидит. Все хорошо.

И сделала Доналу страшные глаза, чтобы он скорчил лицо попроще. Потусторонний свет из глазниц выдавал его с головой, синие знаки на лице тускло светились. Он же сейчас всю конспирацию порушит!

Донал хмуро кивнул. Минуту спустя, когда из-за соседнего шатра вылетели спотыкающийся Фицуильям, инспектор Макинтош, двое пыхтящих констеблей и доктор с саквояжем, Донал уже вполне уверенно притворялся человеком. Самой с трудом верилось, что пять минут назад от него искры сыпались и веяло жутью.

Почему-то держась за затылок, барон окинул поле боя ошалелым взглядом, увидел Николь и рванул к ней. Меня он при этом оттолкнул, как досадную помеху, и на ногах я устояла лишь потому, что подхватил Донал.

— Как вы, Грета? — шепнул он, обнимая меня. — Простите, я не успел.

Тело его было горячим, как печка, сердце бешено стучало, а руки заметно дрожали. Испугался за меня?

— В порядке, — пожала плечами я, тихо наслаждаясь его теплом и заботой. — Только потряхивает немного.

Донал чуть слышно перевел дух.

— Вам нужно горячего сладкого чаю.

Я украдкой покосилась на Николь, всхлипывающую в объятьях бывшего мужа, и согласилась:

— Нужно. Кстати, спасибо. За своевременное появление и еще за пистолет.

Донал взглянул на дамский пистолетик в моей руке и молча, без улыбки, кивнул. Взгляд его был темен.

Я отвернулась первой. Запихнула, не глядя, оружие в сумочку, нащупала платок, а когда вынимала его, что-то зашуршало. Я развернула записку, разгладила ее рукой и тихо, зло выругалась.

Донал молча отобрал у меня клочок бумаги с коряво наклеенным: «Последнее предупреждение!» На скулах брюнета заиграли желваки, и на месте анонимного автора я бы уже срочно покупала билет в кругосветное путешествие. Сойдут и джунгли или кишащие крокодилами реки — все лучше, чем разъяренный хранитель замка!

— Милорд! — Подбежавший доктор чуть не подпрыгивал от возмущения. — С такой травмой вам нужно лежать, а не бегать наперегонки с жеребцами!

«Жеребцы» — полицейские — отвлеклись от бандитов и польщенно заухмылялись.

— Ничего страшного, — отмахнулся Фицуильям, бережно обнимая Николь. — Я прекрасно себя чувствую!

И тут же пошатнулся. Николь испуганно вскрикнула, доктор засуетился.

— Что с бароном? — тихо спросила я у Донала.

— Дали по голове, — коротко ответил он. — Милорд потерял сознание, пришлось звать доктора и полицию.

Так вот как бандиты «отвлекли» Донала! Если барон в опасности, хранителя волей-неволей притянет к нему. Достаточно было отрядить к Фицуильяму парочку мордоворотов, свистнуть им в нужный момент — и дело в шляпе!

— Вы их поймали?

— Нет, — признался Донал хмуро. — В толпе я не мог…

Он умолк, а я понимающе кивнула. Не стал при всем честном народе «светить» особыми способностями.

Должна признать, недурной план, несложный и эффективный. Адам не дурак, жаль, что пошел по кривой дорожке.

— Миледи? — ворчливо окликнул инспектор Макинтош.

Я повернулась к нему, нехотя высвободившись из таких теплых и уютных объятий.

— Да, инспектор.

— Что эти люди от вас хотели? — Он кивнул на бандитов, туго спеленатых веревками.

Я округлила глаза.

— Похитить ради выкупа.

Николь всхлипнула.

— Тихо, тихо, — шепнул Фицуильям, баюкая блондинку в объятиях.

Его утешения оказались не в пример эффективнее моих, Николь тут же утихла и доверчиво склонила голову ему на плечо. Инспектор косился на сладкую парочку с подозрением. Представляю, что он там себе навоображал о нашей странной семейке. Кстати, надо же его обрадовать!

— Адам Скотт нашелся.

— Где? — Инспектор склонил голову к плечу.

— Там. — Я мотнула подбородком в сторону черного шатра. — Опознаете по пышным юбкам, голубым глазам и перекошенному парику.

Инспектор изменился в лице, словно подозревал, что я с испугу повредилась рассудком, однако не осмеливался заявить об этом вслух.

— Он изображает гадалку, донну Азу, — сжалилась я. — Скрывается от кредиторов.

— Что?! — вытаращился на меня полицейский. — Да я же сам к ней… Кхе-кхе!

— Бандиты сказали, что это он их надоумил.

— Филипс, — выговорил инспектор, натужно кашляя, и махнул рукой, — проверьте!

Констебль молча утопал, куда послали. Минуту спустя высунул голову из шатра и отрапортовал:

— Тут дыра в задней стенке прорезана, сэр. Удрал!

Инспектор потер горло и распрямил плечи.

— Упорхнула птичка, значит? Ничего, поймаем.

Да ради бога. Главное, чтобы он больше не искал Адама у меня под кроватью.

Замок Мэлоуэн, год спустя