— Ну, что скажешь?! — спросила Аню тощая разбитная девица, которую теперь та имела счастье именовать коллегой. Счастье, впрочем, было сомнительным. Сомнительным здесь было все. Например, контингент и происходящее за закрытыми дверями массажных кабинетов. Нет, Аня еще не потеряла надежду на то, что ей, совсем недавно переехавшей из глубокой провинции, просто кажется. Ведь по большому счету, ну, что она знала о жизни? Вдруг в столице все массажные кабинеты выглядят так… эм… специфически. Как если бы в них располагалась городская резиденция графа Дракулы, ну, или публичный дом. Готические арки, позолота на стенах, тяжелые бордовые шторы и хрустальные люстры… Словом, полнейший кошмар.

— О чем? — моргнула Аня, проследив взглядом за указательным пальцем девицы.

— О ком, дурочка! Вот этот, как тебе? М-м-м?

Аня моргнула и на несколько секунд зависла, тупо пялясь в экран висящей на стене плазмы. Она провела шесть сеансов массажа и выложилась на все сто. А потому сейчас, когда её первый рабочий день подошел к своему логическому завершению, не совсем понимала, чего от нее хотят.

— Этот? Ну, тут полный букет… Первое, что бросается в глаза — перекос таза. Что может быть следствием аварии или неправильной осанки. Сходу сложно оценить. Думаю, здесь имеет место…

Сбивчивую Анину речь прервал громкий хохот.

— Я что, такая до хрена смешная? — удивилась она.

— Да! Я просто не могу с тебя… Вот же чудная! Перекос таза… А-ха-ха.

Аня пожала плечами. Дернула кнопки на униформе. Ей давно уже следовало поторапливаться. Однушка, которую она снимала, находилась у черта на рогах. Счастьем будет, если она попадет домой к девяти. А там Васька одна, между прочим! Какое ей дело до этой веселящейся курицы?

— Я ей Влада Санина показываю, а она о перекосах! — снова хмыкнула Лиза.

— Что?

— Это — Влад Санин, говорю. Слышала, может, в своей деревне? Он в прошлом году Греми получил! Нет? Господи, Нефёдова, а кого там у вас слушают? Нет… Ты посмотри, какой красавчик! Тело какое… Ах! Такого бы помассажировать, а не этого старого хрена. — Лизкины губы брезгливо поджались, когда она кивнула в сторону двери, которая несколькими минутами ранее захлопнулась за ее последним пациентом. Аня только пожала плечами. Ей было все равно, кому делать массаж. Лишь бы за это платили. Приятным бонусом ко всему было чистое тело. Потому что не все до такой степени заморачивались. И тогда заставить себя работать было сложнее.

Нет, она совершенно точно не хотела помассажировать Влада Санина. Кого угодно, но только не его.

— Мужик — как мужик, — пробормотала Аня, стягивая штаны. Хорошо хоть оголиться не успела! Потому что дверь распахнулась настежь, и в неё ввалился Сомов. Скользкий тип, работающий здесь в должности администратора. Бегающие глазки мужчины не сулили ей ничего хорошего. И Аня напряглась.

— Так, Нефёдова, ты уже освободилась? Быстро шуруй в третий. Там у нас большая знаменитость нарисовалась. А у знаменитости острая боль в спине. Надо как-то привести мужика в чувство. Говорит, у него важный концерт через пару часов.

— Денис Сергеич, так у меня уже рабочий день закончился, — возразила Аня, только кто ж ее слушал?

— Закончился — не закончился — мне решать. Тебе за работу заплатят? Заплатят! Тогда о чем разговор?

Аня перевела растерянный взгляд на Лизку. Очевидно, сообразив, какое направление приняли ее мысли, та сразу же открестилась:

— У меня запись через пять минут.

— Ну, так ты идешь?! Или я зря тебя оформлял на работу?

Не зря! Работа ей была нужна просто по горло. Скопленные на первое время деньги таяли на глазах. А места лучше она не нашла, сколько ни ходила по объявлениям.

— Иду, — пробормотала Аня, пряча искры, вспыхнувшие в глазах за темными густыми ресницами. Необходимость приспосабливаться давалась ей нелегко. Но гордость таяла вместе с деньгами. Еще месяц назад она бы в жизни не согласилась работать здесь. И вот, посмотрите!

Аня быстро застегнула кнопки на униформе — довольно странной, как для массажистки — с глубоким вырезом на груди, и посеменила вслед за Сомовым.

— Что хоть случилось?

— Это тебе клиент скажет.

— Пациент.

— Что?

— Пациент, говорю.

Денис Сергеич хмыкнул, но спорить не стал. Ну, хоть на этом спасибо.

Из-за закрытой двери третьего кабинета раздался рык:

— Да мне насрать, что он говорит… — Дальше последовала серия отборного мата. — Что? Нет, Кир, это не тебе. У меня тут спину скрутило… Так что там по поводу интервью? Раньше десяти не могу! — речь знаменитости была прервана громким стоном. — Да какого хрена? Где эти гребаные врачи?!

Вообще-то Аня была фельдшером. Доучиться не было возможности. Ей пришлось устроиться на работу сразу после четвертого курса медицинского. Поначалу планировала, что вернется — это было её мечтой. А потом… потом закрутила рутина. Денег абсолютно ни на что не хватало, мать, из-за болезни которой она и бросила универ, слегла, и с каждым днем ей становилось лишь хуже. Впрочем, от массажиста никто и не требовал высшего медицинского образования. Ее квалификации было вполне достаточно. С чем-чем, а с документами у Ани был полный порядок. Не то, что у Лизки, которая, похоже, вообще нигде не училась.

— Добрый день. На что жалуемся?

— Ну, что? — вскинулся Влад, когда его ассистент вновь заглянул в гримерку.

— Ничего! Мы облазили всю сцену. Там тоже нет!

— Ищите лучше! Он не мог просто так исчезнуть.

— Ты уверен, что потерял его во время выступления? — нервничал Стас.

Влад растер лоб. Он, хоть убей, не мог вспомнить, когда видел свой медальон в последний раз. Дерьмо, а не день! Все хуже и хуже.

— Я не знаю, Стас! Просто постарайтесь его найти.

— Угу. Обязательно. Там еще эта… Журналистка ждет. Помнишь?

— Да твою ж мать! — выругался Влад. Он ведь и впрямь забыл! И уже собирался домой.

— Так, что, мне звать ее?

— Нет. Я сначала в душ.

— Оу, там такую прислали, что она и спинку бы тебе потерла, — заржал Стас и нарисовал в воздухе две крутые дуги. Влад поморщился. Когда-то он бы, может, и не отказался от такой возможности. Но с тех пор утекло много воды. К сорока он стал более разборчивым в связях.

— Зови минут через пятнадцать.

Они отработали концерт в новеньком зале на девять тысяч человек. Здесь была нормальная просторная гримерка, отдельная туалетная комната и всякие другие плюшки, предусмотренные его райдером. Не то, что в самом начале, когда они были вынуждены выступать везде, куда бы их ни позвали, чтобы просто не сдохнуть с голода.

Наверное, ему нужно было радоваться. В конце концов, не к каждому артисту выстраивается такая очередь из желающих попасть на его шоу. В такие моменты начинаешь как-то особенно ценить свою работу, да… Но Влад никак не мог перестать думать о том, что на второй песне случился сбой, а в середине программы на несколько секунд отключились левые мониторы. Люди в зале этого даже не заметили, продолжая орать выученные на память слова. Музыканты делали вид, что ничего не случилось, камеры писали и транслировали картинку на экран, а он сам продолжал петь. Из последних, мать его, сил.

Это был завершающий концерт в их мировом турне. Даже как-то не верилось. Позади два года работы. Десятки городов и десятки тысяч фанатов. А впереди… впереди долгая работа в студии. По которой он уже успел соскучиться.

Прохладный душ хоть немного взбодрил. И смыл с него запах массажного масла. Влад обмотал белое полотенце вокруг бедер и вышел в гримерку. То ли Стас не передал барышне его слова, то ли барышня сама проявила инициативу… Как бы то ни было, в гримерке он был не один.

— Добрый вечер, — девица взмахнула длиннющими ресницами и бросила на него томный взгляд. — Меня зовут Лилу. Вы любезно согласились дать интервью для нашего канала…

— Да-да, — прервал речь журналистки Влад, — кажется, вам назначено, — он сверился с часами, брошенными им на туалетном столике, — на одиннадцать. Будьте любезны, — он указал на дверь, — у меня еще, по меньшей мере, восемь минут на то, чтобы хотя бы одеться.

Девица вспыхнула и посеменила к двери, громко стуча каблуками.

Влад вернулся взглядом к зеркалу:

— Будьте любезны, — перекривлял он себя. Хмыкнул и потянулся за джинсами. Спину прострелила острая боль. Он резко выдохнул и ухватился за кресло. Боль отступала нехотя, не спеша. Наверное, ему все же стоило согласиться на укол. Но к тому моменту, как массажистка предложила его сделать, Влад успел немного прийти в себя и оценить место, в котором его угораздило оказаться. А потому уколы там ставить он не решился. Побрезговал, если уж начистоту.

А девочка была хорошенькая, да. Совсем не для такого места. Она ему кого-то ужасно напоминала. Но сколько об этом ни думал, Влад не мог вспомнить — кого. В дверь постучали.

— Можно? — в гримерку заглянула все та же девица.

— Пожалуйста. У меня есть полчаса.

Пухлые губы поджались. Всем своим видом демонстрируя Владу свое недовольство, девица прошествовала к креслу и устроилась в нем, закинув ногу за ногу. Так себе ноги, если честно. У сегодняшней массажистки были получше. Влад вдоволь на них насмотрелся в прорези стола для массажа.

Дерьмо. Какого черта он опять об этом думает?

Ассистенты закрепили на нем микрофон. Установили свет, камеры. Интервью началось. Настроение из просто дерьмового трансформировалось в дерьмовее некуда. Нет, он даже не мечтал, что Лилу поразит его каким-нибудь креативом, но и такого пугающего непрофессионализма как-то не ожидал. Ее вопросы были даже не банальными. Они были затертыми просто до дыр.

— Вы утверждаете, что отечественная музыка… — девица заглянула в айпад, чтобы дословно процитировать его слова, — «редкое дерьмо». Вам не кажется, что это звучит довольно снобистски?

— Нет, — коротко ответил Санин. — Со мной могут соглашаться, или нет. Признаться, мне все равно. Я достиг того уровня гармонии, когда мне уже не нужно кого-то в чем-то убеждать. Качественная музыка — штука достаточно дорогая. У нас практически невозможно записать струнный состав, так как нет нужных специалистов, помещений, нет самих музыкантов. Люди слушают какие-то заменители, и их это устраивает. Да и производителю контента такое дело лишь на руку. Им нет смысла рвать жопу по причине дешевизны.

— То есть такое положение вещей устраивает обе стороны?

— Абсолютно.

— Хм… — Девица снова уткнулась в планшет и, не глядя на него, заметила: — Вы никогда не были женаты…

Влад пожал плечами и бросил на интервьюера ироничный взгляд.

— А как вы относитесь к тому, что некоторые женщины приписывают вам отцовство своих детишек?

Влад нахмурился. Вопрос был просто идиотским. Хотя бы потому, что единственный такой случай произошел с ним, наверное, еще лет пять назад. И, конечно же, эти заявления были бердом сивой кобылы. В популярности, как ни крути, полным-полно минусов. Фанатки со съехавшей набекрень крышей — один из них. Не то, чтобы он не трахал фанаток.

— Никак. Потому что это беспочвенные обвинения. Я знаю, где продают презервативы, — наклонившись к девице, перешел на доверительный шепот Влад. Естественно, он стебался. Естественно, она это поняла. Поправила нервным движением локоны, наигранно рассмеялась:

— Ну, вот вы знаете, а с моей дочерью в классе учится девочка, которая с пеной у рта доказывает, что её отец — это вы.

— Бедный ребенок…

Влад упустил момент, когда их разговор перешел на одноклассниц его интервьюера. Он с надеждой посмотрел на часы. У той оставалось еще пару минут.

— Вот… Как вам? По-моему, даже похожа…

Дура… Ну, какая же дура. И под нос ему фотографию тычет… Сохраняя по крохам остатки вежливости, Влад опустил взгляд. Да так и застыл, глядя на фотографию. На него девочка походила слабо. Может быть, только носом. На лице взрослого мужика такой смотрелся нормально. А вот для девочки был явно великоват. Но поразило его другое. Он забрал телефон из рук недоумевающей девицы и нетерпеливым движением пальцев увеличил фотографию. Вылитая… Просто вылитая Алинка. Но… как? Как такое возможно? Она ведь погибла… Спустя два или три года после того, как они расстались. Влад не помнил точно, сколько времени ему понадобилось, чтобы избавиться от этих токсичных отношений. Он как раз только-только начал приходить в норму.

Да ну… Бред. Не было у нее никакой дочки. Где Алька была, а где дети? Она ж бы её угробила. Да и не выносила бы ни за что. Секс, наркотики… нет, не рок-н-рол, а инди-поп, в который он ударился в те годы… Вот, что было смыслом Алькиной жизни. Гастроли, пьянки, сопровождающие рождение музыки, потом более тяжелые допинги, беспорядочный секс… Это болото затягивало Альку, а она тащила за собой и его. Разочаровавшегося, невостребованного в то время. Ему приближался тридцатник, и Влад все сильнее паниковал по поводу своей нереализованности. Господи, да те, кто выстреливал, в двадцать семь уже на покой уходили. Джимми, Дженис, Джим, старина Курт и Эмми1. Они все ушли молодыми. На самом пике формы. А он просрал молодость и ничего не добился. Эти мысли вгоняли Влада в депрессию. Он топил их в алкоголе, женщинах и кокаине. К которому, к счастью, не успел пристраститься. Алька ревновала, Алька потакала всем его демонам, Алька, как камень, тащила его на самое дно. Об их скандалах и драках ходили легенды. Ему было уже не до творчества. И не до репетиций… Это нужно было заканчивать. И начинать все заново. С чистого листа. Вот тогда они и расстались. После более чем двенадцати лет отношений. Встречаться они начали еще в школе…

Это было тяжело. Он просто оборвал все связи и закрылся в студии друга на долгих четыре месяца. Невыносимо. Вот, как это было. В первое время Влад думал, что музыка в нем умерла. Ему ничего не хотелось. И то, что поначалу казалось спасением — стало его проклятьем.

— Наше время истекло, — нахмурился Влад, застегивая на запястье браслет часов, которые стоили больше, чем он в свое время потратил на запись альбома.

В гримерку заглянул Стас.

— Нашли? — бросил Влад, осторожно выбираясь из кресла. Ассистент лишь покачал головой:

— Прости, брат. Действительно все облазили.

— Дерьмо.

— Мне правда очень жаль.

Влад взмахнул рукой, подхватил сумку и, не глядя больше ни на журналистку, ни на собственного помощника — погреб к двери. Выходил через черный ход, но даже там его поджидали фанаты. Ребята из охраны сунулись на помощь, но Влад дал им понять, что сам разберется. Небольшая раздача автографов и незапланированная фотосессия — и он, наконец, освободился.

— Подкинуть домой?

Влад обернулся на голос. Его бэк-вокалистка подпирала задницей блестящий бок своей новенькой тачки и радостно ему улыбалась.

— Я думал, все уже разъехались.

— Как видишь — нет, — развела руками Майя.

Темненькая, ладная, с хорошими формами. Девушке было немного за тридцать, и он все чаще думал о том, что у них бы могло что-то выйти. Что-то серьезное. Но Влад все еще осторожничал и не форсировал события, а Майя его не подгоняла, хотя и давала понять, что не против попробовать.

— Не хочешь поужинать? — улыбнулась она.

Влад покачал головой. Почти с сожалением. Сейчас он ничего не хотел. И никого. Мысли о прошлом растревожили душу. Да и адски болела спина.

— Разве тебя не ждет Лешка?

Лешка — сын Майи. Отличный четырехлетний парень. Глядя на них, он размышлял, каково это, когда тебя дома ждут? Жена… дети. Майя была отличной матерью. Да… у них могло бы что-нибудь получиться. Влад чувствовал, что уже готов к этому.

— Он сегодня остался у мамы. А завтра я ему обещала пойти в зоопарк.

— Тогда, думаю, тебе следует лечь пораньше. А поужинаем обязательно. В другой раз. Окей?

— Без проблем, — пожала плечами Майя, открывая дверь своей тачки. — Если заскучаешь завтра — подгребай к нам.

— Заметано.

— Влад…

— М-м-м?

— Ты сегодня был просто шикарен.

Влад поднял вверх два больших пальца. А потом, улыбаясь, забрался в машину и включил фары. Майя выехала со стоянки первой. Он последовал за ней, но на первом же повороте свернул налево. Постепенно яркие огни центра сменились невзрачными серыми спальниками, а он несся все дальше. Разгоряченное лицо обдавал нежный весенний ветерок, проникающий в чуть приоткрытое окно. За городом пахло сырой землей и уже отцветающими деревьями. В двадцати километрах съехал на не слишком широкую, но добротную асфальтированную дорогу. Он жил на отшибе деревни, у самой реки. В большом доме, который построили по его чертежам. Здесь все было устроено по его вкусу. Каждая мелочь. Именно поэтому Влад никогда не приглашал в свой дом посторонних. И тем более никаких журналистов. Наверное, если бы не гастроли, он бы отсюда вообще никуда не выходил. В этом доме хранилась вся его аппаратура и старое антикварное фортепиано возле окна, из которого открывался просто шикарный вид на реку.

Дом встречал его полумраком и абсолютной тишиной. Здесь также находилась студия, в которой он записывал все свои песни. На звукоизоляции не экономили. Влад закрыл глаза, представляя, что здесь звучат голоса Майи и Лешки, раздается детский плач, но картинка не складывалась… Что-то было не так.

Ладно, он подумает об этом потом… Еще есть время.

— Василиса! Васька, да стой ты!

— Ну, чего тебе? — Васька затормозила так резко, что единственная девчонка, которую она теперь могла бы назвать подругой, врезалась ей в спину. Впрочем, Лиля Веселая вечно куда-то врезалась. Неприятности к ней так и липли.

— Ну, чего ты обиделась, а? В первый раз, что ли? Не знаешь, какие они придурки?

— Да уж… Придурки. Точно.

— Ну, вот и забей! На придурков не обижаются.

— Они считают, что я все придумала! — Васька ударила себя по груди и тут же поморщилась — с психу удар вышел неожиданно сильным.

— Ну, и фиг с ними. Тебе не все равно?

— На то, что меня считают лгуньей?! Нет! Они теперь надо мной смеются. Понимаешь? Зачем я вообще сказала, кто мой отец?!

Лиля только развела руками:

— Затем, что в нашей гимназии все понтуются предками.

— Я не понтуюсь! — возмутилась Васька.

— Я знаю… Но, согласись, когда твой отец — Влад Санин, это звучит, как если бы ты понтовалась.

— Я не виновата, что половина девчонок в школе по нему сохнут! У тебя, между прочим, тоже старик симпатичный.

— Ну, папа ничего так, да… — не стала лукавить Лилька. — Но он не какая-нибудь знаменитость.

— Повезло тебе. Потому что, когда твой отец знаменитость — это полный отстой. Поверь мне на слово.

Лилька активно затрясла головой, спешно соглашаясь с подругой. Закусила губу и качнулась с пятки на носок.

— Вот если бы у тебя была с ним хоть одна совместная фотка… — отвела глаза Лилька. А Васька, наоборот, вскинулась. Сощурилась, подозрительно глядя на подругу:

— Я ведь тебе объяснила, что он… ну…

— Не захотел о тебе знать?

— Угу… — Васька ковырнула носком туфли бордюр и спрятала руки в карманы школьного сарафана. — Ты мне тоже, выходит, не веришь?

— Что? Да нет же! — горячо запротестовала Лилька, и Васька перевела дух. Она и представить не могла, что будет делать, если окажется, что даже Лилька ей не верит. Васька не хотела потерять единственную подругу, которую здесь обрела. — Я нисколечко не сомневаюсь в твоих словах. Просто… иногда так хочется обломать этих гадин! Ты только представь их лица, когда Санин приедет за тобой в школу?!

О… Она представляла! Васька вообще была фантазеркой. И в своих фантазиях кем она только ни была. И чего только с ней ни случалось! Но чаще всего Васька прокручивала в голове свою встречу с Владом. Ей казалось — этого будет вполне достаточно для того, чтобы он ее полюбил. Говоря откровенно, Васька на отца даже не злилась. И не винила его в том, что он до сих пор не проявил к ней интереса. Ведь если так разобраться, ну, что тот о ней знал? Ничего! А если бы знал, так тут и думать нечего — сразу бы в нее влюбился!

— Да уж… Представляю. Может быть, если бы я ему хоть немножко понравилась, он бы приехал, — пробормотала девочка.

— Это было бы круто!

— Угу… Вот, если бы он услышал, как я пою, — мечтательно протянула Васька. Лилька вскинула взгляд. Ее глаза загорелись азартом. Васька поежилась, потому что такое выражение лица подруги, как правило, не сулило окружающим ничего хорошего.

— Точно! — в восторге захлопала в ладоши Лилька. — Тебе всего-то и нужно — спеть!

— Ты думаешь? — с сомнением в голосе протянула Васька.

— Угу! Это же очевидно! Он влюбится в твой ангельский голос! Клянусь! — теперь уж Лилька ударила себя кулаком в грудь. Но секундой спустя ее восторг в значительной мере поубавился. Васька проследила за взглядом подруги и сочувственно закусила губу.

— Нет, ты видела, как эта курица виснет на моем Ваньке?! Бессмертная! — процедила Лилька и поджала бантики-губки. Васька только вздохнула. Она, как и, наверное, добрая половина гимназии, знала, что Ванька из выпускного класса был тайной Лилькиной страстью. И семилетняя разница в возрасте, которая для кого-то могла показаться бездонной пропастью, Лилю Веселую ничуточки не смущала.

— Да я ей… Я ей… — от возмущения Лилька растеряла все свое красноречие. Впрочем, даже так было понятно, что всё — подружке Ваньки хана. Встав на тропу войны, Лилька не чуралась никакими средствами. В ход могло пойти все, что угодно. Например, слабительное, подсыпанное несчастной в компот… Если честно, в такие моменты Васька особенно радовалась, что Лиля на ее стороне. Как-то не хотелось бы ей перейти дорогу.

— Лиль, ты держись, ладно? А мне еще сегодня на хор!

— Давай, Васька. Удачи. Я тебе вечером в личку стукну. Вдруг, план какой созреет, ага?

— План? Хм… Ну, ладно. Буду на связи.

— Заметано. Не пропадай.

От элитной гимназии, в которую Ваську взяли из-за выдающихся способностей к учебе, до музыкалки, в которой она училась по причине своих выдающихся певческих данных, было всего три квартала. Обычно она ходила туда пешком, но из-за болтовни с Лилькой в этот раз на прогулку времени не осталось. Успев чудом протиснуться в закрывающиеся двери автобуса и не пострадать, Васька влетела в салон. Автобус тут же отъехал. Вращая головой во все стороны, девочка разглядывала огромные многоэтажки, шикарные магазины и рестораны и все больше хмурилась. В который раз в голове мелькнула мысль, что, возможно, им с мамой не следовало сюда переезжать. Никто их здесь не ждал… Но Аня была твердо убеждена, что у Васьки в столице будет гораздо больше возможностей. И с этим даже Васька не бралась спорить. Бешеный ритм жизни подхлёстывал, толкал в спину, заставлял выжимать из себя максимум. Пульсация огромного мегаполиса, синхронизируясь с ритмом сердца, как будто меняла её изнутри. И от этого было страшно, но, в то же время, как-то волнительно. Как будто она стояла на перепутье сотен дорог, и каждая из них вела к чему-то новому и интересному…

Занятие по хоровому пению длилось полтора часа. Толку от него было мало. В тот день Васька отчаянно лажала и никак не могла сосредоточиться. Домой вернулась ближе к шести. Поела, с трудом заставила себя сделать уроки. Все же ее здорово вывели из себя одноклассники. Она и так чувствовала себя среди них белой вороной, а тут и вовсе — облажалась, так облажалась. И дернул же Ваську черт сказать о том, кто ее отец! Теперь горя не оберешься.

Васька открыла старенький ноутбук. Зашла на страницу Влада в Инстаграм. От неё никто и никогда не скрывал правду. Девочка знала, что её настоящей матерью была совсем не Аня, а Анина старшая сестра. Вот только Ваське никто не рассказывал, что это была за штучка. Об этом девочка узнала сама. В век современных технологий докопаться до истины было не так уж и сложно. Что она испытала в тот момент, когда ей открылась истина? К собственному стыду — облегчение. Что её воспитывала не эта женщина. А бабушка и… Аня. Сколько Васька себя помнила — та всегда была рядом. А ведь, если так разобраться, когда она родилась, Ане было всего пятнадцать! Но именно она заменила девочке непутевую мать.

Пока Васька по десятому кругу перелистывала свежие фото с концерта отца, ожил её директ.

«Я придумала!» — гласило Лилькино сообщение.

«Что именно?» — быстро напечатала Васька.

«Как сделать так, чтобы Влад тебя услышал!» — следом за сообщением прилетел смайл с самой коварной рожей, которую Васька когда-либо видела.

«Серьезно?»

«Ага! Ответ лежал на поверхности. Лови!»

«Что это? Х-фактор? Ты серьезно вообще?»

«Первый кастинг через неделю, но до этого ты должна отправить свою запись им на e-mail».

«Ну, я не знаю…»

Только Васька отправила свое сообщение, как у нее зазвонил телефон. И возмущенный голос Лильки заорал в трубку:

— Что значит, не знаю?! Ты хочешь, чтобы Влад стал твоим взаправдашним отцом, или нет?

— Ну, это было бы круто…

— Тогда чего тормозишь?!

— Я не знаю, Лиль. Это… страшно.

— Чего это? У тебя, что, боязнь сцены?

— Да нет у меня никакой боязни! Просто одно дело — петь на школьном концерте, и совсем другое — перед всякими там звездами.

— Подумаешь! У нас в гимназии, между прочим, есть звезды похлеще этих…

Васька только вздохнула. Гимназия у них и правда была элитной. С этим никто и не спорил. И детишки там учились ой, какие непростые. Сама она просто чудом туда попала, заняв первое место на олимпиаде по математике.

— Все равно страшно. Да и куплено там, наверное, все!

— Не попробуешь — не узнаем, — отрезала Лилька. — В общем, слышать ничего не хочу. Чтобы сегодня же заполнила анкету. Ясно? свою запись не забудь им отправить. Это главное условие предкастинга.

— А какую отправлять? — вконец растерялась девочка.

— Ту, которая максимально раскроет возможности твоего голоса, — авторитетно заявила Лилька. — Ту, как её… — Лилька взвыла, и озвученном кошмаре Васька с трудом угадала саундтрек к «Призраку оперы».

— Ладно-ладно, Лиль… Я поняла.

— Вот и молодец! Занимайся. А я позвоню Лилу, узнаю, как сделать так, чтобы нам точно пробиться.

Васька отключилась, все еще удивляясь Лилькиным отношениям с матерью. Точнее… с Лилу. Матерью для Лильки, как и для самой Васьки, стала совсем не та женщина, которая ее родила. Может быть, поэтому они так быстро нашли с ней общий язык.

Пока Васька разбиралась с тем, как заполнить анкету на сайте канала, Аня вернулась домой. Тут же забросив свое занятие, девочка шмыгнула в коридор. Вчера они поменяли тусклую унылую лампочку на более мощную. И теперь прихожую заливал праздничный свет, который только подчеркивал её убожество. Не то, чтобы Васька обращала на это внимание.

— Привет! А я… Ой! Ужин не приготовила, — расстроилась девочка.

— Ничего. Сама хоть поела? — устало улыбнулась Аня. Васька виновато покачала головой. — Ва-а-ась, — закатила глаза женщина, с укором глядя на дочку, — ну, что, мне к тебе няньку приставить, а?

— Да не волнуйся! Забегалась я!

— Как там в школе?

Аня прошла в тесную кухню, открыла холодильник. Вчерашнее спагетти прилипло к дну побитой жизнью кастрюли. Она поставила сковороду на плиту, включила газ. Отскребла от стенок несчастные макароны, вбила прямо в них несколько яиц и размешала. Не будь Васька так сильно увлечена собственными проблемами, она бы непременно заметила, как дрожат руки матери, и её покрасневший нос. Но она как будто была не здесь. Там… на сцене. В свете софитов! Сжимая дрожащими пальцами микрофон.

— Нормально, мам. Знаешь, я тут подумала…

— М-м-м?

Плечом Аня вытерла подтекающий нос, схватила две разномастные тарелки и выложила на них свой нехитрый ужин.

— В общем… Я хотела бы принять участие в кастинге. Ну, знаешь, во всякие песенные шоу… Конечно, далеко не факт, что пройду, но попытать силы стоит. Как думаешь?

Аня сильней вцепилась пальцами в край стола, с трудом выдавливая из себя улыбку:

— Ты какое-то конкретное шоу имеешь в виду?

— Ну-у-у… Вот-вот начнется кастинг в «Х-фактор». Слышала о таком? В Америке он уже давно идет. А у нас только первый сезон снимать будут. Так, что скажешь? Ты не против?

— Нет. Но ты сначала доучись, ладно? — Аня закусила губу и дрожащей рукой поправила темные непослушные, доставшиеся от Влада, волосы дочки.

— Ма… Так ведь осталось два дня.

— И как успехи?

— Как-как? Как всегда! Даже скучно как-то! — пожаловалась матери Васька.

— Скучно на одни пятерки учиться?

— Угу! Никакого разнообразия. Вот на кастинге, глядишь, и встряхнусь!

— Ты только не слишком рассчитывай на него, хорошо?

— Почему?

— Да потому, что я не уверена, что там все честно. И талантливых людей у нас в стране — во, сколько! — Аня провела ребром ладони по шее.

— Окей. Я поняла. Сильно губу не раскатывать.

— Ты ж моя умничка.

— Угу! А ты, я смотрю, едва на ногах держишься.

— Немного устала, — отвела Аня взгляд.

— Иди в ванную. А потом я тебе массаж сделаю, — смилостивилась Васька. В конце концов, анкета может и подождать.

Аня захлопнула за собой дверь в тесную ванную. На автопилоте открыла воду, воткнула черную резиновую пробку. Забралась в полупустое корыто и горько заплакала. Вода нехотя текла из проржавевшего крана, а она ревела и ревела, заглушая ладонью рвущиеся из груди всхлипы. И злилась… так злилась на себя! На собственную слабость злилась. Давилась слезами, терла глаза, но сил бороться с собой не осталось. А ведь она так боялась, что Васька услышит и станет задавать вопросы…

Аня устала. Чудовищно, невозможно… Сначала орущая Васька, бессонные ночи, зубрежка, поступление в институт… Потом еще больше зубрежки, болезнь матери, подработки… Опять же Васька. Уроки по вечерам, музыкалка на другом конце города, куда Аня возила дочку трижды в неделю, падая с ног от усталости. И так по бесконечному кругу, который она так надеялась разорвать. Но не складывалось… Болото все сильнее затягивало. Аня барахталась в этой трясине, но та лишь сильнее сдавливала её в своих топких объятьях.

Это было ужасно. То, что сегодня произошло. Это было… просто чудовищно. И то, что Аня догадывалась о происходящем в массажном салоне, совсем не означало, что она была готова к тому, что случилось. Когда ее пациент вывалил свое хозяйство и с сальной улыбочкой попросил его помассажировать, с ней едва не случился инфаркт. Натыкаясь на мебель, она выскочила из кабинета и помчалась к рецепции.

— Аня… Что случилось?

— У себя… — прохрипела Аня, кивком головы указывая на кабинет Сомова.

— У себя. А что слу…

Она не дослушала. Ворвалась в кабинет шефа.

— Нефёдова?

— Это что там такое было? — поинтересовалась, тыкая пальцем в направлении выхода.

— Что именно? — сложил на груди руки Сомов.

— Вот этот… с хреном наперевес…. Это что, мать его, было?

— А ну, тише! — рявкнул Сомов и принялся нажимать какие-то кнопки на стационарном телефоне. — Марго, ну-ка, быстро ко мне.

Дальнейшее Аня помнила смутно. Ее колотило, как будто кто-то пропускал через ее тело разряды тока. Наверное, сказывалось потрясение. Да и то, как она разговаривала с администратором, можно было объяснить разве что шоком. В обычной жизни она ни за что бы не стала ругаться. И вести себя, как хабалка.

В себя Аня пришла, уже сидя напротив хмурого Сомова.

— Ну, и наворотила ты дел, Нефёдова. Попробуй теперь, разгреби… Это же Кузьмин был! Ну, ладно, Марго перепутала, к тебе его подсунула по ошибке — с ней я разберусь. Но ты-то что из себя недотрогу корчишь?

— Недотрогу? Я? А вы ничего не попутали?

— А ты? А, Нефёдова? Или забыла, кто тебе зарплату платит?

— Я к вам массажисткой пошла, а не…

— Массажисткой, — хмыкнул Сомов. — Все они массажистки, пока легкие деньги не унюхают. Знаешь, сколько бы тебе Кузьмин заплатил? Знаешь?! А понравилась бы… так к рукам бы прибрал. Не он — так еще кто-то. И горя бы ты не знала. По Миланам бы да по Куршавелям ездила. И такое у нас бывало.

Она себя просто возненавидела в тот момент. Себя! Не Сомова даже… Просто потому, что на какую-то долю секунды в её забитом жизнью мозгу мелькнула предательская мыслишка. Прогнуться… Потому что устала! Потому что не было сил! А у неё Васька…

— Вы что-то попутали, Денис Сергеевич. Мне это даром не нужно.

— Гордая, значит? И увольнения уже не боишься?

— Не боюсь, — прошептала Аня. — Завтра зайду за трудовой.

Аня стряхнула слезы и выбралась из ванной. Посмотрела на себя в старое, потемневшее зеркало.

— Что же мне делать? — спросила у своего зареванного отражения. — Что же мне делать, а?

Зареванное отражение не знало. У зареванного отражения так же, как у нее, дрожали губы и руки опускались от бессилия.

— Дворником пойдешь, — кивнула головой Аня. — Санитаркой, подъезды мыть… Пока не найдешь достойной работы. Как-то оно будет. Ты, главное, держись, глупая. Выше нос… Васька, вон, на кастинг собралась. Год с отличием в элитной гимназии окончила. Ну, не возвращаться же вам домой?! Нет! Потому что Васька достойна всего самого лучшего.

Черт! Ну, ведь увидит, что плакала! Как пить дать увидит…

Стараясь не смотреть на дочку, Аня прошмыгнула в комнату и сразу же забралась на диван. Лицом вниз.

— Ну, кто-то мне обещал массаж, — пробормотала сварливо.

— Сейчас-сейчас. Только анкету отправлю.

— Что за анкета?

— Так для участия в конкурсе. Где родился, чем занимался… Вообще не пойму, зачем тут половина вопросов. Бред какой-то.

Пока Васька щелкала клавишами, измученная событиями дня Аня даже успела задремать. Разбудил её громкий скрип дивана, на который забралась девочка. А потом она и вовсе села на мать верхом. Так ей было сподручнее. Основным приемам классического массажа Аня научился дочку от нечего делать. А теперь, вот, иногда эксплуатировала ту для пользы тела. И хоть в её маленьких ручках еще не было нужной силы, выходило у Васьки довольно неплохо.

Сразу же после процедуры они завалились спать. По многолетней привычке, Васька уткнулась матери в грудь и закинула на неё ногу. Аня улыбнулась. А в детстве та вообще засыпала исключительно лежа на ней. Нос наморщит, попу в памперсе выпятит и спит, довольная, в то время как Аня обливается потом. И попробуй, только пошевелись, или, не дай Бог, посмей переложить её в кроватку. Васька категорически не желала отлепляться от Ани. Как будто боялась, что и она ее бросит. Как сразу, после рождения, Ваську бросила мать.

Утром проспали. Васька первая вскочила, заметалась по комнате. Одной рукой пытаясь натянуть на себя колготки, а в другой сжимая зубную щетку. Подслеповато щурясь, Аня нашарила часы. В отличие от дочки, ей было некуда торопиться. Трудовую она могла забрать не раньше двенадцати. Потому что именно к этому времени Сомов обычно приходил на работу. Аня поежилась, стоило только вспомнить слащавую морду этого гада.

— А тебе, что, на работу не надо?

— Не-а, мне к обеду, — соврала Аня, не желая портить настроение Ваське своими неудачами. Не хватало, чтобы та переживала! Вот как найдет что-нибудь получше — так и сознается. Просто скажет, что нашла более денежное местечко.

Ага. Нашла. Как же… Дворы мести, — зудел тоненький голосок.

А что, скажешь, надо было этих вот… массажировать, да? По Миланам да по Куршавелям, да?! — огрызнулась Аня, и голос в голове послушно заткнулся. То-то же!

В общем, Васька резвым козликом поскакала в гимназию, а Аня засела за компьютер. Еще раз перечитала и без того идеальное резюме. Увеличила фотографию. Вот почему ей так не везет? Почему никто не заинтересовался? Ведь все при ней! Располагающая внешность, опыт, нужный уровень квалификации. Сертификатов всяких полно опять же… Просмотрела еще раз все объявления о работе по специальности. Нашла пару новых мест, куда еще не отсылала свою анкету. Перекрестилась, отправила. На всякий случай пробежалась глазами и по другим вакансиям.

Час прошел, второй, третий… А ей никто не перезвонил. Аня убеждала себя, что большинство массажных салонов открывается не раньше десяти и это означает, что ее резюме еще просто не рассмотрели. Но… с каждой секундой молчания она все сильнее погружалась в депрессию.

До прежнего места работы девушка доехала на автомате. Не глядя по сторонам, прошла мимо рецепции, прямиком к кабинету Сомова.

— Добрый день. Я за документами… — промямлила, глядя в пол.

— Зайди позже! Не видишь — у меня посетители!

Аня вскинула взгляд и отшатнулась. Прямо на нее из-за черной толстой оправы очков смотрели знакомые до боли глаза. Пытливый, въедливый взгляд которых так сильно контрастировал с вежливой равнодушной улыбкой, растягивающей его красивые губы. Аня отвернулась. Уставилась в пол. Что угодно, лишь бы только он её не узнал! Чтобы не понял, как низко… как низко она упала. Хотя, может быть, в ней уже ничего не осталось от той, полной глупых надежд, девчонки? Наверняка ничего не осталось…

Торопливо захлопнув дверь, Аня подошла к Марго, дежурящей на рецепции.

— Ну, и куда ты так торопилась?! — возмутилась она. — У Сомова мог кто угодно сидеть! От губернатора до… — длиннющие Риткины ресницы взмыли в небо, как бы намекая на то, что в этот долбаный плохо замаскированный публичный дом мог спуститься чуть ли ни сам господь бог. А она, никому неизвестная Аня Нефёдова, не могла снизойти до какого-то там минета. Дура, наверное…

Аня сглотнула. Сунула в карманы дрожащие руки. Ей бы думать о том, что никто из потенциальных работодателей так и не перезвонил, а она снова о Владе думает. И дрожит вся от того, что вот он… так близко, лишь протяни руку — коснешься.

— А что тут Санин забыл? — плохо маскируя свой интерес, спросила Аня у Маргариты.

— Санин потерял свой медальон. Почти сразу же позвонили его представители, ну и давай пытать — не находили ли. Дорогая цацка, наверное. Я не видела, но судя по тому, какой кипиш поднялся… Ну, мы сразу давай шуршать. Сомов всех на уши поставил… А ты что, вчера не слышала? Весь салон гудел.

Аня лишь покачала головой. Вчера она батрачила, как проклятая. Даже чаю некогда было выпить в тесной, отведенной для этого дела комнатушке. А так, может быть, и дошли бы сплетни.

— Сегодня только нашли, — продолжала Ритка, — когда полотенца в прачечной перетрясти догадались. Он в простыне и затерялся. Стой… А ты не помнишь, что за медальон? Это же ты ему массаж делала!

Ответить Аня не успела. Дверь в кабинет Сомова открылась, и оттуда вышел Влад. Аня невольно напряглась вся, сжалась. Напрасно. Санин на неё даже не посмотрел. Прошел к стойке администратора, омывая ее своим ароматом. Таким незнакомым и… знакомым одновременно.

— Заходи, Нефёдова. Значит, не передумала?

— Нет.

— Ну, и дура! Дочку свою чем кормить будешь?

— Это не ваше дело. Трудовую, будьте любезны…

— А вот не отдам! Две недели обязана, по законодательству, отработать? Обязана! Вот и работай. Милости просим. А за сегодня… прогул! И выговор… И занесение в неофициальную базу неблагонадежных сотрудников.

Аня сглотнула. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Кровь шумела в ушах. Ей и так на работу не устроиться в приличное место, как проклял кто-то, ей богу! А с такой репутацией… Может быть, не усугублять? Ну, доработает две недели, подумаешь.

А что потом, Нефёдова? Наступишь себе на глотку, сломаешь хребет, прогнешься под этого урода, а жить потом как будешь? Ваське в глаза смотреть? Аня сглотнула горький колючий ком. На трясущихся ногах подошла к столу своего недавнего начальника и склонилась над столом низко-низко:

— Трудовую… сейчас же! А то я ведь тоже могу с заявлением сходить куда надо. Так что, Дениска, давай по-хорошему. Я не твои шлюхи, понял?

Отдал! Бросил на пол. А она подняла. Неторопливо сунула в сумку и гордой походкой пошла прочь. В спину как будто штырь вбили. Может быть, он не давал ей рассыпаться прямо там, не позволял сломаться. Ничего перед собой не видя от страха и какого-то совершенно ненормального напряжения, Аня вышла на улицу. А уже там ее и накрыло. Она согнулась пополам, уперлась ладонями в бедра, с жадностью, с хрипом, как будто кто-то его отбирал, втянула разгоряченный полуденным солнцем воздух.

— Эй… Ты как вообще? С тобой все нормально?

Если что-то и могло быть хуже того, что уже случилось, то только появление Санина. Аня качнула головой. Вроде, как, да, нормально. Иди, куда шел… Но, к ее ужасу, с ресниц сорвалась первая капля. Она смахнула ее рукой и пошла вперед, не разбирая дороги.

— Постой! Эй, ну, куда ты торопишься? Я со своей спиной за тобой далеко не убегу.

— Вот и отвалите, — пробурчала Аня, вытирая злые предательские слезы.

— Ты что, правда не знала, что это за место?

— На нем вывески нет!

— Да постой же! Вывески нет. А глаза? Глаза-то у тебя на месте?

Аня остановилась. Обернулась резко, так что волосы хлестнули по зареванному лицу:

— Ну, дура, да! Ничего нового! Но вам-то что от меня надо, а?

Несколько секунд Санин просто смотрел на нее через стекла своих супер-стильных Ив Сен Лорановских очков и кусал изнутри щеку. Будто и сам не зная, что ей ответить. А потом все же сказал:

— У меня есть для тебя работа. Интересует?

Ну, какого черта, Санин? Какая, на хрен, работа? — тут же пожалел о своих словах Влад. Дернулся, почему-то не в силах выдержать этот честный открытый, наполненный праведной злостью взгляд. Он так смотреть разучился… а, однажды утратив эту способность, ее уже не вернешь. Да и незачем это было в их прогнившем насквозь мире шоу-бизнеса? Открытость там не приветствовалась и запросто могла быть использована против. Влад хмыкнул. Аня хлопнула длинными чуть выгоревшими на концах ресницами. А он никак не мог отделаться от странного ощущения, что они были знакомы. Может быть, когда-то давно. Еще в прошлой жизни. В той жизни, в которой он еще не был таким циничным.

— Работу? — пробормотала она, облизывая необычной формы губы. Они не были пухлыми, как это сейчас было модно. Но их капризный излом и четко очерченный контур привлекали внимание.

Да ладно, Санин… Завязывай. Ей сколько? Двадцать хоть есть?

Совсем рядом на приличной скорости промчалась машина. Влад резко отступил и дернул на себя девушку, опасаясь, что ту зацепит. Спину прострелила боль. С губ сорвался болезненный стон. Влад покачнулся. Но его массажистка вовремя успела подставить плечо. Несмотря на свой вес и невысокий рост, она была достаточно сильной.

— Говорила же, что нужно уколоться! Больно?

— Терпимо… — прохрипел Влад. Отдышался, придерживаясь рукой за открытую дверь своей бэхи. Самым дерьмовым в этом всем было то, что от чертового сдавливания корешков, которое ему диагностировали, наверное, еще лет семь назад, в последнее время у него стали неметь ноги. Машину водить в таком состоянии было довольно опасно. Зря он вообще сел за руль.

— У тебя права есть?

— Что? — Аня уставилась на него с таким искренним недоумением, что раздражение Санина смыло волной. Он шумно выдохнул. Задрал лицо к небу:

— Права есть, спрашиваю? Машину водишь?

— Вожу… То есть водила. А что? — вконец растерялась Аня.

— Садись за руль.

— Вы шутите?

— Садись, — прохрипел Влад, — считай, что твой первый рабочий день начался.

— Я не могу… Это ведь БМВ! К тому же я в жизни не ездила по дорогам с таким оживленным движением.

Влад поморщился. Оглянулся…

— Права у тебя с собой?

Аня кивнула. Она как получила те права еще в восемнадцать, так и не выкладывала никуда. Носила с собой, под замком в старой сумке. Привычка такая…

— Запрыгивай. Здесь недолго по городу. А потом на шоссе и в деревню. В это время движение там нормальное. Сам не доеду. Болит…

Влад с большим трудом забрался на пассажирское сиденье, отодвинул его максимально назад и откинул спинку. А Аня все так же топталась на тротуаре, вгрызаясь зубами в губу.

— Так тебе нужна работа или нет? — рявкнул Санин, которого ситуация порядком подза*бала. Аня запрыгнула в машину быстро, будто опасаясь, что мужчина передумает, неловко толкнув его при этом локтем.

— Извините… — отдернула руку, будто обжегшись.

— Ты как-то странно на меня реагируешь, — сощурился Влад, наблюдая, как судорожно она дергает переключатели и жмет на все кнопки, методом тыка изучая, что тут и как. Стеклоочистители ожили, заскользили по абсолютно сухому стеклу с не самым приятным звуком. Аня дернулась, опасливо покосилась на хозяина машины и быстрым движением вырубила дворники.

— Я буду признателен, если ты выключишь и подогрев сиденья. Я не замерз.

Щеки девушки окрасились розовым. А у него все внутри замерло. Настолько знакомой и близкой она ему в тот момент показалась. Какое-то странное дежавю… Так уже было когда-то. Воспоминания взяли в плен и потащили назад, туда, далеко-далеко, куда он не заглядывал больше. Где было слишком много горечи и неправильного. Влад сдернул очки, растер лицо ладонью. Наваждение какое-то… Что за черт?

— Вам плохо?

— Именно поэтому ты сейчас за рулем. Давай, выруливай. Я еще хотел поработать.

Аня повозилась немного, подстраивая сидение под себя, и, высунув язык от усердия, все же выехала со стоянки. Благослови господь создателей автоматической коробки…

Санин молчал, тайком разглядывая девушку. Он ожидал миллиона вопросов, но их не последовало. Вытянув шею и то и дело озираясь по сторонам, будто боясь, что и правда не справится, Аня медленно катила вперед. Хм… может быть, идея посадить ее за руль была не такой уж дерьмовой.

— Так у тебя будет полным-полно дел, кроме этого.

— Это каких же? — насторожилась Аня, с тревогой оглядываясь по сторонам.

— Господи, да расслабься ты! Не позарюсь я на твою бренную тушку! — вскипел Санин.

— Я знаю! — не менее агрессивно выпалила девушка. Та, у которой язык прилипает к небу. Ага…

— А чего тогда смотришь на меня так, как будто я тебя прямо сейчас здесь разложу…

— Да не смотрю я! Вам показалось. И вообще… я просто хочу понять, что будет входить в круг моих обязанностей. Ваше лечение… — Аня вздернула брови, будто подталкивая его к каким-то словам.

— Машина!

— Машина?

— Да. Ты будешь моим водителем. Я сейчас совершенно не в форме. Мой быт тоже возьмешь на себя. Дважды в неделю ко мне приходят прибраться и что-нибудь приготовить. А ты будешь заботиться о моем комфорте все остальное время, — не придумал ничего лучшего Влад.

— Заботиться о комфорте… — повторила Аня, будто пробуя эти слова на вкус.

— Да! Приготовить чай, кофе… Следить за тем, чтобы в холодильнике не заканчивался лед. Что?! Что-то опять не так?

— Нет. Все нормально. — Аня пожала плечами. Выхода у нее не было. И лучшего предложения тоже. Понятно, что это временная работа. Но ведь это как раз то, что ей нужно, до тех пор, пока она не найдет что-то получше! А то, что рядом с Саниным у неё перехватывает дыхание — так это пройдет. Наверное… Когда она привыкнет к его присутствию. Главное — до этих пор не задохнуться. — Можно узнать, сколько вы планируете мне платить?

— Пятьдесят баксов в день. Тебя устроит? — сощурился Влад. И Аня опять отвернулась. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Во Владе многое изменилось за прошедшее время. В вот этот прищур никуда не делся… Только морщинок прибавилось за стеклами стильных очков. Господи, почему же так сильно дрожат ее ноги? Ведь прошло столько лет. Морок спал… И первая, щемящая сердце влюбленность — она ведь тоже прошла. Или…

Стоп! Что значит «или»? Прошла, и нет её! Нет… Гад он! От Васьки отказался… Ладно, раньше, но ведь теперь, когда остепенился, мог о ребенке и вспомнить.

— Так что? — нетерпеливо застучал по столу пальцами.

— Устроит, — вздохнула Аня.

— Только график у меня ненормированный. Ты мне и ночью можешь понадобиться. Если вдруг нужно будет поехать на какое-нибудь мероприятие. С этим не будет проблем? Я услышал, что у тебя дочь…

— Ничего страшного. Она взрослая девочка. Справится.

— Взрослая? Во сколько же ты ее родила?

Аня разозлилась. Стиснула кулаки. Допустим, она её вообще не рожала, но кто ты такой, чтобы осуждать?!

— Не думаю, что это та тема, которую я обязана обсуждать со своим работодателем.

Влад нахмурился. Ну, вот какого черта ты полез к ней со своими вопросами? Какое тебе вообще до этого дело? Ясно, какое. Жалко ее, глупую. Залетела по малолетке и родила. А сейчас одна тащит… Хоть сама еще дите дитем.

— Ты права. Извини.

— Проехали. Давайте лучше я перейду к своим непосредственным обязанностям. Уколоть есть чем?

— Понятия не имею. Надо в аптечке глянуть.

— Если нечем — ничего страшного. Я завтра куплю, а пока обойдемся массажем.

В аптечке нашлись лишь просроченный диклофенак и длиннющий рулон дюрексов. Аня низко-низко опустила голову и затолкала презервативы обратно в сумочку. Влада, кажется, её находка ничуть не смутила. А вот её…

— Так… Ну, вот этот стол, пожалуй, подойдет.

— Для чего?

— Для массажа. Сюда бы парочку махровых простыней и… — Аня не успела договорить. В открытое настежь окно донесся гул мотора. Влад оглянулся, подошел поближе. Встал совсем рядом с Аней. Красная Хонда припарковалась аккурат рядом с Владовым БМВ. Так уверенно, словно водитель делал это уже не один раз. Дверь распахнулась, и из машины вышла шикарная брюнетка. Обогнула тачку, открыла пассажирскую дверь, и практически в то же мгновение из машины пулей вылетел темноволосый мальчик.

Сердце Ани пропустило удар.

Ребенок… У него был ребенок! Которого он не бросил, который выскочил из машины и помчал прямиком к дому, ни на секунду не сомневаясь, что может это сделать. Рот наполнился горечью. Аня сглотнула.

Злость, с которой она боролась долгие годы, проникла острой иглой прямо в вену и впрыснула в кровь очередную порцию яда. Аня смотрела в окно на приближающегося вприпрыжку ребенка, а перед глазами стояла Васька… Её никому не нужная маленькая девочка, которой было так трудно объяснить, почему её не любят мама и папа.

Влад выругался под нос и пошел прочь из комнаты. Будто привязанная невидимой ниточкой, Аня скользнула за ним. В ушах стучали кровь и топот маленьких ножек по деревянному настилу открытой веранды. Завидев отца, мальчик завизжал и запрыгнул ему на руки. Влад покачнулся, застонал и потихоньку стал оседать на пол, стараясь уберечь ребенка от удара.

— Влад… Что такое? — взлетела на крыльцо Майя. Теперь-то Аня узнала в женщине бэк-вокалистку Санина.

— Черт… спина!

— Вам не нужно было делать резких движений, — сварливо заметила девушка, косясь на ребенка, которого произошедшее не на шутку испугало. Губа малыша задрожала, выдавая приближающиеся слезы.

— Эй, сынок, ну-ка, иди сюда. У Влада просто заболела спинка. Ничего страшного не случилось! — Майя подхватила сына на руки, чтобы его отвлечь и успокоить.

У Влада? Телом пронеслась такая волна облегчения, что Аня едва не упала. А ведь в этот самый момент она пыталась поднять с пола Санина. Вот было бы веселье.

— Я не ждал сегодня гостей, — пробормотал Влад, упираясь рукой в поддерживающую крышу веранды стойку.

— Мы тоже не планировали никуда ехать, но зоопарк закрыт, представляешь? А тут еще Стас сказал, что никак до тебя не дозвонится, вот мы и решили рвануть сюда… Но вижу, что мы, наверное, не вовремя.

— Спину опять скрутило.

— Тебе бы обследоваться по-нормальному, Влад.

— Я уже. Вот… Аня. Моя массажистка.

Майя вскинула бровь и удивленно, как будто вот только сейчас ее увидела, смерила Аню взглядом. А та тоже смотрела. Прямо, не мигая. Бэк-вокалистка Влада была на полголовы ниже и килограммов на пять полней. И если бы эти самые килограммы не распространялись по всему Майиному телу так ладно, у нее бы, может, и был бы повод порадоваться. Но нет… Майя была из тех горячих красоток, которых даже лишние килограммы не портили, а лишь подчёркивали их знойную красоту.

Так… Стоп. В какой момент это стало Аню заботить? Плевать! Плевать, как выглядит эта женщина! И что их с Саниным связывает — тоже плевать. Вот, если бы он вспомнил о том, что у него есть Васька… Это было бы другое дело. Тогда бы её интерес можно было списать на то, что она переживает, какая той достанется мачеха.

Нет… Об этом тоже лучше не думать. Потому что, стоило Ане только представить возле ее Васьки какую-то другую женщину, как голова начинала кружиться, и душила страшная паника. Это была её… её… Васька. Она стала её матерью, когда от малышки все отказались. И никто её девочку не отнимет.

— Массажистка… Но послушай, Влад, ты уверен, что у этой девочки нужный уровень квалификации? Не лучше ли тебе пойти к Лаврентьеву, а? — донесся до Ани глубокий голос, когда парочка скрылась за дверями дома, а она так и осталась стоять на веранде.

Злость на то, что кто-то сомневается в её квалификации, не потрудившись даже хоть что-то о ней узнать, отдалась неприятной тянущей болью в висках. А может быть, это от напряжения. С Ани семь потов сошло, пока она доехала до места. И это ведь только начало! Если Санин не пошутил и серьезно решил доверить ей своего Зверя. Именно так Аня про себя называла теперь его машину.

— Нормальная у девочки квалификация. Без неё я бы вчера концерт не отработал.

— Серьезно? А что молчал? Вот партизан! Ну, разве так можно, Влад? — голос Майи окрасился томными интимными нотками. И если Аня еще сомневалась, что связывает этих двоих, понадеявшись, что в таком случае шумихи в прессе было бы не избежать, то теперь у неё не осталось никаких сомнений.

Сцепив зубы, она дернула дверь и пошла следом.

— Владислав Александрович, так мы будем делать массаж? Или я могу быть свободна?

— Ох… Я помешала, да? — вскинула красивые брови Майя, проведя ноготками по татуировке на руке Влада.

«Да ты просто Кэп!» — едва сдержала себя Аня. Обидные слова вертелись у нее на языке, и ей это совершенно не нравилось. В этот момент Аня себя не узнавала. Язвительность ей была совершенно не свойственна. Каких-то пару часов в обществе Санина — и вот, только посмотрите, в кого она превратилась! В настоящую ведьму. Может быть, права была мама, когда говорила, что это Влад так на Альку влиял? Может быть, он действительно виноват в том, как бездарно та прожила свою жизнь?

Приехали… А ведь совсем недавно Аня с пеной у рта защищала Влада перед родными. И с сестрой у неё из-за этого были проблемы. Хотя, казалось бы… Они и не пересекались толком. Алька была на пятнадцать лет старше. Аня была поздним ребенком. Нежеланным… Она, наверное, потому так к Ваське и потянулась с первых дней. Хотелось, чтобы хоть кто-то её любил. И самой любить хотелось. С сестрой же они практически не общались. Та как перебралась с Владом в столицу в неполные двадцать, так и моталась за ним, как ниточка за иголкой, лишь изредка наведываясь домой. Иногда ее сопровождал и Влад. Вот в один из таких визитов Аня в него и влюбилась. А может, это случилось раньше. Она его любила столько, сколько себя помнила. Все самые светлые воспоминания из её детства были связаны с Владом. И все самые темные.

Однажды они с матерью неожиданно нагрянули к ним в столицу. Ане тогда было лет десять. Она уже не помнила, зачем они туда подались, что их заставило проделать весь этот путь. Но вряд ли бы когда смогла забыть картину, которая их встречала. Пьяные, обдолбанные Алькины друзья, которых, несмотря на ранее утро, было полным полно в их с Владом однушке… И она сама, открывшая им дверь. Полуголая и нетрезвая.

— Аль, ну, какого хера, детка, я с тобой не закончил! Кого там принесло…

Аня помнила, как в страхе она озиралась по сторонам. И того… с расстегнутой ширинкой, помнила. Потрясенное лицо матери, сбивчивые речи Альки… Да много всего запечатлелось в ее неокрепшем детском мозгу.

— Кто это, Алечка? Кто все эти люди? И где Владик?

— Мам, да ты проходи! Лех, Бакс, давайте, выметайтесь… Табриз, прости, дорогой… Мы о записи чуть позже поговорим, ты же не против? Сам видишь, мама приехала издалека, сестренка, вот…

— Дерьмо… — сплюнул прямо на пол Табриз и двинулся прямо на них, застывших, как два соляных столба, в тесной прихожей. Он всего-то и хотел, прощимиться в ванную. Им совершенно ничего не угрожало, но это Аня уже потом поняла. А в тот момент ей было безумно страшно.

— Алечка, доченька… Да что же это? — как попугай повторяла мать.

— Мам, ну, не начинай! — огрызнулась Алька, подкуривая тонкую сигарету. — Богема, что ты хочешь… Творческий процесс. Ну, не криминал же…

Криминала там тоже хватало. Лежащий на столике пакован с дурью запросто мог потянуть на статью. Но, по наивности, ни сама Аня, ни её мать не знали, что это за сверток. И слава Богу, конечно.

— Аня! Аня… Ты слышишь, что я говорю? — прорвался в воспоминания голос Санина.

— Да. Конечно…

— Я простыни принес. И одеяло, подойдет?

— Да. Я расстелю.

— Может быть, лучше на диване? — вставила свои пять копеек Майя, озабоченно хлопоча над Саниным, как будто тот без неё шагу не смог бы ступить.

— Мне нужна жёсткая поверхность, — возразила Аня, раскатывая одеяло по столу. — И масло. Найдется? В аптечке не нашла…

— Не помню, чтобы у меня было… — почесал в затылке Влад.

— Можно воспользоваться обычным растительным. Есть оливковое или подсолнечное, на худой конец?

— Угу. Было вроде. В кухне.

— Я принесу… — вздохнула Аня.

— Я сама. Тебе будет сложно найти. Там столько шкафов — я сама путаюсь, — улыбнулась Майя и, подхватив притихшего сына за руку, вышла из комнаты. И не было в той улыбке ничего наигранного или искусственного, а все равно она Аню порядком взбесила. Резкими движениями она расстелила поверх одеяла полотенце и взмахнула приглашающим жестом рукой.

— Ну, забирайтесь…

— Давай уж на ты. И не забывай, что я — твой пациент. А не кумир, до которого ты дорвалась, — вроде бы шутя, заметил Санин, неторопливо взбираясь на стол. Большинство людей при этом выглядели бы довольно нелепо. Но это была история не про него. Литые мускулы перекатывались под загорелой кожей, и девушка наблюдала за их скольжением, как под гипнозом. Совершенно не в силах отвести взгляд.

— Аня!

— М-м-м?

— Ты же не делаешь сейчас то, о чем я думаю? — подозрительно осведомился Влад, когда повисшая в комнате тишина затянулась.

— Больно надо, — пробурчала девушка, — просто жду, когда можно будет приступить.

— А вот и я… У него там чего только нет. И кукурузное масло, и репейное… Вот тут масло из виноградных косточек и…

— Из виноградных косточек подойдет, — оборвала Аня певицу и забрала из ее рук пузырек. — Вы будете присутствовать при процедуре?

— А что? Я могу помешать?

— Нет. Если Владислав Александрович не прочь при вас оголить свою пятую точку…

— Нефёдова! — теперь уж пришла очередь Ани заткнуться, — начинай, а?!

— Мы, пожалуй, и правда пойдем, да, Лешка? — улыбнулась Майя сыну. — Хотя зрелище могло быть занятным, — она поиграла бровями напоследок и пошла к выходу. Санин в ответ громко фыркнул. А Аня поняла, что так и не удовлетворила своего любопытства. Кем была для него эта женщина? Попробуй его разбери. Видно, что между ними крепкая, давно устоявшаяся связь. Но у хороших приятелей или в сработавшемся коллективе тоже могли быть отношения подобного рода. Наверное… Или ей просто хотелось так думать.

Да с чего хотелось-то?! Брр-р-р! Аня с психом отвинтила пробку на небольшой бутылочке масла. Пробка отскочила и покатилась по полу. Тяжело вздохнув, Аня отставила открытую бутылочку подальше и, обойдя стол, наклонилась, чтобы поднять крышку. Без задней мысли она выпрямилась и наткнулась на изучающий темный взгляд. Влад снял очки, и теперь морщинки у его глаз стали еще заметнее.

Столько лет прошло, а Аню все равно до костей пробирал каждый направленный на неё Владов взгляд. Когда-то она была готова кожу с себя содрать, чтобы он смотрел на нее, не отрываясь. Чтобы он видел её одну. А теперь почему-то разозлилась от этого. А может, и не от этого вовсе, а от того, что сама все так же остро на него реагировала. Так остро… почти болезненно.

— Эй! Эй! Полегче… — возмутился Санин, когда она начала его основательно разогревать.

— Терпи! Мужик ты или кто? Я тебя нормально… сейчас поворочаю. Чтоб не думал, что… я тебя лапаю… — пыхтела Аня, разминая его изо всех сил. Санин чертыхался, выдыхал с шумом воздух, когда она посильнее надавливала, и даже хрипло стонал. Аня так разошлась, что забралась на него сверху. И вроде бы в этом не было ничего такого… Была и такая техника… Тайский массаж, например, только так и делался, и это чистая правда. Вот только вряд ли тайские искусницы, массажируя своего пациента, чувствовали то, что ощущала Аня, прижимаясь промежностью к крепкой заднице Санина. Вряд ли их тело сладостно сокращалось, наливалось соками и пульсировало. Совершенно неожиданно для себя Аня так завелась, что это стало настоящей проблемой. Она поднималась повыше, массируя плечи, опускалась вниз… И эти с виду целомудренные, а на деле порочные до невозможности движения сбивали ее дыхание и заставляли хотеть большего. Еще большего… и еще…

Чувствуя, что абсолютно утратила контроль над ситуацией, Аня слезла с Санина. Трясущимися руками взяла еще одну простыню из заранее приготовленных и накрыла той Влада. Ее щеки полыхали, как языки пламени. Чувствуя себя грязной озабоченной нимфоманкой, девушка потупила взгляд.

— Пойду, вымою руки… А вы полежите пока.

Бежать! Ей хотелось бежать до монгольской границы. Бросить все, к чертовой бабушке, и улепётывать от того, что произошло. Глядя в шальные глаза собственного отражения, Аня набрала полные пригоршни воды и плеснула в разгоряченное, покрытое тонкой пленкой испарины лицо. Вода оказалась неожиданно холодной, как если бы подавалась из скважины, а не из всем привычного центрального водопровода. Впрочем, может, так оно и было. Дом Санина стоял на отшибе, и тянуть сюда коммуникации вряд ли имело смысл. А еще это было довольно затратно.

— Боже, о чем ты думаешь, дурочка? Какой водопровод? Какое затратно? — простонала Аня, не без основания полагая, что шумящая в кране вода поглотит этот звук.

Низ живота тянул. Девушка переступила с ноги на ногу в попытке ослабить напряжение, но это не помогло. Влажные насквозь трусики неприятно впивались в кожу. Никогда за всю свою двадцатипятилетнюю жизнь она не испытывала такого острого, болезненного желания, но нисколько не сомневалась, что это оно и есть.

Нет, Аня не планировала хранить верность Владу, как монахиня-иезуитка. Так вышло случайно. Просто сначала она была в него влюблена, а потом… Потом у Ани не оставалось ни времени, ни сил на мужчин. Учеба, работа, Васька, умирающая мать… Где здесь лишнему времени взяться? Да и какой дурак захотел бы с ней разделить эти заботы? Вряд ли бы такой нашелся. Вот и вышло, что в свои двадцать пять Аня Нефёдова оставалась девственницей. Вполне возможно, последней двадцатипятилетней девственницей на планете. И не то, чтобы её организм был с этим согласен.

Вот! Наверное, все дело в этом…

Бросив последний взгляд в зеркало, Аня торопливо вышла из ванной. В глубине дома слышались тихие разговоры и звуки гитары. Трусливо прячась от необходимости снова встретиться взглядом с Саниным, девушка вышла на веранду. С жадностью вдохнула аромат петуний и прогретой солнцем воды. Дело близилось к вечеру. И, наверное, её первый рабочий день можно было считать оконченным, если бы она нашла в себе смелость спросить об этом. Постояв еще немного, любуясь местным умиротворяющим пейзажем, Аня собрала в кулак все свое мужество и вернулась в дом.

— Не пойму, почему ты не хочешь попробовать. Это могло быть занятно.

Аня остановилась, прислушиваясь к голосам.

— Кастинг? Да брось. Все эти шоу — полная херня.

— Зато отличный шанс засветиться. Ты только подумай, Влад. Три часа в прайм-тайм на одном из центральных каналов… Двадцать выпусков… А от тебя практически ничего и не требуется.

— Май, ну, кто сейчас смотрит телевизор, а? Ты знаешь, какая там возрастная аудитория? Пятьдесят пять плюс. Эта публика тупо далека от моей музыки.

— А в интернете? Ты знаешь, сколько просмотров набирают эти программы в интернете? Мы со Стасом смотрели. Миллионы. Понимаешь?

— Хм, не помню, чтобы ты когда-нибудь так на меня наседала, — голос Влада окрасило удивление, он взял низкий аккорд и снова принялся перебирать струны.

— Я и не наседаю. Просто парни загорелись этой идеей. Я думала, тебе она тоже понравится. В конце концов, ты же не будешь пропадать в студии безвылазно? Почему нет?

— Я не знаю, Май, правда. Там ведь будут не только талантливые ребята. Фрики, бездари… все, кому не лень. Ведь это развлекательное шоу. А я, ты в курсе, не отличаюсь терпением и за словом в карман не лезу.

— Ну, вот и будешь злым полицейским. Им как раз такого недостает в жюри. Лешка, оставь этот провод! — тут Майя переключилась на сына.

— Эй, дружок, это и правда лучше не трогать. Ну-ка, иди ко мне! — вторил ей Влад.

— Неть…

— Нет? Ах, ты ж маленький проказник, сейчас я кого-то к-а-ак догоню!

Лешка с громкими криками вылетел из открытой настежь двери студии. Ну, это уже потом Аня поняла, что это была студия. Тогда девушка этого не знала.

Сделав вид, что она только-только подошла, Аня встретилась взглядом с Владом, который, состроив страшную морду, бежал за ребенком. Санин смотрел на Аню в упор, она же старательно отводила взгляд, к смятению которого прибавилась щедрая порция заскорузлой обиды. Её Васька тоже любила дурачиться…

— Я бы не советовала вам делать резких движений, — сухо заметила девушка. Влад лишь приподнял бровь, продолжая все так же, с интересом, её разглядывать.

— Я постараюсь следовать вашим рекомендациям, — насмешливо заметил он. Аня вскинула ресницы. В какой момент он перешел на «вы»?

— Это очень правильное решение.

Лешка описал круг в коридоре и, распрямив руки подобно крыльям самолета, помчал назад. К ним… Влад поднял обе ладони вверх:

— Прости, друг, но сегодня из меня плохой напарник для игр.

Следом за мужчинами из студии вышла и Майя. В руках она держала стакан с каким-то напитком, в котором плескались кубики льда. Идиотка! Разве она не знает, что Влад в завязке, и для него это может быть не абы каким испытанием? И вообще! Ей ведь потом еще за руль нужно. Если, конечно, дамочка не решила остаться. Под ложечкой противно засосало. Аня нахмурилась:

— Я хотела уточнить, нужна ли вам еще на сегодня?

— Да нет… — Влад растерянно осмотрелся, провел широкой ладонью по волосам. — Нет, езжай… Я сейчас такси вызову.

— Зачем такси? Мы с Лешкой можем её подкинуть, — улыбнулась Майя.

Аня с шумом сглотнула. Облегчение от того, что эта дамочка не планирует ночевать в доме Влада, было слишком сильным для того, чтобы его можно было проигнорировать. Ненавидя себя за ненужные чувства, Аня покосилась на зажатый в руке женщины стакан и с намеком вскинула бровь.

— Что? — недоуменно спросила та, но проследив за Аниным взглядом, рассмеялась: — Да это ведь чай! Чай со льдом. А ты что подумала?

Аня вспыхнула. Пробубнила что-то невнятное, пялясь на собственные ноги. Бледно-розовый лак уже не мешало бы обновить, и она непроизвольно поджала пальцы, сравнивая собственные узкие ступни с изящными — Майи. Вот, чей педикюр был идеальным. А между тем, потеряв к ней всякий интерес, та снова улыбнулась Владу:

— Слушай, ну, может, ты еще подумаешь насчет судейства этого шоу?

— Ты же сказала, что времени на размышление нет. — Напомнил Санин.

— Ну, день-два, не больше… Подумай. Это правда отличный повод засветиться. Да и новый опыт, какой-никакой. — Майя подхватила небрежно брошенную ею же сумочку и уставилась на Аню: — Ну, так что? Ты с нами?

Аня равнодушно кивнула. Хотя чего-чего, а равнодушия в ней не было и в помине. А всяких других чувств намешано — дай боже. Странное комбо из ревности, жгучей обиды, желания и непонятно откуда взявшегося любопытства…

— Как Влад тебя нашел? — поинтересовалась Майя, стоило им отъехать от дома Санина.

— Я работала в массажном салоне, — коротко ответила Аня. — А он меня перехватил.

— Это хорошо. Ему давно пора заняться своим здоровьем. Все эти концерты и переезды — огромный стресс для организма.

Аня лишь пожала плечами. Что тут можно было сказать? От дальнейшей необходимости поддерживать светскую беседу девушку избавил звонок Майиного телефона. Она перевела вызов на громкую связь и, внимательно следя за дорогой, выехала на трассу.

— Привет. Ну, куда ты пропала? Какие новости?

— Привет, Стас. Почему сразу — пропала? Не пропадала я, а выполняла общественное поручение. В общем… Влад в курсе, что его приглашают в шоу, но, как мы и думали, не испытывает по этому поводу абсолютно никакого восторга. Думаю, он уже корнями врос в свою деревню, и теперь его оттуда метлой не выгонишь… аж до следующего тура.

— Дерьмо.

— Да ладно… Ну, не заставлять же его? Хочет в своей глуши сидеть — пусть сидит, на здоровье.

— Май, это дополнительная реклама. Нам она абсолютно не помешает. Больше скачиваний на iTunes и AppleMusic, больше концертов — больше бабла. Такой шанс продавать нашу музыку не только на запад, но и здесь… Разве не об этом Влад и мечтает?

— Слушай, почему ты задаешь эти вопросы мне? Аргументы у тебя железные, не спорю. Вот и озвучь их шефу.

— Вот и озвучу! Хреновый из тебя вышел переговорщик.

— Да, уж какой есть, — рассмеялась Майя, сбрасывая звонок. Она вообще очень много смеялась. Когда-то и Аня была такой. Но потом на неё свалилось столько проблем, что стало уже не до смеха.

— Представляешь, нашего Влада зовут судить местный аналог Х-фактора. А он ни в какую.

— Х-фактора? — во рту Ани пересохло. Почему-то она и думать не думала, что Влада зовут в то же шоу, в котором надеется принять участие её дочка! Его дочка…

— Да? Что-то не так? — удивилась Мая.

— Нет… Нет! Все в полном порядке.

Ага. Как бы ни так! Наверное поэтому у нее руки дрожат! Аня с трудом сглотнула образовавшийся в горле ком, убеждая себя, что паниковать рано. Ну, во-первых, Влад еще не согласился! А во-вторых, даже если он узнает в Ваське свою дочку, то вряд ли сможет ее отобрать. Да и не захочет он этого! Жил ведь без нее столько лет… Как-то…

— Слушай, точно все хорошо? Ты бледная, как полотно!

— Нет. Все нормально. Вы меня у метро высадите, хорошо?

— Ну, смотри… Я и до дома могу… — неуверенно пробормотала Майя.

— Нет-нет. Мне здесь недалеко. Спасибо…

Минут через десять Аня выскочила из машины, пробормотав Майе неловкие слова благодарности. Закинула рюкзачок на плечо и двинулась к входу в метрополитен. Говоря по правде, жила она далеко. На другом конце города. Но прямо сейчас домой Аня не торопилась, да и оставаться в компании Майи не было сил. Ей нужно было обдумать ситуацию. Раньше у них с Васькой не было тайн друг от друга. Но теперь… как быть теперь? Стоит ли рассказывать дочке об их неожиданной встрече с Саниным? О том, что она на него работает? А если да, то как Васька отреагирует на эту новость? В последнее время тема отцовства Влада сошла на нет в их разговорах, но Аня знала, что девочка все еще надеется, что тот о ней вспомнит. И то, что она наизусть знает все его песни и следит за ним в Инстаграмм, тоже знала…

В ушах загрохотало. Разгоряченное тело обдало волной прохладного воздуха — приближался состав. Час пик… Потные тела, прижимающиеся друг к другу. Подхваченная потоком народа, Аня протиснулась внутрь. Может быть, зря она не поехала с Майей.

Домой Аня попала, так ничего и не решив.

— Васька! Ва-а-ась.

— Привет!

— Привет. А ты чего такая смурная?

— Да ничего, — нахмурилась девочка. — Это неважно.

— Как это неважно? — возмутилась Аня, — ну-ка, пойдем. За ужином все расскажешь.

— Я не голодная, — вздохнула девочка, ступней одной ноги почесывая другую. Так… Все понятно. Васька перешла в режим «страдашки». Знать бы, почему.

— Что-то не так в школе? Оценка плохая, да?

— Вот еще! Когда это у меня — и оценка плохая?

— Тогда что? Дома сидишь, какой день, а на улице погода такая! Пошла бы погулять.

— А… — взмахнула девочка рукой и плюхнула перед матерью тарелкой с гречкой. — Вчера просто с этим кастингом провозилась…

— А сегодня?

— А сегодня узнала, что пролетела по всем фронтам. Настроения нет.

— Пролетела?

Это было неправильно, да! Но от облегчения у Ани подкосились колени. Вот все само и решилось… Даже если Санин передумает и согласится судить это шоу… с её Васькой они не пересекутся.

Предательница! — прозвучал тоненький голосок совести в голове. Ну, и черт с ним! Да, она желает своей дочери счастья. Но кто сказал, что оно для неё в отце заключается? В том, кто от нее отвернулся?! В том, кто не признал её и даже фамилию ей дать отказался? Да он ногтя Васькиного не стоит! Банально не заслуживает её детской всепрощающей глупой любви! И нет, это вовсе не месть. Просто… ну, зачем им встречаться, ей богу? Надеяться, что проснутся отцовские чувства, дремавшие столько лет, довольно глупо, не так ли?

— Угу. Пролетела. Поздно отправила запись…

— Мне очень жаль, Васька. Правда… Но ведь еще будут кастинги, так? Другие шоу, я не знаю…

— Угу, будут, — вяло кивнула головой девочка, — мам… — нерешительно продолжила она.

— М-м-м?

— Как думаешь, если бы папа… то есть Влад… если бы он знал, что я… ну, не то чтобы талантливая…

— Ты очень талантливая!

— Ну, вот… Наверное… Так вот, если бы он знал… Или услышал, там, как я пою… он бы захотел со мной познакомиться?

Влад все же согласился поучаствовать в шоу. Просто существуют люди, которым в их гребаной профессии хрен откажешь. Когда артисту звонит гендиректор крупнейшей в стране медиа-группы, ломаться, как целка на первом свидании — себе дороже. Потому что под ним — популярный музыкальный канал и радиостанция, и именно он решает, какую музыку там крутить. Да, интернет и цифра подарили музыкантам большую свободу, но не освободили их окончательно. В общем, поразмыслив немного, Влад согласился. Для начала принять участие в финальных кастингах, а там — как пойдет. Его убедили, что в этот этап попадают исключительно талантливые люди, которые прошли отборы в регионах и, признаться, это его подкупило. Санина как магнитом тянуло к неординарным, талантливым людям, этот опыт мог получиться и правда занятным. Он мог вдохновиться. Если услышит что-то действительно стоящее. Да и хоть немного отвлечься от работы в студии было тоже неплохо. Майя права. В этом процессе главное, чтобы он не превратился в рутину.

— Ань, ну, что ты там застряла? Опоздаем ведь!

Его массажистка вышла на веранду и, сладко потянувшись, зевнула.

— Не знаю, как люди просыпаются в такую рань. Я ведь выехала за тобой, когда и четырех не было, — пожаловалась девушка.

Влад невольно улыбнулся. С момента, когда он принял ее на работу, прошло уже десять дней, спину отпустило (не зря ведь у него вся задница в следах от уколов), и, наверное, он больше не нуждался в услугах медика. А значит, Аню можно и нужно было увольнять. Не сразу, конечно, дождавшись, когда та найдет себе работу получше… Но он не спешил. Сам не знал, почему, хотя и задавался таким вопросом. Нет, в мозгу кружила одна зудящая, как муха, мысль, но она, опять же, отсылала его к прошлому. Тому времени, которое Влад старался не вспоминать. Ладно, к черту! Какая разница? Просто… глядя на Аню, он почему-то чувствовал себя гораздо лучше. Знаете, бывают такие люди, рядом с которыми ты сам себе нравишься? Они вроде как пробуждают все самое лучшее, что в тебе есть, и ты уже не чувствуешь себя унылым циничным разочаровавшимся в жизни говном? Вот, Аня была из таких… Людей, которые на вес золота. До неё с ним таких не случалось. Хотя… Нет. Ладно. Было дело. Давным-давно. Нюська… Маленькая сестренка Али. Совершенно не похожая на неё. Чистая, светлая какая-то… Этот свет проникал даже в его черную, выжженную дотла душу — таким сильным он был, таким абсолютным. Влад только из-за неё и возвращался в свой город детства — больше там нечего было ловить. Рядом с этой девочкой он словно исцелялся. Он даже о коксе и выпивке рядом с ней забывал. Под её влюбленным восторженным взглядом Влад чувствовал себя почти всемогущим. Вот кто вообще не сомневался в его таланте. И это возвращало Владу веру в себя… А ведь в нем уже не было этой самой веры. Если и был на земле человек, который в нем, Владе Санине, не сомневался, то это Нюська была.

Так продолжалось, пока ей не исполнилось четырнадцать… Он думал, что забыл этот день, но где там? Они тогда в который раз разругались с Алькой. Орали друг на друга так, что, не желая этого слушать, Нюська выскочила из дома и подалась в сад. А Влад пошел за ней следом, напоследок громко хлопнув входною дверью. Остановился у большой старой черешни и зло пнул забор. А потом в каком-то шаге от себя увидел Нюську. Но не такой, какой видел её еще совсем недавно. Другой… Она забралась на стремянку, поближе к спелым гроздям черешни, и ела их прямо с дерева. Тонкая, с острой аккуратной грудью, которую он раньше не замечал, с по-женски округлившимися, но все еще по-детски сбитыми коленками… Увидев, что Влад на неё смотрит, Нюська радостно улыбнулась, слизала черешневый сок с губ и хотела было что-то сказать. Но лестница покачнулась, и она бы свалилась, если бы Влад не поймал ее налету. Вот тогда-то его и шандарахнуло. Припечатало так, что сил нет. Непонятно, как ее удержал, сам ведь едва на ногах стоял от скрутившей узлом кишки чувственности. Он никого и никогда так не хотел, как эту девчонку. Смотрел на неё и понимал… Все понимал, и что неправильно это, и что не для него она. А все равно ничего не мог с собой сделать. Тонул в сочной зелени её необычных глаз и прижимал к себе с силой, так, что ей, наверное, больно было.

А потом он сбежал. От себя… И от того безумия, что испытал рядом с Нюськой. Убедил себя, что это просто помутнение на фоне творческого кризиса. Ну, ведь бывает, так? И кто как с этим справляется. Кто в загул ударяется, кто начинает бухать, а кто-то заводит любовницу помоложе. Творческий кризис — штука опасная. Башню сшибает напрочь.

В общем, думать о Нюське Влад себе запретил. А там и вовсе они расстались с Алькой, и все закрутилось так, что оглядываться назад не было времени. Да и что толку? Он явно не гордился тем, что испытал в том саду. Даже как-то стыдно было, ей богу. И потому Влад затолкал те воспоминания далеко-далеко и возвращался к ним лишь иногда. Он сейчас, даже если захотел бы — вряд ли вспомнил лицо той девочки. Прошедшие одиннадцать лет стерли его из памяти, заштриховали белым…

— Так, за руль я тебя сегодня не пущу, — сощурился Влад, возвращаясь в реальность.

— Это еще почему? — запротестовала Аня.

— Ты спишь на ходу.

— А у тебя судороги! Да и платишь ты мне за то, чтобы я…

— Мне лучше знать, за что я плачу, — сварливо заметил Влад. — Давай. Прыгай. Съемка вот-вот начнется, а нам еще через весь город ехать.

Они сели в его машину и выехали со двора.

— Зачем тогда я приезжала? Зачем просыпалась в такую рань? И… за что ты вообще мне платишь деньги, если я ни черта не делаю?

— Ты ведь знаешь, что это неправда.

— Нет, не знаю. И вообще… я очень благодарна тебе за то, что выручил с работой, но, если честно, я подыскиваю что-нибудь по специальности.

Что тут можно было сказать? Влад лишь пожал плечами. Отпускать Аню от себя почему-то совсем не хотелось. Но и удерживать ее он не имел никакого права. Он же не этот ее… Как его? Сомов.

— Поговорим, когда найдешь что-то стоящее. А пока мне нужен ассистент на время съемки. Это может затянуться. У тебя не будет с дочкой проблем?

— Нет, не будет, — буркнула Аня, отворачиваясь к окну.

Первым, что бросилось им в глаза на подъезде к павильону, в котором происходили съемки — огромная очередь. Несмотря на то, что было раннее утро, народу собралось — тьма.

— Ничего себе, — прокомментировала Аня, ошалело осматриваясь по сторонам. Интересно, каковы шансы каждого из присутствующих? Минимальные, это понятно. Как же хорошо, что Васька с этим всем пролетела! Вряд ли она была готова к происходящему.

— Да, я как-то тоже рассчитывал, что народу будет поменьше, — нахмурился Влад.

Минуя пробку, они получили пропуски и прошли в ангар, где тоже было многолюдно и шумно. Операторы настраивали технику, работники сцены выстраивали свет, и то и дело туда-сюда сновали какие-то люди.

— Влад, добрый день. Мне сообщили, что вы подъехали. Вам сюда… Здесь ваша гримерка. Ребята, работаем!

Пока над Владом колдовали стилист с гримером, он исподтишка наблюдал за Аней. Кажется, той было очень интересно все происходящее, а уж когда в их гримерку заглянул поздороваться один из членов жюри, та и вовсе выпала в осадок.

— Эй, Нефёдова, подбери челюсть. Полагалось, что это я ввожу тебя в ступор, — смеялся Влад, игнорируя царапающую душу глупую ревность.

— Это же сам поп-король! — шикнула девушка на него, и как тут было не рассмеяться?

— Влад, — в гримерку заглянула лохматая голова одного из статистов. — Вас уже ждут. Надя объяснит, что нужно делать и как. А пока, вот, вставь в ухо.

— Это еще зачем?

— Юр, ты что, не провел инструктаж?! — крикнул ассистент куда-то вглубь коридора, потом выругался, вернулся к Владу и пояснил, — на связи редакторы и режиссер. Будут вас ориентировать, давать подсказки. Что сказать, куда посмотреть, когда, и так далее. Все понятно?

— Понял, не дурак, — развел руками Санин.

Минут через десять судьи заняли свои места. И началось. Как и обещали, откровенно провальных выступлений практически не было. Разве что фрики, которых в шоу брали исключительно для поднятия рейтингов. Остальные… остальные выступали нормально, и все шло своим чередом. Пока на сцену не вышла девочка.

— Всем привет, — поздоровалась она, — меня зовут Василиса Орлова. Мне десять лет…

О том, что у нее ни черта не получится, Влад понял как-то сразу. Девчушка ужасно волновалась. У нее дрожал голос, дрожали маленькие руки, сжимающие микрофон, и даже колени дрожали! А еще… она ужасно кого-то ему напоминала. Влад напряг память, но тут девочка взяла первые аккорды на гитаре, и он отвлекся.

— Вот черт, — выругался тихонько, забив на то, что камеры пишут.

— Зря она выбрала твою песню, — покачала головой сидящая по правую руку певица. Влад машинально кивнул и, закусив губу, уставился на сцену. Девочка начала неплохо, но потом её голос сорвался на не самых высоких нотах, а под конец она и вовсе забыла текст. О том, как она лажала, подыгрывая себе на старенькой гитаре, нечего было и говорить. Влад невольно вскочил, почему-то странно взволнованный, и принялся орать слова в полную глотку: Would you follow my flight! Would you follow my flight!

Подхваченные его драйвом, с мест повскакивали другие судьи. В глазах девочки мелькнули слезы. Первая хрустальная капля упала на щеку, вторая… Да прекратите же это! Нажмите на кнопку, чтобы закончить! Потому что сам он не мог этого сделать. Почему-то не мог… Наконец все звуки стихли. Послышались редкие аплодисменты, которые прервал громкий свист. Василиса опустила глаза в пол. Ее худенькая грудная клетка взволнованно вздымалась.

— Что скажут наши судьи? — наигранно улыбался ведущий, — Влад? Что скажешь? Это твоя песня…

— Я скажу «нет». Здесь нечего комментировать.

Плечи девочки опустились вниз, хотя казалось, куда уж больше? Она перехватила гитару и, шаркая ногами, пошла прочь со сцены. И он себя последним куском дерьма почувствовал. Хотя и не сомневался, что поступил правильно. Но, блядь, куда смотрели её родители?! Неужели не могли отговорить дочь от этой безумной затеи?!

Запись пошла дальше своим чередом. А он все никак не мог избавиться от мерзкого вкуса во рту. Оглянулся по сторонам, выискивая глазами Аню, вид которой всегда поднимал ему настроение, но вспомнил, что она отпросилась на пару часов.

— Перерыв! — раздался чей-то голос в наушнике. — Влад, можешь подойди за кулисы? Тут у нас ЧП. Девочка та, которая твою песню пела, ревет, не переставая. Может, ты бы с ней поговорил?

— А что я ей скажу? — растерялся Влад.

— Ну, не знаю. Она же твоя поклонница.

Влад выругался и, стащив наушник, помчался вверх по ступеням. Он, наконец, вспомнил, кого ему напоминала эта девочка! Это ведь она была на фотографии той… как её? Лилу, что ли? Журналистки, бравшей у него последнее интервью. Девочка, которая всем в школе рассказывает о том, что он её отец! Девочка, похожая на Альку, как две капли воды. Девочка, носящая фамилию Альки…

Василиса сидела прямо на полу, уткнувшись лбом в коленки, и горько всхлипывала. Вокруг нее вилась еще одна девочка и изо всех сил пыталась успокоить подругу:

— Васька! Ну, не реви, слышишь!

— Я провалилась, провалилась, Лилька! Он теперь никогда меня не полюбит. Никогда, понимаешь? — в голосе девочки было столько горя, что у Влада засосало под ложечкой.

— Что здесь происходит? — спросил он, обозначив свое присутствие. Девочка резко вскинулась. Молча уставилась на него огромными, умытыми слезами глазами.

— Ничего! — воинственно подперла бока ее подруга. — Васька у нас — талант! Зря она вообще решила вам что-то доказывать! Были б вы нормальным отцом — ничего бы этого не понадобилось! Вы бы ее просто так любили! И не бросили никогда.

Рев у Влада в ушах нарастал. Он переводил растерянный взгляд с одной девочки на другую и ничего не понимал. Ничего, ровным счетом.

— Пойдем, Васька! — Лилька дернула подругу за руку, — Ну его! Это он тебя не стоит. Понятно? — девочка бросила на Влада яростный взгляд и дернула Василису за руку.

— Ты что-то путаешь, милая. У меня нет детей, — миролюбиво заметил Влад.

— Что ж ты за козел такой, что, глядя Ваське в глаза, до последнего отпираешься? — раздался тихий, полный ярости голос сзади. Влад обернулся:

— Мама? — теперь уж пришел Васькин черед удивляться.

— Аня?

— Неужели в тебе вообще ничего святого не осталось?!

И тут его как током прошибло:

— Нюсь? Это… ты?

Тяжело дыша от клокочущей внутри ненависти, Аня неверяще покачала головой. Влад метнулся взглядом к заплаканной девочке:

— А это…

— Это твоя дочь. Твоя и Али. Какой же ты все-таки урод, Санин…

— Нюся… — Влад потянулся к Ане, осторожно обхватил её хрупкое запястье своими пальцами, но она сердито отдернула руку и шарахнулась от него в сторону. Ее взгляд пылал ненавистью и обидой, и это было настолько неправильно, что Владу хотелось её встряхнуть. Но он даже не смог пошевелиться, будто кто-то привязал к его ногам по чугунной гире.

А Аня как-то быстро отошла. Шагнула к девочке:

— Пойдем, милая… Ты же видишь, нам нечего здесь ловить.

Василиса кивнула. Шмыгнула распухшим носом и послушно поднялась с пола.

— А как ты меня нашла?

Аня замерла. В ее чистых глазах мелькнула паника.

— Я здесь работаю.

— Здесь? — удивилась девочка, растерянно осматриваясь по сторонам.

Влад тряхнул головой. Он честно пытался понять, что происходит. Но мысли ускользали, а руки дрожали от понимания надвигающейся чудовищной катастрофы.

— Я прошу мне все объяснить, — наконец потребовал Влад, заставляя подчиниться онемевшие связки. Аня вскинулась, в который раз полоснув его полным презрения взглядом.

— Мы еще что-то должны объяснять, — фыркнула подруга Василисы.

Аня вздохнула. Потрепала дочку по голове и, слабо улыбнувшись девочкам, попросила:

— Васька, вы тут погуляйте с подружкой, хорошо… Мне надо… Нам надо… поговорить с твоим… с Владом.

Не глядя на Санина, Васька яростно затрясла головой.

— Я никуда не уйду! Пусть… пусть скажет, почему он меня бросил! — голос девочки сорвался, и она таки окинула мужчину еще одним быстрым взглядом. И боль, которую он там увидел, обожгла его кислотой.

— Я никого не бросал! Ты объяснишь мне, что происходит?! — проорал Санин, все же срываясь с места и подходя вплотную к Ане. Он всегда отличался бешеным темпераментом. И хоть с годами научился обуздывать свой крутой нрав, то, что происходило сейчас, срывало его контроли к чертовой бабушке.

— Значит, я тебе должна объяснить? — сузила глаза девушка.

— Да! — рявкнул Влад.

— Окей. Вот это — указательный палец ткнулся в направлении Васьки, — твоя дочь…

— Я не спал с тобой!

— Естественно! Ты спал с Алиной! Именно она была с тобой, когда твоя музыка ничего не стоила! А когда твоя проклятая карьера поперла в гору и Алька забеременела, ты просто вышвырнул ее из своей жизни. Её и Ваську. И не надо корчить из себя чертового праведника! Ты прекрасно знал, что Аля беременная, когда ты от неё уходил!

Влад открыл рот, чтобы что-то сказать, но не проронил ни звука. Он задыхался. Легкие горели в котле грудной клетки, а сердце колотилось так громко, что заглушало собой даже доносящийся со сцены шум.

— Влад! Ты слышишь?! Перерыв заканчивается через две минуты. Тебе нужно вернуться в кресло, — донесся, как сквозь туман, навязчивый голос ассистента. Кажется, его даже потрепали по плечу, но Влад лишь отмахнулся, не сводя горящего взгляда с Ани. На девочку… отцовство которой ему приписывали, смотреть он больше не мог. Боялся, что его просто разорвет на ошметки.

— Я не знал, — прохрипел он, вглядываясь в сочную зелень Нюсиных глаз. — Я не знал, не знал… — провел ладонью по лицу и снова на нее уставился. И она смотрела… Сначала недоверчиво, возмущенно, но по мере того, как их взгляды сплетались, оседала и эта муть.

— Влад… — прошептала Аня.

— Я ни черта не знал, — глупо повторял одно и то же. — Это правда?

Аня зажмурилась и качнула головой.

Гул в ушах нарастал. Он словно несся куда-то на бешеной скорости. И единственным, что его еще удерживало в новой реальности, были ее глаза. Совсем близко. Аня… Смотрит на него и как будто в родниковой воде купает. Как он мог ее не узнать? Не почувствовать свою девочку? Ему хотелось кричать, но он не мог даже просто дышать научиться заново. Он не мог даже дышать…

— Влад, вам нужно занять свое место!

Влад тряхнул головой.

— Да… Да, я сейчас.

— Иди… — шепнула Аня, — мы потом все обсудим. Да, Васька?

Только тут Влад заставил себя посмотреть на девочку. Зареванная. Темноволосая, с его носом. Это он еще на фотографии той журналистки заметил. Вылитая Алька, да. Его дочка… Подумать только!

— Ты правда ничего обо мне не знал? — голосом, звенящим от переполняющих чувств, спросила девочка. Влад вгрызся в пирсинг на губе и покачал головой. Он не находил слов. Просто ни одного чертового слова… Смотрел на неё, как дурак. Искал в ней себя, стараясь пока не думать ни о чем другом, потому что это было слишком, мать его, больно.

— Влад! — уже вовсю нервничал ассистент, — мы только тебя ждем. Давай, дружище, немного осталось.

— Я сброшу тебе sms-кой наш адрес, — шепнула Аня. — Иди…

Когда Влад ушел, то и дело оглядываясь, Аня без сил привалилась к стенке и растерла пальцами переносицу.

— Васька, кажется, твоей маме плохо… — шепнула Лиля Веселая, подталкивая подругу в бок.

— Нет, мне хорошо… Мне очень… очень хорошо.

Аня не то чтобы даже врала. Она была действительно счастлива от того, что не ошиблась в Санине. Это Алька соврала им всем! Зачем? Правды теперь не добьешься. Может быть, мстила Владу, за то, что он её бросил. Или преследовала какую-то другую, известную только ей цель, не считаясь ни с чьими чувствами. Это было так похоже на Альку — думать только о себе, что Аня даже не удивилась. Впрочем, сейчас это было уже неважно. Главное, что правда всплыла наружу.

— Знаете, что? По-моему, здесь нам больше нечего ловить. Васька, забирай гитару. Поедем домой! Сейчас только такси вызову.

— Но… папа, — слабо запротестовала девочка.

— Папа приедет к нам, когда освободится. Главное, не забыть сбросить ему наш адрес.

— Постой… — вдруг замерла Васька, — а откуда у тебя его телефонный номер? Как ты вообще здесь оказалась?

Аня тяжело вздохнула. Скрывать правду больше не имело смысла.

— Ты только не злись, что я тебе сразу не сказала, но так вышло, что последние десять дней я работаю на Влада…

— На папу? — Васька споткнулась и чуть не прочесала носом выщербленный асфальт.

— Да. Это временно, ему понадобилась помощь массажиста, а я как раз лишилась работы…

— И ничего мне не сказала! — возмутилась девочка, бросив на мать полный обиды взгляд.

Не зная, что тут можно ответить, Аня вытянула вверх указательный палец, призывая к тишине. Связь в этом месте ловила не то, чтобы здорово, а им действительно нужно было вызвать такси.

Машина добиралась довольно долго. И все это время Васька пыхтела, всем видом демонстрируя распирающее ее возмущение. Что ж… Это лучше, чем слезы.

— Ну, у вас и Санта-Барбара, — покачала головой Лиля. Интересно, откуда ребенок десяти лет о Санта-Барбаре знает? — подумала Аня и улыбнулась собственным мыслям. Но улыбка так же быстро слетела с её губ, как и появилась.

— Как думаешь, что теперь будет? — спросила Васька, когда они, завезя домой Лилю Веселую, наконец, остались одни.

— Я не знаю, — честно призналась Аня. Васька задала тот вопрос, который не на шутку тревожил ее саму. Радость от того, что она не ошиблась во Владе, довольно быстро схлынула. И в освобожденном от эйфории мозгу возник закономерный вопрос: а что дальше? И тут же фантазия услужливо выдавала сто-о-олько самых разных вариантов развития событий, что у Ани начинался легкий тремор в коленях.

Чтобы отвлечься, она заставила себя и Ваську поесть. Убрала со стола, подмела пол и вытерла с полок несуществующую пыль. А потом замерла с тряпкой наперевес, обозревая свое жилище. Глядя на него по-новому. Глазами Влада. И застонала в голос.

— Что случилось? — выскочила из закутка, который служил ей комнатой, Васька.

— Ничего. Мизинцем ударилась.

Васька пожала плечами и снова нырнула в свой закуток.

— Вась, а что ты там делаешь?

— Выбираю наряд! Но что-то все не нравится, — честно созналась девочка.

Аня отвернулась, пряча набежавшие на глаза слезы. Ей было ужасно стыдно. И перед собой, и перед Васькой. А теперь еще и перед Владом… Стыдно за то, что, несмотря на все её старания, она так и не смогла обеспечить им достойную жизнь. Вон… Ваське даже надеть нечего! Вряд ли Владу понравится, что его дочь ходит в обносках.

— Как тебе эта кофточка? М-м-м? Вот с этими лосинами, что скажешь?

— Скажу, что ты у меня красавица, что на тебя ни надень.

— Ну да! — фыркнула Васька. Прошедший день здорово ее измотал. Ее темные глаза лихорадочно блестели, а обычно гладкие, как шелк, волосы торчали на голове в разные стороны, как будто были под напряжением.

— Ты так и не сказала, как очутилась на кастинге, — вдруг вспомнила Аня.

— Ах! Так это Лилька устроила… Ты уже уехала, когда я об этом узнала, а счет на телефоне опять на нуле.

— Прости. Я пополню… Обязательно. Как только закину денег на карту.

Странно. Их жизни перевернулись с ног на голову, а они обсуждали такие обыденные вещи!

— Да забей, ма… А как тебе это? Может быть, футболку надеть? Нет… Она какая-то детская! Медведь этот дурацкий.

Аня отвернулась, сделав вид, что поправляет штору. Зажмурилась до мельтешащих перед глазами точек. Она любила эту футболку… А чтобы ее купить, неделю работала без обеда. Еще там… Дома. И ведь она понимала, что Васька не со зла это ляпнула. А все равно было до слез обидно.

— Так как, говоришь, Лиля все устроила? — спросила Аня, возвращаясь взглядом к дочке.

— Не Лилька. Её мать! Лилу, помнишь, есть такая на *-ТВ, передачу ведет про звезд? Ну, вот она и договорилась с кем-то из знакомых, чтобы для меня сделали исключение. Знаю, это не очень хорошо, но… — Васька замялась, отбросила от себя еще одну кофточку и опустила взгляд в пол.

— Но?

— Но я так хотела на него посмотреть… Хотя бы одним глазком увидеть.

Аня сглотнула. В дверь позвонили. Васька подпрыгнула на месте и завизжала:

— Это он! А я не одета!

— Так надевай уже хоть что-нибудь, — вымученно улыбнулась Аня, — а я пойду, открою.

Да, уж… Позвать Влада к себе было не самой лучшей ее идеей. В их тесной прихожей он выглядел, по меньшей мере, неуместно. Как шикарный павлин в курятнике. Наверное, с ней случилось помутнение рассудка, когда она пригласила его сюда. Нужно было встретиться на нейтральной территории. А с другой стороны, почему ей должно быть стыдно?! Она тащила Ваську на себе десять лет! Может быть, она и не смогла обеспечить ей роскошной жизни. Но даже в самые тяжелые дни у Васьки были фрукты и мясо. И она всегда была одета по погоде. Пусть и не в самые дорогие вещи.

— Привет… — зачем-то поздоровался Влад.

— Привет. Проходи.

— Я приехал сразу же, как только смог.

— Хорошо, — пожала плечами Аня. — Думаю… нам не помешает все обсудить.

— Да, да, наверное…

Из-за двери в комнату выглянула Васькина лохматая голова. Она сдула упавшие на лоб пряди и несколько истерично улыбнулась:

— Привет, па…

— Привет, — прохрипел Влад, беспомощно глядя на Аню. Нет… Это невыносимо. Если бы Алька была жива, Аня задала бы ей знатную трепку. И даже не вспомнила бы о том, что не умеет драться. Долгое время она злилась на Санина, совершенно зря злилась… Мысленно насылая на его голову все кары небесные. А ведь оказалось, что он пострадал не меньше. Вон, как волнуется!

— Пойдемте чай пить. За ним все и обсудим, — предложила Аня и, не дожидаясь ответа, первая вошла в кухню.

— А я как раз торт купил, — донесся ей в спину голос, — как ты любишь — со сгущённым молоком.

То, что Влад помнил, что она там любила, едва не заставило Аню расплакаться. День, что ли, такой? Чуть что — глаза на мокром месте.

— А я тоже со сгущенкой люблю, — вставила свои пять копеек Васька, заставив Аню удивленно вскинуть брови. Вообще-то сгущенку та отказывалась есть категорически! Но, видимо, чтобы не расстроить отца, она бы и гвозди ржавые сейчас ела. Соленый комок в горле достиг каких-то страшных размеров.

— А еще что любишь? — улыбнулся Санин, с жадностью наблюдая за суетящейся Васькой. А та смущалась страшно, излишне громко гремела хлипкими дверцами кухонных шкафчиков, выкладывая на стол всю их нехитрую снедь.

— Не знаю… — отвела взгляд девочка, и Аня едва не расплакалась.

Влад провел со своей дочерью весь вечер. Пока она, окончательно не выбившись из сил, не уснула прямо за кухонным столом. Вот еще что-то тебе рассказывала, а какую-то секунду спустя отключилась, как будто кто-то выдернул провод из сети.

— О, Васька… Я же тебя не допру, — ласково улыбнулась Аня и провела по волосам дочки руками. Влад сглотнул, неосознанным жестом растер грудь, в которой порядком давило. Эмоции, которых он не знал раньше, посыпались на Санина камнепадом. Придавили к земле. И ни вздохнуть ему было, ни выдохнуть. Он весь вечер не мог дышать…

— Давай я отнесу, — вызвался нерешительно.

Несколько секунд Аня просто испытывающе на него смотрела, а потом все же уверенно качнула головой.

— Давай! — шепнула она.

Осторожно подхватив дочку на руки, Влад прошел через темный коридор в комнату.

— Сюда, — распорядилась девушка, ткнув пальцем в небольшой закуток, который образовался, очевидно, после того, как хозяева разбили кладовку, и сдернула покрывало. Поморщившись, все же Васька была уже достаточно тяжелой, Влад опустил девочку на узкую кровать и замешкался, не совсем понимая, что делать дальше. У него голова кружилась от всего, что сегодня произошло. И все вокруг тоже кружилось на бешеной скорости, как если бы он попал в самый эпицентр урагана.

— Тебе нехорошо? — забеспокоилась Аня, накрывая дочь тонким одеялом.

— Нормально, — шепнул Влад, — спина чуть ноет, — озвучил меньшее из всего того, что его на самом деле сейчас волновало.

— Пойдем… Забыла совсем про твою спину, — тараторила Аня, возвращаясь в кухню. Влад пошел следом. Сел на стул у окна и растерянно провел по волосам. В голове все еще не укладывалось то, что случилось. Что же касается чувств… он вообще боялся заглядывать вглубь себя. Его штопанные-перештопанные нервы опасно натянулись. Дунь — оборвутся, к чертям.

Плеча коснулась маленькая ладошка. Глядя на Анины руки, Влад каждый раз удивлялся, откуда в ней столько силы. Но, как оказалось, он даже не мог представить, сколько её в ней на самом деле… Он даже не мог представить.

— Выходит, ты поднимала Ваську?

— Ну-у, можно и так сказать. Поначалу, конечно, и мама помогала. Но потом она заболела — и все.

Влад проглотил огромный колючий ком, распирающий его глотку, и зачем-то постучал ложкой по опустевшей чашке. Его подрывало так сильно, что он просто не мог сидеть без дела.

— Когда она… — Влад запнулся, вместе с комом в горле проглотив также матерные слова в адрес непутевой Альки. — Когда она её бросила?

Аня отвела взгляд. Принялась убирать со стола, суетиться.

— Аня! Когда?

— Сразу, — прошептала девушка, опираясь двумя руками на стол, — сразу бросила. Хотела в роддоме отказ написать, но мы с мамой не дали.

Влад все же не сдержался. Грязно выругался и вскочил. Два шага от одной стены до другой — слишком мало. Стены маленькой комнатушки давили на голову или… это были камни, продолжающие сыпаться ему на грудь.

— Почему вы не позвонили мне?

— Потому что поверили Альке. Она сказала, что ты не признал Ваську, к тому же… — девушка смущенно замялась.

— К тому же? — сверлил Аню взглядом Санин.

— Зная Альку, я поначалу думала, что у тебе для того были все основания. Понимаешь, она не сразу стала на тебя похожа. Маленькой совсем другая была.

— Но потом же все стало понятно!

Влад понимал, что не имеет права предъявлять Ане претензии, но его отчаяние было таким сильным, что он вообще себя не контролировал. Ему хотелось все ломать здесь и крушить. Или пойти на улицу и ввязаться в драку, надеясь, что боль физическая приглушит собой боль в груди. Боль, которая становилась невыносимой.

— Да, стало! У нее нос твой и пальцы… Вообще один в один. А музыкальность? А голос? Она же у нас такая одаренная девочка!

С этим Влад мог, конечно, поспорить, но не стал. Как и любая мать, Аня видела в своем ребенке только самое лучшее.

— Почему же ты ко мне не пришла?

— Говорю ведь… потом я просто поверила Альке. У меня не было причин ей не верить! Вспомни ваши скандалы, ругань… И…

— Что «и»?

— Только не злись, ладно?

Влад помрачнел, в глубине души уже догадываясь о том, что Нюська хочет сказать. И тут уж ему нечем было крыть. Нечем. Абсолютно. Озвучивая его догадки, Аня пробормотала:

— Я боялась, как на Ваське отразится… твой образ жизни. Прости, но в тот момент… ты вряд ли смог бы заботиться о ребенке.

— В тот момент уже смог бы, — прошептал Влад. Происходящее становилось для него невыносимым.

— Влад…

— Я завязал сразу же, как мы расстались. Нет, я не перекладываю вину с больной головы на здоровую, но… Отношения с Алькой меня как будто на дно утаскивали. Ревность, загулы, драки, дурь на последние деньги… Пьяные истерики. Вся жизнь — гребаный рок-н-рол. И так не могло продолжаться. Я либо выбрался бы из этой ямы, либо закончил бы, как твоя сестра. Мне нужно было выбраться…

— Я ни в чем тебя не виню. И никогда не винила.

— Да? — Влад иронично приподнял бровь. — А все, что высказала мне там, за сценой… Про то, какой я козел?

Аня улыбнулась, отводя взгляд, и пожала плечами:

— Ну, ладно. Но только в том, что касалось Васьки. Она… она замечательная, понимаешь? Мне так хотелось, чтобы у нее была нормальная семья, отец, я так об этом мечтала. А потом смотрела на твои фото во всех этих журналах… и так злилась, что ты вот так, а она…

— Тяжело было? — прохрипел Санин.

Аня лишь отмахнулась:

— Я ведь не жалуюсь. Просто обидно… Она очень хорошая девочка, Влад. Самая лучшая просто.

«А чья это заслуга?» — хотелось крикнуть ему. Удивительно, Аня даже не понимала, что Васька ей такой не с неба упала. С ее-то наследственностью… Это она сделала дочь такой. Привила ей все самое лучшее, вложила все, что можно было, и что нельзя. Может быть, он знал дочь всего ничего, чтобы судит о том, с уверенностью. Вот только некоторые вещи становятся очевидными сразу.

— Расскажи мне о ней.

— Что рассказать? — моргнула Аня.

— Что угодно. Я… черт! Я ведь вообще о ней ничего не знаю. Даже не знаю, о чем спросить? Когда она родилась? Какой была маленькой? Сначала пошла или заговорила?

— А говоришь, что не знаешь… — пробормотала Аня, растирая лицо, двумя ладонями. — Васька родилась первого августа. Но из больницы ее не выписывали довольно долго, потому что…

— Черт! — снова все понял без объяснений Влад. — Она и во время беременности упарывалась?

— Нет! Все было не так плохо. Напротив, Алька старалась, насколько могла. В то время, по крайней мере. Но… все равно у Васьки были проблемы.

Влад опустил голову, коснулся разгоряченным лбом стола. И снова, в который раз, за этот вечер выругался.

— Эй… Ты не волнуйся только. Сейчас все хорошо. Васька здоровая, как конь. Это только лет до шести мы с ней намучались. И потом — то ли закаливание помогло, то ли санаторий. У нас там хороший был, в лесу. Я путевку через соцстрах выбивала регулярно. В общем, сейчас все отлично, да. А какая она умная, Влад! Мы же только поэтому переехали.

— Почему?

— Да потому, что Васька — голова. Ей в нашей глуши учиться — грех. Здесь для нее столько возможностей.

— А у тебя? — Влад оторвался от стола и уставился на Аню тяжелым немигающим взглядом.

— И у меня… Наверное, — стушевалась девушка.

— Ты из-за Васьки бросила универ?

— Да нет же! Почему сразу из-за Васьки? Просто так жизнь сложилась. Мама слегла, помогать стало некому.

— Значит, из-за Васьки, — сделал выводы Санин. — Скажи, как так получилось, Нюся? А? Как так получилось… Тебе сколько было? Пятнадцать?

— Слушай, да какая разница? Я Ваську, знаешь, как люблю? Ужасно! Ты лучше… скажи, — она взволнованно облизала губы, — ты же не станешь у меня ее отбирать?

— С ума сошла?! — вскочил Санин.

— А что тогда будет? Ты… как вообще, планируешь с ней дальше общаться? Поддерживать связь?

— Ну, конечно. Черт! Знаешь, мне просто нужно время, чтобы все это обдумать. Я сейчас как будто в прострации.

— Понимаю…

— Нет, вряд ли, — покачал головой Влад. — Мне кажется, что мой мир покачнулся. Это ведь… очень тяжело знать, что где-то там рос твой ребенок, а ты… Черт! Да, это очень трудно. Знаешь, я, наверное, пойду. Нужно это все как-то обмозговать.

— Хорошо. Ты только не пропадай, ладно? Или хотя бы предупреди, если исчезнешь. Васька… она очень ранимая, понимаешь?

— Исчезну? Помнится, Нюська, девчонкой ты была обо мне лучшего мнения.

Она опустила взгляд. Жаркий румянец прилил к щекам и спустился вниз по шее аж до ключиц.

— Ну, я в тебя влюбленной была, — делано беспечно рассмеялась Аня, — а когда влюблен, недостатков не замечаешь.

Влад на это лишь покачал головой:

— Поверить не могу, что не узнал тебя сразу. Поверить не могу…

— Тебя оправдывает то, что с тех пор я довольно сильно изменилась. Надеюсь…

— А я?

— А ты все такой же. Заматерел только. Возмужал. Тебе идет. Раньше ты был слишком тощим, — чтобы не смотреть на Санина, Аня склонилась к тумбочке, убирая сброшенные Васькой кроссовки. — Ну, что? Будем прощаться?

— Ага. Только знаешь, что? Я никуда не денусь. И вообще, что значит твое «не пропадай»? Разве у нас на завтра не намечено планов?

— Э-э-э… Наверное, это неправильно — работать на тебя в сложившихся обстоятельствах?

— Это еще почему?

— Ну, не знаю… — Аня переступила с ноги на ногу.

— Глупости. Жду, как обычно, к девяти. И, знаешь что? Бери с собой Ваську! У нее ведь выходной?

— Я даже не знаю…

— Не знаешь, учится ли она? — удивился Санин.

— Не знаю, стоит ли нам приезжать, — честно призналась девушка. Влад оторвался от завязывания шнурков и, выпрямившись в полный рост, внимательно уставился на Аню.

— Почему?

— Ты уверен, что… не передумаешь?

— Я уверен, — бросил он почему-то зло. Зло абсурдно и безосновательно. Злясь даже не на неё… На жизнь, рок, на стерву Альку, которая лишила его дочери, просто украла десять первых, самых важных лет. И ведь они не вернутся, он не сможет их наверстать! Она отобрала десять долбанных лет!

— Хорошо. Тогда завтра еще созвонимся.

Влад сухо кивнул и вышел за дверь. Втянул жадно воздух и едва не задохнулся от вони, идущей от мусоропровода. Конец мая, жары еще толком не было, а здесь уже так смердит! И его дочка, его, Влада Санина дочка живет в этом всем. А ведь могла бы… Влад запрокинул голову, пнул ногой выкрашенную в ядовитый зеленый цвет стену. Его просто разрывало на ошметки от того, что происходило. Прошло много лет, с тех пор как он завязал, и за то время он подвергся множеству искушений. Но никогда желание выпить не было таким сильным, как сейчас. У него тряслись пальцы. Проигнорировав лифт, Влад сбежал по ступенькам. Жара пробралась под одежду, выступила испариной на лбу и спине. Он сел в машину, захлопнул за собой дверь и слепо уставился вдаль.

Наверное, хорошо, что Алька была мертва. Иначе… он бы придушил ее собственными руками. И за то, что ничего ему не сказала, и за то, что бросила дочь на произвол судьбы. И за Нюську, которой так сильно досталось. Влад помнил, как она хотела стать врачом. Как таскала домой и выхаживала брошенных хозяевами животных. Как просиживала дни напролет за старыми хирургическими атласами… Руль под ладонями затрещал. Влад разжал руки и с удивлением на них уставился. Ярость, боль, сожаление… Они кипели в нем, оставляя внутри ожоги. Эта боль была невыносимой.

Зазвонил телефон. Влад покосился на дисплей. Майя!

— Привет.

— Привет. Что делаешь? Мы тут собрались с ребятами в Сан-Клаб… Не хочешь составить нам компанию?

Радостный голос Майи так контрастировал с тем, что чувствовал сам Влад. Может быть, компания близких — это то, что ему сейчас и впрямь не помешает? Влад колебался недолго. Он понимал, что ему нужно на что-то отвлечься, иначе… Его накроет эта волна. Или он просто нажрется в хлам.

— Почему бы и нет… Сейчас подгребу. О том, что клуб — это не лучшее место для готового сорваться в любой момент алкоголика, Влад в тот момент не думал.

Влада разбудил непривычный шум, доносящийся с улицы. Он открыл глаза и удивленно уставился на лежащую рядом с ним Майю. Стараясь не разбудить свою бэк-вокалистку, а теперь, похоже, что и любовницу, Влад осторожно выбрался из постели. Кровать скрипнула. Он замер, с опаской косясь за спину. К счастью, сон Майи был крепким. Это давало ему некоторую фору. Время на то, чтобы обдумать происходящее на свежую голову. Влад натянул трусы и, подхватив оставшуюся одежду, выскользнул прочь из комнаты. Прошел в кухню, плеснул в лицо воды и уставился в окно, за которым гудел большой город. За пару недель, проведенных в своей глуши, он успел отвыкнуть от этих звуков. Где-то совсем рядом загромыхал трамвай. Несмотря на ранее утро субботы, дорожный поток был довольно плотным.

Стоп… Утро?!

Резким движением Влад сунул руку в карман. Достал телефон, чтобы проверить время. Двенадцатый час! А он ведь пригласил Аню с Васькой к себе…

— Черт! — выругался Санин, открывая телефонную книгу. Палец нерешительно замер напротив Нюськиного номера. — Черт, — повторил он и прислонился лбом к раскалённому на солнце стеклу.

Зря он вчера поперся в клуб. Легче ему не стало. А вот искушение было велико. Алкоголь лился рекой, а неплохая, в общем-то, музыка давила на уши. Влад пожалел о том, что приехал, едва присел за столик к своим.

— Эй, ты что такой невеселый?

— Да так. Устал…

— Ты ведь на съемках был! — вспомнил Терри. — И как оно?

Влад поморщился:

— Ужасно долго.

— Нам хоть за свои места переживать не стоит? — улыбнулась Майя, обнимая его за шею и улыбаясь на все тридцать два.

— Думаешь, найду кого-то лучше, чем ты?

— Ну, а вдруг? — еще зазывнее улыбнулась женщина.

Терри и Стас переглянулись и закатили глаза. Влад выдавил из себя улыбку, щелкнул Майю по носу и взялся за стакан с чаем, будто действительно хотел пить.

— Как Лешка? — спросил зачем-то.

— Отлично. Он попросил остаться у бабушки. Маленький предатель…

— Так ты сегодня, выходит, одна?

— Ну… если ты не захочешь мне составить компанию…

Влад облизал губы и огляделся по сторонам. Кишки скручивало желание выпить. Смыть алкоголем скопившуюся во рту горечь, забыть обо всем… Или забыться. И сидящая рядом женщина — неплохая альтернатива. Влад скосил взгляд и перехватил маленькую ручку, скользнувшую вверх по его бедру. Собственно… какого черта? Почему нет? Они оба знали, что к этому все и идет. Разве не о Майе он думал, разве не её представлял в своем доме? Разве не с ней хотел чего-то большего еще совсем недавно?

— Разве ты не хочешь потанцевать? — хрипло спросил он.

— Хотела… Но тебя я хочу больше, — ничего не тая, призналась Майя, глядя ему прямо в глаза.

— Пойдем, — решился Влад. Подхватил со стола телефон и, не удосужившись убедиться, что Майя пошла за ним, побрел прочь из клуба.

— Ты на колесах?

— Нет. Я решила расслабиться немного, выпить шампанского… и приехала на такси.

— Тогда запрыгивай…

Влад открыл для Майи дверь и, быстро обойдя машину, устроился на водительском сиденье. До дома они ехали в полнейшем молчании. Лишь ее рука на его бедре напоминала Владу о том, что он не один. Рука, которая поднималась все выше. Кажется, Майе надоело ходить вокруг да около. Что ж… может быть, и правда, время пришло. Так почему же он не испытывал по этому поводу радости?

В общем… Они переспали, да. Стоя у окна, Влад провел рукой по волосам, вспоминая, как это все было. Майя оказалась именно такой, как он её и представлял. Страстной, раскованной, знойной… И все было хорошо. Вот только он никак не мог кончить. Пот лился со лба, она стонала, извивалась под ним, бессвязно бормоча что-то под нос, а он… не мог. И близко не испытывал того, что, по идее, должен был. Пока, окончательно выбившись из сил, просто не скатился на бок, после очередного её оргазма. Майя поняла это так, будто он решил поменяться местами. Чуть отдышавшись, она забралась на него верхом и начала свою дикую скачку. Неизвестно, чем бы дело закончилось, если бы в какой-то момент он не сдался и не представил на месте Майи другую… Ту, которую хотел видеть вот так, распятой на себе, больше всего. Аню…

— Твою мать, — выругался Влад. Дернулся резко, открыл кран и снова плеснул воду в лицо.

— Чем тебе не угодила моя ванная? — промурлыкала Майя, обхватывая его пояс ладонями и прижимаясь губами к лопатке. А ведь он даже не заметил, как она подошла.

— Как раз думал над тем, что мне следовало бы принять душ и бежать.

— Так быстро?

— Сегодня у меня много дел.

— Окей. Я приготовлю тебе полотенце и зубную щетку.

Кажется, Майя не обиделась. Потерлась холодным носом об его шею и ласково улыбнулась. Немного помятая со сна, она, тем не менее, выглядела достаточно горячо. Только ему от этого было ни холодно, ни жарко. Чтоб его!

Влад наспех вымылся, пробормотал что-то невнятное на прощание и с облегчением закрыл за собой дверь. Не так он себе представлял свой первый раз с Майей. Совсем не так. Он и подумать не мог, что будет от нее бежать. Совершенно не удовлетворенный и разочарованный. Стыдящийся сам себя. И собственных, мать его, желаний.

Это же Нюська, больной ты извращенец! Это же твоя маленькая девочка, так какого черта?!

Влад выехал на дорогу, когда у него зазвонил телефон. Он покосился на дисплей и от души выругался.

— Да! — рявкнул он.

— Влад? Здравствуй… Ты извини, если отвлекаю, но… я хотела спросить… Наши планы на сегодняшний день, наверное, отменяются?

— Еще чего. Я уже еду за вами. Извини, что не позвонил, дела были.

В трубке послышался какой-то шорох. Как будто Аня вздохнула с облегчением, или что-то вроде того. Ругая себя, на чем свет стоит, Влад прибавил скорости. Пока он кувыркался в постели с любовницей, его дочь и… её мать, да, так, наверное, правильнее всего сказать, ждали, что он позвонит.

— Ань…

— Да?

— Извини, что я не позвонил предупредить, что задержусь. Такого больше не повторится.

— Ну, что ты…

— Васька не сильно расстроилась?

— Э-э-э… Ну, немного, разве что.

— Еще раз извини. Ань… — повторил снова, просто потому, что ему нравилось произносить вслух ее имя.

— Да?

— Возьми что-нибудь переодеться. Времени не так много… оставайтесь у меня ночевать?

— Не думаю, что это удобно… — неуверенно ответила девушка, но в трубке опять послышалась какая-то возня, чей-то громкий шепот, хотя почему чей-то? Ясно ведь, что Васькин! С кем еще ей было разговаривать?

— Ань, ты же знаешь, как у меня хорошо? Ваське там понравится… И воздух свежий.

— Ну, ладно…

Дверь Владу открыла Васька. Всклоченная, с торчащими в разные стороны волосами, она была ужасно милой. И ужасно похожей… Нет, не на Альку. Теперь он это отчетливо понял. На него! И еще немного, чем-то неуловимым — на Аню. Может быть, своей чистотой, какой-то искренней непосредственностью.

— Привет, па! — проорала она, неловко его приобнимая и тут же шустро отпрыгивая в сторону.

— Привет, — сглотнул Влад.

— Вот это меня вчера вырубило! — тараторила Васька.

— Угу…

— Я обычно не ложусь спать так рано. Я ведь не маленькая.

— Понимаю… А мама?

— Мама собирает вещи. Да ты проходи! Хочешь, я тебе приготовлю завтрак? Я могу, правда. Меня бабушка научила…

Васька схватила Влада за руку и потащила в сторону тесной кухни. С удивлением он понял, что действительно голоден. Васька подтолкнула его к стулу и отвернулась к плите. В небольших кухнях есть свои преимущества. Здесь все под рукой. Но как же все это убого!

— Привет! — в комнату заглянула улыбающаяся Аня. Но ее улыбка быстро увяла, стоило ей только получше его рассмотреть. Влад как-то сразу догадался, о чем она подумала, и вспыхнул! Действительно вспыхнул, как идиот! Он и вспомнить не мог, когда краснел в последний раз. И вообще умел ли…

Конечно, не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы догадаться, о чем свидетельствует его наряд. Не переоделся — значит, не ночевал дома. Все просто. Теперь Нюська решит, что ему важнее какая-то баба, чем собственная дочь. Но это не так! Не так, чтоб ему пусто было.

— Привет. Извини… я…

— Ничего. Все нормально, ты человек занятой, я понимаю. Просто, если планы меняются, на будущее звони Василисе. Она волнуется…

— Да ты что, мам?! Все нормально! Ну, что, поехали?!

Глаза девочки возбужденно сверкали. Сейчас она походила на Аню, как никогда. Влад выдохнул. Заставил себя успокоиться, хотя сердце колотилось, как сумасшедшее. Он волновался. По-идиотски, иррационально. Волновался не столько из-за приезда дочери, хотя, что уж скрывать, и тут его порядком потряхивало… А вот визит её матери и вовсе выбивал почву у него из-под ног. Как будто она уже не видела его берлогу десяток раз. Вот только тогда он и знать не знал, кем была для него эта девочка! Та, с которой он делился своими мечтами, та, которой он рассказывал все… Вообще все о себе.

А теперь знал…

— Мама рассказывала, что у тебя дом на речке.

— Да. Большой дом с лужайкой и клумбами. Там и качели есть. Ну, такие, знаешь, садовые. Но, если захочешь, я могу тебе и обычные установить. — Влад болтал с дочкой, которая уселась с ним рядом, но то и дело бросал взгляды в зеркало дальнего вида назад. Туда, где Аня сидела молча, пялясь на проплывающие за окном пейзажи. Он бы многое отдал, чтобы узнать, о чем она думает.

— Да нет, пап! Я ведь уже большая! Мама каждый день жалуется, что я то из этого выросла, то из того. Куртки зимней даже на год не хватило!

— Ну, это не проблема. Можем хоть завтра съездить купить тебе все, что захочешь.

Владу показалось, что Аня напряглась после его слов. И даже пальцы, которыми она водила по стеклу, побелели — с такой силой она их вдавила. Но он не мог понять, что послужило тому причиной.

— Не люблю магазины. Я лучше на речку пойду. Купаться! Я даже купальник взяла.

— Вась, речка может быть еще очень холодной, — возразила Аня.

— Ну, если очень, то не пойду. Я же не в последний раз, — покладисто согласилась Васька и бросила на отца испытывающий взгляд исподтишка.

— Конечно, не последний. Если хочешь, можешь с концами перебираться. Летом у меня хорошо. А еще можем на море съездить.

— На море?! Правда? Мама, ты только представь! А я никогда не была на море, но всегда мечтала увидеть…

Восторгу его дочки не было предела. Как не было предела его сожалению. За то, что был лишен возможности отвезти ребенка на море, купить ей чертову куртку, просто обнять… Зайти пожелать спокойной ночи или разбудить ту, сонную, в школу. За то, что его лишили семьи, ребенка, десяти лет счастья лишили! И он не знал, как будет жить с этим внутри. Необратимость… Он, пожалуй, впервые понял, какая это страшная штука.

— Ну, вот мы и приехали…

— Ничего себе!

Васька отстегнула ремень и первой вывалилась из машины.

— Нюсь?

— Да?

— Я сделал что-то не так? — спросил Влад, внимательно вглядываясь в глаза девушки.

— Нет… Нет, ты отлично справляешься. Только, пожалуйста, не балуй её так уж сильно. У Васьки впереди сложный возраст, я не хочу, чтобы она… стала подобием…

— Матери?

— Я — ее мать!

— Да, прости… Ты, это не обсуждается.

— Вот и хорошо. Я понимаю твое желание наверстать упущенное, но… Гораздо важнее всех этих тряпок и прочего для нее будет твое внимание…

Аня не успела договорить. Дверь с ее стороны распахнулась настежь. В образовавшемся проеме мелькнула Васькина улыбающаяся физиономия:

— Ну, вы идете?!

— Идем! — синхронно ответили Влад и Аня. Выбрались из машины и пошли по дорожке к дому под непрекращающуюся Васькину трескотню:

— Пап, а у тебя есть собака? А кот? А тут еще живет кто-нибудь? А кто? Ух, ты, какие цветы! А правда, что ты случайно встретился с мамой?!

Влад терпеливо отвечал на все дочкины вопросы и то и дело оглядывался. Опустив плечи, будто на них лежало нахмурившееся к грозе небо, Аня плелась следом за ними. Её что-то не на шутку тревожило. И он хотел знать, что?

У Влада не было каких-то конкретных планов на этот день, но он думал, что они проведут его за пределами дома. На речке, или бродя по небольшому леску, стрелой спускающемуся к воде чуть поодаль. При желании там можно было найти грибы. Они как-то собирали с Иванычем — мужиком, что присматривал за домом Санина, когда тот отсутствовал. Вот только дело было осенью, и Влад не знал, найдут ли они хоть что-то в самом начале лета.

Впрочем, как бы там и было, планы им пришлось изменить из-за начавшейся грозы.

— Ну, чем займемся? Может, для начала, выберешь себе комнату? Здесь есть парочка свободных наверху.

Васька зачарованно кивнула, соглашаясь с отцом. Не прекращая с интересом осматриваться, подошла к окну, провела тонкими детскими пальцами по тюлю, обошла комнату по кругу и замерла у стеллажей с книгами.

— Я тоже люблю читать… — улыбнулась она. — О, Маленький принц…

— Читала?

— А как же? Я все читала, что прошло цензуру.

— Цензуру? — нахмурился Влад.

— Это она меня так называет, — звонко рассмеялась Аня. — Если Ваську не остановить, она будет читать все, что под руку попадется. И не всегда это подходящие её возрасту книги.

— Спасибо… — непонятно за что поблагодарил Влад девушку. Она смущенно потупилась.

— А это настоящий камин? — восхитилась Васька.

— Самый что ни есть. Вон там, видишь, под навесом поленница?

— Сам дрова рубил?

— Что? Нет… Нет. В том году летом не до этого было…

— Еще бы! У тебя был такой огромный тур… — девочка закатила глаза и шлепнулась в кресло.

Взгляды Влада и Ани встретились. Так странно, стоило только узнать, кто она, как к ним тут же вернулась способность говорить взглядами. И сейчас они говорили…

— Откуда ты знаешь? — обернулся Влад к дочери.

— Да об этом же все знают, пап!

Влад прикусил щеку и медленно кивнул. Бросил беспомощный взгляд на Аню.

«Успокой меня, девочка, скажи, что все хорошо, потому что я не знаю, как с этим справляться».

— Вась, ты тут осматривайся, а мы с отцом пойдем приготовим твою комнату… Застелем постель, и все такое…

— Да, Вась… А потом я покажу тебе студию.

— Студию?! Ух, ты! — завизжала девочка, подпрыгнула до потолка и застучала по полу ногами.

— Ну… мы пойдем.

Васька беззаботно кивнула. Она не поняла, что взрослые нашли предлог, чтобы остаться наедине.

— Откуда она это все… — не сумев сформировать в слова свои мысли, начал Влад, когда за ними закрылась дверь гостевой спальни.

— Из Инстаграм… Она твой самый преданный фоловер. Следит за твоей жизнью, по сто раз просматривает выложенные на твоем канале ролики… Иногда мне кажется, что она пересмотрела все твои видео на Ютюбе… Все твои фото.

— Дерьмо… — Влад сел на кровать и провел двумя руками ото лба к затылку. — Моя собственная дочь видела меня лишь по телевизору…

— Ты ни в чем не виноват.

— А кто виноват?

Аня пожала плечами, оттягивая свой ответ, подошла к комоду, в котором хранились стопки постельного. Взяла первый попавшийся комплект.

— Никто не виноват. Так сложилось.

— Десять лет, Нюсь… Я пропустил десять гребаных лет. Как мне с этим жить?

— Как обычно. Ничего ведь не изменить. Так?

— Дерьмо, — повторил Влад.

Аня отбросила одеяло, подошла вплотную к мужчине и осторожно коснулась его волос. Замерла несмело, а когда он не отстранился, принялась неторопливо его поглаживать. Влад наклонил голову и уперся лбом ей в живот. Сцепил зубы. Его мощное тело подрагивало, как будто через него проходили короткие разряды тока. Руки поднялись вверх по женским бедрам и, обхватив Аню за талию, с силой прижали к себе. Жар дыхания опалял. Раздувал крошечный огонек внутри, пока он не разгорелся языками адского пламени. Аня зажмурилась.

— Все будет хорошо, Влад… Теперь все будет хорошо.

— Я не пил десять лет… А вчера чуть было не сорвался.

— Но не сорвался! И не сорвешься, пообещай! — О том, чем он заменил потребность в алкоголе, Аня старалась не думать. Хотя, наверное, думать было особо и нечего. Все и так было понятно. Он был с женщиной…

— Обещаю…

— Вот и хорошо. Моему ребенку нужен трезвый папа.

Влад кивнул, не отрывая лба от ее тела, скользнул ртом… Или ей показалось? Аня сглотнула. Закрыла глаза… Как хорошо, что он не видит, как на нее влияет! Сейчас Аня не смогла бы этого скрыть. Даже если бы очень хотела.

— Эй… А вы что здесь, обнимаетесь? — поиграла бровями Васька, влетая в комнату.

— А что, нельзя? — поинтересовался Влад.

— Ну, это как посмотреть. Маму я кому попало не отдам. Но ты же не кто попало?

— Вот именно.

— Эй! Ты что такое говоришь…

Васька засмеялась, Аня смущенно потупилась. И Влад был готов поклясться, что краска залила ее щеки. Девчонка совсем. А ведь уже двадцать пять… Больше десяти лет прошло, ведь должна же была она измениться? Так почему кажется, что он на годы назад вернулся и снова видит ее той, четырнадцатилетней. Чистой, неиспорченной, цельной…

— А что? Ты у меня молодая, красивая…

— Скажешь тоже…

— Нет, ну, ты видел?! Пап, скажи! Красивая Нюся?

— Очень.

— Так, все! Прекращайте меня смущать! Васька… чего это я тебе постель застилаю, не знаешь? Руки есть? Вот и давай!

— Эксплуатировать детский труд запрещено Женевской конвенцией! — дурачилась Васька, впрочем, послушно принимаясь за работу.

— Давай-давай, правозащитница ты наша…

— А ты где будешь спать?

Аня перевела взгляд на Влада. Господи боже, сколько бы она отдала, чтобы спать с ним в одной постели, но… Так, наверное, только в сказках бывает. А она уже давно не верила в сказки.

— Ложись со мной, а? — предложила Васька.

— Но тут есть еще свободные комнаты, — вмешался Влад.

— Да ладно. Мы так с Васькой привыкли. Она как маленькая обезьянка на мне висела каждую ночь, лет до двух точно.

— Ну, смотрите, как знаете… Можно считать, что с организационными моментами мы все решили?

Аня пожала плечами.

— Тогда чем займемся? Есть предложения?

— Ты обещал показать мне студию!

— Точно! Нюсь, ты с нами?

Аня покачала головой, понимая, что этим двоим нужно время наедине:

— Я буду в кухне. Приготовлю что-нибудь на обед.

— Отличный план. Мне как раз принесли свежие овощи и огромный кусок парной говядины.

Аня сглотнула. Странный у них выходил диалог. И ситуация была тоже странной. Ее мечты как будто ожили. За стенкой слышались голоса. Низкий — Влада и звонкий — Васькин, за окном шумел дождь, а на сковороде скворчали стейки, распространяя по дому умопомрачительные ароматы. Отрезвляла лишь одна мысль. Она все еще работала на Санина. И даже этот обед она готовила не потому, что была частью его жизни или… семьи, а потому что именно за это ей и платили.

Выключив плиту, Аня оперлась на деревянную столешницу и несколько раз вздохнула. Все правильно… Главное — не терять связь с реальностью. И пусть Влад, наконец, вошел в жизнь дочки, для Ани он остался так же далек. Он был звездой, до которой ей было не дотянуться. Он был раскаленным солнцем, в огне которого вряд ли можно было спастись.

— О чем задумалась?

Аня вздрогнула:

— Ты меня напугал!

— Вижу… — Влад коснулся ее лица, погладил скулу. Аня смотрела на него, как зачарованная, не в силах отвести взгляд. И не в силах понять… зачем он это делает? Касается… так. Неужели не понимает, что в ней все переворачивается от этого, будто она возвращается на годы назад. В далекое-далекое прошлое.

— Где Васька? — спросила, взволнованно облизав губы.

— В студии. Ей понравились мои инструменты, кажется, нам нескоро удастся ее оттуда выманить.

— В этом она в тебя. Может целыми днями бренчать на гитаре.

Васька, пожалуй, была самой безопасной темой, и Аня с радостью ухватилась за нее.

— Может быть, если она будет продолжать в том же духе, ее техника усовершенствуется.

Аню так нервировала близость Влада, что его слова дошли до нее с некоторым опозданием.

— Постой… Ты о чем? Как это — усовершенствуется?

— Э-э-э… Ну, пока у нее не слишком хорошо выходит.

— Не слишком? Послушай, ты что-то путаешь. Васька — лучшая на своем курсе. Да она музыкальный гений!

— Я слышал ее игру. И как она поет, слышал.

— И? — насторожилась Аня.

— И это было далеко не идеально, Нюсь.

— Неидеально?! Серьезно?

— Послушай, я не хотел тебя обидеть… Ты — мать, и видишь в своем ребенке только самое лучшее…

— А ты не видишь?

— Нюсь, ну, речь ведь не обо мне. — Влад подпер задницей барную стойку и сложил мощные руки на груди.

— А о ком? Поставь себя на ее место. Она выступала не просто перед жюри и знаменитыми музыкантами. Она выступала перед своим отцом, в надежде, что тот полюбит ее… — Аня задыхалась, её глаза сверкали. Она походила на самку волчицы, защищающую своего детеныша. — Пойми, она была уверена, что ты в курсе её существования! Она… черт! Васька просто хотела, чтобы ты её полюбил.

— Это она сама тебе сказала? — прохрипел Влад.

— Не сказала… Спросила, полюбишь ли ты ее, если услышишь.

— Дерьмо! Какое же дерьмо, господи!

— Влад… — Аня шагнула к мужчине и осторожно положила ладонь на его предплечье. Пальцы сами собой скользнули по вязи узора. Успокаивая его и лаская. — Я сказала это не для того, чтобы ты сейчас посыпал голову пеплом. Случилось то, что случилось. Обвинять себя в произошедшем бессмысленно. В этой ситуации мы все жертвы Алькиных интриг.

— Я никогда и не думал, что ты бы нарочно хотела причинить мне боль.

— Вот и хорошо… Я сказала это, потому что Васька действительно очень талантливая, одаренная девочка. И моя материнская гордость за нее здесь совсем ни при чём, поверь. Так что… если наша девочка провалила кастинг — то только лишь из-за волнения, с которым не справилась. Других объяснений случившемуся у меня нет.

Глаза Влада загорелись. Она так давно не видела его таким… азартным и, пожалуй, живым:

— Что?

— Я хочу ее услышать.

— Можно попросить ее спеть… Только как-нибудь невзначай, ладно? Чтобы это не напоминало ей кастинг или экзамен в музыкалке.

Влад понятливо кивнул. Аня улыбнулась и позвала дочку есть. Обед прошел хорошо. Нет, прекрасно… Влад сидел во главе стола. По правую руку — Аня, по левую — дочка. Он наблюдал, как они переговариваются, смеются только им понятным шуткам и чувствовал, что вот оно… То, о чем он мечтал с тех самых пор, как понял, чего ему не хватает в жизни. Родные, свои, на сто процентов с ним совпадающие. Идеально вписывающиеся в этот дом, в его жизнь, в его сердце. Счастье, которое он ощущал, трансформировалось в музыку, и она звучала в голове… Звучала так громко, что у него пальцы чесались от желания взять инструмент в руки.

— Я сейчас… — улыбнулся, вставая из-за стола. Спустился в студию, взял гитару и вернулся в столовую, где Аня с Васькой уже принялась убирать со стола. Сел прямо на пол, обхватил гриф пальцами. Тот лег в руку знакомой приятной тяжестью, и Влад, зажмурившись, взял первый аккорд. Где-то в отдалении позвякивала посуды, слышались притихшие женские голоса, а он перебирал струны, делал пометки в блокноте, когда все получалось так, как хотелось, и кай-фо-вал.

Некоторое время спустя рядом устроилась Васька. Зачарованно уставилась на его руки и время от времени качала темной, как у него, головой. Одобряя, видимо, те или иные решения. Гроза принесла с собой прохладу. Голые ступни порядком закоченели, только кто из них это заметил? Видя, что Влад и Васька для нее потеряны, Аня закрыла окно, принесла из поленницы дров и взялась за розжиг камина.

— Замерзла? Давай я! — наконец опомнился Санин и даже дернулся было к ней на помощь. Но Аня лишь покачала головой. Что она — камина не разожжёт? Да запросто. Он мало чем отличается от печки, которую они с мамой топили всю зиму в своем маленьком домике. Кровать Ани располагалась как раз возле грубы, и порой ей становилось так жарко, что нечем было дышать. В доме пахло дымком и хлебом. Это уже потом к этим ароматам примешался запах лекарств и смерти. А тогда все еще было хорошо…

— Я сама, Влад… Все нормально, правда… А ты пиши. Очень красиво выходит…

Аня проснулась от того, что кто-то, как в детстве, чесал ее пятки. Она улыбнулась сонно, открыла глаза и тут же резко вскочила.

— Что-то случилось?

— Нет… Мне просто скучно… Десятый час, а вы все дрыхнете! — Влад бросил на нее смеющийся взгляд и, будто бы между прочим, провел большим пальцем по выпирающей на щиколотке косточке.

Аня потупилась. Облизала взволнованно губы. Стараясь действовать незаметно, поправила съехавшую с плеча бретельку. Ничего особенного в ее ночной рубашке не было — обычный трикотаж, отделанный по лифу кружевом. Но никакую другую вещь она себе не могла позволить. Да и Владу вряд ли было дело до того, как та выглядит.

— И правда, пора вставать. Я завтрак приготовлю. А Васька пусть еще поспит, хорошо? Измучилась она с этими ранними подъемами в школу.

Аня выбралась из постели, шустро провела пальцами по растрепанным волосам, в попытке хоть как-то справиться с творящимся на голове беспорядком. Если бы она нашла в себе смелость посмотреть на Санина, то увидела бы, с какой жадностью во взгляде он за ней наблюдал, с каким голодом… Но смелости не было. Схватив приготовленную на утро одежду, Аня подошла к двери гостевой ванной и, прежде чем за ней скрыться, шепнула: — Я только умоюсь, хорошо?

— Без проблем. Я тут посижу…

Ну, тут — так тут. Не выгонять же его? Хотя, признаться, хотелось. Аня испытывала некоторую неловкость от того, что он может услышать. Звуки утреннего туалета слишком интимны, разве не так?

Когда она вернулась, Влад прилег возле Васьки на бок и теперь внимательно за ней наблюдал. Аня закусила губу.

— Пойдем?

Санин кивнул. Нехотя встал. Бросил еще один взгляд на дочку.

— Она от тебя никуда не денется, — улыбнулась Аня. — Насмотришься еще.

— Да. Я знаю… Просто это…

— Непривычно?

— Да… Да! Непривычно. То, что вы здесь… Это, я не знаю… Я часто о тебе думал.

— Правда?

— Да. Столько раз хотел приехать…

— А почему не приехал? — шепнула Аня.

Влад пожал плечами. Он не мог ответить на этот вопрос, хотя Аня была, пожалуй, единственным человеком, с которым он мог обсудить все, что угодно. А тут… Ну, что сказать? Бежал от себя? Ограждал сердце от возможных последствий? Боялся… что разочаруется в ней новой, взрослой… той, кем она стала? Ведь люди меняются, так?

— Не знаю, Ань… Жизнь закрутила. Да и, если честно, я старался поменьше думать о том, что было связано с Алькой.

— Понятно. Я тебя не виню.

— Спасибо.

Может быть, глупо и неуместно, но спасибо ей хотелось сказать. За все, что она для него сделала. За Ваську. За то, что ни капельки не изменилась за эти десять лет. Он бы это сразу заметил.

Аня открыла верхние шкафчики.

— Влад, достань муку, я не дотянусь.

Санин послушно достал с верхней полки пакет муки и коробочку со всякими специями.

— Нужно здесь под тебя все переделать… — ухмыльнулся он.

— Зачем?

— Ну, как? Я ведь не всегда под рукой, а тебе может понадобиться что-нибудь с верхней полки, — поддразнил девушку.

— Хм… — нахмурилась та.

— Что? Что означает этот звук?

Аня вбила в миску несколько яиц, всыпала сахар.

— Я не думаю, что здесь задержусь.

— В каком смысле? — насторожился Влад.

— Ну, теперь-то я не могу на тебя работать. Да и курс массажа мы закончили, так что…

— Причем здесь работа?

— То есть как это? Постоянная работа — это уверенность в завтрашнем дне, стабильный доход, пенсионные отчисления, — начала перечислять Аня какие-то банальности, однажды вычитанные в памятке, присланной одним их рекрутинговых агентств.

— Пенсионные отчисления? — и вроде бы он спрашивал на полном серьезе, но Аня все равно не могла отделаться от мысли, что Санин просто угорает со смеху. Должно быть, её проблемы казались ему несущественными, вот только не все в их стране зарабатывали так, как Влад. Да, ее цели были более земными, но что ж теперь делать?

— Тебе мои проблемы кажутся смешными…

— Нет! Просто… Ну, какие проблемы, Нюсь? — искренне недоумевал мужчина. Он вообще не мог понять, с какого перепугу она об этом заговорила. У него же этих денег на десять жизней хватит, так с чего бы ей волноваться о таких пустяках? — Слушай… Я придумал! Мы можем прямо сегодня поехать в город и открыть на твое имя карту.

— Какую карту?

— Банковскую! Точно, так мы и сделаем. Я сейчас позвоню своему бухгалтеру и попрошу её все организовать.

— Зачем?

— Ну, как? Чтобы ты не волновалась насчет денег. Тебе теперь вообще не стоит об этом думать.

— Хорошего же ты обо мне мнения.

— Эй, Нюсь? Да ты что…

— Знаешь, Влад, у меня есть руки, есть ноги и есть какое никакое образование. Я в состоянии заработать. Обеспечить себя и дочку… До тебя мы как-то справлялись. И сейчас не пропадем, будь уверен. Мне не нужна милостыня, мне вообще от тебя ничего не нужно… — она едва не расплакалась к окончанию своей речи, но все же каким-то чудом смогла справиться с обуревающей душу обидой.

— Не нужно? — сощурился Влад. Он уже хотел было уточнить, о чем конкретно говорила Аня. Только ли о деньгах? Да бред ведь! Ну, серьезно! Неужели она не понимала, как противоестественно звучали ее слова? Как это вообще — ей ничего не нужно? Когда ему… ему она, кажется, вся нужна. От макушки до розовых пяток, что он щекотал вот только.

Да, он хотел уточнить… Но их разговор прервал громкий стук в дверь.

— Ждешь кого-нибудь? — сглотнув обиду, спросила Аня.

Влад покачала головой и отодвинул в сторону занавеску.

— О! Да это же Саня… Внук Иваныча. Помнишь, я тебе рассказывал — мужик, что за домом моим приглядывает?

Влад пошел открывать. Топот ног оповестил, что мужчины возвращаются в кухню. Аня отложила венчик и достала еще одну чашку. Похоже, что у них гости.

— Ань, знакомься. Это — Саша Гущин. Сань, это моя Аня.

Аня вскинула ресницы. Да только не на гостя она смотрела, а на Санина. Не веря в то, что он это сказал. Моя Аня… Ей послышалось? Это галлюцинации? Или… как?

— Приятно познакомиться, — руки девушки коснулись сильные смуглые пальцы, она нехотя перевела взгляд на незнакомца.

— Взаимно, — с трудом улыбнулась Аня. — Кофе?

— Не откажусь.

— Саню баба Женя прислала. С творогом. Слушай, а ты чего не на службе?

— На больничном, — повел плечом молодой мужчина и чуть сжался, как если бы это движение отозвалось болью.

— Опять в передрягу попал?

— Да так, ничего серьезного.

— Саня служит в спецназе, — пояснил Влад для Ани. Девушка отвлеклась от оладий, которые пекла, пока мужчины болтали, и бросила на гостя еще один взгляд. Ну, надо же… В тот момент, когда их взгляды встретились, в кухню маленьким ураганом влетела Васька.

— Привет, па, привет, ма! Чем это так вкусно пахнет? Оладушки, м-м-м!

Если Саша и удивился появлению девочки, то виду не подал. Наверное, был обучен скрывать собственные эмоции. Или просто привык.

— Моя дочь Василиса. А это наш ближайший сосед — Александр Гущин, — повторил он для Васьки.

— Не знал, что у тебя есть ребенок.

— Я тоже не знал, — взгляд Влада скользнул к Ане.

— Хм… — только и сказал Саша. Потом разговор как-то сам собой перешел на тему открытия охотничьего сезона, а еще через некоторое время их гость спохватился и засобирался домой. Они прощались на крыльце, когда услышали странный писк.

— Тшш… — приказала Васька взрослым, приложив указательный палец к губам. Звук повторился.

— Похоже на котят, — прошептал Саша. — Ты кошку завел?

— Нет, — покачал головой Санин.

Аня пошла на звук. Следом за ней двинулись и другие домочадцы. В нише под деревянными ступенями на грязной, неизвестно откуда взявшейся, тряпке копошились слепые котята.

— На нашего Бандита похожи… — заметил Саша, осторожно вытаскивая тряпку на свет. — Интересно, где их непутевая мать.

— Ой, какие крохотные! Какие хорошенькие… — причитала Васька, с восторгом разглядывая трех котят.

— Ну, и что будем делать? — вздохнул Влад.

— Их нельзя здесь оставлять. Похоже, они голодные… А если их мать не явится до вечера, они и замерзнуть могут. Ночами еще прохладно.

— Только не говори, что мы их заберем в дом.

— Если не хочешь, я, наверное, могу забрать их к себе. Только нужно договориться с водителем…

— Вам в город? Я могу подбросить. Сегодня еду, ближе к вечеру… — вызвался Саша, бросив на Аню спокойный, уверенный взгляд.

— Так, стоп… Никто никуда не едет. Тем более Аня, — вмешался в их разговор Влад.

— Мы можем их забрать? — оживилась Васька.

— Если будешь о них заботиться.

— Я буду! Честно…

— Наверное, нужно найти какую-нибудь коробку, чтобы в ней им постелить.

— И пеленку одноразовую… И пипетку.

— А пипетку зачем?

— Чтобы покормить. Эй, чего улыбаешься?

— Да вот смотрю на тебя и думаю, что ты ни капельки не изменилась за столько лет. Все такая же сердобольная.

В стороне откашлялся Саша.

— Ну, раз вы все решили я, пожалуй, пойду. Принесу вам свежего молока. И остатки смеси. У нас Маринка с детьми недавно гостила — осталось немного. Может, и пеленку одноразовую раздобуду. Нужно посмотреть.

— Спасибо, Саш… — Аня благодарно улыбнулась гостю и коснулась его смуглой руки.

— Да не за что. Это, можно сказать, в качестве алиментов, — криво улыбнулся мужчина, как-то странно на нее глядя. Аня стушевалась, убрала ладонь и выдавила из себя улыбку:

— Думаешь, все-таки ваш кот постарался?

— Уверен. Он один такого окраса во всей округе. Здесь в основном дворняги, а этот из породистых. Бирманский. Интересно, что с мамкой случилось. Вы ее выглядывайте. Может, еще вернется. Если не сдохла.

— Бррр, — скривилась Васька.

Саша кивнул на прощание, пожал руку отчего-то посмурневшему Санину и пошел прочь.

— Влад, что скажешь насчет коробки? У тебя найдется? И какие-нибудь старые простыни, или полотенца…

Влад что-то отвечал невпопад, что-то делал, искал проклятую коробку, он помнил, что была парочка где-то в кладовке — от новой техники, купленной в дом. И никак не мог избавиться от странного наваждения. Он то и дело прокручивал в голове разговор Ани с Сашей, их обмен взглядами. То, как она доверчиво положила руку на его ладонь, как ему улыбалась. И такая в нем поднималась ревность! Беспочвенная, и по большому счету, неоправданная. Аня ничего ему не обещала, они даже парой не были! Так какого черта… В голову лезли совсем уж идиотские мысли о том, что она выросла. И наверняка кто-то другой уже сто раз вытеснил его, Влада Санина, из её сердца. От той влюбленной в него девочки ничего не осталось. У нее давно своя жизнь… Так почему его так подрывает? И хочется, вцепившись ей в плечи, встряхнуть и заорать: не смей так смотреть! Он — чужой, они все чужие! Как ты могла меня на них променять? Я же… А что, собственно? Жил своей жизнью? Так ведь и она жила. Точней — выживала, как могла, как умела! И какие теперь претензии, а? Ну, какие теперь претензии?

— Все нормально? — Аня заглянула в студию, где он спрятался, и улыбнулась.

— Да. Все отлично… Как там наш выводок?

— Хорошо. Васька кормит их из пипетки. Вроде бы получается.

— Вся в тебя, да?

— Может быть… А ты как будто бы против, — удивленно заметила девушка.

— Нет. Я не против… — Влад покачал головой.

— Ну, ладно… Я тогда пойду, да? Вдруг Саша вернется…

— Он тебе понравился?

— Кто? — искренне недоумевала Аня, — Твой сосед? Мужик как мужик. Нелегко ему, наверное, в жизни приходится.

— Пригласит на свиданье, пойдешь?

— На свиданье? Слушай, я ничего не понимаю…

Влад встал. Преодолел комнату в несколько размашистых шагов и замер в миллиметре от ее тела. Их дыхание смешалось. Его — непонятно от чего злое. И ее — прерывающееся.

— Пойдешь?! — стояла на своем Влад, обхватив её шею ладонью.

— А тебе какое дело до этого?

Аня не знала, откуда в ней взялась эта смелость. Возможно, в ней говорила обида. Он не имел права лезть в ее жизнь! Не имел… Она ведь не спрашивала, с кем он провел минувшую ночь, так какого черта?!

— Вот какое! — прохрипел он и набросился на ее губы.

Губы Санина приближались. И от понимания того, что сейчас произойдет, Аню прошибало странными обжигающими тело токами. В соотношении пятьдесят на пятьдесят в ней кипели восторг и страх, желание бежать от него на край света и навсегда с ним остаться. И хоть она много раз мечтала о том, как это будет, оказалось, что все ее фантазии и близко не стояли с реальностью. Может быть, потому, что в них, заштрихованных и размытых временем, Влад был совсем другим. Он никогда не смотрел на нее так… давяще и жадно. И никогда так не целовал. Осознанно или невольно пробуждая дремлющие в ней до этих пор женственность и желание.

Аня всхлипнула. Приоткрыла губы. Воспользовавшись ситуацией, Влад толкнулся языком в рот, углубляя поцелуй, делая его еще более интимным. Он посасывал ее губы, покусывал и зализывал места укусов. И когда Аня услышала очередной стон, то даже не сразу поняла, что он сорвался вовсе не с её губ… Это Влад не сдержался. Вспорол тишину низким животным рыком. Грубым и жаждущим.

— Нюська… Моя…

Глаза за линзами стильных очков от Армани горели. Обжигали тело расплавленным серебром. Аня понимала, что дороги назад не будет. Влад не из тех, кто пойдет на попятную. Он сделал шаг вперед, она отступила. Впечаталась в стену спиной. Сильные пальцы обхватили её запястья, подняли руки над головой и зафиксировали. Свободной ладонью Влад скользнул вверх по ее бедру, погладил выпирающую косточку. А сам склонил низко голову под ее немигающим, будто завороженным взглядом и с силой втянул в рот вершинку груди. Ноги подкосились. С губ срывались бессвязные мольбы, она вообще не отдавала отчета тому, что говорила.

— Ма-а-ам… Па-а-ап… Ну, где вы? Я покормила Шустрика и Пушистика…

Влад среагировал первый. Убрал руки, отскочил от Ани на безопасное расстояние. Его грудь с силой вздымалась, а штаны топорщились в том самом месте.

— Вот… Коробку нашли, пришлось на самый верх лезть, — соврал Влад, взмахнув картонной коробкой перед носом дочери.

— Отлично. Я постелила им на полу, но котята расползаются, как тараканы. Я боюсь, что они где-нибудь наделают.

— Это вряд ли. Без помощи кошки они вообще вряд ли смогут опорожниться, — откашлялась Аня и, не глядя на Влада, пошла вперед, — пойдем, нужно им помочь. Помассировать животики, может быть, удастся их выходить.

Пока они постелили котятам в коробке, вернулся Саша.

— А, да тут чего только нет! — восхитилась Васька, сунув нос в принесенный мужчиной пакет.

— Может быть, нам это и не понадобится. Ну, если кошка вернется… — отчего-то смутилась Аня под пристальным взглядом гостя. Что ж он так смотрит-то? Картин на ней нет. Разве что губы распухли… А если именно на них он и смотрит? Аня отвернулась, чувствуя, как по щекам разливается румянец.

— Кошка сдохла. Я обнаружил труп возле реки.

— О, бедненькая… — опечалилась Васька. Аня бросила на соседа хмурый взгляд. Вот кто его просил это всё рассказывать?

— Может быть, это была совсем не та кошка.

На секунду ей показалось, что Саша начнет спорить, как обычно спорят мужчины, если кто-то ставит под сомнение их слова. Но, в конце концов, тот лишь пожал плечами:

— Может, и не она. Я не разглядывал.

— Хорошо бы их мама вернулась, — горестно вздохнула Васька, но плакать, кажется, раздумала.

В общем, вечер прошел в заботах о подкидышах. Саша им немного помог и засобирался в город.

— Может быть, мне стоило поехать с ним.

— Зачем?

— Ну, я не знаю… Как-то странно это все.

— Что именно?

— Оставаться здесь… Ладно, Васька — она твоя дочь, а я?

— А ты — моя женщина.

— Что? — Аня вскинула потерянный взгляд и уставилась на Влада с болезненным недоверием. Да, в глубине души она очень хотела, чтобы он связал ее по рукам и ногам и никогда уже больше не отпускал. Но эти мечты были такими детскими… нереальными! Она и надеяться не смела на то, что Влад на полном серьезе возьмется уговаривать ее остаться. Нет, даже не так. Никто ее не уговаривал. Аню просто поставили перед фактом.

— Я никуда тебя не отпущу. Хватит. Однажды я уже наломал дров…

— Ты о чем?

— О том, что мне не нужно было вычеркивать тебя из своей жизни. Альку — да. А тебя… Тебя мне просто подождать надо было. Оставалось ведь всего ничего. Три года…

— Три года? — облизала губы Аня.

— Три года. А потом тебе бы стукнуло восемнадцать, и уже ничто не смогло бы меня остановить. И никто.

— Но ты любил Алю…

Влад покачал головой. Встал со своего места, прошел через комнату и поднял крышку антикварного фортепиано.

— Тебе было четырнадцать, когда я тебя захотел. Не Алю… и не кого-то другого. — Сильные пальцы легли на клавиши. Взяли пару аккордов, заштриховывая звуками тишину. — И вместо того, чтобы просто подождать тебя, я сбежал. От собственных чувств, неправильных и больных.

— Почему же… больных?

Перебирая клавиши, Влад задумчиво покачал головой:

— А ты сама не понимаешь? Я был старше тебя в два раза. Ты ведь… девчонкой совсем была!

— Любящей тебя больше жизни девчонкой… — прошептала Аня.

— Тогда это ничего не меняло.

— А сейчас?

Влад, наконец, оторвался от своего занятия, захлопнул крышку и серьезно на нее уставился.

— А сейчас меня никто не остановит…

Дыхание Ани оборвалось. Сердце упало и покатилось ему под ноги.

— Мам… пап, я искупалась! Только спать мне совершенно не хочется. Давайте посмотрим кино? Ну, пожалуйста-пожалуйста, давайте? Мне ведь завтра никуда не надо вставать! Можно, я лягу попозже?

Аня медленно оглянулась на дочку. Улыбнулась дрожащими губами.

— Думаю, это можно устроить, — первым пришел в себя Влад.

— Правда? Супер! Мам, папа не против.

— Я слышу. Разлагаешь мне дисциплину? — заставила себя посмотреть Владу в глаза.

— Ну… Если только немножко.

— Мам, ну, ведь и правда каникулы. Так что? Посмотрим чего-нибудь?

Аня лишь пожала плечами. Сопротивляться этим двоим она не могла. По одному еще хоть как-то, а вдвоем… Нет, тут уж никак не справиться.

Пока она сходила проверить котят, Санин разложил диван. Притащил плед и подушки. Васька устроилась у края…

— Ну, долго будешь стоять? Залезай.

Зачем они включали фильм — было непонятно. Все равно его никто не смотрел. Васька с отцом болтали, обсуждали ее учебу, их переезд и предстоящую поездку на море, как будто та уже была решенным делом.

— Все это пустые разговоры. У Васьки даже загранпаспорта нет.

— Серьезно?

— Угу.

— Значит, сделаем. Или… слушай, а может, сразу на мою фамилию, а? Вась, ты как? Хочешь мою фамилию взять?

— Тогда крест на море вам придется поставить, уж точно, — сварливо заметила Аня.

— Это еще почему?

— Да потому, что ты даже не представляешь, какая это тягомотина… Я уже проходила через эту процедуру, чтобы Ваську удочерить. Знаю, сколько это нервов, времени и денег.

Влад как будто окаменел. Стиснул челюсти. Васька состроила страшные глаза, с укором глядя на мать. Ну, а что? Разве она соврала? Быстро только кошки родятся. И если Влад строит настолько далеко идущие планы, то неплохо бы ему вернуться в реальность.

— Я поговорю со своими юристами. Может быть, они смогут ускорить процедуру.

Аня кивнула. Почему она вообще решила, что то, что сложно далось ей самой, будет таким же сложным для Влада? У нее не было юристов, и не было помощников. Все, чего она добилась — она добилась сама. Лично обивая пороги чертовых бюрократов. И, наверное, ей следовало бы радоваться тому, что Влад так серьезно настроен по отношению к дочери, но пока как-то не получалось. Оказалось, что она совершенно не готова делить свою девочку с кем-то. В какой-то момент Васька стала центром ее вселенной. И теперь Аня просто не знала, как будет жить.

Ох, да ладно! У тебя ведь никто ее не отбирает! К тому же… разве не об этом ты и мечтала?

— А куда бы ты вообще хотела поехать?

— Ну, не знаю, — замялась Васька. — На самом деле это совершенно неважно. Я просто хотела бы побыть с тобой и мамой. Все равно, где. Так что даже если мы никуда и не выберемся — я не расстроюсь. Хотя на море, наверное, могло быть весело. Не знаю… Никогда не была.

— На море очень- очень весело…

Влад еще что-то говорил, но Аня уже не прислушивалась к разговору. Она задремала, убаюканная его тихим размеренным голосом. Голосом, который присущ лишь настоящим мужчинам. Цельным, сильным, по-хорошему самоуверенным. Способным одним махом решить все твои проблемы. Этот голос действовал на нее, как дудочка заклинателя змей на королевскую кобру. Гипнотизировал, успокаивал, заглушал все ее страхи.

— Нюська… Девочка моя… — пробилось сквозь вязкое марево сна.

Аня чуть сместилась, столкнула с себя одеяло, потому что вдруг стало невыносимо жарко.

— Нюська…

Влад целовал ее затылок, плечи, шею… Скользил обжигающе горячими ладонями по бокам, увлекая вверх футболку, спускался на бедра. Аня открыла глаза, сместила голову, в попытке дотянуться до его губ. Но Влад как будто не замечал ее трепыхания. Он поглаживал ее кожу грубыми от игры на гитаре подушечками пальцев и отступал, касался груди и снова сползал чуть ниже. И в местах этих касаний её кожа горела, пылала огнем… И ей хотелось кричать, но рядом сопела Васька, и, затаившись, как мышка, Аня лишь сильнее вдавливалась спиной в поросшую волосами крепкую грудь Влада. Выгибалась, как кошка, извиваясь всем телом, вжимаясь в него попкой, переплетаясь ногами, будто в какой-то агонии.

— Пойдем… Пойдем со мной.

В полусне, в полузабытье Аня медленно встала с дивана и, ведомая его твердой рукой, пошла вслед за своим мужчиной. Не было ни страха, ни сомнений. Все правильно, все — как должно было случиться уже давно.

— Влад… Господи, Влад…

Прочь полетела одежда. Как они разделись, не размыкая объятий? Губ? Все неважно. Только он. Только она… замкнутые в контуре сейчас невидимых стен.

— Подожди, я хочу тебя видеть…

На какое-то мгновение его руки исчезли. Щелкнул выключатель, и комнату залил мягкий золотой свет. Влад сощурился с непривычки. Его голодный взгляд прошелся по ее голому телу от макушки до пяток. Подавляя в себе детское желание прикрыться, Аня лишь настырно вздернула подбородок. Ее небольшая грудь трепетала. И может быть, она не была совершенной, да… Но, Владу, кажется, нравилось то, что он видел, и это дарило надежду.

— Ты такая…

— Какая?

— Моя…

Не красивая, не сексуальная, не желанная… Просто «моя». И в этом слове так много смыслов. Гораздо больше, чем во всех остальных. Аня улыбнулась. Шагнула к единственному нужному ей мужчине.

— И ты мой. Ты… мой?

— Даже не сомневайся, — хмыкнул ей куда-то в волосы, в который раз за этот вечер прижимая к себе. Ане было так хорошо в его руках, так сладко, ей так хотелось ответить Владу тем же, но, блин, она была такой неумехой! Что же делать? Аня медленно отстранилась и, стараясь не показать Санину своей неуверенности, заглянула ему в глаза. Он поднял руку и осторожно погладил ее сосок. Склонил темную голову и обхватил напряженную вершинку губами. Аня решила, что ему самому это тоже может понравиться и продела тот же трюк. Их дыхание сбилось. Влад погладил ее живот. Опустился ниже, к влажным шелковистым лепесткам. Не имея возможности вернуть ему ласку, Аня обхватила губами его пальцы и принялась посасывать в такт его настойчивым поглаживаниям. Она так и не поняла, что сделал не так и когда. В какой момент между ними все изменилось. Поэтому, когда Влад отступил, оставив её в одиночестве, она лишь шагнула за ним, как привязанная. Не открывая глаз.

— Погоди… Я понимаю, что это странно… — раздался задыхающийся голос, — но я должен знать.

Аня улыбнулась, растерянно хлопнула ресницами и выжидающе уставилась на Влада.

— Что знать?

— Сколько их было…

— Кого? — улыбка девушки померкла. Она еще не понимала до конца, куда клонит Санин, но что-то подсказывало ей, что это ей вряд ли понравится.

— Сколько у тебя было мужчин?

О, да чтоб его! Какого черта он творит?! С каких пор его это интересует? Влад провел по волосам, пытаясь вернуть себе здравый смысл, но тот ускользал, стоило ему только представить Нюську с кем-то другим. С ним вообще черте что творилось.

— Эй, что ты делаешь?

— Одеваюсь. Раз ты решил поговорить…

Ему показалось, или она действительно злилась? Дерьмо. А ведь он и сам был в ярости. Даже руки тряслись — так его подорвало. Зверь в нем рычал и скалился. Моя… моя… как ты могла? И хоть остатками мозга Санин понимал, какими дикими были его претензии, но ничего не мог поделать с этим безумием. Оно рвалось из него. Закипало в глазах. Набирало силу, как морской шторм. Гудело в ушах…

Аня отступила. Медленно, не сводя с него глаз. Как отступала бы, наверное, от бешеной собаки, встреться та на ее пути. Нутром почувствовав подрывающие его эмоции, как чувствовала Влада всегда.

— Мне просто нужно знать, сколько их было.

— Зачем?

Влад зажмурился. Зачем? Он и сам бы хотел это знать. Возможно, он был чертовым мазохистом. Как еще объяснить происходящее с ним дерьмо?

— Просто… скажи… мне. И мы обо всем забудем.

Врал. Врал, не стесняясь. Лишь удивляясь себе самому.

— И не подумаю.

— Что?

— И не подумаю. Это все не имеет значения.

— Еще как имеет!

— Да с какой радости?! Тебя не было! Ты бросил Альку, и бросил меня… — с трудом контролируя собственные эмоции, Аня все же заставила себя сбавить обороты. И уже тише добавила: — А теперь спрашиваешь, сколько их было? Ты точно ничего не попутал?

— Просто скажи, сколько… Было ли тебе хорошо?

— Тебя это не касается, — бросила Аня и, крутанувшись на пятках, сделала шаг к двери. Но не успела сделать и шага — Влад перехватал ее на полдороги и, вцепившись в плечи, рыкнул:

— Их было много?

— Ты ведешь себя как придурок!

— Я… хочу… знать.

Безумие. Чистой воды безумие. Десять лет прошло, Санин. Десять гребаных лет. У нее было право жить, как все нормальные люди. Она не обещала ждать тебя. Хотя бы просто потому, что это ты не оставил ей шансов. И только ты один виноват в том, что она… с другими. Она… с другими. Она. Его девочка…

Убегая сам от себя, Влад набросился на Аню, смёл ее, прижал к стене. Ворвался языком в приоткрытый от возмущения рот, заглушая протесты, стирая чужие поцелуи, как будто их вкус и правда мог до сих пор сохраниться. Теряясь в ней, в своей жажде и острой, как бритва, ревности. Его губы касались скул, шеи, на которой в бешеном ритме бился пульс. Втягивали нежную кожу, оставляя яркие метки. Одним движением Влад вновь стащил с Ани футболку. Уставился на аккуратную грудь с крошечными розовыми сосками и набросился на нее, как изголодавшийся. Втягивая в рот почти всю, играя с ней пальцами.

Он действовал исступленно, не отдавая отчета тому, что творит. Подхватил Аню под попку, заставил оплести ногами собственные бедра. А когда ее влажная плоть коснулась его члена, Влад выругался сквозь стиснутые зубы и замер, подпирая затылком стену. Это было невыносимо. То, как сильно он ее хотел. Это было больше, чем секс. Намного больше… Влад хотел стать для неё единственным. Потому что она, чтобы там ни случилось в их прошлом, была для него рождена. Он пошевелился, готовясь в нее войти. Толкнулся вперед, раздвигая тесные стеночки.

— Подожди! Пожалуйста… Подожди.

— Что такое?

— Для меня… это впервые.

— Что?

— У меня никого не было. Никого… Ты это хотел услышать?!

Влад замер на несколько долгих секунд, все так же к ней прижимаясь. Чувствуя ее дрожь, ловя губами её надсадное, вырывающееся со свистом, дыхание. Осел! Он напугал ее… Напугал своей одержимостью.

— Прости меня.

Аня всхлипнула.

— Прости меня… Я… просто не мог вынести мысли, что у тебя кто-то был.

— Это несправедливо! — закричала она. — И если бы не страх, что ты сделаешь мне больно, а потом никогда себя не простишь, я бы в жизни тебе не призналась!

— Я знаю… Знаю, моя маленькая. Я просто осел.

— Ты не хранил мне верность! Жил, как хотел, и трахал все, что движется.

— Боюсь, что пресса несколько преувеличивает мои заслуги на этом поприще.

— Даже если и так! Ты не имеешь никакого морального права предъявлять мне претензии!

— Я знаю… — Влад губами снимал соленые капли с ее щек и повторял, — я знаю, Нюська. Но ты не представляешь, что это для меня значит. Да я и сам не знал.

— Ты чертов шовинист!

— А ты совсем не умеешь ругаться… — Влад коснулся лбом ее лба и замер в каком-то странном блаженстве. — Скажи, что это правда.

— О, да ты опять за свое?!

Санин поднял руку, накрыл пальцами Анины дрожащие губы и прошептал:

— Пожалуйста… Скажи.

— Ладно… Ладно! Ты — мой первый мужчина.

— Единственный.

— Что?

— Я твой единственный мужчина, Нюська. Раз и навсегда… Никогда тебя не отпущу. И не отдам никому. Хватит. Уже однажды пытался…

— Угу. Пытался… А потом вот. Сколько их было, спрашиваешь… Убить тебя мало!

— Но ты же не убьешь? Не убьешь. Потому что любишь… Скажи, что любишь?

— Ты не заслужил… — буркнула Аня и смущенно отвела взгляд.

— Эй, ты меня стесняешься?

— Вот еще.

— Стесняешься… Тебя выдает румянец.

Пальцы Влада скользнули вниз по розовеющей коже. Достигли пиков груди и недвижимо замерли, касаясь вершинок. Грудь Ани часто вздымалась, и при каждом вдохе те вдавливались в него чуть сильней.

— Девочка моя, нежная… сладкая девочка. Пойдем…

Влад отступил и протянул ей руку. Аня помедлила. Закусила губу в нерешительности. Сейчас в ней кипело столько самых разных эмоций, что Ане было трудно понять, чего она хочет на самом деле: сбежать или остаться.

— Я тебя не обижу. И не буду торопить. Все случится, когда ты будешь готова.

— Брось. Я не боюсь того, что случится.

— Тогда почему твои пальцы дрожат? — Влад осторожно обхватил хрупкое запястье девушки и поднес к её лицу. Длинные тонкие пальцы и впрямь немного подрагивали. Аня закусила губу и покачала головой из стороны в сторону.

— Я не боюсь близости с тобой… Знаю, что ты все сделаешь правильно, даже несмотря на… — не сумев подобрать слов, Аня просто взмахнула рукой.

— Ладно. Тогда чего ты боишься?

— Того, что это неправда. Сон… Того, что завтра проснусь, а тебя нет рядом.

Аня облизала губы и уставилась в пол, по которому причудливым узором скользили тени.

— Девочка моя… Этого никогда не случится. Веришь мне?

Влад уселся на постель, поставив ее перед собой, словно на пьедестал. Касаясь нежно, боясь спугнуть даже вздохом, погладил нежную кожу. Прижался губами к животу, проложил цепочку поцелуев чуть ниже.

— Скажи, что веришь…

— Верю… Я тебе верю.

Наверное, это самое трудное. Поверить. Все еще робко и несмело, Аня коснулась его волос. Кое-где в них уже пробивалась седина. И она как ничто другое напоминала о том, как много времени они упустили. Время, которое им никто не вернет. Отгоняя от себя эти горькие мысли, Аня склонилась над головой Санина, уткнулась носом в его макушку.

— А пахнешь ты, как и десять лет назад.

Он ничего не ответил. Лишь еще сильнее вжался в неё лицом. Целуя, кажется, каждый миллиметр. Заставляя кровь сильнее бежать по венам. Ниже… ниже… и еще ниже. Влад раскрыл ее большими пальцами и, чуть помедлив, впервые коснулся ртом. Он брал ее там, как и целовал в губы. Напористо и жадно. Бесстыже. Аня переступила с ноги на ногу, не в силах отвести глаз от происходящего и справиться с нарастающим внутри чувством.

— Влад…

— Тебе хорошо?

— Я не знаю… Не знаю… Что это?

Аня потерялась в происходящем. У нее как будто выросли крылья, и она летела к солнцу, не боясь сгореть в его жарких лучах. Ее ноги дрожали от напряжения. Желание закручивалось внутри в раскаленную добела пружину. Аня расставила ноги чуть шире. Вцепилась побелевшими пальцами в широкие, покрытые татуировками плечи Влада и тоненько-тоненько захныкала. Она с опозданием поняла, что распирающие изнутри чувства дарит вовсе не его рот, а пальцы, которые Санин добавил для остроты чувств. Они растягивали ее изнутри, подготавливая для чего-то большего.

— Влад!

— Тише… тише…

— Вла-а-ад! — простонала Аня, разлетаясь на части, на сотни сверкающих брызг.

— Вот так… вот так… моя девочка.

Влад осторожно уложил Аню на кровать. Одной рукой успокаивающе ее поглаживая, а другой… лаская себя. Задыхаясь от накатившей страсти, девушка приподнялась на локтях и во все глаза уставилась на происходящее. Зажмурилась, когда первые жемчужные капли упали ей на живот, и вновь подняла отяжелевшие веки. Влад надсадно дышал. Пот катился по его вискам и выступал бисером на груди и шее. Аня стерла прозрачные капли пальцами.

— Почему так? — прошептала она.

— Потому что твой первый раз должен стать незабываемым.

— О, да брось, — нахмурила брови Аня, — это всего лишь никому не нужный…

— Тш! Много ты понимаешь. Не спорь. Я старше и мудрее…

— Именно поэтому я надеюсь, что ты не станешь носиться с моей девственностью, как дурень с писаной торбой, — пробормотала Аня, прячась под простыней. Наверное, после всего случившегося было глупо робеть, но она никак не могла избавиться от этого чувства. Особенно, когда Санин хохотал вот так, как сейчас…

— Нет… Я не собираюсь. Просто хочу исправить все, что натворил сегодня.

— Да брось! Я уже обо всем забыла…

— Я не забыл, — вдруг посерьезнел Влад. — Прости меня. Меньше всего на свете я хотел тебя напугать.

— Я знаю… — прошептала Аня, пряча лицо у него на груди.

— Что?

— Я знаю, что не хотел. Ты никого не смог бы обидеть.

— Боюсь, что ты слишком меня идеализируешь.

— Нет. Я просто знаю, какой ты здесь.

Маленькая ладошка легла на его грудь и осторожно погладила. Влад зарылся носом в русые волосы, полной грудью вобрал в себя ее нежный тонкий аромат. Он поверить не мог, что это случилось. Сорок долгих лет он пытался найти свое место под солнцем. И только совсем недавно понял, что вот оно… возле неё. Как всегда в моменты внутреннего откровения, в ушах зазвучала музыка. Влад поерзал, пальцы чесались — так хотелось коснуться клавиш. Но в то же время он не мог оставить Нюську одну. Она так ладно устроилась у него под боком. Пальцы шевельнулись, будто подбирая аккорды. Так они лежали несколько минут, пока, сонно потянувшись, Аня не скомандовала:

— Иди!

— Куда?

Взгляд Санина был таким испытывающим, таким недоверчивым! Как будто он и правда думал, что она разучилась читать его, как открытую книгу.

— В студию… К фортепьяно. Я не знаю, куда тебе сейчас больше хочется?

— Откуда ты…

— О, да ладно! Это же так просто. Не нужно быть экстрасенсом.

Влад кивнул. Погладил ее по щеке большим пальцем, будто возвращаясь на годы назад. Это так странно — быть с кем-то до такой степени созвучным. Это так сладко…

— Пойдешь со мной? — спросил, перехватывая её ладонь.

— Если я тебе не помешаю.

— Не помешаешь. Пойдем.

— Отвернись, я оденусь, — попросила Аня, натягивая простынь повыше.

— А еще говоришь — взрослая… Девчонка совсем. Куда только сунулся…

— Еще скажи, что жалеешь, — фыркнула Аня и, как он и думал, отбросила прочь простыню. Один-один. Он тоже знал её, как облупленную. Знал, что она не сможет не ответить на брошенный вызов.

— Жалею? Нет… Совершенно. — Влад коснулся пальцами ямочек на её ягодицах. — К тому же ты меня любишь… Ведь любишь?

— Люблю… — Аня опустила голову, наслаждаясь его лаской, но тут же быстро сменила тему. — Я вся грязная… Мне бы в душ.

— Не смывай.

— Что? — она обернулась в полупрофиль.

— Не смывай пока. Пусть так…

— Похоже, мне достался отъявленный извращенец, — прошептала Аня.

— Ты даже не представляешь, какой. Да я и сам не представлял, пока тебя снова не встретил. А что, есть возражения?

Влад в очередной раз прошелся пальцами по ее коже, разгоняя стайки мурашек.

— Нет… Нет никаких возражений. Так… мы идем в студию, или ты решил заняться чем- то более интересным?

Влад рассмеялся. Шлепнул Аню по попке и встал.

— Ну, уж нет. В студию — так в студию. Мне давно пора начать работу над новым материалом. Похоже, что время пришло.

Обычно Влад любил поспасть. У него не всегда возникала такая возможность, но когда это случалось — он мог запросто продрыхнуть до обеда. В большинстве своем он вел ночную жизнь. Концерты, вечеринки, на которых обязательно нужно было присутствовать, перелеты в любое время суток, выступления в клубах… Тут уж когда выдалась возможность прилечь — тогда и ночь. Но в тот день, день, когда всё навсегда изменилось, Влад подхватился раньше всех в доме. Будто кто-то зверски убил живущую в нем сову, пока домочадцы спали. Ухмыляясь собственным мыслям, заглянул к спящей дочке, проведал Нюську, которая настояла на том, чтобы вернуться в «свою» спальню, и, улыбаясь, как последний дурак, спустился в студию. Но, на удивление, даже там не смог обуздать свои чувства. Музыка не успокаивала. Напротив, лишь подхлестывала его нетерпение. Скорее их обеих увидеть…

Впервые не зная, чем себя занять в собственном доме, Влад прошел в кухню. Он умел готовить, но лет семь или восемь не подходил к плите. С тех пор, как смог позволить себе перепоручить это дело кому-то другому. А сегодня почему-то захотелось побаловать своих девочек завтраком. Влад открыл холодильник и принялся выкладывать на стол продукты. Кусок ветчины, яйца, помидоры. Из гостиной донесся тоненький, но от того не менее настырный и требовательный писк. Санин обтер руки полотенцем и пошел на звук. Котята в коробке проснулись и теперь орали во всю глотку, слепо тычась друг другу в бока. Ну, вот и что с ними делать? Самый слабый из выводка беспомощно крутил маленькой головой. И если бы Влада спросили, он бы сказал, что тот не протянет долго.

— Доброе утро! А я думала, все еще спят…

Влад обернулся. На пороге, вскинув тощие руки к потолку, смачно потягивалась Васька. Каждый раз, когда Санин видел дочку, его сердце начинало биться сильней. И он то и дело задавался вопросом — так теперь будет всегда?

— Как видишь — я уже не сплю. И хорошо, кстати сказать. Эти бандиты проснулись и вот… — Влад беспомощно развел руками. Без подсказок Ани он и правда не знал, что делать. — Может, маму разбудим? — почесал в затылке.

— Ни за что. Пусть спит. Я тут сама все сделаю. А ты мне поможешь…

На возню с котятами ушла уйма времени. И когда Влад, наконец, смог вернуться к приготовлению завтрака, Аня уже проснулась. Спустилась в кухню и удивленно уставилась на творящееся безобразие.

— Выспалась? А мы с папой завтрак готовим! — оповестила Васька, с остервенением кромсая овощи на омлет. Влад резал ветчину и улыбался.

— Хм… Вам помочь?

— Нет. Мы сами. — покачал головой Влад, набрал Ане чашечку кофе и вручил в руки.

— Спасибо, — покраснела девушка. И тут Санин не выдержал. Наклонился и звонко чмокнул Нюську в нос.

— Обращайся еще, я с радостью.

Васька хрюкнула со смеху и с лукавым прищуром уставилась на родителей. Аня поспешно отвернулась к окну, спасаясь от вопросов дочки. Как будто потом ей не придется на них отвечать!

— Ой, а котята?! — опомнилась вдруг.

— С ними все хорошо, сядь, чего вскочила? Мы с Васькой их покормили.

— Правда? Ну… ладно. Тогда… какие у нас планы?

— Сначала поесть, а потом все, что захочется. Сегодня я весь ваш.

— А завтра? — поинтересовалась Аня. И никакая её показная отстраненность не смогла бы обмануть Влада. Ее вопрос был гораздо глубже, чем могло показаться вначале.

— Ваш я теперь навсегда. Но завтра у меня снова съемки.

Влад бросил быстрый взгляд на Ваську и потянулся за висящей на специальном держателе сковородкой.

— На Х-факторе? — будто бы это совсем ее не волновало, спросила Васька.

— Угу. Понимаешь… я обязан там быть. По контракту.

— Ну, обязан и обязан. Мы с мамой найдем, чем заняться в городе. Можно будет с Лилькой встретиться… Да, мам?

— Конечно.

Они только-только покончили со своей яичницей, когда к дому Влада подъехали две машины.

— Это еще кто?

Васька вскочила и подбежала к окну, выглядывая во двор. Влад просто вытянул шею.

— Это ребята из моей группы.

Кажется, Влада совсем не смутил приезд гостей. А вот Аня напряглась. Она понятия не имела, как себя вести с этими людьми. К тому же непонятно было, как Влад представит её своей команде. И главное… Майе, которая тоже приехала.

— Я уберу со стола… А ты иди, встречай народ, — оттягивая неизбежное, пробормотала девушка. Влад смерил ее пристальным взглядом и, потоптавшись на пороге, все же нехотя кивнул.

— Васька, пойдем со мной. Хочешь?

Девочка переступила с ноги на ногу, разгладила ладонями порядком измятые шорты, но все же мужественно пошла вслед за отцом. Аня, которая еще совсем недавно планировала отсидеться некоторое время в кухне, подбежала к распахнутому окну и спряталась за занавеской.

— Привет… Какими судьбами? — приветствовал команду Влад, похлопывая парней по плечам.

— Предполагалось, что мы засядем работать над новым материалом. А ты что-то не торопишься, вот мы и решили…

— Меня поторопить?

В тишине, окутавшей лужайку перед домом, голоса звучали довольно отчетливо. Ане даже не приходилось напрягать слух. Да и лица гостей она видела. Интерес, с которым они смотрели на переминающуюся с ноги на ногу Ваську…

Последней к Владу подошла Майя. Приобняла того и поцеловала в щеку. И это мог бы быть вполне себе целомудренный поцелуй двух друзей, если бы её мерзкие губы не задержались на его коже чуть дольше… Чуть дольше, чем Аня могла это вынести. Вцепившись в подоконник так, что побелели пальцы, она наблюдала за разворачивающимися событиями.

Майя, наконец, отлепилась от Влада. Неторопливым движением пальцев, больше похожим на ласку, стерла след от помады и будто бы между делом спросила:

— А это…

— Это моя дочь. Василиса. Васька, иди, познакомься. Это — Миха, гитарист, это — Санчо — клавишник. Тим у нас отвечает за барабаны, Майя — за прекрасный вокал.

— Здравствуйте… — робко пробормотала девочка. Аня сглотнула, практически ненавидя этих людей за то, что её бойкая Васька рядом с ними совсем поникла.

— Дочь? — переспросила Майя, оглядываясь на Санина через плечо, будто имела право лезть в его жизнь и требовать объяснений. И Влад, очевидно, тоже считал, что она имеет… Потому как нервно повел плечом и пробормотал что-то невнятное.

— Потом поговорим, добро?

При этом за ними с интересом наблюдали все члены команды. И понимая это, Майя, кажется, совсем растерялась, не зная, как с достоинством выйти из положения. Но потом, взяв себя в руки, та лишь пожала плечами:

— Конечно. Ну, что, ты нас пригласишь, или…

— Нужно было об этом раньше спросить, перед тем, как нагрянуть, — вмешался в разговор Тим, чуть понижая градус сковавшего всех напряжения.

— Да ладно… Никогда не спрашивали, а тут начнем, — засмеялся Санчо, открывая багажник. — Васька, а Васька… скажи-ка… ты мясо любишь? Шашлычок там или стейки? Или ты, как все девчонки, по тортам да шоколадкам?

— Да я вообще люблю вкусно покушать, — отмерла Васька, и все засмеялись.

— А так и не скажешь. Худющая, вон, какая. А нос, Влад, твой…

— Угу. Мама тоже так говорит…

— Мама?

— Мама. Она там… — Васька взмахнула рукой в сторону дома, и Аня отшатнулась резко, сползла вниз по стене, как будто те могли знать, что она за ними подглядывает. Глупая… Нельзя было ей вести себя так по-детски. Собравшись с силами, Аня вышла из кухни и замерла в дверном проеме. Первым в дом вошел Влад, следом — все остальные. Майя смеялась, переговариваясь о чем-то с Михой, но её смех оборвался, стоило ей заметить Аню. Пристальный взгляд мазнул по ней с ног до головы, изучающе и недоверчиво.

— Потом, Май, ладно? — снова повторил Влад, несколько нервно поглядывая то на свою бэк-вокалистку, то на мнущуюся у порога Нюську. И кого-то другого, наверное, такое его поведение могло обидеть, но Аня понимала, что иначе просто не может быть. В конце концов, у них все закрутилось так быстро, что у Санина просто не было времени объясниться с прежней пассией. Так что, да… Она не обижалась. А вот ревновала дико. Да и Майя с трудом скрывала растерянность.

— Это — Аня. Васькина мать, — демократично заметил Санин.

— Ну, надо же. А я думала — массажистка. Ты, кажется, так ее представлял…

Аня сглотнула, внутренне приготовившись к бою, но, не промолвив ни слова больше, и не обращая на нее внимания, Майя пошла вперед.

— Ну, ты так и не раскололся насчет нового материала, — вокалистка резко сменила тему, словно Аня вмиг стала для нее пустым местом, — есть что-нибудь новенькое? Я тут кое-что придумала… Хочешь послушать? Миха подыграет, мы вчера репетировали.

— Хотите поработать? — растерялся Влад.

— Так и было задумано. Работа в студии… Или у тебя поменялись планы?

Пока Майя и Влад сверлили друг друга взглядами, парни из команды изо всех сил делали вид, что им не интересно происходящее.

— Нет. Мои творческие планы все еще в силе.

— Я пойду со стола уберу, — пробормотала Аня и ретировалась, от греха подальше. Влад — большой мальчик. Вот пусть и разбирается со своими проблемами. В этом случае гораздо правильнее отойти в сторону и ему не мешать. — Вась, поможешь мне?

Васька пожала плечами и двинулась вслед за матерью. Впрочем, работы в кухне было немного. Уже через полчаса оттягивать неизбежное стало попросту невозможно. Аня решила пойти прогуляться, но Васька запротестовала.

— Да ты что?! Какая прогулка… Ты разве не хочешь посмотреть на репетицию?

Аня неуверенно повела плечами. Посмотреть она, может быть, и хотела бы. Но не сегодня. Сегодня она предпочла бы побыть наедине Владом. Сжимать его руку и, глядя в глаза, без зазрения совести наслаждаться тем, что там видит. Тем, что давным-давно вселило в неё уверенность, что это — её мужчина.

— А что, если так не принято? Вдруг мы им помешаем?

— Да брось! Мы тихонечко посидим в сторонке! — Васька схватила Аню за руку и потащила вслед за собой. В студию они влетели едва ли не кубарем. Но Влада там не оказалось, лишь парни из команды сидели в кружке, прислушиваясь к звучанию клавиш, которые перебирал Санчо, пялясь в записи Санина.

— А папа?

— Папа сейчас придет. Пойду пока принесу что-нибудь выпить. Такая жара. Надеюсь, Влад припас чего-нибудь холодненького.

— Я схожу, — вызвалась Аня.

— Правда? Спасибо.

Аня улыбнулась мужчинам. Ей было нетрудно помочь, к тому же, если у них с Владом все сложится… эти ребята станут ее семьей. Если у них все сложится… Странно, но понимание открывающихся перспектив дошло до Ани лишь теперь. Ее как будто обухом по голове ударили. Она замерла посреди лестницы, прижав к колотящемуся сердцу ладонь, и медленно втянула воздух в попытке справиться с накатившим приступом удушья. Ноги подкосились. Аня сделала еще пару шагов и стала оседать на ступеньки.

— Ты мог бы хотя бы предупредить меня! Разве я много прошу? Просто предупредить, чтобы я не чувствовала себя такой идиоткой перед ребятами.

— Я бы так и сделал, если бы вы не нагрянули без звонка.

— А разве раньше мы тебе звонили?! О господи, Влад… Я ведь и правда думала, что между нами назревает что-то серьезное. Я ведь и правда думала!

— Май… Ну, виноват я, да. Только Васька… ну, как тебе объяснить? Все меняет.

— Так ты с этой… из-за дочки или, я не пойму? Она ведь совсем девчонка. Ну, что она понимает в твоей… нашей жизни! Через сколько она тебе надоест?

— Перестань, Май. Ты ничего не знаешь, поэтому не суди, хорошо? Да, по-свински все получилось, но давай попробуем выйти из ситуации с достоинством…

— Серьезно? Влад… ты трахнул меня, а через два дня уже привел в свой дом другую женщину. Ты правда думаешь, что от моего чувства собственного достоинства хоть что-то осталось? — Майя перешла на крик и резко оборвалась, перед этим хорошенько так себя накрутив.

Аня заставила себя встать и все же сойти с лестницы.

— Не помешаю? Ребята отправили меня за напитками и льдом.

Майя качнула головой, провела по шикарным, рассыпавшимся по плечам волосам, в попытке взять себя в руки.

— Все нормально, — пробормотала она, — я тоже могу что-нибудь захватить.

— Тогда давай посмотрим, что тут у нас имеется… — миролюбиво заметила Аня.

Возможно из-за недопонимания, возникшего между Владом и Майей, работа в студии совершенно не ладилась. И хоть в коллективе такое положение вещей восприняли как абсолютно нормальное, (ну, не каждый же день им хиты писать!), Аня все равно не могла отделаться от мысли, что это она виновата. Влезла, хоть и невольно, в чужую устоявшуюся жизнь, нарушила её привычное течение.

— Вот здесь мне не нравится гармония, — покачала головой Майя, напевая в который раз фрагмент. — Не цепляет.

— Может быть, зацепило бы, если бы ты не упустила две самые главные ноты, — пробормотала Васька себе под нос, но в наступившей тишине ее слова прозвучали удивительно громко. Все же студия — акустика здесь прекрасная.

— Что ты сказала? — обернулась Майя.

— Ничего.

Васька вмиг стушевалась и отвела взгляд. Аня порадовалась, что дочка имеет свое мнение, и нисколько не огорчилась, что та еще не научилась его отстаивать. В конце концов, у нее все еще впереди. Она лишь ребенок. А перед ней — успешные музыканты.

— Девчонка права, Май. Вот этот переход, — Санчо наиграл на синтезаторе нужный отрывок, — здесь как раз вот этот кусочек — самый важный.

— Слишком резкий переход…

— Если спеть субтоном, получится.

Васька снова оживилась, поджала под себя ногу, провела ладонями по острым коленкам, преданно, как щенок в поисках ласки, взглянув на отца. Тот улыбался, демонстрируя идеально белые, ровные зубы.

— Может быть, напоешь? — вскинула бровь Майя. Аня подалась вперед, возмущенная поведением певицы. Та вроде бы и не предложила чего-то, из ряда вон выходящего, но учитывая провал Васьки на кастинге…

— Не хочу, — пробурчала девочка и отвернулась.

— Напомню на всякий случай, что партию я пишу с тобой, а не с дочкой.

Аня тихонько выдохнула. Закусила губу и впялилась в пол, скрывая довольную улыбку, которая совершенно невольно наползла на лицо. Было так ново — находиться под чьей-то защитой. И так невозможно сладко… Ничего другого женщине и не нужно.

Майя фыркнула. Встала со своего места и сделала то, что от нее и требовалось. Получилось красиво. Сидящий с закрытыми глазами Влад кивнул. Снял очки, отложил их на стол, заставленный банками колы, и задумчиво растер глаза.

— Ну, как? — нетерпеливо топнула ногой Майя.

Влад переглянулся со своими музыкантами. Критиковать Майю и сейчас — означало бы, что он придирается. И если до случившегося внизу скандала он бы сказал все, что думает, то сейчас вообще не знал, как поступить.

— По-моему, чего-то не хватает, — понимая затруднение Влада, вставил свои пять копеек Миха.

— Это чего же?

— Ну, я не знаю. Может быть, нам стоит отложить этот трек до лучших времен. Потом подумаем, на свежую голову.

Влад кивнул, соглашаясь со своим гитаристом. Нет смысла биться в закрытую дверь. Если чувствуешь, что упускаешь что-то важное, лучше действительно подождать. Нужное решение созреет, когда придет его время, и ни секундой раньше.

— Осточертело, — расстроилась Майя, убирая с лица кудрявые пряди. Аня никак не могла уразуметь, почему она вообще их не соберет.

— Так… Чувствую, нам нужен перерыв, — ударил по ляжкам Тим и вскочил на ноги. Его лохматые рыжие вихры упали на лоб. Из всей компании он понравился Ане больше всего. Может быть потому, что был наиболее тихим из всех. А еще самым некрасивым. Худой, длинный, как каланча, с тонкой белой, как у всех рыжих, кожей, которая сейчас была покрыта красными пятнами, и лягушачьим, каким-то неестественно большим на узком лице ртом.

— Жрать охота, — согласился Санчо.

— Так, все с вами ясно. Бездельники… — ухмыльнулся Влад, складывая на мощной груди руки.

— Мы мяско классное привезли… Можно пожарить, — мечтательно закатил глаза Миха.

— Ну, вот и как с вами работать? Ладно, пойдем уж… Разожжем гриль. Нюсь, нарежешь какого-нибудь салатика?

— Нарежу.

Аня пошла из студии первой, едва уловимо коснулась Влада, понимая, что демонстрация их чувств сейчас — не самая лучшая идея, но в то же время не в силах его не касаться. Каким-то непонятным звериным чутьем улавливая, что и он едва сдерживается от того, чтобы не обнять ее. Заставляя себя двигаться дальше, она еще раз улыбнулась и пошла вверх по лестнице.

Свет, заливающий кухню, был таким ярким, что первым делом Аня чуть прикрутила жалюзи, и теперь тот ложился на пол бликующими полосками, очерчивал силуэты кухонной стенки и огромного обеденного стола. Её дом… почему-то она совершенно не сомневалась, что теперь её дом здесь. Аня ничего не стала бы в нем менять, даже если бы Влад предложил ей такое. Здесь ей нравилось абсолютно все. И добротная деревянная мебель — по-мужски строгая и аскетичная, и самобытный сельский декор. Домотканые пестрые дорожки, подушки и кружевные занавески на окнах.

— Осматриваешь свои новые владения? — раздался голос за спиной. Аня подпрыгнула, обернулась резко, поймав изучающий Майин взгляд.

— Зачем ты так? Я ведь ни в чем не виновата. Это его выбор, разве нет?

Майя повела плечом и забралась в холодильник. Аня растерянно замерла. Ей и в голову не пришло возмутиться тому, что чужая женщина хозяйничает на теперь уже её кухне.

— На вот, нашинкуй… Я терпеть не могу резать капусту, — сменила тему Майя, вручая в руки соперницы свежий хрустящий качан. — А Влад любит ее с огурцом. — Голос женщины дрогнул.

Чувствуя себя ужасно неловко, Аня схватила доску.

— А еще он любит молодую картошку с нерафинированным подсолнечным маслом…

— И селедку с луком, — перебила бэк-вокалистку Аня, — и макароны по-флотски.

— Да… — Майя шмыгнула носом, — дерьмо…

— Хм… Знаешь, я случайно услышала ваш разговор. Ты думаешь, я ничего о нем не знаю, но это не так. Скорее даже напротив, я знаю о нем слишком много. Может быть, даже все… Понимаешь? Все, из того, что действительно имеет значение.

— Может быть. — Не стала спорить Майя. Пряча взгляд, она достала свежие пупырчатые огурцы и взялась их мыть, — но это совсем не означает, что ты готова к тому образу жизни, что он ведет. Послушай… вокруг него всегда вьются женщины, фанатки, всякие селебритис… Они пробираются к нему в гримерку голышом, лезут с объятиями и поцелуями после концертов, оставляют следы помады и записки с номером телефона в кармане брюк… И тут он бессилен что либо изменить, это плата за популярность. Я такое положение вещей понимаю и принимаю, хотя это, знаешь ли, нелегко. Но ты… ты ведь совсем из другого теста. Как ты будешь жить? Изводить его и себя ревностью?

— Нет. Потому что я ему доверяю.

— О, да боже мой… — Майя принялась с остервенением крошить огурцы, — ты такая наивная, Нюся… — протянула с иронией. Как будто «Нюся» было синоним слова «дурочка». — Поверь, любой женщине, будь то рано или поздно, захочется почувствовать себя королевой… богиней рядом со своим мужчиной. Но эта история не про Влада. Потому что он — бог и король. Он — на вершине хит-парада.

— Если ты так действительно думаешь, то ты знаешь его еще меньше, чем я.

— Ну, да… Как же, — фыркнула Майя, — посмотрим, когда твои розовые мечты разобьются.

Аня лишь пожала плечами и взялась за приготовление заправки для салата. Больше они не поднимали эту тему.

— Готово? — заглянул в кухню Санин.

— Угу.

— Я за тарелками… Сейчас накрою и помогу Ваське покормить наших троглодитов. Тот серый совсем что-то никакой. Боюсь, сдохнет. — Влад оглянулся на ничего не понимающую бэк-вокалистку и пояснил: — У нас прибавление в семье.

— Еще одно? — не удержалась от сарказма Майя.

— Угу. Котята, целый выводок. Не хочешь взять одного для Лешки?

— Да ты что! Они крохи совсем, — возмутилась Аня.

— Так не прям же сейчас… — Влад щелкнул девушку по носу и улыбнулся.

— Только котенка мне для полного счастья и не хватает, — вздохнула Майя, забрала миску с салатом и вышла из кухни.

Влад обернулся. Убедился, что они остались одни, и стремительным движением сгреб Аню в объятия. Прижал к стальному боку огромного двухдверного холодильника и поцеловал. Зажатая между его пышущим жаром телом и холодной поверхностью камеры Аня испытывала такие разные, но такие головокружительные в своей силе эмоции. Язык Влада коснулся ее языка, протолкнул в рот что-то приторно-сладкое. Ее воспаленному происходящим мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это конфета. Влад был ужасным сладкоежкой. Но влажный жар его рта был в тысячу раз вкуснее и слаще. Аня вцепилась в плечи мужчины и издала странный звук — что-то среднее между стоном и всхлипом.

Влад отстранился. Коснулся покрытым испариной лбом её лба. Вдохнул жадно.

— Сейчас пойду, их всех выгоню и…

— Ты этого не сделаешь, — улыбнулась Аня, задевая часто вздымающейся грудью его грудь.

— Напомни мне, почему?

— Потому что это твои коллеги, и вы…

— Мама! Мама! Мне нужна помощь с Задохликом… Кажется, ему плохо.

— Шикарные клички. Пушистик, Шустрик и Задохлик… — ухмыльнулся Влад, нехотя отступая от Ани.

Одному из котят и правда становилось все хуже. Веселье на лужайке было в самом разгаре, да только Ане с Васькой было не до этого. Да и Влад метался между друзьями и дежурящими у коробки девочками.

— Мам, он, кажется, не шевелится, — всхлипнула Васька.

— Да, похоже на то. А ревешь чего? Знала ведь, что шансов мало.

— Думала, выходим…

— Мы сделали все, что могли. А если он умер — значит, был не приспособлен к жизни. Ему так даже лучше, Вась…

— Угу…

— Пойди, сбегай за папой. Нужно его закопать.

В общем, похороны котенка прошли со всяческими почестями, положенными каждому приличному коту. Васька даже цветов на лугу собрала. И горько всхлипывая, возложила на небольшой холмик.

— Пап, а можно мы не будем отдавать Шустрика или Пушистика этой… Майе? — спросила Васька, перед тем как отправиться спать.

— А что же нам с ними делать?

— Одного себе оставим… А второго я Лильке отдам.

— Лилька — это твоя подружка?

— Угу. Единственная… Здесь у меня больше нет друзей.

— Это еще почему?

— Ну… — Васька неопределенно пожала плечами и не слишком изящно спрыгнула с темы, — так что? Можно? Я Лильке предложу. У них как раз недавно котик сдох, и они с нашей директрисой грустят.

— Вашей директрисой?

— Угу… Лилькина мама — наша директриса. В смысле — директриса гимназии, в которой я учусь. В смысле — не мама, а мачеха… Но это ведь не главное, правильно? Мама — это же не тот, кто тебя родил… Потому что Лильку родила Лилу, но какая она ей мать, ей богу?

— Постой-постой… Лилу? Это такая… — Влад неопределенно взмахнул в воздухе руками, — журналистка?

— Ага. Буэ…

Влад ухмыльнулся. Ну, надо же… Вот откуда у той идиотки была фотография его дочки. Их девочки, оказывается, дружили! Бывают же совпадения. Интересно, а если бы Васька не пришла бы на тот долбанный кастинг… он бы поверил, что девочка с фотографии — его дочь? Нет, это вряд ли. От осознания этой мысли по позвоночнику вниз прошелся холодок. Подумать только… Он мог и дальше жить, петь, разъезжать по всему миру и не догадываться даже, что где-то совсем рядом живет его дочь. Смешная девочка с тугими косичками, такая похожая на него самого. Как и не знать о том, что его все еще ждет Нюська… И та могла болтать, что угодно, но он-то знал, почему она оставалась невинной так долго. Дурное дело не хитрое, и вряд ли бы, будь на то воля Ани, кто-то ушлый упустил бы возможность забраться ей в трусики. А значит, на то её воли не было, и у него в висках ломило от понимания — она его одного ждала. Ждала долго… Так долго, как обычно не ждут. Его девочка. Его маленькая чистая девочка. Единичная, преданная до невозможности. Таких больше нет. Он никогда ее не отпустит. Не сможет. Она его. Навсегда. До конца. Желание увидеть Аню, коснуться ее теплой кожи стало практически непреодолимым. И пусть Влад еще не решил, как сделать их первым раз идеальным, ничто ему не мешало нежить ее и любить.

— Спокойной ночи, папочка…

— Спокойной ночи, милая. Пусть тебе приснятся сладкие сны.

Пока Влад впервые самостоятельно укладывал дочку спать, уснула и Аня. Видимо, минувший день отнял все её силы. И теперь она сладко сопела, по-детски уткнувшись лицом в подушку. Облом, конечно, не так он планировал завершить этот вечер. Влад растерянно почесал в затылке и улыбнулся. Подошел поближе. Сел в ногах. Из-под одеяла выглядывали лишь длинные узкие Нюськины ступни. На роль Золушки та вряд ли смогла бы претендовать — подумал Санин и опять улыбнулся. Он вообще все время теперь улыбался. Чувствуя себя едва ли не самым счастливым человеком на планете, Влад провел пальцем по высокому подъему и обхватил изящную щиколотку. Ноги у его девочки были просто отпадными. Длинными, худыми, как он любил, идеально ровными. Он их сразу отметил, еще там… в массажном кабинете. Будь он неладен. Влад разжал пальцы и встал. Улыбка слетела с губ. Он каждый раз с ужасом думал о том, что пришлось пережить Ане, чем пожертвовать, чтобы поднять Ваську на ноги. Ведь с этим и взрослой женщине было бы нелегко справиться, а Нюська… она сама ребенком была. Чувство острого сожаления наполнило горечью рот. Влад сглотнул, отгоняя от себя ненужные мысли. Ласково погладил Аню по растрепанным волосам и вышел из комнаты.

Сам он долго не мог уснуть. Винил себя страшно. Чувствовал, что должен хоть как-то отблагодарить Аню за все, что та для него сделала, но в то же время не представлял, как сделать это, её не обидев. Ну, не для его же благодарностей она Ваську воспитывала! А потому действовать нужно было осторожно. Чтобы Нюська ни в коем случае не решила, что он отдает ей долги.

Влад так долго крутился с боку на бок, что когда зазвонил будильник, с трудом смог разлепить глаза. Нащупал проклятый телефон. Вырубил звук. В глубине дома едва слышно гудела кофемашина. Влад улыбнулся и повернулся на бок. Яркое солнце заливало комнату, в распахнутое на ночь окно доносились жужжание пчел и стрекот кузнечиков. Пахло сочной травой, клевером и жасмином. А еще… совсем немного кофе. Улыбка Санина стала шире. Дверь тихонько открылась. Делая вид, что все еще спит, Влад сквозь опущенные ресницы наблюдал за Нюськой, которая, закусив губу от усердия, несла перед собой поднос.

— Вла-а-ад… Тебе пора вставать. Кастинг, помнишь?

Влад не отреагировал, размышляя о том, что же она предпримет дальше. Аня вздохнула, закатила глаза, поставила поднос на тумбочку и нежно провела по его щеке:

— Как будить спящую принцессу я, конечно, в курсе… А вот что делать с принцем? — усмехнулась она.

— То же самое, что и с принцессой, — подсказал Влад.

— Ты уверен? Ваське я обычно сую под ухо будильник. Знаешь, такой… еще бабушкин. Он и мертвого поднимет. Дррррр…

— Смеешься? А более гуманных методов у тебя нет?

— Это каких же? — вскинула брови Аня, заложив руки за спину.

— Поцелуй! — Влад вытянул губы трубочкой и снова прикрыл глаза. Аня прыснула. Склонилась над ним, хихикая, и звонко чмокнула.

— Так?

Санин затряс головой.

— Так? — повторила попытку Аня, касаясь его губ нежнее, уже без всякого смеха.

— Угу… А еще так, так… и так, — урчал Влад, прокладывая дорожку из поцелуев вниз по её шее и прихватывая зубами выступающие косточки на ключицах.

— Эй… Перестань! Нам нужно торопиться, не то опоздаем.

— Не хочу никуда…

— А надо!

— Ты просто кремень.

— Вот именно. Вставай, лентяй. Пей свой кофе — не то остынет. Это все, на что меня хватило в такую рань. Если хочешь — могу еще бутерброд сделать, но ты, вроде, не завтракаешь рано утром.

— Ага. Не завтракаю.

Влад поднес чашку к губам и отпил крепкий ароматный кофе.

— Что-то не так?

— Нет. Все хорошо… Я только с тобой поговорить хотела.

— О чем?

— О Ваське, — вздохнула Аня.

— А что с ней?

— Пока ничего. Но я боюсь, если кадры с ее фиаско покажут по телевизору, она очень расстроится.

— И?

— Я бы хотела, чтобы ты договорился с руководством канала или… с кем там надо договариваться… чтобы ее выступление просто вырезали. Вот… Ну, знаешь, как будто и не было ничего.

— Я попробую.

Влад растер колючий подбородок рукой, удивляясь, почему ему самому не пришла в голову эта мысль.

— Думаешь, с этим могут возникнуть какие-нибудь проблемы?

— Нет. Нет, не думаю… Мне пойдут навстречу. Да и не было в ее номере чего-то такого ценного для аудитории.

Аня опустила глаза в пол.

— Нюсь, я знаю, ты считаешь, что Васька очень талантливая…

— Я не считаю! — тут же встала на защиту дочери Аня. — Все так и есть.

— Окей! Я же не спорю, — примирительно вскинул перед собой ладони Санин, — просто то выступление, — он сделал характерное движение рукой, — было действительно ни о чем.

— Я тоже с тобой не спорю. Ты — профессионал.

— Вот именно. Послушай, ну, уж если ей так хотелось поучаствовать, может, мне стоит договориться о повторном выступлении? Мы порепетируем, отработаем номер…

— Да ты что? Она теперь в жизни на это не согласится! Да и зачем это все? Дать лишнюю пищу для сплетен?

— Почему это?

— А ты сам подумай. Дочь Влада Санина покоряет шоу, которое он судит. Замечательно. Я уже прямо вижу килотонны грязи, которые польются на вас обоих, — экспрессивно взмахнула руками девушка и вдруг осеклась. С её лица сошли краски, и странная тревога наполнила взгляд.

— Эй, что такое? — вмиг почувствовал произошедшие с ней изменения Санин.

— Хм… Я только сейчас поняла, что не знаю, собираешься ли ты признавать Ваську публично. В смысле… ввести ее в твою официальную биографию в Википедии, и все такое, — Аня наигранно бодро улыбнулась. Да только для кого был этот спектакль? Влад знал ее, как облупленную, и то, что трусит сейчас, как заяц, знал, и что боится разочароваться. В нем…

— А ты сама как думаешь?

— Ты злишься, — вздохнула Аня.

— Еще бы.

— Я глупость сморозила, да?

— Еще бы.

— Простишь?

— Я подумаю, — держал марку Санин, хотя пальцы уже зудели от желания ее коснуться и сжать в объятьях. Такую глупую и неуверенную. Битую жизнью, так сильно битую, но еще не утратившую веру в людей и в чудо…

— Ладно, — поняла правила игры девушка и, впялив взгляд в пол, лукаво поинтересовалась: — Тогда, может быть, я как-то могу загладить свою вину?

— Это смотря как будешь стараться.

Аня закусила подозрительно подрагивающую губу и сделала крошечный шажок в его сторону. А потом еще один, и еще… Поцеловала в колючий подбородок, щеку.

— Так?

— И это ты постаралась? Ну, же, детка, думаю, тебе стоит приложить немного больше усилий.

Они целовались, как подростки на первом свидании, когда на пороге спальни возникла лохматая со сна Васька. Аня первая заметила дочку и поспешила отстраниться от Влада. Такая трогательная в своем смущении.

— А я думаю, где все? — ухмыльнулась Васька, закатив глаза к потолку. — А они здесь, целуются!

Эээ… Ну… — проблеяла Аня что-то невразумительное.

— Целуемся-целуемся. Взрослые так иногда делают.

— Да я же не против. Может быть, вы мне даже сестренку родите. Я давно маму прошу.

Аня закашлялась и посмотрела на дочь едва ли не с ужасом. Чего это она? Интересно…

— Может быть и родим, — пожал плечами Влад. А что? Он уже давно к этому готов.

— Но сначала вам надо бы пожениться.

— Васька! — одернула дочь красная, как рак, Аня. Влад в голос рассмеялся. Закинул ее визжащую на плечо и подмигнул дочке.

— Я все правильно говорю? — уточнила расклад Василиса.

— Очень! Очень правильно. Здравомыслие из тебя так и прет.

— Не понимаю, от кого мне передались эти качества.

Тут уже и Аня не сдержалась, засмеялась от души, повиснув на плече Влада вниз головой. В общем, к началу кастинга Влад едва успел. Аня помахала ему на прощание и нырнула за руль. Васька тоже перебралась вперед и склонилась над магнитолой, выбирая радиостанцию. Кажется, возвращение в это место ничуть ее не смутило, хотя, признаться, у Ани и были такие опасения.

— Что теперь? — спросила девочка, когда они выехали на дорогу.

— Заедем домой за вещами. Я ведь не планировали оставаться так надолго.

— Но теперь планы поменялись?

— Похоже на то, — рассмеялась Аня Васькиному энтузиазму.

— Класс! Вот мне бы еще с Лилькой встретиться…

— Может быть, в другой раз? У нас там котята без присмотра, помнишь?

— Блин… — разочарованно протянула девочка и озабоченно нахмурила лоб. — А может, мы Лильку с собой возьмем, а, мам?

— Это как?

— Как-как? На пару дней. Поговоришь с ее мамой, расскажешь, какая у нас речка, лес, котята… Все полезное и натуральное.

— Думаешь, ее отпустят погостить к незнакомым людям?

— Так какие же мы незнакомые? — возмутилась Василиса.

— Ну, я не знаю… Нам, наверное, сначала у Влада надо спросить разрешения. Все же это его дом.

— Угу! — Васька кивнула, впрочем, уже не особенно прислушиваясь к тому, что ей говорила мать. Она уже всецело была там… в доме отца, у реки. Со своей лучшей подругой Лилькой…

К счастью, Влад совершенно не возражал, чтобы к Ваське приехала погостить подружка. Дело оставалось за малым — убедить родителей Лили отпустить к ним ребенка с ночёвкой, но и те не подвели, хотя, перед тем как согласиться, и учинили Ане допрос с пристрастием. Впрочем, та нисколько на это не обиделась. На их месте она сама бы повела себя так же.

И хорошо, что они забрали Лильку. Они с Васькой просто захлебывались от счастья, находясь в компании друг друга. Девочки плавали в реке, загорали, лежа в шезлонгах, пили душистый чай и болтали, не закрывая рта, как только языки не болели? Ну, и польза от девчонок тоже была. Они полностью взяли на себя заботу о котятах. Переполненная чувством собственной важности, Васька терпеливо учила подругу, что надо делать и как, а та с энтузиазмом впитывала новые знания. Под конец вечера девочки решили, что, когда вырастут, непременно откроют приют для бездомных животных. А пока будут помогать им по мере сил. Аня готовила ужин и ухмылялась. Она не питала иллюзий насчет того, что это их «по мере сил» означает. Вот будет для Санина шок, когда его дом превратится в лазарет для животных. А может быть, и не будет… Влад еще помнит, как сама Аня в бытность девчонкой кого только ни подбирала.

— Мама! Мама! Папа приехал! — радостно завизжала Васька, кубарем слетая вниз по лестнице.

— Я слышу!

Она и правда слышала шум мотора такси. Вряд ли бы в отсутствие Влада к ним мог заявиться кто-то еще. Да и время было позднее. С ужином они задержались.

— Папа, привет! Познакомься, это моя Лилька. Лилька — это мой папа! Ну, вы уже виделись… На кастинге, — доносился до Ани звонкий голосок дочери. — Пойдем, там мама котлеты приготовила. Знаешь, какие вкусные? Ты голодный? Лилька, что стоишь, замерла? На папе узоров нет. Тебе не кажется, что поздно стесняться, после того, как ты ему всыпала?

Лилька пробормотала что-то невнятное. Аня улыбнулась. А когда подняла взгляд, встретилась с улыбающимся взглядом Санина.

— Голодный?

— Очень.

— Руки мой, и сразу за стол. Мы тоже порядком проголодались.

— А не ели почему?

— Без тебя не хотелось, — отмахнулась Аня. Влад медленно кивнул и, не торопясь уходить, окинул девушку еще одним теплым взглядом. И все она поняла… Как всегда про него понимала. И то, что он оценил, и то, что всегда мечтал об этом… Тихом и простом, не на публику, не напоказ… обычном человеческом счастье, домашнем уюте и огромной-огромной любви, живущей вот в таких мелочах.

— Дадите мне еще пять минут? Сил нет, как в душ хочется.

— Иди…

— Точно?

— Да, иди же. Вась, Лиль, подождем еще пять минут?

— Без проблем. Мы тогда пока телек посмотрим, — кивнула девочка, стаскивая со стола пачку чипсов.

— Васька! Перебьешь аппетит этой гадостью.

— Да мы аппетит черешней уже давно перебили, — засмеялась та и, больше не оглядываясь, схватила за руку притихшую Лилю и поволокла прочь из комнаты. А когда десятью минутами позже Аня вернулась позвать девчонок к столу, те уже крепко спали, прислонившись друг к другу лбами.

На следующий день Влад с командой опять работал в студии. И в этот раз Аня решила, что будет держаться от неё в стороне. Чтобы не мозолить глаза Майе и не нервировать остальных членов группы, которые, очевидно, тоже были на ее стороне. Это и понятно. Аню они два раза видели, а Майя в их коллективе работала уже несколько лет.

А вот Васька с Лилькой от возможности увидеть своими глазами запись песни не отказались. Когда Аня, не дожидаясь просьбы, принесла в студию сразу несколько банок колы и двухлитровую бутылку минералки, девчонки тихонечко сидели на диване в углу. Аня улыбнулась, сгрузила на стол напитки и, незаметно подмигнув Санину, ретировалась. Прошла мимо кухни, в которой хозяйничала приходящая домработница, и, не зная, чем себя занять, вышла в сад. Возможно, ей стоило поговорить с Владом. Ведь теперь они совершенно не нуждались в услугах Елены Васильевны. Аня и сама бы с успехом справилась с заботами о доме. А так… она чувствовала себя не в своей тарелке.

Аня уселась на садовые качели, оттолкнулась ногой от земли и открыла приложение, через которое искала работу. Новые вакансии время от времени появлялись, она отправляла свое резюме, но ей просто не перезванивали. Девушка в который раз пересмотрела свою анкету. С досадой фыркнула и отбросила трубку. Она была не из тех женщин, которые отказываются от помощи, но сидеть на шее Санина до скончания лет ей категорически не хотелось.

За спиной послышались топот ног и звонкие детские голоса. Аня обернулась.

— Надоело в студии?

— Да там ничего интересного. Опять партию Майи пишут.

— А тебе не нравится?

Васька пожала плечами. Упала прямо на траву, покрывающую лужайку, и похлопала рядом с собой, приглашая Лильку присоединиться.

— В этот раз она не филонит. Работает в полную мощь.

— Тогда что не так?

— А! — девочка взмахнула рукой и, резко меняя тему, обратилась к подруге: — Хочешь, поплаваем?

— Хочу!

— Тогда пойдем за купальниками.

— Вы не проголодались? — на всякий случай поинтересовалась Аня.

— Да ведь только позавтракали…

Подружки помчались в дом и практически тут же вернулись. На Ваське был синий купальник в белую полоску. Н Лильке — ярко-желтый. Обе девочки отлично плавали, но Аня все равно не отпускала их на реку одних. Течение здесь было сильным. С утра вода еще не успела прогреться, и если вчера девчонки практически не вылезали из речки, то сегодня купание закончилось быстро. Полотенце никто из них, конечно, захватить не додумался, и теперь, спасаясь от холода, подружки пританцовывали на берегу. А чтобы танцевать было веселей, Лилька громко запела…

— Лилька, я тебя очень люблю, — смеялась Васька, клацая зубами, — но пение — это совершенно точно не твое.

Лиля запнулась, её взгляд скользнул поверх головы подруги. В хитрых лисьих глазах мелькнула искра.

— Ну, так ты же не хочешь петь…

— Почему это не хочу? — возмутилась Васька. Приставила ко рту вытянутый цилиндр брызгалки и, забавно вертя пятой точкой, запела на свой манер отрывок из подслушанной в отцовской студии новинки. У Васьки был совершенно не детский голос. Глубокий, чистый, с хорошим диапазоном. Очень подвижный голос, с врожденной способностью к расщеплению. Уникальный, если верить Васькиному педагогу по вокалу.

В финале своего импровизированного выступления Васька добралась до самого сложного перехода, того самого, над которым Майя с Владом бились несколько дней, и без всякого труда его спела. И вроде бы взяла те же ноты, но это вышло на порядок красивее и как-то правильно, что ли? Аня совершенно в этом не разбиралась, а потому не могла объяснить толком. Васька же, воспринимающая свой талант, как нечто должное, дурашливо поклонилась, низко-низко, до самой земли, а потом резко выпрямилась и окатила Лильку из брызгалки, которая все это время служила ей микрофоном. Лиля завизжала и помчалась прочь. Аня улыбнулась, наблюдая за резвящейся ребятней. Поменяла положение, чтобы стряхнуть с покрывала песок, и наткнулась на растерянный взгляд Санина. Он было шагнул к ней, но Аня резко затрясла головой. Прижала палец к губам — давая команду не высовываться. И Влад послушался. Так и простоял в своем укрытии между столетними ивами до тех пор, пока девочки не отошли на достаточное расстояние.

— Ты слышал? — спросила Аня, взволнованно кусая губы, когда Санин все же спустился к берегу.

— Угу… Это было… Это было…

— Прекрасно?

— Да, но… Господи, у меня до сих пор мурашки по коже…

Влад провел широкой ладонью по покрытому вздыбленными волосками предплечью и встряхнул головой. Будто наваждение с себя стряхивая.

— Я же говорила тебе. Она — талантище! — не сумев сдержать собственного торжества, задрала нос Аня.

— Да… Да, ты говорила. Но, почему ты не разрешила мне подойти?

— Не хотела, чтобы Васька узнала, что ты услышал её пение.

— Почему? — Влад правда недоумевал. Но, тем не менее, с Аней не спорил. Лишь уточнял, чтобы понять для себя её мотивы. И это ей очень нравилось. То, что он не спорил, хотя, может быть, и хотел.

— Я тебе расскажу… Только ты не расстраивайся, ладно?

— Почему мне кажется, что это будет довольно сложно сделать? — чуть сощурился Влад.

— А ты постарайся. Все равно ничего уже не изменить. Да и нет твоей вины в том, что Алька нас всех обманула.

— Ладно. Говори уж… Я постараюсь, — вздохнул Влад, опускаясь на коврик рядом с Аней и притягивая ее к себе.

— Васька ведь долгое время думала, что ты просто не хочешь с ней общаться, понимаешь? И на этот кастинг дурацкий она пошла лишь затем, чтобы тебе понравиться. Она думала, что если тебе понравится, как она поет… то у нее появится шанс заслужить твою любовь. Заслужить… Глупо правда? Разве можно её не любить?

— Дерьмо… — Влад невольно стиснул руку сильней.

— Эй… мне больно.

— Прости.

— Да ничего. Я вижу, что тебе непросто это дается. И рассказываю всё лишь затем, чтобы ты… как бы это сказать? Не наделал ошибок, что ли? Пусть она убедится, что ты любишь её не за что-то, ладно? Пусть она знает, что априори достойна твоей любви. Влад растер пальцами складку между бровей. Провел пятерней вниз по лицу и кивнул задумчиво.

— Хорошо. Я постараюсь не наломать дров.

— У тебя все получится, — прошептала Аня и нежно коснулась губами его колючего подбородка. Влад подумал о том, что ему теперь стоит бриться два раза в день, чтобы не оставлять на её нежной коже метки. Или, напротив, не бриться… Пусть все видят их, пусть знают, кому его девочка принадлежит. Эта мысль была настолько возбуждающей, что Влад тихонечко застонал. Набросился на рот Ани, сжимая в ладонях аккуратные полумесяцы ее маленькой попки, поглощая влажный, сводящий с ума жар её рта.

— Кхе-кхе…

— Отвали, Санчо…

— Да я только сказать, что все ребята собрались после перерыва. Одного тебя нет, — заметил Санчо, посмеиваясь. Нюська смущенно уткнулась носом в шею Влада и шепнула срывающимся голосом:

— Иди. Тебя ждут.

— Подождут. Не могу без тебя… Умираю. Если ты и сегодня задрыхнешь, не дождавшись меня… я просто не знаю. Взорвусь…

— А если не усну? Ты оставишь свои бредовые мысли относительно нашего первого раза? Влад сглотнул. Его внутренности будто стянуло в узел. Каждый раз, когда он думал о том, что станет у неё первым, у него крышу сносило. Он сам себя боялся. Боялся, что не сумеет вовремя притормозить и все испортит. И отговорка о том, что он хочет придумать что-нибудь особенное для своей Нюськи — была именно отговоркой, за которой он прятал свой страх облажаться. Прям новый опыт, бл*дь.

— А я смотрю, кому-то не терпится… Нюська еще больше смутилась. Отползла от него и уставилась на реку.

— Ну, извините! Я двадцать пять лет этого ждала. Копила, так сказать, силы… Так что, господин Санин, хватит отлынивать. Мое терпение на пределе. Влад встал, отряхнул от песка колени и, посмеиваясь, кивнул. Девочка… Знала бы она, какой ценой ему дается это терпение, какие сны снятся и какие фантазии посещают. Если бы она только знала…

— Ладно-ладно… Я понял. Постарайся сегодня раньше всех не уснуть…

— И что тогда? — Аня тоже встала и воинственно подбоченилась.

— И тогда я покажу тебе, как дергать тигра за усы… Его хриплый голос обволакивал ее тело, царапал его и ласкал. Аня сглотнула и медленно кивнула головой. Влад ушел, а она еще долго пялилась ему вслед.

— С кем ты тут болтала?

— С папой.

— Он был здесь? — насторожилась Васька.

— Заглянул на секундочку, — соврала Аня под испытывающим взглядом Лильки. Кажется, эта лиса увидела Влада гораздо раньше самой Ани. Уж не поэтому ли она подбила Ваську спеть? Но для чего? Хотела как-то реабилитировать Ваську в глазах отца? Утереть ему нос? Нет, глупо… Разве мог ребенок придумать такой хитрый план? С другой стороны, она, совершенно очевидно, засекла Влада. Тогда почему ничего не сказала? Не придала значения этому эпизоду? Хм… Ближе к обеду позвонил Лилькин отец, чтобы договориться, когда забрать дочку, но та ни в какую не хотела уезжать, а тот ни в какую не соглашался, чтобы она осталась.

— Папа, а может быть, теперь мы заберем к себе Ваську? — загорелась Лиля пришедшей в голову мыслью. Аня невольно нахмурилась, но увидев наполнившийся радостью и предвкушением дочкин взгляд, заставила себя расслабиться.

— Ну, что? Что он сказал?

— Разрешил! Скорей беги, одевайся!

— А что с собой брать? — растерялась Васька, которая никогда еще не ночевала вдали от дома.

— Пойдем, на месте разберемся. Ну, разве это не круто? Ты меня научила выхаживать котят, я тебя научу выживанию…

— Выживанию? А это еще зачем? — искренне удивилась Васька.

— Ну, как же… Когда у тебя рождаются братья, выживать только и приходится, — тяжело вздохнула Лилька. Аня закусила губу, чтобы не рассмеяться вслед удаляющимся фигурам девочек. А потом ей стало не до смеха… Ну, когда она представила, что у Васьки ведь и впрямь может появиться брат, или сестра. Влад четко дал понять, что не против, а она сама… Она ведь о таком даже мечтать не смела. И теперь так сложно было поверить в свалившееся на неё счастье. Аня крутанулась на пятках и, подняв руки над головой, подпрыгнула, как ребенок.

— Можно узнать, что сделало тебя такой счастливой? — раздался смеющийся голос Влада. Аня испуганно оглянулась. Закусила губу и покачала головой:

— Ты! — Аня заложила руки за спину и качнулась с пяток на носки.

— Не боишься, что доиграешься?

— Скорее мечтаю об этом. И самым наглым образом перекрываю тебе все пути к отступлению.

— Не то, чтобы у меня был такой план… Но всё же. Что ты имеешь в виду? — Ты… я… ночь за окном. И больше никого в этом доме. Взгляд Влада потяжелел. Скулы обострились. Аня сглотнула, с трудом находя в себе силы не отвернуться. Она взрослая женщина, в конце-то концов!

— Ты намекаешь на что-то конкретное?

— Угу… Лилька пригласила Ваську к себе. С ответным, так сказать, визитом.

— Сегодня? — прохрипел Санин, делая шаг вперед.

— Эй-эй… полегче. Пока-то мы не одни.

— Пока? — стоял на своем мужчина.

— Да, пока. Но скоро за девочками приедут.

— Черт, Нюська, ну, что ж ты творишь, а? Ну, как мне теперь работать? А возвращаться как? — Красноречивым жестом Влад взмахнул рукой, привлекая ее внимание к характерному бугру, натянувшему джинсы. Аня сглотнула. И как бы она ни храбрилась, но все равно его слова ужасно её смущали. У неё не было совершенно никакого опыта флирта. Но это же был Влад… Её Влад. Так что, прочь сомнения.

— Я уж не знаю, как… Но ты вернись, пожалуйста. И доведи начатое до ума. У тебя есть, — Аня сверилась с часами на телефоне, — по меньшей мере, три часа. Пока девочек заберут, пока я…

— Что ты?

— Подготовлюсь… — вспыхнула Аня.

— Наряжусь, я не знаю… что там еще надо?

— Ничего… Ничего не надо, как же ты не понимаешь? Только ты. Ты мне нужна.

Когда Аня с девочками вышла из дома, Влад уже весело о чем-то смеялся с Лилькиным отцом. Быстро же они нашли общий язык.

— Вроде бы ничего не забыли. Я проверила.

— А если забыли — не страшно. Мы с Лилькой решили как-нибудь повторить наш визит, — пожала плечами Васька.

— Отличная идея, — согласился с дочкой Влад и, обняв ту за плечи, прижал к своему боку.

— Ой… Стойте! Замрите! Дайте я вас сфоткаю, вы так классно смотритесь, — Лилька отбросила прочь свой рюкзачок и сунула руку в карман шорт за хорошим, но потрепанным жизнью телефоном. Влад с Васькой переглянулись и синхронно скорчили в камеру страшные рожицы.

— Супер! — захохотала Лилька, давая им посмотреть то, что получилось. Ну, просто идиллия. Отец и дочь, а на заднем плане размытая фигура Ани на фоне огромного дома в излучине реки.

— Детки… Весело с ними, — прокомментировал Влад.

— Особенно с троими, — хмыкнул Веселый.

— Троими?

— Ага. У нас трое. Лилька — старшая, и два сына еще. Лиль, давайте, поторапливайтесь, не то в самые пробки попадем, ага?

— Ага! А какой у нас план?

— Какой скажете. Можем в пиццерию заехать, или в кино.

— Или на батуты.

— И это тоже…

Девочки завизжали, запрыгнули на заднее сиденье и без напоминания пристегнулись.

— Матвей, а вы к нам всей семьей приезжайте в следующий раз, — предложил Санин новому знакомому. — Дети наши — не разлей вода, да и мы бы нашли, чем заняться. Рыбалка, грибы… Или просто на солнце погреться.

— За приглашение спасибо, — пожал руку Владу Веселый, — обязательно встретимся. Номера телефонов у нас теперь ваши есть, так что… Созвонимся к концу недели.

Мигнув на прощание фарами, машина Веселых выехала со двора. Аня чуть сместилась и медленно подняла ресницы. Все… Шутки в сторону. Они остались одни. Тяжелый взгляд Влада давил, как будто вмиг он стал весить тонну.

— Скажи, что ты уверена.

— Ни в чем в жизни я не была уверена так, как в том, что мое место рядом с тобой.

— Пойдем в дом, Нюська… Пойдем в дом, не то я…

Санин не смог договорить. Чувства спазмом перехватили горло. В его жизни было не так много моментов, ради которых стоило жить. Сейчас был один из них… Влад поднялся по ступеням крыльца, толкнул ногой дверь и резко затормозил. Просто дал себе команду остановиться и не лететь, не спешить вслед за убегающей жизнью, а задержаться в этом моменте. Разглядеть его чуть попристальней. Дать себе насладиться и… запомнить это невероятное ощущение абсолютного счастья.

— Я люблю тебя, — прошептала Аня, осторожно поглаживая пальцами волосы на затылке мужчины. — И всегда любила.

Влад со стоном коснулся ее сладких губ. Подхватив девушку на руки, прошептал любимое «Нюська» и с хрипом вдохнул, но его сбивчивое дыхание не успевало насытить кровь кислородом — он задыхался… Задыхался от любви и болезненной какой-то нежности. Влад медленно опустил Аню на пол и снова поцеловал.

— Люблю… — прохрипел, целуя скулы, нос, губы. — Люблю… Пойдем.

И они пошли. Вверх по ступням, в спальню. То и дело останавливаясь и приникая друг к другу губами в сводящих с ума поцелуях. Одежда терялась там же. На ступенях лестницы. Одежда им была ни к чему. Аня достигла верха первая. Оглянулась посмотреть, почему Влад не торопится её догонять. Она не знала, как сейчас выглядит — абсолютно голая, в мягких приглушенно-розовых лучах заходящего солнца, а он, даже если бы хотел, не смог передать…

— Ты такая красивая, Нюська… Совершенная.

Влад опустился на колени и прижался лицом к ее животу. Проложил дорожку из поцелуев — от одной выпирающей косточки на бедре до другой, скользнул ладонями вверх, обхватил попку, прижимая Аню к себе плотнее. Ощущая кожей её мелкую дрожь… Впитывая её, поглощая.

— Влад…

— Тише-тише… Сейчас.

Влад раскрыл пальцами плотно сжатые складочки, заставляя Нюську чуть разжать ноги. Очертил пальцами показавшийся мягкий влажный узелок и взял его в рот. Аня захлебнулась следующим вдохом. Затряслась мелко-мелко.

Не спеши, брат… У нее первый раз. Просто, мать его, не торопись!

Влад нащупал пальцем вход в ее тело и осторожно ввел палец внутрь, не прекращая играть с клитором. В ушах шумела кровь, в голове грохотало.

— Черт… Кого там еще принесло? — прохрипел, потираясь носом о мягкие влажные складки.

— Что? — растерялась Аня.

— Кто-то пришел. Дерьмо. Беги в спальню. Я проверю, кто там, и сразу вернусь.

Влад готов был рвать и метать оттого, что их прервали. Успокаивал он себя лишь тем, что они смогут в любой момент продолжить. Сразу, как только он выпроводит визитера, кем бы тот ни был.

— Ладно. — Аня потупилась. Ему нравилась ее невинность. Очень… И чтобы не смущать девушку видом своего рвущегося в бой члена, он быстро натянул шорты и сбежал вниз по лестнице.

На пороге топтался сосед.

— Саня? Привет. Ты какими судьбами?

— Отец передал вам продукты. Сегодня четверг, забыл?

— Оу… Да. Забыл. Давай все сюда, я потом разложу.

Саша пожал плечами и протянул Владу пластмассовый ящик со всякими деревенскими деликатесами.

— Главное — молоко поставить в холодильник. И творог. И, это… прости, что помешал, — бросил, перед тем как уйти. Влад хмыкнул. Спецназовец. От него ничего не укроется. Да и какого хрена? Он в своем доме, со своей женщиной… И совсем непонятно, почему сосед хмурит брови.

— Что-то не так?

— Да нет. Нормально все. Бывай.

Саня вышел за дверь. С легким щелчком захлопнулась противомоскитка. Летом у воды комаров — тьма. Так и спасались. Влад хотел было уже закрыться, когда услышал голос:

— У тебя серьезно к ней или…

Влад напрягся. Даже волосы на затылке приподнялись, как у зверя, которому бросили вызов.

— Серьезно. Хотя это и не твое собачье дело.

Влад загремел замками и так же шумно поднялся по лестнице.

— Что-то случилось? — тут же встревожилась Аня. Ну, вот и что ответить? Правду? Рассказать ей о том, как его сейчас подрывает от ревности? Глупой и ни на чем не основанной? Ведь Нюська не давала Сане никаких авансов. Вообще никому не давала. Но мужики вокруг неё так и вились. Нюхом чуя нетронутую никем, чистую самку. Как только она продержалась так долго? Как?!

— Ничего. Продукты Михалыч передал.

Влад сел на кровать и осторожно потянул одеяло, под которым пряталась Аня. Она послушно разжала пальцы, но выдержать его взгляд не смогла. Опустила ресницы на порозовевшие щеки и с шумом вдохнула, от чего ее маленькая грудь затрепетала. Не в силах себе отказать, Влад склонился над острыми вершинками. Попробовал на вкус одну тугую горошину, другую… Она была такой миниатюрной, что могла запросто поместиться в его рту. Влад побаловал себя и этим. Аня выгнулась дугой, упираясь в матрац лишь пятками и затылком. Он повторил движение.

— Вот так?

— Да!

— И так? Тебе хорошо?

— Да…

Аня захныкала, упала вновь на кровать всем телом и чуть развела ноги, неосознанным призывным движением побуждая его перейти к главному. Влад опустил взгляд вниз. Его ласки не прошли даром. Её плоть сочилась от влаги, поблескивающей между бедер и на розовых лепестках. Влад устроился между ее ног, навис сверху, удерживая вес тела на предплечьях. Аня взволнованно завозилась.

— Тише, маленькая. Мы не будем торопиться… Помнишь? — Влад чуть приспустил резинку на шортах, высвободил член и, помогая себе рукой, заскользил вверх-вниз по ее сочной плоти. — Вот так. Нравится? — просипел он, не отрывая взгляда от ее подернутых поволокой глаз.

— Да!

— Хорошо.

Продолжая свои движения, он прикусил губами сосок и принялся растягивать ее пальцами.

— Вла-а-ад… Вла-а-ад… Пожалуйста…

По его вискам катился пот, и больше всего на свете хотелось перевернуть ее на колени и со всей дури ворваться в тугое, пышущее жаром нутро. Но это потом… потом он сделает все, что захочет. А пока медленно, не торопясь, скользя крупной, раздувшейся до предела головкой по ее плоти, задевая клитор, готовил ее под себя.

Аня захныкала. Влад с силой сжал член у основания, опасаясь, что взорвется от одного только этого звука.

— Пожалуйста…

— Пожалуйста, что?

— Я готова… Я правда готова.

Влад заглянул в Нюськины глаза. Сумасшедшие какие-то, потемневшие от плещущегося в них голода.

— А я сейчас проверю, — просипел Влад и медленно скатился вниз.

О да. Она была восхитительно порочно готова. Он слизывал ее сок, перебирал языком налившиеся лепестки, ласкал клитор. А когда ее стон перешел в непрекращающийся голодный скулеж, закинул её ноги на шею и погрузился внутрь одним слитным движением.

Легкий вскрик, первые слезы…

— Больно?

— Нет… Пожалуйста, сделай что-нибудь…

Влад знал, что больно. Но даже это не могло бы его остановить. Он отступил и снова качнулся, и еще, и еще. Аня металась по постели. Вжималась пальцами в простынь, в его широкие плечи… Хаотично шаря руками по спине и бокам. А потом инстинктивно принялась подаваться ему навстречу. Все… игры в сторону. Влад не мог больше это выносить. Не мог. Он отвернулся, уткнулся лбом в собственное предплечье, потому что вид ее напряженного в преддверии оргазма лица сводил на нет его выдержку, и, яростно работая бедрами, принялся настойчиво ласкать пальцам тугую горошину клитора. И она кончила! Кончила… сжала его в тисках своего удовольствия, закричала. Впиваясь зубами в прокачанную трапецию, полностью утратив над собой контроль. Может быть, это выглядело не слишком красиво. Но им было похрен. Это все не имело значения, их страсть была чистой воды органикой. Необходимостью на грани жизни и смерти. В которой не осталось места для цивилизованности.

— Ну, вот и всё… — устало прошептала Аня, когда, наконец, хоть немного пришла в себя. Она так далеко улетела, что, признаться, Влад даже забеспокоился.

— Что всё? — уточнил он, поцелуями снимая с её ресниц слезы и прозрачные бисеринки пота, собравшегося над губой.

— Теперь я и вправду твоя женщина.

— Мне кажется, ты рождена, чтобы быть ей…

— Ты такой романтик. Мне повезло.

— Я не сделал ничего особенного, Нюська. Даже замуж тебя по нормальному не позвал. Хотя надо было. На колено, и все такое.

— Ты, по-моему, вообще меня не звал. Разве нет?

— Серьезно? — Влад и впрямь удивился. Встал с постели и, набрав в стакан воды, протянул Ане. — Знаешь, это, наверное, вышло потому, что для меня это вроде как само собой разумеется. Сечешь? Солнце всходит на востоке. Формула воды — Н2О. А мы поженимся. Ты какую свадьбу хочешь? С платьем, фатой и кучей гостей?

— Я об этом не думала. А… ты?

— Знаешь, а для меня эти формальности вообще не имеют значения.

— То есть ты бы и не женился?

— Женился бы. Другого способа сделать тебя Саниной нет, — улыбнулся Влад и снова вернулся в постель. — Хм… пожалуй, нам нужно перестелить постельное, — поморщился, касаясь разгоряченным телом влажных, успевших остыть простыней.

— Постой-постой… Ты хочешь, чтобы я взяла твою фамилию?

— Угу. А еще хочу, чтобы ты доучилась.

— Серьезно?! — Аня даже села на постели, настолько её поразили его слова. Не то, чтобы она думала, что Влад посадит её дома за высоким забором, нет… Но и к такому повороту событий она оказалась совсем не готовой. От мысли, что ее мечта стать врачом все же может сбыться — хотелось плакать. А ведь она и так была на пределе, после всего, что произошло. После того урагана эмоций, что испытала.

— Угу, так что ты узнай, как там восстановиться.

— У нас в области? — широко распахнула глаза Аня, не совсем понимая, как в таком случае они будут жить.

— Да нет же. Здесь.

— Здесь это не так просто, наверное.

— Ну, ты поспрашивай, а если понадобится, я подключу, кого надо. Ты только саму процедуру узнай. Неужто у них и на платном нет мест? К тому же последние курсы — к ним же многие отсеиваются. Нет?

— Ну, да… Есть такое. Ой, как страшно-то! — Аня обхватила щеки руками и растерянно уставилась на Влада.

— Страшно? Нет, Нюська, ты бояться заканчивай… Нечего тебе бояться, слышишь? Ты больше не одна. Не одна…

«И я не один, наконец, не один…» — подумал Влад, испытывая в груди щемящую болезненную нежность, и второй раз за вечер опрокинул Аню на спину.

Нет ничего лучше, чем просыпаться от поцелуя. Аня улыбнулась, не открывая глаз, потянулась сладко, вместе с простыней отбросив остатки смущения.

— Мне нужно хотя бы умыться.

— Не нужно… Ты и так вкусная. Здесь… — Влад коснулся припухших со сна губ. — Здесь, — спустился на подбородок. — И здесь… — пощекотал шею носом. Аня захохотала, хотя веселья в ней оставалось все меньше, а вместе него тело наполнялось томной тягучей сладостью, к которой она уже успела привыкнуть за эту ночь, и которой невозможно было пресытиться.

Динь-динь-динь…

— Мне звонят… — растерянно пробормотала Аня.

— Перезвонят… К черту.

— Погоди. Это Васька. Который час?

Аня высвободилась из объятий Санина и потянулась к телефону.

— Привет, Васька. Ты что в такую рань не спишь?

— Аня? Здравствуйте… Это Матвей.

— Матвей? О господи, что-то с Васькой?

— Нет-нет… Васька в полном порядке. Надеюсь…

— Тогда что случилось?

Повинуясь безмолвному указанию Влада, с которого вмиг слетела расслабленность, Аня установила телефон на громкую связь и положила перед собой.

— Надеюсь, что ничего серьезного. Просто… Наш дом атакуют журналисты, и мне кажется, что это как-то связано с появлением Василисы.

— Вот черт… Матвей, это Влад. Мы сейчас немедленно приедем. Главное, Ваську из квартиры не выпускайте. Чертовы стервятники…

— Без проблем. Я даже не уверен, что они в курсе, где она точно находится. Так, толкутся у дома, да консьержа пытались расспрашивать.

— С каким успехом? — уточнил диспозицию происходящего Санин, натягивая штаны.

— Безуспешно. У нас тут бывший сотрудник органов на пенсии подрабатывает. Такого не расколешь. Он нас и предупредил, кстати. Вечером они с Васькой миленько поболтали — вот он ее и запомнил, а когда те стали ему фотографию под нос тыкать — сразу ко мне обратился.

— Извини, брат. Дерьмово вышло.

— Да о чем речь? Скажешь тоже. Вы просто решите, как нам поступить. Такое чувство, что они вообще о Ваське впервые услышали…

— Боюсь, что так оно и есть. Как она, кстати?

— Никак. Я ничего не стал ей говорить, чтобы не волновать.

— Спасибо! От души…

— Да без проблем, что ты… Записывай, куда ехать…

Влад осмотрелся в поисках собственного телефона и вбил в память продиктованный Матвеем адрес.

— Как они узнали о Ваське?! — обеспокоенно спросила Аня. Непонятно почему, но произошедшее ее не на шутку испугало. Даже колотить стало, как от холода.

— Без понятия. Эй! Ты чего? Ну, ты чего, а? В мурашках вся…

— Как-то не по себе. — Аня поежилась и отступила в сторону. — Как думаешь, мы успеем быстро принять душ?

— Боюсь, что если мы это не сделает, даже дети поймут, чем мы занимались…

Аня замерла на полпути к ванной, удивленная широкой довольной улыбкой Санина.

— Тебя что, совсем не расстроило то, что случилось?

— А почему оно должно было меня расстроить?

— Ну, я не знаю…

— Та-а-ак! Сейчас давай, дуй в душ, а поговорить мы и по дороге сможем.

Аня так и поступила. Теплая вода смыла мерзкую дрожь и тревогу. Девушка замоталась в огромное Владово полотенце и пошла в «свою» комнату за вещами. Растерянно замерла у шкафа. Да уж… Гардеробчик у нее еще тот. Писакам будет что обсудить, когда они увидят ее рядом с Саниным в очередном прикиде от каких-нибудь дольчегаббан.

Отругав себя за неуместные мысли, Аня натянула хлопковый сарафан, схватила рюкзачок.

— Влад… Влад? Я готова…

Но Санин ее не слышал. Он разговаривал по телефону.

— Слушай, ну, какого черта я бы тебя дергал, Стас? Я тебе пообещал отпуск? Вот и отдыхай себе… Да что тут разгребать? Ну, есть у меня дочь. У всех в моем возрасте есть дети… Ты мне лучше скажи, с чего этот кипиш начался?

Влад обернулся и наткнулся на внимательный Анин взгляд. «Готова?» — спрашивали его глаза, девушка кивнула. Санин указал на дверь.

— Лилу запостила в Инсте фото? Чье? Ааа… Наше с Васькой. Ну, запостила, и запостила. Что значит, зачем я фоткался? Это мой ребенок, Стас… почему бы мне с ней не сфотографироваться?

Разговор закончился, лишь когда они выехали на дорогу.

— Ну, ты, наверное, и так поняла, что случилось? — чему-то радовался Влад, косясь то на Аню, то на дорогу.

— Приблизительно. Я только не пойму, почему ты такой счастливый.

— А чего мне грустить? Пфф… Это, кстати, мой директор был.

— Да я уж догадалась.

— Ну, вот.

— Кажется, он твоего счастья не разделяет.

— Еще бы. Он с нами год по всему миру мотался. Тут в кои веки в отпуск укатил, и вот…

— Мне очень жаль. Наверное, теперь у тебя будет много проблем. Не стоило Ваське выкладывать это фото без спросу. Нужно было предупредить её, но я о другом думала.

— Обо мне, — довольно кивнул Санин и вздернул бровь, мол, еще скажи, что я не прав. Аня закатила глаза и тяжело вздохнула. Вот бы ей заразиться Владовым оптимизмом. Наверное, он уже привык к вниманию прессы, чего не скажешь о ней самой. И уж тем более не скажешь о Ваське.

— Ну, ты чего такая кислая?

— Я не знаю… Волнуюсь немного, и вообще.

— Посидишь в машине. Я все улажу. Никаких проблем. А на будущее — готовься. Моей жене в этом смысле иначе никак. Я бы очень хотел тебя оградить от всего этого дерьма, но, боюсь, это не в моей власти. — Влад перехватил ладонь Ани и погладил губами запястье, не отрывая взгляда от дороги. — И не вздумай на Ваську наезжать… — добавил зачем-то. Как будто и вправду верил, что она станет дочку ругать!

— Да у меня в мыслях такого не было! — возмутилась Аня. — Да ее за все десять лет ни разу не ругала, да я…

Влад захохотал. Съехал на обочину, сгреб Аню в объятья и поцеловал.

— Ну, и чего ты все время смеёшься?!

— Ничего… Просто ты смешная, когда сердишься. Как ежик, сопишь и фыркаешь.

— Ты специально это сказал… — сощурилась Аня.

— Ага. Хотел тебя растормошить. Ты что-то слишком загналась.

— Зато ты у нас — вообще не паришься.

— А чего мне париться, Нюсь? Я счастлив. Бе-зу-мно…

Ну, и что тут можно было сказать? Закусив губу, Аня только лишь переплела свои пальцы с Владовыми, впуская в себя его уверенность, что все будет хорошо, его силу и стойкость.

— Ну, что? Лучше?

— Ага…

— Тогда, может быть, со мной пойдешь? Представлю вас вместе с Васькой.

— Нет! Ты что?! Давай пока без меня, — вновь испугалась Аня, — я еще не готова. И сарафан этот дурацкий…

Влад смерил Аню одним долгим задумчивым взглядом и, кое-что для себя решив, кивнул головой, соглашаясь:

— Окей. Тогда будь здесь. Мы с Васькой быстро…

Квартира Веселых располагалась на восьмом этаже. Владу открыла красивая женщина с младенцем на руках.

— Здравствуйте… Вы Васькин папа, очевидно? А я — Лилина мама… Ну, то есть не биологическая… Биологическая — это, конечно…

— Это, прости господи, Лилу… — вздохнул появившийся за спиной жены Веселый.

— Мат! — возмутилась та.

— Ну, а что? Она за сенсациями гоняется, а мы… — Матвей взмахнул с досадой рукой и, обратившись к Владу, заметил, — ты прости, я тут, похоже, понял, с чего весь переполох. Моя бывшая жена — журналистка, и…

— Да я в курсе уже. Ничего страшного. Тебе не за что извиняться.

— Папа? А ты что здесь делаешь?

В просторном коридоре квартиры Веселых становилось тесно. Влад ухмыльнулся.

— Тебя приехал спасать, инстаграмщица.

Несколько секунд Васька смотрела на отца с искренним недоумением, а потом, мучительно покраснев, отвела взгляд:

— Ты это о нашем фото? Мне не нужно было его постить, да? — девочка провела большим пальцем ноги по полу.

— С ума сошла? Это еще чего — ребенку отца родного прятать?

Веселые переглянулись и, не привлекая к себе внимания, скрылись за дверями кухни.

— Правда? То есть ты совсем-совсем не злишься? А… а почему ты тогда приехал? Так рано…

— Спасать дочь от репортеров.

— Репортеров? — глаза Васьки приобрели квадратную форму, и Влад усмехнулся.

— Вот именно. Их под домом — целая тьма. Все хотят тебя своими глазами увидеть.

— Но… я не хочу! — забеспокоилась Васька.

— Вот и славно. Тогда быстренько одевайся, и мы валим отсюда. Мама ждет нас в подземном паркинге. Туда эти ребята еще не просочились. Глядишь, и удастся уйти незамеченными.

Как они с Аней ни пытались убедить дочь, что она не сделала ничего плохого, Васька все равно приуныла. Сидела непривычно притихшая сзади и ковыряла указательным пальцем обивку.

— Васька, а Васька… Ну, ты чего? — спросила Аня, когда они благополучно вернулись домой.

— Ничего, — буркнула девочка и отстегнула ремень безопасности.

— Ну, ты же не хотела, чтобы так получилась и…

— Я хотела.

— Что?

— Я хотела! Хотела… — Васька выскочила из машины и со всех ног припустила к дому. Влад с Аней обеспокоенно переглянулись.

— Не пойму, что это с ней, — нахмурилась Аня, дернулась, следом за дочкой, но Влад перехватил ее руку.

— Эй, постой. Дай я…

— Но…

— Думаешь, я не справлюсь?

Она так не думала. Просто за столько лет привыкла решать проблемы с дочкой самостоятельно. Аня покачала головой:

— Иди.

Влад поднялся по ступенькам, открыл дверь, разулся и будто бы между делом спросил у переминающейся с ноги на ногу дочки:

— Не хочешь поговорить? Знаешь, мы, мужчины, не слишком сообразительны, и то, что вам, женщинам, кажется самим собой разумеющимся, нас порой вводит в ступор.

Васька молчала и глядела на босые ноги.

— Ладно… Тогда буду гадать, — не сдавался Санин. — Значит, ты хотела, чтобы журналисты о тебе узнали?

— Нет! — возмутилась Васька. — Я… я хотела, чтобы одноклассники перестали надо мной смеяться.

Плечи девочки окончательно поникли, а голова склонилась так низко, что Влад мог видеть лишь её темную макушку. Он сглотнул. Бросил беспомощный взгляд за спину, где, стараясь себя не выдать, притаилась Аня.

— Ладно. Я понял, что ничего не понял. Какой-то все-таки тупой у тебя батя.

— Ты не тупой, — всхлипнула девочка, и Влад уже хотел было сдаться, к черту этот разговор — лишь бы только его маленькая девочка не плакала и не рвала его сердце на части. Неужели так теперь будет всегда? Вот эта тянущая боль в груди и постоянная, не покидающая тревога? — Это они… тупые. И злые.

— Твои одноклассники? — откашлялся Влад.

— Ну, да! Мне ведь никто не верил, что ты мой отец! Думали, я вру… Смеялись.

На щеке Влада дернулся нерв. Аня прислонилась к стене, прижав к губам взволнованно подрагивающую ладонь.

— Они издевались над тобой? — процедил он, контролируя каждый звук, каждую интонацию. Ему хотелось орать. Ему хотелось разнести Васькину чертову школу, чтобы от нее камня на камне не осталось.

— Нет! Ты что? У нас бы это сразу пресекли. Так… смеялись просто.

Влад кивнул. Понимая, что за её «смеялись просто» скрывалась настоящая боль. И он хотел бы знать… Он, мать его, очень хотел бы знать, насколько глубокой была Васькина рана.

— Ну, и как? Ты, выходит, утерла всем нос?

— Ага, — улыбнулась вдруг его девочка. — Только ты не подумай, я не хвастливая или типа того… Мне вообще без разницы, кто ты и чем занимаешься. Просто было очень обидно, что они мне не верят… — к окончанию фразы улыбка Васьки потухла, а голос скатился в шепот.

Влад проглотил собравшийся в горле ком. Подошел к дочке и, прижав ее за плечи к собственному боку, опустил лицо в ее волосы. Темные… пахнущие летом, солнцем и луговыми цветами. Пахнущие счастьем.

— А знаешь, я тебя очень-очень понимаю.

— Правда?

— Угу. Я с тех самых пор, как о тебе узнал, с большим трудом гашу в себе желание кричать о тебе на весь мир.

— Ты не шутишь? — Васька задрала голову и уставилась на отца своими блестящими от слез глазищами.

— Какие тут шутки? — прохрипел Влад, а потом чуть не подпрыгнул от пришедшей в голову мысли. — Так! Ну-ка, вытирай слезы и иди сюда! Аня, ты тоже иди!

— Что ты задумал?

— Кое-что интересное, — пробормотал Влад, извлекая телефон из кармана. — Идите сюда, плотнее…

— Я не хочу фотографироваться… У меня беспорядок на голове, и вообще…

— Ты красавица, Нюська. И Васька красавица… Ну же! Непорядок. У Васьки в Инсте есть наше фото, а у меня — нет. Давайте же… Чи-и-из!

Счастьем… Вот, чем для них стали те удушающе жаркие дни. Аня с Владом как на крыльях летали, забыв обо всем на свете. Поэтому, когда Нюське позвонила квартирная хозяйка и потребовала внести плату за следующий месяц, она даже не сразу поняла, о чем та вообще толкует.

— Кто звонил? — высунул голову из гостиной Влад.

— По поводу квартиры, — растерялась Аня.

— Какой еще квартиры?

— Ну… Той, что мы с Васькой снимали.

— Этого гадюшника?

— Эй! Там было не так уж и плохо…

Влад тактично промолчал, не желая спорить со своей Нюськой или, тем более, ее расстраивать.

— Так что она хотела?

— Требовала, чтобы я внесла плату за следующий месяц. А я совсем забыла и вообще…

— Что «вообще»?

— У меня и денег-то нет…

Аня отвернулась к плите, пряча свое смущение в облаке поднимающегося над сковородкой пара. Влад выругался под нос.

— Эй, ты чего?

— Да ничего… Злюсь, что мы так и не открыли на твое имя счет.

— Разве я сейчас об этом?

— Я… об этом, — отрезал Санин, подходя к Аня вплотную.

— Влад…

— Сейчас позавтракаем — и поедем в город. И даже не спорь, иначе я опять замотаюсь, а ты, естественно, не напомнишь.

— Как-то неловко…

— Ань, ну, прекращай, а? Ты моя женщина?

Находясь в его сильных руках, вдыхая любимый, знакомый до боли запах, спорить с этим не приходилось. Поэтому Аня лишь уткнулась носом во Владову грудь и прошептала:

— Твоя.

— Вот и славно. А моя женщина ведь не станет спорить, что это мужчина должен обеспечивать свою семью?

— Не станет. Вот только не вздумай озвучить эти свои идеи в интервью западным журналистам. Иначе тебя сожрут и костей не выплюнут.

Влад рассмеялся, откинув голову. Ему нравилась покладистость Нюськи, нравился ее юмор, то, как безусловно она признавала в нем лидера и не пыталась с ним спорить там, где это было действительно бесполезно.

— Не буду озвучивать, — пообещал Санин с ухмылкой, — так когда ты освободишься?

— Для поездки? — Аня вышла из его объятий, зачерпнула ложкой рагу, подула и отправила содержимое в рот. — М-м-м… горячо, но капуста вроде бы приготовилась.

— Дай мне… Ммм… И правда. Тогда выключай плиту и беги, собирайся.

— Так, а с квартирой что?

— А ничего. Заедем, заберем ваши вещи, заплатим долги и выедем.

Аня нерешительно закусила губу. Она еще не забыла, с каким трудом нашла себе жилье по средствам. Отказываться от него сейчас было страшно — какой-никакой, но дом!

— Эй, что-то не так? — чутко уловил сомнения девушки Санин.

— Мне будет некуда вернуться, если что…

— Не хочешь уточнить? — сощурился Влад. И только глядя в его глаза, Аня отчетливо поняла, какую глупость сморозила.

— Нет… Не хочу. Фигня всякая в голову лезет.

— Вот тут ты права. Даже спорить не буду!

— Вот и не спорь. А еще лучше — вообще забудь о том, что я ляпнула. Я правда-правда не хотела тебя обидеть. Ну? Хочешь, я прямо сейчас перезвоню этой тетке и скажу, что съезжаю?

— Ты просто подлизываешься.

— Угу, — рассмеялась Аня и снова крепко обняла Влада, зная, что так он не сможет на неё злиться долго.

— Ладно. Звони уж. А потом одевайся. И Ваське скажи…

— Что сказать Ваське?

Влад обернулся к вошедшей в кухню дочке. В руках та сжимала котенка, который уже подрос, открыл голубые глазки и теперь с интересом оглядывался по сторонам.

— Чтобы одевалась. Мы в город едем. По делам.

— У-у-у… По делам я не хочу, — заныла девочка.

— Именно поэтому рекомендую тебе договорить о встрече с Лилей Веселой.

— Вы отвезете меня к ней?!

— Пока мы с мамой будем заняты.

— Ура!!!

Васька издала боевой клич и помчалась прочь из комнаты. Девочка так соскучилась по подруге, что собралась быстрее всех.

В будний день дорога в город была свободной. Они домчали до дома Веселых за рекордных тридцать минут, а еще через десять, высадив Ваську, припарковались в центре.

— Я думала, что мы собирались в банк, — удивилась Аня, разглядывая обвешанное вывесками приземистое здание торгового центра.

— А здесь и банк есть, и магазины.

— Магазины? Ты что-то хочешь купить?

— Угу… Кое-что вам с Васькой. И если ты будешь спорить — я снова обижусь.

— Шантажист! — пришел черед Нюськи хмуриться. Она вообще очень забавно перенимала все его жесты, неосознанно копируя их.

— Видишь, как плохо ты на меня влияешь? До встречи с тобой я был приличным человеком…

— Ни за что не поверю! — рассмеялась Аня. Влад закинул ей руку на плечи и, поцеловав в висок, подтолкнул в сторону выхода со стоянки.

Первым делом они действительно открыли счет, на который Влад положил для Ани целое состояние. Она и краснела, и бледнела, доказывая, что ей совершенно без надобности такие суммы, ведь Влад и так покупает все, что им нужно! Но кто её слушал? Уж точно не Санин, который в тот день, кажется, решил пуститься во все тяжкие.

— Ну, чего застыла?

— Это же Chanel!

— Угу. И мне кажется, на тебе здорово будет смотреться вот это платье…

— Нет, Влад, нет, правда… Это очень дорого! Зачем мне платье за такие-то деньги? Это же можно детей в Африке накормить и…

Сбивчивую речь девушки прервал громкий хохот Санина.

— Наденешь его на вечеринку по случаю моего дня рождения.

— Как? Ты знаешь?! Но это же сюрприз, Влад! — расстроилась Аня.

— Да брось. Никто из моей команды по-настоящему не верит, что я не знаю, что там они задумали. Каждый год ведь одно и то же. Ну, что застыла? Пойдем!

— Так ты все-все знаешь? И про ресторан, и про гостей?

— Угу.

Аня выглядела такой раздосадованной, что Влад в очередной раз рассмеялся. Да так, хохоча, и поволок ее за собой следом. К тому самому чертовому Chanel.

— Погоди! Да постой же… Вон там я точно видела магазин MaxMara…

— И что?

— А то, что там ведь наверняка дешевле!

— Слушай, а ведь я знать не знал, какая ты скряга… — посмеивался Влад, подталкивая свою Нюську в сторону консультанта.

— Я не скряга! Просто… не понимаю, зачем тратить такие деньги на тряпки.

— Чтобы порадовать меня. Такое объяснение тебя устроит?

Аня заглянула в глаза любимого и медленно-медленно кивнула. Со стороны они, должно быть, выглядели довольно забавно. А вот ей было не до смеха. У неё внутри все переворачивалось, и душа рвалась из груди. Так, что если Владу действительно хочется видеть ее во всем этом дорогущем безобразии, она потерпит. Тем более, что пытка дизайнерскими нарядами, наверное, самая изысканная пытка на всей планете.

У них ушло три часа на то, чтобы полностью обновить ее гардероб. Еще два — на гардероб Васьки. Вот, кому она покупала все, что только хотелось, без всяких угрызений совести. Детский шопинг доставил ей намного больше удовольствия, чем покупка одежды для себя. Даже Санин сдался… А она все перебирала в руках вешалки с симпатичными брючками.

— Я тебя вон там, на скамейке подожду, — устало проговорил он, шурша огромными, набитыми до верха пакетами с эмблемами самых дорогих бутиков.

— Угу, — не отрываясь от своего занятия, кивнула Аня. Влад прошел к выходу и, убедившись, что Нюська не собирается сворачиваться, заскочил в соседний ювелирный. Никогда в жизни ему не хотелось баловать женщину так, как это хотелось сейчас, хотя и скрягой он никогда не был. Но с Аней… это было скорее необходимостью, чем уступкой. Желание искупать ее в роскоши было непреодолимым. Он знал, что его Нюська достойна этого, как никто.

Влад успел купить бриллиантовую подвеску и кольцо, но поскольку последняя покупка была сюрпризом — задерживаться и дальше в магазине мужчина не стал, а, как и обещал, уселся дожидаться Нюську на скамейке возле небольшого фонтана.

Аня вышла из магазина спустя четверть часа. Обвешанная пакетами, как и он сам.

— Ты на меня плохо влияешь, — пробормотала она, устало улыбаясь. — Но, знаешь, думаю, Ваське понравится. Я ей тоже вечернее платье купила. Кажется, оно даже немного похоже на мое…

И ведь не ошиблась! Когда они, забрав Ваську, вернулись домой и принялись разбирать пакеты, счастью девочки не было предела. Она визжала, хлопала в ладоши, восторгаясь выбором матери и, совсем как она, ругала цены. А Влад кайфовал. Улыбался и кайфовал от происходящего, как блаженный дурак.

— А это платье я надену к папе на день рождения! — шепнула Васька матери.

— Для этого мы его и купили, — рассмеялся Влад.

— Ой! Я испортила весь сюрприз? — отчаянию девочки не было предела, она едва не плакала.

— Ты? Да брось! Он уже давным-давно нас раскусил. Вот так-то! — Аня щелкнула дочку по носу и упала в кресло. — А на квартиру-то мы так и не заехали, — вздохнула она.

— Завтра съездим, — пообещал Санин, устраивая на собственных коленях ее офигенные ножки.

Так они и сделали. Забрали вещи и вернули ключи от квартиры уже на следующий день. А еще через три Аня начала собирать справки на восстановление в университете. Оставшееся время до дня рождения Влада пролетело почти незаметно.

Сам праздник, по традиции, проходил в одном из загородных ресторанов, который Влад любил за хорошую средиземноморскую кухню и отличное вино. По сценарию, Ане с Васькой полагалось его туда заманить якобы на тихий семейный ужин, а на деле же в ресторане собралось человек двести — самых близких друзей и коллег.

— Волнуешься? — улыбнулся Влад, крепко сжимая ладошку Ани в своей лапище.

— Немного. Чувствую себя Золушкой, приехавшей на бал. Хотя это вообще-то твой праздник.

Влад хотел сказать ей, что она совершенно напрасно волнуется. Но язык будто к небу прирос. И все, что ему оставалось — просто пялиться на нее, такую красивую, в шикарном белоснежном струящемся платье в пол и представлять, какой красивой его Нюська будет невестой.

— Платье Золушки в двенадцать превратилось в лохмотья, — заметила Васька со знанием дела. — С мамой такого не случится, — авторитетно добавила она.

— Я на это очень надеюсь, — улыбнулась Аня и уже более уверенно шагнула ко входу.

— Погоди! Я совсем забыл… Повернись-ка!

— Что это?

— Подвеска. Как раз под твой наряд…

Аня нащупала кулон на груди и, отчего-то расчувствовавшись, едва не заплакала.

— Ну, теперь-то мы можем идти?

Непривычно взволнованная Васька переминалась с ноги на ногу.

— Да, пойдем. А ты почему такая дерганая?

— Не скажу! — отрезал ребенок.

— Потом сюрприз будет? — ухмыльнулся Влад. Васька вспыхнула и, пробурчав что-то невнятное, первая вошла в дверь.

— Сюрприз! — заорали со всех сторон, когда Влад сунулся следом. Миха, Санчо и Тим, заняв места у инструментов, наиграли мелодию Нappybirthday, Майя запела, и все другие гости подхватили слова. А уже спустя пару минут ведущий пригласил всех за стол. Веселье только начиналось.

— Что-то наша дочь уже который день не отходит от Санчо. Я и дома их заставал о чем-то шушукающимися. Не знаешь, в чем дело? — спросил Влад, с интересом поглядывая на оживленно беседующих Санчо и Ваську. Секундой спустя к ним подоспел и Миха. Склонился, чтобы лучше слышать девочку, понятливо закачал головой.

Аня сглотнула.

— Кажется, я догадываюсь…

— Серьезно?

Влад не успел уточнить у девушки, что она имела в виду. Потому как его внимание сосредоточилось на схватившем микрофон Михе.

— Влад, брат… У нас тут одна юная леди желает поздравить своего папу с днем рождения.

Влад кивнул, настороженно глядя на побелевшую дочь.

— Для этого ей потребуется твоя помощь… Совсем небольшая. Ты не мог бы подойти?

Влад встал. Санчо и Тим принялись наигрывать вступление из их с Майей дуэтной песни, запись которой все время переносилась. Они так и не смогли добиться нужного звучания, и Санин не понимал, что задумала его команда. Майя, судя по ее растерянному взгляду, не понимала тоже. Идея спеть не отрепетированную партию была не самой удачной. Да и при чем здесь Васька?

— Что ты задумала? — шепнул мужчина, наклоняясь к дочери.

— Я хочу подарить тебе песню, — прошептала она, едва не плача. Влад сглотнул. Он был так тронут, понимая, чего ей это стоило, что боялся и сам расплакаться.

— Ты уверена?

— Да, — решительно кивнула Васька. — Ты… не мог бы начать?

Влад кивнул. Взял из рук Санчо микрофон и кивнул, давая музыкантам отмашку. Он сотни, тысячи раз выходил на сцену за эти годы. Он пел в самых прославленных залах, но никогда еще не чувствовал такого взрывающего мозг волнения. Влад едва справился с собственным голосом, когда пришло время куплета. Он едва справился с чертовым голосом. И Васька… Васька тоже волновалась. Кусала губы, качала в такт головой и едва не пропустила начало своей партии… Но когда его девочка запела — все встало на свои места. Никогда в жизни, ни единого чертового раза он не испытывал такой ошеломляющей гордости.

Влад стоял за воротами ресторана и, запрокинув голову, смотрел на ночное небо. Темно-фиолетовое над головой и лиловое на горизонте. Там, где солнечный свет все еще упрямо сопротивлялся ночи.

В груди пекло. За последнее время он сросся с этим чувством, сроднился. Оно больше не вызывало в нем дискомфорта, скорее радость. От того, что впервые за всю его гребаную жизнь он дышит так глубоко. Так глубоко чувствует.

— Твоя дочка, оказывается, талантливая девочка.

Влад оглянулся, наблюдая за приближением Майи.

— Да. Она просто невероятная.

— Твои гены, — пожала плечами женщина, глядя на Санина как-то странно.

— Жаль, что гены — это единственное, что я ей дал.

Влад отвернулся, возвращаясь взглядом к звездному куполу. Качнулся с пяток на носки, рассчитывая на то, что Майя поймет — ему не нужна компания. Он вышел сюда, чтобы побыть одному и разобраться, не отвлекаясь на Ваську, Аню и те чувства, что они в нем будили, почему, несмотря на свалившееся ему на голову счастье, он никак не может расслабиться. Почему чем дальше, тем больше ждет какого-то подвоха? Удара из-за спины.

— Жалеешь, что не узнал о ней раньше?

— А ты как думаешь?

— Думаю, что жалеешь.

Влад покосился на бэк-вокалистку с удивлением, понимая, что та немного перебрала. Нет, в их группе не было сухого закона. И то, что Санин находился в завязке, никак не отменяло того факта, что его ребята иногда выпивали. Это вообще нормально, если человек знает меру. И та же Майя могла позволить себе выпить коньяка или бурбона. Но, пожалуй, только сегодня он видел её такой… пьяной, чего уж там.

— У тебя все нормально?

Майя пожала плечами. Поднесла к губам бокал с мартини. Отпила. И игнорируя его вопрос, развила совсем другую тему:

— А ты когда-нибудь думал, что Васьки могло бы не быть? Ну, вот представь… сделала бы твоя Алька аборт — и все!

Сейчас, когда Влад узнал дочку настолько близко, когда он так сильно её полюбил, о таком ему не хотелось и думать.

— К счастью, этого не случилось.

— А если бы? — стояла на своем Майя. В свете, льющемся от фонарей, её глаза лихорадочно блестели.

— Май… К чему этот глупый разговор?

— Думаешь, глупый?

— Да. Глупый, — отрезал Влад и, покосившись на бокал певицы, добавил: — По-моему, тебе уже хватит.

— Эй! Не будь занудой… Мне это, может быть, надо… Понимаешь?

— Нет.

— В качестве лекарства от душевных ран, — пьяно рассмеялась Майя. Влад вздохнул. Что ж… Зря он надеялся, что им удастся избежать неприятного разговора.

— Майка… Ну, какого хрена, а? У нас же и не было ничего толком. Ты меня даже не любишь.

— Это почему же ты так решил? Потому, что тебе так удобно думать? — Майя глотала половину букв, и ее все сильнее качало. Влад с надеждой осмотрелся по сторонам, но не нашел, кому бы можно было её перепоручить.

— Ты знаешь, что я прав. Ты чудесная, красивая, умная, но…

— Но?

— Но не моя. Понимаешь?

Майя тряхнула шикарной гривой. То ли соглашаясь, то ли отмахиваясь от его слов.

— А эта… Аня… Она твоя, выходит?

— Моя. Всегда моей была. А я ее… И ты поймешь меня, когда встретишь своего человека.

— Думаешь, я его встречу? — всхлипнула Майя.

— Обязательно…

— Спасибо! Спасибо… Правда! Мне нужно было это услышать, чтобы было не так дерьмово. Ты просто чудо, Санин. Ты знаешь это? — Майя рассмеялась сквозь слезы и бросилась Владу в объятия, нечаянно обдав того мартини.

— Вот черт, — пробормотал он, стряхивая прилипшую к рубашке дольку лимона.

— Ой! Ой… прости, пожалуйста. Я не хотела. Как неловко-то…

Майя принялась бестолково возить по его груди руками, но лучше от этого не становилось.

— Погоди, у меня в бардачке есть влажные салфетки.

— Я сама принесу!

— Май…

— Я принесу! Это ведь я виновата. Ты только, это, разблокируй замки, — икнула она.

Спорить с пьяной женщиной было себе дороже, поэтому Влад полез в карман за ключами. Разблокировал с пульта замки и остался ждать, когда Майя вернется.

— Май, ты что там застряла? Салфетки не найдешь?

— Нет… Я нашла.

Майя вынырнула на свет. Влад поднял взгляд и тут же нахмурил брови.

— Эй… У тебя все нормально? Май? Ну, что такое? Тебе плохо, да?

Майя качнула головой и прошептала, глотая слезы:

— Мне очень… очень плохо. Так плохо, Влад… Если бы ты только знал.

— Слушай, пойдем, я попрошу приготовить тебе кофе покрепче. Говорят, хорошо помогает.

— Мне уже ничего не поможет. Я так сильно запуталась.

Влад с шумом выдохнул воздух. Преставление затягивалось, и, как бы ему не было жаль Майку, принимать участие в нем он был не намерен, а как прекратить — не знал.

— Слушай, давай возвращаться… Кофе выпьешь, и домой. А завтра, на свежую голову, поговорим. Утро ведь мудренее.

— То кольцо в бардачке… Ты… ты что, правда собираешься сделать ей предложение?

Он собирался. Прямо сегодня. Как положено, романтично. На глазах у двух сотен друзей. Но не говорить же об этом своей пьяной бывшей, когда она и без этого, кажется, не в себе?

— Скажи!

— Да.

— Почему? — Майя моргнула. — Почему сейчас, Влад?

— Потому что я люблю её! Ты это хотела услышать?!

— Дерьмо… — прошептала Майя и стала опускаться прямо на опоясывающий клумбу бордюр.

— Какого черта?! Что с тобой сегодня не так? — вспылил Влад, которого порядком достало происходящее. — Ну-ка, вставай сейчас же!

— Я беременна… — прошептала Майя, а он… он даже не понял, не сопоставил факты, и лишь фыркнул устало:

— Поздравляю. Ты поэтому так нажралась?

— Я от тебя беременная, Санин… А нажралась… — Майя взмахнула рукой, — потому, что…. просто не знаю, что мне теперь делать. Не знаю…

Несколько долгих секунд он просто на нее смотрел. С надеждой, которая по мере течения времени вытеснялась целой гаммой других эмоций. Начиная от недоверия, злости и страха… Заканчивая безнадежностью и тоской.

У Влада было ощущение, что на него надвигается поезд, а он стоит, глядя в глаза своей смерти, и не может пошевелиться… В ушах ревело. И если бы он не сел рядом с Майей минутой ранее, то, наверное, просто упал бы.

— Я думала об аборте. Потому что… у меня уже есть Лешка. Я знаю, как это — растить ребенка одной и… Почему ты молчишь?

— А что ты хочешь услышать?

— Твое мнение. Это ведь… и твой ребенок тоже.

Влад растер глаза. Тряхнул головой. Но шум в ушах лишь нарастал. И сердце колотилось, как сумасшедшее, словно хотело вырваться из груди.

— Я не знаю, что сказать. Мы ведь предохранялись…

— Я уже думала об этом. После первого раза мы… заигрались, и ты несколько раз толкнулся в меня. Не смыв… ну, ты понимаешь.

Влад покачал головой. Он никогда не возвращался к той ночи, а потому даже не мог сейчас вспомнить — было ли такое на самом деле.

— Наверное, сейчас я кажусь тебе жалкой. Может быть, ты даже думаешь, что я соврала, чтобы попытаться тебя удержать… — Губы Майи дрожали, и если бы у него действительно были сомнения насчет правдивости ее слов, то сейчас, когда их взгляды встретились, они бы тотчас развеялись.

— Я так не думаю… — Влад встал с бордюра, тяжело опираясь на руку.

— Правда?

— Да…

— Тогда, может быть, ты подскажешь, что мне теперь делать?

— Подскажу. Но не сейчас, ладно? Сейчас я… просто не знаю. У меня нет ответа. Просто подожди. Хорошо? У нас ведь еще есть время?

Влад не стал договаривать, но Майя и так поняла, что он говорит об аборте. Сглотнув соленый ком невыплаканных слез, она медленно кивнула.

— Я свяжусь с тобой. Скоро… А пока поезжай домой, ладно? Я вызову тебе такси.

Майя не спорила. Такси приехало быстро. Хоть в этом ему повезло… Влад смотрел вслед удаляющимся огням машины, не в силах себя заставить вернуться. Не в силах делать вид, что все хорошо, когда на деле ему удавиться хотелось.

— Эй, я уж думала, тебя похитили инопланетяне…

Влад обернулся. Распахнул объятия и прижал Аню к себе. И все в нем отозвалось на эту близость. Сердце рвануло прочь из груди. Не принадлежащее ему больше сердце…

— У тебя что-то случилось?

— Случилось? Нет… Я просто чертовски устал.

Аня оглянулась. Из-за ворот доносились взрывы смеха и громкие голоса изрядно подвыпивших гостей.

— Думаю, уже никто не заметит, если мы сбежим.

— Правда? — Влад зарылся носом в ее красиво уложенные волосы и жадно втянул воздух.

— Угу. Я пока за Васькой схожу, а ты заводи машину.

— Отличный план.

— Угу. И я, может быть, даже воплощу его в жизнь, если ты меня ненадолго отпустишь, — поддразнила Санина Аня.

Он послушно разжал ладони. Аня улыбнулась и пошла к воротам, а он алчно глядел ей вслед. И хоть Влад еще не знал, как будет выкручиваться из ситуации, одно не вызывало сомнений — с Нюськой они не расстанутся. Ни за что. Никогда! Без нее от него прежнего ничего не останется. Его просто нет… без неё.

Аня с Васькой вернулись быстро. Умаявшись и переволновавшись, девочка уснула, едва они выехали на трассу.

— Влад… Влад!

— М-м-м?

— Мне больно.

Аня подняла вверх их соединенные руки и потрясла. Влад разжал пальцы.

— Извини, пожалуйста. Дай посмотрю! Нет синяка? Вот дебил же…

— Да все нормально… — рассмеялась девушка, — только больно немножко. Ты точно в порядке? — добавила она с тревогой, разглядывая его профиль. И он чувствовал этот ищущий взгляд, но не мог заставить себя на него ответить. Просто не представлял, как вообще ей смотреть в глаза. И как обо всем рассказать? Поэтому он смотрел на убегающую ленту дороги, время от времени касаясь губами голубых вен на её запястье.

Когда они приехали домой, Влад отнес Ваську в спальню. Укрыл ее одеялом и замер, вглядываясь в её черты. Подумать страшно, но ведь ее действительно могло и не быть! Если бы Алька сделала аборт, он бы никогда… никогда не узнал, что у нее его нос… его волосы и пальцы на ногах. Он бы никогда не услышал, как она поет, с каким восторгом каждый раз кричит, а не говорит, слово «папа»…

— Эй… Ты что здесь сидишь?

Влад покачал головой. Подозвал Аню к себе ладонью и, уткнувшись лбом ей в живот, прошептал:

— Ребенок — это самое лучшее, что может случиться, правда?

— Ну… Я даже не знаю. Есть еще кое-что, что я бы могла отнести к разряду «лучшего».

— И что же это?

— Ты… То, как я люблю тебя…

— И я люблю. Ты ведь знаешь, как сильно… я тебя люблю.

— Знаю.

— Это хорошо… Это хорошо, Нюська. Пожалуйста, пообещай мне…

— Все, что угодно.

— Пообещай, что никогда меня не оставишь. Что бы ни произошло, в какое бы дерьмо я не вляпался… Пожалуйста, пообещай!

— Ты меня пугаешь, Влад. Пожалуйста, если что-то случилось, ты можешь мне смело рассказать.

— Просто пообещай, что всегда будешь со мной.

Влад запрокинул голову и уставился на Аню тяжелым немигающим взглядом.

— Я всегда буду с тобой. Всегда… Это не обсуждается.

Влад медленно качнул головой и, поднявшись с Васькиной кровати, подхватил Аню на руки.

— Спина, Влад…

— Ничего ей не будет.

— Но…

— Нюсь, заткнись, а? Я хочу носить тебя на руках. И я буду. Обхвати меня ногами, — прохрипел Санин, ведя большим пальцем вдоль желобка позвоночника. Аня послушно скрестила лодыжки у него за спиной и выгнулась, словно кошка.

— Ты голая…

— Здесь? — Аня поерзала. — Да… Я сняла трусики, когда приняла душ.

Влад застонал. Выругался тихонько. Аня не слишком расслышала его слова, что-то про демона, которого он породил.

— Вкусная, сладкая… моя… — шептал Влад по дороге в их комнату. В тот вечер он был сам на себя не похож. Слишком нетерпеливый, слишком жадный… Во всем, что он делал, как ее ласкал, с каким напором добивался её ответа, присутствовал какой-то надрыв, который она чувствовала всем своим существом. Который пугал ее до дрожи в коленях.

Дверь в спальню захлопнулась с легким щелчком. Аня всхлипнула и поерзала, предвкушая, как это будет. Каждый раз, занимаясь любовью с Владом, она уносилась все дальше и дальше к звездам, и ей все сильнее хотелось вернуть ему хоть крупицу того удовольствия, что получала сама. Влад осторожно опустил ее на кровать и Аня, наконец, решилась. Потянула за язычок молнии, спустила брюки и белье вниз и под его горящим сумасшествием взглядом обхватила губами.

Поначалу ее движения были осторожными и несмелыми, но очень скоро Аня вошла во вкус.

— Нюська… Девочка моя… — шептал бессвязно Влад, толкаясь навстречу движениям ее рта, путаясь в распущенных по спине волосах, и в своих мыслях путаясь. То погружаясь на самое дно океана страсти, то выныривая на поверхность. Он не мог скрывать от нее правду, когда она так отчаянно, так бесстрашно отдавала ему всю себя. Но в то же время его не отпускал страх. Что будет, когда эта самая правда всплывет на поверхность? Что, мать его, будет? Как она отреагирует, что сделает, или скажет? Поймет ли его? Простит? Так много вопросов, ответов на которые просто не было. Так много чертовых вопросов…

Влад резко отстранился. Подхватил ничего не понимающую Аню под локти, заставив подняться, и заглянул ей в глаза. Такие голодные, но такие растерянные…

— Почему ты… Тебе не понравилось?

Влад затряс головой:

— Понравилось. Просто я хотел… хотел… — он не нашелся с ответом. Погладил ее по щеке и, склонившись к губам, медленно поцеловал. Губы Нюськи имели его вкус. И от этого крышу сносило напрочь. Влад застонал, подтолкнул Аню к кровати, опрокинул на спину и накрыл ее своим телом. Он больше не сдерживал свою страсть. Было поздно. Она вырвалась из-под контроля и разлилась по телу. Все другое забылось, отошло на второй план. Осталась лишь его острая в ней нужда. Остался лишь голод. Влад дорвался… до её губ, до её гладкой, как шелк, кожи. И до ее мягкой, исходящей соком плоти. Он развел ноги Ани и, уже зная, как она любит, принялся ласкать ее языком, губами, пальцами… Ему так нравилось балансировать с ней у этой зыбкой черты. Подводить к краю и замирать над бездной. В абсолютной тишине, нарушаемой лишь звуками их надсадного дыхания.

— Влад… Что ты…

— Перевернись! Вот так. На колени. Обопрись руками.

Влад обхватил член рукой. Пережал у основания и толкнулся между её широко расставленных ног. С силой. Так, как давно хотелось. Отступил. Почти полностью вышел и снова в неё ворвался. Так глубоко… Так невыносимо глубоко. Зубы сжались где-то у основания шеи, одна рука обхватила Аню за живот, вторая легла на грудь. Влад двигался в ней с такой яростной силой, что та просто не могла выдерживать его натиск, и если бы он её не держал — ничего бы не вышло.

— Влад! Влад… Влад… — бессвязно повторяла его имя Аня. И это тоже не добавляло выдержки. Ведь это он — он, и никто другой, был причиной её безумия.

В какой-то момент Аня резко выгнулась. Взмыла вверх, прижимаясь к нему спиной, опустила пальцы на влажный, истерзанный ласками бугорок и закричала, забилась в оргазме, который судорогой прокатился по ее телу. Он едва не кончил от этого. Но в последний момент опомнился. Влад очень хотел увидеть свою Нюську беременной. Очень… Но сейчас это было бы нечестно по отношению к ней. Это было нечестно. Гори оно все в аду.

Когда страсти утихли, и Аня расслабленно лежала у него на груди, она спросила:

— Ты передумал насчет малыша? Думаешь, нам не следует торопиться?

Влад замер. Пальцы, которыми он поглаживал хрупкую, покрытую испариной спину, одеревенели.

— Ну-у-у… Ты ведь восстановилась в университете. А потом сразу в декрет?

— Да, логики мало, — улыбнулась ему в бок Аня и… расслабилась, да. А он только тогда понял, какой напряженной её была спина.

— У нас все впереди, Нюська. Спешить некуда.

— Некуда, — согласилась Аня и, потянувшись до хруста в костях, зевнула.

— Спи. Хочешь ведь.

— Хочу. Но с тобой побыть хочу еще сильнее.

— Побудешь. Я все время с тобой.

— Да. И так глупо, что я до сих пор не могу поверить, что это на самом деле. Все время жду какого-то подвоха.

Влад скосил взгляд, в глубине души понимая, что чем раньше они поговорят, тем, наверное, лучше. Ожидание смерти гораздо хуже ее самой. Но когда он, было, решился, Нюська уже спала. А утром… утром его смелость испарилась. День выдался сонным, небо нахмурилось и пролилось на землю ливнем. Они с Аней лежали под одеялом и, глядя на разгулявшуюся за окном стихию, шептались о каких-то мелочах. По выбившейся простыне к ним в постель пытались взобраться подросшие котята. Васька поглядывала на них с улыбкой, возвращала на пол и вновь утыкалась в подаренный Владом планшет. Наверное, опять о чем-то переписывалась с Лилькой.

— Надо бы позвать в гости Веселых, — будто читая мысли Санина, зевнула Аня.

— Надо бы.

— Может быть, завтра?

— Завтра у меня репетиция, а послезавтра еще один кастинг.

— Правда? Ты ничего не говорил…

— Забыл. Я с тобой вообще обо всем забываю.

— И мне это нравится…

— Кстати, Васька… Васька!

Васька вытащила наушник из одного уха и уставилась на отца:

— Чего?

— А что ты скажешь насчет работы?

— Работы? Это такой вопрос с подвохом? — пошевелила бровями девочка. Влад рассмеялся:

— Нет. Никакого подвоха. Мне очень понравилось, как звучал твой голос в

новинке.

— И? — насторожилась девочка.

— Я хотел бы записаться с тобой.

Васька вскочила на ноги, хотя до этого расслабленно лежала на животе и лениво махала в воздухе согнутыми в коленях ногами.

— В смысле — записаться? Послушать, как мой голос будет звучать в записи?

— Послушать, — согласился Влад. — И если все выйдет так же хорошо, как вчера — записать трек. Думаю, он взорвет все чаты. Ты пела просто невероятно.

— Спасибо, — буркнула Васька, вновь перехватывая карабкающегося по простыне Пушистика.

— Тебе не за что меня благодарить. Это правда. Но если ты не хочешь — то ничего страшного. Я почему-то подумал, что тебе это может быть интересно.

— Мне интересно! Только страшно немного…

— Эй, чудик! Ну, а страшно чего? Не получится — ну, и хрен с ним. Подумаешь. Я в принципе не очень-то и хочу, чтобы ты в артистки подалась.

— Правда?

— Ну, а чего мне врать?

— Это хорошо. Потому что я еще не определилась, кем хочу стать, когда вырасту. Может быть, врачом, как мама.

— Мама еще не врач, — вздохнула Аня, не открывая глаз, потому что было ужасно лень. Да и не нужно ей больше было за всем присматривать. Держать под своим контролем. С этим Влад и сам отлично справлялся. И это было так круто, Господи. Она и не знала, как это. Расслабиться. Снять с себя всю ответственность просто потому, что кто-то другой, более сильный, без слов взял ее на себя.

— Но будешь, — уверенно сказал Влад. — Тебе всего-то два года осталось.

— А потом еще интернатура! Год или два… смотря какую специализацию выберу.

— А в этом плотном графике есть место, чтобы родить мне сестру? — скороговоркой выпалила Васька и покраснела. А Влада будто пнули под дых. Он-то и Нюське не знал, как все объяснить, что уж говорить о Ваське? Разве десятилетняя девочка сможет понять, что её отец любит одну женщину, а ребенка ждет от другой? Он и сам не понимал, как такое возможно.

Так. Стоп! Какого ребенка? Он что же… выходит, уже все решил?

Влад отбросил с лица волосы и медленно встал с кровати. Вопрос Васьки завис в воздухе, и если бы не Нюська, которая наигранно возмутилась любопытству дочери, выкрутиться из ситуации ему было бы сложней. А так, под их шутливую перепалку, Влад просто сбежал. И потом долго стоял на веранде, глядя на дождь…

А вот глядеть в глаза Майи было сложнее. Она приехала утром чуть позже всех остальных. Бледная, с темными кругами под глазами.

— Эй, ты как? В порядке?

— В переводе на русский это означает, что я дерьмово выгляжу?

— Есть такое, — пожал плечами Санин. Ну, а что ему было делать, если его провоцировали на правду? Не врать же. Это бы жалко выглядело.

— Плохо мне. Тошнит и вообще… Ты, кстати, решил что-нибудь? Потому что, если мы решаемся на аборт, я бы…

— Нет! — Влад резко обернулся и полоснул Майю взглядом. Может быть, он был неправ, нет, даже не так… Он был не прав однозначно! Да только, когда он думал о том, что она готова вот так легко убить его ребенка… В общем, злился он. Неоправданно, по большому счету. Ведь Майю было можно понять. И он бы непременно так и сделал. Если бы она была беременна от какого-нибудь мужика, который не мог предложить ей ровным счетом ничего, чтобы она чувствовала себя так, как должна себя чувствовать любая беременная женщина. Не мог дать ей любви.

— Нет? — Влад не мог разобрать, чего было больше в голосе Майи. Удивления, надежды или облегчения. Все эти чувства смешались в ядреный коктейль.

— Нет. Я не хотел бы, чтобы ты избавилась от ребенка.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Поддержку. Ты не будешь воспитывать малыша одна. Я во всем тебе помогу. О деньгах речь вообще не идет. Можешь о них не беспокоиться, но…

— Но между нами все кончено?

— В плане личного — да. Однако мы все еще добрые друзья, и у нас общее дело.

— Я не знаю, Влад. Правда… Не думай, я не пытаюсь тебя наказать. Или шантажировать, — Майя горько усмехнулась. Зарылась рукой, путая и без того всклоченные волосы. — Просто… Меня даже мама в этом случае не поймет. Не поймет и не поддержит. И с кем я останусь? Одна?

— Эй! Ну, вы долго тут еще будете шептаться? Мы работать сегодня будем? — проорал в окно кухни Санчо.

— Мы идем! — крикнул в ответ Влад, а потом снова обернулся к Майе: — Знаешь, обычно мамы намного более понимающие, чем мы о них думаем. Ты ей обо всем расскажи. Вдруг она удивит тебя?

— Я не знаю… — покачала головой Майя. — Ты сам-то рассказал?

— Моя мать давно мертва.

— А я не о матери. И ты это знаешь. Учишь меня жизни, а сам трусишь, как последний заяц.

Влад ничего не ответил и пошел в дом.

Запись Васьки немного отвлекла от тягостных мыслей. Невозможно было не радоваться, глядя на дочь. Не зарядиться ее энтузиазмом. Даже парни, вдохновившись, в тот день играли чуточку лучше обычного. И Нюська спустилась в студию, чтобы послушать, как поет Василиса.

Лишь Майя, которой становилось с каждой секундой все хуже, не разделяла всеобщего веселья. Она вообще не знала, зачем приехала, если Влад принял решение доверить партию дочери. Её мучил проклятый токсикоз, гормоны скакали, и ей хотелось уйти, громко хлопнув на прощанье дверью. Обида… не на Санина даже, на жизнь… сжирала её душу поедом. Майя смотрела на хозяйничающую в кухне Нюську и не понимала… не понимала просто, чем та лучше её. И знала ведь, что дело не в «лучше» или «хуже», а все равно не могла перестать сравнивать. И злиться. На девочку эту, на то, что она, спустя столько лет, ураганом ворвалась в их жизнь, сметая хрупкую связь, которую они с Владом так осторожно и вдумчиво создавали. Боясь обжечься, дуя на воду. Майя ведь не догадывалась даже, что Влад способен вот так безоглядно в кого-то влюбиться. Зная его столько лет, она и думать не думала что под маской холодного и расчетливого человека кроется настоящий кипящий страстями вулкан. Она чего-то так и не поняла в этом мужчине, не разгадала… А теперь уже поздно было.

Острый приступ тошноты заставил Майю вскочить. Закрывая ладонью рот, она помчалась к туалету и, упав на колени возле унитаза, вырвала.

— Эй… Ты как? — раздался обеспокоенный голос.

— Уйди!

— Я — медик. И могла бы тебе помочь…

Майю скрутил очередной рвотный спазм. А когда она выпрямилась, едва дыша от усталости, на ее покрытый испариной лоб лег холодный компресс.

— Я же сказала… мне ничего от тебя не надо.

— А я ничего такого и не сделала, — мягко улыбнулась Аня. — Вот… здесь сорбент. И вода.

— Да что ты ко мне прицепилась?! Не нужен мне этот сорбент. Беременная я! Беременная, понимаешь?!

Майя раздражённо взмахнула рукой и, не рассчитав движение, выбила стакан из Аниных рук. Он со звоном упал на кафельный пол и разбился. Аня отступила назад. Рука взметнулась к горлу, как будто кто-то её душил, и она хотела освободиться.

— Прости… Прости, я не хотела. Да стой ты! Здесь же стекла везде… — бормотала Майя, с тревогой глядя на побелевшую соперницу.

— Что здесь происходит? Какого черта…

— Ничего… — Аня медленно облизала губы, — Майе стало плохо, и вот… — развела руками она и снова покачнулась, наступив босой ногой на осколок.

— Не шевелись! — рявкнул Влад. В одно мгновение преодолел разделяющее их пространство и подхватил Нюську на руки. — Ну, что ты, маленькая? Как так неосторожно?

Аня всхлипнула. Дернулась, высвобождаясь из объятий Санина.

— Майя беременна, — прошептала она, — ты знал?

— Аня…

— Ты знал?! — закричала она.

— А вы чего здесь шумите?

Влад резко обернулся. Уставился на удивленно взирающую на все происходящее дочку.

— Ничего. Стакан разбился, а Аня порезалась. Отойди, Васька. Нужно проверить, не осталось ли в ране стекла.

— Я сейчас принесу аптечку и все здесь уберу.

Девочка закивала головой и отскочила с прохода, пропуская отца вперед.

— Я в норме, — прошептала Аня побелевшими, едва шевелящимися от напряжения, которое сковало ее тело, губами.

— Нет. Ты не в норме.

Влад бережно перехватил свою ношу. Прижался к виску губами. Поднял вопросительный взгляд на Майю и, дождавшись, когда та подтвердит, что в порядке, отнес Аню в кухню и усадил на стул. Сам опустился на пол, перехватил ступню и внимательно осмотрел рану. Осторожно ощупал края.

— У тебя в аптечке только перекись и вата! Даже пластыря нет, — возмутилась подоспевшая Васька.

— У меня, по-моему, в машине пластырь есть, — подала голос Майя, — сейчас схожу, принесу.

— Я в норме, — зачем-то повторила Аня.

— Ты кого в этом хочешь убедить? — Влад отвлекся от оказания первой помощи и поднял взгляд.

— Я не знаю… — зашелестела Аня, наверное, даже не замечая, что плачет. А он видел. Видел и ненавидел себя за то, что стал причиной её слез. Видит бог, он не этого добивался.

— Мам, ты почему плачешь? Так больно?

— Плачу? — Аня растерянно провела по щекам ладонями, — и правда… Что-то я совсем расклеилась.

— Вась, пойди, скажи ребятам, что на сегодня мы закончили.

Растерянно покосившись на мать с отцом, девочка, тем не менее, вышла из комнаты.

— Зачем ты ее отослал?

— Нам нужно поговорить.

— О чем?

— Послушай, Нюсь… Это у нас еще до тебя было. До тебя! Понимаешь?

— Правда? Как хорошо…

Кажется, Аня действительно обрадовалась. И Санин немного выдохнул.

— Я никогда бы тебе не изменил. Никогда, слышишь?

Нюська улыбнулась дрожащими губами и медленно кивнула.

— Я не собирался от тебя ничего скрывать. Сам узнал пару дней назад и все время думал, как это все озвучить.

— Хорошо… — снова кивнула Аня.

— Как вообще поступить. Мы думали об аборте.

— Что?! — Глаза Ани широко распахнулись.

— Мы думали об аборте, — повторил Влад. — Но отказались от этой мысли. И неправильно, да?

Аня качнула головой, не совсем понимания… Он у нее это спрашивает? Но ведь тут все очевидно? Очевидно… разве не так? И ей выть хотелось. Просто волком выть на луну. От боли, что рвала сердце на части. И от дикого, перехватывающего дыхание страха снова остаться одной.

— Ну, ты чего, Нюська? Ну, ты чего? — глупо повторял Влад. — Все хорошо! Слышишь? Между нами все по-прежнему! Это ничего не меняет ровным счетом.

— Как это не меняет? Что ты такое говоришь? У вас будет ребенок, а у меня…

«А у меня ничего не будет!» — рвалось с языка. Но Аня так и не смогла озвучить правду. Пока она не прозвучала, еще можно было делать вид, что все это не с ней, не по-настоящему. Можно было дышать…

— Будет. От ребенка я не отказываюсь. Но и от тебя! Слышишь, от тебя не отказываюсь тоже. Ты — моя. Мы поженимся, и все будет по-прежнему.

Аня машинально кивала головой, на деле совершенно ничего не понимая. Её мир рушился на глазах, а внутри пекло, оставляя ожоги. Как будто там затопили печи ее личного ада.

— Влад, у вас все нормально? Мы уходим… — заглянул в комнату Санчо.

— Нормально. Завтра выходной — помните?

— Угу.

— Я тоже поеду, — заявила бледная, как смерть, Майя, входя в комнату и протягивая Владу катушку с пластырем.

— Не вздумай сама за руль садиться, — предостерег тот.

— Спасибо, мамочка, я справлюсь.

— Я не шучу. Ты едва на ногах стоишь.

— Мих, Санчо… кто из вас сможет подхватить Майю?

— Никто! Мне нужна завтра моя машина. Я не брошу ее здесь.

Влад тихонько выругался. Оторвал кусочек пластыря, осторожно залепил рану у Ани на ноге.

— Ты как? Порядок?

Та кивнула.

— Я Майю отвезу, вернусь, и мы все обсудим. Хорошо?

Аня снова кивнула. Отсрочка была даже к лучшему. Сейчас ей не хотелось ничего обсуждать. Не было сил. Казалось, она стала настолько хрупкой, что любое неосторожное слово могло разрушить ее до основания. И ничего не осталось бы… ничего. А у нее Васька. Она нужна ей.

Наконец все уехали. И можно было выдохнуть. Можно было свернуться в комочек, сохраняя остатки тепла, и на несколько сладких секунд забыть о том, что узнала.

— Мама, что произошло? — Аня открыла глаза и уставилась в обеспокоенные глаза Васьки. — И если ты скажешь «ничего», я не поверю. Вы с папой поругались, да? Он тебя обидел?

— Нет… дело совсем не в этом.

— А в чем?

Смысла скрывать правду, которая, один черт, вырвется наружу, не было совершенно. Но как её было озвучить? Как?!

— Просто все изменилось… Не между тобой и отцом, нет! Он тебя любит и теперь всегда будет рядом… А мы… нам… нам придется расстаться. Так сложилось. В этом никто не виноват.

— Как это? Вы же хотели пожениться и все такое…

— Понимаешь, у Влада будет ребенок… Он встречался с женщиной, еще до того, как мы появились в его жизни, и… Теперь у них будет ребенок.

Васька опустилась на постель. Подобрала под себя ноги и растерянно провела по волосам ладошкой. Этот жест она тоже переняла у Влада. Она многое от него переняла…

— Но… он ведь любит тебя?

Аня тяжело вздохнула. Но оставшегося в комнате кислорода не хватало, чтобы насытить кровь.

— Это ничего не меняет.

Оставаться на месте не было сил. Аня встала с кровати и подошла к шкафу. В нем было много вещей. Крутых дизайнерских шмоток, аксессуаров и прочего статусного дерьма. Санин буквально завалил ее дорогими подарками, но самый ценный, самый желанный он подарил другой… Почему так? Почему, господи?

Взгляд Ани зацепился за стоящую в углу сумку, в которой так и остались лежать не распакованными её старые вещи. Она вытащила сумку из шкафа и замерла, не зная, что ей делать дальше. Не в силах уйти… и не в силах остаться.

— Мамочка… — всхлипнула Васька.

— Эй… Ну-ну… Ты чего, а? Ничего страшного не случилось. Ну, будет у тебя брат или сестричка… Но мы ведь с отцом не станем любить тебя меньше? Все хорошо…

— А куда ты собралась?

— В город. Вась, ну, что ж ты мне душу рвешь, а?

— Зачем в город?

— Затем, что нам нужно подыскать новую квартиру… Здесь… я не могу остаться. Но ты сможешь гостить у отца, сколько душе угодно. Можешь вообще к нему переехать… если захочешь… — прошептала Аня.

— Ты больше меня не любишь? Да? Ты поэтому предлагаешь такое?!

— Ну, что за глупости ты говоришь? Я люблю тебя. Очень люблю…

— Тогда я с тобой поеду!

— Нет-нет… Погоди. Еще некуда ехать. Мне нужно встретиться с риэлтором, помотаться, посмотреть, что нам предлагают… Тебе-то зачем со мной болтаться? Вот устроюсь и тебя заберу. Завтра или послезавтра.

С горем пополам Ане удалось убедить дочку остаться там, где сама она больше оставаться не могла. Пока они с Васькой прощались, к дому подъехала машина. Неужели Влад вернулся так быстро? Аня выглянула в окно и с облегчением выдохнула, завидев соседа.

— Саш? А ты какими судьбами?

— Четверг ведь. Продукты привез.

— Ох, точно…

— А ты куда-то собралась? — спросил он, увидев стоящую в углу сумку.

— Да, мне в город надо.

— Тогда тебе повезло — я как раз домой возвращаюсь. Могу подбросить.

Аня кивнула, подавляя готовый сорваться с губ всхлип. Притянула Ваську к себе и обняла крепко-крепко.

— Я, как устроюсь — сразу тебе позвоню.

— А что мне сказать папе? — как Васька ни храбрилась, ее губы дрожали. Ане казалось, что она просто не вынесет. Её слез, своих… Отчаяние накрывало. Ей не за что было больше держаться. Никаких сил не осталось. Лишь разъедающая душу тоска.

— Ничего. Я с ним сама поговорю.

И ведь поговорит. Когда станет чуть сильнее. Когда исчезнет это неправильное эгоистичное желание остаться с Владом, несмотря ни на что. Ведь он предлагал! Ведь он убеждал, что между ними ничего не поменялось, но… Аня имела совсем другое мнение на этот счет. У ребенка должна быть полноценная семья. Мать и отец. Да Влад и сам поймет это, когда улягутся страсти. Ребенок сместит акценты. Сместит в любом случае, и это, конечно, правильно. Но, господи боже, как же это всё пережить?

— Я на связи. Будь умничкой и звони, если захочется поболтать. Если не сегодня, то завтра я подыщу нам что-нибудь стоящее. Выше нос.

На самом деле Аня, конечно, не верила что на ночь глядя найдет квартиру. До окончания рабочего времени оставалось каких-то пару часов. Говоря откровенно, она вообще не знала, где будет ночевать. Ей было все равно. Хоть на лавке в парке. Лишь бы не под одной крышей с тем, кто уже никогда её не будет.

Помахав Ваське на прощанье рукой, Аня уселась в машину Саши. Несколько минут они ехали молча, пока тот не спросил:

— Тебя куда?

— Что? — Аня отвлеклась от разглядывания пролетающих мимо пейзажей.

— Тебя куда отвезти?

— Не знаю. Высади где-нибудь у метро.

— Это как это «не знаю»?

— А вот так. Мне бы квартиру где-нибудь снять. И, наверное, на работу устроиться…

— Так, все понятно, — пробормотал Саша. — Прошла любовь, значит?

— Если бы прошла…

Больше она ничего не говорила. А Саша ничего не спрашивал. Он уверенно вел машину по извечным столичным пробкам и время от времени бросал на неё странные взгляды. Аня же ничего не замечала. И никого.

— Вылезай. Приехали.

— К-куда? — спросила Аня, озираясь по сторонам.

— Ко мне. Что смотришь? Да ты не бойся, не съем я тебя. Я сейчас у родителей живу. А ты можешь пожить в этой квартире, пока не подыщешь что-то стоящее…

— Серьезно?

— Угу.

— Я заплачу. У меня есть деньги и…

— Обойдусь, — почему-то нахмурился Саша. Обошел машину и вытащил ее сумку из багажника. Спорить сил тоже не было. Аня просто кивнула и пошла вслед за мужчиной к дому.

— Спасибо тебе.

— Да брось. Это так… по-соседки. А за работу я тоже узнаю. Ты же медсестра?

— Фельдшер. И массажист.

— Вот. Я недавно в больничке парился — так там главврач жаловался на нехватку кадров. Только госпиталь военный. Ничего?

— Господи… да я на что угодно согласна.

— На что угодно — не надо, — вздохнул сосед.

Только они вошли в квартиру, у Ани зазвонил телефон.

— Я отвечу?

Саша развел руками и скрылся за дверями комнаты, в которой, очевидно, располагалась кухня.

— Да?

— Ты где?

— В городе. Как раз хотела позвонить, чтобы ты не переживал.

— Чтобы я не переживал? — заорал Санин в трубку, — именно поэтому ты собрала вещи и смылась, ничего мне не сказав? Чтобы я, мать его, не переживал?!

— Влад… Не нужно… пожалуйста. Не усложняй. — Аня прислонилась лбом к висящему над комодом в прихожей зеркалу и закусила губу.

— Я не понимаю, как тебе вообще пришло в голову… бросить меня… уехать. Ань, ну какого хрена? Я ведь сказал, что между нами все по-прежнему! Я люблю тебя, не её. И этот ребенок ничего не меняет! Я с тобой хочу быть. Я от тебя детей хочу, Нюська…

— Это неправильно…

— Это самое правильное из всего, мать его, что может быть!

— Ты… нужен этому малышу. Нужен Майе.

— А тебе?! Тебя я больше не нужен?

Аня всхлипнула, оставляя на зеркале небольшое запотевшее облачко. Коснулась его пальцами… Порезанная нога ныла. Ей хотелось кричать: «Ты нужен мне как воздух, Санин»! Но тогда он бы ни за что… ни за что ее не отпустил, а она сама не нашла бы сил ему сопротивляться.

— Просто давай возьмем паузу. Сейчас нельзя принимать каких-то поспешных решений. Взвесь все. Обдумай. Загляни в глаза своему малышу и тогда уж реши, как лучше. А я… я ведь тебя больше ждала, Влад. И не хочу, чтобы ты пожалел…

— Да кто тебе сказал, что я пожалею?! Я люблю тебя больше этой гребаной жизни. Я дышать без тебя не могу!

— Если нам суждено быть вместе — мы будем. А пока… пока ты своему ребенку нужней. И его матери. Она точно не виновата в том, что у нас вдруг любовь случилась.

— Нюська… Ну, что за глупости ты несешь? Ты где вообще, давай я за тобой приеду, и мы все-все решим?

— У меня все хорошо. Я нашла квартиру и уже обосновалась. А приезжать не надо, Влад. Пока не надо. Я должна все хорошенько обдумать.

— Я люблю тебя! Тебя… и никого больше.

— Я тоже тебя люблю.

Влад сидел в темноте и монотонно наигрывал одну и ту же мелодию, пытаясь понять, что в ней не так. Предложения написать музыку к фильму поступали к нему и раньше, но даже, несмотря на то, что Санину и самому нравилась эта идея, до её реализации руки у него так и не дошли. И только теперь все совпало… И настроение было нужным, и вообще… ничего другого писать он не мог. За восемь месяцев, что прошли после их с Нюськой расставания, он не записал ни одного зажигательного хита, лишь тоскливые, полные драматизма мелодии, которые, по заверению режиссера картины — как раз то, чего не хватало его ленте.

В глубине дома послышался шум. Влад убрал пальцы с клавиш и, дождавшись, когда все звуки стихнут, медленно опустил крышку. В окно лился лунный свет и, растекаясь по полу, вытравливал темные краски ночи. Пахло золой и февральской стужей. Влад тяжело вздохнул и пошел на звук. Майю он застал в ванной.

— Ты чего не спишь?

— Изжога замучила. Ищу лекарство. Извини, не хотела тебя потревожить.

— Дай я…

Влад забрал из рук женщины сумочку с медикаментами и быстро нашел то, что надо. Выдавил на ладонь две таблетки, набрал в стакан воды и протянул Майе.

— Спасибо. Ты такой заботливый… — Майя шмыгнула носом. — Черт! Извини… Опять глаза на мокром месте. Мне кажется, я в эту беременность выплакала уже целый океан.

— Понятия не имею, почему тебе вчера приспичило смотреть Хатико.

Майя рассмеялась. Снова шмыгнула носом и растерла огромный живот.

— Да. Это была плохая идея.

— Ужасная… — согласился Влад.

— Скорее бы это все закончилось. Не знаю, как ты меня терпишь…

Влад тоже не знал. Просто… Нюська не оставила ему выхода. И он делал то, что должен был делать. Был рядом, поддерживал, вытирал Майе слезы и ездил с ней к врачу. На автомате. Как чертов робот, запрограммированный на определенную последовательность действий. Неживой. Несчастливый… робот.

Иногда Владу казалось, что если бы Аня не пошла в своем упрямстве на некоторые уступки, он бы даже этого не смог. Но она согласилась… Согласилась, чтобы он обеспечивал их с Васькой, пока она оканчивает институт, согласилась жить в нормальной, близкой к Васькиной школе квартире, где у каждой из них была своя спальня и большая кухня-гостиная, оборудованная по последнему слову техники. Убедить ее было нелегко. Все в этом казалось ей излишеством и попирало гордость. Но Санин знал, на что давить. И давил, давил Васькой… продавливал свои идеи. Он чуть было не осатанел, когда узнал, что Нюська собралась подрабатывать после института в госпитале. Примчался к ней, хотя совсем недавно они договорились свести встречи к минимуму, и закатил скандал. Как какая-то проклятая истеричка.

— Не ругайся. Я не могу брать твои деньги. А потому мне нужно зарабатывать свои. Спасибо Саше, что помог мне…

— Какому Саше? Соседу? Какого черта он трется вокруг тебя?

— Он не трется! Так… помог просто. С квартирой и работой. По-соседски.

— По-соседски? Да блядь, Нюсь! Ну, как можно быть такой наивной, а? Он же спит и видит, как тебя…

— Остановись… — закричала Аня. — Это неправда.

И он смотрел… Смотрел на нее и не знал, радоваться ли теперь её чистоте и наивности или плакать? И ревновал. Боже, как же он ревновал!

— Нюська… Девочка моя… Ну, что ж ты правильная такая? Ну… зачем?

Он тогда все же не сдержался. Обнял ее крепко. Поцеловал волосы. А она вроде бы протестовала, вяло шевелила руками, пытаясь высвободиться из его объятий, но все равно как-то так получалось, что лишь сильнее к нему прижималась и терлась… терлась лицом о грудь, шею… тыкалась, как котенок.

— Стоп… Стоп. Так нельзя.

Санин со стоном отчаяния отстранился. Он уже даже не спрашивал, почему нельзя, кому нельзя и так далее… Знал, что это ничего не даст. И с ума сходил. Он просто с ума сходил.

— Ладно… Я подожду! Сколько надо? Пока Майя не родит?! Я подожду. Но ты! — Влад выбросил вперед указательный палец. — Ты сосредоточишься на учебе и ребенке! Этого более чем достаточно. И переедешь в квартиру, которую я куплю.

— Но это хорошая работа… А квартира? Зачем покупать? Ты что?

— Считай, что это мой вклад в Васькино будущее! Если ты будешь совмещать учебу с работой, она тебя вообще видеть не будет…

— Я так делала много лет, и у меня находилось время на Ваську, — обиделась Аня.

— Что ж… Тогда можешь думать, что я отдаю долги. Первые десять лет ты содержала ребенка, теперь пришел мой черед. Завтра с тобой свяжется мой риэлтор. Выберете себе квартиру по душе.

— Но…

— Никаких «но», Аня. Я уже во многом пошел тебе навстречу, хотя, видит бог — мне это совершенно не по душе. Теперь твоя очередь уступать.

— Ладно…

— Ладно? — недоверчиво переспросил Санин.

— Да, ладно! А теперь уходи… Пожалуйста, я не могу…

Ему не нужно было объяснять, чего там она не может. Он знал это наверняка. Быть рядом и не иметь возможности прикоснуться… обнять… сказать «люблю». Было тяжело. Было невыносимо просто.

— Влад… Влад, ты меня слышишь?

— Что? — Влад тряхнул головой. — Извини, задумался.

— Говорю, что мне уже легче. Пойду к себе. Может, удастся уснуть. И тебе тоже поспать не мешало бы.

— Не спится…

Майя остановилась посреди коридора. Повернулась к Санину.

— Ничего у нас не выйдет, да? Как ни старайся…

— Май…

— Нет, я еще на что-то надеялась, но чем дальше, тем…

— Я не хотел тебя сделать несчастной.

— А я и не стала. Ты помог мне. Очень. И я хотела бы злиться на твою Нюську, но, черт его все дери, на неё даже злиться не получается. Какая бы баба на её месте отошла в сторону? Да никакая. Никто бы не отошел. А она… Правильная такая, аж скулы сводит.

— Май…

— Не стоило мне сюда переезжать. Думала, что если рядом будем, присмотримся друг к другу получше, может, чего и выйдет. А оно только хуже. Нет, ты не подумай, в плане заботы к тебе претензий нет. Претензий нет… И места мне здесь нет тоже.

— Мы вроде и не планировали, что ты здесь останешься. Только на первое время. Нет? — осторожно спросил Влад.

— Да… Но бабы ведь глупые существа. Верят в сказки.

— Мне очень жаль, что эта сказка не про меня.

— Как бы все было проще, правда, Санин? — усмехнулась Майя и, потянувшись, добавила: — Ладно, я спать. И это… давай уже, заканчивай страдать. Возвращай эту свою… принцессу. Та, которая про тебя.

— Разве я не пытался… — устало заметил Влад, — она упрямая, как стадо баранов.

Майя бросила на Влада еще один внимательный взгляд и молча пошла к себе.

Утром Майя скучала. Санин уехал в город на какую-то важную встречу, а она… Она места себе не находила. Пыталась отвлечься, читала Лешке сказки и по десятому кругу объясняла, что будет, когда у него родится сестра, но вместо того, чтобы успокоиться — нервничала все сильней. Ближе к обеду у дома остановилась машина. Майя выглянула в окно и, переваливаясь, как бегемотиха, поковыляла к двери.

— Какие люди! Не боишься, что Влад тебе шею свернет за Нюську? — спросила, пропуская вперед соседа, который сжимал в руках ящик, наполненный всякой снедью.

— А ты? Ты не боишься, что он от тебя слиняет к ней при первой же возможности? — не остался в долгу Саша.

— Не боюсь. Это как смерти бояться. Глупо. И неминуемо.

— Чего же ты его не отпустишь?

— А я его не держу.

— Да ладно… — недоверчиво протянул Саша.

— Серьезно. Ну, что мы все обо мне? Расскажи лучше о своих подвигах. Как там Аня?

— Откуда мне знать?

— Я думала, ты за ней решил приударить.

— А что толку? Она разве хоть кого-нибудь, кроме своего Санина, видит?

— Ну, тебя могла бы и заметить. Ты… вон какой.

— Какой? — Саша поднял на Майю взгляд и замер с ботинком в руке. Его глаза были такими… серьезными, и Майя почему-то смутилась. Если бы ее живот не наползал на нос, можно было бы подумать, что они флиртуют.

— Ну, не знаю. Опасный. Бабы любят таких.

— Очевидно, это не тот случай.

Они смотрели друг другу в глаза, а из гостиной доносились звуки утреннего шоу, идущего по телевизору. Бодрым голосом ведущие рассказывали о традициях празднования Дня всех влюбленных.

— Сегодня что, четырнадцатое?

— С утра вроде да.

— Как будешь праздновать?

— Похоже, никак. А тебе есть, что мне предложить?

— С чего бы? — удивилась Майя и осеклась от пришедшей в голову мысли. — Слушай, Сань… А ты знаешь, где живет Аня?

— Знаю. А что?

— А ничего. Решила побыть купидоном. А ты… ты должен мне помочь. Лешка! — крикнула сыну, — сынок, собирайся, мы поедем в город…

— К бабе?

— К бабе, да. Саш, отвезешь нас, или мне такси вызвать?

— Да кто я такой, чтобы не помочь купидону, — криво улыбнулся сосед. — Одевайтесь, я пойду машину прогрею.

Уже стоя у квартиры Ани, Майя подумала о том, как это странно, должно быть, выглядит. И она бы, может, даже сбежала, если бы в этот самый момент дверь не открылась.

— Майя? Саша? Вы… вы какими судьбами? Что-то с Владом случилось, да? — Аня пошатнулась и, побледнев до синевы, стала оседать на кушетку.

— Типун тебе на язык! Все у Влада в порядке. Я к тебе пришла!

— К-ко мне?

Из-за двери, ведущей в одну из комнат, на звук разговора высунула голову Васька.

— Да, к тебе. К кому ж еще? Саш, ты тут еще кого-нибудь видишь? Нет? Вот и я не вижу.

— Что-то все же случилось? — недоумевала Аня, кажется, еще не до конца придя в себя.

— Еще как случилось. Ты сколько еще будешь Влада мучать?

— Что?

— Вот только не надо! Не надо делать вид, что не понимаешь! Он не спит, не ест… похудел уже так, что одни кости остались… А ты все хвостом вертишь!

— Я? Верчу? Хвостом?

— А то нет! Он же… он же без тебя даже работать не может. Сидит в студии целыми днями и что-то заунывное играет. Ни концертов тебе, ни-че-го. Коллектив скоро с голоду сдохнет. Никакой работы ведь у ребят… А все почему?

Майя несла всякую чушь, но иначе Аня бы ее не услышала.

— Почему?

— Потому что ты голову ему морочишь! Вот скажи, чем тебе Санин не угодил? Орел ведь мужик! И тебя, дуру, любит…

— Он мне всем угодил… — прошептала Аня, вглядываясь в глаза Майи с недоверием и… надеждой. Такой обезоруживающей, невозможной какой-то надеждой. Как будто Майя была доброй феей и могла осуществить ее самую давнюю, самую заветную мечту. А Майя… она где-то так и чувствовала себя. Феей… И несмотря на то, что благородство такого рода давалось ей нелегко, было что-то щемящее в происходящем, что-то, что заставляло Майю собой гордиться.

— Тогда почему ты все еще не с ним, дурочка?

Аня открыла рот, закрыла… Оглянулась на Ваську, растерла руки… С её ресниц упала одна слеза, другая, третья… Они все падали и падали, и она никак не могла с ними совладать. Да, кажется, даже и не пыталась.

— Ты… ты… мне отдаешь его?

— О господи, дай мне терпения! Как я тебе могу отдать то, чего у меня и не было никогда? Говорю же — дурочка, — пряча собственные слезы, Майя наигранно подбоченилась и обернулась к притихшему Саше. Смотри, мол, во дает! А потому не заметила, как Аня к ней подлетела, лишь когда та ее обняла и зашептала в волосы:

— Спасибо… спасибо… — опомнилась. Глотая соленые слезы, похлопала Нюську по плечу и снова покосилась на Сашу, поверх ее головы. И непонятно, сколько бы они так стояли, одна — рыдая в открытую, вторая — с трудом сдерживая слезы, если бы у Майи не отошли воды.

— Вот же черт… Кажется, началось!

— Что началось? — занервничал Саша.

— Как, что? Я рожаю!

— Тебе надо в больницу, — первой опомнилась Аня. — Документы с собой?

— Я без них не выхожу из дома.

— Отлично! Саш? Ты как? Отвезешь нас?

— Вас?

— Да! Мы все поедем… И Владу… Владу позвони!

Два года спустя

— Вась! Васька… Ну-ка, скажи, на каком у вас канале ABC? Сейчас ведь все начнется!

— На сто восемнадцатом! Эй, дай сюда! — Васька подбежала к Майе и забрала из ее рук пульт. — Готово!

На огромной плазме, занимающей почти всю стену, появились кадры с красной дорожки.

— Ну? Где там наша суперзвезда? Вы его видите? — вытянув шею, как будто это как-то бы помогло ему получше рассмотреть происходящее, поинтересовался Санчо.

— Нет! Зато я вижу Криса Хемсворта! — завизжала Васька. — Ма-а-ай! Ты посмотри, какой хорошенький!

— Да не ори! Иначе твоя мать никогда не уложит брата, — одернула девочку Майя.

— Я уже вообще оставила эту затею, — раздался веселый голос. Сразу несколько голов обернулось на звук. На пороге, прижав к груди маленький сверток, возникла хозяйка дома.

— Не спит?

— Даже не собирается.

— Ну, и отстаньте от парня. Он, похоже, решил, что ему нужно это увидеть своими глазами, — Санчо отсалютовал бутылкой пива телевизору и отпил прямо из горлышка.

— Похоже на то, — согласилась Аня, касаясь носом нежной щечки новорожденного сына. Ему был всего месяц… и этот месяц был самым сладким, самым счастливым месяцем во всей её жизни. Наряду с рождением Васьки, запоздалой встречей с Владом или их свадьбой…

Влад и Нюська поженились ровно два года назад, через неделю после того, как Майя родила крепкую, хорошенькую девчушку. Долгое время маленькая Милаша оставалась единственным ребенком в семье, и они в ней души не чаяли. Баловали страшно. И Влад, и Майя, и Васька… А больше всех, пожалуй, Аня. Может быть, так она старалась загладить вину, которую все еще ощущала по отношению к Миле, но скорей потому, что просто влюбилась в эту проказницу. И в какой-то момент вообще перестало иметь значение, что не она её родила. Мила была дочкой Влада. Его частью, его продолжением… И этого было вполне достаточно, чтобы всем сердцем ее полюбить.

Хлопнула дверь, ведущая на веранду. Повеяло холодом и дымком. В гостиную ввалились Миха, Тим и Саша. Пока Санчо в тепле дул пиво, эти трое на улице жарили шашлыки.

— Ой, мамочки… Как вы воняете, — скривилась Майя, закрывая нос.

— Мы? Воняем? — возмутился Миха.

— Костром…

— Да это самый лучший аромат на планете!

— Ой-ой! Кажется, я увидела папу! — заорала Васька.

Аня устроила Димку поудобнее на груди и несколько рассеянно уставилась в телевизор. Из-за того, что для постановки номера Владу бы потребовалось много времени провести в Америке, от выступления он отказался. Но, поддавшись уговорам жены, все же прилетел на церемонию «Оскар», где ему светила статуэтка в номинации «лучший композитор».

— Саш, пойди, помойся, а? — взмолилась Майя, когда тот попытался её обнять.

— Ты, часом, не беременна? — удивилась Аня, оборачиваясь к подруге.

— Ага, — скупо улыбнулся Саша, — будет у Лешки и Милашки брат.

— А ты уже и растрепал всем! — фыркнула Майя, игнорируя доносящиеся со всех сторон поздравления.

— Ну, так событие какое! — примирительно заметил Саша, целуя в висок свою женщину.

Когда у них началось — никто так и не понял. А Майя с Сашей и не распространялись. Просто стали появляться вместе. И практически сразу съехались. Удивительно, учитывая тот факт, что Милашке на тот момент не было и полугода. Но Аня была за них рада.

— Трое детей. Поверить не могу, что я на это решилась… — пробормотала Майя, усаживаясь на диван рядом с подобравшей под себя ноги Аней. — И вроде бы сама… по доброй воле. Сашка — он кого хочешь уболтает, — будто бы оправдывалась она.

— Ой-ой! Ну, точно, папа!

— Ага. Он… — прошептала Аня, с любовью глядя на мужа. Глупый, он не хотел ехать, не хотел оставлять их одних… А ведь его место было именно там! Он как никто другой заслужил это. И как же хорошо, что ей все же удалось его уговорить… Аню переполняли гордость и любовь. Огромных галактических каких-то масштабов. Она помнила каждый день, каждую секунду, проведенную рядом с мужем.

— Все же у Влада есть стиль. Посмотри, как шикарно он подобрал аксессуары к этому смокингу…

— Павлин, — фыркнул Саша. Аня закусила губу, чтобы не рассмеяться. Любовь Влада к красивым вещам, кольцам и всяким модным фишкам, конечно, сказывалась на его внешнем виде. Но на павлина он походил мало, скорее Саша просто ревновал. Так мило…

— Сам ты павлин! — возмутилась Майя и бросила в мужа подушкой. — Иди лучше Милку проверь. А то здесь так шумно, что можем и не услышать, когда она проснется.

Будто подтверждая ее слова, Санчо и Тим принялись о чем-то спорить. Шум привлек внимание Димки, и он повернул головку на звук.

— Ну, давайте… Начинайте уже! — притопнула ногой Васька, ругаясь на телевизор. И церемония действительно началась. Началась… и была такой долгой, что некоторые не выдержали. Уснули прямо в креслах. И их пришлось будить, когда подошло время самого интересного.

— Васька! Васька, просыпайся. Май… Что ж вы дрыхнете все? Наши в телевизоре!

— И для объявления победителей в номинации «Лучший композитор» на сцену выходит…

— У меня сейчас инфаркт будет!

Майя с Васькой вскочили, нервно сжав кулаки. Мужчины держали марку, но Аня видела, что и они волнуются. Из всей их компании спокойными оставались разве что она сама, задремавший под ее бочком Димка и презрительно на всех взирающий из своей корзинки Пушистик. Нет, она бы тоже, может быть, волновалась… если бы не эта уверенность, что Влад победит. Потому что он к этому так долго шел. Потому что его музыка стоила того, и это не могли не отметить…

— Я немножко волнуюсь, потому что на сцену сейчас выйдет та-а-акой горячий мужчина, — обдувая лицо конвертом, улыбнулась со сцены поп-дива, вышедшая оглашать победителей.

— Закатай губу! Этот мужчина наш! — крикнула Майя. Аня улыбнулась.

— Леди и джентльмены… победителем в номинации «Лучший композитор» становится Влад Санин за поистине прекрасную музыку к фильму ***.

Пять выведенных на экран картинок, демонстрирующих реакцию номинантов, сменились одной. Хотя в той толпе, что образовалась вокруг Санина, самого победителя было довольно трудно рассмотреть. А может быть, не давали слезы, которые хлынули из Аниных глаз. Но толпа расступилась, а слезы высохли… И ей все же удалось увидеть, как Влад широким уверенным шагом поднимается на сцену. Такой красивый… и такой её.

— Ух, — сказал он, забрав статуэтку из рук певицы, — знаете, даже не буду врать, что не надеялся получить ее… и что не заготовил речь. Черт… да я лет с пятнадцати её репетирую. — Влад сделал паузу и, дождавшись, когда зал отсмеется, продолжил. — Я очень… очень хотел признания для своей музыки. Лет в тридцать мне казалось, что если этого не случится — это будет моей личной катастрофой. Поражением… Но, знаете, какая штука… Несколько лет назад я встретил девочку, теперь она моя жена… — уточнил Влад, с иронией глядя в камеру, — которая научила меня быть счастливым независимо от всей этой мишуры. Нюсь, я люблю тебя, и я так благодарен… За дочь и сына. За музыку, которая звучит в моей голове постоянно благодаря вам. Это все для вас… Ты же знаешь? Спасибо Ваське, Милаше и Димке… Моей команде… Майя, спасибо тебе за дочь и за понимание. Ты невероятная. Миха, Санчо, Тим… вы тоже ничего.

— Что такое, Санчо? Кажется, кто-то потек, — заржал Миха, нарушая приторную сладость момента.

— Заткнись, дурак! Трогательно ведь… — шмыгнула носом Майя.

— И я люблю тебя, милый, — шепнула Аня, чтобы никто не услышал, — и я тебя очень-очень люблю.

— Ну, а теперь можно и по койкам… — потянулся до хруста в костях Саша.

— Бутылки за собой уберите. И мясо в холодильник, под пленку. Ань, ну, что ты молчишь? Командуй этими балбесами. Кто тут у нас хозяйка?

— Командую. Всем бутылки убрать, мясо в холодильник поставить. Не то Влад завтра приедет — достанется вам за срач.

Аня осторожно встала с дивана, перехватила сына поудобнее и погладила Ваську по волосам.

— Да ну, скажешь тоже… Завтра! Не успеет он до завтра вернуться…

— Успеет. Не сомневайся. Он без нас так долго не сможет, — уверенно заявила Нюська и, абсолютно довольная жизнью, отправилась спать.