ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Почти полдень, у меня осталось еще одно занятие — химия, но моя натертая вагина протестует при каждом моем шаге в том направлении. Тупая боль между ног напоминает о вчерашнем сексе с Себастианом, нашим университетским квотербеком. Сев на скамью посреди внутреннего дворика, я кладу свою кожаную сумку с книгами рядом. Я греюсь в лучах солнца, пока вокруг спешат студенты, кто на следующее занятие, кто в поисках еды во время перерыва на обед. Иногда приятно быть невидимкой — изучать мир, будучи пассивным участником. Я вспоминаю свой первый сексуальный опыт. Вчера ночью Себастиан завоевал мою девственность с ловкостью слона в посудной лавке. Никакой романтики. Никаких обещаний большего. Ничего особенного, оправдывающего шумиху вокруг секса, и точно никакого оргазма с моей стороны. Он выплеснул сперму на мой живот меньше чем за три минуты, давая мне передышку от неумолимой боли. Так почему я согласилась отдать свою девственность беспечному, но потрясающему скорострелу?

Предполагалось, что я буду его репетитором по химии. Часы, проведенные вместе, в итоге привели к безобидному флирту, и я наслаждалась вниманием. До этого ни один парень меня не замечал. Ну, по крайней мере, не те красавчики, которые мне обычно нравятся. Так приятно, когда тебя хотят. Какой смысл от девственности, если я была одинокой и совсем не ходила на свидания? Может, если бы мы с Себастианом повстречались немного, это подготовило бы меня к следующему парню.

Я смогу увидеть его на следующей паре. Пригласит ли он меня куда-нибудь? Захочет ли переспать со мной снова? Уверена, первый раз у всех отстойный. Хотя я, вроде как, умолчала о том факте, что это был мой первый раз, он точно увидел отсутствие у меня опыта. Все-таки, я тупо лежала.

Громкий смех отвлекает меня от внутреннего монолога. По счастливому стечению обстоятельств, во двор выходит Себастиан с несколькими напарниками из команды и знакомыми девушками черлидерами, висящими на них. Они всегда обитают неподалеку — девушки, которые выставляют напоказ свою сексуальность и всегда выглядят такими стильными. Я смотрю на свои потрепанные джинсы и майку. Сегодня у меня волосы распущены, я даже попыталась сделать макияж, но, по сравнению с ними, я совсем невзрачная.

— Ну и ну, посмотрите-ка, кто у нас тут, — начинает Джереми, глядя в мою сторону. Он раннинбек в команде и тоже в нашем классе на химии. — Я слышал, ты потрясный репетитор. Наверное, мне стоит воспользоваться твоими услугами. (Примеч.: англ. Running back — позиция в американском футболе, задний бегущий).

— Ну все. Хватит, Джер, — предупреждает Себастиан.

— Что? Не будь эгоистом. Ты уже выиграл пари.

— Какое пари? — спрашиваю я, боясь услышать ответ.

— Твоей маленькой ботанской головке не о чем беспокоиться. Это между парнями.

— Ну, я тоже хочу узнать, — восклицает блондинка, выставив тощее бедро и упираясь в него рукой с наманикюренными когтями. — Себастиан, я верю, у тебя не было секса с этой оборванкой.

Чувствую, как жар унижения поднимается по моему лицу. Конечно, по-другому и быть не могло. На меня просто поспорили парни. Почему же он выбрал меня, если может заполучить кого-то похожего на эту блондинку? Меня накрывает, и я взрываюсь:

— Ну, если три минуты можно назвать сексом, то да, он выиграл. По правде говоря, я после занятия собиралась спросить тебя, не захочешь ли ты сходить на свидание в эти выходные, ну, знаешь, сделать работу над ошибками. Может, в этот раз дойдем до пяти минут, или чтобы мне хватило времени дойти до оргазма.

Я вижу, как Себастиан сжимает кулаки, его лицо такое же красное, как, думаю, мое. Его напарники по команде начинают смеяться, но девушки не настолько впечатлены.

— Чувак, ты выбрал неправильную девственницу. Ты просто позволишь ей так тебя унижать? — завывает Джереми.

Значит, он знал, что я была девственницей. В этом и была суть? Как я могла быть такой глупой?

— Я бы ни за что не стал встречаться с ней. Это был быстрый трах ради пари. Мне пришлось представить другую, чтобы кончить. — Он переводит свой ледяной взгляд на меня. — Это были лучшие три минуты в твоей жизни. Если бы не это небольшое пари, никто в нашем универе даже не прикоснулся бы к тебе. Это наш предпоследний год. Почему, как ты думаешь, никто к тебе до сих пор не подошел? Я сделал тебе одолжение. Скажи спасибо за этот секс из жалости!

Тишина оглушает. Смех парней смолк. Я не ожидала такого грубого ответа. Мне просто не хотелось быть единственной, кого унизили. Он использовал меня ради тупого пари, поэтому я хотела, чтобы ему стало стыдно. Я этого не заслуживаю. Медленно встаю со скамьи, боль служит напоминанием моей глупости. Схватив свою сумку, стараюсь не бросать взгляд в сторону Себастиана и его компании.

— Беги-беги, — слышу я слова одной из девушек.

Это я и делаю. Не оглядываюсь, плакать нельзя. Почему я вообще хотела быть как эти популярные придурки? Мне не место в этом мире… и никогда не было. Единственное, что мне остается, вернуть свою оскорбленную гордость и натертую вагину обратно в общежитие. Ни за какие коврижки не хочу сейчас сталкиваться на занятии по химии с Себастианом и его тупой компанией. Он — самый популярный парень в этом университете, и уверена, моя несуществующая репутация окончательно разрушена. Теперь я это вижу. Девственница-ботанка, которую трахнули из жалости. Тьфу! Было лучше, когда меня никто не замечал. Какая же я глупая, что думала, будто могу попробовать ту жизнь, которой живет другая половина людей.

Я застегиваю ремень, когда стюардесса начинает рассказывать технику безопасности перед взлетом. Это мой первый полет на самолете, но я не нервничаю. Просто собираюсь насладиться семью часами на пути к новой жизни. А где лучше всего начать эту новую жизнь, как не в Лондоне? Когда самолет выруливает на взлетную полосу, я едва могу сдержать эмоции. Смотрю в окно, когда мы начинаем набирать скорость, а затем, наконец, взлетаем. Родители не обрадуются, когда узнают, что я провожу лето не за дополнительными занятиями здесь в Нью-Йорке, но я уже взрослая и могу сама принимать решения. Когда эта стажировка практически упала мне в руки, мне показалось это знаком, что мне судьбой уготованы большие события. Мне посчастливилось следовать за своими мечтами. Сейчас, когда мы взлетели, я достаю из кармана приглашение на стажировку и перечитываю его.

Официально, это приглашение от Департамента Графического дизайна, но, кажется, мой куратор Пэм приложила к этому руку. Она без сомнений слышала о случившемся между мной и Себастианом, так как по кампусу бродили слухи, и предложила поговорить, если мне понадобится. Ей не нужно было уточнять, что она имела в виду, но я просто не могла никому открыться. Моя лучшая подруга Валери взяла академку на весенний семестр из-за смерти члена семьи, поэтому мне не хотелось беспокоить ее своими проблемами. В любом случае, для стажировки более подходящего времени быть не могло. К счастью, на момент приглашения семестр подходил к концу, поэтому сейчас, когда у меня закончились занятия, я могу сконцентрироваться на этой летней стажировке. Блэйн Бизли — фотограф, с которым мне предстоит работать следующие два с половиной месяца. Он работает с моделями, которые снимаются для обложек книг, журналов и даже работают на показах. Это просто идеально, так как моя основная специальность — фотография, а дополнительная — графический дизайн. Моя цель — научиться ловить кадр, сделать снимок и создать из него шедевр. В письме объяснялось, что каждые две недели мне нужно будет отчитываться о работе и ее итогах перед своим консультантом в Университете Сиракьюс. Я получу три зачетных часа и внушительную стипендию на личные расходы. По прибытии меня будет ждать водитель, который отвезет меня туда, где я буду жить летом. Прочитав письмо пару раз, чтобы удостовериться, что я на самом деле лечу в Лондон, а не сплю, я его убираю. Вылет поздним вечером гарантирует, что в Лондон мы прибудем утром по местному времени. Стюардессы начинают раздавать ужин. За едой я смотрю один из предложенных фильмов, а потом пытаюсь поспать. Мне хочется быть отдохнувшей и готовой к моему приключению.

Пока следую за знаками к зоне выдачи багажа, мой телефон вибрирует в кармане джинсов. Я забыла выключить международный роуминг. Отвечаю, не глядя на имя звонящего, полагая, что это человек, который должен меня встретить.

— Где ты? — спрашивает Валери, как только я отвечаю. — Я только что проехала два часа на машине, чтобы удивить лучшую подругу, а тебя тут нет. Какая-то девчонка с общежития сказала мне, что ты в Лондоне…

— Вал…

Я пытаюсь объяснить, но она продолжает:

— Я подумала, она ошиблась. Ты бы не стала что-то такое от меня скрывать. И что ты забыла в Лондоне? У твоих родителей будет инфаркт…

— Вал!

— Что?

Она, наконец, замолкает, позволяя мне вставить слово.

— Я в Лондоне. Только что прилетела, вообще-то. Прости, что не сказала тебе раньше, но я собиралась позвонить тебе по FaceTime, как только обустроюсь на месте.

— Ты серьезно? Не могу поверить, что ты уехала, ничего мне не сказав. Сначала ты скрываешь от меня эту фигню с Себастианом, а теперь это?

Мне приходится вернуться обратно, потому что я пропустила поворот к выдаче багажа. Надо быстрее закончить разговор, чтобы не получить неимоверный счет, но черт, как она узнала об этом?

— Что насчет Себастиана? — Надеюсь, она слышала лишь то, что я была у него репетитором, а не слухи про «трахни девственницу из жалости».

— Не делай этого! Не закрывайся от меня. Ты забыла, что мы с Триш сблизились в прошлом семестре, после того как я помогала ей с историей. Она позвонила мне и рассказала об этих слухах. Она волновалась о тебе. Это правда?

Мы с Валери были социальными изгоями, два сапога пара. Я выросла на маленькой ферме в захолустьях Райнбека, штата Нью-Йорк, и она из такого же маленького города. Кроме того, мы обе обучались на дому. Триш — типичная девочка из сестринского общества, популярная, красивая и богатая. Этакий хет-трик в жизни. Валери, будучи фанаткой истории, согласилась заниматься с ней, чтобы из-за нее у сестринского дома не упал средний бал. Они с Валери не общались в одних кругах, но научились уважать друг друга.

— Слушай, прости, что скрывала от тебя все это. Я просто знала, что у тебя свои проблемы, и не хотела взваливать на тебя свои. Обещаю рассказать тебе все, но сейчас я брожу по огромному аэропорту, пытаясь найти зону выдачи багажа. И мои родители меня убьют, если получат астрономический международный счет. Давай я тебе позвоню по FaceTime, когда найду бесплатный WiFi.

— Ты же знаешь, я всегда найду для тебя время. Сейчас я тебя отпущу, но буду ждать звонка. Мне нужно знать всё. Я собираюсь ехать обратно, чтобы добраться до дома до темноты.

— Будь осторожна, обещаю скоро позвонить.

Чувствую себя ужасно, что она зря проделала такой путь, чтобы меня удивить. Она бросила всё, чтобы проверить меня, а вот она я, по другую сторону океана. Мне, наконец, удается найти зону выдачи багажа. Я тут же вижу свои два больших чемодана, но не успеваю добраться до ленты вовремя, поэтому приходится ждать, пока они проедут полный круг. Расположив ручную кладь позади себя, я готовлюсь схватить их в этот раз. Я хватаю первый, а затем тут же второй. Получилось. Я уже готовлюсь достать письмо, чтобы перечитать инструкции еще раз, но вижу молодую женщину средиземноморской внешности, держащую табличку с моим именем. Она не похожа на водителя, которого я ожидала. Она — олицетворение великолепия: карие глаза, оливковая кожа, брюнетка с густыми волосами. При более близком рассмотрении ее одежда выглядит так, будто она собралась в спортзал.

— Привет. Я Финли. Ты здесь за мной?

Средиземноморская богиня осматривает меня с головы до пят, но скрывает свое первое впечатление обо мне. Она не кривится, и это плюс.

— Полагаю, это ты та стажер-американка, которая приехала поработать с Блэйном, да?

У нее очаровательный акцент, от которого я на секунду замираю.

— Эм… да. Это я.

— Я Лидия. Блэйн послал меня за тобой. Я помогу тебе устроиться и расскажу правила. — Лидия хватает один из моих чемоданов, а я беру оставшийся и ручную кладь, и следую за ней к припаркованному «Рэндж Роверу».

— Ты тоже стажер? — спрашиваю я, пока мы складываем мои вещи в багажник.

— О, Боже, нет. Я одна из моделей. Ты будешь единственным стажером. Первой, вообще-то.

— Что значит первой?

— Блэйн никогда не брал стажеров до тебя. Он расширяет свой бренд. Сейчас он сосредоточил внимание на трех моделях, чтобы раскрутить свои фотографии и частные галереи, и тем самым привлечь новых клиентов. Также он пробивает нас для публикаций в журналах и на обложках книг. Во время этого он хочет поделиться опытом, помогая воодушевленному студенту взглянуть на внутреннюю кухню этого процесса.

Мы садимся во внедорожник, и мои нервы выбирают именно этот момент, чтобы объявиться. Я знала, что буду работать среди моделей, но особо над этим не задумывалась. Я просто была в восторге от этой возможности. Сейчас все это перекрывается сомнением. Если я была такой отщепенкой среди людей в моем университете, как мне быть другой среди этих моделей? Я не хочу провести все лето несчастной. Лидия кажется достаточно милой пока что, но сколько это продлится?

— Так где я буду жить? — спрашиваю я, пытаясь не быть пессимисткой.

— С нами, конечно.

— Нами?

— Хантером, Эйвери и мной. Пока Блэйн все лето работает над нашими портфолио, мы все живем в его особняке.

— Особняке?

— Да, — улыбается Лидия. — В твоем уни не рассказали, чего ждать?

— Уни… это университет? — Лидия кивает. — Кроме информации о Блэйне, зачетных часов, которые я получу, а также отчетов о здешней работе больше ничего.

— Ну, отец Блэйна владеет одним из топовых журналов страны. И хоть у него достаточно денег, чтобы не работать ни дня в жизни, он решил заняться фотографией и создать свой собственный бренд. Он здесь очень известен.

— Жду не дождусь встречи с ним. Он добрый?

— Достаточно добрый. Только не выводи его из себя. Он ненавидит лень и опоздания. Какие бы указания он ни дал, следуй им до последней буквы.

— Спасибо.

— Без проблем. Приятно, что в доме будет жить еще одна девушка. Могу сказать, ты вроде другая, но мне это нравится.

— Какая «другая»? — Будто мне нужно спрашивать. Меня заклеймили «другой» с того дня, как покинула свой маленький городок.

— Ты не самовлюбленная. У тебя добрые глаза и искренняя душа.

— О, я думала, ты имеешь в виду внешний вид. Я совсем не модельной внешности.

— Не бывает модельных внешностей. Мы все люди. Некоторые милые, некоторые — сволочи. Это не имеет никакого отношения к профессии модели. Это недостаток характера. Профессия модели — это то, что мы делаем… а не то, кем мы являемся. Ты удивишься, с какими стереотипами нам приходится сталкиваться.

— Ты права. Не хочу показаться осуждающей. Просто привыкла быть изгоем, особенно среди людей определенного круга.

— Ну, могу сказать прямо сейчас, что это недостаток характера. Ты обладаешь естественной красотой, которую не нужно подчеркивать макияжем. Как ты видишь себя, так и другие будут тебя видеть. Ты учишь людей, как к тебе относиться. Может, эта стажировка научит тебя не только фотографии.

Лидия очень прозорливая, и она мне нравится. Как я и надеялась, может, этим летом я наберусь опыта на всю жизнь.

Мы подъезжаем к дому. Он выглядит не особо привлекательно: рыжевато-бурый кирпич, живая изгородь, подстриженная квадратом, простые окна и обычный вход. Не таким я себе представляла особняк. Соседские дома обладают таким же «кирпичным» внешним видом. Но, несмотря на это, когда вышла из внедорожника, я почувствовала очарование дома. Отсутствие современных деталей делало его загадочнее.

— О, не обращай внимания на внешний вид, — говорит Лидия, пока я осматриваюсь. — Это иллюзия. Подожди, вот когда зайдем внутрь… У меня все еще голову сносит от того, что проведу здесь все лето.

Когда мы заходим внутрь, я не могу поверить, что это тот же самый дом. Главную роль тут исполняет извилистая лестница с деревянными акцентами, контрастируя с мраморным полом.

— Это место прекрасно, — комментирую я. Стремительный скачок от маленького фермерского домика, в котором я выросла.

— Давай, я тебе все покажу, — предлагает Лидия. — Ты даже не представляешь, насколько впечатляющее это место.

Всего здесь четыре этажа. На нижнем этаже бассейн, спа, спортзал, библиотека и кинотеатр. На первом — огромное фойе, потрясающая кухня, конференц-залы, гостиная и столовая. На следующих двух этажах по семь спален. У каждой спальни своя собственная ванная. Мы направляемся не к хозяйской спальне, но я узнаю, что при ней две гардеробных комнаты и уединенный балкон с террасой. На третьем этаже рядом с хозяйской еще две спальни, но они не заняты. Блэйн оставил их для визитов своих родных. Наконец, мы поднимаемся на четвертый этаж. Лидия показывает мне сначала свою комнату.

— Прости, я просто скажу тебе. У нас с Эйвери самые большие спальни. Мы первые приехали сюда, поэтому предпочли размеры совместной террасе.

— Террасе?

— Давай покажу тебе твою комнату.

Я медленно моргаю, когда мы заходим в этот волшебный оазис. Сиреневый и серебристый цвета сочетается с холодным серым. Кровать и мебель — элегантные и современные, достойны принцессы. Да, комната заметно меньше, чем у Лидии и Эйвери, но все равно больше, чем любая спальня, которая у меня была, особенно в общежитии. Размером она была с типичную хозяйскую спальню, а у девушек — как полторы таких спальни. Мне не нужно столько пространства.

— Она идеальна, — восхищенно говорю я.

— Рада, что тебе нравится. Вот твоя терраса. Вернее, совместная терраса, — говорит она, открывая двойные французские двери.

— Вау!

Я выхожу на террасу и тут же представляю, как здесь буду читать. Один лишь вид на сад делает эту комнату идеальной. Густая зеленая трава с рядами деревьев по краям, полагаю, для уединения. Не могу поверить, что Лидия предпочла другую комнату из-за размера. Готова поспорить, ночью при подсветке здесь еще спокойнее.

— А здесь, рядом с твоей, комната Хантера. Это с ним ты делишь террасу.

Я не вижу его комнату внутри, так как шторы закрыты. Здесь достаточно места для двух людей, поэтому проблем быть не должно.

— Я не ожидала всего этого. Снаружи это место ощущается по-другому, но мне нравится такое различие.

— Мне тоже. Почему бы тебе не устроиться, а потом встретимся внизу примерно через час? У нас будет бранч с Блэйном в солярии.

— Отличная идея. Я бы хотела принять душ и переодеться после долгого перелета. Надеюсь, у меня получится найти дорогу к солярию, — усмехаюсь я.

— Ох, я зайду за тобой. Хотя это легко. Просто спустись вниз и поверни к кухне. Солярий сразу за ней.

— Увидимся в десять, — соглашаюсь я.

Как только она уходит, я распаковываю одежду из чемоданов и убираю их. У меня один простой цельный купальник. Остальную часть моего гардероба составляют в основном джинсы, несколько шорт-бермуд, майки и футболки. После детства на ферме мода никогда не была для меня в центре внимания. Мои родители — мой основной источник средств на данный момент, поэтому не стоит и говорить, что у меня нет денег на дизайнерские шмотки. Замена моего телефона-раскладушки на iPhone уже само по себе чудо. Мои родители не бедные и не богатые, они очень экономные.

Моей работы на почте кампуса хватает на туалетные принадлежности и личные вещи, покупкой которых я не хочу беспокоить родителей. Провести здесь лето — такого опыта я никогда, наверное, больше не получу, поэтому хочу насладиться этим временем.

Смотрю на телефон и вижу, что у меня есть сорок пять минут до встречи с Блэйном и Лидией. Запускаю поиск и нахожу домашнюю WiFi-точку, с именем Блэйна. Затем звоню Валери по FaceTime, как и обещала.

Ее лицо озаряется, когда она видит меня. Я замечаю, что она ведет машину.

— Привет, Вал. Звоню тебе, как и обещала, но смотрю, тебе нужно сконцентрироваться на дороге.

— Чепуха. Я устанавливаю телефон на приборную панель. Смотреть буду на дорогу, но я могу разговаривать и вести машину.

— Ладно, — неохотно соглашаюсь я. — Все равно у меня мало времени. Предполагается, что я буду собираться на бранч.

— Бранч? Посмотрите-ка, мисс модница. Ты в Лондоне меньше двух часов и уже собираешься на бранч.

— Цыц. Я буду жить в особняке, принадлежащем фотографу, у которого буду стажироваться этим летом.

Рассказываю ей обо всем, связанном с приглашением на стажировку, о Лидии, а потом переключаю камеру и показываю свою комнату. Потом захожу с телефоном в ванную. Мы обе видим ее впервые. Она будто из голливудского фильма. Обещаю себе нежиться в ванне каждый вечер. Здесь устроен душ, сейчас именно им и воспользуюсь.

— Когда я могу приехать в гости? — визжит Валери. — Ты определенно должна прислать мне фотки остального дома.

— Ты действительно приехала бы?

— Ты шутишь? Я сделаю что угодно, чтобы выбраться ненадолго. Моей маме уже лучше, но каникулы уже начались, поэтому придется ждать до осени, чтобы вернуться в университет.

Валери родом из маленького техасского городка Ларедо. Она переехала в Нью-Йорк в начале последнего курса, когда ее мама повторно вышла замуж. После того как ее отчим проиграл недолгую борьбу с четвертой стадией рака легких, Валери весной взяла академку, чтобы помочь матери справиться с горем. Приятно слышать, что ее мама начинает исцеляться.

— Я рада, что у твоей мамы все хорошо. Все равно потребуется время, но у нее есть замечательная дочь.

— Точно. Она моя опора, а я — ее, — соглашается она. — Кстати говоря, что произошло между тобой и Себастианом? Ты реально с ним переспала?

— Да, — стыдливо признаюсь я.

— Зачем, Фин? Это мог быть кто угодно, кроме этой насадки на клизму.

— Ну, я помогала ему с учебой. И мне казалось, что мы сблизились. Он был таким милым и внимательным. Приятно было почувствовать себя желанной хотя бы раз.

— Он приглашал тебя куда-нибудь? Пытался засветиться с тобой где-нибудь помимо репетиторства?

— Нет. Далеко мы не продвинулись. Большую часть времени проводили в библиотеке в комнатах для занятий. До этого он ходил в спортзал.

— Блин, Фин! Он играл с тобой. Ты была его секретом. И где вы в итоге это сделали?

— В комнате для занятий в библиотеке как-то ночью.

— Он даже не сделал твой первый раз особенным. Что за мудак!

— Ничего особенного все равно не было. Он продержался три минуты, а я удовольствия не получила. Не понимаю, из-за чего весь сыр-бор. Ощущения, которые он доставлял до секса, были гораздо приятнее. Бабочки были восхитительными. Секс… не очень.

— Первый раз, а иногда и второй, не бывают великолепными. Я знаю, мой первый и второй разы такими не были, но парень хотя бы попытался создать романтическую обстановку. Мне так жаль, что твой первый раз был отстойным!

— Все равно это было из-за пари. Мне неизвестны ни подробности, ни что Себастиан с этого получил, но очевидно, целью было лишить девственности заучку.

— Я слышала, что он за это поплатился. Ни одна уважающая себя девушка не хочет иметь с ним ничего общего. Некоторые даже не хотят, чтобы их с этим придурком ассоциировали, а некоторые боятся за свою репутацию.

— Это сейчас. Они снова будут целовать его зад, как только начнется футбольный сезон. У него снова будут полчища женщин, а я так и останусь трахнутой из жалости.

— В любом случае, мы почти закончили учебу. Не трать даже секунды на мысли о нем. Наслаждайся опытом и учись всему, чему только можешь. Я так горжусь тобой.

— Если бы мои родители думали так же, — хихикаю я и включаю душ, чтобы вода нагрелась.

— Тебе нужно им позвонить не раньше завтрашнего дня. Они обидятся, что ты им не рассказала до отъезда.

— Знаю. Хоть универ предоставил стипендию, чтобы осуществить эту стажировку, они все равно будут переживать. Если не из-за денег, то из-за чего-нибудь другого виноватой буду я. Чувствую себя не очень, но мне нужно, чтобы они дали мне повзрослеть.

— Ага, расскажешь потом, как прошел разговор. Удачи! — хихикает Валери. — Не удивляйся, если они запрыгнут на первый же самолет и попытаются утащить тебя домой.

— Даже не шути на эту тему, — устало говорю я. — Слушай, мне пора. Я встречаюсь с Блэйном и Лидией внизу через двадцать минут, а я еще не приняла в душ. Потом еще поболтаем.

— Обязательно. До скорого, женщина.

Я принимаю душ, а потом переодеваюсь в джинсы и футболку универа Сиракьюс, которые заранее выложила на кровать. По-быстрому заплетаю волосы в косу, и у меня остается еще пять минут. Найти солярий достаточно просто, благодаря подробным указаниям Лидии. Они с Блэйном уже сидят за столом. Окна от пола до потолка открывают вид на сад и впускают много солнечного света.

— Утречка. Ты, должно быть, Финли. Я Блэйн, — представляется он, привстав, чтобы пожать мне руку. — Присаживайся и угощайся.

Блэйн очень симпатичный. Взрослый. Видный. Привлекательный. Ему, наверное, лет сорок или чуть больше. Темные волосы и серые глаза выделяются на фоне небольшой щетины. Он мог легко сойти за модель.

— Приятно познакомиться. Спасибо, что выбрали меня, — улыбаюсь я, присаживаясь.

Слойки, маффины, яйца Бенедикт и фрукты расставлены по столу. Для троих этой еды многовато.

— У тебя были очень хорошие рекомендации, — признается он. Я догадывалась, что Пэм приложила к этому руку, и это подтвердилось. — Твой средний балл безупречен, но не только это привлекло мое внимание. Я вижу, ты заинтересована и в фотографии, и в дизайне. Большинство начинает с одного или другого, а потом останавливаются на понравившемся. Как-то так я и заинтересовался дизайном.

— Вы тоже занимаетесь дизайном?

— Пока что новичок в этой области, но да. Я создал несколько обложек для книг, а сейчас добавляю графический дизайн к своему лейблу.

— Это именно то, чем я хочу заниматься. У меня основная специальность — фотография, дополнительная — графический дизайн. Я хочу продумывать и воплощать концепцию от начала и до конца. Хочу создавать обложки книг и многое другое с помощью своих фотографий. Это мое видение.

— Вот поэтому я тебя и выбрал. Обычно я не беру студентов, но мне во многом повезло. Будучи финансово защищенным, я мог безо всяких преград изучать фотографию, а сейчас и дизайн. У меня были лучшие камеры, оборудование, связи и все, что нужно, чего может не быть у кого-то с такими же мечтами, как у меня. Я хочу дать кому-нибудь еще шанс учиться на том, что есть у меня, дать кому-нибудь еще хороший старт.

Все его слова были правдой. Я даже не рассматривала этот масштабный аспект. Я буду учиться у лучшего, только с лучшим оборудованием. Определенно, у меня будет преимущество перед сверстниками, так как на курсе такому не научишься.

— Мне так хочется побыстрее начать.

— Хорошо, потому что легко не будет. Ты знаешь основы, это должно помочь, но еще у тебя будет домашняя работа. Я также дам тебе камеру для практики. Когда у меня появится представление о твоих навыках, мы будем постепенно двигаться к дизайну.

— Жду с нетерпением.

Я едва могу сдержать свой восторг. Беру тарелку, кладу туда фрукты и маффин, затем наливаю стакан апельсинового сока. Лидия улыбается мне через стол.

— У меня есть несколько правил, — обращается ко мне Блэйн. — Не курить в доме. Курить можно в специальном месте в саду или на террасе. Я не против алкоголя, но только не появляйся на съемках в состоянии опьянения. Никаких наркотиков. Никаких ночевок, вечеринок, гостей без моего разрешения. Наконец, у меня есть экономка, которая приходит дважды в неделю, но все должны поддерживать порядок. Не надо превращать мой дом в помойку.

— Я не курю и не принимаю наркотики. Редко пью и предпочитаю чистоту, поэтому с этим проблем не будет. У меня только один вопрос. — Блэйн кивает, ожидая продолжения. — У меня будет расписание, чтобы я могла узнать, где и когда нужно быть?

— Хороший вопрос. Мое расписание варьируется в зависимости от освещения, места, погоды и так далее. Лидия покажет тебе наш конференц-зал на этом этаже. Там я вывешиваю расписание. Иногда оно будет на целую неделю, но твоей обязанностью будет проверять его каждый вечер на случай, если что-то изменится. Например, если по прогнозу будет дождь, мы перенесем съемки сюда в дом, вместо улицы.

— А домашняя работа?

— Я дам знать, когда у меня будет задание для тебя и сроки его выполнения. Эту неделю ты будешь просто наблюдать, учиться чувствовать то, что я делаю, и роль моделей.

— Утречка, народ, — приветствует всех рыжеволосый парень, когда заходит в комнату. — Похоже, я выбрался из кровати вовремя.

Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что он один из моделей, о которых говорила Лидия. Его выдает мускулистое тело и красивая внешность. Наверное, именно поэтому ранее утром мы прошли мимо его комнаты. Он все еще спал.

— Эйвери, не будь грубым. Представься моему новому стажеру, — отчитывает его Блэйн.

— Привет. Я Эйвери, а ты, должно быть, та американка, о которой говорил Блэйн, — представляется он, наполняя тарелку.

— Приятно познакомиться. Я Финли, — здороваюсь я, игнорируя его манеры.

— Ты многому научишься у этого парня, — говорит он, указывая на Блэйна. — У нас будет потрясное лето.

Ладно, может, над манерами этого парня нужно немного поработать, но он кажется милым. Мне осталось познакомиться с еще одной моделью, ну, из тех, что живет здесь. Интересно, он тоже сейчас в своей комнате?

— Наслаждайся свободным днем. У меня есть несколько дел, и не забудь проверить расписание позже вечером. Лидия, покажи ей конференц-зал, — раздает указания Блэйн, потом встает и убирает тарелку.

— Мы все уберем. Иди, оставь это на нас, — предлагает Лидия, указывая на его посуду.

— Спасибо. Увидимся позже. Хантер должен вернуться к полудню, поэтому передайте ему информацию.

Вот и ответ. Хантер вернется, значит, его здесь нет. Я его не видела, но надеюсь, он будет таким же милым, как Лидия и Эйвери.

— Итак, Финли… Клевое имя, кстати. Как ты любишь веселиться? — спрашивает Эйвери, хватая очередной маффин.

— Хм. Я люблю читать и смотреть фильмы. Также мне нравится вязать крючком.

— Я сказал веселиться, — шутит он. — Расскажи нам о вашем американском футболе, клубах, вечеринках.

— Если бы я могла, — признаюсь я. — Я была всего на трех, а этого времени недостаточно, чтобы сформировать о них мнение. Они просто были не для меня.

Я не упоминаю о том, что была изгоем. Эти мероприятия обычно предполагали много людей. У меня была Валери. Ее приглашали чаще, чем меня, но она много раз отказывалась из-за меня.

— Ну, тогда нам просто нужно показать, как веселятся у нас, — подмигивает Лидия. — Ты в хороших руках.

Так освежающе находиться среди людей, которые принимают тебя, а не смотрят свысока из-за того, что ты отличаешься. Мне кажется, мы с Лидией станем хорошими подругами. Она кажется искренней.

— Лидия права. Я никогда не был в Штатах, поэтому мне просто было любопытно. Мы все до этого работали с Блэйном, но остаемся в этом особняке впервые. Он достаточно клевый парень, и у нас много свободного времени. Мы постараемся, чтобы тебе здесь понравилось.

— Давайте все уберем и помоем. Я хочу показать Финли город.

— Ага. У меня есть кое-какие дела, поэтому мне нужно бежать.

Мы возвращаемся в дом около восьми, и к этому времени у меня не остается сил. Наверное, так ощущается смена часовых поясов. Может, мне стоит пойти пораньше спать, чтобы приспособиться к лондонскому времени.

Лидия показала мне конференц-зал напротив кухни. Как и было обещано, Блэйн написал завтрашнее расписание на доске. Место съемок — Ноттингем, выезжаем в восемь утра.

— О, тема «уличный стиль», — говорит Лидия больше для себя.

Я заметила, что название темы написано под названием места, но понятия не имею, к чему это относится.

— Что это значит? Полагаю, эта часть для вас?

— Да. Это тема завтрашней съемки. Так Блэйн говорит, что нам планировать из одежды. Мне нравится «уличный стиль», потому что больше простора для раскрытия замысла. «Хип-хоп», «би-бой» и множество других стилей, которые можно сочетать.

— А если он выбирает тему, для которой одежды у вас нет?

— Как у модели, у меня были годы для создания своего гардероба, но если чего-то нет, я или куплю в последнюю минуту, или возьму у кого-нибудь. Блэйн всегда заранее предупреждает, если для съемки потребуется шопинг.

— Улицы! Да! — хлопает Эйвери, когда заходит в комнату. — Хэй. У меня есть новая часть «Миссия невыполнима», и я собираюсь включить его в домашнем кинотеатре. Дамы, вы со мной?

— Ох, этот адреналиновый наркоман не пропустит ни за что. Финли, ты идешь?

— Думаю, лучше пропущу. После смены часовых поясов и плотного ужина я готова вырубиться.

— Некоторые ваши американские выражения такие странные. «Вырубиться», — смеется Лидия, качая головой. — Ты пропустишь Тома Круза, но тебе, наверное, нужен сон. Блэйн будет не рад, если ты опоздаешь даже на минуту, поэтому убедись, что у тебя есть в запасе хотя бы пять минут до восьми.

— Я не опоздаю. Увидимся утром.

Поднимаюсь наверх, а Эйвери с Лидией идут вниз. Мне нужно завтра найти время и позвонить родителям. Я поставлю будильник с запасом в тридцать минут, и позвоню им перед уходом.

Решив расслабиться в ванной перед сном, начинаю набирать воду. Здесь так много бутылочек, не могу решить, что попробовать сначала. Масло для ванны «Ольверум» пахнет божественно. На коробочке указано, что в нем десять различных масел, и оно снимает стресс. Мне подходит. Лью несколько капель под бегущую воду.

Пока ванна набирается, выхожу на террасу подышать свежим воздухом. Сад внизу выглядит таким спокойным, как я и думала. Свет из соседней комнаты привлекает мое внимание. Жалюзи полностью подняты, поэтому я делаю маленький шажочек, чтобы заглянуть внутрь. Это комната Хантера. В ней все в зеркальном расположении с моей. Я замираю на полушаге, когда вижу его, сидящим на краю кровати. Он не один, но лица блондинки я не вижу, так как оно находится у него между ног. Она на коленях перед ним, двигает головой вверх и вниз. Одной рукой Хантер держит ее за волосы, а другой опирается о кровать. Его голова откидывается назад, а на лице выражение удовольствие. Эта женщина упорна в своем занятии. Я мельком вижу ее лицо, когда она убирает мешающие волосы. Двумя руками она мастурбирует ему, отсасывая. Знаю, я должна отвернуться и уйти в свою комнату, но увиденное меня заинтриговало. Я хочу уметь доставить мужчине такое же удовольствие.

Хантер собирает ее волосы и удерживает их на макушке ее головы, подбадривая и направляя рукой. Внезапно, он поднимает взгляд, и, клянусь, смотрит прямо на меня. Он может видеть меня здесь в темноте? Я боюсь сдвинуться. Он еще секунду смотрит в мою сторону, а потом закрывает глаза. Святой боже, он кончает. И в этот момент я решаю убежать в свою комнату. Пока Лидия и Эйвери смотрят «Миссия невыполнима», я только что посмотрела свое первое порно вживую.

Ванна почти полная, поэтому приходится немного слить. Зажигаю несколько свечей на тумбочке и выключаю основной свет, а потом опускаюсь в воду. Наслаждаюсь мягкой ароматной водой, откидываясь на спину. Душевые в общаге полностью этому проигрывают. Должна признать, мои женские местечки покалывает после просмотренного эротичного зрелища. На моих губах появляется улыбка, пока в голове проигрываются воспоминания увиденного.

— Понравилось шоу? — спрашивает мужской голос.

Мои глаза распахиваются. Срань Господня, это он — Хантер. Потом до меня доходит, что я голая, поэтому наклоняюсь вперед и прикрываю себя как только могу, выплескивая воду через край.

— Что ты здесь делаешь? Убирайся!

— Ты оставила дверь открытой, поэтому я решил зайти и представиться, — усмехается он.

— Я в ванне!

— Да. Я вижу. Не думал, что ты будешь против, так как не уважаешь частную жизнь. Скажи мне… всем американцам нравится подглядывать, как люди занимаются сексом, или только тебе? Тебе нравится подсматривать?

— Я не люблю подсматривать, — шпилю я. — А сейчас, можешь, пожалуйста, уйти?

Он подходит ближе, попадая под свет свечей, и мне приходится сглотнуть ком в горле. На нем нет рубашки, каждый сантиметр его мышц открыт моему взору. Джинсы низко висят на бедрах, ноги босые. По сравнению с ним Себастиан выглядит мальчиком. Он проводит рукой по своим волосам длиной до подбородка, и мне приходится постараться, чтобы не показать интереса.

— Ты так и не ответила на мой вопрос. Ответишь честно, и я уйду.

— Какой вопрос?

— Понравилось шоу? Тебе понравилось смотреть, как другая женщина заглатывает мой член?

— Я ничего не видела. Как только заметила, что в комнате кто-то есть, сразу ушла, — вру я. Мне не хочется признаваться, что, увидев его в порыве страсти, почувствовала в себе что-то, что не должна ощущать.

— Значит наша маленькая американка и вуайеристка, и лгунья. Ай-яй-яй. Ты должна лучше стараться, тем более я заметил тебя раньше, чем посмотрел на тебя.

— Тебе не нужно возвращаться к блондинке? Я уверена, она интересуется, куда ты пропал. И, думаю, она не оценит, что ты стоишь над ванной с обнаженной женщиной в ней.

Это его ничуть не обескураживает. Он просто подходит ближе и садится на край ванны. Я поджимаю ноги, не уверенная, все ли прикрыла.

— Женщина, о которой ты говоришь, уже ушла. Она ушла в ту минуту, как вытерла мою сперму со своих губ. Это был лишь секс.

Его взгляд встречается с моим, и мне приходится отвернуться. Что-то мне подсказывает, что из трех моделей с ним проблем будет больше. Он играет со мной ради своего собственного больного удовольствия. Да, я подглядела за ним, но это становится чересчур.

— Ладно. Я не знала, на что наткнусь, когда перешла на твою сторону. Лишь увидела включенный свет и захотела посмотреть, похожа ли твоя комната на мою. Когда же увидела, что она с тобой делала, мне стало любопытно. Я не специально смотрела. В любом случае, больше нескольких минут я там не пробыла.

— Что она делала со мной? Тебе что… десять? — смеется он. — Она сосала мой член. И наслаждалась этим, смею добавить. Что в этом любопытного? Ты раньше никогда не сосала член?

— Я не буду больше отвечать на твои глупые вопросы. Извини за то, что подглядела, этого больше не повторится. Можешь, пожалуйста, сейчас уйти?

— Хорошо, дам тебе закончить принимать ванну. Приятно познакомиться, Финли. Я Хантер.

— Я не говорила своего имени.

— И не надо было. Блэйн сказал. — Он уже на полпути к двери, но оборачивается. — Не знаю, как много ты видела моего члена, но даже и не представляй. Я не трахаю девственниц.

— Я не девственница! — кричу я ему вслед.

Тьфу, что за придурок. Красивый, чертовски сексуальный придурок со сказочным акцентом. Тьфу.

Быстро заканчиваю принимать ванну и переодеваюсь в шорты и майку для сна. Закрываю дверь на террасу, чтобы Хантер не смог снова застать меня врасплох. Надеюсь, он больше не будет надо мной издеваться. Признаюсь, я вроде это заслужила за нарушение его частных границ. На меня это совсем не похоже. Погрузившись в мягчайшую ткань, я, словно окруженная облаками, вскоре засыпаю.

Я перекатываюсь и врезаюсь во что-то твердое, на секунду не понимая, где нахожусь. Потираю глаза, прищуриваясь от света. Не помню, чтобы открывала жалюзи вчера вечером.

— Доброе утро, солнышко, — приветствует меня Хантер с другой стороны моей кровати. Это он — то твердое, во что я врезалась.

— Какого, черт возьми, хрена?

— Как вульгарно. Вуайеристка, лгунья, девственница и сквернословка. Я так много о тебе узнаю.

— Я не девственница, баран, — шиплю я. Мне хочется врезать ему по его прекрасному лицу.

Он проводит рукой по волосам, и в этот момент впервые при свете я вижу его гипнотизирующие ясно-голубые глаза. Да у этого парня все идеально. Прекрасные, идеальные мускулы, длинные волосы, грудь и руки в татуировках, красивые голубые глаза и английский акцент. Теперь понятно. Конечно, он должен быть полным придурком… для равновесия.

— То есть все остальные характеристики ты признаешь? Из всего, в чем я тебя обвинил, ты отрицаешь только девственность?

— Я не являюсь никем из тех, кого ты перечислил. Я закрыла двери. Как ты попал сюда?

— Ты закрыла дверь на террасу. И не закрыла ту, — говорит он, указывая на дверь спальни. — Ты должна сказать мне спасибо. Уже половина восьмого, а Блэйн ненавидит, когда опаздывают. Так точно можно нарваться на неприятности.

— Черт, — выкрикиваю я, выпрыгивая из кровати. — Я забыла поставить будильник.

— Ты уверена, что не сквернословка?

— Слушай! Спасибо, что разбудил, но мне нужно собираться. Не хочу начинать не с той ноги.

— Ну, мой единственный добрый поступок сделан. Не забудь надеть лифчик на эти штучки. Ты же не можешь болтать ими повсюду, — подмигивает он и выходит за дверь.

Это был добрый жест, пока он не пошутил над моей грудью. Обычно я надеваю спортивный лифчик, чтобы их «прибрать», но после вчерашнего столкновения с ним мне не хотелось надевать его. Я просто надела то, в чем обычно сплю.

Я одеваюсь в рекордное время. Джинсы, майка и кеды. Заплетаю волосы в две косы, и у меня еще остается пять минут, чтобы спуститься вниз. К несчастью, это значит, что нет времени ни на еду, ни на звонок родителям.

— Ты успела, — приветствует меня Хантер, когда я выхожу из комнаты.

— Ага. Еще раз спасибо.

Появляется Лидия, выкатывая за собой чемоданчик среднего размера.

— Утречка, Финли. Как спала?

— Как младенец, — признаюсь я. Простыни и одеяло здесь такие мягкие и приятные.

Эйвери выходит вместе с Блэйном. У него тоже есть чемодан.

— Хорошо. Все вовремя. Внедорожник полностью заправлен, нам предстоит трехчасовая поездка, поэтому я надеюсь, вы взяли что-нибудь перекусить. Останавливаться я не буду.

— Черт. Прости, Финли. Я забыла сказать, что тебе нужно будет взять с собой еды. Я поделюсь с тобой, — извиняется Лидия.

— Не нужно. Я об этом уже позаботился, — неожиданно встревает Хантер. Он наклоняется к «Рэндж Роверу» и достает коробочку для ланча камуфляжной расцветки. — У меня не было девчачей хрени, поэтому что есть, то есть.

Я беру у него контейнер и заглядываю внутрь. Там лежит яблоко, пара сырных палочек, пара коробочек сока, сэндвич с курицей и печенье «Орео». Я смотрю на него, будто вижу в первый раз. Это очень мило с его стороны. Думаю, поведение придурка лишь внешняя оболочка. Я не сужу людей по характеру, но мне хочется дать ему шанс оправдаться.

— Спасибо тебе большое за это, — говорю я, закрывая коробку. — У меня не было времени позавтракать. И благодаря тебе я не опоздала.

— Это было ужасно мило с твоей стороны, Хантер. Полагаю, вы уже знакомы, — говорит Лидия.

— Ага, немного, — говорит он, подмигивая. Он не собирался раскрывать то, что я подглядывала за ним. — Подумал, что это наименьшее, что я могу сделать, так как меня не было здесь, когда она приехала. Я знал, что про еду в поездку ей неизвестно и не был уверен, скажешь ли ты ей об этом.

— Аккуратнее. У людей может появиться впечатление, что ты милый, — шутит Лидия.

— Никогда. Я этого не позволю, — ухмыляется Хантер.

— Я еду спереди с Блэйном, — объявляет Эйвери.

— Мне пофиг. Я не поеду посередине, — отвечает Хантер, залезая в машину на место за передним пассажирским. Третий ряд сложен, чтобы вместить фотооборудование и все необходимое для съемок.

— Я могу быть посередине, — говорю я, садясь рядом с Хантером.

— Ох, правда? Ты просто полна сюрпризов, не так ли?

Ох, он вывернул все так, будто я сказала что-то сексуальное, поэтому просто стараюсь его игнорировать. Лидия садится и закрывает дверь. Мне приходится немного сдвинуться, чтобы она могла пристегнуть ремень. Мое бедро трется о бедро Хантера, и я чувствую, как его тепло проникает через мои джинсы. Слегка отодвигаю ногу, аккуратно, чтобы это не было очевидным, но Хантер просто расставляет свои колени шире, и ногой вновь касается моей. Я чувствую, как жар поднимается по моей шее, а бабочки танцуют в животе. Почему я себя так чувствую? Уверена, он не заметил. Такое незначительное прикосновение, но вот она я — тихо схожу с ума. Кроме Себастиана я никогда не была в такой близи от привлекательного парня. Мне нужно успокоиться.

— Все в порядке? Ты покраснела. — Хантер толкает меня локтем.

— Здесь немного жарко. — И это не совсем ложь.

Он поворачивает встроенную вентиляцию так, чтобы больше дуло на меня, а потом открывает свой рюкзак.

— Вот. Попей этого, — настаивает он. Открыв крышку, он передает бутылку мне.

Я делаю несколько быстрых глотков.

— Спасибо. — И передаю бутылку обратно.

— Ты все так легко глотаешь? — шепчет он.

Мой клитор пульсирует от такой близости его губ к моему уху.

— А ты хочешь узнать? — отвечаю я, чувствуя необычную храбрость.

— Не совсем. Я не связываюсь с девственницами. Они скучные. Мне нужна женщина, которая сможет справиться со всеми моими двадцатью восемью сантиметрами.

Вот и все. Если мое лицо не было ярко-красным до этого, то сейчас точно стало. Я оглядываюсь. У Лидии в ушах наушники, а глаза закрыты, Эйвери и Блэйн о чем-то увлеченно разговаривают.

— Никто не слышит меня, — заверяет меня Хантер.

— Всего двадцать восемь? — спрашиваю я.

Почему я иду у него на поводу? Добром это не кончится. Откуда вообще во мне взялась эта смелая женщина?

— Пара сантиметров до совершенства, — шутит он. — Но там, где не хватает длины, я восполняю толщиной и навыками.

Я крепко сжимаю ноги. Неважно. Я ведь не собираюсь это выяснять. Просто безвредная беседа.

— Пф-ф. Дело не только в размере. Это мужчины так думают, но они ошибаются.

— И в чем же тогда? Просвети меня.

Я определенно не эксперт в данной области с моим-то единственным опытом, но если бы мне хотелось ответить на этот вопрос, то сказала бы ему о чувствах. Между Себастианом и мной не было чувств. Бабочки исчезли, а весь процесс казался вымученным, неестественным. Если тебе приятно с мужчиной, его размер не важен.

— Я думаю, лучше мне замолчать. Все равно это неважно. Я бы никогда с тобой не переспала.

— Ты права. Я не сплю с женщинами. Я трахаю их, а потом они идут домой, либо ухожу я. Как только мой член расслабляется, пора идти домой. Но не забивай этим свою милую головку. — Он наклоняется ближе, и на этот раз его губы прижимаются к моему уху. — Я бы тебя не трахнул. Я бы разрушил тебя, без преувеличений, дорогуша.

Мне приходится отпрянуть. Наклонившись, открываю контейнер, который он мне дал, и достаю упаковку сыра. Чувствую, как он насмехается надо мной, но отказываюсь на него смотреть.

Сэндвич с курицей, сырную палочку и пачку сока спустя, я, наконец, смотрю на него. Его глаза закрыты, дыхание ровное. Зеленая футболка обтягивает грудь, а пресс отчетливо выделяется под тканью. Я рассматриваю его татуировки-рукава и впервые замечаю, что изображения в основном диснеевские. Он какой-то человек-загадка. Все в нем контрастно, даже его красивые черты дополняют точеное лицо. У меня возникает странное желание лизнуть его подбородок. Он просто чертовски красивый. Мистер Англичанин — просто загляденье. Хотя несдержанность в речи и придурковатое поведение должны больше отталкивать.

Тьфу, почему я не взяла с собой ничего почитать в дорогу? Мне нужно отвлечься от этих мыслей. Я уже усвоила урок с Себастианом. Я закрываю глаза. Если мне удастся поспать, мой перегруженный мозг и гормоны немного передохнут. Хантер — запретная зона.

Будильник срабатывает, пробуждая меня от глубокого сна. Не часто я сплю до будильника. Похоже, прием мелатонина перед сном помог, отсюда и такой сон. Открываю в телефоне сообщение от Эйвери. Он уже проснулся и зовет потренироваться утром. Как обычно, отвечаю: «Обязательно!». Одевшись, бегу на кухню перехватить что-нибудь на завтрак. Самое быстрое, что приходит на ум — тост с арахисовым маслом. Четырех будет достаточно. Я беру предтрен (Примеч.: Предтренировочные комплексы — категория продуктов спортивного питания, предназначенная для увеличения продуктивности во время занятий спортом) и добавляю две ложки в бутылку с водой. Подношу бутылку к губам, и с первым глотком губы начинает пощипывать от бета-аланина.

Залпом выпиваю предтрен, он сильно ударяет по моему организму. Только так я могу подготовиться к тренажерному залу. Захожу в зал, где Эйвери делает несколько легких подходов для разогрева. Он жмет от груди — похоже, сегодня будут упражнения на грудь.

— У тебя получилось. — Эйвери садится после последнего повторения.

— Ага, конечно. Я бы не посмел пропустить.

— Ты всегда такой.

— Это моя проблема. Я боюсь что-либо пропустить. Типа, вдруг останусь дома, а произойдет что-нибудь потрясное? Это мой главный кошмар.

— Ох, естественно, — слегка усмехается Эйвери, а затем указывает на стойку. — Хочешь немного разогреться?

— Давай. — Я запрыгиваю на скамью и устанавливаю вес для пятнадцати легких повторений. Тренажерный зал в этом особняке отличный, и здесь всегда приятно пахнет. Они, наверное, пользуются освежителями воздуха Febreeze, когда нас тут нет, иначе мы провоняли бы это место. — Сколько сегодня возьмем?

Эйвери делает глоток воды из своей бутылки.

— Я подумывал сегодня позаниматься с тяжелым весом шесть-восемь повторов.

— Круто. Мне просто нужно знать, к чему готовиться.

Эйвери делает еще один подход с добавленным весом.

— Итак, говоря о возможностях, что ты думаешь о новой пташке Финли? Она неплохо выглядит, да?

— Ага. Но я не рассматриваю ее как потенциальную кандидатку.

— Почему нет?

— По ней не скажешь, что она из любителей повеселиться. Она захочет веселья, но также будет ждать обязательств. Мне не нужно, чтобы какая-то пташка приглядывала за мной и моими действиями.

— В самую точку. Но что, если эта невинная девчушка на самом деле оторва, готовая пуститься во все тяжкие?

— Даже если это так, это не исключает возможности того, что она привяжется и захочет больше, чем просто секса. Ей захочется, чтобы я был только с ней, стал ее парнем, а я не приверженец отношений лишь с одной женщиной.

На следующий заход я добавляю веса, все еще разогреваясь перед предстоящими тяжелыми подходами.

— Но что, если она сможет все изменить?

— Именно поэтому я не сближаюсь с девушками. Мне этого больше не хочется.

— Я добавлю немного веса. Готов?

— Ага.

Эйвери нагружает штангу и делает шесть повторений. Я страхую его и потом повторяю то же самое.

— Хантер, с тобой что-то случилось или ты всегда был против отношений?

Я на минуту задумываюсь. О том, что на самом деле случилось в прошлом. От чего все изменилось во мне и вокруг меня. Вопрос в том, честно ли мне ответить? Эту тему я больше не обсуждаю. Тем забытым человеком я больше не являюсь, поэтому это уже неважно. Возможно, у нас с Эйвери сейчас один из тех моментов, поэтому какого черта?

— Сейчас я предпочитаю быть одиноким, потому что в итоге понял, что милые парни всегда финишируют последними. Как бы банально это ни звучало, это не просто услышанная когда-то мною фраза. Я это пережил на собственном опыте.

— Ох, понятно. Так что конкретно случилось? Ничего, что я спрашиваю?

— Это не какая-то конкретная ситуация, а множество. На протяжении старшей школы и ранних сознательных лет я всегда был очень милым парнем. Настолько уважителен к девушкам, насколько это возможно. Типа, старомодным способом, понимаешь? Хоть я и честно думал, что так вести себя было правильно, меня постоянно использовали и бросали. Наверное, в наш век молодые пташки любят лишь плохих мальчиков и. — Я специально не упоминаю ее. Ту, которая полностью разрушила понятие отношений для меня.

— Черт. Да, ты прав. Именно этого они все и хотят. — Эйвери понимает, что это касается большинства девушек.

— Ладно, давай следующий подход, — предлагаю я, чтобы мы не отвлекались от тренировки. Блэйн хочет сегодня сделать несколько снимков в студии, и мне нужно сделать несколько дел до вечера. — В общем, к чему это все… после того, как мои надежды столько раз обламывались, я решил присутствовать в сексе с пташками лишь физически. И жизнь стала намного проще. — Я ложусь на скамью и жму свой подход.

— Это имеет смысл. Некоторые пташки могут серьезно все испортить. Они такие нерешительные, и даже не знаю, что хотят. А достается всегда нам, парням.

— Не сказал бы, что с головой у меня все идеально, — смеюсь я. — То есть, быть таким эмоционально отстраненным не есть хорошо. Но мне нравится.

— Ну, не мне говорить тебе об изменении. Ты — это ты, чувак. Может, если тебе повезет, она просто захочет потрахаться ради удовольствия. И никоим образом это не станет тратой времени.

— Точняк. У нее такое тело, с которым хочется столько всего сделать. Но это рискованное предприятие. Я даже не буду надеяться.

— Она все еще новенькая. Дай ей освоиться немного, а потом опробуй ее.

— Посмотрим. Нас окружает куча девчонок, поэтому не хочу останавливаться на одной. Даже если тупо из-за секса. Любая выбранная мной девчонка достаточно хороша для моего агрегата.

Эйвери смеется.

— Конечно-конечно. Просто не увлекайся. Мы не хотим занимать их на целый день. А вдруг им утром на работу? — шутит Эйвери.

— Наверное, ради этого я бы рискнул, — усмехаюсь я. — Окей, давай уже вдарим по тренировке!

— Так, наверное, будет лучше.

Сегодняшняя съемка закончилась, и через пару часов я встречаюсь с Эми. Или это Аманда? Черт, я не запомнил ее имя, потому что в ту ночь в клубе она все время пихала свое декольте мне в лицо. Я сказал ей, что добавлю ее в очередь, а она рассмеялась. Только я не шутил. У меня нет времени ни на что, помимо секса. И пока двое взрослых по обоюдному согласию принимают вещи такими, какие они есть, все в порядке.

Именно поэтому я не хочу трахать американку. Она говорит, что не девственница, но неопытность написана у нее на лице. Неопытные не могут трахаться только ради траха. Она привяжется, и я разобью ей сердце. Потом Блэйн оторвет мне яйца за диверсию с его первым стажером. Вот если бы у нее не было такой фигуры. Маленькое тело, которое она прячет под джинсой, сиськи четвертого размера, просто неприличные для ее фигурки, и небольшая задница сердечком воплощают понятие «соблазн». От ее внешнего вида мой член дергается, но внутренний голос предостерегает держаться подальше. Ненавижу, когда мы с моим членом не сходимся во мнениях. Следующие два месяца будут мучением. Мне понадобятся все Эми, которых я смогу найти, чтобы отвлечься.

Мы все стоим в конференц-зале и смотрим на завтрашнее расписание. Съемка здесь в полдень. Идеально.

— Мы ведем Финли в «Американский Бар». Ты с нами? — спрашивает Лидия, прерывая мой внутренний монолог.

— У меня есть другие планы, — говорю я.

— О, да ладно, — дразнит Финли. — Это «Добро пожаловать в Лондон» для меня. И этот бар называется «Американский Бар»… иронично?

Я знаю, что должен сказать «нет». Не так нужно держаться от кого-то подальше. Но не пойти будет грубо. Я просто напишу Эми и перенесу нашу встречу на пару часов.

— Да, чувак. Если пойдешь, я не буду единственным парнем. Я слышал, у них действительно хорошая еда, а напитки еще лучше, — добавляет Эйвери.

— Ладно. Но ненадолго.

— У тебя свидание?

— Я не хожу на свидания, — заявляю я.

— Ох, — начинает Финли.

— Ты, возможно, не захочешь продолжать эту мысль, — перебивает ее Эйвери. — От него твои уши начнут кровоточить.

— Это из мужского кодекса, значит он — «мужик-шлюха», — предупреждает Лидия. — Но мы все равно его любим. Он отличный парень, пока ты с ним не трахаешься.

— Я, вообще-то, здесь стою.

— Прости, — Лидия улыбается, обнимая меня за плечи, — я должна была предупредить новенькую.

— Не о чем предупреждать. Она не мой тип, поэтому это необязательно.

Финли вздрогнула? Могу поклясться, что видел, как она вздрогнула от моих слов.

— А он не мой. Так мы идем в тот бар, о котором ты мне все время говоришь? — переводит тему Финли.

— Дайте мне сходить в душ и переодеться. Буду готова через двадцать минут, — обещает Лидия.

— Наверное, я тоже переоденусь, — заявляет Эйвери. — И мы поедем на такси. Так никому не придется быть назначенным водителем.

Когда он выходит из комнаты, я поворачиваюсь к Финли.

— А ты?

— Что я?

— Собираешься переодеваться?

— Нет. — Она медленно качает головой. — У меня нет одежды на выход, поэтому смысла нет. То, что на мне надето, олицетворяет весь мой гардероб.

— Так одеваются люди в твоем уни? Что ты надеваешь на вечеринки или в клубы?

— Люди в моем колледже одеваются как хотят и в зависимости от моды. У всех свой собственный стиль. Это мой. Мне нравится комфорт. — Финли скрещивает руки под грудью, поэтому мне приходится отвернуться.

— Я не говорил о нем ничего плохого. Просто интересуюсь американским стилем.

— Он такой же, как у тебя, — отвечает она. — Ты идешь переодеваться?

— Неа. Я буду мятежником, как и ты. — Этим я зарабатываю улыбку. Финли действительно красивая, но недооцененная. Ее глаза цвета каштана видят меня насквозь, и мне снова приходится отвернуться. Не могу позволить ее невинности затянуть меня. — Мне нужно позвонить. Встретимся у входа через двадцать минут.

— Конечно, — соглашается она.

Я оставляю ее в конференц-зале и пишу Эми, решив просто отменить сегодняшнюю встречу, а не сдвигать ее. Немного отложенного удовольствия сделает ее более жаждущей. Я отправляю короткое сообщение и убираю телефон в карман.

Не могу перестать думать о том, как ощетинилась Финли, когда я заговорил о ее одежде. Если их стиль не отличается от нашего, уверен, она выделяется. И не обязательно в хорошем смысле. У меня есть степень в кинезиологии (Примеч.: Кинезиология — вид альтернативной медицины, связывающей тонус мышц с состоянием внутренних органов), поэтому я помню, на что были похожи дни в универе. Может, карьера модели и увела меня в другом направлении, но я все еще помню. Мне известно, что я привлекательный парень и всегда мог заполучить любую пташку, какую хотел. Но я не слепой. С теми, кто отличается, люди могут быть очень грубыми. А Финли определенно отличается.

— Ладно. Наше такси уже в пути, — объявляет Лидия, проплывая наружу с Эйвери и Финли.

— Да. Мы нажремся в зюзю! — радуется Эйвери.

— Что? — в недоумении спрашивает Финли.

— Это значит, мы собираемся выпить, — объясняет Лидия.

— У меня такое ощущение, что уеду я с красочным словарем, — хихикает Финли.

— Можешь и не сомневаться, — подтверждает Эйвери.

После одной из самых лучших трапез за долгое время и только трех напитков я готов закругляться.

— Еще один шот! — предлагает Финли. Она выпила два «Лонг-Айленда» и два шота текилы. Ее взгляд стеклянный, а слова слегка невнятны.

— Или нет, — возражаю я. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что она легко пьянеет.

— Ну, я за, — соглашается Лидия. — У нас нет ничего до полудня. Если американка хочет еще один шот, давайте выпьем. Это ее приветственная вечеринка.

Мы с Эйвери смотрим друг на друга. Ребята заказывают у официантки еще один раунд, но я пропускаю. Я вижу грядущие неприятности.

— Кажется, я хочу пудинг, — говорит Лидия вслух. — Я не стала его есть за ужином, чтобы оставить место для алкоголя, но сейчас мне хочется чего-нибудь сладенького.

Меня так тянет вызвать собственное такси и оставить их тут развлекаться, сколько им угодно.

— Ты знаешь, на кого ты похож? — внезапно спрашивает Финли, застав меня врасплох.

— Э-эм, на кого?

— На сексуального Тома Круза. Особенно с длинными волосами. — Она наклоняется ко мне, чтобы прошептать, но у нее это не выходит: — Готова поспорить, женщины, которых ты трахаешь, обожают тянуть за твои волосы.

— Черт возьми, — громко смеется Лидия. — Не могу поверить, что ты только что это сказала. Тебе больше не наливаем.

Не могу сдержать улыбку. Значит, у маленькой мисс Невинность есть дикая сторона. Может, мне все-таки стоит остаться.

— Тебе нравится тянуть за волосы, Фин?

— Не отвечай. Отбой… отбой, — предупреждает Лидия.

— Ни хрена себе, — говорит Эйвери, качая головой.

— Я еще не знаю. Парень, с которым у меня был секс несколько недель назад, продержался только три минуты.

Ага. Сегодняшний вечер стал еще интереснее. Видимо, алкоголь — сыворотка правды для нее.

— Это печально. А парень до него? У кого-нибудь из них были длинные волосы, за которые можно было тянуть… как у меня?

— Хантер, перестань ее подначивать, — предупреждает Лидия.

— Ох. Был лишь один. Звезда-квотербек, Себастиан, вор девственностей. Все из-за тупого пари с друзьями. Он сказал им, что трахнул меня из жалости.

От того, как уголки ее губ изгибаются вниз от воспоминания, я сжимаю кулаки под столом. Я не должен был трогать ее. Знаю, Финли бы ни за что не призналась в этом на трезвую голову. Сейчас у меня появилось странное желание врезать по чему-нибудь. Я, вроде, догадался по нашему предыдущему разговору, что она не была самой популярной девушкой в кампусе, но кто будет обращаться так с человеком? Обидеть ее ради пари?

— Ты прекрасна, любой парень будет счастлив рядом с тобой. Мне жаль, что ты отдала свою девственность такому никчемному мудаку, — извиняется Лидия, сверкая в меня убийственным взглядом.

— Лидия права, — говорит Эйвери. — Мы не все придурки. Тебе просто нужно дождаться правильного парня. Того, кто будет ценить тебя, а не просто захочет залезть тебе в трусики.

Предупреждение было громким и ясным. Держись подальше от ее трусиков. Это подтверждает, почему мне нельзя прикасаться к ней. Я из тех парней, кто трахается и уходит, и все пташки знают об этом до того, как все происходит. Второй раз Финли должен быть лучше, чем ее первый, и с кем-то, кто захочет отношений.

— Я думаю, можно уже уходить, — объявляет Финли. — Мне как-то поплохело.

Мы оплачиваем счет и выходим на улицу, чтобы дождаться такси. Не проходит и пяти минут, как Финли сгибается пополам и блюет на тротуар. Лидия быстро убирает ее хвостики от лица.

Эти хвостики вызывали у меня неприличные мысли весь день, но сейчас, на удивление, я чувствую лишь сочувствие. Утром у Финли будет ужасное похмелье. Мы с Эйвери стараемся, как можем, закрыть ее от свидетелей, пока у нее продолжаются рвотные позывы.

— Все еще считаешь, что последний шот был хорошей идеей? — спрашиваю я у Лидии.

— Эй. Я не виновата, — оправдывается она. — Я не знала, что Финли не может держать в себе алкоголь. Моя печень крепче.

— Это называется «алкоголизм», — заявляю я. — Мне кажется, глядя на Финли, можно сказать, что в таком у нее опыта нет.

— Да. Наверное, мне следовало догадаться, — мягко соглашается она.

— Ребят. Все в порядке. Я никогда не пила, поэтому сегодня хоть раз хотела повеселиться. Не портите все. Было весело. Ну, за исключением части с выворачиванием на изнанку. Это не весело, — улыбается Финли, вытирая рот своей майкой. Фу-у.

Такси подъезжает как раз вовремя. К счастью, Финли больше не тошнит, пока мы едем в машине, но я первым забиваю переднее место, на всякий случай. На двадцать минут поездки я остаюсь наедине со своими мыслями. Лишь одно занимает мою голову с тех самых пор, как я ее встретил — Финли. Пытаюсь подумать рационально. Это потому, что она запретный плод? Типа, хочу то, чего иметь не могу? Почему меня к ней тянет? У меня есть женщины, подходящие и жаждущие броситься на меня. Почему меня тянет к этой простой девушке, которую, скорее всего, придется учить, что делать в постели? Я не любитель учить.

Мы приезжаем домой, и я говорю Эйвери и Лидии, что прослежу, чтобы Финли добралась до комнаты и до кровати.

— Не шали, Хантер, — предупреждает Лидия.

— Кем ты меня считаешь? — отвечаю я возмущенно. — Мне нравятся женщины опытные, трезвые и желающие.

— Знаю. Просто должна была это сказать. Под всей этой внешностью блядуна скрывается приличный парень.

— Пофиг.

Она имеет право на свое мнение. Любовь к сексу с разными женщинами не делает меня блядуном. Это биология, естественное поведение. Я не обязан оправдываться в своих пристрастиях. Пока ожидания взаимны, никто не должен судить меня за то, что я делаю со своим членом.

Я иду следом за Финли, пока она поднимается по лестнице. Она заходит в свою комнату, и я захожу за ней. Включаю ночник.

— Как думаешь, ты сможешь стоять в душе или сделать тебе ванну? — спрашиваю я.

— Мне не нравится ни то, ни другое, — отвечает она.

— На тебе остатки твоей блевоты, — хмурюсь я.

— Ладно. Душ. Ванна это надолго. Я там усну.

Наверное, это не лучшее сочетание: вода, душ и пьяница, но я буду рядом, если понадоблюсь. Включаю душ. Когда выхожу из ванной, вижу, что Финли копается в ящиках комода.

— Что тебе помочь найти?

— Мне нужны мои шорты для сна и другая майка. — Я начинаю помогать ей с поисками. — Мне не нужны трусики или спортивный лифчик. Обычно я прижимаю этих паразиток, но сегодня хочется, чтобы они были на свободе, — говорит Финли, указывая на свою грудь.

Твою налево. Инициатива наказуема. Мой член дергается в штанах.

— Это сойдет? — Я достаю пару желтых охрененно коротких шорт и фиолетовую майку.

— Идеально.

Она начинает снимать штаны. Мне удается отвернуться, только когда я вижу ее девственно белые кружевные трусики.

— Что ты делаешь? — возмущаюсь я.

— Эм… я не могу принимать душ в одежде.

— То есть ты собираешься раздеться догола передо мной?

Я слышу, как на пол позади меня падает одежда. Вот и ответ. «Не оборачивайся. Не оборачивайся», — повторяю я, заставляя себя не быть таким парнем.

— Тебя бояться мне не нужно, — мямлит она. — Я знаю, что с женщинами, которых ты трахаешь, я и рядом не стояла, поэтому неважно. Все равно, что раздеться перед Лидией или Валери.

— Кто такая Валери?

— Моя лучшая подруга дома.

Ее голос удаляется, значит, она идет в душ. Когда я уверен, что Финли не видно, позволяю себе бросить взгляд на кучу одежды, оставленную на полу. От того, что она в соседней комнате голая, мой член становится полутвердым. Рядом с ней мне потребуется весь мой самоконтроль.

Я быстро хватаю «Ибупрофен» и бутылку воды из своей комнаты и возвращаюсь, чтобы убедиться, что она не поскользнулась и не убилась. Вода выключается, и я снова отворачиваюсь, на всякий случай. Спустя несколько минут Финли выходит.

— Можешь смотреть, — говорит она, уже одетая. — Это был тест, считаешь ли ты меня сексуальной, и ты провалился. Или я? — размышляет она.

— Никто не провалился. Ты пьяная, — заверяю я ее. Если бы Финли знала, сколько силы воли мне потребовалось, чтобы не подсмотреть. Прошлой ночью я видел ее в ванной, но кроме изгиба задницы, ничего не разглядел. — Вот, возьми.

— Зачем это?

— Уменьшить завтрашнее похмелье.

Финли без колебаний принимает таблетки, запивая водой, а потом забирается в кровать.

— Хантер?

Она зовет меня, когда я уже собираюсь уйти.

— Да?

— Можешь остаться ненадолго, пока я не засну?

Я говорю себе, что останусь ненадолго, чтобы убедиться, что Финли не стошнит снова. Не хотелось бы, чтобы она захлебнулась собственной рвотой.

— Конечно. Но недолго, — соглашаюсь я.

Финли хлопает по кровати рядом с собой, где она лежит под одеялом. Мне кажется, ничего страшного не будет, если я там сяду, поэтому так и делаю.

— Почему ты так добр со мной?

— Что ты имеешь в виду? — Не знаю, чего я ждал, но не этого.

— Большинство людей не такие. Если не вписываешься в стандарты внешности и поведения общества, от тебя отгораживаются, — бормочет Финли, запинаясь на каждом втором слове. — Эйвери и Лидия добры ко мне, но мне кажется они такие по натуре. Про тебя я так не думаю, мистер Англичанин.

— Мистер Англичанин?

— Это мое тайное прозвище для тебя. Оно крутое, поэтому…

Я смеюсь над ее пьяной честностью. Сейчас это уже не секрет.

— Значит, ты говоришь, что не считаешь меня хорошим парнем?

— Я думаю, ты скрываешь эту часть себя от большинства людей. Я могу ошибаться, но это мое первое впечатление о тебе.

Финли довольно восприимчива. Обычно я не такой добрый с людьми и не стараюсь изо всех сил ради кого-то. Когда растешь, имея много денег, учишься, то окружающие всегда хотят чего-то от тебя. Ты учишься держать оборону вокруг себя. Добрыми людьми пользуются, и если это значит, что я должен быть козлом, так оно и будет.

— Я не старался быть добрым, — отвечаю я. — Потому что я не такой.

— Со мной такой. Почему?

— Может, потому, что я не вижу в тебе угрозу, — на удивление, признаюсь я. Но это правда. Я не вижу, чтобы она хотела что-то от меня. Она даже не знает о моем происхождении.

— Я рада, что ты не видишь во мне угрозу. Мне хотелось хорошо провести здесь лето. Я просто хочу с вами хорошо поладить.

— Ты всегда должна чувствовать себя комфортно будучи собой, не надо волноваться о том, как бы вписаться куда-то. Те, кто не любят тебя за то, какая ты есть, — не твои друзья. Тебе не нужно пытаться быть кем-то другим.

— Тебе легко говорить. Ты красивый. Уверена, к тебе всегда был применим гало-эффект.

— Гало-эффект?

— Неважно. Я засыпаю. Спасибо, что присмотрел за мной. Твою доброту легко принять.

— Не за что.

— Еще один вопрос, — настаивает она.

— Да?

— Секс. Я знаю, ты говорил, что не встречаешься. Просто трахаешься. Это легче? Никаких разбитых сердец?

Так, этот вопрос очень неожиданный. Как мы до этого дошли?

— Зависит от человека. Для кого-то это нормально. Для меня, пока все взаимно, это веселье. Удовлетворение потребности без осложнений и эмоционального багажа. — Я смотрю на нее, пока ее глаза закрываются. — А что? Почему ты спрашиваешь?

— Думаю, мне стоит об этом подумать. Никаких чувств. Никакой боли.

Финли перекатывается на бок, поэтому я понимаю, что разговор окончен. Вспомнит ли она завтра, о чем мы говорили? Сомневаюсь, что она действительно так думает, но знаю одно. Боль — офигенный учитель. Боль меняет людей. Дыхание Финли выравнивается, значит, она заснула, поэтому тихо выхожу из комнаты. Я все больше и больше узнаю о нашей маленькой американке. А сейчас надо поискать, что такое «гало-эффект». (Примеч.: «гало-эффект» — «эффект ореола», результат воздействия общего впечатления о чем-либо. Например, нам кажется, что все люди в очках — умные.)

Уф. Звенит мой будильник, и я резко просыпаюсь. При попытке сесть голова нещадно пульсирует, напоминая, что вчера я немного перебрала. Я тру глаза, благодарная за опущенные жалюзи. Забавно, но я не припомню, чтобы вчера ночью заводила будильник… Честно, весь вечер после обеда как в тумане. Нечто на прикроватной тумбочке приковывает мой взгляд. Четыре маленькие таблетки лежат рядом со стаканом апельсинового сока и запиской.

Валери долго не берет трубку. Десять утра по ее времени — нормальное время для звонка. Она не работает по пятницам, поэтому мне хотелось дать ей выспаться, прежде чем вывалю на нее свои проблемы. Да, я снова стала нуждающейся подругой, которой требуется подтверждение лучшей подруги того, что ее решение разумно. Вроде внимательного слушателя. Иногда я могу оправдать что-нибудь глупое, например, Себастиана.

— Алло, — хрипло отвечает она.

— Только не говори, что ты сейчас в кровати, — говорю я.

— И что? Мне никуда не надо. Кроме того, я на ногах с шести утра. Сегодня мама вернулась на работу, мне захотелось порадовать ее завтраком. Я вернулась в кровать час назад, но уже встала.

— Ох, рада это слышать. Ей будет полезно вернуться к обычной рутине. Она начнет исцеляться.

— Мне тоже так кажется, но ты же позвонила не для того, чтобы поговорить о моей маме. Подожди… ты позвонила. А как же счет за телефон? Ты же как раз не хотела, чтобы твои родители тебя прибили?

— Да. Я отправлю им деньги из выделенной финансовой помощи. Я случайно позвонила им в два часа ночи, забыв про разницу во времени. Но все равно я отстояла свою позицию.

— И что же это за позиция? — хихикает она.

— Что я всегда была ответственным студентом и дочерью, никогда не давала поводов для беспокойства. Они должны доверять мне в принятии своих собственных решений насчет моего будущего.

— И получилось?

— Да. Хотя это немного иронично, так как я звоню спросить совета кое о чем, — объясняю я. — Несмотря на то, что я целеустремленная и могу принимать разумные решения насчет учебы, как ты знаешь, я могу быть немного недалекой в социальных вопросах.

— Как с Себастианом, — подмечает она.

— К чему я веду: иногда ты «Эго» для моего «Ид».

— Ты серьезно сравниваешь нашу дружбу с теорией Зигмунда Фрейда? — Валери начинает хохотать.

— Ну, когда нахохочешься, скажи, мне тут серьезный совет нужен. Ты знаешь, сколько часов мне пришлось ждать, чтобы позвонить тебе? — спрашиваю я.

— Ладно. Ты права. Прости, ты просто всегда удивляешь меня своими аналогиями. Продолжай.

— Итак, ты помнишь, я говорила, что буду работать с фотографом и его моделями? Они тоже здесь живут: Эйвери, Лидия и Хантер.

— Эйвери — девушка?

— Парень. К чему ты это?

— И какой из них тебя заинтересовал: Эйвери или Хантер? — спрашивает она понимающе.

— А кто сказал, что я кем-то заинтересовалась?

— У тебя есть любимый типаж. Даже до Себастиана тебя привлекали парни, которых ты считала вне своего уровня. Тебе нравятся парни, которым, по твоему мнению, ты не понравишься. Таким образом, ты даешь себе причину не вступать в отношения, чтобы тебе не причинили боль. — Валери делает паузу. — Наконец, ты кого-то впустила, рискнула поверить, что нравишься ему, а он облажался. Твой защитный механизм — придерживаться того, что уменьшает риск боли. Мне кажется это подходит под описание.

— Хорошо, Доктор Фил. Это Хантер. Я позвонила, потому что готова на противоположное тому, что ты сейчас сказала. Я подумываю переспать с ним.

— Эх, подруга, — вздыхает Валери в телефон.

— Поэтому ты ошибаешься. Он активно со мной флиртует и бросается намеками направо и налево. Ну и я парочкой побросалась.

Я рассказываю, как в первый день видела, что девушка отсасывала ему, и как он помешал мне принимать ванну сразу после этого. Делюсь всеми приятными вещами, которые он для меня сделал, и как он уверен, что у нас обязательно будет секс.

— Этот парень точно не твоего уровня, и я не говорю о внешнем виде. Я даже не знаю, как он выглядит. Я говорю о сексуальности. Он владеет своей сексуальностью и знает, чего хочет. Ты испытала три минуты непонятно чего и все еще не имеешь ни малейшего понятия о сексе.

— Ну, в этом, вроде как, и смысл перепихнуться. Научиться.

— Нет, не в этом. Смысл в том, что это взаимное удовлетворение без обязательств. Просто «бам-бам, спасибо, мадам за оргазм... всего доброго».

Настала моя очередь смеяться.

— Ты знаешь, что я имею в виду. После этого лета я больше не увижу этого парня. Может, я смогу извлечь выгоду из его сексуального опыта. Подготовлюсь к парню, с которым захочу чего-нибудь серьезного.

— Если ты уже все решила, зачем спрашивать моего совета?

— Потому что я хотела, чтобы ты меня выслушала… чтобы сказала, что я не тупица.

— У меня было несколько таких одноразовых перепихов. И не всегда все было гладко. Ты должна быть готова к тому, что это просто секс. Если ты сможешь это сделать, тогда дерзай. И женщины, и мужчины делают так все время, но тебе нужно быть честной с собой. Ты сможешь?

— Я понимаю. И отношусь к этому не легкомысленно. Если я сделаю этот шаг, это будет только потому, что я хочу лишь секса.

— Молодец. А сейчас я кладу трубку, пока твои родители тебя действительно не прибили. Позвони мне по FaceTime, когда решишь.

— Обязательно.

Закончив разговор, я осмысливаю ее слова. Действительно ли я специально выбирала парней, с которыми у меня не было шанса, чтобы избежать боли? В одном я уверена, мне хочется чувствовать себя комфортно со своей сексуальностью и быть уверенной женщиной, как та, что стояла на коленях перед Хантером и отсасывала его член с таким рвением.

Я читаю книгу где-то час, когда слышу женское хихиканье за стеной. Пытаюсь его игнорировать, но любопытство побеждает. Выхожу на террасу, надеясь подглядеть в комнату Хантера. Только это меня застают врасплох, когда выходят на террасу через секунду после меня.

— Ох, привет, — здоровается фигуристая рыжая. — Ты, должно быть, стажер, о котором рассказывала Лидия. — Она подходит, чтобы ближе меня рассмотреть.

— Эм, да. Я Финли, — подтверждаю я.

Хантер идет к ограждению с явной ухмылкой на лице.

— Я Эленор.

По моей шее поднимается тепло, хоть я и догадалась о ней. За завтраком Лидия и Хантер упоминали о ней. Ее Хантер хотел трахнуть, и мне понятно, почему. Тело в форме песочных часов, она вся прекрасна. Ни один парень в здравом уме такую не пропустит, это точно.

— Приятно познакомиться. Я оставлю вас наедине.

— Ох, мы просто хотели немного выпить, пока Блэйн не вернется с нижним бельем для завтрашней съемки. — Она наклоняется ближе и шепчет: — Кое-кто хочет первым посмотреть.

— Тогда я точно оставлю вас двоих, — говорю я не так тихо.

Хантер поворачивается в нашу сторону и смотрит на меня. Я машу ему, но это просто взмах руки. Вот то подтверждение, что мне было нужно. Что я собираюсь совершить ошибку. О чем я думала? Что он не будет интересоваться другими, пока интересуется мной? А интересовался ли он мной, или я просто была удобно подвернувшейся девушкой для простого секса, потому что наши комнаты рядом?

Понурив голову, я иду обратно в комнату.

Лидия и Эйвери решили в свободное время выбраться из дома. Лидия звала меня с ними, встретиться за ужином с их друзьями, но я не хотела, чтобы она чувствовала себя обязанной тусоваться со мной.

А сейчас выбраться из дома было бы замечательно. Решаю заказать такси и где-нибудь поужинать. Не хочу быть здесь, когда между Хантером и Эленор все накалится. Мне не нужно быть свидетелем этому. Вызываю такси и жду снаружи. Хочется чего-нибудь аппетитного, наверное, итальянского.

Приезжаю в старомодный ресторанчик, на удивление, с аутентичной атмосферой и иду сразу к бару. Свободно одно место. Идеально. Заказываю курицу с пармезаном и бокал мерло. Довольно вкусно. Надо придумать список дел и мест, которые нужно посетить, пока я здесь. Я уже привыкла быть наедине с собой. Мне нужно расширить этот круг, пробуя что-то новое. Будет глупо провести лето в Лондоне и не воспользоваться возможностью увидеть и научиться всему, что можно.

Я наблюдаю за людьми и выпиваю еще бару бокалов мерло, прежде чем вернуться домой. Проверяю расписание на завтра и иду в свою комнату. Съемка запланирована на девять утра, поэтому лучше будет лечь спать, так как уже десять вечера. Когда я копаюсь в ящике комода в поисках одежды для сна, раздаются удары. Сначала не совсем понятно, что это, но потом начинаются стоны. Это Эленор. Кровать Хантера находится у противоположной стены. От каждого удара о стену я морщусь. Потом бегу в ванную и набираю воду, но звук бегущей воды недостаточно громкий, чтобы заглушить реальность. По лицу бесконтрольно катятся слезы. Какая же я дура, снова. Как я могла вообще додуматься, что смогу это сделать? Я ничего для него не значу. Не то чтобы со мной ему перепал какой-нибудь джек-пот. Совсем даже наоборот. Со мной у него не было бы суперсекса, которого он ждет. Забираюсь в ванну и заглушаю боль, раздражение и гнев здравым смыслом. Я не могу развлекать Хантера. Мне нужно оставаться в своем углу, выжать все лучшее из этой стажировки и наслаждаться Лондоном.

Удары о стену прекращаются, но потом снова продолжаются, кажется, без конца. Я сдаюсь и перестаю прятаться в ванной. Выхожу, переодеваюсь и ложусь в кровать. Слезы текут без остановки, но завтра я не дам им волю. Ставлю будильник и включаю приложение со звуками грозы. Не очень помогает, но успокаивающие звуки в итоге убаюкивают меня.

Просыпаюсь в восемь. Надеваю джинсовый комбез и красную майку. Убираю волосы в пучок и обуваю кеды. Потом спускаюсь вниз, чтобы поесть хлопьев. Зрелище передо мной застает меня врасплох. Как там говорится? Не сыпь мне соль на рану. Хантер готовит омлеты, болтая с Эйвери и Эленор. Ох, как все может измениться за один день. Сейчас он готовит завтрак для нее.

— Добрейшего утра тебе, — приветствует меня Эйвери. Это ирландское выражение.

— Утречка, Эйвери, — отвечаю я, намеренно игнорируя Хантера и его рыжее завоевание.

— Хочешь омлет? — спрашивает Хантер.

Уверена, это он из вежливости, но я чувствую себя стервой. Лишь вчера он настаивал, что мне нужен полезный завтрак, а сегодня предлагает из вежливости. Пошел он ко всем чертям. Мы ни о чем не договаривались, поэтому нет причин расстраиваться из-за него.

— Неа. Сахарная хрень мне подходит лучше, — огрызаюсь я.

— Вы, американцы, называете комбинезоном вот это? — спрашивает Эленор.

— Ага. Это мой лучший фермерский прикид, — язвлю я.

Она тоже может идти на хрен. Ведет себя высокомерно. Лишь притворялась вежливой вчера вечером, чтобы я знала о ней и Хантере. Я поняла.

Пододвигаю стул к холодильнику, как ребенок, и достаю хлопья. Все в кухне молча за мной наблюдают, пока я наполняю чашу и убираю молоко. Есть буду в своей комнате. Хватит им шоу на сегодня.

— Ох, Хантер готовит омлеты на всех? Кто-то в хорошем настроении, — замечает Лидия, когда заходит на кухню. Ага, это потому, что он наконец трахнул вон ту фигуристую красотку. — Доброе утро, Финли, — обращается она ко мне, увидев меня.

Я машу ей ложкой и ухожу. Пытаюсь уйти оттуда как можно быстрее. Плохо, что придется вернуться на съемку меньше чем через час, но все равно хорошо, что у меня из-под ног выдернули коврик сейчас, прежде чем я отдала Хантеру свое тело.

Первые полчаса съемки Блэйн объясняет особенности фона, освещения, трюки, которые он использует: например, детское масло, чтобы выделить часть тела, и настройки камеры. Моим первым заданием будет определить, где и что было использовано на сегодняшних фотографиях. Я здесь, чтобы учиться, поэтому нужно сосредоточиться на работе.

Первая съемка проходит в одной из спален на том же этаже, что и комната Блэйна. Ее переделали в безусловно сексуальную и соблазнительную. Черные шелковые простыни, лепестки роз разбросаны по кровати, шикарные подушки. Первой Блэйн вызывает Эленор. Лидия и Хантер стоят в углу комнаты и наблюдают. Сегодня Хантер не снимается, но его присутствие удивления не вызывает, он здесь ради шоу. Я закатываю глаза, когда Эленор снимает халат, демонстрируя прозрачный красный кружевной лифчик и такие же трусики. Кружево вообще не прикрывает ее зад, а розовые соски просвечивают сквозь нежную ткань. Я слушаю, как Блэйн говорит ей, какую позу принять. Он объясняет, что не хочет сильно обрабатывать фото из-за явной обнаженки. Она растягивается и изгибается на кровати лицом к камере. Он хочет слегка размыть соски. Эти моменты важны для моего обучения, поэтому я внимательно наблюдаю. Блэйн вручает мне осветительный прибор и говорит, под каким углом его держать, чтобы создать нужный эффект. Я почти забываю, что в комнате стоят Лидия и Хантер, пока не слышу, как Хантер шепчет, какими сексуальными получатся фотки.

— Красное белье идеально подходит к ее шикарным рыжим волосам. Абсолютное совершенство. Перед тобой высокая планка, Лидия.

Слова «абсолютное совершенство» эхом отдаются у меня в голове. Меня он таким точно не считает. Звучит так, будто она ему действительно нравится.

— Ой, заткнись. На моей съемке ты присутствовать не будешь, засранец. — Лидия дружески толкает его.

— Финли, ты двигаешь свет. Выставь его так, как я просил, пожалуйста, и удерживай.

Моя работа страдает из-за моей невнимательности.

— Простите, — бормочу я, поправляя свет.

Меня наполняет горечь при щелчках затвора камеры Блэйна, когда он ловит совершенный вид. Слезы собираются в уголках глаз, но я не даю им волю. В итоге, на меня накатывает онемение, пока Эленор фотографируют в трех других комплектах белья и одной комбинации. Чулки ручной работы такие красивые и стоят, как платеж за машину… ну если бы у меня была машина. Суть в том, что моя кожа никогда такого не ощутит.

Я выдыхаю, когда наступает очередь Лидии. Ее тело не такое фигуристое, как у Эленор, но она явно более подтянутая. Блэйн просит ее смягчить черты. Хантер и Эленор выходят из комнаты, после того как она надевает халат. Может, они пошли наверх для еще одного раунда громкого секса. Я стараюсь фокусироваться на съемке и следую указаниям Блэйна.

Мы заканчиваем через час после нескольких смен белья. И Лидия, и Эленор переодевались в смежной ванной в очень откровенные комплекты. Интересно посмотреть, как Блэйн будет создавать нечто изысканное и притягательное.

Мы делаем перерыв, так как другая модель, Алисса, должна приехать лишь через пару часов. Мне ничего о ней не известно, кроме того, что она — блондинка в этом трио.

Мне страшно от того, что могу услышать в своей комнате, поэтому иду в сад. Я могу почитать на телефоне. Направляюсь на первый этаж, к французским дверям в глубине дома. Меня манит гамак на веранде. А еще все больше хочется немного вздремнуть. Растягиваюсь на гамаке и делаю глубокий расслабляющий вдох. Вскоре меня накрывает сном. Не знаю, сколько я пробыла в отключке, когда слышу, как с грохотом открывается задняя дверь.

— Вот ты где. Нельзя спать на работе, — упрекает меня Хантер.

Открываю один глаз и смотрю на него. На нем другая одежда. Интересно.

— Я не сплю, — огрызаюсь я. — Я жду, когда приедет эта девушка, Алисса.

— Ты про ту, которая уже приехала и уехала. Блэйн закончил снимать ее двадцать минут назад, — замечает он, когда подходит ближе.

— Врешь, — взвизгиваю я, резко подскакивая. — Сколько сейчас? Сколько я спала?

— Не знаю, как долго ты спала, но сейчас два часа.

— Что? Она должна была приехать лишь сейчас.

— Расслабься. Она приехала раньше. Настояла на закрытой фотосессии, и Блэйн согласился.

— Закрытой фотосессии?

— Она стеснительная. Боялась, что не сможет работать, если в комнате будет кто-нибудь, кроме Блэйна, — говорит он.

— Ох, ну ладно.

— Какие планы на сегодня?

— Заниматься своими делами. Я так понимаю, Эленор уехала, раз съемка закончена, — отвечаю я.

— Да, уехала. А какое это имеет отношение к твоим планам?

— Совершенно никакого.

— Что в тебя вселилось? Ты с самого утра огрызаешься.

— Ты имеешь в виду, что ты вселился в нее. Сразу после того, как навешал мне лапши на уши. Ты просто свинья, а мне не нравятся сосиски, мистер Англичанин.

Хантер в замешательстве приподнимает брови, пока до него не доходит смысл моего оскорбления. Он начинает хохотать, согнувшись пополам, а мне хочется врезать ему по его тупой красивой роже.

— Что… ты подумала, что я с ней переспал?

— У меня есть уши, придурок. Мне пришлось слушать, как твое хреново изголовье кровати бьется о стену, и ее раздражающие стоны, пока я не уснула.

— Ревнуешь. На самом деле ревнуешь. — Хантер качает головой, все еще смеясь. — Вот почему я не связываюсь с эмоциональной хренью. Это лишает секс всего удовольствия.

— Ну, тебе не стоит об этом беспокоиться, потому что я никогда не буду с тобой трахаться. Не буду твоим удобным перепихом между другими завоеваниями.

Я встаю, чтобы умчаться прочь, но он встает перед гамаком.

— Знаешь, от всей этой дерзости и интеллекта у меня сейчас встает, — улыбается он.

— Иди к черту. — Я пытаюсь его обойти, но он хватает меня за талию. — Отойди от меня.

— Успокойся, моя маленькая американка. Я не спал с Эленор. Это был Эйвери.

Это привлекает мое внимание. Что значит это был Эйвери? И когда он решил заменить слово «трахаться» на «спать»?

— Я тебе не верю. Ты делал ей омлет сегодня утром.

— А-а. Теперь все понятно. Ты была сама не своя, потому что думала, что внимание моего члена досталось кому-то другому.

А вот и британец с пошлыми словечками, к которому я привыкла.

— Как пожелает твое Эго. Мне не нравится, когда со мной играют.

— Ох, я еще не начал играть с тобой. Когда начну, твоя маленькая сладкая киска узнает.

— Ты что, тупой? Я сказала: я не буду с тобой трахаться.

— Слушай, я только узнал, что Эйвери подкатывает к Эленор. Мне она виделась лишь в качестве очередного перепиха. Поэтому, когда она зашла ко мне, но уделяла больше внимания ему, я понял, что тут нечего ловить. Поэтому, и потому, что я положил глаз на кое-кого другого.

Я игнорирую эту часть про кое-кого другого.

— Почему они были в твоей кровати? Она даже прошептала мне тогда, что кое-кто хотел первым посмотреть на белье, в котором она была сегодня.

— Потому что в ванной комнате у Эйвери требуется сделать кое-какой ремонт, и Блэйн переселил его в спальню рядом со своей. Нам не разрешают приводить гостей с ночевкой без разрешения, и Блэйну не нравится, когда мы связываемся друг с другом, так как нам нужно работать вместе.

Я сажусь обратно на гамак и скрещиваю руки.

— Значит, он занимался с ней сексом в твоей кровати?

— Да. Чтобы Блэйн точно не услышал и не застукал их. Эленор имела в виду его, когда говорила о предпросмотре белья, не меня. Мне не хотелось оставлять ее одну в моей комнате, пока он не пришел. Я, вообще-то, отличный друг.

— Откуда мне знать, что ты не врешь?

— Потому что я не обязан тебе ничего объяснять. Мне не кажется необходимым объяснять тебе что-либо. Я просто исправляю твой ошибочный вывод. И если ты обратила внимание, я готовил омлет и для Эйвери, и для Эленор. Лидия говорила, что я никогда не делаю омлет для других, поэтому я решил проявить гостеприимство.

Все это имеет смысл, и Хантер прав. Он не обязан мне ничего объяснять. Он не мой.

— Ладно. Возможно, я слишком остро отреагировала. Я слышала, как ты сказал о том, что она «абсолютно совершенна». Я знаю, что и рядом не стояла, учитывая мой простой вид и деревенскую одежду. Мне просто неприятно думать, что я могу быть той, кем можно заполнить промежуток. Я на самом деле серьезно думала о том, чтобы переспать с тобой.

— Никто не идеален. Я говорил о фотографиях. У Блэйна глаз наметан на креативность и позы. Вот увидишь результаты сегодняшних съемок. Он лучший. И тебе не стоит сравнивать себя с кем-либо.

— Я смирилась с собой. Просто не люблю, когда меня выставляют дурой.

— Ты не смирилась с собой, как любишь говорить. Ты потрясающая девушка. Все это видят. Ты не знаешь, о чем думают мужики, когда видят тебя. Я знаю, какая у меня была первая мысль. Может, их отталкивает твоя неуверенность. Но точно не твоя одежда или отсутствие макияжа, или прочая ненужная хрень, которую женщины считают обязательной. Ничто из этого не имеет значение, когда ты голая, а я на двадцать восемь сантиметров внутри тебя.

— Ты такой грубый.

— Может быть, но ты знаешь, что я прав, — подмигивает он.

— Ты и твои двадцать восемь сантиметров. Как тебе удается всегда это вставлять в разговор?

Хантер пожимает плечами.

— Мне кажется это уместным. Если я дам это тебе, ты должна знать, большего не будет. Просто секс.

— Я не могу быть одной из многих, Хантер. Не так я устроена.

— Если мы на это решимся, обещаю, на все это время других не будет, — говорит он, поднимая меня на ноги.

— Я ни на что не соглашаюсь. Даже не уверена, будет ли у нас секс, — заявляю я. Не хочу, чтобы этот разговор был отложенным концом. Мне нужно время обдумать его слова.

— Понял. Обдумай и убедись, что сможешь справиться с тем, что начинаешь. Я подарю тебе твой первый оргазм, заставлю твою киску жаждать моего члена. Я научу тебя тому, о чем ты даже не подозревала, но если уловлю хоть толику эмоциональной привязанности — всему конец.

— А что, если я настолько хороша, что после секса ты захочешь большего? — возражаю я.

— Это будет значить, что у тебя какая-то волшебная уникальная киска, дорогая. Этого не произойдет.

Я сглатываю комок в горле. Не могу поверить, что снова рассматриваю вариант потрахаться с ним, когда лишь час назад была зла и обижена. Этот парень может менять мое настроение и взрывать мне мозг, не прилагая особых усилий. Могу ли я это сделать? Я не искала подтверждений его истории, но знаю, что ему незачем придумывать такой сложный рассказ. Я хочу всего, что он мне пообещал. Хочу, чтобы мой первый оргазм был с мужчиной, который знает, как обращаться с женским телом. Хочу научиться всем развратным штучкам, которым он хочет меня научить. Хочу быть сексуально раскрепощенной, желанной и оттраханной.

— Эм, Финли? — Хантер щелкает пальцами, привлекая мое внимание. — Ты снова это делаешь.

— Делаю что? — улыбаюсь я.

— Ты трахала меня глазами. Можешь не говорить, что не думала только что о моем члене.

— А если думала? — дразню я.

— Давай не будем больше от…

— Вот вы где, — говорит Лидия, присоединяясь к нам на веранде. Хантер разочарованно вздыхает. — Мы все собираемся в крутейший клуб в Лондоне. Блэйн хочет отпраздновать сегодняшнюю съемку, поэтому отмазаться не получится, — говорит она, глядя на меня.

— На самом деле, я не привезла с собой одежды для клуба, — признаюсь я. Правда в том, что у меня ее вообще нет.

— Не волнуйся. Пойдем. — Она тянет меня за руку. — До скорого, Хантер. Мы пойдем, поищем что-нибудь в моем гардеробе, что может ей подойти, а если не найдем, поедем по магазинам, — настаивает она.

— Ладно, — соглашаюсь я. Проходя мимо него, я подмигиваю, чтобы подразнить. Мне известно, что он со мной еще не закончил, но его обещанию оттрахать меня до беспамятства придется подождать. Отложенное удовольствие пойдет на пользу нам обоим. Предвкушение — половина веселья.

Музыка в стиле «хаус» пульсирует у меня под ногами, ее темп подходит под хаотичное биение моего сердца. Вызывающие раздражение стробоскопы мелькают по вип-зоне, пока администратор ведет Блэйна, Лидию и меня к нашему столику. Эйвери и Хантер уже на пути сюда. Мы выехали пораньше, чтобы поужинать, хотя я бы не сказала, что это платье подходит для ужина. И многочисленные взгляды посетителей ресторана подтвердили мои мысли. На протяжении всего времени я оттягиваю край спандекса, который заканчивается на несколько сантиметров ниже моей попы. С каждым шагом он поднимается все выше. Вырез «замочная скважина» растягивается на моей груди, выставляя моих «близняшек» четвертого размера на обозрение, что не очень-то комфортно. Попросту говоря, это платье — полная моя противоположность. Лидия одолжила мне его, и поначалу я была ей благодарна, что не придется тратить деньги на то, что вряд ли надену когда-нибудь еще. Когда мне сказали, что Эленор и Алисса будут с нами сегодня, у меня появилась дополнительная причина приложить усилия к своему внешнему виду. Я еще не встречалась с Алиссой, но выглядеть рядом с ними еще большей простушкой не хочется. Оглядываясь вокруг, замечаю, что одета еще скромно, по сравнению с окружающими. Но все равно чувствую себя раздетой и не похожей на себя.

— Хватит ерзать. Ты замечательно выглядишь, — убеждает меня Лидия. — О, Хантер и Эйвери здесь.

— И, по-видимому, уже встретились с Алиссой и Эленор. Теперь все в сборе. Давайте откроем этот «Дон Периньон», — радостно объявляет Блэйн.

Я распрямляю плечи и пытаюсь излучать уверенность. Взгляд Хантера встречается с моим, и он медленно направляется ко мне.

— Милое платье, — комментирует он, оглядывая мое тело. — Не в твоем стиле, но все равно чертовски сексуально.

— Это Лидия предложила. Мой стиль — больше ткани, — неловко отшучиваюсь я.

Он берет два бокала с шампанским, которое разлил Блэйн, и передает мне один.

— Это должно немного помочь. Если хочешь носить такую одежду, милая, нужно выглядеть уверенно.

— Я работаю над этим, мистер Англичанин.

— Ух ты… как мы преобразились, — говорит Эленор, присоединяясь к нам. Ее маленькая подколка не остается незамеченной для Хантера.

— Очень трахабельно, — усмехается Хантер.

— Ты такой грубый, — обвиняет его Эленор.

— Очень соблазнительно? Неа, трахабельно звучит лучше.

— Может, ни то, ни другое? — предлагаю я. — Извините.

Когда Хантер раньше говорил мне пошлости, это было сексуально, даже немного лестно. Я чувствовала себя желанной. А сейчас наоборот — он будто пытается вызвать у Эленор ревность за то, что она предпочла Эйвери. Я ухожу обратно к нашему уединенному столику, где Блэйн общается с блондинкой.

— Финли, познакомься с Алиссой. Она одна из сегодняшних моделей, — представляет ее Блэйн.

— Ох, да. С закрытой фотосессией, да? — Мне тут же хочется заткнуть рот. Это был ее личный выбор.

— Да, иногда я очень стесняюсь. Завтра будет лучше. Я знаю, ты здесь, чтобы учиться, что не получится без участия во всех съемках Блэйна.

Она улыбается, и ее светло-зеленые глаза улыбаются вместе с ней. В отличие от Лидии и Эленор, по Алиссе не скажешь, что она модель. Не то чтобы она не красивая, просто выглядит, как милая девушка соседка. Ее черные замшевые шорты, изящный кружевной топ и туфли на каблуках выглядят просто и скромно. Классическая изящность. Хоть у меня и нет такой одежды, ее стиль ближе мне, чем то, что на мне надето. Мне стоило настоять на своем и найти что-нибудь более удобное и подходящее именно мне. Но захотелось хоть раз побыть сексуальной. Привлечь внимание Хантера. Тьфу.

Я сажусь напротив Блэйна и Алиссы. Он доливает мне шампанского, а потом продолжает разговаривать с ней. Эленор, Эйвери и Лидия растворились где-то в толпе.

— Ты знаешь, «ни то, ни другое» никак не подходило. — Хантер говорит так тихо, что только я могу это услышать. Он садится рядом со мной, отчего мой пульс тут же ускоряется. — Я знал, что ты прятала под джинсами все это время. Ты всегда была трахабельной. И сегодня я не остановлюсь, пока тщательно тебя не оттрахаю.

— Серьезно? — отвечаю я, глядя прямо перед собой и переживая, слышит ли нас Блэйн.

— Не пей слишком много. До твоего первого оргазма осталось лишь несколько часов.

Я проглатываю ком в горле. Не собираюсь ему отказывать. Я хочу все, что он только что сказал, с чем соглашается пульсация у меня между ног. Это будет лишь секс, ничего больше. Пока я об этом помню, все будет в порядке.

Хантер сжимает мое бедро, его рука в опасной близости к моей киске, а потом встает и исчезает в толпе. Мог ли он почувствовать, как жарко у меня между ног? Спустя еще один бокал шампанского и час разговора Блэйна с Алиссой о модельном бизнесе, показах и моде, я решаю пройтись. Остальные ненадолго возвращались, чтобы выпить за съемку Блэйна для журнала и его сотрудничество с «Ла Перла», но потом сразу ушли.

Тела двигаются и трутся вокруг меня, пока я пробираюсь сквозь толпу. Свет движется в ритме с музыкой, а мое тело начинает двигаться под ее темп. Внезапно я чувствую, как сильные руки обхватывают мою талию. Я уже собираюсь сказать этому неизвестному свалить на хрен, но тут губы Хантера мягко касаются моего уха.

— Потанцуй со мной. — Я чувствую его твердый член, прижатый к моей спине, отчего мне хочется делать то, что он говорит.

Обычно я не танцую, не так, во всяком случае. Для меня танцы — дико отплясывать в своей комнате в общаге, когда рядом нет никого, ну, кроме Валери. Я не отвечаю ему. Прижимаюсь к нему всем телом, качаясь под сексуальный ритм. Между ног снова начинает пульсировать, только более ощутимо. Мистер Англичанин заводит меня так, как не удавалось до этого никому. От одного его акцента трусики слетают. Он ослабляет хватку на моей талии и начинает поглаживать бедра, поигрывая с высоко задравшимся краем платья.

— Это мило, — говорю я больше себе, имея в виду его объятия, а не платье.

— Это дразнит, — поправляет он, точно имея в виду платье. — Мне так хочется нагнуть тебя и войти по самые яйца. Так мучительно ждать ночи.

— Так давай уйдем. Мы не обязаны здесь оставаться, — бесстыдно говорю я.

— Эх, мы обязаны остаться, если не хотим привлечь внимание Блэйна. Он не любит, когда его модели в чем-то замешаны, поэтому, я уверен, он будет против того, чтобы я соблазнил его стажера. — Хантер отходит от меня на шаг, и я сразу чувствую потерю. — Если мы уйдем вместе, это будет выглядеть подозрительно.

— Ох. Точно.

Я должна была догадаться, что мы не сможем щеголять тем, что занимаемся сексом, но это значит, что нам придется держать это в секрете. И снова я буду чьим-то секретом. Согласна ли я с этим? Это будет не только одна ночь? Мы никогда не обсуждали, что будет значить этот секс, только то, что он не будет значить. Никакого эмоционального багажа.

— Пойдем. Вернемся в вип-ложу и посмотрим, готов ли Блэйн свернуть нашу маленькую вечеринку. Я знаю, у него завтра утром встреча с отцом, чтобы обсудить результаты сегодняшнего дня. Моя съемка завтра днем.

О, да-а. Мне, наконец, удастся посмотреть на Хантера в действии. Мы подходим к Алиссе и Блэйну, они все еще не сдвинулись с места, на котором просидели все время. Они нравятся друг другу? Алисса смеется над словами Блэйна. Мы останавливаемся неподалеку от столика.

— А где все остальные? — интересуюсь я. Их не было весь вечер.

— Эйвери и Эленор, наверное, где-то трахаются, а Лидия, возможно, ищет с кем бы потрахаться. — Хантер смеется над выражением моего лица. — Ты серьезно думала, что все ушли танцевать?

— А что насчет тебя? Куда ты уходил?

— Я знаю диджея. Он один из моих лучших друзей. Я с ним немного потусил. Мне не в кайф сидеть рядом с Блэйном и напротив тебя, притворяясь, что не хочу сорвать это платье с твоего тела. — Он коварно мне усмехается, а глаза озорно блестят. — Кроме того, я уже знаю, с кем хочу оказаться в постели сегодня. Охотиться нет смысла.

— А. Вот и вы, ребята, — говорит Блэйн, когда мы подходим ближе к столу. — Я собираюсь домой. Вы можете остаться, если хотите, но мне рано вставать.

— Это место, на самом деле, не для меня. На одну ночь веселья мне хватило. Я готова ехать, — отвечаю я. Хантер смотрит на меня таким взглядом, намекая, что для меня веселье еще впереди.

— И я того же мнения, — говорит Алисса. — Я сегодня очень рано встала, а из-за шампанского глаза у меня слипаются.

— Ну, раз уж вы трое едете обратно, наверное, я к вам присоединюсь, — убедительно вставляет Хантер.

— Хорошо, решено. Я разберусь со счетом и вызову такси. Алисса, ты можешь воспользоваться одной из гостевых комнат на моем этаже, все равно твои съемки завтра утром.

— Идеально, — соглашается она. — Спасибо.

Так вот что она имела в виду, когда говорила о том, что завтра будет лучше. Она снова снимается, и в этот раз это будет не закрытая фотосъемка. Интересно, окажется ли она, в итоге, в спальне Блэйна? Я вижу, как Хантер берет неоткрытые бутылки шампанского со стола, зажимая их под мышкой. Они уже оплачены — наверное, лучше их взять с собой.

Через двадцать минут мы уже сидим в лимузине и едем домой. В моем животе просыпаются бабочки, сердце тяжело бьется в груди. Вот оно. Никаких больше намеков или разговоров об этом. У меня будет секс с Хантером. Я не такая, как та женщина, что доставила ему оргазм, стоя на коленях. Черт, в свой первый раз я просто лежала, не зная, что делать. Боль была просто парализующая.

Всю дорогу домой я молчу. Даже не хочется смотреть на Хантера, потому что начинают закрадываться мысли, смогу ли я пройти через это. Не потому что я не хочу. Смогу ли сделать так, как делают это опытные женщины. Добиваться меня уже будет не надо, он поймет, что я того не стою. Когда мы возвращаемся в особняк, Блэйн и Алисса остаются на втором этаже, а Хантер следует за мной в мою комнату.

— Все в порядке? Я пойму, если хочешь подождать или передумала. Никакого давления, — заверяет он меня, поставив шампанское, взятое в клубе, на прикроватную тумбочку. Потом включает лампу.

— Все не так, — отвечаю я.

— Тогда в чем дело?

— Хантер, у меня нет офигенного опыта. Секс у меня был лишь один раз, да и продлился он всего три минуты. Я не хочу тебя обнадеживать.

— Во-первых, то, что ты описала, это не секс. Это было эгоистично с его стороны. Признаю, я никогда не был с такой неопытной женщиной, но разочарования не будет. На самом деле, наоборот. Я буду твоим первым настоящим опытом.

Я подхожу к раздвижным дверям и открываю жалюзи, впуская лунный свет, а потом возвращаюсь и выключаю лампу.

— Что ты делаешь? — спрашивает он в недоумении.

Я не отвечаю. Просто начинаю раздеваться, пока совсем не струсила. Это требует всей моей смелости — просто предстать перед ним голой при таком тусклом свете. Хантер стоит в тени, наблюдает за мной. Я слышу, как меняется его дыхание. Оно становится тяжелым и глубоким. Полностью раздевшись, я забираюсь на кровать и ложусь на спину, готовая для него. Готовая к обещанным оргазмам. Он выходит из тени на свет от луны, пробивающийся сквозь окна, и снимает рубашку. Точеный пресс подчеркнут на свету. Затем снимает ботинки и носки, мне кажется, будто я наблюдаю за шоу. Шоу только для меня. Хантер вытаскивает телефон из заднего кармана и подключает его к часам на моей тумбочке. Я удивляюсь, услышав, как музыка наполняет комнату. Не знала, что они работают как колонки.

— Что это за песня? — спрашиваю я с придыханием, пытаясь замаскировать нервы.

— Это XX «Intro», — отвечает он, включая свет.

Я тут же пытаюсь прикрыться, но он качает головой.

— Эм-м-м, свет, — указываю я.

— Будет включен, — заканчивает он. — Не прячься от меня, милая. Иди сюда. — Он убирает мою руку от груди и помогает мне сесть напротив него на кровати. Затем отпускает мои руки. — Раздень меня, — мягко командует он.

Взгляд Хантера пронизывает меня насквозь, не оставляя места для сомнений. Я начинаю расстегивать его джинсы, и на губах Хантера появляется маленькая ухмылка. Его член встает по стойке смирно в тот же момент, когда я распахиваю одежду. На нем нет трусов, его член твердый и толстый. Святой боже, он не преувеличивал, когда говорил о своем размере.

Хантер проводит своим толстым членом по моему рту, и на кончике появляется капелька. Он размазывает ее по моим губам, пока я не открываю рот и не вбираю его. Я закрываю глаза и расслабляю челюсть. Соленый привкус появляется на языке, когда я облизываю член и всасываю. Хантер запускает руку мне в волосы, толкаясь внутрь и наружу, немного глубже с каждым разом, пока я не давлюсь, а в глазах появляются слезы.

— У моей маленькой американки такой сладкий ротик, — говорит Хантер, вытаскивая член. — Готов поспорить, твоя почти девственная киска такая же сладкая.

Он стаскивает джинсы и подталкивает меня лечь на спину. Ставит мои ноги на кровать и раздвигает их, открывая меня. Прятаться некуда. Я закрываю глаза, но потом слышу хлопок бутылки шампанского. Распахиваю глаза и приподнимаюсь, опираясь на локти.

— Что ты собираешься с этим делать?

Хантер наклоняется ко мне и подносит горлышко к моим губам. Я делаю глоток, затем он. Несколько раз мы по очереди отпиваем, но в последний раз он вливает шампанское мне в рот. Я пытаюсь проглотить, но оно выливается сквозь губы. Хантер слизывает ручейки с уголков моего рта, подмигивает мне, а потом делает несколько глотков из бутылки. Божечки. Это было горячо.

— Наверное, я добавлю немного сладости к своему напитку, — предлагает Хантер.

Без предупреждения он выливает шампанское мне на киску, холодные пузырьки пробуждают во мне боль, которую я прежде никогда не чувствовала.

Слегка приподнимаю попу навстречу его лицу, когда он начинает наклоняться вниз. Я почти попрыгиваю на кровати от его первого нежного касания языка к моему клитору. В тот момент, когда он обхватывает мои бедра руками, я понимаю, что он знает, что делать. Он набрасывается на мой клитор, покусывая и посасывая, посылая электрические разряды. Я ерзаю под его восхитительной пыткой, но он не останавливается.

— Хантер, мне кажется, я сейчас кончу, — предупреждаю я. Я прямо чувствую, как волна нарастает. Тяну его за волосы, прижимая его лицо ближе. — Черт, да, я кончаю, — говорю сквозь стиснутые зубы.

Хантер просто продолжает лизать. Вставляет в меня палец, и я взрываюсь так, что звезды мерцают перед глазами. Ноги неудержимо трясутся, но он продолжает ласкать. Я скольжу на волнах оргазма, пока его язык находится во мне. Это гораздо больше и лучше, чем я себе представляла.

Хантер продвигается вверх по моему телу, и наши взгляды встречаются. Облизывает свои губы, и это самое сексуальное, что я когда-либо видела. У меня определенно будут проблемы.

Музыка начинается снова, это та же песня играет на повторе. Эйфория отпускает меня, и тело расслабляется. Хантер обвивает мои ноги вокруг своей талии, становясь между ними на колени. Надевает презерватив на свой огромный член, поглаживая его несколько раз. Я неотрывно слежу за этим движением, пока член не исчезает у меня между ног. Почувствовав толстую головку у своего входа, я закрываю глаза в ожидании того, как он ворвется внутрь. Первые сантиметры приносят толику боли, когда он растягивает меня. Внезапно Хантер полностью вонзается в меня, зажигая звезды перед глазами. Я кричу от боли, впиваясь ногтями в его мускулистые бедра. Дышать получается с трудом.

— Твою ж мать. — Хантер пытается вытащить член, но я сжимаю ноги вокруг него.

— Просто дай мне минутку, — молю я. — Я такого не ожидала.

— Я думал, ты не девственница, — обвиняет Хантер. Его грудь тяжело поднимается и опускается от замешательства и шока.

— Не была.

— Хрень собачья! Я только что порвал твою плеву, как ублюдочный варвар.

— Может, это потому, что прошло несколько недель, — пытаюсь объяснить я. Он смотрит на меня, будто я произнесла какую-то ересь. — Я не знаю, ладно?

— Ты говорила тому парню, что была девственницей?

— Нет, но он должен был знать, потому что, как оказалось, это было идиотским пари на девственность.

— Ну, очевидно, он тебя обманул, милая, потому что до твоей плевы он не добрался. Забрался лишь настолько, чтобы можно было соврать для пари. Жалкий недоумок, наверное, решил прислушаться к своей совести.

— Но было больно. Я чувствовала боль. Не такую, как сейчас, но все-таки.

— Могу представить, что иметь что-то там внутри в первый раз будет неприятно. Смею предположить, до этого игрушками ты не баловалась.

— Эм, нет.

— Вот и я о чем.

— Ну, дело сделано, давай вернемся.

— Настроение испорчено, не думаешь?

— Почему? Боль стихает. Я хочу, чтобы ты снова доставил мне удовольствие. Подарил мне еще один оргазм.

— Я не связываюсь с девственницами, Финли. Я никогда не сунул бы в тебя свой член, если бы знал, что этот хрен не закончил свою работу.

Я убираю ноги с его талии.

— Как хочешь, Хантер. Я не настолько жалкая, чтобы умолять мужчину трахнуть меня. Если ты потерял интерес, так тому и быть.

Я перекидываю через Хантера ноги, чтобы откатиться от него и спрятать свои идиотские слезы, которые выступили без моего разрешения.

— Я не потерял интерес, — заверяет Хантер, переворачивая меня обратно на спину. Его лицо искажается от вины, когда он видит мои слезы. — Черт возьми. Вот. Я не хочу делать тебе больно. Мне стоило быть более нежным.

— Я не просила особого отношения. Я не хрупкий цветочек, с которым нужно быть аккуратным. Мне всего лишь хотелось чертовых оргазмов, которые ты обещал.

Губы Хантера растягиваются в улыбке.

— Ты такая сексуальная, когда злишься.

— Ага, а ты невыносим, — выдаю я.

— Тебе не нужно умолять, — говорит он, возвращаясь к моим словам. — Посмотри, какой я твердый из-за тебя.

Он отклоняется назад, показывая, что его член почти касается пупка. Да он ни за что во мне не поместится.

— Не показывай мне, если не собираешься его в меня вставлять, — предупреждаю я. Возможно, в этом мне помог «Дом Периньон». Кто ж знал, что шампанское придает такую смелость?

— Планы изменились, — сообщает Хантер, стирая мои слезы.

— Продолжай, — говорю я.

— Я не собираюсь жестко тебя трахать, как собирался. Сегодня будет медленно и глубоко. Я дам тебе привыкнуть к длине и толщине, пока твоя киска не насытится. Завтра я трахну тебя как порно звезда, а ты будешь моей маленькой похотливой американской шлюшкой.

Я сжимаю бедра, чтобы приглушить боль. Его слова еще развратнее благодаря акценту. Почему меня так радует мысль быть его маленькой похотливой американской шлюшкой?

— А кто сказал, что кроме этой ночи будет что-то еще? — замечаю я.

— Я! Ты не можешь полагать, что, раз попробовав твою сладость, я буду доволен.

— Но секунду назад, когда ты «порвал мою плеву, как ублюдочный варвар», ты собирался все закончить, — возражаю я, напоминая его слова.

— Это рефлекс, — говорит Хантер, лаская мою грудь. — Обычно я веду себя осторожнее в ситуациях, с которыми связываюсь.

— Ох, так теперь я «ситуация»?

— Твоя девственность — да. Я никогда не хотел быть таким парнем. Первым у женщины без дальнейших перспектив. Я могу дать тебе лето, но на большее не рассчитывай.

— А я не хочу больше этого, — заверяю я, но что-то болезненно сжимается у меня внутри. Да, он мне нравится, но мне хватит лишь секса.

— Ты уверена? — спрашивает он, впиваясь в меня взглядом.

— Да, но больше никаких других женщин, пока ты трахаешься со мной. Когда лето закончится, все закончится.

— Договорились. Хоть отношения и не для меня, но я не полный урод. Если у меня есть постоянный половой партнер, я не буду трахаться на стороне. Проще все закончить. Я всегда честен, — обещает он.

— Ну, тогда решено. Ты можешь быть моим назначенным партнером для секса на это лето.

— Боже. Ты можешь лучше, милая. Это звучит так сухо и скучно.

— А как бы ты назвал наш договор? — с интересом спрашиваю я.

— Я буду твоим летним членом, а ты моей летней киской.

— А что стало с маленькой похотливой американской шлюшкой?

— Мне не понравилось, как это прозвучало. Ты слишком сладкая, чтобы быть шлюшкой. Я сделаю своей целью испортить тебя немного, сделать тебя лишь своей фанаткой, но ты никогда не будешь шлюшкой.

— Что сейчас? Ты так и будешь нависать надо мной, прижимаясь своим членом к моему животу, или сделаешь что-нибудь с этим?

— Ну, если отбросить семантику, я включу для нас душ.

— Ох, понятно. Секс в душе. Прямо-таки медленно и по-миссионерски, — дразню я.

— Только без паники, хорошо?

— Что? Почему?

— У тебя между ног немного засохшей крови, от того как я…

— Что? — Я практически кричу, быстро сев, чтобы взглянуть. На кровать тоже попало. Большего унижения быть не может. — Ладно. Теперь я все отменяю.

— Не надо стесняться. — Хантер спрыгивает с кровати вслед за мной, берет за руку и ведет в душ. — На самом деле, это не так уж и страшно.

При свете в ванной, и более тщательном осмотре замечаю, что на его члене так же есть следы засохшей крови. Черт. Если не считать оргазма, который он мне подарил своим ртом, эта ночь пошла совсем не так, как мы хотели. Настроение испорчено.

— Слушай, прости насчет этого, — говорю я, указывая на его все еще твердый член.

Хантер молча проверяет температуру воды и затягивает меня с собой. Откидывает мою голову назад и прижимается к моим губам. Его нежное объятие разбивает негодование, увлекая меня за собой. Теплая вода стекает по нашим лицам, и Хантер прижимает меня к стене. Его поцелуй агрессивный, но страстный. Он владеет мной, и мое тело расслабляется рядом с ним. Наши языки кружат, между ног у меня вновь разжигается интерес. Мне плевать на кровь. Хочу снова почувствовать его.

— Ты пометила меня, Финли, — шепчет он между поцелуями. — Заклеймила мой член кровью своей девственности, и у меня нет сил это отрицать. Я хочу тебя, жажду. Ты околдовала меня.

У меня нет слов на это признание. Я даже не уверена, что должна была это услышать. Чувствует ли он что-то большее между нами? Хантер поднимает меня, и все рациональные мысли растворяются, когда он медленно насаживает меня на своей член. Прижав мою спину к плитке, он медленно и нежно двигается внутрь и наружу. Первые несколько проникновений приносят глухую боль, когда я сжимаюсь вокруг него, но вскоре растягиваюсь и расслабляюсь. Он снова прижимается губами к моим, но на этот раз поцелуи вторят медленному темпу. Хантер сжимает мои бедра и проникает глубже.

— Твоя киска такая узкая и горячая, — говорит он мне в рот.

Только сейчас я понимаю, что стону. Хантер подкидывает меня немного быстрее, и я откидываю голову назад. От этих ощущений кружится голова. Он меняет угол проникновения и достает еще глубже.

— Черт, я кончаю, — стону я.

Хантер двигается быстрее, пока я не взрываюсь вокруг него.

Он не останавливается, пока мои ноги не перестают трястись. Ставит меня на ноги, а затем начинает поглаживать свой член рукой. Я уже собираюсь возразить, когда мне на грудь выстреливает теплая сперма. Дважды черт. Мы не использовали презерватив, поэтому ему пришлось вытащить член, прежде чем кончить. Его тоже захватил момент и он забыл?

— Я чист, — заявляет Хантер, будто читая мои мысли. — И я знаю, что ты тоже. Черт, я никогда не совершал такую ошибку. Мы можем провериться вместе, если хочешь, — бормочет он, очевидно сожалея о своей ошибке.

— Все в порядке. Я тебе верю, но мы сходим вместе. Это успокоит нас обоих. Не хочу, чтобы между нами что-то висело. Это было потрясающе.

Хантер улыбается мне, и я знаю, что выбрала верные слова. Он хватает полотенце и начинает вытирать меня.

— Сегодня мы будем спать в моей кровати, потому что твою я залил шампанским. Завтра поменяем простыни.

— Хорошо, я лишь переоденусь для сна.

— Ты уже готова для сна, милая. Женщины не спят в моей кровати. Ты будешь первой, поэтому точно будешь это делать без какой-либо одежды. Я хочу, чтобы на тебе помимо моих объятий ничего не было.

Мое сердце колотится в груди. Некоторые его слова противоречат нашему соглашению о сексе, но я не буду ему об этом напоминать. Хантер вытирается сам, и мы заходим в его комнату через террасу. Как и обещал, в кровати он прижимает меня к своему телу. Его член дергается несколько раз, но вскоре дыхание выравнивается. От его крепких объятий мне хочется запретного. Я задаюсь вопросом, все ли у меня в порядке с головой, и просто надеюсь, что смогу это пережить. Мистер Англичанин ошибся. Это он околдовал меня. Мне нужно постоянно напоминать себе, что это лишь фантазия.

Когда лето пройдет, закончится и наш уговор. Я вернусь обратно в Нью-Йорк, тщательно оттраханная и все еще одинокая. А он вернется к своему сексу на одну ночь, будто меня и не было. Наше время ограничено, и мне нужно помнить об этом. Если желать невозможного, это приведет лишь к разбитому сердцу и разочарованию.

Это всего лишь интрижка. Ничего более. Я буду повторять эту мантру каждый день, наслаждаясь недолгой поездкой.

Солнце светит сквозь мое окно, принося с собой сомнения. Прошлая ночь была оргазмическая, но непривычная. Это не был взрывной дикий секс без обязательств, к которому я привык. Он был нежным, заботливым и внимательным. То, что девственность Финли была нетронута, пока я не порвал плеву, вывело меня из равновесия. Никогда не хотел быть чьим-то первым. От этого чувствую себя гребаным мудаком, так как эта честь должна была достаться тому, кто захотел бы остаться. Это не про меня. Вдобавок, я трахал Финли без презерватива — самая большая ошибка из мной совершенных. Не потому, что не уверен, что она чиста, а из-за интимности. Вчера она предложила вместе пойти провериться, чтобы мы могли дальше не пользоваться защитой, но разве это не создает впечатление чего-то большего?

И еще, эта девушка лежит в моей кровати. Длинные темные волосы скрывают естественную красоту, обнаженное тело вызывает у меня утренний стояк. Я никогда раньше не позволял женщине спать в моей кровати после секса. Один из нас должен уйти, в зависимости от того, чье это место, но я все равно пригласил Финли в свою постель. Неужели я недооценил ее влияние? С тех пор, как положил на нее глаз, мое обычное угрюмое настроение исчезло. Мне хочется узнать ее причуды; ее странность притягивает меня.

В голове я понимаю, что должен создать между нами дистанцию. Нужно быть аккуратным в своих действиях, чтобы они соответствовали моим словам. Если мы хотим придерживаться уговора, мне нужно вести себя с ней, как с остальными своими завоеваниями. Просто трахать, не намекая на большее. Финли не моя девушка, пришло время ей понять, как должна выглядеть моя подруга для траха. Как бы мне ни хотелось перевернуться и вонзиться в нее, нужно создать дистанцию.

Вылезаю из кровати, стараясь не разбудить ее. Провожу больше времени в душе, уделяя внимание своему стояку — на это и на одевание у меня уходит двадцать минут. Финли все еще крепко спит. Захожу в ее комнату, сдергиваю простыни и оставляю их в куче на полу. Матильда должна прийти сегодня утром, и займется этим.

Спускаюсь на кухню и застаю Алиссу, которая ест хлопья. Не знаю, зачем люди едят эту сахарную гадость. Начинаю готовить омлет из белков и тост.

— Готов к парным съемкам? — спокойно улыбается она.

— Всегда готов, — говорю я, разбивая яйца.

— Ну, хоть кто-то из нас, — добавляет она.

Алисса очень симпатичная, но над ее уверенностью нужно поработать. Она лишь недавно стала моделью и не настолько подготовлена, как мы. Сначала она была помощником у Блэйна, пока он не уговорил ее встать перед камерой. Кажется, они в тайне нравятся друг другу. Даже с такой красотой, она все еще застенчива. Мне придется постараться, чтобы она расслабилась в моих объятиях сегодня. Нам нужно показать химию.

— У тебя все получится. Просто следуй за мной и расслабься, — предлагаю я.

— Легко сказать, но я попытаюсь.

Финли заходит в своем обычном комбезе и с этими чертовыми хвостиками, как у школьницы. Не осталось и следа от сексуальной женщины, что потеряла девственность вчера.

— Доброе утро, — здоровается она, глядя то на меня, то на Алиссу. Открывает холодильник и достает молоко, без сомнений собираясь есть ту же сладкую хрень, что и Алисса. Только на этот раз я ее не останавливаю.

— Утра, — отвечаю я безразлично, переворачивая яйца.

— Утречка, — приветствует ее Алисса с большим, чем я, энтузиазмом.

Выкладываю яйца и тост на тарелку, потом убираю сковородку.

— Я вернусь и уберу за собой перед съемкой, — сообщаю Алиссе.

— Не волнуйся. Я все уберу, когда доем хлопья.

Финли хмурит брови, но молчит. Потом подталкивает стул к холодильнику, чтобы достать любимые хлопья.

— Спасибо. Мы зажжем сегодня на съемке. Увидимся позже, Финли, — говорю я под конец. Она не отвечает.

Чувствую себя первостепенным козлом, но это было необходимо. Никакого особого отношения. Мы трахаемся и расходимся заниматься своими делами. Сейчас посмотрим, сможет ли она выдержать настоящее толкование «подружка для траха».

Наслаждаюсь завтраком на террасе, погрузившись в мысли, когда Финли выходит из своей комнаты с хлопьями в руках. Она садится напротив меня. Ставит свою чашу так сильно, что молоко проливается через край.

— Ты что-то хочешь мне сказать? — спрашивает она, раздувая ноздри.

— Если задуматься, нет, — отвечаю я, отламывая еще омлета.

— Почему ты был таким уродом по отношению ко мне сегодня? Просто игнорировал меня. Даже не предложил сделать мне омлет как обычно.

— Значит, я урод, потому что не предложил тебе омлет? До этого это было из вежливости, но не надо ошибочно полагать, что я теперь должен это делать.

— Я не говорила этого, придурок! Я просто упомянула твою вежливость до того, как ты залез ко мне в трусы, и после. Ты едва пару слов мне сказал на кухне. Это так теперь между нами все будет, после того как ты добился, чего хотел?

— Во-первых, мы оба этого хотели, поэтому не надо смотреть на меня свысока. Между нами было взаимное удовольствие — секс, если быть точнее. Не помню, чтобы долгие разговоры и завтрак по утрам был частью нашего уговора. Я не буду меняться. Если ты хочешь заниматься этим со мной, пойми, кто я, и прими все как есть.

— И что же это? — фыркает она, но все еще заинтриговано.

— Мой член. Он идет без всяких излишеств и обещаний. Только оргазмы.

— Слушай, я понимаю. Если ты беспокоишься, что я начну привязываться, не стоит. Я все вижу, как есть. Не нужно быть придурком, чтобы постоянно мне напоминать. Если мы собираемся делать это, я надеюсь, что ты будешь адекватным человеком. Я не только получаю, но и сама даю. Не стоит считать меня какой-то иждивенкой.

— Я такого не говорил. Мои причины чисто эгоистичны. Я не связываюсь с девственницами, но обратного не вернешь. Сейчас для меня это развлечение с дерзкой американкой. Пока ты считаешь этот уговор тем, чем он является, все нормально. Просто не надо пытаться меня изменить.

— У меня тоже эгоистичные причины. Исследовать приятное и понять, что мне нравится, чтобы, когда появится следующий мужчина, я могла быть в согласии со своей сексуальностью. Я никогда больше не хочу быть на отшибе.

Ее признание звучит так, будто она использует меня… Я в этом даже уверен. Так почему у меня такое ощущение, будто мне врезали в живот? Почему мне не плевать на то, что я готовлю ее к следующему мужику? Может, потому, что без всяких прикрас это звучит просто ужасно. Что бы она почувствовала, если бы я сказал, что занимаюсь с ней сексом только из-за того, что она здесь всего лишь на лето? Она развлекает меня, пока не появится следующая пташка. Это неправда, но, нахрен так говорить.

— Пофиг, — отвечаю я, вместо того, чтобы исправить ее. — Отличный план.

Не впервые женщина использует меня. Я дам ей опыт, который она ищет, буду трахать каждый день так, что она не скоро забудет. Жалкий хрен, что вчера обнимался с ней, в прошлом. Надеюсь, она не думала, что, высказав о своих планах использовать меня, снова получит вчерашнюю версию меня. Я буду ее мистером Англичанином — британцем, которого знают все женщины, что испытали удовольствие на моем члене.

— Ну, я тебя оставлю. Мне нужно сделать несколько звонков.

Я киваю, но она уже схватила свою чашу и уходит обратно в комнату. Не ожидал, что ее слова так на меня повлияют. Нужно очистить голову перед съемкой. Может, сегодняшние парные съемки сыграют мне на руку. Алисса меня не привлекает, но если Финли увидит ее в моих объятиях, может, это станет для нее таким же ударом, каким она наградила меня. Посмотрим, соответствует ли ее реакция словам.

Я держу свет, пока Хантер с легкостью меняет позы. Блэйн дает указания, но в основном дает ему свободу действий. Теперь понятно, для чего Хантер отжимался и занимался в тренажерке перед этой съемкой. Его разгоряченные мускулы блестят от детского масла, так и манят облизнуть. Джинсы низко сидят на бедрах, подчеркивая v-образные мышцы паха, вены, ведущие к толстому члену. Просто нелепо, насколько его совершенный внешний вид заставляет меня забыть его неуравновешенность. Я просто растворяюсь в воспоминаниях о том, как он выглядел у меня между ног, его красивое лицо и потрясающий член.

Возвращаюсь в реальность, когда Блэйн зовет Алиссу для парной съемки с Хантером. Она тут же подходит к нему в кружевном комплекте белья. Хантер удерживает спокойное выражение лица, но от меня не скрывается промелькнувшее на нем интригующее выражение. Он улыбается Алиссе и шепчет что-то на ухо. Она улыбается в ответ, а у меня скручивает внутренности. От чего? Ревности? У него встал на нее? Как же иначе? Она сексуальная женщина, прижимающаяся своими прелестями к нему. Блэйн дает указания, как им встать, каждая поза пикантнее предыдущей. Руки Хантера на заднице Алиссы, ее нога закинута на его бедро, член под джинсовой тканью прижимается к тонкой ткани у нее между ног. Мое дыхание ускоряется, глаза жжет от слез. Хантер не мой, но видеть его в сексуальных позах с другой женщиной это больше, чем я могу выдержать. Он смотрит ей прямо в глаза, пока Блэйн фотографирует и кричит что-то об их естественной химии. Я терплю эту пытку еще час, за который они несколько раз переодеваются.

Мое сердце изранено, а разум в замешательстве. Хантер не сделал ничего такого. Это его работа. Но, черт побери, ему обязательно было так сильно этим наслаждаться? Его прикрытые веки были настолько убедительны. Он бы трахнул Алиссу, если бы представилась такая возможность. Как у него может не встать от всего этого трения и полуобнаженки? Когда наступает перерыв, я пытаюсь убраться как можно быстрее. Иду сразу в библиотеку в подвале, рядом с тренажерным залом. Я так и не осматривалась тут, а сейчас, кажется, подходящее время. Моя комната отпадает. Впервые с начала съемок взгляд Хантера встретился с моим, когда я уже уходила. Не могу говорить с ним сейчас. Мне нужно подумать, побыть одной. Если быть откровенно честной с собой, видеть его с кем-то другим очень неприятно. Мне должно быть наплевать, но это не так. Я испорчу наш уговор, если не возьму себя в руки.

Библиотека небольшая. Лишь маленький деревянный стол у окна, компьютер, полка с книгами о бизнесе и фотографии. Ни следа романтической литературы, но я все равно осматриваю их. Прохожусь по книгам на полке в поисках чего-нибудь, что сможет отвлечь меня от мыслей.

— Что-то мне подсказывало, что я найду тебя прячущейся здесь, — заявляет Хантер, когда медленно заходит в комнату. Детское масло блестит на его прессе, отражая солнечные лучи.

— Я не прячусь, — настаиваю я. — У меня перерыв, и перед следующей съемкой мне хотелось посмотреть, какие книги здесь есть.

— Значит, это не имеет отношения к тому, что в моих руках ты видела другую пташку?

— Нет. И почему ты называешь женщин пташками? Это так странно.

— Не меняй тему, милая, и не лги. Тебе не идет. Я вижу боль у тебя на лице. Каждый раз, когда я сжимал ее голую задницу или прижимался к ней членом, ты дергалась. Как сейчас. По тебе видно, — говорит он. — Ты прищуриваешься, слегка дергаешься и прикусываешь нижнюю губу, когда ревнуешь.

Я перестаю кусать губу. Тьфу, он слишком наблюдательный.

— Да похрен! Что ты хочешь, чтобы я сказала? Мне должно это нравиться? — Хантер подходит ко мне, а я отступаю, пока не упираюсь спиной в стол. — Что ты делаешь? — спрашиваю я с придыханием.

— То, чего мы оба хотим. — Он прижимает меня к себе, подчеркивая свои слова, и я чувствую его эрекцию у своего живота. Черт возьми, чувствую его сквозь джинсы. Он чертовски твердый. Хантер прав. Я ревновала, но сейчас не могу побороть переполняющее меня желание, чтобы он трахнул меня. И не хочу. Я хочу, чтобы он сделал мне приятно. — Хочешь что-то сказать, Финли?

— М-м-м, — стону я, чувствуя его длину.

— Скажи это! — требует он.

— Да-а-а-а, — стону я. Откуда во мне взялась эта озабоченная женщина?

— «Да», что? — Хантер не собирается так просто меня отпускать. Не будет доволен, пока я не произнесу это.

— Трахни меня, Хантер, — уверенно говорю я. Другие слова не нужны.

Хантер разворачивает меня и толкает на стол. Расстегивает мой комбез, и он падает на пол, выставляя напоказ мою попу в стрингах.

— Чтоб меня, — рычит он, не веря своим глазам, и шлепает меня. У меня есть только несколько стрингов, одни я решила надеть сегодня, полагая, что мы вернемся ко второму раунду. Он просовывает под ткань руку и срывает их с моего тела одним резким движением. От его дикости между ног покалывает сильнее, а желание почувствовать его внутри усиливается. — Я прямо чувствую запах того, как сильно ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, милая. От того, насколько близко моя рука, нет сомнений, насколько твоя киска мокрая. — Одним пальцем он раскрывает мои складки. Они скользкие, что подтверждает его слова.

— М-м-м, Хантер, — снова стону я.

От его поддразниваний я ерзаю в предвкушении. Это срабатывает. Слышу позади отчетливый звук открытия упаковки презерватива. Кажется, мы снова вернулись к презервативам, но мне плевать. Мне нужно это. Нужно стереть все следы ревности.

— Раздвинь ножки, дорогая.

Я быстро подчиняюсь. Едва Хантер прижимается членом к моему входу, как я почти готова кончить. После вчерашнего у меня там все болит, но мне не хочется его останавливать. Он медленно толкается внутрь, позволяя мне привыкнуть к его размеру. Обратного пути нет. Он скользит внутрь и наружу несколько раз, а моей киске хочется большего. Я начинаю толкаться на его член, и от этого внутри Хантера что-то срывается. Он врезается в меня, и приходится схватиться за стол, чтобы не упасть.

— Ты хочешь мой член полностью, Финли? Тогда именно это ты, черт возьми, получишь.

Он наматывает один мой хвостик на кулак и наращивает темп толчков.

— Да, — кричу я. Другой рукой он проскальзывает под меня и обхватывает мою грудь, не теряя темпа. Покалывание усиливается многократно. Моя киска сжимает его член, и я приближаюсь к оргазму. Он рычит и чередует быстрые толчки с медленными и методичными. От этих перемен я держусь на самом краю.

— Ты сможешь кончить только с моего разрешения, — сообщает он мне. Этого я в нем не видела. Властный и чертовски сексуальный.

— Пожа-а-а-алуйстааа. О-о-о-о-ох. — Я с радостью буду умолять. Мне это нужно.

— Ну, раз уж ты сказала «пожалуйста». — Хантер еще раз в меня врезается.

Руками удерживает мои бедра, врываясь в меня снова и снова. Потом удивляет, подняв мою ногу и уперев ее коленом в стол. Матерь божья, от этого его огромный член входит еще глубже. Когда он начинает играть с моим клитором, я кончаю, заливая соками его член. Хватает сил лишь держаться за стол, пока меня накрывают волны умопомрачительного оргазма, до которого он меня довел.

— Черт! — выкрикивает он, кончая следом.

Чувствую, как пульсирует член, и Хантер кончает вместе со мной. На мгновение мы замираем. Наконец, он выходит из меня, отчего я чувствую себя опустошенной. Не знаю, что сейчас говорить. Как, черт возьми, нам продолжать сегодняшний день после этого? Половина моего перерыва прошла, и ноги меня не держат.

— Это было бомбически, — говорю я, когда перевожу дыхание.

— Кто ж знал, что ты так течешь, когда кончаешь? Я буду наслаждаться, заставляя тебя так истекать снова и снова. — Хантер снова шлепает меня по заднице. — Ты, наверное, захочешь подняться наверх и привести себя порядок, пока мы не вернулись к съемкам. Если только не хочешь пахнуть сексом. — Он улыбается.

— Да. Я пойду помоюсь.

— Не забудь свои трусики. Ну, то, что от них осталось, — усмехается он. Потом стягивает презерватив, завязывает узлом и убирает в джинсы.

— Спасибо, — говорю я, застегивая комбинезон. Хватаю трусики в его руке, но он не отпускает.

— Мне не интересна Алисса, — внезапно серьезно говорит он. — То, что было наверху, это работа. У тебя нет причин ревновать. Лишь ты получишь это. — Он шокирует меня, прижав мою ладонь к своему все еще полутвердому члену.

— Хорошо. — Не знаю, что еще сказать, но каким-то образом он сказал именно то, что мне нужно было услышать.

— Сегодня ночью мы продолжим, если ты согласна. Я бы посоветовал тебе немного полежать в ванной. Твоя киска уже начала опухать.

— До вечера, — говорю я и ухожу, оставляя его стоять на месте.

Когда поднимаюсь по лестнице, на моих губах появляется улыбка. А ведь все было совсем по-другому, когда я спускалась полчаса назад. У меня точно проблемы, но сил остановиться нет. Дело даже не в сексе, хотя он просто крышесносный. Я, наконец, понимаю, из-за чего вся шумиха. Нет, дело в нем. Загадка в Хантере. Меня тянет к нему и тянуло с самого первого дня. Разумом понимаю, что это плохая идея, да и Валери меня предупреждала, что такие интрижки не для меня. Однако же, мое сердце примитивно все еще хочет Хантера, несмотря на красные флаги и его честное предупреждение о том, что он не хочет большего. Я буду придерживаться нашего уговора. Не буду менять условий. Это признание перед собой, что для меня это не просто интрижка. У меня есть чувства к Хантеру, о которых никогда не смогу ему рассказать. Он будет моим в тех рамках, которые мы обсудили, и в конце лета, кода я уеду с разбитым сердцем, мне придется постараться и забыть его. Эх, если бы у меня лучше получалась эта фигня с разделением чувств.

Я принимаю душ, надеваю чистые трусики и тот же комбез, что был на мне с утра, чтобы не вызвать подозрений. Тупая боль и небольшая отечность внизу напоминает о нашей интрижке. Надо будет сегодня принять ванну и подготовиться к продолжению ночью. Мне уже хочется большего. Хантер сделал меня ненасытной. Я жажду его естественного запаха, его члена, объятий, его близости. Я жажду его. Нельзя терять ни минуты. У нас есть лишь это лето.

Сегодня за ужином мы празднуем успех этого лета. Блэйн создал для каждого из нас портфолио, и сам заключил несколько контрактов на графический дизайн обложек с четырьмя авторами из списка бестселлеров «Нью-Йорк Таймс», снимал для «Ла Перла» и печатался в топовом модном журнале. Финли показала, чему научилась, добавив в наши портфолио несколько потрясающих фотографий. Так почему же мне так трудно праздновать? Почему на сердце такая тяжесть? Финли, Эленор, Алисса, Эйвери, Лидия, Блэйн и я сидим за обеденным столом в столовой. Впервые за все лето мы едим здесь. Матильда подает нам одно восхитительное блюдо за другим, но аппетита у меня нет. Я гоняю еду по тарелке, как капризный ребенок.

— Хантер, ты почему не ешь? — спрашивает Блэйн, откусывая кусок пахлавы. — Этот десерт просто божественный.

— Что-то не голоден, — признаюсь я. По большей части это правда. — Наверное, перебил аппетит перекусами.

Эта частичная правда удовлетворяет любопытные взгляды, и разговор продолжается.

— Не могу поверить, что это время закончилось. Пора возвращаться к нашим реальным жизням, — замечает Лидия. — Больше никакого особняка, обратно в мою однокомнатную квартиру.

— Как я тебя понимаю. Мы с Алиссой живем вместе в двухкомнатной квартире в Кэнэри-Уорф. Там совсем не так классно, как здесь. Съемки здесь были лучшей частью лета, — улыбается Эленор. Она смотрит на Эйвери, и я понимаю, что их интрижка тоже была лучшей частью. Если Блэйн и заподозрил, что они трахались все это время, то ничего не сказал.

— А кое-кто еще не рассказал о том, в какую реальность он вернется, — усмехается Эйвери. — У него денег больше, чем идей, куда их деть. Он просто предпочитает жить в трущобах.

— Это называется наследство, придурок, и я не распространяюсь по этому поводу. Меня определяют не деньги, мне больше нравится жить по средствам и не давать людям возможность извлекать из меня выгоду. — Мои слова звучат резко даже для меня, поэтому я пытаюсь пошутить: — Кроме того, у меня первоклассный комплект и без денег.

Я смотрю на Финли и замечаю, как краснеет ее шея. Она отворачивается от меня, но на идеальных губах все равно появляется озорная улыбка. Она знает о моем комплекте. Наслаждалась им каждую ночь, за исключением, как она называла, «неделей кровавых акул». Но в эти дни она сосала мой член, чтобы я мог продержаться, хоть и хотел помочь ей со спазмами.

— Чувак, ты же не будешь хвастаться своими причиндалами за столом? — Эйвери имитирует отвращение.

— Пф. Хвастаются те, кому нужно что-то доказывать. Мое доказательство у меня в штанах, — улыбаюсь я.

— Парни. У нас здесь присутствуют дамы. Успокойтесь, — предупреждает Блэйн.

— Хантер всегда такой грубый. Его слова меня не удивляют, — шутит Лидия. Эленор и Алисса согласно кивают.

Финли просто смотрит в никуда, иногда улыбаясь невпопад. Сегодня она кажется какой-то отстраненной, как и я. Может, ее так же пугает тот факт, что завтра ей придется уехать обратно в Штаты? В сердце колет лишь от одной этой мысли, и знаю, какое-то время я отчаянно отрицал свои чувства. Где-то во время нашего секс-марафона я запал на Финли. Я пытался убедить себя, что это лишь чувство близкого знакомства. Никогда не трахал одну женщину несколько раз. Восторг был от новизны этого. Исследовать новые фантазии и новые тела, помогать им открывать новые причуды.

С Финли секс был не просто сексом. Каждый оргазм затягивал меня глубже в ее чары. Она была моей невинной американской пташкой днем и развратной маленькой извращенкой ночью. Ее безразличное поведение соответствовало моему, когда мы были среди людей, иногда я даже верил этому. А теперь она уезжает. Мы оба знали, что этот момент настанет, так на кой черт мне эти чувства? Давно я так не западал на женщину.

— Приятель, не поможешь мне принести кое-что из «Ровера»? — Я поднимаю взгляд, замечая, что Блэйн говорит со мной.

— Эм, конечно.

Я встаю из-за стола и следую за ним на улицу.

— С чем тебе помочь? — спрашиваю я, когда мы подходим к его внедорожнику, припаркованному у входа.

— Ты трахал Финли, — обвиняет он меня ни с того, ни с сего.

— Что? — изумляюсь я.

— Слушай, не трать время на отрицание. Я уже давно знаю. Я знаю тебя и твою семью с тех пор, как ты был маленьким мальчиком. Ты изменился, когда появилась Финли.

— Не понимаю, — отвечаю я, все еще не желая признавать, что он прав. Он действительно знал?

— Я понял в тот день, когда у вас с Алиссой были парные съемки. Финли едва могла выдержать эту съемку, совсем пала духом. После этого я разыскивал ее по всем комнатам, чтобы подтвердить подозрения. И представь мое удивление, когда дверь в мою библиотеку оказалась закрыта. А спустя несколько секунд за дверьми послышалась активность и слова из вашего разговора. Я не стал там оставаться, но свой ответ получил.

— Почему ты ничего не сказал? Почему сейчас? — Нет смысла притворяться. Нас раскрыли, а мы и не знали.

— Потому что, как я только что сказал, ты изменился из-за нее. Я наблюдал, как твой хмурый пессимизм превращается во внимание и заботу. Этой женщине под силу залечить твои раны после Кары. Ты впустил ее. Она стала не просто девушкой для секса, как остальные.

— Откуда ты это знаешь, если даже я этого не заметил?

— Ты не хотел это видеть, но я увидел. Не меня использовали ради денег. У меня есть возможность быть объективным. Каждый день вы притворялись, что не спите друг с другом, ради меня, но ты был таким счастливым, как не был уже давно. А скромная девушка, приехавшая сюда, стала расцветать.

— Да, — мягко говорю я, пиная камешек на земле.

— Теперь ты это видишь. Чувствуй. Вот почему у тебя нет аппетита. Она уезжает завтра, но ты не хочешь ее терять.

Блэйн попал в точку. Я не хочу, чтобы она уезжала.

— Это неважно. Ей нужно вернуться в универ. Она не может остаться.

— Я кое в чем тебе признаюсь, дружище. Я дал тому, что было между вами развиваться, потому что у меня есть чувства к Алиссе. Я, наконец, признался ей после тех парных съемок. Это чувство взаимно, но мы все лето хранили в секрете, чтобы не быть лицемерными. Мы хотели поделиться этим сегодня.

— Нам было бы все равно. Вы заслуживаете быть счастливыми, она идеальна для тебя.

— И я думаю так же. У тебя есть средства и силы сделать что-нибудь со своими чувствами.

— То есть?

— Поезжай в Америку, Хантер. Не дай Финли ускользнуть. Дай себе время посмотреть, куда вас это заведет. Зайди в интернет и купи чертов билет на завтра.

— Я не могу просто вывалить это на нее. Привет, милая. Я типа запал на тебя и поеду за тобой в Штаты, — смеюсь я. Только это звучит не так нелепо, как казалось у меня в голове.

— Ну, может и не такими словами. Но тебе нужно вернуться и поговорить с ней. Если у Финли есть чувства к тебе, как я думаю, тебе нужно предложить ей уехать вместе.

— Вся эта идея звучит абсолютно нелепо, но я попытаюсь. Если она меня отвергнет, знай, я не уеду со всеми завтра. Останусь в твоем доме и буду чахнуть.

Теперь смеется Блэйн.

— Помоги мне с портретами, к которым я заказал рамки.

Мы забираем коробку из багажника. Это групповой снимок, сделанный как-то после съемок. Блэйн поместил их в рамки 22 на 28 сантиметров, на память. Ему легко удалось бы самому принести коробку, поэтому ясно, что он попросил моей помощи только из-за разговора. Я беру у него все шесть рамок, и он улыбается в ответ.

Мы возвращаемся в столовую, и я раздаю фото своим коллегам моделям и Финли. У нее грустные глаза, она бормочет благодарность Блэйну. Они все обнимают его и радуются новости об их с Алиссой отношениях. Оказывается, это не было секретом, как они думали. Мы все подозревали. Финли уходит наверх, и я следую за ней, не теряя времени. Добираюсь до ее комнаты и нахожу ее на террасе.

— Нам нужно поговорить, — начинаю я. Скольжу руками вокруг ее талии, стоя позади нее, но Финли выпутывается из моих объятий и смотрит на сад.

— Я не могу это делать, Хантер.

О чем она? Мои чувства не взаимны? Она решила порвать со мной? Я знал, существовала вероятность, что она захочет полный разрыв, но сейчас не могу в это поверить.

— Не можешь делать что? — спрашиваю я, страшась услышать ответ.

— Не могу притворяться, что у меня нет чувств к тебе. Не сегодня. Я притворялась все лето, потому что знала условия нашего уговора, но провести последнюю ночь, не признавшись тебе, не могу. Я не хочу заниматься с тобой сексом, зная, что когда уеду, буду для тебя лишь девушкой для секса.

Я с облегчением выдыхаю. Ее признание освобождает меня. Я поворачиваю ее так, что могу теперь смотреть ей в глаза.

— Ты не была девушкой для секса уже давно, милая. Теперь я могу в этом признаться себе. У меня тоже есть чувства к тебе.

По ее щеке стекает одинокая слезинка.

— Это гораздо больше, чем какие-то глупые бабочки. — Она опускает взгляд. — Я влюбилась в тебя.

Мое сердце колотится в груди. Я не ожидал таких слов. И странно, но меня это не пугает. Пора рассказать ей мою историю.

— Однажды я любил. Ее звали Кара. Мне было двадцать один и я был наивным. Мне только досталось мультимиллионное наследство, о чем стало известно во всем уни, где я изучал кинезиологию ради забавы. Мне не нужна была степень. Я познакомился с ней, когда учился на последнем курсе. Она отличалась от тех, кого предлагали мне для договорных отношений в моей семье. Богатых девушек, с которыми я встречался до Кары. Она была вызовом для меня, ей трудно было угодить. Я покупал ей подарки, обращался с ней, как с королевой. Оказалось, она все время встречалась с парнем у меня за спиной. Я был лишь шуткой, тупым придурком, которого она использовала ради подарков и денег. С того момента я решил, что никогда и никому не позволю меня использовать. Потрахался и двигайся дальше. Я никогда не рассказывал о своем финансовом положении. Занимался тем, что нравилось — как работа моделью, а не бессмысленной фигней ради траты денег.

— Люди могут быть такими жестокими. Я понимаю, почему ты не хотел ничего помимо секса с женщинами, но я не такая.

— Я знаю, и поэтому делюсь своей историей. Мне потребовалось четыре года, чтобы снова найти любовь, найти женщину, которой могу позволить использовать меня. — Лицо Финли озаряется, пока она вникает в мои слова. — Я нашел любовь с тобой, Финли, и точно не готов тебя отпустить.

— Ты не знаешь, какой счастливой меня это делает. Меня тоже использовали, поэтому мне знакомы эти чувства, а найти любовь с тобой — особый вид жестокости. Мне придется вернуться обратно, и боюсь, ты забудешь меня.

— Я не собираюсь забывать тебя, потому что еду с тобой!

— Что? — Она стирает с глаз слезы. — Завтра?

— Если ты согласна, то да. Я забронирую билет на твой самолет, или сделаю так, чтобы мы полетели вместе.

— Да, черт возьми, я согласна, мистер Англичанин. Давай забронируем тебе билет.

Финли тянет меня за руку и пытается завести внутрь, но я не двигаюсь.

— Не так быстро, — коварно улыбаюсь я. — Для начала, ты дашь мне информацию о своем рейсе, а потом наполнишь нам ванну. Когда забронирую билеты, мы по-настоящему отпразднуем наши новые отношения.

— Что за новые отношения? — спрашивает она.

— Ну, я планирую трахнуть, а потом заняться любовью со своей девушкой, если она поместит свою прекрасную американскую попку в ванну до меня, — подмигиваю я.

— Хм-м. Девушку, да? Мне нравится, как это звучит. У меня есть парень, — говорит она себе под нос, когда уходит в комнату.

Мне удается забронировать нам два билета в первый класс на завтрашний рейс. Может, это и чересчур, но я хочу, чтобы она сидела рядом только со мной. Впервые за четыре года я делаю такой большой шаг, и не думаю, что время или место могли бы быть более идеальны. А сейчас пора консумировать наши отношения моим членом. Надеюсь, она готова.

Финли

Оглядываю нашу роскошную просторную квартиру с двумя спальнями, наполненную слишком дорогой для меня мебелью. Доставка следует за доставкой, и я начинаю чувствовать себя неловко.

— Малыш, это слишком дорого. Мне плохо от того, что на свои студенческие деньги я ничего из этого не смогла бы купить.

Осматриваю современную мебель и аксессуары, которые дополняют помещение. Декор просто потрясающий и достоин разворота в журнале.

— Вот поэтому я взял на себя выбор места и внутреннюю обстановку. Настоял на том, чтобы ты переехала из общаги. Я хочу баловать свою пташку. Ты не просила об этом, и в этом-то и разница. Это все для нас, наш дом.

— Наш дом, — улыбаюсь я.

— Да. Я не трачу деньги на всякую фигню, но мне нравится жить в комфорте, в окружении приятных вещей.

— Ну, если только эти приятные вещи не чисто для меня. Мне пора, нужно зарегистрироваться на занятия последнего семестра.

— Эй, я с тобой. Хочу посмотреть на твой уни.

— Пойдем. Один из больших плюсов этого места в том, что главный кампус находится в шаговой доступности.

— Лишь один большой плюс, да?

— Не один. Ты — самый большой плюс этого места, — говорю я, целуя в щеку Хантера.

— Осторожнее с тем, что начинаешь, милая. Если мой член встанет, мы отсюда не выйдем, — предупреждает он, и я знаю, что не шутит. У Хантера выдержка жеребца, не останавливается, пока не высосет каждую каплю оргазма из моего тела. От этой мысли я широко улыбаюсь.

— Пошли. Отправимся в твой секс-марафон, когда вернемся.

— Наш секс-марафон. Твоя жадная киска наслаждается этим так же, как и я.

— Туше́.

— Что?

— Ты теперь в Америке. Придется научить тебя выражениям. Пойдем.

Мы выходим во двор, держась за руки. Это новый этап для нас с тех пор, как мы приехали в Нью-Йорк. Хантер держит меня за руку везде, где бы мы ни были, и это не надоедает. От этого я чувствую себя такой особенной.

Я показываю на здания, в которых, скорее всего, будут проходить мои занятия. Даже мысли не возникает о других студентах, пока Себастиан не переходит нам дорогу. Он в окружении все тех же друзей с того унизительного дня.

Блондинка-черлидер говорит первая:

— Привет, красавчик. Ты, должно быть, новенький, поэтому послушай совет: не показывайся с ней, если не хочешь испортить себе репутацию.

— Заткнись, Ванесса, — затыкает ее Себастиан. — Привет, чувак, я Бас. Не видел тебя тут раньше. Новенький? Играешь в футбол?

— Я недавно в Штатах, да.

Ванесса и остальные черлидеры мечтательно смотрят на него, и мне хочется послать их куда подальше.

Хантер выглядел как обычно сногсшибательно. Джинсы обтягивают мускулистые бедра, а приталенная футболка подчеркивает точеный пресс и грудь. Он проводит рукой по своим длинным волосам до подбородка, и эти сучки сражены наповал.

— У него английский акцент, — говорит брюнетка, констатируя очевидное.

— Ты выглядишь, как модель, — добавляет Ванесса.

— Я только что переехал из Лондона, чтобы быть со своей девушкой. И да, я модель. Я счастливейший из мужчин, что нашел Финли. Любой, кто пройдет мимо нее — полнейший идиот, а любая, кто что-то плохо о ней скажет, — неуверенная в себе. Финли не только обладает естественной красотой, но также у нее потрясающая душа. Многим есть чему у нее поучиться.

Я улыбаюсь, обхватывая рукой его бицепс. И горжусь тем, что он поставил этих ужасных людей на место.

— Финли, то, как я с тобой обращался, было ужасно и эгоистично, и я сожалел об этом все лето. Я остановился лишь для того, чтобы извиниться. — Себастиан поворачивается, чтобы посмотреть на Ванессу и брюнетку. — Некоторым из нас нужно повзрослеть. Это наш последний семестр. Мы все делаем ошибки, но сейчас пришла пора начать решать, какими людьми мы хотим быть.

Хантер кивает ему, а потом поворачивается ко мне.

— Пойдем, зарегистрируем тебя, милая.

— Спасибо, Себастиан. Оставим прошлое в прошлом. А сейчас, извините нас.

Когда мы достаточно далеко отходим, Хантер поворачивается ко мне.

— Знаешь, мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не превратить этого ублюдка в кровавое месиво.

Я смеюсь над его приступом гнева.

— Я догадалась. Ты поступил по-взрослому, не ввязавшись в драку. Ты поставил их на место, не сделав для меня еще хуже, и стер весь негатив о том дне. И видеть лица тех девушек, узнавших, что ты выбрал меня? Это бесценно.

— Я здесь главный победитель, милая. Такие пташки, как они, заставляют парней, как я, быть скептичными. Не с такими девушками нужно заводить отношения. Самовлюбленные, неуверенные и злые. Этого в тебе нет, и ты тоже выбрала меня. Я люблю тебя, Финли.

Мое сердце тает еще больше, я даже не думала, что это возможно. Каждый день я влюбляюсь в этого мужчину все больше и больше. Мой мистер Англичанин. Я прятала его всю неделю, только для себя. Я позвоню Валери и расскажу ей, что стало с моей интрижкой, и как мой парень последовал за мной сюда. Но сегодня планирую показать ему, как сильно я ценю его, как он вызывает во мне все лучшее и отдает свою любовь. Я его, а он мой. Вопреки всем странностям я получила свое «долго и счастливо». Я получила своего мистера Англичанина.