Трубы горят, члены болят, в трескучей голове — смешение временных фаз. Перед глазами туман, вызывающий тошноту. И очень хочется есть. Сколько помнил себя Василий, с похмелья на него всегда нападал дикий жор. А подать завтрак в постель было некому, потому что горничную он сожрал на ужин. Сначала трахнул ее сам, потом отдал на растерзание Соусу, который девчонку и задушил. Это был дикий угар! Эмоций хватит как минимум на неделю.

А если вдруг захочется освежить воспоминания, то видеоплеер всегда под рукой. Освещение в подвале выставленное, с профессиональной камерой работала опытная рука. Запрещенное видео в большой цене, а Василий с юных лет занимался тем, чем нельзя. Сперва девочками несовершеннолетними торговал, наркоту в мелкую розницу толкал, потом потихоньку на серьезные дела перешел.

Сейчас в сфере его жизненных интересов находилась практически вся Россия. Он взялся за дело всерьез, а значит, скоро превратит страну в безжизненное пространство. Кокс и героин — детские забавы. Есть куда более серьезные вещества. Да и стволы со дня на день можно будет через Интернет покупать как пиццу на ужин. Пусть люди убивают друг друга.

Кличка у него Питон, но сам он назвал бы себя Спрутом. Потому что щупальца у него тянутся далеко. И это надолго.

Дом у него большой, а горничная одна. Не любил Питон, когда в доме много людей. На Галке и уборка была, и готовка, уставала она очень. Но ничего, вчера отмучилась бедная. Да найдет она вечный покой на дне морском. Акулы в Черном море водятся только мелкие, так что будет себе спокойно стоять в тазике с цементом.

Питон спустился на кухню. Там у него все путем. В холодильнике пластиковый контейнер с шашлыком. Тут уж на выбор — сразу в рот или через микроволновку. Питон совместил одно с другим, бросил кусок в рот, остальные поставил в печку, заодно включил кофемашину.

В этот момент Соус и подал голос.

— Василий Аркадьевич, тут к тебе раздвоение личности привезли, — с добродушной иронией сказал он.

— Пусть идет в баню, — с усмешкой проговорил Питон.

В доме не было видеокамер. Соус не мог наблюдать за боссом, значит, почувствовал хозяина. Толковый он спец, Питон уже третий год с ним, и пока никаких проблем. Это при том, что в окружающем мире полным-полно хищных особей, которым невтерпеж его прикончить. Закон Архимеда гласит, что чем глубже человек погружается, тем больше воды он вытесняет. В ней, уже мертвой, заводятся всякие опасные гады с ядовитыми жалами. Они там кишмя кишат, именно поэтому Питон вынужден страховаться и раздваивать свою личность.

Он перекусил, в купальном халате вышел во двор. Охрана тут как тут. Место отличное — море, горы, но рядом ни одной возвышенности, с которой киллер мог бы простреливать двор. Поселок неподалеку, но в прицел могли попасть только окна дома, и то на верхних этажах. Однако в них были вставлены пуленепробиваемые стекла.

Он скинул халат и «солдатиком» вошел в воду. Бассейн у него немаленький, тридцать метров в длину, чуть меньше в ширину. Иногда он привозил сюда девочек и развлекался с ними. Случалось иногда, что здесь же их и топил. Это все мама виновата, приучила сына в детстве так вот обходиться с котятами.

Денек сегодня выдался отличный, небо чистое, солнце яркое. Но еще не лето, и даже не май месяц. Купаться уже можно, а загорать… ну, если только под настроением. А он сегодня не закидывался. Амфетки с коксом были вчера. Ох, ну и торкнуло же его!..

Питон вылез из воды, и Соус тут же подал ему теплый халат. Здоровый бугай, внушительный, но на внешность не айс. Нос у него крупный, мясистый, с раздвоенным концом. Иногда кажется, что яйца с него свисают.

— Где двойник? — спросил Питон.

Соус щелкнул пальцами, и тут же в сопровождении Хакаса появился высокий худощавый мужик с узким лицом и крючковатым носом. Питон недовольно нахмурился. Он понимал, что не красавец, но одно дело просто знать, а совсем другое — видеть себя со стороны. Нос у двойника даже длиннее, чем у него, глаза побольше, подбородок уже, сутулится он сильно. Да и вообще, если это копия, то слишком уж зачуханная.

Мужик смотрел на него с затравленным любопытством, оценивал, сравнивал, хмурился.

— Ну и как? — спросил Соус.

Питон пожал плечами. Ему полное сходство ни к чему. Главное, стоматологическую карту в соответствие привести, чтобы покойный двойник был похоронен под его именем.

— Даже пластику делать не надо, — сам себе ответил Соус.

— Тебе надо, — с усмешкой проговорил Питон.

«Интересно, если срезать эти вот яйца с его носа, будет ли он считаться кастратом?» — подумал он.

— Да, я уже думал об этом, — буркнул Соус.

— Как зовут?.. — спросил Питон, обращаясь к несчастному двойнику.

— Антон.

— Правильно, тебя зовут Антон. А вот если убьют, станешь Василием.

— А меня убьют? — Мужчина попытался посмотреть Питону в глаза, но ему не хватило для этого моральных сил.

— Хотелось бы, — услышал он ответ, возмутился, но еще больше испугался и вжал голову в плечи. — Ты будешь получать хорошие деньги. Если выживешь, то это будет означать, что я зря платил их тебе. Я привык, чтобы все мои инвестиции окупались. — Питон иронически хмыкнул и продолжил: — А шансы у тебя серьезные. Забор высокий, охрана солидная. Да, возможно, что с тобой даже ничего не приключится.

Питон уже больше года жил в новом доме, о котором не должны были знать его враги. Он постоянно находился в движении, конспирация стала частью его существования. Но ведь и конкуренты не пальцем деланные. Да и менты не дремлют. Возможно, дом этот уже засвечен. Если так, то опасность где-то рядом.

— А если приключится? — осведомился Антон.

— Извини, мужик, но ты уже сделал свой выбор. Так что расслабься, как говорится.

— Но мы еще не договорились.

— Если не договоримся, то ты умрешь уже сегодня. — Питон замолчал и поморщился.

Какого черта он распинается перед этим лаптем? Соус этому типу конкретно все разрисует, а ему пора на покой. Пивка холодного под шашлычок и на боковую. Набираться сил. Для следующей оргии.

Питон махнул на двойника рукой, повернул к дому.

Соус двинулся за ним.

— Там еще девочку должны подвезти, — сказал он.

Питон кивнул. Да, ему нужна горничная — красивая, сочная и бесхозная. Есть у него человек, который этим занимается. Работа уже идет.

— Когда?

— Так сегодня уже.

— Пришлешь ее ко мне. Начнем с массажа ног, — проговорил Питон и осклабился.

Он снова хотел есть, готов был проглотить кролика целиком, но все же, прежде чем вернуться к шашлыку, связался с Полеваем.

Вадим был другом его младшего, ныне уже покойного брата. А все, что связано с Максом, для Василия было свято. Полевай разрабатывал сейчас команду Гренделя, чью сферу влияния Питон собирался подмять под себя. На кону стояла Москва с ее бездонным рынком сбыта. Питон должен был владеть ею целиком, а ключ к успеху находился в руках у Полевая. Вадим пока справлялся, но возможен был и облом. Если Полевай облажается, то Питон его очень серьезно накажет, но перед смертью обязательно попрощается с ним лично. Он имел понятие о правилах приличия.

Дьявол прячется в деталях — золотые слова, выбитые на граните. А логика — очки, через которые можно разглядеть этого самого дьявола за этими самыми деталями. Май месяц, небо чистое, солнце теплое, в воздухе витают запахи первых весенних шашлыков, а мужик в перчатках. И руль черный, и перчатки того же цвета, одно сливается с другим, но именно на это и обратил внимание Родион. Если бы это были беспалые митенки, то он не задумался бы, но на руках у мужика были полноценные перчатки, причем из отличной кожи, точь-в-точь по размеру.

Верхняя половина лобового стекла отражала свет, поэтому лица водителя он не увидел. Да и сами перчатки его заинтересовали постольку-поскольку. Не будь им с водителем по пути, он и не пошел бы за ним.

«Поло» заехал в гаражные ворота, а Родион зашел в дверь. Въездная эстакада была недостаточно широкая. Водители тут, как правило, осторожничали, не разгонялись, и этот не являлся исключением. Родион не поленился ускорить шаг и на третий этаж гаражного комплекса поднялся почти одновременно с машиной. Ему еще нужно было пройти через маленький связующий коридор. А автомобиль уже пересек арку, за которой начинались длинные ряды гаражей.

Родион нырнул в дверной проем и нос к носу столкнулся с мужчиной в перчатках. Тот выбирался из машины, в руке у него был пистолет с глушителем. А метрах в десяти от него, возле внедорожника «Мерседес», стояли двое. Курить в гараже категорически запрещалось, но этим субъектам было все равно. Один затягивался, другой выпускал из легких дым, но вряд ли мужчина в перчатках собирался наказать их за нарушение запрета.

Родион числился здесь охранником. Он должен был следить за порядком, а заказное убийство по своей тяжкости перевешивало курение в запрещенном месте. Он бросился на киллера, но тот успел сделать выстрел. Клацнула, сдвигаясь назад, затворная рама, вылетела гильза.

Мужчина, который затягивался, так и не смог выдохнуть дым, поперхнулся и стал падать. А Родион атаковал киллера и сделал это очень даже грамотно. Одной рукой он зафиксировал его предплечье, а другой нанес точечный удар в сгиб кисти. Пистолет вылетел из руки киллера. Тот проводил его изумленным взглядом, потом быстро и возмущенно посмотрел на Родиона. Как это какой-то охранник посмел пойти против чьей-то высочайшей воли?

Этот киллер, судя по всему, был крепким орешком. Широкое лицо, такой же нос, мощные желваки, массивная челюсть. Тяжелая голова крепко сидела на бычьей шее. Ответ последовал незамедлительно, киллер мигом переключился с досадной помехи на очередную цель. Он хотел было угомонить Родиона ударом ноги в коленную чашечку, провел это действие быстро, мощно, только вот его профессионализм нашел на камень. Родион сам врезал ему по ноге, нацеленной на него. Киллер потерял равновесие. Родион, пользуясь этим, добавил противнику подушкой ладони в основание черепа. И тут же по ушам его ударил выстрел.

Киллер успел поразить только одну цель, вторая же показала зубы. Высокий мужчина с русыми жесткими волосами вытащил из-под куртки пистолет и, пользуясь моментом, выстрелил. На спусковой крючок он нажимал в движении, прямо на ходу, стремительно сближаясь с целью. Нос вроде бы небольшой, но в тот момент он похож был на форштевень крейсера, идущего на таран вражеского корабля. А ровные белые зубы блестели как сигнал об опасности.

Одна пуля попала киллеру в грудь, другая прострелила голову, а третья так и осталась в пистолете. Русоволосый человек в раздумье смотрел на Родиона. Стрелять или нет?.. Во взгляде ни капли жалости, один только холодный расчет.

— Эй, тебе бояться нечего, — сказал Родион и качнул головой.

Он узнал этого человека, должен был это сделать, потому как Вадим Полевай входил в список нужных ему людей. Сегодня Родион увидел его живьем.

Полевай насмешливо повел бровью. Дескать, а чего мне бояться-то?

— Ты действовал в пределах необходимой обороны, — сказал Родион.

— Ты мент? — спросил Полевай.

— Нет. Только учусь.

— На мента?

— В юридическом.

Да, он действительно учился на юридическом факультете и даже мечтал об офицерских погонах. Но ментом был уже сейчас. Помощник оперуполномоченного — не ахти какое счастье. Но Родиону всего двадцать четыре года, он еще только на старте, и офицерские погоны уже не за горами. Надо всего лишь немного поработать охранником в гараже, в котором обосновалась наркомафия. Родиону совсем не обязательно было внедряться в преступные ряды, достаточно просто наблюдать и фиксировать.

— Ну, чего стоишь? Давай помогай. — Полевай кивком показал на труп киллера.

— В чем помогать?

— Ты тупой? — с усмешкой спросил Полевай, открывая заднюю дверь машины.

— Нет.

— Сюда его давай.

Родион кивнул. В принципе, он ничего такого не натворил. Киллера убил Полевай. Он не совершит преступления, если поможет ему избавиться от трупа. Как раз напротив. Капитан Шпарков обязательно похвалит его за сообразительность. Войти в доверие к самому Полеваю — задача сама по себе непростая, если не сказать невыполнимая. А у Родиона появился шанс, грех им не воспользоваться.

Труп киллера они затащили на заднее сиденье, но был еще и второй покойник. Полевай сначала закрыл ворота, ведущие в гаражный отсек, нажав на кнопку пульта. Затем он направился к трупу, подошел к нему, присел рядом, обыскал, забрал ключи и документы.

Полевая Родион знал, а его собеседника, теперь уже покойного, — нет. Возможно, это был оптовый покупатель или, наоборот, поставщик наркоты. Или же просто член банды, который не попал в поле зрения органов.

— Ты чего такой бледный? — спросил Полевай, насмешливо глянув на него.

— В тюрьму не хочу. — Родион удивленно повел бровью.

А как еще реагировать на глупые вопросы?

— Ты же не при делах.

— Был бы человек, а дело найдется. И пришьется.

— Нормально все будет. Давай!.. — Полевай взял покойника за ноги, приглашая Родиона подключиться к ритуалу выноса тела.

Заезжая на этаж, машина сворачивала влево и шла дальше. А можно было свернуть вправо и оказаться в тупике, рассчитанном на шесть гаражных мест. Сам этот загон отгораживался от общего коридора широкими подъемно-секционными воротами. В этих аппендиксах установлены были датчики на движение, подающие сигнал об опасности на пульт охраны. Были тут и видеокамеры, направленные на ворота, но сигналы с них на монитор не поступали за отсутствием канала транслирования. Шесть этажей, на каждом, исключая первый, по два таких загона, но из десяти только четыре с воротами и без камер.

Имелась информация, что этими складами пользовались люди наркобарона Гренделя. Родион своими наблюдениями должен был это подтвердить или опровергнуть. Он уже целую неделю в деле, но пока в его багаже имелись одни лишь догадки. Только сегодня появилось их подтверждение.

После покойника на полу оставалась кровь, заляпано было и стекло «Мерседеса», но Полевай убираться даже не думал. Он просто закрыл с пульта ворота в загон, после того как они запихнули в машину второй труп.

— Давай за руль! — сказал этот тип, открывая водительскую дверь.

Родион качнул головой и заявил:

— Мы так не договаривались.

— Я не знаю, где ты учишься, пацан, но в дерьмо вляпался по самое не балуй. Отмываться будем вместе. Ну, чего встал?

— Вообще-то, я на работе.

— За это не бойся.

Родион сел за руль, Полевай умостился рядом. Свой пистолет и ствол киллера он сунул под переднее сиденье, достал мобильник, выудил из памяти номер, связался с начальником смены.

— Богданыч, я заберу твоего паренька на пару секунд. Кого?.. — Полевай вопросительно глянул на Родиона.

— Проскурин.

— Слышал? — спросил собеседника Полевай, отключил аппарат, но не убрал его.

Хотел бы Родион знать, кому он собирался звонить. Вдруг самому Гренделю?

— Не боись, пацан, прорвемся, — думая о чем-то своем, заявил Полевай и подмигнул Родиону.

Машина выехала из гаража. Шлагбаум на главных воротах открылся, едва только охранник увидел Родиона. Видно, Сватов отдал распоряжение. Не исключено, что он и кровь подотрет, и видеокадры с камер наблюдения подредактирует. Если, конечно, достаточно далеко зашел в сотрудничестве с мафией. А может, он и сам ее неотъемлемый элемент.

— Тут лес рядом. — Родион кивнул влево.

— Давай туда.

Парень свернул к автозаправке, расположенной на границе с лесопарковой зоной. Там находилась площадка для выгула собак, а дальше зеленая зона тянулась до самой кольцевой автострады.

— Дуэль устроим, — сказал Полевай.

— Не понял.

— Кто первый выстрелил, тот победил и умер вторым. — Полевай кивком показал через плечо, немного подумал, усмехнулся и полюбопытствовал: — А ты о чем подумал?

— А кто умер вторым?

Полевай говорил о трупах, но, скорее всего, подумал о Родионе. Сначала надо избавиться от покойников, а потом — и от свидетеля.

— А ты не знаешь? — с подозрительным прищуром спросил бандит.

— Имя не успел спросить.

Они обогнули заправку, свернули на дорогу, ведущую в обход парка собачьих аттракционов, и увидели полицейскую машину, идущую им навстречу.

— Давай назад! — скомандовал Полевай. — Только спокойно.

Родион остановил машину, переключил скорость, лег на обратный курс. Дорога тут узкая. Его маневр не должен был показаться подозрительным. Он съехал с дороги, взял в сторону, пропуская патрульный экипаж. Но «Форд» остановился, и Родион понял почему. В его положении банальная проверка документов могла привести к чрезвычайному происшествию. А если точней, то продолжить убойное шоу.

Родион не стал ждать, когда полицейские подадут ему знак остановиться, включил скорость, прошел впритирку с «Фордом» и выехал на дорогу. Тут же за спиной взвыла сирена. Стражи порядка призывали его остановиться. Мало того, из машины выскочил патрульный и возмущенно махнул рукой. Но Родион сделал вид, что ничего не заметил, и скорость набрал спокойно, плавно.

Патрульный запрыгнул в машину, захлопнул за собой дверь. «Форд» стал разворачиваться.

— Я не понял, мы что, попали? — Полевай с возмущением глянул на Родиона.

Как будто это он накликал беду.

— А не надо было с трупами мудрить.

Родион прекрасно все понимал. Превышения пределов самообороны, может, и не было. Но «вальтер» у Полевая, вне всякого сомнения, незаконный, это само по себе уже срок. А потом он не хотел светить склад, в котором, вполне возможно, хранилась наркота.

— Надо было тебя грохнуть, — сквозь зубы, тихо процедил Полевай.

— Еще не поздно.

Бандит мог бы отвести от себя подозрения. Для этого ему нужно было сначала застрелить Родиона из киллерского «ТТ», а затем вложить ему в руку свой «вальтер». Но склады тогда оказались бы под ударом.

— Что?.. — встрепенулся Полевай.

Он понял, что дал маху. Ситуация напряженная. Погоня, уже начавшаяся, могла закончиться прямо сейчас. Родиону достаточно было только остановить машину и сдаться, пока не поздно. Пистолеты под сиденьем у Полевая, вся вина ляжет на него.

— Попытаешься меня убить — ничего не выйдет! Я тебя и голыми руками выверну наизнанку, — предостерегающе процедил Родион.

— Эй!.. — вскинулся бандит.

Родион промолчал. Он смотрел на дорогу, не забывал поглядывать и назад.

Нет ничего более постоянного, чем временное. То же самое можно сказать и о простом. Нет ничего более сложного, чем простое задание.

Спорно это или нет, но к своему заданию парень отнесся со всей ответственностью, вплоть до того, что тщательно изучил район, прилегающий к объекту. Дорога делала изгиб, за которым располагался перекресток. Один путь вел к автостраде, другой уходил к торговому комплексу. Но неподалеку был еще один перекресток, с которого дорога сворачивала к гаражному кооперативу, находящемуся на самой окраине Москвы.

Полицейские потеряли время, разворачиваясь, а это фора, которую нужно не только беречь, но и наращивать. У Родиона был шанс оторваться от погони. Если им очень-очень повезет, то они от нее уйдут. Иначе придется звонить начальнику и выходить из игры. Его, скорее всего, отмажут, но заветные звездочки на погоны не капнут. Да и лычки могут слететь.

Дорога была ухабистая, машину трясло, а на повороте еще и занесло. Труп киллера не удержался на своем месте, нырнул в проход между сиденьями, ткнулся головой в руку Полеваю.

— Твою мать!.. — выругался он, отталкивая его.

— Я могу потише ехать, — сказал Родион и усмехнулся.

— Я не стану тебя убивать, — тихо произнес Полевай.

Родиону показалось, что он ослышался.

— Ты что-то сказал? — спросил он.

— Я не стану тебя убивать.

— А собирался?

— Ну, ты же сам все понимаешь.

Не сбавляя скорости, Родион вошел в поворот, который уводил в сторону гаражей. Патрульный «Форд» продолжал ехать с включенной сиреной, демаскируя себя. По этому звуку парень и определил, что полицейские не свернули за ними. Возможно, им в торговом центре надо что-то прикупить. Он усмехнулся и подумал, что неплохо было бы связаться с ребятами и посоветовать им приобрести вазелин для технических нужд и для личного, разумеется, пользования.

— Э-эй, что за дела! — встрепенулся Родион.

Мало того, что дорога была перерыта, так еще и вынутая земля преграждала путь. Она очень мягкая, с камнями, колеса, скорее всего, увязнут. Но попытка не пытка. Родион разогнался, въехал на маленькую, но крутую горку.

Колеса действительно увязли, но машина все же взяла преграду и даже почти перескочила через траншею. Передние колеса ударились в землю, а одно заднее угодило в яму. Если бы не передний привод, то они безнадежно застряли бы. Но мотор не подвел, передние колеса провернулись, машина с ревом вырвалась из западни.

— Как бы гвоздя не поймать, — сказал Полевай и поморщился.

— Не каркай!

— Я что-то не понял! Ты с кем это разговариваешь?

— Я не понял, ты что, жуй королю и куй министру?.. Или ты просто куй?

— Я тебе сейчас башку прострелю! — Полевай взбесился, сунул руку под сиденье, открыв при этом шею.

Родион, конечно же, воспользовался этим с превеликим удовольствием. Короткий тычок в шею успокоил Полевая. Хорошо, если надолго.

Дорога тянулась вдоль гаражей. Здесь не было видно ни людей, ни собак. Зато Родион заметил проход между гаражами, остановился, сдал назад, подъехал вплотную. Сначала он обыскал Полевая. Мало ли, вдруг у него есть еще один ствол? Затем Проскурин занялся покойниками, сперва втащил в проход жертву, а после — убийцу. Одному сунул в руку «вальтер», другому — «ТТ». Ну, застрелили друг друга, с кем не бывает?

Родион вернулся в машину, перевел дух. Устал, запыхался, униформа вся в крови. Хорошо, что ткань черная. Мелкие пятна на ней теряются.

Полевай очнулся, затуманенно глянул на Родиона. Машина уже шла по ровному асфальту, не тряслась, не шаталась. Потом он посмотрел и на заднее сиденье. Его брови тут же взметнулись вверх.

— Не понял!

— Достал ты мужиков своими истериками. Они на остановке сошли.

— Какие истерики? — Полевай возмущенно скривился.

— А какие мужики?

— Э-э… — Бандит на мгновение задумался. — Где они?

— Ты ведь там что-то про дуэль говорил, да? Выстрелил первым, умер вторым.

— А стволы? — Полевай сунул руку под кресло.

— Расхватали они их.

— А ксива? — Полевай охлопал себя, достал из кармана портмоне с документами своего собеседника.

Родион хотел заглянуть в них, когда обыскивал бандита, но тот мог прийти в себя, заподозрить в излишнем любопытстве и даже раскусить.

— Кровь на сиденьях. На полу, — сказал Родион.

Полевай обернулся, скривил губы, потом глянул на рукав своего пиджака.

— На полу, — передразнил он. — Да тут все в кровище.

— А пахнет как?

— Не понял.

— Труп врага, говорю, хорошо пахнет.

— А кто враг?

— А кто в тебя стрелял?

— А стреляли в меня?.. Вовсе нет, только в Алика. Ты бы поменьше вопросов задавал, пацан.

— Я и так уже много знаю.

— И что?

Из оружия у Полевая был только пистолет, но это уже в прошлом, а в настоящем он мог полагаться только на голые кулаки. Зато у Родиона в потайном чехле, вшитом в куртку, покоился нож. Серьезного оружия охранникам не полагалось, даже баллончики с газом не предусматривались, поэтому им приходилось импровизировать. У кого-то были травматические пистолеты, приобретенные по собственной инициативе, а Родион обзавелся ножом. Пользоваться им он умел очень даже неплохо, одно время весьма всерьез обучался ножевому бою.

— А то! — Родион вынул нож, эффектно крутанул его в пальцах и так же ловко вернул на место.

— Ой, как напугал ты меня, — заявил Полевай и скривился.

— Предупредил.

— Это тебе не поможет.

— Вот с этого места давай подробно. Кто ты такой и чего мне бояться?

— Не надо ничего бояться. Если язык за зубами держать умеешь.

— Никому, ничего.

— Вот и хорошо. От машины избавиться надо.

— Не здесь, — сказал Родион. — Подальше отогнать придется. А то менты ее к трупам привяжут, когда найдут. — Он кивком показал на спину.

— Не привяжут. Если сожжем.

— Я знаю одно место.

Родион снова свернул на дорогу, которая вела к автостраде, объехал гаражный кооператив, большую половину которого занимал «дикий» автосервис, и уперся в тупик. С одной стороны — кирпичная стена, с другой — высокие и плотные заросли вербняка. Саму дорогу преграждал сборный железобетонный забор с колючей проволокой поверху.

— Сколько там бензина? — спросил Полевай, открывая дверь.

— Да почти полный бак.

Киллер знал, на что шел и к чему это могло привести. Он не исключал долгой гонки с преследованием, поэтому заполнил бак. А вот о канистре не позаботился, и шланга в багажнике не оказалось.

— Бывало и хуже, — сказал Полевай, доставая из кармана свой галстук.

Он сунул его в бак, намочил, вынул, вставил другим концом и поджег.

— Сейчас бахнет!

Они стремительно рванули прочь от машины. Но боялся Родион не столько взрыва, сколько самого Полевая, делал все, чтобы тот не оказался у него за спиной. Но и вперед он тоже смотрел, поэтому и увидел черный джип, который выехал из-за гаражей и сворачивал к ним. Окна затемненные. Сколько там людей, кто за рулем, непонятно.

Родион глянул на брошенную машину. Если киллер действовал в группе, то она вполне могла быть оснащена маячком, по сигналу которого на нее и вышли коллеги несостоявшегося убийцы. Посмотрел Родион и на кусты, которые тянулись вдоль дороги. Вербняк разросся на земляных отвалах, создал непреодолимое препятствие. Но метрах в десяти сзади он увидел тропинку, которая, петляя, уходила вглубь парковой зоны.

— Назад! — выкрикнул парень, схватил Полевая за плечи, тряхнул, нацеливая его на тропинку.

Ну не мог он подставить ему спину. А зря. О том, что он сам сейчас наверняка угодит под выстрелы, Родион подумал, когда рванул вслед за Полеваем к тропинке.

Пуля прошла совсем рядом. Она срезала ветку, которая упала на плечо парня. А в нескольких шагах от него рванул бензобак подожженной машины. Жаркая воздушная волна ударила в спину, но Родион удержался на ногах и даже смог провести рукой по волосам. Вдруг их опалило? Над головой Проскурина что-то свистнуло, послышался треск, с которым пуля впилась в ствол вербы.

— Давай быстрей! — выкрикнул Родион и едва удержался от искушения толкнуть Полевая в спину.

Тот бежал недостаточно быстро. Но вдруг он не удержится на ногах и упадет? Это ведь будет затор. Впрочем, Полевай отреагировал на окрик, рванул изо всех сил, начал проламываться сквозь кустарник.

А люди из джипа продолжали стрелять им вслед. Пистолеты у них с глушителями, пальбы не слышно. А если они этим не ограничатся и побегут за ними?

Родион оглянулся и увидел чей-то силуэт за деревьями. Двуногие псы действительно бросились в погоню. А отстреливаться нечем.

— Еще быстрей! — крикнул он.

Тропинка плавно перетекла в полноценную дорогу с наезженной автомобильной колеей. Бежать стало легче, но и киллерам ничего не стоило взять Родиона на мушку и точно прицелиться. Надо было срочно уходить в заросли леса.

— Атас! — заорал Полевай, шумно шарахнулся в сторону и врезался в кусты.

Родион увидел ту самую полицейскую машину, от которой им удалось уйти. «Форд» уже останавливался, патрульный готовился выйти из машины. Родион видел, какими глазами смотрел на него этот парень с толстыми щеками и ямочкой на подбородке. Неужели узнал?

Родион ломанулся в кусты вслед за Полеваем. Он успел заметить, как в лобовом стекле «Форда» образовалась дырочка, от которой с треском пошла паутина. Это преследователи, стреляя в него, зацепили полицейских. Толстощекий парень забыл о Проскурине и переключился на киллеров. Осталось только пожелать им удачи.

У полицейских глушителей не было, и Родион облегченно вздохнул, услышав грохот автоматной очереди. Тут же к ней присоединился и табельный пистолет. Не позволили патрульные киллерам разгуляться, смогли вступить с ними в бой. Справятся они со своими обязанностями или нет, в любом случае преступникам сейчас не до Родиона. Да и сотрудникам полиции тоже.

Полевай бежал со всех ног, но шаг его становился все тяжелей.

— Давай еще немного! — торопил его Родион.

Автомат замолчал, не слышно было и пистолета. То ли полицейские отогнали киллеров, то ли не смогли устоять под их натиском. Так или иначе, но надо было уносить ноги.

Полевая качнуло, голова его задралась вверх, и Родион подумал, что сейчас он упадет. Но в этот момент его вынесло из подлеска на придорожный пустырь, поросший травой. Шум кольцевой автострады подействовал на Полевая как журчание ручья с живой водой.

Им нужно было пробежать по открытой местности метров сто, затем взять крутой подъем, перескочить через дорожные ограждения. Если киллеры наступают на пятки, то шансов практически нет.

Но в спину беглецам никто не стрелял. Полевай взял все препятствия, не ударил в грязь лицом и Родион.

На обочине стоял древний «Москвич». Седовласый мужичок только что закрыл капот и протирал ветошью замасленные руки.

Полевай на ходу выхватил бумажник, вынул из него пятитысячную купюру.

— Отец, увези нас отсюда! — на последнем издыхании прохрипел он.

Старик посмотрел на него с подозрением, но деньги взял и кивнул в сторону машины.

В салоне никого не было. Полевай бухнулся на переднее сиденье, Родион умостился сзади. Сердце парня выскакивало из груди, но его нетрудно было удержать.

Родион усмехнулся. Грудь целая, дырок в ней нет. И сердце на месте останется, и душа. А так отправился бы на тот свет.

За ними никто не бежал, но и старик не спешил, все никак не мог протереть пальцы.

— Отец, давай!.. — поторопил его Полевай и встревоженно посмотрел в окно.

Страшно ему было, не хотелось умирать, но так и Родион чувствовал себя не лучше. И смерть в затылок дышала, и в убийстве он оказался замешан. Как бы крайним не заделаться.

— А что случилось-то, сынок? — осведомился дед.

— Вот сейчас из автомата шарахнут, и сразу случится.

— Из автомата? — Старик отбросил ветошь, включил скорость.

«Москвич» стартовал на удивление резво.

— А чего из автомата? — поинтересовался водитель.

Полевай щелкнул пальцами и повел рукой. Не надо, мол, меня загружать. Мне и без того хреново. Молчал и Родион.

Они свернули в город на ближайшей магистрали, проехали немного, и Полевай издали показал старику на высотку, во двор которой ему нужно было попасть. Вскоре «Москвич» остановился возле этого дома, но не у подъезда, а с торца.

Прежде чем выйти из машины, Полевай осмотрелся. Похоже было на то, что он искал видеокамеры. Таковых нигде вроде не было. Он выбрался из раритетного автомобиля, поманил за собой Родиона, опять огляделся, достал из кармана пачку сигарет, закурил.

— Вообще-то, мне обратно пора, — сказал Родион.

— Куда пора? В гараж? Там сейчас менты или эти!.. Может, ты сам страж порядка?

— А что, похож? — спросил Родион и провел ладонью по своему плечу, будто поправляя на нем невидимый погон.

Полевай фыркнул, раздувая ноздри, но ничего не сказал. Он еще раз осмотрелся, переступил через низкую железную оградку, по тропинке через газон, между кустами подошел к дому, встал на отмостку фундамента. Родион пожал плечами и побрел за ним.

Полевай достал телефон и коснулся его фильтром дымящей сигареты, давая понять, что ему нужно поговорить. Родион все уразумел, но не остановился. Нельзя стоять на газоне. Жильцы заметят, поднимут хай.

Родион прошел мимо, остановился метрах в десяти от человека, с которым его так вот свела судьба. Под ногами асфальтированная дорожка, никто не погонит, да и видеокамерами здесь не пахнет.

Полевай переговорил с кем-то, вернул телефон в карман, подошел к Родиону, достал вторую сигарету.

— Что-то не так? — спросил парень.

— С чего ты взял? — осведомился Полевай, с подозрением глядя на него.

— Куришь много.

— Нервы.

— Вот и я о том же.

— В гараж нужно. «Мерседес» мой забрать.

— Так в чем же дело?

— Сам я не могу. Заработать хочешь?

Родион кивнул. Кто ж не хочет заработать?

Полевай полез в карман, вынул портмоне, достал несколько оранжевых купюр, три отдал Родиону, одну оставил себе.

— Мне кэш нужен, — будто оправдываясь, сказал он.

— Он всем нужен, — сказал Родион, усмехнулся и засунул деньги в карман.

— Машину водить умеешь?

— У нас в полиции все это умеют.

— Прикалываешься?

— Вы арестованы, гражданин… хороший!

— Вадим! — Полевай протянул руку.

Родион представился в ответ, но руку не пожал, просто шлепнул по ладони.

— Ну да, ты же из полиции, — заявил Полевай и иронически хмыкнул.

— Ключи где?

— От наручников?

— От машины.

Полевай кивнул, но ключи не отдал.

Они вышли на дорогу, поймали такси и минут через двадцать были на месте. Только тогда Полевай дал Родиону ключи от своего «Мерседеса». Но при этом он отстегнул брелок с пультом управления.

— А как я ворота открою? — спросил Родион.

— Я Богданычу позвоню, он сделает. — Полевай чуть помолчал, поразмыслил и добавил: — Заодно кровь там замой.

Но полы мыть Родиону не пришлось. Кто-то это сделал за него. Возможно, Богданыч. Он же открыл и ворота.

Родион его ни о чем не спрашивал, и тот не задавал лишних вопросов. Сказал только, что на сегодня Проскурин свободен. Если его об этом Полевай попросил, то зачем?

Вопросов у Родиона было много. Начать он хотел бы с самого Богданыча. Если у этого типа были ключи от тайных складов, то это означало, что он заодно и с Полеваем, и с Гренделем.

Родион завел машину, выехал из гаража, остановился, достал телефон и по-быстрому отбил сообщение своему начальнику, вкратце изложил суть событий. Он отослал его, стер текст и продолжил путь.

Полевай ждал его во дворе дома, который находился через дорогу от гаража.

Родион вышел из машины и тут же услышал:

— Что-то ты долго.

— Да у полковника занято было. Я не сразу дозвонился.

— А почему не до генерала?

— Не дорос я еще до генерала, — сказал Родион. — Пора мне.

— Нет, погоди! У меня к тебе разговор.

Родион пожал плечами, сделал вид, что уходить передумал. Полевай кивнул на свободное кресло впереди.

Парень обошел автомобиль, сел рядом с местом водителя и сказал совершенно искренне:

— Классная у тебя тачка.

— Хорошо работаешь — хорошо ездишь, — проговорил Полевай и отпустил педаль тормоза.

«Мерседес» плавно стронулся с места.

— Значит, я плохо работаю, — сказал Родион, вроде как соглашаясь.

— Хорошо нужно работать на себя, а не на дядю. Сколько ты получаешь?

— Сегодня я заработал пятнадцать тысяч.

— И завтра столько же заработаешь. Если будешь работать на меня.

— Кем?

— Начальником финансовой службы. Кем же еще? — ответил Полевай и коротко хохотнул.

— Ну, деньги я считать умею, — произнес Родион и вскинул брови, давая понять, что оценил шутку.

— А пули ловить?

— Зачем?

— Телохранителем ко мне пойдешь?

— За пятнадцать штук в день?

— Мало?

— Ну, если учитывать, что на тебя идет охота…

— Договорились. Буду платить тебе десять штук в день, — скороговоркой сказал Полевай, перебив его.

— Эй!

— На тебя тоже охотятся.

— Да нет.

— Потому что ты был со мной.

— А что с тобой не так? Чем ты занимаешься?

— Вино из Франции вожу, беру там бутылку за десять евро, а здесь продаю за сто.

— Кому-то не понравилось твое вино? — ироничным тоном спросил Родион.

— Что-то вроде того, — подтвердил Полевай. — Не сошлись во вкусах.

— Понятно.

— Что тебе понятно?

— Меньше знаешь — крепче стул.

— Все-то ты знаешь. Где служил?

— Спецназ МВД.

— МВД?

— Два года срочной, потом столько же по контракту. Теперь вот в гараже отдыхаю.

— Отдыхаешь?

— По сравнению с тем, что происходило тогда, здесь лафа полная была, пока на тебя сегодня не напоролся.

— Зачем ты киллера остановил?

— Рефлексы.

— Неплохо у тебя рефлексы работают, — заявил Полевай и ребром правой ладони провел по своей шее.

— Что делать собираешься? — спросил Родион.

— У тебя стул крепкий?

— Да не жалуюсь.

— Вот и сиди на нем ровно.

— А ствол мне полагается?

— А не боишься?

— Чего?

— Двести двадцать второй статьи.

— А расшифровать?

— Ты же из полиции.

— Такой вот я хреновый полицейский.

— Незаконное оружие.

— Я так почему-то и подумал.

— Дальше думай. Только молча. Телефон у тебя есть?

— Был, — ответил Родион, тяжело вздохнул, достал мобильник и открыл окно.

Но прежде чем выбросить аппарат, парень вопросительно глянул на Полевая. Тот согласно кивнул. Дескать, да, ты правильно все понял.

Телефон дешевый, кнопочный, а с начальством и без него связаться можно, было бы желание. Мобильник упал прямо на асфальт, под колеса машины, обгоняющей «Мерседес» справа.

Полевай тоже достал свой телефон, набрал номер и тихо сказал:

— Это я. Что там?

Он долго слушал собеседника, морщил лоб, кусал губы и наконец-то сказал:

— Я все понял. — Полевай опустил стекло окно, и его айфон полетел в окно.

— А сигнализация?.. — Родион коснулся пальцами рычага переключения скоростей.

На связке ключей не было особой метки, которая прилагается к автомобильной спутниковой сигнализации, поэтому Проскурин всего лишь уточнял.

— Правильно соображаешь, — буркнул Полевай и даже головой не повел в его сторону.

Похоже, в машине действительно не было сигнализации, по которой ее можно было не только выследить, но и заблокировать ход.

Полевай погрузился в раздумье. Родион не мог подключиться к его мыслям, но все же попробовал настроиться на ту волну, которую они излучали.

«Кому звонил Полевай? Он даже не представлялся, значит, разговаривал с кем-то из близких людей и получил плохую новость или подтверждение своим догадкам. Судя по реакции, дела его плохи. Возможно, охоту на этого господина открыл кто-то свой, не исключено, что сам Грендель.

— У тебя жена есть? — сухо спросил Полевай.

— Я свободен. Но не для всех.

— Родители?

— Живы-здоровы, а что?

— Если ты ненадолго исчезнешь?

— Ну, если только ненадолго.

— Телефон у тебя будет. Позвонишь, скажешь, чтобы не беспокоились, не искали.

— Яму самому вырыть? — осведомился Родион и усмехнулся.

— Ты уже в ней. Вместе будем выбираться. А там я посмотрю. Если с тобой можно иметь дело, то… — Полевай щелкнул пальцами и замолчал, предоставляя парню самому закончить эту фразу.

Какое-то время они ехали молча. Потом Полевай остановил машину, быстро выбрался из нее, открыл крышку багажника, полез под запаску. На заднее сиденье один за другим шлепнулись пистолеты.

Родион взял один из двух «вальтеров». Вещь! Легкий, эргономичный, с мягкой отдачей и высокой кучностью. Стрелять из такого — одно удовольствие. Проскурин видел, что пистолет прошел кустарную модернизацию. Ствол его был заточен под стрельбу с глушителем. Второй «вальтер» имел точно такие же нарезы.

Полевай вернулся на место, глянул на пистолет в руке у Родиона.

— Не страшно? — спросил он.

— Нет. Но дух захватывает. А глушители где?

— Всему свое время.

Родион вытащил обойму, убедился в том, что она полная.

— Сколько здесь, шестнадцать или двенадцать? — поинтересовался он. — Похоже, шестнадцать.

— С тобой можно разговаривать молча, — произнес Полевай и бросил взгляд в зеркало заднего вида.

Судя по его реакции, он ничего подозрительного не заметил, но пистолеты из тайника достал неспроста.

Да и Родион понимал, что гром мог грянуть в любой момент, поэтому пистолет держал наготове.

— А если я в тебя выстрелю? — спросил он.

— Не выстрелишь, — ответил Полевай и отрицательно качнул головой.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ты овца. Я в хорошем смысле.

— Овца может быть в хорошем смысле?

— Овца может быть крутой, сильной и зубастой. Она даже способна сделаться волкодавом, но вот волком эта животина никогда не станет. Когда ты нападал первым?

Родион опять качнул головой. Первым он нападал только в спаррингах. Еще при задержаниях, конечно, но это все равно что защищаться. От волков. Киллера сегодня парень отработал только в ответ на его действие.

— Ну вот, стало быть, и на меня не нападешь, — проговорил Полевай.

— Ну, это как сказать.

— Ты взял волыну. Это означает, что теперь мы вместе. Зачем я буду тебя убивать?

Они ехали долго, наконец машина оказалась во дворе многоэтажного дома, сложенного из желтого кирпича.

— Держи! — Полевай вынул из кармана два глушителя, один протянул Родиону.

— Куда идем?

— Ко мне на хату.

— Там тебя могут ждать, — вслух подумал Родион.

— Я иду вперед, ты прикрываешь меня со спины. Готов?

Глушители на стволы они накрутили в подъезде, по лестнице поднялись на шестой этаж. Полевай своим ключом открыл дверь в межквартирный тамбур, зашел сам, поманил за собой Родиона.

Потом он так же осторожно отпер дверь в квартиру, стремительно переступил порог и буквально ворвался в гостиную.

— Вадим, ты чего? — послышался возмущенный женский голос.

В ответ Полевай лишь махнул рукой, повернул назад, проскользнул мимо Родиона, который закрывал за собой дверь, заглянул в спальню, а ему показал на кухню.

Квартира немаленькая — три комнаты, большая кухня с модной обстановкой.

Там никого постороннего не было. На столах чисто, посуды в мойке нет. На подоконнике стояла фарфоровая чашечка с недопитым кофе. Родион заметил на ее краешке губную помаду. Он и сам не понял, зачем он приложил пальцы к чашке. Теплый кофе или даже горячий.

— Вадим, может, ты объяснишь мне, что происходит! — с истеричными нотками в голосе потребовала женщина.

Родион вышел в межкомнатный коридор, который из-за своих размеров смело мог называться холлом, и увидел там девушку лет двадцати пяти. На первый взгляд ничего необычного, ну, симпатичная, ну, с хорошей фигуркой. Но было в ней что-то такое, что приковывало взгляд. Одухотворенные черты лица? Может быть. Знак неизвестности, вычерченный линиями надбровий и носа? Вполне вероятно. Густые каштановые волосы?..

— Лида, проблемы у нас, давай собирайся, — сказал Полевай.

Девушка была в домашнем халате. Длина вроде бы средняя, никаких вольных вырезов и декольте. Однако Родион поймал себя на мысли о том, что под этим халатом скрывается настоящая секс-бомба. Только взорвется он сам, если к ней прикоснется.

— Это кто? — спросила Лида, настороженно глянув на него.

Глаза у нее черные, чертовски красивые, глубокие, как тоннели, в которых горел яркий свет. Изящный носик, губы пухлые от природы, как если бы она вела свой род от какого-нибудь негритянского короля. Да нет, эта Лида не просто симпатичная.

— Личная охрана.

— Зачем тебе охрана?

— Это ты у меня спрашиваешь? — Вадим сделал удивленные глаза.

— Ну да, ты и в самом деле говорил, что тебе не нужна охрана. Что случилось?

— Я же сказал, проблемы.

— Большие?..

— Ну, наконец-то! Родик, давай к машине! Мы будем через пять минут! — проговорил Полевай, бросил парню ключи, а сам обнял свою девушку и увлек ее в спальню.

То ли вещи собирать, то ли…

Родион осторожно спустился, осмотрелся, открыл машину, но садиться в нее не стал. Он отошел в сторонку и встал за куст так, чтобы его не было видно со стороны подъездной дороги. Ему что-то вдруг захотелось закурить. Киллеры за ним гонялись, и не возникало такого желания, а тут вдруг нашло. Неужели эта Лида, подружка Полевая, произвела на него столь сильное впечатление? Вряд ли. Но почему тогда налились тяжестью кончики пальцев и перед глазами кружатся обнаженные тела?

Полевай мог делать со своей девушкой все, что ему было угодно. Родион это понимал, но осуждал. Вещи собирать надо, а они там кровать трясут. Видимо, не смог удержаться Полевай, когда Лида сняла халат, чтобы переодеться. Родион тоже не сумел бы.

Полевай появился минут через десять, с двумя чемоданами. У его подружки были при себе дамская сумка и саквояж. Он в джинсовом костюме, она — в спортивном. Одежда на ней вовсе не облегающая, но Родион смотрел на Лиду так, как будто она была без ничего. Эта особа заметила его взгляд и удивленно повела бровью. Он смутился, как сопляк перед зрелой красоткой, о которой мечтали все от мала до велика.

— А почему он в форме? — насмешливо глянув на Родиона, спросила Лида.

— Потому что швейцар, — ответил Полевай. — Ну, чего стоишь? Багажник открывай!

Родиону не понравился такой тон. Ему тут же захотелось кое-кого кое-куда послать, и если бы Полевай сунул ему в руки свои чемоданы, то он обязательно так и сделал бы. Но тот ему свою ношу не передавал, и Родион таки открыл багажник.

Полевай забросил туда чемоданы и саквояж, потом распахнул заднюю правую дверь.

Он обнял Лиду за талию, понюхал у нее за ухом и сказал:

— Назад сядешь. И поближе к двери.

— Не хочешь меня видеть? — как-то задиристо спросила она.

— Не хочу, чтобы ты поймала пулю, — ответил Полевай, показал Родиону на переднее кресло, стронул машину с места и спросил: — Переодеться не хочешь?

— А то на чучело похож, — с усмешкой проговорила Лида.

— Давай заедем ко мне, — сказал Родион и пожал плечами.

Он жил в бывшем рабочем общежитии, которое сейчас использовалось как гостиница, причем самая дешевая. Номер на две койки, один душ на этаж… Но Полеваю туда никак нельзя. Вдруг он начнет наводить справки? А Родиона там многие видели в форме сержанта полиции.

— Да нет, лучше по дороге что-нибудь купим, — заявил Полевай.

— А если нас догонят, пока он покупать будет? — спросила Лида.

— Тогда пусть чучелом ходит, — ответил Полевай.

— Чучела не ходят, они мертвые, — с жалостью к себе произнесла девушка и вздохнула.

Она вела себя далеко не лучшим образом, но Родион воспринимал это как должное. Как будто эта особа и не могла быть другой, была несовершенным, но совершенством.

— Нормально все будет, отвечаю, — заявил Полевай.

— И надо было тебе с этими козлами связаться!..

Полевай щелкнул пальцами, останавливая Лиду. Не должен был Родион ничего знать. Нет ему пока что доверия.

Родион догадывался, что произошло. На Полевая ополчились свои же. Как еще объяснить, что ему не на кого теперь опереться? Но одно дело предполагать, и совсем другое — располагать. Ему нужны были имена, фамилии и прочие что, где, когда.

Возможно, очень скоро Родион все узнает. Если Полевай не застрелит его. А вероятность такого исхода по-прежнему очень высока. Скорее всего, Родион нужен Полеваю только для того, чтобы добраться до своего схрона. Вдруг произойдет нападение и придется отбиваться? А в спокойной обстановке Родион уже и не обязателен. Нужно держать ухо востро, пистолет — на взводе, а противника — на расстояния удара.

— Мне страшно, — сказала Лида.

— Могу отвезти тебя к маме.

— Ну уж нет! — возмущенно протянула она.

— Тогда не нагнетай.

Полевай нервничал, постоянно оглядывался. Мол, нет ли погони? Но Москву они покинули благополучно, вышли на МКАД, свернули к торговым центрам, расположенным на внешней стороне кольца, встали в самой середине парковки.

— Да нормальная у него форма, — нервно сказала Лида, шлепнув ладонью по спинке кресла, которое занимал Родион.

— Так никто ничего против нее не имеет, — произнес Полевай, глянул в сторону гипермаркета спортивных товаров, но Родиону ничего не сказал.

А тот из машины выходить не хотел. В радиусе десяти метров нет ни одного автомобиля. Вдруг Полевай собрался выстрелить ему в спину?

— А чего встали тогда? — спросила Лида.

— Встает по утрам, — с усмешкой выдал Полевай. — А мы просто стоим и поглядываем.

Он смотрел в сторону дороги, с которой съезжали автомобили и сворачивали к торговому центру, хотел знать, следят за ним или нет. Но ни одна машина не вызвала у него беспокойства. Да и Родион не заметил ничего странного.

Полевай полез в карман, вынул портмоне, набитое пятитысячными купюрами, извлек из него две бумажки.

— Это тебе за сегодня, — сказал он, кивком показал на гипермаркет и добавил: — У тебя двадцать минут.

Родион кивнул и забрал деньги. В принципе, чистая одежда ему была нужна. На форме кровь и микрочастицы стреляного пороха. Но сможет ли он дойти до магазина?

— Ствол оставь, он тебе не нужен, — сказал Полевай.

Родион пожал плечами.

Через одно место от них на пути к магазину стояла «Шкода». Она появилась там совсем недавно, водитель и его семейство еще только заходили в торговый центр. Если вдруг что, Родион мог нырнуть под прикрытие этого автомобиля, а потом обвинить Полевая в попытке покушения на свою жизнь. Хоть какой-то, но результат.

Но Полевай в него не стрелял и уезжать не собирался. Более того, выбирая спортивный костюм, Родион заметил его за выставочной туристической палаткой. Полевай наблюдал за ним, но Родион и не пытался вступить в контакт со своим начальством. Своего телефона у него не было, а чужой он не выпрашивал и время не тянул.

Парень взял первый попавшийся костюм своего размера, быстро выбрал кроссовки, бросил в корзину пару трусов, футболок, носков. Очереди на кассе не было, на оплату ушло не больше двух минут. Потом он заскочил в супермаркет, взял зубную щетку, бритву, все такое.

Там Проскурин снова увидел Полевая. На этот раз тот за ним не наблюдал, катил тележку, увидел Родиона, позвал его к себе. Они накупили продуктов, загрузили их в багажник. После чего Полевай вернул Родиону пистолет и сел за руль.

Он не стал возвращаться на кольцевую. «Мерседес» обогнул торговые центры и пошел по второстепенной дороге.

— Далеко ехать? — спросила Лида.

— Ты же хотела на Черное море, — ответил Вадим и усмехнулся.

— Это не та дорога.

— Все дороги ведут в Рим. Но не сразу. И не всегда.

Машина прошла через один поселок, оставила в стороне другой и оказалась в какой-то деревеньке. Здесь были и богатые новостройки, и убогие избы. Новое вытесняло старое, но до маленького кирпичного домика с закрытой верандой из потемневших от времени досок оно еще не добралось.

Ворота здесь не открывались, их нужно было снимать с проволочных креплений и относить в сторону. Садовые деревья неухоженные, во дворе поднималась трава, не кошенная с прошлого года. Вид у дома необжитый, печка давно уже не топилась, в комнатах наверняка царила сырость. Но проблема эта должна была решиться быстро. Родион заметил, что к дому тянется газовая труба.

Машину они загнали во двор, ворота закрыли, накрепко замотали их проволокой. Полевай не уставал посматривать на улицу, где в любой момент могли появиться вооруженные люди.

— Окна бронированные? — спросил Родион, кивком показав на дом.

Окна эти давно уже никто не мыл. Их покрывала многолетняя пыль. Вдруг Полевай воспринимал ее как защиту от пуль? Такой вот шутливый вопрос в нешуточной ситуации.

— Бронированные, — совершенно серьезно ответил тот.

— Тогда живем, — заявил Родион.

— Жить буду я, — сказал Полевай, пристально посмотрел на него, выдержал паузу и добавил: — С Лидой.

— Так я и не претендую, — проговорил Родион.

— А почему это ты не претендуешь? — послышалось вдруг сзади.

Родион повернул голову и увидел возмущенные, насмешливые глаза Лиды.

— Я тебе не нравлюсь? — осведомилась она.

Он не смутился, не отвел глаза и ответил:

— Нравишься.

— Тогда претендуй, — сказала Лида.

— С закатанной губой, — посоветовал парню Полевай.

— А это самой собой. Я люблю только тебя, Вадим. — Она обвила руками его шею, поцеловала в губы, при этом ой как соблазнительно выгнула спину.

Талия у нее тонкая даже на фоне отнюдь не самых широких бедер. Родион чуть не вспыхнул, представив ее без одежды.

— Мы обязательно этим займемся, — сказал Полевай. — Но не сейчас.

Он не искал ключ под ковриком или в умывальнике, вынул его из кармана, открыл дверь, велел Родиону занести чемоданы и саквояж.

В доме действительно было холодно и сыро, но старый и довольно-таки мощный котел запустился без всяких проблем.

— Желаете принять душ? — спросил Полевай, обняв Лиду за талию.

— Да ладно!

Она не могла поверить, что в доме есть душ, и правильно делала. Все удобства находились на улице. Внутри был только кран с водопроводной водой.

Комнатки крохотные, мебель старая, убогая, из развлечений только телевизор — японский, но безнадежно устаревший. Антенна, правда, сигнал принимала неплохо.

Впрочем, Родион находился здесь вовсе не для того, чтобы смотреть телевизор. За подступами к дому нужно было следить и за Полеваем присматривать, чтобы тот не ударил в спину.

— А душ я бы приняла, — сказала Лида.

— Ну так пойдем. Я тебя проведу, — совершенно серьезно заявил Полевай.

— Ты предлагаешь мне летний душ? — Девушка оторопела.

— Весенний, — уточнил он.

— А ты меня потом согреешь? — спросила Лида и прильнула к нему.

При этом она шутливо, но призывно глянула на Родиона. Дескать, я совсем не против, если ты заявишь свои претензии на меня, но замуж за тебя точно не пойду, потому что влюблена в Полевая как кошка. Только так можно было понять этот ее дразнящий взгляд.

— Да ты не замерзнешь, — сказал Полевай, вышел на веранду, сдвинул ногой половик, под которым скрывалась крышка люка, поднял ее.

Одной рукой он взял саквояж, другую подал Лиде.

— Ты не шутишь? — Она оторопело глянула на него.

— Родик, остаешься на шухере! — распорядился Полевай и двинулся вниз.

Лида пожала плечами и последовала за ним.

Родион не прочь был заглянуть в погреб. Он уже поставил ногу на лестницу, которая вела вниз, но оттуда высунулся Полевай и заявил:

— Я же сказал, остаешься на шухере!

Он закрыл за собой крышку, и Родион остался в доме один.

Шло время, а Полевай с Лидой не появлялись. Родион не удержался от любопытства, замешанного на здравом смысле. Вдруг они выбрались из погреба через другой выход, тупо кинули его?

Родион спустился в погреб, но Полевая с Лидой там не нашел. Только пустые стеклянные банки на верхних полках да картонные коробки на нижних. Еще деревянная бочка в углу с камнем на крышке.

На улице уже темнело. Свет в погреб поступал через маленькое окошко. Там же, под потолком, висела и лампочка.

Родион нашел выключатель, щелкнул им, зажег свет. Здесь должна была быть дверь или что-то в этом роде. Не мог же Полевай провалиться сквозь землю. Но ничего такого не было. Только стеллажи из досок, потемневших от времени.

Но за этими стеллажами что-то гудело, как будто там работал фен. Может, это Лида сушила волосы после душа? Но как она попала за стеллажи, вернее сказать, за стены, к которым они крепились?

Стеллажи только казались сплошными. На самом деле одна часть их была съемной. Сначала Родион заметил зазоры в досках, затем обратил внимание на металлические штанги под ними. Он даже нашел рычаг, посредством которого приводился в действие хитрый механизм.

Часть стеллажа сначала выступила из общего ряда, затем сдвинулась в сторону. Обнажилась металлическая дверь в кирпичной стене. Родион осторожно надавил на нее, и она плавно открылась.

Потайной подвальный отсек находился ниже погреба как минимум на метр. Туда вела железобетонная лестница. Слева от нее виделась арка, справа — сплошная стена, а спереди — дверь, которая вдруг открылась.

К Родиону вышла Лида, на ходу запахивая банный халат. Он успел заметить светло-коричневый сосок.

— А подсматривать нехорошо! — сказала Лида, скрывая свое смущение за насмешливой улыбкой.

— Да я не… — пробормотал Родион, глянул влево и увидел Полевая.

Тот сидел в комнате с белеными стенами и яркой лампочкой под серым потолком. Удобный разборный диван, плазменный телевизор, на экране изображение с четырех потайных видеокамер. На одном кадре Родион заметил открытую дверь, которая находилась у него за спиной. Камера снимала ее со стороны погреба.

В руке Полевай держал пульт дистанционного управления.

Он насмешливо посмотрел на Родиона и заявил:

— Все-таки нашел!..

В подвальном помещении отдавало сыростью. С ней-то и боролась тепловая пушка, которая работала мощно, с шумом.

Родион показал на нее взглядом.

— Можешь выключить, — сказал Вадим.

Пушка стояла возле отопительного радиатора, одного из нескольких. Бункер уже прогрелся. Теперь батареи не позволят воздуху остыть и отсыреть.

— И давай наверх, — сказал Полевай. — Ты там, мы здесь. Если вдруг что, давай сюда. Дверь я оставлю открытой.

— Да, здесь слишком тесно для троих, — сказала Лида и провела пальцами по лацканам халата, как будто собиралась его снять прямо сейчас, на глазах у Родиона.

Похоже было на то, что она давала ему понять, что он ей мешает.

Родион согласно кивнул и повернул назад. Ему вдруг стало тоскливо. Сейчас Лида скинет халат, и Полевай завалит ее на диван. Сопротивляться она точно не станет. Будет стонать под ним, как последняя шлюха.

Родион закрыл за собой потайную дверь, вернул прикрытие на место, поднялся в дом. Там он и встряхнулся. Не вопрос, Лида произвела на него сильное впечатление, но не о ней сейчас нужно думать. Ситуация очень нехорошая. Полевай уже в своем бункере, бояться ему нечего. Это значит, что Родион ему больше не нужен. Если вдруг Полевай поднимется в дом, и при нем будет пистолет, то стрелять придется немедленно, не раздумывая. Но вот как быть с Лидой? Уж ее-то Родион точно не сможет убить.

За окном что-то мелькнуло. Родион услышал, как скрипнул забор. Похоже, кто-то перебрался через него. Вряд ли это был полицейский спецназ.

Родион не растерялся, сбросил в погреб смятый половик, схватил чемоданы и нырнул вниз. Он закрывал за собой люк, а в это время сам по себе сдвигался в сторону стеллажный отсек.

Полевай открыл дверь, протянул руку, забрал у Родиона чемодан и заявил:

— Давай быстрей!

Камеры работали, он все видел, и Родион теперь был ему нужен. Сейчас этот фрукт избавляться от него не станет.

Полевай вернул маскировку на место, закрыл дверь на засов, показал Родиону на диван, на котором сидела, сжавшись в комок, Лида. Ему жутко захотелось подсесть к ней, обнять ее, приласкать, утешить. Но, увы, Полевай ему этого не позволит. Лида сидела с одного края дивана, а Родиону указано было на другой.

Полевай выключил свет, сел на диван. Лида тут же прижалась к нему.

— Спокойно ты, нормально все, — сказал он.

У входной двери стояли двое в черном. Один держал наготове пистолет, другой осторожно отжимал створку фомкой. Камера находилась где-то под крышей дома, объектив направлен был в спину незваных гостей. К тому же темнота во дворе уже сгустилась.

Впрочем, Родион все равно не знал этих людей. Зачем ему лица? Тут важен был результат.

Дверь открылась, визитеры ворвались в дом. Родион прислушался, но шум шагов до него не доносился. Откуда-то из мертвой зоны появился еще один человек с пистолетом и тоже зашел в дом. Но шагов по-прежнему не было слышно, пока Полевай не включил звук.

В доме совсем уже стемнело. Свет налетчики не включали, но все же видно было, как они ходили по комнате.

— Нет никого, — проговорил один из них.

— А тачка?.. Да и котел работает, — блеснул умом другой. — Может, они в магазин ушли?

— Ждем!

Движение прекратилось, в доме стало тихо.

— Засада, — тихо и совсем невесело сказал Полевай.

— Самая реальная, — подтвердил Родион.

— Вадик, мне страшно! — прохныкала Лида.

— Только Мобила знал про этот дом, — обращаясь к самому себе, проговорил Полевай. — Вот ведь суки!

Про Мобилу Родион слышал, но его фотографию начальство ему не показывало. Данных о нем никаких не было. В полиции просто знали, что есть в банде у Гренделя человек с такой кличкой. Информация о ней собиралась по крупицам. Родион должен был добавить в копилку очередное зернышко истины и вдруг угодил в самый эпицентр событий. Причем по своей собственной воле, без приказа.

— Кто такой Мобила? — спросил он.

— О покойниках или хорошо, или никак, — сквозь зубы процедил Полевай.

— А он покойник?

— Будет.

— Он здесь?

— Да нет, эта сука загребает жар чужими руками.

— Почему они хотят тебя убить? — не унималась Лида.

— Спроси у Родика.

— Он что, знает?

— Он тебе расскажет про крепкий стул, — заявил Полевай, усмехнулся и продолжал смотреть на экран.

Во дворе и в доме стемнело. Камеры скрытые, с плохим обзором и без инфракрасной подсветки.

Люди по дому не ходили, переговаривались вполголоса. Но Полевай смотрел на экран так, как будто видел и слышал каждого.

— Ну что, пора! — сказал он, поднялся и нажал на клавишу пульта.

На экране вспыхнул и погас значок отключения звука.

— Ты куда? — Лида схватила его за руку, но остановить не смогла.

На Родиона она даже и не глянула. Ей не было до него никакого дела.

Полевай открыл шкаф, в котором стоял красный газовый баллон с манометром и вентилем. Трубки от него прорезали панель шкафа и уходили куда-то под потолок.

— Что это? — спросил Родион.

— Ты же не думаешь, что я овца? — Полевай иронически хмыкнул, протянул Родиону маску пожарника, себе взял такую же, сунул в карман моток скотча.

— А мне? — спросила Лида.

Полевай кивнул, пошарил в шкафу, достал еще одну маску, протянул ей и заявил:

— Мы пойдем, а ты останешься здесь.

— Куда пойдете?

— Куда-куда… Туда нам еще рано! — сказал Полевай, надел маску, достал из-за пояса пистолет, накрутил глушитель.

Родион повторил все это вслед за ним.

Полевай крутанул вентиль. Из баллона пошел газ, с шумом устремился вверх по трубам.

На экране ничего не происходило. Никто никуда не бежал. Но, видимо, так и должно было быть.

Полевай закрыл вентиль и рванул на выход. Вслед за ним в дом поднялся и Родион.

Там тишь, гладь и неподвижные тела. Двое дорогих гостей заснули на диване, еще один лежал на полу.

Полевай осмотрел дом, глянул во двор, открыл одно окно, другое и только затем вынул из кармана скотч.

Они связывали спящих визитеров, руки прижимали к бедрам, скотчем приматывали их к телу. Ленты было много, но от мотка не осталось ничего. Телефоны, бумажники, ключи от машин и пистолеты с глушителями громоздились на столе.

Полевай поднялся, глянул на Родиона через стекло маски, взял один телефон, просмотрел список входящих звонков, качнул головой. Потом он точно так же просмотрел и второй, сделал какой-то вывод, но с Родионом своими соображениями делиться не стал. Спасибо, что в спину не выстрелил.

Сквозняк выветрил газ. Полевай осторожно снял маску, прислушался к своим ощущениям.

Родион, тоже освободившийся от маски, стоял у окна и наблюдал за воротами.

— Что там? — глянув на него, спросил Полевай.

— Тихо.

— Машина у них там где-то.

— Не видно ее, — отозвался Родион.

— Сейчас, — заявил Полевай, взял трофейный телефон и быстро отстучал какой-то текст.

Ждать пришлось недолго. К калитке приблизился парень с короткой стрижкой, но входить во двор не спешил. Что-то напрягло его. Он настороженно всматривался в темноту за открытым окном, но Полевая с пистолетом не увидел. А зря.

Полевай выстрелил с десяти метров. Пуля выкрутилась через глушитель и вошла в лоб как шар в лузу. Парень упал и грудью навалился на калитку. Она открылась.

— Приберись там, — тихо сказал Полевай и показал на труп.

Родион кивнул.

Покойник лежал ногами на улицу. Прохожие запросто могли заметить его и вызвать полицию. Но Полевай мог выстрелить снова, а умирать Родиону совсем не хотелось.

Но все же он вышел из дома, неторопливо склонился над покойником, взял его за лацканы пиджака, с силой дернул на себя и потащил, стремительно набирая скорость. Полевай не стрелял. Или не собирался, или не мог прицелиться.

Родион затащил покойника за смородиновые кусты, которые росли сразу за машиной, нарвал травы, закидал труп. В соседнем доме было темно, да и на участке свет не горел. Но вдруг покойнику суждено пролежать здесь до утра? Люди увидят, поднимут шум.

Родион не забывал посматривать на дом, но Полевай к нему не выходил. Проскурин часто озирался по сторонам. Полевай мог вылезти через окно, выходившее на огород, подкрасться со стороны забора. Но ничего подобного не произошло.

Полевай, как оказалось, тоже не сидел сложа руки. Он сбросил в погреб все три тела. Один парень лежал в неестественной позе, как будто при падении сломал шею. Родион приложил палец к яремной вене, но пульс не нащупал. Он ничего не сказал, но Полевай понял все без слов.

— Да и хрен с ним! — заявил он и скривился.

— Ты его знал?

— Они тоже меня знали. И что?.. Эти гады убивать меня приехали.

— За что?

— Много будешь знать…

— Я и без того много знаю, — перебил его Родион.

Полевай кивнул, соглашаясь с ним, но тут же мотнул головой и сказал:

— Это наши разборки.

— Кто плохой, кто хороший?

— Я хороший. Если тебе от этого легче, — проговорил Полевай и глумливо хмыкнул.

Один пленник стал просыпаться, зашевелился.

— Люк закрой и давай к Лидке. Только руками ее не трогай! — распорядился Полевай.

— А что же мне тогда делать? — тем же шутливым тоном осведомился Родион.

— Как что? За обстановкой смотри. Дашь знак, если что.

Вне всякого сомнения, Полевай собирался допросить пленного, но не хотел делать это в присутствии Родиона. А ему хотелось бы быть при этом.

Дверь парень не закрывал. Полевай сделал это сам, чтобы никто ничего не слышал.

Лида сидела на диване, подобрав под себя ноги, и с тревогой смотрела на Родиона.

— Ну что там? — спросила она и провела рукой по дивану, предлагая ему сесть рядом.

— Да пока нормально.

— Понос, падла! — донесся до них голос Полевая.

Он сам видел, как Вадим отключал звук, но похоже было на то, что Лида его включила. В принципе, в этом не заключалось ничего удивительного. Она наверняка пыталась наблюдать за тем, что происходило в доме и во дворе. Тем более что двигали ею не только любопытство, но и страх.

— Я не Понос, а Панас, — отозвался незнакомый голос.

Но Лида этого как будто не слышала.

— Вадима хотят убить, — сказала она, заглушая голос Полевая.

— Нас хотят убить, — произнес Родион.

— Мне так страшно! — Лида положила руку на его плечо.

Родион захмелел от приятного прикосновения. Он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть ее.

А Полевай продолжал допрос:

— Зачем ты здесь?

— Грендель хочет с тобой поговорить.

— На том свете?

— Почему на том?

— Потому что Грендель туда скоро отправится.

Родион слушал все это с интересом, но когда Лида заговорила, не разозлился на нее. Ведь рука девушки по-прежнему покоилась у него на плече.

— А ты где-то в охране работал? — спросила она.

В это же время говорил и Полевай, но Родион его не слышал.

— Работал, — коротко ответил он в надежде на то, что Лида не будет пытать его дальше.

— А где? — осведомилась она.

Родион сделал вид, что задумался.

— Да не собирались мы тебя мочить! — стонущим голосом проговорил Панас.

— Ты не помнишь, где работал? — никак не унималась Лида.

— Это было очень давно, — ответил Родион.

— Вернешь товар, и никаких проблем, — сказал Панас.

— А он у меня?.. — с возмущением спросил Полевай.

Но Лида снова заговорила, и Родион ничего не услышал.

— Я тебя спросила, а ты не отвечаешь. Может, ты глухой?

— Сегодня еще работал. Но уже забыл, где именно.

— Так у тебя еще и склероз?

Родион развел руками. Мол, да уж, такой вот я.

Лида убрала руку с его плеча, зато заговорил Полевай:

— Товар сам Грендель хапнул. Чтобы меня подставить!

— Я ничего не знаю!.. — простонал Панас.

— А почему ты забыл? — громко спросила Лида.

— А знаешь, зачем он меня подставил? — осведомился Полевай.

Он чуть ли не кричал, но звук все равно был слабый. Лида с легкостью заглушала его своей неуемной болтовней.

— Почему ты забыл? — повторила она вопрос.

Эта особа и сама не слушала, о чем там разговор за дверью, и другим не давала. Но Родион почему-то нисколько не злился на нее.

— Да столько всего навалилось, — скороговоркой ответил он, но было уже поздно.

Полевай сказал, зачем Грендель его подставил, но Родион этого не услышал.

— Чего всего? — не унималась Лида.

— Где сейчас Грендель? — спросил Полевай.

Родион не мог ей ответить, он хотел слышать, что скажет Панас. Но Лида своим голосом заглушила и этот ответ.

— Страшно, наверное, было? — спросила она и при этом снова положила руку на его плечо, причем на дальнее.

А локоть ее лег на ближнее плечо. Лида фактически обняла Родиона.

Ему захотелось задрать голову, затылком прижаться к ее предплечью. И плевать уже на то, кто там что сказал.

— А тебе? — спросил он.

Лиде было страшно, она сама признавалась в этом. Но этого мало. Вот если она еще и прижмется к нему в поисках защиты точно так же, как к Полеваю!..

— Козел! — гаркнул Вадим.

Родион услышал, как лязгнул затвор пистолета. Похоже, Полевай пристрелил пленника.

Но Лида этого как будто не заметила.

— С Вадимом всегда страшно, — сказала она.

— Тебе нравится бояться?

— Мне нравится Вадим. Ты ведь никогда не спал с мужчиной, да? — спросила она.

Родион резко глянул на Лиду и тут же пожалел об этом, потому что она отдернула руку.

— Тогда тебе не с чем сравнивать, — сказала девушка.

— А ты могла бы отдать мне Вадима для сравнения? — спросил он.

Лида нахмурила лоб, на мгновение приложила к нему палец, потом ткнула им себе в грудь, посмотрела в ту сторону, где находился Полевай, перевела взгляд на Родиона, мотнула головой и засмеялась. Нет, она не отдала бы ему Вадима, но шутка удалась.

— И он меня тебе не отдаст! — заявила Лида.

— А разве я прошу? — Он усмехнулся.

— Просишь!

— Да?

— Я видела, как ты на меня смотрел! — заявила Лида и зажеманилась.

Она приложила к своей груди ладонь, оттопырила указательный палец и нацелила его на Родиона. Дескать, я вижу тебя насквозь! Только попробуй с этим не согласиться!

Дверь с грохотом открылась. Полевай стремительно спустился к ним, но Лида не всполошилась. Как сидела, нацелив на Родиона палец, так и осталась. Кокетливая улыбка не сошла с ее лица.

— А мы тут с Родионом поспорили! — прощебетала она.

— Насчет чего?

— Он не сможет меня у тебя отбить! — выдала Лида.

Но Полевай не воспринял ее всерьез. Похоже, он уже успел неплохо изучить всех тараканов, обосновавшихся в ее голове.

— Я его отобью. У тебя, — сказал он, исподлобья глядя на нее.

— Э-э… Я, наверное, не так тебя поняла! — промямлила девушка и вытянулась в лице.

— Ты здесь побудешь, а мы с Родиком туда и обратно.

— Туда-сюда и обратно?.. Это как?

— Постарайся не испортить свое хорошее настроение, — заявил Полевай. — Ну, чего сидишь? — спросил он, обращаясь к Родиону. — Поехали.

— Куда?

— Узнаешь.

Они вышли из бункера, и Родион глянул на пленных. Один покойник, но двое по-прежнему живы. А стрелял Полевай в мертвеца, в груди которого зияли два пулевых отверстия.

— Ну а ты, Понос, здесь пока побудешь, — сказал Полевай и пнул ногой связанного парня с маленькой сережкой в толстой мясистой ноздре.

Тот замычал, пытаясь что-то сказать, но рот у него был заклеен.

Полевай усмехнулся, глядя на него, поднялся по лестнице. Родион вслед за ним вышел из дома.

Полевай завел автомобиль. Родион убрал ворота, а затем, когда он выехал, вернул их на место.

Калитка оставалась открытой. Через нее со двора выскочила Лида.

— Вы что, с ума сошли? — взвизгнула она, открывая заднюю дверь машины.

— Какого черта?.. — раздраженно спросил Полевай.

— Ты что, с покойниками хотел меня оставить? — крикнула она, закрывая за собой дверь.

Родион и хотел бы сесть с ней рядом, но Полеваю это могло показаться странным. Не стоило лезть на рожон, тем более что пристрелить Полевая он мог и с переднего кресла. Если, конечно, тот попытается избавиться от него. Ушки на макушке, ствол наготове.

— Там всего один покойник, — сказал Полевай.

— А одного мало? — истерично спросила Лида.

— Ты можешь стать второй, — заявил Вадим, стронув машину с места.

— Могу. Причем очень легко. Если те, которые живые, развяжутся.

— Не развяжутся.

— И зачем я только с тобой связалась?

— Могу вернуть тебя в стриптиз, — произнес Полевай и криво усмехнулся.

— Что?! — Лида издала такой звук, как будто ее ударили кулаком под дых.

Полевай не стал развивать тему, переключился на Родиона:

— Ты не переоделся?

— А надо?

— Да нет, потом переоденешься. В чистое.

— Будет много крови? — спросил Родион.

Ему вовсе не хотелось ввязываться в кровавую бойню. Но ведь он уже влип. Пока еще никого не убил, но лиха беда начало.

— У тебя одна задача — прикрывать меня со спины, — сказал Полевай.

— Далеко ехать?

Вадим не ответил.

Молчала и Лида. Она осуждала его за несдержанность. Или даже за предательство.

А Родион думал о своем.

«Связи с начальством нет, инструкций тоже. Мне придется действовать на свой страх и риск. Не исключено, что в ущерб своей свободе. Да и то, если я доживу до тюрьмы. Может, просто взять и задержать Полевая? В брошенном доме и во дворе полно трупов, этого вполне хватит на пару пожизненных сроков. Полеваю ничего не останется, кроме как идти на сотрудничество со следствием. А Лида? Она же проклянет меня.

Но в то же время она для меня никто. Мне ничего с ней не светит. Так что, пока не поздно, нужно вычеркивать ее из списка жизненных приоритетов. С глаз долой, как говорится. Полевая задержать, о Лиде накрепко забыть и браться за новое дело. Сколько у меня еще таких девиц в жизни будет!..»

Лида молчала чуть ли не целый час. Машина за это время прошла добрую половину кольцевой с востока на запад.

— Может, не надо? — наконец-то спросила она.

— Что не надо? — отозвался Полевай.

В это время он как раз выруливал на развязку ведущую в сторону от Москвы.

— Мне кажется, что ты задумал что-то страшное.

— Да, страшное, — подтвердил Вадим. — Но не для нас.

— А для кого?

— Я тебя за собой не тянул.

— Ты же говорил, что есть человек, который может тебе помочь.

— Он это сделает. Но только в том случае, если я сам помогу себе, да и ему. Они даже не знают, с кем связались, — сквозь зубы процедил Полевай.

— С кем?

— Грендель у меня вот где! — Полевай поднял руку, как это делают, чтобы показать «фак», но всего лишь сжал кулак.

— Ну, кто такой Грендель, я знаю, — сказала Лида.

— Еще бы ты его не знала! — произнес Полевай и скривился.

— Если ты думаешь, что я с ним спала, то зря. — Девушка чуть помолчала и продолжила: — Ничего такого и близко не было. Родик, ты его не слушай!

Родион почувствовал, как ее пальцы коснулись его плеча.

— Да я не слушаю.

— Я с пяти лет занимаюсь танцами, столько конкурсов, столько побед!.. А что толку? В стриптизе можно заработать. Но я там только танцую! Даже больше скажу. Вадим у меня первый!.. Ну, в смысле, после того как я стала работать в клубе. А-а! — Она махнула рукой, откинулась на спинку сиденья, сложила ладони на груди.

Машина свернула с шоссе и выехала к охраняемому коттеджному поселку. До ворот, за которыми он располагался, оставалось метров десять, когда Полевай свернул на малозаметную дорогу, тянущуюся вдоль ограды. Машина сразу затряслась, закачалась.

— Может, ты все-таки скажешь, что мы собираемся делать? — спросил Родион.

— По канализациям когда-нибудь лазил? — скривил губы Полевай.

— Зачем?

— А я когда-то хотел быть диггером.

— И что?

— Может, еще не поздно?

— Что не поздно?

Полевай свернул в сплошное бездорожье. Машина ткнулась носом в пышный цветущий куст и остановилась. Полевай сдал назад, развернулся, и «Мерседес» уперся в тот же куст задним бампером.

Вадим заглушил двигатель, повернулся к Лиде и сказал:

— Сиди здесь тихо как мышь!

— А это опасно?

— Можешь раздеться. Если спросят, скажешь, что над тобой прикололись, оставили в машине голой.

— Кто спросит?

— Поселок охраняемый.

— А если там шпана какая-нибудь?

— Тогда оденься.

— Я уже одета.

— Тогда тебе нечего бояться.

— Я с вами! — заявила Лида и упрямо мотнула головой.

— Сейчас, — сказал Полевай, вышел из машины, подсел к девушке, откинул часть задней спинки кресла, полез в тайник под запасным колесом, вытащил оттуда еще один «вальтер», отдал его Лиде и осведомился: — Так не страшно?

— Так не страшно.

Оттуда же, из багажника, Полевай достал фонарь и длинную монтировку.

— Стрелять ты умеешь, — сказал он Лиде.

— Стрелять я умею, — отозвалась она.

— Ну, пока!

— Ну, пока!

— Родик, на выход!

Проскурин вышел из машины вслед за Полеваем. Он не мог задержать бандита прямо сейчас. У Лиды был пистолет, это делало ее опасной. Пока Родион будет возиться с Полеваем, она выстрелит ему в спину. Нужно было уйти от машины хотя бы метров на сто.

Но закрытый железобетонный колодец находился всего в пятидесяти метрах от машины. Выход из него располагался на уровне земли. Он порядком зарос травой, и если бы не Полевай, то Родион и не заметил бы его.

— Что это, канализация? — спросил он.

— Дренаж.

— Зачем?

Дренажные колодцы, насколько знал Родион, устанавливаются для осушения обжитых участков. Трубы сводятся в колодец, вода из которого впитывается в землю. Но здесь пустырь. Кому пришло в голову осушать его? Тем более что тут сухо. Поселок находился на возвышенности. Вода спокойно стекала в низину сама по себе, без всяких труб и колодцев.

Полевай зацепился монтировкой за выступ в ржавой чугунной крышке, но сорвать его не смог. Как будто люк что-то держало изнутри.

— Странно, там не должно быть замка, — отряхивая руки, сказал он.

К ним тихонько подошла Лида.

— Я могу чем-то помочь? — чуть ли не шепотом спросила она.

— Иди в машину! — заявил Полевай и косо глянул на нее.

Однако Лида всего лишь отошла в сторонку.

Полевай опять посмотрел на нее, тихо чертыхнулся и снова взялся за дело. Монтировка была длинная, крепкая. Из нее вышел отличный рычаг, но усилия все равно не хватало. Тут к делу подключился Родион. Вдвоем они сорвали крышку.

— Я впереди! — Полевай ткнул пальцем в зияющий проем. — Ты прикрываешь с тыла!

— А я что делаю? — пискнула Лида.

— Ты прикрываешь нас здесь, — ответил Полевай, качнул головой, с кислым видом глянул на нее.

Толку от этой барышни, конечно, никакого, но чем бы дитя ни тешилось, лишь бы на пятки не наступало.

Шахта уходила глубоко под землю. Насколько именно, можно было только догадываться, потому что на дне ее стояла вода. Но другая, горизонтальная, была сухая. По ней можно было идти почти в полный рост. Родион понял, что попал в самый настоящий подземный ход, возможно, созданный для экстренной эвакуации. Интересно, в чью же нору он вел?

— Нормально все будет, — тихо сказал Полевай, выключая фонарь. — Грендель охрану в дом не пускает, он там сейчас один. Я сам с ним решу, а ты на подстраховке будешь.

— Кто такой Грендель?

— Уже никто. Дальше идем на ощупь.

От железобетонных стен шахты тянуло холодом, но заблудиться в ней было довольно сложно. Однако вскоре путь им преградила железная решетка, запертая на замок. Вот тут монтировка оказалась как нельзя кстати. Они отжали решетчатую дверь, сняли ее с петель и продолжили путь.

Шахта с легким уклоном тянулась вверх и наконец-то уперлась в железную дверь, которая должна была стать непреодолимой преградой для них. Но Полевай лишь усмехнулся. Он знал, где находился потайной рычаг. Вадим дернул за веревочку, дверь и открылась.

Но за железной створкой находилась задняя панель какого-то шкафа. Эта проблема была решена с помощью ножа. Мощный, остро заточенный клинок легко пробил достаточно толстый слой оргалита. Лист он резал с трудом, и все же брешь была пробита. Полевай залез в шкаф, открыл створку, вышел и привел в действие механизм, который освободил проход — для Родиона сейчас и для них обоих на обратном пути.

Полевай вынул пистолет, накрутил на ствол глушитель.

Родион поступил точно так же. Под ложечкой у него засосало.

«Вот и куда меня, интересно, несет?» — подумал он.

— Я впереди, ты прикрываешь! — распорядился Вадим.

Проскурин кивнул. Эта роль его не особо устраивала, но уже поздно было задерживать Полевая. Сейчас этого типа можно было только убить. Но Лида не поймет и не простит, если Родион вернется без него.

Из подвала они вышли под лестницу из красного дерева, которая вела на второй этаж. На первом свет не горел, было тихо, и только откуда-то сверху доносились протяжные стоны. Какая-то женщина очень бурно изображала оргазм. Но эти дивные звуки запросто могли исходить и из динамиков домашнего кинотеатра. Хозяин этого дома, вне всякого сомнения, человек не простой, очень богатый. Он мог позволить себе телевизор, на экране которого можно было уложить несколько голых женщин в натуральную величину.

Полевай оставил Родиона следить за входом, а сам, комнату за комнатой, обследовал первый этаж. Только затем он поднялся на второй и поманил за сбой Родиона, хотя тот собрался держать под прицелом арку между холлом и прихожей.

Дверь в спальню была открыта. Лампы там не горели, но переливался светом экран телевизора.

Родиону было все равно, как хозяин дома смотрит порно, в одиночестве или в обществе какой-нибудь красотки. Сейчас ему хотелось только одного — как можно скорее убраться отсюда.

Полевай знаками показал ему, что нужно взять под контроль холл второго этажа и все двери, которые на него выходили, а сам зашел в спальню. Пистолет на вытянутой руке, палец на спусковом крючке.

— Не можешь кончить? — перекрикивая затянувшийся стон, спросил он. — Я тебе помогу!

Вадим несколько раз нажал на спусковой крючок, но стоны не стихли и экран телевизора не погас.

Полевай вышел из спальни. Лицо его было искажено злобой, но в глазах угадывались торжество и радость победы. Он рукой показал Родиону, что можно уходить. Тот кивнул ему в ответ, но вперед не пошел. Он должен был находиться в арьергарде.

Однако Полевай повторил жест. Мол, давай! Я пропускаю тебя вперед. На этот раз Родион качнул головой. Пусть Вадик ищет дураков в другом месте, а он ему свою спину под выстрел не подставит. Парню почему-то не хотелось получить посмертное обвинение в убийстве Гренделя.

Полевай все понял, цокнул языком и пошел вперед. При этом он задержал взгляд на Родионе и поэтому прозевал опасный момент. Да и сам Проскурин не заметил, как по лестнице поднялся человек в черном с пистолетом-пулеметом в руках. Ствол, удлиненный мощным глушителем, направлен был на незваных гостей. Палец этого субъекта опасно шевелился на спусковом крючке.

— Стволы на пол! Считаю до двух! — предупредил он. — Раз!..

На счет «два» громыхнул выстрел. Охранник резко задрал голову, ствол автомата выплюнул короткую очередь, но вся она ушла куда-то под потолок. Зато ему самому не повезло. Пуля попала в спину, скорее всего, в позвоночник. Смерть была почти мгновенной.

Но кто же стрелял?

Охранник еще не упал, а Родион уже увидел Лиду. Она стояла, глаза нараспашку, дрожала так, что пистолет трясся в руках.

— Ну ты даешь! — восхитился Полевай.

Но Лида его как будто не услышала. Она стояла, застыв в ступоре.

— Эй! — Полевай подошел к ней, провел рукой перед глазами, но Лида даже не шелохнулась.

Тогда он взбодрил ее несильной пощечиной.

— За что? — возмущенно протянула она.

— За все хорошее! — ответил Полевай, взял ее за руку и увлек под лестницу.

Родион прикрывал их отступление, наблюдал за входом, но задерживаться не рискнул. Вдруг Полевай закроет дверь изнутри? А он мог так и поступить.

В подвале горел свет. Полевай и не думал его включать, а Лиде хватило ума это сделать.

Родион зашел в подвал, глянул на дверь с задней стороны. Внутреннего засова там не было, а жаль. Неплохо было бы ее запереть.

Подвал большой, просторный, теплый и сухой. Тут размещалась сауна, поэтому и пахло соответственно — баней.

В помещении стоял бильярдный стол, на котором лежал кий. На него Родион и нацелился, но на полпути остановился. Пока он будет подпирать дверь, Полевай уйдет или, чего доброго, выстрелит ему в спину. Нельзя так рисковать.

Он изменил курс, именно в этот момент Полевай и навел на него ствол. Сделал он это быстро, но Лида успела и заметить маневр, и возмутиться.

— Зачем? — крикнула она.

Родион возмущаться не стал. Он просто выстрелил на опережение. Но и Полевай смог-таки нажать на спуск. Родион почувствовал, как что-то очень горячее чиркнуло его по шее. Но при этом он увидел, как Полевай выпустил из руки пистолет. Пуля попала ему в правый бок, возможно, прострелила печень, что и вызвало болевой шок.

Лида не растерялась, обхватила Полевая, помогла ему удержаться на ногах.

Она бешено посмотрела на Родиона и прохрипела:

— Ты что наделал?

Пистолет по-прежнему находился у нее в руке, но ствол смотрел куда-то в сторону от Родиона. Не исключено, что именно это обстоятельство его и спасло.

Он подскочил к Лиде, отобрал у нее пистолет, сгреб Полевая в охапку и потащил к проему между шкафами. Проскурин с удовольствием оставил бы этого козла здесь, но знал, что Лида без него не уйдет, а им давно уже пора было отсюда убраться.

Пока он тащил Полевая, Лида подобрала его пистолет. Родион клацнул зубами с досады. Как бы теперь не получить пулю в спину. Но Лида не стреляла. Действительно, кто же будет тогда тащить раненого Полевая?

Бандит оправился от шока, схватил Родиона за шею и принялся душить. Но из положения, в котором он находился, сделать это было нереально. Слишком слабый у него получился захват, да и шея у Родиона была крепкой.

— Убью, падла! — прошипел он.

— Вадим, ну не надо! — крикнула Лида.

Родион тряхнул Полевая, развернул к себе спиной и тем самым снял его руку со своей шеи. Он затолкал Вадима в шахту, а Лида закрыла дверь. До этого она умудрилась вернуть на место шкаф. Страшно ей было, руки тряслись, коленки дрожали, а делала она все так, как надо. И охранника вовремя подстрелила, и с хитрой механикой справилась.

— Давай помогу! — сказала Лида, протиснулась между Родионом и стенкой шахты и схватила Полевая за ноги.

Они вдвоем понесли его.

Шахта была узкая, низкая, длинная. Родион думал, что Лида умрет от усталости, прежде чем они вынесут тело. Но нет, она держалась до последнего, помогла ему дотащить Полевая до дренажного колодца, поднять наверх, уложить на землю.

Пользуясь моментом, Родион отобрал у нее пистолет и выбросил его в колодец. Туда же полетел и тот ствол, из которого девушка убила охранника.

— Зачем? — устало спросила она.

— Затем! — ответил Родион и склонился над Полеваем.

Может, он загнулся уже, а они все еще возятся с ним?

Но пульс щупать не пришлось. Этот урод в упор ненавидяще смотрел на него.

— Давай, потащили! — Лида обняла Вадима, собралась поднимать его.

Родион согласно кивнул. Нужно было как можно скорее уходить отсюда. Но зачем идти к машине, когда можно подъехать на ней к этому самому месту?

Оружия у Полевая не было, в спину он выстрелить не мог. А Лида была способна только вцепиться в волосы. Родион повернул к машине, сделал шаг.

— А ключи? — спросила она.

Родион подошел к ней. Он почему-то думал, что Лида оставила ключи в машине. Она ведь баба. Но нет, ключи эта особа забрала с собой, даже машину закрыла, когда уходила.

Родион подъехал вплотную к раненому. Ветки кустарника сцарапывали краску с кузова, но ему-то какое до этого дело? И Полеваю должно было быть все равно. Не до жиру ему сейчас.

Они с Лидой погрузили Полевая на заднее сиденье. Она собралась было подсесть к нему, но Родион удержал ее, присел рядом с ней на корточки, ощупал ее от подмышек до пят. Вдруг у нее где-то припрятано оружие, о котором он не знает?

— Вот здесь еще может быть, — сказала Лида, насмешливо глянула на него и приподняла груди, не снимая спортивной кофты.

Бюст у нее не самый большой, но и не маленький. Под ним вполне можно было спрятать, например, нож. Пластырем закрепить или весом самого бюста. Стриптизерши знают в этом толк. У них даже конкурс есть, кто больше купюр под грудью удержит.

— Тебе весело? — в упор спросил Родион и этим явно смутил ее.

Она забралась в салон, он закрыл за ней дверь и полез в багажник. Некогда было шариться под запаской, сейчас его больше интересовала аптечка. Хотя бы для того, чтобы Лиде было чем заняться.

Аптечку он нашел в пластиковой коробке с прочими автодевайсами. Он перебросил ее Лиде, сел за руль, рванул по дороге в обратную строну, но свернул с нее при первой же возможности. Нельзя было ехать к воротам? Вдруг их там уже ждут. Или локомотив навстречу?..

Машину сильно трясло, из аптечки все вываливалось, Лиду это раздражало.

— Потише нельзя? — спросила она и услышала:

— Можно. Но не сейчас.

— Родик, а ты козел! — подал голос Полевай.

— Я бы на твоем месте молчал в три дырки.

— Из-за тебя нас чуть не завалили. Если бы не Лида…

— Да я сама не знаю, как получилось.

— Главное, что получилось.

— Ты молчи. Тебе сейчас нельзя разговаривать.

Дорога практически исчезла. Родион ехал через пустырь к каким-то новостройкам без крыш. Крутая машина отлично справлялась с бездорожьем, но крупный гвоздь в колесо мог все испортить.

Одним колесом машина заехала на кучу песка, другим — увязла в щебне, но не застряла, пошла дальше. Она выкарабкалась на дорогу между домами и тряслась дальше, пока не выбралась на шоссе.

Родион перевел дух, глянул назад. Лида уже раздела Полевая до пояса и перевязывала его, ловко протаскивая моток бинта под спиной. Повязка быстро напитывалась кровью.

— Да, крови много, — сказал Родион и мрачно усмехнулся. — Жгут нужен.

— И куда ему этот жгут наложить? — с какой-то мрачной иронией спросила Лида.

— На шею. И затянуть посильней. Поверь, сразу все остановится.

— А ты правда козел! — сказала Лида.

— С кем поведешься.

— Надо было тебя сразу пристрелить, — пробормотал Полевай.

— Я тебе жизнь спас, а ты меня за это пристрелить собрался? Натуральный урод!..

— Заткнись!

— Может, тебя ментам сдать? — разошелся Родион.

— Только попробуй! — возмущенно протянула Лида.

— А что? Ему там операцию сделают. Пулю вытащат. Через голову. Или чем он там думает?

— Ну, думает он точно не головой, — со знанием дела проговорила Лида и усмехнулась.

— Ты еще тут поговори! — огрызнулся Полевай.

— Пулю мы сами вытащим, — сказала она.

— Мы?.. — Проскурин не поверил своим ушам.

— Ну да, мы. Ты и я. Увидишь аптеку, остановись.

Родион пожал плечами. Вообще-то, остановиться он должен был у ближайшего поста полиции. Слишком уж далеко зашло дело. Давно уже пора на выход.

Вжик-вжик, вжик-вжик. Не продавались в аптеке скальпели и хирургические щипцы. Именно поэтому им пришлось возвращаться в берлогу к Полеваю. Там у него были кое-какие инструменты — щипцы, крючки, зажимы, иглы. А вот скальпеля почему-то не нашлось.

Вжик-вжик, вжик-вжик. Нож нужно было наточить до бритвенной остроты. Этим Родион сейчас и занимался. А Полевай лежал и смотрел на него как тот кабанчик, которого вот-вот должны были заколоть.

— А вот возьму и зарежу! — заявил Родион. — Ты же меня хотел мочкануть. Только не говори, что нет.

Полевай молчал и глядел на него с беспомощной злобой.

Они уже вернулись в его бункер. Полевай валялся на диване, а Родион с Лидой готовились к операции.

Родион точил нож, пытаясь убедить себя в том, что поступает правильно. Сдавать надо было Полевая, а они здесь торчали. В этом доме их могла ждать засада. Родион очень рисковал. И все ради Лиды!..

Но нет, он втемяшивал себе в голову, что ведет хитрую игру. Мол, в полиции Полевай может уйти в молчанку, а мне все расскажет. Не важно, как он это сделает, в горячечном бреду или в здравом уме, главное тут — результат. Грендель, может, и погиб, но его дело живет и будет жить. Мало срубить это дерево, нужно вырвать и корни.

— Обидно, да? — осведомился Родион. — Гренделя ты запросто завалил, а на каком-то лохе обломался.

— Не называй себя лохом, а то вдруг привыкнешь, — так же насмешливо сказала Лида.

Она только что принесла сюда большую кастрюлю с кипятком. Ее уже не смущал труп в погребе, не беспокоила участь пленников, пока еще живых. Самое важное — спасти Полевая.

Родион отложил в сторону точильный камень, вытер лезвие о рукав куртки, протянул нож Лиде и сказал:

— Можешь его зарезать, я не против.

— А если я зарежу тебя? — спросила она, забрав у него нож.

— Ты же знаешь, я ни в чем не виноват.

— Почему не виноват? Зачем ты пошел с Вадимом?

— Мне нужны были деньги. У него их много.

— А почему у него много денег? — осведомилась Лида, зачерпнула кружкой кипятку, облила над тазом нож.

— Я думал, что бизнес, — ответил Родион и пристально посмотрел на Полевая.

— Думал?

— У бизнесмена, конечно, могут быть криминальные дружки. У его босса может быть дом с волчьим выходом.

— А Грендель его босс? — спросила Лида, протирая нож тампоном, обильно политым водкой.

— Или босс, или компаньон, — сказал Родион и пожал плечами. — Я не знаю. Мне даже не известно, чьи трупы я сгружал за гаражами.

— Это тебя не должно волновать, — прохрипел Полевай.

Он завороженно смотрел на кончик ножа, который очень скоро должен был войти ему в рану. Пуля, видимо, даже не задела печень, но вошла очень глубоко. Родиона удивляла та уверенность, с которой Лида принималась за серьезную хирургическую операцию.

— Уже должно. Мне нужно знать, кто за нами охотится, нам угрожает.

— Не твое собачье дело! — сквозь зубы процедил Полевай.

— Ты давай здесь сама, а я пойду с Панасом поговорю, — сказал Родион, поднялся и нежно провел пальцами по плечу Лиды.

— Эй, куда ты! Лучше с ним поговори! — Она кивком показала на Полевая.

Девушка уже обколола его новокаином. Подействовала анестезия или нет, покажет вскрытие, то есть операция. Вадиму в любом случае будет больно. Только вот на глаза Родиона что-то не наворачивались слезы от жалости.

— Его это отвлечет, — добавила Лида.

— Да пошел он! — процедил Полевай, исподлобья глядя на Родиона.

— Да нет, я лучше с Панасом. Я, если честно, не очень запомнил перцев, которые за нами гнались там, за гаражами. Панас среди них был? — спросил Родион, так же не сводя с него глаз.

Полевай заметно озадачился.

— Не было там Панаса, — не очень уверенно сказал он.

— А кто был?

— Ну, кто-то был.

— Ты не знаешь этих людей?

— Да я их не особо видел, так, чуть глянул.

— Вспоминай, — склоняясь над ним, сказала Лида. — Может, видел кого-то?

— Да нет. Это какие-то левые спецы были.

— А Панас? — спросила Лида и, не дожидаясь ответа, ввела нож в плоть в районе раны, уверенно разрезала ее.

Родион отвел глаза. К горлу его подступила тошнота.

Полевай застонал, стиснул зубы.

— Сначала за тобой охотились какие-то левые спецы, — сказала Лида. — Потом появился Панас.

— Понос, — прохрипел Полевай.

— Можно и понос устроить, — заявила она, все с той же уверенностью продолжая расширять рану. — Если тебе от этого станет легче.

— Панас — понос. Сука! И ты такой же! — Полевай затуманенно посмотрел на Родиона.

Он готов был его задушить, но при этом лежал смирно, только пальцами на ногах шевелил.

— Панаса послал Грендель. А кто натравил на тебя левых спецов? — спросила Лида.

Ее совершенно не интересовал ответ, она спрашивала, чтобы хоть как-то отвлечь Полевая. Но как бы то ни было, вопрос Лида сформулировала правильно.

— Да хрен его знает, — простонал Полевай.

— Еще немного, еще чуть-чуть!..

— Может, Питон… Ой!..

— Кто такой Питон? — спросила Лида, поднося к ране пинцет с длинными острыми концами.

Родион не мог на это смотреть, отвернул голову. Но при этом он крепко схватил Полевая за руки и надавил на грудь, чтобы тот не дергался.

— Да есть оди-и-ин!..

— Ну вот и все! — заявила Лида, извлекла пулю, сняла ее с пинцета и показала Полеваю.

Тот глянул на нее и обморочно закрыл глаза.

— Помер? — спросил Родион.

— Не дождешься, — прошипел Вадим.

Лида обработала рану и зашила ее. Все это у нее получилось очень ловко.

— Я не знаю, кто такой Питон, но вижу, что ты — самый настоящий доктор Айболит, — произнес Родион, восхищенно глядя на нее.

— Доктор Айболит зверей лечит.

— А это кто? — Родион кивком показал на Полевая. — Если с Питоном дружит?

— Вообще-то, Питон собирался его убить.

— За что?

Лида удивленно посмотрела на Родиона.

— Я откуда знаю?

— А кто такой Питон?

— Питон не мог, — с трудом открыв глаза, пробормотал Полевай. — Он мой друг.

— А Грендель? — спросил Родион.

— А Грендель козел. Мы с Питоном столько всего… — Полевай замолчал, не в силах продолжать.

— А чем он занимается, этот Питон?

— Тебе это интересно? — Лида внимательно посмотрела на Родиона.

— А если Питон знает про этот дом? У него ведь есть свои головорезы.

— Питон не знает, — еле слышно проговорил Полевай. — И не будет он так вот.

— А если будет? Чем ты ему насолил? — спросила Лида.

— Да там из-за бабы…

— Что?! — вскинулась она.

— Это еще до тебя было. Да и не мог Питон из-за этой кобылы. Нет, никак. — Полевай напрягся, хотел мотнуть головой, но не смог этого сделать.

— Но кто-то же в тебя стрелял.

— Это все Грендель. Не мог Питон с ним сразу… Нет.

— Он крутой? — спросила Лида.

— Очень.

— Если он твой друг, то позвони ему, пусть он тебя заберет.

— Да, я думал об этом. — Полевай пошевелил пальцами, требуя телефон.

Но когда мобильник оказался у него в руке, он был уже без сознания. Зато Родион мог воспользоваться телефоном. Там, в доме, на столе лежал как минимум один трофейный аппарат. По нему и можно связаться с начальством, доложить обстановку и спросить, кто такой Питон.

Землю на огороде давно никто не вскапывал, но лопата вошла в нее достаточно легко, продавила дерн, с негромким щелчком разрезав траву, и погрузилась на полштыка. Полноценную могилу рыть было вовсе не обязательно. Можно и вообще не париться, забросать покойников травой, да и вся недолга. В любом случае бесхозного захоронения не будет. Возможно, убитые братки попадут в морг в самое ближайшее время.

Родион огляделся, достал из кармана телефон, набрал номер, намертво вбитый в живую память. С первого раза он дозвониться не смог, капитана Шпаркова удалось разбудить лишь со второго захода.

— Да, — сонно отозвался тот.

— Это я, Родион.

— Какой Родион?

— Сержант Проскурин, — шепотом пояснил Родион.

— Проскурин, ты хоть знаешь, сколько сейчас времени? — недовольно спросил Шпарков.

— Замараева убили.

— Какого еще Замараева?

— Как это какого? — Родион опешил.

Шпарков сам учил его, что у сыщиков нет ни дня, ни ночи, есть только светлое и темное время рабочих суток. И еще он должен был знать имя внедренного агента. А уж кто такой Замараев, Шпарков не мог не ведать. Может, в полночь его голова превращалась в тыкву? До утра.

— Гренделя, да? Гренделя убили?! — Шпарков наконец-то проснулся. — Кто? Когда?

— Полевай убил. Сегодня ночью. В районе двенадцати.

— Ты откуда знаешь?

— Я с ним был. В доме у Гренделя.

— Проскурин, у тебя или трава хорошая или грибы плохие?

— Я же отправлял вам сообщение! На Полевая покушался киллер, убил сообщника, а его самого не успел. Полевай пристрелил этого типа. Два трупа. Мы их вывезли к гаражам… — Родион назвал адрес.

— Мы вывезли?

— Да, мы, я и Полевай.

— А ты там каким боком?

— Вы сообщение получали? — Родион разозлился не по-детски.

У Шпаркова реально сейчас вместо головы тыква, или же ему круглосуточно все по барабану.

— Сейчас посмотрю в телефоне, — сказал капитан.

Из дома кто-то вышел. Если пленники не развязались, то это могла быть только Лида. В любом случае разговор нужно было сворачивать. Тем более что Шпарков только рад будет избавиться от Родиона. Идиот!

Родион отключился, сунул телефон в карман. Надо было бы стереть номер, но Лида уже заметила его. Она шла медленно, но приближалась быстро.

— С Вадимом что-то? — спросил Родион.

— Да нет, нормально все. Заснул. Тухло там, а здесь воздух свежий. — Она поежилась и попыталась обнять себя руками.

Родион снял куртку, набросил на нее. Так и не переоделся он в спортивный костюм. А пора уже, форма охранника грязная, в крови.

Однако Лиду ничуть это не смутило. Она закуталась в куртку, благодарно глянула на него.

— Большая, — заметила девушка.

— Кому как.

— И ты большой. Метр восемьдесят? — Она смерила его взглядом.

— Метр восемьдесят четыре.

— И в плечах широко.

— Ну…

— А в голове узко.

— Почему это?

— Ты должен понимать, в какое дерьмо влез.

— Мы вместе вляпались.

— Ну, со мной-то понятно. Или ты тоже любишь Вадима? — Лида насмешливо повела бровью.

— Может, я люблю тебя, — вроде как в шутку сказал он.

— Что значит «может»? — так же иронично возмутилась она. — Сейчас не время для сомнений. Отвечай четко и утвердительно. Можно даже в письменном виде. Ладно, шучу.

— Сейчас не время для шуток, — качнул головой Родион, пристально глядя на нее.

— Ух ты!

— У нас два трупа и столько же пленников.

— В бункере нас никто не найдет.

Фактически они вернулись к недавнему разговору, когда решали, куда ехать. Но теперь уже все было определено. Трупы спрятать, пленников, если вдруг что, перетащить из погреба в бункер, там и затаиться вместе с ними. А если бандиты Гренделя не захотят убираться, а устроят в доме засаду, то у Полевая есть еще полбаллона усыпляющего газа. Да и с провизией у него там все в порядке. Запросто можно прожить пару недель в автономном режиме.

Только вот зачем всем этим заморачиваться, если капитану Шпаркову и на фиг ничего не нужно? Может, он и отправил Родиона следить за гаражными складами лишь для того, чтобы он не путался под ногами?

— Отлично, там и будем спать, — сказал Проскурин.

— Вообще спать или?.. — Лида крутанула пальцем у себя перед носом, вопросительно глядя на Родиона.

— Солдат спит — служба идет.

— А ты солдат?

— Телохранитель.

— После того как Вадим хотел тебя убить?

— Это хорошо, что ты правильно все поняла.

— Хорошо для тебя, — сказала она.

— А то ты уложила бы меня прямо там.

— Думаешь, я умею стрелять? — осведомилась Лида.

— Глаза не думают, они видят.

— Поверить до сих пор не могу. Нет, я готова была убить за Вадима, но чтобы сразу, с первого выстрела!..

— Ты спасла мне жизнь, — произнес Родион, не сводя с нее глаз.

Растрепанная она, помятая, но все равно такая красивая!.. Дело даже не во внешности, а в природном обаянии, которого у нее как сладкого нектара в роге изобилия.

— Ты мне должен. — Она ткнула ему пальцем в грудь.

Родион улыбнулся. Ему приятно было любое ее прикосновение.

— Поэтому я и остался, — сказал он.

— Что-то яма у тебя не очень. — Сначала она глянула вниз, а затем вверх. — А у нас тут рассвет на подходе.

— Понял.

Родион вонзил лопату в землю и не остановился, пока не вырыл яму глубиной в метр. Лида ушла, но все это время ему казалось, что она стоит где-то рядом и смотрит на него.

Он торопился, поэтому успел до рассвета. Парень сходил в погреб, на своем горбу перенес труп к яме, потом туда же сбросил и второго покойника. Он закопал яму, разровнял землю, закидал травой и вернулся в бункер.

Полевай спал беспокойно, щека его едва заметно дергалась, губы что-то шептали. Зато Лида без признаков жизни лежала на краешке дивана. Она отрубилась напрочь. Даже свет не выключила. Родион поймал себя на мысли о том, что любуется ею.

Пакет с покупками лежал за шкафом. Там костюм, белье, полотенце. Парень даже резиновые сланцы догадался бросить в корзину, когда обходил ряды.

Вода в душе была, электрический бойлер нагревал ее исправно. Родион вымылся, надел чистый костюм, перепоясался ремнем, на который закрепил пистолет в кобуре. Что дальше?

Помимо дивана, в бункере было раскладное кресло. Родион соорудил себе кровать, выключил свет.

— Падла!.. — пробормотал Полевай.

А Лида повернулась к Родиону, и ее рука легла ему на ногу. Он только-только собирался принять удобную позу. Все, придется отложить это дело на потом. Любое неосторожное движение могло вспугнуть Лиду, а он не хотел, чтобы она поворачивалась к Полеваю.

Лида лежала, не шевелилась. Но вот ее ладонь стронулась с места, пошла вверх по его бедру. Родион почувствовал прилив сильных ощущений, горячая волна разлилась по крови, возбуждая каждую клеточку тела.

Но распалилась и Лида. Сначала она просто легла к Родиону, оставив свой спортивный костюм на диване, затем оказалась на нем верхом и помчалась в позе наездницы, на коне, которого понесло…

В самый пиковый момент Родион вдруг понял, что это все происходит с ним во сне. В действительность его вернула сильная встряска от пережитых ощущений. Он открыл глаза и сощурился от света. Полевай лежал с закрытыми глазами, а Лиды нигде не было. Проскурин слышал, как в душе льется вода.

В трениках у Родиона вроде бы было сухо. А ведь он чувствовал силу разряда, который запросто мог произойти наяву. Или у них с Лидой действительно что-то было? Может, она потом и отправилась в душ?

Дверь открылась, в арочном проходе появилась Лида. Банный халат на ней, на голове тюрбан из полотенца. Она кивнула Родиону в знак приветствия, отстраненно улыбнулась. Но взгляд ее тут же ожил, губы тронула лукавая улыбка.

Родион все понял. Разрядился он или нет, но его «электрошокер» все еще находился в рабочем состоянии. Лида это заметила.

Да, парень все понял, но не дернулся, не попытался закрыться, даже в лице не изменился. Он же не мальчик, чтобы краснеть перед девочкой.

— Доброе утро! — сказал Родион.

— Ох, ну и доброе! — Она усмехнулась.

— Знаешь, о чем я думаю?

— Хотелось бы знать! — Ее улыбка стала шире, а взгляд — ярче.

— Можешь лечь, — заявил он, поднялся и рукой показал на диван.

— Да?..

— Я подам тебе завтрак в постель.

— До или после?

— Вместо, — ответил парень, открывая холодильник.

Консервы на всякий пожарный случай находились в погребе. Здесь, в бункере, пылилась одна такая коробка с гречневой кашей. Можно было разогреть ее на сковороде. Но холодильник в доме загружен был продуктами, купленными вчера в супермаркете. Уж это куда лучше.

Родион спустился в погреб. Пленники заворочались, увидев его. Полевай связал их совершенно правильно. Клейкая лента обжимала им руки, не перекрывая кровоток. В таком состоянии они могли находиться сколько угодно долго без риска заработать гангрену. Но тут были свои нюансы.

Расклеивать им рты Родион не рискнул. Мольбы, угрозы, сопли — кому это нужно? Заниматься ими прямо сейчас он не стал. Сначала завтрак, а потом уже можно будет и на ведро их сводить, поговорить заодно.

Но что Родион мог у них узнать? Что за склады там, в гаражном комплексе? Но так это уже не актуально. Трупы киллера и его жертвы наверняка уже найдены. Капитан Шпарков, если не дурак, привяжет их к гаражному комплексу, получит законное основание на обыск. А если дурак? Вдруг ему все равно? Но тогда и Родиону суетиться смысла нет.

Можно узнать, чем живет банда Гренделя. Но так это будет информация вчерашнего дня, слегка устаревшая. Гренделя больше нет, а кто займет его место, пленные не знают. А то, что им известно, можно будет вытрясти из них в отделе полиции. На официальном допросе. Заодно и Полевая разговорить.

Родион вздохнул, поднимаясь в дом. Вот что он здесь делает? Самое время звонить Шпаркову, пусть он присылает группу захвата. А как же Лида? Что-то не хотелось парню ее предавать. Полевай жив, он может взять ее вину на себя, но станет ли это делать? Не свалит ли этот тип все на Родиона?

Все же Проскурин позвонил капитану Шпаркову.

Он затворил погреб, зашел в дом, оставив открытой дверь, чтобы видеть люк, набрал номер и услышал сонный голос:

— Да.

На часах половина девятого, за окнами давно уже светло, а Шпарков до сих пор как осенняя муха.

— Проскурин, — назвался Родион.

— Какой?.. А, Проскурин… Ну да, я понял, что это ты.

— Трупы нашли?

— Ищем, — ответил Шпарков и зевнул.

— А Грендель?.. Может, они его труп спрятали?

— Зачем?

— Ну, не знаю. — Родион пожал плечами.

«Вряд ли бандиты Гренделя оставят смерть своего босса в тайне, — подумал он. — Они вызовут полицию, официально зарегистрируют смерть, организуют пышные похороны.

А если Полевай убил вчера не Гренделя, а кого-то другого? Может, он перепутал его с кем-то?»

— А что ты знаешь?

— То, что у Полевая руки в крови.

— Где он?

— Мы…

Родион собирался назвать адрес, но Шпарков перебил его.

— Там и будь! Жди официальных указаний! — заявил он, и в аппарате послышались короткие гудки.

Родион оторопело посмотрел на телефон. Что это было?

Мобильник он отключил. Вдруг Шпарков сам решит выйти с ним на связь, позабыв про всякую конспирацию? Ведь он уже наплевал на здравый смысл.

Родион спустил вниз продукты. В бункере за лестницей стояли небольшой холодильник, разделочный стол с электрической плиткой. Там имелась кое-какая посуда. Пока Лида перевязывала Полевая, Родион пожарил яичницу с колбасой, раскидал ее по тарелкам.

— Ты где был? — спросил Полевай, кивком показав на лестницу.

— Яйца твоим дружкам отрывал.

— А я думал, ментам звонил, — заявил Полевай и скривил физиономию.

Родион и глазом не моргнул.

— Правильно думал, — сказал он.

— Мусор надо вынести. — Полевай сперва посмотрел на Лиду, потом — на Родиона.

— Да хватит уже тебе! — Она поморщилась.

— Мусором воняет.

— Если он мусор, то зачем ты его с собой взял?

— Вчера не вонял.

— Я тебе сразу сказал, что служу в полиции, — с усмешкой произнес Родион.

— Тогда почему мы еще здесь? — спросила Лида.

Она улыбалась, давая понять, что воспринимает его слова лишь как шутку.

— Я еще не узнал, кто такой Питон, — сказал Проскурин.

— Питон — это такой змей. — Полевай кривил губы, глядя на него. — Может задушить или в задницу без разогрева залезть.

— Хороший у тебя друг, ничего не скажешь! — заявил Родион и добавил: — Надеюсь, тебе было не больно.

— Закрой пасть! — вспенился Полевай.

— Смотри, щечки порозовели! — сказал Родион. — А то был бледный, как поганка.

— Да я тебя, падла!..

— А если я тебя? — Родион хищно сощурился, пристально глядя на Полевая.

Он здоровый, сильный, и все оружие у него. Если, конечно, Полевай не добрался до какого-нибудь припрятанного пистолета. Но тогда он уже застрелил бы Родиона.

Полевай осознал свою беспомощность, до крови закусил губу, но взгляд не отвел.

— Может, хватит, мальчики? — проговорила Лида.

— Не гони на меня, понял! — Родион поднялся так резко, что Полевай невольно вздрогнул.

Но вилку к своей тарелке он поднес плавно.

— Не надо на Родика наезжать, — сказала Лида. — Он тебе ничего плохого не сделал.

— Ничего?! — Полевай округлил глаза от возмущения.

— Ты первый начал, и я это видела.

— Не важно, кто начал. Важно, кто выстрелил.

— Это ты так думаешь.

— Вы что тут, сговорились?

— Будь мужиком, прекрати истерику, — сказал Родион.

Полевай промолчал, но так люто глянул на парня, что ему стало не по себе.

— Это не истерика. — Лида качнула головой, с укором глянула на Родиона. — Это у него от боли. Вадим, сейчас я укол сделаю. Тебе сразу станет легче. — Она влюбленно глянула на Полевая, с нежностью провела рукой по его волосам.

Тот мотнул головой, отказываясь от ее заботы, но Лида все равно вколола ему обезболивающее, которое подействовало на него как снотворное.

— И все-таки кто такой Питон? — спросил Родион, когда Полевай уснул.

— Это палка о двух концах, — ответила Лида и совсем невесело усмехнулась. — Один со смазкой, другой без.

— Вадим ему звонил?

Она кивнула.

— Когда успел?

Лида пожала плечами. Какая разница, главное, что успел.

— И он приедет?

— За Вадимом, — сказала она.

— Заберет его?

— А это смотря каким концом. Может забрать с собой или отправить на тот свет.

— И когда он будет?

— Может, завтра.

— А почему не сегодня?

— Пока соберется. Он же не в Москве живет.

— А где?

— Тебе адрес вместе с номером телефона дать или без?

— Можно без, — ответил Родион.

— А может, просто дать? — Лида едко усмехнулась, сверху вниз скользнула по нему взглядом.

«Знает она, о чем я сегодня утром думал, догадывается, что мне снилось», — понял Родион.

— Я отдаюсь только по любви, — заявил он и глянул на нее с напускной серьезностью.

— Я должна тебя полюбить? — спросила она, положила ему руки на плечи, попыталась обнять его душу своим взглядом.

— Без памяти.

— А смысл?

— Настоящая любовь бессмысленна и беспощадна.

Родион шутливо улыбался, но говорил всерьез. Потому что думал о себе. Он готов был влюбиться в Лиду до беспамятства. Или уже?..

— Чья любовь беспощадна? — спросила она.

— Моя любовь бессмысленна. А твоя беспощадна. — Родион кивнул на спящего Полевая и добавил: — Ко мне.

— Ты такой умный, что с тобой даже не интересно! — сказала Лида, поморщилась и оттолкнула его от себя.

— Я верну тебе интерес к жизни, — со всей серьезностью заявил он, кивком показал на тарелку и продолжил: — Помоешь посуду, и будет тебе счастье.

Проскурин вышел из бункера и занялся пленными. Он развязал ноги одному из них, вывел этого фрукта из погреба, набросил куртку ему на плечи, застегнул на пуговицы, не засовывая руки в рукава.

— Начнешь дергаться — верну тебя назад. Вот и будешь ходить под себя, понял? — проговорил Родион.

Пленный закивал и покорно пошел к туалету. Говорить он не мог, потому что Родион не расклеивал ему рот. Вдруг кричать начнет?

Сортиром давно никто не пользовался, поэтому воняло там не особо сильно. Но внутри все равно было грязно, мокро.

Родион не стал мудрить. Он просто расстегнул пленнику джинсы, стянул их до колен. Дальше сам.

Парень замычал, давая понять, что ему этого мало, но Родион его не слушал. Раньше надо было думать, когда в бандиты записывался.

Пленного можно связать по ногам или же просто приспустить его брюки до колен, чтобы они сковывали движения. Но пол в погребе холодный, с голой задницей там не комильфо, поэтому Родион натянул на арестанта штаны до пояса, но вот застегивать их не стал.

— Держи крепче. Свалятся — сам виноват будешь, — проговорил он.

Парень замычал, мотнул головой. Он смог вцепиться в брюки руками, держать их станет крепко, но будет лучше, если Родион застегнет его джинсы. Только вот не станет он этого делать. Хотя бы потому, что впереди возня с другим пленником.

— Может, тебя пристрелить? — спросил Родион.

Парень прекратил мычать, вытянулся в струнку.

— Пошли!

Родион повернулся лицом к дому и оторопел. Он увидел двух качков, которые спешили к нему. У одного в руке пистолет, у другого с плеча свисал «Узи». Оба в черных костюмах, хотя и без галстуков.

У Проскурина тоже был пистолет, но ему не хватало времени на то, чтобы достать его. Атлет с короткой верхней губой мог срезать Родиона автоматной очередью в две секунды. Да и у второго имелась фора. Пальнут с двух стволов, и амба.

— Ты кто такой? — спросил один из них.

— Да я тут… — Родион растерянно глянул на пленника, который выходил из туалета.

— А это что за чукча? — спросил качок с широким раздвоенным кончиком носа.

Пленник замычал, замотал головой.

— Полевай где? — спросил короткогубый браток.

— А это кто? — Родион решил прикинуться дураком, хотя и понимал, что это бессмысленно.

— Конь в пальто! — буркнул тип с раздвоенным носом, подошел к Родиону, грубо толкнул его, сорвал полоску со рта арестанта и осведомился: — Ты кто такой, клык моржовый?

— Панас я!

— Панас, Панас… Что-то знакомое. Полевай где?

— Там, в погребе. У них бункер в подвале.

— У них?.. А ты кто?

— Ну, мы с Гренделем…

Родион смотрел на худощавого мужчину лет сорока с лицом, вытянутым как у борзой собаки. Он шел к нему от дома в сопровождении двух амбалов. Все трое в строгих костюмах, практически одинакового покроя, но разного качества. Да и походка у них была совершенно разная. Один шел по земле как хозяин жизни, а другие всего лишь следовали за ним, хотя и двигались достаточно бодро.

— Ну, чего замолчал? — спросил тип с красивым носом. — Что там вы с Гренделем?

— Ну, мы… — Панас потрясенно смотрел на человека с узким лицом.

— Где Полевай? — Короткогубый тип наставил на Родиона ствол своего «Узи».

— А его Вадим зовут?

— Вадим Полевай, — подтвердил человек с узким лицом, приближаясь к Родиону.

Браток с короткой губой почтительно отошел в сторону, уступая ему свое место.

— Он там, в доме, — сказал Родион.

Он уже догадался, с кем имеет дело. Если перед ним Питон, то можно понять, почему сдулся Панас.

Но Питон должен быть завтра. Или все-таки сегодня?

— Мы были в доме.

— Бункер у них там какой-то, — сказал короткогубый тип.

— От Гренделя прячутся, — добавил другой, кивком показав на Панаса.

— Нет больше Гренделя, — заявил человек с узким лицом.

— Вадим ранен, — сказал Родион.

— Я в курсе. Пошли!

Тип с раздвоенным носом подошел к Родиону, обыскал его, забрал пистолет.

— Волына у него, а шлангом прикидывается, — с усмешкой сказал он.

Панаса братки оставили во дворе, а Родиона завели в дом. Крышка люка лежала на месте, в погребе было тихо, поэтому незваные гости не обратили на него внимания.

Родион поднял крышку, стал спускаться, но тип с носом схватил его за воротник.

— Скажешь Полеваю, что Василий Аркадьевич подъехал, — заявил он. — И давай без глупостей!

Этот субъект не отпускал Родиона. Тот спустился в погреб, открыл дверь в бункер, а он все продолжал держать его за шиворот.

Дверь в санузел была открыта, Лида стояла у раковины, мыла посуду. Услышав шум, она обернулась, скользнула взглядом по Родиону и вперилась в амбала, торчавшего за его спиной.

— Василий Аркадьевич… — промямлил Родион и виновато развел руками. — Блин!..

— Я тебе дам «блин»! — Качок с силой тряхнул его.

Полевай стал медленно подниматься. Губы его растянулись в улыбке, но тревога из глаз выветриваться не спешила. Чем-то пугал его Василий Аркадьевич по кличке Питон.

Амбал оттолкнул Родиона, подошел к Лиде, которая медленно выходила из ванной, бесцеремонно облапал ее.

— Эй, ты чего? — возмутилась она.

— Соус, твою мать! — вскинулся и Полевай.

— Вадик, не возникай! — По лестнице спускался тип с узким лицом.

Он шел по ней как по ковровой дорожке, вдоль которой выстроился почетный эскорт.

— Питон! — Полевай попытался изобразить радушную улыбку.

— Тебе же сказали, Василий Аркадьевич! — заявил Соус и надвинулся на него.

Но босс шлепнул его по плечу, и тот мигом сдал назад.

— Питон Аркадьевич!.. — Полевай улыбнулся.

— Я не понял, Вадик, тебя конкретно заклинило или же ты реально мне рад?

— Ну, если ты мне снишься, то я тебе нереально рад, — сказал Полевай.

— Вадим, он тебе не снится, — тихо проговорила Лида.

Она медленно пятилась назад, втягивалась обратно в ванную.

— Вот я и думаю, чего мне так хреново? — Полевай опустился на диван.

— А чего тебе хреново? Тебя что-то пугает, Вадик? — спросил Питон.

— Да нет.

— А чего ты такой тревожный? Может, косяк за собой чувствуешь?

— Какой косяк?.. — Полевай и без того был бледный, а сейчас его лицо и вовсе стало белым как мел. — Я не стал бы звонить тебе.

— Ну, может, ты в бреду был? — произнес Питон, не сводя с него глаз.

— Какой косяк, Василий Аркадьевич?

— А почему я сам за тобой приехал?

— Василий Аркадьевич, ты чего?

Родион понял, что назревает нечто ужасное. Судьба Полевая его сейчас волновала меньше всего, но вслед за ним в царство теней мог отправиться и он сам.

— Зачем ты завалил Гренделя?

— Спалил он меня.

— А почему он тебя спалил?

— Ну, может, слил кто-то.

— Может или слил?

— Я не знаю.

Полевай вжался в спинку дивана. Он и сквозь землю провалился бы, будь у него такая возможность.

— Да ты не оправдывайся, Вадик, — сказал Питон и мило улыбнулся. — Мне уже все равно.

— Василий Аркадьевич, не надо…

Полевай не ошибся. Питон действительно нагрянул к нему с одной-единственной целью. Он приехал, чтобы попрощаться с ним перед тем, как будет исполнен приговор, вынесенный им же. Напрасно Полевай вжимался в спинку дивана. Это нисколько не помешало Соусу навести на него тот самый пистолет, который он только что отобрал у Родиона.

— А глушитель? — спросил Питон.

Глушитель остался у Родиона, но Соус на него даже не глянул. Он держал на прицеле Полевая, ему никак нельзя было отвлекаться. Питон это понял, поэтому направился к выходу. Он не хотел, чтобы его оглушило выстрелом. Короткогубый браток посторонился, пропуская его. При этом он предостерегающе глянул на Родиона и направил на него ствол автомата.

— Питон, за что? — крикнул Полевай.

В этот момент Соус и выстрелил. Родион не успел открыть рот, и от грохота у него заложило уши. Зато короткогубому типу хоть бы хны. Он стоял как ни в чем не бывало, смотрел на него и ухмылялся.

Полевай скулил, хватался за живот, но Родион его не слышал, видел только, как он с ужасом смотрел на Соуса. Второй, контрольный выстрел не заставил себя ждать. Пуля пробила Полеваю голову, и он безжизненно бухнулся на спину.

Лида этого не видела, она была в ванной, сидела там, как улитка в ракушке. Но ее можно было оттуда выковырять. Именно так и думал короткогубый тип, глядя в ее сторону.

Соус повернулся к Родиону, направил на него пистолет и заявил:

— Извини, ничего личного.

Родион кивнул. Он понимал, что бандитам никак нельзя оставлять его в живых, и почти смирился со своей участью. Только вот ноги от страха почему-то вросли в пол. Вернее сказать, они влились в него, как бетонный раствор в траншею под фундамент, и застыли. А руки просто онемели.

— Давай ты просто застрелишься, — сказал Соус.

Родион заторможенно кивнул. Нет, он не собирался стреляться, просто таким вот образом выразил свое смирение перед смертью. Не зря же Соус выстрелил в Полевая из его пистолета. Он убьет Родиона себе на пользу. Все будет выглядеть так, как будто Проскурин сперва застрелил Вадима, а потом пустил себе пулю в лоб.

— Давай я тебе помогу, — сказал Соус и приставил ствол к его подбородку.

Ну вот и все.

Родион понимал, что служба в полиции не столько трудна, сколько опасна. Он знал, что рано или поздно ему придется столкнуться с тупиковой ситуацией. Но после него умрет и Лида. А в ее смерти обвинят его.

Родион и сам не понял, как все произошло. Он всего лишь дернулся, а пистолет вылетел из руки Соуса. Но это почти ничего не меняло. Ствол на него мог навести короткогубый тип. Правда, он сейчас был занят тем, что ловил пистолет, выбитый из руки подельника. Браток нагнулся, подставил ладонь, но ствол его «Узи» при этом был направлен на Родиона. Ничего не мешало ему нажать на спуск.

Но выстрел громыхнул с другой стороны, над самым ухом у Родиона. Он даже присел от неожиданности. А короткогубый тип стал падать. Пуля попала ему в голову.

Он еще не рухнул, а Лида уже толкнула Родиона и направила пистолет на Соуса. Тот пытался вытащить свой ствол из-за пояса, но это у него не получалось, потому что глушитель за что-то зацепился. Лида почти не целилась, но пуля, выпущенная ею, угодила Соусу точно в лоб.

— Давай за мной! — выкрикнула она, снова толкнула Родиона и рванула к лестнице.

Он оторопело смотрел ей вслед. Ему померещилось или эта особа действительно что-то сказала?

— Давай! — Лида махнула рукой, не оборачиваясь.

Это вывело Родиона из ступора. Даже голова у парня вдруг включилась. Переступая через труп, он сообразил, что у него нет оружия, остановился, отобрал у покойника «Узи», выскочил из бункера и услышал выстрел, который придал ему ускорение.

Лида стреляла в телохранителя, который закрывал собой босса. Она попала ему в шею, он упал, захлебываясь кровью, но Питон тут же шмыгнул под прикрытие своего последнего быка. А тот немедленно открыл огонь. «Узи» — штука в опытных руках страшная. Посыпались стекла, Лида присела, а Родион едва не шмыгнул обратно в погреб. На голове у него что-то шелохнулось, как будто пуля прошла по волосам.

Все же он удержал себя в руках и даже выстрелил в сторону Питона. Первую очередь Родион дал из глубины веранды, потом подкрался к окну и снова нажал на спуск. Но Питон и его телохранитель уже убрались со двора. Они бежали к машине, которая стояла на дороге.

Лида рванула за ними, но телохранитель дал очередь. Пули прошли над забором, одна прошила штакетину в нем, и ей пришлось присесть.

Родион тоже выстрелил, но Питон был уже слишком далеко. Бык прикрывал его огнем и собственным телом.

Питон и его телохранитель сели в джип. Лида выскочила за калитку и открыла огонь, но очень скоро у нее закончились патроны. Машина благополучно покинула сектор обстрела.

— Твою мать!.. — выругалась она.

Родион схватил ее за руку, потянул во двор.

Лида не сопротивлялась, но вдруг выплеснула ему в лицо:

— Ты почему не стрелял?

— Ты что, слепая и глухая?

Она захлопала глазами и спросила:

— Где Панас?

Панас лежал за домом с простреленной головой. В живых остался только его дружок. Его налетчики не тронули, не успели. Парень с ужасом смотрел на Родиона. От него беспощадно воняло, штаны были мокрые.

Лида спустилась в бункер, а Родион занялся бандитом, расклеил ему рот. Он должен был дать парню установку на будущее, подготовить его к встрече с полицией. В принципе, Проскурин уже сейчас мог открыться перед ним, даже начать допрос. Но тогда ему придется задержать Лиду. Он должен был сделать это, но не мог. Хотя бы потому, что она спасла ему жизнь.

Родион не знал, как ему быть, но все же начал разговор:

— Что ты видел?

— Питона видел! — ответил арестант.

— Ты его знаешь?

— Грендель с ним на ножах.

— Полевая завалили.

— Я понял.

— Кто стрелял?

— Питон стрелял. Ну, не он сам.

— А кто защищался? — спросил Родион, глядя на Лиду, которая поднималась по лестнице с сумками в руках.

— Нашел у кого спрашивать! — сказала она и едко усмехнулась. — Этот нехороший плохой человек сдаст тебя при первом же шухере.

— Я не сдам. Как было, так и скажу! — заявил бандит.

— Правильно! Как было, так и скажешь. Или я тебя из-под земли достану, падлу такую! — прошипела Лида.

Родион потрясенно смотрел на нее. Кто она такая? Где научилась так лихо стрелять? Пистолет у нее откуда взялся?

— Да скажу я!

— Ну все, бывай! — Лида ткнула его кулаком в щеку, с подстегивающей насмешкой глянула на Родиона и заявила: — Ну и чего ты тут стоишь? Пошли!

— Куда?

Лида не ответила, всучила ему сумки и стала подниматься по лестнице. Родиону ничего не оставалось, как идти за ней.

Он должен был остаться здесь, позвонить начальнику, объяснить ситуацию, но Лида своим напористым очарованием положила его здравый смысл на лопатки. Они вышли за калитку, свернули на тропку, тянущуюся вдоль заборов. За третьим от них домом к реке спускался проулок. Там, в неприметном месте, и стоял «Мерседес» Полевая, ныне уже покойного. Колеса на месте, аккумулятор не снят, двигатель завелся с первой же искры. Бомба не взорвалась, когда Лида стронула машину с места.

— Питона мы уже не догоним, — сказала она и с досадой цокнула языком.

— А оно нам надо?

— А кто Вадима приговорил?

Родион подумал, что не похожа Лида была на вдову, убитую горем. В бункер она в последний раз спускалась вовсе не для того, чтобы попрощаться с Полеваем. Вещи собрала, может, прибралась за собой на скорую руку. Во всяком случае, он больше склонялся к такому суждению.

— Ну, кто-то приговорил, кто-то исполнил, — сказал Родион и приложил к уху ладонь.

Да, в ушах у него до сих пор звенело после выстрелов. Соус без глушителя палил, а Лида так и вовсе громыхнула совсем рядом.

— Ты отомстила.

— Тому, кто исполнил? — осведомилась она и усмехнулась.

— Ну да.

— Да нет, я тогда спасала свою шкуру. А надо было Вадима выручать.

— Что же тебе помешало?

— Тупо не успела. Пока ствол достала…

— Откуда? Я же вроде все у тебя забрал.

— Все, да не все. Была у меня железка.

— Кто ты?

— А кто тебе нужен? — полюбопытствовала Лида.

— Никто мне не нужен, — слишком уж быстро ответил Родион.

— Я тебе не нужна? — В ее голосе звякнула наигранная обида.

— Э-э… — Он замялся.

— Тогда почему ты поехал со мной?

— А что мне оставалось делать?

— Позвонил бы своему начальнику.

— Моего начальника только что убили.

— Вадим не был твоим начальником, — проговорила Лида. — Он тобой всего лишь пользовался до первого удобного случая. Да и ты сам знал, что Полевай собирался избавиться от тебя.

— Не знал, но догадывался, — сказал Родион.

— И все-таки остался с ним. Хочешь, я скажу, в каком ты звании?

— Не понял! — Родион не изображал возмущение, он всего лишь усилил эмоцию.

— А Вадим понял. Только поверить не мог, что ты мент.

— И ты не верь.

— Я не верю, а знаю. Слышала, как ты сегодня ночью звонил.

— Куда звонил?

Лида промолчала. Машина выезжала на шоссе с оживленным движением. От водителя тут требовалось повышенное внимание.

— Кому я звонил? — осведомился Родион.

— Не бойся, я тебя не убью, — заявила девушка.

— А если я тебя сдам?

— А что я такого сделала?.. — От возмущения Лида едва не дала петуха. — Я спасла жизнь полицейскому! Причем два раза. — Она понизила голос и продолжила: — Вопрос в другом.

— В чем же?

— Кто это подтвердит?

— Я подтвержу.

— Не откажешься от меня?

— Почему я должен от тебя отказываться?

— Ну, вдруг я не та, за кого себя выдаю?

— Я знаю, за кого ты себя выдавала, — с упором на прошедшее время сказал Родион.

— Не скажу, что я заставляла себя спать с Вадимом. В него совсем не трудно было влюбиться.

— Так кто ты?

Лида приложила палец к губам и качнула головой.

— Напряги голову, придумай что-нибудь, — сказал он.

— Не надо ничего придумывать. Тебе достаточно понять, что между нами много общего.

— Ты человек, я человек, мы с тобой человеки. Да, между нами действительно много общего.

— Мы с тобой человеки на службе у закона.

— Мне нужно согласиться с этим?

— Мне все равно. Я знаю, кто ты. Мне известно, кто я. У нас общая цель. Разница лишь в том, что тебе нужен был Полевай, а мне — Лебежинский.

— Лебежинский?

— Василий Аркадьевич Лебежинский, он же Питон.

— Тебе нужен был Питон, а спала ты с Полеваем.

— Неправильная логика, — заявила Лида.

— Почему?

— Если следовать этой логике, то с Полеваем должен был спать ты.

— Ха-ха три раза!

— С Питоном я бы спать не могла. Я бы сразу его убила.

— Без суда и следствия?

— Он уже приговорен.

— Кем?

— На его руках столько крови!.. Там не только наркота, но и великое множество оружия. Заодно и кровавого порно.

— Э-э… — Родион не решился озвучить свою мысль.

Вряд ли речь шла о лишении девственности.

— Грязное порно с летальным исходом. Два раза Питон был под следствием. Его должны были осудить, но… Короче, он должен умереть.

— Ты пыталась его убить на глазах у людей.

— Нервы!.. Я очень долго ждала этой встречи. Мы столько для этого сделали!.. А эта сволочь взяла и ушла.

— У тебя есть лицензия на убийство? — шутливым тоном, но вполне всерьез спросил Родион.

— Что-то в этом роде, — ответила она.

— Он же где-то живет.

— Где-то! Но никто не знает, где именно. В этом и проблема. Мы знали только, что Полевай — человек Питона. Он работал на Гренделя, а сливал Питону. А мы слили его самого. Питон должен был забрать его к себе. И его, и меня с ним вместе. Я даже не думала, что Питон придет за ним сам. А он пришел, чтобы попрощаться с ним перед смертью. Сентиментальный ублюдок!..

— И что у вас за контора? — спросил Родион.

— Какая контора? О чем ты?

— Ну, ты же на кого-то работаешь.

— Забудь. Я тебе ни слова не говорила, ты ничего не слышал.

— Значит, ты сама по себе?

— Значит, я сама по себе.

— И тебе нужно найти Питона.

Лида шумно вздохнула, но не разомкнула губ. Питон ускользнул от нее, и она не знала, как схватить его за хвост.

— Может, он вынесет приговор мне? — произнес Родион.

Лида заинтригованно глянула на него, и парень объяснил:

— Я убил его людей, и он придет за мной, чтобы отомстить.

— Что ты предлагаешь?

— Он придет за мной, и ты его убьешь. Но для этого ты должна жить со мной.

Родион шутил, но его ирония пронизана была сильным чувством. Любил он Лиду или нет, но ему не хотелось разлучаться с ней. Он желал сделать ее счастливой.

— Я думала, ты серьезно, — сказала Лида и разочарованно глянула на него.

— В чем-то серьезно, — заявил он.

— В чем же? — Она проницательно посмотрела на него.

— Тебе нужен Питон?

— Я буду его искать, — произнесла она.

— Я хотел бы искать его с тобой вместе.

— Так в чем же дело?

— Но мне сначала нужно разобраться во всем, что мы уже натворили. Наломали дров, теперь их надо как-то уложить.

— Как?

— Я вынужден буду все объяснить, с меня должны снять подозрения.

— Попробуй.

— Телохранителей Питона я возьму на себя, — тихо сказал Родион. — Я действительно полицейский. Я имел право защищаться.

— Ты скажешь одно, а свидетель — совсем другое, — проговорила Лида.

— Свидетель… — Он кивнул, вспомнив обделавшегося бандита.

Пленник находился в погребе, за открытой дверью, и мог видеть, как Лида убивала. Но если так, то он знает, почему она это делала. Родиону и в самом деле угрожала смертельная опасность. Лида действительно его спасала.

Высокое начальство вызывает к себе подчиненных в двух случаях — за взысканием или поощрением. Родион думал, что его могло ждать и то, и другое. Начальник окружного отдела для него если не бог, то, как минимум, царь. Подполковник Васюхин — высший суд, который сейчас и решал, казнить или миловать сержанта Проскурина.

— Зачем ты поехал с Полеваем? — спросил Васюхин, холодно глядя на Родиона.

Глаза маленькие, взгляд острый, цепкий, как рыбацкий крючок. С леской. А внутренняя сила в нем — удочка, на которую он поймал Родиона и теперь потихоньку вытягивал его из воды.

— Хотел узнать, кто и зачем на него охотится.

— И кто за ним охотился?

— Грендель.

— Зачем?

— Полевай был человеком Питона, работал на него. Против Гренделя, — заученно отчеканил Родион. — Грендель об этом узнал…

Васюхин властно повел рукой, осаживая его, и поинтересовался:

— Кто убил самого Гренделя?

— Полевай.

— И Гренделя убил, и его охранника?

Взгляд у Васюхина был тяжелый, пристальный, но Родион не дрогнул.

— И того, и другого, — ответил он.

— А ты, значит, никого и ничего?

— Нет.

— А с Полеваем зачем пошел?

— Так я же должен был знать, что происходит.

— Произошло уже. — Васюхин задумался, качнул головой и стал считать на пальцах: — Восемь, девять… десять трупов произошло!..

— Но я-то здесь при чем? — спросил Родион и тяжело вздохнул.

— А кто при чем?

— Полевай кашу заварил, а Питон добавил. Я всего лишь присутствовал.

— А надо было не только присутствовать, но и взять ситуацию под контроль.

— Как?

Родион уныло глянул на Шпаркова, который стоял перед Васюхиным едва ли не навытяжку. Глаза у капитана горят, в груди пламенный мотор, нос поднят, пропеллер крутится. Ни дать ни взять истребитель с длинной историей побед, готовый к очередному взлету. Это ведь он сбивал вражеские самолеты, пока Родион считал ворон на земле. Не снизойдет капитан до него, не заступится, не скажет, что его мало волновало то задание, которое исполнял Родион.

— А ты не знаешь как? — Васюхин тоже глянул на Шпаркова.

Тот подобрался, вытянулся в струнку и бодро отстучал:

— Я подготовил группу к выезду, но сержант Проскурин не сообщил координаты.

— Сержант Проскурин был занят тем, что закапывал трупы, — с усмешкой проговорил подполковник. — А ведь вы могли бы взять Питона. Ты знаешь, кто такой Питон? — спросил Васюхин, неприязненно глядя на Родиона.

— В общих чертах.

О том, что рассказала ему Лида, Родион умолчал. Ее миссия должна была оставаться под покровом тайны, тем более что ничего конкретного она ему не сообщила.

— Питон — это!.. — Васюхин растопырил пальцы правой руки, глянул на них и тут же по очереди сложил в кулак.

Похоже, он и сам толком не знал, кто такой Питон.

— Питон своими руками никого не убивал, — произнес Родион.

Он и объяснения писал, и показания под протокол давал. Следователь и капитан Шпарков говорили ему, что Питону предъявить сейчас, в общем-то, нечего. Если только Родион даст ложные показания, скажет, что Питон при нем заказал Полевая… Но ведь он должен был говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

— А может, ты его покрываешь? — резко спросил Васюхин.

— Зачем?

— Да странно все это, Проскурин. Вот зачем ты поехал с Полеваем? Чтобы все знать, правильно. А выходит, что ты ничего не знаешь. Кто такая эта Лида, о которой ты тут столько написал? — Подполковник едва не смахнул со стола бумаги, но тут же прижал их ладонью. — Нет ни фамилии, ни адреса.

— Я же не мог попросить ее предъявить документы.

— Надо не просить, а делать.

— Я не думал, что это так важно.

— А что ты думал?

— Я не думал, а действовал по обстановке и ждал указаний, — проговорил Родион, замолчал и выразительно посмотрел на Шпаркова.

Тот, конечно же, не замедлил выразить возмущение:

— Указаний ты ждал? А телефон почему у тебя был выключен?..

Родион оторопело посмотрел на него. Неужели Шпарков всерьез собирался звонить ему, не дожидаясь выхода на связь? Или он просто задницу свою прикрывает?.. В любом случае Шпарков вел себя, как минимум, не по-мужски. С такими начальниками в разведку не ходят. Да и Васюхин тоже хорош.

— Что смотришь? — спросил Шпарков и нахмурился.

Он хотел казаться орлом, но похож был на общипанного воробья. Маленький, щуплый, взъерошенный. И клювом щелкает.

— Я никого не убивал, — заявил Родион.

— И трупы не закапывал? — Шпарков с удовольствием пнул его ниже пояса.

Хорошо, что в переносном смысле.

— Трупы я закапывал, чтобы позвонить вам.

— Странная логика, — с усмешкой произнес Шпарков.

— Мертвая, — подлил масла в огонь подполковник Васюхин.

— Да, я и закапывал трупы, и за гараж их сбрасывал. Еще в доме у Замараева был. Кружаева на привязи держал. В Питона стрелял. — Голосом Родиона говорила сама обида.

— Держите себя в руках, товарищ сержант! — Васюхин сурово свел брови к переносице.

— А в кого вы, товарищ сержант, стреляли, разберется следствие, — язвительно проговорил капитан Шпарков.

— Товарищ сержант, стало быть, да? — Родион исподлобья взглянул на него.

Шпарков правильно его понял.

— Да, товарищ сержант, — подтвердил он.

Это значило, что повышение в звании Родиону не грозило. Ну да, недостоин он быть офицером. Кабинетные чинуши запросто, а тот человек, который не побоялся влезть на острие событий, — нет. Но это ладно. Родиону сейчас нужно было думать о том, как не загреметь под статью за убийства. Чего доброго, вдруг возьмут и навесят на него какой-нибудь труп, а заступиться-то некому. Следствие идет полным ходом, и свидетели дали показания, и эксперты работают. Загреметь за решетку с таким начальством — проще простого.

Лейка широкая, напор хороший, вода льется щедро, шумно. Родион намыливал голову, когда на ум ему почему-то пришел бункер. Он и там принимал душ, так же намыливался, а где-то рядом была Лида. Она могла зайти к нему, обнять, прижаться крепко-крепко. Вторую неделю он без нее, соскучился. Парню ой как хотелось вернуться в недавнее прошлое. Вряд ли он отпустил бы ее. Она не исчезла бы без следа.

Родион смыл с головы шампунь, открыл глаза и оторопел. Перед ним стояла Лида. На ней был только купальник, плавки тонкие, лифчик такой же символический. Босая, пышные волосы распущены.

— Ты убит! — не сводя с него глаз, с улыбкой сказала она.

— Сражен наповал, — подтвердил Родион.

— Твое же копье пронзило тебя насквозь, — произнесла Лида, глянула вниз и усмехнулась.

Родион смутился, но виду не показал. Да и нечего ему было стесняться. Копье у него вроде ничего, ни одна подружка еще не жаловалась.

— Наконечник отвалился. — Он поводил рукой перед собой, и на пол показал, и закрылся хоть как-то.

— А если он уже здесь? — Она провела пальцами по своей груди, обращая его внимание на сердце.

— Сейчас посмотрим. — Родион плавно шагнул к Лиде, одну ладонь прилепил к ее спине, а другой ощупал грудь.

— А если копье сломаю? — осведомилась она.

— Ты как здесь оказалась? — спросил парень, убрал руку с ее груди, но при этом продолжал придерживать за спину.

Кожа у нее гладкая, нежная, наэлектризованная. Мурашки по руке побежали, волосы на запястье вздыбились.

— Не важно как, главное — зачем, — отстраняясь от него, сказала она.

— Зачем?

— Ты неосторожен, тебя могут убить.

— Кто?

— Вдруг Питон тебя заказал? Мне.

— Ты даже не представляешь, как мне страшно. — Родион снова шагнул к ней, обнял за талию.

Она нехотя прильнула к нему и заявила:

— Тебя действительно могут убить. Да и меня тоже.

— Что ты предлагаешь? — Он затащил Лиду под душ, вода окатила ее с головы до ног, намочила волосы.

— Мне может понравиться, — закрывая глаза, сказала она.

— Я так ждал тебя!.. — Он коснулся губами ее уха.

— Я опасная, — прошептала девушка.

— Это заводит.

— Я порочная.

— Тебе это нравится?

— Вообще нет, а сейчас да, — ответила она, снимая лифчик.

— А плохую историю мы с тебя смоем. — Родион снял с полки пластиковый флакон.

— А потом я смою ее с тебя, — сказала она, подставляя ладошку под шампунь.

— Звучит заманчиво. — Родион млел от предвкушения.

— Вместе смоемся. Далеко-далеко.

— Но это будет потом, — снимая плавки, сказал он.

— Нам нужно спешить, — прошептала Лида, прижимая его голову к своему животу. — Но ты не торопись.

Она переступила с ноги на ногу, повернулась к Родиону спиной и подала ему мочалку. Он должен был натереть ее крепко-крепко.

Ход у машины мягкий, в салоне тихо, дорога весело стелется под колеса, люди на тротуаре, рекламные баннеры и столбы разбегаются по сторонам. Торговый центр за широкой парковкой исчезал из виду медленно, но и он в конце концов остался за спиной. Машина свернула на кольцевую, и Лида прибавила газу. Родиону было все равно, куда ехать, лишь бы с ней.

Девушка глянула в зеркало заднего вида и сказала:

— Хвоста вроде бы нет.

Она уже дала ему понять, что за ним могли следить — прослушивать, наблюдать. Именно поэтому Лида и пришла к нему в душ в общежитии. Слабенькая защелка на двери для нее не преграда.

Они приняли душ, он вернулся в свою комнату, оделся и двинулся на выход. Лида ждала его в машине. «Хонда» у нее не первой молодости, но в салоне до сих пор пахло кожей.

— Зачем Питону следить за мной? Чего ради ставить камеру, когда можно просто убить?

— Это может быть не только Питон, но и Грендель, — сказала Лида.

— Гренделя нет.

— Но за него могут спросить.

— Свои спрашивают больше, — заявил Родион и мрачно усмехнулся.

— Да, у меня тоже проблемы со своими, — проговорила Лида.

— Я о твоих проблемах не в курсе, — в раздумье произнес парень.

О своих заморочках он ей не говорил, значит, она поняла его с полуслова. Или же эта хитрюга наводила справки о нем.

— Я же на своей страх и риск действовала. Так же, как и ты.

— Да, на свой страх и риск, — подтвердил он.

— Начальники мои сказали, что мне с Вадиком нравилось.

— А мои дали понять, что мне нравилось с тобой. — Родион встрепенулся, глянул на Лиду и добавил: — Ну да. Так оно и есть. Мне с тобой и на самом деле нравится!

— А я Вадиком не слабо увлеклась. И с тобой у меня реально. Иногда мне кажется, что я слишком уж влюбчивая…

— И много у тебя?.. — Родион не договорил.

Лида хлестко глянула на него. При этом она не снижала скорости. Как бы не вылететь ей со своего ряда.

— Мы же все смыли! — сказала девушка.

Родион кивнул, соглашаясь с ней. Да, был у них договор, и он больше не будет лезть в ее прошлое. Оно у каждого свое, личное.

— Не так уж и много, — сказала она, глядя уже на дорогу. — Не больше, чем в среднем по статистике.

— Значит, проблемы у тебя? — Родион вернулся к началу разговора.

— Проблемы.

— У тебя проблемы, у меня проблемы, а что в среднем по статистике?

— У меня ягодица, у тебя ягодица, а что посередине?.. Некоторым нравится.

— Даже заводит, — сказал он. — От службы меня отстранили. В счет отпуска. С подпиской о невыезде.

— Зато летом.

— И с тобой.

— Тебя должно это заводить, да, — согласилась она.

— Не только это.

— А что?

— Тебя ищут.

— А ты думаешь, почему я в душ к тебе пришла?

— Отпечатков твоих в базах нет, полифейс молчит.

— Тебе не кажется это странным? — осведомилась Лида.

Родион выразительно промолчал. Ее фоторобот составляли по его и Кружаева показаниям, но идентификация по приметам внешности ни к чему не привела. Дактилоскопия тоже оказалась бесполезной. Не было Лиды в базах. Во всяком случае Родиону так сказали. А как оно на самом деле было… Возможно, Васюхину просто приказали не лезть не в свое дело. А капитан Шпарков и вовсе отказывался общаться с Родионом. Он всерьез считал, что его подставили. Сам непонятно чем занимался, а Родион у него крайним оказался. Хорошо, что хоть убийство не пришили. Опять же спасибо бандиту Кружаеву.

— Но засветилась я конкретно, — немного подумав, сказала девушка.

— И теперь ты должна меня убить.

— А если да?

— У меня есть право на последнее слово?

— Говори.

— Я тебя хочу.

— Ты получаешь право на последнее желание. Оно будет исполнено. А если серьезно, то дело дрянь. Засветиться-то я засветилась, а задание не выполнила.

— Это не страшно.

— Я так не думаю.

— Страшно, когда свои отворачиваются. Если они свои. Я ведь даже не офицер, со мной разговаривать не хотят.

— Не офицер? — Лида удивленно глянула на него.

— Сержант.

— Почему ты думаешь, что я должна разговаривать с тобой? — спросила она.

Родион оторопело глянул на нее и услышал:

— Шучу.

— А я нет. Думаю присвоить себе очередное звание.

— Сам себе?

— Сержант запаса Проскурин, звучит?

— Это депрессия. Она пройдет.

— Может, вы меня к себе возьмете?

— Меня даже не станут слушать, — проговорила Лида, в раздумье глядя на дорогу.

— Понимаю.

— Но если мы с тобой возьмем Питона… — Она нарочно затянула паузу.

— А мы можем его взять?

— Товарищ сержант, что вы думаете по этому поводу? — Лида вдруг перешла на командный тон.

— У меня нет никакой информации.

— А у кого есть?

— У наших точно нет.

— А если голову включить?

— Не понял.

— Как ты вышел на Полевая?

— Ну, как. Вышел и вышел.

— Ты рассуждаешь как сержант, а должен — как офицер. Тогда ты узнаешь много интересных вещей. Ты спас Полевая от киллера, правильно?

— Правильно.

— Это было в гараже.

— В гаражном комплексе. Я работал в охране, наблюдал за складами, которые казались нам подозрительными.

— Тебя внедрили в охрану. — Лида не спрашивала, она утверждала.

— Можно сказать и так.

— Склады действительно подозрительные. Полевай отвечал за оптовый сбыт в системе Гренделя. Что стало с этими складами? Там должны были провести обыск.

— Мне не докладывали. Я слишком мелкая сошка.

— Ты действительно мелкая сошка. Если сидишь сложа руки. Меня тоже отстранили от дела, но я продолжаю работу. Мне тоже отказывают в информации, а я все равно ищу Питона и обязательно его найду! — с верой в себя сказала Лида.

— Тебе можно позавидовать.

— А тебе?

— Можно поговорить с ребятами, узнать, что там было.

— Уже хорошо. — Лида поощрительно улыбнулась.

— Но лучше всего тряхнуть Богданыча.

— Кто такой Богданыч?

— По должности главный инженер комплекса, по сути — самый главный. И смотритель складов по совместительству. Как думаешь, он с Полеваем заодно, если кровь на месте преступления замыл?

— Однозначно.

— Привлекли его за это или нет, я не знаю.

— Но ты на него показал? — Лида еще только спрашивала, но уже как будто соглашалась с ним.

— Я же не думал, что мне придется вернуться в этот гараж.

— А мы возвращаемся?

— Ну так ты же хочешь копнуть оттуда.

— Копнуть можно, — согласилась Лида. — Но будет мелко. Ты сам подумай, что может нам сказать какой-то там Богданыч? Как он сумеет вывести нас на Питона?

— Ну, не знаю.

— Что ты не знаешь?

— Панас тоже не должен был Питона знать. А он его знал. Увидел и в штаны наделал. И Кружаев его видел.

— Почему Панас не должен был видеть Питона? Питон Гренделю в чем-то партнер, в чем-то враг, — вслух размышляла Лида. — В чем-то конфликт, а в чем-то совпадение. Давай допустим, что Питон хотел подмять Гренделя под себя, а тот упирался…

— Пока его не грохнул Полевай.

— Возможно, этого Питон и хотел.

— Хотел, не хотел, но теперь у него есть шанс закрепиться в Москве. Или ему это не нужно? — спросил Родион.

— Почему не нужно?

— Ты говорила, что его не должно быть в Москве.

— Он обитает где-то на юге, но бывает и в Москве.

— И знает Гренделя? — у самого себя спросил Родион.

— Само собой, — Лида озадаченно глянула на него.

Уж не тронулся ли он умом?

— И Грендель его знает. Еще Панас. И Мобила, да?

— Ты знаешь Мобилу?

— Да нет, это Мобила знал, где мы прятались. Только он один был в курсе про дом, но не бункер.

— Да, Полевай говорил, — Лида в раздумье тронула себя за кончик носа.

— А Питону он что говорил?

— Позвонил, сказал, что Гренделя грохнул и ранен. Попросил забрать.

— Адрес назвал?

— Не успел. Отключился.

— Тогда откуда Питон адрес узнал?

— Мобила?.. — Лида улыбнулась.

— Ну, про бункер же Питон не знал.

— Нестыковка.

— В чем?

— Сначала пропал Панас, потом погиб Грендель. Мобила должен был об этом знать. Как он мог подумать, что мы вернулись в бункер, если про него не ведал?

— Мог предположить.

— Предположить, — не зло передразнила его Лида. — Где предполагают, там проверяют. А Питон ехал наверняка.

— Значит, Полевай все-таки назвал адрес.

— Не знаю. Но с Мобилой надо бы поговорить.

— Ты знаешь, как его найти?

— Ночной клуб «Интерпол». Он иногда там бывает.

— С Полеваем?

— Да, там я Вадима и сняла. Но ты же об этом уже забыл, так ведь?

— А ты и правда с детства танцуешь?

— Не с детства. Но танцую хорошо.

— Хотелось бы посмотреть.

— Договорились. Я выйду к тебе в приват. Но сначала Мобила. Может, он уже в клубе? — Лида глянула на часы.

А над Москвой уже вечер. Еще немного, и начнет темнеть.

Родион озадаченно почесал затылок. Лида подбивала его на откровенную авантюру. Ни полномочий у них, ни оружия, а Мобила не абы кто, он опасный бандит. Вряд ли этот тип будет один. Может, отказаться, пока не поздно?

Родиону не нужно было ехать в общагу. На нем и без того было все самое лучшее из того, чем он располагал. Джинсы, пиджак не самой последней коллекции, но брендовые. Туфли не очень дорогие, зато новые. Но охранник, стоявший на входе, пропустил бы его даже в том случае, если бы он был в домашней пижаме. Потому что с ним была Лида. Этот парень ее узнал, ничего не сказал, но улыбнулся ей от души.

Клуб оправдывал свое название. Родион не знал, какую форму носят сотрудники Интерпола, но клубные охранники изображали из себя американских полицейских. На сцене у шеста крутилась девушка в той же форме, от которой остались только рубашка и ордер на арест в форме стрингов. Диджей был в ударе, но людей на танцполе раз-два и обчелся. И свободный столик нашелся. Но вот занять его они с Лидой не успели.

К ним стремительно приближался черноволосый парень с широким коротким носом. Он весело смотрел на Лиду и даже руки раскинул, чтобы ее обнять. Высокий, спортивный, стильный. Фарфоровая улыбка на миллион.

— На ловца и зверь бежит, — успела шепнуть Лида.

Родион кивнул. Да, он догадался, что к ним шел Мобила. Лида описала его внешность во всех подробностях, и этого вполне хватило, чтобы узнать данного типа.

— Какие люди!

Мобила шел быстро и будто бы не собирался останавливаться. Но в Лиду он все же не врезался, сквозь нее не прошел, даже не обнял, однако в щеку поцеловал. А она провела рукой по его талии.

— А это кто? — Мобила вбил взгляд в Родиона.

Как будто не глаза у него, а пневмомолотки. Он только что тепло улыбался и вдруг стал холодным и колючим как лед.

— Свидетель.

— Не понял.

— Олег, ты же не случайно ко мне вышел. — Лида кивком показала в сторону входа. — И я здесь не просто так. Вадим ни в чем не виноват, и Родион может это подтвердить.

— Пойдем поговорим.

Мобила стал поворачиваться, но Лида взяла его за руку и заявила:

— Нет, мы туда не пойдем.

Мобила глянул на нее удивленно, но вместе с тем и с пониманием. Лида боялась уединяться с ним, но в любом случае была у него в руках.

— Ну, хорошо.

Они вышли в холл, в дальнем углу которого стояли стол, диван, кресло. Здесь можно было спокойно поговорить. Под присмотром охранников, торчавших на входе.

Мобила показал на кресло, но Лида отказалась садиться. Остался на ногах и Родион. Он понимал, что происходит и чем для них может обернуться эта встреча. Да только вот какого черта его занесло в крокодилью пасть? Да, они не стали заходить в кабинет, из которого не смогли бы выбраться, но разве у них есть шансы сейчас? Оружия нет, охрана уже на стреме. Если Мобила даст отмашку, то им с Лидой придется ой как несладко. Вероятность летального исхода крайне высока.

— Говори. — Мобила улыбался, глядя на Лиду, но взор его оставался холодным.

— Я с таким трудом уговорила Родиона… — издалека начала Лида.

— Короче.

— Да и самой страшно. — Она стала заламывать руки.

— Еще короче.

— Но Вадик просил рассказать, как все было на самом деле…

— Как он завалил Гренделя?

— Кто сейчас вместо него?

— Ты хоть поняла, что спросила? — осведомился Мобила.

— Олег, ну не надо, мне и так страшно. — Лида умоляюще посмотрела на этого субъекта и мягко провела ладонью по его груди. — Ты же сам все передашь, да?

— Кому?

— Ну, тому, кто теперь вместо Гренделя.

— Что я передам?

— Ну, то, что Вадим не хотел его убивать. Он пришел с миром, но Грендель не захотел его слушать. Вадим его не предавал.

— И не убивал?

— И на Питона он не работал.

— Вот это уже интересно, — сказал Мобила.

— Питон хотел, чтобы вы так думали. А Вадим послал его к черту. Родион все это видел и слышал. Питон велел убить Вадима и всех нас.

— Но вы живы.

— У меня был пистолет. Ты же знаешь, Вадим учил меня стрелять.

Мобила удивленно повел бровью. Не знал он ничего такого.

— Зачем ты пришла? — спросил он.

— Я же сказала, Вадим просил. Он не хотел, чтобы вы думали о нем плохо.

— Это кто? — Мобила снова вонзил взгляд в Родиона.

— Я же говорю, Родион с нами был. Вадим взял его к себе телохранителем.

— Где работаешь? — спросил Мобила.

— Так в охране. У Богданыча. Работал, — ответил Родион.

— Пистолет есть?

— Зачем?

— Застрелись, — с ледяным спокойствием сказал Мобила.

— Олег, ну ты чего? — Лида взяла его за руки.

Она дрожала как осиновый лист, глядя на него.

— Зря ты пришла.

— Олег, я любила Вадима и сейчас люблю. Я должна была выполнить его последнюю волю.

— Я тебя услышал, — заявил Мобила, улыбнулся так же ярко, как это было в первый момент их встречи, но тут же повернулся к Лиде спиной.

При этом он полоснул по Родиону таким взглядом, как будто ножом ударил. Родион, конечно, не почувствовал боли, но к выходу шел на негнущихся от страха ногах. А ведь он был вовсе не робкого десятка.

Охранники расступились перед ними, и они смогли выйти на улицу. Мобила отпустил их, но все равно Родион чувствовал себя полным идиотом. У Лиды был план, но Проскурину хотелось смеяться над ним, причем во весь голос.

Лида всерьез считала, что знала Мобилу как облупленного. Она полагала, что этому парню нравилось быть крутым, он любил производить на людей гнетущее впечатление, но на самом деле ему не хватало твердости характера и ума. На этом и был основан ее расчет, который не оправдался. Мобила действительно умел производить впечатление, но Родион не заметил слабости в его характере и никак не мог назвать этого парня тупым.

— Все нормально, все хорошо, — сказала Лида.

— Ну да, конечно! — не выдержав, съязвил Родион.

— Эй! — донеслось из-за спины.

Это кричал Мобила. Он же и спешил к ним в сопровождении одного-единственного быка. Парень на вид крепкий, да и сам Мобила не слабого десятка, но Родион, в принципе, готов был к такому развитию событий. Пистолет находился в машине, которая стояла в нескольких метрах от них, но у него были кулаки. Да и нож всегда под рукой. Плюс эффект неожиданности, если, конечно, его держали за лоха.

Лида остановилась, повернулась, но Родион с испуганным видом взял ее за руку.

— Эй, нормально все! — крикнул Мобила.

Лида сделала вид, что пытается вырваться, но Родион все же заставил ее сделать три-четыре шага к машине. Только тогда она остановилась.

Мобила подошел к ней. На Родиона он глянул как на последнее ничтожество. А зря. Натуральным бараном в этой ситуации был он сам. Осталось только обломать ему рога. Но задача эта не простая.

— Поговорить надо, — заявил Мобила и схватил ее за руку.

Но Лида резко потянула его на себя, лишила равновесия и ударила кулаком в горло. Сильно, сконцентрированно и точно. Она уверяла, что способна на такое, а Родион сомневался до последнего. До тех самых пор, пока Мобила не вырубился.

Лида выполнила свою задачу. Настала его очередь. Он блеснул своей физической мощью, ударил быка кулаком в «солнышко». Проскурин обозначил атаку в голову, а врезал в живот. Со знанием дела. На пределе своих возможностей. Родион поймал противника точно на вдохе. Парень мог потерять сознание от одного только болевого шока, но сержант полиции все же добавил. Кулаком в шею. Наотмашь, чтобы наверняка.

Бык рухнул на землю. Лида открыла заднюю дверь своей машины. Они вдвоем втащили Мобилу в салон. Родион сел с ним рядом, а Лида шмыгнула за руль.

На крыльце клуба стоял охранник. Он все видел, но на помощь Мобиле бросился с опозданием. Да и бежал этот парень не очень быстро, на ходу доставая рацию. Все правильно, не спеши, а то догонишь на свою голову.

Лида сорвала машину с места, а Родион вынул из кармана сиденья моток скотча. Все шло по плану.

Родион хмыкнул, насмехаясь над собой. Странно, почему он сомневался в Лиде. Она же не просто так, у нее опыт и подготовка. К тому же имелось и время, необходимое для того, чтобы изучить Мобилу. А психология не столь уж сложная наука, если у человека есть мозги.

Да, действительно, как он мог сомневаться в ней? И в себе.

Родион заломил пленнику руки за спину, связал их со всей основательностью.

К этому времени Мобила пришел в себя.

— Лида, блин, ты больная? — простонал он.

— Я здоровая. Поэтому работаю не на тебя.

— А на кого?

— На Питона.

— Да?

— Он заказал тебя. Живого или мертвого. Но лучше живого.

— Ты точно идиотка! — Мобила глянул на Родиона с праведным гневом, но наткнулся на каменную стену.

Проскурин ничуть его не боялся.

— У тебя есть шанс, пацан!

— И ствол есть, — заявил Родион и достал из-под сиденья снаряженный пистолет. — Но сегодня застрелишься ты.

— А завтра застрелят тебя, — выдал Мобила.

— Это будет завтра.

— Или сегодня.

— Но после тебя.

— Лида, не надо вешать мне лапшу на уши! Питон не мог меня заказать! — проговорил бандит.

— Почему не мог? Очень даже. Вадик тоже работал на него, и что? Подъехал, застрелил. Привычка у него такая дурная. Если ты его человек, то он должен с тобой проститься. Поэтому я отвезу тебя к нему. Он с тобой попрощается, а Родион… Что ты там должен сделать? Отпустить грехи или выпустить дух?

— Нет, грехи отпустит Питон, — сказал Родион. — А я — все остальное.

— Какие грехи? — Мобила нервно засмеялся.

— Как это какие? Вадик был Питону другом, а ты его сдал.

— Кого я сдал?

— Вадика. Ты же сказал Питону, где он мог прятаться.

— Я сказал?!

— Родион, заклей ему рот, — велела Лида.

— Эй, давайте договоримся! — Мобила замотал головой, подавленно глядя на Родиона.

— С Питоном договоришься.

— С каким Питоном! Его сейчас нет в Москве.

— А с кем я сегодня разговаривала? — удивленно спросила Лида.

— Где ты с ним разговаривала?

— Здесь, в Москве.

— По телефону?

— Ну да, по телефону.

— А он откуда звонил?

— Откуда?

— То-то и оно! — Мобила торжествующе цокнул языком.

— Откуда звонил, туда мы тебя и повезем.

— В Крым?

— В Крым.

— Да вас на первом же посту тормознут.

— А мы тебя на запчасти разберем и законсервируем. Знаешь, почему чукчи огурцы соленые не едят? Голова в банку не залазит. А твоя вполне пройдет, — заявила Лида.

— Может, лучше в банку сто штук залезет?

— Тсс! Нам Питон двести штук за тебя заплатил.

— Зеленью?

— Европейской.

— На рыло?

— Рыло у тебя, козел!.. — Лида заметно разозлилась. — Родик, захлопни ему кормушку!

— Хорошо-хорошо. Пол-лимона в брюссельской капусте, и разбегаемся.

— У тебя есть пол-лимона? — удивленно спросила она.

— Ну ты же знаешь, я держу клуб.

— Я знаю, что ты работал на Питона, а свалил все на Вадика и схрон его сдал.

— Да не сдавал я!

— Род, сломай ему хлеборезку!

— Ладно, я сдал Вадика. У меня просто не было выбора.

— Ты не только Вадика сдал, но и всю вашу шарагу с потрохами! Вы теперь под ним ходите?

— Не все так просто.

— Да нет, Олежек, все как раз просто. Мы тебя в Крым не повезем, здесь грохнем. Вот увидишь, все будет не просто, а очень просто.

— Да я его прямо сейчас придушу, — заявил Родион, рванул бандита на себя, взял его шею в захват и пережал «кингстоны». Мобила захрипел, задергался, но Проскурин держал его крепко.

— Значит, Питон в Крыму живет? — спросила Лида.

Родион ослабил хватку.

— Ну, дом у него там, — выдавил из себя бандит.

— Где конкретно?

— Не знаю.

— Родион!..

— Я правда не в курсе. Там просто горы знакомые.

— Где там?

— Ну, на фотографии.

— На какой фотографии?

— Была одна телочка, она с Питоном тусила, он ее с собой увез.

— В Крым?

— Я не знал. А Катька селфи на свой профиль скинула. Там бассейн, дом гостевой и горы.

— Думаешь, она в гостях у Питона была?

— Я не сильно вникал. Зачем оно мне?

Лида не смотрела на Мобилу, но все же он отвел взгляд в сторону.

— Не вникал? А с горой зачем знакомился? — спросил Родион.

— Да не знакомился, просто знал.

— Место? — Родион снова схватил его за шею.

— Поселок за Ялтой. Там у него дом.

— Покажешь, — сказала Лида.

— Да, хорошо, — взвесив все «за» и «против», согласился Мобила.

Он понимал, что на запчасти его разбирать не будут, а путь до Ялты неблизкий. Тем более что стражи дорожного порядка могли тормознуть машину уже на выезде из Московской области.

— Или лучше откупится? — спросила Лида.

— Да, можно.

— Где у тебя схрон?

— Да в гараже.

— У Богданыча?

— Да нет, в обычном гараже. Там даже охраны никакой нет.

— Где? В Крыму?

— Да нет, здесь недалеко.

Гараж находился во дворах новых многоэтажных домов. Строения капитальные, кирпичные, с железными воротами. Они были покрашены в один цвет, облагорожены, чтобы не мозолили глаза, даже подъездная дорога к ним закатана в асфальт. Ни охраны, ни видеокамер. И замок самый обыкновенный, навесной, с кодовым наборником.

— Родик, в машине побудь, — сказала Лида. — И в оба смотри. Мало ли что.

Родион кивнул. В стане врага уже наверняка поднята тревога. Не исключено, что бандиты знают об этом гараже.

Мобила назвал цифры, Лида вышла из машины, сняла замок, открыла дверь, вернулась за бандитом и вместе с ним скрылась в гараже.

Кто-то должен был прикрывать ее с тыла, Родион все это прекрасно понимал, но все же любопытство взяло верх. Он заглянул в гараж и в тусклом свете ночника увидел, как Лида протирает пластиковую рукоять обыкновенной отвертки, которая торчала из шеи бандита. Мобила лежал на полу, возле железного ящика, прикрученного к стене. Руки у него были связаны.

— Ты заходи или проваливай, — сказала Лида, едва глянув на него.

— Зачем? — переступая порог, спросил Родион.

— А ты думаешь, у него там деньги? — поинтересовалась она, кивком показав на ящик.

— Я не думаю.

— Типичная обманка. Второй курс, первый семестр. Я открыть не смогу, говорит, — сказала Лида, присаживаясь перед ящиком. — Конечно же, обманка!

Замка на ящике не было, но сразу открыть его Лида не смогла. А Родион помочь ей не захотел. Вдруг она и ему отвертку в затылок всадит?

В конце концов с ящиком она справилась, вынула оттуда вороненый «ТТ», тот самый, из которого Мобила собирался их расстрелять.

— Ну, конечно, ничего нет!.. — И все же в ее голосе звучала надежда.

Она выкинула из ящика несколько промасленных тряпок. Их взглядам открылись пачки денег в европейской валюте.

— А ты говорила!.. — Родион криво улыбнулся.

Он поддался азарту охотника, но вместе с тем ощутил и горечь. Выходило, что из-за этих денег погиб человек. К тому же находку эту нужно было оприходовать и затем сдать в бухгалтерию по описи. Вряд ли есть другие варианты.

Лида достала одну пачку, другую.

— Что-то здесь не очень много, — сказала она.

Деньги были уложены на дно ящика в один слой, пачек десять, не больше. По десять тысяч евро в каждой. Где ж не очень много?

Лида вынула из пачки верхнюю купюру, а под ней оказалась чистая бумага.

— Вот козел! — возмущенно выплеснула она. — Нашел дуру в куклы играть!

Родион усмехнулся. Лида правильно все поняла, Мобила загодя подготовил хитрую удочку для таких вот персонажей, как они. Деньги фальшивые, зато пистолет боевой. Но так и Лида стреляный воробей.

Она осмотрела купюру, хмыкнула и заявила:

— Не похоже, что с принтера. Неужели настоящая?

Родион взял сотенную купюру, посмотрел на свет. Она переливалась, меняя цвет, на бумаге ощущались выпуклости. В каждой пачке по двести настоящих евро, итого две штуки. Мелочь, конечно, но приятно. Особенно если не думать о покойнике.

Лида распотрошила все пачки, деньги забрала себе.

— Мы же с тобой не разбегаемся? — спросила она, закрывая гараж.

Машина стояла неподалеку. Мимо нет-нет да проходили люди, но на нее не обращали внимания. И Лида с Родионом никого не интересовали.

— Мобилу по-любому надо было кончать, — сказала Лида, выезжая со двора. — Так хоть совесть спокойна… Ты же не скажешь, что я человека убила? — спохватилась она.

— А надо сказать?

— Ну, если бы он был человеком. Сколько загубленных душ на его совести. И Вадик такой же. А я с ним спала. Думаешь, мне стыдно? Нет. Мне очень стыдно!.. Есть только один способ успокоить совесть.

— Убить Питона?

— Мне нравится с тобой работать, — сказала Лида.

— Ну да, Мобилу нужно было кончать, — заявил Родион.

Может, Лида и перегнула палку, но и отпустить бандита они не могли. Их и без него ищут, а с ним будут искать с утроенной силой.

— Без вариантов. Питон не должен знать, что мы едем в Крым.

— А мы туда едем?

— Так ты же в отпуске.

— Под подпиской.

— Настоящих мужчин это останавливать не должно.

— А настоящего мужчину могут похитить?

— Хочешь стать моим заложником?

— Я подумаю об этом.

— Не надо думать, все уже решено. Так что расслабься. Вдруг тебе понравится?

Родион кивнул. Приворожила его Лида, и он готов был ехать с ней хоть в Крым, хоть в Рым. Но здравый смысл все же подавал голос. Нельзя было доверять женщине, которая с такой легкостью могла убить человека. Даже если он бандит.

Кровать крепкая, матрас жесткий, а Лида такая горячая. В ней столько энергии! Никогда и ни с кем Родиону не было так хорошо, как с ней. Это был самый настоящий марафон на спринтерской скорости. На финише они упали. Причем с высоты седьмого неба.

Первой в себя пришла Лида.

— Ущипни меня, — пробормотала она.

Они ехали всю ночь, а утром остановились в придорожном отеле. Номер сняли на сутки, но уедут уже сегодня, сразу после обеда. А жаль. Родион с удовольствием завис бы здесь на неделю. Номер хороший, машина стоит в уютном дворике, ее хорошо видно из одного окна, а другое смотрит на березовую рощу. Это едва ли не последний лес у них на пути, дальше только степи, тянущиеся до самых Крымских гор.

— Вдруг мне все это снится? — сказала она.

— Нет, это не сон.

— Да, тупая реальность. В ней надо тупо убивать. Ради чего?

— Ради чего?

— Хотела бы я это знать.

Она поднялась, подошла к окну, глянула на машину. Фигурка у нее, может, и не совсем эталонная, Родион встречал и получше. Но ему нужна только такая, он точно это знал. Да и сама Лида ему очень нужна. Не будет без нее жизни. Теперь он знал, что такое любовь.

— Что там?

— Да нормально все, — ответила она, подошла к другому окну, открыла его и без всякого стеснения глянула вниз.

— Ничего не застудишь? — спросил он.

— Главное, ничего не отбить, — закрывая окно, сказала Лида. — Когда падать будешь.

— Собралась прыгать?

— Второй этаж — не так уж и высоко.

— Все равно парашют нужен.

— Я же сказала, не высоко. И до забора рукой доплюнуть.

— А закутаться? Стоишь, светишь.

— А тебе что, жалко? — спросила она и весело улыбнулась, поднимая с пола сумку с вещами.

— Жалко у пчелки.

Девушка бросила в сумку свои джинсы, футболку и проговорила:

— Знаешь, я бы тебя и с жалком любила. Может, ну его к черту, этот Крым?

— Ты меня похитила, тебе и решать, — ответил Родион.

Она приложила пальцы к виску, как будто обдумывала решение, запихала в сумку свои кроссовки подошвами вверх. Как будто это могло защитить одежду от грязи с них.

— Похитила. Ты же не сбежишь? — спросила Лида, открывая дверь в ванную.

— К тебе?

Лида жеманно улыбнулась, закрывая за собой дверь. Она-то не против совместных водных процедур, но хватит ли ему сил? Родион мотнул головой. Иногда «после» лучше, чем «до» или даже «во время». За дверью ванной комнаты послышался шум льющейся воды, но спать ему хотелось и без этого убаюкивающего звука.

Он уже почти заснул, когда из ванной донесся возмущенный голос.

— Вот козлы!

Родион понял, что не слышит, как льется вода. Неужели перекрыли? Тогда действительно козлы.

— Родик! — позвала девушка.

Он поднялся, быстро влез в джинсы, сунул ноги в кроссовки, открыл дверь, одновременно натягивая на себя тельняшку. Лида стояла в душевой кабинке, вся намыленная, а воды не было.

— Узнай, что там у них, — хныкающим голосом попросила она.

Он улыбнулся, поднял руки, сжал кулаки, как будто брал кого-то за грудки.

— Всю воду из них вытряхну!

Родион повернулся к входной двери. Взгляд его скользнул по окну, за которым покачивались на ветру кроны деревьев. С чего это Лида собралась прыгать со второго этажа? Да и «тревожный чемодан» собрала? А вдруг по их следу кто-то идет? Может, и воду отключили нарочно?

Открывая дверь, Родион подумал о том, что за ней может кто-то стоять. Да еще и с пистолетом. Он даже поднял руку, чтобы не терять время на замах.

За дверью действительно стоял губастый парень в солнцезащитных очках. В руке у него и в самом деле был пистолет. С глушителем. Появление Проскурина не стало для него неожиданностью, но все же он замешкался. А Родион просто резко опустил поднятую руку.

Он мог выбить пистолет, но пальцы его сами по себе вцепились в глушитель, изменили направление ствола. Парень нажал на спуск, пистолет выстрелил, но пуля лишь слегка задела бок сержанта полиции, обожгла его.

Родион потянул пистолет на себя. Парень попытался удержать его в руке и в наказание пропустил удар в челюсть. Падая, он разжал руку. За его спиной мелькнула чья-то тень. Проскурин захлопнул дверь и ушел в сторону.

Пуля ударила в дверь, пробила замок. Родион распахнул дверь в ванную. Он ничего не говорил, но Лида видела выражение его лица и пистолет, так и удерживаемый за глушитель.

— А ведь я чуяла! — выскакивая из душа, выпалила она.

Родион взял пистолет за рукоять и выстрелил в дверь, которая все еще оставалась закрытой. Этого хватило, чтобы охладить пыл противника.

Лида выбежала из душа, метнулась к окну, открыла его, схватила сумку, голышом запрыгнула на подоконник и, нисколько не раздумывая, сиганула вниз. Родион за ней.

До забора действительно было рукой подать. И доплюнуть можно было, не напрягаясь, и допрыгнуть. А он кирпичный, достаточно широкий. Главное, не промазать.

Лида не промахнулась, спрыгнула на забор, погасила скорость и снова устремилась вниз. Чудо без перьев! Родион в точности повторил этот маневр и вполне благополучно спрыгнул на тропинку, которая тянулась между забором и придорожной канавой.

По дороге неторопливо катил велосипедист. Увидев Лиду, этот мужик не остановился, но взгляд от нее оторвать не смог. Голову он себе не скрутил, но управление потерял, съехал в канаву и с головой зарылся в кусты.

Их тут было много, росли они пышно. Лида скрылась в них, а Родион не успел. К счастью, киллер, стрелявший из окна, промахнулся.

Парень шмыгнул за кусты, увидел изящную фигурку, мелькнувшую за деревьями, и устремился за ней. Лида бежала босиком, но Родиону пришлось поднатужиться, чтобы догнать ее. А обогнать себя она не позволила, остановилась, бросила сумку на землю, стала одеваться.

Родион кивнул, соглашаясь с ней. Действительно, зачем им бежать, если у них три пистолета — два в сумке, еще один, трофейный — у него.

— Знаешь, у тебя чудесная чуйка, — сказал он и легонько шлепнул ее по голой ягодице. — Особенно на фоне белоствольных берез.

— Она пришлет тебе свое фото. Но потом.

Лида одевалась быстро, но это не мешало ей всматриваться в даль, откуда за ними могли прийти. И пистолет уже лежал у нее под ногами. А Родион уже готов был стрелять.

Но никто так и не появился. Киллеры почему-то не торопились преследовать их.

— Ну что, поменяемся ролями? — спросила Лида, накручивая на ствол глушитель.

— Ты хочешь быть сверху? — осведомился он.

— Мы будем сверху, — ответила она, набирая ход.

Они вышли на дорогу. Со стороны отеля показался черный «крузер» с затемненными окнами и свернул в их сторону.

— Это они, — спокойно сказала Лида.

Она не торопилась сходить с дороги, но пистолет пока держала в опущенной руке. А машина уже приближалась.

— Стрелять по команде? — спросил Родион.

— А если это не они?

Лида сошла с дороги, встала за деревом. Парень нашел укрытие за другим.

Машина подъезжала, притормаживала. Лида вышла из-за дерева, вытянула руку, собираясь стрелять, и «крузер» стал набирать ход. Водитель понял, что жертвы решили стать охотниками. А стрелять Лида умела. Водитель это, похоже, знал. Или ему подсказали.

Лида руку не опустила, прицелилась. Родион понял, что стрелять она собирается по колесам. Тут в его поле зрения попала полицейская «десятка», которая сворачивала с шоссе к отелю. Машина была далеко, но зрение у Проскурина острое.

— Не торопись, — сказал он, взял Лиду за руку и кивнул в сторону шоссе.

— Ну, хорошо. — Она опустила руку, зашла за куст, продолжая смотреть вслед внедорожнику. — Не нравятся они мне, — в раздумье проговорила девушка.

Родион глянул на нее с удивлением и насмешкой. Еще бы киллеры ей нравились!

— Чует мое сердце… — сказала она.

— Сердце или что-то ниже?

— Ниже у меня на Питона срабатывает, — ответила Лида.

— А сердце?

— Сердце? — будто спохватившись, переспросила она. — Я Питона всеми частями сердца чую. Добраться бы до него!

— Ну так мы вроде бы в пути.

— В машине у нас может быть маячок.

— Не исключено.

— Если так, то Мобилу братки должны были найти.

— Это плохо.

— За нами отправили погоню, мы выпрыгнули из окна, убежали в лес. Здесь нас поймали и закопали. Пусть твое начальство так и думает.

Родион кивнул. Они с Лидой еще не на переправе, но уже в пути. Он сделал свой выбор, и поздно менять коней. Тем более что сержант полиции сейчас в отпуске. А смерть от бандитской пули — не самая плохая причина, чтобы нарушить подписку о невыезде.

— А мы с тобой дальше. Автостопом.

— А не запаримся?

— Лучше париться живьем, чем прохлаждаться в морге… Что это у тебя? — Лида заметила кровь у него на футболке.

Родион просунул палец в дырку от пули и сказал:

— Ничего страшного.

Рана действительно пустяковая, даже не царапина, просто ожог.

— Но ты же не будешь против, если я позабочусь о тебе? — с улыбкой проговорила она.

«Тревожная сумка» у нее укомплектована была как надо. Там и смена белья, и аптечка, а главное — электронный планшет, документы, оружие, глушители и патроны. Паспорт Родиона тоже находился в сумке. А вот служебные «корочки» оставались у него в джинсах.

Интересно, а где Лида хранит свое удостоверение? В какой конторе она служит?

Домик небольшой, всего две комнатки, с убогой обстановкой, без удобств, дворик маленький. Зато место — лучше не придумаешь. И море с высоты птичьего полета, и роскошный особняк как на ладони. Море на юге и на западе, особняк на востоке. Тот самый, о котором говорил Мобила.

Почти неделю Родион и Лида добиралась до приморского поселка. И гору знакомую нашли, и особняк с гостевым домом, фрагмент которого был на фотографии с Катей Москалевой. Ехали они сюда окольными путями, особо не спешили, наслаждались друг другом, свободой и путешествием.

Родион и не думал, что устал. Но сейчас он вдруг понял, что умрет, если не бухнется на кровать. Вытянуть ноги, закрыть глаза и спать, не обращая внимания на жару. Кондиционера в доме не было, вентилятор не работал, а окно он открыл только-только.

Лида как будто почувствовала настроение парня, внимательно посмотрела на него и заявила:

— Если ты думаешь, что все закончилось, то нет. Наша работа еще только начинается.

— Если в этом дворце живет Питон.

Дом большой, в замковом стиле, но без остроконечных башен. Забор мощный, как крепостная стена. Ворота — только тараном вышибать. Охранник неспешно прохаживается с внешней стороны, поглядывает туда-сюда.

Или же Родиону только казалось, что он поглядывал. А может, это был вовсе не охранник. Далековато до него, а бинокля у них пока нет. Но он будет.

— Тсс! — Лида приложила палец к губам.

Родион удивленно повел бровью.

— Дом этот как по заказу, — сказала Лида.

Поселок небольшой, не совсем курортный, но им несказанно повезло. Мало того что дом свободный нашли, да еще и с видом на особняк. Не важно, что до него не меньше километра. Их разделяло достаточно глубокое ущелье.

— Как будто нарочно, да?

— Как будто нарочно, — подтвердила она.

— Стены в трещинах, кровать сейчас развалится, сортир на улице. Зато до моря пять секунд лету. С обрыва.

Дом находился в самой верхней точке прибрежной скалистой гряды. Хозяйка сказала, что где-то рядом есть крутой спуск к морю, но предупредила, что пользоваться им не стоит. Гораздо безопасней в обход, но это минут двадцать. Отсюда только казалось, что до моря рукой подать.

— Трещины — это плохо, — сказала Лида.

Трещинки в стенах мелкие, но была одна серьезная, большой палец можно просунуть. Лида открыла косметичку, вынула оттуда пилочку, с ее помощью обследовала трещину. Затем она полезла за шкаф, а Родиона заставила перевернуть кровать.

Они обследовали одну комнату, другую, но не нашли ничего подозрительного, ни камер, ни жучков. Зато ревизию на летней кухне провели. Газовая плита, два стола, посуда, старенький холодильник в исправном, как это ни странно, состоянии. За кухней летний душ и мангал. Туалет кирпичный, запах там не самый приятный, но глаза не резал.

Холодильник пустой, ни чая в шкафах, ни сахара. Из еды у них с Лидой только кусок хлеба, пачка печенья. Еще полбутылки воды. Но в магазин идти не им хотелось. Лень. Уж лучше поголодать.

Родион вернулся в спальню, бухнулся на кровать, на голый матрас. Белье где-то в шкафу. Если судить по уровню сервиса, то вряд ли оно приемлемого качества. Впрочем, не до жиру.

— Из тебя выйдет отличный шланг, — сказала Лида. — Огород поливать.

— Там огорода-то всего ничего, — сказал Родион.

Свободной земли во дворе не больше сотки, но и там ничего не растет. Пучка петрушки для салата не сорвать.

— Зато море.

— Завтра купим парашют, — сказал парень.

— Неплохая, между прочим, идея. Но лучше бинокль.

— Завтра.

— Да нет, сегодня.

— Здесь я бы не покупал.

Нельзя им с Лидой светиться в поселке. Вдруг у Питона каждый приезжий на счету? Он ведь знает их в лицо, мало того, охоту на них объявил.

— В Ялту пойдем.

— Пойдем?

— Напрямки. Часа через два будем.

— Лучше убей меня! — выдал Родион.

— Хорошая идея.

Лида достала из сумки «Глок», накрутила на него глушитель, потом приготовила к бою и трофейный «Хеклер» сорок пятого калибра. Один ствол она положила рядом с ним, другой взяла себе.

— Пойду приму душ, — сказала девушка.

— Если тебя будут убивать, то не буди меня, — пробормотал Родион.

Он засыпал, не думал, что это надолго, однако пришел в себя, когда за окнами уже стемнело. Ночной фонарь светил с другой стороны дома, и толку от него было мало.

Родион прислушался. Окно открыто, сверчки уже дают о себе знать. Чьи-то голоса за забором, кто-то громко засмеялся. Запах шашлыков. Но это где-то, а у них во дворе тихо.

Родион поднялся, вышел во двор, но Лиды не было и там. Интересно, куда она делась? В магазин отправилась? Родион глянул на часы. Половина десятого. Ничего себе, неплохо поспал. Может, Лида устроила ему бойкот, рванула куда-нибудь на дискотеку, за новыми ощущениями? А если она у Питона в плену?

Родион думал недолго. Он сунул пистолет за пояс, надел рубашку навыпуск, но только вышел за ворота, как увидел Лиду. В обеих руках у нее были тяжелые сумки, но шла она при этом довольно-таки непринужденно. Может, и не совсем легко, но уж точно не тащилась, с трудом переставляя ноги.

— Смотрю я на тебя и понимаю, что лучшей жены мне не найти, — сказал он, забирая у нее сумки.

— А ты ищешь?

— Ты и коня на скаку остановишь, и в горящую избу войдешь.

— Накаркаешь!

— А что, это идея. — Родион кивком показал на особняк.

Кривая улочка заканчивалась сразу за домом, а тянулась от поселка, от моря, с юга на запад. К «замку» вела тропка, которая терялась в зарослях ущелья. Она спускалась туда, а затем поднималась и сливалась с улицей, упиравшейся в особняк, в котором сейчас светились два окна. Интересно, кто там? Вдруг Питон?

— Предлагаешь пустить красного петуха? — осведомилась Лида.

— Почему бы и нет. «Коктейль Молотова» никто не отменял.

— От забора далеко. Не докинуть.

— И не факт, что Питон там.

— Будем посмотреть.

Они зашли во двор, заперли калитку, на летней кухне распаковали сумки. Лида основательно затарилась продуктами, даже мяса для шашлыка взяла и бутылку коньяка прихватила. Одну на двоих.

— Упиваться не будем. Ты сегодня ночью дежуришь, — заявила она.

— Уже ночь. Друг молодежи.

— Друг шашлычника. Можешь начинать. А я пока делом займусь. — Лида достала из сумки коробку с биноклем. — Это, конечно, не «Карл Цейс», но лучше что-то, чем ничего.

Родион зашел в дом вместе с ней и спросил:

— А купила где?

— Да ларек был по пути, случайно увидела. Как будто мне знак кто-то подал, — ответила она, прикладывая к глазам бинокль.

Они стояли у окна с видом на дом.

— А кто в ларьке торговал? Питон?

— Нет.

— Тогда это не знак, — сказал Родион.

— Да? А вот это что?

Лида не опускала бинокль, не отводила его в сторону. Она всего лишь убрала голову, предлагая Родиону занять ее место. Ему даже не пришлось искать окно, в котором девушка увидела Питона.

Он тоже увидел его, но длилось это ровно секунду. Питон сидел в кресле за рабочим столом на фоне книжного шкафа, а красотка в коротком платье горничной задвигала занавеску. Питон о чем-то думал, приложив к щеке карандаш.

— Это знак.

— Это жесть! — Лида упрямо качнула головой.

— В смысле?

— Вид у него чересчур задумчивый, слишком уж умный для главаря бандитов. Не двойник ли это?

— Ну да, с занавеской как-то странно. Там как будто ждали, когда мы бинокль наведем.

— Да нет, это случайность. Слишком сложно для закономерности.

— Это ты про занавеску?

— Нет, это я про двойника. Какой смысл мудрить с имитацией, если нас проще убить? Земля горячая, ночь будет теплая.

— Это ты о чем?

— Спать будем на улице.

— А шашлык?

— Ну, если шампур не заржавел. — Лида поставила бинокль на подоконник, повернулась к Родиону, обвила руками его шею.

— Ты знаешь, а мне здесь нравится, — заявил он.

— Хорошо здесь, — подтвердила она. — И чувство опасности бодрит.

— Не то слово.

— Но это если по-быстрому. А я хочу долго, чтобы потерять голову. Может, спустимся к морю?

— Жарить шашлык под шум волны? Звучит романтично, — сказал Родион.

— Я хочу звучать громко!

Лида крепко-крепко прижалась к нему. Родион понял, что на море они пойдут чуть позже, а звучать начнут раньше.

Скала над головой высокая, а прибрежная полоса узкая, каменистая. Родиону пришлось сдвинуть пару валунов, чтобы освободить место под матрас. Они с Лидой не поленились прихватить с собой постель — почему бы и нет? — а вот мангал брать не стали. Мясо было пожарено там, во дворе, и прихвачено с собой на ночной пикник.

Сладкая парочка искупалась, согрелась и залезла под одеяло. Море совсем рядом, волны плещутся о берег, ветер шумит где-то высоко над головой. На часах половина второго, но сна ни в одном глазу. И это при том, что рядом стоит почти пустая бутылка коньяка. Прекрасный вечер, романтическое настроение, легкое чувство опасности. Если волнение на море усилится, то вода захлестнет их постель. А еще змея со скалы может упасть на голову. Но это не так страшно, как пистолет киллера. Или точно брошенная граната.

— Блин, такое ощущение, что жизнь остановилась, — сказал Родион. — А мы лежим тут вне времени.

— Вне времени, — повторила Лида, соглашаясь с ним.

— И напиваемся, — заявил он, пальцами зацепившись за горлышко бутылки.

— И мне на глоток.

— Так тут больше и нету.

Родион сделал один глоток, Лида — второй, и бутылка опустела.

— Вот теперь жизнь точно остановилась, — заявила девушка.

— Ну, за такой жизнью в поселок можно сходить.

— Далеко, — заметила Лида.

— До Москвы еще дальше. А что там, я даже не знаю.

— А что там?

— Плохо там. Здесь хорошо, а там я дезертир.

— Тебя убили.

— Ну, в это еще нужно поверить.

— Поверят.

— А твои поверили?

— Мои?! — Лида на мгновение задумалась. — А-а, мои да, поверили.

— Ты спрашивала?

— Ну да, звонила, когда в магазин ходила. Все хорошо.

— А про меня не спросила?

— Э-э… Завтра спрошу.

Родион вдруг понял, что Лида никуда не звонила, никому ничего не сообщала и никакого удостоверения у нее не было. Зато голова у этой особы работала очень хорошо, хотя и не всегда.

— И насчет двойника узнать надо бы, — сказал он, сдерживая обличительные нотки.

— Насчет двойника?

— Ну, вдруг ты ошиблась и там, в доме, реальный Питон?

— А почему там двойник?

— Так ты сказала.

— Я всего лишь предположила.

— Насчет Мобилы ты тоже всего лишь предположила, но просчитала его от и до.

— Я просто знала, что он — тщеславный болван.

— А я какой болван? — с обидой и возмущением спросил Родион.

Но Лида не уловила перемены в его настроении.

— Болван у тебя, — заявила она, улыбнулась и повернулась на бок, лицом к нему.

Он почувствовал на себе ее руку и заявил:

— На дурака не нужен нож, ему с три короба наврешь, да?

— Это ты о чем? — Лида отдернула руку и приподнялась на локте.

— Никакой ты не агент! И прикрытия у тебя нет!

— Не прошло и недели, как Зоркий Глаз заметил, что у сарая нет стены, — выдала Лида.

— Так ты не отрицаешь? — Родион опешил.

— Ну, рано или поздно ты должен был догадаться.

— И кто ты?

— А куда делась Катя Москалева?

— При чем здесь Катя?

— Где она сделала селфи? Что с ней после этого приключилось?

Родион пожал плечами. Они не искали Катю, но выводы можно было сделать и по косвенным признакам. Крымское селфи на ее страничке было выложено прошлым летом, в июле. С тех пор ни одной записи, как отрезало. Да и Мобила говорил, что Катя пропала.

— А про порнографию что я тебе говорила?

— Ну да, говорила.

— Вот и моя сестра пропала. В такой же порнографии. Два года назад. Познакомилась с Питоном и исчезла.

— Старшая сестра?

— На год младше.

— С тех пор ты мечтаешь отомстить и готовишься к этому. Стрельба, рукопашный бой, да?

Эта версия имела право на существование, но Родион почему-то не хотел верить Лиде и совсем не прочь был поймать ее на лжи. Он чувствовал себя глупым бычком, который пошел на веревочке за умной телочкой. Ему надо было разорвать эту веревочку. Даже если это пуповина, которая связывала их с Лидой сердца.

— Я целый год искала ее и еще полгода жила с Полеваем. Когда бы я всему научилась?

— Но ведь научилась.

— Это долгая история.

— Значит, Питон убил твою сестру?

— Я точно это знаю. Представляю, как она страдала.

— Кто она?

— Сестра моя.

— Как ее зовут?

— Как зовут… — Лида замялась. — Оксана ее зовут.

— А чего так долго?

— Что долго?

— Нет у тебя никакой сестры.

— Уже нет.

— Ну да, ну да.

— Тихо! — Лида крепко схватила Родиона за руку.

Кто-то шумно спускался с горы к морю. Слышно было, как скатываются камушки с крутой тропинки.

— Я сейчас убьюсь! — пискнул тонкий женский голос.

— Сама захотела! — сказал мужчина и добродушно засмеялся.

— Я же не знала…

На берег выскочил мужчина в купальных шортах, встал спиной к морю, раскинул руки, сжимая в одной из них початую бутылку.

— Ловлю!

— Мамочки!

Девушка отпустила тормоза, разогналась под откос и влетела к нему в объятия. Он едва не выронил из руки бутылку, такой силы был удар. А девушка в купальнике, волосы длинные, профиль красивый.

Мужчину Родион узнал. Даже в лунном свете можно было разглядеть Питона. Вернее сказать, его двойника. Черты лица знакомые, а голос — нет. Он совершенно нормальный, не охрипший, не простуда его изменила, от природы такой. Точно, двойник!

Да уж, Лида действительно непростая штучка. Что ни предположение, то в точку.

— Работаем? — спросила она, глянув на Родиона.

— Это не Питон!

— Я поняла. — Она взяла пустую бутылку, поднялась и, слегка пошатываясь, голышом направилась к парочке.

Родион пожал плечами. Он не знал, нужно ли ревновать Лиду после того, что случилось?.. Если она обманщица, то ему с ней не по пути. А вдруг девушка действительно мстит за убитую сестру?

Но если она мстила, то Питону, а не его двойнику. Поэтому Лида не стала бить мужчину бутылкой по голове, хотя такая возможность у нее была. Мужик оторопел, раскрыл от удивления рот, увидев ее. При этом он продолжал обнимать свою спутницу. Его голова была открыта для удара. Этот человек смотрел на Лиду, как на диво дивное, в глазах его не было узнавания. А ведь настоящий Питон встречался с Лидой как минимум один раз.

Узнал Родион и красотку. Это была та самая горничная, которая закрывала окно. Наверное, настоящего Питона дома не было, и его наемный персонал решил оттопыриться. Кот на крыше, мыши в пляс.

— Привет! — Лида вырвала у двойника его бутылку, всучила ему свою, пустую, и сделала несколько глотков. — Извини, мужик.

— Ты хотя бы оделась! — пискляво возмутилась горничная.

Но Лида ее не замечала. Двойник выпустил эту барышню из своих объятий.

— Шашлык будешь? — спросила Лида.

Родион сначала натянул шорты, только затем поднялся и взял кастрюльку с остатками шашлыка.

— Нет, спасибо! — ответил мужчина.

— Зря. Мясо мраморное, во рту тает. Если растворитель есть, — заявила Лида и снова приложилась к горлышку.

— Ты бы оделась, — повторила горничная, но в ее голосе уже не было возмущения.

Голая, ну и ладно.

— Да нет, это ты, детка, разденься. Это нудистский пляж.

— Да, между прочим! — заявил фальшивый Питон, глянув на свою подружку.

— А это кто? — зажеманилась девушка, с интересом глядя на Родиона.

Он тоже не сводил с нее глаз. Красивая она, это во-первых. А во-вторых, уже успела произвести на него впечатление, когда задергивала занавеску. Родион тогда еще подумал: зачем ей это нужно? Уж не собиралась ли она зажечь с Питоном? И ведь зажгла.

— Будешь?.. — Родион протянул ей кастрюльку.

Лида не зря предлагала шашлык, да и он не хотел, чтобы их приняли за бомжей, которым нечего есть.

— Мраморная говядина? — уточнила горничная.

— Да нет, свинина. Вырезка. Остыла немного.

— Ну, хорошо. — Девушка запустила руку в кастрюльку, достала кусочек жареного мяса, откусила, пожевала немного и остановилась, прислушиваясь к своим ощущениям. — Ну да, ничего так. А вы сами откуда?

— Оттуда! — Родион кивком показал наверх. — Дом там у нас.

— Высоко. Лень за выпивкой идти, — сказала Лида, с подозрением глянув на него.

Как будто это он стоял тут в костюме Адама.

Она протянула ему бутылку и спросила:

— Будешь?

Родион кивнул, сделал несколько глотков.

— И мне! — заявила горничная.

— Давай, согревайся. А я уже. — Лида грациозно потянулась, закинула руки за голову, подняла волосы, тут же опустила их и зашла в море.

— И мы купаться пришли, — сказала горничная.

— Так в чем же дело? — Двойник Питона завороженно смотрел на Лиду.

Его спутница хищно усмехнулась. Она уже знала, как ему насолить.

— Ну, если здесь нудистский пляж… — проговорила она, снимая лифчик.

Родион улыбнулся и без всякого стеснения оценил форму ее груди. Да, действительно высший класс.

Плавки девушка снимать не стала, в них и зашла в воду.

— Родион, — представился Проскурин.

— Тая, — назвалась горничная.

— Да нет, это я уже таю, — заявил Родион, но поплыл не за ней, а за Лидой.

Слишком уж жадно смотрел на нее фальшивый Питон. Как бы крыша у него от возбуждения не съехала.

А Лида флиртовала с ним вовсю, к себе не подпускала, но тайные взгляды на него бросала, шутила, смеялась, пару раз нырнула, свернув незагорелыми поплавками. Тая вела себя поскромней, но несколько раз вплотную подплывала к Родиону и как бы случайно подставляла грудь под его руку. Он касался ее как бы невзначай, нежно, лаская. Лида этого как будто не замечала, но, выходя из воды, показала ему «фак».

— Ну вот и все. Приятно было с вами пообщаться, — сказала она, поворачиваясь к фальшивому Питону спиной.

— А мы с вами так и не познакомились! — заявил тот, не отрывая от нее глаз.

— А выпить есть? — спросила Лида.

— Да, но не здесь.

— Спокойной ночи.

— Тут недалеко!

— Меня зовут Лида.

— Антон!

— А правда, давайте к нам! — Тая призывно посмотрела на Родиона. — Там у нас банька еще горячая!

Именно этого Лида и добивалась. Ей нужно было проникнуть в дом к Питону. Вдруг он там или уже на подходе?

Родион все понимал и не осуждал ее. Ради того, чтобы выйти на Питона, Лида полгода жила с Полеваем. Что ей стоило переспать с двойником Питона?.. Родион очень надеялся, что до этого дело не дойдет.

Лида оделась, при этом незаметно скрутила глушитель со своего пистолета, чтобы можно было спрятать его под халатом. Родион сделал то же самое и сунул пистолет за пояс, под рубашку. Лишь бы только Тая не догадалась обнять его за талию, а то глазки у нее горят, губки трепещут.

Эта барышня упала к нему в руки как спелое яблочко. Она оступилась, поднимаясь по тропинке, потеряла равновесие, и Родиону пришлось подхватить ее на руки. При этом он увидел, как смотрела на него Лида. С одобрением и осуждением. Сама она в объятия к Антону не падала. Разве что пару раз на его руку оперлась, хотя запросто могла обойтись без такой помощи.

Сначала они шли той же тропкой, по которой Родион и Лида спускались к морю, но на развилке свернули не вправо, а влево и двинулись через ущелье, сначала вниз, потом вверх. От усталости Тая постоянно спотыкалась. В конце концов она взяла Родиона за руку и не отпускала его, пока они не подошли к особняку.

— Ничего себе! — Лида просто обязана была восхититься.

— Представляю, какая у вас банька! — Родион тоже изобразил восторг.

— Давайте не будем шуметь! — Антон приложил палец к губам.

Можно было нажать на клавишу звонка на опорном столбе, но он просто постучал. Калитка открылась, двойник Питона зашел во двор и захлопнул ее за собой.

— Так положено. Мы здесь всего лишь работаем, — сказала Тая, виновато глянув на Родиона.

— А хозяин строгий? — тихо спросила Лида.

— Его сейчас нет.

Калитка снова открылась, показался Антон и поманил их за собой.

За воротами стоял охранник, похоже, тот самый, которого Родион видел сегодня днем. Ноги на ширине плеч, руки заведены за спину, голова поднята, взгляд суровый. Он явно пытался произвести впечатление.

Лида на этом и сыграла.

— Какой крутой! — Она восхищенно посмотрела на него, улыбнулась широко, но смущенно.

Дескать, я не хотела очароваться, но женская воля такая слабая. Особенно если женщина пьяна. А Лида, казалось, едва держалась на ногах.

— Проходим! — заявил парень и надменно улыбнулся.

— Ну уж нет! Сначала ты должен меня обыскать! — заявила Лида и шагнула к нему так напористо, что он невольно шарахнулся от нее.

— Пошли! — Антон взял ее за руку, потянул за собой и как будто невзначай обнял за талию.

Лида не вырывалась, всего лишь ускорила шаг.

Особняк подавлял своей грандиозной величественностью, но гостям путь в дом был заказан. Сауна находилась в дальнем конце двора, за большим открытым бассейном, в том самом здании, которое Мобила принял за гостевой дом.

В общем-то, по сути это и был гостевой дом. На втором его этаже, помимо бильярдной, свободно размещались две спальни. Возможно, в одной из них и нашла свой последний приют Катя Москалева.

Антон показал гостям весь дом, но спальню для отдыха им не предложил. Впрочем, Лида и без того нашла место, где можно было спрятать пистолеты. В раздевалке под шкафчиком.

А разделась она не догола, в то время как Тая нырнула в бассейн в чем мать родила.

— Антон Петрович, вы не откажете даме в рюмке шампанского? — спросила горничная, почему-то глядя на Родиона.

— Поухаживай за дамой, — шепнула ему Лида. — Только без интима.

— Посмотрю на твое поведение.

— Ты любишь смотреть?

— Я люблю, когда меня не держат за дурака.

Антон вышел из бани с бутылкой шампанского и бокалом.

— Тая просила рюмку, — сказал ему Родион.

— Понял! — Антон откупорил шампанское, наполнил бокал, подал Лиде, ушел, вернулся с бутылкой виски, протянул ее Родиону.

Тот удивленно посмотрел на него. Мол, а стаканы-то где?

Тая наблюдала за ними. Она хоть и казалась пьяной, но правильно все поняла.

— Я люблю из горла! — заявила горничная.

— Не увлекайся! — сказал ей Антон. — А то затянет!

Он шагнул к Лиде, но обнять ее не смог.

Она ловко выскользнула из-под его руки, при этом выразительно глянула на Родиона и добавила:

— И засосет!

Они пили шампанское, парились в сауне, плескались в бассейне. Но до откровенного разврата дело так и не дошло. А там и утро наступило. Тая уснула в предрассветный час. Антон еще держался, но лыка уже не вязал.

На рассвете в трапезную зашел охранник, толкнул его в плечо, насмешливо глянул на Лиду, которая в своем символическом купальнике смотрелась так же соблазнительно, как и без него.

— Антон Андреевич, давай спать.

Поддельный Питон кивнул и завалился на бок. Он метил головой Лиде на колени, но та поднялась, и Антон приложился ухом к лавке. А Лида тут же опустилась рядом с ним. Ну, не держат ее ноги, бывает.

— Ты чего? Давай-давай! — Парень показал ей на ворота.

— Чего тебе давать? — Лида как будто не так его поняла.

Родион нахмурился, выражая свое возмущение, но лишь замычал и закрыл глаза. Язык и ноги отказали ему, веки слипались, сил никаких не осталось.

— Домой давай. Пока хозяин не приехал.

— Хозяин?! — Голос у Лиды повеселел. — Всего этого?

— Ты не в его вкусе.

— А вдруг?

— Но сожрать он тебя может.

— А ты? Неужели я тебе совсем не нравлюсь? — осведомилась Лида.

Охранник многозначительно промолчал.

— А хозяин когда приедет? — спросила девушка

— К обеду.

— Сегодня?

— Может, сегодня, может, завтра. Может, никогда. Но к обеду, — с усмешкой проговорил парень.

— А кто съест меня на завтрак? — Лиза в раздумье приложила палец к виску.

— Я могу, если больше некому.

— Если никогда будет к обеду, то на завтрак меня съест никто?.. У меня сейчас голова наизнанку вывернется.

— Пойдем, я тебя отведу.

Парень взял Лиду за руку, а она обняла его за шею. Он помог ей подняться, повел вверх по лестнице в спальню. Родион сидел, пока они не скрылись из виду, и в два прыжка сократил расстояние.

Охранник укладывал Лиду на кровать. Проскурин вошел в спальню, плечом ткнулся в дверной косяк. Парень удивленно глянул на него. Родион явно не входил в его планы.

— Родик, скажи ему, чтобы он ушел! — поворачиваясь на бок, капризно попросила Лида.

— Братан, будь братаном! — Родион приложил руку к груди, бухнулся на кровать, обнял Лиду и пробормотал: — Нам на часок.

— До завтрака, — на последнем дыхании проговорила Лида и засопела, как будто заснула.

— Ну, хорошо, — разочарованно, с нескрываемой досадой сказал охранник.

Он вышел из комнаты, но дверь не закрыл.

«То ли он не хочет оставлять нас тут наедине, то ли собирается скоро вернуться. Возможно, не один, — подумал Родион. — Скорее всего, самое интересное еще впереди. Достаточно включить логику, чтобы это понять.

Питон очень заботился о своей безопасности, именно поэтому никто не знал, где у него змеиная нора. Позаботился он и о двойнике. Все это говорило о его осторожности, близкой к параноидальной. Служба охраны у него должна быть на высоте, а с чем мы тут столкнулись? Двойник спокойно ударился в разгул с горничной, смылся с ней из дома на море, и охрана смотрела на это все сквозь пальцы. Мало того, пропустила на запретную территорию случайных прохожих. Что это, безалаберность или хладнокровный расчет? Может, Антон и Тая занимались тем, что заманивали к себе туристов. Лида хороша собой, ее запросто можно снять в порно с летальным исходом. А меня чисто в утиль… Или тоже в порно?»

Лида оторвала голову от подушки одновременно с ним. Судя по выражению ее лица, она пришла примерно к такому же выводу. Ловушка уже вроде бы захлопнулась, но у них еще есть возможность выбраться из нее. Да, нужно убираться отсюда, и чем скорей, тем лучше.

— Уходим? — спросил Родион.

— Уходим, — ответила она.

Он облегченно вздохнул. А зачем ему нужно убивать Питона? Хорошо, если Лида сводит с ним личные счеты, а вдруг там что-то другое? Может, ее попросили убить Питона? За материальное вознаграждение. Если так, то Родион сейчас находится в преступном сговоре с ней. Пора включать голову.

Чем выше в гору, тем реже воздух, тем быстрее выдыхаешься. Чем выше поднимается человек в своем статусе, тем сильнее он устает. Тут и привычка к хорошей жизни дает о себе знать, и возраст. Питон помнил времена своей молодости. Весь день как юла крутишься, и ничего, ни стресса, ни усталости. По лезвию бритвы ходишь, а не страшно.

Сейчас все по-другому. С каждым прожитым годом аккумуляторы будут только слабеть. Подзарядить их можно, а сменить, увы, нет.

Впрочем, Питон не роптал. Да, устал сильно, но машина уже въехала в ворота дома. Сейчас он примет ванну. Тая как следует намылит его, оближет, обмоет. А завтра можно будет устроить оргию с ее участием.

Питон представил, как Соус душит девчонку, и ему стало жарко и тесно от прилива сильных, раздирающих нутро чувств. Но при этом он поморщился. Соуса больше нет. Из верной четверки телохранителей остался один только Жульен. Он теперь за старшего. На него, конечно, можно положиться, но как быть с новичками? Ребята не совсем новые, они уже давно в деле, проверены временем, но не рано ли подпускать их к Тае? Вдруг у них моральные принципы, а это опасная штука.

Дом охраняется, все бойцы на местах, сигнал об опасности не прозвучал. Значит, можно ехать. Автомобиль взял курс на гараж, Питон показал на второй бокс. Их всего три, и каждый связан с домом отдельным входом. Эта предосторожность призвана была сбить с толку возможного противника, если в доме засада.

Но там была только Тая. Она натирала полиролью перила лестницы из красного дерева, напевая что-то себе под нос.

Телохранители должны были обследовать дом от чердака до мансарды. Потом они уйдут, и Питон останется с Таей наедине. Впрочем, он мог заняться ею и прямо сейчас. Она знала, что хозяин может появиться в любой момент, поэтому держала себя в форме. Накрашенная, расфуфыренная, все как положено. Юбочка короткая, ножки чудные.

Питон обнял девушку за талию, привлек к себе, посмотрел в глаза так, как будто в них был бортовой журнал с подробной записью недавних событий. Она смущенно улыбнулась, пискнула что-то в знак приветствия. Затем он залез рукой ей под подол. Его пальцы нащупали резинку стрингов.

— Это лишнее, — заявил Питон.

— Как скажете, — покорно проговорила горничная.

— Приготовишь мне ванну.

— Да, сейчас же. Вам понравится! — заверила босса.

— Надеюсь.

Тая исчезла, и Питон бухнулся в свое любимое кресло у камина. На улице жара, но в доме прохладно, можно и огонь зажечь. Пульт на столике, достаточно щелкнуть кнопкой, и пламя оближет дрова, лежащие горкой. И у огня будет работа, и у Таи.

Жульен не заставил себя долго ждать.

— Чисто! — с деловитой угодливостью сказал он.

Плечи у него крепкие, широкие. Не так давно был момент, когда Питон чувствовал себя за ним как за щитом.

Как же так?! Надо же, какие-то клоуны смогли завалить его лучших людей! Один Соус чего стоил, а Хакас!.. Но самое страшное, что Питон и сам мог погибнуть. А все потому, что поддался настроению, сам отправился искать Полевая. И надо же было ему с ним прощаться! Кончать нужно с этой тупой сентиментальностью.

— Работай! — Питон кивком показал Жульену на дверь.

Телохранитель убрался.

А горничная в это время готовила ванну. Дело это не быстрое. Двухсекционный спа-бассейн не маленький, пока наберешь воду…

Тая встретила его в одном халате, наверняка на голое тело, но снимать его не торопилась. Вдруг хозяин расположен к медленному развитию событий? Однако пальчиками за лацканы халата взялась, одно движение, и она останется без ничего.

Питон пожал плечами, глядя на нее. Может, и не надо торопить события? Ну разденется она, ну залезет к нему в бассейн, что дальше? Вот если ее под «вертолет» запустить, а потом задушить на камеру!.. Он ощущал себя вулканом, внутри которого теплились порочные чувства, подогреваемые паром таких же нездоровых мыслей. Этого пара становилось все больше, давление внутри вулкана нарастало.

— Вдруг вы захотите меня обыскать, — пояснила горничная, лукаво улыбаясь куда-то в сторону.

Только вот улыбка у нее была какая-то не очень веселая. Нет в ней радости, не рвется душа навстречу сексуальным приключениям. Она все понимает, но «за» только потому, что «против» ей быть никак нельзя. Контракт — штука серьезная. Совершенно не важно, что в нем нет пункта о трагическом финале.

— А ты что-то натворила? — спросил Питон, раздеваясь.

— Нет! — Она удивленно распахнула глаза.

Действительно, как можно заподозрить в грехе саму святую невинность? Но было что-то фальшивое в ее удивлении.

Питон взял девушку за подбородок, поднял ей голову и приказал:

— В глаза смотри!

Он ждал, когда Тая почувствует себя жалким кроликом.

— Да не было ничего. — Голос ее дрожал.

— Жить хочешь?

— Это все Антон! — не выдержала она.

— Он тебя трахнул?

— Нет. То есть да… — Тая задумалась, выбирая между согласием и отрицанием.

Что безопасней для нее, то или другое?

— То есть нет!

— Я все узнаю.

— Антон предложил выпить.

— Короче!

— Мы сбежали. На море. Туда и обратно.

— Это не все! — Питон продолжал давить на нее взглядом.

— Мы на берегу каких-то ребят встретили. Девушка и парень. Они там дикарями отдыхали. Мы их в баню позвали.

— И что?

— Леша их пропустил.

— Леша?

— Они с Антоном сдружились.

— Против меня?

— Я не знаю.

— А я не спрашиваю.

В дверь постучали. Это мог быть только Жульен. Питон открыл, но перед этим скинул с Таи халат. Пора ей привыкать к неизбежному. Сегодня же она будет наказана.

Жульен глянул на Таю с жадностью голодного мужика, но лицо его так и осталось непроницаемым. Все правильно. Чувства нужно держать в узде.

— Босс, тут у нас проблема. — Жульен продолжал смотреть на Таю, но к вожделению в его взгляде добавилось осуждение.

— Посторонние на объекте? — осведомился Питон.

— Да, привели их откуда-то. — Жульен кивком показал на девушку, которая и желала, но боялась прикрыться руками.

— Я этого не хотела! — Тая готова была расплакаться.

— Коваль накосячил, — сказал Жульен.

— И Коваля накажем. — Питон ощутил сильное возбуждение, в предвкушении глянул на Таю.

— Дело не только в том, что Коваль их сюда пропустил. Он ведь и отсюда гостей не выпустил.

— Хочешь сказать, что эта парочка еще здесь?

— Да нет, они вроде бы ушли. Но Коваль этого не видел. Мы шлепанец потом за калиткой нашли, в котором баба была. А калитка автоматически запирается. Коваля на посту не было. Может, он эту вот красотку крутил? — Жульен глянул на Таю как на последнюю шлюху.

— Не крутил меня никто! — заявила она и мотнула головой.

Тае, судя по всему, было уже все равно, как о ней думают. Она просто хотела выжить.

— Шлепанец нарочно можно было выбросить, — заявил Питон и спросил: — Когда это было?

— Вчера утром.

— А если они все еще здесь? — Питон обвел рукой пространство вокруг себя.

Дом огромный, подвал большой, есть еще баня, хозяйственные постройки, масса мест, где можно спрятаться.

— Да уже смотрели. Но я сказал, чтобы заново все…

— Надо не говорить, а делать! Пошел!

Жульен убрался, а Питон глянул на Таю. Красивая сучка, жаль убивать ее без камеры. Значит, придется немного подождать. А сейчас можно снять возбуждение по-простому, по-народному. Тая затравленно кивнула, соглашаясь на все, лишь бы ее не убивали. Что ж, будет ей все. И даже больше.

Бассейн — штука сложная, вода в нем должна постоянно циркулировать, очищаться. Для этого существует целая система. Трубы тянулись под бассейном, там же, в тесной каморке, установлены были фильтры и насосы. Это помещение и выбрала Лида.

Они собирались уходить, даже к воротам вышли. Но Лида перекинула за них свой шлепанец и повернула назад. Охрана откровенно зевнула, и девушка не упустила возможности.

Родион и готов был терпеть, но ради чего? Не хотел он убивать Питона. Ему домой нужно, к своим, встретиться с капитаном Шпарковым, покаяться перед ним. В конце концов, он всего лишь маленький болтик в огромном механизме. Нянек в этой системе нет, никто не должен носить его на руках.

— Может, Питон уже в доме, а мы тут сидим, как придурки последние, — шепотом сказал он.

Не хотел он убивать Питона, не нужно ему это было. Но уж лучше пустить этому бандиту пулю в лоб, чем торчать здесь.

— Ночью выйдем, глянем, — так же тихо отозвалась Лида.

— Ночью здесь так же светло, как днем.

Родион не просто устал, он намучился. Вторые сутки они маялись в этой тесной дыре. По трубам течет вода, моторы шумят, греются. С отхожим местом худо-бедно разобрались, а с провизией проблемы. Лида прихватила кое-что с барского стола, сыра взяла, колбасы, хлеба, но все это уже закончилось.

— Тихо! — Лида толкнула его в плечо.

Да, по гулкому коридору действительно кто-то шел.

— Нет их здесь, — сказал кто-то.

Мужской голос расплывался в шуме воды.

— Питон велел найти.

— Давай посмотрим.

В отсек можно было попасть через железную дверь, запертую на замок, или через узкий лаз, высоко поднятый над уровнем пола. Родион замучился, пока втиснулся в него. Лиде было чуть полегче. Она и гибкая, и комплекцией поменьше.

— А ключи?

— Вот и я спрашиваю, откуда они у них?..

Включились моторы, голоса утонули в шуме. Но люди-то не исчезли.

Родион взял пистолет на изготовку. Он решил, что лучше идти на прорыв, чем оставаться здесь.

Но дверь так и осталась закрытой, и в лаз никто не сунулся. Зато охотникам на Питона стало ясно, что он уже здесь.

Парни сломали Ковалю нос и выбили зубы, но ему должно быть все равно. На тот свет принимают в любом виде. Лицо в крови, от глаз остались одни щелочки. Пришла пора ставить на нем крест.

— Жульен!..

Парень все понял, достал из кобуры ствол.

Питон посмотрел на Антона. Его не били, берегли фактуру, но сама экзекуция была для двойника наказанием. А для Таи — подготовкой к недалекому будущему. Ей осталось совсем чуть-чуть. Питон уже чувствовал это.

Жульен стал накручивать глушитель на ствол. Громкий выстрел в замкнутом помещении — удовольствие, мягко говоря, сомнительное. Хорошо, что Питон не стал ждать, когда Соус застрелит Полевая. Вовремя ушел. А так лежал бы сейчас в гробу с дырявой головой.

Застрелил бы его тот самый пацан, который был с Вадимом в бункере. Его физиономия попала в объектив камеры. Питон опознал не только этого типа, но и подружку Полевая он тоже узнал. Вне всякого сомнения, эта парочка явилась за ним. Пацаны все еще не могут найти их, но работа не остановлена. Надо будет, охрана землю носами рыть начнет, но этих уродов откопает.

А может, и нет этой парочки здесь. Не исключено, что они действительно ушли. Так бежали, что девица при этом потеряла шлепанец, и вовсе не собирались убивать Питона. Антона же не тронули.

— Давай быстрей, — пробормотал Коваль.

— Быстрей не получится, — сказал Питон, глянул на своего двойника и качнул головой. — Жульен!..

Парень как будто ждал от него такого решения. Он кивнул, с радостью соглашаясь перенять кровавую эстафету, и протянул пистолет Антону. Но палец Жульен продолжал держать на спусковом крючке. И ствол смотрел мужику в грудь.

— И меня? — жалко пробормотал Антон.

— И тебя, — передразнил его Жульен, кивком показал на Коваля и заявил: — Или ты, или тебя.

— Я не могу.

— Тогда все, — сказал Жульен, и его палец качнулся на спусковом крючке. Антон дернулся, на его джинсах вдруг образовалось мокрое пятно.

— Жульен, ты его замочил! — заявил Питон.

Шутку оценили все, даже приговоренный Коваль улыбнулся.

— Я же ничего такого не сделал, — пробормотал Антон.

— На том свете сушилки нет. Целую вечность будешь в мокрых портках ходить.

— Он все сделает, — сказала Тая.

— Я не понял, тебе что, слово давали? — Питон удивленно посмотрел на нее.

— Просто я подумала… — жалко пробормотала она.

— Что ты подумала?

— Ну, все равно, кто его убьет. — Тая кивком показала на Коваля.

— Ты убьешь.

— Нет! — Она шарахнулась в сторону.

— Или мы тебя повесим, — сказал Питон и улыбнулся как вампир, опьяненный кровью.

Тая дрожала от страха, но его это лишь забавляло.

— Но я не могу! — простонала она.

— А тебе и не надо ничего мочь. Мы тебя повесим, а дальше все само…

— Ну, пожалуйста! — Тая в умоляющем жесте сомкнула на груди ладошки.

— Или ты или тебя. Жульен!..

Жульен протянул Тае пистолет, а Мулат приставил к ее голове ствол своего «Глока». Все правильно. Нельзя упускать ее из виду. Мало ли какая блажь найдет на эту особу.

Тая дрожащей рукой взяла пистолет и повторила:

— Но я не могу!

— Считаю до двух, — глядя на Мулата, сказал Питон.

Коваль посмотрел на Таю.

— Стреляй, — пробормотал он и закрыл глаза.

Тая приставила пистолет к его голове, зажмурилась и нажала на спуск. Рука ее дернулась, пистолет повело в сторону, пуля прошла вдоль головы, вспахивая черепные кости. Коваль с воем упал, судорожно задергал ногами. Тая визжала как резаная, с ужасом глядя на него. Руки беспомощно разведены, пистолет валяется под ногами.

Питон захлопал в ладоши. Ему понравилось такое начало.

Жульен поднял с пола пистолет, направил его на Коваля и выстрелил.

Питон перевел взгляд на Таю. Ему нравилось убивать, но мужики заводили его не так, как женщины. Он уже вошел во вкус, ему требовалось продолжение. Тем более что совсем не обязательно было хороводить самому. Питон уже взял свое в ванной. А Мулат смотрел на нее с вожделением. Да и остальные пацаны не прочь были позабавиться. А место подходящее, подвал сауны. Именно здесь у них все обычно и происходило.

Питон велел Жульену увести Антона. Пусть обтекает где-нибудь в сторонке. Сам же подошел к Тае, повернул ее к себе спиной и заставил коленками встать на кресло.

— Мулат, у тебя сегодня праздник, — заявил он.

— Не надо, — прохныкала Тая.

— Надо! Надо хорошо стрелять. Надо хорошо себя вести.

— Я буду хорошо себя вести.

— Вот с этой минуты и начнешь. Вместе с Мулатом.

Питон опустился в кресло, взял сигарету и наблюдал, как Мулат пристраивается к Тае. Пусть начинает, а Жульен пока настроит камеру. Он знает, что нужно делать. Сначала одиночный заезд, потом групповое катание.

Мулат прицелился, но затвор передернуть не успел. За спиной у Питона что-то звонко щелкнуло, и в затылке у Мулата образовалась небольшая дырочка. На светлые волосы Таи выплеснулась кровавая жижа.

Снова послышался такой же щелчок. Вторая пуля пробила голову Гарниру.

Питон резко вскочил, развернулся и увидел подружку Полевая. Печально знакомый парень был с ней. Он взял на прицел Жульена, который пытался достать пистолет и толкнул видеокамеру, стоявшую на треноге.

Питон рванул к выходу, поскользнулся. В этот момент Лида и выстрелила. На пол падал его труп.

Нажал на спуск и Родион. Метил он в голову, но попал почему-то в грудь. Жульен выпустил пистолет, пошатнулся, схватился за видеокамеру. То ли удержаться хотел, то ли пустить ее в ход вместо палицы.

— Родик! — крикнула Лида.

Родион просто обязан был его добить, но палец его почему-то застыл на спусковом крючке. Телохранитель Питона действительно собирался ударить сержанта полиции видеокамерой. Но Лида не позволила ему замахнуться. Она снова с потрясающей легкостью попала точно в яблочко. В глазное. Как будто не пистолет у нее, а смычок в руке виртуоза.

Неудивительно, что Тая смотрела на нее с суеверным ужасом. Она с ногами сидела в кресле, со всех сил вжималась в спинку, как будто хотела перевернуть его и провалиться сквозь землю вместе с ним.

— А ты чего ноги раздвинула? — прорычала Лида.

Она смотрела на нее только одним глазом, вторым наблюдала за обстановкой. Антон куда-то подевался, в помещении оставались Питон, три его телохранителя и две жертвы, одна уже мертвая, другая — пока еще живая.

— Я не раздвинула! — Тая руками обняла колени, прижала одну к другой.

— Да ладно, видела я, как ты к Родику клеилась, — заявила Лида и едко усмехнулась.

Она вплотную подошла к Тае, приставила ствол к ее ноге, надавила, расширяя пространство между коленками, и так увлеклась, что прозевала опасный момент. Дверь открылась, появился четвертый телохранитель. Он еще ничего не знал, но ему хватило секунды, чтобы оценить обстановку. Пистолета в руке у него не было, но парень резко сдал назад. Еще мгновение, и он исчез бы.

Но Родион успел нажать на спуск. Мгновенная смерть — это было самое большее, чем он мог удружить несчастному. Но пуля попала в живот. Парень взвыл от боли, упал на колени.

На этот раз палец Проскурина на спусковом крючке не заклинило. И даже рука не дрогнула. Второй выстрел поставил точку в истории отдельно взятого человека.

Но сколько таких историй бродит по двору. Там, за дверью, бушующая река. Такую не перейти, не замочив ноги.

— Сколько их там? — спросила Лида, глядя на Таю.

Она качала головой, предупреждая горничную о своей кровожадности. Одно неверное слово, и все.

— У Василия Аркадьевича…

— У какого Василия Аркадьевича? — выкрикнула Лида. — У Питона! Уже дохлого!

— У Питона… С ним было… Все они здесь. — Тая схватилась за голову. — Это кошмар!

— В этом кошмаре ты и сдохнешь! Если сопли не подберешь!.. Сколько там охраны?

— Ну, обычно в смене четыре человека, а сегодня сразу две.

— Восемь человек получается? — Лида цокнула языком. — Патронов-то у нас хватит. Но не хотелось бы…

— Они тебя убить собиралась. — Родион перевел взгляд с Таи на видеокамеру с разбитым объективом, которая валялась на полу.

— Этот маньяк точно так же мою сестру убил, — проговорила Лида.

— Маньяк! — Тая закивала в знак согласия. — Точно, самый настоящий!

— Выбираться нам нужно отсюда, — сказал Родион. — Поможешь?

— Как?

— Подумай.

— Я могла бы машину сюда подогнать. Если там не хватились, то можно. — Тая кивком показала на дверь, в проеме которой лежал труп.

Во дворе было спокойно. А возле бани вообще полное затишье, ни одной живой души.

В парилке лежал Антон и трясся как в лихорадке. Связаны у него были только руки, но он даже не пытался подняться. Увидев Родиона, этот тип обморочно закатил глаза.

— Не похож ты на Питона, — сказал сержант полиции и презрительно усмехнулся.

— Не убивай!

— С нами поедешь.

Родион повернул назад, но Антон так и остался в парилке.

Тая отправилась за машиной. На всякий случай Лида подстраховалась, вложила ей в руку свой пистолет. Возможно, это была вынужденная и даже правильная мера, но Родиону ее идея не понравилась. Не оценил он и ту жестокость, которую она проявила по отношению к Тае. Зачем Лида пыталась раздвинуть ей ноги, к чему эти унижения?

Родион об этом не спрашивал. Не до того было. Ситуация сложилась до жути напряженная. Снова за плечами гора трупов, а перед глазами, за окном — большой охраняемый двор, через который нужно пройти. Лида готова была прорываться с боем, да и Родион не желал умирать. Он готов был стрелять и убивать, хотя и не хотел лить кровь.

— Искупаться бы, — сказала Лида, мечтательно глядя на бассейн. — После парилки.

Родион кивнул. Два дня просидели они под этим бассейном, в тесноте и духоте. Ему тоже очень хотелось искупаться. Вода была совсем рядом, но бесконечно далеко.

Питон оказался еще ближе. Они всего лишь выбрались из своего укрытия, прошли по коридору и уперлись в дверь, за которой творился беспредел. Питон действительно был натуральным чудовищем. Один его ублюдок набросился на Таю, другой готовил камеру. Питону нравилось смотреть, как насилуют и убивают. Не жаль его ничуть.

Да и Лиде Родион помог. Но почему же нет чувства исполненного долга?

— Как думаешь, что будет лучше, топлесс или ню? — с колкой иронией в голосе спросила Лида. — А может, Тая?

— При чем здесь Тая?

— Да видела я, как ты на нее смотрел.

— Ее насиловали, если ты не поняла.

— Ну, если это тебя заводит, то я могу подержать свечку. Если эта сучка прямо сейчас с крючка не сорвется, — всматриваясь в даль, проговорила Лида и поморщилась.

— У тебя словесный понос.

— Извините, товарищ сержант.

— Бывший сержант. — Родион мрачно усмехнулся.

Он убивал подонков, не вопрос, но полномочий у него на это никаких не было. Несдобровать ему на разборе полетов. Сначала в коровью лепешку раскатают, потом высушат и в пыль сотрут.

— Говорят, сейчас ментов к обычным уголовникам сажают, — уколола его Лида.

— Спасибо, утешила.

— Не распускай сопли. Я их вытирать не буду.

— Внимание!

Со стороны дома к ним шли охранники. Три человека, все с помповыми дробовиками. Они двигались неспешно, даже неуверенно, но по направлению к бане. Питон не успел призвать их на помощь, но, видимо, эти ребята сами почуяли неладное. Да это и немудрено.

— Пусть заходят, — отшагнув от окна, сказала Лида. — Устроим им теплый прием.

— Не сомневаюсь.

— В ком не сомневаешься, в себе или во мне?

— Смотри!

Со стороны ворот к охранникам подъехал черный «Гелендваген» и остановился. Парни повернулись к машине. Судя по их виду, человек, сидевший за рулем, заговорил с ними.

— Если это Тая, то мы приплыли, — сказала Лида и глянула в сторону забора.

Высоко там, с ходу не перелезешь, но вдруг где-нибудь за баней лежит лестница? Почему они стоят и ждут у моря погоды, когда надо действовать? Зачем доверились какой-то Тае?

Охранники повернули назад.

Машина сдвинула шезлонг, стоявший у бассейна, и подъехала к бане. Родиону и Лиде осталось только забраться в нее. За рулем действительно сидела Тая, больше в авто никого не было. Но в самый последний момент появился Антон и занял переднее кресло.

Белая футболка на нем, синие шорты, но так и Питон был в обычной пляжной рубахе.

Тая глянула на него и расплылась в улыбке.

— Антон, ты же можешь за хозяина? — Она скорее утверждала, чем спрашивала.

— А что делать? — Эрзац-Питон как-то жалко вздохнул.

Лида принюхалась, хмыкнула и заявила:

— От настоящего Питона мочой не воняло!

— Они же не будут принюхиваться так, как ты. — Тая кивком показала в сторону ворот.

А Лида толкнула ее в плечо, обращая внимание на двух охранников, которые приближались к бане с другой стороны.

— Поехали!

— Но у меня нет ключей от ворот, — отпуская педаль тормоза, произнесла Тая. — Я сказала, что Василию Аркадьевичу нужна машина. Они спросили зачем. Я ответила, что им лучше не знать.

— У вас тут происходит много странных вещей, — с усмешкой проговорил Родион.

— Да, но Леша этого не знал. Я не думала, что все так серьезно, и я убила Лешу! Я сама его застрелила! — заистерила Тая.

— Заткнись! — Лида с силой шлепнула ладонью по подголовнику водительского кресла.

Это подействовало на горничную, как звонкая отрезвляющая пощечина. Тая пришла в себя, успокоилась, во всяком случае, сделала такой вид и остановила машину напротив ворот.

К ним подошел охранник, она опустила стекло и заявила:

— Открывай!

Охранник шагнул ближе, увидел Антона.

Тот снисходительно глянул на него, но обратился к Тае.

— Этот тоже Ковалю помогал? — достаточно громко спросил он.

— Нет, Мишу не надо убивать! — Тая испуганно мотнула головой.

От страха Мишу тряхнуло изнутри, он шарахнулся от машины как от чумы, при этом нажал на кнопку брелока. Ворота открылись плавно и быстро. Тая резко набрала ход.

Родион глянул назад и увидел охранников, бегущих за машиной. Они кричали, махали руками, требуя остановиться, но не стреляли. А если там, в бане, хозяин не настоящий? Вдруг в машине реальный Питон?

Пальцы девушки нежно скользили по кожуху пистолета. Родиону даже стало немного завидно. Его с такой любовью Лида никогда не гладила. Наверное, заклинала пистолет защитить ее от бед и врагов. Она только что выбросила свой «Глок» с чужими пальчиками. Они с Родионом вооружились трофейными стволами. Вот Лида и уговаривала свое новое оружие служить ей верой правдой, для того и проводила ритуальный обряд.

А обстановка сложилась серьезная. Скорее всего, бандиты уже снарядили погоню за ними. К делу могла подключиться полиция, а там, под баней, пять трупов.

— Это все из-за тебя! — Тая нервно глянула на двойника Питона.

Похоже, на нее снова накатила истерика.

— Почему из-за меня? — осведомился Антон.

— Ты должен был убить Лешу!

— Я не мог!

— А я смогла, да?

— Ты не смогла. Ты его всего лишь ранила.

— Ничего себе ранила! — заявила Лида. — Четыре трупа только на одном пистолете!

— Где пистолет? — хныкающим голосом спросила Тая.

— Он окажется у ментов. Если ты будешь плохо себя вести.

— Антон, ты же видел, я никого не убивала!

— Не было там Антона, — сказала Лида.

— Но я не убивала!

Машина въехала в поселок. Только этой дорогой можно было выйти на шоссе, ведущее к Ялте. Именно туда они держали путь. Нужно было поскорее выбираться из этих мест.

— Я же сказала, будь умницей, и все у тебя будет хорошо.

— И что мне делать?

— Держаться за мою юбку и не приставать к Родику.

— Да я и не приставала!

— Если Родик тебя захочет, пожалуешься мне.

— Да я бы ему и не дала.

— Нет, сначала ты дашь. А потом уже пожалуешься мне. — Лида откровенно издевалась над Таей.

— Может, хватит?

Именно это и хотел сказать Родион, но Антон, как это ни странно, его опередил.

— Не поняла! Кто давал слово мокрым вонючим штанам? — возмущенно протянула Лида.

В этот момент машина и заглохла.

— Ты зачем это сделала? — с хищным недоумением спросила Лида.

— Это не я! — ответила Тая.

— Это спутниковая блокировка, — догадался Родион.

Тая остановила заглохшую машину, Родион сунул пистолет за пояс, прикрыл его футболкой. И оружие при нем, и документы, есть немного денег, а без бритвы и зубной щетки он уж как-нибудь проживет. Второй день уже обходится, и ничего. Вид у него, правда, не ахти.

— Идем на пляж! — решительно сказала Лида и открыла дверцу.

— Зачем? — спросил Родион.

Но она не ответила. Потому что не искала у него совета. Да и некогда было разводить дебаты.

Время уже вечернее. Одни люди, в пляжном, еще только возвращались с моря, другие, в нарядном, уже шли к набережной с ее кафешками и аттракционами. Центральная улица в поселке узкая, народу много, не протолкнуться.

Неадекватное поведение наверняка привлекло бы к себе внимание, поэтому нельзя было кричать, препираться. Тая это уразумела. Антон же просто исчез. Никто и не понял, куда он делся. Пока выходили из машины, пока осматривались, фальшивый Питон успел раствориться в толпе. Возможно, шмыгнул в открытую калитку дома, в котором сдавались комнаты.

— Вот козел! — Лида крутила головой, пытаясь отыскать взглядом беглеца.

— Зачем он тебе?

— А если это реально Питон?

— В обмоченных штанах?

— Ну, может, это ширма такая. Ладно, пошли!

Они спустились к набережной, не спеша двинулись вдоль моря. Тая хвостиком бежала за ними. Она и не собиралась удирать.

— Куда мы? — спросил Родион.

— А матрас-то так и не забрали.

— Зачем тебе матрас?

— На место его вернуть надо. Там и перекантуемся до утра, в порядок себя приведем. — Лида чуть помолчала и спросила: — Пивка не хочешь?

Они сделали привал в маленьком кафе на окраине поселка. Пили пиво, посматривали по сторонам. Все было спокойно, никто их не преследовал.

Когда стемнело, две девушки и парень продолжили путь, вышли к скалам, двинулись узкой береговой линией, лавируя между крупными камнями. В конце концов они оказались на том самом месте, где пересеклись с Антоном и Таей. Матрас и одеяла лежали на месте, а вот кастрюлька из-под шашлыка куда-то исчезла.

— Ну что, купаться будем? — спросила Лида.

— Давай, — ответил Родион, вынимая из-за пояса ствол. — А я прикрою.

— Тая! — Лида кивком показала на море.

— Я не хочу! — заявила девушка.

— Тая, будь умницей, — сказала Лида.

Ее глаза хищно сверкнули в свете луны.

— Ладно.

— И не надо нервничать, все будет хорошо.

Девушки разделись, зашли в воду. Только сейчас Родион подумал, что Лида может утопить Таю.

— Только без глупостей, — бросил он им вдогонку.

Но этого ему показалось мало. Он разделся, спрятал пистолет за камень и зашел в море.

Но Лида и не думала бросаться на Таю. Она с удовольствием ныряла, да и Родион рад был смыть с себя пот и усталость прошедших дней.

Сержанту полиции нужно было думать и об опасности, которая наверняка шла по пятам. На сей раз она, как оказалось, спустилась с горы, по той самой тропке, по которой они позавчера поднимались к Питону.

Родион выходил из воды, и перед ним из темноты материализовался какой-то человек с пистолетом в руке. Тут же появился и другой.

— Держи руки перед собой! — сказал он.

— Ну и чего стоим? — насмешливо спросил другой. — Подходим, одеваемся.

Родион кивнул и повернул к камню, на котором лежала его одежда. Под ним был спрятан пистолет. При этом он близко подошел к человеку, который держал его на прицеле. Надо же!.. Это оказался тот самый киллер из отеля, от которого им с Лидой пришлось убегать. Тогда он был в солнцезащитных очах, сейчас надобности в них не имелось. Верхняя губа у него обычная, а другая большая, пухлая. Это сочетание бросалось в глаза даже сейчас, в густом сумраке.

— Выходим, девочки, хватит полоскаться! Вода мокрая, холодная, простудиться можно.

Лида тоже оставила пистолет на берегу, и ей нужно было его вернуть. Поэтому она послушно шла на голос, а Тая тряслась от страха по грудь в воде.

Родион пошарил рукой под камнем.

— Ты это ищешь? — спросил губастый тип.

У него уже было два пистолета. Один он держал за рукоять, а другой — за спусковую скобу.

Родион развел руками. Ни к чему оправдываться, все равно себе этим не поможешь. Если этот фрукт собрался его убить, то он сделает это в любом случае.

— Вакула, давай ты не будешь на меня наезжать, — услышал он голос Лиды.

Она обращалась к человеку из темноты по имени. Это не могло не показаться странным.

— А если я по тебе соскучился?

— Тогда опусти пистолет и обними меня.

— Ты ядовитая.

— Тогда убей. Только не дави на клапан.

— Если бы я хотел тебя убить, то ты уже молчала бы как рыба об лед.

Родион смотрел на Лиду, а губастый тип с озадаченным видом качал головой. Он наверняка думал о том, что этот парень не должен был слушать чужой разговор, но и команда прикончить его не прозвучала.

— А я хотела убить, — продолжала Лида. — Питона.

— Ты ничего о нем не знаешь.

— И я его убила.

— Нет.

— Да. Только что. Можете сходить и проверить, тут недалеко. Полчаса пешком.

— Ты не простудилась?

— Родион, скажи!

— Кому? Зачем?

Проскурин еще не знал, кто эти люди, но уже догадался, что Лида убивала из-за них.

— Это мои старые друзья.

— Которых ты предала, — с осуждением сказал губастый тип.

— Я вас не предавала, просто ушла с Артемом.

— Просто?

— Артем был вашим другом.

— Был.

— А если я его любила?

— Ты и меня любила, — сказал Вакула.

— Может, я тебя и сейчас люблю.

— Может?

— Зачем, думаешь, я убила Питона?

— Зачем?

— Вам это нужно. Артем не сделал, а я смогла. Потому что хочу вернуться.

— Ну и вернулась бы.

— А как вас найти?

— Мы сами тебя нашли.

— А если я этому рада?

— Не вижу счастья в твоих глазах.

— Опусти пистолет, увидишь.

— Может, лучше вас пристрелить?

— Ты уже давно сделал бы это.

У Родиона кругом шла голова. Сначала Лида была агентом какой-то спецслужбы, затем стала народной мстительницей. Теперь вдруг выясняется, что ей нужно было просто что-то кому-то доказать. Ради этого она и закрутила такой вот вихрь событий, который продолжал кружиться, отрывая Родиона от земли. Парень чувствовал себя в подвешенном состоянии.

— Он уже собирался тебя убить.

Родион нахмурился. Да, это был его голос, но разве он что-то говорил? Если да, то зачем? Если нет, то неужели где-то рядом находится Родион Проскурин из другой, нормальной реальности?

— Кто собирался меня убить? — не поворачиваясь к нему, спросила Лида.

— А в отеле, когда закончилась вода, у кого я, по-твоему, отобрал ствол? От кого мы прыгали в окно?

— А вот ябедничать нехорошо! — заявил губастый тип, вытянул руку и приставил ко лбу Родиона ствол пистолета.

— Стреляй. Только быстрей, — сказал сержант полиции, закрыл глаза и выпустил из легких воздух.

Но смирение перед смертью он всего лишь изображал, тут же пришел в движение и быстрым сильным ударом выбил пистолет из руки противника. Губастый тип ответил мгновенно, попытался врезать ногой под колено, но Родион его прочитал, поставил блок и снова ударил. Тоже ногой. Но в промежность. Супостат взвыл от боли, но за мошонку не схватился, в коленях не просел, просто отступил назад. Родион резко шагнул к нему и вырвал из-за его пояса свой пистолет.

— Эй! — Вакула наставил на Родиона ствол.

А находился он в опасной близости. Даже в лунной темноте трудно было промахнуться с шести-семи метров.

Но Лида могла воспользоваться возникшей заминкой. Родион знал, на что способна эта бестия. Она запросто сумела бы сломать Вакуле кадык или просто выбить пистолет из руки. Но Лида стояла, не шевелилась и даже, казалось, ждала, когда Вакула выстрелит. Ну да, Родион ей больше не нужен.

Губастый тип отобрал у Проскурина ствол, взял его на прицел.

Вакула повернулся к Лиде и спросил:

— Значит, вернуться хочешь?

— Хочу, — твердо ответила она.

— Я Мальцу говорил… — Вакула осекся.

— Что ты говорил? — осведомилась Лида.

— А он все равно пошел тебя убивать, — сказал Родион.

— Я его пристрелю, — обращаясь к своему дружку, выдал губастый тип.

Но Вакула не спешил отдавать приказ.

— Пошел убивать, — сказал он.

— Потому что ты ему разрешил. — Лида усмехнулась.

— Я мог бы убить тебя из машины.

— Ну, это бабушка надвое сказала.

— Бабушка пусть говорит, что хочет, а ты будешь только со мной.

— Это брачное соглашение? — с усмешкой, но серьезно спросила она.

— Я сказал.

— Я твоя навеки!

Родион все ждал, когда Лида рассмеется и скажет, что ей надоел весь этот фарс. Но она смотрела на Вакулу так, как будто собиралась отдаться ему прямо сейчас. Мужик лет сорока, не меньше, брутальный, рослый, атлетически сложенный, черты лица жесткие, скулы мощные. Короткая стрижка была ему к лицу.

— Эй, а где русалка? — хватился Вакула, с удивлением и тревожной иронией посмотрел на море.

Родион не удержался, повернул голову. Тая действительно куда-то исчезла. То ли в море уплыла, то ли просто ушла под воду. Но куда ей податься? К берегу нельзя, а к поселку слишком далеко. Если плыть под водой, то воздуха точно не хватит.

Но его можно пополнить. Для этого достаточно высунуть из воды даже не всю голову, а только лицо. Лечь на спину, приподняться, высунуть губы, сложенные в трубочку. Именно так и делала Тая.

Но подъемная сила выдала ее с головой. Причем в самом прямом смысле. Голова горничной поднялась над водой. Она попыталась ее спрятать, но слишком энергично задвигала руками, поднимая волны вокруг себя.

Вакула увидел это и сказал Родиону:

— Сходи за ней!

Малец находился в опасной близости от него. Проскурин не мог его контролировать. Он оторвал ногу от земли, но именно в этот момент Малец и ударил его в висок рукояткой пистолета.

В себя Родион пришел на том же месте. Он сидел на гальке, прижавшись к валуну. Руки были связаны за спиной. С одной стороны от него стояла Лида, а с другой Малец вел к нему Таю. Она сопротивлялась, что-то говорила, но Родион ее не слышал. В ушах у него после удара стоял колокольный гул. На виске пульсировала, раздувалась шишка. Родион физически это ощущал. Но голова почему-то не болела.

Что-то говорила и Лида, но Родион и ее не слышал. Малец толкнул Таю. Она упала на него, но не отстранилась, лихорадочно обняла за шею в поисках спасения.

— Мне страшно! — будто через толстый слой воды донеслось до него.

— Шлюха! — услышал Родион и Лиду.

— Я не шлюха!

Вода в ушах вдруг исчезла, и звонкий вопль резанул слух. Тут же резко разболелась голова, как будто в самую макушку кто-то вбил клин.

— Тебе нужна шлюха? — спросила Лида Родиона.

— Так ты же была мне нужна, — ответил он.

— Вакула, это камень в твой огород! — Малец стоял совсем рядом. — Вернуть обратно?

Над головой щелкнул взводимый курок.

— Я не шлюха, — с обидой в голосе сказала Лида.

— Сорока-белобока, этому дала, этому дала. Кому не дала?

— Сорока-белоболка. Это про тебя. — В ее голосе звучала обида.

— Меня от тебя тошнит, — заявил Родион.

— Не надо! — Тая лихорадочно сжала его плечо.

— Уже поздно. Да, Вакула? — спросил Малец.

Ему не терпелось пристрелить Родиона, но Вакула молчал.

— А Тая умница, она ведет себя хорошо, да? — издевательским, насмешливым тоном проговорила Лида.

Тая закивала. Она понимала, что ее могут убить в любой момент, но борьбу за свое существование не прекращала.

А Родион уже махнул на себя рукой. Прокукарекал он свою жизнь, не рассвело его счастье. Вляпался в историю, наломал дров, а в награду получил черную неблагодарность. И пулю в придачу. Кто скажет, что он этого не заслужил?

— Тая шлюха?

Тая продолжала кивать, соглашаясь с Лидой. А та и рада была ее унижать. Потому что сама шлюха. То с Вакулой, то с каким-то Артемом. Рассорилась с одним, взвалила на себя миссию другого, втерлась в доверие к Полеваю, жила с ним. Да и под Родиона легла как ни в чем не бывало.

— Дядя Паша хакнет Таю? — весело спросил Малец.

Тая зависла в раздумье, глянула на него и все же согласно кивнула. Да, она готова на все.

— Ее хакнет Родик, — заявила Лида. — Ты ведь давно этого хотел, да, милый?

— Отвали!

— Да я-то отвалю. А вот с тобой что делать? Ты мне здорово помог. Может, с нами?..

— Мент нам не нужен, — отрезал Вакула.

— Да какой он мент? Так, телок на веревочке.

Родион вздохнул. Увы, но это действительно было так. Он вел себя как натуральный баран. Сколько раз голову включал, а с веревочки так и не слез. Грохнут его сейчас, и поделом.

— Тем более.

— Может, отпустим? — спросила Лида. — Все-таки он мне помог.

— Нельзя.

— Повяжем кровью. Родик, давай ты убьешь эту сучку! — Она кивком показала на Таю.

— Лучше я убью тебя.

— А сможешь?

— Пошла ты знаешь куда?

— Он меня тупо любит. — Лида усмехнулась, но в ее глазах Родион видел печаль.

— Пора заканчивать этот балаган, — сказал Вакула.

— Ну вот и все! — Малец явно обрадовался.

Родион не видел, но почувствовал, как его палец шелохнулся на спусковом крючке.

— Пусть это сделает Тая. — Лида пристально посмотрела на него.

То ли она хотела продлить Родиону жизнь, то ли ей не терпелось подчинить себе Мальца. Возможно, то и другое.

— Я не могу! — Тая пугливо встрепенулась.

— Ты же умеешь.

— Нет!

— Тогда не уйдешь с нами, останешься здесь.

— Все равно не буду!

— Тебе же сказали, давай без балагана! — подал голос Малец.

— Заканчивай, — заявил Вакула.

Малец должен был выстрелить, но его пистолет почему-то упал Родиону на голову. Под дикий вопль, который издал этот тип.

— Атас! — крикнул Вакула и выстрелил куда-то в сторону поселка.

— За мной! — крикнул Родион.

Связанные руки стесняли движения, но все-таки он поднялся и даже боднул при этом Лиду. Она упала, а Родион рванул дальше. Лида стала подниматься, но ее толкнула Тая.

Упала Лида или нет, Родион не знал. Главное, что Тая бежала за ним. Он слышал ее шаги, дыхание, даже при том, что за спиной стреляли. К одному пистолету без глушителя присоединился второй, пальба стала чаще.

Родион не мог оборачиваться. Ему оставалось только догадываться о том, что там происходит, и ждать смерти.

Стрелял Вакула в него или нет, но пули летели в их с Таей сторону. Одна выбила искру из валуна, мимо которого они пробегали. Но это могли быть и люди Питона, которые все-таки вышли на цель.

Судя по звуку, Тая споткнулась, упала. Родион понимал, что нельзя останавливаться, но все же сделал это. Оборачиваясь, он потерял равновесие и тоже рухнул. Тая поднялась, подскочила к нему, взяла за руки.

— Развязать сможешь? — спросил он.

— Узел крепкий. Но тут бутылка.

Послышался звон битого стекла, осколок бутылки заскользил по ремню, разрезая его.

— Все! — сказала Тая.

Но Родион и без того понял, что руки его свободны.

Он стал подниматься, но Тая вцепилась ему в плечо и заявила:

— Ты же меня не бросишь!

— Бегом! Бегом!

Из темноты все еще доносились выстрелы. Родион не знал, кто там побеждал, но перестрелка продолжалась. Значит, у них с Таей был шанс.

Тропка шла в гору по прямой, под самым крутым из всех возможных углов. У самой вершины она будто не выдержала испытания, резко свернула влево, пошла по кругу, закручиваясь по спирали, а потом понеслась вниз.

Но Тая уже не могла идти даже под уклон. Она опустилась на землю, обняла кривое дерево и застыла, не обращая внимания на колючие ветки.

— Зато живая, — сказал Родион, усаживаясь рядом.

Он тоже выдохся, но это была приятная усталость. Они оторвались от погони. Если она, конечно, имела место.

— Это еще бабушка… — Тая осеклась, немного помолчала и осведомилась: — Кому там эта сучка принадлежит навеки?

— Эта сучка — моя девушка, — пытаясь успокоить дыхание, с грустью в голосе сказал Родион.

— Она же тебя предала! — Тая удивленно посмотрела на него.

— Да, но сучкой ее могу называть только я, — заявил он.

— А я тебе жизнь спасла!

— Да?

— Я бы не стала в тебя стрелять.

— Ну, спасибо.

Если следовать логике Таи, то выходило, что Лида тоже его спасла. Она затянула время, и Малец не успел нажать на спуск.

Что же там на самом деле произошло? И что стало с Лидой?.. Жаль, если ее убили. Хоть она и сука, но все равно.

— Теперь ты мне должен!

— Много?

— Ты должен сохранить мне жизнь.

— Много, — сказал он.

Должен он Тае или нет, они в любом случае должны держаться вместе. Нужно вернуться в Москву, к своим, покаяться, повиниться, рассказать, как все было. А Тая для него важный свидетель.

— Это правда, что ты мент?

— Да. И могу подтвердить, что ты никого не убивала.

— Не убивала.

— Но пистолет с твоими пальчиками валяется в кустах.

— В каких кустах?

— А куда Лида его выбросила, там и валяется. Недалеко от места преступления.

— А если пистолет найдут?

— Пока его найдут, все отпечатки дождями смоет, — проговорил Родион.

— А если не смоет?

— Значит, не найдут.

— Не поняла логики.

— Да и нечего тут понимать. — Родион криво усмехнулся.

Не было у него никакого желания возвращаться к особняку Питона, шарить в кустах на крутом склоне, рискуя своей жизнью. Уходить им отсюда нужно, пока на хвост не наступили. По горам, к шоссе, а там до ближайшего пункта полиции. Или лучше прямиком до Москвы.

Но сделать это не так-то просто. На паромной переправе запросто можно засветиться. Возможно, Вакула со своим Мальцом там их и срисовали еще на пути сюда. Кто знает, какие у них возможности. А на что способен Питон, и гадать не надо.

— Пожалуйста! — Тая отлипла от дерева и обняла Родиона.

— Что «пожалуйста»?

— Да ты же все понял. Я, между прочим, жизнью своей рисковала, спасая вас.

— Да не найдет никто пистолет, — заявил Родион.

— Найдет. Я знаю. Всем телом ощущаю это. Чувствуешь, как оно дрожит?

Таю действительно охватила предстартовая дрожь, как будто Родион гладил и ласкал ее тело. Ему было не до того. Зато на нее нашло. Она поцеловала его в губы, а язык у нее такой горячий, юркий!.. Родион с облегчением вздохнул, когда эта особа отстранилась от него.

— Пойдем?

— Уговорила.

— Ты не пожалеешь. — Она заманчиво улыбнулась. — Но это будет потом.

— В общем-то, мы не далеко ушли.

Родион знал, что говорил. Не могли они далеко убежать. Дом Питона был где-то рядом, тем более что первое время им нужно было идти под уклон.

Но вскоре дорога пошла в гору, затем снова повела вниз. Идти нужно было тихо, осторожно, чтобы не напороться на преследование. Им понадобилось больше часа на то, чтобы выйти в расщелину. Но это было даже не полдела. Родион лишь примерно помнил то место, куда они с Лидой выбросили свои пистолеты. Сначала она это сделала, потом он. Но ему-то бояться нечего, свои пальчики он стер тщательно.

В доме Питона свет не горел. Ворота закрыты, охранника перед ними нет. Не видно и полицейских машин. Спокойно все, как будто и не произошло ничего.

— Может, они не вызывали полицию? — спросила Тая, в который уже раз прижимаясь грудью к его плечу.

Хорошенькая она, сексуальная. Родион помнил, как возбудился, увидев ее топлесс. А сейчас ему почему-то было ни холодно, ни жарко. В душе пустота, которая осталась после Лиды. Ничем этот вакуум не заполнить. Даже сама Лида не сможет этого сделать. Потому что не нужна она ему, чужие они люди, стоят по разные стороны баррикады.

— Может, и не надо искать? — спросил Родион.

— Ну уж нет!

— Тихо!

Где-то вдалеке мелькнул свет фар. К дому подъезжала машина. Это был «Гелендваген», возможно, тот самый, который они бросили в поселке. Чуть погодя из ворот выкатились два таких джипа, проехали немного и остановились как раз возле того места, где прятались в кустах Родион и Тая. Из головной машины вышли двое. Один расстегнул мотню. Второй просто закурил. Оба в костюмах, значит, не охранники, во всяком случае, не рядовые.

А при доме, насколько знал Родион, была только охрана.

— Может, они где-то здесь? — спросил один, кивком показав на куст, из-за которого на него смотрели две пары глаз.

— Зачем им это надо? — отозвался второй.

— Преступники всегда возвращаются на место преступления.

— А какое преступление?

— А что, не было ничего?

— Жив Питон, все путем.

Бандиты забрались в машину и продолжили свой путь.

— Как это Питон жив? — тихонько спросила Тая.

— Как Ленин. Живее всех живых. Давай, не останавливайся.

— Так я ничего и не делаю. — Тая искренне удивилась.

— Пистолет ищи!

— Ага!

Пистолет они нашли перед рассветом и двинулись в горы. Подъем дался им тяжело, зато их никто не преследовал. К шоссе сержант полиции и горничная вышли благополучно, там кое-как привели себя в порядок, остановили автобус и доехали до Керчи, до самой паромной переправы.

Будильник — изобретение дьявола. Родион был уверен в этом всегда, особенно по утрам. Ему жутко не хотелось просыпаться. Он еще не пришел в себя после стрессов, переходов и переездов, а нужно было подниматься и отправляться в отдел, где, мягко говоря, ему не рады. Сложные у него отношения с начальством.

Это угнетало парня так, что даже Тая не могла его утешить. Хотя вчера она была в ударе, долго не давала ему покоя в постели. Ей-то ничего, на работу идти не надо, спи утром сколько хочешь.

— Давай, иди! — Одной рукой Тая шлепнула по будильнику, а другой легонько толкнула Родиона.

Все это она сделала, не открывая глаз.

— Куда? — с кислой горечью спросил он.

Тая приподнялась на локте, с беспокойством глянула на него и сказала:

— Не переживай, все будет хорошо.

— Да я не переживаю.

— Значит, уже все хорошо. — Она бухнулась головой на подушку, повернулась к Родиону спиной и затихла.

Тая ни разу не москвичка, но с первого же дня почувствовала себя здесь как рыба в воде. Родион и оглянуться не успел, а она уже квартиру сняла. Для себя, но в доле с ним.

Квартирка небольшая, в жилом комплексе гостиничного типа, за кольцевой, зато недорого. Прихожая, крохотный санузел, комната и кухонька, и на все это одно окно, причем без балкона. Однако дом новый, и квартира с ремонтом. Мебель самая дешевая, зато свежая и однотипная.

Родион нехотя поднялся, дотопал до ванной, включил воду, вынул из шкафчика бритвенный станок. Когда он закончил свои дела, на кухне уже хозяйничала Тая. В одной кастрюльке у нее варились сосиска и яйцо. Чайник закипал. Сама она сидела на стуле и дремала с закрытыми глазами.

Ночная рубашка на ней недорогая, но весьма смелая. Да и сама по себе Тая очень сексуальная. Не зря же Питон взял ее к себе в горничные и в постель. Да и его двойник клинья к ней подбивал, может, и добился своего пару раз или даже больше.

Как это ни странно, Родион Таю не ревновал. Зато душа его сжималась, когда он думал о Лиде. Как она там со своим Вакулой? А может, ее и в живых-то нет.

Родион написал подробный отчет. Подполковник Васюхин обещал во всем разобраться, но пока ничего ясно не было. Может, сегодня он услышит, что ни в чем не виновен, или окажется в наручниках.

— Ты бы шла спать. Я тут сам управлюсь.

— Нельзя. — Тая качнула головой, зевнула в кулачок.

— Почему это?

— Нельзя спать, когда мужа нужно на работу собирать. Меня мама так учила.

Родион внимательно посмотрел на Таю. Не наблюдает ли она за ним сквозь щелочку между веками? Вдруг он возмутится в ответ на такое заявление?

Парень так и сделал, просто виду не подал.

— Хорошая у тебя мама, — сказал он.

— Жаль, что у тебя работа. Мы могли бы съездить к ней, — скороговоркой выдала она.

Тая жила где-то в Курской области. У нее не было никакого желания возвращаться домой.

Да и он к ней в гости не напрашивался, хотя и позволил занять какое-то место в своей жизни. Родион и сам не понял, как это произошло. Не той головой думал.

— Да уж, работа.

— И мне на работу надо устраиваться, — поднимаясь, сказала она.

— Куда?

Родион не знал, по каким критериям Питон отбирал горничных для своих забав, которые, как правило, заканчивались смертью. Тая сказала, что нанялась по объявлению, но Родион всего лишь пытался верить ей. У Питона целая сеть, и наркотики там, и оружие, и порнография. Может, он взял Таю с какой-нибудь порностудии, где она успешно снималась в главных ролях. Или же эта особа занималась проституцией. Все могло приключиться, и Родион должен был это понимать.

— Хорошо бы горничной куда-нибудь. А еще лучше гувернанткой.

— Есть опыт?

— Есть образование. Педагогический колледж, учительница младших классов.

— Ну да, такие учительницы сейчас в цене, — сказал Родион.

— Какие такие? — Она с подозрением глянула на него.

А в руках у нее дымящаяся кастрюлька. Впрочем, он не боялся, что кипяток окажется у него на голове. Это Лида могла бы выплеснуть его прямо в лицо, а Тая не из той породы. Красивая, милая и боязливая овечка. Но в Ковалева тем не менее она стреляла. Родион проявил благородство, умолчал об этом в своем отчете.

— Молодые и красивые. Для взрослых и почти неженатых.

— Взрослые мужчины любят молоденьких девочек, — проговорила она и как-то не очень грустно вздохнула. — Такова жизнь.

— Ну да.

Родион задумался. Интересно, если в ее жизни появится такой вот взрослый мужчина с хорошим предложением и она уйдет к нему, то будет ли он горевать? Скорее всего, нет. А может, и да.

Его судьба снова висела на волоске, который держали подполковник Васюхин и Шпарков, уже майор. Но почему-то они теперь не казались сержанту полиции Проскурину такими грозными, как прежде. И тот, и другой — мелкие возвышенности, за которыми не чувствуешь себя как за каменной горой. Но, как бы то ни было, Васюхин хмурил брови, пытаясь изображать из себя неприступную вершину.

— Нет у нас информации о смерти гражданина Лебежинского, — сказал он.

— Значит, они не заявляли в полицию.

— Кто они?

— Они не представлялись. Просто один из них заявил другому, что Питон жив, — сказал Родион и усмехнулся.

Он вспомнил о незнакомцах из «Гелендвагена», один из которых орошал придорожный куст. Парень даже не знал, откуда взялись эти люди.

— Но ты же говоришь, что его убили.

— Кто говорит?

— Ты говоришь.

— Не было ничего. — Голосом Родиона вещала сама обида.

— Так!.. — Васюхин грозно постучал кончиком карандаша по столу.

— Ведь вы же не обыскивали дом Лебежинского.

— Это не наша компетенция.

— Никто не обыскивал, никому не надо. Значит, и не было ничего.

— И никакой Лидии Стекловой не было?

— Я этого не говорил.

— А мы ведь выяснили, кто она такая.

— Это уже интересно.

— Только фамилия у нее не Стеклова. Зовут Лидией. Фамилия — Каретникова.

— Мне это ни о чем не говорит.

— А это? — Васюхин открыл папку, вынул оттуда фотоснимок и положил его на стол. — Узнаешь?

С фотографии на Родиона смотрели знакомые глаза.

— Вакула, — сказал он.

— А этого?

Васюхин показал ему еще три снимка, но узнал сержант только Мальца.

— Был еще Артем, с которым ушла Лида, — проговорил Родион.

Васюхин кивнул. Дескать, да, я прочитал твое объяснение, проанализировал его и даже принял меры.

— Но что там за история, не знаю.

— Надо узнать.

— Как?

— Дело не в самой истории, а в Каретниковой и в этих вот людях, — Васюхин ткнул пальцем в фотографию Вакулы.

— Понятно, что они не простые.

— И работают они… — замялся Васюхин. — Э-э, я бы сказал, что они замечены в связях с одним важным лицом, возможно, даже персоной государственного значения.

— А поконкретней?

— Конкретной информацией владеют определенные инстанции. — Васюхин глянул под потолок. — Да тебе и не нужно в это вникать. Просто если вдруг Каретникова даст о себе знать, ты должен будешь сообщить об этом мне.

— Это само собой, — сказал Родион.

Он не сомневался в том, что продолжает любить Лиду. Но если она жива и стоит на стороне зла, то щадить ее он не станет. При всем своем неуважении к подполковнику Васюхину и прочим начальникам.

— А еще лучше вникнуть в ситуацию изнутри. Кто такой этот Вакула, с кем он контактирует.

— Чьи заказы исполняет.

— Очень может быть, — сказал Васюхин.

— Кто-то же заказал Питона.

— Кто?

— Не знаю. Скажу только, что Лида могла погибнуть в перестрелке с его людьми.

— Мы не располагаем информацией о ее гибели.

— Ну, море глубокое. Оно умеет хранить тайны.

— Да, все возможно. Но если вдруг Каретникова заявит о себе…

— А почему она должна заявить о себе? — не постеснялся перебить подполковника Родион.

Следствие по делу об убийстве Гренделя и Полевая продолжалось. Проскурин из числа подозреваемых не вычеркнут. А то, что из-за Питона не привлекли, так это только потому, что дела нет. А так навешали бы на него собак. Что такого сделал Родион? Питон, Грендель, Полевай — ядовитые гнойники на теле общества. Радоваться надо, что их вырезали. Но все почему-то воротили от Родиона нос. Он вроде бы находился среди своих, но чувствовал себя прокаженным.

— Ну мало ли. — Васюхин отвел глаза в сторону.

Родион грустно вздохнул. Ну да, все думают, что у них с Лидой был роман. Родион шел у нее на поводу, значит, он предатель. А парень всего лишь свалял дурака. По своей простоте, по молодости. Да и обида на того же Васюхина сыграла не последнюю роль. Никто из своих не поддержал его, не протянул руку помощи. А он как дурак!.. Лида так и сказала, что не мент он, а телок на веревочке.

— С Гренделем что? — спросил Родион.

— Что с Гренделем? — не понял Васюхин.

— Каретникова не в нашей компетенции, а Грендель — в нашей. Я понимаю, что его нет, но кто-то же за него остался.

— Кто?

Родион пожал плечами. Не стал он сдавать Таю и об убийстве Мобилы умолчал. Сначала просто забыл об этом эпизоде, вернее, выпустил его из виду, а когда хватился, не захотел обращать на него внимания. Слишком уж косо смотрел на него майор Шпарков.

— Не знаю. Возможно, Питон прибрал все к рукам. Он для того и внедрял Полевая.

— Ни Полевая нет, ни Питона.

— И то, если верить Проскурину, — наконец-то подал голос Шпарков.

— Питон жив, — с усмешкой проговорил Родион.

— Не исключено.

— Только зовут его Антон. Фамилии, к сожалению, не знаю.

Вряд ли Антон решил вернуться к покойному Питону, но братки могли поймать его, прямо как сбежавшего кролика.

— Ну да, двойник. — Шпарков иронически хмыкнул.

Родион уныло глянул на него. Не верит ему Шпарков. Ну да, он же величина в звании майора, а Родион — всего лишь ничтожество, сержант. Что он знает о жизни? Этот мальчишка может только ошибаться в ней. Без надежды на подсказку. Кошка бросила котят, пусть они там как хотят.

— Не было никакого двойника. И Питона не было. Выдумал я все! — Обида в Родионе уже не говорила, она кричала.

— Ну все, хватит, не кипятись. — Васюхин с укором глянул на него. — Насчет Питона мы тебя услышали. Против Каретниковой примем меры. Если она жива. А если нет, ну и черт с ней!

— А со мной?

— Ну, обратно внедрить мы тебя, сам понимаешь, не можем, — в раздумье проговорил Васюхин. — Да оно уже и не нужно.

— Вообще-то, я просился на оперативную работу, — напомнил ему Родион.

— А разве ты не помощник оперуполномоченного?

— Обещали повышение.

— А ты заслужил? — спросил Шпарков.

Родион кивнул, угрюмо глядя на него. Не заладилось у него со службой, не будет ему больше доверия, а раз так, то и пытаться не надо.

— Я все еще в отпуске? — спросил он.

В ответ Шпарков лишь усмехнулся. Кому здесь нужен какой-то там сержант Проскурин? Вот если бы у него папа со связями был, тогда другое тело. В этом случае он спокойно сидел бы в теплом кабинете, в мягком кресле и рисовал красивые статистические отчеты. Звездочки исправно падали бы на его погоны одна за другой.

— Я могу идти?

— Да, будь дома. И если вдруг появится Каретникова… — Васюхин не договорил, махнул рукой.

Действительно, какое ему дело до какой-то там Каретниковой? Наркотиками она не торгует, а заказными убийствами занимается совершенно другое управление. Питон тоже малоинтересен, поскольку не входит в зону ответственности. Никому ничего не нужно, и Родиону здесь ловить нечего. Тем более что на гражданке всегда можно себя найти, было бы желание.

Домой Родион возвращался в расстроенных чувствах, даже не оглядывался. Кто мог за ним следить? Кому он, к черту лысому, нужен?

Но оказалось, что за ним следили. Он зашел в троллейбус, и кто-то тронул его за плечо. Парень повернулся и оторопел. Лида! Стоит и улыбается как ни в чем не бывало. Разве что глазки бегают. Очки на ней солнцезащитные, но все равно видно, как она сканирует пространство вокруг себя, опасается чего-то, причем не зря.

Волосы у нее распущены, губы сочно накрашены, платье облегающее, туфли на коротком каблуке, чтобы на ногах при ударе легче держаться. А под подолом платья наверняка ждет своего часа пистолет.

А у него только финка, купил себе новую, взамен утраченной. Ну да, привык он всегда держать под рукой нож.

— Ты?!

Родион понимал, что Лида предала его, осуждал ее, даже думал о том, чтобы отдать в руки правосудия, но все же больше обрадовался, чем огорчился. У него что-то не возникло желания хватать ее за руку.

— А поцеловать? — спросила она.

Он приблизил губы к ее уху и прошептал:

— Ты хоть понимаешь, что здесь камера?

Лида кивнула, не оборачиваясь. Она стояла к камере спиной, но могла быть засечена на входе. Программа распознавания лиц — штука серьезная.

— И что?

— А ты в розыске.

— Ты меня сдал?

— Я тебя сдал.

— Не ври.

Троллейбус остановился, двери открылись, толпа хлынула на выход. Лида взяла Родиона под локоток и втолкнула в этот поток. Они вышли, обогнули остановку, остановились в тени раскидистых вязов. Родион вспомнил, что Лида запросто может воткнуть нож ему в живот. Она уже всадила его в душу и сердце.

Достаться могло и самой Лиде. Но никто не спешил окружать ее, хватать, надевать наручники. Похоже, до нее действительно никому не было дела.

— Я была в гараже. Мобила торчал там. — Лида поморщилась, давая понять, как в гараже воняло.

— Был? Вы его убрали?

— Мы с тобой на «вы»?

— Не придуривайся.

— Вакулы больше нет. Да и Мальца тоже.

— И кто же их?..

— А ты не понял, кто на нас наехал?

— Я понял, что ты собиралась меня убить.

— Я собиралась убить Мальца и сделала это.

— Чем?

Лида удивленно повела бровью и ответила:

— У меня был пистолет.

— Тогда у тебя не было пистолета. Ты не могла остановить Мальца. Сказать тебе, кто ты такая есть?

— Сука я. Но ты меня любишь! — заявила Лида.

— Да пошла ты!..

Лида растерянно захлопала глазами, растянула губы в притворной улыбке.

— Браво!

— Или я тебя сейчас арестую!

— Ну, давай! — Она вытянула руки, сомкнула их в запястьях.

А они такие тонкие! Родиону ничего не стоило сжать их одной своей пятерней. Руки у нее нежные, в них отлично смотрелась бы скрипка, но никак не пистолет. Но, увы, она была профессиональной убийцей.

— Мне совсем не больно. — Лида улыбалась, глядя на него, а на глаза ее наворачивались слезы.

— Проваливай! — Родион разжал руку, оттолкнул от себя Лиду. — Ты ничего не знаешь.

Он резко повернулся к ней спиной. Пусть стреляет, ему все равно!

— Ты должен выполнить свой долг! — с пафосом сказала она.

— Перед кем? — спросил он, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов.

— Перед законом.

— Да?

— Я хочу сдаться.

— Тут где-то должен быть отдел полиции, — заявил Родион.

Не верил он Лиде, в каждом ее слове чувствовал фальшь, но и уйти так просто не мог, хотя и хотел.

— Я хочу сдаться именно тебе. — Лида не мигая смотрела на него.

— Телку на веревочке?

— Я должна была что-то сказать Вакуле, чтобы он не трогал тебя.

— Но так оно и есть.

— Просто ты любил меня. Поэтому и шел за мной.

— Не исключено, что так оно и было.

— А сейчас не любишь?

— Уезжай. И чем дальше, тем лучше.

— Я же сказала, что хочу сдаться.

— И получить пожизненное?

— Ну, если ты этого желаешь.

— Ты бы послушала себя со стороны, — с горькой насмешкой сказал Родион. — Несешь какую-то ересь. Про тебя у нас все известно. На кого ты работаешь, с кем.

— На кого я работаю?

— Словоблудие — не самый страшный твой грех.

— А просто блудие?

— Что ты там про Таю говорила?

— Я любила всех, с кем спала. Это правда.

— Полюбила — разлюбила.

— И это правда. Но тебя я не разлюбила, — проговорила Лида, подошла к Родиону, обвила руками его шею, взглянула жарко, влюбленно.

Он просто не мог ее оттолкнуть.

— Я тебе не верю.

— А ты попробуй, поверь.

— В этом нет смысла.

— Почему?

— Уходи. — Родион одним кивком ухитрился указать на все четыре стороны.

Лида думала недолго.

— Ну, хорошо, — с обидой в голосе сказала она и, поворачиваясь к нему спиной, добавила: — Но у тебя еще есть время.

Она не виляла задницей, не изображала походку от бедра, но в ее движениях было столько легкости, грации, секса. Однако влечение к Лиде было не просто химией, к ней тянулась душа парня. Но все же Родион остался на месте, а она скрылась за ближайшим домом.

Он должен был идти за ней, но сила воли удержала его на месте. При этом Родион ждал, что Лида вернется и придумает что-нибудь, чтобы остаться с ним. Но этого не произошло.

Воздух прохладный, кондиционированный, постель мягкая, телевизор жидкокристаллический, программ не меньше сотни. Делать нечего, можно целыми днями валяться на диване, а если вдруг захочется чего-нибудь послаще, погорячей, то с Таей без проблем.

Но что-то не очень хочется. Да и нет ее. Утром ушла, сказала, что по объявлению нужно с кем-то встретиться.

По какому объявлению? С кем? А если с клиентом? Вдруг она не ту работу ищет? Или работодатель захочет провести с ней пару часов в качестве испытательного срока?

Почему Родиону все равно? Чего ради все его мысли вертятся вокруг Лиды? Зачем он ее прогнал, хотя и правильно сделал?

Ключ от двери у них с Таей был один. Дубликат сделать не получалось из-за лазерных насечек. Родион не удивился, что в дверь кто-то позвонил. Он ждал Таю, а ключ оставался у него.

Но за дверью стояла Лида. Такая же роскошная, как в прошлый раз. Сарафан на ней с открытыми плечами, босоножки на шпильке. Пьянящий запах любимой женщины, усиленный ароматом парфюма. Улыбка ее — самый настоящий таран, который мигом взломал его упрямство.

— Привет! — Лида переступила порог.

Он посторонился, пропуская ее.

Она остановилась, обвила рукой его шею и поцеловала в губы. Родион закрывал за ней дверь, но рука ослабла от прилива сильных чувств. Створку он захлопнул, но ключ в замке не повернул.

Лида накатила на него штормовой волной, перенесла на морской берег. Ночной бриз, шум прибоя, они вдвоем на всем белом свете. В Крыму так было, здесь — будет. Несмотря ни на что.

Шум волны, порывы ветра, крик чаек, скрип кровати, ураган страстей. Родион не мог ничего с собой поделать. Лида этим бессовестно пользовалась до того самого момента, пока последняя штормовая волна не выбросила их в тишину.

Родион лежал на спине, Лида — на боку, обнимая его одной рукой. И он без одежды, и на ней ничего. Сарафан валялся на кресле, там же и все остальное. А пистолета при ней не было. Неужели она пришла к нему без оружия?

Он подумал о том, как опасна Лида. Эти мысли как будто должны были вернуть его в реальность, но Родиону жутко не хотелось выходить из сладкого забытья. Так вот и лежать бы…

— Мне очень хорошо с тобой, — прошептала она.

Парень закрыл глаза, поджал губы. Зачем она заговорила, разворошила улей, в котором роились сомнения? Не верил он ей, никак не мог. Иногда лучше молчать, чем говорить.

— Моя мать была лишена родительских прав, — сказала Лида и тяжело вздохнула. — Я могла угодить в детский дом, но Вакула забрал меня к себе.

— Он имел на это право?

— Нет.

— Он педофил?

— Даже не думай. Я сама все спровоцировала, мне было уже пятнадцать.

— Уже?

— Ну, знаешь ли…

— Он учил тебя убивать?

— Он учил меня защищаться. А убивать меня учил Артем. Вот он да, он — человек-дьявол. Красивый, крутой, я влюбилась в него без памяти. А потом он меня предал. И я его убила.

— Ты его убила?

— Его должен был убить Вакула. Я ему помогла, но он этого не оценил. За мной охотились, я спряталась у Полевая. Артем должен был убить Питона. Мы долго его искали. Но ты же знаешь, он умеет… умел шифроваться.

— Ты отлично справилась со своей задачей.

— Не совсем. Вакулу убили. Из-за того, что мы прикончили Питона.

— А если бы его не убили?

— Я все равно вернулась бы к тебе, — немного подумав, ответила Лида.

— Ну да.

— Когда-то я очень любила Вакулу и на Питона охотилась, чтобы вернуться к нему.

— Зачем нас хотели убить?

— Я засветилась, было принято решение меня убрать. Вакула не хотел, но ему пришлось согласиться. Потом он передумал. Да ты и сам все видел. Но Вакула погиб, а Малец… — Лида сделала паузу, потом продолжила: — Он все-таки попытался меня исполнить. Я убила его не сразу, сперва кое-что узнала. Мне угрожает опасность. Нам с тобой.

— Меня не приплетай.

— Его фамилия Арыков. Человек с большими связями. Там целый семейный клан. В прошлом году его задержали по обвинению в коррупции, но ключевой свидетель неожиданно умер. Сердечный приступ, естественные причины. — Лида язвительно усмехнулась.

— Ну да.

— Исчезла и главная улика. Ты все понимаешь.

— Зачем ты мне это сказала?

— Теперь ты все знаешь.

— Теперь будут охотиться и на меня, — заявил Родион, неприязненно глянув на Лиду.

Не баба, а змея. Но яд у нее такой сладкий, жало нежное. Лучше с ней в аду, чем без нее в раю.

— Тебе присвоили звание лейтенанта?

— Как только догонят, так сразу и навесят, — ответил Родион и скривил губы.

— Сольешь Арыкова, присвоят.

— Ну да.

— Можешь и меня слить. Мне в тюрьме безопасней будет, чем на воле.

— Все так серьезно?

— Очень. Малец сказал, что обязательно прикончил бы меня. А я убила бы его. Как раз собиралась. Тебя отпустили бы.

— Не было у тебя пистолета.

— А зачем я, по-твоему, просила Таю тебя убить? Я забрала бы у нее пистолет.

— Ну, не знаю.

— А с кем Тая сейчас живет, знаешь? — с усмешкой полюбопытствовала Лида.

— Кому-то Вакула, кому-то Тая.

— Ну и как с ней?.. — спросила она, сама же и ответила с сарказмом в голосе: — Питону нравилось. И Антоше тоже.

— Антоша сейчас за Питона.

— Да ну!

— Есть такое предположение, — сказал Родион и пожал плечами.

— Тебе оно нужно?

— Нет.

— Мне тоже. Нужно думать, что с Арыковым делать.

Родион еще только собирался возмутиться, но Лида спросила про душ и отправилась в ванную. Она не хотела слушать его возражения, и Проскурин промолчал, отложил этот разговор на потом. Не будет он ничего делать с Арыковым. И Васюхину ничего не скажет. Лейтенанта ему все равно не присвоят, а крест поставят. На могилу. И вряд ли за казенный счет. Не заслужил Родион такой заботы.

Тут вдруг открылась входная дверь. Он собрался откинуть в сторону одеяло, но услышал Таю.

— А дверь почему не закрыта? — щебечущим голосом спросила она.

— Нет?

— Нет!.. А у меня отличная новость! — Ее радостная улыбка осветила комнату, лишенную окна.

— Да? — Родион повел рукой над местом, где только что лежала Лида, накрыл его простыней.

Впрочем, Тая в любом случае догадается. Хотя бы потому, что на кресле чужой сарафан. Да и Лида совсем рядом, а она не станет сливаться в канализацию, чтобы пощадить ее чувства.

— Меня взяли воспитательницей! Знаешь, к кому? — восторженно спросила Тая.

Дверь ванной комнаты открылась бесшумно, но Лида тут же дала о себе знать.

— Не говори, — спокойно сказала она.

Тая подскочила как ужаленная, в прыжке обернулась.

— Ты?!

— Не говори, — повторила Лида, ехидно глядя на нее. — Спокойно собирайся и давай к своему этому. Нам не нужно знать, к кому именно.

— Родион, это что такое? — Тая чуть не заплакала от обиды.

Но Лида заставила забыть ее об уязвленном самолюбии.

— Вдруг мы тебя Антону сдадим? — сказала она.

— Антону?! — всполошилась Тая.

— Он сейчас за Питона. Никто не знает, что того больше нет. А ты в курсе.

— Да. Но ведь и вы об этом знаете.

— Нас тоже ищут. А если найдут, то мы скажем, у кого ты работаешь. Тогда тебя тоже убьют. Чтобы ты унесла нашу общую тайну в могилу. Глядишь, там и встретимся, — проговорила Лида.

Родион хмуро посмотрел на нее. На ходу сочиняет, но выкладывает уверенно, как непреложную истину. Врет, как в таких случаях говорят, и не краснеет. Вот и как к ней можно относиться серьезно?

— Но вы не знаете, куда я устроилась. Или я сказала? — Голос Таи задрожал.

— С жильем там у тебя решено?

— Ну, в общем, да.

— Давай, собирай вещи. Такси тебе заказать или сама управишься?

— Да я сама.

— Лучше бомбилу остановить, а телефон выбросить, — сказала Лида. — Доедешь до станции метро, другого водилу сними. Или пусть он тебя снимет. От тебя не убудет, а доедешь бесплатно.

Родион с осуждением глянул на Лиду. Ну не смогла она удержаться от издевки.

— Не надо. Деньги у меня есть, — произнесла Тая вполне спокойно.

Лида хотела сказать ей что-то в ехидном тоне, но наткнулась на взгляд Родиона и промолчала.

— А вещей со мной немного. — Тая быстро собрала сумку, приготовилась уходить.

— Тебе помочь? — спросил Родион.

— Ты уже помог, — вроде бы с сарказмом, но в то же время и всерьез сказала Тая.

Она даже потянулась к нему, чтобы поцеловать, но глянула на Лиду, передумала и ушла, не попрощавшись.

— Тая тебя не любит, — сказала Лида, закрывая за ней дверь. — Она тобой пользовалась.

— А я-то все думаю, что у вас общего! — Парень едко усмехнулся.

— А я тебя люблю. И хочу уберечь.

— От кого уберечь-то? — осведомился Родион. — От киллеров Антона?

— Ты сообщил своим начальникам обо мне? — спросила Лида.

— Нет.

— А Тая сообщит. Она уже на «ноль два» звонит, не веришь?

Родион качнул головой. Расстреливать его за Лиду не станут, к уголовной ответственности вряд ли привлекут. Но уходить надо. Чтобы она не осталась без него. Он не хотел ее терять. Да, змея самая настоящая, но есть же люди, которые посвящают рептилиям всю свою жизнь.

Машина старая, порожки ржавые, двигатель работает с перебоями, зато маячка в ней нет и со спутника заблокировать ее нельзя.

— Нет полиции, — сказал Родион. — И не будет.

Больше часа они простояли, наблюдая за подъездом. Лида изо всех сил старалась настроить его против Таи, но ничего у нее не получалось.

— Давай еще немного подождем, — не сдавалась она.

— Не сдаст меня Тая.

— Она меня сдаст. Или это не грех, можно?

— И стрелять в меня не стала.

— Ты еще поплачь.

— А ты могла бы.

— Ну прогони меня, ты же это умеешь. А потом беги за Таей. Вдруг ее там всего лишь пять раз трахнули?

— Давай не будем, — сказал Родион и поморщился.

Тая ушла из его жизни. С одной стороны, вроде камень с души упал, а с другой — тоскливо вдруг стало. Как будто что-то памятное потерял.

— А если я ревную? — спросила Лида.

— Куда ехать? — осведомился Родион, собираясь включать скорость.

Нечего им здесь делать, а Лида дачу сняла где-то под Москвой. У него отпуск, он никому не нужен, так почему бы не провести время с ней? Назло Васюхину, который говорил о каких-то высоких инстанциях, интересовавшихся Лидой. Но если они существуют, то почему за Родионом до сих пор не установлено наблюдение? Да и Лиду не взяли, пока она была у него. Сам-то он действительно никому не нужен.

— Погоди, — сказала девушка.

К дому подъехал черный «крузер», припарковался. Из машины вышли двое, оба в темно-синих костюмах. Был еще третий, но он остался в авто. Мужчины на вид крепкие, в уверенных движениях чувствовалась физическая сила, а под пиджаками угадывалось оружие.

Одного Родион узнал. Лоб низкий и покатый, как у неандертальца, но глаза умные, выражение лица отнюдь не тупое. Васюхин показывал ему фотографии людей, которые работали вместе с Вакулой.

— Ты их знаешь, — заметив, как напряглась Лида, сказал он.

— Четник, — заявила она. — Это за нами.

— Как они на тебя вышли?

— Они вышли на тебя.

— А если на тебя?

— Тогда они знали бы, какая у меня машина, — произнесла Лида.

Мужчины осмотрелись, но за машину взглядами не зацепились. «Десятка» стояла достаточно далеко, но все же была на виду. Но нет, они не знали, в каком автомобиле могла находиться Лида, зашли в подъезд, не заметив ее.

— Поехали? — спросил Родион.

— Чему только вас в полиции учат?.. — Она усмехнулась, выковыривая из-под сиденья пистолет. — Там, в джипе, кто-то есть. Если мы сейчас тронемся, то он заметит. Нельзя сразу ехать.

— Наука выживать, да?

— Да, но я плохая ученица.

— Почему же?

— Во-первых, ствол у меня только один. А во-вторых, таскаюсь тут за тобой как дура. Сто раз засветиться могла. Или уже? — Лида изменилась в лице, увидев, с какой скоростью выходили из подъезда Четник и его подельник.

Он шел, целеустремленно глядя на них. Их разделяли два ряда припаркованных машин и широкий газон, но в быстром темпе это расстояние преодолевалось за десять-пятнадцать секунд. Его можно было свести к нулю с помощью меткого выстрела. А Четник уже отводил в сторону полу пиджака, под которой у него скрывался ствол.

— Ну и чего ты ждешь? — всполошилась Лида.

Но Родион уже и без нее до упора выжал сцепление, включил заднюю скорость и резко сдал назад, не обращая внимания на подъезжающую машину. Ее водитель возмущенно засигналил, но лучше получить в свой адрес проклятие, чем пулю.

Четник с напарником перешли на бег, на ходу вытаскивая пистолеты. Джип сорвался с места, но ему нужно было объехать дом, чтобы выйти на финишную прямую в погоне за «десяткой».

— Нам путь не перекроют? — спросил Родион, набирая скорость.

Азарт погони захлестнул его с головой, страх отступил, душа развернулась гармошкой, заиграла с перебором.

— Ну, если только лошадки в песца превратятся.

— Те, которые под капотом, лошадки?

— Те, которые не разбежались. Компрессия слабовата.

Движок действительно был не ахти, обороты набирал плохо, а держал еще хуже.

Родин выехал на шоссе и увидел джип, выруливающий из-за дома. Четник с напарником уже махали руками, тормозя его. Пока машина остановится, примет пассажиров, наберет ход. Фора у Родиона была, но шоссе свободное, разница в мощностях и скоростях автомобилей быстро сожрет это преимущество.

По правому борту тянулись частные дома, за ними высился сосновый бор. Родион заметил дрогу, сворачивающую вправо, заложил вираж, стараясь не потерять скорость.

— Хорошо, — оценила Лида его действия.

Она правильно все поняла, но вид у нее был такой, как будто все шло из рук вон плохо. Преследователей как минимум трое, все с оружием, а у них с Родионом всего лишь один пистолет. Ну перейдут они на бег, а толку? Лесом от волков не уйдешь.

— Черт, каблуки!.. — снимая босоножки, едва ли не прорычала Лида.

— А больше ничего?

— Ничего, прорвемся.

Родион хорошо помнил, как она шпарила по лесу босиком, потом, правда, два дня хромала. Наколола-таки ногу.

Родион свернул на улицу, которая шла вдоль шоссе, с надеждой на то, что преследователи потеряют их из виду. Но ему пришлось сразу же остановиться. Дорогу перегораживал темно-зеленый «Ауди», водитель которого сдавал задом, собираясь заезжать во двор своего дома. Автоматические ворота еще только открывались, поэтому он не торопился.

Но, как бы то ни было, «Ауди» двигался, проезжая часть потихоньку освобождалась. Родион ударил по газам, прошел впритирку с машиной, зацепил колесом край кювета. Водитель «Ауди» возмущенно засигналил, но не остановился, напротив, ускорил ход и достаточно быстро заехал во двор.

Решение пришло как будто само по себе. Родион остановился, резко сдал назад и пошел по следам «Ауди». Ворота закрывались, но все же он смог въехать во двор, не зацепив их, лишь царапнул дверцу «десятки» с другой стороны об опорный столб. При этом Проскурин успел заметить «крузер», который шел за ним. Но ворота закрылись еще до того, как водитель джипа свернул налево. Или же он не сделал этого.

— Высший класс! — Лида восторженно глянула на Родиона.

Не ожидала она от него такой прыти.

Из «Ауди» выскочил бугай с лысой головой. Он возмущенно жестикулировал одной рукой, а другой лихорадочно вытаскивал из кобуры травматический пистолет. Лида вышла к нему и попыталась обезоружить яркой улыбкой. Ствол она держала за спиной. А пистолет у нее не слабый, «беретта», причем с глушителем. Эта штуковина одним своим видом могла устрашить до икоты кого угодно.

Однако улыбка не помогла. Бугай не остановился, выдернул-таки из кобуры пистолет. Но Лида его опередила, выстрелила ему под ноги. Пуля высекла искры из тротуарной плитки.

— Мужчина, давайте жить дружно! — заявила Лида, продолжая лучезарно улыбаться.

— Э-э… Давайте. — Бугай опустил руку с пистолетом.

Родион подошел к нему, предостерегающе посмотрел в глаза и забрал травмат.

— Мы не налетчики, — сказала Лида. — За нами гонятся плохие люди.

— Очень плохие, — подтвердил Родион. — Найдут нас, убьют и вас. Надо сделать так, чтобы не нашли.

— Давай машину в гараж! — засуетился мужик.

— Лида! — назвалась девушка.

— Э-э… Леня.

— Вы не волнуйтесь, Леонид, все будет хорошо.

Лида опустила пистолет, а Родион загнал машину в гараж. За воротами пока ничего не происходило, во всяком случае, подозрительных звуков не доносилось. Скорее всего, джип и не сворачивал в этот проулок.

Родион еще только выходил из машины, а Лида уже зашла в дом вместе с Леней. Проскурин и сам не прочь был бы глянуть на улицу с высоты второго этажа. Можно было подняться и на чердак, бросить взгляд в мансардное окно, врезанное в крышу.

Родион зашел в дом и увидел, что Леня сидит на полу и хрипит, поглаживая пальцами отбитый кадык.

— Леонид, я же просила без фокусов, — спокойно проговорила девушка.

Родион усмехнулся. Видимо, Леня попытался обезоружить Лиду, но получил отрезвляющий удар в горло.

Дом у него был двухэтажный, без вычурностей, но основательный. Внутри хороший ремонт, однако мебель не самая дорогая. В комнатах беспорядок, пол грязный. Женской рукой здесь и не пахло. Видимо, Леня являлся убежденным холостяком.

Родион поднялся на чердак, где на бетонном полу стоял бильярдный стол в упаковочной пленке. Мансарда не доделана, на стеклах следы побелки. Но улица через них все же просматривалась. Черного джипа там не было.

Родион уже хотел уходить, когда появился «крузер». Улица короткая, три дома с одной стороны, четыре с другой. У ворот одного из них Родион увидел кучу щебня и двух чернорабочих. Один загрузил тележку, другой собирался ее увозить.

Возле них джип и остановился. Из машины вышел напарник Четника, подошел к работяге, что-то спросил. Тот еще только задумался, но уже глянул на дом Лени.

Родион не растерялся, рванул вниз, схватил несчастного мужика за руку и заявил:

— Давай в машину! Или нам всем хана!

Лида кивнула, а Леня, как оказалось, уже возвел ее в ранг авторитета. Он стал подниматься с пола, ускоряясь с каждым движением.

— Открывай ворота! — велел ему Родион.

Леня еще только садился в «Ауди», а ворота уже открылись.

— Уезжай, а мы за тобой!

— Леня, честное слово, мы хорошие! — Мужик уже сидел в машине, но Лида все же смогла поцеловать его в макушку.

— Гони по шоссе! До ближайшего поста полиции! — сказал Родион.

Леня выехал со двора, ворота закрылись. Пока Лида выгоняла машину из гаража, Родион перевел их в ручной режим. Потом он увидел, как «крузер» помчался за «Ауди».

Леня не подвел, выскочил на шоссе. «Крузер» устремился за ним, а Родион с Лидой покатили в другую сторону.

Тихо в домике, даже часы не тикают. То ли кукушка в них сдохла, то ли время остановилось. За окнами деревья на ветру шумят, дождь по крыше барабанит. Тихо внутри, а снаружи бушуют страсти. Но доберутся ли они до этого дачного дома? Родион очень надеялся, что нет. Не хотелось ему бегать ни от чужих, ни от своих.

— Мы теперь с тобой настоящая пара, — сказал он и обнял Лиду.

— А ты в этом сомневаешься? — Она удивленно повела бровью.

Они ушли от погони, подъехали к дачному поселку, дождались темноты и пробрались в дом, не привлекая внимания соседей. На Родиона навалилась масса проблем, переживания не давали ему покоя, но стоило Лиде прикоснуться к нему, и он зажегся как спичка. На них могли напасть в любую минуту, а они занялись любовью. Как будто этого у них давно не было.

— Теперь мы с тобой два сапога пара. И ты в розыске, и я.

— Муж и жена — одна сатана.

— Муж и жена, — повторил Родион и задумался.

Лида ему не жена, она — его проклятие. Но разве проклятие не может быть женой?

— Даже сатане легче в двух сапогах уходить, чем в одном, — с усмешкой проговорила Лида. — Завтра утром уйдем.

— Куда?

— Здесь небезопасно.

— Нигде не безопасно.

В принципе, Родион ничего страшного не сделал. Ну да, ворвался с Лидой в чужой дом, приговорят его за это к условному сроку. Это куда лучше, чем скитаться по стране в статусе беглого каторжника.

— Давай сдадимся, — предложила Лида и безразлично пожала плечами.

— Тебе нельзя.

— А что я такого сделала? Гренделя и его тело на Вадика списали. А Соуса грохнула, так я тебя защищала. С Мобилой я прибралась.

— А на Вакулу работала?

— Там только догадки. Арыков про меня даже не знает. А я про него в курсе. Мне известно, где он живет. Дом у него серьезный, просто так туда не попасть.

— Зачем он тебе?

— Затем он тебе! Возьмем его за жабры, сдадим ментам, вот и пусть барахтается.

— А что мы ему предъявим?

— Это тебе видней.

— Я слишком низко стою, чтобы с высоты видеть.

— Завидуют тебе люди. Это я как профессиональная цыганка говорю.

— Цыганка?

— А разве нет? Кочую по жизни, ни к какому берегу прибиться не могу. Хорошо, что ты меня любишь. Не дашь пропасть.

Родион кивнул. Да, он любил эту бестию и очень хотел, чтобы она остепенилась. Только вот как грехи с нее смыть? Может, на ней еще с десяток трупов, помимо тех, о которых он знает. Или даже больше.

— Нечего нам предъявить Арыкову. Если мы его возьмем, то предъявят мне.

— Потому что завидуют. Ты вот на самом острие событий, а твое начальство зады по кабинетам греет. Ты стараешься, а они тебя задвигают. Но если ты Арыкова возьмешь…

— Не надо! — отрезал Родион.

Сыт он ее авантюрами по горло.

— Ну и ладно. Не надо так не надо, — заявила Лида. — Без него будем выкручиваться.

— Если честно, я не знаю, сколько еще на тебе грехов. Это не наша компетенция.

— Я же говорю, нет на мне ничего… Тихо! — прошептала Лида и подняла палец.

— Ветер, — так же тихо сказал Родион.

Не слышал он подозрительных звуков, но, может, непогода их заглушала.

— Как же они нас?.. — Лида продолжала говорить, ее последние слова слились со скрипом кроватных пружин, но возмущение в голосе нельзя было спутать ни с чем.

Родион поднялся, Лида за ним. Она нагнулась, сунула руку под кровать, вынула оттуда пистолет, протянула ему.

— Твой.

Обычный «ТТ», причем без глушителя, но лучше что-то, чем ничего.

В другой момент он, может быть, и не взял бы ствол, но сейчас этого требовала сама обстановка. Если, конечно, тревога не ложная. А то ведь Лида на выдумку хитра и опасна.

Родион хотел одеться, но Лида толкнула его, кивком показывая на выход. Одной рукой она взяла своей пистолет, а другой подняла с пола сумку, в которой у нее находилась одежда и даже обувь. Девушка не изменила своей привычке держать под рукой «тревожный чемодан», более того, укрепилась в ней.

Родион упустил из виду этот момент. Его джинсы висели на спинке стула. Он влез в них.

— Быстрей! — шепнула она.

Они выскочили из дома и шмыгнули в кусты сирени. Дождь уже закончился, но вода капала с веток, а теплой ее назвать можно было только с большой натяжкой. Трава тоже мокрая, но страшнее всего было напороться на стекло или гвоздь.

Лида резко остановилась, повернулась к Родиону. Он наскочил на нее и оказался в объятиях. Но, увы, она далека была от забавных развлечений.

— Тсс! — едва слышно процедила Лида.

Еще Родион услышал, как в траву опустилась ее сумка. Он осторожно повернулся и сквозь листья кустарника увидел человека, который подкрадывался к дому. Шаг быстрый, легкий. Ощущение такое, как будто он плыл над травой на воздушной подушке. Или это не человек из плоти, а привидение?

Из темноты выплыл второй человек. Один шел к двери с торца, а другой держал под прицелом окно с боковой стороны дома. У обоих пистолеты с длинными глушителями. Но прибор бесшумной стрельбы имелся и у Лиды.

— Прикроешь меня, — тихо сказала она и вышла из-за кустов в чем была.

Ветер в этот момент отогнал тучу от луны, которая осветила Лиду. В этот момент девушку и заметил человек с пистолетом. Он почти мгновенно навел на нее пистолет, но замешкался с выстрелом. Если у обнаженной женщины возникла мысль произвести эффект, то это ей удалось. Она опередила противника всего на мгновение, но этого вполне хватило, чтобы выстрелить. Обычно Лида била в голову, но сейчас решила не рисковать. Пуля попала в грудь. Человек дернулся, отвел в сторону пистолет.

Родион облегченно выдохнул, чуть расслабил палец, лежащий на спусковом крючке.

Второй человек уже зашел за дом, но Лида держала его в поле своего зрения. Она выстрелила раз, другой, затем добила свою первую жертву, остановилась, озираясь и прислушиваясь.

Девушка сжимала пистолет в обеих руках, но Родиону почему-то показалось, что она выставила вверх пальцы, движением которых подзывала его к себе. Или же у нее выросла вдруг третья рука. Ночь, луна, мертвые тела лежат. В такой обстановке и сам черт может привидеться.

Родион вышел из-за кустов, но Лида не обратила на него внимания. Она осторожно пошла дорогой, по которой к дому подкрались незваные гости, по мокрой траве, под деревьями, через кусты к лазу в заборе. Девушка нырнула в него, все так же не обращая внимания на Родиона. Если бы не пистолет, то ее можно было бы принять за лунатика. Проснулась среди ночи, пошла гулять голышом. По улице, по лужам, совершенно спокойно, как ни в чем не бывало.

Внедорожник стоял за поворотом. Возле машины торчал парень, пытался, но никак не мог поднести ко рту сигарету. Лида ошеломила его, он завороженно смотрел на нее.

Но она шла, удерживая правую руку за спиной. Это не могло не показаться ему подозрительным. Водительская дверь была открыта. Пистолет лежал на сиденье, под рукой. Парню хватило секунды, чтобы вооружиться. Но Лида была уже близко, держала пистолет в вытянутой руке.

А тут еще и Родион вышел из-за поворота. И у него пистолет. Без глушителя, в качестве второй скрипки. Но все-таки.

— Замри! — громко сказала девушка.

От страха парень просел в коленях. Пистолет выскользнул из его руки. Глядя на этого типа, можно было понять, почему он остался у машины. Видимо, ни опыта у него, ни характера. С такими персонажами в разведку не ходят.

Женская красота — страшное оружие. Водитель мигом в этом убедился. Лида сблизилась с ним. Глушитель ткнулся ему в лоб.

— Жить хочешь? — коротко спросила девушка.

— Да, — пробормотал парень.

— Врать будешь?

— Нет.

— Зачем ты здесь?

— Ну…

— Прощай! — Лида набрала в легкие воздух, собираясь стрелять.

— Арык!.. — в ужасе прохрипел водитель.

— Ты на него похож, — заметила Лида и тут же уточнила: — Внешне.

— Он мой брат. Двоюродный.

— Где он сейчас?

— Ну, дома.

— На Икше?

— Ну да.

— У него нет дома на Икше, — сказала Лида Родиону, потом опять посмотрела на водителя и очень удивилась, увидев его живым. — Я что, забыла выстрелить?

Она смогла убедить этого бедолагу в том, что собирается исправить ошибку.

— На Истре у него дом! Он сейчас там!

— Съездим?

— Э-э…

— Тогда с тобой все, — сказала Лида и вздохнула.

— Ну, хорошо. Меня пропустят.

— Давай за руль! Родик, сумку! — потребовала Лида.

Брат Арыкова послушно сел за руль, а Родион исполнить ее требование не смог. Сумки у него не было. Он и не подумал о том, что ее нужно взять. Сам в джинсах, а Лида без ничего.

— Я схожу, — сказал он.

Лида цокнула языком, с укором глянула на него и заявила:

— И стволы соберешь. А то никакой пользы от тебя нет.

Они подъехали к дому, Лида осталась в машине, а Родион зашел во двор. А там — мертвая тишина.

Трупы он стащил под куст, стволы забрал, прошел в дом, обулся, надел рубашку поло, куртку с ножом в рукаве и вернулся в машину.

Лида не торопилась одеваться. Она забрала у Родиона один пистолет, свой сунула водителю и спросила:

— Ты же с нами?

Тот кивнул, автоматически взял пистолет, но Лида тут же выдернула его из руки парня.

— Я передумала, — насмешливо сказала она, чуть помолчала и добавила в том же тоне: — А пальчики остались.

Лида вышла из машины, перебросила пистолет через забор и стала одеваться.

Парень соображал недолго.

— А если ствол найдут? — всполошенно спросил он.

— Я скажу, что подставила тебя, — совершенно серьезным тоном сказала Лида.

— Да?

— Ты дашь показания, скажешь, что твой брат заказал нас. Мы его арестуем.

— А я дам показания?

— Если не хочешь сесть за двойное убийство.

— Я не могу дать показания.

— Тогда я выстрелю тебе в глаз.

— Ладно, хорошо.

— Хорошо то, что хорошо кончается. Ты же не хочешь плохо пахнуть? — с усмешкой осведомилась Лида.

Она оделась, села в машину и вдавила ствол пистолета в водительское кресло. Неплохой способ переключить управление на себя.

Ночь, машина быстро и мягко идет по шоссе, время от времени включаются «дворники». Дождик вялый, вода на стекле накапливается долго.

— Алик, ты, главное, не очкуй. Во всем нужно идти до конца, — насмешливым увещевательным тоном наставляла водителя Лида. — Если ты увяз в дерьме, то ныряй в него с головой.

— Я уже на самом дне, — буркнул парень.

— Теперь это твоя среда обитания. Дыши глубже, плыви дальше.

— Меня же убьют, — прохныкал парень.

— Давай звони. А я буду тебя внимательно слушать. И если мне что-то не понравится…

Лида не договорила, ей помешал зазвонивший телефон. На дисплее бортового монитора высветился только номер.

— Это Боря! — заявил Алик.

— Ничего не изменилось. Что я сказала, то и говори. Только спокойно, без нервов.

Парень набрал в легкие воздуха, собрался с духом и ответил на звонок.

— Алик? — спросил мужской голос.

— Брат, беда у нас, Миша ранен! — простонал Алик. — Легко, в плечо. А вот Саша убит. Я его в багажник загрузил, сам весь в крови!

— А вопрос решили?

Арыкова мало интересовали потери, главное, чтобы дело было сделано.

— Вопрос решили.

Родион включился в игру.

— Боря! — сдавленно простонал он, изображая раненого.

— Кто это там?

— Миша. У него пуля в плече. Я вот думаю, что в больницу его нельзя. К тебе везу. Врача найдешь?

— Нельзя ко мне! К себе давай. Я врача пришлю.

— Ко мне далеко, а ты уже совсем рядом.

— Нельзя ко мне!

— Почему?

— Ты что, ничего не понял? — возмущенно прошипел Арыков.

— Да нет, понял. Давай я Мишу в больницу отвезу.

— Какая больница! Ладно, давай ко мне! Где ты?

— Да уже Лыткино проехали.

— Хорошо. Очень даже, — Арыков в раздумье растягивал слова. — Давай, жду.

Алик отключил телефон и протяжно вздохнул.

— Срисовал нас твой брат, — сказала Лида.

В ее словах звучал недобрый намек.

— Как это срисовал? — встрепенулся парень.

— Не убедил ты его.

Родион кивнул. Ему тоже показалось, что Арыков не поверил им и что-то задумал.

— Не знаю. Боря нас ждет.

— На горячие пирожки с мозгами!

— Почему с мозгами?

— Потому что по стенке!

— Давай назад, — сказал Родион.

Он уже в этой авантюре с головой, плывет на самой глубине, но дно еще не пробил, точку невозврата не прошел.

— Будь мужиком! — заявила Лида.

— Не возьмешь ты Арыкова, — сказал Родион, кивнул на Алика и добавил: — И не удержишь.

Этот слизняк откажется от своих показаний при первой же возможности, если вообще даст их. Тогда они с Лидой окажутся крайними, да еще и в новую заваруху влипнут. К этому все и идет.

— Можешь отваливать! — резко проговорила Лида.

— Я не могу тебя бросить.

— Почему? — спросила она и с насмешкой глянула на Родиона.

Как будто в лицо рассмеялась над его к ней любовью. Он должен был посмеяться вместе с ней. Ну какая у них может быть любовь? Неспроста же Арыков охотится за этой особой. У нее же наверняка руки по локоть в крови. В той же самой, которая могла утопить и Арыкова. Тот избавлялся от Лиды как от исполнителя, который мог стать очень опасным свидетелем.

— А может, и смогу, — сказал Родион, посмотрел Лиде прямо в глаза и заставил ее пожалеть о своей глупости.

— Ну все, ладно. — Она положила руку ему на плечо.

До места оставалось совсем немного. Машина шла по хорошему, совершенно свободному шоссе.

А потом впереди мелькнул свет фар. Сам по себе встречный автомобиль — дело обыкновенное, не привлекающее особого внимания. Но он свернул на второстепенную дорогу, затрясся по ухабам, пошел через поля, в глухую ночь. А машина непростая, судя по габаритам, крупный внедорожник. Возможно, «Хаммер».

— Это братец твой, — сказала Лида.

Родион отрицательно качнул головой. В принципе, Арыков мог испугаться встречи со своим братом, но Проскурину как-то не очень верилось в это.

Не поверил и Алик.

— Нет! — буркнул он и мотнул головой.

— Давай за ним! — приказала Лида.

— Да нет, это не Боря!

— Тебе сказали, сворачивай! — Родион замахнулся, готов был ударить его.

Парень закивал, свернул на убитый проселок. Машина едва не врезалась в землю, настолько крутым был съезд.

Родион готов был ехать куда и за кем угодно, лишь бы сойти с пути, который наметила Лида. Не нужен был ему Арыков, во всяком случае, при таких обстоятельствах.

Дорога действительно была ужасной. Машину бросало вверх-вниз, швыряло из стороны в сторону. Но именно это и радовало Лиду. Ну не мог обычный здравомыслящий человек свернуть ночью на это бездорожье.

— Остановилась, — сказал Алик.

Габаритные огоньки и в самом деле сначала замерли, а затем и вовсе погасли. Небо в тучах, луны не видно, капли дождя стекают по стеклу. Дорога грунтовая, грязи там по колено, неудивительно, если машина тупо застряла. Но зачем тогда габариты гасить?

— Тормози! — велела Лида и выразительно посмотрела на Родиона, настраивая его на серьезное испытание. — Пошли!

Проскурин вышел из машины с левой стороны, Лида — с правой. Каждый шаг давался Родиону с трудом. И ноги вязли в раскисшей земле, и пистолет нужно было держать на изготовку. Не верил он в опасность, но все же готов был к встрече с ней.

Родион заметил смутный человеческий силуэт, выплывающий из темноты со стороны подозрительной машины. Там тут же замелькали огоньки, как будто кто-то щелкал зажигалкой. По «крузеру» застучали пули, послышался визг рикошета.

— Родик! — крикнула Лида.

Но Родион и без того уже нажал на спуск. Стреляла и Лида. Силуэт исчез, огоньки погасли, стало тихо-тихо.

Проскурин перезарядил пистолет и продолжил путь.

Они уже подходили к машине, когда открылась дверь. Тут же громыхнул выстрел. Родион почувствовал удар в бок, но это не помешало ему нажать на спуск. Открыла огонь и Лида.

Человек, выскочивший из машины, упал, но потянуло к земле и Родиона. Голова его кружилась, ноги отказывались держать тело, а болевой спазм скручивал живот в бараний рог. Но все же он приблизился к машине, обошел один труп, остановился возле второго, только тогда опустился в грязь, плечом прижался к колесу. Проскурин рукой закрывал рану, из которой хлестала кровь.

— Я же говорила, что это Арык… — сказала Лида, глянув на покойника. — Эй, что с тобой? — Она склонилась над Родионом.

— Да так, зацепило слегка, — пробормотал он.

— Потерпи немного. — Лида открыла дверь, осмотрела салон, заглянула в багажник. — Да тут вещей — до Марса и обратно. А палатка зачем? Какой толк от нее на Марсе? — проговорила девушка, выковыряла из-под вещей автомобильную аптечку, склонилась над Родионом, заставила его отнять руку от раны. — Да тут у тебя, как у Вадика.

Родион кивнул, соглашаясь. Пуля продырявила бок, но не насквозь. Вытаскивать ее нужно, а это целая проблема. Лида-то справится, но доживет ли он до операции? Было ощущение, что жизнь выходит вместе с кровью. Еще чуть-чуть, и все.

— А Вадика больше нет, — сказала Лида, совсем не весело усмехнулась и разорвала упаковку с бинтом.

— Типун тебе на язык, — пробормотал Родион.

— Да куда угодно, лишь бы… Вдруг это привет с того света? — Лида перевязала рану и заявила: — Я сейчас. Скажу ему, чтобы поближе подъехал.

— Кому? — спросил Родион.

— Думаешь, удрал? — осведомилась Лида.

Он усмехнулся. Если Алик не идиот, то он сейчас уже должен катить отсюда с максимально возможной скоростью.

— А машина-то стоит, — откуда-то издалека донесся до него женский голос.

Лида удалялась, и Родион терял сознание.

Очнулся он от сильного толчка. Машину крепко тряхнуло, взревел мотор. Родион лежал на заднем сиденье, согнув ноги в коленях. Лида крутила баранку. Это был вовсе не «крузер».

— Где мы? — спросил он.

Живот болел, под горлом стоял тошнотный ком, перед глазами все плыло. В машине прохладно, но на лбу капли пота, как после бани.

— Очнулся? — спросила Лида.

— Куда мы едем?

— Да куда кривая выведет. Алику глаз выбило. Пулей. Весь руль в крови. Я не стала машину отгонять, на «Хаммере» уходим. Дорога вроде ничего. Ух ты!

Машина вырвалась из грязевого плена, вышла на твердую дорогу, быстро разогналась.

— Живем! — развеселилась Лида.

— Убили Алика?

— Я в глаз ему обещала выстрелить. Накаркала.

— С Арыковым что?

— Я же сказала, все. Пал смертью тупых. А мы живем.

— Мне в больницу надо.

— Зачем? Сама пулю вырежу, — заявила Лида.

— У тебя ничего нет.

— Ты потерял свой нож?

— Я потерял свой телефон, — буркнул Родион.

Нож при нем, а вот мобильника нет. Он нарочно от него избавился, чтобы не засветиться. А сейчас телефон ему пригодился бы.

— Зачем тебе телефон?

— Отвези меня в больницу.

— Я же сказала, все нормально будет. А насчет телефона… — Лида задумалась.

Какое-то время она молчала, затем остановила машину, полезла в бардачок, вынула оттуда отвертку.

— Это вместо скальпеля, да? — совсем не весело пошутил Родион, вспомнив, чем Лида убила Мобилу.

— Почти, — сказала она.

Лида сняла обшивку с одной двери, ничего там не нашла, полезла разбирать другую. Родион качал головой, слушая, как она возится. Ей пулю нужно вытаскивать, а она, наученная горьким опытом, ищет секретку спутникового навигатора.

— Это что такое? — спросила девушка.

Родион не открыл глаз. Все равно, что она там нашла.

— Родик, это же брюлики!.. Ничего себе!

Родион не хотел ни на что смотреть. Но Лида толкнула его, он открыл глаза и увидел перед собой прозрачный камушек, тускло блестевший на фоне лампочки, горящей под потолком. Каратов семь-восемь, а то и побольше.

— Это же миллионы! — Лида задыхалась от восторга.

— Забирай, — сказал он. — Только сначала в больницу.

— Не бойся, все обойдется. Мы только жить с тобой начинаем. Тебе нельзя умирать.

Родион качнул головой. Он стремительно терял сознание. Если не оказать помощь, точно умрет. Зачем ему тогда бриллианты?

Ночь прошла, дождь закончился, над головой чистое утреннее небо, перед глазами вербы, шелестящие на ветру, над которыми сияет солнце. Птицы щебечут, пахнет полынью, а где-то за кустом боярышника прячется смерть.

Родион лежал на каком-то одеяле, расстеленном на мокрой траве. Сумки валяются, чемодан стоит, какой-то сверток в чехле, похоже, палатка. А машины нет, и Лиды тоже.

Похоже, уехала она. Сгрузила Родиона и дала деру. А чего ей? Она теперь богатая. Продаст бриллианты и заживет. А если их там еще и много, то у нее и вовсе праздник жизни до скончания века.

А ему остается умереть. Рана серьезная, в ногах непреодолимая слабость, тело как будто чужое. Лежать невыносимо тяжело, а подняться — и вовсе непосильная задача.

Долго крутилась карусель, то одно, то другое, Родион фактически предал свое дело, наплевал на долг службы, и все ради Лиды. А чем все это закончилось? Он один между жизнью и смертью. Допрыгался. Докрутился на карусели. Обидно до жути.

Родион чувствовал, как сознание покидает его, но глаза держал открытыми до последнего.

В себя он пришел от глубокой, слегка притупленной боли. Проскурин лежал на спине, а Лида ковырялась в его ране. Скальпель у нее, щипцы, рука твердая, уверенная. Она знала, что делала, и Родиону ничего не оставалось, как довериться ей.

— Спокойно, родной, спокойно, — приговаривала девушка.

От этих слов ему становилось легче. На душе. Боль по-прежнему пронизывала его, как булавка — бабочку.

— Еще чуть-чуть. Еще. Ну вот! — Лида подняла щипцы, показала ему пулю, зажатую в них, и осведомилась: — На память возьмешь?

Родион пожал плечами. Из пули можно было бы сделать талисман, но вдруг из оберега она, как раз напротив, станет проклятием? А если пули притягивают друг друга? Да и рано еще думать о будущем, когда настоящее совсем не ясно.

Он снова терял сознание. Хорошо, если Лида сможет вернуть его в чувство.

Очнулся Родион все на той же лесной поляне, когда солнце уже поднялось над деревьями. Тело тяжелое, ноги непослушные, не встать, зато боли почти нет. Наверное, Лида сделала ему укол, чтобы он не мучился. Хорошо, что не пристрелила.

Она как раз ставила палатку, вбивала в землю последний колышек. Родион беспомощно наблюдал за ней.

— Ну и работенка! — устало протянула девушка, опускаясь рядом с ним.

Палатка хорошая, новая, двухслойная, с надувным дном. Дождь не промочит, ветер не снесет. Но что-то не хотелось Родиону отправляться туда.

— Как ты? — спросила Лида, глядя на него.

— Жить можно, — ответил он.

— И нужно. Там нет ничего страшного. — Она мягко провела рукой по его животу. — Отлежишься и будешь как новенький.

— Отлежусь.

— Как тебе наш рай в шалаше? — спросила Лида, движением головы показав на палатку.

— Рай?

— А тебе что-то не нравится? — Она нахмурилась.

— Я думал, ад. Открываю глаза, а тебя нет.

Возможно, Лида и хотела удрать, но передумала. Если так, то ее настроение снова могло переключиться с плюса на минус.

— Машину надо было отогнать. Вдруг там не одна секретка?

— А ты нашла только одну?

Насколько помнил Родион, она отыскала и кое-что другое.

— Ну да, в задней двери. А в передней!.. Не думаю, что Арыков спасался бегством, просто отступал, но с подстраховкой. Там бриллиантов чертова уйма!

— И что ты собираешься с ними делать?

— В полицию сдам, — ответила Лида.

Голос ее прозвучал настолько серьезно, что Родион повелся, кивнул и сказал:

— Правильно.

— Что правильно?

Родион благоразумно промолчал.

— И себя в полицию сдать, и камушки, да?

Проскурин пожал плечами.

— За камушки мне двадцать лет скостят. Пожизненный срок минус двадцать, сколько это будет? — Лида едко усмехнулась. — Мне Арыкова не простят. Да и тебе тоже.

Родион кивнул. С Арыковым он влип крепко. Пришьют ему убийство, и прощай, свобода. Это вполне возможно. Вдруг Лида оставила на месте преступления ствол с его пальчиками? Она такая, ей это как два пальца об асфальт.

— Но ты не переживай, мы с тобой на дно заляжем.

— А разве мы его не пробили?

— Отставить панику, сержант! Ну не быть тебе лейтенантом, и что с того?

— Не быть.

— Со мной будешь.

— Я не против.

— Сначала шалаш, потом дворец. Там на несколько хватит. Вот заживем!.. — Лида мечтательно сощурилась, погружаясь в свои фантазии, но быстро спохватилась: — Эй, переселяться будем?

Она помогла ему перебраться в палатку, удобно уложила, подала воды и проговорила:

— Здесь пока поживем, а потом опять подадимся в Крым. Там, на побережье, и осядем. — Лида легла на спину, подложила под голову руки. — В Сибири людей мало, каждый новичок на виду, враз вычислят. А в курортных поселках постоянная текучка, там легко затеряться.

— Затеряемся, — тихо сказал Родион.

Он хотел быть с Лидой. Да и просто соглашаться с ней сейчас легче всего. Хреново ему было, не хотелось думать о чем-то серьезном, о печальных последствиях своего выбора.

— И заживем!

— И заживем.

— Дом как у Питона. Бассейн размером с море.

— С заливами.

— Ну да, это я заливаю. — Лида усмехнулась. — Море уменьшим до озера и выпишем к себе Таю.

— Зачем?

— А чтобы ты не скучал! — В ее голосе прозвучали зловредные нотки.

— Да нет, с тобой не соскучишься, — заявил Родион.

— Да, но с Таей ты жил. Быстро же ты сподобился.

— Мы с ней от пуль убегали.

— Это когда я тебя своей грудью защищала? — ехидно спросила Лида.

— Вот именно поэтому я с тобой, а не с ней. — Родиону совсем не хотелось выяснять с ней отношения.

— Да, но ты мне с ней изменял.

— Ты же не поедешь убивать ее?

— Зачем, если я могу убить тебя? — совсем не весело пошутила Лида.

— Сейчас или потом?

— А ты и дальше собираешься мне изменять?

— А ты?

— С Таей?

— А больше не с кем?

— Так в том-то и дело. Может, нам яхту купить и нанять капитана?.. Представляешь, смуглый такой, в белом фраке!..

— Капитаны не носят фраки.

— Мой будет носить.

— Твой?!

— Ты что, ревнуешь? — спросила Лида.

— Нет.

— А почему ты не ревнуешь? — возмутилась она.

— Потому что голова болит.

— Голова у меня болеть должна.

— Для меня или для капитана?

— Меня на всех хватит. Ладно, пошутили и будет. На охоту пойду. Тут поселок недалеко, километра три. Не умрешь без меня?

— Не дождешься.

Лида ушла, и на Родиона навалилась тоска. Не та она баба, которая ему нужна. Порочная, червивая, как яблоко. И людей за милую душу мочит, и мужиков как перчатки меняет. Может, всерьез представила красавца-капитана с большим штурвалом. Яхта, чайки, топлесс по самое ню. На каждый сезон новый капитан, свежие ощущения. Если есть деньги, то зачем нужен постоянный мужчина? Возможно, Лида уже на пути к новой жизни. Оставила Родиона в лесу и полетела на крыльях свободы к своей мечте.

Но Лида вернулась. Она принесла продукты, зажгла костер, сварила суп с тушенкой, накормила Родиона и снова куда-то исчезла. На этот раз без предупреждения.

Вернулась Лида ночью. Вид у нее был такой, как будто она по кабакам таскалась. Коньячком от этой барышни пахло.

— Где ты была? — спросил Родион.

— Запасы на зиму пополняла. Машины нет, а пешком много не унесешь. Завтра никуда не пойду, весь день буду с тобой.

Утром Лида сменила Родиону повязку, занялась завтраком. Она накормила его, но в палатке не осталась, сказала, что предчувствие у нее нехорошее. Как бы не нашли их здесь. По лесу вокруг палатки ходила, вроде как охраняла стоянку, потом обед стала готовить.

Родиону казалось, что Лида готова была делать все что угодно, лишь бы не оставаться с ним. Как будто он ее тяготил. Неужели ее сознанием овладела мысль о красавце-капитане, воплощении своей романтической мечты? Или бриллианты жгли ей руки. Нужно искать покупателя, толкать товар, но Лида вынуждена была сидеть с Родионом, ухаживать за ним.

Спать она ложилась подшофе. Обняла Родиона, прижалась к нему. Ее шальные руки не знали покоя. Но ему было плохо, он чувствовал себя грязным, прокисшим. Лида не уловила встречного импульса, разочарованно вздохнула и успокоилась.

— Знаешь, а яхта — это вариант, — сказала она с мечтательной улыбкой на губах. — Дом на воде, сегодня здесь, завтра там.

— И капитан? — не без сарказма спросил он.

— Ну, в капитаны я могу взять тебя. Стрелка компаса у тебя, правда… Но ты же поправишься. Она опять будет смотреть строго на север.

— Все будет.

— Да я не сомневаюсь. Бриллианты толкнуть не проблема, — в раздумье проговорила она.

— Ни разу не проблема?

— Есть у меня один знакомый.

— Опасно?

— Да нет, справлюсь.

— Сама справишься?

— Сама?.. — Лида задумалась, вспоминала, о чем говорила, не сболтнула ли что-то лишнее? — А какой из тебя помощник?

— Ну ты же не сейчас пойдешь.

— Да нет, не сейчас. Но нужно спешить.

— Зачем?

— Зачем… Паспорт нужен. Да и заграничный тоже. С визой.

— Легко сказать.

— Не легко. Но и не так сложно, как ты думаешь.

— Так займись.

— Сейчас?

— Завтра.

— Ну да, завтра. Я туда и обратно. Может, переночую в Москве. Ты же не умрешь здесь от скуки без меня?

— Постараюсь, — в раздумье проговорил Родион.

На паспорт нужно фотографироваться, а Лида оставляла его здесь. Значит, ему документ не полагался. Потому что не нужен ей был Родион.

— И бабу не приведешь?

— Ну, если только в бреду, — ответил Проскурин и нащупал нож, который лежал у него под правой ногой.

— У тебя жар?

— Не думаю.

— Мамочка должна померить температуру!

Лида снова распалилась, на этот раз она добралась до его «термометра», не обращая внимания на жалкие протесты.

— Горячий! — Она еще медленно, но уже нетерпеливо двигала бедрами, устраивалась в седле поудобней.

— Будем остужать? — спросил Родион, смиряясь с неизбежностью.

— Будем тушить, — ответила Лида, ускоряясь.

Родион держал ее за бедра, направляя движение, но его руки вдруг оказались у нее под ногами. А сама она вцепилась ему в плечи, склоняясь над ним как всадница над конем, переходящим с шага на галоп.

— А помнишь Питона? — спросила Лида, затуманенно глядя на него.

Родион не ответил. Какой, к черту, Питон? Ему бы заданный темп выдержать с минимальным вредом для здоровья.

— Зачем он баб душил? — Ее руки вдруг оказались у него на горле.

При этом она улыбалась, давая понять, что шутит.

— Жаль, Тайку твою не задушила!

Лида продолжала улыбаться, но уже душила Родиона. Руки у нее тонкие, женственные, но сколько же в них силы! Как будто сам дьявол жил в ней. Да и ноги тоже крепкие. Родион пытался, но не мог высвободить свои ладони.

— Я ее задушу! В тебе! — Лида пыталась обратить в шутку страшную правду.

Она убивала Родиона, лишала его воздуха, сдавливала кадык, расчищала себе дорогу к жизни с чистого листа.

Родион должен был понимать, что такой исход вполне возможен. Лида не хотела делиться с ним. Теперь он уже не был ей нужен. Не зря же она предложила ему стать капитаном. На час.

И еще он должен был понимать, что ей никто в этой жизни не нужен. Лида любила Полевая, но с легкостью отказалась от него, переключилась на Родиона. И Вакулу она не оплакивала. Ей временно был нужен Родион. Эта особа взяла его в аренду, а сейчас вот разрывала договор за ненадобностью такового.

Родион знал, что так может быть, и даже на всякий случай приготовил нож, сжал его в руке. Но как высвободить ее, когда Лида выжимает из него последние остатки жизненных сил? Воздуха нет, сознание стремительно гаснет.

В себя он пришел от оглушительной тишины. Проскурин понимал, что находился в палатке, но кромешная тьма и гнетущая тишина наводили его на страшные мысли. Такое ощущение, как будто он лежал в гробу.

Но все же Родион был жив. А умерла Лида. Он и не помнил, как высвободил руку с ножом, нанес удар. Но это случилось. Иначе Лида не лежала бы сейчас на боку. С открытыми глазами. В палатке темно. Непонятно, почему парень видел блеск в этих глазах. Лида безжизненно смотрела на него и улыбалась.

Подполковник Васюхин покачал головой, с укором глянул на Родиона и проговорил:

— Где-то мы были неправы, в чем-то была наша вина, но ты, герой, замазан по самые уши.

Родион уныло молчал. Он в госпитале, под наблюдением врачей, его жизни ничто не угрожает. Но сколько ему пришлось вынести, чтобы выйти к людям, попасть сюда.

А еще Проскурину пришлось исповедаться перед следователем. Он рассказал все без утайки, умолчал пока лишь об одной детали. Следствие идет полным ходом, скорее всего, Родиона ждет скамья подсудимых. Как ни крути, а убийство Лиды повесили на него. Все остальное под вопросом, но ее одной хватит для солидного срока. Если следствие и суд не примут его версию.

— Скажи, что это любовь.

— Любовь, — не стал отрицать Родион.

— Голову из-за бабы потерял.

— Потерял.

— На закон наплевал.

— Нет.

— Наплевал. Сломя голову по лезвию бритвы!.. Да какое там лезвие! Ты за этой Каретниковой за гранью шел!

— Я закон уважаю, — заявил Родион.

— Да ну!

— И могу доказать.

— На суде?

— Прямо сейчас. — Родион вынул руку из-под простыни, перевернул мешочек, который в ней держал, и высыпал себе на живот бриллианты.

Их было много, шестнадцать камешков. Даже отдав их за полцены, Лида запросто могла купить тридцатиметровую яхту. Он мог бы уйти с этими бриллиантами, наплевать на все и раствориться на просторах страны, обеспечив себе безбедную жизнь. Но нет, Проскурин подчинил себя закону.

Васюхин смотрел на бриллианты с открытым ртом. Не надо было вызывать эксперта. И без того ясно, что камешки настоящие. Гораздо сложней поверить в подлинность чувств Родиона.

Но ведь он действительно расставался с этим богатством легко. Потому что не чувствовал за собой морального права владеть им и любить Лиду. Но Родион продолжал обожать ее. Несмотря ни на что.