Я проснулась от того, что почувствовала ужасную резь в глазах. Медленно приоткрыв их, я поняла, что с трудом могу переводить взгляд, при этом испытывая чудовищную головную боль. Сухость во рту обжигала горло, а все тело ломало, будто у меня резко поднималась температура. Что со мной? Нет, я понимаю, что происходит. И все же… Что со мной?! Я резко выгибаюсь при раздирающем изнутри спазме боли, хватаясь руками за края кровати. Мой подсевший голос раздается на весь дом. Постепенно боль отступает и я, задыхаясь, снова прижимаюсь к кровати. Слезы горячими ручьями струятся по моему лицу, капая на белоснежную простынь. Зачем он сделал это со мной? Все мое тело замерло, словно готовясь к чему-то неестественному, что зарождается внутри меня и вскоре выйдет наружу. Я продолжаю лежать на кровати, стараясь даже не шевелиться, боясь снова вернуть эту боль, которая, кажется, ненадолго оставила свою жертву. В комнате очень тихо, я почти не дышу, бесцельно изучая взглядом потолок. Проходит четверть часа, как мое тело вновь выгибается, а голос, срываясь, призывает всех Богов мира помочь мне. Мои руки прижимаются ко рту, пытаясь унять нестерпимую боль в деснах. Но это не помогает. Кажется, что все мои зубы, раскрошившись, вылезают из десен вместе с корнями. Я кричу до тех пор, пока голос окончательно не сел, издавая слабые скрипы. Пальцы рук заболели от того, насколько сильно я пыталась прижать их к губам, за которыми кровоточили воспалившиеся десны. Мой рот наполнился собственной кровью, которую я сплевываю прямо на подушку и снова пытаюсь закричать, упоминая уже не Бога, а Дьявола. Почувствовав, что боль во рту прекращается, я медленно провожу языком по своим зубам и тут же сталкиваюсь с непривычно острыми окончаниями боковых резцов. Ужас застыл в моих, наполненных слезами, глазах. Кости во всем теле продолжают болеть, но уже не резкой, а какой-то постоянной ноющей болью. Почти в бессознательном состоянии я откидываюсь спиной на подушки и глубоко дышу, вновь прислушиваясь к себе. Мои пальцы лихорадочно сжимают простынь, волосы липнут к коже, промокнув от крови и испарины. Снова тишина.

Проходит довольно много времени, прежде чем я отваживаюсь повернуть голову, и посмотреть в окно, за которым стояла глубокая ночь. Лунный свет поблескивал, бросая блики на мою измятую постель. Сейчас впервые в голову начинают возвращаться какие-то мысли. И я начинаю вспоминать. Вспоминать события, которые поспособствовали тому, что сейчас со мной происходит. Прокручивать в памяти истоки моих чудовищных изменений. Когда все началось? С тех пор, как в Мистик Фоллс появились вампиры? А именно со мной? Когда все пошло не так? Перед взглядом всплывали картины двухмесячной давности. Да, видимо именно тогда. Забывая о действительности, я постепенно окунаюсь в воспоминания прошлого, воспроизведя в своей памяти все до мельчайших подробностей.

Реббека поспешно сбежала по лестнице вниз, ища кого-то глазами. Девушка выглядела напряженной, немного взвинченной, но взгляд ее искрился весельем.

— Ник! — прокричала она, едва увидев брата, сидящего на диване и делающего какой-то набросок в блокноте.

— Что кричишь, я же рядом? — Клаус едва повел бровью, не отрываясь от рисунка.

Ребекка с улыбкой подошла к нему и присела на подлокотник дивана.

— Мне скучно… — протянула она, заглядывая через плечо Клауса, пытаясь рассмотреть, что он рисовал.

— Чем могу помочь?

— У меня есть предложение, но думаю, ты будешь против… — Реббека наигранно притворно надула губки.

— Значит ты правильно думаешь. — ухмыльнулся Клаус, все же взглянув на сестру. — Что ты хочешь?

— Я хочу закатить вечеринку в эту субботу, — невинно тихо произнесла Ребекка, пробежавшись кончиками пальцев по руке брата. — В этом доме…

— О нет! — Клаус снова вернулся к рисованию. — Ты хочешь собрать кучу малолеток в этих стенах, разгромить здесь все и хорошенько поужинать свежей кровью? Нет, это исключено.

— Но Ник! — с мольбой в голосе произнесла Ребекка, выхватив блокнот из рук Клауса и отбрасывая его в сторону. — Ты не можешь мне запрещать веселиться! Иначе я начну делать глупости, разбираться в которых предстоит тебе!

— Веселись, но на нейтральной территории!

— Пригласим Кэролайн… — лукавая улыбка пробежала по лицу Ребекки, заставляя Клауса посмотреть на нее в упор.

— С чего ты взяла, что для меня это будет иметь какое-то значение? — фыркнул Клаус.

— Мне просто показалось, что она нравится тебе.

— Ребекка, — Клаус коротко рассмеялся. — Кэролайн семнадцать лет, она человек, причем человек довольно непосредственный и поверхностный. Ты думаешь, я могу серьезно ей увлечься?

— Может и несерьезно, но согласись, что интерес к ней у тебя все же есть. — не унималась Ребекка.

— Соглашусь, что не отказался бы от ее крови. — равнодушно отозвался Майклсон.

— Так мне можно пригласить гостей в это святилище?

— Хорошо, делай, что хочешь. Я, пожалуй, не приду ночевать в субботу.

— Так тебя не будет? Но Ник…

— Прекращай, Бэк! Элайдже с Финном повезло, что они уехали. Мне же приходится одному бороться со своей сумасбродной сестрой и неуправляемым Коулом!

— Я люблю тебя, Ник! — широко улыбнулась Ребекка, поднимаясь наверх с целью сесть на телефон и обзвонить всех своих знакомых и малознакомых, приглашая их на вечер.

Реббеке удалось собрать почти всю школу в стенах особняка Майклсон. Также ей не составило большого труда пригласить братьев Сальваторе и Елену. Елене она банально пригрозила обидой со своей стороны и нежелательными последствиями. Стефан и Деймон естественно последовали за Еленой. Также как Кэролайн, Бонни и Метт. Реббека еще раз убедилась, как отчаянно глупо мир может вертеться вокруг одного человека. Клаус, как и обещал, не соизволил появиться дома днем и тем более пропал на вечер, выключив все телефоны. Коул бродил среди молоденьких девушек, желая ошеломить их своим шармом и украсть пару красоток на ночь.

Кэролайн весь вечер с опаской озиралась, боясь невзначай увидеть хозяина дома. Тайлер не пошел с ней, мотивируя, что не желает участвовать в преднамеренной провокации Клауса, даже несмотря на то, что все организовала Реббека. Без своей половинки, Кэролайн чувствовала себя более чем неуверенно. Елена постоянно была окружена братьями Сальваторе. Бонни едва ли не падала в обморок от переизбытка в доме темной энергии. Так что Кэролайн приходилось практически одной слоняться от столика к столику, на которых были расставлены фужеры с шампанским и вазы с фруктами. Устав и от этого занятия, девушка решила поискать дамскую комнату, намереваясь поправить свое до жути неудобное узкое платье.

Поднявшись на второй этаж, Кэролайн осмотрелась. В коридоре царил полумрак, и что-либо рассмотреть удавалось с трудом. Но все же девушка заметила старинные антикварные вазы, расставленные вдоль всего коридора, репродукции известных картин на стенах. Невольно засмотревшись, Кэролайн пошла вперед, переводя взгляд с одной вещи на другую.

— Слишком вычурно, не так ли? — голос, исходивший из темноты, напугал ее. Кэролайн затаила дыхание и постаралась вглядеться в темную фигуру, стоящую впереди. — Клаус обожает собирать всякое старье, должно быть в силу своего внушительного возраста.

Голос рассмеялся, и девушка, наконец, узнала стоящего напротив.

— Я просто искала ванную комнату… — промямлила Кэролайн, стараясь отступить от Коула подальше.

— А я думал ты оцениваешь все это дерьмо. — глаза Коула заискрились, а губы изогнулись в лукавой улыбке. Вампир как-то странно прищурился, будто сам оценивал девушку. — А ты красива… Должно быть у тебя много поклонников… Среди людей…

— Я, пожалуй, пойду. — выпалила Кэролайн, стараясь обойти вампира, но тот преградил ей путь.

— Куда спешить? Вся ночь впереди. — улыбка Коула стала шире, а сам он был еще ближе, буквально нависая над девушкой. Кэролайн замерла, всматриваясь в его карие, почти черные, глаза. Ее дыхание стало тяжелым и глубоким, а какой-то внутренний страх сковал все тело. Казалось, Коул понял это и почти вплотную наклонился к ней еще больше.

Неожиданно кто-то резко дернул Кэролайн за руку. Клаус возник из неоткуда. Взяв ее ладонь в свою, он обошел брата вместе с Кэролайн, даже не взглянув на Коула.

— Нельзя так легкомысленно бродить по дому, кишащему вампирами. — прозвучал его голос настолько громко, чтобы Коул понял, что облажался.

Кэролайн растерялась сначала от напора Коула, затем от этих неожиданных действий Клауса. Он же завел ее в одну из многочисленных комнат и закрыл дверь. Теперь Кэролайн, вдобавок ко всему, ощутила страх. Клаус привлек ее к стене, отрезая обратный путь своей рукой, которой облокотился на стену рядом с девушкой. Колоссальное везение — вырваться из рук одного вампира и тут же попасть в руки другого!

— И что же ты искала? Приключений? — грубо, но одновременно равнодушно прозвучал его голос.

— Я… — Кэролайн заметила, что голос дрогнул, но все же продолжила. — Я просто искала дамскую комнату. Я не знала, что это чревато нападением!

— Нападением… — Клаус ухмыльнулся, дотронувшись ладонью щеки Кэролайн и опустившись к подбородку, приподнимая его пальцами.

— Мне нужно к друзьям. — поторопилась предупредить Кэролайн, пока Клаус изучал ее глаза своим оценивающим колючим взглядом.

— Ты к ним вернешься. — тихо ответил он, не спеша отходить от девушки. — Но я вот, что подумал… Я довольно лояльно отношусь к твоим друзьям, даже на время оставил в покое Елену… А благодарности от вас ноль.

Кэролайн замерла, ощущая его дыхание на своем лице. Надо же, его еще и благодарить нужно за то, что пока не убивает их всех.

— Так вот, — продолжал гибрид. — Почему бы тебе не исправить это.

— Как?… — голос девушки уже не дрожал, он просто-напросто сел, издавая едва слышимый звук.

Клаус улыбнулся, наблюдая крайнюю растерянность на лице блондинки. Он почти физически ощущал ее страх и находил в этом определенное удовольствие.

— Не паникуй ты так! Я предлагаю тебе всего лишь ужин со мной.

— Ужин? Но я…

— Но ты лишишься всех своих друзей в случае, если сейчас не обдуманно ответишь. — перебил ее Клаус, стирая улыбку со своего лица. — Подумай лучше, милая, ты всего лишь проведешь со мной один вечер в этом доме за бокалом вина. Это скрасит неблагодарность твоих друзей, мне подарит приятный вечер, а тебе долгожданное спокойствие за всех твоих близких.

Кэролайн опустила взгляд настолько, насколько позволяла рука гибрида, удерживающая ее подбородок. Во всяком случае, у нее нет других вариантов. Ответь она отказом сейчас, и вполне возможно уже не выйдет из этой комнаты.

— Когда? — тихо спросила девушка, стараясь не пересекаться взглядом с Клаусом.

— Через неделю, например. Реббека с Колом уезжают на выходные, а я так не хочу оставаться один. — наигранно грустно проговорил первородный, глубоко вздохнув.

— Хорошо, я приду. — обреченно ответила Кэролайн, все же сумев отстраниться от руки гибрида.

— Я надеюсь на твое благоразумие, Кэролайн. — улыбнулся Клаус, открывая дверь и пропуская девушку вперед.

Кэролайн почти бегом пересекла длинный коридор и сбежала по лестнице вниз. Сердце отчаянно колотилось в груди, а страх за себя подбирался под самое горло, застревая в нем комом. Что ему нужно от нее? Чем она заслужила это внимание? Или в чем провинилась? Найдя Елену среди толпы молодежи, Кэролайн быстро попрощалась с ней, сказав, что уезжает. Девушке хотелось как можно быстрее покинуть этот дом. Мысль о том, что ей еще предстоит сюда вернуться, и возможно стать для вампира ужином, терзала ее изнутри. Ей отчаянно захотелось забраться под одеяло с головой, и спрятаться в своей комнате на целый век, стараясь оградить себя от этой опасности, исходящей от гибрида.

Всю неделю Кэролайн не могла найти себе места. Все ее мысли были заняты раздумьями по поводу предстоящей субботы. Голова начинала раскалываться от боли, когда девушка гадала, что ее может ожидать тем страшным вечером. Даже на общении с друзьями отражалась нервозность Кэролайн. С Тайлером и вовсе состоялась небольшая ссора из-за того, что Кэролайн всячески старалась избежать их встреч на неделе. А девушка банально боялась обмолвиться на счет того, к чему принудил ее Клаус. Она предполагала реакцию любимого и осознавала, что он непременно отправится к Клаусу на разговор, в итоге которого Тайлер может просто умереть. Лучше уж она потом помирится с Локвудом, когда все закончится. Если, конечно, все закончится для нее благополучно.

Приближение субботы Кэролайн отдаляла, как могла, но все же, время шло, и этот день наступил. Вечер неумолимо приближался, а девушка занималась чем угодно, но только не сборами на предполагающийся ужин. Уже около восьми вечера Кэролайн все же открыла гардероб в поисках подходящего наряда. Не стоило наивно полагать, что гибрид забудет о ее обязательстве. Дабы не подвергать друзей опасности, она должна пройти это испытание. Но все же Кэролайн подстраховалась, выпив несколько кружек чая с вербеной.

Поиски подходящей одежды стали для Кэролайн значительной дилеммой: сначала она надела водолазку с высоким горлом, но потом, решив, что это не спасет ее на случай, если Клаус накинется на ее горло — поменяла на платье. Платье было довольно скромное, несмотря на декольте и узкие бретельки. Его спокойный розоватый оттенок хоть и не намного, но все же приподнял настроение Кэролайн. Через час сборов девушка была готова выйти из дома. Решив, что машину брать не стоит, она вызвала такси, которое, как назло, приехало очень быстро, не дав Кэролайн подольше насладиться свободой.

Особняк Майклсон величественно возвышался среди темных деревьев, погруженных во мрак ночи. По спине Кэролайн пробежал холодок, когда машина, наконец, остановилась напротив входа в дом.

— Вас ждать? — поинтересовался водитель, видимо решив, что клиентка совсем не желает выходить из машины.

— Нет… — едва слышно ответила Кэролайн, хотя ей отчаянно хотелось прокричать: «Конечно! Жди, чтобы не услышал!». Но нужно было взять себя в руки и прекратить паниковать еще до того, как произошло что-то плохое. И обязательно ли должно что-то произойти? Возможно, ей даже не откроют. Возможно, Клаус давно забыл об этом ужине, и его нет в доме. Возможно, она вернется домой через считанные минуты.

Но чуда не произошло. Едва машина скрылась из вида, а Кэролайн робко постучала в дверь, ей открыли. Клаус изобразил на своем лице нечто похожее на удивление, но тут же слащаво улыбнулся. Кэролайн не поняла, готовился ли он к этому ужину: на нем была светлая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами и темные брюки, но как-никак Майклсон всегда отличался избирательным вкусом в одежде. В руке первородного был бокал с ярко-алой жидкостью, отчего Кэролайн неосознанно начала гадать, что в нем: кровь или красное вино.

— Рад, что ты все же пришла… — промурлыкал Клаус, пропуская девушку в дом.

— Будто у меня был выбор… — как можно злее отозвалась Кэролайн, обходя вампира и проникая в холл.

В холле мирно полыхал камин. Посередине комнаты стоял небольшой столик, на котором располагались бутылка красного вина, фрукты и разного вида конфеты. По бокам от столика находились два кресла. Да, он определенно знал, что она придет.

— Выбор всегда есть. — добавил Клаус, отодвигая одно из кресел и приглашая Кэролайн присесть.

— Хороший же выбор: сходить к тебе на ужин, или же сходить на похороны кого-то из близких друзей. — огрызнулась Кэролайн, присаживаясь к столу.

— Рад, что для тебя я не самый плохой выбор. — улыбнулся Клаус, садясь напротив.

Кэролайн заметила, как гибрид открыто потешается над ней, но решила терпеть это, скрепя зубами, дабы провести без последствий этот вечер.

Клаус налил девушке вина и с неприкрытым любопытством рассматривал ее, едва притронувшись к своему бокалу. Кэролайн ощутила легкую неловкость от его взгляда. Этот взгляд она никогда не понимала. Не могла понять, что он выражает, что обозначает. Также не могла предположить ход мыслей его обладателя.

— Так… — Кэролайн заметила, что снова голос не слушается ее и быстро добавила. — Так зачем ты пригласил меня? Ты хочешь что-то выведать у меня о Елене? Так вот, я не намерена обсуждать с тобой своих друзей!

— Я знаю о Елене гораздо больше, чем вы все вместе взятые. — ухмыльнулся Клаус, продолжая рассматривать Кэролайн. — Я не думаю, что ты могла бы рассказать мне о ней что-то новое. У этого ужина несколько другие причины.

— И какие же? — спросила Кэролайн, поздно подумав, что возможно, не хочет услышать ответ.

— Может, я хочу узнать тебя лучше. — Клаус приподнял бровь и пожал плечами.

— Зачем?

— Затем. — Клаус снова надменно улыбнулся, сделав глоток вина. — Кэролайн, к чему столько вопросов? По-твоему, я пригласил тебя на ужин, чтобы тут же лишить жизни? Не проще ли мне было это сделать неделю назад?

— Я не знаю… — пролепетала Кэролайн, отводя взгляд от гибрида. Ее глаза пробежали по старинным картинам, висящим на стенах, по не менее антикварным фигуркам животных, расставленных на каминной полке.

— Я вижу, тебе нравится всякого рода искусство. — заметил Клаус, встав с кресла и взяв за руку Кэролайн, поднимая ее из-за стола. Он подвел ее ближе к камину, давая девушке возможность рассмотреть статуэтки более детально. — Им сотни лет. Моя любимая коллекция.

— Ты сам их собирал? — Кэролайн удивленно вскинула брови, дотронувшись кончиками пальцев до фарфоровой статуэтки, изображающей волка.

— Да, на протяжении многих веков… — Клаус стоял за плечами Кэролайн, но она не придала значение этой опасной близости, поражаясь умельцам, сотворившим многовековое искусство.

— Каково это, жить столько времени?… — неожиданно спросила Кэролайн, переведя взгляд на огонь в камине.

— Это потрясающе, Кэролайн… — улыбнулся Клаус, видя негодование девушки. — Перед тобой меняется история, технический прогресс, мода, искусство… Все! И лишь ты остаешься неизменным, не поддающимся переменам времени.

— Я не могу этого представить… — Кэролайн нахмурилась, от чего на ее лбу пролегла складка. — Я не представляю, как можно обманывать смерть веками…

Внезапно девушка ощутила ладонь Клауса на своем плече. Он медленно перебирал ее золотистые локоны, в которых играли блики огня. Кэролайн замерла, словно ее сковал какой-то ступор. Все эти разговоры о бесконечной жизни напрочь лишили ее возможности трезво мыслить.

— Это все так сложно, малышка. — тихо проговорил Клаус, приблизившись к Кэролайн настолько близко, что ее спина касалась его груди. — Простому смертному этого и вовсе не понять.

— Но я человек. — Кэролайн прикрыла глаза, когда ладонь гибрида полностью погрузилась в ее волосы, и медленно спустилась по шее к плечу.

— Я чувствую это… Постоянно… — Клаус откинул пряди волос девушки на одно ее плечо, обнажив тонкую шею с молочно-персиковой кожей. Кэролайн с трудом осознавала его действия, словно она была под каким-то странным гипнозом, лишающим возможности сопротивляться, или вообще что-либо говорить. Ей отчего-то стали приятны прикосновения Клауса к своей коже, она наслаждалась этим, не желая мешать ему. Хотя где-то, в глубине разума, девушка понимала, что должна убрать его руки, освободиться от этого влияния. Но она лишь глубоко задышала, когда почувствовала дыхание вампира на своей коже.

Клаус едва ощутимо коснулся губами шеи Кэролайн, ощущая даже через ее кожу, что ее кровь имеет привкус вербены. Но разве это может остановить его, многовекового вампира, который давно выработал иммунитет к этой ядовитой траве? Запах девушки сводил его с ума, его охватывало безумное желание попробовать ее кровь. И он не стал сдерживаться… Кэролайн широко распахнула глаза, а из ее груди вырвался тихий стон, когда Клаус прокусил ее шею и пустил ее кровь. Она тут же захотела вырваться, но слабая попытка не остановила гибрида. Кэролайн сковала сначала боль, потом страх, затем все эти чувства превратились в мучительно приятную истому. С каким-то ужасом Кэролайн осознала то, что делает Клаус доставляет ей удовольствие, смешанное с интересом.

Но все достаточно быстро закончилось. Клаус резко отпрянул от девушки, словно стараясь взять себя в руки. Кэролайн дотронулась до места укуса, ощутив саднящую боль. Она с непониманием посмотрела в спину гибрида, который, казалось, сам не мог осознать произошедшего.

— Тебе лучше уйти. — наконец, проговорил он, подав Кэролайн тонкий белоснежный платок для ее раны.

— Зачем ты это сделал? — Кэролайн отчаянно пыталась понять его действия, но не могла.

Клаус снова приблизился к ней и приподнял ее лицо за подбородок, заставляя смотреть в его глаза, которые сейчас имели звериный взгляд.

— Тебе нужно уйти. — более твердо проговорил он. — Именно потому, что ты человек. Уходи, Кэролайн!

Кэролайн послушно отступила от первородного, прижимая платок к шее. Она быстро проскочила к входной двери, потом так же быстро поймала такси и уехала.

Позже, находясь перед большим зеркалом в ванной, она рассматривала укус вампира на своей шее. Странно, но он оказался практически незаметным, несмотря на довольно весомую причиненную боль. Кэролайн вздохнула, думая, как можно скрыть это безобразие от Тайлера до тех пор, пока следов не останется. Но как ни странно, девушка не была обижена на Клауса. Ей отчего-то стали интересны его разговоры про время, его вампирские инстинкты… Кэролайн невольно поймала себя на мысли, что ей бы хотелось узнать о вампирах больше. И чтобы при этом ей не стирали память, записывая несколько иные сведения. Клаус в этом плане мог стать непревзойденным учителем, но девушка настойчиво гнала от себя эту мысль.

Удаляющаяся тень впереди, манила ее за собой. Идти по темному проулку было немного жутковато, но подбадривал именно этот темный силуэт, идущий впереди. Кэролайн старалась не отставать от незнакомца, почти бегом преследуя его. Неожиданно он исчез из вида, и девушка оказалась на многолюдной улице. Машины сигналили, не желая уступать дорогу друг другу, люди с шумом проходили мимо, несколько раз задев плечом Кэролайн. От грубого касания, девушка ощутила боль в шее. Нахмурившись, она отодвинула воротничок своей блузки и с отвращением посмотрела на укус, оставленный на ее коже вампиром. Рана, кажется, воспалилась и увеличилась в размерах. Она постоянно ныла и кровоточила, доставляя не малый дискомфорт девушке. Ощутив очередной толчок в спину, Кэролайн резко развернулась, с желанием ответить тем же невнимательному прохожему. Но за ее спиной никого не оказалось. Кэролайн с досадой огляделась вокруг себя, замечая, как пустеет улица. Невиданная злость начала бушевать внутри блондинки, ее взгляд вспыхнул звериным блеском, а рот приоткрылся, открывая белоснежные ровные зубы. Кэролайн еще раз огляделась по сторонам, поймав свое отражение в витрине ближайшего магазина. И вдруг девушка замерла, видя себя словно в зеркале. Не веря своим глазам, Кэролайн приблизилась ближе к витрине, ощупывая свое лицо руками. Ужас отразился в ее глазах, когда она увидела выступившие черные вены вокруг своих некогда лазурно-голубых глаз. Приоткрыв рот то ли от неожиданности, то ли от удивления, девушка увидела в отражении звериный оскал. Отчаянно замотав головой, Кэролайн пыталась отделаться от этого наваждения, но снова взглянув на себя, она ясно увидела облик вампира в своем теле. Так несколько мгновений Кэролайн изучала себя в тусклом отражении витрины. Отчаянно подняв руку, девушка потянулась к своему отражению. Но тут раздался гортанный рык, исходящий то ли от витрины, то ли от самой Кэролайн, и отражение неожиданно метнулось вперед, будто стараясь вырваться из плена стекла и разорвать несчастную, стоящую напротив.

Кэролайн закричала так отчаянно и так громко, от чего видимо и проснулась в своей комнате, подскочив в кровати тяжело дыша. Ужасный кошмар довел девушку до слез. Немного успокоившись, Кэролайн поднялась с постели и почти бегом прошмыгнула в ванную. Отодвинув край пижамы, она с придирчивостью осмотрела место укуса, оставленного Клаусом, но ничего подозрительного не заметила. Место вокруг раны немного потемнело, образуя небольшой синяк, будто от ушиба, а две небольшие ранки, казалось, почти затянулись, ничем не выдавая причину своего возникновения.

— Я не понимаю, что с тобой происходит, Кэролайн? — в очередной раз восклицал Тайлер, когда на следующий день они с Кэролайн по обыкновению обедали в одном из кафе. — То ты не желаешь видеть меня неделю, теперь ты сама не своя, погруженная в какие-то мне не ведомые мысли! Что происходит?

— Тайлер, все в порядке, не нужно кричать! — тяжело вздохнула Кэролайн, переведя свой взгляд на окно, желая как можно быстрее отделаться от придирок парня. — Я просто немного устала…

— От чего? От наших отношений? — в глазах Локвуда отразился ужас, а Кэролайн отчаянно захотелось рассмеяться. Она всеми силами старалась сдержать в себе истерический хохот, но для этого пришлось отвернуться к окну еще больше.

— Тайлер, не говори ерунды. — едва выдавила из себя блондинка несколько слов, так и не взглянув на Тайлера. — Все в порядке. Вернее будет в порядке, только немного позже.

— Что значит позже? Когда? Когда ты снова вернешься в свою колею, Кэролайн? Через неделю, месяц, год? — Тайлера злила равнодушная манера разговора Кэролайн, ему хотелось встряхнуть девушку за плечи, но мешала изрядная толпа свидетелей, находящаяся в кафе.

— Может через неделю, может месяц… — Кэролайн стиснула губы, силясь не засмеяться, но все же ее губы растянулись в улыбке, а из горла вырвался смешок, добавляя последнее: — Через год…

Девушка открыто рассмеялась, закрыв лицо руками. Тайлер сжал губы, с презрением наблюдая реакцию любимой девушки.

— Тебе смешно… Ну ладно! — Локвуд с шумом подскочил из-за стола и быстро покинул стены кафе.

Кэролайн продолжала смеяться, оставшись одна, пока ее смех не перешел в жалобные всхлипы со слезами. Действительно, что с ней? Ее перемены настроения оставляют желать лучшего. Ей отчего-то стало жалко себя, жалко Тайлера, но все же себя было жальче. Схватив салфетку, девушка стерла слезы, пытаясь прийти в себя. Такого с ней не было со времен переходного возраста.

— Что-то случилось? — неожиданно место Тайлера за столом занял Клаус, оценивая взглядом состояние Кэролайн.

— Ничего! — резко бросила Кэролайн, но все же не поспешила покинуть столик.

— Ты злишься на меня? — поинтересовался он, отпив глоток своего кофе.

— С чего вдруг? Я не сомневалась, что произойдет нечто подобное.

— Ну нет, я не думал, что так получится. Просто эти инстинкты… — Клаус лениво вздохнул. — Оказалось гораздо труднее быть равнодушным, находясь рядом с таким милым созданием как ты.

Милым… Созданием… Эти два слова разозлили Кэролайн еще больше. Какого черта она вдруг милое создание!? Только из-за того, что он вампир, а она нет? Она всего лишь человек со своими эмоциями и проблемами! Человек…

— Скажи, — Кэролайн на секунду отступила от своей агрессии и задумчиво посмотрела в лицо Клауса. — А это правда, что вампиры могут отключать все чувства?

Кэролайн не знала причину своего вопроса, но отчего-то ей хотелось услышать наиболее правдивый ответ. Никто, кроме Клауса не будет объяснять ей всего этого. А будет ли он?…

— Правда. — лаконично произнес Клаус, перехватывая взгляд блондинки. — Вампир может закрыться внутри себя от всего окружающего мира. Может представить себя счастливым, лишенным проблем и забот… Но лишь представить, а насколько полезно это будет, решать лишь самому вампиру. Зачем это тебе?

— Мне просто интересно. — отрезала Кэролайн, сгребая в свою косметичку недавно извлеченную из нее косметику. — Город кишит сверхъестественными существами, а я понятия не имею с кем живу по соседству. Вот решила узнать.

Кэролайн стремительно поднялась с места, но тут ладонь Клауса сомкнулась на ее запястье.

— Не увлекайся любопытством, девочка. Оно, как правило, до хорошего не доводит. — проговорил он, поймав серьезный взгляд Кэролайн, и тут же отпустив ее руку.

Кэролайн ничего не ответила гибриду. Быстро пройдя вдоль столиков, блондинка вышла на улицу, так же стремительно удаляясь прочь от кафе и от этих неизвестных, знающих все наперед, глаз первородного.

Элизабет Форбс ворвалась в комнату дочери сразу же, как-только вернулась с дежурства. Скинув со спящей Кэролайн одеяло, она начала кричать что-то очень громкое, но для сонной девушки несвязное.

— Кэролайн, какого черта ты дома!? — вопила Элизабет, размахивая руками. — Мне звонили из школы — ты уже третий день не посещаешь занятия! Что происходит? Ты больна?

Кэролайн лениво потянулась, присаживаясь в кровати. Ей хотелось пробурчать что-то наподобие: «Да, больна… И вообще мне плохо!», но девушка сдержалась.

— Мам, выйди, пожалуйста, у меня от тебя начинает голова раскалываться. — промямлила Кэролайн, стараясь выдернуть одеяло из рук Элизабет, но та с силой потянув белье на себя, едва не стащила дочь на пол.

— Иди, умывайся, и в школу! Живо! — отчеканила шериф Форбс, гневно разглядывая дочь, словно та подозревалась в убийстве человека.

— Я никуда не пойду! Мне нужен отдых! — всхлипнула Кэролайн, поднимаясь с кровати, и приглаживая волосы.

— Ты не можешь прогуливать без видимых причин!

— У меня есть причины!

— И какие же? — Элизабет вопросительно уставилась на Кэролайн, ожидая ответа.

— Я не хочу! — выпалила Кэролайн, отняв таки из рук матери одеяло, и подталкивая ту к двери. — Ты не можешь меня заставить!

— Могу — я твоя мать!

— Как хорошо, что хотя бы иногда ты об этом вспоминаешь. Что между дежурствами выпадает свободная минутка, да?

— Кэролайн… — вздохнула Элизабет, потупив взгляд.

— Мама, иди, я со всем разберусь, школа далеко не убежит. — Кэролайн с облегчением закрыла дверь за спиной матери.

Блондинка сама не могла понять своего поведения в последние время. Чего она хочет, а чего нет. Плюс ко всему как-то все навалилось, что сейчас, казалось, невозможным вылезти из-под одеяла и пойти созерцать сотни счастливых лиц. Рухнув снова на кровать, Кэролайн с задумчивым видом крутила телефон в руке. Через минуту она все же решилась.

— Тайлер! Привет! — Кэролайн постаралась, чтобы ее голос прозвучал как можно нежнее. — Извини, что так получилось в кафе…

— Кэролайн, у меня тренировка, давай потом все обсудим. — хладнокровно бросил в ответ Локвуд, повесив трубку.

Кэролайн с досадой бросила телефон в угол комнаты. Да как он может так легко от нее отмахиваться? Если ему чего-то не хватает, то пусть катится на все четыре! Кто он такой, чтобы держать ее?

Все чаще Кэролайн чувствовала себя одиноко. Несмотря на то, что вроде бы были друзья, был молодой человек, но все же внутри девушки постоянно росла пустота, заполнить которую она не могла ничем. Должно быть эта была какая-то временная депрессия… Иногда так хотелось выключить все вокруг. Подобно вампиру, отключить все чувства, эмоции и просто наслаждаться своей свободой, своей силой, своим превосходством над другими смертными. Кэролайн отчаянно замотала головой, пытаясь отогнать от себя возникшее желание. Но все же, разочарование в своей собственной жизни росло с каждым днем, а злоба на всех окружающих набирала обороты.

Вечером Кэролайн все же решила немного пройтись. Ей отчаянно захотелось свежего воздуха. Спустившись в холл, Кэролайн прошла мимо матери, которая ничего не сказала ей в след. Впрочем, как всегда.

Прохладный ветер раздувал белокурые волосы девушки, неспешно бродившей вдоль темнеющих улиц. Кэролайн находила некое успокоение вот так бродить вечером в одиночестве. Ей никогда не было страшно гулять так одной, потому что Мистик Фоллс — город, в котором она родилась и выросла, всегда был одним из самых тихих городков. Был…

— Не поздновато ли разгуливать здесь по ночам? — надменный голос, брошенный сзади, заставил Кэролайн обернуться.

— Коул… — выдохнула девушка, вновь отворачиваясь и продолжая свой путь.

— Так куда идем? — Коул поравнялся с Кэролайн и шагал рядом, бросая на блондинку косые взгляды.

— Никуда. — резко ответила Кэролайн, затем добавила. — Домой.

— О, не желаешь зайти в гости? — ухмыльнулся вампир, сверкнув своими угольно черными глазами. — Я сегодня один…

— Куда же подевались твои многочисленные родственники? — невольно проявила любопытство Кэролайн.

— Ребекка мается на шопингах по всему миру, Элайджа где-то с Финном, Ник… Ник не знаю где. Может быть в эту минуту он вспарывает вены твоей подруги Елены.

Кэролайн резко остановилась, смерив Майклсона взглядом.

— Я только предположил. — рассмеялся Коул. — Так ты идешь?

— Нет. Я иду к себе домой.

— Ответ неверный. — Коул моментально прижал девушку к кирпичной стене ближайшего дома. — Лучше тебе не спорить со мной, а то неизвестно что из этого может получиться.

Коул обжег девушку своим дыханием. Кэролайн сжалась под его пристальным взглядом. Ловушка захлопнулась.

— Не делай этого, Коул! Возможно, завтра ты уже пожалеешь…

Звонкая пощечина, пробежавшая по щеке Кэролайн, заставила ее, всхлипнув, замолчать.

— Запомни, киска, я никогда не о чем не жалею… Я же вампир.

Через четверть часа Коул завел Кэролайн в двери особняка Майклсон.

— Располагайся, чувствуй себя как дома. — слащаво улыбался Майклсон-младший.

Кэролайн с отрешенным взглядом прошла в уже знакомый дом. Девушка прошмыгнула прямо к камину, с какой-то надеждой всмотревшись в фарфоровую статуэтку волка.

— Вино, виски? — Коул тут же оказался за ее плечами, стаскивая с нее шелковый шарф.

— О… — от неожиданности Коул приоткрыл рот, уставившись на место укуса на шеи Кэролайн. — Кто-то тебя так приложил? Твой дружок Деймон?

— Что тебе нужно, Коул?

Коул снова улыбнулся, разворачивая девушку к себе лицом.

— Ты такой лакомый кусочек, киска, а я не привык церемониться с кем-либо. — вампир придвинулся ближе, сжав плечи Кэролайн так сильно, что на ее руках наверняка проявились синяки.

— Я тебе ничего не сделала! Отпусти меня! — закричала Кэролайн в лицо Коулу, не сдерживая слез.

— Мне никто ничего не может сделать. Разумеется, кроме моих любимейших родственников. — прошипел Коул, надвигаясь все ближе. — Смирись, киска.

Коул прижался к губам Кэролайн в жадном холодном поцелуе, который она всеми силами пыталась прекратить. Девушка била кулаками в спину вампира, но на него это не произвело совершенно никакого эффекта. Тут под руки Кэролайн попалась достаточно увесистая кочерга для камина. Собравшись с последними силами, девушка, размахнувшись, ударила ею Коула по голове. Вампир тут же отпрянул от блондинки, приложив ладонь к рассеченной брови.

— Ах, ты сука! — кипя от гнева выпалил вампир.

Наотмашь отбросив Кэролайн к дивану, Коул начал снова надвигаться. Кэролайн ощутила во рту солоноватый привкус собственной крови, сочившейся из разбитой губы. Также девушка довольно сильно ударилась головой, отчего образ противника расплывался в глазах. В ушах зазвенело, а Кэролайн почувствовала, что с минуты на минуту потеряет сознание.

Коул приблизился к ней достаточно быстро. Он сгреб девушку в охапку и кинул на диван, тут же прижав собственным телом. Кэролайн уже смутно представляла, что происходит, захлебываясь собственной кровью. Последнее, что помнила девушка, это свой срывающийся голос, который разнесся по всему особняку, призывая на помощь. Сразу после этого на сознание несчастной опустилась тьма, такая же непроглядная, что жила в сердце, мучившего ее вампира.

— Ай… Тсс… — поморщилась Кэролайн от резкой боли, когда ссадины на ее скуле коснулся ватный тампон, смоченный в антисептике.

— Терпи. — Клаус внимательно осмотрел рану, затем снова притронулся к лицу Кэролайн антисептиком.

Кэролайн чувствовала себя неуютно, находясь в комнате Клауса, да еще и сидя на его столе, во время того как сам хозяин комнаты находился предельно близко, обрабатывая ушибы девушки, которые нанес ей Коул. Кэролайн только совсем недавно до конца оправилась после произошедшего. С трудом девушка вспомнила, как когда уже почти теряла сознание, Коул резко оторвался от нее, затем был отброшен в сторону. Кэролайн помнила, как на ватных ногах поднялась с дивана, наблюдая хамский взгляд ухмыляющихся глаз Коула. Он вел себя так, будто все, что происходило было для него детской забавой. Как-только Кэролайн поднялась в полный рост, у нее закружилась голова, и она едва ли не упала в чьи-то руки. Как потом оказалось, это были руки Клауса. Первородный привел ее в свою комнату, посадил на большой письменный стол так, чтобы лицо девушки было на уровне его глаз, и начал обрабатывать наиболее выделяющиеся ссадины.

— Твой брат — псих! — процедила сквозь зубы Кэролайн, чем вызвала едва заметную улыбку у Клауса. — И это не смешно!

— Не смешно разгуливать по ночам и наивно полагать, что тебя никто не тронет. — ответил Клаус, отстраняясь от девушки, закончив колдовать над ее ранами. — Ты же девушка, Кэролайн. При желании с тобой справится любой мужчина, не говоря уже о вампире.

— Извини, что не рассчитывала на таких засранцев, как твой брат! — Кэролайн начинала злиться, повышая голос, при этом продолжая сидеть на столе, отчего ее грозный вид снова вызвал улыбку у Клауса. — Да и ты от него не далеко ушел!

Кэролайн спрыгнула со стола и направилась к выходу из комнаты. Но у самых дверей перед девушкой возник Клаус, переместившись к ней в доли секунды.

— Ты зря так высокомерна со мной, девочка. — вкрадчиво проговорил он, перехватывая растерянный взгляд Кэролайн своим. — Я не такой ужасный, как ты себе привыкла представлять. В моем лице ты всегда можешь найти поддержку.

— Мне все равно, какой ты! — Кэролайн быстро взяла себя в руки, снова с гневом посмотрев на вампира. — Просто все твои злодеяния у меня уже в печенках сидят! И ты сам тоже! И твой брат! И вообще все! А теперь выпусти меня! Или будешь так же кидаться на меня, подобно голодной собаке, как твой брат!?

Выдохнув, Клаус отступил в сторону, предоставляя Кэролайн выход из его комнаты. Кэролайн быстро прошла мимо гибрида, затем спустилась по лестнице в холл, где постаралась пройти как можно равнодушнее мимо наглой улыбающейся физиономии Коула. Когда за Кэролайн захлопнулась входная дверь, в холл спустился Клаус.

— Сучка, да? — лицо Коула искрилось весельем.

Клаус ответил улыбкой на смешок Коула, но тут же его глаза вспыхнули яростью и приняли животный блеск. В одну секунду Коул оказался прижатым к стене за плечи.

— Ты не должен был ее трогать! — прорычал Клаус, сжимая плечи брата все сильнее.

— С чего вдруг? — Коул отпихнул Клауса, сумев освободиться. — Я так понял, она не питает к тебе нежных чувств. Так что, шансы равны….

Коул плотоядно улыбнулся, медленно перемещаясь к лестнице, по которой моментально проскочил на второй этаж.

Кэролайн сидела в Мистик-Гриль, сжимая в руках стакан с минералкой. Ее сердце бешено колотилось, а мысли вихрем проносились в голове. Она ждала Тайлера. Парень назначил встречу после четырех дней тишины со своей стороны. Кэролайн чувствовала напряжение, наступившее в их отношениях. Недосказанность просто пугала. Но она верила, что сейчас любимый заключит ее в объятия и все снова будет как прежде. Все о чем…

— Привет. — Тайлер сел за столик напротив девушки. — Как дела?

— Привет, — улыбнулась Кэролайн. — Тайлер, я думаю, нам нужно поговорить.

— Да, Кэр, я тоже об этом подумал.

— В последнее время мы как-то отдалились…

— Разреши, я начну. — перебил девушку Локвуд. — В последнее время ты начала меняться, Кэролайн. Я долго думал, пытался понять тебя, но так и не понял… Я пришел к выводу, что нам нужна передышка. По крайней мере, временная.

— Но, Тай…

— И мне, и тебе. — продолжил Тайлер, обрывая Кэролайн на полуслове. — Мы должны побыть отдельно, чтобы понять хотим ли мы на самом деле этих отношений.

— Тайлер, не поступай так со мной! — Кэролайн дотронулась ладонью руки парня. — Ты мне нужен! Особенно сейчас!

— Я хочу услышать эти же слова через неделю, месяц, год. — Тайлер напомнил девушки ее же слова. — Если ты не изменишь свои желания через какое-то время, то я уверен, что все у нас получится. Сейчас же я в этом сомневаюсь. Прости, Кэр.

Тайлер поднялся из-за стола, спешно покидая кафе. Кэролайн замерла, все еще храня в своей руке его тепло. Слезы как-то сами собой потекли по щекам, а душа так же сама по себе рвалась на части. Он в ней сомневается. Он с ней расстается. Это конец.

Кэролайн поднялась из-за стола и вышла из кафе. Она медленно побрела вдоль домов, смутно представляя, что ей делать дальше. Вся ее жизнь стала напоминать какой-то нелепый фильм ужасов, в котором ее кровь пьет вампир, а затем другой вампир пытается взять ее силой, причиняя не мало боли… Теперь еще и единственный близкий человек от нее отвернулся. Хотя есть еще мама, но мама ведь… Тут мысли Кэролайн оборвал телефонный звонок. На экране высветился ее домашний номер, девушка ответила.

— Кэролайн! — голос Элизабет Форбс едва не срывался от злости и раздражения. — Где тебя носит!? Уже ночь наступила! Ты снова прогуливала? Я убью тебя, негодяйка, если ты не явишься домой через пять минут! Я запру тебя дома, я заставлю тебя…

Кэролайн сбросила вызов, подняв заплаканные глаза к небу. Вся ее жизнь отчего-то начала рушиться прямо на ее глазах, а она при этом ничего не может сделать. Она слабый, подверженный любым эмоциям человек. Она человек… Кэролайн набрала в легкие побольше воздуха и устремила свой взгляд вперед себя. Нужно что-то менять. Быстро. Сейчас же.

Кэролайн почти бегом пересекла несколько улиц, остановившись у знакомого дома. Девушка приблизилась к входной двери и поняла, что та не заперта. Проскочив внутрь, Кэролайн осмотрелась в пустом холле. Отчего-то она чувствовала, что он здесь. Метнувшись к библиотеке, она дернула за ручку двери, и тут же замерла на пороге. Клаус стоял к ней спиной у мольберта и что-то выводил на нем кистью.

— Снова ходишь по ночам? — спросил он, не прерывая свое занятие и не удостоив девушку взглядом.

— Обрати меня! — режущие слух слова Кэролайн, заставили его обернуться к ней. Из ясных, но тускнеющих глаз на бледном лице покатились крупные соленые капли, плечи девушки сотрясались от мелкой дрожи, а губы плотно сжались, словно стараясь удержать всю ту боль, что сейчас жила в ней.

Клаус смерил девушку самым надменным взглядом из своего запаса. Уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке.

— Что настолько все плохо? — спросил он, наблюдая, как Кэролайн лихорадочно смахивает слезы со своего лица, продолжая с мольбой смотреть на него.

— Не спрашивай меня ни о чем! Просто сделай, что я прошу! Я не могу больше так жить!

— Нет ничего хуже смерти, девочка. — Клаус лениво снова отвернулся к мольберту, закрашивая что-то на нем иссиня-черной краской. — Выбрось глупости из своей головы. В твоей жизни не могло произойти ничего такого, из-за чего хотелось бы умереть.

— Я ведь не о смерти прошу! Я просто хочу не думать ни о чем! Отключить все эти чувства, забыться.

— При обращении ты неминуемо умрешь. И вместо желаемого спокойствия, ты обретешь гораздо более ощутимые проблемы чем те, что ты переживаешь сейчас. Уйти от чувств и мыслей можно и по-другому.

— Как? — Кэролайн пытливо сверлила глазами спину первородного. Хотя все его надменные рассуждения изрядно раздражали блондинку, но все же она впитывала в себя каждое его слово, прислушиваясь как к единственному разумному человеку среди ее окружающих.

Клаус на секунду замер, затем отложив кисть, он подошел к креслу и взял свою куртку.

— Пошли. — прежде чем Кэролайн смогла что-либо возразить, Клаус взяв ее за руку, вывел из комнаты, затем из дома и посадил в машину.

— Куда ты меня везешь? — поинтересовалась девушка, когда гибрид оказался за рулем.

— В обстановку, способствующую не думать. — улыбнулся Клаус, затем добавил, мельком взглянув на Кэролайн. — Доверься мне.

Многообещающее слово заставило Кэролайн внутренне напрячься. Зря она ввязалась в это. Зря сама пришла к Клаусу в поисках не понятно чего. Теперь он увозил ее куда-то посреди ночи, с непонятно какими намерениями.

Клаус выехал за город, через полчаса въехал в другой город, названия которого Кэролайн не смогла рассмотреть на дорожном указателе. Судя по всему, город был небольшим, но достаточно светлым. Первородный проехал несколько улиц до того, как остановился возле искрящего огнями небольшого здания. Он вышел из машины, обошел ее и открыл дверь перед Кэролайн.

— Куда ты меня привез? — раздраженно поинтересовалась Кэролайн, но все же вышла из машины.

— Увидишь. Тебе должно понравиться.

Клаус провел ее в двери здания, и тут же Кэролайн буквально оглушила громкая музыка. Их окружила масса танцующих людей, озаренная яркими вспышками разноцветных огней. Это был какой-то клуб, довольно большой, но все же не выделяющийся пафосом, казалось бы таким присущим семье Майклсон. Клаус прошел к барной стойке, не выпуская руки Кэролайн, которая то и дело озиралась по сторонам, рассматривая разношерстную публику.

— Зачем мы здесь? — Кэролайн пришлось изрядно повысить голос, стараясь услышать саму себя через грохочущие треки.

— Я же говорил об обстановке, в которой тебе не захочется думать о твоих малозначительных проблемах. — улыбнулся Клаус, заказывая бармену две порции виски.

— У меня не такие уж малозначительные проблемы. — фыркнула Кэролайн. — И кстати, я не пью крепкие напитки.

— А сегодня тебе придется. — Клаус подставил порцию виски ближе к Кэролайн. — Ты ведь хочешь расслабиться? Тогда не спорь со мной. Сейчас это тебе нужно. Пей и расскажи мне, что у тебя там случилось.

— Я не буду тебе рассказывать! — отрезала Кэролайн, поморщившись, когда едва только приблизила рюмку к своему носу.

— Хорошо, не будешь. Тогда просто пей. — Клаус проследил, как янтарная жидкость проскочила в рот девушки, отчего она, едва не задохнувшись, закашлялась.

Кэролайн еще раз высказала Клаусу свое недовольство по поводу его бредовой идеи увезти ее ночью, затем отпаивать неразведенным виски, но постепенно окружающая обстановка действительно поспособствовала ее расслаблению. Клаус заботливо предложил ей еще выпить, и на этот раз виски прошел мягче. Кэролайн сама не замечая, начала с первородным довольно откровенный разговор. Она рассказала ему о сложных отношениях с матерью, которые тянулись с самого детства девушки. Рассказала и о том, что Тайлер бросил ее. Именно так она и выразилась, посчитав, что иначе это не назовешь. Кэролайн упомянула даже о своих кошмарных снах, которые стали сниться чаще. Клаус выслушал все, ни разу не перебив блондинку. Казалось, ему было все это интересно, хотя Кэролайн была уверена, что он просто притворяется. Но все же, она говорила, потому что хотела выговориться, рассказать кому-то все то, что так давно копилось.

— Слишком часто меня посещают мысли о совершенно другой жизни. И эти сны… — Кэролайн нахмурилась, рассматривая разноцветные бутылки, стоящие на стеллажах за барной стойкой. — Все чаще мне хочется подобно вампиру отключить все чувства.

— Этим умением обладают далеко не все вампиры, а сопутствующие этому потери могут стать для тебя ужасающими. И потом, Кэролайн, глупо уничтожать свою жизнь только из-за ссоры с парнем, или матерью. Внутри себя ты все равно не готова стать вампиром. Ты не знаешь и доли того, что за этим последует.

— Так расскажи мне! Возможно, я не готова, но я хочу знать. С некоторых пор это стало мне интересно. Не знаю почему.

— Это слишком долго, рассказывать тебе про вечное существование. — улыбнулся Клаус, заказывая еще виски. — Одно могу сказать наверняка, что все твои жизненные приоритеты, стань ты вампиром, изменятся.

— Например?

— Например, ты будешь убивать и пить кровь.

— Я не буду убивать! Я не способна на это…

— Будешь. — уверенно подтвердил Клаус. — Более того, тебе будет нравиться убивать. Ты найдешь в этом определенное удовольствие. И отчасти это будет вызвано не только желанием крови.

— Ты так говоришь, потому что сам убиваешь и получаешь от этого удовольствие! Это истинно твоя черта!

— Я так говорю, потому что сам вампир и имею об этом некоторые представления. Твоя чистая душа очерствеет, как только ты будешь обращена. Хотя, надеюсь, этого не произойдет.

Кэролайн тяжело вздохнула, ощутив какой-то внутренний страх. Слова Клауса звучали пугающе, будто он уже видел ее жизнь, стань она вампиром. Девушка залпом осушила очередную рюмку с виски.

— Я вовсе не хочу принимать одну из сторон «За и Против», просто прежде чем уверенно о чем-то заявлять, научись думать как это может отразиться на всей твоей жизни. — продолжил Клаус. — Легко ли тебе будет хоронить всех своих друзей, потому что им отмерен гораздо меньший срок жизни, чем вампиру.

— Но ведь ты живешь тысячу лет и вроде как еще не разочаровался. — пожала плечами Кэролайн.

— Зато были тысячи людей разочарованных мною. — улыбнулся Клаус. — Большинство из них пострадали из-за моей жажды крови и жажды просто убивать. Особенно в первые десятки лет после моего обращения. Готова ли ты оборвать несколько жизней? Лишиться всех своих близких, потому что они никогда не примут тебя иную? Готова ли ты жить вечно, гася в себе те самые чувства, от которых хочешь избавиться сейчас?

Кэролайн задумчиво, уткнулась взглядом в точку впереди себя. Слова гибрида заставили ее задуматься, но все же осталось еще столько вопросов, ответы на которые она видимо никогда не узнает.

— Я не знаю… — протянула девушка, словно оказавшись в тупике.

— Да ты, кажется, явно перебрала с виски! — лицо Клауса озарила наглая ухмылка.

— Это ты меня напоил! — возмутилась девушка, стараясь тщательно проговаривать слова, чтобы ее опьянение не сильно бросалось в глаза. — Как я в таком виде покажусь дома?

— Напишешь матери смс, что ночуешь у подруги, и останешься у меня в доме. — предложил Клаус, наблюдая как глаза блондинки едва ли не округлились от удивления.

— Ни за что! Чтобы я осталась в одном доме с твоим братцем! Да и с тобой тоже!

— Коула нет сейчас в городе. Я один в доме, и не собираюсь на тебя накидываться, или что ты там себе представляешь.

— Нет, это исключено!

Через час Кэролайн была уже в доме Клауса. Девушка едва держалась на ногах, не только от выпитого, но и от усталости. И все же ей стало немного легче от того, что она смогла все же с кем-то поделиться. Несмотря на то, что этим «кем-то» оказался Клаус.

Клаус проводил Кэролайн до ее временной комнаты.

— Располагайся. Ты сообщила матери где ты?

— Да, я написала, что у Елены. Надеюсь, она не будет проверять так ли это. — Кэролайн подошла к кровати и, подумав немного, снова обернулась к первородному. — Клаус… Спасибо. Мне действительно стало немного легче.

Гибрид шагнул к Кэролайн ближе, приподняв ее лицо за подбородок и заглядывая в глаза.

— Если ты снова попросишь меня обратить тебя — я это сделаю. — тихо проговорил он. — Я хочу, чтобы ты подошла к этому осознано, или же больше никогда не думала об этом.

— А если я снова захочу просто поговорить? — Кэролайн невольно засмотрелась в эти бездонные глаза, меняющие свой цвет от разного освещения.

Клаус ничего не ответил ей. Кэролайн замерла в его руках, словно прирастая к полу. Их лица находились запретно близко друг от друга. Неровное дыхание девушки из приоткрытых губ, касалось губ Клауса. Кэролайн не поняла в какой именно момент ее рот накрыли губы Клауса, так же как не поняла когда ответила на поцелуй. От этого ласкающего поцелуя по спине девушки пробежала дрожь, прерывать его не хотелось. Но все же Клаус оторвался от ее губ, коснувшись своим лбом лба Кэролайн, не отрывая своего взгляда от ее глаз, в которых возникло еще больше вопросов, чем когда она пришла к нему в дом этим вечером. Кэролайн отпрянула от него, отвернувшись к окну, и лихорадочно прикасаясь пальцами к своим губам. Она не знала, что должна была сказать сейчас, как отреагировать. Поэтому, услышав как за ее спиной закрылась дверь, с облегчением вздохнула. Должно быть, это все из-за виски. Из-за него и всех этих разговоров о вечной жизни. Все это слишком сильно на нее влияет. «Если ты снова попросишь меня обратить тебя — я это сделаю» — пробежала фраза Клауса в воспоминаниях Кэролайн. Но она больше не попросит его. Она больше не заговорит с ним, не позволит ему никакого участия в своей жизни. Иначе у нее действительно начнутся проблемы, масштаб которых будет сравним с вселенской катастрофой.

Белокурые волосы девушки свободно струились по темной ткани его рубашки. Свет от огня в камине отвлек ее внимание от собственного рассказа об очередном безликом дне. Все было так привычно и в то же время так необычно. Который вечер она вот так просто рассказывает ему все, что только приходит в голову. А он слушает, так внимательно, так понимающе, как не делал еще никто. В который раз она находит желанное спокойствие в его доме. Так странно находить понимание там, где нет даже живого человеческого сердца. Но самое главное, ей это было нужно. Именно сейчас, именно теперь, а в последствие, постоянно. Жизнь казалась запутанным комком, распутать который она хоть и не пыталась, но забыть на время о его существовании она могла только здесь. Уверенные слова вампира придавали сил, ощущение заботы — уверенности.

Кэролайн замолчала, обрывая на полуслове собственную мысль и отвлекаясь на блики огня. Она полусидела на мягком кожаном кресле в гостиной Клауса, опираясь на его плечо. Так было не в первый раз. Вот уже пару недель она периодически наведывалась в этот дом в поисках советов, понимания, да и просто слушателя, которому было не все равно на ее жизнь. Постепенно девушка стала вести себя раскованее в обществе вампира, появились слабые намеки на доверие. Кэролайн нравилась манера Клауса на все подбирать нужные слова, советы, а где-то он предпочитал промолчать, и даже этим подталкивая девушку к нужным выводам на собственные вопросы. Также Клаус ответно рассказывал о тех временах, о которых Кэролайн доводилось узнавать только из книг и исторических программ. Она с замиранием сердца слушала рассказы о временах царствования королей и монархов, представляя в воображении картины ушедшей истории. Рядом с Клаусом она чувствовала себя защищенной, не такой одинокой, какой казалась сама себе. Быть может, это было не правильно. Есть что-то запретное в этих тихий вечерах. Но все же, это было таким естественным, таким нужным ей.

Потрескивающий звук в камине от тлеющих дров, напомнил Кэролайн о не совсем приятном разговоре с Деймоном накануне. Он каким-то образом разузнал о том, что она частенько пересекается с Клаусом. Он кричал на нее, едва ли не размазывая по стене. Весь его бесконечный поток слов сводился к тому, что ноги ее больше не будет в доме Майклсон. Деймон поклялся оторвать ей голову в случае не послушания. Видимо он забыл, что она давно не в его власти, а возможно он и правда воплотит свои угрозы в жизнь, если узнает… Но разве это имеет какое-то значение? Деймон ни разу за все время их знакомства не дал ей и рта открыть, чтобы высказать свою точку зрения. Ни разу он не поддержал ее, не проявил ни малейшего интереса к ее хоть и ничтожной человеческой жизни. А сейчас, надев маску покровителя, командует с кем ей общаться, а от кого держаться подальше.

— О чем думаешь? — Клаус прервал поток мыслей девушки.

— Да так… — вздохнула Кэролайн, переместившись с плеча Клауса на спинку дивана. — Я немного волнуюсь из-за Тайлера. Он пропал совсем, не звонит, не появляется…

— Может так даже лучше. Возможно вскоре ты поймешь, что он тебе не так уж и нужен.

— Но я люблю его…

— Любишь… — Клаус усмехнулся, будто его смешила наивность девушки. — Надеюсь, ты понимаешь истинный смысл этого слова.

— А ты значит понимаешь? — Кэролайн надула губки, слова гибрида задевали ее, но все же ей было интересно услышать его ответ.

— Любви как таковой не существует, девочка. — Клаус отстранено посмотрел на огонь. — Есть только эмоции, определенный набор чувств… Все это, собравшись воедино, образует необъяснимое духовное состояние человека, которое люди привыкли называть любовью. На самом деле все довольно быстро проходит, оставляя тонкий шлейф былых эмоций, преобразующийся в привычку. Иногда даже для нее не остается места и наступает пустота. Говорят, это не самое приятное ощущение.

Кэролайн, нахмурившись, изучала профиль вампира. Он снова говорил бред, но так правдиво, что невольно начинаешь верить. Но как можно поверить в отсутствие того, чему тебя учили с детства?

— Ты просто сам не любил никогда, поэтому тебе проще в это не верить. — предположила Кэролайн. — Как можно прожить тысячу лет и не понимать очевидного?!

— Ладно, не буду с тобой спорить. Но когда ты придешь ко мне в очередной раз и заявишь, что никогда не любила того щенка, я тебе поверю.

— Я никогда не при… Вернее не заявлю об этом!

— Никогда не говори «никогда».

Кэролайн смерила Клауса разгневанным взглядом. Иногда его правда раздражала девушку. Она была в корне не согласна с ним, но спорить было бесполезно и не очень хотелось. Все же в его лице она обрела ценного собеседника. После того дня как Клаус поцеловал ее, он никогда больше не позволял себе подобного. Возможно, он не хотел все портить, а возможно ему это просто не нужно. Сколько девушка не пыталась вывести гибрида на откровенный разговор, она все же так и не поняла ход его мыслей, истинных ценностей для него. Для нее он оставался закрытой книгой, которая периодически открывалась для нее на определенной странице, давая возможность прочесть небольшой отрывок своей истории.

Позже, когда Кэролайн уже добралась домой, ее телефон протяжно зазвонил. Девушка с удивлением посмотрела на экран, задаваясь вопросом кто мог так поздно напомнить о себе.

— Кэролайн, — голос Тайлера звучал прерывисто и нервно. — Нам нужно поговорить. Прости меня, я был полным идиотом. Я люблю тебя.

Кэролайн придирчиво осматривала себя в зеркале. На ней было узкое короткое платье темно-синего цвета, туфли на высоком каблуке в тон платью. Верхние пряди волос были подколоты сверкающими заколками, а остальные локоны свободно струились по плечам и спине. Безупречный макияж дополнял образ. Сегодня девушка хотела как следует повеселиться и хорошо провести время. Завтра ее ждет разговор с Тайлером, которого она вроде бы и ждала, но все же старалась отдалить от себя это событие. В ее душе поселились противоречивые чувства. С одной стороны она была уверена, что любит его, с другой — она не знала как дальше вести себя с ним, как продолжать их отношения, и есть ли в них смысл. Но все это она оставит на завтра. Сегодня же ее ждет в Мистик Гриль отличная вечеринка, на которой она наконец-таки расслабится и забудет обо всех своих проблемах хотя бы на время.

Вечеринка действительно оказалась довольно веселой. Но Кэролайн все же уделила большее внимание бару, в котором перепробовала большинство коктейльных шедевров Мета. К полуночи девушка уже изрядно захмелела, и все терзающие ее мысли вернулись на свои места. Кэролайн вдруг почувствовала себя одиноко, несмотря на окружающих ее сегодня людей. Все вокруг веселились, смеялись, непринужденно болтали друг с другом, а ей отчего-то стало невыносимо грустно. Крепкие напитки не помогали, а лишь вносили смуту в ее уже не очень трезвое сознание. Рука как-то сама по себе потянулась к телефону. Кэролайн с трудом отдавала отчет в своих действиях, но чувствовала, что ей это нужно.

— Привет. — проговорила Кэролайн, услышав голос Клауса. — Наверное, уже поздно, но мне отчаянно захотелось с кем-нибудь поговорить.

— И конечно же, этим «кем-нибудь» совершенно случайно оказался я, да? — улыбнулся Клаус.

— Не случайно… — протянула Кэролайн, стараясь придать своему голосу трезвости. — Если тебе от этого станет приятнее, я хотела бы поговорить только с тобой. И вообще перестань передергивать, или я повешу трубку!

— Ну хорошо. — послышалась усмешка гибрида. — Ты что пьяна?

— Нет! Я выпила совсем чуть-чуть, тем более уже все заканчивается и народ начинает расходиться.

— Ага, конечно, чуть-чуть. Где ты? Я приеду.

— Не нужно! Я вполне самостоятельно доберусь до дома. Я просто хотела поговорить.

— Ну вот и поговорим. Где ты, Кэролайн?

— В Мистик Гриль. — вздохнула блондинка, сбрасывая звонок и убирая телефон в сумочку. Отчего-то ей стало спокойнее от того, что Клаус приедет. Словно она ожидала нечто подобное, но сама себе клялась, что не хочет его видеть.

Клаус не заставил себя ждать. Через четверть часа он был уже в Мистик Гриль. Кэролайн только собиралась сделать глоток понравившегося ей коктейля, как неожиданно из ее рук забрали бокал, а рядом с ней к барной стойке подсел гибрид.

— Эй, я его даже не попробовала! — запротестовала девушка.

— И не попробуешь, с тебя уже хватит. — улыбнулся Клаус, делая глоток коктейля Кэролайн. — Непревзойденная гадость!

Гибрид отставил бокал в сторону и заказал себе виски.

— Ты собираешься домой? — спросил он, наблюдая за неловкостью девушки, возникшей в ней как только он пришел.

— Да… Вернее, я бы еще немного прошлась пешком.

— Составить компанию?

— Если хочешь. — Кэролайн поднялась со стула, стараясь не покачнуться, и ей вполне удалось выглядеть достойно.

Клаус предложил ей свой локоть, и она с облегчением взяла его под руку, не боясь споткнуться на пустом месте посреди Мистик Гриль. Они вышли из бара. Кэролайн тут же отпустила руку Клауса и пошла чуть быстрее, стараясь делать вид, что совершенно трезва, хотя на самом деле алкоголь делал свое дело. Они дошли до парка, затем до озера в парке. У озера было так тихо, лишь блики луны играли на водной глади. Кэролайн говорила с Клаусом о разных глупостях, отвлекающих ее от того, что на самом деле мучило.

— А завтра я встречусь с Тайлером. — прозвучало достаточно неожиданно, почти обрывая очередную тему «не о чем». Кэролайн присела на скамейку у озера, устремив свой взгляд на воду.

— И что это значит? — рядом с ней оказался Клаус, который не сводил глаз с ее лица.

— Это значит, что у нас с ним должно все наладиться.

— Тогда с чего такая грусть в голосе? — конечно же, он заметил. Кто бы сомневался?

— Я не знаю. Я вроде бы хочу этого и в то же время, меня это пугает. Наверное, это со мной что-то не так. Возможно, я просто заморачиваюсь, а когда увижу его, то все сомнения исчезнут.

— Возможно. — согласился Клаус. — А возможно, сомнений станет еще больше.

— Очень утешительно! — Кэролайн перевела свой взгляд на гибрида. — Я-то надеялась на поддержку!

— Ты же знаешь мое мнение по поводу ваших отношений. — улыбнулся Клаус. — Вашей, так сказать, вымученной любви.

— Это почему она вымученная? — Кэролайн нахмурилась, ожидая объяснений от смеющихся глаз Клауса.

— Потому что ты не любишь его, Кэролайн. Все же гораздо проще, чем ты себе накручиваешь.

— Тогда напомню тебе твои же слова по поводу того, что любви нет! Ты считаешь, что люди живут эмоциями, так что не тебе судить об отсутствии любви! — фыркнула Кэролайн, изрядно разозлившись.

— Это правда. Люди живут эмоциями, ощущениями, желаниями… — взгляд Клауса поймал взгляд Кэролайн. Девушка на миг замерла, погрузившись в эти глаза. Клаус немного притянул девушку к себе и коснулся ее губ своими. Поцелуй был почти невесомым, затем превратился в нежный и проникновенный. Едва только девушка приоткрыла рот, его язык скользнул внутрь. Тут Кэролайн осеклась и прервала поцелуй, стараясь отвернуться от Клауса, но он снова повернул ее лицо к себе и накрыл ее рот поцелуем.

— Не сопротивляйся мне… — сквозь поцелуй прошептал Клаус. Кэролайн и не пыталась этого делать, она с каким-то болезненным удовольствием принимала ласку гибрида, отвечая на его поцелуй, от чего он моментально стал глубоким и страстным, заставляющим Кэролайн испытывать приятную дрожь по всему телу. Пальцы девушки погрузились в волосы Клауса, когда его руки заскользили по ее бедрам, лаская нежную кожу.

Кэролайн не поняла в какой момент они оказались в доме Клауса. Затем в его комнате. Все было так стремительно, так не понятно, но так естественно. В голове отголоском стучал тихий вопрос: «Что она делает?». Но этот голос постепенно удалялся и замолкал, в то время как ее губы продолжали отвечать на поцелуи Клауса, а затем перешли на его кожу на груди когда он остался без рубашки, освобождая и ее от одежды. Желание было невыносимым, остановиться сейчас не представлялось возможным. Кэролайн напрочь забыла кто рядом с ней, что она к нему испытывает. Сейчас она не могла остановить ни его, ни саму себя. Клаус освободил ее от платья, опуская девушку на кровать, покрывая поцелуями все ее тело, от чего заставлял Кэролайн дрожать. Снова глубоко поцеловав девушку, Клаус посмотрел в ее затуманенные желанием глаза. Немой разговор их взглядов продолжился ровно до того мгновенья как Клаус вошел в нее. Девушка издала тихий стон, выгнувшись в пояснице, и прикрыв глаза. Распахнув их снова, она увидела желтоватый блеск в глазах гибрида, чем они напомнили ей глаза зверя. Но это не пугало ее. Скорее наоборот она хотела принадлежать этому зверю полностью. Хотя бы сейчас, хотя бы этой ночью. Движения Клауса в считанные мгновенья привели девушку к эйфории. Экстаз растекался волной по всему телу. Это было чем-то несравненным. Это не была просто близость, не был просто секс. Таких острых ощущений Кэролайн не переживала еще ни с кем. Еще через мгновенье девушку накрыла новая волна наслаждения, заставляющая едва ли не задыхаться, ощущая этот неземной оргазм. Кэролайн прикрыла глаза, прислушиваясь к себе, ощущая, как в ней стремительно растекается теплая жидкость. Сознание постепенно начало возвращаться, а с ним и муки совести, которые к счастью для девушки поглотил крепкий сон на груди того, с кем она была первый и последний раз.

Кэролайн поморщилась, едва заметно приоткрыв глаза. Ее разбудила невыносимая головная боль. Окинув взглядом незнакомую обстановку, Кэролайн рывком села на атласных простынях чужой постели. Девушка прижала ладонь к губам, судорожно вспоминая прошедшую ночь. Кинув взгляд на Клауса, она заметила, как он тоже просыпается, услышав ее шорохи.

— Доброе утро… — пробормотал Клаус, прищурившись от солнечных лучей, падающих на кровать.

— Что?… Что вчера было? — проговорила Кэролайн, запинаясь на полуслове. — Хотя, нет! Лучше молчи! Где мои вещи?

Клаус оторвал голову от подушки и приподняв брови, обвел взглядом комнату.

— Где-то здесь… — гибрид сделал жест рукой, имея ввиду все пространство пола и мебели.

— Замечательно. — фыркнула Кэролайн, поднимаясь с кровати вместе с простынью. По пути в ванную она нашла — таки свое платье и нижнее белье.

— И почему так рано? — вздохнул Клаус, снова опустившись на подушки.

— Вообще-то мне в школу, к тому же мне нужно побыстрее привести себя в порядок, и унять головную боль… — девушка сделала акцент на том, что довольно много выпила вчера, пытаясь снять с себя ответственность за произошедшее. Клаус только усмехнулся ее ничтожным порывам.

Оказавшись в ванной комнате, Кэролайн включила воду и посмотрела на свое отражение в зеркале. Предательский румянец выдавал ее смущение. А еще этот идиотский блеск в глазах, будто она провела брачную ночь с мужчиной всей жизни, а не с тщеславным вампиром, который воспользовался ее вчерашним состоянием. Кэролайн злилась. На него, на себя, на всех. Она проклинала вчерашний вечер, Мистик Гриль, собственный телефон, а также каждый коктейль Мета в отдельности. Приняв прохладный душ, Кэролайн втиснулась в свое вечернее платье, одновременно стараясь привести волосы в порядок. Что они вчера делали такого, что каждый ее волосок запутался по отдельности? Но от воспоминаний подробностей прошедшей ночи пришлось сразу отказаться, так как щеки Кэролайн снова начал покрывать плотный румянец.

Когда Кэролайн вышла из ванной, Клаус уже одевшись ждал ее.

— Я отвезу тебя. — предложил он.

— Достаточно просто вызвать такси. — старательно надменно ответила девушка, пытаясь не пересечься с гибридом взглядом.

— Перестань вести себя как ребенок. Здесь не произошло ничего из того, чего бы ты не хотела.

— Да? А ничего если я была слегка не в адеквате и с трудом могла отдавать отчет в своих действиях?

— Боже, я воспользовался святой наивностью! — Клаус лицемерно улыбнулся, открывая дверь перед девушкой и пропуская ее вперед в коридор. — Я предполагал, что ты найдешь себе оправдание, но что настолько быстро…

— Клаус… Замолчи. — сжала губы Кэролайн, спускаясь по лестнице.

Клаус довез Кэролайн до дома в гробовом молчании. Кэролайн злилась на каждое его слово, что в свою очередь злило его, так что он предпочитал молчать.

Наспех переодевшись дома, Кэролайн поспешила в школу. Она изрядно опоздала, но на ее счастье Аларик пустил ее на урок с опозданием.

— В классических готических историях ужасов современный мир представляется вычурным. — продолжал урок Аларик. — В «Дракуле» Брэма Стокера некоторые критики видят превознесение женской силы, женской сексуальности, страх того, что чисто викторианская дева может превратиться в безжалостного зверя. Эта история меняет свой облик, как и сами вампиры. В любом произведении, в любой культуре, вы найдете три общих вещи, которые касаются вампиров: секс, кровь и смерть.

Кэролайн невольно заслушалась речью учителя, но его прервал звонок с урока. Видимо она пропустила весьма интересную тему, но слушать о вампирах после того, как провела с одним из них ночь, не особо хотелось. Отсидев еще несколько томительных уроков, Кэролайн с каким-то ужасом вспомнила, что сегодня ей предстоит встреча с Тайлером. Что она будет ему говорить? Как она вообще будет смотреть ему в глаза? Но она должна через это пройти. То, что она совершила глупость всей своей жизни не дает ей права поступать подло по отношению к Тайлеру.

Растянув губы в лучезарной улыбке, Кэролайн вошла в двери кафе, в котором они с Тайлером раньше обедали вместе. Парень уже ждал ее, нервно теребя чайную ложку в руках.

— Привет. — улыбнулась Кэролайн еще шире, присаживаясь напротив Локвуда.

— Привет, — ответил улыбкой Тайлер. — Хорошо выглядишь.

«Лицемер» — подумала блондинка, вспоминая свою бессонную ночь, после которой просто невозможно было хорошо выглядеть.

— Так о чем ты хотел поговорить со мной, Тай?

Тайлер немного замявшись, заглянул девушке в глаза, одновременно дотронувшись до ее ладони своей рукой.

— Я хочу быть с тобой Кэролайн. Я люблю тебя и хочу дать нашим отношениям шанс.

Кэролайн опустила взгляд. Идя на эту встречу, она четко дала себе слово расставить все точки и расстаться с парнем окончательно, так как не знала, как себя вести с ним после того, что произошло. После того, как она начала замечать некие в себе изменения, вызывающие кучу вопросов к самой себе.

— Но ты ведь сам хотел выиграть время, тебя не устраивали наши отношения. — тихо проговорила Кэролайн, пряча взгляд от парня. — Разве ты не разочаровался в наших отношениях?… Во мне?…

— Нет! Я мог разочароваться только в себе. Поэтому прошу, Кэролайн, дай мне шанс. Я обещаю, что ты будешь счастлива. Я приложу для этого максимум усилий.

Кэролайн стихла, затягивая паузу возникшую между ними. Из головы не выходила прошлая ночь, но это сумасшествие нельзя было повторять. Она заигралась. В конце концов, своей связью с Клаусом она может подставить под удар своих друзей и близких. Кроме того, для Клауса эта ночь вообще ничего не значила, все человеческое ему чуждо. А ей нужно идти дальше, прекращать жить эмоциями. Нужно войти в привычную колею, забыть о вампирах, своих страхах, и начать жить как прежде… Хотя бы попытаться.

— Хорошо, Тайлер, я думаю, нашим отношениям нужен этот шанс. — несознательно, но все же как-то грустно проговорила Кэролайн, выдавив из себя нежную улыбку.

Прошла неделя со дня воскрешения отношений Кэролайн и Тайлера. Они встречались каждый день, проводили друг с другом время, но Кэролайн пока избегала близости с ним. Девушка уверяла себя, что всему виной муки совести, которые терзали ее из-за ночи, проведенной с Клаусом. Гибрида же она не видела все это время. Отчасти Кэролайн было немного неуютно от того, что их практически дружеское общение прекратилось. Но иначе и быть не могло. Тайлер никогда бы не понял этого общения, и кроме того, та ночь все испортила. Нет, со стороны физиологии все было волшебно, но чисто из-за моральных соображений не было ничего ужасней этой связи с Клаусом. Кэролайн пыталась выбросить все эти мысли из головы, но они предательски нападали снова, сковывая все ее существо во время встреч с Локвудом.

— Кэролайн, привет! — голос Тайлера из телефонной трубки прозвучал более чем радостно. — Совет основателей устраивает вечер в доме основателей, и мы тоже приглашены. Как ты на это смотришь?

— Привет, Тайлер. Наверняка там будет скучно… — протянула блондинка.

— Я не дам тебе скучать! Пойдем!

— Ну хорошо. Во сколько?

В девять вечера Кэролайн с Тайлером вошли в дом основателей. На Кэролайн было длинное бирюзовое платье в пол, на Тайлере смокинг. Гостей было уже довольно много, все они были не в менее интеллигентных нарядах. На протяжении всего вечера миссис Локвуд то и дело произносила речь и приводила разную статистику города. Люди небольшими группками разошлись по углам. Как и предполагала Кэролайн, все выглядело скучновато. Тайлер перемещался от друзей к матери, от матери к своей девушке, пытаясь уделить внимание всем и сразу, при этом не очень в этом преуспевая.

Кэролайн неспешно смаковала горьковатое шампанское, когда входная дверь открылась, впуская в дом очередного гостя. Сердце девушки резко ухнуло вниз. В холл вошел Клаус. Он равнодушно обвел взглядом разношерстную публику, задержавшись чуть дольше на Кэролайн. На Клаусе тоже был темный смокинг, который очевидно шел ему, но Кэролайн выразительно отвернулась в сторону, делая вид, что не заметила пришедшего.

На протяжении всего вечера Кэролайн мельком следила за гибридом взглядом. Иногда он тоже смотрел на нее. Этот взгляд девушка ощущала почти физически. Кэролайн чувствовала себя словно не в своей тарелке. Они даже не поздоровались, хотя совсем недавно она рассказывала ему все мельчайшие подробности своей жизни, ощущая заботу с его стороны. А сейчас… А сейчас он продолжал оставаться тем, кем и был всю свою вечность. А у нее есть Тайлер, она его любит. Этот, казалось бы, факт Кэролайн прокручивала в голове постоянно, стараясь пересилить себя и не кидать любопытных взглядов в сторону Клауса.

Вздохнув и отставив бокал, Кэролайн решила пройтись по дому. С детства она помнила каждую комнату здесь. Библиотека была одной из любимых, поэтому девушка отправилась именно туда. Проходя между книжных полок, Кэролайн бесцельно рассматривала пожелтевшие от старости корешки книг. Время идет, город меняется, а здесь каждая книга осталась стоять на том же месте, с тех времен, когда она была еще ребенком. Кажется, над этим домом время не властно.

— Не думал, что ты предпочтешь прятаться среди книг вместо того, чтобы провести вечер со своим молодым человеком. — голос, раздавшийся сзади заставил Кэролайн резко обернуться. Клаус стоял перед ней, одаривая едкой ухмылкой.

— Я устала от всего этого шума. — нахмурилась Кэролайн, стараясь снова перевести взгляд на книги.

— Ну ради своего щенка могла бы и потерпеть.

— Прекрати, Клаус! Твоя язвительность мне сейчас совершенно не нужна! — Кэролайн отвернулась от гибрида, делая вид, что снова увлеклась изучением книжных обложек.

— Что же тебе нужно? — Кэролайн ощутила горячее дыхание Клауса на своем плече. Затем его губы, прокладывающие дорожку нежных поцелуев от плеча к шее.

— Я буду кричать… — сквозь зубы процедила Кэролайн, одновременно прикрыв глаза, наслаждаясь нежной лаской.

— Громко? — Клаус резко развернул девушку к себе и впился в ее рот требовательным поцелуем. Кэролайн уперлась ладонями в грудь вампира, но постепенно ее сопротивление ослабло. Невольно Кэролайн поддалась напору Клауса, отвечая на его настойчивые поцелуи. Все это продолжалось до тех пор, пока девушка не ощутила за своей спиной массивный деревянный стол, к которому прижимал ее гибрид. Кэролайн с ужасом осознала, что в комнату в любой момент мог зайти кто угодно. Она снова попыталась вырваться из хватки первородного, но он пресекал все ее слабые порывы. Когда Клаус посадил девушку на стол, ей отчасти было уже все равно зайдет сюда кто-то или нет. Адреналин вместе с вспыхнувшим желанием, лишали способности трезво мыслить. В этот момент Кэролайн ненавидела Клауса, презирала, но одновременно наслаждалась им, хотела его. Ее длинное платье покрыло поверхность стола словно простынью, бессовестно задранное вверх к талии, обнажая бедра девушки. Кэролайн издала тихий стон, когда Клаус вошел в нее. Она сжала зубы, силясь не издать ни звука, чтобы не привлечь в эту комнату нежеланных свидетелей этого сумасшествия. В голове стучала постоянная мысль о ее предательстве, но ей было сейчас все равно. Мир за пределами стен библиотеки исчезал, стираясь с каждым приглушенным вздохом.

В камине по привычному потрескивал огонь. Клаус находился возле него, облокачиваясь на каминную полку. Кэролайн стояла напротив него в двух шагах, обреченно опустив голову, словно нашкодившая ученица младшей школы.

— Ты же понимаешь, Кэролайн, что так продолжаться больше не может. — тон Клауса был металлически твердым. — Ты не можешь встречаться с Локвудом и попеременно бегать ко мне. А так продолжается больше двух недель. Пора определяться.

— Я не могу. — вздохнула Кэролайн, искренне понимая, что на самом деле выбор сейчас для нее невозможен. — Я уверена, что люблю Тайлера, наверно люблю. Но ты тоже вызываешь у меня определенные эмоции, от которых мне трудно отказаться.

— А я не привык что-то делить! — Клаус начинал закипать, отказывая себе в желании как следует встряхнуть девчонку за плечи. — Ты должна сделать выбор. Сегодня. Сейчас.

— Но пойми ты, у нас с тобой нет будущего! Тайлер и я могли бы создать семью и прожить обычную человеческую жизнь! А что будет, оставшись я с тобой?

— Так загвоздка в том, что ты не такая как я? Тайлер больше подходит тебе. Естественно, он же человек, как ни крути! Несмотря на то, что оборотень…

— Да, загвоздка в том, что мы с тобой совершенно разные! Если бы у меня был выбор между двумя смертными людьми, возможно, я бы так не мучилась. Мне сложно делать выбор, хотя он очевиден… Прости…

Клаус задумчиво рассматривал тонкую фигуру девушки, стоявшей напротив.

— Что ж… Тогда я упрощу тебе выбор. — с этими словами Клаус прокусил свое запястье и вмиг оказался возле Кэролайн. Еще через мгновенье, солоноватая с металлическим привкусом кровь гибрида потекла ей в горло. Глаза Кэролайн округлились от непонимания происходящего, руки судорожно отбивались от хватки Клауса.

Клаус медленно опускает свою руку от губ Кэролайн. Та стоит неподвижно, не отрывая глаз от него. Лицо гибрида становится каменно непроницаемым. Огромные напольные часы начали бить полночь. Удар за ударом. Раз… Два… Три… Резкая боль в шеи лишала девушку возможности даже вскрикнуть. В глазах резко потемнело, а тело обмякло. Темнота поглотила ее всю, забирая с собой ее последний вздох.

С трудом приоткрыв глаза, я проснулась от того, что во рту ужасно пересохло, и голова раскалывалась от боли. Что произошло до того, как я уснула? Ничего не помню. Последнее, что приходит в голову, это звонок Клауса, он пригласил меня к себе. Снова. Снова я поехала, не задумываясь о последствиях. Впрочем, в последнее время это вошло в норму. Мы что-то пили? Почему я ничего не помню? Я обвела комнату взглядом и столкнулась с его внимательными глазами, с интересом рассматривавшими меня. Он сидел в кресле и, казалось, чего-то ждал. Странно просыпаться в его комнате вот так. Обычно он был рядом, обнимал меня, заставляя забыть о существовании какой-либо совести по отношению к Тайлеру. О боже! Тайлер! Наверняка он уже ищет меня, а я даже не ночевала дома. Очень неаккуратно, Кэролайн Форбс!

— Что вчера произошло? — мой голос издал некое подобие скрипа, жажда сковала язык. — Ничего не помню. Ты напоил меня?

— Да, кое-что тебе пришлось выпить. — взгляд его стал настороженным, но оставался не менее изучающим.

— Ты нарочно, да? — возмутилась я, приподнимаясь на подушках и тут же ощущая сильное головокружение. — Ты спишь и видишь, когда эти нелепые встречи не станут секретом ни для кого! Пойми, я не хочу проблем, когда я решу для себя, чего на самом деле хочу, я обязательно поставлю тебя в известность, но пока я хотела бы не подставлять наши и без того шаткие отношения с Тайлером!

— Хорошо. — просто ответил он.

— И все? Хорошо?! Да ничего не хорошо, перестань подставлять меня! Если я приехала к тебе, это не значит, что я могу остаться на ночь! Ты должен был отправить меня домой в каком бы состоянии я не находилась.

— Я не мог. — Клаус продолжал быть немногословным, в то время как я осуществляла неуклюжие попытки, наконец, встать с кровати.

— Ну конечно же ты не мог! И не хотел! Тебе очень понравятся мои очередные оправдания перед Тайлером. Да к тому же еще и перед мамой.

— Кэролайн, я же ни к чему тебя не принуждаю, ты сама приехала.

— Да, это я плохая, не ты! — доносился мой голос уже из ванной, в которую на подгибающихся ногах я все-таки вошла. — Я все понимаю, Клаус, но не надо меня добивать, пожалуйста…

Я резко замолчала, увидев в зеркале свое отражение. Он что пил мою кровь?! Нет, следов укусов не было. Почти черные круги под глазами и осунувшееся лицо создавали ощущение, что жажда распространилась на все мое тело, стремительно иссушая его.

— Мать твою, да что со мной?! — я вылетела из ванной, ожидая объяснений и вглядываясь в его каменное лицо. — Что ты влил в меня такое, отчего я похожа на мумию?! Плюс ко всему я ничего не помню! Ты внушал мне?

— Нет. Тебе стоит перекусить и все в скором времени пройдет. — мне кажется, или его губы тронула улыбка, словно его радовал мой внешний вид. — Я думаю, вскоре ты все вспомнишь и поймешь…

Сжав губы, я быстро надела на себя свою изрядно помятую одежду. Когда же, наконец, я возьму себя в руки и прекращу так безответственно относиться к собственной жизни. Я направилась к двери из комнаты, когда сзади до меня донеслись его тихие слова:

— Я бы не советовал тебе сейчас уходить и оставаться одной.

К чему это? Он что напичкал меня вчера наркотиками?

— Я не одна. В конце концов, у меня есть Тайлер. — как же я хотела, чтобы мои слова задели его как можно сильнее. Я знала, что эта фраза определенно не понравиться ему, но я хотела сделать ему максимально больно. Не знаю почему. Видимо за то, что не считается с моим мнением, с моей жизненной ситуацией, или же просто так. В конце концов, сколько боли он причинил мне, моим близким? Пусть тоже ощутит хоть что-то.

— Ну-ну, пока он у тебя есть… — ухмылка в мою спину, заставила меня как можно быстрее закрыть за собой дверь и покинуть этот дом.

Создавалось впечатление, что мое состояние ухудшалось с каждой минутой. Я буквально упала на пороге своего дома. Мама незамедлительно стала выпытывать где я была и с кем. Тайлер уже звонил ей, начиная свои поиски. Как же мне все надоели! Я просто устала и хочу спать…

— Мам, я есть хочу. — протянула я, резко ощутив еще одно свое незатейливое желание.

— Ты не знаешь где кухня? — голос шерифа все еще отдавал злостью на нерадивую дочь. Интересно было бы посмотреть на ее реакцию, узнай мама о том, с кем я провожу время в тайне ото всех. Тая надменную улыбку, я побрела на кухню.

Холодильник был забит едой, покупной, а также приготовленной мамой. Внезапно я ощутила просто жуткий голод, который заставил меня хватать все подряд с полок холодильника. Я ела руками, разрывая упаковки, не заботясь о каких-либо кухонных приборах. Странно, но я не могу наесться. Определенно, Клаус ввел в мой организм какой-то наркотик. Животное! Каким был, таким и останется. Почему я не могу отказаться от этого монстра? Нужно что-то быстрее решать, пока Тайлер еще не догадался. Тут мои руки набрели в холодильном пространстве на замороженную упаковку. Это оказалась замороженная печень. Несознательно я довольно долго рассматриваю ее, изучая ярко-алые разводы животной крови внутри упаковки. Надрываю немного с края и резко ощущаю запах уже не свежей крови. Она что испорчена? Почему запах крови такой явный? Никогда бы раньше я не почувствовала запаха крови от замороженного продукта. Брезгливо закрываю упаковку и выбрасываю в мусорный бак. Поднимаюсь с пола и ухожу с кухни в свою комнату, с досадой понимая, что еще не наелась.

Я прилегла на кровать, все еще чувствуя легкое головокружение. Что ж, Клаус, ты еще ответишь за эти опыты надо мной! Попробуй только еще мне позвонить и я тебе все выскажу! Определенно, я не отправлю его на все четыре, хотя иной раз очень хочется, но я донесу до него, чтобы соблюдал некоторые границы. Боже, я ужасный человек! Обманывая Тайлера, да еще с кем! Но ничего не могу с собой поделать. Клаус стал чем-то незаменимым в моей скучной жизни. Кроме бесподобного секса меня влечет к нему его знания, его умение слушать, его жизненный опыт… Все это Тайлеру и не снилось. Но несмотря на это, я не могу остаться с Клаусом. У нас с ним нет будущего. Во-первых, он просто ужасное существо и с этим нельзя смириться, во-вторых он тиранит моих друзей, ну а в третьих, я человек, а он… Кроме того, ему не нужна ни чья любовь. Сколько раз он втирал мне, что все это глупости и выдумки людей, на самом деле любви нет. Есть только ощущения и эмоции, ну и, конечно же, секс. Что ж, наверно, принимая во внимание его логику, у меня к Майклсону любовь. Я улыбнулась собственному бреду, затем мое лицо снова стало серьезным. Вскоре я обязательно расставлю все точки. Наверно. Постараюсь. Надеюсь. Ох… Я закрыла лицо руками и потерла глаза. В них словно песка насыпали, даже легкое жжение ощущалось.

— Кэролайн, я на дежурство, мне сегодня в ночь! — донеслось из-за закрытой двери. — Будь дома сегодня!

— Конечно, мам! — крикнула я в ответ. Да я и физически не способна никуда идти. Все мышцы болели, словно от тяжелых физических упражнений, а взгляд постоянно рассеивался. Наверное, нужно поспать. Утром все должно пройти. Предусмотрительно я отключила телефон, чтобы ни Клаус, не достающий Тайлер, не смогли помешать моему отдыху, в котором я сейчас нуждалась больше всего на свете.

Клаус оказался прав. Через несколько часов память вернулась ко мне, а ночью произошло страшное.

«— Каково это, жить столько времени?…

— Это потрясающе, Кэролайн… Перед тобой меняется история, технический прогресс, мода, искусство… Все! И лишь ты остаешься неизменным, не поддающимся переменам времени»…

«…превознесение женской силы, женской сексуальности, страх того, что чисто викторианская дева может превратиться в безжалостного зверя»…

Я резко открываю глаза. Узнаю свою комнату и с облегчением понимаю, что боль отступила. Единственное, что осталось это не привычный жар во всем теле. Я приподнимаюсь в кровати и поморщившись рассматриваю залитые кровью подушки. Механически я сгребаю постельное белье и устремляюсь в ванную с целью засунуть испорченные вещи в стиральную машинку. Пока машина набирает воду и начинает протяжно гудеть, я упираюсь руками в края раковины и из-под опушенных ресниц изучаю свое изнеможенное лицо. Не верю, что все произошло именно со мной. Не верю, что я теперь нечто иное, нежели обычный живой человек. Не верю, что именно ОН сделал это со мной. За что? Зачем? Именно тогда, когда я смирилась со своей жизнью и более менее вошла в привычную колею. Ненавижу!

Выскочив из ванной, я быстро надеваю на себя первое, что подбирается под руки. В горле ощущается жжение, но я уже настолько привыкла к мукам моего перестраивающегося организма, что стараюсь не придавать этому значения. Сейчас у меня четкая цель: наведаться к моему великовозрастному другу и расцарапать его смазливое лицо. Это, конечно, не изменит хода событий, но, по крайней мере, мне станет немного легче.

Оказавшись на улице, понимаю, насколько раздражителен для меня сейчас дневной свет. Хорошо еще, что пасмурно и нет солнца. Также отмечаю, что все мои движения стали намного резче и пластичнее.

Я быстро добралась до дома Майклсон. Убью ублюдка! Естественно, у меня нет ни обломка белого дуба, ни особенного кола, но все же я попытаюсь разорвать его на куски и очень сомневаюсь, что ему удастся срастись обратно!

Дом не заперт. Радует, что удастся не привлечь к себе больше шума и напасть неожиданно. Зайдя я увидела Клауса в холле, он стоял возле камина спокойно попивая виски и разглядывая меня, будто давно услышал как я вошла. Не теряя времени я бросаюсь вперед, выбивая его стакан из рук и пытаясь добраться до лица. Мою попытку резко пресекает удар о противоположную стену, когда Клаус отбрасывает меня в сторону словно кошку. Сильно ударившись, я быстро слабею, буквально стекая по стене на корточки. Машинально прикладываю руку к затылку, ощущая на кончиках пальцев собственную вязкую кровь. Морщусь, всхлипывая то ли от боли, то ли от безысходности.

— Какого черта?! — кричу, не сдерживая практически истерических слез. — Что ты со мной сделал?!

— Я знал, что ты придешь. — спокойным тоном отзывается он, подходя к столику с виски и наполняя новый стакан янтарной жидкостью. — Только не думал, что настолько быстро.

Он подходит ко мне с бокалом в руке и рывком поднимает меня на ноги. Я морщусь и всхлипываю сильнее, желая отпрянуть от него как можно дальше.

— Не делай вид, что тебе настолько больно. Тебе уже присуща способность регенерировать.

— Зачем ты это сделал? — почти шепчу я, впиваясь взглядом в эти надменные холодные глаза.

— Мне стало скучно. Идет? — с ухмылкой отзывается он, делая глоток виски.

— Скучно?! — не понимаю я.

— Мне надоели твои мотания от щенка ко мне. Ты все время прикрывалась тем, что ты человек, а я… В общем, я решил уровнять мои шансы с Локвудом. Да и потом, тебе всегда было интересно каково это быть вампиром. Так что…

— Я ненавижу тебя! — снова кричу я, опять же пытаясь дотянуться до его лица, за что получаю пощечину. Схватившись рукой за место удара, я стихаю, опуская глаза в пол. В отличие от тех дней когда я была человеком, сейчас Клаус не церемонился со мной, словно наказывая за собственную глупость.

— Некоторые люди уже мертвы при жизни, и когда они умирают — ничего не меняется ни для них, не для окружающих. — говорит он, подходя к барному столику и извлекая из его недр донорский пакет с кровью. — Так что, возможно, когда-нибудь ты еще поблагодаришь меня за это.

Клаус надрывает пакет и отливает из него немного крови в продолговатую хрустальную рюмку. Кровь была настолько заморожена, что от нее дымкой исходит едва заметное испарение. Взяв рюмку, он снова подходит ко мне. Он разжимает мои до того образующие кулак пальцы и заставляет взять рюмку в руку. Я брезгливо смотрю на темно-алую густую жидкость, запах которой я почувствовала, едва Майклсон разорвал пакет.

— Пей. — звучит приказом, а его глаза не отрываясь изучают мою поникшую голову. Я чувствую этот взгляд физически.

— А если не стану? — продолжаю прожигать хрустальную емкость взглядом, ощущая еще большее жжение в горле и в полости рта.

— Тогда ты умрешь. — будто говорил о погоде, ответил он, отворачиваясь от меня и отходя к камину.

Как же мне хотелось запустить рюмкой в его спину, выругаться нецензурной бранью и навсегда убежать из этого дома. Но вместо этого я послушно опустошаю рюмку. Вкус мне ужасно не понравился. Меня едва не вывернуло на дорогой паркет его дома. Я явно ощутила, как отвратительная жидкость стекает по горлу и пересекает все мое тело. Я морщусь и закашливаюсь, выронив пустую рюмку, которая разлетелась на множество осколков при приземлении на пол. Клаус не обернулся даже на этот звук.

— Я клянусь, что никогда больше не позволю тебе вмешиваться в мою жизнь! — стирая кровь с губ, произношу я. — Ты сломал мою жизнь. Ты лишил меня ее! Я буду ненавидеть тебя… Вечно!

— Вечность — слишком долго для вампира… — задумчиво произносит он, садясь на корточки возле камина. — Тебе не кажется? Да и кстати, укус оборотня смертелен для вампира. Так что, ты там поаккуратнее со своим волчонком.

— Гори в аду! — выпаливаю я, убегая из этого дома. Не хочу его видеть. Не хочу больше ничего знать.

Я блуждала по городу несколько часов. Нужно было позвонить Елене, рассказать ей малоприятные новости. Но руки просто опустились и что-либо кому-то говорить вообще не хотелось. При этом, как я преподнесу эту информацию? «Друзья, я некоторое время спала с Клаусом, чем вызвала его ревность к Тайлеру, за что он и обратил меня!» — предположила я свой монолог. Или же: «Вы не поверите, но Клаусу стало настолько скучно, что он решил сделать себе подружку! И выбрал, кого бы вы думали? Меня естественно!». Я грустно улыбнулась этим бредовым мыслям.

Незаметно на город опускалась ночь. Темнота невольно принесла мне облегчение. Глаза стали менее напряженными, нежели днем, а в теле перестало ощущаться жжение. Неужели это чертово обращение закончилось? Почти двое суток… Наверное, это можно сравнить с тем, как заново родиться. Только в отличие от ребенка, который не чувствует боли при рождении, я прочувствовала все до мельчайших подробностей.

Я добрела до парка. Домой идти еще не хотелось, тем более, сейчас как никогда мне хотелось побыть наедине с собой. В полумраке замечаю впереди идущего человека. Осунувшийся мужчина, наверняка был бездомным. Да еще и нетрезвым, так как запах алкоголя первым ударил мне в нос. Затем я почувствовала уже знакомый запах — запах крови. Невольно я вдохнула воздух глубже, о чем сразу же пожалела, так как жжение в горле вернулось с новыми силами, а тело заломало, словно я весь день играла в бейсбол. Несознательно я продолжала идти за мужчиной, который, казалось, никуда не стремился, а просто брел впереди, едва разбирая дорогу. Вдыхая вечерний воздух все глубже, постепенно я сокращала расстояние до человека.

Так мы вышли из парка. Я заставила себя остановиться, когда бездомный скрылся в одной из подворотни. Я стояла и смотрела в черный туннель впереди себя, представляя, что именно так выглядят ворота в ад. Не знаю, в какой момент мои ноги сами повели меня в след за человеком, заставляя войти во мрак подворотни. Оказывается, я отлично вижу в кромешной темноте. Не знаю точно где, но я нашла свою цель. Мои губы тронула улыбка, когда я оценила некоторые вампирские способности. Теперь пора разворачиваться и уходить. Но я продолжала стоять и смотреть на бедолагу, который уже не в силах перебирать ногами, прислонился к грязной стене. Жжение усилилось, в то время как все мое тело вмиг стало холодным, подобно куску льда…

Глубокая ночь. Я в своей ванной, стою над раковиной и пытаюсь отмыть кровь со своих рук. Не думала, что когда-нибудь мне придется отмывать руки от человеческой крови. Не знаю, убила ли я того бездомного. Последнее, что я помню, я оторвалась от места укуса, когда он уже лежал без движения, а его кожа стала почти такой же холодной как моя.

Это все ты виноват, Майклсон! Это на твоих руках должна быть эта кровь! Как же я теперь ненавижу все, что с тобой связано!

Я вытираю руки полотенцем, стараясь не смотреть на свое отражение в зеркале. Не выдержу взгляда собственных глаз.

— Кэролайн! — раздался из-за двери в комнату голос матери. — Ты думаешь ложиться спать?! Ночь уже, тебе завтра в школу!

— Да, мама, я сейчас! — крикнула я в ответ, выходя из ванной и обессилено опускаясь на кровать.

Просыпаюсь поздно, время уже ближе к полудню. К счастью, мама уже ушла на смену и не знает, что я не собираюсь в школу. При всем желании я не смогла бы выйти на улицу — там солнце. Лениво потягиваюсь, вспоминая прошедшую ночь. Странно, но я не чувствую угрызений совести за того бездомного. Убила ли я? Отняла ли я человеческую жизнь? Не знаю. Не помню. И какое это сейчас уже имеет значение? Мою жизнь в корне изменили и не моя в том вина, что я сейчас нечто среднее между хищником и человеком. Кроме того, я осталась совсем одна… С грустью беру в руки телефон, понимая, что сейчас мне предстоит вынести. Набираю номер, который знаю наизусть. Елена, лучшая подруга с самого детства… Сейчас мне предстоит рассказать ей, что беззаботная Кэролайн, мисс Мистик Фоллс, солнышко всей школы, превратилась в монстра, который не может выйти из дома, так как там яркое солнце и кормится исключительно кровью. Моя рука предательски дрожит, когда я набираю номер и подношу трубку к уху. Слышу повседневный голос Елены, на заднем фоне разговаривают Деймон со Стефаном. Должно быть Елена была уже у них в доме. Хочу подойти к теме постепенно, но голос срывается, я вдруг начинаю задыхаться слезами, не в силах вымолвить ни одной членораздельной фразы.

— Я… вампир… — кричу в трубку, будто сейчас впервые осознаю это сама. — Я умерла, Елена… Я боюсь…

— Как это произошло? — после минутной паузы, голос Елены вмиг становится серьезным, а братья Сальваторе замолкают, очевидно слыша наш разговор. — Кто это сделал?

— Клаус… — произношу я, словно упоминая то ли имя Бога, то ли Дьявола. Звук его имени отдается где-то глубоко в моем подсознании, словно ставя штамп на всей моей жизни.

— Доигралась! — слышу раздраженный голос Деймона, будто он знал все. Будто он знал больше меня.

— Я приеду. — смиренно отвечает подруга.

— Елена, мне нужна помощь Бонни. — шепчу я, лихорадочно стирая слезы с лица, размазывая при этом еще вчерашний макияж, который я не потрудилась смыть.

— Я поняла. Мы приедем вместе.

Елена опускает трубку, видимо забыв отключить вызов, а я не спешу обрывать звонок, слушая монолог Деймона о том, что мне не суждено будет выжить, что от меня лучше избавиться сейчас, дабы я не наломала дров. Елена кричит на него, что не за что не даст расправится со мной. Деймон кричит ей в ответ, но я уже не слушаю, прекращая вызов и отбрасывая телефон в сторону. В голове стучит одно единственное слово: «Доигралась»… Я обхватываю колени руками, прижимая их к груди и думаю о том, что возможно совсем скоро все для меня закончится, и от меня избавятся, словно от бешеной собаки. Неужели ты именно к этому стремился? Неужели ты обрек меня на все это, чтобы увидеть мою смерть? Странно думать об этом, вспоминая наши вечера, которые я проводила в твоем доме. Даже когда между нами не было физической связи, я почти научилась тебе доверять. Я закрыла глаза на то, кто ты есть и что ты творил в этом городе. Я пыталась увидеть в тебе человека, мужчину, друга, быть может кого-то, кто был больше, чем друг. Ты же оценил меня со стороны своей игрушки и решил играть по-своему. Я вспоминаю свои опрометчивые, до омерзения откровенные разговоры о том, что мне сложно выбрать, что ты не можешь на меня давить… Глупая. Ты можешь все. Ты можешь лишать жизни кого-угодно и когда-угодно, ты можешь заставить бояться, страдать, смеяться или плакать. Для этого тебе даже не нужно что-либо внушать. Ты проникаешь в душу, ища ее секреты и рвешь на части, убедившись в ее бесполезности. До боли закусываю губу, стараясь остановить все эти теперь уже бесполезные мысли. Возможно, сейчас в дом явится Деймон и пронзит меня деревянным колом. И я не виню его. Быть может, он решит многие проблемы. Быть может, именно это будет правильным сейчас.

Но спустя полчаса в мой дом вошли только Елена с Бонни. Ведьма с траурным лицом колдовала над моим кольцом, создавая амулет, защищающий от солнца. Создавалось впечатление, что она стоит у моей могилы и я для нее не живая. Хотя по сути так и было. Опять же, не виню ее.

Когда обряд был закончен, и результат оправдал ожидания, Елена с настороженностью посмотрела в мое перепачканное тушью лицо. Ее взгляд был непонимающим, но сожалеющим.

— Почему он, Кэролайн? — задает вопрос подруга.

— Я же не выбирала вампира, который обратит меня! — возмущаюсь я, искренне не понимая сути вопроса.

— Я не об этом. Почему ты пустила его в свою жизнь?

— Елена… — опускаю глаза я, совершенно не зная, что сказать, но затем поднимаю взгляд на ожидающую ответа подругу. — Прости…

Мне показалось, именно это я должна была ответить сейчас. Вспоминая то, через что ты заставил пройти эту несчастную девушку, я решила попросить прощения. За смерть Джены, за некогда порабощенного тобой Стефана, за все те испытания, которые пришлось пройти моей подруге детства. А самое главное за то, что я закрыла на это глаза, увлекаясь твоей тьмой, в которую ты, не задумываясь, погрузил меня полностью.

Снова плачу. Елена обнимает меня, целуя в затылок, а я чувствую пустоту внутри. А еще… А еще я чувствую ее кровь, растекающуюся по венам. Стремительно я выбираюсь из рук Гилберт, отодвигаясь максимально дальше к стене. Снова ненавижу тебя за это.

Подруги уходят, оставляя меня погружаться дальше в мой недавно созданный ад. Лежу весь день в кровати, не желая прикладывать хоть какие-то усилия, чтобы как-то нормализовать свою новую жизнь.

Вечер наступил незаметно. Голод заговорчески зовет меня покинуть дом, а здравый разум приказывает остаться дома и довольствоваться донорской кровью, заботливо принесенной Еленой. Я допиваю содержимое пакета, не удосужившись даже перелить кровь в стакан. Покончив с одним, я принимаюсь за второй и последний запас этой безвкусной крови. Кажется, голод только усиливается. Снова мысленно проклинаю Клауса.

Холодный уличный воздух доносит до моего сверхчувствительного обаяния разные запахи, в том числе запах людей. Господи, неужели это никогда не кончится?! Я что, постоянно буду ощущать эту звериную жажду, которая лишает меня разума, заставляя охотиться на людей.

Слишком поздно я осознаю, что на моих руках лежит истекающая кровью девушка. Словно кто-то нажал быструю перемотку этой ночи, которой я настигаю несчастную, раздираю ее кожу с режущим слух хрустом и выпускаю просто фонтан крови, от вида которого меня едва не выворачивает, но я тут же приникаю ртом к заветному источнику. Ненавижу себя. Ненавижу эту девку, разгуливающую ночью возле городского парка. Но больше всего, как всегда, ненавижу тебя. Вспоминая твое ухмыляющееся лицо, я отбрасываю безжизненное тело в сторону, ладонью стирая кровь с губ, отчего алые потеки оказываются размазанными по всему моему лицу. Интересно, я когда-нибудь научусь делать это, не пачкаясь с ног до головы?

Больше всего в своем поведении меня пугает ощущение того, что все что я делаю — это нормально. Словно иначе и быть не может. Мне не жалко этой оборвавшейся жизни. Более того… Мне понравилось…

Не проходит и часа, как я расправляюсь еще с одним человеком, кровь которого я долго смакую во рту, пытаясь прочувствовать каждый ее глоток. Сижу на коленях, упиваясь своим занятием, не замечаю приближения еще кого-то. Меня резко хватают за плечи и поднимают на ноги, и довольно ощутимо трясут в руках. Передо мной озверевшее лицо Деймона, за его плечами вижу испуганные глаза Елены, чуть дальше стоял сосредоточенный Стефан. Деймон рычит мне в лицо, едва не ломая кости в плечах. Я непонимающе перехватываю его руки, удерживающие меня, отчего он буквально вбивает меня в стену дома, возле которого меня застали.

— Дура! Конченная идиотка! — Деймон старается не кричать, но едва сдерживается, чтобы не разорвать меня в клочья. — За тобой идет совет города! За две ночи найдены два трупа! Что ты творишь?!

Смысл его слов доходит до меня не сразу. Но осознав произошедшее мои плечи вздрагивают, а я захожусь в рыдании. Деймон отпускает руки и я податливо соскальзываю по кирпичной стене, не пытаясь прекратить истерику.

— Тебя убьют! Ты понимаешь! — снова шипит Деймон, но мне уже все равно. Пусть меня убьют прямо здесь. Рядом с телом моей жертвы. Я заслужила. Я животное.

— Кэролайн, нужно что-то делать! — молит голос Елены, которая сама не понимала, что нужно предпринять, но пыталась как-то помочь мне. — Они выйдут на тебя, ты ведешь себя безумно.

— Нужно уходить. — голос Стефана отличился спокойствием в отличие от остальных присутствующих. — Иначе ее судьбу решат гораздо раньше, чем мы можем предположить.

— Смысла нет… — шепчу я сквозь слезы. — Для меня все кончено. Пусть все прекратится сейчас. Я так не могу…

— Нет… — Елена тоже плачет, я слышу это, хотя не поднимаю головы.

— Уходите… — проговариваю одними губами, прижимаясь спиной к холодной стене.

— Как нам помочь?… — спрашивает Елена, обращаясь больше к себе, нежели к кому-то.

— Вы ей не поможете. — этот голос остановил поток моих слез, хотя я так и не подняла своего лица, чтобы взглянуть на явившегося. — Я могу кое-что для нее сделать.

— Ты уже сделал все, что мог! — Деймон резко оборачивается в сторону Клауса, который игнорируя его присутствие подходит совсем близко ко мне, сидящей на земле.

Он поднимает меня на ноги, приподнимая подбородок так, чтобы видеть мои глаза полные ненависти к нему.

— Ты умрешь этой ночью, если не сделаешь так, как я скажу. — вкрадчиво говорит он. — Тебя убьют самым жестоким образом, каким научились убивать вампиров в этом городе. Я же могу вытащить тебя отсюда и научить справляться с собой. Я могу вытащить тебя из этого ада.

— Ты же меня в него и отправил. Убирайся! — пытаюсь отмахнуться я, но Клаус резко прижимает меня к стене, продолжая говорить буквально в мои полуоткрытые губы.

— Я увезу тебя из этого города. Тебя не найдет совет, не расправится с тобой. Я научу тебя контролировать себя. Другого выхода у тебя сейчас нет, Кэролайн.

Его взгляд проникает в самую душу, заставляя меня слушать его, воспринимать каждое слово.

— Кэролайн, не доверяй ему! — бормочет Елена из-за плеч моего мнимого спасителя.

— Заткнись! — грубо обрывает он подругу, снова сверля меня взглядом. — Останешься — умрешь! Решайся, Кэролайн! Твоя жизнь в моих руках сейчас. Хочешь ты того или нет.

Дальнейшие события развиваются передо мной словно во сне. Неоднозначно я киваю Клаусу, что дает ему повод крепко обхватить мое запястье ладонью, и далее целиком и полностью распоряжаться моими действиями этой ночью. С трудом соображаю в какой момент оказываюсь возле собственного дома. Клаус дает мне час на сборы необходимых мне вещей, я начинаю сбивчиво щебетать о том, что не могу уехать ничего не объяснив маме. Первородный вновь делает все по своему, сгребая подряд все мои вещи в спортивную сумку, найденную в моей комнате. За моей спиной на пороге комнаты без конца рыдает Елена, словно оплакивая чью-то смерть.

— Она должна проститься с матерью! — сквозь всхлипы Елена пытается кричать в сторону Клауса. — Она не может просто так уехать!

— Ты ее подруга, — Клаус резко разворачивается к Елене, слишком резко, отчего мне показалось, что сейчас он ее просто ударит или отбросит в сторону. — Ты и объяснишь ее матери, что с дочерью все будет хорошо! Федералы идут по следу вампира, к утру они все поймут и будут здесь!

Я, кусая губы, замолкаю, вновь слушая плач Елены и наблюдая за Клаусом, который уже застегивал сумку и поворачивался к выходу из комнаты.

— Пошли. — он снова пытается поймать мою руку, но я резко отдергиваю ее.

— Мне нужно три минуты. — прошу я, кидая взгляд на Елену, которой мне просто необходимо сказать несколько слов.

— Жду внизу. — Клаус выходит из комнаты, оставляя нас наедине с подругой.

— Это сумасшествие, Кэролайн… — шепчет Елена. — Ты правда уедешь с ним?

— Да, Елена, — киваю я, смутно осознавая собственное решение. — Выбора нет…

— Мы защитим тебя! Братья Сальваторе помогут тебе справляться с жаждой…

— Елена, я не могу подставлять под удар друзей. Так будет лучше. Скажи маме… Впрочем я не знаю, что ты сможешь ей сказать.

— А Тайлер?… Что я ему скажу? — вопрос Елены застал меня в врасплох. Как объяснить свое исчезновение своему парню? Как преподнести ему то, что я теперь другая. Совершенно другая.

— Скажи, что я вернусь к нему. Как-только смогу, я обязательно вернусь. Только не говори, что теперь я…

— Но он должен знать…

— Нет, Елена! Он не должен знать, что я обращена! Так же он не должен знать кем я обращена и с кем покинула город! Пожалуйста, оставь это тайной до моего возвращения. А если… а если я не вернусь, то пусть это останется тайной навсегда.

Елена зарыдала сильнее, прижимая меня к груди. Я тоже, стирая слезы, обнимаю подругу. Как же сложно вот так резко бежать из родного города, от близких людей. Бежать в неизвестность.

Дальнейшие события снова покрыты для меня пеленой тумана. Все развивается настолько стремительно, что я теряюсь в восприятии всего происходящего. Помню провожающие меня взгляды людей, оставшихся на пороге моего дома: скорбящий, принадлежащий Елене, настороженный — Стефана и напряженно-злой — Деймона.

Клаус увозит меня сразу в аэропорт, где уже по подготовленным заранее билетам мы поднимаемся на борт лайнера первого класса, направляющегося в Милан. Оказавшись в кресле самолета, я ловлю себя на мысли, что так и не спросила Клауса зачем он это делает. Почему явился среди ночи спасать меня от неминуемой смерти? Зачем покидает Мистик Фоллс вместе со мной, оставляя все свои планы в этом городе? Неужели его мучает совесть за то, что со мной сделал? Хотя он наверняка не знает смысла этого слова. Но спрашивать я так и не стала, продолжая таить ненависть в своей душе. Все же нет ему оправданий, ведь именно благодаря ему я покинула родной дом, да еще так стремительно внезапно.

Весь перелет, Клаус обходился со мной максимально галантно, предлагая что-либо, интересуясь как я. Я же фыркала в ответ, награждая его испепеляющим взглядом. К моменту приземления лайнера, я не удостаивала Клауса даже взглядом, игнорируя любые его обращения. Со стороны смахивало на хамство, а я считала, что именно так было правильно. Именно такого обращения он заслуживает.

Я впервые увидела прекрасный город Италии, сидя на заднем сидении черного Мерседеса, увозившего нас прочь от аэропорта. Автомобиль остановился возле большого красивого дома, с нежно-кремовыми стенами. Заходя в дом я хотя и хотела бы все детально рассмотреть, но сделала вид, что мне совершенно не интересно куда он меня притащил.

— Ты хочешь есть? — поинтересовался Клаус, ставя мою сумку на пол. Я по привычному не отвечала, делая вид, что его и вовсе нет рядом.

В комнате повисла гробовая тишина. Клаус словно замер за моей спиной.

— Кэролайн? — его голос прозвучал более твердо. Но разве мне есть дело до его возмущения?

Я не успеваю что-либо понять, как оказываюсь прижата лицом к стене, чувствуя как мои волосы грубо зажаты в его кулаке, который с силой потянул их вниз, принося довольно ощутимую боль. Я вскрикнула, механически пытаясь схватиться за удерживающую меня руку.

— Я спрашиваю, будешь ли ты есть? — Клаус повторил вопрос, но уже совершенно не знакомым мне металлическим тоном. — Советую не вести себя как обидчивый ребенок, иначе быстро заставлю повзрослеть!

Я пытаюсь молча отстраниться, за что первородный потянул меня за волосы еще сильнее, от чего я начинаю всхлипывать.

— Я не голодна… — сдаюсь я, и тут же оказываюсь отброшенной в сторону широкой лестницы, ведущей на второй этаж, перила которой спасли меня от падения. Я оглядываюсь в сторону обидчика, но его лицо не выражало сейчас ни одной эмоции, оставаясь непроницаемым.

— Выбери себе любую комнату наверху. — говорит он, словно ничего только что не произошло, подходя к барному столику и наливая себе виски.

Сжав губы, силясь сдержать в себе напрашивающиеся ругательства, я поднимаюсь наверх. Одно радует, этот дом прекрасен в отличии от его хозяина.

Просыпаюсь от довольно громкой музыки какой-то рок-группы, доносившейся с первого этажа. Нахмурившись, блуждаю взглядом по белоснежному потолку своей временной комнаты. Я жила в этом доме уже несколько дней. Здесь было весьма уютно, если не считать моих, натянутых до предела, отношений с хозяином дома. За все время, проведенное в одном доме мы фактически не общались друг с другом. Во мне жила жуткая обида на него за свою жизнь, которую он постоянно подпитывал своим равнодушием, показной холодностью. Хотя, мне безразлично его отношение ко мне. Я решила для себя, что вернусь домой, как только там все уладится и я мало-мальски научусь контролировать себя. От постоянной жажды я все время чувствовала какое-то необъяснимое напряжение. Просыпаясь по утрам, я не могу ни о чем думать кроме крови и собственной жажды… Поэтому и сейчас я поспешно приняла душ и одевшись, спускаюсь вниз с одним единственным желанием — опустошить запасы крови в этом доме. Меня не заботило, как Клаус добывает кровь. В любом случае, это все было исключительно на его совести. Меня лишь интересовала собственная жажда, которую я утоляла, не убивая при этом. Об остальном лучше не думать.

Спускаясь по лестнице, я заметила, что музыка действительно разносилась по дому достаточно громко. Хотя, находясь в своей комнате, я предположила, что слышу ее благодаря моему идеальному слуху. Интересно, что так веселит Клауса с утра пораньше? Дойдя до последних ступеней, я замерла, едва не открыв рот от неподдельного удивления. На диване в гостиной вальяжно развалился улыбающийся Коул с бутылкой пива в руке. Напротив него, прислонившись к барному столику стоял Клаус, также потягивающий пиво.

— Привет… — улыбка чеширского кота Майклсона-младшего едва не парализовала меня на месте. В поисках подсознательной защиты, я перевела дрогнувший взгляд на Клауса. Но он лишь улыбнулся мне под стать брату, словно застал встречу давних приятелей.

— Доброе утро… — сквозь зубы процедила я, стараясь взять себя в руки и прекратить бояться сумасшедшего брата Клауса хотя бы при свидетелях.

Коул продолжал сверлить меня взглядом, словно оценивая подхожу ли я к интерьеру дома брата. Я же, придав походке вампирскую стать, прошла мимо него, приблизившись к Клаусу и потянувшись за стаканом, стоявшем на барном столике, с целью наполнить его своим завтраком. Клаус проследил взглядом за моими манипуляциями, продолжая излучать эту лицемерную улыбку. Отчего-то, став вампиром, я постоянно чувствовала какой-то дискомфорт, когда первородный был рядом. Не представляю себе, как раньше я могла проводить с ним столько времени… А впоследствии еще и делить постель… Сейчас же он казался мне совершенно посторонним человеком, от которого просто веет опасностью не хуже, чем от его брата. Извлекая стакан из-за спины гибрида, я подняла на него глаза и с достоинством выдержала его взгляд. Создается впечатление, что между нами идет вечная молчаливая война, сосредоточенная на постоянных вызовах друг другу.

— А из тебя вышла привлекательная вампирша! — заметил Коул, заставив меня отвернуться от Клауса первой. — Ничем не хуже, как была при жизни!

— Скажи спасибо своему братцу! — съязвила я, уходя на кухню за желанным напитком. Продолжать бесполезные беседы совсем не хотелось. Заботило только одно — надолго ли Коул в этом доме? Может сейчас уйдет? А что если останется? Что если снова попытается напасть на меня? И что если на этот раз Клаус никак не отреагирует? Такое вполне могло быть, учитывая отношение Майклсона ко мне после моего обращения. Иногда мне кажется, что я для него что-то вроде эксперимента: ему было интересно проводить со мной время, когда я была человеком, а затем заинтересовало, что со мной будет, если я стану вампиром. Но по большому счету, теперь это не имеет никакого значения. Единственное чего я хочу, так это вернуться домой более-менее вменяемой и научиться жить, пряча в себе монстра.

В холл я вернулась с бокалом крови в руках. Майклсоны продолжали непринужденно болтать, приглушаемые грохотом музыки. Я же решила подняться к себе, дабы лишний раз не попадаться на глаза нахальному гостившему в доме вампиру, но меня остановили слова Клауса:

— Ладно, мне пора. Вернусь скорее всего ближе к ночи, или же утром. — Клаус повернулся к двери с целью покинуть дом. В моем взгляде ясно загорелся страх. Как он может оставить меня со своим братом? Забывая о том, что я вроде как не разговариваю с гибридом, быстро приближаюсь к нему, хватая за локоть, чем останавливаю его в дверях.

— Ты что, оставишь меня с ним? — не тая ужаса в голосе, спрашиваю я.

— Малышка, ты же теперь не беззащитная малолетка: у тебя появились зубки — научись пользоваться. — Клаус издевательски подмигивает мне и… закрывает за собой дверь.

Опешив, я стою на пороге, едва не выпуская стакан из рук, напрочь забыв о тревожившей жажде. Медленно оборачиваюсь к улыбающемуся Коулу, который искренне потешался над развернувшейся на его глазах ситуацией.

— Неужели я такой не привлекательный, что тебе страшно остаться со мной на несколько часов под одной крышей? — язвит вампир, поднимаясь с дивана и медленно приближаясь ко мне. — По мне так, мой брат намного опаснее нас всех вместе взятых.

Последнюю фразу он говорит практически мне в лицо, приблизившись почти вплотную, не заботясь о моем личном пространстве.

— Неужели ты думаешь, что я попробую воспользоваться его игрушкой в его же доме? — продолжает Коул, уже серьезно глядя мне в глаза. — Я не самоубийца… Но все же, когда брат наиграется с тобой, буду не прочь собрать по частям твое искалеченное тело и… душу.

По спине пробежал предательский холодок, но я лишь отшагнула на шаг дальше, не давая вампиру возможности почувствовать свой страх.

— Я перегрызу тебе глотку! — рычу я, поспешно поднимаясь по лестнице, стремясь скрыться в стенах своей комнаты.

Коул провожает меня ядовитой улыбкой и плотоядным взглядом. Мерзкий тип! Едва ли лучше братца, которого я убить готова за его поступок. Интересно, куда его унесло? Отчасти, я хотела бы посмотреть город, но экскурсии в мою вынужденную поездку, видимо, не входили.

На настенных часах два ночи. Весь день и вечер я пробыла взаперти. Клаус так и не объявился. Отчего-то не могу уснуть. Видимо, из-за массы негативных эмоций, пережитых утром. Неожиданно с первого этажа снова раздается громкая музыка. Может Клаус вернулся и устроил вечеринку? Может Коул вконец оборзел и решил окончательно довести меня? Во всяком случае, во мне вскипела ярость. Я вся напряглась, подобно оголенному нерву. Решительно выйдя из комнаты, я устремилась вниз, собираясь пробить головой любого Майклсона этот дурацкий музыкальный центр. Как я и предполагала, внизу был Коул. Он так же как утром восседал на диване, но пил уже виски. Демонстративно я подхожу к источнику шума и выключаю его. Тут же оборачиваюсь к Коулу и уперев руки в бока смеряю его испепеляющим взглядом.

— Где твой брат? — не знаю, зачем я спросила, просто мне кажется, он должен быть в курсе планов Клауса.

Коул с улыбкой пожал плечами, затем сделав глоток крепкого напитка заговорил:

— Могу только предположить. И я предполагаю, что в данный момент он где-нибудь в укромном местечке занимается сексом с какой-нибудь весьма привлекательной особой. Я могу предположить, что к утру он ее убьет и вернется заботиться о более ценном экземпляре…

Желание впиться в глотку этому недоумку растет. У меня просто нет слов, чтобы что-либо ответить. Поэтому я просто стою напротив дивана и, как рыбка без воды, открываю и закрываю рот. В голове крутится только одна фраза: «Убью…», и честно не могу понять, кого из братьев мне хотелось бы убить больше. Мое бедственное положение спасает лишь звук открывающейся двери. Отворачиваюсь от Коула и встречаюсь взглядом с вошедшим Клаусом.

Клаус был заметно пьян, но это было ничто по сравнению с тем, что я увидела позже. Первородный завел за руку в дом какую-то молодую девушку, которая постоянно висла на нем, не отличаясь трезвостью.

— Знакомьтесь, это Меги… — усмехнулся Клаус, бесцеремонно целуя девку на глазах всех присутствующих. Внезапно я поняла, что мне резко перестает хватать воздуха. Бред, что вампирам он не нужен! Сейчас мне как никогда при жизни нужно было сделать большой глоток свежего воздуха. Кидаю беглый взгляд на Коула, который не упустил случая отвесить едкий комментарий:

— Ну я же только предполагал…

Да эти двое просто сумасшедшие! Сжав руки в кулаки, я разворачиваюсь к лестнице.

— Кэролайн! — голос первородного заставляет меня остановиться и обернуться. — Не спеши… Вообще-то это тебе.

Он кивает головой в сторону своей новой подруги. Я искренне не понимаю к чему он ведет, но продолжаю оставаться на месте.

— Выпей ее. — глаза гибрида стекленеют, а голос не терпит пререканий. Он отталкивает девчонку от себя на середину комнаты. Окончательно растерявшись, я словно прирастаю к месту, на котором стояла.

— Ты же обещал помочь мне справиться с жаждой… — шепчу я одними губами, вглядываясь в лицо девушки, не подозревающей о чем идет речь.

— Нельзя к чему-то привыкнуть, не насытившись полностью. — гибрид моментально оказывается напротив меня, совсем близко. — Выпей всю ее кровь!

С ужасом я понимаю, что последнюю фразу он хладнокровно внушает мне. Мои глаза наполняются слезами. Судорожно я перевожу взгляд с лица Клауса на девушку, с девушки на Коула, не скрывающего своего восторга от происходящего. Вмиг в моем подсознании все эти лица сливаются в одно бесформенное пятно, и фраза, словно из колодца, беспрерывно звучит в моей голове: «Выпей всю ее кровь!». Шум в ушах отрезает меня от всего окружающего мира. Я не вижу ничего, кроме одной единственной фигуры. Не слышу никого, кроме пьяного бормотания этой же фигуры. Ощущаю, как быстро накатывает волна до этого неизведанной эйфории. Сосредоточившись только на себе и на девушке, постепенно, но стремительно теряю самообладание.

Глава не очень «приятная». Особо мнительным можно пропустить несколько первых абзацев.

— Я хочу вернуться домой. — произношу я, стараясь придать своему голосу твердость, хотя внутри себя я дрожу как осиновый лист. — Мне сложно жить так далеко от дома…

Более глупого оправдания я не могла придумать. Трудно? Да мне нестерпимо сложно жить под одной крышей с тем, кто всеми силами прививает мне свой образ жизни. Объясняя простыми словами, я хочу сбежать. Я не сомневаюсь, что Клаус раскусит мои планы, но все же мне хочется думать, что ему все равно. Проснувшись только через сутки после той злополучной ночи, я поспешила найти Клауса в доме и выдавить из себя свое самое сокровенное на данный момент желание.

— Ты в курсе, что в Мистик Фоллс начали настоящую охоту на вампиров? — Клаус с вызовом поворачивается ко мне, смиряя пренебрежительным взглядом. — Надоело тянуть свое жалкое существование? Что ж, тогда вперед.

Я осекаюсь, отступая на шаг назад. Он запугивает меня, или так все плохо на самом деле?

— В любом случае мне надо вернуться домой. — не желая уступать, произношу я, хотя мой запал уверенности медленно спадал. — Мама наверное с ума сходит и…

— И тебе стало слишком страшно от самой себя. — заканчивает Клаус мою фразу. — Ты никогда не поймешь себя, если постоянно будешь бежать от проблем.

Как же мне хотелось выпалить, что все мои проблемы создавал именно он!

— Я не хочу убивать людей! — внезапно твердо произношу я, терпя его прожигающий взгляд.

— Я знаю, в чем твоя проблема, Кэролайн. — Клаус подходит ближе, подавляя меня своей энергетикой, но я не собираюсь больше отступать. — Ты все еще считаешь себя подобной той девчонке, которую убила.

— Которую ты заставил меня убить…

— Я не заставлял! — снова перебивает меня гибрид. — Я лишь позволил тебе выпустить на волю свои истинные желания.

— Ты серьезно думаешь, что я самозабвенно желала растерзать, а затем закопать тело?!

— Кэролайн, ты должна, наконец, понять, что твоя жертва и ты — это совершенно разные классы, виды! Ты новообращенная, поэтому на подсознательном уровне все равно продолжаешь считать себя человеком, но это уже не так. Ты не человек теперь и не должна жалеть о том, что прервала чью-то человеческую жизнь. Ты же не жалеешь рождественскую индейку, когда готовишь ее к столу.

— Ты сумасшедший! — я искренне не понимала смысл его слов, или просто не хотела слушать. — Ты прививаешь мне свой уклад жизни, но я никогда не буду жить по-твоему! Для меня это более чем ненормально! Это ужасно — обрывать чью-то жизнь! Пусть вампиры по своему существу хищники, но они не боги!

— Хорошо. Тогда попробую объяснить тебе по-другому. — Клаус словно игнорирует мои вполне доходчивые доводы. — Попробую изобразить твое ближайшее будущее. Вернувшись в родной город, ты с легкостью перебьешь не один десяток подобных той девки. Поначалу тебя будут мучить угрызения совести, но вскоре это пройдет, и ты продолжишь убивать с новой силой, находя в этом определенное удовольствие. Все продолжится до тех пор, пока за тебя не возьмутся власти. А потом ты умрешь. — я вздрогнула на этой фразе, продолжая слушать дальше. — Если сейчас твой контроль зависит от меня, то там ты останешься наедине с тем, что живет у тебя внутри. Хочешь рискнуть — ты знаешь в какой стороне выход.

Я стихла, хаотично блуждая взглядом из угла комнаты в угол. Что если он прав? Я совсем не знаю себя. Вернее, знаю, но после обращения… Все «за» и «против» яростно спорили друг с другом в моей голове. Я снова не знала как себя вести, что делать.

— Эй вы, двое! — голос Коула раздался с лестнице. — Хватит уже орать, вы меня разбудили!

Коул медленно спустился вниз. Вид у него был немного потрепанный, а взгляд тяжелый и недовольный.

— Все кричите, выясняете, — продолжает он, пренебрежительно ухмыляясь. — Думаешь, Ник, ей будет лучше от того, что держишь ее в этих стенах? Она вампир! А вампиру просто необходимо хоть как-то разнообразить свой досуг. От этого и мыслей меньше и толку больше. Предлагаю следующее, я хочу выехать в город, побродить по именитым местам, у меня в машине есть свободное местечко. Поедешь со мной?

Коул выжидательно посмотрел на меня. Я опешила от такого предложения. Я безумно хотела посмотреть город, но удастся ли это сделать в компании Коула… Во всяком случае, теперь он не нападет на меня так, как тогда. И все же, могу ли я… Я бросила взгляд на Клауса, который равнодушно пожал плечами, словно говоря «Делайте, что хотите», и отвернулся к окну.

— Ну что ж, буду очень тебе признательна, если ты возьмешь меня с собой. — тоже пожала плечами я, обращаясь к Коулу.

Довольно медленно мы с Коулом проезжали по улицам Милана. В машине разносились звуки какого-то, выносящего мозг, транса, а я впивалась взглядом буквально во все, что успевала уловить из окна.

— Ну так какого черта ты делаешь с моим братом? — сквозь грохот музыки я услышала голос Коула.

— Разве ты еще не понял? — не отводя взгляд от окна, произношу я. — Я живу в его доме, пытаясь справиться с теми изменениями, которые во мне произошли. Я стараюсь научиться контролировать себя и не приносить вред другим.

Коул рассмеялся над моей горькой шуткой. Более, чем на шутку мое заявление действительно не тянуло.

— Ты действительно думаешь, что Ник поможет тебе обрести контроль над собой? — снова слышу усмешку. — Вряд ли он сам знает смысл этого слова!

— У меня не было возможности думать об этом раньше. — фыркаю я, начиная злиться от сарказма Майклсона-младшего.

— Нет, ну по крайней мере, находясь рядом с ним ты всегда будешь в безопасности. — поправляется Коул и тут же едко замечает. — Относительной. Если, конечно, он сам не решит разделаться с тобой.

— Спасибо, что утешил! — смиряю хмурым взглядом лицо вампира, излучающее веселье.

— Всегда пожалуйста, хотя утешаю я несколько другим способом…

Я уже ненавидела этого вампира и естественно сожалела, что согласилась поехать с ним. Лучше прекратить пререкания на каждую его идиотскую шутку и наслаждаться видами.

Коул предпочел обойти стороной великие музеи города, решив уделить внимание парку Семпионе, окружающего замок Сфорца. Парк был просто огромен и от этого не менее прекрасным. Я словно попала в эпоху царствования королей, которой, казалось, была пропитана вся Италия.

К моему удивлению, Коул оставил свои шутки и просто бродил со мной по парку, рассказывая всякие интересные истории, связанные с Миланом.

— Да… — как-то устало протянул он, опускаясь на стриженный газон. — Давно я здесь не был…

— А зачем приехал? — но тут же я осеклась и попыталась поправиться. — Вернее, почему ты решил примкнуть к Клаусу и жить в его доме, здесь?

— Потому что мне стало скучно! — выпалил он на одном дыхании. — Меня утомляют маленькие города, типа Мистик Фоллс. Кроме того, компанию брата нахожу не самой скучной.

— Да уж… — вздыхаю я, тоже присаживаясь на траву.

— Ты привыкнешь… — внезапно говорит Коул, а я с трудом могу понять к чему именно сказана эта фраза.

— К чему? — не удержавшись, спрашиваю я. — К убийствам? К погребению тел собственными руками?

— Ох… Ну да, я согласен, что в тот раз брат поспешил и получилось все не очень приятно, но все же… Его методы вполне объективны.

— Я не хочу больше никого убивать! Какая объективность в том, чтобы оставлять за собой шлейф из человеческих жертв?

— Думаешь, не будь Клауса рядом, все было бы иначе? — Коул ухмыляясь повел бровью. — Ты теперь вампир, эта твоя сущность и оставшись одна сейчас, шлейф мог бы стать намного больше.

— Не будь Клауса, я никогда бы не стала тем, кем стала! — едва не срываюсь я, вспоминая истоки всех моих бед.

— Хочешь дам совет? — и Коул продолжает, не дождавшись моего ответа. — Никогда не играй с моим братом! Он всегда будет впереди тебя на несколько шагов, даже если тебе покажется, что ты все предусмотрела. Клаус не прощает и не входит ни в чье положение. Он просто сводит счеты.

Коул резко поднимается с земли, в то время как я пытаюсь понять смысл его слов.

— Ну хватит ломать голову! Пора развлечься! — смеется он, хватая меня за руку, и рывком подхватывая к себе на руки. Я взвизгиваю, пытаясь отбиться от него, кричу, чтобы он отпустил меня, но Коул закружил меня на руках. Он отпустил меня, когда я уже полностью потеряла ориентацию среди пространства. Держась за виски пальцами, стараясь прийти в себя, я заражаюсь его смехом и уже смеюсь вместе с ним, направляясь к выходу из парка.

Домой, если это величественное сооружение можно назвать домом, мы с Коулом вернулись лишь под утро…

— Упс… — со смехом вырывается у меня, когда я на автопилоте едва не роняю на пол фарфоровую вазу, стоящую у входных дверей. Я безбожно напилась. Этот несносный вампир притащил меня в какой-то клуб, где мы веселились всю ночь, едва ли не на спор делая ставки, кто кого перепьет. Я почти выиграла! Только сейчас последствия нашей веселенькой ночки начинают наносить урон замку, отнюдь не благородного, принца. Я смеюсь, пытаясь зажать себе рот рукой, чтобы не привлечь ненужное внимание к нашему проникновению на ночлег.

— Тише! — Коул тоже не может удержаться от смешка, таща меня за руку через холл в кромешной темноте дома.

Так мы почти добрались до лестницы, как внезапно холл озарил резко включившийся свет. Замерев на месте, почти одновременно оборачиваемся в сторону дверей библиотеки. Нас встречает прожигающий взгляд, не предвещающий ничего хорошего.

— Брат, это я виноват! — с чего это Коул оправдывается? Разве мы в чем-то виноваты? — Я потащил ее в клуб, получилось очень надолго…

— Иди к себе. — отрезает тираду Коула его старший брат, продолжая подпирать спиной дверной косяк.

Я продолжаю нелепо улыбаться, с трудом соображая, что предложение подняться наверх предназначалось только Коулу. В чем же я провинилась, не получив подобного предложения?

С опаской ощущаю как Кол выпускает мою руку и без единого слова поднимается наверх, предварительно кинув на меня ободряющий взгляд.

В последний раз я так чувствовала себя, когда приходила домой в легком подпитии и встречала мать на пороге. Весело! Я снова несознательно прыснула смехом, от собственного сравнения. Но тут же мой смех прервался, когда я встретилась с этим необъяснимо пронзительным взглядом янтарных глаз, одаривавших меня почти физически ощутимой злостью.

— Любишь веселиться… — Клаус не спрашивает, он утверждает, приблизившись к барному столику и наполняя два бокала. — Это так по-детски, Кэролайн. Так… по-человеческому что ли.

— Я уже достаточно выпила, — отвечаю я, наблюдая как он подходит ко мне с двумя бокалами в руках. — Позволь, я пойду к себе.

— Любишь напиваться в хлам и бродить до утра… — словно не слыша моих слов, продолжает гибрид, рассматривая меня с ног до головы холодным взглядом. — Что ж… Выпей тогда и со мной.

Он разжимает мои до того напряженные пальцы и заставляет взять один из бокалов. Что-то не так… Чего он хочет?… В чем я провинилась?…

— Я пойду, Клаус! — обрубаю я, собираясь отвернуться от него к лестнице.

— Пей до дна. — цепенея на месте, я с ужасом понимаю, что он внушает мне последнюю фразу. Я скованна его пронзительным взглядом, в котором сейчас читалось неприкрытое любопытство, какой-то ужасающий интерес.

Нервно дыша, я делаю первый глоток, и тут же мое горло охватывает нестерпимое жжение, которое постепенно обволакивает все мои внутренности. От резкого приступа боли, я пытаюсь перехватить глоток воздуха, который буквально распаляет огонь в моем теле. Пытаюсь закричать, но мой голос в момент охрип, выдавив из горла непонятный сиплый звук. Из глаз моментально полился фонтан слез, вызванный этой чудовищной болью, которая с каждой секундой разрасталась в моем теле. Но самым чудовищным сейчас было то, что на меня все еще действовало внушение первородного, по воле которого я должна была осушить стакан, наполненный вербеной. Залпом я проглатываю адскую жидкость, которая колючей проволокой стекает по моему горлу, буквально растворяя, словно кислотой, мои внутренности. Не в силах держаться на ногах, я сползаю на пол, невидящим взглядом обезумевших от боли глаз, смотря в лицо своего мучителя. Я хотела кричать, хотела умолять его больше не причинять мне боль, но не могла сделать и вздоха. Все мышцы резко сокращались, а изо рта просочились тоненькие струйки крови, которые в считанные секунды образовали вокруг меня ярко-алую кровавую лужу. Должно быть это конец, и я уже никогда не поднимусь с этого холодного мрамора. Уши закладывало, а глаза начинали слепнуть. Агония внутри меня продолжала буйствовать, набирая обороты. Сознание постепенно покидало измученное тело.

Клаус равнодушно созерцал процесс моих мучений, глядя сверху вниз, и непринужденно потягивая виски из своего бокала. Затем он присел рядом со мной на корточки и заговорил:

— Теперь, когда из твоего организма вместе с этой кровавой жижей вышла вся та дрянь, которую ты сегодня выпила, ты готова к разговору. Предупреждаю тебя, Кэролайн, в первый и последний раз: мой дом — не ночлежка, не приют для одиноких и обездоленных, а я не нянька для не нагулявшейся молодежи. Если ты не научишься уважать меня и мой дом, жилье которое я тебе любезно предоставил, в конце концов, я заставлю тебя это делать. Я хочу, чтобы завтра ты привела себя в порядок, выбросила из головы свои малолетние замашки, приобрела вечернее платье и сопровождала меня на одном очень интересном вечере. Думаю, тебе хватит ума не вынуждать меня напоминать тебе о моем поручении.

Я не отвечаю ему, я просто не могу ответить, продолжая сипнуть и погружаться в траурную темноту. До меня с трудом доходит смысл его слов, я едва могу расслышать его уравновешенный голос. Очертания, сидящего рядом, постепенно стираются, растворяясь в черных кругах, которые застлали мой взгляд. Чувствую, как кровь сочится из меня все сильнее, словно мое тело изрезали ножами. Вся одежда пропиталась ею, покрываясь грязно-бурыми разводами. Некогда светлые локоны волос сейчас едва ли не погрузились полностью в лужу моей собственной крови. Я не дышу. Взгляд замер. Время остановилось.

Из последних сил стискиваю зубы, громко всхлипнув от вновь пронзившей меня боли, когда Клаус поднимает меня на руки. Сознание на доли минуты снова возвращается ко мне. Едва приподняв ресницы, я вижу, что он несет меня по лестнице, затем заходит в мою комнату. Клаус укладывает меня на кровать, постельное белье которой тут же пропитывается той же жидкостью, что и моя одежда. Что он там говорил? Завтра я должна буду привести себя в порядок? Да я вряд ли вообще когда-либо поднимусь с этой постели! Он влил в меня чистый яд, который непременно убьет меня.

Не задерживаясь в моей комнате, Клаус уходит, закрывая за собой дверь, а я лежу, боясь пошевелиться, отчаянно борясь за, спешившее покинуть меня, сознание. Пытаюсь сделать небольшой вдох, и тут же мои глаза округляются, по перепачканным кровью щекам бегут крупные слезы, а тело снова разрывает на части эта нечеловеческая боль. На миг я замираю с широко раскрытыми глазами, не понимая, в какой именно момент я теряю сознание, безвольно обмякнув телом.

Просыпаюсь довольно рано, ощущая под собой влажную постель. Не понимая в чем дело, приподнимаюсь на кровати и резко выдыхаю воздух, рассматривая под собой простынь ярко-окрашенную моей кровью. Сначала я испугалась, но воспоминания прошлой ночи довольно быстро вернулись ко мне. От той невыносимой боли ничего не осталось, только ощущалась какая-то пустота внутри, немного ломило голову, и мучила ужасная жажда. Должно быть, я истекала кровью всю ночь. Собравшись с силами, я поднялась с кровати, одновременно стаскивая с нее постельное белье, бросая его в угол комнаты. Наспех приняв душ, я выхожу из комнаты и спускаюсь вниз.

Не дойдя до холла несколько ступенек, я замираю, наблюдая как равнодушно пришедшая гувернантка стирает с мраморного пола внушительную лужу запекшейся крови. Мне снова становится не по себе, в глазах едва ли не темнеет, и я судорожно хватаюсь рукой за перила, дабы не рухнуть вниз.

— Что вы здесь творили? — голос Коула раздается неожиданно из-за моего плеча. — В холле будто кровавый дождь прошел…

— Просто твой брат решил заняться моим воспитанием. — стиснув зубы, произношу я, оборачиваясь к Коулу, который наблюдал за ходом уборки дома, потягивая виски. — Кстати, где Клаус?

— Он сказал, что заедет за тобой в девять. — пожал плечами Коул. — У вас сегодня романтик?

— Заткнись… — обрубаю я усмешку Коула, решительно направляясь на кухню, с целью немного восстановить свое тело.

Значит Клаус не блефовал по поводу сегодняшнего вечера. Куда интересно он меня потащит? Но, видимо, вариантов у меня нет, иначе ему не составит труда пустить мою кровь снова, или того хуже… Что ж, надо узнать где в этом городе самые лучшие платья. Уж если тебе удается влиять на меня, то, по крайней мере, при этом я буду выглядеть ошеломительно.

Весь день прошел в малоприятных, но значимых заботах. Взяв любезно оставленную банковскую карточку Клауса, я покинула дом, арендовав такси на день. Услужливый водитель провез меня минимум по десяти бутикам Милана. Но либо я очень дотошная, либо настроение у меня было соответствующее — ничего стоящего я не находила. В конце концов, я остановила свой выбор на приталенном черном платье в пол, которое при блике света немного поблескивало. Черное, именно потому, что состояние у меня было более чем траурное. Для меня сегодня это платье было оптимальным вариантом.

В магазинах я пробыла до семи вечера. Сделав выбор, я поспешила вернуться в дом, чтобы нарисовать на лице подобие макияжа и успеть уложить волосы. Удивительно, но я достаточно быстро справилась с поставленной задачей, и получилось даже лучше, чем ожидала.

Словно сверяясь по часам, ровно в девять вечера в мою комнату вошел Клаус, игнорируя хоть какой-то намек на правила приличия. Иногда хочется колокольчик ему на шею повесить, чтобы быть в курсе его приближения!

— Ты готова? — от внезапного вторжения, я резко оборачиваюсь к нему, наспех изучая его потрясающий темный дизайнерский костюм, который, надо заметить, удивительно шел ему.

Стараясь оставаться с каменным лицом, я только едва заметно киваю, беря свой новый клатч в руки.

— Так куда ты меня ведешь? — не могу удержаться от любопытства.

— На один нужный мне ужин, с моими партнерами.

— Твоими партнерами? — не понимаю я, приподнимая брови вверх.

— Не думаешь же ты, что я живу не одну сотню лет постоянно воруя чьи-то деньги, воздействуя внушением? У меня несколько вполне легальных сделок в бизнесе и несколько компаний, в которых я один из совладельцев. — честно не думала об этом, но видимо это правда. — Так что пошли?

Клаус предлагает мне свой локоть, и я беру его под руку, выходя из комнаты.

— Кстати, забыл уточнить… Не все мои партнеры люди. — да уж, нечего сказать, маленькое уточнение!

— Отлично! — выдыхаю я, чувствуя подкатывающее внутреннее напряжение. — Чувствую, намечается веселенький вечер…

Снова «сложная» глава… Снова присутствуют события, читать о которых будет неприятно особо мнительному читателю.

Я всегда была уверена в том, что знаю, что такое страх. В детстве я боялась больших собак, плохих оценок в школе, боялась гнева матери, если она узнавала об этих самых оценках… Позднее я начала больше переживать по поводу своего внешнего вида. Я боялась не угадать с нарядом для школьной вечеринки, боялась не понравиться интересующему меня мальчику… Раньше все было до банального просто, хотя на тот момент мне все это казалось глобальными проблемами. Страх переполняющий меня в последние несколько дней, я ощущаю впервые в жизни. Неизвестность, неизбежность, непонимание самой себя, все эти чувства не дают мне покоя, перемешиваясь с постоянной жаждой. Совершенно неожиданно для себя, я поняла, что совершенно не знаю себя «новую». Я не способна отвечать за свои поступки, совершенно теряю разум, ощутив запах свежей крови… Я стала несдержанной, агрессивной и зависимой от собственных желаний. Я стала пленницей собственного тела и той, другой Кэролайн, что родилась во мне в момент обращения.

Напоминаю сама себе тень, слоняющуюся по дому, отдергивая себя при любом желании покинуть его. С того самого вечера я ни разу не выходила за пределы этих стен, боясь натворить еще что-то. Первые дни я вообще не выходила из комнаты, без конца оплакивая свой ужасающий поступок, проклиная всех и вся. Клаус наведывался ко мне во время этих истерик и почти с силой вливал в меня донорскую кровь, спасая от обезвоживания. Позже, когда я начала выходить из комнаты, ощущала на себе скорбящий взгляд Коула. Казалось, то как я теряю себя, чувствовали оба брата. Я впервые видела в их лицах скорбь, понимание и жалость… Никогда не думала, что буду ощущать к себе жалость со стороны кого бы то не было. Но отчасти, мне сейчас все равно, какие чувства я вызываю в их глазах. Сейчас я радовалась каждому дню, в котором никого не лишила жизни и не причинила боль. Только это заботит меня в последнее время. Мое внутреннее «я» начинает доминировать и лишать меня права на нормальную жизнь, превращая в монстра. Только этой проблемой были заняты все мои мысли. Только страх самой себя сковывал долгими ночами, которыми я не могла уснуть, прокручивая в памяти свою безжалостную расправу над человеком.

Этим таким же не чем не примечательным утром, когда я как обычно сидела на подоконнике в своей комнате, я заметила подъехавшую к дому незнакомую черную машину. Из нее вышла темноволосая девушка, с приятной внешностью и точеной фигурой. Кажется, я видела ее тем вечером на ужине…

Любопытство взяло вверх, и я как можно тише вышла из комнаты и направилась к лестнице. Коула в доме не было, Клаус был как раз внизу и уже встретил гостью. Я прокралась как можно ближе к первым ступенькам лестницы и присела на корточки за, скрывающим меня, углом стены, прислушиваясь к разговору.

— Неужели ты додумалась меня навестить?! — в голосе Клауса слышались радостные ноты.

— Да, но не только желание видеть твою смазливую мордаху привело меня в этот дом. — а у нее приятный голос, впрочем и сама она была идеальна… Идеальна для вампира, коим определенно являлась.

— И что же еще заставило тебя уделить мне время? — поинтересовался Клаус.

— Тем вечером на ужине Бронксов обнаружили труп одного из служащих итальянского банка. Почему-то у меня ощущение, что без тебя не обошлось… — мои руки непроизвольно сжались в кулаки, я закусила губу, вслушиваясь еще внимательнее.

— Я, конечно, люблю развлечься, но не в этом городе, ты же знаешь… — устало протянул Клаус, и судя по звукам налил себе виски. — Что-нибудь выпьешь?

— Нет, у меня еще дела. И все же, Клаус, из тех, кто был на вечере никто бы этого не сделал. Та девушка, что была с тобой…

— Она не… — голос Клауса резко перебил собеседницу, но она тут же продолжила свою речь, прервав фразу Клауса.

— Новообращенная! — прозвучало выстрелом, а мои пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки. — С каких это пор ты выступаешь в няньках подобных субъектов?

— Лаура, все что произошло целиком и полностью на моей совести, девчонка здесь не причем. Она сама жертва обстоятельств. Это жажда, и моя глупая шутка, обернувшаяся трагедией для кого-то.

— Ник, ты понимаешь, что эта девушка одержима? Должно быть, вампиризм не пошел ей на пользу, контролировать ее действия ты не можешь, отвечать за них тоже. Вывод один — она должна умереть.

Я облокотилась на стену, опустив взгляд в пол. Как правдивы были ее слова. Так обреченно звучали выводы.

— Нет! — отрезал Клаус, заметно повысив голос. — Ты не можешь приходить ко мне и ставить условия кого мне убить, а кого оставить в покое! В конце концов, мы все вампиры и каждый проходил свой путь по своему. Разве ты никогда не убивала?

— Да, но я никогда не оставляла после себя расчлененный труп! Ник, это не тот город, где все сойдет с рук безнаказанно. Или ты с ней разделаешься, или забирай ее и увози отсюда! Еще одна кровавая история и власти решат вопрос по-своему!

— Я тебя понял. — голос Клауса смягчился, а я словно находясь в ступоре, уже не вникала в смысл слов. — Завтра мы уедем, тем более у меня уже были подобные планы.

Затянулось непродолжительное молчание, после которого Лаура снова подала голос:

— Клаус, кто она? Ты срываешься ради какой-то новообращенной вампирши? Честно говоря, я думала это твоя очередная забава, кол в сердце которой ты вобьешь не задумываясь. Кто ее обратил? Когда?

— Это сделал я и отвечать за нее тоже буду я. Пока только так, Лаура.

— Надеюсь, ты хорошо понимаешь, что ей придется еще сложнее. Я вообще сомневаюсь, что она сможет когда-нибудь себя контролировать. Подобной жаждой крови и убийств обладают далеко не многие…

— Подобной жаждой обладаю и я, и как видишь, на каждого встречного не бросаюсь. — усмехнулся Клаус.

— Да, но тебе несколько сотен лет… Ты учился этому веками! А сколько ей?

— Семнадцать…

В ответ я услышала только тяжелый вздох. Сил слушать дальше у меня уже не было. Я так же тихо пробралась к себе в комнату и забилась на свой привычный подоконник проглатывать обиду и сушить подступившие слезы. Такое ощущение, что становлюсь изгоем всему миру. Людям я уже была чужая, а вампирское общество морщило нос от моих выходок. Мою судьбу решали за доли секунды. Убить меня, или же оставить еще помучиться… Так я просидела до темноты. Лаура давно уехала, в доме наступила тишина, в то время как внутри меня бушевал ураган противоречивых чувств.

— Малышка, завтра мы уезжаем, собери самое необходимое… — неожиданно в комнату вошел Клаус и замер на пороге, рассматривая мои очертания на фоне окна в темной комнате. — Что случилось?

Он тут же оказался рядом. Без сомнения он заметил на моем лице следы от слез.

— Мне страшно… — тихо отозвалась я, когда он приподнял мое лицо за подбородок и заглянул в глаза.

— Чего ты боишься? Темноты? Гномов из шкафа? — он пытался отшутиться, хотя прекрасно понимал, что меня гложет.

— Я не справлюсь. Все так необычно, так сложно. Я не могу ни о чем думать, кроме как о крови. Не могу взять себя в руки и научиться уже давать отчет в своих поступках.

— Эй, не думай сейчас о каком-то контроле! Это все придет позже. Намного позже. Сейчас за тебя отвечаю я, и твой контроль — тоже я.

— У тебя своя жизнь! Я не имею к ней никакого отношения! Рано или поздно ты оставишь меня и что тогда? Я не представляю себе, что со мной будет через год, или несколько лет.

— Я не оставлю тебя. — Клаус дотронулся до моей щеки, стирая скатившуюся слезинку. — Я всегда буду рядом.

Я замерла, вглядываясь в его глаза, ища подвох или намек на шутку. Но его взгляд впервые излучал неподдельную искренность. Секундой позже его губы накрыли мои, оставляя на них нежный ласкающий поцелуй. Это наш первый поцелуй, после того как я стала вампиром. Не знаю почему, но я поймала себя именно на этой мысли. Внезапно вернулись те чувства, которые я ощущала рядом с ним, будучи еще человеком. Этот эффект поддержки, надежности рядом… Я ответила на поцелуй, накрыв его ладонь, покоящуюся на моей щеке, своей, наслаждаясь этим минутным покоем, защищенностью и ощущением заботы.

Сосредоточенно наблюдаю за видом из иллюминатора лайнера, уносящего меня и братьев Майклсон в Лондон. Не могу сказать, что пейзажи белоснежных облаков были так интересны, наверное, мне просто не хотелось ни о чем говорить. Я всегда хотела отправиться в путешествие и увидеть этот многогранный мир во всем великолепии, но теперь, когда меня перевозили из страны в страну, единственным моим желанием было вернуться домой. Интересно, уладилось ли там? Охота на вампиров прекращена? Могу ли я вернуться? Нет, не так. Могу ли Я вернуться? Именно такая я, какой стала после своих кардинальных перемен. Как бы мне не хотелось уверовать себя, что я смогу держать все под контролем, я знаю, что слукавлю. Я не могу контролировать себя, свою жизнь, свои действия в ней… Апофеозом всего служит то, что рядом со мной личности, которые вряд ли поспособствуют моей и без того длительной адаптации.

— Ну какого черта, мы уехали?! — шумно возмутился Коул, вздыхая который раз за время перелета.

— Тебя, кстати, никто с собой не звал… — лениво отозвался Клаус, пролистывая какой-то журнал. — Мог бы остаться в Италии, или же вернуться в Мистик Фоллс, да и вообще исчезнуть хоть на край земли, я бы долго не скучал, обещаю.

— Ты как всегда любезен, брат. — съязвил Коул. — В Лондоне, как обычно, уныло и дождливо… Не мог выбрать город повеселее?

— Мне теперь необходимо, чтобы вокруг было уныло и дождливо! — отрезал Клаус, затем поправился, взглянув на меня. — Вернее не мне… Но это уже не твое дело, Коул! Что-то не нравится? Можешь прямо сейчас сойти.

— Да вы мне надоели уже своими воспитательными работами! — вновь не выдержал Коул, нарываясь на ярость своего брата. — Девчонке нужна кровь? Пусть берет сколько влезет! Когда-нибудь она пресытится и сама решит как ей жить дальше. Эй, девушка!

Коул обратился к проходившей мимо стюардессе. Молодая девушка в выглаженной форме с улыбкой остановилась возле кресла Майклсона-младшего.

— Разрешите вспороть вам вены и насладиться несомненно самой сладкой кровью в моей жизни? — Коул, не раздумывая внушает стюардессе свои пожелания, затем перочинным ножом разрезает кожу на запястье, продолжающей глупо улыбаться, девушки, после чего, что-то шепчет ей на ухо.

Стюардесса медленно подходит ко мне, берет стакан с приставного столика и прямо перед моими глазами начинает наполнять его своей кровью, запах которой я почувствовала сразу же, как Коул разрезал ей руку. Я беспрерывно наблюдаю за ее манипуляциями, даже не пытаясь сдержать проявляющиеся темные вены на своем лице. Сейчас я чувствую поднимающуюся во мне панику, желание, одержимость этой темно-бордовой жидкостью. Наполнив стакан полностью, стюардесса пытается передать мне его в руки, но мои пальцы судорожно вцепились в рукоятки кресла. Я старательно пыталась не смотреть на нее, на ее предложенный напиток, но все мое существо уже было парализовано жаждой крови.

— Ну все, хватит! — Клаус выбивает стакан из рук несчастной, который ударяясь об пол разлетается вдребезги, разливая и разбрызгивая по белоснежным креслам все свое содержимое. Запах крови окутывает весь салон, заставляя меня буквально перехватить дыхание. Быстро подскочив с места, я отталкиваю стюардессу, сохранившую улыбку на своем лице, и очень быстро направляюсь в туалетную комнату.

Только умывшись ледяной водой, я понемногу начинаю приходить в себя. Радует тот факт, что на лайнере кроме нас из пассажиров никто не летит. Клаус слишком самолюбив, чтобы летать на пассажирских лайнерах. Внешний вид я привела в порядок, но дыхание еще не восстановилось.

— Эй, у тебя там все в порядке? — слышу голос Клауса снаружи.

Еще раз тяжело вздохнув, выхожу из туалета, кидая на гибрида раздраженный взгляд.

— Мне до смерти надоели ваши идиотские эксперименты! — шиплю я ему в лицо, проходя в салон и бросая мельком взгляд на Коула, который зажал нос ладонью, пытаясь остановить кровь. Должно быть, во время моего отсутствия братьям удалось таки «поговорить». Забравшись в самый дальний край салона, я снова уткнулась в иллюминатор, еще раз сожалея, что я не лечу домой.

От меня не ушел тот факт, что при виде, запахе, осязании человеческой крови я становлюсь намного агрессивнее, чем обычно. Должно быть, именно в такие вспышки ярости, я готова убить… Меня сейчас раздражало буквально все: этот долгий перелет, братья Майклсон, вид из иллюминатора… Мне даже показалось, что начинает болеть голова, если такое возможно у вампиров. Сжав зубы и устроившись в кресле поудобней, я с нетерпением ждала приземления этого адского агрегата на землю.

Прежде чем добавить следующую главу, хочу поблагодарить всех, кто читает этот фанф, оценивает его и оставляет отзывы! Ведь как ни крути, фанф достаточно специфичен для восприятия, некоторые главы идут просто «на любителя», а новое амплуа Кэролайн сложно представить. Однако, по количеству читающих, я вижу, что он интересен многим. Спасибо, вам всем огромное за то, что продолжаете читать! Тем самым вы поддерживаете меня, даете стимул трудиться над этим фанфом дальше.

Несомненно всем ночным заведениям большого города Коул предпочел самый занюханный ночной клуб. Нетрудно догадаться, что его выбором руководил инстинкт быстрой наживы. А мне, по большому счету, было все равно где мы. Главное я смогла на время сменить обстановку и отключиться от всего окружающего меня мира.

— Так ты доверяешь Клаусу? — неожиданный вопрос Коула, прозвучавший на фоне грохотавшей музыки, вернул меня с небес на землю.

— С чего я должна ему доверять? — хмурюсь я, допивая очередной крепкий коктейль.

— Ты не стараешься сбежать, живешь, в большинстве случаев, под его указку… — Коул на секунду задумался. — Напрашивается вывод, что ты свято веришь в его бескорыстную помощь тебе.

— Бред! — подсознательно начинаю злиться, хотя стараюсь внешне придать себе равнодушия. — Просто пока я не могу вернуться домой и не могу отправиться куда-либо одна. Возможно просто боюсь. Во всяком случае, у меня есть цель и я ее добьюсь.

— Какая же? Стать вегетарианкой? — Коул заливисто смеется, провоцируя меня на выплеск нежелательных эмоций. — Ты знаешь, а Клаус осекся когда ты лишила головы того банковского служку… Первоначально его забавляла твоя ненасытная жажда, но то происшествие заставило его задуматься.

— Я рада за него! Но мне от этого не легче. — вздыхаю я, заказывая очередную порцию алкоголя. — Только ни ты, ни твой брат не представляете себе, что я чувствовала, когда осознала произошедшее. Если бы в тот момент мне дали в руки кол — я не задумываясь вспорола бы себе грудную клетку.

— Ну что ты, не стоит. — глаза Коула заговорщически заблестели в свете софитов, — Единственное чему тебе стоит научиться на будущее — это давать себе скидку на то, что ты вампир. Тебе свойственно пить кровь, пользоваться внушением… — Коул помедлил, затем добавил. — Убивать…

— Нет, с этим я никогда не смирюсь! — отрицательно покачала головой я, несмотря на убедительность его слов.

— Со временем научишься. — словно не слушая моих отрицаний, продолжил вампир. — И не надо клясть себя на чем свет стоит! Это удел смертных, а у тебя теперь иная сущность… Иные правила…

Со звонким звуком я поставила бокал, который держала в руках, на барную стойку и внимательно посмотрела Коулу в глаза:

— Это какие же?

Ночь такая темная. Даже свет от почти полной луны не освещал посеревшие здания, а в том квартале, по которому вампир буквально тащил меня за руку, казалось, электрического освещения не предусмотрено вовсе.

— Куда мы идем? — спрашиваю я, едва ли не бегом следуя за Коулом, держащим мою руку в своей.

— Ты должна понять, Кэролайн, что не только смертью ограничиваются наши вампирские возможности и желания. Ты должна пропустить это через себя и принять как должное, а не бороться с этим…

— Я не понимаю тебя! — почти кричу я, пытаясь вырвать свою ладонь из его руки. — Я никого больше не хочу убивать!

— Тебе и не придется. — Коул останавливается и разворачивается ко мне настолько резко, что я едва ли не врезаюсь в его грудь. Его взгляд прикован к моим глазам, в нем нет и доли усмешки или намека на шутку. Все, что он говорит сейчас — серьезно, хотя я и не понимаю ход его мыслей.

Через несколько секунд Коул отдаляется от меня. Не проходит и мгновения, как в его руках оказывается какая-то незнакомая девушка. Мой взгляд в момент становится умоляющим, а губы непроизвольно шепчут отпустить ее.

— Послушай! — словно пытаясь достучаться до самого моего подсознания, твердо произносит Коул, откидывая пряди волос с горла девушки. — Послушай, как бьется ее сердце, как течет кровь в венах… Ты не просто утолишь свой голод, ты должна почувствовать ее кровь, понять что на самом деле тебя в ней привлекает… Ты не должна зависеть от нее, ты должна ей наслаждаться тогда, когда действительно этого желаешь!

— Я не трону ее! — кричу я в ответ, наблюдая как девушка обмякла в руках вампира, полностью зомбированная его внушением. — Я не хочу ее убивать! Мне не нужна ее кровь!

Несомненно, я слышу глухой стук ее сердца и ощущаю как под тонкой кожей пульсирует ее кровь. Тщательно я стараюсь сохранить хладнокровие, призывая Коула остановиться, но Майклсон не слушает меня, прокусывая девушке шею. Я замираю на месте, смиренно наблюдая, как жизненные силы покидают жертву вампира. Хорошее же представление мне организовал этот гаденыш! Радует, что не внушил мне самой покончить с этой несчастной!

Коул медленно поднимает голову от тела девушки, опуская его на землю. Его лицо перепачкано, ото рта медленно ползут ярко-алые струйки, собираясь на подбородке. Неосознанно я безотрывно наблюдаю, как свежая кровь убиенной, несколькими крупными каплями собирается упасть на землю, стекая с лица Коула. Кажется время остановилось в это мгновенье.

Смутно отдаю себе отчет в том, что молниеносно оказываюсь напротив вампира, настолько рядом, чтобы почувствовать этот пленяющий запах, исходивший от потеков на его лице. Мое лицо приближается ближе, губами я касаюсь его подбородка, слизывая заветные капельки, приостанавливаясь на губах Коула. Эйфория от проникшей в мое горло человеческой крови, едва ли не заставляет все мое тело дрожать. Я прижимаюсь к губам Коула вновь. Я целую его. Хотя нет, я всего лишь пытаюсь добыть для себя хотя бы какие-то остатки этой чудовищной, но такой нужной мне смеси. Медленно я провожу языком по его губам, проникая им в рот Коула, стирая с губ и неба последние следы его ночной забавы. Как-только я почувствовала, что источник иссяк, я отрываюсь от Коула, прикрывая глаза, стараясь сохранить как можно дольше этот распространившийся по всему телу экстаз. Пытаясь запомнить вкус именно этой крови, которой было так мало, но от этого она стала самой желанной. Открыв глаза, я встречаюсь с внимательным взглядом Коула.

— Неплохо… — проговаривает он, делая глубокий вздох. — Думаю, урок первый ты усвоила: чтобы насытиться — необязательно тонуть в лужах крови.

Тут же Коул вздрагивает, ощутив весьма увесистую пощечину.

— Никогда больше не провоцируй меня! — рычу я, максимально выделяя каждое слово.

Вернувшись домой под утро, я прошла в кухню с целью глотнуть холодной воды. Как-только я наполнила стакан, в дверном проеме показалась Рейчел.

— Нику не нравится, когда его гости бродят по ночам и поздно приходят в его дом. — заметила она своим до омерзения слащавым голоском.

— Я в курсе, что нравится Клаусу, а что нет! — раздраженно фыркаю я, продолжая скрупулезно пить воду. — И еще надо поспорить кто тут гость…

— Я живу в этом доме пятьдесят пять лет! — несмотря на то, что мое замечание было очень тихим, малышка Рейчел его, несомненно, расслышала.

— Ну так и живи, пока здоровье позволяет! — я отставляю стакан в сторону и поворачиваюсь к девчонке, глаза которой уже налились кровью. — А то его может немного поубавиться!

Не знаю с чего вдруг я так завелась, но резко во мне проснулась дикая ярость, которая просто требовала разорвать эту подстилочную дрянь голыми руками. Мои надежды оправдались, когда Рейчел сама кинулась на меня, выставив клыки вперед и размахивая когтями. Словно ожидая именно этого, я не теряясь хватаю свой пустой стакан и разбиваю его об ее голову. Пока вампирша хватается руками за лоб, в моих руках оказывается огромный нож, которым я пропарываю ей живот. Нож входит в нее словно в масло, заставляя ее шипеть от боли и хвататься за рукоятку, которую я не спешила выпускать из своих рук.

Внезапно кухню озаряет яркий свет. Мою противницу хватает сзади Коул и оттаскивает от меня как можно дальше. Меня же тоже хватают чьи-то руки и бесцеремонно выносят из кухни, направляясь на второй этаж.

Клаус буквально швырнул меня в мою комнату, от падения меня спасает спинка кровати, к которой я непроизвольно жмусь. С грохотом он захлопнул дверь, оставшись со мной наедине. Я была словно кошка после драки: с горящими глазами, прерывистым дыханием и огромной злостью во взгляде. Но эта злость была ничто, по сравнению с тем, что я увидела в глазах первородного…

Пытаясь отдышаться, я судорожно приглаживаю растрепавшиеся волосы, стараясь не пересекаться с Клаусом взглядом. Клаус медленно, по хищному обходит меня вокруг, несильно задевая плечом.

— От тебя пахнет кровью… — не выказывая ни одной эмоции, произносит он, словно оценивая данный факт.

«Знал бы ты, каким способом я ее добывала…» — проносится тщеславная мысль в голове. Уголки моих губ дрогнули в едва заметной ухмылке. Но это было ровно за секунду, как по моему лицу прошлась звонкая пощечина, от силы которой я все же не устояла и рухнула на пол, прямо под ноги Майклсону.

Я замерла, лежа на холодном полу, ожидая серию жестоких ударов. Почему-то мне показалось, что Клаус сейчас же начнет избивать меня ногами. Именно это желание я видела в его глазах перед тем, как полетела на пол. В комнате повисла гробовая тишина. Казалось, было слышно неуловимое движение воздуха, в котором словно присутствовали напряженные электрические частички.

Еще никто никогда не смел так явно поднимать на меня руку. Никто и никогда даже толкнуть меня не смел. Моя растерянность в первые секунды после удара стремительно заменялась яростью и ненавистью к своему обидчику. Собрав все свои силы и обиду, сжав руки в кулаки я медленно поднялась с пола. Я смотрела в глаза гибрида, пытаясь испепелить его взглядом. Он лишь молча терпел мой взгляд, будто готовясь к новому представлению, которое вот-вот должно было развернуться перед ним.

— Послушай, ты! — слышу свой нервный надорванный голос, в то время как импульсивно начинаю тыкать указательным пальцем ему в грудь. — Ты что хочешь взять меня под каблук, как и эту свою здешнюю наложницу?! Это она кинулась на меня, эта твоя сумасшедшая! Не смей никогда меня трогать! Слышишь?! Не смей поднимать на меня руку! Иначе я тебя убью! Я не знаю как, но я это сделаю, будь ты проклят!

Наверное, мой голос разносился по всему дому, но я этого сейчас не замечала. Я выкрикивала в лицо первородного все известные мне ругательства, едва не кидаясь когтями ему в лицо. Мне казалось, что будь моя воля, я бы разорвала его в клочья. Не из-за того, что мне было очень уж больно от его удара, а из-за жалости к самой себе. Мне стало нестерпимо себя жалко. Я будто чувствовала физически как об меня вытирают ноги.

Клаус стоял постаментом и не выдавал больше никаких эмоций. Его лицо было каменно-серьезным, что еще больше злило меня. Не выдержав его показанного хладнокровия, я накинулась на гибрида, пытаясь стереть с его лица это малодушие. Он перехватил мои руки и сильно сжал запястья. Я вырывалась, брыкалась, шипела в его глаза все, что о нем думаю, отчаянно пыталась освободить руки.

— Не трогай меня! Не трогай!.. — почти севшим голосом, я продолжала кричать только одну фразу. — Не трогай…

Силы стремительно покинули меня, в то время как сама я ощутила себя жалкой еще больше, чем после его пощечины. Горячие слезы непроизвольно покатились по щекам, когда голос совсем сел, издавая всхлипы. Я снова сорвалась. У меня снова началась истерика, удержать в себе которую я даже не пыталась. Крики превратились в приглушенные рыдания, а руки безвольно опустились, позволяя Клаусу просто прижать меня к себе. Так он осел вместе со мной на пол возле спинки кровати, терпеливо выдержав все перемены моих эмоций, дожидаясь, когда я полностью успокоюсь.

— Зачем… — я уже не плачу, даже шепот удавался мне с трудом. — Зачем ты сделал со мной это?…

Я не объясняю свой вопрос, он итак все понял, несильно сжимая мое плечо, когда моя голова лежала на его груди. Клаус игнорирует мой вопрос, продолжая хранить молчание.

— Не все так плохо, Кэролайн. — вдруг произносит он, я поднимаю взгляд на его лицо, наблюдая за тем, как Клаус смотрит куда-то в стену, будто видит там что-то кроме висевшей картины. — Когда Рейчел было столько сколько и тебе сейчас, ее жестоко изнасиловали и пытались убить. Я нашел ее чуть более полувека назад, умирающей в одном из переулков Лондона. Единственное, что я смог сделать, это обратить ее, дабы хоть таким образом вернуть ей жизнь. Она оказалась круглой сиротой, и даже жить ей было негде. Тогда я оставил ей этот дом. Рейчел до сих пор не приспособилась к вампирской жизни и самостоятельно она бы просто не выжила. У нее даже мужчин, похоже, больше не было, после того, что с ней случилось при жизни до обращения. И я с ней никогда не спал, а все ее любезное отношение ко мне, исключительно плод благодарности за мое покровительство. Обижать ее я не позволю никому. Даже тебе, Кэролайн…

Я приподнимаюсь над ним, растерянно глядя в его глаза, словно удостоверяясь, что все его слова не ложь. В моем, видимо уже больном, воображении я представила Клауса, спасающего бездомного побитого котенка. Невольно мне стало стыдно за сегодняшнюю ночь.

— А обратил я тебя потому что… — Клаус делает паузу, словно оценивая слова, которые хотел произнести, внимательно вглядываясь в мои глаза. — Да какая впрочем уже разница? Главное, ты теперь изменилась, но советую начать уже держать себя в руках, иначе тебе никто не поможет. Никто!

Клаус отстраняет меня от себя и, поднявшись на ноги, уходит из моей комнаты, оставив меня наедине с самой собой анализировать свои поступки и слова, совершенные и сказанные в эту ночь.

Сегодня я так и не ложилась спать. Дождавшись рассвета, я приняла душ и спустилась в холл, затем направилась на кухню. Рейчел стояла ко мне спиной и уже варила кофе, протирая столешницу салфеткой.

— Прости. — я не знаю почему это сказала, но чувствовала, что именно это слово должна была произнести сейчас.

Девушка замирает с салфеткой в руках, так и не обернувшись ко мне. Я лишь заметила, как вздрогнули ее плечи, как тонкие пальцы сжали ткань салфетки. Рейчел повернулась ко мне в пол оборота, едва уловимо бросив беглый взгляд на мое лицо.

— Поможешь сделать тосты? — спросила она, указав на лежащий на столе хлеб.

Впервые за прошедшие сутки на моем лице расцветает искренняя добродушная улыбка, когда я принимаюсь за приготовление завтрака.

Дни, проведенные в Лондоне, тянулись просто по-траурному уныло и длительно. В городе часто шли проливные дожди, которые погружали серые улицы в сумрак даже днем. Отчего-то я с чистой совестью разделила мнение Коула по поводу этого города. А может быть, я просто скучала по родным местам, и в любом городе мне будет неуютно.

Впрочем, отношения с теми людьми, с которыми я живу под одной крышей, складываются не лучшим образом. Совсем недавно услышала разговор братьев Майклсон. Вернее это было высказанное недовольство Клауса в отношении Коула о том, что тот, дословно: «лезет не туда, куда его просят». Вкратце Клаус негативно отнесся к тому, что Коул напоил меня кровью в тот злополучный вечер. Почему-то его смущает не сам факт употребления мной крови, а то, что именно Коул принял в этом прямое участие. К моему счастью, у Коула хватило здравого смысла не рассказывать всех подробностей той ночи. Не знаю, была бы у Клауса какая-либо реакция на это, или нет, но все же лучше быть с ним осторожнее. Единственным человеком, с которым я более менее сблизилась была Рейчел. Мы довольно много общались, но все же это общение приходилось «дозировать», так как девушка говорила намного больше, чем я способна выслушать. Рейчел болтала без умолку, рассказывая сразу все и обо всех. Временами я даже завидовала избирательному слуху Клауса, который, казалось, тоже слушал девушку, но ловил для себя только ценную информацию, остальное пропуская мимо ушей, при этом не подавая вида, что не слушает на самом деле.

С Клаусом же у меня начались настоящие трудности в общении. Мы просто не общались. При встречах он был молчалив и холоден. Казалось, его отношение ко мне в корне переменилось, и он был зол на меня за что-то. Во всяком случае, мне самой не хотелось выяснять причины его негатива ко мне, дабы не усугублять и без того натянутые отношения. Клаус хочет, чтобы все жили только так, как он желает. Если кто-то начинает жить по иному, его это раздражает. Не хочу раздражать его еще больше и предпочитаю помалкивать. Лишь одно желание удерживает меня в этом доме — вернуться в Мистик Фоллс и начать жить, не боясь потерять контроль над собой, тем самым причиняя вред близким. Не то, чтобы я надеялась на помощь братьев Майклсон в этом. Просто я должна быть вдали от дома и не одна. По крайней мере, сейчас. Временно.

Я не замечаю как за окном, на подоконнике которого я сидела, начинало темнеть. Загорались ночные фонари, освещающие пустынные улицы, дождь заметно стих, затем прошел вовсе. Еще одна тоскливая ночь, еще одни пустынные сутки проходят…

— Как насчет выбраться из своего заточения? — в комнату без стука, словно ураган проник Коул, тут же включая свет и озаряя темноту, которая меня окружала.

— Я не хочу… — протягиваю я, не удосужившись обернуться к вампиру. — Клаус опять все поймет по-своему, начнутся проблемы, а мне не нужны проблемы от него.

— Ты боишься его? — резко Коул оказывается рядом и облокачивается руками на подоконник, на котором я сижу.

— Нет, я просто не хочу больше никаких разборок, в том числе и между вами. Ваши мнения по поводу моего вампиризма резко расходятся, а я не хочу остаться камнем преткновения.

— Клауса нет в доме. — перебивает меня Майклсон-младший, сверкая карими глазами.

— Что значит нет? — удивляюсь я, прикидывая сколько сейчас времени. — Где он?

— Я похож на его секретаря? — смеется Коул. — Да какая разница? Факт в том, что можно выбраться на часок незамеченными.

— Ты опять что-то придумаешь, и вся моя сдержанность полетит коту под хвост!..

— Я обещаю, что ты никого не убьешь этой ночью.

— Да, потому что убьешь сам!

— Нет, я даю тебе слово. Обещаю!

Под всеми известными предлогами — пройтись, глотнуть воздуха и тому подобное, Коул все же вывел меня из дома. Воздух после дождя был свеж и прохладен. Неторопливо мы мерили улицы в ближайшем квартале, почти не разговаривая друг с другом.

— Так разве Клаус ничего не сказал о том, где собирается провести ночь? — задаю вопрос я, стараясь завести хоть какой-то разговор.

— Клаус вообще когда-нибудь говорит о своих действиях? В последнее время он слишком раздражителен для разговоров по душам.

Я усмехнулась, мысленно соглашаясь с Коулом. С Клаусом вообще, кажется, не возможен какой-либо откровенный разговор.

— Мне кажется, что он уже пожалел о том, что взялся опекать меня. — выразила я свои мысли словами, поднимая взгляд к звездам.

— Думаешь? — улыбается Коул, шутливо подтолкнув меня в бок локтем. — Он же без ума от тебя.

— Нет! — отрицаю я, уже смеясь. — Возможно, он чувствовал что-то раньше, но с моим обращением все прошло и теперь я для него не более, чем обуза.

— Миленькая такая обуза… — замечает Коул, беря мою руку под локоть. — А ты?… Что же нужно тебе, Кэролайн Форбс?

Я уже было открываю рот, чтобы начать очередной рассудительный ответ, но тут же осекаюсь и понимаю, что сама не представляю, чего хочу. Все мои чувства смешались: та человеческая любовь к Тайлеру, позже страсть к Клаусу… Последующее обращение подмяло все мои эмоции под себя, и теперь я постоянно нахожусь в какой-то прострации.

— А мне нужно… — я задумываюсь, затем со смехом закрываю лицо руками. — А мне нужна кровь!

Я громко смеюсь на всю улицу, смех Коула присоединяется к моему. Вот так просто у меня изменились приоритеты и все духовное заменяют элементарные физиологические желания вампира.

— Ну с этим у тебя проблем точно не будет! — утверждает Коул, надевая на лицо маску серьезности.

— Нет, Коул! Даже не думай! Сегодня мы ни на кого не нападем, не убьем, не…

Я прерываю свою речь, когда замечаю, что Коула уже нет рядом. Раздосадовано я делаю несколько шагов вперед, сворачивая в тот переулок, куда, как я предполагала, устремился Коул. Я нахожу его, но он уже был не один. Перед ним на лавочке сидела молодая пара, которые не замечали смертельной опасности, исходящей от приближающегося вампира.

Я остаюсь стоять на месте как вкопанная, нервно хватая ртом воздух. Механизм запущен, теперь его не остановить. Главное, самой сейчас не сорваться и не поспособствовать расправе Коула над людьми.

Наблюдаю с расстояния нескольких метров, как Коул что-то говорит парочке. Они искренне улыбаясь, что-то объясняют ему, указывая направления. Как странно… Эти люди умрут через доли минуты, а на их лицах сейчас такое спокойствие, улыбки. Отчего-то мне самой хочется стереть эти улыбки с их лиц, дабы внести в их головы хоть немного инстинкта самосохранения, но я продолжаю просто наблюдать. Все будет сложнее, когда Коул пустит им кровь. Может лучше уйти сейчас?

Я уже делаю несколько шажков назад, заставляя себя отвернуться от манящего зрелища. Тут же за моей спиной послышался надорванный крик и возмущенный возглас. Возглас принадлежал Коулу. Я резко оборачиваюсь, а мои глаза тут же округляются от неожиданности увиденного. Коул лежал на земле, приподнимаясь на локтях. Напротив него прямо на той самой лавке полулежали два тела с перекушенными горлами, кровь густыми ручьями обволакивая их, медленно образуя вокруг лавки темно-бурое озеро. Оцепенев от неожиданности до меня даже не сразу доходит, что это кровь. Я поднимаю взгляд на единственную возвышающуюся в полный рост фигуру. Передо мной стояла светловолосая высокая девушка, взгляд которой блуждал от окровавленных тел до Коула, а от него ко мне. Мурашки пробежали по коже, когда она окинула меня взглядом снизу вверх. От девушки исходил просто фантастический холод, а взгляд ее отличался пренебрежительной надменностью.

Не отрывая взгляда от моих растерянных глаз, вампирша припадает к растерзанной шее мертвой уже на тот момент девушки, тело которой уже почти съехало с лавки, скользя по собственной крови. Я, словно зомбированная, наблюдаю, как все сильнее и сильнее клыки незнакомки впиваются в хрупкую шею ее жертвы. Я слышу, как крупными каплями кровь с глухим стуком капает в быстро образовавшуюся лужу вокруг скамейки. Чувствую, как стремительно теплая жидкость покидает тело убиенной. Кажется, я даже не дышу, когда вампирша отрывается от одного тела, продолжая смотреть мне в глаза, будто пытаясь проникнуть в душу, и приникает к другому. Мое тело сейчас холоднее мраморной плиты, а взгляд просто прикован к зверской картине.

— Пошли, быстро! — Коул, каким-то образом оказавшийся рядом, хватает мою руку, резко разворачивая меня, и с вампирской скоростью удаляясь как можно дальше от этого места.

— Кто она?! — мы останавливаемся только возле нашего дома, я часто дышу, словно устав от бега.

— Не знаю, хотя, кажется, я ее где-то видел. — Коул тоже тяжело дышит, напряженно что-то вспоминая. — Но могу определенно сказать, что ей ни одна сотня лет.

— Ее взгляд… — шепчу я, пытаясь отдышаться от пережитых эмоций. — Она так смотрела… А скорость, с которой она убила сразу двоих… Мой Бог…

— Взгляд… — вторит моим словам Коул. — Я ненавижу этот город!

Интересно, сколько раз в день ловлю себя на одном и том же вопросе: «Кто я?». Человек? Наверное. Была им. Вампир? Не знаю. А как это? Все больше удостоверяюсь в том, что перестала чувствовать саму себя. Видимо, навсегда забыта гармония между чувствами, эмоциями и собственным телом. Такое ощущение, что я на самом деле умерла, но меня забыли похоронить, и моя несчастная душа бродит по этому свету, ища приюта, или хотя бы того места, где было бы хоть немного уютно. Но это душа, а тело… А тело требует постоянного стимулирования человеческой кровью, повышенной агрессивностью, теми низменными потребностями, о которых я и не подозревала. Однозначно, во время моего обращения вышел из преисподнии самый коварный бес, который сейчас распоряжался мной по своему усмотрению. Самое главное, что этого никто не видит, не замечает, старается не обращать внимания. Для Коула все легко и понятно — ты вампир, ты должна питаться кровью, время от времени убивая при этом. Покорись, пойми и смирись. Рейчел же уныло пожимала плечами, когда я пыталась высказать то, что терзает меня с момента моего обращения. Будто она сама забыла о том, как обращалась и что за этим последовало… А возможно, с ней не происходило ничего подобного? Клаус… Клаусу, казалось, все было фиолетово. Плохо тебе, хорошо ли… Ты живешь под его крышей, пользуешься его покровительством и уже должна быть счастлива от этого. Быть может, он не видит всех проблем, с которыми так тесно живу я? Быть может, не хочет этого видеть? А возможно, ему все равно, что мне кажется наиболее вероятным. Ему все равно. Так же все равно, как когда Коул рассказывал ему про таинственную незнакомку, отшвырнувшую на землю первородного вампира, словно школьника. Клаус лишь посмеялся над серьезным выражением лица Коула и заметил, что тому не повредит лишняя тренировка в спортзале.

С той ночи прошло две недели, а я все никак не могу забыть взгляд вампирши, проникающий сквозь меня, читающий меня изнутри. Такие чужие колючие глаза, будто видевшие меня впервые.

Будто знающие меня вечность…

— Так ты готова? — Клаус отличался сегодня повышенным уровнем злости из-за какого-то очередного гребанного приема. — Сколько можно уже тебя ждать?! Я уже жалею, что решил вывести тебя хоть куда-то!

— Я не напрашивалась… — едва слышно шепчу я, тоже заметно раздражаясь.

— Что, прости? — он замирает в дверях, прожигая меня сквозь зеркальное отражение, перед которым я приводила себя в порядок.

— Ничего, я иду! — отрезаю я, захлопывая пудреницу с такой силой, что хрупкая вещица трескается в моих руках.

В этот вечер Клаус тащил меня на прием к очередным «святошам» элиты этого города, который мне уже осточертел. Без сомнения, Лондон — есть рай для любого вампира. Здесь не так часто и ярко светит солнце, обстановка аристократии присутствует повсюду, власти, закрывающие глаза на нечто извне… Но мне здесь не нравилось! Я не могу объяснить этого, но вспышки моей раздражительности в этом городе учащались, а постоянная жажда, казалось, усиливалась.

Едва только я вышла из своей комнаты, Клаус за руку буквально стащил меня по лестнице, вывел из дома и посадил в машину. Коул тоже присоединился к нам, хоть как-то разряжая обстановку глупыми шутками и дешевым сарказмом. Я же тщательно хранила молчание до дома, в котором устраивался прием.

— Веди себя сдержанно, но все же не будь тряпичной куклой. — шикнул мне на ухо Клаус, когда мы входили в роскошный особняк. Боже, сколько же у меня еще будет поводов для ненависти к нему?!

Демонстративно взяв Коула под локоть я прошмыгнула мимо своего старшего наставника и принялась изучать присутствующих на приеме. Все как обычно: пижонского вида мужчины, разукрашенные под проституток женщины, спасающие свой внешний вид только пуританского кроя платьями… Смешно, но когда-то я была готова душу дьяволу продать за посещение подобного приема! Мечты всегда сбываются именно тогда, когда становятся забыты…

— Не злись… — шепчет Коул, легко сжимая мою руку. — У тебя даже складка на лбу, нельзя так явно показывать свое недовольство.

— Какого черта, Коул?! — шепчу я в ответ, даже не пытаясь говорить мягче. — Какого черта, он тащит меня туда, где мне совсем неинтересно!

— Так тебе нигде неинтересно, кроме как на своем подоконнике. — усмехается Коул, за что получает толчок локтем в бок.

— Я же не виновата, что сам вид толпы меня раздражает! — оправдываюсь я, замечая, как взгляд Коула вмиг становится серьезным и устремленным куда-то в одну точку.

Медленно я перевожу взгляд в ту сторону, куда смотрит Коул. Сердце ухает вниз, замирая, а затем снова начиная глухое биение. Я сталкиваюсь с теми самыми глазами, которые не выходили у меня из головы в последние две недели.

— Это она… — несвязно шепчу я. — Это же она, Коул…

Но Коул не отвечает, он продолжает следить за незнакомкой, которая, казалось, тоже узнала нас. Девушка в обтягивающем длинном платье, цвета аквамарина, направилась в нашу сторону, буквально блокируя своим взглядом любой мой путь к отступлению. Она смотрит в упор, продолжая приближаться, а я лишь сдавливаю локоть Коула сильнее, причиняя ему весомую боль. Все ближе и ближе, в паре метров, уже здесь… Тут я часто моргаю, когда путь вампирши до меня резко отрезает Клаус, возникший словно из-под земли.

— Кая? — в его голосе слышится показано равнодушное удивление.

Девушка, чье имя он назвал, еще несколько секунд продолжает изучать меня глазами из-за плеча гибрида, но тут же переводит взгляд на него, вырисовывая на своем лице некое подобие улыбки.

— С чего такое удивление, Клаус? — голос незнакомки звучит набатом, звуки которого навсегда сохранятся в моей памяти. — Ты же знаешь, что я люблю Лондон и большую часть своей бесконечной жизни провожу здесь.

Кая, кажется, целиком и полностью увлеклась разговором с Клаусом, забыв о существовании кого-либо вокруг. Однако, ее дар приковывать к себе взгляды, еще действовал на меня. Я продолжала со стороны изучать девушку, вслушиваться в ее слова, наблюдать.

— Не познакомишь меня со своей компанией? — между бровей Каи просматривается напряженная складка, доказывающая ее необузданное любопытство.

— Мой брат — Коул, — представляет Клаус Майклсона младшего, затем повернувшись в пол оборота ко мне, продолжает: — Кэролайн Форбс…

Замечаю как Клаус старательно пытается спрятать меня от глаз вампирши, но ее пытливый взгляд находит меня за плечом первородного. Она протягивает мне свою белоснежную ладонь, едва уловимо отстранив Клауса в сторону.

— Кая Грейс… — ее глаза вспыхивают непонятными огоньками, когда я дотрагиваюсь до ее руки. Едва только моя кожа коснулась ее перчатки, я ощутила покалывание в руке, словно коснулась куска льда. Кая задерживает мою руку в своей дольше положенного, пока Коул не возник между нами и не потянул ее ладонь к своим губам.

— Что такая красивая леди может делать в столь скучном городе? — галантно спрашивает Коул, растягивая на лице улыбку чеширского кота.

— Вы не правы, здесь совсем не скучно. — Кая подмигивает Майклсону, улыбаясь уголками губ.

— Кэролайн, милочка, мне кажется, ты устала. — Клаус уже оказался за моими плечами, пока я была увлечена созерцанием новой знакомой. — Поедем домой?

Постойте, это что Клаус?! Он спрашивает меня о дальнейших планах?! Обычно он хватал меня за руку, как собаку за ошейник, и волок к машине, не комментируя мои пожелания, да даже не слушая их. Это что, игра на зрителя?

— Я не устала. — кидаю беглый взгляд на него, замечая напряжение в его лице. — Мы ведь совсем недавно приехали. Дурной тон уходить едва только появившись, не так ли?

Клаус нервно сглатывает. Казалось, он сейчас что-то добавит, повысит тон, но он лишь тяжело вздыхает, беря мою ладонь в свою, словно ожидая, что я сейчас куда-то сбегу. Я ровным счетом ничего не понимаю из происходящего. Я не знаю, кто эта Кая, какое отношения она имеет к Клаусу и имеет ли вообще. Я не понимаю реакцию Клауса, который вел себя словно на охоте, почуяв нового охотника, способного увести у него дичь… Или я просто надумала все это? Возможно меня так впечатлила та кровавая расправа этой вампирши, что теперь мне все ее окружающее кажется загадочным и ненормальным.

— Не желаешь чего-нибудь выпить? — предложил Коул Кае. — Не против, что на «ты»?

— Нисколько… — Кая оценивающе окинула Коула взглядом. — А ты бы мог предложить мне что-то?

Коул не сразу понял о чем говорит девушка, неловкая заминка вызвала немного застенчивую улыбку на его лице.

— К сожалению, сейчас мы можем довольствоваться только спиртными напитками. — улыбается Коул.

— Как жаль, не так ли? — пожимает плечами Кая, переводя на меня взгляд и смотря в упор, заставляя тем самым Клауса сдавить мне руку сильнее. — А я так голодна… Глупостью было приехать на вечеринку как следует не подкрепившись.

— Вряд ли тебе бы это надолго помогло… — замечает Клаус.

— А ты надолго в городе, Клаус? — спрашивает Кая, словно Клаус один приехал в Лондон.

— Думаю, надолго не задержусь. У меня много планов.

— Каких же? — Кая удивленно вскидывает брови. — Создание нового вида недовампиров недооборотней?

— И это в том числе! — едко проговаривает Клаус, а я замечаю, что стала свидетелем чужого противостояния.

— Очень милая девушка… — Кая снова рассматривает меня, будто думая о чем-то своем. — Чувствую ее внутреннюю силу, жажду стремлений, просто жажду…

— Ее жажда тебя никак не касается! — Клаус заметно терял самообладание, в то время как я завороженно слушала хриплые слова вампирши.

— Ты же знаешь, Клаус, как я восхищаюсь истинными вампирами в их первозданном виде. К сожалению, не питаю интереса к экспериментам с оборотнями.

Кая поворачивается к нам в пол оборота, будто собираясь уходить, но замирает на мгновенье, снова окидывая нас троих взглядом и останавливаясь на мне.

— А девушка и правда прекрасна… — легкая улыбка касается губ Каи, перед тем как она покинула нашу компанию.

От ее голоса по спине пробежали мурашки. Мне было неуютно от ее взгляда, хотя не могу отрицать, что вампирша меня заинтересовала. Она резко выделялась из серой массы, ее окутывал туман секретов и тайн… А еще она явно подавляла Клауса. Это ощущалось почти физически, а воздух между этими двумя становился тяжелым, словно перед грозой.

В этот вечер я даже не пыталась спросить у Клауса кто она. Мне заранее было известно, что он ничего мне не скажет. Что ж, может меня это и не должно касаться. Мне достаточно проблем с самой собой, чтобы еще заботиться о чьих-то взаимоотношениях.

Все же мы недолго пробыли на том вечере. Коул вскоре унесся в какой-то клуб, а Клаус усадил-таки меня в машину и отвез домой. Дорога обратно не отличилась повышенной разговорчивостью со стороны нас обоих. Зайдя в дом, я тут же направилась к лестнице с целью вернуться в родные стены своей комнаты.

— Не хочешь выпить? — меня останавливает его голос, задавший довольно неожиданный вопрос. — Ты ни к чему не притронулась на ужине, может составишь мне компанию сейчас?

Я удивлена предложением, но все же возвращаюсь в холл, легко качнув головой в счет принятия его предложения.

— Ты молчишь постоянно, тебя что-то мучает? — спрашивает Клаус, наливая нам виски.

Он что издевается? Или делает вид, что был под гипнозом в последнее время? Видимо, его холодное равнодушие тоже было моей виной, или мне это опять же все казалось.

— Я заметила, что на все мои слова и вопросы, я получаю грубость в ответ. — зачем скрывать, все что так долго копилось? — Я решила, давать тебе как можно меньше поводов вытирать об себя ноги.

Клаус на секунду замирает со стаканами в руках, затем на его лице появляется какая-то мальчишеская улыбка.

— Прости, что я делаю? — непонимающе спрашивает он. — Кэролайн, по-моему ты снова накручиваешь себя. Твои эмоции настолько бьют через край, что тебе просто необходимо думать, что я тебя терроризирую, или как ты там выразилась? Вытираю об тебя ноги?

— Клаус, я новообращенная и возможно во многих моментах не могу ответить за свои действия или слова, но я не сумасшедшая, чтобы сейчас ты доказывал мне то, что я что-то не так поняла.

— Учитывая твою ко мне ненависть, я бы сказал, как тебе легко удается додумывать мое к тебе отношение.

— Ненависть? За что я могу тебя ненавидеть? — лукавлю я, всех пальцев рук и ног не хватит пересчитать причины моей неприязни к первородному.

— Во-первых, я обратил тебя, — Клаус передает мне бокал с виски, и я сразу же делаю большой глоток, чтобы немного расслабиться. — Во вторых, Я обратил тебя, и в-третьих, твои беды тоже от того, что я обратил тебя. Поводов для ненависти можно назвать сотни, но на самом деле он один — я сделал тебя тем, за кого ты сейчас не в ответе.

— Однако, я закрыла глаза на это и поехала с тобой, поверив в то, что мне действительно помогут. — выпаливаю я на одном дыхании. — Но мои иллюзии довольно быстро разбили и залили кровью той девки, которую я закапывала под дождем. И конечно же, я не обижалась на тебя, когда лишила головы того несчастного, которого ты мне порекомендовал в качестве ужина. Естественно, Клаус, все мои беды — это только МОИ беды. Ты же лишь тратишь на меня свое бесценное время…

Я делаю еще один глоток виски, так как в горле пересохло от того жара, с которым я выливала из себя все так давно копившееся.

— Естественно, было бы намного лучше, если бы я никогда не вторгся в твою развеселую жизнь. — Клаус приближается ко мне сзади и продолжает говорить из-за моего плеча. — Знаешь, как мило бы ты прожила свою бесценную человеческую жизнь? Ты бы закончила школу, но дальше от города больше, чем на километр не уехала бы. В городе же твой парень и друзья, мама, в конце концов, которую ты уже почти ненавидела, осаждаемая ее опекой. Тем не менее, дальше учиться ты бы не пошла. Зачем, когда твой будущий муж — сын самого мера? И тут, возможно, ты бы не прогадала, выйдя за Тайлера замуж. У вас появился бы ребенок, быть может даже двое… Но это не столь важно. Когда тебе минуло бы лет тридцать — тридцать пять, Тайлер покинул бы семейное гнездышко, увлекшись более молодой, более успешной леди, чем бывшая королева Мистик Фоллс. Ты вернулась бы в дом матери, которая, к слову, пилила бы тебя гораздо больше, чем в годы молодости. Естественно, вам с ребенком, всегда бы не хватало денег, а друзья бы отвернулись, потому что одинокая мать, погрязшая в долгах и заботах не совсем «удобная» компания. А дальше?… Дальше от тебя ушла бы мама, в силу своего человеческого возраста. Твой отпрыск достиг бы совершеннолетия и с гордостью оставил бы наскучившую мать за многие довольно тяжелые годы, устраивая свою личную жизнь. И так, ты жила бы еще лет так пятнадцать, двадцать, а все оставшееся время мучилась в людских болезнях, которых у тебя скопилось бы немало за время отнюдь не легкой жизни. А потом все, конец сказки для принцессы. Ты за всю свою жизнь не увидела бы того, что уже успела посмотреть сейчас!

— Да откуда ты можешь знать, как бы я прожила жизнь!? — возмущаюсь я, буквально хватая ртом воздух.

Клаус обходит меня, останавливаясь напротив, глядя прямо в глаза.

— Кэролайн, мне не двадцать лет, — говорит он, будто перед ним стоит несмышленый ребенок. — И даже не сто. Я прожил достаточно долго, чтобы оценить чужие возможности. А теперь можешь продолжать меня ненавидеть сколько захочешь.

Клаус изобразил сухую улыбку, отсалютовал мне бокалом и пошел наверх. Я же буквально осела на диван, хватая с барного столика бутылку виски и отпивая прямо из горла, пытаясь выбросить из головы весь тот бред, что он сейчас нес.

Сквозь сон чувствую, как кто-то едва ощутимо трясет меня за плечо. Медленно открыв глаза, я вижу перед собой Коула. Непонимающе осматриваю темный холл, припоминая как я удосужилась здесь уснуть. В руках я до сих пор сжимала опустевшую бутылку виски, видимо отключившись на несколько минут… Или часов?

— Сколько времени? — сипло спрашиваю я, чувствуя, что еще жутко пьяна.

— Три ночи. — отвечает Коул, рассматривая мою помятую фигуру, скорчившуюся на небольшом диванчике. — Тебя что выгнали с любимого окна? И с чего вдруг опустошаешь бар?

Я лениво отмахиваюсь рукой, устраиваясь на диване поудобнее. Коул тоже был навеселе, отчего его язвительность набирала обороты с каждой минутой.

— Ты не представляешь, как твой брат может плюнуть в душу… — протягиваю я, тянясь к почти полной бутылке бурбона.

— Еще как представляю! — смеется Коул, будто вспоминая что-то свое. — Так что случилось? Вечер же прошел без происшествий.

— Он описал мою жизнь, как самую никчемную! — я слышу свой пьяный голос, но продолжаю изливать обиды. — Он уже поставил мне клеймо, что я ничего не способна сделать в этой жизни! И именно поэтому, я должна быть благодарна ему за обращение, дающее мне хоть какие-то перспективы!

Я широко округляю глаза от возмущения, отпивая бурбон из бутылки. Коул же заискрился весельем, словно я рассказала ему забавный анекдот.

— Как он может решать кому жить, кому нет?! — продолжаю я, игнорируя усмешки Коула. — Кому быть вампиром, кому гибридом?! Будто он расставил весь мир по шахматной доске и теперь только сам определяет положение каждого живого существа! Да я бы замечательно прожила без этого психопата-социопата!

Последнюю фразу почти кричу, тут же заходясь в истерическом плаче.

— Тише, успокойся! — Коул обхватывает мои плечи руками и прижимает к себе, пытаясь успокоить. — Тебе просто нужно отдохнуть! Ты просто сдала, Кэролайн Форбс. Ну-ка, иди сюда.

Коул подхватывает меня на руки, и направляется в сторону лестнице. Я продолжаю давиться слезами, не в силах взять себя в руки, то ли от выпитого, то ли от осознания своей беспомощности и безысходности. Коул заносит меня в комнату, укладывает в кровать и накрывает одеялом.

— Так-то лучше. — комментирует он, когда я затихаю и постепенно погружаюсь в сон. — Спокойной ночи, принцесса.

Я не слышу когда за Майклсоном закрылась дверь, крепко засыпая.

Просыпаюсь я от громких разговоров, доносившихся до меня из холла. Утро уже близилось к обеду, когда я окончательно проснулась. Приблизившись к двери, я напряженно прислушалась.

— Я что многого хочу? — голос Клауса звучит неподдельно яростно. — Мне надоело это хождение по ночам, эти переговоры за моей спиной! Может хватит уже посыпать голову пеплом, строя из себя джентльмена?!

— А может ты уже сбавишь обороты?! — Коул тоже был уже изрядно на взводе, отчего слова звучали отрывисто и сухо. — Если ты не заметил, девчонке уже давно паршиво, и так паршиво, что скоро на стены полезет! Какого черта ты ее строишь постоянно, она и так не понимает, что теперь делать в этой гребанной жизни! И знаешь, да, ты прав — она вызывает у меня жалость! Теперь вызывает, после всех твоих экспериментов над ней! Хотя я очень редко испытываю такое чувство, как жалость!

— Ты себя еще пожалеешь, если не заткнешься! Как мне и с кем себя вести, я решаю только сам! Так что засунь свою жалость…

— Привет, всем! — Клаус замирает на полуслове, замечая меня на ступенях лестницы.

— Привет… — еще не придав своему голосу привычного спокойствия, приветствует меня Коул.

— Дай денег, мне нужно купить пару вещей. — обращаюсь к Клаусу, протягивая руку, но даже не удостоив его взглядом. — Надеюсь, хоть по магазинам я имею право ходить самостоятельно.

— Полное право. — соглашается Клаус.

Спустя минуту в моей руке оказывается пластиковая карточка. Что ж, в качестве морального ущерба, обойдусь небольшим шопингом.

— Благодарю. — произношу в воздух и выхожу за дверь.

На самом деле, мне осточертели они оба. Клаус — своей непробиваемостью, а Коул — своей жалостью, в которой я нуждалась меньше всего. Жалеть нужно больных, слабых, мертвых, в конце концов. А я не первое, ни второе, ни третье (ну почти).

Я довольно быстро добралась до центра Лондона с множеством именитых бутиков. Нужно хоть как-то поднять себе настроение, хотя бы за счет новых тряпок.

В различных примерочных я провела несколько часов. Ближе к вечеру, я забрела в настоящий рай для модниц. В этом магазинчике мне нравилось абсолютно все, и это все я хотела немедленно примерить и купить.

— Здравствуй, Кэролайн. — разглядывая одежду на вешалках, я не заметила приближение кого-либо. Резко обернувшись на голос, я едва не вскрикнула от неожиданности. Рядом со мной перебирала одежду Кая.

— Привет… — мямлю я, замирая на месте.

— Я тут кое-что присмотрела. — улыбается девушка, держа в руках нежно бирюзовое платье. — Думаю, оно очень хорошо будет на тебе смотреться. Примеришь?

Предлагая мне наряд, Кая встретилась глазами с моим растерянным взглядом, от чего я ощутила уже знакомый холодок по спине.

— Хорошо… — сжимаю в руке, переданное мне платье, не в силах оторваться от глаз вампирши.

— Иди уже, примерь! — улыбается Кая. — Хочу убедиться в своем безупречном вкусе.

Я медленно прохожу в примерочную, тут же встряхнув головой, словно освобождаясь от наваждения. Платье пришлось мне, словно влитое. Мягкая ткань приятно обволакивала тело, а цвет радовал взгляд. Я вышла из примерочной, предоставив право судить о наряде той, которая нашла его.

— По-моему чудесно! — замечаю я. — Думаю, я оставлю его себе.

— Да… — Кая оценивающе внимательно осмотрела меня. — Очень неплохо!

— У тебя и правда безупречный вкус. Спасибо!

— Стараюсь… — с улыбкой отвечает Кая, и тут же ее лицо принимает серьезное выражение. — Кэролайн… Извини, если спрошу слишком прямо, но… Что ты делаешь с Никлаусом?

Я опускаю взгляд, просто не зная как ответить, как подобрать слова. Да и нужно ли это знать постороннему человеку?

— Долгая история… — смущенно отвечаю я. — Знаешь, я уже достаточно долго торчу в магазинах — пора возвращаться домой.

— Что ж… Хорошо. — соглашается Кая.

Мы проходим к кассе, я извлекаю из кармана карточку, с целью передать ее продавцу, но тут мое движение останавливает рука Каи.

— Э… Позволь мне, — говорит она, протягивая девушке на кассе свою карточку. — Считай это подарком в честь встречи.

— Ну хорошо… — в конец растерявшись, отвечаю я.

— Тебя подвезти? — спрашивает Кая, когда мы оказались на улице.

— Нет, спасибо, я возьму такси.

— Знаешь, Кэролайн, я так рада нашей встрече. — Кая на мгновение задумывается, затем продолжает. — На самом деле я хотела бы обсудить с тобой одну очень важную вещь…

— Важную вещь? — удивляюсь я. — Но мы ведь едва знакомы, разве у нас есть общая важная тема?

— Еще какая… — задумчиво произносит Кая. — Может, в другой раз поговорим. Пока.

Кая разворачивается и идет в сторону парковки.

— Может, тогда телефонами обменяемся? — предлагаю я, пока девушка окончательно не скрылась из вида.

— Я найду тебя! — долетает до моего слуха ее ответ.

Так и стою на выходе из магазина, словно зомбированная внезапным вторжением Каи в мой досуг. Она слишком загадочная для моего восприятия, слишком закрытая. Но в то же время, она заинтересована в общении со мной… Почему? Меня отвлекает внезапный звонок на мобильный.

— Алло. — отвечаю я, опустив многочисленные пакеты с покупками на асфальт.

— Привет, ты где? — голос Клауса подозрительно спокоен. Неужели гибрид в кой-то веки в хорошем настроении.

— Я только вышла из магазина, собираюсь поймать такси.

— Не надо такси, я заберу тебя. Так где ты?

Удивляясь еще больше, я диктую адрес, после чего готовлюсь ждать, но Майклсон появляется спустя минуты три, будто был за углом.

— Так быстро… — сажусь на переднее сидение, уложив покупки назад. — Ты был рядом?

— Я всегда рядом, если ты еще не заметила. — улыбается гибрид, срываясь с места.

— Выдался свободный вечер? — спрашиваю я, тайком рассматривая его профиль. — Не ожидала твоего появления в столь ранний час.

— Кэролайн, не язви — тебе это не идет. Берешь плохой пример с Коула?

— Да что ты привязался к нему?! Вообще-то он твой брат и, кстати, несмотря на то, что он потерял большую часть времени, заколотым в гробу — он гораздо понятливее тебя!

— Да? — Клаус удивленно повел бровью. — Как же я плохо знаю собственного брата… В отличие от некоторых. Не думал, что за то короткое время, что мы путешествуем вместе вы стали настолько близки…

Чувствую двусмысленные намеки со стороны Клауса. Меня раздражает подобный ход его мыслей. Ужасно неприятно слышать очередные гадости в свой адрес.

— Останови, я выйду. — шиплю я, готовясь открыть дверь машины.

— Кэролайн, что за детство? — ухмыляется Клаус, не собираясь тормозить.

— Это у тебя детство судя по всему! — повышаю голос я, злясь уже в открытую. — Все вокруг делают все не так как нужно тебе, и от этого ты выдумываешь бред на пустом месте! Только уясни раз и навсегда, что у меня тоже есть гордость, самоуважение и искренность! Может ты этого и лишен, но это не значит, что у людей тебя окружающих такая же ситуация! Мне противно слушать твои беспочвенные ухмылки, шутки и тому подобное! Коул для меня просто хороший знакомый, в то время как ты — вообще никто.

— Чудесно! — Клаус коротко рассмеялся, резко заходя в очередной поворот. — Как-то очень уж сильно поменялось твое отношение ко мне после обращения.

— Тоже самое могу сказать и о твоем отношении! Морально ты меня уничтожаешь, и видимо, ждешь благодарности за это.

— Уничтожаешь ты себя сама, а я всего лишь не мешаю делать тебе это. По крайней мере, пока.

— Добрый сказочный принц… — вздыхаю я, погружаясь в рассматривание витрин из окна машины, пробегающих мимо.

Достаточно быстро машина подъехала к, ставшему родным, особняку. Я поспешила выйти и направиться в дом.

— Кэролайн, разговор еще не окончен. — Клаус перехватывает меня за руку уже в холле, когда я уже собиралась подняться наверх.

— Не желаю развивать этот разговор ни о чем. — все же обернувшись к нему, заявляю я.

— Что происходит? До обращения ты относилась ко мне совершенно иначе.

— Да, я видела в тебе человека, способного объяснить мне совершенно все! Я нуждалась в тебе, я видела в тебе поддержку, друга… — я запинаюсь, подбирая слова.

— Любовника… — подсказывает Клаус, подобрав максимально подходящее слово.

— Любовника. — соглашаюсь я. — Но ровно до тех пор, когда ты начал решать все за меня! И продолжаешь это делать по сей день! Ты вьешь из меня веревки, ожидая благодарности, но мне действительно трудно… Трудно жить под одной крышей с человеком, который, как мне казалось раньше, был моим другом, а потом заставил меня творить ужасные вещи! Трудно причинять боль другим, хотя я понять не могу, как это получается. Трудно причинять боль близким, плодя ложь насчет своего местоположения и себя в частности. Мне трудно, понимаешь?

Мои глаза становятся влажными, но я держусь, стараясь не проронить ни слезинки. Клаус смиренно выслушивает мою тираду и вдруг неожиданно притягивает меня к себе и прижимает к груди. От безысходности я обнимаю его, буквально вжимаясь щекой в его плечо.

— Прости… — слышу тихий шепот. — Прости, прости, пожалуйста…

Я лишь сжимаю руки в кулаки за его спиной, прижимаясь к нему сильнее. Сейчас мне действительно больно, когда я, можно сказать, полностью открыла свою израненную душу. В какой-то момент его губы находят мои, и я с готовностью отвечаю на поцелуй. Боже, как давно я не ощущала его вкус! Что-то давно забытое правило мной этой ночью. Я сама беру первородного за руку и поднимаюсь с ним наверх. Еще через мгновенье мы оказываемся в моей спальне. Я снова приникаю к его губам, но тут же отвлекаюсь, пытаясь расстегнуть его рубашку. У меня это плохо выходит, поэтому я рву ткань на его груди с единственной целью — добраться до его умопомрачительного пресса, по которому до обращения буквально сходила с ума. Складывалось ощущение, что я вернулась в прошлое, когда была еще человеком. Когда только встретила Клауса. Когда только он занял определенное место в моей жизни.

Медленно скольжу губами по его груди, затем возвращаясь к губам. Едва ли не стону, когда он касается губами моей шеи, легко прокусывая ее. Я лишь самозабвенно улыбаюсь, ожидая когда он позволит мне прокусить и его кожу, тем самым спасая меня от неминуемой смерти. Никогда раньше ощущения ласки не были для меня настолько проникновенны, настолько ярки… Каждая клеточка моего тела вздрагивает от нежных, страстных касаний. Словно я переживала подобную близость первый раз в жизни. Хотя в некотором роде это и было в первый раз, с тех пор как я стала вампиром.

Оказавшись на поверхности кровати, безотрывно смотрю в глаза Клауса, который так же словно впервые терял контроль над собой. Не в силах сдерживаться снова тянусь к его губам, впиваясь бесшабашным откровенным поцелуем. Казалось, после этого, ночь закружилась еще быстрее, чувства взорвались, а мы напрочь лишились разума.

Ловя лунный свет за окном, когда моя голова беззаботно покоилась на плече вампира, я чертила незамысловатые символы на его груди. Неужели мне так не хватало этой близости? Отчего на сердце вдруг стало так спокойно, а на душе уютно?

— Может я люблю тебя?… — проговариваю я свои мысли вслух, не ожидая, что вообще последует какой-либо ответ.

— Может тебе просто необходимо кого-то любить? — ухмыляется он, касаясь губами моего затылка.

Хочется вступить в долгие споры, но у меня просто нет сил. Чувствую легкие, ласкающие губы, поцелуи, постепенно погружаясь в сон.

Просыпаюсь наутро уже одна. Даже кровать с его стороны уже успела стать холодной. Но отчасти меня это не удивляет. Это всего лишь ночь. Всего лишь его показанная жалость ко мне. Ведь именно это чувство ощущают ко мне оба Майклсона, находясь рядом. Неспешно беру в руки мобильный, услышав звук от входящего сообщения. На табло загорается фраза: «Пообедаешь со мной? Если да — позвони на этот номер. Кая».

Тая плохо скрытую улыбку, я спускаюсь в холл. Оба брата Майклсон пребывали в доме. Коул в привычной позе довольного жизнью кота, лениво развалился в кресле. Клаус стоял, опираясь на дверной косяк у входа в кухню. Братья о чем-то мирно беседовали до того, как заметили мое появление. Моя улыбка заметно преобразилась, когда я подошла к Клаусу и нежно дотронулась его рта губами. От внимания Коула это действие не прошло мимо, и я тут же была вознаграждена его удивленно-восхищенным свистом.

— Доброе утро. — говорю я, отстраняясь от первородного, но будто обращаясь только к нему. — Я вчера забыла кое что купить… Могу я отъехать ненадолго?

— Да… — казалось, Клауса я тоже застала врасплох, отчего он немного дольше обычного соображал чего я от него хочу. — Конечно, тебя здесь никто не держит.

— Тогда я скоро. — быстро направляюсь к двери, будто боясь, что меня остановят.

Я спешила. Не знаю, зачем я вообще перезвонила на тот чужой номер, но все же я сделала это. Кая излучала позитив и внезапно я ощутила острое желание с ней встретиться. Возможно удастся приоткрыть завесу ее загадочности. В противном случае хоть с кем-то пообщаюсь, что тоже немаловажно для той, у которой совсем нет друзей здесь.

Довольно быстро добираюсь до небольшого ресторанчика на окраине города. Не думала, что такая яркая личность, как Кая, предпочитает Богом забытые места. Зайдя в помещение, я убеждаюсь, что ее еще нет. Заказав несладкий кофе, я занимаю свободный столик и готовлюсь ждать.

— Привет! — Кая приземляется напротив меня, излучая ярко-выраженную коварную улыбку. Впрочем это девушка всегда отличалась подобной мимикой.

— Давно здесь? — интересуется она, лениво открывая меню. — Извини, что опоздала.

— Я только пришла. — уточняю я, пытаясь сконцентрироваться на меню, не обращая внимание на проникновенный взгляд собеседницы. — Откуда ты узнала мой номер?

— Можно это останется моим секретом? Я голодна, но к сожалению, здесь мне не подадут любимое блюдо. — смеется Кая, заказав официанту что-то из закусок.

Я поддерживаю ее коротким смешком, остановив свой выбор на фруктовом салате.

— Так зачем ты хотела встретиться со мной? — спрашиваю я, наблюдая с какой элегантностью Кая закуривает длинную сигарету, выдыхая сероватую струйку дыма.

— Меня привлек твой взгляд. — Кая сосредоточенно всматривается в мое лицо, затем снова смеется. — На самом деле не каждый день видишь такую очаровательную девушку в компании Клауса. Мне стало интересно каким образом ты на добровольных основаниях находишься с ним. Насколько я поняла ты не под внушением.

— Нет, он не внушает мне. — по крайней мере сейчас, замечаю я. — Так вот получилось, что наши пути с ним пересеклись… Вообщем-то, я бы не хотела обсуждать этот момент с кем-либо.

Кая переводит взгляд на стол, будто продумывая следующий вопрос, который адресует мне.

— От тебя исходит сумасшедшая энергетика… — будто вторя своим мыслям, произносит она. — Ты ведь новообращенная, так?

— Да. Я была обращена пару месяцев назад.

— Клаусом?

Вопрос прозвучал внезапно, хотя не могу отрицать того, что ожидала его.

— Да, им. — подтверждаю я, монотонно ковыряя вилкой салат, нарисовавшийся передо мной.

— Почему ты решила стать вампиром? Это ведь довольно трудно. Особенно в первое время…

— Я ничего не решала, это… — поздно понимаю, что сказала лишнее, но Кая целенаправленно зацепилась за эти слова.

— Бог мой, девочка, он силой обратил тебя?… — Кая смотрит на меня, словно перед ней возвышалась свежая могила, отчего мне становится резко неприятен этот разговор и хочется уйти.

— Это все сложно объяснить. Просто так произошло и… — я роняю вилку на пол, понимая, что все мое тело начинает бить мелкая дрожь. — И мне вообще не стоит это обсуждать. Я лучше пойду.

Я поднимаясь с места, собираясь чуть ли не бегом покинуть ресторан, но слова Каи заставляют меня замереть возле столика:

— Я слышала об ужасном происшествии в Милане… — говорит она, даже не глядя на меня, будто ведя диалог сама с собой. — Новообращенный вампир лишил человека головы, причем сделал это настолько молниеносно, что любой древний позавидовал бы подобной скорости… Безжалостности!

Обреченно возвращаюсь на свой стул, едва не теряя равновесия. Взгляд хаотично рассматривает пустынные столики, в то время как разум пытается воспринять все, что сейчас происходит.

— Это была случайность… — шепчу я, стараясь не потерять самообладание.

— И ведь не первая, да? — Кая перехватывает мой рассеянный взгляд, кладя свою ладонь поверх моей руки. — Скольких ты убила, полностью теряя самообладание?

Я убираю от нее руку, плотно сжимая веки, пытаясь хоть как-то прекратить этот разговор.

— Не волнуйся, девочка, я вовсе не осуждаю тебя. — снова открываю глаза, стараясь хоть как-то понять по глазам вампирши ход ее мыслей. — Более того, я даже восхищаюсь этой внутренней силой, присущей далеко не многим вампирам. Далеко не все новообращенные способны управлять своими возможностями.

— Но я вовсе не управляла ими, я…

— Ты питалась! — резко перебивает меня Кая. — На подсознательном уровне, ты восприняла процесс питания как первостепенный, что и повлияло на твое дальнейшее познавание самой себя.

— Я ничего не понимаю, я лучше пойду. — торопливо произношу я, сжимая край скатерти в кулаке.

— Клаус никогда не поймет тебя. — внезапно заявляет Кая, заставляя вновь прислушаться к ней. — У него другие ценности, иные приоритеты… Я могу тебе помочь. Я могу научить тебя воспринимать себя такой, какой ты стала…

— Мне пора. — кидаю беглый взгляд на девушку, решительно поднимаясь с места.

Почти бегом я покидаю стены ресторана, тут же перехватывая первое попавшееся такси.

Голос Каи всю дорогу домой не выходит у меня из головы. Эта вампирша обладала поистине непревзойденным даром внушать свои слова, дабы их помнили вечно. Что она хотела до меня донести? К чему призывала? Я ничего не поняла, при этом мне хотелось сбежать на край света от ее пытливого взгляда.

Захожу в особняк уже ближе к вечеру. В холле царит сумрак, а в доме тихо, будто никого не было.

— Может расскажешь все же где тебя носило? — голос Клауса звучит откуда-то со стороны, я оборачиваюсь, рассматривая темный силуэт.

— Я же тебе сказала, что мне нужно было кое-что купить! — мой ответ звучит более резко, чем я планировала.

Клаус молниеносно оказывается рядом, хватая меня за плечи, отчего мне приходится посмотреть в его горящие гневом глаза.

— Так где же твои покупки, милая? — спрашивает он. — Только попробуй соврать и, я клянусь, что сломаю тебе несколько довольно болезненных костей!

— Клаус, я… — его звериный взгляд снова пугает меня, я едва не начинаю заикаться, но как я могу сказать правду…

— Не ври! Одно слово неправды и ты будешь жалеть об этом несчастные остатки своих уже не многочисленных дней! Ты думаешь, я не чувствую, чьими духами ты пахнешь?! Ты думаешь, что от меня легко отболтаться какой-то глупостью!? Не путай меня со своим малолетним щенком!

— Я обедала с Каей Грейс. — твердо произношу я, тая обиду в глазах за все его необоснованные слова в мой адрес. — Мне запрещено встретиться со знакомой?

— Знакомой?! — казалось, Клаус сейчас потеряет последний контроль за свои действия, и просто размажет меня по стене. — Она тебе не знакомая! Она вообще никто! Держись от нее подальше!

Клаус сильно встряхивает меня в руках, отчего на предплечьях образуются синяки, а мне становится нестерпимо больно, но что ужаснее всего — обидно за себя.

— Ты поняла меня?! Чтобы больше никогда не приближалась к ней! Еще одна подобная глупость и я тебя разорву этими самыми руками!

Клаус отбрасывает меня на диван, поспешно покидая дом, словно не в состоянии больше находиться в моем обществе. Я ровным счетом не понимаю ничего из сути его агрессии, с обидой потирая ушибы на руках, оставленные его хваткой.

Едва успеваю открыть глаза, еще толком не проснувшись, когда Коул заваливается ко мне в комнату, бесцеремонного плюхаясь на кровать у меня в ногах. Тяжело вздыхаю, отгоняя остатки сна. Никакого настроения не было вовсе. Все же неприятный разговор с Клаусом не прошел бесследно, и мне было немного тяжелее, чем обычно переживать его выходки, вспоминать, лишенные под собой какой-либо основы, слова.

— Сколько можно спать? — улыбается Коул, казалось бы, вечно пребывающий в отличном расположении духа. — Уже почти полдень…

— Ну и что? — фыркаю я, снова опускаясь на подушки. — Мне спешить некуда и незачем.

А ведь правда? Зачем мне вообще вставать, если некуда идти и совершенно нечем заниматься?

— Хватит хандрить! — восклицает Коул. — Я-то рассчитывал, что ты пригласишь меня куда-нибудь прокатиться.

Коул бросает рядом со мной на кровать какой-то ключ с брелоком.

— Что это? — приподнимаюсь я на локте, непонимающе уставившись на вещицу.

— Как что? Клаус сделал тебе подарок. Посмотри в окно.

По прежнему ничего не понимая, я подхожу к окну, завернувшись в простынь. На подъездной аллеи сверкает глянцевым светом темная двухместная Ауди R8, насколько я могла разобрать марку своим безупречным вампирским зрением.

— И что это? Извинение за вчерашнее? — бормочу себе под нос, направляясь в ванную.

— Что, прости? — не понял Коул.

— Ничего. С чего вдруг он решил меня побаловать?

— Мне он сказал, что тебе все же нужна машина, хотя бы для твоих редких вылазок.

— Добрый волшебник, сказочный принц… — хмурюсь я, включая воду в душе.

За день я так и не подошла к своему «подарку», показывая всем своим видом Клаусу, что так просто он не заткнет мне рот и не заставит принять все как должное. Меня раздражала его позиция всезнающего старшего наставника. Он может запрещать мне то, что считает нужным, внушать желаемое, отвергать очевидное, а в случае моего непослушания с плохо скрываемым удовольствием использует силу. Мне же хотелось до конца расставить все точки над «i», понять откуда он знает Каю Грейс, что его так тревожит в ней. В конце концов, я хочу знать за что вчера едва не лишилась головы.

Сегодняшний вечер выдался тихим и спокойным, отчасти от того, что Коул ушел в какое-то местное заведение. Спустившись в холл, я проследовала в библиотеку и не ошиблась в своих догадках, найдя Клауса здесь.

— Спасибо за подарок. — сухо произношу я, наблюдая как Клаус откладывает карандаш и блокнот, встретившись со мной взглядом. — Только я не очень привыкла к этой показанной пафосности, мне бы вполне могла подойти машина более низкого класса.

— Это не пафосность, Кэролайн. Это удобства, в коих ты, видимо, еще ничего не понимаешь.

— Естественно, я же не прожила несколько столетий, купаясь в этих самых удобствах.

Клаус ухмыляется, снова берясь за карандаш, продолжая свой набросок.

— Что-то подсказывает мне, что ты снова чем-то недовольна.

— Да. — прямо отвечаю я. — Если быть максимально честной, то я недовольна всем. Недовольна этой ролью — лишенной права слова куклы, украшающей твой дом. Недовольна твоим ко мне отношением, хотя на большее рассчитывать мне не приходится. Недовольна твоей агрессией на меня за то, чего я даже не понимаю.

— Кэролайн, милая, не пытайся снова создать очередной повод моего недовольства и тогда быть может жизнь станет проще и интереснее. Иди, поболтай с Рейчел, если уж тебе так хочется кому-то выговориться.

— Ты не хочешь мне рассказать о Кае Грейс? — игнорирую я предложение Клауса, за что тут же ощущаю его испепеляющий взгляд.

— Иди отсюда! — звучит резко и на повышенном тоне.

— Я ведь только спросила! Неужели я многого хочу?

— Пошла вон!

В этот момент я понимаю, что спорить невозможно. Клаус закрылся полностью.

— Хорошо, я пойду. — смиренно произношу я, захлопывая за собой дверь в библиотеку. Обида за себя заставляет трепетать тело, принуждая мозг работать в несколько раз быстрее. Буквально взмываю по лестнице в свою комнату, хватаю ключи с туалетного столика от новой машины и так же быстро покидаю дом.

Чувствую, что у Ауди такой же характер, как и у меня, когда она в доли секунды срывается с места и тут же набирает скорость. Громкая музыка немного заглушает все негативные мысли, отвлекая только на наслаждение дорогой и скоростью. Сквозь музыку слышу звонок и машинально хватаю трубку, рассчитывая, что Всемогущий и Ужасный все же расценил свои слова по крайней мере как неуместные.

— Привет, дорогая, — узнаю этот женский хриплый голос. — Прости, что тогда в ресторане была слишком напористой и заставила тебя воспринимать массу информации сразу.

Информация? Да мне просто необходима информация!

— Все нормально, Кая, — стараюсь не выдать своего настроения подорванным голосом. — Я тогда была немного взвинченной.

— Предлагаю трубку мира! Знаю отличный паб, где можно насладиться натуральным баварским пивом. Как на это смотришь?

— С удовольствием! — мурлыкаю я в трубку, сильнее давя на педаль газа. — Так где это? Я уже в пути!

Думала ли я о правильности своего решения встретиться с Каей? Взвешивала ли я все «за» и «против», не только идя на поводу у своего любопытства? Сейчас, когда моя новая машина неслась быстрее ветра по пустынному городскому шоссе, а в висках размеренно постукивал адреналин, я могу с уверенностью сказать, что нет. Для меня стало почему-то очень важным, чтобы эта ночь не заканчивалась как можно дольше. Чтобы я как можно позже вернулась в дом того, кто ни во что меня не ставит, посылая ко всем чертям, когда ему банально не хочется ни о чем говорить.

С легкостью нахожу заведение, в которое меня пригласила Кая. Снова убеждаюсь, что девушка обладает отнюдь не идеалистическим вкусом по поводу мест, где проводит досуг. Обычная забегаловка-пивнушка, обычные люди среднего класса и даже ниже того занимают не особо удобные деревянные столики. Замечаю Каю среди разношерстной публики. Вампирша заняла самый дальний столик у окна. Видимо у нее в крови заложен инстинкт не выделяться из общей массы. В момент рисую на лице любезную улыбку, подходя к ожидающей девушке.

— Отличное место! — вру я, демонстративно окидывая взглядом пространство вокруг нас. — Я уже грежу перепробовать здесь все сорта пива!

— Да, здесь довольно уютно, но если ты привыкла к шикарным ресторанам, то здесь тебе вряд ли понравится. По всей видимости, Клаус приучал тебя к несколько другим заведениям…

— Клаус меня ни к чему не приучал! — выпаливаю я, тут же злясь, услышав наболевшее имя. — И вообще я бы не хотела о нем говорить сегодня. Не возражаешь?

— Нисколько. — улыбается Кая, перед тем как официант поставил перед нами два высоких бокала, наполненных янтарной пенящейся жидкостью. — Я тут проявила инициативу и заказала пиво еще до твоего приезда. Надеюсь, я угадала с его сортом.

Отпиваю небольшой глоток, довольно пожимая плечами.

— Неплохо! — заключаю я, делая еще глоток. — Учитывая то, что я в принципе не люблю пиво — это на вкус очень приятное.

— Послушай, я все же хотела бы затронуть одну тему, незаконченную нами ранее. — взгляд Каи становится холодным и серьезным, отчего ее серые проникновенные глаза словно стекленеют, не отражая даже блики света от осветительных приборов.

— Напомни. — слишком равнодушно произношу я.

— Это касается твоей несдержанности, одержимости человеческой кровью.

Я сжимаю бокал в руке сильнее, ощущая внутреннее напряжение, но все же отчего-то я не боюсь вопросов вампирши.

— Так и что с моей одержимостью? — хмыкаю я, непринужденно пережевывая несколько сухариков, принесенных к пиву.

— Как раз это я хотела спросить у тебя.

Я окидываю взглядом девушку, сидящую напротив. Интересно, она дышит? По крайней мере, я не замечаю колыхания ее грудной клетки. Может быть глупо, но именно это меня заботило сейчас, нежели все эти вопросы по поводу моей несдержанности, жажде… Или как там еще?

— Я люблю убивать. — неужели эти слова произнесла именно я? Как давно я пришла к такому выводу? Может это ее взгляд выводит меня на предельную откровенность, которую скрывала от самой себя?

— И ты знаешь, я даже перестала бороть в себе это чувство. — между тем, продолжаю я, банально не думая и не подбирая слова, а просто открываясь, будто на исповеди. — Раньше я боялась даже думать о том, что когда-либо смогу оправдать свои, лишенные всего человеческого, поступки. А сейчас я словно зависла на каком-то определенном этапе своей жизни. И кажется еще чуть-чуть и либо я вернусь в привычную колею жизни, либо оставлю ее прежний уклад навсегда.

— И все же ты боишься этой неопределенности… — догадывается Кая. — Боишься, что вампир в тебе будет доминировать над человеком, еще не до конца погибнувшем в твоем восприятии себя.

— Я не просто боюсь, я всеми силами стараюсь не допустить этого. Хотя выходит скверно… — вздыхаю я, делая большой глоток пива.

— Кэролайн, а ты уверена, что должна придерживаться каких-либо устоев? Ты уверена, что в жизни все идет ровно так, как тебе внушали с пеленок? Ну там эти библейские заповеди: не убей, не укради… А что если все немного иначе?

— Убивать — это ненормально! — отрезаю я.

— Но питаться и поддерживать свою жизнь — вполне нормально! Ты знаешь, мне известно несколько вампиров, которые так же как ты страдали, заложенными в их еще человеческие души, устоями. Они просто сходили с ума, когда проливали чью-то кровь. Пытались покончить с собой, мучились угрызением совести, но до определенного момента…

Я перестала пить и буквально замерла, ожидая когда Кая закончит свою мысль.

— До тех пор пока не познали себя заново, пока не смирились со своей новой сущностью.

— И что, они тут же взяли контроль над своими желаниями? — я вскидываю брови, предполагая утвердительный ответ.

— Нет. С чего вдруг? Они вампиры, контроль присущ людям. Они стали жить по-иному. — Кая ставит ударение именно над последним словом, хотя я искренне не понимаю, что под ним подразумевается. — Запомни, только слабые вампиры смиряются с привычным людям устоем жизни и стараются слиться с окружающим обществом. По-настоящему ценные экземпляры и сильные личности перестраивают мир под себя.

Замираю, опуская глаза на крышку стола. Пауза затягивается, пока я пытаюсь снова начать думать, постепенно выходя из прострации.

— Так же как и ты? — звучит больше утверждением, нежели вопросом.

— Так же как я. — вздыхает Кая. — И ты тоже. Не дай погибнуть своей личности, не старайся себя перестроить. Это будет куда болезненнее, чем ты позволишь своему внутреннему Дьяволу выйти наружу. Это будет непонятно и со стороны жестоко, но так ты не потеряешь себя, не сломаешься в один прекрасный день.

У меня резко закружилась голова, словно мне не хватало воздуха. Не могу больше здесь находиться! Не могу больше слушать ее!

— Ты в порядке? — встревожилась Кая, наблюдая как я приложила ладони к вискам, потирая их.

— Мне нужно выйти.

— Пойдем вместе, мне тоже здесь уже порядком надоело.

На улице такой приятный прохладный воздух. Вдыхаю полной грудью, словно пытаясь пропитать им каждую клеточку своего тела. Чувствую, что Кая наблюдает за мной. Без сомнения она поняла, что ее слова ввели меня в немой шок.

— Ты не веришь мне? — ее голос возвращает меня в реальность.

— Верю… Но не понимаю. — действительно, я ничего не понимаю.

— Ты не одна. Таких как ты немного, но все мы стараемся держаться друг друга, придерживаясь одной возможно неисполнимой, но желанной идеи — вампиры должны занять место в этом мире! Причем одно из не последних мест! И только такие как ты смогут поспособствовать этому. Я верю, что однажды ты тоже придешь к этому выводу и внесешь существенный вклад в эту идею.

— Возможно… — снова вдыхаю ночной воздух.

— Только не говори о нашем разговоре Клаусу. Клаус одержим только одной идеей — создать новый вид, который впрочем так же может уничтожить вампиров на корню. Чего бы мне не хотелось.

— Я не скажу ему. — подтверждаю я, ощущая как мое сердце начало стучать сильнее. — Я голодна, лучше мне вернуться домой…

— Голодна, так питайся! Настолько привыкла пить больничное поило? Ты в огромном городе! Самом благоприятном городе для вампиров! Неужели ты и здесь будешь загонять себя в угол?

— Я не хочу никого убивать…

— Да, но та, которую ты держишь внутри — любит убивать! Любит горячую кровь, хлещущую из живой плоти!

Кая приближается ко мне совсем близко, буквально блокирую мой взгляд своим. Эти глаза снимают все мои внутренние запреты. Вся дальнейшая ночь пролетает под молчаливым контролем этого стального взгляда.

Все происходит быстро, словно при перемотке какого-то фильма на экране. Поразительно быстро я нахожу жертву. Удивляюсь своей собственной скорости, с которой прокусываю самую желанную артерию на шее человека. Полностью теряю самообладание, когда желанная кровь врывается в мое горло, превращая меня в самое дикое животное, когда-либо порожденное в этом мире. В свете ночных фонарей кровь казалась черной, но от этого не менее желанной. Слишком быстро некогда живой сосуд пустеет. Слишком равнодушно отбрасываю его в сторону. Мне не жалко этого человека, более того, я ощущаю брезгливость к этому хлипкому существу, коим когда-то была сама. Триумф внутри меня крепнет, когда я в кой-то веки ощущаю на себе не жалостный, не скорбный, а одобряющий и понимающий взгляд.

Сквозь сон слышу какой-то глухой стук. Приоткрыв глаза, понимаю, что уже вокруг светло, а я сплю в машине рядом с домом Майклсон. Пригладив волосы, открываю дверь машины, видя Коула, который до этого стучал мне в окно.

— Что тебе? — недовольно интересуюсь я, морщась от солнечного света.

— Мать, ты даешь?! — усмехается он. — Дома не ночуешь, прикатываешь под утро, спишь в машине, да еще в таком виде…

Медленно опускаю взгляд, рассматривая свою перепачканную кровью футболку.

— Черт… — срывается с языка, в то время как я начинаю обдумывать последствия. — Клаус дома?

— Ага. — Коул-засранец искренне радуется, что в ближайшее время мне открутят голову.

— Отлично. Я не ночевала в доме, вся в крови и вид у меня более чем помятый… Как ты думаешь, он не будет сильно рассержен? — смеюсь я над своим плачевным положением.

— На вот, надень. — Коул бросает мне свою куртку. — Пойдем, проведу тебя через черный вход. Думаю, тебе лучше сегодня вообще не пересекаться с братом.

Смеясь над очередной неуместной сейчас шуткой Коула, я захожу с ним в кухню, минуя заднюю дверь. Мой смех моментально угасает, а взгляд напрягается, когда я встречаюсь с серьезными глазами Клауса, встречающими нас на этой же злополучной кухне.

— Черный вход говоришь… — едва слышно произношу я, не отрывая взгляда от лица Клауса.

— Он был в библиотеке… — оправдывается Коул, замешкавшись на месте.

— Как прошла ночь, милая? Развеялась? — голос Клауса звучит подозрительно спокойно, он даже выдавил некое подобие улыбки.

— Так себе. — отвечаю я, кутаясь в куртку Коула, пряча следы своей «так себе» ночи, наивно полагая, что Клаус не почувствует запаха крови.

— Совсем забыл! — вставляет Коул. — У меня есть несколько очень важных дел в городе. Одна знакомая заскучала, нужно приободрить девушку. Так что, я отлучусь! А вы продолжайте, пожалуйста!

Коул быстро ретировался, оставляя меня одну на этих разборках полетов.

— Клаус, я тоже устала… — лениво мямлю я. — Я пожалуй пойду к себе. Если будет желание, я позже расскажу тебе о своем времяпровождении во всех подробностях, а сейчас единственное чего я хочу — это спать.

— Чего еще можно хотеть, плотно позавтракав? — лицемерие, звучавшее в его голосе выводит меня из себя.

Шумно выдохнув, я распахиваю куртку Коула, демонстрируя свою, залитую кровью, футболку. К черту этот спектакль! Я с вызовом смотрю в глаза первородного, который безразлично рассматривает ярко-бурые разводы на моей одежде.

— Быть может кто-то из нас забывает, что держит в доме не котенка, а несколько иное существо? — гадко улыбаясь, произношу я. — Быть может, кто-то сам провоцирует меня своим поведением на такие вот ночи и завтраки? Не ты ли хотел, чтобы я познала свой голод с истоков? Так вот, думаю, начало положено.

Клаус медленно, как-то по-особому лениво, приближается ко мне, останавливаясь почти вплотную, наклоняясь к моему лицу и тихо произнося на ухо:

— Я тебя на куски порву за твои новоявленные выходки. Я заставлю тебя засунуть свою дерзость так глубоко, что забудешь, как вообще можно поднять свой взгляд выше уровня плинтуса.

Смиренно слушаю угрозы, произнесенные Клаусом монотонным тихим голосом с кощунственной улыбкой на лице. Мой взгляд прикован к настенным часам, висящим за его плечом, но я заставляю себя посмотреть в его глаза.

— Посмотрим. — произношу я, не желая сдавать позиции, не допуская возможности уступить ему. Только не сейчас, только не сегодня.

Клаус снова смиряет меня взглядом, отступая назад под гнетом моего твердого взгляда, который мне удавался просто нечеловеческими усилиями.

— Вечером я жду вас с Коулом на ужине. Есть серьезный разговор. — заявляет Клаус, отходя от предыдущей темы. — Постарайся привести себя в порядок до этого времени.

Отделавшись легким испугом, я спешу в свою комнату. Стянув испорченную одежду, буквально падаю на кровать, моментально отключаясь.

Просыпаюсь уже вечером, хватаясь за часы, стоящие на прикроватной тумбочке. У меня есть ровно четверть часа, чтобы принять душ и собраться к ужину. Лихорадочно начинаю метаться по комнате, наспех хватая из шкафа, первые попавшиеся, вещи и несусь в ванную. Не стоит второй раз за день выводить Клауса из себя, иначе мне точно не избежать неприятных последствий.

Я спускаюсь в столовую ровно в восемь вечера. На мне удобное короткое платье темного цвета, но с волосами я так и не успела ничего сделать, поэтому они просто прямыми прядями лежат у меня на плечах. Коул и Клаус уже были здесь. Красивая незнакомая девушка прислуживала у стола. Эта страсть первородного заводить моделей в качестве прислуги меня просто вымораживает!

— Наконец-то, милая, я уже подумал, что ты снова бунтуешь. — улыбается мне Клаус, отодвигая стул от стола, приглашая меня присесть.

— Да я смотрю, в этом доме особо не разгуляешься. — язвительно замечаю я, садясь на свое место.

— Ну так с чего такая семейная идиллия сегодня? — интересуется Коул.

— У меня появились кое-какие планы. — начинает Клаус. Когда он что-то планирует я тут же ощущаю внутреннее напряжение, готовясь к чему-то низко-подлому.

— Что-то случилось? — допытывается Коул.

— Нет. — резко обрывает Клаус. — Пока, нет. На самом деле, все немного проще. Мы должны уехать из Лондона на какое-то время, возможно надолго.

— Что? — выпаливаю я, едва не поднявшись со своего места. — Но это невозможно! Только не сейчас!

— Именно сейчас, милая! — Клаус взглядом заставляет меня замолчать и не вскакивать с места. — Более того, ты будешь удивлена моим выбором города, в который мы направимся.

— Да мне все равно куда — я не хочу уезжать из Лондона! — злюсь я, едва не кроша вилку в руке.

— Отчего же? — Клаус с любопытством всматривается в мое лицо.

— Я привыкла к нему… Здесь уютно… — начинаю медленно перебирать первые крутящиеся в голове слова. — Здесь пасмурно…

— Здесь у тебя появилась подружка. — продолжает за меня Клаус, отчего я замираю, словно попалась на месте преступления. — Думаешь, я настолько глух и слеп, что не знаю о твоем с ней общении. Да еще каком! Совместные вылазки, убийства, добыча крови! Что там еще вы делаете?

Рассеяно я смотрю на него, не в силах что-либо сказать в ответ. Откуда он все это знает? Будто видел все своими же глазами! Признаю себя загнанной в угол, разоблаченной и в какой-то доли униженной.

— Следишь за мной? — собрав в кулак последние остатки гордости, спрашиваю я. — Я что должна сначала у тебя спрашивать прежде, чем начать с кем-то общаться?

— Естественно! — сразу же звучит безапелляционный ответ. — Спрашивать, обсуждать со мной каждую минуту своей мелочной жизни, а не врать на каждом шагу, придумывая новые обоснования своим глупым поступкам!

Его голос прозвучал резко и зло, но Клаус тут же снова обрел контроль над собой и продолжил:

— Но тебя, моя дорогая, ожидает еще один сюрприз. Город, куда мы направимся ты знаешь не понаслышке. Мы возвращаемся в Мистик Фоллс!

В какое-то мгновенье я осознаю, что мне не хватает воздуха. Будто такой необходимый мне кислород вдруг резко перекрыли. Возможно прозвучит слишком странно для самого понятия «вампир», но я задыхаюсь.

— Почему Мистик Фоллс? — произношу я, стараясь придать голосу твердость, но внезапно подкативший страх, мешает это сделать.

— А чем плох этот город? — Клаус, казалось, издевался надо мной, наблюдая за моим рассеянным взглядом, слушая срывающийся и хрипнувший голос. — Я думаю, ты достаточно времени провела вне дома, чтобы смириться со своей сущностью. Более того, я уверен, что тебе нужна определенная встряска.

— Но я еще не готова! — повышаю голос, пытаясь хоть как-то донести до этого циника, что не могу сейчас никуда уезжать. — Да и потом как я объясню свое исчезновение?! Мне нужно время, чтобы все решить.

— Мы уезжаем, я уже все решил. — надменно произносит Клаус, наслаждаясь моим растерянным и молящим взглядом. — Единственное, что должна решить ты, так это, что взять с собой. Также замечу, что у меня в Мистик Фоллс осталась сестра, которую вообще не стоит надолго оставлять без присмотра.

Резко я поднимаюсь из-за стола и как можно быстрее ухожу к себе, пытаясь не сойти с ума от переполняющей меня злости. Почему он так делает? Как только я хотя бы немного начала мириться со своей сущностью, он снова все переворачивает в моей жизни, перекраивая под себя.

Всю ночь я пролежала в кровати без сна, думая, что ожидает меня в родном городе. Ждут ли меня там? Найду ли в Мистик Фоллс тех же самых друзей, которых когда-то оставила? А Тайлер?… Бог мой, он даже не знает, что со мной произошло! Мама же наверняка снова попытается посадить нерадивую дочь под домашний арест. Только ей невдомек, что дикое животное не удержат никакие каменные стены… Ощущаю неопределенность, но более того, я чувствую страх… Слишком многое произошло, слишком сильно я изменилась, слишком многого я не хочу лишиться сейчас… Просто бесконечно много. И снова меня лишает всего ОН! Снова выбрасывает меня на новую плоскость, которая страшит меня намного больше, чем тогда, когда я покидала родной дом.

Едва за окном забрезжил рассвет, я тянусь за телефоном и дрожащей рукой набираю несколько слов: «Я уезжаю. Не могу ничего объяснить. Прости и прощай. Спасибо, что научила смотреть на себя в зеркало без отвращения». Не задумываясь, быстро отправляю сообщение знакомому до боли адресату. Так же быстро мне приходит ответ: «Ты вернешься». Я хотела уже ответить, что не знаю, а если взвесить все аргументы и мои возможности, можно сразу сказать, что нет. Но тут я заметила, что Кая не поставила вопросительный знак, и сообщение выглядело как утверждение. Возможно, мне так показалось, но тем не менее стало немного легче от этой фразы, относительно спокойнее.

Спустя еще пару часов ко мне вошел Коул. Он был удивительно серьезен сегодня, словно мое настроение передалось и ему.

— Тебе помочь с вещами? — интересуется он, замечая, что я еще не начинала сборы.

— Справлюсь. — вздыхаю я, усаживаясь на подоконник. С этим окном я делилась очень многим, переживала здесь сотни разных эмоций, тяжелых событий… — Во сколько мы уезжаем?

— К полудню. Ты на самом деле так не хочешь уезжать?

— Да, не могу этого отрицать. Я только начала привыкать, а теперь мне предстоит вернуться туда, где все началось… Где мое прошлое… — слегка теряю контроль над собой, выпустив холодную слезинку. — Я не знаю, что будет там, понимаешь?

Коул ничего не отвечает мне. Он просто смотрит в мои влажные от подступивших слез глаза, затем обнимает за плечи и крепко прижимает к груди. Странно, но это то, что мне сейчас было просто необходимо. Так приятно чувствовать плечо того, кто способен тебя понять, утешить, придать хоть какие-то силы.

— Собирайся, — через несколько минут предлагает Коул. — Клаус нас обоих в порошок сотрет, если мы опоздаем к вылету.

— Я ненавижу этого диктатора! — шепчу я, нехотя отрываясь от груди вампира.

— Сколько противоречий я замечал за последний месяц в ваших отношениях. — улыбается Коул.

— А сейчас я его ненавижу! И у нас нет никаких отношений! И не будет! — отрезаю я, уныло сползая с подоконника, намереваясь собрать самые необходимые мне вещи. Все остальное покупал Клаус, доказывая свое покровительство, а мне не нужны его подачки.

— Поверить не могу! Ты уже неделю в Мистик Фоллс, а я еще тебя не видел! — восторженный голос Тайлера кричал мне в трубку.

— Да, знаешь, как-то закрутилось все, мне очень долго нужно было успокаивать маму из-за моего стремительного исчезновения.

— А меня ты не хотела бы успокоить? — заскулил уже порядком надоевший мне голос. — Все таки ты уехала так неожиданно, ничего не объяснив…

— Поверь, у меня на то были причины. — вздыхаю я, стараясь придать своей интонации хотя бы малейшее сожаление. — Я тебе немного позже все объясню. Кстати, сегодня Елена готовит вечеринку в Мистик Гриль, возможно там и поговорим.

— Договорились! Я так скучал, ты не поверишь!

Я и вправду не верю, вешая трубку. Наверное, я вообще разучилась верить кому бы то не было.

Действительно, уже неделя прошла с того дня, как я вернулась домой. Едва только лайнер приземлился на землю, я изъявила твердое желание вернуться в дом матери, стремясь как можно быстрее покинуть общество Клауса. Дома же меня ожидал грандиозный скандал, разрулить который я старалась всю прошедшую неделю. Шериф Мистик Фоллс едва не убила собственную дочь, периодически срываясь то на крик, то на слезы. И только несколько дней спустя она немного успокоилась и вошла в прежнюю колею.

За эту неделю я встретилась только с Еленой. Подруга детства во время всего незатейливого разговора постоянно присматривалась ко мне, будто разглядывая какие-то видимые перемены, а мне же казалось, что по мне прошелся рентген. Впервые ощутила бездонную пропасть между нами. Елене никогда не понять меня настоящей, да и вряд ли у нее будет желание познавать глубины моей сущности.

Еще одним минусом моего возвращения в этот город стал мой голод. Со дня приезда я не пила свежую человеческую кровь, дабы избежать нежелательных проблем. Видимо, поэтому я была голодна постоянно, а мои глаза стекленели, если человек подходил ко мне слишком близко. Боже, спасибо тебе, Клаус, за все, что ты сделал! Спасибо, что так молниеносно вернул меня домой, забывая о том, что я могу осушить собственную мать, потому что совершенно не умею контролировать себя.

Клауса же я не видела ни разу с момента возвращения. Должно быть, он встретил свою сестру-нимфоманку, и они всем семейным кругом весело проводят время. Хотя мне совершенно дела нет до этого. Если бы в свое время я держалась от него подальше, сейчас бы не пришлось изображать из себя мисс Сдержанность, стараясь не дышать, когда рядом ощущала столь знакомый сладковато-медных запах.

Сегодня же я собиралась пойти на эту самую вечеринку, организованную Еленой. Пора уже вписываться в забытую обстановку и хоть как-то привыкать. До вечера было не так много времени, поэтому я поспешно нашла более-менее подходящее платье, подвела глаза и локонами уложила волосы. За четверть часа до начала я вышла из дома.

Вечеринка оказалась довольно шумной. Все присутствующие были молоды, жизнерадостны, полны сил и энергии… Я бегло пробежала взглядом по каждому, стараясь игнорировать свою жажду, которая в этой среде была просто нестерпимой.

— Привет! — Тайлер подсел ко мне за барную стойку, радостным взглядом осмотрев меня с ног до головы. — Потрясающе выглядишь!

— Привет, спасибо. — мило отозвалась я, тут же поняв, что его компания меня жутко напрягает. — Что у тебя нового?

— Что у меня может быть нового? Я безумно ждал и скучал по своей девушке! А она даже не удосужилась позвонить мне, когда приехала.

— Извини, ты же представляешь сколько проблем у меня возникло с матерью.

— Так почему ты уехала? Ничего не сказала, будто бежала от чего-то.

А он догадлив. Только мне меньше всего хотелось сейчас что-либо объяснять. К счастью, музыка зазвучала громче, давая возможность избежать всяких серьезных разговоров.

Люди вокруг довольно быстро набрались спиртным, их веселый смех и вскрики разрежали беспрерывную музыку. А я отчаянно не могла сосредоточиться на чем-то. Эти голоса, этот смех, эти танцы вокруг — все это способствовало моей жажде, от которой уже весомо ломило виски.

— Отойду ненадолго. — кричу я Тайлеру, пытаясь быть услышанной в окружающем шуме.

Оставив своего собеседника, я буквально врываюсь в туалет, где пытаюсь перевести дыхание. Чувство было такое, будто я стала одним оголенным нервом, который реагирует ровным счетом на все. Я с силой сжимаю руками раковину умывальника, стараясь сконцентрироваться хотя бы на нем. Как же я была не готова ко всему этому! Плюс ко всему со мной рядом не было никого, кто способен был хоть в какой-то доли контролировать мои поступки. А еще само осознание, что я вернулась в свой родной город, мешало думать рационально.

— Привет, так рад тебя видеть. — резко оборачиваюсь, видя отражение Мэтта в зеркале.

— Привет, я тоже, Мэтт. — вздыхаю я, снова поворачиваясь к умывальнику и открывая кран, делая вид, что просто мою руки. — Тут, кстати, женский туалет, если ты помнишь.

Мэтт не отвечает мне, отчего я снова поднимаю взгляд на отражение в зеркале, и тут мои зрачки резко округляются, почти сравниваясь с радужной оболочкой. Я с удивлением и застывшим в глазах ужасом наблюдаю как Мэтт перочинным ножом разрезает себе кожу на шее. Резко столбенею, боясь даже пошевелиться, но наваждение так же быстро проходит. Я оборачиваюсь, не закрыв кран, вода из которого продолжала монотонно сочиться.

— Что… Что ты делаешь? — не узнаю собственный голос, он будто звучал из-под воды. — Прекрати сейчас же!

— Так нужно. — Мэтт продолжает оставлять порезы на своей коже, не отрывая от меня взгляда. — Ты ведь знаешь, что так нужно. И это нужно еще кому-то.

— Кому? — понимаю, что он под внушением, но ситуация от этого становится не менее приятной.

— Я не могу сказать. — создается впечатление, что мой друг действительно задумался. — Я не помню…

Улыбаясь, он подходит ближе, делая более глубокий надрез на своей артерии. Я прижимаюсь к раковине, стараясь не смотреть, но запах крови настолько сильный…

Мэтт протягивает ко мне руку, беря мою ладонь, и будто издеваясь, медленно прикладывает ее к своей ране.

— Смотри. — произносит он, в то время как я уже всей кожей ощущаю его теплую кровь. — Смотри!

Кто внушил ему? Кто?! Ненавижу, из-под земли достану мерзавца! Хотя я уже знаю, кто первый падет под подозрение!

Такими были мои мысли в то время, когда взгляд, словно не принадлежащий мне, не чувствующий моих внутренних приказов, как завороженный впился в окровавленную шею моего лучшего друга. А затем резко наступила темнота…

Очнулась я от звуков воды, капающей на мраморную плитку. Открыв глаза, первое что я увидела, это переполненная водой раковина, из которой прозрачные капли уже стекали на пол, смешиваясь там с более темной и яркой жидкостью. Замираю, постепенно переводя взгляд на кровавую лужу на полу, а от нее на темную фигуру, замершую неподалеку от меня на полу. Тут же я закрываю себе рот рукой, когда из моей груди едва не вырвался сдавленный крик, полный безысходности и боли. Слева от меня лежало истерзанное тело Мэтта. Он был весь в потеках собственной крови, отчего стал практически неузнаваем. Глотая слезы, продолжая глушить в себе крики, я отползаю в самый дальний угол туалета, прижимаясь к стене. Это невозможно! Я убила его! Убила друга!

Ничего не помню. Не помню в какой момент я набросилась на него. Не помню, когда именно остановилось его сердце. Как могла я настолько потерять контроль, что мне отшибло память! За что?! Почему это происходит со мной?! Я чудовище! Я только что отняла жизнь у близкого мне человека!

Я плачу во весь голос, едва не вырывая клоками волосы с головы, когда дверь в туалет распахивается и на пороге возникает Елена, тут же оседая на пол как подкошенная. Елена подает на колени, прижимая ладони к лицу, крича что-то, но я уже не разбираю никаких слов. За спиной Елены появляется Тайлер, который ровном счетом ничего не понимает, но потрясен не менее, чем моя подруга. Елена судорожно касается лица Мэтта, словно пытаясь вернуть его к жизни, но мы обе хорошо понимаем, что это уже невозможно. Елена кидает взгляд на меня. Он полон презрения, скорби и ненависти. Она что-то говорит, Тайлер тоже что-то кричит в дверях, но я ничего не слышу, кроме звука бегущей из крана воды, смывающей с пола кровь моего друга.

Спустя мгновенье я механически поднимаюсь с пола и с вампирской скоростью покидаю это место, оттолкнув плечом Тайлера, который от неожиданного удара был отброшен к противоположной стене.

На моих руках осталась кровь друга, которую я не отмою никогда, а никогда для вампира слишком долго.

— Кэролайн, ты когда-нибудь выйдешь из этой комнаты? — мамин голос вывел меня из болезненного сна, в который я постоянно погружалась на протяжении двух суток. — Я понимаю как тебе тяжело, но сегодня похороны и тебе не мешало бы, взяв себя в руки, проводить друга.

Слова бьют хлыстом и я снова вспоминаю, что все это не сон, и что Мэтта на самом деле больше нет, но самое страшное то, что я сама его убила… Похороны… Я не могу этого вынести, находясь даже на расстоянии. Как могу я появиться там? Я не выдержу этих взглядов, я не выдержу видеть сотворенное мною зло. Я не смогу, не осмелюсь взглянуть на могилу друга.

С трудом я отрываю голову от подушки, слабость во всем теле не дает мне подняться с постели. Слезы начинают бежать по щекам, как только я приподнимаюсь в кровати.

— Я не могу, мама. — признаюсь я, разговаривая с матерью через закрытую дверь.

— Дочка, так не делают, он же был твоим другом! Это тяжело, но ты должна это пережить. Ты должна быть со своими друзьями сегодня.

От слов матери мне становится действительно плохо. Преобладая над собой, я поднимаюсь с кровати и закрываюсь в ванной. Из зеркала на меня смотрит совершенно незнакомая девушка: осунувшееся лицо, почти черные круги под глазами, тусклый взгляд… Видимо, большое горе убивает даже вампиров. Умывшись холодной водой, я выхожу из ванной, ища глазами телефон. Тяжело вздохнув я набираю знакомый номер.

— Тайлер, — тихо произношу я, услышав голос в трубке. — Я знаю, что возможно не должна была звонить, но я хочу, чтобы ты знал — я очень сожалею. Сегодня похороны и я…

— Кэролайн, тебе лучше там не появляться. — голос Тайлера звучит сухо и твердо. — Мы с Еленой не выдали тебя властям, но только благодаря тому, что ты для нас очень много значишь.

— Ты понимаешь, мне очень сложно сейчас… — я сбиваюсь в словах, начиная глотать слезы. — Я не знаю, что нашло на меня, я ничего не помню…

— Ты знаешь, что произошло, Кэр. Ты знаешь, что стала монстром. Ты все знала с самого начала, в отличие от меня. И если ты спросишь смог бы я принять тебя таковой, то отвечу честно — я бы предпочел, чтобы ты умерла. Я бы на протяжении всей своей жизни приходил к тебе на могилу и оставлял цветы, зная, что ты была чистым и светлым человеком. Однако, сейчас мне придется приходить на могилу друга, убиенного той, которая некогда была для меня всем. Прости за грубые слова, но ты для меня тоже умерла два дня назад.

Слышу прерывистые гудки в трубке, не в силах прервать их. Я плачу от боли, обиды, разочарования во всей этой подлой жизни. Я не верю, что все это происходит со мной. Что я за какие-то полгода лишилась друзей, стала убийцей и вообщем-то умерла. Я потеряла свою жизнь, потеряла все то, что было мне дорого, в том числе и себя.

Так я пролежала, скрутившись в углу своей комнаты, до вечера. Сначала я рыдала навзрыд, потом, когда сил на слезы уже не было, я вспоминала прошлое. Свое детство, школу, детские мечты и увлечения. Потом непростой переходный период и старшую школу. Была ли я счастлива тогда? Не знаю, не могу точно сказать, что да. Но тогда у меня по крайней мере была эта жизнь. Была ровно до того, как в нее вмешался ОН и лишил меня ее. Лишил периода взросления — мне пришлось повзрослеть в считанные дни. Лишил хоть каким-то задаткам самоконтроля — во мне зародилась новая личность. И единственное, что он оставил после себя — это постоянная жажда. Жажда человеческой крови, из-за которой я расправилась с собственным другом, тем самым навсегда отрезав себя от своего прошлого, от своих друзей. Я осталась одна.

Сжимая зубы, я поднимаюсь с пола и выхожу из дома прочь. Мне оставалось только одно — пойти и посмотреть в глаза тому, кто отнял у меня все, потешая свое самолюбие, или как там он выразился — забавы ради.

Около пяти минут стою у массивных дверей огромного дома. Начинался дождь, который так приятно холодил тело, в то время как я сосредоточенно прислушивалась к звукам в доме.

Казалось, за дверью никого не было, настолько в доме было тихо. Но дверь была не заперта. Беспрепятственно прохожу в холл, который оказался пуст. Сворачиваю в библиотеку, интуитивно чувствуя, что он там. С ощутимым шумом распахиваю дверь, тут же сталкиваясь с его взглядом.

— Какие гости! — ухмыляется Клаус, со стаканом виски в руке. — Что-то случилось?

— Случилось! — мои глаза по-кошачьи сужаются, словно я готовилась к неравной схватке. — Два дня назад я убила человека.

— И что в этом удивительного? — Клаус искренне недоумевает над моим паническим состоянием.

— Им был Мэтт Донован, мой друг детства. — при упоминании, ставшее болезненным, имени, по моей щеке скатывается слезинка. — Но он сам спровоцировал меня. Ему кто-то внушил стать моей жертвой. И я догадываюсь, кому принадлежит эта чудовищная шутка.

Клаус несколько секунд просто смотрит на меня, не спеша с ответом. Я ничего не могу понять по его взгляду, хотя мне это и не нужно.

— Ты доволен? Теперь я такое же чудовище, как и ты, способное убить своих близких ради сомнительной цели.

— Ты серьезно думаешь, что мне это было нужно? — голос Клауса звучит немного недоумевающе, в то время как мое тело начинает знобить от переизбытка чувств, от ненависти к нему.

— Только не говори, что не способен на такое! — повышаю голос я, практически не сдерживая эмоций.

Клаус снова встречается со мной взглядом, затем опускает глаза. Он словно задумался о чем-то. Казалось, мои слова произвели на него какое-то впечатление.

— Уходи, Кэролайн. — говорит он, поворачиваясь ко мне спиной.

Как странно, что он не отрицает, не пытается аргументировать свои действия. Хотя, что тут можно объяснить.

— Это все, чем ты можешь объяснить свой поступок? — раздраженно спрашиваю я.

— Тебе бесполезно что-либо доказывать. Я сожалею о твоем друге.

Резко развернувшись я выхожу в двери, слыша за спиной тихое: «И о тебе». Что ж должно быть и для него я стала мертвой сегодня. Хотя меня это волнует сейчас меньше всего. Мне стоило прийти сюда с колом из белого дуба, но у меня такового не было. Тем не менее я хотела посмотреть в эти надменные глаза, чтобы увидеть в них хоть долю сожаления. А увидела лишь апатию, напускную серьезность и малодушее, коим отличался первородный.

Я бродила по улицам до поздней ночи. Ноги сами привели меня на городское кладбище. Под светом луны я нашла свежую могилу. Дотронулась до холодного камня памятника на могиле друга, тут же опускаясь рядом с ним на колени. Дождь хлестал нескончаемым потоком, заглушая мои слезы. Я просила прощения, прижимаясь к памятнику, словно он был живой. Я просила смерти от Бога, но видимо, он уже давно забрал мою человеческую душу, оставив ошметки чего-то человеческого в вампирском сердце. Это все, что осталось. Больше у меня ничего не было. Больше ничего не осталось от моей жизни. Черта была пройдена, а впереди только мрак.

Оставшись без сил, просто опустившись на мокрую землю, я нащупываю в кармане телефон. Найдя там давно позабытый номер, не думая ни о чем набираю его. Мне просто нужно выговориться, просто нужно рассказать кому-то. Мне просто нужен кто-то.

— Кэролайн, что случилось? — голос Каи звучит напугано. — Почему ты звонишь?

— Я устала от всего. — шепчу я вместо тысячи слов, которые только что хотела сказать. — Мне так плохо здесь.

— Возвращайся. — просто отвечает вампирша, ее голос звучит так успокаивающе, словно вселяя веру в то, что меня еще можно вытащить из этой трясины. — У меня есть к тебе предложение здесь, в Лондоне.

Уже на протяжении нескольких минут мой телефон протяжно трезвонит, вырывая меня из своеобразной дремоты. Хотя я не спала, я просто вспоминала прошлое. Вспоминала Мистик Фоллс — свой родной город, друзей, с которыми дружила с детства, свою первую влюбленность, маму, которую не видела более трех лет.

— Кая, мля, я же сказала, что сегодня не тронусь с места… — протягиваю в трубку, лениво потянувшись.

— Принцесса, ты мне нужна! — голос моей наставницы звучит безапелляционно твердо. — Я тут наткнулась на пару вампиров… Ценные экземпляры, знаешь ли…

— Мне неинтересно, у меня сегодня законный отдых.

— Мы все отдохнем когда нам вгонят кол в сердце! А чтобы это событие произошло как можно позже — нужно работать!

— Я вчера настолько плотоядно поработала с тем русским, что сейчас моя несчастная голова расколется на множество осколков. Ты представляешь, чего мне стоило его напоить?!

— Но он же все-таки раскололся насчет тех, кто над ним стоит! — парировала Кая. — Ты молодец, вывела его на чистую воду! Ты еще не представляешь насколько мы близки к цели!

— Да, только я уже не совсем хорошо помню нашу цель.

— Приезжай, напомню!

— Не сейчас… Может вечером. Может завтра… — выдавливаю из себя улыбку.

— Кэролайн! Ты нужна мне, как никогда. — Кая продолжала ныть, отчего я больше не могла сопротивляться.

— Хорошо, до вечера!

Положив трубку, я снова задумалась. Вот уже три года прошло с тех пор, как я навсегда покинула Мистик Фоллс. Три года, с тех самых пор, как мое прошлое полностью отвернулось от меня. Все эти три года я ни разу не притрагивалась к свежей человеческой крови. После убийства Мэтта, человеческие жертвы стали для меня строжайшем запретом. Я просто не могла больше пить свежую кровь, не вспоминая при этом Мистик Гриль и окровавленное тело друга. Кая несомненно была разочарована моим решением не пить больше свежую кровь, но все же пока мирилась с этим, со смутной надеждой, что когда-нибудь я все же стану «настоящим вампиром».

Три года я провела в Лондоне, сотрудничая с Каей Грейс. Не знаю как можно еще это назвать? Дружбой? Взаимопомощью? Поддержкой? Кая вселила в меня новые стремления, новые силы жить дальше, закрывая глаза на свое, увы, не безоблачное прошлое. Кая ввела меня в круг своих приближенных. Я оказалась в целой семье вампиров, сплоченных одной единственной идеей — вампиры должны занять свое место в этом мире. Отнюдь, не последнее место. Для меня давно перестало быть тайной, что многие высокопоставленные чины, правители, служители церкви — были вовсе не люди. Среди вампиров сложилась определенная иерархия, которая вот-вот должна была выйти из тени и пролить свет на все мифы и легенды, предваряя их в жизнь. Кая, обладая природными инстинктами выбирать нужных людей, находила именно те струны, на которых можно было сыграть в пользу всего вампирского клана. Я уважаю ее за ее проникновенный ум, за смелость, силу и желание не оставаться в тени. Отчасти, я хотела бы стать подобной ей, но Кая слишком далека уже от своего человеческого начала. Временами ее развлечения вводят меня в ступор, несмотря на то, что я не раз видела кровь и пускала ее сама. Кая — это истинный вампир, сошедший со страниц истории, которую преподают в школах, на основании мифов. Она своеобразна, сложна и непонятна в своей многогранности, но все же к ней хочется прислушаться, проникнуться доверием. Она всегда знает ответ на любой вопрос. И даже, если вспомнить тот день, когда я просто упала ей в руки, оплакивая убиенного мной друга, она нашла нужные слова, способные заставить меня жить дальше. Словами не описать насколько я была признательна ей, насколько сейчас я дорожу ее дружбой, насколько мне близки ее стремления. Кроме нее у меня ничего не осталось. Она была единственной ниточкой, связывающей меня с прошлым, и единственной надеждой на будущее.

И все же часто мои мысли переносились туда — в маленький городок, затерянный в совершенно другой стране. Слишком часто я вспоминала о маме, о друзьях, которые похоронили меня в своем восприятии, но все же я не виню их. Редко, но достаточно болезненно в моих воспоминаниях возникал Он. Слишком отчетливо я проговаривала почти беззвучно одними губами его имя. Клаус… Был ли он моей карой? Возможно. Разрушил ли он мою жизнь? Да, при условии, что она была. Иногда, я вспоминаю как жила до обращения. Что правило мной в те моменты, когда я признавала, что живу зря? Все те ссоры с матерью, с Тайлером… Все те мысли по поводу иной жизни… Вопросы, обращенные к первородному… Если я была довольна своей человеческой жизнью, отчего столько противоречий жили во мне? Единственное, что я никогда не прощу Майклсону так это то, что он обрек Мэтта на смерть. Он подставил моего же друга, питая мое темное начало. Должно быть к счастью, что я больше никогда с тех пор не видела Клауса. Не слышала его усмешек, порождающий нескончаемый взрыв эмоций, неминуемо приводящим меня к очередным последствиям. Клаус — экспериментатор. К этому выводу я пришла, проведя достаточно времени, анализируя прошлое. Все, что произошло со мной более трех лет назад был лишь его неудавшийся эксперимент. Ему было интересно воспринимать меня как человека, и он решил посмотреть, что будет со мной, стань я вампиром. Кажется, он сам не ожидал полученного результата. Разрушая мою жизнь по камешку, он тешил свое самолюбие, наблюдая за деянием своих рук, по локоть испачканных в чужой крови. Больно осознавать, что человек, некогда деливший с тобой самое сокровенное, в том числе и постель, всего лишь был наблюдателем. Решив, что игрушка порядком надоела, он решил просто убрать ее. Убить для первородного слишком просто. Он решил испытать на мне эффект самоуничтожения. И я неминуемо сошла бы на нет после убийства друга, если бы не Кая. Я на коленях пойду за этой вампиршей, стирая кожу в кровь, ломая ногти, я буду с ней всегда. Я поддержу ее во всех начинаниях, какими бы бредовыми они не были.

Стирая навернувшиеся на глаза слезы, я поднимаюсь с дивана, хватая ключи от машины с тумбочки, выхожу из своей квартиры в Лондоне.

Довольно быстро я подъезжаю к «Миллениуму». Изначально здание современного дизайна, возведенное в центре города, отводилось под офисы. Сейчас же «Миллениум» также «прикрывался» многочисленными офисами, находящимися на его территории, но характер работ, совершаемых в нем, носили несколько иное содержание. Кая создала здесь центр, к которому примкнули многие вампиры, не желающие находиться в тени человеческой ненависти к ним. Здесь воплощался план по завоеванию вампирами своего кусочка огромного мира. Проходя по длинным коридорам, невольно чувствую холод, исходящий от массивных стен. «Миллениум» как всегда полон загадочности и беспрекословного величества.

Используя свой пластиковый пропуск, прохожу через несколько металлических дверей, прежде чем добраться до кабинета Каи. Вампирша застыла в кожаном кресле, с напряжением рассматривая какие-то бумаги.

— Что за срочность? — вздыхаю я, бесцеремонно плюхаясь на стул, стоящий напротив стола Каи. — Ты же сама дала мне несколько дней побездельничать.

— Мне срочно нужно уехать. — Кая продолжает скрупулезно что-то читать, не удосужившись взглянуть на меня. — Мне нужно поехать в Малайзию. Там есть кое-что уникальное, я должна разобраться в этом…

— Ну так в чем дело? Спрашиваешь у меня разрешения? Так езжай, я тебя отпускаю. — смеюсь я, механически перебирая листки бумаги, разбросанные по всему столу Каи.

— Все бы ничего, но у меня накладка. — нервно бормочет Кая, все же взглянув на меня уставшими глазами. — Сегодня в город приезжает очень важный для нас человек.

— Человек? — вскидываю я брови, натягивая на лицо нелепую улыбку.

— Вампир. — поправляет себя Кая, продолжая. — Он знает многих вампиров, способных поспособствовать нам, но чтобы он проникся доверием к моему окружению, его нужно осторожно уболтать. Он вроде как не один приезжает, я не знаю насколько проницательной окажется его компания, но я просто не могу пустить все на самотек.

— И ты естественно хочешь убедить меня отработать твою программу… — вздыхаю я, откидываясь на спинку кресла.

Кая отрывается от бумаг, обреченным взглядом впиваясь в мои смеющиеся глаза. Она опускает плечи, тяжело вздохнув и улыбнувшись мне.

— Я не специально, — оправдывается подруга. — Все происходит настолько быстро и все так важно, что я просто не успеваю это все отслеживать.

— Ладно, не скули. Когда приедут эти твои «друзья»?

— Встреча сегодня вечером в «Дублине».

— А заранее ты не могла меня предупредить? Я не совсем готова сегодня идти в ресторан.

— Повторю еще раз — я не специально! Сделай все, что сможешь, Кэролайн. Лишь бы они не забили на это и не уехали.

— Что они должны знать?

— Только то, что мы планируем бороться за право вампиров существовать. Намекни о немаловажных связях в влиятельных слоях общества. А дальше… Я не знаю, твоя задача заинтересовать их нашими планами и задержать в городе до моего возвращения. И самое главное, попытайся выведать о чем знают они, возможно эти вампиры не так наивны, если вышли на меня.

— Сделаю. Только возвращайся быстрее, ты же знаешь, какой хаос здесь воцаряется, когда ты отсутствуешь.

— Мне нужно дней пять, от силы — неделю. Держись. Ты моя единственная надежда.

— Так же как ты — моя! — улыбаясь, поднимаюсь из-за стола, направляясь к выходу, сопровождаемая ответной улыбкой Каи.

Вечер приближался стремительно и необратимо. С досадой я перебрала гардероб, понимая, что я никак не была готова идти сегодня в какое-либо цивилизованное место. Отыскав наиболее подходящее обстановке платье, спешно принялась за макияж. Интересно, что за снобов пригласила в город Кая? Она звонила минут десять назад, чтобы назвать мне имя главного гостя, об остальном, видимо, вампирша не знала сама.

Каким-то чудом успеваю собраться вовремя. Беру такси, так как предполагалось, что вина будет выпито сегодня море, да и просто не очень хотелось садиться за руль самой. Ровно в девять вечера я прохожу в фойе ресторана, рассматривая свое безукоризненное отражение в огромном зеркале, расположенном в стене напротив входа.

— Подруга, ты ли это?

Неожиданно раздавшийся голос за спиной заставил меня резко развернуться. Я едва не попятилась от удивления, упираясь спиной в то самое зеркало. Прямо передо мной стоял Коул, с нерешительной улыбкой рассматривая меня.

— Что ты тут делаешь? — нервно сглатываю я, забыв даже поздороваться.

— Да так, заскочил на минутку, но здесь скучновато, поищу место повеселее. — продолжает улыбаться Коул. — Как ты? Пропала без вести, несколько лет о тебе уже никто ничего не слышал. В Мистик Фоллс тебя уже «похоронили»…

— Быть может, многие просто не хотели ничего слышать.

— Ну-ну… Я вот рад, что встретил тебя… — Коул на секунду задумался, словно желая сказать еще что-то, но промолчал. — Ладно, не буду тебя задерживать, видимо ты спешила, если едва не оттолкнула меня в дверях. Возможно, еще пересечемся!

Коул подмигнул мне и скрылся за выходом. Сделав несколько спасительных глубоких глотков, я все же вхожу в зал ресторана. Интересно, Коул один в этом городе? Хотя вполне в его духе скитаться по свету в одиночестве, развлекая себя беспрерывной сменой мест. Отгоняя от себя все в момент собравшиеся мысли, я осматриваю зал, отсчитывая нужный столик. За ним сидели двое. Темноволосый мужчина, крепкого телосложения, сидящий ко мне лицом, видимо, и был Люк. А второго я не могла рассмотреть из-за скрывающих его людей, сидящих за другими столиками. Тем более, он был ко мне спиной, так что я оставила свои попытки понаблюдать на расстоянии и двинулась вперед.

Я полностью сосредоточилась на Люке. На том, с чего начну разговор, в какое русло поведу его. Подходя ближе, я смотрела только на него, уже на расстоянии перехватывая его взгляд.

— Добрый вечер! — приветствую я всех, сидящих за столом, но смотрю исключительно на Люка, напрочь забыв про его собеседника.

— Добрый! — Люк подрывается с места, отодвигая передо мной стул, приглашая присесть. — Я Люк Гамильтон, а это мой партнер…

Тут я отвлекаюсь от изучения Люка и перевожу взгляд на мужчину, который медленно обернулся ко мне. Мое сердце резко замирает, и, кажется, останавливается вовсе. Я с силой сжимаю зубы, стараясь не выпустить этот невольный вздох удивления, непонимания, страха… Руки отчаянно сжимают клатч, едва не разрывая его на несколько частей… Как это возможно? Этого не может произойти со мной!

— Никлаус Майклсон! — продолжает говорить Люк, в то время, как я почти теряя сознание, буквально оседаю на стул.

Одновременно услышав звук его имени, я встречаюсь с его взглядом, таящим непонятный сгусток эмоций, вникать в смысл которых, я уже просто не могла. Но это определенно был взгляд победителя, полный холодной надменности и тщеславия.

Не подав вида, что мы, мягко выражаясь, знакомы, Клаус весь вечер практически уничтожал меня своим пронзительным взглядом. Я же не могла членораздельно проговорить ни одной из заготовленных фраз. Люк либо делал вид, что ничего не замечает, либо на самом деле не придал происходящему весомое значение.

— А мне все же интересно, что ваша компания может предложить вампирам? — вопрос Клауса, адресованный ко мне, невольно ввел меня в ступор. Неужели он действительно вникает в смысл моих слов и желает знать вещи, которые совершенно его не касались.

— Свободу. — выпаливаю я, стараясь обрести контроль над собой и начать уже контролировать этот разговор. В конце концов, мне важно задействовать Люка, вмешательство Клауса никак не должно отразиться на моих планах.

— Вампиры должны выйти из тени, — продолжаю я, вполне уверенным голосом. — И у нас есть силы поспособствовать этому. Надеюсь и на ваше сотрудничество.

Последнюю фразу я нарочито адресовала Люку, стараясь не пересечься взглядом с Клаусом.

— Мы тоже заинтересованы этой… проблемой. — Люк немного помедлил, затем продолжил. — Я бы смог приложить все силы, если вариант неудачи оказался бы ничтожно мал. Но если ничего не выйдет — мы подпишем вампирам смертный приговор. Подумайте, они выйдут из тени и окажутся не в силах противостоять властям…

— Это довольно рисковый шаг, но хочу отметить, что среди властей немало тех, кто тоже уже готов пролить свет на все легенды. — говорю быстро, почти не обдумывая фразы, лишь бы заверить собеседника в том, чего я хочу. — Для этого мы и подкрепляем наши силы поддержкой тех, кто действительно способен помочь. Таких, как вы, Люк.

Я специально делаю акцент только на Люке, желая уколоть самолюбие Клауса. Хотя он и бровью не повел, дослушав фразу до конца.

— Так когда вернется Кая Грейс? — интересуется Люк, когда я изжила себя, выдав гораздо больше, чем планировала. — Мне не терпится обсудить с ней детали.

— Через несколько дней. — отвечаю я, видя явную заинтересованность на лице Клауса. — Ей пришлось срочно уехать, но мы обе будем признательны вам, если задержитесь в этом городе.

— Обязательно… — задумчиво проговорил Клаус, сумевший все же перехватить мой взгляд. — Непременно задержимся… Так ведь, Люк?

— Конечно! — добродушно добавляет Люк. — Может несколько неудобно говорить, но я бы хотел пригласить вас обеих с Каей в какое-нибудь более шумное и веселое место. В Лондоне у меня есть любимый клуб, в который мы все могли бы сходить после ее возвращения.

— Да, конечно… — обреченно произношу я. Неужели мне теперь постоянно придется сталкиваться с Майклсоном? Казалось, его сильно заинтересовало мое появление. Еще больше его заинтересовала моя связь с Каей. Теперь я просто не знаю к чему готовиться. Единственное чего я теперь хочу постоянно — это спрятаться на веки от этого колючего взгляда, который требовал какой-то одному ему понятной мести.

С облегчением я дождалась момента, когда наша встреча подошла к концу. Вежливо попрощавшись, я поднялась из-за стола, спеша покинуть холл ресторана. Так же быстро я поймала такси и поехала в сторону дома, в котором располагалась моя квартира.

Ночь была ощутимо прохладной, а стоянка возле дома непривычно пустынной. Сегодняшний вечер не выходил у меня из головы. Внутри поселилось какое-то недоброе предчувствие. Скоро все снова пойдет не так. Ведь по-иному и быть не может, если объявился Клаус. До сих пор не могу поверить, что пережила эту встречу.

До подъезда оставалось несколько метров, когда мне вдруг послышалось что-то за спиной. Резко я обернулась назад, вглядываясь в темноту стоянки. Возможно это кошка. Вздохнув я снова повернулась к двери, и в этот же миг выронила клатч из рук на землю, а из груди едва не вырвался крик от неожиданности. Прямо передо мной возник Клаус.

— Ты чем-то напугана? — интересуется он, поднимая клатч с земли и передавая в мои дрожащие руки. Меня никогда не удивляла его манера находиться в разных местах почти в одно и тоже время, но сейчас я действительно была напугана.

— Что тебе нужно? — стараюсь предать своему голосу твердость и равнодушие.

— Да так хотел поинтересоваться, какого черта тебя унесло тогда из Мистик Фоллс? — между бровей Клауса пролегла складка, в то время как он сложил руки на груди.

— Извини, что не попрощалась, но учитывая то, как ты со мной поступил, я бы с радостью оставила тогда в твоей груди кол на прощание.

— Все твои домыслы на счет меня — плод твоей лишь больной фантазии, Кэролайн! Я искал тебя все эти три долбанные года, а оказывается ты тут корчишь из себя спасительницу мира, примкнув к этой ненормальной вампирше.

— По крайней мере, она не подставляла меня, не принуждала меня к ужасным вещам, которыми ты просто живешь! И какого черта меня нужно было искать?! Чтобы скормить мне еще кого-то до боли близкого?!

— Да с чего ты взяла, что я внушил тому несчастному дразнить тебя? Зачем мне это было нужно?!

— Не знаю зачем! — я ощутимо повысила голос, бешенным взглядом впиваясь в его лицо. — Зачем ты постоянно проводил надо мной свои эксперименты?! Хочешь сказать это был первый раз, когда ты заставил меня убить человека?! Но тогда, три года назад, ты перешел все границы, Клаус! Словами не передать, как я презирала тебя все эти три года!

Клаус замер на месте, всматриваясь в мое лицо напряженным взглядом. Тяжело вздохнув, собрав последние остатки сил и эмоций, я обхожу его, продолжая идти к своему подъезду.

— Я этого не делал. — слышу за своей спиной его размеренный хриплый голос.

На мгновение я останавливаюсь, стараясь прочувствовать его очередную ложь, но тут же продолжаю двигаться вперед, пока за моей спиной не захлопнулась дверь в квартиру. Оказавшись одна, я прислоняюсь к двери спиной, слушая отрывистое биение собственного сердца. Давно мой организм не функционировал так, словно я была живым человеком. Шквал эмоций, пережитый сегодня, вновь вызвал в памяти события трехлетней давности. Я снова вспомнила тот залитый кровью туалет Мистик Гриль, окровавленное тело друга и холодную поверхность могильной плиты, мокрую от дождевых капель и моих слез. И он смеет уверять меня в своей непричастности?! Не верю ни одному лживому слову, ни одной притворной эмоции, а больше всего не верю этому взгляду зверя, от которого по сути и бежала тогда. Неужели он снова вернулся уничтожить мою жизнь до конца?! Но нет, только не сейчас. Я больше никогда не позволю ему сломить меня. Пусть даже это будет вопрос жизни или смерти.

— Я просто хочу знать когда ты будешь в Лондоне? — мой голос почти срывается, в то время как я сжимаю телефонную трубку так, что та начинает трещать в руках.

— Успокойся, Кэролайн! — Кая пытается говорить твердым и уверенным голосом, но мое напряжение передается и ей. — Я понятия не имела, что Клаус в городе, и что именно он сопровождает Люка Гамильтона. Возьми себя в руки, я скоро буду. Здесь оказалась ложная тревога, и оставаться мне нет смысла. Нам нужен Люк, а Клаус… Думаю, и с ним мы справимся, только не паникуй раньше времени.

— Да я не хочу иметь с ним никаких дел!

— И не надо! Нам нужен Люк и мне плевать с кем он в дружбе! Пусть хоть с самим Дьяволом!

— Я не слукавлю, если скажу, что это так и есть.

— Кэролайн… — вздыхает Кая. — Мы занимаемся серьезными вещами и опускать руки из-за того, что тебе кто-то неприятен не время и не та ситуация. Так что стисни зубы и жди меня, дальше посмотрим, что делать.

— Ха, первое, что нам нужно будет сделать — это сходить с ними в клуб! Кая, я не выдержу этой ночи, делай что хочешь, но ноги моей в этом клубе не будет!

Естественно, Кая не оправдала моих надежд и ровно через неделю мы с ней сидели у барной стойки одного из самых популярных клубов Лондона — Эрикон. Кая напряженным взглядом оглядывала разношерстную публику, а я наоборот стремилась отдалить тот момент, когда снова встречусь с взглядом первородного. Вокруг грохотала музыка, призывая расслабиться, чего я сделать никак не могла, учитывая даже то, что очень плотно подсела на бурбон.

— Очень по-мужски заставлять девушек ждать себя! — возмущаюсь я, делая солидный глоток обжигающего горло бурбона. — Что-то подсказывает мне, что этот Люк не сильно отличается от своего друга.

— Не ворчи, дорогая, мы здесь исключительно только по делу.

— Я должно быть сумасшедшая, если решилась пойти с тобой. Ты не представляешь, с каким рвением я сейчас бы отсюда сбежала.

— Бегут только мыши с тонущего корабля, уверяю, у нас еще не та ситуация. Кроме того, у нас нет выхода, а у меня нет выбора, эту ночь нужно пережить с наименьшими потерями.

Мне остается только хмыкнуть в ответ и заказать себе еще бурбон.

— Простите, что заставили ждать! — голос Люка раздался неожиданно и очень близко. — Клаусу нужно было закончить кое-какие дела…

Конечно же, Клаус решил подольше помучить меня ожиданием этой ужасной ночи. Медленно я оборачиваюсь к подошедшим, тут же едва не коснувшись плечом Майклсона. Он одаривает меня высокомерной ухмылкой, пройдясь взглядом по моему телу снизу вверх. Внутри что-то предательски вздрагивает от этого заинтересованного взгляда. Клаус садится рядом со мной, совсем близко. Настолько близко, что я не могу сконцентрироваться на грохочущей музыке, ощущая внутреннее напряжение.

— Не совсем удобная обстановка, чтобы говорить о делах. — замечает Люк. — Может, просто хорошо проведем время, говорят это располагает к дальнейшему общему сотрудничеству.

— Конечно. — улыбается в ответ Кая, кидая на меня беглый взгляд.

Прося у всех земных и неземных сил терпения, я заказываю себе еще выпить.

Ночь продолжала набирать обороты. Людей в клубе прибавлялось с каждой минутой все больше и больше. Стремясь покинуть свою компанию, я направилась на танцпол, который к тому времени был почти полностью заполнен. Видимо алкоголь сделал свое дело, и я смогла наконец-таки расслабиться, отдаваясь полностью музыке. Но отчего-то я все равно чувствовала себя так, словно была под пристальным наблюдением. В какой-то момент я понимаю, что мне это даже нравится. Я не сомневалась, что он смотрит на меня. Внутри зарождается адреналин и желание сделать что-то сумасшедшее, способное заставить этот взгляд понервничать. Все же я хотела причинить ему боль. Такую же, какую причинил он мне когда-то. Но что способно вывести его из равновесия? Как можно причинить вред куску льда?

На танцполе ко мне приблизился какой-то незнакомый парень. Он был совсем молод, вид девятнадцати на вид, однако, довольно миловидным и с красивым крепким телом. Когда заиграла проникновенная медленная музыка, он, несомненно, пригласил меня. Мне было приятно танцевать с ним, но еще приятнее была осознавать то, что на нас смотрят. В глазах заплясали черти, и мне захотелось играть дальше. Всем телом я приникла к этому незнакомому парню, обняв его за шею. Из-за предельного количества выпитого, мой мозг отказывался думать разумно, требуя выхода давно запрятанных эмоций. Я первая потянулась к губам парня, который с готовностью ответил на поцелуй. Оторвавшись через мгновение, я замечаю за плечом моего партнера Клауса. Он совсем рядом, но взгляд его остается непроникновенно спокойным. Я едва заметно улыбаюсь ему одними уголками губ. Парень, стоящий между нами, обернувшись к нему, тут же получает приказ убраться. Собираясь высказать свое недовольство, я вмиг оказываюсь прижата к телу первородного, отчего дыхание тут же сбивается, а слова теряются так и оставшись не высказанными.

Не понимаю, в какой момент все окружающее нас молниеносно стирается. Я не замечаю никого, не слышу громкой музыки, передо мной остается только он. Кажется, я вовсе перестаю что-либо соображать и думать, когда мы оказываемся в туалете клуба, буквально пожирая друг друга обоюдно вспыхнувшей страстью. Время, проведенное порознь, стирается, приглушаемое нашим сбивчивым дыханием. Лихорадочно обнимаю его за плечи, боясь, что что-то вновь произойдет и он исчезнет. Клаус прижимает меня к себе, бродя по моему телу, попутно ища застежки платья. Все происходит спонтанно, без единого слова. Казалось, наши тела умеют договариваться друг с другом намного лучше нас. Клаус сжимает мои бедра, и я тут же оказываюсь сидящей на стойке умывальника. Он ласкает мою шею и плечи, отчего я откидываюсь немного назад, прижимаясь спиной к зеркалу на стене. Ладонями забираюсь под его футболку, ощущая напряженный пресс. Снова прижимаюсь к зеркалу, когда Клаус сминает мое платье, поднимая его вверх и разводя мои колени. Рукой опираюсь на умывальник, затем задеваю кран и из него начинает сочиться тоненькая струйка ледяной воды. Сначала я не придаю этому никакого значения, целиком и полностью погружаясь в такие забытые ощущения, отдаваясь таким желанным чувствам. Закрыв глаза, я продолжаю наслаждаться всем, что происходит, пока звук струящейся воды не воссоздает в моем сознание воспоминания, которые я тщательно пыталась забыть последние несколько лет. Точно такая же туалетная комната, точно такой же звук льющейся воды, только вокруг кровь, а рядом со мной… Резко перехватив глоток воздуха, я распахиваю глаза, в которых застыл ужас, пережитый три года назад. Механически упираюсь руками в грудь Клауса, пытаясь его оттолкнуть. Он, ничего не понимая, продолжает покрывать мои плечи поцелуями, лаская ладонями мои бедра. И все же, я смогла отстраниться от него.

— Что не так? — охрипшим от желания голосом спрашивает он, переведя дыхание.

— Все не так! — сквозь зубы шиплю я, спускаясь с тумбы умывальника на пол. — Должно быть, я перебрала сегодня. Пожалуй, мне лучше поехать домой.

— Как знаешь. — произносит Клаус, вполне спокойным тоном, но отчего-то я не могу смотреть ему в глаза. — До встречи.

Первородный выходит из комнаты, оставив меня. Тяжело вздохнув, я облокачиваюсь руками на раковину умывальника, изучая в зеркале свой до сих пор полный желания взгляд. Медленно перевожу взгляд на продолжающую размеренно течь воду. Поморщившись, резко закрываю кран перед тем, как выйти из этой злосчастной комнаты.

В кабинете Каи по обыкновению прохладно и немного мрачно. Мой взгляд направлен в пол, а ладони сжимают рукоятки стула, на котором я сидела.

— Я выхожу из игры, Кая. — бормочу я, но уже не так уверенно, как четверть часа назад, когда только зашла сюда. — Я не могу вынести присутствие Майклсона рядом. Пожалуйста, пойми меня и не заставляй пересекаться с ним и дальше.

Кая молчит в ответ. Я не смотрю ей в лицо, дабы не выдать всех своих эмоций, но я ощущаю ее напряжение почти физически. Кажется, даже воздух наэлектризовался между нами.

— Чего ты боишься, Кэролайн? — спустя томительно тянувшуюся паузу спрашивает она. — Он не заберет тебя, не увезет больше… Он не поступит с тобой так, как поступал раньше. Однако, ты все равно ищешь повод не попадаться ему на глаза. С чего вдруг?

Механически я подрываюсь с места и сжимаю ладонями виски, начиная мерить шагами комнату.

— Я не могу этого объяснить, но я знаю наверняка, что мне нельзя быть рядом с ним. — пытаюсь объяснить я, а заодно прочувствовать свои мысли.

— Хорошо, тогда спрошу по-другому… — металл, присутствующий в голосе Каи, пробирает до мозга костей. — Ты не пьешь свежую кровь, Кэролайн, не участвуешь там, где требуется убить, чтобы отстоять наши права… Теперь эта блажь насчет того, что тебе кто-то там не нравится и из-за этого я должна снова поберечь твои нервы. Свой вопрос, наверное, я адресую самой себе: зачем мне такой вампир? Зачем мне такой сотрудник, который палец о палец не ударит для наших интересов?! Я рассчитывала получить реальную помощь, когда вытащила тебя из того замеса, в который ты попала. А вместо этого, что я получила? Хнычущее слабое существо, которое уже диктует мне условия!

— Кая…

— Замолчи! — грубо обрывает меня вампирша. — Послушай хоть раз кого-то, а не только себя! У нас тут серьезные дела, а не игры в куклы. Не согласна работать — выход там!

Кая указывает на дверь в кабинете «Миллениума».

— Я не нянька, а ты не такой уж ценный экземпляр, за который я тебя когда-то приняла! Пора уже повзрослеть и научиться справляться со своими эмоциями!

Я буквально оседаю на стул, закрывая лицо руками. Действительно, что я хотела получить в ответ? Слова поддержки? Видимо, я слишком многого хочу. Мне до конца своих дней стоит быть благодарной этой вампирше, а вместо этого я постоянно испытываю ее терпение.

— Ну все, заканчивай! — голос Каи смягчается, а ее ладонь ложится мне на плечо. — Отдохни несколько дней, постараюсь придумать что-нибудь по поводу первородного… Кэролайн, я верила в тебя и продолжаю верить, только не опускай руки, прошу тебя!

Еще через четверть часа я выхожу из «Миллениума», направляясь к стоянке. Настроение у меня было более чем подавленное, но все же Кая была права — мне действительно нужно взять себя в руки и хотя бы попытаться ее не подводить.

Задумавшись, я слишком поздно слышу визг тормозов, раздавшийся совсем рядом. Кто-то очень сильный хватает меня в кольцо рук и буквально швыряет на переднее пассажирское сидение незнакомой машины.

— Клаус! — раздраженно вскрикиваю я, когда водитель оказывается рядом, и машина срывается с места. — Какого черта?

— Нужно поговорить. — спокойный тоном отвечает первородный, не взглянув на меня, продолжая гнать по улицам города. — Не пытайся выйти на ходу — будет только хуже. Как только я внесу некоторую ясность в происходящее — можешь идти на все четыре.

— Ты… ты… — как назло в голову не приходили подходящие ругательства для этого недоноска, но смиренно согласиться с его предложением я просто не могла. — Ты сумасшедший! Отпусти меня!

— Как только, так сразу, но пока потерпи, милая.

Черный джип останавливается где-то на окраине города, возле многоэтажного серого здания. Клаус вышел из машины и тут же вытащил меня, сжимая в своих руках, не позволяя мне сделать лишнего движения. Он завел меня в многоэтажку, затем в лифт, в котором я продолжала брыкаться и старалась вырваться, но все мои попытки были тщетны.

Он затащил меня в одну из комнат и только там отбросил на кровать, занимавшую почти всю небольшую комнату со скудной обстановкой. Злясь еще больше, я подскочила с места, но тут же была отброшена назад.

— Да прекрати ты уже! — Клаус одарил меня снисходительной улыбкой. — Ты не уйдешь отсюда раньше, чем я закончу разговор.

— Говори, что тебе нужно и убирайся! — шиплю я, складывая руки на груди, наконец-таки усевшись смирно на кровати.

— Первая тема, которую я хотел бы затронуть, касается твоей святейшей подруги — Каи Грейс.

— Не желаю слушать то, как ты незаслуженно поливаешь грязью кого-то!

— Ты помолчишь хотя бы пять минут! Наверняка, твоя святая не рассказывала, как уничтожила когда-то очень давно целый город. Хотя мотивация была все та же — пролить свет на весь вампирский клан и прочая ерунда, которую она втирает таким, как ты!

Хотя я не хотела его слушать, но интерес взял свое и я смиренно стихла.

— Тогда несколько веков назад вампиров спасло от полного уничтожения то, что не было прессы и других информационных источников. Вампиры, выступившие тогда с признанием о своем происхождении, были уничтожены вместе со всем городом, в котором находились, тем самым навсегда хороня свою тайну. Наспех сколоченный костяк из желающих жить «как и все» на этой планете, переоценил свои силы. Власти, боясь поднявшейся шумихи, приняли единогласное решение — заткнуть рот вампирам. Сопутствующими потерями стал многолюдный процветающий город, со всеми мирными жителями, жившими на его просторах, но и невольными свидетелями тех событий. Этой мерзавке удалось сбежать, и она до сих пор тешит свое самолюбие мечтами, что когда-нибудь займет пьедестал всего мира, и плевать она хотела, сколько человек погибнет на этой войне — сотни или тысячи, а возможно большая часть населения всей планеты. Ведь если люди узнают, что с ними под одним небом живут некие сверхъестественные существа, отличающиеся силой, скоростью, иными телепатическими возможностями — и мировой войны не избежать. Но ведь это не волнует нашу доблестную леди, она привыкла ходить по трупам…

— С чего я должна этому верить? — хмыкаю я, но уверенность покидает меня с каждой минутой.

— Ах, да, я забыл, что мне совсем нельзя доверять! — раздраженно отвечает Клаус. — Я же гнусный монстр, врущий на каждом шагу. Только, поверь на слово, Кэролайн, мне не за чем врать о Кае Грейс. Она далеко не святая, и далеко не та компания, которой ты можешь беспрекословно доверять.

— Зачем ты мне это говоришь сейчас?! — в голове начинается сумбур, я упираюсь локтями в колени, опуская голову на ладони. — Я уже не знаю кому мне верить! Тому, кто загубил жизнь моего друга, или той, которая дала мне шанс жить дальше!

Клаус опускается напротив меня на корточки, так что наши глаза встречаются, а его руки накрывают мои ладони, легонько сжимая их.

— Я не делал этого, Кэролайн. — твердо произносит он, глядя мне в глаза таким непривычным искренним взглядом. — Я не внушал Мэтту, не отправлял его к тебе с перерезанными венами…

— Тогда кто это сделал?

— Я не знаю. Это мог сделать любой вампир. В конце концов, он сам мог тронуться и порезать себя… Я не знаю как доказать тебе, но я этого не делал.

Я не отвечаю, просто медленно опускаю взгляд в пол, почувствовав, что в глазах стоят слезы из-за нахлынувших воспоминаний.

— Поверь мне хотя бы раз в жизни. — тихо продолжает Клаус, продолжая сжимать мои руки.

— Как?! Ты же всегда делал то, что хочется только тебе! Ты никогда не думал о последствиях!

— Это неправда! — обрывает меня Клаус, и будто задумавшись, продолжает. — Раньше я не говорил тебе… Думал, что тебе это совсем не нужно и не важно, но… Я обратил тебя, потому что боялся…

Было отчетливо видно, что слова давались ему нелегко, но я отчасти не понимала к чему он клонит.

— Чего ты боялся? — звучит мой вопрос, в то время как я снова встречаюсь с его взглядом.

— Потерять тебя. — эти казалось бы простые два слова внесли еще больше смуты в мои разнузданные мысли. — С самой нашей первой встречи, я желал, чтобы ты всегда была рядом, хотел слышать твой голос, видеть тебя в своем доме, в своей жизни. Но ты была обычным человеком, со свойственными ему стремлениями обрести семью, прожить может быть и не счастливую, но зато свою собственную человеческую жизнь… Я не мог даже представить себе, что придется отказаться от тебя. Да, наверное, я поступил как жуткий эгоист, но поверь, если бы я знал о последствиях — я бы никогда не сделал того, на что тогда решился. Я предполагал, что ты привыкнешь, смиришься, что у нас все сложится и я смогу сделать тебя счастливой… Но вампиризм занял первичное место в твоей жизни, затмевая всех и вся. Представить себе не мог, что твоя жажда окажется настолько сильной, настолько непобедимой, что я с ней не мог конкурировать. Я потерял тебя в тот самый момент, когда обратил. Все эти три года я жалел об этом поступке, но вернуть время назад невозможно, а ты исчезла… Мне казалось, я обыскал весь этот мир, пока случайно не наткнулся на информацию о деятельности Каи. Чисто интуитивно, я решил проверить и так снова тебя встретил… И сейчас я не хочу навязывать тебе свою правду, вторгаться в твою жизнь… Я просто хочу, чтобы ты мне поверила и по возможности простила. Наверное, я действительно отчасти разрушил твою жизнь, но все мои поступки я могу мотивировать лишь желанием, чтобы ты осталась со мной навсегда.

Я слушала Клауса, стараясь прочувствовать каждое слово. Впервые я не ощущала ни единой фальшивой фразы, скользкого намека, или чего-то подобного. Впервые он был искренен со мной. Внутри меня все разрывалось от двояких чувств, а глаза стали влажными от набежавших слез. Я не заметила, как за окном потемнело, и вместе с наступлением сумерек, в комнате тоже воцарил мрак. Не в силах больше сдерживаться, я рассказала Клаусу все, что пережила тогда, все что произошло со мной за последние три года. На какое-то время мы превратились лишь в голоса, звучащие в темноте.

— И вот уже три года я не притрагиваюсь к свежей человеческой крови. — заканчиваю я свой рассказ. — За это время я никого не убила, не пролила ни капли чужой крови…

— Ты хочешь остаться здесь дальше?

— Я… Я не знаю чего хочу. Я обязана Кае… Но я не подхожу ей на роль той, которую она ждала. Кая рассчитывала на беспощадного вампира, который будет просто прогрызать себе дорогу вперед… Но со смертью моего друга во мне умерло что-то очень сильное, оставив почти безжизненное тело волочить свое жалкое существование дальше…

— Давай уедем отсюда. — тихо предлагает Клаус, когда моя голова ложится на его плечо. — Я заберу тебя отсюда и мы попробуем все сначала. Уедем, куда захочешь.

Я не отвечаю, лишь легко касаюсь губами его шеи. Впервые мне было так легко с ним. Он открылся мне, позволяя открыться самой. Словно что-то волшебное произошло этой ночью.

Когда я начала засыпать, Клаус переложил меня на кровать, продолжая прижимать к своему плечу. Вмиг мне стало так уютно, так тепло, словно я снова была той семнадцатилетней девчонкой, не знающей, что в мире есть что-то более страшное, чем перепалки с матерью, или испачканное дорогое платье.

Просыпаясь, замечаю, что за окном еще темно. Видимо сейчас еще раннее предрассветное утро. Так приятно ощущать под своей щекой его плечо. Клаус продолжал обнимать меня даже во сне. Раньше я не задумывалась, насколько мне этого не хватало. Вернее я запрещала себе думать об этом, признав в нем врага номер один. Как же меня тронуло его признание… Возможно, в душе я еще нахожу отголоски той наивной девочки, которой достаточно просто навязать любую правду, но мне хотелось ему верить. Верить в то, что он не стремился причинить мне зло. Верить в то, что у него ко мне действительно всегда были чувства. А также верить в то, что я расправилась с Мэттом не по его сумасшедшей прихоти…

Улыбаясь, я легонько касаюсь губами его щеки, затем плавно перехожу к губам. Клаус с готовностью отвечает на поцелуй, словно не спал всю эту ночь. Наши ласки практически сразу становятся несдержанными, а желание необузданным. Наслаждаюсь каждым нежным касанием рук к моему телу, ощущением горячего дыхания на шее. Постепенно вещи, которые были на мне, сползают на пол, а вскоре к ним присоединяется и его одежда. С моих губ срывается приглушенный стон, когда я ощутила его в себе. От переизбытка чувств и ощущений я готова была кричать, и только бесконечные поцелуи перехватывали мои попытки делать это. Именно сейчас я готова была отдать ему всю себя: тело, разум, душу… Все, без остатка. Я просто умру, если что-то случится и его не станет рядом. Теперь я не смогу отказаться от этой сумасшедшей зависимости, любви… Все равно как это называется! Я чувствую, что стала его частью, в то время как он стал моим всем. Когда мы в изнеможении опустились на кровать, я буквально сразу погрузилась в сон, устроившись в объятиях Клауса.

— Так что ты решила? — спрашивает Клаус, когда я привожу макияж в порядок, рассматривая свое отражение в помутневшем зеркале.

— Мне нужно встретиться с Каей и все ей объяснить.

— Ты можешь сделать это по телефону.

— Нет, я не могу так с ней поступить! — возражаю я. — Кая столько для меня сделала… Мне нужно с ней поговорить.

— И она опять наплетет тебе всякой ерунды, в которую ты искренне будешь верить…

— Ник… — я отрываюсь от зеркала и, обернувшись к Клаусу, смотрю на него в упор. — Я уеду с тобой. Я буду с тобой. Но для этого мне нужно решить незавершенные дела. Верь мне, Клаус.

Клаус снисходительно улыбнулся мне, нежно поцеловав.

— Хорошо, я отвезу тебя и подожду возле «Миллениума».

— Нет! Мне нужно время. В конце концов, мне сейчас не просто… Кая — мой друг и мне тяжело прощаться с ней… Плюс ко всему она наверняка посчитает меня предателем… Короче говоря, мне нужно время, чтобы все устроить. Давай встретимся завтра, и решим куда поедем. Обещаю, что завтра я буду совершенно свободна.

Клаус вздохнул, обреченно закатив глаза, но все же согласился. Спустя час мы расстались. Быстро переодевшись на своей квартире, я направилась в «Миллениум», собрав все силы в кулак и готовя пламенную речь для лучшей подруги. Я была удивлена, не застав Каю в ее кабинете.

— Где Кая, Марк? — спрашиваю я у вампира, служившего Кае и сейчас проходящего по коридору мимо.

— В хранилище, что-то изобретает! — улыбается Марк, тут же скрываясь за углом коридора.

Ну что ж, придется спуститься вниз. Никогда не любила это место. Хранилище расположено под «Миллениумом» на минус черт его знает каком этаже. Оно служило для хранения донорской крови, других интересных веществ, а также сюда иногда помещали особо «буйных» вампиров. Сюда даже лифт не опускался, поэтому пришлось идти по узкой мрачной лестнице. Внизу ощущался зверский холод, а эхо расходилось от каждого шороха.

— Кая? — кричу я, не желая углубляться по многочисленным коридорам и зябким помещениям, походившими на склады.

Не получив ответа, я прошла немного вперед, вглядываясь в темноту коридора. Внезапно сзади я услышала какое-то копошение. Я оборачиваюсь слишком резко, даже для реакции вампира.

Успеваю заметить только темный силуэт человека, перед тем как ощущаю острую боль в шее, из-за которой тут же наступает темнота вокруг, а мое тело безжизненно падает на пол.

Медленно открываю глаза, щурясь от яркого света, направленного мне в лицо. Сначала не понимаю где я, но окинув беглым взглядом обстановку, узнаю в ней одно из помещений хранилища. Не сразу до меня доходит причина того, что не могу двигаться. Руки цепями прикованы к стене, а сама я сижу на бетонных полах на коленях.

— Быстро очнулась.

Смотрю в ту сторону, откуда идет голос. Передо мной Кая Грейс, которую, кажется, не удивляет мое положение, а наоборот забавляет. Она стоит за столом, лениво перебирая что-то на нем. На этом же столе стоит лампа, светящая мне в глаза.

— Что происходит, Кая?! — голос дрожит от внезапно подступившего страха и неопределенности. — Освободи меня!

— Конечно! — беззаботно отвечает подруга. — Но не сейчас, чуть позже.

Кая подходит ко мне совсем близко, глядя на меня сверху, попутно поправляя цепи, удерживающие меня.

— Сбежать решила… Плохо же ты поступаешь с лучшими друзьями… Хотя это тебе не впервой!

— Кая, я хотела все объяснить! Да, я хочу уехать. Я хочу быть с Клаусом. Но я бы никогда не уехала не объяснившись! Я как раз…

— Замолчи! — оглушительная пощечина проходится по моей щеке, заставляя меня перехватить дыхание. — Хочешь сказать это твоя благодарность?! Уехать с тем, кого кляла все эти три года, бросив все на самотек! Да я тебя на куски порву, если еще хоть слово услышу! Кроме того, что ты дерьмовый вампир, ты еще и как девушка никчемная! Где твоя гордость?! Этот человек разрушил твою жизнь!

— Но этот человек любит меня! Ты понимаешь смысл этого слова?! — слезы сами собой скатываются по щекам, а голос срывается на крик. — И он не подсылал ко мне Мэтта! Это был не он!

— Естественно, не он — это была я! — мои глаза округляются и наливаются кровью, а слова застывают в горле. — Хочешь правду скажу? Хочешь узнать, что тогда произошло на самом деле? Так вот, после того как твой благоверный увез тебя из Лондона, а твоя запоздалая смска пришла ко мне слишком поздно, чтобы я могла вырвать ему сердце и перехватить тебя, мне пришлось поехать за тобой. Тебя по-прежнему ломало, ты не знала куда себя деть и я решила устроить небольшой толчок в нужное направление… Да, я внушила тому сопляку, чтобы подразнил тебя. Я приказала ему обливаться своей кровью до тех пор, пока ты не разорвешь его в клочья. Все шло по плану. И все бы ничего, но какого было мое удивление, когда ты отвернулась к зеркалу и напрочь отказалась от его крови. Да, можешь не спрашивать, я наблюдала за этим в приоткрытую дверь. А потом я просто вмешалась и доделала за тебя всю работу. Тебя же пришлось на время вырубить, а потом внушить тебе, что ты ничего не помнишь. Таким образом, тебе были обеспечены угрызения совести, а мне довольно ценный бесшабашный жаждущий крови вампир.

Я опускаю взгляд в пол, не в силах воспринимать ее слова дальше. Так значит, Мэтта убила не я… Это все она — Кая Грейс… Человек, которому я безропотно верила все эти три года. Подруга, которой я была обязана… Обязана за смерть близкого человека?!

— Только вот ты совсем не хочешь оправдывать мои ожидания. — вздыхает Кая, продолжая. — Но это дело поправимое. Марк!

В комнату заходит вампир, неся какой-то сосуд в руках.

— Клаус будет искать меня… — тихо произношу я, не желая смотреть в лицо этому зверю, которого принимала за друга.

— Майклсон завтра получит записку, в которой ты распыляешься в слезном прощании и заверениях, что тебе лучше будет со мной, у нас с тобой много планов, и мы уезжаем из Лондона. Ты попросишь его простить и забыть тебя, ну и остальная ваша романтическая ересь, смысл которой сводится к тому, что у тебя к нему ничего нет. Искать он тебя не будет, милая, обещаю.

Кая язвительно смеется, отдавая приказ Марку напоить меня. Вампир сильно заламывает мне голову назад, заставляя пить. Когда вяжущая жидкость вливается в горло, я понимаю, что это кровь. Она совсем теплая, как будто только что из вены…

— Теперь, дорогая, ты питаешься только этим… — улыбается Кая. — До тех пор, пока не привыкнешь. До тех пор, пока ты не будешь готова убить ради этого!

Марк вливает в меня весь сосуд, несмотря на то, что я как могла отбивалась и сопротивлялась. Кая буквально оглушает меня своим дьявольским смехом, покидая помещение. Оставшись одна, я зажмуриваюсь, стараясь представить, что это все сон, но реальность слишком явная.

Бесцельно изучаю взглядом решетку, за которой нахожусь. В эту камеру я попала сразу, как только меня освободили от цепей в стене. Я не знаю, сколько по времени я уже здесь пробыла. Возможно несколько дней, а может недель… Время здесь совершенно не ощущалось. Учитывая то, что в меня вливали человеческую кровь почти постоянно, я не могла даже предположить какое время суток сейчас. Некоторое время назад я стала чувствовать себя отрешенной от всего. Мне вдруг стало все равно на все, что происходит за этими стенами, скрывающими меня от окружающего мира. Меня ничего не заботило, я ничего не хотела. Я чувствую себя растением, которое обильно поливают, дабы оно не погибло. Возможно вскоре я превращусь в цветок-хищник, но не хочу об этом думать сейчас.

Как-то не так давно я услышала детский плач где-то совсем близко. Тогда я решила, что мне это только кажется, но через какое-то время плач повторился и тогда я приблизилась к решетке и окликнула того, кому принадлежали жалобные всхлипы. Оказалось, что через стенку от меня так же взаперти сидит девочка. Вере было всего двенадцать, и она новообращенная. Из грустного рассказа новой знакомой, я узнала, что обратила ее Кая. Будучи человеком Вера обладала некими экстрасенсорными возможностями, но став вампиром, утратила их, в свою очередь став неугодной для Каи. Девочка поведала мне, что ей не дают ни капли крови уже довольно долго. Вера подозревает, что так от нее просто избавляются, списав со счетов. Малышке постоянно было страшно, от чего она часто плакала. Я как могла, отвлекала ее разговорами, не имея возможности даже взглянуть на пленницу. Отчасти, мне стало немного легче от того, что рядом есть кто-то, что я не одна жду неизвестности в этих холодных каменных стенах. Я утешала девочку твердя о том, что когда-нибудь мы выберемся на волю. В свою очередь она говорила со мной, развеивая тяжелые мысли и заставляя мой мозг функционировать как и прежде, несмотря на обилие свежей крови, которой пресыщали мой организм.

Но все же я чувствовала, что с каждым днем, или определенным промежутком времени, так как дни здесь считать я не могла, Вера слабела, голос ее был уже едва слышен, и даже плакала несчастная сейчас намного реже, экономя последние силы.

— Как ты? — спрашиваю я, сидя на полу, прижимаясь к холодной стене.

Ответа не последовало, что меня очень напугало. Я приблизилась к решетке и села на пол так, будто от этого я могла увидеть девочку или чем-то помочь.

— Вера! — произношу достаточно громко, отчего мой голос возвращается эхом.

— Хуже… — слышу тихий шепот девочки. — Видимо уже скоро все закончится…

— Не говори так! Все будет хорошо! Нужно верить в это! — сомневаюсь, чтобы я сама верила в свои слова, но мне отчаянно хотелось хоть как-то помочь этому больному ребенку. По другому ее сложно назвать.

— Лучше бы все закончилось… — снова слышу шепот, переходящий в жалобные всхлипы. Несмотря на то, что за стеной находился ребенок, Вере не нужно было ничего объяснять. Она стала взрослой в считанные дни, уже успев разувериться в этой жизни.

— Вера, девочка, ты можешь приблизиться к решетке? — спрашиваю я, прислушиваясь к слабому голоску.

— Я лежу рядом с ней, иначе ты бы меня просто не слышала. — отзывается Вера.

— Попробуй дотянуться до меня. — я протягиваю руку через прутья решетки настолько, насколько могу дотянуться. Ощупываю шершавую стену в надежде на то, что наши с Верой камеры находятся не на метровом расстоянии друг от друга. Даже слишком неожиданно для себя, нахожу ее холодную ладошку. Боже мой, какая же она худенькая, просто щепка. Сжимаю ручку девочки, надеясь хотя бы так вселить в нее силы бороться дальше.

— Ты не одна… — шепчу я, когда свободной рукой стираю сорвавшиеся с ресниц слезинки. — Я рядом, чувствуешь?

— Да… Спасибо тебе, ты ангел… — тихо отвечает Вера, вызвав у меня улыбку сквозь слезы.

Внезапно тяжелая металлическая дверь в помещение, служившее нам тюрьмой, распахивается и в комнату заходит Марк, а за ним еще один незнакомый вампир. Я предположила, что сейчас меня снова будут пичкать кровью. Кая не появлялась здесь. Возможно, она уехала, заметая следы и создавая видимость того, что мы с ней действительно покинули город. Но неожиданно вампиры открывают решетку в камере Веры. Ее руку грубо отрывают от моей, а саму девочку вытаскивают из камеры.

— Что вы делаете?! — кричу я, хватаясь за прутья своей решетки. — Отпустите ее!

— Она больше не нужна, незачем занимать место. — равнодушно отвечает Марк, бросая хлипкое тело на пол, когда другой вампир нависает над Верой, занося деревянный кол.

Впервые я вижу как выглядит Вера: длинные светлые спутанные волосы, почти иссохшая фигура, сероватая мертвецки-бледная кожа, но несмотря на это на ее лице пухлые губки и такие бездонные огромные глаза, цвета неба…

— Нет! — кричу я, оглушая саму себя. — Отпустите ее!

Вера кидает на меня обреченный взгляд и тихо произносит одними губами пару слов, понятные только мне, так как я привыкла прислушиваться к ее лишенному силы голосу:

— Спасибо… Держись…

В этот же момент ее грудь пробивает смертельное орудие, а бездонные глаза стекленеют, оставив на мне свой прощальный взгляд. Я сгибаюсь, словно от непосильной тяжести, навалившейся на меня сверху. Падаю на колени, продолжая судорожно сжимать стальную решетку. Мое тело сотрясают рыдания, а голос осип от нечеловеческих криков. Теперь я одна…

— Убери это отсюда. — Марк отдает приказ другому вампиру, кивая в сторону навечно замершего тела человека, ставшего мне по-настоящему близким. Единственным, кто у меня был…

Затем его взгляд падает на мою бьющуюся в истерике фигуру:

— А тебе пора подкрепиться…

Спасибо тем, кто ждал продолжения этого фанфа! Спасибо всем тем, кто продолжает читать мои работы, оставлять отзывы! Из-за нехватки времени приходится писать реже, но я обязательно буду продолжать это делать! Впереди идущая глава не из «приятных», но у этого фанфа такой жанр, о чем не раз предупреждаю. Надеюсь, не сильно испорчу настроение.

Громкая музыка манит меня. В этот поздний холодный вечер, я по привычному скрываюсь в стенах какого-то ночного клуба, где шум грохочущих треков и нескончаемые возгласы разгоряченной публики мешают думать. Заказав двойной скотч, занимаю место у барной стойки, привычно рассматривая идеальную мускулатуру бармена, плохо скрытую узкой футболкой. Улыбаюсь той мысли, что совсем не думаю о нем, как о мужчине. Гораздо приятнее представлять насколько горяча кровь, которую качает его мощное человеческое сердце, разнося по всему телу.

— Я смотрю, вы зачастили к нам! — улыбается парень, смешивая напитки, а я пытаюсь прикинуть в уме, есть ли ему двадцать один год. Должно быть, уже есть, если он работает здесь барменом.

— После плодотворного дня так приятно расслабиться в подобной обстановке… — вздыхаю я, улыбаясь в ответ этому наивному мальчику. Невольно, я вспоминаю своего друга из прошлого, который точно так же работал барменом в местной забегаловке в моем маленьком родном городке. Помню его открытый чистый взгляд, любезную улыбку, затем вспоминаю, как он лежал растерзанный весь в крови в туалете этой же забегаловки. Такие противоречивые воспоминания вызывают у меня абсолютно одни и те же эмоции. Вернее полное их отсутствие. Мне все равно, что было тогда, что стало потом. Так же как все равно на того человека из прошлого, так же как и на того, который сейчас разговаривал со мной через барную стойку.

Сколько времени прошло с тех пор, как я отключила чувства? Год? Два? Чтобы не сойти с ума я нашла единственный выход, и до сих пор не жалею. Иначе бы я позволила себе сломаться, а это не понравилось бы ей… Она заставила бы меня пережить еще какой-нибудь очередной ужас, чтобы добиться от меня полного повиновения. Теперь ужас переживают те, кому не повезло встретиться со мной на жизненном пути, ибо для многих из них этот путь скоропостижно заканчивался.

— Много работаете? — мальчик снова поднимает на меня взгляд карих красивых глаз. — Такой красивой девушке не пристало много работать!

Подумать только, он заигрывает со мной, видимо прикидывая, что мне на вид не больше семнадцати. Хотя неосмотрительно с его стороны наливать несовершеннолетним, но должно быть его интерес к моей персоне делает из него нарушителя.

— Моя работа не лишена многих удовольствий… — хрипловато отвечаю я, бросая взгляд в танцующую толпу, теряя интерес к своему собеседнику.

— И кем же вы работаете, если не секрет?

— Я людей убиваю. — машинально отвечаю я, бросая взгляд на замершего в оцепенении бармена. — Лишних и не нужных, имеющих власть, которую они не заслуживают.

По лицу парня пробежали сразу несколько эмоций, затем он глупо хохотнул:

— Хорошая шутка! Лично меня вы тоже убили своим обаянием.

— Как тебя зовут?

— Скотт.

— Скотт, будь любезен, приготовь мне «Маргариту», и плесни в нее немного своей крови… — мои зрачки расширяются, отражаясь в глазах бармена, отчего глупая усмешка замирает на его лице.

— Конечно! Хороший выбор!

— Кто бы сомневался. — улыбаюсь я, отворачиваясь от Скотта, который занялся приготовлением моего заказа, самозабвенно полоснув себя по запястью острым кухонным ножом. Да, мне без сомнений понравился этот мальчик.

Ночь стремительно набирала обороты, музыка становилась все громче, а люди вели себя все более развязно. Скотт механически без конца протирал барную стойку, не издавая ни звука, до сих пор находясь под моим внушением. Повязка на его запястье быстро пропитывалась кровью из раны, отчего время от времени я советовала ему менять ее. Не знаю, дотянет ли этот парень до утра со вскрытыми венами, но отчего-то мне еще хотелось увидеть его здесь каким-нибудь очередным скучным вечером.

Люди снуют мимо меня. Кто-то даже не смотрит, а чей-то взгляд наполнен пьяным вожделением. Иные пытаются заговорить, но получают тишину в ответ, и теряя интерес быстро ретируются, даже не представляя, что тем самым спасают свои ничтожные жизни. Лениво я допиваю свой коктейль, внезапно ощутив на себе совсем незнакомый, тяжелый и внимательный взгляд. Он не похож на все остальные. Почему-то мне кажется, что меня рассматривают глаза, чьих обладателя я хорошо знала. Медленно обвожу глазами людей, находящихся поблизости. Нет, среди них нет никого, кто мог быть мне знаком. Где же ты?

— Кэролайн… — голос прозвучал совсем рядом, отчего я слишком поспешно кидаю взгляд на человека, стоящего справа.

Несколько секунд я просто смотрю на него, будто пытаясь припомнить, где могла видеть раньше. Когда видела его в последний раз?…

— Клаус? — мой тон звучит равнодушно, хотя я немало удивлена нашей встрече. Я помню его. Когда-то он был мне близок. А сейчас… А сейчас я не чувствую абсолютно ничего.

Лицо Клауса наполнено удивлением, каким-то немым протестом и целым набором противоречивых чувств, отчего я ощущаю легкую неловкость от этой встречи, желая быстрее покинуть это место.

— Меньше всего ожидал увидеть тебя здесь… — я практически не слышу его слов, читая их смысл по губам. — В Лондоне… Спустя два года. Что произошло тогда? Почему ты сбежала?

— Я не сбежала, Клаус! — легкий смешок вырывается из моей груди. — Я просто ушла, решив покинуть тебя окончательно.

— Оставив короткую записку? — его взгляд становится стальным и холодным, он так и не научился держать свои эмоции под контролем. — Честно сказать, я не поверил ни слову из нее. Но когда я начал искать, все вокруг твердили, что видели двух счастливых девушек, которые спешно покидали Лондон. Проверив имена, я понял, что люди не лгут.

Кая… Моя бесшабашная Кая подстраховалась, заметая следы. Возможно, так было лучше. Боже мой, что хочет теперь этот чужой для меня мужчина?

— Ты хочешь, чтобы я что-то прокомментировала? — немного грубо спрашиваю я, смотря ему прямо в глаза.

— Что с тобой, Кэролайн? Что произошло за эти несчастные два года? Что произошло в тот день, когда ты отправилась к Кае только с одной целью — попрощаться? — заметно, что злость и желание докопаться до правды берут над ним вверх, что немного веселит меня, позволяя насладиться тем, что до сих пор я имею власть над ним.

— Ты уверен, что я не лгала тогда, в тот самый день, когда предаваясь напускной любви к тебе обещала отречься от дружбы с Каей и уехать с тобой? — тщеславная улыбка замирает на моих губах, когда я подаюсь к Клаусу ближе, тихо и вкрадчиво убивая в нем все то, что он лелеял годами. — Я никогда не любила тебя, Клаус. Ты никто для меня, кроме вампира-социопата, который когда-то очень давно обратил меня, дабы скрасить за мой счет свои бесконечные пресные будни. И та последняя ночь была только для того, чтобы ты наконец-таки успокоился и отстал от меня.

Ему не обязательно знать всех подробностей моего становления бесчувственной сукой. Главное снять все вопросы и внятно объяснить ему, что он для меня настолько же ценен, как и бармен за моими плечами, истекающий кровью.

С холодной улыбкой, провожу ладонью по его щеке, не без удовольствия впитывая в себя этот непонимающий скорбный взгляд сильнейшего вампира на земле.

Сильно и больно он перехватывает мою руку, сжимая кисть так, что кости запястья не выдерживают и с глухим хрустом ломаются, врезаясь в плоть, разрывая тонкую кожу, отчего от запястья до локтя размеренными струйками начинает бежать моя кровь, пачкая наши руки.

— Лучше не попадайся мне на глаза… — зло рычит он мне в лицо, продолжая сжимать мою руку, желая, чтобы я задохнулась физической болью в ответ на боль душевную, которую только что причинила ему. — Иначе я раз и навсегда сотру твою лицемерную улыбку с лица!

Резко он отпускает меня, разворачиваясь и уходя сквозь толпу безмятежно развлекающихся людей.

Сжимаю искалеченную руку, прижимая к ней салфетку, сжав зубы, терпя невыносимую боль, пока рана еще не исцелилась. Клаус в городе, отчего мне надо быть осмотрительнее, учитывая то, какую ненависть я разожгла в нем по отношению к себе. Боюсь, что сломанной рукой мне не отделаться, если нам доведется встретиться еще раз.

— Скотт! — крикнула я, не оборачиваясь к барной стойке. — Скотт, мать твою, где ты?!

Обернувшись, и посмотрев за барную стойку я увидела, что парень без сознания лежит на полу, окруженным неровным кольцом кровавой лужи.

— Черт! — вздыхаю я, направляясь к выходу, с целью найти себе другое лекарство для скорейшего исцеления.

Наблюдаю за кошачьим передвижением Каи, меряющей свой кабинет, напряженно что-то соображая. Мне кажется, с годами эта вампирша становится все менее проникновеннее. Редко уже ее красивый лоб не украшает глубокая складка, а взгляд глубоких глаз похож на две застывшие льдинки, даже на йоту не напоминая глаза живого человека. Скорее то был взгляд животного. Агрессивного и постоянно готового к прыжку. Вся она была словно натянутая струна, готовая в любой момент сорваться и нести разрушения всему, что встало на ее пути.

— Кто-то подбирается к «Миллениуму» все ближе… — ее губы сжимаются, превращаясь в узкую полоску. — Под меня постоянно кто-то роет, наводя справки обо всем, что здесь происходит… А хуже всего то, что я не могу понять с какой стороны вытекает информация!

Мне нравится ее злость. Вообще мне нравится наблюдать за Каей, когда ей бывает плохо. Хотя вряд ли когда-либо она пребывает в подобном состоянии, скорее она как стальной человек — чувствует ущерб, не более.

Я не сказала ей, что Клаус в городе. Пусть это будет моим маленьким секретом. Пусть эта бестия еще какое-то время поломает свою безупречную головку, раздумывая над тем, кому могла перейти дорогу. Отчасти, я не думаю, что Клаус всерьез занялся сведением с ней счетов, но все же сама мысль, что Кая паникует заставляет мою загнанную душу ликовать внутри.

— Не считаешь же ты, что я могу кому-то сливать тебя?! — поведя бровью, спрашиваю я, затянувшись длинной ароматной сигарой, которую позаимствовала у своей наставницы только что.

— Нет, несомненно, ты на это не способна… — кривоватая улыбка немного расслабляет мышцы ее лица. — Прежде всего это исключено из-за того, что я не мало постаралась, очищая твой разум от всякой подобной чепухи! И потом твои угасшие чувства не способны ни полюбить кого-либо, ни предать…

Не без удовольствия она объясняет мне в лицо, почему я ее безвольная кукла. Меня совсем не задевает это, просто желание затушить сигару об ее белоснежное тело растет с каждой минутой все больше.

— Пока не пойму кто именно проявляет интерес ко мне лично и моим делам, придется все силы бросить на охрану «Миллениума». Здесь слишком ценные экземпляры, которых я не могу лишиться по собственной глупости и непредусмотрительности. Ты тоже задержись сегодня, поможешь мне в подвале.

Подвал «Миллениума» вызывал в моей памяти отрывистые воспоминания. Не помню, сколько времени я сама провела там, запертая в клетке. Что-то около года. За этот год я едва не лишилась рассудка, оставшись совсем одна, поглощая просто нереальные объемы человеческой крови. И когда мне дозволено было выйти из заточения, первое что я сделала, это растерзала охранника парковки, кровь в жилах которого я почувствовала за несколько метров. С тех пор меня не нужно было запирать за решеткой. Я сама оказалась пленницей своего собственного ненасытного тела. Сначала это пугало, а с отключением чувств мне стало просто все равно. Кая имеет весомую власть надо мной, буквально заново обучая меня жить в этом мире. Жить так, как нужно ей.

На часах одиннадцать вечера. Заточенные вампиры в клетках стихают, устав от собственных криков и мольбы освободить их. Кая торжествующе обходит клетки, радуясь тому, что совсем скоро у нее соберется целая армия вампиров, отличающихся повышенной жестокостью, стоит только всеми известными ей путями донести до них свои желания.

— Запомни, девочка, отсюда начнется строение нового мира! — глаза Каи загораются лихорадочным блеском собственного тщеславия.

— Мир — неподходящее слово для описания преисподнии. — равнодушно вздыхаю я, кидая взгляд на экраны, отображающие видео наблюдение по всему «Миллениуму».

Изображения на экранах заметно подрагивают, затем резко одновременно гаснут, покрываясь мерцающей пеленой.

— Что это? — нахмурившись, Кая подходит ближе к приборам наблюдения. — Камеры полетели? И что все сразу?

— Вторжение! Вторжение! Вторжение… — звучит металлический голос системы безопасности, перед тем как свет в подвале также начинает подрагивать.

— Твою ж мать… — шипит Кая, связываясь по внутренней связи с охранной «Миллениума».

Охранники что-то кричат ей в ответ, затем их голоса резко обрываются. Ничего не понимающая вампирша, спешно подходит к выходу из подвала. К ней присоединяются еще несколько приближенных ей вампиров, приготовившись к отражению любого нападения.

Я апатично отхожу вглубь помещения, застыв в узкой полозке света, идущего от последнего уцелевшего светильника.

С грохотом массивная дверь слетает с петель, а в подвал врываются несколько людей. С тем остервенением, с каким они бросились в атаку, я понимаю, что «Миллениум» захватили вампиры. Они достаточно легко одолевают кучку приспешников Каи, а затем, расступившись пропускают вперед кого-то.

Понимаю, что была не далека от истины, назвав этот подвал преисподней, когда перед Каей возник сам Дьявол в лице Клауса Майклсона.

— Ты… — шипит Кая, сквозь сжатые зубы, непроизвольно отступая назад, чувствуя, что эта ночь станет решительной в ее судьбе.

Клаус внимательно вглядывается в ее лицо, слегка наклонив голову. На его губах застывает едва заметная улыбка. Я узнаю этот взгляд. Взгляд показано равнодушной ненависти, предвкушение того, что совсем скоро древний вампир утолит свой зверский голод, наслаждаясь смертью своего врага.

— Только попробуй… — хрипит Кая, снова делая шаг назад, но кол с необычным покрытием, медленно и как-то по особому постепенно погружается в ее грудь, пробивая грудную клетку.

Вампирша хрипит и задыхается собственной кровью, когда Клаус еще сильнее нажимает на кол, вводя его все глубже в ее плоть, заставляя визжать и извиваться от боли.

— Я рад нашей встрече… — Клаус касается ее щеки ладонью, наслаждаясь тем, как скоропалительно гаснет ее взгляд. — Я ждал этого с великим нетерпением последние несколько лет…

Когда грудь вампирши начинает обхватывать пламя, Кая резко оборачивается ко мне, протягивая руки, будто пытаясь дотянуться, находясь на расстоянии в несколько метров.

— Помоги мне! — кричит она мне, бешеным взглядом, умоляя, чтобы я сделала для нее хоть что-нибудь сейчас. — Помоги!

Я же застываю на месте, наблюдая, как Кая оседает на пол, по-прежнему протягивая ко мне руки. Мне не жаль ее. Я не приложила ни малейшего усилия, чтобы спасти ее. Сосредоточенно и равнодушно я наблюдаю за горящим телом вампирши, которая навеки стихла в этом месте, с которого должен был начаться ее новый мир. Быть может, где-то там, на другой стороне обретет она мир. А я… Что будет теперь со мной?… Впрочем это уже не важно.

Клаус подхватывает кол из кучки пепла, медленно подходя ко мне. Машинально я отступаю назад, прижимаясь к бетонной стене. Впервые за долгие годы я ощутила страх. Не знаю, был ли это страх за свою жизнь, но взгляд гибрида, его решительный настрой заставляют меня пятиться дальше, прижимаясь к стене, будто надеясь найти там хоть какое-то укрытие.

Сделав решительных несколько шагов, Клаус оказывается напротив меня. Я прижимаюсь к стене настолько сильно, насколько это возможно, будто желая слиться с ней, опустив голову, чтобы не встречаться с этим пронзительным жестоким и равнодушным взглядом.

Секунды тянутся мучительно долго, до тех пор, пока он не приподнимает ладонью мое лицо, заглядывая в мои глаза, наслаждаясь тем страхом, который застыл в них.

— Что же ты не помогла подруге? — тихо спрашивает он, а я ощущаю как острый конец кола впивается мне в грудь в области сердца. — Она ведь так просила тебя… Так надеялась, что ты не предашь… Но видимо, предавать вы учились друг у друга.

Вскрикиваю, когда кол вонзается в мою грудную клетку. Ощущаю, как грубое дерево проходит в дюйме от моего сердца. Кровь стекает по нему, орошая каменный пол подо мной. Слезы боли и отчаяния вырвались из моих глаз, но Клаус не позволил мне опустить голову, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Глаза его, холодные и равнодушные, заглядывали вглубь меня, словно ища там отражение моей души, но не находили такового. Будто издеваясь, он перебирал пальцами пряди моих волос, путаясь в них, вдыхая их запах.

— Пожалуйста… — шепчу я, собирая остатки своих сил. — Сделай это быстрее… Умоляю тебя…

Легкая улыбка касается его губ, а рука глубже погружается в мои волосы, точно так же, как деревянный кол проникает в меня все явственнее, все ближе к сердцу.

— Ты не в том положении, чтобы умолять меня о чем-то. — выдыхает он мне в губы, перед тем, как резкий спазм боли пробивает мою шею, и наступает глубокая болезненная тишина, заставляющая обмякнуть мое тело, а разум забыться в этой темной вечности.

Звон бьющегося стекла, скрежет металла, громкие голоса доносятся до меня сквозь пелену плотного тумана. Где-то далеко пронзительно протяжно разрывается сирена полицейской машины, или же скорой. Я снова погружаюсь в щемящий пустотой и тишиной мрак, не улавливая уже ни одного звука. Так спокойно здесь, в этой беспросветной темноте… Так маняще притягательно, надежно… Этот мир, лишенный красок, без сомнений был мне близок. Здесь не было боли, жажды, принуждения. Здесь впервые я осталась наедине сама с собой, со своими мыслями и мечтами, со своим до того закрытым прошлым. Кажется, ко мне подходил священник. Он что-то читал и читал. Свет. Люди появляются и исчезают. Они гладят меня по щекам, поправляя сбившиеся путанные волосы. Потом уходят. Мне приятна эта забота. Быть может, мой дух взмыл высоко в небо и внушил ангелам, что его душа вовсе не была грешной? И теперь я окружена их заботой. Они холят и лелеют мою душу до тех пор, пока не увидят пламя ада в ее глазах, не почувствуют пустоту, окружающую ее…

Резко я распахиваю глаза, тут же садясь на мягкой поверхности постели. Будто нахлебавшись воды, я откашливаюсь и глубоко дышу, отчего мои легкие разрываются от неожиданного притока воздуха. Осматриваюсь в полутемной комнате, замечая девушку, замершую у порога. Длинноногая блондинка первая приходит в себя от моего неожиданного пробуждения. Стремительно она подбегает ко мне, протягивая высокий стакан с ярко-алой жидкостью, обладающей манящим ароматом крови.

— Что за черт?! — злобно сжимаю зубы, ударяя по руке услужливую барышню, отчего стакан осколками разлетается по полу, выпустив на волю все свое содержимое. — Где я?! Кто ты?! Что я здесь делаю?!

Мой взгляд горит ненавистью ко всему живому, что я могу видеть перед собой сейчас. Еще мгновенье и я буду готова вцепиться в глотку этой чужой девушке, если она не прекратит непонимающе на меня пялиться. Блондинка спиной пятится к двери, затем скрывается за ней, заперев меня в этой незнакомой комнате. Я машинально откидываюсь на подушки, переведя дыхание. Усталость правила сейчас моим телом, любое движение давалось мне с трудом. Я была истощена настолько, что вид свежей крови не вызвал у меня привычных эмоций. Все суставы моего тела ломило, а каждый вдох отзывался болью в легких. Воспоминания медленно возвращались ко мне, а вместе с ними и последний лик Каи, умоляющей спасти ее от карающей участи. Странно, что я не отправилась вслед за ней. Сломанная шея была маленькой толикой того, что мог уготовить для меня гибрид.

Дверь снова распахнулась, привлекая мое внимание. На пороге возникла фигура, черты лица которой я не могла рассмотреть через яркий свет, идущий снаружи. И лишь когда дверь за вошедшим захлопнулась, я узнала в нем Клауса. Поджав колени к подбородку, я отпрянула на кровати как можно дальше, к самой стене. С подозрительностью дикого волчонка я наблюдаю, как он медленно приближается к кровати, как останавливается в полуметре от меня, не скрывая своего интереса рассматривая меня. Сжимаюсь в комок от того, что протянув ко мне руку, он медленно скользит ладонью по моей щеке.

— Что с тобой случилось, Кэролайн? — тихо спрашивает он, убирая руку, видимо поняв, что мне неприятно его касание.

О чем он спрашивает? Что ему вообще нужно от меня?!

Мои немые вопросы прерывает вошедшая снова девушка. В ее руках поднос с несколькими стаканами и донорским пакетом крови. Она оставляет поднос на прикроватной тумбочке и вновь покидает комнату.

Клаус разрывает пакет и выливает его содержимое в стакан. От поверхности стакана поднимается тоненькая дымка, исходящая от замороженной крови. Яростно сжимаю губы, отворачиваясь от протянутой мне емкости с этим смердящим, едва походившим на кровь, напитком. Издаю гортанное рычание, когда Клаус сжимает мои плечи, заставляя обернуться и приблизиться к стакану.

— Убери от меня эту гадость! — шиплю я, с остервенением отмахиваясь от ненавистного поила.

Мои отмашки увенчались успехом, когда очередной стакан разлетается, разбиваясь о противоположную стену, заливая кровью треть комнаты. На звук тут же является блондинка, начиная подбирать осколки с пола.

Клаус замирает, нахмурившись глядя на меня. Между его бровей ложится глубокая складка, а губы сжимаются в узкую полоску. Что это? Он зол? Удивлен? Шокирован? Неужели то, что я не пью вонючий заменитель крови так впечатлило его!

— Рейчел, подойди сюда. — обращается Клаус к девушке, занятой уборкой комнаты.

Девушка зомбировано приближается к Клаусу, который тут же приподнимает рукав на ее правой руке, затем подводит ее запястье ближе ко мне.

— Посмотрим, насколько будет по вкусу тебе это… — произносит он, напряженно наблюдая за мной.

Мне снова хочется отвернуться, но пульсирующая жилка на запястье девушки призывно манит меня, заставляя прислушаться к биению сердца незнакомки, к ее неровному дыханию. Коснувшись пальцами ладони девушки, я легко сжимаю ее руку, тут же ощущая, как кровь приливает к ее кисти.

— Не бойся… — Клаус внушает Рейчел свое очередное желание, тут же снова переведя на меня свой взгляд.

Чувствую, как темные вены собрались вокруг моих глаз, как заострились скулы, а ногти врезались в нежную кожу рук девушки. Со змеиной скоростью я впиваюсь клыками в запястье моего донора. Желанная кровь струей ударяет в саднящее от жажды горло. Утоляя свой голод, я поднимаю взгляд на Клауса, видя в его глазах какое-то немое отчаяние. Знаю, что сейчас мои зрачки налились кровью, и взгляд нельзя назвать человеческим. Знаю, что сейчас я напоминаю демона, в котором нет ничего от человека. Быть может, так и есть. Демоном я чувствую себя внутри, а сейчас он вышел наружу, поражая своим видом.

Слышу, как с хрустом ломаются кости в запястье девушки, как своей рукой я безжалостно дроблю ей суставы пальцев, наслаждаясь еще большим притоком крови. Но кто-то резко останавливает все это, ударяя меня по рукам, отбрасывая на кровать как можно дальше от моей жертвы.

— Все! Достаточно! — вне себя от гнева кричит Клаус, выставляя Рейчел за дверь, пока мое лицо медленно приобретает человеческие черты. — Что с тобой сделала эта тварь?! — Клаус рывком оказывается рядом, прижимая мои плечи к подушкам, вглядываясь в мои пустые, лишенные всякого блеска глаза. — Что произошло за эти два долбанных года?! Говори, Кэролайн!

— Она научила меня быть тем, в кого ты обратил меня когда-то… — с едкой улыбкой произношу я, не без удовольствия впитывая в себя его негодование, примешанное к застывшему ужасу в его глазах. — А именно — быть зверем!

В один момент мое лицо снова искажают животные черты, а глаза наливаются кровью, отчего взгляд становится острым и беспощадным. Молниеносно я сажусь в кровати, смахивая с себя, удерживающие руки, впиваясь своими руками в плечи Клауса, тут же раздирая его кожу сквозь пиджак, глубоко впиваясь когтями в его тело:

— Зверем, которому не свойственны иные чувства, кроме голода, и желания растерзать свою жертву, выпив ее всю! До последней капли!

Чувство голода теперь навсегда стало моим спутником. С тех пор, как Клаус приютил меня в своем доме, жажда моя была неиссякаема. Тщетно пыталась я заглушить ее донорской кровью из пакета. От этого голод лишь увеличивался, а все внутри сгорало в предвкушении того, что вскоре мой организм должен пресытиться должным питанием, но такового не поступало. День переходил в ночь, затем снова наступал день, и с каждым рассветом я теряла счет времени, думая лишь о том, что так сильно мучает меня.

Наивен тот Бог, который породил на свет подобное исчадие ада, коим я сейчас являлась. Разве возможно существовать с таким голодным, злым, лишенным блеска взглядом? Возможно ли думать только о своей жажде, о желании пролить человеческую кровь? Знаю, что давно лишилась человечности, но осознание этого, казалось, пришло только сейчас. Как много дорого мне было раньше, как мало нужно мне сейчас…

Казалось, Клаус был в замешательстве перед тем, что ему открылось. Он не был готов увидеть животное в моем лице, чей разум поразила неиссякаемая жажда крови, чье тело иссыхало из-за отсутствия таковой. Страх и неопределенность в его глазах отчетливо запомнились мне с тех пор, как он последний раз был в этой комнате. Он никогда не привыкнет к моему способу наслаждаться желанным нектаром, в котором я пачкая пальцы, выводя на стенах и полу замысловатые узоры, забывалась в минутах, часах, днях… До тех пор, пока источник моей непоколебимой силы не иссякал, как мне казалось, невозможно стремительно. Безумна ли я? Наверно… Голодна ли? Всегда… Навсегда я пленник этой горячей буро-алой жидкости, что бурлит в человеке, которым когда-то я являлась.

Дверь в комнату открылась, вновь впуская Рейчел, каждый день приносящую мне свежую донорскую кровь, которая едва ли могла заглушить мое бешеное желание насытиться. Видимо, я представляла собой жалкое зрелище: сжавшись в углу, тяжело дыша, с покрытым испариной лицом, я судорожным взглядом наблюдала за тем, как девушка выливает содержимое пакета в стакан. Должно быть, от меня не исходит никакой видимой угрозы, иначе бы Рейчел так не медлила. Я слишком устала, слишком голодна, слишком обессилена… Однако, глупо недооценивать даже самого никчемного вампира, ибо мы являемся хищниками даже тогда, когда спим. Струя крови из пакета медленно наполняет стакан, ударяясь об стеклянные стенки, звучно отражаясь в моей голове, запуская тот охотничий механизм, который не срабатывал уже давно. Мне совсем не интересна кровь, наполняющая прозрачную емкость. Мне интересен звук бурлящей живой крови в теле девушки, который я слышу сейчас. Кажется, я знаю каждую ее венку, спрятанную и не скрытую одеждой. Каждый ее вздох, убыстряет движение ее крови, качаемой крепким молодым сердцем… Мои вены на лице спазмируют в темп бурлящей крови в теле человека, который не подозревает о том, что находится в клетке дикого зверя, не придавая значения тому, насколько обманчив может быть вид раненного животного…

Мое рычание доносится будто со стороны, а звук разрываемой плоти музыкой растекается по комнате вместе с той самой желанной жидкостью, ради которой я совершила этот рывок, собрав последние силы. Жадно разрываю шею моей несчастной кормилицы, утоляя тот самый сводящий с ума голод, заглушая его хотя бы на какие-то жалкие несколько минут…

Лениво запускаю ладонь в спутанные, пропитанные вязкой влагой волосы Рейчел. Ее тело безропотно растянулось на полу, а взгляд застыл на какой-то одной ей видимой точке в потолке. Вглядываюсь в ее остекленевшие глаза, пытаясь понять о чем мечтала девушка, чего могла достичь, не перейди ей дорогу вампир… Ее глаза прозрачные, лазурно-голубые, глубокие, не лишенные блеска даже после смерти… Черты лица правильные, красивые, губы нежные и слегка приоткрытые… На вид ей не больше восемнадцати. Волосы… Волосы выглядят ужасно после того, как свалялись в собственной крови, несуразными клоками обрамляют они прекрасное лицо. Касаясь окровавленной шеи девушки чувствую, как под пальцами противно хлюпает от того, что весь пол залит ее кровью. Брезгливо отталкиваю тело от себя подальше, выводя кривые линии в луже крови, скопившейся вокруг меня. Все как всегда… Все как прежде…

Мою негласную идиллию нарушает с грохотом распахнувшаяся дверь. Тоненькой струйкой кровь, собравшаяся в комнате, перетекает ее порог, прокладывая себе путь в полутемном коридоре. На пороге замирает Клаус, стремительно переводящий свой взгляд с Рейчел на меня, с меня на мою окровавленную жертву…

— Что ты делаешь?! — его крик содрогает стены, но меня совершенно не тревожит, я продолжаю выводить узоры на полу в одной из комнат его дома, кидая робкую улыбку на ту, которая позволила мне подобное творчество. — Что ты, мать твою, творишь?!

Молниеносно Клаус оказывается рядом, он хватает меня за плечи, поднимая на ноги в этой кровавой жиже, что под нами. Он что-то кричит, сжимая мои руки, его взгляд готов проникнуть сквозь стены… Но только не сквозь меня. Равнодушно я поднимаю перепачканную кровью ладонь, прижимаю ее к его щеке, с нежной улыбкой поглаживая ее, также пачкая ярко-алыми мазками…

Теряя терпение Клаус толкает меня на кровать, нависая сверху, продолжая кричать мне в лицо. Его слова обрывками долетают до моего разума. Медленно я обвожу взглядом комнату, видя истерзанную девушку, залитый кровью пол… Смотрю на свои руки, которые по локоть в крови той же девушки… На свою одежду, изрядно пропитанную этой же кровью… Отчего-то мои глаза начинает резать… Слезы самопроизвольно застилают мой взгляд, а руки, те самые, что совсем недавно терзали безвольное тело жертвы, начинают робко дрожать…

— Что мне сделать?! — голос Клауса отчетливо звучит вокруг меня, я позволяю себе его услышать. — Что мне сделать, чтобы это все прекратилось?! Скажи мне, Кэролайн, что я должен сделать?!

В какой-то момент наши глаза встречаются, и я явственно вижу в его взгляде слезы, подобные тем, что застыли в моих глазах. Так вот значит, как выглядит слабость самого сильного существа в мире… Каждый умеет плакать… Ведь так?

Снова кончики моих пальцев пробегают по его щеке, в какую-то долю минуты ловя на себе его горячую скупую слезу. Мы оба сломлены сейчас… Как никогда равноправно, как никогда до глубины существа каждого из нас…

— Убей меня… — тихо прошу я, стирая его вырвавшуюся отчаянную слезу. — Убей меня и все закончится! Разве ты не понимаешь? Моя душа навсегда останется неприкаянной, а мою боль не заглушить ничем теперь… Останови это! Убей меня…

Молча и холодно Клаус всматривается в мое осунувшееся лицо. Его пальцы перехватывают мою ладонь, сильно сжимая. Мысленно я призываю его не мучить меня больше… Все, что сделано, того уже не вернуть, а зверь внутри меня правит всем моим существом. Я обрету покой только познав саму смерть, о чем молю его сейчас, обмякнув в его руках. Вот такая я… Слабая… Неприкаянная… Готов ли он был увидеть меня таковой? Способен ли смотреть на это дальше?

Будто в ответ на все мои немые вопросы, Клаус поднимается с кровати, стремительно выходя из комнаты, даже не заперев дверь за собой. Не во мне одной что-то сломалось сегодня. Этот сильный вампир, всемогущий человек впервые в жизни не мог ничего сделать сейчас… Впервые в жизни он терпел поражение, борясь внутри себя со своими вечными спутниками-демонами…

Раскинув руки, я лежала вглядываясь в потолок, возможно, в ту самую точку, которую рассматривала и Рейчел после смерти… Возможно…

Ночь наступила стремительно и незаметно. Из-за приоткрытой двери чувствовался легкий ветерок, расходившийся по дому из открытых окон. Словно после тяжелой болезни, я приподнимаюсь в кровати, затем медленно соскальзываю с нее. Выйдя за дверь, мне приходится всматриваться в темноту, царящую в коридоре. Несмотря на то, что дом мне не был знаком, я без труда нахожу лестницу, ведущую в холл. Огонь в камине вздрагивает, протяжно треща, казалось, реагируя на мое появление. Клаус сидит спиной ко мне в кожаном массивном кресле. Его мысли витают где-то далеко отсюда, я ощущаю лишь его боль, которая нависает над ним, лишая способности принимать решение сейчас. Тихо и невесомо ступаю я по паркету, подходя к нему совсем близко. От бликов огня, или же от одной мне понятной боли, слезы снова готовы сорваться с ресниц, когда я касаюсь ладонью плеча Клауса. Он никак не реагирует на мое появление, будто сейчас ему стало все равно. Провожу рукой по его предплечью, медленно оседая на пол у его ног. Пряча лицо на его коленях, касаясь губами его руки, я даю волю рвущимся слезам. Так бесцеремонно… Так просто… Так привычно… Словно тогда, как несколько лет назад, будучи еще человеком я приходила к нему, в поисках того, что может мне помочь… В поисках его крепкого надежного плеча, сумеющего меня защитить от всего окружающего мира… От самой себя…

— Умоляю, помоги мне… — шепчу я, чувствуя, как его пальцы зарываются в мои волосы, нежно перебирая перепачканные кровью и путанные локоны. — Пожалуйста, не оставляй меня… Если не в силах помочь, лучше убей меня… Только не оставляй…

— Я никогда тебя не оставлю… — его тихий шепот приглушают мои жалобные всхлипы. — Где бы ты ни была, кто бы ни была — я никогда не оставлю тебя. Я всегда буду рядом… В каком бы мире ты не прибывала, любовь моя…

Сегодня утром самолет, которым мы летели с Клаусом приземлился в Нью-Йорке. Из-за каких-то своих соображений Клаус решил вернуться со мной в Америку. Мне же по большому счету было все равно, куда я отправлюсь в ближайшее время. Меня окружал другой мир, не понятный ему, не известный ни для какого любого другого существа. Я замкнулась в нем, весь мир меня окружающий был за пределами моего понимания. Да и хотела ли я теперь что-либо понимать? Теперь для меня не существовало ничего важного, а более сильного чувства, чем собственный голод я не испытывала. Наверное, сейчас меня можно сравнить с животным, запертым в клетке: все как у всех, живу, питаюсь, пользуюсь пространством, отведенным мне, но вырваться на волю и проявить все скрытые инстинкты я не могу. Отчасти, меня останавливает тот, кто обязался быть со мной рядом до того момента, пока может это делать, до самого конца… Вопрос только в том, когда все это закончится… Если бы я верила в Бога, будучи смертной христианкой, то попросила бы его послать мне быструю смерть, но теперь я не могу обратиться к всевышнему, так как вера во все неземные силы, давно покинула меня. С некоторых пор я верю только в себя и себе. И то во что я верю медленно убивает меня, уничтожая хрупкую тень еще теплящейся души в теле монстра, который поработил мой разум, выбросив из него все, что некогда было так дорого…

— Куда ты везешь меня? — из аэропорта, посадив меня в машину, Клаус увозил меня далеко за пределы Нью-Йорка, вжимая педаль газа в пол. Он спешил, отчаянно спешил сделать что-то для меня до того, как… Как будет совсем поздно. Возможно, он уже опоздал, но его попытки спасти меня отзывались болью где-то внутри, отчего мне отчаянно было жаль его. Как же я хотела бы убедить его, что со мной все в порядке, что со мной случилось все то, что должно было случиться. Я знаю, что его гложет вина за мое обращение, но все, что сделано уже необратимо, а сейчас он лишний раз ломает себя, пытаясь перенести мою боль, как свою. Быть может, он просто не догадывается о том, что все эти муки, что лежат на моих плечах, он будет не в силах даже с места сдвинуть.

— Увидишь, — отвечает он, положив свою ладонь на мою обжигающую холодом руку. — Я понимаю, что ты устала после перелета, но я решил, что лучше не откладывать.

— Я не устала… — и это правда, единственное, что гложет меня, это голод, который стремительно сушит меня изнутри, забирая неиссякаемую силу вампира.

— Я просто хочу, чтобы ты верила мне, Кэролайн… — казалось, он убеждает больше себя, нежели меня. — Доверься мне, несмотря на то, что ты итак потратила на меня достаточно неоправданного доверия.

— Я верю тебе… — еле слышно произношу я одними губами. — Только знай — все, что ты сейчас делаешь — ты делаешь прежде всего для себя. Когда я дойду до этой крайней грани… Грани своей невозможности жить в этом мире, я буду счастлива от того, что ты был со мной… Сделал все, что мог, и не будешь страдать самобичеванием…

— Ни к какой грани ты не дойдешь! — мертвой хваткой Клаус вцепился мне в руку, отвлекаясь от дороги, чтобы поймать мой взгляд. — Ты переживешь это! Я сделаю все для этого! Скоро все закончится!

— Скорее бы… — шепчу в ответ я, неся им двоякий смысл, отворачиваясь к окну, отсутствующим взглядом наблюдая за пробегающими за ним пейзажами.

Солнце уже скрылось за горизонтом, когда мы проехали обветшалую вывеску с выцветшими буквами.

— Мистик Фоллс?! — вспыхиваю я, вглядываясь в дорогу впереди, ведущую меня куда-то назад в прошлое. — Зачем ты привез меня сюда?! Я не хочу! Поверни назад!

— Ты должна, Кэролайн! — Клаус настойчиво продолжает ехать вперед, въезжая в тихий и забытый город. — Ты должна начать именно отсюда, так как однажды именно здесь и осталась частичка тебя. Тебя прежней.

— Умоляю, не мучай меня так! Я не могу… — всхлипываю я, озаряясь в окно по темным улицам. — Я не выдержу этого! Здесь живут все те, кто однажды отвернулся от меня, признав во мне убийцу. И я действительно стала таковой… Не заставляй меня переживать это еще раз!

— Все будет в порядке, мы почти на месте.

Клаус останавливается возле одного заброшенного дома. Он выходит из машины, распахивая передо мной дверь.

— Ну же, Кэролайн, ты должна вернуться именно сюда, иначе никогда не начнешь жить будущем. — он протягивает ко мне руку, но я продолжаю нерешительно осматривать погруженный в сумрак ночи дом.

Медленно, боясь услышать шум собственных шагов, я выхожу из машины. Мой взгляд прикован к дому, в котором я выросла, где впервые обрела друзей, где были пережиты все мои первые детские мечты.

— Войдем внутрь? — предложил Клаус, вынимая из кармана ключи, о происхождении которых я даже не удосужилась подумать.

В холле все по-прежнему, будто я уехала отсюда только вчера, и только существенный слой пыли на мебели говорил о том, что здесь давно никто не живет.

— После того, как ты уехала в последний раз, твоя мать прожила здесь еще два года… Не перенеся серьезную болезнь, она…

— Тсс… — я прикладываю палец к губам, сосредоточенно обводя взглядом комнату. — Я не хочу знать что-то большее, кажется, даже стены шепчат мне о том, что я пропустила…

— Она верила, что ты не сделала ничего плохого… Она верила прежде всего в тебя, Кэролайн…

Плотно сомкнув глаза я глубоко вздохнула, двинувшись наверх в некогда свою комнату.

— Как получилось, что этот дом «не ушел с молотка»? — спросила я, поднимаясь по лестнице.

— На самом деле дом давно продан, но его нынешний хозяин сейчас идет рядом с тобой.

Резко я оборачиваюсь к нему, желая увидеть его глаза, понять его мотивы.

— Я подумал, что возможно однажды ты захочешь вернуться сюда. Позже мы решим, что делать с этим домом: продавать, или же ты захочешь оставить его себе…

— Мне не нужен дом. — решительно отвечаю я, подразумевая своими словами, что мне не нужен кров над головой как таковой, тем более это семейное гнездо моих родителей.

В моей комнате царил хаос. Кажется, кто-то срывал обои со стен, а также пускал перья из всех подушек. Кто-то очень страдал здесь одинокими пустынными ночами, предаваясь тяжелым мыслям, подпитываемыми фактом моего гонения из Мистик Фоллс…

Не в силах дальше стоять на ногах, я сажусь на край скрипучей кровати. С прикроватной тумбочки на меня смотрят мои же детские глаза, заточенные в фоторамку. Протянув руку, я нерешительно беру фотографию. На изображении рядом со мной мама. Ее улыбка даже сейчас греет меня, пусть даже исходит она от пожелтевшей от времени бумаги. И рядом я… Мне здесь лет десять, не более. С двумя смешными косичками я улыбаясь во все лицо, позируя под утреннем солнцем. Мы счастливы. Мы вместе.

Мои пальцы сильнее сжимают рамку фотографии, отчего ее хрупкое стекло начинает хрустеть в руках. Я глубоко дышу, не в силах справиться со всеми обуявшими меня эмоциями. Я плачу. Мои плечи дрожат, а воздуха просто не хватает от того, что я будто заново пережила внутри себя все то, что произошло со мной за годы, отделяющими меня от времени, запечатленном на фотографии.

Клаус молча присаживается рядом, обнимая меня и крепко прижимая к своей груди. Хотя он не в силах разделить со мной ту боль, что сейчас вырвалась наружу, я счастлива от того, что он просто был рядом. Что он держит меня в своих сильных руках, мешая сорваться в ту бездонную пропасть, что так давно влечет меня, обещая покончить навсегда со всеми моими страданиями.

— Плачь, не останавливайся… — тихо призывает Клаус. — Ты должна освободить себя от всего этого… Только так у тебя будет шанс выжить… Не сдерживай себя…

И я не сдерживалась, глотая слезы, шепча все, что хранила в своей темной душе, до боли в пальцах сжимая в кулаках ткань его пиджака. Только спустя некоторое время я поняла, что мои губы шепчут молитву, словам которой когда-то учила меня мама. Быть может, это кощунство, что такое нелепое создание, как я теперь обращается к Богу… Гребя руками по рекам крови, я все равно поднимала голову к небесам, призывая кого-то очень могущественного помочь мне. Мне страшно, больно и легко одновременно сейчас. Впервые за все то время, что я была вампиром, я почувствовала себя свободной. Какая-то частичка внутри меня, та, что все еще была человеком отозвалась на мои мольбы и слезы, начав отчаянную борьбу со звериной сущностью.

— Я жива… — тихо шепчу я, когда слезы мои окончательно пересохли. — Я хочу жить… Быть может, это несправедливо для всех остальных, но я хочу жить…

— Ты будешь жить… — отозвался Клаус, пригладив мои растрепавшиеся волосы. — И ты сделаешь все для этого. Так ведь?

Я люблю его. Я всегда буду рядом. Даже если исчезну из этой жизни, я буду утренним туманом касаться его тела, целовать его губы ночным дождем, ветром трепать его волосы, зарываясь в них и вдыхая до боли знакомый аромат…

Просыпаюсь, когда солнечные лучи, пробиваясь через тяжелую плотную штору, начинают ласкать мои обнаженные плечи. Клауса уже нет рядом. Потягиваясь, я встаю с постели, направляясь в ванную. Впервые за несколько лет, я чувствую легкость внутри себя. Моя душа и сердце открыты, а легкий голод не забивает все мои мысли, как обычно было прежде. Приняв душ, я достаю из гардеробной белоснежную рубашку Клауса, которая висит на мне едва ли не до колен, но все же вполне сносно выполняет роль пеньюара. Без лишней косметики в этом белоснежном одеянии, я вижу в зеркале совсем молоденькую девушку, в глазах который невозможно скрыть счастливый блеск.

Спускаясь в холл, тут же замечаю Клауса с чашкой кофе в руках. Не говоря ни слова, я обнимаю его за талию, приникая к груди. Сейчас мне постоянно нужно чувствовать его рядом, иначе внутренняя тревога заполняла всю меня, нарушая ход мыслей.

— Доброе утро, — он нежно касается моих губ своими, передавая мне кружку. — Думаю, тебе стоит привыкать по утрам к этому напитку.

— Можно считать это удивительным, но ничего иного мне не хочется сейчас. — с улыбкой отвечаю я, когда Клаус садится в кресло, увлекая меня к себе на колени.

— Совсем ничего? — повел бровью Клаус. — Я же считал минуты до того, как смогу тебя поцеловать и не разбудить при этом.

— Я была бы не прочь проснуться от этого. — улыбаясь, я снова никну к его губам, проникая языком сквозь них, углубляя поцелуй.

Внезапно в прихожей раздался звонок в дверь, от неожиданности которого я едва не выронила кружку с кофе.

— Ты кого-то ждешь? — удивленно спрашиваю я, нехотя поднимаясь с колен Клауса.

— Думаю, это к тебе.

— Ко мне? — ничего не понимаю, но внимательно слежу за тем, кто войдет в дом.

Клаус распахнул дверь и пропустил внутрь человека, которого я меньше всего ожидала здесь увидеть. Передо мной стояла Елена Гилберт, прижимавшая ладонь к губам и едва держась от обуявших ее слез.

— Елена?… — механически отставляю кружку на журнальных столик, вглядываясь в черты лица некогда лучшей подруги.

— Я пригласил ее, — нарушая нашу с Еленой заминку, вклинился Клаус. — Думаю, вам стоит поговорить.

Содрогаясь от рыданий, Елена буквально падает мне в руки, сжимая меня за плечи, прижимая к себе с той силой, на которую только способна сейчас. Нерешительно я смотрю на Клауса поверх головы Гилберт, глазами задавая один единственный немой вопрос, мучивший меня: знает ли она, что произошло со мной за последние несколько лет? Майклсон успокаивающе качает головой, подтвердив, что ничего не рассказал Елене об этом. Стараясь собрать свои разбросанные чувства воедино, я ответно прижимаю подругу к груди.

— Прости меня… — шепчет Елена мне в шею, всхлипывая и содрогаясь всем телом. — Я знаю правду… Клаус рассказал мне, да и все доказательства указывали на это… Ты не виновата в смерти Метта… Прости, что не поверила тебе! Прости, что не смогла удержать тебя тогда!

— Елена, я… — немного отстраняю ее от себя, но сразу понимаю, что все комментарии излишне. — Все хорошо… Ничего плохого не произошло… Ничего не случилось… Я снова здесь, и я как никогда рада твоему приходу. Спасибо, что нашла в себе силы поверить в мою непричастность к смерти нашего друга.

— Я так виновата… — Елена снова прижимается к моей груди, и я уже не сдерживаю слез.

Как две сумасшедшие, мы плачем обнявшись, прерываясь на тихий шепот тех слов, что не говорили друг другу так давно.

— Чтобы ни произошло… Что бы ни случилось, просто знай, что у тебя есть друг… — когда слез уже не осталось, тихо произносит Елена. — Если тебе что-то когда-то понадобится…

— Я люблю тебя, подруга! — стирая слезы с глаз, улыбаясь, произношу я, ощущая, что в глубине души всегда мечтала сказать об этом. Крылья, растущие за моей спиной, крепли, набирая силу и необъяснимую легкость.

Мы еще долго говорили с Еленой, обсуждая всякие пустяки. Когда голод подобрался ко мне опасно близко, я проводила подругу. Ни к чему ей знать всей правды обо мне. Достаточно того, что она видит сейчас.

— Что будем делать дальше? — Клаус подходит ко мне сзади, обнимая за талию и прижимая к себе. — Может, ты хочешь поехать куда-нибудь?

— Да, хочу, — уверенно произношу я, подняв вверх руку и дотронувшись его щеки. — Я хочу поехать в Рио-де-Жанейро. Есть еще одно дело, которое я должна выполнить перед тем, как начать новую жизнь.

Под ярким палящем солнцем, я стою у подножия горы Корковаду. Высоко передо мной распростер руки Христос-Искупитель. Величественно и одновременно милосердно взирает он на всех грешных, кто приходит к нему. Несколько минут я завороженно смотрю на непоколебимую статую, чувствуя, что я именно в том месте, где должна была оказаться еще очень давно. Сердце наполняется желанным трепетом, а взгляд становится влажным от подступивших слез. Совсем недавно начала задаваться вопросом: простят ли меня там? Возможно ли вообще нести в себе те грехи, которые совершила я на протяжении своей жизни? И только сейчас я чувствую, что Бог готов говорить со мной. Искуплю ли я то, что делала? Смогу ли быть счастливой после того, как обрекла десятки людей на чудовищную смерть? Говорят, если пойти к господу на коленях, то можно заслужить его прощение. Не знаю, так ли это, но находясь здесь, я чувствую необходимость обратиться к нему и умолять о своей грешной душе.

Опускаюсь на колени на первую каменную ступень, непрерывно глядя на распростертые руки Христа, на его милостивый взгляд. Совершая свой подъем, я вспоминаю лица всех убиенных мною. Шепотом, прочувствовав каждое слово, я прошу прощения у каждого из этих людей. Также я молюсь о матери, о которой не думала, пока та была жива. Сейчас же я так нуждаюсь в ней… Так жажду упасть к ее ногам и упереться лицом в ее колени… И за невозможность этого я тоже прошу все земные и неземные силы простить меня. Стирая колени до крови о грубый камень, я не прерываюсь ни на секунду, произношу такие необходимые для меня слова. Это последний сложный путь, который я должна преодолеть для того, чтобы обрести счастье, которого у меня никогда не было. Я улыбаюсь, двигаясь навстречу солнцу, ощущая, как внутри меня разгорается такое же солнце, выжигающее из меня все то, что питало Дьявола, и зарождая свой личный храм в моей душе.

Знаю, что придя вечером в наш дом, я с наслаждением упаду в руки самого дорогого мне человека. Он не оставит меня, не позволит больше перегореть моей душе. Я чувствую, что обрела истинный смысл жить дальше. Я обрела любовь.

Крылья за моей спиной распахнулись, ослепляя меня своей белизной и хрустальным сиянием. Я люблю. Я свободна. Я счастлива.