Алеата Ромиг
Серия:
Аннотация
Пол
Что случится...когда Джен узнает правду, которая вызревала глубоко во мне?
...когда она узнает, что я ограничивал свои желания?
...когда сдерживать их стало уже невозможно?
Сбежит ли она, когда некуда бежать?
Отправляясь в изоляцию тропического острова, мы соглашаемся положить конец нашему браку и нашему будущему. Это единственный способ встретиться с демонами, моими демонами, которые угрожают нашей совместной жизни.
Для того, чтобы наш брак был успешным, мы должны разрушить барьеры, открыть тайники и пролить свет на темноту.
Этот отпуск от обычной жизни предназначен для нас, нашего брака и нашего будущего.
...если не произойдет ничего неожиданного...
Выживет ли наш брак? Выживем ли мы?
Глава 1
Дженн
Я закусила нижнюю губу, стараясь сдержать слезы, пока смотрела на бумаги передо мной, пыталась понять, как все дошло до этого. Как можно шесть лет брака описать и растворить в длинном перечне юридических терминов, абзацев и раздела собственности?
- Вам обоим нужно внимательно просмотреть документы, - сказал Джонас Миллер, наш поверенный. - Если вас все устраивает, то единственное, что необходимо сделать, — это подписать их. Как только ваши подписи будут на месте, считайте, что с практической стороны все сделано, - он кивнул в согласии. - Нам понадобится еще подпись судьи, но в целом процедура будет считаться завершенной.
Дело сделано.
Эта фраза раздавалась в моей голове, как звон колоколов в старой церкви.
Каждый перезвон - воспоминания о счастливых моментах нашего прошлого.
Бросив взгляд на своего будущего бывшего мужа, я почему-то вспоминаю тот день, когда он сделал мне предложение.
Многие мои подруги рассказывают истории о том, что они знали, когда им сделают предложение, поэтому были заняты ожиданием и планированием заранее. Может быть, я недогадливая, но когда Пол задал мне этот вопрос, для меня это стало полной неожиданностью. К этому времени мы встречались всего шесть месяцев, впервые познакомившись на офисной вечеринке. Он не был моим коллегой по работе. Он был другом коллеги и решил прийти в последнюю минуту. Его импульсивное решение изменило всю нашу жизнь; даже если сегодня мы подпишем документы о разводе, это не меняет того факта, что для нас все преобразилось раз и навсегда в тот самый момент. Мы поладили с первой минуты нашей встречи. Единственное, что я помню с того вечера — это время, проведенное с Полом за разговором. Люди вокруг нас просто перестали существовать. Прежде чем мы расстались, он вбил свой номер в мой телефон и без моего ведома отправил себе сообщение.
Мы были связаны.
Только на следующее утро, когда мой телефон издал жужжащий звук, я заметила исходящее сообщение, которое он отправил с моего телефона: «Привет, приятно с тобой познакомиться. Давай пообедаем завтра?».
И ниже светился ответ с его номера телефона, пришедший утром: "Я не смог ответить раньше, был занят мыслями о тебе. Прекрасная идея с обедом. Я заеду за тобой в полдень. Адрес?".
Я захихикала. Вышло так, что я оказалась той, кто пригласил его, но мы оба знали правду. Он был ответственен за наш маленький диалог. Конечно, я отправила ему свой адрес вместе с улыбающимся смайликом.
Я не искала "навсегда", поэтому, когда оно нашло меня, я не узнала его.
Спустя шесть месяцев мы вдвоем отправились в выходные на уединенный курорт в Северном Висконсине. Там не было модных ресторанов или высоких зданий. Вместо этого мы были окружены нетронутыми красотами природы. В течение трех дней мы исследовали тропы и находили прекрасные места с потрясающими видами. В последний день мы выбрались рано утром, просто погулять, пока, наконец, не вышли к берегу тихого отдаленного озера. Пол вытащил из рюкзака плед, бутылку шампанского, апельсиновый сок и еду. Он приготовил все для завтрака-пикника. Лежа на расстеленном пледе, всматриваясь в белые пушистые облака на ярко-голубом небе, мы делали то, что стало естественным для нас с той ночи, когда мы впервые встретились. Мы говорили.
Мы делились.
Мы слушали и слышали.
Когда буквы в документах поплыли перед глазами, тяжесть в сердце напомнила мне, что где-то по пути мы потеряли этот важный элемент наших отношений.
В течение последних шести лет, пока мы переживали жизненные взлеты и падения, мы оба потеряли способность слушать, или, возможно, мы потеряли желание находить время для того, чтобы слушать - находить время друг для друга.
Разговоры не были проблемой. Мы говорили, иногда одержимо.
Мы говорили друг друга слова, о которых сожалеем.
Нет, разговоры не были проблемой.
Умение слушать – вот, что ей было.
В тот день, который, кажется, был в другой жизни, Пол поднялся, взял мою руку, посмотрел в мои глаза своим сексуальным проникновенным кареглазым взглядом и спросил: "Дженн, ты будешь моей навсегда?".
Когда в горле образовался ком, я поняла, что потерялась в его манящем взгляде.
"Навсегда?".
"Это должно быть очень долго…".
Мы оба засмеялись над фразой из песни, которой одинаково наслаждались и помнили наизусть.
Он продолжил: "...но я здесь, чтобы сказать тебе…".
"Да," - ответила я, кивая и прерывая классический хит Принца.
"Это долго, и я хочу провести это время с тобой".
- Миссис Мастерс, - напомнил о себе мистер Миллер, прерывая мои мысли и возвращая меня в настоящее. - Есть ли у вас какие-нибудь вопросы в оформлении документов?
- Я-я... - заикаюсь, не в силах найти правильные слова. После всего, что мы сказали и сделали, я не знаю, могу ли признаться, что не хочу подписывать их, и, хотя я думала, что была готова ... я не готова. Я не готова расстаться с нами навсегда.
- Дженн? – зовет меня Пол. - Мы договорились о разводе без споров. Все делится поровну. Если тебе будет лучше, чтобы у каждого из нас был свой представитель....
Я покачала головой.
- В документах что-то упущено? – спрашивает Пол. - Если хочешь оставить дом, ты можешь выкупить мою часть. Когда мы обсуждали этот вопрос, ты согласилась, что его содержание будет слишком сложным и дорогостоящим. Но… на рынке сейчас много выгодных предложений. Мы можем продать дом за приличную цену, если не выше запрашиваемой цены, и затем мы разделим прибыль поровну.
- Это кажется слишком окончательным, - наконец, выдавливаю из себя я, сдерживая эмоции и удивляясь тому, как далеко мы продвинулись в бракоразводном процессе.
- Да, это конечный этап, - согласился адвокат. - Если только вы не нуждаетесь в дополнительном времени, чтобы обдумать все еще раз, но послушайте… Вы оба были вовлечены в этот брак. Вы оба согласны, что все кончено. Вы не можете ждать, что это будет продолжаться вечно.
Мой взгляд скользнул на нашего поверенного, а затем переместился на Пола.
Навсегда.
Навсегда?
Навсегда!
Когда наши с Полом взгляды встретились, мои глаза наполнились слезами, угрожая пролиться по щекам в любой момент. Я всматривалась в выражение его лица, надеясь увидеть те же эмоции, которые чувствую я. От всего сердца я хотела, чтобы он вспомнил вопрос, который задал мне много лет назад.
Я хочу еще один шанс.
В комнате повисла тишина, наполняя воздух тяжестью и напряжением.
Громкая, звенящая тишина.
Сквозь нее не мог пробиться даже гул кондиционера или отдаленная фоновая музыка из соседних кабинетов. Это была такого рода тишина, которая перекликается с бесконечной пустотой. Если бы все происходящее было фильмом, то этот момент был бы заполнен тикающими часами, возможно, с акцентом на пронзительный сигнал тревоги. С другой стороны, даже телешоу научились использовать эффект полной тишины. Отсутствие саундтрека во время титров после Красной свадьбы навсегда будет преследовать поклонников "Игры престолов".
Непредсказуемость молчания воплощает в себе страх перед неизвестным.
Что дальше?
Тишина, окружающая нас, столь же сильна, как и та, что используется для драматического эффекта. Она тяжестью висит в воздухе, неподвижным туманом закрывая наше будущее пологом неуверенности.
Наконец, Пол протягивает руку, накрывая мою ладонь, и пристально смотрит мне в глаза. Его теплая поддержка и уверенность – все, что необходимо, чтобы развеять сгущающиеся тучи.
Я сглатываю, задумываясь о том, испытывала ли прежде в своей жизни такой страх. Мне было страшно по разным причинам, но это другое. Речь идет не о моем физическом благополучии, а о значительной потере, и я не знаю, смогу ли это вынести.
Мне не страшно остаться одной. Я могу справиться с этим. Раньше я уже была одна. Мне страшно потерять мужчину, который, как я верила, был моим навсегда.
Он прищуривает глаза в немом вопросе.
Быстрым кивком, я даю ему знать, что слушаю.
- Доктор Кайзер, - начинает он, обращаясь ко мне, - рекомендовала нам ту поездку. У нее есть знакомый агент, который может забронировать что угодно и где угодно.
Доктор Кайзер была нашим консультантом по брачно-семейным отношениям, нам ее рекомендовали друзья. К сожалению, итог наших встреч не дал того же результата, что и нашей знакомой паре. Они переехали в другой штат и живут счастливо вместе. Мы же сейчас находимся в офисе адвоката и собираемся подписать документы о разводе.
Я снова сглатываю, зная, что причина переизбытка влаги связана со слезами, которые я стараюсь не пролить.
- Я помню, но мы решили, что не можем себе этого позволить.
Голова Пола склонилась в сторону документов перед нами.
- Что если мы ошибались?
- Насчет чего? - спросила я.
- Насчет всего.
- Всего с самого начала?
- Нет, Дженн. Мы не могли ошибаться с самого начала. Две недели. Мы звоним турагенту, которого рекомендовала доктор Кайзер. Бронируем поездку, и если мы ошибались, и с нашим браком покончено, то мы подпишем эти чертовы документы, когда вернемся, - он пожал своими широкими плечами. - Если доктор Кайзер права, и нам нужно было время наедине, чтобы по-настоящему понять друг друга, тогда мы все поймем для себя. Между нами не останется вопросов без ответов. Самое худшее, что может случиться, - мы потратим некоторую часть суммы от прибыли за продажу дома.
- И если она права, и мы не ошиблись?
- Тогда наше "навсегда" не потеряется в этих документах.
Уголок моих губ потянулся вверх.
- Навсегда? - спросила я. - Ты помнишь это?
- Помню. Я помню слишком многое.
Я кивнула, зная, что он имел в виду. Вместе с хорошими воспоминаниями у нас были и плохие. Стоит ли это двухнедельное промедление, чтобы, возможно, ни к чему не прийти в итоге?
- Пол, мне страшно.
- Почему?
- Из-за надежды.
- Страшнее потерять надежду. Ты так не думаешь?
Впервые за несколько месяцев тяжесть, сдавливающая грудь, исчезла, и моя улыбка стала шире. Благодаря всего лишь нескольким словам Пола, я вспомнила, почему я влюбилась в этого мужчину.
- Так приятно улыбаться.
- Приятно видеть твою улыбку.
- После того как все зашло так далеко, эта смена планов... - я пытаюсь подобрать правильное слово.
- Является полной неожиданностью, - предлагает мистер Миллер.
Я смотрю в карие глаза своего мужа.
- Да. Неожиданное, но обнадеживающее отступление.
Пол повернулся к нашему поверенному:
- Мы просим прощения, что потратили ваше время. Мы с женой не готовы подписать эти бумаги. Еще нет.
Морщинки на лбу мистера Миллера разглаживаются, в то время как его скулы приподнимаются.
- Слушайте. Я адвокат по бракоразводным процессам. Я буду здесь через две недели или месяц, или в любое время, когда я вам понадоблюсь, или если не понадоблюсь. Это направление работы может быть обескураживающим, но могу ли я дать небольшой совет?
Моя ладонь лежала в руке Пола, и мы кивнули.
- Вы упоминали доктора Кайзер?
- Да, - ответила я.
- Полагаю, вы имеете в виду консультанта по брачно-семейным отношениям?
Мы снова кивнули.
- Эта женщина увела у меня моих самых надежных клиентов. Она одна из лучших в своем деле, - он махнул рукой. - Не волнуйтесь обо мне. Я выставлю вам счет за составление этих бумаг … но мой вам совет - рискните. Если сработает, доктор Кайзер снова провернет это со мной. Если же результат будет обратным, то у нас все уже будет готово. В любом случае вы будете уверенны в своем решении.
Пол и я посмотрели друг на друга.
- Две недели? - спросил он.
Мои мысли наполнились сроками и обязательствами.
- Я так далеко зашла... Я не уверена, что смогу…
- Вы всегда можете подписать бумаги сегодня и двигаться дальше, - прервал меня мистер Миллер.
- Дженн?
Я кивнула.
- Звони турагенту. Давай уедем так быстро, как это возможно.
Глава 2
Пол
Уединение. Конфиденциальность. Время, чтобы подумать, поговорить и достигнуть соглашения.
То, что и обещал турагент доктора Кайзер.
С его помощью и благодаря рекомендациям доктора Кайзер меньше, чем через три часа, после того как покинули офис поверенного, мы с Дженн забронировали десятидневный отпуск на маленьком острове в северной части острова Белиз. Фотографии на сайте манили бирюзовой водой и роскошными бунгало.
Видимо, в той части света конец лета считается межсезоньем. Из-за этого на острове, где могут разместиться до трех семей, мы будем единственными обитателями, и он станет нашим собственным уголком посреди Карибского бассейна. Хотя на острове располагаются еще две хижины, нам обещали, что в течение всего нашего пребывания они останутся незанятыми.
Сейчас мы пролетаем над островом, который станет нашим временным домом, и вид просто потрясающий. Первая часть нашего путешествия заключалась в том, чтобы добраться до аэропорта Белиза. Оттуда нас забрала машина и доставила к небольшой частной вертолетной площадке. Вертолет с открытыми боковыми дверями позволил нам оценить панорамный вид на великолепный синий Карибский бассейн, усеянный зелеными островами, очерченные белым песком, а также насладиться теплым морским бризом.
Дженн сжимает мою руку, когда ее лицо наклоняется вниз, ее глаза восторженно расширяются, впитывая эту невероятную красоту вокруг нас. Ее хватка усиливается, когда вертолет начинает снижение, приближаясь к земле и морю. С каждым мгновением волны вырастают от мелкой ряби до белых пенных шапок, а зеленая местность расцветает до высоких деревьев на холмистой местности.
- Мистер и миссис Мастерс, - обратился к нам Мигель, молодой мужчина с креольским акцентом, говоря через микрофон наушника, пока управлял вертолетом. - Отсюда вы можете видеть весь остров, - он указал на высокую башню из дерева. - Посмотрите направо. Вы видите флаг?
- Да, - отвечаем мы в унисон, замечая зеленый флаг, развевающийся на башне.
- Здесь нет сотовой связи, только спутниковая или радио. В каждом бунгало имеется двухсторонняя радиосвязь, но если по какой-то причине вам будет нужна помощь, или вы захотите выбраться на экскурсию и не сможете связаться с нами по радио, то установите на башне желтый флаг. Кто-нибудь с нашего курорта облетает острова, как минимум, три раза в сутки и один раз в день делает посадку.
Не произнеся ни слова, Дженн распахивает глаза шире, когда ее рука крепче сжимает мою руку.
- Красный флаг, - продолжил Мигель, - устанавливайте его только в неотложном случае. Один раз в день мы садимся на острове и доставляем припасы к центральному зданию. На данный момент все укомплектовано продовольствием, водой и медикаментами на неделю. Еще не поздно принять решение о шеф-поваре на острове. Ведь кроме здания центра здесь только еще две пустые хижины. Кто-нибудь может остаться здесь с вами.
- Вы уверены, что там никого нет? - спрашивает Дженн и, продолжая рассматривать остров с высоты.
- Да, мэм. Единственный способ добраться до острова и выбраться с него — это вертолет или лодка. Приливы в этот сезонный период непредсказуемы. Вертолет безопаснее. Если вы решите выбраться на экскурсию, мы переправим вас в порт.
- Спасибо за предложение, - отвечаю я. - Мы решили, что будет лучше провести время вдвоем. На сайте было сказано, что на острове имеются кухня и гриль.
- Да, сэр. Холодильник забит продуктами, и если вы захотите порыбачить или свежих морепродуктов, обратите внимание на карту, там указаны места, где можно плавать и рыбачить. Не забывайте, что это не Диснейленд. Морские обитатели – дикие существа. Пожалуйста, следуйте нашим инструкциям безопасности.
Я улыбаюсь Дженн.
- Это будет весело. Как на кемпинге.
Мы оба смотрим на синее море, которое уходит в бесконечность, белый песок пляжа и высокие пальмы, образующие по центру острова густой лес.
- Кемпинг в раю, - говорит Дженн. – И с акулами.
- Не забывайте о медузах, - добавляет Мигель. - Тем не менее, скаты, жалящие моллюски и голубая рыба - представляют наибольшую опасность в воде. На суше это пауки и змеи.
- Пол? - голос жены звучит неуверенно через наушники.
- Мэм, ваша хижина защищена от пауков и муравьев. Расположение над водой позволяет обеспечить это. Вот почему мы построили их таким образом. Я не пытаюсь вас напугать, только предупреждаю.
- У нас в Висконсине тоже есть пауки и змеи, - напоминаю жене.
- Хорошо, - отвечает она с той же самой неуверенной интонацией.
Внезапно вокруг нас начинает разлетаться песок, в то время как вертолет совершает снижение к земле, и лопасти продолжают вертеться, пока посадочные опоры не оседают в мягком грунте.
- Оставайтесь пристегнутыми, пока винты не остановятся, - предупреждает нас гид.
Как только мы оказались на твердой почве, Мигель разгружает наши чемоданы и предлагает нам следовать по узкой, хорошо обустроенной дорожке. Мы поднимаемся вверх, ощущая как нарастает сила теплого тропического бриза. С самой высокой точки мы можем видеть море.
- С воздуха вы, должно быть, видели, что все три хижины расположены на относительно равных расстояниях по периметру острова. Этот остров - самый дальний от материка, почти двадцать морских миль. Ближайший к вам остров находится в трех милях отсюда. При спокойном море до него можно добраться за десять минут на лодке. Но в это время года мы не будем рисковать. - Он указывает в одном направлении: - Западная сторона острова покрыта красными мангровыми зарослями. Вы можете пройти более тридцати ярдов и все еще находиться на мелководье. Рядом с вашей хижиной есть бухта, там берег уходит в глубину почти сразу. Это отличное место для стыковки больших лодок во время напряженного сезона. Она также идеально подходит для плавания и рыбалки.
Плавание и рыбалка? Я вижу неуверенность в глазах Дженн.
- Какой вид рыбалки? - спрашиваю я.
- Крылатки - лучшие. Только не забудьте отрезать им плавники.
- Мы запомним, - отвечает Дженн Мигелю. И затем, наклонившись ко мне, она шепчет: - Пожалуйста, лови рыбу только в том хорошо укомплектованном холодильнике или морозильнике. Я уверена, что при такой температуре она быстро разморозится.
- О, разве это отпуск не целью пуститься в приключения?
- Нет, он ради нашего брака. Я бы, конечно, предпочел достичь цели дома, чтобы никто из нас не отравился рыбой или не получил укус паука.
Мигель засмеялся.
- У нас красивая страна. Вы будете в безопасности. Наслаждайтесь тем, что дарит природа.
Мы продолжили идти вперед, пока Мигель нес наши чемоданы, по одному в каждой руке, и вот перед нами разошлись деревья, обнажая белоснежный пляж. Наши ноги утопали в песке, пока мы не ступили на деревянный пирс. Перестук сандалий потерялся в звуках волн, пока мы шли по деревянному настилу, который вел нас к соломенной хижине. Фотографии на сайте и в брошюре даже близко не передавали реальность. Наш дом на следующие десять дней, удерживаемый на сваях из твердого дерева, оказался именно тем, что я себе и представлял, - раем.
С каждым шагом по деревянному настилу, который приближал нас к хижине, мое ожидание лишь нарастало. Волнение смешивалось с неопределенностью. Это приключение или восстановит, или разрушит наш брак. И я надеюсь всеми фибрами души, что мы сможем стать ближе, чем когда-либо раньше.
Темные волосы Дженн развеваются вокруг ее лица, когда легкий ветерок с моря начинает дуть в нашу сторону.
- Это потрясающе, - говорит Дженн, когда Мигель открывает дверь в хижину, и мы заходим внутрь.
Разворачиваясь по кругу, я останавливаюсь напротив большой гостиной с мини-кухней. С одной стороны расположена арка, ведущая в спальню. В центре спальни находится большая кровать с балдахином, защищенная противомоскитной сеткой, которая крепится к четырем прочным стойкам. Со стороны моря стены отсутствуют, вместо них на ветру развеваются белые струящиеся занавески.
- Все открыто! Это безопасно? - спросила Дженн.
- Да, мэм, - отвечает Мигель, когда подходит к краю проема и выдвигает стену на колесиках. - Вы можете закрыться, если хотите больше уединения или в случае дождя, но, как я уже сказал, кроме тех случаев, когда мы делаем остановку, а когда мы это сделаем, вы услышите звук вертолета, вы двое будете единственными на этом острове.
Когда она развернулась ко мне, было что-то особенное в ее выражении лица, что-то, чего я не видел очень давно.
- То, что доктор прописал, - сказала она с улыбкой.
Я знал, на что смотрю в эту секунду.
Надежда.
Я не только видел, но и ощущал ее.
Эти десять дней вдвоем - наш последний шанс. Наше "навсегда" зависит от них, и я планирую сделать все возможное, чтобы избежать поездки обратно в офис Джонаса.
- Так и есть, - согласился я, наклоняясь и целуя ее в улыбающиеся губы.
- Холодильник заполнен, и в центральном здании, которое мы прошли на холме, хранится еще больше запасов. Для вас заготовлены свежие сэндвичи и фрукты на случай, если вы проголодались после поездки. Кроме того, в главном здании имеется винный погреб и хорошо укомплектованный бар. Вы можете есть или пить все, что найдете. Если вам что-нибудь понадобится... - он подходит к столу возле дальнего угла гостиной и поднимает круглый микрофон, прикрепленный спиральным шнуром к большой коробке. Это напоминает мне радиопередатчик, который был у моего дедушки, -… просто нажмите эту кнопку и позвоните.
Он демонстрирует нам, как работает устройство.
- Хижина номер шесть. Хижина номер шесть вызывает "Нарвану".
- Хижина шесть. "Нарвана" слушает, - голос, исходящий из ящика потрескивал от легких помех.
- Мистер и миссис Мастерс благополучно доставлены в бунгало. Они решили готовить самостоятельно и проинформированы о флагах. Я готов возвращаться назад.
- Очень хорошо. Хижина номер шесть ваша на десять дней. Добро пожаловать, мистер и миссис Мастерс.
Мы с Дженн улыбаемся, бросая взгляд на коробку, зная, что мы можем ответить, только если будем держать микрофон и нажимать кнопку.
- Работа закончена, зона покинута, - говорит Мигель, вешая микрофон на боковую сторону радио.
- Если больше вопросов нет, то я оставляю вас в покое. Обычно я или один из наших гидов проверяем гостей в течение первых двадцати четырех часов. Итак... увидимся завтра?
Мы оба кивнули.
- Спасибо, Мигель.
Я попробовал предложить ему чаевые, но он отказался.
- Нет, мистер Мастерс. Это ваш отпуск. И здесь все для того, чтобы обеспечить ваш отдых. Наслаждайтесь.
Мы с Дженн просто стоим и смотрим на потрясающий вид, пока до нас доносится звук работающих лопастей вертолета, исчезающий в шуме морского прибоя.
Я прикоснулся к ее руке и притянул ее ближе к себе.
- Дженн, я хочу справиться с этой работой. Я думаю, у нас есть шанс. Я надеюсь, ты согласна.
Она приподнимается на носочках, теперь уже босых ног, и дарит мне целомудренный поцелуй.
- Я думаю, что с нашим решением все в порядке. Только когда мы столкнулись с этими бумагами, я неожиданно осознала, как сильно я не хочу развода. Я хочу получить шанс.
- О, детка, - говорю я, обнимая ее за талию и притягивая к себе еще крепче. - Именно в этом и смысл нашего путешествия.
Глава 3
Дженн
Я закрываю глаза и позволяю своему телу просто реагировать.
Это заняло слишком много времени.
Кажется, будто еще совсем недавно я была занята переосмыслением всего – каждого действия… слова… того, что происходило между мной и Полом. Этот процесс был утомительным и изматывающим, и я слишком устала, чтобы продолжать. Я не знаю, что ждет нас в ближайшие десять дней. Единственное, что я хочу в данный момент, — это получить то, что находится прямо передо мной.
И просто забыть про все проблемы.
Сейчас я хочу погрузиться в ощущение того, что опьяняет меня, - крепкие объятия мужа, пряный запах его кожи, его эрекция, упирающаяся мне в живот сквозь тонкий слой одежды, и сладкий поцелуй его губ.
Секс, может, и не спасет наш брак, но, черт возьми, сейчас, когда углубляется наш поцелуй, я в огне. Пламя внутри меня разгорается все сильнее, словно вспыхнувшая лучинка на поле высохшей травы, переходящая в настоящий пожар. Мое тело охватывают яркие искры – крошечные вспышки, исчезающие в пламени желания и озаряющие наш мир всполохами страсти. Каждый такой импульс является напоминанием о том, что в моей жизни был только один мужчина, который когда-либо заставлял меня чувствовать себя полностью и безоговорочно любимой, почитаемой и удовлетворенной.
Один единственный мужчина, который сейчас рядом со мной.
Стон срывается с моих губ, когда Пол тянется к подолу моего сарафана и тянет его вверх. Также быстро он стягивает свою рубашку, и я оказываюсь в плену его сильных рук. Его широкая грудь крепко прижимается к моей, и чувствую, что наши сердца бьются в унисон, ускоряя ритм в ощущении близости друг друга. Слабый вкус соленого воздуха задерживается на моих губах, когда я прокладываю дорожку поцелуев по его шее, груди, спускаясь все ниже.
Его тело напрягается, когда он произносит, обращаясь ко мне:
- Раздень меня. Я хочу посмотреть, как ты сосешь.
Я озадачена не только его командой, но и незнакомым тоном голоса. Не то чтобы я никогда не занималась оральным сексом, но это всегда происходило по моей инициативе. Сейчас же его приказ вызывает иные ощущения, с легкой ноткой страха, но в то же время невероятно притягательные. Эта странная двойственность скручивает мои и без того напряженные мышцы.
- Пол?
Его глаза темнеют, когда он качает головой и прижимает палец к моим губам.
- Нет, Дженн. Никаких разговоров, - его челюсти сжимаются, мышцы на шее напряжены, а кадык тяжело спускается и поднимается, пока он, кажется, взвешивает свои следующие слова: - Мы оба знаем, что это время, чтобы быть вместе. Мы покинем этот остров без секретов. У нас обоих их было слишком много. Что бы ни случилось, пришло время раскрыть их. И сейчас у меня есть только один грязный секрет: я хочу, чтобы ты отсосала мне... как хорошая жена.
Хорошая жена?
- Я-я ... - я заикаюсь, потому что за доли секунды в моей голове проносится вся наша сексуальная жизнь. Она была хороша. Я была счастливой женщиной в этом плане, но таким образом он никогда не поступал прежде. Я точно знаю, чего он хочет, и что он делает. Я читала об этом. И, возможно, сделала даже чуточку больше, чем просто пролистнула информацию по этой теме. Но я не уверенна, что была готова получить нечто подобное от него. Прежде чем я успеваю все обдумать, Пол распрямляет плечи и встает прямо передо мной.
- На колени, детка. Сейчас же.
Его приказ вызывал у меня неоднозначные чувства. С одной стороны, он не предусматривал отказа, но в то же самое время этот голос принадлежал мужчине, которому я доверяю и люблю.
Я опускаюсь на пол, трусики - единственная оставшаяся на мне одежда - увлажнились от желания, а соски становятся болезненно твердыми. У меня не было времени проанализировать реакцию собственного тела, потому что мои пальцы, следуя приказу, уже тянулись к его шортам, чтобы освободить член, в то время как губы с вожделением раскрылись навстречу ему. Я ощущаю его неповторимый мускусный аромат, когда он погружается в мой рот. Его пальцы сжимают мои волосы, пока он толкается между моих губ, и каждый следующий толчок глубже предыдущего.
Хотя кожа головы горит от его хватки, все мое внимание сосредоточено на нем и растущей потребности между ног. Одной рукой держась за член, я дотягиваюсь до своих трусиков, надеясь ослабить растущее давление.
Пол отступает назад, его член покидает мой рот с характерным звуком, и мои глаза в непонимании распахиваются шире, когда я встречаюсь с его суровым и неожиданным выражением лица.
- Нет, - это слово разрезало воздух и опустилось тяжестью на меня, пока он, наконец, не продолжил: - Нет, Дженн. Тебе разрешено трогать себя только в том случае, если я дам разрешение. Твое удовольствие полностью зависит от меня. Только от меня. Так же как и мое будет исходить только от тебя. Я больше не буду дрочить в душе, как и ты перестанешь трогать клитор своими пальчиками. На этом все. Это единственный способ, благодаря которому наш брак будет работать. Когда мы что-то желаем, мы должны говорить друг другу об этом.
Его тяжелый член покачивается прямо перед моими глазами, когда он тянется к моей руке и помогает встать.
Я закусываю свою нижнюю губу, когда смысл его слов доходит до меня. Это именно то, о чем говорила нам консультант. Она была права, так же как и он.
- Я просто не привыкла к твоим...
Он не дал мне закончить:
- Привыкай, детка. Скажи мне, чего ты хочешь.
- Я хочу тебя. Я такая...
Его губы касаются моей шеи, когда он захватывает длинные пряди моих волос, обнажая чувствительный участок кожи, и мой вскрик заполняет пространство.
- Ты такая...? - Пол задает вопрос. - Скажи мне. Ответь мне, что ты хотела сказать.
- Возбужденная... заведенная... пожалуйста... я нуждаюсь в тебе...
Я не успеваю больше произнести ни слова, потому что его рот жадно накрывает мои губы, и его тело толкает меня на кровать. Упав на мягкий матрас, я отползаю назад, он тянется к моим трусикам и стягивает их с моих ног, пока не обнажается то самое местечко, которое жаждет, чтобы он оказался в нем.
- Покажи мне, - требует Пол.
Не колеблясь, я раздвигаю колени, демонстрируя ему то, что он хочет видеть. Я делаю это охотно, надеясь, что скоро тоже заполучу то, что хочу. Мои глаза закрываются, а спина выгибается, когда два его пальца раскрывают меня.
- Ох, черт, ты вся течешь.
- Пожалуйста, Пол, мы так долго не занимались любовью ... - Правда в том, что прошел почти месяц. То, что раньше было частью лучшего в наших отношения, превратилось в разменную монету, которую никто не хотел принимать в обмен на что-либо, или, возможно, мы оба считали цену слишком высокой.
Я начинаю извиваться под его ласками, когда он сгибает пальцы внутри меня. Мой разум наполняется воспоминаниями о нас, пока тело охватывают жар и покалывание. Он искусно управляется со мной, словно играя на идеально настроенном инструменте, пока внезапно я не напрягаюсь, ощущая, как его пальцы покидают меня. Потеря его прикосновений отдается невыносимой пустотой, но, прежде чем я успеваю пожаловаться, он склоняется ко мне, дразня мои бедра и складочки своим твердом членом. Я извиваюсь, пытаясь прижаться к нему как можно теснее, чтобы он, наконец, оказался там, где я так желала его.
- Это то, что ты хочешь, Дженн, заняться любовью?
- Я...да... Пол, прекрати делать это.
Он откидывается назад.
- Ты хочешь, чтобы я остановился?
- Нет, Господи, нет. Я хочу, чтобы ты сделал это.
Он качает головой, поднимая мои колени выше и рассматривая самую сокровенную часть моего тела. Его губы изгибаются в улыбке, но глаза наполнены тревожащей меня темнотой.
- Когда я вижу твою розовую, блестящую и мокрую киску, я не хочу заниматься любовью.
У меня перехватило дыхание, пока я пыталась понять, что он имеет в виду.
Прежде чем я успеваю обдумать его слова, он наклоняется и всасывает мой клитор, толкая меня за пределы удовольствия. Вскрикивая, я хватаюсь за простыни, пока тепло растекается по моему телу, а кожа покрывается мурашками. И вновь его пальцы умело находят ту самую точку внутри меня.
- Нет, - говорит он, и его пальцы возобновляют прежний ритм. - Я не хочу заниматься любовью. Я хочу трахнуть тебя так, как никогда раньше не трахал. Я хочу провести следующие десять дней, заставляя тебя слышать меня... - он добавляет еще один палец, и я начинаю задыхаться от интенсивности ощущений, а затем он резко вытаскивает их, начиная коварно перекатывать клитор между пальцами. Удовольствие, которое он вызывает во мне, толкая на самый край почти болезненных ощущений, заставляет каждую мышцу в теле гореть от напряжения, словно мне пришлось взбираться по самому крутому склону, - даже когда я молчу.
Он продолжает дразнить меня, и мой разум словно отделяется от тела.
Пол склоняется все ближе ко мне, пока наши глаза не встречаются.
- И я хочу слышать тебя, даже когда ты молчишь.
Я пытаюсь понять, вслушаться в то, что он говорит, но физические ощущения берут вверх, и я не могу сфокусироваться на его словах.
- Прямо сейчас, - продолжает Пол, - не произнеся ни слова, твое тело говорит мне, что оно хочет того же, что и я.
Проклятье, да!
Он снова двигается надо мной, его толстый, твердый член застыл прямо напротив моего лона.
- Всего лишь один ответ, Дженн, выбирай внимательно. Ты хочешь, чтобы мы занялись любовью, как два женатых человека, или ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?
Я даже не задумываюсь о последствиях своего ответа, когда выпаливаю свое желание:
- Трахни меня.
Мой вскрик уходит эхом в бескрайнее море, когда одним толчком он наполняет меня до предела. В этом нет легкости или изящества, и я никогда не была настолько сильно возбуждена. Я боюсь, что вопьюсь ногтями в его кожу до крови, когда с силой сжимаю его плечи и хватаюсь за мужчину, с которым я занималась любовью сотни раз. Я принимаю его, охотно позволяя ему завоевать мое тело абсолютно новым для меня, мощным и доминирующим способом. Это не похоже на занятие любовью. Это трах, и мое тело вот-вот взорвется от удовольствия. Мышцы сводит от напряжения, пальчики на ногах подгибаются, когда он вонзается в меня сильнее, удовлетворяя свои потребности и пробуждая во мне те, что таились где-то глубоко внутри.
С каждым движением его бедер мой оргазм нарастает, пока я не оказываюсь на грани пропасти. Я слышу, как мой голос умоляет его не останавливаться, и мои руки цепляются за него, словно от этого зависит моя жизнь, и я боюсь, что, когда я сорвусь с этой высоты, я не смогу найти дорогу назад.
Глава 4
Пол
В этот момент моя жена выглядит абсолютно сногсшибательно: ее голова запрокинута, шея напряжена, нежная кожа покраснела от соприкосновения с щетиной на моем лице, а ее распухшие губы приоткрыты и готовы округлиться, пока волна удовольствия нарастает все сильнее и вот-вот поглотит ее. Удерживая себя на руках, я склоняюсь к ее груди и по очереди жестко всасываю соски, туго обхватывая их, заставляя ее вздрагивать каждый раз. Быстрые и жесткие ласки посылают острые импульсы прямо в ее лоно, а затем и в мой член. Это лучший образец цепной реакции, которую я когда-либо испытывал, и мне очень интересно узнать, что еще я могу опробовать, чтобы это произошло.
Всю нашу любовную жизнь я старался, чтобы она была удовлетворена. Конечно, я тоже кончал. Но это не все, к чему я стремлюсь. Я хочу большего. Мне нужно больше. Заполучив ее тело в свое распоряжение, я вспомнил о том, как еще до нашей встречи я удовлетворял потребность в доминировании. Я подавил это желание с Дженн, из опасения, что это не то, чего она хотела бы.
Я все еще не уверен, что она нуждается в этом.
Доктор Кайзер сказала, чтобы я был честен с Дженн. Я боялся, что это могло ее оттолкнуть. Я убеждал себя, что не нуждаюсь в контроле, когда мы занимаемся любовью.
Эта ложь разрушала меня изнутри, пока я практически не потерял любовь всей своей жизни.
И сейчас, оказавшись вдвоем на этом острове, у нас есть только одно решение: все или ничего. Я позволил вырваться наружу тому, что уже нельзя остановить, даже если бы захотел.
Ногти Дженн впиваются в мои плечи, и ее просьбы наполняют воздух, заглушая шум морского прибоя, пока я продолжаю дразнить ее, подводя к самому краю и отступая.
Черт возьми, моя жена – сильная, умная, амбициозная женщина, уверенно строящая карьеру. Я не хочу видеть ее босой и беременной. Я люблю драйв и решительность. То, что я по-настоящему желаю и в чем нуждаюсь, — это быть для нее всем, когда дело доходит до удовлетворения ее потребностей, и в то же время она должна удовлетворять и мои нужды.
Я медленно покидаю ее тело, и ее глаза широко распахиваются в ответ.
- Нет... что ты делаешь? - спрашивает она, и пристальный взгляд ее голубых глаз более красноречив и требователен, чем ее голос.
Я убираю прядь волос с ее прекрасного лица.
- Ты идеальна. Я хочу продолжать трахать тебя.
Ее бедра нетерпеливо ерзают подо мной.
- Тогда сделай это. Я почти кончила.
Моя улыбка становится шире от ее отчаяния.
- Детка, просто подумай. Чего я хочу?
Ее грудь вздымается, когда до нее доходит смысл моего вопроса.
- Ты хочешь, чтобы я отсосала тебе. Ты хочешь этого прямо сейчас?
Я смеюсь, слыша, как ее голос становится выше от обиды и неудовлетворения.
- Так и есть. Ты отсосешь мне, и как только я кончу, обещаю, что не оставлю тебя без награды.
Она качает головой и бормочет что-то о непонимании, но все же медленно перемещается, пока не встает с кровати и не оказывается на коленях на полу.
Я обхожу ее. Один раз. Второй.
- Держи руки за спиной. Я не хочу, чтобы ты отвлекалась на себя.
Ее глаза смотрят прямо перед собой, выражая раздражение от приказа, но она молча выполняет его.
- Обхвати запястья и не отпускай.
Я жду, пока делает это.
- Как твой оргазм, детка?
- Его нет, - тон ее голоса звучит ровно.
Я приподнимаю ее подбородок, пока наши взгляды не встречаются.
- Не волнуйся. Я обещаю, что верну его тебе. А сейчас открой свои губки и высунь язык. Я ввел тебя в заблуждение. Я не хочу, чтобы ты сосала мне. Я собираюсь научить тебя, как позволить мне трахать тебя дальше. Только на этот раз место твоей киски займет твой очаровательный ротик.
Ее взгляд внимателен, словно она тщательно осмысливает мои слова. Затем она с вызовом расправляет плечи, открывает рот, и показывается ее розовый язычок. Хотя я и выдерживаю доминирующий тон в голосе, внутренне я удивлен ее очевидным конфликтом и доволен ее решением подчиниться.
- Вот так. Теперь возьми меня и не выталкивай.
Мой член, блестящий от наших соков, скользит по ее губам и языку, пока я толкаюсь настолько глубоко в ее теплый рот, насколько могу. Вместо того чтобы двигаться, я жду, пока она покачивается, борясь с потребностью освободить руки и взять часть контроля на себя. Наконец, ее челюсть расслабляется, и она спокойно выдыхает через нос.
- Детка, ты приняла его, - поначалу я медленно толкаюсь в нее, позволяя ей привыкнуть ко мне, и постепенно наши тела синхронизируются, пока я не ощущаю, как мои яйца сжимаются, а потребность кончить становится настолько интенсивной, что я едва сдерживаю себя.
Обхватив ее лицо ладонями, я продолжаю погружаться в ее рот, пока напряжение внутри меня не достигает пика, и, закрыв глаза, я вижу звезды. Это лучший гребаный оргазм, который был у меня за последние годы, пока я продолжаю удерживать ее на месте, а она быстро сглатывает все, что я даю ей.
Наконец, кончив, я не спешу покидать ее, и она продолжает облизывать мой член, пока он вновь не твердеет. Помогая ей встать, я хвалю ее за послушание и пробую терпкий вкус нашей страсти с ее губ.
- Ты была идеальна. Теперь твой черед.
- Я не уверена...
Я останавливаю ее, приложив палец к ее губам.
- Зато я уверен. Принести мне радость – вот, чего ты хочешь. Вот почему мы вместе. Это желание распаляет тебя и заводит. Я гарантирую, что ты сейчас мокрая, тугая и готова кончить, потому что именно в этом и состоят наши отношения. Мы знаем друг друга лучше, чем кто-либо другой. Теперь ляг на кровать и раздвинь ноги. Я обещал тебе оргазм, и, моя великолепная жена, я планирую его тебе подарить.
Она никогда не была более сексуальной, чем в этот самый момент: ее голубые глаза широко распахнуты и полны неуверенности из-за изменения в моем поведении, но все же она мне доверяет, потому что в глубине души знает, что я никогда не сделаю ничего, что может причинить ей боль. Она – моя Вселенная, и пришло время для нее изведать и принять те части моего внутреннего мира, которые я тщательно скрывал все эти годы.
- Я хочу слышать только твои сексуальные стоны, - сказал я. - Никаких слов. Ты поняла?
Она кивает, заползает на кровать и вздыхает, откидываясь на спину и принимая позу, которую я потребовал.
Ее великолепные темные волосы разметались по подушке, она покорно развела ноги в стороны, и я начинаю с поцелуев и покусываний, двигаясь вверх по внутренней части ее бедра, до тех пор пока ей не становится трудно удержаться от ерзания, и она закусывает губу, чтобы не вымолвить рвущиеся слова. В тот момент, когда я опускаюсь на кровать рядом с ней, и мой язык начинает исследовать ее киску, звуки, стоны и хныканье становятся громче.
Я прижимаю большой пальец к тугому колечку мышц, пока мой язык продолжает свои пытки.
Хорошо, что мы одни на этом острове, потому что, когда мой большой палец проходит через сопротивление, проникая туда, где я никогда не был, Дженн вскрикивает еще громче. Другой рукой я удерживаю ее бедра на месте, пока она извивается, и ее тело не взрывается оргазмом под моей хваткой. Как только ее мышцы начинают расслабляться, я доказываю ей, что, как я уже говорил ранее, доставлять друг другу удовольствие — это лучший афродизиак.
Мой член тверд как сталь, когда я взбираюсь на ее сладострастное тело, и во второй или третий раз хороню его по самые яйца глубоко в ее теплых глубинах.
- Пол, я не думаю, что смогу...
- Я знаю, что сможешь. На этот раз, детка, давай займемся любовью?
Ее уставший взгляд полон таким обожанием и признательностью, какие я вряд ли видел от нее за все месяцы прошедшего года. Те эмоции на ее лице, что она дарит мне, поднимают во мне желание получить гарантии того, что все между нами будет работать: наш брак, потребности и наше общее будущее.
Но я не могу себе позволить думать об этом, пока нет.
Дженн - женщина, которую я выбрал, чтобы смягчить свои желания, но способен ли я реализовать это? Как я могу подчинить и умерить свои потребности, если она - единственная женщина, которую я желаю видеть своей?
В этом я бессилен, но надеюсь, что смогу заставить ее понять, что вместе мы сможем справиться и с желаниями, и с потребностями.
Она приподнимается, изгибаясь в спине, когда принимает меня.
-Я люблю тебя, Пол. И никогда не переставала.
- Я знаю, - я замираю, когда наши глаза встречаются в понимании того, что между нами встала проблема озвучивать свои мысли, нужды и желания вслух, делиться друг с другом. Сейчас между нами происходит то, о чем я и говорил, - мы общаемся без слов. - Дженн, позволь мне показать тебе, в чем я нуждаюсь, и пока я это делаю, ты расскажешь мне, в чем нуждаешься ты.
Ее шея вытягивается, когда она приподнимается поцеловать меня.
- Мне нужно, чтобы ты любил меня.
- Все это есть и было. Я люблю тебя. Ты - единственная женщина, которую я когда-либо любил.
Я уверен, что ее тело должно быть более чувствительным после того, что уже было между нами сегодня, но она не жалуется, пока мы мягко и медленно двигаемся вместе. Новая волна удовольствия неумолимо нарастает, пока мы не хватаемся друг за друга, а затем падаем рука об руку, наши пальцы и тела переплетаются, когда мы достигаем экстаза вместе.
Мы остаемся сплетенными, ее лицо спрятано в изгибе моей шеи, а сердце бьется ниже моего, пока наше дыхание не выравнивается.
Она просто потрясающая, и она принадлежит мне.
Я обнимаю ее, и меня охватывает понимание, что я знал это с той самой первой ночи, когда впервые встретил ее. Я хочу все с этой женщиной. Я хочу, чтобы она была сильной, и в то же время я хочу доминировать над ней и заботиться. Она моя во всех смыслах.
Ослабив объятия, я выбираюсь из постели.
Покидая ее всего лишь на мгновение, я направляюсь в ванную и смачиваю полотенце теплой водой. Я осторожно обтираю ее тело, а после накрываю простыней, задергиваю москитную сетку вокруг кровати и обещаю вернуться.
Вскоре я возвращаюсь с бутербродами и фруктами, о которых говорил Мигель, а также с бутылками воды. Лежа обнаженными в нашем уютном коконе из занавесей, мы восполняем силы, подкрепляясь и утоляя жажду, в то время как яркий солнечный диск медленно садится над водой, синева становится темнее, небо наполняется звездами.
- Я не могу поверить, что мы здесь, - говорит Дженн, делая еще один глоток воды.
- Мы могли бы придумать что-нибудь более необычное завтра на ужин.
Ее улыбка становится шире.
- Это лучший сэндвич с индейкой, который я когда-либо пробовала. Я даже не представляла, насколько была голодна.
Я беру кусочек ананаса и подношу к ее губам.
- Мы должны поддерживать силы. - Недолго думая, ее губы открываются, принимая мое подношение.
Прежде чем она успевает заговорить, я наклоняюсь и целую ее, слизывая сладкий ананасовый сок.
- Потому что это лучший ананас, который я когда-либо пробовал, и я планирую продегустировать еще больше деликатесов в ближайшие десять дней.
Ее длинные ресницы опускаются в смущении, а щеки очаровательно розовеют.
Все наши потребности удовлетворены, остатки еды убраны, и под звуки моря, играющего роль нашего саундтрека, Дженн прижимается ко мне.
Я целую ее в макушку, мой нос дергается от ее щекочущих волос. Есть так много вещей, которыми я хочу поделиться с ней, и обязательно сделаю это. Но сейчас самым важным является только одно. Крепче прижимая жену к себе, удерживая ее как можно ближе, я говорю ей со всей искренностью:
- Я люблю тебя.
- Ты был прав, - она смотрит на меня сонными глазами, удобнее устраиваясь на моей груди.
- Про любовь к тебе?
- О секретах. У меня они тоже есть, - Она прижалась щекой к моему плечу. - Но любовь к тебе - не один из них. Я люблю и всегда любила тебя, - она разворачивается в моих объятьях и расслабляется, ровное дыхание говорит о том, что она уснула.
Я провожу рукой по ее мягкой коже, чувствуя тепло ее дыхания, и решаю, что обдумаю ее признание позже. У нас в распоряжении целые девять дней. Нет необходимости раскрывать все тайны в первый.
Яркие мерцающие звезды освещают волны вокруг нашего бунгало — это последнее, что я вижу, перед тем как мои веки становятся тяжелыми, и я присоединяюсь к ней во сне.
Глава 5
Дженн
Когда я лениво потягиваюсь на мягких простынях, все мое тело приятно ломит, напоминая о том, что мы с Полом вытворяли прошлой ночью. Не чувствуя себя готовой встретиться с ярким солнцем, я держу глаза закрытыми и вспоминаю, в чем призналась ему, перед тем как заснуть прошлой ночью.
Я призналась, что у меня есть секреты.
Это был первый шаг. Я не уверена, что смогу сделать второй. Не знаю, смогу ли я признаться в том, что за секреты скрываю от него. Но после прошедшей ночи я уже сомневаюсь, что мои тайны принадлежат только прошлому, а не настоящему.
Пол неожиданно проявил доминирование и этим подарил мне крышесносные оргазмы. Это разожгло фантазии, которыми я не развлекалась до встречи с мужем. Мое увлечение подчинением началось достаточно невинно. В юности я ничего не слышала о подобном. А во время своей учебы в колледже я начала читать романы о ролевых играх и БДСМ. Хотя первой реакцией было закатывание глаз, так как все это казалось смешным, с каждой следующей главой или новой историей я чувствовала себя все более и более заинтригованной.
Мои родители вырастили меня сильной и независимой. Когда я взялась за чтение первого тематического романа, я была на пути к получению степени бакалавра. Благодаря большому количеству курсов по продвинутой программе, которые я прошла в старших классах средней школы, к получению степени я подобралась за три года, вместо четырех. План, который я поставила перед собой, заключался в том, чтобы получить степень магистра до моего двадцать третьего дня рождения.
В то время я возглавляла различные студенческие организации и клубы. Я верила в равные права, равную оплату за равный труд и право женщины контролировать свое тело.
И я все еще верю в это.
Тем не менее, чтение сцен подчинения и доминирования продолжало очаровывать меня. Благослови Господь мою электронную книгу. Я могла свободно читать любую литературу: от самых известных книг по БДСМ до более рискованных, и никто не узнал бы. Это был мой самый постыдный секрет.
Пока в моей жизни не появился один человек.
Я встретила его на вечеринке на втором году обучения. Ричард был на год старше меня, состоял в программе доклинических исследований, занимал лидерскую позицию в братстве и происходил из обеспеченной семьи. Он был дерзким и высокомерным - полная противоположность мужчине, который когда-либо попадался мне на глаза.
И все же он меня зацепил.
Своими дьявольскими зелеными глазами в сочетании с темными волосами он привлекал внимание многих девушек. Но по какой-то причине он нацелился на меня, а Ричард принадлежал к тому типу людей, которые получают то, что хотят, когда этого захотят и так, как захотят.
Вам наверняка знаком этот типаж.
Он также умело давил на меня и манипулировал, зная все мои внутренние рычаги, и делал это самым раздражающим способом, но, самое главное, даже если я была полностью уверенна, что все мои тайные увлечения надежно спрятаны в электронной книге, Ричард каким-то образом смог их разгадать.
И это не история со счастливым концом.
Он использовал это знание и извлек из него выгоду.
Все началось постепенно. Однажды ночью, после чрезмерного употребления алкоголя, я согласилась быть связанной. В следующий раз он добавил порку. Мое согласие, по его мнению, стало чем-то абсолютно необязательным. Прежде чем я это осознала, этот элемент наших отношений перешел грань добровольных. Мои границы стирались, и в какой-то момент мои самые тайные фантазии превратились в бесконечный повторяющийся кошмар.
Он использовал свой контроль не только в спальне. Его власть распространялась на все и везде. Моя внешность всегда находилась под его пристальным вниманием - одежда, прическа, макияж, вес и даже то, чем я питалась. Простое замечание о том, что моя юбка стала слишком туго сидеть на мне, приводила к ускоренной диете из семисот калорий в день.
Мои жизненные цели больше не имели значения. Теперь самой важной задачей для меня было стать идеальной женой доктора. А для этого степень магистра попросту не нужна. Теперь мои потребности ограничивались только желаниями Ричарда – быть такой, какой он хотел меня видеть. Исправить в себе те изъяны, которыми он мог быть недоволен, даже если не высказал это вслух.
Я должна была знать.
То, что начиналось как веселье в спальне, превратилось в злоупотребление во всех аспектах моей жизни. Но даже находясь в самом эпицентре бури, я не видела, в каком кошмаре оказалась. Пока я не могла полностью осознать, что происходит, его личностная деградация стала нормой для меня. Где-то по пути я заблудилась.
Пока мы были вместе, посреди ночи я могла проснуться, охваченная паникой, в попытке обдумать, насколько правильным было мое поведение. Меня постоянно беспокоило, что, возможно, я сделала что-то не так, и это могло расстроить его, или боялась, что могу оступиться и сделать что-нибудь неправильно. Я не тратила много времени на обучение, так как беспокоилась, что одно неосторожное слово или взгляд могут оттолкнуть его.
Я знала, что если это произойдет, и причиной станет мое поведение, то некогда забавные эксперименты в постели превратятся в наказание. У него было решающее слово в моем мире - в отношении всего.
Однажды, когда мои родители настояли на том, чтобы я присоединилась к ним во время семейного отдыха, Ричард внезапно ворвался в нашу квартиру и насильно потребовал, чтобы я уехала с ним, потому что он не одобрил этого решения, и только в тот момент я поняла, насколько низко пала. Слава Богу, вмешалась моя мама. Сначала я была слишком смущена, чтобы признаться в интимных подробностях наших с Ричардом отношений, ведь для посторонних мы казались идеальной парой. Тем не менее, мои родители каким-то образом рассмотрели этот фарс.
Как только я смогла осознать и признаться в правде, скрытой за всем этим фасадом, мои родители ушли, полностью ошеломленные. Не из-за меня, а из-за него - мужчины, за которого, как я думала, выйду замуж.
Потребовалось время. Сначала Ричард был слишком потрясен, из-за того, что я осмелилась бросить его, и вел себя так, будто ему все равно. Чувство облечения было недолгим, потому что вскоре он начал преследовать меня, оскорблять и, наконец, угрожать мне.
В конце концов, я перевелась в другой колледж и подала на получение судебного запрета. Я верю, что именно его семья убедила Ричарда отступить. Их имя было хорошо известно. Они явно не хотели, чтобы такое маленькое ничтожество, как я, стало преградой его многообещающей карьере.
После всего что пережила, я думала, что больше никогда не смогу доверять мужчине.
И тогда я познакомилась с Полом.
Притяжение между нами было мгновенным. В глубине души я опасалась, но зря. Пол был совсем не похож на Ричарда. Он был веселым, искренним и любящим. Когда мы были вместе, мир не вращался вокруг него, чтобы делать его счастливым. Мы с Полом были двумя независимыми личностями, которые делали друг друга счастливыми и решали все свои разногласия вместе, если один из нас был расстроен. Мы на равных говорили друг с другом, как пара.
Это именно то, чего добивалась от нас доктор Кайзер, то, чем нам стоило заняться во время нашего отдыха.
Пол всегда гордился моей карьерой, никогда не осуждал меня или мою работу. Он поддерживал мои решения, никогда не оспаривая их, и я поступала так же. Мы всегда были партнерами, до тех пор, пока не потеряли это в наших отношениях.
Мое сердце забилось быстрее при воспоминании о прошлой ночи и тоне его голоса, когда он потребовал сделать ему минет.
Я глубоко вздыхаю и сжимаю простыню, обернутую вокруг тела, прокручивая в памяти случившееся.
Нет, все было не так, Пол не требовал. Он напомнил мне о своем желании.
Разве это одно и то же?
Размышляя об этом, я вспоминаю реакцию своего тела и охватившее меня предвкушающее напряжение, пока его член скользил между моими губами, а я стала невероятно влажной. Нельзя отрицать, что я завелась.
Необходимость вновь признаться в своих тайных желаниях пугает меня. Я уже сделала это однажды, и все закончилось не очень хорошо.
Все еще лежа с закрытыми глазами, я пытаюсь сдержать слезы.
Я твержу себе, что не хочу, чтобы мы с Полом менялись, но затем вспоминаю кабинет мистера Миллера и документы о разводе. Если ничего не изменится, то именно там мы в конечном итоге и окажемся. Что-то должно измениться между нами, но как понять, что изменения происходят в правильном направлении?
Я никогда не рассказывала Полу про Ричарда. Мы оба знали, что мы друг у друга не первые. Каждый из нас согласился принять это. Кроме того, мне всегда было стыдно, что я позволила ситуации с Ричардом развиться до той точки, где я оказалась. После того как все закончилось, мои родители настояли на том, чтобы я встретилась со специалистом. Я делала это на протяжении нескольких лет. Психолог неоднократно подчеркивал, что мне нечего стыдиться. Я стала жертвой психотических отношений с обидчиком.
Вот кем он был - не Домом, а обидчиком-садистом, и, хотя у меня нет степени в области психологии, я считаю, что он страдал от психического расстройства. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что проблема заключалась в Ричарде, а не во мне.
И теперь появилось это изменение в поведении Пола: его тон, его контроль и то, как я отреагировала. Черт. Мое тело не взрывалось подобными оргазмами годами. И он был не один. Прошлой ночью я потеряла счет тому, сколько раз достигла пика.
Я боюсь идти по пути, который предлагает Пол. Хотя я до сих пор вспоминаю, как мое тело выгибалось и покалывало при изменении его голоса, я все еще боюсь дать волю своим желаниям.
Я чувствую движение на кровати, и мои мысли возвращаются из прошлого в настоящее. И мгновенно на меня накатило чувство страха. Такое же подавляющее беспокойство я чувствовала с Ричардом. Расстроится ли Пол? Сделала ли я что-то не так?
Затем я открываю глаза.
В комнате, залитой ярким утренним солнцем, я утопаю в пристальном взгляде карих глаз моего мужа. Словно под действием теплого дневного света, мое беспокойство рассеивается.
Его длинные пальцы мягко убирают прядь волос с моего лица, медленно спускаясь по моей щеке, его улыбка становится шире.
- Доброе утро, соня. Ты планируешь сегодня просыпатьться?
Отчаянно пытаясь жить настоящим моментом и забыть прошлое, я заставляю себя улыбнуться, моргая, чтобы привыкнуть к яркому свету, не разрывая нашу зрительную связь ни на секунду.
- Наверное, все-таки придется. Мне нужно пописать.
Его глубокий смех разносится по комнате, а звук прибоя на фоне лишь усиливает мою нужду.
- Хорошо, - говорит он. - Пока ты будешь заниматься этим, я приготовлю кофе. У нас еще остались фрукты после вчерашней ночи, и я нашел кексы. Встречаемся у стола и сможем решить, чем мы хотим заняться сегодня.
Мои губы растягиваются в искренней улыбке.
Мы будем вместе решать, чем заняться сегодня.
Пол - не Ричард. И никогда им не будет.
- Да, - отвечаю я, слегка морщась в попытке подняться. - Скоро буду. Тебе стоит озвучить варианты.
Он касается моей руки.
- Детка, с тобой все хорошо?
Я ухмыляюсь, отвечая:
- Я думаю, там немного саднит.
Пол задорно подмигивает.
- Ну, тогда один из возможных вариантов пока откладывается.
Теперь наступила моя очередь смеяться.
- Откладывается, но не отменяется. Я думаю, что мне нравится этот вариант, черт возьми.
Он наклоняется и целует меня.
- Это моя девочка.
При звуке его похвалы с требовательной ноткой мое дыхание перехватывает от вспыхнувшего желания. Не секса, хотя этого я тоже хочу, а желания вновь познакомиться и найти понимание, чтобы укрепить наш брак и не дать ему разрушиться.
Глава 6
Пол
Передняя стена бунгала закрыта специальной решеткой, которая сдерживает яркие солнечные лучи, а накатывающие волны заставляют сваи, на которых стоит наша хижина, слегка колебаться, что я не замечал до сегодняшнего утра. Проснувшись, я решил, что после прошлой ночи мне стоит позволить Дженн выспаться. Пока она спала, я обошел весь периметр острова. Другие бунгало были не заперты, и, как сказал Мигель, свободны.
Я остановился у главного здания и взял кое-какие припасы, которых нам бы хватило на большую часть дня. В глубине острова еще были неизведанные места, которые можно было изучить. Кажется, с вертолета я видел водопад.
Когда я вернулся в нашу хижину, Дженн все еще спала, и я приготовил кофе.
Прежде чем разбудить ее, я постоял несколько минут, наблюдая за ней через сетку. Я часто это повторяю, но абсолютно уверен, что моя жена - одна из самых красивых женщин, которых я когда-либо встречал. И эта уверенность поселилась во мне с того самого момента, как я впервые увидел ее через всю комнату на вечеринке, которую меня уговорили посетить. Охваченный благоговением - самое подходящее описание того, что я чувствовал в ту ночь.
Несмотря на то, что совсем недавно мы готовились к разводу, это чувство не изменилось. Оно лишь возросло в своей силе. Я знаю, что она более чем прекрасна внешне, но меня также влечет и к ее внутренней красоте. У нее чистое сердце. Знание этого вызывает легкое чувство вины. Что если открытая демонстрация моих желаний подтолкнет ее к мысли, что это запятнает ее чистоту? Возможно, именно поэтому я никогда не позволял им взять надо мною вверх.
Длинные волосы Дженн лежали растрепанными локонами вокруг ее лица, а соблазнительные изгибы тела были прикрыты лишь тонкой простыней, я приложил максимум усилий, чтобы не раздеться и не присоединиться к ней в постели. А затем я заметил едва ощутимые изменения ее безмятежного сна, когда тонкие черты ее лица охватило легкое напряжение.
И чувство вины, гнетущее меня, усилилось.
Снилась ли ей прошлая ночь? Был ли это ночной кошмар? Расстроена ли она тем, что произошло между ними?
Когда я разбудил ее, то заметил блестящую слезу, сбегающую по щеке, но, увидев выражение ее лица, когда она подняла на меня глаза, я не обнаружил признаков, что мое поведение или поступки могли стать причинами ее слез. Я пытался убедить себя, что это просто из-за ярких солнечных лучей, бьющих в глаза. И все же остается вероятность, что, возможно, я слишком сильно давил на нее прошлой ночью.
Наше время в этом месте ограничено, и хотя у меня нет желания принуждать ее к чему-либо, я должен показать ей, в чем по-настоящему нуждаюсь. Я делал это раньше и понимаю, что существует тонкая грань в подобных экспериментах. К счастью, я знаю, как наилучшим образом подойти к этому. Мы отправимся в это путешествие вместе или расстанемся, зная, что были честны друг с другом.
Я оборачиваюсь и улыбаюсь, услышав звук ее шагов по деревянному настилу.
Ее взгляд устремлен к океану, а голубые глаза широко распахнуты.
- Пол, это настоящий рай.
Я встаю за ее спиной, и мои руки обнимают ее за талию, притягивая ближе.
- Только потому что ты здесь.
- Нет, я более чем уверена, что это место будет оставаться райским, независимо от моего присутствия.
Я распахиваю шелковый халат, в который она укутана сейчас.
- Думаю, если бы ты оставила свою одежду в чемодане, это еще больше напоминало бы рай. Мне нравится идея видеть свою жену обнаженной.
Ее щеки покраснели.
- Если бы я это сделала, то думаю, наше расписание на день было бы безбожно сдвинуто.
Лишь невинная мысль об этом ускоряет кровоток, направляя его вниз, заставляя член дернуться.
- Разве это так плохо?
Медленно она отступает от меня, ее веки тяжелеют, а на щеках расцветает яркий румянец, и она тянется к поясу своего халата.
- Я думаю, что гибкость является ключом к успешному исполнению запланированного расписания на день. - Один рывок, поясок развязывается, и белый атлас распахивается, демонстрируя великолепный шедевр, созданный природой.
- Дженн, следующий раз, когда мы займемся любовью, не будет сладким. - Ее грудь волнительно вздымалась с каждым моим словом. - И я не думаю, что ты готова.
Она закусила губу – обычный ее жест, когда она задумывается.
Я сделал шаг вперед, и большим пальцем освободил ее губу, продолжая крепко удерживать ее подбородок.
- Ты доверяешь мне?
Она кивает, насколько это возможно в моей крепкой хватке.
- Тогда позволь мне, - говорю я. - Дай мне несколько дней, чтобы показать тебе, чего я хочу, и если это не совпадет с твоими потребностями, мы вернемся в реальный мир, зная, что мы были честны.
Ещё больше слез скатывается по ее щекам. На этот раз я их не игнорирую.
- Поговори со мной.
Она качает головой и сглатывает.
Я беру ее за руку и подвожу к уже накрытому столику с готовым кофе и фруктами, дожидаясь пока она сядет.
- Ты сказала, что доверяешь мне, не так ли?
- Да.
Я достаю повязку для глаз из кармана своих спортивных шортов. Отойдя за ее спину, я начинаю надевать повязку на ее глаза. Ее спина мгновенно напрягается, и она садится ровнее, касаясь прикрытых повязкой глаз.
- Нет, пожалуйста, Пол. Я...
Не завязывая тесемки, я наклоняюсь и начинаю целовать ее шею.
- Детка, доверься мне.
- Мне страшно.
- Ты заинтригована. - Когда она не отвечает, я продолжаю ее целовать, все еще склоняясь над ней со спины, мои губы скользят по ее шее, перемещаются за ушко и движутся в сторону ключицы. Она склоняет голову в сторону до тех пор, пока полностью не открывает мне доступ. Через тонкий атлас ее соски превращаются в затвердевшие камушки, и кожа покрывается мурашками.
- Хочешь, чтобы я остановился?
- Мне нужно узнать, в чем ты нуждаешься.
Тон ее голоса и честность ответа пронзают меня своим откровением, и в то же время заверяют меня в правильном направлении моих мыслей. В ее голосе присутствует страх, которого я ранее никогда от нее не слышал.
Она на самом деле испугана?
Я встаю перед ней и опускаюсь на колени.
- Дженн, дай мне руку.
Она без колебаний протягивает ее. Я вкладываю в ее ладонь повязку.
- Расскажи мне, что случилось, о чем ты думаешь.
Как только она опустила глаза на повязку, по ее щекам покатились слезы, но она продолжала молчать.
- Я обещаю, что все происходящее останется под твоим контролем. Я хочу использовать повязку на глаза, чтобы показать тебе, что имею в виду.
Стискивая пальцами черную полоску ткани, она продолжает неотрывно смотреть на повязку. Я не уверен, что произойдет, если она не сможет решиться на такой простой шаг. Я полагаю, мы могли бы согласиться, что ничего не вышло, и признать, что наш брак не подлежит восстановлению.
Я понимаю её страх, потому что, если это не сработает, сбудется мой самый большой страх. Я буду опустошен. Наконец, она раскрывает свою ладонь и протягивает повязку в моем направлении.
Со вздохом облегчения я принимаю ее.
- Хорошая девочка, - я встаю и медленно закрываю повязкой ее глаза. - Скажи мне, о чем ты думаешь?
Ее глаза скрыты плотной черной тканью, и она делает глубокий вдох, прежде чем произносит в ответ единственные слова, способные разрушить наш брак:
- Я думаю, что, возможно, нам стоит признать поражение.
- Это то, чего ты хочешь?
Она в отрицании качает головой.
- Я пугаю тебя?
- Ты? Нет. Твои действия? Да.
- Что ты видишь? - спрашиваю я, поправляя повязку так, чтобы полностью закрыть глаза.
- Ничего.
- Что ты слышишь?
Какое-то время она молчит.
- Океан. Также я могу и чувствовать его. Мы раскачиваемся.
- Только что я заметил то же самое.
Уголки ее губ ползут вверх.
- Я слышу тебя.
- Хорошо, слушай меня и используй все свои органы чувств, - я беру кусочек ананаса и касаюсь ее губ. - Просто доверься мне. Ты можешь это сделать?
Ее дыхание замедлилось.
- Да
- Открой ротик.
Она следует моего приказу, и я кладу сочный фрукт ей в рот. Я медленно кормлю ее. Кусочек фрукта и затем кусочек кекса. Периодически я даю ей сделать глоток из теплой кружки с кофе. С каждым шагом она подчиняется. Спустя некоторое время я спускаю халатик с ее плеч, и она издает хнычущий звук.
- Детка, ты прекрасна.
- Пол, это... некомфортно.
- Ты права. Мой член такой твердый, что это причиняет боль.
Мои слова заставляют ее улыбнуться.
- Может я могу помочь тебе?
Я снова становлюсь на колени перед ней и раздвигаю ее колени, рассматривая ее блестящую киску.
- Нет детка. Сейчас моя очередь.
Ее мышцы напрягаются, но так как я продолжаю сидеть между ее ногами, она не может сомкнуть их.
Захватив кусочек ананаса своими губами, я скольжу вверх по ее телу, оставляя сладкий след по направлению к ее груди. Медленно я опускаюсь вниз, до тех пор, пока не оказываюсь у ее клитора, дразня его сладкой прохладой. Ее стоны наполняют мои уши. Затем я снова скольжу вверх и подношу сладкий кусочек к ее губам.
- Попробуй это. Попробуй, насколько он стал слаще, смешавшись с твоим соком.
Она повинуется.
Я начинаю спускаться по проложенному ранее пути, на этот раз слизывая сладкий сок с ее кожи, пока мой язык не оказывается глубоко внутри нее, и она не начинает извиваться на стуле.
Я контролирую ее удовольствие, и это мне нравится.
Контроль не должен означать боль, он также может нести и удовольствие. Даже когда с ее губ срывается мое имя, я не останавливаюсь. Поцелуй за поцелуем, я облизываю и посасываю, чтобы подтолкнуть ее еще выше. Ерзание ее бедер и то, как она сжимает подлокотники кресла, рассказывают мне больше, чем ее слова.
Когда она лишена зрения, то оказывается в моем полном распоряжении для всего, что я планирую сделать с ней дальше.
Когда я перемещаю ее ноги на свои плечи, она откидывается спиной на спинку стула.
- У меня отличный вид на твою киску.
- Пол, пожалуйста...
Мой язык кружит вокруг ее клитора, пока я пью ее соки. Как только я пускаю в ход зубы, мышцы ее ног напрягаются все сильнее.
- Пол, я... я...
- Сделай это, - приказываю я.
Дженн кричит, пока ее тело дрожит и трясется. Она все еще тяжело дышит, и я встаю, возвращая на место ее халат и завязывая пояс. К тому времени, когда я снимаю повязку, мы оба улыбаемся.
Я сажусь за стол напротив нее и подмигиваю ей.
- Хочешь еще кофе?
Она качает головой.
- Кофе? После всего что ты только что сделал, ты спрашиваешь меня про кофе?
- Да, моя любовь, кофе.
Ее глаза внимательно изучают меня, надеюсь, она видит меня так, как никогда не видела раньше.
- Кофе? - спрашиваю я снова, подвигая наши пустые чашки.
- Да, я бы выпила еще, - отвечает она, - но я не уверена, что мои ноги в рабочем состоянии.
- Если их основная функция быть тисками, то они отлично справляются. Детка, ты сжимала мою голову, - я встаю и достаю кофейник из кофемашины. Вернувшись, я целую ее в макушку. - Не волнуйся. У тебя будет много возможностей услужить мне в ответ.
Хотя я вижу некоторую озадаченность в ее взгляде, в большей степени она излучает удовлетворение и насыщение.
Присаживаясь на свое место, я спрашиваю:
- Хочешь я позвоню и закажу экскурсию или останемся на острове?
- Чем еще можно заняться на острове?
- Если я скажу, что все здесь создано для того, чтобы трахаться, ты выберешь экскурсию?
Продолжая прижимать чашку к губам, она устремляет на меня взгляд.
- Определенно нет.
- Так моя жена не против объезжать мой член весь день?
Она пожимает плечами.
- Мне кажется, иногда нам все-таки придется прерываться на еду.
Глава 7
Дженн
Оказывается, на острове есть чем заняться, кроме того как заниматься любовью. Соединив руки, мы продолжаем прогуливаться по пляжу. Мы устроили эту прогулку не только для того, чтобы насладиться красотой острова, но и чтобы выполнить то, что советовала доктор Кайзер - говорить.
- Пол? - зову я его, пока пальцы моих ног утопают в теплом песке, а солнце и морской ветерок ласкают лицо.
- Да?
- Нам нужно стоп-слово?
Он остановился, не разрывая наши сплетенные пальцы.
Оглядываясь назад, я замечаю наши следы на песке и удивляюсь переменам в муже. Можем ли мы вернуться к тому, как было прежде, и хочу ли я этого?
- Как ты узнала про стоп-слова?
- Из литературы, - отвечаю я честно. Ричард не верил в подобные ограничения. Он утверждал, что настоящая саба никогда не захочет воспользоваться стоп-словами. Он сказал, что сабу можно душить до тех пор, пока она не окажется на пороге смерти, и даже тогда она не будет просить, чтобы ее Дом остановился. Это был его способ обуздать меня и указать, как вести себя.
Я балансировала на самой грани больше одного раза.
Я отталкиваю эти мысли, концентрируясь на задорной усмешке своего мужа.
Его улыбка становится шире, и он приподнимает бровь.
- Значит, ты читала о подчинении?
Я киваю.
- Не в последнее время, но читала. Про это написано целое множество женских романов.
- И что ты думаешь об этом?
- Я уже говорила тебе. Меня это пугает.
Он опускается на песок, вытягивая свои длинные и босые ноги в сторону берега, а затем тянет меня за руку, чтобы я присоединилась к нему.
- Тогда то, что ты читала, - было неправильным.
- Неправильным? Что ты имеешь в виду?
- Я говорил тебе, что в нашем браке были секреты. Мои секреты. До встречи с тобой покорность была тем, что я искал в женщинах. Меня привлекали женщины, у которых желание подчиняться было в крови, - он сжимает мою ладонь.
Мой пульс ускоряется, когда я вспоминаю, как Ричард сказал мне, что знал это обо мне, прежде чем я подчинилась.
- До меня?
Уголки губ Пола приподнимаются, демонстрирую белоснежную улыбку, и его глаза наполняются теплым сиянием.
- Дженн, я знаю, что ты - сильная женщина. Я люблю это в тебе. Но не в отношении каждого аспекта нашей жизни. Я думал, что смогу отказаться от необходимости доминировать, чтобы быть с тобой. Это сработало во всех отношениях, кроме нашей сексуальной жизни. Я скучаю по этому. Я нуждаюсь в этом. Я хочу, чтобы ты хотя бы попробовала.
Я пыталась слушать его с открытым сердцем.
Будь проклят Ричард, потому что сотворил такое со мной. Испортил во мне то, что должно было нести удовольствие.
Мое понимание Темы невероятно искажено, и я это знаю. Я читала книги, где рассказывается про то, что описывает Пол, где участие - это взаимное решение. Из-за пережитого мною в прошлом, я боюсь, что все то прекрасное, о чем говорится, - просто выдумка.
- Почему ты сказал, что литература, которую я читала, полна неверных идей?
- Потому что, если ты мне доверяешь, тебе нечего бояться. Помнишь завтрак?
Мои щеки покраснели.
- Помню.
- А что на счет прошлой ночи?
- Я помню прошлую ночь.
- Хорошо, - говорит он, смеясь. - Что случилось с тобой, когда ты ублажала меня, позволив мне трахнуть тебя в рот?
Я опускаю глаза вниз, рассматривая принт на своем сарафане, надетый поверх купальника, ощущая себя завороженной замысловатыми завитками на цветке. Потому что, если я посмотрю в лицо мужа, я знаю, что мне будет стыдно признать правду.
- Дженн?
- Я завелась. Сильнее, чем когда-либо прежде.
- И что было потом?
Я покачала головой.
- Я даже не могу вспомнить, сколько раз кончила, - я поднимаю на него глаза. - Так что насчет стоп-слова?
- Ты бы использовала его?
Я глубоко вздыхаю. Он спрашивает, присуща ли мне покорность?
- Я не знаю. Если бы я это сделала, ты бы остановился?
- Мы говорим об определенном действии или обо всем? Ты спрашиваешь, можно ли договориться о слове, которое будет означать, что ты попробовала определенные действия и не может продолжать? Или ты имеешь в виду одно определенное слово, которое обозначит твое желание выйти из брака?
- Я предполагаю, что это было бы слово «развод», но я хочу знать о другом: существует ли слово, способное остановить то, что ты будешь делать в данный момент, а не для того, чтобы положить всему конец. Слово, которое просто даст мне право голоса, быть честной. Я не хочу, чтобы меня ранили физически или эмоционально.
Пол кивает, глядя на океан.
- Черт, Дженн. Ты думала об этом.
- Я говорила, я читала книги. Иногда все заканчивалось хорошо. Иногда не очень.
- Ты можешь дать мне определение травмы?
- Я не знаю. Некоторые вещи, о которых я ... читала, кажутся интригующими.
Он делает глубокий вдох, его обнаженная грудь поднимается и опускается.
- Когда я впервые увлекся БДСМ, у меня был наставник. Он...
- Мужчина? – уточнила я, удивленная.
- Да, мужчина. У нас не было секса. Он был постоянным посетителем клуба, куда я ходил. И я имел возможность просто поговорить с ним. Он сказал мне то, что я никогда не забуду. Он спросил меня о разнице между травмой и вредом.
Я не могла поверить в то, что мы обсуждаем эту тему после шести лет брака, и все же я не только не обеспокоена, но и впечатлена этим. То, что предлагал мне Пол, - больше, чем прихоть. Он на самом деле понимает о чем говорит.
- Ты узнал, как все делать правильно?
Он пожал плечами.
- Я думаю, что я был рожден с этими желаниями. И я получил навыки, как делать это правильно, - его взгляд вернулся ко мне. - Ты можешь ответить на вопрос, который мне задал наставник?
- Различие между травмой и вредом? - переспросила я, уточняя вопрос.
- Да.
Я дала себе время обдумать это.
- Для меня, травма означает боль.
- Тогда что значит вред?
- Намеренное действие… и непоправимое в последствиях.
- Намеренное? Если я отшлепаю твою сексуальную задницу, тебе будет больно. И сделано это будет намеренно. Считаешь ли ты вредом?
Мои соски затвердели, и все нутро сковало напряжением, когда я представила то, о чем он только что сказал. Будь проклято мое тело. Неважно, что в моей голове, меня выдает предательская реакция тела.
Он перевел взгляд с моего лица к груди. По его усмешке я поняла, что он заметил, как я реагирую.
- Может, нам стоит попробовать?
- Нет.
Брови Пола сходятся вместе, а глаза раскрываются шире от удивления или шока.
- Нет?
- Нет, - объясняю я, - это не причинит мне вреда. Будет больно, но это тот физический тип боли, которая, как правило, проходит со временем. По большей части я имела в виду эмоциональную боль, а это другое.
Он кивает.
- Так и есть. Что пугает тебя в эмоциональной стороне?
- Потеря себя.
Пол садится ровно и касается моего лица, подтягивая меня ближе. Наши носы почти соприкасаются, и я вижу только его карие глаза.
- Детка, вот в чем дело. Я не хочу потерять тебя.
Прежде чем я смогла ответить, его губы прижались к моим, и наш поцелуй углубился. На вкус он ощущался как кофе и соленая вода. Было кое-что еще, о чем я хотела спросить и поговорить. Я знаю, чтобы это сработало, мне тоже нужно признаться в своих секретах. Интересно, случилось ли наше первоначальное притяжение из-за наших секретов. Видимо, без этого не обошлось, хотя никто из нас не признался.
Множество вопросов проносится в голове. Но ни один из них не задерживается достаточно долго, чтобы озвучить его. Я слишком ошеломлена этим новым знанием, так что у меня перехватывает дыхание, а этот мужчина заставляет меня позабыть обо всем, и он не хочет меня потерять.
- Я уже говорил тебе, - шепчет он между поцелуями, - что следующий раз, когда мы трахнемся, не будет сладким.
Он начинает задирать мой сарафан, и его пальцы мгновенно оказываются у моих трусиков.
- Да, я говорил тебе это, но сейчас я хочу заняться любовью с моей женой. Мы можем трахнуться позже.
Учитывая то, как скрутило мои внутренности, я знаю, что это то, чего и я хотела. Более того, нуждалась в этом. Это не просто желание, это нечто намного сильнее. Истинная связь.
- Да.
Я лишилась речи, когда Пол оказался во мне. Я выгибаю спину навстречу ему, постанываю и пытаюсь приспособиться.
- Детка, ты такая мокрая и узкая.
Толчок за толчком, на белом песке и под ярким солнцем Пол наполняет меня. Наши тела, которые уже давно познали друг друга, соединяются тем способом, которым и должны быть вместе. Как две части головоломки, созданные друг для друга, мы прекрасно сочетаемся между собой. Сейчас со мной был тот мужчина, в которого я влюбилась, и который любит меня.
Я загребаю пальцами песок, пока мы двигаемся в идеальной гармонии, и сладкое давление внутри все нарастает. Чуткий и внимательный, он поднимает меня все выше и выше. Мы взмываем над облаками. Я балансирую на грани, когда замечаю грохот, доносящийся до меня издалека.
Пол останавливается, все еще оставаясь во мне, и наши взгляды встречаются.
- Вертолет, - заключает он, с тихим смешком.
- Мигель сказал, что они пролетают над островом несколько раз в день.
Ухмылка Пола становится шире.
- Так мою жену не волнует, что она может быть оттраханной на глазах у случайных свидетелей?
Я действительно возражаю против подобного. Но я знаю, что сейчас происходит между нами. Поэтому я отвечаю ему:
- Мы же не трахаемся. Мы занимаемся любовью.
Рычание вертолета становится громче.
- В таком случае продолжим, - он возобновляет свои движения. Внутрь и обратно. Я не уверена, случилось ли это из-за солнца или из-за того, что мы делали, но когда рев начинает угасать, жар во мне усиливается. Звук работающих лопастей почти исчез из зоны слышимости, когда шея Пола напряглась, и мы оба кончили.
Мой оргазм не был похож не взрыв прошлой ночи. Наоборот, кульминация ощущалась более глубокой, неким заверением того, что все может измениться между нами, но в то же время остаться прежним.
Наша кожа покрыта потом. Пол поднимается, и наши глаза встречаются.
- Вертолет, - говорит он с усмешкой.
- Я рада, что он улетел.
- Нет. Вертолет – вот твое слово, которое будет означать прекращение действий в данный момент.
Я киваю.
- Развод.
Даже просто слышать, как он произносит это слово, заставляет мой желудок скручиваться.
- Я не хочу произносить это слово. – Боже, пусть мне никогда не придется делать этого. Я отказываюсь повторять его.
- Я не хочу, чтобы ты когда-либо воспользовалась этим словом, но решение только за тобой, а не за мной.
- Ты на самом деле позволишь мне взять на себя часть контроля? - спрашиваю я, ощущая, как во мне поднимается смех от того, что мы все еще связаны самым интимным образом и продолжаем этот разговор.
- Детка, у тебя есть полный контроль. Как я уже сказал, твои книги ввели тебя в заблуждение. И в следующий раз, прежде чем мы трахнемся…
- Да?
- Я собираюсь отшлепать тебя.
Меня тут же подмывает выкрикнуть слово «вертолет». Я хочу, но по тому, как Пол улыбается, я понимаю, что он почувствовал, как его обещание - или угроза - заставило мои внутренности сжаться. Поскольку было бы ложью отрицать, что идея об этом меня волнует, я просто отвечаю:
- Да, Сэр.
Его губы накрывают мои, и наши языки сплетаются в танце.
Я не уверена на сто процентов в этом выборе, но я не могу спорить с реакцией тела. Я должна убедить себя, что все не так, как было в прошлом. Я люблю своего мужа и доверяю ему. Возможно, наше притяжение друг к другу всегда было связано и со скрытыми внутренними желаниями. Просто осознание этого сейчас кажется слишком внезапным.
Глава 8
Пол
- Да, Сэр.
Мой член подрагивает, вновь становясь твердым от слов, произнесенных моей женой. И ее киска в ответ сжимается вокруг меня. Пока мы разговаривали, ее оргазм прошел, и она расслабилась. И затем, когда я пообещал заставить ее задницу запылать цветом красной пожарной машины, ее тело вспыхнуло в готовности продолжить.
Сомнение, одолевавшее меня о том, что Дженн не согласится, быстро исчезает. Она не уверенна и справедливо осторожна, но не оказывает сопротивления.
Я выхожу из нее, зная, что она и сейчас испытывает дискомфорт после прошлой ночи.
- Перевернись, детка. Обопрись на руки и колени.
Недолго думая, она подчиняется, оставляя свой сарафан высоко задранным и поднимая свою сексуальную задницу вверх. Продвигаясь вперед, я подразниваю ее клитор и киску, пока она не начинает корчиться и двигаться навстречу моим прикосновениям. Я продолжаю дразнить ее, скользя пальцами внутрь и наружу, сгибая их так, чтобы обеспечить идеальное трение, а затем возвращая их к разбухшему комочку нервов.
Мне нравится, как она реагирует, такая честная и невинная. Я мог бы наблюдать за тем, как она кончает раз за разом, целый день, но это не было моей целью. Ее дыхание становится поверхностным, и я понимаю, что она на грани. Я меняю ритм, когда она начинает покачиваться и дрожать.
- Пожалуйста, - умоляет она.
Я нависаю над ее спиной, мой член так близок к заветному и желанному местечку, но я просто убираю длинные пряди ее волос с лица. Вглядываясь в ее блестящие глаза, я собираю ее локоны и перебрасываю через другое ее плечо, открывая себе доступ к такой чувствительной коже за ее ушками. Я вдыхаю аромат ее кожи и, вкладывая властные нотки в свой голос, шепчу:
- Почему я никогда не осознавал, насколько ты жадная? - Прежде чем она успела ответить, продолжаю: - Мы только что занимались любовью. О чем же ты хочешь попросить меня теперь?
- О тебе, - выдыхает она, пока ее грудь, скрытая бикини, соблазнительно покачивается, по большей части имея в виду нижнюю часть меня.
- Все не так просто. Я говорил тебе, что есть цена, которую мы должны заплатить, прежде чем трахнемся. Ты помнишь?
Она качает головой, ее глаза закрываются.
- Ты не сможешь снова заполучить мой член, пока твоя задница не станет красной под моей ладонью.
- Я знаю.
- И ты хочешь этого?
Она несколько раз моргает, прежде чем сосредоточиться на ответе.
- Я доверяю тебе.
- Детка, когда я сделаю эту сексуальную задницу красной, будет больно.
- Я-я знаю, - дрожащим голосом говорит она, и ее глаза наполняются слезами.
Она ведет борьбу со своими страхами и сомнениями. Я могу определить это по ее голосу. Она напугана, но, слава Богу, она в равной степени заведена. Идеальное сочетание.
- Ты все еще хочешь, чтобы я тебя трахнул?
- Хм, - выдает она в ответ, больше мурлыкая.
- Поднимись и избавься от остатков одежды.
Когда она подчиняется, мой взгляд скользит по каждому дюйму ее тела, медленно изучая ее пальчики, погруженные в белый песок, длинные распущенные волосы и каждый соблазнительный кусочек кожи, мелькающий между густыми прядями. После нашей прогулки по пляжу ее кожа слегка порозовела под солнцем. Ее грудь все еще была скрыта от меня. Когда она стягивает с себя бикини, мои подозрения подтверждаются. Она не только стала влажной – ее грудь потяжелела, показывая ее неудовлетворенную потребность в прикосновении, а соски затвердели и налились, приобретая более насыщенный цвет из-за притока крови.
Я подхожу ближе.
- Я люблю эти сиськи.
- Спасибо, Сэр.
Это слово действует на меня эффективнее любой голубой таблетки. Отступая на шаг, я обхватываю член и провожу по нему ладонью.
- Я весь скользкий от твоей мокрой киски.
Дженн кивает, опуская глаза на мой член, а затем отводит их в сторону.
Я так много всего хочу сделать с ней, она будет стоять на коленях, пока мои пальцы будут запутаны в ее волосах, и я смогу контролировать каждый ее вздох, пока она не сдаться всем моим прихотям. Я хочу трахнуть ее в задницу - единственное место, которого я никогда не касался. Я хочу почувствовать ее мышцы на моем члене. Я хочу отвести ее обратно в наше бунгало и связать ее запястья, надежно зафиксировав их, прежде чем хорошенько отшлепать ее задницу.
От каждого нового образа, вспыхивающего в голове, кровь все интенсивнее приливает к члену.
Обходя ее по кругу, я опускаю руку на изгиб ее ягодиц и представляю отпечаток своей ладони на этой ярко-белой плоти или ярко-красный рубец от моего ремня.
Моя рука двигается быстро. Я настолько тверд, что яйца болят.
Вернувшись, чтобы встать перед ней, свободной рукой я провожу по ее щеке, продолжая поглаживать член.
- Сейчас мне так тяжело. Если бы я рассказал тебе все, что я хочу сделать с тобой, ты бы сбежала от меня. Ты и должна бежать без оглядки.
Ее соски твердеют, наливаясь в тугие комочки.
-Я… я не знаю, что ты хочешь услышать в ответ.
- Это твой выбор. Скажи что угодно, потому что если ты этого не сделаешь, я заставлю тебя.
- Пол.
Она хнычет, когда обхватываю пальцами один из ее сосков, сжимая и скручивая. И все же она не отстраняется.
- Ты боишься меня?
- Ты не причинишь мне боли.
- О, детка, но я хочу сделать это.
Ее голубые глаза встречаются с моими.
- Я знаю. Полагаю, я хотела сказать, что ты не причинишь мне вреда.
- Никогда. Я возьму тебя медленно, - говорю я, подводя ее к стволу высокой пальмы и направляя ее руки перед собой. - Ты можешь порезаться о кору, поэтому не сгибай локти.
- У меня нет ремня, чтобы окрасить твой идеальный зад.
Она едва вздыхает, когда ее голова опускается вниз от моего признания, и я замечаю, как ее соски затвердевают. Она, может, и нервничает, но ее тело бросает ей вызов.
- На этот раз, - я продолжаю, - я собираюсь использовать руку. Раздвинь ноги шире и продемонстрируй мне твою сексуальную круглую задницу.
Пальцы ног Дженн дрожат, когда она расставляет ступни, готовясь к наказанию от меня. Когда я провожу рукой по ее коже, согревая, чтобы уменьшить боль, ее мышцы напрягаются под прикосновением. Мы находимся в тени дерева, но позади меня - пляж, океан и солнце. Когда Дженн раздвигает ноги, солнечный свет падает на сперму, блестящую на ее бедрах. Черт, она и до этого уже была готовой, но это еще одно доказательство того, что я не единственный, кто завелся.
Давая ей понять, что вижу желание, которое она испытывает, я растираю ее влагу между ее округлыми ягодицами.
- Ты такая мокрая. Моя жена развратнее, чем я думал. - Она не отвечает, моя рука двигается выше, позволяя пальцу кружить по местечку, которого я никогда прежде не касался. Она делает глубокий вдох. - Как звучит твое стоп-слово?
- Вертолет, - пальчики на ее ногах продолжают подгибаться.
- А другое слово?
Дженн качает своей головой.
- Я даже не хочу его произносить.
Я делаю шаг назад.
- Держись детка. Ты почувствуешь это.
Ее пальцы побелели, когда она крепче сжала ствол дерева.
Я не могу поверить, что мы продвинулись так далеко и так быстро. Это была моя мечта, моя фантазия.
И теперь она стала реальностью.
Я откидываюсь назад и раскрытой ладонью шлепаю ее по заднице, слыша от нее вскрик в ответ.
Черт, да!
Я чувствую дрожь в руке, вызванную самым приятным способом из возможных. Прямо на моих глазах ее кожа слегка опухает, и след очертания моей ладони наливается красным. Без предупреждения я делаю это снова, в этот раз уделяя внимание другой ягодице. Она подается головой вперед, реагируя на второй шлепок, но не ослабляет хватку.
Я ласково глажу ее по ягодицам. Испытывая еще большее возбуждение, мой член из твердого превращается в стальной. Лишь немного попробовав то, что я могу сделать, заставляет меня хотеть большего. Я представляю, как вся ее красивая задница будет пылать красным. Однако в настоящий момент у меня есть более неотложный вопрос. Если мой член станет тверже, он может сломаться.
Обхватив ее бедра, я толкаюсь в ее податливое тело одним мощным толчком.
- О! – вскрикивает она.
Я крепче сжимаю ее бедра, толкаясь снова и снова. В нее и обратно. Трение нарастает, и мои яйца сжимаются. Я намеренно прислоняюсь к ней. С каждым выпадом мой таз врезается в ее чувствительный раскрасневшийся зад, не давая ей забывать о том, что я только что сделал. Судя по звукам, которые она издает, это срабатывает.
До боли в пальцах я сжимаю ее мягкое тело, но не могу оторваться от нее. Меня поглотили ощущения намного сильнее, чем когда-либо прежде. Потребность внутри меня нарастает не только в моем паху, но и охватывает все моего существо. Пот покрывает кожу. Если бы был скороваркой, я бы уже давно взорвался.
Все исчезло. Остались только Дженн и я. Ее стоны и мольбы заставляют меня двигаться быстрее, пока наши тела продолжают сталкиваться друг с другом все с большой силой.
Мы словно одни, окруженные темнотой... остров, океан… и все, что вокруг нас, исчезло.
Вместо того чтобы избегать боли, которую она должна чувствовать, Дженн двигается со мной. С тех пор как мы перенеслись на какой-то другой уровень, ее крики изменились, и теперь я слышу вздохи, пока она приближается к самому пику.
Я вспоминаю о том, что хочу донести до нее. Чтобы эти десять дней наедине друг с другом сработали, я должен помочь ей, обучить ее. Один из уроков, которые она должна выучить, состоит в том, что, когда мы находимся в этих ролях, мое удовольствие - это главная цель, если я не предпочту иначе. Отказать ей в оргазме - в моей власти.
На данный момент мое удовольствие находится на рекордно высоком уровне, и для этого только одно объяснение. Потому что я не трахаюсь с безымянной сабой из клуба. Она лучше, чем любая саба, которая когда-либо у меня была. Это моя жена. Необходимость заставить ее кончить доставляет мне удовольствие.
Чувствуя приближение разрядки, я убираю руку с ее бедра и тянусь вперед, чтобы найти клитор.
Она мгновенно вспыхивает, как спичка, и ее киска сокращается в ответ. Это становится последней каплей, и мой мир взрывается яркими красками. Мои руки обнимают ее, крепко удерживая нас в вертикальном положении, закрыв глаза, я вижу яркие вспышки звезд. Я испускаю рев, который продолжал подавлять, пока мой член не дернулся, наполняя ее до отказа.
- О, Боже, я-я не могу... - она запинается, когда ее тело теряет устойчивость.
Я крепче обнимаю ее за талию, показывая ей, что она в моих объятиях.
Покинув ее тело, я разворачиваю ее в своих руках, наши взгляды встречаются.
Приподняв ее за подбородок, большим пальцем я стираю слезы с ее щек.
- Детка, ты знаешь свое слово.
- Знаю, - говорит она, сглатывая новой поток слез. - Спасибо, что позволил мне кончить. Я боялась, что ты этого не сделаешь.
Уголки моих губ приподнимаются.
- Я был не прав. Твои книги не совсем сбили тебя с толку.
Глава 9
Дженн
Это не книги сбили меня с толку. Хотя я не призналась в этом вслух.
Мне трудно выдавить из себя что-либо связное, пока я возвращаюсь к реальности после этого потрясающего оргазма. Я уже и забыла то ощущение интенсивности, которую боль добавляет к удовольствию. Всего два шлепка по заднице помогли вспомнить, почему когда-то мне настолько нравились подобные игры.
Не зная наверняка, смогу ли удержать себя на ногах, я прислоняюсь к груди мужа. Звук ударов его сердца отдается эхом под моим ухом, когда он крепче обнимает меня, окружая своим знакомым ароматом и даря обнадеживающие объятия.
Поглаживая мои волосы, он произносит слова, которые мне нужно было услышать.
- Я люблю тебя, миссис Мастерс. Я горжусь тобой. Не могу поверить, что ты... - его слова затихают.
Глубоко вздохнув, я отвечаю:
- Я тоже тебя люблю, - я поднимаю глаза и вижу выражение его лица. Даже без слов похвалы, которые он произнес, я бы знала, что он чувствует, просто доверившись своим глазам. Его лицо светилось обожанием. - Могу я задать тебе больше вопросов?
Пол смеется.
- Я настаиваю, чтобы ты задавала их. Я хочу, чтобы ты все поняла.
- Ты делал это раньше? Доминировал?
- Обычно с больше чем несколькими шлепками, оставленными на заднице.
Как могло произойти такое, что я не знала об этом?
- Но не с тех пор как мы вместе? Почему?
- Нет, не с тобой. Я никогда не обманывал тебя. Думаю... это трудно объяснить, но ты не выглядела как… - он покачал головой. - Когда я встретил тебя, я был по уши влюблён.
Мои щеки покраснели.
- Ты воплощала в себе все, о чем я никогда не думал, но желал. Успешная, сильная и независимая. И все же меня влекло к тебе. Ты казалась такой чистой…
- Пол, ты знаешь, что я уже не была…
Он опускает палец на мои губы.
- Я не это имел в виду. Меня не волновало, что до меня ты была с кем-то другим. Ведь я тоже не был девственником. Чистая – потому что настоящая. Я боялся, что если признаюсь в своих желаниях, то могу запятнать твою чистоту.
- Но ты больше не боишься этого?
- Сейчас я боюсь только одного.
Я слегка склонила голову.
- Чего?
- Потерять тебя. И это почти случилось, - его руки на моей талии сжали меня сильнее, напоминая о том, как крепко он держал меня, пока трахал. Я не удивлюсь, если на моем теле останутся следы от его пальцев. - Мы были там, в офисе Миллера. Перед нами лежали бумаги. Я был так близко к тому, чтобы потерять тебя.
Слезы снова наполняют мои глаза, не от физической боли, а от того, что я слышу. Я слышу боль в его голосе.
- Я думала, что это то, чего ты хотел. Мы вместе подали заявление. Ты не был ... мы оба не были... счастливы.
- Нет. Проблема была не в счастье. Все дело в честности. Такой вывод сделала доктор Кайзер, и она права. Она сказала, что мы должны быть честными во всем. Когда она упомянула это в первый раз, я осознал, что это было именно тем, что сдерживал в себе. Признаюсь, я подумал, что если скажу тебе, ты убежишь. А потом все зашло слишком далеко. У нас были наготове ручки для подписи, и я знал, что если мы не раскроем наши секреты, наш брак распадется. Готовые документы лежали в офисе Миллера, все было кончено. Я полагал, что нам больше нечего терять, и чтобы выиграть, на кон нужно поставить все. Мне пришлось рискнуть и омрачить твою чистоту.
- Ты никогда не сможешь этого сделать.
- Я никогда не говорил тебе этого раньше, потому что не хотел напугать.
Я размышляю над его словами, включая совет нашего консультанта о честности.
- Я действительно могла так среагировать, - честно признаюсь. - Шесть лет назад это испугало бы меня, но не по той причине, о которой ты думаешь. - Шесть лет назад я все еще пыталась пережить свой ужасный опыт отношений. Шесть лет назад я бы бежала без оглядки, как только Пол приказал бы мне сделать то, что произошло между нами сегодня. Я пытаюсь ему это объяснить: - Сейчас меня это тоже пугает, но у нас есть своя история, и я тебя знаю, - я пожимаю плечами. - Ну, я так думала.
Его карие глаза светятся, когда он ослабляет хватку и тянется к моей левой руке, поднимая ее выше, пока не начинает целовать мои пальцы.
- Ты меня знаешь. Я тот самый мужчина, за которого ты вышла замуж.
Я улыбаюсь, когда он прокручивает мое обручальное кольцо.
- Предполагая, что мы избежим моего последнего слова... - я двигаюсь по направлению к дереву, - ... эти твои желания... как они повлияют на наши отношения дома?
- Что ты имеешь в виду?
- Ты сказал, что я нравилась тебе такой, какой была всегда. Ты запал именно на настоящую меня.
Он целует меня в макушку.
- Я люблю тебя, твой драйв и амбиции. Я безумно горд за тебя и за все то, чего ты достигла в фирме. Я не удивлюсь, если ты станешь партнером. Ты удивительна во всем, что делаешь. Мне даже нравится твое упрямство. Детка, наш брак - это партнерство. Я не хочу Степфордскую жену. Мне это не нужно, - он поворачивает голову к пляжу. - Я люблю свою жену, и мне нравится заниматься с ней любовью. Мне также нравится наказывать ее и трахать. Я хочу женщину, на которой я женился, во всех отношениях, но с абсолютным контролем в спальне.
Жар охватывает мои щеки, пока я пытаюсь осмыслить то, что он только что сказал. С глубоким вздохом я задаю вопрос на миллион долларов: - Возможно ли иметь все это, сохраняя интересы двух сторон?
Он пожимает плечами.
- Я думаю, это зависит от нас.
- От нас, - повторяю я. - Ты говоришь, что это может быть нашей личной игрой за закрытыми дверями, но повседневная жизнь будет такой, какой она была всегда? Ты не станешь указывать мне, что надеть или какую прическу сделать?
Он беззаботно смеется, напоминая мне, что он мужчина, за которого я вышла замуж.
- Нет, детка, ты не нуждаешься в моих советах стилиста. И прямо сейчас меня более чем устраивает твоя прическа.
Я провожу руками по голове, приглаживая волосы.
- Мои волосы в беспорядке, и в них, вероятнее всего, полно песка.
- Но я знаю, как это получилось, поэтому мне все нравится. А что касается одежды, то единственный совет, который я могу дать тебе, - это избавиться от нее.
Я пожимаю плечами.
- Ну, линия загара побаливает.
- Говоря о боли, как себя чувствует твоя задница?
- Болит.
- А киска?
Моя улыбка становится шире.
- Невероятно довольна. - И мое сердце тоже.
Могут ли в равной степени существовать две стороны жизни? Понятия не имею. Однако я знаю, что впервые за долгое время у меня есть что-то еще. Я надеюсь.
Когда Пол наклоняется вниз, чтобы собрать сброшенную одежду, мой сарафан, купальник и его плавки, я решаю принять самостоятельное решение о том, что надеть, как он и предложил мне. Однако, прежде чем я решаюсь, рев вертолета возвращается, заставляя нас обоих поднять взгляд поверх деревьев. На этот раз, кажется, он не пролетит мимо. Грохочущий шум становится все громче и громче.
Хотя мы и скрыты от глаз пилота деревьями, это ненадолго.
- Может быть, я воспользуюсь твоим модным советом в другой раз, - говорю я.
Пол улыбается и протягивает мне купальник.
- Я планирую оставить твое обнаженное тело только для себя, поэтому я советую нам обоим одеться. Кажется, у нас гости.
Я никогда не понимала желание делиться мной. Я ненавидела саму идею этого, но к тому времени, когда это случилось, все зашло слишком далеко, чтобы я осмелилась протестовать. Странным было то, что я не помню других мужчин, как они выглядели, или что делали. Я помню лишь, насколько унизительны были наблюдения и критика Ричарда.
Я закрыла глаза.
«Трахни ее в задницу. Ей нравится это, не так ли, зверушка?».
Я чувствую, как мой желудок скручивает спазмами, вспоминая его слова и тон, оживляя в памяти образы, которые я пыталась забыть.
Пока член другого мужчины был внутри меня, он крепко обхватывает мой подбородок.
«Я не слышал тебя. - Он поднимает взгляд к мужчине: - Продолжай. - И возвращается обратно ко мне: - Зверушка, тебе задали вопрос».
Несмотря на происходящее, я научилась слышать и понимать только его голос.
«Да, Мастер», - покорно отвечала я
- Дженн, - Пол зовет меня по имени, его голос доносится словно на расстоянии, пока он касается моих плеч и притягивает ближе. - Дорогая, ты в порядке? Ты внезапно побледнела.
Я прогнала прочь воспоминания.
- Я… я...
Он сжимает меня крепче, и я все еще нахожусь в безопасности его объятий, когда рев становится громче. Я поднимаю подбородок, пока наши глаза не встречаются.
- Я в порядке, Сэр, - усмехаюсь я, надеясь, что с этим титулом у него все будет в порядке. А потом я хихикаю.
- Что смешного?
- Наша фамилия.
- Наша фамилия звучит смешно?
Я наклоняю голову.
- Мастерс? Полагаю, множественное число означает, что нас двое, потому что, детка, как я уже сказал, контроль принадлежит тебе.
Мой голос становится громче, когда вертолет зависает над пляжем.
- И я рада, что ты не хочешь делиться.
- Никогда.
Когда мы оделись и вертолет почти приземлился, я потянулась к руке Пола.
- Моя задница болит, но я тебе доверяю. Я планирую произнести название этого летательного аппарата только в том случае, когда он действительно будет находиться перед нами.
- Летательный аппарат? - спрашивает он, смеясь.
Я пожимаю плечами.
- Я не хочу, чтобы ты истолковал мои слова неправильно.
Когда мы подходим к вертолету, Мигель снимает наушники и машет нам рукой.
Я наклоняюсь к мужу.
- Как думаешь, он видел нас на пляже?
- Возможно, поэтому он и не приземлился в первый раз. Но даже если он и видел нас, не думаю, что мы первая пара, которую застали в таком положении.
Я окидываю взглядом невероятные пейзажи вокруг.
- И не последняя.
Глава 10
Дженн
Наши дни и ночи были наполнены друг другом. От пеших прогулок в самые отдаленные части острова и купания в пресной воде водопада до ленивого лежания на пляже, мы просто наслаждались раем. При этом не забывая воплощать в реальность все фантазии Пола. Шаг за шагом он напоминал мне, насколько лучше могут быть такие отношения с кем-то, кому ты полностью доверяешь.
Наконец, после шести дней на острове я нашла в себе смелость раскрыться перед своим мужем, но не в сексуальном плане, ведь я никогда не была более раскованной. Я хочу раскрыться эмоционально и поделиться своим прошлым. Я не знаю, почему боюсь, но мне страшно. Несмотря на все его разговоры о честности, я испытываю страх, что он не поймет, почему я не рассказывала ему ничего из этого раньше. В течение всего дня я думаю о нашем незавершенном разговоре, о том, как донести до него, что темный секрет, который он поведал мне, не является чем-то новым для меня.
Я решила, что сделаю это после ужина.
Но после обеда планы меняются.
Ветер усиливается, когда прежде кристально-чистое небо становится темным. Оставаясь в безопасных стенах нашей хижины, я наблюдаю, как сгущаются облака, кружась и вздымаясь, заполняя горизонт нехарактерным мраком.
На мгновение я задумываюсь, а что если это знак для меня, чтобы не признаваться.
Пока я продолжаю путаться в своих беспорядочных мыслях во время назревающего шторма, объятие Пола со спины застает меня врасплох. Его сильные руки обвивают мою талию, а широкая грудь дает мне опору, становясь моим якорем напротив порывистого ветра.
- Похоже, что нас ждет один из тех штормов, о которых нас предупреждали. Одна из причин, по которой это время года считается несезонным для отдыха.
Я качаю головой, не имея ни малейшего желания сталкиваться со штормом или тревожным чувством неуверенности, которую приносят облака.
- Может быть, все пройдет, - я поворачиваю голову к мужу. - Кроме того, Мигель еще не прилетал сегодня.
- О, я не думаю, что это возможно при такой погоде. С едой у нас в порядке.
Я пожимаю плечами.
- Я знаю. Думаю, что мне просто нравится предсказуемые события и порядок. Я чувствую себя неловко, когда все происходит не так, как я ожидала.
Пол тянется к моему подбородку, разворачивая мое тело к себе, пока ветер бросает мои волосы вокруг наших лиц.
- Ты говоришь о погоде или нас?
- О погоде, - честно отвечаю я. - И визитах Мигеля, - мои щеки краснеют. - Думаю, мне нравится, когда он приземляется на острове, потому что я знаю, что как только он улетит, нам гарантировано уединение.
Мой муж переводит взгляд на бурлящее море и тучи.
- Я подозреваю, что конфиденциальность нам теперь гарантирована.
- Хижина шесть, вызывает Нарвана, - послышался треск по рации.
Мои глаза расширяются, пока я пробегаюсь взглядом по хижине и снова поднимаю глаза на Пола.
- Хижина шесть, вызывает Нарвана.
За исключением того первого раза, когда Мигель наглядно показывал нам, как работает рация, двухсторонняя радиосвязь все эти дни молчала. До сих пор.
Мы оба устремляемся к радио, когда одно и то же сообщение повторяется несколько раз, становясь все более прерывистым, слова начинают звучать искаженно сквозь помехи.
Я тянусь к рации.
- Хижина шесть, - четко произношу я.
- Хижина... шторм... безопасная хижина... главное здание, - звучит в ответ.
Мои глаза расширяются, перевожу взгляд на Пола.
Он тянется к рации и произносит громче:
- Хижина шесть. Нарвана, связь нестабильна.
- Порывы ветра... свыше шестидесяти миль в час. Идите... главное здание.
- Надо выдвигаться прямо сейчас, - говорит Пол, когда сильным порывом ветра срывает вещи со стола в центре комнаты.
Букет цветов падает, ваза разбивается на полу блестят мокрые пятна, а потрепанные цветы небрежно разбросаны ветром. Мой муж подбегает к раздвижным панелям и начинает закрывать их, пока я пытаюсь навести порядок. Как только осколки убраны, я обращаю внимание на мужа. Он успел закрыть и зафиксировать несколько стен, но не все из них. Остались еще незащищенные от надвигающейся бури места. Слаженно двигаясь и работая вместе, мы пробираемся по периметру, закрывая открытые зоны. По тому, как дрожат стены, становится ясно, что человек, предупреждающий нас по радио, был прав.
Нам нужно перебраться в более надежное строение.
И в этот момент хижину накрывает высокая волна. Нас шатает из стороны в сторону, пока хижина раскачивается, и вода подтекает из-под раздвижных стен, просачиваясь внутрь и растекаясь по настилу.
Пол быстро вытаскивает наши чемоданы из шкафа. Вместе мы собираем вещи, которых не хотим лишиться из-за стихии: мой кошелек, планшеты и паспорта. Недолго думая, /мы просто бросаем все подряд, не разбирая, в чей чемодан именно. В последнюю секунду я решаю захватить подушки и одеяло. Я уже бывала в основном здании, но у меня не было возможности достаточно осмотреть всю обстановку, чтобы знать наверняка, есть ли там кровати или какие-то другие предметы обихода для того, чтобы провести неопределенное количество времени изолированными от внешнего мира.
Когда я берусь за второе одеяло, Пол похлопывает меня по плечу и пытается прокричать мне через рев надвигающегося шторма.
- Это все, что мы можем унести. Бросай остальное. Нам нужно добраться до главного здания.
Я киваю. Оглядывая хижину напоследок, я слышу раскаты грома, а через просвечивающие стены вижу вспыхивающие проблески молнии, и задумываюсь, сможет ли наше бунгало пережить стихию.
Выживем ли мы?
Неужели мы сохранили наш брак лишь для того, чтобы погибнуть на краю света, вдали от дома?
- Ты прав, - отзываюсь я, закрывая чемодан и закрепляя ремешок кошелька на шее.
Схватив сумку для ноутбука и волоча за собой чемодан, Пол открывает дверь, ведущую к пирсу. Порывом ветра приносит еще больше морской воды, когда дверь срывает и сдувает ее внутрь, ударяя о стену.
- Давай, - кричит он мне, и его голос исчезает в шторме.
Мы изо всех сил пытаемся добраться до суши, пирс, который раньше был выложен идеальными округлыми досками, теперь скрыт водой, угрожая смыть нас в море. Песок на пляже оказался очень вязким. Каждый шаг давался с трудом, словно мы передвигались по зыбучим пескам и одновременно уворачивались от летящих в лицо обломков. Вокруг нас кружатся пальмовые листья, ветки и листва.
Прогулка, которая обычно занимает пять минут, продолжается почти двадцать, пока мы едва двигаемся, опустив глаза вниз, защищая себя от проливного дождя и мусора. По мере увеличения скорости ветра самые простые предметы несут в себе опасность летящей ракеты. На полпути вверх по склону мы останавливаемся, чтобы отдышаться и осмотреть окрестности.
- Бросай чемодан, - говорит Пол. - Свой я тоже оставлю. Единственное, что имеет значение, - это доставить тебя в то здание.
Я качаю головой.
- Нет. Что если мы потеряем все?
Хотя мы кричим, наши голоса едва слышны в ревущем шторме.
- Я вернусь за ними, когда ты будешь в безопасности.
Я хватаю его за руку.
- Я не потеряю тебя из-за чемодана. Либо мы дотащим их туда, либо нет. Но мы не расстаемся.
Стоя среди неутихающей бури, Пол улыбается.
- Никогда.
- Никогда.
- Дай мне свой, - предлагает он. - Мы почти добрались. А ты лучше сосредоточься на ходьбе. Я займусь чемоданами, получится дотащить их или нет. Нам нужно продолжать идти.
Я киваю, передавая ему свой чемодан.
Мышцы его рук напрягаются, когда он сжимает ручки.
Он был прав. Огромный размер чемоданов делает их больше похожими на паруса, чем на место для хранения вещей. Если бы мы были на цементной дорожке, мы могли бы использовать колеса, но, к сожалению, наш маршрут не включал комфортную дорогу. Некогда хорошо утрамбованная тропинка превратилась в настоящую реку, сбегающую с вершины холма к пляжу. Мы не только боремся с ветром, мы практически плывем вверх по течению.
Когда мы, наконец, добираемся до главного здания, Пол толкает дверь внутрь, пока проем не становится достаточно широким, чтобы мы могли войти. Когда он отпускает ручку, дверь распахивается, а листья и песок засоряют пол. Как только мы оба оказываемся внутри с чемоданами, он использует плечо и вес своего тела, чтобы закрыть дверь.
Мы оба промокшие и пытаемся отдышаться, поскольку шторм, кажется, стихает.
Но это лишь иллюзия.
Из окон видно, что стихия все еще продолжает бушевать.
Однако, оказавшись внутри здания, выложенного бетонными блоками, мы словно нажали на кнопку выключения звука.
Единственное, что было достаточно отчетливо слышно, - это капли дождя о металлическую крышу. С промокшей насквозь одежды и мокрых волос сбегает вода, стекая на пол и образуя лужи, добавляя еще больше беспорядка, который и так украсил помещение мокрыми листьями и разводами песка после нашего прибытия.
Я перевожу тревожный взгляд на дверь.
- Ты можешь забаррикадировать ее?
- Не думаю. Но кроме нас здесь никого нет, и ветер не сможет распахнуть запертую дверь. Он поворачивается ко мне, опуская руки на мои плечи.
- С тобой все в порядке?
Я киваю.
- Промокла насквозь, но все хорошо.
Он качает головой.
- Все случилось слишком быстро.
- Я рада, что мы здесь. Боюсь, хижина с этим не справится.
- Меня не волнует хижина. Я беспокоюсь только о тебе.
Мое тело начинает дрожать, когда холод от сырости пробирает до костей, и я прислоняюсь к нему, в поисках тепла. Мы стоим, не двигаясь, прислушиваясь к отзвукам стихии, которую, к счастью, уже не можем чувствовать на себе, пока Пол не прерывает молчание:
- Давай осмотримся. Я никогда не изучал это место, за исключением припасов еды и бутылок вина. Он опускает глаза к прямоугольнику, выделяющемуся на ровной поверхности пола. - Это винный погреб. Я думаю, что это здание достаточно устойчиво, но если появятся сомнения, мы всегда можем спуститься вниз. - Когда я киваю, он продолжает: - Давай посмотрим, что еще здесь есть.
Взяв его за руку, я следую за своим мужем, пока мы переходим из комнаты в комнату.
Здание небольшое, но, опять же, по площади оно больше хижины. Дождь продолжает стучать по крыше, когда мы заходим в кухню; в комплекте с многочисленными холодильными и морозильными установками, которые, как мы знаем по опыту, наполнены едой, здесь также были расположены большая плита и несколько духовок.
- В брошюре было написано о шеф-поваре, - говорит Пол. - Могу предположить, если бы мы заказали его, именно здесь бы он и готовил.
- Или она, - добавляю я с улыбкой.
- Или она, - соглашается Пол.
Я вздохнула с облегчением, когда мы открыли кладовую, обнаружив, что та была наполнена большими белыми пушистыми полотенцами, мочалками, мылом и даже пробниками средств для ухода за волосами.
- Возможно, мне придется мыть волосы под дождем, но теперь, по крайней мере, я знаю, смогу это сделать.
Были также одеяла, простыни и подушки, а еще стиральная машина и сушилка.
- Я забыл, что на этом острове все три бунгало могут быть заселены гостями, - произносит Пол.
- Мне все нравится так, как есть.
Он подмигивает, с его волос все еще стекает вода.
- Мне тоже.
Там же мы обнаружили еще одну кладовую, укомплектованную инструментами и оборудованием, которое используется для обслуживания построек и ухода за тропическим ландшафтом.
- Я уверен, что в самый разгар туристического сезона здесь все полностью занято.
Последняя дверь, которую мы открываем, ведет в помещение, похожее на однокомнатную квартиру, вид жилой комнаты заставляет меня улыбнуться.
- Интересно, это место, где останавливается шеф-повар?
Пол отпускает мою руку и идет дальше. Наряду с небольшой мини-кухней здесь также были расположены гостиная зона, спальня и ванная комната. Она не была такой роскошной, как ванная в нашей хижине, но там имелся душ, и в настоящий момент это звучит как высшее благо.
Я снова вздрагиваю при очередном раскате грома.
- Мне холодно. Как думаешь, мы можем принять душ во время шторма?
- Все зависит от трубопроводной системы.
Когда я сужаю глаза, он продолжает:
- Если трубы из ПВХ - пластика, то они не послужат проводником для разряда молнии.
- Если они из металла, - продолжаю я, - то это вполне может случиться.
- Все верно. И мы не знаем наверняка, - Пол возвращается к кладовке и берет два полотенца. - Я бы предпочел, чтобы мы были осторожны и обсохли. Я не потерял тебя во время шторма. И не собираюсь терять тебя в душе. - Прежде чем я могу сказать что-то в ответ, он добавляет с усмешкой: - А после того, как ты снимешь с себя эту мокрую одежду, я придумаю другой способ тебя согреть.
Я не имею ни малейшего понятия, как он умудряется заставить мои внутренности трепетать от предвкушения, а соски напрячься только лишь словами и своей ухмылкой, но именно так я и реагирую на него.
Глава 11
Пол
Подводя ее к кровати, я помогаю ей снять мокрый сарафан, а затем и каждую часть сексуального бикини под ним. Вооружившись полотенцем, я тщательно обтираю ее потрясающее тело, от макушки до пальчиков ног, не упуская ни одного сексуального изгиба. Крепко обнявшись под одеялом и чувствуя ее теплое тело, прильнувшее ко мне, я ощущаю, как растет моя эрекция.
Во время бушующего ненастья я делаю то, что всегда было моим выбором. Я занимаюсь любовью со своей женой, мягкой и нежной, пока мы оба не достигаем пика, ощущая как наши тела возносятся выше грозовых туч за окном.
Возможно, поводом послужил нелегкий путь против ветра и дождя, а также выброс адреналина от заставшего нас врасплох шторма или оргазм, последующий за ним, но, независимо от причины, после того как мы оба остались удовлетворенными, глаза Дженн закрываются, и она засыпает.
Теперь же, спустя несколько часов, после того как я подкрепился фруктами и сыром, мой разум переключается на другие варианты. Нежный секс был хорош, чтобы отметить то, что мы благополучно добрались до безопасного места. Теперь мы укрыты и защищены, и мои мысли возвращаются к играм совсем другого характера.
Перед тем как мы покинули хижину, я позаботился о том, чтобы взять с собой несколько вещей, которые привез из дома: кое-какие сюрпризы, которые она еще не увидела. Я полон решимости воплотить свои планы в реальность медленно, но верно. Дженн уже смогла зайти достаточно далеко и не один раз.
Ладно, это два разных значения слова* (
Шторм продолжает бушевать за стенами, и дождь все еще яростно обрушивается на крышу, но через некоторое время эти звуки начинают казаться обычным фоновым шумом. Я полагаю, что так же происходит, когда люди живут рядом с железнодорожными путями или аэропортом. Мозг привыкает к постоянному шуму и постепенно перестает замечать его.
Дженн вздрагивает, когда за окнами гудит ветер, раздаются раскаты грома, и небо освещают вспышки молний.
- Детка, мы в безопасности.
- Я знаю, - говорит она, но тон ее голоса не соответствует ее словам.
- У меня есть идея, как отвлечь тебя от шторма.
Уголки ее губ ползут вверх.
- Полагаю, я догадываюсь, о чем ты думаешь.
- Видишь, мы делаем именно то, о чем говорила доктор Кайзер.
- Занимаемся сексом днями напролет? Я как-то пропустила этот момент во время ее сеансов.
- О, это определенно упоминалось. Ты просто не слушала. А теперь слушаешь.
Она поднимает на меня глаза, все еще уютно расположившись в кресле и закутавшись в одеяло, держа электронную книгу в руках. Вот где она была с тех пор, как проснулась.
- Ты прав. Я слушаю, и ты тоже.
- Ты доверяешь мне?
- Без сомнения.
- Тогда иди сюда, - зову ее, вставая с дивана, на котором сидел, и направляюсь в спальню, где ее уже ожидает подготовленный мною сюрприз.
Завернувшись в одеяло, она следует за мной. Добравшись до дверного проема, она останавливается и с шумом втягивает воздух. Страх на ее лице угрожает сломить меня. Я не пытаюсь напугать ее, лишь пытаюсь укрепить то, что мы уже обрели.
- Пол, нет.
Я беру ее за руку.
- Ты знаешь слово. Хочешь произнести его?
Ее испуганный взгляд устремлен на крепкую цепь, которую я нашел в одной из кладовых. Пока она была занята чтением, я перекинул железные звенья через открытую перекладину. Если бы не дождь, она бы услышала грохот. Затем я закрепил на конце пару мягких, обтянутых шерстью манжет для запястий. Конструкция расположена на идеальной высоте, которая позволит Дженн стоять, расставив ноги, с вытянутыми и зафиксированными руками. Она закусывает нижнюю губу, ее глаза становятся влажными.
- Что ты планируешь сделать со мной?
- Здесь важную роль играет твое доверие ко мне.
Она поворачивается в мою сторону.
- Я не хочу использовать свое слово.
- Тогда доверься, - говорю я, сдергивая с нее одеяло. Когда она не отвечает, я киваю в сторону кровати. - Если ты не готова быть прикованной к потолку, у меня есть несколько креплений для кровати.
Дженн кивает с заметным вздохом.
- Да... хорошо... Мы можем начать с кровати?
- Бросай одеяло, - изменение в моем тоне - предупреждение для нее.
Без промедления она повинуется, одеяло падает к ее ногам, оставляя ее чувственное тело полностью открытым. Она опускает подбородок и встает на колени.
Она чертовски сексуальна. Мой член возвращается к жизни.
Но я хочу видеть ее связанной.
Протягивая ей руку, я обращаюсь к ней:
- Хорошая девочка, пойдем. Мы начнем с кровати.
Она поднимается и на дрожащих ногах послушно следует за мной к постели, ожидая моих указаний.
- Ляг на спину и подними руки над головой.
С глубоким вздохом она делает, как я прошу, устраиваясь на простынях, пока ее руки не оказываются вытянутыми над головой. В этом положении ее грудь полностью на виду, и это служит напоминанием мне о паре зажимов для сосков, которые я спрятал в чемодане.
Когда я закрепил атласную веревку вокруг ее запястий и потянул за металлическое изголовье, внезапный раскат грома заставил Дженн вздрогнуть.
- Мы в безопасности, - успокаиваю ее. Она слышит мои слова, но ее красивые голубые глаза не верят этому. - Повтори то, что я только что сказал.
- Мы в безопасности.
Я достаю повязку для глаз, которую мы использовали пару раз с того памятного первого завтрака. Вместо того, чтобы испугаться, Дженн краснеет.
- Твое слово? - спрашиваю я и подношу повязку к ее глазам.
- Нет.
Я хватаю один из ее сосков, мучительно сжимая его, пока она не начинает корчиться.
- Это неприемлемый ответ.
Повязка уже на месте.
- Простите, Сэр. Я не хочу произносить свое слово.
- Ты знаешь, что не должна использовать слово подобным образом, как только что, не так ли?
- Да, Сэр.
- Когда контроль в моих руках, простое "нет" - не вариант. У тебя есть стоп-слово, ты не можешь просто сказать «нет».
- Простите, Сэр.
- Развернись. Я думаю, тебе нужно напомнить о правилах поведения.
Матрас прогибается, когда она сжимает бедра и пытается перевернуться. Простое движение сложно выполнить из-за креплений, а также в виду отсутствия зрения. Вместо того чтобы помочь, мне нравится наблюдать за ее борьбой с подчинением. В конце концов, она там, где я хочу ее: на локтях и коленях, с вытянутыми и все еще связанными руками.
- Ты знаешь, насколько прекрасна сейчас? - спрашиваю я.
- Н... Я имею в виду, да, если Вы так считаете, Сэр.
Она знала. В ее темных длинных волосах контрастно проступают пряди, выгоревшие на тропическом солнце. Они спутаны после сушки и наших занятий любовью. Беспорядок придает ей дикий, неприрученный вид, будто она – фурия, готовая к моей следующей команде.
Пройдясь ладонью по ее заднице, второй я обхватываю пряжку ремня. Благодаря хлесткому звуку ремня, опускающемуся на ее кожу, она забудет о молнии и громе. Прежде чем отшлепать ее задницу, я позволил своим пальцам найти ее складочки. Небольшая спальня наполняется стонами, пока я дразню ее.
- Черт, детка, ты мокрая и готовая. Должен ли я разрешить тебе кончить после наказания?
- Пожалуйста, Сэр.
- Пожалуйста, что, Сэр?
Ее бедра извиваются под моей рукой, пытаясь дотянуться до нее клитором - местечка, которого я намеренно избегаю. Она была так отзывчива в последнее время, что едва ли потребуется одно касание, чтобы она почувствовала судороги изнутри.
- Пожалуйста, Сэр, дайте мне кончить.
- Что должно произойти в первую очередь? Мне нужно знать, что ты готова.
- Мое наказание, Сэр. Мне жаль, что я сказала нет.
Кто знал, что моя жена все схватывает налету? Кто мог бы подумать, что она может быть покорной?
Все ее тело напрягается, как только воздух прорезает мой ремень, как раз перед тем, как спальню наполняет ее вздох, а полоска кожи опускается на бледные ягодицы. Всего лишь после одного удара ее лицо утопает в подушке, а блеск от пота покрывает ее поцелованную солнцем кожу.
- Думай о том, что происходит в данный момент. Ни о чем больше.
Ее голова покачивается из стороны в сторону.
- Слушай мой голос, - говорю я, отступая назад и оставляя еще одни след от ремня.
То, как ее кожа загорается, немедленно реагируя на каждый удар, заставляет мой член становиться все тверже. После очередной серии ударов я забираюсь на кровать позади нее и провожу ладонью по ее поднятой заднице.
- Так чертовски великолепна, - и затем я добираюсь до ее лона, мокрого и готового. - Ты была так хороша, я позволю тебе сделать выбор.
Звук моей расстегиваемой молнии наполняет воздух, когда я освобождаю твердый член.
- Я собираюсь трахнуть тебя прямо сейчас. Мне все равно, кончу ли я в твою киску, задницу, - я раздвигаю ее попку и смотрю на то место, где никогда не был, - или в горло, но, детка, я собираюсь кончить, - я провожу ладонью по раскрасневшейся и воспаленной коже ягодиц, чтобы напомнить ей о том, что только что произошло. - Я не собираюсь тебя освобождать, поэтому, несмотря ни на что, ты почувствуешь, что я сделал с твоей задницей.
Если выбор падет на ее сладкий рот, я заставлю ее перевернуться. Она почувствует грубую ткань простыней на коже. Если предпочтет любой другой вариант, я позабочусь, чтобы она почувствовала меня своей кожей.
Дженн поворачивает лицо набок, ее щеки покрыты слезами, а дыхание все еще остается прерывистым.
- Пожалуйста, Сэр, в киску, чтобы и я могла кончить.
С ухмылкой я снова шлепаю ее по заднице, вырывая очередной вскрик.
- Эгоистичная девчонка, - прежде чем она успевает отреагировать, я пристраиваюсь головку члена и вонзаюсь в ее тугое лоно. Нет необходимости подготавливать ее: она влажнее, чем когда-либо.
- О!
В этой позе не потребуется много времени. Черт, трение ее тугой киски заставляет мои яйца напрячься, а перед глазами появляются звезды. Я мог бы оставить ее без оргазма, но ведь все это задумывалось, чтобы отвлечься от бушующего шторма за стенами. Я хочу, чтобы она тоже достигла пика. Наклоняясь вперед и обхватывая ее лобок, я зажимаю клитор. Это все, что нужно. Звезды взрываются, когда ее киска сжимается, стискивая член, и она выкрикивает мое имя.
Хотя за окном все еще бушует стихия, я уже перестал следить за бурей. Раскаты грома и проливной дождь постоянно меняют интенсивность: то становятся громче и сильнее, то затихают. Однако это ничего не значит. Мой мир сосредоточен на женщине подо мной.
Полностью опустошенный, я падаю на нее, и ее шея расслабляется, а голова опускается на подушку. Потянув ее повязку, я вижу самые потрясающие голубые глаза.
- Пол, я люблю тебя. Мне нужно сказать тебе кое-что.
Когда я начинаю двигаться, внезапная острая боль пронзает мою задницу, словно укус.
Блять!
Я ожидаю, что это паук или змея. Вместо этого, повернувшись, я обнаруживаю позади себя незнакомца, что-то сжимающего в руке. Мое сознание не может проанализировать и понять, что произошло. Крик Дженн - последний звук, который я слышу, прежде чем мир погружается во тьму.
Глава 12
Дженн
Пола рухнул на меня. Прежде чем я смогла осмыслить произошедшее, мужчина в грязной рубашке заговорил с американским акцентом.
- Ну, посмотрите, что у нас тут есть.
Повязка все еще была сбита на моем лбу и не позволяла полностью и четко рассмотреть комнату.
- Нет! - кричу я, потому что кто-то, кого я не могу видеть, тянет Пола с кровати и бросает его на пол.
- Я думал, ты сказал, что больше никого на острове нет? - недовольно произносит человек, оттаскивающий Пола.
Первый с усмешкой отвечает:
- Думаю, это боги моря. Они решили вознаградить нас.
Его приятель заливается неприятным смехом.
- И сегодня даже не мой день рождения.
- И не мой, - мужчина в грязной рубашке улыбается зловещей желтозубой улыбкой. - Но, черт возьми, она перевязана. И определенно выглядит как подарок.
Мое сердце громко стучало в груди, и я попыталась отодвинуться подальше от них, но из-за связанных рук это было невозможно сделать. Я подтягиваю к себе колени, пытаясь принять позу эмбриона – хотя бы какое-то мнимое ощущение защиты.
Эхом по бетонному полу раздаются шаги мужчины, стоящего дальше от меня, когда он подходит ближе.
- Этот подарок по мне. Думаю, ей нравится пожестче.
Я закрываю глаза и в отчаянии трясу головой, пока их отвратительный смех, отдается в стенах маленькой комнаты, соперничая со звуками непрерывного потока дождя. Я молча зову мужа, я хочу знать, что они с ним сделали, и где он сейчас. Несмотря на все это, я не могу заглушить их голоса.
- Я верил, что мы погибнем в море в этот шторм. Вместо этого мы потерпели крушение на Гребаном Острове Фантазий и проведем всю ночь, трахаясь с этой грязной шлюхой.
Мое тело дрожит от страха, когда я крепче смыкаю веки, желая, чтобы Пол очнулся, а повязка полностью закрывала мои глаза, чтобы я не могла видеть ни одного из этих людей, и мечтая оказаться в Висконсине. Когда я снова открываю глаза, мой живот сводит спазмами, потому что мужчина в грязной рубашке стоит прямо передо мной, сжимая в руке свой мелкий член.
- В первый раз я трахну ее в задницу, - он оглядывается на своего приятеля с мерзкой усмешкой. - Ты можешь трахнуть ее в рот.
Мой подбородок дрожит в невысказанной мольбе. Когда он приближается, мое тело буквально начинает сводить судорогами. Я бы хотела, чтобы моя реакция была вызвана страхом перед неизвестным. Но это не так. Я точно знаю, что они собираются сделать. Я уже переживала подобное с Ричардом и его друзьями.
Тогда я не боролась.
Сейчас хочу бороться.
Когда ублюдок подходит ближе, я использую свою единственную защиту - выбрасывая ногу вперед, его в бедро.
- Ах, ты гребаная сука.
И в этот момент становится слишком поздно: он уже позади меня, его тщедушный член направляется прямо к моей заднице. Его недостаток в размерах не уменьшает боли, когда он пихает его внутрь без подготовки. Я падаю вперед, пряча лицо в подушке, пока его скользкие от пота ладони удерживают меня за бедра, и он похрюкивает, как свинья, которой и является.
Это не то, что я испытывала с Полом.
Это жестоко и унизительно. Горячее дыхание на моей спине отдает виски и сигаретами. Это все, что я могу сделать, чтобы сдержать желчь, угрожающую подняться к горлу. Прежде чем мое сознание может воспринять больше, резкая боль опаляет кожу головы, когда меня резко тянут за волосы.
Второй мужчина, я до сих пор не вижу его лица, тянет меня к краю кровати, приставляя свой член к моему рту.
- Укусишь меня, сучка, и мы прикончим его.
Прикончат?
Единственный смысл в его словах, значимый для меня, это то, что Пол жив.
Я не думала, что можно будет терпеть происходящее и все еще надеяться, но, когда меня дергают за голову, позволяя увидеть Пола, лежащего на полу, ко мне приходит понимание.
Мой муж все еще жив.
Мы переживем это.
Я верю в это всем сердцем.
Проходит время. Это могли быть минуты или часы. Я не знаю. Они что-то сделали с Полом. Его нет в комнате. Они также нашли ликер. Единственный положительный момент в этом сценарии заключается в том, что чем больше они пьют, тем меньше они могут натворить.
Они чертовски изобретательны, придумывая разнообразные способы насладиться своим подарком.
Мои просьбы и мольбы не имеют никакого значения. Я знаю таких людей. Их заводит страх.
С наступлением ночи я возвращаюсь в место, куда сбегала от мира и его жестокой реальности. Несколько лет назад, когда единственной целью моей жизни было внимать и беспрекословно слушаться Ричарда, я соскальзывала в этот уголок сознания. В комнате, полной мужчин, лишенная возможности видеть, я сосредотачивалась на голосе Ричарда.
Но сегодня я не слышу его голос. В этот раз, отрешившись от происходящего и окружающих меня мужчин, я концентрируюсь на звуках дождя, отбивающего ритм по металлической крыше. Глубокий тенор не унижает меня, подобно Ричарду. Он вселяет надежду и сохраняет разум целостным.
- Я люблю тебя, Дженн. Всегда любил и всегда буду.
Я верю в это. Я продолжаю надеяться, что все это закончится, и мы выживем.
- Мне жаль, я запятнал твой свет.
- Нет, Пол. Ты и есть мой свет.
Но, теряя сознание, я сталкиваюсь с реальностью - мы можем не выжить.
Глава 13
Пол
Меня приветствуют боль и дезориентация, пока я медленно прихожу в сознание. Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить, что произошло.
Я перебрал с выпивкой?
Потому что ощущаю себя, как с похмелья: с тяжелой головой, пульсирующими висками и сушняком.
Я медленно открываю глаза, отмечая, что нахожусь в полной темноте, когда память возвращается ко мне.
Медленно, как едва пробивающийся поток воспоминаний.
Был шторм.
Мое тело болит от пронизывающего холода.
Я прислушиваюсь. Судя по звукам, кажется, шторм, наконец, утих. Как только мои мысли переключаются на Дженн, что-то в моей груди сжимается. Она не со мной. Я не в кровати, а на твердом холодном бетонном полу.
Где я?
Мои глаза не могут приспособиться к абсолютной темноте вокруг. Медленно я разминаю закоченевшие мышцы и использую руки, чтобы на ощупь определить, где нахожусь, ощупывая бетон под собой. Кажется, будто мои ноги связаны. Но это не так. Шорты спущены к лодыжкам. Вернув их на место, я понимаю, что ремень все еще отсутствует, и моя грудь наполняется страхом, когда мои пальцы на что-то наталкиваются. Полка.
Я помню обстановку в основном здании.
Что случилось?
Я не в спальне, а определенно лежу в одной из кладовок.
О, Господи! Где Дженн? Что произошло?
Последнее, что я помню: она была привязана к кровати, затем вспышка боли... паук. Нет. Мужчина ...
Блять!
Мой живот сводит спазмами, когда липкий страх наполняет все тело, заставляя сердце забиться в бешенном ритме, вызывая болезненное покалывание по коже.
Моя жена.
Я должен спасти жену.
Пожалуйста, пусть не будет слишком поздно.
Я понятия не имею, как долго был в отключке. Мое сознание отказывается представлять, что они с ней сотворили. Если я буду думать об этом, то не смогу ничего сделать.
Пока я концентрируюсь на спасении Дженн, моя голова наполняется вопросами.
Должен ли я включить свет? Если я это сделаю, то есть риск, что те, кто затолкал меня в кладовую, поймут, что я пришел в себя. Нет. Я не могу дать им не единого преимущества.
Вместо этого я продолжаю вслепую обыскивать полки. Так, я нахожусь определенно не там, где лежат полотенца и одеяла. А значит, что это та кладовая, где я нашел цепи и видел инструменты.
Делая все возможное, чтобы оставаться спокойным, я продолжаю поиски, пока не нахожу то, что заметил раньше – длинную отвертку и серп.
Прихватив оба предмета, я дотягиваюсь до дверной ручки, уверенный в том, что она заперта. Молясь, я поворачиваю ручку и прокручиваю ее до упора.
Дверь с легкостью открывается в мою сторону, и я делаю шаг назад. Освещение тусклое, но, по сравнению с темнотой в кладовке, оно подобно яркому свету прожектора. Прищурившись, я пытаюсь рассмотреть и оценить то, что могу видеть со своего ограниченного ракурса.
Комната оказывается пустой и мрачной. Сердце стучит набатом в ушах, мое внимание переключается на свет, просачивающийся из-под двери спальни.
Один шаг.
Другой.
Я останавливаюсь и прислушиваюсь.
Храп? Я слышу храп?
Открыв дверь внутрь, я вижу, что на кровати лежит голый мужик с почти пустой бутылкой виски в руке.
Где же Дженн?
И мои глаза тут же натыкаются на нее.
Я был готов зажать свой рот ладонью, чтобы не заорать в голос.
Она больше не был) привязана к кровати, но все еще была зафиксирована манжетами, которые я прикрепил к потолочной балке.
Мое сердце сжимается от боли, потому что я знаю, что именно я виноват в ее беспомощном положении.
Затаив дыхание, я перевожу взгляд на ее грудь - пышные полушария, которые я так люблю, молча моля Господа или любое высшее существо, обещая все что угодно, лишь бы моя жена была жива. И это происходит. Небольшой вдох, который она делает, это легчайшее движение груди, говорит мне о самом важном. Она жива, без сознания повиснув на запястьях и с опущенным вниз лицом, но жива. С невообразимым чувством облегчения я начинаю осматривать ее более тщательно. Ее волосы спутаны и закрывают часть ее лица. Но через темные пряди просматриваются синяки на коже. Маска, которая была на ее глазах, свободно свисает вокруг шеи. И когда мой взгляд скользит ниже, все мое нутро сковывает холодом, потому что я замечаю кровь между ее бедер.
Я не могу позволить себе думать о том, что этот мужчина сотворил с моей женой. Если бы я пустился в размышления, я мог в конечном итоге убить его или дать ему возможность убить нас. Я должен сохранять хладнокровие.
Еще один шаг, и мои ноги натыкаются на второго мужчину.
Их было двое?
Второй лежит на полу, одетый только в боксеры.
Внутри меня сталкиваются ошеломляющее чувство вины и ослепляющая ярость, пока в моей голове складывается план о том, чтобы отрубить головы обоим. Я не жестокий человек по своей природе, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Я не сомневаюсь, что с помощью серпа, зажатого в руке, я легко справлюсь с этой задачей. Дверь открывается шире, и глаза Дженн распахиваются в этот момент.
За долю секунды, которая требуется ей, чтобы найти меня взглядом, на ее лице сменяют друг друга разные эмоции - страх, облегчение и затем стыд.
Когда она открывает рот, я качаю головой и подношу к губам палец.
Она сразу же повинуется, ее глаза наполняются влагой, и по бледным щекам стекают слезы.
Тогда я вспоминаю о веревке, которая находится в кладовой. Во мне поднимается настолько яростное желание убить этих ублюдков, но в то же время я не хочу, чтобы моя жена наблюдала за тем, как я буду расправляться с ними. Это лишь травмирует ее еще больше, особенно после того, что она пережила.
Я поднимаю палец в воздух, показывая ей, что вернусь через минуту. Ее глаза все еще широко открыты, и я тихо бросаюсь обратно к кладовке и нахожу веревку.
Когда я возвращаюсь, ни один из ублюдков так и не пошевелился.
Тихо прокрадываюсь в комнату, зная, что если попытаюсь освободить Дженн, то звук цепей может разбудить мужчин.
- Детка, - шепчу я, целуя ее. – Тише, здесь еще есть кто-нибудь?
Она качает головой и произносит разбитыми и потрескавшимися губами.
- Нет. Только эти двое.
- Хорошо, сначала я собираюсь их связать, - я сканирую два бессознательных тела. – Который из них вырубился первым?
Она указывает головой.
- Тот, в грязной рубашке.
- Какой?
- Тот, что на кровати.
По крайней мере, так как он голый, мне не нужно беспокоиться о спрятанном оружии. Мужчина, которого Дженн назвала, как «тот, что в грязной рубашке», что-то невнятно бормочет, когда я хватаю его за руки, но он не просыпается. Зловоние, исходящее от него, ударяет мне в нос, и я задерживаю дыхание, оборачивая веревку вокруг его запястий, вспоминая занятия по гребле, который посещал в колледже, чтобы завязать идеальный набор узлов. С еще одной петлей вокруг изголовья он никуда не денется.
Вся процедура заняла меньше времени и больше веревки, чем я планировал, но, по крайней мере, я знаю, что он больше не представляет угрозы.
Я киваю в сторону двери, давая понять Дженн, что мне нужно взять еще один моток веревки для того, чтобы связать второго.
Хотя мы общаемся только лишь взглядами, я понимаю, она хочет сказать, что мне нужно поторопиться, быть осторожным и то, что она любит меня, простым коротким кивком головы.
На этот раз я включаю свет в кладовой. Я не нахожу еще одну веревку, но замечаю стяжки и скотч. Я могу с легкостью работать с тем, что имеется на руках. Мало того, что я занимался греблей, когда был моложе, но также провел достаточно времени в скаутах. Там меня научили импровизировать.
- Пол! - крик жены усиливает пульс, заставляя меня дернуться, когда я разворачиваюсь и спешу обратно в спальню.
Ублюдок, который лежал на полу, уже был на ногах и покачивался, едва держась. Его голова наклонена, а глаза не сфокусированы.
Он был абсолютно дезориентирован. Я, к счастью, нет.
Недолго думая, я бросился вперед, ударив его головой в живот, отбрасывая его тело к стене из бетонных блоков. Он стонет и ловит ртом воздух, пока я двигаюсь, и крик Дженн наполняет комнату. Когда он падает на пол, я замахиваюсь и бью его по лицу. Мой кулак опускается на его лицо, попадая в нос и скулы, снова и снова.
Мою руку сводит от боли, но я продолжаю наносить удары.
«Это за то, что ты сделал с моей женой».
«Это за то, что сделал твой пьяный дружок».
- Пол, остановись! - Я едва слышу ее голос сквозь пелену ярости.
«Это за то, что разрушили наш идеальный отпуск».
«Это за то, что напугали ее и причинили боль».
«Это за то, что вырубили меня».
Наконец, слыша звук ломающегося хряща под кулаком, до меня доходят крики Дженн на фоне воплей ублюдка, привязанного к кровати. Тот, что на полу лежит неподвижной кучей и находится без сознания.
Его лицо залито кровью, нос сломан, а из его приоткрытого рта вытекает кровь. По тому, как течет кровь, можно судить, что его сердце все еще бьется.
- Я думаю, что выбил ему зуб, - произношу я, немного успокоившись.
- Ублюдок, - кричит мне мужик с кровати.
Не обращая на него внимания, я иду к жене и осторожно расстегиваю манжеты, и затем ее руки падают мне на шею и плечи.
- Детка, прости меня, - повторяю я снова и снова.
Её тело дрожит в моих объятиях, пока она прячет лицо на моей груди, а ее пальцы все крепче и крепче стискивают мои плечи.
- Они... они...
Я поднимаю ее лицо к себе и теперь могу рассмотреть ее отекшую щеку, потемневшие глаза и сухие потрескавшиеся губы.
- Это моя вина. Я не знал, что кто-то еще был на острове, - я нежно прижимаю свои губы к ее губам, желая заверить ее, что она все еще самая прекрасная женщина, из всех, что я когда-либо знал, и что остаток своей жизни я проведу, вымаливая у нее прощения. Но вопли первого мудака становятся все громче.
- Развяжи меня, ты, ублюдок.
Дженн выскальзывает из моих рук и тянется к лампе. Не говоря ни слова, все еще оставаясь абсолютно обнаженной, она направляется к нему.
- Гребаная сука, я должен был....
Лампа с силой опускается на его голову, разбиваясь на осколки, и его тело обмякает.
- Заткнись! - кричит она.
Я бросаюсь к ней, забирая из ее рук то, что осталось от лампы. Когда она поворачивается ко мне, ее голубые глаза широко раскрыты, дико сверкая, переполненные эмоциями.
- Я - не гребаная сука, - кричит она, поворачиваясь к бессознательному телу. - И я не чертова зверушка или что-то еще, кем я не хочу быть!
- Дженн, - осторожно общаюсь к ней, опуская ладонь ей на плечо, больше волнуясь о том, чтобы моя жена не потеряла сознание. - Я здесь. Они больше не могут причинить тебе боль. С тобой все в порядке?
Ее обнаженная фигура выпрямляется, подбородок поднимается с большей решительностью, чем я мог бы надеяться.
- Я не в порядке, но буду.
Черт, моя жена потрясающая. Как я мог подвергнуть сомнению ее способность справляться с моими желаниями? Она самый сильный человек, которого я знаю.
Я киваю, притягивая ее ближе к себе и уводя из спальни.
- Я хочу связать того, что на полу. Как только я закончу, давай найдем тебе что-нибудь из одежды и уйдем отсюда. Буря прекратилась. Мы установим красный флаг. Надеюсь, хижина все еще на месте, и что более важно, радио в рабочем состоянии. Мы вызовем Нарвану и запросим для тебя медицинскую помощь.
Она выдыхает и осматривает себя.
- Я чувствую себя такой грязной. Я хочу в душ или ванну, но я знаю, что это не то, что я должна делать сейчас.
- Что еще ты хочешь?
Ее большие голубые глаза смотрят на меня.
- Сказать тебе, что мне жаль.
- Черт, нет. Это ты прости меня, - я указываю на комнату, в которой находились два мерзавцев без сознания. - Моя основная цель состоит в том, чтобы обеспечивать твою безопасность, и я облажался.
Ее ладошка касается моей щеки.
- Ты помнишь, я говорила, что хотела тебе кое-что рассказать?
Я трясу головой, пытаясь избавиться от остаточного действия наркотика, который мне вкололи. Когда память возвращается, я пожимаю плечами.
- Возможно, перед тем как я лишился сознания.
- Я так боялась, что они убили тебя.
- Дженн, сможешь ли ты когда-нибудь простить меня? За это? Сможем ли мы оправиться от произошедшего?
Когда ее рука падает с моей щеки, она тянется к моей руке.
- Я истощена, устала и травмирована. Если ты обещаешь не обвинять меня в том, что случилось...
- Нет!
Ее щеки покраснели от моего быстрого ответа.
Теперь моя очередь нежно гладить ее лицо, осторожно касаясь пурпурного синяка, и я сглатываю.
- Они причинили тебе вред.
- Без лишних деталей, и я знаю, что это будет звучать безумно, но прежде я уже проходила через подобное.
Моя спина напрягается, челюсть сжимается после ее признания.
- Кто? Когда?
Она крепче стискивает мою ладонь, переплетая наши пальцы.
- Свяжи его, чтобы мы могли позвать на помощь. Потому что, если мой муж все еще желает быть со мной, я хочу отправиться с ним домой.
- Я хочу тебя. Ты потрясающая, и ты моя. И когда-нибудь, когда будешь готова, ты должна рассказать мне все.
Она кивает.
- Расскажу. Ты помнишь, как боялся, что я сбегу?
- Да.
- Так же, как и я.
- Никогда, детка. Никогда. Я люблю тебя. Ты застряла со мной.
- Я тоже люблю тебя.
Глава 14
Дженн.
К счастью, хижина все еще была на месте, повреждена, но пережила эту бурю. Что еще более важно - радио работало. Когда шторм закончился, вертолет прибыл на остров в рекордно короткие сроки вместе с лодкой, на которой были сотрудники правоохранительных органов. Двое мужчин, которых Пол связал и запер в основном здании, оказались пиратами и числились в международном розыске по контрабанде наркотиков.
Я знаю, о чем вы думаете. Я думала о том же.
Я не знала, что пираты все еще существуют, не в том смысле, который вкладывали раньше, но, по мнению властей, они все еще есть.
Двое мужчин, потерпевшие кораблекрушение на нашем острове, в последние несколько лет занимались грабежом яхт и отдыхающих по всему Карибскому морю. Хотя они были признаны виновными во многих преступлениях, мое обвинение в изнасиловании при отягчающих обстоятельствах стало первым на их счету.
Когда офицеры спросили меня, хочу ли я выдвинуть обвинения, в моей памяти всплыли оправдания Ричарда. Якобы я получала то, что заслужила. И это было его право. И ничего бы не произошло, если бы я научилась себя правильно вести.
Я могла позволить прошлому остановить меня. Но я этого не сделала. То, что сотворили со мной эти люди, было в корне неправильным, и благодаря многолетним консультациям и постоянной поддержке мужа, я зашла слишком далеко, чтобы не понять разницу.
Преступление, которому я подверглась на острове, возможно, и было схоже с теми ситуациями, которые я проходила по вине Ричарда и его друзей, но в этот раз я была уверенна в том, что не давала согласие на насилие над собой. И никакое действие не может произойти со мной без моего согласия.
Не было ни единой вероятности, что я не стала бы выдвигать обвинения. И, кроме того, мой муж полностью поддерживал меня. Его поддержка и неопровержимые доказательства дали мне смелость и силу рассказать сотрудникам правоохранительных органов все, что я смогла вспомнить.
К счастью, благодаря оказанной экстренной медицинской помощи, после допроса полиции мы с Полом смогли вернуться в Висконсин уже на следующий день.
- Дженн, ты ведь просила меня быть рядом, когда решишься на разговор с Полом о том, в чем хотела ему признаться? - спрашивает доктор Кайзер, скорее, как подтверждение нашей договоренности, чем как вопрос.
Я обхватываю ладонь Пола.
- Да, мне страшно.
- Во-первых, Пол и Дженн, я хочу спросить, как вы провели время на острове?
Я поворачиваюсь и смотрю в карие глаза моего мужа, ожидая его ответа. Когда он отвечает, я слышу горькое отчаяние в его голосе.
- Док, все шло отлично, но сейчас... - он не пытается закончить предложение.
- Можете ли вы сказать мне, почему и насколько все прошло хорошо?
Пол глубоко вздыхает.
- Я был честен. Я рассказал Дженн о желаниях, которые у меня были… и все еще есть, - поправляет он. - Она была умницей. Каждый день строился на предыдущем. - Он вздыхает и поворачивается ко мне: - Я был так чертовски горд тобой.
Прежде чем я успеваю что-то сказать, доктор Кайзер уточняет:
- Ты был, Пол?
- Нет. Я все еще горжусь.
- Вот почему я хотела поговорить именно в вашем кабинете, - говорю я доктору Кайзер. - Надеюсь, вы поможете мне заставить его понять: то, что происходило между нами, и то, что сотворили те люди, не одно и то же.
Опустив мою руку, Пол встает и подходит к окну.
- Я знаю, что в этом нет ничего общего. Но я связал тебя. Из-за меня ты была беззащитна. Я повесил эту цепь…
- Пол, - спрашивает доктор Кайзер, - давайте на минутку сконцентрируемся на позитивной стороне. Расскажите нам, как вы себя ощущали, пробуждая в себе доминирующие чувства?
- Хорошо, но сейчас я чувствую, что ошибался.
- Нет, если я хочу этого добровольно, - вмешиваюсь я.
- Но как ты можешь?
Я глубоко вздыхаю.
- Ты был неправ насчет меня. Или прав. Я не уверена. Возможно, изначально между нами возникло влечение из-за внутренних желаний, которые идеально дополняли друг друга. В своей жизни я попробовала больше, чем просто читала о покорности. В колледже я начала практиковать БДСМ.
Его глаза становятся шире.
- Ты никогда прежде не говорила об этом. Ты всегда была такой... непокорной.
Я на мгновение закусываю губу, прежде чем продолжить.
- У меня были подобные отношения, но все вышло из-под контроля. Это не было доминированием. Наши взаимоотношения строились на унижении. Он контролировал мою жизнь в спальне и за ее пределами: мой стиль одежды, прическу и даже цели. В том числе он контролировал то, с кем у меня был секс, - мой живот скручивает, когда я произношу эти слова вслух.
- Как? Кто? - он пристально смотрит на меня, хмуря лоб.
- Вот почему ты задавала так много вопросов?
Я киваю.
Взгляд Пола темнеет.
- Он причинил тебе вред? Он на самом деле ранил тебя?
Я снова киваю.
- Я прошла через годы психологических консультаций. Я никогда не испытывала ненависти к самому подчинению. На самом деле мне это нравится, - я пожимаю плечами. - Может быть, ты скажешь что-нибудь?
Впервые, с того момента как мы покинули остров, я вижу улыбку своего мужа, он подходит ко мне и опускается на колени.
- Я так и думал, но потом ... - он склоняет голову к моим коленям.
- Пол, - я поднимаю его лицо к себе. – Все эти годы терапии помогли мне понять разницу. Ты понимаешь это намного лучше, чем он. Для него подобные отношения были лишь демонстрацией власти. Ты же терпеливый и любящий. Я доверяю тебе. Ничего из того, что ты делал или хотел сделать, не происходило без моего согласия. Ни единым действием ты не пересекал черту. И если бы это все же случилось, то ты дал мне возможность прекратить происходящее в любой момент.
Я всматриваюсь в его глаза, пока в них сменяется множество эмоций. Когда он не отвечает, я продолжаю:
- Осознание того, что наши желания схожи и дополняют друг друга, является еще одной причиной, по которой я не хочу потерять тебя. Я люблю и доверяю тебе. Ты спас меня и не только на острове. Ты спасал меня с той первой ночи, когда мы встретились. Ты показал мне, что, когда есть любовь, доверие и уважение, подчинение работает. Ты продемонстрировал мне это не только завязыванием глаз и шлепками, но и… во время опроса полиции и осмотра врачами, давая мне силы и уверенность рассказать им, что произошло. Ты также показал, что можешь быть рядом со мной, когда мне нужно быть независимой, потому что мне была необходима эта близость, - мой голос ломается. - Ты сказал мне, что у нас может быть и то, и другое, если мы этого хотим, - я пожимаю плечами и усмехаюсь сквозь слезы. - Хотя было неожиданно узнать о твоих желаниях, но я более чем согласна с ними. Я хочу иметь то, что мы можем создать вместе. Я хочу сохранить наш брак и двигаться в будущее.
Ничего не говоря в ответ и продолжая сидеть на коленях, он тянется ко мне, и наши губы встречаются. Между нами искрит связь, и единственное, в чем я нуждаюсь, это сладость, любовь, преданность и контроль. Его руки касаются моих щек, и с властностью истинного Дома, он управляет нашим поцелуем, и мне это нравится.
После произошедшего на острове он был со мной предельно нежен. Его властность, по мере того как углубляется наш поцелуй, заставляет мои бедра сжиматься, превращая соски в твердые бусинки. Может быть, я совершила ошибку, делая это в кабинете доктора Кайзер. Если бы мы были дома, я могла бы быть голой.
Когда он отстраняется, его глаза снова светятся любовью и обожанием, которые я видела ранее на острове. Его невысказанная похвала наполняет меня теплом.
- Пол, - спрашивает доктор Кайзер, - ты слышишь и принимаешь то, что рассказала тебе Дженн?
- Я слышу ее, - его рука ласкает мою щеку, с которой постепенно сходит синяк, и уголки его губ поднимаются, превращаясь в улыбку. - Я думаю, она говорит, что никогда не захочет больше летать на вертолете.
Я хихикаю.
- С тобой я готова на все, но ты прав, я не хочу этого. Мне просто нужно быть уверенной, что ты того же мнения.
- Всегда.
Эпилог
Дженн
Хижина мягко покачивается на волнах, когда теплый тропический ветерок раздувает мой сарафан и волосы. Мой взгляд останавливается на мужчине у перил. Когда я смотрю на него, я знаю, что мой муж не только самый красивый мужчина на свете, он - тот, кого я люблю безоговорочно и доверяю ему свою жизнь. Он - мой партнер и мой Дом. Он - человек, который поощряет мою независимость, но также придает мне уверенность в том, что я сабмиссив.
Мой взгляд сосредоточен на нем. За перилами солнце золотистыми бликами переливается на волнах океана, обрамляя его широкие плечи и загорелую кожу лучиками света.
- Я не могу поверить, что ты захотела вернуться сюда, - говорит Пол, поворачиваясь ко мне с ухмылкой.
- Почему нет? В этом месте мы смогли сохранить наш брак. К тому же, они предложили бесплатную неделю без других гостей на острове и в придачу к этому шеф-повара и охрану.
Пол подходит ближе ко мне и обхватывает мое лицо теплыми ладонями. Он морщит нос, когда признается:
- Я, честно говоря, ненавижу это.
- Ненавидишь?
- Ага. Со всеми этими людьми - шеф-поваром и охраной - я не могу заняться с тобой любовью на пляже или отшлепать тебя у пальмы.
Мои щеки вспыхнули, так же, как и другие части моего тела.
- Нет, но в нашем распоряжении вся хижина.
Его брови выразительно изгибаются, когда темный взгляд вспыхивает желанием.
- Что ты только что сказала?
- У нас есть целая...
Он проговаривает медленнее:
- Ты сказала мне нет?
Из меня вырывается смешок, когда я вспоминаю.
- Да, Сэр, думаю, что сказала.
- Ты знаешь, что происходит, когда ты произносишь это слово, - он обходит меня, - в спальне?
Я могла бы поспорить с ним о том, что вся хижина - это своего рода спальня, но я этого не делаю. Я не могу, учитывая то, как с каждой секундой теплеет между ног. Моя грудь поднялась в ожидании того, что планировал муж, когда я опустилась на колени. Вместо того чтобы покорно опустить взгляд, я смотрю вверх с широкой улыбкой на лице.
- Я не уверена в том, что произойдет, Сэр. Это решать вам, но я готова.
- Насколько готова?
- Предельно готова к исполнению ваших желаний.
Он расправляет плечи, и тон его голоса меняется, возбуждая меня – очень сильно.
- Если бы я проверил, то ты оказалась бы мокрой.
- Сочилась бы, а мои соски затвердели.
Пол подает мне руку.
- Детка, в этом нет ничего неожиданного.
- Так и есть.
Когда я встаю, его пальцы касаются лямок моего сарафана, спуская их с каждого плеча, пока платье не падает вниз, растекаясь лужицей пастельных цветов у моих босых ног.
Пол окидывает меня внимательным взглядом: от кончиков пальцев до макушки. Его угрожающая улыбка становится шире, когда он качает головой.
- Ай-яй-яй. Миссис Мастерс, кажется, вы, забыли надеть трусики. Как же мне с вами поступить?
Я рада, что в нашей жизни еще есть место внезапности.