Голос флейты еще не смолк, играя последнюю элегию. Придется заплатить страшную цену, но ты давно готов и знаешь, куда идешь, Альтис Пламенный. Каждый шаг дается все большей болью, дорога пахнет страхом, кровью, гарью пожарищ и погребальных костров для всех, кого ты любишь. Нет другого пути. Больно? Страшно? Невыносимо? Наплевать! Только крепче стиснуть зубы и сжать кулаки. Спасти бы тех, кого еще возможно. Огонь Творения еще горит в тебе, заставляя сердце биться. Ты должен успеть дойти до конца. Должен. Ведь кроме тебя никто не сможет…
v 1.0 — создание fb2 — (MCat78)
v 1.1 — чистка, правка, иллюстрации — Starkosta
Девушка держала в руках белую розу, стоя у трех могил на холме.
«Здесь похоронены великие командоры, спасшие Серебряную Империю от зла»
— гласила надпись на вертикальной мраморной плите, венчавшей могилы. На плите был установлен памятник трем командорам, удивительно точно передавший черты каждого.
«Какая чудовищная ложь… — печально подумала девушка. — Люди никогда не узнают, кто были их герои. А если узнают, не поверят. Как просто верить в волшебников-воинов, добровольно вставших на защиту империи, и невероятно сложно поверить в то, как жестоко и несправедливо поступила с ними империя. Кто теперь вспомнит ваши настоящие имена, братья? Как больно мне это знать…»
Марья опустилась на колени, потом села на холодный мрамор плиты. Положила розу к изголовью могилы:
— Что же ты не сказал мне принести три розы? Черную, алую и белую?..
И вдруг расплакалась.
— Не плачь, родная, — шепнул ветер. — Вытри слезы.
Туманный облик — яркая синь, золото, радуга крыльев, чернота доспеха — заколебался и исчез, развеянный порывом ветра. А Марья услышала тихую песню, что ласково пел ей ветер…
Шесть долгих лет шла битва между Нимадоргом и Сильеной. Яростная, кровопролитная. Два года, как закончилась война. Так думали простые смертные. Но столкновение сверхдержав было лишь началом иного, более грозного сражения. Началом невидимой схватки демиургов.
«Пока я жив — война продолжается», — говорил герой прошедших битв, рано ставший седым юноша. И кто знал, что живая легенда, один из трех командоров — демон, а вовсе не человек? Ведь Серебряная Империя сражалась против демонов. И кто ведал ту давнюю историю, которая связала вместе судьбы богов и демона?
…Однажды невероятно любопытный мальчишка случайно вывалился из Колыбели Богов в подматерию. И упал на голову другому мальчишке — демону по имени Альтис. Единственному ребенку в подматериальном мире повезло со старшими братьями: они без возражений выполнили его каприз и вернули маленького бога домой. В обители богов помимо Волка Ароха росли и другие малыши. Альтису оказалось гораздо веселее среди них, чем у себя дома. Многие тысячи лет назад боги второго круга Купола стали ему побратимами. Вечный Ветер Стримбор, Ястреб Коган, владыка морей Траэллита и Волк Арох Архорт — они не побоялись принять кровное родство демонов. Это стало началом самой верной и нерушимой во всех мирах дружбы.
Когда вселенная устоялась и врата между мирами закрылись, Арох Архорт, бог-волк, оказался единственным, кто мог свободно ходить из надматерии — обиталища богов — в подматерию — реальность демонов. Только с его помощью Альтис с двумя старшими братьями входили в материю, к людям. Но задолго до начала шестилетней войны Волка пленили, лишили бессмертной сути и, стерев память, сковали пленом плоти. Отчаянно долго искали демоны путь к смертным, чтобы освободить бессмертного Волка. И наконец нашли…
Они могли войти в мир людей и без Ароха. Было два иных способа прийти в материю. Первый — по призыву самих смертных. Второй заключался в том, чтобы временно занять чужие тела. Этот путь они и выбрали.
Но в договорах, заключенных со смертными, была допущена роковая ошибка. Двоих демонов она убила, третьего — искалечила. Альтис Пламенный слишком много потерял на пути к самому себе. Лишился, как когда-то Арох, бессмертной сути и памяти. Но не сдался. Отчаянный безумец со стальной волей, он собрал вместе своих братьев — тех, что остались в живых, — и продолжил странную, ему самому неясную битву.
Для начала нужно было спасти принцессу Карэн, сильенскую наследницу престола. За девочкой шла настоящая охота. Альтис помнил, как отец наследницы предал его, обрекая на долгую агонию и мучительную смерть. Но он являлся хранителем рода Янтарных королей на протяжении многих тысяч лет и не собирался отступать от клятвы.
…Бессмертные боги и демон. Они были любимыми детьми того, кто сотворил этот мир. Они стали единственной надеждой и орудием победы в войне демиургов.
Создателя изображали в храмах мудрым драконом или старцем с воинской статью. И мало кто знал, что демиург этого мира, Золотой Дракон, в действительности был похож на маленькую тощую девочку-подростка. Она виртуозно играла на скрипке и среди себе подобных была прозвана Смычком. Девочка с двумя короткими косичками и бесконечно мудрыми глазами Создателя миров…
Девочка с короткими косичками беспрерывно ругалась сквозь зубы, разглядывая многомерное поле игры.
— Бездари с руками из зада!..
Ее помощники украдкой вздохнули… Первое нематерное выражение за последний час, произнесенное их Создателем.
Она редко пребывала в такой ярости. Еще реже — представала в своей истинной ипостаси: девичьем облике маленькой разгильдяйки. Книга Творения валялась на земле растрепанной тетрадкой. Жестикулируя обкусанным карандашом, Создатель энергично поносила своих противников. На бледном от ярости лице светились миленькие веснушки, обычно едва заметные. Военная форма Серебряной Империи, сменившая ее обычный наряд, лишь подтверждала, что Создатель до крайности раздражена. Почему-то она предпочитала общаться словами, а не так, как общались первые боги: музыка-мысль-картина.
Золотоволосая Элили, богиня с глазами-океанами, сказала с осторожностью:
— Это же игра. Я не вижу нарушений правил…
— Нарушений! Правил!.. Да все это — сплошное нарушение! Это вовсе не игра, а настоящая война! — Смычок от возмущения и нехватки слов задохнулась, размахивая руками.
— Но ты же предупреждала, что игра начнется. Что как бы то ни было — нам придется играть, — сказал Ренан, темноволосый бог в тяжелом зеленом плаще. А тот, кто выглядел самым младшим, добавил:
— Иначе мир не будет вписан в хроники.
— Нет, Эльтан, не совсем так. Игра уже сама по себе вписывает мир в хронику времени. Но то, что происходит сейчас, — это настоящая война на уничтожение. Нас хотят уничтожить.
Создатель обвела помощников печальным взглядом потемневших глаз. Тяжко вздохнув, она сотворила неудобную колченогую табуретку, села на нее и мрачновато заметила:
— Хотите знать, почему меня называют Черным Демиургом? И что не так с нашим миром?
Боги переглянулись с таким изумлением, что Создатель невольно захихикала.
— Потому что я не делаю светочем мира — себя! — важно изрекла она. — В отличие от этих «правильных» бездарей, я действую не по правилам. Не я светоч и центр мироздания, и не я нареку его именем…
Склонив голову набок, девочка посмотрела на богов с сомнением, размышляя, стоит ли выдавать им несколько страшных тайн. Решившись, продолжила:
— Мир вообще не отвечает канонам Сотворения… Итак, первое. Вам известно, что вы — далеко не единственные боги, а я — не единственный Создатель. Второе. Незавершенное Творение с незаконченной основой, не получившее имени, не имеет права на жизнь. А наше — живет, и весьма неплохо, надо заметить! Третье. Мир не подчинен Создателю и сам по себе полыхает Огнем Творения, искру которого несет в себе каждое живое существо. Четвертое. В нашем мире использованы три нетрадиционные силы. Традиционные — это Свет, Тьма и Сумрак. У нас же — Жизнь, Смерть и Огонь. И наконец, пятое. Я совершила едва ли не роковую ошибку при Сотворении — нестабильный мир дает невероятную силу его обитателям. Понимаете, что это значит?
Боги переглянулись, по лицам некоторых разлилась мертвенная бледность.
— Маги… Воплощенные обитатели материи… — Ренан сглотнул и продолжил: — Демоны.
— Именно демоны! — подняла палец вверх девочка. — Особенно трижды демоны, мини-воплощение тройственной природы нашего мира! Поэтому они и заперты в нижних мирах.
— И все обладают гигантской созидательно-разрушительной силой, — подытожил Ренан. — Мы считали, что это под контролем… Мы ошибались?..
— Ошибались, — кивнула девочка. — Любой живущий подстраивает окружающий мир под себя, если на то хватает воли, желания и умения. Больше силы, таланта, воли — и вот вам ходячий фугас, способный одним своим желанием все уничтожить, к Кошмару в пасть. Поэтому и пришлось вложить в каждого огромное желание жить. О вас я вообще молчу. У вас здесь больше власти, чем у меня. Из-за своей сути я даже не могу спуститься в мир — боюсь его разрушить одним прикосновением.
Она вздохнула, пытаясь поудобнее устроиться на табуретке.
— Может, все же стоило придерживаться правил?.. — тихо спросил Ирхан.
— Может, мне еще и вас, первые боги, стоило сделать неодушевленными предметами?! — мгновенно обозлилась Смычок. — Это ведь тоже часть правил! Первые боги, как бы они ни назывались, традиционно создаются в качестве инструментов, которые не обладают ни волей, ни желаниями! Нравится вам такой вариант?!
— Но разве так бывает?.. — порывисто шагнул вперед Тиар, и его белый плащ взвился за спиной.
— Еще как бывает. Ни один из игроков, вступивших в этот поединок… Смешно сказать — пятеро против меня, хорош поединок… Так вот, ни один из них не смог создать мир, который бы горел и полыхал сам, без поддержки. — Горечью, как сухим ветром пустыни, повеяло от этих слов.
Создатель прервалась и закончила картину мыслеобразом, не в силах выразить словами самое главное.
Мир, творящий сам себя… Мир, живущий не по воле создавшего, а по воле собственной… Мир, способный к самовоплощению…
И еще одним мыслеобразом показала, как создавали миры ее противники — те, с кем вскоре предстояло сойтись в серьезной битве. И свободным богам стало страшно. Ужасом в их сердцах отозвались картины «правильных» миров.
— Наш мир — сам себе Создатель. Вы сами — Создатели.
Создатель не стала говорить, что когда-то боги ей не принадлежали. Не стала рассказывать об умирающих, искалеченных, растерзанных душах, которые долго носила, спасая, в собственном сердце. О душах, которые в бою отобрала у других Создателей. Еще не время возвращать им прежнюю память. Еще не время. Они всего лишь дети… Любимые дети, которым так хочется подарить хоть немного радости и счастья, подарить весь этот мир!
— Но выходит, что в этом бою преимущество на нашей стороне! — вдруг весело воскликнул Эльтан, взвихрившись звездным снегом вокруг демиурга и снова превращаясь в улыбчивого юношу. — Нас — семнадцать и ты!
Строго говоря, сейчас их было пятнадцать, а двое других присутствовали лишь в виде призраков, не желая покидать мир материи. Они тысячелетиями жили внизу и не торопились наверх.
Богов сковал ледяной страх. Вдруг они проиграют в этой игре? Что тогда с ними будет? Если место Смычка займет кто-то из ее противников, быть богам не любимыми детьми, учениками и сотворцами, а даже хуже чем рабами — бездушными вещами. Подобная участь уготована тем, кто выживет. Но выживет ли хоть один из них?.. Нет, нельзя допустить поражения, никак нельзя!
Смычок с любовью поглядела на верных помощников. Да, они бывают редкостными занудами, но все же прекрасны, как и всякое дитя для своих родителей.
— Я скормлю Кошмару этих врагов! — прорычала девчонка. — Драные провокаторы, уже четвертый большой цикл ковыряют! Четыре тысячелетия!
Внезапно развернувшись, она в один прыжок оказалась возле карты, сунула руку глубоко в переплетения нитей, и рука словно исчезла в стомерном пространстве.
— Бездари, я сказала — мое! Не позволю!
Прежде чем боги успели хоть что-то сделать, она уже вытащила из середины плетения одну из нитей и тугим узлом завязала с внешней стороны.
— Как же мне это надоело! — в сердцах воскликнула девочка. — Все! Я ухожу к Кошмару, а вы по очереди следите, чтобы эти игроки не развязали и не изменили эту линию!
— К Кошмару?! — заполошно вскинулась Даэри, богиня-весна. — Не надо!
— Давай лучше без Кошмара, а? — скривился Дарта.
— И правда не надо, — кивнула Элили.
— Цыц! — шикнула демиург на своих богов. — Куда хочу, туда и хожу! И когда хочу! Не делайте такие кислые лики, о, мои боги! Мне надо развеяться, или вам же будет хуже. Я пошла развлекаться.
— Знаю я твои развлечения, — вполголоса сообщил Данхэ, сопроводив слова сложным мыслеобразом, в котором запах смерти, крови, страха и азарта смешался с привкусом стали на губах, гари и терпкого вина.
— Молчать! — Шагнувшая было прочь Создатель обернулась и погрозила помощникам пальчиком. — А то сейчас стану Драконом.
Ирхан, бог с антрацитовой кожей и таким же цветом волос, одетый полностью в черное и единственный без плаща, шагнул следом:
— Я с тобой.
— И я! — снова оказался рядом Эльтан.
— Тебе не понравится, — сказала Создатель, ласково растрепав светлые волосы юноши.
— Не понравится — больше не пойду. Ну возьми! Ирхана постоянно берешь с собой, а меня — никогда! — Эльтан обиженно надулся.
— Потому что это не для тебя, глупый мой бог, — ласково улыбнулась Смычок. — Ладно, пошли. Все, скоро вернусь, остающимся — смотреть за картой!
Демиург и двое богов исчезли из надматерии. Растворились, уйдя обратно в материю, еще два призрачных силуэта. Оставшиеся боги повздыхали, сетуя на свою нелегкую жизнь под началом ненормального демиурга, и занялись делом.
Даэри, девушка-весна, легкая и гибкая, как молодое деревце, осталась возле карты первая. Следя за тем, чтобы все было так, как при Создателе, она раздумывала над тем, что демиург им сегодня рассказала.
Смычок в подробностях показала своим помощникам тех, кого создавали для себя другие демиурги. Да, они назывались иначе и имели иной облик, но равно были лишены радости жизни в своем постоянстве бессмертия и не смели полыхать Огнем Творения… И Даэри до боли захотелось освободить от оков этих чужих богов!
«Думаешь, мне этого не хочется, моя богиня? — отзвуком эха долетела мысль демиурга. — Ничего, малышка, мы еще наведаемся в их дома, и тогда ты сделаешь все, что пожелаешь. Только бы разорвать цепи!»
Девушка-весна благодарно улыбнулась, мечтая о том времени, когда можно будет без опаски выходить за пределы мира.
«Даэри! Следи за картой, а не за своими фантазиями!»
Вокруг царила кромешная тьма. Создатель сидела в удобном кресле и смотрела на белую розу в своих руках. Бутон из белого серебра светился в темноте, как язык пламени. Сверкали выточенные из цельного изумруда стебелек и листочки. Шипы кололи пальцы.
— Кто же ты, моя белая роза? — тихо спросила Смычок. — Тот ли, о ком я думаю?.. И что с нами со всеми будет, если я ошибаюсь?..
Смычок думала о Белом демоне. Альтис, последний из тройки Пламенных демонов, был самой подходящей кандидатурой, на которую пал выбор. Но тот, о ком размышляла демиург, обладал своей собственной волей.
Тьма вокруг заклубилась и придвинулась поближе.
— Хваталки убрал! — резко приказала демиург. — Не твое и не тебе!
Мрак разочарованно отхлынул, а девочка недовольно дернула себя за короткую косичку. Когда она только взялась творить этот мир, в заготовку попала чужеродная субстанция, обладающая собственным сознанием. Если бы Смычок создавала, придерживаясь правил, то эта случайная жизнь сгорела бы в Огне Творения… Но ничего не поделаешь — Создатель всегда была экспериментатором и в очередной раз за это поплатилась. Мелкая темная тварь хапнула чересчур много и превратилась в нынешний Кошмар — воплощение ужаса, первородного страха и вечного голода, который пожрал бы весь мир, будь у него чуточку больше разума. Но все это не мешало существу считать Создателя хозяйкой.
Нижних миров образовалось целых девять вместо трех положенных. К счастью, хотя бы высших демонов удалось наделить рассудком. Но бестолковых низших тварей, порожденных извращенным бредом Кошмара, здесь обитали целые полчища. Порой встречались такие мерзкие, что даже много повидавшую демиурга тошнило от отвращения. Она приходила сюда, чтобы создать подобие реальности, где можно было вволю поохотиться на отвратительных созданий. Иногда приятно было убивать их своими руками, удовлетворяя жажду крови, унаследованную от матери. О да, даже у демиургов бывают матери! И мама Смычка, прозванная сотней имен, из которых самым безобидным было Седая Смерть (ради собственной безопасности и чтобы не идти против истины, к прозвищу добавляли «Прекрасная»), не отличалась покладистым нравом.
Вздохнув, Смычок откинулась в кресле, опустила розу на колени, щелкнула пальцами, вызывая перед собой образ Белого Пламенного, и невольно улыбнулась. Красивый. Только на дне глаз затаились смертельная усталость, тоска и горечь. И воля к жизни сравнялась с желанием смерти. Слишком много испытаний выпало на его долю.
Жутко было видеть, как исказили ее план чужие Создатели! Не должен был стать пленником плоти Великий Волк Арох Архорт, Карающий Защитник! Ее маленький волчонок, бог, которого она любила, как родного сына. Как он попался, кто смог пленить Волка, у кого хватило на это сил и наглости?! Эльфы? Но кто из них?! Неужели среди лесных стрелков есть предатели?!
Начавшаяся война смешала все карты и пустила под хвост Кошмару с трудом подготовленное плетение реальности. Создатель извлекла из жуткой войны все, что смогла, но этого было мало! Серебряную Империю, правое крыло континента, она сумела более-менее защитить. Чего не скажешь о левом крыле, вотчине демонов, империи Нимадорг. Меньшее, левое крыло больше трех циклов назад захватил Эррхорт Пожиратель Душ, верховный демон Когорты. Создатель сумела призвать неподвластных ей демонов к порядку, но отбить крыло так и не удалось. Дети мрака прочно обосновались в Нимадорге. Был ли это ее промах или снова вмешались игроки?
А что насчет ошибки в договорах для Пламенных братьев?! О, Смычок догадывалась, чьих грязных лап это дело! И она с удовольствием отомстит мерзавцу, как только начнется игра против него! Или просто разделается с ним. Шею свернет гнусной твари.
— Сути лишить, вот гады! — прорычала она, сдерживая злость. — Да лучше убить!
Лишенные сути и памяти, плененные в чужих телах, трое Пламенных братьев приняли новые имена, получили воинские звания и стали легендами войны. Бесстрашные непобедимые воины. Каждый из них стоил тысячи, а уж все трое… Они вынесли на своих плечах победу империи, которая их призвала и пленила. И смерть их была ужасной.
Альтис, младший, сильно любил своих братьев. Он остался один. В бреду наяву, потеряв самого себя…
— Кошмар вас сожри! — зашипела демиург и резко разжала пальцы.
На изумрудных шипах остались капли крови, но ранки на ладошке уже затягивались.
Пламенный все же умница. Сам пробился к своей тайне, вернул истинное имя и суть. Волка нашел, остальных побратимов собрал. Силу грамотно использовал: и собственный облик на время вернул, и не умер от боли в чужом теле. Печать, держащую не хуже прочнейших кандалов, почти снял. Мир, замерший на краю очередной кровавой бойни, не бросил.
Вот только влюбиться умудрился как юнец. Это плохо в первую очередь для него самого. Не время и не место для любви. Но это его личное дело, его выбор. Лишь бы непоправимых ошибок не совершал.
Смычок примерила розу к иллюзии с изображением Пламенного демона и озорно подмигнула:
— Альтис? Ну скажи же мне свое имя, дивная роза!..
Но нераскрытый бутон белого серебра с ответом не спешил.
Последние два часа боги и демон спорили о судьбе правящего рода Сильены. Арох и Траэллита жаждали выдать самому императору по заслугам, но принцессу спасти. Их поддержал Стримбор, бог ветра. Альтис с Коганом хотели защитить обоих, ведь принцесса еще совсем дитя. И как всегда, стоило Альтису перетащить Стримбора на свою сторону, как сдались и остальные.
— Девочку можно спрятать в эльфийских лесах у Сильтарины, — предложил Арох, бог-волк. — Повелительница не откажет. И там будет безопасно.
— Что-то я сомневаюсь в такой безопасности. От ловца будет сложно укрыться, — покачал головой Траэллита, бог-ламий. — Лучше уж в моем подводном дворце.
— Ага, и жабры ей заодно вырастим! — с сарказмом откликнулся Альтис. — Ты, змей, совсем с головой раздружился? Ты же не будешь девочку постоянно в воздушном пузыре держать?
Бог-ламий почесал в затылке:
— Можно в «Саркофаге».
— Прием, разум, это твоя крыша! — Альтис начинал злиться. — Ты бы еще на Велимор ее затащить предложил! Давно ли ты с головой поссорился?! Карэн только четырнадцать лет! Помнишь, что бывает с людьми, которые ложатся в твой «Саркофаг» в столь юном возрасте?!
— Грань!.. А ведь и правда — забыл! — повинился морской бог. Давняя ошибка успела стереться из памяти. Дети в «Саркофаге» бога засыпали — и не просыпались, уходя в мир мечтаний и проживая жизнь в собственных фантазиях.
— Все, решено, отправляем к Сильтарине, — отрезал дальнейшие споры Альтис. — Заодно поищем эту мразь Лаэторриониса. Вряд ли он далеко от родных лесов свалил. Там же его драгоценная Обрена[1] находится!
Бог-волк дернулся, невольно обнажив клыки, и прорычал:
— О, как я жажду этой встречи!..
Боги незаметно обменялись взглядами. Они вели беззвучный диалог. Арох молчал о пытках, через которые прошел. Но иногда мимолетный взгляд или слово, вскользь оброненное другом, говорили больше любых объяснений. За одно это рычание стоило отдать душу виновного эльфа верховному демону на растерзание. А до этого — применить к нему все возможные пытки, не скупясь на фантазию. Не зря бывшего повелителя лесного народа изгнали собственные подданные.
Разговор шел на повышенных тонах. Только Стримбор, как обычно, был спокоен. Все свободные уши пытались подслушать эту премилую беседу — и благополучно глохли, как только выказывали повышенный интерес.
— По морю пойдем? — Демон приподнял тонкую бровь, скорее утверждая, чем спрашивая.
— По суше быстрее, — неожиданно возразил Траэллита.
— Ась? — Альтис демонстративно приставил к уху ладонь. — От тебя ли я это слышу, бог моря? Морем безопасней.
— По суше короче в три раза! Или напрямик посуху, или огибать кусок крыла на корабле, считай, все эльфийские земли. Даже на моем фрегате значительно дольше…
— Ау, морда змейская! Ключевое слово здесь — безопасней!
— Ключевое слово — быстрее, рожа демонская!
— Заткнулись оба! — рявкнул Стримбор, саданув кулаком по столу.
Спорщики разом смолкли, удивленно глянув на бога. Если уж всегда спокойный, непробиваемый Стрим взбесился, то в Куполе явно сдохло что-то крупное. Меж тем бог-ветер встал, оперся ладонями о стол, обвел тяжелым взглядом побратимов.
— Жить торопишься, Трэн? — ласково улыбнулся он. Яду в голосе было столько, что великому ламию впору было упасть замертво. — Под ноги смотри чаще, а то коленки собьешь. А ты чего завелся, Ал? Забыл, братец, что тебе злиться — опасно для жизни? И не только для твоей. Так я напоминаю.
— Да не забыл я, Стрим! — Демон смущенно опустил взгляд. — Извини. Просто Трэн уперся, как осел.
— Сам ты… баран! — вполголоса ругнулся ламий. Помолчал и добавил: — Предчувствие у меня паршивое, братья. Я бог, но я не всесилен.
— По суше мы ее просто не довезем, — негромко заметил Арох.
— По морю до морской столицы… — Бог-ветер уже успокоился. — Там разделимся. Двое сопровождают потомка Каина Янтарного обратно в его дворец.
Демон задумчиво взлохматил полуседую шевелюру на затылке:
— По суше, со всей императорской охраной, для отвода глаз пойдет отряд-«обманка». Надо обмозговать, как сделать качественную иллюзию принцессы, чтобы хотя бы временно скрыть нить для ловца.
— Вояка, как всегда, прав, — довольно, словно это он предложил, улыбнулся Коган. — Ну тут уже я не подведу, братцы, есть у меня способ…
— Отлично, Ястреб, «обманка» на тебе, — кивнул Стримбор. — И еще нужно решить, как поступим с некромантами.
— А что с ними решать? Здесь оставим! — снова встрял Коган.
— Нет, — отрезал бог-ламий. — Не для того мы этих людей вытаскивали из пасти Кошмара, чтобы их убил какой-то паршивый ловец! Всех в столицу, а по дороге решим, что делать с их нательными Знаками и узами подчинения Керрону Янтарному, верховному некроманту и истинному владыке Нимадорга.
— Может, убить его? — кровожадно оскалился Коган.
— Давно следовало, — согласился Альтис. — Да у нас руки коротки, братцы.
— А на кой это делать руками? — делано удивился Арох. — Есть стрелы! У меня за плечами сорок лет стрелковой практики! Нашпигую по самое некуда.
От нарисованной в мыслях Волка картинки друзья весело расхохотались.
— Убьем, безусловно, — кивнул, отсмеявшись, бог-ветер. — Но потом, когда сил наберемся.
— Ладно, раз договорились, то давайте жратвы найдем, я голоден, — сказал демон.
— Я к императору. — Стримбор поднялся со своего места. — Разговаривать спокойно никто из вас не способен, так что я сам изложу Тиграну суть нашего решения.
— А мы в таверну наведаемся, — сказал Траэллита, тоже вставая. — Пойдем кормить вечно голодного демона, — ехидно добавил он.
Никто из друзей даже не заикнулся о том, что можно отобедать в особняке советника, вместо того чтобы искать портовый кабак.
Посещение подобных заведений частенько заканчивалось мордобоем с аборигенами. А на стене трактира появлялась несмываемая горящая надпись: «Здесь были искатели» — с личным узнаваемым автографом каждого из богов и тремя пиктограммами Пламени. После этого трактир традиционно сменял название на что-то вроде «У богов под крылом» и становился местной достопримечательностью. Все это было знакомо до оскомины.
Ссутулившись в седле, Альтис что-то быстро писал мелким убористым почерком в своей записной книжке.
— Чем занимаешься? — полюбопытствовала Алина. Она пристроила рыжую лошадку сбоку от Калигула и заглянула своему демону под руку.
— Черный список обновляю, — хмуро ответил Пламенный. — С причинами и способами убийства фигурантов.
— Брешешь! — Девушка сощурила синие глаза. — Ты строчишь объяснение Марье, почему не взял ее с собой.
— Сейчас кто-то попадет в список под первым номером! — прорычал Альтис, прикрывая письмо рукой. — И это будет одна нахальная златовласка!
— Боюсь-боюсь! — хихикнула Алина. — Ты лучше подумай о том, как будешь объясняться, когда она нас нагонит.
— Не нагонит, — едва слышно ответил Альтис. — Я Дартурга об этом попросил.
— Ну и дурак! — обозлившись, рявкнула воительница и всадила каблуки в бока лошадки.
Демон проводил девушку растерянным взглядом. Захлопнув записную книжку, он наклонился к уху къяра:
— Калигул, я идиот?
«Не сказал бы, — скосив на хозяина фиолетовый глаз, ответил тот. — Ты оберегаешь чувства той, которая тебе дорога. То, что ей это не нравится, уже другой вопрос…»
Юноша промолчал, плотно сжав губы, а къяр неожиданно закончил: «Да, высший, ты идиот».
— Спасибо, — был короткий ответ.
Стараясь отвлечься, демон критически оглядел процессию, двигавшуюся по дороге, и снова высказал множество нехороших слов. Про себя.
Карета для дальних переходов, где сейчас отсыпались принцесса Карэн и присматривающая за ней Василиса, двигалась с черепашьей скоростью. Боги-побратимы, переодетые в солдатскую форму, ехали на морских лошадях великого ламия. Траэллита не поскупился — пятерке некромантов тоже подарил элитных коней. На тонконогой златогривой кобылке рассекал и ученик демона, Красный маг Лисёнок Лёня. Он с боем вырвал у учителя право следовать за ним.
Потомственный некромант Эрхан Кер Наррат с таким же боем добился права следовать за отцом, первым рыцарем Нангератом Кер Нарратом. Отчаянный парень готов был бежать следом хоть на своих двоих, но ламий и ему подарил златогривую. На самом деле Эрхан увязался за демоном, а не за отцом, отношения с которым были далеки от светлых и безоблачных. Когда Эрхан сказал правду Альтису, тот взбесился. Изощренным ругательствам, излитым на голову четырнадцатилетнего юнца, позавидовал бы самый изобретательный орк. Напоследок пожелав юноше сломать себе обе ноги, демон приказал держаться от него подальше. Эрхан послушно старался не показываться на глаза.
Снежный волчонок Жулька то исчезал среди деревьев, то снова возвращался к отряду. Альтис долго думал, не отправить ли этого непоседу обратно в стаю, но все же оставил при себе. Снежная стая далеко. Лэйдоку вряд ли понравится, что Альтис отправил щенка в опасный путь одного. Тот факт, что щенку уже пара тысяч лет, для вожака не имел значения, а ссориться с ним — себе дороже.
На вороном коне сидел император Тигран Тринадцатый в облачении простого воина. Но кого могла обмануть эта одежда? Осанка, взгляд, движения, даже поворот головы сразу сообщали всем, у кого есть глаза: вот он, король из рода Янтаря, владыка Сильены, Серебряной Империи! «Балаган! — фыркнул про себя демон. — Хорошо хоть ненадолго…»
Мысли снова вернулись к любимой. Внутри все сжалось от острого чувства вины и тоски. Альтис быстро прижал ладонь к груди и прошептал заклятие успокоения. Он заметил, что Алина тоже периодически это делает. Неполадки с доставшимся от Алинки сердцем так и не исчезли с возвращением демонической сути. Альтис опасался, что, даже если он выживет, слабое сердце останется и в родном облике и это станет очень большой проблемой. Оно и было проблемой все шесть лет войны.
Альтис оставил Марью в замке императорского советника Дантэ. Девушка в безопасности, о ней позаботится ее учитель, магистр Дартург. Юноша понимал, что поступил правильно. Понимал! И все равно чувствовал себя последней скотиной!
Стараясь найти хоть какой-то выход своей злости, он мрачно приказал ускорить движение, рыкнул на подвернувшегося под руку юного некроманта и умчался далеко вперед.
Удивительно, но за день ничего не произошло. Никто не преследовал, никто не ждал в засаде, никто не выслеживал беспечных путников, поверивших, что раз с ними боги, то все будет хорошо.
Демон на къяре и девушка на неказистом эфирном пегасе то вырывались вперед, то отставали от остальных, чтобы сделать разведку. Альтис страстно жаждал драки и крови. Алина казалась его зеркальным отражением. И они тщательно избегали друг друга, понимая, что способны всерьез разругаться и ссора может закончиться смертельным исходом.
Лисёнок не сводил с учителя глаз, но с расспросами не лез, зная, что рискует нарваться на трепку. Боги тоже не лезли и людям запретили приближаться к их кровному брату.
Когда отряд встал на ночевку, Альтис расположился особняком, подальше от всех. Жулька сунулся было к другу, но счел, что этой ночью лучше охранять принцессу, чем подставлять снежную шкуру под горячую руку демона.
Боги радушно приняли Алину с Лисёнком в свою компанию у костра. Девушка хохотала до слез над не слишком остроумными шутками Когана-ястреба. Лисёнок, открыв рот, слушал рассказы Стримбора-ветра о природе Печатей и их разновидностях. Коган и Алина под эту лекцию разве что не храпели. Не выдержав, они начали резаться в карты, найденные в седельной сумке воительницы, и вскоре всех втянули в свою игру.
Только Ароха Архорта не было среди богов. Он отважился нарушить уединение Альтиса и, бесшумно приблизившись, молча сел у его костра. Альтис смерил его недовольным взглядом. Арох достал из-под плаща две бутылки вина, откупорил и одну протянул демону. Тот принял презент и, враз оттаяв, аккуратно стукнул бутылкой о бутылку друга:
— Кое-что под этим небом вечно.
— Закуска с тебя, — хмыкнул Волк и сделал изрядный глоток фиалкового каспианского.
По негласному уговору лагерь сторожили боги и некроманты. Даже мышь не проскочила бы незамеченной через двойной охранный контур.
Но прежде чем окончательно предаться бессовестному пьянству, Альтис заставил себя встать. Направляясь к костру, где собрались некроманты в обществе императора, он услышал веселый хохот. Здесь явно нашли общий язык. Наивные люди, безоглядно поверившие в успех. Поверившие ему, демону. Глупые смертные.
— Каин!.. — окликнул Альтис и запнулся.
Монарх мгновенно растерял все веселье. Демон склонил голову набок, разглядывая Тиграна:
— Как же ты похож на Каина, далекий внук короля… Лицом, статью… Даже повадки те же… Если бы я сам его не хоронил тысячи лет назад… — Он встряхнулся, сбрасывая наваждение: — Выходим с рассветом, ваше величество.
Монарх с достоинством кивнул и ответил, что пожелание командора будет исполнено. Словно не приказ выполнял, а изъявлял свою монаршую волю и делал великое одолжение. Пламенный чуть поклонился, прижав кулак к сердцу, и его тонко очерченный рот исказила едва заметная усмешка. Каждый из них знал, кто здесь истинный лидер, но играл отведенную роль с невозмутимым видом.
Демон развернулся и двинулся к костру, вокруг которого собрались боги и Алина с Лисёнком. Альтис опустил ладонь на плечо бога-ветра и, склонившись, сказал вполголоса:
— Стрим, поднимешь наших. Выдвигаемся с рассветом.
— Понял, — кивнул бог-ветер, не отрываясь от игры. И чуть обернулся: — Ал, ты как?
— Уже нормально, — шепнул из темноты демон и исчез в ночи.
— Мы правильно выбрали Ароха на этот раз, — одними губами произнес Стримбор, переглянувшись с остальными.
Траэллита только печально усмехнулся.
Сквозь маску «неумного тарана» Когана с плоским чувством юмора на миг проступило истинное лицо гениального инженера и математика Купола — встревоженное, печальное, усталое…
Появился из темноты Альтис уже у своего костерка, где ждал лучший друг, понимающий без слов и принимающий его таким, каков есть. И началось бессовестное пьянство…
Утром поднимать пинками никого не пришлось.
Альтис не ложился спать. Они с Волком едва перебросились тремя десятками слов за эту долгую ночь, но их молчание стоило гораздо больше любых разговоров. В молчании и понимании излитая боль, сомнения и страхи… С рассветом переживания сами собой легли в музыку. Низкая и глубокая по звучанию альт-флейта так пела и плакала в руках демона, что душа взлетала и падала вместе с этой мелодией.
Лагерь поднялся, собрался и выдвинулся в путь без единого слова протеста или недовольства. Люди почти не разговаривали между собой, в их сердцах еще долго звучала песня Пламенного. А сам он, махнув рукой на приличия, спал прямо в седле, лежа на шее къяра, который молча все сносил.
— Ал, просыпайся, — толкнула Алина своего демона.
— Отвянь, — пробормотал он, не открывая глаз. И веско добавил: — Глотку перережу.
Девушка не впечатлилась.
— Ал, ты ведешь себя некрасиво!
— Чхать…
— Какой пример ты подаешь своему ученику?!
— Пусть не берет с меня дурных примеров…
— Командор, если ты не поторопишь отряд, мы так и будем ползти, как тяжелораненая улитка!
— Это запрещенный прием, — вяло возмутился демон, все-таки разлепляя веки. Прозевался, потянулся, поскрипывая суставами, пронизанными металлом, и рявкнул во всю мощь: — Ускорить движение! Без остановок и промедлений!
И умчался вперед, на разведку. Там его и догнал Жулька.
— Альтис, постой!
Демон остановил коня и дождался, пока снежный волк, собравшись с силами, превратится в двенадцатилетнего подростка. Белая кольчуга сверкала, а сам парнишка светился ледяной белизной. Вокруг вихрились снежинки.
— Зачем? — поинтересовался демон. — Тебе же тяжело дается обращение.
— Так удобней говорить, — отмахнулся волчонок. — Ал, почему мы должны идти по морю? Ведь по суше действительно короче во много раз!
— Жулька, ты забываешь о ловце, — ответил маг.
— Ну и что? Ловец один — нас много! Неужели мы не смогли бы защитить Карэн?
Альтис сурово сдвинул брови:
— Я не собираюсь терять людей, чтобы сэкономить время! Скольких убил бы ловец? К тому же этот — полудемон! Больше по моей вине никто не умрет. Тебе понятно, снежный?
— Вполне, — буркнул мальчик, не поднимая головы.
— В чем еще дело? — вздохнув, поинтересовался Пламенный.
— Не люблю я море, — признался волчонок.
— Жулик, ну ты даешь! — весело хохотнул Альтис. — Сколько раз стая ходила над морем? За столько сотен лет ты до сих пор не привык к большой воде?
— Одно дело — со стаей, другое — одному на корабле!
— Снежный… — Альтис наклонился к мальчишке, свешиваясь со спины къяра. — Там будет Арох. Тебе ли не знать, насколько вожак вожаков сейчас нуждается в помощи? Вот и будешь ему этой помощью.
— Убедил! — Снежный белозубо улыбнулся и снова обратился в волка.
Солнце начинало клониться к закату, когда отряд прибыл в рыбацкую деревушку.
— Захолустье, — припечатал Альтис, спрыгивая на землю. Расстегнув подпругу, сбросил на землю легкое седло вместе с седельными сумками и коротко приказал къяру: — Иди выкупайся.
— Дыра, — согласилась Алина, повторяя действия демона и отправляя своего пегаса в воду.
Куцые клочки огородиков и десять халуп, которые с большой натяжкой можно было назвать домами, являли собой деревушку, куда бог морей привел отряд. Повсюду сушились сети и рыба, на берегу лежали рыбацкие лодчонки. Деревушка была условно обитаемой. Рыбаки жили здесь от сезона к сезону, их постоянные дома находились в других местах.
В бухте сиял золотистым шелком парусов и сверкал золотом бортов фрегат морского бога. Этот корабль был на порядок меньше нормы, смотрелся почти игрушечным и совсем не грозным — нетипично для боевого фрегата. Завидев златогривых коней, члены экипажа тут же спустили шлюпку на воду и двинулись к берегу. Через пару минут путников встречал сам капитан, преклонив колено перед Траэллитой.
— Приветствую тебя, великий ламий, бог морей, мой адмирал, — склонив голову и прижав кулак к сердцу, церемонно произнес капитан, очень молодой эльф.
— Поднимись, капитан Риноиль, — с легкой улыбкой потребовал бог. — Сегодня отплываем.
Эльф-моряк вообще являл собой исключение, а уж такой — почти юноша в чине капитана корабля, принадлежащего морскому богу, — тем более. Капитан Риноиль мельком осмотрел отряд, задержав взгляд на Арохе. Тот недовольно отвернулся.
— Лошадей тоже погружать на борт? — спросил эльф.
— Только двух, Риноиль, — ответил Траэллита. — И волка.
Капитан кивнул и снова с любопытством взглянул на «сородича». Арох сжал зубы, пытаясь не выдать раздражения. Жулька стал ластиться к его рукам, отвлекая. Бог-волк ответил волчонку заслуженной лаской, радуясь поводу не смотреть в сторону эльфа.
С некоторых пор Арох испытывал стойкую антипатию к остроухому народу. Вспомнилось несладкое детство в плену плоти, проведенное во дворце повелителя Лаэторриониса. Когда все остальные только вступали в пору отрочества, Арох уже догнал ростом старших и продолжал расти. Когда остальные учились единению с природой, он на эту природу охотился и с явным удовольствием ее истреблял. Первая убитая белка стоила подрастающему «ублюдку повелителя» основательной трепки. Потом он стал осторожней. Эльфы питались только фруктами и «прочими травками», а этот вечно голодный выродок остроухого племени предпочитал «травки» в качестве гарнира к мясу. Требовалось большое искусство, чтобы охотиться в эльфийских лесах и при этом не попасться. Если нормальный эльф весил максимум пять десятков килограммов, то бог-волк в эльфийском обличье весил сотню, а когда нормально питался — все сто тридцать. И это было жутко, ведь Арох искренне считал себя эльфом.
— Это же император!.. — воскликнул Риноиль, увидев облаченного в простые одежды Тиграна, и тут же прикрыл рот ладонью.
«Мальчишка, — фыркнул про себя Альтис, цепко оглядывая тройку приплывших в лодке моряков. — О чем только Трэн думает? Ребенка в капитаны…» Двое других членов экипажа были людьми. Матерые, закаленные штормами морские волки вызвали у Пламенного одобрительную улыбку. И тут внимательный взгляд упал на сам фрегат. От пробудившегося было легкомыслия не осталось и следа.
Но юный капитан никак не желал успокаиваться:
— Великий Купол, это же Белый Грифон!..
Напоминание о человеческом облике не добавило демону вдохновения. Настроение стремительно поползло в сторону «хуже некуда».
Альтис, молча попросив у Создателя терпения, подошел к другу, не обращая внимания на эльфа. «Эльфенка», — хмуро поправил сам себя демон. Пристально взглянул на невозмутимого ламия. Некоторое время продолжался поединок взглядов.
— Трэн, какого…?! — первым не выдержал Альтис. Впрочем, возмущался он вполголоса, чтобы разговор оставался относительно приватным. — Ты поставил капитаном сопливого пацана!
— Ал, не спеши судить, пока не видел этого парня в деле. — Траэллита ободряюще хлопнул по спине поникшего эльфа.
— Трэн! Он ребенок! А мы планируем отнюдь не увеселительную прогулку!
Демон понимал, что ведет себя сейчас не просто неправильно, а как последняя сволочь. И ничего не мог с собой поделать. Чуть меньше самоконтроля — и он начал бы убивать.
Эльф совсем втянул голову в плечи и затравленно оглядывался то на своего покровителя, то на живую легенду войны, перестав понимать, что происходит и почему Белый командор ругается с богом, как с простым смертным.
— Твой ученик младше моего, — начал злится Траэллита, — но он идет с нами.
— Против моей воли! — взбеленился Альтис. Золотистый цвет его глаз сменился желтым, зрачки вытянулись. — Будь моя воля — нас было бы всего пятеро! И этот смертный балласт с нами не тащился бы! И занялись бы мы не спасением недостойных памяти предка потомков короля, а поисками сути Волка! И я, в отличие от тебя, недоумка хвостатого, не ставлю сопляков во главе отряда!
— Мой ученик воевал четыре года и не проиграл ни одной битвы! — прорычал бог.
— Я сомневаюсь, что ты хоть раз позволил ему встретить настоящего врага, Трэн! А рыбацким лодчонкам не тягаться с твоим фрегатом! И сомневаюсь, что в победах была заслуга этого зеленого пацана, который едва оторвался от нянькиной титьки!
На плечо опустилась тяжелая рука, больно впившись твердыми, как сталь, пальцами в плоть. Демон резко развернулся… и в следующий миг уже считал быстро мелькающие перед глазами звездочки. Насчитал девяносто три, потом потер ноющую после удара челюсть.
— Успокоился? — холодно поинтересовалась воительница, готовая в любой момент снова пустить в ход свой маленький, но крепкий кулак.
— Вполне, — подтвердил маг.
— Тогда иди разберись вон с тем мелким некромантом. — Алина кивнула на подозрительно бледного Эрхана, стоящего в сторонке.
Альтис кивнул и неторопливо пошел к юноше.
— У нас вроде Ког недоумок, а не ты, Трэн? — разъяренной пантерой прорычала девушка, вплотную подступив к богу. — Какого нежитя ты с Алом ругаешься? Ты не видишь, что с ним творится?! Нам только Зверя тут не хватало! Да он же сорвется с полпинка, только повод дай! Забыл, сколько ему обращений осталось?! Забыл, чем ему грозит потеря контроля?!
— Г-грань… — выдохнул побледневший бог. — Прости, Лин. Но ведь Ал себя ведет в последнее время так, что руки чешутся ему морду набить.
— Это ты, Змей, в последнее время ведешь себя как истеричная девка! — прошипела девушка, делая еще шажок вперед. Ламий попятился. — Прими как данность, что Ал почти неспособен себя контролировать в том кошмаре, что ему приходится ежесекундно выносить! И я не представляю, как он до сих пор удерживается от убийства! Чужая кровь ему нужна как воздух!
— Хорошо, Лин, я буду более сдержан, — пообещал морской бог. — Во всяком случае, попытаюсь.
— Надеюсь. А я попытаюсь удержать Ала.
Девушка резко развернулась и ушла прочь.
— Мой адмирал, я распоряжусь все подготовить? — робко обратился эльф-моряк к Траэллите.
— Распорядись, Риноиль, — кивнул тот. — И помни: на корабле ты — главный, но упаси тебя Создатель перебежать дорогу Белому Пламенному! В этом случае даже я не смогу тебя защитить.
Эльф кивнул и умчался заниматься подготовкой к отплытию.
Альтис остановился в двух шагах от Эрхана и скрестил руки на груди. Паренек не знал, куда деть глаза.
— В чем дело, Эрх? — требовательно вопросил демон.
— Ни в чем. — Паренек с испугом поглядел на Пламенного мага.
— Лжешь. — Короткое слово ледяной глыбой упало на голову юного некроманта. Даже золото глаз посинело от запредельного холода, которым повеяло от Альтиса.
— Я боюсь моря, — посерев от ужаса, прошептал мальчишка.
Пламенный быстро справился с удивлением и едва удержался, чтобы не расхохотаться. Ему стало одновременно и смешно, и горько. Ну надо же, второй мальчишка в отряде, который страшится моря! Покачав головой, он с потаенной жалостью взглянул на парнишку и жестко, без капли сострадания заявил:
— Здесь некому менять тебе подгузники. Боишься — никто тебя силком на корабль не тащит. Пересилишь себя и поплывешь, но устроишь хоть одну проблему — я сам тебя за борт выкину. Ясно, сопляк?!
Эрхан яростно поглядел на своего кумира, гордо распрямился и процедил:
— Со мной не будет проблем, командор! Это я тебе обещаю!
— Так-то лучше, — криво усмехнулся Альтис.
На погрузку ушло часа полтора. Златогривые вернулись в волны моря, передав каждому из своих новых владельцев по простому каменному колечку, с помощью которых их всегда можно было вызвать. Карету с запряженной четверкой, лошадку Ароха и коня императора оставили в деревушке.
Как и любой корабль Траэллиты, этот миниатюрный фрегат, носивший гордое имя «Дитя бури», таил секреты. Например, кают внутри было в четыре раза больше, чем казалось снаружи. Сколько еще всего скрывал этот кораблик, пассажирам оставалось только гадать.
Молодой эльф, едва ступив на борт корабля, разительно переменился. На берегу это был слегка растерянный, восторженный, смущенный мальчишка, но, когда под ногами качнулась палуба, он стал матерым хищником, властным, жестким и крайне практичным в своих действиях. Разномастная команда, состоявшая из въерчей, орков, оборотней и людей, слушалась приказов эльфа беспрекословно. Было видно, что экипаж гордится своим капитаном и, пожалуй, даже любит его. Глядя на это, Альтис подумал, что мальчишка хорошо знает цену жизни, смерти и самому себе. Но окончательно переменить свое первое мнение не спешил.
Алина пристально наблюдала за тем, как Альтис располагает на корабле пегаса и къяра. Он двигался резко, рывками, на лице отчетливо читалась лютая ненависть ко всему окружающему. Девушка прекрасно знала причину этой ненависти. Да ей самой хотелось вырвать кое-кому на этом корабле сердце и заставить его сожрать еще бьющимся! Но она обязана быть спокойной. Воительнице очень не хватало Марьи, чтобы держать этого вспыльчивого сына Огня в узде. Первый же припадок ярости мог закончиться крайне плачевно для самого Альтиса, а девушка то и дело замечала, как его зрачки вытягиваются на кошачий манер.
— Да что же мне с тобой делать-то? — тяжко вздохнула она.
Насколько проще было делить с ним одно тело на двоих!
Когда Альтис в десятый раз сквозь зубы рыкнул на юнгу-въерча, Алина решительно подошла к нему и заставила поглядеть в глаза. Молчаливый поединок закончился ничьей.
— Иди отдохни, Ал, — вполголоса предложила она. — Ты устал. Не спал давно. А я тут все сама закончу.
Несколько минут, показавшихся вечностью, демон смотрел на девушку немигающим взором, склонив голову набок.
— Смотри за Пламенькой, — наконец отмер он. — Она боится большой воды.
— Я знаю. — Уголки губ чуть дрогнули, имитируя улыбку. — Это же моя лошадь, — добавила Алина в удаляющуюся спину.
— Это мой пегас, — не оборачиваясь, ответил юноша и быстро спустился в ют.
Девушка тяжко вздохнула:
— Он неисправим.
«Он высший, — сказал Калигул. — Ему можно».
«С каких это пор ты снизошел до разговоров со мной?» — приподняла тонкую бровь Пламенная. Она не спешила забывать презрительное молчание, которым обычно одаривал ее слуга демона.
Но къяр не счел нужным ответить.
Принявшая на себя обязанности старшей после ухода Альтиса, Алина была занята до позднего вечера. Корабль уже в пути, а нерешенных организационных вопросов — безмерное множество. Взбучка малолетнему некроманту, выговор неприкаянному Лисёнку, особый уход за къяром и пегасом, решение прочих мелких проблем — все оказалось на ее хрупких плечах. И как Альтису удается везде и всюду успевать? Он ведь справляется гораздо быстрее и ловчее. Вот что значит прирожденный командир. «Вот что значит — мужчина», — тоскливо подумала Алина.
Солнце давно село, небо почернело, а Пламенная молча стояла у края борта и смотрела в никуда.
— Отчего такая смурная, магичка?
Ястреб, принявший на корабле истинный облик, обнял ее одной рукой за плечи и легонько ободряюще встряхнул.
— Устала, как самая дохлая гончая на охоте, — хмыкнула, невольно улыбнувшись, девушка.
— Держись, малышка, — ласково улыбнулся бог. — Я же с тобой.
— Толку-то с тебя, — махнула рукой Алина и добавила: — Таран.
— Протараню любую стену, — ничуть не обиделся Коган. — И башку откушу любому, кто тебя обидит. Ты только пальчиком ткни. Договорились?
Девушка хихикнула и с благодарностью прислонилась к боку Ястреба.
— А как быть, Коган, если я сама себя обидела? — полушепотом спросила она через несколько минут. — Я не справляюсь со всем, с чем должна. Мне кажется, я вообще ни на что не гожусь.
— Брось мне тут эти необоснованные инсинуации! — возмутился Коган, ненадолго становясь самим собой. В последнюю неделю он снимал маску чаще, чем за предыдущую тысячу лет. — Ты молодец, девочка. Никто бы не справился с разъяренным Альтисом лучше тебя! Уж поверь, я знаю брата пять тысяч лет.
— Велика заслуга — в морду вовремя дать! — хмыкнула воительница. — Любой бы смог, просто не каждый решился бы.
— Ты незаменима, детка, — веско сказал бог.
Алина некоторое время пытливо смотрела на Ястреба, ища в его лице насмешку. Ничего не нашла и горько улыбнулась:
— Поверю тебе на слово.
…Дышать было нечем. Кожу обжигало жаром расплавленных камней, форма тлела на теле. Если бы можно было кричать — он бы выл от ужаса и боли. Но нельзя было даже вдохнуть. Он полыхал из последних сил, прожигая вокруг себя камень. И брыкался на пределе возможностей, пробираясь наверх. Несколько раз Альтис терял сознание, но даже тогда не переставал карабкаться, плавя камни и прожигая кожу до мяса. Он не знал, как долго это длилось, казалось — вечность. Все слилось в желание выбраться из полыхающего кошмара. В какой-то миг ему показалось, что он умрет здесь, похороненный заживо, задохнувшийся и сгоревший!..
Альтис вскочил, раскромсав клинками Пламени сковавшие тело путы. Чуть отдышавшись, он осознал, что это были не обвалившиеся скалы, а всего лишь простыни и одеяло.
Опять проснулся до рассвета. Очередная ночь, очередной кошмар. Остатки липкого страха и кровавые обрывки воспоминаний. Все это уже успело набить оскомину.
Пламенный тщательно оделся, неторопливо затягивая и завязывая каждую шнуровку формы, аккуратно заправил шнурки в высокие ботинки, затянул перчатки и уселся на койку. Как сотни раз до этого, поглядел на свои руки и вяло удивился. Зачем он все еще носит военную форму, когда у него есть доспех высшего?
До того как Альтис попал в ловушку, он никогда не думал, что плен плоти может быть столь чудовищным. Его собратья достаточно часто заключали подобные договоры, и никого никогда не обманывали, как обманули троих Пламенных братьев. Ни на кого не накладывали Печать, никого не лишали бессмертной сути, личности и памяти. И уж тем более никому не подсовывали вместо полноценного, должным образом измененного мужского тела изувеченное, переформированное тело пятнадцатилетней девчонки!
Сжав кулаки, Альтис еле слышно зарычал. Да, теперь это тело полноценного мужчины, пусть слишком красивое и хрупкое. Но того страшного унижения не забыть никогда. Больше семи лет… До предела натянутые нервы, нескончаемый страх, отчаяние… Дикая злость охватывала при одном воспоминании. Такое нельзя ни забыть, ни простить.
Небо на востоке еще только-только начинало светлеть. Все, кроме вахтенных, спали. Альтис прошелся по палубе и отметил еще одну жутко неприятную вещь — его укачивало. Пока не сильно, ход у фрегата плавный, но впереди больше трех недель пути… На душе стало еще поганей.
Небо над головой было омерзительно чистым, море внизу — отвратительно безмятежным. А хотелось шторма! Такого же темного, злого, сметающего все на своем пути, как тот, что бушевал внутри.
— Простите, что беспокою, командор…
Демон обернулся и смерил презрительным взглядом державшего гордую осанку капитана.
От этого запредельного холода эльфу захотелось немедленно оказаться в глубинах моря, чем дальше, тем лучше. Не зря о Белом Пламенном ходят слухи один страшнее другого. Исчадие Кошмара во плоти — вот кто этот герой Серебряной Империи. Горло свела судорога. Риноилю понадобилась минута, чтобы справиться с собой.
— Я хотел поговорить с вами без лишних свидетелей, командор.
— Слушаю. — Простая фраза пригвоздила к палубе не хуже клинка.
Кстати, клинков у героя видно не было. Где же, интересно, легендарные парные мечи? Говорят, мечами их можно было назвать только из уважения, скорее это были длинные ножи.
— Не поймите меня неправильно, командор, — осторожно подбирая слова, заговорил Риноиль. — Я бы не хотел, чтобы во время пути наши интересы хоть в чем-то пересекались. И я бы попросил вас не подрывать мой авторитет в команде. Всем нам будет лучше, если даже в приватном разговоре мы будем взаимно вежливы и не создадим конфликтов. Прошу вас, командор, позвольте на моем корабле мне быть капитаном, а вы — будьте пассажиром.
Приложив ладонь к сердцу, эльф даже слегка поклонился, выказывая неподдельное уважение к собеседнику. Едва слышный смешок дал понять, что так просто Пламенный на уступки не пойдет.
— Эльфенок, да ты никак гордый? — с какой-то доброй, несвойственной ему иронией поинтересовался Альтис. — Не желаешь терять лицо и боишься, что я создам тебе в этом проблемы? Так, мальчишка?
— При всем уважении, командор, мне кажется, я все же старше вас! — ледяным тоном ответил молодой эльф.
Альтис сдавленно икнул и расхохотался до слез, сползая по борту на палубу. Капитан с каменным лицом переждал истерику собеседника.
— Эх, мальчик, — вздохнул демон, успокаиваясь. — Тебе лет двадцать пять, поди, не больше? Даже эльфы сейчас столько не живут, сколько я уже прожил. Хорошо, ученик Змея, я не буду переходить тебе дорогу… если ты не перебежишь ее мне. Но для начала я хочу, чтобы ты вспомнил одну битву у берега.
— Я помню, — тут же ответил капитан. По его лицу скользнула мимолетная улыбка. — У Великой Гряды, на перевале Павших. Я тогда расстрелял со своего корабля ваших противников и спас почти сотню наших солдат.
— Самодовольный сопляк! — внезапно зло прорычал Альтис. — Я расскажу тебе сказку про одного капитана, мальчик. — Шипение, вырывающееся из его уст, пугало сильнее, чем любой рык. Зрачки вытянулись. — Капитан был молод, глуп и самонадеян. Считал, что мир вертится вокруг него и его помощь требуется всем и каждому. Как же, ведь ему покровительствовал сам хозяин морей! И вот однажды глупый капитан, проплывая мимо берега, увидел, что на скалах идет неравный бой. Защищавшихся было всего десять волшебников и пять десятков усталых простых воинов. Нападавших, сильных и умелых, было почти пять сотен. Они загнали воинов Серебряной Империи на скалы и вот-вот должны были убить. Капитан решил совершить геройство и спасти обреченных!
Эльф перестал понимать, чего от него хочет этот явно рассорившийся с головой маг. Но покорно слушал, не перебивая. А Альтис меж тем продолжал:
— Капитан не знал, что маги почти закончили одно страшное заклятие. Первый выстрел сотряс горы. Заготовка расплелась и едва не убила своим откатом волшебников!
Риноиль вздрогнул.
— Но это было еще не все. Капитану фрегата мало было отправить магов на край могилы. Он продолжал палить по нимадоргцам. Понятия не имея о том, что среди них рассредоточились десять сильенских боевых мастеров. Они должны были ударить отряд с тыла и взять в плен вражеского генерала! Из тех десяти выжил лишь один, которого командир вытащил из огня, едва не погибнув сам. А генералу удалось уйти не только от смерти, но и из тщательно спланированной ловушки.
Молодой капитан с трудом сумел удержать на лице маску бесстрастия.
— Но не это главное, — продолжал Альтис. — Главным было то, что выстрелы повредили опоры подземного тоннеля, о котором капитан знать не мог. А через десять дней там шел отряд. Путники несли раненых, с ними шли целые семьи… Больше половины отряда составляли женщины и дети, бежавшие из Нимадорга в Сильену. — Пламенный помолчал, прикрыв глаза и вновь переживая свой сегодняшний сон. — Их вел один маг. Когда своды обвалились, из почти двухсот путников чудом столь невероятным, что ты даже вообразить не можешь, выжил один маг. И его мучают кошмары. А название фрегата «Дитя бури» вызывает у мага желание прирезать сопляка-капитана. Так что, сосунок, прежде чем пытаться говорить со мной так, как ты хочешь, — оботри молоко с губ и вдосталь напейся крови своих ошибок.
Сочтя разговор оконченным, Альтис ушел обратно в каюту. Эльф глядел ему вслед. Из гордого капитана он снова превратился в испуганного растерянного мальчишку. Риноиль понятия не имел о том, что сейчас рассказал ему Пламенный!
Следующие три дня маг не показывался.
Лисёнок с утра до вечера обивал порог у его двери, взяв под покровительство Эрхана: тот признался, что мечтает тоже стать учеником демона. Но Альтис, пару раз полив матом обоих ребят, просто перестал отвечать. Парнишки посменно дежурили под дверью, но демон так и не вышел.
Алина, обязанностью которой стала теперь забота о къяре и пегасе, тщательно чистила черного Калигула.
«До дыр протрешь», — решил нарушить молчание къяр. Шкуру уже просто жгло от стараний воительницы.
«Пожалуй, только до плешей, — хмыкнула девушка, убирая щетку. — А что, будет даже пикантно — плешивый конь!»
Ловко щелкнув трехсекционным копытом, Калигул отобрал у Алины щетку для чистки и бросил в ведро. Воительница, ничуть не смутившись таким поведением, спокойно начала расчесывать роскошную серебристую гриву.
«Я тоже беспокоюсь, — шумно фыркнул слуга демона. — Высшему плохо. Он не может контролировать свою ярость и уже три дня пьет отвар какой-то травы для успокоения. Но в таких дозах, что все время спит. И ему все равно очень плохо».
«А ты откуда знаешь?» — удивилась Пламенная.
«Я же къяр, — повернувшись к девушке, пояснил ей конь, как умственно отсталой. — Пока я служу хозяину, я чувствую его».
Алина стукнула себя по лбу, забыв о зажатой в руке расческе. Ойкнув, потерла набитую шишку. Къяр — это нечто среднее между высшим и низшим обитателем подматерии. В отличие от большинства низших къяры обладают хорошо развитым интеллектом и часто служат демонам на взаимовыгодных условиях.
— А что за трава, не знаешь? — поинтересовалась девушка.
«Название мне неизвестно. Это цветок, похожий на обычный придорожный вьюнок, но только красный, почти черный, с колючками. Растет на болотах, — решил объяснить Калигул. — А еще он ядовитый. В чем дело?»
Алина побледнела и стиснула зубы, чтобы не застонать в голос.
— У нас проблемы, — коротко объявила она и бегом бросилась к стоящему на носу богу-ветру: — Стрим, Стрим, у нас проблемы!
Тот обернулся и попытался уловить смысл сбивчивых, захлебывающихся объяснений.
— Так, погоди, погоди! — Стримбор поднял руку, призывая девушку к молчанию. — Теперь по порядку, а то я ничего не понимаю. Что случилось с Альтисом?
— А с ним что-то случилось? — Арох подошел незаметно. — Почему я не знаю? Я-то думал, он отсыпается.
Подбежавший Жулька услышал последние слова Волка и удивленно взрыкнул.
Траэллита встал между Стримбором и Арохом, а Коган приобнял взволнованную воительницу:
— Рассказывай.
— Он уже три дня пьет одну настойку. В небольших дозах, я имею в виду несколько капель, — это успокоительное. Побольше — уже не совсем успокоительное, но для простых смертных. Когда-то давно мы подбирали способ держать Зверя в узде и нашли багряный вьюнок. Для Альтиса эта дрянь — единственная возможность справиться со Зверем, когда тот выходит из-под контроля. Но, судя по тому, что Ал постоянно спит, он совсем не способен совладать со Зверем. А это значит, его постоянно что-то злит и мучает! — Алина старалась держать себя в руках. Она действительно очень боялась за своего демона. — У этой гадости есть побочный эффект — если слишком много принять, может остановиться сердце. Арох, ты же знаешь, как он наплевательски к себе относится. А у него в этом теле сердце слабое, больное…
Побратимы переглянулись.
— Что будем делать, братья? — спросил Стримбор, нервным движением отбросив полы плаща за спину.
— Сунемся — он нас пошлет, — мрачно ответил Арох.
— А если он сдохнет… — начал было Коган, но Алина перебила:
— …то проснется Зверь и сдохнем все мы.
Траэллита подозвал своего ученика и попросил принести запасной ключ от каюты Альтиса.
— Для начала проверим, как он, а потом будем думать, что делать дальше, — решил он.
Риноиль лично передал богу ключ. Он развернулся, чтобы уйти, как вдруг остановился и внимательно посмотрел на Алину. После памятного разговора капитан был сам не свой: почти ничего не замечал вокруг и все пытался осознать, что же тогда натворил у Великой Гряды. Только сейчас он отметил странное сходство девушки и командора. В первый день, к своему стыду, капитан принял Пламенную за мальчишку.
— Это ведь Белые клинки, — отстраненно сказал эльф.
— Не надо на меня так смотреть, я не Белый командор, — открестилась Алина, поправив оружейный пояс. — Белый Грифон — мой брат, он и подарил мне клинки.
— Ясно, — все так же безразлично кивнул Риноиль и вернулся к своим обязанностям.
Никто не спешил говорить ему о том, кто на самом деле Белый командор, но Риноиль догадывался, что все очень непросто… Нимадоргцы между собой называли его сыном Огня, император пару раз упомянул это имя, принцесса же звала его хранителем.
Боги отогнали от двери каюты демона Лисёнка и минут сорок вскрывали сотню щитов и ловушек, навешанных на дверь. Оставив Жульку сторожить, тихо вошли внутрь.
— Грань!.. — изумленно прошептал Арох.
— Купол великий… — эхом ответил Траэллита.
Альтис действительно спал. Осунувшийся, мертвенно-бледный, с искусанными в кровь губами, он разметался по изрезанным клинками простыням. Руки были крепко прикручены узкими ремнями к спинке койки. Затягивал петли он, судя по всему, зубами. Развязать узлы можно было, только пребывая в полном сознании, — если просто дергаться и вырываться, то ничего не получится. Рядом, чтобы можно было дотянуться, не отвязывая рук, и сделать несколько глотков, стояла полупустая бутыль с непрозрачной жидкостью.
Алина осторожно забрала бутыль, откупорила пробку, понюхала и кивнула:
— Да, это оно.
В приоткрытую дверь просунул голову Лёнька:
— Учитель!.. Что с ним?!..
— Не ори! И убирайся отсюда! — рыкнула Пламенная.
Но было поздно. Альтис проснулся. Рванувшись, забился в путах. Он рвался молча, без единого звука, не отрывая взгляда ярко-желтых глаз от своих непрошеных гостей. В лице читалось одно — дикая жажда убивать. Поняв, что все равно не освободится, он откинулся на подушки и зашарил рукой подле себя. Не нашел искомого, остановил пугающий взгляд желтых глаз на Алине и хрипло прорычал:
— Дай.
Воительница, совершенно не опасаясь, подошла к демону и помогла ему сделать несколько глотков, придержав голову. Потом поставила бутыль на пол, ласково провела ладонью по бледному лицу.
— До конца пути не хватит, — бессильно качнул головой Альтис.
— Я что-нибудь придумаю, Ал, — пообещала девушка. — В крайнем случае позволим Зверю убить этого наглого сопляка. Надеюсь, одной жертвы тебе хватит.
— Ты тоже помнишь? — вяло удивился Пламенный.
— Еще бы, — кивнула она. — Ты же целый год после этого спал под открытым небом и терпеть не мог маленькие помещения. Тебя еще сразу в плен взяли. Ты был такой закопченный, что тебя даже не узнали. А ты так перепугался крошечной каморки, что всю крепость спалил.
Слабо улыбнувшись, Альтис кивнул. Привычный, почти родной голос воительницы успокаивал. Но тут он приметил богов. Те стояли в сторонке и тихо перешептывались.
— Приперлись посмотреть на мою немощь?! — вызверился демон, дернувшись к побратимам. — Что, нравится это жалкое зрелище?!
Волк знал, что друга бесит проявление сочувствия и уж тем более жалости.
— Очень нравится, — хмыкнул он. — А если бы ты еще заткнулся и буркалы свои желтые закрыл, было бы вообще идеально.
Коган покачал головой и отошел в сторону. Словами сейчас можно сделать только хуже. Стримбор придерживался того же мнения. Но Траэллита был не согласен с таким подходом.
— Ал, что с тобой происходит?! — Он приблизился к койке. — Я уже ничего не понимаю! Ты как с цепи сорвался! В чем дело?!
Демон посмотрел другу в глаза. Узкие щелки зрачков в одно мгновение расширились, залив желтую радужку. Бог-ламий слепо метнулся назад, наткнулся на стену и сполз на пол. Тут же поднялся, встал, пошатываясь, и с трудом вымолвил:
— Я не знал. Если бы знал, то взял бы другой корабль. Новый будет в ближайшее время. «Дитя бури» ты больше никогда не увидишь, мой брат.
Траэллита вышел. Альтис перевел взгляд на оставшихся братьев и прорычал:
— Выметайтесь!
— Мы можем хоть чем-то помочь? — сделал последнюю попытку поговорить Стримбор.
— Можете закрыть дверь с той стороны, — милостиво разрешил демон.
Боги вышли. Алина, все это время сидевшая на койке, задвинула внутреннюю щеколду и снова опустилась рядом с Альтисом. С неодобрением посмотрела на изодранную постель, развязала ремни, заставила демона встать, быстро перестелила. Синяки на запястьях, кровоподтеки и разрывы на коже заставили Алину нервно поежиться. Привязывать Альтиса обратно она наотрез отказалась. Вместо этого аккуратно смазала лечебной мазью и перебинтовала запястья. Взгляд желтых глаз был насмешливо-любопытным.
— Ну, что делать будем? — поинтересовалась она, зная, что ее Зверь не тронет. Пока не тронет. — Капитана прирежем?
— Фу, как грубо! — фыркнул демон. — Прирежем. Давай лучше запытаем!
— Каленым железом. А потом поджарим на медленном огне, — уверенно кивнула девушка и запустила пальчики в лохматую шевелюру демона. Тот прикрыл глаза. — Ты совсем вымотан, Ал. Слабее котенка. Отдохни, а я тут посторожу.
Он слабо кивнул и через несколько минут снова спал. Некоторые навыки воздействия она не утратила. Усыпить на время Зверя пока еще способна. «Ох, Марья, как же мне тебя не хватает», — в который раз грустно подумала воительница, накрыв демона одеялом. Тихо вышла, прикрыв за собой дверь.
Пока Алина возилась с демоном, как с дитем, Траэллита успел поделиться воспоминаниями с остальными. И все четверо теперь сидели мрачнее грозовой тучи. Когда открываешь кому-то свою память, то делишься не сухими фактами, а целым шквалом чувств. А та нечеловеческая ярость, боль и смертельный ужас, что открыл друзьям бог-ламий, оглушали.
— Что будем делать? — Девушка смотрела на подавленную четверку.
— А у тебя есть предложения? — первым понял ее насмешливый оскал Коган.
— У меня всегда есть что предложить, хотя бы и в морду ногой! Привыкай! — еще веселее оскалилась воительница. — Трэн, позови-ка корабельного кока на ковер в каюту.
Коком оказалась орчиха. Двухметровая леди по весу явно превосходила даже Волка. В ее передник Алина могла бы завернуться, как в простыню, слоев в пять. Каждая ладошка леди складывалась в кулачок размером с голову взрослого человека. Гладко зачесанные под чепец волосы, лицо с довольно привлекательными для этой расы чертами, слегка выпирающие снизу клыки, массивный подбородок, тяжелый взгляд маленьких серых глаз в обрамлении удивительно пушистых ресниц. Все это вкупе с плотной зеленоватой кожей. В общем, идеальная женщина. Боги даже слегка оробели перед орчихой, недовольной тем, что ее оторвали от дела.
Алина некоторое время мерила ладную фигуру кока взглядом и неожиданно поинтересовалась:
— Как твое имя?
Орчиха поджала губы, явно не желая отвечать на вопрос, но все же представилась:
— Гинхи.
Воительница с трудом удержала каменное выражение лица, пытаясь совместить в уме название тонколистого, почти невесомого белого цветка с этой… этим… внушительным созданием. Получалось как-то не очень. Зашипев на богов, сдавленно кашляющих за спиной, чтобы не смели мешать, воительница предложила поварихе присесть и изложила суть дела:
— Мне, Гинхи, позарез нужна твоя помощь. А то мой непутевый брат помрет от голода на твоем корабле.
Услышав про возможную голодную смерть одного из пассажиров, орчиха насторожилась. Алина выдала ей сильно скорректированную версию беды, приключившейся с демоном. Дескать, у парня обострился хронический недуг, старые раны не вовремя о себе напомнили, и к этому добавилась тяжело протекающая морская болезнь.
Потом Алина долго и обстоятельно объясняла, что и как нужно приготовить, снабдила повариху необходимым набором трав и настоев, ответила на уточняющие вопросы и заставила все записать. Тщательно проинструктировала, как следует вести себя с убийцей, абсолютно неадекватным и в дурном расположении духа. За разговором девочки успели изрядно потрепать языками и не по делу. Напоследок уточнив, что речь идет о Белом командоре, очень злом Белом командоре, Алина отпустила Гинхи с миром.
— Труп можно выносить? — Коган склонился к девушке, растекшейся в кресле медузой.
— Проще драться десять часов подряд, чем час беседовать, — слабым голосом сообщила она. — А я говорила часа два. Дай мне умереть спокойно…
— У-у, грозная боевая магичка! — Коган усмехнулся и поднял Алину на руки, не обращая внимания на слабые попытки стукнуть его за самоуправство.
Когда с утра пораньше в каюту вошла орчиха с полным подносом еды, демон просто потерял дар речи. После Алининых усилий это был еще не Альтис, но уже и не Зверь. Он еще мог убить просто потому, что хочется, но уже мог и сдержать себя.
Орчиха беспрерывно что-то щебетала, расставляя принесенные блюда на столике.
— Это мне? — опасливо косясь на стол, поинтересовался маг.
— Ну не мне же! — Гинхи уперла кулаки в массивные бока.
— Я столько не съем! — Отодвинувшись, Альтис взглянул на повариху пронзительным взглядом Зверя. Та не впечатлилась. Зверь удивился и даже немного растерял кровожадность.
— Укачивает? — участливо спросила женщина. Дождавшись утвердительного кивка, она налила из кувшина в стакан жидкость, с виду напоминающую молоко. — Пей.
Подозрительно покосившись на орчиху, Альтис выпил. После чего за полчаса смел со стола все, что там имелось.
— Совсем оголодал мальчик, — по-доброму вздыхала женщина, убирая очередное опустевшее блюдо. Она совершенно не осознавала, что перед ней легендарный герой, а видела только замученного тяжелым недугом паренька. — Вон какой тощий.
— Я не тощий, я стройный! — то и дело возмущался демон, не переставая жевать.
— Стройная — я! — уверенно отвечала женщина. — А ты — сильно недокормленный.
Альтис съел все и, с трудом дыша, откинулся в кресле. Орчиха невозмутимо собрала опустевшие тарелки на поднос и подхватила горку. У двери обернулась:
— И сестренку свою больше не пугай.
— Алинку, что ли? — лениво поинтересовался демон. — Ее, пожалуй, напугаешь. На всю жизнь заикой останешься. Если выживешь.
Орчиха улыбнулась, отметив, что жуткий желтый свет ушел, уступив место золотому блеску глаз.
Зверь перестал быть опасным. А проснувшись через сутки, Альтис чувствовал себя даже сносно. После невероятно плотного завтрака и мутить почти перестало. Отоспавшись, еще день он валялся на койке и приходил в себя.
Очередное утро плавания Альтис начал с воспитания двух мальчишек. Лисёнок и Эрхан носились по палубе, выделывая немыслимые пируэты в попытках защититься от проворного демона. Два коротких деревянных клинка так и мелькали, и все старания отбиться с помощью тренировочных мечей оказались тщетны. Отбивались ученики и магией, только против безобидных, но болезненных заклятий не помогали никакие щиты и уловки. Громовой голос не умолкал ни на минуту, отдавая команды и указывая загнанным парнишкам на каждую их ошибку. А уж каким потоком брани все это сопровождалось… Перерывы были недолгими. Потом маг начинал гонять ребят по теоретическим знаниям. Потом заставлял применять теорию на практике. И снова гонял по палубе.
Лисёнок был привычным к изнурительным тренировкам психованного учителя, а вот Эрхан к вечеру даже стоять не мог. Так и упал на сети возле бочек. И за все свои старания парнишка получил только презрительное: «Дохлый сопляк!» От обиды на глаза навернулись слезы.
— Эрх, ты чего? — Рядом присел старший товарищ. — Не смей даже думать! Альтис тебя еще щадит, между прочим. Меня он сильнее гонял. Думаешь, от него легко получить похвалу? Для тебя-то тренировка закончена, а мне еще полночи не спать.
— Как ты такое выдерживаешь?! — обалдело поглядел на товарища по несчастью юный некромант.
— Молча, — отозвался Лёнька и пригладил рукой свои отросшие уже по плечи рыжие волосы. Совсем так, как приглаживал шевелюру Альтис. — В большинстве случаев. Ты, главное, не иди поперек его воли, если хочешь в учениках остаться. Да и вообще в живых…
В течение следующей недели Эрхан даже не вспоминал о том, что панически боится моря. Ему некогда было отвлекаться на что-либо, кроме мертвого сна после изнурительных занятий. Особенно когда к тренировкам присоединилась Алина. Эрхан никак не мог поверить, что она обычный человек, а не демонесса.
Тигран с интересом наблюдал за действиями того, кто до сих пор продолжал охранять его род, несмотря на предательство. Император то и дело морщился, когда демон выдавал особо заковыристые выражения. Если бы все учили воинов с таким тщанием, армия Серебряной Империи была бы воистину непобедима.
— Пламенный! — Принцесса стояла рядом с отцом и тоже смотрела.
Альтис резко обернулся и поглядел на девочку, одновременно наподдав пинка Лисёнку и выдав затрещину Эрхану, вздумавшим атаковать его в этот момент.
— Что-то хотела, малышка? — спросил маг, не теряя из виду своих учеников.
— Ты не мог бы ругаться поменьше? Ну пожалуйста! А то я много нехороших слов выучу, меня потом неправильно поймут! Ты еще так интересно их говоришь…
Альтис расхохотался, поймал подкравшихся с боков мальчишек, столкнул их лбами и уложил носами на палубу.
— Хорошо, малышка! Я попытаюсь, но не обещаю! — И с того момента старался выражаться более культурно.
Снежный волчонок Жулька основное время проводил возле Ароха. Но с начала занятий с интересом наблюдал за тем, как и чему учит парней Альтис. Ему порой становилось обидно за ребят, неспособных защититься от тычков и затрещин мага. На четвертый день волчонок собрался с силами и обратился пареньком.
— Эй, Ал! — весело крикнул мальчик, держа в руках два сияющих белых меча. — А настоящей драки не хочешь?
— Нарываешься на трепку, снежный?! — радостно оскалился Пламенный, материализуя два клинка застывшего огня.
— Проучить тебя хочу, самодовольный демон! Эй, ученики! Смотрите, как можно надрать задницу вашему учителю!
— Я пущу твою плешивую шкурку на коврик, снежный!
— Твоя шкура даже на тряпку не сгодится, Пламенный!..
Жулька не зря считался отменным бойцом. Пламенный и снежный сцепились в нешуточной схватке, которая доставила удовольствие обоим. Человеческий глаз был едва способен уследить за движущимися с нечеловеческой скоростью волком и демоном, но даже то, что удавалось увидеть двоим ученикам, приводило их в трепет.
Схватка между друзьями по молчаливому уговору всегда длилась до первой крови.
— Ты мне кольчугу порезал! — обиженно сообщил волчонок.
Кольчужный рукав и правда обзавелся дыркой. А на руке набухала каплями крови царапина.
— Радуйся, что не горло! — возмутился Альтис и с некоторым усилием, словно ему было трудно это делать, поднял подбородок, демонстрируя неглубокий, но неприятный порез. — Совсем за триста лет распустился, уже не врагам, а друзьям глотки рвешь!
— Грань!.. Извини, я не хотел.
— Первый раз, что ли… Не кисни, лучше сходи к Ароху, пусть он тебе защиту восстановит. Я, сам знаешь, только хуже сделаю.
Волчонок кивнул и, состроив виноватую мину, направился к юту. Обернулся:
— Ал, я правда не хотел. Извини, я просто…
— …в раж вошел, знаю! — отмахнулся демон, зажав ладонью порез. Ему действительно было трудно заставить себя запрокинуть голову, ведь семь лет он старался этого не делать, тщательно скрывая некоторые особенности своего человеческого тела. Например, отсутствие ярко выраженного кадыка. Такая шея могла быть у ребенка или девушки, но не у мужчины. Маленькая целительница Марья действительно все исправила. Кроме привычек, от которых не так-то просто избавиться. — Иди, а то потом защиту не восстановишь.
Снежный ушел, а Альтис сурово поглядел на подбежавших к нему испуганных учеников:
— Вот поэтому вы и тренируетесь с деревянными мечами. Не прячь глаза, Эрх, я слышал, как ты возмущался! Сначала научи́тесь отличать врага от друга в любой битве и только потом можете браться за настоящее оружие. Ясно? Ясно, Эрхан?!
— Да, учитель. Прости, — едва слышно прошептал сжавшийся в комок парнишка.
— Дурень! — с досадой высказал Альтис. — Лисёнок, за мной, поможешь, а то у меня рука занята… Эрхан к Алине, повторять теорию взаимодействия и противостояния стихийных сил!
Мальчишка послушно кивнул, и Альтис едва не зарычал. Этот сопляк так ничего и не понял!
Юный некромант замечал, как благоволит его кумир к своему первому ученику. И как отталкивает Эрхана, который тянулся к нему всей душой. Мальчишка не мог понять, чем не угодил своему почти учителю, и приступы жгучей ревности к началу второй недели стали завладевать им все чаще.
Демон в сотый раз рявкнул на ученика:
— Куда палкой тычешь?! Лёнька, дурная твоя голова, у тебя в руках что, дубина или меч?.. Меч?! А какого нежитя машешь, как палкой?! В изначальную позицию, быстро! И чтобы полный комплекс провел без ошибок, а то на фок-мачту загоню!
— Лучше на грот-мачту, она выше! — ничуть не обиделся Лисёнок, невозмутимо принимая стойку.
Меч у парнишки и правда был деревянный. Полностью повторяющий по форме и весу легендарный Красный меч Леона. «Меч Литиса, — поправил сам себя Альтис. — Его имя — Литис». И крепко сжал зубы, стараясь не думать о брате.
— Откуда у тебя руки растут, дубина?! — накинулся маг уже на второго парнишку. — Кто так дагу держит?! Повторить удар! Паршиво! Бросил мечи, десять кругов по палубе и тридцать отжиманий, если неспособен простейшую атаку провести! Ма-арш!..
Мальчишка молча сорвался с места.
— Меня он никогда так не слушался.
Альтис обернулся и встретился взглядом с темными глазами старшего некроманта.
— Да и вообще с послушанием у Эрха проблемы, — добавил Нангерат.
— Как и с отцом, которому всегда было плевать на сына, — резко ответил Пламенный маг.
— Но я не… — Некромант растерялся. — Мне не плевать! И никогда…
— Погляди, — махнул рукой Альтис в сторону палубы. — Погляди на своего сына, которому так не хватало любви, что он безоглядно поверил демону, позаботившемуся о нем лишь раз. Ни в чем не уверенный, запуганный этим миром ребенок. Протяни ему руку — удерет или покусает. Потому что будет думать, что рука протянута для удара. Ты загнал его в угол, некромант, и держал там всю жизнь! За одно только это, рыцарь смерти, у меня руки сводит от желания тебе перерезать глотку… Эрхан! А ну не срезать круги!.. Что значит «матросы»?! Перепрыгивай! Слова «не могу» я не знаю! Знаю «не хочу»! Лисёнок, покажи этому дурню, как надо! Бегом!!!
— Будет исполнено, мой командор! — весело крикнул Лёнька и пущенной стрелой сорвался с места.
— Погляди, некромант, на моего ученика. Его любили родители и вообще все вокруг. Бесстрашный, сильный паренек. Порой излишне доверчив, но с опытом это пройдет. Он предан мне, но не побоится против меня пойти. Перечит, зубоскалит и спорит, если ему что-то не по нраву. Когда я его отчитаю, он не опускает глаза и смотрит с вызовом. Твой сын не поднимает головы и обвиняет во всем себя, даже если я неправ.
Нангерат молчал, глядя на двух пареньков. Лисёнок крикнул товарищу:
— Гляди, колдун! — разогнался, прыгнул на стоящую у борта бочку, лихо перемахнул через двоих матросов, специально вставших на пути. Перекатившись по палубе, вскочил и, весело рассмеявшись, помчался дальше.
— Когда вы, ублюдки смерти, накрыли всех селян «подчинением»… Помнишь, некромант? Я уводил от вас принцессу. — Демон пристально взглянул на рыцаря смерти. — Среди тех двадцати умертвий, что я упокоил, был Лёнькин отец. Я так и не смог ему сказать. Я не смог убить его веру в этот мир.
Нангерат сглотнул застрявший в горле ком. Немолодому некроманту нечего было сказать стоящему рядом юноше. Он мог просить прощения, мог начать оправдываться… да много чего мог. Только сейчас он ясно, как никогда, понимал: слова — пустое. А за сочувствие этот Зверь в облике мальчишки убьет.
Юный некромант вслед за старшим товарищем повторил прыжок, и они зашли на новый круг. Лисёнок бежал легко, даже не запыхаясь, и на бегу бросал матросам колкие шуточки. Те решили усложнить мальчишке задачу: двое дюжих мужиков посадили себе на плечи юнгу-въерча. Препятствие выросло в высоту, но ученик демона только азартно оскалился.
— Нам еще две недели плыть, — снова заговорил Альтис. — За оставшееся время позволь Эрхану узнать, что он не безразличен родному отцу. Мне все равно, как ты это сделаешь, колдун. Хоть наизнанку вывернись, но дай своему сыну понять, что ты, великовозрастный придурок, любишь своего ребенка. Даже если это на самом деле не так… Лёнька!.. — вдруг вскрикнул он.
Альтис прыжками помчался к упавшему ученику. В этот раз смешливый Лисёнок потерпел неудачу. Бочка качнулась под его ногой, прыжок вышел неловким, и Лёнька врезался в борт, пропахав дурной головой пару метров.
— Живой? — Демон перевернул ученика на спину, быстро осмотрел на наличие переломов и ушибов. — Как ты, Лисёнок?
— Неудачно я упал, — с трудом фокусируя взгляд, поведал парнишка.
— Дубовая твоя голова! — ругнулся Альтис. — Встать сможешь?
Опираясь на подставленную руку учителя, Лёнька поднялся. Его заметно пошатывало, он припадал на левую ногу, по виску текла кровь. Альтис смерил недобрым взглядом троих матросов, преграждавших парнишке путь, что оставляло им мало надежды выжить.
— Пошли, лечить тебя будем, показушник, — проворчал демон, поддерживая ученика и перекидывая его руку через свое плечо. — Эрхан! Свободен пока.
Лёнька в свои шестнадцать лет заметно перегнал в росте невысокого хрупкого мага и был шире в плечах. Ученик и учитель порой смешно смотрелись рядом.
Рыцарь смерти проводил эту пару растерянным взглядом. Сказать, что Альтис Пламенный был странным демоном, — значит ничего не сказать. Он походил на бога гораздо больше, чем даже некоторые представители Купола. Не всякий бог сумел бы превратить своих врагов в союзников, причем таких, которые скорее умрут, чем предадут его. Не каждый бог пожертвует собой и рискнет жизнью ради чужих детей, тем более детей врагов. И уж точно ни один демон, кроме него, не стал бы так отчаянно сопротивляться Зверю! Не зря демонологи зовут этого юношу белым сыном Огня.
— И что же мне теперь с тобой делать, Эрх? — вздохнул некромант, повернувшись к подошедшему сыну.
Мальчишка недоуменно посмотрел на отца и ничего не ответил.
Лёнька с перевязанной головой сидел в каюте демона. Он пил обезболивающий и восстанавливающий настой.
— Ал, я все спросить хотел, да как-то не к месту было… Алинка… Это ведь та самая Алинка, которую я знал? Я помню, что тете Карине присылали ее мертвое тело… А тут она… и ты… вы как близнецы… А потом, учитель, ты же демон…
Альтис едва заметно вздрогнул. Сказать правду он не может. Придется врать напропалую. Главное, чтобы ложь была правдоподобной и соответствовала общепринятой легенде. И вообще, надо сделать это вранье официальной для всех версией.
— Ну-ка, припомни, кем Ален приходится Карине?
— Племянником, — сразу ответил Лёнька. — Ты занял его тело, да, учитель? А Алинка откуда взялась? Вот тут я запутался.
— Эх ты, горе-ученик, — по-доброму, с затаенной грустью улыбнулся Альтис. — Она же воевала в моей сотне. Она погибла, но Ален не пожелал отпускать душу любимой сестренки. Когда умер Ален и я остался один, то прятал спящую душу Алинки, пока не стал собой и не смог создать для нее новое тело. Теперь понял?
Рыжий паренек с таким восхищением смотрел на демона, что тому стало слегка не по себе.
— Учитель, а ты точно не бог? Может, ты миром ошибся, когда решил появиться на свет?
— Обалдуй! — рыкнул Альтис. — Я точно не бог и не собираюсь им быть! Я лучше богов, потому что демон!
На следующий день погода, до того баловавшая путников солнцем, испортилась.
— Это не стая Дождя? — поинтересовался Траэллита, глядя на серое небо, затянутое свинцовыми тучами, необычными для открытого моря. — Не нравится мне это. Море тревожится.
— Если это они, то хорошо замаскированы, — ответил Арох. — Даже Жулька их не чует.
У Альтиса было свое предположение. Помолчав, он его все же озвучил:
— Это демон глубин, братцы. Моррий.
— Брось, ему же нет пути на материальный уровень бытия! — отмахнулся Арох.
Стримбор согласно кивнул.
— Я бы не был так уверен, — негромко сказал Траэллита. — Моррий более могущественен, чем хочет казаться. Очень умный и изворотливый враг. Я бы не рискнул повернуться к нему спиной.
— Коган, а что думаешь ты? — Арох взглянул на Ястреба, который пока не вмешивался в разговор.
— Думаю, что погода хреновая, — ответил тот, встопорщив перья. — А еще я думаю, что вы разводите панику на пустом месте. Если предстоит сражение, то надо не языками трепать, а оборону готовить. А потом чайку спокойно попить до нападения.
— Таран в своем репертуаре, — улыбнулся Альтис. — И опять прав. За дело, братцы?
Следующие полдня на корабле кипела бурная деятельность. «Дитя бури» готовили ко всему возможному и невозможному. Такую защиту, пожалуй, еще ни один корабль не получал. Некроманты старались едва ли не больше всех остальных.
Но в этот день никто не напал. Только дождь к вечеру усилился.
Альтис метался по каюте, с рычанием сшибая на пол все, что еще умудрилось устоять или уцелеть. Новая вспышка в сознании заставила его сжать виски и стиснуть зубы. Он сходил с ума. Просить помощи он ни за что не стал бы — не позволяла гордость и намертво въевшаяся привычка держать дистанцию.
Кое-как переждав очередной приступ, демон вышел из каюты. Постоянно оглядываясь, чтобы ни с кем случайно не столкнуться, выбрался на палубу. Тугие струи ливня мгновенно промочили до нитки. Пламенный благодарно подставил лицо воде и едва устоял от новой вспышки.
Волны на море были немногим больше обычных, шторм не спешил начинаться, только дождь… Странно. Дождь в открытом море без шторма…
Альтис втянул в себя воздух сквозь крепко сжатые зубы, медленно выдохнул, пробормотал проклятие на головы всех богов разом и пошел на нос корабля. Забравшись на бак, он прислонился спиной к мачте и попытался взять свое безумие под контроль. Но новое видение свело на нет все усилия.
…Кровь стекала на дощатый пол, он стоял посреди жуткой лужи. Липкая, горячая. Ее запах сводил с ума и будоражил Зверя. Пять обезглавленных трупов, еще не успевших даже начать остывать. Бесстрастное лицо ублюдка и убийцы, вытиравшего мечи об одежду умерших. Узкие щелки зрачков выискивают последнюю жертву в этом доме. Зверь редко дарил столь милосердную смерть своим жертвам. Короткий точный удар в затылок в шейные позвонки, чтобы жертва не чувствовала боли, — и почти сразу ровный срез. Он обезглавливал только детей…
— Коган, тебе не идет долго думать! — возмутилась Алина, уже минуты три ожидавшая действий противника.
На полу каюты были разложены «Лабиринты снов», и компания коротала ночь за игрой. В тесный круг богов сегодня затесались Алина, принцесса Карэн и Василиса. Стримбор уже успел проиграть и выбыть, Карэн участвовала с подсказками не вступавшей в стратегический поединок Василисы.
— Пропускаю, — еще полминутки подумав, вздохнул Ястреб.
Алина замерла, прислушиваясь к чему-то внутри себя, пока остальные участники игры делали ходы. Положила карты и фишки на пол.
— Василёк, сделай пару ходов за меня, — рассеянно сказала она, поднимаясь и покидая каюту под удивленными взглядами богов.
Выйдя на палубу и сразу насквозь промокнув, Алина тихим добрым словом помянула свои предчувствия и погоду.
— Тесс фиор, — шепнула она заклинание, и огонь тонко растекся по телу. Сразу стало лучше. Повертела головой, пытаясь понять, откуда то и дело накатывают волны черной ненависти. Уверенно направилась на нос корабля и не ошиблась.
Демон сидел, уткнувшись лицом в колени и сцепив руки на затылке. Нечеловечески острый слух уловил тихий отчаянный стон. Она забралась и села с Альтисом бок о бок. Когда он поднял голову, Алину не испугали узкие щелки зрачков Зверя.
— Ты слышишь это?.. — едва прошептали бескровные губы.
Девушка молча кивнула. Что-то сметало барьеры памяти мага, ярко воскрешая тяжелые воспоминания. Что-то целенаправленно ломало его волю и сводило с ума. Альтису казалось, что это его воля и самоконтроль дали сбой… Лишь когда Алина оказалась рядом, он смог смутно уловить внешнее воздействие.
— Ты уже не справишься сам, — сказала она. — Слишком долго тянул. Ты же знаешь…
— Я не могу, — качнул головой демон.
— Никого нет, Альтис, — шепнула девушка, обнимая того, кто для нее давно стал больше, чем братом. — А я — часть тебя.
Со следующим видением он заговорил. Демон просто рассказывал все, что терзало его. Все, за что ему хотелось себя убить.
— …А помнишь, Линка, помнишь того малыша, которому я голову отрезал на глазах у матери? Он был болен. У него мозг загнивал, и жить оставалось от силы недели три. Я убивал тех, кому не мог помочь! Тех, кто был болен, тех, на ком лежали метки проклятых, тех, чья жизнь была хуже смерти… Я чудовище, да?.. Алинка, я детоубийца!..
— Ты достаточно силен, чтобы им быть, — прошептала Алина. — Лучше ты, чем беспринципные ублюдки, не щадящие никого. Ты жесток, Альтис… Но оправданно жесток.
— Разве?.. А как оправдать те моменты, когда я поддавался Зверю?
— У всех бывают срывы.
— Но не всегда за это платят жизнями.
Они продрогли до костей, целую вечность проторчав под этим дождем. Так и сидели, пока внимание демона не привлекли вспышки на горизонте. Сощурившись, он рассматривал видневшуюся вдалеке грозу…
— Кошмар меня сожри!.. — невольно вырвалось у него. — Надо предупредить Трэна!
— О чем?! — спросила девушка уже на бегу.
Альтис ворвался в каюту друга без стука и лишних церемоний:
— Трэн!.. Глаз Моррия!
— Далеко?! — мгновенно вскочив, спросил бог.
— Три, может, четыре часа!
Принцессу Кари и Василису укрыли в одной из кают под охраной учеников Альтиса и двоих некромантов. Императору позволили участвовать в высшем совете.
А пятнадцать минут спустя те, кто решал участь корабля, склонились над картой.
— Мы вот здесь, — указал капитан расположение фрегата.
Альтис только крепче стиснул зубы, чтобы не убить выскочку-эльфа прямо сейчас. Ламий осторожно отодвинул своего ученика на шаг назад, как бы невзначай прикрывая плечом.
— Трэн, как быстро твой корабль сможет достичь берега? — спросил демон.
— Максимальным ходом — часов за пять, — ответил бог-ламий.
— Хорошо. Тогда держим путь вот в эту бухту. — Альтис указал на едва заметную закорючку на карте побережья. — Ветер и Ястреб — в небо, как можно дольше удерживаете Глаз Моррия в стороне от нас. Змей, ты — в море. Нангерат, на твоих колдунах прорвавшиеся с того края твари. И охраняете императора. Справишься?
— Да, — коротко кивнул некромант, прижав кулак к сердцу.
— Хорошо. И проследи, чтобы мальчишки не лезли. Капитан ведет корабль выбранным курсом. Арох, Алина и снежный — со мной. Выполнять!
Когда в каюте остались только те, кому Альтис позволил, демон несколько неуверенно обратился к Волку:
— Арох, может, ты…
— Без «может»! — рявкнул Волк, мгновенно обозлившись. — Только вякни что-нибудь о том, как мне сейчас опасно соваться в битву!
Альтис, заметно съежившись, переждал вспышку ярости друга и осторожно сказал:
— Ладно. Но я главный.
— Это мы еще посмотрим, — ответил Волк.
По палубе как угорелые бегали матросы, поворачивая корабль, поднимая спущенные паруса и выполняя иную важную, но не всем понятную работу. Стримбор создал нужный поток ветра, чтобы корабль легко летел в заданном направлении. Волны увеличивались, держать корабль ровно становилось все сложнее. Ламий махнул друзьям рукой и прыгнул за борт, меняя обличье.
Фрегат резко увеличил скорость, море стало более спокойным.
— А мы что будем делать? — спросила Алина у демона.
Четверка оставшихся обосновалась за спиной стоящего у штурвала капитана.
— Потерпи, Алинка, наше время еще не пришло. Арох, срезни из серебряного жасмина готовь.
— Без тебя знаю, — огрызнулся Волк.
Альтис подошел, крепко сжал плечо друга:
— Арох, мы не можем проиграть. Мы же искатели. Не забыл?
— Помню… Зверь, — мрачно ответил Арох.
Альтис улыбнулся. Половину его сознания сейчас действительно занимал Зверь. Пусть пока это было не слишком заметно. Подконтрольное безумие…
Фрегат летел над волнами быстрее ветра, но это лишь оттягивало неизбежное.
— Сколько осталось до берега? — Звучный голос демона перекрывал шум дождя, рев моря и приближающейся бури.
— Примерно час! — Капитану приходилось кричать.
Альтис еще раз смерил взглядом расстояние до темной стены Глаза Моррия. Выходило не больше пяти минут. Творение морского демона по убойности было сравнимо с Дыханием Кошмара.
Стримбор и Коган камнем рухнули обратно на палубу, едва сумев вовремя раскрыть крылья. Ветер зажимал рану в боку. Ястреб выглядел изрядно потрепанным, но глубоких ранений не было. Видимо, слишком близко эти двое подошли к Глазу, раз успели с кем-то сцепиться! Твари могли прорываться в материю, только будучи очень близко от страшного демонического проклятия. Как везучие побратимы вырвались такими… относительно целыми?
— Альтис! Не успеваем! — крикнул бог-ветер.
— Алина, принеси мою сумку, бегом, — спокойно попросил девушку демон и сам мигом оказался возле друга: — Ты сильно ранен?
— Не слишком, — мотнул головой бог-ястреб.
— Присядь, я тебя перевяжу.
— Не стоит тратить время…
— Я не спрашивал. — В голосе Зверя отчетливо прозвучали металлические нотки.
В это время вернулась Алина с сумкой. Дождь из-за навешанных на корабль защитных куполов попадал на палубу в виде мороси, а не ливня. Ястреб, больше не споря, сел на одну из бочек, убрал свой живой плащ, расстегнул рваную на боку рубашку. Альтис быстро остановил кровь, вынул из раны, оказавшейся довольно серьезной, осколки когтей низшей твари и прошипел что-то ругательное сквозь зубы. Алина перевязала рану.
— На берегу займемся тобой как следует, — пообещал демон.
В это время вынырнул из воды гигант-ламий.
— Не успеваем, — сообщил он очевидную истину.
— Знаю, — кивнул демон. — Создавай морской коридор до самого берега с привязкой к фрегату. Прикажи своему ученику править на берег без нас. А мы останемся и примем бой.
Альтис обратился в родной облик легко, почти безболезненно. Ярости и безумия Зверя пока хватало на длительный бой. А что будет потом… Об этом лучше пока не думать.
— Ты псих, — покачал головой Арох.
— О да! — радостно кивнул Зверь. — А Волк остается на корабле.
— Сволочь! — прорычал Арох, провожая взглядом мгновенно взвившихся в воздух побратимов. — Не смей так со мной поступать!..
— Не кипятись, Волк. — Алина в предвкушении битвы нервно касалась кончиками пальцев рукояти клинка. — У нас есть пегас.
— Вожак… — Жулька стоял рядом с богом-волком и преданно глядел на него снизу вверх. — Серая стая совсем рядом.
— Пегас — твой. — От усмешки, исказившей красивое лицо Ароха, становилось не по себе.
Алина громко свистнула. Уже через миг она сжала ногами бока лошадки, игнорируя отсутствие уздечки и седла, и послала ее в небо. А Великий Волк запел…
Серая стая волной рухнула на палубу. И взвилась, забрав мальчишку и бога-волка.
Альтис не скрывал мрачной радости, глядя на прибывшее пополнение. Он и сам рассчитывал на то, что разъяренный Волк призовет стаю.
Времени не осталось. Низшие твари полуматериальной волной врезались в крохотный островок защитников, ведомые кровавым животным безумием в стремлении растерзать врагов. Великий ламий успел оглянуться и проводить взглядом свой золотой кораблик. Альтис с сожалением подумал о том, что его уникальный для демона дар почти не действует рядом с Глазом. Это не метки проклятых, это не маг-недоучка с тварями на привязи…
А потом началась драка. Битвой назвать ЭТО было сложно. Две стороны с бешеным рвением стремились любыми способами уничтожить друг друга. Сотни порождений Кошмара, самых диких и невообразимых, старались порвать отчаянно сопротивляющихся воинов на мелкие части.
Алина на рыжем пегасе не переставала плести заклятия, одновременно развеивая мечами самых прытких тварей. Пегас под ней бился наравне с хозяйкой. Арох посылал в черное марево стрелу за стрелой, и каждая уносила как минимум десяток жизней. Волки рвали в клочья все, что попадало под их зубы. Меняющийся меч Ястреба ни на миг не прекращал движения, то хлыстом, то клинком, копьем, молотом и секирой мелькая вместе с хозяином под самым небом. Стримбор держался чуть позади, убивая тех немногих, что прорывались через живой заслон. Самый сильный телепат — он держал ментальную сеть между братьями.
Альтис стал самой смертью. Прочие мысли и желания вытеснились одним — убивать все, что движется, любым способом. Но часть сознания, делавшая демона прирожденным лидером, не уставала следить за происходящим вокруг.
Выпад левой рукой, обратным движением сбить тварь локтем, в тот же миг пнуть другую тварь, а правая рука уже успела снести и развеять несколько туманных силуэтов. Удар крылом по прорвавшемуся кошмарику, новый пинок. Вспышка, волна пламени сжигает выскочивших из темного марева Глаза, добить мечом. Как режет слух предсмертный крик очередной твари! Этой, похожей на уродливую лысую птицу, он отсек крыло — и создание летит вниз, туда, где сражается гигантский ламий. Как же она противно орет. Почти как человек…
Молнии сверкают внутри черных, стелющихся к самой воде туч. Время истекает.
«Волк — Печать!» — приказывает Альтис по созданной раненым Стримбором связи. Арох не отвечает, продолжая стрелять, но часть волков из Серой стаи выходят из битвы, неся за собой снежного мальчика, и тот быстро чертит огромную Печать прямо в воздухе. Спустя мгновение к нему присоединяется Стримбор, и даже Ястреб наносит несколько своих черточек, дополняя сложный узор. Алина в это время прикрывает его спину.
«Быстрее!» — рычит Альтис, вспыхивая. Это не тот изначальный Огонь, сыном которого зовут демона. Это другая его сторона — пламя ярости и разрушения. Пламя Зверя.
Арох, не найдя новой стрелы в колчане, в кругу троих волков бросается выполнять последний приказ демона. Эльф не помнит, как это делать, не умеет… но помнит и умеет бог. И зеленоглазый остроухий Волк рисует клинком руны, оставляя в воздухе светящийся след.
Когда прямо из темной клубящейся стены на Альтиса прыгнул вполне материальный черный гнилл, демон ловко заколол уродливого пса в полете и понял, что время вышло. Печать закончена, не хватает только активирующего толчка.
«Назад! — приказал Пламенный. — Все назад!»
Ни секунды промедления, ни одного неуверенного движения. Отсчитать тридцать ударов сердца, позволяя своим уйти. Низкое рычание изначальной речью срывается с губ, клинок застывшего огня делает последний надрез в пласте реальности. Радостно скалящийся Зверь. И крылья, быстро уносящие своего хозяина от активированной Печати.
— К берегу! — звучно крикнул Альтис, нагнав друзей. — Быстрее!
Ждать себя никто не заставил. За спиной полыхнуло багровое зарево. Медленный тягучий гром осязаемой звуковой волной прокатился по спешно отступающим воинам. Оступился в воздухе пегас Алины, Коган поймал камнем рухнувшего вниз Стримбора. Волки глухо заворчали. Коротко взвыл, что-то приказывая, Арох. Альтису показалось, что у него на спине по всему позвоночнику прорезался драконий гребень. Очень неприятное, но быстро подавленное ощущение.
Побережья достигли, не успев до конца выдохнуться. Умный капитан Риноиль догадался высадить всех на берег, а сам с тремя матросами остался на корабле. Принцесса Кари и Василиса кутались в плащи под быстро сооруженным подальше от воды навесом. Василиса крепко обнимала свою подопечную, что-то тихо ей рассказывая. Император, не боясь дождя, работал наравне с матросами, обустраивая временное пристанище и выполняя указания готовивших щиты колдунов. Он понимал, что каждые рабочие руки сейчас на счету.
Пегас Алины, приземлившись на песок, упал, сама девушка едва успела соскочить, тоже шатаясь от усталости. И тут же склонилась к верной лошадке, вливая новые силы в эфирную сущность, медленно терявшую материальность. Коган приземлился в защитном куполе некромантов и положил на землю раненого Стримбора, который так и не пришел в себя. Лисёнок и Василиса тут же подбежали к богу-ветру, перетащили его под навес и занялись раной.
Арох был занят стаей, пересчитывая потери, излечивая раны своих волков и просто лаская тех, по ком безумно скучал. За ним, важный как никогда, неотступно следовал Жулька.
Ламий, едва отдышавшись, подплыл к «Дитю бури», приказал капитану сушить якорь и, подняв свой кораблик на руки, вытащил на берег, осторожно поставив на суше, поближе к лесу.
— Мой адмирал, что ты делаешь?! — взвыл капитан, поняв, где оказался.
— Спасаю тебя, дурак, — ответил Траэллита.
— Но…
— И не хочу терять мой корабль! — отрезал великий ламий.
Эльф благоразумно заткнулся. На суше он чувствовал себя отнюдь не так уверенно, как на воде. В море он был полновластным хозяином и непревзойденным бойцом, а на земле — изгнанником и неуверенным в себе мальчишкой. Эта перемена снова не укрылась от внимательных глаз Альтиса.
Демон молча стоял на берегу, сложив руки на груди и наблюдая за морем. Лишь ненадолго отвлекся поглядеть, как друг вытаскивает фрегат из воды. Бог моря любил свои игрушечные кораблики. «Интересно, — подумал демон, — о чем он больше беспокоится, о фрегате или о капитане?» Но все мысли вышибло прочь, когда его скрутило болью и швырнуло обратно в человеческое тело. Упав на колено, Альтис коротко рыкнул сквозь зубы, тряхнул полуседой шевелюрой и снова поднялся, расправив плечи.
Ламий принял человеческий облик, подошел ближе. Присмотрелся, сощурившись.
— Зверь?.. — неуверенно предположил он.
Ястреб, услышав эти слова, вздрогнул. Алина бросилась к Альтису, но резко затормозила, словно наткнувшись на стену, и попятилась. Остановилась, только когда уперлась спиной в грудь Когана. Он взял воительницу за плечи и ощутил ее нервную дрожь.
— Спокойней, девочка.
— Зверь… — выдохнула она.
Альтис лениво повернулся, поглядел на своих друзей. Желтые глаза, кошачьи зрачки. Это не было лицо Белого Пламенного.
— Наполовину, — так же лениво кивнул он и снова пристально уставился на море.
— Врет, — сказала девушка. — Гораздо больше.
— Верно, — покладисто согласился демон. — Я убиваю это тело, но мне легче пережить откат, чем Альтису. Гораздо легче. — Он чуть склонил голову, и сквозь облик Зверя на миг прорвался сам Альтис. — Если бы ты знал, Трэн, как я устал от боли!
Эти слова были сказаны таким тоном, что богу-ламию стало нехорошо. Сам бы он не выдержал подобной пытки.
Зверь хищно улыбнулся и ступил к берегу, так что волны накатили на ботинки.
— Я ждал тебя, мой враг! — радостно крикнул он.
— Зверь… — вздохнуло вмиг почерневшее море.
Фигура в плаще, сотканная из осязаемого мрака и теней, встала на воде. Моррий был огромен.
— Давно ли мы стали врагами, мой Пламенный собрат? — раздался пробирающий диким ужасом голос из-под капюшона, где клубилась тьма.
— Когда мы врагами не были, Ужас Глубин?
— Нам нечего делить, Альтис! — Этот демон отличался редкостным благоразумием и не вступал в драку без нужды.
— Тогда какого нежитя ты оказался на моем пути, Моррий?!
Зверь ощерился, ощутив мимолетную эмоцию, только что испытанную его врагом и отдаленно напоминающую страх.
«Моррий» — слишком близко, опасно близко походило на истинное имя демона глубин. Морр’ирий. Мало кто из жителей подматерии не скрывал свое имя. Даже не все трижды демоны рисковали открыто носить истинное имя.
— Души, меченные верховным… Они мои! — Моррий вытянул руку, указывая на некромантов. Из рукава показалась черная, покрытая чешуей ладонь, от вида которой передергивало. — Эти пятеро — мои.
Альтис оглянулся. Колдуны с мрачной решимостью готовились к последней битве. В этот раз выжить никто из них не надеялся.
— Я их заберу… остальных можешь оставить себе… если отобьются от низших.
Придется снова раскрыть уникальный дар перед одним из собратьев. Старший брат Альтиса, Черный демон Альтаир, категорически запрещал это делать. Этот запрет вбит в сознание демона намертво, но талантливый Пламенный уже придумал, как извернуться, чтобы сбить Моррия с толку. С его ладони соскочили пять небольших огненных шариков и врезались в некромантов. Те разлетелись по песку, как пушинки.
— Моя добыча! — рявкнул Зверь. И чуть успокоился, позволив говорить Альтису. — Теперь на них мои метки, а верховный облезет! Ты можешь валить обратно в свои глубины!
— Ты оспариваешь право Пожирателя Душ? — недоверчиво спросил демон.
Альтис ощутил, что вода стала кровью. От ее запаха затошнило.
— Дешевка, — сплюнул в море Альтис. — Оспариваю?! Да я… право верховного! — Недвусмысленный жест красноречиво выразил отношение Пламенного к стоящему перед ним демону и его претензиям. — И твое — тоже! Я признаю только одну власть — свою собственную!
— Ты ничему не учишься, последний Пламенный. Даже смерть братьев ничему тебя не научила.
— Не смей говорить о моих братьях, Моррий Уродливый!!! — Зверь знал, куда бить побольнее. Хозяин глубин даже среди своих считался редкостным уродом, но мало кто осмеливался называть его этим прозвищем в глаза. Да и за глаза опасались.
Вспыхнув так, что песок под ногами оплавился, превращаясь в стекло, Зверь зарычал. Люди на берегу бросились врассыпную, забились кто куда, лишь бы быть подальше от этого исчадия загранной бездны.
— Он себя убьет, — в отчаянии простонала Алина.
Траэллита поменял обличье в прыжке, поднялся во весь свой громадный рост, и кровь вокруг него снова стала водой.
— Уходи, Моррий, — сказал бог-ламий. — Уходи, пока мой кровный брат еще не перешагнул границу и не растерзал тебя.
— Растерзать меня?.. — Моррий расхохотался.
Ламий отодвинулся в сторону, уступая путь Зверю:
— Он твой.
— Добыча-а… — разнесся над морем голос Зверя. Отзвук эха не успел затихнуть, а черные крылья уже несли своего хозяина, объятого Огнем Разрушения, к вожделенной цели.
Оборвав смех, Уродливый Моррий едва успел броситься в пучину, предпочтя бегство битве. Рычащий Зверь не раздумывая нырнул следом. Нырнул и ламий, сверкнув серебристой чешуей хвоста.
Волны еще пару минут бушевали в том месте, где исчезли демоны и бог, но быстро успокоились.
— Ушли, — сказал Стримбор, который к этой минуте уже очнулся и наблюдал за происходящим вместе со всеми. — Ждем до утра. Не беспокойся, Арох, они вернутся.
Утром, когда лучи солнца осветили бухту, две слегка пошатывающиеся фигуры вышли из волн на берег. Сели на песок.
— Повеселились, — обронил Альтис.
— Да уж, — вздохнул Траэллита.
После удара Печатью Моррий был не очень силен и рассчитывал только на то, что противники тоже выдохлись. Но не учел Зверя, которого вовремя сорвало с цепи. Драка была короткой, а потом побратимам пришлось отбиваться от низших, тучей бросившихся на законную добычу. Только добыча оказалась когтисто-клыкастой и сдаваться не собиралась. Однако Моррий, получив фору, сбежал.
Откат в глубинах моря, в наскоро созданном подобии «Саркофага», прошел относительно легко. Зверь на время затих.
— Он будет мстить, — сказал Траэллита, рассматривая свежие, еще не затянувшиеся шрамы на руках. В таких же шрамах было все тело. Порез на лице быстро затягивался, осталась лишь тоненькая, едва заметная линия. Очень немногие способны ранить великого ламия, пробив его бронированную чешую.
— Будет, — меланхолично согласился Пламенный.
К друзьям подошел Арох и молча слушал их разговор.
— Перепонку порвал, — поморщился бог моря, обнаружив на левой руке разрыв между пальцами. Срастить тонкую кожу перепонок было очень сложно.
— Давай зашью, — предложил Волк, опускаясь рядом.
Он достал серебряную иглу, специальную нить, приладил поровнее рваные края и ловко принялся сшивать рану.
— И давно ты стал таким садистом? — поинтересовался Траэллита. — Иглу с собой таскаешь.
— Вон того дурака постоянно штопать приходится. — Волк кивнул на Альтиса. — Он ведь совсем сумасшедший и вечно на что-нибудь стальное и острое натыкается.
— Эх, Арох… — Ламий, чуть щурясь, по-доброму посмотрел на друга и побратима. — Знал бы ты, как я боялся все эти триста лет, что ты не вернешься.
В зеленых глазах Волка промелькнула грусть. Он быстро вскинул и тут же опустил взгляд.
— Я знаю, Трэн. Знаю. — Опытный мастер завязал последний узелок. — Не тревожь шов хотя бы день.
Алина шла к берегу решительно и быстро. По ее хрупкой фигурке Альтис легко читал все, что творилось в девичьей душе. Сжатые кулаки, напряженные плечи, опущенный подбородок. Глаза из-под челки сверкают синевой. Когда она остановилась рядом, демон поднялся навстречу и грустно улыбнулся. Вскинув голову, Алина хотела то ли что-то сказать, то ли ударить, но вместо этого крепко обняла.
— Ну что же ты творишь, гад златоглазый?! — прошептала она дрогнувшим голосом.
— Так было надо, Лин, — тихо ответил он, гладя ее по голове, как маленькую девочку.
— Не надо так собой рисковать, Ал. Я ведь только ради тебя, дурака, живу…
— А ты попробуй пожить ради себя. — Пламенный немного отстранился, заглянул ей в лицо. — Ты мне очень дорога, девочка. Чтобы воевать, есть я. А ты — поживи немного для себя.
Она горько усмехнулась, отвела глаза:
— Я не умею. А учиться уже некогда.
— Уезжай. Садись на Пламеньку и возвращайся к матери! Ты научишься, ты успеешь.
— Нет, — качнула она головой. — Я тебя больше никогда не брошу. Прости меня…
— Простил уже, — вздохнул демон. — Давно. Вот если бы ты еще сама себя смогла простить.
Алина ткнулась лбом в плечо Пламенного и не ответила.
— Как там некроманты? — сменил тему демон.
— Рядком лежат и мерзнут, — хмыкнула девушка. — Ты их так приложил, что они до сих пор без сознания, только Аллодис очнулся полчаса назад.
— Ничего, сейчас и остальных разбудим. Арох, как стая? Потери большие? — обратился к другу демон.
— Рухар и Хорха с серьезными ранами, остальные целы, — ответил Волк. Он встал и помог подняться ламию.
Пламенный нахмурился:
— Лин, позови-ка мне Лисёнка.
— Угу, сейчас, — кивнула девушка.
Альтис пошел к расположившейся на берегу Серой стае. Те волки, которые не спали, встретили демона короткими взвоями и радостными рыками. Крупный волк обернулся высоким воином в безрукавке и серых кожаных штанах:
— Рад видеть тебя живым, Альтис.
Не все умели оборачиваться. Только треть стаи, а две трети даже не пытались оборотничать. Люди в волков обращаются легко, а обратное изменение дается куда сложнее.
— И я рад тебе, Граван, — ответил Альтис молодому волку, крепко сжав ему локоть.
— Они там, — указал воин себе за спину. — Я провожу.
Альтису не нужен был проводник, но он не стал прогонять сына серого вожака, понимая, почему тот желает сопроводить Пламенного, — парень беспокоился о своих раненых родителях.
— Кто посмел сотворить такое с
Его взгляд был направлен на берег, где прохаживались, о чем-то беседуя, бог-волк и бог-ламий. Воин был бледен, на скулах так и ходили желваки. Вид великого вожака выбил парня из колеи.
— Найдем и уничтожим, — негромко сказал демон. — Будь спокойней, малыш, лишними тревогами Ароху не помочь.
«Малыш» из уст хрупкого юноши в адрес матерого хищника звучало довольно смешно. Но Альтис помнил этого волка лопоухим щенком, который обожал забраться «дяде демону» на руки и поточить об эти самые руки чешущиеся зубки. Потом ребенок подрос, взматерел и стал точить отросшие клыки о врагов и добычу. Только «дядя демон» внешне не изменился.
Двое волков лежали на одном из корабельных одеял. Дышали звери тяжело. Раны аккуратно зашиты, забинтованы там, где возможно, и залечены, насколько хватило сил у бога-волка. А сил у Ароха было не так уж много.
— Попало тебе, друг, — вздохнул Пламенный, осторожно гладя серую шкуру.
Волк попытался что-то сказать, но Альтис строго предупредил:
— Не напрягай горло. Обратиться сможешь?
«Нет, — беззвучно ответил волк. — Сил не хватает».
— А если я поделюсь?
«Сначала Хорху, Альтис. Пожалуйста…» — Рухар приподнял голову и умоляюще взглянул на демона.
— Хорошо, — кивнул Пламенный. — Потерпи тогда.
Опасливо косясь на волков, подошел Лисёнок.
— Ты звал, учитель?
— Помнишь, как я тебя учил делиться жизнью? — спросил демон. — Садись и потихоньку делись вот с этим волком. Рухар, только попробуй возразить!
— Молчу, — слабо выдохнул волк.
Хорха в сознание не приходила. Волчица была порвана еще сильнее вожака. Альтис отправил Гравана прочь с пустяковым поручением: нечего мальчишке тут делать, пока будут лечить его родителей. И приступил к делу.
Примерно через полчаса непрерывной работы волчица застонала. По серой шкуре прошла судорога, и скоро на земле лежала женщина. Пока Альтис возился с волчицей, он потерял счет времени. А когда закончил, Хорха уже просто спала, свернувшись калачиком.
— Извини, Рухар, на тебя уже не хватит, — устало сказал Альтис, садясь на песок.
— Шутишь, демон?
Альтис поднял взгляд и увидел, что вожак Серой стаи давно обратился, а рядом сидят два усталых мальчишки — Лёнька и Эрхан.
— Я и его тоже научил, — ткнул пальцем Лисёнок в младшего товарища.
— А ты в курсе, что это невозможно? — хмыкнул демон.
— Почему? — оторопел Лисёнок.
Альтис напомнил ученику недавно пройденный урок — закон взаимодействия различных сил — и объяснил, почему некроманты, маги мертвых, не могут делиться жизнью с другими существами.
— Удивлен, что ты этого не знал, Лисёнок, — протянул Альтис.
— Я вообще-то знал, — буркнул ученик демона. — Но проверил.
— Но у меня же получилось?.. — неуверенно произнес Эрхан.
— Потому что ты не некромант, Эрх, — сказал Пламенный и тяжко-тяжко вздохнул.
Ученики удивленно переглянулись.
— А кто же он тогда? — спросил Лёнька. — Мертвых поднимать умеет, основами некромантии владеет, я сам видел!
— Не хотел говорить, да, видимо, придется, — еще тяжелее воздохнул Альтис и замолк.
— Так кто же он такой?! — не выдержал нетерпеливый рыжеволосый Лисёнок.
— Потом узнаете, — резко бросил Пламенный, поднимаясь. — Буди отца, Эрхан.
— Он уже давно не спит, — немного робко сказал парнишка.
— Тем лучше, — сухо отозвался демон и, не оглянувшись, направился к лагерю людей.
Матросы, стараясь не выказывать особого страха, резво отходили подальше от исчадия Кошмара. «Командор — демон», — опасливым шепотком разнеслось над лагерем.
Альтис только вздернул подбородок повыше, демонстрируя, что горд тем, кто он есть на самом деле. А на мнение всякой смертной швали ему плевать с высокого купола. Только кулаки были сжаты.
Первой не выдержала Алина. Не успел Альтис сделать два десятка шагов, как она в несколько прыжков оказалась за его спиной и заорала на людей:
— Да, демон! За вас, сукины дети, воевал демон! Умирал за вашу долбаную империю и свободу! Добро пожаловать в реальность, сволочи!
— Спокойней, Линка, спокойней, — ласково сказал девушке Альтис, придержав ее за локоть. — Чего ты так бесишься? Я уже привык.
— Пусть они не смеют смотреть на тебя как на прокаженного! — все еще в бешенстве рявкнула девушка. — Они не стоят и твоего мизинца! Я их всех убью, ублюдков!
— Тише, девочка, тише. — Альтис развернул ее к себе лицом, посмотрел в глаза. — Ты этим ничего не добьешься.
— Знаю, — мрачно ответила она. — Но меня бесит, когда какая-то мразь смеет шептаться за спиной и так на тебя смотреть! Они не смеют тебя судить!
— Да плевать я хотел на этих. — Презрительный кивок в сторону моряков. — А на тебя — нет. Поэтому — не нервничай, прибереги ярость для битвы. Хорошо?
— Хорошо, — вздохнула воительница, медленно успокаиваясь.
— Умница. — Альтис легонько коснулся сухими губами ее лба и строго сказал: — Не допускай к себе Огонь Разрушения.
— Не буду, — пообещала она, устало улыбнувшись.
Алина солгала. Но демон сделал вид, что поверил той, которой очень дорожил. Все равно ведь не переубедишь это упрямое создание, условно принадлежащее к женскому полу. Про себя демон снова всем сердцем пожалел несчастное дитя. Дитя, которое волей судьбы познало жестокую и всеобъемлющую любовь Пламени.
— Пойдешь со мной, малыш? — спросил он, стараясь отвлечь девушку. — Мне предстоит весьма интересный разговор со смертными.
И все же он не жалел о том, что Алина была рядом. С ней становилось легче дышать. Даже сердце отпускало из тисков. Кто бы еще бросился защищать его с такой самоотверженностью? Ее ярость и любовь много значили для Альтиса. Только теперь он смог в полной мере осознать, что на самом деле означает слово «сестра».
— Чтобы я — и пропустила по доброй воле нечто интересное! — Девушка хмыкнула. — Идем.
Больше не оборачиваясь, рука об руку с воительницей, Альтис подошел к поджидавшим его колдунам. Сложив руки на груди, он склонил голову набок, оглядывая застывших некромантов. Те угрюмо молчали. В памяти всплыли недавние события…
Мрачные рыцари смерти обступили Альтиса. Если остальные еще как-то держались, то Аллодиса изрядно колотило, что было заметно. Говорил именно он:
— Командор Альтис, мы должны просить вас сделать для нас одну вещь, которая вам, как демону, будет… будет полезна. Мы не можем не подчиниться прямому приказу нашего владыки. Даже принеся клятву верности императору, мы остаемся невольниками Знака. Мы вынуждены просить принять наши души, жизни и силу в ваше распоряжение. Только так вы можете быть уверены, что мы не ударим вам в спину. И только так мы можем обезопасить наших родных.
Они все разом опустились перед Пламенным на одно колено.
— Первый рыцарь Нангерат Кер Наррат…
— Первый рыцарь Аллодис Дор Керрован…
— Рыцарь Дартан Тор Тугор…
— Рыцарь Лиртог Тур Гларт…
— Рыцарь Кенровер Тур Карриот…
— Клянемся честью, сердцем, жизнью, силой…
И ударили по нервам демона слова изначальной речи. Остановить! Заткнуть их глупые глотки, забить слова обратно кулаком! Но невозможно. Невозможно остановить это!.. Клятва, непереводимая на другие языки, клятва, которую нельзя нарушить. Клятва, которая отдавала в добровольное рабство поклявшегося. Вовеки. При жизни и после смерти. Отдавала души, отдавала сердца, отдавала разум и всю силу в распоряжение того, кому клялись.
— Люди… — простонал Альтис. — Глупые, недолговечные создания!..
В светящийся шар соединялись яркие живые лучи света, вырывающиеся из груди некромантов. Они шевелились, как живые, и были такие мягкие, что их хотелось коснуться.
Демон отдернул руку, стараясь совладать с взбрыкивающим внутри Зверем.
— Мне не нужны ваши жизни, ваши души, ваша сила! Мне не нужна ваша дурацкая клятва! О чем вы думали, высшие некроманты, когда произносили эти слова?!
Альтис разъярился не на шутку. Человеческий облик обтек жалкой иллюзией. Демон в своем истинном облике предстал перед людьми. На краю ярости мелькнула и была тут же забыта мысль о том, что после будет очень больно.
— Вы думали о том, кому приносите эту клятву?! Бессмертному демону Тартога! Отродью изначальной Тьмы! Рыцари с сединой, а умудрились остаться наивными младенцами! Я разочарован в тебе, рыцарь Нангерат Кер Наррат. От Аллодиса еще можно было ожидать чего-то подобного, но от тебя!.. Люди — самые глупые создания под вечным небом! За пять тысяч лет моей жизни я никогда не брал себе души! Никогда! И не нужна… не нужна мне… ваша… дурацкая клятва!
Альтис вскинул руку с растопыренными пальцами, снизу вверх ударил по белому шару, разбивая его. Лучи мгновенно втянулись назад, упруго отбросив некромантов на песок.
— Сами мучайтесь со своими душами! И со своей верностью какой угодно империи! Мне плевать! Убирайтесь с глаз моих!
Некроманты медленно поднимались с песка, пришибленные откатным ударом. Они растерялись от реакции Альтиса. От его внезапной ярости. Облик демона растаял, оставив мальчишку. Он задыхался, весь взмокший, зрачки залили радужку чернотой. Дрожащие пальцы правой руки легли на лицо, вдавились крепкими ногтями.
— Когда… братьев моих… убивали… Когда Литис горел заживо… Когда Альтаира… как свинью… вскрыли!.. И когда он… подыхал там… бессмертный!.. с кишками на земле!.. Когда умолял меня добить!.. Добить брата родного!.. Который меня вырастил!.. Кто из вас там был?.. Кто?! Кто… лишил меня памяти… и силы?.. Лишил меня всего…
Первым заговорил Альтис.
— Спрашивайте, — сухо бросил он.
Мужчины переглянулись.
— Командор… — Дартан Тор Тугор выступил вперед, оказавшись в этот раз решительнее собратьев. — Мы теперь… мы принадлежим вам?
Альтис усмехнулся, добавив чуть больше жутковатой желтизны в свои золотые глаза. Некромант, одетый как рядовой солдат Серебряной Империи, не отвел взгляд. Ничего общего с «лысыми упырями», к которым за годы войны привыкли воины империи. Обычный сильенец… выдержавший взгляд демона.
— А разве не этого вы хотели? — Тонкая бровь насмешливо изогнулась.
Молчание в ответ. Да, в порыве отчаяния некроманты предложили демону свои души. Но он отказался от дара, чем привязал к себе колдунов как союзников еще сильнее. А теперь…
— Дураки вы, рыцари. — Жемчужный блеск в усмешке. — Так и не поняли?
Аллодис улыбнулся юноше в ответ, понимающе щурясь. Поднялся с песка, прижал кулак к сердцу и низко поклонился.
— Верховный демон тебе этого не простит, Пламенный. — В голосе некроманта слышалась светлая грусть.
— Верховный в очередной раз закатает губу, — хмыкнул Альтис. Посмотрел на Нангерата: — Не гадай, колдун, на твоей душе пиктограмма Пламени с моей временной меткой. Исчезнет через неделю.
— Чтобы выжечь из нас метку Когорты и… — Нангерат задохнулся, боясь продолжить. Дар, которым обладал этот Пламенный, невозможен для демона! И тем не менее…
До колдунов наконец соизволила дойти простая истина.
— Мы свободны?!.. — едва выдохнул Лиртог, боясь поверить. — Свободны даже… от Знака?!
— Не прошло и полгода, как до этих тугодумов доперло, — решил позубоскалить Альтис, повернувшись к Алине.
— А нечего было бить со всей дури! — поддержала девушка. — Все мозги поотшибал бедолагам. Теперь у них только головная боль вместо разума.
— Как будто у меня от них голова не болит! — шутливо возмутился демон. — Пусть помучаются. Временами это полезно!
Алина в ответ с таким обожанием взглянула на Альтиса, что тому стало немного неуютно. Но все растворилось в синем сиянии глаз воительницы. В огне ее Пламени…
Некроманты в едином порыве опустились перед демоном на колено, прижав к сердцу кулак на манер воинов Сильены. Они молчали, но слов было не нужно. Долг перед Пламенным стал неоплатным. Он слишком на многое пошел ради тех, кого, в идеале, должен был прикончить еще в первую встречу. Зачем?..
Нангерат поднял голову. Золотые глаза демона (о Купол, ну разве он демон?!) сказали лучше любых слов. Сколько печали было в этом взгляде. Сколько усталой безысходности. И какая отчаянная надежда, что то, что он делает, — не зря. Что это спасет хоть кого-то.
— Ты бог… — Голос не слушался рыцаря смерти, а слова вырвались помимо воли. — Ты… Бог!..
— Нет, — устало качнул головой Альтис. — Ты ошибаешься, колдун.
Но в лицах преклонивших колено людей он читал все, о чем те молчали. Честь для них не пустой звук. И они умеют быть преданы даже тому, кого когда-то считали врагом. Ценой смерти они сохранят эту преданность демону. Про себя Альтис довольно усмехнулся. Пять сильнейших и верных колдунов — лучшая свита для принцессы Кари.
— Встаньте, — приказал командор-демон. — Нангерат… К вопросу о твоем сыне. Боюсь, что новость для тебя будет не слишком приятная. Отойдем?
Рыцарь кивнул и последовал за Пламенным. Сочтя, что отошел достаточно далеко от людей, демон остановился, повернулся к некроманту. И в который раз колдун почувствовал себя безусым новобранцем перед седым маршалом-ветераном. Высокий колдун глядел на юношу сверху вниз, а казалось, что наоборот.
— Ответь мне, рыцарь смерти, — медленно произнес маг. — Твой сын — потомственный высший некромант? Только Знаком не отмечен…
— Я не позволил, — тут же отозвался Нангерат. — Знак можно нанести и позже. Его уровень достаточно высок.
Альтис скривился в усмешке:
— Не стоит. Я не хотел говорить ни тебе, ни тем более Эрхану… но скоро он сам поймет. Поймет, что он не некромант.
Причин для недоверия у колдуна не было. Он поверил — сразу и безоговорочно. И растерялся.
— Твой сын — Пламенный маг, — не дожидаясь вопроса, поведал демон. — Его дар сродни проклятию, потому что его Пламя — самое страшное из всех. Черный Огонь.
Последние слова — как беспощадный удар копьем в живот. Не было иных Черных Пламенных, кроме страшного сотника, брата этого юноши. Их убивали, не позволяя инициироваться.
— Но он же…
— …сгорит, если его не обучить, — закончил Пламенный за некроманта. — И учеба будет очень жестокой. Я забираю его, колдун. Забираю, чтобы он мог выжить. Это будет очень больно. Но другого способа нет.
— Что требуется от меня? — поинтересовался Нангерат, быстро смирившись с судьбой.
— Я уже говорил тебе на корабле, — прохладно ответил Альтис. — Из кожи вылези, но побудь для сына нормальным отцом. Только мне при этом не мешай.
Нангерат прижал кулак к сердцу и коротко поклонился. Альтис с досады чуть не двинул ему кулаком по уху, едва сдержавшись. Ничего не понимают эти глупые люди!
— Кретин ты, колдун! — зарычал демон. — Редкий кретин! Вон тот наивный белобрысый дурак, — Альтис ткнул пальцем в стоящего поодаль Аллодиса, — мудрее тебя в сотню раз!
И ушел, не сочтя нужным хоть что-то объяснить.
Через час Траэллита спустил корабль на воду. Люди возвращались на палубу, решив заодно прихватить кое-что с берега и пополнить запасы, раз уж представилась такая возможность. Ламий в это время мрачно разглядывал песок под ногами, выслушивая от Волка нотацию. Арох, филигранно сшивая снова разорванную перепонку, не переставал сетовать на безалаберность побратима.
— Какой же ты нудный, брат, — вздохнул Траэллита.
— Какой же ты раззява, брат! — передразнил Волк, завязывая узелок и перематывая руку ламия бинтом. — Хотя бы день не дергай.
— Попробую, — неуверенно протянул бог-ламий.
— Обалдуй, — припечатал бог-волк.
— На себя погляди, лохматый, — фыркнул незаметно подошедший демон. — Скоро пять тысяч лет, а все еще балбесина.
— В отличие от некоторых, — выразительный взгляд ярко-зеленых глаз на обоих побратимов по очереди, — я хотя бы ответственный. И в руках себя умею держать.
— Да-да.
— Умный, ответственный.
— Взрослый…
— Дяденька Волк.
— Торжественно определяем тебя в няньки!
— Всем искателям!
— Упаси Купол! — в притворном ужасе отшатнулся Волк.
Все трое рассмеялись. Отсмеявшись, Альтис спросил:
— Трэн, что ты там говорил о другом корабле?
— Через пару дней будет, — ответил ламий, мгновенно помрачнев.
— Не надо, — спокойно сказал демон. — Я выдержу.
— Ал… Парусник уже в пути… пара дней… — Морской бог запнулся и замолк, заметив, как изменилось выражение лица друга.
— А ты уверен, — Альтис малость подался вперед, — что я не сожгу, к Кошмару в пасть, твой драгоценный фрегат, если будет возможность плыть на другом?
Ламий промолчал, опустив взгляд. Пламенный криво усмехнулся, хлопнул побратима по плечу и весело сказал:
— Не парься, друг! Уж как-нибудь я выдержу такую малость, как путь по морю.
— Не трогай Рина, — тихо, но твердо попросил бог-ламий. — «Дитя бури» сожги, но Рина не тронь.
Красивое лицо демона окаменело.
— Держи своего ученика подальше от меня, брат. — Для кого угодно, кроме двоих богов, этот голос сейчас прозвучал бы абсолютно бесстрастно. Но ламий содрогнулся от сжигающей все на своем пути ненависти, которую так ясно услышал. — Или лишишься не только кораблика, но и всего личного состава. Кроме, пожалуй, кока. — Снова кривая усмешка. — Девочка отменно готовит.
Ламий кивнул, слишком хорошо понимая и помня, что пережил друг. Эльфенка придется основательно прикрыть. Впервые один побратим желал убить ученика другого. Впервые тот, кто был дорог одному, стал врагом другому. И Траэллите было жутко от того, как все случилось.
— Трэн, Арох, Ал! — позвала Алина. Одной ногой она стояла в лодке, другой — в море, не боясь намочить ботинки и штаны. — Вы идете или вплавь догонять корабль будете? А то смотрите, оставайтесь!
— Идем! — махнул рукой демон. — Погоди минутку!
— Ал… — Суровый морской бог в этот миг напоминал растерянного мальчишку.
Демон мотнул головой и спокойно сказал:
— Не надо, Трэн. Пошли, ведь с Линки станется оставить нас на берегу.
И, едва перекинувшись десятком ничего не значащих слов, боги и демон вернулись на корабль.
До вечера Альтис не показывался, занимаясь самым полезным на свете делом — отсыпаясь. Собственно, отсыпались все боги, вымотанные ночной битвой. Только с закатом сонный Альтис соизволил вылезти из каюты. По дороге он наткнулся на такую же сонную Алину.
— Разомнемся? — потягиваясь, предложил демон.
— Только без мечей, — повторяя его жест, ответила девушка. — И легкая разминка.
— С шестами? — уточнил демон, взглядом находя у борта тренировочное оружие.
— А давай… Только пяткой по лицу не бить!
— Ладно! — весело хмыкнул Альтис, подавая Алине короткий шест.
Гладкие, ровные деревянные палки метровой длины привычно и легко легли в руки обоих. Обмен пробными ударами быстро превратился в легкий тренировочный бой. Каскад ударов становился все быстрее, две фигуры танцевали по палубе легко, со свойственным обоим изяществом. Алина чувствовала, как движется ее сильное, послушное тело, и наслаждалась каждым мигом, каждым движением! Нечто похожее испытывал и Альтис. Алина видела отражение своей улыбки на его лице.
Разминка едва не затянула Пламенных в поединок мастеров. Дети Огня порывисты и горячи, но в этот раз оба вовремя остановились. Отступив на шаг, воительница опустила шест, откинула челку с лица.
— Ну как? — поинтересовался демон.
Девушка безошибочно поняла, что он имеет в виду.
— Восхитительно! — Она не собиралась ничего скрывать. Новая плоть оказалась воистину великолепна. Прекрасное, очень послушное, сильное, быстрое, тренированное тело. — Вся эта прелесть мне останется на всю жизнь, да?
— Да, — подтвердил Альтис. Ласково улыбнулся и немного грустно сообщил: — Только детей у тебя по-прежнему быть не может.
— И слава Куполу! — отмахнулась девушка. — Мне этого и не надо.
Альтис вздохнул, неодобрительно качнул головой, но спорить не стал. Он ведь знал ее, слишком хорошо знал. И понимал.
— А нас сегодня будут гонять? — весело спросил сидящий на бочке Лёнька. — Или ну их, тренировки?
— Вот неугомонный! — притворно нахмурился Альтис. — Загружу тебя по уши, взмолишься о пощаде!
— У тебя хватит совести меня не мучить! — нагло сообщил ученик демона.
— Совести?! — Демон изобразил такое живое удивление, что Лисёнок захихикал. — У меня?! Я с ней незнаком!
— Незнаком! — подтвердила воительница. — Иначе бы не был таким вредным!
— Я не вредный! Я очень даже полезный!
— Угу. Как полезные ископаемые. И по возрасту подходишь…
— Ах ты, зараза!
Демон с удовольствием погонял по палубе хохочущую удирающую девушку. Поймал, получил локтем в живот и хотел выкинуть за борт, но, вняв просьбам учеников, простил.
— Потренируешь парней? — спросил он, задумчиво рассматривая мрачного Эрхана.
— Угу, — кивнула девушка.
— Эрха как следует вымотай, — попросил демон вполголоса. — Чтобы на ногах едва стоял. Лёнька пусть отдыхает. И сама не особо… Может случиться так, что ты мне понадобишься.
— Как скажешь, — многообещающе усмехнулась девушка.
Оставив мальчишек на Алину, демон вернулся в каюту и тоскливым взглядом обвел царящий тут невообразимый бардак. И почему Трэн не предусмотрел такого буйного пассажира, как Альтис?! Днем он просто не успел обратить внимание на погром, что учинил в каюте, когда его сорвало с цепи. А теперь придется со всем этим разбираться самостоятельно, потому что за помощью обращаться стыдно. Тяжко вздохнув, Альтис снял перчатки, закатал рукава и принялся за уборку.
Через полтора часа он собрал и восстановил даже разбитые стекла и декоративные статуэтки. Когда приходилось заниматься такой ювелирной работой, пусть это была обычная уборка, Пламенный всегда увлекался.
Достав из тайника меч в потертых черных ножнах, он несколько минут держал его в руках и смотрел. Но видел не клинок. Видел погибшего брата…
— Прости меня, Альтаир, — едва слышно прошептали бескровные губы. — Прости меня ты, брат… Сам себя я уже никогда не прощу…
Заставляя нервы успокоиться, Альтис коснулся пальцами лба, снова, в тысячный раз проверил, в каком состоянии его изумрудная змейка Зерги, живой талисман. LiiTtu’shot по-прежнему пребывала в глубокой, подобной смерти спячке. Альтису это очень не нравилось — слишком долго она спала. И слишком глубоко. Пламенный не знал, как на LiiTtu’shot может повлиять кровь демона. Пусть даже разбавленная пленом плоти.
Откинув челку со лба, Альтис подошел к собранному из мелких осколков зеркалу и самым внимательным образом рассмотрел свой живой обруч. Контуры, невидимые человеческому глазу, для глаз демона были легко различимы. Прозрачные чешуйки поблескивают алым — это нормально. А вот едва заметные белые и темные сполохи внутри ставшего прозрачным тельца змеи…
— Что же я натворил-то?.. — поинтересовался у своего отражения Пламенный демон.
Эх, не стоило позволять ей вкушать его кровь и силу! Но в тот момент не было выбора. И сделанного уже не воротишь… Пламенный снова изучил взглядом свой живой талисман, но так и не смог решить, что делать дальше. Во всяком случае, разлучать змейку с собой точно не стоит.
Мысли о Зерги отвлекли и помогли взять себя в руки. Альтис, покрепче сжав в руке меч, вышел на палубу. Солнце село, и вечерние сумерки кутали воздух в серо-синие тени. Алина в его отсутствие постаралась на славу — Эрхан, спустившийся с мачты под ругань воительницы, едва держался на ногах. Лисёнок в это время что-то писал в записной книжке, видимо выполняя теоретическое задание. Матросов и пассажиров на палубе было не видно.
— Хватит, — не повышая голоса, велел Альтис. Алина без вопросов замолчала и отступила в сторону. — Эрхан, подойди.
Мальчик быстро взглянул на своего кумира и учителя, снова опустил глаза, послушно подошел. Альтис некоторое время рассматривал своего теперь уже ученика, повернулся к любопытно насторожившемуся Лисёнку и велел:
— Позови-ка мне Змея, Лёнька. И Стрима тоже.
Лисёнок кивнул и убежал в сторону юта. Альтис решительно, боясь передумать и отложить дело на как можно более долгий срок, рукоятью вперед протянул Эрхану меч в ножнах:
— Вытащи его.
— Что?.. — не понял мальчишка.
— Вытащи меч из ножен.
Поколебавшись несколько коротких мгновений, подросток схватился за рукоять и потянул клинок на себя.
— Прости за то, что сейчас будет, малыш, — едва слышно шепнул Альтис. Его второй ученик вздрогнул. Но не остановился.
Несколько долгих, гулких ударов сердца — и вороненый клинок оказался в руках мальчишки. Ножны с глухим стуком выпали из руки демона. Эрхан прижал левую ладонь к груди и с нарастающим страхом смотрел на черное лезвие. Огонь рождался в сердце. Темный, всемогущий Огонь Мрака. Он жег холодом в груди. Выжигал сердце, душу, разум. Медленно. Страшно. Больно.
— А-а-а… — раскрыл рот в тихом, хриплом крике Эрхан, уже почти не видя, как Черное Пламя охватывает клинок и руку.
По лицу потекли слезы отчаяния и страха. Выпал из ослабевшей руки меч. Вторая ладонь прижалась к сердцу. Он умирал. Умирал внутри. Умирал так страшно, что хотелось выть от ужаса.
— А-а-а…
Ни на что больше нет сил. Даже на то, чтобы снова вдохнуть…
— Держись, малыш…
Сильные, горячие руки обхватили за плечи, поднимая с колен, вливая тепло и жизнь в ледяной ужас смерти.
— Открой себя Пламени, Эрх. Впусти в себя Огонь. Отдай ему себя.
— Нет… — едва слышно всхлипнул мальчишка. — Не надо…
— Потерпи, малыш…
Огонь желал его всего без остатка. Страшно. «Откройся…» Не надо… «Ты должен…» Не могу… «Можешь… ты должен…»
Подросток не видел, как начинает гореть весь. Не видел, как рядом полыхает Белым Огнем его учитель. Должен… Тогда…
— Я призываю тебя, Пламя, — судорожно прошептал ученик демона.
И в то же мгновение не смог сдержать крика! Его раздирало изнутри, закипала в венах кровь, сердце зашлось в паническом ужасе, разум и душу пожирало Пламя!..
— Выпусти его! — крикнул Альтис, очень надеясь, что ученик услышит. — Не держи в себе! Тесс фиор!..
— Тесс… фиор… — онемевшими губами прошептал Черный Пламенный.
Пламенного мага, когда-то вечность назад считавшего себя некромантом, перекорежило, уничтожило, спалило дотла. У живого — вырвало сердце, вывернуло разум наизнанку, распотрошив, как дохлую кроличью тушку. И разбило в осколки душу, не оставляя ничего от него прежнего. А потом — его собрало заново. Уже другого. Уже мертвого…
Альтис смотрел, как горит и изменяется его ученик. Как рождается на свет еще один истинный Пламенный. И когда тот открыл глаза, Альтис понял — Эрхан не справился.
— Помоги мне, всемогущий мой Огонь, — прошептал демон.
Крепко обняв своего умирающего ученика, Альтис остро пожалел, что сейчас не день и он не может, как когда-то, воспользоваться подаренной Создателем руной «Жизнь», выжженной на его ладони. Белое Пламя охватило Черный Огонь, окутало его и проникло в самое сердце рожденного мага. Оно шептало мальчишке, что жизнь не пуста, рисовало рассветы и радуги, оживляло в обледенелом сердце родные и любимые образы… «Как мало тепла, заботы и любви ты видел, малыш!..» — с болью подумал демон.
— Но я видел тебя, — хрипло прошептал подросток, не понимая, что происходит. — Ты мой учитель… и мой бог…
— Так не умирай же, ребенок. Я приказываю. Живи!
Эрхан слабо кивнул, не чувствуя, как по лицу снова текут слезы от боли. И потерял сознание.
Альтис подхватил обмякшего ученика, рисуя своим Огнем защиту на его запястьях. Невидимые и до поры неощутимые браслеты. Отозвал свое Пламя и пошатнулся…
— Спокойней, брат… — Стримбор подхватил на руки мальчика. Траэллита поддержал демона.
Арох молча сунул в руки побратиму флягу, и тот, не задавая ненужных вопросов, сделал несколько глотков. Его передернуло, он задержал дыхание, чтобы не закашляться, и, когда отпустило, вернул флягу Волку.
Нангерат помчался к сыну как полоумный, но бог-ветер отшатнулся в сторону, покрепче прижав к себе мальчишку. Через мгновение на пути колдуна встали суровый Коган-ястреб и снежный волчонок Жулька, не позволяя приблизиться к Эрхану.
— Не прикасайся! — рявкнул бог-ветер.
— Что с ним?.. — едва справившись с голосом, спросил Нангерат. Он был до крайности растерян.
— Убьешь его, если тронешь, — сказал Стримбор и прикрыл плащом бессознательного юного мага.
— Ты же некромант, — добавил Ястреб.
Больше пояснений не потребовалось. Нангерат и сам догадался, в чем дело. Он — колдун, маг Смерти. А его сын теперь волшебник, маг Жизни…
— Я его инициировал, — хрипло сказал Альтис. — Но он оказался слишком слаб.
Эти слова ударили некроманта как кнутом. Сын слишком слаб. По вине отца.
Альтис устало попросил друга:
— Стрим, поставь ему защиту от воплощения кошмаров.
— Не учи ученого! Уже ставлю, — раздраженно отозвался бог-ветер. Он очень беспокоился за побратима и его второго ученика, хоть и не желал этого показывать. Черный Пламенный… О Купол, Черный Пламенный! Такой, каким был Альтаир. — Первый раз, что ли… Куда его?
Демон поморщился от зверской головной боли, огляделся, ненадолго задержав взгляд на обеспокоенном Лёньке и мрачной Алинке, но обратился к богу-ветру:
— Присмотреть за ним сегодня сможешь, Стрим? Я не в силах…
— Без проблем, — ответил Стримбор, поворачиваясь, чтобы отнести паренька к себе в каюту.
— Я с тобой, — шагнул следом Ястреб. — Алинка, ты тоже — нам нужен сильный Пламенник. Жулька, и ты с нами, — потрепал он по холке снежного волка.
— Пошли, — тяжко вздохнула воительница. Но перед тем как уйти, повернулась к демону: — Как ты, Ал?
— Выживу, — ответил тот, стараясь не показывать, как он на самом деле сейчас слаб.
Секунду поколебавшись, Алина все же пошла вслед за Ястребом. Жулька быстро подскочил к Альтису, поднялся на задние лапы, морозно дыхнул в лицо и убежал прежде, чем демон успел возмутиться.
Траэллита, положив ладони на плечи друга, щедро поделился с ним силой. Альтис некоторое время молчал, прикрыв глаза, потом осторожно отстранился:
— Спасибо, Трэн, больше не нужно.
Ламий придерживался иного мнения, но спорить не стал. Вместо этого взглянул на Волка. Арох кивнул.
— Пойдем, нечего здесь делать, — сказал он демону. — Пускай Трэн палубу приберет.
Демон без лишних протестов побрел к юту. Ламий подождал, пока друзья уйдут, и только после этого принялся гасить огненные осколки, оставшиеся после инициации.
Пламенные маги обычно перерождались самостоятельно, достаточно легко… или сгорали. Но все было иначе, если Пламенем оказывался Черный Огонь. Или если до этого бедняги не владели некромантией. С Черным Огнем все еще сложнее, потому что он не соприкасался с магией Жизни, как любое другое Пламя. Некромант по-прежнему сможет поднимать мертвых. И лечить живых. Становление Черного Пламенного чем-то сродни перековке сознания, и сил нужно немерено, чтобы удержать волшебника, не позволить сойти с ума и умереть. Как только Альтис рискнул его инициировать в своем нынешнем состоянии?
Последний «осколок» одиноко лежал у самой фок-мачты. Не спеша уничтожить, ламий взял его в ладонь и понял, что небольшой сгусток Черного Пламени все еще живой. Живой Черный Огонь… как у Альтаира… Он танцевал в руке бога-ламия по растопыренным пальцам и перепонкам, где-то согревая, но чаще болезненно жаля.
Ноги отказались держать, и ламий сел, привалившись спиной к мачте.
— О Купол, как же я виноват перед тобой, мой старший брат, — вырвалось из его уст помимо воли.
Когда Альтис, Литис и Арох вляпались по самые уши на материке, Стримбор и Коган по вине Трэна влезли в авантюру на Драконьей Гряде в море! Это была его, Змея, вина в том, что Волк попал в плен, что троицу демонов вышвырнуло в материальный мир, а потом… а потом Литис, Альтаир и Альтис…
Богам закрыт путь в подматерию, а демоны не могли выбраться оттуда без помощи Ароха — он единственный свободно ходил по девяти нижним и трем верхним мирам, не считая материального. Проводник между мирами с уникальным даром проникновения в разные слои бытия. Потерялся Волк, и на триста лет друзья оказались отрезаны друг от друга глухой стеной, не зная, что случилось…
Ламий слегка прикрыл ладонью глаза, упершись локтем в согнутое колено, и продолжил смотреть на черный огонек в темноте. Со смертью двоих братьев часть его души умерла в страшной агонии. Не верилось. Вся жизнь, почти пять тысячелетий, превратилась в ничто. Черный Пламенный заменил Трэну отца. Именно он с детства воспитывал своих шестерых младших братьев.
— Что же я натворил… — простонал ламий.
Бессмертные привыкли к потерям в мире смертных. Привыкли терять тех, кого по глупости успели полюбить. Больше всего на свете побратимы дорожили друг другом. В череде потерь они друг для друга стали якорем, семьей, той неизменной частью сути, которая, что бы ни произошло, была вечной. Это больше чем просто дружба, больше чем братство, это — единство. Не было случая, чтобы семь искателей умудрились всерьез поругаться или, что вообще непредставимо, враждовать между собой.
Единое. Целое. Неделимое. Вот чем были четверо богов и три демона.
Если отрезать руку, то все равно еще долго будешь пытаться ею пользоваться, забывая, что ее нет. Вот и сейчас побратимы медленно осознавали, что часть целого утрачена. И не верили. Что будет дальше?.. Что будет, если Альтис погибнет? Альтис, о Купол, Альтис!.. Пасть Кошмара — детская игрушка по сравнению с тем, что пришлось пережить ему! Что будет, когда Коган, Стрим и Арох поймут, что в этом его, Трэна, вина?!
Огонек жег руку. Иссушенные перепонки покрывались болезненными разрывами на коже.
— Что ты хочешь, Пламя? — шепнул бог-ламий. — Что ты хочешь от того, кто виновен в смерти твоего избранника?..
Черной патокой огонек расползся по ладони и собрался снова, потянувшись вверх. Ламий медленно поднес его поближе… А если оставить его в себе навсегда?.. Он убьет морского бога, но зато можно будет ненадолго представить, что это брат снова рядом, живой…
Удар ладонью по ладони был не сильным, но очень болезненным. Красное Пламя полыхнуло, гася и вбирая в себя черный огонек.
— Не стоит, — обронил Лисёнок, в упор глядя на бога-ламия.
Целая минута прошла, прежде чем ламий очнулся и осознал, что именно он едва не совершил.
— Как скажешь, — запоздало отозвался он. Его улыбка больше походила на судорожную гримасу.
Боль в ладони, превратившейся в один сплошной ожог, не спешила проходить. Перепонки казались тонкими истрепанными кусками парусины в запекшейся крови.
— Ты бы полечился, — кивнул на руку ламия Лисёнок.
Траэллита сам отбросил в сторону формальности: выругался, как матерый орк, когда ученик демона попробовал однажды обратиться к нему со всей положенной церемонностью и почетом.
— Заживет, — отмахнулся ламий.
— Это после Черного Огня? — недоверчиво приподнял бровь мальчишка и решительно продолжил: — Пойдем, у меня есть хорошее средство от ожогов. Сам постоянно пользуюсь.
— Не надо, я ведь регенерирую.
— У тебя же до кости прожгло! Я эти раны знаю, они даже у Ала так просто не заживают. Чем быстрее начнешь лечить, тем меньше потом будет болеть!
Бог-ламий тяжко вздохнул. Обеспокоенный Лисёнок теперь ни за что не отвяжется. Траэллита поднялся на ноги и поплелся следом за учеником демона.
Утро началось со зверской головной боли. Взвыв, Альтис обхватил голову руками и скатился с кровати.
— Что за…, нежить задери?! — простонал демон, не открывая глаз.
Воспоминания возвращались обрывками. Вчерашний вечер. Эрхан. Инициация.
Кое-как заставив себя подняться, Альтис нашел оставленную вчера на столе флягу и в несколько глотков ополовинил ее содержимое. Через несколько минут немного полегчало. Удивительно, но болела только голова, ощущения в теле не были невыносимыми. Наверняка это благодаря тому, что Змей вчера поделился силой.
Кое-как облачившись в привычную военную форму, демон с трудом привел себя в порядок и покинул каюту. Светало. Солнце спешило окрасить облака в золотисто-розовый цвет. Головная боль заставляла ступать осторожно, без лишних и резких движений. Все тело тоже напоминало о себе глухой тягучей болью. Пошарив в карманах жилетки, демон нащупал небольшой мешочек с бесцветным и безвкусным порошком, высыпал себе в рот половину содержимого, скривился, но проглотил, запив из фляги. Мышечный модулятор должен привести это искалеченное человеческое тело в относительный порядок.
— Ты его инициировал?
Демон резко обернулся и снова скривился от боли. Прошло несколько мгновений, прежде чем в глазах прояснилось. Карэн. Маленькая принцесса в последнее время полюбила мужские костюмы и военную форму, забыв о платьях и лентах. Черные волосы туго стянуты в косу, офицерская форма подогнана по тоненькой фигурке.
— Ты инициировал Эрхана как мага Жизни? — повторила девочка.
— Верно, малышка, — осторожно, боясь возвращения болевой пытки, кивнул демон.
Кари шагнула вперед и неожиданно крепко обняла демона.
— Спасибо тебе, мой хранитель, — прошептала она.
После этих простых слов сложился еще один кусочек мозаики. Новая вспышка предвидения заставила его задержать дыхание. Эх, девочка… Какой же сильной, какой великолепной ты будешь императрицей… Карэн Справедливая… Только за глаза тебя будут называть Карэн Беспощадная, Карэн Жестокая… Дева-клинок. Танцующая с мечами. Янтарная королева. Он помнил ее род еще до становления империи и по старой памяти называл будущую владычицу Сильены королевой.
— Не за что, малышка, — ответил Альтис. — Все будет хорошо, это я тебе обещаю.
— И у тебя тоже?.. — подняла темные глаза девочка.
Альтис грустно улыбнулся уголком рта, качнул головой. И вместо ответа предложил:
— А давай я научу тебя драться, малыш?
— Не откажусь, — улыбнулась маленькая владычица Серебряной Империи.
— Тогда начнем прямо сейчас! Со стандартной разминки.
Принятые лекарства начали действовать, отгоняя боль, и тело требовало движения. Карэн не зря в свое время ходила в лагерь Альтиса — полный комплекс разминки был проведен без единой ошибки!
Демон остановился, с минуту задумчиво глядел на девочку, что-то про себя решая, потом уверенно положил одну ладонь ей на затылок, а другую на лоб:
— Потерпи, ребенок. Будет чуть-чуть больно.
— Ой! — В следующий миг девочка дернулась, испуганно посмотрев на своего демона-хранителя.
Альтис почти сразу убрал руки:
— Теперь посиди пару минут, будет легкое головокружение.
Карэн послушно села на бочку, ничего не спрашивая. Она полностью доверяла златоглазому демону. Голова и вправду кружилась… Но когда маленькая принцесса начала осознавать, что именно сделал демон…
— Я правда так умею?!
Вскочив, Кари стрелой сорвалась с места, добежала до мачты, ловко вскарабкалась и прыгнула вниз, кувыркнувшись через голову. Снова побежала и с места сделала сальто, но не смогла так же ловко встать и растянулась во весь рост.
— Не так быстро, милая! — Альтис не смог сдержать веселье. — Вставай, я покажу тебе, как надо.
Император проснулся позже и застал свое дитя за интересным занятием — спаррингом. Он протер глаза, опасаясь поверить в увиденное. Его дочка, в жизни раз пять державшая оружие, сейчас с ловкостью кошки дралась с демоном на парных коротких клинках!
Демон беззлобно шутил, то и дело поправляя девочку и указывая на ошибки таким образом, что и она смеялась над собой. Деревянные мечи так и мелькали, с глухим стуком сталкиваясь. Принцесса хохотала над очередной шуткой демона и танцевала с мастером свой первый и оттого неторопливый, пока еще неуверенный танец смерти…
Тигран Тринадцатый тихо отступил, незаметно забравшись на смотровую площадку. Риноиль молча подвинулся, позволяя императору скрыться от дочери. Сам он старался не отсвечивать и не попадаться на глаза Альтису — великий ламий строго-настрого запретил конфликтовать с Пламенным.
— Тебя бы с большими клинками обучить, — отступив, сказал Альтис.
— А чем плохи такие, как у тебя? — поинтересовалась Кари, отдышавшись.
— Ты по-другому движешься, — улыбнулся Пламенный. — Я убийца, а ты — боец. Тебе подойдут мечи раза в два длиннее моих. Ох и виртуозно же ты ими будешь владеть, малышка!
— А ты откуда знаешь? — прищурилась довольная девочка.
— Я вижу будущее, маленькая, — чуть печально улыбнулся демон. — Ты достойная наследница своего великого предка, Янтарная королева Карэн. — И Альтис, изрядно напугав принцессу, опустился на колено, склонил голову и прижал кулак к сердцу. — Моя королева.
Когда Альтис поднялся, девочка некоторое время молчала, пытаясь понять, что же творится в этих золотых глазах. А потом сама склонилась, прижав к сердцу раскрытую ладонь.
— Nie Talleri, — негромко, но решительно произнесла Кари.
Nie Talleri. Тот, кто учит жить. Тот, кого отражают в себе. Тот, кто заставляет прозреть. Больше, чем отец, больше, чем брат, больше… чем все. Мой учитель.
— Не стоит, детка. — Демон легко приподнял девочку и поставил на ноги. — Во мне слишком много темного и жуткого.
— Не наговаривай на себя, Альтис, — сказала Карэн. — Я все равно не поверю.
— Зря, — тихо сказал Альтис, но печальная улыбка быстро превратилась в лукавую. — Потому что я тебя сейчас не пожалею и выпорю ремнем, бессовестная девчонка!
Кари хихикнула, вывернулась из рук Пламенного и быстро убежала, спрятавшись за мачту, откуда самым бессовестным образом показала демону язык и крикнула:
— Не догонишь!
Все утро демон посвятил принцессе. Потом перепоручил ее Лисёнку, а сам пошел к Эрхану.
— Как он?.. — шепотом спросил Альтис у Стримбора, застыв на пороге каюты.
Мальчик спал. Он выглядел бледным и изможденным, тело было покрыто множеством ожогов, почти заживших. Бог-ветер сидел возле койки, на которой спал подросток, и тоже выглядел заметно уставшим.
— Отсыпается, — негромко ответил Стримбор. — Все нормально, выдержит. Процесс восстановления уже пошел.
В кресле сонно заворочалась свернувшаяся калачиком Алина. Спустила ногу вниз, наступила на Когана, устроившегося на полу возле кресла, что-то невнятно проворчала и опять затихла.
— Моя мелкая здесь еще нужна? — Демон кивнул в сторону девушки.
— Нет, — качнул головой Стримбор. — Она сделала все, что могла.
— Тогда я ее забираю, — сообщил Альтис, осторожно переступая Ястреба и подхватывая на руки воительницу.
Та приоткрыла синие глаза, глянула на своего демона, обхватила руками за шею и снова уснула.
— Малявка, — хмыкнул Альтис, выходя в коридор.
Пару мгновений постоял, раздумывая, куда ее девать, в сотый раз пожалел, что рядом нет Марьи, и отнес в свою каюту. Тут уж точно никто не потревожит.
— Отдыхай, мелкая. — Стащив с девушки ботинки и лишнюю амуницию, Альтис прикрыл ее одеялом.
А сам направился на палубу. Он вдруг вспомнил, что за всей этой суетой напрочь позабыл о верном къяре. Тот хорошо знал свое место и даже не думал напоминать о себе.
Бегом на камбуз к коку Гинхи за большим куском сахара и яблоком и так же бегом к обделенному вниманием зверю. Без лишних слов Альтис принялся чесать своего коня за ушами и гладить чувствительные места на шее.
— Как ты тут, Калигул? — спросил Пламенный у къяра, разомлевшего от внезапной ласки.
«Все в порядке, — отозвался конь, щурясь. — Только матросы меня боятся».
— Ну это неудивительно, — хмыкнул демон.
Альтис чувствовал себя виноватым, хоть и ни в коей мере не собирался этого показывать. Ткнулась под руку Пламенька, требуя свою долю ласки, и демон не отказал рыжему эфирному пегасу.
День пролетел незаметно. Дел оказалось так много, что внимательному коку, следящему за тем, чтобы на корабле не было голодных, пришлось почти силком притащить Альтиса на камбуз и заставить поесть.
Алина проснулась только к закату. Спать все еще хотелось, и препаршивое настроение не спешило никуда деваться. Выйдя из каюты, она наткнулась на Когана. Тот увидел, что воительнице плохо, и без лишних церемоний потащил ее за собой, изрядно подняв настрой поздним завтраком и одной необычной вещью, откопанной в закромах корабля.
Уставший за день демон снова обосновался на своем излюбленном месте — баке за фок-мачтой — и ровнял два тренировочных деревянных клинка, соблюдая баланс и проверяя гладкость рукояти, чтобы занозы не ставить.
— Что это ты делаешь? — Девушка забралась к демону и с интересом наблюдала за его занятием.
— Для Кари, — коротко ответил Альтис.
— А не длинные? — удивилась Алина.
— А ты глянь на нее. — Демон мотнул головой себе за спину.
Пламенная обернулась. По всему кораблю носились, как два шкодливых сорванца, Лисёнок и Кари. Они то и дело пытались стукнуть друг друга деревянными клинками. И каждое движение девочки говорило опытному глазу воительницы, что мечи, выбранные Альтисом, идеально подойдут. Какая плавная грация!
— Хороша! — оценила Пламенная волшебница. — Твоя работа?
— А то ж, — хмыкнул явно довольный Пламенный волшебник. В последний раз отполировав тренировочные клинки, он полюбовался своей работой.
Лисёнок взвился в прыжке и попытался вспрыгнуть на нос корабля, минуя двух магов. Следом за ним уже лезла Кари, весело вопя:
— Поймаю — прибью!
Демон схватил принцессу за ногу:
— Стоять!
— Почему? — обиженно обернулась девочка.
— Сядь, — приказал демон.
Девочка послушно села. Первым делом Альтис протянул ей свою флягу, на дне которой плескалось немного жидкости.
— Для начала выпей вот это. И не вздумай плюнуть!
— А что там? — полюбопытствовала Кари, заглядывая внутрь.
— Не выпьешь — завтра не встанешь. Это сейчас ты усталости не чувствуешь и скачешь, как маленькая обезьяна, а завтра мышцы разболятся. Это называется «эффект вложенного мастерства». Разум знает, а тело еще не готово. И рефлексы отработать нужно… Вот тело и отрабатывает. Сегодня. А завтра будет жестокая расплата.
Кари испуганно ойкнула и без протестов выхлебала все до капли. Скривилась, но даже не подумала плюнуть.
— Хорошая девочка, — сказал Альтис и отдал принцессе тренировочные клинки. — Закажем потом такие же настоящие.
— Ух ты! — Схватив подарок, девочка пару раз взмахнула мечами. — Лёнька, смотри, что мне Альтис сделал!
— Я отсюда посмотрю! — крикнул Лисёнок в ответ, кое-как устроившись на бушприте и не спеша лезть обратно на борт.
— Боишься?! — задорно воскликнула Кари.
— Боюсь! — покладисто согласился маг. — Ты меня уже загоняла! Я лучше тут посижу!
— Кари, иди к Ароху. Скажи, что я просил его сработать лук под твою руку и обучить тебя стрельбе, — подавив смешок, сказал демон.
Карэн прокричала радостное «ура!» и пущенной стрелой унеслась искать бога-волка.
— Довел ребенка, — сообщила Алина очевидную истину. — Теперь будет такая же больная на голову, как мы.
— Не будет, — чуть улыбнулся демон. — Она будет королевой, которая сумеет постоять за себя в любой ситуации. Не только за себя, но и за всю империю. Ты выспалась, мелкая? — Альтис наконец повернулся к девушке и заметил предмет в ее руках. — Это что такое и откуда?
— Да Коган где-то выкопал, — ответила воительница. — Вроде лютня. Настрой ее, а?
— Давай. — Альтис взял в руки инструмент и внимательно оглядел.
Несколько больше обычной, эта лютня обладала спрямленным грифом и плоским дном. Струн было семь. Альтис коснулся струн, проверил, как она звучит, быстро разобрался, где какие проблемы, и потратил на настройку не больше пяти минут. Немного поиграв для собственного удовольствия затейливую, чем-то пугающую и настораживающую мелодию, прихлопнул струны ладонью и взглянул на девушку.
— Красиво звучит, — оценила она.
Звук был глубокий, чистый и привлекал Алину гораздо больше, чем звучание классической лютни. А еще ей нравилось смотреть, как порхают по струнам руки Альтиса.
— Сыграй мне, — попросила она, желая снова увидеть этот завораживающий танец ловких изящных пальцев.
Он кивнул и заиграл. Алина не сдержалась и положила голову на его вытянутую ногу, устроившись на коленке. Так было лучше видно. Как же он ловок!..
Незаметно солнце снова склонилось к закату. День заканчивался. Матросы и пассажиры разбрелись кто куда. Альтис вернул лютню Алинке, и та с удовольствием слушала звон, который издавали струны уже под ее пальцами.
— И они даже не вспомнят о том, что хотя бы изредка надо кушать! — Недовольный голос заставил Альтиса и Алину вздрогнуть, переглянуться и слезть на палубу.
Гинхи держала поднос с легким ужином на двоих и сурово разглядывала Пламенных. Демоническая природа Белого командора ее ничуть не пугала.
— Спасибо тебе, девочка, — весело улыбнулся Альтис.
— Мы и правда забыли, — призналась Алина. — Спасибо, Гинхи.
Орчиха зарделась и осталась довольна. Но не забыла проследить, чтобы Пламенные ничего не оставили! Хорошо зная, что эти двое едят совсем не много, она и не пыталась положить им больше, чем те могли осилить.
— Ты умеешь играть? — спросила у Алины орчиха, когда маги окончили трапезу.
— Угу, — кивнула та. — Вроде того…
— Сыграй, — попросила Гинхи.
Алинка бросила вопросительный взгляд на Альтиса. Тот едва заметно кивнул, погладив пальцами флейту. Воительница улыбнулась и заиграла, запев веселую и не очень приличную песенку. Альтис подыгрывал на своей флейте. Орчиха раскатисто смеялась.
Воительницы хватило всего на три веселых песни. Потом ритм изменился, заставив слушателей загрустить… Когда Алина прервалась, чтобы сделать пару глотков воды, Альтис спрятал флейту и попросил, прикрыв глаза:
— Спой мне, Линка… Спой для меня.
Алина помолчала с минуту, потом придвинулась к демону поближе, прислонилась к плечу, прикрыла глаза и взяла аккорд, от которого сжалось сердце. И она запела, вкладывая в свой чувственный голос все, что было и что пришлось пережить. Легко вплетались в музыку слова, рассказывая о том, что произошло. О том, как больно было там умирать, и о том, как тяжело потом было осознать, что они — всего лишь… оружие. Оружие, которое использовали, с почетом поставили на полку и предпочли о нем забыть. Им не вернуться домой. Некуда. Незачем. И жить дальше — невозможно. И только родное плечо того, кто все понимает, еще дает силы дышать. Она пела, вкладывая всю душу. Для него…
Отчаянно и резко звякнули порванные струны, ударив по пальцам. Алина досадливо поморщилась, отложила лютню в сторону, повернулась и молча обняла за плечи своего демона.
На свою беду, Тигран Тринадцатый услышал эту песню, не вовремя решив все же узнать у Альтиса, что случилось с его дочерью. Сердце терзали тяжелая боль и вина, а в глазах плыло. И в тот момент Тигран Янтарный как никогда возненавидел свой трон, войну, империю!.. И более всего — свою ложь. «Лжец, убийца, бесчестный ублюдок, сволочь! Недостойный своих предков!» — шептало внутри то, что принято называть совестью. Той самой совестью, на сделки с которой приходилось так часто идти. На такие сделки, которые с самим собой никогда не заключали его великие предки!
До боли сжав седые виски пальцами, владыка Серебряной Империи развернулся и ушел обратно в свою каюту, мечтая отречься от трона и напиться до зеленых низших тварей перед глазами.
Капитан Риноиль вернулся на мостик, закрыл глаза, забыв обо всем, сел у руля и изо всех сил попытался сделать так, чтобы никто даже случайно не увидел его лица. Эта песня была последней каплей. Все эти дни он менялся, что-то происходило в душе, многое переосознавалось, что-то надломилось внутри него… С этого мига он изменился навсегда. Понять бы теперь еще, в какую сторону…
Следующие три дня Альтис целиком посвятил Карэн, Лисёнку и Эрхану. Последний проснулся только на исходе третьих суток и твердой командорской рукой еще на день был сослан под опеку богов.
Пришлось Альтису выдержать и истерику Василисы, которая теперь не знала, что делать с Карэн. Впрочем, терпеть пришлось ровно до того момента, пока между ним и девушкой не появилась воительница. Взгляд запредельно-ледяных глаз, тихий рык вместо обычно мелодичного голоса… Мирное предупреждение, совет не повышать голос на демона, если дорога жизнь.
В течение дня Эрхан отлеживался под тщательным надзором все тех же Стримбора и Когана, но под вечер просто умолял перестать с ним нянчиться. Вняв просьбе, Альтис забрал ученика с собой.
А утро началось с тренировок. Как обычно — зверская физическая нагрузка, поединки, теория… И так до обеда. Потом Альтис поручил Алине принцессу с Лисёнком, а сам вплотную занялся бывшим некромантом.
Новый дар требовал внимания к себе, тренировки и развития. Однако первый день Альтис целиком посвятил теории, позволяя ученику лишь изредка и едва-едва касаться Пламени. Черный Огонь так же осторожно изучал своего избранника, понемногу переделывая его тело и перекраивая разум. За последним Альтис следил особенно тщательно, четко сознавая, что один неверный шаг — и ученика придется убить, чтобы не выпустить в мир Пламенного безумца. Демон сделал все, чтобы Эрхан остался собой, но все равно опасался худшего.
Поздним вечером отправляя мальчишку отсыпаться, Альтис все еще сомневался, что поступает правильно. Все-таки не зря Черных Пламенных обычно убивали, а не воспитывали из них полноценных магов. Альтаир справился только потому, что был демоном, рожденным самим изначальным Огнем.
Корабль резал черную гладь ночного моря с легким шелестом. Волны бились о борт, ветер нес с собой запах соли, въевшийся в кожу.
— Никак не успокоишься? — Алина встала у борта, вскинула лицо к небу, разглядывая яркие звезды. — Все будет нормально, вот увидишь.
— Не знаю, Лин. — Альтис мотнул головой, словно пытаясь прогнать какую-то назойливую мысль. — Мне в любом случае будет тяжело поднять руку на своего ученика. Я убью, если будет нужно, но… Он так слаб.
— Зря ты так, Ал, — помолчав, сказала воительница. — Эрхан сильнее, чем кажется. Хотя бы ради тебя, но он пройдет этот путь. Ты — как маяк в ночи.
— Маяк, который приведет прямиком на рифы, — проворчал демон.
Алина шагнула поближе, заставив демона уступить ей немного места рядом с собой, положила голову на его плечо и улыбнулась:
— А все-таки больше всего ты боишься самого себя. И, как всегда, страшно в себе не уверен.
— Зараза, — усмехнулся демон.
— Но зараза, которая опять оказалась права, — хмыкнула воительница.
— Эх, правая ты моя, — вздохнул Альтис, запустив пальцы в ее волосы и растрепав коротко остриженное «ржавое» золото. Она нуждалась в такой же ласке, какую порой дарила демону, и он это прекрасно знал. — Что же нам делать-то?
— Жить и ждать, — просто ответила Алина, прикрыв глаза и стараясь сохранить способность мыслить, хотя хотелось замурлыкать. — А что еще мы сейчас можем?
— Не знаю, — со вздохом повторил Альтис. И признался: — Тоскливо мне от собственного бессилия, Лин. Даже выть охота.
— Ты делаешь все, что можешь, я немного помогаю. В итоге, как обычно, мы добьемся невозможного, — сказала девушка. И едва слышно прошептала: — Хочешь, я сегодня побуду с тобой?
Как бы двусмысленно ни звучал для постороннего уха этот вопрос, ничего неприличного он в себе не содержал.
— Хочу, — ответил демон, обняв Пламенную. — Знаешь, мне пришлось без тебя еще хуже, чем с тобой.
— И мне без тебя несладко было… как и с тобой, — ответила девушка, обвив руками стройный стан демона.
Казалось, он отлит из металла, а не из плоти и крови. В тот момент Алина знала, что Альтис о ней того же мнения. Она даже смутно уловила отголосок мысли о том, что девушка должна хотя бы на ощупь напоминать девушку, а не гранитную статую. В ответ Алина с горькой усмешкой подумала о том, что такому мужчине, как Альтис, тоже не пристало на ощупь напоминать клинок лучшей гномьей работы.
Не сговариваясь, оба тихо рассмеялись. И одновременно подумали о том, что ночь сегодня, наверное, будет на редкость теплой. И дело не в погоде, а в том тепле эмоций, чувств… в той любви, которую дарили друг другу Пламенные, как это могут делать только они. Не знали такого ни смертные, ни бессмертные, ни другие им подобные.
В большинстве своем дети Огня, несмотря на внешнюю открытость, существа на редкость замкнутые. Когда два огонька соприкоснулись душа к душе, Альтису показалось, что он сгорает заживо, но только без боли и страха. Демон и воительница. Он впервые испытал то, что иначе как чудом назвать не мог. Жизнь вспыхнула всеми оттенками, расцветилась самыми яркими красками. И только обстоятельства встречи и последовавшие события не позволяли пленникам этого мира касаться чуда. Нельзя злиться и ненавидеть, а они порой друг друга люто ненавидели, до ярости и боли. Всего несколько раз повторялось чудо, которое легко возвращало обоих даже из-за Грани. А потом Альтис окончательно лишился бессмертной сути, и дивный дар стал недоступным. Даже не столько недоступным, сколько безвкусным и бесцветным. Осталась лишь его тень. Такая же жалкая тень, какой стал тогда сам Альтис.
И вот теперь снова. Альтис подумал, что сейчас все будет, наверное, иначе, ведь теперь у них два разных тела, а не одно на двоих. Два мага близко-близко заглянули друг другу в глаза, легко окунулись друг в друга, неглубоко, только скользнув по самой поверхности души и сути. И сторонний наблюдатель, найдись такой самоубийца, опять мог бы неправильно истолковать двусмысленное поведение обоих.
«Пойдем в каюту, а? — тихая Алинина мысль. — А то остальные нас не поймут. Не объясняться же потом перед Марьей…»
«Глупые смертные, — метнулась огоньком мысль демона. — Как мало они в жизни понимают…»
«Просто развратные в большинстве своем…» — усмешка.
«Я-то гораздо более развратным должен быть — хотя бы потому, что куда более опытный».
«Ты другой, мой демон, ты старше… И ты намного дальше от всех этих смертных с грязью в умах. Это я — малолетняя…»
«Эх, малыш… — грусть и отзвуки вины. — Сложно взрослеть так, как довелось тебе. Тебе бы хоть влюбиться разок, детка…»
«Разве что в тебя», — ироничная улыбка.
«Не очень-то я достойный претендент…» — вздох.
Воительница улыбнулась, ответила цветным мыслеобразом и сложным клубком чувств. Альтис отозвался так же ярко, и белым огнем вспыхнуло в душе девушки редкое для нее чувство — чистая искренняя радость.
Оказавшись вдалеке от чужих глаз, оба Пламенных сняли перчатки, переплели свои изящные пальцы, держась за руки как дети.
«В этот раз будет интересно», — огонек в синих глазах.
«Не наделать бы глупостей…» — мелькнула мысль.
«Это каких?..» — насмешливый, слегка любопытный взгляд.
«Корабль бы не спалить, — слишком добрая для усмешки, слишком лукавая для улыбки… — А ты о чем подумала?»
«Мало ли… кто тебя, психа ненормального, знает…»
«Ты, например, знаешь».
«Ага… поэтому и не боюсь ничуть».
Ласковое тепло в ответ. Они не сильно различались по росту, но все же Альтис был чуть повыше Алины. Демон склонился, девушка зеркально повторила движение, только не склонив, а чуть приподняв голову, вдохнув чужой огонь и отдавая свой. Захотелось плакать — настолько это было прекрасно. Огненная душа и Пламенная суть легко окунулись друг в друга.
Пить чужое, но родное Пламя, чувствуя необъятную суть изначального Огня через призму чужой души. Сгорать в другом, без остатка отдавая себя. Упоение жизнью во всех ее восхитительных оттенках. Чужая душа — как на ладони, полное взаимопонимание между детьми Огня. Утешение, поддержка, радость, восхищение. Как умирающие от жажды в пустыне, наткнувшиеся на чистый ледяной родник, они словно воду пили то, что дарило им Пламя.
Тени сгорали в кипящем, раскаленном добела пламени, и двое оставляли позади все сомнения, страхи и боль. Умирали. И хохотали, рождаясь вновь. «Будь моей душой!..»
И не было в этом ничего порочного. Разве может произойти что-то порочное между двумя детьми, чистыми, как слеза богини, и далекими от всего земного?..
— …эмоциональный вампиризм.
Девочка в черной форме офицера Сильены сидела на берегу и рассматривала море. Она даже не оглянулась, бросив эту короткую фразу воде. Альтис пожал плечами, подошел поближе, сел на песок рядом. Солнышко пригревало закатными лучами, теплый ветер с моря ласково гладил кожу, тихий шум прибоя успокаивал. Некоторое время Создатель и демон сидели молча.
Альтис искоса взглянул на Создателя. Книги Творения и писчего Пера, которые на поверку оказались потрепанной тетрадкой и погрызенным карандашом, нигде не было видно. Альтис вспомнил, как однажды Книга Творения обратилась изящной маленькой скрипкой и он узнал прозвище Создателя. Мимолетное желание дослушать ту самую Музыку Сотворения демон решил не озвучивать.
— Это называется эмоциональный вампиризм, — повторила Смычок. — В нашем мире нет понятия «вампир»… Не было, пока эти твари не просочились из-за Грани. Упыри — это низшие из вампиров. Хорошо, что хоть высших здесь нет… Энергетический вампир, например, — это паразит, который питается жизнью, высасывая из разумного его огонек…
— К чему ты мне это рассказываешь? — поинтересовался Альтис. Ему было на редкость спокойно сейчас.
— Это я о тебе и Алине. Есть еще понятие «эмоциональный вампир». Он забирает чужие эмоции, чувства…
— Зря ты затеяла этот разговор. — Альтис лег на песок, закинув за голову руки. Невидяще поглядел в небо, вспоминая. — Ведь я отдал не меньше.
Смычок поколебалась, что-то про себя решая, осторожно потянула ладошку к демону:
— Позволишь взглянуть?
Альтис, чуть поразмыслив, кивнул. Детская ладошка легла на лоб Пламенного, радужки глаз Создателя мгновенно поменяли цвет, оплавившись серебром. Альтис поморщился от резкой головной боли, и Создатель убрала ладошку. Взглянув на девочку, демон обеспокоенно приподнялся на локтях. Недоумение, растерянность и даже страх легко читались на лице четырнадцатилетнего подростка. Смычок быстро взяла себя в руки, надела маску спокойствия. Подтянув колени к подбородку, в задумчивости принялась разглядывать горизонт. Альтис ничего не спрашивал.
— Знаешь, демон… Так создают миры, — в конце концов сказала Создатель.
— И чем мне это грозит? — безучастно спросил Альтис.
— Наверное, ничем, — рассеянно ответила девочка.
— А Алине? — Вот здесь уже можно начинать волноваться. Пламенная и так часто попадает под удар.
— После того, как ты сделал ее душу подобной твоей сути? Тоже ничем.
— То есть она теперь бессмертна? — уточнил Альтис, хмурясь.
— При условии наличия плоти, способной это выдержать, — кивнула Создатель.
— И если она умрет… ее выбросит в подматерию? К демонам? — Тон, которым были произнесены эти слова, ясно показал отношение Альтиса к собратьям. Он не беспокоился о себе, но Алинка… Ему дорога эта Пламенная с буйным характером. Очень дорога.
— Не знаю. Возможно, что нет, — сказала девочка. — Знаешь, если это тебе так важно, я что-нибудь придумаю, чтобы можно было ее удержать подальше от подматерии. В конце концов, договорюсь с Кошмаром, чтобы он ее спрятал и не трогал. Можешь не волноваться.
— Это хорошо. — Альтис снова лег на песок. Улыбнулся легко и безмятежно.
Создатель, склонив голову, поглядела на демона.
— Странные вы, дети Огня. Непредсказуемые. — По губам Создателя скользнула улыбка. — Ладно, Пламенный, отдыхай. Спи.
И он провалился в спокойный сон…
Альтис пробуждался медленно. Настроение было на редкость безоблачным. Он знал, что так будет еще долго, если что-нибудь его не взбесит до черной пелены перед глазами. Будет хорошо на душе, улыбка прилипнет к лицу, жизнь будет сладка в каждом вдохе. А о Звере можно даже не вспоминать. Даже капитана Альтис почти простил, а если точнее, просто наплевал на него. Уходить из мира грез не хотелось, но глаза открылись сами, когда недовольный голосок рядом тихо проворчал:
— Что, уже пора вставать?
— Лень, — вздохнул Альтис, скосив золотой глаз на девушку.
— Ученики скоро проснутся, — так же вздохнула в ответ Алина.
— Н-да, этого пропустить нельзя, — скептически скривился демон. — Но все равно лень.
— Я получше тебя знаю, какой ты ленивый. — Воительница растянула губы в улыбке, поудобнее устраивая голову на руке демона. — Ладно, еще полчасика…
Альтис провел пальцами по затянутой в форменную рубашку спине, по плечу и по руке. Ловкие пальцы обрисовали рельеф мышц. Невесомо поцеловав девушку в переносицу, усмехнулся:
— Линка! Ну нельзя же быть такой… твердокаменной. Я заранее сочувствую твоему избраннику.
— Какой, к Кошмару в пасть, избранник? — поморщилась воительница. — Нет, не было и не будет! А ты не в счет. Это я сочувствую Марье! — Алина ткнула демона пальцами в бок. — Ты же железный. С тобой спать — как с мечом.
Тычок безнаказанным не остался. Пламенные затеяли веселую возню, проверяя друг друга на прочность, восприимчивость к болевым уколам и боязнь щекотки. Выяснив, что щекотки боятся оба одинаково, маги признали ничью.
— Послушал бы нас кто-нибудь! — хмыкнул Пламенный. — Мы бы не оправдались никогда.
— Пришлось бы устранить самоубийцу как ненужного свидетеля, — оскалилась в усмешке Пламенная. — Ладно, встаем! Умываться я первая…
Когда волшебники вышли рука об руку из юта, то увидели картину, заставившую обоих насторожиться. Слишком рано проснувшиеся Эрхан, Карэн и Лёнька стояли тесным кругом и о чем-то совещались.
— Пакость нам готовят, — уверенно сказала воительница, скрестив руки на груди.
— А может, подарок? — приподнял бровь демон.
— Вот увидишь — пакость! — скептически ответила девушка.
Маги переглянулись и, поняв друг друга без слов, двумя тенями метнулись вдоль бортов.
— Заговор устраиваете?! — Демон неожиданно вырос за спиной Эрхана.
— Попалась, малявка! — Воительница поймала испуганно пискнувшую принцессу за плечи. — Признавайтесь, что затеяли?!
Лисёнок застыл, переводя взгляд с учителя на воительницу и обратно. Карэн уставилась на демона, крепко державшего за ворот своего второго ученика. Грозный тон никак не вязался с веселыми огоньками в глазах и подрагивающими в сдерживаемой улыбке уголками губ.
— Бежим!!! — завизжала принцесса, заставив воительницу отшатнуться и затрясти головой в попытке вернуть слух.
Троица подростков рванула в разные стороны, оставив двоих Пламенных стоять в состоянии легкого обалдения.
— Что это было? — поинтересовался Альтис в пространство.
— Полагаю, дети хотят, чтобы мы их ловили, — так же в пространство сообщила Алина.
— Не будем разочаровывать?
— Не будем.
И они бросились ловить учеников. Это была игра. Маги в последний миг позволяли подросткам уйти из-под руки, вырваться из намеренно ослабленной хватки… И продолжить погоню!
Ни одна из сторон не желала сдаваться. В итоге в этот день занятий не было вовсе! Ученики и наставники устроили друг на друга настоящую охоту с ловушками и засадами по всему фрегату.
К обеду фрегат перешел на осадное положение. Матросы, перекрашенные во все цвета радуги и местами подпаленные, с опаской жались к бортам и ходили осторожно. Пассажиры, даже некроманты, старались не высовываться из кают. Один Жулька вдохновенно носился вместе с детьми в попытках переиграть двоих Пламенных. Ловушки были не только магического порядка — растяжки и «секреты» встречались порой в самых неожиданных местах. Воинский опыт матерых ветеранов был противопоставлен изобретательности талантливой юности.
— Три золотых марки, что Кари избежит следующей ловушки! — весело скалясь, предложил сидящий в капитанской рубке Арох.
— Поддерживаю ставку, — кивнул император, скромненько устроившийся у стены.
— А я ставлю, что следующий в ловушку вляпается Эрхан, — хмыкнул капитан Риноиль.
Стримбор и Траэллита поставили на то, что безумная парочка уделает всех троих учеников и еще пару матросов захватит по случаю. Нарисованная ламием объемная карта фрегата висела в воздухе, и на ней разноцветными фигурками маячили пассажиры и команда корабля. Несмотря на маленький масштаб, все было прекрасно видно. Иногда бог-ламий приближал и увеличивал какие-то участки, чтобы поглядеть повнимательней, что там творится. Хотя некоторые места, вроде тех же кают и камбуза, оставались слепыми зонами.
— Лишь бы не разнесли корабль, — откровенно забавлялся эльф.
— Это они могут, — вздохнул Волк, потирая ушибленный бок и вспоминая ловушку, в которую угодил утром. Единственное место, где удалось скрыться в относительной безопасности, оказалась капитанская рубка. — Ястреб, а ты на кого ставишь?
Коган развалился вдоль стены и лениво глядел не на карту, а через окошко на палубу.
— Я тут вот каким вопросом задался, братцы… — не сразу ответил он. — С чего это наш злобный, мрачный братец Зверь, на которого еще вчера взгляни не так — убьет… сегодня так резво бегает? Гляньте, как улыбается. С чего бы?
Все, не сговариваясь, поглядели на палубу. А демон и правда улыбался. Весело так. Счастливо и безмятежно. И щурился, глядя на небо.
— Не к добру, — тяжко вздохнул Арох. — Ох, помню я эту улыбку. Он так улыбался, когда резал и убивал пленных из стаи Дождя. Помните? Тогда еще первый круг Купола не запретил геноцид и была возможность убивать этих тварей сколько влезет. А он их резал…
От того, как мечтательно и прочувствованно произнес эту фразу Арох, императору и эльфу стало очень неуютно. А вот боги улыбнулись, мрачно и зло, ясно давая понять, что они не прочь и сейчас продолжить это благородное дело.
— Медленно так… — Волк провел перед собой рукой, вспоминая, как это было, и невольно стараясь повторить филигранные, виртуозные движения тонких, ловких пальцев и изящной кисти. — Чтобы они криком исходили и захлебывались собственной кровью. А он потом вышел… подставил лицо дождю и улыбается… абсолютно счастливый. А сам в крови весь… Помните, боги?
Побратимы переглянулись. Веселье улетучилось. Стримбор пару раз задумчиво дернул бриллиантовую брошь, которая служила застежкой плаща, что-то прикинул про себя и выдавил улыбку:
— Да ладно вам, братья! Альтис с нами. А с остальным как-нибудь справимся.
— В этом ты прав, Стрим, — добродушно усмехнулся Ястреб и снова уставился на палубу, мурлыкая под нос веселый мотивчик. Только взгляд карих глаз сквозь хищный прищур был более чем внимательным. И от мотивчика почему-то мороз пробегал по коже.
— О! Эрхан вляпался. Причем в ловушку Кари. Наш черный маг теперь стал розовым в зеленую крапинку, — сообщил капитан, полностью разрядив остатки напряжения.
Перемирие объявили под вечер. Тройка детей стояла напротив двоих ветеранов. Те были довольны, как коты, обожравшиеся дармовой сметаны. Снежный волк, не имеющий в данный момент возможности похвастаться белизной и целостью шкуры, обиженно тявкнул, обернулся мальчишкой и обратился к Пламенному:
— Ну и зараза ты, Альтис! Уделал, как щенка.
— Ты и есть щенок, — хмыкнул демон, ласково растрепав снежную шевелюру мальчишки. — И не я один уделал. Тут по большей части Линкина заслуга, я менее коварен.
Алина весело фыркнула, сдув челку со лба.
— У-у, демон!.. — Вывернувшись из-под его руки, мальчишка погрозил смеющемуся другу кулаком. — Вот пожалуюсь на тебя вожаку!..
— Он тебе еще добавит за нерасторопность, — пообещал Альтис.
— Да, мой хранитель, нам еще у вас двоих учиться и учиться, — вздохнула принцесса.
— Опыт ничем не заменишь, — назидательно заметил Пламенный.
— И не пропьешь, — с озорной улыбкой добавила Пламенная. И, смилостивившись, сказала: — Хотя и вы заставили нас побегать!
Ученики тут же загордились, но попытались этого не выдать.
Превосходство мастерства над юностью было налицо… Синяки, ссадины, подпалины, пятна краски и копоти щедро разукрасили детей, в то время как двое ветеранов щеголяли почти чистенькой формой и наглыми улыбками.
Эрхан обзавелся шикарным фингалом, веселенькой расцветкой и дырами от огненных шариков на одежде. А синяки, ушибы и ссадины решил просто не считать. Лисёнок вид имел такой же неважный, старательно прикрывал плащом прореху на штанах и смотрел в сторонку, стараясь скрыть бледно-зеленую физиономию. Его изрядно укачало… Самой целой оказалась разукрашенная во все цвета радуги, растрепанная и недовольно рассматривающая стесанный локоть Карэн.
В изобретательности мастера тоже превзошли юность. Например, скользкие гады, расползшиеся по всему кораблю, когда-то были заколками для волос, украшавшими головку принцессы. Тренировочное оружие учеников обзавелось шикарным лиственным покровом. Части одежды то и дело начинали оживать и пытаться удрать от хозяев. Те ругались сквозь зубы и спешно произносили слова нейтрализации чар. А уж где и каким образом ученикам пришлось побывать, повисеть, полетать и что при этом повидать…
В общем, повеселились от души. Демон и воительница ударили по рукам замысловатым жестом по старой воинской привычке.
— Хэй, Ал, ты уже закончил воспитательный процесс молодежи? — Ламий подошел к друзьям, оглядывая несчастных учеников и довольных учителей.
— Не я, а мы, — поправил Альтис. — На сегодня, пожалуй, да.
— Может, завернем к берегу? — предложил бог морей. — Вы же мне кораблик поразрушили. Запасные паруса в негодности, часть такелажа пала безвременной смертью, о запасах воды и прочем вообще молчу.
Альтис и Алина с одинаково невинным выражением на лицах уставились в небо.
— Он еще не знает о пушке, которую пустили на «секреты», — как бы про себя сказала Алина.
— Двух пушках. Молчи о ядрах… — так же негромко продолжил Альтис. — О немножко поломанных стенах и пробоине ниже ватерлинии…
— Но мы же ее заделали…
— Ага, до конца путешествия хватит. Правда, в трюме потонули все крысы…
— И груз… И лишние переходы между уровнями теперь тоже есть.
— Что-то еще?
— Запуганные матросы…
— И то верно.
Бог морей вздохнул так тяжко и с такой вселенской скорбью поглядел на веселую компанию, что Пламенным следовало срочно устыдиться и бегом броситься все чинить. Но двое магов только одинаково ехидно усмехнулись.
— Наш брат в своем репертуаре! — весело оскалился подошедший Волк.
— Ну так ему простительно, — снисходительно добавил Стримбор.
— Он с головой не в ладах, — хмыкнул Ястреб.
— Кто бы говорил! — вступилась Алина за своего демона. — Сами с крышей не дружите.
— Не мы такие, мир такой! — развел руками Коган.
— Ладно, все, хватит! — махнул рукой Траэллита. — Я вот что хотел сказать. Нам плыть еще пять дней. Но сейчас мы в двух-трех часах от Риеры. Предлагаю зайти туда на денек.
— Неужели та дыра в три дома и один тайник еще цела? — искренне удивился Альтис.
Боги переглянулись, снова посмотрели на сбитого с толку побратима и расхохотались.
— Ал! — Ламий хлопнул друга по плечу. — Ты всерьез отстал от жизни!
— Лет эдак на пятьсот, — покивал Стримбор. — А то и больше.
— Та дыра уже лет пятьсот как стала пиратским портом! — сообщил Арох. — Между прочим, лучшим пиратским портом.
Ученики, сбившись тесной кучкой, тут же зашептались, вдохновленные идеей наконец-то покинуть «эту плавучую тюрьму». Вот только им-то как раз могли запретить сходить на берег, и дети живо обсуждали, какие аргументы привести, чтобы все же туда попасть. Их изрядно утомил путь по морю, жутко хотелось на твердую землю!
Альтис почесал в затылке, пытаясь припомнить. На большом острове, соседствующем с землями эльфов, действительно что-то такое было.
— Я вроде слышал… — признал он. — Только это был порт Рох.
— Ночь — она ночь и есть, на каком бы языке ни звучала, — сказал Стримбор, сощурившись и мечтательно взглянув вдаль. Но мечта в его взоре была… холодной и мертвой. — Для смертных — порт Рох. Для нас — Риера. Костер в ночи на песке… — Последнее он добавил тихо, скорее для себя.
В этот момент все побратимы замолчали, стараясь друг на друга не смотреть. В их лицах отражалась одна и та же… умершая мечта. Алина отвернулась в сторону. Она, кажется, знала, в чем дело.
Первым встряхнулся Альтис. С досадой мотнув головой, он сбросил наваждение. Пригладил свои растрепанные полуседые волосы и поинтересовался:
— Так за чем дело-то стало?
— За твоим согласием, — спокойно ответил Траэллита. Он признал, что сейчас Альтис — командир и без него решения не принимаются. Снова на эти хрупкие плечи взвалили всю ответственность. Но внешность обманчива. Этот юноша отлит из стали не только телом, но и характером.
Альтис оглядел всех поочередно, читая души. Кинул проницательный взгляд на учеников и твердо ответил:
— В Риеру.
Бог-ламий крикнул своему капитану:
— Рин! Правь на берег!
Демон криво усмехнулся и обратил свое драгоценное внимание на молодежь.
— Так, малявка, ты первая, иди сюда, — позвал он принцессу. — Сейчас будем сводить с тебя краску… Трэн, помоги-ка, нашу Янтарную королеву разукрасили от души!
— Давай-ка я займусь дитем, а ты берись за учеников… Вон Лисёнок уже едва стоит!
Бледно-зеленый Лёнька и правда едва держался на ногах. Его все еще мутило после последней ловушки, в которую довелось попасть. Он и о пощаде взмолился первым. Альтис фыркнул и потащил ученика в каюту.
— Линка, малой на тебе! — Кивок на Эрхана.
— Могу добить! — предложила воительница.
— Лучше полечи, добить всегда успеем, — бросил демон через плечо.
Эрхан невольно передернулся. Умом он понимал, что у магов такие шутки, но… они ведь действительно могли его убить, не особо мучаясь угрызениями совести.
— Ал, а ты нам покажешь, как правильно ставить ловушки? — спросила Кари. На миг ей удалось увернуться от чутких рук с перепонками между пальцами, распутывавших ее разукрашенную гриву черных волос, представляющую собой безнадежно спутанный колтун.
— Обязательно! — Альтис даже обернулся. — Только запомни, малявка, понятия «правильно» — не существует! Есть понятие «эффективно».
— Поняла, запомнила! Уй, больно же! — Последняя фраза предназначалась богу-ламию.
— Красота требует жертв, — наставительно сказал Траэллита, которому, похоже, доставляла удовольствие возня с этим забавным дитем.
— Я не хочу жертв, я хочу, чтобы ты волосы мне не дергал, — буркнула девочка. — И вообще, их проще обстричь, чем распутать… Как у тебя самого не путаются, а?
Бог-ламий весело фыркнул:
— Распутаем — я тебе шпильку подарю, чтобы никогда не путались.
— Правда?! — обрадовалась девочка и повернула голову, чтобы взглянуть на бога морей.
— Правда, — кивнул Траэллита.
— А как же ты сам?.. — Девочка кивнула на шевелюру великого ламия. Волосы у него были шикарные, на зависть многим. Светло-пепельные, вьющиеся крупными колечками, до пояса. И почти всегда распущенные.
— Когда я был таким же мелким, как ты, то всегда все терял, — по-доброму улыбнулся ламий. — Поэтому Создатель сделал мне таких невидимок штук сто. Три у меня еще остались.
Он едва заметно запнулся на слове «сделал», но Карэн, счастливо улыбнувшись, не обратила на это внимания.
Арох увел Жульку к себе. Алина в это время возилась с Эрханом. Альтис в каюте снимал Лёньке болезненные, как тяжелое похмелье, последствия последней ловушки и сводил несмываемую краску.
— А мне можно будет сойти на берег? — спросил Лисёнок, лежа на своей койке. Ему немного полегчало.
— Только утром и не больше, чем на два часа, — строго предупредил Альтис. — Ночью даже не думай соваться, прирежут — и не спросят, как зовут.
— Спасибо, — радостно улыбнулся ученик. — А ты меня научишь такие ловушки ставить?..
— Научу, научу! Всему научу. А теперь не мешай, помолчи.
Лисёнок послушно заткнулся. И про себя твердо решил нарушить запрет.
Риера пылала огнями, бросая на воду разноцветные блики. Город-порт вовсю блистал своей особой, какой-то дикой и мрачной красотой. В темное время суток его очарование приобретало хищный, необыкновенный оттенок. Ночь еще не наступила, только сумерки опустились, но легко можно было представить, каким будет этот городок в темноте.
— Красота какая! — восхитилась Алинка.
— Красота истинной ночи, — негромко сказал стоящий рядом Стримбор.
— Звездной, — отозвался с другой стороны Альтис.
— Нашей, — сказал Коган.
— Незабываемой, — вздохнул Арох.
— Хороший получился городок, — тихо добавил Траэллита.
И они умолкли. Но через минуту Альтис подался вперед, сощурившись. Его голос дрогнул:
— Там костры по берегу…
— Сегодня Ночь Больших Костров, — произнес ламий излишне спокойно. — Та самая…
Альтис ничего не сказал. Только борт под пальцами затрещал, и крепкое, как сталь, дерево едва не сломалось.
— Значит, будем веселиться? — Демон вдруг расслабился и сник.
Его улыбка была настоящей, неподдельной, не вымученной. Искренней, хоть и самую малость печальной.
— Будем, — единодушно отозвались боги.
А пиратский порт приближался. Риера не являлась столицей, даже большим городом ее не назовешь. Но она была стара и красива. Построенная частью в скале, вся сложенная из камня тем способом, который любой архитектор назвал бы «накидали булыжников». Но в этих подчас корявых зданиях было столько очарования…
Нангерат и Аллодис остановились метрах в трех от компании бессмертных.
— Командор, сколько мы будем стоять в порту? — поинтересовался Аллодис.
Альтис поглядел на ламия.
— Дня два, я думаю, должно хватить с избытком, — отозвался тот.
— Двое суток, считая эту ночь, — безапелляционно заявил Альтис. — А к чему вопрос?
— Мы хотели узнать, будем ли сходить на берег сегодня или лучше дождаться утра, — сказал Нангерат.
— Если не боитесь быть убитыми, то можете и сегодня, — ответил Альтис. — Это же логово пиратов. На корабле вас никто не тронет, но вот за порт я не ручаюсь.
— Да брось, Ал, в Риере сегодня праздник. Все гуляют, — махнул рукой ламий.
— Именно! — кивнул демон. — Упившиеся в дрова головорезы в открытую бродят по улицам. Трупов будет море.
— Ал, не запугивай людей! — поморщился бог морей. — В Ночь Больших Костров запрещено убивать.
— Кого и когда это останавливало? Первый круг запретил нам убивать ублюдков Дождя — мы что, перестали резать им глотки?
— Но теперь мы уничтожаем их не так открыто. А законы в Риере беспощадны к тем, кто их нарушает. Убивать сегодня запрещено — это закон.
— Ага, — скептически фыркнул демон. — Для предания суду убийцу еще надо найти.
— От случайности даже мы не защищены. — Траэллита пожал могучими плечами.
— И закон нам вообще побоку.
— Мы сами закон, — хмыкнул клыкасто оскалившийся Арох.
— В общем, можете сходить, если не боитесь ножа под ребра, — повернулся к людям ламий. — Хотите спокойной ночи — лучше проведите ее здесь.
— И ни под каким предлогом не пускать на берег детей! — Альтис грозно глянул на стоящих в сторонке учеников.
Те тут же прекратили шептаться и невинно потупили глазки. Кари даже ножкой шаркнула.
— До берега времени всего ничего осталось. Маскируйтесь, боги! — посоветовал Альтис, приобняв Алину за плечи. — Пошли, моя малявка, у меня для тебя кое-что есть.
— А ты уверен, что оно мне надо? — ухмыльнулась девушка, тем не менее следуя за демоном.
— Ты не спорь со мной, малышка!
— Размечтался!
— Вредина!
Под перепалку, которая обоим доставляла взаимное удовольствие, Пламенные спустились в ют. По своим местам разбрелись и боги. Тихо посовещавшись, ушли некроманты. Одни только ученики и матросы остались на палубе.
— Ну что? — полушепотом поинтересовался Лёнька, с восхищением разглядывая городок. — Кто хочет погулять в праздничную ночь? Я слышал от матросов, что еще фейерверки будут.
— Но он же запретил, — робко возразил Эрхан.
— И что? — хмыкнул рыжий ученик демона. — Мы с тобой, между прочим, не самые слабые маги, Кари — отменный боец, да и даром тоже обладает. Если что, мы и себя, и Кари сможем защитить, и еще кого-нибудь. Если не повеселиться, то погулять всяко успеем!
— Но нас же накажут, — неуверенно сказал юный Черный Пламенный.
— Ну и что? Не убьют же, — отозвался Красный Пламенный.
— Но мы же не можем пойти против его воли, — возразил младший ученик.
Лёнька только тяжко вздохнул, закатив глаза, а Карэн сказала, с жалостью взглянув на друга:
— Дурак ты, Эрх.
Мальчишка потупился и пару минут разглядывал доски под ногами. Страшно было потерять доверие учителя, страшно ослушаться. Но… Но друзья, каких у него раньше никогда не было… Они вдруг стали значить для юного мага необычайно много. Едва ли не больше, чем сам учитель. Эрхан поднял голову, еще раз полюбовался городком, пылающим разноцветными огнями, и решительно ответил:
— Ну хорошо! Сбежим. Я даже знаю как…
Ученики сдвинули головы, вскинув друг другу руки на плечи, и активно зашептались.
Когда фрегат пришвартовался в порту, все сходящие на берег были готовы. «Дитя бури» в Риере хорошо знали, поэтому проблем не возникло.
Альтис едва не силком вытряхнул Алину из военной формы, заставив переодеться. Пытаться запихать воительницу в платье — занятие бесполезное, демон это хорошо знал. Она никогда не пыталась озаботиться одеждой. Форма есть, мечи имеются, кинжал за поясом, остальное неважно. Пламенная ворчала не переставая, но Альтис тайком улыбался, прекрасно зная, что на самом деле она довольна своим видом.
— Эй, красавица, ты с нами? — радостно позвал Коган, углядев Алину.
Все боги приняли облик людей, подправив внешность личинами и переодевшись в человеческую одежду. Ястреб замаскировал крылья качественной иллюзией, превратив их в плащ. Стримбор свой живой полупрозрачный плащ перекрасил в зеленый и заставил улечься. Арох, как всегда, отличился любимым красным плащом и изумрудной рубашкой лучшего шелка и модного ныне покроя. Траэллита похвастался серебристой сорочкой и штанами, усыпанными начищенными до зеркального блеска металлическими клепками. В его шикарной шевелюре можно было разглядеть крохотные заколки с крупными сапфирами и бриллиантами. Бог не смог замаскировать только свои перепонки меж пальцев, но они были не столь заметны. А вообще, все боги вырядились франтово, как выразилась воительница.
— Да куда я от вас денусь, красавцы-мужчины! — весело ответила Пламенная, сверкнув жемчужной улыбкой.
Альтис с удовольствием отметил, что девушка сделала голос на полтона выше. В нем проскользнули нотки некоторой женственности в ее зачаточном состоянии.
Рубашка черного шелка, поверх — жилетка невоенного кроя, охватывающая тело корсетом и подчеркивающая девичью стать. Черные штаны обтягивали ноги, демонстрируя их стройность. Сапожки на невысоком каблучке. Серебристые цепочки и заклепки затейливым узором украшали жилетку и обувку. Из оружия — только нож милосердия на вышитом бело-серебристой нитью оружейном поясе. Все это еще в Исгарде, юго-восточном порту империи, купил ей демон. Он давно ждал случая переодеть свою малявку. Правда, в качестве компенсации ему самому пришлось частично избавиться от формы. Даже закрытые перчатки пришлось сменить на короткие беспалые «обрезы» тонкой кожи.
Трое из пятерых некромантов решили все же немного поразвлечься, составив императору компанию и обеспечив тем самым наилучшую охрану. Они с интересом косились на вырядившихся бессмертных. А те, веселясь, красовались перед единственной в их обществе девушкой. Алина тоже веселилась: то дергала под иллюзией перья Когана, то распускала слишком туго затянутую шнуровку на рубашке Стримбора, то перебирала кудри Траэллиты в поисках драгоценных камешков. Чуточку внимания доставалось и Ароху с Альтисом, которые переговаривались в сторонке.
Тигран Тринадцатый не отрываясь смотрел на богов, навсегда запоминая их такими очень-очень живыми. Хотя обычно они ведут себя не как взрослые люди, а скорее как наглые подростки, но все равно далеки от простых смертных. Да, они нетерпеливы и порывисты, как любая молодость. Но неуловимое божественное величие и спокойствие всегда сопровождали их. Только не сейчас.
Праздник обещал быть интересным и сильно отличающимся от привычного столичного. Вместе с правителем и некромантами собрался идти капитан Риноиль. Он позвал с собой еще троих матросов. Эльф-моряк знал, где будет происходить самое интересное и где безопаснее всего, и взял на себя роль проводника.
Под руку императора держала Василиса. Ее чуть ли не силком пришлось вытаскивать из каюты. Тигран знал, что лучше обзавестись партнершей для танца заранее, иначе праздник будет неполным. Принцесса в эту ночь вполне сможет обойтись без старшей подруги, тем более что в последнее время Карэн стала очень самостоятельной. Василиса уже не раз жаловалась, что Кари совсем ее не слушается. Отец взрослеющей дочки только разводил руками и обещал что-нибудь придумать. Вот только ничего не придумывалось. Дочка, кажется, окончательно вышла из подчинения.
Боги на любой намек взять проводника или присоединиться к смертным отвечали жестким отказом, ничего не объясняя.
Наконец трап скинули на берег.
— Кого из нас ты выбираешь, звезда ночи? — Ламий задорно улыбнулся, демонстративно рассыпав по широким плечам пепельные кудри, которые всего минуту назад Алина увлеченно перебирала.
Коган прожег друга взглядом, моментально расправив плечи. И Стримбор невольно подтянулся, дернув вниз шнуровку рубашки.
— Меня она выбирает! — Альтис быстро закинул девушку на плечо и в один прыжок оказался на трапе.
— Бессовестный демон! — единодушно возмутились боги.
— Отпусти меня сейчас же, гад златоглазый! — дрыгая ногами, заорала Алина. — Да не в море же!..
— А ты не дергайся! — отозвался Альтис, спускаясь по трапу.
Ступив на камни, он отпустил девушку и едва увернулся от удара в челюсть! Отпрыгнув на безопасное расстояние, ехидно улыбнулся воительнице. Та погрозила кулаком, всем своим видом обещая жестокую кару в ответ на любое самоуправство. Когда спустились боги, девушка прошлась по ним оценивающим взглядом, невольно заставив их принять более достойный вид. Свой выбор остановила на великом ламии. Он был самым спокойным… скорее даже уверенным в себе.
— Надеюсь, у тебя не возникнет идиотской идеи закинуть меня на плечо? — небрежно спросила она.
— Никогда! — поднял раскрытые ладони ламий, заранее сдаваясь.
— Вот и отлично. — Алина шагнула к ламию и взяла его под локоть. — Гуляем этой ночью с тобой, Трэн!
— Будем развлекаться, звезда моя! — И Траэллита с ехидством поглядел на побратимов.
— Гад хвостатый, — примерно таким был ответ. Обвинять или как-то задевать Алину никому и в голову не пришло.
Пламенный знал: стоит ему позвать воительницу с собой — и она пойдет. Вот только не собирался влиять на ее выбор. Даже рад, что девушка обратила внимание на кого-то, кроме него. Для того ее и разозлил. Трэн — далеко не худший выбор. А если он вздумает обидеть малу́ю… Альтис сощурился и взглянул на бога так, будто смотрел вдоль арбалетного болта. И в ответ увидел молчаливую клятву: «Ни за что и никогда». Успокоившись, демон сразу же отвернулся.
— Как поступим в этот раз? — задал нужный вопрос Стримбор, быстро смирившись с выбором Алины.
— Начнем вместе, а там — как карта ляжет, — усмехнулся Альтис.
Предложение было одобрено. Бессмертные, к коим теперь можно было причислить и Алину, направились в сверкающий и неспящий город…
Эльф-моряк проводил компанию взглядом и объявил:
— Думаю, стоит начать с трактира «Вечный огонь» на центральной площади. Ближе к полуночи начнутся фейерверки и основное веселье.
— Я доверюсь твоему выбору, Рин, — ответил правитель Серебряной Империи, успевший изрядно сдружиться с капитаном за время путешествия.
— Тогда идем.
И они отправились следом за богами, стараясь держать почтительную дистанцию. Если бессмертные не желают чужого общества — лучше не мешать.
Через полчаса на палубе уже почти никого не было.
— Все ушли? — шепотом поинтересовалась принцесса, осторожно выглянув из-под тента в шлюпке.
— Лиртог и Дартан спустились в ют, — так же шепотом сообщил внимательный Эрхан. Двое некромантов, оставшихся охранять детей, являлись единственной реальной угрозой их побегу. Высший Знак обмануть не так-то легко. — Остальные либо отдыхают, либо заняты своими делами. Наша подстава не обнаружилась?
— Не-а, — помотала головой принцесса. — Я тщательно сделала.
— Лисёнок, давай.
Рыжий маг аккуратно приподнял тент со своей стороны и выскользнул за борт. Ни шума, ни всплеска — Альтис не зря тренировал ученика так часто и столь беспощадно.
Через условленные полминуты прыгнул в воду и Эрхан. Снова без всплеска. Почти сразу за ним последовала принцесса.
Пламенные и принцесса прочно встали на воду. Лисёнок сосредоточенно смотрел себе под ноги. Бог морей во время путешествия ради развлечения научил рыжего мага ходить по воде, как по земле.
— Руки давайте, — сказал Лёнька, не глядя на друзей.
Троица крепко взялась за руки и бегом промчалась по морю, быстро юркнув за стоящий рядом корабль. Только обойдя еще один фрегат и две шхуны, ученики решились выбраться на берег.
— Драпаем! — нервно оглянувшись на «Дитя бури», шепнул Черный Пламенный.
И они рванули в город…
Ребята намеренно выбрали улицу чуть в стороне от той, по которой прошли остальные. Отбежав достаточно далеко, остановились и отдышались.
— Никто нас не видел? — уточнил Эрхан.
— Нет, — помотала головой Кари. — Теперь, главное, на своих не наткнуться.
— А то нас прямо тут зароют в мостовую, — сказал Лисёнок.
— И даже надгробий не поставят, — поддержала принцесса. — Но мы будем внимательными.
— Будем! — подтвердили оба мальчишки.
И дальше они пошли, уже не торопясь.
На стенах домов были развешаны разноцветные гирлянды, масляные лампы горели в каждом окне, над головой плавали магические шары. Никто не сидел дома, моряки оставили корабли, и на каждой, даже самой отъявленной пиратской роже сияла улыбка. Все было пронизано волшебством. Сам воздух дарил что-то изумительное!
— Кажется, я начинаю понимать, что они имели в виду, — огляделась по сторонам принцесса.
— Ты о чем? — спросил Лёнька, пытаясь уловить мелодию, которую играл где-то далеко неизвестный скрипач.
— О том, что говорили боги. — Кари проводила взглядом золотистый шарик, летевший над улицей. — Что значит Ночь Больших Костров. Пока еще не поняла… но чувствую что-то такое…
— Это ночь любви, детки. — Незнакомая женщина, умудрившись приблизиться незамеченной, обняла за плечи стоящих рядом Эрхана и Кари. Ласково улыбнулась испугавшимся подросткам: — Кто отпустил вас одних в незнакомый город в столь опасное время?
— Мы вполне взрослые и можем постоять за себя! — вскинулся Лёнька, разглядывая незнакомку.
Она была молода и хороша собой. Гибкая, черноглазая, темноволосая, почти одного роста с Лисёнком. Мужской костюм подчеркивал изящную фигуру. От нее пахло морем и ветром, а улыбку не портило даже отсутствие переднего зуба.
— Сбежали, значит? — Сощурившись, она окинула Лисёнка таким оценивающим взглядом, что тот невольно покраснел. — А ты хорошенький… — протянула она задумчиво. — Вот что, детки! Вы все равно не знаете, что тут к чему. Я за вами присмотрю и заодно провожу, да и прикрою в случае надобности. Согласны? — И она поглядела на принцессу, угадав настоящего лидера.
— А что взамен? — сощурилась Карэн. Признаться, молодая пиратка понравилась ей с первого взгляда.
— А взамен твой рыжий друг будет моим партнером на танец, — сообщила женщина. — Ну так как?
Кари взглянула на Лёньку. Тот, пару мгновений подумав, кивнул, и девочка повернулась к женщине:
— По рукам! Меня зовут Кари, а это Лёня и Эрх.
— Вот и отлично! — обрадовалась женщина. — Меня зовут Заря. Ну что, показать вам самое интересное?
— Ага! — покивала принцесса.
— Э… Кари… — Эрхан оглядел улицу. — Ты ничего не забыла?
— Что? — удивилась девочка.
— Если нас увидит учитель… или кто-нибудь из наших, хотя бы и отцы… с нас же головы снимут и скажут, что так и было! — Мальчишка выразительно провел ладонью по горлу.
— Ничего, детки, я вас прикрою! — усмехнулась Заря.
— Спасибо тебе, подруга, — ответила девочка, улыбнувшись. Она выбрала верный тон разговора. Повернулась к Лёньке, намеренно исказила его кличку на более «взрослую»: — Лис, куда пошел мой папа?
— В «Вечный огонь», — без запинки выдал рыжий. — А куда учитель с побратимами — не знаю, они и сами, наверное, не знают.
— Куда ни плюнь, везде засада! — снова усмехнулась Заря, опять демонстрируя дырку вместо зуба. Но остальные зубки были ровные и белые… — На противоположной стороне площади есть еще «Старый подвал». Хороший и спокойный трактир, там даже драк почти не бывает. Туда и пойдем.
И подростки без оглядки доверились незнакомой женщине…
Ждать пришлось недолго. В полночь начался салют. Маги вместе с пиротехниками постарались от всей души, проявив фантазию. Летали в воздухе разноцветные драконы и огненные птицы, взрываясь ослепительными цветными вспышками. Плыли по небу фрегаты, шхуны, самые разные парусники, даже редкие драккары… И каждый кораблик не был безликим — на каждом борту, присмотревшись, можно было прочесть название. И на эфемерных корабликах были установлены пушки, которые стреляли взрывающимися разноцветными шариками.
Апогеем невероятного фейерверка, какого не бывало и в Сильвергарде, столице Сильены, стала танцовщица, сплетенная из тонких образов, теней, разноцветных искр и чего-то еще, едва уловимого. Призрачная фигура достигала высотой трехэтажного дома и была видна всем, поскольку находилась немного над землей. Девушка, словно живая, оглядывалась по сторонам, ловила тонкими, эфемерно-прозрачными руками плывущие по воздуху кораблики и чего-то ждала. Черные волосы струились ночной темнотой по спине, косая летящая юбка из огоньков открывала стройные ноги и босые ступни, блузка была завязана небрежным узлом, обнажая загорелый живот.
— Какая она… — вздохнула Кари, пораженная увиденным.
Танцовщица была не так чтобы уж красива, но… Глаз не оторвать. Очаровательная, восхитительная, невероятная… И своевольная, гордая, такую не покорить.
— Настоящая королева, — сказала стоящая рядом Заря. — Подожди, она выберет себе короля.
— А как она будет выбирать? — полюбопытствовала девочка. — И зачем?
— Увидишь, — ответила женщина. — Тот, с кем она будет танцевать, сможет осуществить свою мечту. Но храбрецов, бросивших ей вызов, находится немного, — предупредила она следующий вопрос. — Кому королева откажет, того ждет год невезения.
Скрипки заиграли, казалось, одновременно со всех сторон, выводя какую-то чудную незнакомую мелодию. Следом за скрипками вступили и другие музыкальные инструменты, Кари не могла определить на слух, сколько их всего было, но слышались и струны, и флейты…
Девушка сделала несколько пробных па, закружившись в воздухе.
Заря, не теряя времени, затащила подростков на возвышение, чтобы они смогли рассмотреть получше. Кари увидела, что посреди площади есть пустое пространство и за невидимую черту никто не заходит. Посреди этой пустоты стояла та же танцовщица. Только это была не живая девушка, а призрак.
С другой стороны площади в немом восхищении застыл император, не слыша, что рассказывает ему о происходящем капитан Риноиль.
А со стороны старого порта подходила шестерка бессмертных.
— Она?.. — удивленно повернулся к богам демон.
— Отражение, — чуть склонил голову ламий. — Раз в семь лет настоящее, раз в год — призрак тени. Сегодня — настоящее. Но только отражение.
Альтис кивнул, больше ни о чем не спрашивая. Он все понял. Не она, даже не ее дух — память о ней… Ожившая память.
Первый храбрец шагнул за невидимую черту, и его призрачный облик взметнулся ввысь, становясь рядом с танцовщицей. Лихой пират протянул раскрытую ладонь девушке, чуть поклонившись и усмехнувшись. Та фыркнула, обошла его и, сощурившись, легонько толкнула в грудь кончиками пальцев. На тонком запястье насмешливо звякнули золотые браслеты. Пират вздохнул и отступил. А королева ночи протанцевала по кругу и в ожидании короля огляделась, к чему-то прислушалась. Но следующих пятерых претендентов тоже отшила с редким изяществом.
— Идем поближе? — предложил ламий Алине, кивнув на площадь.
— А меня у тебя отбить на танец не попытаются? — улыбнулась воительница.
— Всяким пытающимся я сломаю ноги, — пообещал бог.
Алина усмехнулась, думая о том, что сама сломает ноги любому, кто вместо нее попытается решить, что ей делать. В том числе и ламию, который это прекрасно понимал. Они не торопясь направились поближе к самому интересному.
— Предательница! — в спину Пламенной возмутился демон. Впрочем, возмутился в шутку. — Это же я тебя учил танцевать!
— Гинхи пригласи! — в один голос ответили бог-ламий и воительница. Переглянулись, рассмеялись.
— И приглашу, — пообещал Альтис. — Только в другой раз. А сейчас…
Прежде чем пройти к танцовщице, ожидающей и всем своим видом показывающей, что настоящего мужчины, похоже, сегодня не найдется, демон переглянулся с другом. Беззвучный разговор длился недолго, но все, что нужно, было сказано. Арох кивнул. Альтис быстрым шагом пересек площадь и, даже не притормозив, шагнул в круг.
— Учитель!.. — Побелевший как полотно Эрхан глядел на призрачную фигуру следующего, очень дерзкого кандидата в короли ночи.
В отличие от других он не спешил упасть на колено или поклониться королеве. Насмешливо усмехнулся, сощурился. Фыркнув, девушка отвернулась, демонстративно сложив руки на груди, но он не отступил и обошел ее так, чтобы заглянуть в лицо.
— А он наглец! — удивилась Заря.
— Он демон, — в голос отозвались ученики, совершенно не задумываясь над сказанным.
— Он Белый Грифон, — дополнила Кари, с восхищением глядя на Альтиса. — Nie Talleri. Ему никто не имеет права отказать.
— Не простые вы детки, — задумчиво протянула Заря, посмотрев на подростков.
— Если бы здесь была Марья, она бы от ревности убила кого-нибудь, — прокомментировал Лисёнок. — Причем не факт, что учитель остался бы цел.
Танцовщица попыталась оттолкнуть демона, но тот легко уклонился и снова оказался перед ней.
— Побила бы она его, точно, — кивнула Кари.
Альтис играл и готов был хохотать от полыхавшего внутри азарта. Танцовщица топнула ногой, нахмурилась, резко отвернулась, едва не хлестнув демона по лицу своими черными волосами. В толпе уже нарастали крики негодования — никто не смел противиться ее воле.
— Ты не прогонишь меня, милая, — шепнул Альтис своенравной королеве ночи.
— Это еще почему?! — так же резко обернулась она в его сторону.
— Потому что когда-то я любил тебя. — Он улыбнулся, уверенный в своей победе. — Риера…
Она распахнула глаза, качнулась в его сторону, как тростинка на ветру. Горько усмехнулась:
— А ты изменился.
— А ты все так же хороша.
— Уходи, бессмертный. — Надменно вскинутый подбородок, темные глаза мечут молнии. — Это не твоя ночь. Я не твоя.
— Я ни разу не отступал, Риера. Нет пути назад. И никогда не было. Тебе ли не знать?
Она только поджала губы, не собираясь сдаваться. Альтис вздохнул:
— Упрямица ты моя… — И он запел.
Первыми, едва зазвучал голос демона, мелодию уловили скрипачи. И музыка изменилась так, что больше не хотелось стоять и ждать.
И Риера не удержалась. Поначалу это были отдельные движения, робкие, неуверенные. Уловив ритм, девушка задвигалась быстрее. Королева избрала короля!
Бросив тело в безумный танец с призраком, Альтис сомкнул уста. Попробуй-ка петь, когда едва можешь дышать! Но песня… Казалось, она все еще звучит.
Это был не просто танец. Королева встретила достойного короля. Страсть, больше похожая на жестокость, любовь, напоминающая ненависть. Они почти не касались друг друга, пытаясь сохранить дистанцию. Танец — как битва. И никто не спешил проиграть! И они забылись в этом поединке.
Шаг, поворот, приблизиться к нему, глаза в глаза, обжигающая ярость! Отступить, повернуться, спина к спине, плавно, но быстро, не ломая дикий сумасшедший ритм! Рука летит, чтобы влепить пощечину… Промах! Поймал, закружил, заставляя подчиниться…
Вырвалась, своевольная и гордая! Шаг. Больно. Хочется потянуться к нему. Почему чужой? Чужой! Ненавижу! Погибла из-за тебя, ненавижу!.. Шаг. Быстро, легко. Нет, не чужой, родной. Сама виновата, но больно, больно! Близко к нему, к этим золотым глазам. Подчиниться на миг его силе, но тут же показать свой гнев. За что?! Покинул, забыл, ушел, не оглянулся! Нет, она ведь сама ушла, сама… А ему… ему было больно?..
Да, милая…
Глаза золотом обжигают память. Рука в руке, поворот, упасть на его руку, снова взглянуть… И сейчас больно?..
Да, родная…
Снова на ногах. Прижаться спиной к его груди, откинув голову на плечо, приподняться, коснуться щеки… Прости…
За что, милая? Это ты прости… Не удержали мы тебя…
Быстро, легко, уже не против него — с ним. Как он движется! Так же искусно, как она — королева и танцовщица… Вы все пришли сегодня ко мне?..
Нет, не все… Не только ты ушла, милая… Сердце пронзила боль, но он ее подавил.
Шаг навстречу ему, как волна навстречу берегу. Прости, виновата, так виновата…
Нет-нет, забудь, глупая! Не виновата, улыбнись, танцуй!
С тобой нельзя просто танцевать, сын Огня, тебя можно только любить… или ненавидеть.
Лучше ненавидеть, Риера. Любить — слишком больно.
Ты никогда не ценил себя, милый.
…Долго еще старожилы рассказывали байки об этой Ночи Больших Костров. Никогда и ни с кем не танцевала королева так, как с тем седым юношей, которого назвала бессмертным. Никогда танец не был переполнен такой страстью, болью и ненавистью.
И никогда ночной король никому не уступал свое место…
Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша и улыбаясь. Не было проигравших в этом поединке. Не было и победителей в битве, где победа горше поражения.
До утра далеко, мой избранный король. Станцуем еще?
Хочешь увидеть сегодня иных, милая? Хочешь вспомнить больше?..
Да, да!.. Но не уходи…
Я буду ждать у ночного костра. Как когда-то…
Я приду. Дождись…
Примолкли растерянные музыканты, когда в круг, где место было только для двоих, ступил третий. Очень высокий и широкоплечий для своей расы, зеленоглазый беловолосый эльф. Он был красив, но как-то не по-эльфийски. Не было невесомой хрупкости, присущей остроухим лесовикам. Грация эльфийского народа, красота и изящество никуда не делись, но… таких, как он, не бывает. Так мог бы выглядеть эльф, ставший богом. Альтис же ступил за круг, и его призрачная фигура рассыпалась разноцветными искрами.
На губах невольно возникла улыбка. Здравствуй, Арох, здравствуй, любимый Волк. Ты изменился. Рука королевы ночи ласково провела по щеке нового избранного короля, коснулась тонкого шрама. Арох, Арох… Что с тобой случилось, Волк?..
Изящные сильные пальцы оплели призрачную руку Риеры. Коснуться снова, пусть только памяти… Умер я, любимая… Сути лишился…
Тогда я верну тебе жизнь и душу, мой родной Волк. Пусть на одну ночь — но верну. Хочешь?
А ты?..
Да! Да, хочу!
И флейта, а вовсе не скрипка первой задала новую мелодию, сложила ритм, совсем иной, чем был до того. И второй король танцевал с королевой…
…Потом говорили, что это была ночь богов, сошедших на землю. И были правы…
А в другом кругу, невидимые границы которого тоже старались не нарушать, с неменьшим мастерством танцевали ламий и дочь Огня. Большому и сильному богу было легко подкидывать в воздух маленькую ловкую девушку. А ей нравилось, когда бог с улыбкой подхватывал ее и они снова пускались в танец, забывая обо всем…
Как Эрхан и Кари оказались на другой стороне площади, они и сами не поняли.
— Ой, — пискнула принцесса, быстро оглядываясь по сторонам в поисках безопасного пути отступления. Очень не хотелось попасться на глаза отцу.
Эрх замер, сжав ладошку девочки. Метрах в пяти от них так же застыл Нангерат Кер Наррат.
— Ой-ой… — простонала Кари. Она тоже увидела некроманта и поняла, чем им это грозит.
Сам Эрхан приготовился к жестокой экзекуции. Сжал зубы, чтобы промолчать. А отец вдруг улыбнулся, быстрым, едва заметным жестом показал, куда идти не следует, и отвернулся, сделав вид, что не видел ни сына, ни принцессу. Подростки обалдело переглянулись. Кари пожала плечиками, Эрхан еще разок пораженно взглянул на спину отца, и они все же соизволили вернуться к Лисёнку и Заре…
Треск огня, шепот прибоя. Костры горели по берегу на значительном расстоянии друг от друга. Возле каждого звучала музыка, был свой скрипач, флейтист или другой музыкант, а то и двое. Все веселились. И бессмертные не стали исключением. Когда пришло время, они собрались у огня.
Как когда-то давно, Риера танцевала со всеми богами, выбирая то одного, то другого… Только что Стримбору, которого Риера жестоко дразнила, пришлось доказать, что он вовсе не разучился танцевать.
К костру неспешно приблизились бог-ламий и дочь Огня. Оба в эйфории.
— Ты все так же жестока, королева! — улыбнулся ламий.
— А ты все такой же гуляка, Трэн, — вернула улыбку давно умершая танцовщица.
— Это и есть Риера? — Алина вышла вперед, оглядела девушку с ног до головы. — Я понимаю, почему ты был в нее влюблен, Трэн. — В ее словах не было ни капли ревности, ехидства или злости. Она действительно понимала. — Ты и правда прекрасна, Риера.
Танцовщица улыбнулась и пристально поглядела на Пламенную.
— Надоели вы мне, мальчики, — небрежным жестом отогнала она богов. — А вот с тобой, красотка, я бы станцевала.
Алина так искренне и заразительно рассмеялась, что невольно захохотала и Риера.
— Ты серьезно?! — сквозь смех поинтересовалась воительница.
— Вполне! — сообщила призрачная танцовщица. Махнула рукой скрипачу-пирату и Альтису: — Играйте!
Этот танец очень отличался от других… Две звезды, редкое изящество движений. Не было обычной для танца с мужчиной страсти и игры, но была красота, которой хотелось любоваться, не отводя глаз. Альтис, глядя на двух девушек, подумал, что было бы очень неплохо, если бы поверье смертных об исполнении мечты, которое дарует Риера, оказалось правдой.
Утро встретило Альтиса жестоким похмельем. Голова не просто болела — она жаждала развалиться на кусочки. Близкий прибой отдавался в ушах гулкими барабанами. Мысли стукались о стенки черепа, вызывая нестерпимую муку, от которой хотелось горестно застонать. Альтис скривился, с трудом и не сразу разлепил глаза. Над головой вращалось в хороводе с облаками отвратительно синее небо.
«Изумительно синее!» — поправил себя демон и снова скривился. С четвертой попытки удалось положить руку именно на лоб, а не стукнуть себя в висок, в глаз или по носу. Простонав сквозь зубы заклятие, демон пару минут, показавшихся вечностью, ждал, когда же хоть немного полегчает.
Процесс отрывания стокилограммового тела от песка тоже был не самым простым. Это только на вид в Белом Пламенном было от силы пять десятков кило, на самом деле он весил в два раза больше. Осторожно, чтобы не растревожить затихшую боль в голове, Альтис огляделся, пытаясь понять, где он находится и что произошло вчера, раз сегодня ему так плохо.
Берег. Море. На зубах скрипит песок. Порт чуть в стороне. Идти нужно вроде бы к порту. Соображал Альтис все еще с большим трудом. Но двинулся, выписывая по песку интересные зигзаги…
Скала появилась впереди словно ниоткуда. Не узнать эти камни было бы невозможно и через тысячу лет… даже через десять тысяч лет.
И ему не нужно было оглядываться по сторонам, чтобы понять — он здесь не один.
Шестеро бессмертных подходили к вырезанной в скале фигуре с разных сторон. Каждый занял свое место. Молча преклонили колено боги и демон. Немного поколебавшись, их примеру последовала дочь Огня.
— Как ты? Живой? — донесся хриплый голос слева.
— Да не то чтобы очень, — отозвался демон, не поворачиваясь и не поднимая головы. — Ты сам как, Волк?
— Тоже… не очень.
— Парни, столько пить — вредно для мозга, — вздохнули справа. — Хотя вашим мозгам уже ничто не грозит…
— Малявка, не напрашивайся, а то выпорю.
— Боюсь-боюсь! Буквально описалась от ужаса. Алкаши несчастные…
— Счастливые, — хором отозвались побратимы. Впрочем, тон совсем не соответствовал заявленному «счастью».
Положенное по древнему ритуалу время шестерка стояла перед высеченным в скале обликом, коротко переговариваясь и вяло огрызаясь в ответ на колкости. А девушка над ними тянула руку к небу, словно пытаясь взлететь.
— Ой, мамонька… — раздался стон в пространстве. — Роди меня обратно…
— Не влезешь, — авторитетно сообщил девчоночий голосок. — На вот лучше, глотни.
Лёнька нашел рукой флягу, одним махом ополовинил. Волна бодрящей свежести прошла по телу. Маг сел и с жаром провозгласил:
— Купол меня отринь, если я еще раз так напьюсь! Никогда!
— Не зарекайся, — посоветовал лежащий в метре от друга Эрхан, не открывая глаз.
— Эрх, ты живой? — склонилась над ним Кари.
— Что ж я маленьким не помер? — горестно простонал мальчишка.
— Добить? — участливо предложила принцесса.
Эрхан сосредоточил мрачный взгляд на лучащейся весельем и бодростью девочке. Потомкам Янтаря все нипочем.
— Пойдем лучше на корабль, пока нас не хватились.
— Да уж пора бы, — вздохнула Карэн.
Лёнька поднялся, скинул плащ и без сожаления расстался с ним, укутав спящую на песке Зарю. С сомнением осмотрелся, не желая оставлять безмятежно раскинувшуюся девушку одну, снял с себя медальон и, перенастроив защиту, надел на тонкую шейку. Под руку положил флягу со средством от похмелья.
— Пойдем, — вздохнул Лисёнок, странно глядя на спящую пиратку.
Дружная троица двинулась вдоль берега.
— Ты, часом, не влюбился? — хитро улыбнулась Кари, покосившись на задумчиво бредущего рядом Лисёнка.
— Девчонка! — с досадой фыркнул тот. — Все бы тебе об одном думать! — И отхватил неслабую оплеуху. Отскочив, маг вздохнул: — Ладно, больше не буду.
— Не будешь, — согласилась Кари… — И я не девчонка. Янтарная императрица.
В ответ на эти слова Лёнька, не раздумывая, преклонил колено. Прежде чем разум включился в работу, язык уже успел произнести короткую присягу вассала сюзерену. Эрхан тотчас повторил действия друга.
А императрица вдруг снова превратилась в девчонку и испуганно глянула за спины парней. Те мгновенно вскочили, ощерившись на возможных врагов оружием и готовясь выкрикнуть боевые заклятия. Да так и застыли.
Золотые глаза рассматривали троих подростков сквозь хищный прищур. Альтис стоял молча, сложив руки на груди и чуть склонив голову набок.
— Учитель, — выдавил Эрхан.
— Это я виновата! — поспешила выступить вперед принцесса. — Только я!
— Не ври, — мрачно отозвался Лёнька. — Без меня ничего не было бы.
— Нет, — решительно мотнул головой Эрхан. Убрал клинки. Страшась собственной смелости, с вызовом поглядел в золотые глаза демона. — Моя вина. Я предложил. План построил. Побег осуществил.
Тут из-за доков вышли поотставшие побратимы Пламенного демона. Судя по виду веселой компании, минувшая ночь для каждого была крайне насыщенной. И очень долгой.
— Опа, — оценил картину Ястреб. — Ну что, малы́е, влипли, как клопы в смолу?
Альтис хмыкнул, шагнул к детям, растрепал пятерней черную нечесаную шевелюру младшего ученика. И Эрхан не поверил, когда увидел в лице демона настоящую гордость за них… за него.
— Молодец, ученик.
— Но я же… — Эрх ошарашенно глядел на демона, который был для него не просто богом — целым миром. Творцом его собственного мира.
— …нарушил мой приказ? — добродушно усмехнувшись, закончил Альтис. — Вот и славно. Значит, моя учеба пошла тебе впрок.
И перед глазами ученика за мгновение пролетели последние две недели. И многое встало на свои места. В том числе и кажущаяся беспричинной злость Альтиса, оплеухи и скрытое разочарование.
— Кажется, я понял, — выдохнул юный Черный Пламенный маг.
— Вот и славно, — повторил демон. — Ну что, малы́е, пойдем?
— Накажешь? — мрачно поинтересовался Лёнька, не верящий в милосердие Альтиса.
— А есть за что? — изогнул бровь Альтис.
Дети переглянулись, снова уставились на демона. Тот рассмеялся:
— У нас впереди два дня, и за это время ноги моей не будет на фрегате. Идем, хватит труса праздновать! Впереди еще два дня развлечений… А императору скажем, что я забрал вас рано утром. Под свою ответственность.
Кари повисла у учителя на шее, поцеловала в щеку и радостно воскликнула:
— Ал, ты самый лучший!
— Ага, лучшая нянька для шпаны с шилом в задницах, — не замедлила съязвить Алина.
— А как с вами не нянчиться? — картинно удивился демон, отцепляя от себя принцессу. — Вам волю дай — все вокруг по камешку разнесете, а дядя Альтис потом отвечай…
— Это ты на что намекаешь? — сощурилась Алина.
— Именно на то, о чем ты подумала, златовласка! — отозвался Пламенный и рванул по берегу прочь, уворачиваясь от тумаков быстроногой воительницы.
Волк и ламий одинаково грустно вздохнули, понимающе переглянулись и не торопясь направились следом. Похоже, этот сумасшедший демон не собирается утихомириваться, пока не развлечется от души. А развлечения у него порой бывают самые неожиданные…
Два дня пролетели безумным хороводом. Альтис не упустил возможность оторваться на славу. О каких-либо делах он и слышать не желал.
Вполне довольный, хоть и не очень трезвый маг вернулся на корабль перед самым отплытием.
Алина не замедлила сообщить демону, что он… Слово означало женщину древней и не слишком приличной профессии, работающую преимущественно в портовых кабаках. Альтис, вспоминая прошлую ночь, только усмехнулся, мысленно согласившись. Девушка фыркнула, огляделась по сторонам, обнаружила много лишних ушей и, крепко схватив демона за руку, утащила в каюту.
— Н-да-а… — протянула воительница, рассматривая жутко довольного жизнью мага, растянувшегося на койке прямо в одежде. — Даже у орков принято блюсти верность, если дома ждет невеста. Но ты, похоже, в слове «блюсти» одну буковку перепутал…
— Тело есть прах и тлен, — отмахнулся Альтис. — Линка, не будь занудой!
Пламенная вздохнула, села на край койки и грустно вздохнула:
— Ал, я тебя не понимаю. Что случилось?
— Нечего тут понимать. — Улыбка медленно сползла с лица златоглазого демона. — Немного осталось, Лин. Немного. А жить ужас как хочется.
Она ничего не ответила. И решила оставить расспросы. Пусть. То, что он снова хочет жить, — совсем неплохо. Пусть лучше она, которая не ценит жизнь в принципе, умрет за него. А демон будет жить.
На следующий вечер после тренировки мальчишки ушли в каюту, а остальные пассажиры фрегата разбрелись кто куда. Альтис в одиночестве стоял на палубе и смотрел на море. Принцесса Кари, помявшись, наконец решилась к нему подойти.
— Ал… — робко позвала она.
— Что, малыш? — обернулся демон, и Кари снова утонула в океане его глаз.
— Я, наверное, не в свое дело лезу… — смутилась девочка. Собралась с духом и спросила: — Кто она? Кто такая эта Риера?
Альтис хмыкнул, долгим взглядом проводил закат. Медленно заговорил, осторожно роняя слова:
— Танцовщица. Пиратка. Просто смертная женщина. — Он помолчал. — Отчаянная, не знающая ограничений в свободе. Она не жила — летала и пылала. Другой такой нет и не будет. Смертная, которой однажды довелось столкнуться с нами и выйти победительницей. Мы все были влюблены в нее… Но только спасти не смогли. Она погибла… Не надо сожалеть, ребенок. Это было тысячу лет назад. И я жалею лишь об одном — о том, что мы, болваны бессмертные, сломали своей любовью ей жизнь. — Демон снова поглядел на девочку, на этот раз с непонятной тоской: — Не влюбляйся в бессмертных, малыш. Только горя хлебнешь полной ложкой.
— Поэтому ты от Марьи бежишь? — негромко спросила принцесса. — Боишься ей навредить?..
Альтис спрятал кривую усмешку и погладил принцессу по голове:
— Маленькая ты еще, детка. Не бери на себя больше, чем сможешь вынести.
Оставшиеся два дня до морской столицы империи, восточного порта под названием Рииз, демон занимался только двумя вещами — гонял учеников и дурачился, как подросток.
Но когда пути осталось часов шесть, начал остывать. И к моменту, когда на горизонте показались освещенные закатными лучами высокие шпили города, снова стал холоден и собран. Впрочем, на бесстрастном лице нет-нет да и мелькала озорная улыбка. И тогда кто-нибудь «влипал, как клоп в смолу», по выражению Когана. Впрочем, большинство шуток были вполне невинными. И совершенно не мешали демону раздавать приказы, планировать дальнейший путь, свои действия и общую стратегию.
Риноиль, почти не отрываясь, глядел на Альтиса, жадно ловя каждое его движение и каждое слово. Он страстно желал понять, что за существо этот бессмертный. Чем живет сын Огня, чем дышит и почему поступает именно так, а не иначе? Что им движет?.. Для Риноиля важнее всего на свете вдруг стало понять, в чем причина…
Но эльф не понимал. Пытался… И казалось, что бьется о стену.
Пришвартовались не в центральном порту, а на окраине, у старых, кое-где ветхих пристаней.
— Нечего так рьяно подставлять глотку под отравленный болт. Недовольных могу пристрелить сам. Есть желающие? — пресек возможные протесты Альтис.
Желающих не нашлось. Даже император не стал спорить.
В порте Рииз собирались остаться всего на день, да и то лишь потому, что людям дико хотелось отмыться от пропитавшей кожу соли. На вопрос о малой резиденции императора Альтис ответил жестким отказом. Но Кари, состроив умоляющие глазки, невинным голоском сообщила, что официально резиденция принадлежит дяде Фениксу и вообще является тайной, а лишнего народу там попросту нет, штат слуг — и тот минимальный.
— Ты из меня веревки вьешь, обнаглевшая малявка, — проворчал Альтис, однако согласился. Но с условием, что утром они без задержек покинут город.
Морская столица Сильены удачно притулилась на стыке трех держав. На севере в четырех днях пути раскинулись вольные степи орков, к северо-востоку — их же острова. А на юге буквально в двух днях перехода начинались эльфийские леса. Впрочем, восточное крыло материка тысячи лет не знало межгосударственных границ. Они изображались лишь на картах, да и то условно.
Отряд приготовился. Еще минута — и пассажиры сойдут на берег. И капитан фрегата понял: сейчас они распрощаются и он никогда так и не поймет самого важного в жизни…
— Мой адмирал! — словно со стороны услышал Риноиль собственный отчаянный возглас.
Траэллита обернулся с присущей ему грациозностью и пристально взглянул на ученика. Тот же, боясь передумать, скороговоркой выпалил:
— Мой адмирал, позволь мне сопровождать тебя хотя бы до Лирила!
Лирил был первым после Рииза городом, куда, согласно предварительному плану, собирался заглянуть Альтис. Он располагался на эльфийских территориях.
— Соскучился по дому? — улыбнулся бог.
— Вроде того, — смущенно пробормотал эльф.
Ламий вопросительно взглянул на демона. Тот, слегка поразмыслив, повернулся к Алине. Та пожала плечами:
— Да пусть идет, если не боится.
— Пусть, — согласился демон, ехидно прищурившись.
От такого взгляда Риноилю срочно захотелось прыгнуть за борт самостоятельно, не дожидаясь, пока его туда выкинут. Ему вдруг показался совершенно непродуманным и очень глупым порыв идти за демоном. Вот только отступать было поздно.
Резиденция оказалась тихим уютным особняком в три этажа, стоявшим чуть на отшибе. Дом легко вместил всю компанию, уставшую от морского плавания. И если большинство путников предпочли заняться отмыванием себя от въевшейся соли, то Альтис решил облазить все окрестности. Именно облазить, а не обойти: он и на заборе побывал, и на крышу по стене умудрился забраться. А после, взяв за ворот всех троих учеников и проигнорировав стоны о его жестокости, начал очередной урок. Впрочем, поняв, что сейчас будет, ученики мгновенно перестали стонать. Еще бы! Ведь Альтис взялся учить их ставить ловушки, попутно объяснив разницу между «напугать», «поймать», «покалечить», «убить» и «невоскресимо убить». И три четверти ловушек расставляли именно ученики под чутким руководством демона!
Через три с половиной часа, когда даже самые нерасторопные покончили с делами и спустились к обеду, было наконец замечено отсутствие подростков и Альтиса.
Алина обвела внимательным взглядом собравшихся за столом богов, императора, эльфа-моряка, двоих некромантов… Припомнила, что Кенровер, Лиртог и Дартан предпочли отоспаться, а не отобедать, и спросила:
— А где Альтис и дети?
Ответом послужила распахнутая дверь и нарисовавшаяся на пороге тройка учеников во главе с учителем. Кари, Лисёнок и Эрхан сосредоточенно осматривались.
Альтис снисходительно взирал на все еще просоленных морем и ветром, растрепанных, извозившихся по самые уши в грязи, но совершенно счастливых подростков.
— Здесь? — предположил Эрхан, ткнув пальцем в широкое и высокое, в треть стены, окно.
— Ты о чем, Эрх? Мы же с улицы ставили, — опроверг Лисёнок.
— Кухня? — догадалась принцесса. — Печная труба, слив, черный ход, подъемник?
— Умная девочка! — похвалил демон.
Первой не выдержала Василиса.
— Что вы себе позволяете?! — сорвалась она на крик. — Кари! Как ты себя ведешь?!
— Отвянь, — поморщилась принцесса. — Мы делом заняты.
— Кари!.. — Василиса едва не осела на пол от такого ответа.
— Хорошая девочка, — снова похвалил Альтис. И, повернувшись к возмущенному императору, сверкнул желтизной глаз: — Сиди, Каин. Ты не смог научить ее выживать. — Демон не повышал голоса, но Тиграну показалось, будто его оглушило и приморозило к месту.
«Занятая делом» четверка продефилировала в сторону кухни, на ходу обсуждая типы и классы разнообразных «секретов». Обсуждение касалось «пыток, не калечащих пленника».
— Это как же так?.. — беспомощно глядя вслед своей подопечной, проговорила Василиса.
— Девочка выросла из пеленок-распашонок, — хмыкнула Алина. — И всего лишь. Привыкай!
— Но как она так… Почему
— А его не тронь! — прошипела сквозь зубы воительница, мгновенно оказавшись прямо перед растерянными васильковыми глазами. — Никогда!
Василиса быстро оценила, насколько Алина выше, сильнее, ловчее и быстрее ее. К тому же она владеет оружием. И само свое тело считает оружием. Вспомнилось, как Пламенная в качестве шутки поведала двадцать два способа убить человека с помощью швейной иглы — немедленно или растянув смерть на несколько лет страшных мучений.
Девушка едва заметно кивнула. Воительница отступила, невозмутимо прошла к столу, села между ламием и Ястребом.
— Не знаю, кто как, — она обвела взглядом присутствующих, — а я зверски голодна. И совершенно не горю желанием дожидаться брата и его учеников. — Выказывать почтение императору нет необходимости, коли по статусу он сейчас не отличается от обычного воина.
— Мы им что-нибудь оставим, — пообещал Коган.
— Если будут себя хорошо вести, — добавил Змей.
Обед демон и его ученики все-таки пропустили. Но не сильно опечалились сим фактом, потому как сердобольная повариха, увидев магов и принцессу на кухне, разохалась, пожалела «тощих, замученных деток» и тут же их накормила. Альтис, приметив яблочный пирог, даже отвлекся от чтения лекции на тему «Уязвимые места в обороне рядовых особняков».
Пройдясь по всем этажам и чердаку, Альтис успокоился и объявил отбой.
— Все, хватит уже. Теперь мыться и отдыхать, малявки! Завтра ранний подъем.
— Будет исполнено! — вытянулись по струнке трое друзей, приложив кулак к сердцу.
— Вольно, — улыбнулся Пламенный. — Я передумал с отдыхом. Час на приведение себя в порядок — и идем подбирать мечи для Кари.
— Ура! — в один голос выкрикнули ученики.
Альтис направился было к себе, но его остановил звонкий голосок принцессы:
— Talleri!
Демон обернулся, чтобы увидеть горящие обожанием глаза.
— Мы очень любим тебя, Talleri. Просто хотим, чтобы ты об этом знал.
— Я знаю, малыши, — ответил Пламенный. И больше не оборачивался…
Через час они были готовы и тихо слиняли в город. Альтис зашел в банк, снял со счета деньги, переведенные из Исгардского отделения. А выйдя на улицу, ненадолго остановился. Банк стоял на возвышении, окруженный ухоженным парком. В отличие от покалеченного войной Исгарда, Рииз совсем не пострадал. Сюда война действительно не докатилась. И если в юго-восточном порту можно было еще встретить сожженные дома, развалины и иные следы разрушений, то морская столица не узнала этого ужаса совсем. Красивый город. Построенный на трех сопках, разделенный на три уровня — верхний, средний и нижний. Сопки изначально обладали довольно крутыми склонами, но строители разровняли их под улицы. Почти все дома построили на этих рукотворных равнинах, соединив их меж собой пологими улочками и лестницами. Город красовался высокими шпилями башен, ухоженными домиками и садами…
Пламенный стоял и смотрел. На зеленые деревья, на безоблачное небо и синее море, на цветы и бабочек… Просто смотрел…
— Учитель, что с тобой? — обеспокоенно поинтересовалась Кари. Уж очень странно он выглядел в тот момент.
— Лето наступило, — ответил Альтис со смесью боли и радости в голосе. — Лето. А я и не заметил…
Ученики переглянулись.
Если бы рядом оказалась Алина, ей бы не понадобилось ничего объяснять. Достаточно было вспомнить, какой сейчас год. А год был тысяча восемьсот тринадцатый от становления империи… Но трое подростков не знали того, что было известно демону и что прочла когда-то в его памяти воительница. И поэтому не поняли.
А потом было не до раздумий — Альтис занялся обмундированием, оружием и магической защитой учеников, не жалея ни сил, ни денег.
До самого вечера так и не было отдыха командору демону. А вместо ужина он устроил стратегический совет, собрав богов в своих покоях.
— Как идем дальше, братья? — поинтересовался демон, расстелив карту на столе.
По предварительному плану боги должны были разделиться уже завтра, сопровождая императора и принцессу по разным направлениям. Часть искателей должны отправиться в Сильвергард с императором, часть — в Тэллахаэл к эльфам. Вот только… им жутко не хотелось разделяться. Поэтому они молча уставились на карту. Прямая дорога вела из морской в главную столицу империи. Собственно, добраться было проще даже не по земле, а по реке — могучие воды Уллэ, как называли эту реку орки, текли через Сильвергард в Рииз, впадая в море.
— Я так думаю… — подал голос Траэллита. — Что можно вместе дойти до Рамиша, — указал он на точку в середине пути. — А там кто-то из нас — с Тиграном по реке, а остальные — с дитем к повелительнице.
— Можно, — медленно кивнул Альтис. Помолчал. И начал мерить шагами пол, как всегда, когда размышлял. Остановился и через силу продолжил: — Вот только у нас вроде как опять образовывается цейтнот.
Снова повисла тишина. Стримбор вскочил со своего места и уперся руками в столешницу. Он всегда поднимался, когда желал отстоять свою точку зрения, несмотря ни на что. Движение неосознанное, но хорошо знакомое всем кровникам. И обычно в такие моменты его слушали.
— Мы не можем сейчас разделиться, — веско сказал Ветер. — Ни ради людей, ни ради потомков Янтаря. Мы не можем позволить себе разделиться и упустить хоть толику сил.
И поглядел на Волка. Тот угрюмо молчал, опустив взгляд. Он знал, что все дело в нем. Братья знали, что Арох сорвется искать своего пленителя и убийцу, знали, что нельзя отпускать его одного, без поддержки. Что только впятером они имеют шанс справиться с Лаэторрионисом на его территории. И в то же время оставалось чувство долга перед поверившими в них людьми…
— Интересно, где сейчас эта тварь? — в пространство спросил Альтис и снова начал мерить шагами пол.
— Ты о ловце? — первым сообразил Волк, понимающий друга с полувзгляда.
— О ком же еще, — вздохнул Альтис.
— Да скоро будет, — буркнул чем-то недовольный Коган, по привычке откинувшись на спинку стула и забросив ноги на стол. — Моя «обманка» уже должна была перегореть. Маскировка есть, но без «обманки». А ловец…
— …нацелен на Кари, — как-то очень холодно закончил Траэллита. — И наверняка ее уже почуял.
— Я ему сам ноги вырву, — пообещал Ястреб. — Пусть только посмотрит косо в сторону ребенка!
Альтис снова тяжко вздохнул, развернул ногой стул, ставя его спинкой вперед, сел, положив подбородок на сжатые пальцы:
— Мы уже теряли детей. Мы уже ошибались, и за наши ошибки платили дети. Помните, как умерла Сильва?
Побледневший как полотно Волк прижал руку ко лбу и убрал белые волосы за ухо.
— Из-за ловца, — сипло вымолвил он. — Я помню.
— Волк… — Траэллита крепко сжал брату плечо, видя, как тому плохо. — Волк, спокойней, это было три тысячи лет назад. И не ты в этом виноват. Не ты. Слышишь?
— Тогда мы уже не ждали опасности, — стараясь успокоиться, проговорил Волк. — А нужно было ждать в спину удара. Я больше не допущу такой ошибки.
— Ты был ни при чем! — твердо оборвал Альтис. — Нападения на мать троих детей никто из нас не ожидал. Мы ведь думали, что удар придется на наследников. Это была моя главная ошибка. Только моя. И не спорь со мной, щенок-переросток! — Вскочив, демон заметался по комнате. — Знаете, сколько всего детей мы потеряли, братцы? Сто сорок два просчета. Сто сорок две жизни за пять тысяч лет. Не многовато ли?..
— Восьмерых лишних насчитал, — обронил ламий.
Альтис остановился, раздумывая, стоит ли говорить, но потом все же сказал:
— Нет, брат, все верно… Я посчитал Керрона Янтарного. Мальчика нужно было взять на воспитание прежде, чем он превратился в тварь. И… наших малышей тоже. Я не позволю еще и Кари погибнуть.
— То есть не разделяемся, — вынес вердикт Стримбор. — Но это значит, что снова кем-то жертвуем.
— Если мое слово хоть что-то значит… — Тигран Тринадцатый вошел без стука, распахнув едва прикрытую дверь. — То я хотел бы отправиться вместе с дочерью к повелительнице Сильтарине.
— Подслушивать нехорошо. — Альтис погрозил монарху пальцем, как нашкодившему щенку.
— Нехорошо не принимать в расчет мнение императора, — по-доброму усмехнулся Стримбор. — Это решит нашу проблему на данном этапе, братья.
На том и сошлись. После чего изрядно уставший демон выгнал всех из своих покоев и заказал ужин в комнату. Он долго не мог уснуть. Лежа в кровати, глядел в потолок и думал, прокручивая в голове планы на ближайшее будущее. Все одно выходило как-то криво. Слишком много надо было сделать за короткий промежуток времени. Слишком много.
Отвлекшись от проблем, ожидающих решения, Альтис задумался о том, что рад переменам, произошедшим с младшим учеником. Его не придется убивать — разум и личность выдержали, изменились так, чтобы Черный Огонь их не разрушил в будущем. Хорошо, что Эрхан все-таки помирился с отцом, что Кари день ото дня становится все более сильной, волевой и независимой. Только с Лисёнком не все еще решено. Альтис не знал, как отреагирует старший ученик, когда ему станет известно, кто убил его отца. И не хотел знать.
Еще не хотелось тащить некромантов в Лес Жизни. Эта мысль была последней в отключающемся сознании…
Утром выступили без промедления минимальным составом. Все лошадки, кроме къяра демона и эфирного пегаса Алинки, принадлежали морскому богу. Те самые легендарные златогривые морские кони. Император в добровольно-принудительном порядке отказался от свиты. Даже телохранителей ему пришлось отправить в столицу. Их функцию взяли на себя некроманты. Одна только Василиса со скандалом выбила для себя право следовать за своей воспитанницей и госпожой. Карэн в это время стояла, угрюмо опустив голову, ни словом не поддерживая идею, но и не возражая. Альтис позволил Василисе остаться, но будущую императрицу ждал очень неприятный урок.
Уже в пути Альтис взял под уздцы лошадку принцессы, отвел в сторонку и занялся воспитанием. А точнее, промыванием мозгов.
— Ты не должна принимать решения, исходя из личных привязанностей, — жестко вбивал в голову девочки демон. — А уж тем более не должна принимать чужих решений, навязанных тебе! Ты взяла с собой Василису из ложного чувства долга перед ней и потому, что привыкла подчиняться.
Кари на миг вскинула взгляд, увидела в лице демона всю жестокую правду и снова уставилась на гриву своей лошадки.
— Ты больше не имеешь права подчиняться кому бы то ни было, Янтарная! Не имеешь права принимать навязанных решений! Неважно чем или кем они навязаны — родным отцом, общественным мнением, политическими или еще какими-либо обстоятельствами! Не имеешь права, слышишь ты меня, глупая девчонка?! Ты должна думать сама! И все делать только сама! Ты можешь спросить совета у друга и соратника, если полностью ему доверяешь. Можешь попросить помощи. Можешь сделать вид, что подчинилась, но только если тебе это выгодно. Не иначе! Это ясно?!
— Ясно, — тихо ответила Кари.
— Подумай об этом, девочка моя, — уже мягче сказал Альтис. — Может статься так, что совсем скоро на твоих плечах окажется больше, чем ты сможешь вынести. И рядом не будет меня или кого-то еще, кому ты сможешь доверять. Я не хочу, чтобы ты сломалась, маленькая.
— Я буду сильной, — поклялась принцесса, прямо поглядев в золотые глаза Пламенного. Улыбнулась вдруг озорно и легко. — Как думаешь, они станут мне опорой, в случае чего? — кивнула в сторону двоих мальчишек.
— Они? — Альтис оглянулся на учеников, усмехнулся. — А куда им деваться. Уже стали…
Пламенный нашел взглядом еще одного мальчишку. Сегодня он предпочел потратить целую кучу сил и снова обернуться в человеческую ипостась. Даже лошадку себе выпросил у ламия. И живо обсуждал что-то с двумя учениками демона. Жулька всегда был источником проблем и неприятностей для стаи, поскольку обладал слишком горячим нравом для снежного волка. Не было в нем холодности, присущей любому снежному. От сородичей он взял лучшее — обостренное чувство справедливости, преданность дружбе, мягкость и легкость в общении, безжалостность к врагам. Настоящим именем оборотня почти никто никогда не звал. Каерасса — звучит слишком по-взрослому для такого сорванца. Даже вожак — и тот называл волчонка прозвищем. Лэйдок говорил, что Жулька обладает солидным набором шил в заду и невиданным упрямством. И мальчишка почему-то не взрослел. Совсем. «Последыш», — говорил Лэйдок, имея в виду, что он родился не в стае, а появился из Метели, когда никого уже не ждали. Перворожденный, как сам Альтис. А еще щенок почти двух тысяч лет от роду являлся отменным бойцом и воспитанником вожака.
— И он тоже. — Взгляд в сторону белоснежного оборотня.
До приграничного Лирила оставалось три дня пути, но Альтис взял максимально возможный темп, сократив путь на сутки.
Уже ночью отряд подъехал к заставе.
С неба капал противный, холодный и затяжной дождь, тучи не желали расходиться, несмотря на попытки богов их разогнать. Погода в этой части материка вообще не отличалась мягкостью. Ледяные северные ветра, промозглый холод, дожди и туман. Самое мерзкое из того, что можно себе представить.
Альтис кутался в куртку, плотно стянув шнуровку на форме. Ледяные капли все равно проникали под одежду, выстужая душу. Пламенный ругался сквозь зубы, он уже внаглую улегся на шею верного Калигула. Несовершенное, искалеченное человеческое тело ломало и корежило. Демону было плохо. Шрамы изуродовали его с головы до ног, раны никогда до конца не заживали, сила его была слишком велика для смертного. Плоть снова ему мстила — за все это и за демоническую суть. Болело сердце. Альтис уже раз пять прибегал к заклятию, но это не помогало. Боль снова и снова начинала мучить, до темноты в глазах.
— Ал, ты чего?.. — Алина подъехала поближе, коснулась плеча демона. Сняла перчатку и положила ладонь на лоб. — Да у тебя жар!
Последние полчаса лошади шли почти шагом. Люди изрядно устали. И Альтис был уже не в силах подгонять отряд.
— З-знаю, — выдавил демон, стараясь не стучать зубами и не выдать, насколько ему на самом деле плохо. — Н-не говори н-никому. П-продер-ржусь.
— Хорошо. — Поколебавшись с полминуты, воительница кивнула и отъехала в сторонку.
Он сильный. Он справится.
Калигул тяжко вздохнул, чувствуя, как его хозяина сотрясает крупная дрожь. Подумал о том, что высший наверняка будет недоволен, но все равно прибег к своей демонической силе. Как и всякий демон его уровня, къяр умел позаботиться о хозяине. Тонкой пленкой «зонтика» отгородив его от дождя и промозглого холода, конь потихоньку начал повышать температуру своей шкуры. Демон немного отогрелся, и Калигул применил одну маленькую хитрость, заставив хозяина ненадолго забыться сном. Слабое сопротивление заболевшего Пламенного оказалось легко сломлено…
…Вокруг темно и душно. Дышать было трудно, рот и нос забивал запах гари. Отголоски далекой боли мешали идти. В безлунной ночи горели огни. Полыхала деревня. Странно, но огонь давал мало света. А может, просто в глазах темно. Обезображенные трупы лежали повсюду. Удушливый дух крови вызывал тошноту. Мухи пока еще не вились черными мерзкими тучами, но наступит утро, появятся и они. Кто-то здесь удачно повеселился.
Альтис шел, стараясь не глядеть по сторонам. Что-либо исправить было уже не в его силах. Когда впереди раздался слабый отчаянный стон, Альтис ринулся в сторону источника звука. И, увидев склонившуюся над еще живым человеком тень, метнул напоенный огнем клинок.
Резво вскочившая тень с кошачьей ловкостью поймала клинок. Повертев в руках, убрала в ножны. Ступив на свет, воин усмехнулся Альтису его собственной усмешкой. Вертикальные зрачки в желтых глазах отражали красные блики.
— Я ждал тебя, — промурлыкал Зверь, обходя Пламенного по кругу. Хищная грация в каждом танцующем движении. Смертельно опасный противник.
— А я тебя нет, тварь, — сплюнул под ноги демон. — И лучше тебе убраться, пока цел.
Знакомым движением палец уперся в подбородок, Зверь склонил голову, рассматривая Альтиса и нарисовав на лице задумчиво-недоуменное недовольство. Альтис сложил на груди руки и хищно сощурился, словно смотрел на цель вдоль арбалетного болта.
Ушастый уродец появился из темноты, обвился вокруг ног желтоглазого:
— Я говорил, хозяин! Он стал… сильным. — Ушастик, покрытый короткой темной шерстью, нервно затеребил лапками жесткую кисточку на кончике хвоста и огладил декоративные кожистые крылья.
— Где ты такого уродливого низшего откопал? — презрительно фыркнул Альтис. — В цирке? Страшный до смешного…
Уродца он узнал сразу. И сразу вспомнил черного гнилла, напавшего на него в прошлом году в Исгарде.
— Зато сообразительный, — ощерился хозяин низшего демонического существа, перестав играть свою пантомиму. Усмехнулся, обнажив два ряда заостренных зубов: — Альтис снова стал демоном? — От того, как произнес Зверь это имя, Альтиса передернуло. Его интонация… так жутко исковеркать до боли знакомое… — Что ж, даже хорошо.
Желтоглазый бросился вперед с такой скоростью, что Альтис едва успел выставить руки со вторым клинком. Удар без замаха — и клинок отлетел далеко в сторону. Альтис и Зверь схватились врукопашную, покатившись по залитой кровью земле. Враг был слишком силен и быстр, а Альтис — слаб и болен. Длинные звериные когти разорвали чешую кольчуги на груди демона, впились в плоть, рассекая мышцы и ломая ребра. Сдавленно вскрикнув, Альтис попытался сбросить с себя врага, но тот предупреждал любую попытку сопротивления и бил первым.
Острые зубы впились в шею, пережимая, но не перекусывая артерию. Демон засопротивлялся еще яростней. Враг знал, как и куда бить — жесткие и очень сильные удары по нервным узлам почти обездвижили Альтиса.
— Что тебе от меня надо, урод?.. — прошипел он, почти теряя сознание.
Зверь оторвался от его горла, улыбнулся радостно, почти ласково:
— Тебя, глупенький демон. Мне нужен ты…
Длинные, снабженные когтями-кинжалами, сильные пальцы неторопливо, с садистским удовольствием раздирали плоть на груди демона, медленно в нее погружаясь. Боль смешивалась с диким тошнотворным отвращением. Отбиться никак не получалось, не получалось даже чуть-чуть остановить эти проникающие внутрь пальцы-когти — враг плотно придавил мага к земле.
— Ты уже принадлежишь мне… — радостно прошипел желтоглазый ублюдок.
И тогда Альтису стало страшно до панического отчаяния. Где-то в сердце, объятом ужасом, зародилось Пламя Разрушения…
Смутная полуматериальная тень, похожая на огромного, уродливого, шестилапого паука, с силой врезалась в бок желтоглазого и отбросила его от Пламенного. Безносая, лысая голова склонилась к демону.
— Проснись, высший! — раскрылся безгубый шрам рта, исторгнув слова изначальной речи. — Проснись!..
Альтис пробудился рывком, как от удара. Приподнялся, но тут же снова упал на шею коня.
— Калигул… — едва слышно прошептал маг.
«Сейчас, высший», — отозвался тот, щедро делясь с хозяином силой.
Через несколько минут демону перестало казаться, что он сейчас умрет. Хотя боль и лихорадка по-прежнему терзали.
«Хватит», — потребовал Альтис.
«Но ты болен, высший…» — попытался возразить къяр.
«Мне не хватит сил, даже если я высушу тебя до состояния мумии, — мрачно отозвался Пламенный. — Прекращай».
Спорить Калигул не посмел. Усыплять высшего явно было ошибкой. Больше ошибок совершать не хотелось.
«Что за тварь?..» — мелькнула в сознании смутная мысль, когда перед внутренним взором снова всплыл образ двойника из полусна-полубреда. Альтис провел рукой по шее, растер между пальцами капельки крови, смешанные с дождем. Снова провел пальцами, пытаясь нащупать рану, оставленную тем… двойником. Следы от острых зубов быстро затягивались, даже шрамов не осталось, что изрядно озадачило демона. Но задуматься над этим сейчас совершенно не представлялось возможным. «Неужели это мой Зверь?..» Ужас пробрал душу холодом.
Когда впереди, за завесой дождя, показались огни, Альтис неимоверным усилием воли заставил себя сесть прямо и громовым голосом приказал поторапливаться.
Застава за шесть лет войны превратилась из красивой, но бесполезной башенки в настоящий форпост. Легенда была давно готова и проработана, боги замаскированы под людей, некроманты, император и упрямый эльф Риноиль переодеты офицерами империи. Узнаваемы остались только Альтис и Арох, и то они назывались именами, прославившими их в войне.
Командоры спрыгнули с лошадей, в темноте подошли к высоким массивным воротам. Демон безошибочно нашел небольшую дверь и, не церемонясь, постучался ногой. Со всей силы.
— Дверку поломаешь, — сообщил Арох.
— В следующий раз сделают покрепче, — хмыкнул Альтис и постучался еще разок.
С той стороны недовольно поинтересовались:
— Кого принесло на ночь глядя?! — Открылось смотровое окошко, и сонный пограничник увидел двоих злых, уставших и промокших вояк.
— Командор Ален Белый Грифон и командор Арэн Белый Волк, — едва не прорычал Альтис. — С сопровождением.
Меньше чем через минуту им открыли. Знак на куртке демона вызывающе сиял. Границу, как и прежде, охраняли эльфы вперемешку с людьми. И те и другие выстроились перед двумя живыми легендами ровным строем, замерли по стойке «смирно».
— Командир Таэрилар, старший заставы Лирила! — приложил кулак к сердцу широкоплечий эльф с жестким, несвойственным этой расе лицом. — Позвольте узнать цель вашего визита?
Чем-то этот ушастый был знаком Альтису, но никак не припоминалось. А смотрит-то с восторгом, почти обожанием, скрытым за сухостью военной выправки. Нестандартный какой-то эльф. Черты резкие, как высеченные из камня, почти полное отсутствие обычной для этой расы мягкости. И глаза разного цвета. Один — лазурно-голубой, другой — серый, как сталь. «Прошел войну», — отстраненно отметил про себя Альтис и вслух сказал:
— Вольно, командир. Причины появления на вверенной вам территории носят служебный характер. — И Альтис протянул эльфу составленную им самим накануне и заверенную печатью императора грамоту.
Командир вскрыл грамоту, быстро прочел, молча и не выдавая удивления раздавил пальцем нарисованную в углу пиктограмму огня, сжег бумагу.
— Еще раз рад приветствовать вас, командоры, — снова приложил он кулак к сердцу, почтительно склонившись. — Прошу вас, проходите внутрь, вы наверняка промокли и устали. Вольно! — бросил эльф уже своим. — Дежурные, приготовить гостям ночлег и ужин и позаботьтесь о лошадях! Выполнять!
Кто-то из людей изумленно охнул:
— Златогривые!..
После чего количество желающих позаботиться о лошадях и оказать самый теплый прием прибывшим резко возросло. Альтис сощурился, приостановился и устроил еще более интересное представление.
— Калигул! — звучно позвал он, чем заставил шарахнуться от сереброгривого черного зверя людей и эльфов. — Сам расседлаешься.
«Да, высший». — Къяр поклонился и величественно направился в сторону конюшни, проследив фиолетовым глазом, с каким страхом на него смотрят пограничники.
— Калигул! — снова позвал Альтис, и конь остановился, повернувшись к хозяину. — Дай-ка сюда мой рюкзак.
Зверь немыслимым для нормальной лошади образом изогнул ногу, щелкнул трехсекционным копытом и спокойно бросил хозяину запрошенную вещь. Альтис поймал рюкзак, закинул его на плечо и махнул къяру рукой, отпуская. После чего вошел следом за эльфом внутрь здания. За дверью его встретило ласковое тепло нагретой просторной залы, мягкий свет щедро развешанных по стенам и потолку ламп, дразнящий запах еды и питья. Мгновенно закружилась голова, Пламенный сбился с шага.
— Ты что, брат? — обеспокоенно взглянул на него Волк.
— Ничего, все нормально, — кивнул Альтис. И подошел к одному из двух каминов — погреться.
Следом за командорами дисциплинированно, без разговоров, толкотни и прочего шума вошла вся компания. Самым большим источником возни, восторгов и сдавленной ругани, выражавшей недовольство погодой, темнотой и всем окружающим миром, оказались подростки.
— Командир Таэрилар, — обратился Альтис. — У меня к вам просьба. Вот этих малы́х нужно обогреть и подлечить от простуды. — К «малы́м» без зазрения совести был причислен и недовольный снежный волчонок. — А то будут всю дорогу сопли на кулак мотать. И нервы мне трепать.
— Будет сделано в лучшем виде, командор Ален, — понимающе усмехнулся эльф. Он кликнул одного из своих ушастых подчиненных и негромко отдал соответствующий приказ.
После чего детей быстро увели, посадили у камина, налили им чего-то горячего и заботливо укутали теплыми пледами. Промокшие плащи с куртками забрали.
— Мы переночуем и поутру отправимся в путь, — сказал демон эльфу, отстраненно наблюдая, как отряд рассаживается по лавкам и стульям, чтобы немного отдохнуть. Сесть он отказался, сославшись на желание погреться у огня. — Нужно спешить. Как сейчас обстановка в городах? Расскажи-ка мне последние новости.
Эльф начал рассказывать, а Альтис, слушая его вполуха, разглядывал своих спутников. Голова кружилась все сильнее, и ему требовалось полностью сосредоточиться на каком-нибудь деле, чтобы хоть как-то держать себя в стальном кулаке.
От позднего ужина путники не отказались. Император предпочитал компанию некромантов и, кажется, был в них абсолютно уверен. Он удачно слился с ними, даже манеру поведения рядового воина где-то приобрел. Минуты через две Алина погнала уставших подростков в выделенные им комнаты, спровадив заодно и Василису.
Василёк теперь мало напоминала ту девушку, которую Альтис когда-то — кажется, вечность назад, — встретил в глухой деревне. Длинные тяжелые волосы убраны в толстую косу до самых колен, платье и босоножки сменились дорожным брючным костюмом, под которым часто она носила тонкую кольчугу. На поясе всегда висел широкий нож. Мечтательное выражение ушло из бездонных васильковых очей. Альтису было безумно жалко ее. Нельзя влюбляться в бессмертных. А она по-прежнему любила Ароха. Отчаянно, до зажатой в кулачок боли. Но Арох… он помнил Риеру… и не только ее. И не хотел ломать жизнь еще и Васильку…
Следом за молодежью, быстро разделавшись с ужином, разбрелись и некроманты с императором, сопровождаемые оставшимися пограничниками. Последним ретировался капитан Риноиль. Боги оказались самыми стойкими — они живо о чем-то спорили в сторонке. В их дружные ряды и затесалась вернувшаяся Алинка.
— А вообще мало что изменилось, — свернул разговор эльф. — Разве что жители стали более настороженными. Но сюда только отголоски войны докатились. Так, осколки… Вас примут как героев, командоры и… — Воин запнулся, задержав взгляд на угрюмом Волке. — И принца Areshinielite давно ждут дома.
Арох вздрогнул и с ненавистью взглянул на «собрата».
— У принца нет дома, — выцедил бог-волк, живо вспомнив детство в плену плоти. — Потому что нет принца. Не произноси при мне этого имени, воин.
— Волк, притихни, — вполголоса осадил Альтис друга. Нестерпимая духота давила, в глазах плыло; хотелось побыстрее разделаться со всеми делами, лечь, выпить лекарство и забыться сном.
— Прошу простить мои необдуманные слова, командор, — бесстрастно ответил пограничник. — Но вы очень узнаваемы. Вас еще не раз так назовут…
— Так что придется тебе молчать в тряпку и терпеть, брат, — добавил демон. Язык во рту еле ворочался, картинка перед глазами грозила окончательно расплыться. — Уж будь добр, мы здесь ненадолго…
— Ал? — тревожно позвал Волк, проигнорировав слова друга.
— Чего тебе?.. — выдавил Пламенный. Собственный голос звучал как издалека, все казалось нереальным. Все, кроме выкручивающей тело боли и с трудом сдерживаемой, бьющей изнутри крупной дрожи.
— Ты хреново выглядишь.
— Мм… — только и смог ответить демон.
Резко потемнело, слабый свет сосредоточился вокруг ламп. Смутный силуэт обрел четкие очертания, и желтоглазый многообещающе улыбнулся. «Никуда ты от меня не денешься…» — прочел по губам Альтис. Дрожь прорвалась короткой судорогой и тонкой струйкой крови, потекшей изо рта по подбородку. Давящая боль в груди стала нестерпимой, алая пелена застлала глаза. Пламенный рухнул навзничь, захрипел, на губах выступила кровавая пена.
Волк не успел подхватить друга:
— Какого нежитя?!..
— Грань!.. — стрелой метнулась к магу воительница.
Боги вмиг окружили упавшего побратима. Прибежавших на зов командира эльфа-целителя и фельдшера-человека просто не пустили.
— Ал! — Алина судорожно расстегивала на демоне куртку. — Об Грань меня, он не дышит!..
— Быстрее! — прорычал Стримбор, рванув оставшиеся клепки так, что толстая кожа военной куртки надорвалась. Сердце демона не билось. — Алина, давай!..
От перчаток и куртки избавились с такой скоростью, что едва не переломали Пламенному конечности. Шнуровку на жилетке воительница распорола ножом. Ястреб и Змей крепко сжали тонкие, слишком изящные для воина руки демона, вливая в него свои собственные жизненные силы. Алина судорожно шептала заклятие, чтобы заработало остановившееся сердце. Стримбор вытягивал в себя боль, пронизывавшую смертную плоть.
— Дери меня Кошмар! — ругнулась Алина. — Не получается!
Он не дышал. Образ невесты демона возник перед внутренним взором Алины сам собой, и через мгновение воительница уже знала, что делать. Сердце готово было биться, нужен был только толчок. Образовав в руках небольшую молнию, Пламенная с силой ударила демона в грудь.
— Чтоб тебя умертвия жрали! — рыкнула она, склонившись и вдыхая воздух в его неработающие легкие. И снова ударила. — Живьем! Только попробуй сдохни! Не смеешь ты подыхать, сволочь! А ну быстро дыши, подонок!
Альтис закашлялся и наконец задышал сам.
— Что… случилось?.. — шевельнулись непослушные, посеревшие от боли губы.
Алина скорее угадала, чем услышала его слова. И не выдержала. От хлесткой пощечины голова попытавшегося было приподняться Пламенного мотнулась, и бесполезные попытки встать прекратились. Золотые глаза, полные боли и непонимания, заставили сердце девушки болезненно сжаться. Непобедимый маг вдруг оказался столь беспомощным и беззащитным, что воительнице сделалось холодно и пусто внутри. И страшно.
Ламий, сориентировавшись, мгновенно схватил в охапку Алину и оттащил на пяток шагов — собственные ватные ноги отказались ее держать.
Ароху захотелось взвыть от боли и ярости. Почему, почему все это происходит именно с ним?! Искатели знали, насколько хрупок и беззащитен этот грозный демон. А ведь все из-за него, из-за Волка-придурка, которого триста лет назад оса под хвост не вовремя ужалила!
— Еще раз так сделаешь!.. — меж тем все же сорвалась на крик Алина. — Только попробуй подохнуть! Я тебя сама убью!.. — И плевать, что слова звучат совершенно нерационально.
— Спокойней, Линка, спокойней… — Ламий оттащил ее еще на пару шагов.
— Что с командором Аленом?! — попытался все же выяснить начальник форта. Он действительно был очень испуган.
— Лихорадку в пути подхватил, — ответила Алина. — Переоценил силы, и старые раны дали о себе знать. Нам срочно нужно очень теплое помещение и открытый огонь. Да отпусти ты меня, я уже спокойная! — Последнее предназначалось богу.
— Ну-ну… — сказал ламий, но девушку отпустил.
— Вы, двое, тащите самое сильное обезболивающее, снотворное и что-нибудь для сердца, — приказала Алина фельдшеру и целителю.
Те неуверенно переглянулись.
— Но мы должны осмотреть больного, — возразил человек.
— Неправильное лечение может убить и здорового, — веско добавил эльф.
— Я кому сказала!.. — низко зарычала Алина.
Когда зрачки в резко пожелтевших — буквально мгновение назад льдисто-синих — глазах вытянулись двумя щелочками и полыхнули алым, оба врачевателя чуть не сшибли друг друга, спеша бегом выполнить приказ.
— Ти-ихо, зверюга ты моя злобная! — Ламий поймал Пламенную, обхватил рукой за плечи, прижал спиной к себе. — Успокойся!
Алина пару раз глубоко вздохнула и сбросила могучую руку ламия, снова проворчав:
— Спокойная уже.
Вернулся убежавший выполнять приказ Алины командир Таэрилар, коротко отрапортовал о том, что комната с камином готова. Ястреб поднял на руки тяжелого и безвольного, как тряпка, побратима.
— Я могу идти сам, — едва слышно прошептал демон.
— Заткнись и не рыпайся, — потребовал Ястреб. Поглядел на командира-эльфа и коротко осведомился: — Куда?
Пограничник повел бога-ястреба за собой.
— Алина, — тревожно позвал Стримбор. Увидел в синих глазах девушки желтую кайму, помолчал, наблюдая за тем, как стягивается из щелки в точку зрачок. Но ничего по этому поводу не сказал. — Лин, такое было раньше?
— Было, — подавленно кивнула девушка. — Но не настолько сильно. Он… он не умирал раньше… сам не умирал. — Она запнулась. И быстро, боясь не сказать, продолжила: — Это человеческое тело — далеко не самый лучший проводник его великой силы! Истинную суть оно не выдерживает! Он… он на грани… И Печать…
— Молчи. — Стримбор легонько сжал ладонями ее плечи. — Молчи, девочка. Не говори того, о чем мы и так знаем. Он не умрет. В любом случае не умрет. Веришь мне? — И поглядел так, что не поверить было нельзя. Улыбнулся: — Правильно, богам надо верить.
Оставшиеся бегом догоняли тех, кто ушел вперед.
— То, что надо, — оценила Алина, распахнув перед Ястребом двери.
Кровать была подвинута поближе к камину, весело потрескивал разожженный огонь. Комнатка оказалась очень уютной и располагалась на самом верху здания, так что лишних соседей не было.
За спиной человеческого юноши то проявлялись, то исчезали эфирные крылья демона.
— А вот это плохо, — выдал вошедший следом Ястреб.
— Плохо! — обернулась Пламенная.
Побратимы засуетились все разом, пытаясь позаботиться о друге, который прикинулся совсем бессознательным. Запрошенные лекарства Алина перехватила на входе, не позволив врачевателям даже переступить порог. Закинув себе в рот все принесенные «сердечные» пилюли, отправила лекарей обратно, за более сильными средствами.
— Что-нибудь еще нужно? — спросил Таэрилар.
— Не мешать, — заявила воительница. — Арох, Стрим, Трэн и Ког, вас это тоже касается! Идите отсюда, мальчики, я не в первый раз забочусь о брате. Всё, брысь!
Боги покорно вышли, не посмел задержаться и эльф.
Командир лихорадочно думал. Из шести лет ему довелось воевать четыре года на передовой. Таэрилар повзрослел на той войне, на ней он умер и заново родился. Случалось не раз, что только широкий срезень, пущенный меткой рукой Белого Волка, спасал его за полмига до смерти. Однажды его, раненого, вытащил из пасти Кошмара Белый командор. И этот мальчишка-подросток, сам со страшной раной в животе, одной рукой держал вываливающиеся кишки, другой — истекающего кровью лучника. Тащил, падал, вставал и снова тащил… Так и не бросил.
Эти двое стали его кумирами. Больше, чем богами, — живой легендой. Его легендой. Только вера в них, как в Создателя, заставила эльфа выжить.
Они не узнали. У принца… у командора Белого Волка под началом тогда было больше тысячи рядовых лучников, каким был Таэрилар, да еще и состав частенько менялся.
А Белый Грифон… Тогда Таэрилар был не просто ранен. Переломанная в шести местах нога, раздробленные кости, сломанный позвоночник. Часть ребер вообще превратились в труху, и не было почти двух третей лица. Развороченная скула, страшный ожог, снявший мясо с костей, вытекший глаз. Эльф справедливо полагал себя трупом, который доживает последние мгновения и держится непонятно на чем.
Как в насмешку, уцелевшим глазом он видел отчетливо, пусть и в тумане боли. Он был красив, этот маг, не по-человечески красив, как пламя костра, как дитя богов. Глаза странные. Из невероятно синих они то и дело становились желтыми. Но это не имело значения. Бледная улыбка больше была похожа на гримасу страдания и ярости. А звучный глубокий голос не уставал повторять: «Все у тебя еще будет… Бегать будешь, как лань, и плясать вприсядку… И морду тебе сделают лучше прежней, не дрейфь… От девушек отбиваться устанешь… Архимагам нужно верить… Давай, ушастый, дыши, живи! Погляди, как вокруг хорошо… Жизнь прекрасна, лопоухий!» С тех пор каждый раз, когда казалось, что хуже некуда, он вспоминал и как вживую слышал этот голос: «Жизнь прекрасна, лопоухий!» Эльфов никто не смел так называть, но Белому Грифону лучник был готов простить все. Только бы не замолкал…
Потом ему рассказывали, как командор Ален притащил в лазарет полумертвого эльфа, приказав заняться им в особом порядке. С руганью и угрозами перерезать глотку отбился от врачей, рыча, что у него в животе «обычная царапина, сама заживет!», добыл иголку с ниткой, зашил свою страшную рану, попросил бинтов про запас, новую форменную жилетку, если у кого есть, и ушел, не задержавшись лишней минуты.
Лицо эльфу восстановили полностью. Но облик изменили до неузнаваемости. Целители сказали, что внешность — лишь отражение внутренней сущности. А внутри он стал совсем другим…
Теперь эти двое снова здесь. Но Таэрилар уже далеко не тот восторженный мальчишка, каким был раньше. И все же он предан этим двоим, которые стали для него маяками в шторм. И на них стоило равняться.
— Простите мою назойливость, — все еще сохраняя мину отстраненного спокойствия, обратился к ночным гостям командир. Он пристально взглянул на высокого, больше двух метров роста, молодого мужчину могучего телосложения, по плечам которого рассыпались длинные пепельно-серебристые кудри. — Вы — великий ламий Траэллита, бог морей?
— Попался, — вздохнул гигант. — Что, так узнаваем?
— Перепонки меж пальцев, — краткая, скупая усмешка тонкогубого рта. Взгляд на другого «человека». — А вы — небесный ястреб Коган?
— Какой наблюдательный малый, — умилился бог.
— Да тебя, Таран, вычислить-то просто, — в потолок сообщил Арох.
— Это еще почему? — удивился Коган.
— Перья спрячь, дурень, — посоветовал Стримбор.
Ястреб раскрыл крылья, помянул Купол с Гранью и принялся заново наводить маскировку.
— Владыка ветра Стримбор, — уверенно продолжил Таэрилар.
— С чего ты так решил? — поинтересовался разоблаченный бог-ветер.
— Ваше лицо не изменено личиной, а я часто бываю в храме, — охотно ответил «наблюдательный малый». — Да и в легендах вы часто появляетесь все вместе. Искатели. Вот только с вами еще обычно…
Пораженный совершенно невозможной, нереальной, какой-то противоречащей здравому смыслу догадкой, эльф уставился на принца. Беловолосый. Зеленоглазый. Слишком большой. Слишком чужой. И всегда был таким. Не может быть.
— Продолжай. — Усмешка у принца оказалась клыкастой. Голос был полон льда и ненависти. — Арох Архорт, Великий Волк. Вполне возможно, почему бы и нет? Пленить бога, заточить в смертном теле. Связать по рукам и ногам, лишив памяти, дав его смертному телу титул и навесив кучу обязанностей в придачу. Почему невозможно?..
В душе у Таэрилара что-то перевернулось. Оборвалось. Как кто-то из его собратьев мог пойти на… такое?! Невообразимо… Теперь понятно, почему герой, чей образ занимал в душе пограничника так много места, смотрит на «собратьев» с ненавистью. А ведь на войне командор Арэн… Арох Архорт, защищал их. Проявляя безмерную отвагу и рискуя собственной жизнью. Таэрилар рухнул на колено, склонился.
— Простите меня… я не знал…
— И сделаешь вид, что не знаешь. — Коган легко поставил пограничника на ноги. — Понял?
— Волк, закрой рот до конца задания, — довольно жестко сказал Стримбор. — Этот юнец, как и большинство эльфов, перед тобой ни в чем не виноват.
— Не учи меня жить, умник, — огрызнулся Арох и, чеканя шаг, направился в сторону зала.
— Во-олк! — Траэллита догнал друга и пошел рядом. — Ну успокойся ты, прошу, брат…
— Я спокоен, как удав. Это ты паникуешь, хвостатый.
— Лохматый, ври кому-нибудь, кто плохо тебя знает…
Коган, в легком недоумении пожав плечами, отправился следом за друзьями.
— Простите, господин Стримбор… — дрогнувшим голосом командир форта обратился к задержавшемуся богу.
— Только при свидетелях так меня не называй, — отозвался бог-ветер. — Я тебя слушаю.
— А кто… — Таэрилару очень не хотелось спрашивать. Отчаянно не хотелось. Иногда знание бывает страшным. Но все же… — Кто на самом деле командор Ален?
— Он наш брат, если тебя это утешит, — совершенно спокойно ответил Стримбор. — Такой же пленник, как Арох Архорт. Только Волка пленили эльфы, а Ала — люди. Командор Ален — демон Альтис Пламенный. Так же, как Красным и Черным Грифонами были демоны Литис и Альтаир. Люди обрекли их на смерть. Эльфы обрекли на смерть Ароха Архорта.
Ровный голос. Крепко сжатые кулаки. И где-то далеко, за пределом восприятия, — горечь и злость. Часто упоминались трое Пламенных в легендах о четырех богах. Но история предпочитала умалчивать о личностях этих магов, лишь изредка допуская, что те могут быть демонами.
Четверка богов собралась за дальним столиком. Пустили по кругу фляжку Ароха. Там всегда было что-нибудь покрепче.
— Линкины глазки все видели? — задал риторический вопрос Стримбор. — Что думаете по этому поводу?
Бессмертные переглянулись.
— Она высшая темная, — уверенно сказал ламий. — Как наш Ал.
— А высшие не бывают смертными, — задумчиво проговорил Арох.
— У нас появился новый демон, — выдвинул свое предположение Стримбор.
— Не только демоны бессмертны, — отстраненно глядя в потолок, сказал Коган. — Успокойтесь, братцы. Она сама еще не знает.
Помолчали, снова по очереди сделали глоток из фляги. Потом Стримбор поднялся:
— Мы под дверь дежурить. Пойдем, Таран.
— Угу, — согласно кивнул Коган, поднимаясь. — Вдруг еще что случится…
И они ушли, оставив Ароха и Трэна.
За окном стеной шел холодный дождь. И настроение у обоих побратимов было под стать погоде. Трэн взвесил в руках флягу, оценил, что содержимого осталось мало, тяжко вздохнул.
— У меня в седельной сумке еще бутылка «Драконьей пасти», — обронил Арох.
Переглянувшись, боги поднялись и исчезли в ночи, только дверь хлопнула, на мгновение впустив в теплое помещение дождь и промозглый холод.
Захлопнув за богами дверь, Алина тут же вернулась к Альтису.
— Ну как ты, родной? — тревожно спросила она, ласково убрав с его лица отросшую и давно нуждающуюся в ножницах челку. Пальцы наткнулись на невидимый обруч. Обожгло иголками холода. А ведь Зерги должна быть в глубокой спячке. — Держишься?
— Не очень, — едва слышно шепнул демон, приоткрыв глаза.
— Держись, — попросила воительница, помогая ему приподняться и выпить лекарство из высокого стакана. — Иначе как я перед Марьей оправдаюсь? Я ведь ей обещала.
— Девочки сговорились за моей спиной? — попытался усмехнуться Альтис.
— Что ты понимаешь в женской дружбе, мужчина? — криво улыбнулась Алина.
— Ничего, — признал сын Огня. Хотелось просто уснуть. Уснуть насовсем. Он почувствовал, как ловкими движениями воительница убирает остатки шнуровки на форменной жилетке, заставляя его раздеться.
Алина едва не до крови закусила губу, разглядывая тело демона. Дело было даже не в воспалившихся и налитых жаром шрамах, а в Знаке. Там, где раньше была Печать, черно-красными сполохами пульсировало пятно. То и дело выглядывающие из-под кожи черточки рисовали белого грифона в черной кайме. Бессмертная суть сражалась с телом. Печать пыталась подавить суть. Чудо, что он еще жив. Но почему спящая Печать активизировалась?! Ведь она ушла с плеча, страшная татуировка исчезла! Теперь Алина сама была Печатью для демона.
И выход из положения был. Если только…
Сильные пальцы крепко обхватили ее запястье.
— Не надо, милая. Это слишком высокая цена… Мне не пережить такой жертвы. — Ему было тяжело говорить. Он уже почти не чувствовал тела, а непослушный язык во рту и вовсе мешал. Но и молчать нельзя.
Она не ответила, не подняла глаз. Только переплела его пальцы со своими, молча пообещав: «Не буду…» А руки у них одинаковые… Хотя на его руках больше шрамов и мозолей. И мышцы — стальные ремни.
Немного помолчав, он прошептал:
— Знаешь, малыш, мне кажется, я старею…
— Вот дурной, — через силу улыбнулась она. — Тебе жить еще целую вечность.
Он мотнул головой, отрицая ее слова и показывая, что имел в виду другое.
— Сутью старею. Душой. Заешь, чем юность отличается от старости? — Поглядев на девушку, демон продолжил: — Готовностью к смерти… Юность хочет жить, старость готова без боя уйти в смерть. Скоро я буду готов к смерти…
— Не надо, — покачала головой Пламенная. — Дети Огня не стареют и перед смертью, Ал. Мы сгораем заживо, а не покорно ждем конца. Не надо…
Он не ответил, понимая, что она права и неправа одновременно. Прикрыл глаза, пытаясь уловить обрывки тяжело ворочающихся мыслей в затуманенном разуме. Хотелось спать. Лекарство начало действовать.
Повинуясь внезапному порыву, Алина потянулась к его голове и сняла застывшую Зерги.
— Нет! — тут же проснулся провалившийся было в сон Альтис. Даже попытался приподняться, но не вышло. — Нельзя ее снимать… не надо…
— Она тянет из тебя силы, — вдруг поняла Алина, чувствуя, как закололо тонкими иголочками пальцы.
— Пусть… так нужно… Лина!..
— Не отдам. — Девушка покачала головой, отступив на пару шагов. Погладила прозрачные чешуйки. — Если тебя это успокоит, пока что надену на себя.
— Линка…
— И не спорь! — Алина была непреклонна, несмотря на отчаяние, живо нарисовавшееся на бледном лице Пламенного. А LiiTtu’shot, не меняя цвета и не выходя из спячки, скользнула по руке воительницы, плотно обвилась вокруг предплечья, снова застыла стеклянным браслетом. — Вот видишь, она меня признала. Все будет в порядке.
— Ты не знаешь, что творишь!.. — Альтис еще пытался спорить. Но Алина видела — смирился.
— Не возражай мне сегодня, — вздохнула Пламенная. — Завтра будешь возражать, когда сможешь подняться на ноги.
Она осторожно примостилась на краю кровати, обняла его одной рукой, сосредоточилась, пробудив в себе особое чувство… То, что призывает настоящий изначальный Огонь, а не его подобие. Получилось не сразу…
Огонь жарко потрескивает в камине, совсем рядом. Он ласково что-то поет, отогревает, забирая боль старых ран. Родное плечо, в которое так хорошо уткнуться лбом, чувствуя бархат кожи, тепло и особый запах нагретого металла, который ни с чем не спутать. Любимый огонь. И в сердце рождается чистое, всесильное Белое Пламя…
Помоги. Защити его, Пламя всемогущее… Спаси… нас обоих… Сожги меня, но защити его, отогрей, убереги от холода смерти…
«Драконья пасть» закончилась неоправданно быстро. А откуда появились вторая и третья бутылки, побратимы внятно объяснить не могли. Мог бы подсказать Калигул, у теплого бока которого грелись боги в промозгло-холодную ночь, но его никто не спрашивал. Так что къяр спокойно лежал на сенной подстилке на чердаке конюшни и наблюдал за бессмертными.
Как и всякий демон, пусть и не высший, Калигул испытывал к богам чувство здорового презрения. Раньше испытывал. До встречи с нынешним хозяином. Когда-то сильнейший из къяров и представить не мог, что позволит богам прислониться к себе, да еще и незаметно позаботится о них, как о своем высшем.
Калигул не испытывал к этим бессмертным ни презрения, ни отвращения. Пожалуй, эти двое даже немного забавные. В чем-то беспомощные, как дети, несмотря на все свое могущество. Даже жалко их. Слишком самоотверженные, им бы побольше здорового эгоизма. Они такие… хорошие. Другого слова не подобрать. И страдают от этой своей хорошести. Совсем как его высший. Ну какой демон будет чувствовать себя виноватым, если на пару дней забудет о слуге, увлекшись делами?!
Къяр смотрел и думал о том, что не желает другого хозяина. Сейчас приходится ополовинивать свой запас сил и постоянно держать «щит», не позволяющий Альтису даже теневой проекцией «провалиться» на другие уровни бытия. Ведь хозяин очень болен и едва не умер.
— Это я виноват, — вдруг сообщил ночному ливню Волк.
— В чем именно и с какой стати? — С некоторым усилием Змей сфокусировал взгляд на друге.
— В том, что с Альтисом вся эта дрянь случилась. — Арох неопределенно махнул рукой в сторону, где, предположительно, спал друг. — Да и вообще… во всем я виноват. Повздорил с повелителем… Братьев втянул… Если бы не я… Эх, Трэн, если бы не мой идиотский нрав… братья были бы живы…
— Дурак ты, Волк… — с болью отозвался ламий. — Нет, брат, ты ни при чем. Повелитель все равно втянул бы тебя в драку. — Он примолк, прекрасно понимая душевные терзания друга. И заговорил, быстро, боясь передумать: — Это я виноват. Только я, и никто иной! Когда ты пропал, я втянул ребят в авантюру… Мы были на Драконьей Гряде, поэтому не отозвались… Арох, брат, прости меня… Я… я виноват перед тобой.
Повисшая тишина нарушалась только шумом дождя.
— Так вот где ты был, — прошептал бог-волк, не сдержав нервный смешок. — А я все гадал, куда запропастились мои братья? Где они? Почему не пришли? Почему, дери тебя демоны всей Когортой, не нашли меня, бросили, забыли?! — Волк схватил друга за ворот, притянул к себе. Испуганный ламий увидел, что в зеленых глазах полыхает настоящее безумие. — Ты знаешь, как я подыхал там, Трэн?! Как меня убивали и пытали?! Почему ты не пришел, гребаный упырь?! Альтис и тот явился… Прошел через пасть Кошмара! Уже по моей вине! И Литис с Альтаиром умерли… умерли!.. из-за меня!
— Брат… — Траэллита безуспешно попытался вырваться из крепкой хватки.
— Вот именно что брат! — оскалился Арох. — Скотина ты, брат! Мне до Кошмаровой задницы, где ты был и во что вляпался. Ты… с-скотина хвостатая… должен был… найти меня, упырина демонова!
— Я искал… Я искал, брат, клянусь!
— Дурью ты маялся, рожа чешуйчатая! — прорычал бог-волк и, оттолкнув побратима, отвернулся. — А если бы действительно искал, то нашел бы.
Ламию хотелось завыть от горечи и боли. Прав брат. Во всем прав. И от этого еще хуже. Нельзя было позволить себе даже выплеснуть боль криком. Нельзя было позволить мути в глазах превратиться в признание. Змей поднялся, отступил.
— Арох… ты, наверное, больше не захочешь меня видеть… я уйду… — Слова с трудом выталкивались из сведенного судорогой горла. — Я не хотел, чтобы все так вышло… Я не прошу простить…
Великий Волк вдруг понял, что еще минута, и Трэн не просто уйдет — он уйдет из его жизни, из его судьбы, из его души — навсегда. И клокотавшая внутри смесь яростной ненависти и отчаянной боли схлынула, оставив после себя след болезненного недоумения.
— Что я скажу Альтису? — хмуро поинтересовался Арох. — Что по моей вине среди нас больше нет не только Альтаира и Литиса, но и одного наглого Змея? Ну-ка, быстро уселся!
Траэллита буквально рухнул на прежнее место и приложился к бутылке, появившейся как по мановению руки богини. Помолчали, слушая дождь.
— Стриму и Когу не скажем, — первым нарушил тишину Арох. Усмехнулся, забрав бутылку. — Хватит двоих придурков, страдающих от чувства вины.
— Не скажем, — согласился Траэллита, привалившись к черному боку демонического къяра, и вымученно улыбнулся.
Алина спала, но сон ее был тревожен. Усталая, осунувшаяся, с чернильными тенями вокруг глаз, она беспокойно хмурилась, силясь что-то сказать, но бледные губы шевелились беззвучно.
Альтис, стараясь ее не будить, тихо поднялся. Голова кружилась, и застарелая боль не спешила отступать. Кое-как преодолевая слабость, демон оделся. Зашнуровать ботинки еще получилось, но на форменную жилетку сил уже не хватило. Чуть передохнув, Альтис нашел взглядом свой рюкзак, который побратимы не забыли притащить вместе с курткой. Покопавшись, извлек мешочек с бесцветным и безвкусным порошком, высыпал в рот двойную дозу, запил вязкой непрозрачной жидкостью из небольшого бутылька и скривился от отвращения. Хотелось пить, но воды поблизости не наблюдалось.
Перчаток тоже не было. Многолетняя привычка не позволяла показаться перед посторонними без них, и Пламенный, пошарив по карманам рюкзака, обнаружил недавно подаренные Алиной «обрезы» — легкие перчатки без пальцев. За неимением лучшего Альтис надел их.
Пламенный с трудом поднялся, вышел за дверь, стараясь не шуметь. У порога, сидя на полу плечом к плечу, спали Стримбор и Коган.
— Балбесы… — вздохнул Альтис. И не стал их тревожить. Ушел, осторожно ступая по коридору и держась рукой за стену.
На улице было холодно, мокро и противно. Рассвет едва залил серым зачинающийся день, сквозь рваное покрывало низких облаков проглядывало сине-фиолетовое темное небо. Альтис нашел во дворе бочку с водой, напился, умылся. Некоторое время сидел на земле, справляясь с болью и дожидаясь, когда подействуют принятые лекарства. Давно не было таких сильных приступов. Проклятая человеческая плоть…
Мысль об утренней разминке не вызывала ничего, кроме тошноты. Потянувшись было к потайному карману за флейтой, Альтис обнаружил пустоту и со вздохом уставился в серое небо. Надо бы вернуться и поспать еще хотя бы часа два. Унять тупую боль в груди и ломоту в суставах. Но внутреннее ощущение говорит, что времени и так слишком мало, чтобы тратить его на такие мелочи.
— Командор, простите мою назойливость, но вам следует отдохнуть.
Альтис повернул голову вправо и взглянул на командира форта.
— Не учи меня жить, мальчишка. — В этом голосе не было ничего, кроме крайней усталости.
Таэрилар не спешил обидеться. Подошел ближе. И едва смог сдержать вздох ужаса и удивления — Пламенный действительно был сильно иссечен жуткими шрамами.
— Командор, пока вы находитесь на подотчетной мне территории, я несу ответственность за то, чтобы вы… не пострадали, — осторожно сказал эльф.
«Поздно спохватился», — было отчетливо написано на лице демона. Пока эльф подбирал слова, чтобы все же убедить упрямца отдохнуть, Альтис, поморщившись и что-то неслышно прошептав, провел ладонью по шрамам на груди. Краснота воспаления сразу же начала сходить. Прищурившись, он поглядел на эльфа:
— У тебя запасного шнурка в жилетку не найдется? А то мой вчера раскромсали.
Эльф вскинул на своего кумира настороженный взгляд разноцветных глаз:
— Конечно. И запасная форменная майка тоже найдется. Вашу же вчера порезали… Прошу вас, командор, следуйте за мной.
Альтис оперся на бочку с водой, поднялся. Чуток отдышался и пошел. Эльф-командир почти незаметно прихрамывал при ходьбе, с такой едва уловимой характерной неловкостью ставя правую ногу, что демон мог точно сказать, в скольких местах и как именно она была сломана. Совсем немного перекошенные плечи, левое чуть ниже правого — в двух местах был сломан позвоночник и ребра восстанавливали из металла. Разные глаза, нетипичное для ушастых лицо, как будто… тоже восстановленное. Тонкие, едва заметные черточки шрамов можно увидеть на скулах и подбородке…
— А я говорил, лопоухий, что все у тебя еще будет.
Бывший лучник легиона Штормов остановился, словно с разбегу налетев на стену, резко обернулся. Белый командор, герой Серебряной Империи, как-то особенно по-доброму улыбался.
— Командор, вы меня… помните?!..
— Не сразу узнал, — ответил Пламенный. — Ты изменился, эльфенок. Повзрослел…
Таэрилар хмыкнул, вспомнив, что ему перевалило за вторую сотню, а Белому Грифону вроде как еще и двадцати трех нету. Но даже если забыть о том, что человеческий юноша Ален — это древний демон Альтис, командор прав. Долгоживущие взрослеют медленно — не только из-за психофизических особенностей, но и из-за воспитания. А еще потому, что испытаний в жизни им выпадает меньше, чем короткоживущим.
— Я обязан вам жизнью, командор. И никогда этого не забуду. Если вам что-то нужно…
— О-о, ушастый, не разводи философствований на тему долгов! — простонал Альтис, схватившись рукой за стену. Ноги не очень хотели выполнять свою прямую обязанность. — Мне нужна всего лишь шнуровка в жилетку!
Кивнув и больше не говоря лишних слов, эльф привел демона в свой рабочий кабинет. Достал из ящика запасную форму и новую форменную майку. В несколько ловких движений выдернув шнурок, отдал Альтису.
— Быть может, вы не откажетесь от завтрака, командор? — вежливо поинтересовался пограничник. Ему действительно хотелось, чтобы Альтис не уходил так быстро. Дело было не в чувстве долга, который не оплатить… Кто-то поклоняется богам и жаждет встречи с ними. Сейчас эльф был подобен тем клирикам, к которым явились их боги.
— Не откажусь, — решил Альтис. Он расположился в кресле, натянул майку и принялся возиться со шнуровкой.
За легкой неспешной беседой эльф и демон успели прикончить половину завтрака, когда дверь в кабинет пограничника распахнулась без стука и на пороге возникла недовольная воительница.
— Куда тебя опять понесло, неугомонный? — грозно поинтересовалась она. Глаза нереальной синевы глядели в самую душу.
Альтис тут же попытался прикинуться ветошью и сползти под стол. Алина сложила руки на груди и хмыкнула. Поняв, что маневр не удался, демон отозвался:
— Ли-ин, я взрослый и самостоятельный, в няньке не нуждаюсь.
— Я тебе сейчас такую няньку покажу!.. — Воительница, подойдя поближе, погрозила демону маленьким, но крепким кулачком. Кивнула эльфу: — Спасибо, что не оставил этого самоуверенного дурака на улице.
— Не за что, — улыбнулся эльф.
— Обалдуй, ну что ты творишь? — снова повернулась к магу девушка. — Тебе пока нельзя вставать!
Альтис отметил, что девушка выглядела усталой, словно не спала всю ночь. Спорить с ней сейчас не стоило. Альтис состроил очень виноватое выражение лица, изобразив саму покладистость:
— Лина, радость моя золотоволосая, принеси мне лекарство, пожалуйста. Оно в правом боковом кармане куртки.
Алина недовольно поморщилась, устало потерев висок:
— Ладно, сейчас принесу.
Когда она вышла за дверь, Альтис вполголоса доверительно сообщил эльфу:
— А в сестры мне досталась стерва! Если кто-нибудь из твоей родни вдруг возжелает одарить тебя еще родственниками, лучше заранее убеди их, чтобы это были мальчики, а не девочки…
— Я все слышу! — раздался из коридора отчетливый возглас.
— А я рассказываю, как это чудесно, когда есть сестра! — громко сказал Альтис в сторону двери. — Особенно такая замечательная, как моя Алинка!
Демон и пограничник переглянулись и, не сговариваясь, рассмеялись.
Когда Алина вернулась, для нее уже успели сообразить завтрак. Так что воительница немного оттаяла и перестала ворчать.
Легкий эль к завтраку оказался как нельзя кстати. Когда в разговоре образовалась небольшая пауза, демон решил, что лучшего момента, чтобы разобраться с одним вопросом, в ближайшее время не представится.
— Линушка, милая, — начал Альтис елейным голосом. Девушка мгновенно насторожилась. — Отдай мне то, что вчера забрала.
Но Алина, совершенно не оправдав надежд, ответила Альтису красноречивейшим из жестов, даже не повернув головы в его сторону.
— Алинушка, — не спешил отступаться Альтис, — оно для тебя опасно. Оно слушается только меня, да и то через раз, а убить чужака для нее — сущий пустяк. Послушай мудрого и старшего — отдай.
— И не надейся. — Откинувшись на спинку стула, Алина сложила руки на груди. — Можешь не прожигать меня взглядами. Эта дрянь тянет из тебя силы, как насос. Пока не будешь хотя бы относительно здоров — ты ее не увидишь. Понятно?
Альтис скрипнул зубами. Ему хотелось в ярости перевернуть стол так, чтобы он разбился о стену, и крикнуть, что он не будет здоров, пока живо это проклятое тело! Металлический кубок в руке смялся. Раздался низкий, едва слышный рык, напугавший присутствовавшего при стычке пограничника.
Подавшись вперед, Алина отчетливо произнесла, тяжело роняя отдельные слова:
— Я. Сказала. Нет.
Альтис едва не взбесился, с трудом удержав себя в руках:
— Ты не понимаешь, что творишь, дура!
— Очень даже понимаю, придурок!
Ее зрачки окаймились желтым, вытянулись.
Таэрилар поежился. Маги в этот миг напоминали двух больших котов, яростно шипящих друг на друга. Бешеной кошкой была Алина, разъяренным львом — Альтис. И кто из них опасней — большой вопрос.
Алина резко встала.
— Спасибо за замечательный завтрак, Таэрилар, — кивнула она эльфу.
— Для вас — любой каприз, — мастерски скрыл свои истинные чувства эльф, приложив ладонь к сердцу.
Воительница вышла из-за стола. Задержалась в дверях.
— Ты все же дурак. А сдохнуть я тебе все равно не позволю. Скорее сама подохну! — бросила она через плечо и вышла, хлопнув дверью.
Пламенный от души выругался ей вслед.
— Демоново отродье!.. — завершил злобную тираду Альтис и задумчиво умолк. Повернулся к предпочитавшему молчать пограничнику: — Мне показалось или у моей неумной сестренки правда глазки пожелтели?
— Мне тоже так показалось, — осторожно ответил эльф.
И сам уставился на демона, вдруг осознав, что именно его смущало. Золото. Не синева. Невозможный для человека оттенок.
— Командор… — все так же осторожно проговорил бывший лучник. — На вашем месте я бы сменил цвет глаз на прежний. Многие помнят и многим рассказывали, что у Белого Грифона синие глаза. Такие синие, что ни небо, ни море с ними не сравнятся.
Альтис помянул Когорту, провел рукой по давно не стриженным волосам. Когда узкая, почти девичья ладонь закончила движение ото лба к затылку, золото сменилось тем самым на редкость глубоким и ярким синим цветом. Все небо в одних глазах. Свет утреннего солнца как-то по-особому упал на его лицо, и эльф заметил сетку тонких, едва заметных шрамов на щеке, скуле и у седого виска. Таэрилар понял — Пламенного не раз пытались изуродовать, чтобы он перестал быть так красив. Просто кощунственно красив для легендарного бойца и исчадия войны. Но, видимо, Белый Грифон всеми силами избегал покушений на свое лицо. И расплатился за это изуродованным телом.
— Так хорошо? — изогнул бровь Белый командор.
— Лучше и быть не может, — заверил пограничник. Немного поколебался. — Командор, я снова прошу простить мою назойливость… Но могу ли я предложить вам услуги нашего цирюльника? Ваши волосы, судя по всему, вам изрядно мешают.
Оттянув челку, Альтис оценил ее длину и кивнул:
— Не откажусь.
Через час демон безжалостно поднял на ноги свой невыспавшийся и вымотанный дорогой отряд.
— Ал, ну зачем ехать та-ак ра-ано?.. — отчаянно зевая, попробовала усовестить мага принцесса.
— Ведь мы и так сэкономили день, — поддерживал подругу Лёнька.
— Действительно, зачем так торопиться? — веско заметила Василиса.
— Надо, — отрезал демон. Он пронзительно свистнул, призывая своего слугу.
Конь бодро вышел из конюшни и… споткнулся.
— Калигул?.. — Альтис удивленно поглядел на къяра, приблизился, погладил черную лоснящуюся шею. — Что с тобой?
«Все в порядке, высший», — соврал тот.
— Бесполезно меня обманывать, къяр.
«Все будет в порядке уже через пару часов, — упорно попытался отвертеться от прямого ответа конь. Скосил глаз в сторону чердака над конюшней: — Твоим друзьям сейчас гораздо хуже».
Альтис огляделся, не нашел только двоих… Пришлось лезть на чердак.
— Придурки, — высказал свое мнение демон. Пнул в бок спящего Змея. — Просыпайтесь, боги-пропойцы!
Траэллита открыл глаза и с трудом сфокусировал взгляд. Приподнялся на локтях, с беспокойством поглядел на побратима:
— Тебе разве уже можно вставать, демон?
Тревога в его голосе была такой искренней, что у Альтиса язык не повернулся послать друга за Грань извилистым пешим путем.
— Не можно, — недовольно проворчал Альтис. Обхватил себя рукой — тяжесть и глухая боль все еще ворочались в груди. — Но времени совсем нет. Вставай давай и Ароха поднимай. Пора в путь.
— А с глазами у тебя что? — Арох к тому моменту проснулся самостоятельно и сел.
— Замаскировал, — хмуро бросил демон. — И тебе советую держать маску командора Арэна. Поаккуратней с легендой.
— А ты поаккуратней со своей жизнью, — глядя снизу вверх, попросил бог-волк.
— Собирайтесь. Пора ехать, — ушел от ответа маг.
Проводив друга взглядом, боги одинаково тяжело вздохнули. Арох сжал ладонями виски, скривился:
— Бедная моя голова…
— Было бы чему болеть, — простонал Траэллита, потирая лоб. — А ведь болит…
В течение получаса демон, нетерпеливо подгоняя воинов, магов и богов, наблюдал за поспешными сборами.
— Ал, давай выдвинемся к вечеру, — предложил Стримбор, подойдя к другу. — Мы вполне можем ехать ночью.
— Зачем? — удивился Альтис.
— Тебе… — Ветер запнулся, не зная, как сказать, чтобы побратим не взбесился. — Тебе нужно отлежаться. Тяжело будет днем идти, ночью легче… — Он умолк, по лицу друга поняв, что добился своими словами прямо противоположного эффекта.
— Время, умник. Время не ждет.
Стримбор, не проронив больше ни слова, направился к своей лошадке.
Боги и ученики собрались отдельной от некромантов и императора компанией. Риноиль снова безотрывно смотрел на Альтиса. Тот прощался с командиром форта.
— А я его вспомнил, — вполголоса сказал Волк. — Таэрилара этого. Он у меня в легионе младшим лучником служил. Хорошо стрелял, но невнимательный был, аж самому пристрелить его хотелось. И когда этот дурень к некромантам в засаду попал — не успел вытащить.
— Как же он выбрался? — поинтересовался Риноиль, с любопытством взглянув на собрата.
Младшие ученики тут же навострили ушки, ожидая услышать о своем учителе что-то интересное. И конечно, услышали.
— Ал его вытащил, — ответил Арох. — Я-то думал — труп уже. У него лицо сгорело до костей, переломало всего. В боку куска мяса с ребрами недоставало. Там пасть Кошмарова началась, я своих отозвал, пострелял сколько успел, тут и Ал прибыл… Один против пятерых колдунов, да простых воинов около полусотни было, — всех порешил. Ему самому живот распороло, а он тащил на себе этого лучника-неудачника. Одной рукой себе рану зажал, а в другой держал заведомый труп. В госпиталь принес — думали, дохляка припер, целители даже браться не хотели. А он, смотри-ка, выжил…
Риноиль попытался представить себя на месте Альтиса в той ситуации… Уходя с поля боя, тяжело раненным нести на себе того, кто заведомо не выживет. Понятно, если это брат или друг, но того, кого и видишь-то в первый раз…
— Не понимаю, — покачал головой эльф-моряк.
— И не нужно понимать, — ответил своему ученику ламий. — Так нужно жить, Рин.
Боги умолкли, продолжая беззвучно перебрасываться редкими репликами по развернутой Стримбором ментальной связи.
Прежде чем сесть на коня, Альтис пожелал пограничнику:
— Удачи тебе, командир.
— И вам удачи, командор, — ответил Таэрилар, приложив к сердцу кулак. — Будьте осторожны в пути.
— А что, есть причины для осторожности? — приподнял бровь Альтис, подтягивая подпругу и немного приподнимая стремена.
— В отличие от меня не все уверены в вашей безусловной правоте. Многие считают вас… — запнулся пограничник.
— …опасным исчадием войны? — закончил демон. — Такого лучше уничтожить и чтить его память, верно? — Пламенный криво усмехнулся. — Они правы. Причем не понимают, насколько правы. А ты не беспокойся, лопоухий. — Альтис хлопнул пограничника по плечу и вдруг замер, стиснув пальцы так, что эльф поморщился от боли.
— Командор?..
— Помнишь, я тебе говорил, что архимагам нужно верить? — очнулся Альтис. Тяжело, без своей обычной легкости взобрался на спину огромного черного коня. Взглянул на того, кого когда-то вырвал из лап смерти вопреки всему. — Я лгал. Те двое, которых тебе вскоре доведется повстречать, будут лживы насквозь. Держись, лопоухий. Главное, выживи.
— Будет исполнено. — Эльф снова прижал к сердцу сжатый кулак.
Демон повторил его жест и мягко коснулся пятками боков къяра.
К полудню Пламенный перестал гнать лошадей галопом, предпочитая двигаться легкой рысью, переходящей в быстрый шаг. Проклятая погода тоже не радовала. Ночной дождь сменился палящим солнцем. Жара испаряла вчерашнюю влагу; удушливый влажный воздух прокалился, как пар в бане. Дышать было тяжело, а Альтису приходилось тяжелее всех. Ни ветерка, ни капельки прохлады. Скачка не спасала от жары и духоты, встречный ветер обжигал. Даже для златогривых быстрый темп в такую погоду был изнурителен. Вездесущие насекомые — и те попрятались, дожидаясь вечерней прохлады.
Дикая жара с духотой лишала возможности мыслить. Погода на восточном побережье славилась своей непредсказуемостью. Собственно говоря, происходящее было обычным явлением для этой части континента. И ни маги, ни боги не могли толком повлиять на этот проклятый климат. Альтис вяло перебирал в голове заклятия, способные вызвать подобную погодную гадость, но ни одному из предположений не находил подтверждения.
— Ненавижу восточное побережье, — бормотал демон, с трудом преодолевая желание прилечь в тенечке.
— Тупой упрямый демон, — буркнула под нос наблюдавшая за ним воительница.
— Алина, что-то случилось, пока мы спали? — Принцесса пристроила свою лошадку рядом с рыжим пегасом.
Воительница смерила взглядом неестественно прямую спину едущего впереди Пламенного. Прикинула, во что ей выльется пара лишних слов. И процедила сквозь зубы:
— У этого упрямого осла вчера остановилось сердце. Мы его еле спасли. И по такой жаре ему ехать по меньшей мере опасно. Но это же… осел! Ничего и слышать не хочет.
Подростки тревожно переглянулись.
— Лин, мы можем что-то сделать? — вполголоса спросил Лисёнок. — Ты только скажи…
— Следите внимательно, чтобы ему хуже не стало, — ответила воительница. — А там сами разберетесь. Вы же изобретательные детки.
Подростки с удовольствием согласились с таким определением. Лестно было получить похвалу от жестокой Пламенной.
Снежный волчонок, упрямо пребывающий в ипостаси человека, распластался по спине лошади. На предложение трансформироваться обратно он только слабо огрызался. Ему, рожденному в лютом морозе волку, было едва ли не хуже всех. Снежинки то и дело слабо вихрились над ним и таяли, а капли воды быстро нагревались и испарялись.
Через пару часов после полудня это стало невыносимым. Альтис стиснул зубы, стащил с себя жилетку и остался в майке. Неуютно, но лучше так, чем умереть от теплового удара. Огляделся, гадая, то ли это муть в глазах стоит, то ли дрожит раскаленный воздух. Ровно в седле никто не сидел. Жульке, похоже, становилось хуже с каждой минутой. Пересохшие губы волчонка потрескались до крови, он почти не открывал глаз. Но упрямо молчал и не менял ипостась.
— Жулька… — Альтис положил ладонь на его тощее, мальчишеское плечо и тут же отдернул, обжегшись о кольчугу. Обрезанные пальцы перчаток были неудобны в некоторых случаях. — Жулик, смени облик!
— Да пошел ты, — просипел волчонок, сказав, куда именно может идти со своими предложениями демон.
— Жулька! — Крепко схватив снежного за ухо, Пламенный заставил его сесть прямо. — Обращайся немедленно, пока не сдох!
Мальчик ответил демону матерной фразой, в цензурном переводе означавшей «ждать устанешь». Глухая боль заворочалась в груди, дышать стало еще тяжелее. Альтис отчетливо понял, что спорить с заупрямившимся волчонком сейчас нет никакой возможности.
А если не спорить, то придется снова наступить своей гордости на горло.
— Умник, — позвал Альтис, — сделай что-нибудь. Ты же бог!
— Как совета послушаться, так: «Умник, заткнись», — проворчал Стримбор. — А как что случилось, так сразу: «Умник, помоги, ты же бог!..»
Демон скрипнул зубами и сдержал яростный рык. До дрожи в руках хотелось двинуть побратиму под дых, да так, чтобы тот забыл, как его зовут. Стримбор это быстро понял.
— Стрим, не пыли, — попросил Коган, не находя в себе сил даже повернуться. — А то нарвешься.
— Таран, не мешай умнику думать, а то я тебе морду подправлю камнем для кладки стен, — сказал Траэллита без особого энтузиазма.
— Давай лучше из твоей чешуйчатой шкурки сделаем навес, — огрызнулся Коган. — Хоть какая-то польза от тебя будет.
— А из твоих жалких облезлых перышек — хоть пару вееров, на большее-то не сгодятся.
— Ладно, — послушав вялую перепалку, сказал Стримбор. — Я кое-что придумал. Жулька, ну-ка, бегом к дяде Ветру на лошадку пересядь!
— А ипостась менять не надо будет? — мрачно спросил волчонок, послушно выполняя приказ и ловко перепрыгивая из своего седла на спину златогривого коня бога-ветра.
— Не надо, — пообещал тот и не удержался от маленькой лекции: — Ты понимаешь, что твое упрямство бессмысленно и опасно? Опасно, прежде всего, для тебя самого. Это неоправданный риск для жизни. И вести себя так — просто глупо. Понимаешь?
Мальчик насупился и обиженно засопел.
— Ладно, маленький упрямец. Мы еще поговорим на эту тему. Не надо брать дурной пример с Альтиса, он у нас…
— Упертый придурок! — хором подсказали остальные братья и даже нашли в себе силы рассмеяться.
— Особенный, — невозмутимо поправил Стримбор. — Так, Жулик, призывай свою стихию, только медленно.
Альтис задыхался, обливаясь потом и почти теряя сознание от боли и недостатка воздуха. Минут через пятнадцать, когда демон уже почти отчаялся, отряд облетел морозный ветерок, обсыпав путников снегом и заставив лошадок бежать веселее. Люди, боги и звери начали оживать, перестав изображать мух в киселе.
— Как ты, Talleri? — жалобно спросила Кари. Она не отходила от учителя.
— В порядке, — через силу улыбнулся демон. — О себе побеспокойся, детка.
— Да мне-то никакая жара не страшна, — ответила принцесса. — И мальчишкам тоже… — Рассеянный кивок в сторону учеников.
Детям действительно было лишь немного жарковато. Карэн, как и ее отец, совершенно спокойно переносила любую жару и самый лютый холод. Все-таки генное наследие Янтаря имело свои плюсы. Невосприимчивость к перепаду температур, ко многим ядам, пониженный болевой порог, врожденный иммунитет практически ко всем болезням, особые способности к взаимодействию с нефизической составляющей этого мира. Не говоря уже о наследственной проницательности, мудрости и силе духа.
Отдышавшись и придя в себя, Альтис подъехал к Ветру и негромко спросил:
— Стрим, это надолго?
Прислонившись к груди бога-ветра, впереди сидел довольный собой волчонок. Ему разрешили оставаться во второй ипостаси, да еще он смог помочь Стримбору справиться с невыносимой жарой. В глазах так и светился вызов всему миру, и в частности — одному Пламенному демону.
— До вечера, — ответил бог-ветер. — А там пусть Трэн озаботится погодой, потому что дождь будет не слабее вчерашнего.
Демон со злостью помянул Купол и одну интересную часть тела Кошмара.
— Ненавижу восточное побережье! — с чувством повторил он в сотый раз. — Змей, начинай думать, что делать с предстоящим дождем.
— Заночевать в придорожной таверне, — беззаботно отозвался ламий.
Альтис уставился на друга, пытаясь понять, издевается он или говорит серьезно. Калигул послушно двинулся шаг в шаг рядом с любимой златогривкой морского бога.
— Трэ-эн, — позвал демон, заставляя ламия поднять глаза.
«Хвостатый кретин! Ты разве не видишь, что творится с Волком?!»
Траэллита бросил взгляд на спину едущего чуть впереди друга.
«А что с ним не так?»
«Ну дура-ак…» — отчетливо протянул демон и открыл другу многогранную, немного спутанную картинку.
Беловолосый то и дело невольно поворачивался в ту сторону, где располагалась Обрена. От границы до Лирила было два дня пути, а оттуда до эльфийской столицы — еще три. Высокие дворцы Дома Светлых располагались к юго-западу от Лирила, а Обрена — к северо-западу. Могло показаться, что беловолосый просто хочет побыстрее достичь выбранной цели, но скрытая ненависть, яркой зеленью горящая в глазах, говорила об обратном. Ему отчаянно, до дрожи в руках, до сведенного судорогой горла хотелось вцепиться в глотку своему врагу и упиться его кровью, медленно убивая и доводя до безумия…
Траэллита снова покосился на Ароха.
— Поверь, он выдержит, — уверенно сказал он.
— Тебе так хочется мучить его подольше, брат? — тихо спросил Альтис.
Бог морей немного помолчал.
— Ладно, я что-нибудь придумаю. Давай заодно путь спрямим.
— Я пытался, — поморщился демон. — Но как-то криво он спрямляется, а через нефизические тропы я сейчас идти неспособен. Разве что один.
Среди искателей роли давно были распределены. И если Стримбор являлся лучшим телепатом и отвечал за связь между побратимами, то Альтис всегда был проводником. Пространство под его ноги стелилось так, как он того хотел. Любые дороги, пути и тропы были ему открыты. Иногда казалось, что мир вертится исключительно вокруг него. Боги даже в шутку задавались вопросом, что было бы, пожелай Альтис, чтобы солнце всходило на западе, а не на востоке?..
Вот теперь и Альтис неспособен выполнять свои обычные обязанности так же хорошо, как всегда.
— Это мы без тебя сейчас сделаем, — пообещал Траэллита. — Коган! Стрим!
Боги сбились тесной кучкой, корпус в корпус выстроив лошадок, и начали совещаться. Минут через пять Стримбор выдал общее решение:
— Ал, гони отряд вперед! К ночи будем в Лириле.
Удовлетворенно хмыкнув, Альтис приказал ускорить движение.
К городу усталый отряд подъехал уже в темноте, под ледяным дождем.
— Ненавижу восточное побережье, — в тысячный раз повторил Альтис, сдавленно ругаясь. Тело жутко болело, тройная норма мышечного модулятора с обезболивающим помогали совсем немного.
— Согласна, — буркнула Алина. Она сидела позади демона и крепко его обнимала.
К вечеру воительница, плюнув на гордость, уговорила Альтиса взять ее к себе. И теперь делилась силой со своим демоном, чтобы ему стало хоть немного легче. Дело прежде всего, дети прежде всего, и совсем не хочется, чтобы этот проклятый упрямец в один прекрасный момент свалился с коня в грязь на мокрой дороге. Тонкая пленка огня, растекавшаяся по коже обоих Пламенных, грела слабо. Разогреваться самим до высоких температур было нельзя — сгорела бы одежда и обжегся бы Калигул.
Лирил, город на берегу озера, возник несколько неожиданно. Вот только что был лес, темнота, казавшая бесконечной дорога — и в следующий момент за поворотом оказались белые стены мерцающего огнями города. И дождь медленно затихал, превращаясь в противную морось.
Ворота им открыли сразу, едва увидели злобную физиономию Ароха. Стражники со сдержанным восхищением поприветствовали своего принца и настороженно проводили взглядами Белого Грифона. Но на эти взгляды в спину Альтису было глубоко плевать. Весь мир сейчас вертелся вокруг одного желания — забраться в сухую теплую постель и выспаться! Проспать суток эдак трое, не меньше.
Лучшим проводником по белокаменному городу сочли Риноиля: хоть Лирил и не был его родным городом, но эльфу-моряку нередко доводилось здесь бывать. В Лириле, как и во всех близких к границе поселениях, вперемешку жили люди, эльфы и орки.
Трактир оказался чистым, уютным и в меру дорогим. И комнат хватило на всех. Альтис заставил себя отмокнуть в горячей ванне с проточной водой, повесил сушиться одежду и только после этого, уже ничего не соображая, забрался в кровать и провалился в глубокий сон.
…Пронизывающий ледяной ветер забирался под куртку, холодил пластины в жилетке, пытался проникнуть в рукава и за ворот. «Странно… — вяло подумал Альтис. — Середина лета — и так холодно…» Он повыше поднял ворот, стоя на краю утеса Грифа. Он никогда не боялся высоты, и разверзавшаяся почти под ногами пропасть его не пугала.
— Красивенько у тебя тут…
Альтис развернулся с такой скоростью, что едва не упал, на миг потеряв равновесие.
Двойник стоял у каменного навеса и по-хозяйски осматривался. Куртка распахнута, шнуровка на жилетке немного распущена, перчатки заткнуты за пояс. Ножны коротких Белых клинков пристегнуты к штанам на своем месте. Все, от военной формы до жестов, казалось ожившим и зачем-то вышедшим из зеркала отражением Белого Грифона. Отличались только глаза — желтые, с вытянутыми в щелки зрачками. Да был еще флер кровавого безумия…
— Мне не нравится, как ты постригся, — поморщился двойник, проведя рукой по волосам. Та же по-военному короткая стрижка. — Слишком коротко. Больше так не делай.
Альтис молчал, судорожно соображая, как реагировать и что делать. Желтоглазый прошелся по утесу, сорвал ромашку, заглянул под каменный навес, нашел тайник Альтиса. Еще немного побродив в округе, уселся на землю, сорвал пару цветков и начал плести венок.
Мимолетный оценивающий взгляд желтых глаз подсказал Альтису, что Зверь не хочет нападать на него, пока он в силе. Что ж, поиграем.
— Как хорошо ты тут все устроил, — оценил он. — Мне нравится! Да, кстати, верни наши клинки. Они мне тоже нравятся. — Зверь любовно погладил ножны, на мгновение оторвавшись от цветов.
— Я их подарил, — сухо ответил демон.
— Ну так верни! — Зверь поглядел на него с жалостью, как на умственно неполноценного. — Я их хочу. Они выпили столько крови!.. — Он мечтательно улыбнулся.
Альтис содрогнулся, увидев со стороны собственную улыбку и взгляд, от которых веяло загранной жутью. Но двойник снова занялся плетением венка.
«Поиграем, тварь. Поиграем…»
— Где ты был? — медленно подбирая слова, спросил демон. И продолжил, наткнувшись на полный непонимания взгляд: — Где ты был раньше? Почему пришел только сейчас?
Зверь фыркнул и весело расхохотался.
— Я всегда считал, что ты умнее! — отсмеявшись, сообщил он. — Я — это ты, глупенький демон. Ты — это я. Я никуда не уходил и ниоткуда не появлялся. Мы были вместе всегда, ты и я, твоя тень. Но ты почему-то решил меня бросить. — Зверь состроил обиженное выражение лица, но Альтис остался каменно-непроницаемым. Желтоглазый вздохнул, вернулся к цветам.
Пламенный оперся спиной о дерево на краю утеса, принимая видимость спокойствия, но в любую секунду ожидая атаки. Весь этот разговор казался ему ненужной прелюдией к драке. Но драться не хотелось. Вполне можно поговорить, пусть это и будет разыгранное представление театра двух актеров. Каждый будет задавать «нужные вопросы», давая «правильные ответы», лишь иногда выходя за рамки.
— Чем ты докажешь, что не лжешь? — спросил Пламенный.
— Зачем мне что-то доказывать? — пожал плечами двойник. — Но если хочешь, могу немного рассказать. Был жив Альтаир, и я следовал за тобой тенью, не помышляя об ином. Ты был Пламенным демоном, Альтис. И, накрой меня Купол, ты был прекрасен! Я и не думал о большем, чем быть твоей тенью. Твоими глазами я видел целый мир и проливал столько крови, сколько хотел. Я пил смерть, ни в чем не испытывая нужды! Мы были идеальным тандемом, разве нет?.. — Зверь пытливо поглядел на демона.
— И что же с тех пор изменилось? — немного погодя медленно произнес Альтис, уже зная ответ. Да и вопрос был задан лишь как дань правилам…
— Ты меня бросил, — предельно холодно отозвался Зверь, сосредоточенно доплетая ромашковый венок. — Ты ушел в жизнь. Потерял суть. Оставил меня тенью в Тартоге! О, я приходил, когда ты звал, и тогда мы пили кровь, проливая ее рекой! Я становился тобой! Разве это было не прекрасно?! Помнишь, Ал, ты помнишь, как мы убивали, как надругались над самой жизнью?! Как я создавал настоящие шедевры смерти и страха!.. А ты почему-то решил, что я получил слишком много свободы. Задавил меня в тисках, отправил в Тартог! И, призывая меня, ты подавлял мою личность, оставляя лишь боевую суть! Ты меня отринул! Чем я это заслужил?! Там серо и скучно, Ал. Я хочу обратно. К тебе.
И снова — внимательный пытливый взгляд. Хорошо скрывающий лютую, обжигающую ненависть. Он многому научился… Как же ему тяжело себя контролировать, подавляя кровавую страсть. Осторожно ступая по земле, как большой опасный хищник, Альтис подошел, опустился перед Зверем на корточки. Провел кончиками затянутых в перчатки пальцев от его седого виска к узкому подбородку. Красивое лицо, не по-человечески красивое. Кощунственно прекрасное для такой твари.
— Тебе ведь пришлось несладко. — Демон не спрашивал, а утверждал. — Остался одинокой тенью, начал потихоньку сознавать себя как отдельную личность… А вокруг одни враги и кровавые ублюдки, да еще и Кошмар в спину дышит. И ты — даже не демон, непонятно что… Тяжело было?
— Как видишь, справился, — гордо ответил желтоглазый.
— Нужно было сковать тебя Печатью, твареныш, — зло прошипел сквозь зубы Альтис. Зверь даже отшатнулся — волна черной ненависти окатила его с головы до ног. Ромашки в венке пожухли. — Ты взял слишком много свободы, маленький ублюдок. Пошел против моей воли, забыв, где твое место!
— Мое место рядом с тобой! — взвился на ноги Зверь. — А ты забыл, где твое!
— Ну-ка, ну-ка, напомни-ка мне?.. — усмехнулся Альтис, тоже вставая.
— Рядом со мной, — успокоился желтоглазый. Оживил высохшие цветы щелчком пальцев. Только цвет лепестков при этом сменился на красно-черный.
— Да неужели? — откровенно развеселился демон. — А с чего ты так решил, Звереныш? Тебе следовало сразу уяснить, что мое место исключительно там, где я захочу! И рядом с теми, кого я сам выберу. Никто не смеет решать за меня. Даже ты!
Зверь улыбнулся вдруг ласково-ласково. Ловким движением, прежде чем Альтис успел отстраниться, надел ему на голову венок. «Эта тварь слишком быстрая, — мелькнула мысль. — И сильная…»
— Но ведь я и есть ты. Имею право решать. И я хочу наши мечи, нашу жизнь и корону Тьмы. Ведь я люблю тебя… — Зверь смотрел на Альтиса, как фанатичный клирик на своего идола. — Но ты не любишь меня. И теперь я уже не хочу быть твоей тенью. Я хочу быть тобой!
Альтис не успел остановить собственную руку. Удар ладонью по лицу вышел таким сильным, что Зверь упал, не устояв и не увернувшись.
Ушастый уродец выскочил из кустов, обхватил лапками Зверя за плечи, помог ему приподняться, обнял непригодными для полета кожистыми крылышками, сморщил уродливую морду:
— Хозяин!.. Хозяин, я помогу!.. — Он ощерился, зашипев на Пламенного.
Желтоглазый стер кровь, бегущую тонкой струйкой по подбородку из разбитой губы. Усмехнулся, поднял взгляд на готового к драке демона:
— Зря ты так. Ты нужен мне. Я стану тобой, а ты будешь мной…
Свет окрасился алым. «Я — это ты… Ты — Зверь…» Воздух загустел, как кисель, мешая двигаться и дышать. Боль пронзила тело страшной мукой. Мир вокруг изменился, и демона швырнуло в пожар самых страшных кошмаров!..
— …Ал! Альтис! Проснись! Да очнись же ты!..
— Я не Зве-эрь… — простонал демон, обхватив голову руками. Всхлипнул, закусив губу. С отчаянием повторил: — Я не Зверь!..
— Альтис, дери тебя нежить за ногу! Очнись немедленно!
Веки с трудом, но все же разлепились. Волк смотрел на друга с тревогой.
— Сколько пальцев, видишь? — склонился к демону Стримбор, показывая растопыренную ладонь.
— Сколько есть — все твои, — сипло ответил Альтис. Преодолевая слабость, сел на кровати. И не поверил своим глазам. — Что за…?!
Стены и пол его комнаты были заляпаны кровью. Даже на потолке брызги, словно кто-то набрал в ладони и щедро расплескал. И руки даже не по локоть, а по плечи…
— Какого нежитя?!..
Альтис вскочил. Голова закружилась, и он схватился за спинку кровати. На подушке лежал венок из красно-черных ромашек. Альтис взял венок в руки, не веря в реальность происходящего, медленно поднес к лицу. Взглядом, полным бездонного ужаса, обвел побратимов и комнату. Арох что-то говорил, но демон не понимал ни слова. Попятился, уперся спиной в стену, сполз на пол.
Коган что-то быстро сказал Стримбору. Тот кивнул, и бог-ястреб бегом выскочил из комнаты.
Волк подошел, осторожно потряс за плечо впавшего в ступор побратима:
— Ал, что произошло?..
Демон слабо мотнул головой, преодолевая приступ тошноты. Вскочил, заглянул под кровать, за шкаф…
— Что ты ищешь? — удивился Арох.
— Тело, — отрывисто бросил Альтис. — Где-то здесь должно быть тело.
Арох окунул пальцы в кровь, понюхал, лизнул, вынес вердикт:
— Не человеческая. Не эльфийская и даже не орочья, успокойся. Всего лишь собачья.
— Проклятый ублюдок! — ругнулся Альтис, выглянув в окно.
На крыше пристройки, находящейся двумя этажами ниже, лежала туша дворового пса, слабо освещенная сумерками раннего утра. Серая шкура местами небрежно содрана, труп истыкан и изрезан ножом, глаза выколоты. Оскаленная морда, все еще вытекающая из тела кровь и сведенные судорогой мышцы говорили о том, что пес мучился долго и умер, только когда ему позволили — совсем недавно. Вытащенные кишки, сердце и печень разложены по крыше в виде пиктограммы Пламени.
И ведь все это Зверь сотворил… его руками!.. Альтиса не стошнило только потому, что желудок был пустой со вчерашнего дня.
Волк, увидев пса, выругался. Стримбор молчал, настороженно разглядывая жуткий «рисунок».
Через минуту вбежали запыхавшийся Коган и промокшие под дождем Траэллита с Алиной. Ламий и Ястреб тут же сунулись в окно, оттеснив Ветра и Волка. Воительница тщательно обследовала помещение и в окошко выглянула в последнюю очередь.
— Ал, кто все это сотворил? — Ламий обвел рукой пространство вокруг.
Демон, сидя у стены под окном, поднял на друга тяжелый, мрачный взгляд.
— А ты не узнаёшь мой почерк? — риторически поинтересовался он.
Траэллита еще раз внимательно осмотрелся.
— Узнаю. Но я слишком хорошо знаю тебя, брат. Это был не ты. Поэтому рассказывай, что произошло.
— Тэсс фиор! — Воительница, перегнувшись через подоконник, сожгла труп собаки.
Отряхнулась, как мокрая кошка, опустилась перед демоном на колени, взяла его ладони в свои.
— Это моя вина, — негромко сказала она.
— Нет, — вскинул взгляд демон. — Не твоя. Ульриха… Альтаира. Да и моя, наверное, тоже.
— Рассказывай, — потребовал Стримбор.
— Не сейчас, — осекла его Алина. Она потянула за собой демона, заставляя подняться: — Пойдем, Ал, хоть от крови отмоешься… Идем, идем… Мальчики, приберитесь тут! — бросила воительница, уводя демона.
— Вам не кажется, что где-то мы такое уже видели?.. — вполголоса поинтересовался Стримбор, глядя побратиму вслед.
Волк поежился, Коган обнял себя крыльями, пытаясь спастись от иллюзорного мороза, Траэллита нервно дернул прядь своих роскошных волос. Все они слишком хорошо знали, чем на самом деле является Альтис Пламенный. И помнили…
Альтис послушно следовал за воительницей.
— А почему ты такая мокрая? — обратил он внимание на внешний вид девушки.
— Мы с Трэном под дождем гуляли, — ответила она беззаботно. — Я раньше и не думала, что музыка дождя бывает такой… красивой.
— Вот же старый пройдоха, — беззлобно помянул друга демон.
Через полчаса бессмертные собрались за дальним столиком в зале.
— Будете что-нибудь заказывать? — поинтересовался зевающий трактирщик, старый седой орк.
— Пять бутылок фиалкового урожая тысяча семьсот девяносто третьего года, если еще остались.
— Есть две трехлитровые, — предложил старый орк.
— Тащи, — махнул рукой Волк. — И на закусь что-нибудь. Если есть, то с дичью.
— Как скажете, — не удивился трактирщик требованию эльфа.
Через пару минут на столе появились бутылки, шесть кружек и еда.
— Ну, теперь рассказывай, — потребовал Арох.
Альтис, перекатывая стакан между ладонями, медленно начал повествование. Ему не хотелось говорить, скрытный демон вообще не любил рассказывать о себе. Поэтому говорил медленно, через силу, подбирая слова.
О проекте «Пламя» и о стирании старых индивидуальностей. О том, как жутко ломали и уродовали, воспитывая нечто новое из того, что осталось от человека и демона. Об Альтаире, который перед смертью отдал остатки своей сути и силы младшему брату. Что-то нарушилось тогда в демонической природе Белого Пламенного. Из них создали идеальное орудие убийства для грядущей войны. И они не должны были пережить эту войну. Учитель Ульрих пошел против своих же, оставив Альтиса в живых и до конца борясь за право сохранить ему жизнь.
Когда появился Ален и исчезла суть Альтиса, Зверь отделился. Он не только умудрился сохранить себя, но и обрел некую личность. Капризный, как ребенок, страшный темный выродок. И эта личность теперь стремится завладеть Альтисом.
Боги переглянулись, когда демон закончил рассказ, беззвучно переговорили меж собой. Для этого не нужна была даже ментальная связь — они давно понимали друг друга с полувзгляда.
— Ал, тут такое дело… — начал Стримбор и запнулся.
— Ты шестьдесят лет из своей жизни вообще не помнишь, — продолжил Коган, глядя в стол.
— Мы не говорили… — Траэллита барабанил пальцами по столу, разглядывая движущиеся при этом перепонки. — Зверь уже обретал волю и брал над тобой верх, брат. Тогда мы его усыпили и растворили в тебе. Но на это понадобилось шестьдесят лет, десять из которых мы ловили тебя по мирам. Альтаир решил: раз ты не помнишь, то и знать тебе этого не надо…
— Чтобы ты не боялся сам себя, — пояснил Стримбор.
— И мы поклялись молчать, — все еще разглядывая стол, закончил Коган.
Вопреки ожиданиям, Альтис не взбесился, хотя желваки так и ходили на скулах.
— У нас нет лишних пяти десятков лет, — сказал он почти спокойно после молчания, показавшегося бесконечным. — У нас вообще нет времени.
Золотой Дракон лежал под красным кленом и листал Книгу Творения. Перо имело вид карандаша, и Дракон то и дело задумчиво грыз металлическое навершие.
Изящная вязь строк переливалась перламутром и золотом. Дракон подцепил коготком золотое окаймление страницы, перелистнул, пробежал взглядом по строчкам, сощурив глаза. Глаза у Золотого Дракона были удивительные — без зрачков, переливающиеся всеми цветами радуги. В таких легко утонуть.
— Смычок!
Дракон обернулся и увидел, как к клену бежит легкая полупрозрачная тень, на ходу принимающая облик черноволосого худенького мальчишки лет пятнадцати.
— Я был у нее. Она сказала, что придет, как только разберется с одной проблемой… — Мальчик замялся, не желая уточнять подробности.
Дракон тяжело вздохнул:
— Знаю я эту проблему… папой зовется… Они опять что-то не поделили? Или кого-то?
— Ну ты же их знаешь, — грустно ответил мальчишка. — Они же принципиальные. Как сцепятся — так все, туши свет, спасайся Вселенная. Но она передавала тебе привет и спрашивала, как у тебя дела.
— Передай мой горячий привет, — задумчиво ответил Дракон. — И скажи, что если зову, значит, она мне действительно нужна. Против меня играют пятеро…
— Так сложно? — Мальчик сел рядом, озадаченно нахмурился. — Может, мне с тобой пока побыть?
— Нет, — мотнул головой Дракон. — Не хочу рисковать своим миром. Здесь нужна ее тяжелая карающая длань. Нам с тобой даже на пару такой клубок не распутать. Погляди-ка, какой у меня мирок получился! — И Дракон подвинул к мальчику Книгу Творения.
Тот полистал страницы, всмотрелся в строки… Вцепился в тяжелую обложку, вчитался в текучий текст…
— Смычо-ок! Сдуреть! Как так получилось?! — Мальчик восхищенно прищелкнул языком.
— А Тьма его знает, — отмахнулся Дракон. — Ты же знаешь, я люблю эксперименты.
— И что… все?! — недоверчиво переспросил мальчик.
— Все! — подтвердил Дракон. — Абсолютно каждый разумный владеет азами Искусства и имеет возможность воздействовать на окружающую реальность. В любом другом мире даже самых неумелых и бездарных называют волшебниками, одаренными и так далее… У меня же магами зовут только сильнейших. Правда, Искусство разделилось…
— Вижу. Досадная неприятность… В Творении использованы Жизнь и Смерть? Но это просто гениально! Гениально, Смычок!
— Не льсти мне, — смутился Дракон. Нахмурился: — Так или иначе, в одиночку я рискую проиграть.
Мальчик вернул Книгу и задумчиво помолчал, рассматривая собеседника. Неожиданно его облик стал меняться, и через полминуты перед Золотым Драконом стоял молодой мужчина, красивый, как все боги.
— Хорошо, Смычок. Я понял. Постараюсь побыстрее отправить ее к тебе.
Он вскинул руки над головой ладонями наружу, потянулся к небу и встал на носочки, как танцор-балетмейстер. Обернулся огромной черной птицей, взлетел и растаял, как тень. Дракон проводил птицу взглядом, полным тепла, по-доброму усмехнулся:
— Эх, Теневой… Все летаешь в облаках…
И снова вернулся к изучению искусной вязи строк в Книге.
— Лирил в переводе с эльфийского означает Отраженный. Взгляните на это. — Альтис обвел рукой открывшуюся панораму.
Белый город стоял немного на возвышении, подступая к самой воде. Холодное синее озеро зеркально отражало в себе весь городок. И казалось, что их два — один на земле, другой в воде. Эльфы всегда любили ваять произведения искусства из своих городов. И Лирилом можно было любоваться часами — его прямыми и тонкими линиями зданий, высокими шпилями двух башен-близнецов, искусно вырезанными в каменных стенах цветами, деревьями и животными.
Ученика ламия в дальнейший поход не взяли, и отряд уменьшился на одного участника. Риноилю пора было возвращаться на корабль, о чем в приказном порядке ему еще с вечера сообщил бог морей. Эльф немного поспорил, но быстро сдался.
— Полюбовались? — холодно поинтересовался демон. — Теперь в путь.
— Какая же ты бука, Альтис, — надулась Карэн. — Ну неужели нельзя хоть немножко здесь погулять?
— Можно одной наглой девчонке выдать ремня! — рыкнул Пламенный. — Вот тогда сможешь меня обзывать сколько влезет. Зато перестанешь перечить.
Кари сделала жест, будто закрывает рот на замок, и наивно захлопала ресницами, радостно разулыбавшись. Демон в ответ красноречиво показал кулак и приказал:
— Вперед!
Отряд выстроился в заранее заданном порядке и пустил коней рысью.
Перед тем как выехать из белокаменного города, побратимы распределили меж собой обязанности. Арох, хорошо знающий этот лес, ведет «быстрыми тропами». Стримбор и Траэллита, пользуясь наводкой Волка, спрямляют путь, максимально сжимая пространство. Коган выполняет свою обычную роль защитника отряда, чтобы кто-нибудь из людей не потерялся в складках многослойной реальности. «А демон сидит молча и не рыпается!» — было сообщено в самой жесткой форме темному побратиму светлых богов.
Спорить с ними было попросту лень. Поэтому маг демонстративно ничего не делал. Даже не протестовал, когда отряд остановился на привал. И вел себя так мирно и покладисто, что Алина всерьез забеспокоилась. Но Альтис так и не дал повода оправдать возникшие подозрения.
К вечеру они все же достигли эльфийской столицы, выиграв целых два дня.
— Тэллахаэл! — сообщил Альтис, глядя на вид, открывшийся с холма. — Столица Леса Жизни.
Этот город был не очень-то похож на столицу. Он больше напоминал огромный цветущий сад. Аккуратные домики среди высоких деревьев, каждый — подлинный шедевр. Путешественникам было сложно подобрать слова, чтобы выразить охватившие их чувства. Тэллахаэл восхищал и завораживал своими красками, разнообразием и ювелирной аккуратностью. А еще городок был гораздо меньше сильенского Сильвергарда.
— Сегодня мы к повелительнице не пойдем, — сообщил очевидное демон. — Волк, ты ведешь.
Арох придержал лошадку, размышляя, куда лучше направиться.
— Нам нужен скандал в Светлом Совете или все сделаем тихо? — спросил он в пространство.
— А тебе что более выгодно? — вопросом на вопрос ответил демон.
Волк еще немного поразмыслил, криво усмехнулся:
— Да я бы порвал на клочки этих ушастых ублюдков!
— Значит, решено, — согласно кивнул Пламенный.
На въезде в город люди из отряда поняли наконец, что их так удивило при виде эльфийской столицы. Отсутствие стен. Тэллахаэл не был окружен стеной!
— Тот, кто пришел сюда с войной, — прокомментировал бог-волк, — не найдет ни одной живой души. И ни один не уйдет живым.
Больше ничего объяснять он не стал. Не стал рассказывать про подземный город, где в мгновение ока могут скрыться все жители разом. Про то, что даже дети в этом живом месте могут просто исчезнуть, подойдя к стене или дереву, и ни один чужак их не найдет. Про проклятия, коими начинены стены каждого дома, и про хранителя-духа, который просыпается, если столице грозит опасность, и оберегает своих жителей даже во сне.
Жители столицы провожали отряд взглядами. Все молодые эльфы без исключения, узнав командора тысячи Штормов, восхищенно, хоть и робко, приветствовали героя. Эльфы постарше смотрели настороженно. А временами побратимы чувствовали спиной взгляды, полные опаски и ненависти. Был легко узнаваем и Белый Грифон. «Кровавые командоры, исчадия Кошмара»…
Минут через сорок усталый отряд въехал в ворота большого особняка.
— Моя резиденция, — коротко бросил Волк. — Располагаемся, отдыхаем, завтра с утра пойдем в один из Высоких Дворцов.
Когда златогривых заводили в конюшни, оттуда сама по себе, непривязанная, вышла белая тонконогая лошадка. Доверчиво ткнулась в ладони обрадованного Ароха. Оставленная на берегу, она вернулась туда, где ожидала увидеть хозяина.
Калигул задержал взгляд на белой красавице и повернулся к хозяину:
«Светлая низшая?..»
«Здесь их называют по-другому, — ответил демон. — Они не божественного происхождения, но и не низшие. Эльфийские риат. Они не обладают разумом в такой степени, как къяры».
«Понял», — ответил Калигул и больше вопросов не задавал.
Ночь прошла на редкость спокойно. После такого марш-броска ни у кого не осталось сил даже на разговоры.
Только Альтис, когда все уже спали, заглянул к Алине. Она еще даже не думала ложиться: полировала мечи и периодически склонялась над раскрытым блокнотом, чтобы черкнуть графитным стержнем несколько строк.
— Что пишешь? — полюбопытствовал Альтис, игнорируя минимальное количество одежды на девушке и присаживаясь с ней рядом на кровать.
Алина и не думала стесняться или пытаться хоть как-то прикрыться. Не привыкла она стыдиться своей наготы перед тем, кто давно стал ближе, чем братом. Демон и так изучил это тело до миллиметра… еще пребывая в нем.
— Да так, — ответила воительница, вычерчивая завитую руну. — Заклятие одно создаю…
Альтис с любопытством заглянул Лине через плечо, но она пихнула его локтем. Демон больше не стал лезть. Взяв второй клинок, Левый, знакомо ткнувшийся в ладонь, располовинил кусок промасленной тряпки и провел тканью по лезвию. Правый сейчас в руках девушки. Хорошие клинки. С ними была пройдена Кошмарова пасть шестилетней войны. Знакома каждая шершавинка рукоятей, каждая неровность лезвий. На миг возникло желание снова взять их в руки и станцевать с ними танец смерти. Но только на миг.
— Лин, я к тебе с вопросом пришел, — сказал Альтис, не отрываясь от полировки лезвия, испившего немало крови.
— Задавай, — отозвалась девушка, занимаясь тем же самым.
— Скажи мне, что ты знаешь о своих родителях?
Воительница глянула удивленно, наморщила лоб, задумавшись ненадолго, и заговорила:
— Мама была наследницей графа, пока дедушка от нее не отрекся, поскольку вопреки его воле мама вышла замуж за папу. Папа был вольным бродягой. Когда-то сбежал из дома, забыв свой род, и лет десять ходил под парусом на пиратском корабле, пока не встретил маму. У мамы есть сестра, но я ее никогда не видела. Насчет папиной родни вообще ничего не знаю. Однажды он ввязался в авантюру, грозившую богатством, но так и не вернулся домой. К чему был вопрос?
— Мне кажется, с твоим отцом все гораздо сложнее, чем кажется, — произнес Альтис, взглядом изучая каждую черточку лица, плеч и рук девушки. — Мне кажется, он не был человеком.
Алина моргнула, глянула с недоверием:
— А кем же он тогда был? Я-то — человек! Гм… была человеком.
— А ты в этом уверена? — изогнул бровь демон.
Воительница не ответила. Она не была уверена.
— Он был полубогом, Линушка. Или даже… есть у меня подозрение, что твой отец — бог, принявший смертную плоть.
Отложив меч, Пламенная в упор уставилась на демона. Безмолвно спросила о причинах таких выводов и получила ответ в его взгляде. Сказала медленно:
— Я похожа на отца. А на меня, хоть и немного, похож только один бог второго круга Купола.
— Милано, — негромко сказал Альтис, не заставляя ее произносить это имя. И поморщился, словно взял в рот что-то кислое.
— Милано… — эхом повторила Алина и выдала несколько определений, самым мягким из которых было «образец инфантильности и распутности». — Но я помню папу. Он, конечно, не без недостатков, но был хорошим отцом. Веселый, отважный, справедливый, хоть и немного легкомысленный. И маму действительно любил.
— И пропал без вести, когда тебе было двенадцать, — добавил Альтис, серьезно глядя на девушку. — Может, я и ошибаюсь, малыш. Но многое говорит в пользу моей версии. Хотя, возможно, твой отец был сыном Милано, а ты — его внучка.
— Может быть, — хмуро ответила девушка и невидящим взором уставилась на лезвие клинка, лежащего на коленях.
— Я это вот к чему… — мягко сказал Альтис. Он погладил девушку по голове и убрал прядку коротких золотистых волос за ухо. — Возможно, нам придется столкнуться с ним. С Милано. И твоя рука не должна дрогнуть, если придется его убить.
Воительница улыбнулась:
— Ты мне отец, старший брат и учитель. Только это имеет значение.
Демон ответил печальной улыбкой, растрепал девушке волосы и сказал, поднимаясь на ноги:
— Спокойной тебе ночи, мала́я.
— И тебе веселых снов! — ответила она ему в спину.
Альтис ушел, но Алина и не думала ложиться — слишком много разных мыслей породил этот разговор. Из открытого окна веяло ночной прохладой. Алина надела штаны, накинула рубашку, чтобы не мерзнуть, и принялась мерить шагами пол. Ворс ковра был мягкий, пушистый и приятно щекотал босые ступни.
— Алинка!
Воительница развернулась в прыжке, приняв боевую стойку и ощерившись поясным ножом на возможного врага. На подоконнике сидел бог-ламий и весело улыбался.
— Опасная ты девушка, Линка, — усмехнулся он. Протянул ей свою перепончатую ладонь: — Пойдем погуляем? А то мне одному скучно.
— Пойдем, — согласилась девушка, радостно заулыбавшись. — Только подожди, я соберусь.
Алина обулась, застегнула рубашку, вспрыгнула на подоконник и сиганула вниз с пятого этажа быстрее бога-ламия.
— Сумасшедшая! — Траэллита бесшумно приземлился рядом.
— Сам такой, — фыркнула девушка с веселыми огоньками в глазах. — Догоняй, чешуйчатый!..
Ястреб, сидящий на крыше с Ветром и Волком, проводил взглядом две тени, исчезнувшие в ночи, хлебнул из фляги и бросил фишки на поле игры.
— Здесь вообще есть место, где можно нормально поразвлечься? Или так и будем в «Лабиринты» все ценное друг другу проигрывать? — поинтересовался Коган.
Арох лукаво сощурился:
— В «Лабиринты» все равно опять я выиграю. Идем, я поведу… — Он скользнул по стене вниз, цепляясь за выступы и желобки.
Самыми осторожными и незаметными оказались четыре тени поменьше.
— Красиво как… — вздохнула едва слышным шепотом одна.
— Обалдеть… — отозвалась другая.
— Вы еще Светящийся Сад не видели… — шепнула третья.
— Ну что, идем? — деловито вопросила четвертая тень девичьим голоском.
— Только не до утра, — снова прошептала первая тень. — А то нам вставать рано, учитель по шее даст…
А утро началось со скандала.
— Кари! Ты же девушка!.. — донесся возмущенный вопль до чутких ушей демона. Он как раз заканчивал шнуровать ботинки.
— И что с того?! — Это был уже звонкий голосок будущей императрицы.
Пламенный завязал последний узел, вышел из своих покоев и без стука вошел в находившиеся неподалеку покои принцессы.
— Ал, ну хоть ты ей скажи, что она должна прилично выглядеть! — прямо на пороге встретил демона возглас Василисы. — А не позориться при королеве в своем рванье!
Карэн вцепилась в свою военную форму, как утопающий хватается за соломинку, и заозиралась в поисках места, куда бы сбежать. Благо штаны и майку натянуть уже успела. Альтис сдержал улыбку. Малышка действительно стала для него Talle’rey — ученицей, отразившей в себе душу учителя. Во всяком случае, вовсю пыталась таковой стать.
— Не должна, — отрезал демон. Видя непонимание и укор, вздохнул и терпеливо продолжил: — Во-первых, она никому ничего не должна. Во-вторых, ей лучше выглядеть незаметным подростком, а не блистать королевой на весь Тэллахаэл. В-третьих… — Альтис подошел к девочке, снял перчатку, показал на кровать: — Приляг. Будет больно. Василиса, а ты иди переоденься из платья обратно в штаны. Сейчас не до красоты.
— Как скажешь. — Смирившись с неизбежным, девушка вышла.
Карэн послушно легла.
— Не празднуй труса, малявка, все путем, — смешно копируя Лёнькины кривляния и подростковый сленг, сказал Альтис. Кари невольно захихикала.
Расположив большой палец под левой ключицей и обхватив худенькое плечико, Альтис сильно надавил…
— Ой-ой-ой! — взвыла девочка, пытаясь вырваться. — Больно-о!
— Не так уж и больно, — осадил ее Пламенный, убирая руку.
Кари села, оттянула майку, оглядела плечико. Медленно остывала татуировка с несколькими причудливо переплетенными знаками. Через минуту рисунок совсем исчез, осталась чистая кожа.
— Попробуй, — потребовал демон.
Настороженно взглянув на Пламенного, девочка поднялась на ноги и нерешительно надавила пальцами под ключицу.
— Ого! — Полный восторга вопль стал лучшей наградой. — Круто! Офигеть! Это все мое?!
Повыше сердца был высечен серебряный герб королей Янтаря. Старый герб, без всяких украшений, простой и понятный. Легкая чешуя переливалась и серебрилась, пластины доспеха были украшены тонкими узорами и сапфирами.
— Твое, твое, — не сдержав веселый смешок, ответил демон. — Но пользоваться — лишь в крайнем случае. Это все же демонический доспех.
— Как у тебя такое получается? — крутясь перед зеркалом, спросила девочка.
— Я же мастер материи! — ответил Альтис. — Между прочим, высший мастер материи, лучший из живущих. Довольна? Тогда надевай свою вояковскую форму и иди попинай мальчишек.
— Будет исполнено, Talleri! — радостным воплем отозвалась девочка, встав по стойке «смирно» и прижав к сердцу кулак.
— Вот же обезьяна, — проворчал демон.
Выйдя и прикрыв за собой дверь, Альтис оперся о стену, дожидаясь, когда прояснится в глазах. Пламенный проектировал доспех уже давно, но потребовалось неожиданно много сил для воплощения его в жизнь.
Некромантов с собой не взяли. Сильтарина могла почуять призывающих нежить сквозь самую искусную маскировку, и неизвестно, чем бы тогда закончился визит к повелительнице.
Боги, все как один принявшие вид телохранителей, окружали детей и Тиграна. Император по совету бессмертных не спешил выставлять на всеобщее обозрение свой титул.
Голубые глаза волчонка наблюдали из-под молочно-белых ресниц за потомками Янтаря, взятыми под защиту. Утром, перед тем как выйти из резиденции Ароха, Альтис отозвал снежного в сторонку и прямо поинтересовался:
— С кем ты останешься, Жулька?
Волчонок растерялся. Оглянулся на вожака вожаков, на принцессу… Закусил губу и в конце концов выдохнул:
— Она такая беззащитная… Но и Великому Волку я нужен!
— Решай, снежный, — приказал Альтис.
— Позволь решить после того, как закончится дело во дворце, — мрачно зыркнул из-под белой челки мальчишка.
— Все-таки Лэйдок неправ, — сказал демон, рассматривая маленького оборотня. — Ты взрослеешь…
И теперь мальчишка решал, спрятав творившееся внутри смятение за маской ледяного спокойствия. Только снежинки то и дело вихрились вокруг.
Алина зорко следила за «малышней», добровольно-принудительно взяв на себя роль няньки. Благо ребятня вела себя дисциплинированно, и даже Василиса предпочла изображать покладистую безмолвную ветошь… которая с трудом могла отвести от Ароха взгляд, полный обожания и восхищения.
Бело-серебристый церемониальный наряд принца, корона, величие в каждом движении. Белая лошадка под седлом. Белый плащ с красной каймой — цвет отступника — развевается, как знамя на ветру. Не зря Волк всегда носил плащи вызывающе алого цвета.
Рядом полной противоположностью — весь в черном, на черном коне — ехал Альтис. От демона веяло тем же величием древней крови и силы.
Они были удивительно похожи, несмотря на внешнюю разницу. Маленький маг и большой эльф, черное и белое. Клинок света и лезвие тьмы. Тот, кому доводилось прикасаться ко льду и хватать уголек, знает, что жар и холод в первые мгновения неразличимы.
Ворота перед ними распахнули заранее, на входе встретили сопровождающие. Проводили чинно-благородно, приветствуя обоих.
— Крон-герцог рода правящих Areshinielite, герой великой войны империй, кавалер Семиконечной Серебряной Звезды и ордена Славы Сильены, командор Белый Волк!
Альтис отметил, что Ароха понизили в титуле. Принц стал крон-герцогом. Значит, не простили отступничество. Додумать дальше не позволили, не менее громогласно объявив:
— Архимаг Белого Пламени, герой великой войны империй, кавалер Семиконечной Серебряной Звезды и ордена Славы Сильены, командор Белый Грифон!
«Забыли добавить „боевой магистр“», — отстраненно подумал Альтис, охватывая представшую взору картину.
Следом за ними во дворец двумя тенями вошли Стримбор и Траэллита, изображая телохранителей. Остальные ждали своего часа.
Альтис поприветствовал правительницу согласно церемониалу, замер изваянием и предался созерцанию. Здесь почти ничего не изменилось за тридцать с лишним лет. Все тот же малый зал для личных приемов. Воздушные белые арки, декоративные резные колонны, на возвышении — трон в полукольце двенадцати кресел поменьше. Стены увиты плющом и цветами. Куда ни кинь взгляд — везде мастерская резьба по камню и дереву… А ведь три четверти этих украшений — боевые и защитные заклятия.
Арох по всем правилам расшаркался с королевой и членами Совета. Почему-то было занято только семь из двенадцати кресел. Собрался самый цвет Совета. Семь породистых чванливых эльфийских рож. Каждый эльф, сидящий здесь, являл собой материальное воплощение совершенства. Альтис незаметно поморщился, учуяв в воздухе слабый привкус чар, которые творили из нормального ушастого нечто возвышенное и неотразимое. Если бы не официальная обстановка, демон справедливо обозвал бы членов Совета самыми неприличными словами. Сидя за одним столом, они казались почти отражениями друг друга — одинаковое сияние белого и золотого, одинаковые выражения лиц.
Сильтарина не изменилась с тех пор, как демон видел ее в последний раз. Все те же золотые локоны до талии, прекрасные большие глаза небесной синевы, утонченные черты лица. Невысокая грациозная женщина, облаченная в целомудренное тонкое белое платье. Высокий лоб венчала белая корона. Эльфийка будто источала свет. Хрупкая женщина, которая знала, что такое настоящая власть. Никто и помыслить не мог о неподчинении.
«Мы рады что ты решил вернуться, Areshinielite» — и прочие бла-бла-бла… Альтис даже не вслушивался, предоставив Волку полную свободу действий. Пока не понял, что игра пошла куда-то не туда…
— Вы очень много себе позволяете… крон-герцог! — прошипел, вскочив с кресла, один из ушастых.
— А вы забываетесь, советник, — холодно осадил Арох.
Альтис припомнил, что этот советник — кажется, его имя Риатоллис — сам является претендентом на престол Дома Светлых и принадлежит к правящему роду. Повелительница не вмешивалась, с интересом наблюдая за развитием событий.
— Это ты забываешься, отступник! — вспылил другой эльф, тоже вскочив. — Если бы ты придерживался правил и вел себя как подобает, то не посеял бы смуту среди молодежи! Каждый второй облачается в красное, пускается во все тяжкие и бежит из Леса чуть ли не к диким ордам! Они должны взрослеть и набираться мудрости, но вместо этого творят нечто невообразимое! И это ты, ты взрастил абсолютно неуправляемое поколение!..
— Вам, господа советники, не по вкусу чужое свободомыслие? — дерзко вопросил принц-изгнанник.
— Свободомыслие!.. — возмущено повторил Риатоллис. — Это не свободомыслие, а повальная глупость и возведение выродка в ранг кумира!
— Прекратить. — Голос правительницы, похожий на звон серебряных колокольчиков, был спокойным и ровным, но возмущенные вопли советников мгновенно затихли. Вельможные эльфы уставились на Волка с холодным презрением.
Арох издевательски рассмеялся.
— Можно я их убью? — повернулся он к демону. — Достали меня эти снобы ушастые. Хотя бы одного упыря, который тут разоряется больше всех, — прирежу! Вот уж кто постоянно отравлял мне жизнь, пока я не свалил. Давай прикончим его?
— Арэн!.. — Правительница слегка хлопнула ладонью по подлокотнику. Обычно этот звук заставлял замолкать всех, кто находился в зале.
— Прости, повелительница, — сказал Волк. — Но я не остановлюсь ни перед чем. И тебе, о прекрасная, об этом известно.
— Да, Арэн, я знаю тебя, — кивнула эльфийка. — Поэтому прошу — остановись. Ведь ты так и не озвучил истинную причину своего визита.
— Мы пришли просить о помощи, моя владычица, — сказал Волк. — Но теперь я сомневаюсь в правильности выбора. Когда Совет состоит из таких склизких змееподобных тварей, ни в чем нельзя быть уверенным!
— Да как ты смеешь, выродок!..
Эльфы, похоже, всерьез обозлились. Ведь именно для членов Совета «белобрысый выродок» был вечной костью в горле. К тому же его наглое поведение! Какое тут может быть спокойствие?!
— Еще и этого ублюдка Грифона с собой притащить посмел!..
— Ты забыл, где твое место, выродок! — громче всех взвизгнул Риатоллис.
— А твое место — под пятой мамочки, сосунок! — зло ухмыльнулся Арох. — Она тебе в спальне, случаем, свечку не держит, Риа — маменькина радость? «А с этой девочкой мы дружить не будем, она дурно воспитана!» — противным голосом изобразил он вельможную мамашу. — «А этот мальчик хулиган и хам, Риа, не дружи с ним, мамочка не разрешает!» Ути-пути, оботри молочко с мордочки, сладенький! Весь слюнявчик опять обляпал, мамочкина свинка! — от души поиздевался Волк.
От ярости советник побелел как полотно. Стилет из рукава скользнул в ладонь…
Сильтарина прикрыла глаза ладонью. Альтис готов был руку дать на отсечение, что эльфийку просто распирает от смеха. Арох всегда любил превращать официальные приемы в цирковое представление. Этому он еще в давние времена научился у одного Пламенного.
— Заткнитесь, господа советники! — Голос демона раскатом грома прокатился по залу. — И ты, друг, остынь пока. Потом убьешь кого захочешь.
Альтис скорчил надменную гримасу и прибег к самому действенному в подобной ситуации аргументу — хамству.
— Что-то твои шелудивые псы растявкались, золотце мое, — обратился он к Сильтарине. — А ты, Колокольчик, совсем стыд потеряла. Встречаешь меня — и позвала эту шушеру!
Правительница с трудом смогла удержать себя в руках. Колокольчиком ее называл только один во всем мире бессмертный. За ее голосок. Иногда еще Пищалкой звал, гад златоглазый! Она поднялась, внимательно вглядываясь в его лицо, облик…
— Не может быть, — выдохнула владычица с такими эмоциями, что остальные эльфы невольно подобрались. Потому что Сильтарина испугалась.
— Да ну? — удивленно изогнул бровь Альтис. В его ладони зажегся белый огонек. — Золотце, на разочаровывай меня. А то я разочаруюсь, а это ничем хорошим не закончится.
— Альтис Пламенный!.. — дошло вдруг до самого тихого и спокойного из участников эльфийского Совета.
— Молодец, ушастый, сообразил, — поощрительно кивнул демон советнику, словно карапузу, который дал верный ответ на сложную для его возраста задачку.
В гробовой тишине можно было услышать частый стук перепуганных эльфийских сердец.
— Удивлены, что Альтис Пламенный и Белый Грифон — одно лицо? — подсказал нужную мысль маг. — А кем же еще мог быть… что я там слышал о себе? Кошмарово отродье, исчадие войны, кровавый ублюдок?..
— Отмороженная мразь, тварь загранная, дальше совсем неприлично, — подсказал с кривой ухмылкой Арох, покосившись на «собратьев», пребывавших в полуобморочном состоянии. — Ты еще не слышал, что они о твоей демонической ипостаси говорили.
Даже не будучи в курсе недавних событий, по этим смертельно бледным лицам можно было догадаться, что эльфы задолжали Альтису немало и вляпались по самые острые уши. Это если забыть о том, что они же еще и подставили демона. О чем тот, вероятнее всего, и не думал забывать. А остановить Белого Пламенного, если он захочет убивать, мог разве что верховный демон Когорты, Пожиратель Душ. Вот только едва ли верховный станет вмешиваться в кровавые разборки, да еще в материальном мире.
— Что-то интересное? — повернулся к другу Альтис.
— Еще бы! Они же тебя боятся до мокрых штанов. Эй, господа советники! Проверьте сиденья, как бы конфуза не вышло!
Эльфы невольно дернулись проверять, и Альтис неудачно попытался замаскировать смех кашлем.
— Шут грошовый! — высказал другу демон.
— Учусь у лучших, — отвесил поклон Волк.
И оба выжидательно уставились на правительницу. Та уже успела взять себя в руки.
— Ты пришел получить долг, Альтис Пламенный? — Она сошла с возвышения.
— Почти угадала, — улыбнулся Белый командор.
Что-то неуловимо менялось в его лице, позе, взгляде, когда он так улыбался. Тварь, нежить, воплощение кошмарных снов. Любому, кто его видел, становилось ясно: перед ним безжалостный убийца, способный на самое жуткое злодеяние.
— А теперь, может, поговорим без этих шелудивых шавок? — Презрительный кивок в сторону эльфов.
— Как пожелаешь, — обозначила легкий поклон правительница и жестом предложила следовать за ней.
— Эй, шавки! То есть господа советники, — обратился демон к остроухим. — Проболтаетесь о том, что вернулся Альтис, — языки вырву и уши отрежу. Всем.
Тронный зал соединялся с двумя помещениями, одно из которых оказалось уютным, просторным и светлым кабинетом с креслами, диваном и камином. Альтис с каменным лицом огляделся, бесстрастно поинтересовался:
— Защита от подслушивания есть?
— Как всегда, — кивнула Сильтарина.
— Мы уже поставили свои «глушилки», — не дожидаясь вопроса, доложил Стримбор.
— Она?.. — коротко поинтересовался Траэллита, взглянув на эльфийку.
— Своя, — отрывисто бросил демон.
— Хм…
Все пятеро хохотали до истеричных всхлипов.
— Мы лишили Когана такого шикарного зрелища! Он нам этого не простит, — кое-как успокоившись, сказал Траэллита.
— Памятью поделимся, — усмехнулся демон.
— Ну, лохматый, ну отжег!..
— То ли еще будет! Ох и устрою же я им, братцы, веселуху…
— Да-а, Арэн, время тебя только закалило, а не перевоспитало, — отсмеявшись, сказала повелительница. — Раньше твои издевательства были менее изощренными.
Арох невольно поморщился:
— Называй меня лучше как все — Волком.
— А еще лучше — Арохом Архортом, — без намека на улыбку тяжело уронил Пламенный.
Повелительница Сильтарина молчала несколько минут, внимательно разглядывая своих незваных гостей, которым, несмотря ни на что, была рада.
— Ах он древняя скотина… — выдохнула эльфийка и дальше так полила грязью бывшего повелителя Лаэторриониса, что Альтис заслушался.
— Кое-что под этим небом вечно, — хмыкнул демон, когда Сильтарина закончила. Эльфийка густо покраснела. Альтис меж тем вольготно расположился в кресле. — Ладно, Силь, старые добрые времена вспомним позже. Вот эти двое веселых ребят — великий ламий Траэллита и владыка ветра Стримбор, для друзей — Змей и Ветер. — Альтис кивнул на побратимов, которые оккупировали диван возле столика с вином и закусками.
Боги вскочили и со всей галантностью поприветствовали повелительницу.
— Альтис, погоди, надо хотя бы Тиграна позвать, — сказал Стримбор.
— Стрим, будь добр… — кивнул в ответ демон. — Действительно, стоит позвать и императора. Вон за тем гобеленом с белым драконом — потайной ход вокруг тронного зала. — Демон безошибочно ткнул пальцем в нужную сторону.
— Ты… ты оставил императора в коридоре?! — не поверила своим прекрасным остреньким ушкам повелительница. — Ну, демон… Ты как был хамом, упертым ослом, психопатом и отморозком, так и остался!
Боги подавились от смеха.
— Как верно! — покачал головой Траэллита.
— Хорошо сказала! — заметил Арох.
— Спасибо, приму за комплимент, — обворожительно улыбнулся в ответ Альтис.
— Пламенный, ты просто невыносимый, самоуверенный… Слов у меня для тебя приличных нет!..
В этот момент вернулся Стримбор в обществе императора. Тот был по-прежнему переодет в форму простого воина.
Император поклонился, приветствуя равную в соответствии с ритуалом. Сильтарина, на несколько минут снова превратившись в ледяную богиню, ответила согласно церемониалу. Оттаяв, небрежно уселась в кресло и обвела рукой кабинет:
— Располагайся, Тигран, и чувствуй себя свободно! Вот с этими двумя, — взмах дланью в сторону сидящих в креслах жутко довольных Альтиса и Ароха, — невозможно сохранить официальную атмосферу. Как почуют официоз, так сразу нахамят, надебоширят, все испоганят и сорвут любой прием, бал, встречу, что угодно. Мастера своего дела!
— К вашим услугам, леди! — Побратимы приложили ладонь к сердцу.
Выбрав себе кресло и усаживаясь в него, Тигран сообщил:
— Это мне уже известно.
— Хватит трепаться, давай ближе к делу, — пристально взглянул на королеву Пламенный, убирая иллюзорную синеву с глаз. — А нужно нам от тебя вот что…
Альтис быстро, стараясь не упустить детали, изложил суть вопроса.
— Без проблем, — откинулась в кресле прекрасная женщина, перекидывая волосы через плечо на грудь и словно нечаянно демонстрируя плавные и соблазнительные изгибы тела. Альтис усмехнулся. — Даже в счет исполнения долга тебе эту малость не зачту.
Она тяжело вздохнула, всем видом показывая, как трудно иметь дело с этим бессмертным. Несмотря на неземную красоту, эльфийка, отбросив властность правительницы, стала близкой и настоящей. Живая женщина, а не ледяная богиня, какой окружающие привыкли видеть Сильтарину, владычицу Дома Светлых.
— И учеников? — на всякий случай поинтересовался демон, с трудом отрываясь от созерцания. — Мой младший ученик — потомственный некромант и Черный Пламенный.
— И учеников, — твердо ответила женщина. — Не бойся, с мальчиком ничего не случится. Он ведь обученный?
— Только азам. Но старший, Лисёнок, обучен хорошо, а Эрха он давно взял под свое крыло. Не думаю, что в этом направлении будут проблемы.
— Ну так тем более не беспокойся. Сколько времени их нужно прятать?
— Пока не избавимся от Дайрана, проклятого ловца, — ответил Тигран. Он закинул ногу на ногу и неторопливо смаковал отменный золотистый нектар из высокого бокала.
— Пока я не убью Керрона Янтарного, — поправил Альтис. — Только со смертью верховного некроманта можно будет вздохнуть спокойно. Да и то не факт. В общем, Силь, не знаю, сколько потребуется времени. Может, пара недель, — может, пара лет.
— Хорошо, — кивнула женщина, рассматривая златоглазого. И продолжила после некоторого раздумья: — Ты задержишься?
— Думаю, день-другой отдохну.
— Хорошо, — повторила эльфийка.
Альтис прокатил между ладонями бокал, чувствуя на себе пристальный изучающий взгляд красавицы. Незаметно поежился, допил вино двумя глотками, поднялся:
— Пойду детей предупрежу. У них мало времени на прощание…
Глядя демону вслед, Волк негромко сказал:
— Не нравится мне это.
— М-да… — протянул Траэллита. — Стрим?
— Не стоит, — отрицательно качнул головой бог. — Он взбесится.
— Это да, — согласился Арох и обратился к правительнице: — Силь, не раскрывай меня. Я пока не собираюсь снимать маску.
— Хочешь поиграться с добычей? — лукаво сощурилась эльфийка. — Не буду тебе препятствовать.
Волк хищно усмехнулся.
Перед малым тронным залом находилась так называемая «комната ожидания», обставленная с комфортом. Дети кучкой собрались у окошка и о чем-то тихонько шептались. За ними присматривали Коган с Алиной.
— Ну, что я пропустил? — поинтересовался сидящий в кресле бог-ястреб, увидев Альтиса.
Демон поглядел на друга:
— Разум открой.
Тот послушался. В миг, когда демон поделился памятью, зрачки в глазах Когана залили бездонной чернотой всю радужку.
Ястреб закашлялся, ударил себя кулаком по груди и расхохотался.
— Упыри!.. — выдавил он сквозь хохот. — Я все пропустил!..
Демон усмехнулся и подошел к детям.
— Ну как?.. — тревожно спросила принцесса.
Не хотелось ей оставаться в этом городе, в этом дворце… Не хотелось расставаться с Альтисом. С ним — хоть в огонь, хоть в воду, хоть к Кошмару в пасть. Но без него…
— Ты остаешься, малыш, — прозвучало приговором. Хотя следующие слова заставили Кари немного повеселеть: — Лисёнок, ты остаешься охранять принцессу. Эрхан… у тебя два дня на прощание с отцом. Воспользуйся шансом. Жулька…
— Я остаюсь, — не дал договорить снежный волчонок.
Он упрямо держался в облике человека, хотя это его изматывало. Альтис подозревал, что он обращается втихую по ночам, иначе бы уже не выдержал. Двухтысячелетний упрямый подросток. Он был довольно взрослым волком. А мальчику, стоящему с гордо вскинутой головой, было по-прежнему двенадцать. «Каерасса» на изначальном означало «хитрый, способный ради победы на обман, и верный». Из-за этого имени, которое ему дала Метель, колыбель снежных волков, мальчишку и звали Жулькой. Никто не вспоминал настоящее имя волчонка.
— А я?.. — не поднимая головы, спросила Василиса.
Альтис поглядел на нее и вдруг испугался, решив, что события последних недель сломали девушку.
— Остаешься, — медленно произнес Альтис.
Василиса кивнула, по-прежнему не поднимая головы. О чем она думала сейчас, эта нимфа? Что тревожило ей сердце?.. Жаль было ее. Очень жаль. Но Пламенный ничего не мог поделать…
«Я задолбался быть гонцом! — пришла мысль извне, и демон безошибочно определил Стримбора. — Приведи детей и представь их… Об Грань меня, ну и женщина!..»
«Смотри не попадись, — отозвался Альтис. — Силь — зубастая акула с невинной внешностью…»
«Не учи жить старших. Поторопись».
Ответил Альтис без слов… если не считать неприличных.
Демон привел детей и Когана с Алиной в кабинет все тем же обходным путем. Вытащил вперед девочку, попытавшуюся шмыгнуть за спины мальчишек:
— Вот эту непоседу зовут принцесса Карэн. — Кари прижала ладонь к сердцу и кивнула. — И она обещает вести себя хорошо! — строго добавил Альтис.
— Этого я тебе не могу обещать, — огрызнулась принцесса.
— Какой восхитительный ребенок! — умилилась эльфийка. — Тигран, у тебя просто замечательная дочь!
— Чудесная, — кивнул император, с безмерной родительской нежностью и гордостью взглянув на своего ребенка. — Хоть и своевольная.
— Вот этот рыжий — мой ученик Лёнька Лисёнок, Красный Пламенный. А этот вот мрачный ребенок — Эрхан, Черный Пламенный, тоже мой ученик, — по очереди представил мальчишек демон. — Тебе еще довесок к этой веселой компании в виде одного снежного волчонка. Жулик, иди сюда.
— Волчонок?.. — удивилась правительница, разглядывая Жульку.
— Я оборотень, — ответил мальчик. — Не смотрите на внешность, госпожа, мне скоро две тысячи лет.
— Ал, тебе определенно зачтется то, что ты привел мне столь интересных юношей и девушек, — обворожительно улыбнулась эльфийка. — Кажется, моя скука отменяется! Но кое-кого ты мне так и не представил.
— Василиса… — Девушка вышла вперед, учтиво поклонилась и запнулась, не зная, как себя представить.
— Ближайшая подруга моей дочери, — пришел на выручку Тигран.
— Замечательно, — ответила Сильтарина. — Значит, Карэн будет весело.
— Моя младшая сестренка Алина, мой брат Коган-ястреб, — кивнул на оставшихся демон.
Дождавшись, когда закончится взаимообмен вежливыми приветствиями, Альтис сообщил, что оставляет повелительнице на растерзание — то есть для прояснения необходимых вопросов — императора, его дочь и Стримбора, а остальных забирает, чтобы не мешались. Стримбор был рад провести время в обществе «этой восхитительно обворожительной женщины». Василиса и Лисёнок не пожелали покинуть принцессу. Волчонок тоже решил остаться, об этом его попросила эльфийка.
— Идем через тронный зал, — довольно скалясь, предложил Волк.
Альтис не возражал.
Эльфы собрались кучкой подле трона. Двое из советников увлеченно ругались. А именно делали то, что трудно представить в исполнении холодных, сдержанных ушастых: они орали друг на друга, не стесняясь в выражениях. Дело вот-вот обещало дойти до драки. Остальные разделились на два лагеря, поддерживая своих лидеров и одаряя противников презрительными взглядами.
Но шумно хлопнувшая дверь заставила эльфов шарахнуться в стороны.
— С чего это они так? — громко хмыкнул Альтис, обращаясь исключительно к Ароху.
— Штаны намочили при виде тебя, — усмехнулся Волк. — Что, Риа, описался, штанишки пора менять?
— За с-собой с-следи, выродок! — прошипел сквозь зубы разъяренный эльф, облив двух побратимов физически ощутимой ненавистью.
— Эрхан, ученик мой! — радостно позвал Альтис. — Мальчик, я думаю, тебе не стоит бросать практику некромантии. Видишь вот этих? Это будет твой ученический материал. Скоро они станут трупами, можно будет сделать первоклассных умертвий! Ты когда-нибудь поднимал мертвых эльфов?
— Нет, учитель, — мотнул головой подросток, прекрасно видя, что демон развлекается. — Учитель, а откуда ты Искусство Оборотной Стороны знаешь?
— Эрх, мне пять тысяч лет! Я знаю столько, что тебе и не снилось. Знаешь, чем отличается умертвие, сотворенное из эльфа, от умертвия человека, въерча или перевертыша?
— Не знаю. А их интересно воскрешать?
— Вот увидишь, тебе понравится! Чтобы получился хороший бродячий мертвяк, нужно его сначала правильно убить… — И, объясняя правила убиения долгоживущих, попутно уточняя способы воскрешения получившейся свежатинки, демон вывел свою компанию из зала.
— Отморозок! — весело сообщил Арох, когда они оказались достаточно далеко от чутких острых ушей членов Совета.
— Скажи мне что-нибудь, чего я о себе не знаю, — усмехнулся демон.
— Братцы! — Коган, оказавшись между друзьями, обнял их обоих за плечи. — Я ваш на весь день!
— И мы! — хором добавили ламий и воительница.
— Мы с Волком сегодня нарасхват, — прокомментировал Альтис.
— Мое инкогнито раньше времени не раскрывать! — скалясь, предупредил Арох. — Наведем смуту и беспорядки в этом чудесном уголке!
— Любимый инструмент — чужие нер-рвы, — промурлыкал, довольно щурясь, демон. — Чужие жи-изни — любимая игрушка…
Эрхан только вздохнул, понимая, что его развлекаться не возьмут.
Его действительно не взяли — отвели к отцу. Арох выдал некромантам и Эрхану браслеты с личным гербом. Никто не смел теперь тронуть гостей правящего дома, а тем более личных гостей самого Арэна Белого Волка.
Сам же Белый Волк в сопровождении верных друзей ехал по городу на своей белой лошадке под приветственные крики молодежи. Вместо обычных светлых тонов город запестрел разными красками: изумрудной, красной, черной. Последний цвет мог выглядеть странно, если бы рядом не было одного с ног до головы затянутого в черное демона. Арох не любил эльфийское племя, но… Но кажется, своим рождением надломил неизменные устои этого общества.
— Пора навестить моих «родственничков». — Арох многообещающе усмехнулся. — Areshinielite желает нанести несколько визитов вежливости.
— Пока без крови? — приподнял бровь Альтис.
— Это как получится.
И «визиты вежливости» были нанесены!
Ничто в мире не распространяется с такой скоростью, как слухи. Новость о герое и его друге, которого иначе чем сыном Кошмара трудно назвать, облетели город со скоростью молнии. Их встречали с преувеличенной вежливостью, насквозь пропитанной страхом и ненавистью. Арох и Альтис развлекались с изобретательностью двух шутов, которые обладали ну очень черным чувством юмора. Друзья, наблюдавшие весь этот спектакль, замучились сдерживать истеричные всхлипы дикого хохота.
Хотя не все боялись Белого Волка и Белого Пламенного! Некоторые искренне восхищались ими обоими.
— Кажется, я еще и спровоцировал междоусобицу, — хмыкнул Арох, выйдя из последнего поместья.
— Им полезно, — сказал Альтис.
— Не спорю, — ответил Арох и покосился на друзей, пребывавших в радостном настроении. — А им полезно развлечься.
— Развлечься и нам не помешает, — довольно улыбнулся Альтис. Сощурился, взглянув в потемневшее небо. — Поехали к тебе, я устал уже веселить всех окружающих.
— Ага… — Арох протяжно зевнул. — И я устал…
Но стоило им вернуться, как примчался гонец из дворца и вручил Альтису конверт с личной печатью правительницы. Уже предчувствуя, что его ждет, Альтис вскрыл письмо.
И размашистая, полная завитушек подпись.
Альтис сжег письмо щелчком пальцев, быстро переоделся, привел себя в порядок и отправился в сторону дворца.
Задержать в воротах его не посмели. Но вместо того чтобы пройти к главному входу, Альтис пустил къяра рысью по темным аллеям в обход белого замка. К востоку лежал старый, неухоженный парк. Сюда не допускались посторонние, даже садовники. Никому не было позволено нарушать здешний пусть несколько хаотичный, но своеобразный порядок. В центре стояла часовня, где давно не было ни одного посетителя.
Альтис отпустил къяра, приказав исчезнуть и не показываться, пока не позовут. Постоял, вдыхая пьянящий запах лета и теплой ночи. Ветер тихо шелестел в кронах, ночь пела о чем-то своем, неземном. Звезды ярко горели в бархате неба. Шуршала трава под ногами. Часовенка выглядела заброшенной. Но это была лишь видимость. Стены здания образовывали правильный шестиугольник, по самую островерхую крышу заросший вьюнками и лианами. Цветные витражи вместо обычных окон.
Демон толкнул мягко открывшуюся дверь и оказался в тепле и уюте небольшой ухоженной комнаты. Золотоволосый смерч втащил его за во́рот внутрь, захлопнул дверь… Не дав опомниться, эльфийка обвила свои тонкие руки вокруг его шеи и поцеловала с такой обжигающей страстью, что если в голове демона и были мысли, то их напрочь вышибло. Но через миг, оторвавшись от его губ, она с размаху залепила ему звонкую обжигающую пощечину.
— Сукин сын! — рявкнула она. — Сорок лет! Где тебя, паршивец, носило сорок лет?! Как ты посмел уйти?! Я ждала тебя! Я искала! Я боялась за тебя! А ты взял и пропал без вести! Бросил меня тут одну, скотина! В самое пекло, я еле выкарабкалась! Ты слышишь, поганец? Я сама выкарабкалась из той задницы, в которую отправилась по твоей милости! Сорок лет!..
— Тридцать шесть, — вздохнул демон.
— Что?.. — не поняла эльфийка.
— Тридцать шесть, — повторил Альтис. — Тридцать шесть лет и два месяца, Колокольчик.
Сильтарина успокоилась столь же внезапно, как взъярилась. Эта женщина всегда была такой — вспыльчивой, не стесняющейся в выражениях, и настроение у нее менялось мгновенно. Она совсем по-другому поглядела на демона. Со смесью вины и сожаления.
— Ты считал месяцы?..
— И четыре дня, — негромко добавил Альтис.
— Ал… — Она подошла, обняла его, спрятала лицо на груди в черном шелке рубашки.
— Я не по своей прихоти отправился в Тартог, Силь, — виновато сказал демон. — Я бы не бросил тебя добровольно, ты же знаешь. Но жрицу, помогавшую прийти в этот мир, убили. А потом кто-то перекрыл мне силу, которой делились твои волшебники. Меня подставили под удар. А тебя предали, владычица.
— Я знаю, — тепло взглянула она. — Они боялись тебя. Боялись больше, чем чего-либо еще. Поэтому и подставили подножку, ударив в спину, как только представился случай. И сейчас из-за своего предательства боятся в два раза сильней.
Злая усмешка скривила тонко очерченный рот:
— Ты же не думаешь, что я этим не воспользуюсь?..
— Не думаю, — с улыбкой ответила эльфийка. — Знаешь, а я ведь полагала, что ты ушел раньше срока из-за нашей ссоры…
— Я никогда бы так не поступил! — возмутился Альтис. — Неужели ты считаешь, что какая-то ссора могла заставить меня нарушить данное слово?
— Иногда я забываю о том, что ты бессмертный, — призналась прекрасная женщина.
— Да ты об этом хоть когда-нибудь помнила? — не сдержал смешка Альтис. — Или я давал тебе повод вспомнить?
— Знаешь, а человеческий облик тебя не слишком изменил, — сказала Сильтарина, коснувшись тонкими пальчиками седого виска. — Я даже удивлена тому, что сразу тебя не узнала.
— Да ну? — усмехнулся Альтис. — А я считал, что неузнаваем в плену плоти.
— В плену?.. — приподняла бровь эльфийка.
— С Печатью, — подтвердил демон и, расстегнув рубашку, показал темный след снова проступившей Печати.
— Ах, ублюдки!.. — Сильтарина закусила губку и коснулась темных очертаний бывшего Знака. — Как они посмели?! Как же ты теперь, Ал?..
— Не знаю, — пожал плечами Альтис. — Мне уже все равно, Силь. Я жутко устал от всего, что происходит в последнее время, и… знаешь, уже плевать, что со мной будет дальше.
Она помолчала, лаская взглядом каждую его черточку, стараясь заглянуть в душу. Обвила руками шею, потянулась к нему, поцеловала…
— В этом ты не изменился, — прошептала она через несколько минут, оторвавшись от него.
— Золотце, мне бесконечно жаль прерывать то, что ты задумала… но я просто обязан это сделать… у меня ведь есть невеста, — так же шепотом сказал Альтис.
Было верхом глупости говорить подобное женщине, которую только что целовал. Но слова сорвались с языка помимо воли, когда нестерпимо ярким видением нахлынул ее намеренно забытый образ. Темные волосы с запахом весеннего луга, чудесная улыбка, звонкий смех. Вся она… любимая… И старательно загнанное вглубь чувство вины вдруг остро резануло по сердцу. Он заставил ее остаться на берегу не слишком честными методами. Заставил себя забыть о ней. Забыть ее! Ту, ради которой снова захотелось жить!
— Невеста — это еще не жена, — лукаво сощурилась королева.
Альтис усмехнулся, вспомнив ночи, проведенные с этой несдержанной и немного сумасшедшей женщиной. Это за шесть лет войны и последующие два года он приучился к жесткому самоограничению во многом, в том числе и в женщинах, — к ним и близко не подходил. Почти восемь лет, долгие, как восемь сотен лет. Красавец-демон всегда пользовался огромным успехом у девушек и не знал отказа. Но теперь это было больше, чем влюбленность. Он любил и раньше, но никогда — настолько отчаянно. В той темной безысходности Марья стала лучиком, соломинкой, за которую схватился демон, утопающий в трясине смертной жизни. Поэтому так сильна оказалась привязанность к девушке, не испугавшейся, не оттолкнувшей его, вытащившей из постоянного страха и унижения. Хотя близость этой обворожительной, восхитительной женщины, равных которой нет… эта близость была демонически соблазнительна…
— Я думал, ты уже обратила свой прекрасный взор в сторону одного из моих светлых братьев, — проронил Пламенный, почти поддаваясь ее ласкам и не следя за своими руками.
— Допустим… Но одно другому не помеха, — промурлыкала эльфийка, когда ее ровные жемчужные зубки добрались до уха демона.
Ответить он смог не сразу. Но все же сказал:
— Вот же… кошка!.. Ты точно эльфийка или только прикидываешься?..
— Я, конечно, последыш, но все же перворожденная, — ответила правительница, немного успокаиваясь. — А ты зря пытаешься сопротивляться. Тебе действительно не хочется вспомнить прошлое?.. — Сильтарина чисто по-женски состроила обиженное личико.
— Золотце, ты задаешь провокационные вопросы, на которые невозможно ответить «нет», — хмыкнул Альтис, коснувшись пальцами узенького подбородка. Ее бездонные глазищи затягивали. Альтису всегда нравились миниатюрные девушки. Такие, как Колокольчик… — Но если моя невеста узнает… последние часы моего существования будут крайне мучительны.
— О-о-о… — протянула эльфийка и хитро улыбнулась. — Ну тогда мы ей не скажем… — И, выбравшись из объятий, решительно потянула его за собой. Соблазнить его она могла и позже. Кроме того, этот златоглазый подлец угадал ее намерения насчет одного из богов. — Пойдем гулять! Ночь сегодня восхитительная.
Ночь и вправду была хороша. Двое гуляли по темным аллеям, разговаривали, расспрашивая друг друга обо всем, что произошло, пока они не виделись, молчали каждый о своем…
— Расскажи мне о ней, — сказала эльфийка, когда на небо выползла поздняя ущербная луна.
— О ком? — не сразу понял демон.
— А у тебя что, не одна невеста? — подмигнула женщина. — Расскажи, кто она? Кто умудрился покорить твое ветреное сердце, Пламенный?
На некоторое время снова воцарилась тишина, был слышен только шепот ветра в кронах.
— Юная, отчаянная, наивная… — глядя на листья под ногами, ответил демон. — Я ведь не знаю, что такого в ней нашел. Еще совсем девчонка, а такая… Другую брось в пекло — и она сгорит, а Марья все пекло на уши поставит. И в то же время настолько беззащитная… Через шесть… уже почти через пять лет ей суждено стать белой леди.
Сильтарина подняла голову и некоторое время молча разглядывала плененного в человеческом теле демона.
— Альтис… Ал, дорогой мой огонь, ты видел будущее? — тихо спросила она, и демон кивнул в ответ. — Значит, ты видел и свое будущее?..
— Видел, золотце, — ответил Пламенный, отвернувшись. — Мне не пережить этот год.
— Но ведь все можно исправить! Альтис! — Она схватила его за руку, останавливая. — Будущее изменчиво, демон! Не ты ли мне это всегда говорил? Оставайся здесь! У меня хватит сил и власти защитить тебя! Ал… ну пожалуйста… — Она умоляюще глядела ему в лицо и понимала — пустое. Пустое — просить его отказаться от этого пути. — Ну почему, почему тебе вечно наплевать на себя, почему ты вечно кому-то должен?! Должен защитить, должен воевать, теперь еще и должен ради кого-то умереть!.. Ну почему ты никогда не думаешь о себе, демон?! Ты вообще демон или кто?!..
— Колокольчик… — Альтис поднес ее руку к своим губам, коснулся дыханием тонких пальчиков. — Если бы не мое «должен», где бы сейчас был твой Дом? Что стало бы с родом Янтаря, сколько судеб было бы разрушено, сколько зла посеяно и где была бы Серебряная Империя? Что стало бы с этим миром, если бы не мое «должен»?
— Все мы пленники, мой дорогой огонь, — тихо сказал она после некоторого молчания. — И не плоть твой плен, Альтис. Отнюдь. Ты пленник долга перед самим собой. И ты сам себе это придумал…
— А как же жить иначе, Силь? Если не я, то кто?..
— Мы, Ал. Мы все. Это не ты в должниках ходишь. Это мы перед тобой в неоплатном долгу. Все.
— Только вы не справитесь сами, — едва заметно улыбнулся сын Огня, зная, что бесполезно спорить с этой женщиной. — А я слишком люблю этот мир. Ведь это мой мир.
Пять теней скользнули на дорогу, перегораживая аллею. Одинаковые черные плащи с глубокими капюшонами скрывали фигуры и лица.
— Это что? — поинтересовался демон. — Маскарад «угадай свою жертву»?
— Понятия не имею, — раздраженно фыркнула женщина. — Но если ты это уберешь, мы сможем продолжить нашу прогулку, дорогой.
— Как скажешь, золотце. — Альтис многообещающе взглянул на пятерку.
Тут замершие изваяниями фигуры соизволили совершить первое действие.
— Ваше владычество, — прозвучал бесцветный невыразительный голос, по которому невозможно было определить ни пол, ни возраст, ни эмоции говорившего, — прошу вас, отойдите от этого исчадия Кошмара. Мы не хотим, чтобы вы пострадали.
Вместо ответа эльфийка вдруг изменилась, превратившись из живой женщины в ледяную повелительницу.
— Предатели, решившие поставить мою волю под сомнение, мне не нужны, — высокомерно произнесла она. И обратилась к Альтису: — Они все твои.
Хищная усмешка исказила тонкие черты. Он не сделал ни одного лишнего движения, но пятерке в плащах пришлось слегка пригнуться, чтобы встать поустойчивей. И в следующий миг уже Альтису пришлось вскинуть руку, прикрываясь веерным щитом!
— За спину! — коротко приказал демон.
Сильтарина мгновенно подчинилась.
Веерный щит рассыпался в прах, мгновенно сменившись новым, а в левой руке уже было наполовину готовое заклятие. Круговым движением сведя большой палец и мизинец, Альтис замкнул полусплетенный «клинок» и резким движением бросил в крайнего слева противника. «Клинок» разлетелся сине-серебристой пылью, а Пламенный не глядя атаковал двумя сетями, успев сменить еще один веерный щит.
— Ваше владычество, будьте благоразумны! — снова послышался бесцветный голос.
— Силь, уходи, — посоветовал Альтис.
— Нежитя лысого! — взвизгнула Сильтарина. Выглянув из-за плеча демона, маленькая эльфийка полила противников отборным матом, обещая им пыточные подвалы тайного города и палача-виртуоза! Вот за такие вопли она и получила от демона прозвище Пищалка.
Воззвав к своей истинной силе, Альтис махнул перед собой рукой, наотмашь ударив по воздуху. Враги пошатнулись и отступили на несколько шагов. Один упал, но смог подняться.
— Убирайтесь, пока я даю вам этот шанс, — спокойно сказал Пламенный. — Я не хочу резать вас на куски при ее владычестве. Если повезет — успеете уйти достаточно далеко, чтобы я вас не нашел.
Капюшоны переглянулись, и тип, стоящий справа, отрицательно мотнул головой. Альтис, помня о расплате за применение истинной силы, тут же метнул к нему свою мысль, собираясь выжечь врагу внутренности. Легко обошел защиту и…
И ничего не случилось.
Заклятие ухнуло в пустоту. Альтис растерялся, почти сразу вспомнив, при каких обстоятельствах такое уже случалось. Целую жизнь назад маг Ален хотел спасти своего теперешнего ученика Лёньку Лисёнка, но державший нож у горла подростка ублюдок даже не среагировал на его маневр… И стоявшие перед ним пятеро носили на себе легкий, едва заметный отпечаток той же или похожей на ту силы.
Эльфийка, стоя за спиной демона, пыталась дозваться духа-хранителя, оберегающего город и правящий род.
— Ал… Ашаринат не просыпается, — прошептала она. — Он меня не слышит!
— Ничего, без него справимся, — уверенно ответил демон.
Даже отблеска сомнения или растерянности не мелькнуло на его лице. Не будь за спиной этой хрупкой беззащитной женщины, которой он не имел права рисковать, Альтис бы уже давно атаковал, превратившись в саму воплощенную смерть и не боясь умереть. Но она доверчиво цеплялась за его плечо. Сильтарина умела драться и была неслабой волшебницей. Но в легком летнем платье, не имея при себе даже ножа и против таких врагов — она была бессильна.
Мысли в голове крутились сами по себе, не мешая скорости действий. Альтис развел руки, как будто собираясь обнять врагов, одновременно держа перед собой два невидимых веерных щита. Не было песен заклятий, не было боевых кличей. Просто пятеро снова вскинули затянутые в перчатки руки. Но Альтис оказался быстрее. Он швырнул в противников один из щитов, на лету превратившийся в «веер лезвий».
— В сторону! — приказал владычице демон.
Едва она отступила, мышцы на руках и спине демона вздулись буграми — он попытался сомкнуть руки, стараясь задушить кого-то невидимого в объятиях. Альтис не мог себе позволить рисковать. И если это предательство, следовало взять мерзавцев живыми. Что было несколько проблематично.
Сосредоточившись на борьбе и используя грубую силу против хитрого мастерства, демон старался не убить противников и не задеть откатами стоящую неподалеку женщину. Сбивающий с ног удар в бок стал полной неожиданностью. Альтиса и Сильтарину отнесло в сторону, кто-то темный и не слишком легкий рухнул сверху. Матерное проклятие с поминанием Купола и Грани заставило Альтиса разжать готовый для удара кулак. А побратим уже вскочил, формируя в воздухе смерчи, танцующие страшный танец. Мгновение — и смерчи налились огнем Пламенного, объединившегося с братом.
Врагов оказалось не пять. Их было девять. Еще четверо попытались атаковать Альтиса со спины, пока он был занят. И только Стримбор спас друга от удара в спину.
Поняв, что силы не равны, закутанные в одинаковые плащи враги предпочли бегство. Рванувшего было следом Альтиса остановил тихий, едва слышный стон.
— Стрим?!
Побратим, цепляясь за ближайшее дерево, тщетно пытался устоять на ногах.
— Меня задело, — выдавил бог-ветер. — Убойная дрянь…
Пятная гвардейскую форму, по руке, боку и плечу текла темная кровь.
— Грань!.. — Альтис шагнул к другу, помог ему сесть, безжалостно порезал поясным ножом форменную легкую куртку.
Черные широкие линии, большими червями шевелящиеся под кожей, изнутри резали плоть бога-ветра. Там, где лопалась и расползалась кожа, линии оставляли глубокие, незаживающие раны. Альтис едва коснулся этой дряни, как бог-ветер вскрикнул и попытался убраться из-под руки друга.
— Что это?!.. — спросила растерянная, перепуганная эльфийка. При падении она сильно ударилась головой и теперь соображала с некоторым трудом.
— Не может быть!.. — выдохнул Альтис, боясь поверить в свою догадку. По ниточке связи он приказал Калигулу немедленно явиться к нему.
Сильтарина тоненько засвистела, призывая свою риат. Альтис перекинул руку бога через свое плечо, заставил встать и чуть не волоком потащил на аллею и в сторону дворца.
— Сюда сейчас охрана сбежится со всего замка, — сказала идущая рядом повелительница, массируя виски. — Ал, почему Ашаринат не проснулся? Он будто оглох…
— Думаю, его тщательно усыпили, Силь, — отозвался демон. — Не стоит пока на него рассчитывать.
— Я нашим сообщил, — с трудом выдавил Стримбор.
— Сомневаюсь, что хоть кто-то здесь сейчас появится! — раздраженно бросил демон. — Эти подонки возвели «теневую завесу», и она рассыпалась только что! Никто ничего не видел.
Но вопреки его утверждению через несколько секунд явились Калигул и белая лошадка владычицы, а сразу за ними словно из ниоткуда вынырнули трое побратимов и Алина.
— Что случилось? — первым бросился на помощь Траэллита.
Волк в это время уже читал следы на дороге, Коган подхватил на руки эльфийку, ясно увидев, что та нетвердо стоит на своих изящных ножках, Алина подозрительно огляделась, ища врагов. Калигул опустился на колени, подставляя широкую спину.
— Стрим ранен. Помоги, — отрывисто бросил Альтис.
Ламий помог усадить Стримбора на къяра, сел сзади побратима, чтобы его держать, одновременно щедро делясь жизненной силой.
— Силь, нужно безопасное место, — не теряя времени, обернулся демон к эльфийке. Та силилась прийти в себя на руках Когана. — Справишься?
— Да, — кивнула она и тут же объяснила, куда следует идти.
— Арох, выследи этих сукиных детей! И живыми мне их! Алина, идешь с Волком!
Волк приложил к сердцу крепко сжатый кулак, воительница ограничилась кивком. Поймав за гриву лошадку владычицы, демон легко запрыгнул на ее спину.
— С чего начнем? — покосилась на Ароха Алина, когда они остались на темной аллее вдвоем. — Они позаботились о том, чтобы их не вычислили.
— Ал позаботился о том, чтобы их мы нашли, — ответил Волк, присев на корточки и проведя рукой по земле. Редкие инистые искры невидимой пыли сверкнули на пальцах в свете луны.
Подняв взгляд на ущербную луну, бог-волк встал, расправил широкие плечи, вдохнул полной грудью ночной воздух… и великий вожак запел свой призыв.
Лунный свет оживал, сплетаясь с ветром и ночью, обретая форму. Стая плющом стелилась к земле, текла рекой и волной разбилась о берег, которым стал бог-волк. В едином порыве волки склонились перед вожаком всех вожаков, и тот приветствовал их. По завершении церемонии стая поднялась. Арох упал на колено и крепко обнял вожака Лунной стаи, зарываясь в густую серебристую шкуру. Крупный, посеченный шрамами матерый зверь прижал к себе эльфа-бога лапой и опустил высоколобую голову на его плечо.
Любопытные волки не стояли на месте. Одна из молодых волчиц подошла к Алине, села и принялась разглядывать девушку, пахнущую раскаленной печью и темной силой нижних миров. Воительница присела на корточки и бесстрашно потрепала серебристую самку за ухо. Хихикнула, отдернув руку от клацнувших острых зубов, притянула к себе и с удовольствием обласкала, как любимого зверя. Волчица, вместо выказывания норова, счастливо повизгивала и ластилась под умелые руки.
«Ты вернулся, вожак…»
«Я пытаюсь, Таррхат. Но еще долог путь».
«Мы будем рядом, вожак».
Взгляд глаза в глаза — изумрудная зелень и лунное серебро.
«Я знаю, Таррхат. — Сильная рука перебирала серебристую шерсть зверя, ласково потрепала загривок. — Я помогу тебе перевоплотиться. Только дождись…»
История этого волка была необычной и сложной. В отличие от других он появился на свет человеком и долгое время так прожил. Смена облика далась нелегко. И однажды он больше не смог обрести прежний облик.
«Не нужно перевоплощение, если не будет тебя, великий. — Волчья улыбка — это нечто особенное. — Снежные уже поведали о твоей Большой Охоте, Арох».
«Это только моя Охота. — Оскаленные лишь на миг клыки и мрачный зеленый блеск глаз. — Но для тебя есть другое дело, вожак. На моего брата напали. Ты выследишь мою добычу».
«Не убивать?..» — задал единственный вопрос волк.
«Они нужны моему Пламенному брату живыми», — ответил Арох.
«Понял…» — ответил волк и коротко взвыл, обращаясь к стае.
Звери разбежались, стелясь по земле, как туман. След был найден в считаные минуты, и стая ринулась на охоту. Среди серебристых зверей бежала пара других, куда более опасных хищников. Арох жестко улыбнулся той, которая должна была стать ему сестрой. Алина ответила усмешкой. Охота обещала быть интересной…
Личный, «не приемный» кабинет Сильтарины в западном крыле был одним из немногих мест, куда можно было быстро попасть по тайному ходу прямо из сада, минуя слуг и прочих лишних свидетелей.
— Что это, сожри меня Кошмар?!
Траэллита непрерывно делился с братом силами, пока Альтис срезал со Стримбора форменную куртку. Раны не заживали, и кровью пропитался уже весь диван, на который уложили раненого. В крови было все, даже лицо и длинные темные волосы. Красивые, будто вырезанные искусным скульптором черты лица исказились страшной мукой, судорогой свело мышцы. От боли он прерывисто дышал. Широкие черные линии по-прежнему шевелились внутри червями, расползаясь и нанося все новые глубокие раны, охватывая левое плечо, часть спины, руку до локтя и вползая на грудь. Коган взял брата за руку, тоже щедро делясь силами, но все уходило как в бездну.
— Стрим! — позвал Альтис. — Стрим, уходи в надматерию немедленно!
— Я… пытался… — прошептал бог-ветер, едва выдыхая слова. — Не… могу…
— Коган, у тебя осталась пиктограмма Ирихора, быстро его зови! — приказал Альтис.
Ястреб молча подчинился: нащупал на шее медальон и раздавил его в пальцах. Стеклянная пиктограмма разлетелась мелкими осколками. Цепочка вспыхнула зеленым огнем и сгорела за миг.
— Альтис, нужны врачеватели? — Сильтарина пришла в себя и ужаснулась при виде приличных размеров красной лужи на полу.
— Нет! — резко бросил демон.
— Ал, да что это за дрянь?! — снова не выдержал ламий.
— Это Печать, придурок слепой, — вместо Альтиса холодно ответил Коган. — Печать, которой нас можно убивать.
— Не может быть, — выдохнул ламий. Пустота образовалась в груди, ухнув в область живота и забрав с собой все, кроме ледяного страха.
Ирихор явился без лишней показухи, просто возникнув посреди комнаты. Высокий стройный мужчина с аристократично-правильными чертами лица. Каждое движение источало уверенность и силу.
— Отойдите, — властно повелел он.
Побратимы тут же отодвинулись, давая место богу-целителю. Под легкими шагами едва слышно прошуршал ворсистый ковер. Ирихор положил ладонь на ледяной лоб умирающего Стримбора. Через минуту тот задышал ровнее. Боль не отпустила, но отступила.
— Во что вы опять вляпались, искатели? — поинтересовался целитель, не отвлекаясь от своего дела. — Трэн, Коган, я вижу, вы уже себя вычерпали, но Стриму нужно как можно больше сил. Уйти в верхний мир он не может.
— Не могу, — слабо ответил Ветер. — Какой-то барьер… как в подматерию…
Ни разу за всю историю ни один бог Купола до конца не умирал. Смертельно раненные в материи всегда последним рывком уходили в надматерию. Убить бога по-настоящему был шанс только у некромантов, да и то у самых сильных. Таких же могущественных, как пятерка, что перешла на сторону Сильены. Смертельно раненные боги, бывало, восстанавливались годами, даже столетиями. Трое уже тысячу лет не могут покинуть Велимор. Но чтобы умереть… Только если закрыть богу путь в надматерию, его можно действительно убить. А это еще никому не удавалось… раньше не удавалось.
Бог-целитель убрал руку со лба Стримбора и осторожно коснулся ран, изучая их. Раненый бог-ветер закусил губу, побелев от боли, и попытался рассмотреть свое плечо.
— Ох-хо, что это за мерзость?.. — Стрим попытался подавить волну поднявшейся в душе паники. — Я здесь сдохну, да, Ирихор?
— Набрался от Альтиса? — осадил целитель, сурово взглянув на собрата светло-серыми глазами. — Так он пока молчит и не говорит ерунды!
Альтис стоял, с силой сжав виски пальцами. Ожидаемый откат начинал раздирать человеческое тело, не готовое к демонической силе. Бог-целитель на мгновение оторвался от Ветра, шагнул к Пламенному, положил ладонь на лоб…
— Спасибо, — сказал демон спустя недолгое время. — Уже легче.
— Не рискуй так собой, Альтис, — укорил бог-целитель и, не дожидаясь ответа, вернулся к раненому.
Достав из своей сумки бутылек с прозрачно-сиреневой жидкостью, Ирихор легко сбил залитую воском пробку, помог Стримбору приподняться, заставил выпить все до капли. Расстегнув бриллиантовую брошь-застежку живого плаща, спрятанного под разрезанной курткой, целитель осторожно отложил плащ в сторону, стараясь не повредить и без того частично разорванные нити связи вещи с хозяином. Альтис тут же положил ладонь на поврежденную ткань и влил сил с избытком, чтобы позволить живому плащу восстановиться.
— Я могу быть хоть чем-нибудь полезна? — осведомилась Сильтарина. Она уже и не пыталась разобраться в происходящем.
Взглянув на эльфийку, Альтис осознал, что, если ей сейчас не дать серьезное задание, она так и будет пытаться если не раздавать приказы, то помогать… а на самом деле мешаться под руками. Королева не умеет покорно ждать, бездействуя. Она должна быть хозяйкой положения.
— Можешь, — кивнул Альтис. — Мои братья изрядно опустошили свои резервы и скоро будут очень-очень голодны. Если у тебя есть верные маги, то нам понадобится хоть какой-то запас сил. Ну и от еды я бы тоже не отказался.
Целитель подошел к эльфийке. Чувствительные сильные пальцы пробежались от ее висков к макушке и шее, надавили на несколько точек…
— Лучше? — поинтересовался высокий бог у маленькой женщины. Та неуверенно кивнула. Слишком много бессмертных вдруг оказалось рядом с ней. — Не благодари. — Снова вернулся к раненому, попутно успев рассмотреть и Когана: — Где дрался, Ястреб? Хорошо тебя разделали. Глаз долго восстанавливался? И видишь все еще плохо? Почему меня не позвал? «Грёзой» опять пользовался?
— Да я… так вышло… со стаей Дождя сцепился… а потом «Грёза» попалась… ну я и… — забормотал жалкие оправдания Коган, но целитель в них не нуждался.
— В следующий раз зови тотчас. — Он достал из сумки стеклянную пиктограмму на тонкой металлической цепочке. Коган безропотно принял дар. — Стрим, я попытаюсь убрать Печать из твоего тела, пока она не вросла. Будет очень больно, — предупредил Ирихор, разглядывая линии Печати.
— Не томи уж. — Скривившись от отвращения, Стримбор снова скосил взгляд на раны.
— Так, парни, руки-ноги брату держите, — распорядился целитель.
— Не надо… — попытался отказаться от такой меры Стримбор.
— Надо, — сурово сказал Ирихор, закатывая рукава. Руки у него были сильные и ловкие. Всегда ровно подпиленные, коротко обрезанные ногти на длинных, ловких и чутких пальцах. Каждый из братьев знал, что эти пальцы легко трансформировались в режущие бритвы, которыми Ирихор орудовал несравнимо виртуозней, чем любой врачеватель — хирургическим ножом. — Тебе бы в глубокий сон, да нельзя. И обездвижить не могу — позвоночник задет Печатью.
Братья выполнили распоряжение бога-целителя, крепко прижав бога-ветра к кровати. Альтис заставил себя ободряюще улыбнуться. Демону, пожалуй, всего раз пять в жизни было так же страшно, как сейчас.
— Думай о небе и вспомни, как ты летал, — тихо подсказал Пламенный. — Это поможет. Главное, не отпускать это чувство.
— А ты что вспоминаешь? — спросил Стримбор, стараясь отвлечься от предстоящей пытки.
— Огонь, конечно, — ответил Альтис.
— Ипостась даже не пытайся менять — умрешь, — предупредил целитель и накрыл ладонью изуродованное плечо Ветра.
Тот резко втянул воздух сквозь сжатые зубы, и на побелевшем лице выступили бисеринки холодного пота. Он смотрел в потолок, почти не дыша от боли, и изо всех сил пытался сосредоточиться на небе и полетах. Пытался вспоминать, как развевается крыльями на ветру его живой плащ, как от скорости вышибает дыхание из груди… Как меняется мир вокруг и он сам, когда становится ветром… Как… легко… летать… Какое чувство испытывает любой… кому с влажным хрустом, медленно ломают кости, снимают кожу, наматывают на отравленные шипы нервы и по живому тянут жилы!!!
Стримбор судорожно дернулся, резко вдохнул и не смог сдержать крик дикой, лишающей разума невыносимой боли…
— Держись, Стрим, держись… — говорил, продолжая резать по живому, бог-целитель. Ветер вырывался, потеряв над собой контроль, и заходился в крике, уже ничего не чувствуя, кроме невыносимой муки, и не видя ничего, кроме кроваво-черной пелены…
Алина выдернула болт из предплечья, коротко и емко пожелала своим врагам провалиться за Грань через интересные места. Согнула руку в локте, проверив послушность и гибкость, после чего припала к ране губами и сплюнула. Повторив это действие несколько раз, вытерла тыльной стороной ладони рот и презрительно фыркнула:
— Они бы мне еще мышьяка в вино подсыпали. Неудачники.
— Чем тебя? — спросил Волк, отрезав чистую полосу от своего белого плаща и перетягивая девушке рану.
— Какой-то парализующей отравой, — скривилась воительница.
— Как рука? — обеспокоился Волк.
— Нормально, — отмахнулась Алина, в доказательство несколько раз сжав кулак. — У псевдоплоти свои достоинства. А мое тело создано из псевдоплоти.
— Все мы химеры, — криво усмехнулся Арох, затягивая повязку и завязывая узелок.
Алина молча согласилась, подумав о том, что быть химерой ей нравится гораздо больше, чем человеком. Да и человеческое прошлое вспоминалось… с трудом. Тусклое и очень далекое… Такое, о котором можно сказать: «Было давно и неправда».
— Как думаешь, все осы в одном гнезде засели? — поинтересовалась Алина, осторожно выглядывая из-за невысокого заборчика каменной беседки, в которой они укрылись. След привел их в один из дальних домов, стоящих за чертой города.
— Сомневаюсь, — ответил Арох.
Почему-то молчал дух-хранитель Тэллахаэла, хотя давно должен был среагировать на происходящее. Это было странно. Но и без него вполне можно обойтись. И мешать он не будет.
«Пять очень опасных воинов, еще двое стараются быть воинами, шестнадцать солдат и восемь слуг», — отрапортовал возникший за спиной вожака вожаков Таррхат.
— Как расположены, чем вооружены? — вслух спросил Арох. Серебристый волк открыл свой разум, передавая богу мысленную картинку. — Хорошо… Вот наивные. Совсем воевать не умеют. По моему сигналу начинаем охоту. И главарей не убивать, если будет возможность, — напомнил вожак.
«Как пожелаешь, Великий», — склонил лобастую голову волк и бесшумно исчез во тьме.
— Идем? — повернулась к Ароху воительница.
— Ты справишься? — Волк с легким сомнением взглянул на раненую руку девушки.
— Ты ведь знаешь, что такое боевой транс, Арох, — тягуче-медленно произнесла Алина. — Я в шаге от него.
Глупых вопросов Белый Волк больше не задавал. Пламенный боевой маг в трансе — это страшное оружие. Двое хищников скользнули в обход дома, сливаясь с тенями. Достигнув условной точки, кивнули друг другу и разошлись в разные стороны. Серебристая молодая волчица верной собакой метнулась вслед за воительницей.
Арох выждал условленное время. Пожалел об отсутствии своего боевого лука, вынул первую пару кинжалов из-за пояса и метко снял сразу двоих маячивших в окне арбалетчиков. После чего протяжно завыл, приказывая начать атаку.
— Повеселимся, — усмехнулся великий вожак, легко уходя от горючего снаряда, брошенного каким-то отчаянным недоумком, вздумавшим драться против того, кого с некоторых пор считали непобедимым.
В доме со второго этажа послышался крик. Невозможно было спутать этот вопль ни с чем другим — так кричат сгорающие заживо. Алина вступила в игру…
Сжав зубы, Стримбор коротко простонал. И когда перепачканная в крови ладонь Ирихора легла на лоб и боль начала затихать, это показалось просто блаженством. Ястреб помог Стриму приподнять голову и поднес кружку с водой. Хотя оказалась там отнюдь не вода, Ветер припал к кружке, словно к живительному источнику.
— Не получилось, — отрешенно признал Ирихор, вытирая руки, перепачканные кровью по самые локти.
— Что «не получилось»?.. — хрипло поинтересовался обессиленный Ветер, пытаясь вернуть себе способность мыслить. — Меня как будто Кошмар пожевал…
Целитель, заметив наконец, что в клочья искромсал кусок ткани, которым пытался стереть кровь, убрал свои лезвия, сформировав их обратно в пальцы. Опустил руки, сказал:
— Я никогда с таким не сталкивался. Печать стала частью тебя, Стрим. Я не могу ее снять.
Ветер несколько томительных минут пытался осознать сказанное. Братья молчали. Альтис устало сел на пол, привалившись к дивану спиной. Не обращая внимания на лужу крови, согнул ногу, упер локоть в колено и обхватил свой высокий лоб ладонью. Скрипнула дверь, когда владычица сочла, что уже можно зайти спросить, что еще от нее срочно требуется. И заодно посмотреть, что с богом-ветром, в сторону которого, как метко выразился демон, она уже обратила свой прекрасный взор… Но, поняв, что сунулась не вовремя, Сильтарина осталась за дверью. Непривычное поведение для женщины, не знавшей ограничений и отказов. Эльфийка вдруг почувствовала себя юной глупой служанкой, влюбленной в принца.
— Я теперь что, смертен? — преувеличенно спокойно поинтересовался Ветер. Никто не ответил, и Стримбор снова спросил, пытаясь приподняться: — Я теперь смертен, Ирихор? Я, твоего Создателя в душу, сдохну здесь?!
— Не дождешься! — злобно прорычал демон, тяжело поднимаясь на ноги. С последней фразой друга ему пришла в голову неожиданная, совершенно дикая мысль. И он не был уверен, что задумка сработает.
Отойдя к стеллажу, доверху забитому книгами (на втором ряду таились многочисленные развлекательные любовные романы, гораздо более зачитанные, чем прочие тома), он стянул перчатку, достал поясной нож и безжалостно воткнул себе в ладонь.
— Какого нежитя ты творишь?! — вскочил Коган.
Ирихор оглянулся, философски пожал плечами и ничего не стал делать. Альтис провернул нож в ране, проткнув ладонь насквозь и страшно калеча руку. Яркая вспышка в пяти шагах от него послужила ответом. Высокий, убеленный сединами, но статный, как воин, старик в белых одеждах грозно взглянул на демона. Подойдя, своими руками вынул нож из его руки и залечил рану потоком света. Аккуратно поводил пальцами по ладони, восстанавливая рисунок руны.
— Какого Кошмара ты отрываешь меня от важных дел, демон? — сведя брови к переносице, поинтересовался Создатель громовым голосом.
Стоя лицом к Альтису, демиург не видел, что происходило за спиной. Никто не посмел вмешаться. Ирихор бесшумно отошел подальше, попытавшись слиться со стеной. Он хорошо помнил, что пошел поперек воли Создателя, и чем ему это грозило… только Создатель и знает.
— А как же: «Здравствуй, Альтис, поганец, сейчас по шее получишь»?! — дерзко оскалился Пламенный. — Или: «Пламенный, ты опять последнюю совесть потерял»?
— Не раздражай меня, Альтис, это тебе не игрушки. — Создатель скрестил на груди руки. — Что случилось такого срочного, что ты уничтожил руну?
— Стримбор — твое творение? — отбросив язвительный тон, спросил Альтис.
— Допустим, — ответил Создатель.
— Тогда обернись же. — Альтис устало оперся спиной о стеллаж.
Создатель обернулся…
— Малыш!..
Старик таял с каждым шагом, являя миру истинный облик Создателя. Зеленая майка и неопределенного цвета пятнистые штаны с большим количеством карманов, почерневшие глаза и неизменные две короткие русые косички. Девочка светилась изнутри и даже несколько… просвечивала. Она не могла явиться сюда во плоти.
Создатель приблизилась к своему творению. Детская ладошка ласково провела по лицу с трудом улыбнувшегося Ветра. Побелевшие губы неуверенно шевельнулись, неслышно шепнув короткое слово…
— Кто это с тобой сделал, мальчик мой? — спросила Создатель, водя ладошками по изуродованной плоти. Истерзанные плечо, грудь, шея и рука заживали на глазах. Переставали появляться новые раны, замирали черные полосы.
— Я не видел их лиц, — ответил Стримбор, с обожанием глядя на своего Создателя. — Они метили не в меня, а в Ала.
— Это я вижу… Тебе нужно на Велимор, малыш. Даже я не могу снять Печать… Трэн, Ког, поднимите-ка брата.
Траэллита и Коган без вопросов подчинились, и обессиленный Ветер практически повис у них на плечах. Создатель провела ладошками по изрезанной спине. Боль уходила с каждым движением маленьких детских рук, оставляющих легкий холодок.
— Что нам теперь делать?.. — спросил Траэллита, не надеясь на ответ.
Девочка закончила лечить своего сотворенного. Того, кто был ей все равно что сыном. На месте ран широкими полосами легла татуировка Печати. Бледная и неровная, но от того не менее сильная в своем действии.
— Справимся, Трэн. А если не справимся, то умрем все без исключения. Даже я, — ответила Создатель. Она обошла побратимов, заглядывая в лица. С неудовольствием посмотрела на перепачканный в крови диван, кивнула на кресло: — Брату сесть помогите.
Боги снова подчинились. Смычок подошла поближе и вдруг улыбнулась так ласково, как мать улыбается любимым сыновьям или старшая сестра — братьям. Взглянула снизу вверх на высокого ламия и сказала немного ворчливо, хотя в темно-синих глазах светились любовь и гордость:
— Сядь, мальчик мой, мне до тебя высоко тянуться.
Змей опустился на колени и только тогда оказался на одном уровне с маленьким худеньким подростком.
— Так лучше?
— Сойдет, — усмехнулась девочка. Провела ладошками по его лицу, поцеловала в лоб. — Вот так-то лучше… — Она улыбнулась, чувствуя, как часть доступной ей в материи силы перетекает в ламия.
Коган сидел на подлокотнике кресла и держал руку на плече друга, своей собственной жизнью помогая ему оставаться в сознании.
Подойдя, Создатель коснулась его лба рукой, отдав и Когану часть сил. Бог-ястреб старался не поднимать глаз. С ним все было непросто. Траэллита, Стримбор и Арох с рождения знали, кто они. Коган — не знал. Его смертные родители, выбранные Создателем, ушли с Велимора и забрали с собой маленького бога. Какую цель они преследовали и что заставило их так поступить, теперь уже не узнать. А мальчик рос, не имея крыльев, любил высоту и ни капли ее не боялся. Когда ему было десять, он упал со скалы и сломал позвоночник. Да так сломал, что лучшие целители оказались бессильны, сумев спасти ребенку жизнь, но не вернув радость движения. Только тогда родители решились вернуться на Велимор. Увидев своего покалеченного сына, Смычок пришла в ярость. Она изгнала этих двоих обратно в земли смертных, а Когана долго лечила и выхаживала сама. Трансформацию, которой другие подвергались при рождении, Ястребу пришлось пройти позже положенного срока.
Тогда же он крепко сдружился со всеми своими нынешними побратимами. Им было глубоко плевать, что Ястреб неполноценный. Много лет понадобилось богу-ястребу, чтобы стать тем, кем он являлся сейчас. И когда Смычок все же позволила ему повидать родителей… они были уже больны. Он не успел вернуться с ними в Колыбель Богов — смертные мать и отец умерли у бессмертного сына на руках.
Тогда юный бог, вспыльчивый и своенравный, крупно поссорился с Создателем, обвинив ее в гибели родителей. Смычок, конечно, очень разозлилась… Бог-ястреб и его Создатель ругались несколько раз. После каждой ссоры Когана вышвыривали в материальный мир, запретив возвращаться домой, пока не остынет. А остывал Таран долго.
— Эх, дети мои непутевые… — вздохнула Смычок, потрепав Когана по голове, как ребенка. — Хватит уже дуться, Ястреб. Оставь все на потом. Подумай о брате.
Коган впервые за долгое время взглянул в меняющиеся, бесконечно мудрые и в то же время юные глаза своего Создателя. Слова вырвались сами:
— Прости меня. Я был неправ…
Девочка только кивнула, улыбнувшись, но это было дороже любых слов.
— Ал, иди-ка сюда, — бросила она через плечо, а сама склонилась над обессиленным, измученным Ветром. Сразу же испачкавшись в крови, она водила пальчиками по его лицу, вискам, снова по следам ран. — Ал, ты знаешь, кто пытался тебя окончательно убить? Печать была создана для тебя, только поэтому мой сын все еще жив.
— Не знаю, — негромко ответил Альтис. В душе у него было пусто. Вина перед братом непомерным грузом давила на плечи. — Но догадываюсь… И если я прав…
— И если ты прав, дела у нас гораздо хуже, чем можно предположить, — закончила Создатель. Смычок и Пламенный прекрасно друг друга поняли.
Стримбору понемногу становилось легче. Сделав все, что в ее силах, демиург выпрямилась, с сочувствием поглядела на бога:
— Стримбор, свет мой ясный, тебе нужно на Велимор.
Он только упрямо мотнул головой:
— Ты же знаешь, я не вернусь туда. Я не могу.
— Умник, не тупи… — начал Альтис, но Ветер прервал демона, повысив голос:
— Я сказал — нет! Во-первых, один я туда просто не дойду! Во-вторых, не оставлю вас. Арох же идет с нами, и никто его не гонит в Колыбель!
Потайная дверь, открытая с пинка, крутанулась на месте, и в кабинет шагнул довольный собой, перепачканный в крови, кое-где с подпалинами на белых одеждах, Арох Архорт. Огляделся, на миг замер, широко улыбнулся, в несколько шагов оказался рядом с Создателем и крепко, не стесняясь, обнял девочку-подростка, подняв высоко над полом.
— Волчонок, — ласково произнесла Создатель, обняв своего бога. — Где ж тебя носило?
— Да по всему миру, — отмахнулся Арох и весело поинтересовался, ставя Создателя обратно на пол: — Ты чего такая маленькая?
— Это ты у меня большой, а не я маленькая! — шутливо возмутилась демиург. Обвела взглядом всех своих детей. И в голосе ее послышалась печаль: — Все вы у меня уже давно большие, дети. А мне пора…
И без того прозрачная девочка стала еще больше похожа на привидение. Повернулась к богу-целителю, пытавшемуся прикинуться ветошью в углу:
— Ирихор! Оставишь мальчишкам все, что требуется, и ко мне на ковер. Без задержек!
— Да, Создатель, — поклонился бог.
— Он не виноват, — тут же вступился за целителя демон, почувствовав что-то вроде азарта. Пламенные, как никто другой, любили играть с огнем. — И не выполнил твой приказ только по моей вине. Так что, если хочешь кому-нибудь по шее надавать, — надавай мне!
— А это уже не твое дело, Пламенный, — оборвала девочка, превращаясь в совсем прозрачное привидение. — Будьте осторожны, сыновья мои. И ты побереги себя, брат моих детей…
— Ты еще придешь?! — успел спросить Арох.
— Конечно, — раздался вздох из ослепительной вспышки света.
И тот же голос шепнул над ухом замершей за дверью Сильтарины:
— А подслушивать и подглядывать — нехорошо.
Вспыхнув как маков цвет, эльфийка поспешно отошла от двери подальше. Прижала холодные ладошки к пылающим щекам. Она не знала, как относиться к происходящему. «Сыновья Создателя… А Создатель, о Купол, Создатель — девочка!..»
«Только вякни кому-нибудь! — отзвуком эха снова прозвучал над ухом этот голос. Голос Создателя, сотворившего этот мир!.. Послышалось снисходительное хмыканье. — Ты, Сильтарина, один из осколков изначального Огня Творения и одно из моих отражений. Не погаси в себе мой дар». И демиург наконец ушел из материального мира. То есть ушла… Ох, боги светлые, да как же теперь смотреть на этот мир, зная такое?!
— Я смотрю, ты развлекался, — взглянул на друга Альтис. — Где моя мала́я?
— Приглядывает за пленниками. Как ты, Стрим? — поглядел на побратима Арох.
— Лучше, чем было, — отозвался бог-ветер. — Хуже, чем могло бы быть. Могу порадовать тебя, брат, своим вступлением в ряды смертных бессмертных. Теперь нас трое.
Волк перестал улыбаться. Судорожно сглотнув, шагнул к сидящему в кресле Ветру, коснулся черных линий татуировки, отдернул руку, словно обжегшись.
— Как?..
Каждое слово объяснений «как» из уст Альтиса звучало ядовитым плевком. Арох молчал, не прерывая. Потом негромко и уверенно сказал:
— Дайте мне четыре дня, братья. Только не мешайте. Я переворошу все это осиное гнездо. Стримбор, убьешь любого, кого пожелаешь…
— Из искателей только ты и Альтис — прирожденные палачи, — ответил Ветер. — Виртуозы, получающие удовольствие от вида смерти. — Помолчал. — А я посмотрю, как они будут умирать. Дай-ка мне плащ. Что-то холодно без него…
Стримбор встал, успел сделать один шаг и рухнул как подкошенный.
— Все в порядке, — успокоил побратимов сразу оказавшийся рядом Ирихор. — Ему просто нужно отдохнуть. Перенесите на кровать, и пусть отсыпается. А мне пора, — обреченно вздохнул целитель.
— Ссылайся на мое упрямство, — уверенно подсказал демон. — Ничего она мне не сделает.
Не ответив, Ирихор исчез, уходя в надматерию. Бог-целитель не знал, что демон знаком с Создателем с незапамятных времен.
Некромантов, детей и Тиграна переселили во дворец и приставили к ним кучу охраны, пока Арох разбирался с предателями, охотясь и убивая в Лесу Жизни. Император из рода Янтарных королей все еще тщательно придерживался своей легенды, скрываясь под маской воина.
Призвать Ашарината так и не удалось. Дух-хранитель спал, его присутствие едва ощущалось на улицах столицы. Пламенный сотворил для королевы заклятие, способное пробудить духа, но его воплощение требовало немало сил и времени. Эльфийка, внимательно изучив схему и причудливое плетение, взялась за его исполнение, призвав своих самых верных магов. Но даже с ними исполнение всех положенных ритуалов и действий занимало не меньше двух недель. Столько времени ждать никто не мог, и побратимы вполне резонно решили, что эльфы справятся сами.
Альтис присоединился к другу, но в этот раз не пытался взять на себя роль командора. Выступившие под их началом воины, верные правящему роду и трону, уже на второй день убедились, что легенды не врут. Потому что эти двое убивали, калечили и виртуозно пытали, никого не щадя.
Взяв небольшую передышку, Арох, демон и воительница обсуждали дальнейшие планы, устроившись в небольшой, но вполне подходящей для этой цели каморке в Доме Стражи.
— Ну и где эти подонки могли спрятаться? — Рассматривая план тайного города, Алина пыталась сообразить, откуда придется выковыривать засевших под землей предателей. Из девяти заговорщиков в плену оказались лишь трое. Остальных, с их отрядами и воинами, приходилось разыскивать и ловить.
— Полагаю, что вот здесь. — Арох ткнул пальцем в объемную трехмерную карту. — Вернее всего. И защищать такое место удобно. Десяток воинов — и нам уже не взять их без горы трупов с нашей стороны.
— Это смотря кто пойдет, — уточнил Пламенный. — Если мы с тобой и Алинка — потери будут только у них.
— Пошлем разведчиков, — вставил свое слово старший отряда, находившегося под началом Белого Волка.
— Нет, — спокойно возразил Альтис. Эльфу в который раз захотелось спрятаться от этого холодного змеиного взгляда. — Вы нам в этот раз не нужны.
Троица вдруг замерла на миг.
— Стрим проснулся, — улыбнулся демон.
Алина потерла висок и подозрительно глянула на Альтиса:
— А какого нежитя я это чувствую так же, как и вы двое?
Друзья переглянулись. Телепат Стримбор, выстраивая ментальную сеть, автоматически включил в нее и девушку. Альтис вздохнул:
— Ладно, когда-нибудь это все равно должно было стать известно. Загляни в свою суть, Лина. В свою бессмертную суть.
— Чего-о?!.. — просипела она, лихорадочно пытаясь заглянуть в себя и понимая, что демон прав. Прав, дери его Кошмар! Суть, бессмертная, непонятно какая, не демоническая, не божественная, еще не оформившаяся… Но несомненно, бессмертная суть высшего! Алина вдруг отчетливо поняла, чем отличается душа от сути и в каком нескончаемом ужасе жил демон, лишившись последней. — Грань!.. Забери меня Бездна!.. Какого демона?!
— Пошел вон, если не хочешь стать обедом! И тащи сюда наименее ценного пленника! — рявкнул на эльфа Арох. — Быстрее! — Тот пущенным с тетивы болтом рванул прочь.
Альтис схватил за руки сползшую по стене на пол воительницу. Алину колотил озноб. Инертная суть, стоило ее потревожить, активизировалась и стала сливаться со своей личностью и плотью.
— Алина… — Демон покрепче перехватил запястья девушки. — Алина, посмотри на меня. Лина!
Она заставила себя сфокусировать взгляд.
— Слушай меня, — сказал Альтис. — Слушай меня внимательно, девочка! — Он тяжело ронял слова, и голос, казалось, проникал в самое сердце. Даже если бы она хотела его не слышать, ей это не удалось бы при всем желании. — Ты — кровь от крови моей! Ты — Пламя от Пламени моего! Слышишь?!
Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, едва не разлетевшись в щепки. За пленниками бежать было недалеко, и старший отряда втолкнул в каморку скованного по рукам и ногам эльфа. Со своей жизнью тот давно распрощался, посему даже не пытался сопротивляться.
— Кто этот? — спросил о пленнике Арох.
— Воин из предателей. Не важен, — отчеканил эльф, стараясь не смотреть на двоих самых жутких людей (людей ли?!), которых ему только доводилось видеть.
Арох схватил пленника за шиворот, приподнял над полом и кивнул эльфу:
— Убирайся.
Воительница прокусила себе губу. Ее трясло, она то и дело пыталась вырваться из рук демона.
— Ты суть от сути моей! — рявкнул Альтис, с силой встряхнув девушку. — Прими ее!
Она вдруг затихла. Вздохнула глубоко. Альтис помог ей подняться, подвел к пленному. И когда она вскинула свои ледяные, наполненные запредельным холодом и мраком глаза, эльф забился в путах, тщетно пытаясь вырваться. Он понял — его ждет не просто смерть, а что-то ужасное! Что угодно, но только не это… не этот монстр!
Твердые, как сталь, пальцы обхватили чужую гортань, погрузились в плоть… Рывок…
Алина облизала кровь с пальцев и удовлетворенно прищурилась. По вкусу эльфийская кровь отличалась от любой другой в лучшую сторону. Как марочное вино от столового.
— Я демон, — несколько удивленно констатировала она. Радостно улыбнулась, заживив прокушенную губу.
— Не думаю, — качнул головой Альтис, рассматривая девушку. Что-то демоническое в ней определенно было. Терпкий привкус нижних миров Альтис ни с чем бы не спутал. Как и флер божественности, несомненно тоже присутствующий. — Кажется, ты нечто большее.
Стримбор очнулся только на вторые сутки. Стоя у окна в своих покоях и заново выстраивая нити ментальной связи между побратимами, Ветер слушал их воспоминания и рассказы, неосознанно держась рукой за левое плечо. Оно не болело, и на месте ран не осталось даже шрамов. Но… теперь он запечатан в этом мире. И смертен, как любой его обитатель.
Зато Линка теперь бессмертна. Правда, так же бессмертна, как Альтис, Арох и сам Ветер…
В дверь тихонько постучали.
Стримбор обернулся и увидел прекрасную златовласую эльфийку, словно светящуюся изнутри.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила Сильтарина.
— Уже хорошо, — ответил Ветер, любуясь эльфийкой.
— Можно войти? — отдавая дань вежливости, спросила Силь. Она умолчала о том, что провела у его кровати почти все время, пока он был без сознания.
— Не смею препятствовать, — улыбнулся уголком губ бог-ветер.
Сильтарина взяла стоящий в шкафчике тяжелый золоченый кубок. Держа обеими руками, протянула богу-ветру:
— Альтис сказал, что тебе нужно это выпить сразу, как проснешься.
— А больше Альтис ничего не сказал? — хмыкнул Стрим, принимая кубок.
Эльфийка фыркнула, и серебристые колокольчики ее голоса зазвенели возмущенно:
— Этот поганец… этот… Сказал, в общем. Но ты лучше у него сам спроси.
Ветер опустошил кубок, представил себе, что именно мог сказать его побратим, и решил не уточнять. Вместо этого просительно поглядел на эльфийку:
— Здесь голодных богов кормят?
— Конечно, — улыбнулась та. — Приказать подать обед в твои покои или разделишь трапезу со мной?
Оценив предложенные перспективы, Стримбор решил, что трапеза в обществе этой красавицы будет замечательным времяпрепровождением.
Волк, как и обещал, покончил с делами на четвертые сутки. К утру пятого дня он уже отдыхал. Взбаламученная столица судачила о смене членов Совета, о заговорах, о принце…
— А даже жаль, что Риа оказался вне заговора, — сказал Арох, закинув ноги на стол и чистя ногти поясным ножом.
— И не говори, — кивнула своей прекрасной головкой Сильтарина, по-девчоночьи усевшись на подоконник. — Этот с… сосунок не только тебя достал.
— Убери ноги, — даже не соизволив посмотреть на Волка, сказал Альтис. Он сидел напротив друга.
— Отвали, — отмахнулся Волк. — Я наслаждаюсь заслуженным отдыхом.
— И мешаешь наслаждаться заслуженным отдыхом мне. Убери свои грязные сапоги, Волчара!
Арох продемонстрировал демону интересный жест и вернулся к чистке ногтей. Алина вздохнула, села на краешек стола между друзьями и столкнула на пол ноги Ароха.
— Это нечестно! — возмутился беловолосый бог.
— Ну и что? — пожала плечами девушка.
Траэллита шагнул к воительнице, собираясь взять ее на руки и оттащить от стола, но она его осекла, копируя спокойную манеру Альтиса:
— Получишь по чешуйчатой морде.
Змей тут же сделал вид, что вообще собирался сесть на диван к Стримбору. Бог-ветер не очень прислушивался к дружеской перепалке. Он то и дело бросал взгляды на эльфийку. Роман между богом-ветром и владычицей развернулся быстро и протекал очень бурно.
«Заговор» оказался более простым, чем предполагал Арох. Сторонники Совета, которые много лет пытались ограничить власть главы правящего рода, решили, что повелительница с помощью Альтиса хочет укрепить свои позиции. Они испугались, что окажутся под властью демона, который, несомненно, возьмет контроль над разумом хрупкой беззащитной женщины.
Многих даже пощадили. Альтис выбрал наиболее провинившихся, медленно вскрыл их ножиком на глазах у тех, кого оставили в живых. И получил клятвы верности на крови, подкрепленные хитроумной руной, которая в случе предательства поклявшегося приводила к его мучительной смерти.
Среди искателей этим утром одного не хватало — Коган где-то летал. Сказал, что хочет развеяться. Ему никто не препятствовал. Со дня встречи с Создателем бог-ястреб, в последнее время и так не отличавшийся многословием, стал еще более молчалив и замкнут.
Остальные просто отдыхали. Даже шевельнуться лишний раз было лень. И все же Альтис высказал так и витавшее в воздухе предложение:
— Стрим, останься здесь.
— Заботься об Арохе, — моментально отозвался Стримбор. — Ему это больше нужно.
Волк погрозил побратиму увесистым кулаком.
— Стрим, да пойми же ты… — снова начал демон, но бог-ветер прервал:
— Я все понимаю не хуже тебя, Ал. Мой ответ прежний.
Страшно быть смертным. А быть смертным богом — страшно вдвойне. И даже Создатель не знает, чего стоило Стримбору побороть в себе этот страх, сковывавший внутренности ледяной коркой. Бог-ветер чувствовал себя закованным в цепи и посаженным в тесную клетку. Как никогда он понимал Когана, сросшегося с маской Тарана. Понял Альтиса, готового огрызаться на любое проявление сочувствия. Иногда ничего не понимать — единственный способ выжить. Принять сочувствие и помощь — значит лишиться остатков воли.
Пусть оковы не жгли болью физической, все же холод страха расползался от них вполне ощутимо. Но предать своих друзей… Отвернуться от тех, кто является частью тебя самого, и с ужасом ждать их гибели… Проще окончательно и бесповоротно умереть.
Нангерат ехал верхом на коне, крепко сжав в кулаке подарок Эрхана — небольшое кольцо из непонятного черного материала, похожего на металл. Иногда некроманту казалось, что это закаменевший огонь. На вопрос отца, из чего, собственно, сделан сей подарок, сын только улыбнулся. За последнее время их отношения очень изменились. Впервые отец попытался понять своего отпрыска, а не навязать свою волю непокорному, озлобленному подростку, каковым он его считал. Да и сам Эрх очень изменился, когда попал под опеку демона. Он стал свободным. Сильным и уверенным. Рыцарь смерти украдкой взглянул на Альтиса. Тот бессовестно дрых в седле.
В последнее время Альтис спал только в пути и только на тех участках, где точно не грозила никакая опасность. А чтобы не спать ночами, находилась целая сотня причин. Вряд ли кто-то, кроме Алины, смог бы назвать истинную подоплеку его бессонницы.
— Куда дальше?
Подняв голову и заставив себя разлепить отчаянно этому сопротивляющиеся веки, демон устало поглядел на друга. Арох, пустив свою белую лошадку рядом с къяром, смотрел исключительно перед собой.
— А как ты думаешь, Волк? — вопросом на вопрос ответил Альтис.
— Думаю, в столицу, — ответил тот, многозначительно кивнув в сторону монарха.
— Из столицы мы недавно выехали, — зевнул демон. — Успокойся, Арох. Оставим его с компанией колдунов на подходах. А сами наведаемся в гости.
Волк ничего не ответил, только крепко сжал зубы, стараясь не зарычать. Чтобы добраться из Рииза в Тэллахаэл, пришлось двигаться на юг. А чтобы попасть в Сильвергард, надо держать курс на северо-запад. Обрена находится в том же направлении, только севернее прямого пути. Если ехать через нее, то получится небольшой, но крюк. И кажется, Альтис намерен завернуть к источнику древней силы.
— Путь сокращаем активней, — приказал, опять закрывая глаза, Альтис. — Вечером хочу видеть Дилар.
Побратимы подчинились без вопросов и возражений.
Дилар был даже не городом, а городком, эльфийской провинцией.
Замерев ненадолго, чтобы полюбоваться невысокими шпилями в багряном свете закатного солнца, демон решил, что побратимы очень неплохо сократили путь.
— Могут же, когда захотят, — проворчал Альтис, тронув бока къяра пятками и направляя его по склону вниз.
Предстояло найти ночлег и рано утром отправиться в путь. Альтис твердо решил, что сегодняшней ночью будет спать.
Кари сидела на крыше в позе «кренделя», уперев локоть в колено и положив подбородок на ладонь. В темных глазах девочки мрачными огоньками отражалось закатное солнце.
— Я не могу здесь торчать, пока решается судьба империи, — выдавила она, не глядя на расположившихся у ее ног мальчишек.
— Ты не можешь подвергать себя риску, — меланхолично заметил Эрхан в сотый раз за два дня. — Не имеешь права, твоя жизнь стоит слишком дорого.
— Моя жизнь ничего не стоит, если я буду изображать трусливую мышку в норе! — огрызнулась Кари.
— Не ори, нас засекут, — поморщился Лёнька.
Девочка притихла, но продолжала возмущаться:
— Не могу я здесь больше сидеть. Чувствую себя ценным призом, который лежит себе и ждет, а кому же он достанется?! Не хочу так. Я просто обязана действовать! — Кари замолчала, гневно сопя. Немного погодя обронила: — Там папа один не справится. Он же не боец. И… там Альтис…
Ребята переглянулись. Усмехнулись.
— Пламенный будет в ярости, — протянул волчонок, счастливо сощурившись.
…Ледяной ветер грозился выдуть душу из тела. Трава на утесе померзла, покрывшись инеем. Небо на востоке медленно серело, обещая скорый рассвет. Альтис поежился, застегнул куртку доверху, сунул руки в карманы. Он ненавидел холод.
Острый, полный ненависти взгляд в спину заставил резко обернуться.
Тень отделилась от деревьев, неторопливо приблизилась к демону, обретая знакомые черты. Не проявляя агрессии, двойник встал на обрыве рядом.
— Застегнись, — хмуро бросил Альтис. — Мне на тебя даже смотреть холодно.
— Зануда, — фыркнул Зверь, но все же застегнул куртку, не забыв заправить на место даже ремешок на вороте.
Некоторое время стояла тишина. Потом Зверь, не сумев до конца подавить смешок, поинтересовался:
— Тебе понравился мой подарок?
Альтис некоторое время соображал, о чем речь.
— Так это был подарок? А я-то думал, это мелкая месть.
— Ты так плохо обо мне думаешь?.. — Зверь состроил обиженно-удивленную мину.
Альтис только фыркнул. Желтые глаза убийцы некоторое время пытливо изучали демона. Небо на востоке окрашивалось в фиолетово-синие оттенки. Сейчас должно быть лето. Почему же тогда так холодно?..
— Этот мир теней и иллюзий принадлежит мне в гораздо большей степени, чем тебе. Этот холод вокруг — холод внутри меня. Пламя Разрушения не греет, — произнес Зверь, отвечая на невысказанные мысли мага. — Ты нужен мне, Альтис Пламенный.
После недолгого молчания Альтис ответил, продолжая глядеть вдаль:
— Ты тоже нужен мне, Звереныш. Но тебе нужна моя жизнь, а мне — твоя суть.
— Дай мне немного огня! — Зверь с мольбой поглядел на своего демона. — Согрей меня! Немного тепла, чужой жизни и крови! И я снова стану твоей тенью, буду служить тебе как прежде. Не буду даже пытаться занять твое место! Только дай мне все это…
Альтис полуобернулся, усмехнулся, потрепал Зверя по плечу:
— Ты ведь обманываешь и меня, и себя. Тебе захочется большего, и ты снова сорвешься с цепи. Еще и меня за собой потянешь. А покладистый ты, только когда голоден и замерз.
Ярость в ответном взгляде желтых глаз.
— Ты прав, мой господин, — ледяным тоном сказал двойник. — Я отправлю тебя на мое место, как только сумею. Но я хотел как лучше.
— Тебе неведомо понятие «лучше», малыш. Ведомо лишь «желаю». И другим тебе не стать. А таким, каков ты есть, — не выжить.
Странное тепло и нотки сочувствия слышались в голосе демона. Зверь прищурился, окинул Альтиса оценивающим взглядом. Отступил, отказавшись от своих желаний.
— Ты не совсем прав, мой пока еще господин, — процедил он.
И исчез, растворился вместе с утесом в лучах утра…
Альтис сел на кровати. Посмотрел на окно, куда заглядывал рассвет. Нужно было что-то делать. Принять какое-то решение и прекратить наконец изводить себя бессонницей. Нужно было убить личность Зверя и подчинить себе свою собственную вторую часть сути. Но Альтис не мог заставить себя поднять на него руку, особенно пока он был слаб. Не мог. И не хотел.
Снова взглянув на оранжевое окно, Альтис решил, что пора устраивать всеобщий подъем. Причем давно надо было это сделать, часа эдак три назад.
Через час шестеро бессмертных были полностью готовы и стояли на пороге домика, отданного в распоряжение беловолосого принца. Большой дом в Диларе принадлежал правящему роду, и остановиться в нем мог любой из венценосных эльфов. Хотя нечасто здесь бывали такие гости. В последний раз такое событие имело место лет двадцать назад.
С императором и некромантами все было обговорено заранее. Но тем не менее Нангерат и Аллодис вышли проводить богов и демона. Альтис подтягивал подпругу, проверяя, чтобы Калигулу было удобно, нигде не жало и не натирало.
— Удачи тебе, — пожелал от души Аллодис. — Удачи всем вам.
Некромант улыбался легко и беспечно, рисуя на лице уверенность в том, что все будет хорошо. Но на сердце было тяжело, и предчувствие скорой беды не отпускало.
— Она мне не помешает, — ответил Альтис. — А ты присматривай за Тиграном. Повнимательней.
Колдун кивнул. Его рука то и дело тянулась дернуть прядь длинных светлых волос, не заплетенных в косу. Этот непроизвольный жест выдавал тревогу.
— Не бойся, некромант, — ободряюще улыбнулся Альтис. — Ты вернешься к жене и дочерям, все у тебя будет хорошо.
— А у тебя, командор? — спросил служитель смерти, отбросив ложную беспечность.
— А кто его знает, — отмахнулся Альтис. — Нангерат, — обратился он ко второму колдуну, — под твою ответственность оставляю императора и всех остальных. Кроме Аллодиса. Однажды он потребует от тебя совершеннейшую глупость… и если ты ее не сделаешь, все пойдет прахом.
— Понял, — кивнул колдун.
Альтис подтянул стремена повыше, внимательно поглядел на некромантов.
— Если мы не вернемся через два дня — отправляйтесь в столицу без нас.
Переглянувшись, колдуны молча прижали к сердцам кулаки.
Альтис забрался в седло, оглядел уже готовых к путешествию побратимов. Последней на свою лошадку вскарабкалась зевающая Алина. «Какого нежитя она не спит по ночам?..» — мелькнула у Альтиса мысль, но он резонно решил, что это личное дело девушки.
Бессмертные отправились в путь. Когда эльфийский городок остался позади, демон обернулся к богам:
— Дорогу спрямить возможно?
— Если только чуть-чуть, — ответил Ветер, взглянув куда-то в недоступные другим дали. — Здесь большие искажения в пространстве.
— Срезаем сколько возможно, — приказал Альтис. — Вперед!
Закатное солнце светило слева, когда бессмертные остановились у неприметного оврага в рощице, куда попасть случайно было невозможно. Дорога осталась с правой стороны, немного дальше к югу заканчивалось поле и начинался лес.
Лошадей расседлали и пустили пастись. Вещи снесли в овражек, вскрыли старое зимовье-тайник, быстро привели в нормальный вид. Наскоро поужинали из своих запасов.
— Разбиваемся на пары, — приказал Альтис, допивая горячий чай из кружки. — Волк и Змей — на восток, Ястреб и Ветер — в небо, общая разведка и юг. Мы с Алинкой — на запад. Близко к Обрене не подходить.
Они сидели в кругу на дощатом полу тесного зимовья с такой низкой крышей, что Трэну и Ароху было даже не выпрямиться в полный рост. Кто-то быстро доедал порцию сухого пайка, кто-то занимался оружием. Арох любовно гладил лук, пересобранный в дальнобойную форму. Задержав на нем взгляд, Альтис веско сказал, отставив кружку:
— Арох, не теряй самоконтроль.
— Не потеряю, — пообещал Волк, глянув на побратима исподлобья.
— Тогда вперед, — объявил Пламенный, поднимаясь на ноги. — Стрим, держи постоянную связь.
— Понял, — ответил Ветер, тут же добавляя новые нити в ментальную сеть между побратимами.
Теперь каждый из них не просто чуял другого на расстоянии и мог обратиться мысленно, но и точно знал, где кто находится в любой момент времени и что чувствует. В дальнейших инструкциях никто не нуждался. Каждый знал свою роль. Разведчики вышли наружу и, не оглядываясь, разбежались в разные стороны. Короткий мысленный приказ — и къяр огромной черной тенью исчез под сенью деревьев.
Алина рядом с Альтисом двигалась так же быстро и бесшумно, как демон. Они то разбегались подальше друг от друга, то снова шли локоть в локоть. И сейчас, в разведке, Алина, включенная в ментальную сеть, впервые понимала, насколько близки кровные братья. К какому бесценному сокровищу ее допустили. Это больше, чем дружба. Это — единство. Каждый — личность со своими взглядами, амбициями, характером, эмоциями. У каждого свои тайны, свои страхи, свои радости, своя жизнь, не касающиеся никого другого. Но они — едины. Они пошлют друг друга за Грань, передерутся и разругаются вдрызг, а через час уже будут пить в одном кабаке. Не случится так, что кого-то бросят, подставят, забудут. Нет предательства, нет даже тени недоверия. Не будет такого, что один пожертвует другим, даже ради спасения своей жизни. И это — бесценно.
Размышления воительницы прервала пришедшая от Ветра мысль:
«Тут к юго-западу за Обреной, примерно в пятнадцати минутах ходьбы, стоит особняк в три этажа и наверняка с нехилой подземной лабораторией».
«Это он…» — волной едва подавленной ярости пришла мысль Ароха.
«Спокойней, — приказал пленному богу демон. — Стрим, картинку».
Бог открыл свое зрение, и Альтис мысленно отметил точки, где проводилась разведка. Ни лишнего слова, ни вопроса. Скупые и четкие движения. Скоро шестерка оказалась близко к особняку. Залегли в разных кустарниках и переговаривались по ментальной связи, решая, как действовать дальше.
Дом был сложен из белого камня. Напротив — ухоженный дворик с цветами и декоративными деревцами, неподалеку — площадка для тренировок. Тишина, чистота и идиллия в лучах закатного солнца. До наступления сумерек оставалось еще около часа.
«Ждем темноты и идем внутрь», — принял решение Альтис. Он внимательно разглядывал фасад дома. Интересно, когда этот ублюдок успел здесь такое отгрохать?
«Ждем…» — эхом отозвались побратимы.
Альтис улегся поудобней, намереваясь провести на своей позиции все время до наступления ночи.
Но тут случилось нечто, нарушившее его планы. Тяжелая резная дверь распахнулась, и на порог вышли двое. Один из них был эльф — высокий для своего вида, золотоволосый, идеально сложенный и прекрасный, как бог. Второй… второй тоже был эльф. Слишком высокий, еще не сформировавшийся окончательно, худой и немного угловатый подросток. Беловолосый. Зеленоглазый. С белым, искусно отделанным ошейником на горле. Что-то волчье проглядывало в его облике и повадках.
Арох сдавленно взвыл.
«Сиди на месте!» — приказал Альтис, чувствуя, что Волк вот-вот кинется в атаку.
«Тва-арь… тварь бессмертная…» — простонал в ответ бог-волк, пристально глядя на мальчика-эльфа. Только эмоциональный оттенок дал понять, что волк имеет в виду не Альтиса, а Лаэторриониса.
Эльфенок-волчонок вдруг повернулся в сторону, где залег Арох. Тихо заскулил. Столько жалобной мольбы было в этом голосе, что даже Альтису стало не по себе. Как сдержался Волк, было сложно представить.
— Не скули, — не поворачиваясь, приказал изгнанный повелитель. — Не бойся. Сегодня ничего страшного тебя не ждет. За мной.
Волчонок тут же послушно загнал обратно в глотку тихий вой, опустил голову, последовал за эльфом. Направились они в сторону Обрены.
«Я убью его!» — взревел Арох.
«Сиди тихо!» — рявкнул в ответ Альтис. И тут же отважился на безумный поступок.
Он вышел на дорогу перед эльфом. Золото глаз скрыл, зато ярко высветил эмблему Грифона на жилетке.
Эльф остановился в десяти шагах от демона, некоторое время пристально изучал незваного гостя. Альтис отвечал тем же.
— С кем имею честь беседовать и что привело вас ко мне? — холодно поинтересовался эльф.
— Последний Грифон, Белый командор, — спокойно ответил Альтис. — Я пришел за ним. — Кивок на беловолосого подростка. — Отдашь его мне — разойдемся миром.
Лаэторрионис хмыкнул и коротко рассмеялся. Издевательски предложил:
— Ну забери его, если сможешь!
Альтис протянул руку ладонью вверх и ласково позвал:
— Иди ко мне, маленький. Иди к дяде. Я заберу тебя домой.
Эльфенок несмело поднял глаза, губы тронула робкая улыбка, и он радостно потянулся к демону. Мальчик успел сделать три шага, прежде чем схватился за горло, пытаясь оттянуть ошейник, и рухнул на колени, задыхаясь.
Стрелой на дорогу выскочила Алина:
— Не тронь его, тварь! — и с чисто материнской яростью бросилась к эльфу, посмевшему обидеть ребенка, которого она уже считала своим подопечным.
Быстрее Алины был только срезень с тетивы Ароха. Повелитель уклонился от стрелы, и она лишь краем широкого полумесяца наконечника задела плечо и срезала прядь волос.
Одним движением подняв подростка на ноги, эльф бросился бежать, крепко держа его за руку. Через несколько шагов эльф и волчонок растворились в воздухе, словно их не было.
— Где эта тварь?! — прорычал Арох, выскочив на дорогу. Завертелся на месте, принюхиваясь.
— Малая червоточина! — определил Ветер.
— И ведет наверняка к Обрене! — добавил Траэллита.
— Бегом! — приказал демон и первым сорвался с места.
Они были быстры. Но недостаточно быстры.
Сила медленным вихрем поднималась из центра самой основы творения, коей являлся камень Обрены. Эльф стоял на камне, а рядом, опустив голову, стоял поникший эльфенок-волчонок.
Альтис ловко скользнул меж выставленных щитов, остановился в нескольких шагах от круглого плоского камня, изукрашенного металлическими узорами и выдолбленными желобками. Альтис хорошо знал, как по этим желобкам разливается кровь, заполняя рисунок.
— Отпусти его, — снова предложил Альтис. — И я не буду тебя убивать.
Эльф сощурился, внимательно оглядел маленького мага. И вдруг с коротким гортанным криком выбросил вперед руку, резко сжал кулак и потянул на себя. Альтиса с такой силой дернуло вперед, что он невольно сделал шаг и зашипел, схватившись за плечо. Печать запульсировала болью.
— Альтис Пламенный, — с хищной радостью констатировал Лаэторрионис.
— И тебе привет, подонок, — оскалился Альтис, больше не скрываясь.
По связи мелькнула полуоформленная в слова мысль. К демону, перестав прятаться, подошли Арох, Трэн, Коган и Алина. Эльф притянул к себе подростка, прикрываясь им, и приставил к его горлу нож. Арох дернулся и мгновенно натянул тетиву. Коган сформировал свой клинок в плеть, сжав ее в руке до побелевших пальцев. Трэн покрыл тело чешуей, готовясь к трансформации. Алина стояла в обманчиво расслабленной позе, готовая испепелить все вокруг. В зеленых глазах эльфенка мелькнул отчаянный страх. «Не бойся, — беззвучно попросил мальчика демон. — Я убью злого дядьку, ничего он тебе не сделает. Обещаю. Держись, маленький». Услышал ли его волчонок — осталось загадкой.
Увидев всю компанию, изгнанный повелитель разулыбался. В глазах появился безумный фанатичный блеск. Ситуация нравилась Альтису все меньше.
— В последний раз предлагаю, Лаэторрионис, — сдерживая злость, сказал демон своим низким, проникающим в душу голосом. — Отдай нам мальчика, и мы уйдем с миром. И тебя не тронем — слово Пламенного. Слово искателей! — поспешно добавил он, увидев, как дернулся у горла эльфенка нож, оставив красную полоску. Слово искателей нерушимо, и повелитель об этом знал.
— Зря ты снова перешел мне дорогу, демон, — отозвался эльф. — Но я ждал тебя. У нас ведь с тобой еще одно незаконченное дело, верно?
— С тобой, ублюдок, у нас дел нет и быть не может! — Альтис начал впадать в ярость: дорожка из красных капель пятнала белый ошейник и легкую, тоже белую, летнюю курточку подростка. — От тебя требовалось одно — мирно сдохнуть! Отпусти ребенка, отрыжка Кошмарова!
Дрожал срезень на тетиве, нервной змеей металась длиннохвостая плеть, белыми стали короткие клинки.
— Это ты должен был сдохнуть еще триста лет назад, Пламенный. Ты и твой глупый наивный друг.
Лаэторрионис опередил бросившихся в атаку друзей на полмига, взметнув свои щиты. Швырнул подростка на камень и попытался защелкнуть энергетические кандалы из осязаемого синего тумана на его руках и ногах. Но мальчик вдруг с отчаянной храбростью маленького щенка, бросающегося на медведя, засопротивлялся.
— Уничтожьте Печать! — заорал Альтис, налетев на щит всем телом. — Здесь Печать Нерушимости!
Дважды повторять не пришлось — каждый из побратимов знал, что делать, нашлось дело и для воительницы. Альтис же прикрыл глаза, несколько раз вдохнул полной грудью, замедляя для себя бег времени. Он видел, что эльф все-таки прижал одну руку мальчика к камню и сумел приковать. Мальчик… малыш… эльфенок, оскаливший волчьи клыки и отчаянно вцепившийся в руку своего врага. Арох, готовый головой разбить стену, лишь бы добраться до них…
Демон снова медленно вдохнул. Выдохнул, сложил эфирные крылья кожистым плащом. И ударил в нерушимые щиты всей своей Пламенной мощью! Сила столкнулась с силой. Кусок изначальной материи Творения излучал такую мощь, что Альтис едва справлялся. Он заменил прочие мысли и желания двумя — устоять и пробить преграду.
Эльф ударил огрызавшегося подростка по лицу с такой яростью, что тот стукнулся затылком о камень, разбив голову, и притих, ненадолго отключившись. За несколько мгновений эльф приковал его полностью. Занес ритуальный нож…
Альтис ударил всей мощью на пределе сил, выворачивая суть и сгорая заживо. Пробился. Упал на четвереньки, когда разом истаяли силы и ударило обратным откатом демонического облика, обращая демона в человека. Отдернулся, увернулся от ножа, на волосок разминувшегося с его горлом. Не вставая, бросил в повелителя свой нож, попал. Но тут же сам оказался ранен — поясной нож эльфа воткнулся под колено. Боль была такая, что сознание на несколько мгновений выключилось. Очнувшись, обнаружил себя лежащим на спине, с двумя ритуальными клинками, прибившими его к камню! Длинные ножи были вбиты в плечи, на стыке суставов, и своих рук Альтис больше не чувствовал.
Сквозь застлавшую глаза темную пелену демон увидел Лаэторриониса. Тот усмехнулся, занес два таких же длинных ножа над ним и мальчиком, прикованным справа от Альтиса. Откуда у проклятого эльфа так много ритуальных ножей и где он их прятал?..
Додумать мысль демон не успел — его врага смело чем-то тяжелым, ударившим в спину. Послышался короткий яростный рык. А еще через мгновение — слитый с рычанием стон. Альтис задрал голову, пытаясь понять, что происходит, и увидел распростертого на камне Волка с двумя клинками в животе, накрест пробившими тело. Лаэторрионис встал, демонстративно отряхнулся, вытянул руки и сформировал в ладонях два новых ритуальных ножа с рукоятью без гарды и длинным, тяжелым трехгранным лезвием. Но еще прежде, чем ножи обрели полную материальность, эльфу в спину ударила объятая Пламенем дочь Огня.
Один из ножей пробил ей правое плечо, но она лишь хищно усмехнулась. По-прежнему подвижной правой рукой воткнула свой меч под ребра врагу по самую рукоять. Удар маленького, но каменного кулака в лицо окончательно уложил тяжелораненого эльфа.
Коган, Траэллита и Стримбор одновременно доломали щиты с Печатью Нерушимости и бросились к раненым.
Бог-ламий склонился к Альтису, попытался выдернуть глубоко вбитые в камень ножи. Вздулись буграми мышцы на могучей руке, но трехгранный жертвенный клинок остался неподвижен.
«Брось…» — толкнулась мысль по ментальной сети. И тут Альтис понял, что могучие потоки, поднимающиеся от камня творения, разрушили их телепатическую связь. В этой чужой, странной, невообразимо могучей силе все они тонули, как в патоке. И что-то приближалось. Громадное и чужое. Альтис даже не мог вообразить это «что-то».
— Брось… — выдавил из себя Пламенный. — Убери Ароха, Алинку и малыша с Обрены. А потом мотайте дальше, чем видите. Быстро, Трэн! Я сам разберусь с клинками!
Встретившись взглядом с золотом глаз друга, бог-ламий колебался несколько мгновений. Кивнув, вскочил на ноги. Быстро раздал указания Ястребу и Ветру. Помог разбить оковы на эльфенке. Осторожно, чтобы меньше тревожить раны Ароха, подхватил его и ушел.
Белое Пламя охватило своего владельца и до предела раскалило металл жертвенных ножей. Запахло паленым мясом. Альтис стиснул зубы. Но когда расплавленный металл потек сквозь раны, а нож под коленом взорвался, растекаясь внутри плоти металлическими каплями, сознание и выдержка демону отказали. Выгнувшись от непереносимой боли, которая убила бы любого другого, он заорал, срывая голос.
Алина сделала только шаг с каменной основы сотворения мира, тут же обернулась и в отчаянии крикнула:
— Ал! Альтис!..
Но вернуться на Обрену никто из сошедших не смог. Они могли только видеть, как Лаэторрионис ощупал рукоять клинка, оставленного в ране, с трудом повернулся на бок, сплюнул немало крови, стараясь не кашлять. С трудом, попытки с третьей, заставил себя приподняться, а потом сесть.
— Мм… — вырвался стон сквозь крепко сжатые зубы Альтиса, когда сил на крик не осталось. По взмокшему лицу проложили дорожки слезы, невольно сопроводившие невообразимую пытку. Руки понемногу обретали чувствительность, хотя в ранах пульсировала ядом кошмарная мука.
Собравшись с силами, Пламенный маг сумел подняться. Руки еще дрожали от слабости, а боль под коленом подламывала ногу. Суровый взгляд в сторону богов, которые тщетно пытались пробиться обратно сквозь щиты.
«Убирайтесь отсюда, быстро!» — стегнула плетью ментальная связь, на миг восстановленная силами Альтиса. Кольнула привычная головная боль — телепатия не принадлежала к числу талантов демона.
С трудом подойдя поближе к Лаэторрионису, Альтис пинком выбил у него из ладони формирующийся клинок и зашипел от взорвавшей рану боли. Склонился над раненым эльфом, схватил за горло:
— Что ты с ним сделал, ублюдок?!
— То же… что и с первым… — выдохнул повелитель. Из его горла толчками выплескивалась кровь. Легкое уже полностью заполнилось. Умница Алина знала, как одним точным ударом искалечить любого.
— Как все вернуть?!
Эльф не успел ответить. Раздался гул, похожий на звук лопнувшей толстой струны.
— Отойди от него, Ал.
Это было сказано негромко и спокойно, но демону показалось, будто у него вдоль позвоночника прорезался ледяной драконий гребень. Он медленно обернулся, не убирая пальцев с горла своего врага.
Смычок стояла посреди Обрены и смотрела на них почерневшими глазами.
— С какой это радости? Он мой враг! — ответил демон, даже не подумав подчиниться.
— Отойди, Ал… — тихо повторила Смычок. — Ты собираешься убить одного из моих сыновей.
Демон на миг задержал дыхание, прошипел сквозь зубы ругательство. Ослабил хватку, с лютой ненавистью взглянув на эльфа, и все же отступил.
— Торри… — Смычок шагнула к эльфу. — Что ты наделал?
Эльф вдруг растерял всю свою надменность и попытался отползти.
— Торри… — снова сделала шаг в его сторону Создатель. Эльф всхлипнул, прикрыв лицо рукой. Демиург огляделась. Увидела двоих Волков — большого и маленького. Все поняла. — Ты что наделал, мальчик?! — снова вопрос к повелителю. — Зачем ты это сделал?!
Эльф отнял руку от лица и с отчаянием смертника крикнул:
— Ты всегда любила их больше, чем меня! Ты подарила им целый мир, а мне — ничего! Их ты нянчила с колыбели, а меня создала отроком! Ты меня никогда не любила! Я их ненавижу! Из-за них я тебе не нужен!.. А
—
— Другие демиурги, — выдохнул эльф, испугавшийся этой угрожающей ласки. И даже не попытался закрыться, когда детская ладошка Смычка отвесила ему звучную оплеуху.
— Я разочарована в тебе, повелитель Лаэторрионис. Очень разочарована. Как у тебя ума хватило… — Девочка осеклась, крепко схватила эльфа за подбородок, заставила поглядеть себе в глаза. Следующее слово, сказанное ею, было очень неприличным.
Опустившись рядом с эльфом на колени, она одной рукой взяла его за горло, другую запустила в волосы, нещадно дергая и путая золотистую шевелюру. Экзекуция, сопровождаемая ругательствами, длилась несколько секунд. Ладошка переместилась на лоб повелителя, после чего из его золотистых волос неожиданно выскочил и пополз вверх по руке Создателя здоровенный розовый паук.
Альтис узнал эту мерзость мгновенно, хотя видел всего однажды в детстве. Создатель схватила двумя пальчиками отвратительное студенистое создание за жирное брюхо. Встала, оттолкнула эльфа. Тот со всхлипом втянул в себя воздух и обхватил голову руками.
— Передай своему создателю, уродец, — прошипела она, уставившись на вяло дергающуюся розовую гадость, — что, если этот дегенерат, по ошибке названный демиургом, еще раз подсунет своих тварей моим детям… я ему яйца оторву и забью в глотку!
Тварюшка полетела по широкой дуге, врезалась в щит Обрены и исчезла в тусклой вспышке розового света.
— Что я натворил… — пораженно прошептал эльф, оглядываясь на стоящих за краем щита богов, на Альтиса. В его лазоревых глазах поселились черный ужас и отчаяние. — О Купол…
Смычок вздохнула, наклонилась, одним движением выдернула короткий меч из раны того, кого ласково называла Торри. Тот только сморщился, сжав зубы. Кровь больше не шла горлом, тело быстро восстанавливалось. Само присутствие Создателя и сила, текущая через нее и щедро проливающаяся в окружающее пространство, излечивало всех детей ее мира.
— Так он не виноват?.. — спросил Альтис.
Эльф из правящего рода встал, сбросил щит с Обрены. Смычок ступила на землю, не потеряв материальности, подошла к лежащему на земле Волку. Положив ладошки на его распоротый живот, за несколько мгновений заживила страшные раны. Погладила по голове маленького волчонка, сидевшего рядом с большим волком, поцеловала его в нос. Мальчишка улыбнулся.
— Вы имеете право меня убить. Я не буду сопротивляться, — сказал Лаэторрионис, не смея поднять глаз.
Создатель недовольно сморщилась, встала, печально оглядела всех своих детей по очереди.
Повисшую тишину первым нарушил Арох.
— Взгляни на меня, — холодно потребовал он.
Эльф подчинился. Белый Волк, из-за спины которого робко выглядывал волчонок, некоторое время молчал, пытаясь понять, чего он хочет больше — придушить этого ублюдка своими руками или уничтожить того, кто довел бессмертного повелителя из правящего рода до такого жалкого состояния. Поинтересовался резко и зло:
— Сколько лет с тобой подселенец?
— Около двух тысяч, — ответил эльф, не надеясь на пощаду.
Альтис вздрогнул, представив себе, каково это — в течение двух тысяч лет медленно, каждый миг понемногу сходить с ума. Он сам всю жизнь ходит по грани безумия и как никто другой знает, что это такое. Все начинается с малого — со странных непривычных мыслей. Потом появляются странные сны, и чужеродные мысли становятся все настойчивей. Обыденное предстает в извращенном свете. Начинаешь испытывать отвращение к самому себе, страх, непонимание. Ломается воля, все вокруг кажется враждебным. И кто-то нашептывает разные гадости. Переставая различать реальное и нереальное, подчиняешься чужой воле. Раз. Другой. Становится легче. Перестаешь понимать, где нашептанное, а где — твое. И в итоге чужая воля окончательно завладевает разумом.
Лаэторрионис будет вменяем лишь несколько часов после изъятия подселенца из мозга. А потом… потом ему понадобится долгое и тщательное лечение. Если вообще понадобится. Две тысячи лет — очень много. Несколько часов в здравом уме — все, что есть у эльфа, прежде чем начнется обратный процесс. Его мозг начнет разрушаться. Он может и не выжить.
Ветер выстраивал новую телепатическую сеть, и вскорости мысли демона стали известны всем побратимам.
— Как имя того демиурга, что творит эту гадость? — Через пару мгновений Альтис понял, что произнесенная фраза принадлежит ему.
— Матиалис Паук, — отозвалась Смычок. — Мой давний враг.
— Вот его мы и убьем, — заключил Альтис. — А для Лаэторриониса жизнь скоро и так станет пастью Кошмара.
Смычок взяла свое творение за безвольную руку. Эльф взглянул на нее так тоскливо, что девочка не удержалась — приподнялась на цыпочки и погладила его по щеке.
— Пойдем домой. Я тебе помогу. — Обернулась к Альтису и искренне поблагодарила: — Спасибо, Ал.
— Подожди, эльф! — вскрикнул Арох, обняв за плечи подростка. — Как все вернуть?! Как вернуть нас?!
— Я не знаю… — потерянно ответил Лаэторрионис. — Но, клянусь, я приложу все силы, чтобы это исправить!
— Мы найдем способ, волчонок. Я найду, — пообещала Смычок. Строго сказала: — И запомните, дети. Когда закончите здесь свои дела — я жду вас дома всех. Всех! — Многозначительный взгляд в сторону Алины и Альтиса.
— Хорошо. Мы будем… — вразнобой ответили бессмертные, невольно заулыбавшись. Создатель так напоминала старшую сестру, отчитывающую непутевых младших братьев…
Смычок и эльф исчезли во вспышке света. Оставшихся друзей чуть не посбивало на землю откатом чудовищного по силе и энергозатратам телепорта.
Сильно хромая, Альтис сошел с камня, сел на его край и поморщился от боли в ранах. Руки все еще не слушались толком, а демона всегда бесило неподчинение собственного тела. Арох с Алиной на пару перевязывали волчонку разбитую голову. Ястреб бездвижно стоял и смотрел в одну точку совершенно пустым взглядом. Ветер и Змей без напоминаний деактивировали работу одного из мощнейших артефактов. Как раз того, на котором сидел наглый демон.
Альтис огляделся, даже не пытаясь справиться с пустотой внутри. Под коленом все еще пульсировал раскаленный шар. Демон нашел мыслью своего къяра и приказал подвести лошадей к месту недавней битвы.
Сев рядом с Пламенным, Алина прищурилась и ядовито спросила:
— Что же вы как мухи в киселе барахтались? Какой-то драный эльф разделал вас всех, как котят на котлеты! То ли эльф крут, то ли вы, ребята, — лохи!
— Во-первых, эльф был в своей стихии и на своей территории, — желчно отозвался недовольный Альтис. — А нам приходилось продираться сквозь враждебное пространство. Да здесь сама земля пила наши силы! Во-вторых, пока мы тысячелетиями шлялись по миру, этот эльф самосовершенствовался. В отличие от нас. И в-третьих, но не в последних, подселенец, если его создатель того хочет, может наделить своего носителя огромной силой.
— Понятно, — усмехнулась воительница. — И эльф — крут, и вы — лохи.
— Не дерзи демону, малявка! — в притворном раздражении рыкнул Альтис.
— А мелкая права, — подал голос Ястреб. — Мы обделались, братцы.
— Но мы бы все равно его разделали, — с обычной своей самоуверенностью заявил Пламенный.
Дальнейшие разговоры прервал стук копыт — къяр привел лошадей. Арох бережно посадил впереди себя волчонка, остальные забрались на спины лошадям без лишних слов.
Путь до потайного зимовья проходил в тяжком молчании. Сложно было начать разговор, осознать происходящее — невозможно.
Старший Волк был личностью Ароха Архорта. Младший — его же сутью. Один и тот же бог жил в двух телах. Один и тот же неполноценный бог, две части которого должны быть слиты. Личность и суть. Но как быть, если эта суть — живая, сама по себе… Вот этот ребенок, доверчиво жмущийся к плечу старшего, ребенок, не умеющий говорить, неполноценный, беспомощный, как младенец! Но он — суть, суть без личности бога!.. Великий Волк мучительно пытался понять, что ему теперь делать и как оберечь это недоразумение, которое даже шнуровку самому себе завязать не сможет?!..
Что делать, Купол великий?!..
Арох едва не выл в голос, осознавая происходящее. Он не сможет отпустить свою потерянную суть от себя ни на шаг. Но как быть с этим малышом? Суть без личности — все равно что душа без разума. Будь это обычный эльфийский ребенок, Арох, пользуясь врачебной терминологией, сказал бы, что у мальчика тяжелая форма аутизма, серьезные нарушения психики и угнетенная умственная активность. Но доверчиво пригревшаяся в его руках суть, родная, давно потерянная, — не обычный эльфийский ребенок.
Так что же теперь делать?!
— Пока — накормить, вымыть, переодеть, — послышался четкий приказ Альтиса.
Только тогда Арох осознал, что последнюю фразу либо произнес вслух, либо подумал на всю телепатическую сеть.
А оглядевшись, понял, что потайное зимовье уже перед самым носом.
Алина, Траэллита и Стримбор без лишних слов увели волчонка, забрав его у растерянного и подавленного Ароха. У ручья в овражке мальчишку умыли, переодели, перевязали ему раны. Ястреб в это время запалил костерок на поляне.
— Что мне делать, Ал?..
Альтис обернулся, поглядел на друга, и сердце у него заныло от боли.
— Прорвемся, Арох. Прорвемся, — с трудом протолкнулись слова сквозь сведенное горло.
— Это он — Арох. — Белый Волк мотнул головой в сторону ручейка, где возились с беспомощным ребенком трое бессмертных. — А я, наверное, не имею права на это имя.
Альтис смерил друга опасным взглядом прищуренных, словно глядящих вдоль арбалетного болта, глаз. И Волк получил именно то, на что напрашивался, — хорошую затрещину! Оскалился, мгновенно разозлившись, зарычал на друга.
— Ты — мой брат, Арох. Ты! — сказал, как припечатал, демон. Чуть смягчил жесткое лицо улыбкой: — А младшего будем звать Волчонком.
Волк хотел сказать, что зеленоглазый подросток и он — одно и то же. И это жутко! Как будто смотришь в зеркало, а отражение кривляется и корчит тебе рожицы!.. Но проклятый демон так снисходительно по-доброму улыбнулся… «Да, Арох, — говорили без слов эти уверенные золотые глаза. — Да, ты в такой заднице, что трудно вообразить. Но ты — это ты, мой брат, мой друг, бог-волк и великий вожак. А о маленьком мы позаботимся, как о сыне».
Арох сдался. С малыша будут пылинки сдувать, это ясно. Да и сам Волк волоску не даст упасть с его белой как снег головы. Потому что не может воспринимать ребенка, даже такого, всего лишь как суть. Суть, облаченную в другую, не его, Ароха Архорта, плоть.
Страшно. Жутко. Невозможно… Так же невозможно, как Печать на теле Ветра, как смерть Литиса и Альтаира. Единственное, что оставалось Волку, — это с головой уйти в заботу о собственной беспомощной сути.
Ночь они провели в лесу. А с рассветом тронулись в путь.
Побратимы, против обыкновения, не бросались друг в друга ядовитыми репликами, не переругивались по поводу всяких мелочей. Альтис снова не спал всю ночь — ныла рана под коленом. Раздражающе непослушные руки выводили его из себя. Бесили до дрожи собственные глаза, отказывающие в обычной зоркости из-за тяжелейшего недосыпа. Вылитая себе на голову, тяжелую после бессчетной бессонной ночи, полная фляга воды немного рассеяла туман в сознании и разогнала по углам призраки кошмаров.
Раннее утро. Еще серо, рассвет впереди. Взгляд Пламенного скользил по дороге, краем сознания отмечая любую деталь. Именно поэтому он первым заметил интересное.
— Смычок оставила нам подарок! — весело объявил Альтис, притормозив къяра.
Метка на дороге едва заметно проступала в пыли. Скрипичный ключ и пиктограмма «короткой тропы». Оставленная нить сама скользнула с руки демона, развернулась в тропу, легла под ноги коней. Через десяток метров они оказались всего в часе пути от Дилара.
— Могла бы и к порогу тропку бросить, — проворчал Пламенный.
Ворчал он из природной вредности. На самом деле все было рассчитано верно. Коней пустили вскачь, и к моменту возвращения путники были в пыли долгой дороги.
Альтис слез со спины своего высокого къяра с некоторым трудом — плотно перемотанное колено не сгибалось. Алинина правая рука была притянута к телу ремнем — рана оказалась более серьезной, чем девушке того хотелось. Остальные побратимы тоже выглядели потрепанными — особенно Арох и мальчишка. За время пути к эльфенку-богу успело намертво прилипнуть прозвище Волчонок.
Пока сонные друзья слезали с коней, Алина уже успела побывать в доме, найти прислугу и раздать кучу указаний.
Аллодис и Нангерат вышли встречать побратимов плечом к плечу. Прижали кулаки к сердцам, доложили:
— Командор, за время вашего отсутствия происшествий не было.
— Отлично, — сказал демон. — Как себя чувствует наш подзащитный? — поинтересовался он, не произнося имени императора.
— Терпимо, — сухо сообщил появившийся на пороге монарх. Надменность, укор и холод в его взгляде истаяли под насмешкой в золотых глазах. — Когда мы отправимся в столицу, командор?
— Как ты себя чувствуешь, Тигран? — с усмешкой, совсем не обидной, а даже сочувственной и немного печальной, повторил свой вопрос Пламенный.
— Полностью здоров, — пожал плечами император. — К чему этот вопрос?
— А я вот что-то не очень здоров, — сообщил демон. — Поэтому сегодня мы никуда не двинемся. — Альтис отвернулся от некромантов и императора и посмотрел на друга.
Арох пытался стянуть с лошадки эльфенка, который делал вид, будто не понимает, чего от него хотят. Полюбовавшись на это, Альтис рыкнул:
— Маленький, а ну без капризов! Спустился на землю и бегом к дяде!
Звучный глубокий голос еще не успел затихнуть, а Волчонок уже слетел с лошади и в несколько прыжков оказался рядом с Альтисом. Смущенно ковырнул ножкой землю, преданно взглянул на «дядю».
— Ну почему он признаёт только власть этого гада златоглазого?! — вопросил в пространство Арох.
— По той же причине, по которой вы все только мою власть уже не одну сотню лет и признаете! — хмыкнул демон и поманил мальчика к себе. — Ну-ка, маленький, помоги, а то у дяди нога болит.
Мальчик с готовностью подставил плечо, и они не торопясь направились в сторону дома.
— Сейчас пойдем тебя выкупаем, перевяжем раны, одежду чистую подыщем… — говорил демон ребенку, опираясь на его плечо. — А всяких чужих не бойся, я любого убью, а тебя, малыш, в обиду не дам. Хочешь, оружие тебе подберем? Ножик побольше? Хорошо… Голодный? Сейчас дядя демон дойдет до дома — и будет нам с тобой еда…
— Волк! — Ястреб поддержал брата, когда того согнуло от боли в незаживших ранах. — Что с тобой?
— А на что похоже? — прохрипел, скривившись и обхватив себя рукой, Арох.
— На дерьмо, — сказал Ястреб и повел брата в сторону особняка. — Тебе тоже отдохнуть надо…
Король проводил бессмертных растерянным взглядом. Этот эльфийский мальчик… и Арох Архорт… Боги и демон, снова перепачкавшиеся в крови, порванная одежда, под которой видны свежие раны…
— Командир Алина Пламенная! — Тигран нашел взглядом девушку. Она удивленно оглянулась, и император отметил, до чего она грациозна в движениях. Опасная грация матерого хищника. А еще девушка была бледна, и жестко притянутая ремнем к телу рука ей явно мешала. — Командир, — повторил король. — Я прошу вас доложить о произошедшем.
— Будет исполнено. — Приложив к сердцу кулак здоровой руки, Пламенная склонила голову, не произнося титула короля.
— Не будет, — безапелляционно заявил бог-ламий, подойдя к девушке и грозно взглянув на нее сверху вниз. — Раненая девочка сейчас пойдет мыться, потом я перетяну ее раны, и она ляжет спать. Это ясно?
— А в чешуйчатую наглую рожу кулаком? — ласково поинтересовалась Алина.
— Лина… — Стримбор смотрел спокойно, без вызова или упрека. — Трэн прав. Ты бледная, как свеженькое умертвие. Отдохни, пожалуйста. А то у меня от твоей усталости тоже голова разболелась. Мы же в одной ментальной сети.
Алина фыркнула.
— Уговорил, — миролюбиво ответила она Ветру. Снова поглядела на ламия: — А тебе, Змей, еще учиться и учиться политике общения.
— А мне Таран дурным примером служит, — развел руками ничуть не обидевшийся бог-ламий и последовал за девушкой.
— Я расскажу все, что вам следует знать. — Стримбор поглядел на короля.
— Буду премного благодарен, — склонил голову Тигран.
В тот день они, конечно, никуда не поехали. Боги и демон по очереди возились с Волчонком — играли, кормили, одевали, гуляли, лечили, развлекали. Для них даже такой ребенок не был в тягость. Потому что родной и любимый, как сын или младший брат.
Малыш за день оттаял, освоился и перестал шарахаться от любой тени — с побратимами было уютно и безопасно, как под Куполом Создателя.
Только к ужину шестерка бессмертных снова собралась вместе. Они предпочли сегодня не делить трапезу со своими смертными спутниками. Ужинали в малой гостиной, за небольшим полукруглым столом. Даже для гостей-чужаков у эльфов было не принято готовить мясные блюда, но в этот раз повар-орк, служивший в усадьбе последние пятнадцать лет, сделал исключение. Малыш, вместо того чтобы сесть за стол, пошел интересоваться цветочками, растущими в резных горшках, прикрепленных к стене. Через пару минут два горшка с цветами оказались разбиты. Волчонок сразу съежился, отошел от стены и опустил голову в ожидании наказания. У Альтиса сердце свело от той покорной беспомощности, с которой мальчик стоял у разбитых горшков.
— Шкодник, — ласково улыбнулся Арох, держа в руках бокал с вином.
— Как ты в детстве, — по-доброму хмыкнул Траэллита, оприходовав блюдо с запеченной рыбой.
— Маленький, не хулигань дома, — потребовал Альтис в меру строгим тоном. — Пойдем гулять, там хоть все цветочки повыдергивай.
Волчонок тут же встрепенулся, посмотрел на побратимов и вдруг старательно, почти по слогам, выговорил:
— Аль-тис.
Побратимы переглянулись. Альтис искренне восхитился:
— Молодец, малыш! Умница!
Вдохновленный мальчишка ткнул пальцем в воительницу:
— Ли-ина. — Обведя взглядом остальных, уверенно сказал: — Трэн. Стри-им. Коган! А-арох. — Последнее он произнес очень уверенно. Склонил голову набок, приложил к груди ладонь и повторил: — Арох.
— Умница, маленький! — обрадовался демон, забыв о еде. — Умный малыш! Только он — большой Арох, а ты — маленький. Понял?
Волчонок несколько раз быстро кивнул.
— Тому, кто еще хоть раз назовет ребенка отсталым, шею сверну, — в сердцах пообещала воительница, отщипывая кусочки мяса от жареной птицы. — А то по усадьбе слухи уже ползут один глупее другого…
— Какие? — заинтересовался Волк.
— Всякие, — ответила Алина. — Начиная с того, что малыш — очередной и самый неудачный выродок Лаэторриониса и твой брат, заканчивая тем, что он твой незаконнорожденный сын. Они и о тебе всякое говорили.
— Да плевать, пусть что хотят, то и болтают, — махнул рукой бог-волк. — Ты бы слышала, как меня грязью поливали, когда я тут жил. Мне все равно.
— А мне не все равно, что говорят о тебе. — Воительница злобно фыркнула, бросила обратно на тарелку оторванное от тушки крылышко. — Ты мне такой же брат, как Альтис. Поэтому пришлось провести воспитательную беседу. — Прищур и жесткая улыбка вышли у нее совсем как у Альтиса.
— Спасибо тебе за это, Линка, — благодарно улыбнулся в ответ Арох. — Малыш, иди за стол! Поешь, потом будешь дальше шкодить.
Мальчик охотно подчинился, тем более что еда вкусно пахла, а он успел проголодаться.
— Интересно, сколько мало́му лет? — поинтересовалась Алина, погладив по голове Волчонка, оказавшегося между ней и Арохом.
Арох взял в свои руки ладошку мальчика, заставил сжать кулак, потом распрямить пальцы, согнул в локте, распрямил, посмотрел.
— Судя по строению руки — не больше четырнадцати, — ответил Волк. — Как раз формируются две дополнительные мышцы, становятся более эластичными связки и меняются суставы. Видишь, локоть в обратную сторону немного выгибается, а ладонь назад отогнута больше, чем под прямым углом? Даже, я бы сказал, лет тринадцать. Совсем дите.
На всех лицах была одна четкая мысль — убить любую тварь, которая косо посмотрит на эльфенка, росшего в рабском ошейнике. Нельзя допустить, чтобы он, такой маленький, вновь испытал страх, боль и унижение.
— Кто ребенка сегодня спать укладывает? — поинтересовался в пространство бог-змей.
— Я, — вызвался Пламенный. — А завтра ты.
— Вот хитрая рожа, — хмыкнул Траэллита. — Завтра мы, скорее всего, ночуем под открытым небом.
— Вот тебе стимул под ним не ночевать, — сообщил наглый демон.
После ужина Альтис повел мальчика гулять.
Закатное летнее солнце золотисто освещало сад на заднем дворе. Альтис сидел под деревом и смотрел, как играет Волчонок Арох. Пальцы сами по себе плели затейливый венок из тоненьких стебельков разных полевых цветов. Руки требовалось привести в норму. Доплетя венок, Пламенный скептически посмотрел на получившееся корявое безобразие. Непослушные пальцы работали плохо, и плетение получилось не таким идеально ровным, чтобы стебельки и лепестки с цветочками были один к одному, как хотел демон.
Малыш подбежал к демону со сломанной веткой в руках и радостно продемонстрировал сидящую на листочке занятную букашку. Нет, не эльфийский это мальчишка! Эльфята не ломают веток и не радуются возможности что-нибудь разбить и разрушить. Альтис повосхищался насекомым, потом надел на голову ребенка получившийся венок.
— Ну-ка, малыш, посиди спокойно, — попросил демон, доставая блокнот и уголек для рисования.
Эльфенок послушался, но спокойно сидел недолго, тут же найдя себе какое-то интересное занятие. Альтис поглядывал на играющего мальчика и рисовал легкими штрихами. Любой маг должен быть певцом, художником, музыкантом и каллиграфом. Боевой магистр обязан достичь высот во многих дисциплинах. Опытом и умениями Белого демона не обладал ни один смертный волшебник.
Мальчик на бумаге выходил на диво хорошеньким. Тонкий, гибкий, изящно сложенный и легкий мальчишка в венке из полевых цветов. Закончив набросок, Пламенный снова скептически скривился. Недостаточно твердая рука и неуверенный штрих. Тем не менее страница была перевернута, а не выдрана и сожжена. Взглянув на снова усевшегося перед ним ребенка, демон поймал момент и сделал новый набросок, на этот раз работая более тщательно и стараясь сдержать дрожь в руке.
Рисунок был портретный. Чуть склоненная набок голова, полуулыбка на губах, немного задумчивый взгляд, темные глаза в пушистых ресницах. Каждый цветочек в венке, каждая запутавшаяся в роскошной белой шевелюре травинка были детально вырисованы.
— Восхитительно…
Пальцы дрогнули, и тень на изгибе плеча получилась кривоватой.
— Не надо говорить мне под руку, — невозмутимо попросил Альтис, исправляя тень новыми штрихами. — А то можно испортить не только рисунок.
— Прошу меня простить, командор, — сдержанно сказал император, не отрывая восхищенного взгляда от картины, обретающей новые черты под порхающей рукой. — Надеюсь, больше не побеспокою вас не вовремя.
— Ты пришел что-то узнать, Каин? — спросил демон, не поднимая головы. — Это плохая привычка — переходить на официальный тон со мной, если сделал что-то не так.
Император впал в ступор. Демон тонко издевается над ним? Или у него с головой не все в порядке и он действительно считает Тиграна — Каином, его далеким предком? И если верно второе — непростые, видимо, были отношения у предка с Белым демоном, хранителем рода. Хранителем, которого предал Тигран…
— В любом потомке живет предок, — словно прочтя мысли императора, сказал Альтис. — И в тебе живет древний Янтарный король. Каин был достойнейшим из рода, какие бы глупые легенды о нем ни ходили. Это ложь, что Каин — братоубийца и кровавый тиран. Наглая, глупая ложь и клевета. Его брат был ублюдком, рожденным матерью от любовника. Сволочью и властолюбцем, скрывающимся под маской светлой невинности. У Каина хватило воли прирезать братца, за что ему честь и хвала. И я буду обращаться к нему в тебе, потому что он не нарушал наш договор. Я не имею права его предать. Тиграна мне следовало бы убить. На Каина я никогда не смогу поднять руку.
Император молчал, сильнейшим усилием воли сдерживая бурю внутри. Слова демона вонзались подобно отравленному кинжалу под ребра.
— Что я могу сделать для тебя, Альтис? — Тигран опустился на землю, чтобы смотреть на него, как равный на равного. Хотя смертный, кем бы он ни являлся, не будет равен бессмертному. Тем более — такому…
Покосившись на монарха, демон усмехнулся уголком губ:
— Не мешать исправлять твои ошибки.
Тут эльфенок подлез поближе к Альтису, заглянул ему под руку, ткнул пальцем в рисунок и радостно сообщил:
— Арох!
— Точно, — кивнул демон и показал портрет ребенку поближе: — Смотри, какой ты красивый, малыш!
— Арох — красивый! — самодовольно сообщил Волчонок и так гордо кивнул, что Альтис не выдержал и рассмеялся.
Едва забрезжил серый рассвет, а отряд уже был в седлах, готовый отправиться в путь. Зевающий и не желающий просыпаться Волчонок сидел на собственной лошади, которую выпросил для себя еще вчера.
— Просыпайся, солнышко ясное! — Алина подъехала на своем рыжем пегасе к эльфийской кобылке и потрепала ребенка по голове, разлохматив волосы. — Да ты еще и не причесанный, чадо…
Достав из кармана гребень, Алина принялась распутывать белую шевелюру, укладывая прядку к прядке. Этим гребешком она обзавелась исключительно ради одного ламия, серебристые кудри которого ей очень нравилось расчесывать. Нравилось, в частности, потому, что этот самый ламий шарахался от расчески, как от метки проклятия.
Подъехавший с другой стороны Арох затянул шнуровку на светлой рубашке мальчика, застегнул пуговицы на легкой курточке с кольчужными вставками. Склонился и вставил ножку малыша в стремя.
— Вот так ногу нужно ставить. Вторую — так же, — сказал Арох. Волчонок послушался. — И лошадку пятками не бей, а то она быстро поскачет и ты упадешь. Понятно?
Волчонок, сонно взглянув на старшего, покивал.
Взобравшись на къяра последним, Альтис оглядел своих соратников. Люди являли собой образец бодрости и уверенности в том, что все будет прекрасно. А вот бессмертные отличались разной степенью унылости. От внимательного опытного взгляда прирожденного командора мало что укрылось.
Младший Волчонок зевал и желал подремать в седле. Этот ребенок был та еще соня, и демон мимолетно пожалел, что поддался на просьбы и до глубокой ночи рассказывал мальчику сказки. Арох беспокойно оглядывал младшего, проверяя, как тот держится в седле, затянута ли подпруга, все ли в порядке. Острая печаль на дне зеленых глаз старшего Волка таилась за этой заботой. Но Арох справится.
Стримбор глядел в светлеющее и наливающееся цветами небо. И за деланым безразличием пряталась безумная тоска по небу. Ветер, который не летает, — это мертвый ветер… И он боялся. Очень боялся больше не взлететь.
Алина и Трэн даже не смотрят друг на друга. Но о том, где и как провели ночь эти двое, опытному глазу демона сказали неприметные для других детали. «Ну мала́я… Ну… оторва!» — подумал демон, тщательно скрыв свои мысли. Потом покосился на ламия и отправил в его сторону отчетливую мысль: «Убью, к демонам в Тартог».
Ламий обернулся, темно-синие глаза блеснули.
«Это тебе она сестра, — беззвучно ответил бог демону. — А мне — любимая».
«Если ты хоть раз мою малу́ю обидишь, — угрожающе сощурился Альтис, игнорируя серьезный тон и слова Траэллиты, — я с тебя скальп сниму. И не только скальп».
Трэн густо покраснел, уловив, что именно пообещал ему демон. Но быстро взял себя в руки, мельком взглянул на девушку, приложил к сердцу ладонь, вернув взгляд демону. «Никогда. Никогда не предам, не обижу и не причиню боли», — поклялся бог.
Альтис кивнул, но предупредил: «Я за тобой слежу». И посмотрел на Ястреба.
Сгорбленная фигура Когана являла собой угнетающее зрелище. Неловко сидя в седле, не следя за маскировкой крыльев, он то и дело оглядывался на собратьев. Боль во взгляде запавших от очередной бессонной ночи темно-карих глазах невозможно было скрыть. Веселый и улыбчивый Таран не мог переносить несчастья братьев. Он очень боялся за них. За Альтиса, за Стримбора, за Ароха. За Алинку… Альтис сощурился, еще внимательней разглядывая бога. Ястреб снова скользнул взглядом по девушке, и в этот момент едва заметно дрогнули уголки губ в намеке на печальную улыбку.
Демон покосился на свою малу́ю. Снова на побратима. И на другого побратима. Хмыкнул, подивившись двусмысленности ситуации. Любовь, боль, потери, измены… Все это уже было. Но никогда еще — настолько близко, внутри их маленькой неразлучной команды.
Снова оглядевшись, демон решил, что пять утра — самое время отправляться в путь.
— Вперед! — Звучный голос командора раскатился над двором.
И когда пришпоренные кони рванули по дороге, демона резануло по сердцу острое предчувствие беды.
Налились светом узоры металла. Засветилась разлитая по желобкам в камне кровь. Вспыхнув, выгорела синим пламенем.
Три теневые фигуры встали на камне. Чужая, уродующая окружающий мир сила пульсировала в каждом движении.
— Удачно… — выдохнула одна из фигур, проведя по камню ладонью и обретая плоть.
— Этой самонадеянной стерве не тягаться с нами, — надменно выцедил второй, за спиной которого чернел беззвездной ночью плащ.
— Но пусть думает, что победила в этот раз, — беспечно предложил третий, изящный медноволосый юноша.
Первый поднялся с колен, слизнул кровь с пальцев. Сверкнули в улыбке клыки:
— Не недооценивайте Смычка. Обожжетесь. Она умна и коварна.
— Но нас больше. — Рыжий демонстративно отмахнулся, поправляя свою длинную, до колен, роскошную шевелюру. — Можем и силой раздавить.
— На ее территории? — иронично приподнял белую бровь первый. — Мы уже ошибались. Помните, чем это закончилось?
Немолодой, но статный и надменный мужчина с аристократичными чертами невольно дернул плечом. Плащ колыхнулся живым куском ночи.
— Она умна, — признал он. — Но заносчива и самоуверенна. Что ее и подведет…
Рыжий небрежным жестом сотворил себе кресло.
— Ждем… — оповестил он. — Время еще есть.
День прошел в торопливой скачке. Никто не подгонял отряд, даже Альтис молчал, но все равно люди и бессмертные невольно спешили.
С левой руки уже светило вечернее солнце. Дорогу бессмертные выбрали немного в стороне от их предыдущего маршрута. Никто не хотел, чтобы мальчик увидел дом, в котором провел жуткие годы. Он и так только-только оттаял.
Поглядев на Волчонка, Альтис понял, что ребенок за день успел устать и оголодать.
— Привал! — скомандовал демон, завидев впереди удобную полянку.
Отряд расположился быстро и умело. Лошадок расседлали, пустили пастись. Люди ни о чем не подозревали, но бессмертные невольно поглядывали на восток. Туда, где проклятием для них стал один из величайших артефактов мира.
Стараясь отвлечься, Альтис подозвал Калигула и принялся чистить его черную шкуру. Конь вполне мог справиться с этим и сам, но демону хотелось собственноручно вычистить блестящую шерсть и расчесать серебристую гриву.
— Ал, может, здесь и заночуем? — Стримбор подошел к побратиму, погладил роскошную гриву коня. — Малыш устал, да и остальные тоже…
Альтис, продолжая водить щеткой по шкуре, сделал вид, что раздумывает.
— Хорошо, останемся здесь на ночь, — вздохнул он. — Но в путь двинемся с рассветом.
Ветер кивнул и удалился оповестить о принятом решении остальных участников отряда.
Развели костер и поставили палатки в считаные минуты. Так же быстро занялись готовкой полноценного ужина. Но беспокойство не отпускало.
— Я слетаю, — сказал Ястреб. Он уже с минуту не отрывал взгляд от восточной стороны. — Обернусь до ужина.
— Будь осторожен, — коротко бросил демон.
Бог-ястреб кивнул и взлетел. Альтис поглядел ему вслед.
— Стрим! — позвал он. — Сеть до предела усиль.
— Понял, — кивнул бог-ветер и прикрыл глаза.
Вскоре Алина подошла к Пламенному, нервно сжимая рукоять клинка.
— Ал… Какого нежитя?.. Зачем он…
Растерянный взгляд демона ответил лучше слов. Альтис увидел глазами побратима показавшуюся впереди Обрену. Деактивированный мертвый кусок камня, все расставленные ловушки и щиты на месте.
«Возвращайся, Ястреб, — потребовал Альтис. — Беспокоиться не о чем».
«Хорошо», — ответил бог-ястреб, но, вместо того чтобы повернуть, подлетел поближе и приземлился на тропу.
«Ког! — позвала Алина, силясь скрыть неожиданный и беспричинный страх. — Коган, ужин без тебя съедят. Давай назад!»
«Да не бойся ты, Lasseri’la, — отозвался Коган, уверенно ступая по дороге. — Не останусь я голодным».
Если своими словами бог-ястреб желал ввести Алину в ступор, то ему это удалось. «Lasseri’la», в зависимости от произношения и контекста, означало «младшенькая» в отношении сестры. Еще так звали любимых детей — племянниц, младших дочерей.
Когда Ястреб подошел к Обрене, побратимы все так и замерли за теми делами, которыми занимались. Не было причин для беспокойства. Все было в порядке. Крылатый бог ступил на камень…
«Коган! — вскрикнула Алина. — Стой!..»
Удар был так силен, что Ястреба смяло, скрутило и переломало.
Альтис схватился за голову, раскрыв рот в беззвучном крике, упал на колени. Стримбор задохнулся, медленно осел на землю. Согнуло от боли Ароха.
— Ястреб… Ястреб!!!
Страшный откат ударил по всем побратимам.
Сквозь кровавую пелену проступили облики троих незнакомцев.
— Удачно, — послышался голос одного из трех.
В плечо вонзился крюк. Ястреба, как добычу, проволокли на Обрену.
— Попался, воробушек, — усмехнулся рыжий незнакомец. — Умирай.
Мир взорвался невообразимой черно-алой болью! Тело резали и пилили на сотни кусочков сразу! Надматерии, единственного спасения, просто не существовало!
Последний жалкий булькающий хрип… крик, взорвавший сеть отчаянием и ужасом смерти… «Братья!..» А потом… тихо-счастливое предсмертное видение… Память последним выдохом выплеснула из себя то, о чем бог запрещал себе помнить… «Мирабель… Мирна… доченька…»
Ястреба… не стало.
По омертвевшему лицу Стримбора текли слезы. Они были красного цвета. Волк пытался подняться, но не мог. Траэллита хрипел, обезумев и раздирая ногтями переставшее пропускать воздух горло, а на губах его пузырилась розовая пена. Алина коротко и страшно закричала, сжимая руками виски.
Запрокинув голову к небу и ладонями обняв затылок, Альтис крикнул, но получился только жалкий хрип, ранивший пересохшее горло:
— Брат… — Голос прервался. И снова отчаянный стон: — Бра-ат…
Не помня себя, бессмертные все как один рванули в сторону проклятой Обрены.
Алина ревела взахлеб, стоя на коленях на камне, ставшем могильной плитой для Ястреба. Для бога, разрезанного на сотню мелких кусков. Только крылья, в насмешку, не тронули.
И мир вокруг разбился на такие же мелкие осколки.
Солнце краем коснулось горизонта. Небо горело таким ярким багрянцем, что даже кровь казалась тусклой. Альтис с трудом повернул голову, поглядел на светило. Не было сил думать, видеть, дышать… Не было сил осознать произошедшее. Сердце в груди сдавило в тисках боли. Оно билось неровно, грозя вот-вот остановиться.
Тихие всхлипы заставили его поглядеть вниз. У ног демона сидел маленький Волчонок, прямо в луже крови. Мальчик гладил крылья дрожащей рукой и плакал.
Тело, до невозможности чужое, не желало слушаться. Опустившись на колени, Пламенный протянул руку к тому месту, где когда-то была шея бога-ястреба. Связка шнурков оказалась зажата в ладони. С талисманов и оберегов, которые на себе в большом количестве носил Коган, обильно капала кровь. Тонкую цепочку со стеклянной пиктограммой демон надел себе на шею. Подойдя, протянул связку Алине. Она, не глядя, выбрала один из талисманов, надела на себя. Так же поступили и другие бессмертные. Малыш взял выпавшее из крыла перо.
Не было сказано ни единого слова, когда пламя слизнуло останки с камня, обратив их в прах. В молчании ветер подхватил этот прах, унося в небо. Обратившийся в гиганта ламий разбил хвостом камень. Лезвие на конце, венчавшее страшное копье демиурга, способное разрушать даже миры, разбило нерушимый кусок изначальной материи творения.
Только мальчик оглядывался, когда они уходили. За спиной огонь уничтожал все оставшееся.
Люди встретили их на прежнем месте уже в темноте.
— Что случилось?.. — мгновенно севшим голосом спросил Нангерат, увидев страшную картину возвращавшихся в полном молчании бессмертных.
Кровь. Омертвевшие и постаревшие лица. Когда Пламенный поднял голову, некроманту стало жутко от пустоты, что поглядела на него из глаз цвета расплавленного золота.
— Где Ястреб?.. — Тигран первым заметил отсутствие Когана.
Ответ, казалось, пришел через вечность.
— Нет больше Ястреба. — Собственный голос показался Стримбору чужим.
Нет больше Ястреба. Нет. Нет…
Не видя ничего перед собой, Алина побрела куда-то в сторону ночного леса. Траэллита тоже ушел, слепо натыкаясь на деревья. Оба Волка развернулись и побрели в обратную сторону. Живой плащ взметнулся за плечами Ветра, и он исчез в ночном небе.
Пройдя через лагерь, демон миновал костер, даже не заметив, что ступил в огонь и обжег руку. Он тоже побрел в ночь.
— Командор… Альтис! — Аллодис схватил не слышащего его демона за локоть. Но когда тот обернулся, мгновенно отступил.
— Оставьте нас, смертные, — уронил демон в человеческом теле. Голос, обычно звучный и глубокий, сейчас стал хриплым и безжизненным от сдавившего горло горя.
Оставьте, смертные… Нет больше Ястреба…
Некроманты и повелитель Серебряной Империи не смогли уснуть в эту страшную ночь. Ущербная луна в небе отливала красным. И все, кто не спал, услышали песню. Не было слов. Но пел ветер, неся за собой призрак звуков флейты, переливчатый волчий вой, шум далекого шторма, шелест пламени и отзвуки голосов, певших без слов… Сама ночь, каждым звуком, каждым вдохом своим, пела тризну по погибшему богу, наполняя души такой тоской и болью, что становилось трудно дышать, и было непонятно, зачем вообще жить.
С рассветом затихла далекая от всего человеческого песня богов. В первый и, наверное, в последний раз слышали эти смертные, как на самом деле поют боги. Как содрогается и плачет от их боли мир. Наверное, если бы это была песня радости, мир смеялся бы вместе с ними.
Они вернулись утром, когда новый день осветили первые солнечные лучи. Начали собираться, не перекинувшись меж собой ни единым словом, ни одним жестом. Только Пламенный махнул рукой, приказывая людям следовать за ними.
Къяр преклонил перед хозяином колено, чтобы тому было легче забраться на его спину. Никто не командовал, никто не подчинялся. Калигул, понимая, что его хозяин не в состоянии взять на себя заботу даже о себе самом, подчинил своему разуму златогривых. Попросив помощи у двух эльфийских риат и одного рыжего эфирного пегаса, сам повел отряд вперед. То шагом, то неторопливой рысью. Всадники едва держались в седлах.
Путь впереди был еще долог. Лишь бы они все смогли его пройти. Лишь бы смогли…
Пальцы дрогнули, и писчее Перо медленно спланировало в пожухшую траву. Глаза из горчичных в золотую искорку стали полностью черными. Отшвырнув Книгу Творения, Смычок ухватилась обеими руками за постамент, в камне которого наполовину был утоплен огромный прозрачный шар. Внутри Ока Мира виднелся немалый кусок ее Творения. Уткнувшись лбом в стекло, она медленно выдохнула, и на поверхности осталась туманная дымка, которую прочертили две мокрые дорожки.
— Ублюдки… — со всхлипом произнесла Создатель. — Твари! Мальчишку-то за что?..
Никто не видел, как плачет Создатель. Она любила своих детей. Едва удалось спасти одного, как убили другого. В Игре не убивают детей и не уничтожают миры. Но это — не Игра. Это война. Она и готовила богов к войне. В Играх, призванных привести сотворенный демиургом мир во Вселенную, связав с остальными мирами, не убивают детей. Убивают на войне, призванной разрушить Творение или сменить его владельца. От исхода этой войны зависит судьба всего Творения. Смычок понимала — она не справится одна. И дети ее — не справятся.
Девочка не могла думать ни о чем другом, кроме своего крылатого бога. Демиурги убили его именно на Обрене не просто так. Принесли жертву, прочно зацепившись за этот мир, получили ключ от него. Зря мальчишки уничтожили Обрену — они дали своим врагам свободу передвижения, открыв остальные врата.
Свернувшись от боли калачиком, девочка-демиург пыталась вытерпеть ужас, не предназначенный тому, кто его пережил. Пыталась изо всех сил облегчить участь остальных своих детей, познавших то, что знать не должны. И никто не ведал, какой болью это отдавалось внутри нее. Однажды ей пришлось пить расплавленный свинец. Сейчас мука была хуже того давно пережитого кошмара…
Они собрались очень быстро. Им, талантливым, порывистым, нетерпеливым, изобретательным и энергичным, как любая юность, хватило всего половины ночи, чтобы подготовиться.
— Тишина?
— Да… Все собрал?
— Давно уже… Ты что тупишь, Лис?!
— Сам ты тупишь… Выводи, только медленно…
Мальчишки, держа под уздцы четырех златогривых коней, направились к дальним воротам конюшни. Белые лошадки в стойлах вопросительно заржали. Коротко фыркнул в их сторону самый крупный златогривый. Кони подростков вели себя так же тихо и осторожно, как их хозяева. Серый рассвет едва забрезжил.
— Давайте скорее! — Девочка в военной форме тенью скользнула внутрь конюшни. — У нас четыре минуты!
— Ну и куда это вы навострили копыта?
Подростки подпрыгнули чуть не до потолка и испуганно уставились на преградившего им путь эльфа. Незнакомец оказался маленького роста, чуть выше Кари. Тонкая кольчужка и простой походный костюм лесного воина. Огромные синие озера глаз на нежном личике и небрежно остриженные золотые волосы.
— Ваше владычество?! — первой догадалась Кари.
— Ни слова больше, — приложила пальчик к губам повелительница. — Нет здесь владычеств. Можете называть меня Рина и на «ты». Я с вами, детки. — Женщина озорно, как хулиганистая девчонка, улыбнулась и еле слышно свистнула.
Послышался перестук копыт, и рядом с эльфийкой встала полностью снаряженная в дальний путь лошадка, ткнулась мордой хозяйке в плечо.
— Быстрее, идут!.. — Снежный волчонок вбежал в конюшню с главного входа. Остановился как вкопанный, увидев эльфийку. Посмотрел на друзей: — Она с нами?
— С вами, — кивнула Сильтарина, запрыгивая в седло. — Быстрее. Я знаю тайную тропу.
Дети мигом оказались в седлах, и пятерка беглецов шустро направилась прочь. Но у тайного выхода со двора им снова преградили путь.
— Какое премилое зрелище, — холодно бросила Василиса, скрестив руки на груди. — Кучка беглецов дружно драпает. Далеко направились?
Даже королева потупила взор, а дети и вовсе были готовы провалиться сквозь землю.
— Ну, Василиска… нам нужно… — проныла принцесса, ковыряя пальчиком луку седла.
— А обо мне ты подумала?! — взвилась девушка.
— А тебе зачем бежать? — подняла взгляд переодетая эльфийка. — Карэн уходит потому, что должна. Пламенные — потому, что следуют за своей императрицей. Снежный — идет за друзьями. Я иду за теми, кого люблю. Зачем тебе бежать отсюда, Василиса?
Девушка вскинула голову. Васильковые глаза сверкнули яростью и отчаянием. Она тоже была одета по-походному и готова к дальней дороге.
— Я тоже следую за теми, кого люблю, — твердо ответила она.
Провернула колечко на пальчике, и к хозяйке резво подбежала златогривая лошадка. Девушка забралась в седло.
— Что надо компания подобралась! — Владычица оглядела своих спутников. — Мир перевернем, если захотим!
— Это точно! — хором отозвались дети. И рассмеялись.
— Эй, ребятки! Поскольку этот лес — мой, то я знаю, как быстро догнать наших. Как вам такое?
— Всецело «за»! — радостно отозвались подростки.
— Значит, вперед! От нас не уйдут!
Опустила голову, вспомнив зеленоглазого бога, Василиса. Не сдержала нежной и мечтательной улыбки Сильтарина, когда перед ее внутренним взором появился прекрасный, как шедевр талантливого скульптора, бог-ветер. А дети хитро и озорно переглянулись, спрятав улыбки.
Холодно. Купол, как здесь холодно…
Застегнув куртку под горло, демон попытался дыханием отогреть закоченевшие руки. Потом обхватил себя, дрожа от зимнего мороза.
Темно. Под ногами шелест травы. Лунный свет бросает серебристые отблески.
Двойник сидел на земле, в густой тени дерева, уткнувшись в колени лбом и обхватив руками ноги. Он не сдерживал отчаянных слез и горьких всхлипов. Когда Пламенный подошел, желтоглазый поднял голову и взглянул на своего господина с болью и ненавистью. Щелки зрачков залили чернотой желтую радужку.
— Зачем они это сделали?! — всхлипнул Звереныш, и по лицу, принадлежащему Альтису Пламенному, снова покатились слезы. — Что он им сделал?! Я убью их всех, убью, убью!
Зверь поднялся на ноги и шагнул к Альтису. Расстегнута куртка, заткнуты за пояс перчатки, расшнурована жилетка — одна только форменная майка противостояла окружающему холоду. Он замерзал здесь. Замерзал и голодал.
— Ты все у меня отбираешь! Ты! Ястреб принадлежал нам! Мне! Теперь его нет! Его отобрали у меня!..
Зверь снова всхлипнул, вытер кулаком слезы. Альтис подошел, жестко стянул шнуровку на его жилетке, застегнул доверху куртку. Ладонью провел по его лицу:
— Замерзнешь.
Зверь сначала удивился, потом обозлился, с силой оттолкнул Альтиса прочь.
— Да ты сам холодный, как труп! — истерично закричал желтоглазый. — Что ты без меня?! Твое Пламя не греет!
Альтис не ответил, безучастно разглядывая часть своей демонической сути, обретшую собственную личность. Зверь отвернулся, судорожно вздохнул, стараясь унять истерику. Он был очень слаб. Иначе бы наверняка кинулся на Альтиса.
— Я умираю без тебя, — тихо сказал ему в спину Пламенный. — Тебе не выжить без меня. Ты не должен был появиться, Звереныш. Ты лишь часть меня самого.
— Я уже давно не ты, — сдавленно отозвался желтоглазый. Обернулся, подошел вплотную к Пламенному. — Выживи, мой господин. Потому что я тоже хочу жить.
В желтых глазах пылала неудержимым пламенем отчаянная жажда жизни. И боль невосполнимой утраты. Зверь тоже умел любить, пусть эта любовь была своеобразной, собственнической.
— Уйди. — Зверь снова отвернулся. Голос его дрожал. — Тебе нужно быть сильным. Только уйди!..
Прежде чем Альтис успел среагировать, Зверь развернулся и полоснул его когтями по груди. В клочья разодрал куртку, жилетку, глубоко ранил плоть и сломал ребра. Боль горячей волной плеснулась в ране, уводя в небытие…
Сильная рука прижала его к земле, предупреждая попытку вскочить. Верная Алина сидела рядом, держа теплую ладошку напротив его дико колотящегося сердца. Девушка закончила шептать заклятие, до того как боль проникла в сознание. Пламенный вздохнул, лег спокойно. Алина поглядела на него серьезно и печально, поднялась и ушла, не сказав ни слова.
Демон побрел к ручью. Ковер травы стелился под ноги, капельки росы мочили ботинки. Найдя запруду поглубже, Альтис разделся, тщательно вымылся, выстирал и вычистил форму. Не дожидаясь, пока высохнет, облачился во влажную одежду. Вспыхнул огнем, прошептал:
— Тесс фиор.
Траэллита сидел на стволе склонившегося к неглубокой речушке дерева и смотрел на бегущую воду:
— Ты мог приказать ему вернуться.
Альтис не ответил. Лишь на миг замер, а потом продолжил медленно шнуровать жилетку непослушными пальцами.
— Ты мог приказать, — повторил ламий. — Ты — командор и всегда им был. Ты лидер, которому мы все подчиняемся. Ты мог приказать — и Коган повернул бы назад.
— Не мог, — ответил демон, пересилив себя.
— Разве? — холодно спросил ламий, картинно удивившись. — Ты сейчас лжешь ради самооправдания?
— Ублюдок хвостатый! — вспылил Пламенный, едва сдерживаясь, чтобы не кинуться на побратима с кулаками. — Не мог я приказать ему! Слышишь ты меня, придурочный ламий?! Я прирожденный лидер, это ты верно подметил, сволочь, за пять тысяч лет можно было заметить! Я лидер, потому что знаю, когда могу приказать — и вы все, кучка об Грань ушибленных дебилов, подчинитесь, и когда могу только сделать вид, что приказал, или вовсе промолчать! Не мог я ему приказать, потому что знал: Таран все равно не подчинится, а мой приказ сочтет еще одной стеной, которую надо вышибить своей дубовой башкой!
Ламий спрыгнул на землю, встал в полный рост. Презрительно поглядел на маленького побратима сверху вниз:
— Лжешь. Самому себе лжешь. Чтобы не оказаться виноватым.
— Гад, — плюнул под ноги Альтис.
Одного прыжка с места хватило, чтобы сбить этого здоровенного, как два с половиной Альтиса, бога на землю. Они сцепились в драке, не щадя друг друга. Никто не бьет больнее, чем брат. Потому что брат лучше любого врага знает, куда и как ударить.
Прекратив расчесывать рыжую гриву своей неказистой на вид лошадки, Алина обернулась и по очереди встретилась взглядом с замершим Ветром и Арохом, оторвавшимся от штопанья дырки на рубашке малыша.
— Вы, двое, идите, — произнес Стримбор. Это были первые его слова со вчерашнего вечера, и голос послушался не сразу. — Я там бесполезен.
Арох и воительница кивнули. Волк поднялся, отложил рубашку. Алина бросила щетку. И они направились в ту же самую сторону, куда недавно ушел Альтис.
Шипение пламени и воды, нещадно бьющиеся стихии… Побратимы катались по земле с рычанием и ругательствами, лупя друг друга почем зря кулаками, ногами, чистой силой. Альтис извернулся и пнул Трэна по колену носком окованного сталью ботинка. Хрустнула кость. Ламий выразил свое негодование коротким и емким словом, вызвал вокруг своей руки «волновой ореол», ударил Альтиса в область сердца. Альтис задохнулся, мгновенно побледнев, но тут же умудрился схватить ламия за руку, выламывая ее в болевом захвате. Все это заняло несколько мгновений… Но их хватило, чтобы воительница пришла в неописуемую ярость!
Полыхнул огонь, и бессмертных разбросало в стороны небольшим взрывом.
— Кретины! — было самым ласковым из сказанного девушкой, пока побратимы приходили в себя.
— Мала́я… — Альтис едва сдерживал гнев, сидя на земле. — Не вмешивайся…
— …! — категорично отказала девушка. — Ты-то, Ал, известный псих, но от тебя, Трэн, я такого скотства не ожидала!
Ламий взглянул на девушку исподлобья, помолчал, унимая дыхание и останавливая кровь, текущую из рассаженной губы.
— Это не твое дело, Лин, — решительно сказал он.
— Да ну?! — взвилась Пламенная. — Не мое, говоришь?! Тогда и я отныне не твое дело!!! И пошли вы оба…!!! Ублюдки!
Развернувшись, она быстро двинулась обратно в сторону лагеря.
Демон поглядел на ламия:
— Я тебе говорил, что с тобой сделаю, если обидишь мою малу́ю, придурок в чешуе?
Змей с такой растерянностью и болью глядел вслед девушке, не в силах подобрать слов, что Пламенный передумал пока бить ему рожу. Вместо этого поднялся и побежал догонять Алину:
— Мала́я, подожди!..
— Пошел ты к Кошмару в пасть! — крикнула, не оборачиваясь, воительница и продемонстрировала жестом, каким именно путем туда следует пойти.
— Лина!.. — даже не подумал отступать демон.
Волк, который все это время молча наблюдал за разворачивающимся действом, вздохнул:
— Доигрался, Змей?
Подойдя, Арох подставил брату плечо, на которое тот оперся. Кость в голени была треснута и заживать будет не меньше суток. А если не беречь, то и доломать недолго. Стараясь поменьше нагружать ногу, ламий поковылял с другом обратно в лагерь, где люди уже успели приготовить завтрак.
Волчонок, увидев побратимов, кинулся к Альтису, оглядел его с жалостью, коснулся плеча, выражая поддержку и сочувствие. Потом подошел к Траэллите и Волку, всмотрелся, качнул головой и произнес, старательно выговаривая слова:
— Трэн неправ.
Ламий вздрогнул, поглядел на Волчонка с растерянностью.
Колдуны и император оценили степень побитости побратимов, но лезть с вопросами не рискнули — слишком свежа была в памяти поминальная песня бессмертных.
За завтраком Траэллита виновато поглядывал на воительницу, но не подходил и даже не пытался заговорить, зная, насколько девушка вспыльчива и опасна. Она старательно игнорировала бога, не отходя от Альтиса. Бог-ламий и демон то и дело обменивались злобными взглядами, но в открытый конфликт не вступали.
— Интересно было бы знать, что у них произошло, — задумчиво сказал в пространство Нангерат. Он сидел поодаль от бессмертных.
— Я бы тоже не отказался от такого знания, — согласился расположившийся рядом император.
— О чем тут гадать? Это же очевидно, — мрачно констатировал Аллодис. — Они обвинили друг друга в смерти их брата. Потому что им невыносимо больно. И нужно найти хоть какой-то выход для своей боли и ярости. Хотя бы друг к другу прицепиться. Они ведь бессмертные, а не люди. Они — другие. У них, в отличие от нас, даже понятия смерти нет. У нас есть души, мы до конца не умираем, а они — растворяются без следа. Поэтому им невозможно пережить смерть одного из них…
— А тебе это откуда известно? — спросил император, удивленно взглянув на колдуна. Тот накручивал на палец прядь своих длинных пшеничных волос. Это движение с головой выдавало тревогу в душе служителя смерти.
— Это же очевидно, — повторил некромант, предпочтя уйти от ответа. Только нахмурился еще сильнее, бросив взгляд на Алину и Альтиса, сидящих плечом к плечу.
В путь отправились сразу после завтрака. Снова в молчании, но уже не таком мертвом — скорее это молчание было агрессивно-озлобленным, хотя взгляды смертных то и дело натыкались на пустые, усталые глаза и омертвевшие лица богов. Но темп Альтис задал быстрый, и путь под копыта лошадей ложился явно спрямленный. А демон тянул из себя силы, укладывая под ноги дорогу…
«Господин мой, Альтис Пламенный», — решился обратиться к демону къяр, когда солнце грозило вот-вот коснуться горизонта.
«Слушаю», — безучастно отозвался Альтис.
«Вам всем нужен отдых. Высший, ты вычерпал себя слишком сильно. Ты должен хотя бы поесть и поспать».
Конь, рискуя свободой и жизнью, замедлил бег и свернул на луг у небольшой речушки.
«Жаль…» — донесся то ли шепот, то ли вздох.
Так много было в этом коротком слове.
Жаль, что я жив. Что я не один. Что вынужден поддерживать свою жизнь и не могу умереть. Жаль, что я появился на свет…
Калигул всей душой сочувствовал своему странному хозяину. Сильнейший из къяров впервые служил демону полностью добровольно. И не хотелось терять господина, заставившего къяра по-другому взглянуть на множество вещей в этом мире.
Усталые люди и боги привычно быстро расположились на ночлег. Алина тенью следовала за Альтисом. Только однажды, когда она отошла к реке, ламий направился следом, намереваясь поговорить и помириться… Но вместо этого вернулся с ожогом на щеке в виде отпечатка ладони. Увидев это, демон преградил побратиму путь.
— Хвостатый, — прошипел сквозь зубы Альтис, с яростью глядя на друга.
Траэллита сжал кулаки. Но в тот же миг между ними встала Алина, растолкав руками в разные стороны.
— Обоих убью, — ласково и мирно оповестила она. И далеко не ласково добавила: — Сволочи.
Казалось, в ней ничего не изменилось. Просто обозленная… Но Альтис увидел мрак на дне глаз, уловил немного более резкие, чем обычно, движения. Спокойную отстраненность. И полное отрицание самой себя. Он как никто другой знал эту разрушительную ненависть к самому себе.
Не раздумывая, демон схватил девушку за локоть и повел с собой.
— Куда мы? — спросила воительница, покорно следуя за Пламенным через лес и отводя рукой ветви.
— Подальше, — отрывисто бросил Альтис.
Подальше от чужих глаз и ушей. Демон вел ее за собой, не выбирая легкой дороги, и кое-где приходилось то прыгать по буреломам, то пробираться ползком под низкими кустами. Оказавшись достаточно далеко от лагеря, Пламенный остановился, выпустил руку воительницы, обернулся:
— Говори.
Она поглядела удивленно.
Демон продолжил:
— Говори, моя Пламенная дочь и сестра. Говори все, что хотела сказать, но о чем молчала. Все без утайки.
Алина сжала губы в тонкую линию. Синие глаза совсем заледенели.
Сюда нельзя было попасть иначе, нежели пробравшись через дебри. С одной стороны под невысоким двухметровым обрывом текла река, а с трех других сторон были буераки и чащоба. Демон сел под небольшое корявое дерево у обрыва. Воительница, немного подумав, расположилась рядом. Он был прав, этот проницательный и чрезвычайно умный маг. Прав. И это порой выводило из себя. Ей было что сказать. Немало скопилось невысказанных обид. Сил уже не было молчать. И она заговорила… «Сволочь» — самое безобидное, что прозвучало из ее уст в адрес демона.
Наконец повисло молчание. Альтис смотрел на звезды, пытаясь переварить сказанное… А она ткнулась лбом ему в плечо и тихо сказала:
— Я люблю тебя, мой брат и отец. Ты самый лучший на свете бессмертный.
Он сидел некоторое время неподвижно. Повернувшись, обнял девушку за плечи. И был взгляд, глаза в глаза, душа в душу. Вспыхнуло Пламя, обнимая своих детей, излечивая незримые, но от того не менее тяжелые ранения.
«Твердая ты, Алинка… как камень…»
«Сам как меч… Демон мой… Я дышать не могу, мне так больно…»
«Мне тоже, маленькая. Мне тоже…»
Огонь, жестокий Огонь, изначальное Пламя Творения, не знающее пощады, всегда любило своих безумных детей. И они сгорали, греясь в этой любви, излечивающей страшные раны.
«Мы проиграли. И это останется нашей виной».
«Да, останется. Но пусть он живет хотя бы в нас».
«Держись. Мы еще живы. Мы живы…»
«Это ненадолго. Прости меня…»
«Давно простил. И ты меня прости… Как думаешь, хоть память о нас будет жить?»
«Может быть, в легендах… И то переврут…»
«Пусть. И то хорошо…»
Они вернулись в лагерь глубокой ночью, когда не спали только часовые, коими оказались безучастно глядящий в огонь Арох и настороженный Аллодис. Волк едва ли что-то видел вокруг. Даже не замечал спящего у костра Волчонка, скинувшего с себя теплый плащ.
Пламенные переглянулись. Альтис подошел к ребенку, заботливо укрыл его, бесшумно исчез в ночи. Хорошо, когда есть сестра. Особенно такая, как Алинка.
— Арох… — Алина села за его спиной, обняла за плечи. — Мы еще живы, Арох, брат моего брата, мой брат. Мы живы…
Она говорила, обнимая заледеневшие плечи бога-волка. Говорила о памяти, о жизни, о единстве, которое не позволит забыть… Сбивчиво и непонятно, говорила, говорила… Пока Арох, судорожно вздохнув, не прикрыл лицо рукой. И в отчаянии произнес:
— У нас нет понятия смерти. У бессмертных этого нет! Смертные, умирая, не исчезают. У их душ есть дальнейший путь… А у нас — нет! У нас нет души. Суть — это совсем другое… Это слишком разные субстанции. Мы не можем умереть, мы этого не умеем! Почему же тогда… Литис, Альтаир, Коган… Убить бессмертного — все равно что сделать подматерию надматерией, а Кошмара — Создателем! Это — невозможно.
— Я знаю. Но мы пока живы, Арох. Мы живы.
— Живы… — эхом повторил Волк и снова замер. Но Алина знала — он уже не будет так страшно замкнут на смерти, понятие о которой в него не вложено.
Впился в предплечье ледяной болью живой браслет, заставив девушку скривиться. Давно уже Зерги не напоминала о себе, а сейчас вдруг с силой потянула жизнь. Но взамен толкнулось в сознание тепло чужого присутствия, чувство поддержки и уверенности. Они должны, они обязаны дойти…
— …и отомстить, — шепнула воительница. — Мы отомстим им, Арох. Пусть эта мысль тебя греет.
Утром бессмертные снова молчали, не глядя друг на друга. Но Арох был внимателен к малышу, Альтис перекинулся несколькими словами с некромантами. Некое подобие жизни все же вернулось к побратимам. И лишь когда полностью собранный отряд был готов к дороге, Стримбор остановился. Оглядел побратимов и сказал хриплым ломким голосом:
— Я не верю в смерть.
Альтис вздрогнул и медленно повернулся. Он даже не понял сначала, что так резануло слух.
— Я не верю в смерть, — повторил Волк, подойдя к Ветру.
Изначальная речь, которая для бессмертных была не только речью. Люди могут говорить на ней свободно и без опаски, но для богов это — инструмент созидания-разрушения, а не только родной язык. На нем не говорят в материальном мире, опасаясь неосторожным словом или не вовремя вырвавшимся ругательством вызвать катастрофу.
Обо всем этом думал Альтис, а ноги уже несли его к побратимам.
— Я не верю в смерть! — одновременно произнесли Траэллита, Алина и Альтис.
И даже маленький Волчонок, подойдя, старательно, по слогам, выговорил заветную фразу.
Вскинули друг другу на плечи руки, сдвинулись тесным кругом. Повторили, как заклятие: «Не верю в смерть!»
— Но я верю в месть, — шепнул Альтис, когда затихли, осели в сердцах и умах главные слова.
Нельзя говорить в материальном мире на языке творения. Ведь каждое слово будет иметь непредсказуемые последствия. Только иначе они не могли. Затеплилась надежда, возникло смутное ощущение, что их брат просто ушел. В надматерию, на Велимор… еще куда-то.
Только демон полностью осознавал, какой это страшный самообман. Но так хотя бы можно дышать, не воюя с собственным горлом, сведенным от боли, за каждый глоток воздуха. Трудно. Больно. Но уже не так невыносимо, как было. Стрим знал, на что шел, обманув себя. Они все знали.
Все силы бросили на сокращение дороги, и к вечеру следующего дня отряд достиг пограничного форта. Арох снова надел маску принца, воспользовался одним из свитков, подписанных рукой Сильтарины, и они расположились на ночлег с комфортом.
Было истинным удовольствием для усталых путников наконец-то отмыться в горячей воде, переодеться в чистое. Нормально поужинать за столом, а не у костра из походного котелка. Но все эти прелести жизни отметили скорее люди, а не боги, для которых жизнь в странствиях была привычна. Бессмертные любили и ценили комфорт, но, если его не наблюдалось, это их не тяготило.
К закату побратимы собрались снова. Они просто вышли на улицу, дошли до тренировочной площадки форта. В этот предзакатный час там почти никого не было. Боги, демон, Пламенная — все как один встали на колено и склонили головы перед закатным солнцем. Это был час гибели их брата… Потом они поднялись, и Альтис достал флейту. Демон должен быть сильным, ведь он — лидер, на плечах которого держится все. Но хотя бы в музыке можно выплеснуть тоску и горечь…
Он едва успел поднести флейту ко рту и набрать в легкие воздуха, как неначавшуюся мелодию оборвал радостный визг:
— Talleri!..
Альтис развернулся, даже не пытаясь скрыть удивление… и у него на шее повисла радостно вопящая девчонка. Узрев лица своих учеников, бросившихся к нему следом за Кари, демон даже не сумел зарычать. Кое-как взяв себя в руки, Пламенный все-таки отодрал от себя ученицу. И, держа эту непоседу за шиворот на вытянутой руке, спокойно произнес:
— Не понял.
— Э… ну… — сникла запыленная и усталая девочка. Она и не пыталась трепыхаться. — Мы не могли остаться в стороне. Я же не могу оставить свою империю без присмотра!
Оглядевшись, Альтис понял, что дети не одни. Маленькая эльфийка, переодетая мальчиком, подошла к Ветру и лукаво улыбнулась. «Я соскучилась, любимый…» — почти беззвучно шепнула владычица.
Другая девушка, с толстой косой светло-русых волос до колена, растерянно разглядывала обоих Волков.
Снежный волчонок стоял позади своих спутников и беспокойно шарил взглядом. И с каждым мгновением тревога в льдисто-голубых глазах росла.
— А где Коган? — спросил мальчик. Снежинки густо завихрились над его головой.
Лица богов такой исказились мукой, что ответ не понадобился. Но отпущенная из крепкой хватки принцесса тихо повторила, перестав улыбаться:
— Где Коган, Talleri?
— Даже бога можно убить, — через силу вытолкнул из себя демон. Кари мотнула головой, не веря, и Пламенный повторил сказанное сутки назад: — Нет больше Когана.
Впилась в грудь когтистой лапой боль, мешая дышать. Альтис стиснул зубы.
— Как… нет?.. — севшим голосом спросила Карэн. — Боги бессмертны!
— Как и демоны, — глухо ответил Альтис.
Кари еще минуту постояла, силясь осознать услышанное. И расплакалась.
— Что случилось? Кто это сотворил?! — звонким голоском спросила эльфийка у Ветра.
Но тот не мог ответить, и владычица легко прочла всю бездну тоски и отчаяния на лице любимого.
Отвернулась, зло вытерев лицо кулаком, воительница.
Дышать стало невмоготу, и стальные когти в груди сжались еще сильнее. Демон рванул на груди шнуровку, вскинул голову к небу. У седого виска судорожно билась жилка. Темнота сгустилась до осязаемого мрака. И из этой темноты проступило знакомое до оскомины лицо, на котором горели лютой ненавистью желтые глаза. Узкий зрачок подрагивал, едва заметно расширяясь в такт ударам сердца. Схватив демона за плечо и дернув к себе, Зверь вогнал длинные когти свободной руки в когда-то нанесенную рану, силясь добраться до сердца. «Ненавижу тебя…» — шевельнулись губы, прежде чем растянуться в страшном оскале.
— Альтис!.. — первой кинулась к упавшему демону воительница. — Стрим! У него опять приступ!..
Все потонуло в напоминающем трясину тягучем небытии…
Он очнулся от холода. Заставил себя сесть, прижал к груди руку, пытаясь пересилить и унять давящую боль. Когда немного отпустило и дышать стало возможно хотя бы через раз, демон смог оглядеться. В паре метров слева горел костер, и его двойник сидел у огня, подперев подбородок рукой. Хмурился, глядя на летящие в ночь искры.
— Что, пакостник мелкий, не сумел добить? — Альтис подсел к огню, стараясь не делать резких телодвижений.
Желтоглазый Зверь взглянул на демона с раздражением и злобой, буркнул в ответ:
— Решил растянуть удовольствие.
— Ну-ну, — скептически хмыкнул Альтис и сунул руки в огонь.
Пламя побелело. Демон улыбнулся, когда языки огня обняли его руки, потянулись к груди, к лицу. Зверь жадно подался вперед, с головой сунулся в костер. Ловя руками белый огонь, пил его, как воду.
— Пламя бывает разное. — Альтис покосился на Зверя. — Даже одно и то же, оно разное. Это — Огонь, который горит вовне, он не сжигает душу. Ласковый, теплый, любящий. Но грозный, опасный, смертоносный. Его пища — ветви деревьев, трава, воздух. Огонь, который ты зажигаешь в себе, тоже требует топлива. И его дрова — это твоя душа, твоя любовь к нему, твоя жизнь, твоя ярость. Он много берет, но дарит в ответ себя. Пламя Жизни, Amenotiva, несет самое страшное разрушение — ты сжигаешь себя в нем всего без остатка. Подобной смертью имеет возможность умереть любой маг-пирритик, владеющий огнем, не только истинный Пламенный. Но вот воли сгореть заживо хватает лишь у одного из сотни тысяч. Из себя самого ты создаешь Огонь, сходный с Пламенем Творения.
Зверь поймал еще один лепесток Белого Пламени, потерся об него щекой, мечтательно и довольно улыбаясь.
— Я тебя тоже не смог убить, — вдруг сказал Альтис.
Сверкнули в оскале два ряда острых зубов. Зверь затолкал огонек за ворот, растянулся на траве, мурлыкая веселую песенку.
Они не будут друг друга убивать. И пока не закончится их вооруженный нейтралитет, даже воевать за место под солнцем не будут. Придет время, две личности одного демона снова сойдутся в битве. Но пока… Почему бы не погреться у одного костра?
На рассвете заморосил дождь. Мелкий, противный, холодный. Траэллита, не сомкнувший глаз этой ночью, сидел на окне и бездумно скользил взглядом по серой пелене раннего утра. Думать не хотелось, и разрозненные мысли скользили по краю сознания. Разные это были мысли…
Он, Змей, предатель и хвостатая скотина, а не бог. Чувство вины все сильнее сдавливало в тисках сердце чешуйчатого ламия. Он думал о Литисе и Альтаире… О Ястребе…
Они все были едины, но так получалось, что Коган чаще всего пропадал с Литисом. Альтис с Арохом вообще были неразлучны. Только Альтис мог сказать Ароху, что тот плешивая, блохастая, драная беспородная псина, и не получить за это в морду. Только Литис мог безнаказанно подпалить Ястребу перья и обозвать его жареным воробушком. Ветер и Змей являли собой еще один боевой тандем. Альтаир по праву старшинства стоял чуть в стороне, но часто делал небольшой шажок в сторону братства, становясь звеном в их цепи.
Воспоминания снова пробудили притихшую было, неизбывную тоску по братьям… Прикрыв глаза, Змей со всей ясностью понял, что не сможет так жить. Просто не сможет!..
Стук каблуков по дереву заставил его поглядеть на тренировочную площадку внизу. Кого это принесло сюда в такую рань и столь мерзкую погоду?
Резкими рывками перехватывая скользкий канат, по деревянной стене спортивного комплекса поднималась Пламенная. Мокрая веревка под пальцами исходила паром, подошвы ботинок со стуком впечатывались в вертикальную деревянную стену.
В груди у бога-ламия кольнуло. Что она делает здесь в такую рань? Повинуясь порыву, он скользнул вниз, легко прыгнув с высоты третьего этажа. Нужно помириться с ней, нужно объяснить…
Преодолев полосу препятствий, девушка прыгнула на турник и стала подтягиваться.
— Алина…
Остановившись, она повисела секунду, потом перекинула ноги через перекладину. Зацепившись за турник, свесилась вниз и, закинув руки за голову, продолжила тренировку, игнорируя ламия.
— Линка… не хочешь разговаривать, хотя бы выслушай!
Пепельные волосы ламия, обычно крупные кудри, под этим холодным дождиком начали завиваться мелкими колечками. Из одежды на нем были только штаны в блестящих заклепках и собственная шевелюра, укрывшая плечи. Привыкнув в последнее время к человеческому облику, бог-ламий мерз и мок в это гадкое утро.
Алина сжала зубы и продолжила свое дело. Сам виноват, придурок в чешуе. Под коленками вдруг хрустнуло, турник переломился надвое, и в следующий миг девушка оказалась не в луже на земле, а у ламия на руках. Повернув голову, глянула на останки турника — деревянная палка прогорела и обуглилась в тех местах, где воительница ее касалась.
— Ли-ин… ну прости ты меня, дурака старого…
Алина поглядела на него пытливым взглядом. Скользнула по ментальной сети, на мгновение окунаясь в его разум. Обняла за шею, приподнялась в больших и сильных руках, поцеловала вместо ответа.
Оторвавшись друг от друга, некоторое время бессмертные молчали, приходя в себя. Пламя и море — то еще сочетание.
— Больше никогда так не делай, — потребовала воительница.
— Как — не делать? — опешил ламий.
— С Альтисом не ругайся и тем более не дерись, — фыркнула воительница. — А ты о чем подумал?
— О том и подумал, — состроил честные глаза бог-ламий и зашагал в сторону места ночлега отряда.
— Может, ты меня все же поставишь на землю? — поинтересовалась девушка.
— А надо? — вопросом на вопрос ответил Траэллита, не замедляя шаг.
Тяжко вздохнув, воительница решила, что ей и на руках в принципе пока что удобно.
Расплывчатое серое пятно, которое через некоторое время оказалось потолком, не переставало медленно вращаться перед глазами, отчаянно не желавшими открываться. Альтис попытался поднять руку, чтобы силком разлепить веки, но рука не поднялась. Дернувшись всем телом, демон понял, что связан. А точнее, жестко привязан к кровати. Тут же возник вопрос, что же он умудрился натворить ночью, если очнулся в таком незавидном положении.
— Командор?.. — Хриплый со сна голос с трудом определился как Лёнькин.
Повернув голову, Пламенный разглядел своего ученика в кресле, где мальчишка, видимо, спал до сего момента. Красный Пламенный рассматривал демона с неподдельной тревогой и настороженностью:
— Ты уже в себе, учитель?
— А что, непохоже? — проворчал демон и закашлялся. — Вот дрянь, еще и где-то простыть успел…
Лисёнок поднялся, быстро распустил ремни на ногах и руках Альтиса. Тот кое-как заставил себя сесть, принял из рук мальчишки кубок с вином, осушил в несколько глотков, вытер губы тыльной стороной ладони.
— Давно я здесь валяюсь? — спросил Альтис.
— Со вчерашнего вечера, — ответил Лёнька. — Недолго совсем. Учитель, тебе бы отдохнуть.
Тяжелый взгляд демона был красноречивее любых слов. Протянув руку, Альтис взял со стола бутылку, снова наполнил кубок, ополовинил и поинтересовался:
— Я никого не убил?
— Не успел, — ответил мальчик.
— Это хорошо, — кивнул Альтис и снова сосредоточился на вине. Но через несколько неторопливо-тягучих глотков резко бросил: — Я приказал тебе остаться у эльфов и охранять Карэн.
— Ну уж нет! — возмутился ученик. — Ты приказал охранять Кари и оставаться с ней. О том, чтобы оставаться в Тэллахаэле, речи не шло!
Поперхнувшись, Альтис снова закашлялся, а потом рассмеялся:
— Н-да, ученички, такими темпами доведете учителя до принятия строгих мер!
Лёнька состроил невинное выражение лица, шаркнул ножкой по полу. Хмыкнув, демон взглянул в пустой кубок и подумал о том, что в последнее время стал злоупотреблять спиртным.
В первые годы пребывания в этом теле он старался вообще не пить, а дурманящих разум веществ избегал, как самого страшного яда. Привычка держать себя под жестким контролем с тех пор превратилась в самое жесткое правило. Слишком опасно он жил, постоянно идя по самому краю безумия. И сорваться никак нельзя. Один неверный шаг… С другой стороны, это всего лишь пара кубков легкого вина, не дурманящего сознание, а помогающего проснуться и избавиться от дикой головной боли, тисками сдавливавшей виски.
— Или отдохни, Лисёнок. Дальше я уже сам справлюсь, — велел демон.
Лёнька очень хотел ослушаться, но, взглянув на учителя, кивнул и вышел.
Альтис, тяжело поднявшись и держась за спинку кровати, подошел к зеркалу, критически себя оглядел. Тело двадцатитрехлетнего юноши опять требовало к себе внимания. Переформирование — штука сложная. Оно может сделать из девочки мальчика (и наоборот) в утробе матери на ранних сроках. Если же процедура проводится позже, ход физического развития переломится, но невозможно сделать из подростка женского пола — подростка мужского пола. Генная инженерия у магов Жизни достигла больших высот, но на такое неспособна. Зато оказалась способна одна талантливая внучка бога… Тем не менее это тело застряло в развитии годах на семнадцати не только из-за десятков проведенных над ним экспериментов, но еще из-за демонической природы Пламенного.
Но юное лицо, не знавшее бритвы, сейчас, казалось, принадлежало сорокалетнему телу. Разумеется, демону не могло такое понравиться. А то, что демону не нравится, подлежит трем действиям — уничтожению, исправлению, игнорированию. Игнорировать не хотелось, уничтожать — как-то глупо… Придется исправлять. К сожалению, эта несовершенная искалеченная плоть требовала к себе особого внимания. В частности — много лекарств и спецсредств, ненужных нормальным людям.
Найдя свою сумку возле кровати, Альтис целенаправленно занялся приведением себя в порядок. Демон успел полностью закончить и даже слегка размяться, когда в дверь осторожно поскреблись. Пламенный открыл и почти не удивился, увидев Волчонка Ароха.
Мальчик стоял на пороге, чуть опустив голову и глядя на демона из-под пушистых белых ресниц.
— Ну проходи, маленький, — посторонился демон.
Волчонок вошел, огляделся.
— Сбежал от Ароха? — спросил Альтис, разыскивая в своей сумке гребень, чтобы привести в порядок похожую на воронье гнездо шевелюру мальчишки. Он был растрепанный, одевался явно самостоятельно.
Мальчик неопределенно повел плечом. Альтис жестом приказал эльфенку сесть на стул. Тот послушался, но с каким-то хулиганским задором сел так, что спинка стула оказалась впереди. Хмыкнув, демон принялся распутывать белые волосы.
— Дай догадаюсь, — продолжал демон, нещадно дергая колтуны. — Ты сбежал из-за Василисы?
Малыш обернулся. Его грустный взгляд сказал все лучше слов.
— Эх, маленький… — вздохнул Альтис. — Побудешь пока с дядей демоном, а там посмотрим.
Счастливо улыбнувшись, ребенок тут же успокоился. Пламенный застегнул на рубашке малыша петли, не удивившись отсутствию шнуровки, развернул манжеты, полностью привел его в порядок. Последним движением поправил воротник.
— Ну что мне с вами со всеми делать, дети?.. — тяжко вздохнул демон, вспомнив о своих учениках и принцессе.
Приняв последнюю фразу на свой счет, мальчишка ткнулся лбом в локоть демона и прошептал:
— Арох хороший… Арох будет тихо сидеть. Мешать не будет.
И, едва шевельнувшись, весь сжался. Как ожидающий удара щенок. Альтис провел рукой по голове ребенка, заставил поднять опущенный подбородок, взглянул в глаза. Сказал веско, уверенно, даже тени сомнения не допуская в голос:
— Ты никому не мешаешь. А если тебя кто-то обидит, я его сам убью. Веришь мне, маленький?
Волчонок кивнул, неуверенно улыбнувшись. Страх на дне изумрудных глаз. Ощущение ненужности. Уверенность, что он — помеха и обуза.
— Глупый ребенок, — вздохнул демон. — Ты самый лучший, понял? Я никому никогда тебя не отдам и не позволю обидеть.
Эльфенок вдруг опустил голову и беззвучно заплакал, пряча мокрые дорожки на лице.
— Эх, малыш… — снова вздохнул демон.
Дверь распахнулась без стука. Алина, быстро сориентировавшись в ситуации, подошла к эльфенку и стала его утешать с той материнской лаской, которой ребенку отчаянно не хватало. А она гладила его по голове, обнимала за плечи и ласково спрашивала, какая скотина посмела обидеть ее ненаглядного, самого любимого малыша. И обещала, что они с «дядей Альтисом» прирежут эту сволочь. Ребенок под ее руками успокоился.
— Ты вообще не ложилась или давно встала? — поинтересовался Альтис, оглядев воительницу и ощутив запах нагретого металла, как в работающей кузнице.
— Давно встала и уже успела побывать на тренировочной площадке, — ответила девушка. — Ты уже в норме?
— Как всегда… Малыш, ты, наверное, голодный? — Усевшись на столик рядом, Альтис склонился к затихшему эльфенку. Тот кивнул. — Тогда сходи с тетей Линой умойся, и пойдем искать еду.
Минут через десять все трое дружным семейством «тетя — дядя — любимый племянник» уже бродили в поисках солдатской кухни.
Принцесса попалась навстречу совершенно неожиданно. Девочка понуро брела по коридору. Бледная, растрепанная, потерянная, она не замечала, что незашнурованный ботинок сваливается с ее ножки, что нерасчесанная грива черных волос лезет в глаза, что от постоянного дерганья неправильно завязанный узел на шнуровке теперь возможно только разрезать, а не развязать… Переглянувшись, Пламенные остановились.
— Малышка, — позвал Альтис, заставляя девочку оторвать взгляд от пола. — Что случилось?
Девочка посмотрела сквозь демона, всхлипнула и разревелась.
«Второй ребенок за утро — и весь в слезах», — беззвучно сказал Альтис.
«Что-то не так в нашем хреновом мире», — отозвалась Алина.
«Дай догадаюсь… В нашем хреновом мире полно дерьма?»
«И не только… Так, ладно. Сначала дети — потом все остальное».
«Карэн на мне. Она все-таки моя Talle’rey».
Пламенные переговаривались, а Кари вовсю заливалась слезами, спрятав лицо на груди учителя, в кольце его сильных рук. Вскоре из всхлипов и бессвязных слов стало понятно, что она не может поверить в смерть Когана, винит во всем себя, не знает, что делать дальше, крупно поругалась с отцом… Альтису только железной силой воли удалось удержать себя в руках, когда Кари упомянула о том, что сказал ей отец.
Выговорившись, девочка начала понемногу успокаиваться. Волчонок подошел и погладил принцессу по растрепанным черным волосам. Та подняла голову, оглядела мальчика и спросила:
— А ты кто такой?
— Арох, — невозмутимо ответил Волчонок и улыбнулся, обнажив клыки.
От удивления девочка напрочь забыла о своей истерике, даже слезы сразу высохли. Повернулась за объяснениями к демону.
— Арох, — подтвердил тот. — Только маленький. Этому Волку всего-то тринадцать лет. И… я тебя сразу предупреждаю. Волчонок — несколько необычный мальчик. Он почти не может говорить.
— Угу, — кивнула Кари, пытаясь осознать сказанное. Нахмурилась. — Ничего не поняла. Как это так, если Арох — большой, а этот Арох — маленький?
— Не забывай, что ты говоришь о боге, юная императрица, — вместо демона ответила воительница. — Бог Арох Архорт живет одновременно в двух телах.
Карэн некоторое время рассматривала Волчонка, потом улыбнулась, вытерла слезы и представилась:
— А я — Кари.
Мальчик кивнул в ответ.
Альтис нервно дернул плечом, скрывая ноющую боль в груди:
— Так, дети, не знаю, как вы, а лично я жутко голоден. И если мы сейчас не пойдем на поиски кухни, то я кем-нибудь из вас закушу.
Принцесса хихикнула, схватила Волчонка за руку и повела за собой:
— Я знаю, где можно позавтракать!
Армейскую столовую нашли через пять минут. Завтрак им дежурные сообразили еще быстрее. Альтис сжевал свою порцию первым, едва заметив, что там было, и незаметно ретировался, оставив детей на попечение воительницы.
Тигран Тринадцатый не спал. Он не любил вставать утром, тем более в такую погоду, но самодисциплина последних лет приносила свои плоды.
На столе была расстелена карта, его практически постоянная свита — Нангерат и Аллодис — склонились тут же, рядом.
— Думаю, пойдем через порт Рит, если Альтис ничего другого не придумает, — высказал свое мнение Аллодис.
— А там сядем на корабль и вверх по реке, — подтвердил монарх. Вздохнул: — Эх, натворили дети… Да и Сильтарина хороша. Вместо того чтобы остановить эту компанию, рванула с ними! Истинно королевский поступок… — От последних слов веяло неприкрытым сарказмом.
За время долгого пути и испытаний, пройденных плечом к плечу, Тигран научился доверять бывшим врагам. Причем безоговорочно.
— Ничего, — вздохнул Аллодис. — Зато так нам будет проще защитить их.
— Хотя в городе эльфов было бы безопасней, — сухо заметил Нангерат.
— Не факт, — возразил светловолосый некромант.
Дверь распахнулась от пинка, впечатавшись в стену. Некроманты мгновенно приняли защитные позиции, закрыв собой императора. Да только их щиты разлетелись разноцветными брызгами, а самих некромантов разбросало в разные стороны!
Пламенный прижал императора к стене, приставив к горлу нож. Маленькому магу приходилось задирать голову, чтобы глядеть на высокого монарха. В золотых глазах полыхал огонь первозданной ярости.
Тигран судорожно сглотнул.
— Ты… человек!.. — прорычал демон в лицо потомка Янтаря. Последнее слово в его устах звучало грязным ругательством. — Как ты посмел?!.. Червь, недостойный памяти предков!..
Рука, сжимающая нож, чуть подрагивала, холодя сталью горло. Император про себя отметил, что демон все еще не оправился после вчерашнего припадка. О том говорили и нездоровая бледность, и легкая дрожь в руках.
— Я убью тебя, человек, — пугающе спокойно пообещал демон.
— Командор… — Аллодис осторожно коснулся плеча Пламенного. — Командор, не принимайте поспешных решений.
— Что ты знаешь о моих решениях, мальчишка?!
— Ничего, — покладисто согласился колдун. — Но, командор, прошу вас… — начал было некромант и умолк, вдруг узнав это бешеное выражение на лице демона. — Я прослежу, чтобы подобное больше не повторилось. Обещаю.
Альтис помолчал, снова прожег взглядом уже распрощавшегося с жизнью монарха. Прорычал ему в лицо, чеканя слова:
— Смертный, если еще когда-нибудь в твою голову придет хотя бы мысль не то что ударить — обидеть свою дочь нехорошим словом… Я перережу тебе глотку.
Удар наотмашь бросил императора на пол. Но нож от горла монарха Альтис убрал, что не могло не радовать.
— Смертные, — снова сплюнул разъяренный демон. — И как только у подобных вам появляются такие прекрасные дети?!
Не сочтя нужным что-либо объяснять, демон, печатая шаг, вышел прочь.
Некроманты и монарх переглянулись. Нангерат помог Тиграну подняться.
— Иногда мне кажется, — император потер рдеющую скулу, — что он слишком уж дорожит некоторыми детьми.
— Бессмертные по-иному смотрят на жизнь, — озвучил очевидное Аллодис. — Большинству смертных их никогда не понять.
«Хотя могли бы попытаться», — отчетливо было написано на лице колдуна.
Эльфийка поднялась на крышу, села, обхватив руками колени. Прекрасные глаза невидяще смотрели в серое небо. Услышав шорох легких шагов, она не стала оборачиваться. Через мгновение замерзшие плечи обняли сильные руки, живой плащ укутал ее и севшего рядом мужчину. Бог-ветер прижался щекой к стриженой макушке королевы. Они молчали.
— Как же ты теперь… как же вы все теперь, любимый? — первой нарушила тишину владычица.
— Мы — живы, — невесело усмехнулся Ветер. — Пока еще.
— Стрим… — Эльфийка сжала тонкими пальчиками ладонь бога-ветра. — Мне ведь известно, что в бессмертных не заложено понятие «смерть». И я знаю, как вы дорожите друг другом.
— Понимаешь, любимая, — вздохнул Стрибор. — Мы себе… как бы это выразиться поточнее… переписали память. Мы все. Как вязальщица распускает и перевязывает из тех же ниток новый узор или как художник исправляет свою картину. Перерисовали картину собственной памяти — и для нас брат жив. Потому что мы не верим в смерть.
— Бедные, — судорожно вздохнула Сильтарина. Обернулась, крепко обняла бога-ветра, уткнулась ему в плечо. — О Купол, бедный ты мой бессмертный…
Пристроившись на краешке кровати, Волк собирал и разбирал свой боевой лук, смазывая и полируя детали блочного сборного монстра. В полной сборке это боевое чудовище, тетиву которого неспособен натянуть ни один нормальный, пусть даже очень сильный эльф, было огромным, высотой по подбородок Ароху. И стрелы для него нужны пяти видов — разные по тяжести и длине.
Девушка подошла совсем тихо. Скользнули по обнаженной спине Волка ее распущенные длинные волосы, узкий подбородочек оперся на широкое плечо. Бог на мгновение замер, потом продолжил свое дело.
— А где малыш? — тихо спросила Василиса.
— К дяде демону сбежал, — уверенно ответил Волк. — Дядя демон у нас постоянная нянька для всех окрестных малолеток. Вечно вокруг него толпа мелкоты.
— Ты злишься?.. — все так же тихо спросила девушка.
Волк ответил не сразу. Помолчал. Вздохнул.
— Немного, — признался он.
— Я люблю тебя, Арох, — шепнула девушка и поцеловала могучее плечо.
Он замер. Бросил на пол детали своего оружия:
— Я же сломаю тебе жизнь, Василёк.
— Ты боишься, мой Волк? — улыбнулась она.
Обернувшись, бог-волк обнял это воздушное создание, крепко прижал к себе:
— Боюсь, девочка моя. За тебя.
Путешествие продолжилось после полудня, когда выглянувшее солнышко высушило утреннюю сырость, когда со скандалами, разборками и выговорами было покончено. Собственно, весь выговор и разборки состояли в том, что Альтис назвал владычицу эльфов капризной, глупой и упрямой Пищалкой, а она в ответ пообещала придушить при случае тупого, упертого демона.
Следующим пунктом назначения был речной порт Рит. Большой торговый город.
Когда на второй день пути на горизонте появились шпили башен Рита, Альтис остановился и жестом приказал отряду замереть. А сам чуть склонился вперед, сквозь хищный прищур разглядывая текущую вдали могучую реку и высокие шпили.
— В чем дело? — Ламий остановил свою лошадку рядом с къяром.
Братья, конечно, успели помириться. Они вообще не умели ссориться надолго.
— Смотри, — кивнул в сторону города демон. — Внимательно.
Траэллита послушно уставился в указанном направлении. Моргнул, ничего не понимая, хотел повернуться к Пламенному, но тут на периферии зрения мелькнул странный силуэт… Бог-ламий мгновенно сменил спектр зрения. И выругался.
Алина, встав возле демона, тоже сразу все поняла.
— Мать моя женщина, — выдохнула она, судорожно вцепившись в поводья. Схватила демона за плечо: — Ал, мы туда не пойдем.
— Уточняю: ты не пойдешь, — холодно отозвался Альтис. — И люди тоже.
— Что происходит? — Император оказался в одном ряду с бессмертными.
— Сожри меня Кошмар, через Грань его!.. — высказался Стримбор, подъехав поближе.
— Киррий, — почти спокойно ответил демон. — Дух болот, как вы, люди, его зовете. Второй по силе после Моррия демон воды. Речной змей. Не изначальный. Рожденный. Талантливый выродок Моррия Уродливого.
— А папочка этого урода поблизости не ошивается? — мрачно поинтересовалась Алина.
— Не чую, — отозвался Альтис. — Но это не значит, что его здесь нет. Ох, врата… — Последняя фраза вырвалась болезненным стоном. После чего демон расхохотался каркающим смехом, больше похожим на всхлип. — Не успел, я не успел…
Совещавшиеся за спинами богов некроманты что-то между собой решили. Вперед, как всегда, вышли признанные лидеры — Нангерат и Аллодис. Но встревать в разговор со своими предложениями не спешили.
— Нельзя входить в город, — твердо сказал Ветер.
— Нельзя, — скрипнул зубами Змей.
— Насколько это опасно? — поинтересовался император, с тревогой оглядываясь на дочь.
— Смертельно, — ответил Арох и посмотрел в сторону малыша.
— Киррий опутал своей сетью город и близлежащее побережье. И тянет из этой земли силу. Сильена — чистая земля. И жители здесь гораздо сильнее, свободней духом, светлее, чем в Нимадорге. Киррий, судя по тому, как провонял этой тварью воздух, здесь не меньше двух-трех недель. Он успел набрать невероятную мощь. И материи в достатке, — словно читая лекцию студентам в аудитории, поведал Альтис. — К воде нам не прорваться в любом случае.
— Значит, мы не будем заходить в город, — констатировала Алина и с такой силой вцепилась Альтису в плечо, что тот едва не зашипел от боли.
— Не будем, — сквозь зубы пообещал он, и хватка сразу ослабла. — Пойдем выше по реке, до Олова, — объявил демон. Название «Олов» носил небольшой городок-порт между Ритом и столицей. — Только вот как нам мимо этой болотной твари проскочить…
— Мы можем прикрыть, — вставил свое веское слово Аллодис.
— Ритуал защиты от враждебной демонической силы и наложение «полога незримости» — дело двадцати минут, — добавил Нангерат.
Альтис окинул внимательным взглядом двоих колдунов и кивнул:
— Приступайте.
Некроманты повели отряд за собой, на ближайшую поляну, годную для предстоящего колдовства.
Несмотря на заверения некромантов, что весь ритуал занимает немного времени, отряд снова двинулся в путь только через два часа. Обходя тракт, они шли по лесу, ведя лошадей в поводу. И двигались по возможности бесшумно. Бессмертные старательно маскировали свою истинную суть. Вскоре Арох, повинуясь безмолвному приказу, растворился в листве. Альтис, глянув ему вслед, только восхищенно качнул головой. Такой большой бог умел в мгновение ока раствориться в лесу, словно его никогда не было. Даже будучи огромным волком в своем божественном обличье, Арох всегда умел ловко прятаться, но, родившись эльфом, достиг в этом искусстве новых высот.
Волк вернулся через час. Его крупная фигура соткалась, казалось, из самой листвы прямо перед Альтисом.
— Нашел, — коротко оповестил он.
— Веди, — так же коротко приказал Альтис. Не выдержал и спросил: — Как тебе такое удается?
— Рефлексы, — пожал плечами Арох.
Минут через двадцать отряд вышел на тропу. Тропа, хотя и была достаточно широкой, чтобы на ней смогли разъехаться два конных всадника, больше походила на звериную. Но Арох в таких делах не ошибается. Сощурившись и на секунду поменяв спектр зрения, Альтис взобрался на спину къяра и начал раздавать приказы:
— Отряд, по коням. Детей и Каина в середину, Алина и Трэн — замыкающие. Некроманты — дополнительно прикрывать детей и Каина. Стрим, ко мне, во главу отряда. Колокольчик! Твое место временно во главе, сразу за нами. С тропы никто не сходит, никто не отклоняется даже на полшага без разрешения! В противном случае — воскрешу и сам убью!
Никто и не подумал спорить. Приказы демона выполняли быстро и четко. Почти все сразу почувствовали, что это не просто тропа, а «краткий путь». Когда мир был еще малонаселен, хранители третьего круга Купола проложили себе такие «краткие пути». Они в пять-шесть раз укорачивали расстояния и скрывали идущих от любого врага.
Альтис мог бы прочесть очень длинную лекцию по теме «Тропы хранителей». Но не видел в этом смысла. Его собственная «Теория струн во взаимодействии трех миров и многовариантность пространства-времени» для ученых мужей мира сего уже больше тысячи лет представляла собой что-то вроде неутвержденной альтернативы классической теории пространства-времени. Ученые и маги всех мастей изучали ее, но просто не понимали всей безмерной сложности учения Белого демона. Самое большое возмущение вызывал в его теории пункт, который гласил, что без интуитивного ощущения пространства-времени все самые сложные расчеты ничего не стоят. Потому что ни один расчет не может учесть «фактор случайности». Немногие, очень немногие могли полностью понять, о чем говорил в своих записях Альтис.
Демон на самом деле не хотел создавать никакой теории. Просто однажды забыл в университете свою записную книжку с научными выкладками и результатами экспериментов. Никто даже и не знал, что автор — Альтис. Создателем альтернативной теории по сей день является безымянный Пламенный маг.
Перед тем как тронуть лошадей с места, Альтис поймал в ладонь незримую струну, потянул на себя… Вскоре в руках оказалась довольно длинная тонкая серебряная цепь. Ее он разделил на шесть частей. Одну намотал себе на запястье, другие отдал бессмертным и эльфийке, приказав следить за сохранностью. «Краткие пути» — штука опасная, хоть и удобная. Найти такой путь было трудно, если точно не знать, где он пролегает. Об этой тропе Альтис знал давно.
К ночи демон все-таки вывел отряд к небольшому городку.
Люди и бессмертные, изрядно вымотанные, сняли комнаты на постоялом дворе с незамысловатым названием «Речник». Это был не самый лучший постоялый двор, но зато здесь оказалось чисто и спокойно. В каждой комнате была своя отдельная ванная. Демон заплатил запрошенную цену не торгуясь — уж очень он устал и не было сил спорить. Так долго вести за собой смертных, которые не умеют держаться «на струне», — тяжелое занятие.
Отказавшись от ужина, путники, едва стоявшие на ногах, дружно разбрелись по своим углам и рухнули спать.
Мир вокруг горел.
Жаркое пламя не могло разогнать окружающий мрак, заволакивая все удушливым, липким, черным дымом. Демон вдохнул, тяжело закашлялся. Выпрямился, прикрыв лицо рукой, огляделся и пошел вперед, прямо в огонь.
Идти было тяжело. Огонь был чужой, не его всемогущее Пламя. Он жег, душил, вонял горящим человеческим мясом. Под ногами хрустели прогоревшие кости. Альтис остановился, пытаясь отдышаться и понять, куда идти дальше в этом кошмаре. От дыма и недостатка воздуха мутило, голова кружилась и в груди снова нарастала тяжелая, налитая свинцом боль. Любой другой уже давно бы задохнулся и умер, но Пламенный держался.
И вдруг услышал детский смех. Ничего более чуждого здесь и представить было невозможно. Шагов через десять Альтис увидел в огне детские силуэты. Малыши играли, смеялись и не замечали творящегося вокруг. Двоим из них было от силы лет по шесть. Еще несколько шагов — и сквозь дым Пламенному наконец удалось разглядеть детей.
Высокий, тонкий, как тростинка, светлоголовый мальчик играл с девочкой. Альтис пригляделся и узнал Яночку. Вытянувшаяся за лето малышка вместе с мальчишкой строила «песочный» замок. Из прогоревших, рассыпавшихся в труху костей, жирной сажи и черной, пропитавшейся кровью земли.
— Яна!.. — хрипло крикнул демон, бросаясь к детям.
Он рухнул перед малышкой на колени, но не решился обнять и унести отсюда. Уж очень спокойной она была.
— Ал? — удивилась девочка. — Что с тобой, братик?
Она вытерла грязную ладошку о платьице и коснулась руки демона.
Свежий морской бриз казался вкусным после удушливого дыма, хищный треск огня сменился шумом прибоя, песочный замок оказался именно песочным, а теплый день на морском побережье ничем не напоминал удушливые клочья мрака в огне.
Мальчик по другую сторону замка, деловито отряхнув грязные ладошки об коленки, смотрел так же спокойно.
— Ты как из печки вылез, — хихикнула девочка, глядя на демона.
Демон не ответил, пытаясь понять, что происходит.
— У тебя и мамы все в порядке, малышка? — негромко спросил он.
— Да, — кивнула девочка. — Только мама за тебя и Алину очень волнуется. Смотри, какой мы тут замок строим! Правда, красивый?
— Правда, — улыбнулся Альтис.
Он пытался понять происходящее. Может, сгорающий в огне мир — его личный бред, а на самом деле ничего этого нет? Может, вокруг светло и мирно, а он просто сжигает себя сам?
Да, пусть будет так. Это мир такой… мирный.
Вдохнув полной грудью соленый морской воздух, Альтис вдруг тяжело закашлялся, пытаясь выдохнуть удушливый черный дым! Боль свела пальцы судорогой — кожа на запястьях пузырились и лопалась страшными ожогами.
Яночка вскрикнула, прежде чем мгновенно сгореть заживо! Мальчик успел лишь испуганно посмотреть…
Альтис поймал только густые маслянистые хлопья черного пепла вместо детских тел. Из груди помимо воли вырвался отчаянный звериный вой. Он скорчился в огне, обняв себя руками и пытаясь унять тяжелую, не позволяющую дышать боль.
«Причина всего этого… во мне?.. Причина — я сам…» — Эта мысль застлала разум черно-красной пеленой лютой ненависти к себе.
А потом кто-то схватил его за плечи, заставив обессилевшего демона встать. Дернул к себе.
— Я же говорил, что нужен тебе, — злобно прорычал над ухом знакомый голос.
— Я этого никогда и не отрицал, — через силу ответил Альтис, скривившись в болезненной усмешке.
Зверь вытащил демона из самого пекла и толкнул куда-то в сторону. Сильно толкнул, стараясь причинить боль и не скрывая злорадства. Альтис не удержался и упал.
Падение казалось бесконечным…
…пока не закончилось в собственной кровати: демон рухнул носом в подушку. Со стоном перевернувшись, Альтис уставился в потолок и тихо проклял самого себя, своего Зверя, долбаных демиургов и всю Когорту разом, в конце еще разок помянув собственную тупость.
Серый рассвет едва занимался. Альтис бесшумно, стараясь не потревожить учеников и снежного волчонка, мирно дрыхнущих в его комнате, прошел в ванную, умылся. Потом оделся и вышел. Его все еще мутило после кошмарного сна.
Спустившись на первый этаж в таверну «Речника», он выбрал столик в углу. Хозяин, которого, как припомнил демон, звали Рубай, в такую рань тоже уже не спал. Подошел, поинтересовался, изволит ли господин завтракать. Высокий, с залысинами, с отчетливым вторым подбородком, плотного телосложения мужчина в кожаном фартуке, кожаных штанах тонкой выделки и идеально чистой рубашке с короткими рукавами — больше всего напоминал мясника. Он смотрел на гостя спокойно, с должным почтением. Рубай точно знал, что это не обычный воин, а гость, которому нужно оказать наибольшее почтение, ни в коей мере не завышая цену за услуги. Ну или хотя бы не слишком нагло завышая. Чутье, не раз выручавшее хозяина постоялого двора, сразу подсказало, что ввалившаяся к ночи усталая компания (матерые воины, подростки, державшиеся со взрослыми на равных, и девушки в мужской походной одежде) — далеко не простые гости.
С кухни потянуло жареным мясом. Демона снова замутило. Сглотнув ком в горле, Альтис попросил:
— Чего-нибудь без мяса. Совсем. И вина — фиалкового каспианского, тысяча семьсот восьмидесятого года, если есть. Бутылку.
— Все будет в лучшем виде, — заверил трактирщик и испарился выполнять заказ.
Откинувшись на стуле, Альтис прикрыл глаза, коснулся потайного кармана и поморщился, в который раз не обнаружив флейты. Он потерял ее тогда, у эльфов, когда его нагнали ученики. Наверное, она выпала из рук…
Потерял. Осознание этого факта угнетало. Впрочем, долго предаваться горестным раздумьям не позволила хорошенькая заспанная девушка с подносом. Быстро расставив снедь, она удалилась, не мешая господину завтракать. Сбив ножом печать с бутылки, демон, игнорируя бронзовый кубок, сделал несколько солидных глотков из горла. Вскоре полегчало настолько, что можно было приняться за завтрак. Альтис с неудовольствием взглянул на опустевшую на четверть бутылку и снова решил, что пора заканчивать злоупотреблять алкоголем. Но иногда становилось так пакостно, что иного способа немного ослабить тугой узел внутри демон просто не видел.
Закончив с завтраком, Альтис уже неторопливо смаковал преотличное вино, когда на лестнице появилась Кари. Она ступала неуверенно, крепко держась за перила. Подняв глаза, сорванным голоском позвала:
— Учитель, — оступилась и упала на лестнице. Покатилась бы, если бы не вцепилась в перила.
Альтис мигом оказался рядом, поднял невесомое тело на руки. Вся мокрая, бледная, она дрожала, хрипло и тяжело дыша.
— Маленькая… Да ты заболела! — не на шутку перепугался демон.
Род Янтаря практически не подвержен болезням. Что такое простуда, потомки короля просто не знали. И если Карэн заболела, значит, это какая-то серьезная зараза, пробившаяся через чрезвычайно сильный врожденный иммунитет!
Девочка на руках демона раскашлялась и слабо кивнула.
— Не знаю, что со мной… никогда так не болела… — чуть слышно прошептала она.
— Трактирщик! — рявкнул Альтис. — Горячую воду в комнату ребенка и снаряди кого-нибудь к аптекарю, срочно! Все будет в порядке, котенок, потерпи… — Это уже девочке.
— Да, мой хранитель, — кивнула принцесса и потеряла сознание.
— Дери нежить… — сквозь зубы прошипел Пламенный. Он поднялся по лестнице и быстро направился к покоям девочки. По дороге остановившись, он постучал ногой в дверь своей комнаты и крикнул: — Снежный! Бегом к Кари!
Перепуганный и ничего не понимающий волчонок вылетел из комнаты и нагнал демона еще до того, как тот оказался в покоях принцессы. Девочка ночевала одна, что только порадовало Альтиса.
— Проверь наличие инфекции. Чтобы все было стерильным, — приказал Альтис.
Жулька, не переспрашивая, подскочил сначала к кровати, потом быстро прошелся по всей комнате.
Морозные колючие снежинки вихрились за плечами мальчишки. Первозданный холод мгновенно выморозил и вычистил всю комнату, не коснувшись лишь объятого тонким огненным щитом демона с девочкой на руках.
— Готово, — сообщил мальчик, мгновенно закрывая себя тонким ледяным щитом.
Невидимое пламя прошло второй волной после льда, сжигая то, что не убил мороз, и согревая все вокруг. Девочку бережно положили на кровать.
Через несколько минут два дюжих молодца притащили в комнату большую бадью, полную горячей воды.
— Стерилизуй, — коротко бросил Жульке демон. Тот одним касанием выморозил воду, превратив в кристально-чистый лед.
— Только зря грели, — вздохнул один из парней.
— А ты — к аптекарю, — приказал маг, протянув здоровому детине исписанный мелким почерком листок, вырванный из записной книги. — Чтобы быстрее эльфийской стрелы был! — Он кинул мгновенно пойманную золотую монету крупного достоинства.
Волчонок мгновенно выморозил все, что даже гипотетически могли притащить на себе люди, пока Альтис в несколько движений разморозил, вскипятил и снова остудил до приемлемой температуры воду.
— Что заказал? — поинтересовался Жулька.
— Маркеры, — коротко бросил в ответ демон.
— Только на инфекцию или на магию тоже? — уточнил мальчик.
— На все, — ответил демон, освобождая Кари от одежды.
Волчонок взглянул на принцессу и понял, зачем демону понадобились маркеры. Обычно для опытного взгляда сразу понятно, чем болен подопечный, — есть сотни мелких, едва заметных примет. Но у Кари эти мелкие приметы постоянно менялись. Вот сейчас можно было решить, что это красная лихорадка, хотя минуту назад больше было похоже на магическую заразу, а до того — явные признаки белой чумы, которых сейчас нет в помине.
— Мм… — Девочка, не открывая глаз, попыталась оттолкнуть руки демона. — Не надо…
— Надо-надо, — уверил демон. Но Кари снова капризно заныла, пытаясь вывернуться. — Ты меня стесняешься, что ли? — удивился Альтис. — Да что я, голых тощих детей не видел?! Шмакодявка, соплячка зеленая, а туда же… Большой дядя демон гораздо более интересные картины видел, чем твои тощие ребра, поняла, малявка? Так что дядю демона стесняться — это лишнее. Я тебе сейчас не только хранитель, но и целитель буду, ты же врачей не стесняешься?..
Не прекращая говорить, Альтис быстро раздел маленькую принцессу.
— Я их не люблю и поэтому к ним не хожу, — вяло пробормотала в ответ на последнюю фразу девочка, когда демон уже нес ее на руках к бадье. — Ой-й… — тихо взвыла она, оказавшись в воде.
— Холодно? — спросил Пламенный, еще немного подогревая воду.
— Болит все, — пожаловалась принцесса, открыв глазки, блестящие от лихорадочного жара. — А еще тошнит и голова кружится.
— Продержись чуть-чуть, — попросил Альтис, с сочувствием взглянув на девочку. — Нужно судорогу с мышц снять. Потерпи…
Она сморщилась, но промолчала, когда умелые и сильные руки демона начали аккуратный, но от того не менее болезненный массаж. Вскоре полегчало. Девочку вытащили из воды, завернули в простыню, положили на кровать.
Чем сложнее живое существо, тем сильнее в детстве оно болеет. Пока не сформируется окончательно. Все искатели, будучи мальчишками, часто страдали, и никто, кроме Создателя, не понимал, в чем причина. У них мог начаться жар ни с того ни с сего, боль возникала ниоткуда, мучая по несколько суток. Они могли неделями валяться в постели, не вставая, — их начинало шатать от слабости при попытке подняться. Так было все время, пока они менялись и взрослели. Поэтому над иммунитетом и здоровьем Янтарных королей искатели работали особенно тщательно.
Раздался требовательный стук в дверь. Альтис повернулся к Жульке, ничего не говоря вслух. Тот кивнул и направился к визитеру.
— Что с моей дочерью? — раздался встревоженный голос за дверью.
— Вам нельзя входить, — холодно ответил Жулька.
— Это еще почему?! — удивленно спросил Лисёнок.
— Никому нельзя входить, — чуть более доброжелательно пояснил волчонок. — Мы еще не определили инфекцию. Вам нельзя дышать тем же воздухом, которым дышит Кари, нельзя подходить и уж тем более прикасаться к ней. Если ее иммунная система ослаблена настолько, насколько мы предполагаем, то любая самая безобидная пылинка с ваших ботинок или плащей может ее просто убить.
— Он же врет… — слабо ворочая языком, сказала Кари, тоже слушая Жулика. Поглядела вопросительно на демона: — Врет же?
Альтис помолчал, прислушиваясь к разговору толпящихся за дверью.
— А скажи-ка мне, маленькая… кожа у тебя болит? Кожа, корни ногтей?
Поколебавшись, Кари кивнула.
— Может, и не врет, — вздохнул демон. — Но ты не бойся, все будет хорошо. Это я тебе обещаю.
Волчонок вернулся в комнату с небольшой сумкой в руках.
— Маркеры, — объявил он, высыпая содержимое на прикроватный столик.
Около сотни крохотных бумажных конвертов с разными порошками, десяток флакончиков с разноцветными жидкостями. На некоторые маркеры нужно было капнуть крови, другие — нанести на кожу, третьи — попробовать на язык… Около часа ушло на то, чтобы испробовать все. И абсолютно все среагировали положительно, указав на то, что именно эта зараза поразила девочку. Но буквально через несколько минут маркер становился нейтральным, ясно показывая, что никакой инфекции нет.
— Что за… — Снежный удивленно тряхнул головой, засыпав снежинками половину комнаты. — Никогда такого не видел.
— Со мной все плохо?.. — обессиленно спросила Кари.
— С тобой все непонятно, — высказался Каерасса, на миг оказавшись старше своих вечных двенадцати.
Альтис промолчал, странно глядя на девочку. Потом устало провел ладонью по лицу и попросил, не глядя на волка:
— Жулик, принеси мой рюкзак из комнаты.
Снежный искоса взглянул на Альтиса. Ничего не сказав, вышел. Вернулся почти сразу, принеся рюкзак. Тот едва заметно пах кровью, землей, чем-то смертоносно-убойным, жженой кожей — и снежный безошибочно определил, что эта невзрачная заплечная сумка прошла за спиной демона войну. Руки воина должны быть свободны, и никакая ноша не должна стеснять движений. Только те, кто делал воинский рюкзак, рассчитывали на людей, а не на Пламенных демонов, у которых то и дело за спиной проявляются крылья. Поэтому ношу Альтиса теперь таскал в основном Калигул. А сам демон все необходимое вечно распихивает по карманам.
— Вот скажи мне, Ал, какого нежитя ты не носишь свои вещи в пространственном кармане? — поинтересовался Жулька.
Пламенный поднял на волка удивленный взгляд, почесал в затылке:
— Во-первых, я долгое время был смертным, а они такого не могут. Во-вторых… забыл.
— Что забыл? — не понял снежный оборотень.
— Забыл, что он у меня есть, — пояснил Альтис, расстегивая карабины рюкзака и доставая маленький флакончик со светло-голубоватой жидкостью. — Да и сомневаюсь, что он будет безотказно действовать, пока я вроде как не очень бессмертен. А потерять все это — как-то не хочется.
Взяв нож, маг одним точным движением разрезал ойкнувшей девочке ладонь и вылил тягучую, густую, чуть светящуюся жидкость прямо на рану. Жидкость тут же втянулась в раненую плоть, и порез мгновенно зажил. Не осталось даже шрама.
— Терпи, — строго сказал демон девочке и сдернул с ее худого обнаженного тела простыню.
Кари недовольно сморщилась и мысленно пообещала страшную месть своему хранителю. Но выражение ее лица почти сразу сменилось на удивленно-болезненное. Под кожей гулял жар, обжигая болью. Вскоре он сосредоточился в плечевых суставах, на локтях, в ладонях, под коленями, в пояснице, на лбу и на животе.
— Ни фига себе, об Грань меня всей Когортой! — высказался Жулька.
Там, где сосредоточился жар, сквозь кожу просвечивали замысловатые рисунки, понятные только древним и бессмертным.
— Бедная ты моя девочка. — С бесконечной жалостью демон погладил маленькую принцессу по щеке. — Ничего, маленькая, я тебя обязательно вылечу. — Как ни пытался он быть убедительным, но голос дрогнул.
Кари было плохо. Ее тошнило, к горлу то и дело подкатывал ком, потолок с полом периодически начинали кружиться в диком хороводе, меняясь местами, болело все, даже корни волос, от жара выламывало суставы. О том, чтобы в таком состоянии сохранять еще и способность думать и хоть что-то замечать, кроме собственной боли, не могло быть и речи. Но наследница престола была истинной дочерью своего великого древнего рода.
— Ты обманываешь, — тихо выдохнула она.
— Обманываю, — признал демон, заворачивая обессиленную девочку обратно в простыню и накрывая одеялом. — Но я поставлю тебя на ноги, а потом мы доберемся до столицы, там Марья… Она тебя обязательно вылечит. Спи, маленькая. Ты устала… Спи…
Девочка уснула, убаюканная ласковой, как колыбельная матери, которой она не знала, незаметной магией Пламенного. Снежный шепотом поинтересовался:
— Какого нежитя, дери тебя умертвия?!
— Проклятие Янтарных королей, — так же тихо ответил Альтис. — Рано ей, слишком рано…
Если бы оно настигло малютку на двадцать лет позже! Если бы только дать девочке время! Ей бы повзрослеть, тогда бы она гораздо легче пережила лихорадку, а изменения и не заметила бы. Да, она бы стала тоньше чувствовать мир, научилась видеть первопричины и понимать истинную подоплеку происходящего, но списала бы это на взросление и опыт. А позже осознала и приняла бы все особенности отражения мира в себе самой. Но такая маленькая… так рано… Как всегда — время. Время, которого больше нет. Ни у кого и ни на что.
— Мы делились с ними силой, Каерасса, — тихо продолжил Альтис, не отрывая взгляда от принцессы. Снежный вздрогнул. Нечасто демон называл его истинным именем… — Мы позволяли королям пить Жизнь из истоков. Мы давали им саму изначальную суть Творения. И много чего еще… Чтобы они были сильными, здоровыми, выносливыми. Чтобы не старели до конца жизни и уходили, не ведая старческой немощи. Мы следили за тем, чтобы дети рождались без генетических изъянов, следили, чтобы сыновья не женились на ком попало, чтобы дочери рожали только от здоровых отцов. Мы довели этот великолепный генотип почти до совершенства. Но не все оказалось так гладко, как мы рассчитывали. Наша любовь к смертным всегда оказывалась губительна для них, всегда… — Альтис рассеянно коснулся спящей девочки, подоткнул край одеяла.
Глядя на Кари, он едва ли видел именно ее. Скорее, первого сгоревшего в лихорадке четырнадцатилетнего принца. Тогда еще никто не знал, как справляться с недугом, у которого и названия-то не было. Но демоны нашли способ обезопасить от проклятия Янтарных их потомков. Хоть это и стоило жизни троим детям.
Янтарные короли воплотили собой не только генетическое совершенство. Сильные, стойкие, не подверженные ни психическим заболеваниям, ни большинству физических недугов. Мир имеет свой собственный рисунок Творения. Становясь королями, императорами, они со временем принимали в себя мир и отражали его. Это трудно… Но когда Янтарный король или королева готов к перевоплощению из обычного, хоть и почти совершенного смертного в настоящего владыку, тело меняется. Именно тело становится «мировым зеркалом», чтобы не искалечить личность и душу. Многие потомки так и не прошли это изменение. Пламенные сумели запретить телам детей Янтаря меняться до определенного возраста. Изменения происходили постепенно, а не так резко… Но все равно иногда случались осечки. В этот раз — в виде измученной, бледной до прозрачности спящей девочки.
— Присмотри за ней, — по-прежнему пребывая не совсем в этом мире, попросил снежного волка Альтис и направился к двери.
— Присмотрю, — кивнул тот, проводив демона взглядом.
И с горечью подумал, что непосильная ноша лежит на плечах его давнего старшего друга… Альтис не из тех, кто способен сломаться под какой бы то ни было тяжестью, но всякий может однажды и надорваться. Даже если он отлит из металла попрочнее гномьей стали.
Едва Альтис вышел, как его тут же приперли к стенке.
— Что с малявкой? — требовательно спросила Алина, стоя рядом со Змеем.
За ее спиной переминались с ноги на ногу ученики, а по левую руку стоял сам император.
— То, чего я больше всего боялся, — медленно произнес Альтис, в упор глядя на Тиграна.
Тот понял почти сразу. И побледнел до синевы, пошатнулся, опершись о стену.
— Но она же… единственная наследница!.. — вымолвили посеревшие губы. — Она же… маленькая!.. Ей же… рано еще!.. А продолжение рода… как же?! Наследники…
— Наследником Карэн будет твой следующий сын или дочь. Или твои внуки от других детей. Уж позаботься о том, чтобы они появились на свет. Твоя единственная дочь никогда не станет матерью, — устало и зло бросил демон.
Его никто не остановил, когда он уходил.
Городок действительно был маленький. Альтис не смотрел, куда несут его ноги, ему было все равно. В трущобах, где разная шушера может пристать и днем, никто не встал у него на пути. Крысы с шакалами быстро учуивают опасных хищников и предпочитают обходить их стороной.
Альтис увидел впереди старую гнилую пристань. Подойдя к воде, демон сел на полусгнившие доски пирса, спустил ноги, касаясь подошвами ботинок бегущей воды. Вода под ногами — серая, как небо, затянутое свинцовыми облаками.
Так же серо и тяжело было у него на душе. И снова закралась мысль о собственной вине. Что первопричина всего происходящего — только в нем одном. Его демоническое пламя жжет не только его, но и всех, кому не повезло быть рядом.
Взгляд свободно скользил по воде, пока не зацепился за любопытную деталь. По реке плыл труп. И стоило сосредоточить на этой детали внимание, как тут же стало ясно, что «труп» на самом деле таковым не является!
Демон не раздумывал ни мгновения. И на полпути к цели выматерил себя за импульсивность. Его стокилограммовое тело с уплотненной структурой мышц и костей плавать могло только в топорном стиле. Тяжелые ботинки тянули ко дну, намокшая одежда вмиг сделалась неподъемной. Все же, сцепив зубы, Альтис добрался до своей добычи, схватил за ворот и упрямо погреб в сторону берега.
Воды Уллэ действительно могучие. И течение в этом месте — сильное. Захлебываясь, демон понял, что тонет. Он воззвал к своей демонической силе. Могучая демоническая сила вызвала боль, но сил выгрести хватило!
Выбравшись на каменистый берег ниже пирса, Альтис вытянул за собой «труп», перевернул его и надавил на грудь, заставляя выдохнуть воду. Утопленник закашлялся, судорожно пытаясь отдышаться. Демон сел на камни и принялся целенаправленно игнорировать обычную месть смертного тела на силу бессмертного.
«Добычей» оказался темноволосый мужчина лет тридцати с точеным аристократическим профилем и по-военному короткой стрижкой. Хотя картину изрядно портили синяки и ссадины на лице, а также плачевное состояние когда-то роскошного костюма. Потрепанный аристократ встал на четвереньки, выплюнул последнюю воду из легких, судорожно дернулся, икнул и вытащил из-под ребер узкий стилет. На камни вместе с водой полилась кровь.
— Это ты зря. — Альтис помог спасенному сесть. — Не стоило так вытаскивать нож.
— Ничего, — пытаясь отдышаться, выдавил мужчина. Презрительно скривился, зажимая ладонью рану: — Даже ударить не смогли толком… бездельники…
Слишком быстро для трупа, как и для обычного человека, несостоявшийся утопленник приходил в себя. Но для потомка въерча в третьем поколении — нормально.
— Благодарю вас за мое спасение… — Побитый аристократ запнулся, оглядел мокрого, едва пережившего болезненный откат Альтиса. Военная офицерская форма без отличительных нашивок, какой-то непонятный знак на левом плече. — Простите, не имею чести знать ваше воинское звание.
— Командор, — криво усмехнулся демон. Аристократ немного картинно заломил бровь, ожидая продолжения, и Альтис усмехнулся еще шире: — Отставной командор запаса.
Впрочем, утопленник проявил благоразумие, не настаивая на полном представлении.
— Мое имя Ларт, герцог…
— Сейчас твое имя — Добыча, — оборвал Альтис, настороженно оглядываясь по сторонам. — А если не унесем отсюда ноги, здесь будут мертвая добыча и один контуженый командор. Идти сможешь, утопленник? — Говоря с Лартом, Альтис коснулся своего седого виска. Вспомнил, что оборвал ментальную сеть, когда шел бродить по городу, снова обругал себя нехорошими словами.
— Попробую, — ответил аристократ.
Поднявшись с помощью Альтиса, идти самостоятельно он все-таки не смог. Перекинув руку Ларта через свое плечо, Альтис едва успел довести зажимавшего рану «утопленника» до старых доков, когда дорогу им преградили.
— Ну вот, — вздохнул Альтис с неискренним разочарованием. — А я так надеялся, что сегодня никого не убью.
Их было около полутора десятков. Пятеро мужчин военной выправки, один — совсем молодой маг, явно аристократического происхождения. Трое из пяти были мечниками, навскидку можно было дать им шестую ступень. Отменные воины. Еще двое, скорее всего, бывшие ликвидаторы. Этих, в отличие от остальных, учат быть незаметными, выглядеть неопасными, убивать без соблюдения правил, используя самые грязные приемы, и выживать любой ценой. Страшные бойцы. Остальные — просто уличная шушера, не раз пачкавшая руки кровью. И около полусотни низших тварей, которые тенями сновали вокруг этой интересной компании.
Альтис осторожно снял руку спасенного человека со своего плеча. Мягко ступил чуть в сторону и вперед.
— Это за мной, — едва слышно сообщил Ларт. — Простите, что втянул вас, командор.
— Держись позади и не мешай, — тихо бросил демон. Сказал громко и насмешливо уже для пришедших: — Я что, неудачно занял ваше рыбное место, ребятки? Ну извините, я сейчас уберусь! Только улов себе оставлю. Договорились?
— Уйди с дороги, солдат, и тебя пощадят! — надменно вскинул подбородок молодой маг. Интересно, сколько ему? Хотя бы двадцать есть? — Нам нужен только этот жалкий предатель!
Коротко хохотнув, Альтис заулыбался, как акула — вкусной добыче.
— Сразу видно, что ты не служил в армии. Твои спутники никогда бы не назвали меня солдатом!
Удивившись неожиданному ответу, который явно выходил за рамки стандартных реакций, парнишка повернулся за разъяснением к одному из мечников.
— Офицер, — нехотя ответил мечник, пристально разглядывая Пламенного. — Из высоких чинов. Оружия нет. Не могу сказать, насколько опасен.
— Бери сразу самую верхнюю метку, боец, — хмыкнул Альтис, демонстративно сложив руки на груди. — С вами всеми я не то что без мечей — без рук справлюсь.
— Много на себя берешь, офицеришка, — выступил вперед другой воин. Самоуверенный, не больше тридцати, но изрядно тертый жизнью. Бывший ликвидатор, не знавший поражений. Узкое лицо, худая, немного угловатая высокая фигура в свободной одежде немаркого серого цвета, гибкое сильное тело. — Ты один против всех. Безоружный. Как я вижу — недавно раненный. У тебя нет шансов. Что пообещал тебе этот… человек, которого ты защищаешь? Мы дадим в два раза больше. Только уйди с дороги. Мы не хотим тебя убивать.
Альтис, нарисовав на своем лице титаническую работу мысли, повернулся и поглядел на свой улов. Тот стоял, сжимая в руках свое единственное оружие — вытащенный из собственного тела стилет. Бледный и обессиленный, но настроенный решительно.
— Вам и правда нет резона отдавать за меня свою жизнь, командор, — не глядя на Альтиса, негромко произнес аристократ. — Более того, я прошу вас уйти и не рисковать своей жизнью.
Демон повернулся к противникам и с самым сияющим видом сообщил:
— Честь не продается, упырье племя! А у продавших ее нет права на жизнь.
Молодой маг ступил было вперед, но боец придержал его, очень внимательно вгляделся в Пламенного. Склонил голову набок и вдруг сказал:
— А ты изменился, Кукловод.
Мгновенно растеряв всю веселость, Альтис почти прорычал:
— Не смей называть меня так, Реган. Или я вспомню, за что тебя прозвали Медянкой.
— К-кровавый Кукловод? — немного заикаясь, повторил мечник, выглядевший заметно моложе остальных. — Я не подписывался на битву с исчадием Кошмара!
Это проклятое прозвище знали немногие. Альтис получил его в последней, решающей битве за Сильену, когда он остался в живых, а все остальные, абсолютно все его маги — погибли. Он умел вести за собой хоть в пасть Кошмара, и за это за глаза его звали Кукловодом. Когда он повел всех на смерть, а сам выжил, к прозвищу Кукловод прибавилось «Кровавый». Немногие прознали эту мерзкую ненавистную кличку. Но реакция одного из шакалов своры мгновенно насторожила остальных.
— Не стоит бояться имени, — резко бросил запаниковавшему воину Реган. Намеренно громко, чтобы если кто вздумает испугаться, передумал это делать: — Он был так серьезно контужен, что потерял память, зрение, координацию, свой дар и частично слух. После войны я лечился с этим воином в одном госпитале! Он покалечен, живет взаймы и не противник даже одному из нас!
— Медянка, а Медянка! — снова развеселился Альтис. Его глубокий голос легко перекрывал любой шум. — А почему ты не говоришь, что Кукловод — это одно из прозвищ Белого командора? Просто менее известное, чем Белый Грифон! Хочешь помериться силами, Медячок, давай! Уравняем шансы: ты — с парным оружием, а я — безоружным!
В повисшей тишине был отчетливо слышен удивленный вздох, звук выпавшего из ослабевшей руки стилета и шуршание теневых тварей.
Они не нападут. Нет. Если нападут, то не сразу. Слишком велика слава троих Пламенных. Даже безоружный, седой, жалкий и бледный Альтис сейчас вызывает священный трепет. Медянка, человеческий выродок, изуродованный войной, не нападет. Сначала он должен сломать и растоптать Белого Грифона словами. И это понимали они оба.
— Ну что же ты молчишь, тварь продажная? — Альтис обращался сейчас только к бывшему сослуживцу. Никого другого он просто не замечал. Сплюнул презрительно: — Медяк… За медяк продался… а еще ликвидатор. Хотя как раз у вас, говорят, чести и вовсе нет.
— А ты — сволочь, убийца своих, предатель! — взвился Реган. — Знаешь, как тебя на той стороне звали? Пожирателем младенцев! Убийцей женщин!..
Бывший воин говорил и говорил, каждым словом втаптывая живую легенду в грязь. Он умел говорить так, что его слушали и каждое слово казалось истиной. Умел. Но Альтис стоял и усмехался, пропуская мимо ушей потоки помоев, дерьма и тухлой крови, которыми щедро обливал его солдат Серебряной Империи. Он прикидывал, как именно убьет этот отголосок ушедшей войны. Демону не нравилось все, что будило растворившуюся в нем личность Алена. Он словно воскресал, этот безумный, сломленный и искалеченный войной, превращенный в больного убийцу паренек по имени Ален. Альтису не нравилось… что он и есть тот самый паренек Ален.
Поэтому бывший ликвидатор Реган Медянка умрет. Осталось решить, каким образом.
Над плечом, свистнув возле уха, пролетела стрела. И расцвела оперением в горле Регана, речь которого оборвалась на полуслове.
— Он слишком много разговаривал, — с довольной улыбкой сообщил эльф, подходя к демону.
— Волк, об Грань тебя! Ты испортил мне такое веселье! — с показным раздражением воскликнул Альтис. — Я собирался пытать его неделю, а ты — стрелу в глотку!..
— Ну извини, — развел руками Арох. На нем, как вызов окружающей грязи, была безупречно-белая одежда эльфийского принца. — Хочешь, позовем Нангерата. Рыцарь смерти поднимет тебе это трепло, привяжет душу…
— Не хочу, — фыркнул Альтис. — Второй раз убивать неинтересно.
Болт он поймал у своего лица, не отвлекаясь от разговора. Но все это была лишь демонстрация силы. На самом деле болт поймал в полете спрятавшийся на соседней крыше Ветер и аккуратно вложил в руку друга.
— Брат, ты только погляди, какой гадостью меня хотели убить! Отравленным болтом! — с возмущением воскликнул Альтис, демонстрируя добычу. — Я рассчитывал на большее уважение. Хотя бы на сотню мечников и десяток архимагов!
«Спасибо, Стрим».
«Да не за что… Давай запугивай смертных… а я прослежу, чтобы тебе не помешали».
— Ну так давай за это убьем их всех? — предложил Арох, легким движением накладывая стрелу на тетиву.
— Подождите! — Молодой маг наконец пришел в себя. — Легендарные командоры, Белый Грифон и Белый Волк, нам нужен только этот… — Парень сдержал почти прозвучавшее ругательство. Указал на выловленного из реки аристократа: — Только Ларт! Мы не собирались драться с вами! Нам нечего делить.
Скользнув равнодушным взглядом по Ларту, Альтис отозвался почти ласково:
— Моя добыча.
И от этих слов мороз продрал до печени всех, кто его слышал. Пусть мальчишеской внешностью обманываются самоуверенные и наивные. В нем живет Зверь. Величественный, сильный, привыкший побеждать. Ленивая грация сытого, но опасного хищника, заявившего свои права на жертву. Моя добыча. Только легкая, прозрачная тень угрозы. Тень, которая давала понять, кто ее может отбрасывать.
— Но… — Маг растерялся. Альтис приметил, что этот пацан и несостоявшийся утопленник неуловимо похожи. Как дальние родственники. — Но есть приказ! Он — предатель! Указ императора… по закону…
— Мальчик… — мягко оборвал Альтис, подходя поближе. Низшие твари сыпанули в стороны, учуяв демона. — Ты еще не понял? Здесь только один закон. Я.
— Но…
— Ты заигрался, сопляк зеленый, — оборвал демон, рассматривая привязки, на которых держались полуматериальные призванные демонические твари. Альтис обладал уникальным даром: он обрывал связь живых с нежитью. — Тебе кружит голову мнимая власть над тварями. Запомни, юнец: здесь есть только одна власть. Моя. Вон отсюда, низшие.
Последний приказ прозвучал на изначальном. Когда нити привязок разом оборвались, юного мага зашатало, а твари дико завизжали, прежде чем провалиться обратно на свои уровни бытия.
— Пошли вон. — Альтис презрительно скривился. — Вас даже убивать — и то противно. Все равно как слизняка раздавить. Слишком просто и никакого удовольствия.
Удирали они, пытаясь сохранить остатки достоинства. Но все-таки удирали. Легендарные имена играют немалую роль. Арох тенью метнулся следом — проследить и убить, если кто вздумает пакостить из-за угла.
Никто не заметил, как Белый командор прижал ладонь к груди и скороговоркой прошептал заклятие. Не заметили капли пота на лбу и висках, приняв их за стекавшую с мокрых волос воду.
Алина вынырнула откуда-то из тени, быстро подошла, протянула демону флягу. Он, не спрашивая, открыл ее и в несколько глотков выпил треть. Воительница обняла его за плечи и вспыхнула, объяв обоих своим огнем с головы до ног. Даже в ботинках у демона перестала хлюпать вода. Алина тут же отстранилась и отошла на шаг. Альтис поглядел благодарно, едва обозначив улыбку уголками губ, и получил в ответ взгляд с отблеском Белого Пламени. Любимого и любящего.
— Держи, добыча! — Альтис протянул сидящему на камнях аристократу открытую флягу. — Гадость редкая, но пару глотков сделай — подлечит. К тому же крови ты изрядно потерял.
Непонимающе глядя на демона, Ларт автоматически взял флягу. И спросил совсем растерянно:
— Почему?..
Бессмертные переглянулись.
— Потому что нам так захотелось, — приземлился рядом Стримбор. — Человек, лучше не спрашивай о причинах. Ты пей, пока предлагают.
Тот послушно сделал несколько глотков, закашлялся, вернул Альтису флягу.
— Колокольчик! — звучно позвал Альтис.
— А как ты узнал, что я здесь? — Эльфийка, по-прежнему переодетая учеником-лучником, тенью вынырнула из-за доков, подошла к демону. Казалось, она не идет, а летит над землей. В глазах бога-ветра при взгляде на любимую отразилось такое, что Сильтарина не смогла не подарить ему в ответ хотя бы улыбку… Самую нежную, на которую была способна.
— А когда ты упускала случай поразвлечься там, где будет весело? — поинтересовался Альтис, нарочно не замечая их переглядки с Ветром. — Осмотри раненого и подлечи, если надо.
Владычица эльфов подчинилась, одним взмахом изящной ручки отринув вялое сопротивление аристократа.
— Удивительно везучий человек. Рана глубокая, но жизненно важные органы не задеты, — выдала свой вердикт она. — Сейчас запущу процесс регенерации, но ему нужно будет плотно поесть и поспать часов десять. Ал, дай-ка ему еще той дряни, которую ты пьешь.
— Эй, добыча, тебе есть куда идти? — поинтересовался Альтис, выполняя требование эльфийки.
— Да-да, конечно… — закивал Ларт, послушно делая еще несколько глотков. — Я не могу выразить степень своей благодарности… Я в неоплатном долгу перед вами…
— Перед ним вся империя в долгу! — фыркнула эльфийка. — И не только Серебряная.
— Тему долгов оставим! — резко оборвал Альтис. — Забудь. Спрошу по-другому, раз ты такой непонятливый. Тебе есть куда идти, чтобы тебя ждали друзья, а не враги и чтобы тебе совершенно неожиданно не перерезали глотку?
— Д-да, — повторил мужчина несколько неуверенно.
— Лжет, — констатировал Волк, вернувшийся из разведки. — В общем, берем с собой утопленника и идем обратно, нас дети ждут. Я для малышки уже купил все, что нужно.
— Все? — удивился Альтис.
— Да тут кое-кто из хранителей обитает, — признался Волк. — Он мне должен был.
— Понятно, — кивнул демон, больше ничего не спрашивая. Протянул руку аристократу: — Пойдешь с нами, а когда рана заживет, сам решишь, что делать дальше. Кстати, теперь можешь представиться и перестать быть добычей.
Мужчина несколько мгновений смотрел в синие глаза, совершенно ничего не понимая. Потом схватился за протянутую руку, встал на ноги.
— Герцог Каэллийский, Ларт Третий, — наконец представился спасенный, приложив к сердцу ладонь.
— Славен? — удивился Арох. — Ал, ты смотри-ка! И правда он!
— Лихая рыбка водится в Уллэ! — хмыкнула воительница, стоявшая тенью за спиной демона.
Герцог Каэллийский прославился тем, что потратил почти все свое личное, весьма немалое состояние на армию и войну. Он обеспечил почти треть армии лучшими доспехами, самым лучшим оружием и оплачивал расходы. Да и сам не раз участвовал в битвах.
С прозвищем и вовсе была целая история. Герцог заработал его за нетерпимое отношение к разгильдяйству и мерзким поступкам среди своих сослуживцев. S’leaw’en с изначального переводилось как «благородный воин, никогда не пятнавший дурным поступком свою честь». Изначальным в совершенстве владел далеко не каждый, и акцент серебряного языка превратил герцога в Славена.
После окончания войны герцог был не богаче самого нищего барона, но как-то ухитрился поправить свое плачевное финансовое состояние. И вот теперь он оказался в реке, с ножом под ребрами…
— Идем, S’leaw’en, — сказал Пламенный. — Серебряные воины своих не бросают. Не хочешь — можешь не рассказывать, как дошел до жизни такой.
Побратимы направились вверх по улице. Алина приостановилась, склонилась к трупу Регана, так и оставленному посреди дороги. Потянула из-под рубашки простой кожаный шнурок, вытащила деревянную подвеску в виде звезды, больше похожей на розу ветров. Перевернула… Пиктограммы изначального языка читались так же легко, как серебряные руны.
«Руан Рыжий», «Амат», «Матиалис Паук». И поверх трех имен едва заметная пиктограмма, обозначающая «Создатель миров».
— Ал, у нас проблемы! — крикнула Алина.
Пламенный в два прыжка оказался рядом с девушкой. Сорвал с шеи мертвеца медальон.
— Найти этих ублюдков сейчас же! — рявкнул он. — Всех убить!!!
Волк и Ветер мгновенно исчезли среди улочек, помчавшись на поиски врага.
— Колокольчик, веди Славена к нам! — приказал Альтис и тоже рванул в погоню за исчезнувшим врагом.
— Да в чем дело-то?! — не выдержала эльфийка. — Алинка, хоть ты скажи!
— Убийцы Когана. — Алина на мгновение остановилась и взглянула на Сильтарину. Зрачок у девушки был по-кошачьи узкий, а радужка — ярко-желтая. Усмешка исказила ее красивое лицо. — Ал приказал убить. — Она мотнула головой, как бы извиняясь, и умчалась.
Побратимы не забыли, что Колокольчик — всего лишь хрупкая женщина. Прежде чем уйти, они незаметно навесили на нее и Славена несколько щитов и маячок, чтобы оказаться рядом при первых признаках неприятностей.
Побратимы вернулись, когда Сильтарина и герцог добрались до постоялого двора. Подошли с разных сторон, переглянулись и ничего не сказали.
— Ну?! — не выдержала Колокольчик.
— Через портал ушли, — нехотя ответил Стримбор.
— «Серой тропой», — выцедил сквозь зубы Альтис.
— Но так только бессмертные ходят! — удивилась Сильтарина.
Ей никто не ответил. Волк, взглянув на шатающегося герцога, перекинул его руку через свое плечо и помог идти.
Хотя до вечера было далеко, облака над головой стали еще плотнее и темнее. Казалось, вот-вот наступит ночь.
Стоило Альтису переступить порог трактира, в котором они снимали комнаты…
— Учитель!..
— Командор!..
Ученики, Тигран, а с ним и два некроманта с порога забросали демона вопросами, накопившимися за время его отсутствия. Ученикам было неясно, что с их подругой и почему к ней не пускают. Императора беспокоило состояние Карэн и одолевала жажда действий — он просто обязан был хоть что-то сделать для дочери!
На миг оглохнув, Пламенный мотнул головой и рявкнул так, что задрожали стаканы и бутылки под барной стойкой:
— Смир-рно!
Ученики, а с ними некроманты и даже император вытянулись в струнку. Всем присутствующим почему-то резко захотелось вскочить и сделать то же самое. А демон продолжал лютовать:
— Что за балаган?! Допрос командора в полубоевой обстановке?! Рядовые! Сто кругов по малой дистанции и вычистить конюшню! Ма-арш!
Ученики сорвались с места, столкнулись на выходе и чуть не вынесли двери. Волчонок Арох, стоявший позади, дернулся следом, но был перехвачен жесткой рукой Пламенного.
— А вам, десятники, специальное приглашение нужно?! — Громовой рык в сторону Тиграна, Аллодиса и Нангерата.
Неуверенно переглянувшись и покосившись на злого Альтиса, те наперегонки ринулись вслед за мальчишками.
— Так-то, — проводив их взглядом, хмыкнул Альтис. Посмотрел на Волчонка: — Ты не наказан, маленький. Ты с дядей идешь.
— Пусти, — скривился мальчик и потянулся к двери. — Гулять хочу.
— Недолго! — предупредил демон, выпуская руку мальчика.
Некромант Лиртог, также вытянувшийся по струнке рядом со столом, за которым сидел минуту назад, несмело спросил:
— Прошу прощения, командор, а нам… туда нужно?
Дартан и Кенровер с одинаковой опаской поглядывали на демона.
— Валите, — махнул рукой Пламенный.
Те быстро вышли.
— Это же был… это был… — Герцог Ларт Третий все смотрел на дверь, не в силах поверить, что видел своего императора в одежде обычного воина. И монарха отправили чистить конюшни!
— Заткнись, добыча, — бросил Альтис. И свистнул трактирщику, занимая столик в углу: — Эй, хозяин! Нам нужен хороший обед и еще одна комната!
— Сей момент, господин! — тут же отозвался Рубай.
Траэллита спустился по лестнице, присоединился к компании за столиком. Придирчиво оглядел потрепанного герцога:
— Опять наш Альтис какую-то живность подобрал.
— Змей, придержи яд для нас, — поморщился Арох. — Это мы тебя на охране оставили, помнишь? «Живность», между прочим, на фронте получил кличку S’leaw’en.
— Трэн, не время сейчас характер показывать, — поддержала Алина. Выложила на середину стола медальон, испачканный кровью.
Бог-ламий тут же схватил деревянную звезду, повертел ее в руках, перевернул… Холодная ярость полыхнула в глазах, мгновенно заострились черты лица. Ладонь сжалась в кулак.
— Убили всех? — небрежно спросил он.
— Ушли «серой тропой», — раздраженно отозвался Альтис.
— Руан Рыжий, значит… — Траэллита сжал зубы. Обмотал шнурок вокруг запястья, завязал, чтобы медальон стал подвеской для браслета. — Это я себе оставлю.
Взглянув на него, демон с трудом удержался, чтобы не потребовать кусок дерева обратно. Ламий был не в том состоянии, чтобы беспрекословно выполнить подобный приказ. Глупый Змей едва ли не упрямей одной Пламенной воительницы!
Принесенный обед прервал невеселые размышления.
— Господин, комната у нас всего одна осталась, — извиняющимся голосом сказал трактирщик и склонился. — Она не очень удобная… под самой крышей.
— S’leaw’en, тебя устроит чердак? — поинтересовался Альтис.
— Хоть погреб, — отозвался герцог, не переставая жевать.
— И воду горячую ему туда принести, — распорядился Альтис. — Одежду, кстати, тоже новую подобрать нужно. Можно простую воинскую форму. — Пара монет исчезла в ладони трактирщика как по мановению руки богини.
— Я все верну, — на секунду оторвался от своей тарелки герцог.
— Сочтемся как-нибудь, — отмахнулся Альтис.
— Ал! — Крик раздался с лестницы, ведущей на второй этаж. Снежинки усыпали пол, когда Жулька перегнулся через перила. — Янтарная умирает!
Демон стрелой вылетел из-за стола, следом бросился Волк. Стрим поднялся было с места, но сел обратно.
— Мы ничем не можем помочь, Рина, — придержал он вскочившую эльфийку. — Ал с Волком справятся. Кари не первый больной ребенок. Рецидивы и раньше были.
— Бедная девочка. — Со вздохом повелительница эльфов села обратно. — Она же такая маленькая…
Повисшую тишину прервал голос того, кого на войне прозвали Славеном:
— Простите мое любопытство… Алина… Вы — сестра Белого Грифона?
— Угадал, — усмехнулась девушка. — И зовут меня командир Алина Пламенная.
— Уж что-что, а конюшни меня чистить ни разу не заставляли, — высказался Аллодис. Вместе с двумя мальчишками он выплетал заклятие, чтобы не выполнять приказ демона лично.
— А нас командор всех одинаково гонял, — сказал Лисёнок. И вдруг загрустил: — Дома у нас своя конюшня была, мы ее с ребятами строили, а потом командор лошадей купил на всех…
Некромант внимательно взглянул на рыжего ученика демона и, стараясь не выдать истинных причин своего любопытства, спросил:
— Так он многих учил, не только тебя? И обо всех так заботился?
— Да нет, — мотнул головой Лисёнок, не отрываясь от плетения своеобразной «сетки». — Ребят он только бою на мечах учил. Ну и гонял по-всякому. Вообще спуску никому не давал, покруче строгого бати! Я всерьез наказан был один раз. Знаешь за что? Под нож подставился! Ал испугался, что меня убьют. Вот тогда я узнал, как командор умеет бить… Правда, сначала он всех врагов прирезал… О, готово!
Последнее восклицание мальчишки относилось к «сетке» заклинания. Двое магов и один колдун лихо набросили получившееся плетение на конюшню, подождали пару минут, проверили.
— Сверкает, — оценил Лёнька.
— Ни пылинки, — подтвердил Аллодис.
Тигран и Нангерат вошли следом.
— Учитель будет недоволен, — вздохнул Эрхан, проведя ладонью по стене.
— Это почему? — удивился Тигран. — Ведь все чисто!
— Вот именно, — грустно подтвердил Черный Пламенный. — Все слишком чисто. Мы же не могли вручную с верхних балок пыль вытереть.
Колдуны и император переглянулись.
— Дело даже не в том, что Альтис будет недоволен, — высказал свое мнение светловолосый некромант, зажав в пальцах выбившуюся из косы пшеничную прядь. — А в том, что он это запомнит.
— Угу, — совсем печально согласились ученики.
На улице в спарринге танцевали Кенровер с Лиртогом. Высокие, широкоплечие, прекрасно сложенные мужчины. Матерые псы смерти. Они — воины, но если об этом не знать, то отличить их от обычных сильенцев почти невозможно. Мечи и неопасные «сети» с «клинками» так и мелькали в воздухе.
Дартан следил за младшим Арохом, который играл с дворовой собакой. Собака повизгивала от восторга, мальчик весело хихикал, бесстрашно дергал здоровенную зверюгу за уши и хватал за лапы.
Смех мальчишки оборвался так резко, что Дартан вздрогнул, а Кенровер с Лиртогом мгновенно прекратили тренировку. Волчонок поднялся на ноги, вытянувшись в струнку, поглядел в сторону реки. Отступил на пару шагов, сжал кулаки. Страх и злость… такого выражения на лице этого ребенка еще ни разу никто не видел.
— Что случилось, Арох? — Эрхан подошел к эльфенку и тревожно заглянул в потемневшие глаза. Тот смотрел в сторону реки, туда, где находился город-порт. — Что там?..
— Смерть, — отчетливо сказал Волчонок. И замолчал, обхватив себя руками, будто замерз.
Приходилось придерживаться за стену рукой, чтобы не шатало. Рука дрожала. Путь вниз по лестнице казался бесконечным. К горлу подкатывал ком, и никак не удавалось прочесть заклятие для успокоения сердца. Оно колотилось как бешеное. Холодный липкий пот тек по вискам, заставлял рубашку липнуть к телу. Куда-то делись перчатки, и это очень раздражало.
Дверь поддалась неожиданно легко, и демон почти выпал наружу. Утро встретило его холодным ливнем и темнотой. Дождь, льющий как из ведра, мгновенно промочил до нитки.
Не только Альтису не спалось этим утром. Дверь легко распахнулась наружу и с едва слышным скрипом закрылась за спиной еще одного решившего промокнуть постояльца. Алина обхватила демона со спины, крепко обняла, приложила ладонь к его сердцу и быстро произнесла необходимые слова. Альтис наконец смог вздохнуть свободно. И закашлялся, подавившись дождем. Получив пару раз кулаком между лопаток, отдышался, повернулся и крепко прижал к себе промокшую сестренку. Только она могла выдернуть его сейчас из бездны, в которую он проваливался.
Постепенно выцветала желтизна глаз. Безумие, уже позвавшее того, кто ему принадлежал по праву, медленно отступало, неохотно выпуская из цепких когтей сильную и яростную жертву.
А глаза у тебя, сестренка, синие-синие, как два океана… Ты стала еще ближе, чем когда мы делили одно тело… Ты — мой огонек во тьме. Маячок у грани, за которую я ступаю слишком часто… Я безумен, и меня следовало давно убить…
Неслышно шевелятся губы в ответ, ловя капли дождя. Ты самый лучший. И я люблю тебя.
Желтое сменилось золотом. Искаженные черты медленно разглаживались, превращаясь в улыбку.
— Как все прошло? — спросила девушка.
— Пришлось завершить изменения. Мы сделали все, что могли. Кари теперь полноценное Зеркало. Хотя мы временно свели ее возможности почти к нулю. Нечего ребенку… маленькая еще…
— Значительно лучше, чем могло бы быть, — оценила Алина.
Наконец заметив, что с неба льют холодные струи воды и он весь промок, демон поежился. Рука потянулась к потайному карману и остановилась на полпути.
— Держи. — Алина протянула демону флейту.
— Мала́я, ты чудо! — воскликнул Альтис, сжав в ладони то, что считал безвозвратно потерянным. Он очень дорожил этим давним подарком.
— Сам ты… чудо мокрое, — беззлобно фыркнула девушка и потянула демона под козырек над входом.
Найдя место посуше, двое промокших Пламенных сели рядом, тесно прижавшись плечами и греясь друг о друга. Одно Пламя обнимало обоих. Казалось, кожа магов светится.
— Сыграй, — едва слышно попросила Алинка.
Его не нужно было просить дважды. Демон привычно приложил флейту к губам…
Она была необычной. Небольшой, на порядок меньше стандартной. Звучала низко и глубоко, как альт-флейта. Алина потеряла счет времени, завороженно слушая музыку, частью которой казался дождь и она сама…
Когда мелодия стихла, маги заговорили не сразу. Первым оттаял Альтис:
— Что вчера без меня успело стрястись?
— S’leaw’en пересекся с потомком Каина. Они, оказывается, давно друг друга знают. Ругались тихо, но от того не менее проникновенно. Твой утопленник никак не мог понять, почему ты командуешь, а император подчиняется, как простой солдат. Тигран велел ему заткнуться, не отсвечивать и не злить тебя. Еще этот отмороженный упрашивал императора взять его с нами. Тигран сказал, что все вопросы решаешь ты, а он тут в воинской форме и с соответствующими правами. В общем, недотопленный собирается тебя побеспокоить.
Демон про себя сказал несколько нехороших слов и снова обратился к сестре:
— А ты что думаешь по этому поводу?
— Не знаю, — поморщилась Алина. — S’leaw’en утверждал, что император подписал какой-то приказ о его поимке и казни как государственного изменника, а Тигран говорит, что все брехня и в верности Ларта Каэллийского он никогда не сомневался. А вообще… не знаю, Ал. Мутная какая-то история получается…
Она замолчала.
— Поясни, — потребовал Альтис.
Воительница вздохнула:
— Не нравится мне все это. Слишком вовремя появились эти… с медальоном. Откуда они могли знать, что Ларт останется жив и окажется возле доков? Слишком вовремя эта «рыбка» тебе попалась. Славен, конечно, не зря свое прозвище заработал, но все же… Я ничему не верю…
— И не видишь адекватных причин отказать герцогу, если за него поручится сам император, — закончил за нее демон. — Знаешь, малыш, меня гложут те же сомнения.
— Угу… И что с этим делать, я не знаю.
Когда продрогшие маги вернулись в помещение, за дальним столиком уже сидел Траэллита. Пламенные расположились рядом с богом-ламием и принялись за предусмотрительно заказанный для них завтрак.
В такую рань еще никого не было. Завсегдатаи соберутся к вечеру, другие постояльцы почти все съехали, а новых хозяин не пускал, не желая тревожить необычных гостей, которые щедро платили, компенсируя любые убытки. Выглянув в зал и увидев троих ранних постояльцев, Рубай мысленно возблагодарил свою удачу. Перепонки меж пальцев одного из тех, что сидели за столом, сказали внимательному глазу о многом.
Великий ламий неторопливо смаковал светлое пиво из большой кружки и искоса поглядывал на двух оголодавших магов. Когда те окончили трапезу, отставил опустошенную едва на четверть кружку, в упор взглянул на побратима.
— Ал, скажи… когда ты нырял за этим недорезанным смертным… ты призывал свою истинную силу, пока был в воде?
— Э-э-э… — Демон с трудом припомнил вчерашний день. — Пришлось… иначе бы я не выплыл.
Ламий поднял кружку, одним глотком ополовинил. Прикрыл глаза рукой, подперев ладонью лоб, медленно выдохнул. Пламенные переглянулись.
— В чем дело? — поинтересовался Альтис.
Ламий взглянул на него сквозь пальцы, и демон коротко, но емко выругался.
— Это точно?
— Велика вероятность. — Траэллита сел ровнее и принялся гонять кружку по столу из ладони в ладонь. — Чтобы убедиться, надо проверить.
— Так дождем же наверняка все смыло… — начала было Алинка, но осеклась под насмешливым взглядом. — Извини, не учла твоей природы.
Вниз спустился Арох. Он уселся за тот же столик, отобрал у ламия кружку, допил содержимое.
— Как мелкая? — первым заговорил Альтис.
— Хорошо для ее состояния, — ответил Волк. — Проспит еще около суток, и можно будет ехать дальше.
— Скорее бы… — Алина поежилась.
Арох внимательно оглядел всю компанию:
— Я чего-то не знаю?
Ответили ему не вслух. И довольно коротко. Река. Демоническая сила. Текучая вода. Киррий.
— Когда можно проверить? — спросил Волк.
— Хоть сейчас, — ответил ламий, индифферентно разглядывая потолок.
— Ну так идемте. — Арох встал со своего места и выжидательно поглядел на остальных.
Альтис покосился на дверь, тщетно попытался вспомнить, о чем таком важном он забыл.
— Ладно, пойдем, — вздохнул он, тоже поднимаясь на ноги. — Тут в принципе недалеко.
Ливень уже закончился, оставив непроходимые лужи, текущие по улицам грязные ручьи и мерзопакостный дождик. Лужи и ручейки никто из бессмертных даже не пытался обходить — это было бесполезно. И до старого пирса дошли довольно быстро.
Скинув ботинки, Траэллита прошелся по гнилым доскам босыми ногами, опустился на колени, приложил перепончатую ладонь к последней доске. Прикрыл глаза… Вскочил, глядя вниз по течению реки, которая после ливня стала грязной и бурной. Он ничего не понимал.
— КОГАН?!
Ястреб шел прямо по воде, беззаботно глядя в небо. Волк отстраненно заметил, что под его ногами возникает ледяная тропа. Крылья за спиной топорщились на ветру, он иногда пытался прикрыться ими от дождя, а потом снова со счастливой улыбкой смотрел в небо.
— Это не он… — сдавленно прошептал Альтис. И заорал: — Это не Коган! Назад!
Ламий, Волк и Пламенная бросились за своим лидером не раздумывая, по привычке выполняя его приказ. Серая пелена остановила их бегство, преградив дорогу к узкой улочке. Альтис огляделся в поисках других путей отступления, сжал зубы и почти простонал:
— Не уйти…
— Значит, будем драться. — Бог-волк быстро и привычно перебрал свой лук по боевой схеме, вытянул заветную стрелу из колчана. Серебряный жасмин еще остался.
— Призывайте все, что можете, любые силы! — выкрикнул демон. — Арох — все стаи… зови. Трэн…
— Не могу, — отозвался Траэллита. — Никто не услышит.
Они стояли без лишних движений, ожидая мертвого бога или того, кто надел его облик. Но спокойствие это было только внешним. Каждый с бешеной скоростью готовил ловушки, щиты, пытался пробить стену завесы, которой их отгородили, оплетал своей силой все окружающее пространство.
Надевший личину Когана подошел совсем близко, взобрался на пирс, с улыбкой оглядел замершую в гробовом молчании компанию:
— Какие вы, однако, деятельные ребята. Это так вы брата встречаете?
Если бы ментальная сеть могла нагреваться, она бы уже раскалилась от мелькавших мыслеобразов, которыми общались меж собой бессмертные.
— Не порочь память нашего брата, — холодно отозвался Альтис, не упуская ни одной детали происходящего. — Я не знаю, кто ты. Но ты только что нанес нам смертельное оскорбление.
— О-хо-хо, сколько пафоса и какая патетика. — Надевший личину изобразил изящный жест рукой и нарисовал на лице выражение возвышенного пренебрежения. — Будь проще, демон.
— Ха-ха-ха, — без всякого намека на веселье ответил Альтис. — Меня учит жизни без пяти минут покойник.
— И не думал даже! — В примиряющем жесте вскинутые руки. — Мне просто любопытно понять, что же ты такое на самом деле.
— Встань в очередь за ответом, ты не первый, — сказал Альтис. — Зачем явился и как тебя называть?
— Что в имени моем?.. — театрально вопросил враг с лицом брата. — Впрочем, последние тысячелетия я привык к имени Амат.
Трэн крепко сжал кулаки и тут же получил жесткий приказ держать себя в руках.
— О, я вижу, вам не понравилось мое имя! Вероятно, вы уже что-то знаете о нем… Ну что ж… Тогда я предполагаю, вы знаете, зачем я здесь. — Амат бросил взгляд на ламия. Словно коллекционер приценивался к новой игрушке и прикидывал, куда поставить приобретение.
Альтис ступил вперед, закрывая собой друга:
— Только через мой труп, демиург. Но я убью тебя до того, как умру сам.
Демон не пытался контролировать себя, и в его словах прозвучал оттенок реальной угрозы, который давал понять, что этот безумец способен на все. И даже чужого демиурга невольно передернуло.
— Какие мы смелые, — ответил чужак, искажая до неузнаваемости черты лица Когана.
И изменился, став молодым статным мужчиной почти обыкновенной наружности. Только волосы, брови и ресницы у него были неестественно белыми. И крупные, звериные клыки отличали этого парня от человека. Ламий получил недвусмысленный приказ держаться подальше, а в руках Альтиса уже горели два меча застывшего Пламени. Демон понимал, что должен, обязан подавить прочно обосновавшийся внутри животный страх, но не мог. А без этого не призвать Белое Пламя.
Чужой демиург усмехнулся и рассыпался белым пеплом.
Побратимы не успели удивиться. Амат лишь отвлек их внимание на себя, пока всю реку не заполнил собой Киррий!
— Арох! А-аро-ох!..
Отчаянный полукрик-полувой перебудил всех, кто спал неподалеку от комнаты, где ночевали мальчишки. Эльфенок в одних штанах, босиком скатился по лестнице, упал, растянувшись на полу, вскочил, коротко всхлипнул и бегом выскочил во двор.
— Малой! Подожди! — За ним бежали такие же полуодетые, толком не проснувшиеся подростки — Красный и Черный Пламенные. Но те по крайней мере были в обуви и с мечами.
— Что за дела?! — Нангерат перехватил сына за локоть.
— Не знаю! Мы за малы́м! — ответил Эрхан, выдергивая руку и выбегая вслед за друзьями.
Некроманты переглянулись. Тигран кивнул, глядя в глаза отцу ребенка, который только что убежал куда-то в неизвестность.
— Дартан, Лиртог — остаетесь на охране! — приказал Нангерат.
Трое рыцарей смерти рванули следом за удравшими детьми.
— Что это было?.. — Ларт Славен ошарашенно проводил взглядом вполне адекватных людей, убежавших за явно невменяемым эльфийским ребенком.
Тигран не ответил — по лестнице спускался, слепо держась за стену, Стримбор. Коснулся дрожащей рукой виска, откинул за спину темные волнистые волосы. Лицо бога исказила гримаса боли.
Кари спустилась быстро, держась за спину крупного белого волка. Девочка была закована в пластичный легкий доспех со старым гербом Серебряной Империи на груди. Тигран мог поклясться, что точно такой же, только бо́льших размеров древнейший доспех его легендарного предка спрятан в самой тайной семейной сокровищнице!
— Девочка моя!.. — Тигран вскочил с места, но был остановлен властным жестом дочери.
— Помолчи, папа, — холодно велела будущая императрица. Поглядела на бога-ветра: — Кто?
— Киррий, — выдохнул сквозь сжатые зубы бог-ветер. — И прямой портал к подматерии.
— Идем, — склонила голову Карэн.
— Ты остаешься, мелкая, — мотнул головой бог и быстро вышел прочь.
Девочка проводила его взглядом и улыбнулась. Отцу стало не по себе от ее улыбки.
— Я же Зеркало, — сказал она скорее себе, чем кому-либо еще. — Настоящее Зеркало. Мы нужны нашим богам, Каерасса.
Села на спину здоровенной снежной зверюги, крепко обхватив волка руками и ногами. Тот просто исчез вместе с девочкой, растворившись в снежном вихре.
— Постой, глупая девчонка!.. — Сверху стрелой слетела миниатюрная эльфийка. Она успела схватиться за шкуру волка и тоже исчезла в метели.
— Рина! Кари! — Василиса не успела, схватив только быстро тающий снег. — Дуры! Вас же убьют!
— О Купол великий… — прошептал император и через минуту уже мчался вслед за дочерью.
Лиртог оказался умнее других и вывел из конюшни лошадей для всех. Одни спешили к тем, кто был дороже жизни, остальные — выполняли долг, что был превыше жизни. И даже Василиса ехала на белоснежной риат, ведя за собой черного къяра.
Люди выбегали на улицу, кричали, указывая в сторону реки, где разворачивалась битва.
Карэн стояла на крыше одного из домов вокруг центральной площади и оглядывала город, вбирая в себя окружающий мир. Нет, не смогли бог с демоном скрыть от Зеркала его подлинную природу. Все окружающее пространство, все, что видела девочка, отразилось в ней. Отразилось и… чуть изменилось.
Василиса резко остановила лошадку и закричала, срывая голос:
— Наши боги бьются за нас! Мы нужны нашим богам! Боги проиграют без нас! Мы нужны богам, люди!..
Первой заданное Зеркалом изменение почувствовала та, что росла с ней рядом. Поняла и попыталась донести до других.
Резко осадил коня и император. Вытащив меч с родовым гербом, он взмахнул оружием и выкрикнул, поддерживая девушку:
— Люди великой империи, оберегаемой богами! Боги защищают нас, боги помогают нам, боги дарят свое благословение и покровительство! Это наши боги! И ни один враг не смеет поднять на них свою грязную когтистую лапу! За Траэллиту Великого Ламия, за Стримбора Вечного Ветра, за Ароха Архорта!..
Призыв подхватили десятки голосов. «Это наши боги!», «За наших богов!» — кричали люди. Вера, любовь и преданность. Даже люди от этого становились сильней, так что же говорить о бессмертных?!
Кто мог и умел сражаться, рванули к месту битвы, попросив защиты Купола и благословения Создателя. Остальные бежали ко всебожественному храму на центральной площади и молились на ходу.
А темные твари так и лезли из врат подматерии, созданных демоном воды.
Босой мальчишка снова упал, поранил ногу, вскочил и помчался еще быстрее, оставляя за собой кровавый след.
— Да куда ж ты так летишь!.. — выдохнул отстающий юный некромант.
— Давай быстрее! — позвал, обернувшись, Лёнька. Вспыхнул едва видимым Красным Пламенем и еще прибавил ходу.
Эрхан сжал зубы, позвал свое собственное Пламя. Глаза мальчишки залило чернотой, дыхание выровнялось, и он побежал быстрее.
Беловолосый подросток своим телом прорвал серую пелену, отгородившую порт от остального города. Та растворилась, брызнув в стороны каплями грязно-серого дождя! Маленький Арох весь светился ослепительно-белым.
У Ароха не было даже мгновения, чтобы взглянуть, как ведут бой побратимы. Когда Киррий набросился на них, из свежесозданных врат полезли тучи жутких порождений Кошмара. Одних псов подматерии, гниллов, было не меньше сотни! Прижатый к стене, израненный, Арох отбивался как мог! Порванная клыками какой-то твари рука болела и плохо слушалась, но большой и малый мечи мелькали все так же быстро. Его спасало то, что каждая тварь действовала сама по себе. Напади они более слаженно и дисциплинированно, порвали бы в клочья. Разве что Создатель знает, как тяжело Волку было двигаться с той же скоростью и легкостью!
Твари откатились волной. Глаза заливала кровь из рассеченного лба. Но девушку, которая шла среди низших, он разглядел и узнал. Она остановилась в десяти шагах от замершего Волка, похлопала по мощному загривку здоровенного гнилла. Улыбнулась богу, делая шаг вперед…
Волчонок сбил девушку с ног, быстро и умело сломал чужой твари шею! Наваждение спало, и Волк, увидев истинный лик теневой низшей демоницы, содрогнулся от отвращения. А Волчонок вскочил, схватился ладонью за меч старшего. Закапала кровь, и Волк зло, отчаянно крикнул:
— Арох!..
— Архорт! — рявкнул в ответ Волчонок, глядя прямо в зеленые, совсем такие же, как у него, глаза.
Мир рухнул…
Эльф и эльфенок исчезли в яркой вспышке, которая сожгла всех низших демонов, что попали в этот яростный отблеск. Из пушистой звезды белого света встал на четыре лапы огромный волк-бог.
— Ого… — Ученики переглянулись и, не сговариваясь, помчались дальше, к пирсу, откуда повеяло разрушительной яростью Пламени.
Вскинув морду к небу, Арох Архорт запел короткий и яростный призыв к Охоте.
Из реки навстречу Волку поднялся гигант. Арох зарычал, оскалившись. Демон, похожий на отъевшегося гиганта-шакала, отряхнулся, усмехнулся зубастой пастью. В чем-то появление этого противника обрадовало Волка. Если через портал пролезла такая туша, значит, мелкой твари станет поменьше.
— Ну здравствуй, Арох. Ты все-таки выжил, пес…
Бог кинулся в атаку без предупреждения, сшибив своим телом врага обратно к реке, подальше от людей. Волк и шакал покатились по земле в неистовой схватке.
Два змея — ламий и демон — сплелись в смертном бою. Серебристый бог сражался на два фронта, отбиваясь не только от демона, но и от атак низших тварей. Огромный, едва ли не больше Змея, Киррий тоже являлся ламием, если допустить, что ламии-демоны могут существовать. Но если Траэллита был божественно прекрасен в своем серебре, то серо-зеленый четырехрукий Киррий, с мордой зверя-демона и лысой головой, рядом с богом казался отталкивающим уродом. Вода реки окрасилась красным…
Все, кто прибежал к храму, стояли на площади и как один пели молитву. Пели от души, с любовью, верой в победу богов… Не ту молитву, которой просят у богов благословения или помощи. Это скорее была баллада, рассказывающая о бессмертных искателях. Баллада, придуманная менестрелями, одна из тех, которую знали почти все в Сильене. И даже храмовники, обычно недовольные, если в стенах святилищ звучали подобные песенки, в этот раз пели, вкладывая в слова всю душу.
А кто мог и умел сражаться с порождениями Кошмара — сражался как бешеный, защищая свой дом, свою землю, своих богов.
Чувствуя, что кто-то без прикосновения делится с ним силами, бог-ламий оглянулся, заметил людей. Большинство смертных не видели, как от их единодушной веры плавится реальность, меняя свой рисунок. Отчаяние на лице морского Змея сменилось решимостью. Отступать некуда. Проиграть нельзя.
Настоятель всебожественного храма города Олова не пел. Он стоял на крыше своего храма, куда старику его преклонных лет не так-то просто забраться, но сухощавый, жилистый клирик справился. Старший храмовник молчал, не отрывая пристального взгляда от сражавшихся. Ладони, касавшиеся крыши купола, светились. Настоятель не мог сейчас сражаться вместе с богами. Но он мог отдать им всю силу своего храма и людей.
Сильтарина, Каерасса и Карэн рисовали мелками на площади большую Печать. Вскинув голову и взглянув на реку, которую отсюда было хорошо видно, эльфийка отчаянно вскрикнула:
— Не успеваем!..
Пятеро человек в светлых одеждах священнослужителей, отделившись от толпы, бросились к ним, стали помогать. В считаные минуты рисунок был закончен. Сильтарина встала в центре, опустилась на колено, накрыла рукой руну в самой середине Печати… Неощутимый толчок и волну, которая прошла по граням реальности бытия материального мира, ощутил почти каждый.
— Держитесь, мальчики… — шепнула владычица.
Сотни белых полупрозрачных птиц поднялись в небо, отделяясь от Печати. Птицы с острыми когтями, крепкими клювами, стальными перьями. Белые ястребы надматерии. Ястребы, по приказу повелительницы кинувшиеся в бой с порождениями подматерии.
— Так их! Молодец, девочка!
Смычок радостно стукнула кулачком по стеклу шара метрового диаметра, наполовину утопленного в камне. Ушибла руку, ойкнула, положила обе ладони на стекло, прижалась лбом, глядя на своих богов, и быстро зашептала на языке Творения молитву-благословение, отдавая своим детям все силы, которые была способна отдать, не разрушив свой мир.
Амат, вот подонок, он все-таки решился спуститься в мир! Смычок не могла не восхититься его смелостью, хотя сама ходила по чужим мирам подобным образом постоянно. Демиурги могут приходить в чужие миры, но лишь урезав до крайнего минимума свои возможности и силу. Либо создавать себе аватару и воплощаться в ней. Но тот, что сейчас находился внизу, аваторой быть не мог, Смычок воплощение почувствовала бы сразу. В нестабильный мир можно спуститься не просто урезав, а буквально кастрировав свои силы Создателя! Отчаянный идиот. Хотя не стоило забывать о том, что эта сволочь обладала ключом от ее Творения. Но все же Творения нестабильного, что многократно усложняло задачу воплощения в материи!
Она улыбалась, и глаза светились небесной синевой. Весь мир, весь окружающий мир встал на защиту Творения от чужаков! Если весь мир поднимается против врагов, то есть надежда победить! Простые смертные с отчаянной верой поют молитву, сражаются на улицах собственного города без попыток спрятаться — она благословила их всех, до последнего отморозка из подворотни.
— Деритесь, мальчишки мои… — шепнула она, осторожно опуская пальцы внутрь стекла и чуть-чуть поглаживая невидимые нити реальности. — Победа за вами!
Когда ее схватили за косички и дернули назад, она так удивилась, что не успела среагировать. А потом ее голову с силой впечатали в стекло шара, мгновенно затянувшегося чернотой! Кровь Создателя полилась по стеклу. Девочка упала, изо всех сил стараясь не потерять сознание.
— Ты проиграла, — почти пропел над ухом мелодичный голос, который она ненавидела всем сердцем!
Повернулась, привалившись спиной к камню, и с лютой ненавистью поглядела на изящного, по-королевски грациозного, улыбающегося рыжеволосого юношу, рубашка и штаны которого отливали красным золотом и медью. Голова кружилась, но сознание демиурга уже расслоилось, одной частью тщательно обследуя окружающее пространство в попытке понять, каким образом в самую защищенную обитель попал враг и почему она его не почувствовала.
— Руан, ублюдок рыжий, — сплюнула она, зажав ладошкой рану над бровью. — Я загоню тебя в сердце Хаоса, где даже такую скользкую мразь, как ты, сожрут, не поморщившись.
— Попытайся, детка. — Улыбочка стала приторно-сладкой, а взгляд отливающих медью глаз — зовуще-многообещающим. — Но на полпути придется свернуть, и тогда я покажу тебе мой дом. Давно хотел пригласить тебя в гости, милашка. На бокал вина и новую партию…
Преобразуясь на лету, Смычок прямо с места бросилась на давнего врага, в желании вцепиться в горло этой беспринципной твари! Но была сбита на землю хлестким, сильным ударом! Покатившись по земле, она врезалась спиной в камень-основу и зарычала сквозь зубы, не пытаясь снова принять облик дракона, как бы того ни хотелось. Ее враг слишком быстр, а в краткий миг перевоплощения она становилась уязвима.
Тени сгустились, образуя мужскую фигуру рядом с девочкой. Молодой, статный, похожий на сказочного принца мужчина в черном шелке и высоких сапогах взглянул на девочку, повернулся к удивленному Руану, рукой откинув за спину темные волосы, едва достигающие лопаток. Неуютно демиургу стало от этого взгляда. Это было даже не обещание смерти, не угроза, а констатация факта. Сейчас рыжий сукин сын будет мертв. И смотрел на него пришелец из теней, как на мертвеца.
— Зря ты ударил мою сестру, — негромко произнес мужчина.
Наклонился, коснувшись ладонями отворотов своих высоких сапог, а когда выпрямился, в руках оказались два узких коротких клинка. Широкие у рукоятей, лезвия к остриям сужались, как иглы. От них буквально веяло смертью и кровью убитых демонов Хаоса. Рыжий демиург отступил. Этим оружием не ведут долгих сражений. Этим — убивают быстро и без вопросов.
— Я приношу свои извинения! — Руан поднял руки ладонями вверх. — Это вышло непреднамеренно — она первая на меня кинулась!
— Значит, был повод, — по-прежнему не повышая голоса, с бесконечным спокойствием сказал пришелец, шагая вперед.
— Я согласен принести любую назначенную компенсацию! — сразу же попятился назад рыжий. — Все, что вы потребуете!
Мужчина вопросительно взглянул на девочку.
— Теневой… — Она устало поглядела на того, кто назвал ее сестрой.
Если бы кто-то сейчас смотрел на рыжего демиурга, то увидел бы, какой животный ужас отразился на его лице. «Теневой Актер…» — беззвучный шепот.
Смычок скривилась, провела ладонью по затылку, посмотрела на испачканные красным пальцы:
— Да убей ты его, брат, и помоги мне встать!
Рыжий начал дематериализовываться еще до того, как она договорила. Он надеялся сбежать, но боль в животе возникла за миг до его исчезновения! Уже в пути через подпространство Руан наклонил голову, не в силах дышать, и увидел рукоять клинка, лезвие которого прошило его насквозь…
— Сбежал, — констатировал Теневой, и в руке материализовался брошенный во врага клинок. Осмотрев кровь на лезвии, вытер о штаны, усмехнулся уголком губ и добавил: — Не совсем сбежал.
Убрав оружие обратно в сапоги, Теневой Актер опустился рядом с сестрой на колени, поцеловал в лоб, коснулся разбитого затылка и помог встать. Смычок тут же схватилась за свой стеклянный шар, стукнула по нему кулачком, рассеивая мглу, с тревогой посмотрела вниз… И сползла обратно на землю, обхватив себя руками.
— Сволочи… — Создатель всхлипнула, кусая губы в кровь, и сдавленно застонала от выдирающей душу боли. Для настоящего демиурга душевная и физическая боль неразделимы и неразличимы. Пить свинец было легче…
— Держись, дракончик… — Брат обнял сестру, едва взглянув в Око Мира.
— Закрывай врата, Нангерат! Закрой эти Кошмаровы врата!
— Не могу! — Некромант зло оглянулся на императора. — Нас отбрасывает от ткани бытия!
— Попытайся, колдун, дери тебя нежить!
Аллодис выругался сквозь зубы, увидев, что убитые защитники поднимаются умертвиями. Он знаком сообщил, что меняет свою роль в этой битве, выскользнул из круга и ушел в другое сражение, чтобы лишить павших возможности стать бродячими мертвецами. Заодно перехватил контроль над уже поднявшимися — лишних солдат не бывает. Нангерат принял на себя дополнительную тяжесть, обернулся к императору, выдав заковыристое нимадоргское ругательство и фразу на серебряном:
— Тигран, замолкни! Мы и так пытаемся!..
Желтые глаза на миг прищурились, а руки уже отправили в полет смертоносное заклятие поверх головы упавшего Траэллиты. Ламий стал подниматься из воды, Алина разбежалась и прыгнула с края пирса. Схватившись одной рукой за плечо гиганта, другой вцепилась в волосы. Воительница улыбнулась, ловя миг, в который осознала, как любит эти шикарные волосы, эту серебристую чешую, этого наглого Змея, которому то и дело хочется двинуть по морде кулаком… Она, Алина Пламенная! Она живет! Сама!..
Мир был прекрасен. И прекрасен был миг, когда бессмертная поняла: нужно убить поднимающееся из воды впереди существо огромной силы, ибо оно угрожает тому, что принадлежит ей. Неподдельное чистое счастье заставило суть петь.
Ламий, почувствовав на своем плече воительницу, улыбнулся, чем изрядно насторожил отступившего духа болот. Белый пепел завихрился возле уха демона воды, и чужой демиург прочно встал на его плече. Амат что-то сказал Киррию, тот усмехнулся, и демиург снова исчез.
Траэллита ударил первым, и лезвие на хвосте светилось белым серебром! Но из воды взметнулся хвост врага и отбил наконечник копья демиурга почти таким же тускло бликующим темным клинком! Киррий оскалился, обнажив острые крепкие клыки.
— Ты предал не только свою Когорту, Кирр’ирий, сын Морр’ирия! — Голос бога-ламия летел над рекой, его слышал каждый, кто был на берегу. Назвав истинные имена демонов, Траэллита тем самым бросил вызов, навсегда превративший двух обычных недругов в заклятых врагов. — Ты предал весь наш мир, продавшись загранным врагам!
— Мне плевать на этот мир, бог морей, сын Создателя, — ответил демон. — Я буду господствовать в новом. Цена — всего лишь твоя бессмертная жизнь, Трэн!
Вода в реке закипела, когда великий ламий и дух болот снова сцепились в яростной битве! И если до того момента битва могла длиться до победы, то сейчас — только до смерти! Кровь бессмертных заливала воду, меняя ее цвет…
«Смотри, смотри, демоненок… Ты ничего не сможешь сделать! Я убью твоего брата, а потом твою сестру, на закуску оставим твоих учеников… Как тебе мой план?»
Альтис проиграл. Он глупо попал в расставленную ловушку и теперь плыл в пустоте, беспомощно наблюдая за происходящим. Он видел белых ястребов надматерии, видел клинок демиурга на хвосте духа болот. Видел, как вихрятся смерчи Ветра, вышвыривая всех низших обратно в их миры, перекрывая демонам доступ к силе, что питала их из подматерии. Несколько чудовищных порождений бога-ветра обрушились на противника Ароха. Плененный Печатью Стримбор вычерпывал себя до донышка, создавая и поддерживая своей сутью десятки тонких станов танцующих смерчей.
Там, за спиной, еще дрались его ученики, пытаясь вызволить учителя, внутри которого медленно, слишком медленно разгоралось Пламя. Та его ипостась, которая может быть вызвана только яростью. Не успеть. Тогда Альтис перестал быть…
Зверь растянул губы в усмешке. И шагнул вперед, идя там, где движение само по себе невозможно. Дар, пусть и слабый, но уникальный, невообразимый для демона, снова помогал ему творить невозможное.
«А ты сильный, демоненок! Но это тебе не поможет…»
Страшный удар обрушился на Зверя, и он пошатнулся, остановившись. Выпрямился, вскинув голову. Рассмеялся, находясь там, где невозможны звуки. И разорвал ловушку пустоты, уничтожив неуничтожимое!
Альтис упал на колени. А когда поднялся, стал значительно выше ростом. Выпрямился уже не человек, а крылатый демон. Глубокий и сильный голос произнес:
— Ты хотел знать, что я такое, демиург, зовущий себя Аматом? Я бог, рожденный демоном! Я смертный бессмертный! Я смерть, влюбленная в жизнь! И я буду последним, что ты увидишь…
Арох победил, разорвав глотку своему врагу. Сплюнул на труп, суть которого уже утащило обратно в его план бытия, и, не чувствуя ран, кинулся закрывать разрыв в пространстве, откуда продолжали лезть порождения бреда Кошмара. Привычно почувствовал на своей шее тяжесть чужого тела — Стримбор уже не мог долго держаться в воздухе. Волк поделился с пленным братом силами, и тот сразу же полностью развернул связующую побратимов ментальную сеть.
На стихийную битву ни у одного змея не хватало сил — они не могли поделить воду, которая принадлежала обоим. Раны, наносимые темным клинком, не затягивались. Правая рука плохо слушалась и болела, плечо было пробито насквозь. Но Трэн сражался не один!
Стримбор прицельно бил по демону ветром, способным срывать плоть с костей. Арох, находя мгновения отвлечься от врат, не упускал случая вцепиться клыками в чешую речного змея.
Никто не видел, куда с плеча морского бога делась Пламенная. Но она не теряла времени даром.
Киррий не заметил, как ему в спину, под лопатку, вонзилась обжигающая заноза. Внутри вдруг стало так горячо, что дух болот не сдержал крика. В тот же миг серебристый клинок отрубил ему одну из правых рук. Демон поймал хвост израненного ламия оставшейся правой рукой и выгнул, стараясь отломать, оторвать это клятое лезвие! Бог обвил врага кольцами, так же схватив за хвост и намереваясь просто задушить. Киррий бился в стальном захвате серебристых колец, чувствуя, как нарастает внутри нестерпимый жар. Он разрывал когтями бронированную чешую бога. Внутри что-то надорвалось и лопнуло… Сломались сверхпрочные ребра, протыкая внутренности… В этот момент дух болот понял, что такой желанный мир материи умеет приносить не только бесконечное удовольствие, но и столь же бесконечное страдание!
Его враг умирал, а Траэллита все продолжал давить эту гадость, хотя ему было противно даже прикасаться к речному змею. Перестал биться в сжатом кулаке чужой хвост, хлынувшая из пасти кровь полилась на его собственные раны. Морской бог с трудом подавил желание немедленно отбросить прочь Киррия и смыть с себя эту мерзость. Видя, как внутренности демона выжигает Белое Пламя, Трэн лишь на мгновение отвлекся, стараясь найти взглядом Алину… Не заметил, когда с чужого хвоста исчезло лезвие…
Амат легко ушел из-под клинков, отпрыгнул подальше:
— Нет, демон… я не буду с тобой драться!
Он исчез в вихре белых снежинок, какие остаются от хорошо прогоревшей бумаги. Но Альтис успел заметить в его руках копье… Шнурок с деревянной звездой, полыхнувшей синим на запястье Змея, тоже успел увидеть… И понял, что забыл сделать.
Рванулась к шее, где висела стеклянная пиктограмма, рука. Она скоро будет нужна…
Что-то ударило его в бок. И почему-то правой руки вдруг не стало.
Боль впилась в спину, разорвала сердце, вышла из груди острием наконечника копья демиурга. В немом то ли крике, то ли стоне открылся рот, бог-ламий опустил голову, неверяще схватился рукой за лезвие… Копье провернулось в ране, и ламий попытался закричать, но не смог…
Последним усилием Змей оборвал связь с побратимами. Они не должны почувствовать, как он умрет. Только с ней оборвать связи не смог. Она вдруг оказалась рядом, на плече, вцепившись рукой в его волосы. От нее бежало тепло и единственный приказ-мольба-требование: «Убирайся в надматерию!!!» Но как объяснить ей, что нет для него никакой надматерии?.. И уже никогда не будет… «Огонек… прости, Огонек…» — шепнул бог-ламий, прежде чем… его не стало…
Оборваны были связи. Но смерть бога страшной волной, как от взрыва, прошла по реальности.
Неуправляемые смерчи сошли с ума. Волк, бежавший по воздуху, повалился в воду.
Никто не увидел, как вмиг погасли до того пылавшие жизнью глаза настоятеля Тангора, как окаменело, еще сильнее постарев, лицо человека. Не могло происходить то, что происходило! Ладони сжались в кулаки. Нельзя себе позволить даже коротким стоном выплеснуть ожившую застарелую боль. Некогда. Остались еще другие боги, которым помощь нужна гораздо больше, чем кому-либо еще.
Златогривый конь скакал прямо по реке.
— Быстрее… — шептал император, пригибаясь к крутой лошадиной шее.
Заржав, златогривый прибавил ходу и встал на дыбы, когда король осадил его у самых врат над рекой. Выхватив ритуальный клинок, Тигран одним ударом по самую рукоять загнал его себе в грудь чуть выше сердца. Кончик лезвия вышел с другой стороны, соединяя две руны — на груди и на спине. Разведя руки в стороны так широко, как только мог, император Серебряной Империи прикрыл глаза, мысленно схватившись за края разорванной материи… Ладони встретились с гулким хлопком. Врата исчезли. Власть правителя из рода Янтаря над его землями была огромной. Но за то, что он сейчас совершил, ждала расплата в несколько лет жизни. И каждый раз риск не пережить подобное проявление своей власти был неоправданно велик.
У Тиграна еще хватило сил вытащить из раны, которая начала мгновенно затягиваться, ритуальный нож… Теряя сознание, император соскользнул со спины коня…
Тело монарха уместилось в пасти гигантского волка. Вынеся на берег, бог бережно положил человека на землю и тяжело упал рядом. Собрался с силами, поднялся на дрожащие лапы. Раны болели.
— Вставай, император. Не время отдыхать. — Склонившись, бог морозно дунул на человека.
Застонав, тот открыл глаза, поднялся, цепляясь за подставленную лапу. Повернул кольцо на пальце, призывая своего златогривого. Конь прискакал почти сразу, и император взобрался на его спину. Волк хромал, шел медленно и пятнал своей кровью камни мостовой.
— Тебе нужно в храм, Арох, — сказал монарх.
Бог ответил пустым, безжизненным взглядом…
«Очнись, высший. Тебе не время умирать».
— Я уже давно мертв, къяр…
Альтису казалось, что он ответил, но на самом деле едва ли смог произнести хоть слово. Раскрыл глаза, обнаружив себя лежащим на спине своего сильно хромающего коня. Попробовал сжать пальцы правой руки и смог это сделать. Сел, преодолевая дикую слабость во всем теле. Уродливый рваный шрам, которого раньше не было, охватывал руку кольцом ближе к локтю.
— Твоя работа? — поинтересовался у своего слуги демон.
«Я успел… прости, что так неаккуратно», — устало отозвался къяр, припадая на две ноги.
Демон спрыгнул на землю, пошатнулся, но удержался.
— Где мои ученики?
Конь только мотнул головой, указывая вперед. Из-за угла как раз вышли люди…
Лёнька, шатаясь, шел сам. Эрхана нес Аллодис. Мгновенно забыв о собственных ранах, Альтис оказался возле людей и едва успел подхватить повалившегося вперед Лисёнка.
— Что-то мне плохо… — прошептал ученик.
Къяр преклонил колено, принял на свою спину рыжего мага.
— Что с Эрхом?
— Ничего серьезного, — ответил некромант, глядя на демона немножко снизу вверх. — Полное истощение, сознание потерял.
— Ты сам как? — спросил Пламенный.
— В порядке, — ответил колдун.
— Тогда идите отсюда.
Некромант кивнул и направился к храму, где оставил своих.
Эфирные крылья развернулись и подняли своего владельца в воздух. Альтис боялся взглянуть на их цвет.
Она лежала на мостовой, в одной из последних линий обороны. Клинки испачканы в крови, а на трупы убитых низших демон даже внимания не обратил. Хранитель понял сразу, что она жива и даже не ранена. Кто-то ударил едва вставшую на ноги после тяжелой лихорадки, слабую, маленькую девочку прямо в солнечное сплетение. Доспех не пробили, но от боли она потеряла сознание. А кровь вокруг — вся чужая.
Подняв свою Talle’rey на руки, Альтис понес ее к храму, который был совсем близко. Людей там осталась всего горстка…
Тяжелый взгляд остановил бросившегося к дочери отца. Держа малышку на руках, демон заговорил, и его глубокий сильный голос, способный перекрыть грохот битвы, зазвучал над площадью:
— Недостойна жизни страна, где дети вынуждены сражаться с оружием в руках. Недостоин существования народ, бегущий, как крысы с корабля, когда их бог проигрывает. Не стоит жизни тот народ, который предает своих героев. И не имеет права на существование мир, убивающий своих богов!..
Бледный как полотно император выпрямился и громко добавил:
— И не имеют права забывать смертные своих героев, будь то боги или демоны! Я, император Сильены, клянусь тебе, демон Альтис Пламенный, защитник и хранитель, что выполню твою волю.
Пламенный подошел к монарху, передал ему с рук на руки дочку:
— С ней все в порядке. Она очнется.
Волк подошел поближе, ткнулся в плечо демона:
— Альтис…
— Я знаю, брат, — отозвался демон.
Арох Архорт упал на камни площади, коротко болезненно взвыл и исчез во вспышке.
Эльф и эльфенок держались за руки, глядя друг другу в глаза. Эльф оказался не слишком сильно изранен — эльфенок принял на себя все удары, которые смог.
— Арох… — Волк подхватил ребенка, не давая ему упасть.
— Это ты — Арох, — слабо ответил мальчик.
Стримбор вынес из реки израненное тело ламия. Упал на колени, судорожно вцепившись в брата, после смерти поменявшего хвост на ноги. Облаченный в ритуальную серебристую тунику… Со страшной раной, зияющей в груди.
— Я не верю в смерть… я не верю в смерть… не верю в смерть… — срывался с побелевших губ шепот. — Не верю… в смерть… Трэн… брат…
Пламенная вышла из воды, прямая, сильная, со вскинутым подбородком и крепко сжатыми в белый шрам губами. Запнулась, упала на каменистый берег. И осталась лежать, не отрывая пустого взгляда от двоих побратимов. Стрим посмотрел в глаза той, что была ему сестрой…
— Не верю… — стоном вырвалось из груди.
А потом бог-ветер закричал, срывая голос.
— И этого не взяли. Да что у них вместо душ?!
Амат бросил на траву перепачканное кровью божества копье, оглядел двоих присутствующих сообщников.
— Удачно? — спросил сидящий прямо на земле молодой светловолосый парень. По его руке полз мохнатый паук размером с пол-ладони. Его можно было принять за обычного смертного, если бы не взгляд, которого даже другие демиурги старались избегать. Хуже становилось только от взгляда Смычка, но та — совершенно особенная.
— По плану, — пожал плечами Амат, неприязненно взглянув на мохнатую тварь и подивившись, как Матиалис их держит. — Руан не подвел. Он еще не возвращался?
— Ждем с минуты на минуту, — отозвался демиург, которого можно было назвать эльфом. Только жители мира, сотворенного Смычком, привыкшие к вечной молодости эльфов, очень удивились бы, увидев такого, который выглядел, как человек, разменявший пятый десяток.
Рыжеволосый юноша проявился в данной реальности и повалился на спину в траву. Не понимая, в чем дело, демиурги переглянулись. Рыжий попытался приподняться, со стоном выдохнул, и по подбородку хлынула кровь. Кровь струилась из-под ладоней, безуспешно зажимавших рану на животе.
— Руан?!
Матиалис вскочил первым, сразу за ним рядом оказался Амат.
— Что произошло, Руан?!
— Теневой… — с усилием прохрипел Рыжий. — Теневой Актер…
Закашлявшись, он не смог договорить.
— Где ты на Актера умудрился нарваться?! — изумился Амат. — И как ты это смог пережить?..
— Не заживает, — сообщил Матиалис, не убирая ладони с раны. — Дариат, давай его быстро к тебе, сдохнет же! — Подхватив на руки того, кого считал другом, парень шагнул к эльфу.
Не теряя времени, тот схватил Паука под локоть, и все трое стремительно выцвели, прежде чем истаять. Амат, подняв свое копье, исчез, облетев легкими хлопьями белого пепла.
Парусник горел ярким пламенем в ночи, бросая на воду блики. Маленький, маневренный, быстрый. Как раз такой, какие любил ламий. Игрушечный кораблик бога…
— Надо было в море…
Альтис обернулся и увидел рядом Алину. Запястье девушки плотно охватывал небольшой серебристый браслет, которого раньше не было. У них у всех с этого дня были такие браслеты. Она неотрывно смотрела на огонь. И сгорала в этом погребальном костре.
— Ему уже все равно, — сказал демон.
Никто не подходил к стоящей на краю пирса четверке, старались держаться подальше.
Отчаянно плакала принцесса, уткнувшись в Лёнькино плечо. Лисёнок, обнимая вздрагивающие плечики своей королевы, боялся взглянуть на учителя. Василиса впервые в жизни пила вино из горла бутылки. Король сидел на берегу, обхватив голову руками, никого и ничего не слыша. Некроманты впервые в жизни посылали молитвы первому кругу Купола.
Пел ветер, нашептывая слова отчаяния на разных языках, каждому — свои… Пел огонь, срываясь то на крик, то на болезненный шепот и всхлипы. Пели волки, донося до каждого страшную весть. Она была безумно, не по-земному прекрасна, эта песня. И так же далека от земли, как сами бессмертные, бездвижно стоявшие на пирсе. Бог — это больше, чем видимое тело, внешний облик… Это часть мира, воплотившаяся в личности, сам он — мироздание. Творение в Творении… большее, иное, необъяснимое. Смертные лишь отдаленно могут вообразить себе истинную суть божества. Море лишилось своего разума и живой души, когда умер его владыка. Когда плачут боги — рыдает мир.
Люди, хоронившие Траэллиту и тех защитников, что погибли вместе с ним, держали в руках сотни зажженных ламп, огоньков, свечей… Они видели его смерть. Но не могли поверить, что владыка морей может погибнуть.
Это страшно — когда гибнут боги…
Оставшаяся четверка бессмертных сгорала в погребальном костре брата. Вот только ни понять, ни принять эту смерть они не могли. У людей это называлось бы шоком, у бессмертных… вся эта реальность стала казаться им сном. Кошмарным, но все же сном. Можно будет потом проснуться, открыть глаза, рассказать братьям, какие дурацкие сны иногда могут привидеться. И только по грани парализованных неприятием происходящего сердец и умов иногда проскальзывало невыносимое горе невосполнимой потери.
— Линка…
Она с некоторым трудом оторвала взгляд от огня, повернулась к демону.
— Ты еще жива, моя девочка.
Пламенная отрицательно качнула головой, безжизненно ответила:
— Нет, Альтис. Я обманулась на некоторое время, вообразив, что могу жить. Но лишь на несколько мгновений.
Демон едва заметно кивнул, понимая.
— Надо было к морю… Морю не все равно, — выдохнул Ветер. — Почему так, Альтис?..
Ветер не сгорал в этом огне. В нем уже нечему было гореть. Демон ответил, не сказав ни слова утешения. Он ответил только правду:
— Мы все мертвы с тех пор, как Литис сжег себя в собственном Пламени. Мы умерли, когда Альтаир закрыл глаза навсегда. Когда убили Когана — мы обманули себя в последний раз, притворяясь живыми. Больше мы не будем себе лгать, брат.
Стримбор взглянул на своего Пламенного брата. И улыбнулся. Безжизненно, как только и может улыбаться мертвый.
— Осталось дождаться, пока жизнь окончательно поймет, что мы ей уже не принадлежим, — сказал Стримбор.
— Этого ждать недолго, — отозвался Альтис. — Когда малыш сможет встать, Арох?
— Завтра уже будет на ногах, — ответил Волк. А обо всем остальном Арох промолчал.
Снова посмотрев на корабль, Пламенный сутью потянулся к нему. Парусник вспыхнул ослепительно-белым и продолжил ровно гореть. Но тело брата уже обратилось в невесомый пепел.
— Стрим, — позвал демон. — У меня было последнее обращение в облик. Одно неверное движение — и даже погребального костра мне будет не нужно.
— Когда откат? — поинтересовался спокойный бог-ветер.
— Да начался уже, — вздохнул демон.
— Пойдем в храм… Там будет легче.
— Хорошо, — согласился Пламенный.
Смертные расступались перед побратимами и уходили с пути еще до их приближения. Немногие, кто решался остаться поближе, навсегда запоминали страшную картину. «Мы все умерли…» — шептал ветер их голосами, а из глаз глядела сама Смерть.
В храме было пустынно. Только двое служителей веры встретили бессмертных. Белые, расшитые серебром одежды, тяжелые, но не мешающие движениям мантии, тяжелые золотые медальоны, указывающие на степень старшинства и посвящение. И полное непонимание в глазах. Они не хотели принимать произошедшее.
— У нас теперь… девяносто девять богов?.. — спросил совсем молодой клирик, выйдя навстречу бессмертным.
— Девяносто восемь, — ответила Алина. — Коган-ястреб умер несколько дней назад.
— А скоро нас станет еще меньше, — добавил Стримбор.
Старший храмовник устало качнул седой головой. К ночи правильные черты стали резче, расчертив лицо тенями, в гордом профиле властного старца поселилась усталость. Он тяжело спросил:
— Вы знаете, о великие, кто убивает богов?
— Чужие Создатели, — ответил человеку демон. — У Создателя есть враги, которым не по вкусу пришелся наш мир.
— Они несут Тьму? — спросил молодой клирик.
Альтис усмехнулся:
— Не путай понятия, человечек. Тьму несу я. Они несут нам всем смерть.
— Или рабство, — сказала Алина, вскидывая голову, чтобы взглянуть на своих братьев. Она не доставала даже до плеча ни одному из них. — Помните, как Амат смотрел на Трэна, прежде чем его убить? Мы будем игрушками для них.
— Бедный наш Создатель, — произнес Арох. — Они ведь его не пощадят.
— Мы пока еще живы, Арох, — повернулся к брату демон. — Пока мы живы, они не доберутся до Создателя.
— Значит, война уже вышла за рамки нашего мироздания, — медленно проговорил старший священник. — Я прошу вас, боги, дать мне полномочия разослать эту весть по всем храмам мира.
Стримбор нарисовал пальцем в воздухе пиктограмму, толкнул светящийся символ к человеку.
— Получи свои полномочия, — сказал бог-ветер. — Нам нужно, чтобы нас никто не тревожил в ближайшие несколько часов.
— Как пожелают великие, — склонил голову старший храмовник. — Весь храм в вашем распоряжении.
— Достаточно главного зала, — сказал Альтис. Со вздохом добавил: — А еще бы веревку…
— Не надо. — Стримбор тут же остановил младшего клирика, дернувшегося было найти запрошенное. Расстегнул брошь, снял свой плащ, накинул на плечи брата.
— Стрим… — Альтис поглядел на бога с какой-то виноватостью. — Я ведь порвать его могу.
— Ну и нежить с ним, — отмахнулся Ветер. — Ты мне дороже плаща, брат.
— Простите, что все еще досаждаю вам своим присутствием, великие, — снова обратился к богам старший храмовник. — Но, господин владыка ветра Стримбор, господин Великий Волк Арох Архорт…
— Короче, — потребовал Арох.
— Господина Альтиса Пламенного я узнал, — покорно перешел к делу клирик. — В истинных легендах храма вы часто бываете вместе, и ваше имя, имя демона…
— Еще короче, — сказал Стримбор.
— Я не могу узнать госпожу, — решился все-таки перейти к главному храмовник. — Кто вы, богиня?
Алина удивленно посмотрела на старика и весело захихикала. Не было ничего удивительного в том, что священнослужитель назвал ее богиней. Клирики на то и клирики, чтобы узнавать истинную суть бога под любой оболочкой.
— Наша сестренка родилась недавно и в легенды, как и в пантеон, войти еще не успела. — Стримбор подошел к девушке, ласково провел ладонью по коротко остриженным волосам, улыбнулся с нежностью отца, смотрящего на любимую дочь. — Ее зовут Алина Пламенная, она богиня огня. Эту весть ты тоже можешь разослать по всем храмам.
Оба клирика уставились на Алину с таким благоговением, как будто им явили поистине невообразимое чудо. Ни одна женщина, девочка, девушка не могла владеть огнем. Рождались и раньше дочери Пламени, но либо они никогда не инициировались, либо умирали в момент инициации. А тут — мало того что истинная дочь Огня, так еще и божество! Но… на то они и боги. Владыка морей тоже был единственным ламием мужского пола.
— Слышал, папочка Альтис? — хихикнула воительница. — Ты — демон огня, а я — богиня! Можешь начинать завидовать.
— Ремня тебе не хватает, — ворчливо ответил демон.
И пошатнулся. Арох придержал брата за плечи, Стримбор шагнул поближе.
— Выгнать бы вас всех, к демонам… да не справлюсь один… — с тихим отчаянием произнес Пламенный. Сжал зубы, пытаясь выпрямиться, но его согнуло от боли.
— Великие… Мы здесь не только для людей, но и для вас. Я могу чем-то помочь? — спросил старший храмовник.
Стримбор вскинул на человека взгляд, в котором отчетливо читалось: «Какого нежитя ты еще здесь, смертный?!», но Алина быстро сказала:
— Самое сильное обезболивающее, которое только у тебя есть, тащи сюда бегом!
Арох перекинул руку Альтиса через свое плечо и помог ему идти, а по сути, понес гордого демона к главному алтарю храма. Демон сел на алтарь у ног статуи Создателя, поглядел вверх и усмехнулся, преодолевая боль во всем теле.
— Дракон… Наша золотая дракоша… Такой мудрой выглядит со своей Книгой.
— Ты бы видел, как на самом деле выглядит Книга Творения, — улыбнулся воспоминаниям Стримбор.
— Да я видел, — ответил Альтис. — У меня книга для заметок менее потрепанная, чем Книга Творения. И перья я не грызу. А дракончик у нас зубастый…
Побратимы, не сговариваясь, коротко негромко рассмеялись.
Запыхавшийся младший клирик вбежал в зал, отдал Алине небольшой бутылек с густой, похожей на мед, субстанцией внутри.
— Настоятель Тангор передал самое сильное, — сказал он, пытаясь отдышаться. — Его нельзя больше пяти капель, оно небезвредное… но самое сильное…
Алина сорвала пробку зубами, отдала демону лекарство. Тот прикинул количество, выпил все одним глотком.
— Что же вы сделали, оно же опасное! — заполошно воскликнул молодой клирик, с ужасом глядя на Альтиса.
— Человек умрет от четверти этого бутылька, — кивнул Альтис. — А мне и эта малость едва ли поможет. Не паникуй, человечек.
Стеклянная емкость упала на пол и разбилась. Обхватив себя руками, демон сдавленно застонал. Выругался:
— А, всем Куполом меня через Грань… Ненавижу…
Стримбор подошел ближе, заставил побратима лечь, живой плащ закутал демона в плотный кокон. Сев рядом, бог-ветер положил руку на грудь демона, вбирая в себя боль и прошептав заклятие успокоения для нездорового сердца.
— Потерпи, брат. Это последний раз. В любом случае — последний.
Алина жестом приказала молодому клирику исчезнуть. Подошла к Альтису, перебрала рукой его жесткую шевелюру.
— А знаешь, ты теперь не белый блондин, а с золотом, — сообщила девушка демону. — Полное слияние с материальным телом… Если бы не Печать… такие огромные возможности, Ал…
— Уже поздно о чем-то жалеть, малыш, — отозвался демон.
В глазах плыло, зрение играло злые шутки, расслоившись и меняя три разных спектра. Силы утекали, как вода в решето.
— Ал, — Стримбор склонился к побратиму, — мы попробуем тебя усыпить, чтобы было легче.
— Не надо, — отказался демон, с трудом вытолкнув из горла слова. А потом пришел мрак…
Смычок вытирала кровь с Ока Мира рукавом своей курточки и ладошками.
Ирхан неслышно оказался рядом с Создателем, провел по стеклу рукой, растер меж пальцев красную капельку. На его антрацитовой коже, какой не было больше ни у одного обитателя этого мира, кроме изредка рождающихся черных орков, красного было не видно.
— Война началась, — вздохнул он. — А мы еще не в силе.
— Война продолжается, — отозвалась Смычок. Сглотнула ком в горле, отошла от Ока.
Черный бог провел по шару ладонью, всмотрелся вглубь.
— Не ожидал, что Амат решится на такое, — ровно произнес бог.
Девочка вскинула на него удивленный взгляд. Глаза у нее были цвета гречишного меда.
— Ирх… Ты помнишь?..
— Давно уже все вспомнил, — ответил черный бог. Улыбнулся грустно, посмотрел на девочку. — Спасибо, что спасла меня, Марго. — Она вздрогнула при звуке имени, которым нарекла ее мать. — Хотя я против того, чтобы ты еще хоть раз так рисковала собой. Тем более ради меня. Чтобы это не стало новостью — Эльтан тоже все вспомнил.
— Бедные вы мальчишки, — вздохнула девочка-дракон. Вернулась к Оку, вгляделась в него, закусила губу. Альтис, прекрасное творение Пламени, несчастное творение… Положив руку на стекло, некоторое время стояла, прикрыв глаза, потом решительно сказала: — Я иду вниз.
— С ума подвинулась? — спросил Ирхан, когда понял, что ему все же не послышалось.
— Ирх, я «с ума подвинулась», когда выкрала тебя из пыточного подвала Амата в его охраняемой резиденции и когда там же по пути захватила еще Дарту и Данхэ. Или когда ловила Эльтана за краем Бездны, а на обратном пути отыграла у Руана Элили и Артана с Артой, ставкой сделав свою свободу. Или…
— Понял. — Бог поднял антрацитовую ладонь, прерывая Создателя. — В своем уме ты никогда и не была. Никто, кроме тебя, не стал бы так рисковать из-за каких-то… бракованных.
— Да кто бы говорил, — фыркнула девочка. — Или напомнить, как ты сам в немилость впал?
— Но я-то не демиург, — справедливо заметил черный бог.
— Да какая разница, — отмахнулась Смычок. — Хватит трепа. Передашь остальным, что я ушла вниз.
— Как пойдешь? — вздохнул Ирхан, смирившись с тем, что это выглядевшее подростком и такое же порывистое создание все равно не переубедить.
— Через самый низ, — сообщила Создатель, теряя краски и материальность. — Через Кошмар…
— Сумасшедший дракон! — с чувством сообщил оставшейся пустоте чернокожий бог. Заглянул в глубь Ока и позвал в пространство: — Эй, бракованные! Проявляйтесь.
Оставшиеся боги соткались из воздуха, обрели плоть. Не считая Ирхана, было их не шестнадцать, как должно быть, а только четырнадцать. Ренан подошел к Ирхану, тоже поискал взглядом внутри Ока Создателя.
— А где Марго? — спросил он.
Они могли не прибегать в разговорах к речи, которая звучала… Но Смычок приучила их к этому способу общения.
— Она же через девять нижних миров ушла, — заметил Эльтан. — Это не так быстро.
— Не называй ту, что стала нам матерью, по имени, — сказал Ирхан. — Она не зря скрывает его.
Первый круг Купола молчал, вспоминая и осознавая свое прошлое. Долго, долго она носила их души внутри себя, долго лечила богов, изувеченных собственными Создателями, прежде чем они смогли снова жить. И многое переняли от своей приемной матери чужие… «бракованные» создания.
— В общем, так, неудачники, — весело сказал черный бог. — Я тоже собираюсь вниз.
— Мы все пойдем, — решительно ступила вперед Даэри, растерявшая всю свою весеннюю беззаботность.
— Вот уж нет! — сказал Ирхан, не переставая улыбаться. — Вниз идут только семеро. Я, Ренан, Тиар, Дарта, Данхэ и Артан с Артой.
— И я, — сказал Эльтан слишком жестко для своей внешней юности.
— Тогда я остаюсь вместо Эльтана, — сказал Данхэ. — Купол нужно охранять. Они наверняка попытаются проникнуть в сердце надматерии.
— Отлично. — Хищная усмешка на лице черного бога очень напомнила того, кто его создал.
Семеро богов первого круга Купола растворились в воздухе, будто их никогда и не было.
Измотанная, усталая четверка вышла из храма только под утро. Это был самый тяжелый откат облика, который за все время испытывал демон. Последний. Дальше — только смерть при первом же обращении к истинной сути. Окончательная и бесповоротная смерть.
Утро встретило их свежестью и прохладой начинающегося ясного дня. Стримбор устало привалился к арке входа, выйдя в прихрамовый сад. Арох сел на ступеньки. Алина подошла к Альтису, улыбнулась, глядя на него с нежностью и бесконечной сестринской любовью.
— Знаешь, а мы теперь стали менее похожи, — сказала она. — Теперь нас трудно перепутать.
То, что он стал как минимум на полголовы выше, Альтис понял по тому, как теперь приходилось смотреть на Линку — сверху вниз. Единственным зеркалом для демона служили синие глаза воительницы, но и в них было видно немало. Теперь сложнее будет притворяться смертным. Он вроде бы почти не изменился — на самом деле удивительно похожи оказались черты Алины и Альтиса, но… Что-то неуловимое стало другим. Сложно сразу сказать, чем бессмертный внешне отличается от смертного, если носит человеческий облик. Это какая-то особая грация движений, сотни мелких, незаметных деталей во внешности… И призрак вечности во взгляде.
Стримбор сдавленно ругнулся, помянув Когорту в нетипичных отношениях с чужими демиургами, оттянул ворот рубашки, с раздражением взглянул на свое плечо. Татуировка Печати налилась чернотой.
— Мер-рзость, — прошипел бог-ветер.
Альтис подошел, положил ладонь на широкую черную полосу и произнес несколько слов на изначальном. Линия татуировки побледнела.
Глядя на свою руку, Альтис подумал, что перчатки, скрывающие ладони, теперь нужны не так сильно, как раньше.
Стримбор сполз на землю, откинул голову на колонну арки входа. Улыбка, которая играла на губах бога-ветра, вызывала только страх. Страх за его рассудок.
— Нам было предопределено всем сдохнуть, — спокойно произнес бог. — Еще тогда, когда мы только встретились в Колыбели. Альтаир не зря так ругался, когда мы… — Стримбор завернул рукав на левой руке и посмотрел на тонкий, немного кривоватый, самый давний шрам, который не исчезал со временем.
Они, мальчишки, старательно резали себе руки от запястья почти до локтя. А потом, давясь слезами от боли, по памяти говорили придуманную накануне нерушимую клятву братства, добавляя отсебятину. Альтаир сначала отходил их хворостиной, потом взял нож, так же порезал себе руку и зачитал ту же клятву. Перевязывая их раны, он долго и проникновенно ругался, называя тогда еще совсем юных мальчишек обормотами, ушибленными всем Куполом об Грань бессчетное количество раз, а уж бездарями и дурачьем они являлись по определению.
Завернув рукав, Альтис обнаружил на своей руке почти такой же шрам.
— Не существует предательства, нет лжи, полуправды, молчания…
— Меж братьями нет недоверия, не будет забвения… — сказал Арох, глядя на свою руку, где был самый кривой шрам от самого неумелого пореза.
— Найдем друг друга хоть за Гранью и в Бездну за братом без страха шагнем! — вспомнил Стримбор.
Побратимы поднялись, сцепили руки. Память подсказывала полузабытые слова, смысл которых навечно вплавился в их сути. Слова языка творения имеют глубокую подоплеку, лишь боги и демоны могли в полной мере оценить всю полноту смысла произнесенного.
— Нет времени, и не сотрет оно нашу клятву, и мы не забудем ее. Состарится мир, изменит свой лик, высохнут океаны, но даже если не будет мира, мы будем едины! Ничто не разделит нас никогда. Ничто и никто не встанет меж братьями…
«Мы — мир в мире, творение в творении, нерушимое в бездне. Нет реки времени, нет забвения для тех, кто станет целым» — так это звучало на изначальном.
— Ведь друг, ставший братом, — все равно что ты сам…
Алина стояла рядом с Альтисом и смотрела на оставшуюся от семерки искателей тройку. «Мой брат — мое сердце и суть» — такой на самом деле была сказанная девушкой фраза, извлеченная из обрывков их общих с демоном воспоминаний. Переплетая судьбы, сплавляешь жизни…
Ей хотелось плакать, но она улыбалась. Едины. Они были едины. Люди могут жить дальше, даже если умрет их смысл жизни, могут похоронить побратима и родного брата и жить… Люди, эльфы, оборотни, орки, прочие… Даже легендарные драконы. А эти… бессмертные… не могут. Как не может жить ни один смертный с вырванным сердцем. Какое-то время еще можно трепыхаться, пока враг сжимает в когтях твое собственное сердце, но это лишь агония. Похоже, они сами этого не понимали.
Притянув к себе сестру, демон положил ее ладонь поверх их сцепленных рук.
— Пока мы живы — наши братья будут жить в нас, — твердо сказал Альтис.
— Всегда, — в голос подтвердили Ветер и Волк.
Алина, оглядев троих, подумала, что они все-таки не так безнадежны, как ей показалось. И затеплившийся вновь огонек жизни в них разгорался все сильней. В них. Но не в ней.
Побратимы помолчали, пребывая где-то далеко отсюда. Стримбор весело улыбнулся:
— Теперь только Альтаира с хворостиной не хватает.
— Он нас тогда знатно высек, — хмыкнув, потер поясницу Арох. Попадало удирающим богам с демонами «докуда дотянется». А проворный, несмотря на свои габариты, демон дотянулся до каждого из бросившихся врассыпную мальчишек.
Альтис подавился смехом:
— Кем мы там у него были? Оболтусами, которых нерадивые няньки десять раз подкинули и ни разу не поймали?
— Он был, безусловно, прав! — вставила Алина. Бессмертные рассмеялись.
Шаги и шуршание мантии по полу были легкими, тихими, но слух у четырех бессмертных, встречавших утро у входа в храм, оказался на зависть острым.
— Простите, что докучаю вам своим присутствием, великие…
Старый храмовник выглядел не очень хорошо этим утром. Усталость бессонной ночи ясно проступила на человеческом лице. Из-за его спины ловко вывернул младший клирик и с почтительным поклоном преподнес бессмертным четыре золотых кубка, до краев наполненные густым, тягучим красным вином.
— И тебе доброго утра, старик, — поприветствовал Альтис, принимая кубок.
Он знал по опыту — там налито полулегендарное храмовое вино, преподносимое лишь богам и очень немногим смертным. Силы восстанавливало быстро, надежно и безвредно. Более того — оно излечивало все мелкие недуги и продлевало смертным здоровую молодость. Официально этого напитка не существовало. А на самом деле в готовящееся вино добавляли «Грёзу», в чистом виде являющуюся наркотиком для бессмертных. Перебродившая «Грёза» начинала действовать на людей самым благотворным образом и переставала вызывать эйфорию у богов. Об этом совершенно секретном элементе «напитка богов» не знали и сами боги… Ну кроме искателей и еще нескольких незаинтересованных в распространении информации бессмертных. Тайный ингредиент густого храмового вина, обретающий некоторые свои свойства только в мире смертных, с Велимора достать не так уж легко.
Альтис осушил свой кубок до дна, задумчиво покачал в руке, удивленно переглянулся с побратимами. В вине явно присутствовала чистая, неперебродившая «Грёза»!
Жестом велев послушнику собрать пустые кубки, старший произнес, покаянно склонив голову:
— Простите, великие, вам это было необходимо.
— Прощен, человек, — ответила Алина. Она впервые в жизни вкусила запретное и удивленно прислушивалась к изменениям в себе.
Стримбор собственнически сгреб девушку за плечи одной рукой так, чтобы она уперлась спиной в грудь бога. Невольно он перенял это движение от погибшего брата. И относиться стал к этой девочке немножко по-другому. Более трепетно. Но иначе чем ребенка все равно не воспринимал. Дело было не только в том, что Ветер старше Змея, если не по годам, то по духу, но и в том, что стоило ей полюбить одного из них, другие не могли больше воспринимать девушку иначе, нежели сестру. Пока она сама не откажется от Змея. Стрим склонился, поцеловал ее в макушку, как любимую дочку, и виновато сказал:
— Малыш, прости нас, старых идиотов. Мы тебя не всему научили.
Девушка задрала голову, взглянув в лицо Ветра:
— У тебя есть время исправиться.
Альтис по-особому взглянул на старшего настоятеля всебожественного храма, пытаясь понять, что же не стыкуется. Картинка выстраивалась… какая-то странная. Клирик — это не просто красивое звание, это еще и посвящение себя божеству. Настоящий настоятель должен чувствовать и знать все, что происходит в храме. Истинный служитель веры даже в словах не нуждается — он просто знает. А этот… Настоятель Тангор являлся не просто истинным служителем, но еще и на редкость одаренным.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Альтис, и старик поглядел на демона непонимающе. — Какого нежитя ты, талантливый в своем деле, как бог, застрял в этом захолустье?
Настоятель усмехнулся печально и ответил с долей непонятного сарказма:
— Здесь спокойно.
И снова остро резанула какая-то недосказанность. Альтис не любил неразгаданных загадок. Но эту, кажется, придется оставить таковой.
— Говори, пока у нашей девочки не снесло ее и без того шаткую крышу, — посоветовал Волк. Покачал головой. — Она же маленькая еще… В первый раз…
Настоятель Тангор нахмурился, непонимающе глядя на бессмертных.
— Но разве это вызывает какие-то негативные реакции?
Альтис поднял глаза к небу, беззвучно сетуя на судьбу, Арох со Стримом устремили взгляды в разные стороны. Алина с любопытством оглядела всех.
— Ну это как посмотреть, — промолвил демон. — Не сказать, что негативные. Но чудить мала́я будет.
Боги синхронно подавились смешками. Пламенный, согнав с лица шкодливо-мечтательное выражение, потребовал:
— К делу переходи.
Человек вздохнул и заговорил:
— Всю ночь я провел за фолиантами по демонологии и древними летописями… Господин Альтис, вы, верно, не знаете, но вас в тайных рукописях уже более четырех тысяч лет именуют сто первым богом. Единственным темным богом в истории Купола.
По удивленно вытянувшемуся лицу демона можно было точно сказать — он ни разу не слышал, чтобы храмовники так его называли! Белым демоном, сыном Огня, но темным богом — никогда!
— Хрен теперь отвертишься от божественного ореола, брат! — клыкасто усмехнулся Арох Архорт. И передразнил: — «Я не бог, я лучше, потому что демон…»
Альтис показал Волку кулак, взглядом пообещав набить наглую рожу при случае, и жестом велел настоятелю продолжать.
— То, что с вами происходит, господин Альтис Пламенный… больше всего похоже на невозможность окончательной трансформации из-за разделенной сути. Какая-то часть вас, великий бессмертный, скорее всего, находится под чужим контролем.
В глазах демона яркой искрой вспыхнуло внезапное и полное понимание — еще одна головоломка полностью сложилась. Вспыхнуло… и сменилось отчаянием. Сжались ладони в кулаки.
— Жаль, что у меня до сих пор недостало сил это исправить, — вздохнул он. Устало потер пальцами переносицу. — Спасибо, что помог мне осознать.
Храмовник учтиво поклонился. Он не успел заметить беззвучного разговора бессмертных, которые понимали друг друга с полувзгляда. Когда настоятель храма распрямился, Альтис сделал шаг в сторону, уступая место Стримбору.
— Что-то мне подсказывает, тебе это вскорости понадобится, настоятель Тангор, — сказал демон.
Боги могут легко даровать людям две вещи — благословение и частичку стихии, которой владеют. Точнее, которой являются. В первом случае в устах богов слова, несущие силу, становились истинным благословением, а не пустым сотрясанием воздуха. Им только нужно было обратиться к своей сути. Во втором — точно так же требовалось обратиться к сути, но вовсе не обязательно при этом запечатлевать в стихии образ смертного словами: «Дарую тебя благословение…»
Частичка стихии ветра обрела материальную оболочку легкой стеклянной птички, севшей на ладонь старшего клирика. Касание Ароха — и птичка обзавелась крепкими когтями и хищным клювом. Алина, пребывающая уже не совсем здесь, уловила суть ритуала, погладила перышки стеклянной игрушки — и та налилась огнем.
«Молодец, девочка», — мысленно похвалил демон.
Касание Альтиса заставило стеклянную игрушку немного потемнеть, и края при взгляде на просвет теперь казались черными. Внеся свою лепту, Пламенный тут же скривился от резкой, пронзившей все тело боли. Перетерпел, сжав зубы.
— Благодарю… — Клирик оторвал взгляд от птички. И что-то было в его глазах такое…
Успев уловить одну из мыслей старика, демон сказал почти беспечно:
— Да, мы понимаем, что делаем, несмотря на добавленную в вино «Грёзу». Не жалей, настоятель Тангор. Мы взлетали высоко и вольно, нам ли бояться падать?
Старик снова склонил голову, а Пламенный кивнул побратимам:
— Идемте. Пора.
— Тебе нельзя обращаться к сути даже в малом, — укорил встревоженный Стримбор, последовав за другом. — Мы бы и без тебя все сделали.
— Не будь мне наседкой, Стрим, я не записывал тебя в няньки! — отмахнулся Альтис. — Я помню, что ты самый умный. Но я — самый талантливый!
— А Арох «самый» какой? — полюбопытствовала Алинка.
— Хм… на серебряном такого слова нет… да и понятие сразу не подберешь… — Демон покосился на побратима, скорчившего зверское выражение лица. И все-таки сказал: — Lalota’ja’saess.
Линка притормозила, попыталась перевести… и расхохоталась!
— А вообще он у нас самый лохматый, — невозмутимо заключил Альтис, игнорируя недовольство Волка. — А ты — самая мелкая, — подытожил демон.
Старый храмовник глядел вслед бессмертным, сжимая в ладони стеклянную птичку с той же силой, с какой невидимая рука сжала все внутри. Жаль их было, великих богов. Понимали ли они, эти вечные дети, какой страшной силы артефакт сотворили несколькими небрежными движениями?! Им все равно, что стихии не сливаются воедино так… плотно. Взаимодействовать могут, но не сливаются! А они творят невозможное с такой легкостью… Они могли и огонь с водой объединить, не заморачиваясь тем фактом, что эти стихии противоположны! В одной из древних хроник кто-то записал старую и очень правдивую легенду. Старший демон однажды назвал когда-то очень юных побратимов искателями. «Приключений на голову?» — со смехом поинтересовались мальчишки. «Нет, — ответил демон с улыбкой любящего отца и старшего брата. — Искатели сказок». Зачем им искать сказки, если они сами — их воплощение?!
Так бесконечно жаль… Если бы только удалось спасти эту живую сказку, это воплощенное чудо…
Они вошли в трактир еще до рассвета, но их уже ждал сюрприз.
«Сюрприз» сидел у барной стойки на высоком табурете. Подвинув опустевшую кружку трактирщику, негромко сказал сильным низким голосом:
— Повтори.
Рубай принял кружку и стал быстро наливать в нее из разных бутылок, взболтал, подал постояльцу. Побратимы обалдело уставились на «сюрприз», и тот все же соизволил обратить на них внимание:
— Ну наконец-то. Я всю ночь прождал.
Он обернулся текучим, грациозным движением, пригубил из кружки, вытер рот тыльной стороной ладони, уверенно расположился поудобней. В зеленых глазах светился ясный разум, а в голосе звучало недовольство:
— Оставлять меня здесь было совершенно необязательно.
Побратимы молчали, разглядывая чудо. Первым решился подать голос Альтис:
— Что с тобой случилось… Арох?
— Худшее, что могло произойти, Альтис, — отозвался Волчонок. Вздохнул. Решительно выпрямился. — У меня очень мало времени. Я очнулся и, дери вас Пожиратель Душ, держался в сознании всю ночь! После временного слияния я перенял твою личность, Арох. Пока что я являюсь тобой. То есть тем, кем я должен быть. И пока еще способен говорить, кое-что объясню. Кое-что, что вы должны не только запомнить, но и обязательно выполнить.
Собираясь с духом, мальчик сделал еще несколько глотков из своей кружки, вздохнул:
— В общем… Арох, ты должен убить меня.
— Ты совсем обалдел, малой?! — первой задала адекватный вопрос Алина. Остальные высказывания были гораздо более эмоциональны.
— Нет, — отрезал бог-волк, подходя поближе.
— Ты не понимаешь, Арох. — Мальчик поднял тяжелый взгляд таких же зеленых, как у Волка, глаз. — Я не бог, и ты не бог, пока мы в разных телах. Ты — моя личность. Я — твоя суть. Это тело — тюрьма для сути. Да закуси тобой Кошмар, я еле держусь в сознании! Вот-вот будет откат, и я опять превращусь в… это. В носителя. Пока я обладаю твоей личностью. И я всю ночь удерживался от изменений. Поверь, это была не самая сладкая ночь! Когда моя личность получит отдельное самосознание — станет поздно. Суть сольется с другим Волком. Поэтому, Арох, я тебя прошу… умоляю — убей, пока не поздно.
Побратимы молчали, окружив двух Волков. Вечность длился поединок взглядов.
— Я не смогу тебя убить, Арох, — в конце концов ответил Волк.
Волчонок поставил кружку обратно на стол и с внезапной злостью сказал:
— Я бы сам себе глотку уже перерезал, если бы это имело хоть какой-то смысл! Помнишь момент слияния? Ты меч в руках держал, а я порезался. — Волчонок продемонстрировал свежие рубцы на ладони. — Оружие должна держать твоя рука, Арох.
— Нет, — качнул головой Волк.
— Слабак, — ощерился Волчонок. — Не обрекай меня на это! Я же существую, а не живу! И ты тоже, слышишь, Волк, хоть раз прислушайся к самому себе! Ведь я — это ты. Не обрекай меня на никчемную проклятую жизнь. Не обрекай себя на смерть!
— Хватит. — Альтис, шагнув меж двух Волков, жестко пресек дальнейший бессмысленный спор. — Арох, иди наверх, ты устал. А ты, младший, марш на улицу — проветриться.
Оба Волка взглянули на Пламенного почти с ненавистью, но тем не менее подчинились.
— Боги, мать вашу! Кретины с придурками… Все! Поголовно, — мрачно сообщил демон, выходя вслед за пленником тела эльфийского подростка.
Стримбор с Алиной переглянулись, поняли друг друга без слов, уселись на высокие табуреты у барной стойки. Трактирщик преподнес им два кубка. Алина подкинула в воздухе монету. Поймав ее, Рубай отодвинул деньги обратно к руке девушки.
— За счет заведения, — решительно сказал он. — Лучшее…
— Деньги для нас не проблема, — отмахнулась Алина и оборвала себя на полуслове, посмотрев на человека внимательно. В нормальном состоянии она просто убила бы этого смертного без разговоров. Но «Грёза» снесла в ее сознании какой-то заслон. Поэтому, вместо того чтобы достать клинок, она сказала медленно: — Ты поклонялся ему, человек. А я любила. Для тебя он был владыка морей Траэллита. А для меня — Трэн наглый Змей, который удирал, как мальчишка, когда я подходила к нему с гребешком. Для тебя он был самым почитаемым богом, когда-то подарившим свое благословение. А для меня — любимым, с которым мы танцевали под музыку дождя и собирались плыть на Велимор. А для него, — кивок в сторону сгорбившегося Стримбора, — Трэн был родным братом, с которым нога в ногу пройдено пять тысяч лет. Неужели ты действительно считаешь, что его смерть для нас ничего не значит? Неужели, смертный, ты действительно счел, что можешь страдать сильнее нас?!
— Линка… — Стримбор накрыл своей ладонью ее лежащую на столе руку. И только тогда девушка почувствовала, что ее рука гораздо горячее, чем должна быть. — Остынь.
Она убрала ладонь со стола и с некоторой оторопью уставилась на обугленный след.
— П-простите… богиня… — заикаясь, выдавил бледный, как мука, мужчина, обливаясь потом.
Девушка усмехнулась. Почему-то от этого захотелось бежать без оглядки как можно дальше. Рубай, мужик не робкого десятка, понял, что теперь ему всегда будет сниться в кошмарах эта жуткая усмешка на бледном и красивом лице.
— Глупец. Это какая-то отличительная человеческая черта — не понимать! — Алина подняла кубок. — Легкой смерти нам, Стрим, бог-ветер.
— Легкой смерти, Лина, богиня-огонь, — поднял кубок Ветер. — И успеха в мести.
— Мы убьем их всех. Если не мы, то Альтис. Не сомневайся.
Никто не увидел спрятавшегося, как провинившийся паж, за лестницей императора. Тигран подслушивал и чувствовал себя при этом не слишком уютно. А услышанное напрочь выбило его из колеи. Он, он один, никчемный потомок величайшего предка, виновен! Виновен в смерти стольких бессмертных, что это никак не укладывается в голове.
Беловолосый подросток увлеченно пинал стену конюшни.
— Не старайся, не проломишь, — сообщил голос за спиной.
Арох остановился на мгновение, стукнул еще раз со всей силы и только тогда отозвался:
— Тебя я пинать не могу. Хоть стену…
Демон помедлил и спросил:
— Как долго ты еще… пробудешь в сознании?
— Насколько хватит воли, — ответил Волчонок, оборачиваясь.
Волчонок… или Волк? Сощурившись, демон некоторое время разглядывал подростка. Сунул руку в один из боковых карманов своих военных штанов, увлеченно там покопался и выудил сверток красного шелка, бросил эльфу. Тот поймал на лету.
— Это поможет тебе предотвратить изменение.
Паренек развернул материю и не удержался от нецензурного восклицания, с чувством произнесенного на нимадоргском, потому что в серебряном не существовало такого ругательства, которое бы объединяло в одном слове отношение к происходящему, к количеству, к качеству и к предстоящим действиям. Причем ко всему — разное. Демон кивнул своим мыслям и направился прочь — здесь он больше не нужен.
— Спасибо, Ал, — сказал Волчонок в спину демону.
— Не за что, — ответил Альтис, не оборачиваясь. Ему страшно хотелось остаться одному. А еще — спать. И поесть нормально хоть раз за два дня. Еще почему-то то и дело хотелось смеяться. Но те немногие, кто слышал этот смех, предпочитали убраться подальше, не встречаясь с его обладателем.
Пламенный вернулся на постоялый двор к обеду. Где он был до того, не мог сказать даже сам демон. Внизу сидели младшие Пламенные с Волчонком и Кари.
— Малы́е! — радостно усмехнулся демон. — Ну-ка, марш собирать остальной отряд!
Подростки тут же оказались на ногах и разбежались в разные стороны — наверх и на улицу. Осталась на месте только девочка. Та поднялась медленно, пошла навстречу демону, остановилась напротив него в двух шагах, несмело вскинула голову.
— Учитель… — Так много было в этом слове, голосе, дрожащих в уголках глаз слезах…
— Все идет как должно, девочка моя, — сказал Альтис уверенно. — Мы должны были умереть. И мы все это сделаем. Ты не виновата.
Две слезинки все-таки скатились по ее щекам. Она сердито вытерла их и сдавленно сказала:
— Я буду сильной. Обещаю.
— Хорошая девочка, — улыбнулся демон.
Через несколько минут весь отряд собрался под крышей трактира. Альтис допил светлое пиво из кружки, которую до того подала ему служанка, и оглядел собравшихся.
— Пришли в себя, смертнички? — раскатился под потолком голос. — Тогда по коням — и в путь! Четверть часа на сборы.
— Мы готовы, — ответила Алина. Бессмертные дружно это подтвердили и прошли к Альтису коротать время, пока соберутся остальные.
— Командор…
Альтис обернулся, взглянул на императора. Внизу находились только боги и Тигран со своими двумя спутниками, ставшими почти тенями, — Нангератом и Аллодисом. В этот раз, правда, теней было три. Третьей выступил несостоявшийся утопленник по прозвищу Славен.
— Командор, я считаю, что не вправе больше просить вас о том, что вы делаете, — четко произнес правитель Серебряной Империи. — Я не вправе просить вас… проходить этот путь и брать на себя мою защиту и защиту Карэн. Вы пожертвовали уже слишком многим. Я прошу вас следовать дальше своим путем, мне известно, что он у вас есть. Смертные справятся сами со своими проблемами.
Пока император говорил, демон медленно, но верно белел от ярости. Только крепко сжатые зубы не позволили ему ничего сказать в ответ. Например, какое-нибудь мерзкое заклятие произнести. Но зрачок все равно вытянулся в щелку.
— Он идиот? — поинтересовался младший Волк у старшего. — Или самоубийца?
— Подозреваю, что первое, — ответил Арох и в следующий миг кинулся вперед, едва успев перехватить бросившегося к Тиграну демона!
Стримбор, видя, что Волк не справляется, помог. Но даже вдвоем они едва удерживали рвущегося к королю Пламенного.
— Сожри тебя Кошмар! — выразился Стримбор, чувствительно получив локтем под дых. — Успокойся! Нельзя его убивать, хотя очень хочется, я понимаю! Нельзя, иначе род прервется!
Демон стал отбиваться чуть меньше, и друзьям удалось завернуть ему руки за спину в жестком болевом захвате. Альтис прошипел сквозь зубы страшное проклятие на нимадоргском. Некромантов, точно знавших суть сказанного, передернуло. Они не могли не отметить глубокие познания языка и культуры их бывшей родины.
— Ты… тупой потомок Каина… — От рыка демона становилось страшно. — Смеешь носить его лицо… Но не сохранил и капли его души!.. Я бы убил тебя, да не могу огорчать твою дочь! После того как отдали жизни мои бессмертные братья, ты смеешь предлагать мне отступить?! — Альтис снова рванулся вперед и зарычал от боли в руках, которые уже с трудом держали в захвате двое богов. — Смертный! Ты понимаешь, что ты говоришь?! Не льсти себе, ошибка рода Янтаря! Это мой путь, а ты лишь следуешь за мной! Это моя дорога! И никто, ни Кошмар, ни Создатель, не вправе указывать мне!..
Кажется, в этот момент Тигран заработал себе немало новых седых волос. Альтис встал ровно, прикрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь.
— Отпустите, — уже спокойно сказал он побратимам. Те тут же выполнили просьбу, но далеко отходить не стали. Альтис посмотрел на императора и столь же спокойно поинтересовался, удивленно изогнув бровь: — Ты еще здесь, смертный?
Сжав вспотевшую ладонь в кулак, Тигран прижал его к сердцу и быстро поднялся на второй этаж. Внизу остался тот, кто следовал за своим императором третьей тенью, — герцог Ларт Каэллийский. Понимая, что другого шанса не будет, он все же решился обратиться к тому, кого до недавнего времени считал живой легендой фронта… Собственно, и сейчас считает, только с некоторыми поправками.
— Командор, я прошу у вас разрешения следовать за вами… и за моим императором.
Альтис смерил человека оценивающим взглядом. И медленно сказал:
— А ведь это из-за тебя… S’leaw’en… Если бы не ты — я не прыгнул бы в реку и Киррий не почуял бы меня. И мой брат бы не погиб.
Славен открыл рот и понял, что ему нечего ответить Альтису — демону, положившему жизнь и душу за империю и людей. Разве что исчезнуть сейчас отсюда, чтобы больше никогда не появляться в его жизни. Или еще лучше — перерезать себе горло.
— Можешь следовать за своим императором, офицер, — сухо бросил демон, отворачиваясь. И добавил совсем уж ледяным тоном: — Подойдешь ко мне на расстояние удара — я тебя убью.
Альтис больше не обращал внимания на Ларта Славена. У него было дело поважнее — справиться со Зверем, пытавшимся взять верх.
Вскоре отряд седлал коней. Алина занялась къяром, Альтис один сидел в трактире. Раздавив в руках уже третью бронзовую кружку, поморщился и положил комок железа на барную стойку. Трактирщик, посмотрев на смятую бронзу, вздохнул и полез за новой.
— Не надо, — отказался Альтис. — Все равно не допью, испорчу только. Моя мала́я тебе уже заплатила, человек?
— Что вы, не надо больше никаких денег! — взмахнул руками Рубай. Ладони у него были широкие, мозолистые. Альтис пожал плечами, поднялся. — Только… Вам плохо, господин?
Покачнувшись, Пламенный вцепился в стойку, постоял, прикрыв глаза и пытаясь отдышаться.
— Хорошее название, — сказал он. — Моим побратимам понравилось бы. Нет, человек, я не читаю твои мысли. Просто вижу будущее. Переименовывай свой трактир. Только передай дочери, а не сыну. Она лучше справится. Твой сын мечтает стать моряком. Не обрывай ему этот путь.
Рубай проводил демона взглядом и еще долго смотрел на закрытую дверь. Богом он был. Что бы там ни говорили об Альтисе-демоне, человек был больше чем уверен — он бог. Не может быть демоном такой паренек. Пусть ему уже пять тысяч лет, все одно — юноша. Никогда Рубаю его не забыть. И потомки не посмеют забыть…
Из конюшни навстречу демону вышел златогривый. Тот златогривый, в честь которого назвали всех остальных морских лошадок. Вышел, остановился. Медленно склонил голову и уткнулся в плечо демона. Альтис сильно, но ласково провел по чувствительному месту над глазом коня, обнял крутую шею, перебрал пальцами золото гривы, что-то неслышно зашептал зверю на ухо. Выслушав демона, тот тоненько заржал. Ему ответили все морские лошадки отряда. Альтис отошел, а конь гордо ступил вперед, снова заржал, и другие златогривые склонили головы. Конь взвился на дыбы и помчал с места в карьер, вскоре исчезнув из вида.
Люди не задавали вопросов, а боги не собирались интересоваться очевидным. Они знали точно — златогривый ушел в море, ждать единственного хозяина.
Альтис придирчиво оглядел своего четвероногого слугу, подошел, завернул вверх левое переднее копыто, осмотрел свежий шрам на ноге. Достал поясной нож, заставил раздвинуть копыто на три гибких секции, выковырял длинную занозу из мягких тканей. Къяр вздохнул с облегчением — заноза очень раздражала.
— Остальное в порядке? — поинтересовался хозяин у слуги.
«В полном», — заверил къяр. Он лгал, конечно. Но тому, что не в порядке, хозяин помочь не мог. Ему бы самому кто помог…
Альтис запрыгнул в седло, поправил седельные сумки, подтянул правое стремя. Повернувшись на стук копыт, увидел подъехавшего ко двору Ларта Славена на приземистом, по сравнению с остальными лошадками отряда, кауром жеребце. Где он достал коня за столь краткий срок, осталось загадкой.
— В путь, смертники. — Демон не повышал голос, но услышали все.
Ритди не был самым младшим клириком во всебожественном храме. Более того, он являлся одним из немногих посвященных в тайны храма и готовился в будущем занять пост настоятеля! И звать его тогда будут почтительно «настоятель Ритдан». Но настоятель Тангор, вместо того чтобы позволить постигать настоящую мудрость, то и дело заставлял его работать, как простого послушника. Вот и сейчас, вместо того чтобы спать или изучать древние манускрипты в библиотеке, Ритди отдраивал грязь и пыль в центральном зале. Причем делал это за статуями первого круга, куда никто никогда не заглядывает. Поменяв воду в ведре и взяв еще чистых тряпок, клирик влез за статую Элили, принялся за дело.
Его отвлек треск. Странный такой треск… Как будто ломались камни! Выглянув из своего укрытия, он увидел, как быстро трещинами покрывается величественная фигура Тиара! И Ренана! А статуи Артана с Артой вовсе обсыпались мелкими камешками!
От немедленного побега к настоятелю и поднятия тревоги его удержало совершенно невозможное событие — с места только что обсыпавшихся пылью каменных фигур шагнули на пол… живые боги. На мужчине и женщине, что пришли первыми, были самые обычные легкие охотничьи костюмы. Артан проверил меч на поясе, лук за спиной, провел рукой по черной гриве волос. Зеркально повторила его движения Арта, в конце тоже проведя по таким же черным, но гораздо более длинным волосам. Поморщилась, достала из кармана ленту, собрала шикарную шевелюру в хвост. Они были удивительно похожи, но в то же время Артан оставался идеальным воплощением мужественности, Арта — воплощением женственности.
В следующий миг взорвалась другая статуя, и двое богов одинаково прикрылись руками. Отряхнулись и в голос укоризненно произнесли:
— Ренан!
— Извиняюсь, — отряхиваясь, покаянно склонил голову бог. И тут же сам прикрылся плащом от новой порции осколков.
— Чучела пыльные, — весело сообщил Дарта, оглядев остальных.
— Чучело растрепанное, — ответил Ренан.
Дарта вытряхнул из светлых волос камешки, поправил светлую, густо расшитую золотыми чешуйками на манер кольчуги тунику и принял независимо-гордый вид. Боги и богиня, стоящие чуть в стороне, одинаково рассмеялись.
Легко избавившись от каменного плена, чернокожий бог огляделся, обменялся кивками с уже пришедшими. Статуя Эльтана, стоявшая по правую руку от Ирхана, взорвалась особенно сильно, рассыпав осколки на половину зала! Юный бог слепо дернулся в сторону, запнулся, попытался удержаться на ногах и рухнул прямо на Ирхана, пытающегося избавиться от забившей глаза пыли!
Сбив черного бога на пол и тоже упав, юный бог чихнул, отфыркался и философски заявил:
— Явление богов народу! В грязище, пылище…
— И кровище, — заключил Ирхан, осторожно трогая располосованную множеством глубоких рваных царапин щеку.
— О выкини меня за Грань до срока! — ругнулся, вскакивая на ноги, Эльтан. Протянул руку другу, помогая подняться: — Прости, Ирх, не рассчитал.
— Да брось, мы просто те, кем и были до прихода в этот мир, — неудачники, — отмахнулся чернокожий воитель.
— Говори за себя, — вскинулся Тиар, сходя с постамента последним.
Младший бог и черный незаметно переглянулись, и Тиар наступил на край собственного плаща, упал, рассадил ладони и колено. Заговорщики едва удержались от смеха, выслушивая сдавленную ругань бога в белом плаще.
Некоторое время семерка первого круга приводила себя в порядок.
— Мы вообще туда попали? — поинтересовался Эльтан, оглядывая царивший вокруг бардак.
— Ирх направление задавал, — сказал Ренан, вопросительно посмотрев на того, кто был выбран предводителем их небольшой команды.
— А куда ж еще, — хмыкнул черный бог, подходя к алтарю рядом со статуей Создателя и проводя по камню ладонью. Вздрогнул, отшатнулся.
Арта, настороженно взглянув на друга, тоже прошла к алтарю, провела по нему ладонью, отдернула руку и жалобно сказала:
— Бедный мальчик! Ну нельзя же так… за что же ты себя…
Жалости от нее добиться трудно, о чем знали все присутствующие. Поэтому прониклись все и сразу.
— Настолько плохо? — спросил мигом посерьезневший Эльтан.
Арта не ответила, отступив обратно к мужу. Артан ласково провел ладонью по плечу и руке жены. Они были созданы в паре, во всем под стать друг другу. И никогда не разлучались.
— Еще хуже, — ответил Ирхан. Повернул голову и взглянул прямо на прятавшегося Ритди. В миг, когда черные глаза бога взглянули на него, клирику показалось, что Бездна посмотрела ему в душу. На несколько мгновений он даже дышать перестал. — Эй, человечек! Хватит прятаться.
Клирик, подавив предательскую дрожь, вышел из своего укрытия, опустился на колено, склонившись.
— Мне неудобно разговаривать с макушкой, Ритди, — сказал Ирхан. — Поднимись. — Клирик подчинился, не удивляясь тому, что бог знает его имя. Богам положено все знать, тем более о тех, кто им служит. — Как давно ушел Альтис?
— Два дня назад, — ответил священнослужитель.
— Кто включал во время спуска тормоза, неудачники?! — повернулся к своим бог.
— Он! — без раздумий ответили Дарта и Эльтан, указав друг на друга.
— Еще подеритесь, — вполголоса предложил Тиар.
— С тобой, — предельно серьезно предложил Дарта, и Эльтан подтвердил кивком.
— Внутренние разборки — только после внешних! — оборвал черный бог. Он понимал, что едва вернувшие прежнюю память созданные будут в первое время вести себя отвратительно. Им бы сейчас предаваться полноценному отдыху и медленно, неторопливо приходить в себя, отдавая прошлое — прошлому. А пока оно еще кипит в их душах расплавленным металлом и обжигает разум, ни о какой адекватности можно не вспоминать. Но времени, самого необходимого, у них не было. Поэтому придется потерпеть и не забывать одергивать пасынков Смычка.
Меж тем Ирхан продолжил спрашивать человека:
— Куда ушли младшие… хм… Альтис, Арох и Стримбор?
— Мне неведомо, — покаянно склонил голову Ритди. — Но могу предположить, что в столицу. Хотя это лишь мои домыслы.
— Скорее всего, именно туда они и направились, — подтвердила Арта. Они с Артаном оставались самыми вменяемыми из едва вернувших память.
— Отлично, — кивнул Ирхан и снова обратился к человеку: — Ты видел их, Ритди?
— Да, — кивнул тот.
— И… как они? — негромко спросил Эльтан.
Клирик нерешительно помолчал, прежде чем ответить:
— Настоятель велел дать им чистой «Грёзы». Много.
Тиар помянул Грань в неприглядном свете, Ренан вслух вспомнил о Кошмаровой пасти.
— Это действительно было необходимо? — после некоторого раздумья жестко поинтересовался Ирхан.
У Ритди возникло стойкое ощущение, будто крепкая рука бога сжала ему горло в предупреждающем захвате.
— Более чем! — ответил вместо младшего священнослужителя настоятель храма, появившийся из потайного хода за статуей Создателя. — Поверьте, высшие, если бы вы видели братьев, вы бы это поняли сразу.
— Тангор, — узнал Ирхан. И, к вящему ужасу Ритди, поклонился, прижав ладонь к сердцу. Поклонились настоятелю и другие боги. Младший клирик перестал что-либо понимать в происходящем. — Ты помог им?
— Чем мог, — ответил настоятель. — Только девочке не сумел помочь. Богиня огня умирает, едва родившись.
На несколько мгновений черный бог и старый настоятель замерли, глядя друг другу в глаза, и Ритди мог поклясться, что они беззвучно разговаривали!
— Ясно, — кивнул Ирхан. — Тогда нам пора в путь. Времени и так очень мало. — Черный бог усмехнулся, легким жестом указав в сторону зала. — Мы тут тебе опять намусорили, уж извини.
— Хоть бы раз выбрали менее разрушительный способ воплощения, — вздохнул настоятель.
— И еще немножко пошалим, — хмыкнул бог. Посмотрел с непередаваемой нежностью на статую дракона. — Она здесь такая серьезная. Тано, ты уже забыл, что Смычок вовсе не такая в жизни, как на образах.
Ирхан звучно хлопнул в ладони, и боги исчезли во вспышке света.
— Ах ты ж… паршивец антрацитовый! — выразился настоятель, от которого никто никогда не слышал ни одного бранного слова.
Ритди сразу увидел причину, вызвавшую такую реакцию у крайне вежливого и сдержанного старика. Дракона на месте не было. На постаменте Создателя стояла искусно отлитая из серебра статуя худенькой девочки-подростка лет четырнадцати, одетой, как хулиганистый мальчишка. Она была совсем как живая и чем-то напоминала трогательного, маленького, большеглазого котенка. Слишком большая рубашка с закатанными рукавами завязана на животе узлом, штаны продраны на коленке, изящные сапожки изрядно стоптаны. Маленькая рука с трудом удерживала тяжелую, большую Книгу, которую девочка читала, склонив голову и закусив кончик Пера, что изящно держала другая маленькая ручка. Обрезанные до плеч волосы собраны в две косички, по детскому личику рассыпались редкие милые веснушки, и глаза лукаво щурились, видя что-то недоступное другим.
— Это и есть наш Создатель?! — будто со стороны услышал свой собственный голос Ритди. И не поверил.
— Да! В одной из ипостасей! — раздраженно ответил настоятель и разразился длинной ругательной тирадой в адрес некоторых богов первого круга Купола.
А клирик подумал, что Тангор и Танодар — слишком похожие имена, чтобы это было простым совпадением. Танодар — бог-учитель, просветитель, доктор наук и хранитель истории, стоявший по левую руку Создателя в первом кругу. И только сами боги знали, что Танодар — еще и создатель всей религиозной системы храмов и кругов Купола. Именно он придумал и собственноручно воплощал все это на протяжении нескольких тысяч лет…
Сильвергард не зря назывался Великим. Город был огромен. Он делился на Внешний, Средний и Внутренний. Внешняя стена являла собой скорее символ защиты — невысокая каменная ограда, которую не то что перелезть — перепрыгнуть можно. А за ней — поля. Вторая стена уже представляла собой реальную преграду для любых завоевателей. Третья стена защищала Внутренний город и была поистине неприступной. Город спускался с горы в долину, и атаковать его можно было лишь с трех сторон.
Сильвергард сверкал белизной, чистотой и серебром. Дороги везде были вымощены камнем, дома часто украшены резьбой или увиты зеленью, сады и парки, в которых столица утопала, — ухоженны.
После первого впечатления величия и красоты город поражал своим простором. Почти нигде постройки не теснились друг к другу вплотную. Улицы — широкие и светлые, дома украшены барельефами, в парках, на площадях, во дворах — декоративные фонтанчики…
Один из трех широких притоков Уллэ, от которых великая река брала начало, протекал по северной окраине города. В южной оконечности прямо через город узкой лентой проложила свое русло еще одна река. Она питала собой воды озера, что лежало гораздо южнее. Вода разливалась по всему городу системой акведуков, насосов и подземных труб.
Даже Тигран, который вырос в столице, замер, любуясь этим восхитительным местом.
— Какой огромный… — Эльфийка восторженно глядела на столицу человеческой империи.
— Я его придумал, — сказал Альтис, любуясь воплощенной сказкой. — Я придумал город, Арох нашел место, Коган с Литисом проектировали общую архитектуру и систему водоснабжения, Стрим и Трэн дорабатывали и исправляли недостатки… Альтаир придумал систему защиты так, чтобы город было невозможно взять, даже если защитников будет в сотню раз меньше, чем нападающих. Но я даже не представлял, что он получится таким. Как же давно я здесь не был…
— Так это вы построили Сильвергард? — Эрхан подъехал к демону, с трудом оторвав взгляд от города.
— Не путай понятия, ребенок, — улыбнулся ученику Альтис. — Мы придумали город. Создали его в своих мечтах. Построили все это люди.
Отряд стоял на перевале, потеряв счет времени. Им никто не мешал — большинство путников предпочитали нижнюю, более широкую и удобную дорогу. Мало кто хотел карабкаться вверх через сопку, когда есть такой удобный пологий путь. Но только Альтис упрямо повел своих спутников по менее удобной дороге. Ради того, чтобы увидеть это воплощение мечты сверху.
— Зачем?.. — негромко спросил Нангерат, ни к кому не обращаясь. Он тоже смотрел на столицу, затаив дыхание, пораженный размером, простором, красотой, величием. — Сильвергард прекрасен, но… будто чужд человеческой природе. Прекрасен и нерационален. Непрактично так раскидываться вдаль и оставлять так много пустого места… Зачем?
— Иногда, друг мой, — Аллодис неприязненно покосился на Нангерата, — мне кажется, что ты зачем-то маскируешь свой ум за ширмой человеческой глупости.
Альтис повернулся к колдунам, скептически их оглядел и проговорил:
— Иногда меня удивляет, как в тебе, Аллодис, могут в ногу шагать глубокая мудрость с юношеской наивностью, а в тебе, рыцарь Нангерат Кер Наррат, уживаться жизненная тупость с великим и острым умом. Вы, двое, до сих пор остаетесь для меня неразрешимой загадкой!
Со стороны спутников раздались смешки. Колдуны промолчали.
— Кто за то, чтобы сразу податься во дворец? — спросил Альтис. Одобрительный гул он словно не заметил. — Никто? Отлично! Значит, останавливаемся в Среднем городе!
Остальным оставалось только подчиниться, направив лошадей вниз по склону.
Алина подъехала к Нангерату, склонилась к некроманту и негромко спросила:
— Как думаешь, рыцарь смерти, много ли рациональности в том, как построены детские городки? Игрушечные замки, горки, карусели и столь обожаемые детьми лабиринты крепости? В детских площадках для игр много смысла?
Пламенная толкнула пятками бока своей рыжей лошадки и отъехала в сторону, оставив озадаченного и сбитого с толку некроманта.
— В Нимадорге не строят детских городков, — пробормотал он в спину воительницы.
— Как это — не строят? — изумился Тигран. — А где же у вас дети играют?!
— На улице, — ответил Нангерат.
— Но это же… — Тигран запнулся, подбирая слово. — Скучно! — Колдун Нимадорга с искренним непониманием взглянул на императора Сильены. Все-таки пропасть меж жителями двух империй была отнюдь не маленькой. Император продолжил: — Детям скучно играть просто на улице. И это опасно! Повозки, лошади, да и мало ли всего…
— Скучно, — попробовал это слово на язык рыцарь смерти. — А у нас дети гибнут постоянно, — и надолго задумался.
Ларт Славен готов был предложить расположиться в его имении в Сильвергарде, но не стал даже пытаться приблизиться к демону, чтобы это сказать. Герцог Каэллийский весь путь вел себя тихо, как мышь в норе, когда рядом лиса бродит, стараясь быть как можно незаметней. Определенной проницательностью герцог обладал и понимал, что если его не убьет Альтис при первом же неверном движении, то Алина это сделает легко и быстро. В теле и душе этой девушки жила настоящая смерть. И Пламенная слишком любила того, кого иногда называла «отец и брат». Тогда и демон называл воительницу «сестра и дочь». Почему именно так и как можно это совместить, Славен не понимал. А что-то объяснять ему никто не собирался.
Вопреки ожиданиям большинства постоялый двор они искать не пошли. Альтис доверил выбор пути Стримбору, и тот привел отряд к особняку на самой окраине Среднего города. На пороге их встретила пожилая женщина. Она тепло улыбнулась Ветру, о чем-то переговорила с Альтисом и пустила в дом постояльцев.
Наскоро приведя себя в порядок, Белые Пламенные отказались от предложенного обеда и тихо слиняли, приказав никому никуда не уходить, пока они не вернутся.
Впрочем, спустя всего полчаса бесследно исчезли правительница Дома Светлых и бог-ветер.
Люди так устали за время пути, что их даже во двор выйти не тянуло. Любопытные дети и те предпочли послушаться старшего и немного отдохнуть.
Два зеленоглазых волка сидели в беседке, что стояла в саду перед домом.
— Так и будем тут торчать? — раздраженно бросил младший.
Последнее время он постоянно пребывал в весьма паршивом настроении. «Грёза» помогала удерживать личность от изменений, этому же способствовала ментальная связь. Но Волчонок понимал, что долго так продолжаться не может. Волк это понимать отказывался наотрез.
— Хочешь прогуляться? — мирно поинтересовался старший.
Младший положил ладони на колено, сцепил пальцы, посмотрел на старшего, склонив голову набок.
— Я, конечно, понимаю, приказ Альтиса и все такое… Собственно, ничто другое, кроме приказа, меня и не волнует. Но у нас цейтнот жесточайший, и Альтис не вездесущ. По-моему, охотникам пора на охоту.
Лицо старшего из двух Волков исказила нехорошая усмешка.
— Ты еще не разучился выслеживать и искать нужную дичь?
— Нельзя разучиться быть собой, — с такой же усмешкой ответил Волчонок.
Как и куда они исчезли — никто не заметил.
Оконная рама скрипнула, потревоженная ветром, и Дантэ, не отрываясь от документов на столе, напомнил себе приказать слугам смазать петли. Ветерок прогулялся по комнате, потревожил бумаги, звучно стукнул кулаком по столу…
— …! — Упав вместе со стулом, советник проворно вскочил, увидел нарушителя спокойствия и перевел дух. — Ал, закуси тобой нежить! Что ж ты так пугаешь?! Доведешь же до сердечного приступа!
Демон усмехнулся, а воительница за его плечом засмеялась.
— Советник, чтобы увидеть у вас такое же выражение лица, я готова повторить путь ползком по стене до вашего кабинета еще разок! — сообщила она.
— Дети Пламени неисправимы, — тяжко вздохнул человек. И обеспокоенно подался вперед: — Ал, вас кто-нибудь видел? Ты уже знаешь, что здесь творится? Тут такое… — Советник опасливо покосился на дверь.
— Ничего не знаю, никто, кроме тебя, нас не видел, никто не подслушает, никто не войдет, — ровно ответил демон. — Теперь рассказывай.
Советник покосился на дверь и заговорил. Демон, изредка уточняя детали, едва сдерживался, чтобы не выругаться.
Тигран тайно отправился за дочерью — почти никто не знал, что правитель покинул столицу. А вскоре во дворце объявился его двойник. Об этом советник узнал еще в пути. Потерянный отряд нимадоргцев напал на них на седьмой день пути, но императорские гвардейцы не зря носили свои мундиры. Каждый из воинов являлся матерым оборотнем с тремя обликами минимум, и, положив треть отряда, они отбились, не потеряв ни одного из тех, кого сопровождали. В обозе ехали сильные маги. Их помощь тоже оказалась своевременна.
После этого путники вынужденно остановились в Лиссе, городе на полпути к столице. Не уточняя подробностей, Дантэ рассказал, что ему пришлось зайти в городскую управу, где он случайно наткнулся на королевское письмо. Естественно, не предназначенное советнику. Все бы ничего, если бы не дата у подписи. Слишком свежая. Не мог монарх так быстро добраться до столицы! И уж тем более не стал бы заботиться о той чепухе, что была написана в письме.
Осторожный советник вырос во дворце, он привык думать на несколько ходов вперед. Дантэ тут же сменил направление, и дальше отряд двигался тайно. Сейчас семьи союзников вместе с остатками отряда надежно спрятаны в дальнем поместье, сам советник на свой страх и риск пребывает во дворце.
— Он действительно полная копия Тиграна. Даже я сомневался, — сказал друг императора. — Но гвардейцы очень неспокойны. Я поговорил с некоторыми своими доверенными — оборотни чуют что-то, чего и сами не понимают. Поэтому, — рот советника скривился, — спят в кольчугах и в сортир по трое ходят.
Альтис обменялся с Алиной особым взглядом. Вот и нашлось объяснение некоторым недавним событиям.
— Где моя невеста?
Бесстрастный голос и очень спокойное выражение лица могли обмануть любого. Выдавал огонь, полыхавший на дне расширенных черных зрачков.
— И моя мать, — негромко добавила Алина.
— Графиня Карина с мужем и дочерью сейчас находятся в своем поместье, том, что раньше принадлежало вашему покойному дедушке, командир Алина, — ответил советник. Он заметил нашивку на форме девушки, поэтому решил обратиться к ней по званию. — Ваши дед и тетя мертвы, поместье полуразрушено, родовой фонд обнищал, но госпожа Карина настроена решительно и собирается привести дела в порядок.
Алина кивнула.
— Магистр Дартург и его ученица сейчас в храме Лэйена.
Лэйен — воистину загадочная фигура первого круга богов. Юный бог-поэт являлся покровителем влюбленных, невинности и красоты, а также менестрелей, путешественников, благоволил мудрецам, слыл любителем приключений и отчаянным гулякой по дорогам всех миров. И при всем этом в его монастырях обучают скорее воинов, чем смиренных служителей веры. Говорят, живет Лэйен в материи постоянно, не возвращаясь в другие планы бытия.
Альтис вспомнил, что ближайшее его святилище находится в горах, откуда брал начало один из трех больших притоков Уллэ — река Тура на юго-западе от столицы. Добраться до него не так-то просто, и не всем положено знать, где именно находится монастырь.
— Отлично, — сухо сказал Альтис. — Что еще мне нужно знать?
— Двойник Тиграна принимает посольство из Нимадорга, что через три дня будет в столице. Я вот думаю, что бы мне такого крайне неприятного сотворить, чтобы… от души оскорбить нимадоргцев и самому под удар не попасть. И чтобы оскорбленные после этого быстро убрались.
Альтис хозяйским жестом сгреб со стола императорского советника документы, перебрал их, взял стержень для письма и что-то вывел на одном из листков. Протянул советнику. Тот взял в руки лист, прочел то, что записал демон, и высказался с удивлением и восхищением:
— Изящно…
— Еще бы, — прохладно отозвался Альтис. — За столько сотен лет при разных дворах и не такому научишься. Продолжай.
Дантэ подавил тяжелый вздох и продолжил. Обстановка при дворе напряженная. Слухи ходят самые разные, хотя подчиненные советнику тайные службы следят за тем, чтобы всякая чушь не распространялась и не сеяла смуту. Возможные шпионы под неусыпным наблюдением, все подозрительные личности под контролем. Ловца никто не видел с самого Исгарда.
— Дерьмовая обстановочка вырисовывается, — заметил Альтис. Он покопался в карманах, достал и вручил советнику совсем маленький, полпальца в диаметре, черный шарик, по виду отлитый из стекла. — Значит, так, советник. О нашем появлении пока никому ни слова. Если я тебе срочно понадоблюсь, позовешь меня через этот палантир. Когда придет время, я с тобой свяжусь через него же. Будь готов ко всему. Пусть Тиграновы оборотни не расслабляются.
— Понял, — ответил советник, прижав кулак к сердцу. Помедлив, спросил: — Как они?..
Пламенный отвернулся, глядя в окно. Спросил отстраненно:
— Что стоят жизни смертных против жизни бога, Дантэ?
Альтис направился обратно к окошку, через которое пришел, оставив советника раздумывать над недосказанностью своих слов. Мужчина молчал, провожая взглядом демона и воительницу. Одним своим появлением Пламенный внушал твердую уверенность в том, что все будет хорошо.
Не так давно Дантэ, снедаемый любопытством, поднял военные архивы из тех, что не были уничтожены. Там действительно говорилось о двух воинах — Алине Пламенной и Алене Пламенном. Сведения обрывочны и скудны, но сообщение о смерти Алины было весьма недвусмысленным. Ведь матери даже послали ее тело. Насколько советник понял из архивов и со слов Карины, ее дочь умерла, а ее двоюродный брат Ален выжил, отдав себя демону Альтису. Об остальном оставалось догадываться. Как Альтис вернул ее? Брат не захотел, чтобы сестра умирала? Почему демон называет Алину своей сестрой? Альтис воссоздал для нее тело, что раньше считалось невозможным, да и сейчас едва ли кто-то повторит, но как он вернул душу? Или он просто не отпускал ее? Похоже, Ален был очень силен духом. И его любовь к сестре была безмерной, иначе бы ему и с помощью демона не удалось удержать душу погибшей девушки. Но так ли все происходило?
А они изменились за тот бесконечный месяц, что длился путь. И советнику императора не хотелось даже предполагать, что им пришлось пережить.
Наступали вечерние сумерки. Советник подошел к окошку, выглядывая, куда делись его незваные гости, но их уже и след простыл. Н-да… Забраться на такую высоту и спуститься незамеченными за несколько коротких минут.
Два солдата в поношенной форме встретили вечер на улицах города. Таких после войны хватало, и во Внешнем они совсем не привлекали внимания. Единственное, что бросалось в глаза, — они были похожи, как двойняшки. Тот, что поменьше, остановился, дернул за рукав того, что повыше, и указал взглядом на другую сторону широкой улицы.
— Ты смотри-ка… — Альтис проводил взглядом двух эльфов, которых первой заметила Алина. Они как-то не особенно походили на обычных эльфов. — Давай за ними! Только тихо…
Эльфы уверенно свернули в один из полунищих районов и вскоре вошли в подвальный кабак «Пьяный водяной». Пламенные, немного выждав, последовали за ними.
Было шумно, тесно, дым и перегар висели в воздухе. Это была дешевая забегаловка для всякого сброда. Бессмертные проскользнули в самый дальний и темный угол, выкинули из-за столика двух упившихся до состояния бревен мужиков и расположились на свободных местах. Два эльфа сидели у стойки и о чем-то беседовали с трактирщиком. Алина и Альтис слились с тенью у стены. Они внимательно следили за ними сквозь дым.
— Не лучшее место для бессмертных.
Пламенные одинаково вздрогнули и уставились на соткавшуюся из теней женщину, что появилась прямо за столиком, заняв место напротив. Она одновременно присутствовала здесь и не присутствовала. Казалось, отведи взгляд, и ее снова не будет.
— Мое почтение, Арта, — склонил голову демон. Он никогда не преклонял колено и не склонялся ни перед кем. Единственным и очень редким исключением из этого правила были женщины, которых он любил. Или дети, в которых демон души не чаял. Почтительный кивок был верхом проявляемого этим наглецом уважения. — Что привело великую богиню первого круга в столь непотребное место?
— То же, что и тебя, сын Огня. — Рядом с женщиной, так, будто он там пробыл уже целую вечность, сидел мужчина. — Война.
— Артан. — Снова кивок, более короткий, чем первый.
«Ну и как мне на это реагировать, Ал?» — едва слышна была легкая, как шепот, мысль замершей изваянием воительницы.
«Спокойней, Лин. Я все решу». Найдя под столом ее руку, демон сжал тонкие, но сильные пальчики.
— Вам уже все известно, первые? — спросил демон.
— Почти все, — кивнул мужчина. — Часть реальности материи нашего мира накрыта плотной сетью Паука, и у него полно шпионов, а марионеток еще больше. Мы и не представляли, как раскинулась чужая сеть. Путь в Сильвергард для нас закрыт, но нам, кажется, сюда пока и не нужно. Город более чем защищен от всякой угрозы. Альтаир был гением щита и тактики.
— Насчет двойника на троне вам что-нибудь известно? — поинтересовался демон.
По лицам двух богов стало понятно — они и не подозревали ни о чем подобном.
— Ты уверен, что император во дворце — двойник? — уточнил Артан.
— Более чем, — подтвердил Пламенный.
— Мы не знаем точно… — Арта запнулась и продолжила: — Если против нас выступает демиург Дариат — это его рук дело. Он мастер по созданию двойников.
— Отлично, — с чувством выразился демон. Интонации намекали на прямо противоположный сказанному смысл.
— Сожалею, но мы пока не можем встать с тобой рядом, избранник Создателя, — сказала женщина.
— С каких это пор я — избранник Создателя? — подозрительно сощурился демон.
— А иначе зачем бы она сама отправилась за тобой в материю? — легко улыбнулась Арта.
— Чего-о?! — Алина чуть не вскочила и едва удержалась от ругани. — Она же… Нельзя же ей в материю!
— Как она пошла? — сдержанно спросил Альтис.
— Через девять нижних миров, — ответил Артан.
— Пообедай мной Пожиратель Душ, — на редкость культурно высказался Пламенный, сдержав более крепкие словечки, что вертелись на языке. — Она совсем с головой поругалась?
— Не нам судить о поступках демиургов, — сурово ответил Артан.
— Уточним — не тебе! — Альтис подался вперед с яростью. — Мне этого запретить никто не смеет. Как и моим мертвым братьям.
Мужчина закаменел, а женщина мягко сказала:
— Конечно, Альтис, у тебя больше прав, чем у кого-либо еще. Мы не спорим.
Демон не спешил успокоиться, пристально глядя на Артана.
— Прости, Альтис. Я был неправ и сожалею о своих необдуманных словах, — все же выцедил сквозь зубы бог.
— Прощаю. — Альтис откинулся спиной на стену, глубже уйдя в тень. — Но будь осмотрителен, бог, когда разговариваешь с демоном.
Вместо ответа Артан расстегнул легкую летнюю куртку, вытащил из внутреннего кармана свернутый в узкую трубку лист, толкнул через стол Пламенному.
— Это карта. Описание прилагается. Смычок оставила на краях пометки, которые не слишком понятны даже нам. Но ты разберешься.
Арта положила на стол два медальона в виде алмазных слезинок на простых кожаных шнурках.
— Это вам. Если понадобится срочная связь с нами. И как разберешься, что к чему, — сообщи нам. Мы придем и поможем тебе во всем.
Засунув в один из бесчисленных карманов карту, Пламенный надел медальон на свою шею, другой отдал Алине. Посмотрел выжидательно на полуматериальных богов, которые не были здесь во плоти. Сознание высшего божества умеет разделяться, и они могут присутствовать в нескольких местах одновременно, зачастую на разных концах мира. Они вполне могли послать из надматерии только эти свои временные пристанища для разума.
— Кто, кроме вас, ушел в материю? — полуутвердительно поинтересовался Альтис.
Артан поглядел на Альтиса с некоторой долей симпатии. Отношения у первого круга Купола с семеркой искателей всегда были несколько натянутыми. Но первый круг все же не мог не восхищаться этими сумасбродами.
— Кроме нас — Ирхан, Ренан, Тиар, Дарта и Эльтан.
— Ирхан — предводителем, — уверенно сказал Пламенный и жестко продолжил: — Пока этот черный упырь не извинится — я с ним никаких общих дел не имею.
— Альтис, мне кажется, личные разборки неуместны перед угрозой всему миру, — примирительно проговорила Арта.
— Мне плевать. Путь идет Кошмару в пасть вместе с миром или извиняется, — категорично заявил демон, скрестив руки на груди.
— Ал, — позвала Алина с укоризной в голосе, — ты слишком упрям.
— Ли-ин. — Демон повернул голову и поглядел ей в глаза.
— Да чтоб ваш Ирхан об Грань убился! — миг спустя процедила Алина. — Пока не попросит прощения и не поклянется придержать свой характер — никаких общих дел!
Муж и жена переглянулись. Алине показалось, что обменялись они не взглядами, а незримым поцелуем. Повернувшись к Пламенным, боги одинаково улыбались.
— Вы могли бы стать такими же, как мы, — сказала Арта. — Едиными.
— Ну уж нет! — фыркнула Алина, не замечая, что усмехается совсем как Альтис.
— Мы так долго были слиты воедино насильно, что едва ли захотим повторить это добровольно, — ответил богине демон.
— Не зарекайтесь, — сказал Артан.
— Не советуй, — оскалился Альтис.
— Подеретесь потом. — Богиня легонько хлопнула ладошкой по столу. Подарила детям Огня ласковую улыбку. — Останься… останьтесь в живых оба. Прошу вас.
Демон и воительница обменялись устало-печальными взглядами.
— Ты опоздала с просьбой, Арта, — ответил Альтис, снова повернувшись к богине. Но ее уже не оказалось на месте.
Муж и жена испарились, словно их никогда здесь не было.
— Чем дальше, тем больше сюрпризов, — протянула девушка.
— Ага, — согласился демон. — Вон, например, и белобрысые сюрпризы устраивают…
В это время у барной стойки разворачивалось другое действо. Что именно не поделили эльфы с тремя людьми, Пламенные не видели. Здоровенный лысый мужик с повадками оборотня-наемника и эльф-переросток яростно спорили, то и дело хватаясь за оружие. Масла в огонь подливали два подельника лысого и ругань второго эльфа — совсем мальчишки. Назревала драка.
Не думая долго, Альтис юрко скользнул к месту основного действа, ловко оттеснил в сторону высокого и очень большого эльфа и рявкнул в лицо оборотня:
— Осади телегу, метаморф! Этот ушастый мне задолжал. Остынь в сторонке, ожидая своей очереди, пока я с ним разберусь!
— Совсем страх потерял, малец?! — Толстая харя лысого оборотня стала красной от ярости. — А ну не лезь, пока цел!
— Ты плохо слышишь, толстый? — плечом к плечу с демоном встала девушка. — Мой брат сказал тебе остыть и посидеть в сторонке!
— Мне еще какие-то дети указывать будут… — выдавил лысый, сжимая пудовые кулаки, и оскалил острозубую пасть. — Не бью детей обычно, но сейчас придется!
— Безумец, — отчетливо сказал из-за спины Альтиса Арох. — Человек, ты разговариваешь сейчас с очень реальным легендарным Белым Грифоном и его первым офицером. Будь вежлив, потому что настроение у них плохое, а в плохом настроении они любят убивать особо мучительными способами. Оставим наши разногласия, метаморф.
До оборотня дошло быстро. Внимательный взгляд отметил выражение опасного безумия в глазах, хищную грацию, что волосы юноши не светлые, а наполовину седые, остановился на Знаке. Чуткого оборотня не могла больше обмануть эта вовсе не грозная внешность. Краска ярости сменилась бледностью. Он покрылся испариной. Пока наемник хватал ртом воздух, силясь подобрать слова для извинения, Альтис полуобернулся к Ароху и недовольно заметил:
— Ты опять испортил мне веселье! Ты должен мне уже две жертвы, которые я собирался неделю пытать! Знаешь, кто ты после этого?!
— Твой лучший друг? — обезоруживающе улыбнулся Волк.
— И это тоже, — вынужденно согласился демон. Посмотрел на оборотня так, как смотрят на цель вдоль арбалетного болта. — Так убивать скучно. Этот переросток задолжал мне два трупа за одну неделю. Мотай отсюда, пока я не передумал уменьшить его долг.
Дважды повторять не пришлось. Наемники низко поклонились, скороговоркой попросив не держать на них зла, и едва не бегом удрали из кабака. Видимо, этот умный человек был из тех, кто слышал самые страшные байки про трех героев. Не просто слышал, но и верил. Репутация все-таки немалого стоила. Особенно среди тех, кто хоть немного пробыл на фронте. Они как никто знали, какой за живой легендой тянется кровавый шлейф.
Демон развернулся и выжидательно уставился на бога-волка. Старший тяжко вздохнул, а младший выступил вперед и покаянно склонил голову:
— Это была моя идея. Беру всю вину на себя, — и ножкой пол ковырнул.
После этого гнев Альтиса улетучился. Он вообще не умел злиться на виноватых детей, даже зная, что они не совсем дети!
— Уходим из этого гадюшника. У нас еще дел уйма, — объявил Пламенный и направился к выходу.
Казалось, не то что люди, но даже столы и лавки спешно разбегались с пути живой легенды.
Следуя за побратимом по светлым от фонарей вечерним улицам, Арох ожидал выговора или хотя бы ворчания демона, раз он ослушался приказа. Но тот молчал. Уже довольно далеко от «Пьяного водяного» Альтис остановился и спросил в пространство:
— Кто мне скажет, куда девался Стримбор?
Советник вышел из кабинета, когда за окнами царила ночная темнота. Путь до покоев, обычно короткий, в этот раз казался бесконечным. Рука в кармане с силой сжимала теплый на ощупь черный стеклянный шарик. Из ласково-теплого шарик стал раскаленным слишком быстро, чтобы советник успел хотя бы разжать кулак!
«Дантэ». — Голос демона проник в сознание, вызвав перед внутренним взором знакомый образ.
«Слушаю», — ответил человек.
«Мой брат пропал, советник. И, зная его, я предполагаю, что этот… умник подался во дворец».
«Понял. Начинаю искать».
«Это не все. Стримбор так же, как и я, пленен Печатью. И смертен». — Последние слова прозвучали приговором. Слишком страшным, чтобы можно было в такое сразу поверить.
«Но как же… кто посмел?!»
«Не задавай глупых вопросов, Дантэ, я не намерен отвечать на них! — с яростью оборвал демон. — Мне слишком дорог мой брат. И это не все — с ним была повелительница Сильтарина, правительница Дома Светлых и сумасбродка каких поискать! Ты сознаешь, чем это грозит, советник императора?»
«О Купол нас всех сохрани…» — мысленно простонал мужчина.
«Купол нас точно не сохранит, — с каким-то непонятным сарказмом отозвался Альтис. — Действуй!»
Связь оборвалась так резко, что голова закружилась, и советник привалился к стене плечом.
— Дан! Дантэ? Тебе плохо?
Коридор понемногу перестал вращаться, и советник разглядел, что перед ним, в двух шагах впереди, стоит его император и друг… Двойник его императора и друга. Он хмуро рассматривал советника.
— Ничего, — выдавил тот, заставляя повиноваться ватный язык. — Переработал. Голова закружилась…
— Дан, ты выглядишь как не слишком удачно поднятый свежий труп, — поведал король. — Друг, тебе необходимо отдохнуть. Позволь я провожу тебя до твоих покоев, а то мне внушает беспокойство твой вид.
— Сам дойду, не маленький, — невольно огрызнулся Дантэ. Провел ладонью по лицу, пряча свои эмоции и надевая привычную маску. — Ты чего-то хотел, Тигран?
Двойник императора с сомнением посмотрел на советника и ответил:
— Думаю, это может подождать. Отдыхай пока.
Король удалился, оставив советника одного. Крепко сжав зубы, последний лишь в мыслях не сдержал грязных ругательств. Как похоже это создание на его друга! Слишком!
Впрочем, не время для раздумий и бессильной злости.
— О боги всемилостивые, как вы это допустили?! — после минуты пораженного молчания вопросил истинный император Серебряной Империи.
— Он это сейчас к кому взывал? — поинтересовался младший Волк у старшего. — Уж не к нам ли?
— Ну ты ж не думаешь, что он до такой степени жить не хочет, чтобы нас в чем-то обвинить? — невозмутимо отозвался старший Волк.
— Арох, разговоры с самим собой — верный признак безумия, — доверительно сообщила Алина.
— А у меня физическое раздвоение личности! — клыкасто усмехнулся старший.
— Куда уж безумней? — скопировал его усмешку младший.
— Идиоты, — буркнул под нос Пламенный.
— Прошу прощения, сказал не подумав, — вставил император.
Волки одинаково кивнули, принимая извинения. Действительно, неуместно таким образом взывать к богам, когда они совсем рядом.
— Разговорчики в строю, — раздраженно бросил бессмертным Альтис. — В общем, так, Тигран. Тебе нельзя появляться во дворце ни под каким видом. Первым там появлюсь я. А дальше посмотрим. Пиши приглашение во дворец для Белого командора, дату ставь двухмесячной давности. Повод приглашения сам придумай.
— И для меня, — сказал Арох.
Демон покосился недовольно на друга, но ничего не сказал.
— Хорошо, — кивнул Тигран.
— Нангерат! Мне нужен кто-нибудь из вас, колдунов, во дворце.
— Я пойду, — уверенно сказал некромант.
Склонив голову набок, Альтис раздумывал несколько мгновений, потом согласно кивнул.
— Завтра с рассветом будь готов.
Никто не заметил троих детей, что стояли под чуть приоткрытым окном и подслушивали. Альтис прекрасно обучал своих воспитанников. Всех. Маскировку эти трое освоили великолепно! Так же как и лазанье по стенам и деревьям под этими стенами.
— Ну и что будем делать?! — прошептала девочка, глядя на мальчиков.
— Действовать, — уверенно ответил Красный маг.
— Мы не будем ждать, пока учитель все сделает за нас, — подтвердил Черный маг.
— Пошли Жульке скажем, — предложил Лисёнок.
— Только Василисе — ни слова! — предупредила принцесса. — И младшему Ароху тоже.
— Да мы не дураки, догадались… — ответил Эрхан.
Вскоре неразлучная троица уже выложила все подслушанное своему снежному другу. Не забыли рассказать и свои планы. Зимний волк долго молчал, и думы его выдавал только холод, который вымораживал комнату. Он обвел друзей тяжелым взглядом светло-синих глаз и сказал:
— Я родился почти таким же, какой я сейчас. До двух тысяч мне осталось двести восемьдесят лет. Все это время в стае я считался невзрослеющим сумасбродным подростком. Но, глядя на вас, я сознаю, что мое сумасбродство и в подметки не годится вашему безумию!
— Это значит, что ты не с нами? — провокационно поинтересовалась Карэн.
— Да куда ж я от вас денусь?! — вздохнул волчонок, про себя подумав: «Ал же меня прибьет, если не пойду».
— Отлично! — хлопнула в ладоши будущая Янтарная королева. — Значит, так. Нужно замаскировать наше отсутствие. Этим займемся мы с Эрхом прямо сейчас. Утра ждать не будем — пойдем прямо в ночь…
Через два часа четверка подростков тайными ходами, известными очень немногим, проникла в один из гостевых домиков неподалеку от дворца. Снежный обратился волком.
Две пожилые женщины пили душистый чай, сидя в уютных креслах, стоящих на веранде второго этажа, и неспешно разговаривали. Одна была госпожой, вторая — ее камеристкой. Впрочем, это обстоятельство ничуть не мешало двум старым подругам говорить на равных.
Под тщательной охраной двух юных магов принцесса некоторое время стояла, прикрыв глаза и «отражая в себе мир». Они прятались в дальнем углу комнаты. Одинаково одетые: черно-серые военные формы, капюшоны, которые прикрывали волосы, тонкие шарфы на лицах. Накинули на себя простенький наговор отвода глаз. Им хватало простой тени, чтобы быть незаметными.
Когда одна из пожилых дам поднялась и ушла, Кари выждала некоторое время, повернулась к ребятам и кивнула. После чего сняла капюшон, надела маску маленькой девочки и с тихим вскриком бросилась к той, что осталась.
— Кари?! — спустя несколько мгновений узнала женщина. — Золотце мое, это ты?!
— Бабушка, бабулечка-а… — всхлипнула девочка, обнимая пожилую родственницу.
Императрица умерла при родах, и чуть живую Карэн вырезали из живота мертвой женщины. Бабушка самолично выхаживала внучку. Только старость и болезнь не позволили ей заменить девочке мать.
Жалобно всхлипывая в родных объятиях, Кари незаметно приподняла руку и жестом указала ребятам: «Охрана периметра, звукоизоляция».
— Крошка моя родная, что ты здесь делаешь?! — спросила внучку старая женщина. — Отец же отослал тебя…
— Тот, что сейчас на троне, — не мой отец, бабуля. — Вытерев слезы, Карэн решительно поджала губки, все еще играя маленькую девочку. — Сейчас я тебе все расскажу, бабушка. Но у нас совсем нет времени.
— Так… — Пожилая, статная женщина в дорогом платье, с уложенными в изысканную прическу темными волосами, отодвинула от себя девочку унизанной кольцами рукой. Осмотрела. — А ты повзрослела, моя крошка.
— Да. Повзрослела, — подтвердила она. — Ах, бабулечка, я бы рассказала тебе так много… Но у меня совсем нет времени. Слушай…
Сев на пол у ног женщины, Карэн начала рассказывать. По возможности коротко, намеренно опуская некоторые факты и отмахиваясь от любой попытки выпытать подробности.
— Вот так обстоят дела, — закончила девочка. — И теперь мы должны попасть во дворец. Нас при этом не должны узнать.
— Позволь уточнить — кто все-таки эти загадочные «мы»? — после минуты молчания поинтересовалась женщина.
Кари подняла руку и сделала в воздухе замысловатый жест. Парни, выйдя из теней, встали по бокам от своей подруги, волк оказался за ее спиной.
— Мои друзья и соратники, — сказал девочка. — Лёня Лис — Красный Пламенный, воин, ученик Белого Грифона. Эрхан Кер Наррат — некромант, Черный Пламенный, воин, ученик Белого Грифона. Жулька… Каерасса — зимний волк Снежной стаи, оборотень, друг Белого командора.
Пожилая леди некоторое время раздумывала, внимательно глядя на детей. Темно-серые глаза смотрели холодно, большим пальцем леди подперла подбородок, указательный оказался на виске.
— Если дела обстоят настолько серьезно… Может, не стоит вам, детям, лезть во взрослые дела? Может, стоило бы позволить взрослым решать без вашего вмешательства? Вы, со своим юношеским энтузиазмом, можете все сделать только хуже. Вы это понимаете?
— Госпожа, мне восемнадцать веков. И если уж я не считаю их затею глупостью, возможно, она таковой и не является? — Рядом с принцессой встал снежный. Ему было трудно говорить в волчьем облике, но он прекрасно справлялся.
— Бабушка… — Принцесса выпрямилась. И в каждом ее жесте видна была повелительница из древнего рода правителей. — Я уезжала от тебя маленькой девочкой. Но вернулась Янтарной королевой. Мечи нужны мне не для красоты — мастерство владения оружием пришлось освоить под руководством древнего демона, который веками хранил наш род. Ему я обязана жизнью и душой. Он научил меня быть императрицей. Это моя империя. Мой трон. Мой мир. Я несу за него ответственность. Ответственность и власть налагают обязательства, которые я не имею права перекладывать на чужие плечи — это моя ноша. Я не спрашиваю вас, моя дорогая бабушка, леди Катариана, что и как мне делать. Я лишь спрашиваю — поможете вы мне в моем деле, или мне придется искать другие способы исполнения моего долга?
Теща императора всей душой пожалела свою любимую внучку и двух мальчиков. Им пришлось слишком быстро повзрослеть на еще горячем пепелище войны.
— Я помогу вам, моя дорогая императрица, — ответила внучке бабушка.
До утра дети даже успели поспать часа полтора, хотя бабушка пребывала в твердой уверенности, что они отдыхали перед тяжелым днем почти всю ночь. Но мастера маскировки уже успели проверить тайные ходы и подготовить все к следующему дню. Вымотались изрядно. Но Альтис научил их справляться не только с трудностями, но и с усталостью. К тому же перед любыми самыми искусными магами и воинами у трех друзей было огромное преимущество. Зеркало, маг и некромант вместе — это такая гремучая смесь, что и представить страшно. Зеркало умеет играть на струнах реальности. Маг владеет жизнью. Некромант — смертью. Каждая сила, взятая в отдельности, оставляет за собой след. Ученики демона научились действовать без ненужных отпечатков.
Они рухнули в сон перед рассветом, когда бодрствовать всего тяжелее. И только снежный волк не спал. Тяжелы были в тот час думы оборотня.
Поток холодной, затхлой воды заставил закашляться. Стримбор приходил в себя. Пинок по сломанным ребрам довершил процесс пробуждения. Подавив стон, Ветер перевернулся на живот и, понимая, что встать не сможет, подполз к стене и сел, опираясь спиной о холодный камень подвала. Каждый вдох отдавался нестерпимой мукой. Легкое, пробитое сломанным ребром, заполнялось кровью. Не будь Стрим богом, уже давно умер бы.
— Очнулся, падаль?
Бог ветра с трудом сфокусировал взгляд. Мужчине было около сорока. Дорогая одежда, годная как для бала, так и для лесной охоты. Породистое лицо аристократа древних кровей. Черные, как смоль, волосы с серебристой проседью. Отполированные ногти на холеных руках.
Рядом с аристократом стояла и более интересная личность. Эльфы до самой смерти выглядят не старше тридцати лет. Этот выглядел как человек, который разменял пятый десяток. Он пока молчал. И разглядывал Стрима, как вивисектор экзотическое животное.
Стримбора передернуло от ненависти и отвращения. Захотелось одолжить у Альтиса его ножик и взять несколько уроков на тему, как держать пленника живым месяцами, причиняя немыслимые страдания.
— Богам не по чести мстить жалким созданиям. — Рот Ветра кривился в усмешке, больше похожей на гримасу. — Но у меня есть друг — демон, которому только скажи заветное слово «добыча» и укажи цель. Я уже знаю, кто станет его первыми жертвами в списке.
— Похвально, что у тебя еще есть силы острить, — усмехнулся аристократ, подходя поближе. Остановился в шаге от пленника, склонился. — Что, Ветер, не можешь придушить меня, грязную мразь, на месте? О да! Потому, что вот это, — аристократ больно ткнул в плечо обездвиженного Стримбора, туда, где налилась чернотой с новой силой татуировка, — дает мне над тобой огромную власть. И ты ничего не смо…
Он захрипел. Рука пленного сжалась на горле человека стальными тисками. Бог ветра оскалился в хищной и страшной, совсем не свойственной мирному и дипломатичному Стримбору, улыбке.
— Я — бог! — рычанием вырвалось из горла. — А ты — сдохнешь…
Нож ударил в локоть, прямо в болевую точку, махом перерезая связки! Рука разжалась сама собой, повиснув плетью. Человек рывком отполз подальше, закашлялся, держась за горло, поднялся.
— А ты силен, — с долей уважения хрипло признал он, растирая шею. — Но тебе это не поможет.
— Не убивай, — сказал странный пожилой эльф.
— Не беспокойся, — сказал человек и щелкнул пальцами.
Двое безмолвных слуг, стараясь держаться как можно почтительней, прошли мимо господ, подняли израненного Ветра, прижав его спиной к холодному, влажному камню подвала, и в несколько движений приковали к стене. Так в этом мире с богами еще не обращались…
Ветер, мимолетно пожалев, что руку теперь восстанавливать не меньше месяца, исподлобья уставился на своих врагов. И увидел, как с плеч человека куском ночи ниспадает до пола черный плащ! Живой. Почти такой же, как у него. Стримбору плащ ветра подарила Создатель, когда тот был еще совсем ребенком. Сняла со своих плеч, сказав: «Я обойдусь без этих крыльев… а ты всегда будешь летать, Ветерок».
— Позволь тебе представиться, сотворенный, — прервал изумленное созерцание Стрима голос аристократа. — Последние тысячи лет жалкие созданные вроде тебя называют меня Создатель Криатон.
Стримбор, давясь болью и кровью, засмеялся, стараясь делать это потише, чтобы было не слишком мучительно для избитого тела.
— Криатон? Мама мне о тебе сказки рассказывала, создатель аквариумных рыбок! — Смех бога ветра больше походил на всхлипы, а по лицу текли слезы от невыносимой пытки, которую причинял каждый вдох.
— Мама? — удивился пожилой эльф. — Интере-э-эсный ты экземпляр, сотворенный. Значит, у тебя еще и мать была?
— О да! — Ветер больше не мог смеяться. Это было слишком больно. — Вы, твари, зовете ее демиург Смычок.
— Эта дрянь смела насмехаться надо мной, — выцедил сквозь зубы чужой демиург в плаще ночи. — И за это она тоже поплатится. Но это будет позже. А пока, Ветер, я хочу, чтобы ты осознал, в каком положении находишься. — Демиург Криатон оказался совсем близко и заговорил, глядя Стриму прямо в глаза: — Тебе недоступны твои возможности стихии. Ты пленен в постоянном материальном облике. Тебе не выбраться отсюда. Я могу пытать тебя до потери разума. Скажи, неужели тебе так трудно ответить на простой вопрос — где Янтарная принцесса? Ну же, Стрим! Скажи — где девочка? И я вылечу тебя — тебе ведь даже дышать трудно. Избавлю от пыток. Более того — даже отпущу на свободу. Да что там — я и Печать могу с тебя снять! Клянусь Огнем Творения. Где она?
Ветер ухмыльнулся и с размаху ударил лбом в лицо демиурга. Тот отшатнулся. Прижал ладони к разбитому породистому лицу. Немного постоял, вытер кровь своим куском ночи. Остатки разодранного на ленты плаща за спиной Стримбора зашевелились, укутывая его, насколько возможно.
— Это был твой последний шанс уйти живым, Стримбор, — сообщил чужой демиург.
— Не убивай его, Криатон! — снова попытался остановить демиурга второй чужак. Искренний восторг в глазах эльфа пугал Ветра больше ожидаемой пытки. — Он нужен живым. Это совершенно необыкновенное создание! Я никогда раньше таких не видел. Если я смогу разгадать его и создать двойников… появится возможность создать нечто подобное для нас! Ты понимаешь, какая это выгода?
Аристократ подумал.
— Хорошо, Дариат. Пополнишь свою коллекцию. Окончательно убивать я его не буду.
Бог ветра почувствовал, как татуировка на плече зашевелилась… Поняв, что ждет его через миг, со всей силы стиснул зубы! Ему почему-то казалось важным — выдержать. Промолчать, не позволить себе и стона! Боль нарастала, постепенно вытесняя все, кроме самой себя! «Хорошо, что Колокольчик сбежала…» — мелькнуло на краю сознания. Только бы с ней ничего не случилось. Только бы она добралась обратно, под защиту Альтиса, если уж Ветер не смог ее защитить.
Стримбора выгнуло в кандалах, сведя судорогой мышцы. Он ударился затылком о стену. Молчал, сжав зубы с такой силой, что они начали крошиться. Понимал: еще немного — и он сойдет с ума. И в безумии выложит этой твари все. Враг узнает то, что хочет, даже гораздо больше, если что-то сможет разобрать в бреду сумасшедшего бога ветра.
Мир переставал существовать, теряя свою значимость. Последним сознательным порывом — Стримбор ринулся внутрь собственной памяти, стирая ее…
Пустынная равнина залита ярким светом, хотя никакого солнца на небе нет. Светится само небо. Чахлые растеньица льнут к ногам, пьют стекающую на землю красную влагу. Стримбор отступил на шаг, не желая, чтобы сухие колючие стебельки прикасались к нему.
— Негодный мальчишка! Что ты здесь делаешь?!
Знакомый до боли, до слез отчаяния голос заставил Стрима вздрогнуть, вскидывая взгляд. Он стоял всего в трех шагах впереди. И пусть выглядел теперь по-другому, не узнать его Ветер не мог!
— Альтаир!..
Стримбор шагнул вперед, запнулся о колючки, повалился вперед. Демон поймал бога ветра за плечи, поставил на ноги, оглядел с головы до ног и крепко обнял, щедро делясь силами. Переломанные ребра стремительно заживали, переставая причинять нестерпимую муку.
— Ах, мальчишка! Ну как же тебя угораздило! Никогда ж не попадал… Всем доставалось, а тебе так сильно — никогда. Ну что же ты, брат младший?
— Они умерли, Альтаир. Мои братья мертвы!
— Тише, тише, Ветерок, не трать силы. Они тебе еще понадобятся.
— Альтаир… это правда ты?
— Ну а кто ж еще… я, конечно.
Немного отстранившись, демон с тем непередаваемым чувством тепла и недовольства, как умел только он, глядел на бога, которого воспитывал с малолетства.
— Но ты же…
— Да-да, убили меня. Ну и что? Эх, глупые пацаны! Я буду жить в вас, пока жив хоть один из искателей. Или зря я добавил в клятву слово «бессмертие»? Вот так-то лучше, братишка, улыбка тебе тоже понадобится. Жаль, но у нас нет времени на болтовню. Пой со мной, Стрим. Пусть звучит Песнь Ветра!
…Нет, не стона и не крика дождался демиург, когда решил, что его пленник сдался. Проклятый ублюдок Смычка пел! Разбитые губы кривились в неподдельно радостной улыбке, а по закрытой от любого крохотного сквознячка камере лилась Песнь Ветра и Свободы! Израненный, полуживой, неправильный бог, которому сейчас должно выть диким зверем, потеряв разум от невыносимой пытки, — пел!!!
Криатон развернулся и предпочел уйти, не показывая, какое только что потерпел поражение. От обычного сотворенного!
Дариат задержался, изучая необыкновенное явление. Но вскоре оставил бога ветра в одиночестве.
Пятерка заявилась во дворец поутру. Оба Ароха, один из которых снова отзывался на кличку Арэн. Альтис — он снова стал синеглазым и притворился человеком. Алина тенью следовала за своим демоном и на все вопросы отвечала, что она первый офицер, телохранитель и сестра живой легенды. Рыцарь смерти Нангерат, которому Альтис присвоил звание десятника и своего второго офицера. Легенду для некроманта сработали на совесть. Даже по архивным военным документам его новый облик существовал. И кого касалось, что тот солдат умер несколько лет назад? Насчет Алины Пламенный ничего никому не собирался объяснять — ее внешность говорила сама за себя. Так же, как старший Арох спокойно представил младшего своим сыном. А то, что младший при этом ржал, как строевой жеребец, — так это Алина анекдоты травила.
Барон Леран Лесский, императорский секретарь, рассматривал врученные ему грамоты, перечитывая в десятый раз. Он помнил, что некоторое время назад Тигран Тринадцатый, узнав, что тяжелый недуг одолел живую легенду, был подавлен. Настолько, что отправил куда-то в захолустье своего советника.
Но почему император не сообщил, что пригласил легендарных офицеров ко двору? Ведь скоро прибудет посол Нимадорга! Что же будет, если посольство и те, кого нимадоргцы звали «кровавыми ублюдками», столкнутся?! Как тогда заключать обещанный мир? Скандал будет. Как бы они не перебили друг друга. Один только Ален способен вырезать минимум треть личной императорской гвардии, будучи вооруженным лишь ножом милосердия! Это воистину демонический воин, пусть и не выглядит таковым. Отказать нельзя. И категорически невозможно позволить ему столкнуться с нимадоргцами! Не будь даже здесь Алена, столкнись с послами Арэн Белый Волк — тоже ничего хорошего не выйдет! Это страшные воины. Их ничто не удержит от убийств, если они решат, что так нужно. Что же делать?..
— Эй, крыса бумажная! Долго ты еще собрался возиться с этой демоновой запиской?
Леран дернулся, услышав резкий голос, вскинул на командора осторожный взгляд. Его предупреждали, что с вежливостью и субординацией этот офицер знаком весьма приблизительно. Но ему позволительно — герой все-таки.
Глаза у Белого Грифона были даже не холодными, а ледяными. И очень злыми. Рот чуть кривился в усмешке, и от этого пробирала дрожь. Барону становилось нехорошо при одной мысли, что могло заставить человека стать подобным воплощением чего-то запредельно жуткого.
— Я устал с дороги, как с марш-броска по Великому хребту, крыса бумажная. И желаю отдохнуть.
— Ваши покои готовы, господа офицеры, — степенно сообщил секретарь и дернул шелковый шнур. Через несколько мгновений в кабинет вошла девушка-служанка, одетая в дорогое платье. — Селия, будь добра, проводи господ офицеров.
Двери за собой Белый Грифон не счел нужным закрывать. Пока они шли по коридору, секретарь наблюдал за осколками страшной минувшей войны…
— Господин офицер изволил устать, — ехидно передразнил Грифона Волк.
— Ударься сам, лохматый. — Грифон вытянул в сторону Волка левую руку и получил удар кулака по кулаку. — Рожей надо было, орк-переросток!
Правую руку Пламенного эльф перехватил до удара, и прямо на ходу завязалась потасовка. Было видно, что офицеры не дерутся, а играют. Но секретарь представил силу ударов и понял, что от одного самого легкого тычка, которыми обменивались эти воины, он бы свалился на пол, задыхаясь от боли.
— Потом потанцуете, девочки. — Первый офицер Белого командора бесстрашно влезла меж двух друзей, от души раздав по тумаку. — Вы же все-таки при дворе.
— И что? — в голос удивились командоры.
— Солдафоны, — сообщила девушка.
— Ага, — согласились воины.
Барон почувствовал, как по телу пробежал холодок. Все может оказаться еще хуже, нежели он предполагал. Взяв грамоты, императорский секретарь почти бегом направился на поиски своего правителя. Насколько он знал, эти утренние часы император предпочитал проводить в саду за завтраком, коий сегодня придется испортить.
— Они прибыли? — в третий раз спросил правитель, перечитывая грамоты.
— Да, мой император, — снова сообщил секретарь. — Полчаса назад. Их пятеро…
— Я этого не писал, — прервал Тигран барона Лесского.
— Мой император, подпись кровью невозможно подделать. Тем более — вашу подпись, — терпеливо напомнил секретарь.
— Дери демоны! — не сдержал сдавленного ругательства венценосный. Бросил на стол бумаги. — Через два дня нимадоргцы приедут. Они чего-то хотели?
— Только отдохнуть с дороги, — сообщил барон. — Мой император, вы беспокоились о том, что Белый Грифон потерял зрение… Рад сообщить вам, что оно к нему вернулось. Возможно, в этом причина его прибытия?
— Надеюсь, — сказал император. О своем завтраке правитель уже и не вспоминал. Растерянность легко читалась в его лице и жестах. — Надеюсь, что он быстро уберется. Передай командорам, что я приму их на аудиенцию. Сегодня. Еще лучше будет устроить внеплановый праздник в честь великих героев нашей империи! Завтра — городской праздник и бал. А приму я их все-таки сегодня.
План, как быстро избавиться от незваных и нежелательных гостей, при этом ни в коем случае даже в малом не оскорбив их, быстро вызревал в голове императора. На то он и правитель! Секретарь поклонился и удалился.
Дантэ вошел без стука и тут же замер, стараясь дышать осторожно. Горло щекотала холодная сталь клинка.
— Стучаться надо, советник, — сообщили с правой стороны.
Сталь исчезла, и Дантэ увидел худого, слишком высокого и немного нескладного эльфийского подростка. Беловолосого и зеленоглазого.
— Я это, — клыкасто усмехнулся эльфенок, не дожидаясь вопроса. — Или почти что я.
— Младший, — уточнили с другой стороны, и каким-то невероятным образом незамеченный советником Арох шагнул в середину комнаты.
— Лишь материальным телом, — сказал эльфенок.
Из соседней комнаты появился Альтис:
— Заткнитесь оба.
— Я один, — ответили в голос эльфы.
— Пока в двух телах — тебя двое. Смирись и заткнись, — оборвал демон.
— А вы времени даром не теряете… — только и сказал советник, перестав удивляться. С богами и демонами, как он успел убедиться, нельзя рассчитывать на что-то нормальное, не безумное. Они перевернут мир с ног на голову, превратят устойчивую картину в дичайший калейдоскоп и скажут, что так и было.
— А у нас его и так нет, чтобы еще и терять, — ответил демон. — Рассказывай быстро и коротко.
Дантэ послушался и уложился в три слова:
— Я нашел Сильтарину.
— Веди к ней, — не стал медлить демон.
Советник дернулся к двери, но был остановлен насмешливым окликом:
— Не у всего двора на виду! — Казалось, он не сделал и одного лишнего движения, разве что чуть сильнее вдавил каблук в пол. Часть стены плавно ушла в сторону. — Этот замок пронизан тайными ходами, как муравейник норами.
— Но… — Дантэ, уверенный в том, что знал о тайных ходах все, удивленно смотрел на дверь, о которой не имел понятия. — Я не найду отсюда пути.
— Я найду. Просто скажи где, — сказал демон, ступая в потайной коридор. — И побыстрее!
Через десять минут путники были уже в другом крыле немалого дворца.
— Удивительно, — высказался советник. — Я и понятия не имел о таких ходах.
— Ты еще многого не знаешь. — Демон остановился у стены, пиная неприметный камень стенной кладки. Потайной ход открылся без единого звука.
Девушка, что мерила шагами небольшую комнатку, замерла, оглядела пришедших и с тихим писком повисла на шее демона. Ее изящные плечики мелко вздрагивали.
— Спокойней, девочка, спокойней. — Альтис погладил ее, обнял тонкий девичий стан.
Девушка была переодета пажом и вполне могла сойти за мальчика, если наводила нужные чары и меняла маску личности. Обычно же никакая одежда не могла обмануть — она была Женщиной с большой буквы. Говорят, первый эльф, что вышел из рук Создателя, был из драгоценного камня. А осколками, что летели в стороны, когда работало зубило и напильник, становились первые истинно бессмертные лесного народа.
Некоторое время Сильтарина не шевелилась. Она судорожно вцепилась в бессмертного, медленно успокаиваясь. Девушка привыкла верить этим рукам, в которые когда-то отдала себя добровольно. Наконец она отстранилась, оттолкнула его и зло бросила:
— Эти сукины дети забрали Стрима. О, Кошмар сожри, я даже не знаю, жив ли он еще!
— Кто? — жестко спросил Альтис.
— Чужаки! — сказала, как выплюнула, эльфийка, снова начав мерить шагами комнату. — Те, которые подавили волю Ашарината! Те твари, что создали Печать для бессмертных! Те, что убили Когана и Трэна! Теперь они забрали еще и Стрима. Чтоб их за Грань выбросило! Они пустили свои когти уже везде! У меня, в Сильене, в Нимадорге наверняка живут как у себя дома! Может, и до Велимора уже добрались?! Твари. Ненавижу! Как мы теперь найдем его? И как справиться? Ал, нам нужно найти Стрима, пока они его не убили! Ты всегда знаешь больше других, Пламенный. Как его вызволить? Действовать нужно немедля! Ну что ты молчишь?!
— Я думаю, — спокойно отозвался демон. — И перестань бегать, у меня от тебя в глазах рябит. Ты будешь сидеть и ждать в безопасном месте. Желательно подальше от дворца. А я в это время потанцую со смертью — на лезвии ножа.
Сильтарина взглянула на него исподлобья, медленно выдохнула и решительно заявила:
— Из дворца, пока не найдем Стримбора, я никуда не уйду.
— Только под руки не суйся, — не стал спорить демон.
Девушка остановилась, вскинула на него свои огромные глаза и тихо сказала:
— Только ноги снова не изрежь. Ты слишком любишь танцевать на лезвиях босиком.
— Подождите. — Голос советника звучал как-то сдавленно. — Я не понимаю, владычица, вы сказали, что Когана-ястреба и владыку морей убили?
— Верно, — очень спокойно подтвердил демон.
Эта его безмятежность обманула Дантэ:
— Они ушли в надматерию? Надолго?
— Их нет в надматерии, — все так же ровно ответил демон. — Их нет нигде. Так же, как двух других моих братьев.
— Но как же… — растерянно и жалко промямлил советник.
Волки переглянулись, схватили его под руки с обеих сторон и потащили в сторону незакрытого тайного хода.
— Хватит издеваться над нашим братом, человек, — тихо предупредил старший.
— Ему и так нелегко, — добавил младший. Обернулся: — Ал, мы тебя подождем у развилки пяти коридоров.
Пламенный кивнул, и потайная дверь бесшумно закрылась, оставляя демона и эльфийку наедине. Сильтарина подошла к Альтису, уткнулась лбом ему в грудь, потом обняла. Оттого, что этот всегда сильный, несгибаемый, непобедимый бессмертный был рядом, ей становилось легче. Ему можно поверить без оглядки — он никогда не предаст, не покинет, будет драться до последнего вдоха, творя запредельное. Перебрав пальцами ее обрезанные золотые волосы и вспомнив, какими длинными их обычно носит эта женщина, он склонился к ее маленькому остренькому ушку и шепнул:
— Иногда я жалею, что ты уже не моя…
Она скрыла веселый огонек в глазах за пушистыми ресницами:
— Впереди целая вечность, златоглазый. Возможно все. Знаешь, Ал, с тобой мне никогда не бывало скучно.
Поцелуй получился обжигающе горячим, но горьким, как дорогой шоколад. «Когда-то я любил тебя, владычица». «Когда-то я любила тебя, сын Огня. И я этого никогда не забуду…»
— Расскажи мне все подробно, Колокольчик.
Демон присоединился к скучающим богам и человеку довольно скоро. Он вынырнул из темного, узкого коридора.
— Не прошло и полувека, — фыркнул младший, завидев Альтиса.
— Она в норме? — поинтересовался старший.
— Конечно, нет, — ответил демон. — Но она держится. Колокольчик только выглядит слабой.
Волк хмыкнул, а потом поинтересовался:
— Хоть одна женщина из великих миновала твою постель, Пламенный?
— Хм… — Альтис почесал в затылке, будто задумался, и ответил: — Те, кто еще не родился, и те, которых я растил с малых лет.
Волки высказали свои мысли на старооркском. Врал он, конечно. И это было известно как ему, так и богам. В его постель попадали лишь те женщины, которых он любил. А то, что многие из них считались великими…
— Дантэ! — позвал демон с веселой усмешкой. — Двор на ушах стоит, пытаясь меня побыстрее спровадить?
Советник, который до сих пор предпочитал молчать, саркастично осклабился:
— А как же! Министры рвут на себе волосы до лысин, лишь бы не дать тебе пересечься с нимадоргским посольством. Предполагаю, что напрасно?
Альтис усмехнулся еще веселее. Подошел, хлопнул человека по плечу и направил в один из потайных коридоров:
— Знаешь, советник, почему мои братья так любят играть в «Лабиринты снов»? Вы, люди, видите только внешнюю часть игры. Мы видим ее всю. А она гораздо больше, чем внешняя часть. Задаешь определенные параметры фишкам — и просчитываешь, кто и как из живых себя поведет в разных ситуациях. Иногда всплывают невероятные отклонения в поведении у некоторых индивидуумов…
«Самый талантливый», — вспомнил Дантэ. Его изворотливый ум, способность знать сокрытое, прямолинейная наглость и способность многое, если не все, повернуть к своей выгоде не могли не вызывать восхищения. Будь демон более эгоистичен, не такой, какой он есть, то с его способностями уже давно правил бы миром как темный тиран.
— Тигранов двойник желает видеть вас в четыре часа. Объявил уже на завтра общегородской внеплановый праздник в честь героев войны и бал, — сообщил бессмертным Дантэ.
— До четырех всего пятнадцать минут! — поглядел на часы младший Волк. — Успеем?
— Подождет, — сухо ответил Альтис.
Тем не менее привели себя в порядок они довольно быстро. И опоздали всего минут на десять. Император отказался от желания принять вояк официально в тронном зале. В кабинете сделать это было гораздо удобней. И оделся он специально в простую, хоть и дорогую, рубашку, штаны и полувоенную обувь. Венец и тот надел домашний, малый.
— Ваше императорское величество. — Пламенный прижал к сердцу кулак, но не только не поклонился, а даже глаз не опустил. И взгляд у него был холодный, страшный. Он прикидывал, сейчас убить этого человека или позже.
По правую его руку стоял высокий и очень крупный эльф. Он смотрел спокойно. Как сытый хищник на дичь.
— Господа офицеры. — Тигран слегка склонил голову, приветствуя и улучая момент, чтобы справиться с собой. Эти двое пугали его до дрожи. — Садитесь, прошу вас.
Командоры сели на предложенные стулья перед столом императора. Пламенный перевернул стул спинкой вперед и только после этого сел.
— Поскольку вы воины и не привыкли к пустому трепу, предлагаю сразу перейти к делу, — ровно произнес император. — Вы, герои и живые легенды, получили немало наград и регалий. Но мне хотелось бы отплатить вам более существенно. Господин Арэн, мне известно, что вы изгнанный принц Дома Светлых и, полагаю, носите немалый титул. Мне доложили, что вы прибыли с сыном. А вы, Ален, путешествуете с сестрой. Не поймите меня неправильно, но вы — командоры, вы привыкли командовать людьми, знаете, как воевать и как заставить любого подчиниться. Умеете справляться с любой поставленной задачей. А после войны в империи осталось немало бесхозных земель. Да и, чего скрывать, немало всякой швали, — мародеров, разбойничьих банд, всякой нечисти, что осталась после некромантов. Империи всегда нужны те, кто сможет грамотно распорядиться даже малым отрядом воинов и защитить мирных жителей. Я предлагаю вам всем земли и титулы в Сильене.
Воины переглянулись. Они вели какой-то непонятный беззвучный диалог. Тигран осторожно оглядел их обоих. Черное и белое. Две противоположности. И в то же время — удивительно похожи.
— Допустим, что мы заинтересованы, — отозвался Белый Грифон. Тиграну редко доводилось слышать столь глубокие и сильные голоса. Да что там — такого он не слышал никогда! Интересно, если он вздумает как следует наорать на кого-нибудь, звуковой волной стёкла не вышибет? Как странно сочеталась такая мощь голоса со столь хрупким телосложением.
— Обсудим детали? — предложил Тигран, разворачивая заранее приготовленную карту империи на своем столе.
Обсуждали долго. Земли, людей, капитал, имперскую поддержку, власть, титулы, множество разных мелочей. Спорили так, будто Альтис с Арохом действительно собирались все это принять всерьез. А двойник императора, скрипя зубами, шел на уступки.
— Ну так что? По рукам? — спустя два часа жарких дебатов и обсуждений спросил император. На самом деле он ожидал, что запросят эти двое гораздо больше. И даже готов был им отдать это «больше».
— По рукам, — кивнул Грифон.
— Отлично! — возликовал венценосный. Вынув из ящика стола уже готовые документы на присвоение титулов и передачу в собственность земель, он поставил везде свои размашистые росписи, вписал все необходимое, проколол палец и поставил печати собственной кровью.
Печати тускло сверкнули рубиновыми отсветами и погасли, подтверждая подлинность документов. Побратимы переглянулись.
— На завтра я объявил праздник в вашу честь. Будет бал…
— Ох, опять эта мишура… — пробормотал Пламенный. Он полностью подтверждал предположения императора. Тигран внутренне ликовал. — Наше присутствие обязательно?
— Конечно, — предельно серьезно кивнул правитель. — Праздник ведь в вашу честь, командоры. Многие захотят свести с вами знакомство. Не говоря уж о дамах…
— О Купол… — вздохнул Грифон. — Моя невеста будет в ярости.
— Невеста? — удивился Тигран. — Простите, командор, не знал. Возможно, вы позволите мне принять участие в организации вашей свадьбы?
— Ни за какие… — Получив от друга ощутимый тычок под ребра, Белый командор осекся и, взяв себя в руки, ровно сказал: — Прошу простить меня, ваше величество, но я сам могу разобраться со своей личной жизнью и устроить свою собственную свадьбу. Мы, наверное, не сможем задержаться при дворе надолго.
— О, я понимаю, — изобразил искреннее сожаление Тигран Тринадцатый. — Но, надеюсь, завтрашний бал вы почтите своим присутствием?
— Почтим, — ответил Волк. — Предполагаю, что мы сможем провести с собой спутников?
— Конечно, — засиял император. — Кого пожелаете. — И вручил офицерам грамоты. — Все необходимые регалии вы получите завтра.
Офицеры прижали к сердцам кулаки, правитель ответил им таким же жестом. Тигран был рад, что все шло по плану. Если повезет, они сбегут послезавтра прямо с утра! Не зря же в свое время Ален сбежал из госпиталя, едва прослышав о почетном сопровождении! Арэн, как видно, следует за другом, куда бы тот ни направился. В этом тандеме лидером был Грифон.
Взгляд синих глаз вдруг остекленел. Этот мгновение назад живой, яростный, презрительный и злой, как пламя пожара, маг стал напоминать восковую статую.
— Дер-рьмо… — сипло выдавил он сквозь крепко сжатые зубы и начал падать.
— Грань!.. — рыкнул Волк, подхватывая друга и не позволяя ему упасть. — Идиот! Где твое демоново лекарство?! Не теряй сознание, подонок! Алина! Алина-а!!!
Короткая возня, несколько ругательств, и дверь кабинета с силой врезалась в стену. Тиграну показалось, что в его кабинет вбежал мальчик, удивительно похожий на Алена. Только когда мальчишка упал на колени рядом с уже лежащим на полу командором и, шипя, выругался, Тигран догадался, что это и есть сестренка Грифона.
— Я могу чем-то помочь?! — Император, не тратя времени даром, перепрыгнул свой стол.
— Где лекарство?! — одновременно с ним рявкнул Белый Волк.
Алина достала из кармана пузырек с запаянной пробкой и ответила правителю:
— Голову ему подержите! Волк, нож доставай, у него судорога! Зубы разжать надо! — Выхватив нож из рук эльфа, девушка принялась за дело. — Давай, открой рот, родной… Ну-ка, пей, братишка… Пей, сволочь, кому сказала! А теперь дыши! Дыши, гад, иначе я тебя сама убью!
Он вздрогнул, выгнулся в судороге и, наверное, хотел закричать, но смог выдавить только едва слышный хрип. Монарха бросило в холодный пот от ужаса. Глаза у Алена были желтыми! С узким, как у кошки, зрачком. Маг смотрел прямо на Тиграна. И такой лютой, всепоглощающей ненависти императору еще никогда не доводилось видеть.
— Тихо! — Алина прижала его к полу, уперев ладони в грудь, и быстро-быстро прошептала какое-то заклятие. — Успокойся, Ал, тише, родной. Это я. Я здесь…
Желтый цвет медленно сменился синим, зрачки стянулись в точки.
— Линка…
— Я, дорогой мой, — кивнула она. И резким движением прижала к его горлу нож! Опасно-ласково поинтересовалась: — А теперь отвечай, сволочь, сколько уже длится твой последний приступ?
— Около десяти часов… — сипло признался Альтис.
— Я тебя прямо сейчас прирежу, упырь, — нежно пообещала девушка. — Потом попрошу некромантов тебя вернуть и опять прирежу. Понял?
— Болело не сильно. Я не ожидал, — попытался оправдаться Пламенный.
— Ты понял? — с нажимом переспросила Алина. Ален осторожно кивнул. — Вот и умница. А сейчас мы пойдем к тебе, ты будешь молча пить лекарства, а я буду тебя лечить. А будешь брыкаться — я тебя убью. Понял?
— Внял, — мрачно выдохнул Грифон.
Волк помог другу подняться и поддерживал, чтобы его не сильно шатало. В дверях Грифон обернулся:
— Пришлешь мне лекарей, твое величество, обратно отправлю их тебе по кускам.
— Прошу простить меня за ваших стражей, ваше величество. — Девушка виновато потупилась. — Я их немножко привела в небоевое состояние.
— Не стоит внимания стража, неспособная справиться с такой маленькой и обаятельной девушкой, как вы, леди, — учтиво склонился Тигран и осклабился.
— Зря вы так о своих воинах, — ответила улыбкой девушка. И от этой улыбочки почему-то передергивало. — Со мной не справится ни один оборотень. Особенно если меня позвал брат.
— Что с ним? — напрямую спросил Тигран.
Красивое лицо девушки помрачнело. Она ответила, отводя взгляд и сжав кулаки:
— Он умирает. Сердце больное, и много тяжелых ранений. Мой брат умирает, ваше величество. А теперь простите, но я вынуждена покинуть вас, чтобы продлить жизнь моего любимого брата еще хотя бы на несколько дней.
Она ушла, а Тигран сел прямо на стол и рассеянно посмотрел на карту. Ему вдруг стало очень стыдно за то, что он откупается от героев империи каким-то паршивым куском земли и титулом! Они отдали все, чтобы защитить Сильену. И живы еще только милостью богов. Император же, вместо того чтобы действительно помочь, пытается побыстрее отправить их подальше. А еще венценосный вспомнил лютую ненависть во взгляде последнего Грифона. Что же нужно сделать с разумным, чтобы он научился так самозабвенно ненавидеть?!
— Ал, ты идиот.
— Но гениальный.
— Но идиот!
Альтис лежал на кровати, Алина металась по комнате, разыскивая куда-то закинутую накануне сумку. Внутри у демона по-прежнему все сдавливало когтистой лапой, но уже не до темноты в глазах.
— Линушка, под кроватью посмотри, — посоветовал демон и недовольно добавил: — Не вовремя-то как…
Алина залезла под кровать, выудила оттуда рюкзак, достала мешочек с бесцветным и безвкусным порошком, флягу с питьем. Посмотрела печально на Пламенного, провела ладонью по его щеке, по светлой брови пальчиком.
— Ну не доводи себя до такого, Ал, пожалуйста.
— Дело уже не в том, что я себя довожу, — негромко ответил Альтис. — Тело больше не выдерживает. Последнее обращение меня здорово подкосило. Пока действовала «Грёза», я еще держался. Но времени хоть немножко, хотя бы чуть-чуть восстановиться у меня совсем нет. Да и бессмысленно это. К чему продлевать агонию? Я устал…
— Понимаю… — вздохнула девушка. Склонилась, поцеловала изящную, как крыло летящей чайки, бровь. — Но хотя бы меня предупреждай, если что. Я буду рядом всегда. Я же часть тебя, Ал…
— Хорошо, малыш, — согласился он.
И где-то глубоко внутри снова вспыхнуло чистое Белое Пламя. Алина улыбнулась. Внутри нее оно тоже разгоралось. Огонь приходит к своим безумным детям, когда нужен более всего. А значит, снова будет тепло. И дело не в погоде.
…Волны с тихим шипением накатывали на песчаный берег. Альтис огляделся и никого не увидел. Странно. Как он снова оказался здесь?
— Ты кто такой?
Спокойно-холодный голос заставил Пламенного резко обернуться. Мужчина был молод, одет в свободную рубашку черного шелка, легкие льняные штаны и высокие сапоги. Темные волнистые волосы спускались до лопаток, темно-синие, почти до черноты, глаза, правильные черты лица, тонкая кость и фигура танцора. Альтис отметил спокойную уверенность чужака, его спрятанное оружие. Профессионал. Бог своего дела. Бог-убийца.
— Это ты кто такой? — прохладно осведомился Альтис. — Здесь не место чужакам.
Мужчина повел плечом, склонил голову набок. Демон невольно приготовился к обороне. Альтис был мастером меча, великолепным бойцом, но этот был гораздо сильнее.
— Где Смычок? — все еще спокойно спросил он.
Демон сжал в руках два клинка застывшего Пламени.
— Зачем тебе мой демиург? — негромко поинтересовался Пламенный.
Чужак обезоруживающе улыбнулся и взглянул на демона с симпатией.
— Твой демиург мне не нужен. С такими защитниками моей сестренке ничего не грозит. Но увидеть ее я все же хотел бы.
Не спеша опускать оружие, Альтис разглядывал чужака. Как он попал сюда? Кто такой? Не врет ли?
— Докажи, что ты не враг, — сказал демон, он все еще не верил.
Вздохнув, мужчина вскинул голову:
— Ну и чем я должен это доказать? Поклясться на крови? Я не враг собственной сестре и ее миру. А вот ее врагам я буду палачом. — Чужак явно начал терять терпение.
— Как тебя зовут, демиург? — спросил Альтис.
— Теневой, — ответил чужак. — Только я, в отличие от Смычка, не демиург. Так я увижу сегодня сестру или так и буду разглядывать твои мечи? Может, все же хотя бы представишься, грозный защитник? — в последней фразе послышалась скрытая насмешка.
— Альтис Пламенный, — ответил тот, убирая оружие. Не спешил он верить этому Теневому. — Демон.
— Она говорила о тебе, сын Огня. Ты вроде как венец творения этого мира. Меня можешь звать Тайен. Теневым Актером меня зовут враги.
— Хреновый из меня венец творения, — усомнился демон. — Она ошиблась.
— Куда она все-таки делась? Я обыскал уже все ее любимые местечки. — Теневой оглядел пустынный берег, где кроме них двоих были только море и песок.
— Вниз она ушла, — поразмыслив, ответил Альтис. — В материю.
— Как — в материю? — мигом растерял все спокойствие тот, кто назвался братом Смычка. — Ей же нельзя! Вот же! Глупый дракон, как она сумела-то?!
— Через самый низ, — ответил демон.
Теневой медленно выдохнул, откинул рукой волосы за спину, не выдержал и витиевато выругался на каком-то полузнакомом языке. Альтис разобрал только «безголовая», «вся в мать», «шило в седалище». Когда мужчина успокоился, он внимательно поглядел на Пламенного и оказался рядом так быстро, что Альтис и моргнуть не успел. Демон отшатнулся, попытался сбросить с плеч руки чужака.
— Успокойся, — холодно приказал Теневой. — Ты умираешь. А моей сестре ты нужен живым. Я продлю тебе жизнь. Надолго не смогу, но две недели у тебя будут.
— Без тебя разберусь, — рыкнул демон и все же вывернулся из крепкой хватки, шагнув в сторону.
— Такой же упрямый дурак, как твой демиург, — качнул головой Тайен. — Что ж, я должен уйти. Но постараюсь вернуться до того, как ты загнешься по собственной глупости, из-за упрямства и гордыни. А потом мы с тобой по-другому поговорим… венец творения.
— Если ты обманул и окажешься врагом, Тайен, — спокойно сказал демон, — я порежу тебя на ремни.
— Если ты выстоишь, Альтис, — ответил тот, — я сам выведу тебя за Грань и научу ходить меж мирами. И убивать демиургов научу.
Мужчина превратился в тень и растворился в свете.
— Откуда только берутся придурки, которые полагают, что они способны меня чему-то научить? — мрачно вопросил в пространство демон.
Странной была эта встреча.
И уж если Альтиса сюда занесло — времени даром он не потеряет!
Василиса читала на веранде. Тигран подошел и тронул девушку за плечо:
— Василёк, ты детей не видела? А то их ни на завтраке, ни в обед за столом не было.
— Вроде только что по саду носились. А до того на крышу по стене лезли, — пожала плечами девушка.
— Я их на кухне час назад видел, — добавил Кенровер. — Они там еду стащили и опять куда-то удрали.
Тигран выругался от души:
— Дети с шилом в задницах! Ведь задумали же что-то…
— Да и пусть, — отмахнулась девушка. — Они же слушаются приказов Ала. А он приказал им сидеть здесь.
— И то верно… — согласился Тигран.
И все же червячок подозрения продолжал грызть отца и правителя. Желание оказаться во дворце одолевало все сильнее.
Альтис проспал до вечера. Утром отказался вставать. Лекари все же пришли, и Алина наорала на них, послав в Кошмарову пасть и предложив показать дорогу. Впрочем, разрешила посмотреть себя, объяснив, что пороки сердца у них с братом идентичные.
Пару часов девушка терпела издевательства врачей. Ей даже подлечили растянутые связки и плечевой сустав, который толком так и не восстановился. Рука стала слушаться лучше, воительница поблагодарила целителей, а потом послала их на прогулку за Грань и быстро сбежала.
До вечера девушка оказалась занята, еще несколько раз отбив набеги разнообразных личностей на покои брата. Не стесняясь в выражениях, она объясняла, что, пока Белый командор отдыхает, никто не смеет его тревожить, даже случись новая война!
Альтис выполз из покоев за час до бала, сонный. Он не стремился что-либо делать, плевать хотел на предстоящий праздник, на короля и посольство. Желал только снова засунуть голову под подушку и спать еще пару-тройку суток. На самом деле Альтис около десяти часов провел в верхнем мире. Чудом найдя Данхэ, демон потребовал у того помощи и много времени провел у Ока Мира, над Книгой и у странного стомерного куска чего-то непонятного. В последнем он в конце концов не только разобрался, но и сумел выяснить немало для себя важного. Поэтому сон вовсе не был для демона отдыхом.
— Мать вашу!..
С ошалевшими глазами из дверей своих покоев вылетела Алина, огляделась и мигом спряталась за Альтиса! Почти сразу за ней выбежали три придворные дамы с ленточками, кисточками для макияжа и разными украшениями в руках.
— Они хотят меня раскрасить и выкинуть мою форму! — В ужасе воительница вцепилась в его плечо.
— Ой, командор!.. — тут же защебетали девушки, судя по всему, придворные модистки. — А вам уже прислали ваш парадный костюм?.. Император заказал специально для вас новую парадную форму…
Взглянув на них удивленно, Альтис ничего не успел сказать, как снова встряла Алинка:
— А меня хотят одеть в платье! Ал, скажи им!..
Подавив зевок, Альтис опрометчиво ответил:
— Ну и оделась бы разок…
Несколько секунд висела тишина. Потом демон вскрикнул. Он не ожидал от воительницы такой подлянки! Отпрыгнув в сторону, Пламенный потер бок и демонстративно обиделся.
— За что?!
— Повтори, что ты сказал?! — Алина образовала в ладони сгусток чистой силы, которым убить нельзя, зато больно ударить очень даже можно!
— А что я сказал? — удивился демон и едва успел увернуться от меткого броска. — Дери демоны! Я не хотел! Я вообще спал! Линка! Да больно же!..
— Будешь знать, как мне гадости предлагать!
— Дери нежить!.. — Альтис прикрылся рукой, заполучил синяк и метнулся в сторону. — Не буду больше! Перестань буянить! Даже если тебе придет в голову бредовая идея выйти замуж, я не заставлю тебя надеть платье! Наденешь обручальный браслет в военной форме! Я даже доспех тебе сделаю как мастер материи! Сегодня же! Обещаю!
С сомнением взвесив в ладони небольшой шарик чистой силы, девушка втянула его обратно в кончики пальцев.
— Не очень-то я тебе верю, — сообщила она. Повернулась к модисткам, которые спрятались за дверью и опасливо выглядывали. — Идите отсюда, клуши, раз не знаете, с какой стороны за меч держаться. Я воин, а не девка беспомощная.
— Оружие женщины — ее красота и обаяние! — не выдержала одна из дамочек. Хорошенькая, не слишком юная, но свежая и очень ухоженная. — А сталь и сила — оружие мужчин!
— Отравлю, — пообещала Алина.
Демон подавился смехом, подошел к воительнице, обнял ее рукой за плечи и повел к себе.
— Пойдем, сестренка, переоденем тебя в парадно-выходную форму! Вояка ты моя.
— Тогда и ты вытряхиваешься из своих рваных обносков! — заявила девушка. — Причем ты сделаешь это первым!
— Хорошо, радость моя боевая, — весело согласился Пламенный. — Я даже позволю тебе выбрать мне парадно-выходное одеяние на этот вечер.
Алина многообещающе хмыкнула, переглянулась с демоном, не выдержала и рассмеялась. Только закрыв дверь его покоев, она позволила себе устало улечься прямо на пол и сообщила:
— Они меня достали за день. Все нервы по ниточкам вытянули. Ты отдохнул, брат мой?
— Нет, — мотнул головой демон, раскладывая на столе ворох бумаги и принимаясь что-то быстро чертить и писать. — Иди сюда, я тут много интересного выяснил. Кажется, знаю, где искать Стрима. Он еще жив и даже относительно здоров, хотя я его совсем не чувствую. Наша ментальная сеть ведь на него завязана. Без него — не то…
Девушка поднялась с пола, стряхивая с себя дневную усталость. Она тоже не теряла времени зря. И следовало поделиться всеми новостями. Не интриги, не король рода Янтаря, не глупые человеческие игры являлись их целью. Стримбор — вот основное, что интересовало бессмертных. Стримбор…
Минут через пять к Пламенным присоединились два полностью готовых к балу эльфа и один некромант в личине безземельного сильенского барона. Общий обмен информацией заставил сделать несколько неутешительных выводов.
Двойников во дворце как минимум десяток. Тиграновым оборотням рядом с двойниками становится очень неуютно, а Волки чуют едва заметный непонятный флер чего-то чужого. Даже чуждого. И этим чуждым тянет из подвалов восточного крыла. Ощутимо тянет. Скорее всего, и кто-то из чужих демиургов будет на балу, и чем это закончится — никто предсказать не мог.
Одеться Пламенные тоже успели, подтрунивая друг над другом и потратив на все минут двадцать. Впрочем, издевательства были необидные и вызывали у обоих только смех.
Пятерка собралась перед входом в Большой зал для празднеств. Волки в белом, лишь окантовка плащей — красная. Пламенные в черном, только вышивка по воротам и оружейным поясам для поясных ножей — серебристая. Некромант в кожаных штанах и рубашке темно-красного шелка — самый незаметный в этой компании. Контраст Волков и Пламенных так приковывал внимание, что его почти не доставалось колдуну.
— Чтобы и думали о себе как о тех, чьи роли мы сейчас играем, — предупредил Альтис перед тем, как отправиться на празднество. Даже у стен были уши, поэтому Пламенный создал вокруг их маленькой компании «полог тишины» и сделал так, что даже по губам невозможно было прочесть, о чем идет речь.
— Мы играем самих себя, — уверенно сказал младший Волк. — Только колдун носит чужую маску.
— Я не подведу, — сказал Нангерат. — Мне не впервой.
— Даже мысленно чтобы не звали себя своими именами! — строго напомнил богам демон, кивнув некроманту. — Примите человеческие клички. Кстати, младший, тебе нужно имя.
— Чем плох Волчонок? — откликнулся тот. — Переведи на староэльфийский, получится Ар’тоттан. Пару дней с таким именем я как-нибудь переживу.
— Ar’tottan переводится как «меньшее отражение волка», — поправил Альтис.
— Суть есть я, — пожал плечами эльфенок.
— А вот Artianni — это как раз Волчонок, — сказал демон. — В твоем случае имя будет звучать как Atian. И не забудь, что Волк тебе на время игры — отец, и обращаться ты к нему должен соответственно.
Младший усмехнулся и картинно обратился к старшему:
— Папочка, а если я сейчас дяде Альтису рожу набью, это будет нормально?
— Думаю, он не обидится, — скалясь, ответил Арох.
Эльфенок рванул к демону. Пламенный, забавы ради, увернулся и бегом направился к дверям зала. Когда они сцепились и кубарем вкатились в зал, герольд, который объявлял входящих в зал гостей, поперхнулся и застыл, соображая, что сказать.
— Упырь Пламенный! — отчетливо воскликнул очень крупный для своей расы и возраста эльф.
— Балбес ушастый! — ответил юный, но больше чем наполовину седой офицер в черной форме.
Через миг драчуны оказались на ногах, и сразу же эльфенка схватил за шиворот взрослый эльф. Он оттащил маленького подальше, а перед готовым кинуться следом офицером оказалась девушка в черной, сшитой по военному образцу одежде. Маленький кулачок без церемоний вписался в лицо офицера. Тот потер занывшую челюсть, отступил на шаг, вскинул руки ладонями вверх и сказал девушке:
— Все, не буду больше!
Та погрозила ему маленьким кулачком. Тут герольд наконец опомнился и громко объявил двух вошедших героев, перечисляя все их имена, титулы и звания, к коим со вчерашнего дня прибавились еще «граф» и «владетель земель». О «сопровождающих лицах» объявлено было несколько поскромнее.
— Как пафосно-то, — не сдерживая своего раскатистого голоса, сказал Альтис, помотав головой и делая вид, что оглох от вопля герольда.
Император уже сошел с трона и разгуливал по залу. Он прикрыл глаза рукой и покачал головой. Солдаты, фронтовики, воины. Чем пышнее им устроить встречу и праздник, тем быстрее они сбегут. Но эти — случай особый. Вздумают развлекаться по-своему, и никто их не остановит.
— Зачем вам это было нужно, командор? — негромко обратился к демону некромант, когда они оказались подальше от входа.
— Это забавно, — ответил Альтис. — Если люди наивно полагают себя умными и сильными, над ними вообще очень забавно шутить.
Некромант огляделся, понял, что к их маленькой компании желают, но пока не решаются присоединиться. Он обратил внимание на выражения лиц старой аристократии и мысленно согласился. Демон абсолютно прав — это действительно развлекает!
— Выразим уважение правителю? — предложил Волк.
— Угу, — согласился Пламенный и едко усмехнулся.
Даже самые смелые пока что не решались заступать дорогу живой и страшной легенде. Подойдя к императору, побратимы состроили предельно серьезные лица и прижали кулаки к сердцам. По внешнему виду окружающих стало казаться, будто они только что сжевали по лимону без сахара и вместе с коркой. Но особое удовольствие Альтис испытал, когда император в ответ прижал к сердцу кулак, также вытягиваясь в струнку! На советника, что стоял рядом с правителем, демон, казалось, не обратил никакого внимания. Дантэ сжал в кулаке стеклянный шарик палантира и отчетливо услышал резкий голос демона: «Не дергайся, человечек. Через три часа на северной веранде».
Взглянув в глаза цвета неба, Тигран начал понимать, что в чем-то ошибся. Потому что в этих глазах было ясно написано очень злое обещание поразвлечься. И не факт, что обойдется без жертв. Правителю в голову пришла мысль, от которой его пробрало ледяным страхом, — Пламенный знает о прибытии посольства из Нимадорга. И он обязательно задержится во дворце, чтобы встретить делегацию. Усмешка на слишком красивом для такого кровавого ублюдка и легендарного убийцы лице едва заметно скривила тонко очерченный рот. Что ж, придется как следует постараться, чтобы завтра офицеры добровольно удрали из дворца. И устроить форс-мажор, задерживая посольство в пути. Едва офицеры направились в зал, император жестом призвал своих доверенных и дал указания, невольно в душе посочувствовав воинам.
Следующие несколько часов демон с богом развлекались, доказывая окружающим, что у них не только кулаки железные и мечи острые, но и языки прекрасно подвешены, да еще отменно отравлены! Всего за два часа Альтис и Арох приобрели себе большую кучу недоброжелателей и назначили с десяток дуэлей! Колдуну приходилось тоже несладко, но дуэлей он избежал. Нангерат играл свою роль и ни разу не сбился — он воин и воином останется. Младший же развлекался по полной! Его возраст прощал многое. Ну кто всерьез воспримет наивного тринадцатилетнего щенка? А щенок за милой улыбкой прятал внушительный набор клыков. Алина тоже не отдыхала, гоняя от брата надушенных и разукрашенных дамочек. Как только какая-нибудь мадемуазель решалась осадить крепость с именем Ален Пламенный, на ее пути неизменно вырастала Алина Пламенная. И пройти мимо такой преграды было невозможно! Алину саму не раз приходилось вытаскивать из компании очень настырных ухажеров или круга ядовитых барышень. Эти пытались тонко, изысканно поиздеваться над Пламенной волшебницей. И всем пришлось уяснить, что над злым боевым мастером издеваться не стоит. Может совершенно случайно вдруг загореться одежда, например…
Увидев очередную «дуру в розовом», Алина нетактично предложила своему собеседнику прогуляться в пасть Кошмара через девять миров и направилась к брату. Толстоватый, на вид неуклюжий, но на самом деле достаточно ловкий барон попытался остановить девушку, схватив ее за руку. Не оборачиваясь, воительница ударила каблуком по голени мужчины и продолжила путь наперерез почти перешедшей на бег девушке в платье из розового шелка. Пока барон хватал ртом воздух, превозмогая резкую боль и пытаясь осознать, что получил пинка от женщины, Алина добралась до Альтиса. Заиграла музыка нового, медленного танца, и демон, ласково взглянув, протянул руку сестре. Алина вложила свою ладонь в его, обернулась, ехидно усмехнулась в лицо девушке в розовом. Та стояла рядом и пылала яростью.
Пламенных прямо в танце несколько раз пытались разделить, но те ловко уходили в сторону, при этом еще и умудрялись демонстративно веселиться. А окружающим оставалась либо бессильная злость, либо возможность любоваться двумя живыми огоньками в черном. Хотя для бессмертных все это уже стало похоже на бредовый феерический сон.
— Мне кажется, что нас целенаправленно травят, — высказал свое мнение колдун. Он вырвался из компании расфуфыренных молодых аристократов и присоединился к Пламенным, которые спрятались за колоннами в тени искусно вырезанных в камне скульптур, переплетенных с живыми растениями.
— Естественно, — пожал плечами демон. — Это им и приказано — достать нас так, чтобы мы сами галопом отсюда удрали как можно раньше.
— Я кого-нибудь убью сегодня. — Эльф шагнул, казалось, прямо из стены и плавно передал другу бутылку темно-красного стекла. — Рубиновый нектар урожая тысяча шестьсот сорок второго года. Даже моя способность исчезать здесь не помогает.
— Терпи, солдат, маршалом будешь, — сказал Альтис. Арох суеверно отмахнулся. Демон посмотрел на бутылку, сделал несколько больших глотков прямо из горла, уважительно кивнул и передал сестре, которая не замедлила оценить содержимое по достоинству. — Редкая штука. Спер в дворцовых подвалах? Atian! Отвлеки их.
— Будет исполнено, мой командор, — отозвался младший Арох, который неизвестно когда появился рядом. — Только недолго.
— Мы попытаемся, — пообещал демон. — Тихо отходим на условленные позиции.
Команда рассеялась по залу. Воинские навыки маскировки на местности и здесь работали, пусть не так хорошо, как в безлюдных местах. Только Волчонок повел себя нарочито вызывающе и шумно, привлекая к себе внимание.
Демон вышел на веранду последним. Провел рукой перед входом, застилая все сероватой пеленой тишины и «покровом незначимости».
— Говори.
— Сильтарина пропала, — сказал советник.
…Снова его пробудила холодная вода. И удар в живот. Бог ветра задохнулся от боли. Все внутренности словно скручивало в жгуты. Он переносил это молча. Да, все так же прикован к стене каменного мешка. Увидев уже знакомые лица, презрительно скривился:
— Мне снился такой прекрасный сон, — безмятежно произнес он. — В нем вы оба долго умирали под ножом, а потом корчились в огне, сгорая заживо. И так много раз подряд.
— Замечательно, — усмехнулся демиург Криатон. — Пожалуй, именно это мы тебе и устроим. Но позже. А пока что…
Демиург щелкнул пальцами, и двое дюжих слуг втащили в каменный мешок, к стене которого был прикован бог, маленькую эльфийку. Грязную, оборванную, с кровоподтеком на лице. И все равно безумно прекрасную. Держали ее аккуратно, но крепко. Отбиваясь, та звонким голоском поливала их отборным матом.
— У всех есть слабое место, Ветер, — сказал демиург. — Ты показал невероятную силу воли и духа. Но даже у тебя оно есть. И я его нашел. Ты даже не представляешь, что можно сотворить с женщиной, мальчик. Как можно сломать сильную и волевую женщину, превратив ее в тряпку, о которую ты вытрешь ноги, а она только спросит, всю ли грязь вылизала с твоих сапог.
Сильтарина повернулась к демиургам и, не имея возможность сделать что-то еще, плюнула и снова выругалась, помянув их родню до пятого колена и прокляв всех потомков.
Стримбор очень невесело рассмеялся.
— Вы оба идиоты, но ты, Криатон, идиот гораздо больше. Я бы хотел, о да, теперь я бы очень хотел ответить на твои вопросы. Но, видишь ли, когда ты пытал меня с помощью Печати, я очень испугался, что не выдержу. И стер себе память.
— Ты… что?! — не поверил своим ушам Криатон.
Пожилой эльф Дариат смотрел на бога ветра с немым восторгом, изучая, запоминая, пытаясь понять.
— Что слышал, ублюдок! — рванулся в своих кандалах Ветер. — Я уничтожил даже тень воспоминаний! Я не знаю, где она, я даже лицо ее забыл! Не веришь — так позови своего дружка Матиалиса, он же специалист по чужому разуму, пусть покопается в моей голове и убедится, что я говорю правду!
Резко шагнув к Ветру, Криатон схватил его за шею.
— Убери от него свои грязные лапы, ты… — Эльфийка снова выругалась.
— Заткни ее, — бросил другу демиург.
Дариат подошел к девушке и отвесил ей звонкую пощечину. Та в ответ попыталась его пнуть и снова выругалась! «Интересная маленькая тварь», — пробормотал эльф-чужак и снова с силой ударил ее по лицу.
— Ты понимаешь, что ты бесполезен? — меж тем прошипел в лицо Ветру чужой демиург.
— О да! — сумел просипеть в ответ Стрим. — Так убей уже меня, ублюдок!
— Не спеши, — после паузы сказал мужчина. — Я дам тебе время подумать. Приковать ее за ногу!
Сильтарину пристегнули к стене на длинную цепь, и бога ветра с эльфийкой оставили одних.
— Рина… — Ветер укоризненно качнул головой. — Я же просил тебя удрать подальше.
Она подошла к нему, насколько позволяла цепь, дотянулась кончиками пальцев до его щеки.
— Я уже бросала тех, кого люблю. Тебя я никогда не брошу.
— Дер-рьмо, — спустя несколько томительных мгновений прорычал демон.
Переглянулись Алина и Арох, коротко пробурчал что-то невнятное некромант. Смерив последнего взглядом, Альтис холодно бросил:
— Хочешь что-то сказать, рыцарь, так говори.
Нангерат взвесил про себя все «за» и «против», после чего ответил:
— У владычицы Сильтарины была моя метка. Но кто-то ее уничтожил. Она знала и сама снимать не стала. Да и не сумела бы. Она не обладает нужным талантом.
Альтис устало привалился к внешней ограде веранды. Помолчал. Нашел на груди кулон в виде слезинки, сжал в кулаке.
«Арта. Ответь мне».
«Я слышу тебя, Альтис», — почти сразу отозвалась богиня первого круга.
Демон в нескольких отрывочных ментальных образах передал богине все, что хотел сказать.
«Я попробую помочь», — через некоторое время отозвалась Арта.
«Хорошо», — коротко ответил демон и разжал кулак, обрывая связь.
— Без кавалерии мы не останемся, но рассчитывать лучше только на себя, — объявил он. — Первый круг Купола играет на нашей стороне, но вмешивать их пока что не стоит. Сегодня я видел Данхэ. Он говорит, что наши враги уже нанесли удар в самое сердце Купола. Кста-ати, — Альтис лукаво взглянул на советника, — человечек, а ты знаешь, кто ты такой?
— В смысле «кто такой»? — оторопел советник.
— Не знаешь, — кивнул своим мыслям демон. — А меж тем, Дантэ, ты — отражение бога Данхэ. — Он полюбовался изумлением и непониманием на лице человека. — Некоторые старшие боги носят в себе такую огромную душу, что из ее искр могут создавать души смертных. Из всего Купола этот дар доступен только Данхэ, Танодару, Элили и Артану с Артой. Задолго до твоего рождения Данхэ создал твою душу из искры своей, вложил часть себя и подарил твоей матери, чтобы ты мог появиться на свет.
— Никогда о таком даже не слышал… — пробормотал пораженный внезапным откровением советник.
— Боги держат это в тайне. Но ты имеешь право знать, — ответил Арох, подтверждая слова побратима. — Но не думай, что это дает какие-то привилегии. Ты не полубог. Только характер ты перенял от бога. И если ты достаточно близок ему, то Данхэ может занять твое тело, не создавая своего. Не пугайся, советник, воин первого круга никогда так не поступит.
Демон оттолкнулся от ограды и шагнул было к выходу, но замер и удивленно огляделся.
— Поверить не могу… — выдохнул он.
— В чем дело? — тут же насторожилась Алина.
— Дети. Они во дворце, — ответил демон. — Поубиваю малолетних идиотов!
— С чего ты решил, что они здесь? — удивился Арох.
— Она моя Talle’rey, — ответил демон. — Идем, а то нас потеряют, а пока что нам этого не нужно. Дантэ, когда станет что-то известно, сразу сообщаешь мне. Можешь через палантир.
— Понял, — кивнул советник.
Волк направился к выходу вслед за демоном, но сбился с шага…
— Младший… — отчаянным шепотом слетело с губ.
Альтис глянул на побелевшего друга — и бегом бросился в зал! Кто попадался на пути офицера — отлетал в сторону.
— Атиан!..
Эльфенок лежал на полу рядом с северной верандой, в закутке зала неправильной формы. Три из четырех здесь оставались невидимыми. По виску, пятная белую шевелюру, текла кровь. Альтис огляделся, и окружающие попятились.
— Малыш! — Арох упал на колени, поднял ребенка за плечи, приложил ладонь к груди, проверяя, бьется ли сердце, быстро осмотрел рану на виске, убрал ласковым движением волосы с лица. — Малыш…
— Какой самоубийца это сделал, господа без двух минут мертвые? — холодно вопросил Альтис, едва сдерживая дрожь ярости. Властность, величие и сила ореолом объяли демона, сбрасывая маску простого вояки.
Все перепугались, не зная, что ярость Пламенного — это еще ничего. Хуже, если бы он говорил чрезмерно ласково. Вот это смертельно.
— Я, — вышел вперед совсем молодой мальчишка. От страха пот выступил над верхней губой паренька, где только пробивались юношеским пушком усы. Одет он был не так кричаще богато, как остальные юные аристократы. — Но я не желал. Это вышло случайно…
— Какого нежитя ты еще здесь, упыренок?! — рыкнул на мальчишку демон, с первого взгляда поняв, что тот и правда не виноват. — Галопом за целителем! Пока я ноги тебе не вырвал!
Аристократ умчался с такой скоростью, будто за ним гнались демоны. Вокруг лежащего столпились люди. Альтис незаметным жестом приказал Алине и Нангерату раствориться в тенях и выяснить истинного виновника произошедшего. Потом рявкнул на зевак:
— Пошли вон, сукины дети! Разделаю уродов тупым ножом так, что мать родная не признает!
За несколько мгновений вокруг бессмертных образовалась пустота, но демон этого уже не видел. Он склонился к Волчонку. Осмотрел рану.
— Кость повреждена. Сотрясение тяжелое. Поверни-ка ему голову набок посильнее, только осторожно.
Волк выполнил просьбу Альтиса и с тревогой наблюдал за ловкими пальцами друга. Они осторожно касались разбитой головы эльфенка. Вскоре перестала течь кровь, рана стала затягиваться. Побратимы не забывали делиться силами с Волчонком, как с любым бессмертным.
— Он теряется, — отчаянно сказал Арох. — Теряет личность…
Альтис сунул руку в карман штанов, достал маленький пузырек из темного стекла. Внутри была «Грёза». Она оказалась в свертке с картой, переданной Артаном. Вскрыл пробку, разжал Волчонку зубы и заставил выпить все до капли. Светлые ресницы мальчика затрепетали, глаза раскрылись с некоторым трудом.
— Как ты, Атиан? — спросил демон.
— Разделен… — шепотом вытолкнул из себя Волчонок. — Нас разделили… Но личность я еще держу… чудом, не иначе…
— Разделен, — подтвердил Арох, неотрывно глядя на того, кто воплощал в себе его суть.
— Тебе необходимо уснуть, Волчонок, — тихо сказал Альтис. Его ладонь едва заметно светилась. Ею он осторожно убирал кровь, которая изрядно перепачкала пол, белую рубашку и волосы Волчонка. В той же крови перепачкался и Волк, но ему было все равно.
— Все будет хорошо, младший, — добавил Пламенный.
— Врешь ты все… — ответил эльфенок, закрывая зеленые, как изумруды, глаза. И отчаянно прошептал, почти не осознавая слов: — Убей меня, Арох… пока не поздно…
Арох поднял его на руки, собираясь унести подальше отсюда, как вернулся виноватый юнец в сопровождении целителя и самого императора. Последний выглядел изрядно напуганным. Целитель было метнулся к мальчишке, но демон поймал его за ворот и отшвырнул прочь.
— К Атиану никто из вас живым не подойдет, — спокойно сообщил Альтис. — Да и мертвым тоже.
— Но я должен помочь!.. — воскликнул немолодой уже человек с явной примесью эльфийской крови. — Он же ребенок! И раненый!..
— С собственным сыном я и без тебе подобных разберусь, — низко прорычал Волк, отбивая желание приближаться.
— Командоры… — Императора просто подбрасывало от ужаса. — Виновные обязательно понесут наказание. Мы все выясним! Если вам что-то нужно, только скажите, распоряжусь…
— Затихни, венценосный, — негромко, так, чтобы не слышали лишние уши, сказал Альтис, пронзительно глядя в самую душу двойника Тиграна. — Мы все выясним сами. Великий вожак, нам нужна будет стая.
— Я позову их, — сказал Арох. — Только малыша спрячем. Ему нужно отдохнуть.
Вспышка золотистого света не позволила бессмертным уйти. Эльф в белых с золотом одеждах правителя Дома Светлых соткался из чистого света перед побратимами.
— Убирайся отсюда, ублюдок! — тут же оскалился Арох, прижав к себе Волчонка.
Лаэторрионис качнул головой и негромко произнес:
— Я достоин твой ненависти. Я заслуживаю смерти от твоей руки. Но ты не имеешь права жертвовать его жизнью! — Эльф указал рукой на мальчика, куклой обвисшего в руках Ароха.
Волк тихо зарычал, но не отступил, когда изгнанный правитель подошел и осмотрел рану на голове мальчика.
Воительница оказалась на миг рядом с Пламенным.
«Почему ты молчишь?..» — мелькнули отблеском синевы ее глаза.
«Это не мой бой», — беззвучно ответил Альтис, повелительным и очень властным жестом отгоняя прочь людей.
— Мне нужно забрать его, — уверенно сказал Лаэторрионис, открыто глядя в переполненные ненавистью глаза Ароха. — Нужно, Волк, иначе мальчик не выживет! Разве ты не видишь, что с ним происходит?! Кому, как не тебе, вожак, знать, что иногда приходится переступать через себя ради других!
— Я думал, что ты сдох, — в ответ произнес Волк, глядя на бывшего правителя.
Мальчишка был без сознания. Лаэторрионис осторожно забрал его из рук Ароха. Тот не сопротивлялся.
— Как видишь, выжил, — невесело улыбнулся эльф. — Хотя заслуживаю смерти больше, чем жизни. Я сделаю все, что смогу.
— Храни Атиана, как слезу богини, — произнес Волк. — Иначе я тебе жилы по живому вытяну. Ты знаешь, чего мне стоит этот мальчишка.
— Знаю. Можешь убить меня в любое время, любым способом. Это твое право, — склонил голову эльф и исчез так же, как явился, забрав с собой Волчонка.
Волновой откат телепорта заставил окружающих пошатнуться. Таким по силе телепортом может пользоваться только сама Создатель и в специально отведенных для этого местах. Почти так же телепортироваться мог Ирихор. Но только в пределах материи. Тайные тропы возникали в тот момент, когда ломался в пальцах сигнальный маячок. Этот маячок Ирихор раздавал тем, кто имел право его позвать. Мог он двигаться и по готовым тайным переходам, через срезы подматерии и надматерии. Но Ирихор полностью изменил свою природу, создав из себя самого нечто непознаваемое и неповторимое, чтобы уметь так мгновенно перемещаться по всему миру.
Что сделал с собой эльф для того, чтобы такое суметь, оставалось только догадываться.
— Пора заканчивать этот маскарад, — глядя, казалось, прямо в душу, сказал императору командор. — На одного из нас, на ребенка, было совершено целенаправленное покушение. Вина этого щенка, — пренебрежительный жест в сторону перепуганного до полусмерти молодого аристократа, — сущий абсурд. Вы можете попытаться убить меня или моего кровного брата, но не наших детей. Ваше величество, как командор рекомендую вам ввести в действие теневую стражу и побеспокоить Лароа, который, судя по всему, слишком паршиво в последнее время выполняет свои обязанности. И объявить об окончании праздника прямо сейчас.
Тигран до хруста сжал кулаки, стараясь взять себя в руки. Откуда он знает о Лароа?! Это имя произносят только шепотом и в очень узких кругах! А этот… он явно очень хорошо знает, о чем говорит. Слишком хорошо. Этот воин пугал его все сильнее. Тиграну вдруг показалось, будто он должен выглядеть как-то по-другому. У него должны быть золотые глаза. Черный доспех и белые клинки. И эфирные крылья за спиной. Какой абсурд!
— Согласен с вами, командор, — ответил Тигран, бешеным усилием заставив свой голос звучать ровно. — Это перешло все допустимые границы. Позвольте покинуть вас ненадолго.
Император удалился в зал и вскоре объявил об окончании бала из-за «несчастного случая» с одним из почетных гостей. Альтис ждал, наблюдая из тени, как расходятся гости, как рыскают среди них ищейки короны.
— Чувствуешь?.. — Алина появилась рядом с демоном в тени.
— О да, — кивнул Альтис, улыбаясь в предвкушении. — Они будут очень удивлены.
— Смотри… — Девушка указала в центр зала.
Изрядно выпивший мужчина с бутылкой в руках препирался с тремя стражами. Древнюю кровь и породу было видно с первого взгляда, такое не скрыла бы никакая одежда и маскировка. Мужчина не был молод, но оставался стройным и сильным. А еще — опасным противником, судя по грации движений.
— Вот сукин сын! — прошипел Альтис. — Глазам своим не верю!
Две тени отделились от стены и пошли прямо к источнику шума. Стражи, увидев офицеров, отступили.
— Эй, ублюдок поганый! — без церемоний во весь голос заговорила воительница. — А ты с какой радости еще не на плахе?! Ты должен давно червей кормить, старый хмырь!
Мужчина перестал поливать словесной грязью стражу, обернулся и несколько мгновений удивленно рассматривал парочку Пламенных.
— А, это вы, отродья Кошмаровы, — признал наконец архимаг Криан. — Ты, Грифон, отродье демона, должен был сдохнуть в последний день войны! А тебе, тварь синеглазая, вообще не стоило рожаться!
— Убьем его, сестра моя? — спокойно спросил девушку демон.
— С огромным удовольствием, брат мой! — хищно отозвалась воительница.
Пламенные огляделись, убеждаясь, что людей в зале почти не осталось. Алина пренебрежительно махнула рукой страже, повелевая удалиться и утащить с собой всех любопытных. Архимаг стремительно трезвел, понимая, что нарвался на неприятности. Отступил на шаг. Разум начал проясняться. Их двое, а должен быть один. Другой.
— Ты не посмеешь, — теряя остатки уверенности и отступая на шаг, сказал Криан.
— Да ну? — удивился Альтис. — Лина, хочешь вырвать этой сволочи сердце?
— Давай для начала сломаем руки, — предложила девушка. — Каждый сустав…
На лицах обоих Пламенных расцвели улыбки. Жуткие до дрожи. И тогда архимаг ударил первым. Выбросив вперед правую руку, он гортанно выкрикнул несколько коротких слов. Альтис дернулся всем телом, замер, вскинув голову и закрыв глаза. Споткнулась Алина.
— Это был очень грязный прием, — сообщил демон. И открыл глаза с вертикальным зрачком.
— Разделил с ней плоть, Печать и суть? — усмехнулся Криан, архимаг, врач, генетик и мастер-механик проекта «Пламя». Несколько раз хлопнул в ладоши, аплодируя. — Гениально, демон. Гениально! И тут ты умудрился нас обойти! Ты уникальное, удивительное создание! Переходи на нашу сторону, Пламенный. Стань моим воином. Что столь уникальное создание забыло в этой недосозданной дыре?! Я открою тебе настоящие древние миры!
— Криан?.. — с сомнением спросила Алина, разглядывая мужчину.
— Криан — это всего лишь запасная аватара, живая маска в материи. Пришлось затратить немало сил в этом мире, чтобы заставить родиться тело с личностью, способной принять в себя своего создателя. Но оно того стоило! Последние тысячелетия я предпочитаю имя Криатон, — картинно поклонился мужчина. — И тебя, маленькая богиня, предложение тоже касается. Ты редкая жемчужина.
— Лин, мне только кажется? Этот… хм… демиург крайне бездарно пытался склонить нас в сторону предательства?
— Не предательства, демон. — Демиург в обезоруживающем жесте вскинул руки. — Это — лишь ступень в твоем восхождении. Ты уже вырос, и тебе пора покинуть колыбель. Миров — неисчислимое множество! Через несколько тысяч лет ты даже и помнить не будешь этот безымянный мирок. Ты просто не знаешь другого, ты видел только этот неправильный мир. — Криатон говорил. Его голос обрастал обертонами и полутонами. Они заставляли верить в сказанное. Он видел, как стягиваются в точки узкие зрачки глаз демона. — Ты тоскуешь по братьям, Пламенный. Но, поверь, ничто и никто не исчезает бесследно! Где бы они ни были — ты сможешь найти их! Более того, Альтис… — Демиург внимательно наблюдал за демоном. Он впервые назвал его так — мягко, чтобы Пламенному понравился звук собственного имени, — вызывая неосознанное желание довериться. — Я клянусь тебе: как только ты уйдешь со мной, мы оставим в покое этот мир. Мы все уйдем.
Демон молчал, склонив голову набок. Медленно потянулась рука к лицу, Пламенный провел пальцами по своему гладкому, аккуратному и изящному подбородку. Восхитительно красивое создание. Смычок всегда испытывала нездоровую тягу ко всему прекрасному, но в этом демоне было что-то необыкновенное, живое, сверкающее. Самый сладкий вдох, самый прекрасный полет, самый любящий взгляд, самый отчаянный подвиг, самое желанное мгновение, самый красивый закат — всегда последний. Демон, стоило взглянуть на него глазами Творца, казался всем этим «последним и самым прекрасным».
Демиург засмотрелся на живое Белое Пламя. И само слетело с губ:
— Ты станешь моим учеником.
Зрачки у демона вытянулись мгновенно. Он закаменел, живая суть Огня укуталась в доспех холодной воли. Криатон понял, какую ошибку совершил. Поспешно добавил, понимая, что это едва ли спасет ситуацию:
— Если захочешь, конечно.
— Нет, — усмехнулся в ответ Альтис. — Не захочу. И я не верю тебе, враг моего демиурга.
— Я не лгал ни единым словом, — с сожалением произнес Криатон. — И не отказываюсь от своего предложения, что бы ни случилось дальше.
— Мы это запомним, — сказал Альтис. — А теперь ответь, где твой дружок Дариат и куда вы дели моего брата?
— Восхитительное создание. Ты прав, Криатон.
Альтис резко обернулся. В пяти шагах за его спиной стоял эльф. Только слишком старый.
— Дариат. — Альтис не спрашивал. — Демиург, который доставил мне немало неприятных минут.
— Господа, я надеюсь, у вас все в порядке? — Император подошел с левой стороны.
Бесшумно приблизились с правой руки Волк и некромант.
— Не хочешь жертв, называющий себя Тиграном, — убирайся, — спокойно сказал демон.
— Неудачная копия, — поморщился Дариат. — С изъяном.
Император в ужасе попятился.
— Он знает, что он двойник? — спросил Пламенный.
— Нет, конечно, — спокойно ответил демиург. — Хороший клон никогда не знает о том, что он копия. А я не делаю плохих.
Альтис отметил про себя незнакомое слово, соотнес слова «клон» и «копия», запомнил синонимы, поставил себе пометку в голове выяснить более полное значение и происхождение слова. Поинтересовался любопытства ради:
— Что за изъян?
— Неуправляем, — поморщился Дариат, и Альтис понял: сейчас демиург не лгал. — И неполный. Пришлось снимать его с образов и воспоминаний, а не с оригинала.
Демон бросил в сторону Волка и Нангерата:
— Уберите отсюда этого шута. Действие по первому расчету.
Некромант направился к двойнику императора, крепко схватил его под локоть и повел к выходу. Волк, казалось, просто исчез, едва от него отвели взгляд.
— Он нужен мне живым, — сказал Дариат, глядя на Криатона.
— Тогда у меня преимущество, — жутковато усмехнулся демон. — Вы мне живыми не нужны.
…Большая тяжелая дверь с грохотом впечаталась в противоположную стену камеры вместе с косяком и куском кладки.
— Лёнька, что ты творишь?! — возмущенно зазвенел голос девочки.
— Переборщил, — виновато сообщил мальчишеский голос.
В камеру вошли двое — рыжеволосый молодой парнишка и по-мальчишески одетая девочка.
— Кари? — удивилась Сильтарина; она сидела на полу у стены. — Лисёнок?!
— Ой! — Девочка зажгла поярче магический шарик над головой и, разглядев пленников, обмерла. — Ветер… Рина… Кто это с вами сделал?!
Подростки бросились освобождать пленников, попутно пытаясь исцелить их в меру сил. Кандалы бога Красный Пламенный расплавил.
— Все потом, — немного придя в себя, отмахнулся Стримбор от попыток помочь. — На выход, быстро!
Бог шел, держась за Лёньку. В коридоре он вздохнул свободней, расправил плечи и отпустил Лёнькино плечо. Стены закрытого каменного мешка перестали на него давить. Вскоре они вышли в верхние коридоры подземелья. Ветер остановился, внимательно огляделся:
— За мной!
— Нам в другую сторону! — возмутилась Кари.
— В эту. — Бог ветра уверенно направился в тупик коридора.
В десяти шагах до тупика он остановился напротив стены, топнул по полу, вдавливая каблук в камень. Кусок стены отошел в сторону легко и бесшумно. Подростки переглянулись и направились вслед за Ветром и эльфийкой. Стримбор шел, держась левой рукой за стену. Правая висела плетью. По нему было видно, что путь вспоминается с трудом.
— Стрим… — догнала его эльфийка. — Ты ведь обманул тех двоих, когда говорил, что стер себе память?
— Нет, — честно ответил Ветер. — Из разума воспоминания я действительно стер. — И словно засветился. — Но ты забываешь, любимая, кто я. Убрал из разума, перенес во внешнюю суть. Увидел маленькую королеву — память вернулась из сути к разуму.
— В тебе больше тайн и загадок, чем я могу разгадать, — негромко сказала женщина. Она с обожанием взглянула на того, в кого так неосторожно влюбилась. «Развлечение на недельку» вдруг оказалось чем-то гораздо большим.
— Живая тайна — это ты, моя прекрасная владычица, — ответил бог ветра своей избраннице. Споткнулся, скривился от боли. — Я не могу выстроить ментальную сеть. Не хватает сил. — Стримбор остановился, с силой ударил в стену кулаком. От его кулака по стене побежали сине-фиолетовые линии, сплетаясь в затейливый узор. — Лароа, ублюдок бездарный! Развоплощу сукина сына! Проснись, бездельник!
Линии вспыхнули особенно ярко и начали тускнеть.
— Не хватает сил, — обреченно повторил Ветер. Прижал пальцы к виску, нахмурился. Вдруг глаза его повеселели. — Ха, а мои братья уже устроили драку! Дети, в бой не лезть, иначе помогу Альтису выпороть обоих ремнем. Рина, тебя это тоже касается. За мной!
И уверенно пошел прямо сквозь стены. Коридоры возникали перед ним сами, они вели бога ветра туда, куда он хотел. Стримбор здраво осознавал, что стоит не взять своих спутников с собой, оставив где-то в стороне, как они тут же сунутся в самое пекло. Нужно дать им задание так, чтобы держать подальше, — и пусть себе дерутся на здоровье. В стороне от «горячего».
…Воздух звенел от незримых сил, хотя Пламенные и чужаки едва успели обменяться пробными ударами, выискивая друг у друга слабые места.
— Ты силен, — отступил на шаг Криатон. — Амат прав. С тобой не надо драться. Мы тебя всего лишь пленим.
— Ну-ну, — саркастично усмехнулся Альтис, рассматривая затейливую вязь ловушки, в которую успел угодить. Она окутала его туманной полупрозрачной завесой, расчерченной узорами, как старая стена плющом и лишайником. Все стало казаться ирреальным, бредовым сном. Но для того, кто жил на грани безумия, это не было проблемой.
Демон огляделся, протянул руку воительнице. Он напел мелодию, и они закружились в последних па незаконченного танца. Ловушка рассыпалась сероватым прахом. Весь пол зала расчертила проявленная Печать.
— Зря мы, что ли, три часа по залу кружили? — хмыкнул демон, ногой прочертив еще одну короткую линию. Теперь становились понятны перебежки бессмертных из угла в угол, танцы Пламенного только с сестрой. — А вот теперь повоюем на моих условиях! На равных…
В следующее мгновение окружающая реальность взорвалась безумием действия!
Демон не хотел повредить окружающему миру материи, своей Печатью он отгородил зал больших приемов от остального мира. Создал огромный по размерам самозамкнутый артефакт. Это стоило дорогого, но Данхэ еще ночью помог демону решить проблему.
Мир вокруг содрогался, расслаивался, сливался, завязывался и сплетался невероятными узорами, изменялся, как сон шизофреника. Быстро, еще быстрее, в сумасшедшем калейдоскопе. Тому, что происходило, невозможно было подобрать слов. Пренебрегая требованием соратника, Криатон попытался убить Пламенного. Но демон танцевал на лезвиях ножей и с таким изяществом уходил от смерти, что нельзя было не засмотреться. Пламенная умудрилась затеряться в безумном калейдоскопе битвы, атаковала так, чтобы не попасть под ответный удар.
Альтис ушел из-под атаки Криатона, пропустил через себя волну Дариата, которая должна была дотла выжечь его рассудок, встряхнулся, как мокрый пес, и всего на полмгновения не успел уйти в сторону от слишком быстрого удара демиурга. Пелена сковала его по рукам и ногам, лишая возможности пошевелить даже пальцем.
— Попался, — удовлетворенно кивнул Дариат. — Демон Альтис в нашей власти.
— Извините! — Пленный безумно захихикал, вызывая необъяснимый страх и желание сбежать. Он поднял голову, уставился на своих врагов желтыми глазами с кошачьим зрачком. Усмехнулся, обнажая два ряда острых зубов: — Альтис немного занят. За него пока буду я.
Вскинув голову к небу, он закричал! Страшно, дико, безумно. У Криатона заледенела кровь. Закрыв уши ладонями, он вдруг понял, что последняя атака сотворила что-то страшное! Ловушка Дариата считалась неодолимой — и рассыпалась. Пространство исказилось. Из сильного, но вменяемого противника они получили нечто чудовищное! Непобедимое!
Демиургов завернуло в окружающую реальность, как в кокон. Они ничего не могли этому противопоставить. Даже сбежать! А жуткое существо не волновало, что и оно погибнет вместе с врагами.
— Ты умереть не боишься?! — крикнул демиург Криатон, чувствуя, как в нем нарастает злость, и разворачивая плащ ночи за спиной. Он не верил в то, что может проиграть какому-то созданному!
Крик перешел в хохот.
— Умереть? — Демон с любопытством взглянул на врагов. — Ты слепой, Криатон. Мы все давно мертвы!..
Короткий проблеск серебристого снега обрисовал маленькую фигурку. Невероятная сила, короткая, как вспышка молнии, пробила брешь в нерушимой Печати. Худенькая девочка-подросток встала за спиной демона, крепко обхватила его руками за пояс и яростно повелела:
— Хватит! Хватит, Альтис!
Аристократ в плаще и пожилой эльф остановились. Оба почувствовали странную неспособность снова обратиться к своей силе творения в этом мире. И не решились на новую атаку.
Короткий, сдавленный стон, волна по телу… Демон снова стал сам собой. Лишь дуновением ветерка он почувствовал, как ушла личность Зверя, шепнув на прощание: «Я тебе нужен…»
Расцепив руки, девочка обошла демона, взглянула тревожно.
— Ты в себе, златоглазое мое сокровище?
— Да, — кивнул Альтис.
Смычок с усмешкой повернулась к демиургам:
— Он едва не убил вас. Вы хоть сознаете, что едва не умерли окончательно?
— Почему же ты его остановила? — сквозь зубы процедил Криатон.
Смычок… Черный Демиург, отвергнутая. Слишком талантливая. Слишком амбициозная. Стерва! Она отобрала у Криатона слишком много.
— Он нужен мне живым, — слово в слово повторила Создатель недавнюю фразу Дариата. — Потому что я люблю всех своих детей, даже если они взрывоопасны и способны уничтожить мир. И не убиваю их. Миром уберетесь? — приподняла бровь девочка. — Или сожрать вас в драконьем облике?
— Не сможешь, — уверенно сказал Дариат. — Ты в материи.
— Ты забываешь, ушастый, что мой талантливый демон создал здесь. Я могу все!
Несколько мгновений она надеялась, что двое уйдут сами. Потому что откровенно блефовала. Опустив голову, взглянув на врагов исподлобья, девочка гулко произнесла:
— Огонь.
Сияющая белая птица охватила их своими крылами, сжигая заживо и сгорая! Ее всю пронизывали красные и черные искры огня. Стены ожили, потоком устремляя к птице мир надматерии. Ударил ветер, раздувая огонь. Снежный волк выморозил пространство, укрывая все холодной коркой льда и не выпуская огонь за пределы. Отразился в Зеркале и чуть изменился мир.
Девочка-принцесса, как во сне, медленно падала на пол.
— Доченька! — Император подхватил принцессу на руки. И лицом к лицу встретился со своим двойником. Тот тоже испуганно дернулся в сторону Карэн.
Белая, Черный и Красный Пламенные крепко держались за руки. Они не верили, что все получилось.
Держась за стену, преодолевая сильнейшее головокружение, Стримбор с удивлением воскликнул:
— Смычок?!
Альтис оглядывал всех с каким-то странным выражением. Долго смотрел на Стримбора. Отчетливой стала несказанная мысль: «Я тебя не потерял. Я никого не потерял». Скривился и рявкнул:
— Лароа!
— Чего разорался?
Мужчине было не больше тридцати. Он был высок, хорош собой, строен и опасен, как матерый хищник. Коротко остриженные темные волосы, темные, колючие и внимательные глаза, темные, неприметные одежды.
— Щенок! — рыкнул демон и отвесил мужчине хорошую затрещину. — Бездельник!
— Я — бездельник?! — возмутился мужчина. Он увернулся от нового подзатыльника, потирая красное ухо. — Это я замок от разрушения удержал! Без меня тут бы одни руины остались! Это ты силу не рассчитал, когда Печать активировал!
— Еще учить меня вздумал, щенок! — рыком вырвалось из горла демона, и тот, кого называли Лароа, не смог увернуться от нового хлесткого удара. Демон вытащил ремень, взвесил его в руке…
— Да не учу я тебя! — отшатнулся воспитуемый. — Да что ты делаешь?! Больно же! Я говорю: делом занят был, а не прохлаждался!
Император и его двойник смотрели на действо с немым ужасом. Дантэ сдержал истеричный смешок. Седой мальчишка ремнем воспитывал того, чье имя называют с оглядкой и шепотом… Пламенный едва ли подозревал, насколько он этим приступом ярости поставил себя выше всех присутствующих. Им ничего не оставалось, как только признать его безусловное превосходство.
— Безалаберный, самодовольный бездельник! — припечатал словами и ударом демон. — При дворе куча двойников, куда делись оригиналы — неведомо, чужаки хозяйничают, как у себя дома! Сейчас я тебе покажу «делом был занят»…
— И над этим работал! Я не всесилен! — взревел, закрывая голову, единственный и вечный Хранитель Двора.
— Врешь, собака! — не поверил демон. — Ты их просто не заметил! Опять заигрался! Не заметил, что Криан — всего лишь оболочка для другого существа! И даже двойника от императора не отличил!
— Что?! — Лароа ошалел. Получив последний сильный удар, он не удержался на ногах и сел, прикрываясь руками. — Я внял! Я буду внимательней!
— Надеюсь! — рявкнул Альтис. Снова взвесил в руке ремень, заправил его, затянул, застегнул. — Встать, подойти к дверям, оглядеться и осознавать свои ошибки!
Хранитель молча подчинился, потирая места, куда пришлись не особенно опасные, но болезненные и обидные удары.
Дантэ ловко ушел в сторону с пути мрачного Лароа. Воспитательный процесс Хранителя Двора вовсе не умалил его страшной репутации. Дантэ приблизился к Альтису, оглядел девочку, одетую в местами подпаленную, изрядно сношенную офицерскую форму. Она была занята тем, что выписывала в воздухе руны, оставляя за пальцами линии света, и то и дело ругалась. Что-то у нее не получалось.
— Смычок, оставь, — устало махнул рукой демон. — Ушли они.
— Ща-аз, размечтался! — ответила девочка. — У этих уродов ключ остался! Сукины дети, еще и привязали себя к материи намертво, дери их Пожиратель Душ! Всех убью…
— Амат — мой, — миролюбиво сообщила Алина. Она подошла поближе и пальцем дорисовала незаконченную руну. — Эту мразь я хочу убить своими руками.
— Договорились, — кивнула Смычок. — Но кто попробует прибить Руана — того убью сама. Эта тварь — моя!
— Пополнение в рядах детей? — поинтересовался советник у Альтиса.
Не поняв сути вопроса, Альтис некоторое время молчал. А потом едва справился со смехом:
— Дантэ, я тебе советую срочно извиниться и пасть на колени перед древнейшим и могущественнейшим существом нашего мира! Все наши боги и демоны вместе взятые — ничто перед этим… как ты сказал?.. «пополнением в рядах детей»…
Пока советник хватал ртом воздух, пытаясь понять, что же происходит, девочка легонько ударила демона раскрытой маленькой ладошкой и грозно посмотрела на него:
— Идиот! Молчи в тряпку обо мне — это первое. Все равно никто не признает мой реальный облик. И неужели ты думаешь, что путь был легок? У меня сил сейчас — как у самого паршивого архимага!.. Даже не думай на колени падать, человечек. — Последнее было адресовано Дантэ. И добавила удивленно: — Надо же! Дитя Данхэ…
Взгляд изменчивых, разноцветных глаз проник в душу Дантэ, вынул ее, увидел все самые темные уголки, полностью постиг, простил, благословил и отпустил с миром. Она выглядит ребенком, пока не заглянешь ей в глаза. А это страшно. И прекрасно. И невыносимо для человеческого разума. Она пощадила мужчину, бросив на него лишь невесомую свою тень. И это оставило в его душе неизгладимый след до конца жизни.
Кто она?.. И хочется ли это действительно знать ему, смертному?
…У демона отчаянно кружилась голова. Он смертельно устал. Но предстояла еще куча дел. Убить второго Тиграна, например…
Голова продолжала болеть. Мерзко, длинно, как с бесконечного похмелья. Очень хотелось кидаться и рычать на все, что движется, и перерезать глотку тому, кто попытается заговорить. Как назло, любой, кто видел демона издалека, старался убраться задолго до того, как окажется ближе. Черная ненависть плавилась внутри густой смолой, глухое раздражение вызывал даже солнечный свет.
— Хватит. — Смычок неслышно возникла рядом, стянула Альтиса за руку с широкого подоконника, заставила склониться и положила ладони на седые виски. — Легче? Вот и хорошо. Марш в фехтовальный зал!
— Зачем? — удивился Альтис. Он выпрямился, вздохнул свободней.
— По потолку тебя гонять буду, — усмехнулась Создатель. — На мечах.
— Еще кто кого! — азартно оскалился Пламенный.
Погоняли они друг друга действительно лихо. Каменная крошка летела от стен, потолка и пола! И закончили бой легко. Оказались на расстоянии пары метров друг от друга и поняли — все. Смычок нашла в обломках разбитого стола уцелевшую флягу с водой, открыла и перевернула себе на голову.
— Уф, так легче… — выдохнула она. — Ты быстрый, как молния. — Приложила горлышко фляги ко рту.
— Быстрее, — усмехнулся уголком губ демон. — Но если бы ты хотела, то покромсала бы меня на сотню кусков. Кстати, тебя искал брат.
Смычок чудом не подавилась. Спросила несколько опасливо:
— И вы не передрались?
— Нет, — мотнул головой демон. — Хотя в следующий раз пусть думает, прежде чем говорить.
— Я удивлена, что вы друг друга не убили. Слава великому небу, — вздохнула девочка.
— А еще Теневой… Тайен сказал, что он не демиург, — продолжил демон, отыскав в углу не перевернутую и не разбитую в щепы бочку с водой и приводя себя в относительный порядок. — Вот у меня возник вопрос. Скажи, чем демиурги отличаются от нас, кроме огромной силы?
— Еще и имя назвал. А ты понравился моему младшему братишке, раз он тебя не убил, — хмыкнула сестра Теневого Актера. Посерьезнела. — Да почти ничем боги в обычной жизни не отличаются от смертных, а демиурги — от богов. Хотя это «почти ничем» имеет размер мироздания, но… Основные отличия возникают в моменты творения. Если говорить в общем — мы всегда точно знаем истинный смысл наших жизней. Хотя некоторые предпочитают погрязнуть в иллюзиях и ослепнуть, путая игру с реальностью. Вроде нашей пятерки паршивцев. Мы можем проникать в суть, познавая все, что сможем охватить собой. В остальном — все то же. Только в не таких мелких пропорциях и… здесь нельзя говорить на изначальном. Тем более — мне. А без него я тебе это не объясню.
— Да я не тупой и так вроде понял, — ответил Альтис. Внимательно оглядел устроенные разрушения, изменился в лице. — А давай сделаем вид, что нас здесь не было?
Смычок быстро посмотрела по сторонам, хитро усмехнулась и первая рванула в сторону черного хода.
До прибытия посольства из Нимадорга оставался примерно час.
За ночь и половину дня до этого момента успело случиться многое. Смычок на повышенных тонах поругалась со вспыльчивым Альтисом. Тигран настоящий переговорил со своим двойником, да еще упросил демона не убивать это существо. Ученикам попало от Алины. Лароа долго молчал, потом был вынужден признать, что не видит меж двойниками различий. Впрочем, прибавил: «Кроме некоторых, которые приобретают те, за чье воспитание взялся один сумасшедший Пламенный демон». Альтис видел больше, хотя бы то, что двойник был полностью человеком. Обычным. Спорить не стал, но остался при мнении, что на всякий случай стоило бы того убить. Маленькое Зеркало «треснуло» и едва не погибло. Смычок несколько часов кропотливо собирала «осколки», спасая девочку. Альтис раздраженно наорал на Лароа, в очередной раз назвав его щенком и пригрозив развоплотить. После встряски очень могущественный материальный дух с утроенным энтузиазмом принялся за дело, вычищая от всякой дряни свою вотчину и наводя порядок. Работы ему было еще на несколько лет вперед.
К прибытию посольства подготовились очень тщательно. Как ни пытались Альтиса отговорить лично встречать нимадоргцев, переупрямить демона не удалось. Когда достали, вспыльчивый сын Огня поклялся перерезать глотку любому, кто еще хоть раз заикнется о том, чего ему делать не следует и как лучше себя вести.
Нимадоргского посла сопровождала свита из пятнадцати человек. И около десяти воинов остались внизу.
Стоя за спиной демона, Нангерат тихо рассказывал о гостях все, что знал. То же самое за плечом Тиграна делал Аллодис. На обоих некромантов наложили личины, чтобы они остались неузнанными. Только, в отличие от демона, император слушал некроманта.
Посол был не слишком высок, но плечист и прекрасно сложен, что немного скрывала одежда. Свободная рубашка с широкими рукавами и свободные штаны. Поверх надет праздничный партог, как в Нимадорге называли это странное нечто, которое Альтис не надел бы ни за какие сокровища мира. Больше всего эта часть одежды напоминала безрукавку до пят. «Майка с юбкой и неприличным разрезом по бокам от низа до бедра», как считал Альтис. Партог напоминал мантию без рукавов, застегивающуюся внахлест на правую сторону у мужчин и на левую — у женщин. Только, в отличие от свободной мантии, партог до пояса стягивал тело корсетом и имел широкие наплечники. Эта часть одежды посла была богато расшита золотом по черному. И каждый рисунок нес свой особый смысл.
Альтис до крайности терпеливо подождал, пока закончится торжественная часть встречи. Далее гостям предлагалось проследовать в малый зал и отдохнуть, отобедать, «познакомиться в неофициальной обстановке с противником». Пламенный оказался там быстрее всех остальных и слился со стеной. Чуть поодаль так же растворился в тени Арох, пообещав не вмешиваться.
Первыми в зал вошли император и посол. Демон самым наглым образом преградил дорогу. Тигран вздохнул тяжко, покачал головой и сказал негромко:
— Пожалуйста, командор… я прошу вас…
— Воины империи не подчиняются вам, ваше императорское величество? — удивился посол, пристально глядя на Альтиса.
— К сожалению, командор не только легенда и герой нашей империи, но и не знает, что такое субординация, — печально ответил Тигран.
— Хм… — Нимадоргский посол смерил демона взглядом. — Неужели вы не можете придумать меру пресечения для непокорных воинов?
— Боюсь, в случае с командором никакая мера не сработает.
— Тогда владыка прекрасной Серебряной Империи позволит мне проучить этого наглеца самостоятельно? — хищно усмехнулся тот, кого демон знал как Рутъена Кукольника. Внебрачный ублюдок владыки Нимадорга.
Альтиса в свое время прозвали Кукловодом за непревзойденное умение управлять людьми. Нетрудно догадаться, за что Кукольником прозвали этого весьма искусного некроманта. Он творил умертвий, почти неотличимых от живых. Лучшие его творения умели говорить и сохраняли человеческие реакции, включая свою прежнюю память. У самых лучших даже билось сердце. Можно было бы сказать, что он их воскрешает… но кукла, даже такая совершенная, все равно остается только куклой.
— О нет, прошу вас! — запаниковал Тигран, следуя заранее продуманному сценарию. — Он великий боец! Едва вы бросите ему вызов и… где я найду другого посла?
— Меня заменит мой помощник, — серьезно ответил Рутъен. И обратился на нимадоргском к Альтису: — Давно не виделись, бешеный пес.
— Я бы не смотрел на твою мерзкую рожу вообще, сбрендивший лис, — ответил на том же языке Альтис. — Как тебе в твою голову пришло сунуться добровольно в мое логово?
— Мир решил заключить меж нашими империями, — процедил посол. — Но только не с тобой, отродье Кошмарово!
Демон показал очень неприличный жест, добавил вслух информацию интимного содержания, объясняя, что и как следует сделать Кукольнику с его решениями, предложениями и мнением заодно. И куда после этого стоит пойти, а также чем заняться.
Посол медленно побагровел, пытаясь сдержать ярость. Взглянув на него задумчиво, зная, куда бить больнее всего, демон добавил еще несколько слов о его жене и матери. Посол не сдержался и бросился на демона с кулаками!
Альтис поддел ногой ближайший стул, что стоял у столика, и пинком отправил в своего противника. Но Рутъен перехватил в полете сие подручное… или скорее подножное средство убиения врага и разбил его об Альтиса. Пламенный поймал в воздухе спинку и приложил посла по голове…
Били друг друга посол и демон от души. Опытные, сильные бойцы не стеснялись в выражениях и не избегали грязных приемов! Но сражались не как мастера меча, а в лучших традициях трактирной драки.
Вопреки ожиданиям Тиграна свита не бросилась на защиту своего предводителя. Более того — кажется, они тайком делали ставки на то, кто чего больше поломает!
Вся ближайшая мебель вскоре оказалась разбита в щепы.
Вытерев рукавом кровь с лица, посол сообщил Альтису:
— У тебя чугунная голова, бешеный пес!
— Стальная! — весело хмыкнул демон и неслышно охнул, потирая ребра. — В отличие от твоей деревянной, безумный лис.
Когда они сцепили руки в знак примирения и ритуально поблагодарили друг друга за поединок, Тигран едва сумел удержать на лице постную мину.
«Это сложная страна, — говорил Альтис, готовя к встрече настоящего Тиграна. — Гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Ведешь себя вызывающе — значит, имеешь силу бросить вызов. Не бросил вызов — значит, ты позер. Бросил вызов и проиграл — выпендрежник и слабак. Не даешь повода бросить вызов — ты слаб изначально. Не проиграл, но не остановился вовремя — дурной тон. Сильенец никогда не поймет нимадоргца. Хотя немало беглецов оттуда Серебряная Империя переучила, подарив то, чего у них никогда не было — внутреннюю свободу. И обыкновенный здравый смысл, что для них тоже в новинку. Даже тебе, внук Каина, не удалось познать и понять их дух, несмотря на твои таланты политика. У них совершенно иной менталитет. Это хорошо, что Кукольник выступает послом. Он вменяем. Но воспитан в духе своей страны. Поэтому разговаривать с лисом буду я».
— А ты по-прежнему как только что из боя, Белый, — непонятно для сильенцев сказал Рутъен.
— Ты меня только что в неуважении обвинил? — прекрасно все поняв, приподнял бровь демон. И повернулся спиной, демонстрируя сначала богатую серебряную вышивку жилета, потом неприличный жест. На посла, как и на любого нимадоргца, кто смог это разглядеть, произвела впечатление золотая роспись на узких, как у девушки, аккуратных ногтях. Особенно если прочесть вязь золотых в черной кайме символов, изящно выписанных тонкой кистью. В адрес Кукольника демон добавил непереводимое нимадоргское ругательство, примерно означающее невнимательного подслеповатого старца, неразборчивого в сексуальных связях: — Моот’тагес.
— Мот’таг ттохо, — сообщил в ответ посол. Фраза приблизительно означала божественно красивого юношу, любимого всеми без разбору, но недоступного, как звезда с неба.
— Рожу я тебе за это еще разрисую, — сообщил, разворачиваясь, Альтис.
— Не сомневаюсь, — ответил нимадоргец. — Ты мне нальешь сегодня того, что горит, или я умру от жажды?
— Налью, пьянь портовая. Мы здесь еще не все столы сломали и не все бутылки перебили. Следуй за мной.
— Император окажет нам честь своим присутствием? — учтиво поинтересовался посол.
— Тебе чести не многовато будет, бастард владыческий? — усмехнулся уголком рта Пламенный.
— Пожалуй, многовато, — согласился тот с едва заметным облегчением.
Командор и посол направились в дальний угол зала, а император, услышав за спиной одобрительный гул голосов свиты, мысленно смахнул со лба пот. Альтис — стратегический гений. Он обычным мордобоем, несколькими не очень понятными словами и жестами, не слишком заметным, но изысканным украшением умудрился расположить к себе тех, кто его заочно должен бояться и ненавидеть.
Официальные переговоры в этот день больше не предвиделись. Неофициальные, что будут происходить сегодня, вероятно даже ночью, будут стоить гораздо больше, чем те, что пройдут завтра. Альтис сам отбирал сильенцев, приглашенных на закрытый банкет. В том числе допустил и Эрхана с Лёнькой, быстренько сообразив им пару титулов. Тигран был рад, что именно демон будет сегодня говорить с послом. Он хотел мира. Наверное, сильнее, чем кто-либо другой, Альтис хотел мира. И чтобы война больше никогда, никогда не повторялась…
До ночи люди и не совсем люди развлекались. И в этих непринужденных разговорах, выпитых кубках лучшего вина, шутках и смехе заключались самые крепкие союзы.
— Убери со стола, — нервно усмехнулся Альтис, увидев выставленную Рутъеном «Драконью пасть». — Если сестренка увидит, что я это пью, — убьет и меня, и тебя.
— У тебя еще и сестра есть? — удивился нимадоргец. Для него диковато было, что Пламенный мог опасаться женщины. Но он уже начал привыкать, что женщины здесь равны мужчинам если не по силе, то по социальному положению.
— Да, — кивнул демон. — Младшенькая. Змеюка ядовитая.
— Я тебе сейчас эту бутылку разобью об голову, — прозвучал совсем рядом ласковый голосок, заставляя демона съежиться. — Только попробуй эту дрянь пить. Сама убью.
Нимадоргский посол раздраженно повернулся, чтобы взглянуть на девушку… Увидев ее, невольно преисполнился уважением. О да, она действительно была… сестрой своего брата!
— Не буду, — пообещал Альтис, стараясь прикинуться частью пейзажа.
— Ну-ка, посмотри на меня… — Подойдя, Алина рукой приподняла его подбородок, внимательно вгляделась в лицо, провела ладонью по лбу, виску и шее.
— Все в порядке, Лин, — попытался отмахнуться демон.
— Ал, не ври мне, — не поверила Алина. — Глаза закрой.
Демон скорчил демонстративно-вымученное выражение, послушался и почувствовал, как чистая сила льется в тело. «Подарок Создателя», — тихо шепнула Пламенная. Она склонилась, едва касаясь холодными, сухими губами его тонкой брови. Опустила руки, отступила, сощурилась и хищно оглядела собутыльников.
— Я за тобой смотрю, — сообщила Пламенная, прежде чем исчезнуть в тени.
Выждав для верности минутку, Альтис осторожно огляделся по сторонам и подставил кубок.
— Наливай, — произнес он, придерживая свой раскатистый голос. — Только бутылку прячь под стол.
— Огонь, а не девушка, — сообщил нимадоргец, разливая «Драконью пасть» по кубкам. — Сочувствую и завидую ее… как вы, серебряные, это называете?.. Избраннику! Сталь. Оружие лучшего мастера. Под стать тебе.
— Я знаю, — усмехнулся Пламенный.
— Ох как голова болит… — простонал демон.
Он распластался по столу, над которым только что склонился. Воспоминания о прошедшей ночи остались обрывочные. А ведь в действительности почти не пил! Повеселился, судя по всему, на славу. Но успел составить черновик мирного договора, учел все подводные камни. Два народа понимали одни и те же вещи иногда совсем по-разному.
Демон не спал. Кажется, совсем. В один не слишком прекрасный момент он вдруг обнаружил, что стоит на балконе, судорожно вцепился в оградку, видимо, чтобы не возомнить себя птицей и не улететь, и истово шепчет слова для протрезвления. В лицо, слепя усталые глаза, светили рассветные лучи солнца. Потом его стошнило.
Кое-как он добрался до своих покоев, потом долго и упорно отмокал под потоками то горячей, то холодной воды. Когда кожа стала болеть от жесткой мочалки, растер себя полотенцем до красноты и переоделся в свою старую, но тщательно вычищенную форму. Этой одеждой он занимался только сам, не доверяя чистку и починку никому. А с возвращением сути стал потихоньку делать эту форму подобной демоническому доспеху. С некоторой досадой обнаружил, что рисунок на ногтях не стерся — делал вчера на совесть. Автоматически попытался обгрызть эту досадную мелочь, но тут же одернул себя — нечего приличному демону пальцы в рот совать, да и пусть остается, может, еще понадобится.
Когда Альтис привел себя в порядок, он первым делом по ментальной сети нашел Алину. Обнаружив ее спящей на стуле у стены, отыскал во дворце, перенес в кровать. Арох не спал. Он разговаривал со Стримбором, который только-только очухался. Оба дали понять без слов, что все в порядке и чтобы демон занялся собой, а не ими.
После чего Альтис кое о чем вспомнил, достал спрятанный до поры сверток и расстелил его на столе. Некоторое время пытался вникнуть в изображение. Оно было нанесено на бумагу обычными чернилами, но тем не менее казалось объемным. И медузой растекся по столу, мучаясь приступом головной боли.
Чужая ладошка легонько прошлась от затылка к макушке, по телу разлилась легкость и сила. Демону полегчало. Она не упрекала, не напоминала, что ему нельзя пить, вообще ни одним словом, взглядом, жестом не выразила своего неудовольствия. Создатель была согласна с тем, что ему пришлось делать этой ночью. И полностью поддерживала. Поэтому не считала нужным как-то выражать свое мнение.
Стоило демону отлипнуть от карты, как над столом склонилась Создатель:
— В мире сохранились элементы изначальной материи. Это ключевые точки на материке. Разрушив Обрену, вы дали нашим врагам свободу. — Ни капли осуждения не было в ее словах. — Теперь они вольны вновь и вновь приходить в наш мир через эти врата. Всего точек выхода — восемь. — Девочка-дракон показала, где именно расположены врата. — Основная цель сейчас — вот эта, северная, в горах. Добраться до нее тяжело, но нужно.
— Так, подожди… — остановил демон, разглядывая карту. — А вот эта… Она же у самого храма Лэйена! Смычок, ты можешь проверить — она активна?! Они ходили через нее?!
Увидев, что демон в полном смятении, Смычок закрыла свои изменчивые глаза. Когда открыла, они были глубокого темно-синего оттенка.
— Я не знаю, Альтис, — с сожалением ответила она. — Мы слишком далеко. А мое Око осталось в надматерии.
— Мне нужно туда. И чем быстрее, тем лучше, — безапелляционно заявил демон.
— Хорошо, — согласилась Создатель. — Отправляемся сейчас?
— Да, — кивнул Альтис. — Только я отправлюсь один.
— Вдвоем, — сухо сказала девочка.
В дверях появилась воительница и холодно оповестила:
— Втроем.
«Упырь златоглазый! Без нас никуда не поедешь!» — молотом по голове прилетела мысль от обоих братьев сразу, перемежаясь с неразборчивой бранью.
— Баста! — рявкнул демон вслух, так же по ментальной сети сообщив братьям подробности их неизвестной родословной. — Я еду один! Вернусь через два, максимум три дня! — И спокойней добавил: — Может, там ничего и нет…
— Уговорил, — спустя минуту ответили боги.
Рука у Стримбора все еще не двигалась, да и ходил он осторожно. Арох был просто зол. Его изматывало постоянное чувство тревоги с тех пор, как он — добровольно! — отдал младшего своему врагу.
— Но если задержишься хоть на час — мы пойдем следом, — сказал Арох.
— И окажемся рядом быстрее, чем ты успеешь подумать о том, что опаздываешь, — добавил Стримбор.
— Ваше дело — ловец, упыри! — рыкнул демон. — Он скоро себя проявит. А мне нужно уходить.
— Я присмотрю за девочкой, — спокойно сказала Смычок.
— За тобой бы кто присмотрел, — фыркнул Пламенный.
— Не дерзи Творцу, демон! — одернула Создатель.
— Не спорь с демоном, дракон! — мгновенно ощерился Альтис.
— И откуда ты такой взялся?! — демонстративно удивилась Создатель.
— Откуда взялся, там больше нет, — огрызнулся Пламенный. — Все, у меня нет времени на споры. Я поехал.
— Я с тобой, — сообщила Алина.
— Хорошо, — согласился Альтис. — Но только ты одна.
Через полчаса они оседлали коней и покинули замок, никого больше ни о чем не предупреждая.
— Думаешь, все может быть плохо? — спросила Алина, когда Пламенные оказались далеко за чертой города.
— Не знаю, — ответил демон, мучимый тревогой. — Надеюсь, что все в порядке. Но рассчитываю на худшее…
Алина огляделась и пришпорила лошадку. Калигул без понуканий перешел в галоп.
Ночь опустилась на город, наполнила его цветными огнями. В темноте он казался нечеловечески прекрасным. Не зря говорили, что столицу построили боги.
Но Дайрану было не до того. Посольство уже вторую ночь проводило во дворце. Первую он осматривался. Сейчас же чутье вело его вперед, требуя жертвы. Он давно, очень давно не ощущал ее так близко. Желание перерезать ее тонкую белую шейку сводило судорогой руки.
Ловец отличается от обычного убийцы тем, что не только чует свою жертву, но и несет в себе ее смерть одним своим присутствием. Он сам есть погибель для девочки. Ему нужно только оказаться рядом, все его существо станет смертельно опасным для нее. Воздух, которым дышит жертва, наполнится ядом, шарф сам затянется на горле и задушит, даже кожа ловца при касании отравит жертву, сердце ее остановится само, отказываясь биться при приближении смерти. Да и сама она просто перестанет желать жить. Достаточно лишь оказаться рядом. Можно даже не приближаться, держаться на расстоянии, — со временем она умрет сама по себе. Его жертвы при убийстве на расстоянии выдерживали не больше недели. Ловец обязан убить жертву, иначе ему самому не жить. Все его желания поглощены одним — отнять жизнь.
Дайран затаился. Ему все время казалось, что кто-то неслышимый и невидимый идет следом. Так, словно у ловца не одна тень, а две. Час нимадоргец простоял в густой темноте без движения и почти не дыша. Загадочный преследователь так и не появился. Проклятый Пламенный демон куда-то в срочном порядке уехал. Следовательно, принцесса без должного присмотра. А значит, ночь для убийства идеальна.
Ущербная луна неспешно ползла по небосклону. Время тянулось бесконечно медленно. Оставалась опасность того, что невидимый противник столь же терпелив, как ловец. Но нимадоргец, полудемон по рождению, решился рискнуть. Двигался он медленно и осторожно, скользя в густых тенях. Карту дворца с тайными переходами убийца изучил и запомнил до мелочей.
Они сидели на веранде и при свете луны азартно резались в какую-то игру на троих. Девочка и два мальчика. Один из них — сильный некромант. Жаль, что придется убить их всех.
Дайран любил страх в глазах жертвы. Поэтому вышел на свет и улыбнулся этой девочке, держа нож на виду. И сам почувствовал призрак страха.
Усмешка на ее лице оказалась совсем не по-детски циничной и ничуть не испуганной. Взгляд холодный, как у змеи. Жуткий.
— Смотрите, парни, кто явился. Мой убийца. А мы уж заждались!
Окинув Дайрана оценивающим взглядом, мальчик-некромант обратился к принцессе:
— Дашь мне потом тело на опыты? Такой занятный экземпляр. Хочу куклу сделать, как Рутъен Кукольник делает.
— Это к Лисёнку, — кивнула на рыжего паренька девочка. — А то он порежет опять на ленты, а что останется — поджарит.
— Лисёнок, — строго позвал некромант, — тело не калечь.
— Я подумаю, — усмехнулся тот и хищно взглянул в сторону ловца.
Дайран перестал что-либо понимать. Они не пытались бежать, не боялись и не делали в его сторону ни одного угрожающего движения. Более того — они продолжали увлеченно играть!
— Погоди, мы партию закончим, — серьезно сказала девочка, выбрасывая новую карту. — А то рыжий поганец останется в победителях.
Убийца впервые растерялся, стоя перед жертвой. Того, что происходило, — быть не могло! Цели ловца начинали испытывать непреодолимый, неконтролируемый ужас при его приближении! Дайран осторожно подошел. До принцессы оставалось десять шагов — расстояние, при котором жертвы начинали задыхаться и испытывать сильную боль. Но эта малявка даже ухом не повела!
Нимадоргский убийца почувствовал, как внутри разрастается страх, и он грозил превратиться в настоящий ужас! Подошел к принцессе вплотную, намереваясь перерезать маленькой мерзавке горло и бежать, прыгнув прямо с веранды. Он не понимал, что происходит. Реальность казалась сном.
— Боишься меня? — вкрадчиво поинтересовалась девочка, выбрасывая следующую карту. Ловец застыл, до боли сжимая рукоять ножа. Она подняла голову. Зрачки девочки тлели янтарными искрами. — И правильно, что боишься. Любой мрази стоит бояться Зеркал. И того, что может в них отразиться. Ведь это может быть… смерть.
Свист стрелы он уловил за полмига до того, как холодная сталь наконечника вошла ему в грудь! Как?! Непреодолимые заслоны щитов, врожденная «каменная кожа», от которой болты отскакивают! Да и просто кольчуга… Падая, он еще успел увидеть вышедших прямо из стены высокого эльфа и маленького подростка.
— Одна стрела, — фыркнула Карэн. — И все. А сколько было шума!
— Не фыркай, дите, — осадила Создатель. — Будто не знаешь, сколько сил пришлось вложить, чтобы эту тварь убить. Чего только стоило постоянное фоновое внушение Стримбора! Я такого не повторю. Даже мне пришлось изрядно поднапрячься, чтобы уничтожить это загранное отродье чужаков. Мы проделали огромную, кропотливую работу. А ты говоришь — одна стрела…
— И хорошо, что в итоге только стрела в груди врага, а не чье-то перерезанное горло и десятка два мертвых защитников. — Эрхан поднялся и пошатнулся. — Мне отдохнуть надо… Я еле снял с этой мрази его врожденную защиту. Лёнька, пойдем… Лёнь?..
Рыжий маг спал сидя.
Альтис устало склонился к луке седла и всматривался в даль. Путь наверх не обещал быть легким. Хорошо, что оба коня — химеры. А то пришлось бы пешком подниматься. «Серой тропой», как они хотели, пройти не удалось, и бессмертные нашли «струну». По ней и шли большую часть пути, что изрядно вымотало обоих.
Толкнув пятками бока коня, Пламенный направил его южнее желанной дороги. Алина, не задавая вопросов, повернула своего пегаса туда же. Там, дальше, ждало то, что обычно называли самыми могущественными артефактами мира. Небольшие кусочки изначальной материи Творения, небрежно брошенные Создателем еще во времена создания мира. Этот должен быть размером не больше могильной плиты.
Развернув карту, демон попытался сориентироваться в пространстве. Алина заглянула ему через плечо и указала рукой немного левее их маршрута.
— Нам туда, — уверенно сказала он.
Альтис согласился, и они сошли с тропинки. Лошади несли их через подлесок, и всадникам приходилось пригибаться, чтобы низкой веткой не попало по голове.
Скала выросла перед ними неожиданно. Лес упирался в камень, а между деревьями и отвесной скалой притаилась небольшая поляна. Из камней бил родник, тек ручейком, разделяя поляну надвое. Здесь было хорошо. Очень тихо. Очень спокойно. И никаких признаков искомого камня.
— Это здесь, — уверенно сказала Алинка.
Демон слез со спины Калигула. Девушка оказалась с ним рядом, потянулась, разминаясь, и попросила:
— Ал, давай отдохнем. Сил уже нет.
— Только недолго, — сказал Пламенный и пошел к роднику.
Камни вокруг поросли мхом, и сесть на них было одним удовольствием. Вода в роднике была холодной до ломоты в зубах. Демон пил с наслаждением, потом сунул голову по самые плечи в ручей, смывая с себя пыль и усталость. Вынырнул, отфыркался, отряхнулся, как мокрый кот. Жизнь была не так уж плоха. Тем более что Алинка уже расположилась рядом, нарезав бутерброды. Альтис порадовался, что девушка захватила с собой еды, сам он об этом забыл. Пусть даже сухой паек всегда есть в седельной сумке или рюкзаке, но паек — это все-таки не совсем еда.
Идиллия продолжалась около получаса. Неутомимый Калигул вызвался идти на разведку и был отпущен. За ним увязался и рыжий эфирный пегас.
— Идем искать? — предложила Линка, очень внимательно оглядывая луг.
— Идем, — нехотя согласился Альтис, лежа на земле и радуясь недолгому отдыху.
Он потянулся, как большой, опасный кот, и легко, грациозно поднялся. Склонил голову набок и произнес:
— Мне кажется… что нас ждали.
Кусок скалы в стороне от родника потемнел. Повеяло тленом, и трава вокруг вся пожухла. Камень расчертили затейливые узоры, свиваясь в уже знакомую картину, засветились красным.
Он вышел из камня и поглядел на Пламенных. Они стояли плечом к плечу.
— Меня ждали? Лестно, — усмехнулся уголком рта чужак, почти повторив слова Альтиса.
Он выглядел как молодой, статный, светловолосый мужчина. Но только веяло от него такой жутью, что Пламенный отчетливо понял — вот он, Матиалис Паук. Чудовище, имеющее привычку порабощать чужой разум. Паук, который маскируется в облик человека. Грациозный, хищный. Прекрасный и отвратительный. Даже неподвижный, он, казалось, танцевал, только застыл перед следующим изящным па в плетении прекрасного узора паутины.
Хорошо, что, выйдя через малые врата, которые представлял собой камень изначальной материи Творения, он ограничен в могуществе. Высвободить свою истинную силу в нестабильном мире этот демиург просто не сможет. А значит, преимущество пусть крохотное, но оставалось за демоном.
С новой тусклой вспышкой рядом с чужаком встал еще один. И при виде нового гостя демону показалось, что внутри него до предела струнами натянулись нервы.
— Папа?.. — растерянно произнесла Алина. Прошлое ожило, переполнив ее душу. Когда-то очень давно она любила этого человека. Он был замечательным отцом.
— Как ты выросла, моя девочка, — ласково улыбнулся он ей.
Демон невнятно зашипел сквозь зубы. Воительница качнулась было навстречу родной улыбке — и отступила на шаг.
— Моя девочка, — низким громовым раскатом прозвучал голос демона. — Не твоя.
Чужой демиург отступил, прислонился к камню и явно собирался поразвлечься возможным представлением. Бог и демон походили сейчас на двух тигров, которые пытаются разобраться в родовой принадлежности котенка. А яблоко раздора, собственно «котенок», помалкивал. Они не начинали драку, пока «котенок» не определился со своим собственным отношением к «отцам».
— Ты думаешь, что сможешь отобрать у меня дочь, Пламенный? — с наигранным удивлением поинтересовался Милано. — Смотри не обожгись, демон.
Он повзрослел, принял облик той смертной плоти, которую долгое время носил.
— Уже обжегся, — ответил демон. — Да только ты, Милано, облажался. Моя девочка была лишь смертной дочерью смертной плоти, как и сотни других твоих детей, ублюдок. Ты создавал себе тела, чтобы вселить в них свою суть. Она даже и не твоя. Чей генетический материал ты использовал для создания последнего облика, трусливая тварь? Или занял чужое тело? Мне всегда было интересно, почему ты пользуешься таким истинно демоническим способом воплощения? Силенок не хватает на иное?
— А ты уже забыл вот об этом, ублюдок златоглазый?! — змеей зашипел Милано и провел ладонью по лицу. Черты потекли, изменяясь. Мужчина убавил в возрасте, в росте, в весе, превращаясь в юношу. Обнажились шрамы, иссекшие всю левую сторону лица и шеи. — Из-за тебя же, тварь, я приобрел вот это украшение, от которого меня даже Ирихор избавить не смог! Ты изуродовал меня, а теперь еще и пытаешься отнять у меня дочь?!
Альтис не показал, какое удивление у него вызвал облик Милано. Он не помнил, чтобы делал что-то подобное с ним! Да и как вообще возможно сотворить такое с божеством?! Ирихор не смог? Проще поверить в то, что не захотел! «А я помню. Это я сделал, прошлый я», — шепнул из мрака Зверь.
— Не пытаюсь, — скривился в усмешке демон, чувствуя, что творится внутри у воительницы. — Я это уже сделал. Верно, родная?
Она улыбнулась демону, коротко прикоснулась рукой к его руке и сказала:
— Я люблю тебя, мой брат и отец.
На этом война за Пламенную закончилась. Важно было только ее решение. А в ней Альтис никогда не сомневался. Оставалось решиться на бой, которого в глубине души боялись все четверо.
— Ублюдок, — выцедил сквозь зубы Милано.
— Мертвец, — сплюнул на землю Альтис.
— Живыми они…
Демиург не успел договорить — демон атаковал. Матиалис увернулся от щедро напоенного силой «веера лезвий» и закончил фразу:
— …не слишком нужны.
Пауки живой волной нахлынули сразу со всех сторон. Придушив в себе позорный девчачий визг, Алина вспыхнула, выжигая все вокруг себя! Она ненавидела пауков!..
Белый ястребок беспокойно завозился в кресле, где он спал. Девушка подняла голову, отрывая взгляд от бумаг на столе, отложила перо. Конспект был почти закончен. Через открытое окно в небольшую, уютную комнату светило солнце, ветерок доносил запах цветущего лета. Учиться не хотелось.
— Ты бы хоть котом обратился, — вздохнула Марья. Встала из-за стола, подошла к зверю и погладила белые перышки. Птица встрепенулась, обратилась котом и замурлыкала. — Что ж ты у меня за зверь-то, а, Белка?
Белогор мяукнул, превратился в маленького воробышка все такого же белого цвета, взлетел, обратился голубем, соколом, котом, львом. Смена облика доставляла зверю огромное удовольствие. Быть собакой ему явно не хотелось.
Девушка забралась в кресло с ногами. От усталости немного кружилась голова, поэтому она, прикрыв глаза, поработала с собственным телом. Вскоре волна прошла от макушки до кончиков пальцев, забирая все ненужное и оставляя после себя ощущение звенящей силы и легкости. Она прислушалась к чему-то в себе, невольно улыбаясь.
Минуло уже больше месяца, с тех пор как она в последний раз виделась с Альтисом. Обида и злость на него давно прошли. Марья понимала, что демон заботился о ней. Потому что любил. И она очень-очень скучала.
Белый тигр ткнулся в колени девушки, требуя почесать его за ушком, замурлыкал, когда целительница ответила ему требуемой лаской. Вдруг зарычал, прижав уши, отпрянул.
— Что случилось? — насторожилась девушка.
Белка тревожно повел ушами, ощериваясь, и как мог показал, что нужно идти вниз, на улицу.
— Погоди, — попросила девушка, скидывая с себя платье, надевая штаны с рубашкой и обувая удобные походные ботинки.
Секунду подумав, усилием воли материализовала когда-то вечность назад подаренный ей любимым доспех демона. Металлическая чешуя и легкие пластины прикрыли от подбородка до пяток.
Спускалась она бегом.
— Марья, куда это ты?! — окликнул на выходе из монастыря учитель.
— Мне нужно! — отмахнулась девушка и последовала на улицу за беспокойным ястребом.
Во дворе ястреб перестал метаться, сел на землю и замер.
— Белка?.. — позвала Марья, но приближаться не стала. Из разума многоликого оборотня мягко толкнулось: «Не надо…»
Полиморф окутался сиянием и лентами белого тумана. Через несколько мгновений свет стал столь ослепителен, что девушка прикрыла рукой глаза. А когда открыла… Небольшой, изящный белый дракон призывно запел, склоняясь к хозяйке и подставляя спину.
Целительница задохнулась от восторга! Она не могла оторвать взгляда от своего прекрасного зверя. Дракон! Настоящий дракон!..
Белогор запел тревожно и шагнул поближе. Девушка сама не поняла, как оказалась на спине своего зверя. А в следующий миг они уже летели…
Дыхание вышибло из груди порывом ветра, но вскоре дракон, разбираясь со своей новой физиологией, окутал хозяйку легким полем неприкасаемости, чтобы она не свалилась со спины и ей не досаждал слишком сильный ветер.
Захлебываясь восторгом и потеряв чувство времени, Марья очнулась лишь тогда, когда увидела на горизонте столб черного дыма. Целительница оперлась руками о холку зверя, касаясь гладкой чешуи. Белые чешуйки были прохладными и оставляли на пальцах несколько странное, но приятное ощущение. Девушка присмотрелась. Дым вихрился черным смерчем боевых заклятий. И откуда-то из глубины души, поднимаясь ледяной волной страха, пришло понимание — это он сейчас сражается там. И может погибнуть.
Дракон без понуканий направлялся именно туда. Он первый почуял своего создателя и беду. Марья колебалась лишь несколько мгновений. Стиснув зубы, приготовилась к сражению.
От уютной поляны и части леса осталась голая выжженная земля. Оплавились даже камни. Алина увела в сторону того, кто в свое время был ей отцом, понимая, что Альтису не стоит мешать. Увела и обрушилась всей силой своей огненной ярости. Матиалис поначалу пытался достать Алину, как более слабую. Но потом ему поневоле пришлось полностью сосредоточить свое внимание на демоне. Этот Пламенный безумец бросался в бой, забывая обо всем, выжигая себя изнутри!
Прямой удар невообразимого количества сырой силы не смог пробить вихревой щит демона. Но ему все равно показалось, будто по голове куском скалы врезали. Потратив около секунды на то, чтобы прийти в себя, на одних рефлексах уходя от следующего удара, Альтис атаковал сам, уже не особенно заботясь о щитах. За что и поплатился. Одежда на нем зашевелилась сотнями маленьких лапок… Вызывая отвращение, по телу ползали восьмилапые чудовища.
Подавив тошноту, Альтис мгновенно разогрел собственное тело до температуры горнила работающей кузницы. От одежды потянуло паленым, ожоги на коже вздулись волдырями, частью лопнули. Форма сменилась доспехом демона. Благо эту часть своей демонической природы он мог использовать как мастер материи, а не только как существо нижних миров.
Прах сгоревших на коже паучков попал на место ожогов. Боль на мгновение ослепила демона. Альтис раскрылся и получил «ледяную стрелу» в грудь. Такая убила бы любого другого, только не пламенного мага. Он мгновенно отгородился щитом, одновременно нанес свой удар и процедил сквозь зубы:
— Как же ты меня достал, тварь восьминогая! — И добавил уже громче, образовав в руках два клинка: — Эй, урод паучий! Ты только с букашками силен?! За мечи, как подобает мужчине, и не держался никогда?!
Демиург остановился, не закончив движения, принимая короткую передышку. По его слегка задумчивому взгляду демон понял, что наступил на любимую мозоль этого гада. И поспешил додавить:
— С букашками одна из моих женщин очень любила возиться. С букашками и цветочками. Только у нее все же пчелки были и гусеницы-шелкопряды. Тебе, с твоими паучками, стоило бы родиться девочкой!
— Заткнись, пес, — бросил доведенный до холодной ярости Матиалис.
Меч у него был один. Почти в рост самого демиурга, тяжелый. Рукоять искусно сделана в виде паука.
— У-у-у, так ты еще и закомплексованный, как маленькая девочка, — с издевкой посочувствовал демон, взвесив в руках свои небольшие клинки.
Демиург выдохнул сквозь сжатые зубы, окинул Альтиса внимательным взглядом и с понимающей усмешкой произнес:
— По своему опыту судишь, как вижу.
Альтис не ответил, только едко усмехнулся, испытывая лютую ненависть и жажду крови. Они рванули друг другу навстречу без кружений и пробных ударов. Ближний бой демона и демиурга превратился в безумный ураган, замедляя время и кроша в пыль все вокруг!
…Резкая боль под коленом заставила ногу подогнуться, и Пламенный едва успел отбить новую атаку. Страшным ударом его швырнуло на землю. Не выдержала раненая нога. Демон ее больше вообще не чувствовал. Начинали неметь пальцы рук.
Израненный Матиалис, изрядно растеряв свое могущество, усмехнулся:
— Я не буду тебя убивать. Чувствуешь, как яд разливается по телу? Ты увлекся. Не заметил «букашку».
Мышцы повиновались с трудом, а мыслей и вовсе не было. Альтис задрал голову. Лежа делать это было не очень удобно. Увидел паука… паучищу, размером с его къяра! Тварь эта отличалась от обычного паука. Хелицеры — передние конечности с ядовитыми железами — были невероятной длины, многосегментные, заострены, как копья.
Руки онемели до локтей, яд действовал быстро. Пламенный поднял взгляд к небу, собираясь сотворить первое пришедшее на ум, и совершенно невозможное — превратить несколько лучей солнечного света в копья. Но увидел, как на них пикирует светлый дракон. Белоснежный зверь прицельно плюнул двумя сгустками холодного огня. Они попали точно в демиурга и его «ручную» зверюшку. Птицей слетела со спины дракона девушка-всадница, коснулась демона, обезвреживая в его крови парализующий яд.
— Марья! — рявкнул демон.
От страха за нее он разъярился. Его тело еще не подчинялось ему до конца. Острая паучья конечность мелькнула — и впилась в живот девушки. Она прорвала доспех и вышла из спины. Марья всхлипнула, изумленно опустила взгляд…
Пламенный клинок перерубил хелицеры. Дракон прокусил твари голову, ухватился за толстое брюхо и поднял в воздух, раздирая на куски. Альтис осторожно, стараясь не повредить еще сильнее, вынул из раны девушки отравленную мерзость.
Матиалис сбросил с себя чужой огонь, огляделся. Алина, убив своего отца, лежала рядом с его телом и медленно залечивала раны. Она ослабла, но все еще была смертельно опасна. Альтис обезумел от ужаса, он пытался спасти умиравшую на его руках девушку. Рана, нанесенная одним из любимцев демиурга, не заживала. Кровь уходила из тела. Матиалис присмотрелся, заметил то, что могут видеть лишь демиурги, усмехнулся и исчез в малых вратах, уходя из этого мира. Спиной чувствовал, что этот путь отныне закрыт, и порадовался, что успел уйти…
— Глупая моя девочка… зачем… зачем ты пришла?.. — Пламенный нащупал на шее цепочку с руной, раздавил медальон в пальцах.
Ирихор оказался рядом мгновенно. Без лишних слов подхватил девушку на руки.
— Жду тебя в храме Лэйена, — бросил он, прежде чем исчез вместе со своей ценной ношей.
Альтис сидел на выжженной, пропитанной кровью земле, смотрел прямо перед собой и ничего не видел.
Тело, созданное на основе псевдоплоти, все же гораздо лучше обычного смертного тела. Тем более когда в нем живет богиня Огня. Придя в сознание, она поднялась, поглядела на того, кто являлся ей родителем. Труп местами обгорел, и множество ран запеклось черной коркой.
Она не убила его до конца. Но он еще очень, очень долго не придет в себя, а уж тем более не сможет вернуться в материю. Воительница поморщилась, обещая себе в следующий раз уничтожить Милано окончательно. Он не был ей отцом. Ее отец и брат сейчас сидел на земле раненый и почему-то не двигался. Чужой демиург исчез.
Воительница подошла, коснулась плеча демона. Его руки были в крови, как и все вокруг. Он медленно поднял голову, взглянул на Алину.
Белый дракон, шумно хлопая крыльями и привлекая внимание, опустился рядом.
— Белка?.. — удивилась девушка, почуяв знакомую сущность под чешуей.
— Я создал дракона, — отстраненно заметил Альтис. — Дракона для моей любимой.
И только тогда он наконец полностью осознал, что произошло.
Внутри, казалось, не осталось ничего, кроме холода и пустоты. Его затрясло от внутреннего мороза.
— Нам надо в храм Лэйена, — сказал он, поднимаясь на ноги. Оглянулся, услышав рядом своего верного къяра: — Калигул, доберешься сам. Мы полетим на Белогоре.
«Хорошо, — склонил голову черный конь. Серебристая грива мела выжженную землю. — Этот путь займет около суток».
— Жду тебя и моего пегаса, — сухо бросил демон, забираясь на подставленную спину дракона и помогая сесть Алине.
Черный конь проводил взглядом белого зверя с хозяином на спине. И снова ощутил острый приступ жалости к тому, кто был заведомо сильнее и выше его, къяра. Даже когда он вернется в подматерию, к своему нормальному облику, къяр больше никому, кроме этого безумного сына Огня, служить не будет. Пора отправляться в путь. За своим высшим…
Демон встретил утро на полу под дверью. Днем и ночью после того, как Ирихор наорал на него, чтобы не лез под руку, Пламенный еще нашел себе кучу дел, но к утру уже сходил с ума от безвестности.
Алина неслышно подошла, села рядом. Подлезла под руку своего демона, обняла. Молчала, — в словах сейчас не было смысла. Альтис уткнулся сестре в макушку. От ее волос пахло костром, металлом, ветром и кровью.
— Как твои раны, детка? — тихо спросил демон.
— Ничего, — отозвалась девушка. — Здесь хорошие целители.
Одна из дверей в коридоре распахнулась, выпуская магистра Дартурга. Усталый старик казался еще старше, чем был. Обычно легкая, энергичная походка превратилась в шаркающую старческую поступь. Он подошел к Пламенным, которые сидели в обнимку на каменном полу:
— А вы оба совсем не отдыхали.
— На себя посмотри, — отозвался демон. Вздохнул, поднялся на ноги, подождал немного, пока утихнет головокружение, положил руки на плечи старика и щедро поделился силами.
— Опять ты!.. — Дартург сдержал ругательства.
— Я настолько тебя сильнее, старый хрыч, что ты этого себе даже вообразить не сможешь. Поэтому единственное, что ты можешь сказать, — это «спасибо», — ответил демон, пользуясь заминкой.
— Да пошел ты… дурак, — вместо «спасибо» ответил старый магистр. — Тебя на ветру шатает как колосок в поле, а туда же — «я сильнее!»…
Открылась дверь в покои, которые занял под операционную Ирихор. Бог-целитель удивленно посмотрел на покалеченный бритвенно-острыми лезвиями дверной проем и собственную окровавленную руку. С некоторым усилием сформировал лезвия обратно в пальцы.
— С Марьей все в порядке, — осторожно прикрыв за собой дверь, сказал он. — Проспит еще примерно день. Ходить ей пока ни в коем случае нельзя. Волноваться тоже.
— Слава Куполу, — в голос отозвались Дартург и Алина.
— Великий, можно ли повидать мою ученицу? — спросил учитель будущей белой леди.
— Мою правнучку, — невесело улыбнулся Ирихор, отступая в сторону и позволяя магистру пройти. — Только тихо.
— Правнучку? — удивилась Алина, не последовав за Дартургом.
Ирихор только кивнул. «Значит, правнучка, а не внучка бога…» — несколько отстраненно подумала воительница.
Альтис смотрел на целителя. Он слишком давно знал этого врачевателя. И слишком хорошо читал по лицам.
— Договаривай, — потребовал он.
Бог-целитель недовольно повел плечом и осторожно ответил:
— Я не уверен, что тебе нужно это знать.
— Позволь мне самому решать, что мне нужно, а что нет, — холодно потребовал демон.
Целитель колебался еще некоторое время, потом обреченно ответил:
— Она потеряла ребенка…
Альтис закаменел. Внутри него медленно разверзалась бездна. Она потеряла ребенка. Его ребенка. Плавно протянул раскрытую ладонь вперед.
— Отдай мне его душу, — безжизненно произнес демон.
— Альтис… — Ирихор отступил на полшага. — Срок небольшой. Душа еще не успела стать полностью жизнеспособной. Даже с твоим талантом дарить жизнь ты не воскресишь малыша.
— Душу, — коротко повторил Пламенный.
— Ал…
— Отдай. — Лед и сталь прорезались в голосе.
Лицо бога-целителя исказилось болью. Закованная в золото звезда на тонкой цепочке повисла над ладонью Пламенного. Молчаливый поединок меж богом и демоном длился недолго и закончился победой Альтиса. Звезда опустилась в ладонь. Пальцы сжались в кулак. Сорвалось с губ стоном боли и отчаяния:
— Бессмертный!.. Бессмертный…
У богов и демонов рождаются дети, но все они — смертны. Исключения бывали, но их не набралось бы и полутора десятков. Бессмертный ребенок был самым желанным и недостижимым для всех богов и демонов. Киррий, сын Моррия, являл собой очень большую редкость. Дочь Когана — Мирна. Трэновы близнецы-сыновья — Таэрир и Тэалир. Дочка Стримбора, Майтира, родилась смертной, но при этом умудрилась унаследовать от отца принадлежность к стихии. Братья были уверены, что смогут исправить, вылечить смертность маленького, отважного и хулиганского ветерка. Май оказалась похожа на отца только внешне, а характером пошла скорее в дядей, у которых на руках росла. Они не успели. Все дети умерли страшной смертью. И всегда оказывались виновны загранные твари. Сейчас Альтис понимал, что чужие демиурги сознательно уничтожали их детей.
Теперь и у него в ладони живая суть сына. Его мальчик уже получил имя. Атилинар. Атиль, как ласково звала его та, что так и не стала матерью.
Крепко держа в сжатом кулаке нерожденного ребенка, Альтис как никогда ясно видел будущее, которое не случилось.
Первый крик. Счастье матери и отца. Первый смех. Бессонные ночи и колыбельные, сочиненные для маленького, слабого и болезненного младенца. Первый шаг.
…Светлые волосы лезли в глаза, и тоненький как тростинка, хрупкий и гибкий мальчик то и дело сдувал отросшую челку. Глаза у него были синими в золотую крапинку, как океаны, в которых отразилось солнце. На вид ему было лет семь. И он сосредоточенно плавил песок взглядом, превращая хрупкое в долговечное. Башенки замка из песка становились прозрачным стеклом. Альтис сидел чуть в стороне, рисуя угольком по бумаге, любуясь своим ребенком и его кривоватым, неловким творением…
…Светловолосый мальчишка лет девяти стоял на краю обрыва, не решаясь шагнуть. За спиной у него трепетали живые, полупрозрачные эфирные крылья. Как у папы. Такие, о каких он всегда мечтал. Отец подошел неслышно и обнял сына за плечи.
— Боишься? — негромко спросил он.
Мальчик только кивнул.
— Иди ко мне, — сказал Пламенный, подхватывая сына на руки и распахивая свои крылья. — Полетаем вместе. Так не боишься?
— С тобой не страшно, пап, — легко улыбнулся ребенок. И от его улыбки становилось так тепло…
…Друзья. Юность. Увлечения. Музыка. Искусство. Огонь. Первая любовь. Свобода, которую не ограничивали родители. Безумные ночи в танце у костра под луной. Разочарование и разбитое сердце. Поддержка отца-демона, который поступал вопреки требованиям матери — великой белой леди…
Прекрасное, яркое, такое живое, как радуга в небе, будущее. Какая чудесная у мальчика должна была быть жизнь.
Жизнь, которую оборвали до того, как она успела начаться. До первой любви. Первого полета, шага, смеха. До первого крика…
— Атиль… — всхлипом сорвалось с губ самое любимое во всех мирах имя.
Мертвое имя.
«Серая тропа» легла под ноги сама собой. Он бежал, пока мог, все равно куда, лишь бы подальше от всех. Когда сил не осталось, а дыхание с хрипом раздирало легкие, упал.
Он не позволял себе выплеснуть нестерпимую боль, даже когда умерли братья. Но на такое его выдержки не могло хватить.
…Альтис не помнил, сколько он провел здесь времени и как сюда попал. Глаза резало от соли, горло саднило, голос был сорван, кулаки сбиты. Да и на лбу оказалась ссадина. В ладони по-прежнему зажата звездочка.
Близилось утро. От небольшого озерца, на берегу которого оказался Пламенный, веяло прохладой. Сев на камни, демон бережно освободил суть и личность сына от материальной оболочки, в которую заключил его Ирихор, коснулся губами, согревая дыханием и шепча слова любви и утешения. Сам выплел из лунных лучей новую форму. Повесил себе на шею прекрасную, пушистую серебряную звездочку на очень прочной цепочке.
— Спи, мой маленький. Тебе будут сниться прекрасные сны. Ты проживешь эту жизнь во снах. А я всегда буду рядом. В тебе. Как ты во мне, мой Атиль, мой сын, — шептал демон, с такой лаской и любовью касаясь пушистой звездочки, какую еще никогда никому не дарил.
Сидя на каменистом берегу, он сорванным голосом тихо запел колыбельную. Ту самую колыбельную, которую никогда не сочинил для своего нерожденного малыша. Пел. И плакал от горечи и боли…
Она просыпалась медленно, не спеша открыть глаза, нежась в мягком и теплом одеяле. Утро было довольно прохладным, от открытого окна тянуло свежестью. Под боком завозился Белогор, на этот раз в виде пушистого, теплого кота. Он замурчал, подлез поближе и принялся шершавым языком вылизывать щеку своей хозяйки.
— Белка, отстань, — недовольно отпихнула кота девушка. Потянулась сладко, зевнула и открыла глаза.
Он сидел в удобном кресле у кровати, подперев подбородок ладонью, и просто смотрел на нее, казалось, даже не дыша. Любовался. Марья подумала, что продолжает спать. Удивилась, почему в ее сне любимый так бледен. На лбу свежая ссадина. Он спокоен, как мраморная статуя в храме. Девушка потянулась к своему видению из сна, коснулась рукой, провела пальчиками возле ссадины, по виску, до подбородка.
Безумная тоска и боль в золотых глазах. Он весь будто припорошенный пеплом тоски и горечи.
— Альтис?.. — прошептала девушка, уже не понимая, спит она или нет.
Дрогнула. Рука опустилась к животу. Там, где раньше ощущалась крохотная жизнь, — больше ничего не было. Воспоминания вернулись рывками.
— Тише, тише, девочка моя, — шептал демон, обнимая и целуя свою рыдающую невесту. — Не надо, не говори… я все знаю…
К тому времени, когда она выплакала все слезы и затихла, обессиленная, прошла, кажется, целая вечность. А потом он гладил ее темные волосы с запахом луговых трав, целовал опухшие от слез глаза, утешал. И они еще очень долго не могли наговориться и распустить переплетенные руки. Ей нужно было просто знать, что он рядом, живой, любимый. А ему необходимо было утешить любимую женщину. Мать его сына. Они обнялись как дети. Говорили, говорили — ни о чем и обо всем. Даже молчать рядом им было легко. Демон Пламени и белая леди, убийца и юная целительница. Сказка без счастливого конца…
День пролетел незаметно. День, посвященный ей одной, любимой. Все вокруг было как в тумане. Он не говорил ей ни слова о том, что видел и что их малыш не совсем умер. Молчал. Но все равно это ни на миг не отпускало его, и он даже находил в себе силы тепло улыбаться и совершать маленькие подвиги для нее одной.
— Отпусти меня, Ал. Ну хватит, — попросила она, положив голову на его плечо.
— Не-а, — ответил он, продолжая нести ее на руках, шагая по коридору. Блеснули мальчишеским озорством глаза. — Ты моя маленькая раненая птичка. Тебе нельзя много ходить.
— Ну, Ал, ну что ты такой вредный! У меня же ноги есть. Даже вполне целые. Вон, смотри, лестница впереди. Как ты со мной по лестнице спустишься?
— Легко! — усмехнулся демон. — Даже с закрытыми глазами, — и демонстративно зажмурился.
— Альтис, сумасшедший демон!..
День прошел мимо. Он всего себя посвятил ей одной. Утешал, ни разу не сказал, что она была неправа, когда кинулась в бой. Дал время и возможность своим девочкам посплетничать и повеселиться, чем Алина и Марья с удовольствием воспользовались. Улыбался, смеялся и дарил то тепло и любовь, в которых она так нуждалась. Только мир вокруг ему казался ирреальным, как наркотический сон.
И всю ночь, пока она, такая юная и беззащитная, спала, греясь о его бок и доверчиво положив голову на плечо, он не смыкал глаз. Он не тронул ее сегодня иначе как сестру. Даже мысли не возникло. Нельзя, не нужно. Ни ему, ни ей — тем более.
Только к утру ему удалось ненадолго забыться тревожным сном.
— …Проснись, любимый. Проснись, пожалуйста…
— Что случилось? — Глаза открылись сразу. Обрывки видений туманом плыли в голове, тело казалось ватным. Рука, на которую положила голову его невеста, затекла.
— Тебе снился кошмар, — тихо ответила Марья. — И ты звал…
— Не продолжай, — попросил он, снова закрыв глаза. — Не надо. Я очень устал.
Она помолчала, приподнялась, отчего онемелую руку демона закололо сотней злых и острых иголочек. Посмотрела на него пытливо. Вздохнула, улеглась и затихла. Альтис снова медленно соскользнул в сон. На этот раз он не уходил за грань бреда.
К рассвету очнулся. Долго приходил в себя под струями ледяной воды в душе. Покои в монастыре напоминали не унылые кельи, а дорогие номера в элитных гостиницах. Храмы Лэйена — место особое.
Долго и тщательно одевался. Шнуровал жилетку, сидя в кресле. Марья узнала эти неторопливые, выверенные движения. Подошла. Молча села у ног, посмотрела снизу вверх. И сказала то, что терзало ее с самой ночи:
— Я назвала его Атиль. Ты звал его во сне. Но ты не мог знать имя нашего сына.
От той боли, какой исказилось его лицо, ей захотелось закричать и заплакать.
— Я знаю, — сдавленно ответил он. — Видел все. То, чего не случилось. Нашу жизнь. Наше с тобой будущее, моя белая леди. Его жизнь. Всего этого нет и не будет, любимая. Иногда я проклинаю свой дар, который позволил мне знать так много. Это было прекрасное будущее, любимая. Но его у нас не будет.
Замолчав, Пламенный медленно сжал и разжал кулаки. Сказал:
— Ты знаешь, почему меня нельзя пленить именем? — и продолжил, не дожидаясь вопроса: — Потому что трижды демоны являются одновременно и продолжением своих братьев. Я не Альтис. Я — Альтис Литис Альтаир. Пленяя меня, нужно одновременно взять в такой же плен и моих братьев. Атилинар носил бы два имени — свое и мое. Его, как потомка трижды демона, невозможно было бы захватить властью истинного имени, потому что для этого нужно было бы захватить четверых разом — его, меня и моих братьев. Если тебе доведется встретиться с таким ублюдком нижних миров, помни — троих нужно ловить и убивать разом.
— Зачем ты мне все это рассказываешь? — растерянно спросила девушка.
— Знания не бывают лишними, — спокойно ответил демон.
Он поднялся, подошел к распахнутому окну. Долго смотрел вдаль и ничего не видел. Негромко спросил:
— Ты ведь не забудешь принести белую розу, моя леди?
Перед внутренним взором девушки живо встала их первая встреча. Так, будто это было вчера. «Малышка… Когда станешь великой белой леди, вспомни обо мне… И принеси на мою могилу белую розу». Марья встала, неслышно подошла к сыну Огня, которого любила.
— Не забуду, — прошептала она и уткнулась лбом в его плечо. — Не забуду…
Когда он спустился в конюшню, Алина уже все приготовила к отъезду. Он погладил морду своего черного зверя и пристально взглянул на воительницу. Ее синие глаза потемнели. В них он увидел ту же бездонную тоску, понятную без слов.
Верных коней не нужно было выводить из конюшни — они выходили сами, когда были нужны.
— Уже уходите?
Стену конюшни подпирал парень, лет двадцати на вид. Глаза цвета летнего неба, крупные завитушки светлых кудрей небрежно лежат на широких плечах… Несмотря на солидный даже для богов возраст, парень был бессовестно молод и хорош собой.
— Ухожу, — кивнул Альтис, не показав удивления. — Спасибо, что приютил и сохранил ее, Лэй.
Тот опустил взгляд.
— Все защитить не смог, Ал. Прости…
— Ты не виновен, Лэйен, — ответил Альтис. — Ты не можешь противостоять всей судьбе один. Не пытайся даже.
— А ты — можешь?..
Демон не ответил.
— Я провожу вас. — Лэйен пронзительно свистнул, подзывая свою пегую, небольшую, но красивую лошадку.
У ворот демон обернулся. Поглядел на окно, откуда провожала его взглядом любимая. Взмахнул рукой, поймал посланный ею воздушный поцелуй, прижал к сердцу ладонь. И больше не оборачивался, погнав коня вперед.
Древний бог, который от начала времен жил только в материи, проводил Пламенных до скалы. Далее заканчивалась территория прихрамовой земли.
— Спасибо тебе за компанию, — первой нарушила молчание Пламенная. Она просидела всю ночь на крыше. Лэйен скрасил ее одиночество под звездами разговором и музыкой. — Это было интересно.
— Мне тоже было интересно с тобой, юная богиня, — улыбнулся он.
— Ну что ж, прощай, Лэйен, — подал голос демон.
Древний бог сжал в кулаке поводья. Произнес медленно:
— Каждый должен верить во что-то хорошее, чтобы жить. Ты умеешь дарить эту веру, Альтис. Только сам ты веру потерял. Поэтому знай — в тебя буду верить я. Ты больше, чем демон, Ал, больше, чем бог. Подобных тебе нет. И я верю — мы еще увидимся. Поэтому — до встречи, Пламенный. До встречи.
Альтис вскинул холодный, как запредельная бездна, взгляд:
— До встречи за Гранью, Лэй.
Больше они не оборачивались. И не видели ответной улыбки. За Гранью он уже бывал. «Встретимся, демон», — беззвучно сказал вослед древний бог, бессовестно юный для своего возраста.
Лэйен был и богом дорог. Он бросил под ноги пегасу и къяру особый путь. Бывает дорога, по которой пройдешь — и на душе станет легче, отступит любая печаль.
Когда к вечеру Альтис вернулся в Сильвергард, реальность воспринималась не только как бредовый сон. Хотя в себя прийти он все еще не мог.
— Как съездил? — Волк даже не интересовался, почему демон задержался.
— Вернулся живым, — пожал плечами Альтис. — Значит, неплохо…
Он снял седло с къяра, подвел его к бочке с водой, чтобы вымыть и расчесать. Алина предоставила свою рыжую лошадку конюхам. Сама, вздохнув, пошла помогать Альтису.
«Я сам могу о себе позаботиться, высший», — попытался отговориться конь.
«Помолчи», — приказал демон и принялся щеткой мыть къяра.
Спустился следом за Волком к закрытой дворцовой конюшне, где держали только личных зверей императора и его приближенных, Стримбор. Богу-ветру понадобилось всего лишь раз взглянуть на брата, чтобы все понять.
Ветер погладил крутую шею Калигула:
— Потерял окончательно?..
Альтис замер с щеткой в руках. Снял со своей шеи цепочку и отдал Ветру пушистую звезду. Та доверчиво легла в протянутую ладонь.
Не один только Альтис обладал способностью видеть будущее. Иногда это могли и другие побратимы. Ветер видел то, чего не случилось. Своего племянника, его жизнь и свое в ней немалое участие. Этим предвидением ударило и Ароха.
— Это хуже, чем потерять окончательно, — сипло выдохнул Стрим. Он вернул Альтису самое ценное, что только может существовать, — суть и личность родного дитяти.
Живой плащ восстановился, взметнулся крыльями за спиной. Ветер свечой ушел в небо. Волк сел на скамью, что стояла во дворе, обхватил голову руками. Он все еще слышал детский смех и звонкий голос: «Дядя Волк, дядя Арох!..»
Следующей оказалась во дворе Создатель, за которой спешила компания учеников. Император тоже решил, что он не будет и пытаться стать выше демона, что ему не зазорно не дожидаться Альтиса в кабинете, а самолично встретить.
Не дойдя до Пламенного десятка шагов, Смычок замерла и к чему-то прислушалась. Никто не решался пойти вперед «древнейшего и могущественнейшего существа этого мира». Даже ученики решили подождать. Чуть-чуть. Полминутки.
— Альтис.
Ее голос показался звоном разбиваемого хрусталя в длинном пустом коридоре. Демон неторопливо обернулся. Безжизненно взглянул на Создателя, недовольно отозвался:
— Что?
— Я слышу новую музыку, Альтис. — Всем, кто ее слышал, снова почудился звон хрусталя и ломкой стали. — Музыку новой бессмертной сути.
Создатель подходила медленно. С каждым шагом глаза ее темнели все сильнее, пока не почернели полностью, не оставляя даже белков. Пламенный был одним из очень немногих, кто выдерживал ее взгляд. Тот самый, особый взгляд Создателя. Ее спокойная маска дрогнула, лицо скривилось от боли, превращая непознаваемое, невероятное существо в девочку.
— Ему снятся прекрасные сны, — тихо сказала она. — Ты создал для него чудесный мир.
Альтис в ответ зарычал:
— Мир иллюзий! У него никогда не будет жизни!..
— Но у него есть ты, — спокойно отозвалась Смычок. — И твоя любовь.
Переждала вспышку ярости, которой демон не позволил воплотиться в разрушениях. Коснулась ладошкой его груди, унимая занывшее сердце. Сказала спокойно:
— Нельзя больше терять времени, златоглазый. У нас его нет.
— Завтра с утра отправляемся в путь, — отозвался Альтис, занимаясь къяром. — Малым отрядом.
— Прекрасно, — кивнула Смычок, прежде чем повернуться и уйти.
Ученики на все это глядели издали. Но поняли — случилось что-то непоправимое. Приблизились к демону не сразу. Император так и вовсе предпочел галантно предложить свое сопровождение Смычку, а не соваться к Пламенному с лишними вопросами.
— С Марьей все в порядке? — вместо приветствия спросила Карэн, пристально глядя на демона.
— Конечно, — кивнул слегка удивленный Альтис. — А с чего вы взяли, что может быть не в порядке?
Девочка качнула головой, а Эрхан сказал:
— Мы не слепые, Talleri.
— Не беспокойтесь, дети. — Демон тепло улыбнулся, растрепал пятерней черную шевелюру некроманта, ласково погладил по голове принцессу и, чтобы ободрить, сжал плечо Лисёнку. Только во взгляде его читалась тоска. Не было больше жизни в золотых глазах Пламенного. Не было огня. — Марья жива, здорова, и не так уж много времени пройдет до вашей с ней встречи.
— Хорошо. — Улыбка у принцессы получилась вымученная, усталая. — Я знаю, ты не позволишь нам отправиться за тобой. Мы будем ждать. Кстати, мы убили ловца. Так что можешь о нем больше не беспокоиться.
— Отлично! — обрадовался демон. — Это очень хорошо, малышка.
Когда подростки ушли подальше от Альтиса с его чутким слухом, Лёнька с возмущением в голосе обратился к своей королеве:
— Кари! Ты что, всерьез собралась отсидеться во дворце?!
— Нет, конечно, — сухо отозвалась девочка. — Проводим учителя, а дальше у нас самих путь неблизкий. Отправимся вчетвером, Каерасса уже оправился после боя. Приготовьте вещи потеплее. Там будет холодно.
Некромант и маг переглянулись. Королева опять оправдала их ожидания. Скучать не придется.
Через полчаса стойкого молчания Калигул едва не взвыл: «Я уже чистый! Оставьте меня в покое, высшие!» Он не выдержал сразу четырех старательных и заботливых рук. Не то чтобы это было неприятно. Просто он понимал, что Пламенным пора бы убраться со двора и заняться собой. Или пусть позаботятся друг о друге — им обоим это требовалось.
— Мы тебе действительно так надоели? — удивленно приподняла тонкую бровку богиня огня.
«Да!» — ответил конь, гневно притопнув трехсекционным копытом.
Пламенные переглянулись, Альтис недоуменно пожал плечами.
— Ну ладно, — ответила Лина. — Тогда сам разбирайся.
И они наконец ушли. Конь проводил их долгим взглядом и занялся собой сам. Когда-то он желал только одного — вернуться домой. До тех пор, пока один безумный высший демон не научил своего слугу любить этот мир.
Пламенные приводили себя в порядок неторопливо, очень тщательно. Кроме того, къяр был прав в своих суждениях — им доставляла удовольствие забота друг о друге. Неторопливая, тщательная…
— Пойдем погуляем, пока мы еще здесь? — Воительница окинула взглядом своего демона.
— Хочешь полюбоваться дворцом? — понял тот.
Воительница кивнула с улыбкой и провела ладонью по аккуратно подстриженной и уложенной золотисто-«ржавой» шевелюре.
Они шли по широким коридорам, держась за руки, как дети. Задерживались, чтобы поглядеть в окна, с придирчивым интересом изучали орнамент на стенах, гобелены и картины…
Первым, на кого они наткнулись в пустых коридорах, был Кукольник. Он страдал похмельем. Увидев двух Пламенных, отнял ладони от больной головы и мгновенно забыл о том, что ему вообще-то плохо после распития «Драконьей пасти» в компании Дантэ.
— Вы что, оба готовитесь к смерти?! — с недоверием спросил посол.
Пламенные коротко обменялись взглядами.
«Почему он это понял?..»
«Он нимадоргец. Они знают, как должен умирать настоящий воин. Мы подготовились к смерти по всем их обычаям».
«Кое-что ты явно перенял от них, мой демон».
«Или они от меня… Нимадорг — империя демонов».
«И то верно…»
— Мы завершаем свою жизнь, Рутъен, — ответил на нимадоргском Альтис.
— У тебя идиотские шутки, Пламенный! — на чистом серебряном рявкнул посол Нимадорга. — Сколько тебе лет — двадцать?! Ты прошел Кошмарову пасть и добился мира только ради того, чтобы сдохнуть?! Сопляк! Может, ты и воин, и маг, какому нет равных, но ты даже еще не жил!..
— Двадцать три, — негромко вставила Пламенная, когда нимадоргец прервался.
— Что?.. — не понял мужчина.
— Мне двадцать три года, — повторила девушка. — Как и Алену Белому Грифону. И мы успели пожить на этом свете столько, сколько нужно, чтобы понять цену жизни и миру.
— И все потерять, — так же тихо добавил Альтис. — Пойдем, моя драгоценная, у нас еще есть время.
Они неторопливо удалились, а нимадоргец, который был ровно в два раза старше, проводил их долгим взглядом, вернулся в свои покои, сел в кресло. Долго сидел, пытаясь совладать с собой. Перед его внутренним взором раз за разом возникали их добрые, но уже не живые улыбки. И бесконечная, нечеловеческая тоска на дне глаз превращала черные зрачки в бездонные колодцы. Да его куклы живее этих двух! Абсолютная готовность к смерти — ее ни с чем не спутать. Рутъен был убийцей и некромантом, но… Белый Грифон не заслуживал такой судьбы. Только не он! А в чем провинилась столь прекрасная девушка, Алина, его сестра?! Перед такой женщиной даже Рутъен, прожженный бабник, готов преклонить колено. Война, проклятая война оставила после себя только мародеров, шушеру… Сгубила чудеснейшие творения мира. Закончилась — и продолжала уничтожать. «Что же мы наделали…» — прошептал посол, закрыв лицо руками.
Два некроманта встретили Альтиса и Алину перед тронным залом.
— Неразлучная парочка опять вместе, — фыркнул демон, едва взглянув в сторону колдунов.
Те поперхнулись заготовленными фразами и обменялись, мягко говоря, удивленными взглядами. Быстро взяв себя в руки, Аллодис заговорил первым:
— Командор! Мы желаем получить дозволение…
— …следовать за мной, — закончил за колдуна демон. Посмотрел по очереди в душу каждого и прохладно осведомился: — А на кой вы мне?
— Мы с Аллодисом давно работаем в связке, — сказал Нангерат, твердо глядя в глаза Пламенному. — Каждый из нас — огромная сила. Вдвоем — в несколько раз больше. На вашем пути, уж наверное, не раз и не два придется столкнуться с такими трудностями, которые потребуют вмешательства Искусства Оборотной Стороны. При всем моем безмерном уважении к вам, командор, вы не владеете некромантией… в достаточной степени.
— И наше присутствие помогло бы вам избежать сотни проблем, которые могут возникнуть, — добавил Аллодис с самым решительным видом.
— Война за совочек в песочнице закончилась ради достижения общей цели — постройки куличей, — усмехнулся демон, разглядывая некромантов. Алина весело хмыкнула. — Что скажешь, Линка, берем с собой эту головную боль?
— Да пусть их… Они ж с тебя живого не слезут, — махнула рукой Пламенная и тут же возмущенно зашипела на колдунов: — Пошляки нимадоргские! Каждый воспринимает сказанное в меру своей распущенности! А я всего лишь сказала, что вы двое все равно своего добьетесь!
— Прошу прощения, — пробормотал Аллодис, заливаясь краской смущения и уперев взгляд в пол. — Издержки мировосприятия…
Демон подавился смехом, ответил:
— Вы очень забавные, люди. Вас стоит взять хотя бы только ради того, чтобы было над кем посмеяться в пути. Выходим завтра рано утром! Опоздавших не жду.
Пламенные прошли к большому тронному залу, шуганув по дороге двух стражников, которые вознамерились было преградить им путь. В зале начали ржать как кони… По полу ползали, едва не вынюхивая какие-то следы, Арох и Лароа.
— И чего они так веселятся? — мрачно поинтересовался у бога-волка дух-хранитель.
— Больные на голову. Что с них, дурных, взять? — ответил Арох, поднимаясь на ноги.
Все время, пока Пламенные были заняты, он тщетно пытался загрузить себя делами по уши, чтобы забыться в работе, чтобы хоть немного утихла тоска и горечь.
Альтис отсмеялся и подошел поближе:
— Что потеряли?
— Здесь где-то «струна» скрученная осталась. Как бы не распрямилась в неподходящий момент. Затянет кого-нибудь и неизвестно ведь куда выбросит… и какими ошметками.
— А здесь все так пронизано защитными чарами, да еще и твоим последним стационарным артефактом, что «струнку» так просто не найти даже мне, — добавил Лароа.
— Поэтому великий дух-хранитель, являющийся страшным и ужасным начальником тайной стражи и разведки, в компании бога-волка ползает по тронному залу кверху задом! — с убийственной серьезностью выдал демон.
Лароа и Арох представили эту картину со стороны, после чего хохотали уже четверо. Прервала веселье вспышка и волновой откат невероятного по силе телепорта.
Эльф и эльфенок стояли рядом.
— Арох вернулся, — заулыбалась, приветствуя мальчишку, Алина.
— Сестренка! — Ни на кого больше не обращая внимания, Волчонок потянулся к девушке, крепко ее обнял, когда она шагнула под его руки. — Как я по тебе соскучился!
— И я по тебе, братишка! — Она радостно попыталась удушить эльфенка в объятиях.
Пока младшие боги ликовали, Волк и первый эльф молча смотрели друг другу в глаза. Один — с лютой ненавистью, другой — с виноватым ожиданием. Лаэторрионис не пытался снова просить прощения, не опускал взгляда, не доказывал своей невиновности. Он смотрел открыто, не пряча ничего глубоко в душе. И от того, что Арох читал в этом взгляде, ненависть гасла, как костер под проливным дождем. Пытки хуже безумия и последующего осознания того, что натворил, быть не может. Как он смог справиться с отвращением и ненавистью к себе? Как жил на грани сумасшествия Альтис, Арох знал. Но у безумного демона была куча братьев, они не давали сорваться в пропасть, а если нужно — прыгали следом. Этот первосозданный был один. Волк чувствовал, что перестает считать его врагом. И, не сказав ничего, Волк подошел к мальчишке, который уже успел отпустить Алинку.
— Как ты? — негромко поинтересовался старший Волк.
— Паршиво, — нервно дернул плечом подросток.
— Я сделал все, что мог, — разлился по залу бархатистый голос бывшего правителя Дома Светлых. — Но вы полностью разделены. Атиан удерживает личность только на запредельной силе воли. И не в моей власти что-то изменить теперь. Прошло слишком много времени…
— Скажи этому придурку здоровому, что он должен своей рукой меня убить! — обернувшись к Лаэторрионису, рявкнул младший Арох.
Первый эльф виновато склонил голову, отводя взгляд.
— Кажется, это единственный способ. Но он очень рискован. Арох может остаться без сути навсегда, если ты умрешь, Атиан.
Волчонок оскалился, зарычав, но быстро умолк, когда ему на плечо легла увесистая ладонь Волка.
— Хватит, младший. Хватит уже.
— Я найду способ, — пообещал эльф. — Найду. Клянусь той жизнью, которая мне уже не принадлежит.
Арох вдруг подумал, что сейчас, не охваченный безумием, без мерзкой твари, что пожирает рассудок, этот эльф являл собой совершенное создание. Смычок сотворила его, вложив немало сил и любви, он вышел шедевром из-под руки мастера.
— Из чего ты создан? — услышал Волк свой собственный голос.
— Из сапфира. — Смычок незаметно появилась рядом и ответила вместо эльфа. Она вошла беззвучно, отводя глаза своим детям. Ласково и коротко прикоснулась к обоим Волкам, улыбнулась Пламенным, наградила Лароа взглядом, от которого тот едва удержался в материальном теле, подошла к эльфу. Посмотрела на него с теплой улыбкой.
Золотой Дракон старалась не смотреть прямо ни на кого из смертных. У ее детей уже давно развился иммунитет, она сама по песчинкам выстраивала им эту защиту. В надматерии она могла контролировать себя, потому что там ее тело полностью замыкало в себе всю истинную суть демиурга. Но не здесь. Для материи она слишком велика. И если воздействие других демиургов оказывалось не столь сильным, то эта способность Смычка была особенной даже среди Создателей. В таком далеком прошлом, что этого уже и не вспомнить, девочка была слепа. Поэтому теперь ее глаза не были глазами в обычном смысле этого слова. Ее взгляд убивал и возрождал, выворачивал наизнанку душу, пронизывал насквозь, оставлял в каждом неизгладимый след. Она старалась не смотреть на тех, кто не мог защититься, потому что понимала — не каждый переживет даже самое слабое воздействие. И как же было хорошо смотреть в глаза того, кто не боялся ее взгляда.
— Из сапфира, в котором жил морской прибой, летний ветер, тепло солнца и совершенство неба. Их было пятеро, моих первых эльфов. Аметист, морской жемчуг, сапфир, опал, янтарь. Пятый получился человеком. Шестой, агатовый, — орком. Седьмой, стеклянный, — въерчем. Остальных мир создал себе сам.
— Сколько же тебе на самом деле лет? — поинтересовался Альтис у бывшего повелителя.
— Я ровесник этого мира, — спокойно, без намека на гордость или превосходство ответил Лаэторрионис.
Демон был раза в три младше.
— Понятно, почему ты так силен… — протянул он и полюбопытствовал: — А телепорт из надматерии?..
— У меня настройка на Ароха, — охотно пояснил первый эльф. — «Тропа» создается мгновенно. Кроме того, я — часть ткани всех реальностей этого мира. Ведь я создан по-иному. Обрена была моим якорем.
— Интересно… — Демон схватил пальцами подбородок и задумался.
— Дети, найдите себе другое место для развлечения, — махнула ручкой Смычок. — Мне нужно поговорить с вашим старшим братом.
— Мы тут «струну» искали, — ответил Арох. — Свернутую. Распрямится не вовремя…
Смычок окинула взглядом зал, наклонилась и вытащила из-под ног искомое. Показала находку сыщикам-неудачникам и недвусмысленным жестом отослала прочь.
Перечить Создателю никто не посмел.
— Мне далеко до тебя тянуться, Торри, ты очень высокий, — услышал демон, уходя последним. — Голова сильно болит?
— Не так, как вначале, — бархатистый голос в ответ. — Уже полегче…
— Торри, тебе нельзя телепортироваться. Ты еще слишком болен. Я не могу тебя потерять.
— А я не могу позволить им погибнуть…
Альтис прикрыл за собой дверь. Взгляд замер на тяжелой створке, некогда рукой мастера превращенной в шедевр. Осознал, что тот, кого Смычок с такой любовью в голосе звала «Торри», больше не враг ему. И от этого стало легче дышать.
— Отдыхать, доделывать все свои дела и собираться, — велел своему маленькому отряду демон. — Уходим на рассвете. Арох, предупреди Стрима, чтобы падал с небес, прощался с Колокольчиком и был готов утром.
— Понял, — кивнул Арох, приложив пальцы к виску и прикрыв глаза.
— А у меня разговор к потомку Каина, — сообщил Альтис, прежде чем исчезнуть в тайных переходах внутри дворцовых стен.
…Костер горел в холодной ночи. Застегнув куртку доверху и даже заправив ремешки на вороте, Альтис, ежась, прошел к огню, сел, протянул замерзшие руки к источнику тепла.
По другую сторону находился, обхватив колени руками и бездумно глядя в пламя, двойник. К его боку жался уродливый низший, он пытался согреть озябшего хозяина.
— Это безумный мир, — нарушил молчание Зверь.
— Почему? — удивился Альтис, услышав подобное из уст того, кто сам безумен.
— Потому, что он не подчиняется мне, — раздраженно взглянув на Пламенного, отозвался Зверь.
Демон фыркнул и рассмеялся. Недовольно заворчал, скалясь, низший.
— Где ты такого верного низшего нашел? — взглянув на зверька, уже не в первый раз спросил Пламенный. — Никогда такого нелепого уродика не видал.
— Где нашел, там больше нет, — привычно огрызнулся Зверь, притянув к себе слугу, как большую мягкую игрушку.
Низший обхватил лапками ногу Зверя и довольно мурлыкнул:
— Хозя-аин.
Удивительно, сколь разумен оказался этот нелепый уродик. До уровня къяра недотягивал, но все же. Странно, ведь подобные обитатели подматерии умом вообще не отличались. А его преданность Зверю вообще выходила за рамки понимания.
Альтис потянулся к огню, беззвучно позвал. Пламя сменило цвет. Зверь слегка оживился, по локоть засунул руку в костер и, блаженно улыбаясь, снова притих.
— Ты понимаешь, что мне придется убить тебя? — нарушил идиллию Альтис.
Шипение слуги. Отсвет белого в желтых глазах. Мурлыкающий голос в ответ:
— Понимаю… Но упрощать тебе задачу не собираюсь.
— Я и не рассчитывал на это, — с хищной улыбкой ответил демон. Лег на землю, закинул руки за голову, любуясь звездным небом. — Грейся, Звереныш. Пока есть время — грейся…
К рассвету маленький отряд был готов и собран. Не хватало только Ветра.
«Где тебя носит?» — бросил мысль по ментальной сети Альтис, прикидывая в голове свой рост и опуская стремя пониже.
«Иду!» — раздраженно отозвался Стримбор.
Через минуту он бегом влетел во двор. Судя по растрепанному виду, скандал пришлось выдержать громкий, один из тех, когда в тебя летят тяжелые предметы… Альтис мог представить это в красках — он знал Сильтарину. В этой маленькой, совершенной женщине скрывалась тысяча демонов и столько же светлых сущностей.
— Позволил бы разок дать себе по лбу — уже бы помирились, — доверительно сообщил демон и заработал в ответ мрачный взгляд.
Ответить вслух Ветер не успел — собранная, готовая к дальнему пути женщина выбежала следом и заявила:
— Все равно вы от меня не избавитесь! Иду куда хочу, мне никто не указ!
Все споры и неурядицы отменила Смычок. Сидя на спине белого эфирного пегаса, призванного из надматерии, она внимательно посмотрела на эльфийку, что-то про себя решила и беспечно сказала:
— Да пусть идет. Все равно не удержите.
— Благодарю, Создатель. — Владычица, склонив голову, произнесла фразу на изначальном. Потом бегом бросилась в конюшню за своей лошадкой.
— Смычок… ну зачем нам еще одна головная боль? — вздохнул демон.
— Ал, Торри — сапфировый эльф. Амари — жемчужная эльфийка. Правящий род Дома Светлых — это их потомки. Думаешь, ты сможешь удержать жемчужину, в которой бушует ураган?
— Морской жемчуг, — вдруг понял Стримбор. — Так вот почему она так светится!
— Точно, — кивнула Создатель. — Прекрасная вышла девочка.
Вскоре отряд был готов к отъезду.
— Удачи, демон, — попрощался Лароа с тем, кто участвовал в его создании. — Возвращайся.
— Пошел бы ты… — буркнул под нос Пламенный, — …работу работать.
Когда они выезжали из города, вершины тонких шпилей освещал розовый рассвет. Альтис обернулся в последний раз. Смотрел, запоминал город, который родился только благодаря прихоти искателей. Направив къяра дальше по дороге, усмехнулся и негромко запел неприличную «Дорожную балладу». Ее тут же подхватили остальные бессмертные. Подпевала даже Смычок.
— Что там у нас первым на пути? Мы на северо-запад? Значит, Исен? — Стрим прикидывал дальнейший путь и вспоминал города.
— До Исена — это крюк, — покачала головой Смычок. — Идем прямиком в Литт.
— А лучше до Исена, — возразил Альтис. — Прямиком в Литт — это по таким буеракам пробираться! Проще уж крюк сделать, но по нормальной дороге.
— Я Золотой Дракон или кто? — Девочка изогнула бровку. Глаза посинели как льдинки.
— С силой как у паршивого архимага, — напомнил демон.
— Тем не менее поведу до Литта я. Прямиком. Своими путями, — сказала Смычок.
— А смертные по ним пройдут? — Демон кивком указал на некромантов.
— Проведу, — смерив взглядом двух колдунов, решила демиург.
— Не говори потом, что я не предупреждал, — умыл руки демон.
Дальше вела маленький боевой отряд девочка на белом эфирном пегасе.
— Ты не можешь идти с нами, Василиса. — Девочка отложила клинок, который полировала масляной тряпкой, и смотрела на девушку спокойно и серьезно. Та, которая росла рядом с королевой, воспитывала ее, была и нянькой, и ближайшей подругой, теперь разозлилась:
— Вы еще дети совсем! Все! Куда вас опять понесла нелегкая?! Вы не боги и не герои, а всего лишь дети!
— Черный Пламенный некромант огромной силы, хороший боец, отважен и очень умен. Красный Пламенный маг, очень сильный, искусный, талантливый, отменный воин. Янтарное Зеркало, воспитанница демона, драться умеет неплохо, дипломат. Снежный волк — бессмертный оборотень стаи, — с ледяным спокойствием перечислила Карэн. — Все очень выносливы, не подвержены большинству болезней, обладают повышенной регенерацией, пониженным болевым порогом и отменным здоровьем. А что можешь предложить ты, Василёк? Ты вынослива настолько, чтобы пройти с нами далеко не самый легкий путь? Ты сильна, сможешь за себя постоять и защитить ближнего или окажешься обузой для нас и сгинешь в пасти первого встреченного зверя? — Кари подалась вперед, заглядывая в глаза девушки. — Станешь помехой и якорем в нашем нелегком походе. И что я скажу Ароху, если ты погибнешь?
Девушка растерянно молчала, слушая свою воспитанницу и королеву. Повисла тишина. И Василиса нарушила ее первой:
— Иногда, Кари, ты меня пугаешь.
— Я императрица, Василёк, — мягко ответила девочка. — Императрица огромной страны. Если на мне еще нет короны — это не значит, что нет ответственности. И мне нужно сделать еще очень много, чтобы защитить свой народ. Не бойся за меня, я достаточно сильна, чтобы выжить и победить. Это за тебя я боюсь. Поэтому прошу тебя — дождись меня здесь.
— Хорошо, моя императрица… — вздохнула девушка. Подошла, села на кровать рядом с Кари, обняла девочку. — Только вернись. И будь осторожна, я тебя умоляю.
— Буду, — пообещала девочка и позволила себе ненадолго расслабиться.
С той, которую она привыкла считать своей старшей подругой, было тепло и хорошо. И можно забыться хоть чуть-чуть перед тем, как отправиться в далекий и крайне опасный путь. Узнай демон, куда их «нелегкая понесла» на этот раз, — отлупил бы учеников ремнем — и был бы прав.
Большая, диаметром около трех метров, Печать была вырезана в камне на полу. Рядом стояла четверка подростков.
— Все собрали? — снова поинтересовалась Кари.
— Да все, все… — отмахнулся Лёнька.
Еще ночью они начали собираться. И девочка сообщила мальчишкам:
— Нас ждут скалы, холод, голод, отсутствие воды, куча опасных тварей, невозможность заночевать где-то, кроме как на камнях, продуваемых ледяными ветрами.
— А куда мы отправляемся-то? — поинтересовался Эрхан.
— На Драконью Гряду, — сказала Зеркало.
В ответ раздался слаженный стон. Парням захотелось сказать, что они не самоубийцы, что их всех сожрут, а если не сожрут — то они переломают все кости. Что вообще они не протянут на Гряде даже дня! Но они промолчали. А через минуту — живо обсуждали, что и как с собой тащить, какое снаряжение откуда достать, какую одежду взять…
Вот и стояли теперь, слишком тепло одетые для летней ночи. Карэн пришлось применить шантаж с угрозами, чтобы заставить Лароа найти все самое лучшее. Даже рюкзаки за спинами ребят были особые, «разгрузочные», не говоря уж о другом снаряжении. Ни один из ребят сейчас не мог сказать, что тащит на себе больше половины своего веса, — этого просто не чувствовалось. Вес распределялся равномерно на все тело, и вся ткань одежды и рюкзаков была насквозь пропитана чарами легкости.
— Ну пошли, — вздохнула принцесса, первой ступая на камень.
Ребята заняли свои места, дождались, пока девочка активирует телепорт. Их было всего три, пользоваться ими могли только те, в ком течет кровь Янтаря. Вспышка… потеря ориентации… Холод и ветер в лицо. Голые, холодные скалы. Стены дворцового подземелья сразу стали казаться уютными.
— Добро пожаловать в пасть Кошмару, мои друзья-придурки, — истолковал произошедшую телепортацию снежный волк.
— И как эта халупа еще не развалилась? — Кутаясь в куртку, Альтис уныло разглядывал место, где им предстояло провести время до утра.
Ему приходилось ночевать в таких местах, по сравнению с которыми эти развалины когда-то роскошного двухэтажного дома были настоящими хоромами. Но он все равно предпочел бы костер и звезды над головой.
— Перестань корчить кислую морду, — потребовала Создатель, поравняв своего пегаса с къяром демона.
— А чего ты от меня ждешь при виде этого памятника позапрошлому тысячелетию?
— Улыбки пошире, что ровесника встретил! — ядовито ответила демиург.
— Что?! Ты что, намекаешь на то, что я такая же старая развалина?! — возмутился демон.
Смычок хохотала. Потом направила пегаса к дому:
— Ну не была я тут несколько тысяч лет, что же теперь — на улице ночевать?
— Уж лучше на улице… — вздохнул демон, направляясь следом за демиургом. — Мы вообще где?
Альтис понимал, что они сейчас где-то между Сильвергардом и Литтом. Обычно он чуял свое местоположение. Демон не зря был лучшим среди искателей проводником, дороги которому мир сам бросал под ноги. Он знал все тайные тропы, весь континент был опутан этими тропами, восточное крыло чуть больше, западное — меньше. На тропе он всегда мог почувствовать, в какой точке он находится. Но невидимые дороги охватывали далеко не все пространство. И Альтис всегда терялся в таких местах, если под рукой не находилось карты.
Пламенный взирал на двухэтажные руины. Стены прохудились, от окон — одни воспоминания, кровля частью сгнила, частью отвалилась… Альтис поднялся на второй этаж, стоял, разглядывая небо. Вверху темнело, уже проглядывали звезды.
— Я в доме для душевнобольных со съехавшей крышей.
— Не бухти, — потребовала Смычок.
Она взяла в оборот некромантов, Волков, эльфийку, и за полчаса они навели в доме относительный порядок. Приемлемые для ночевки комнаты вместе с найденной мебелью обрели сравнительно благоустроенный вид. На первом этаже жарко горел камин, обогревая через трубы весь дом. Ужин приготовили быстро, ночные дежурства отменили за ненадобностью — Создатель заявила, что в ее доме, даже если не считать защитных кругов и куполов, которые создали некроманты и боги, опасаться нечего. Укладываться спать все предпочли на первом, обогретом этаже — ночь была довольно прохладной.
Только недовольный Альтис с кислой миной на лице спать ложиться явно не собирался. Более того, судя по его виду, он как раз решал, в каком направлении лучше пойти гулять. Создатель вздохнула, обошла демона так, будто собиралась идти по своим делам, и неожиданно коснулась ладонью его затылка.
Пламенный замер, пристально взглянул на девочку. Она и не думала исчезать с его глаз.
— Дракон… ты просто мелкая зараза! — с тоской произнес демон.
— Зараза я крупная, только ростом не вышла, — отозвалась она. — И я удивлена, как это ты еще на ногах стоишь?
— Чтоб я еще раз… с драконом связался!.. — простонал Альтис, обхватив затылок ладонью и стараясь держать глаза открытыми. — Как же я ненавижу ваш самоуверенный род! Смычок. Не делай так больше.
После чего с грохотом рухнул всем своим немалым весом на деревянный пол, потеряв сознание.
— До утра он будет спать как младенец, — произнесла довольная Создатель. — Лина, Арох, его нужно перенести с пола на кровать.
— Утром он будет очень злой, — вздохнула воительница.
— Мне не привыкать, — улыбнулась Создатель. — Зато нормально выспится. Когда он отдыхал последний раз? Не с его здоровьем так себя изводить.
— И то правда, — согласилась Пламенная.
Старший Арох поднял на руки тяжелого, несмотря на видимую хрупкость, побратима, понес в комнату. За ним ушла и Алина. Волчонок утомился за день и уже спал, выбрав себе место поближе к теплому камину. Эльфийка давно ушла в облюбованную комнату, а Ветер где-то летал. Колдуны сидели на полу у камина, греясь и изредка переговариваясь, глядели в огонь. Смычок увидела, что двое смертных ко всему еще и грызут мелкие сухарики с орешками из сухого пайка, села между ними и тут же запустила руку в мешочек. Закинула себе в рот несколько сухариков и довольно прищурилась.
Некоторое время блаженную тишину никто не нарушал. А беззвучно разговаривать умели не только искатели. Пусть колдуны для этого разговора пользовались мимикой и жестами.
Первым нарушил молчание Аллодис. Он сидел по левую руку от Создателя.
— Госпожа…
— Мм… — отозвалась девочка, грызя сухарик.
— Может, мы, конечно, не вовремя со своим вопросом… — продолжил некромант. — Но скажите, госпожа… кто вы?
Девочка обычно не смотрела в глаза. Никому, кроме бессмертных. И теперь Аллодис понял, почему она этого не делала. Дыхание перехватило. Реальность перестала иметь значение. Она коснулась лишь поверхности его души, но колдун вмиг ощутил себя нагим и беззащитным. Нангерат удивился выражению лица друга, но вскоре испытал то же самое. Только еще сильнее и ярче.
— Вы действительно хотите это знать, парни? — поинтересовалась Смычок, не скрыв легкую усмешку.
Она позволяла видеть лишь самые смутные блики своего естества — те, что не могла полностью скрыть. Даже на десятую долю раскрытая суть демиурга растворила бы в той, кто казался лишь подростком, любого смертного.
— Пожалуй, что нет, — нашел в себе силы ответить Аллодис.
Девочка кивнула и некоторое время молча продолжала грызть сухарики. Потом негромко сказала:
— Ты, Аллодис, не человек. Я слышу музыку каждого, а сейчас узнала твою. Маскировка у тебя прекрасная, ты и сам не знаешь, что носишь в себе. Тебе никогда не казалось странным, что ты понимаешь бессмертных? — Она вновь посмотрела на некроманта, но в этот раз он перенес взгляд спокойно.
— Другим казалось, — тщательно взвешивая слова, ответил светловолосый колдун. — Я всегда считал это нормальным и удивлялся чужой слепоте.
— А стоило разок удивиться своей зрячести, — сказала девочка. — Когда-нибудь я скажу спасибо тому, кто послал тебя и сплел реальность, из-за которой ты сейчас здесь, некромант. Благодарю вас обоих, Аллодис и Нангерат, за то, что вам хватило отваги и преданности последовать за Альтисом.
— Не стоит благодарить нас, — смущенно ответил Нангерат. — Мы еще ничего не сделали.
Она подарила им обоим улыбку и снова сосредоточилась на сухариках. Через некоторое время Аллодис не выдержал и все-таки дал ход своему любопытству, не особо надеясь на ответ:
— А почему — Смычок?
— Потому, что я виртуозный скрипач, — ответила Создатель, глядя в пламя. Глаза у нее снова почернели. — Тот, кто послал тебя сюда, колдун, дал мне это прозвище. Поэтому, отвечу… Я не вижу мира так, как это привычно любому из вас. Мне было столько лет, на сколько сейчас выглядит это тело, когда мне выжгли глаза раскаленным прутом. Теперь мои глаза нельзя обмануть. И музыка каждой души мне слышна. Скрипка — это мой инструмент творения. Поэтому — Смычок. Скрипачка…
Она уставилась в огонь. Аллодис ощутил, что погляди на него сейчас эта девочка, чуть старше его дочек, — он бы сгорел. Некромант переглянулся с другом и увидел, что Нангерат тоже это понимал. Становилось не по себе от такого близкого соседства со столь могучей и непредсказуемой силой.
Девочка по-прежнему смотрела на пламя:
— Я не смогу тебе сыграть, отраженный. Но я могу спеть. Если ты захочешь услышать.
Аллодис не спросил, почему она назвала его «отраженный» и что это значит. Только выдохнул, как будто ныряя в ледяную прорубь головой:
— Хочу услышать…
Она ссыпала обратно в мешочек сухарики с маленькой ладошки. И запела без слов, тихо, чтобы не тревожить спящих. Это даже отдаленно не напоминало человеческий голос. И песнь богов — лишь отчасти. Не было музыки, но она звучала. Не было слов, но Аллодис слышал их. Там, где голоса не было, звучали десятки голосов…
Хотелось плакать, когда она пела о тоске и боли, убивать, когда пела о ярости и ненависти. Казалась стальной собственная воля, когда музыка говорила о стойкости духа и силе. Некромант потерялся в этом чуде, и его пробрало сладкой дрожью, когда музыка, не переступая тонкую, невидимую грань меж чувственностью и пошлостью, превратилась в ласкающий огонь любви. Полный страсти и чувств танец самой ночи. Уверенность в силе, стойкости и доброте… его, Аллодиса Дор Керрована, рыцаря смерти… Многогранная, глубокая, безбрежная Музыка, та, что захватывала без остатка!..
Когда она замолчала, некроманты далеко не сразу сообразили, что наступила тишина.
— Спокойных снов, мальчики, — вставая, сказала Создатель.
— Пожалуй, я и правда пойду спать, — с трудом понимая собственные слова, сказал Аллодис.
Внутри него продолжала звучать самая невероятная музыка, какую ему когда-либо доводилась слышать.
Альтис проснулся на рассвете. Сладко потянулся, как большой кот, открыл глаза, сел на кровати. Вспомнил вчерашний вечер, чем мгновенно испортил себе настроение.
— Др-раконы… демиур-рги, — сквозь зубы процедил демон, одеваясь. — Наглое, самовлюбленное, самоуверенное племя!
Раздражение хотелось на ком-нибудь сорвать. Например, поднять пинками весь отряд и отправить в путь без завтрака, показав, кто здесь командор. Альтис так бы и сделал, если бы не был уверен, что придется лоб в лоб столкнуться со Смычком, против воли которой он не пойдет из простого каприза. Но как же его бесило, когда кто-то вдруг начинал думать, что может что-то решить за него!
Впрочем, выспался он заметно лучше, чем обычно. Оставалось только пойти к примеченному еще вчера колодцу и вылить себе на голову ведро холодной воды, чтобы окончательно схлынула злость вместе с остатками сна.
Выйдя на улицу, демон застал интересную картину. Некроманты сцепились меж собой, как бойцовые псы на арене! Ни о какой разминке речи и быть не могло — так можно только отношения выяснять, а не тренироваться!
— Что, опять в песочнице лопатку не поделили? — Глубокий, сильный голос демона невозможно было не услышать. Колдуны, отпрянув друг от друга, одинаково зло уставились на демона. — Какого нежитя мордобой устроили? Один наступил на любимый куличик другого?
Колдуны молчали, бросая редкие, разъяренные взгляды друг на друга.
— Ладно, мне-то что, — честно признал демон. — Можете хоть убить друг друга. Только из состава отряда вы двое исключены. Отправляйтесь обратно.
Аллодис пришел от этих слов в ужас:
— Командор!.. Не нужно, я больше не…
— Командор, моя вина в возникшем конфликте ничтожна! — выпалил Нангерат, перебив соратника.
— Чего?! — мгновенно взъярился Аллодис. — Да это ты начал!.. Тупой недоносок…
— Придурок безмозглый, — ответил Нангерат с презрением.
— Два великовозрастных имбецила, — припечатал демон. — Повторюсь — мне все равно, что вы не поделили, но решите это миром! Иначе — отправляйтесь хоть в задницу Кошмару, но со мной вы дальше не пойдете.
Альтис отвернулся и направился к колодцу. Настроение оказалось изрядно приподнятым.
Через час отряд снова отправился в путь. Ехали медленно, потому что если раньше здесь и была какая-то дорога, то теперь от нее остались одни воспоминания. Как и обещал Альтис — буераки самые настоящие. Скалистая, холмистая местность, заросшая низкими кустами и высокой травой.
Альтис внимательно изучал свой немного сонный и слегка замерзший в это прохладное утро отряд.
Рина досыпала в седле на лошади Ветра, а Стрим одной рукой обнимал и поддерживал любимую женщину. Эльфийка, за десятилетия привыкшая к относительно спокойной жизни, устала от того, что происходило в последнее время. Она искала крохи покоя в руках у Ветра. Стримбор шел вперед, ничего не ожидая и ни на что не надеясь. Когда придет час смерти, которую бог ветра ожидал, он просто закроет глаза. Альтис не мог сказать ему ни слова в укор.
Арох устал. Ему было страшно. Очень. Он боялся за младшего, за Пламенного, за Алину и Стрима. Боялся остаться один. И устал от этого чувства, которое постоянно грызло его изнутри. Его снедала горечь потерь и безнадежность будущего. Младший… Атиан, как с того памятного дня стали звать Волчонка, испытывал примерно то же, разве что в меньшей степени. Он оказался сильней и уверенней старшего, потому что был младше, потому что испытал меньше боли и унижений. Только был еще и очень зол тем, что Арох не спешил выполнить его требование. Атиана тяготила его жизнь. Он был свободным волком, он еще не забыл, что такое четыре лапы и пьянящее счастье охоты. И желал снова вернуться в свою родную божественную шкуру. Даже если ради этого придется умереть. Что будет дальше — он не задумывался. Даже не так… он заставлял себя об этом не думать.
Смычок о чем-то болтала с Алиной и радовалась как девочка.
Некроманты, как и ожидалось, с независимым видом держались друг от друга подальше. На подтрунивание и вопросы о разбитых физиономиях предпочитали не отвечать.
Увидев, что все идет как обычно и пока не требует его вмешательства, Альтис достал свою изрядно потрепанную книгу для записей и углубился в планирование очередного гениального безумства.
К полудню Смычок убедилась, что основная злость уже успела перекипеть в душах некромантов. Она осторожно огляделась, поравняла пегаса с конем Аллодиса. Несколько ничего не значащих фраз завязали разговор. Выбрав момент, Смычок спросила, глядя исключительно перед собой:
— Что вы все-таки не поделили?
— Мировоззрение и отношение к жизни, — спустя минуту отозвался некромант. Он повернулся к девочке.
— Как все серьезно, — после небольшой паузы сказала Создатель и взглянула снизу вверх, в глаза мужчине.
Аллодис окунулся в бездонные, разноцветные, как мозаика в калейдоскопе, глаза. Пропал в них. Вынес из бездны странную смесь чувства почитания и отцовской любви к этому сверхсуществу. Он знал — Смычок была предельно осторожна с ним. Даже, пожалуй, нежна. Иначе его бы давно уже не было в живых.
А вот подъехав ко второму нимадоргцу, оказалась несколько менее сдержанна. Колючий взгляд без лишних слов в глаза колдуна, и тот, бледный, в испарине и дрожи, уже распластался на шее своей кобылы. Когда Альтис объявил привал, Смычок обнаружила, что нимадоргцы как ни в чем не бывало разделили свой сухой паек и живо что-то обсуждали.
Демон отвел в сторонку демиурга и развернул карту:
— Мы вообще где? И сколько нам еще идти по этой местности?
Смычок огляделась, посмотрела на карту… Вцепилась в карту обеими руками и снова огляделась.
— Развоплоти меня Хаос! — в сердцах ругнулась она. — Мы немного отклонились с пути. Сейчас придется идти на северо-запад, чтобы вернуться на нужную дорогу. Если успеем, то будем в Литте завтра к утру. Хотя я рассчитывала на сегодняшний вечер. Плохо. Странно…
Смычок еще долго что-то недовольно бормотала, просчитывала и начинала ругаться на нимадоргском.
К тому времени, когда краткий отдых закончился, демиург объявила:
— Какой-то из этих бездарных ублюдков вмешался в наш путь! Поэтому доходим до вот этого места. — Девочка ткнула пальцем в карту. — А оттуда ведет старая «быстрая тропа». Только ведет она прямиком в Тарийское графство.
— Нам это по пути, — быстро сказал Альтис, не позволяя никому себя перебить.
Карина — урожденная графиня Тарийская. Значит, будет возможность попытаться оставить Алину с матерью. И не тащить за собой это невинное дитя.
— Решено, — кивнула девочка, сворачивая и отдавая демону карту.
Нужного места они достигли позже, чем рассчитывала демиург. Древнюю, нехоженую «быструю тропу» нашли не сразу. Но, ступив на нее, еще до вечера достигли графства.
Дорога оборвалась так внезапно, что у демона закружилась голова. Мгновение назад къяр нес своего хозяина по лесной тропе, и вдруг они оказались на широком тракте. Впереди лежала небольшая деревенька с полсотни домов. С холма Альтис увидел, что там вовсю гудит ярмарка. Впереди, дальше, у горизонта, возвышался замок. Даже отсюда демон видел, что родовое гнездо графов находится в весьма плачевном состоянии. Бедная Карина. Как она все это вытягивать собралась?
— Пойдем на ярмарку сходим? — предложила Алина, поглядывая на замок.
Судя по солнцу, было всего около пяти часов. Они вполне успевали разок пройтись по торговым рядам.
— Было бы неплохо, — вставила свое слово Смычок. — Мне нужна повязка. Я не могу спокойно находиться среди людей, слишком велик соблазн взглянуть.
— Решено, — кивнул Альтис.
Демон поглядел на ясное небо. После утреннего дождя свет был все еще чистый. Он поймал солнечные лучи руками, немного повозился и вскоре протянул Создателю ленту. Она выглядела как золототая, на ощупь казалась атласной.
— Красивая, — оценила девочка. Повязала на глаза. — Ты действительно один из величайших мастеров материи. Спасибо.
— Не за что, — ответил Пламенный.
Демон остановил свой отряд рядом с торговыми рядами.
— Лошадей слишком много. Это не сильвергардская торговая площадь. Ряды недостаточно широки.
— Я поведу лишних коней в обход, — вызвался Волк.
— Хорошо, — кивнул Альтис, даже не думая расставаться со своим къяром.
Все, кроме наглого демона, предпочли пройтись пешком. Пламенный лениво оглядывал спутников с высоты спины своего коня. Ветер и Рина задержались у лавки с украшениями, и вскоре эльфийка обзавелась браслетом, усыпанным белым жемчугом. Альтис присмотрелся и увидел пару к этому браслету на запястье брата. Только без жемчуга. Мужской и женский. Остро резануло по сердцу чувство вины — такой подарок он должен был преподнести Марье. Брат и эльфийка даже в этом безнадежном пути не побоялись обручальной пары на запястьях. Безрассудно. Отчаянно. Глупо. Только так и должно быть.
Волчонок, Смычок и Алина прилипли к оружейной, но пока не заходили внутрь, довольствуясь тем, что лежало на уличных прилавках.
Быстро и слаженно прошлись по рядам некроманты, купив какие-то необходимые мелочи. Альтис мысленно прикинул, чего ему не хватает. Ничего не придумывалось, кроме пары яблок для Калигула и рыжего пегаса. Покрутив головой, демон увидел прилавок с фруктами. Слез со спины зверя, подошел, купил два десятка крупных, красных яблок. Два сразу отдал Калигулу, пару сунул в карманы, остальные отправил в седельную сумку.
— Ал! — раздался рядом счастливый детский визг.
Демон обернулся и успел подхватить на руки шуструю маленькую девочку. Она стиснула шею демона в порыве радости.
— Братик мой, — счастливо сказала Яночка и прижалась к демону.
— Маленькая моя, — заулыбался Пламенный, ласково обнимая ребенка. В груди разлилось тепло пополам с горечью. Сдержав боль, он провел рукой по ее мягким, волнистым волосам, поцеловал в висок, прижался щекой. — Как же я по тебе скучал, родная.
— И я по тебе, — тихонько призналась девочка, тепло дыша в плечо.
Подошедшая Алина увидела Яну на руках демона и почти сразу услышала голос матери. Она звала ее младшую сестренку.
— Мама!.. — вскрикнула воительница. Забыв обо всем, она бросилась на зов, ей не предназначенный.
Некроманты, немного отстав от остальных, увидели картину, которую запомнили навсегда. Демон стоял посреди шумного торжища, держа на руках маленькую девочку и никого вокруг не замечая. И лицо у него было такое…
Впрочем, через несколько мгновений, услышав голос Карины, он совладал с собой.
Невозможно было сказать, что молодая графиня уже вступила в права наследования. Она по-прежнему вела себя как обычная женщина. Даже платье ее было не богаче наряда жены купца средней руки. Только ее и дочку сопровождало двое охранников-оборотней. И они с огромным подозрением наблюдали за новоявленными «друзьями госпожи». Особенно за двумя некромантами, от которых явно несло смертью.
Карина несказанно обрадовалась появлению дочери, демона, богов. Да и колдунов была рада видеть. От ее внимательного взгляда не ускользнула обручальная пара браслетов на запястьях эльфийки и Ветра, уникальное сходство Волчонка и Ароха, изменения, которые произошли с Альтисом.
Удивление вызвала девочка с золотой лентой на лице. Некроманты преклонялись перед маленьким, худым, угловатым подростком, да и боги относились к ней как-то по-особому. Но больше всего ее удивила сама девочка.
— Поверь, дитя, тебе не хочется знать, что скрывает дракон, нося повязку на глазах, — тихо произнесла она, стоило женщине подумать о причинах такого украшения. Дракон?.. Это Карина-то — дитя?!
Вскоре они оказались у замка. В эти «почти руины», как метко выразился демон, конечно, никто и не думал идти. Семья Карины на время восстановления родового гнезда расположилась в большом трехэтажном доме неподалеку от замка.
Весь вечер для демона прошел как в тумане. Он рассеянно отвечал на вопросы, улыбался Карине и Якову, что-то рассказывал, а сам смотрел по сторонам и не прекращая думал, как наследная графиня живет в такой бедноте? Нет, ее это ничуть не тяготило, она много лет прожила в крохотной деревушке, но… Но Альтис-то не мог себе позволить оставить ее в такой ситуации.
К ночи, когда наконец все разошлись спать, Альтис сидел в кресле, держа в руках кубок с вином, и смотрел в огонь камина. Ночь была не по-летнему прохладной.
— Почему ты не спишь, дорогой? — Женщина подошла и тихо опустилась в соседнее кресло.
— Думаю, как помочь тебе выкарабкаться из этой нищеты, — честно признался демон.
— Не беспокойся, Ал, — тепло улыбнулась графиня. — Это не твоя забота, да и не нищенствую я, что ты, в самом деле…
Пламенный подметил, что черты ее лица стали резче, что вокруг глаз легли тени усталости, которые она пыталась тщательно замаскировать.
— Карина, не обманывай меня, — качнул головой Альтис. — Я не слепой. Знаешь, я получил от императора титул, немалые земли и дивиденды. Я не знаю, нужна ли тебе морока с еще одним владением, но все свое состояние я перепишу на тебя в первом же банковском филиале. У меня на счету много денег, которые мне ни к чему. Я написал завещание на имя Яночки… но вижу, что ошибся. Деньги тебе понадобились гораздо скорее, чем малышке исполнилось семнадцать. Завтра же с утра собирайся и поедешь со мной в банк. Не надо, не возражай мне. Я люблю тебя как мать. Мне все это золото все равно ни к чему — не в могилу же мне его с собой тащить.
Женщина долго молчала, потом тихо ответила:
— Хорошо. Но я буду ждать, когда ты вернешься, Альтис. И если захочешь — позабочусь о твоих владениях в твое отсутствие. Но официальной хозяйкой — не стану.
— Карина… — снова позвал демон, и она подняла глаза. — Я знаю, что прошу о невозможном. Но прошу тебя. Хотя бы попытайся удержать Алину. Пусть она останется с тобой.
— Я попытаюсь, — ответила женщина, и тут же раздался ядовитый возглас:
— Размечтались!
Демон обернулся и увидел очень недовольную девушку. Со вздохом снова уставился в огонь. Мать попыталась заговорить с дочерью, но та, изрядно рассерженная, и слушать ничего не желала. Потом вдруг успокоилась и спросила, заставляя демона вновь оглянуться:
— Ты давно последний раз была во всебожественном храме, мама?
— Около месяца назад, — что-то в уме подсчитав, ответила женщина. — Лина, к чему вопрос?..
— Сходи в храм, мамочка, — ответила девушка, пристально глядя на женщину. — Подумай, почему с нами нет Трэна и Когана. Ты увидишь, мама, что две статуи второго круга Купола — изменились. Их больше нет. Их убили. А еще ты увидишь новую статую. Статую огненной богини, Алины Пламенной, единственной дочери Огня.
Повисшая тишина казалась звенящей.
— Это правда? — странным голосом спросила Карина.
— Правда, — отозвался Альтис.
— Бедные вы мои… — неожиданно прошептала женщина и заплакала.
Через час демон вышел из дома. Ночь не мешала ему видеть. Тем более что луна на небе светила ярко. Поплутав, демон обосновался под деревом на заднем дворе. Отсюда хорошо было видно родовое поместье. Точнее, то, что от него осталось. Демон сел поудобней, скрестил руки на груди и пристально уставился на то, что являлось целью его вынужденной бессонницы. Вскоре замок ожил…
Когда перестало хватать сил и концентрации, он тихо запел и освободил руки, помогая себе жестами и голосом. Ощутив рядом чье-то присутствие, понял, что ему становится гораздо легче творить. Алина осторожно устроилась рядом, прижалась плечом к плечу, делясь теплом и силами.
Они закончили с рассветом.
— Ты все-таки самый талантливый, — устало сказала воительница, с трудом найдя в себе силы открыть рот. Губы обветрились и потрескались, кожа разогрелась до температуры раскаленного металла. Альтису было не лучше. Если бы не доспех демона, вовремя призванный обоими, военная форма уже давно бы превратилась в горелые лохмотья. Собственно, только из-за непомерной температуры собственных тел Пламенные еще пребывали на ногах, а не лежали в глубоких обмороках.
— Пойдем найдем воду, а то дерево сейчас сожжем, — хрипло сказал демон, с усилием поднимаясь и помогая встать девушке.
Каждый шаг давался тяжело, но до колодца они все же дошли. Ни о какой силе, кроме физической, не могло быть и речи после целой ночи непрерывной работы.
— Закуси мной Пожиратель Душ, — прошипел демон, обнаружив пустое ведро и разорванную цепь.
Подобрав обрывки цепи, сжал звенья в ладони. Через минуту они сплавились в металлический комок. Ведро тут же было брошено в воду.
— Не лопнула бы… — обеспокоенно пробормотала воительница, пока Альтис вытаскивал воду из колодца. От его ладоней цепь накаливалась докрасна.
Сразу выливать на себя полное ведро холодной воды было по меньшей мере глупо. Да и опасно, не говоря уж о том, что мучительно. Руки в воду они опустили одновременно. И одновременно взвыли от боли. Им-то было хорошо в «раскаленном» состоянии! Но соприкасаться с миром невозможно. А остывать после того, как пробыли горячими так долго, — весьма неприятно.
— Больно, — прошипела Алина.
Секунд через тридцать вода закипела.
— Походный котел без костра греть можно, — сквозь зубы высказался демон, аккуратно выливая кипяток на девушку и бросая ведро обратно в колодец.
Ее передернуло от холода и от мысли, до какой же температуры раскалилось ее тело, если кипящая вода ей кажется такой холодной, будто ее только что набрали из проруби.
Еще пара ведер была доведена до кипения и вылита по очереди на головы Пламенных. Не помогало. Они не остывали, только от холода становилось плохо.
— И что ж это вы сделали с собой такое, а? — с сарказмом поинтересовался Ветер. Он выпрыгнул прямо из окна. Не опасаясь, обнял брата и сестру за раскаленные как печь кузнеца, плечи.
— Поразвлеклись немного, — ответила воительница, млея под рукой бога.
Его прикосновение приносило долгожданную, целительную прохладу, а не болезненный мороз, как это делала вода.
— Сам смотри, — кивнул демон в сторону замка, не спеша сбрасывать руку брата со своего плеча.
— Я тебе уже говорил, какой ты дурак? — поинтересовался Ветер, разглядывая восстановленное имение.
— Говорил, умник, говорил… — кивнул демон.
— И повторюсь! — недовольно повысил голос бог. — Ты талантливый придурок.
— Не я один, — отозвался Альтис, глядя на Алину.
— Линка тоже вся в тебя, — хмыкнул Стримбор.
— Я отсюда чувствую, что мама готовит завтрак, и уже есть хочу, — заявила юная богиня. — А потом посмотрим поближе, что у нас получилось.
От соблазна посмотреть поместье не удержался никто. Карина не скрывала, что здесь все стало в сотни раз лучше, чем было в пору ее юности. Демон превзошел сам себя, воссоздавая обгоревшие полуразрушенные стены. Все, вплоть до отделки, витражей цветного стекла, цветов и картин на потолках, цветочков в вазах, изящных арок и резных колонн, — все было воссоздано с таким неподражаемым мастерством… Истлевшие картины в галерее предков — и те оказались вновь целы. Даже боги не могли понять, как он смог сотворить такое. А демон только посмеивался, не собираясь отвечать.
Смычок сняла повязку, огляделась, избегая смотреть на людей. Повернулась к Альтису.
— Драгоценный мой, я говорила, что ты один из величайших мастеров материи? — спросила она. — Беру свои слова обратно. Ты — искуснейший из них. Ни один из известных мне мастеров не обладает твоей волей и выдержкой, златоглазое мое сокровище.
— Я знаю, что я гениален, — довольно усмехнулся демон. — А еще неповторим, непобедим, уникален, всемогущ и самоуверен.
Создатель улыбнулась печально и ласково, снова завязала глаза:
— Поторопись решить свои дела за сегодня. У нас нет лишних часов.
Демон кивнул и позвал:
— Карина! У тебя будет еще время осмотреть свое имение. Нам нужно кое-что решить.
— Конечно, — кивнула женщина. Она коротко попрощалась с теми, кто остался, и направилась вслед за демоном и старшей дочерью. Волки переглянулись и увязались следом.
— А тебе-то с нами зачем, Арох? — поинтересовалась графиня у бога-волка.
— Я вспомнил, что тоже весьма не беден, — обронил тот. — И желаю вложить свои капиталы в дело. Дорогая графиня Тарийская, у меня совсем нет времени заниматься делами. А с твоей деловой хваткой, я уверен, ты найдешь достойное применение золоту.
— Я все верну, Арох… — В карих глазах женщины стояли слезы, когда она смотрела на Волка.
Тот мягко улыбнулся:
— Не торопись.
Ближайший филиал нужного банка был в трех часах пути от поместья. Пламенные и Волки отказались брать коня Карины. На своих зверях они преодолели это расстояние менее чем за час.
Крохотный городок назывался Тиро и вызывал у демона мерзопакостные смешки. Tairo, как звучало название на изначальном, в переводе на серебряный означало Великий и призванный быть Совершенным.
Раздражительный после бессонной ночи Альтис с азартом матерого садиста запугал клерков, довел до нервной икоты управителя банка, секретаря и нотариуса.
— Хватит уже, Ал, мой дорогой мальчик, — пожалев людей, попросила Карина, чем привела в состояние, близкое к инфаркту, сразу троих: управителя, нотариуса и секретаря.
Демон в ответ недовольно скривился. Женщина повернулась к дочери:
— Алинушка, доченька, утихомирь брата, пожалуйста.
— Ал, заткнись, — сказала Пламенная. — Я тут приметила пару жертв, убьем их, когда закончим с документами. Ты как сегодня хочешь — поджарить на медленном огне или порезать на ремни?
— Одного порежем, а другой пусть на это смотрит, — промурлыкал большой довольный хищник.
— Дети, — укоризненно взглянула на них владелица этих земель. — Ну посмотрите, до чего вы людей довели! Хватит издеваться.
— Да мы еще даже не начали, мам! — в голос отозвались Пламенные.
Демон придирчиво оглядел людей. Нотариус, мужчина чуть за тридцать, зарос бородой, как лесовик. Плотный, с немаленьким «пивным животом», и все же достаточно проворный, чтобы выйти победителем в драке один против трех. Секретарь — совсем молодой парнишка. Он пребывал на грани меж замешательством и восторгом от того, что видит так близко не только графиню, но и сразу две живые легенды, да еще в такой компании… И с такими невероятными родственными связями… Управитель банка — мужчина за сорок, худ, жилист, хваток. Аккуратная, но простая одежда, открытый взгляд, волевое лицо. Привык ко всякому и явно пережил войну на фронте. Тем не менее даже его приводили в ступор эти посетители банка. Но он быстро взял себя в руки и занялся документацией. Заминка вышла, когда дело дошло до проверки подлинности личности. Это у людей, орков и эльфов достаточно взять пробу крови. Но перед управителем сидели почти сплошь химеры. На стол перед легендарными командорами легли два диска из очень дорогого металлического сплава. Они матово мерцали сероватыми бликами, выделялись только выплавленные пиктограммы.
— Ох, не люблю я это… — вздохнул демон, стянув беспалую перчатку и положив ладонь на диск.
Тот замерцал. Над ладонью Альтиса засветился уникальный рисунок сплетения линий и знаков. Секретарь внимательно сверился с документами и очень нерешительно выдал:
— Спектр цвета… несовпадение…
— Слушай, ты, жертва преждевременных родов и криворукой повитухи! — раздраженно рыкнул Альтис, не спеша убирать руку. — Заканчивай дебильничать, иначе кожу с тебя по лоскуткам снимать неделю буду! Мне было шестнадцать, когда снимали метрику! А сейчас, если ты считать разучился, об стену ударенный сопляк, мне уже двадцать три.
— Т-тогда в-все в-в-верно, — заикаясь и дрожа, заверил секретарь. — Возрастные изменения… Уникальная природа химерологических изменений тела…
Взгляды изумленных людей испортили демону настроение еще сильнее.
— Червь могильный, — зло фыркнул демон, убирая руку.
— Ал, дай-ка мне «сверщик», — попросил Волчонок, вставая за спиной демона.
— Держи, — без вопросов отодвинул диск Пламенный.
Поняв, чего хочет Атиан, Арох положил ладонь на свой диск одновременно с эльфенком.
— Идентичны, — слабо улыбнулся мальчик. — Радуйся, сволочь, мы пока еще идентичны.
Арох не ответил. Альтис осадил, не повышая голоса:
— Атиан, прекрати.
Эльфенок, не говоря больше ни слова, отошел к дивану для гостей и уселся обратно рядом с Алиной. Воительница тут же выудила откуда-то из карманов игральную колоду карт и раскинула на двоих. Вскоре с дивана послышались приглушенные азартные возгласы и веселый смех.
Бог-волк и демон переглянулись и одновременно уставились на женщину.
— Карина, — первым начал Арох, — ты согласна быть регентом наших владений?
Графиня молчала, переводя взгляд с одного бессмертного на другого. Убрала рукой за спину свои длинные черные волосы. Демон с печалью приметил несколько седых, но тщательно закрашенных прядей.
— Карина, — мягко повторил вслед за братом Пламенный, — земли требуют времени. Им нужно уделять внимание. У нас нет времени. Ты можешь вообще пренебречь своим регентством, пока будешь занята Тарийскими землями. Мы не требуем от тебя ничего. Мы лишь просим принять то, что нам не нужно. Если ты не захочешь — мы поймем.
Они знали, что стоит дать ей время на размышления. Но здесь оказался нотариус с лицензией и банкир с прямой почтой до Сильвергарда. Письмо с приказом заверить документы на регентство Альтис для внука Каина приложит. Тот не посмеет отказать.
— Я согласна, — отозвалась женщина. Вымученно улыбнулась: — Позабочусь до вашего возвращения, безумцы.
— Не торопись, — сказал Арох, доставая из поясной сумки документы. — Если это будет для тебя сложно — пошли все за Грань, мы не будем против.
— Вы очень нехорошо относитесь к материальным благам, — строго сказала женщина.
— Кому они нужны? — фыркнул демон, не отрываясь от документов. — Если мне понадобится, я достану хоть луну с неба, хоть подводный дворец со дна подниму. Для меня свет солнца — золото, а луна — серебро. — Арох и Алина прекрасно знали, что это не совсем метафора. Мастер материи вполне способен превратить свет в металл. — И это само по себе главное в мире богатство. Знаешь, как у меня появилась такая сумма на счету? Мы с Красным и Черным вырезали подчистую нимадоргский караван. А старый хрен Феникс сделал вид, что ничего не знает о ценном грузе. Потом ткнул нам пальцем в сторону банка, когда мы не знали, что со всем этим делать. Мы еще с ребятами поделились…
Женщина только покачала головой, то ли осуждая, то ли восхищаясь живыми легендами.
Вышли из банка только через три с половиной часа. Альтис злобно рычал по любому поводу и страстно желал что-нибудь кому-нибудь сломать.
— Если я сейчас не набью чью-нибудь наглую рожу — отравлюсь собственной злостью, — прошипел сквозь зубы демон. — Буду через час! Найдите пока чем заняться. — И свернул в переулок.
Дешевый кабак нашелся довольно быстро. Альтис ввалился в полуподвальную забегаловку, огляделся с видом опытного маньяка. Несмотря на то что до темноты было еще далеко, народу хватало. Наглые рожи наемников, воров и прочей шушеры мелькали за каждым столом. Как обычно, чутье безошибочно привело его туда, куда больше всего было нужно. Видимо, где-то неподалеку был основной притон этой шушеры. Хотя даже удивительно, что так много бандитских рож торчит в столь мирном городе. Проездом они здесь, что ли? В любом случае — им всем не повезло… Никого не задев, демон прошел сразу к стойке. За стойкой оказался молодой, внимательный парень.
— Ты хозяин? — негромко поинтересовался демон, занимая высокий табурет.
— Я, — кивнул парень.
— Удивительное рядом, — скептически произнес Пламенный, явно намекая на излишнюю молодость хозяина. Тот лишь пожал плечами. — Налей-ка мне лучшего из того, что у тебя есть.
— Есть нимадоргское пиво, — предложил парень. — Хорошее.
— Темное? Какого сорта? — поинтересовался с видом знатока демон.
— Красное лучше. Оно свежее, — доверительно сообщил хозяин. — Классическое красное.
— Наливай, — согласился Альтис.
Пиво оказалось действительно хорошим. Демон даже заказал еще пару кружек величиной с небольшие ведра. Головная боль начала проходить, а кулаки чесаться не перестали. Желание что-нибудь кому-нибудь сломать становилось только сильнее.
Демон покопался в кармане, достал заранее заготовленный мешочек и бросил хозяину кабака. Тот ловко поймал, взвесил и, по звуку определив золото, удивленно приподнял бровь.
— Это тебе компенсация, — негромко сказал демон. — За разрушения. Если не хочешь, чтобы пострадал твой вышибала, отзови его заранее.
— Понял, — кивнул молодой трактирщик.
Подозвал молоденькую девушку-разносчицу, что-то шепнул ей на ухо. Та испуганно посмотрела на Альтиса и убежала относить следующий заказ, по дороге что-то тихо сказав охраннику. Высокий, здоровенный, как четыре Альтиса, но еще молодой парень смерил Пламенного внимательным взглядом и пренебрежительно фыркнул, вызвав у демона хищную усмешку.
— Простите за вопрос… — обратился на удивление спокойный, будто ему только что не пообещали разнести в щепки заведение, трактирщик. — Вас так сильно разозлили?
— Ты не представляешь насколько, — ответил демон, допивая вторую кружку пива.
— Могу я узнать, кто вы? — снова заговорил молодой хозяин. — Интересно, от чьих рук пострадает мое заведение.
— Командор Ален Белый Грифон, — представился демон. — Пламенный сукин сын, злобный ублюдок, жестокая мразь и умелый садист.
Губы пораженного трактирщика шевелились. Но ним демон прочел: «Легенда… живая легенда, о Купол!.. Сам великий герой…» Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, парень взял себя в руки и поинтересовался:
— Стены целыми оставите?
— Не обещаю, — честно ответил Пламенный. — Жечь твою забегаловку не буду.
Из-за спины демона раздался девчоночий визг и довольный ржач четырех луженых глоток.
— Вот и повод, — хищно усмехнулся демон. — Прячься.
Он развернулся, не забыв прихватить со стола последнюю кружку пива, и подошел к столику. Возле него сидели четверо здоровых парней. Девушка собирала с пола упавшую с подноса посуду и всхлипывала.
— Извинись перед девушкой, шваль невоспитанная. — Громовой голос командора оборвал всхлипы разносчицы и веселье во всем зале.
Четверка за столом неуверенно переглянулась, и один из бугаев удивительно культурно для такой бандитской хари спросил:
— Это вы мне, юноша?
— Вам, уважаемый. — Вежливые слова никак не вязались с тонной презрения в голосе. — Ваши действия оскорбительны по отношению к леди. Леди не может сама защитить свою честь. Но, к счастью, для этого существую я…
— Было бы что защищать! — прервал Альтиса один из дружков.
Раздался новый взрыв смеха. Альтис ласково посмотрел на молоденькую девушку. Глубокий и сильный голос даже негромко звучал так, что легко мог перекрыть любой шум:
— Как тебя зовут, маленькое солнышко?
— Веденея, — смущаясь, ответила она.
— Красивое имя, достойное красивой девушки, — мурлыкнул демон. — Веденея, девочка, уйди, пожалуйста. Тут сейчас взрослые дяди по-взрослому разговаривать будут. Нехороших слов наслушаешься. А ты еще маленькая.
Девушка покраснела и юрко проскользнула меж столов. Альтис, не слушая обидные эпитеты, которыми развлекалась уже половина зала, сделал пару глотков пива, поглядел на кружку и спросил так, что от его голоса слегка пригнуло сидящих рядом:
— Ну что, паскуда, тебе череп сразу проломить или для начала нос на сторону свернуть?
Бугай начал вставать. Альтис выплеснул ему в лицо остатки пива, кружку разбил о голову его приятеля, одновременно больно пнув в колено первого, заставив его присесть от боли. Следующим ударом он приложил третьего ублюдка кулаком в челюсть.
— Пошла потеха, — радостно прорычал Пламенный, уворачиваясь от брошенной в голову табуретки и локтем выбивая зубы тому, кто подбирался со спины…
Когда драка закончилась, на ногах остался стоять только Альтис. Валялась поломанная мебель. Те, кто еще был в сознании, прикидывались мертвыми и даже не пытались отомстить этому психопату. Осмотрев основательно разбитые кулаки и вытерев кровь с лица, Пламенный увидел порезанные штаны и глубокую рану на две ладони выше колена. Негласные правила трактирных драк не позволяли применять оружие. Но кто-то об этом забыл.
— И какой урод ножом махал? — задумчиво спросил в пространство демон. Он заметил, как несколько «трупов» судорожно попытались отползти от него подальше. — Эй, хозяин, у тебя игла и чистые нити есть?
Молодой трактирщик вылез из-под стойки, оглядел свой зал и крикнул в сторону кухни:
— Веда! Командор ранен! Принеси иглу, нити, обезболивающее и «заживитель» самый лучший!
Не обнаружив ни одной целой табуретки, демон забрался на барную стойку, вытянул ногу, поясным ножом раскромсал штанину и потребовал у трактирщика:
— У тебя справа под стойкой бутылка чистого самогона. Дай-ка ее сюда. И стакан.
Парень достал бутылку, отдал ее Пламенному. Демон откупорил пробку, налил до краев в стакан горючей жидкости и быстро, опасаясь передумать, выплеснул все на рану. Крик он все же не сдержал. Так же как и цветастые, пятиэтажные выражения, обложив матом забегаловку, свое дурное настроение и ублюдков с ножами. Больно было так, что на глазах выступили слезы.
— Сестра меня убьет, — горестно простонал в конце злой тирады грозный Пламенный маг.
— За что? — удивилась девушка-разносчица, поставив на стол чистый поднос со всем запрошенным. Тут же смутилась и пробормотала: — Извините…
— За раненую ногу, — ответил демон, поливая самогоном руки, беря иглу и вдевая в нее нить. — Разбитое лицо и кулаки она еще простит, но резаную рану — едва ли. — Прервался, делая первый стежок. Продолжил сквозь зубы: — Моя сестра — боевой магистр и мой первый офицер. Ее гнев даже для меня опасен. Милая, принеси-ка мне бинты.
Девушка кивнула и убежала. Пока ее не было, Альтис успел дошить рану. Еще сильнее порезав штаны, перетянул ногу повязкой. На то, чтобы привести одежду в первозданно-целый вид, ушла еще минута сосредоточенной работы.
— Отлично. Теперь не заметит. Эй, хозяин! Целые кружки остались еще? Налей-ка мне еще пива!
Трактирщик почти сразу же подал командору запрошенный напиток, не обращая внимания на сущую свалку в зале и на то, что посетитель сидит на стойке. Тут Альтис заметил за стойкой гриф… Наклонился и вытащил лютню. Такую же приносила ему Алина, когда они плыли на корабле.
— Продашь? — коротко поинтересовался у парня демон.
— Так отдам, — ответил тот. — Но только если сыграете, господин.
— Торгаш хренов, — беззлобно сказал Альтис, беря в руки инструмент и пробуя звучание. — Как оно, кстати, называется?
— Это нимадоргский инструмент, — отозвался трактирщик. — Называется, если я не ошибаюсь, тэра.
— Хорошая штука, — сказал демон и начал играть, приметив, как тихо застыл у двери кухни вышибала и села рядом с трактирщиком разносчица.
Мелодия рождалась под пальцами сама. Как и слова. Песней оказалась романтическая баллада, но только пел ее Альтис так, что никто бы не назвал это «заунывным любовным вытьем», как обычно сам демон отзывался о подобном. Он пел о девушке-ночи и юноше-ветре. Ночь была маленькой воровкой в большом городе, а ветер — героем, что спустился со звездного неба. И не было на свете пары прекрасней. Не было ничего лучше их прогулок по крышам, шалостей. Он ей пел, она танцевала для него. Но однажды утром он ушел обратно в небо, а она исчезла в узких улочках города. Как-то раз ветер проиграл поединок и был убит. Говорят, ночь стала кошкой и до сих пор ждет его на крышах…
— Чехол есть? — немного подождав, пока затихнут отзвуки музыки, спросил Альтис.
Трактирщик молча достал и отдал его Пламенному. Тот спрятал тэру и спросил с довольной улыбкой:
— В расчете?
Трактирщик только кивнул, не в силах справиться с комом в горле. Демон уходил не оборачиваясь. Никакой вины за причиненные разрушения за собой не чувствовал — на те деньги, что Альтис заплатил, парень мог купить себе новый трактир и остаться не внакладе. Да и с остальных он наверняка стребует компенсацию. В душе царило полное умиротворение.
Пока демон развлекался, остальные отдыхали, найдя тихое местечко в городском парке. Летняя «уличная закусочная» пришлась как нельзя кстати. Компания заняла столик на улице, утолила голод и неспешно потягивала напитки, ожидая Альтиса. Рядом с Кариной оказался Волчонок, а с другой стороны стола Арох и Алина, заскучав, начали играть в карты на желание.
— Кто ты все-таки такой? — спросила Карина Атиана, видя, что дочь и бог-волк ни на кого не обращают внимания.
Атиан посмотрел в глаза женщины. В груди, против воли, родилось тепло — она смотрела на него как мать на дитя. С такой нежностью и заботой… И все, о чем он уже говорил, когда его не хотели услышать, стало тяжело держать в себе. Пусть хотя бы здесь и сейчас — он все расскажет матери Алинки, его сестры. Может, после этого станет хоть немного легче дышать. Пусть даже надежда на это бесконечно мала…
— Тебе известно, что представляет собой бог? — издалека начал Волчонок. — Я — Арох Архорт. Такой же… тот же самый, что сейчас с Линкой в карты режется. Только он — личность, а я — суть. Нас разделили.
— Но… как же так?!.. — Графиня растерянно перевела взгляд с одного на другого, закусила губу. — Как же ты живешь?!
— Паршиво живу, — признался Волчонок. — Я даже и разумом вроде бы обладать не должен. То, что я сейчас могу мыслить и полностью осознаю себя, — это скорее плохо, чем хорошо. Потому что у меня не хватит сил слишком долго держать на себе кальку личности Ароха Архорта, великого вожака. Со временем мы начнем различаться. И чем больше будет отличий, тем больше опасность, что из меня получится новый бог-волк. А личность Ароха — погибнет. Чтобы этого не случилось — он должен меня убить. Сам. Если я погибну по какой-то другой причине — суть бога умрет. Или одно, или другое — все равно Великого Волка больше не будет. Но этот идиот не может поднять на меня руку!
Карина молчала несколько минут. Потом ласково провела ладонью по белым волосам эльфенка, по худому плечу и спросила:
— Сколько тебе лет?
— В этом теле… тринадцать, — ответил он.
А женщина сказала:
— Я бы тоже не смогла поднять на тебя руку. Найди другой выход, мальчик. Арох не сможет причинить тебе вред.
— Зря, — отрывисто бросил Волчонок. — Я не должен жить. Не вправе.
— Скучали?! — прервал игру в карты и дальнейший разговор веселый громогласный возглас.
Он остановился в шаге от столика, взял Алинкин недопитый «нектар», залпом осушил, снял с плеча то, что нес с собой, протянул девушке:
— Я тебе тут кое-что добыл.
Воительница внимательно оглядела демона. Кулаки у него оказались основательно сбиты, лицом он явно пару раз повстречался с чем-то тяжелым. Альтис старался не показывать, но Лина сразу же приметила, с какой осторожностью Пламенный опирается на правую ногу. Впрочем, выражение лица было как у кота, который сожрал на халяву крынку сметаны. Это явно возмещало повреждения тела, полученные ради обретения душевного спокойствия.
Ничего не сказав вслух, что не помешало Альтису понять все ее мысли, Алина обратила внимание на неожиданный подарок. Достала музыкальный инструмент из чехла.
— Эта штука вроде тэрой называется, — сказал демон в ответ на удивленный взгляд воительницы. — Нимадоргская. Ты мне сыграешь?
— А ты мне? — улыбнулась девушка, ласково касаясь пальцами струн.
— Тебе — всегда, — ответил демон и обратился к остальным: — Ну что, может, поехали обратно? А то пора бы уже.
— Пора… — со вздохом согласилась Карина. Она рассматривала рассаженную губу и рассеченную бровь того, кого, несмотря ни на что, считала своим сыном.
Обратно не спешили. Кони то ступали по дороге неторопливо, то переходили на мягкую рысь. Алина удобно устроилась в седле на спине своего пегаса, перебирала струны, играла веселые песенки. Несколько раз даже спела для демона, а он с радостью ей подпевал и подыгрывал на флейте. Какие бы печали, горести и тяжелые думы ни владели умами этой компании, в тот момент все было отброшено прочь. Альтис пребывал в великолепном расположении духа и своим настроением заразил других. Веселились и смеялись все.
Тем внезапней оказался холод, пустота внутри.
— Наза-ад! — бешено заорал демон, прервав фразу на середине и поднимая Калигула на дыбы.
Свистнули в воздухе сразу пять болтов. Алина дернула пегаса, Арох, лошадка которого основательно обогнала остальных, коротко вскрикнул. Альтис прыгнул на землю и рявкнул:
— Калигул, увози Карину!
Къяр рванул с места в карьер, уходя прочь от дороги. Он знал — на его спине очень ценный для демона груз. И если с ней что-нибудь случится…
Опытный боевой отряд действовал предельно быстро и слаженно: прочь из седел, лошади из-под удара — в лес, четверка бессмертных — мгновенно в кусты, по разные стороны дороги.
Три едва слышных щелчка подсказали демону, что Арох собрал своего боевого монстра. Альтис, зная, что болт, предназначенный для сердца Волка, попал тому в плечо, бегом ушел несколько дальше в лес, обходя противника с тыла.
Первого врага демон прикончил не глядя. Враг смотрел вперед, и Пламенный, не стесняясь того, что убивает со спины, всадил ему нож в основание черепа. Альтис задержался всего на несколько мгновений, пытаясь понять, какого нежитя этот… это существо с хвостом и в чешуе?! Решив про себя, что это неудачная химера или тяжело больной въерч, демон не стал мешкать.
Низко пропела тетива, и тяжелая боевая стрела пробила насквозь доспех врага, что ринулся на демона из засады. Альтис остановился. Человеческое лицо и антропоморфное тело. Чешуя. Доспех чужой, необычной конструкции. Длинный чешуйчатый хвост, металлическим наконечником которого легко можно было пробить не только горло врагу, но и доспех.
Пламенный повернулся к раненому другу, швырнул поверх его головы мгновенно сформированное в руке «лезвие», в два прыжка оказался рядом.
Демон быстро вырвал болт, который засел в плече Волка.
— Что за уроды?
— Не чуешь, что ли?.. — сдавленно прошипел Арох. — Ублюдки чужаков!
Альтис проверил наконечник вынутого болта.
— Отравлен. Для тебя — не яд. Но обездвижит. — Посмотрел внимательно на друга. — Исчезнуть сможешь?
— Попробую, — кивнул Волк и растворился в листве ближайших кустов.
Альтис сорвался с места, чувствуя ярость и боль Алины. У самой дороги его настигло боевое трио. Один выстрелил, заставляя демона резко изменить направление движения «с дороги в кусты». Удар в грудь чуть не сшиб Пламенного на землю. Его отбросило на метр, но на ногах он устоял. Что ударило — разбираться было некогда. В руках уже белели клинки застывшего Пламени, а в следующий миг пришлось защищаться от оружия чужаков. Второй напал сразу. Тот, кто стрелял, присоединился мгновением позже. Отражая бешеные удары, Пламенный вертелся волчком, выгадывая момент для атаки. Каждый миг он успевал лихорадочно думать сразу о десятке вещей. Оружие чужаков напоминало двусторонние глефы с обоюдоострыми лезвиями. Захваты для мечей в основании наконечников тоже присутствовали, если в такой попадет клинок, его вырвать из рук или сломать — плевое дело. Двигались чешуйчатые уроды невероятно быстро, били очень сильно! Не было даже мгновения, чтобы вдохнуть.
Чешуйчатые воины замешкались, словно играя с добычей, и Альтис этим воспользовался, зарождая на кончиках пальцев смертоносное заклятие. Но не успел начать, как его сшиб сильный удар по затылку, — третий подгадал момент и напал со спины. Казалось, внутри взорвался ледяной ком пополам с раскаленным металлом. По венам вместо крови потекло кипящее масло с острыми осколками льда. Они рвали, испепеляли все внутри. В легких оказался выморожен и почти сразу выжжен весь воздух. Демон скорчился и захрипел, на губах выступила красная пена. Откат резко расплетенного и не сброшенного заклятия бил гораздо сильнее, чем ударил противник! То, что не сброшено и расплетено в руках мага, — по нему же и било всегда. А та дрянь, что готовил Альтис своим врагам, отличалась особой убойностью.
Демон корчился у ног лучника. Тот склонился над Пламенным.
— Ши ссиа тэхисс? — спросил у третьего воина.
«Ты его не убил?» — Неожиданно для себя Альтис понял смысл сказанного.
Третий подошел, склонился рядом с первым, провел светящейся ладонью над лицом демона. Пальцы ублюдка были длинными, ладонь казалась очень сильной. Каждый из воинов был больше и выше Ароха, не говоря уже о небольшом демоне, в сравнении с которым все они выглядели гигантами.
— Шаэсс стииа рхэссиа, — сказал третий. — Тиэх. Шиэс риэхи.
Слова долетали до Пламенного сквозь кровавую пелену, но смысл сказанного опять оказался понятен. «Он ударил своей силой по себе. Случайно. Но по нашей вине». Этот диалект очень походил на изначальную речь.
Второй достал иглу и ловко уколол демона в шею, целя в яремную вену. По телу разлилось онемение. Боль отступила, но демон теперь и пальцем пошевелить не мог. Двое подхватили обездвиженного, беспомощного Альтиса под руки и потащили в сторону дороги, не обращая никакого внимания на его немалый вес.
Перед раскрытыми пока еще золотыми глазами мелькали земля и камни, высокие стебли иногда доставали до лица. От ярости зрачки вытянулись. Альтис в красках представил, как снимает с чешуйчатых ублюдков их шкуры. Стало несколько легче переносить такое унижение. Видимо что-то почуяв, противники подняли демона повыше, перестав волочь по земле, как тряпку. Даже появилась возможность видеть несколько больше, чем землю перед глазами. Вскоре он оказался на широком тракте.
— Всех притащили? — на чистом серебряном поинтересовался приятный, мягкий мужской голос, от которого к горлу демона подкатил комок тошноты и отвращения. Обладатель этого голоса не понравился Пламенному сразу, заочно и навсегда.
— Всех, — с легким шипением ответил голос справа.
Парализованного Альтиса швырнуло на пару метров вперед, подняло в воздух, сжало невидимыми тисками, после чего частичная подвижность все же вернулась. Он поднял голову и наткнулся взглядом на оранжево-красные глаза незнакомца. Это был стройный, изящный юноша, медная волна волос которого спускалась до колен, а сам он был одет в рубашку цвета меди и светло-коричневые кожаные штаны. Тонкие пальцы заканчивались очень острыми когтями того же оттенка, что и волосы.
— Руан Рыжий, — низким рычанием вырвалось из горла демона.
Альтис повернулся влево и встретился взглядом с сестрой. Она тоже была так же обездвижена. Справа в таком же положении висел в воздухе Волчонок. Не было только Волка.
— Радуйся, рыжий выродок, сегодня ты не умрешь. — Алина сплюнула под ноги. — Твою жизнь желает другое существо.
— Одного не хватает. — Не обращая внимания на реплики Пламенных, Руан пристально поглядел на старшего из своих воинов, с красным узором на доспехе.
— Поблизости никого больше нет, — уверенно сказал воин.
— Ваш друг вас бросил и сбежал? — насмешливо изогнул бровь демиург, глядя на пленников. От его сочувственно-издевательской улыбки резко захотелось взяться за нож и нарисовать ему «улыбку» от уха до уха. — Печально… не ожидал такой трусости от великого и отважного божества.
Трое бессмертных снова обменялись быстрыми взглядами.
— Чего ты хочешь? — напрямую спросил Альтис. — Хотел бы убить — уже бы сделал. А раз мы до сих пор дышим, значит, ты желаешь чего-то другого.
Рыжий демиург обошел троицу по кругу, остановился возле Алины.
— Желаю забрать одного из вас с собой, — ответил он, внимательно изучая девушку взглядом. — Я бы забрал всех троих, но не могу… Грань пропустит со мной только одного. И я, пожалуй, заберу с собой тебя, малышка. — Его паскудная улыбочка заставила Альтиса яростно зарычать. Только не Алину!..
— Прикоснешься ко мне — и мучительно сдохнешь, — холодно пообещала воительница.
«Линка! Бить хоть чем-нибудь можешь?!» — Взгляд глаза в глаза, и даже ментальной сети не нужно, чтобы разговаривать.
«Немного… — Печально опущенные уголки губ. — Я боюсь, Ал…»
«Я не отдам тебя, моя девочка. Ты сможешь ударить по мне… „изгнанием нежити“?» — Хищный прищур, приопущенный подбородок.
«По тебе?.. — Удивление в глазах. Растерянный взмах густых ресниц. — Зачем?»
«Нам нужен Зверь. Меня не убьет. Обещаю».
«Хорошо». — Воительница едва заметно кивнула, формируя на кончиках пальцев и языка не заклинание, но кое-что не менее убойное для тварей, пришедших с той стороны. Этот редчайший дар передал Алине Альтис.
Руан протянул ладонь, девушка скривилась от омерзения. Дальше все произошло быстро.
— Стальной цветочек, — с усмешкой произнес демиург. И не успел договорить, как его руку пробила тяжелая стрела.
— Взять! — рявкнул Рыжий, и в тот же момент на его воинов напали…
Взвился хаос… Взрывы, беспорядочный бой… Путы спали с пленников, и удар, приготовленный для демона, достался демиургу! Его отбросило, протащило по земле пару метров. Он оказался под ногами двух богов, возникших словно из-под земли. Впервые в жизни Альтис видел на лице Артана такую ярость, а в глазах Арты — холодную ненависть.
— Здравствуй, отец мой и Создатель, — сквозь зубы произнес Артан, одной фразой заставив Альтиса замереть от удивления.
— Артан?.. — не верил своим глазам демиург, приподнимаясь на локтях. — И Арта… мои неудачные творения.
Божественную пару отбросило прочь «воздушным молотом», а от атаки демона Руан увернулся, двигаясь с невероятной скоростью.
— Уходим! — послышался его приказ. Чешуйчатые уроды, которые еще оставались в живых, начали слаженное и дисциплинированное отступление.
— Стой, паскуда! Я с тобой еще не закончил! — послышался со стороны яростный крик одного из союзников — Ирхана, черного воина.
Альтис и Алина пренебрегли противником, который не собирался атаковать, и не сговариваясь бросились к поверженным богам.
— Как вы? — Демон протянул руку Артану и помог подняться.
Тот закашлялся, схватился за демона, стараясь не упасть, посмотрел на Арту, которой помогла подняться Алина, и только после этого хрипло ответил:
— Жить будем.
— Вы вовремя, — сказала воительница, только сейчас полностью осознав, какой страшной участи избежала.
Никто не заметил, что рыжий демиург ушел не туда, куда бежали его воины.
— Ну и зачем ты в меня выстрелил? — Склонив голову набок, Руан смотрел на Волка.
Тот сидел на земле, не чувствуя ног и с трудом справляясь с руками. Язык во рту казался сухой, распухшей мочалкой.
— Я видел твой взгляд на мою сестру, — нашел в себе силы ответить Волк.
— Поясни. — От любопытства Руан даже передумал сразу убивать. Присел на корточки, ожидая ответа. — Что было такого в моем взгляде ненормального? По отношению к твоей… сестре.
— Нас можно пытать, — тщательно выговаривая слова, то и дело прерываясь, ответил бог-волк. — Можно убивать. Можно калечить. Но ни один из нас. Никогда. Не будет подвергнут сексуальному насилию. Тем более. Наша маленькая сестра.
По чувственным, как у девушки, губам чужого Создателя скользнула самодовольная паскудная улыбочка.
— Ты ненавидишь меня, Арох Архорт, — уверенно сказал Руан Рыжий.
— Ненавижу, — бесстрастно ответил Волк. — И убью, как только смогу это сделать.
— Благодарю, что дал мне подсказку, — сказал демиург, образуя в руках такую же глефу, как у его воинов, только с более коротким древком и длинным наконечником. Холодное лезвие медленно погрузилось в грудь Волка, пробивая сердце насквозь. — Теперь я знаю самую болезненную пытку для твоего брата…
Волк не издал ни звука. Умирая, посмотрел в глаза врагу, и тому стало неуютно. Холод, смерть, застарелая боль и… жалость. Он жалел Руана! Не желая больше оставаться в этом мире, демиург преломил древко глефы о колено и пропал, будто его никогда и не было.
— Арох!.. — Сдавленный шепот и ужас в изумрудных глазах Волчонка. — Арох…
Мальчишка оказался перед богом на коленях, бесполезно зажимая рукой рану. Арох последним усилием накрыл ладонь ребенка своей рукой, повернул голову и беззвучно прошептал: «Прости… живи…»
— Нет!.. — заорал Волчонок, и по искаженному невыносимой болью лицу потекли слезы. — Это не жизнь! Не смей умирать!!! Я не имею права на жизнь!..
Подернулись пеленой зеленые глаза, безвольно упала рука…
— Я свободный волк… — всхлипнул эльфенок, а горло свело. И когда хотелось кричать во весь голос, получался только сдавленный и тихий то ли стон, то ли вой.
В безвольную ладонь Ароха лег поясной нож Атиана. Волчонок сам сжал на рукояти пальцы Волка. И, не раздумывая, вбил нож в свое сердце…
Альтис только успел увидеть, как падает рядом с Арохом Волчонок. Нож в сердце мальчика. Смертельная рана в груди друга.
Сделав шаг в их сторону, демон через миг осознал, что ноги его не держат и он стоит на коленях. Руки сами сцепились в замок на затылке. Он не закричал — не мог. Мог только смотреть, медленно теряя остатки рассудка, уже не чувствуя, как в груди разлилась невыносимая тяжесть и боль. Не чувствуя, что не может дышать. Не понимая, почему вокруг вдруг стало так темно. И почему вдруг два мертвых эльфа вспыхнули ослепительным солнцем. А из солнца вышел волк. Огромный, белый и зеленоглазый. Волк яростно выплюнул грязное ругательство и взвыл:
— Лина-а!! Где демоново лекарство этого кретина?!
Бессмертные примчались на зов. И застали интересную картину. Волк обнимал демона огромной лапой, а Пламенный судорожно вцепился в белую шкуру, уткнулся в нее лицом и матерился, понося «придурка лохматого» на чем свет стоит.
— Безмозглый белый дегенерат. Тупоголовый хвостатый идиот, — минут через пять устало завершил ругань демон. И выдохнул тихо: — Как же я рад, что ты жив, брат…
В волчьем облике Арох продержался не слишком долго. Они только направились в сторону дороги, где, деликатно не вмешиваясь, ждала семерка первого круга, как волк споткнулся, завалился набок… и встал тринадцатилетним подростком. Посмотрел на распростертое тело. Задумчиво произнес:
— Очень странно — смотреть на себя же, только мертвого.
Мальчишка-бог наклонился, снял с руки бывшего пристанища своей личности серебряный браслет, застегнул на своем запястье, забрал кое-какую мелочь из карманов и отошел. Альтис, ничего не спрашивая, молча сжег тело своего друга. Пристально посмотрел в глаза юного Ароха.
«Да, раздери тебя умертвия, это я! Действительно я».
«Ну и видок у тебя, братец…» — Кривая полуулыбка.
«Не сыпь мне соль на рану».
«Почему не остался в божественном облике?»
«Потому что, когда личность перешла в это тело, суть коллапсировала!.. Только когда суть полностью отпустит — тогда и поменяю форму. А пока — оковы плоти». — Отрешенная задумчивость подростка.
«Добро пожаловать!.. Твою мать… Но я все равно безумно рад, что ты живой». — Досада и радость демона.
«Ага… только основные воспоминания на данный момент у меня — этого тела. Атиана».
«Напугал демона невинной душонкой, — фыркнул Пламенный. — Долгое время ни ты, ни я и собственных имен не знали. Пойдем уже. А то Линка будет волноваться».
«Расстраивать сестру не будем». — Гора с плеч и блеклая улыбка на устах.
Прежде чем уйти, Арох подобрал с земли узкий клинок, пятисекционный лук и стрелы, мысленно посетовав на то, что у нового тела, возможно, не хватит физических сил управиться с этим боевым монстром.
Выйдя на дорогу, Альтис пристально и холодно посмотрел на Ирхана. Черный бог ответил демону не менее холодным взглядом. Это было единственное, чем обменялись бойцы, в дальнейшем стараясь даже не приближаться друг к другу. Знали — ничто, даже другие боги, не смогут помешать им вцепиться друг другу в глотки, стоит оказаться в зоне досягаемости.
Семерка из первого круга пожелала увидеть Создателя. Тройка второго круга согласилась их проводить.
Белая риат старшего Ароха доверчиво и печально ткнулась в ладонь демона. На ней лежало чудом уцелевшее в его кармане яблоко… Она заменит Калигула, пока демон не доберется до Карины. А потом нужно будет отпустить риат.
Добрались до дома Карины бессмертные относительно быстро.
— А где Арох? — задала закономерный вопрос женщина после бурного приветствия и обалделого рассматривания новых спутников демона и дочери.
— Перед тобой. — Не поведя и бровью, Альтис кивнул в сторону мальчишки, который пребывал в крайне дурном настроении.
Карина промолчала, но тут спросил Яков, который в обществе маленькой дочери, Стримбора и Сильтарины только вернулся из поместья:
— А взрослый где?..
— Убит, — все так же спокойно ответил демон.
— Это уже не имеет значения, — негромко сказал Стримбор. Желая успокоить, он обнял правительницу Дома Светлых: — У Ароха было два тела. Осталось одно. Младшее.
— Лучше бы выжил тот, кто старше, — сказал мрачный, как грозовая туча, Волк. — Но смерть от руки демиурга шансов не оставляет. А мне теперь заново привыкать ко всему.
«Как ты?..» — прошелестел Ветер во вновь усилившейся ментальной сети. Очень много содержал в себе этот вопрос.
«Не очень…» — вздохнул в ответ Волк. И — сотни оттенков смысла. Хорошо, потому что вообще остался жив. Плохо, потому что выдрал ускользающую, уже почти умершую личность из мертвого тела. Арох спал, а бодрствовал — мальчишка Атиан. Пусть это раздвоение временное, но суть не может выбрать, пока они не слиты воедино. Плохо, хорошо… вот и получалось «не очень…».
Следом за Яковом и богами вернулась Смычок, которую почетным эскортом сопровождали двое некромантов. Девочка увидела семерку первого круга… Сняла повязку и со смешанным чувством уставилась на преклонившего колено черного бога.
— Ирх… — приторным ядом сочился ее ласковый детский голосок. — Ты идиот?
— Только учусь, — хмыкнул тот, не поднимая головы. — У лучших.
Она обвела взглядом богов, и те почувствовали себя очень неуютно. Опасно тихий голосок звенел от сдерживаемой ярости:
— А вы все? Какого нежитя вы сунулись за мной в материю? Жить надоело? Вижу, что память проснулась в каждом из вас! Давно каждый из вас забыл о собственной смерти?! Эльтан… от тебя можно было ожидать… Ренан… в тебе нрав взыграл? Дарта… ты-то какого нежитя?! Тиар… ты чем думал?! Артан, Арта… с вами-то давно все понятно.
— Ты нас прощаешь? — мягко произнесла Арта, без всякого чувства вины или испуга посмотрев на Создателя.
Смычок только рукой махнула:
— Да что с вас взять… сущие дети…
— Тогда мы тебя сопроводим! — Ирхан вскочил на ноги и тут же оказался значительно выше Создателя.
— Хрен! — рявкнул демон и мигом оказался рядом. — Лично ты с нами не идешь, нихэто’могес’тааг черный!
От грязного нимадоргского ругательства смутились даже некроманты.
— Ах ты, ублюдок златоглазый! — взвился в ярости черный бог.
Драка была неминуема. Давние недруги сцепились, как бойцовские псы.
Смычок посмотрела. Произнесла устало:
— Разнимите их кто-нибудь минут через пять, а то все ребра друг другу переломают.
Надела повязку обратно на глаза, развернулась и направилась в сторону дома, по пути бросив:
— Карина, я бы сама похозяйничала на твоей кухне, но, пока на моих глазах лента, это не так легко…
Выждав пять минут, воинов все-таки разняли. Избитые демон и бог стояли друг против друга на безопасном расстоянии. Для страховки их еще придерживали.
— Ты по одной дороге со мной не пойдешь. — Демон сплюнул под ноги кровь.
— Еще я твоего мнения не спрашивал!.. — взъярился черный бог.
— Ирх, — снова выступила переговорщицей Арта, — ты обещал.
— Перед этим кре…
— Ирхан! — прервал Артан.
— Ты действительно обещал, — вступил Эльтан. — Ирх, разок, ради общего дела, переступи через свою гордыню.
Черный воин выдохнул сквозь зубы и сказал, выталкивая из горла каждое слово:
— Альтис! Я был неправ. Прошу прощения. Я попытаюсь, чтобы этого больше не повторилось и меж нами не возникало опасных разногласий.
Пламенный некоторое время молчал, потом мстительно произнес:
— В этой компании только один лидер. И это не ты. Не захочешь мне подчиняться — вали отсюда.
Антрацитовый воин зарычал разозленным драконом, качнулся вперед, но был удержан юным Эльтаном.
— Хорошо! Ты командир отряда, — с мукой выдавил черный. И пробормотал: — Скорей бы совместный путь закончился…
— Лучше бы он вообще не начинался! — с подавленной яростью высказался Альтис.
Все еще шипя обозленным тигром, демон направился в сторону сада. За ним увязалась Яночка. Альтис добрался до облюбованного в прошлый раз дерева, расположился под ним и сказал, не поворачивая головы:
— Мое солнышко, это другие должны меня бояться, а не ты.
Яна юркой змейкой скользнула к нему и устроилась на коленках, позволяя себя обнять. Некоторое время ни Пламенный, ни малышка не пытались заговорить.
— Ты скоро уходишь? — первой нарушила тишину девочка.
— Да… — вздохнул Альтис. — Мне нужно продолжать мой путь.
— Он очень важный, — согласилась малышка. — Но я буду по тебе очень скучать. А ты будешь мне сниться, братик?
— Буду, — пообещал Альтис.
И подумал о том, что идет в очень опасный путь. Опаснее и безнадежнее нынешнего у него еще не было. И во всей этой эпопее можно не только жизнь потерять…
Сняв со своей шеи цепочку из лунного серебра, Альтис показал девочке пушистую звезду души сына.
— Какой красивый! — восхищенно сказала девочка, касаясь пальчиками звездочки.
— Атиль, — шепнул демон, ласково погладив душу кончиками пальцев и теплом Пламени. — Послушай меня, котенок. Ты умненькая девочка, ты поймешь. Я очень боюсь, что потеряю его или с ним что-нибудь еще случится. Это не просто звездочка — это душа… душа моего маленького сына. Его зовут Атилинар. Но можешь звать его Атиль, он ведь маленький. Сохрани его, пока меня не будет. Сможешь, девочка моя?
— Смогу. — Яночка была серьезна не по годам. — Я никому его не отдам. О нем и знать никто не будет. Если он твой сын, значит, он и мне родной.
— Спасибо тебе, котеночек, — печально улыбнулся Альтис, надевая цепочку на шейку девочки и подгоняя длину плетения.
— Не за что, — улыбнулась малышка. — Я тебя очень люблю, братик.
— И я тебя очень люблю, котеночек, — ответил демон, наслаждаясь короткими и оттого еще более ценными минутами тепла и покоя.
Пока есть время — он заложит в маленькую, умненькую голову девочки немалые знания, которые она сможет осознать и понять лишь со временем. Так же, как передал принцессе умение танцевать со смертью. Только в этот раз работа будет гораздо более кропотливой и осторожной…
Отряд выдвинулся перед рассветом.
Бессмертные ежились от холода, ругались сквозь зубы, костеря командира и досыпая на ходу.
— Придурок златоглазый, — зло ворчал черный бог. — Какого нежитя ему не спится, идиоту? На что угодно спорю, что он так рано всех поднял, лишь бы досадить мне…
— В седле спать разучился? — спросил с ехидцей демон. — Очень, знаешь ли, полезный навык! Особенно в нашем походе.
— Пошел ты… — сквозь зубы отозвался Ирхан, забираясь в седло.
— Смотри, как бы самому туда не пойти, — негромко, но так, чтобы черный бог услышал, бросил ему в спину Пламенный.
Ирхан лишь заскрежетал зубами. Он знал: стоит ответить — и через пару слов они опять передерутся. И тогда Смычок может сотворить что-нибудь, что не понравится ни богу, ни демону.
Остается временно подчиниться и ставить в голове галочки, за что и сколько этой сволочи потом отплатить. Почему-то черному воину казалось, что счет будет немалый. Едва ли златоглазый упустит случай поиздеваться. Это его стиль жизни, ему так веселее… Психованный ублюдок.
Но это все позже. А пока действительно стоит вспомнить полезный навык — спать в седле. Пегас не уронит.
Риат, против ожиданий, предпочла остаться с Арохом, а не возвращаться домой. Пусть не с тем, к кому привыкла, но она чуяла хозяина и не пожелала его бросать.
— Куда дальше? — Альтис приблизился к Смычку.
— Нужно запечатать третьи врата, — ответила девочка.
Мысленно прикинув дальнейший путь, Пламенный сказал:
— Это отсюда на северо-запад… пару дней по тракту. Если не будем медлить — уложимся в сутки.
Смычок скользнула взглядом по своим спутникам:
— Мы с тобой выдержим любой темп. Но подумай об Алине, Арохе и колдунах. Они свалятся с лошадей, и от них не будет никакого толку. Дай им отдых ночью.
Ни голосом, ни жестами она не показала, что беспокоится и о самом Альтисе. Но сумела затронуть те струны его души, которые должны были повлиять и на его решения.
День в пути и пыли пролетел как миг. Альтису даже не приходилось подгонять спутников. Сознавая жесткий цейтнот, все сами торопились, взяв предельно быстрый темп.
Остановились уже в темноте. Постоялый двор в небольшой деревеньке по пути искали при свете луны, и недобрым взглядом в сторону демона стал смотреть не только Ирхан.
Каждый бог первого круга из тех, кто спустился в материю, являл собой универсальную боевую единицу, способную бежать трое суток без остановки, а потом еще пару-тройку суток сражаться и суметь оставаться и дальше в деле. Но все это — благодаря особой модификации материальных обликов. Присутствие Создателя повлияло на них странным образом. Семеро первых оказались заключены в полностью материальных телах, которые ограничивали их, заставляя ощущать голод, усталость, боль… как обычным смертным. Неудивительно, что даже улыбчивый Эльтан стал мрачнее тучи.
Привычные же ко всему давние спутники демона даже не слишком устали. Алина попросила сонного хозяина наутро приготовить им с собой еды, заплатила за все снятые комнатенки и увела с собой девочку-дракона, снова нацепившую ленту на глаза.
Ветер с эльфийкой расположились подальше от остальных, в чердачной комнатке. Маленькая жемчужная эльфийка, совершеннейшая из женщин, прижалась к горячему боку Стримбора, прячась под его рукой и положив голову на широкое плечо. Кровать, больше похожая на лежанку, оказалась узковатой, но, хотя бог-ветер был большой, с миниатюрной Риной места им хватало.
— Ты такая притихшая со вчерашнего дня, любимая, — отметил Ветер.
— Неуютно с ними. — Она поежилась, но тут же расслабилась, подставляя спинку и шейку под чуткие пальцы Стримбора. — Слишком много бессмертных. Первый круг… они странные. И я их опасаюсь.
— Странные, — согласился с улыбкой Стрим. — Мы, второй круг, в материи практически живем. А первому кругу, даже чтобы просто попасть сюда, требуется пройти немалый путь. И у них гораздо более сложные отношения с этим миром, чем у нас. Мироформисты, что с них взять? Стратеги… Это мы — практики.
Рина, почти не слушая Стрима, едва не урчала под его руками. Ему нравилось гладить ее бархатистую кожу. И он до мелочей знал, что приносило ей удовольствие. Менталист и телепат…
— Да ну их… в нижние миры на прогулку… — выдохнула она, приподнялась и нашла в темноте губы любимого…
Не только двум влюбленным не спалось в эту ночь.
Ирхан, обнаружив напротив окна комнаты, которую ему пришлось делить с Эльтаном и Ренаном, разлапистое дерево, сказал друзьям, чтобы не закрывали окно, и вышел полюбоваться ночным небом. Он забрался повыше, устроился на ветви, как большой черный кот. Ему нужно было подумать, а лучше всего это получалось, когда он глядел на звезды.
— Знаешь, почему меж нами не будет мира на одной территории?
Ирхан вздрогнул, повернулся и увидел недалеко от себя полулежащего на ветке Альтиса, с блаженным видом глядящего в небо.
— Потому что мы слишком похожи, — не дожидаясь вопроса, продолжил демон. — Прайд не терпит двух царей, а мы оба стремимся доминировать. Безусловно доминировать, уверенные в том, что нам дано это право. Два прирожденных лидера скорее вырвут друг другу глотки, чем один потерпит другого на своей территории.
Звезды сияли на небе крупными бриллиантами. Чуть мешал их разглядывать свет луны. Но небо не становилось от этого менее прекрасным.
— Разум — достаточное средство для того, чтобы возобладать над инстинктами, — едко отозвался бог первого круга.
Со стороны Пламенного послышался веселый смешок.
— Ну тогда давай договоримся… — предложил Альтис. — Ты разбираешься со своими и не лезешь к моим. С моими я как-нибудь сам справлюсь. Общее лидерство в походе остается за мной, пока я дышу. Территорию не метим, друг на друга при свидетелях не рычим, рожи друг другу бьем только тогда, когда никто не видит. Послушаемся разума… хм… а не инстинктов.
— Пока длится эта дорога — согласен, — ответил черный бог. И добавил, бросив на демона недобрый взгляд: — Если бы не Смычок, я бы послал тебя очень далеко.
Демон подался вперед и доверительно сообщил:
— Если бы не Смычок, я бы тебя не посылал, но идти бы тебе пришлось… в дальнее пешее путешествие.
Белый тигр против черного леопарда. Блеснула жемчугом кривая улыбка, ветка ушла вверх, когда Альтис плавно перебрался на другую, исчезая в листве.
— Выспись, черный, — послышался из густой кроны голос Пламенного. — Завтра нужны будут силы.
…Яна играла на берегу моря. Чужая тень накрыла ее песочный замок и заставила девочку поднять голову. Она щурилась, глядя против солнца и пытаясь рассмотреть неожиданного гостя. Тот присел перед песочной крепостью, позволяя себя увидеть и рассматривая девочку. Мальчику на вид было лет шесть. Тонкий, как тростинка, загорелый, светловолосый, худенький. Из широких шорт с обтрепанной бахромой торчали исцарапанные коленки. На загорелом лице ярким пятном горели глаза — синие с золотой крапинкой. Как море с золотыми солнечными искрами.
— Ты кто? — спросила Яночка, продолжая с интересом рассматривать гостя.
— Атиль. — Голос у мальчика оказался тихий и очень красивый. — А ты кто? Я тебя раньше не видел…
Но Яна больше не стала слушать. Вместо этого с радостным криком, раздавив коленками свою крепость, так долго выстраиваемую, бросилась к мальчику, обняла его за шею и, не удержавшись, уронила на песок.
— Нашелся, нашелся! — пищала от радости девочка.
— Ты чего? — опасливо поинтересовался мальчик, не шевелясь.
— Ты — Атилинар?! — спросила девочка.
— Ну я… — отозвался мальчик.
— Как я рада тебя найти! — совсем уж непонятно обрадовалась малышка. Ойкнула, отцепилась от мальчишки, села и представилась: — Я — Яна.
— Буду знать, — улыбнулся Атиль, тоже садясь. Увидел раздавленную крепость и огорченно воскликнул: — Ну вот!.. Столько работы впустую…
— Ничего, новую построим, еще лучше! — пообещала Яна, ногой разрушая остатки замка.
— А как ты сюда попала? — поинтересовался сын демона, сгребая руками песок для нового строения.
— Не знаю, — пожала плечиками девчонка. — А мы вообще где?
— Не знаю… — растерянно отозвался Атиль, невольно повторив за Яной. Сел, подтянул колени к подбородку, обняв их руками. — Сначала я был с мамой, и ничего этого не было. Я спал. Потом что-то случилось, было очень больно и страшно. И я пробудился. Там кто-то был и сказал, что он мой дедушка. Почти сразу после этого пришел папа… И привел меня сюда. Мне кажется, он все это создал. Тут на самом деле очень много, я еще не везде был. Все такое интересное… Только почему-то я чувствую, что папа сейчас далеко…
— Твой папа — Альтис, Пламенный демон. — Снова не по годам взрослая серьезность легко читалась в глазах маленькой девочки. Атиль кивнул, без слов отвечая: «Знаю получше тебя». — Он мне — родной. Значит, и ты мне — тоже родной. Он просил сохранить и оберечь тебя, потому что очень боялся, что с тобой что-нибудь случится.
Мальчик положил подбородок на коленки, устремив долгий, наполненный недетской печалью взгляд на бескрайний простор моря. Тихо спросил:
— Он тоже… не вернется?..
— Это тебе кто сказал? — Яночка грозно уперла руки в бока. — Ты что, думаешь, он тебя бросил? Он никого никогда не бросает! И не путай заботу с предательством, понял?!
Выражение лица у мальчика стало немного виноватым и чуть-чуть испуганным. Девочка фыркнула и принялась сгребать песок в большую кучу:
— Давай-ка за дело, нам еще много тут строить!
Атиль улыбнулся, присоединился к новой и единственной подруге…
Император пил. Дочь опять исчезла. Безумная девчонка не знала никаких тормозов! Она не слушала никого, кроме демона, да и того — один раз из пяти.
И вот теперь опять учудила такое, что у Тиграна едва инфаркт не случился. Нет, она не исчезла бесследно, несносная девчонка! Оставила записку:
Вот с этим император был готов поспорить!
Запас ругательств у Тиграна Тринадцатого давно иссяк. Пил он на этот раз в одиночестве. И чтобы никто не увидел пьющего от собственного бессилия правителя, заперся в сокровищнице. Никому, даже своему двойнику, нельзя излить душу. Второй Тигран скоро уедет в дальнее поместье — для него слишком сильным ударом стала собственная «ненастоящесть». Настолько сильным, что, скорее всего, двойник вообще уйдет в монастырь. Император вполне понимал его.
Дети, пока они маленькие, не дают спать криком. А когда вырастают — безумными выходками. Сумасброды. Малолетние самоубийцы. Если вернутся живыми — Тигран их собственноручно выпорет ремнем.
Если вернутся… если… Что же делать?! А ничего. Ничего ты не можешь, тряпка в короне. Император. Это тебе за то, что предал клятву рода. Преступил договор с демонами-хранителями. Убил хранителей своего рода! Своей трусостью! Убил!.. Теперь — расплачивайся. Расплачивайся… Лишь бы дети вернулись живыми.
Блуждающий мутный взгляд Тиграна упал на одно из сокровищ. Остановился. Немного прояснился.
«А Синий Сапфир я ведь так и не получил, хоть Каин и обещал. И как после этого верить всяческим монархам?» — явственно прозвучал в голове потомка Каина Янтарного голос Ароха.
Надо было отдать его Ароху! Забыл…
Монарх поднялся, пошатнувшись. Постоял, собирая волю в кулак. Твердо прошел к камню. Сапфир размером с пол-ладони на первый взгляд казался серым и невзрачным. Но стоило взять его в руки и всмотреться в глубину… Зрелище захватило. Неописуемо. Свободный полет, бесконечная глубина… Спустя несколько изумительных минут Тигран оторвался от камня. Понял, что абсолютно трезв и полон сил. Откуда-то взялось решительное спокойствие, уверенность, что дочь вернется и что все в конечном итоге закончится победой. Не по-императорски сунув камень в карман, Тигран ушел из сокровищницы тайным ходом.
Через полчаса, приведя себя в порядок, монарх уже сидел в кабинете.
— Вы вызывали меня, ваше величество? — Вошедший маг склонился перед монархом.
Необычный это был маг. Подтянутый от постоянных тренировок, четкой военной выправки, резковатый в движениях. На вид ему было чуть за тридцать, и никто не мог сказать, что ему уже гораздо больше. Он очень удачно прибыл в столицу как раз позавчера днем.
Император припомнил вчерашние документы, доставленные срочной почтой. Пиктограмма Белого Пламени и короткое письмо, написанное каллиграфическим почерком.
Да и не собирался… Тарийское графство — обратный адрес письма. Но едва ли демон все еще там. А о том, куда он идет, Пламенный отчитываться и перед Создателем не будет.
— Ульрих, скажи, ты можешь найти Альтиса в любой точке мира?
— Я могу найти Алину в любой точке мира, ваше величество, — уточнил архимаг. — Высшего демона невозможно так просто отыскать, особенно если он того не желает. Но Алину — возможно. Хотя я уже осведомлен о ее перерождении, но, пока она жива, дышит и является пленницей Печати, я найду ее везде.
— Тогда собирайся, — сказал монарх. — Найди их. Возможно, им потребуется твоя помощь. Вот письмо для Альтиса. И передай вот это Ароху Архорту. — В руки архимага лег небольшой сверток и запечатанный конверт. — За посылку отвечаешь головой. Все, что тебе нужно, предоставит Лароа.
— Будет исполнено, ваше величество, — поклонился Ульрих.
Выйдя из кабинета императора, он без промедлений отправился к Лароа. Под маской невозмутимого спокойствия душа мага ликовала. Наконец-то есть официальный повод добраться до Пламенных! И попытаться исправить хотя бы часть своих ошибок…
Тень сгустилась, поднялась и явила миру молодого мужчину. Он ступил на землю как прекрасный принц. Был божественно хорош собой. Но чувствовалось в нем и что-то большее. Легкий флер опасности ощутимым кровавым шлейфом тянулся за тем, кто тысячелетия носил страшное звание Теневой Актер. Звание, ставшее его именем. Если бы он был богом, то богом Смерти. Воплощением ее самой.
— Отойди, — негромко сказал Теневой, подходя к Оку Мира и глядя в самое сердце преградившему путь Данхэ. — Отойди, приемыш моей сестры. Марго не будет благодарна тебе за то, что ты противился воле ее брата.
— И отца. — Другой гость соткался из снега и ледяного ветра.
Он был высок, широк в плечах, светловолос. Синие, с алым сполохом в глубине глаза глядели холодно и строго. Посмотрев на следующего гостя, Данхэ осознал, что Смычок и тот, кто назвался ее отцом, неуловимо похожи. И еще вдруг понял, что этот… не бог, не демиург даже… он… большее. Гораздо большее.
Данхэ отошел в сторону. Двое незваных гостей склонились к Оку Мира, которое тут же заполнилось какими-то невообразимыми картинами и цветами. Так, что на него стало невозможно смотреть.
— Гляди… — Теневой провел ладонью по стеклу, что-то меняя. — Смычок мне показала тут кое-что… вот в этом срезе.
— Ох как интересно… — через некоторое время сказал отец демиургов. — Талантливые мои дети. Каждый норовит сотворить что-нибудь, а отец потом разгребай… остатки Вселенной.
— Ты, папа, на меня не намекай, — ядовито ответил Теневой. — Это все родительское воспитание. По сравнению с тобой мы вообще безобидные.
Внутри Ока что-то стремительно изменилось.
— Отец, ты только глянь на это!.. — тут же забыл обо всем Теневой.
— Сердце Хаоса… — выдохнул тот, побледнев. — Тут без матери не обойтись. У нашей маленькой скрипачки серьезные проблемы. Ну вся в мать — та тоже врагов сотнями считает! Тай, дуй к маме, а я в Междумирье, за проникающим.
— Может, лучше я за этой дрянью? — предложил Теневой. — Я все-таки демон по рождению и в Междумирье полжизни провел.
— А я участвовал в его создании, — парировал отец демиургов. Он не обратил внимания на бурчание сына: «Да ты просто жил в то же время». — Бегом за матерью и веди ее сюда. Предупреди, чтобы напролом не шла, тут все слишком нестабильно. Очень интересная, нестатичная структура Творения, но пока еще хрупкая. Мир-то безымянный. Если она свою ярость тут покажет — от сущего следа не останется. Я пойду через хаотичные тропы.
— Тебя не переспорить все равно. Я уже в пути, — мрачно кивнул Тайен, растворяясь в тенях.
Сразу за ним облетел снежинками в порыве ледяного ветра отец Создателя этого мира…
С рассветом Альтис поднял свой отряд и позволил на этот раз позавтракать перед тем, как отправиться в дальнейший путь.
Всю дорогу веселая улыбка то и дело мелькала на лице Пламенного, а в глазах так и танцевали веселые огоньки. Вид мрачного, злого, слегка пришибленного антрацитового воина доставлял демону удовольствие, и он этого даже почти не скрывал. И это еще больше бесило Ирхана.
Смычок переглянулась с Эльтаном, поравнялась со своим первым, а юный бог пристроил воздушного эфирного пегаса рядом с черным къяром.
— Ирх, прекрати дуться как маленький, — негромко попросила девочка.
Антрацитовый воин фыркнул и ничего не ответил.
— Ирхан… — мягко позвала девочка, и он невольно обернулся к ней. И утонул в глазах. Маленькая ладошка ласково провела по черной, как эбонит, щеке. Бархатный, чарующий, необыкновенный голос продолжил: — Ты же у меня удивительный. Единственный в своем роде, мой черный воин. Ты же знаешь, я очень тебя люблю, Ирхан. И мне больно видеть, как ты сам себя поедаешь. Не нужно… Оставь ярость для врагов, мой воин.
— Хорошо, — улыбнулся черный бог, поймав детскую ладошку и поцеловав перепачканные чернилами пальчики. — А ты опять музыку всю ночь сочиняла?..
— Когда вернемся, я тебе обязательно сыграю, — пообещала девочка, видя, что от былого раздражения, подавленности и обиды не осталось следа.
Тем временем самый юный из первого круга умудрился в большой тайне на что-то о чем-то поспорить с демоном. Судя по довольным физиономиям обоих, ни один не сомневался в своей победе.
Кони с галопа уже перешли на шаг, давая отдых себе и всадникам. Темп всему отряду неизменно задавал Калигул — остальные просто подстраивались.
Из задумчивости Пламенного выдернула едва заметно задетая струнка внутренней тревоги. Насторожившись, он негромко, но так, чтобы услышали, предупредил:
— Нас кто-то нагоняет.
— Враг? — Ирхан мгновенно подобрался и приготовился к бою.
— Непохоже, — отозвался спустя несколько мгновений демон. Помолчал, глядя куда-то в недоступные другим дали, сказал: — Отбой тревоги. Это свой.
Повернулся к Алине и попросил:
— Линка, не убивай его, пожалуйста. Он нам, честное слово, еще пригодится живым.
Удивленно посмотрев на Пламенного, воительница некоторое время пыталась понять, чего тот от нее хочет… Поняла. Выругалась сквозь зубы и резко бросила:
— Отправь его туда, откуда он пришел. Иначе я за себя не ручаюсь.
Стримбор подъехал к сестре и ласково растрепал ее светлые волосы:
— Не злись так сильно, мелкая. Альтис же выдержал путь с Риноилем. Даже не убил его.
— Ладно, — вздохнула воительница. — Стрим, придержи меня, если я с цепи сорвусь, а?
— Придержу, — пообещал Ветер. — Может, подождем гонца? Вон и полянка подходящая.
Взглянув в небо и прикинув, что уже около полудня, Альтис кивнул, первым свернул с дороги и скомандовал привал. Путники расположились невдалеке от дороги. Минут через десять усталый, пропыленный путник в форме рядового военного мага, который явно почти все время шел нефизическими тропами, нагнал бессмертных.
Чуть не проехав мимо, архимаг резко осадил коня, оглядел всю компанию… Замер, ошалев от количества бессмертных в одном месте, птахой слетел с коня. Но прежде чем он бухнулся на колено, услышал насмешливый голос Пламенного:
— Не надо, Ульрих! Это лишнее. Здесь я командир.
Улыбка демона стала еще шире, стоило заслышать подавленное рычание Ирхана.
Архимаг сдержанно поклонился и заговорил:
— У меня послание от императора для тебя, Альтис Пламенный. — Голос у него был хриплый, надтреснутый, как у усталого старика.
Взяв флягу с водой, демон сам подошел к архимагу. Не удержался и от язвительной шутки:
— Что, тебя разжаловали за нерадивую службу из начальников в мальчика на побегушках?
Ульрих предпочел не отвечать, припав к фляге. Альтис тем временем распечатал письмо. Оно начиналось без пустословного приветствия:
Пламенный усмехнулся, принялся читать дальше. Лицо его все более мрачнело. Молча развернулся, подошел к Алине, отдал письмо ей. Через плечо девушки тут же заглянули Арох и Стримбор.
— Нангерат! — позвала Алина колдуна. — Тебя это тоже касается.
Колдун немного оттеснил плечом Стримбора и вчитался в ровные, аккуратные строки.
— Они совсем идиоты?! — взвыл Арох. — И Каерасса туда же! Прибью этого глупого щенка! Запрещу отлучаться от стаи на ближайшую тысячу лет!
— Для начала он должен вернутся живым, — заметил Стримбор.
— Сожри меня Кошмар! — зло оскалился Волк. — Не нужно было ему вообще позволять оставаться с людьми! Они б не рванули туда, если бы не заручились поддержкой Жулика. Драконья Гряда!.. Да туда даже я без братьев не сунусь! Не сбережет Карэн — я его сам убью…
Ульрих, неуверенно и удивленно глядя на крупного, зеленоглазого, беловолосого эльфенка лет тринадцати-четырнадцати, произнес:
— Арох…
— Что? — резко обернулся мальчишка.
— Император для тебя передал. — Ульрих протянул юному Волку сверток.
— Отлично, — раздраженно отозвался бог-волк, взял с ладони архимага посылку, засунул в карман и мгновенно забыл о ней. Он очень, очень сильно злился.
Драконья Гряда — это и для богов опасное место. Не говоря уже о сумасшедших детях, что распрощались с остатками здравомыслия давно и основательно!..
— Командор… — сдавленно просипел некромант. Он сам сейчас напоминал умертвие, бессильно сжимая и разжимая кулаки.
Смычок жестом подозвала к себе семерку первых.
— Мы не можем сейчас бежать за ними, — твердо сказал бледный как полотно Альтис. — Не можем помочь им ничем. Единственное, что мы можем, — это пожелать детям удачи.
— Там мой сын!.. — Рыцарь смерти пошатнулся от осознания того, куда отправился его единственный ребенок. — В пасть Кошмарову!..
— Там мои ученики и Talle’rey, — глухо отозвался Альтис.
Вся компания пребывала в смятении. Боги первого круга о чем-то тихо меж собой переговорили. Один из них приблизился. Белый плащ ниспадал с плеч закованного в светлые доспехи небесного воина. Высокий, широкоплечий, немного резковатые, правильные черты лица, светлые, по-военному короткие волосы… Бог-стратег, воин, покровитель дипломатов и послов.
— Я могу отправиться на Драконью Гряду, Альтис, — спокойно произнес Тиар. — Если тебе это нужно.
— Один? — скептически взглянул на бога демон. — Тиар, при всем моем уважении к тебе…
— Одного вполне достаточно, — прохладно отозвался бог. — У меня давняя договоренность с древними. Меня даже загранные ящеры не тронут. — И улыбнулся тепло, с пониманием. — Не беспокойся, Ал, вытащу я твоих учеников из этой каменно-ледяной задницы.
— За мной должок, — не возражая, ответил демон.
— За мной должок тебе лет эдак тысячу уже висит, — сказал бог первого круга. — Вот и верну заодно.
— Удачи, Тиар, — пожелал Пламенный.
— И тебе удачи, Альтис, — сказал бог-стратег.
Развернулся, спокойно дошел до своего светлого, в серых подпалинах пегаса, взобрался в седло. Кивнул своим. Всадив каблуки в бока лошади, поднял ту на дыбы, заставляя расправить крылья. Взлетел и очень быстро исчез в небе.
— Благодарю, командор… — Колдун прижал к сердцу ладонь.
— Не меня, — мотнул головой демон. Не глядя, махнул рукой в сторону Смычка: — Ее. Иди, иди, она тебе что-нибудь хорошее обязательно скажет. Драконы вообще милашки, когда захотят.
Нангерат удалился. Ульрих взглянул на Алину. На ее лице прочитал, что бывший учитель — пустое место. Решился обратиться к Альтису…
— За мной следовать не позволю, — не дал демон архимагу и рта раскрыть. Прервал, увидев, что тот собирается сказать что-то еще: — До ближайшего населенного пункта, а там — чтобы духу твоего рядом не было. Ты нервируешь мою малу́ю. Мне не нравится, когда моя мелкая сестренка нервничает.
— Ясно, — вздохнул Ульрих. — Жаль.
— Пять минут тебе на отдых, старик, и в путь, — приказал Альтис.
Взглядом охватив всю картину, демон приметил, сколь оживленно переговаривались в сторонке пятеро из первого круга. Ирхан же невозмутимо расчесывал гриву своему эфирному пегасу. Пегасы в материальной оболочке обычно выглядели довольно неказисто. Некоторые вообще напоминали деревенских беспородных кляч. Но лишь до того момента, пока не раскроют крылья. Демон неслышно остановился в паре шагов за спиной черного бога:
— Спасибо, Ирхан.
— Не за что, — спокойно отозвался тот, не отрываясь от своего занятия. — Talle’rey — это не то, чем можно пренебречь. И я это понимаю так же здраво, как ты.
— Хоть чему-то научился, антрацитовый… — То ли ветерок листьями играл, то ли последняя фраза вовсе послышалась, но, когда Ирхан обернулся, Альтиса в поле зрения вообще не оказалось.
Каждый нашел себе занятие. Демон сидел на земле. Он привалился к боку лежащего къяра и наблюдал. Ловил каждое движение тех, кто был ему безумно дорог. И, не щадя себя, вспоминал. Каждого утерянного брата. Вспоминал и запоминал, глядя сейчас. Недовольно-взъерошенного Ароха. Какой он сейчас был забавный. Напоминал себя в далеком детстве. Счастливо-беззаботную улыбку Стримбора. В редкие моменты умник плевал на все. Альтис радовался за брата, а жестокая память и разум беспощадно рушили любую надежду на благополучный исход. Чтобы Стримбор решился надеть обручальный браслет на свою руку… Только осознавая, что идет в никуда.
— Хватит дрыхнуть! — Звонкий голосок девочки-подростка даже отдаленно сейчас не напоминал тот чарующий, которым она разговаривала с черным воином. Маленькая ножка ощутимо пнула по колену демона.
— Уйди, дракон, ты мне свет закрываешь, — лениво отозвался Пламенный. Ему очень не хотелось никуда идти. Даже сама мысль о том, чтобы продолжить путь, вызывала внутреннее сопротивление. Объективных причин тому не было, даже паранойя не находила опоры, но тем не менее, пока была возможность, демон предпочитал послушать это внутреннее предупреждение. Заодно и подготовиться к битве. Побратимы вняли его паранойе, щедро приправленной безумием. Они тоже незаметно навешивали на себя и друг на друга сотни защитно-боевых сетей и плетений.
— Опять заставлю спать ночью, — пригрозила девочка.
— Шантажистка, — вздохнул демон. — Хорошо, встаю.
Каждым нервом прочувствовав нежелание отправляться, Альтис медленно поднялся. Офицерскую военную форму почти рефлекторно сменил демонический доспех. Ирхан это предупреждение понял и оценил. Он жестами приказал своим быть готовыми ко всему. Некроманты тоже поддались всеобщему настрою, не пренебрегая предупреждением. Одна только Смычок пробурчала под нос что-то про идиотов с манией преследования.
— Отдых закончен, — бросил в пространство Пламенный, не сомневаясь, что будет услышан всеми.
Забрался на спину къяра, направил его к человеческому магу. Тихо сказал, не глядя на Ульриха:
— Не отсвечивай.
Архимаг окинул демона внимательным взглядом. Альтис казался очень спокойным, даже отрешенным. Плавные выверенные движения, ни тени эмоций на лице. И узкий зрачок.
Кони шли быстрым шагом, изредка переходя на рысь. Почти никто не разговаривал, каждый не терял бдительности ни на миг.
— Как вы мне надоели, демоновы параноики! — не выдержала Смычок спустя минут сорок. — Если что-то будет не так — я почувствую возмущение любой из составляющих мира заранее! Сейчас — все мирно. Похоже, третий ключ вообще не был активирован.
— Можно быть мертвым оптимистом, — философски отозвался Альтис. — Или живым параноиком.
— А можно попытаться проесть печень дракону и в конце концов оказаться сожранным, — ядовито ответила девочка.
— Твоих зубов на меня не хватит, дракончик, — миролюбиво сказал Пламенный. — Я тяжелый, металлический и невкусный.
— Тешь себя надеждой… — снисходительно ответила Создатель. Насторожилась, сняла ленту с лица. И в следующей фразе не было ничего от маленькой девочки. Даже голос сразу изменился: — Людей с глаз моих подальше.
Некроманты поняли мгновенно. Скрылись из поля зрения девочки. Нангерат схватил под уздцы лошадь Ульриха и увел в сторону, пресекая попытки сопротивления. Двое нимадоргцев успели уже уяснить, что среди бессмертных послушание — залог выживания.
— За мной. Быть наготове, — сказала Смычок, сворачивая с тракта в мелкий подлесок.
Бессмертные не разговаривали, только изредка обмениваясь жестами и взглядами. Каждый знал, что ему делать, никому не требовалось дополнительных указаний. Вскоре отряд выехал на широкий луг. Каменное плато окружали мелкие деревья, искореженные недостатком земли. Трава перед плато казалась иссушенной. Сам камень, на котором за тысячи лет смогли прижиться только лишайники, да и те лишь местами, являл собой плоскую, неровную, полукруглую платформу диаметром около шести метров.
Лошадей, не сговариваясь, оставили в подлеске, не подводя близко.
— Ну? — Альтис не выдержал первым и подошел к замершей девочке.
— Не уверена, — сказала она, склонив голову набок и дернув себя за косичку, завязанную коротким черным шнурком. Кажется, шнурок был из армейского ботинка. — Судя по виду, не активировано. Все чисто. Ни единого признака чужеродного присутствия. Ни следа. Но… твоя паранойя, сокровище мое, заразна. — Смычок поставила ногу в ботинке на край камня, каблуком касаясь чахлой травы. Выдохнула: — Твою мать…
Альтис успел только дернуть Создателя на себя, схватив за локоть. В следующее мгновение их накрыла белая пелена. Безбрежный белый туман. Двигаться было почти невозможно — свинцовой тяжестью налилось все тело. Давило на грудь, воздух казался киселем, который невозможно вдохнуть. Когда с трудом это все-таки удавалось, казалось, что вдыхаешь отраву. Цветные круги поплыли перед глазами. Мир сузился до отчаянной борьбы за каждый глоток ядовитого воздуха.
— Ловушка! — рявкнул Ирхан, когда Создателя и Пламенного поглотила пелена.
— Назад! — заорал вместе с ним Ренан, уходя из-под удара.
— Дрянь!.. — раздалось еще через миг, когда боги обнаружили, что заперты непроницаемым барьером.
Камень врат выпустил из себя огромный белесый бутон, и сотни «побегов» потянулись во все стороны.
Ирхан почувствовал, как внутри от ужаса все мгновенно обледенело и превратилось в сосущую пустоту. Он знал эту ловушку. И того, кто такую гадость создает.
Создателя. Надо. Вытащить.
Отчетливость и ясность этой мысли мигом прояснили сознание воина. Приказы раздавались быстро, громко, половину жестами, остальное матом.
Белесый бутон раскрылся. Дальше начался форменный хаос.
Арох и Стрим вдвоем держали купол, закрывая людей и эльфийку. Печать Сильтарина чертила ножом по земле. Пытались поддержать и люди, хотя понимали, что немногим способны помочь бессмертным.
— Парни, нужно еще пространство! — потребовала эльфийка.
— Сколько? — спросил Ветер.
— Десять шагов, — ответила женщина.
— Пятнадцать, — сообщил Ароху Стримбор, и они расширили границы защитного купола.
И тут же на мгновение разомкнули купол, пропуская под защиту раненого Эльтана. Юный бог непонятно, но заковыристо выругался, со стоном выдирая у себя из живота что-то вроде куска зеленой, щетинистой лианы. Та отвратительно шевелилась, напоминая огромную, уродливую гусеницу. Он тут же вышвырнул ее из защитного круга.
Стримбор помог собрату устоять на ногах, поделился силами.
— Дело дрянь, Стрим, — честно признал Эльтан, зажимая руками рваную рану. Взглянул в глаза Ветру. — Бери своих — и уходите.
— Все настолько плохо? — не поверил Ветер.
— Сам посмотри…
Ранены были все, кто оказывал активное сопротивление. И раны не спешили заживать. Из бутона наружу лезла всякая гадость, не давая возможности организованно сопротивляться. Умная ловушка нашла что противопоставить каждому бойцу. Атаки одна за другой сливались в бесконечный поток убийственной мерзости.
Артан и Арта отбивались от сплетенного из побегов той же лианы зверя. Одновременно их атаковали какие-то бронированные, судя по виду, металлические жучки, которых только что выпустил бутон. Алина вспыхнула, выжигая все, до чего дотянулась, от ее огня раскалялись и лопались даже металлические жучки. И обнаружила, что вокруг нет воздуха, она не может не то что гореть, но даже дышать!.. Ирхан выдернул воительницу из безвоздушного пузыря, в котором она оказалась. С земли взметнулась сеть, и обоих тут же спеленало, начало душить.
— Уходите, братцы! — Эльтан стрелой вылетел из-под купола, на бегу взрезав нити, освобождая Ирхана и Алину.
Стримбор коснулся занывшего плеча с Печатью. Повернул голову и посмотрел на Ароха. В глазах прочитал, что тот все понял. Против полуразумного оружия, созданного двумя демиургами и напоенного до предела их силой, все они вместе взятые не выстоят. А единственный, с чьей помощью можно было победить, — жив ли еще?..
— Альтаир говорил, что, пока жив хоть один из нас, — живы все искатели. — Ветер слабо улыбнулся Волку. — Выживи, брат.
— Выживу, — пообещал Арох, стараясь справиться с волной накрывшего с головой отчаяния.
Ветер посмотрел на любимую. Она поцеловала его взглядом, улыбнулась и кивнула. «Прости…» — беззвучно шепнули губы. Лицо, будто созданное талантливейшим скульптором, приняло отрешенно-непроницаемое выражение.
Выйдя из-под защиты купола, Ветер призвал всю свою силу. Вокруг него закрутился смерч. Каждый шаг давался с трудом. Он шел, уничтожая все, что попадалось на пути. Смерч становился все сильнее, его узкий стан налился огнем. Алина, как и Альтис, сумела отдать Стриму часть своего Пламени.
— Остановись!!! — пробился сквозь шум бешеный крик Ирхана. — Самоубийца!..
— Не лезь! — преградила ему дорогу Алина. Она понимала, что иного выхода нет. И загнала готовое выплеснуться отчаяние поглубже. Повернулась к смерчу: — Легкой смерти, брат…
— Легкой смерти… — легким шелестом отозвался Ветер.
Сильтарина закончила вычерчивать сложный рисунок.
— Арох! Когда я скажу — убирай купол, — произнесла эльфийка, прежде чем приступить к активации. И дорисовала еще одну руну. «Жизнь».
Он не сумел ступить на камень. Пройдя сквозь смерч, загнутое лезвие раскалилось в огне и пробило насквозь плечо с Печатью. Боль обожгла, затопив разум. Ветер справился с собой. Выдернул зазубренный кусок металла из плеча, переждал, пока в глазах прояснится. Взлетел. Раскинул руки, словно хотел обнять небо. И начал терять материальность, обретая привычную ему ипостась. Печать рвала тело и суть на части. Убивала, выжигая рассудок и выпивая жизнь. Пути назад нет. Пути в надматерию — тоже нет. Есть только здесь и сейчас. Последний, самый сладкий глоток свободы.
Смерч рассыпался отдельными огненными потоками. Собрался вокруг цветка и зависшего над ним Стримбора, тело которого осыпалось серебристой пылью.
Ветер, который не летает, — мертвый ветер.
Чистая энергия, движение, напоенное силой. Он тот, кто заставляет море поднимать волны. Тот, кого нельзя сковать или поймать. Свободный. Всесильный. Непобедимый. Ураган…
Пьянящее счастье свободы и радость огня, который соединил себя с ветром. С огнем ураган еще сильнее. И там, внизу, то, что нужно разрушить. То, что желает поглотить его. Лишить движения. Убить.
Убить?! Его?! Ветер рассмеялся. Ему не страшно. И уже почти не больно.
— Свобода… и есть… жизнь!..
Ветер ринулся в пасть Кошмару и со всей силой, на которую был способен, ударил по тому, что желало его смерти.
Толстые, мясистые лепестки белесой мерзости разорвало в клочья. Жалкие остатки ловушки сверху припечатал второй, чудовищный по силе удар. Печать бессмертной повелительницы Дома Светлых. Влюбленной женщины, только что потерявшей любимого. Всю боль, все свое отчаяние она вложила в атаку. Сил больше не оставалось, но она ударила снова, — запечатывая навсегда эти врата. Больше через них никто и никогда не пройдет.
С остатками дряни боги, некроманты и архимаг справились быстро. На выжженной земле возле камня остался лежать только плотный белый кокон.
— Осторожно… — жестом отогнал от него остальных черный бог. — Эльтан, помоги…
Чтобы вскрыть эту ловушку, богам потребовалось около пяти минут. Когда пелена раскрылась, аккуратно разрезанная черным клинком, Алина мгновенно сожгла остатки белесого тумана, а Ирхан с Эльтаном вытащили Создателя и Пламенного. Они лежали без сознания. Вытащили вовремя, потому что белая дрянь почти сразу свернулась в попытке удушить насмерть своих пленников.
Смычок очнулась быстро. Встала, отмахнулась от бессмертных, раздраженно бросила:
— Ал принял на себя весь удар. Ему помогите.
Демон почти не дышал, и Алина быстро, но без суеты, делала все, чтобы спасти жизнь полумертвого брата.
Взгляд Создателя упал на статую, замершую рядом с камнем. Маленькая эльфийка, искусно вырезанная из невероятно огромного цельного куска жемчуга. Одетая в обыкновенный походный эльфийский костюм. Левую ладонь она прижала к сердцу, правую, сжатую в кулак, подняла над головой.
Последняя руна сработала так, как и рассчитывала Сильтарина. Всю ее жизненную силу вытянуло из тела до капли. Искорка жизни и Огня Творения легла в удар, а тело превратилось в то, из чего оно было создано.
Даже души от совершенной миниатюрной женщины не осталось.
Создатель судорожно дернулась, бросилась к камню врат, упала на колени, коснулась руками… посмотрела на серебристую пыль, что лежала на ладонях. Все, что от него уцелело.
— Стрим…
Нестерпимая боль свела судорогой мышцы. Позвоночник выгнуло, заставляя девочку резко распрямиться и откинуть голову. С коротким стоном она потеряла сознание.
Алина поднялась, посмотрела на Ирхана и попросила:
— Уйди. Забери их всех и уйди. Мне нужно вернуть брата к жизни. Это опасно для всех окружающих.
— Алина, мы можем помочь, — подошла к воительнице Арта.
— У него яд в крови! — рявкнула Пламенная. — Яд пропитал легочную ткань, отравил каждый нерв! Еще десять минут — и ему ничто не поможет! И если вы не уберетесь отсюда — плевать, горите! Потому что Огонь пощадит только своих детей!
— Пошли вон, — прохрипел очнувшийся демон. — Сейчас же. И Смычка заберите. Быстро!
Каждый вдох ему давался с огромным трудом. Узкий зрачок в желтой кайме заставил упрямого черного воина действовать. Подхватив на руки Создателя, Ирхан приказал уходить и первым направился туда, где они оставили лошадей.
Алина села возле Альтиса, взяла его за руку. Пламя сплелось и смешалось, проходя через призмы душ своих детей. Выжгло из тела демона отраву. Беспощадно и очень быстро. Закипала кровь, раскалялись кости. Боль была такая, что демон захлебнулся собственным криком и едва не отключился снова. Огонь, которому даже в таком кошмаре Пламенный платил бесконечной преданностью и любовью, быстро излечивал раны. И вскоре ему стало просто тепло.
— Кто на этот раз? — шепнул Альтис, чувствуя, как оживают обожженное горло и сгоревшие легкие.
— Стрим и Рина, — прошептала в ответ воительница.
— Как Арох? — спросил Пламенный, не открывая глаз. А две мокрые дорожки на лице тут же испарились с раскаленной кожи, будто их никогда и не было.
— Держится лучше нас обоих вместе взятых, — сказала Пламенная.
— Это хорошо. — Демон попытался улыбнуться, но улыбки не получилось.
Лина осторожно коснулась кончиками тонких пальцев его лица. Она знала, что сейчас каждое неаккуратное прикосновение вызовет у него мучительную боль.
— Стрим стал ветром, перед тем как… — Алина запнулась. — А Рина — жемчугом.
— Это значит, что их смерть была хотя бы безболезненной, — тихо отозвался Альтис. — Спой мне, Линка…
Кивнув, хотя он этого не видел, девушка тихо запела. А с ней пело Белое Пламя…
Спустя тридцать минут Пламенные, держась за руки, как дети, вышли к мелкому ручью, у которого расположились те, кто остался в живых и теперь залечивал свои раны.
— …и доспех в клочья порвало… — долетел до них обрывок фразы Ирхана.
— Сам восстанавливай, у меня сил нет, — отозвалась Смычок.
— У меня тоже, — вздохнул черный воин. Обернулся, увидел детей Огня. Взмахнул рукой в приветствии.
Альтис огляделся:
— А где Ренан, Дарта и Артан с Артой?
— Ренан получил несовместимые с физическим обликом повреждения, — отозвался Эльтан. — Дарта и неразлучные отправлены Смычком с ценными заданиями в разные края мира.
— Куда нам дальше? — спросил у Смычка демон.
Девочка сидела на земле. Она прислонилась спиной к кривенькому, больному деревцу. Глаза завязаны. Лицо спокойно. Только чуть опущенные уголки губ, сцепленные на животе руки и болезненная бледность выдавали ее настоящее состояние. Создателю было плохо. Очень. Паршиво до такой степени, что каждое произнесенное слово требовало серьезных душевных усилий.
— Вам — домой. — Создатель даже не повернулась в сторону демона.
— Я наизусть помню карту, — пожал плечами Пламенный. — Могу отправиться без тебя. Моих сил и талантов хватит, чтобы разрушить несколько оставшихся кусков изначальной материи.
— Нет, — не меняя позы, отрицательно мотнула головой Создатель. — Хватит с вас. Это не ваша война. Только моя. Хватит смертей моих детей.
Пламенный молчал. Подбирал слова для ответа.
— Если ты думаешь, что мы отступим, — ошибаешься. — Арох поднялся со своего места и подошел к девочке. — Мы все обречены с момента смерти Литиса. Слишком прочными узами мы тогда связали друг друга. Либо бессмертны — все вместе. Либо в могилу — все семеро. Это всего лишь вопрос времени. Нас осталось-то всего двое. Трое, считая Линку. Мы уже и живыми друг друга не воспринимаем.
Смычок поднялась на ноги:
— Арох, ты единственный, кто способен выжить. У тебя произошло замещение личности. И по этой причине, Волк, ты будешь жить.
Девочка направилась к своему пегасу. Арох печально произнес ей в спину:
— Это меня не радует.
— Отправляемся, — сказала Смычок, забираясь в седло. — Четвертые врата в Илате.
— В самой чаще, — вздохнул Альтис, жестом подзывая къяра. — Помню.
Собрались быстро. Некроманты по-прежнему «не отсвечивали» и внимательно следили за архимагом. К ним Пламенный подъехал сам.
— До ближайшего населенного пункта, Ульрих, — повторил уже не так давно сказанное Альтис. — А потом исчезнешь, будто тебя никогда не было.
— Я понял, — кивнул архимаг.
— Я знаю тебя слишком хорошо, старик, чтобы поверить твоим словам, — произнес демон спокойно и глядя в упор. — Как только мы достигнем Норита, ты уйдешь.
Архимаг смог только кивнуть, сглотнув ком в горле. Зрачок у демона был узкий и окаймленный в пронзительно-желтое. Ульрих понял — если он не выполнит приказ демона, тот его просто убьет. И плевать, что когда-то потратил так много сил на то, чтобы вернуть его — застрявшего между жизнью и смертью.
Ему уже на все наплевать.
Что ж. Осталось дожить до Норита — города, из которого можно вернуться в столицу.
До ночи Пламенные и Волк ни с кем другим не разговаривали. Да и меж собой едва перебросились парой слов. К ним и не лезли. Даже къяр помалкивал, не смея обратиться к хозяину.
На ночевку остановились в лесу, в живописном местечке у озера. Разбивали лагерь уже в темноте, она не была для них помехой. Ночные хищники чуяли тех, кто гораздо опасней их самих, и заранее убирались подальше. Пламенные и Арох расположились у отдельного костра, поодаль от всех остальных.
Лунная дорожка на черной воде так и притягивала взгляд. Хотелось по ней пройтись.
— Лохматый, — позвал Альтис, с трудом отворачиваясь от озера. — У тебя в заначке есть чего покрепче.
— С чего это ты взял? — лениво поинтересовался Волк. Он улегся на расстеленном у костра плаще. — Может, и нету ничего…
— Ты мне-то не ври! Нету у него… Доставай давай!
Ворча что-то незлобивое о всяких знающих демонах, Арох покопался в снятых с белой риат седельных сумках. Выудил четыре бутылки.
— Каспианское фиалковое — три штуки. И «Драконья пасть», — занимая свое место у костра, пояснил Арох. Бросил две бутылки фиалкового Пламенным. Вскрыл свою. Поднял. — За Стрима и Рину.
— За Ветра и Колокольчика, — согласился демон.
Алина ничего не сказала. Только надолго присосалась к бутылке.
— Во дает мала́я, — оценил с усмешкой Волк.
— Сам малой, — ответила девушка, чувствуя, как внутри разливается тепло и немножко отпускает горечь. Она давно ничего не ела. В последний раз — в доме матери. На голодный желудок «напиток богов» подействует быстрее.
— Только в этом теле, — развел руками бог-волк. — На самом деле древний и вредный…
В ответ Алина рассмеялась. Древний и вредный, как же…
А как допивали «Драконью пасть» — помнили уже не очень хорошо.
Проснулся демон, когда было уже светло. Удивительно, но он не замерз. Продрав глаза, обнаружил, что спит в обнимку с Алиной… И под боком огромного белого волка. Осторожно выбрался из-под большой волчьей лапы, тихим добрым словом помянув прошедшую ночь. По зову природы пришлось идти быстро, хотя ему хотелось медленно ползти, похмелье — штука тяжелая. Вернувшись, Альтис разжег костер, набрал воды в котелок из ручья, впадавшего в озеро, поставил чай особого состава. Добавив в костер масла, заставил его разгореться жарче. Небо, затянутое серой пеленой, и промозглое утро вызывали желание сунуться в огонь с головой.
Ирхан подошел неслышно и присел с другой стороны костра. Демон ворошил головешки веткой.
— Какого нежитя тебе надо? — тихо спросил он, стараясь не разбудить спящих.
— У тебя зрачок узкий, — чуть помолчав, сказал Ирхан. — И кайма желтая. Со вчерашнего дня не меняется.
Демон взглянул на черного бога пронзительно, будто ловил цель в выемку мушки арбалета. Но тот смотрел открыто. Хотя на его серьезной физиономии и в черных глазах немногое можно было прочесть.
— Я знаю, — медленно произнес Пламенный. — Что-то еще?
— Ничего. — Антрацитовый воин поднялся на ноги и, прежде чем уйти, произнес: — Ты, если что… предупреди.
Альтис удивленно поглядел вслед старому недругу и усмехнулся.
Вскоре мысли о странном утреннем разговоре были забыты. Проснулась Алинка. Она страдала жестоким похмельем, и все внимание Пламенного перешло на богиню Огня. Уже полулежа в его руках и держа кружку с горячим питьем, она слабо произнесла:
— Ал, а правда, что я вчера ходила бить морду Ирхану, подпалила шерсть Ароху и обозвала его мокрой псиной, когда он свалился в озеро?
Демон закашлялся, скрывая смех, а Волк, лежавший без движения, отозвался:
— Ага… я такое тоже помню…
Алина обернулась и поморщилась от головной боли. Зеленые глаза на волчьей морде смеялись.
— Ирхан отделался легким испугом, — доверительно сообщил демон. И шепнул: — А еще мы пели тризну… Сразу обо всех.
Алина съежилась, все вспомнив. Было так больно. И от того яростней, сильней и свободней лилась погребальная песня.
Арох поднялся во весь свой немалый рост, запутался в лапах, упал и обнаружил себя в прежнем облике эльфийского подростка. Горестно взвыл:
— Ну какого нежитя… Это тело не приспособлено под тот градус, который мы вчера употребили. Ал, помоги?
— Сейчас… погоди немножко, — отозвался демон. Он нашел кружку и налил из котелка питье. — Вот, держи.
Пламенный помог страдальцу сесть, и пока тот пил — осторожно лечил.
— А ты какого демона такой бодрый? — мрачно поинтересовался Волк, когда немного полегчало.
— Пламенного, — весело оскалился Альтис в ответ. — Да я просто уже привык. Мне почти каждый день так паршиво.
— Кошмарова задница, — тихо ругнулся бог-волк. — Я не знал…
Альтис ничего не ответил. Только пожал плечами.
Вскоре все собрались в путь. Лошадки толком еще не проснулись, но шли быстрым шагом, изредка переходя на рысь.
Трое бессмертных все еще держались отчужденно, общались только друг с другом. На любую попытку обратиться к ним зачастую отвечали агрессивно. Хмурая, угрюмая Смычок тоже держалась обособленно.
Некроманты переглянулись. Они пристроили лошадей с двух сторон от белого пегаса.
— Госпожа, — позвал Аллодис. Он, в отличие от Нангерата, почти не опасался той безудержной, неодолимой силы, которая была скрыта за внешностью худенького, безобидного подростка.
— Что? — безжизненно отозвалась девочка.
Ее голос вызвал у некроманта то же чувство, какое пробуждали и его дочери, когда были чем-то огорчены. Он искренне желал не оставлять это чудо в одиночестве и беде.
— Мы можем чем-то помочь?
— Чем ты можешь мне помочь, отраженный? Вернуть моих убитых детей? — Смычок повернулась к нему, не снимая повязки с глаз. В ее голосе звучала горечь. — Тебе это не под силу, некромант. Уничтожить моих врагов — тоже задача не для тебя. Подожди, отраженный. Твое время еще не пришло. Ты поймешь, когда оно настанет. А пока — оставьте меня, люди…
Они не посмели больше нарушать ее одиночество.
Небо над ними висело серое. Альтис взглянул вверх и прикинул, когда начнется дождь. Он подумал, насколько сложнее путешествовать обычным путникам. Конечно, если есть хороший маг или качественный артефакт, «быстрые тропы» будут доступны и смертным. Хотя и не те, которыми ходят боги. И все же смертным будут грозить встречи со зверем, с отребьем с большой дороги, с разной нечистью. Мало ли где умертвия поднимутся? Или прорвется какая-нибудь мерзость из нижних миров.
На них не нападали. Боги — народ особый. У них пожизненный запас везения — на разных отморозков, не имея на то желания, они не натыкаются. Их удача убирает с пути всякую хищную тварь, если они не полностью приняли плоть и смертный облик и не идут дорогами простых смертных. Даже если они идут по человеческому тракту, он временно становится «дорогой бога».
Даже скучно.
У Альтиса зачесались руки устроить пакость.
— Лин, Арох! — позвал демон. — Когда закончим все это, давайте огнем и мечом пройдемся по дорогам смертных, а?
Они переглянулись и одинаково заулыбались.
— Мне нравится эта идея, брат! — хищно согласился Волк.
— Даже очень, — кивнула, мечтательно щурясь, Пламенная.
Арох совсем по-волчьи взглянул вперед, чуть наклонившись над шеей белой лошадки.
— Ты это чувствуешь? — негромко спросил он у побратима.
— Да-а… — протянул демон так, что Ульрих, который думал было подъехать и попробовать поговорить, резко дернул своего коня прочь. — А еще я чую преломление на дороге. Этот участок будет спрямлен.
Троица переглянулась. И под клич диких горцев рванула с места в галоп!
— Куда это они? — Эльтан нахмурился.
Ирхан в ответ пожал плечами. Всем своим видом он выражал, что от безумцев можно ждать чего угодно.
Минут через пятнадцать те, кто отстал, настигли удравших вперед спутников.
— Что за… — Ирхан остановил черного, в белых звездах пегаса, у ног которого… лежало тело посреди дороги.
Черный воин спустился на землю, провел рукой над трупом и сплюнул себе под ноги. Поднялся. Сказал для других:
— Это солдат удачи с большой дороги. Мародер, грабитель, насильник. Ал ему всего лишь горло перерезал. Я бы убивал такую тварь подольше.
В это время со стороны леса послышался крик, который тут же перешел в хрип.
— Развлекается демон. — Ирхан взял под узды пегаса и повел его за собой дальше.
За поворотом нашли еще три трупа. Эти были убиты поизобретательней. Некромантов даже затошнило.
— Он сумасшедший, — угрюмо заметил Эльтан. — Они все…
Черный бог небрежно указал в сторону растерзанных тел на дороге:
— Пусть лучше убивают этих, чем кидаются на нас.
Лошади стояли чуть дальше под присмотром Калигула. Белая риат то и дело вскидывала голову и тревожно тоненько ржала. Черный къяр низко фыркал ей в ответ, заставляя стоять на месте. Неказистый рыженький пегас меланхолично объедал ближайший куст.
Они вышли на дорогу минут через пять. Все трое. Все в крови. И от их улыбок передернуло даже Ирхана. Расслабленные и опасные. Умиротворение на лицах.
Кровь густо капала с перепачканных по локти рук Пламенного. Он посмотрел на свою правую ладонь с интересом, лизнул палец. Сплюнул.
— Невкусно. Испачкался, — разочарованно произнес демон.
— Вернись, пожалуйста, в разум, — с тихой нежностью попросила Алина. — Иначе и я не вернусь.
Эльтан вздрогнул, приметив, что зрачки у обоих Пламенных по-кошачьи узкие. Альтис взял Алину за руку и шепнул, с обожанием глядя на сестру:
— Не хочу! Давай останемся в безумии. Здесь хорошо.
— Давай, — легко согласилась воительница.
— Отлично, — довольно протянул Арох. — Это будет хотя бы интересно.
Ожидавшие спутники смотрели на троицу с жалостью и страхом.
— Они не выдержали последнего удара, — негромко сказал Ирхан. — Слишком велика была потеря. Стрим и его эльфийка… Не подходите к ним. Они не в себе.
Несколько крупных капель упали на дорогу. «Бум, бум, бум…» Демон с удивлением посмотрел на крохотные лужицы, поднял лицо к небу… и закрыл глаза, когда пошел дождь. Летний ливень смывал с него кровь и пыль. А он стоял, закрыв глаза и не двигаясь. И капли дождя текли по его лицу. Долго… Когда чужой крови не осталось, а сам он промок до нитки, опустил голову, открыл глаза, сипло сказал побратиму и сестре:
— Пойдем… пора…
Альтис подошел к своему къяру, стараясь не смотреть на тела. Вцепился в мокрую гриву, постоял несколько мгновений, гладя крутую шею коня. Побелевшие губы беззвучно шептали: «Зачем, зачем все эти смерти?.. Я убиваю все вокруг себя… Зачем?..»
Он вскочил в седло, мягко толкнул пятками черные бока.
В пути они провели большую часть дня. Все время под дождем. Почему никто из богов не спешил избавиться от дождя, людям никто не собирался объяснять. Хотя пару раз Ульрих замечал, как недовольно смотрел юный Эльтан на небо. К Волку и Пламенным никто не приближался. Это их вполне устраивало.
Солнца не было видно, и сумерки наступили рано под свинцовыми тучами. Вскоре впереди показался Норит. Остановились в первом же постоялом дворе, на самой окраине. Некроманты уже привыкли к тому, что большинство городов Сильены лишены стен. И все же каждый раз что-то неприятно дергало…
Альтис, встряхнувшись, как кот, вспыхнул огнем, напугав владельца двора. Быстро угас, едва просушив одежду. Подошел к архимагу.
— Утром, Ульрих, ты исчезнешь, — сообщил безумный Пламенный магу, когда-то искалечившему его. Узкий кошачий зрачок. Пристальный, ищущий взгляд. Архимаг остался спокоен.
Дождавшись утвердительного ответа, демон развернулся и поднялся наверх по лестнице в комнату, которую успел для себя выбрать.
Когда Ульрих проснулся утром — их уже не было… Он успел только увидеть в окно, как под мелким утренним дождичком они седлают лошадей и уходят в путь. Алина обернулась, взглянула прямо на мага. Улыбнулась, прощально взмахнула рукой. И бывший наставник огненной богини до боли отчетливо понял — они не вернутся. Уже никогда и никуда.
— Идем через «краткий переход» или по тракту? — Смычок завязывала ленту на глазах.
— Через «переход», — ответил Альтис. — Ты сама говорила, что времени у нас в обрез.
— Хорошо, — кивнула демиург.
Предоставив Смычку вести отряд, Альтис впал в полудрему. Ночь опять выдалась бессонная.
«Опять ты меня избегаешь…» — услышал демон над ухом и, вздрогнув, проснулся.
Зверь вновь подобрался слишком близко. Покопавшись в карманах, демон нашел маленькое зеркальце, которое подарила Карэн. Посмотрел на себя. Зрачки по-прежнему были узкими и не собирались меняться. Вздохнув, демон спрятал зеркальце обратно. Посмотрел на Алинку. Нахмурился. Приказал Калигулу поравняться с пегасом.
— Лин…
Она подняла голову. По бледному лицу стекали с волос капли дождя. Зрачок залил почти всю радужку. Альтис стянул перчатку, коснулся ее холодного лба:
— Линка, ты заболела?
Она покачала головой, ничего не отвечая.
— Линушка, что с тобой? — не на шутку обеспокоился демон.
— Все в порядке… — слабо выдохнула девушка.
Поняв, что вслух она ничего не скажет, поймал ее руку, сжал пальцы, заставил смотреть на себя.
«Что происходит, девочка моя?»
Взгляд в ответ… в нем было слишком много, чтобы выразить словами.
«Понятно… ты только скажи… я прерву этот путь».
«Не надо. Я выдержу…»
«А вот я в этом уже не уверен. Лин… отдай мне Зерги?»
Девушка взглянула с сомнением, но ответила:
«Если она захочет…»
Альтис тут же послал мягкий, зовущий импульс в нужную сторону. Вскоре из рукава девушки выползла прозрачная LiiTtu’shot, перебралась в руки демона, вползла под его рукав и устроилась так же на предплечье. Рука повисла плетью. В глазах потемнело, и Пламенный с трудом удержался от того, чтобы на распластаться на шее къяра. Чудовищный отток сил длился всего несколько мгновений.
— Ты — провокатор! — сообщила Алина. К ней понемногу возвращался более-менее нормальный цвет лица.
— О да! — радостно согласился Альтис.
— Спасибо… — тихо сказала богиня огня, глядя на Пламенного демона.
— Не за что, — так же тихо ответил ей демон.
По здравом размышлении давно стоило избавиться от змейки, но демон не мог. Он привык нести ответственность за свои поступки. Состояние Зерги — его вина. Эх, запереться бы на месяц в лаборатории на Велиморе да понять, что происходит с этим созданием. Мечты… Сколько сотен лет ты уже не был дома, демон? Дома… на лазурных озерах Велимора. Единственный демон, живший среди богов, взрослевший в их Колыбели, владевший землями вместе с братьями…
Стоило лишь на миг ослабить волю, как сознание заполнили воспоминания… Стиснув кулаки, Альтис глухо зарычал и послал Калигула в галоп, отрываясь от основного отряда. Успокоиться. Выдержать. Перетерпеть. Лишь бы никто не увидел охватившей его истерики. А перед глазами, как живые, стояли братья. Альтаир, Литис, Коган, Трэн, Стрим… Альтис вдруг с отчаянной отчетливостью понял — он не отдаст Ароха. Никогда. Никому. Никаким демиургам, ни демонам, ни богам, ни самой смерти. Если Волк должен будет умереть ради спасения мира — да пошел этот мир!.. Только не Арох Архорт, которого один раз демон уже потерял! Друг. Брат. Союзник и соучастник всех дел и развлечений, не раз деливший с демоном любую печаль. Знающий демона лучше его самого. Пять тысяч лет. Всегда.
Калигул без понуканий развернулся и отправился в обратный путь. Стоило увидеть промокшего, несмотря на плащ с капюшоном, под мерзким утренним дождичком, ссутуленного беловолосого паренька, как на лице демона сама собой расцвела улыбка. «Никому, — подумал демон. — Никогда». И чуть погодя пришла мысль, окрашенная уже в несколько другой тон: «Всех убью».
Все предпочли не заметить маленького инцидента и продолжить путь, нежели что-то выспрашивать у безумного демона. Только Алина коротко и сочувственно прикоснулась к его руке, и Альтис ответил ей благодарной улыбкой.
Вскоре прекратился дождик. Город давно остался за спиной, когда Создатель выпрямилась, сняла повязку. Она оглянулась и свернула на едва заметную тропку, которая отходила от дороги и вела в небольшую рощицу.
Привычные к путешествиям такого рода бессмертные быстро объяснили людям их места в предстоящем перемещении. Создатель нашла нужное место — небольшую поляну посреди рощицы. Спрыгнула с белого пегаса, встала на одно колено, коснулась земли раскрытыми ладонями… Слово, слетевшее с ее губ, не было словом. Звук, рождающий глубинный ужас, заставивший землю содрогнуться, хотя все осталось недвижимым. Туман вокруг… резкая перемена. И стволы высоких деревьев. Создатель встала. Огляделась.
— Альтис, — позвала девочка, и демон, спрыгнув с къяра, подал ей карту.
Расправив ее прямо на земле, что-то просчитала, огляделась, снова сосредоточилась на карте.
— Ошиблись на сутки пути, — сообщила Смычок. — Старый переход, сместилась граница. Ал, иди сюда.
Демон склонился над картой вместе с девочкой.
— Ты лучше эти места знаешь, — сказала она. — Смотри, мы вот здесь… а нужно вот сюда. Только думай о том, что люди свалятся после суток скачки и толку от них не будет. И сестра твоя нездорова.
— Знаю, — недовольно ответил демон. Посмотрел на карту и пальцем прочертил маршрут. — Идем к реке, а потом вдоль берегов. Тропки проложенные, путь займет меньше двух дней. Вот здесь сворачиваем и ко второй половине дня оказываемся у врат. Только вот… Лес тут глухой… Тропки звериные… И звери разные. Даже удача богов может отказать. Тем более что ты сильно притягиваешь их к материальности.
— Кошмарова задница, — буркнула девочка и нахмурилась. — Это из-за того, что мой материальный облик принят через подматерию, а не из надматерии. Я и сейчас частично нахожусь в гостях у Кошмара. Только он блокирует мое естество настолько сильно, чтобы я не боялась разрушить Творение своим присутствием.
— А ты авантюристка, — поняв, чем рискует и какой страшный путь прошла девочка, высказал Пламенный.
— Чего только не сделаешь ради спасения своего мира, — криво усмехнулась Создатель. Она спрятала в карман золотую ленточку, что до того болталась на шее. Встала. — Ты ведешь.
— В путь, — коротко бросил остальным спутникам Альтис, забираясь в седло на спину мигом оказавшегося рядом Калигула.
Огромные исполины закрывали кронами солнечные лучи. Лес оказался хвойным. Это облегчало путь всадникам и лошадям. Демон настороженно оглядывался и прислушивался. Волк, казалось, флегматично уставился в гриву лошадки. На самом деле он ловил каждое движение и звук. Сейчас ему как никогда хотелось пробежаться по лесу в шкуре зверя.
— Арох, — позвал Альтис.
— Чего? — отозвался Волк.
— Перекидывайся, — потребовал демон.
— Каким образом? — удивился эльфенок.
— Перекинулся, Волчара, и на четыре лапы!.. — Демон рявкнул так, что Арох кувырком слетел со спины лошадки… и через несколько секунд встал на четыре лапы. С удивлением на волчьей морде посмотрел на побратима, но тот заорал: — В разведку пошел! Исчез отсюда бегом!..
Волк прижал уши и рванул прочь. Пламенный усмехнулся и взял под уздцы эльфийскую риат. Через несколько минут издалека послышался счастливый, ликующий вой.
— Тоже мне разведчик, — проворчал Пламенный, скрывая улыбку.
Двое из первого круга Купола весело переглянулись.
— Оригинальные у него методы, — заметил Эльтан.
Черный бог молча согласился, он решил, что, быть может, стоило бы слегка пересмотреть свое отношение к златоглазому психопату.
Через три часа они выехали к реке. Альтис, спустившись на землю, порыскал вдоль берега, отыскал звериную тропу. Лес сменился.
— Лошадей под уздцы — и за мной, — скомандовал он.
Калигул был отпущен с приказом присматривать за белой риат, чтобы не сорвалась за любимым хозяином. За эфирными пегасами не требовалось особо смотреть — верные сущности, обличенные в лошадок, просто следовали за хозяевами. Они и жили-то, только пока были нужными. Альтис терпеть не мог потребительского отношения к полуматериальным созданиям. Поэтому и подарил когда-то своему рыжему пегасу возможность жить в материи без хозяина.
Шли долго. Часть дороги неугомонный демон проделал бегом, заставляя и остальных мчаться за собой. На бурчание о том, что у них есть лошади, демон мерзопакостно усмехнулся и подобрал для каждого недовольного самую обидную характеристику.
Алина в компании колдунов насобирала по дороге грибов и оборвала пару кустов еще зеленого орешника. Некроманты быстро «состарили» орехи до нужной спелости.
Только под вечер, найдя наконец подходящий для ночлега берег, путники остановились.
Арох явился, когда остальные уже успели разбить лагерь и развести два костра. Вывалился из кустов счастливый, с тремя упитанными фазанами в руках. Когда он успел перекинуться и где поймал птиц, никто интересоваться не стал.
— Готовить не буду, я — охотник! — заявил жутко довольный бог-волк, свалив добычу у костра.
— Марш за дровами, охотник! — рыкнул в ответ демон, и эльфенка сдуло обратно в лес.
За готовку, после купания в речке, в этот вечер взялись Эльтан и Алина. Получилось у них, как и ожидали, так вкусно, что ужин просто смели. Создатель, ворчавшая:
— Ну это просто кощунство — так вкусно готовить! — потребовала добавки.
Сытая нега собравшихся за одним костром придавила ленью любые мысли о том, чтобы куда-то еще пойти.
— Линка, — когда совсем стемнело, позвал Альтис, — спой мне.
— Не пытай меня, — лениво отозвалась воительница, нагло использовавшая плечо Ароха в качестве спинки кресла.
— Ну Ли-ин…
— Ну отвали-и…
Эльтан поднялся, отошел, вернулся через минуту, неся в руках зачехленную тэру, которую Альтис добыл для сестры еще в Тиро.
— Сыграй, богиня, — попросил он, протягивая дочери Огня то, что ей принадлежало.
— Ладно, — со вздохом сдалась она, доставая инструмент из чехла.
Немного времени потратила на настройку. Она никогда не училась играть на струнных инструментах. Если бы не Альтис — она бы этого всего и не умела. Как бы она жила без него?! И жила ли — еще большой вопрос. Редко девочки с даром Пламени доживали даже до тринадцати. Самопроизвольная инициация — и неизбежная смерть. Если бы не Альтис…
Безумный Пламенный демон. Самый лучший…
Пальцы уже давно создавали свою мелодию. Вступил и чувственный голос Алины:
Она пела, никого, кроме демона, не замечая вокруг. Альтис смотрел на нее с улыбкой, как только и можно смотреть на любимую младшую сестру.
На ночлег, оставив караульных, путники отправились уже за полночь.
Алина и Альтис снова оказались рядом. Желание быть вместе, ничего не прося взамен, неосознанно заставляло их держаться поближе друг к другу. Первым вызвался дежурить Волк. С его опытом, он вполне мог сделать это в одиночку. Даже если какая-то опасность будет близко — ей не суждено нарушить границы лагеря, пока на страже белый охотник. После пробежки на четырех лапах ему было хорошо. Чувства обострились до предела. Любой хищник задолго до приближения чуял — здесь сам король лесов. И лучше не перебегать ему дорогу.
— Ал… Что будет завтра?.. — шепнула в ночь богиня огня.
— Все будет хорошо, — пообещал демон Пламени, найдя на ощупь ее руку. — Завтра все будет хорошо…
«Врешь…» — беззвучно шепнула воительница с улыбкой.
Демон прекрасно все слышал:
— Спи, мой золотоволосый котенок.
Закрыв глаза, она вскоре заснула. Отправился в мир грез и усталый демон, так и не выпустив маленькой руки Алины.
Создателю не спалось. Она сидела в темноте, смотрела в никуда. Все пошло не так. Слишком не так. Чем бы ни закончилось то, что происходит сейчас, она долго еще не сможет ничего создать. Любая мысль о новом Творении, пусть даже малом, вызывала воспоминания о кончине тех, кого она любила, как родных сыновей. Едва ли хоть когда-нибудь удастся оправиться от этих ударов. Что ж… у нее найдется другое дело. Например, изощренная месть. О-о-о, эти твари пострадают еще сильнее, чем от прежних ее дел, когда мироздание сталкивало демиургов лбами!
Покопавшись в своем дорожном рюкзаке, Смычок вытащила то, что брать сюда было крайне опасно. Но и оставить это по-прежнему в мягких лапках основы сознания Кошмара она не могла. Белую Розу. В материи она казалась стеклянной. Лишь бы артефакт все-таки сработал…
По лепесткам побежали огоньки, и Создатель насторожилась. Поднялась, неслышно подошла к спящим Пламенным. Роза потеплела в руках. Но кто из них? Кто?! Или… оба?..
— В чем дело? — Чуткий демон проснулся. Спокойно смотрел на Создателя, не пытаясь подняться.
Проснулась и Алина. Приподняла голову, скользнула равнодушным сонным взглядом по цветку в руках Смычка.
— Не понимаю… — вздохнула Создатель. Опустила Розу и ушла, ничего больше не сказав.
Пламенные переглянулись.
— Что это было? — поинтересовалась девушка.
— Не знаю, — пожал плечами демон. — Спи, еще ночь…
— Угу, — кивнула она и уже через минуту сладко спала.
Ее мирное дыхание вскоре снова убаюкало Альтиса.
Утром каждый из отряда, не отдавая себе в том отчета, оттягивал минуту, когда нужно будет отправиться дальше. Каждый помнил, чем закончилась проверка предыдущих врат. Никто не хотел новой смерти. Боялись за свои жизни только два некроманта — люди. Боги боялись друг за друга. Демон и Создатель — за всех, кроме самих себя.
Когда солнечный диск оторвался от горизонта, Альтис поднялся и резко бросил:
— Хватит рассиживаться.
Собрались быстро. Шли снова пешком.
Волк то и дело исчезал среди листвы, возвращался молчаливый и злой. Альтис и Алина шагали рядом, не глядя по сторонам. За полдень остановились на привал, решив устроить себе по паре бутербродов на обед.
— Далеко еще до врат? — Эльтану казалось, что их задержка длится уже нескончаемо долго.
— Двадцать минут неторопливым шагом, — отозвался Альтис.
— Идем. — Создатель поднялась на ноги.
Лошадей, кроме къяра, оставили на месте привала. Здравомыслящие бессмертные вовсе не хотели лишиться своего верного четвероногого транспорта. Метров за пятьдесят до самих врат рассыпались среди деревьев тенями, уходя в круговую разведку.
Арох прошел под носом у рыси и даже щелкнул ошалевшую кошку по этому самому носу, чтобы не зевала. Обалдевшая хищница, учуяв хозяина лесов, вопросительно муркнула, получила в ответ короткий предупреждающий рык и предпочла убраться подальше. Он — хозяин, но требования помочь не было, а своя шкура ближе к телу. Отойдя на приличное расстояние, не выдержала и кружным путем вернулась, наблюдая, но не приближаясь. Любопытство в свое время сгубило не одну кошку… Арох, услышав мягкие шаги, улыбнулся. Несмотря на волчью природу, кошек все равно любил. Как и их покровительницу. Эх, где сейчас Таллэ? Наверное, на Велиморе. В последнее время бессмертная Кошка не очень любит бывать в материи. Переживает предательство. Хотя того, кто посмел обидеть Кошку, Арох сам порвал на мелкие клочки четыре века назад.
Вспоминая, Арох не забывал о своем основном деле.
Жаль, что без Стримбора ментальная связь утратила большинство свойств… Арох остановился. Потратил минуту на то, чтобы совладать с собой. Когда он присоединился к остальным, ничто не говорило о том, что совсем недавно ему хотелось выть в полный голос.
— Никаких следов чужого присутствия, — сказал Ирхан. Заметил слугу демона, вернувшегося последним. — Ал?
— Не уверен. — Демон взглянул в сторону большого камня.
Больше тридцати метров в диаметре. Весь зарос — деревьями, кустарником, мхом.
— Явной опасности не чую, но если бы не дело — обошел бы по краю Грани.
— Их отсюда запечатать нельзя? — спросила воительница.
— К сожалению, эти — только изнутри, — вздохнула Смычок.
— Тогда без подготовки не приближаемся, — подвел итог антрацитовый воин.
Обсуждение нужных действий было недолгим. Дальше общались редкими короткими репликами и жестами. Некромантов тоже приставили к делу. Смертные или нет, а эти двое могли быть очень полезны.
Спустя час они обеспечили такие тылы и защиту, что можно было бы выжить, даже если этот лес вдруг перестанет существовать. Калигула Альтис беспощадно выгнал из зоны возможных боевых действий. Так же как и некромантов.
— Идем я и Ал, — предупредила Создатель.
— И я, — хмуро возразила Пламенная.
— И ты, — спокойно согласилась Смычок. — Остальные ждут.
Троица на шаг не дошла до врат. Переглянулись.
— Я первый, — решил Альтис.
— Похвальная смелость! — прервал его насмешливый голос.
Посреди врат стояли сразу трое! Опирался на копье Амат, протирал масляной тряпкой один из наконечников двусторонней глефы Руан. Матиалис, склонив голову, смотрел на противников с легкой полуулыбкой.
— Вау, девочки, вы решили встретить меня все сразу?! А где подтанцовка? А то в вашем балете сегодня всего трое! — Смычок едко усмехнулась. И едва слышно шепнула Пламенным: — Не нападайте первыми.
Альтис видел: переговоры с врагом были явно лишними. Дикая жажда крови во взгляде сестры это только подтверждала.
— Какая же ты стерва, — восхищенно протянул Руан. — Я тебя за это почти люблю.
— Рыженький, продемонстрируй свою любовь делом — убейся сам! — жизнерадостно предложила Создатель. — А то я маленькая и слабая, мне будет тяжело забить тебя ногами до смерти.
— Ну что ты. — На лице ублюдка расцвела мечтательная улыбка. — Как я могу лишить тебя такого удовольствия?
— Не расслабляйтесь, ребята, — все так же доброжелательно посоветовала она. — Преимущество остается на моей стороне.
— Тебе понравился мой подарок? — поинтересовался Амат таким тоном, что Альтису захотелось заставить его собирать выбитые зубы сломанными пальцами здесь и прямо сейчас.
— О, это был подарок?! — изобразила изумление Смычок. — Извини, не оценила. — Резко сменила тон: — Единственный и последний раз интересуюсь — миром уберетесь?
— А ты как думаешь? — с наигранной нежностью поинтересовался Руан.
— Думаю, уберетесь, — ответила Смычок. — Что, нет? Придется вас убивать? Жаль. Хотя обещаю обеспечить вам роскошный могильник.
— Начнем?.. — растянул губы в улыбке убийца великого ламия.
Прежде чем кто-то успел сделать хоть одно движение, в атаку бросилась богиня огня. И упала, когда глефа Рыжего вошла в ее грудь, как в масло. В руках Смычка мгновенно оказалась Белая Роза. Покрытая сетью трещин…
Артефакт оказался на земле, а Создатель уже наполовину потеряла все сдерживающие ее в материальной оболочке щиты! Что угодно, только не смерть Розы! А то, что артефактом оказалась Алина, сомнений уже не вызывало никаких!..
Реальность вокруг кривилась, время и пространство искажались столь сильно, что начинали убивать все живое! Трехмерное становилось пяти-, восьми-, четырнадцатимерным, заворачиваясь само в себя, время петляло, вилось, повторялось и рвалось…
Ирхан и Эльтан понимали, что не могут вступить в бой. То, что происходило на плоскости врат, убивало. Если бы чудом и удалось выжить, то сознание раздирало в клочья! Альтис с Алиной уже наверняка погибли…
Волку было плевать на собственную смерть. Он уже прокладывал себе путь к полю боя.
Безумным Пламенным сумасшествие было не в новинку. Альтису даже не пришлось перекраивать сознание. Увидев Матиалиса, с остатками рассудка и здравого смысла он попрощался. Сейчас под бешеными атаками демона демиург отступал.
Алине понадобилось время, чтобы привести себя в нужное состояние. Никакой стабильности — иначе разорвет в клочья. Изменение вместе с пространством. Плевать на завороты времени и зеркальные повторения. Никакого удивления, никакого сосредоточения… Рана в груди мешает, но это ничего…
Глаза открылись с трудом, но она хотя бы могла видеть.
Золотой Дракон сражался с Медным Всадником. Сражался насмерть и побеждал. Облетевший пеплом у ее ног Амат возник за спиной девочки-дракона. Тускло блеснув, металлический ошейник сомкнулся на шее Смычка прежде, чем она успела хоть что-то сделать! Руан замкнул на ее руках браслеты. Пламенная увидела ужас в глазах Создателя…
Тело еле слушалось. Алина попыталась встать. Было больно. В глазах темнело и плыло.
— Как тебе понравится оказаться запертой в реверсном кольце прошлого собственного мира? — прошипел на ухо Смычка чужой демиург.
Ну уж нет.
— Amenotiva, — сорвался шепот с губ богини огня. Прими жертву, Белое Пламя!
Бросилась к демиургу, смерти которого больше всего желала, обняла его крепко, как родного, прижалась всем телом. Не понимая, в чем дело, демиург промедлил несколько драгоценных мгновений. Она подняла голову, чтобы взглянуть ему в глаза. И в узких зрачках Амат прочел смертный приговор.
Прими свою дочь, Пламя.
— Альтис!..
Серое на сером. Простор родного мира. Тартог. Демон вскинул взгляд. Знакомый пейзаж. И верховный демон.
— Ты слышишь меня, мальчик? — обеспокоенно позвал Пожиратель Душ.
Спиной Альтис почувствовал пульсирующую внутри камня силу. Обнаружил себя сидящим у больших врат.
Верховный склонился к Пламенному. Огромный. Он подавлял своей мощью, мраком, невероятной силой. До полусмерти пугал любого одним призраком своего присутствия. Люди нечасто выживали, даже если Эррхорт Таргон туа Суарос Демис просто проходил мимо. Чрезвычайно умен! Но правит силой и демонической жестокостью. Иначе просто не справился бы со своими подданными. Одному Альтису было плевать на всю эту мощь и величие. Пламенный никому никогда не подчинялся и ни перед кем не склонялся. Верховный это когда-то понял. Знал, что, как ни пытайся, ему не сломать, не согнуть и не подчинить этого безумного и невероятно талантливого демона. Он тактично умыл руки, чтобы не терпеть поражений и не подрывать собственный авторитет. Если же приходилось сцепляться в споре и проигрывать — делал вид, что уступил намеренно. Альтис молчал. Он прекрасно понимал, что не стоит подвергать сомнению власть в нижних мирах.
— Что тебе нужно, Эррхорт? — Язык во рту мешал говорить. В глазах плыло.
— Ты умираешь, Альтис, — сказал тот. — Я не могу допустить твоей смерти, мальчик.
— Да шел бы ты, верховный… — слабо выдохнул Пламенный, чувствуя, что плывет не только в глазах, но и в голове. — Кошмару в зад…
Эррхорт и бровью не повел. Он давно привык к поведению вспыльчивого и своевольного побратима богов. Хотя когда-то Пламенный доводил его до ярости.
— Я не могу допустить твоей смерти, упрямый мальчишка, — повторил сильнейший из демонов. — Рядом с тобой умирает Создатель! А если погибнет она — нам всем не жить!
— Ну и пусть… — Бледное подобие усмешки исказило черты того, кого уже давно в тайных летописях звали темным богом.
— О брате подумай! — рявкнул Эррхорт, не ожидавший такой реакции. — О девчонке своей! Некогда мне тебя уговаривать, Пламенный! У тебя всего пара минут, чтобы принять корону Тьмы и выжить!
«Не хочешь жить сам — спаси меня!» — то ли шепот, то ли крик внутри или рядом… Зверь.
— Ну же?! Альтис!
Силы утекали так стремительно, что Пламенный уже почти не чувствовал своего тела. Но смог прошептать на языке творения:
— Принимаю…
Огонь перестал бушевать только к утру следующего дня. Если бы не щиты, выставленные богами первого круга Купола, сгорел бы, к демонам, весь вековечный лес. До пепла выгорело огромное пространство диаметром в километр. И это несмотря на все попытки сдержать всепожирающий огонь.
Остановили пожар не столько боги, сколько два некроманта. Колдуны выложились до предела и только к утру пришли в сознание.
— Кто-то из них умер, — сипло выговорил Арох, глядя на буйствующую стихию.
Когда все началось, Огонь мягко, но решительно вытолкал Волка прочь, не причиняя вреда. А когда хозяин лесов попытался вернуться в смерть, его за плащ зубами ухватила так и не удравшая в чащу рысь. Прижав от испуга уши с кисточками, она упиралась в землю всеми четырьмя лапами, рычала, но охотника отпускать не собиралась. Благоволившая Волку Кошка могла бы и не простить одной из своих дочерей бегства!
Он не плакал — не было сил. Просто сидел на земле, обняв подвернувшуюся под руку рысь, и смотрел в огонь. И сгорал дотла…
Небо затянуто облаками, накрапывает мелкий дождик. Холодное утро, а от земли, по которой ступали бессмертные, шел жар. Къяр ступал осторожно, стараясь не разворошить угли в тех местах, где когда-то росли огромные старые деревья.
Угли, зола, курящийся дымок…
— Давно я не видел такой силы, — произнес Эльтан, оглядываясь вокруг. — Здесь еще долго ничего не вырастет.
— Я видел, как Альтис испарял камни, будто воду, а не только деревья сжигал, — устало отозвался Арох, пустым взглядом скользя по тому, что когда-то было чащей леса.
— Здесь другое, — сказал Ирхан, глядя под ноги. — Здесь целенаправленно уничтожалось все живое. Любые зачатки жизни сожжены до пепла, я даже не могу разглядеть, на какую глубину…
Врата догорали. На глазах бессмертных последние языки всепожирающего пламени погасли, являя миру демона в истинном облике. Почерневшие крылья, обнимавшие плотным плащом, медленно раскрылись, выпуская из объятий Создателя. Ирхан отступил на шаг. Голову светловолосого демона венчала корона Тьмы. Только сильнейшие способны вынести этот поистине кошмарный дар! Всего шесть демонов пережили коронацию! Черный воин сильно сомневался, что сам выдержал бы тяжесть этой чудовищной вещи, даже если бы выжил во время обряда!
— Я тебя недооценил, — протянул Ирхан.
Создатель пришла в себя, открыла глаза. Птицей бросилась к краю врат, застыла.
— Арох, — позвала она, и Волк оказался рядом. Без слов поднял из пепла кусок сплавленного в ком стекла. Отер плащом. Стекло оказалось зеленым с белыми разводами. А внутри едва заметно мерцал огонек. — Пока это цело — у всего мира есть надежда. И у Алины. Сохрани.
— Сохраню, — пообещал Волк, сжав в ладони бесценный и невзрачный комочек.
— Ирхан! — Черный бог встретился взглядом с изменчивыми глазами Золотого Дракона. Она коснулась своего запястья с тяжелыми металлическими браслетами. — Дальше идете без меня. Нужно запечатать последние врата. Эти ублюдки все-таки смогли меня подловить. Я постараюсь вернуться побыстрее. Не очень весело быть в плену прошлого собственного мира. — Смычок вздохнула, подергала металлический ошейник, охвативший тонкую детскую шейку. И произнесла с искренним восхищением, приправленным горечью: — Ирх, Алина убила твоего создателя. Очень сомневаюсь, что хоть когда-нибудь Амат сможет возродиться после того, что сотворила дочь Пламени.
— Жаль, я не успел убить его сам, — сказал в ответ Ирхан.
Создатель улыбнулась, шагнула на землю и осыпалась золотистыми песчинками. Альтис проводил этот песок взглядом. Демон попрощался с Создателем раньше, чем догорел огонь. Они о многом успели поговорить.
Пошатнулся, но удержал равновесие, взмахнув крыльями. Взялся рукой за крыло, не очень веря в то, что оно действительно есть. Посмотрел на свои руки. Коснулся острых зубцов черной короны, венчавшей голову. Огляделся. Соизволил заметить то, что осталось от леса. Страх лег тенью.
— Где Алина? — Охрипший, как у старого ворона, голос.
Никто не ответил. Даже Волк отвел глаза.
— Где моя сестра?! — повторил демон, чувствуя, как страх превращается в ужас.
И пустота там, где в последние годы была ее душа. Нет больше родного плеча рядом. Никогда она больше не кинется на защиту, не боясь сцепиться со всем миром, не останется рядом тогда, когда в страхе отступят другие. Не обнимет, не заглянет в глаза и не скажет, как всегда: «Ты самый лучший. И я люблю тебя». Не повторит: «Никого нет. А я — часть тебя». И никто никогда не сможет стать ближе, чем та, с кем долгое время пришлось делить одно тело на двоих.
Демон обхватил рукой левый бок и вдруг хрипло расхохотался. Больно было так, что он едва мог дышать. И все равно смеялся. Даже в родном теле оно осталось. И теперь никогда уже не забыть названия лекарств и слов успокоения больного сердца. А волосы теперь наверняка не белые, а с золотом.
Разворошил ногой пепел. Поднял оружейный пояс с двумя клинками. Вот и вернулись к хозяину Белые мечи…
«Ты была права. — Пусть она не слышит, но Ал может позволить себе сказать ей, не ожидая ответа. — Без тебя я жил бы долго и бессмысленно…»
— Куда мы теперь? — как-то жалко прозвучал вопрос из уст Эльтана. Ведь сейчас он уже не казался бесконечно юным и ветреным. Арох взглянул на бога первого круга неодобрительно.
— На север, — отозвался Альтис. — Волк… уверен, что хочешь идти до конца? Может, вернешься?
Арох с такой яростью взглянул на брата, что тот слегка струсил. Но вместо того чтобы дать в морду побратиму, Волк выругался. Умело и виртуозно, сразу на двух языках. В нимадоргском изощренных ругательств оказалось значительно больше, чем в серебряном.
Демон смутился от этой тирады. Вздохнул:
— Прости.
— Кретин, — припечатал Арох.
Шли быстро и без лишних остановок. И почти не разговаривали. Все предпочитали лишний раз без нужды не дергать наглухо замкнувшегося в себе демона.
В тот день, подойдя к лошадям, он что-то нашептал на ухо Алининому пегасу, прежде чем отпустить рыжую лошадку. Белоснежного пегаса Создателя демон отпустил молча. И застыл, будто неживой.
Только на пятый день пути по лесу Альтис очнулся. Остановил къяра. Сказал в ответ на немой вопрос Ирхана:
— Берем чуть западней. Будет тракт, ведущий в Кавит. До города — день пути. Придется замаскироваться под смертных.
Демон не стал выдумывать ничего особенного. Он принял облик Белого командора. Теперь это было его тело, и он владел плотью по праву. Собственно, только этим телом он теперь и владел. Способность принять свой истинный облик он получил, но… все формировалось только из этой плоти. Отныне и навсегда.
Алина умерла, оставив Альтису невероятно ценный для демона прощальный дар. Такой, какой никто никогда не получал за всю историю мира. Самым желанным даром была способность к жизни в материи, но… Как это получить, никто из демонов толком не знал. Оказалось все просто и одновременно невероятно сложно. Никто из высших не пошел бы добровольно под Печать, ничья суть не стала бы сливаться с плотью, рожденной в материальном мире. Такое слияние означало отречение от себя. Никто из них не любил этот мир так, чтобы потерять себя. Никому не дана душа, которая своей любовью и смертью добровольно подарила бы демону способность жить в материи самому. Без якорей, привязок и источников силы.
Дело было еще и в том, что любой демон, хоть низшая тварь, хоть высший разумный, — нежить. Поэтому для каждого из них Жизнь оставалась самым желанным… Дети Пламени отличались от своих собратьев тем, что не принадлежали Смерти и не являлись нежитью изначально. Три демона в нижних мирах были самыми живыми среди своих. Не зря ведь Альтиса свои же сочли богом…
Корона темным обручем обхватила лоб. Снять ее было невозможно. Но замаскировать — вполне. Альтис коснулся кончиком пальца темного переплетения, повел от середины лба к уху. Обруч, которым стала корона, перетек туманным маревом и превратился в крохотное черное колечко-серьгу. Никто теперь не смог бы сказать, что эта маленькая черная серьга — вещь, которая давала хозяину возможность справиться даже с Кошмаром. Собственно, против него изначально это и было создано. Демон, способный носить корону Тьмы, способен отдать приказ Кошмару. Главное, уметь это делать. И хватит ли воли не сломаться и не убежать прочь от всепожирающего ужаса… Ни у одного демона еще не хватало… Разве что Эррхорт выдерживал. Да и то — всего пару раз.
Альтис снова замкнулся, так и не сказав ни слова до самых стен города.
Городок был совсем небольшой. Высокие и прочные стены закрывали город от леса. Пожалуй, не считая столицы, это был первый город, обнесенный стеной как положено. Вокруг Тиро, например, стены вообще никакой не было. В морской столице толком защищен был только верхний город. Не привыкли в Серебряной Империи жить в страхе. И не боялись друг друга жители, кем бы они ни были.
Путники едва поспели до закрытия ворот. Солдаты в карауле узнали Альтиса и пропустили легенду войны без вопросов. Три Грифона бывали в этом городе…
Нангерат огляделся и вспомнил, что Кавит был захвачен уже на второй год войны. На третий пришли трое непобедимых Пламенных со своим отрядом и отбили город у врагов. Пленных не брали. Они вообще редко кого-то щадили. Город еще пару раз пытались захватить, но защитники стояли насмерть. Кавит возрождался. Медленно, но верно. То и дело попадались разрушенные стены, пустые дома зияли провалами окон… Да и других следов было много. Некроманты чувствовали: почти в каждом дворе было похоронено хотя бы одно тело. А сколько сожжено и брошено в братскую могилу — не сосчитать. Запах смерти все еще витал здесь. Смерти, голода, болезни, насилия, крови, нищеты… Но за следующим же поворотом колдуну пришлось вновь убедиться, что Сильена и Нимадорг — два разных мира. Десяток подростков, которых язык не поворачивался назвать беспризорниками, хотя именно таковыми они и должны быть, под руководством пожилой женщины заново отстраивали дом. Делали на совесть, никто не отлынивал и не работал спустя рукава. По обрывкам разговоров Нангерат понял: они остались без родителей, и эта женщина приютила их всех. Теперь — отстраивают дом для двоих подросших братьев, которые пожелали жить своим умом. И такого рода обиталище они возводят уже в третий раз.
Некромант попытался представить себе что-либо подобное в родной стране — и не смог. Чтобы чужая старая ведьма смогла собрать под своей рукой озлобленных волчат?.. Разве что ради дармовой рабочей силы, да и то — палкой и угрозами. А ведь эти — не волчата и женщина — не старая ведьма. Женщина заботится о них, дети платят ей благодарностью.
Он ехал и оглядывался. Приметил, что женщина — многоликая из чистокровных въерчей, а среди подростков по меньшей мере трое — частично обращенные оборотни. Нимадоргец увидел это лишь потому, что сильенцы свою природу и не скрывали. «Как жаль, что мы истребляем многоликих…» — неожиданно всплыла в голове колдуна отчетливая мысль. Как жаль. И как бессмысленно…
Вскоре отряд остановился. И снова, как некогда, название одного из двух постоялых дворов вызвало у демона кривую ухмылку. «Рьета». «Говорящая отрезанная башка» в переводе на серебряный. Да и название города придумано с юмором. Kaivit, Волчья Яма. «Дом зверей, которые охотятся на волков» — пожалуй, так будет правильней. Не суйся — сожрут.
Постоялый двор оказался чистым, пусть без роскоши и вообще каких-либо излишеств, но очень опрятным и даже уютным. Сняли на всех три комнаты, больше было и не надо. Ужин заказали в общем зале. Альтис проворчал что-то насчет того, что наконец-то нормальная еда, а не что попало когда придется. За последние дни голодный демон порядком отощал.
— Завтра нужно купить теплые вещи, — сообщил демон. Он подумал о дальнейшем походе. — В горах, да еще и на севере, холодновато.
Ирхан удержал готовое слететь с языка: «Без тебя знаю». Ему тоже пришлось поменять внешность. Теперь он был не беспросветно черным, а просто смуглым молодым человеком.
— Знаешь, где можно побыстрее найти? — спросил он. — И чтобы не всякую дрянь, которая расползется на второй день.
— Надеюсь, он еще жив, — рассеянно отозвался Пламенный. — Я давно здесь не был…
— Ал, — тревожно позвал Эльтан, — тебе бы отдохнуть.
Демон протяжно зевнул, пробормотал, что да, не мешало бы, и побрел в сторону комнаты, которую делил с Волком.
— С утра будить его не будем, — предложил Ирхан.
Остальные единодушно согласились. Только Арох проворчал, — он-то лучше всех знал Пламенного:
— Разве что сам с рассветом вскочит и еще всех нас пинками поднимать будет.
Ночь прошла на удивление спокойно. Усталые путники свалились в объятия сна и отдыхали до утра.
Альтис открыл глаза задолго до рассвета. Ему снились братья. Алина. Снова братья. Все, что не случилось. И все, что произошло… Демон долго лежал, смотрел в потолок и слушал спокойное дыхание спящего на соседней кровати Волка.
Только ближе к рассвету ему удалось снова уснуть. И все равно он умудрился встать раньше остальных и поднять отряд пинками.
— Придурок Пламенный… — проворчал себе под нос сонный Ирхан, подходя к занятому для их компании столику. — Откуда в тебе столько энергии? — И осекся, встретившись взглядом с демоном.
Свинцовая тяжесть прижимала Альтиса к земле. Скупые экономные движения, каменное выражение лица — при полном отсутствии сил. Только железная воля держала его спину прямой, а глаза — открытыми. Но чего это ему стоило… Лишь пустой безжизненный взгляд и странная темнота зрачков выдавали смертельную усталость.
Ирхан отвел глаза и больше не произнес ни слова.
После короткого завтрака Альтис повел компанию по улицам городка на окраину. Почти у самой стены завернул в очередной проулок и вскоре вывел спутников к небольшому уютному дворику. Огляделся, что-то вспоминая, и направился к дому с едва заметной вывеской. Краска на ней облупилась, рун было не разобрать.
Альтис постучался в крепкую дубовую дверь, по обыкновению, ногой:
— Открывай, старый хрен! Не то я дверь вынесу, к демонам в Тартог, и хибару по бревнышку раскатаю!
После этих слов дверь мигом распахнулась. В дверях стоял пожилой мужчина. Он возвышался над демоном в его нынешнем человеческом обличье на добрых две головы. Оборотень — это было прекрасно видно даже в его человеческом облике. Не метаморф, а настоящий зверь.
— Надо же, — усмехнулся Альтис. — А я думал, ты сдох от старости.
— Я еще тебя переживу, недомерок, — фыркнул в ответ перевертыш, протягивая руку и схватив бывшего сослуживца за локоть в армейском приветствии.
— Это верно. — Улыбка на лице демона померкла. — Я к тебе по делу. Ты шкурами еще занимаешься? Тогда я к тебе с заказом.
— Шитьем и кройкой тоже, — ответил оборотень. — Проходи, нечего на пороге разговоры разговаривать.
Кем угодно можно было представить этого старика, от охотника до кузнеца, но только не портным. Альтис кивнул, жестом пригласил спутников за собой. Пройдя короткий темный коридор, они оказались в закрытой лавке, больше похожей на кабинет. Его хозяин был не просто портным. Сам охотился, сам выделывал шкуры и шил только теплую одежду. Лучшую в этой части империи. Пожилой коренастый оборотень, которого звали Туор, рыкнул трем девушкам, с любопытством выглянувшим из-за двери, чтобы принесли гостям вина.
— Дочки? — приподнял бровь Пламенный.
— Дочки, — вздохнул Туор. — Бездельницы. Давно уж замуж пора, да все никак не отдам.
На мгновение каменная неподвижность и тень на лице выдали изможденность демона.
— Давай сразу к делу, старик. Мы идем в горы на север. Там холодно, сам знаешь.
— Для тебя еще с прошлого раза полный костюм лежит, — отозвался оборотень. Окинул Пламенного внимательным взглядом и с удивлением констатировал: — А ты подрос…
— Ты еще вспомни, сколько мне лет, — зло фыркнул демон. Он принял поднесенный одной из девушек кубок. — И сколько было, когда ты мерки с меня снимал. Естественно, я вырос, это всем живым, знаешь ли, вообще свойственно!
— Не злись, — примирительно поднял широкие ладони охотник-портной. — Доделать — час работы. И… — Туор запнулся, не зная, как сказать. Решился: — Для Леона и Анжея тоже было готово. Тот, что на Леона был шит, подойдет эльфу…
— А тот, что был для Анжея, подойдет белобрысому, — кивнул на некроманта Альтис. Только полуприкрытые веки могли выдать опытному наблюдателю ярость демона. — Если у тебя есть готовое на остальных — вообще замечательно. У меня нет времени ждать.
После минутного раздумья оборотень согласно кивнул:
— Найдется. Кое-что нужно будет доделать, но к завтрашнему дню будет готово.
— Отлично, — сухо ответил демон. Достал из кармана увесистый кошель: — Вот тебе задаток. Посчитаешь, сколько я тебе за все должен, — отдам остальное.
Туор кивнул. Позвал помощника. Мерки со всех сняли быстро, тем более что с наметанным глазом не требовалось долгой возни.
Покинув обиталище охотника-портного, Альтис с ледяным спокойствием бросил спутникам:
— У вас есть свободный день. Потратьте его с пользой.
И неторопливо побрел вдоль улицы. Ирхан и Арох переглянулись, кивнули друг другу, после чего Волк стремительно нагнал демона. Белый, с вызывающе-красной каймой плащ взвился за спиной.
— Какого нежитя тебе? — проворчал Альтис, не глядя на друга.
— Ходячего, — отозвался Арох. — С тобой пойду.
— Оно тебе надо? Свали куда-нибудь, достопримечательности посмотри. Леденцов себе купи, пить тебе еще рановато.
— Заткнись в тряпку, демон, — миролюбиво ответил бог-волк. — Я иду с тобой. Должен же за тобой кто-то приглядывать, а то опять напьешься и передерешься с половиной мужского населения города. Кто тебя потом из канавы вытаскивать будет?
Альтис покосился на эльфенка. Отвечать не стал, но так красноречиво фыркнул, что слов просто не понадобилось. Арох тут же заворчал себе под нос о мерзких побратимах, жалуясь на жизнь.
— Какой же ты нудный, брат, — вздохнул Пламенный. Он оставил попытки избавиться от Волка. Сознавал, что это бесполезно.
На постоялый двор побратимы вернулись только к утру. Внешне все было в порядке. Только ссадина на лице Ароха и едва заметная хромота Альтиса, а еще то, как бережно он обращался с собственными руками, могли подсказать, что эти двое не теряли времени даром. С юности они любили ночь и охоту. Охоту на ночную мразь, промышлявшую в разных подворотнях. Эта дрянь среди разумных не переводилась никогда. Хотя раньше у двух хищников жертв было побольше. Они не убивали всех подряд, нет. Прежде чем убить, Альтис читал разум подонков и решал — прирезать быстро или пытать так, чтобы от криков мерзавца не могла спать вся улица. Они не убивали ради развлечения, хотя было бы неправильно сказать, что процесс охоты этим хищникам совсем не нравился. Демон и бог вершили казни, воздавали заслуженное отбросам общества разумных. Карающий Защитник самим Создателем облечен властью карать любого. Даже богов первого круга. Для Пламенного никто не указ, кроме собственной воли. И власть признавал над собой он только одну — свою собственную. А уж убивать и вовсе считал своим святым и неоспоримым правом.
— Скольких отправили за Грань? — поинтересовался черный воин, учуяв едва заметный запах крови.
— Всего пятерых, — лениво бросил в ответ демон. — Зато со вкусом.
— Кавиту теперь будет спаться спокойней. — Арох искоса взглянул на богов первого круга. — Ты не представляешь, что за грязь мы здесь нашли.
Эльтан и Ирхан переглянулись. Звездоокий юноша уточнил:
— А покалечили скольких?
— Не считал, — пожал плечами демон. Вытащил из кармана куртки руку, медленно, морщась, стянул перчатку. Посмотрел на свою обожженную, в полопавшихся волдырях от ожогов, изящную кисть. — Я не считаю низших тварей, которых калечу и убиваю. И скольким я выжег метку на их грязных телах — не помню. Считаю я только главарей — тех, кто творил такое, о чем я даже не стану вслух говорить.
Альтис сжал кулак, разжал, повернул ладонь, рассматривая ожоги на тыльной стороне. Арох вздохнул:
— Пойдем лечить твои ожоги, брат. А то опять меч в неподходящий момент из руки упустишь.
Кивнув, демон направился в комнату. Бросил отрывисто:
— К обеду идем забирать обновки и отправляемся в путь.
От еды демон отказался. Рука сильно ныла, а от боли его всегда начинало мутить. Порошок, который пришлось принять, вообще напрочь отбил аппетит. Припасы в дорогу собирал Волк.
Альтис вышел из комнаты перед самым уходом. Бледный, с забинтованной от пальцев до локтя правой рукой.
— Завтра пройдет, — хмуро бросил в ответ на беспокойство и немой вопрос Ирхана Пламенный. — Меток слишком много раздал.
Вскоре изрядно поредевший с начала пути отряд снова оказался на окраине, у дома портного-оборотня. Зимние костюмы Туор готовил действительно полностью — от тонкого нижнего свитера до удобных меховых сапог.
— Еще одеяла приготовил, — сообщил пожилой оборотень. — Заплечные горные рюкзаки, «кошки», снаряжение…
Альтис слушал Туора вполуха, проверяя количество карманов на куртке и штанах, состояние и количество ремней на голенищах высоких меховых сапог, ремешки на капюшоне и прочие мелочи. Вдруг замер. Поднял голову. Улыбнулся с такой непередаваемой нежностью, что оборотень растерянно замолк:
— Привет, лисичка.
Маленькая, рыженькая, в веснушках, девочка, что осторожно выглядывала из-под стола, после этих слов осмелела, улыбнулась в ответ и вышла к Пламенному, не боясь. На вид ей было не больше семи.
— Привет. — Девочка склонила голову набок, рассматривая незнакомца серыми, с зеленью, глазками. — А ты кто?
— Я — Ал. А ты смелая, лисичка.
— А папа говорит, что я трусиха, — тут же нажаловалась на старого оборотня кроха.
— Он ошибается, — уверенно ответил демон, протянув девочке руки.
Она, ничуть не усомнившись, тут же забралась на колени присевшего на край стола демона.
— Младшая? — спросил Туора Альтис.
— Младшенькая. Рийти. Странно, что к тебе пошла. Никому она не верит, а к тебе потянулась, как к родному, — ответил оборотень. Со вздохом погладил дочку по рыженькой головке. — Все никак облик не обретет… Боюсь, и не сможет…
Для истинного оборотня не обрести второй облик — все равно что Пламенному родиться девочкой. Верная смерть в возрасте тринадцати — шестнадцати лет.
Альтис нахмурился, заглянул в глаза ребенка. Поймал искорки смеха, улыбнулся в ответ.
— Не сказала отцу родному? — спросил девчонку демон. — Ох, Рийтара, пороть тебя некому!
Услышав «взрослый» вариант своего имени, девочка поджала губки, собираясь обидеться, но передумала.
— Так ведь не оборачивалась же, — пояснила она.
— Не всегда все должно быть так, как рассказывают взрослые, — строго сказал ребенку демон. И посмотрел на старого оборотня: — Лисица она. Только как ты не будет. Двутелая лисица. Что ж ты, дурак седой, не рассказал дочерям, что оборотни необязательно должны владеть лишь данным при рождении физическим телом? Что тел может быть два или даже три? Знал, что дурак ты, Туор, но чтобы настолько дуб…
Туор хватал ртом воздух, не в силах что-либо сказать, и взгляд на малышку выдавал, в каком состоянии находится отец.
— А ты хороший, — выдала свое мнение кроха, обняв Альтиса за шею.
Тот рассмеялся:
— Это ты хорошая, Рийти-лисичка.
— Их тысячу лет не рождалось… Откуда ты знаешь?.. — выдавил из себя Туор.
— Глаза у меня есть, чтобы видеть, — проворчал в ответ демон. — Беги, рыжик, зови свой второй облик. Отцу похвастаешься.
Девочка радостно убежала, напоследок заявив Альтису, что он «вообще самый лучший и таких не бывает».
— Не смотри на меня так, Лесовик, — сказал, вернувшись к изучению куртки, демон, припомнив фронтовое прозвище оборотня. — Не для смерти я рожден. Дети — вся моя жизнь. Это единственный смысл. Я вижу их души и сути насквозь. Потому и лисичку твою сразу разглядел.
Бывший сослуживец помолчал.
— Жаль… — Он осекся под злым, пронзительным взглядом.
— Сколько я тебе должен? — перевел демон разговор со скользкой темы в деловое русло.
Оборотень тут же назвал сумму. Альтис состроил выражение лица «последний грош отбирают», выторговал себе дополнительную пару меховых перчаток и заплатил. Он знал: сейчас им довелось забрать у этого своеобразного портного самое лучшее. Не только пошито из отборного материала, но и каждая нитка заговорена — сохранит оптимальную для тела температуру. И на все наложены чары легкости и специальные разгрузки. Наденешь — и никакой ветерок не задует, коварный холод не проберется под куртку. Благо в средствах демон был не стеснен. Даже один полный набор у этого мастера стоил баснословно дорого. Но и служить мог десятилетиями. Если его, конечно, не жечь, не срезать с израненного тела и не уничтожать любым другим интересным способом.
Уходил Альтис последним, выпроводив спутников. На прощание дал пару советов о том, что делать с дочкой, оказавшейся двутелой.
— Бессмертный.
Демон остановился как вкопанный, замерев на пороге. Медленно обернулся. Встретился взглядом с пожилым оборотнем.
— Удачи тебе, бог Пламени. — Туор смотрел открыто.
Горечь прозвучала в словах, которые Альтис все же произнес, прежде чем выйти за дверь:
— Я демон Пламени.
Уже через полчаса путники направлялись по дороге к северной части Великой Гряды. По тракту Альтис предпочитал ехать до ближайшей деревни, после чего — по лесу до подножия…
— Лошадей у подножия придется оставить, — сказал Ирхан, взглянув на демона. — Я помню это место. Там искривление материи, и если лететь на пегасах — просто не доберемся. Только пешком, никаких переходов, никаких сокращений пути. Иначе — не попадем.
— Плохо, — отозвался Пламенный.
«Калигул, ты это слышал?»
«Да, высший. Но я приспособлен путешествовать по горам».
«Посмотрим…»
Два дня до последней попутной даже не деревеньки, а скорее хутора в два десятка домов, прошли в молчании. Если весь остальной отряд меж собой общался время от времени, то Альтис не проронил ни звука. Никаких поползновений взаимодействовать с внешним миром больше необходимого с его стороны замечено не было. Замкнувшись в себе, он даже не смотрел по сторонам. Спутники единогласно решили к нему не подходить. И правильно сделали, потому что внутренняя война со Зверем проходила с переменным успехом. После смерти Алины желтоглазый взбесился. И пусть у безумного порождения собственной сути Пламенного не хватало сил полноценно противостоять Альтису, но изводил он демона изрядно.
В деревеньке дольше, чем на ночевку, задерживаться не стали. Потом пришлось идти по лесу. Благо у Ароха нашлись свои старые «струнные» тропы, иначе пришлось бы идти не шесть дней, а пробираться по чащобе месяц. Альтис старался спать все время, что было не занято дорогой, да и на спине у Калигула все чаще полулежал, а не сидел. Ни у кого даже мысли не возникло распределять дежурства в расчете на демона — слишком больным и замученным он выглядел. Синяки под глазами превратились в черные круги, а кошмары не позволяли отдохнуть. Но он держался. И молчал.
К моменту, когда они достигли подножия, ему удалось немного прийти в себя. Зверю, силы которого тоже оказались не бесконечны, надоела эта борьба. И когда он затих, Альтису стало легче дышать.
У подножия они встали лагерем. Здесь, несмотря на разгар лета, было совсем не жарко. Север. Горы. Холодное северное море в пяти-семи днях пути.
Сидя у костра, где с ужином сегодня возились Эльтан и Аллодис, демон расстелил на земле карту и прикидывал, где и как лучше пойти.
— Сколько еще проходим верховыми? — Первые слова за восемь дней молчания были произнесены резко, сухо и хрипло.
Ирхан взглянул в сторону Гряды:
— Недолго. До подъема, потом только пешком.
— Калигул. — Демон взглянул на своего къяра. — До подъема — с нами, а потом идешь через перевал сам. Будешь ждать меня на другой стороне.
«Но, высший… я могу путешествовать по горам… Я могу основной груз нести!»
— Калигул. Прекрати мне возражать. Я не в настроении спорить.
Къяр заткнулся и поклонился.
Путешественники уже давно надели свитера под куртки. Еще пара дней — и придется переодеться полностью.
Короткий, несколько скудный ужин закончился быстро. После чего каждый занялся укладыванием своего рюкзака и освобождением седельных сумок. Горное снаряжение, которым снабдил путешественников Туор, действительно оказалось отменным. Когда почти все было перебрано и собрано, к Альтису подошел Волк.
— Ал… — Арох позвал нерешительно, сомневаясь, стоит ли это делать. Демон обернулся, и бог-волк протянул ему зачехленную тэру. — А это… куда?
Альтис бережно взял в руки инструмент. Провел по тэре, ощущая под чехлом изгибы…
— Ты ее с собой тащил… — Пальцы побелели на грифе.
Волк подождал внятного ответа, понял, что это бесполезно, и тихо ушел. Его вахта была первой. Разбудив ночью в срок себе на смену Нангерата и укладываясь спать, он видел, что демон все еще сидел, держа в руках последний подарок, преподнесенный Алине. В редкие моменты справляясь с каменной неподвижностью, гладил струны.
Ближе к рассвету демон принял смену Ирхана, отказавшись будить Эльтана. Когда черный воин уснул, демон наконец остался один.
Пора было воплотить в жизнь принятое ночью решение.
Когда на кончиках пальцев зажглись огоньки, внутри все свело дикой болью. Зажав в железный кулак воли то, что было вместо души, Альтис коснулся дерева… Она горела медленно, до последнего не желала умирать. Жалобно позвякивали струны. Когда в руках осталась горстка пепла, стального кулака воли не хватило, чтобы сдержать все, что творилось внутри, пока она горела. Уничтожить последний кусочек ее души собственными руками. Ножом по сердцу удар за ударом, медленно и очень больно. Заставив себя развеять по ветру остатки пепла, демон уронил голову на руки и заплакал, сдавленно и тихо, чтобы никто не услышал.
Это только его боль. Разделить ее с ним никому не позволено. Даже узнать о ней…
— Где?.. — утром поинтересовался Волк, пытаясь найти инструмент взглядом.
— Я ее сжег, — тяжело ответил Альтис.
Что?!.. Последнюю память о сестре — предал огню?! Арох в упор взглянул на брата, и ругань с проклятиями застряли в горле. Демон принял единственно верное решение. Отвернувшись, Арох ушел. Иногда слова не только не нужны, но и излишни.
До места, откуда можно начать подъем, было всего полдня быстрой скачки. И вскоре пришло время снимать с лошадей седла. Волк что-то нашептывал на ухо своей риат, а та тихо фыркала в ответ. Некроманты отпустили златогривых без лишних слов — кольца на руках были гарантией того, что в нужный момент морские кони вернутся. Пегасы расправили крылья и исчезли в небе.
— Иди через перевал, — приказал Калигулу Альтис. — Встретишь меня на той стороне.
«Хорошо», — склонил голову къяр. Ему было что сказать хозяину, но слуга понимал — споры бессмысленны. К тому же все обговорили еще в пути. Расстегнув подпругу, Пламенный скинул со спины коня седло и седельные сумки. Свернул, раздумывая, что лучше с ними сделать — спрятать в тайник или сжечь.
«Я бы мог взять их с собой», — осторожно предложил слуга.
— Без них тебе будет удобней, — возразил демон.
Къяр представил себе дальнейший путь и не стал спорить с демоном. С высшими представителями вида не особенно поспоришь. Все, что было снято с лошадей и не уложено в рюкзаки, оказалось спрятано в наскоро созданном тайнике. Возвращаться сюда никто не собирался, но тем не менее всякое может случиться. Надевать зимние костюмы пока не стали — северный холод уже давал о себе знать, но в разгар лета еще не спешил промораживать до костей.
Вскоре после отлета пегасов Волку все же удалось уговорить свою риат уйти к эльфам. Ему пришлось пообещать этому преданному созданию, что он обязательно вернется и заберет ее. Вот только сам он сомневался, что сможет выполнить обещанное.
Получив последние указания, отправился в дорогу и къяр.
— Ну что, в путь? — предложил Альтис, глядя вслед слуге.
Ирхан взглянул вверх, прикинув, сколь тяжелый подъем им предстоит. А времени не было совсем. И был страх.
— В путь, — кивнул антрацитовый воин.
Первые полтора дня по пологим склонам отряд передвигался бегом. Когда пришло время карабкаться, опытные воины все равно ухитрялись двигаться интенсивно, прерывая поход короткими привалами. Если Альтис не считал нужным делать привал, питались на ходу. Некромантам было сложно, да и Арох быстро выдыхался, но никто не возражал против той скорости, которую задал глава отряда.
Уже на третий день пришлось доставать горное снаряжение — подъемы стали круче, изредка приходилось преодолевать отвесные скалы. Альтис и Ирхан могли обойтись без крючьев и веревок — оба ползали по стенам, как многоногие жуки. Поэтому они всегда шли первыми в двух связках по трое, ведя за собой тех, кто был далеко не так ловок.
На ночлег устраивались, достав теплые куртки. В этот раз им повезло — попался грот, в котором даже удалось развести костер. Из еды с собой был только скудный сухой паек, но Арох с Альтисом сообразили в котелке что-то горячее и вкусное.
— Мы очень быстро идем, — сказал после ужина Ирхан. — Дней через семь-десять уже будем на месте.
— Дорогу, главное, не забудь и не перепутай, — сказал в ответ демон. — Времени терять никак нельзя.
Черный бог кивнул. Он и сам не заметил, когда перестал воспринимать этого златоглазого безумца противником. Из врага он превратился сначала в спутника, а теперь все ближе подходил к черте, за которой становятся братьями по оружию. А это дорогого стоит. Слишком дорого для этого психопата, сожри его нежить! Но ничего не поделаешь. Он важен Создателю, а значит, и пасынку Смычка нужно менять отношение к происходящему.
Часовых в эту ночь выставлять не стали. Только защитных куполов навешали побольше.
Утро выдалось ясным — ни облачка на небе.
— Будет снег, — уверенно заявил Альтис.
Но пережидать грозящее ненастье не стал. Незадолго до заката небо действительно затянуло плотным слоем свинцовых облаков. Когда посыпала мелкая, пока еще редкая снежная крошка, Пламенный ускорил подъем до предела, который могли выдержать смертные. Пещеру для ночевки нашел Ирхан. В этот раз отряду пришлось остановиться раньше, чем обычно. Сильное похолодание заставило дружно переодеться в зимние костюмы. Вот тогда-то путники и оценили мастерство старого оборотня. Одежда сидела как влитая, не стесняла движений, не мешала и совсем не пропускала холода.
Только Альтис скривился, понимая, что на все время пути ему придется забыть о демоническом облике. Но он уже привык к человеческому телу, можно и потерпеть. Переустроенное должным образом, оно не вызывало отвращения. Кроме того, через некоторое время можно будет уподобить зимний комплект демоническому доспеху и подогнать по размеру.
Чтобы взять под контроль материю, она должна стать частью энергоинформационной оболочки носителя. Нужно «вылепить образ», запечатленный в оболочке, и вызывать его усилием воли. Вместе с материей в энергоинформационную структуру носителя вплетается и способность с легкостью управлять созданным предметом. На такое способны только демоны и боги, поэтому их дары столь желанны. Люди и другие разумные, если они достаточно продвинулись в этом искусстве, могут создать разве что мелочовку. Подарки, которые Альтис сделал Марье, Карэн и Алине, были бесценны. Но Пламенный этого даже не осознавал. Ведь он хотел лишь порадовать и защитить тех, кто ему дорог.
Перед тем как выступить утром в путь, Альтис приказал всему отряду полностью вооружиться горным снаряжением от «упряжек» до ледорубов. Шипы на подошвах сапог сделаны таким образом, что прочно стоять можно на любой скользкой поверхности.
Мелкий мерзкий снежок все еще падал с неба, подгоняемый холодным ветром. Он сек лица, вызывая желание натянуть капюшоны поглубже и застегнуть ремешки, закрыв лицо до самых глаз.
— Это будет сложнее, чем я рассчитывал, — скупо обронил демон, затягивая шнуровку на перчатках и ремешки рукавов.
Прежде чем начать новый подъем, он прошелся по пещере, размялся. Одежда сидела идеально, рюкзак за спиной вообще не чувствовался.
— Если кто разобьется — из пасти Кошмара достану и самолично убью. Вам это не понравится, — пообещал демон. — Оборвется веревка — учитесь летать!
Он проверил, крепко ли привязан трос и не сорвется ли замыкающий — Арох. Вторым за Альтисом шел Нангерат.
В тройке Ирхана посередине был Аллодис, а Эльтан — замыкающим.
— Такими темпами, как в предыдущие дни, осталось не больше четырех суток, — сказал черный воин.
— Думаю, не меньше пяти, — отозвался демон, оглядываясь на спутников. Они старались казаться сильными, но все равно были измучены. — Идем. Пора.
Бессмертные снова начали карабкаться по отвесной скале, вбивая в стену крючья и колья для идущих следом.
Чем выше они поднимались, тем холоднее становилось. Тяжело дышалось покорителям гор уже давно, но сейчас они ощутили нехватку воздуха в полной мере. Когда и без того не слишком светлое небо стало темнеть, Альтис и Ирхан переглянулись, прислушались к скалам и принялись искать место для ночлега.
В этот момент горный пояс Альтиса резко дернуло, и навалившаяся тяжесть потянула вниз. Нечленораздельно зарычав, демон вцепился в скалу мертвой хваткой.
— Какого…?! — выдавил Альтис. Мышцы к вечеру болели от усталости, руки подрагивали, и в камень пришлось вгрызаться едва ли не зубами.
Здесь восхождение было сложнейшим: гладкая скала, и даже не отвесная, а с наклоном к земле.
— Нангерат потерял сознание, — сообщил Ирхан, взглянув вниз. Крикнул: — Арох, будь там, где ты сейчас! Если еще и ты сорвешься, Альтис не выдержит!
Ответ Волка демон не услышал — стук крови в висках заглушал почти все остальные звуки.
— Ал, держись! — попросил Ирхан. — До верха совсем немного. Я помогу!
— Давай! — прорычал в ответ демон, не разжимая зубов.
Черный бог кивнул и пополз вверх со скоростью многоногого паука. Некромант, второй в упряжке, висел безвольной куклой. Его немалый вес тянул с каждой секундой все сильнее. Пламенный не успел забить очередной крюк, а два предыдущих держались не слишком хорошо. Не было никакой возможности отлипнуть от камня и забить себе в поддержку хотя бы крюк, не говоря уж о «костыле». Если Альтис упадет, то он и некромант уже внушительным весом потянут вниз хрупкого в этом теле Волка. «Костыль», на котором висела страховочная веревка Ароха, не выдержит тройного веса.
Понимая, что Ирхан может и не успеть, Альтис усилием воли частично изменил одежду на спине и вызвал свои эфирные крылья… Почувствовал, как они мгновенно обледенели и застыли под ветром, а его едва не сдуло со стены. Мгновенно убрав их, демон понял, что лететь здесь не получится. Оставалось держаться, вцепившись в камень. Держаться…
К моменту, когда вниз упала веревка и мимо демона юркой рыбкой спустился антрацитовый воин, перчатки Пламенного успели сгореть и скала под пальцами проплавилась, образовав более удобные выемки.
— Ты первый! — остановившись чуть ниже Волка, приказал Ирхан.
Арох взялся за веревку, отцепил свою страховку и быстро полез вверх. Черный воин недолго думая пристегнул страховочную «упряжку» Нангерата к своей и потащил колдуна наверх.
Дождавшись, пока бог-волк окажется повыше, Альтис посмотрел на свои руки, поморщился и полез вверх, по-прежнему цепляясь за камень. Последние метры удалось преодолеть уже с огромным трудом. Руки дрожали. Ноги тоже не особенно подчинялись, когда он оказался на относительно небольшом плато, коим окончилась скала.
— Что с ним? — хрипом вылетело из пересохшего горла.
— Горный воздух, — коротко ответил Арох.
Кивнув, Альтис встал, сделал пару шагов от края…
— Ал? — Ирхан стоял ближе всех. Он шагнул к демону и наткнулся на бездумный затуманенный взгляд.
Альтис упал и больше не поднялся. Горный воздух подкосил не только некроманта…
Очнулся Пламенный уже глубокой ночью. Открыл глаза, увидел над собой непроглядно-черное небо. Привстал на локтях. Рядом горел костер, по другую сторону которого сидел хмурый Ирхан. Слабо мерцал в ночи экранирующий купол, сохранявший тепло и не пропускавший ветер. Камень под спиной и тот был будто прогретый солнцем. Альтис откинул одеяло, оглядел себя. Штаны и свитер оказались на месте, обувь рядом, а куртка — под головой. От голода сводило желудок. Демон подсел к костру. Черный бог протянул ему нанизанные на один из длинных «костылей» поджаренные куски мяса. Видимо, пока демон пребывал в стране теней, кто-то из отряда успел поохотиться. Альтис благодарно кивнул и вцепился зубами в жесткое мясо.
— Придется сбавить скорость, — сказал Ирхан.
— Нет, — замотал головой демон, дожевав и проглотив кусок. — У меня с собой мышечный модулятор и еще пара сотен нужных вещей. Намешаю утром каждому, и сможем идти прежним темпом, если не быстрее. Я о них просто забыл…
Ирхан помолчал, потом протяжно зевнул:
— Ал, подежурь, а? Купол нужно поддерживать, а у меня уже никаких сил.
— Подежурю, отдыхай, — согласился демон.
— Через час буди Эльтана, его смена будет, — тут же завернувшись в одеяло и укладываясь у костра, произнес черный бог.
Минутой позже он уже спал как убитый. Альтис, перетянув на себя нити поддержания купола, смотрел в ночь и уничтожал еще один кусок жилистого, но хорошо приготовленного мяса. Кем оно было раньше, демона не слишком интересовало. Все мысли занял расчет, кому, чего и сколько следует выделить из своих лекарственных и иных специфических запасов. Некоторые вещества придавали сил и позволяли выдержать скудный воздух гор. Но среди них были наркотические и даже ядовитые, безвредные разве что для химер вроде Белого Грифона. Нужно детально проанализировать состав и понять, какое воздействие они окажут на остальных.
Разбудив Эльтана только через два часа, демон завернулся в одеяло и тут же уснул.
Утром даже Ирхан не отказался от своей доли «гадости», потому что «этот хренов демон разбирается в медицине и физиологии материального мира лучше всех нас вместе взятых». Вместо вкусного чая отряд давился горьким и терпким пойлом из кружек. Впрочем, пользу от «гадости» вскоре оценили все. Дышать стало легче, мышцы налились силой, сознание заметно прояснилось, усталость отступила.
Альтис порадовался, что выторговал у старого оборотня дополнительную пару перчаток — его-то сгорели. Прежде чем отправиться в путь, демон проверил свои возможности работы с материей… и сменил облик на родной. Зимний костюм стал почти подобен демоническому доспеху, и Альтис подогнал его себе по росту. Вот только крылья мерзли. И демону пришлось задержаться, чтобы спрятать их под куртку. В сложенном виде они представляли собой жесткую материю, а не полуэфирную субстанцию и обладали некоторой гибкостью, которой как раз хватило, чтобы при помощи двух ремней, переделанных в одну связку, плотно уложить их за спиной.
Идти было легче, чем в предыдущие дни, да и люди уже приноровились. Еще трое суток пролетели, похожие одни на другие. Путники даже не сразу сообразили, что камни под ногами сменились льдом. Погода не радовала, но демон не считал ветер и снег причиной для задержки. Наконец удалось преодолеть самый сложный перевал из тех, что когда-либо встречались на пути демона. А опыта путешествий по горам у него хватало.
Через пару часов черный воин отыскал небольшую пещеру и предложил переночевать в удобном месте, чтобы добраться до цели уже завтра. Демон поворчал, что солнце высоко и идти можно еще часа четыре, но согласился. Некроманты и Эльтан занялись нелегким делом добывания огня в горах. Арох умчался на охоту.
Демон с черным богом отправились на разведку. Спустившись ниже места стоянки отряда, они расположились на удобном камне и с большой высоты смотрели вниз. Солнце проглядывало из пелены облаков и освещало все, что они хотели увидеть: маленькая холодная долина, заросшая мелкой травой и редким низким кустарником, которую пересекал ледяной горный ручей.
— Вся нижняя ее оконечность — это врата, — сказал Ирхан. — Они уходят вглубь, являя собой часть самой горы. Самое опасное место из всех ключевых точек.
Альтис молчал, слушая воина, который здесь уже побывал.
— Может, не будем подходить? — предложил демон. — Взорвем всю долину?
Ирхан задумался, потом с сожалением качнул головой.
— Осколки, — со вздохом сказал он. — Изначальная материя останется таковой, даже стертая в пыль.
— А если расплавить?
— А смысл? — Ирхан пожал плечами.
— Я же мастер материи, — ответил Пламенный. — Изначальная материя отличается от обычной тем, что у нее нет заданных параметров. Это сила творения, застывшая сама в себе. Пока не задашь ей параметров…
— Справишься? — с проблеском надежды спросил Ирхан.
Трезво оценив свои возможности, демон отозвался:
— Я не Создатель и не демиург. Но я попробую. Вот только компания мне будет лишней.
Демон и черный бог переглянулись.
— Я беру предпоследнюю стражу, ты — последнюю. Все засыпают, ты исчезаешь, я прикидываюсь частью ландшафта, — предложил Ирхан.
— Хорошая идея, — хмыкнул демон. — И когда мы успели перестать враждовать, черный?
— Сам удивляюсь, златоглазый, — усмехнулся в ответ Ирхан.
Альтис еще раз окинул взглядом пространство, которое ему предстояло подчинить себе и изменить. Вынужденно признал:
— Мне, возможно, понадобится страховка. Уж слишком большой кусок, могу и подавиться.
— Значит, исчезаем оба, а ребятам оставим купол со стационарной подпиткой. У меня есть небольшой источник. Его хватит на сутки при полной нагрузке.
— Отлично, — ответил демон, поднимаясь. — Пойдем обратно. Еда, наверное, уже готова.
И бессмертные направились к пещере, где остановились на ночлег.
«Когда я успел превратиться в такого же безумного психопата, как этот демон?» — с удивлением подумал бог.
«Когда я стал таким же занудным перестраховщиком, как этот бог?» — пришла в голову демона мысль.
Пламенный посмотрел на антрацитового, наткнулся на задумчивый взгляд и едва не расхохотался. Вовремя вспомнив о том, что громкий смех грозит горным обвалом, он только тихо сказал:
— У дураков мысли совпадают, — после чего подавился смехом уже черный бог.
До заката демон готовился к предстоящему. Он сумел сделать это незаметно. Усилием воли избавился от своей извечной ритуальной тщательности, по которой Арох вычислил бы его намерения вмиг. И закончил тоже быстро, понимая, что готовиться практически бесполезно. Все решится на месте.
Альтис покосился на Ароха, который сыто развалился у огня. Вздохнув, демон отложил дела и решил посвятить вечер брату.
…Время наступило слишком быстро. Стоило уснуть, как Ирхан толкнул в плечо, и пришлось открывать глаза.
Собрались тихо, даже не перебросились ни единым словом. Оставили спутникам купол с источником и вышли.
В небе сияла почти полная луна. Можно было идти легко, не боясь свернуть себе шею. Когда спустились до того камня, где побывали вечером, демон задержался. Окинул взглядом долину. Ирхан не торопил. Видел, что демон боится. Но Альтис скорее к Кошмару в зад пошлет и двинет в морду, чем признается в своем страхе.
— Если что-то пойдет не так — убирайся оттуда и не пытайся драться. — Демон в упор посмотрел на черного бога. — И чем быстрее, тем лучше.
Воин ответил скептическим взглядом, который можно было истолковать единственным способом: он сильно сомневается, что у Пламенного вообще есть рассудок.
— Ирхан, дай слово, что уберешься, если надежды на победу не будет, — потребовал Альтис.
— Нет, — отрезал черный бог. — Я не даю невыполнимых обещаний. Но клянусь, что всеми силами попытаюсь выжить.
Пламенный кивнул и сделал первый шаг.
Полтора часа бега и прыжков по скалам понадобилось для спуска. Сразу подходить к вратам не стали. После разведки залегли метрах в тридцати от цели.
— Ну что, идем? — предложил Ирхан. — Или на рассвете?
— Подожди, — попросил демон.
Он опустил голову на ладони, закрыл глаза. После чего поменял зимний комплект на демонический доспех, развязал крылья. Поежился от холода, окутал себя тонкой пленкой огня. Поднявшись, направился к вратам, не скрываясь, но ступая беззвучно.
Ирхан, таясь, обошел демона справа по широкой дуге.
Альтис остановился в десяти шагах от начала огромных врат. Сосредоточился, разогревая пространство. Первым испарился снег. Начали жухнуть и чахнуть мхи, трава, кустарники. Попутно вбирая в себя жалкие крохи разлитой в пространстве жизненной силы, Пламенный пытался найти подход к изначальной материи, не прикасаясь к ней. Одна мысль о приближении вызывала страх.
Эх, не получается… Как бы к ней подступиться?..
Сильнейший удар в спину швырнул его вперед. Пролетев несколько метров, Альтис приземлился на самый край врат. Только скорость реакции спасла от верной гибели — наконечник глефы выбил каменную крошку там, где только что было горло демона.
— Не убивать! — послышался резкий окрик.
Демон метнулся в сторону, стараясь уйти с изначальной материи… и получил мощный удар в челюсть, снова швырнувший его на землю.
— Привет, ублюдок, — раздалось сверху.
Альтис успел лишь удивиться, с чего вдруг гнусная демонская рожа Мишмы стала гнусной человеческой харей. Дезориентация длилась доли секунды, но этого времени хватило, чтобы на него накинули обездвиживающую сеть. На краю сознания мелькнула отчаянная надежда, что Ирхану хватило ума не лезть в драку.
Взгляд заметался в поисках выхода, задержался на старом враге. Мишма принял человеческий облик. Сейчас он был огромным лысым бугаем, облаченным в зимнюю нимадоргскую форму полевого офицера.
— Найти, откуда пришел этот сукин сын, и взять остальных, — бросил за спину Повелитель Нежити.
«Ирхан, уходи, уводи наших!» — мысленно взмолился демон.
Долго рассматривать давнего врага ему не позволили двое других. Криатон и Руан обступили обездвиженного демона с двух сторон. Криатон выглядел нормально, чего нельзя было сказать о Руане. Половины своей шикарной шевелюры он лишился. Всю левую руку, шею и половину лица уродовал страшный шрам от недавнего ожога. Левого глаза у демиурга не было. Альтис не сомневался, что ожог захватил больше чем половину тела. Не сдержал усмешку.
— Что, нравится? — злобно спросил Рыжий, с лица которого куда-то подевалась его вечная мерзкая улыбочка. — Твоя долбаная сестрица умудрилась обжечь саму мою душу! Она сдохла, но ты получишь то, что причиталось ей.
— Напугал кота полевкой, — нашел в себе силы ответить Альтис. — Сестренка молодец, жаль, что не добила. Но я добью.
— То ли дурак, то ли псих, — заметил Криатон и отступил. — Бей, Руан.
На уродливом обожженном лице появилось довольное выражение. А потом Руан ударил. Глефой в грудь. Пробило доспех, ребра, задело правое легкое… От боли мир на несколько мгновений померк перед глазами.
— …свою смерть, ублюдок! — долетел до него обрывок фразы, произнесенный на изначальном.
Лезвие исчезло из раны, и та сразу начала затягиваться. Вот только от раны начала расползаться по телу самая страшная для Альтиса отрава.
Державшая его сеть разлетелась в клочья. Демон вмиг оказался на ногах, зажимая рану рукой. Даже боль отступила перед той волной ужаса, что поднялась из самых темных глубин.
— Что ты сделал, тварь?!
— Нравится? — На лице Рыжего появилось искаженное подобие прежней пакостной улыбочки. Мешал страшный шрам в пол-лица.
— Я буду убивать тебя медленно, — поклялся Пламенный.
Все мышцы разом свело судорогой, и демон упал, скорчившись на земле. Его ломало, он уже ничего не воспринимал. Но каждым нервом чувствовал, как изменяется плоть. Его возвращало обратно. В человеческий облик. В плен плоти. Печать переплеталась с каждым нервом, с каждой стрункой пленной сути, снова отделяя суть от тела, снова пленяя, снова возвращая его в бесконечный кошмар. В самый страшный, безнадежный, непрекращающийся ужас, из которого он едва вырвался. Он даже не понял, что напугавший все живое дикий крик принадлежит ему…
Ароха, который всего минуту назад мирно спал, подбросило с места сразу на ноги. Страх стиснул когтистой лапой сердце.
— Тревога! — заорал он, не осознавая, что происходит.
Некроманты и Эльтан подскочили мгновенно. И сразу приготовились к бою. Благо спали одетые, с собранными рюкзаками.
— В чем дело, Арох? — спросил Эльтан.
— Не знаю, — отозвался Волк. Он не терял бдительности.
Оглядевшись, путники не обнаружили демона и чернокожего бога. Рюкзаки обоих были на месте. Мигом подхватив все вещи, Арох бросил, руководствуясь чутьем, а не разумом:
— Уходим, быстро!..
Ирхан напал молча и успел ударить дважды. Но Руан великолепно владел оружием, несмотря на внешность изнеженного мальчика-аристократа. Он двигался с невероятной скоростью, и его глефа рассекла черного бога наискосок от плеча до бедра. Живучий воин, придержав рукой внутренности, чтобы не вываливались, швырнул в Мишму, стоящего за краем врат, полуматериальный стилет, до предела заполнив его собственной силой. Заметив краем глаза, что попал, ушел из-под атаки.
Стилет угодил Повелителю Нежити под ребра и взорвался. Мишма упал, захлебываясь собственной кровью. Криатон, предоставив напарнику разбираться с черным воином, подошел к демону, быстро залечил его раны.
— Дальше дело за тобой, — сказал демиург. — Мы придем позже.
— Я не подведу, — поклялся трижды демон, предавший собственный мир.
Ирхан продержался недолго. Следующим ударом Руан отсек воину левую руку по локоть и пробил лезвием сердце.
— Здесь я практически на своей территории, щенок, — прошипел Рыжий и с силой, которую трудно было заподозрить в тонких руках, провернул в ране наконечник глефы.
— Это не помешает тебе сдохнуть так же, как моему Создателю! — словно выплюнул слова черный бог с последним вздохом. И распался.
Плоть исчезла. Превратилась в туманные черные ленты. Они бессильно сомкнулись там, где полмгновения назад стоял рыжий демиург. Руан, помня прошлый опыт, удрал прочь из этого мира, едва почуяв опасность. После ожога чутье у него обострилось в сотни раз. Сгусток полуматериальных лент метнулся в одну строну, в другую… Не найдя противников, потянулся к Альтису.
— Держись, демон, — прошептал туман голосом Ирхана. — Меня еще хватит, чтобы перебить пару сотен смертных!
— Убирайся в надматерию, дурак… — со стоном выдохнул Пламенный.
Послышался тихий смешок и короткий ответ:
— Нет.
Туман одной лентой охватил голову и горло Альтиса. Тому сразу стало легче дышать.
— Я не могу ничего противопоставить Печати. Но помни, демон. На тебе корона Тьмы!
Издав не то зловещий смех, не то рык, полный предвкушения, Ирхан помчался на охоту. Он учуял нимадоргцев, до времени скрытых демиургами. И будет убивать, пока его не развеяло окончательно. Пока есть время…
Альтис корчился. Изменения завершались, отравляя болью, калеча плоть, выбивая прочь остатки уверенности. Когда руки начали подчиняться, Альтис непроизвольно проверил самое главное — свою половую принадлежность. Слава Куполу, он все-таки остался мужчиной, а не превратился в переформированное чучело.
И тут волной накрыла новая судорога. Альтис взвыл, запредельным усилием воли вступая с Печатью в бой. Корона Тьмы, замаскированная под колечко в ухе, выпустила под кожу тонкие усики и быстро растеклась по всему телу, переплетаясь с каждым нервом, проникая даже в кости. Это было еще больнее, чем пытка Печатью. Прохрипев короткое грязное ругательство, демон впал в забытье…
Сознание возвращалось рывками. Сначала непроглядная темень без мыслей и чувств, потом туман и робкое чувство своего «я»… Перед глазами резко образовалось синее небо. Арох дернулся и тут же застонал.
— Не двигайся, — послышался усталый голос. — У тебя половина костей переломана. Как только жив вообще…
Арох скосил взгляд вправо. Измученный Аллодис берег сломанную правую руку, уложенную в самодельный лубок. Грязь, кровь, изодранная куртка… Когда-то пшеничные пряди выбились из косы, темные от крови и грязи, и сосульками свисали на осунувшееся лицо.
— Где остальные? — хриплым шепотом спросил бог-волк.
— Эльтана убил чужой демиург, — отозвался некромант. — Нангерат вон там. — Кивок на другую сторону костра. — У него ноги до берцовых костей раздроблены. — Помолчал. — Мы все смертники. У тебя осколки ребер проткнули внутренности, сломаны обе ноги и левая рука.
— Позвоночник цел? — с надеждой спросил бессмертный.
— Цел, — ответил смертельно уставший человек.
— Это хорошо, — шепнул бог-волк.
Аллодис подсел поближе к устроенной для Ароха лежанке из одеял, поднес кружку:
— Выпей. Это обезболивающее.
С трудом, боясь шелохнуться лишний раз, Волк выпил все до капли. После чего, обессиленный даже таким простым действием, закрыл глаза и уснул.
— …Эх, Арох… А еще охотник.
Волк оторвался от созерцания маленького синекрылого мотылька на цветке и обернулся на голос. Не поверил своим глазам:
— Альтаир?!
— Задушишь, дурень! — в шутку попытался отбиться старший демон.
— Был бы волком — обязательно бы! — радостно сообщил Арох. Слегка скис: — А так мне веса не хватит.
— Ничего, это поправимо. — До боли знакомая, добрая, почти отцовская улыбка солнышком осветила лицо демона. — Времени мало, малыш. Я помогу тебе полностью восстановиться к утру.
— Мне еще двоих спутников вылечить нужно, — нахмурился бог-волк. Беспомощно взглянул на старшего из побратимов: — А я не знаю как.
Альтаир недовольно поморщился:
— Тогда я не смогу излечить все твои раны. На людей требуется меньше сил, чем на бога, а на тебя уйдет — уйма.
— Я переживу, — решительно отозвался Арох. — У меня нет никакого желания тащить смертных на себе.
— Эх, мальчишка, — вздохнул Альтаир. — Щенок… Ляг, дело предстоит долгое.
Волк опустился на землю, рядом сел Альтаир. Положил широкую, слегка шершавую теплую ладонь на лоб Ароха, холодный от недостатка сил:
— Расскажи, что случилось.
— С какого момента? — хмуро покосился на демона бог-волк.
— Начни с того, что случилось со Стримом.
Волк помолчал, а потом принялся рассказывать, щедро делясь с братом памятью. И продолжал, пока не обнаружил, что степь вокруг и небо над головой поглотил серый туман, язык уже давно заплетается и речь из плавного рассказа превратилась в прерывистые косноязычные реплики.
— Альтаир? — тревожно позвал Волк.
— Все в порядке, — ответил демон. — Просто время уже вышло. Ты скоро проснешься. Помни об одном, Волчонок, — ты должен жить. Пока дышит хоть один из искателей, мы все живы. Слышишь? Любой ценой — выживи!
Туман превратился в серое утро нового дня…
Арох медленно поднялся, проверяя, все ли кости срослись. Закашлялся, заставляя мгновенно вскочить задремавшего к утру Аллодиса.
— Я все-таки бог, — в ответ на пораженный взгляд отозвался Волк. — И запас живучести с везучестью у меня божественный.
Обнаружив рядом со своим лежаком кружку с водой, выхлебал всю в один глоток. И пока не успел ничего забыть, быстро подошел к Нангерату. Колдун был даже не бледный, а серый и по виду больше всего напоминал лежалого мертвеца. Только прерывистое, хриплое дыхание подсказывало, что этот человек еще каким-то чудом жив. Откинув одеяло, Арох взглянул на то, что осталось от ног колдуна, и с огромным трудом сдержал рвотный позыв. В нос ударила вонь протухшей крови и гниющего мяса. Сплошь месиво костей с мясом, от стоп почти до бедер, и уже началось гниение. А также то, чего боятся все выпускники школы Оборотной Стороны, — стремительный некроз тканей. Остатки штанов были неаккуратно обрезаны выше ран, сапоги валялись поодаль. Видимо, это все, на что хватило сил единственного более-менее уцелевшего из их отряда. Ароха передернуло, но он, преодолевая тошноту, заставил себя положить обе ладони на то, что осталось от стоп, и прикрыл глаза. Лучше не видеть, а то есть риск не выдержать.
Только через полтора часа Арох осторожно, боясь упасть от нахлынувшего головокружения, выдернул грязное одеяло из-под некроманта и накрыл своим. Тот по-прежнему пребывал в забытьи, но уже не так сильно походил на мертвеца.
— Полей на руки, — попросил второго некроманта бог-волк.
Аллодис здоровой рукой полил из фляги на подставленные ладони Ароха. Тот ожесточенно оттер кожу. Вздохнул, понимая, что от собственного бреда все равно не отмыться.
— Давай свою руку.
Аллодис осторожно протянул упакованную в лубок из двух «костылей» конечность. Пальцы уже скрючило все тем же некрозом. Похоже, колдун мысленно распрощался с рукой. Профессиональный риск любого некроманта — однажды превратиться в полутруп, которому не поможет никто. Разве что окончательная смерть — она всем и от всего помогает.
Волк сосредоточился. Восстановить живую ткань, исключив любую возможность повторного некроза или, что ничуть не лучше, гангрены. Попутно Арох вылечил рваные связки и несколько гематом. Устало пошатнулся, кое-как добрел до костра, сел на землю.
— Не хватило сил полностью зарастить тебе кости, — устало сказал Волк. — Все истратил на него. — Кивок в сторону Нангерата. — Давай я тебе пока нормальный лубок сделаю.
Лубок Арох переделал быстро, заново перемотав и жестко зафиксировав сломанную руку. Аллодис, ожидавший снова увидеть рваную рану открытого перелома, удивился, обнаружив только свежий шрам. Рыцарь смерти взглянул исподлобья на бога-волка:
— Спасибо.
Аллодис был далеко не типичный некромант. Он был весел, даже когда не улыбался. Непоколебимая вера в жизнь и смех всегда сопровождали его. Но только не теперь. Он казался надломленным. Из жизнерадостного вечного юноши превратился в настороженного, израненного, отчаявшегося зверя.
— Пальцами не шевели, — буркнул помрачневший Волк. — Мышцы порвешь.
Затянув повязку, Арох отправил некроманта спать, отмахнувшись от вялых возражений: тот едва держался на ногах. Волк прислушался к окружающему, коротко оповестил снежного ирбиса о своем присутствии. Лег, разделил свое сознание и впал в сон, продолжая слышать и ощущать все вокруг.
Проснувшись незадолго до рассвета, Арох обнаружил внезапный подарок от ночного хищника. «Привет от Кошки», — подумал Волк, глядя на добычу. Где барс умудрился добыть двух тетеревов, оставалось загадкой. Не иначе «короткой тропой» воспользовался.
Тихий, на грани слышимости, переливчатый вой огласил окрестности. Выше по склону, метрах в тридцати справа от Волка, послышался в ответ довольный рык-мурлыканье снежного ирбиса. Кошка, его Великая Мать, могла быть довольна.
К тому моменту, когда проснулись люди, их ждал завтрак в виде запеченной на углях дичи.
Нангерат долго не мог поверить в то, что он здоров. Свои ноги в их самом плачевном состоянии он пару раз увидел, прежде чем погрузился в беспамятство. Единственная сложность оказалась со штанами, от которых остались одни обрезки. Но после перетряхивания вещей еще раз оценили предусмотрительность Туора, которая оправдывала уплаченную сумму, — нашлись и запасные штаны, и куртка для Аллодиса. И даже варежки. Это оказалось очень кстати, потому что на правую руку некроманта перчатку сейчас было не надеть.
После завтрака Арох спросил:
— Куда могли забрать Альтиса и Ирхана?
— Ирхана… уже никуда, — тяжело отозвался Нангерат. — Альтиса… — Запнувшись, он уставился в землю.
— В Некорон, — закончил за друга второй рыцарь смерти.
Арох побледнел, сжал кулаки, попытался что-то сказать, но не нашел слов. Вскочил и заметался, собираясь.
— У нас нет никаких шансов, — жестко сказал Аллодис.
— Я вас с собой не зову, — сухо отозвался бог-волк, не отрываясь от своего дела. — Можете возвращаться в Сильену, никто вас не осудит. Я даже обеспечу сопровождение на ту сторону.
Колдуны переглянулись.
Первым поднялся и начал собираться, неловко орудуя только левой рукой, Аллодис. Нангерат вздохнул и с мученическим видом принялся помогать другу. Перебрали оставшееся от Эльтана и Ирхана, выкинули все испорченное и не очень нужное, избавились от части своей поклажи. Арох взвесил в руке сравнительно небольшой рюкзак Альтиса, избавился от лишнего, запихал его рюкзак в свой.
Собрались одновременно. Арох встал напротив некромантов, окинув их внимательным взглядом.
— Ну что, Нангерат, давно мы не навещали самое страшное, кроме пасти Кошмара, местечко? — первым заговорил Аллодис, сощурившись и начиная улыбаться.
— Давненько, — согласился колдун. — Все равно мы там ориентируемся лучше любого эльфа, будь он хоть богом.
Арох фыркнул:
— Тогда бегом, рыцари смерти!
Холода уже почти не ощущалось. Хотелось пить. Пить хотелось давно, уже дня три. И еще желалось, чтобы его развязали, сняли с химеры и не трогали хотя бы суток двое. А потом — отмыть запекшуюся коркой кровь. Неплохо было бы еще выполоскать кровь из волос. И почистить одежду. А потом поесть и убить всех этих ублюдков. Убивать медленно и со вкусом. Каждого.
Болели крылья. Их не было, а они все равно болели. Боль прокатывалась от разбитого виска, задерживалась в треснутых ребрах, стянутых за спиной руках, сосредотачивалась в ушибленной пояснице и утихала где-то в ногах, которых Пламенный почти не чувствовал. И так раз за разом.
Сложно сказать, сколько это длилось. Альтису казалось — бесконечно, но химера остановилась. Скоро стемнеет, нимадоргцам неохота шеи ломать по ночи среди скал.
— Ларата! — долетел до Альтиса резкий окрик. — Займись этим мешком дерьма! Сдохнет же, а он нам еще живой нужен.
— Тебе надо, ты и возись! — послышался раздраженный ответ. — А я пока занят.
— Ларата! — рявкнул Мишма.
— Ладно, ладно, иду! — отозвался младший из троицы. — Лартаг, помоги. Он хоть и мелкий, а весит много.
Когда Пламенного, переброшенного поперек седла, сдернули на землю слишком резко, сознание окончательно уплыло в мир теней.
Снова очнулся он уже в седле. На этот раз его привязали к химере сидя, а не перебросили через седло, как мешок. Смутно вспомнил, что дали напиться и даже частично отмыли от крови. Перетянули и обработали раны. Руки связаны, но хрупкие, легко повреждаемые запястья забинтованы. Вяло шевелившиеся разрозненные мысли мигом заработали в одном направлении, обозначенном как «сбежать и всех убить».
— Даже не думай.
Альтис медленно повернул голову и увидел гнусную рожу давнего врага.
— Попробуешь сбежать — переломаю ноги, — спокойно предупредил Мишма. Он ехал рядом на такой же химере. — Жить с перебитыми ногами ты будешь, а бегать — не сможешь.
— Жаль, — шепотом слетело с губ Пламенного, а в мысли вплелось: «Быстро убить ублюдка при побеге».
Так пролетело еще два дня. Скалы закончились, появились низкие деревца, потом «короткая тропа» — и на третий день впереди показался город. Город у самых гор, на берегу моря. Окруженный высокой стеной, в дымке тумана. Высокими шпилями возвышался над домами мрачный дворец, сложенный из черного камня. Один только вид этого места вызывал чувство липкого мерзкого страха, как навязчивый ночной кошмар. Если он настолько переполнен пакостью, что ее чуешь на таком расстоянии, Альтис представлял себе, что творится в самом городе. Вот она — столица Нимадоргской империи. Не Лиорат, как считалось во всем мире, а Некорон. Город Керрона Янтарного.
— Впечатлен? — Мишма снова оказался рядом. — Легендарный Некорон! Тебе ведь так и не довелось побывать в городе, построенном для демонов.
Альтис попытался заговорить, но не смог. Закашлялся.
— Чего? — переспросил Мишма. Поморщился, понимая, что враг подыхает от жажды и говорить не сможет. Достал из седельной сумки запасную флягу, позволил демону напиться.
— Дворец, говорю, надо было розовый строить… С рюшечными арками и резными балкончиками, — хрипло отозвался Пламенный. — Было бы не так мрачно умирать.
Повелитель Нежити непонимающе взглянул на Пламенного, и тот негромко рассмеялся.
— Н-да, перестарались с битьем по голове… — задумчиво протянул демон. — Умом окончательно двинулся.
Въезд в городские ворота Альтис пропустил — снова отключился при слишком резком скачке химеры. Он был болен. Выживал на одном упрямстве и желании обязательно отомстить.
Очнулся не скоро — только на рассвете следующего дня. Слабость сковывала все тело, разум застлало туманом. Огляделся, выхватывая из тумана белый потолок и светлые стены. Попробовал шевельнуться, приподнял голову, обнаружил, что крепко привязан к койке ремнями.
— Уже очнулся? — В поле зрения появилась черноволосая женщина в светлой мантии, миловидная, но с жестким выражением на лице. — Сильный…
Поднеся ему кружку с водой, она приподняла его голову рукой и позволила напиться. Судя по гладким ухоженным рукам, едва заметным вышивкам по вороту мантии, она была врачевательницей.
— Я помню тебя, — были первые слова, которые произнес демон. — Ты — Ниара. У тебя на глазах я убил твоего сына.
Лицо женщины окаменело. Она резко отвернулась, сжала кулаки, помолчала. Потом бросила через плечо:
— Ты приказал отпустить меня. А твои солдаты дали мне котомку с едой, теплый плащ, и один тайно проводил до безопасных мест. И ни один из воинов меня не тронул.
— Верно. — Обветренные от жажды и тяжелого пути губы демона растянулись в слабой улыбке.
Она дошла до двери. Остановилась. Негромко сказала, не оглядываясь:
— Я знала, что мой ребенок был неизлечимо болен.
Вышла. И прежде чем прикрыть дверь, услышала короткий, быстро задавленный то ли стон, то ли вой.
Либо к воде был примешан какой-то дурман, либо опять дали о себе знать новая Печать и раны, но сознание Альтиса снова погрузилось в туман. Реальность воспринималась с трудом и урывками.
В какой-то момент Альтис обнаружил рядом двух демиургов — Дариата и Криатона.
— В сознании, — очень удивился Криатон. — Ты не перестаешь поражать, демон.
— Я еще даже не начинал. — Язык во рту мешал говорить, едва ворочаясь. Слова выговаривать удавалось с трудом.
— Дариат, у нас есть пять дней, — не обращая внимания на Пламенного, обратился демиург к сородичу. — Успеешь?
— Попробую, — отозвался пожилой эльф, бросив на Альтиса цепкий, внимательный взгляд.
— Если можно… не ломайте его разум и психику, — раздался спокойный голос еще одного, доселе незамеченного посетителя.
Альтис повернул голову, сфокусировал взгляд. Красная рубашка, серые штаны и богатый партог насыщенного кровавого оттенка, изукрашенный рубинами и золотой вышивкой. На руке — печать верховного мастера некромантии. Демон хрипло хмыкнул:
— А, сопляк. Полюбоваться пришел, Керр?
— Очень редко можно увидеть тебя неопасным, Ал, — отозвался Керрон Янтарный, истинный владыка Нимадорга.
Он был высок и статен. Несмотря на свой более чем солидный возраст, выглядел молодо. Навскидку Керрону можно было дать не более тридцати пяти лет. Черные, доходившие до лопаток волосы с редкой, почти незаметной проседью убраны в хвост, аккуратная, разделенная на три линии, модная среди нимадоргской аристократии бородка. Статью и лицом он пошел в породу Янтарных королей, вереница благородных предков выдавала себя в каждом движении, в каждой черточке.
— Сопляк! Даже время тебя не заставило повзрослеть и поумнеть, — выговорил Альтис, стараясь произносить все слова внятно. — Запомни, мальчишка, — я всегда опасен. И даже эти неудачники не помеха. — Он кивнул в сторону демиургов. Те беззвучно о чем-то переговаривались.
— Альтис, через пять дней состоится твоя публичная казнь, — легко улыбнулся создатель империи. — И на этот раз я знаю, как убить тебя окончательно. Ты мой пленник, Ал. И я этому рад…
— Ошибаешься, дрянной ублюдок рода, — прорычал Альтис и рванулся из пут.
Поверхность своего тела Альтис разогревал последние пару часов с единственной целью — остаться в сознании. И сейчас уже достиг нужной температуры. Ремни лопнули, как прогнившие тряпки. Удар настиг и погасил сознание хищника в момент прыжка. Уплывая во тьму, он все-таки успел почувствовать, как врезался и припечатал к стене верховного некроманта всем своим немалым весом…
При следующем пробуждении он ощутил привычный туман в голове, но уже вместе с болью. Тело онемело. Он попробовал двинуться — и не встретил сопротивления. Так удивился, что попробовал приподняться… и тут же со стоном рухнул обратно.
Скорее ощутив, чем услышав или увидев, чужое присутствие, он произнес:
— Не прикасайся.
Ниара, а это оказалась именно она, замерла, не коснувшись его лба, и спокойно поинтересовалась:
— Почему?
— Обожжешься, — честно признался демон, открывая глаза.
Приподнявшись на локтях, осторожно принял из рук женщины кружку с водой. Пить сразу не стал.
— Там нет снотворного, — поняла она его опасения. — Только для восстановления сил.
Осушив кружку в пару глотков, осторожно поставил ее на столик и обратил внимание на себя. Широкие металлические браслеты на руках и ногах. Они нагревались ровно до такой степени, чтобы не лишить его комфорта. Далее не раскалялись. Рука метнулась к правому плечу — Зерги на месте.
Койка оказалась приспособленной для повышенных температур. Накрывавшая его простыня тоже была из огнеупорного материала. Только сейчас Альтис смог оглядеть комнату, в которой его заперли. Весьма комфортный, надо заметить, каменный мешок. Светлый, никакой сырости, дощатый пол, четыре узкие бойницы вместо окна по одной стене, с одного угла — неприметная дверка, явно ванная комната, у другой стены — большая и крепкая дверь. Рядом на стуле сложен комплект одежды. Альтис положил руку на вещи, что ему приготовили. Нагрелись, но не сгорело.
— Отвернись, пожалуйста, — несколько сконфуженно попросил женщину демон.
Память прежних лет начинала воскресать вместе с калькой личности Алена. Альтису это очень не нравилось. Ниара отвернулась, Альтис быстро надел штаны и военную майку из какого-то тонкого, похожего на обычную ткань металловолокна.
Подумал было о том, чтобы пройтись по комнате, но отказался от этой мысли — голова продолжала кружиться и слабость по-прежнему сковывала тело. Его только и спасало огненное состояние.
— Ты не боишься, что я могу тебя убить? — спросил демон, взглянув на женщину, когда та повернулась.
— Нет, — спокойно ответила она. — Во-первых, ты не поднимешь на меня руку, это я вижу. Во-вторых, не сможешь. Эти браслеты удержат тебя прочнее любых веревок и цепей.
Еще раз осмотрев на вид абсолютно цельные браслеты, плотно охватывающие запястья, Альтис только фыркнул:
— Если понадобится, я снова раздавлю к демонам свою совесть и душу — и убью всех, кто встанет на моем пути, в том числе и тебя, Ниара. Никто меня не удержит.
— Почему же ты до сих пор здесь? — спросила женщина. По ее лицу невозможно было прочесть каких-либо эмоций, кроме отстраненно-доброжелательного участия.
— Не вижу смысла жить дальше, — пожал плечами Альтис.
Она наверняка передаст слова тем, кому нужно. Пусть думают, что он сломался. Былая уверенность в своей непобедимости возвращалась. Видимо, потому, что все было слишком хорошо.
Нимадоргская врачевательница поднялась, дошла до двери и сочла своим долгом пояснить:
— Я прикажу принести тебе еды. Не беспокойся, никаких ядов и веществ, воздействующих на сознание, там не будет. Лекарство, которое я передам, выпей, пожалуйста. Тебе полегчало временно. Раны серьезны, и твое состояние я могу оценить как стабильно плохое.
Она открыла створку. И замерла на пороге, услышав сдавленный голос:
— Лучше бы ты продолжала меня ненавидеть, мать убитого сына.
Ниара постояла. Ее могла выдать только сжавшаяся в кулак ладонь, в которую до крови впились крепкие ногти. Но она даже не обернулась.
Пламенный лег обратно. Закинул руки за голову и прикрыл глаза. Необязательно бегать по комнате, обстукивая стены, чтобы выявить пустоты. Достаточно внимательно послушать.
Расслабиться. Преодолеть возникшую в каждом нерве боль. Отпустить свое сознание бродить по округе…
Пустот не было. В толстых стенах не было слабых мест. Защита такая, что Альтис засомневался, что сможет выбраться. Круг Печати не позволял ему даже дойти до двери, не говоря уж о том, чтобы выйти за порог, пока на нем эти кандалы без цепей. И доски пола пропитаны огнеупорным составом.
Вытянув перед собой левую руку, правой ладонью взялся за браслет, провернул его на запястье. Сжал свою и без того узкую ладонь и усмехнулся. Остаются еще кандалы на ногах, но от тех, что на руках, избавиться не составит труда.
А пока придется подождать. Убегать? Нет смысла. Смысл есть только в том, чтобы найти способ убить их всех. Остаться при этом в живых? Это как получится.
Не отпускало беспокойство о брате и оставленных спутниках, но, припомнив обрывки разговоров в отряде, который доставил его в Некорон, Альтис сделал вывод, что спутники уцелели. А если выжили — выпутаются. Лишь бы Арох геройствовать не бросился. Хотя на разумность Волка можно не рассчитывать.
Остается ждать. И думать. Его почему-то решили пока оставить в покое. Поэтому нужно как можно быстрее восстановить силы. И неплохо немного выспаться, а заодно договориться со Зверем, чтобы явился по первому зову.
Неприятности начались на следующий день.
Ниара пришла во второй половине дня, осмотрела раны Альтиса, заново перебинтовала. Ему пришлось сбросить запредельную для живого существа температуру, чтобы целительница смогла это сделать. Бинты для него сделали специальные, тоже огнестойкие. После перевязки он снова начал разогревать тело до жара доменной печи, но резкий сброс не мог пройти безболезненно.
Целительница дала ему самое сильное обезболивающее, какое только нашлось в ее запасах. И сидела рядом, отвлекая разговором, пока Пламенному не стало легче. Увидев, что постепенно с его слишком красивого для легендарного убийцы и страшного ублюдка лица сошла мертвенная бледность, а дыхание из осторожного и прерывистого стало спокойным и ровным, приготовилась уйти. Ей тяжело было долго находиться рядом с ним. Альтис даже не подозревал, как точно попал в цель, сказав, что лучше бы она продолжала его ненавидеть. Она и ненавидела. Ровно до того момента, пока не посмотрела в эти сине-золотые глаза, не увидела мальчишескую улыбку. Не вязался образ безжалостного палача, садиста, безумного в своей жестокости, с этой открытой и грустной улыбкой.
Дверь распахнулась неожиданно. Женщина вздрогнула, увидев на пороге огромного лысого сотника. Это был страшный человек, его боялось даже собственное окружение. Целительница попыталась стать совсем незаметной.
— А, Мишма, — хмыкнул Альтис, не пытаясь даже подняться с койки, и Ниара удивилась презрительно-пренебрежительному тону, каким это было сказано. — Какого нежитя тебя сюда принесло, жертва криворуких повитух?
— Смотрю, ты разговорчивый стал, — усмехнулся демон, входя и с любопытством рассматривая давнего врага. — И ничуть не изменился, златоглазый ублюдок.
— Да и ты все такой же урод, — отозвался Пламенный. — Я спрашивал, чего приперся, рожа гнусная? Или ты, кроме мата, слов других не понимаешь? Могу и матом поинтересоваться… — И поинтересовался. А еще указал путь, по которому следовало бы лысому проследовать дальше. Так, что всегда спокойная Ниара вспыхнула от смущения. В нимадоргском очень много заковыристых ругательств.
Мишма зарычал и ответил. Той же нецензурщиной, объясняя, что просто не может упустить возможности плюнуть в рожу старому врагу перед тем, как его убьют. Альтис сел на койке, ответив жестом и таким красноречивым выражением лица, что слов просто не понадобилось. Чуть опустил голову, и Ниара различила едва слышный шепот:
— Тихо, вдоль стеночки, уходи, пока я его отвлекаю…
Женщина послушалась совета и серой мышкой осторожно, так, чтобы побыстрее оказаться вне поля зрения страшного воина, прокралась к выходу, пока два врага еще по разу «обменялись любезностями». И едва она успела почувствовать себя в безопасности, как огромная ладонь обхватила ее горло и припечатала к стене. Страшный сотник взглянул заинтересованно:
— Хм, а ничего мышка.
— Мишма… — Голос оказался на удивление спокойным и миролюбивым. От звона металла о доски пола сотника перекосило, и он повернулся к пленному. Браслеты лежали на полу. С ободранных рук стекали тяжелые красные капли, срываясь с пальцев и ударяясь об пол. Он продолжил все так же мирно, даже не глядя на нимадоргца: — Я давно тебя бил, Мишма? Если не считать те последние два случая, когда вас было трое против меня одного и когда ты застал меня врасплох после битвы? Ты давно не нарывался на мой кулак своей рожей?
— Н-да, не нужно было бить тебя по голове, — протянул воин. — Ал, я ведь сильнее. И ты пленник. Ты ничего не сможешь сделать, в то время как я могу все. Ты это понимаешь, сын Пламени?
— Это ты чего-то не понимаешь, сын Мрака. Даже если загнать в угол крысу, она станет львом. Твои подельники загнали в угол льва. Ты ведь боишься меня, — произнес он и поднял взгляд от содранной браслетами кожи. — Кроме того, хотя Альтаир держал это в секрете, со временем слушок разнесся. Я ведь изгоняющий, Мишма. Слабый, но достаточно опытный. Редкий дар для таких, как мы, верно? Я бы даже сказал — уникальный.
Мальчишки, которого Ниара видела раньше, как не бывало. Юноша, стоящий посреди каменной кельи, являл собой средоточие величия, спокойствия и уверенности. Так спокоен великолепный меч в ножнах. Так уверен хорошо наточенный топор палача, занесенный над головой. Так велик только бог Купола…
Рука, сжимавшая целительнице горло, исчезла. Сотник, коего опасался сам маршал, отступил перед пленным, который ростом не доставал ему даже до плеча и рядом с огромным нимадоргцем казался хрупким ребенком. Отступил, глядя с лютой ненавистью.
— Тебе осталось жить не больше трех суток, последний Грифон. — Нимадоргец ухмыльнулся. Как ни пытался он сделать эту ухмылку презрительной, все равно проглядывал страх. — И я посмотрю, как ты переживешь эти три дня, которые превратятся для тебя в пасть Кошмара!
— Смотри, как бы эти три дня не стали для тебя его задницей, — отозвался Пламенный.
Мишма, пятясь, вышел. Ниара вздрогнула, когда дверь с грохотом закрылась. Перевела взгляд на пленника. Тот стоял, обхватив себя рукой за левый бок, и почти не дышал. Бледное до серости лицо и посиневшие губы. Пошатнулся и сел на доски пола там, где стоял. Тихий шепот заклинания сорвался, сменившись едва слышным стоном боли.
Ниара бросилась к пленнику, готовя на пальцах нужное целебное заклятие. Она поняла сразу — слабое сердце. Заклинание скользнуло по раскаленной коже и исчезло.
— На меня… не действует… — выдохнул юноша и лег на пол.
— Потерпи! — взмолилась женщина, обыскивая карманы мантии, в которых всегда носила самые необходимые медикаменты. — Сейчас, у меня есть лекарство…
Но он уже не дышал, взгляд остановился…
Они ворвались, едва не сшибив дверь с петель, и быстро оттеснили женщину от парня. Странный пожилой эльф и человек-аристократ. Следом вбежал рыжий юноша со страшным шрамом от ожога.
— Все плохо, — сообщил очевидное Криатон. Он положил ладонь напротив сердца Альтиса и надавил. — Гораздо хуже, чем обычно. Организм изношен, сердце не выдержало сверхнагрузки. Дариат, смотри, где неправильно.
Над ладонью демиурга вспыхнуло нечто, состоящее из сотен переплетенных красных линий.
— Вот здесь, здесь и здесь должно быть вот так, так и так. — Дариат пальцем подправил нужные линии. — Фактически сердце разорвано в трех местах. А порок даже ты не исправишь. Все слишком перепутано и закреплено в таком виде.
— В чем дело?.. — Криатон нахмурился, пытаясь понять, что не дает ему вернуть к жизни демона. Понял. — Руан! Частично сними Печать, она не дает мне действовать.
Но, против ожиданий, Рыжий не спешил выполнить просьбу соратника. Он презрительно скривился:
— Ничего страшного не произойдет, если эта тварь сдохнет немного раньше, чем мы рассчитывали.
— Дариат, подержи, чтобы не умер, — спокойно попросил Криатон. И когда его ладонь сменилась ладонью пожилого эльфа, демиург поднялся. Шагнул к Руану и рявкнул так, что тот даже немного пригнулся: — Идиот!!! Клинический!! Ты забыл, зачем он нам нужен?! Он — квинтэссенция всего этого мира! Совершенство! Бог, рожденный во Тьме! Венец творения! Если бы ты не ослеп в своей мести, то увидел бы, сколь прекрасно это создание! Мир ликует от одной его улыбки! Этот Пламенный мальчишка — наш ключ к этому миру. Его смерть, его совершенная суть откроет нам врата к владению сущим. И он должен умереть в назначенный день так, как задумано! Быстро снял Печать, идиот рыжий!!!
Отвечать на такую отповедь демиург не стал. Не меняя выражения обожженного лица, перехватил правой рукой глефу, подошел и кончиком лезвия коснулся груди демона, прочертив острой сталью тоненькую, длиной сантиметров пять, линию.
— Мало. Еще, — потребовал Криатон.
Рыжий без возражений нанес рядом еще два тонких пореза. Отступил. Криатон тут же склонился к лежащему без сознания демону и принялся за работу. Около получаса тишину периодически нарушали только тихая ругань и короткие фразы, которыми перебрасывались меж собой Дариат с Криатоном. Альтиса ввели в статичное состояние, чтобы сохранить жизнь.
— Все, — устало опустил руки демиург. — Жаль, но больше ничего сделать нельзя.
Сердце снова билось, и Альтис дышал, но продолжал пребывать в бессознательном состоянии. Его, слишком тяжелого для такой хрупкой комплекции, перенесли на койку. Криатон обратил внимание на тихо сидевшую все это время в дальнем углу женщину. Поманил ее к себе пальцем и, когда она подошла, преодолевая страх, взял за руку и пальцем начертил на запястье какой-то знак.
— Теперь можешь прикасаться к этому горячему парню, не опасаясь ожогов, — сказал Криатон. — Позаботься о нашем пленнике. Он очень ценен. — Шагнув к выходу, задел ногой лежавший на полу браслет и усмехнулся: — Ну надо же. Непреодолимый барьер он просто снял…
Они вышли, но Ниара успела услышать обрывок разговора, прежде чем дверь закрылась:
— Надо приструнить этого Мишму. Слишком много о себе возомнил.
— Но, Криатон, если бы не эта стычка, Пламенный продолжил бы вести себя спокойно. Он ведь не пытается сбежать! Мне так и не удалось толком изучить его, он пребывает в спокойно-статичном состоянии… Я думаю, пора начать активную фазу изучения материала.
— Как знаешь, Дариат. Но помни — не калечить и не ломать. Он должен дожить до казни…
Женщина села на стул рядом с лежанкой Пламенного, растерянно посмотрела на него. Слишком большие силы оказались вокруг. Мишма — наверняка демон. Сам верховный магистр заинтересован в пленнике. Кто эти трое, нимадоргская целительница не бралась даже предполагать. И если этого похожего на хрупкого подростка, больного и израненного паренька боится демон Мишма, а странная троица назвала венцом творения — то кто же он?!
Ему дали отдохнуть до обеда следующего дня. Ниара все это время почти не отходила от пленника. Полночи его колотил озноб и приходилось отпаивать лекарством, которое целительница приготовила по рецепту самого Пламенного. По мнению врачевательницы, это был чистый яд, от пары глотков которого мучительно загнулся бы любой. Но ее подопечному от этого «яда» становилось легче, и она смирилась. Он явно знал об особенностях своей физиологии гораздо больше любого целителя. Иначе бы просто не выжил.
К утру ему стало значительно легче. Пламенный даже смог одолеть завтрак в виде кружки кефира. Из принесенного обеда, как ни уговаривала целительница, он не смог съесть даже четверти.
А потом в комнату пленника вошел один из вчерашней троицы. Дариат, за спиной у которого было два самых страшных воина, которых только доводилось видеть Ниаре. Высокие, на вид очень сильные, полностью в чешуе…
Дариат со сдержанным презрением бросил женщине:
— Пока твои услуги больше не требуются. Тебя позовут, как только ты понадобишься снова.
Секунду поколебавшись, она, не скрыв отчаяния, бросила взгляд на пленника. И встретила добрую, ласковую улыбку.
— Иди, — едва слышно шепнул паренек.
Женщина поклонилась пришедшему и выскользнула за дверь, пройдя мимо чешуйчатых. За спинами у них обнаружились длинные гибкие хвосты, один удар которых вполне мог убить.
Пожилой эльф улыбнулся не достигшему полного совершеннолетия демону.
— Покажи мне свою истинную силу, мальчик, — произнес он.
Альтис показал. Только не силу. А известный на всем материке универсальный жест.
Обратно врачевательницу позвали только глубокой ночью. Она задремала на кушетке для пациентов, когда в лабораторию вошел один из тех страшных чешуйчатых воинов и, с сильным акцентом говоря на нимадоргском, вежливо попросил ее вернуться к пленному командору. Схватив заранее приготовленную сумку, Ниара очень постаралась не бежать, возвращаясь к своему подопечному.
— Воин, — уважительно склонил голову чешуйчатый, сопровождавший женщину до двери. Благо идти было недалеко. Заходить не стал, предоставив все врачевательнице.
Войдя, она ненадолго замерла на пороге. Пленник лежал на полу, раскинув руки, а на запястьях медленно таяли туманные кандалы. Эти нематериальные с виду оковы держали прочнее любой стали. Закусив губу, она присела рядом, коснулась его лба, провела ладонью по лицу. Он был не просто холодный — ледяной. И мокрый, хоть выжимай.
Очнулся быстро, и только открыл глаза, как резко стало гораздо хуже. Ниара заставила Альтиса подняться, кое-как довела до ванной комнаты. Комната заключения для командора оказалась на редкость комфортной для реалий Нимадорга. Проточную холодную и горячую воду далеко не каждый себе может позволить.
— Что в Нимадорге — дефицит, в Сильене — на каждом шагу, — проворчал Альтис, смирившись с тем, что его начали опекать, как беспомощного младенца. — Что для нимадоргца — роскошь, для сильенца — повседневность… И прекрати меня жалеть, женщина!
Проявление раздражения стоило ему последних сил. В горячей воде он оказался, пребывая в полусознательном состоянии. Врачевательница добавила в воду специальную соль, сбросила свою мантию и принялась разминать сведенные судорогой стальные ремни мышц. Осторожно осмотрев раны, обнаружила, что сломанные ребра уже срослись, а все порванные мышцы целы. Погладила страшные шрамы, иссекшие живот. Рассмотрела странную татуировку, переходящую со спины на руки, — она то проявлялась, то исчезала. Химера. Он был химерой. Одноразовой, созданной только для этой войны. Искалеченным, обреченным на смерть мальчишкой.
Не приходя в себя, паренек начал бредить. Ниара неплохо понимала серебряный. Из обрывков невнятных фраз постепенно извлекала смысл. А он… рассказывал о матери. О ее владениях, которые «не доделал», о том, как скучает по сестрам, как бесконечно виноват перед матерью в смерти одной из сестер. Он просил прощения у Алинки, срываясь на проклятия в адрес сумасшедшей воительницы, принявшей смерть добровольно. И у пяти братьев по очереди, то вменяя их смерть себе в вину, то называя их идиотами. Особенно — у брата, которого добил сам. А потом женщина перестала понимать, о чем он говорит… Кошмары, проклятие, Печать, корона Тьмы, смерть для бессмертных… уже просто бред тяжелобольного человека.
Женщина взглянула в его измученное бледное лицо… и поняла, что образ садиста-убийцы, безжалостной твари окончательно рассеялся. Убивал? Творил ужасные вещи? Делал такое, от чего не может спать по ночам? Пусть. Если бы не война — этого бы не было. Его вынудили. Нет никакого садиста-убийцы, пожирателя младенцев, чудовища. Есть мальчишка с гипертрофированным чувством долга. Он добровольно принес себя в жертву и ради победы превратился в того, чьим именем пугают не только детей, но и взрослых. Интересно, сколько ему лет? Хотя бы двадцать-то есть?
Очнулся он через час. Шепотом, не в силах говорить громче, попросил обезболивающее. Когда стало немного полегче, выбрался из воды, оделся сам, не только пресекая любую попытку помочь, но и требуя немедленно отвернуться, потому что нечего приличной женщине рассматривать голого мужчину.
— Чего я там не видела, — фыркнула женщина, а про себя подумала: «Ну чисто дитя невинное. Очень молодой».
В это же время Альтиса передернуло от того, насколько сильно начала брать верх личность Алена, изменяя рисунок психики и поведенческих реакций. Психопат-суицидник Ален давно мертв! И точка. Вот только Альтису сейчас до крайности паршиво…
Как добрался до койки, запомнилось плохо. Лихорадило и колотило от холода, несмотря на то что тело опять начало разогреваться до состояния кузнечного горна. Его нужно было укрыть потеплее, но в наличии была только эта тонкая холодная простыня из гибкого металловолокна. Любое обычное одеяло на нем сгорит. Ниара прижала обе ладошки к его обнаженной груди и спросила:
— Какими они тебе кажутся?
— Горячими… — удивленно ответил демон.
— Вот и отлично.
Раздевшись до белья, женщина легла рядом и прижалась всем телом к обалдевшему от такого поворота событий пленнику. Немного помедлив, он осторожно, как дорогую статуэтку из тончайшего фарфора, обнял ее одной рукой и замер. «Совсем невинный», — с грустью подумала женщина.
Через минуту, обессиленный, он уже впал в забытье. Ниара не спала, чутко прислушиваясь к стучавшему с перебоями сердцу, к боли, то и дело сводившей судорогой каждый нерв. К далеким призракам кошмаров, что, кажется, никогда не отпускали его измученную душу. И, слыша отголоски чужих чувств, нимадоргская целительница поняла, почему он не хочет бежать из плена. Он просто не хочет жить. Потому что не может больше выносить такой груз на своих мальчишеских плечах.
На завтрак пленник даже смотреть не стал. Только снова попросил обезболивающее в дозировке, которая убила бы любого человека. И еще целую кучу веществ и лекарств, которые нормальным людям не требуются. Но женщина безропотно дала ему то, что он попросил. Успела убедиться, что с ним не следует спорить в таких делах, лучше доверять. Пламенный уговорил целительницу съесть его завтрак. Благо кормили только самым лучшим и никаких «тюремных помоев». И во время еды Ниара стала свидетельницей удивительного зрелища — пленник проводил полную разминку без оружия. Женщина забыла обо всем на свете, глядя, как великолепно он движется. Грация матерого хищника, удары, от которых невозможно увернуться, неторопливость, переходящая в сумасшедшую скорость. И как им только удалось пленить такого сильно врага?!
На этот раз Дариат пришел раньше. Все те же двое чешуйчатых в качестве сопровождения. Только взгляды виновато отводят. Не по нутру им, видимо, издевательства над беспомощным противником. Одно дело — в бою, совсем другое — ничем не оправданные пытки пленного.
Закончив серию ударов по невидимому противнику, Альтис выпрямился, презрительно посмотрел на демиурга. Повернулся к женщине и попросил мягко, с заботой, какой по отношению к ней не проявлял никто, кроме матери когда-то очень давно:
— Иди. Тебе не нужно этого видеть.
Ниара поклонилась мужчинам и выскочила прочь прежде, чем кто-то успел заметить слезы, блеснувшие в глазах всегда сдержанной и хладнокровной врачевательницы. Последнее, что она услышала, — это как Пламенный совершенно спокойно и отстраненно, сложными матерными конструкциями объяснял своему мучителю, кем тот является, каким видом сексуальных извращений страдает, кто были его предки и чем в свободное время занимались…
Безумец! Совершеннейший безумец!..
…Альтис не знал, сколько это длится. Не знал, сколько еще будет продолжаться. Знал только одно — его волю не сломить никому. Даже демиургу. Никто и никогда не взломает его щиты воли, не проникнет в разум и суть, не будет рассматривать и изучать, как вивисектор — подопытных химер. «Никто никогда не откроет эту книгу… — то ли мысль, то ли слова. — Никто. Никогда…»
Дариат оказался умелым палачом. Демона не калечили, даже не прикасались. Но чудовищное ментальное давление не прекращалось ни на миг, нажим постепенно усиливался. Едва где-то появлялась слабина, туда наносился удар. Все это сопровождалось периодически возникающей болью. Он горел. Замерзал насмерть. Умирал от удушья и яда. Сходил с ума от боли.
Демиург пробовал достать его по-разному, но все способы вызывали лишь волну отторжения. Альтис бился насмерть, с отчаянием загнанного в угол зверя, и каждое касание казалось особо извращенным насилием. Стоило ему лишь чуть дрогнуть, как Дариат добрался до кусочка памяти. Один удар — и ментальный паразит оживил память, из-за которой демону было невыносимо жить, хотелось себя убить. Себя и заодно весь мир.
Никто не ожидал силы, с которой он рванулся из туманных оков. Чуть-чуть ему не хватило, чтобы добраться до демиурга.
— Силен, сын Пламени, — послышался насмешливый голос, заставивший демона медленно повернуть голову влево. Матиалис стоял у стены и, судя по расслабленному виду, наблюдал достаточно давно.
Зрачки в сине-золотистых глазах вытянулись, окаймившись желтым.
— Знаешь, Дариат, — произнес демон, выпуская пришедшего на зов Зверя, — пока ты пытался изучить меня… я изучал тебя. Тебе не удастся прочесть эту книгу, демиург. Потому что в одном теле живут два демона. И только одному из них имя — Альтис. — Голос не изменился. Поменялись интонации. — Отнюдь не мне!
Быстрый взгляд на чешуйчатых. «Он не ваш господин. И вам не приказано его охранять. Дайте мне фору». Поколебавшись мгновение, оба воина едва заметно кивнули.
С бешеной скоростью, так, что почти растворился в воздухе, он всем весом врезался в Паука, размазывая того по стене. Молниеносное движение — и ладонь погрузилась в солнечное сплетение Матиалиса, достав до позвоночника. В то же время, второй рукой схватившись за гортань, Зверь умело рванул в сторону, раздирая врагу глотку. Секунда. Еще. И он вырвал ублюдку нижнюю челюсть.
Потом его сшибли на пол, заломили руки за спину и пару раз для профилактики двинули под ребра. Он не сопротивлялся. Все, что хотел, уже сделал.
— Поднимите, — послышался властный приказ.
Демона вздернули на ноги, по-прежнему заламывая за спину руки и держа лезвие глефы у горла.
— Впечатляюще, — ледяным тоном произнес пожилой эльф. — А ты, вероятно, Зверь. Личность-паразит на сути демона.
— Угадал. — Желтоглазый оскалил в усмешке два ряда острых зубов. — Только я не личность и не паразит. Я — тень от Пламени. И мне ничего не стоит убить вас всех сейчас.
— И что же тебя останавливает? — картинно вздернул бровь демиург, попытавшись осторожно изучить вторую ипостась демона, но мгновенно отпрянув.
Это чудовище пугало. Он действительно — не личность. Две личности владеют разными, неравномерными кусками одной сути. Вот почему Дариат не может изучить и понять это создание. Одну надо уничтожить. И кажется, выбор более чем ясен.
— Любопытство, — меж тем отозвался Зверь. — Альтис желал немедленной смерти только ему. — Кивок в сторону распростертого у стены изуродованного тела. — И научил, как убить таким образом, чтобы эта букашка больше не могла пройти в мой мир.
— А я думаю, — сказал демиург, подходя вплотную и формируя в руке переплетение из нематериальных металлических линий, по форме напоминавших клинок, — что тебе нужно восстановить силы. И ты тянешь время.
Дариат ударил прямо в сердце. Улыбка сползла с лица Зверя, сменившись детской обидой. «Хозяин!..» — послышался истошный визг верного низшего где-то за гранью материи. Зверь удивленно взглянул на расползавшиеся по коже светящиеся линии. Такие же детские грусть и непонимание читались на лице, когда он снова посмотрел на демиурга.
— Альтис тебе этого не простит. И мне не больно.
Чужой демиург понимал — он не лжет. Ему действительно не больно и не страшно. Любая другая даже псевдоличность выла бы от боли и ужаса, а этот… умирал без тени страдания. Только обиделся, как пятилетний ребенок.
Подавив возникшее было сомнение, Дариат, воздействуя через Печать и ментального паразита, которого запустил в информационную оболочку демона, начал отыскивать границы личности Зверя. И уничтожать, выжигая этот разум.
Чудовище. Которое следовало бы уничтожить давно, но Альтис почему-то этого не сделал. Повидавшего многое демиурга и то передергивало от этой твари. Как же сам демон уживался с таким… соседом?
Когда Дариат закончил, уничтожив даже след второй личности, демон лежал на полу в луже собственной крови и едва дышал. Рана напротив сердца медленно затягивалась. Слишком медленно. Почему она вообще все еще есть?!
Устало потерев пальцами виски, пожилой эльф раздраженно покосился на лежащее у стены изуродованное тело. Матиалис — самоуверенный безумец. А мальчишка-демон не перестает преподносить сюрприз за сюрпризом. Жаль, времени остается совсем мало, но сегодня продолжать уже нельзя, Пламенный не выдержит.
— Убрать отсюда эту падаль, — приказал Руановым бойцам демиург, небрежно указав на тело собрата.
Развернулся и ушел, печатая шаг. Следовало поговорить с Криатоном и Руаном.
Врачевательница быстрым шагом вошла в комнату и бросилась к пленнику бегом. А потом она едва запомнила, как умоляла чешуйчатых перенести его в ее лабораторию, потому что здесь ему никак не помочь, а там у нее все есть, это совсем рядом, и надо сейчас же, иначе он умрет! Воины пытались возражать, что не было приказа, что командор все же пленный… и может легко сбежать.
— В таком состоянии?! — Фыркнув, женщина разбила последний аргумент: — И двух шагов не сделает! Да быстрее же…
Чешуйчатые переглянулись и сдались. Один ногой прочертил невидимую линию у порога и тут же стер подошвой ее, второй в это время разомкнул на ногах пленного браслеты. Перенесли его быстро, стараясь сделать это так, чтобы никто не заметил. Помогли врачевательнице во всем, о чем она просила, а потом, не сговариваясь, решили не мешать. Нужно было еще от тела избавиться и кровь убрать. После сегодняшнего дня уважение к пленному сменилось восхищением. Руан совершил ошибку, поручив сопровождение Дариата двум совсем молодым бойцам клана Шиа. Война у них возведена в ранг искусства, воля и сила духа считаются высшей доблестью. Сила духа Альтиса оказалась запредельной.
Он очнулся ночью. И прежде чем успел сообразить, где находится и что случилось, высказал своим сильным голосом:
— Немедленно прекрати меня жалеть, женщина!
Ниара поперхнулась и не сдержала нервный смех.
— Тебе говорили, что ты невыносим? — спросила она, с улыбкой глядя в его бледное, измученное лицо.
— Даже не сосчитаю, сколько тысяч раз, — усмехнулся он в ответ. Осмотрелся и поинтересовался: — Где это я?
— У меня в лаборатории. Ты чуть не умер…
— Тебе показалось, — оборвал Альтис и провел ладонью по груди. — Я вообще неубиваемый и непобедимый. У тебя тут есть где кровь с себя смыть?
— Сам дойдешь? — вздохнула нимадоргская целительница.
— А куда я денусь, — проворчал демон, садясь на койке. Подождал, пока перестанет кружиться голова, собрался с силами и встал на ноги. Но до цели добирался, держась за стену.
Обратно Ниара повела его не в основную медчасть, а закрытую комнату с нормальной кроватью. Ему постепенно становилось лучше. Женщина объяснила, как он оказался здесь. В приказном порядке уложила в кровать. Присела рядом:
— Ты можешь бежать отсюда?
В ответ командор Серебряной Империи улыбнулся. Немного печально и ласково.
— Даже если мог бы — какой в этом смысл? Нет, милая, не могу. Они сковали меня гораздо прочнее, чем кажется. Я не могу снять Печать сам. А с Печатью, даже если не убьют, жить осталось от силы пять дней.
Она напоила Пламенного горячим напитком из своих запасов, который поднимает на ноги даже смертельно больного, но лихорадка все равно вскоре дала о себе знать. Слишком сильно поднимать температуру тела у него не было сил.
Ниара вздохнула тяжело, понимая, что снова ничего не может сделать. Разве что опять избавиться от одежды и лечь рядом. Почему-то целительница казалась ему горячей, и тепла ее тела должно было хватить, чтобы согреть его. Стоило подумать об этом, как парень спросил, уставившись в потолок:
— Почему ты жалеешь меня, когда должна ненавидеть?
Врачевательница помолчала, но все же ответила:
— Я знала, что мой ребенок умирает. Знала, что он мучается от боли. Я должна была убить его сама по всем человеческим законам милосердия. Но не могла… Его душа была мечена проклятием. И поэтому я не могла. Потом… после того… рейда… когда ты пришел… Позже… я встретила душу своего сына. Свободную. Без метки. В сопровождении охранителей, а не слуг Кошмара. Он приходил попрощаться и смеялся так счастливо, как никогда не смеялся при жизни. А потом я думала. Много. Долго. Думала, какой же силой, волей и бесстрашием надо обладать, чтобы снимать метки проклятий с невинных душ. Чем нужно пожертвовать, чтобы делать это так, как ты. Недавно ты проговорился о своем даре изгоняющего. Еще тогда я поняла, что и для чего ты на самом деле делал. Теперь поняла и как ты это делал, Ален Белый Грифон.
— Не называй меня этой человеческой кличкой, — сдавленно попросил пленный командор Серебряной Империи.
— Не буду, — через несколько мгновений тишины ответила она.
Пустота повисла между пленником и женщиной. Пустота и тишина. А потом он еле слышно заговорил:
— У тебя будет еще один сын, Нири. — Она вздрогнула. Только мать называла ее так, очень давно, в детстве… — Он будет здоровым, сильным и никогда тебя не разочарует.
— Ошибаешься, — горько ответила женщина. — Больше у меня не может быть детей. Совсем.
— Я никогда не ошибаюсь, — возразил пленник. — Один из моих талантов — предвидение. Я видел твое будущее так же ясно, как тебя сейчас. У тебя будет ребенок. Здоровый, сильный и самый замечательный мальчишка на свете. И не бойся его простуд и периодических лихорадок — он всегда будет выздоравливать.
Она поверила. Потому что он не лгал. Вспомнив, что ее хоть нелюбимый, но муж умер, спросила:
— И кому же я такая… — Она запнулась, не произнеся слова «старая». Тридцать два года для нимадоргской женщины — возраст очень приличный. Даже если она выглядит так же хорошо для своих лет, как Ниара. — …нужна? Кто станет отцом ему?..
Он не ответил. Просто взглянул ей в глаза и улыбнулся. Погасив светильник, она ощупью нашла в темноте его губы и подумала, что не такая уж она и старая, если совсем молодой мужчина может на нее так смотреть. А когда он ловко и умело избавил ее от одежды, то готова была опровергнуть свои же мысли о том, что этот юноша невинный…
…Никогда она не знала мужчины нежнее и заботливей. Он предугадывал ее желания прежде, чем она успевала полностью осмыслить их. Никогда ни один мужчина не относился к ней как к богине, с таким же трепетом и восхищением. Любая женщина назвала бы его развратным, но каждое его движение было ее осуществленным желанием. Ни одно легкое прикосновение не было неприятным или болезненным. Разврат и скромность, забота и ласка с яростью огня и силой бури в пустыне — все это было в нем. А свинской похоти, жестокости, грязи, эгоистичного животного желания — не было совсем. Он первый и единственный, с кем она позабыла про весь остальной мир. Потому что всем миром стал он один…
И ни один мужчина, обняв под утро после ночи, никогда не напевал ей колыбельную…
Краткий тревожный сон для Ниары закончился с наступлением рассвета. Открыв глаза, она некоторое время лежала, слушая, как ровно и размеренно бьется его сердце, но вскоре с сожалением покинула постель, стараясь его не разбудить.
— Не убегай от меня, — послышался недовольный голос, когда она начала одеваться.
— Прийти могут в любой момент, — шепнула Ниара, склонившись к нему и поцеловав. — Я не хочу, чтобы тебе причинили еще больший вред, чем они уже это сделали. Отдохни, пока есть время.
— Хорошо, — кивнул Альтис, не открывая глаз. И добавил совсем непонятные слова: — Жаль, что он будет смертным…
Вскоре женщина вернулась, принеся завтрак и сверток, который передали чешуйчатые воины. Пламенный тоскливо глянул на еду, вздохнул и отвернулся. В свертке оказались его военная форма и клинки.
Молча одевшись, демон извлек из потайного кармана флейту. Уцелела. Во всем этом кошмаре, в бреду, в бою, в огне, в крови — она уцелела…
— Поешь, пожалуйста, — попросила женщина, увидев, что пленник не прикоснулся к завтраку.
Альтис отрицательно качнул головой, спрятал флейту, достал клинки. Провел рукой по лезвиям, проверил заточку. Как всегда — идеально. Спрятал их, обмотал ножны оружейным поясом, протянул женщине:
— Это Белые мечи. Их зовут Левый и Правый. Отдай сыну, когда подрастет.
Она растерянно приняла клинки, а Альтис ненадолго замер, глядя в пустоту, потом потребовал гербовую бумагу для писем и воск для печатей. Откуда он знал, что сильенская гербовая бумага и зачарованный воск у нее есть, женщина спрашивать не стала. Принесла и чернила с пером. «Примитив», — фыркнул демон, увидев столь древнее средство для письма. В Сильене уже около века не пользовались такой неудобной вещью, как перья. Но, расположившись за столом врачевательницы, принялся быстро писать на серебряном. Женщина заглянула ему через плечо. Почерк у него оказался идеальный. Она плохо читала на чужом языке, но смогла оценить, как ровно, красиво и аккуратно ложились строки. Не отрываясь от письма, он заговорил:
— Это в Нимадорге более-менее грамотный только каждый десятый. В Сильене — образование государственное. Обязательное для каждого. Университеты, академии, училища и школы. И вся учеба абсолютно бесплатная, только экзамены надо сдать. В Нимадорге девочек выдают замуж насильно и в возрасте от четырнадцати лет, в Сильене же — не раньше двадцати, а лучше позже, и только по желанию девушки. Если она не желает — никто не заставит. Разводы у нас тоже практикуют. У нимадоргцев в каждой семье не меньше пятерых детей, у сильенцев — двое, максимум трое. И беспризорников практически нет. А женщина может занимать положение зачастую более высокое, чем мужчина. У императора нет наследника, но есть наследница. И она будет полноправной императрицей, а не придатком к мужу. С ее характером Карэн вообще не выйдет замуж. Там все так сильно отличается от того, к чему ты привыкла, Нири!.. Там будет свобода, девочка. Только там ты поймешь, что значит дышать небом и никого не бояться. Уезжай. Бери самое необходимое и уезжай немедленно.
Женщина молчала. Она знала — он снова предвидел будущее. Видела в этих странных глазах, каких не может быть у людей. Запечатал два письма, начал третье.
— У тебя есть четыре часа, моя дорогая девочка. — Ниара горько усмехнулась. Это она-то — девочка? Это он, мальчишка совсем, так ее зовет?! А ведь мальчишка-то — седой… — Через пять часов будет поздно. Ты встретишь по дороге Волка и передашь ему одно из моих писем. Второе и третье отдашь двоим его спутникам, некромантам. Скажешь, одно для Talle’rey. Но первым на пути ты встретишь эльфа. Не удивляйся, этот ушастый идиот уже в пути и бежит сломя голову, чтобы спасти героя империи. Ты его ни с кем не спутаешь. У Таэра разные глаза…
— …Таэр! Ты ведь тот самый Таэр?!
Бывший пограничник остановил свою риат. Непонимающе нахмурился, посмотрев на усталую нимадоргскую женщину, говорившую на серебряном с сильным акцентом. Симпатичная, но очень измученная, усталая, с красными от недавних слез глазами.
— Можешь говорить на родном языке, я прекрасно его понимаю, — на чистом нимадоргском сказал эльф.
— Слава Куполу, — улыбнулась женщина. — Ален сказал, что я тебя встречу. И просил передать… ты только не обижайся, пожалуйста, он сказал слово в слово повторить… Даже выучить заставил. «Лопоухий, ты кретин. Я вытащил тебя из пасти Кошмара, чтобы ты жил, идиот. А теперь развернулся — и марш отсюда бегом. Девочку храни, как слезу богини, и доставь в Тарийское графство. Сдашь графине Карине с рук на руки, иначе удавлю идиота ушастого».
Нимадоргская женщина смущенно замолчала, не понимая реакции эльфа. Тот вытаращился на нее, как на внезапно ожившую статую Создателя, и даже, кажется, забыл, что нужно дышать.
— А еще он письмо передал…
Все еще шокированный эльф распечатал письмо и прочел несколько полных печали и отчаяния строк. Они подтвердили слух о смерти владычицы Дома Светлых. «А за Нири головой отвечаешь» — так заканчивалось послание.
Таэрилар соскочил с риат, подошел к женщине, заглянул ей в глаза. Провел рукой по щеке, вытирая уже высохшие слезы.
— Не плачь, девочка. Больше тебя никто никогда не обидит. Я лично прослежу. Отряд! Разворачиваемся…
— Но, командир!.. — попытался возразить один из воинов, но был жестко прерван:
— Приказы Белого командора не обсуждаются.
— А для меня он что передал? — Мужчина был высок, широкоплеч и беловолос. Что-то хищное, волчье читалось в каждой черте, каждом движении. И глаза у него были как два ярких изумруда. Ниара угадала под верхней губой клыки.
Женщина запустила руку в сумку, отыскивая запечатанное послание. Это письмо Пламенный писал очень-очень долго.
— Вот, — протянула она Волку запечатанный свиток.
Волк читал долго.
Всего две фразы.
Всего три слова.
…Путники спустились в предгорье. Шли гораздо медленней, чем хотелось Волку, но быстрей бежать не было возможности. Едва спустились со скал — встретили Калигула.
«Где мой высший?» — не поприветствовав, потребовал ответа къяр.
— В Некороне, — лаконично отозвался Арох.
Если бы звук, изданный конской глоткой, можно было перевести на любой из языков разумных, это была бы крайне матерная фраза.
— Мы как раз туда направляемся, — добавил бог-волк.
Къяр зло фыркнул:
«При всем моем уважении, великий бог, даже вы переломаете ноги на этой дороге, если продолжите путь ночью».
Арох согласился. Пора было становиться лагерем для короткого ночлега. А еще стоило переменить одежду: в зимней было неуютно. Уже при свете костра Арох переоделся. Нащупал в кармане теплой куртки сверток. Достал. Припомнил, откуда он у него. Так и не вспомнил. Развернул…
Тихий вздох заставил некромантов мгновенно насторожиться. Мальчишка эльф сидел у огня, держа на ладони большой, тускло-серый драгоценный камень. И смотрел, не отрываясь. А камень в отблесках костра начал изменяться.
— Не мешайте, — безжизненно бросил спутникам Волк.
Камень стремительно приобретал прозрачность и бесконечную глубину. Через несколько мгновений засветился и раскололся. Яркий огонек поднялся с руки Ароха и завис перед его лицом.
— Давно не виделись… — шепнул своей давно потерянной частичке сути бог-волк. Огонек стремительно приблизился к нему. Замер на миг. И вошел в сердце. — С возвращением…
Долгая томительная минута — и у костра вместо эльфенка сидел огромный белый волк.
— Три тысячи лет искал, — спокойно сказал Арох, невидяще глядя в огонь. — Нашел.
Изменился без вспышки, безболезненно обретая новый облик. Мужчина, сидевший теперь у костра на месте Волка, был человеком. Высоким, широкоплечим, сильным, идеально сложенным. Бронзовая кожа и белые как снег волосы, белые брови и светло-пепельные ресницы вокруг ярко-зеленых глаз. Как и любой бог, он был красив. В этот раз — по-волчьи. Одежда вся оказалась снежно-белой. Арох передернул плечами, и непрактичный белый цвет ткани сменился черным. Где-то вдалеке послышался волчий голос. А потом еще один. И еще. И еще…
Великий вожак вернулся. Волки ликовали…
— Я не буду последним. — Горло свело, но Волк смог это произнести. — Арох Архорт не станет последним искателем!
Со злостью разорвал письмо.
— Калигул! Ты со мной?
«Всегда, брат моего господина».
— Мы с тобой, Арох. До конца! — пришпорили своих златогривых оба некроманта.
— Кто из вас Аллодис? — спросила Ниара. Она уже устала удивляться.
— Я, — отозвался светловолосый колдун.
— Альтис просил передать вот это…
Пленник положил правую руку на стол и произнес, глядя на Ниару:
— Аллодису передашь вот это… — Приказал в пустоту: — Слезай.
Никто не отозвался, и парень раздраженно повторил:
— Я сказал — слезай! Я чувствую, что ты пробудилась. Выбирайся сейчас же. Приказы не обсуждаются!
Змейка выползла из рукава. Маленькая, полупрозрачная, она переливалась зеленью, багрянцем и золотом. Волны недовольства и раздражения исходили от магического создания и ощущались почти физически. Альтис сложил ладони в замок, рассматривая свою маленькую спутницу:
— Поверь мне, Зерги. Ты прошла со мной достаточно. А теперь — просто поверь мне. Так надо. Нири, подставь руку и не бойся.
Змейка заползла в рукав женщины и устроилась теплым браслетом на предплечье.
Семь писем разным адресатам. Каждое он запечатал, подписал. Вручил Ниаре.
— Спрячь сразу, — попросил он.
Не привыкшая перечить мужчинам целительница взяла письма, отнесла в комнату.
Альтис быстро схватил какую-то книгу с полки, развалился в кресле так, будто сидел там уже пару часов, открыл книгу на середине и мгновенно погрузился в чтение. Книга оказалась третьесортным рыцарским романом.
Открывшуюся дверь и легкие шаги он услышал. Да гость и не скрывался.
— Интересное чтиво? — прохладно поинтересовался мужской голос.
— Скучное дерьмо, — отозвался Альтис.
— Тогда какого нежитя так увлекся какой-то паршивой книжонкой?
— Это скучное дерьмо я еще не читал, — поднял взгляд демон. — В Нимадорге вообще нет хороших книг, кроме учебников некромантии и демонологии. Твоими стараниями.
Керрон картинно поклонился.
— Как твои кости? — с ложной заботой спросил демон.
— Ты мне позвоночник в трех местах сломал, скотина златоглазая, — беспечным, не соответствующим словам тоном ответил истинный владыка империи. — Двенадцать ребер и лопатку. До сих пор заращиваю.
Альтис только красноречиво хмыкнул. В выражении лица четко читалось: «Если обделался, мое тебе сочувствие, неудачник». Керрон пренебрег наглым выражением на физиономии демона, демонстративно оглядел его с головы до ног:
— Я смотрю, ты ничем не скован. И не в камере. Развей мои сомнения, я в недоумении! Почему ты еще здесь, а не на полпути в свою драгоценную Сильену?
Смех у него был негромкий и непонятный. Веселый, но в то же время горький.
— А ты дурак, принц.
— Владыка, — педантично поправил тот.
— Принц, — усмехнулся Альтис. — Упрямый, амбициозный Янтарный принц. Посмотри на меня! Я и так мертв, уже давно. Вы меня даже убить-то не сможете.
— Я бы с этим поспорил… — попытался возразить предатель рода Янтаря, но демон прервал:
— И проиграл бы. Я всегда прав, пора бы тебе это запомнить. Знаешь, о чем я жалею, Керр? О тебе. Если бы мы раньше заинтересовались тобой, ты бы вырос совсем другим. И все пошло бы по-другому. Только теперь уже поздно что-то менять…
Впервые за сотни лет Керрон опустил взгляд. Ему казалось, воспоминания, тщательно вытравленные из души, истерлись навсегда, но нет. И сейчас память ярко ожила. Не холодная и серая, а переполненная цветом и чувством! Оживало внутри то, что Керрон давно убил!.. Как будто было вчера…
Смех и яркие цветные крылья. Тепло и забота. Уверенность, что Альтис не сдаст их отцу за детские шалости. На всех у него находилось время, каждому он дарил частичку своей души, ничего не прося взамен. Керрон любил его, как все дети. И как каждый, он боялся только одного — разочарования в золотых глазах. Наказания, недовольство взрослых, любые неприятности и проблемы — все это было ничто по сравнению с его разочарованием. Его улыбка была наградой. Он был дороже и ближе родного отца. Что потом изменилось?.. Почему они теперь враги?..
Янтарный шагнул вперед, открыл рот, чтобы спросить: «Почему?.. Почему?!..» И прочел ответ в сине-золотистых глазах. Потому что принц возжелал власти. А демон-хранитель упустил это желание из виду, не объяснил, не предостерег… и в этом виноват.
Эта вина преданного перед предателем окончательно добила создателя Нимадоргской империи.
— Ты не уйдешь? — первым нарушил молчание владыка некромантов. Чего больше было в его вопросе — опаски или надежды?..
— Нет, — отрицательно качнул седой головой пленник.
Верховный некромант направился к выходу, но у двери его остановил голос:
— Если сегодня пошлешь к демонам Дариата и не позволишь ему пытать меня — буду искренне благодарен.
— Хорошо, — что-то обдумав, отозвался владыка. — Можешь выйти в город. Тебе никто не будет чинить препятствий. Только форму серебряного офицера сними.
— Спасибо, — поблагодарил Альтис. — И пришли мне вина. Хорошего, из своих запасов, а не помоев, которые твои стражники вечерами заливают в глотки.
Керрон кивнул, не оборачиваясь, и вышел.
Прижавшись плечом к дверному косяку, Ниара стояла тихо, едва дыша. Она не поняла и половины разговора, который велся на устаревшем диалекте, но тон, которым разговаривал юный пленник с самим магистром… Что же в этом мальчишке такого, что весь мир перед ним стелется?!
Она вздрогнула, услышав, как упала на пол книга, которую он держал на коленях. Что-то внутри сжалось от страха, и она рывком распахнула дверь из своей маленькой комнатки в кабинет. Он сидел в кресле и смотрел в никуда.
— Все могло быть по-другому… все!.. Совсем, совсем иначе… И никому, никому бы не пришлось умирать!..
Женщина подошла, опустилась перед ним на пол, взяла за руки. Просто молчала, запоминая его таким. Каждую черточку. Он будто очнулся, поднял ее с пола, усадил к себе на колени.
— Побудь со мной, пока есть время, — шепнул он. — У меня осталось много врагов, Нири, поэтому береги малыша. И себя береги…
И время потерялось. Она плакала впервые за много лет, и в поцелуях смешались сладость с горечью. Он открыл ей целый мир, новый, неизученный, удивительный, невозможный. Подарил чудо. Отдал себя всего, без остатка. А теперь уходил. Добровольно. В Нимадорге знали, что такое «пришло время», и умели уважать выбор.
Все закончилось слишком быстро. Она собиралась, как во сне, а парень помогал и поторапливал, что-то беспечно рассказывая о Серебряной Империи и о будущем. О будущем, которого он уже не застанет…
— Женщина! Не смей меня жалеть! — Резкий голос будто пробудил ее, и Ниара обнаружила, что стоит рядом с заседланной лошадью, а пленник, так же свободно покинувший замок, застегивает на ней куртку походного костюма. Попытавшись что-то сказать, она встретилась с ним взглядом и утонула в этих невозможных глазах… Притянув ее к себе, он снова подарил ей всю свою нежность в одном поцелуе. — И учись наконец возражать мужчинам, женщина. Ты отправляешься в империю, корону которой наследует девочка! — повторил он в который раз. — Но жалеть меня все равно не вздумай.
Только оказавшись за воротами, далеко от города, она поняла, что оставляет там. Таких, как тот, чьим именем пугают в Нимадорге не только непослушных детей, но и взрослых, больше не существует. Единственный и неповторимый. Ниара теперь как никогда ясно поняла, почему мир, что перед ним, напоминает ласкового щенка. Он просто искренне влюблен во все, что есть в мире прекрасного. Он сам и есть любовь… Любовь, которую утопили в крови, втоптали в смерть и грязь!
Ниара прижала руки к животу, сдавленно всхлипнула. Выпрямилась и пришпорила лошадь. Его сын будет жить. Во что бы то ни стало — будет жить! И будет героем…
Стоя на стене замка, Альтис долго провожал взглядом женскую фигурку на лошади. До тех пор, пока она не исчезла за горизонтом. У нее все будет хорошо — он знал. Ну и на всякий случай навесил на нее такое количество защитно-боевых сетей, что хватило бы отправить в подматерию пару-тройку демонов. Нельзя под Печатью обращаться к истинной силе, но… плевать.
Солнце было еще высоко, и взгляд невольно обратился к городу внизу. Никакого желания спускаться не возникло. Вместо этого Альтис огляделся и направился прямиком на крышу. Забравшись туда, где никто не смог бы его потревожить, преспокойно лег греться на солнышке. Он уже все решил. Никакого побега не будет. Вся эта клоака с упырем на троне достойна одного — уничтожения. Некорон — истинное сердце Нимадорга. Уничтожить его — и империя начнет меняться.
Альтис коснулся колечка в ухе, убеждаясь, что оно никуда не делось. Эррхорт, ведущий свои игры, знал, что делал. Пламенный не сомневался, что верховный просчитал заранее его действия и в любом случае оставался в выигрыше. Пожиратель Душ — скотина, но не идиот, как тот же Мишма. Он все еще хочет жить и продолжать властвовать в своем мире. И вообще как-то не стремится поставить себя в положение раба, а потом и мертвеца, заключая контракты с чужаками. В отличие от умников вроде Мишмы и Милано. Одного поля придурки, хоть и с разных пластов бытия.
Сын Пламени — козырный туз в рукаве у верховного.
Жаль Зверя. Он должен был умереть совсем по-другому, чтобы Альтис наконец подчинил себе суть полностью. Теперь же требовалось время, которого не было. Личность мертва, а основа вполне себе жива. Дариат — наивный. Ведь при желании вполне можно воскресить Звереныша. Но лучше сделать суть Зверя основой для призыва Кошмара. Обратная сторона дара, благодаря которому демон умел легко снимать метки с проклятых душ. Даже корона была ему не так нужна, как остальным демонам. Хотя с короной Тьмы легче.
Завтра. Завтра он призовет Кошмар в материю и спустит его с поводка. Если ублюдки-чужаки успеют убежать, им невероятно повезет. Всепожирающая тварь не только истребит живое, но и сам город вместе с землей, на которой тот стоит, уничтожит.
Это все будет завтра. Сегодня же еще есть время погреться на солнышке, улыбаясь небу. Флейта в руках. И радостная, легкая песня свободы. Музыка поет, рассказывая о том, что все было не зря и жизнь прожита не напрасно. Пусть успел не все, пора отпустить то, что уже не сделать. Всю боль, всю печаль — пора отпустить… Уходить в Пламя нужно с улыбкой. Скоро все закончится. И будет свобода от всего. От долга, который держал прочнее любого якоря. Хватит. Безумно хочется мира и покоя…
Музыка звучала. А небо улыбалось ему чистым солнечным светом. Здесь не было того мерзкого марева, что царило внизу. Никакого…
Спустился он уже ночью. Внизу его терпеливо поджидали двое чешуйчатых. Конвой. Пламенный хмыкнул, воины клана Шиа вздохнули. Драться они будут. Но без охоты и только при необходимости.
— Как вас хоть звать-то, чудики? — с усмешкой спросил Альтис.
— Т’ильех Шиа, — представился парень с изумрудным узором на темной чешуе.
— А я — Л’ерг Шиа, — сообщил второй, с узором из багряных чешуек.
— Ну а я — Альтис Пламенный. — Демон улыбнулся совершенно искренне. Сощурился и хитро спросил: — Пить то, что горит, умеете?
Чешуйчатые переглянулись и одновременно кивнули. Они были гораздо выше Пламенного, но рядом с ним сами себе казались мальчишками. Керрон не пожалел своих запасов и прислал здоровую бочку самого лучшего. Л’ерг взвалил бочку себе на плечо, Т’ильех в это время раздобыл три кружки, корзину с закусью, и пленный вместе с конвоем устроились пить на замковой стене, по дороге послав караульных и начальника стражи в задницу верховному магистру. С магистром связываться никто почему-то не захотел, и их оставили в покое. Альтис хохотал до слез, представив себе рожи стражников, когда завтра они узнают в сегодняшнем вконец оборзевшем офицере лютого и страшного врага, чудом взятого в плен. Оба Шиа в это время только прятали взгляды. Он смеется над собственной смертью.
К середине ночи троица оказалась достаточно пьяна, чтобы пойти на поиски приключений и подвигов. И они пошли! По очереди таща недопитую бочку с собой.
К рассвету Альтис только урывками помнил устроенный ночью дебош. Судя по тому, как болели челюсть и кулаки, — успели подраться. Где-то стащили еще закуски, как-то умудрились затащить на стену, помимо бочки с вином, еще пару бочонков пива.
Конвойные мирно дрыхли на стене, а Альтис осознал себя стоящим и пристально смотрящим на восток, в сторону светлеющего неба. Утро вступало в свои права неторопливо. Начиналась осень. В прохладном воздухе проступал запах скорого дождя. И тогда его накрыло…
Протрезвел мгновенно. Сполз по стене, почти упав меж каменных зубцов. Невидяще смотрел в светлеющее небо. Его трясло, как в лихорадке, и зубы приходилось сжимать с силой, чтобы они не выбивали предательскую дробь.
Снова и снова возвращалось прошлое, накрыв с головой. Смерть, кровь, бессмысленная жестокость… Братья, смерть каждого, пережитая заново… Коган, Трэн, Стрим, Литис, Колокольчик… Алинка… И Альтаир. Альтаир…
Рейды устрашения, после которых каждый раз приходилось жестоко пытать самого себя, чтобы забыть!.. Забыть этот ужас, эту грязь, эту кровь, в количестве которой его вместе со всей сотней Грифона утопить можно!..
Альтаир… За что все это, Альтаир?! Где ты теперь, всесильный старший брат?! Почему нельзя прийти, уткнуться тебе в плечо, чтобы отпустила боль и рассеялся страх?..
Своими руками убить того, у кого на руках вырос… Как живое, встало перед ним прошлое. Утопленное в крови и грязи.
Тебя не будет рядом, Альтаир. Младшему из тройки придется умирать в одиночку. Если бы просто умирать… Лишь бы выдержать.
Выдержать?! Не смешно!.. Кошмар сожрет его, ни разу не чихнув! И если бы просто убил… Нет, Кошмар утопит сына Пламени в той крови, которую тот пролил, в боли и грязи, только еще и усилит все это в десяток раз.
Боится?! Нет, он не боится… Он в ужасе. Страшно до такой степени, что можно сойти с ума. Хотелось скулить и подвывать от страха, да только горло свело…
Как в руках оказалась флейта, Альтис не понял. Мелодия дрожала и срывалась, пальцы не слушались, а дыхание не восстанавливалось. Постепенно, медленно выровнялась… Музыка, зазвучавшая над спящим городом и замком, вместила в себя все. Всю безумную, бесконечную тоску с болью. Вину, страх, отчаяние и безнадежность…
Все.
Никогда еще так не плакала и не пела его черная с серебром флейта, как в последний раз.
Последний.
Когда взошло солнце, Альтис смог твердо встать на ноги. Посмотрел на флейту. Бросил ее на камни стены и раздавил тяжелым ботинком. Отвернулся, лишь бы не видеть оставшиеся от нее щепы…
— Зачем же так? — беспомощно произнес Л’ерг.
Т’ильех не смог сказать ничего — только смотрел на обломки, тщетно пытаясь избавиться от сдавивших горло тисков.
— Уходите из города, сопляки чешуйчатые, — устало и тускло бросил воинам демон. — Я не хочу вас убивать, поэтому предупреждаю — вскоре здесь не останется ничего живого. Вы отважны и молоды. Так поживите еще в свое удовольствие.
Оба Шиа молчали. Альтис обернулся, чтобы взглянуть на молодых наивных чужаков, и тогда Т’ильех наконец смог подняться на ноги. Поклонился Пламенному и произнес:
— Мы благодарим за твой дар, бог. И за веру в нас…
— Лучшей благодарностью будут ваши жизни, воины, — сказал Альтис.
— Позволь нам сопроводить тебя хотя бы до площади, — попросил Л’ерг. — Мы знаем, что такое идти через толпу, жаждущую крови.
— Хорошо, — немного поколебавшись, кивнул демон. — Но потом — бегите быстро и не оглядывайтесь. Здесь разверзнется бездна.
Два часа Пламенный бродил тенью по цитадели. Такими же тенями за демоном таскались два подавленных конвоира, не отдающих себе отчета в том, что защищали его, а не от него, как было приказано. Демон запил вином огромную дозу обезболивающих и мышечного модулятора, добытых в лаборатории Ниары. Потом Альтис на час в одиночку оккупировал сауну и яростно смыл с себя грязь ночи и липкий страх утра. Осталась только тоскливая опустошенность, которая никак не смывалась.
Прошелся еще разок по внешней стене. Солнце бесконечно медленно подползало к зениту. Ожидание стало невыносимым. И вскоре демон отыскал в цитадели кабинет верховного магистра некромантии.
Шиа молча приставили к глоткам охранявших дверь стражей свои глефы, и те предпочли за лучшее не связываться с сумасшедшим конвоем безумного пленника. А тот пинком распахнул дверь, спокойно вошел и поинтересовался, глядя только на Керрона:
— Долго мне еще ждать?
— Альтис… ты?.. — Верховный некромант растерянно поглядел на демона.
Тот вздохнул:
— Идем уже, Янтарный. Я устал.
Магистр отвернулся, не в силах смотреть на того, кого предал много, очень много раз. Не только его, но и все, что ему было дорого, всю память о нем, все идеалы, которые он воспитывал в наследниках…
— Прекрати, принц. Ничего уже не исправишь. Я видел, что на площади все готово. И паскудная толпа твоих подданных уже собирается посмотреть, как я буду умирать. Хватит тянуть время. Ты хотел моей смерти, Керр. Так что же сейчас ты отворачиваешься?..
— Как же я тебя ненавижу, — прошептал создатель Нимадоргской империи. Только голос у него дрожал.
— Ничего не получится, Криатон, — подал голос Дариат. — Он совершенен. Я никогда не смогу воссоздать такое совершенство.
— Жаль, — отозвался демиург в плаще ночи, не отрывая взгляда от сына Пламени.
— Что значит совершенен?! — раздалось с другой стороны раздраженное рычание Рыжего. — Хочешь сказать, что он равен нам?!
— Хочу сказать, что он по-своему лучше нас, — спокойно отозвался Дариат. — И я бы не советовал тебе задевать венец творения всего этого мира. А то он может вышвырнуть тебя отсюда насовсем так же, как Матиалиса. Достаточно как следует разъярить. Паук до сих пор не оправился. — Пожилой эльф приблизился к юному демону, стараясь прочесть в глазах хоть что-то, кроме усталости и пустоты: — Слышишь, мальчик?.. Твой мир плачет о тебе.
— Я тоже когда-то плакал о нем, — ответил демон.
— Не понимаю, — помотал головой Руан. — Почему ты свободно ходишь где захочешь и даже не попытался сбежать?!
— Зачем? — вяло удивился Пламенный. — Демиурги… Смерть — это свобода. Я так долго танцевал с ней в тандеме, что уже забыл, что такое жизнь. Вы надоели мне своей пустой болтовней. Хватит уже.
Они шли на казнь так, будто это собирались убить их, а не того, кто шагал с гордо поднятой головой и застывшей на губах улыбкой героя-изгоя. Когда один из сопровождавших стражников попытался бросить в пленника камень, Керрон его прикончил на глазах у толпы.
— Никто не проявит неуважения к тому, кого вы боялись на протяжении восьми лет, — разнесся его голос над площадью. Люди притихли. — Никто не посмеет бросить камень в того, чьим именем вы пугаете своих непослушных детей.
Многие, очень многие съехались сегодня сюда со всей округи, едва прослышав о казни века. Жители всех окрестных деревень и городов, находившихся поблизости. Двое чешуйчатых воинов с ненавистью смотрели на толпу, стараясь охранить пленного даже от злых взглядов. Пусть другие говорят, что они боги, пусть остальные из клана поклоняются рыжеволосому Создателю. Двое Шиа знают, кто тут настоящий бог. Достойный…
Они довели Пламенного до самой трибуны.
— Идите, — приказал демон.
— Позволь… позволь нам… — Голос Л’ерга прервался.
— Позволь нам провести первую часть… — сипло выдавил Т’ильех. — Это очень больно… А мы сможем сделать так, что боли не будет.
Стражники удивленно косились на пленного и конвоиров. Кажется, кто-то с кем-то успел поменяться ролями. Немного опоздавший к началу Мишма с удивлением смотрел на то, что происходило на трибуне. Кто тут пленник, а кто господин и хозяин положения?! Одет он был… Кожаные штаны, изящные сапоги, дорогой черный шелк рубашки с тончайшей золотой вышивкой и пиктограммой Пламени во всю спину. Так… по-нимадоргски. Он постарался не только в одежде выглядеть сегодня безупречно. Даже осанка — королевская. Разве это пленник?! Весь он — небрежное изящество, понятное любому из этих людей.
Альтис усмехнулся, найдя взглядом давнего врага, шагнул к толпе и… во весь голос обматерил собравшихся.
На чистейшем нимадоргском, используя такие идиомы и обороты, какие может знать только тот, кто родился и вырос здесь, кто впитал с молоком матери обычаи, дух этой земли. Напоследок продемонстрировав людям известный жест, подошел к деревянному щиту и кивнул двоим воинам. Кто-то разглядел, что аккуратные, ровные и изящные, как у девушки, ногти окаймлены золотом, и сказал тем, кто не видел. По толпе пронесся восхищенный шепот, сменивший грязные выкрики.
Руки раскинул сам. Чуть поправив правую ладонь Пламенного, чешуйчатые приготовили острые стилеты. В гробовой тишине был слышен судорожный вздох Т’ильеха. Никто не смел нарушить повисшее молчание. Шок толпы постепенно сменялся недоумением и пониманием, что что-то не так. Они ведь пришли увидеть, как убьют чужака. Пленника. А он… такой… свой. Один из них. И шел так, будто восходит на трон, а не на помост. И каждый, кто видел его, легко узнал ритуал готовности к смерти. Исконно их ритуал, не имеющий никакого отношения к Сильене.
Два коротких удара — и тонкие запястья прибиты стилетами к деревянному щиту. Отойдя на два шага, воины Шиа опустились перед достойнейшим из богов на одно колено и склонились.
Руан в ярости сжал зубы и сощурился.
— Уходите, — негромко сказал демон.
— Прости нас… и спасибо…
Они вскочили, спрыгнули в толпу, стали выбираться, стремясь уйти как можно быстрее и дальше.
— Руан! — крикнул Альтис, отвлекая демиурга от мальчишек, пока те уходили. — Ты — рыжий обсосок, которого побила девчонка!
— А ты сейчас сдохнешь! — взбесился обожженный.
— А ты все равно останешься обсоском, которого побила девчонка. — На устах демона появилась издевательская усмешка. — И твоя обгоревшая рожа будет тебе о том напоминать всю оставшуюся жизнь!
Демиург зло взглянул на него единственным глазом, плавной, танцующей походкой подошел вплотную и радостно оскалился демону в лицо:
— Ты, говорят, садист и понимаешь толк в пытках? Тогда сможешь оценить мое искусство. Потому что твой палач — это я.
— Ну-ну, — хмыкнул демон. — Удиви меня!
Рубашку с демона срезали. Собравшиеся издали первые звуки после тирады Альтиса — они роптали.
Пять отравленных спиц нашли болевые точки и легко вошли в тело Пламенного.
— Удиви-и-ил! — протянул демон своим глубоким, разносящимся на всю площадь голосом. — Промахнулся два раза из пяти. Или ты думал, что отрава, которой спицы смазаны, заменит твою криворукость? Тоже мне палач! Даже убийцу нормального — и то не смогли найти. Тоже мне великая империя!..
Руан молча, почти без размаха, проткнул левый коленный сустав демона, прибивая к щиту длинным стилетом. Альтис запнулся. Выдохнул. Подождал. Набрал воздуха в грудь и четко высказался:
— А это был очень некрасивый и грубый ход.
Толпа зароптала еще громче. Проклятый демон знал, что говорить! Тварь! Он все спланировал! Даже собственную казнь — и ту обернул в свою пользу!.. Рыжий нажал на рукоять стилета, и лезвие внутри колена демона разделилось на три, распахав сустав в кашу. Кровь брызнула в стороны. Странно, но кровь была насыщенного черного цвета. Демон помолчал, собираясь с духом, склонился вперед, насколько позволяли прибитые руки, и высказал Руану все, что он о нем думает.
Рыжий и сам понимал, что погорячился. Теперь левая нога этого ненормального психа перестала представлять собой какую-либо ценность для пытки, но демиург был очень-очень зол. И все-таки ему удалось взять себя в руки. Дальше опытный садист продолжал пытку медленно. Если бы эта Пламенная сволочь еще и вела себя, как положено умирающему пленнику, было бы идеально. Но этот ублюдок ржет в лицо собственному палачу и еще и комментирует малейшую неточность! У Руана уже руки от ярости слегка подрагивали!.. Нет, совсем не так медноволосый демиург представлял себе эту казнь.
Когда у демона не осталось сил каждый раз громко и в подробностях говорить в лицо своему мучителю все, что он думает, Руан обрадовался. Но, как оказалось, рано. Ни одного стона, даже подавленного, он так и не дождался. Только говорить Пламенный стал тише и реже. Но высказывался от того не менее едко.
Кровь — черная.
И толпа за спиной — молчит.
А потом и демон замолчал. Руан так удивился, что отступил.
Альтис стоял, вскинув голову, закрыв глаза, прямой, как будто внутри у него железный стержень. Только губа прокушена, черная кровь струйкой стекает по подбородку. И яркий солнечный луч падал прямо на щит. Откуда-то радуга на лице…
Руан вдруг понял — это не радуга. Просто демон плакал. И это слезы стекали по лицу.
— Я люблю тебя, мир мой… — сорвался с окровавленных губ шепот. — Я нарекаю тебя…
Рыжий замахнулся ритуальным пыточным клинком, которым только что резал ремни из кожи пленного, чтобы перерезать ему горло, только бы не позволить!..
— Сиэ’раэй’ан…
Мир зашелся в крике. Он кричал не от радости наречения. От страха и боли!
На зов носящего корону пришел в материю Кошмар!..
«Пожри недостойных!» — приказал демон.
«Повинуюсь…» — шепнуло существо, заволакивая собой все вокруг.
«Стой!.. — крикнул демон. — Не убивай всех! Оставь чистые души!»
«ВСЕХ!» — зарычало древнее и страшное существо.
«Нет!.. — В отчаянии демон из последних сил сдерживал чудовище. — Оставь невиновных! Возьми вместо них меня!»
«Тебя?.. — Существо замерло, обволакивая собой призвавшего. — Сильный… Хорошо… Твой выбор!»
И началась настоящая пытка. Властвуя над Кошмаром, Пламенный умирал с каждым пожранным. Все, что испытывали жертвы всепоглощающего ужаса, чувствовал и Альтис. Даже смерть животных, собак, кошек, птиц, мышей — все, абсолютно все он испытывал на себе. Для каждого ужас подматерии находил свою смерть, самую изощренную. Так, чтобы живые испытали невероятный страх и боль. И все, все пропускал через того, кто его призвал. Такова расплата.
Любой другой умер бы в первую же секунду.
Но не Альтис. Он держался, как в свое время держался Эррхорт, который знал, что, если умрет, Кошмар будет некому остановить и он пожрет гораздо больше, чем приказано. Железной хваткой демон продолжал удерживать монстра, заставляя его выносить из себя за границу уничтожаемого тех, кого мог счесть невиновными. Каждую душу демон видел как на ладони. Проникнув в сознание Кошмара, одних он щадил, других карал… Лишь бы пожиратель бытия не вышел из-под контроля. Но кажется, он уже и не пытался нарушить приказ.
Боль… страх… боль… запредельный ужас…
Мир переставал существовать, превращаясь в бесконечную пытку, сводившую с ума.
Суть Зверя облекла личность броней, принимая на себя две трети ударов. Не выдержала…
Альтис выдохнул, отпуская себя на свободу. Больше не выдержать. Ничего, кроме боли, крови и грязи, не осталось. Безумие пришло как спасение. Так просто — сделать один шаг за грань остатков рассудка. Больше в себя не прийти. Он прыгнул в бездну, из которой его уже некому вытащить.
Нечеловеческий крик взметнулся над миром. Крик, плач и безумный смех…
Флотилия из пятнадцати корабликов морского бога подходила к берегу у Некорона.
Адмирал Риноиль до боли в глазах всматривался в марево, накрывшее землю, пытаясь понять, что происходит. Купол, Создатель, лишь бы успеть!..
Четверо подростков сидели на спинах четырех древних драконов, подлетавших к берегу.
«Еще немножко, малышка, — мысленно обратился к своей наезднице золотисто-синий Дракон. — Чуть-чуть, маленькое Зеркало…»
«Я держусь, Рао! — отозвалась Карэн. — Мы успеем?»
«Мы постараемся, маленькая…»
«Рао… Что это?..»
Воздушная волна сбила Волка с ног. Он вскочил, готовый бежать дальше, и застыл. А потом завыл. Не запел, как обычно поют волки и сам Великий Волк.
Завыл. Безнадежно, с глухим, беспросветным отчаянием.
А впереди Кошмар пожирал целый город и жителей вместе с домами и самой землей…
Воздух в легких кончился. Волк рванул к городу, огромными прыжками преодолевая расстояние. Он почти достиг границы, за которой кончалось сущее и начиналась власть подматериального чудовища. Волна чистой силы отбросила его прочь. Он поднимался на четыре лапы, но встал на две ноги.
«Живи, брат!..»
Живи, Волк…
— Сволочь… Ненавижу… Ты свинья, брат… Я не хочу быть последним! Не хочу!!! Не хочу-у-у!!!..
Скорчившись у границы, за которую ему не было хода, Волк проклинал все на свете и сам свет за то, что там самой страшной смертью умирал последний побратим, а он не мог даже разделить с ним эту участь!..
Тоненькая, незримая ниточка натянулась… лопнула…
Все… все. Все…
Арох заорал, срывая голос.
Аллодис держал в руках угрожающе шипящую Зерги. Впереди Кошмар пожирал остатки Некорона.
— Эх, не могу… — вздохнул некромант. Обернулся к другу: — Нангерат! У меня ассоциативная цепочка другая. Но мне очень нужно, чтобы ты кое-что сделал. Позови Создателя именем моей жены!
Нангерат посмотрел на друга, как на законченного идиота, и вдруг вспомнил… «Однажды он потребует от тебя совершеннейшую глупость… и если ты ее не сделаешь, все пойдет прахом». Не дожидаясь повторения просьбы, Нангерат выкрикнул в пространство:
— Марго!..
Зерги налилась светом, соскользнула с рук Аллодиса, и через мгновение вместо змейки стояла девочка. А снова ставшая изумрудной LiiTtu’shot обвилась вокруг ее запястья.
— Опоздали… — отчаянно произнесла Создатель, глядя на то, что осталось от Некорона. — Аллодис! То, что осталось от Розы, — у тебя?
— Да, — отозвался колдун.
— Разбей! — приказала Смычок.
Кусок сплавленного стекла разбился об камни на мелкие осколки. Крохотный огонек внутри погас.
— Пусть это получится, — пробормотала девочка, направляясь к своему созданному.
Волк остался один. Последний. И сейчас он готов был умереть от боли и горя.
Белое Пламя вспыхнуло на остатках развалин, охватило город, вытесняя Кошмар.
Пламя шептало, уговаривало, молило, и те, кто оказался рядом, слышали, как две стихии говорят меж собой.
— Отдай… — умоляло Пламя. — Он не твой… Отдай!..
— Мой!.. — Злой рык Кошмара. — Сам пришел, никто не звал!..
— Зачем он тебе?.. Ну отдай!.. Ему больно…
— Сильный… вкусная суть… мое!..
— Верни… Мой!.. И всегда был мой!..
— Жертва добровольна!..
— Тебе мало жертв?.. Он так много отдал!..
— Себя — тоже…
— ВЕРНИ!.. ОН МОЙ!..
— Так нужен?..
— Больше… Ему больно… Отдай…
Пытка затихла… Откуда-то пришло тепло и смутно знакомый шелест. Родная стихия обняла израненное, изжеванное в ненасытной пасти Кошмара тело… Как только жив еще?.. И кто-то пел. Так знакомо… так горько…
Пело само Пламя. Чистый, чувственный голос одной синеокой сумасшедшей воительницы и тихие струны отданной Пламени тэры… Он знал — эта музыка, эта песня звучала только для него одного…
Кто ты? Откуда знаешь эти слова, что ранят в самое сердце? Только сердце и осталось, тело сильнее ранить некуда, от сути — одни клочья…
Это же я…
Алина?!
Пламя!
Алинка!!..
Все теперь будет хорошо, Альтис. Слышишь?
Ты заберешь меня к себе? Я наконец-то вернусь в Огонь?.. Тогда я счастлив…
Ты действительно этого хочешь?.. Ты так юн… В жизни столько всего неизведанного!
Хочу… Я слишком устал. Забери меня, пожалуйста, домой…
Я могу все исправить…
Не нужно. Прошу, забери меня. Я не могу больше. Я не хочу больше…
Иди. Иди…
В последних словах Огня демону послышалась горечь. Альтис улыбнулся, хотя это было очень-очень больно. Он улыбался, растворяясь в той стихии, из которой пришел. Как всегда — без тени сомнений.
Белое Пламя обнимало, осторожно и мягко вытащив сознание из когтей безумия. Первой сгорела боль израненного тела, медленно, сменяясь ласковым, родным теплом. Истерзанная и разорванная в клочья суть оживала, исчезали раны. Две враждовавшие части сути медленно соединялись, сливаясь воедино и становясь частью первостихии. Память причиняла еще больше боли, чем пытки, но Пламя мягко шепнуло: «Ты был прав. Ни о чем не жалей. Не бойся. Поверь мне. Я с тобой…»
Альтис верил. Как можно не верить Огню, отвоевавшему тебя у самого Кошмара?
Каждую струнку, каждую частичку, каждое самое крохотное воспоминание Пламя отбирало у мира, возвращая в себя.
— Пламенный!
Он очнулся, впервые за вечность понимая — ему легко. И больше совсем-совсем не больно. Рассмеялся от неожиданной и такой чудесной радости.
— Альтис… — Алинка улыбалась. Она была Пламенем, Пламя было ею. Богиня в первостихии. Теперь — шаг до того, чтобы уйти окончательно. Она просто ждала его. — Ты самый лучший. И я люблю тебя. Пойдем?..
— Да! — И двое детей одной стихии взялись за руки.
Последний шаг они сделают вместе. Два голоса слились в один ликующий крик, разнесшийся над миром:
— Я — ПЛАМЯ!!..
Сбылась мечта… Он вернулся в Огонь. Стал Пламенем. И растворился в нем без остатка…
Зеркало плакало так горько, что даже драконы молчали, склонив головы. И не смели мешать, когда девочка раз за разом безуспешно пыталась отразить в себе реальность, чтобы изменить ее.
Волчонок-оборотень потерянно уткнулся в локоть вожака. Тот опустил глаза, увидел снежного, растрепал белые волосы мальчика и обнял одной рукой.
Эрхан и Лёнька не верили. Они стояли молча плечом к плечу и не верили. Он исчез, растворился, окончательно умер. Непобедимый демон, бог, наставник, друг. Talleri…
Двое чешуйчатых воинов опустились на колено перед Смычком. Она приподняла голову, пытаясь понять, что происходит вокруг и почему мир не оставил ее одну, как она хотела. Все оказалось просто — эти двое были частью другого мира.
— Что вам нужно, Шиа? — устало спросила она.
— Мы просим дозволения остаться и принести воинскую клятву, — сказал один.
— Мы еще не вошли в возраст и не приносили клятву нашему богу, — добавил другой.
— Мы принесли ее богу Пламени… но он ушел, оставив нам выбор.
— Мы сделали выбор.
— Оставайтесь… — Слабая улыбка скользнула по губам девочки.
Даже здесь он успел каким-то непостижимым образом оставить неизгладимый след в душах двоих мальчишек из воинов Руана. Весь мир изменял одним касанием, одной улыбкой. Делал лучше. Светлее. Добрей и отважней…
Смычок сжала ладошки в кулаки. Ее мир — его наследие.
Пусть она лишилась сразу и венца творения, и наследницы, которая должна была принять под свою руку Творение после ухода Создателя, но это сущее будет жить и будет прекрасным. Ведь дети Огня дали ему такое чудесное имя! Алина нарекла мир еще тогда, когда горела заживо, убивая Амата. Альтис же довел ритуал до конца. Ценой своей жизни…
Сиэ’раэй’ан. У этого слова нет даже точного перевода. Нет слов на других языках, которые смогли бы полностью отразить значение этого имени. Прекрасный, любимый, ясный, вечно пылающий в душе каждого неиссякаемой силой творения…
Смычок провела ладонями по щекам. Открыла глаза. Черные, без белка. Тратить время Марго больше не будет. Нужно вернуть Эльтана домой, помочь выбраться Ирхану, застрявшему меж мирами.
И еще очень многое нужно сделать.
— Кажется, мы немного опоздали… — Теневой Актер обнял сестру за плечи.
— Н-да… Разрушительная сила сравнима с моей.
Роста она была небольшого, на полголовы выше Смычка, да и выглядела всего лет на пять старше, если не заглядывать в глаза. Только иногда в зрачках можно было увидеть истинный возраст. Ни один смертный, ни один бессмертный не смог бы осознать настоящую пропасть прожитых лет. Черного цвета чешуя легкого доспеха, неизвестного этому миру, и контрастом — совершенно седые, коротко стриженные волосы. Она была прекрасной, когда улыбалась. Но сейчас лицо ее было суровым, стальные глаза сверкали яростью. Седая Смерть — разрушительная сила. Ее опасались все творцы, создатели, демиурги и даже демоны Хаоса.
— А где папа? — огляделась Смычок.
В отличие от мамы отец был величайшим созидателем.
— Немного занят, — ответила мать демиурга. — Проникающего держит.
Смычок вдруг скривилась и крикнула:
— Мама!.. Посмотри, что они сделали с моим Творением!..
Мать обняла дочь, позволяя, как в детстве, разреветься на своем плече и нажаловаться на весь окружающий мир.
— Мы все исправим, — пообещала мать. — Мы с папой все сделаем…
— А папа своего отраженного мне вовремя отправил, — грустно улыбнулась девочка-демиург. — Если бы не Аллодис, я бы еще надолго в прошлом застряла.
— Папе это зачтется. — Никому так Седая Смерть не улыбалась, как своим детям. — Мы попытаемся. И у нас обязательно получится…
…Карэн не выдержала. Резко шагнув к женщине, ударила наотмашь тыльной стороной ладони по лицу. Королевский удар был выполнен по всем правилам и с такой силой, что придворная дама оказалась на полу. Так имел право бить только обладатель истинной власти.
— У вас есть сутки, чтобы убраться из столицы, леди Санара, — холодно оповестила принцесса. — Вы вычеркнуты из списка претенденток на место фаворитки императора.
— Ты не имеешь права, маленькая дрянь!.. — прошипела разъяренная женщина, поднимаясь с пола. — Твой отец уже выбрал меня!..
— Ошибаешься, сука, — ледяным тоном ответила девочка, не постеснявшись грубого слова при фрейлинах аристократки. — Именно я выбираю мать моего будущего наследника. Отец лишь может высказать свои пожелания. Такая дрянь, как ты, матерью моего брата не станет. Сутки, Санара. Или после получишь «тихую смерть» в вине.
Карэн повернулась и направилась прочь, раздумывая об этих актрисах. Они так хорошо притворяются перед отцом чистыми и невинными! А он совсем не видит, кого выбирает. Похоже, подходящая мать не найдется никогда. Тогда придется отбирать ребенка сразу после рождения, заниматься воспитанием самой. А папиной пассии устроить несчастный случай с летальным исходом. Она заранее занялась выбором претендентки, потому что понимала — дело это долгое и трудное. Возможно, и наследника себе придется выбирать даже не из братьев и сестер, а из внучатых племянников или их детей. Карэн собиралась править долго. Очень долго. Прочнейший фундамент ее власти заложил Альтис. Она должна строить дальше и не разрушить то, что оставил учитель.
Принцесса еще не приняла корону, но в ее стальном кулачке уже держались все дела двора, столицы и большей части империи. Ей только семнадцать. До коронации еще четыре года. Как бы ни хотелось отдалить этот момент, она понимала — отец не слишком хорошо справляется со своей императорской ролью. Хорошие помощники и умение разбираться в людях — единственное, что его спасало и оправдывало. Как бы не пришлось ей еще раньше возложить на себя бремя власти.
Тяжело справляться со всем этим серпентарием без мальчишек. Эрхан с Лисом отправились послами в Нимадорг и вернутся только через месяц. В этом дуэте главенствовал, как ни странно, младший по возрасту, Эрхан. Каерасса отправился к Ароху. Тот снова впал в тяжелую депрессию. После того, как все закончилось, Волк долго не показывался. Потом запил. Год не просыхал. Затем начал ввязываться в авантюры, пустился во все тяжкие. Геройствовал, как настоящий безумец. Теперь опять впал в черную меланхолию.
Карэн не осуждала его. И прекрасно понимала: он не сломался, нет! Но раздавлен грузом вины и горя. Даже Василиса не смогла его вытащить. С тех пор как Волк полностью вернулся к себе самому, став опять богом, у него ничего не складывалось со смертной девушкой. То ли внутренне надломлен, то ли замешана богиня… Кошка Таллэ — она только ради Ароха вернулась с Велимора на материк. Кем она была для Волка? Другом? Любовницей?
А ведь Василиса могла бы стать идеальной матерью для наследника. Принцесса даже остановилась от этой мысли. Да, пожалуй, это был бы лучший вариант! И полный контроль со стороны будущей императрицы. Карэн способна провернуть это дело. Папа решит, будто это его выбор! Но как на это отреагирует Волк? Поговорить с Таллэ? Нужно все как следует обдумать.
Ноги опять принесли ее на крышу северной башни. Принцесса стояла у парапета и смотрела в небо.
— Я берегу твое наследие, Альтис, — шепнула небу Карэн Янтарная, дева-клинок, великая Серебряная императрица.
Женщина сидела на улице, за столом, держала перед собой раскрытую книгу и выписывала что-то на листок. Она готовилась получить степень магистра врачевания и писала диссертацию, не забывая одним глазом поглядывать на играющего сына.
Мальчику недавно исполнилось пять лет. Совсем не похожий на мать, светловолосый, синеглазый, изящный, он обладал такой физической силой, какую трудно было заподозрить в этом худеньком ребенке. Он верховодил любой, самой неуправляемой детской оравой — его слушались беспрекословно. Но и в одиночестве ничуть не скучал — казалось, весь мир играл с ним, подкидывая самое интересное. Такой непохожий на других детей.
— Ты — Ниара? — Незнакомая девушка подошла к столу, за которым сидела женщина.
Красивая, как юная весна, в легком походном костюме. Рядом с девушкой переминался с лапы на лапу белый ирбис. Ниара уже давно привыкла спокойно относиться к опасным животным рядом с людьми. В Сильене преображенные звери не являлись редкостью.
— Я, — кивнула женщина.
— Магистр Дартург просил передать. — Девушка вытащила из внутреннего кармана письмо с печатью академии.
— Спасибо, — поблагодарила женщина, приняв письмо. Улыбнулась девушке: — Отдохнешь с дороги? Может, пить хочешь или перекусить?
— Не отказалась бы, — ответила улыбкой гостья. Ирбис недовольно заворчал, требуя внимания, и девушка грозно нахмурилась: — Гор! Прекрати строить из себя большого и голодного. И если тебе жарко, уже давно мог бы сменить облик.
Снежный ирбис прижал уши и помотал крупной головой, басовито мяукнув. Но густая шерсть тем не менее заметно поредела.
— Меня зовут Марья, — представилась девушка.
Женщина кивнула и позвала сына, игравшего в саду:
— Алан!
Мальчик прибежал на зов, и мать спросила:
— Ты не проголодался, дорогой?
— Немного, — ответил малыш. Взглянул на девушку бездонно-синими глазами: — Мам, что с ней?
Ниара повернулась к гостье. Та смотрела на ребенка. Бледная до синевы, она силилась что-то сказать, но не могла. А по щекам текли слезы. Мальчик подошел поближе. Она опустилась на колени. Ребенок улыбнулся незнакомой девушке:
— Не плачь. Скажи, где больно, и все пройдет.
Девушка вскинула голову, посмотрела на мать маленького чуда и нашла в себе силы спросить:
— Сын Алена Белого Грифона, Алена Пламенного?..
Что-то было в ее глазах такое, от чего у Ниары перехватило дыхание и она смогла только кивнуть. Марья обняла ребенка, вцепившись в него, как в свое собственное потерянное и вдруг найденное дитя.
— Алан, сын моего Алена… — Голос у нее дрожал и прерывался. Отчего-то она поняла, что Ниара не знает об истинной сути Пламенного. И если он сам не сказал, значит, и Марья сохранит его тайну. — Какой же ты чудесный…
Ниара опустилась рядом с ней на колени, погладила ласково по плечу. Тихо спросила:
— Ты тоже его любила?..
— Я была ему невестой, — ответила девушка с такой болью, что Нири почувствовала, как и по ее лицу тоже стекли две горячие слезинки. Она-то была ему лишь любовницей. На одну, пусть самую прекрасную в ее жизни, но только одну ночь… — И носила под сердцем его дитя. Только нашего сына, Атилинара, убили… — Девушка отстранилась, снова взглянула на ребенка. Тот смотрел спокойно, с сочувствием и пониманием, недоступным обычному мальчику его лет. — Он необыкновенный. Береги его. Прошу тебя, береги…
Вскоре обе женщины, любившие одного мужчину, успокоились. Они сидели все за тем же столом во дворе, пили вино и разговаривали. Ниара предложила Марье остаться до утра, и девушка с радостью согласилась. Она попросила разрешения еще приходить в гости к Нири и Алану.
Меж ними не было ревности, ни у одной даже мысли не возникло в чем-то обвинить другую. Только будущая белая леди с горькой усмешкой подумала, что даже после смерти он продолжает менять мир. И жить во всем, к чему прикоснулся, будь то ребенок, магический зверь, вещь или чья-то душа… И пусть этой женщине он оставил сына, а Марье — только магического зверя, она не завидовала. Потому что на самом деле будущей белой волшебнице демон подарил гораздо больше.
Марья с нежностью смотрела на мальчика, игравшего с Белогором, и думала о том, как же все-таки хорошо, что родился на свет такой ребенок. Пусть даже не ей суждено быть матерью.
Очередной бар. Очередная ночь. Где он? Как он сюда попал? Куда идет? Не все ли равно…
За окном мела метель, а в крохотной корчме где-то на краю мира собрались всего восемь гостей. Переждать непогоду.
Купол, как пусто… и ничего нет впереди. Беспросветность…
Чтобы хоть как-то забыться, Арох путешествовал по всему материку, помогая всем, кому мог. Охотился. Защищал. Карал. И лез в любую неприятность, какая бы ни подвернулась.
Или пил. Пил он и сегодня. Потому что не мог бездействовать. Бездействие заставляло память пробуждаться… А это было невыносимо.
Девушка, не спросив разрешения, подсела к Волку. Тот взглянул на незваную гостью угрюмо, но та нахально улыбнулась.
— Кто ты? — спросила дерзкая девчонка. — Я здесь всех знаю, а тебя в первый раз вижу.
— Какая разница… — устало отозвался Арох.
Девушка пожала плечами:
— Ты странный. Никогда не видела никого, хоть немного похожего на тебя.
— Ну и что? — безразлично спросил Волк.
Прищурившись, девушка окинула путника взглядом. Переплела пальцы в замок:
— Я менестрель с храмовым посвящением. И слышу чужие души. То, что я слышу в твоей душе… заставляет мою кричать от боли. Знаешь, чужак… это невыносимо. И я не понимаю, как ты с этим можешь жить.
Арох в несколько богатырских глотков допил крепленое вино и все так же безразлично ответил:
— На дне бутылки…
Поджав губы, менестрель бросила:
— Зря.
— Не твое дело, соплячка, — осадил Волк, откупоривая вторую бутылку.
Не став спорить, она поднялась, отошла. Вскоре взяла лютню, настроила. Села у камина. Остальные гости тут же попросили ее сыграть. И она согласилась, сказав, что будет петь вот для того печального беловолосого путника, сидящего в углу.
Арох не прореагировал. Она ударила по струнам. И запела, вкладывая в слова, музыку и голос всю ту боль, которая ей не принадлежала…
Волк с трудом проглотил ком в горле. Поднялся на ноги, с ненавистью обвел взглядом всех, кто в эту непогожую ночь остановился здесь на ночлег. Бутылка, которую он только что держал в руках, врезалась в стену, брызнув осколками в стороны.
— Ты, наглая соплячка… — прорычал Арох. Задела его эта глупая человеческая девчонка. И он сорвался: — Ты смеешь осуждать меня?! Что ты можешь знать о том, как на руках умирает брат?! О том, как горит заживо сестра?! О том, как убивают нерожденных детей?!! Они все дрались и отдали жизни за то, чтобы вы, смертные, могли жить! Я остался один! ОДИН! И я даже умереть не могу, потому что я бог Купола! Ты, сопливая дура, думаешь, будто что-то знаешь?! Что ты можешь знать о вечности одиночества?! У тебя — полтора века жизни, все впереди и все возможно!.. Ради того, чтобы это было, они все погибли, оставив мне пустую беспросветную вечность! И ничего, НИЧЕГО впереди!.. Почему вы все считаете, что достойны жизни больше, чем бессмертные сыновья Творца?! Вы предали даже память о тех, кто отдал все и все потерял!.. Хотя чего еще ждать от людей… если вы своих же отцов и братьев предаете и бросаете, украв жизнь у тех, кто принес в жертву свои души ради ваших жизней…
Дверь распахнулась в ночь, и снежные волки ворвались в теплое помещение, распугав людей и окружив бога-волка.
— Великий вожак… — склонился снежный волк.
— Вожак… — склонил голову Арох.
— Уйдем с нами.
— Куда, Ледок? — Его лицо исказила горькая усмешка. — Разве можно уйти от себя самого?..
Волк встряхнулся и встал с колена высоким, немолодым мужчиной. Белая кольчуга, седые волосы, светлая до белизны кожа, суровое лицо бывалого воина.
— Мы слышим, как тебе тяжело среди людей, вожак. — Ледок опустил тяжелую руку на плечо бога. — Прошу тебя, Арох. Пойдем с нами. Нас ждет большая зимняя охота. Мы не люди и не будем лезть под кожу, пытаясь читать душу, как эти глупые смертные. Ты знаешь, что с нами тебе будет легче. Побудь хоть немного вольным зверем. Прошу, вожак…
— Уйдем, Ледок, — согласился Арох. — Волки гораздо честнее людей.
— И свободней, великий.
Когда ушли волки, забрав своего божественного собрата, люди очнулись не сразу. Но вот кто-то закрыл дверь, кто-то заново растопил огонь в очаге. Один из мужчин обратился к девушке-менестрелю:
— Ты что наделала, Рита?..
Та смотрела на дверь, плотно сжав губы и сощурившись.
— Мне кажется, мы чего-то не знаем о войне, — отчетливо произнесла она. — Мне кажется… Я уверена, что нам очень много врут о героях великой войны.
Руану было страшно. Криатон смотрел с вызовом, Дариат уставился в каменный пол, Матиалис нервным движением почесывал брюшко огромного паука, сидевшего на плече. Амат полулежал в кресле, бессильный, искалеченный Пламенем, потерявший саму свою суть. Пламя выжгло в нем способность творить, бессмертие, силу. Все… Не уничтожило личность, но теперь никто не назвал бы его даже просто богом.
— Ну? — Миниатюрная девушка обвела демиургов ледяным взглядом. — Начинайте оправдываться.
Мужчины неуверенно переглянулись.
Пожалуй, это выглядело смешно со стороны. Пятеро взрослых мужчин испытывают неподдельный страх перед хрупкой на вид девушкой, которая доставала только до носа даже Руану, самому невысокому. И было бы смешно… если бы за плечами у девушки не было столь страшной репутации.
— Прекраснейшая… — вперед вышел Криатон. — Должны признаться, мы несколько увлеклись…
— Увлеклись? — Она картинно заломила бровь, похожую на крыло летящей чайки. — Убийство любимых детей моей дочери — это называется «увлеклись»?
— Но они же всего лишь созданные! — не выдержал Руан, произнеся «созданные» так, будто говорил «вещи». И тут же почувствовал, как ужас едва не захлестнул с головой, перехватывая дыхание и срывая сердце в галоп. Она посмотрела ему в глаза. Всего лишь.
— А кто же тогда вы, демиурги? — усмехнулась Седая Смерть. — Вы ведь тоже созданы. Кто-то — мирозданием, кто-то — судьбой, кто-то — жизнью…
— Мы не знали, что Смычок — ваша дочь, Прекраснейшая, — подал голос Дариат.
Стоящее сейчас перед ними существо не являлось ни божеством, ни демиургом. Мужчины не поручились бы, что сейчас она полностью присутствует здесь. Существо не было ни великим, ни бесконечно сильным. Слабее каждого из тех, кто здесь находился. Оно вообще не имело никакой определенной силы! Ни созидания, ни разрушения, ни просто могущества… Ни-че-го. И это не мешало каждому его опасаться. Они боялись обратить на себя внимание бесконечно древнего существа. Даже Теневой Актер и его отец не вызывали такого страха, как хрупкая на вид девушка.
— Ну что ж, мальчики… и девочки, — произнесла она, по-особому выделив последнее слово и пронзительно взглянув на побелевшего как полотно Матиалиса. Теперь демиург точно знал, какое наказание его ждет. И хорошо, если просто женское тело, а то ведь и публичный дом может случиться. Где-нибудь в Междумирье. Ох, и зачем он вмешался в реальность? Исправил пол еще не зачатого в тот момент ребенка!.. — Вы сами привлекли мое внимание. Добровольно. Теперь играть буду я. А вы будете моими игрушками.
Руан не выдержал. Ножи он всегда бросал метко. Этот вошел точно в сердце девушки. Та несколько мгновений стояла и глядела на Рыжего с удивлением, потом упала и умерла. На ней не было никакого доспеха.
— Что — так просто?.. — удивился в повисшей тишине Руан.
— Ты идиот, — простонал Амат. — Молодой идиот! Ни разу не встречавшийся с Видящими!
— Вот и получит опыт общения, — спокойно произнесла Смерть. Она стояла за спинами мужчин. На свое мертвое тело она не обращала никакого внимания. — Если сможет выжить — запомнит навсегда, что есть Видящий, и будет знать, в каких ситуациях его можно убивать. А еще — как далеко и насколько быстро после этого нужно бежать. Я даю вам время позаботиться о своих мирах. Недолго.
— Мать моя, отдай нам с Таем эту рыжую тварь. — Марго перестала притворяться частью стены. — Сейчас. У меня на него планы.
— Отдай, мам, — поддержал сестру младший брат.
— Забирайте, — согласилась мать. — Извини, рыжик, не могу отказать детям. Поиграем после… если будешь жив.
— Сам пойдешь или тебе помочь? — осведомился Теневой Актер.
Руан нервно огляделся, понимая, что из этой ловушки нет выхода, и буркнул:
— Сам.
Ноги подкашивались, но, сжав зубы, он выпрямился и направился к брату с сестрой. Те одинаково усмехнулись, и все трое исчезли в тусклой вспышке телепорта.
Смерть ушла беззвучно, будто ее здесь никогда и не было. Только мертвое тело на полу. Амата она забрала с собой. Куда — оставалось только гадать…
— …Красив?! Дочь, ты меня нагло обманула! Он же восхитителен… как давно я не видела такого… Настоящее совершенство…
Звуки… этот голос… что он произносит?.. слова… непонятно… И вот еще… уже другой?..
— Можно нас поздравить. Мы стали дедушкой и бабушкой совершенства.
— Не смей называть меня этим гадким словом!
— Бабулечка-красотулечка…
— Убью. Мучительно. Девять раз.
— Я тоже люблю тебя, счастье мое.
— Родители, разборки — не в нашем присутствии! Кажется, он пробуждается…
Тут же наступила тишина… А потом теплое, бесконечно нежное прикосновение и тихий, ласковый голос:
— Проснись, Альтис.
Альтис — это имя. Его имя. Сознание вернулось рывком. Открыв глаза, он увидел над собой незнакомую девушку. Седые волосы — и юное лицо. Она улыбалась и смотрела на него с нежностью родного существа. Альтису показалось, что глаза стального цвета очень редко смотрят на кого бы то ни было с таким теплым чувством.
— Ты кто? — удивился демон, пока еще не понимая, что происходит.
Она немного смущенно повела плечом и ответила, склонив голову набок:
— Ну если так вышло, что моя дочь умудрилась участвовать в создании причин твоего рождения… Это само по себе чудо! Мироздание выбрало ее для пути к тебе… Получается, ты мой внук, малыш.
Альтис моргнул и тихонько, но очень весело рассмеялся. Седая Смерть замерла, созерцая чудо.
— Ну а я, выходит, дедушка…
Молодой мужчина за спиной у девушки был высок, строен, светловолос. Ледяные глаза отражали алый свет на дне зрачков. От него незримо и неощутимо веяло полярным морозом и ветром свободы.
Альтис только улыбнулся. Сел, обнаружив, что лежит на кровати, провел рукой по груди, понял, что он в своем демоническом доспехе. За спиной сложены эфирные крылья. А сам он в светлой, уютной комнате. Судя по свету из окна и свежему ветру — где-то в замке в горах. За двумя незнакомцами, которые, как бы ни смешно это звучало, его бабушка и дедушка, стояли двое более знакомых бессмертных. Смычок и Тайен.
Пламенный ответил на улыбку двух знакомых лиц… Обхватил себя руками и согнулся от боли.
— Какого хрена вы меня вернули?! — прошипел он с яростью.
Родители демиургов переглянулись, перестав улыбаться.
— Ал… ты чего?.. — Марго подошла поближе, коснулась его плеча.
Он поднял голову, взглянув на девочку. Ярость перемешалась с отчаянием:
— Я сам ушел в Пламя. Добровольно! Вся эта проклятая жизнь наконец закончилась, и я ушел туда, куда мечтал. Но вы все с какого-то перепугу решили меня оттуда забрать! И ты после этого спрашиваешь — чего я?! Верни меня туда, откуда взяла!
Смычок нахмурилась. Глаза у нее снова почернели. Девочка категорично ответила:
— Не верну.
— Ну и нежить с тобой, — зло ответил Альтис. — Сам уйду.
От вопля вздрогнули все присутствующие.
— Куда?! — Приоткрытая дверь распахнулась настежь. — Без меня?! Только попробуй!!!
Мать демиургов увидела, как стремительно меняется выражение лица Пламенного. От ярости к удивлению, неверию, а потом к улыбке…
— Без тебя — никуда. Только с тобой, — клятвенно заверил Альтис.
— Вот так-то лучше! А теперь объясни, какого нежитя ты очнулся в комнате и на комфортной постели, а я — стоя в коридоре перед дверью, а?!
— Так вот почему не получалось тебя вернуть! — Марго хлопнула себя рукой по лбу, глядя на неожиданного участника беседы. — Ты же, как божество, новорожденная. Твоя суть привязана к Альтису…
— Я бы без него и сама никуда не пошла, и никто бы меня не заставил, — искренне сообщила Алина Пламенная.
— Мелкая, — усмехнулся демон. И через миг крепко обнял вцепившуюся в него богиню. — Ради тебя я, так и быть, чуть-чуть поживу…
— Ал, малыш… И ты, Линка… — Мать демиургов смотрела на Пламенных немного виновато. — Не нужно. Я чувствую вашу боль и тоску. Помнишь, Альтис: «Пока жив один — живы все искатели»? Волк выжил. Только это позволило нам тебя пробудить. И ушло на это много лет. Всех остальных твоих братьев можно отыскать, пробудить. Но это будет сложно.
По мере того как Седая Смерть говорила, улыбка Альтиса становилась все шире.
— И кого нужно для этого убить? — поинтересовался он.
— Кого-то он мне напоминает, — хмыкнул отец демиургов. — Малыш, я тебе хоть и дед, но имя мне — Искандер. Хотя для меня привычней звучит Александр. Но большинство зовут Ледяным Фениксом.
— Назовешь меня бабушкой — сразу прибью, — предупредила мать. — Яра. Ярослава, а для врагов — Седая Смерть.
Альтис изо всех сил сдерживался, чтобы не заржать самым бессовестным образом. Таких предков в здравом уме себе пожелать никто не может! Жить будет определенно весело. Очень весело.
— Отсюда ведут короткие пути почти в весь Сиэ’раэй’ан, — подал голос Тайен, Теневой Актер. — Мы сейчас на границе, на стыке материи, надматерии и подматерии. Я полагаю, у вас еще остались дела.
Существо, вбежавшее в открытую дверь — костистое, тощее, похожее на огромного шестилапого паука, — пало на одно колено, низко склонилось, пытаясь восстановить дыхание:
— Ты жив, высший…
Получеловеческая лысая голова, безносая и безгубая морда… Легкий кожаный доспех покрывал не все тело. Торчала короткая жесткая черная шерсть, заканчивающаяся чуть ниже плеч. Все четыре руки были голые, смуглые. Низший демон.
— Калигул? — удивился Альтис.
— А конем ты был красивей, — веско заметила Алина.
— Для тебя, высшая, я могу и конем побыть, — отозвался къяр, не вставая с колена. Только в голосе прорезалась неподдельная радость. — Создатель подарила мне возможность оборотничать.
Альтис еще раз огляделся, огладил рукой волосы и сказал:
— Не знаю, сколько лет я не ел, но проголодаться успел изрядно.
Марго улыбнулась и повела недавно пробудившихся Пламенных прямиком на кухню. Зная далеко не мирный и не покладистый характер этих двоих, она предполагала, что они сбегут сразу, как только утолят голод. И даже къяра не возьмут.
Она оказалась права.
— Все говорят, что пить нельзя… ик!.. Что надо жить и пить нельзя… — распевал песню хмельной припозднившийся путник. Он брел по улице — идеальная жертва для грабителей. Вот только те, кто еще остался в живых на своей кривой дорожке, — пуганые. К этому невменяемому давно не лезут. В любом состоянии он дрался как бешеный. Разве что залетный гастролер полезет… — Дом, семью и детей… ик!.. И работу… И пить нельзя… — приложился к бутылке и продолжил: — А я говорю: есть у меня что положить на ваше мнение… И пить я буду!..
Остановился, с интересом повернулся в сторону темной подворотни. В сумраке притаилась троица. Ночной гуляка опять приложился к бутылке. Вскинув голову, сделал несколько богатырских глотков, во время которых — ему казалось — грабители мысленно умоляли Купол направить сегодня этого ненормального мимо них.
— Нет, ну ты на это только посмотри! — послышался отчетливый возглас. — Оставь его одного — он уже на дне бутыли!
— Да тут, по-моему, дно бочки уже, а не бутылки, — ответил второй голос. Глубокий и сильный. — Или скорее целого резервуара…
Путник мгновенно перестал пошатываться, уставился перед собой. Подозрительно посмотрел на бутылку в руке.
— Допился, — сообщил ночному небу. — Горячка белая, здравствуй. И где добрые стражники, а то мне бы в холодный подвал на вытрезвление…
Попытался снова поднести бутылку ко рту, но выронил от вопля на всю улицу:
— Волк, ты что, охренел?! Это мы, Творца твоего за ногу, придурок лохматый!
Оказавшаяся перед беловолосым девушка в легком черном доспехе ростом была ему по плечо.
— Линка?!.. — сипло выговорил Арох. — Ты же умерла… Я горел в этом проклятом огне вместе с тобой… Я похоронил тебя, сестра моя! А потом сдох, когда и Ала не стало! Не рви мне сердце, глюк алкогольный…
Она коротко замахнулась и отвесила такую сильную пощечину, что Волк пошатнулся. Прижал ладонь к горящей щеке. И вынес вердикт:
— Видения не дерутся. — И заорал, подхватив ее, закружив в воздухе: — Алина-а!.. Живая-а-а!..
— У-у, Волк, поставь меня, а то укачает! — потребовала воительница.
Тот послушно поставил девушку. Повернулся к подошедшему демону. Некоторое время побратимы молча рассматривали друг друга, потом коротко и порывисто обнялись.
— Я не верил в твою смерть. А теперь не верю, что ты жив, — произнес Арох. В горле застрял ком, он едва справился с ним, неотрывно глядя на брата.
— И тринадцать лет бухал, как последний алкаш. Так и знал, что ты пить будешь, — поморщился Альтис.
— А что мне было делать, когда ты мне даже умереть не позволил?! Ты ведь все сделал, зараза, чтобы я выжил! — сорвался на крик бог-волк. — Тебе неинтересно было, хочу ли я жить! И желаю ли быть последним из нас!
Альтис отвел взгляд и негромко ответил:
— Надеюсь, ты меня когда-нибудь за это простишь, Арох.
— Арох, один из искателей должен был выжить. Только благодаря тебе Пламя возродило и отпустило Ала, а следом и меня. Прости нас, Волк. И спасибо, что выжил. — Воительница, забирая боль и жар, провела ладонью по щеке, по которой совсем недавно влепила пощечину. — Тебе идет новый облик.
— Старый облик, — вымученно улыбнулся бог-волк. — Так я выглядел до разделения. Но для тебя могу и вспомнить, что я еще и командор Арэн, а не только Арох Архорт, Защитник Карающий. — Неуловимо меняясь, обретая облик эльфа-переростка, Арох картинно поклонился сестре. — Кстати, Ал, ты видел, какой тебе памятник отгрохали? И вторую Семиконечную Звезду с парочкой орденов Славы Сильены присвоили.
— Арох, я очнулся три часа назад! И первым делом бросился на поиски своего непутевого брата-бога. Как думаешь, я вообще хоть что-нибудь видел? Пойдем отсюда уже. Протрезвеешь, избавишься от перегара, и двинемся собирать остальных искателей.
Волк замер. Медленно повернул голову, чтобы в упор посмотреть на брата. Раздельно произнес:
— Что ты сказал?!
— Мало того что печень пропил, так еще и со слухом уже проблемы, — проворчал демон.
Волк слишком быстро для пьяного шагнул вперед, схватил брата за ворот, встряхнул и закричал в лицо:
— Повтори, что ты сказал, галлюцинация грёзовая?!
— Что слышал, придурок лохматый! — прорычал в ответ Пламенный. — И не дыши на меня своим вековым перегаром!
Зеленые глаза подернулись мутной дымкой, и потерявший сознание Волк всем весом навалился на Пламенного.
— Твоего Создателя!.. — в сердцах высказался Альтис, удерживая побратима от падения. — Линка, лови «короткую тропу» до замка между небом и землей, и потащили этого дурака отсыпаться. У нас еще дел невпроворот…
Она была красивой, с точеной фигуркой, длинными, чуть волнистыми волосами. Девушке шел восемнадцатый год, но те, с кем она шутила, никак не могли воспринимать «это маленькое чудовище» взрослой девушкой. И, судя по выражению лица, с которым «маленькое чудовище», сидя на дереве, рассматривало гостей дома, им предстояла не самая легкая неделя.
Мальчишка двенадцати лет, расположившийся на соседней ветке, смотрел на прибывших очень хмуро. Девушка ласково погладила мальчика по золотистым волосам:
— Ал, не хмурься, тебе не идет. Вот увидишь, после того, что я придумала, эти «прынцы» разбегутся через три дня. Ты же мне поможешь?
— Конечно, — улыбнулся мальчик. — Я не хочу, чтобы ты выходила замуж и становилась скучной теткой.
— Ни за что! — засмеялась Яна, обняла и поцеловала мальчика. — Тебя, Алан, я люблю, в отличие от этих женихов.
— И это правильно, котеночек! Хочешь, я их сам выгоню? — раздался очень-очень знакомый голос откуда-то из-под дерева, на котором сидели дети.
Она не помнила, как оказалась внизу. Запомнилась только дрожь в руках, когда хваталась за ветки. Смотрела, ощупывая взглядом знакомые, полузабытые черты.
— Ты выросла, котеночек.
— А ты не изменился… — срывающийся голос.
Пламенный притянул ее к себе и позволил спрятать лицо на груди, поцеловал в макушку, совсем как в детстве. Посмотрел наверх:
— Слезай, малыш.
Мальчик спустился с дерева, нерешительно взглянул на мужчину и опустил голову.
— Малыш… — Альтис растрепал ладонью волосы мальчика, второй рукой все еще обнимая девушку. — Прости, что тебе пришлось расти без меня, сын.
Подняв голову, ребенок улыбнулся отцу:
— Но ведь ты был со мной, папа. Во всех моих снах — ведь это ты учил меня обращаться с твоими мечами, видеть мир! Ты был в любом огне, даже в пламени самой маленькой свечи, даже в солнечном свете! Ни у кого не было такого отца, как у меня. Даже смерть не остановила тебя и не забрала у меня. Ты самый лучший!
Пламенный притянул мальчишку к себе, обнял и уткнулся в золотистую макушку. Вина перед сыном только возросла, став невыносимой. Альтис — бессмертен. Алан — смертный… Нет ничего хуже, чем пережить собственных детей. Нет ничего хуже, чем обречь собственного сына на смертный век. Но тогда Пламенный вовсе не собирался возвращаться.
И смутная память о том, как верно Пламя, которым он был, приходило к ребенку с момента его появления на свет, оберегало и всегда было рядом, ничуть не умаляла страшной вины. Пламя, частью которого Альтис остался навсегда, и впредь не оставит сына, до самого конца, до последних дней его жизни. Его и всех потомков…
Демон горько усмехнулся. Незавидная участь — стать духом-хранителем собственного рода. Встречать рождение каждого. И провожать в смерть… Алан никогда не согласится уехать на Велимор. Не тот характер. Заставлять Альтис не станет. Но уговорить попытается.
Яна отступила, сняла с себя цепочку со звездочкой и надела на шею Альтиса:
— Я его сберегла, как ты и просил. Ты ведь за ним пришел.
— За ним, — не отпуская сына, сжал в ладони звездочку души еще одного ребенка и прикрыл глаза, приветствуя спящего малыша. Тот ожил, радостно потянувшись к родному теплу, сонно приник к ладони. Похож на ласкового котенка.
— Ты сможешь сделать так, чтобы он… жил?.. — тихо поинтересовалась Яна.
— Я очень-очень хочу этого. И сделаю все, что смогу, чтобы это случилось. — Альтис вымученно улыбнулся. — Я побуду с вами до ночи, дети. Потом мне придется уйти.
— Надолго? — спросила Яна, отчего-то понимая, что…
— Возможно, навсегда, — подтвердил ее опасение демон. Алан при этих словах только крепче прижался к отцу, не поднимая головы.
— Это ничего. Зато мы будем знать, что ты все-таки живой. — Только нижняя губка задрожала, совсем как тогда, когда ей было всего пять лет.
— Но я обязательно постараюсь вернуться. И даже не один. А со Стримом, Трэном, Когом… И обязательно познакомлю вас обоих с Литисом и Альтаиром.
— Тогда мы будем ждать! — Яна вытерла лицо ладонями, не позволяя двум слезинкам скатиться по щекам.
— Тебя зовут Алан Альтис Литис Альтаир. Если у тебя будут дети, они тоже будут носить за своим эти имена. Но никому чужому их нельзя называть. Запомни это навсегда, сынок…
— Я так скучала по тебе…
— Знаю. Я тоже очень соскучился…
— Ты теперь останешься навсегда?.. — тихий шепот в ночи.
Молчание. Печальный вздох.
— Я — Пламя, родная. То, которое не загнать в очаг и не приручить углем. Лесной пожар, который обратно в костер не загонишь. Но ты мой родной и любимый очаг, и я всегда буду возвращаться к тебе, любимая. Если не прогонишь…
Тишина.
— И к ней ты тоже еще вернешься?..
Смех.
— Марья, свет мой ясный. У меня было столько женщин за пять тысяч лет, что я сейчас даже не сосчитаю. Что же, я должен вспоминать всех? Неужели ты ревнуешь, птичка моя? Да, у меня была любовница, уже когда появилась ты, не смею этого отрицать. Но ты просто не знаешь… и я не хочу, чтобы ты знала все о тех последних днях. Знай одно, родная, — так, как тебя, я никого никогда не любил.
Шуршание шелковой простыни.
— Побудь со мной, пока есть время…
Звезды здесь были особенно яркими и крупными. Он сидел на крыше, смотрел в небо и слушал ночь. Как все странно. Как тяжело снова возвращаться к жизни. Снова то и дело хочется шагнуть в костер и опять исчезнуть. Никогда не забыть последние мгновения и то, как хорошо было в Огне. Но долг крепче любой цепи привязывает к жизни.
Разделенная на две части суть — то, что позволяет ему жить. Она одна, но… как два глаза на одном лице — никогда не сольется воедино. Альтис и Зверь. Личности меж собой не враждуют. Так сосуществуют две стороны одной медали. Тем более что того желтоглазого безумца больше не существует.
А еще Яра сказала, что Альтис теперь демиург, а дед… Искандер это подтвердил. Альтис — демиург?! Не очень-то верится.
Тайен попытался сказать, что научит Пламенного выходить за Грань и проникать в другие миры… В итоге Альтис и Теневой чуть не передрались. Встав между противниками, Ледяной выслушал претензии и взаимные обвинения обоих, после чего в ультимативном порядке отослал сына, а сам поговорил с Пламенным. Альтис остался доволен беседой. Искандер как-то сразу оказался в доску своим и именно дедом, так что Пламенный впервые понял, что значит быть кому-то внуком. А вот Яру назвать бабушкой у Альтиса язык не поворачивался. Даже в мыслях. Ледяной гораздо более тактичен, чем сын и вся остальная семейка. Слушать и понимать умел не только себя любимого, в отличие от Тайена. Тот был идеальным убийцей. Ледяной — дипломатом. Трудно ему, видать, выживать с такой родней.
Чтобы все выжили и вернулись, нужно найти и заставить жить Альтаира. Задача почти нереальная. Потому что Черного Пламенного не было ни в одном из миров. Непобедимый Альтаир разделился, оставшись в каждом из братьев. А остальная суть стала… звездой.
Нужно отыскать всех. Собрать, выдернуть из их новых жизней, вернуть память. Пробудить так же, как пробудили самого Альтиса. И еще успеть бы… Они ведь могут снова умереть, и в следующий раз надежды не останется. Личность и суть божества сохранится только при первом перерождении и после смерти сотрется… если ее никто не пробудит.
Пальцы, казалось, сами по себе нашли на запястье браслет, коснулись серебра чешуек…
И волной пришло предвидение.
Мужчина сосредоточенно смотрел под ноги, размеренно шагая вперед. Порывом ветра длинные пепельные, вьющиеся крупными кудрями волосы бросило в лицо, и мужчина раздраженно откинул их за спину. Стоило отвлечься, как в ботинки залилась вода. Снова уставившись вниз, он продолжил идти. Тишина за спиной наконец-то сменилась бессвязными выкриками, истеричным смехом и невнятными мольбами. Хотелось обернуться и плюнуть под ноги оставшимся. Вместо этого, не оборачиваясь, продемонстрировал неприличный жест. Правда, перепонки между пальцами ему помешали.
По морю не очень-то легко ходить. Особенно если до берега неделя пути на корабле, а под ногами — волны.
— Хочешь, я их сожгу?
Вздрогнув, он вскинул голову и чуть не провалился под воду. Но тут же выпрямился и встал гораздо прочнее, чем раньше. Она не замочила практичных сапожек — стояла над волнами, и кожа у нее светилась от внутреннего огня. Прищуренные синие глаза смотрели на оставшийся за спиной мужчины корабль.
— Зачем? — пожал широкими плечами владыка морей. Он только что пробудился. — Пусть живут и всю оставшуюся жизнь мучаются осознанием того, что сами отказались от бога морей.
— Ты жесток, Трэн, — сказала Пламенная богиня без осуждения.
— Не настолько, насколько заслуживает этот идиотский мир, — с досадой ответил ламий. — Как же я домой хочу, Лин!
— Ну так пойдем. — Алина протянула Змею раскрытую ладонь.
Трэн посмотрел на ладошку Пламенной, улыбнулся и немного ворчливо произнес:
— Должно быть не так. Принц должен спасать принцессу, а не наоборот!
— Тебе сильно не повезло с принцессой, Змей, — усмехнулась Пламенная.
— А по-моему, совсем наоборот…
Бог морей взял богиню огня за руку.
Всадник дернул поводья своей лошади, снял шлем. По плечам рассыпались густые темные волосы. Оглянулся на спутников. Они остановились и слезали с лошадей. Спустился сам, расседлал коня, отпуская пастись. Пока остальные разбивали стоянку, поднялся на утес. Остановился на вершине, глядя, как солнце садится, бросая на морскую воду золотую дорожку.
Хотелось забыть все и самому броситься вниз. Пусть даже разбиться о камни, лишь бы наконец закончился этот туман, ушла эта липкая патока жизни, связавшая его по рукам и ногам. Что он делает здесь? Как оказался и куда идет? Если бы он сам мог ответить на эти вопросы. Война… Эту клятую войну он выиграл для князя! Так, может, хватит? Хватит так жить?! Да и не назвать это жизнью — так, существование. Вдохнул полной грудью, чувствуя, как горчит на губах морская соль. Как же он устал.
«Ветер, который не летает, — мертвый ветер…» — тихо шепнуло море внизу. Мужчина сбросил на землю пропыленный плащ. Отчего-то ему было неприятно носить этот грязный мертвый кусок материи. Следом за плащом полетели на землю меч и нож, кольчуга, поддоспешник, сапоги. Он остался в тонкой нижней рубашке и штанах. Встал и выпрямился, позволяя ветру проникнуть в душу…
Может, хватит?.. Один шаг… Обрыв и свобода — в шаге…
— Рикар! — позвали соратники. — Спускайся!
Он обернулся. Посмотрел на тех, с кем бок о бок провел так много времени впустую. С кем пролил реку крови и сам утонул в грязи.
Хватит!
— Хватит звать меня этой человеческой кличкой, смертные! Мое имя Стримбор! — крикнул задушенный серостью будней и грязью жизни ветер. — Стримбор!..
Один шаг…
Волна взметнулась вверх на огромную высоту, толкнула Стримбора в грудь, не позволив упасть, разлетелась пеной и брызгами, являя серебристого гиганта. Огромный ламий вполз на утес, в землю у самого края, перед тем, кому не позволил упасть, воткнул лезвие на конце хвоста. Склонился и с оттенком угрозы произнес:
— Даже не думай, Ветер.
— Змей?.. — не веря своим глазам, произнес Стримбор. — Трэн?.. Трэн! Ты жив!..
Ламий резко потерял свои внушительные габариты, становясь на две ноги:
— Ну вроде жив…
— Упырь чешуйчатый! — рявкнул Стрим и кинулся на брата.
Ламий получил кулаком в челюсть, откатился в сторону, резво вскочил, отступая от разъяренного побратима.
— Ты чего?.. — Змей даже испугался. В такой ярости он Стрима видел всего раз десять.
— Чего?! Тварь хвостатая!..
Траэллита с трудом увернулся от тяжелых кулаков Ветра и бросился бежать. Стрим не отставал, на ходу подхватив сапог, запустил им в брата. Попал. Змей прикрыл голову руками, удирая.
— Я видел, как Амат тебя убил, сволочь! — В бога морей полетел очередной подхваченный на ходу снаряд. — Я пережил твою смерть и тебя вытащил из той реки, где вместо воды была твоя кровь! — Стрим притормозил отдышаться. Остановился в десяти шагах от него и Змей. — И ты мне еще указывать будешь, что я должен делать, скотина?! Чешуйчатый сукин сын! Я тебя спрашиваю, ты, брат мой бог морей, дери тебя демоны, где ты был?!
— Я…
Не успел владыка морей начать оправдываться, как его прервал брошенный котелок, кем-то оставленный на земле.
— У всех братья как братья, а мне достались ублюдки и идиоты!..
— Стри-им!.. — Костер едва теплился — и вдруг вспыхнул. Из огня вышла коротко стриженная, так похожая на мальчишку девушка. — Ну хватит уже Трэна бить. Ты прямо как Арох. Тот тоже на Ала с кулаками и руганью кинулся, да еще и белой горячкой обозвал. Пойдем домой. Там еще небитые наглые рожи остальных братьев будут.
Ветер как-то сразу обмяк. Выронил из рук чей-то меч в ножнах. Улыбка была вымученной, но в глазах светилось неподдельное счастье:
— Зато сестра у меня самая лучшая…
И прошлое хлынуло в разум мутным, тяжелым потоком…
Видение оборвались, когда родные руки обняли со спины. Прижалась к плечу, согревая знакомым теплом.
— У нас все получится, — шепнула в ночь богиня огня. — Все будет так, как ты видел.
— Ты тоже видела? — удивился демон и повернулся, чтобы взглянуть на нее.
— Я же привязана к тебе, как младенец к матери пуповиной, — улыбнулась Линка. — Мы столько с тобой разделили, что иначе быть уже не может. Я дала тебе плоть. А ты мне — суть. Ты самый лучший. У нас обязательно все-все получится.
— Это ты самая лучшая, Лин, — ответил девушке демон.
Она пересела поближе, положила голову на его согнутое колено и спросила:
— Как думаешь, Литис с Альтаиром меня примут?..
— …Да как… Сорванцы и есть. Притащила в подоле… кукушка! А от кого — так и не сказала.
Пожилая грузная женщина, прихлебывая из кружки чай, говорила с давней подругой. В отличие от первой вторая была маленькой и сухонькой бабушкой.
— Что-то ты путаешь, Матвеевна, — поморщилась сухонькая старушка. — Помню я, как Кира твоя рассказывала о каком-то моряке.
— Да бредила она! — с досадой махнула рукой Матвеевна. — Когда пузо уже на нос полезло, она все говорила… Только не о моряке, а о «морском боге»! Так и умерла, от своих слов не отказавшись, только и успела мальчишек выкормить да немного воспитать… А парни-то! Вот уж… наверняка в отца! Ни у кого таких волос не видела — серебро. И светлокожие слишком. Упрямые, слова им поперек не скажи!..
— А третий откуда появился? Если Кира только близнецов-то родила… Она, почитай, уже годков восемь как умерла? Так маленькому ведь всего годика два…
— Восемь и есть… Да вот… Непонятно откуда приблудился малыш. Появился однажды… Хотела его в дом малютки отвести, а мальчишки в крик: если его отдам, то и они уйдут. Пришлось оставить. Но малыш спокойный, не могу жаловаться… А от отца этих сорванцов только два игрушечных кораблика и осталось. Хотя сделаны мастерски. Может, корабельным мастером был, кто его знает… Пойдем покажу… Красота, а не кораблики! Прямо сказочные.
Но корабликов на месте не оказалось.
— Опять взяли! Сколько раз говорила — не брать! Денис! Кирилл!..
Таэрир и Тэалир не обратили внимания на крики бабушки. Они уже не спорили с глупыми человеческими именами, просто отзывались очень редко. То, что они не являлись людьми, близнецы знали с самого рождения. Двенадцатилетние мальчики сидели перед вырытой их руками на морском берегу запрудой и не отрывали взглядов от крохотных люггеров. Хищные, быстрые… На бортах названия: «Таэр» и «Тэар». Маленький Атиль водил по воде палкой.
— …Тебя как зовут?
— Атиль…
— А меня Таэр.
— Я Тэар. Мне кажется, ты нам братик?
— Я… Я не знаю… А вы кто?
— Мы — твои старшие братья! И мы тебя не бросим.
— Меня не бросали… Я сам потерялся. А вы отведете меня к папе?..
Другое знакомство случилось за несколько лет до того, как близнецы встретили малыша Атиля. Когда повеяло знакомым ветерком от маленькой дочки бога, который доводился мальчишкам дядей…
— …А тебя как зовут?
— Май.
— Майя?
— Сам ты майя! Я сказала — Май! А будешь дразниться — в глаз получишь!..
— Не передумаете? — Девочка стояла за спинами мальчишек. Худенькая, темноволосая, загорелая, хорошенькая, как картина из-под руки мастера. Было ей на вид лет девять. — Нам бы подрасти сначала.
— Май, мы это уже обсуждали, и не раз, — отозвался один из ребят, не оборачиваясь. — Или ты не с нами?
— Да с вами я, с вами! Буду штурманом. Но все же нам будет сложно…
— Посмотри на Атиля, Май, — нудно, явно повторяя не в первый раз, заговорил второй мальчик. — Он не выживет здесь. Ему нужен его отец, Атиль к нему сильно привязан. Хотя бы он, я не говорю о матери. Чудом каким-то непонятным живет. Мы-то рождались и жили, а он — нет! Посмотри, весь прозрачный…
— Все, не спорю. Я готова.
Мальчишки помолчали, сосредоточились на предстоящем деле. Малыш выбросил палку, весь подобрался, не говоря ни слова.
— Ну что, твой или мой? — спросил у брата-близнеца Таэр.
— Давай твой, — ответил Тэар. — А мой оставим на всякий случай.
Первый мальчик кивнул и взглядом вывел кораблик в море. Второй — взял в руки, вытащил из воды.
Таэр вытянул руку с раскрытой ладонью перед собой:
— Возродись…
Тут снова послышался крик бабушки, и братья одинаково вздрогнули — та стояла на пороге дома. Все видела. Отчаянные близнецы переглянулись. Терять нечего.
Люггер взметнул ввысь мачты, раскрыл паруса и спустил в воду трап.
— Бежим! — крикнул Таэр, подхватывая на руки маленького Атиля и прыгая в воду.
Когда парусник, повинуясь желанию своего капитана и ветру, вызванному девочкой по имени Май, направился в море, набирая скорость, Тэар закричал, не сдержав захлестнувшей радости:
— Свобода-а!..
Таэр, державший на руках Атиля, посмотрел на малыша и с улыбкой спросил:
— Ну что, братик, поищем твоего папу?
— Ага, — счастливо заулыбался в ответ малыш.
Обрена — круглая каменная плита, отделанная металлом. Является источником древней силы и вратами в нематериальный мир. —