Как же глупо все вышло… Так по-дурацки подставиться. Столько времени потратить на тренировки и не успеть сообразить. Не успеть дотянуться до кинжала, висящего за спиной на поясе. Как же глупо…

Крик горящего заживо человека, отчаянно мечущегося по улице в тщетных попытках сбить пламя, стоял в ушах. Живот разрывало болью. Ладони, судорожно зажимающие рану, окрасила кровь. Еще торчавший из живота клинок замедлял скорость кровопотери. Мысли тянулись медленно и вяло. Глупый конец.

Посмотрев в сторону угла, за которым скрывалась дверь в таверну «Старый наемник», я сделал над собой усилие и закричал:

— Помогите! Кха… Помогите кто-нибудь!

На безлюдной сонной улочке никого не было. Никто не спешил прийти на помощь.

— Помогите, вашу мать! Тут человек… — Севший голос с трудом поднимался до крика. Закашлявшись, я перевел взгляд на упавшего и уже затихшего противника, переставшего даже сучить ногами. На лицо наползла кривая усмешка. — …Догорел…

Огонь погас. От обугленного тела несло нестерпимой вонью. С трудом оторвав руку от живота, я взглянул на окровавленную ладонь и вернул ее на место. Как же это все глупо…

— Только не говори, что ты собрался умирать, — раздался шелестящий голос рядом.

Подняв голову, я посмотрел на стоявшую надо мной темную фигуру и зло усмехнулся. Тебя-то мне еще и не хватало. Не сводя взгляда с собеседницы, с судорожным вздохом, помогая себе рукой, принял более удобное положение. Испачканная кровью ладонь неприятно скользила по мокрой грязной брусчатке.

Дверь кабинета раскрылась от пинка и громко ударилась о стену. Подняв голову от монитора ноутбука, я перевел взгляд на того, кто так нагло решил ворваться к хозяину кабинета. То есть ко мне.

Через дверной проем прошел Олег с выражением лица, которое говорило как минимум о том, что конец света назначен на сегодня, а он узнал об этом только полчаса назад. На молодом брюнете двадцати с небольшим надет дорогой костюм, галстук был развязан и болтался на шее безвольным куском ткани. В руке — на четверть опустошенная бутылка коньяка. Я медленно перевел взгляд с зашедшего ко мне партнера на открывающийся из окна пейзаж. На улице день был в самом разгаре и ярко светило солнце. После недолгого созерцания вида я вновь перевел меланхоличный взгляд на Олега. Не в его привычке напиваться посреди рабочего дня.

Тем временем парень с такой же силой захлопнул дверь кабинета. И, как оказалось, вовремя. В дверном проеме уже начали появляться заинтересованные лица, принадлежащие сотрудникам нашей небольшой компании, спешившим посмотреть, что же такое творится в кабинете одного из начальников. Передо мной на стол рядом с ноутбуком со стуком опустилась бутылка коньяка. Олег молча прошел к шкафу и достал оттуда две рюмки, что поселились там еще с того дня, как мы вместе с ним открыли нашу небольшую компанию и отмечали это радостное событие в только что снятом офисе с небольшой горсткой сотрудников. С того момента прошел почти год.

Тем временем рядом с бутылкой, также со стуком, опустились рюмки. Я откинулся на спинку кресла и с интересом следил за действиями своего партнера, давшего, судя по всему, обет молчания. Олег с полным скорби лицом наполнил рюмки до краев, резким движением подвинул одну из них ко мне, так что часть ее содержимого расплескалось по столу, а вторую взял сам и резко выпил. Грохнув опустевшей рюмкой о столешницу и посмотрев на меня тяжелым взглядом, партнер с горечью сказал:

— Макс, нас дожали!

После чего подтянул к себе кресло, поместил в него свою пятую точку и снова наполнил рюмку. Я, по-прежнему откинувшись в кресле, прикрыл глаза. Приехали.

— Виктор Сергеевич?

— Он. Сссука… — выдохнул Олег, опять опрокинув содержимое рюмки в себя, и со злостью уставился на ни в чем не повинную бутылку.

— Через кого?

— Налоговики. Счета нашей фирмы замораживают. — Партнер снова наполнил рюмку. — Макс, это конец: мы не сможем сделать выплаты, а ты сам отлично понимаешь, что это значит.

Взяв рюмку, что стояла передо мной, я еще раз посмотрел на вид из окна и тоже выпил. Я отлично знал, что это значит. Это конец нашей компании, которая просуществовала не так уж и долго.

Познакомились мы с Олегом три года назад в сети, на одном из форумов, посвященном продвижению сайтов. Сначала просто общались и делились опытом. Через несколько месяцев общения уже начали запускать первые совместные проекты. Когда мы открыли нашу компанию, мне только исполнилось двадцать два года. Олег был старше на пару лет. За плечами на тот момент у каждого из нас были амбиции, опыт ведения бизнеса в сети, и успели накопиться неплохие сбережения. Связей не было, помощи ждать тоже не приходилось. Хотя нас это не расстраивало, так как, повторюсь, был опыт работы в этой сфере, и мы точно знали, чего хотели.

Сеть онлайн-магазинов, ориентированная на продажу товаров по всему миру, с партнерской программой, которая платила таким же веб-мастерам, какими были раньше мы, процент от покупок приведенных ими клиентов, заработала уже через месяц после открытия. Спустя еще месяц работы мы смогли не только окупить все вложения, но даже выйти в хороший плюс. В конце третьего месяца нам начало казаться, что мы спим, так как запущенное нами детище превращалось в финансового монстра. Наш бухгалтер был очень удивлен, увидев, как его начальство обменялось подзатыльниками, дабы убедиться, что происходящее реально, после того как посмотрело на отчеты за месяц. В общем, в свои небольшие годы мы добились всего, чего хотели, и было бы все отлично, если бы не одно «но»…

Месяца три назад мы попали в поле зрения Виктора Сергеевича. Это был мужчина сорока пяти лет, с поломанными ушами и взглядом удава, смотрящего на кролика. Авторитетный бизнесмен формата девяностых годов. Первая наша встреча состоялась возле моего подъезда. Вечером я вышел из машины после долгого дня в офисе, с единственным желанием дойти до своего дивана, не уснув по пути где-нибудь в коридоре. Подходя к подъездной двери, я услышал, как меня кто-то окликнул:

— Максим Северов?

Я обернулся. Ко мне подходил мужчина с короткой стрижкой, одетый в черное пальто. Я вопросительно поднял бровь.

— Да.

— Можно с тобой поговорить?

— О чем? — Гм, раздражают меня разговоры с неизвестными личностями, которые поджидают меня возле подъезда.

Мужчина протянул мне руку и, улыбаясь, сказал:

— О делах, Максимка, о делах. Меня зовут Виктор Сергеевич.

Я непонимающе на него уставился, но протянутую руку пожал.

— Не по статусу нам с тобой обсуждать серьезные дела на улице. У тебя тут неплохой кабак рядом, пойдем поужинаем да заодно и обсудим дело.

Доверия мне этот тип не внушал, но было довольно интересно, какого черта понадобилось от меня этой мутной личности. Через десять минут мы уже сидели в баре и ждали заказ. Виктор все это время смотрел на меня, и взгляд его мне совершенно не нравился. Такой дружелюбный, но на самом дне глаз таилась угроза. Появилось навязчивое ощущение, что меня хотят развести. Инициатором разговора быть категорически не хотелось: если этому типу что-то от меня нужно, пусть озвучит сам, а ему точно что-то было нужно… Людей у подъездов просто так обычно не поджидают…

— Максимка, до меня дошли слухи о вашем предприятии. Вот что значит двадцать первый век: сидя за монитором, теперь можно зарабатывать больше, чем ведя бизнес в реальной жизни. Да и расходов, я смотрю, у вас по сравнению с прибылью немного. Всегда любил головастых людей.

Я продолжал молчать и смотрел на него, стараясь сохранить каменное выражение лица, что давалось мне очень тяжело. Его легкое упоминание о своей осведомленности нашими счетами заставило мою пятую точку посылать настойчивые сигналы, что ничего хорошего ждать не придется. Тем временем нам принесли заказ. Я подтянул к себе кофе, сделал глоток и опять перевел взгляд на своего собеседника. Тот же хмыкнул:

— А ты, я смотрю, неразговорчивый.

Я оставил от себя чашку с кофе и посмотрел ему в глаза.

— Просто жду, когда вы перейдете к делу.

— Эх, молодежь, — мужчина поморщился, — все куда-то спешите, никакого уважения к старшим. Ну да ладно. Максимка, ты человек серьезный, как я успел узнать, и если хочешь, то давай к делу. Я хотел бы стать совладельцем вашей компании.

— Совладельцем? — Под ложечкой засосало: светская беседа превращается в попытку отжать часть бизнеса.

Мило.

— Да, Максимка, совладельцем. Вы талантливые парни, смогли открыть с нуля такое прибыльное дело, — кандидат в совладельцы сделал глоток пива из бокала и продолжил, со взглядом удава, смотрящего на кролика: — Но вы еще очень молоды, у вас мало опыта и совершенно нет связей. Я же, наоборот, располагаю всем этим и хочу помочь талантливым парням. Притом на более чем выгодных условиях.

— И на каких, если не секрет?

А песец подкрался незаметно… Идиотом он не выглядел, значит, у него должны быть припрятаны какие-то рычаги давления, чтобы с настолько наглой миной подкатывать с таким… гм, как бы сказать помягче, дурацким предложением. Как только закончим диалог, нужно будет срочно узнать, кто это такой. Тем временем собеседник растянул губы в улыбке:

— Условия вполне приемлемые. Пятьдесят процентов от прибыли будет отходить мне, пятьдесят будете делить вы с партнером. Я же, в свою очередь, беру на себя обязанности улаживать все проблемы, которые могут возникнуть у вашего предприятия.

— Проблемы? — Этот разговор мне нравился все меньше и меньше. А если быть совсем точным, он мне совершенно не нравился.

— Да, Максимка. Довольно часто у людей, ведущих бизнес, случаются проблемы. Или недопонимание… например, с налоговой, с валютным контролем, да и много с кем другим. Я же все эти проблемы буду брать на себя.

— У нас нет, — я усмехнулся, — недопонимания с налоговой. Да и большинство возникающих проблем мы вполне в состоянии решить сами.

— Максимка, ты же умный парнишка и должен понимать, что если их нет, то это еще не значит, что они не возникнут, и еще не факт, что вы сможете их решить.

Замечательно, а вот и рычаги давления. Переведем эту фразу: «Если проблем не было, то я вам их обеспечу, если не согласишься». В груди начала подниматься волна ярости. Желание послать этого козла становилось непреодолимым. И как же я ненавижу, когда меня называют Максимкой!.. Медленно сделав глоток кофе, я постарался взять себя в руки. После чего изобразил на лице вежливую улыбку.

— Это очень интересное предложение, — ага, спал и видел, когда предложат, — но вы как деловой человек понимаете, что такие важные вопросы быстро не решаются. Мне нужно обсудить ваше предложение со своим партнером. — Представляю, как пройдет это обсуждение… — Не дадите ли вашу визитку? Как только мы придем к какому-либо решению, я с вами свяжусь.

Собеседник улыбнулся и протянул мне визитку, которую вытащил из внутреннего кармана пиджака.

— Конечно. Буду ждать. Но, Максимка, не затягивайте, мало ли что может случиться.

Надев куртку, я достал из внутреннего кармана бумажник и, вытянув купюру, кинул ее на стол рядом с полупустой чашкой, после чего вернул его обратно вместе с визиткой, немного резко кивнув своему собеседнику:

— Спасибо за кофе.

Выйдя из бара, я сразу набрал Олега. Из динамика раздался запыхавшийся голос партнера и послышался женский смех.

— Да, Макс, что случилось?

— Подъезжай в офис, у нас проблемы.

— Макс, я сейчас с девушкой, до утра не потерпит?

— Не потерпит, проблемы вообще не имеют привычки терпеть. — Стоя возле своей машины, я растерянно похлопал по карманам в поисках ключей. — Я уже выезжаю, буду ждать тебя в офисе.

На этом наш разговор закончился.

Когда стрелка на часах достигла цифры пять и лучи рассветного солнца начали просачиваться в окно офиса, мы узнали, кем же являлся кандидат в совладельцы нашего бизнеса. Краткая характеристика, составленная одним знакомым знакомых, гласила: «Бизнесмен формата девяностых годов, недостаточно умный, чтобы перестать работать по старым схемам, но отлично восполняющий этот недостаток большими связями и природной хитростью». Я отлично понимал, почему он к нам подкатил с таким предложением. Два бывших студента, свалившихся в кучу с деньгами, у которых за спиной ни связей, ни поддержки. Два недоразумения вселенной, которые только и ждут, чтобы на них по-легкому нагрели руки.

С тех пор прошло три месяца. Первый месяц я занимался тем, что пудрил ему мозги и тянул время. Но долго тянуться это не могло, вот тогда и начали возникать первые проблемы. На нас стали сваливаться постоянные проверки, начиная от пожарной безопасности офиса и заканчивая налоговой. Все это время мы искали рычаги давления на этого индивидуума, но не находили. И вот, похоже, его терпение окончательно кончилось. Счета заморожены. И это значит, что наши дела очень плохи. Специфика нашего бизнеса состояла в том, что все держится на репутации. И как только по сети пойдут слухи, что мы не выплачиваем деньги, нам придет конец. И чтобы привлечь людей снова и восстановить к нам доверие, уйдет много времени. Проще вообще все начинать сначала…

Я взглянул на бутылку, из которой Олег снова наполнял рюмки. Партнер совсем расклеился. Да и неудивительно: он понимает, какие нас ждут перспективы, не хуже меня. Взяв сигарету из пачки, что лежала рядом с ноутбуком, я подошел к окну и открыл его. В этот момент распахнулась дверь и показалось милое лицо нашей секретарши, которая с интересом начала созерцать всю колоритную картину, раскинувшуюся перед ней.

— Максим, Олег, у вас все в порядке? Что-нибудь нужно?

Олег осушил рюмку, которую держал в руке, и, развернувшись в кресле лицом к девушке, изрек:

— Все просто великолепно! Лучшего времени у нас, похоже, уже и не будет! — и с этими словами, в который уже раз за этот день, с громким стуком поставил опустевшую рюмку на многострадальную столешницу моего стола.

Я прикурил сигарету, выдохнул в сторону открытого окна дым и перевел взгляд на Оксану:

— Все в порядке.

— Ага, лучше не придумаешь; в тебе оптимист прорезался? — Вот не может он помолчать.

— Оксана, проследи, чтобы нас пока никто не беспокоил.

Когда дверь закрылась, я опять повернулся к окну. Олег подтянул к себе бутылку и перевел взгляд на меня:

— Что, партнер, может, еще выпьем? За наш успешный, но недолгий бизнес!

Предложение Олега я пропустил мимо ушей. Мозг уже заработал конструктивно и начал искать выход из сложившийся ситуации. М-да, отнюдь не шоколадное море подкатывало все ближе ко рту, и выхода из этой ситуации все не наблюдалось.

— Чего молчишь? Прыгать, что ли, собрался?

Я проследил взглядом за пролетающим в небе самолетом и хмыкнул.

— Наклонностями к суициду не страдаю.

— Угум, а получаешь от них только удовольствие, — тоже хмыкнул Олег, опять развернувшись в кресле к стоявшей на столе бутылке.

Вот на черта он в онлайн-бизнес полез? Стал бы юмористом, если уж не захотел идти по профессии, стоматологом. Петросян от манимейкинга нашелся… На этой мысли я щелчком отбросил окурок в открытое окно и взглядом проследил за его падением. М-да… далековато лететь… Встряхнув головой, отгоняя идиотские мысли, я сел опять за стол и откинулся в кресле. Олег поставил передо мной рюмку, наполненную до краев. Я взял ее в руки, повертел, посмотрел на просвет и поставил опять на стол.

— Решил переквалифицироваться из сеошника в алкоголика?

Партнер осушил очередную рюмку и со злой радостью выдал:

— А одно другому нисколько не мешает. — После изречения этого, без сомнения, гениального утверждения Олег взял сигарету из моей пачки и закурил.

Ой, как же все плохо, если некурящего партнера курить-то потянуло…

— Может, перейдем к обсуждению того, что мы теперь будем делать?

— А я уже знаю, что буду делать, — парень усмехнулся, развалившись в кресле, — поеду в Тай, буду держать по старинке пару сайтов, плевать в потолок небольшого бунгало и спать с симпатичными азиаточками. — Партнер хмыкнул. — Предлагаю поехать со мной. После такого — хрен нам светит снова здесь бизнес открыть. А пахать на этого… — партнер на секунду замялся и прочертил дымящейся сигаретой в воздухе замысловатую фигуру, пытаясь подобрать подходящее слово, — козла я лично не намерен, — после нахождения нужного описания Виктора Олег ткнул сигаретой в мою сторону, — и тебе не советую.

— Гм… Похоже на план. А потом?

— Потом? — Олег недоуменно поднял на меня глаза. — Тихо загнусь от сифилиса. — Этим подытожив свой план на будущее, он снова наполнил рюмку.

— Шикарные перспективы. — Я постучал пальцами по столешнице. — А если я предложу другой вариант?

— От гонореи? — партнер хмыкнул, задумчиво рассматривая свою наполненную рюмку.

— Нет. Поиметь с этой сволочи денег, обломать ему весь бизнес и открыть новую контору, до которой он не сможет дотянуться.

Во взгляде партнера появилась надежда.

— Что именно предлагаешь?

— Продать ему компанию.

— Я лучше сдохну. — В голосе Олега прорезались шипящие нотки, он прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла, пытаясь успокоиться.

— Предлагаю вспомнить, что большинство программного обеспечения оформлено на нас, а не на компанию. Также треть дохода идет с ресурсов, которые тоже оформлены на нас. Теперь убери нас из фирмы, и все, что принадлежит только нам, и нескольких ключевых сотрудников. Прибавь потерю репутации компании. И учти, что все клиентские базы и базы веб-мастеров мы прихватим с собой. Как думаешь, что останется от компании?

Олег скептически посмотрел на меня.

— И ты думаешь, он не попытается нам после этого нагадить и позволит спокойно держать в этом городе офис?

— Попытается, но новую компанию оформим в офшорах: например, в Гонконге. Один хрен у нас там большая часть поставщиков, и так работать будет даже проще. Дотянуться туда у него руки коротки, а офис… страна большая, да что там страна, вариант перенести офис в тот же Тай — не проблема. У половины наших конкурентов офисы там. Окопались в бунгало на пляжах командами, как партизаны в окопах, и спокойно работают. Это мы до сих пор в Сибири сидим мерзнем. Главный вопрос: ты со мной?

Олег наполнил свою рюмку, вторую, до сих пор полную, пододвинул мне.

— С тобой. — Он поднялся из кресла и подождал, пока я возьму свою рюмку и тоже встану. — За то, чтобы эта сволочь подавилась нашей компанией!

Мы выпили, немного постояли, и я подошел к двери. Приоткрыв ее, позвал Оксану.

— Да, что-то нужно? — Девушка с интересом посматривала мне за спину.

— Пригласи, пожалуйста, к нам Женю, Костю и Алису.

— Да, сейчас. — Девушка еще раз бросила осуждающий взгляд на непотребство, творившееся в кабинете, и убежала искать приглашенных.

Женя занимался в нашей компании поставщиками, вел все переговоры и проводил все сделки. Константин заведовал веб-мастерами, а также финансами. Алиса была общительной девушкой и отвечала за рекламу. Ключевые сотрудники, которые, несмотря на то что некоторые даже не успели закончить институт, отлично справлялись со своей работой. Мы с Олегом долго их искали, но потраченное время того стоило.

Я подошел к открытому окну и снова закурил. В дверь постучали, и все трое сотрудников вошли, с интересом рассматривая раскинувшуюся перед ними картину.

— Привет, у нас проблемы? — Женя, высокий, ушлый тип, сразу чувствовал, когда пахнет жареным.

— И главный приз сегодня выигрывает Евгений, за самое точное определение ситуации! Возьми с полки пирожок! — Кто-то ест, когда нервничает, кто-то грызет ногти, а моего напарника прорывает словесное недержание.

— Что-то не вижу пирожков. — Алиса подошла к столу и взяла бутылку коньяка, оценивая, на сколько она опустела. — Мальчики, а вы не рано сегодня пить начали? Или у начальства каждый день праздник?

— У начальства каждый день траур, так что будь хорошей девочкой и поставь бутылку на место. — И Олег поудобнее устроился в кресле.

— Так что случилось? — Константин, уже успевший усесться на один из свободных стульев, переводил напряженный взгляд с меня на Олега.

Я щелчком выбросил окурок вслед за предыдущим и повернулся к троице:

— Вы уволены.

У Константина открылся рот. Женя с сомнением во взгляде смотрел на меня. Алиса же удивленно подняла бровь.

— Это из-за замечания про выпивку посреди рабочего дня?

— Нет, у нас тут образовалась большая ж… — я взглянул на Алису, — проблема. Так что вы трое сейчас пишете заявления на увольнение с обязанностью отработать еще одну неделю, после чего молчите и никому ничего не говорите. К концу недели мы выдадим вам приличную премию за увольнение, и вы в тот же день, как освободитесь, едете подальше из города. Желательно за Урал, или, например, куда-нибудь на курорт, недели на две.

— Гм… — Женя посмотрел на меня, потом на партнера. — И к чему такая конспирация?

— Скорее всего, я перестраховываюсь, но я должен быть точно уверен, что вас в этой фирме больше не будет и что вы мимоходом не попадете под раздачу.

— Под раздачу чего? — Костян вопросительно на нас посмотрел.

— П… — Черт, Олег, тут же девушка.

— А что будет через две недели? — Алиса как обычно уловила самый важный момент в разговоре.

— Через две недели будет открыта новая компания, ваши должности и зарплаты сохраняются, плюс будете получать процент от прибыли. Постараемся, после того, как все уладим, перетащить и остальных сотрудников. Но есть одна сложность. Возможно, придется переехать, по крайней мере, на время, или, что вероятнее, перейдем на удаленный формат работы. Пока мы не устраним все неприятности.

— Куда переехать?

— Это будем решать позже, на общем собрании.

Сознание пришло рывком, а за ним в голову накатывающей лавиной нахлынула боль. Из груди вырвался сдавленный стон. В расплывающееся сознание пришла мысль: «Какого черта я вообще решил очнуться?»

Сколько времени прошло, пока я не перестал изображать неподвижный труп, в попытках справиться с головной болью, и смог все-таки заставить себя открыть глаза, — так и не удалось понять. Может быть, минута, а может, и все полдня. Открыв глаза, пришлось сразу же их закрыть, так как по ним больно резанул яркий солнечный свет. Похоже, проваляться без сознания пришлось довольно долго, так как когда меня привезли в лес и начинали, гм… уговаривать, только смеркалось, а сейчас уже, судя по яркости солнца, почти полдень.

Собравшись с духом и для уверенности сделав пару глубоких вдохов, я охнул. Ребра обожгло сильной болью. Оставалось надеяться на то, что это просто ушибы, а не переломы. Сделав еще пару вдохов, но на этот раз неглубоких, чтобы не нагружать сильно грудную клетку, и смирившись с мыслью, что нужно прояснить ситуацию и понять, почему меня решили бросить, я поднял веки.

Первое, что бросилось в глаза, это бескрайнее синее небо, которое проглядывало сквозь стебли травы, возвышающиеся над головой. Пролежав около десяти минут и бродя по небу бессмысленным взглядом, я пытался сообразить, когда настолько успела вырасти трава, которой вчера еще не было. Как только мне надоело бесцельно лежать, а прийти хоть к каким-то выводам так и не удалось, попытался сесть. Первая попытка оказалась неудачной, так как резкий приступ головной боли заставил лечь обратно и снова закрыть глаза. Спустя еще минут пять все-таки удалось придать телу сидячее положение и подтянуть себя к чему-то холодному и гладкому. Прислонив голову к поверхности камня, я обрадовался ему как другу. Значит, еще там, где и был вчера.

Осторожный, чтобы не потревожить голову и не вызвать новый приступ боли, осмотр места, на котором я сидел, показал, что вокруг не видно ни черта, кроме травы, вымахавшей, судя по всему, на добрых полтора метра. Также осмотр выявил, что людей вокруг не обнаружено, кроме единственного недоразумения, сидящего посреди поляны и больше напоминающего хорошо отбитый кусок мяса, чем человека.

Безрезультатно поломав голову над тем, какого черта меня бросили в лесу, не доведя дело до логического конца, и как здесь так быстро выросла трава подобных размеров, я так и не пришел ни к какому заключению. Яркое летнее солнце резало щурившиеся глаза. Отложив размышления в сторону, я принялся себя осматривать.

Инвентаризация помятой тушки не порадовала. Хотя грела мысль, что все могло бы быть намного хуже. На лбу нащупалась большая ссадина, похоже, след от встречи с плитой при падении, и на затылке волосы слиплись от крови. Жутко болели ребра, которые вчера нежно погладили ногами мордовороты Виктора. Радовало, что нос все-таки не был сломан, хотя и прилично распух. Губы разбиты и, наверное, больше напоминали вареники.

Вердикт крайне неоднозначный. Жить, похоже, я буду, но сильно сомневаюсь, что в ближайшее время этот факт будет меня безумно радовать, так как болело буквально все. Ну хоть ничего не сломано. Били сильно, но аккуратно, что, впрочем, не слишком удивляло. Должников обычно убивать сразу не принято, иначе они не смогут ничего отдать.

В голову вновь полезли мысли — какого черта меня бросили здесь одного? Решили оставить в покое? Ага, мечтать не вредно. Этот урод явно не склонен ко всепрощению. Или решили, что я приложился о камень намертво, и сделали ноги, оставив тело в лесу? Могли бы и прикопать в таком случае… хотя бы чисто из вежливости…

Я еще раз оглянулся вокруг. М-да, а поляна, похоже, не та…

Над высокой травой возвышались деревья, совершенно мне незнакомые. Как минимум вчера мне их наблюдать не приходилось. Хотя если быть честным, вчера было совершенно не до окружающей флоры и, думаю, меня можно отлично понять. Еще раз присмотрелся к деревьям. Не знаю я таких пород. Хотя больше похоже на клены, но форма листьев ближе к тополям. Прикрыв глаза, прижал голову к камню. Прохлада немного успокаивала головную боль. Так, камень вчера был. Уже хорошо. Тогда с чего пейзаж поменялся? Не открывая глаз, ощупал свою опору и пришел к неутешительному выводу — все-таки придется встать.

Справившись с болью, с третьей попытки мне удалось твердо встать на ноги и обернуться. И застыть…

Плита, возле которой меня превращали в отбивную и о которую я приложился головой, была не больше метра. Эта же вытянулась от земли на добрых метра два, и почти до половины, начиная снизу, тянулись странные узоры. Я прикрыл глаза, борясь с ощущением уплывающей от меня реальности. Какого черта? Нет, серьезно, что за чушь творится в этом мире? Ответы на эти вопросы давать никто не спешил.

Поборов желание встряхнуть головой, прогоняя наваждение, так как боялся вызвать новый приступ боли, я прислонился спиной к плите и медленно сполз по камню, вновь приняв сидячее положение.

Машинально похлопав себя по карманам куртки, извлек на свет пачку сигарет и зажигалку. С удивлением осмотрев содержимое пачки, радостно хмыкнул. Все сигареты остались целы. Достав одну и прикурив, устроился поудобнее, насколько это позволял сделать холодный камень, прикрыл глаза и просто курил, стараясь выбросить все из головы.

Боль начала понемногу отступать. Легкий порыв ветра принес прохладу, освежив избитое тело. В сознание опять полезли отогнанные подальше мысли. На этот раз отмахнуться от них не получилось. Я вздохнул. Период релаксации оказался недолгим. Надо постараться понять, что произошло, пока я был в отключке. Поляна явно другая. Точно не та, на которой меня добрый час доводили до кондиции куска хорошо отбитого мяса и на которой я вырубился. О чем это говорит? А говорит это о том, что меня таскали по лесу без сознания, как мешок с картошкой, после чего бросили. А вот почему бросили, это уже интересно. Не тот Виктор человек, чтобы отказаться от идеи вернуть свои деньги. Странная ситуация…

Может, это юмор такой у представителей современного криминалитета? М-да… о времена, о нравы. Раньше мафиози были солиднее, отрубленную голову любимого коня, например, в постель подкидывали, а это как-то совсем несерьезно. Хотя Виктора тоже можно понять. Коня у меня нет, кота или другого любимца, чью голову можно было бы мне подкинуть, — тоже… Нет, все-таки ситуация отдает откровенным бредом.

Отбросив окурок и минуту попялившись в пустоту перед собой, я пришел к выводу, что ответов на свои вопросы, сидя на месте, найти не смогу. Да и нужно как-то выбираться из этого леса домой. Похлопав руками по куртке, с удивлением нащупал смартфон, завалившийся за подкладку. Хорошо, что меня не обыскали как следует, так хоть связь осталась. А осталась ли? Мысленно читая все молитвы, которые были мне известны, я медленно выуживал телефон из-за подкладки легкой куртки и всей душой надеялся, что он остался цел.

Спустя две минуты, показавшиеся вечностью, добыча была извлечена на белый свет. Продолжая тщетные попытки вспомнить еще какие-нибудь молитвы, включил его. Смартфон, явно издеваясь, утверждал, что сети не обнаружено. GPS также не находила ни одного доступного спутника. Ситуация складывалась невеселая, да и, если честно, веселой она не была и до этого. Взглянув на время, указанное на экране, я окончательно понял, что вчера мозги стрясли не только мне. Смартфон показывал три часа ночи, а солнце на небе говорило, что сейчас никак не меньше одиннадцати утра.

Выругавшись на великом и могучем, я сделал над собой усилие и встал. Осмотревшись вокруг до сих пор мутным от боли взглядом, попытался решить, куда идти. Легкий ветерок взъерошил волосы. С минуту постояв на месте, я с грустью поднял глаза к небу и мысленно послал пешим сексуальным маршрутом Виктора и двух его подручных, что завезли меня непонятно куда, да еще и решили потаскать по лесу. Обведя взглядом окружающее пространство, констатировал, что левая сторона ничем не хуже, чем все остальные, и пошел в выбранном направлении, медленно переставляя ноги, с надеждой выбрести к людям еще до конца дня.

Прогулки на свежем воздухе полезны для здоровья, и от этого даже можно получать удовольствие. Многие люди, ютясь в своих квартирах и душных офисах, только и мечтают о такой вылазке на природу, и мне очень повезло… «Еще бы по почкам не били, было бы вообще отлично», — бесцеремонно вмешался в мой сеанс аутотренинга язвительный внутренний голос.

Уже несколько часов я тащился по лесу, которому не было видно конца, и как мантру повторял: «Мне хорошо. Я на природе. У меня ничего не болит, черт… ну совсем ничего не болит…» С каким же удовольствием я буду сидеть на суде у этого ублюдка, обеспечившего мне отдых на природе и телесные повреждения средней тяжести. А, черт с ним, с Виктором. Выберусь к людям, тогда буду о нем думать, сейчас можно порадоваться тому, что на дворе середина лета, а не зима, да и прогулки на свежем воздухе, как говорят, полезны для здоровья, особенно при моем сидячем образе жизни. Гм, а вот побои — не очень… Интересно, а одно другое компенсирует? Как-то я в этом сомневаюсь…

Ситуация постепенно начала усугубляться жаждой. Последний раз я пил вчера, часов в шесть вечера, если не считать того, что позже наглотался своей же собственной крови. О том, что тогда же я и поел в последний раз, вообще старался не вспоминать. Проснувшийся желудок давал знать о своем присутствии урчанием и явно хотел сказать, что жив и не пострадал после вчерашнего избиения, и не отказался бы что-нибудь переварить, но с ним дела обстояли пока еще терпимо. В довершение меня слегка подташнивало, и как это ощущение уживалось вместе с голодом, я понять был не в силах, серьезно начиная беспокоиться, что получил сотрясение мозга. По крайней мере, это бы меня не удивило.

М-да… я еще наивно предполагаю наличие данного вещества в своей бестолковой голове. Если бы оно там было, то вряд ли бы я оказался в подобной ситуации.

Стараясь не сбиться с выбранного курса, я шел только вперед. Солнце нещадно пекло. Пот тонкими струйками стекал по вискам. Безумно хотелось пить.

Все время моего путешествия, которое длилось уже часа четыре, не покидало ощущение неправильности окружающего мира. Вокруг знакомые породы деревьев странно перемешивались с флорой, про которую я точно знал, что раньше не видел. Никогда не считал себя особым знатоком растений, да и мои вылазки на природу обычно ограничивались шашлыками с пивом, но не покидало ощущение, что вчерашний вечер, как и сегодняшнее утро, не будут уже казаться такими ужасными по сравнению с тем, что меня ожидает.

Четко сформулировать в мысли это ощущение так и не получилось, но я всегда доверял своим предчувствиям. Как показывала практика, на такие вещи у меня чутье. Жаль, что прислушиваюсь я к нему редко…

Спустя пару часов путешествия, когда горло окончательно пересохло и в нем уже можно было жарить яичницу, я услышал еле различимое журчание, доносившееся откуда-то справа. Все мысли в сознании заслонило только одно желание — пить!

Не разбирая дороги, я ломился сквозь кусты, словно ужаленный носорог, стремясь к источнику звука. Спустя десять минут журчание усилилось, и из последних сил, продираясь сквозь заросли колючего кустарника, обдирая и так уже пострадавшее лицо и руки, наконец прорвался на берег небольшой реки. С улыбкой блаженного идиота я кинулся к воде и, запнувшись о корень какого-то растения, растянулся на земле во весь рост.

Пролежав пару мгновений и придя в себя после удара о землю моей многострадальной тушки, я с кряхтением поднялся и отряхнул штаны. В районе правого колена красовалась большая дыра. Переведя взгляд на реку, шириной метра два, я отер ладони от налипшей грязи. В мозгу бродили мысли о том, что после употребления воды неизвестной чистоты веселое времяпрепровождение в ближайших кустах мне обеспечено. Это в лучшем случае. Но мысль надолго не задержалась и, наплевав на все, я опустился на колени рядом с самой кромкой воды и начал пить.

Прохладная вкусная вода принесла долгожданное блаженство. Влага проливалась из сложенных корабликом ладоней. Оторваться от процесса утоления жажды получилось только минут через десять. Упав тут же на берегу, на пятую точку, я прикрыл глаза с улыбкой полностью счастливого человека. Если бы избитое тело не болело и не саднили свежие царапины, я окончательно бы почувствовал себя на отдыхе. Еще бы в идеале мангал с шашлыками и женскую компанию… М-да, как говорится, мечтать не вредно.

Зачерпнув горсть воды, я намочил раскаленные солнцем волосы. Мгновения блаженства, к моему сожалению, продолжались недолго. Голос желудка вновь нагло пробился сквозь чувство нирваны, в которое я погрузился, и решительно отрезал, что одной водой он сыт не будет; но перспектив пообедать не было совершенно.

С грустью посмотрев на быстро текущую воду и слегка встряхнув головой, пытаясь отогнать навалившуюся апатию, взял себя в руки. Смысла оставаться на месте нет, и вряд ли он появится. Нужно выходить обратно к людям, иначе я тут загнусь от голода.

Достав смартфон и узнав, что сети по-прежнему не обнаружено, с тяжелым вздохом потерев разбитый нос, я побрел вдоль берега речки, уже сегодня к ночи надеясь выйти к цивилизации. Ведь меня отвезли не так уж и далеко от города. Но все-таки странно, что до сих пор не появилась сеть и мобильник пока болтается бесполезным куском пластика в кармане…

Сумерки подкрались незаметно. Сосредоточившись на монотонном переставлении ног в попытке абстрагироваться от чувства голода, я осознал, что начинает смеркаться, а лес до сих пор не кончился. Оглядевшись вокруг, я выбрал самое, как мне показалась, удобное место и уселся, опершись спиной о ствол дерева.

М-да. На губах блуждала грустная улыбка. Мы строим планы, чтобы они рушились. Судя по всему, спать придется в этом лесу. Смирившись с фактом и за полчаса собрав сушняк, я развел небольшой костер, чтобы хоть как-то разогнать все больше сгущающуюся темноту, создающую угнетающую атмосферу.

Смотря на языки пламени, я все пытался понять, что за чертовщина творится. По моим прикидкам, уже как минимум должен был кончиться лес и начаться либо деревни, либо дачные поселки, или хотя бы трасса, но складывается ощущение, что ему конца и края не видно. Телефон по-прежнему говорил, что сети нет. Оторвав задумчивый взгляд от костра, я посмотрел на текущую воду реки и зябко поежился. Несмотря на тепло костра, ночь была прохладной.

Ничего не понимаю: такого быть не должно. Я точно помню, сколько времени и примерно с какой скоростью мы ехали в этот лес, и если даже учитывать то, что меня еще передвигали в бессознательном состоянии, бросив в итоге в неизвестном месте, то все равно я не мог оказаться настолько далеко от людей, что за день не смог выйти хотя бы к какой-нибудь дороге, не говоря уже о выходе из леса.

Гнетущее состояние усиливалось. Голод отдавался болью в уже давно пустующем желудке. Апатия навалилась с новой силой и усугублялась окружающим пейзажем, начавшим меня все больше нервировать. Пытаясь поднять настроение, я достал смартфон и включил плеер на первой случайной песне, положил его рядом и, прикурив сигарету, зацепился взглядом за отражение в воде уже успевшей выйти луны.

Не поднимая головы к небу, я встал и нетвердой походкой подошел ближе к реке, недоуменно уставившись на отражающуюся картину. Из телефона доносился жизнерадостный голос певца, а я пытался осознать, не мерещится ли мне то, что я вижу, и собирался с духом, чтобы посмотреть вверх и сверить отражение и реальность. Подняв взгляд, я замер.

Чувство времени исчезло. Я осознал себя стоящим в той же позе, с открытым ртом, все так же пялящимся на ночное небо, когда из динамиков раздавался уже хриплый голос Лепса, поющий о том, насколько он сегодня счастлив. Я же в настоящий момент счастливым себя не чувствовал… ну совершенно… скорее я чувствовал себя психом, внезапно обнаружившим, что он действительно спятил. И если до сих пор я не считал себя сумасшедшим, хотя многие мои знакомые и друзья мне говорили об обратном, то теперь точно был уверен, что вчерашнее происшествие с ударами по моей дурной голове завершило процесс превращения в полоумного. И что-то мне подсказывало, что в скором времени я стану гордым обладателем желтого билета…

В сознании возник яркий образ врача, протягивающего мне на открытой ладони две таблетки, а рядом с ним стоят две симпатичные, мило улыбающиеся медсестры в соблазнительно коротких, будоражащих воображение белых халатиках. Дополняла всю созданную в моем воображении картину и придавала ей еще больше реальности комната с белыми и такими уютно мягкими стенами…

Потерев глаза ладонями, я опять поднял взгляд к небу, но галлюцинация и не думала исчезать.

Медленно выпустил воздух из легких. М-да… не все удары по голове одинаково полезны… Встряхнувшись в попытке отогнать помешательство, я вновь поднял глаза вверх. Врач с доброй улыбкой и веселыми таблетками так рядом и не появился, а с ночного неба на меня по-прежнему смотрели две луны… Две!

Бледно-голубой спутник, почти в полтора раза больше привычной луны, висел посередине звездного неба, слегка загораживая желто-красный шар диаметром вполовину его меньше.

Чувство реальности успело только помахать на прощанье рукой. Первые мысли, пронесшиеся в голове, были бессвязными и преимущественно матерными. Я закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. Вокруг по-прежнему раздавалось тихое потрескивание костра, а из динамика смартфона теперь доносился голос солиста «Би-2». Пришло понимание, что наконец-то время пушистого северного зверька настало. Выпускайте кракена!

Я поднял веки и, не отрывая взгляда от ночного неба, отбросил погасший окурок в сторону. Дрожащими руками извлек из кармана пачку сигарет, зажигалку и нервно закурил по новой. Сознание отказывалось воспринимать окружающую реальность и ту картину, что виднелась на ночном небосклоне. Момент, когда я провалился в сон, совершенно стерся из сознания.

Утро началось так же резко, как и пришел вчерашний сон. На небе, затянутом редкими дождевыми облаками, все еще были видны блеклые силуэты спутников новой планеты.

— Новой планеты… — Я обкатал непривычное словосочетание на языке и вновь взглянул на бледнеющие очертания лун, скривившись, словно от зубной боли.

Все еще с трудом верилось в произошедшее, но силуэты лун никуда не делись, оставаясь на небе. Хотя была возможность, что я просто сошел с ума. На лицо наползла мрачная улыбка. Шикарно. Никогда не думал, что буду надеяться на собственную невменяемость.

С трудом встав и отогнав прочь все мысли, роящиеся в голове, я потянулся до хруста во всем теле и начал стягивать одежду. Новая планета или просто сошедшая с ума старая, или даже мое безумие… но нужно решать, что делать дальше. И главное, если в ближайшее время не получится поесть, то долго мучиться сомнениями о своем психическом здоровье мне не придется.

Скинув одежду, я направился к реке и занялся водными процедурами. После того как удалось смыть с себя всю грязь и кровь и промыть свежие ссадины на руках, пришло время стирки.

Когда рассвело окончательно, восходящее солнце застало меня голым, сидящим на земле скрестив ноги и задумчиво оглядывающим окружающее пространство. К состоянию голода я уже привык, и желудок все реже сводило спазмами, но взамен пришло полное осознание, что организм перешел на внутренние резервы и их надолго не хватит. Что-то срочно нужно было делать.

Не придумав ничего лучшего, я стал бродить по берегу. Спустя полчаса безрезультатных поисков наконец-то решил углубиться на пару десятков метров в лес. Уже через пятнадцать минут я с задумчивым видом разглядывал стаю улиток, ползающих по широким листьям куста неизвестной породы, и пытался побороть брезгливость, все больше смиряясь с мыслью, что ничего лучшего я найти уже не смогу. Да и улиток уже есть приходилось, в принципе. Правда, эти виноградных не слишком напоминали, да и я специалистом по французской кухне не был.

Сходив на берег за футболкой, я покидал всех улиток в импровизированный мешок и развел небольшой костер, в который раз удивившись тому, что никогда не предполагал, как буду рад своей вредной привычке. Через полчаса костер практически прогорел. Отодвинув в сторону еще горевшие крупные ветки, разворошил угли и скинул туда раковины, словно картошку. Оставалось только ждать. Устроившись поудобнее возле большого камня, я задумался о насущном. А именно где я все-таки нахожусь и что делать дальше.

Собрав все свои наблюдения об окружающем пространстве, я пришел к окончательному выводу: вариантов, кроме того, что это другая планета, просто нет. Единственное, откинул процентов пять вероятности на тот случай, если все-таки окончательно двинулся крышей, но в это мне верилось еще меньше, чем в перемещения между мирами, или планетами, или где я сейчас вообще.

По спине пробежали мурашки; я бросил взгляд на улиток, а потом на реку, из которой пил воду и промывал раны. Вспомнился куст с ягодами, объединенный мной вчера. Внезапно нахлынувшая паника отступила. Если даже это и другой мир, то никаких особо опасных микробов я пока не заполучил. По крайней мере, искренне на это надеюсь. Иначе первые признаки болезни должны были бы уже проявиться. Так что по этому поводу можно пока не волноваться.

Даже если мой иммунитет не выдержит деятельности местных микроорганизмов, с этим я сделать не смогу ровным счетом ничего, так что портить себе настроение смысла нет никакого. Черт, но все-таки путешествия между мирами…

Все естество кричало, что подобной ситуации не могло быть в принципе. Никогда и ни при каких условиях. Просто потому, что это невозможно.

Из памяти всплывали какие-то полубредовые теории о пространственных карманах, временных искажениях, множественности миров и параллельных реальностях. Наравне с ними перед глазами проплывали сюжеты прочитанных книг и просмотренных фантастических фильмов. Роясь в обрывках воспоминаний о последней в своем родном мире ночи, я так и не находил ответа на мучивший меня вопрос. Как?

Последнее, что вспоминалось, это момент, когда я падал. Приближающийся к лицу камень и удивленный возглас одного из мордоворотов… и все. Дальше чернота. Да, еще было какое-то нарушение зрения. Тогда показалось, что мир задрожал и подернулся дымкой. И было также чувство падения куда-то вниз. Дальше — только утро на странной поляне, с почти двухметровой каменной плитой, напоминающей памятный обелиск.

Ситуация отчетливо отдавала бредом. Нашарив рукой куртку, я достал из кармана пачку сигарет. Встряхнув ее, открыл большим пальцем крышку и в очередной раз скривился. В скором времени в дополнение ко всем радостям этого путешествия прибавится и ломка от отсутствия никотина. Я достал сигарету и прикурил.

Судя по всему, с вопросом «как?» я окончательно зашел в тупик, поэтому, откинув его на ближайшее время в сторону, начал изучать окружающий мир и определяться с дальнейшими перспективами. Первое, чему уже можно было порадоваться, — воздух явно пригоден для дыхания. Притяжение на этой планете примерно такое же, как и на Земле, а если учитывать то, что, попив из местной реки и умяв ягоды, я сразу не отдал концы, мое фото смело можно вывешивать на доску почета вселенских везунчиков.

Я весело оскалился. Забавно, насколько гибка человеческая психика. Еще пару дней назад я даже не предполагал, что буду радоваться запеченным в костре улиткам и тому, что не загнулся после первого глотка воздуха на неизвестной планете. Поворошив раковины в углях, порадовался тому, что мое состояние хоть еще и далеко от отметки «в норме», но благодаря вчерашнему срыву нервная система спустила пар, и сегодня я уже мог соображать немного более адекватно.

Ладно, ситуация далека от моего представления о веселом и безмятежном времяпрепровождении, но трупом быть хуже, и с этим не поспоришь.

Необходимо подытожить выводы о мире, в котором оказался… Я не смог удержаться и вновь хмыкнул. Слишком уж дико это звучало. Из всего, что мне известно, можно сделать вывод: местный мир вполне пригоден для обитания homo sapiens, что уже само по себе не может не радовать. Осталось только выяснить, водятся ли эти самые сапиенсы на местных просторах и какой у них сейчас уровень развития. Учитывая, что за пару дней, которые мне посчастливилось здесь провести, я не заметил ни одного самолета, а в ночном небе не было и намека на какой-либо спутник, это наводило на мысль, что либо человек разумный здесь совсем не водится, либо уровень развития местной цивилизации еще не достиг такого технологического уровня.

Я сорвался на истерический смех. Черт! Сижу посреди леса, неизвестно сколько смогу еще в нем прожить и выберусь ли отсюда вообще, но уже строю предположения высоким слогом о цивилизации в этом мире, как какой-то идиотский персонаж в книге про попаданцев. Ха, умора! Ситуация была бы совершенно комичной, если бы не являлась настолько ужасной, и выхода из нее видно пока не было. Попаданец…

Мой смех становился все более истерическим. Что делать, когда ситуация кажется безвыходной? Когда все происходящее выглядит совершенно невозможным и нет никого, кто бы сказал, как выпутаться из окружающего бреда. Лично я повалился на землю и все сильнее смеялся, распугивая живность вокруг.

Картина, думаю, была вполне эпичная. Посреди густого леса неизвестной планеты выходец с Земли с разбитыми в кровь руками валялся на берегу реки в одних трусах и просто ржал, словно взбесившийся конь, катаясь при этом по земле, пытаясь выразить и выплеснуть этим смехом всю горечь от сложившейся ситуации и все безумие, что начало его охватывать…

Отсмеявшись, я вновь сел и вытер выступившие слезы тыльной стороной ладони. Несколько раз глубоко вздохнув, хмыкнул, чуть опять не сорвавшись на смех. С адекватностью своего мышления я явно погорячился. Ладно, поистерил — и хватит, будем считать, что план по нервным срывам на сегодня выполнен. Становиться халявным кормом для местной живности желания не было, а значит, придется как-то выбираться из этой вакханалии абсурда. Определившись со своей главной задачей, я вытащил палочкой из углей улиток и стал с нетерпением ждать, под звуки урчащего желудка, пока они немного остынут.

Так, что нам подсказывают сюжеты книг и фильмов в случае, если это перенос в другой мир? По логике я должен выйти из леса к местному селению папуасов, продемонстрировать зажигалку и закосить под какого-нибудь бога огня, например. Отхватить лучшее бунгало, обзавестись гаремом и начать ковать булат…

Или выйти из леса, наткнуться на местный баронский замок. Вызвать нехорошего эксплуататора крестьянства на бой, победить его и занять почетное место во главе баронства. Также сразу необходимо отхватить принцессу, ну или как минимум герцогиню. А, ну да, и начать ковать булат…

А что, если здесь вообще негуманоидная форма жизни? Ну нет. На таких принцесс я не подписывался…

Ладно, комичность комичностью, но сделать хоть какие-то выводы, пусть даже и неверные, нужно. Остался еще один вариант. Я оказался вне зоны полетных маршрутов и тупо проморгал все спутники. Аккуратно взяв первую раковину и палочкой подцепив из нее запеченную в собственном соку улитку, внимательно осмотрел ее. Короче, как ни крути, придется идти дальше, пока не наткнусь хотя бы на следы обитания человека. Если они вообще есть в этом чертовом мире.

Подытожив свои размышления, я разжевал улитку и скривился. М-да… то ли этот вид сильно отличается от виноградных, то ли без чеснока и масла их вообще готовить не стоит, но вкус у них отвратный. К тому же на зубах поскрипывали какие-то камушки. Если мне не изменяет память, при выращивании улиток для гастрономических целей их заставляют голодать несколько дней и, похоже, не зря. Может, стоило их выпотрошить и промыть? Я скептически осмотрел вторую улитку. Нет, это не вариант. «Потрошить улиток» — звучит еще более дико, чем их есть. Лучше их просто глотать не жуя.

В первый раз с того момента, как очнулся в этом лесу, меня не терзал голод. Ощущение сытого желудка пьянило, а настроение взлетело до небес, и даже небольшой моросящий дождь не смог его испортить.

На протяжении этого дня я прошел больше, чем за все предыдущее время, собирая всех улиток, попадавшихся на пути, и скидывая их в мешок, в который превратилась футболка. Я также впервые подготовил удобную постель из веток и травы и смог наконец отоспаться, а не мучиться на голой земле. Ночь, а с ней и две луны, висящие в небе, я встретил уже без ярких эмоций, только с легким раздражением, которое заменило собой удивление и ужас.

Рассвет нового дня я встретил сидя на корточках, мрачным взглядом наблюдая восхождение солнца и гадая, что именно послужило причиной острого приступа диареи: ужин улитками, местная вода или просто началась акклиматизация. Так ничего и не выбрав, спустя полчаса я отправился в дорогу, решив пропустить завтрак, чтобы не усугублять положение.

К полудню я уже отошел километров на десять от места ночевки. Утренняя слабость прошла, и путешествие давалось все легче. Похоже, просто начал втягиваться в ритм. Обедать улитками категорически не хотелось, так как воспоминания о сегодняшнем пробуждении, когда я еле успел снять штаны и присесть, были еще слишком свежи. Так что увидев на отмели стайку мелких, не длиннее десяти сантиметров, рыбок, больше всего похожих на кильку, я сразу вспомнил один эпизод из передачи о рыбалке, которую не знаю когда именно смотрел и зачем. План действий созрел моментально.

На поиск ветки нужной длины на дереве, похожем на молодой клен, а также ее отламывание и очистку от листьев и сучков ушло почти двадцать минут, после чего я вытряхнул улиток из футболки в куртку. Согнув один конец ветки, закрепил его шнурком в виде петли и натянул на нее предмет одежды. Критическим взглядом осмотрев изделие, решил признать, что за сачок для рыбалки, за неимением альтернативы, сойдет.

Раздробив пару раковин и разделав улиток на несколько частей, я кинул получившуюся приманку в сачок и медленно, пытаясь дышать через раз, начал заводить его в воду, стараясь касаться им дна. Спустя десять минут удалось незаметно, практически не распугав стаю рыбешек, подвести свою рыболовную снасть прямо под них. Усевшись на берег, я стал ждать, пока над сачком их соберется побольше, чтобы шансы выловить хоть кого-нибудь достигли максимума.

Через пять минут я решил, что время пришло. Ждать дальше смысла нет. Скоро эти мини-пираньи сожрут всю наживку, и причин оставаться над сачком у них не останется.

Аккуратно взяв палку, стал медленно поднимать сачок из воды, пытаясь не распугать резким движением рыб. Когда футболка показалась из воды, стая заволновалась и начала метаться по сачку. Десятку удалось выпрыгнуть обратно на свободу, но оставшиеся попались в ловушку. Стараясь не перевернуть сачок, я медленно вытащил его на берег. Отнеся добычу от реки, я окончательно расслабился. Теперь они точно никуда не денутся. Как же я был не прав…

Следующие пятнадцать минут я с матом метался по берегу, вытаскивая из травы рыб, выпрыгивавших из сачка в разные стороны сразу же, как только я положил его на землю, и скидывал их в футболку, снова перепрофилированную в мешок.

Потрошение мелкой рыбы куском острого камня оказалось еще тем удовольствием, но за полчаса получилось кое-как управиться. Критически осмотрев небольшую кучку добычи, я грустно хмыкнул. Могло бы, конечно, быть и больше, но до вечера должно хватить. Вот перед сном придется опять играть с судьбой, перекусывая улитками. Лучше каждое утро удобрять местную растительность, чем мучиться от голода.

Пока рыба запекалась на углях, нанизанная на тонкие прутики, я бродил вдоль берега. Метрах в двадцати от места стоянки в глаза бросилось неестественно черное пятно на земле. Заинтересовавшись явлением, я решил подойти ближе и рассмотреть, что это такое. Не дойдя пяти шагов, удивленно замер.

Сердце радостно забилось. Люди! Здесь есть люди! Я стоял, практически перестав дышать и разглядывая след прогоревшего костра. Вся земля вокруг была утоптана.

Подойдя к кострищу, присел возле него на корточки и потрогал остывшие угли. Они были совершенно холодными. О чем это говорит? На губы наползла саркастическая улыбка. А ни о чем. Следопыт из меня такой же, как и балерина, но как минимум можно понять, что костер прогорел не полчаса назад точно.

Главное, что факт остается фактом. Люди здесь есть! А это давало надежду, что я не умру в этом лесу в одиночестве! Долго в дикой природе, одному и без каких-либо подручных средств, протянуть мне не удастся. Про то, что тут бывают зимы, думать вообще не хотелось. Легкая куртка, рассчитанная на позднюю весну, от мороза защитит вряд ли. Тут же промелькнуло чувство благодарности к судьбе за то, что меня выкинуло в теплый климат, а не куда-нибудь в земли вечной мерзлоты. Хотя, вспомнив про то, что судьба могла бы меня вообще не трогать и оставить в покое в моем родном мире, чувство благодарности мгновенно испарилось.

Вспомнив о том, что у меня жарится рыба, я побежал обратно к костру и успел ее снять до того, как она превратилась в угли. Медленно жуя, пытаясь растянуть удовольствие — все-таки рыба отличается от улиток по вкусу в положительную сторону, — я молился, чтобы организм на этот обед отреагировал не так, как сегодня утром — на вчерашний ужин.

Закончив с приемом пищи, быстро собрал пожитки и начал более детально обследовать стоянку неизвестных мне путников. Судя по количеству следов, здесь было как минимум три человека. Остановились, разожгли костер, наловили рыбы и, похоже, переночевали. Опустившись на четвереньки над наиболее четким следом, внимательно его рассмотрел. След подошвы был странным, полностью плоским, и никакого рисунка, что удивительно, ведь даже на домашних тапочках производители стараются сделать подошву более шершавой. Осмотр показал также, что какого-либо мусора вроде сигаретных окурков, бутылок, пакетов или консервных банок тоже не обнаружилось. Задумчиво потерев подбородок, уже начавший обрастать длинной щетиной, я сел на одну из брошенных лежанок.

Люди здесь есть. Хотя… если мы берем за данность перемещение между мирами, какого черта здесь быть именно людям, а, например, не прямоходящим кроликам? Непроизвольно вырвался смешок. Ладно, чтобы не строить на пустом месте еще и теории о виде местного населения, буду считать, что это люди… по крайней мере, две ноги есть, а значит, вероятность большая. Надеюсь, что смогу к ним выбраться и не сдохнуть среди этих деревьев! Губы растянулись в усмешке. Ага, сможешь как нормальный человек откинуть копыта среди себе подобных от пера в бок, особенно если взять за теорию, основанную на осмотре лагеря, что уровень развития здесь не слишком высок, а ты совершенно не знаешь языка и одет вряд ли по местной моде. Про традиции можно в принципе даже промолчать. Хотя, может, мне попался лагерь сознательных туристов, которые не мусорят где попало.

А если еще предположить, что здесь есть развитая монотеистическая религия, не прошедшая стадию… гм, скажем так, враждебности, то тебя просто запишут в одержимые, по принципу «все что непонятно — опасно», и либо на костре сожгут, либо голову отрежут, и мне лично оба варианта совсем не импонировали.

Я устало потер лицо руками и встряхнулся, пытаясь отогнать подальше мысли о скорой кончине. Какой смысл портить себе нервы раньше времени? Да и зачем так предвзято о монотеизме? Попасть к язычникам тоже будет удовольствия мало, учитывая жертвоприношения и ритуальный каннибализм. Черный юмор начал разжигать злобное веселье. Хотя, может, местные, как у некоторых племен в Африке, просто практикуют поедание себе подобных из чисто гастрономических предпочтений. Короче, вариантов окончания своей жизни можно придумать еще много. Необходимо выдвигаться и решать все на месте.

Тропинку, ведущую от лагеря куда-то в лес, я нашел быстро. Отходить от берега ставшей уже почти родной реки жутко не хотелось, особенно учитывая, что тары для воды у меня с собой не было, а практика показывала, что жажда — вещь крайне неприятная, но упускать шанс нельзя.

— Алкоголик Петя бежал домой с бутылкой водки, случайно попал в другой мир и сразу вышел к дикому племени. Там его встретили вождь и шаман; после того как они на троих распили пузырь огненной воды, местные признали в Пете реинкарнацию их бога. Пете дали лучший дом и двух симпатичных мулаток, видно подрабатывающих на досуге топ-моделями. Наутро, видимо, из-за похмелья Петя не смог вызвать дождь и прекратить засуху, что являлось прямой обязанностью божества; вождь с шаманом признали, что ошиблись, и сожрали Петю этим же утром, сожалея, что огненная вода кончилась…

Атеист Вася шел домой с митинга возле церкви, где убеждал прихожан, что бога нет. Бог решил, что Васе стоит прогуляться по соседним мирам. Вася попал в средневековую деревню, где жил и быстро учился языку; после того как смог более-менее нормально выражаться, ляпнул местному священнику, что религия — опиум для народа. Священник откровения не оценил и сжег Васю на костре как еретика…

Верующий парень Леша шел домой и провалился в соседний мир. Леша решил стать миссионером и нести свет религии заблудшим душам. Язык он выучил моментально и стал читать проповеди. Представители местной религиозной организации не оценили появление здоровой конкуренции и забили миссионера камнями…

Дзюдоист Слава, возвращаясь из спортзала, попал в средневековый мир и сразу напоролся на местных разбойников. Там он узнал, что вертушка с ноги в голову хоть и смотрится эффектно, но мало помогает против толпы мужиков, вооруженных топорами. Разбойники были не очень обрадованы добычей в виде пятисот рублей и мобильника. Светлая память Славе…

Закончив очередной рассказ вслух о том, как здорово на самом деле попасть в другой мир (судя по сюжету — чисто из врожденного мазохизма), что я бубнил себе под нос, идя по слабо протоптанной тропинке, прорвался через очередной заросший кустарником участок и оказался на опушке леса. Впереди виднелась лента дороги!

Я подошел ближе. Не асфальтированная трасса, конечно, а обычная полевая, хотя и довольно широкая, но тем не менее это была дорога! От избытка чувств я упал на колени и просто смотрел на нее. Сейчас она казалась самым прекрасным, что я когда-либо видел. Дорога представляла собой полосу утоптанной земли шириной около трех метров. Это говорило о том, что здесь есть хоть какая-то цивилизация и что скоро я встречу людей, а также рано или поздно смогу выйти к какому-нибудь населенному пункту.

Поборов бурю эмоций, вызванную этим не поражающим современного человека видом, но дающим надежду на спасение начавшему смиряться с неизбежной смертью в одиночестве среди леса, я поднялся с колен и бодрой походкой пошел по спасительной ленте, протянувшейся через равнину.

На поляне, заросшей высокой травой, рядом с двухметровой плитой, напоминающей памятник давно забытому событию, клубился дым, появившийся из ниоткуда. Через несколько мгновений дым приобрел очертания человека и окончательно воплотился в высокую девушку с длинными рыжими волосами, точеная фигура которой была затянута в алую ткань, ниспадающую до земли. Пока она оглядывалась по сторонам, словно принюхиваясь к окружающим запахам, немного в отдалении точно так же появлялась вторая фигура, ставшая высоким брюнетом, одетым в длиннополый черный жилет поверх снежно-белой рубахи.

— Алаиса, ты уверена, что мы возле правильного маяка?

Девушка раздраженно дернула щекой.

— Более чем. Местные тупицы неверно настроили уловитель и уже в который раз затащили к себе в мир инородную сущность. — Склонившись над вытоптанной травой у основания обелиска, она потянула носом воздух, после чего коснулась бурых пятен засохшей крови, отчетливо выделяющихся на сером камне, и весело рассмеялась. — Человек! Только что круг возможных вариантов наших действий расширился.

Парень внимательно осмотрел окружающее пространство.

— Я бы не радовался раньше времени. В прошлый раз сосуд не то что зациклить потоки, даже в малой степени оперировать ими был не способен.

— Может, и повезет, а если нет, то хотя бы увеличит время для выполнения остальных вариантов. — Девушка погладила тонкими пальцами бурое пятно, после чего отошла от обелиска. — Магистра, эту старую хитрую крысу, уговорить переключить все каналы на нашу сеть точно не получится. Делиться силой с нами, — рыжеволосая выражением выделила последнее слово, — он не станет, а с этим, — она кивком головы указала на примятую траву, — может все получиться. Главное, чтобы он был способен выдержать весь объем энергии и информации, — девушка сузила глаза и кровожадно усмехнулась, — по крайней мере до того момента, пока процесс привязки не будет завершен. Потом он все равно только помешает. — Она снова подошла к камню и провела ладонью по его шершавой поверхности. — Безумный, глупый Тоар… он даже не смог до конца понять, что представляют из себя маяки Первых, а все туда же — захотел получить силы богов! — Девушка злобно хмыкнула. — Надеюсь, ему снятся кошмары в могиле. Теперь из-за этого идиота приходится ловить посредников для получения доступа к потокам.

— Ты сможешь его отследить? — Брюнет тоже подошел ближе к каменной плите.

— Нет, — девушка огорченно мотнула головой, — точнее, не сейчас. Он только прибыл, и его отражение еще не успело записаться в информационно-энергетическую матрицу мира. Слепок энергетики и сознания я сняла, теперь остается ждать.

— Саран сент ин харун! Эвари аника сант! — надрывался лавочник, торгующий рыбой, в попытке привлечь покупателей.

Рынок бурлил. Между торговыми рядами бродили разномастно одетые люди. Надрывали глотку на разные лады продавцы, стоящие за прилавками с товарами. Грузчики что-то укладывали на телеги, а потом эти телеги уезжали в неизвестном для меня направлении. Я же стоял, возвышаясь над бурлящей людской массой, прислонившись к столбу, вкопанному рядом с парковкой для лошадей… гм, то есть коновязью, и следил за жизнью аборигенов, ловя на себе неприязненные взгляды недалеко стоящих парней, работающих на этой коновязи, — местных коллег земных парковщиков и сторожей автостоянок. Снующие мимо люди одарить радушием также не спешили.

Проходящая в паре шагов женщина лет сорока, с корзиной в руках, осмотрела меня с ног до головы и, презрительно пробурчав что-то под нос, пошла своей дорогой. Близился полдень…

Оделся я по местной моде, скинув свою прежнюю одежду в мешок с кусками заранее обжаренной тыквы и засунув нож за голенище — так же, как и у покойника, которому он раньше принадлежал, — и двинулся к городу, с четким планом действий: влиться в толпу и прикинуться ветошью, не отсвечивая, то есть не привлекать внимания. Тело от волнения пробивала мелкая дрожь.

Солнце грело мягкими утренними лучами. Бодрым шагом спустившись с холма, я ступил на пыльную дорогу, ведущую к воротам. Впереди ехала большая повозка, затянутая грязно-белым тентом. Поравнявшись со стариком, ведущим невысокого, нагруженного тюками осла под уздцы, я приветливо улыбнулся. Дед нервно сглотнул. Быстро оглянувшись, он снова покосился на меня и потащил упирающегося осла на другую сторону дороги.

«Мило», — пронеслось в голове.

Играющая с веселыми криками ребятня на обочине дороги, видимо живущая в пригороде, обратив на меня внимание, загалдела еще сильнее, недвусмысленно показывая пальцами в мою сторону. Сделав вид, что ничего не заметил, я пошел дальше. Нездоровая реакция населения начала нервировать. Ребятня же какое-то время брела за мной, что-то постоянно крича.

Вскоре им это надоело, и они отстали, я же обогнал деда. Плотность трафика на дороге по мере приближения к воротам увеличивалась. Стараясь не пялиться, я украдкой рассматривал спешащих людей. Окружающие же не страдали моими предрассудками о вежливости и смотрели словно на экспонат кунсткамеры. Надежды на то, что мой внешний вид не будет выделяться, не оправдались. Сложно слиться с толпой, когда твой рост метр восемьдесят пять и шевелюра светлая, а окружающие люди в подавляющем большинстве шатены со средним ростом метр шестьдесят — шестьдесят пять.

Одеты идущие рядом граждане были крайне разнообразно. Похоже, здесь собрались не только жители местного пригорода, но также путешественники всех мастей. Поправив шапку, я прибавил ход и поравнялся с повозкой.

Взгляд упал на запряженных в нее лошадей. Невольно вырвался удивленный присвист. Лошади… Нет, не лошади. Скорее быки, напоминающие плод любви между яком и конем-тяжеловесом, с меланхоличным видом тянули повозку. Взглянув на возничего, то и дело лениво охаживающего животных плеткой по бокам, я, запнувшись, сбился с шага.

На козлах сидел человек… или не человек… или все-таки человек…

Окружающий бред заиграл новыми красками. Мужик, держащий вожжи, заметив мой интерес, ответил взаимностью и стал разглядывать меня. Не поворачивая головы, он крикнул что-то внутрь кузова, накрытого тентом. Через мгновение наружу показались две таких же рогатых головы!

Возничий указал в мою сторону пальцем, после чего новые персонажи также уставились на меня с кривыми усмешками.

Выглядели все трое колоритно. Широкие коренастые фигуры. Бритые черепа украшали татуировки. Из растительности остались только пышные рыжие бакенбарды, сливающиеся с усами, свисающими ниже подбородка. Лбы у всех троих украшали рога толщиной в два больших пальца, выдававшиеся почти на пять сантиметров.

Поборов ступор и с трудом отведя взгляд от низкорослых сородичей Хеллбоя, я возобновил движение. Один из странной тройки что-то мне крикнул на местном наречии. Повернувшись к нему и показав полный набор зубов в дружелюбной улыбке, развел руками, давая понять, что не понимаю, после чего прибавил шаг. Ссориться с этими троими, после того как заметил у возничего короткую шипастую булаву, желания не было.

Пригород практически кончился, и я оказался недалеко от ворот. Толпа разделилась на два потока. В одном находились повозки и телеги, в другом — люди, путешествующие налегке. Недолго думая я присоединился ко второму потоку.

Во мне бурлила дикая смесь эмоций. Все силы тратились на то, чтобы оставить лицо бесстрастно спокойным. То и дело я ловил на себе напряженные или презрительные взгляды. Ситуация начинала напрягать.

Медленно подходя все ближе к воротам и стараясь не обращать внимания на нездоровую реакцию толпы, я наконец-то смог увидеть процесс работы местного КПП.

Стражники одеты в кольчуги, поверх которых синие накидки с белой полосой по центру и изображением вставшей на дыбы лошади напротив сердца, вооружены короткими мечами в поясных ножнах. С одинаковым выражением лиц, свойственным людям, выполняющим монотонную, давно надоевшую работу, они проводили осмотр повозок. Какой-то чиновник, стоящий тут же за небольшой конторкой, описывал товары, ловко орудуя пером, то и дело обмакивая его в чернильницу, делая записи в толстой книге и осматривая, судя по всему, особо подозрительные вещи, которые ему подносили на проверку стражники. После того как опись завершалась, въезжающий отсчитывал монеты и проезжал в город.

Соседнюю очередь, в которой стоял я, также проверяли два стражника и писец, записывающий что-то в книгу после нескольких заданных вопросов и предъявленного ему документа, имеющего вид куска кожи с какими-то надписями, разглядеть которые с такого расстояния не удавалось; правда, предъявляли такой не все. Беспокоясь о том, что за вход будут взимать деньги (после прочтения кучи книг, в которых так или иначе действие шло в Средние века), я с облегчением вздохнул. Денег с людей, входящих без товаров, не брали. Зато начало беспокоить отсутствие местного паспорта, но, взглянув на бедно одетого старика с посохом в руке, который не предъявлял документы, но все-таки вошел, немного успокоился.

— Сальян нара миск? — задал мне вопрос чиновник, поднимая усталый взгляд от книги. Посмотрев внимательно в мое лицо, которому я постарался придать максимально глупое выражение, и осмотрев одежду, он брезгливо хмыкнул.

Реакция в очередной раз удивила. На старика, одетого не намного лучше меня, он так не реагировал. Я внутренне напрягся от такого предвзятого отношения, но взял себя в руки.

— Сальян нара миск? — повторил чиновник, а двое стражников в это время взялись за рукояти мечей, не сводя с меня настороженных взглядов.

Изобразив на лице самую дружелюбную и глупую улыбку, на которую был способен, и про себя приговаривая: «Улыбайся, Макс, люди любят идиотов…» — я вытянул руку и показал на проход в город.

— Мм!.. — Лучше пусть принимают за блаженного. Иностранец, не знающий ни одного слова на местном наречии, будет вызывать больше вопросов, особенно когда поймут, что говорит он на языке, который не понимает ни один местный полиглот.

Через мгновение стража расслабилась и, посмеиваясь, стала что-то обсуждать. Судя по тому, что в это время они поглядывали на меня, создавалось впечатление, что обсуждали мою персону. Взгляд чиновника стал менее злым, но брезгливое выражение лица не поменялось. Что-то записав в книгу, он махнул рукой. Приняв этот жест за «Проходи!» и почувствовав, как расслабилась моя пятая точка, я, не убирая с лица глупого выражения, зашел в город и двинулся по центральной улице. Стражники сзади весело посмеивались.

Город, прямо скажем, не поражал воображение, что не слишком удивительно. Современный человек привык к более фееричным зрелищам, чем кварталы с одно— или двухэтажными каменными и — в редких случаях — деревянными зданиями. Вокруг ощутимо попахивало фекалиями и помоями. Запах доносился из выгребных ям, тянувшихся вдоль дороги. Мимо сновали люди, спешащие по своим делам. Немного зазевавшись, разглядывая дивный новый мир, я не услышал приближающийся шум и поплатился за это.

— Варра каса форс! — раздался злобный рык за спиной, а в следующее мгновение правое плечо вспыхнуло болью.

Я отскочил в сторону. Мимо проехала повозка с товарами, закрытыми рогожей, а возница, не останавливаясь и больше не обращая на меня внимания, охаживал плетью бок лошади.

— Гнида… — процедил я сквозь зубы, потирая плечо, по которому прошлась плеть. — Добро пожаловать в феодализм, Макс.

Помассировав пострадавшее место, я еще раз выругался и двинулся дальше, в этот раз более внимательно следя за дорогой. Есть и плюсы. Лучше уж плеть, чем нож…

Пройдя бедные кварталы, я миновал очередные ворота, разграничивающие внутреннее пространство города. Возле них стоял скучающий наряд стражи. За воротами располагались более чистые и ухоженные кварталы. Останавливать меня никто не стал; проводив мою персону неприязненным взглядом, стража продолжила нести службу.

Этот квартал радовал больше, чем расположенные рядом с первыми воротами. Все сточные канавы были более глубокими и закрыты каменными плитами, и судя по журчанию, доносившемуся из-за редких решеток, от которых поднимался неприятный запах, все нечистоты выносились потоками воды куда-то за черту города. Крупные плоские камни мостовой, расположенные как попало, сменились аккуратной брусчаткой. Часто встречались участки зеленых насаждений. У большинства домов был маленький сад на заднем дворе, но больше всего начинали удивлять стекла, вставленные в окна. Стекло было прозрачным и однородным, что совершенно не клеилось с моими представлениями о развитии техники в Средние века, которые царили вокруг. Забавный факт надолго в сознании не задержался, отложившись где-то в глубине, а мозг продолжил анализировать окружающий мир.

По первым впечатлениям, в городе жило тридцать — сорок тысяч населения. Если сравнивать со средневековыми городами на Земле, то это настоящий мегаполис. По улицам сновали люди. Игнорируя взгляды прохожих и стараясь составить более целостную картину жизни обитающих здесь людей, я размышлял о своих перспективах.

Первая перспектива, которая вырисовывалась, это получить перо под ребра в ближайшей подворотне. Так что в бедные кварталы лучше не соваться, да и вообще не особо шляться по улицам после наступления темноты. Район портов тоже, по идее, должен быть более опасен, чем центральные. Короче, до наступления ночи нужно найти какой-то угол, в который можно будет забиться и спокойно переночевать.

Также в полный рост вставала проблема денег. Как я уже успел убедиться, они тут есть. Местное общество, насколько можно судить, уже давно миновало эпоху первобытного коммунизма, и главным инструментом товарно-денежных отношений являлись деньги. Свой провиант, две запеченные тыквы и небольшой запас уже приготовленных улиток, я смогу растянуть не более чем на два, максимум три дня. Значит, нужно найти работу. Вспоминая про методы казни в Средние века, пробовать себя в качестве карманника совершенно не хотелось. Да и сложно лазить по карманам людей, когда ты настолько выделяешься в толпе. Но как искать работу в средневековом городе неизвестной планеты, не то что не понимая жизни местного общества, но даже не зная языка, хотя бы на базовом уровне, представления не было совершенно.

Побродив по городу и так и не попав в центральные богатые кварталы, куда меня не пустила стража, в довольно невежливой форме отправив назад при попытке пройти очередные ворота, я к полудню вышел на рынок.

Похоже, все рынки во всех мирах одинаковы. Вокруг царил шум толпы. Между торговыми рядами бродили разномастно одетые люди. На разные лады надрывали глотки продавцы, стоящие за прилавками с товарами. Идя между рядами, я разглядывал ассортимент, глотая слюну. Нормальной еды мой желудок не видел уже давно.

Большинство торговцев меня игнорировали, да и не мудрено: на платежеспособного клиента я был совершенно не похож, особенно одеждой, которая явно была тесновата и кое-как заштопана во множестве мест. Довершало картину исхудавшее небритое лицо, несущее на себе следы измождения.

Проходящий мимо торговец, на лотке которого была какая-то выпечка, громко крича, привлекал внимание к своему товару. Мимолетно весело улыбнувшись, я подумал, что с моими познаниями местного языка он с таким же успехом мог бы обкладывать всех матом, различия я бы вряд ли заметил.

— Хая! Сарка рой! — раздался рядом возмущенный крик.

Отвлекшись на свои размышления, я даже не заметил, как сбил с ног девушку, несущую в руках корзину с покупками, валяющимися теперь на брусчатке рядом с упавшей шатенкой.

— Извини… мм… — еле успел скорректировать слова извинения, что вырвались на автомате, в мычание, дабы не выбиваться из выбранного образа блаженного, и наклонился к девушке, чтобы помочь ей подняться.

Довольно высокая, по местным меркам, шатенка со слегка вьющимися волосами, заплетенными в толстую косу, и красивым лицом, подняла на меня взгляд больших зеленых глаз. Сначала в них промелькнуло удивление, потом появился легкий испуг. Улыбнувшись, чтобы успокоить ее, помог подняться, после чего, подобрав корзину, начал собирать разбросанное по брусчатке содержимое.

Удивление красотки быстро прошло, как, в общем, и испуг, и она, отряхнув свое коричневое платье, выгодно подчеркивающее привлекательную фигуру, присоединилась ко мне, что-то затараторив на местном языке. Судя по интонациям, сначала шли обвинительные речи, а потом вопросительные. Я же в ответ просто улыбался и разводил руками. Мычать в ответ симпатичной девушке не хотелось совершенно, но и на кофе пригласить я ее не мог. Как минимум по трем причинам: незнание языка, отсутствие в карманах денег и в принципе понимания, есть ли тут кофе и кофейни.

— Мараграс! Сафо сарка миен?! — нарушила нашу неловкую пародию на интимную беседу женщина лет сорока.

В руках она несла большую корзину, набитую продуктами. Опасливо посматривая на мою небритую, отощавшую физиономию, она продолжила что-то кричать девушке.

Шатенка обернулась и начала что-то горячо отвечать. Женщина же, похоже взявшая на себя роль наседки, отвечала ей, недвусмысленно показывая на меня пальцем. С сожалением признав, что на этом празднике жизни я совершенно лишний и привлечение внимания к моей и так выделяющейся персоне на пользу не пойдет, я, подобрав последние четыре яблока и подойдя к девушке, стоящей рядом со своей «надзирательницей», кинул их ей в корзину, но через секунду, хитро подмигнув зеленоглазой, выхватил одно из яблок. Отсалютовав двумя пальцами от виска, развернулся к ним спиной и бодрым шагом двинулся вдоль рядов, на ходу вгрызаясь в сочный плод. Из-за спины раздался возмущенный крик наседки и смех зеленоглазой. Я лишь помахал в ответ, не оборачиваясь, надкушенным яблоком и, усмехнувшись, прибавил шаг.

Эта встреча меня развеселила и отогнала прочь, впервые за последнее время, все размышления о своем будущем в этом мире, о родном мире и о перспективах возвращения домой. Все-таки здесь есть красивые девушки, а значит, этот мир не так уж и плох.

Сделав небольшой круг по рынку, находясь до сих пор в приподнятом настроении, я вернулся к началу и, прислонившись к столбу у коновязи, где прибывшие на четвероногих средствах передвижения покупатели могли их оставить, перед тем как пойти по торговым рядам, стал следить за происходящим, пытаясь установить соотношение цен: местных денег и товаров, стараясь хоть в чем-то наконец разобраться. Простояв так почти два часа и почувствовав разыгравшийся голод от витающих вокруг запахов еды, я двинулся прочь. От яблока, которое я подрезал у зеленоглазой, в желудке не осталось и следа, а здесь мне не светит ни найти работы, ни купить что-то поесть, за неимением местной валюты.

Немного прогулявшись, я зашел в небольшой парк, сел на первую попавшуюся лавочку, развязал мешок и, достав кусок поджаренной на костре тыквы, впился в него зубами. Проходивший мимо мужик, увидев это, что-то презрительно сказал, глумливо улыбаясь.

— Укуси меня, — произнеся ему вслед свое пожелание, я с жадностью отхватил еще один кусок.

Это беспричинные презрение и злоба, смешанная с удивлением, начинали бесить. Особенно учитывая, что на других нищих такой реакции не было. Больше всего злило то, что причин я не понимал. Весь день ходил и, как идиот, всем улыбался, а в ответ две реакции: либо презрение, либо смешанная со страхом злоба. Черт, это жутко бесило.

Реакция не новая, в своем мире с ней тоже приходилось сталкиваться. Обычно я относился к этому с иронией. По большому счету, мне всегда было плевать на мнение малознакомых людей, и объяснять им те или иные свои действия нужным не считал, но всегда понимал причину реакции. Сейчас же она меня ставила в тупик. Злили не эмоции, вызванные моей персоной, а непонимание причин.

«Ладно, — я проводил взглядом очередного прохожего, — за неимением лучшего объяснения будем считать, что у них тут поголовно комплекс Наполеона распространен».

Доев кусок тыквы и кое-как приглушив голод, пошел в направлении портовых кварталов. Там я еще не был.

Порт встретил меня суетой. Вокруг сновали люди, разгружая и загружая корабли. Пришвартовывали свои небольшие лодки рыбаки, которые рано утром, еще до рассвета, выходили на рыбалку, а сейчас возвращались с уловом. Ходили несколько нарядов стражи, выделяясь синими пятнами из общей серой массы. Недалеко от пирсов стояли и сидели мужчины, одетые в какое-то тряпье. Изредка к ним подходили люди, после чего несколько голодранцев уходили с ними к ближайшему кораблю или лодке, и занимались разгрузкой-погрузкой.

Еще раз осмотревшись вокруг, я двинулся к поденщикам и присел немного в отдалении от рабочих на пустую, грубо плетенную корзину, в которой зияло несколько дыр, перевернув ее вверх дном. Люди бросали на меня неприветливые взгляды. Кто-то даже что-то крикнул, но, не увидев никакой реакции с моей стороны, быстро потерял интерес. Я же наблюдал, как с корабля, пришвартованного неподалеку, спускаются две высокие фигуры. Рот удивленно приоткрылся. Чувство реальности опять начало ускользать. Картина мира, в которую я с трудом впихнул местные лица рогатой национальности, вновь начала трещать по швам.

С корабля спустились трое, насколько я мог судить — мужчин, ростом метр семьдесят — семьдесят пять. Кожа была иссиня-черной. Черные же волосы, заплетенные в тугие косы, открывали острые кончики ушей, тянувшиеся к затылку. В лицах с резкими чертами, приплюснутыми носами проявлялось что-то звериное. Один из них засмеялся, и я слегка передернул плечами. Развитые резцы, которые он, оскалившись, выставил на всеобщее обозрение, больше напоминали клыки хищника, чем зубы человека.

Тройка быстрым шагом прошла мимо поденщиков, о чем-то увлеченно переговариваясь на языке, заметно отличающемся от местного наречия, и скрылась, свернув в небольшую улочку. Я же продолжал сидеть с открытым ртом, пытаясь собрать заново развалившееся представление об этом мире. Что будет дальше? Рыжие рогачи тут есть. Неправильные клыкастые негры — тоже. Дальше будут зеленокожие гоблины? Или эльфы? Я судорожно вздохнул. Маразм крепчает. Чем дальше, тем меньше я что-то понимаю в этом мире.

— Хэй, Корса, мали ран? — вырвал меня из пространных размышлений голос молодого парня, подошедшего к поденщикам и сейчас обратившегося ко мне.

Рядом с ним уже стояли три голодранца.

— Мм? — Я встал и вопросительно поднял бровь.

Парень внимательно взглянул мне в глаза, потом посмотрел на одежду и, хмыкнув, махнул рукой, зовя идти за собой. Выбранная тройка уже двинулась за ним. Не мешкая, подобрав свой вещмешок, я бодро зашагал за парнем.

Его реакция меня удивила: ни следа эмоций, которые уже стали мне привычными, не было.

Были только хитрый прищур глаз и саркастическая усмешка.

— Корса, ванна их марени… — Щербатый, гм… бывший щербатый, чья расщелина между передними зубами увеличилась еще на два отсутствующих, заискивающе заглядывал мне в глаза. В сочетании с лицом, похожим на отбитый кусок мяса, это выглядело довольно жутко.

Мы находились на площадке, где собирались поденщики. Я, как и вчера, сел на перевернутую корзину, слегка на отшибе от общей толпы. Передо мной стоял щербатый и что-то пытался втолковать. За спиной у него находились вчерашние напарники по драке и молча смотрели в землю. За этой колоритной картиной с возбужденным интересом наблюдали остальные поденщики, сидевшие неподалеку. Могу поспорить, что о вчерашнем избиении им уже известно, а последствия для нападавших были, гм, так сказать, налицо. Щербатый, кривляясь, пытался донести до меня какую-то мысль. Посмотрев на него усталым взглядом, я чуть не завыл. Как же ты меня достал! Ты мне всю конспирацию ломаешь! Не зря же я мычал весь вчерашний день каждому встречному. Выучи русский, потом уже обращайся!

— Отвали. — Произнесенное по-русски полушепотом, чтобы не услышали посторонние, слово было больше похоже на шипение.

Сопроводив его недвусмысленным жестом рукой и зло дернув щекой, оглянулся и немного успокоился. Вроде никто не услышал. Только толпы желающих пообщаться со странным иностранцем, ни бельмеса не понимающим в местном наречии, мне и не хватало для полного счастья.

— Ванн их, Корса, ванн их… — Щербатый коротко поклонился и поспешил уйти, скрывшись в ближайшем переулке вместе со своими дружками.

Я проводил его растерянным взглядом. «И какого черта было нужно?»

Деньги, доставшиеся мне вчера после общения с этой троицей, лежали в кошельке. Небольшое количество припасов, уменьшившееся после завтрака, также находилось при мне в вещевом мешке. Так что сегодня можно было бы и не выходить на работу, но я все-таки решил снова встать на стезю грузчика. На это было три причины.

Во-первых, того количества денег, что у меня есть, не хватит больше чем на две недели, и это при условии, что придется питаться по минимуму, а против диеты мой организм, и так истощенный до предела после путешествия по лесу и лихорадки, настойчиво протестовал.

Во-вторых, нужно было как-то вписываться в местное общество и показать, что мои попытки устроиться на работу в этом порту не охладели после небольшой стычки. Иначе в следующий раз может случиться аналогичная ситуация. Лучше сразу расставить все точки над «ё». Пусть привыкают.

И в-третьих, мне нужно было учить язык. После вчерашней работы я уже начал составлять в памяти небольшой словарь. Значение около полутора десятка слов уже было понятно. Еще в двух десятках я не был уверен. Была и третья категория слов. Самая крупная. Смысла я пока не понимал, но то, что они относятся к местной ненормативной лексике, знал точно. Порт есть порт. Высокоумные разговоры о философии или искусстве здесь вряд ли услышишь, зато мата сколько угодно.

На последней мысли я хмыкнул себе под нос. Учить язык без учителя или хоть какого-нибудь учебника или словаря… Раньше мне такая мысль никогда бы не пришла в голову. С иностранными языками у меня всегда были большие проблемы. Сейчас же, в ситуации, когда я являюсь единственным носителем родного языка, наверное, во всей этой Солнечной системе, и не зная местного наречия, не могу даже купить себе поесть, язык начинал усваиваться ударными темпами. Возможно, через год я смогу вполне нормально на нем разговаривать.

Тело пробила дрожь. Через год. Год! Черт! Я не хочу здесь прожить год! Год… Горькая усмешка наползла на лицо. Год — это только изучение языка, а как вернуться из этого махрового средневековья обратно в родной мир, в цивилизацию, черт возьми, — пока нет даже ни одной идеи, и что самое паршивое, я сильно сомневаюсь, что она появится через год. Непроизвольно вырвался тоскливый смешок, больше похожий на всхлип. Если удастся вернуться, счет за оставленную включенной лампочку в туалете набежит к тому времени, наверное, немаленький.

«Ладно, Северов, — я встряхнулся, — не строй планов, не смеши бога или богов или как тут дела обстоят с пантеоном. Раскисать уже поздно. Дохнуть нужно было еще в лесу. Сейчас же ты среди людей, так что необходимо разбираться с ситуацией, пока есть хоть какие-то шансы. Тем более незачем облегчать жизнь местному населению, представители которого с завидным постоянством пытаются в тебе проделать лишние отверстия. Чисто из врожденной вредности нужно еще потрепыхаться и усложнить им жизнь. Пусть мучаются, не одному же тебе страдать…»

Из раздумий меня вырвал голос очередного нанимателя, махавшего мне рукой. Наняли, так же как и вчера, четверкой. Среди моих коллег обнаружилось знакомое лицо. Парень лет девятнадцати-двадцати по имени Сафар, с которым мы работали вчера. Весело улыбнувшись, он хлопнул меня по плечу.

— Корса, мали сора дун!

Постаравшись не скривиться от боли в раненом во вчерашней потасовке плече, я улыбнулся в ответ и, невразумительно промычав, направился вслед за нанимателем. Разгружали мы набитое винными бочками небольшое судно до полудня, перетаскивая их в подъезжающие телеги. Обед я встретил сидя, скрестив ноги, на пирсе и жуя бутерброд из лепешки и козьего сыра, недалеко от остальных парней, с которыми работал. Организм чувствовал себя довольно паршиво. После путешествия по лесу, где пришлось находиться на скудной диете, и перенесенной болезни, тело настойчиво требовало передышки. Нужна была пара дней, чтобы отлежаться и прийти хоть во что-то отдаленно напоминающее норму. В идеале бы еще неплохо обработать чем-нибудь все раны, но это уже совсем из разряда фантастики и несбыточной мечты.

Но, увы и ах, вариантов отлежаться в спокойном месте не было. Можно, конечно, попробовать снять комнату на каком-нибудь постоялом дворе, но меня терзали смутные сомнения, что смогу оплатить хотя бы дня три проживания. Про такие мелочи, как доходчиво объяснить в местной гостинице, что именно мне требуется, я даже не вспоминал…

От размышлений меня отвлек старик, сидевший неподалеку и голодными глазами смотрящий, как я ем. Чуть не поперхнувшись от такого взгляда, я даже перестал жевать. Минуту помедлив, встал и, подойдя к нему, сел рядом. Порывшись в своем мешке, вытащил пару лепешек и незаметно, чтобы не увидели посторонние, протянул их старику.

Старик что-то благодарно забормотал и вцепился редкими зубами в лепешку. Я продолжил доедать свою, косо поглядывая на нищего. Мужик был еще вполне жилистым, лет пятидесяти с небольшим. Выглядел, правда, на первый взгляд намного старше, но это, наверное, издержки либо местной медицины, либо образа жизни, а скорее всего, и того и другого. Одет он был в лохмотья грязно-серого цвета, в очертаниях которых определить изначальный цвет и фасон вещей было решительно невозможно. Засунув последний кусок лепешки в рот, я кивнул старику и, встав, направился к своей бригаде, жуя на ходу. Впереди ждал разгрузки еще один корабль.

— Какого хрена, какого же хрена… — Невидящим взглядом он смотрел в пустоту перед собой, в груди разрасталась дыра, становившаяся почти осязаемой, голос опустился до шепота.

Было мерзко. Раньше я всегда думал, что буду готов к чему-то такому и не впаду в панику. Большинство авторов, книги которых были мной прочитаны, писали о подобном довольно легко. Они были не правы. Я прикрыл глаза и прислонился затылком к холодному камню. Как же они были не правы… Я раньше любил боевики. Кровь льется рекой, главный герой, не задумываясь, всаживает пулю в лоб любому вставшему на его пути, восстанавливая справедливость и попутно спасая красивую девушку, которая конечно же спешит его отблагодарить. Больше я их смотреть не смогу. Даже если удастся вернуться в родной мир… без содрогания и этой сосущей пустоты внутри — не смогу…

— Какого хрена тебе было нужно? — открыв глаза, срывающимся голосом задал я вопрос лежащему рядом остывающему трупу.

Но он не ответил, продолжая смотреть безжизненным взглядом в ночное небо. В его пустых глазах, в которых еще пару мгновений назад бились злость, отчаяние и страх, отражались только луны этого безумного мира.

Со склада мы выбрались довольно быстро и без приключений. Дождавшись, пока наряд стражи пройдет мимо, мы скрылись с добычей в темноте узких переулков, предварительно заперев за собой дверь. В течение часа пришлось идти по извилистым улицам ночного города, вжимаясь в стены и прячась от каждого прохожего, которому не спалось этой ночью. Все это время я тащил два мешка с товаром, за который, по словам Аласта, могли запросто повесить, и тихо матерился.

Вскоре Аласт вывел нас в очередной переулок и свернул во двор покосившегося одноэтажного дома. Там нас уже ждали трое мужиков, стоящих рядом с телегой, забитой мешками и тюками. Остановившись, наш предводитель скинул с плеча мешок и подошел к одному из встречающих. Пожав друг другу предплечья, они перебросились парой фраз, после чего тот, с которым разговаривал Аласт, кивнул своему коллеге, самому молодому из троицы. Парень подошел к мешку, брошенному нашим предводителем, развязал тесемки на горловине и вытряхнул под свет лун горсть какой-то черной соломы. Понюхав содержимое, местный последователь Боба Марли набил им вытащенную из-за пазухи трубку и, прикурив от фитиля лампы, сделал глубокую затяжку. Постояв пару мгновений, прикрыв глаза, парень выпустил изо рта облако сизого дыма и удовлетворенно крякнул, кивнув своему главному.

Аласт махнул нам рукой, и мы принесли оставшиеся шесть мешков, сбросив их рядом с телегой. Содержимое было придирчиво изучено и только после того, как покупатели осмотрели весь товар, в руки Аласта перекочевал позвякивающий кошель внушительных размеров. Вновь пожав друг другу предплечья, наш предводитель и главный из тройки распрощались, и мы направились прочь со двора, пока мужики прятали мешки в своей телеге.

Через час мы все вчетвером сидели в небольшой комнате дома на окраине города, в бедном квартале. Дверь открыла старуха, тут же скрывшаяся в другой комнате, после того как мы вошли, и плотно запершая за собой дверь. Аласт выпотрошил кошель, набитый серебряными монетами, которыми с нами расплатились, и занимался увлекательным делом, а точнее — дележом вырученных средств. Двое наших коллег по авантюре, выудив откуда-то из шкафа кувшин с вином, молча дегустировали местное пойло. Я же обосновался на стуле в углу, у окна с приоткрытыми ставнями, из которого, по моему мнению, можно было быстро выпрыгнуть при необходимости, и, сдвинув поудобнее ножны на ремне, готовился к худшему с делано расслабленным видом.

Пару раз мужик с кривой рожей пытался со мной заговорить, но, окончательно осознав, что я с трудом могу связать пару слов, прекратил это бесполезное занятие. Меня тоже не тянуло к продолжению знакомства. Тут на стол перед этой колоритной парочкой, рядом с кувшином, опустилось несколько мешочков с деньгами. Аласт наконец закончил подсчет и дележ добычи.

Следующие десять минут криворожий, время от времени увлеченно размахивающий ножом, спорил с организатором всей авантюры, судя по всему, не удовлетворенный размером своей доли. Аласт же, сидевший с каменным лицом, видимо, спокойно отвечал, что увеличивать их долю не будет, так как все честно и им еще в будущем вместе работать. По крайней мере, понимая приблизительный смысл одного из десяти слов, я интерпретировал происходящее именно так. Накал страстей не достиг критического максимума, и, взяв свою долю, парочка удалилась из дома, не слишком вежливо с нами распрощавшись.

После того как в комнате мы остались одни, я немного успокоился. Вряд ли Аласт решит пускать меня в расход в одиночку. Проще было бы скомандовать «Фас!» тем двум головорезам, чтобы они увеличили свои доли за счет устранения одного из участников. Парень выложил на стол кошель и, кивнув на него, разлил вино из кувшина по двум глиняными стаканам. Подняв один из них, он вновь перевел на меня взгляд.

— Фуеро мали, Корса!

Я подошел к столу, взял второй стакан и, чокнувшись с ним, сделал небольшой глоток. Вино было кислым, но намного лучше того пойла, что до этого удавалось попробовать в местных тавернах, где отдыхали портовые грузчики. Сев на табурет, я развязал кошель, выданный мне Аластом, и, высыпав на стол содержимое, быстро подсчитал монеты. Еще раз пересчитав свою долю, я поднял удивленный взгляд на парня. Ровно сорок пять серебряных монет. Мы договаривались всего на тридцать.

— Фуеро мали, Корса! — усмехнулся Аласт. — Фуеро мали!

Усмехнувшись в ответ, я скинул монеты обратно в мешочек и вновь поднял свой стакан. Хорошая работа так хорошая работа. Из-за прибавки я точно спорить не собирался.

— Я же лучше твоей китайской жены?

Горячее дыхание Эрдэнэ обожгло мое лицо, пробуждая новую волну страсти. Два тела сплелись в одно на огромной медвежьей шкуре, оглашая ночь тяжелым дыханием и сладострастными стонами.

— Ты самая прекрасная, моя любовь. — Аромат ее черных волос пьянил сильнее крепкого вина, дурманя разум и заставляя забыть о завтрашнем походе. Тело свело сладкой судорогой, оставляя в сознании только прекрасное лицо Эрдэнэ и ее нежную оливковую кожу.

— Не уходи в Хуанхэ, останься со мной. — Девушка прильнула ко мне и уютно устроила голову на моем плече, я лишь грустно улыбнулся.

— Ты же знаешь, что не могу. — Приподняв ее лицо за подбородок, я нежно поцеловал девушку. — Роди мне сына…

— Олаф, тебе не надоело возиться с этими драными сетями? — насмешливый окрик заставил меня оторваться от починки рыболовной снасти.

— Шел бы ты дальше своей дорогой, Ульрих, — раздраженно дернув щекой, я попытался вернуться к работе, проигнорировав сына ярла с его друзьями.

— Знаешь, я не могу понять, что Ингрид в тебе нашла? Красавица, может, ты мне ответишь, раз твой муж не знает? — обратился он к вышедшей на шум из дома девушке.

— Ты слышал моего мужа, тебе здесь не рады, Ульрих. — Девушка гордо вскинула подбородок, метая из глаз молнии.

Рыжебородый мужчина нагло усмехнулся и, почесав густо заросший подбородок, с вожделением посмотрел на красивую светловолосую женщину.

— Олаф, я хочу ее. Мне кажется, что со мной Ингрид будет куда лучше!

Отложив сети, я поднялся и, подойдя к Ульриху, посмотрел в глаза.

— Тебе лучше уйти, сын ярла.

— Не могу, Олаф, — Ульрих протянул руку и незамедлительно один из его сопровождающих подал щит, — она будет моей по закону хольмганга. Здесь. Сейчас. Без замены щитов!

— Да рассудят нас боги! — усмехнувшись в ответ на кровожадную улыбку сына ярла, я кивнул жене, показывая на дверь.

Ингрид зашла в дом и, через минуту вернувшись с топором и щитом, подала их мне, смотря пронзительным взглядом прекрасных синих глаз.

— Принеси мне его голову!

— Я сделаю это или умру! — На мгновение крепко прижав к себе Ингрид, я вошел в образованный друзьями Ульриха круг и ударил топором о щит. — Да рассудит нас Омдин!

— Да рассудит Один! — откликнулся сын ярла, взмахнув легкой секирой, и сразу двинулся на противника…

Рядом запахло мочой. Скосив взгляд, я брезгливо наблюдал, как под стоящим по правую руку от меня молодым парнем растекается лужа, но не сдвинулся ни на шаг, чтобы не нарушить боевой порядок. Чертов трусливый итальяшка. Хуже вас только христоубивцы и сарацины.

— Твой сосед протекает, франк! — весело прогудел из-под шлема стоявший слева Аугусто.

— Могу с тобой поменяться, но, боюсь, твой изнеженный испанский нос может не выдержать, — хмыкнул я в ответ.

— Тут ты прав, так что терпи, франк. — Аугусто посмотрел через плечо латника, стоявшего в первом ряду, на пришедшее в движение войско сарацин. — Чего я хочу, так это поскорее оказаться подальше от этой проклятой Палестины и жары и поесть наконец свежего мяса, от которого не воняет тухлятиной.

— Поднять щиты! — раздалась команда над рядами латников.

— Выживешь — может, и окажешься подальше. — Повинуясь команде, я поднял щит, наблюдая, как в нашу сторону от сарацин летит смертоносная туча стрел.

— Наконец-то в рай! — истошно завопил справа итальяшка.

— Наконец-то в рай!!! — подхватили ряды…

— Ну что, Василий, прихватим осман за афедрон?! — Малюта кровожадно оскалился, сжимая в правой руке чадящий факел и неотрывно смотря вперед на бегущих в нашу сторону воинов.

— Не беспокойся, сейчас прихватим! — Я пробил мешок с порохом и засыпал немного пороха в запал пушки. — Нет, ну что за олухи, кинулись все на астраханцев, а те, что остались с орудиями, даже сражаться не стали! — Выпрямившись, я усмехнулся и тоже посмотрел на бегущее на нас войско, ласково поглаживая рукоять пистоли.

— Турки, что с них взять. — Малюта презрительно скривился.

— А ну, пли, ребята! — пронеслась команда.

— Аха, не успели окаянные! — Малюта весело рассмеялся и поднес факел к запалу. — Понеслась, родная!..

Как же я ненавижу эти леса! Нужно было остаться в Кароссе! Никаких змей, никаких москитов и главное — никаких кровососов, которыми кишат эти джунгли! Как только закончим рейд — сразу к хеффе Агуону, и прочь из этого проклятого демонами места! Прихлопнув очередного москита, я скосил взгляд на Саранта и в очередной раз ему позавидовал. К кому эти твари не липнут, так это к асани. Чернокожий напарник по разведке предупреждающе поднял руку, похоже что-то заметив. Обнажив меч, я замер в ожидании неприятностей, и они не заставили себя ждать.

В шею Саранта впилась небольшая стрелка. Огромный асани зарычал и, выдрав шип, несколько мгновений пялился на него, после чего его ноги подкосились, и он упал лицом в землю.

— Выходите, твари! — Затравленно озираясь, я безуспешно пытался найти взглядом противника в зелени джунглей. — Два демона вам в задницу! Мою кровь вы не получите!

Внезапно раздался шелест, и мне в левое плечо впилась стрела. Заорав от боли, я пошатнулся. С трудом удержав равновесие, выпрямился и поднял меч, направив его на ближайшие кусты.

— Я гадил на могилы ваших предков, твари!

Правый бок взорвался болью. Проклятый кровосос молниеносно выскочил из кустов и вогнал в мое тело копье, что-то рыча на своем языке. Заваливаясь на землю, я смотрел, как краснокожая остроухая тварь подходит ко мне все ближе, оскалив пасть, усеянную треугольными зубами.

— Я убью тебя, тва…

— Их мурто тун! — Резко сев на кушетке и судорожно зажимая бок, я уставился в стену, тяжело дыша.

Что за бред снится? Казалось, болела каждая клетка тела. По лицу что-то текло. Я плачу? Проведя ладонью, я оторопело уставился на кровь. Меня начал пробивать озноб. Кровь из глаз?! Что за?.. Через мгновение я ощутил, как по губам и подбородку что-то заструилось. Из носа побежала кровь. Пытаясь зажать кровоточащий нос и хоть что-то понять, я панически заметался на кушетке.

Мои метания прервал резкий спазм, отразившийся вспышкой пронзительной боли во всем теле, от которой меня скрутило. К горлу подступила тошнота. Свесив голову с кушетки и судорожно уцепившись руками за край, я изверг на пол остатки вчерашнего ужина, перемешанные с кровью.

Пальцы, до боли вцепившиеся в дерево, затекли. Рвотные позывы прекратились. В ушах противно звенело. Все так же свесившись с края кушетки и бессмысленным взглядом смотря на пол, я пытался отдышаться. Капли крови, все медленнее текущей из носа и глаз, соединившись вместе, падали на дощатый пол. Понимания, что со мной происходит, не было никакого. В сознании поселился животный ужас. Если у тебя из всех щелей начинает бежать кровь, то, чтобы понять, что у тебя серьезные проблемы, врач не нужен.

Сплюнув на пол кровавый сгусток, я приподнял голову и осмотрелся мутным взглядом. Уже рассвело. В доме, на удивление, никого не было. Тишину нарушали только мое судорожное дыхание и звук падающих на пол капель крови. Сделав глубокий вдох, с трудом вернул своему ослабевшему телу лежачее положение и уставился в потолок. Похоже, я свое отбегал… Обидно. Понять хотя бы, из-за чего…

Может, эта сволочь Данко траванул? После позавчерашней драки в доме гончара главарь и Немой старались не оставлять нас наедине, да и вообще близко друг к другу не подпускали, во избежание эксцессов. Решил он таким образом отомстить? А статистика-то говорит, что яд больше женское орудие убийства. Верь ей после этого…

Хотя вряд ли. Данко бы просто перо под ребра загнал и не стал бы заморачиваться с ядами. Что это тогда? Я не врач, но, когда кровь течет откуда только можно, это, по идее, должно быть вызвано определенной причиной. Телесные повреждения откидываем сразу. Если бы меня избили, то думаю, что я бы как минимум проснулся в процессе. Остается два варианта — отравление либо болезнь. Травить меня не имеет никакого смысла, проще прирезать. Остается болезнь, и это совсем плохо… Врачей нет. Если здесь и есть какие-нибудь знахари-целители, то где их найти, я не имею ни малейшего понятия. Мои, гм, новые друзья скорее отправят меня на тот свет, чтобы не возиться. Но где я смог заразиться и главное — чем? Или это запоздалая реакция организма на местные микробы? Ответа не было… Скосив взгляд на пол, где растеклись остатки моего ужина и кровь, скривился: нужно убрать, пока никто не пришел…

Размышления прервал новый рвотный позыв, который попытался заставить тело извергнуть хоть что-то из пустого желудка. Отдышавшись и вновь перевернувшись на спину, я с грустью посмотрел в потолок. В сознании всплыли недавние, но уже успевшие забыться воспоминания о лихорадке в лесу. Будет обидно откинуть копыта среди людей, после того как удалось выбраться из леса.

Пролежав почти полчаса без движения и каких-либо мыслей в голове, я стряхнул с себя оцепенение и попытался пошевелиться. К удивлению, я себя чувствовал хоть ненамного, но лучше, по сравнению с состоянием сразу после пробуждения или же, возможно, просто уже привык. А сны все-таки забавные были, яркие… жаль только, эротический — всего один.

Усмехнувшись последней мысли, я медленно сел на кушетке, что получилось с трудом, и раздраженно посмотрел на пол. «Нужно убраться, пока не пришли мои милые соседи и коллеги по нелегкому делу, и привести себя в порядок, — подытожил я мысли, дотронувшись до лица, которое стянула корка засохшей крови. — Иначе могут сгоряча и нож под ребра сунуть. Чисто для профилактики».

С трудом приняв вертикальное положение, неровной походкой поплелся к ведру с водой для умывания, стоявшему недалеко от камина. Упав на колени возле ведра и опершись руками на края, я посмотрел на отражение в воде. В первое мгновение после того как удалось рассмотреть свое лицо, у меня по спине пробежало стадо мурашек. Данный вид больше подходил какому-нибудь актеру из фильма про зомби, но никак не живому здоровому человеку. Исхудавшее лицо со ставшими резкими чертами, заросшее короткой бородой, покрывала корка засохшей крови. Завершали картину глубоко запавшие глаза, в глубине которых бились злость и отчаяние. Пошатнувшись, я сильнее вцепился в края ведра, чуть не расплескав воду. Этот мир уже сидит у меня в печенках!

Успокоившись, сделав пару глубоких вдохов, стянул запачканную кровью рубаху и принялся нервно очищать кожу от засохшей крови. Закончив приводить себя в порядок и с трудом передвинув ведро к своей кушетке, я вытер пол, сопровождая весь процесс тихим матом. Все тело ломило. Голова гудела, словно по ней пробежало стадо лошадей. Завершив уборку и вылив грязную воду во двор, я вернулся в дом, взял со стола кувшин с вином и подошел к окну с открытыми ставнями. На чистом голубом небе весело светило местное солнце. Со злой усмешкой, пытаясь абстрагироваться от терзающей тело боли, я смотрел на прекрасный утренний пейзаж.

— Улыбайся, зверушка, ты умираешь.

Ополовинив несколькими большими глотками кувшин с вином, еще раз бросил злой взгляд на светило и лег на кровать, пытаясь уснуть. Ни сил, ни желания думать о том, что со мной происходит, не было. Этот мир меня доконал. Если, когда я проснусь, у меня вылезет хвост или вырастут крылья, думаю, меня это уже не удивит. Если не проснусь — тоже. Некому будет удивляться.

Выйдя из реки, я придирчиво осмотрел тело и, скривившись от боли, потрогал свежий глубокий порез, тянувшийся от центра груди к левому плечу, оставленный на память Кривым. М-да, еще чуть-чуть — и буду похож на зебру. К этому порогу покрытое шрамами тело уже начало подходить вплотную.

— Откройся мне… — прошелестел женский голос, оставивший меня в покое на время купания.

— Сгинь, нечистая сила, — проворчал я себе под нос, с трудом унимая забегавшие по спине мурашки.

Подойдя к разбросанным вещам и внимательно их осмотрев, пришел к выводу, что зашивать их уже нет никакого смысла. По крайней мере, если не хочу ходить в одежде, покрытой большими пятнами крови, которые вряд ли получится отстирать. Откинув куртку и рубаху в сторону, я натянул штаны и сел, скрестив ноги, разложив перед собой все свои скудные пожитки из заплечного мешка. Вещей было немного. Нож, запасные рубашка и штаны, туго скатанные в компактный рулон, пара лепешек, небольшая фляга с вином, бинты, смартфон как напоминание о счастливом прошлом в родном мире, и деньги. Наличие последних меня радовало больше всего.

Перебинтовав раны и натянув чистую рубаху, я взвесил в руке кошель, набитый золотыми монетами, раздумывая над тем, стоит ли возвращаться в квартиру банды за остальными вещами. Здравый смысл подсказывал, что не стоит. Не так уж много у меня там и осталось. В основном шмотье, весившее хоть и немного, но бывшее объемным. Единственное, жалко джинсы с курткой, но от них и так мало что осталось после путешествия по лесу. Остальное — утиль, по которому нет смысла убиваться. Особенно учитывая, что по местным меркам я довольно зажиточный Буратино.

А в доме меня не может ждать ничего хорошего. Там возможны три варианта. В лучшем и самом оптимистичном случае — он пуст, можно будет собрать вещи и припасы, но это только один к трем. В двух остальных меня там будут ждать либо стража, либо Кривой с Немым, и обе эти, без сомнения, отличные компании мне несказанно обрадуются. Валить по-хорошему нужно из города. Но только куда? Плюнув на все, я скинул вещи в мешок и поднялся. Все. Надоело. Нужно найти кабак с вином и кроватью… угум, а еще с блек-джеком и девушками нетяжелого поведения. Усмехнувшись своим мыслям, я отрезал кусок штанины, натянул на голову и подвернул в качестве импровизированной шапки, после чего бодро полез на пристань.

В порту утро было в самом разгаре. Люди вокруг суетились, корабли приставали к берегу, повозки привозили и увозили товары. Окинув мрачным взглядом этот разворошенный муравейник, я криво усмехнулся. Сегодня ночью чуть не изнасиловали девушку, я завалил второго человека, а мир продолжает жить, как, впрочем, и мой тоже в точно таких же ситуациях. Все и везде одинаково. От этого появляется нездоровый фатализм. Как там у Ницше в «Ecce Homo»?.. «Я называю его русским фатализмом. Тем фатализмом без возмущения, с каким русский солдат, когда ему слишком тяжел военный поход, ложится наконец в снег». Позитивненько…

— Откройся мне… — заставивший вздрогнуть шепот раздался над левым ухом.

Резко повернув голову, я увидел невозмутимо стоявшую в движущейся толпе, метрах в двадцати, рыжую девушку, приходившую ко мне в снах. Она смотрела прямо на меня, не обращая ни на что вокруг внимания. На мгновение ее закрыл всадник на лошади, и, когда он проехал, девушка бесследно исчезла, словно ее и не было.

— Спокойно. Ты псих. Смирись. Улыбайся и живи дальше… — Глубоко вздохнув, я быстрым шагом направился прочь от этого проклятого порта.

— Корса! Хэй, Корса! Подожди! Да стой же ты, великанский увалень!

Обернувшись на крик, я увидел, как Сафар соскочил с телеги, на которой я с удивлением разглядел также и Аласта, и остановился, улыбнувшись. Хоть кто-то меня рад видеть в этом мире; это забавно, особенно учитывая, что в последнее время я сам не рад своему отражению.

— Корса, как жизнь?! Где пропадал так долго-то? — Подбежавший Сафар хлопнул меня по плечу.

— Была работа. — Усмехнувшись, я хлопнул в ответ приятеля, с которым мы вместе трудились.

— Пойдем к нам, Аласт тебя тоже хотел видеть, там и поговорим, а то мы харчи с вином в таверну везем. Нехорошо опаздывать. — И с этими словами парень потащил меня к телеге.

Запрыгнув в телегу и усевшись на дно, скрестив ноги, я оказался напротив своего старого работодателя. Рядом присел Сафар. Аласт широко улыбнулся и протянул мне руку.

— Корса, работа нужна? — встретил он меня фразой, с которой и началось наше знакомство.

— Смотря какая. — С улыбкой я крепко обхватил его предплечье и встряхнул по местной традиции.

— Везем в «Старый наемник» провизию и вино. Еще одна пара рук не помешает. — Он кивнул подбородком вперед.

Проследив за его жестом, я увидел, что перед нами едут еще две плотно забитые грузом телеги.

— Сколько платят… как же правильно сказать… а, за такую трудную работу? — Усмехнувшись, я облокотился на борт, смотря на парня.

— Целых пять лот! Соглашайся! Работы немного, а там еще и накормят, — поддержал мой саркастический тон Аласт.

— Целых пять лот! Настоящее богатство! — восхитился я такой щедрой оплате в целых пять медных монет.

«Хотя все честно. Работы и правда немного, особенно если два парня на впередиидущих телегах тоже будут разгружать. Да и кормежка денег стоит», — подвел я итог своих пространных рассуждений. Меланхоличный возничий, держащий поводья нашего транспорта мощностью в одну лошадиную силу, не обращал на этот разговор никакого внимания.

— Не думаю, Аласт. Сейчас не до работы…

Помолчав минуту, Аласт с хитрой ухмылкой посмотрел на меня:

— Корса, ты когда так шустро разговаривать-то научился по-нашему?

— Жизнь заставит, мм… и не так выгнуться, — ответил я, неопределенно взмахнув пальцами.

— Аха, верно говорит, демоняка! — Все это время тихо сидевший Сафар расхохотался и стукнул меня по спине.

Усмехнувшись в ответ, я задумчиво смотрел на проплывающие мимо дома и идущих по улицам людей. Сколько я уже в этом городе? Если мне не изменяет память, то должна заканчиваться третья неделя, а ощущение — что прошла целая вечность. В этот город я заходил во многом другим человеком…

— Как твои дела с Кривым? — Обернувшись, я увидел совершенно серьезный, без тени усмешки, взгляд Аласта.

Сафар вновь притих.

— Не сложилось, — раздраженно дернув щекой, ответил я. — Не сойтись… взгляд на жизнь.

— Как расстались? — Взгляд парня стал обеспокоенным.

Не проронив в ответ ни слова, я оттянул ворот рубахи вместе с бинтом, показав край глубокой царапины, и мрачным взглядом уставился на окружающий пейзаж.

— Корса, кто тебя так? — Сафар подался вперед, чтоб рассмотреть рану, но я уже отпустил ворот.

— Упал.

Аласт в ответ на мою фразу лишь мрачно усмехнулся.

— Сафар, ты знать… купить… бинт и… то, чем можно… лечить? — задал я вопрос своему приятелю по работе.

— Да, конечно, можно в лавку к лекарю сбегать, там мазь хорошая есть, — засуетился Сафар.

— Помогает? — я с сомнением на него посмотрел.

— Конечно! Как же продавать можно то, что не помогает-то?! — Парень от возмущения даже привстал с корзины, на которой сидел.

— Дорого?

— Бинты по три лоты обычно, да мазь лот в десять обойдется, — почесав затылок, выдал свое экспертное заключение Сафар.

— До нее быть далеко? — В ответ парень покачал головой и махнул рукой куда-то в сторону. — Можешь помочь… взять для меня? — спросив, я протянул ему серебряную монету. — И от болеть.

— От боли? — Сафар взял монету и вопросительно на меня посмотрел, я лишь кивнул в ответ. — Аласт, я вас догоню возле «Наемника». — Парень соскочил с телеги и понесся куда-то по улице.

Проводив его благодарным взглядом, я откинулся на борт и устало прикрыл глаза. Было бы неплохо еще и поспать, хотя при моих снах отдохнуть нормально вряд ли получится.

— Что думаешь делать дальше?

Открыв глаза, я увидел серьезное лицо Аласта.

— Не знать, — пожав плечами, бросил взгляд на возничего, все так же не проявляющего интереса к нашей беседе, и, понизив голос, обратился к парню: — Можешь мне помогать? Нужно знать, что с Кривым.

— Что с ним случилось? И что с его людьми? — парень тоже понизил голос до полушепота.

— С ним случаться стража. А люди… Немой быть с ним. Данко мертвый.

— Рыжего полухеффа убили стражники?

— Нет, — посмотрев в глаза Аласта, ответил я спокойным голосом, покачав головой.

— Понятно… — протянул парень, почесав затылок. — Так это, значит, про вас сегодня город гудел…

— Что говорят? — спросил я, подавшись вперед.

То, что новость о случившемся уже облетела город, категорически не радовало.

— Говорят, что кто-то пытался то ли дом мастера Оливандра ограбить, то ли его самого убить, но того дома не было… — задумчиво протянул Аласт.

Повозка приятно поскрипывала, покачивая расслабленное тело. Слегка прищурившись от дневного света, я смотрел на бывшего работодателя. Побежать к стражникам он не должен, про его нечистые дела я узнал достаточно, чтобы он тоже из отделения местной полиции не вышел…

— Как думаешь, из города сбежать получится? — вопрос был задан тихим тоном куда-то в пространство.

— Я бы на твоем месте не торопился, — ответил Аласт, пожевав губами. — Если бы искали полукровку-великана, то уже были бы в порту. Ты на весь город такой один. Если же все-таки ищут, то стража на воротах оповещена, — резонно заметил Аласт. — Есть один знакомый парень из оружейного картеля: сейчас их очередь выделять людей для патрулирования. Могу попробовать спросить, но сам понимаешь — ему нужно заплатить. Два пьеса должно хватить. Смогу узнать к вечеру. До этого тебе лучше залечь на дно. Предлагаю все-таки принять предложение работы и снять комнату в «Старом наемнике» до вечера.

Протянув Аласту две серебряных монеты, я закрыл глаза и замолчал. Бежать из города, если честно, не хотелось, но, может быть, придется. Все зависит от того, что случилось с Кривым. Самым лучшим вариантом будет, если его убила стража, а меня никто не запомнил. Тогда можно забыть обо всем и жить спокойно… гм, насколько это возможно при моем состоянии. Самый плохой — если его поймала стража и он рассказал ей про меня. Лучше иметь за плечами одного уголовника, у которого есть к тебе счеты, чем всю правоохранительную систему города…

— Корса, держи, — раздался рядом голос Сафара.

Вздрогнув, я открыл глаза и взял у него небольшой мешочек. Похоже, умудрился даже задремать, раз он успел уже вернуться. Благодарно кивнув, я отдал ему половину сдачи и посмотрел на покупки. Пять бинтов, деревянная коробочка с какой-то вонючей мазью черно-коричневого цвета, и бутылочка из темно-зеленого стекла. Вытащив пробку, понюхал жидкость. Запаха не было.

— Грибной отвар для снятия боли. Лавочник сказал, что пить можно не больше трех глотков за день, — просветил меня Сафар.

С сомнением посмотрев на бутылочку и сделав глоток, заткнул ее пробкой и кинул все покупки в вещмешок. «А мы тут мухоморчиками балуемся…» — мысленно перефразировал я фразу из мультфильма и прислушался к организму. Боль, терзающая тело последние три дня, начала отступать. Нужно бы не увлекаться этой настойкой. Не хочется бегать к местному дилеру, шифрующемуся под фармацевта, и относить последние деньги за этот отвар. Да и ломка — вещь не самая приятная, мне и никотиновой зависимости по горло хватило.

— На выход! — Аласт бодро спрыгнул с телеги и, подойдя к высокому жилистому мужику лет сорока, пожал ему предплечье.

Оказавшись на земле, я потянулся и огляделся вокруг. Хорошее место. Близко к центральной улице. Вокруг в основном ремесленные кварталы. До порта тоже рукой подать. Да и до входа в верхний город, где селились знать, магнаты и особо зажиточные граждане, также недалеко. Похоже, вполне респектабельное место для среднего класса. Судя по тому, что здание, перед которым мы стояли, было довольно большим и двухэтажным, то это скорее постоялый двор, чем таверна. Просторный задний двор огораживал двухметровый каменный забор.

Широкие ворота, рядом с которыми я стоял, открылись, показав внутренний двор и распахнувшего их высокого асани с грубым шрамом на правой щеке, напоминающего своей внешностью старого добермана. Чернокожий мужик, уступавший мне в росте не больше пяти сантиметров, с волосами, заплетенными в короткую косу, уперся в меня взглядом.

— Корса, хватай мешки, — донесся голос Аласта.

Оглянувшись, я увидел, как остальные приступили к разгрузке телег. Повернувшись назад, обнаружил, что асани уже стоит рядом и внимательно меня рассматривает.

— Корса, значит, — усмехнувшись, показывая клыки, протянул иссиня-чернокожий мужик.

— В точку, — кивнув ему, я взвалил на плечо мешок с мукой и отправился вглубь двора, следуя за Сафаром, несущим корзину.

Возле одного из сараев нас уже ждала тетка лет сорока в коричневом платье и фартуке, распекающая парня, подошедшего первым. Оторвавшись от чем-то провинившегося поденщика, она повернула голову к нам и уставилась на меня. На лице появилось испуганное выражение.

Серьезно? Как же достала подобная реакция! Значит, черный клыкастый мужик с волчьими чертами лица — это не страшно, а высокий, заросший бородой парень в потасканной одежде — это обделаться можно! Что за избирательная ксенофобия…

— Ньера, куда нам ходить, класть? — дружелюбно улыбнувшись, я кивнул на мешок на плече.

— Что?.. А, да! Пойдемте покажу, — спохватилась женщина.

Все еще подозрительно посматривая на меня, она двинулась в сарай.

— Откройся мне… — прошелестел над левым ухом тихий женский голос.

Вздрогнув и чуть не уронив мешок, я тихо выругался и пошел за Сафаром в сарай. Быть сумасшедшим, слышащим голоса, до сих пор было крайне непривычно, да я и не был уверен, что привыкнуть к подобному вообще можно…

С разгрузкой мы провозились не больше часа, после чего всей компанией двинулись внутрь постоялого двора, в обеденный зал. Оглядев просторное помещение, я отметил, что тут довольно уютно. Добротно сколоченные чистые столы и лавки тянулись в три ряда. Справа от главного входа была стойка, рядом с которой находилась дверь на кухню. Пол идеально чистый, и на нем нет опилок либо сена, к которым я уже успел привыкнуть в дешевых портовых кабаках. Под потолком висело три тележных колеса, но в отличие от таких светильников в портовых клоповниках тут вместо свечей на них располагались лампы, похожие на ту, что я видел у Кривого, прикрепленные светящимся стеклянным цилиндром вниз. В просторном зале за разными столами сидели три человека и завтракали. Среди тройки я распознал только одного скромно одетого капитана, когда-то виденного на пристани.

Указав нам на стол, мужик, встретивший Аласта возле входа и оказавшийся хозяином постоялого двора, двинулся за стойку. Асани, насколько я понял из разговоров, был здесь кем-то вроде вышибалы и уже сидел на табурете рядом со стойкой, с большой кружкой в руках. Тетка, которую мы встретили возле сарая, по имени Лорана, как раз вышла с кухни с подносом, заставленным тарелками, за ней с таким же подносом появилась симпатичная девушка, лицо которой показалось смутно знакомым.

Присмотревшись внимательно, я так и не смог вспомнить, где ее видел. Довольно высокая, по местным меркам, зеленоглазая шатенка лет двадцати, с небольшой родинкой на правой щеке, одетая в белую блузку, черный матерчатый корсет, подчеркивающий талию, и темно-зеленую юбку.

С трудом отведя от нее взгляд и посмотрев на дверь, я взял себя в руки. Какого черта? Сколько я уже здесь? По-моему, больше месяца. Со своей бывшей я случайно встретился еще недели за две до случая с Виктором и тем проклятым лесом. Короче, все крайне печально. Нужно взять себя в руки и не смотреть на всех симпатичных девушек взглядом человека, застрявшего на необитаемом острове. И других проблем сейчас хватает…

— Привет. — Девушка опустила на мою сторону стола поднос и улыбнулась.

— Мараграс! Дел невпроворот! Лясы поточить всегда успеешь. — Лорана строго посмотрела на девушку.

Мараграс, состроив недовольную мину, кивнула ей в ответ и, махнув мне рукой на прощанье, убежала на кухню. Проводив ее взглядом и мысленно помянув ласковым словом Лорану, я присоединился к остальным сидевшим за столом, накинувшись на еду.

Насытившись, отодвинул от себя тарелку и налил в большую деревянную кружку какой-то темной жидкости из кувшина, поставленного только что севшим напротив Аластом. Понюхав содержимое, я сделал глоток и довольно хмыкнул. Эль. Хороший крепкий темный эль. Такой мне и в родном мире не часто попадался. Вино, обычно паршивого качества, уже изрядно успело достать за последнее время.

— Племянница хозяина хороша, правда, Корса? — Аласт весело подмигнул мне, кивнув в сторону стойки, где девушка о чем-то тихо разговаривала с хозяином и асани.

— Даже не думать спорить с твое слово, — усмехнувшись в ответ, я чокнулся с поддержавшим меня Сафаром, сидевшим слева.

Два малознакомых парня, с которыми я сегодня работал, поднялись и отправились к хозяину с пустыми кувшинами. Проводив их взглядом до стойки, я посмотрел на стену, рядом с которой сидел асани. Видно, бурная молодость была у хозяина. На стене висело несколько щитов, разновидности колюще-режущего оружия и, удивительно, что-то похожее по форме на мандолину, хотя размером практически со стандартную классическую гитару.

— Это Корса, его у нас так все зовут. Жутко злой, дык все полувеликаны такие. Говорят, что он Васу Щербатого с друзьями съесть пытался, когда в первый раз в порту появился! Я того сам потом видел: живого места на мужичонке не было! — донесся от стойки голос одного из парней.

— Я его сейчас кувшином по голове приласкаю. Чушь собирает, из Корсы людоеда делает! — Сафар злобно сузил глаза и, схватив опустевший кувшин, начал подниматься.

— Успокойся, — придержал я парня за плечо и усмехнулся.

Еще мне не хватало тратить время на какого-то пьяного идиота с длинным языком и позволять Сафару отстаивать мое доброе имя честного, не жрущего людей полувеликана.

— Корса! Да как так можно-то! Сегодня он мелет, что ты людоед, а завтра люди тебя резать придут, наслушавшись! — Сев на место, Сафар возмущенно на меня посмотрел.

— В чем-то Сафар прав, — Аласт с хитрой усмешкой покачал кружкой, — полукровок не очень любят, полувеликанов особенно.

— Не боишься, что он услышит и обидится? — донесся голос хозяина, который заметил нашу пантомиму.

Посмотрев на все так же хитро улыбающегося Аласта и хмурого Сафара, я вздохнул и поднялся, направившись к стойке. Словно у меня других дел нет, кроме как бегать за каждым, кто про меня что-то несет, и затыкать им рты.

— Нет, не боюсь: он человеческий язык почти не понимает! — весело оскалившись, парень взмахнул рукой и тут же замолчал, когда почувствовал руку на своем плече.

Развернув его к себе, я внимательно посмотрел парню в глаза.

— Моя понимать. Не закрыть рот — то я тебя съесть.

Парень под моим взглядом съежился и нервно сглотнул слюну, похоже и правда поверив в свои же россказни о моем пристрастии к человеческому мясу.

Сидящий на табурете слева асани захохотал во всю мощь глотки. Через секунду его поддержал хозяин «Старого наемника», стоявший по другую сторону стойки рядом с Мараграс. Отпустив парня, я недовольно посмотрел на мужиков. Такой момент испортили! И сам усмехнулся. Уж слишком заразительно смеялся клыкастый.

— Повеселил ты нас! — Отсмеявшись, асани отсалютовал мне кружкой.

Я лишь кивнул в ответ и присмотрелся к мандолине, висевшей в метре от меня. Хотя какая мандолина, практически стандартная классическая шестиструнная гитара, только с каплевидным корпусом и слегка выпирающей задней декой.

— Можно мне смотреть… взять? — обратился я к хозяину заведения.

С сомнением посмотрев на меня, мужчина пару мгновений размышлял, но, видимо что-то для себя решив, снял со стены инструмент и протянул его мне.

— Осторожно. Эта мирата принадлежала моему погибшему другу. Если сломаешь, лишишься головы. — Хозяин постоялого двора внимательно посмотрел мне в глаза.

Кивнув в ответ, я принял из его рук инструмент и, сев на лавку за ближайшим столом, провел большим пальцем по струнам. В который уже раз прихожу к выводу, что с уровнем развития этого мира я сильно ошибся. Волочение струн — это весьма технологичный процесс. Я скорее ожидал увидеть струны из жил или кишок животных, но никак не из металла. Покрутив колки, подстроил мирату под привычный строй и, на пробу зажав аккорд, снова провел по струнам. М-да, могло бы быть и лучше.

— Сыграешь? — спросила незаметно подошедшая девушка.

Подняв голову, я увидел, что также подошли Сафар, смотревший удивленным взглядом, и хитро усмехающийся Аласт. Проведя еще раз по струнам, я кивнул и заиграл перебором.

— Мара, что там за шум во дворе? — Доран, наполнив кружку для Харана, недовольно посмотрел на племянницу, стоявшую у окна и смотревшую во двор.

— Макс, — грустным голосом коротко откликнулась девушка, не отрывая взгляда от окна.

— Что он там опять делает? — Хозяин постоялого двора сел на табурет за стойку, придвинув поближе кружку с пивом.

— Кричит на сестер. — Мараграс легким кивком указала на взошедшие на ночном небе луны, и продолжила смотреть, как парень ударил предплечьем левой руки о сгиб правой с выставленным средним пальцем, направив этот жест в небо, и что-то зло прокричал на своем странном языке, после чего приложился к поднятому с земли кувшину. Оторвавшись от эля, Макс опять что-то громко сказал, полурыча и ткнув пальцем в пустоту: похоже, это было ругательство, за эту десятину Мара уже начала разбираться в смысле некоторых слов, по крайней мере, уже могла отличить ругательства от остальных слов странного языка северянина. — И, кажется, с кем-то ругается… похоже, сам с собой.

— У этого парня мозги ветром продуло, — проворчал Харан, сделав глоток эля. — Целыми днями только пьет и играет на мирате да ругается по ночам неизвестно с кем. Гнать его надо, Доран. От полоумных никогда нельзя ждать, ничего хорошего.

— Ты забыл вспомнить, что он еще и работает, — задумчиво проговорил Доран. — Да и менестрель он неплохой, а что главное — необычный. Заходить в наше заведение входит в моду, даже у тех, кто живет в верхнем городе. А это, ты сам должен понимать, сказывается как на моем, так и на твоем кошельке.

— Не все меряется деньгами, сотник, — хмуро проговорил асани.

— Это я знаю не хуже тебя, — раздраженно дернул щекой хозяин заведения. Взяв в руку кружку с пивом, он задумчиво посмотрел в сторону окна, у которого стояла его племянница. — Тебе его поведение никого не напоминает? Симора помнишь?

— Помню, — отставив кружку, Харан посмотрел в ту же сторону, что и его старый приятель, — у молокососа сдали нервы после первого штурма. Сначала орал, пил, потом тихим стал. А через неделю зарезал половину своего десятка ночью на привале, пока его булавой по черепу не успокоили. Именно этого я и боюсь. Вот только у этого полоумного менестреля шторм в голове еще сильнее, чем у Симора, — хмуро закончил свою мысль бывший наемник.

— Не нужно его выгонять, дядя. — Мара проводила взглядом северянина, который зашел в свой сарай и закрыл дверь.

Ей вдруг вспомнилось, какой она пришла на порог этой таверны три года назад. Голодная, затравленная, изможденная долгой дорогой, за одну проклятую ночь лишившаяся матери, старшего брата и младшей сестры. Вынужденная бежать из дома в соседнюю страну к единственному родственнику и стать из баронессы Ди’Костра просто Мараграс. И все из-за того, что ее отец отказался породниться с семейством Ди’Мора, отдав ее замуж за наследника фамилии, а вместе с ней — и часть южных территорий баронства с серебряным рудником. Отец был убит на дуэли.

— Я подумаю, племяшка, — Доран приобнял девушку и погладил по голове, — иди спать, завтра много работы.

— Тарам-там… а он ушел в поход… пара-пра-пам… в леса, где краснозадых кровопийц тьма тьмой… пара-пам-па… где мельник его больше не найдет… турум-тум-там… под венец с дочкой ни за что не отведет… — забывая и путая слова, Лакуст весело напевал себе под нос старую песенку, помешивая в котле варево.

Рядом, на краю поляны, устало вытянув ноги, развалились еще трое воинов и с нетерпением поглядывали на котелок, в котором варилась похлебка. Почти неделю они блуждали по этому проклятому лесу в поисках только одному Аварису известного места. И вот их блуждания подошли к концу. Посреди леса, на заросшей высокой травой поляне, в центре которой торчал обелиск из серого камня. Как только владеющий объявил, что они достигли цели поисков, бойцы сразу же принялись обустраивать лагерь, а маг, не теряя времени, пошел к камню, рядом с которым и стоял до сих пор. Прикрыв глаза и бурча себе под нос заклинания, парень, одетый в темно-коричневые штаны и короткую черную куртку, время от времени хватался за жезл или опрыскивал землю вокруг себя зельями.

Воины, облаченные в легкие кожаные доспехи и вооруженные луками и короткими мечами, уже успели поесть и даже немного прикорнуть, когда маг резко замер.

— Не может быть… — тихо прошептал Аварис, не веря результатам своих манипуляций, — не может быть…

Целый отдел ломал голову над тем, что могло пойти не так. Бесконечные тома вычислений, невообразимое количество теорий. Но даже среди самых сумасбродных предположений хоть чего-то близкого к реальности так и не оказалось. Машина Тоара работала как надо, просто никто не предполагал, что она так же может затягивать сущностей из других планов. Да и само существование других планов было сугубо теоретическим изысканием. Не говоря уже о том, есть ли там жизнь.

Жизнь была. Бурые пятна крови, оставшиеся на камне, недвусмысленно говорили об этом. Насколько удалось выяснить Аварису, кровь принадлежала человеку. Больше информации получить так и не удалось. Слишком старые следы. Слишком мало оборудования и реагентов. Кого бы они ни вызвали в свой мир, он уже давно покинул окрестности маяка. Это все меняет…

— Как такое возможно?.. — осипшим голосом произнес Аварис, рассматривая бурые пятна на сером камне.

— Командир, еда стынет, — окликнул мага Лакуст, расположившийся под кроной раскидистого дуба и оттуда из-под полуприкрытых век наблюдавший за действиями владеющего.

Аварис кивнул и, резко отвернувшись от обелиска, пошел к костру. Солнце медленно начинало клониться к закату. Взяв протянутую тарелку с наваристой похлебкой, он задумчиво помешал ее содержимое ложкой.

— Нашли то, что искали? — спросил любопытный кашевар.

— Нашел даже то, чего не искали… — медленно протянул парень, так и не решаясь приступить к ужину.

— Что дальше, командир? — задал меланхоличным голосом вопрос второй боец, самый опытный из всего отряда.

— Нам необходимо выйти на связь с Домом, — сказал Аварис, решительно подведя черту под своими размышлениями, — какой здесь ближайший крупный город?

— Тавора, — умиротворенно просветил главу отряда уже сонный Лакуст.

— Значит, с утра туда и выдвинемся, — отрезал владеющий и приступил к уже успевшему остыть ужину.

Сознание билось в крепких объятиях бреда. Образы сменяли друг друга, сливаясь во всесокрушающую психоделическую лавину. Чужие жизни. Чужие мысли. Чужие чувства. Чужая память. Чужие сражения сменялись чужой смертью и чужой любовью. Каждая клетка мозга была готова взорваться от перенапряжения, не выдерживая поток информации. Все тело переполняла энергия. Кровь вскипала в жилах в попытках прожечь хрупкие путы плоти и выплеснуться наружу. Личность начала размываться под напором чуждой информации. В какое-то мгновение во всем этом хаосе появился островок стабильности. Направленное движение, которое, проходя словно горячий нож сквозь масло, целенаправленно рвалось к самой моей сути.

Настойчивый шепот, убеждающий в чем-то и что-то требующий, раздавался в сознании в такт этому постоянному движению, но смысл уплывал, размываемый образами чужих воспоминаний. Все естество затопил животный ужас. Горло словно сдавила невидимая сила. Легким отчаянно не хватало кислорода. Сознание тонуло в этом буйстве энергий и информаций. Паника поглощала все естество, не оставляя места хоть для какого-то проблеска мысли. Кто-то внешний рвался к самой душе, пытаясь подавить и так гаснущее «я». Неосознанная паническая борьба с внешним агрессором длилась вечность. Чувство времени в окружающем безумии полностью отсутствовало. Внезапно хаос застыл, а передо мной возникло хорошо знакомое лицо рыжей девушки, искаженное жесткой кривой усмешкой.

— Вон! — Сев на кровати, я ненавидящим взглядом уставился в белые глаза стоявшей напротив сущности, сотканной из обрывков мрака.

Мир вокруг перестал существовать. Окружающее пространство было полностью расфокусировано. Все тело горело, а сознание тонуло в полубредовом состоянии тяжелой лихорадки. По щекам и подбородку что-то текло. Я видел только черное лицо с белыми глазами. Оно и стало всем миром.

— Свали из моей головы, тварь! — Вместо слов из пересохшего горла вырвалось рычание.

Лицо моего наваждения исказила злая гримаса, или же просто показалось. Все это бред. Полный бред. Чьи-то прохладные руки легли на мое лицо, и рядом раздался успокаивающий голос. Смысл ускользал. Были только глаза. Полностью белые глаза напротив, сводящие меня с ума. Ослабевшее тело держалось на одной ненависти.

— Я хочу тебе помочь, — прошелестела сущность, — без меня ты умрешь. Откройся.

— Иди к чертям! — зашипел я, подавшись вперед, руки убрались с моего лица, искаженного злой гримасой, и легли на плечи, пытаясь мягко вернуть телу лежачее положение, но я из последних сил сопротивлялся. — Отвали!

Выплеснув все эмоции в крике, я почувствовал, что остатки сил испарились и тело безвольно поддалось рукам и успокаивающему, смутно знакомому голосу. Упав на подушку, я пустым взглядом уставился в потолок. Кожа горела огнем. Внутренности то и дело сводило спазмами жуткой всепоглощающей боли. Все мысли вытеснились ненавистью и животным страхом. Надо мной нависла шатенка с зелеными глазами. Ее голос твердил что-то успокаивающее. Я устал. Как же я от всего этого устал… Сознание поплыло и стало гаснуть, проваливаясь в темноту беспамятства.

— Не дождешься. Ты будешь жить, — донесся шепот ненавистной сущности до ускользающего куда-то во мрак сознания.

— …также мне необходим малый сборщик силы. Переносной анализатор эфирных пластов тоже не был бы лишним. И да, мне нужны все данные по магическим и астральным возмущениям за последний месяц с вашей станции, — закончил Аварис и откинулся в кресле.

За столом напротив сидел мастер Вулно, глава таворского филиала Дома смерти. Невысокий плотный мужчина, с интересом слушая монолог ученика Адана, подкручивал пышный ус. На губах блуждала легкая улыбка, а в глубине прищуренных глаз разгоралось любопытство. По правую руку от него стоял высокий, худой как жердь Сиран. И так бледное лицо помощника Вулно приобрело цвет мела от возмущения.

— И для какой цели вам понадобилось столько приборов? — все так же улыбаясь, спросил Вулно, с интересом рассматривая высокого брюнета из Дома ищущих знание.

— Я не могу разглашать эту информацию. Я исполняю личное поручение мастера Адана. Думаю, этого достаточно, — напряженно ответил Аварис, сцепив пальцы в замок.

Вулно резко поднял руку, остановив Сирана, уже открывшего рот для возмущенной отповеди наглому пришельцу. Побарабанив пальцами по столу, мастер задумчиво посмотрел в окно.

— Что еще вам необходимо для выполнения вашего задания?

— Того, что я перечислил, будет более чем достаточно, — ответил Аварис.

— Может быть, вам помочь людьми? У нас есть отличные специалисты.

— Нет. Премного благодарен, но моей квалификации будет достаточно. Не смею распылять ваши ресурсы.

— И когда вам необходимо все оборудование?

— В идеале — чем раньше, тем лучше. Мне хотелось бы уже сегодня, до захода солнца отправиться в путь.

— К чему такая спешка? — Вулно удивленно поднял бровь.

— Не люблю затягивать с исполнением порученных дел, — развел руками Аварис.

— Конечно, мы окажем всю помощь, на которую только способны, нашим братьям из Дома жизни, — вежливо подытожил разговор Вулно.

— Также мне бы хотелось воспользоваться вашей эфирной станцией для ментальной связи, если вы не против, — благодарно кивнув, озвучил еще одну просьбу Аварис.

— Всенепременно, — мастер Вулно расплылся в улыбке.

— Кая, да будешь светить ты каждую ночь до скончания веков, указывая нам, слугам твоим, путь светом своим, да направишь ты наши руки и разум, и укажешь нам путь к вознесению…

— Не нужно, я ничего не сделал! Я никогда не шел против воли богов! Прошу!

Жрец храма Каи недовольно скосил взгляд на молодого парня со связанными за спиной руками. Пленник стоял на коленях, а его тело было прижато к алтарю из светлого мрамора. Жрец положил левую ладонь на голову парня, и мольбы резко оборвались. Рот пленника продолжал открываться, но он не мог издать ни звука. Из его глаз брызнули слезы. Нож из черного обсидиана в руках жреца недвусмысленно указывал, каким будет финал этой ночи. Жрец обозначил губами довольную улыбку и вновь перевел взгляд на белоснежную статую богини, стоявшую напротив алтаря.

— Да прервется круг перерождения и вознесемся мы в твои чертоги!

Черный клинок резко вошел в основание черепа пленника, не пролив на алтарь ни капли крови. Жертва дернулась в последний раз и обмякла. Камень замерцал тусклым светом. Жрец поднял глаза к застекленному потолку и, впившись взглядом в небольшую желто-красную луну, продолжил безмолвно шевелить губами, вознося молитву богине.

— Маркус! — тихий шелестящий голос пронесся рядом с ухом жреца вместе с резким порывом ветра.

Глаза мужчины приобрели осмысленное выражение. Он перевел взгляд на статую богини. Изваяние из белого мрамора засветилось, и через мгновение от него отделилась светлая дымка. С каждым ударом сердца она все больше приобретала формы женской фигуры. Сделав шаг вперед, на пол зала ступила рыжая голубоглазая девушка в алом плаще.

— Слушаю вас, госпожа, — произнес жрец, быстро опустившись на одно колено и склонив голову.

Полностью материализовавшаяся богиня остановилась рядом с алтарем. Безразличным взглядом окинув безжизненное тело, она подошла к жрецу. Положив руку на его голову, богиня на мгновение прикрыла глаза. Ее ладонь засветилась и тут же погасла.

— Ты все видел? — спокойным голосом произнесла рыжая богиня, отступив на шаг от мужчины.

— Да, госпожа, — сипло проговорил жрец, так и не осмеливающийся поднять глаза. — Кто он и что нужно сделать?

— Тебе достаточно знать, что он важен, — тихо произнесла девушка. — Начни обряды приобщения. Остальное узнаешь позже.

Фигура богини дрогнула. Через мгновение она превратилась в легкую белую дымку, которую тут же развеяло сквозняком. Еще несколько минут жрец не решался подняться, так и застыв в коленопреклоненной позе, пока его не вырвал из оцепенения легкий скрип двери.

— Ньер Маркус? — Молодой светловолосый парень с чуть побледневшим лицом вопросительно смотрел на жреца, изо всех сил стараясь игнорировать труп, лежащий на алтаре.

Маркус резко поднялся, выдохнул, одернул полы мантии и внимательно посмотрел на своего помощника.

— Лагар, после того как разберешься с мусором, — мужчина небрежным движением подбородка указал на бездыханное тело, — зайдешь ко мне.

Дождавшись кивка от парня, жрец бросил взгляд на статую богини и быстрым шагом пошел прочь из малого зала.

Максим Не выдавай наших тайн. Не выдавай, не предавай. Ведь, наверное, не просто так мы ходим по другим мирам, Отмеряя пропасть по часам…

Тихий женский голос и перебор струн мираты словно штопор ввинчивались в мозг и вырывали сознание из объятий сна. Немного посопротивлявшись, я открыл глаза и с безразличием констатировал, что надо мной потолок сарая, ставшего мне домом. Тело пробивал легкий озноб. Левый бок отдавал несильной болью. Удивляться желания не было никакого.

— Поговорим? — Женский голос был тихий, но четкий и настойчивый.

Проигнорировав вопрос, я сел на лежаке, уперев руки в тонкий соломенный матрас. Сфокусировав взгляд на кувшине, стоявшем на столе напротив, встал и, борясь с ознобом, пошатываясь двинулся к вожделенному сосуду. Жажда мучила жутко.

— Я бы посоветовала вино… желательно красное. Помогает от кровопотери, — прокомментировал женский голос мои действия.

С трудом оторвавшись от кувшина, я замер, смотря в узкую бойницу окна, за которым всходило солнце. Мысли в черепной коробке сновали вяло, словно прорываясь сквозь густой кисель.

— Зачем?.. — Голос оказался сиплым и немного хрипел.

— Что именно «зачем»? — усмехнулась девушка.

— Зачем было уговаривать? — В вопросе сквозило отстраненное недоумение. — Полчаса наедине с палачом — и я бы признался в чем угодно и согласился бы на что угодно.

Оторвав взгляд от окна, я в первый раз посмотрел на рыжеволосую девушку, бесцеремонно лапающую чужие вещи. Шиза прислонила к стене мирату. С минуту посмотрев на меня с интересом и легкой улыбкой, она все-таки решила ответить:

— Все крайне просто. Необходимо полное согласие. Добровольное. Можно, конечно, и с помощью палача, но, как показывает практика, — в девяноста девяти случаях из ста подобный метод убеждения заканчивается летальным исходом. Подсознание — вещь упрямая. Всегда норовит вмешаться в процесс. Да и я была слишком занята, чтобы полностью все контролировать, — пожала плечами рыжеволосая. — Я бы, кстати, на твоем месте не тяготилась сложившимся положением. Это в твоих же интересах.

— Серьезно? — Саркастически усмехнувшись, я вновь упал на лежак, закинув ногу на ногу и заложив руки за голову.

— Ты умираешь, — ответила с усмешкой Шиза, — постоянные головные боли и общее состояние твоего организма — это результат медленного, но верного разрушения, которое я с трудом и при твоем непосредственном сопротивлении останавливала, — с укором закончила она.

— И какая же бацилла меня убивает? — Напряженный тембр резко контрастировал с саркастической улыбкой, игравшей на губах.

— Если упростить, — девушка неопределенно пошевелила в воздухе пальцами, — в некоторых ситуациях энергия планеты и ее биосферы формируется в точки концентрации силы… жгуты… да, назовем это так, через которые проходит энергия. В связи с особенностями переноса ты оказался соединен с энергетической сферой, состоящей из этих жгутов, и инфосферой планеты. Если откинуть скучные подробности — твое тело не выдерживает нагрузки.

— И ты решила спасти меня по доброте душевной? — Тон выражал категорический скепсис.

— Нет, конечно, — Шиза весело рассмеялась, — у меня есть свои интересы. Ты можешь мне помочь. Тебе же могу предложить жизнь, ну и если захочешь — обратный путь в твой мир. Взамен нужно только исполнение поручений.

— Что именно входит в понятие «поручения»? — вежливо поинтересовался я, с интересом наблюдая за ползущей по потолку мухой.

— Пока что главное задание — не умереть, — усмехнулась девушка. — К тебе скоро придут. Для укрепления твоего энергетического каркаса необходимо провести ряд ритуалов, чтобы ты смог дожить хотя бы до следующего года.

Муха доползла до угла и влипла в паутину. С каждым судорожным движением липкие нити опутывали маленькое тельце все плотнее. Через пару мгновений насекомое уже не могло пошевелить лапками.

— Будут еще пожелания, госпожа? — криво усмехнувшись, я перевел взгляд на то место, где сидела Шиза… но ее уже не было. — Мило…

Задумчиво смотря в пустоту, я замер. В голове метались мысли, пытаясь выстроиться в стройную картину мира. Но безуспешно. Я резким движением встал с кровати и поморщился от боли в боку. Отодвинув повязку, открыл взгляду зашитую рану, оставленную ножом Кривого.

— Халтурщица. — Критически хмыкнув, я поправил бинты и пошарил рукой под столом.

Наткнувшись на кувшин, взял его и принюхался.

— Красное вино, говоришь, помогает от кровопотери…

Сделав несколько больших глотков, я оторвался от кувшина и вытер губы тыльной стороной ладони. Солнце за окнами почти взошло. С улицы доносились приглушенные голоса.

— Значит, поручения… — невесело усмехнувшись, я сделал еще один глоток, — разберемся.

Дверь резко раскрылась. Твердым шагом вошел Доран. Пару мгновений посмотрев мне в глаза, хозяин таверны прищурился и произнес:

— К тебе гости.

В сарай, не дождавшись моего ответа, зашел молодой светловолосый парень. Бросив на меня удивленный взгляд, он быстро справился с замешательством и немного вздернул подбородок.

— Макс Им Сверо? — Дождавшись утвердительного кивка, парень надменно продолжил: — Вас желает видеть верховный жрец Каи.

Обменявшись короткими недоуменными взглядами с Дораном, я хмыкнул. Не ожидал, что за мной придут так скоро. Тем более не ожидал жреца. Задумчиво посмотрев на кувшин, я пару мгновений поколебался и, сделав глоток, поставил его на стол. Становится все интереснее и интереснее. По крайней мере, приобретает хоть какую-то определенность.

— Привести себя в порядок и позавтракать время есть? — задал я вопрос, задумчиво рассматривая блондина, одетого в черные штаны, белую рубаху и серый кафтан.

— Главный жрец не любит ждать, — отрезал парень, вздернув подбородок еще выше.

Молча взяв отрез ткани, заменявший полотенце, я вышел на улицу и умылся в стоявшей у входа бочке.

— Не объяснишь, что происходит? — раздался за спиной голос Дорана.

— Понятия не имею, — флегматично ответил я, отфыркиваясь от холодной воды.

— И кто тебя вчера пощекотал пером в бок — тоже не в курсе? — скептически усмехнулся владелец постоялого двора.

— Почему же. Старый знакомец с доков, — ответил я с веселой улыбкой. — Парень был сильно обижен на меня и, похоже, решил высказать в полной мере свое недовольство…

— И стал обугленной головешкой, — закончил за меня Доран.

— Претензии со стороны стражи ждать стоит? — перестав ломать комедию, перешел я на серьезный тон.

— Не стоит. Все улажено, — задумчиво ответил наемник, — погибший опознан. Оказался бежавшим грабителем.

— Смею еще раз напомнить, что верховный жрец не любит ждать, — вмешался в разговор показавшийся в дверном проеме парень.

Бросив взгляд на Дорана, я пожал плечами и двинулся в сарай. Поравнявшись с посланцем жреца, остановился.

— Ты мне не нравишься, — произнес я, усмехнувшись.

Оставив наедине с собой возмущенного блондина, я зашел в свое жилище и быстро собрался.

Апофеоз абсурда…

Сдавленно кудахтала курица, прижатая моей рукой к светло-серому каменному кубу, исполняющему роль алтаря. Напротив стояла статуя девушки, выполненная из белого камня. Шизофрения…

Правую ладонь холодила рукоять узкого ножа из черного обсидиана. По левую руку стоял верховный жрец Каи, представившийся Маркусом. По правую — его помощник Лагар, который и привел меня в этот местный филиал дома для душевнобольных. Курица в очередной раз предприняла тщетную попытку вырваться.

— Кровь не должна осквернить алтарь, — снова прогудел над ухом Маркус.

— Тогда дал бы что-нибудь подстелить… — проворчал я себе под нос по-русски.

Яркое утреннее солнце наполняло светом небольшой зал. Через застекленный потолок было видно чистое ярко-голубое небо с редкими перистыми облаками. Посмотрев на бьющуюся тушку, я грустно усмехнулся и поудобнее перехватил рукоять. Жалко птичку… хотя к ней бы чеснока и специй…

Резким движением лезвие обсидианового ножа вонзилось в жертву.

Группа «Нервы». «Лето, плавки, рок-н-ролл». — Здесь и далее примеч. авт.

Группа «Сплин»: «Романс».

Группа «Мельница»: «Воин вереска».

Группа «Сплин»: «Песня на одном аккорде».