Карета остановилась. Почувствовав это, задремавший было Гленард открыл глаза и несколько раз потряс головой, отгоняя от себя остатки сна. Он услышал как извозчик, кряхтя, спустился с облучка. Через несколько секунд в дверцу кареты раздался осторожный стук.

— Мастер Гленард! — позвал извозчик. — Вы просили остановиться, когда сюды подъедем.

— Спасибо, — Гленард открыл дверцу и ступил на ступеньку порожка кареты. — Лайрэ, просыпайся, выходи, посмотрим на город!

Гленард вышел из кареты, остановившейся на обочине дороги, петлявшей по боку высокого холма. Подошел к краю обочины и всмотрелся в широкую долину, лежавшую у подножия холма.

Сколько хватало взгляда, долина была застроена домами, домишками, хижинами, домищами и дворцами. Слева, на поверхности зеленой морской воды, покрытой рябью невысоких волн, разбивающихся о берег и каменные волнорезы, виднелась роща мачт больших и малых кораблей, стоявших у пристаней. Еще левее, у самого подножия холма, на берегу теснились рыбачьи хижины, возле которых сушились развешанные сети, а чуть поодаль в море стояли на якорях небольшие лодочки рыбаков.

Несмотря на то, что лето уже начинало отступать, и уже пришел девятый месяц года, месяц молотьбы и цветения вереска, кусты и деревья на склонах холмов и в садах внизу, были покрыты темной зеленью. И лишь кое-где изредка взгляд выхватывал то пожелтевший листок, то краснеющую гроздь рябины.

Прямо перед Гленардом, от побережья до стены, начинавшейся на холме справа, вся долина была застроена сотнями однообразных домов, преимущественно из темного кирпича, с высокими крышами, покрытыми где потемневшей дешевой черепицей, а где посеревшей от времени деревянной дранкой.

Массив этих домов был по обе стороны окружен двумя широкими каналами, идущими от моря к холму справа. Еще один, самый широкий, канал разделял город внизу на две примерно равные половины. Все три канала соединялись у подножия холма справа, где в них вдалеке впадала еще река, едва видимая отсюда.

Внутри двух прямоугольников застройки, образованных каналами, виднелись многочисленные улочки и еще по одному узкому извилистому каналу в каждом прямоугольнике.

Справа от Гленарда, по склону холма над долиной, была проложена высокая каменная стена. За ней, на пологом склоне холма, виднелись многочисленные строения совсем другого вида, чем те, которые толпились внизу. Дома здесь были явно побогаче, побольше, оштукатуренные и покрашенные в белый цвет. Крыши почти всех строений были покрыты рыжей черепицей.

Еще выше, на холме справа, возвышались шесть башен огромного, но изящного замка. Императорского замка.

Гленард почувствовал, что Лотлайрэ, вышедшая из кареты, подошла к нему и встала рядом с ним.

— Это и есть Рогтайх, — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала она.

— Да, столица. Самое сердце Империи.

— Сердце, которое уже не бьется, — грустно усмехнулась Лотлайрэ.

— Это временно, ты же знаешь.

— Ты же здесь бывал, Гленард, да?

— Дважды. Один раз в самом начале войны, совсем пацаном. Второй раз сразу после войны.

— Думаешь, здесь многое изменилось за все эти годы?

— Я изменился. Некоторые люди изменились. А город остался прежним. Только, наверное, я буду смотреть на него не так, как в юности.

— Рогтайх — это всё, что перед нами?

— Да, Лайрэ, — подтвердил Гленард, — и даже больше. Слева от нас залив Рогтайх, в нем порт. Вдоль побережья моря рыбацкие деревни. Вероятно, у них есть названия, но я их не знаю. Прямо перед нами, с каналами, Бурый город.

— Каналы для того, чтобы перевозить грузы из порта?

— Да. Я не знаю подробностей, но говорят, что там какая-то хитроумная система шлюзов и подземных кессонов, построенная бьергмесами, благодаря которой, под действием сил приливов, отливов и течения реки Файдэ, течение воды в каналах направляется в ту сторону, которая нужна купеческой гильдии в данный момент. Существует какое-то расписание или что-то в этом роде.

— А где сама река Файдэ?

— А воон там, далеко впереди и правее, у подножья холма Белого города она соединяется с каналами.

— Белый город — это то, что за стеной?

— Да, богатая часть Рогтайха. Дома аристократов, богатых купцов, капитанов, и всех тех, кто может себе это позволить. За ним, как ты видишь, Дворец Императора. Он вместе со всем комплексом правительственных зданий, окружен еще одной стеной.

— А что вот здесь, внизу, прямо у холма, на котором мы стоим?

— Так называемый Черный город. Фактически, Лайрэ, это трущобы, состоящие из нагромождения домиков, хижин, трактиров и землянок. Основная часть жителей Рогтайха живет именно там. Примерно такой же район есть и по другую сторону Бурого города, на той стороне долины, там, где виднеются три башни.

— А что за башни, кстати? Одна высокая и рядом две пониже.

— Это Имперский Университет. Построен за городом, на холме над заливом. В центральной башне студенты учатся, а в двух других, в основном, живут. Кстати, посмотри, справа от нас, на том маленьком холме, еще один замок с башнями.

— Черный?

— Точно. Именно черный. Официально это замок Тойрин, а в народе просто Черный замок.

— Что там?

— Там резиденция Маршала Империи. Фактически это главный военный штаб всего государства. Я там был после войны, когда мы со Славием получали назначение на юг. Мрачное место, если честно. Хотя и торжественное. Все эти красивые доспехи и флаги…

— А где Верверриг?

— Судя по описаниям Донрена, он находится за Белым городом, на той стороне королевского холма. Донрен говорил, что его поместье примыкает напрямую к стене Дворца. Похоже, что это должно быть вон там. Там же, за пределами города расположена, на самом деле, самая богатая и престижная часть города. Поместья и виллы имперской знати: герцогов, графов. Называется это место, хоть и неофициально, Зеленым городом. Просто так там ничего не купить и не построить. По крайней мере, Донрен так говорил.

— Неужели жаловался? — удивилась Лотлайрэ.

— Ну, скорее хвастался, но жалобно — в шутку. А что еще делать обладателю самого маленького герцогства в Империи?

— Самого маленького, но, пожалуй, самого важного.

— Пожалуй. Хотя другие герцоги с тобой не согласятся. Ладно, давай обратно в карету. Нам еще ехать и ехать.

— Вроде же близко совсем?

— Это только кажется, Лайрэ. Только кажется. А по этим улочкам наверняка будем целую вечность плестись.

Следуя за герцогиней Мари, Гленард и Лотлайрэ поднялись по широкой лестнице на второй этаж, повернули налево и прошли узким длинным коридором, на обитых темными дубовыми панелями стенах которого висели картины, изображавшие пейзажи различных герцогств Империи. Мари открыла дверь справа и жестом пригласила Гленарда и Лотлайрэ в комнату.

Комната оказалась довольно просторным залом. Вдоль стен располагались стеллажи с книгами. На полу лежал огромный богато вышитый кадирский ковер. В центре комнаты, вокруг круглого стола, на котором были расставлены кубки и кувшины, располагались несколько кресел.

У стола стояли, улыбаясь, двое хорошо знакомых им мужчин. Слева невысокий кругленький герцог Донрен ан Верверриг, генерал Тайной Стражи и Великий Инквизитор Империи, а рядом с ним высокий худой молодой человек с длинными темными волосами и умными темно-карими глазами на симпатичном лице.

— Герцог Донрен ан Верверриг, герцог Славий ан Квитин, моё глубокое почтение вашим светлостям, — поклонился Гленард. Лотлайрэ присоединилась к поклону.

— Полно, Гленард, какие еще светлости, — засмеялся Донрен. — Иди сюда, обнимемся.

Гленард, а затем и Лотлайрэ, обняли Донрена, а потом и Славия.

— Садитесь, — пригласил их Донрен. — Налейте себе вина и поговорим.

— Как дорога, Гленард? — спросил Славий.

— Вполне хорошо, спасибо. Большую часть времени спал, — усмехнулся Гленард. — А мы ведь с тобой, твоя светлость Славий, уже, считай, год как не виделись. С рождения моего сына. Я тебя герцогом впервые вижу. Позволь еще раз тебе выразить соболезнования по твоему отцу и твоим братьям.

— Спасибо, Гленард, — криво улыбнулся Славий. — Багряная весна многих не пожалела. А мне позволь еще раз поблагодарить тебя за то, что назвал сына в честь меня. Как, кстати, поживает юный Славий ан Флернох?

— Спасибо, Славий, хорошо, — ответила Лотлайрэ. — Мы его решили не брать с собой в столицу, оставили с дедушкой.

— Всё ли у вас хорошо? — заботливо поинтересовался Славий. — Пощадила ли вас Багряная весна?

— Пощадила по большей части, — кивнул Гленард. — Как только мы узнали о болезни, я приказал никого не впускать во Флернох, да и во все наши баронства, и в сам Танферран. Не все послушались, и Багряная весна их за это наказала, но во Флернохе всё, к счастью, прошло спокойно. Вот только…

— Что, Гленард?

— Госпожа Весница, — ответила за Гленарда Лотлайрэ. — Мы смогли защитить замок, но в деревнях было много заболевших. Она ушла их лечить и не вернулась. Прости, я знаю, что вы с ней были когда-то близки во Флернохе… И…

— Бедная Весница… — Славий помрачнел. — Она была такая веселая, такая живая, такая умная. Еще один удар Багряной весны по мне… А ты сам, Гленард, был во Флернохе или в Танферране?

— Я отослал Лотлайрэ с сыном во Флернох, а сам остался в Танферране. На самом деле, я довольно сильно рисковал, потому что по долгу службы всё время ездил по баронствам, успокаивая крестьян. Я только чудом не заболел, повезло. Однако ж и крестьянских бунтов в Танферране не было, в отличие, например, от Меддана. Давайте выпьем, помянем всех, кого забрала с собой эта весна. Столько людей…

Они подняли кубки, выпили и немного помолчали.

— Прости, Донрен, меня снедает любопытство, — Гленард заинтересованно взглянул на Великого Инквизитора, — что же за дело, по которому ты вызвал меня в Рогтайх? Мне невероятно приятно повидаться и с тобой, и со Славием, но я знаю, что есть и какая-то важная причина моего приезда. В чем же она заключается?

— Ты прав, Гленард, — улыбнулся Донрен. — Уже темнеет, пора поговорить и о делах. Мари, прикажи зажечь свечи, пожалуйста. Чтобы рассказать о том, почему я позвал тебя сюда, нужно начать с некоей предыстории. Часть ее ты наверняка знаешь, но что-то, вероятно, станет новым или для тебя, или для Славия, или для госпожи Лотлайрэ.

— Хорошо, давай начнем с предыстории, — согласился Гленард.

— А предыстория эта началась с той самой Багряной весны, — начал рассказывать Донрен. — Как ты знаешь, эта невероятная болезнь этой весной за три с половиной месяца унесла миллионы жизней жителей Империи, не взирая ни на богатства, ни на титулы. Это совершенно неожиданным образом изменило политическую картину Империи. Например, наш дорогой друг Славий из армейского капитана и третьего сына герцога без надежды на титул внезапно, после кончины отца и двух старших братьев, стал правителем герцогства Квитин. Такие же изменения произошли и во многих других герцогствах, графствах и баронствах. До сих пор есть баронства вообще без правителей, а некоторые почти и без жителей. Есть баронства, где погибло до девяноста семи жителей из каждых ста. Но главные перемены произошли здесь, в Рогтайхе, и ты о них знаешь.

— Да, Император Ангрен, — кивнул Гленард.

— Именно! — подтвердил Донрен. — Его Священное Императорское Величество Император Ангрен внезапно покинул нас в самом конце Багряной весны, когда, казалось, болезнь уже отступила. При этом, как ты наверняка знаешь, в его семье это была не единственная потеря. Его старший сын погиб уже давно, в начале Злой войны. А вот все три внука Императора от его старшего сына умерли Багряной весной. Багряная же весна унесла и жизни второго сына императора Ангрена, и двух его сыновей. Младший сын Ангрена, Раднен, отправился в конце весны усмирять крестьянский бунт в Глареане, и был растерзан толпой. Детей у него не осталось. Последний прямой наследник Ангрена, маленький сын его дочери, графини Солли ан Веннедун ан Андертайх, умер буквально через день после смерти самого императора Ангрена.

— Таким образом, — продолжил за Донрена Гленард, — у почившего императора Ангрена не осталось прямых наследников, и Империя столкнулась с очередным династическим кризисом.

— Совершенно верно, — согласился Донрен. — К счастью, император Андер, объединивший королевства в Империю, носящую сейчас его имя, предвидел такой вариант и установил предельно четкую систему наследования трона Империи как раз для таких случаев.

— Это же уже не первый такой случай, правильно? — спросила Лотлайрэ.

— Нет, — покачал головой Гленард, — уже третий. Первый случился после смерти безумного императора Браннена Третьего, в порыве гнева убившего всю свою семью, а затем и себя самого. А второй, примерно девяносто лет назад, после смерти императора Галнера, вообще не оставившего после себя детей, по причине… Эээ… Скажем так, по причине того, что юным благородным господам он уделял значительно больше внимания, чем благородным дамам.

— Точно, — продолжил Донрен. — Император Андер установил, что в этом случае новый Император избирается Большим Советом, в который входят все герцоги, графы и бароны Империи, из числа пяти претендентов, а также установил очередь наследования для того, чтобы определить кандидатуры этих претендентов.

— Собственно, в его время это была попытка объединить существовавшие в королевствах разные способы выбора королей, — подхватил Гленард. — Сам Андер был наследным королем Мерфрайна и одновременно был избранным королем Зведжина, что и породило Империю. Андер хотел установить прямое наследование трона своими потомками, но при этом и успокоить зведжинскую знать, не желавшую расставаться с правом избрания правителя.

— Верно, — кивнул Донрен. — В любом случае, все титулованные жители Империи мужского пола, и твой отец, и твой сын, Лотлайрэ, тоже, состоят в очереди на наследование трона, пусть даже и на чисто гипотетических местах. Впрочем, не все. Я вот, например, к сожалению, не состою, хотя я и являюсь формально герцогом. Но иногда случаются неожиданные перемещения в этой очереди. Вот, герцог Славий, например, до Багряной весны был в очереди наследования на пятьдесят седьмом месте, а после Багряной весны неожиданно оказался аж на восьмом. А сейчас он на седьмом.

— Лучше бы я там и оставался, на пятьдесят каком-то месте, — мрачно произнес Славий.

— Возможно, — согласился Донрен, — но факт остается фактом. В итоге мы имеем пустой трон огромного государства, чрезвычайно изменившуюся очередь наследования и кучу неразберихи. Вся знать Империи съедется на Большой Совет к концу года. Избрание нового Императора будет происходить в день зимнего солнцестояния. Каждый будет иметь право голоса. Однако бароны будут иметь по одному голосу. Графы будут иметь количество голосов по числу баронств в их графстве плюс один голос. А герцоги будут иметь голоса, равные количеству баронств и графств в их герцогстве, плюс по одному собственному голосу. Таким образом, простая математика подсказывает нам, что в реальности нового Императора фактически будут избирать герцоги.

— И как проголосуют герцоги? — спросил Гленард.

— А кто же их знает… — Донрен закатил глаза. — Они должны примерно определиться на Совете Земель, который, как всегда, соберется в день осеннего равноденствия. В Совет Земель входят все герцоги, и даже я, хотя земли у меня почти и нет. Все герцоги уже месяц как съехались в Рогтайх. Встречаются, общаются, обсуждают, интригуют. Но определятся ли они на Совете Земель или нет, я не знаю. Честно говоря, сомневаюсь.

— Кто же управляет Империей сейчас? — удивилась Лотлайрэ.

— В период между кончиной одного Императора и коронацией нового Императора Империей управляет Императорский Совет, — пояснил Донрен. — Он действует и при живом Императоре, но как совещательный совет, помогающий Императору. А в период междуцарствия Императорский Совет является хранителем Империи. Предвосхищая вопрос, поясню, что в Императорский Совет входит Канцлер, это сейчас герцог Рейнорд ан Мерфрайн, Маршал, Казначей, Великий Инквизитор, то есть я, Первый Священник, Императорский Посланник, и Ректор Имперского Университета.

— И неужели вам всем удается договориться? — удивился Гленард.

— Конечно, нет. Но у каждого из нас есть вопросы, которые относятся только к нему, а есть вопросы общие. По общим вопросам много споров и ссор. По каким-то вопросам сильнее одна сторона, по каким-то другая. Союзы образуются и разрушаются буквально каждый день. Это возня крыс в тени трона, и моя задача, в том числе, в том, чтобы эта возня в тени и оставалась, без ущерба для интересов Империи.

— Я, честно говоря, думал, что в реальности Империей сейчас правишь ты, Донрен, — хитро прищурился Гленард.

— И да, и нет, — задумчиво ответил Донрен. — По каким-то вопросам, по многим, решения фактически принимаю я. По другим, которые для меня менее важны, решения принимают другие. Формально главный в Империи сейчас Канцлер, однако в реальности не всё так однозначно. Несмотря на интриги, возню и грызню, нам всем каким-то чудом, ну, или моими стараниями, удается сохранять управление в Империи и решать важные и срочные вопросы, которых после Багряной весны возникло немало. Но мы, пожалуй, завершили с предысторией, и пора перейти к самой истории, которая привела вас сюда.

— Продолжай.

— Как я сказал, следующим Императором станет тот, кого изберут из числа пяти претендентов. Однако кто будет этими претендентами, еще не определено, и будет определено только в день начала Большого Совета, то есть чуть более, чем через три месяца. Очередь претендентов фиксируется на момент смерти Императора. Но если кто-то из этой очереди умирает или выбывает по другим причинам, то его место занимает не его наследник, а следующий в очереди. Грубо говоря, если бы отец Славия умер позже Императора, потеряв свое место в очереди наследования, то Славий бы остался на своем пятьдесят восьмом месте, а не на седьмом, как сейчас. Это очень важный нюанс, напрямую связанный с вашим приездом сюда.

— Почему?

— Потому что, похоже, кто-то решил взять управление очередью наследования в свои руки и немного ее подкорректировать в своих интересах.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Гленард.

— За последние два месяца, — пояснил Донрен, — произошел ряд покушений на претендентов на престол из первого десятка. Убит герцог Нильрес ан Сидлерд. Произошли неудачные покушения на герцога Юррена ан Глареан, герцога Виллена ан Фьодтайх, герцога Тадеша ан Зведжин и барона Мирана ан Гарредхил, Казначея Империи. Буквально неделю назад убит герцог Анжен ан Плодэн.

— Герцог Анжен? — перебила Лотлайрэ. — Такой забавный милый толстячок? Я встречала его в Танферране, он гостил у герцога Хорта. Он мертв?

— К сожалению, да, — подтвердил Донрен. — Погиб при загадочных обстоятельствах, предполагаю, что убит. Я вызвал Гленарда сюда после того, как произошло покушение на герцога Славия. К счастью, неудачное.

— Славий! — встревожился Гленард. — Что случилось?

— Ну, если коротко, — ответил Славий, — то я три недели назад ранним утром, эээ, выходил из дома одной вдовствующей молодой баронессы, когда на меня напала группа каких-то странных типов. Я был легко ранен, пустяк, порез на руке, и смог сбежать. Это, конечно, недостойно рыцаря, но в тот момент я вспомнил, что военный опыт научил меня, в том числе, тому, что от мертвого мало толку. В общем, как только я достал лошадь, что было непросто ранним утром, я тут же поскакал сюда, чтобы просить защиты у Донрена, а он мне ее великодушно обещал.

— Хорошо, а какое место во всей этой истории занимаю я? — спросил Гленард.

— Когда я спросил у Славия, кому он доверяет больше всего, он назвал тебя, — ответил Донрен. — Мне же, в свою очередь, нужен был умный и опытный инквизитор, чтобы расследовать всю эту череду убийств и покушений. Нужно это остановить и предотвратить следующие смерти. Я не могу допустить, чтобы кто-то взошел на трон Империи по крови и трупам благородных герцогов. Я слишком сильно люблю эту страну, чтобы позволить ее изнасиловать. Причем, такой инквизитор, который мне нужен, не должен быть связан с группами влияния, сформировавшимися в столице. А значит, нужен человек не из Рогтайха. Когда Славий назвал твое имя, я подумал, что ты прекрасно подойдешь и на эту роль. Ты прекрасно поработал за эти два года в Танферране, настало время тебе идти дальше и узнать, как работает Тайная Стража в сердце Империи. Таким образом, капитан Тайной Стражи Гленард из Волчьей Погибели, я как Великий Инквизитор Империи и генерал Тайной Стражи даю тебе задание. Во-первых, обеспечить безопасность герцога Славия ан Квитин. И во-вторых, расследовать ряд преступлений, связанных с убийствами герцогов Империи и с покушениями на них, произошедших в Рогтайхе за последнее время. Найти виновных, сообщить мне и предотвратить дальнейшие преступления. Ты согласен, капитан Гленард?

— Служу Империи, господин генерал! — Гленард встал и стукнул себя кулаком правой руки по левой стороне груди в области сердца.

— Хорошо, садись. Я хотел бы еще попросить благородную госпожу Лотлайрэ и мою жену Мари помочь вам со Славием в расследовании. Возможно, жены и дочери видели и знают больше, чем мужья и отцы. Но вам со Славием они не расскажут, а вот Мари и Лотлайрэ в светском разговоре могут узнать больше. Ты согласна, госпожа Лотлайрэ?

— Конечно, ваша светлость. Как сказал Гленард, служу Империи.

— Спасибо, ваша милость, госпожа баронесса. Гленард, я еще хочу попросить тебя. Возможно, в результате расследования ты придешь к тому, что убийцей окажется кто-то из благородных господ Империи. Я подозреваю, что это может быть кто-то из герцогов. Пожалуйста, если не будет угрозы твоей жизни, не убивай его и не арестовывай, не поговорив со мной предварительно. Иногда знание важнее, чем действие. Я уверен, что ты понимаешь.

— Конечно, понимаю, Донрен.

— Если же будет угроза твоей жизни, действуй по обстоятельствам, но постарайся не убивать. По крайней мере, пока я тебе не разрешу. Согласен?

— Служу Империи, господин генерал.

— Хорошо. Я рад, что мы друг друга понимаем. Еще одно. Во время расследования тебе нужно будет встречаться и говорить с людьми с очень высокими титулами. С графами и с герцогами. Они не будут говорить с человеком не благородного происхождения, пусть даже он и капитан Тайной Стражи Империи. Надо решить этот вопрос.

— Что ты предлагаешь, Донрен?

— Пошли со мной, — Донрен встал и пошел к окну. Гленард пошел за ним.

Из окна открывался вид на сад и на аллею, по которой карета Гленарда ранее подъезжала к дворцу. Видна была отсюда и круглая клумба с чудовищным фонтаном.

— Посмотри, Гленард, — Донрен обвел сад рукой, — это мое герцогство. Хоть и чрезвычайно маленькое, но мое. Как герцог, я теоретически имею право создавать на территории своего герцогства графства и баронства, причем законы не говорят, какого размера они должны быть. Конечно, это должно быть утверждено Императором, но во времена междуцарствия вопрос утверждения титулов должен ожидать коронации нового Императора. Что скажешь, если мы, например, назовем вот эту клумбу с фонтаном графством Ульфдад, а тебя сделаем его графом? Граф Гленард ан Ульфдад — звучит неплохо, по-моему.

— Ульфдад? То есть почти дословно Волчья Погибель? Ты издеваешься, Донрен?

— Нисколько. Я абсолютно серьезен. Сейчас это нужно. Ты согласен, Гленард?

— Ох, это, конечно, смешно, но если нужно, Донрен, то, да, согласен.

— Отлично, Гленард, тогда на колено, — приказал Донрен. Гленард опустился на колено и протянул вперед руки.

— Я, Донрен ан Верверриг, — торжественно произнес Донрен, беря руки Гленарда в свои руки, — герцог герцогства Верверриг Империи Андерриох, настоящим наделяю тебя землей в земле своей и титулом в титуле своем. Я клянусь кормить тебя и помогать тебе в час нужды, равно как и заботиться о семье твоей, покуда служишь ты мне верно.

— Я, Гленард из Волчьей Погибели, — не менее торжественно отвечал Гленард, — настоящим принимаю землю и титул из рук твоих и клянусь уважать тебя, исполнять приказы твои, следовать закону твоему, защищать тебя и, если нужно будет, отдать жизнь свою за тебя, за семью твою и за землю твою. Сим вручаю тебе я жизнь свою и верность свою.

— Я принимаю клятву твою на время, покуда не будет коронован новый Император Империи Андерриох. Я вверяю тебе на это время землю графства Ульфдад в герцогстве Верверриг и титул графа Ульфдад в титуле Верверриг. И будут тому свидетелями Боги и присутствующие здесь люди: герцог Славий ан Квитин, герцогиня Мари ан Верверриг и благородная госпожа Лотлайрэ ан Флернох, дочь барона Флернох и мать будущего барона Флернох. Поднимитесь, граф Гленард ан Ульфдад.

Гленард поднялся, и Донрен крепко обнял его.

— Так кто же всё-таки на тебя напал? — поинтересовался Гленард, пока они со Славием верхом пробирались через утреннюю толкотню, спускаясь к Бурому городу.

— Рассмотреть, как следует, я их не смог. Не было времени, так сказать. К тому же они были в капюшонах и в масках. Да и было еще темно.

— Но что-то ты всё же смог рассмотреть?

— Их было четверо. Нападали парами с разных сторон. Поджидали меня прямо у выхода из дома. Один, самый заметный, высокий, широкий, с топором. Огромный, я бы сказал. С ним был второй, тоже очень высокий, но худой. Старый и дешевый меч армейского образца. Он, кстати, с ним обращался так себе. Да и двигался медленно. Даже большой со своим топором был быстрее.

— А вторые двое?

— Вероятно, молодой парень. Среднего роста, худощавый. С саблей, из тех, что недавно стали модными у нас на юге. Очень неплохо, кстати, держался с ней. И еще один, очень низкий, с двумя большими кинжалами.

— Бьергмес?

— Вряд ли. Кроме роста ничем на бьергмеса не похож. Ни фигурой, ни движениями. Очень быстрый. Очень опасный. Скорее, всё-таки, человек. Не карлик, но почти.

— И как ты от них избавился?

— Они встретили меня у выхода, подошли с другой стороны улицы. Напали. У меня в руке был плащ, тяжелый такой, бархатный. Ночью прохладно уже. Кинул его на маленького, по его движениям почувствовал, что он опасный. Чудом увернулся от сабли юноши, он меня только немного зацепил по левой руке, вот здесь. Ударил его ногой по колену. Пока он восстанавливал равновесие, рванулся к другой паре. Мимо громилы с топором, на длинного. Он даже меч не смог нормально поднять. Я его саданул ногой по яйцам, а потом еще кулаком по зубам добавил. Оттолкнул его от себя и рванулся… эээ… быстро отступать по улице. Они за мной побежали, но я выскочил на проспект, и они отстали.

— А что за вдовушка, которую ты посещал? — хитро улыбнулся Гленард.

— А вот это, Гленард, — усмехаясь, отмахнулся Славий, — при всём моём уважении к нашей дружбе, тебя совсем не касается.

— Ну, ладно, — рассмеялся Гленард, — я подумал, вдруг ее не только ты посещаешь, вот и решил кто-то из ревности тебя отвадить.

— Не исключено. Если бы не все эти события с другими герцогами, я бы и сам так подумал. Но не на всех же герцогов из ревности нападают?

— Жениться тебе надо, Славий.

— Может, оно и надо. Но на ком?

— Ой, дружище, не прибедняйся: молодой, красивый, сильный, богатый, да еще и герцог. К тебе очередь из матушек и батюшек, предлагающих своих дочек, выстроиться должна.

— А ты думаешь, почему я в Рогтайхе сижу? Допекли меня соседи в Квитине со своими дочками. Но ты прав. Пора что-то серьезное в этом направлении предпринимать. Кстати, ты сказал «дружище», и я еще кое-что вспомнил.

— Что?

— Перед тем, как напасть, тот, самый мелкий, сказал что-то вроде: «Привет, дружище, не спеши». Как-то так.

— Запомню, но, боюсь, это мало поможет его найти.

— Кто знает, Гленард?

— Кто знает?.. — согласился Гленард.

В кабинет герцога Хорта ан Танферран их провел пожилой молчаливый дворецкий. Дом герцога находился не в самой оживленной части Белого города и был не слишком большим и богатым, зато мог похвастаться обширным тенистым садом, скрывающим дом от прохожих и дающим владельцу дома желанное уединение.

Герцог был увлечен вторым завтраком. На большом полированном дубовом столе были аккуратно выстроены тарелки и плошки с хлебом, ветчиной, колбасами, сырами, жареными перепелками, свежими овощами, а также с разнообразными соусами. Перед герцогом стоял большой кувшин и внушительных размеров кубок, из которого герцог Хорт пил, судя по запаху, крепкий мед.

Одет герцог был в расстегнутое старое и выцветшее двухцветное, красное с синим, котарди поверх простой льняной рубахи. Был он уже очень немолод. Глубокие морщины пересекали его лоб и ветвились от уголков глаз. Густые брови, ежик коротко постриженных волос и щетина на щеках были совсем седыми. Однако взгляд глубоко посаженных серых глаз был светлым и внимательным. Несмотря на явно привычное ему обилие пищи на столе, герцог не был ни толстым, ни даже просто полным. Гленард знал, что хорошей фигурой, мощной мускулатурой груди и рук, а также прекрасной осанкой герцог обязан ежедневным многочасовым занятиям с мечом и выходящим уже из моды щитом, которые герцог Хорт не пропускал в любую погоду и летом, и зимой. Характер у герцога был воистину стальной.

— А, герцог Славий! — Хорт широко заулыбался при виде них. — Как хорошо, что ты решил нанести мне ответный визит. И Гленард здесь! А ты что делаешь в Рогтайхе? Я думал, что ты в Ламрахе или еще где в Танферране.

— Моё почтение, герцог Хорт! — стукнул себя кулаком в грудь Славий.

— Мой почтение, ваша светлость! — повторил жест Славия Гленард. — Дела служебные принудили меня покинуть замок Ламрах и приехать сюда. Так сказать, слово и дело имперское. Я здесь по приглашению герцога ан Верверриг.

— А, ну раз служба, тогда понятно, — кивнул Хорт. — Расспрашивать не буду, знаю, что у вас в Тайной Страже свои дела. Донрена, ты знаешь, я не люблю, скользкий он тип, однако уважаю я, что за Империю он всей душой болеет, и дело свое знает. Как, впрочем, и ты. Присаживайтесь, гости, отведайте еды моей и меда моего. Дуллир, подай еще кувшин и посуду гостям!

Роскошный городской особняк герцогов Плодэн разительным образом отличался от аскетичной усадьбы герцога Танферрана. Выходящий на Проспект Империи фасад был обильно украшен вырезанными из камня фигурами, изображавшими различные растения и деревья, являвшиеся основой состояния герцогства Плодэн. Две огромные мраморные скульптуры быка и медведя у подножия ступеней широкой мраморной лестницы символизировали не то богатство охотничьих угодий Плодэна, не то удачливость его герцогов в торговле.

За высокими дубовыми дверями скрывалась обширная приемная комната, потолок которой был украшен искусно написанными пасторальными сценами с участием обнаженных альвиек, резвящихся на лугу — сюжет популярный среди художников и их заказчиков, однако весьма маловероятный в реальности. По периметру комнаты были расставлены невысокие мягкие диваны.

Представившись, Славий и Гленард последовали за невысоким полным дворецким в большой бальный зал, уставленный по периметру мраморными скульптурами, с большим мастерством изображавших различные сцены из сельской жизни с участием юношей и девушек, по большей части не злоупотреблявших одеждой. Потолок был богато расписан растительными орнаментами с вплетением в них различных овощей, фруктов, цветов и колосьев.

Бальный зал заканчивался у огромной белой мраморной лестницы, ведущей на второй этаж. На середине лестница раздваивалась у большой скульптуры, изображавшей Бога и Богиню, несколько двусмысленно обнимающих огромный початок кукурузы — царицы плодэнских полей.

Поднявшись на второй этаж, Славий и Гленард по мягким кадирским коврам прошли, провожаемые взглядами портретов многочисленных герцогов Плодэна, по еще одному залу, в конце которого дворецкий, открыв обе створки украшенных золотыми узорами больших палисандровых дверей, пригласил их в большую комнату, служившую герцогам Плодэна кабинетом.

— Ваша светлость, — обратился дворецкий к невысокому худому темноволосому грустному юноше лет семнадцати, стоявшему у стола в центре комнаты, — к вам с визитом его светлость герцог Славий ан Квитин и его сиятельство граф Гленард ан Ульфдад.

— Хорошо, спасибо — кивнул молодой человек, явно герцог Мислав ан Плодэн. Дворецкий поклонился и вышел, закрыв за собой двери.

Гленард быстро оглядел кабинет. Большая комната с высоким потолком. Стены обиты дорогим зеленым сукном с тиснением. Напротив входа большие высокие окна, выходящие на проспект, частично занавешенные зеленой же тканью с темно-красной каймой. Справа три больших портрета каких-то мужчин, видимо прошлых герцогов Плодэн. Между портретами развешаны щиты с прикрепленными к ним копьями (позади щитов) и мечами (поверх щитов). Посредине комнаты большой круглый стол с изящными креслами вокруг него. Полы застелены дорогими кадирскими коврами с мягким высоким ворсом.

На левой стене слева портрет императора Андера Великого, справа портрет недавно почившего императора Ангрена. В центре левой стены большой камин, в котором, потрескивая, горели четыре больших полена. Над камином большой герб Плодэнов: зеленый щит с темно-красной каймой. На щите слева вверху золотое яблоко, справа вверху золотой пшеничный колос, снизу по центру вставший на дыбы красный рычащий медведь. У камина стоял еще один молодой человек. Высокий, хорошо сложенный, примерно двадцати лет. Очень светлые волосы и ярко-голубые глаза явно выдавали в нем представителя знатной северной семьи. Такой чистый северный тип нынче встретить можно было редко.

— Герцог, граф, добро пожаловать в мой дом, — юный герцог приложил кулак правой руки к груди, — я Мислав. Теперь герцог Мислав ан Плодэн. Всё никак не привыкну. Позвольте вам представить также его светлость герцога Брайна ан Сидлерд, — герцог указал на молодого человека у камина.

— Рад с вами познакомиться, господа — герцог Брайн повторил приветственный жест герцога Мислава. — Про герцога Славия я слышал много хорошего. Однако, признаться, про графство Ульфдад я раньше не слышал. Не сочтите за дерзость, ваше сиятельство, но где находится ваше графство?

— К северо-востоку отсюда, ваша светлость, — честно сообщил Гленард.

— Граф мой давний друг, — пояснил Славий, — мы вместе с ним воевали на войне. Мы пришли, чтобы выразить наши соболезнования герцогу Миславу. К сожалению, мы оба, и я, и Гленард, знаем, каково это — потерять отца. Вас тоже, герцог Брайн, постигла эта трагедия месяц назад, и вам мы тоже выражаем наши соболезнования.

— Спасибо вам, ваша светлость, — поклонился Мислав ан Плодэн. — Спасибо и вам, ваше сиятельство. Я очень признателен и благодарен вам. Вот, герцог Брайн тоже приходит меня поддержать, нас объединили наши трагедии. Честно говоря, я еще ничего и не осознал в полной мере. Всё кажется, что сейчас дверь откроется, и войдет отец. Он был таким хорошим, таким добрым… — Мислав прервался, пытаясь сдержать душившие его слезы.

— Спасибо вам, герцог Славий и граф Гленард, — поклонился герцог Брайн. — У нас есть немного вина, не выпьете ли с нами?

— С удовольствием, — согласился Славий. — Давайте пожелаем счастливого пути всем, кого мы все потеряли, и удачного им перерождения.

Гленард сидел на песке и смотрел на набегающие на берег волны. Одна за одной, поднимались они, пенясь и бурля, и опадали, разбиваясь о берег, чтобы тут же смениться следующим пенным гребнем. Легкий холодный утренний ветерок приятно дул с моря в лицо Гленарду, немного ослабляя терзающую его глубокую и нудную головную боль. Сумерки уже рассеялись, однако солнечные лучи еще не стали нестерпимо яркими для его уставших глаз. Солнце, встававшее где-то за спиной Гленарда, создавало длинную тень, идущую от ступней Гленарда по направлению к волнам.

События предшествующего вечера и ночи Гленард вспоминал, скорее, как отдельные обрывочные картинки, чем как связанное единое действие.

Ожидаемого Гленардом скандала по возвращении домой, к счастью, не случилось. Донрен предупредил Лотлайрэ о том, что Гленард не вернется ночью домой, и успокоил ее тем, что за Гленардом присматривают люди Донрена. Поэтому Гленард, вернувшись в поместье Верверриг, спокойно лег спать и проспал до обеда.

После обеда небо затянули низкие темно-серые облака, и пошел дождь. Дождь был мелким, но частым, и сильный ветер жестоко разбивал капли о стекла окон. Ветер носил капли с такой силой, что казалось, что дождь идет не сверху вниз, а горизонтально.

— Дождей в Рогтайхе не так много, — рассказывал Гленарду Донрен, кутающийся в шерстяной плед в кресле у камина, попивая вино из простой глиняной кружки, — однако если дождь идет, то это действительно дождь. Летом, в жару, дождь внезапен и грозен. Настоящий ливень. Обычно короткий, но смывающий всё на своем пути. А осенью дождь, как сейчас, мелкий, но очень долгий. Такого, что прошел короткий дождик, и выглянуло солнце, тут осенью не бывает. Вот увидишь, этот дождь будет идти и всю ночь, и весь завтрашний день. А когда с юга приносит шторм, дожди могут идти и неделю без остановки. Это и хорошо, конечно, хоть немного очищает город. Дождь смывает пыль, землю и грязь с улиц Белого города вниз, на Бурый город. Там он смывает всю грязь и навоз Бурого города в каналы. Поверь, каналы в дождь и после него не самое приятное зрелище. Однако через день вода уносит всю грязь в море, и город предстает чистым и прекрасным. Прекрасней всего Рогтайх выглядит в первых лучах солнца после большого дождя.

Донрен, конечно, оказался прав. Дождь, усилившись к вечеру, стучал по крыше, стенам и окнам весь вечер и всю ночь. К утру он слегка ослабел, однако по прежнему висел в воздухе мелкой и холодной водной взвесью, бросаемой ветром по сторонам. Не желая вымокнуть, Гленард и Славий решили не ехать в город верхом, а вместо этого воспользоваться комфортом кареты.

— Куда поедем? — спросил Славий, выходя на крыльцо, у которого уже стояла подготовленная карета, запряженная двумя унылыми от дождя лошадьми.

— Давай навестим герцога Зведжина, — предложил Гленард. — Всё-таки герцог Нильрес ан Сидлерд собирался с ним встречаться перед смертью. Вдруг герцог Зведжин нам расскажет что-нибудь важное.

— Он же сказал Брайну, что ничего не знает?

— Вот и посмотрим, что он скажет нам. А точнее, как он это скажет.

К утру дождь перестал, и солнце всходило уже на почти безоблачное ярко-голубое небо. Гленард и Славий выскользнули из поместья и направились к усадьбе герцога Тадеша, на этот раз верхом.

С герцогом Тадешом и его другом, невысоким кругленьким улыбчивым бароном Шалтусом ан Алус они встретились за домом Тадеша, на небольшой, но очень живописной полянке в саду, окруженной усыпанными фиолетовыми цветами кустами вереска.

Герцог Тадеш был в суконных штанах, сапогах и в расшитой красными и зелеными узорами белой рубашке. Он держал обнаженный палаш и разминался, выписывая им круги и восьмерки. Гленард слегка поклонился герцогу, после чего достал свой меч из ножен. Сняв перевязь с ножнами и расстегнув ремень, Гленард снял и свой простой черный дублет, аккуратно сложив его на мраморной скамейке у края полянки. Повернулся к герцогу и отсалютовал ему мечом, показывая, что готов к поединку. Славий и Шалтус встали на противоположных друг от друга сторонах полянки, по бокам от герцога Тадеша и Гленарда. Тишину нарушало лишь негромкое жужжание какой-то припоздавшей пчелы вокруг цветов вереска.

Герцог Тадеш был на голову выше и значительно шире Гленарда. На его исполинском фоне Гленард, и сам довольно высокий и крепкий, выглядел слабым и несколько невзрачным. Несмотря на это, Тадеш начал первую атаку осторожно, не зная, чего ожидать от противника. Впрочем, он зря волновался. Гленард едва отбил удар его палаша, изрядно пошатнувшись при этом.

Герцог снова пошел в атаку. На этот раз Гленард увернулся от удара, хотя и несколько неуклюже, и отступил назад. Тадеш наступал. Гленард двигался назад, сохраняя расстояние, не давая Тадешу приблизиться. При этом герцог явно прижимал его к краю площадки.

Герцог провел еще одну осторожную атаку, Гленард отступил. Герцог ударил уже шире, быстрее и увереннее, справа налево, слегка открывая корпус. Гленард едва успел принять этот удар, скользнувший вдоль клинка, развернулся от силы удара и споткнулся, потеряв на мгновение равновесие.

Торжествующий Тадеш, уже не опасаясь, нанес широкий удар слева направо, добивая противника, однако Гленард неожиданно быстро перенес вес тела на другую ногу, поймал удар клинком и, гася силу удара, скользнул мечом по клинку палаша, опираясь на него и с помощью этого уходя вбок и за спину Тадеша. Молниеносно он ударил мечом плашмя герцога по затылку, сделал едва заметный круг мечом, рассекшим воздух со свистом, и следующим быстрейшим ударом по клинку палаша прямо у гарды выбил палаш из руки Тадеша. Мгновенно развернувшись вокруг своей оси и набрав тем самым скорость, он ударил ошарашенного герцога навершием рукояти своего меча в лоб, а потом, разворачиваясь обратно, молниеносно и жестоко заехал со всей силы ногой по ноге Тадеша позади колена.

Герцог Тадеш рухнул на землю. Он тут же попытался подняться, но уперся шеей в острие меча Гленарда. Гленард слегка нажал на меч. По шее Тадеша потекла кровь.

— Вы мертвы, ваша светлость, — спокойно и буднично сообщил Гленард.

— Граф… Ваше сиятельство… Гленард… По-пожалуйста… Не убивай… Не… Не убивайте… — задыхаясь, заверещал герцог — Пожалуйста… Сохрани жизнь… Признаю! Признаю поражение!

— Что мне твое поражение, Тадеш? — Гленард пожал плечами. — Что оно даст и мне, и несчастному Нильресу ан Сидлерд, и его безутешному сыну? Зачем оно нам?

— Гленард! Я богатый человек! Я влиятельный! Проси чего хочешь! Только не убивай!.. — захныкал Тадеш, растерявший всю свою спесь под холодным металлом меча Гленарда.

— Мне нужна правда, Тадеш. Что случилось с Нильресом? Правда в обмен на твою жизнь?

— Это нечестный обмен, Гленард. Это обмен смерти на смерть.

— Ты хочешь умереть когда-нибудь потом или прямо сейчас, Тадеш?

— Пожалуй, ты прав. Хорошо, я расскажу. Только убери меч. — уже спокойнее произнес Тадеш.

— Ну, уж нет, — покачал головой Гленард, — сначала плата за жизнь, потом жизнь.

— Хо-хорошо. Он пришел ко мне. Мы говорили о лесе. Я хотел еще убедить его поддержать меня на Совете. Я предлагал ему многое. Он отказался. Я разозлился и ударил его в грудь кинжалом. Сам не знаю, что на меня нашло… Я бил еще и еще. Потом мы его увезли в порт и бросили там.

— Все слышали? — Гленард обвел глазами Славия и Шалтуса, те кивнули. — Герцога Плодэна тоже ты убил?

— Анжена? — удивился Тадеш. — Что ты, нет. Зачем? Он меня поддерживал, был одним из ближайших моих друзей. Зачем мне его убивать?

— А остальных? Ты пытался убить остальных? Славия и других герцогов?

— Нет! Нет, не я! — закричал Тадеш.

— Ты врёшь, — спокойно сказал Гленард и слегка нажал на меч.

— Юррен!… Юррен! — хрипя, завопил Тадеш. — Только он, больше никто.

— Ты пытался убить герцога Юррена ан Глареан? — переспросил Гленард.

— Да!.. Я нанял людей… Но только его, больше никого. У нас старые счеты с этим спесивым засранцем!..

— Хорошо, — Гленард убрал меч от горла Тадеша и, протянув Тадешу руку, помог ему подняться. — Славий, барон ан Алус, вы позволите нам минуту поговорить с герцогом Тадешом наедине?

— Конечно, Гленард, — ответил Славий, и они с Шалтусом отошли на другую сторону полянки.

Стены небольшой, но уютной гостиной были завешаны гобеленами с вычурными изображениями садов и дворцов. Пол был покрыт мягким светло-бежевым кадирским ковром с высоким ворсом. В центре, вокруг невысокого резного белого столика стояли полукруглые диванчики, резные ножки и спинки которых были покрашены в белый цвет, а мягкие удобные сиденья обиты нежно-бирюзовой хлопковой тканью.

На столике были расставлены серебряные и фарфоровые вазы со свежими и засахаренными фруктами, печеньями, сладостями и кусочками дорогих сыров. Нашлось место на столике и двум высоким золотым кувшинам с вином, равно как и трем небольшим серебряным кубкам, отделанным золотыми узорами и драгоценными камнями.

На одном из диванчиков сидели Лотлайрэ и герцогиня Мари ан Верверриг. Напротив них расположилась немолодая уже женщина с вытянутым бледным лицом, зелеными глазами, каштановыми волосами и напряженной улыбкой на светлых губах — герцогиня Лиара ан Мерфрайн. На герцогине было изысканное темно-коричневое платье с отделкой темно-зелеными шелковыми лентами. Ее волосы были собраны диадемой с большим овальным изумрудом, отлично гармонирующим и с платьем, и с зелеными глазами герцогини Лиары.

— Мари, Лотлайрэ, — произнесла Лиара, — Мне было бы очень приятно поговорить с вами о моде, о новостях, о погоде и о ценах на ткани, однако я уверена, что вы пришли сюда не для этого. Я человек прямой, поэтому давайте пропустим вступительную часть и перейдем сразу к делу. Зачем вы здесь?

— А ты, Лиара, я смотрю, просто мастер вежливых вступлений, — усмехнулась Мари.

— Ну, что ты, Мари. Не то, чтобы я была не рада тебя видеть… Хотя нет, именно не рада. Твое появление никогда не приносит ничего хорошего ни мне, ни моему мужу.

— Разве я когда-нибудь тебя обижала? — потупила глаза Мари.

— Нет, что ты. Разве что… На весеннем балу прошлого года, на Турнире подсолнухов, на Совином балу и еще всего лишь на паре десятков малозначащих событий типа императорских приемов. К тому же твой муж постоянно пытается отобрать всё у моего мужа. А так, что ты, какие обиды?

— Ты еще детство забыла вспомнить, Лиара — Мари натяжно улыбнулась, — как я отбирала у тебя пирожные и внимание юных рыцарей. Мы с Лиарой воспитывались вместе, Лотлайрэ, хотя я и несколько моложе, да и сохранилась лучше. Как видишь, сохранили теплые чувства друг к другу и спустя столько лет.

— Ну, конечно, Мари, — улыбнулась Лиара, отпив вино из кубка и взяв кусочек засахаренного яблока, — самое время вспомнить времена ушедшей юности. И всё же я позволю себе повторить свой вопрос. Зачем ты здесь?

— Герцогиня Лиара, герцогиня Мари, — вступила в разговор Лотлайрэ, — я понимаю, что вам есть что вспомнить, и есть, что простить или не простить друг другу. Однако мы здесь по причине, которая, как бы высокопарно это ни звучало, важнее личных обид и неприязни.

— Ты меня заинтриговала, графиня ан Ульфдад, — Лиара внимательно рассматривала Лотлайрэ. — Что же такое может быть важнее, чем наши с Мари милые воспоминания?

— Я полагаю, что судьба Империи.

— Слова, слова… Словно вуаль. Скрывают суть и улетают вдаль, — Лиара поставила кубок на стол. — Что три маленькие женщины могут сделать для Империи? Мы лишь тени. Тени за спинами наших мужей, разрывающих эту самую Империю ради собственной или иллюзорной общественной выгоды. Наши мужья и их соратники ведут свою войну, танцуя у трона, а мы лишь купаемся в их богатстве, залечиваем их душевные и телесные раны и греем их постель. Мы тени в тени теней трона. Не кажется ли тебе, юная Лотлайрэ, что лучше обсуждать сплетни и взаимные претензии, чем продираться сквозь вуаль теней и слов, которые ничего не изменят?

— Простите, Лиара, я не знаю подробностей ваших отношений с мужем, однако мне кажется, что шепот из теней, в которых, как вы говорите, мы находимся, слышен и влиятелен, порою, намного более, чем самый громкий гром. Вуаль наших слов, сказанных в правильное время и в правильные уши, влияет на судьбу Империи не меньше, чем самые громкие события. Я слышала даже мнение, что самые могущественные мужчины Империи иногда не более чем инструменты в руках самых умных женщин Империи. Пожалуй, в этом наиболее глубокая и сложная мысль в вере в Двух Богов. Намеренно не создав нас и мужчин равными, Боги дали нам с ними разные инструменты, позволяющие, однако, оказывать равное влияние на судьбу этого мира, каждому по-своему.

— Ха-ха! — рассмеялась Лиара. — А ты молодец! И ты молодец, Мари, какую умную компаньонку ты себе нашла. Ну, что ж, Лотлайрэ, ты права. Шепот из теней за троном порой могущественнее, чем слова, сказанные с трона. Я рада, что ты, только вступив в прекрасный сад столичного высшего общества, сад, наполненный змеями, кстати, это уже понимаешь. Ты умнее, чем мне показалось сначала. Но всё же, я уже в третий раз повторю свой вопрос, зачем вы здесь? Должна же быть причина у такого визита.

— Ты наверняка знаешь, Лиара, — ответила Мари, — что вокруг трона и вокруг избрания нового Императора в последнее время происходят странные события. Убийства, покушения…

— Ах, Мари, — перебила Лиара, — говори проще. Крысы начали грызню за то, что им не принадлежит. В этом городе, Лотлайрэ, всё кишит крысами. И хижины Черного города, и склады Бурого города, и дворцы Белого города. И эти крысы готовы в любую минуту друг друга сожрать. Особенно, когда дерутся за то, чего они недостойны, и то, что принадлежит другим по праву. Как трон Империи, например.

— Лиара, я ни секунды не сомневаюсь, что у твоего мужа есть все права на трон, и что он достоин этот трон занять — примирительно подняла руки Мари, — однако ситуация, когда кто-то пытается изменить правила игры и забрать себе всё, попросту убивая других игроков, не идет на пользу никому, в том числе и твоему герцогу Мерфрайну.

— Кого поддержит Донрен, Мари? — улыбка исчезла с лица Лиары. — Скажи мне, прежде чем задавать мне вопросы. Поддержит ли он моего мужа?

— Что тебе его поддержка, Лиара? — раздраженно отмахнулась Мари. — Один голос одного герцога, в то время как вокруг слетают головы герцогов, обладающих десятками голосов их земель. Почему ты волнуешься о Донрене, а не об этом?

— Ох, не надо Мари, оставь — взмахнула руками Лиара, — все знают, что Донрен всегда играет в свою игру. Все знают, что к нему прислушиваются многие. Все знают, что у него всегда есть свое мнение по всем вопросам в этой стране. И все знают, что он добивается своего, так или иначе, сладостями или сталью, уговорами и союзами, огнем и мечом. Я хочу быть абсолютно уверена, что Донрен на нашей стороне, прежде, чем вам помогать.

— А вы можете нам помочь, Лиара? — спросила Лотлайрэ. — Вы что-то знаете о той кровавой игре, которая сейчас ведется в столице?

— Допустим, что-то я знаю, — Лиара пожала плечами, — но, как и Мари, и Донрен прекрасно знают, что знания — это самый ценный товар. А за самые ценные знания я хочу назначить самую высокую цену. Трон Империи. Я расскажу вам, что знаю, а Донрен поможет моему мужу.

— Прости, Лиара, — развела руками Мари, — твоя цена слишком высока. Даже если бы я захотела тебе помочь, я бы не смогла. Донрен меня любит и слушает. Однако во всём, что касается Империи и действительно важно, он поступает по-своему. Я могу обещать тебе только то, что он поддержит того, кого посчитает достойным кандидатом. Впрочем, я могу тебя заверить, что он относится к твоему мужу с большим уважением, несмотря на все разногласия, которые у них есть. Поэтому я не исключаю, что он сам придет к поддержке герцога Мерфрайна. Однако повлиять я на это не могу, хотя и могу рассказать ему о том, что ты и твой муж заботятся больше об интересах Империи, чем о своем благополучии. Равно как и о том, что ты помогла нам остановить убийства герцогов. Возможно, он это оценит. Это вся плата, которую я могу тебе дать. Принимать ее или нет, решай сама, но только прямо сейчас.

— Уклончиво, Мари, — криво улыбнулась Лиара. — Слишком уклончиво. Ничего не пообещала, но и ничего не исключила. Вы действительно достойны друг друга с Донреном. Похоже, не зря он тогда выбрал тебя, а не меня. Ну, что ж, какая плата, такой и товар. Ты не обещаешь мне, что твой Донрен посадит моего Рейнорда на трон Андерриоха, а я не обещаю тебе, что Первый священник Латий расскажет тебе о том, почему он такой испуганный в последнее время. Мне он рассказал, но твоя плата не такая высокая, чтобы оплатить эти знания.

— Даже если на кону судьба Империи и ваша собственная? — удивилась Лотлайрэ.

— Империя, Лотлайрэ, стояла триста лет до меня и простоит еще пятьсот после меня. Конечно, мне будет приятно, если мой муж, а затем и сын, сядут на ее трон. Я сделаю многое для этого. Однако возня крыс возле трона не помешает ни мне, ни моему мужу, покуда мы стоим в стороне от этого.

— Лиара, вы с Рейнордом рассчитываете, что его кандидатура станет выглядеть наилучшей как наиболее стабильная на фоне противостояния остальных герцогов? — догадалась Лотлайрэ. — Рассчитываете на то, что вас поддержат не герцоги, а бароны и графы? В роли спасителя Империи?

— Ну, право, Лотлайрэ, я завидую твоему мужу. И сочувствую. Сложно, наверное, жить с такой умной женщиной. Мне было очень приятно с тобой пообщаться. И за это я дам тебе еще кое-что. Немного, но в данный момент это будет ценным. Я клянусь тебе, что ни я, ни мой муж не причастны к этим убийствам и покушениям. По крайней мере, это поможет вам с Мари и с Донреном не тратить свои силы, подозревая меня или Рейнорда. Мы можем о многом спорить и ругаться с Мари. Мы знаем друг друга почти всю жизнь, и у нас есть, что друг другу припомнить. Однако даже Мари знает, что мое слово нерушимо. Так, Мари?

— Да, Лиара — кивнула Мари.

— Ну, тогда, не смею вас больше задерживать. Обошлись без вступлений, обойдемся и без прощаний. Увидимся на осеннем балу.

Гленард и Брайн ан Сидлерд шли по узкой аллее, почти тропинке, между высоких дубов и платанов.

— Дни идут, а мы так ничего нового и не узнали, — грустно сказал Брайн.

— Мы все ищем зацепки и следы. Нужно немного подождать, Брайн.

— Я понимаю. Скоро равноденствие, и мне, вероятно, придется на Совете Земель сидеть в одной комнате с убийцей моего отца, кем бы он ни был, и смотреть ему в глаза.

— Есть вещи, которые нам приходится принимать, — развел руками Гленард. — Не можешь же ты вызвать на поединок всех герцогов сразу. Ты выбрал, кого поддержишь?

— Пока нет. Герцог Абфрайн надеется, что я поддержу его. Но я не уверен. Мой отец его поддерживал, но я не он. И я не уверен, что Вальдред ан Абфрайн будет хорошим правителем и для севера, и для Империи. У меня есть другой кандидат на примете, но он пока, кажется, не участвует в игре.

— Герцог будет настойчив. Без голоса твоего отца и без твоего голоса его шансы на избрание малы.

— Я понимаю, — кивнул Брайн. — Нам пора бы уже увидеть герцога. Что там сказал стюард?

— В конце аллеи есть беседка. Пока ее не видно, но аллея длинная.

— Интересно, какое всё здесь зеленое и пышное. И деревья, и кусты. У нас на севере уже через месяц выпадет первый снег, а здесь в то время только начнут желтеть листья. Хотя я, скорее, в этом году первый сидлердский снег пропущу и останусь здесь до самой коронации Императора, кого бы ни избрали. Ты, кстати, идешь на бал?

— Какой бал? — удивился Гленард.

— Как какой? Осенний бал. Как каждый год перед осенним равноденствием.

— Я же в столице бываю редко. Пока меня не приглашали.

— Должны пригласить. Если почему-то забудут, то считай, что я тебя официально пригласил. Он будет в этом году у герцога Мерфрайна.

— Спасибо. Похоже, мы уже пришли. Вон та беседка.

— Вот скажи мне, Славий, что я здесь делаю? — поинтересовался Гленард.

Они со Славием сидели в удобных креслах в небольшой гостиной, стены которой были покрашены в светло-розовый оттенок. Скрасить ожидание хозяина, а точнее, хозяйки дома им помогало легкое розовое вино, принесенное слугами, тут же удалившимися и оставившими их одних.

— Ну, как, Гленард, ты же сам понимаешь, — отозвался Славий, — Донрен посоветовал нам посетить графиню Мисси ан Треудан. Она, как одна из самых богатых женщин Империи, сильный игрок в нашей битве вокруг трона. Возможно, что-то знает о том, что происходит.

— Вообще-то, Славий, Донрен именно тебе советовал посетить Мисси, а не нам. Возможно, когда Донрен отправляет молодого, красивого и неженатого герцога познакомиться с молодой, богатой и, по слухам, симпатичной, вдовой, речь идет не только и не столько о расследовании убийств? Как считаешь?

— Эээ… Об этом я не подумал, — слегка покраснел Славий. — Возможно, ты прав, хотя Донрен на сводника не похож.

— Донрен много на кого не похож. В первую очередь, не похож на генерала Тайной Стражи, а он им является много лет. Но у него, я уверен, во всем есть свой интерес.

— В любом случае, поздно уже что-то менять. Я здесь, ты здесь, значит, будем пытаться что-то узнать. Что ты знаешь о Мисси ан Треудан?

— Только общую информацию из архивов Донрена. Девушка из небогатого зведжинского баронства, выдана замуж юной в пятнадцать лет за старого, во всех смыслах, друга ее отца, графа Родерика ан Треудан. Граф был чрезвычайно успешен в торговых делах, но с семьей у него не заладилось. Две жены умерли бездетными. Мисси была последней надеждой на наследника. Однако беременности не случилось, а граф внезапно умер. Разрыв сердца или что-то такое. Мисси в двадцать лет стала владелицей огромного состояния и целого флота торговых кораблей. Вопреки ожиданиям, проявила себя отличным купцом и руководителем, почти удвоив состояние мужа всего за несколько лет и став одной из самых богатых и влиятельных персон в Империи.

— А в личном плане?

— Почти ничего, кроме слухов о любвеобильности юной графини. И не надо краснеть, Славий, ты сам меня сюда затащил, и сам спросил. Впрочем, я предполагаю, что если она настолько хороша в управлении своим торговым предприятием, всё это общение с капитанами судов и с поставщиками, то характер у нее должен быть поистине стальной, даже если с виду это и незаметно. Но сейчас мы это как раз и увидим, я слышу шаги.

Звуки ее шагов по мраморному полу гулко разлетались по всему круглому залу, отражались от мраморных колонн и скамей, поднимались вверх, отражаясь от круглого купола и от стекол пяти витражных окон под ним. Они возвращались обратно, снова отражаясь от камня пола, создавая необычайную легкую неуловимую паутину переплетения звуков и эха.

Солнечные лучи, пробиваясь через цветные окна, падали на разноцветный мрамор пола круглого зала и серые скамьи вокруг него, окрашивая всё вокруг множеством цветов и оттенков. Цвета сливались, переливались и исчезали, как только солнце скрывалось за легким облачком.

Лотлайрэ вышла в центр пустого зала и огляделась. Она стояла рядом с большим черно-белым мраморным кубом — алтарем. Вокруг нее, по всему периметру зала на полу белым мрамором была выложена пентограмма, вписанная в круг. Лотлайрэ стояла в центре магического круга, естественно, не активного сейчас. Размер круга не казался огромным отсюда, но был огромным по сравнению с пентаклем в часовне замка Флернох, где она провела много часов своей жизни. Она знала, что диаметр круга составляет двадцать семь метров. Идеальное число. Три, умноженное на три, и еще раз на три. Три в кубе, как говорят математики.

На концах выложенных белым мрамором на разноцветном полу лучей звезды стояли вазы. Светильники. По четырем сторонам света на окружности круга стояли другие вазы, серебряные и золотые, для размещения соответствующих символов четырех стихий — земли, огня, воды и воздуха.

Примерно в трех метрах от внешнего края круга начинались скамьи, которые по кругу амфитеатром поднимались всё выше и выше. Лотлайрэ читала, что этот храм, главный храм Рогтайха и всего Андерриоха, вмещал в себя больше тысячи человек. Он не был гигантским. Не был роскошным. Не был сейчас даже мало-мальски украшенным. И тем не менее, в нем была какая-то сила. Не сила места, а сила духа людей, которые строили этот храм, посещали его и служили в нем Богу и Богине.

Вероятно, по праздникам этот храм украшают соответствующими времени года дарами природы. Скоро, в день равноденствия, здесь можно будет увидеть и корзины с яблоками, виноградом и картофелем, и снопы пшеницы и ржи, и золотые початки кукурузы, и оранжевые тыквы и апельсины, красные томаты, зеленые огурцы и множество других овощей, фруктов и ягод, щедро подаренных людям землей в качестве вознаграждения за их тяжелый ежедневный труд.

А через три месяца, ко дню зимнего солнцестояния, храм будет украшен ветками омелы, елей, сосен, кедров и остролиста. Тогда же и произойдет величайшее событие в современной истории Империи — выборы и коронация нового Императора, которые положат начало новой династии. Но кто взойдет на трон Андерриоха?

Раздавшиеся за спиной тихие шаги прервали размышления Лотлайрэ. Она обернулась. К ней подошел старый, невысокий, лысеющий, седой человек в длинном белом одеянии. Его выдающийся орлиный нос и высокие скулы были признаками южного происхождения. Он был очень худым, даже тощим, но при этом довольно бодрым, хотя явно чем-то и опечаленным.

— Добро пожаловать, госпожа! — спокойно и тихо обратился он к Лотлайрэ. — Чем я могу вам помочь? Храм всегда открыт для ищущих помощи.

— Я графиня Лотлайрэ ан Ульфдад, — ответила Лотлайрэ, — я ищу Первого Священника Империи мэтра Латия ан Лангделен.

— Зачем досточтимая графиня ищет мэтра Латия?

— Он ищет помощи. Поскольку храм всегда открыт для ищущих помощи, а он просил помощи, я пришла ему помочь, — Лотлайрэ приблизилась к собеседнику и заглянула ему в глаза. Ей показалось, что в глазах она увидела страх и печаль. И еще удивление.

— Помочь? — удивленно спросил собеседник. — В чем же?

— Дать ему лекарство от его страхов и скорбей.

— Неужели графиня принесла какое-то наркотическое снадобье для мэтра Латия?

— Графиня принесла мэтру Латию безопасность. И кончайте ломать комедию, мэтр Латий, мне прекрасно вас описали, да и портрет я ваш тоже видела.

— Вы проницательны, ваше сиятельство. Что ж, позвольте представиться — я мэтр Латий ан Лангделен. Когда то барон ан Лангделен, но это в далеком прошлом. Сейчас я священник в этом храме и Первый Священник в Империи. Простите мою стариковскую забывчивость, не могли бы вы повторить ваше имя?

— Меня зовут Лотлайрэ, мэтр Латий.

— Вы альвийка?

— Моя мать была наполовину альвийка. Это является какой-то проблемой? — прищурилась Лотлайрэ.

— Что, вы, ваше сиятельство, конечно нет. Просто необычно встретить графиню с альвийским именем.

— Всё меняется, мэтр Латий. Когда то и представить южанина священником этого храма было немыслимо. И вовсе не так давно.

— Конечно, госпожа Лотлайрэ. Вы совершенно правы. Я, скорее, рад, что всё меняется. Всех нас создали Боги, и все мы разделяем наш путь. Я уверен, что вскорости мы увидим и альвов, и зоргов, и бьергмесов, наравне с людьми, в числе самых достойных людей, то есть, достойных жителей нашей Империи.

— Не думаю, что это будет скоро, мэтр Латий. Однако, возможно, такой день настанет. К сожалению, в разобщении нашем вина не только людей. Люди и альвы много раз пытались жить вместе рядом в мире, однако каждый раз это заканчивалось очередной альвийской войной. То по вине одной стороны, то другой. Только с бьергмесами нам каким-то образом удалось научиться жить рядом и в мире. Спасибо Кратхольмскому пакту и той скрупулезности, с которой бьергмесы его соблюдают.

— Ну, и конечно, спасибо тому, что бьергмесы являются производителями почти половины металла в Империи, — улыбнулся Латий. — Однако благородная госпожа Лотлайрэ сказала, что у нее есть какое-то дело ко мне. Помощь. Чем же она может помочь человеку, который живет общением с Богами?

— Безопасностью. Боги защитят ваш дух, а я могу защитить ваше тело. Я пришла сюда по рекомендации герцогини Лиары ан Мерфрайн. Она считает, что вам грозит некая опасность.

— Спасибо, госпожа Лотлайрэ, за вашу заботу и за ваше предложение, однако я вынужден отказаться. Даже если моя жизнь и в опасности, что, кстати, весьма спорное утверждение, я верующий человек, и верю, что Боги защитят меня от опасности. Благодарю вас за беседу. Всего вам доброго, ваше сиятельство.

Латий коротко поклонился, повернулся и, не оборачиваясь, пошел к одному из проходов между скамьями, в котором виднелась дубовая дверь.

— Мэтр Латий, — сказала ему вслед Лотлайрэ, — вы просили у Богов защиты. Не считаете ли вы, что Боги откликнулись на вашу помощь, прислав меня к вам?

Латий остановился. Он стоял несколько секунд, не оборачиваясь, видимо, обдумывая слова Лотлайрэ. Потом резко развернулся и быстро пошел к Лотлайрэ. Приблизившись к ней почти вплотную, он остановился, чуть наклонился к ней и громко зашептал.

— Чем вы можете мне помочь, Лотлайрэ? Что вы обо мне знаете? Кто вы такая, чтобы принимать на себя роль посланца Богов? Вы вообще верите в Двух Богов, графиня?

— Верю, мэтр Латий, — спокойно ответила Лотлайрэ, — и знаю, что, порой, их воля весьма причудлива и не прямолинейна. Мне не было никаких откровений или голосов свыше. Мне не являлась Богиня в утреннем сиянии. Однако вам нужна помощь, и я могу эту помощь оказать. И я здесь. Не это ли воля Богов?

— Почему вы хотите помочь мне, Лотлайрэ? — продолжал быстро шептать Латий.

— Потому что мне тоже нужна помощь. И помочь можете мне вы.

— Так это не воля Богов, а торговая сделка? Торговля в храме? Вы мне товар, я вам товар в обмен? Это вы называете волей Богов?

— Волей Богов я называю нашу встречу, мэтр Латий. А чем она закончится, решать вам и мне. Как вы знаете, у каждого из нас всегда есть выбор. Я пришла помочь вам по доброй воле. Возможно, в этом есть воля Богов, возможно, нет. Но вы пытаетесь найти во мне какой-то обман, а в моих действиях и намерениях какой-то подвох. И если вы мне не верите, и не захотите воспользоваться моей помощью, равно как и помочь мне, я просто уйду и никогда не вернусь. Однако вы прекрасно знаете, что до меня ни один человек не вошел в ваш храм, чтобы предложить вам помощь, и после меня ни один человек не придет сюда за тем же. Так что же, Первый Священник мэтр Латий ан Лангделен, вы возьмете протянутую мной руку помощи или будете продолжать рассуждать о том, почему я не достойна ее вам протянуть?

— Простите, госпожа Лотлайрэ, — Латий опешил. — Простите, я не хотел вас обидеть. Я просто боюсь. Я буду искренен с вами. Мне страшно. Очень страшно. Я боялся вас. Но, кажется, что вы говорите искренне. Простите меня.

— Я не обижена, мэтр Латий. Я всё понимаю.

— Чем вы можете мне помочь, госпожа Лотлайрэ?

— Исходя из разговора с герцогиней Лиарой, я догадалась, что вам стали известны какие-то опасные сведения, и вы боитесь, что тот, кто может от этих сведений пострадать, вас убьет.

— Что вам рассказала герцогиня?

— Почти ничего. Только назвала ваше имя. Остальное я додумала сама. Я права в моих предположениях?

— Возможно. Да.

— Я могу защитить вас. Я могу предоставить вам охрану. Я могу спрятать вас там, где вас никто не тронет, до того момента, как угроза вам минует. А устранением этой угрозы займется мой муж и мои друзья.

— Ох, графиня, это всё звучит красиво. Однако боюсь, что во всей Империи не найдется такого места, где я был бы в безопасности от той угрозы, которая меня преследует.

— Мэтр Латий, вы продали душу демону, а теперь он вас преследует? Или всё же ваш преследователь человек?

— Человек, госпожа Лотлайрэ. Но он в чём-то хуже, чем демон. Он чрезвычайно могущественный. Я не представляю себе места в Империи, где я мог бы быть в полной безопасности от него.

— Как насчет поместья Верверриг?

— Верверриг? Вы шутите, госпожа Лотлайрэ?

— Нисколько. Это достаточно безопасное место?

— Возможно, это вполне безопасное место, — Латий задумался. — Возможно, единственное. Я буду там пленником?

— Вы будете там почетным гостем. Вы можете в любой момент уйти, и вам будет предоставлена охрана, и вы можете в любой момент вернуться. Я не хочу пленить вас или ограничить вас в чем-то, я хочу только защитить вас. Даю вам мое слово.

— Вы состоите в Тайной Страже? Не знал, что они принимают женщин.

— Я нет. Мой муж капитан Тайной Стражи и хороший друг герцога Донрена. Я говорила с герцогом, и он согласен принять вас в своем поместье в качестве дорогого гостя. Вы согласны?

— Согласен, — тяжело вздохнул Латий. — Какая же плата за мое спасение, госпожа Лотлайрэ?

— Правда, мэтр Латий. Правда о том, кого вы боитесь, и почему вы его боитесь.

— Это справедливая цена.

— Вы можете заплатить мне прямо сейчас, мэтр Латий. Я внимательно вас слушаю.

— Мы с ним знакомы давно. Очень давно. Наши пути разошлись, я перебрался в Рогтайх, потом стал Первым Священником. Он тоже достиг высот.

— Имя, мэтр Латий.

— Имя… Ну, хорошо. Ладно. Герцог Юррен ан Глареан.

— Что вас связывает с герцогом? Вы же не из Глареана, а из Лангделена. Это в Аррикумме.

— Я был священником в их замке, в Магнаде. Меня пригласил туда отец Юррена. Я видел Юррена еще совсем ребенком, он рос на моих глазах. Потом я уехал в столицу, служил здесь в нескольких храмах. Потом здесь. Сначала помогал, потом стал Первым Священником. Юррен приехал этим летом. Он иногда и до этого навещал меня, но буквально на пять минут. А сейчас приехал, и мы долго разговаривали.

— О чем?

— Очень просто. Он просил меня поддержать его в борьбе за трон Империи. Я его отговаривал, говорил, что это бессмысленно. Что он далеко в очереди наследования. Что ни северные, ни центральные, ни южно-центральные герцоги его не поддержат. Но он говорил, что у него есть план. Что все проблемы можно решить. Но ему нужна моя публичная поддержка, что меня послушают.

— О чем вы в итоге договорились?

— Он убедил меня. Я согласился его поддержать. Он жестокий, надменный, но он, на самом деле, умный. Я поверил в него. Однако оставалась одна проблема. В силу истории нашей Империи, ну, вы знаете, всякие южные войны, убийство Императора Андера Великого, да и Злая война еще эта… Ну, так вот, из-за всего этого, очередь наследования отодвигает герцогов Глареан весьма далеко от трона. После всех северных, центральных и южно-центральных герцогов. Поэтому, каков бы ни был хорош Глареан, реальных шансов не только победить, но и стать кандидатом, у него маловато. Я ему это сказал.

— А он?

— Он сказал, что эту проблему он решит.

— Как?

— Я подумал, что он хочет договориться с другими герцогами. Образовывать союзы, интриговать, обещать, угрожать. Но я не понял тогда, что ему для этого не хватит изворотливости. Он привык решать все проблемы силой. И он решил просто прорубиться к трону через очередь наследования. Он решил убить других претендентов.

— Всех?

— Я знаю только о трех.

— О ком же?

— Герцог Виллен ан Фьотдайх и герцог Тадеш ан Зведжин. На обоих были покушения, но, к счастью, не удачные. Следующим должен был стать герцог Рейнорд ан Мерфрайн. И повторно те же самые.

— Откуда вы это знаете, мэтр Латий?

— Я организовывал эти покушения.

— Вы, мэтр Латий? — изумилась Лотлайрэ.

— Ну, не совсем организовывал, но участвовал в их организации.

— Каким же образом?

— Юррен не мог сам договариваться с убийцами. Да он и не знал никого здесь. Сначала хотел привезти кого-то из своих, с юга, но решил, что слишком будет заметно. Поэтому попросил меня найти ему убийц из столичных. Я поговорил с одним другом в храме в Черном городе. К нему приходят каяться убийцы. Снова и снова. Убивают и каются. Каются и убивают. Сказал ему, что у меня не было опыта очищения убийцы от греха, попросил направить ко мне кого-нибудь. Он направил пару каких-то бандитов. Мы договорились. Юррен присылал письмо, где рассказывал, кто является целью, и где тот будет. И деньги. А я передавал на словах содержание письма бандитам, которые приходили сюда, читать они не умели.

— Почему сорвались покушения?

— Друг мой по доброте своей прислал мне не закоренелых жестоких убийц, а каких-то мелких бандитов неудачников. Не хотел подвергать меня слишком тяжкому испытанию. Поэтому и покушения прошли совершенно неудачно. Юррен обвинил меня в намеренном срыве его планов. Стал грозить лично меня раскроить прямо здесь, в храме. Разрубить на пять частей и разложить на пентакле.

— Вы поверили в его угрозы?

— Он вполне может это осуществить. Он страшный человек, Юррен. Точнее, в глубине души он хороший человек, как и все мы, но он способен на поистине страшные поступки.

— Почему вы рассказали герцогине Лиаре?

— Я узнал, что следующей жертвой должен был быть герцог Мерфрайн. А с ним и с герцогиней Лиарой меня связывают давние дружеские отношения. Они много мне помогали и продолжают помогать храму. Я боялся за них. Я боялся, что Юррен найдет кого-то другого. Более опытного и успешного. Боялся, что герцога Мерфрайна убьют. Поэтому рассказал. И только потом осознал, что тем самым я окончательно подписал себе смертный приговор. Юррен не простит предательства.

— Мэтр Латий, я вам полностью верю. В то же время, мне нужно что-то, чтобы подтвердить ваши слова. Обвинение против герцога Империи должно быть основано на чем-то очень весомом. Словам Первого Священника, безусловно, поверят, однако для полноценного обвинения нужно что-то еще. У вас есть какое-то подтверждение?

— Пойдемте, госпожа Лотлайрэ, — Латий пошел к одной из скамей, окружающих круглый зал, Лотлайрэ пошла за ним.

Латий подошел к скамье, присел, и засунул руку в малозаметную щель под скамьей. Покопавшись там, он вынул оттуда два пергаментных свитка.

— Вот, госпожа Лотлайрэ, — Латий протянул ей свитки, — это письма Юррена, в которых он требует убийства герцогов Фьотдайха и Зведжина. Написаны и подписаны лично Юрреном и запечатаны его печатью. Я сохранил их.

— Очень неосторожно со стороны герцога Глареана, — заметила Лотлайрэ.

— Неосторожно. Но он был полностью уверен во мне. Я же обманул его доверие. Но я не убийца. Я хочу помогать людям, я всю жизнь этим занимался. Я не хочу участвовать в убийствах. Я сохранил эти письма, скорее, как напоминание для себя самого. Они доказывают и мою вину. Поэтому если вы решите изменить свое решение и сделать меня не гостем, а пленником в подземельях Верверрига или Дома Тайной Стражи, я пойму и приму это. Прошу только, защитите меня от герцога Юррена. Он зверь, он демон, и его гнева я боюсь больше всего.

— Я дала вам слово, мэтр Латий, — ответила Лотлайрэ, — и я не собираюсь нарушать его. Вы можете искупить свою вину, честно рассказав людям о том, что сделал и хотел сделать герцог Юррен ан Глареан, когда придет время для этого. В любом случае, решать его и вашу судьбу не мне. Судьи и Боги решат за нас. Теперь пойдемте, мэтр Латий. Вам нельзя здесь больше оставаться.

— Куда, госпожа Лотлайрэ?

— У входа в храм моя карета. Там же охрана из надежных Тайных Стражей. Мы едем в Верверриг, мэтр Латий. В ваш новый безопасный дом.

— Итак, что у нас есть на сегодняшний день? — спросил Донрен. — Прошло уже почти три недели. На носу равноденствие, а с ним и Совет Земель, где будут предварительно обсуждать, кого посадить на трон. Что мы знаем об убийствах и покушениях?

Гленард с Донреном сидели за столом в кабинете Донрена. Было почти темно. Большую комнату освещал лишь неровный, колышущийся от слов, свет пары свечей на столе. Донрен пил травяной отвар из высокой глиняной кружки — по кадирской моде. Гленард вечером предпочитал вино, благо запасы в винных погребах Верверрига были весьма достойными по качеству и поистине необъятными по количеству.

— Мы точно знаем, кто стоит за покушениями на Виллена ан Фьодтайх и Тадеша ан Зведжин. Юррен ан Глареан. У нас есть заслуживающий максимального доверия свидетель, точнее, соучастник. И еще письма в качестве доказательств.

— Я поручил лейтенанту Михалу разыскать тех незадачливых убийц, о которых говорил мэтр Латий. Если они живы, он их найдет. Тогда у нас будут еще и их показания. Думаешь, остальные покушения тоже Юррен организовал? Может, через кого-то другого, не ставя в известность мэтра Латия?

— Исключать этого нельзя, — немного подумав, ответил Гленард, — однако у меня сложилось подозрение, что в эту игру с убийствами играет не только Юррен.

— Да? Кто еще?

— У меня есть предположения, кто стоит за убийством Нильреса ан Сидлерд и за покушением на самого герцога Юррена.

— И кто же?

— Пока не готов сказать. Нет подтверждений. Но я практически уверен, что не Юррен убил герцога Сидлерда. И вряд ли он сам инсценировал покушение на самого себя, это бессмысленно. Всё скажу, когда проверю все улики и зацепки. Не хочу быть голословным.

— Думаешь? — с сомнением произнес Донрен. — Ну, ладно, тогда подождем, что ты еще откопаешь. Что скажешь о наших кандидатах? Кто из них способен на убийство?

— Герцог Мерфрайн, скорее всего, не причастен. Прост, жесток, суров, но честен. К тому же и так на первом месте в очереди наследования, и полностью уверен в победе. С герцогом Фьотдайхом пока не удалось встретиться. Но то, что я о нем слышал, так же не вяжется с тайными убийствами. Вальдред ан Абфрайн — сумасшедший. Увлечен какими-то идеями и проектами, однако произвел впечатление человека, не способного на убийства. Может, скрывает свою суть, конечно, но только если очень искусно. Про Глареана всё понятно. Когда мы его арестовываем?

— Подожди, — поднял ладонь Донрен, — пока не надо. Установим за ним наблюдение. Постараемся избежать новых нападений и убийств. Посмотрим, с кем он общается. На свободе он сейчас полезнее. Арестовать мы его сможем в более удачный момент.

— Он может заволноваться из-за пропажи мэтра Латия.

— Пусть волнуется. Может, это его сдержит от новых приключений. Но мне кажется, что его натура всё равно себя проявит. Вот и посмотрим, кто еще у него в сообщниках. До трона мы его, конечно, не допустим. Арестуем его до начала Большого Совета. Но пока пусть чувствует себя в безопасности и строит планы. А что скажешь про герцога Зведжина?

— Тадеш? Он способен на что угодно.

— И на убийства?

— Конечно, — ответил Гленард.

— Ну, да, — согласился Донрен, — за ним укрепилась слава весьма жестокого человека в Зведжине. Мне докладывали о таинственных исчезновениях и его врагов, и друзей. И просто молодых девушек, имевших неосторожность попасть на глаза герцогу в неудачный момент. Кстати, один из его друзей найдет мертвым вчера. Барон Шалтус ан Алус. Тоже при странных обстоятельствах. Утонул в канале.

— Еще одна глупая и бессмысленная смерть, — мгновенно помрачнел Гленард.

— Увы, это так.

— Меня очень беспокоит убийство Анжена ан Плодэна и покушение на Славия. Я думаю, что в этих двух событиях участвовала одна и та же группа нападавших. Но с кем они связаны, не представляю.

— Опиши.

— Четыре человека. Точнее, вероятно, две пары. Первая пара — очень маленький мужчина, но, скорее всего, не бьергмес. Славий сказал, что телосложение, скорее, человеческое. Второй тонкий, худой, быстрый. Юноша или девушка — непонятно. Вторая пара тоже колоритная. Огромный, действительно огромный боец с топором, и худой высокий мужчина, плохо обращающийся с мечом. Я поговорил о них с Михалом.

— И что? — явно заинтересовался Донрен.

— Про первую пару ничего не понятно, — Гленард сделал глоток вина, — ничего знакомого, это мог быть кто угодно. Слишком расплывчатое описание. А вот со второй парой интереснее. Михал вспомнил бандитов из Черного города, очень похожих на описание.

— Интересно, продолжай.

— Большой, скорее всего, Обух. Известный бандит и убийца. Туповат, но отличается необычайной силой и свирепостью. Кличку получил из-за любви к топорам и к их применению. Второй похож на Пиявку. Бывший юрист. Попался на подделке документов на собственность. Сбежал из-под стражи. Помогал разным бандам в различных мошенничествах. Также известен как наводчик. Умный, но с оружием обращается плохо. По описанию совпадает. Михал сказал, что, по слухам, полгода назад, во время Багряной весны, Пиявка пытался прибрать к рукам чье-то наследство и перешел дорогу кому-то из крупных бандитов, после чего скрывался. А сейчас, видимо, снова появился с Обухом и с кем-то еще.

— Хорошо. Что планируешь делать?

— Навещу завтра Бурый город. Если нужно будет, и Черный город. Поспрашиваю. Естественно, не как граф ан Ульфдад.

— Хорошо. Меч с собой возьми. И кольчугой не пренебрегай.

— Конечно, Донрен. Жизнь у меня всё-таки всего одна, бездумно рисковать ей я не планирую. Только не надо ко мне охрану в этот раз приставлять. Я благодарен тебе за помощь, но это будет слишком заметно и может сильно мне помешать.

— Хорошо. Надеюсь, ты сможешь что-то узнать. Кстати, ты знаешь, что через три дня состоится Осенний бал?

— Знаю.

— Ну, так вот, ты и Лотлайрэ официально туда приглашены. Я взял на себя смелость заказать для тебя парадный дублет для тебя. Его привезут завтра. Так же, как и платье для Лотлайрэ, которое заказала Мари. Это наши небольшие подарки вам.

— Спасибо, Донрен, большое спасибо.

— Пожалуйста, Гленард. Поэтому будь завтра осторожен, чтобы у Лотлайрэ была возможность спокойно потанцевать в новом платье на балу.

— Я постараюсь, Донрен, спасибо.

Всю первую половину следующего дня Гленард провел в грязных и душных кабаках и тавернах сначала Бурого города, а затем Черного города. Михал подсказал ему пару десятков мест, где собирались любители бандитского промысла и их заказчики. Гленард понимал, что искать Обуха проще, он приметный, но при этом Гленард сам мог излишне бросаться в глаза. Официальной причины поиска огромного бандита, приемлемой для незаметных расспросов, Гленард придумать не cмог. Поэтому Гленард решил искать Пиявку.

Гленард не собирался представляться таким же бандитом, как и завсегдатаи всех тех замечательных заведений, которые он посещал, с романтичными названиями типа «Серая кошка», «У одноглазого Крофта», «Под кривым тесаком», «Над вулканом страстей» или «Отгарцевавший пони». Он понимал, что не сможет слиться с бандитами, так как недостаточно знает их быт, фольклор, шутки, намеки и специфический язык. Рано или поздно он скажет или сделает какую-то глупость, его раскроют и шансов выбраться живым у него останется совсем мало.

Вместо этого Гленард придумал простую и понятную легенду. Он обедневший наемник. Это было безопасно, так как явно давало понять, что денег с собой у него почти нет, а вот с пристегнутым к поясу мечом он обращаться умеет. Присмотрел себе поместье, опустевшее после Багряной весны. Ищет хорошего специалиста по, так сказать, исправлению ошибок в документах, чтобы обосновать свои якобы имеющиеся права на это поместье. Кто-то из старых погибших сослуживцев произносил имя «Пиявка» и описывал бывшего юриста, поэтому Гленард его и ищет.

В трактирах и кабаках Бурого города к вопросам Гленарда отнеслись с пониманием, однако помочь найти Пиявку не смогли. Только в одном грязном, воняющим тиной и гнилыми тряпками, пивном подвале подле одного из каналов, Пиявку вспомнили и посоветовали искать его в Черном городе.

Гленард почти до верха сапог окунулся в грязь и нищету Черного города. Провожаемый неприязненными, но не заинтересованными взглядами, он переходил из одного заведения в другое, лишь для вида притрагиваясь губами к кислому разбавленному пиву, подаваемому там.

Солнце уже давно перемахнуло полдень, когда, наконец, Гленарду повезло. Мрачный, голый по пояс, весь покрытый татуировками, лысый трактирщик с длинными черными усами, подсказал Гленарду спуститься в порт и спросить о пиявке у одноногого владельца портового трактира «Позорная труба», что Гленард и сделал.

Худой и долговязый трактирщик, гулко постукивающий по доскам трактира деревянной ногой, услышав историю Гленарда, надолго задумался. Потом, решив, наконец, что рассказ Гленарда заслуживает доверия, согласился ему помочь, за, так сказать, скромное вознаграждение, на которое ушли почти все оставшиеся у Гленарда медяки и две спрятанные в сапоге серебряные монеты. Он рассказал Гленарду, что Пиявку нужно искать в рыбацкой деревушке, неподалеку от порта, и поведал, каким условленным стуком нужно постучать в дверь рыбацкой хибарки, чтобы, скорее всего, не получить сразу стрелу в глаз. В качестве бесплатного дополнения к этим инструкциям и утешения за потерянные деньги, Гленарду досталась большая миска похлебки из рыбы, моллюсков, картошки и молока — надо сказать, весьма неплохая.

Несмотря на сгустившиеся за окнами сумерки, в огромном бальном зале городского дворца герцога Рейнорда ан Мерфрайн, Канцлера Империи и первого претендента на трон, было светло, почти как днем, от света огромного количества свечей. Свет колебался от дуновения сквозняков, от движений проходящих мимо них слуг и гостей и от легкого покачивания больших круглых люстр на потолке, поддерживаемых длинными толстыми цепями. Свет отражался от белого мрамора многочисленных колонн, от розового мрамора пола и от горящих в ожидании бала глаз благородных гостей, играя переплетением теней.

Зал, по случаю праздника осеннего равноденствия, Мабона, или Фограхэкина, или Экинодрефоля, как его называли альвы, был богато украшен дарами осенней природы. Снопы пшеницы и ржи, длинные стебли кукурузы с золотистыми початками на них, корзины с картофелем, с яблоками и грушами, с виноградом и черникой, были в изобилии расставлены у колонн по периметру бального зала. С потолка и стен свисали виноградные лозы и венки из хмеля. Дополняли праздничное убранство большие вазы с букетами вереска, поздних роз и просто разнообразных листьев, в изобилии расставленные как у колонн зала, так и по бокам каждой ступеньки мраморной лестницы в конце зала.

Гленард, в красивом черном бархатном дублете, расшитым красными лентами и застегивающимся на золотые пуговицы с рубинами, каждая дороже его годового солдатского жалования на войне, бархатных брюках и модных кадирских башмаках со слегка загнутыми вверх носками вошел в зал под руку с Лотлайрэ, одетой в новомодное узкое белое платье из тонкого шелка, на лифе которого были вышиты красными шелковыми же нитями различные геометрические орнаменты. По всей спине платья шла шнуровка, выполненная красными шелковыми шнурами. В результате платье суживало талию, и при этом весьма выгодно облегало и приподнимало небольшую, но красивую грудь супруги Гленарда.

Гленард с интересом наблюдал за гостями бала. Здесь собрались все главные правители земель Империи. Гленард увидел герцога Абфрайна, что-то увлеченно, размахивая руками, рассказывающего группе юношей. Слегка наклонил голову, едва заметно поприветствовав герцога Хорта ан Танферран и его супругу, стремясь скрыть знакомство с ними от остальных гостей. Встретился глазами с холодным взглядом герцога Тадеша ан Зведжин, одетого в роскошный красный, расшитый золотом, кафтан. Тепло поприветствовал герцогов Мислава ан Плодэн и Брайна ан Сидлерд, представив им и их спутницам Лотлайрэ. Едва заметно кивнул Донрену и Мари, о чем-то негромко разговаривающим между собой в стороне. Наконец, нашел Славия в сопровождении счастливо улыбающейся графини Мисси ан Треудан. С ними Гленард и Лотлайрэ и остались до начала бала.

Глядя на одежду десятков герцогов, графов и баронов, собравшихся в зале, а тем более на одежду их спутниц, Гленард с интересом отмечал, насколько разница во взглядах и в возрасте может отражаться на одежде. Девушки и женщины помоложе, и явно поближе знакомые со столичной модой, были одеты, в основном, во входившие в моду узкие, затянутые платья. Некоторые, впрочем, были в уже выходивших из моды просторных, немного грубоватых платьях. На ногах особенных модниц, обладавших значительным богатством, можно было увидеть особый шик: туфельки из нежной кожи от известнейшего в столице придворного мастера Блутена, бросающиеся в глаза ярко-красным цветом подошвы. Мужчины-модники носили разнообразные приталенные дублеты, двухцветные котарди, постепенно выходящие, впрочем, из моды, либо что-то экзотическое: например, как герцог Тадеш, кафтан. На Миславе ан Плодэн был дублет странного покроя, в котором портной явно хотел передать черты плодэнских кафтанов, но не слишком удачно.

Дамы и кавалеры постарше, или склонявшиеся к более традиционным взглядам, были одеты в разноцветные сюрко, весьма богато отделанные. Такие гости не очень одобрительно смотрели на обтянутые талии девушек и юношей, явно осуждая свершающееся, по их мнению, падение нравов.

Солнце уже давно перевалило за полдень, когда Донрен провел Гленарда по коридорам и великолепным залам императорского дворца и указал ему на небольшую, ничем не выделяющуюся, дверь. Сам Донрен, не говоря ни слова, пошел в другую сторону, чтобы присоединиться к ожидающим его остальным герцогам.

Войдя в дверь, Гленард оказался на небольшом темном деревянном балкончике, по периметру опоясывающем круглый зал. Внизу, этажом ниже, стоял огромный круглый стол, вокруг которого по своим местам рассаживались герцоги, собравшиеся на Совет Земель. Несмотря на то, что балкон был довольно высоко над столом, акустика зала позволяла, находясь на балконе, отчетливо слышать каждое слово, произнесенное за столом.

На балконе собралось уже десятка полтора людей, мужчин и женщин. Гленард узнал графиню Мисси ан Треудан, стоявшую напротив него, по другую сторону зала. Она тоже его заметила, и они обменялись легкими поклонами. Остальных Гленард не знал, но по одежде и манере держаться понял, что эти люди занимают в Империи довольно высокое положение. И почти всех из них Гленард, кажется, мельком видел на балу вчера. Некоторые мужчины были особенно мрачны. Видимо, им напоминали о себе последствия бессонной ночи и выпитых напитков.

За столом внизу было шестнадцать мест. Два из них пустовали. Одно предназначалось для Императора, также, по традиции, являющегося герцогом герцогства Андертайх, на территории которого и находился Рогтайх. Еще одно было, видимо, местом Донрена, герцога крошечного герцогства Верверриг. Донрен только вошел в зал и только собирался занять свое место.

Наконец, все собрались. Вследствие отсутствия Императора, первым на собрании Совета Земель начинал говорить Канцлер Империи и хранитель трона до коронации нового Императора, герцог Рейнорд ан Мерфрайн.

— Досточтимые и благородные герцоги, — торжественно начал он, — лето закончилось, и с радостью можно говорить о том, что Боги одарили нас в этом году богатым урожаем. Конечно, уменьшение численности населения по итогам Багряной весны снизило совокупное количество собранных плодов. Однако в пропорции к единице живого населения урожай вырос по сравнению с прошлым годом. Это позволяет нам быть уверенным в том, что зиму мы переживем без голода, и наши запасы…

— Да хватит уже про урожаи и про запасы! — громко перебил его Тадеш ан Зведжин. — Что ты, Рейнорд, нам про урожаи рассказываешь, мы сами больше твоего знаем. Все понимают, что мы здесь не для этого собрались, а для того, чтобы решить, кто из нас займет вон то пустующее кресло на следующем Совете весной. Вот это и давайте обсуждать.

— А что же здесь обсуждать? — сухо сказал Рейнорд ан Мерфрайн, явно оскорбленный тем, что его речь грубо прервали. — Я первый в очереди наследования, я Канцлер Империи и я самый опытный в делах управления государством, мне и надлежит взойти на трон. Не вижу тут поводов для обсуждения. Продолжим…

— А ну-ка подожди, Рейнорд, — поднял руку седой, но крепкий мужчина, герцог Виллен ан Фьодтайх. — Что это ты себе придумал? Императора будет избирать Большой Совет зимой. И с чего ты взял, что он выберет тебя? Ты, может, и канцлер Империи, но не единственный кандидат на трон. Каждый из здесь присутствующих имеет права на трон. А кто его займет, решит Большой Совет.

— Ты, что ли, Виллен, хочешь трон занять? — насмешливо отозвался Хорт ан Танферран. — А силенок и умишка хватит? За тобой, что, кто-то пойдет?

— Да, Хорт. Я заявляю о своем намерении стать Императором. И я не считаю, что Рейнорд хоть чем-то лучше, чем я. Он, может, и опытный, но он старый и слабый. А Империи нужна сильная рука. Да и не нужен Рейнорд, на самом деле, никому. Кроме тебя, его никто не поддерживает. Он даже в своем герцогстве не сильно популярен, как и ты, кстати. Канцлер он неплохой, но на трон у него ни сил, ни ума нет.

— За такие слова, Виллен, — вскипел Хорт ан Танферран, — Рейнорд имеет право тебя на поединок вызвать!

— А, пожалуйста, — пожал плечами Виллен ан Фьотдайх. — Хоть сейчас. Можем прямо в этом зале и всё решить. Кто отсюда живым выйдет, тот и Император.

— Советники! — поднял руки Донрен, не давая ответить побледневшему Рейнорду ан Мерфрайн. — Напоминаю, что мы здесь, чтобы обсудить возможных кандидатов. Но не для того, чтобы выбирать Императора или чтобы убивать друг друга. И так хватает смертей. Кстати, я хочу принести соболезнования нашим новым молодым соратникам, герцогу Миславу ан Плодэн и герцогу Брайну ан Сидлерд, по поводу кончины их отцов.

— Спасибо, герцог Верверриг, — ответил Мислав.

— Просто Донрен. Мы за этим столом без титулов.

— Ну, что ж, у нас уже двое кандидатов, — продолжил дискуссию пожилой, но крепкий мужчина с короткими седыми волосами и коротко постриженной седой бородкой, герцог Герриг ан Клафтхорд. — Кто еще хочет быть Императором?

— Я! — подскочил Вальдред ан Абфрайн. — Довольно делить Империю между Мерфрайном и Фьотдайхом! Когда-то это были великие королевства, но сейчас и на Севере, и во всей Империи есть более достойные кандидаты. Например, я! Я умный, молодой, сильный и отличный правитель. Я хочу быть Императором, и я хочу сделать Север великим снова!

— И орлов, — еле слышно заметил себе под нос Брайн. Вальдред хотел что-то ему ответить, но его перебил вскочивший с места Хорт ан Танферран.

— Ты, сопляк, хочешь Императором быть?! — заорал Хорт. — А почему не Богом и Богиней сразу? Ты, без мозгов, без опыта, без сил, без понятия о том, как управлять землями, хочешь, чтобы я тебе руку целовал? А не охренел ли ты, часом? Ты свое хозяйство запустил так, что у тебя крестьяне мрут, как мухи, и ко мне бегут! А теперь еще и на всю Империю замахнулся?! Иди себе нос подотри и штанишки подтяни, прежде чем вообще со взрослыми людьми за стол садиться!

— Герцог Танферран! — покраснев и задыхаясь от злости, захлебываясь, тонко закричал Вальдред. — Да как вы смеете! Что вы такое говорите?! Вы совсем сбрендили, старый дурак?! Я… Я… Я вас вызываю! Я вас убью!

— Ах вызываешь?! — прошипел Хорт, вскакивая с места и выбираясь из-за стола. — А ну иди сюда, я тебе сейчас покажу, кого ты вызываешь, паскуда скотская!

— Что вы себе позволяете! — прохрипел Вальдред, тоже вскакивая со своего места и пятясь к дверям зала.

— Господа!!! — закричал Славий, громко хлопнув рукой по столу. — Ну, в самом деле! Это Совет Земель или трактир в Буром городе? Ведите себя, как подобает благородным герцогам. У нас у всех, наверное, есть к кому-то претензии. Но сейчас не время их высказывать. Империя держится на нашем единстве. Нельзя же разрушать Империю из-за нескольких неосторожных слов?

— В самом деле, Хорт, — поддержал Славия Виллен ан Фьотдайх, — держи себя в руках. От того, что ты здесь орешь, мы тебя Императором не выберем. Да и не поможешь ты этим никому, скорее, помешаешь. Или ты тоже, Хорт, хочешь на трон?

— Нет, Виллен, я не хочу, — успокаиваясь и возвращаясь на свое место, ответил герцог Танферран. — Я считал и считаю, что прав на трон больше всего у Рейнорда ан Мерфрайн, и по наследованию, и по опыту. Мой голос с ним. Прошу прощения у уважаемого Совета, я погорячился. Приношу извинения благородному герцогу Вальдреду ан Абфрайн за мои неосторожные и грубые слова, сказанные в пылу гнева. Ежели моих извинений недостаточно, готов ответить поединком в любое время после окончания Совета.

— Извинения принимаю, — поспешно согласился Вальдред, тоже возвращаясь за стол. — Вызов на поединок отменяю. Считаю всё произошедшее недоразумением.

— Ну, и отлично, — кивнул Донрен. — Итак, господа, продолжим. У нас три кандидатуры: Мерфрайн, Фьотдайх и Абфрайн. И мы поняли, что никто из перечисленных не имеет однозначной поддержки всех земель Империи. Кто еще хочет заявить претензию на престол?

— А ты сам, Донрен, не хочешь? — усмехнулся Виллен ан Фьотдайх.

— Ты прекрасно знаешь, Виллен, что я не в очереди наследования и на престол претендовать не могу, — Донрен усмехнулся, откинувшись на спинку кресла, — да и не стал бы. Мне гораздо комфортнее на моем месте.

— Не боишься, что новый Император тебя из Тайной Стражи попрет?

— На всё воля Богов, Виллен, и воля нового Императора. Если он посчитает, что на моем месте кто-то другой будет лучше и эффективнее, я, естественно, приму его волю. Если посчитает, что меня нужно обезглавить, сам положу голову на плаху. Я следую воле Империи, которая есть воля Императора.

— Итак, господа, — произнес герцог Мерфрайн, — ежели все претенденты высказались, то предлагаю вернуться к обсуждению урожая…

— Не все, — перебил его Тадеш ан Зведжин. — Я заявляю свои претензии на трон Империи. Юный Вальдред прав в одном. Довольно делить трон между Мерфрайном и Фьотдайхом. После Падения Звезды и Исхода это были самые сильные королевства. Не удивительно, что они стали основой Империи Андера Великого. Но уже тогда Империю образовали не два, а три королевства. До того, как стать королем Фьотдайха, Андер, будучи королем Мерфрайна, был избран королем Зведжина. Мерфрайн, Зведжин и Фьотдайх были вместе и вместе образовали Империю. Однако на протяжении всей последующей истории до сегодняшнего дня Зведжин был практически отстранен от управления Империей. Это имело основания, когда центр и юг Империи были бедными малонаселенными степными землями. Однако сейчас две трети всей еды в Империи производятся в пяти герцогствах из пятнадцати: Меддане, Танферране, Квитине, Плодэне и Зведжине. Если бы не мы, северные герцогства влачили бы жалкое полуголодное существование. Мы важны для Империи, поэтому именно представитель центрального юга должен взойти на трон.

— Допустим, ты прав, — Донрен заложил руки за голову, — но кто сказал, что это должен быть ты?

— А кто еще, Донрен? — развел руками Тадеш. — Хорт ан Танферран, как мы слышали, отказался от претензий на престол. Славий ан Квитин и Мислав ан Плодэн, при всём моём уважении, молоды и неопытны. Стеррен ан Меддан поддерживает меня. Настало наше время. И я лучший кандидат.

— Может, у вас и полно полей, — пожал плечами Герриг ан Клафтхорд, — но вся промышленность, металл, дерево, уголь, у нас на севере. Долго вы продержитесь со своим навозом и картошкой без наших инструментов и без нашего оружия?

— А давай посмотрим, Герриг! — зло воскликнул Тадеш. — Не хочешь видеть очевидное, давай разделим Империю на хрен! Вы живите на своем севере, а мы с центром и югом попробуем сами разобраться. Уверен, что южные герцогства тоже будут этому только рады. Что скажешь, Юррен?

— Подожди, Тадеш, — перебил Славий, — а с чего ты вообще взял, что весь центр и юг тебя поддерживают? Я, например, совсем не горю желанием за тобой идти, и у меня есть для этого веские причины. Хорт ан Танферран сказал, что он поддержит Рейнорда. Про Мислава не знаю, но что-то мне подсказывает, что он не так с тобой дружен, как был дружен его отец. Кто остается? С кем ты собрался отделяться от Империи? Ты и Стеррен ан Меддан? Зведжин и Меддан против всей Империи?

Гленард быстро скользнул взглядом по Мисси. Она явно была в ярости. Ее кулаки были сжаты, щеки раскраснелись, губы были напряженно поджаты.

— Ну, может южане Тадеша поддержат? — предположил молчавший до этого полный герцог Сигерд ан Плотхавт с большой рыжей бородой. — Они же любят от Империи отделяться. А, Юррен? Ты тоже с Тадешом?

— Вообще-то, господа, я сам собираюсь стать Императором, — торжественно заявил Юррен ан Глареан. — Юг долго противопоставляли Империи, но теперь настала наша очередь править Империей.

— Ваша очередь?! — не выдержал Хорт ан Танферран. — Да вы никогда ничего хорошего для Империи не сделали! Вы всегда были предателями! Вы сколько отказывались присоединяться к Империи? Кто убил Андера Великого? А вторую альвийскую войну забыли?

— И сколько нам это будут вспоминать, Хорт? — возмутился Юррен ан Глареан. — Напомню тебе, что южные герцогства за всё это уже многократно понесли наказание. Мы даже почти ничего общего сейчас не имеем с тем народом, который всё это совершил! Тех вырезали вы, северяне, и переселили северных поселенцев на южные земли. Мы потомки этих переселенцев. Поэтому не надо попрекать нас тем, что мы сами не совершали. А то можно еще вспомнить, что резню, вообще-то, начали северяне, еще до Исхода! Мы чисты перед Империей.

— Чисты, говоришь? — не унимался Хорт. — А Злую войну уже позабыли? Кто там с Империей воевал? Не твой ли папаша, Юррен? И ты утверждаешь, что теперь твоя очередь править Империей? А не охренел ли ты вконец, а?!

— Хватит, Хорт, прекрати, — остановил его Донрен. — Юррен заявил о своей претензии на трон, это его право.

— Право, Донрен? У него право только скулить и каяться, замаливая поступки его отца. Он же только спит и видит, как бы от Империи отделиться и к Кадиру переметнуться.

— А захотим, и отделимся, Хорт, — быстро ответил высокий носатый герцог Арсенн ан Аррикума с длинной ухоженной черной бородой. — Мы тоже кое-чему научились за Злую войну. В том числе и тому, что вам, северянам, верить нельзя. Я конечно, с вами не воевал, но выводы сделал, не беспокойся. Не хочешь Юррена, может, поддержим Тадеша. Когда я смотрю на тебя и на то, как ты себя сегодня ведешь, идея Тадеша о разделении Империи мне нравится всё больше. Что ты скажешь, когда наши южные сапоги пройдут по нежной почве твоего Танферрана? Солдат у нас хватит.

— Благородные господа! — воззвал Славий. — Думайте всё-таки, о чём вы говорите. То, что предложил Тадеш и поддержал Арсенн, это, вообще-то, государственная измена и призыв к мятежу против Империи и Императора. Всё это сказано в запале, но у присутствующего здесь Донрена ан Верверриг после этого имеется полное право вас арестовать и казнить. Однако давайте считать, что все погорячились. Мы видим, что мы сейчас все не договоримся. Кто-то заявляет претензии на трон. Кто-то поддерживает разных кандидатов, а их у нас уже пять, как раз столько, сколько требуется. Кто-то еще не определился. Пусть сегодня мы не договоримся. Но это не значит, что мы должны друг друга поубивать, или разодрать Империю на части гражданской войной. У нас есть еще два месяца на то, чтобы обдумать и обсудить позиции каждого из нас. А потом мы соберемся на Большом Совете и вместе с нашими вассалами изберем достойнейшего, по мнению большинства, кандидата. Пусть же победит не сильнейший и не громогласнейший, а достойнейший.

— Хорошо сказано, Славий, — похвалил его Виллен ан Фьотдайх. — Славий прав, хватит грызться. Слова сказаны, претенденты на трон названы. Если кто-то еще пожелает стать Императором, он сможет заявить об этом на Большом совете. Ну, и хватит на сегодня. Пора расходиться, господа.

— А как же итоги сбора урожая? — удивился Рейнорд ан Мерфрайн, когда все герцоги начали вставать из-за стола.

— Эх, Рейнорд, — усмехнулся Герриг ан Клафтхорд, — ну, какие ещё итоги? Ты же видишь, какая здесь жара творится. Живым бы отсюда выбраться…

Всю следующую неделю Гленард провел в поисках Обуха и Пиявки. Вместе с лейтенантом Михалом и его людьми они прочесывали улицы Бурого города и трущобы Черного города, портовые кабаки и рыбацкие деревни. Они разговаривали с сотнями людей, забирались в самые грязные притоны, следили за всеми кораблями. Но всё было безрезультатно.

Гленард начал подозревать, что причиной их неудач было то, что кто-то из людей Михала был как-то связан с таинственной четверкой (или пятеркой, считая Роллена?) убийц. В результате, они с Михалом отстранили от поисков почти всех, и продолжали искать сами, взяв в помощь только двух самых надежных подручных Михала. На результатах это, правда, не сказалось.

К концу недели с юга налетел шторм. Два дня он яростно носил по улицам Рогтайха потоки ливня, жестоко разбивая их о стены домов. Каналы пенились и почти вышли из берегов. Затем шторм отступил в море, и на смену ливням пришла долгая, унылая и изнуряющая мелкая холодная морось. Уже через десять минут на улице, и плащ Гленарда, и вся его одежда промокали насквозь. Сапоги тонули в размокшей и скользкой грязи, смешанной с глиной, дерьмом и навозом.

— Мы едем в Императорский дворец, — сообщила Мари, когда карета выехала из ворот поместья Верверриг.

— Зачем? — спросила Лотлайрэ.

— Мы встречаемся с графиней Солли ан Веннедун ан Андертайх, дочерью Императора Ангрена.

— Она всё ещё живет во дворце?

— Она попросила у Совета Империи разрешения там остаться до коронации нового Императора. Ей разрешили и назначили ее на почетную должность Смотрителя Дворцовых Садов. Надо сказать, что со своими обязанностями она справляется прекрасно. Ты сама увидишь, мы как раз в садах с ней встречаемся.

— Ей, наверное, тяжело после Багряной весны…

— Бедная девочка потеряла одного за другим всех братьев и мать. Потом умер ее муж, любимый муж, это была действительно большая любовь. На следующий день умирает ее отец. А еще на следующий день — ее сын.

— И у нее вообще никого не осталось?

— Осталась дочь. Дочка тоже болела, но выжила. Вообще, среди женщин выживших было больше, чем среди мужчин. Многих такая череда ударов лишила бы разума, но Солли держится. Хотя, конечно, ей тяжело.

— Это просто визит вежливости, Мари, или у нас есть еще какая-то цель?

— В первую очередь, я хотела тебя с ней познакомить. Во-первых, вы с ней примерно одного возраста, она чуть моложе тебя. Возможно, вам будет интересно вместе. Во-вторых, это знакомство полезное. Солли, конечно, теперь не дочь Императора и не мать Императора, однако с ее мнением считаются, и она многое может. К тому же, графство Веннедун, правительницей которого она теперь стала, весьма интересное, большое и богатое. Ты теперь в столице, и тебе нужно обзаводиться полезными знакомыми, а это знакомство очень полезное. И, наконец, у нас есть конкретная цель. Нужно убедить Солли поддержать Славия.

— Зачем?

— Нужно убедить герцогов Мерфрайна и Танферрана отдать свои голоса Славию. Мерфрайн, конечно, зануда, а Танферран грубиян, однако, к их мнению прислушиваются. Без их поддержки шансы убедить остальных поддержать Славия весьма малы. Тебя они не послушают, да и меня тоже. А вот Солли они уважают, почти так же, как уважали Императора Ангрена. Если убедим ее помочь нам, она сможет убедить Мерфрайна и Танферрана.

— Понимаю, спасибо. А что будет с Солли после коронации нового Императора?

— Уверена, что ничего плохого. Вероятнее всего, она удалится в графство Веннедун. Возможно, снова выйдет замуж. Желающих будет достаточно. Впрочем, возможно, она решит остаться в Рогтайхе. Думаю, ни у кого из претендентов на трон нет причин не доверить ей уход за дворцовыми садами.

Дожди, наконец, прекратились, и солнце понемногу подсушивало грязь на улицах Черного города. Как и рассказывал Донрен, после дождя Рогтайх выглядел значительно лучше. Старые потрескавшиеся кирпичи домов Бурого города выглядели обновленными. Хибары Черного города отмылись от пыли и копоти. В порту звучали веселые моряцкие песни, с которыми матросы вытягивали швартовочные канаты и ставили паруса, стремясь наверстать упущенное за время шторма время.

Гленард продолжал бродить по городу. Не то, чтобы он хотел найти-таки Обуха и Пиявку. Он подозревал, что на это у него мало шансов. Товарищи Ниары спрятались куда-то особенно глубоко. Скорее, Гленард хотел, чтобы было легко найти его самого. Он подозревал и даже надеялся, что кто-то из бандитов снова решит на него напасть, и тогда он мог бы, разобравшись с нападающим, так или иначе, выйти на след всей банды. «Ловля на живца», как называл этот метод один из товарищей Гленарда на войне по кличке Сокол.

Поговорив с несколькими кабатчиками и торговцами в Черном городе, Гленард решил заглянуть на обед в небольшой трактирчик на Черном тракте, центральной улице всего Черного города, соединяющей Южный тракт у порта и Маршальский тракт у стен Белого города. Трактирчик был бедный, но аккуратный. Трактирщица, пожилая бьергмеска, даже украсила стойку тыквами и листьями, в честь приближающегося Самхайна.

Гленард, сидя в углу небольшого помещения, вкушал вторую порцию неожиданно вкусной картофельной похлебки, закусывая ее сыром и свежевыпеченным хлебом и запивая всё это на удивление несильно разбавленным пивом, когда к нему за стол подсел еще один посетитель. Среднего роста, худой, с плавными движениями. Черные шерстяные штаны, крестьянская куртка и капюшон, закрывающий лицо. Гленард удовлетворенно кивнул.

— Есть разговор, — Ниара хмуро глядела на Гленарда из-под капюшона.

— Хорошо, — ответил Гленард.

— Ты хотел встретиться с Ролленом. Он ждет тебя.

— Когда?

— Сейчас, — пожала плечами Ниара.

— Хорошо, — Гленард кивнул. — Но сначала я доем. Хочешь чего-нибудь?

— Спасибо, я сыта. Доедай и пойдем.

— Куда?

— К Роллену, конечно.

— Я имею в виду, куда именно пойдем?

— А вот там и увидишь.

После ужина Гленард, Донрен, Лотлайрэ и Мари собрались в кабинете Донрена. Донрен пил свой кадирский травяной настой, Гленард пил сладкое хортийское вино, а Мари и Лотлайрэ предпочитали мед. Через некоторое время к ним присоединился и Славий.

— Я был у себя дома, — ответил он на вопросительный взгляд Гленарда, — наше поместье не так далеко отсюда. Но там сейчас живет моя сестра со своими дочерями. У нас с ними нет вражды, однако мы предпочитаем любить друг друга на расстоянии. Поэтому я с радостью пользуюсь гостеприимством Донрена.

Славий налил себе вина.

— Скажи, Славий, — начал Гленард, — какое твое впечатление от Совета Земель?

— Много шума, много взаимных претензий, много обид, мало дела, — Славий поморщился и отпил из кубка. — Ну, ты сам всё видел и слышал. Каждый тянет одеяло на себя. Каждый кричит, что он самый достойный. Каждый хочет вцепиться в горло противнику. Каждый ждет, что выберут именно его.

— А кого бы выбрал ты? — спросила Лотлайрэ.

— Я пока не знаю. Надо думать, — ответил Славий.

— Но когда-нибудь время выбирать придет, — сказал Гленард, — у тебя же уже должны быть какие-то идеи?

— Ну, ладно, — пожал плечами Славий, — если ты хочешь это сейчас обсудить, давай обсудим. Всё равно делать нечего.

— Давай, — согласился Гленард.

— Давай начнем с тех, за кого я точно не проголосую. Да и без меня у них реальных шансов мало. Во-первых, герцог Абфрайн. Он молод, энергичен, но совсем не умен. Глуп, прямо скажем. Он плохой правитель. Он живет своими странными идеями. Если его подпустить к трону, он превратит всю Империю в мастерскую безумного ученого и уничтожит ее в итоге. И все это понимают. Поэтому ни я, ни другие за него не проголосуют. Его почему-то поддерживал старый герцог Сидлерд и поддерживает герцог Плотхавт, но я не знаю, насколько это серьезно. Возможно, это только для того, чтобы выторговать побольше привилегий у Мерфрайна и Фьотдайха.

— Согласен с тобой, — кивнул Гленард. — Кто дальше?

— Юррен ан Глареан. Умный, энергичный, но совершенно не популярный. Надменный, грубый. Кроме того, далеко в очереди наследования, но и это не главное. Главное то, что он, как мы знаем, убийца. Покушения, организованные им, прошли неудачно, но от этого преступления не становятся менее тяжкими. Плюс никто, кроме его соседей, герцогов Хортии и Аррикуммы, его не поддерживает. Так что даже если его поддержу я, Императором его не изберут. Никто за пределами трех южных герцогств не готов отдать престол южанину.

— Остаются три наиболее сильных претендента.

— Трое, которые будут реально бороться за трон, — согласился Славий. — Тадеш ан Зведжин. Относительно молодой, опытный, энергичный, сильный. Грубый, но хороший правитель. У Тадеша была очень мощная поддержка до того момента, как кто-то, а мы уже знаем кто, не убил Анжена ан Плодэна. Мы пока не знаем всех обстоятельств и причин этого убийства, но оно в реальности сильно ослабило Тадеша. Он рассчитывал на меня. Те вещи, которые он говорит, о повысившейся роли центра и юга в Империи и о том, что теперь наше время править, на мой взгляд, имеют смысл. И они с радостью будут поддержаны многими в Империи. Однако сам Тадеш, его личность, вызывают у меня стойкую неприязнь. Поэтому я его не поддержу никогда.

— К тому же, он тоже убийца, — добавил Гленард, — убийство Нильреса ан Сидлерд и покушение на Юррена ан Глареан — это его рук дело. Причем Нильреса он убил собственными руками. Тадеш сумасшедший. За всеми его разумными речами скрывается готовность в любую минуту сорваться в неконтролируемый гнев. К тому же ходят упорные слухи о его, скажем так, необычных и опасных сексуальных пристрастиях. И, познакомившись с Тадешом, я в них верю.

— Так, Гленард, подожди, — прервал беседу Донрен. — Кажется, ты что-то забыл мне рассказать. Что там с убийством Сидлерда?

— Тадеш убил герцога Нильреса ан Сидлерд собственными руками в приступе гнева. Покушение на Юррена организовал тоже он. Возможно, справедливо заподозрив, что Юррен стоял за покушением на самого Тадеша.

— И когда ты об этом узнал? — удивленно спросил Донрен.

— Еще до бала у герцога Мерфрайна. Но я заключил договор с Тадешом. Он обещал не участвовать в борьбе за трон и тихо убраться назад в Зведжин, а я обещал не раскрывать то, в чем он мне признался. Как видим, свою часть сделки он не исполнил, поэтому я рассказываю сейчас о его вине.

— Тебе стоило поговорить со мной, прежде чем заключать сделки с Тадешом, — помрачнев, покачал головой Донрен, — и я бы тебе рассказал, что верить этой скотине нельзя ни в чем. Кто еще слышал, как он тебе признался?

— Славий. И еще барон Шалтус ан Алус.

— Который убит, — Донрен еще больше помрачнел. — Ну, что ж, примем это во внимание. Ты очень зря пытался связать его договором Гленард, хотя я понимаю твои благие намерения. Давайте продолжим обсуждать кандидатов. Троих мы уже не поддерживаем. Следующий?

— Следующий герцог Фьотдайх, — продолжил Славий. — Немолодой, но и не слишком старый. Не такой глупый, что бы о нем ни говорил Хорт ан Танферран. Неплохой правитель. Однако у него есть две крайне неприятные черты. Он ненавидит всех нелюдей. Он всю свою жизнь притесняет альвов и бьергмесов в своем герцогстве. Альвы давно от него ушли на юг и в столицу, а бьергмесы, у которых он недавно отобрал несколько прибыльных фабрик, нарушив свое слово, сбежали в соседний Абфрайн. Второе, он солдат в самом плохом смысле. Солдафон. Для него герцогство — это казарма, а весь мир — это поле боя. Если он станет Императором, Империя будет в надежных руках, однако всем, кроме людей, в ней будет несладко. Кроме того, есть большая вероятность, что он втянет Империю в какой-то затяжной и самоубийственный военный конфликт, вроде войны с бьергмесами или с Кадирским Галиратом. Тоже явно не мой выбор.

— Остается Мерфрайн, — сказал Гленард.

— Именно. Герцог Мерфрайн опытный, умный, но старый, занудный и ограниченный. Он может управлять Империей, он много лет этим занимается как Канцлер, однако при нем в Империи ничего не изменится. А Империя сейчас в таком состоянии, что в ней всё-таки надо что-то менять и менять многое. И в отношениях с другими расами, и в экономике, и в политике, и в техническом развитии. Император Ангрен был больше озабочен своим троном и военной техникой, а торговля и производство развивались явно недостаточно. Нужно что-то менять, а Мерфрайн на перемены не способен. Тем не менее, поскольку остальные претенденты еще хуже, скорее всего, мне придется поддержать Мерфрайна. И я уверен, что его поддержат многие другие, исходя именно из тех же соображений. Выбрать меньшее зло.

— То есть, — подытожил Гленард, — по-твоему, если всё объединить, идеальным кандидатом был бы некто молодой и энергичный, но при этом опытный, видевший жизнь и умеющий вести за собой людей. Идеальный Император должен хорошо относиться ко всем расам и понимать важность развития экономики и техники Империи. И идеальный претендент должен быть с центрального юга, поскольку именно этот регион кормит Империю, но при этом должен одинаково хорошо понимать интересы всех герцогств Империи. Таким должен быть следующий Император?

— Такой претендент стал бы прекрасным Императором, — ответил Славий. — Однако, в реальности такого претендента нет.

— Есть.

— Кто? — удивился Славий.

— Ты.

— Кто? — переспросил Славий.

— Ты, кто же еще, — пожал плечами Гленард. — Молодой, сильный, опытный герцог с центрального юга, прекрасный оратор, миротворец. Тебя уважают и слушают другие герцоги, несмотря на то, что ты стал герцогом совсем недавно. Ты понимаешь, что нужно Империи и всем ее жителям, независимо от их расы. Никто в данный момент не достоин занять трон более, чем ты.

— Ты сбрендил, Гленард? — изумился Славий. — Что ты пьешь? Мне кажется, тебе на сегодня хватит вина…

— Гленард прав, — поддержал Гленарда Донрен, — лучшего кандидата, чем ты, у Империи сейчас нет.

— Мари, Лотлайрэ, вы что, тоже так думаете? — обратился к ним Славий. — Вы серьезно?

— Абсолютно серьезно, Славий, — ответил Гленард.

— Нет-нет-нет, — замахал руками Славий, — даже и не думайте. Мало того, что я и герцогом быть не хотел. Ну, ладно, это мой долг и моя судьба. Но я так мечтаю, что всё это, наконец, закончится, и я уеду в свой Квитин, и буду там спокойно жить, пить вино, есть запеченное мясо, охотиться, рыбачить, развлекаться. А вы хотите до конца жизни запереть меня в столице? Зачем мне это? Я теперь богат, мне всех моих денег до конца жизни не потратить. У меня есть земля, есть титул, есть уважение. Зачем мне что-то еще? Что даст мне трон? Что принесет он в мою жизнь, кроме интриг, проблем и забот? Нет. Не хочу.

— Дело не в том, что даст трон тебе, Славий, — Донрен положил ладонь на руку Славия. — Дело еще и в том, что ты можешь дать Империи. Ты столько лет служил Империи как солдат. Ты понимаешь, что народ Империи нуждается в поддержке и в помощи. Нуждается в справедливом и умном правителе. И ты сам прекрасно понимаешь, что никто из других претендентов на трон не даст им этой помощи и поддержки. Только ты сейчас можешь стать тем, кто поведет Империю к новым высотам ее развития. Я понимаю, что ты не хочешь взваливать на себя этот груз. Но народ, тот народ, который ты столько лет защищал, рискуя своей жизнью, нуждается в тебе сейчас. Нуждается в том, чтобы ты совершил то, что, по твоему мнению, является тяжким трудом. Да, для тебя это подвиг и самопожертвование, но кто, если не ты, способен понять важность подвига?

— Да какой из меня правитель, Донрен? — Славий схватился за голову. — Я даже герцогством в полной мере еще не правил. Да, я вел людей за собой, но это пара сотен солдат, а не миллионы жителей огромной страны. Вы говорите про мой опыт, но у меня этого опыта просто нет.

— На мой взгляд, у тебя опыта вполне хватит на первое время, — пожал плечами Донрен. — Мы поможем тебе и поддержим тебя. А потом, уверен, ты опыта наберешься и очень быстро. Прости, но сейчас нет кандидата лучше тебя.

— Нет, — покачал головой Славий, — простите, друзья, но я отказываюсь. Берите Брайна ан Сидлерд. Берите Мислава ан Плодэн. Они тоже молодые и энергичные. Берите Юррена ан Глареан или даже Тадеша ан Зведжин. Какими бы они ни были, они будут не худшими Императорами в истории Империи. Но я во всем этом участвовать не хочу. Пусть это и будет, по вашему мнению, предательством народов Империи, но я не могу. Просто не могу это на себя взвалить.

— Славий, — тихо заметил Гленард, — вспомни, сколько раз мы с тобой обсуждали, что нам не нравится в Империи. И у костра на войне, и у камина на юге, и во Флернохе. Сколько раз мы хотели что-то сделать лучше, но не могли. Сейчас ты можешь что-то изменить. Не факт, что это получится хорошо, не факт, что тебя вообще изберут Императором, но ты можешь, действительно можешь попробовать что-то изменить к лучшему в Империи. И ты отказываешься от такого шанса? Отступаешь, даже не попробовав?..

На несколько секунд воцарилась тишина. Славий сидел, закрыв глаза, оперев голову на кисти рук, опиравшихся, в свою очередь, на стол. Потом он открыл глаза, взял свой бокал и залпом допил вино.

— Хорошо, — глухо сказал Славий. — Давай попробуем. Вдруг это будет не зря. Кто его знает, вдруг действительно получится сделать хоть что-то лучше, чем сейчас…

Ресторация «У голодной лисы», куда в полдень следующего дня пришли Гленард, Славий и Донрен, была далеко не самым роскошным местом на Проспекте Андера, однако была чистенькой, аккуратненькой и приятной. Белые стены с позолоченными канделябрами на них. Аккуратные столы из светлого дерева. Улыбчивые официантки.

Гленард нашел Ниару за столиком у окна. Перед ней стояла мисочка с засахаренными орешками и чашка с медовым напитком. Гленард не сразу узнал юную альвийку. Он до этого видел ее только в мужских костюмах и не в самых приятных местах. Здесь же на Ниаре было простое, но модное светло-голубое с белым платье с корсетом. Волосы ее были убраны под кружевной белый чепец. На щеках едва заметно были видны румяна, а к губам явно прикасалась помада.

Ниара, не говоря ни слова, внимательно осмотрела подошедших к ней мужчин. Потом жестом предложила им сесть.

— Донрен, Славий, — начал разговор Гленард, — позвольте представить вам Ниару.

— Госпожу Ниару ан Долидарель, — поправила его Ниара.

— Где же находится прекрасное место, под названием Золотой Луг, откуда, судя по имени, вы происходите, прекрасная госпожа? — поинтересовался Славий.

— Не так далеко от вашего дома, ваша светлость, — ответила Ниара. — Когда-то, до Второй альвийской войны, это был небольшой, но очень красивый альвийский город на территории нынешнего герцогства Плодэн. Мои предки владели этим городом и окружающими его землями. Город был полностью разрушен. А мне осталось имя, только имя.

— Печальная история, — отозвался Славий.

— В этом мире много печальных историй. Они и стали причиной нашей с вами встречи, — пожала плечиками Ниара.

— И это воистину прекрасное событие, милая госпожа! — с воодушевлением ответил Славий.

— Рада, что вы так считаете, ваша светлость. Вы пришли одни, господа, как договаривались?

— Да, госпожа Ниара, — ответил Донрен. — Признаться, мне хотелось взять с собой еще отряд замаскированных Тайных Стражей, но Гленард меня отговорил. Так что, мы в вашей власти.

— Да неужели, герцог Верверриг? Три здоровых мужика во власти хрупкой девушки? У вас забавные шутки. Что ж. Если вы готовы, мы можем идти.

— Куда мы пойдем? — спросил Гленард.

— А вот там и узнаешь, Гленард. Не бойся, здесь недалеко. И заплати по моему счету, будь добр.

К тому моменту, когда Гленард вместе с Михалом и десятком его помощников добрались до места, указанного Ролленом, солнце уже клонилось к морю, хотя до заката было еще далеко.

Небольшой склад, затерянный между других строений, вдалеке от каналов. Покосившиеся кирпичные стены, заросшие во многих местах зеленым мхом. Крыша, покрытая почерневшей дранкой. То тут, то там в крыше виднелись прорехи. Заколоченные досками окна. Вокруг склада на земле разбросаны редкие остатки гнилых досок от ящиков. У стены лежит половина старого дешевого стула, покрытая плесенью. Ближе к зиме, вероятно, все эти деревяшки соберут бедняки на топливо.

Склад выглядел совершенно необитаемым, однако Гленард был уверен, что Роллен показал ему именно это место.

Гленард шепотом дал команду помощникам Михала окружить строение. А сам вместе с лейтенантом, достав мечи из ножен, крадучись, подошел к покосившейся двери. Гленард осторожно потянул дверь на себя. К его удивлению, она легко открылась. Гленард и Михал вошли внутрь.

Внутри было темно. Гленарду пришлось подождать, пока его глаза привыкли к мраку. Тогда он смог рассмотреть, что они находились в большом пустом помещении. Свет едва пробивался через заколоченные окна. На земляном полу лежали кучи обломков кирпичей и какие-то старые полусгнившие мешки. Никаких следов Ардэна и вообще кого-либо. Только в углу промелькнула большая крыса.

Гленард пошел вглубь помещения. Михал шел за ним, тревожно оглядываясь по сторонам. У противоположной стены Гленард вдруг заметил, что вниз спускается лесенка, которая была совершенно незаметна от входа в здание. Молча указав на нее Михалу, он приблизился к ней.

Лесенка круто уходила вниз и упиралась в маленькую деревянную дверь. На земляных ступеньках лестницы Гленарду удалось рассмотреть следы маленьких ног. Похоже, херцог Ардэн ан Рогтайх всё-таки здесь бывал.

Гленард осторожно спустился по лестнице. Осмотрел дверь. Она открывалась внутрь. Он осторожно нажал на дверь. Дверь поддалась. Гленард толкнул дверь от себя. Она легко открылась, но внезапно за дверью раздался грохот, прозвучавший в тишине как гром. Видимо, к двери было приделано какое-то сигнальное устройство, и Гленард его сейчас как раз активировал.

Гленард, кивнув вздрогнувшему от грохота Михалу, пнул дверь сапогом и ворвался внутрь. Он попал в узкий и низкий коридорчик подвала. Было темно, но впереди, метрах в шести, был виден свет. Гленард, выставив вперед меч, бросился туда. Он едва успел увидеть на полу медвежий капкан. Резко остановившись, он отбросил капкан клинком меча в сторону. Секундное дело, но сейчас каждое мгновение было на счету.

Они ворвались с Михалом в небольшую, освещенную свечами комнату. В комнате был стол, стул, лежанка, небольшой сундук. Стены завешаны коврами. Лежала какая-то одежда. Никого не было.

Гленард огляделся, и заметил в другом углу комнаты небольшую дверцу. Она была прикрыта не до конца. Похоже, тот, кто ее открывал, слишком спешил. Гленард подбежал к дверце, Михал за ним. Осторожно потянув дверцу на себя, мало ли какие там сюрпризы, Гленард заглянул за нее. Ничего не произошло. В метре от себя Гленард увидел узкую крутую винтовую лестницу вверх. Наверху он услышал быстрые шаги по ступеням. Взглянул вверх, и увидел тень.

Гленард, закинув меч в ножны, полез по лестнице вверх. За ним полез и Михал. Они поднялись на чердак. Как бы быстро они ни лезли, Ардэн всё равно был впереди них. Поднявшись, Гленард увидел его маленькую фигуру, выскальзывающую через люк на крышу. Гленард побежал к нему.

Выбравшись на крышу, Гленард увидел Ардэна на другой стороне здания. Гленард побежал за ним, моля Богов о том, чтобы гнилая дранка крыши выдержала его вес. Ардэн добежал до конца крыши и исчез. Подбежав к краю крыши, Гленард увидел, что Ардэн спрыгнул в стог гнилого сена. Теперь Ардэн пытался обойти одного из помощников Михала, наседающего на него с мечом. Эта заминка выиграла для Гленарда несколько секунд.

Он спрыгнул в стог и, выхватив меч, бросился к Ардэну. Михал спрыгнул за ним. Ардэн, тем временем, увернулся от меча стражника, перекатился по земле и побежал к выходу из дворика. Гленард рванулся за ним.

— Обыщите подвал! Только осторожно! — крикнул он на бегу одному из помощников Михала.

Ардэн выбежал из двора и побежал по улице. Гленард, снова убрав меч в ножны, кинулся за ним. Ардэн бежал быстро, но всё-таки Гленард был значительно выше его, да и бегал тоже очень хорошо. Поэтому расстояние между ними сокращалось. Но Ардэн был меньше и ловчее Гленарда.

Ардэн проскользнул под тяжело груженной мешками телегой. Гленарду пришлось телегу обогнуть. Ардэн легко протиснулся между двумя лошадьми на узкой улочке. Гленард потерял еще несколько секунд, обходя препятствие.

Они выбежали на берег Большого канала. Ардэн подскользнулся на навозной куче и упал, скользя штанами по отполированным временем камням улицы. Быстро поднялся и побежал дальше. Гленард выгадал еще несколько метров. Михал старался не отставать от Гленарда, хотя это давалось ему с трудом.

Ардэн бежал по набережной канала в сторону порта. Он проскользнул под очередной телегой. Перепрыгнул через кучу мешков. Опрокинул лоток торговца овощами. Сбил с ног какую-то девушку. Чуть не попал под лошадь, но в последний миг увернулся. Гленард, стиснув зубы, с большим трудом преодолевал те же самые препятствия под сопровождение проклятий возниц и прохожих. Михалу приходилось еще труднее.

Гленард уже начинал уставать. А Ардэн, как будто, вообще не чувствовал усталости. Они все вместе вбежали в портовый район. Улочки здесь сделались более узкими. Порт в некоторых своих частях представлял лабиринт небольших, хаотично разбросанных строений: кабаков, ночлежек, таверн, борделей, складов, игорных домов, с небольшими промежутками между ними. Вероятно, Ардэн рассчитывал затеряться в этом лабиринте.

Гленард старался не отставать от Ардэна. Ардэн петлял по улицам, сворачивал то налево, то направо. Было непохоже, что он стремится в какое-то конкретное место. Скорее всего, он рассчитывал запутать Гленарда и оторваться от него. Но пока у него это не удавалось.

Повернув за очередной угол, Ардэн вылетел на широкую улицу и промчался по ней пару десятков метров, прежде чем понял, что что-то не так, и замер. Под ногами у него был не камень, и не грязь, а доски. Ардэн оказался на одном из причалов. Гленард возликовал. У причала не было кораблей, а единственный выход перекрывал Гленард. Ардэн снова побежал от Гленарда, а Гленард устремился за ним, зная, что деваться Ардэну некуда. Только улететь или уплыть. Последнее, впрочем, было вероятным. Но решится ли на это херцог ан Рогтайх?

Ардэн добежал до конца причала. Остановился. Развернулся лицом к Гленарду. В руках Ардэна засверкали два длинных кинжала. Он оскалился.

— Ну, что, дружище, — крикнул он Гленарду, — вот мы и встретились снова, да? Дальше мне бежать некуда. А ты горазд бегать, молодец. Как и твой приятель Славий. Только он бежал от меня, а ты за мной. Ну, теперь, дружище, ты или я. Одному из нас отсюда живым не выйти, так?

Гленард поднял меч.

— Сдавайся, Ардэн! — крикнул он в ответ, перекрикивая морской ветер. — Нет нужды умирать сегодня!

— А какой у меня выбор, дружище? Или сейчас в бою, или через пару дней на плахе. Лучше уж так. И потом, кто сказал, что умру я?

С этими словами он бросился на Гленарда. Ардэн был быстр, чертовски быстр. И умен. И умел. Он поймал скрещенными кинжалами меч Гленарда и отбросил его в сторону. Гленард ударил снова, Ардэн уклонился от удара и бросился в контратаку. Гленард отбил один из его кинжалов и уклонился от второго. Ардэн наступал.

Гленард старался держать Ардэна далеко, ограничивая его приближение быстрыми движениями меча. Ардэн уклонялся или слегка отбивал меч, не останавливая его движения, а лишь изменяя траекторию.

Гленард пошел в атаку. Он ударил справа налево и, не доведя движение до конца, внезапно перекинул меч влево и ударил слева направо. Его меч лишь слегка задел одежду на плече внезапно рванувшегося вперед Ардэна.

Ардэн оказался неожиданно близко к Гленарду и ударил обоими своими кинжалами вниз, целясь в пах и в бедренную артерию Гленарда. Гленард, однако, успел отскочить, развернувшись в сторону. Кинжал, направленный в пах Гленарда, прошел мимо. Второй кинжал, вместо того, чтобы рассечь бедренную артерию, верная смерть, лишь слегка чиркнул по ноге, разрезав штанину и кожу. Рана глубокая, но ничего серьезного.

Однако это столкновение развернуло бойцов. Для Ардэна открылась дорога назад, к началу причала. Он мгновенно этим воспользовался, со всех ног побежав обратно к портовым строениям. Но на пути у него встал Михал.

Гленард побежал за Ардэном, не обращая внимания на боль в правом бедре. Ардэн же, подскочив к Михалу, уклонился от его меча и, внезапно подпрыгнув, вонзил оба кинжала куда-то в область шеи Михала. Обогнув ошеломленного лейтенанта, Ардэн бросился бежать от причала.

Гленард подскочил к оседающему на доски причала Михалу и подхватил его. Вид залитого кровью товарища мгновенно вызвал из памяти Гленарда похожую картину: лесная дорога во Флернохе и несчастный Бовард, умирающий на его руках…

Гленарда вдруг начали трясти рыдания. Он прижал к себе Михала, и слезы Гленарда смешивались с кровью лейтенанта.

Гленард не услышал топот ног по доскам причала. Не почувствовал поначалу и прикосновений людей к нему. А потом он, рыдая, отталкивал от себя этих людей, не давая им отобрать у него тело Михала.

И только через какое-то время он узнал одного из помощников Михала, который кричал ему в лицо: «Всё нормально, капитан! Всё нормально! Раны тяжелые, но не смертельные! Артерии не задеты! Вы слышите? Всё нормально, капитан! Он будет жить! Лейтенант Михал будет жить, капитан!»

— Признаться, Солли, — заметил герцог Хорт ан Танферран, — мы с Рейнордом не ожидали твоего визита. Нет, мы очень рады видеть тебя, также как и, э-э-э, графиню ан Ульфдад. Я слышал, уважаемая Лотлайрэ, что ваш муж был ранен в каком-то происшествии в порту. Всё ли с ним хорошо?

— Все хорошо, ваша светлость, благодарю вас, — ответила Лотлайрэ. — Он и его друг подверглись нападению бандитов в порту, но отбились от них. С Гленардом всё в порядке, просто царапина. Его другу повезло меньше, он был серьезно ранен. Но его жизни сейчас уже ничто не угрожает, спасибо лекарствам и лечебной магии.

— Рад, что всё хорошо, — кивнул Хорт. — Однако что же всё-таки привело столь прекрасных дам в гости к таким старикам, как мы?

— Тебе не понравится причина нашего визита, Хорт, — ответила Солли ан Веннедун ан Андертайх. — Мы пришли, чтобы убедить тебя и герцога Рейнорда отказаться от вашей мечты.

— Вот как? — удивился Хорт. — От какой же именно мечты, Солли?

— От одной из главнейших. Я слышала на Совете Земель, как Рейнорд заявил о желании занять трон моего отца, а ты его поддержал. Мы пришли, чтобы убедить Рейнорда отказаться от борьбы за трон и поддержать другого кандидата.

Герцог Хорт изумленно поднял брови. Герцог Мерфрайн, в ярости сжав в кулаки, встал было с кресла, но Хорт остановил его движением руки.

— Признаться, Солли, это действительно неожиданно, — холодно сказал Хорт. — Я был уверен, что ты на нашей стороне. При всём моём уважении к твоему отцу и к тебе самой, твое пожелание выполнено не будет. Рейнорд имеет все права на трон, и он его займет.

— Солли, как ты можешь? — подхватил Рейнорд ан Мерфрайн. — Я тридцать лет стоял плечом к плечу с твоим отцом. Я поддерживал его во всем. Я управлял Империей, пока твой отец был в отъездах, а случалось это, кстати, нередко. Тридцать лет, Солли! И ты считаешь, что я не способен управлять Империей?

— Ты прав, Рейнорд, — ответила ему Солли, — ты тридцать лет фактически правил Империей. Ты помогал моему отцу, когда я даже еще не родилась. И ты делал это прекрасно. Во всей Империи не найдется человека более опытного, мудрого и верного моему отцу и Империи, чем ты.

— Тогда почему, Солли? Почему?! — воскликнул герцог Мерфрайн.

— Потому что, Рейнорд, быть Императором — это не просто управлять Империей, и ты это сам прекрасно знаешь. Ты прекрасно справляешься с хозяйственными вопросами, но там, где надо договариваться или, наоборот, проявлять твердость, тебе не хватает ни гибкости, ни жесткости, при всём моём к тебе уважении. Тридцать лет назад это можно было бы исправить, приобрести со временем нужные качества. Но сейчас не то время, и тебе уже не тридцать лет. Ты прекрасный Канцлер, но ты можешь стать плохим Императором, что не нужно ни Империи, ни самому тебе. Зачем тебе пытаться поднять камень, который тебе не по силам, да и просто не нужен? Оставайся прекрасным Канцлером, вместо того, чтобы становиться плохим Императором.

— Твои слова обидны, для Рейнорда, Солли, — покачал головой Хорт.

— А ты сам, Хорт, зачем тебе это? — повернулась к нему Солли. — Да, мои слова могут быть обидными, но я привыкла говорить, что думаю. Рейнорд прекрасен на своем месте, так зачем заменять его слабым Канцлером при слабом Императоре? Что это даст Империи. Подумай Хорт, не о себе, и не о своих собственных амбициях, а о благе всей Империи. Куда вы ее с Рейнордом приведете? Возможно, хуже не станет, но в Империи огромное количество проблем. Империи нужно меняться. Не меняясь, она ослабнет. Вы с Рейнордом можете только сохранить текущее положение. Вы не понимаете, как менять Империю, просто потому, что не знаете. А это будет губительно для страны, потому что, когда все вокруг растут, нельзя оставаться без движения. Ты и Рейнорд дадите Империи несколько лет покоя, последствия которого мы будем расхлёбывать ещё десятилетиями. Так зачем бороться за это? Поддержите того, кто молод, активен, опытен и способен дать Империи что-то большее, чем вы. Поддержите его и помогите ему так, как вы умеете делать лучше всего.

— Просто интересно, Солли, — усмехнулся Хорт, — кого же именно ты предлагаешь нам поддержать? Молодого, активного, опытного… Неужто этого урода Тадеша?

— Нет, Хорт, — Солли покачала головой. — Не Тадеша. Славия ан Квитин.

— Славия? — удивился Хорт. — Но он же даже и не планировал бороться за трон?

— Он передумал, Хорт. Возможно, свара на Совете Земель заставила его передумать. А может быть, что-то еще. В любом случае, он хороший кандидат.

— С чего бы это, Солли? Что он вообще знает об Империи?

— Он молод и силен, но уже опытен. У него большой военный опыт. Он умеет договариваться с людьми. Он активен, но скромен. С вашей помощью он может стать прекрасным Императором.

— Я знаю Славия несколько лет, — задумчиво произнес Хорт, — и даже я, при всей моей известной всем грубости, не могу сказать про него ничего плохого. Но я не знаю, каким он может быть Императором…

— Хорт, давай смотреть на вещи реально. Кто, кроме него? Все остальные обладают огромным набором недостатков. Кроме тебя, Рейнорд, конечно. Я бы хотела видеть Рейнорда на троне, поверьте, действительно хотела бы, но я понимаю, что это сейчас будет мучительно и для Рейнорда, и для Империи. Помогите Славию, поддержите его и сейчас, и после коронации. Займите место рядом с ним, и вместе ведите Империю к процветанию, а не к деградации. И потом, я уверена, что мой отец поддержал бы кандидатуру Славия. Славий уважает традиции, и те изменения, которые он может совершить, не затронут сути Империи. Кроме того, род Квитин всегда поддерживал моего отца и его предков. Они добровольно присоединились к Империи и сотни лет всегда во всем самоотверженно помогали трону. Пора и нам помочь Славию.

— Не знаю, Солли… — неуверенно протянул Хорт.

— Скажи честно, Хорт, что тебя смущает? Мы всю мою жизнь были честны с тобой.

— Хорошо. При Рейнорде, Солли, я бы занял должность Канцлера Империи. Это было бы хорошо и для меня, и для моего герцогства. Если Канцлером останется Рейнорд, что получу я?

— Я не могу обещать должности, это может сделать только сам Славий. Однако я уверена, что он действительно высоко оценит поддержку, которую вы можете оказать ему сейчас. Я думаю, что самое меньшее, на что можно рассчитывать, это значительные торговые и налоговые привилегии и для герцогства Танферран, и для герцогства Мерфрайн. Возможно, Славий сможет предложить тебе и что-то еще.

— Не знаю, Солли… — снова задумчиво произнес Хорт.

— Я согласен, — быстро сказал Рейнорд.

— Рейнорд?! — изумился Хорт.

— Солли говорит правильно, Хорт, — Рейнорд ан Мерфрайн посмотрел на друга, — я никогда не горел желанием занять трон. Я слишком долго был рядом, и видел достаточно, даже слишком много, чтобы понять, что это не мое. Однако я мучительно переживал за Империю и за ее будущее. Эта страна мне как родная дочь. Я не могу отдать ее в руки кого-то вроде Зведжина или Абфрайна. Поэтому я решился. Пусть мне будет сложно, пусть мне это не нравится, но я принесу себя, свой комфорт, в жертву ради блага Империи. Стану Императором, хотя и не хочу этого. Однако если на престол взойдет герцог Славий ан Квитин, а мне будет гарантировано место Канцлера, то это меня полностью устраивает. В этом случае я уверен, что Империя будет в надежных руках. Я согласен, Солли. Я поддержу герцога Квитина. И тебя, Хорт, я прошу сделать то же самое.

— Рейнорд, подумай! — удивленно воскликнул Хорт. — Ты так долго к этому шел, и теперь хочешь сдаться без борьбы?

— Кому-то нужна великая борьба, Хорт, а мне нужна великая Империя, — тихо ответил Рейнорд. — Ты даже представить себе не можешь, как я рад, что я могу спокойно отдать возможность бороться за трон кому-то другому, достойному ее. Я не сдаюсь. Это просто моя версия победы. Я сбрасываю с плеч тяжелую ношу и смогу заниматься тем, что я действительно люблю.

— Ну, хорошо, Рейнорд. Похоже, Солли, ты победила. Если Рейнорд поддерживает Славия, то я тоже его поддержу. Однако я очень надеюсь, что Славий по достоинству оценит эту поддержку. Передайте ему, что я хотел бы с ним встретиться в самое ближайшее время.

— Обязательно передадим, ваша светлость, — пообещала Лотлайрэ. — Уверена, что он будет рад встретиться с вами обоими. Благодарю вас, герцог Мерфрайн. Благодарю вас, герцог Танферран.

— Спасибо, Рейнорд. Спасибо, Хорт, — поблагодарила их Солли. — Я уверена, что вы не пожалеете.

Мисси встретила Гленарда и Славия в той же розовой гостиной, где они познакомились в первый раз. На этот раз Мисси была одета в свободное белое шелковое платье, отороченное беличьим мехом. Волосы ее были переплетены белыми лентами и аккуратно сложены косами на голове.

Вместе с Мисси в гостиной был невысокий пожилой мужчина в сером бархатном сюрко расшитым золотыми нитями и отороченным бобровым мехом. Он был очень худой, с редкими соломенными волосами вокруг блестящей лысины. Слегка прищуренные глаза, кажется, серые. Глубокие морщины вокруг глаз и губ. Но горделиво властная осанка, богатая одежда и толстая золотая цепь с гербом на груди выдавали в нем человека высокого положения.

— Славий, Гленард, как я вам рада! — тепло поприветствовала их Мисси, слегка обняв каждого из них, Славию досталось явно более крепкое объятие. — Как твоя рана, Гленард? Славий рассказывал. Я так волновалась…

— Спасибо, Мисси, всё хорошо. Немного хромаю, но всё уже почти зажило. Мой друг Михал тоже идет на поправку. Он пострадал намного сильнее, но никаких важных органов…

— Ах, Гленард, это так страшно! — перебила его Мисси. — Этот город такой опасный! Прошу вас, друзья, познакомьтесь с моим другом и деловым партнером бароном Влаславом ан Вежис.

— Ваша светлость, герцог ан Квитин. Ваше сиятельство граф ан Ульфдад, — поприветствовал их барон Власлав, прижав руку к сердцу. — Графиня ан Треудан рассказывала мне много хорошего о вас.

— Гленард, Славий говорил, что ты хотел познакомиться с бароном, — сказала Мисси. — Если позволите, благородные господа, мы с герцогом вас оставим на несколько минут. Нам нужно обсудить один вопрос.

Громкое и торжественное пение труб оповещало гостей о начале турнира. По счастью, погода была прекрасной. На темно-синем небе не было ни облачка, а теплые лучи осеннего солнца стремительно разгоняли утреннюю осеннюю прохладу.

Гленард и Лотлайрэ, следуя за Донреном и Мари, направлялись к главной трибуне, предназначенной для знати. Легкий ветер колыхал разноцветные флаги по краям ристалища. Жители Рогтайха уже собрались на деревянных трибунах и просто за канатами по краям поля. Громкими криками и неприличными шутками приветствовали они и проходящих мимо них благородных гостей, и рыцарей, и герольдов турнира.

У самой трибуны Донрена ждали два тайных стражника, рядом с которыми стояла Ниара. Она была в двухцветном золотисто-белом платье, расшитом альвйскими растительными орнаментами. На ее свободно распущенных светлых волосах лежал золотой обруч с большим изумрудом в центре ее лба. Донрен кивнул стражникам, и они удалились, оставив Ниару одну.

— Доброе утро, ваша светлость, — поприветствовала Донрена Ниара. — Роллен просил передать вам его великую благодарность за приглашение. К сожалению, он не сможет присутствовать сам по причинам необходимости сохранения его инкогнито. Однако он прислал меня вместо себя и просил считать меня его глазами на этом турнире.

— Замечательно, госпожа ан Долидарель, — улыбнулся Донрен. — Прошу вас, будьте нашей гостьей. Мари, Лотлайрэ, познакомьтесь с благородной госпожой Ниарой ан Долидарель, которая вместе со своими друзьями, хм, участвует в нашем расследовании. Прошу вас, Ниара, пойдемте с нами на трибуну.

— Спасибо, ваша светлость. Роллен также просил передать тебе, Гленард, что он хотел бы встретиться с тобой завтра в полдень в Буром городе на улице Речная гниль у старой кузницы. Он хочет тебе показать что-то важное. Я не знаю, что именно.

— Спасибо, Ниара. Я приду.

Улица Речная гниль, судя по запаху, вполне оправдывала свое название. Она шла по Бурому городу рядом с Правым каналом, недалеко от места, где река Файдэ впадала в систему каналов Рогтайха.

Старую кузницу Гленард нашел тоже по запаху. Слегка покосившееся древнее кирпичное здание с забитыми досками окнами на кузницу не сильно походило. Однако пробивавшийся из заколоченных окон запах — смесь угля, гари, металла и старой кожи кузнечных мехов — не оставлял сомнений в прошлом предназначении этого здания.

Само здание выглядело заброшенным, но от цепкого взгляда Гленарда не укрылось, что тропинкой справа от фасада здания кто-то явно пользовался регулярно. Гленард неторопливо прохаживался по улице вдоль старой кузницы, ожидая Роллена.

Роллен не заставил себя ждать слишком долго. Он появился минут через пять, внезапно бесшумно возникнув за спиной Гленарда. Обогнав Гленарда, Роллен молча сделал ему знак следовать за ним и направился к той самой тропинке рядом со зданием кузницы. Гленард пошел за ним.

Пройдя между двумя зданиями по узкому пустырю, заросшему засыхающим к зиме репейником, Роллен и Гленард обогнули выступ в кирпичной стене кузни, вероятно, трубу горна, и оказались перед маленькой железной дверцей в стене кузницы. Роллен постучал несколько раз. Стук его неожиданно громко глухо отзывался где-то за дверью.

Минуты две ничего не происходило. Потом за дверью послышался шум отпирающегося засова, и дверь открылась. Роллен вступил в темноту внутри здания, Гленард последовал за ним.

Вопреки ожиданиям Гленарда, они попали не в разрушенную кузницу, а в небольшую аккуратную комнату, где их встретил бьергмес с длинной седой бородой, одетый в коричневую кожаную куртку и такие же штаны.

— Я Адельхарт ан Стеркокс, — представился он. — А ты, как я понимаю, Гленард. Роллен рассказывал о тебе.

— Гленард из Волчьей Погибели, — подтвердил Гленард. — Или, как меня называют в последнее время, Гленард ан Ульфдад. А ты, уважаемый мастер Адельхарт, насколько я понимаю, из тех самых знаменитых Стеркоксов. Древний и один из самых почтенных бьергмеских родов, насколько мне известно.

— Ага, — расплылся в улыбке Адельхарт, — из них самых. А как переводится Стеркокс знаешь?

— Крепкие топоры, насколько мне известно, — ответил Гленард. — Но проверять крепость ваших секир я не планирую. Я пришел с миром.

— Ну, и прекрасно, умный мастер Гленард из Волчьей Погибели. Пойдем тогда, покажу, что у нас и как.

Осень стремительно наступала на Рогтайх. Многие деревья в садах уже полностью пожелтели, что оправдывало название десятого месяца года — желтый месяц. Однако было еще и немало зеленых деревьев. Опадать же листья еще не начинали. Листопад, как, собственно, и одноименный месяц, начинался в столице Империи только после Самхайна.

Стало заметно холоднее. Ночью и по утрам влажный студеный ветер гулял над каналами и забирался даже под плотную шерстяную одежду. На камнях улиц выступала роса. Однако дни были, в основном, солнечными, и к полудню ночная прохлада отступала, а воздух становился очень приятным. Летняя душная жара ушла, а промозглая приморская зима была, вопреки известной северной присказке, еще далеко.

Приближался Самхайн, и город украшался в преддверии очередного праздника. То тут, то там можно было увидеть соломенные пугала, листья кукурузы, просто пучки соломы, а кое-где, в домах побогаче, снопы пшеницы или овса и даже целые тыквы, выставленные на крыльцо.

Бал по случаю Самхайна в этом году давала Мисси ан Треудан. За несколько дней до бала в дождливый темный вечер в большом кабинете Донрена в поместье Верверриг с кружками с горячим медом собрались Гленард, Славий, Донрен и Ниара.

— Он не остановится, — убеждала Донрена Ниара. — Несмотря на все ваши облавы, несмотря на опасность, он не остановится. Он упивается риском, и он ненавидит, когда что-то мешает это планам. Он сделает, как запланировал. И будет кровь. Много крови.

— Ты уверена, что Ардэн точно решил напасть на бал? — задумчиво спросил Донрен.

— Абсолютно. Мы сами с ним это обсуждали, — подтвердила Ниара. — Он решил, что это замечательная идея. Он прямо загорелся этим. Он не откажется от этой идеи.

— Идея действительно интересная, — согласился Славий. — Совершенно мерзкая, конечно, но интересная. В стратегическом плане. Почти все главные фигуры Империи соберутся в одном месте. Напасть на бал и уничтожить всех одним ударом, устроив бойню, гораздо легче, чем охотиться за каждым по отдельности.

— Тем более, что, следуя этикету, на балах все гости всегда без оружия и без доспехов, — подхватил Гленард. — Действительно, с его точки зрения это мудрая идея.

— Спасибо, конечно, за высокую оценку нашего плана, — раздраженно потрясла головой Ниара, — но что мы всё-таки планируем делать, чтобы предотвратить его исполнение?

— Очевидно, что мы значительно усилим охрану празднества, — ответил Донрен. — Плюс расставим тайных стражников по всем улицам вблизи от дома Мисси. Если Ардэн, один или со своими бандитами, появятся, мы их схватим. Тем более, что Ардэн, что его приспешники, люди приметные.

— Этого недостаточно, — возразил Гленард. — Если Ардэн всё-таки каким-то образом сможет попасть внутрь, стражники снаружи нам не помогут. Они, может, его и схватят, но Ардэн уже успеет кого-то убить. И в первую очередь, этими кем-то можем быть мы. Я у Ардэна заноза в заднице, да и ты Донрен тоже. А Славий — недобитый Ардэном претендент на престол. Ардэн — сволочь умная. Он вполне может придумать, как обойти всех стражников и подобраться к нам в темноте. А тут мы. Безоружные и бездоспешные. Прямо как жертвенный дар херцогу ан Рогтайх в честь Самхайна.

— Я согласна с Гленардом, — кивнула Ниара. — Все вы уже знаете, что Ардэн умный и хитрый, но вы даже не представляете насколько. И упертый не менее.

— Ну, и что ты предлагаешь, Гленард? — Донрен раздраженно откинулся назад.

— Увеличить количество стражников и расставить тайных стражников, несомненно, нужно. Но внутри мы их не поставим. Это будет просто невероятное нарушение этикета. На празднике не должно быть никого с оружием. Иначе мы нанесем гостям оскорбление. Покажем, что не доверяем. Но оружие нам нужно. Значит, оно должно быть незаметно и поблизости. Нам нужно спрятать оружие в саду у Мисси и в бальном зале. Незаметно, но легко доступно. Много оружия в разных местах, чтобы хоть что-то всегда было рядом, где бы мы ни находились в момент нападения. Славий, я думаю, тебе нужно временно помириться с Мисси и убедить ее помочь нам в этом.

— А без этого нельзя, Гленард? — чуть скривился Славий. — Неужели нет другого способа?

— Конечно, есть, — ответил Гленард. — Я сходу могу придумать еще десяток способов добыть оружие на празднике. Но договориться с Мисси будет самым простым. А если есть простой и эффективный метод, зачем идти сложным путем?

— А и правда, Славий, — согласился Донрен, — поссорились вы с Мисси, конечно, по серьезному поводу, но Мисси со всем ее влиянием лучше держать если не в друзьях, то хотя бы в союзниках. И точно не стоит становиться ее врагом. Коли любовь остыла, не беда, хуже будет, если она перерастет в ненависть. При любом исходе нашего предприятия с Мисси тебе еще придется строить деловые отношения многие годы. Помирись. Как друга прошу.

— Хорошо, — нехотя ответил Славий, покраснев и бросив быстрый взгляд на хранившую невозмутимость Ниару. — Пожалуй, вы правы. Помириться-то можно, но вот убедить ее спрятать оружие… Ну, ладно. Попробую.

— Отлично. Спасибо, — удовлетворенно кивнул Донрен.

— Ну, допустим, мечи вы спрячете, — сказала Ниара, — но с доспехами-то вам это всё равно не поможет. Даже если вы и их куда-то умудритесь затаить, что уже непросто, надеть их быстро всё равно не получится.

— А зачем? — спросил Славий. — Мы и так сможем за себя постоять, без доспехов. Не впервой.

— Сможете-то вы сможете, — усомнился Донрен, — однако же с защитой всё же лучше, чем без нее. Хотя бы с какой-нибудь.

— Может, кольчуга под одежду? — предложил Славий.

— Не пойдет, — отклонил предложение Донрен. — Вы же там танцевать будете. В танце любая дама возьмет тебя за руку, почувствует кольчугу сквозь одежду, скандал будет. Был уже такой конфуз на одной свадьбе.

— Тогда что? — спросил Славий.

— Есть идея, — предложил Гленард, — берем обычный дублет, отпарываем подкладку. Вшиваем под подкладку железные пластины, обкладывая их мягкой тканью, чтобы при случайном прикосновении не чувствовался металл. Будем чуть толще, чем обычно, да и руки так не защитим, но тело-то будет защищено, по крайней мере.

— Ну, так можно просто на кольчугу больше одежды надеть, — пожал плечами Славий.

— Можно, — согласился Гленард. — Но твоя подвижность от этого сильно пострадает, особенно подвижность рук. А сражаться предстоит с очень сильными и быстрыми противниками.

— А мне, кстати, нравится идея Гленарда, — поддержал Гленарда Донрен. — И более того, я думаю, что такой интересный тайный доспех очень поможет и Тайной Страже. У нас не так уж и редко бывают опасные ситуации, в которых нельзя появиться в доспехах, и приходится сражаться в обычной одежде. Дополнительная защита не помешает. То, что предлагает Гленард, как раз то, что нам нужно для таких случаев.

— Нужно дать этому доспеху название, — сказала Ниара.

— Доспех Гленарда? Гленардеж? Гленардиция? Гленардина? — предложил Славий.

— А что, гленардина звучит хорошо! — согласился Донрен. — Завтра соберем вместе портных и бронников, будем делать гленардины. Чтобы и красиво, и удобно, и надежно. Ох, шуму-то будет и ругани, пока договорятся, как сделать лучше…

— Здесь всё, что тебе нужно.

— Что именно?

— Письмо Виллену ан Фьотдайх от Юррена. Пергамент с тиснением герба Глареана. Запечатано его печатью.

— Подделка? Хорошая.

— Оригинал.

— Откуда?

— Один из наших служит у Глареана.

— Понятно. Что еще?

— Кинжал.

— С гербом? Это слишком явно.

— Нет, без герба, но такие кинжалы часто используют на юге.

— Знаю. Помню. Хорошо.

— Вот еще платок Юррена. С гербом. Хочешь используй, хочешь нет.

— Посмотрим. Всё?

— Да. Думаю, этого больше, чем достаточно.

— Согласен. Спасибо.

— Ты сделал правильный выбор.

— Не знаю. Надеюсь, что правильный.

— Невероятно! — говорил Донрен, пока они с Гленардом быстрыми шагами шли по утоптанному песку аллей Императорских садов. — Убийство герцога, да еще и в таком месте! Куда катится этот мир?

— Сады ночью разве не охраняют? — спросил Гленард.

— Сами сады нет. Охраняют весь дворец. Но, на самом деле, сюда, в сады, довольно легко попасть. Особенно сейчас. До коронации Императора я решил снять часть охраны дворца и бросить их на поиски Ардэна и его команды. Похоже, этим решением кто-то и воспользовался.

— Может, Ардэн и воспользовался? — предположил Гленард.

— Давай не будем делать поспешных выводов, — раздраженно покачал головой Донрен.

Гленард, Донрен и Михал поспешили за Славием. Пробежав по аллеям сада, они выбежали из ворот, сопровождаемые изумленными взглядами стражников. Несмотря на тучную фигуру Донрена, он почти не отставал от остальных.

Подбежав к своим лошадям, они запрыгнули в седла и рванулись по шумным утренним улицам Рогтайха. Пролетев Дворцовую площадь и Площадь Империи, они чуть не задавили стражников в воротах Белого города. На забитом экипажами Проспекте Империи им пришлось чуть снизить скорость, пробираясь между каретами, повозками и возами. Стараясь никого не затоптать лошадьми и не разбиться самим о кареты и возы, они, то натягивая поводья, то упирая шпоры в бока лошадей, понемногу пробирались вперед, к Площади Согласия, а потом и к Рыночной площади.

— Куда мы едем? — крикнул Михал, поравнявшись со Славием.

— На Проспект Андера! Ресторация Золотой Фазан! — ответил он.

— Тогда сверни направо в следующий переулок. Иначе застрянем на Рыночной площади! — посоветовал Михал.

Славий последовал его совету, и они поскакали по узким, извилистым переулкам, вымощенным камнями. Теперь Михал скакал впереди, показывая короткую дорогу, а все остальные старались от него не отстать. Редкие прохожие испуганно отбегали с их дороги, прижимаясь к стенам домов и заборам, чтобы не попасть под копыта бешенных всадников.

Через несколько минут они выскочили на широкий Проспект Андера, едва не затоптав группу бьергмесских торговцев, и помчались по проспекту, лавируя между экипажами. Еще минута дикой скачки, и они почти на ходу спрыгнули с лошадей, прибыв на место.

Гленард шел по знакомой ему аллее сада герцога Вальдреда ан Абфрайн. Герцог, так же как и в прошлый раз, решил принять его в беседке в глубине сада.

Прошло почти две недели после Самхайна. Гленард поражался, как изменилась природа сразу после праздника. До него, весь прошлый месяц, осень приближалась лениво и медленно. Постепенно желтели листья, не все сразу, а ветка за веткой. Многие деревья оставались полностью зелеными.

А после Самхайна, буквально на утро после праздника, осень как бы вспомнила о том, что ей пора вступить в свои права. Деревья стремительно желтели и краснели, листья засыхали на деревьях и начинали постепенно облетать.

Гленард нахмурился, вспомнив события, произошедшие на праздновании Самхайна. Им удалось предотвратить катастрофу, но Рейнорда ан Мерфрайн не вернешь. Жаль, хороший был старикан, хотя и немного занудный. От пяти бандитов, схваченных на празднике, толку не было никакого. Они оказались моряками с какого-то кадирского корабля, видимо, полупиратского, таких было немало. Ардэн нанял их тем же утром, даже не объяснив толком, что к чему. Где скрывается Ардэн, они не знали, и сказать не могли, несмотря на любые пытки. Ардэна искали все стражники и тайные стражи столицы, но он опять как провалился.

Похолодало, особенно по утрам, но до снега было еще далеко. Снег в Рогтайхе ожидался только через месяц. Осень была сухой, дожди были редки. Однако усилился ветер, и он стал холодным и по-зимнему жестоким. Он сушил губы, слезил глаза и своим прикосновением замораживал носы, уши и пальцы.

Ветер же безжалостно срывал с деревьев те листья, которые уже успели пожелтеть, покраснеть, побуреть и засохнуть. Гленард остановился на секунду и оглянулся вокруг. Дубы и платаны над аллеей уже пожелтели. Прислушавшись, Гленард услышал мягкий шелест листьев, падающих и задевающих своих еще крепко держащихся собратьев, как бы шепча им о том, что эта участь ожидает и их.

Гленард поднял голову. Порыв ветра как раз сорвал ворох листьев с одной из верхних веток соседнего дуба, и они опускались прямо на Гленарда, кружась и, как будто, танцуя свой последний танец.

Гленард вздохнул и пошел дальше искать герцога Абфрайна.

— Попробуй фазана, Славий, — предложил герцог Сигерд ан Плотхавт, улыбнувшись в свою большую рыжую бороду — В этой ресторации фазаны чудо как хороши.

— Прости, Сигерд, — покачал головой Славий, — в последнее время мне не нравится сочетание слов «ресторация» и «фазан».

— Ах, да, Славий, извини, — Сигерд помрачнел. — Бедный Мислав. А ты, Вальдред, попробуешь?

— Я птиц слишком люблю, чтобы их есть, — отказался Вальдред ан Абфрайн. — Предпочитаю мясо.

— Ну ладно, — добродушно улыбнулся Сигерд, похлопав себя по большому животу, — тогда на всех жаркого, запеченной картошки, кукурузы, паштетов, колбас, сыров, хлебов ко всему этому. Ну, и мне всё же фазанчика. Да пожирнее! И вина. Кувшина четыре, наверное… Какого, Славий?

— Конечно, квитинского. Пожалуй, «Сирень и крыжовник». Хотя нет, к мясу лучше «Белый волк». Несмотря на название, имеет очень насыщенный темно-красный цвет и потрясающее послевкусие.

— Будет исполнено, ваши светлости! Сию же минуту! — услужливо поклонился служка и побежал исполнять заказ.

Славий, Вальдред и Сигерд сидели в роскошной, отделанной бархатом и золотом, закрытой комнате для особо важных гостей моднейшей ресторации «Ностальгия» на Проспекте Андера. Собраться предложил Вальдред, а место выбирал Сигерд, большой охотник до вкусной, сытной и нездоровой пищи, что явно отражалось на его фигуре. Попасть в «Ностальгию» было чрезвычайно непросто, однако для трех герцогов место, конечно, тут же нашлось.

— Ну, так что, Вальдред, — Сигерд вытер бороду, герцоги только что выпили по первому кубку чудесного вина, принесенного слугами. — Зачем ты нас собрал?

— Ах, Сигерд, всё просто. Смотри, Рейнорд ан Мерфрайн и Виллен ан Фьотдайх мертвы. Юррен ан Глареан в темнице. Из тех, кто на Совете Земель заявил о своих намерениях занять престол, остались только я и Тадеш ан Зведжин. Так?

— Так, — согласился Сигерд. — Ну, так я тебе говорил, что я тебя поддерживаю. Не Тадеша же мне поддерживать со всеми его южными нападками против нас, северян.

— Вот именно, Сигерд! Вот именно! — Вальдред замахал руками, слегка расплескав вино. — В том то и дело, что меня поддерживать не нужно.

— А кого? — удивился Сигерд. — Тадеша что ли? Что ты такое говоришь?

— Дело в том, Вальдред, что я решил не участвовать в избрании Императора, и поддержать другого кандидата.

— То есть, — нахмурился Сигерд, — Императором станет Тадеш?

— Ах, Сигерд, нет! Что ты всё про Тадеша.

— Нет?

— Нет!

— Тогда кто?

— Славий, — указал на Славия Вальдред. — Славий решил потребовать себе престол, и я его поддерживаю. И тебя прошу его поддержать так же, как ты поддерживал меня.

— А мне-то это зачем? — удивился Сигерд. — Еще один южанин? А как же твои слова, Вальдред, дескать, сделаем север великим снова? Нет, Славий, я против тебя ничего не имею, ты пойми. Человек ты хороший, и я тебя уважаю. Но я при всем этом уважении не вижу большой разницы между тобой и Тадешом.

— В том то и дело, Сигерд, — ответил Славий, — что ты хочешь сделать великим север, Тадеш хочет сделать великим юг, а я хочу сделать великой всю единую Империю. Противоречие между севером и югом назрело, вопрос в том, кто сможет его погасить, а кто растащит Империю на части. Тадеш убьет Империю, а я постараюсь ее удержать вместе.

— Слова, Славий, — Сигерд мрачно отпил вина. — Слова сейчас все красивые говорят, а как до дела дойдет, так неизвестно, что и как.

— Ну, а кого ты поддержишь, Сигерд? — спросил Вальдред. — Юный Брайн ан Сидлерд прав на престол не имеет. Сыновья Мерфрайна и Фьотдайха тоже. Я поддерживаю Славия. За кого ты отдашь свой голос?

— Ну, — Сигерд пожал плечами, — может, Хорт ан Танферран теперь свою кандидатуру выдвинет.

— Хорт поддерживает меня, как поддерживал и Рейнорд ан Мерфрайн, — заметил Славий.

— А Стеррен ан Меддан поддерживал и поддерживает Тадеша, — добавил Вальдред. — Он тоже вряд ли будет претендовать на престол. Кого ты еще поддержишь? Не Геррига же ан Клафтхорд…

— А может, — Сигерд усмехнулся, — я сам на трон залезть решу?

— Ах, Сигерд! — Вальдред раздраженно взмахнул рукой. — Ну, что за шутки? Зачем тебе это? Все же знают, что ты от трона всегда подальше держаться хотел.

— И то верно, Вальдред, — добродушно согласился Сигерд. — От трона подальше, к кухне поближе. Так спокойнее, согласен?

— Скажи честно, Сигерд, — попросил Славий, — почему ты поддерживал Вальдреда, но не хочешь поддержать меня? Я тебе обещаю, клянусь, что притеснений северных герцогств при мне не будет. Что тебе мешает?

— Понимаешь, Славий, — Сигерд задумчиво почесал в бороде, — север — это штука очень специфическая. Север — дело тонкое, Славий. Жизнь у нас непростая, урожаи не сильно большие, лето короткое. Основной доход: лес, шахты и торговля металлом, а также всякими изделиями из него. Ну, в моем случае, еще и рыба, однако в южных герцогствах с рыбой в любом случае получше. Зато какие у меня крабы и лобстеры!

— Так в чем же проблема, Сигерд? — продолжал настаивать Славий.

— Проблема, точнее, просто факт, в том, что половина моего производства так или иначе связана с бьергмесами. Живется им в Империи нелегко, но у меня немного получше. Их гонят отовсюду, а я их привечаю. Не всем это нравится. Но бьергмесы развивают мою промышленность куда лучше и быстрее, чем люди в других герцогствах. Вальдред мне нравится потому, что он тоже всю эту бьергмесскую технику и мышление их инженерное любит, и бьергмесов привечает. При нем и притеснять меня не стали бы, и бьергмесов моих. И, глядишь, вся Империя вперед бы рванула, в промышленном плане. А ты человек с сельскохозяйственного богатого юга, что ты сможешь сделать для нашей промышленности мне не понятно. Впрочем, если выбирать только между тобой и Тадешом, то ты, пожалуй, получше будешь.

— Опасения твои понятны, Сигерд, — кивнул Славий, — понятны, но беспочвенны. Что ты скажешь, если я тебе сообщу, например, что довольно большая община бьергмесов здесь в Рогтайхе поддерживает именно меня? Поддерживает именно потому, что я обещал добиться равенства прав людей и нелюдей во всей Империи. Хочешь, они напишут письма своим родственникам в Плотхавте, а те придут к тебе?

— Что ж, интересно, — задумчиво проговорил Сигерд, отправляя в рот большой кусок жаркого. — Дело нужное, хотя ой, какое нелегкое. Ты правду говоришь, в Империи полно противоречий. Ежели ты станешь Императором, пожалуй, я тебе не завидую, все эти противоречия разрешать и конфликты гасить. Справишься?

— Не знаю, — ответил Славий. — Честно, не знаю, справлюсь ли, но постараюсь. И советников постараюсь выбрать мудрых. Точно знаю, что если победит Тадеш, то плохо будет северу. Если вдруг выступит Герриг ан Клафтхорд, то плохо будет югу. Если же на трон сяду я, то постараюсь удержать баланс интересов. Мы все заинтересованы во взаимном развитии торговли. Югу нужен металл и орудия, северу нужна еда. Мы все нужны друг другу. Поэтому вы получите торговые привилегии на юге на продукты твоей промышленности, а в ответ получите продукты богатого южного сельского хозяйства. Торговля порой рождает войны, но она же и накрепко скрепляет союзы. Вот так я и планирую действовать. А подходит тебе мой план или нет, решай сам, Сигерд.

Славий отправил в рот кусок жаркого, закусив его печеной картофелиной и запив вином. Сигерд некоторое время молчал, потом оторвал у фазана ножку и вгрызся в нее. Через минуту он проглотил большой кусок хлеба, выпил вина и хитро улыбнулся Славию.

— Так что, Славий? Поддержка бьергмесов, защита нелюдей и торговые привилегии для севера при торговле с югом? — подытожил он. — А, пожалуй, мне это нравится! Я тебя знаю не очень хорошо, но то, что ты говоришь, пожалуй, сойдет. Да и Вальдред, вон, в тебя верит. Вот Тадеша я знаю очень хорошо, поэтому его не поддержу никогда. А тебя… А почему бы и нет? Только учти, что память у меня хорошая, жиром не заплыла. То, о чем сейчас говорили мы с тобой, и что ты мне обещал, я запомню. Я верю, что ты говоришь искренне. Не подведи, пожалуйста, моего доверия.

— Обещаю. Так ты со мной, Сигерд? — уточнил Славий.

— С тобой, Славий. Ну, наливайте вино, давайте за это выпьем!

В доме герцогов Верверриг поесть тоже любили. На завтрак были вареные яйца. А к ним, как выразилась Мари, «небольшие закуски» в виде огромных блюд с жареными колбасами, нарезанными окороками, разнообразными сырами, копченой рыбой и овощами. Дополнялось всё это великолепие хлебами, бисквитами, пирогами с грибами, с капустой и с ягодами, а также жареной в свином жире картошкой и, естественно, разнообразными соусами. Запивать эту скромную трапезу предлагалось вином, пивом и медом. Не удивительно, что завтрак, сопровождавшийся длительными разговорами на разные темы, продолжался, бывало, почти до обеда.

В этот раз за завтраком собрались Донрен и Мари ан Верверриг, Славий, Гленард и Лотлайрэ.

— Как там Юррен? — поинтересовался Славий у Донрена.

— Весьма неплохо, — Донрен отправил в рот большой кусок сыра и закусил его хлебом. — Признался во всём. Под пытками, конечно, но формальное признание у нас есть. От убийства Мислава не отпирался, там и так всё понятно. Немного поотнекивался от покушений на Фьотдайха и Зведжина, которые он через Первого Священника организовал, но признался. Дольше всего отрицал убийство Виллена ан Фьотдайх. Говорил, что пил всю ночь с Арсенном ан Аррикумма, и не был в садах. Но потом признал и это убийство. Слишком много улик, невозможно отпираться. Ну, и мы тоже были настойчивыми. Весьма настойчивыми.

— Кроме того, — добавил Гленард, — я беседовал с герцогом Аррикуммой об этом случае. Он сначала перепугался, но потом подтвердил, что в ночь убийства герцога Фьотдайха Юррена он даже не видел. Встретились только под утро и тут же напились. А потом поехали завтракать и наткнулись на несчастного Мислава.

— Получается, — сказал Славий, — наш главный злодей Юррен ан Глареан?

— Ну, почему же, — пожал плечами Донрен, — он злодей, но вот главный ли? Тадеш ан Зведжин также в убийствах замешан. Но если мы его сейчас тоже в темницу потянем, против нас вся знать Империи взбунтуется. Нельзя же арестовать двух герцогов подряд. Скажут, что мечом и пыточным огнем расчищаем тебе путь к престолу.

— Плюс Ардэн, — продолжил Гленард. — На самом деле, если выяснять, кто страшнее, главный злодей, пожалуй, всё-таки он. И вот его то мы наверняка сразу же отправим в подвалы Дома Тайной Стражи. Как только найдем и поймаем, а это, как оказалось, непросто.

— Ну, и что будет с Юрреном потом? — поинтересовался Славий.

— А это, возможно, как раз тебе и придется решать, — усмехнулся Донрен. — Юррен дождется коронации в Доме Тайной Стражи, а потом уже новый Император будет его судить за его преступления. Прощать его за такие убийства я бы не стал. Топор палача явно шею Юррена заждался. Но всё-таки всё решать новому Императору. Не беспокойся, никаких несчастных случаев с Юрреном не планируется. Да и после того, как он признался в своих преступлениях, обращаются с ним весьма достойно. В целом, в соответствии с его титулом.

— Мне не то, чтобы его жалко было, просто интересно, — пожал плечами Славий.

— Ужасно, — Лотлайрэ поморщилась, — вы так спокойно рассуждаете о пытках и казнях… Просто из интереса, как говорит Славий. Речь идет всё же о живых людях.

— Ну, что ты, Лотлайрэ, — улыбнулась Мари, — речь идет о людях, которые не только отняли безвинные жизни других людей, но и наплевали на законы Империи. При том, что они эти законы и должны, в первую очередь, соблюдать, дабы быть примером другим. Разве ты еще не привыкла к этому? Ничего, скоро это станет обычным и для тебя. Простые профессиональные разговоры. Плотники говорят о видах дерева, портные о разных тканях, а наши любимые обсуждают, как именно надо нагреть железо и куда его приложить, чтобы быстрее добиться признания. И в этом нет ничего страшного. Обычные разговоры мастеров своего дела.

Лотлайрэ молча скривилась.

— Ваше сиятельство! — прервал их разговор вошедший стюард. — К вам некая особа, называющая себя Ниарой ан Долидарель.

— А, госпожа Ниара! — воодушевился Донрен. — Прикажи немедленно проводить ее к нам.

Примерно в то же время, когда Гленард с Михалом осматривали тайное убежище Мисси в Белом городе, Славий и Ниара, сидя в тени на большом старом ящике, наблюдали за кожевенным складом в порту, на который им указал Роллен.

Склад этот был старым деревянным одноэтажным зданием. Доски стен потемнели и кое-где растрескались. Ворота склада покосились. Стропила крыши в нескольких местах слегка прогнулись от старости.

Вместе с тем, за зданием всё же ухаживали. Недостающие дощечки дранки на крыше были заменены на новые. Пара досок в стенах также белела новизной, взамен вывалившихся от старости.

Из печной трубы на крыше здания шел дым. Время от времени около ворот останавливались большие подводы, с которых бойкие молодые люди сгружали тюки, видимо, с кожей и, открыв ворота, уносили их вглубь здания. На другие подводы, подъезжавшие пустыми, те же грузчики мешки загружали. Пахло морем, подгнившими водорослями, старым деревом и мокрыми кожами.

Славий и Ниара сидели за углом, в тени другого складского здания, выглядевшего заброшенным. Отсюда им был хорошо виден вход в интересующее их строение, а сами они оставались совершенно незаметными для тех, кто в это строение входил или из него выходил. Наблюдатели внимательно всматривались во всех, кто появлялся возле кожевенного склада, выискивая знакомые лица или фигуры, но пока что безрезультатно.

— Где ты научилась сражаться, Ниара? — спросил Славий.

— Мой отец научил меня, ваша светлость, — ответила она.

— Пожалуйста, давай без светлостей, просто по имени и на «ты». Хорошо?

— Хорошо.

— Твой отец воевал?

— Он много лет был в армии. В имперской армии. Потом стал заниматься торговлей. Думаю, он всегда хотел сына, но получилась только я. Он понимал, что к нелюдям в Империи отношение плохое. Жаль, что не понял, насколько именно плохое. Он хотел, чтобы я могла за себя постоять. А мне нравилось играть с ним. Он был хорошим наставником.

— Ты сражаешься только саблей?

— Мечи, сабли, топоры, кинжалы, луки. Но больше всего люблю саблю. Люблю быстрый бой.

— Где твой отец теперь?

— Его убили, — помрачнела Ниара. — Разве ты не знаешь? Гленард не рассказывал?

— Нет. Как это произошло?

— Люди захотели отнять прибыльное дело у мерзкого нелюдя. И отняли. Так и произошло.

— Прости. А как ты познакомилась с Ролленом?

— Когда я осталась одна, я пыталась искать справедливости, но надо мной только смеялись. Я решила поехать в столицу, просить помощи или у Императора, глупая была, или хотя бы у своих собратьев. Я слышала, что здесь есть альвийская община. Когда я сюда добралась, познакомилась случайно с каким-то молодым альвом. Он привел меня к своим друзьям. Они оказались какой-то альвийской бандитской шайкой, таких тоже немало. Вместо того, чтобы помочь, они решили меня все вместе изнасиловать. Я убила двоих, остальные разбежались. Я убежала оттуда, слонялась по Черному городу. Потом села без сил у какого-то забора, голодная, замерзшая, обхватила колени руками и долго рыдала. А потом я подняла голову, и увидела Роллена. Слухи о происшествии разнеслись по всей нелюдской общине. Роллен заинтересовался. Искал меня и нашел. Помог, обогрел, накормил, помог с жильем, познакомил с Ардэном и его приспешниками. У нас было дело, важное для нас дело, и оно нас объединяло. А остальное ты знаешь.

— Печальная история…

— Она могла быть куда хуже. Но что в этом может понимать герцог, выросший в роскоши?

— Не всё так просто, — обиженно покачал головой Славий. — Я был сыном герцога, но не был герцогом и не был даже близко наследником. Да, жили мы не бедно, мягко говоря, впрочем, я так понимаю, и у тебя детство было довольно сытым. Но с четырнадцати лет, половина жизни, я был в армии. Был на войне, а потом в разных гарнизонах. Обычная жизнь младшего офицера. Грязь, кровь, холод, стужа, голод порой, и бои, бои, бои, в каждом из которых тебя могут убить. И никакое благородное происхождение не поможет. Так что далеко не всё в моей жизни было красиво и сыто. Возможно, я не пережил того, что ты, но, поверь мне, и боль, и отчаяние мне тоже хорошо знакомы. И свою семью, я, кстати, тоже потерял.

— Ты стал герцогом после смерти твоего отца? — спросила Ниара.

— Отца и двух братьев.

— Что случилось?

— Багряная весна.

— Мои соболезнования.

— И мои тебе, Ниара.

Они помолчали несколько минут.

— Никаких следов ни Ардэна, ни кого-либо еще из знакомых нам, — сказал Славий.

— Подождем еще, — предложила Ниара. — Роллен не пустослов. Если он направил нас сюда, значит, у него были для этого веские причины.

— Верю, — согласился Славий, — но солнце садится. Похоже, работники со склада собираются по домам. Скорее всего, они закроют склад.

— Подождем, пока они уйдут. Посмотрим, не удастся ли нам попасть внутрь и осмотреться.

— Давай, — кивнул Славий.

Мисси встретила Гленарда и Славия всё в той же небольшой розовой гостиной в ее роскошном доме. На Мисси было белое платье с вышивкой серебряными нитями, подшитое белым мехом северной горной лисы.

— Гленард, Славий! Как я рада вас видеть! — она широко улыбнулась, раскрывая объятия Славию.

— Здравствуй, маленькая львица, — холодно поприветствовал ее Славий, отстраняясь.

Мисси непонимающе на него посмотрела.

— Ну, ты же так себя называла в твоем письме, — пояснил Славий.

— В каком письме? — удивилась Мисси.

— В том, в котором ты сообщаешь Ардэну, что для достижения его планов ему нужно убить и меня, и Гленарда, — ответил Славий.

Мисси побледнела и опустила руки. Улыбка исчезла с ее лица.

— Я не знаю никакого такого письма, — спокойно произнесла она. — Это или какая-то ошибка, или тебя вводят в заблуждение. Я жду извинений.

— Ой, не надо Мисси, — вмешался Гленард, — я сам видел, как ты своими руками клала это письмо на круглый столик в гостиной одного неприметного дома рядом с Проспектом Ларреда. Такой круглый дорогущий столик, с многолучевой звездой. И не только я видел, но и другие тайные стражи. Так что не надо строить из себя невинность. Ты попалась, Мисси.

Мисси побледнела еще больше. Ее губы задрожали. Она села на диван.

— И что теперь? — спросила она после некоторого молчания.

— А теперь, графиня Мисси ан Треудан, — ответил Гленард, — вы арестованы за соучастие в многочисленных убийствах и в преступлениях против Империи и трона, в том числе за участие в попытке переворота и захвата власти. Кроме того, отдельные пассажи вашего письма намекают на то, что вы были соучастницей или даже организатором многих других преступлений, а именно краж и бандитских нападений. Это также будет тщательно расследовано.

Из глаз Мисси потекли слёзы.

— Сейчас, Мисси, — продолжал Гленард, — мы с тобой поедем в Дом Тайной Стражи. Там твои нежные руки и ноги прикуют тяжелым холодным ржавым железом к каменной стене. Ты, конечно, будешь горда и неприступна. Будешь говорить, что ни в чем не виновата. Что это ошибка. Что мы все за это поплатимся. Потом гордо замолчишь. А затем с тебя сорвут твою дорогую одежду. И начнут рвать, колоть и жечь твою чувственную кожу. На груди, на животе, на спине, на руках, на ягодицах, между ног, на бедрах. Везде. И это совсем не будет похоже на какую-нибудь эротическую игру, поверь мне. Всего лишь через пятнадцать-двадцать минут после начала этой процедуры, из твоего горла будут вырываться дикие крики. По твоему лицу будут рекой течь слезы и сопли. И очень скоро ты расскажешь всё. Даже больше чем нужно. Только чтобы прекратить всё это. Вот, какие у тебя планы на сегодняшний вечер, графиня.

Мисси зарыдала, закрыв лицо руками. Ее плечи и грудь вздрагивали, из под ладоней раздавались всхлипы.

— А потом, Мисси, — громко и жестко продолжал рассказывать Гленард, — где-нибудь после пары месяцев в холодной мокрой каменной камере в подвалах Дома Тайной Стражи, где ты даже не сможешь встать во весь рост, а твоя кожа будет слезать от сырости, тебя поведут на казнь. Будет зима. Твои босые ноги будут ступать по снегу и по замороженным камням. Но ты будешь рада, потому что только тогда ты, наконец, снова увидишь небо. Ты будешь в одной старой и грязной рубашке. А студеный ветер будет забираться тебе под подол и замораживать твое лоно, живот, спину и твои роскошные груди. А всё это, кстати, к тому времени будет покрыто жуткими шрамами, ожогами, язвами и укусами блох. Тебя поднимут на эшафот. Ты будешь ощущать ступнями каждую занозу на шершавых досках. А толпа вокруг будет смеяться и бросать в тебя объедки, комья замерзшей грязи и снежки. Толпа любит, когда казнят благородных — это дает беднякам почувствовать, что под богатыми одеждами находятся такие же люди, как они сами, и ничего больше. Тебя казнят за предательство Империи, а значит, вешать тебя будут медленно и мучительно. Ты почувствуешь толстую, грубую, колючую веревку на твоей шее. Другой конец веревки палачи перекинут через блок и начнут медленно натягивать, чтобы оторвать твое тело от земли. И тогда ты почувствуешь, что веревка натягивается, впивается в твою шею и тянет тебя вверх, как будто хочет оторвать тебе голову…

Мисси взвыла, упала на пол и, громко рыдая, согнувшись, забилась в истерике на ковре.

— Гленард, хватит, — остановил Гленарда Славий, — уже достаточно.

— Хорошо, — кивнул Гленард.

Они стояли и молча смотрели на рыдающую на полу женщину. Ее волосы растрепались, платье измялось, по лицу и шее текли слезы, сопли и слюни. Она то хваталась руками за грудь, как будто ей не хватало воздуха, то снова закрывала ладонями лицо. Ее тело скручивали судороги.

Через какое-то время она немного успокоилась. Она села на ковре, вытянув ноги вперед и прислонясь спиной к дивану. Руки она безвольно опустила вниз. Тихонько всхлипывая, она замутненным взглядом смотрела то на Гленарда, то на Славия, то просто перед собой. Временами рыдания снова захватывали ее, но потом она вновь успокаивалась.

Славий подошел к ней и протянул ей свой платок. Она вытерла лицо, размазывая румяна, помаду и тушь. Выглядела она страшно и жалко. Заплаканная, с размазанным лицом, с растрепанными волосами, всхлипывающая. Она сидела, смотря на Славия, не в силах остановить истерические рыдания.

Славий взял со стола бокал вина и, подойдя к Мисси, присел и помог ей отпить из бокала. Она забрала у него бокал и маленькими глотками пила вино. Славий нежно погладил ее по голове, приглаживая растрепавшиеся волосы.

— Хорошо, Гленард, я готова, — твердо сказала она, допив вино и поднимаясь. — Пожалуй, я избавлю твоих палачей от ненужных усилий и всё расскажу сама. В обмен прошу о быстрой казни. Пусть мне просто отрубят голову. Или дадут яд. Я сама выпью. Я купец, купчиха, и это моя последняя торговая сделка.

— У меня есть условия лучше, Мисси, — Гленард приблизился к ней.

— Интересно, какие же? — Мисси посмотрела ему в глаза.

— Мы, пожалуй, можем вообще исключить казнь из обсуждения. Точнее, отложить ее на неопределенный срок. Ты останешься на свободе, но, естественно, покинешь столицу. Тебя даже не изгонят из Империи, но в Рогтайхе ты не появишься никогда. Тебе оставят всё твоё имущество, но ты до конца своих дней будешь выплачивать, скажем так, целевой сбор, который пойдет исключительно на нужды Тайной Стражи и поможет нам бороться с другими преступниками, такими же как ты. И естественно, за всей твоей деятельностью и жизнью будет установлено постоянное наблюдение. Ты будешь вольна идти, куда угодно и делать, что угодно, если это законно, но тебя всегда будут сопровождать тайные стражи.

— Какие необычные условия, — Мисси усмехнулась. — Это твое предложение или Донрена?

— Это условия Донрена, часть из которых предложена мной. Хотя я, если честно, предпочел бы тебя пытать и казнить. Не столько за предательство Империи, сколько за предательство моего лучшего друга. Он тебя, возможно, простит, а я нет.

— И какой же будет размер этого, как ты говоришь, целевого сбора?

— Огромный, Мисси, — ответил Гленард. — Половина всех твоих доходов до конца твоей жизни. Но у тебя всё равно останется куча денег для себя. Ты молода, у тебя может быть долгая жизнь. Долгая, счастливая и богатая жизнь. Ты сможешь выйти замуж, родить и вырастить детей, купаться в роскоши, есть и пить, что захочешь, танцевать на балах, веселиться и наслаждаться. Или весь твой мир может разрушиться прямо сейчас, а короткий остаток твоих дней ты проведешь в мучениях, в холоде, в голоде и в грязи.

— Если я соглашусь, я получу прощение?

— Нет, ты будешь осуждена и приговорена к смерти. Но суд будет тайным, а приговор будет отсрочен на неопределенный срок. Если ты будешь верна условиям нашего договора, этот срок не настанет никогда. Если же ты любым способом попытаешься их нарушить, тебя казнят немедленно и мучительно.

— Твое предложение интересно, Гленард, — Мисси налила себе еще вина, — однако ты так и не назвал цену. Твое предложение понятно. Но ты не благотворитель и не Зимний Дед. То, что ты предлагаешь, явно имеет цену, помимо того целевого сбора для Тайной Стражи, о котором ты рассказал. Деньги для Донрена ничего не значат, он не сильно беднее меня. Какую цену я на самом деле должна буду заплатить за свою жизнь?

— Ты умна, Мисси, — похвалил ее Гленард. — Цена есть. Но это сущий пустяк, по сравнению с целой твоей жизнью. Ты просто должна сделать так, чтобы Ардэн пришел в обговоренное место, где его будем ждать мы.

— Нет, — быстро ответила Мисси. — Это исключено.

— Почему? — удивился Гленард. — Такая простая задача стоит твоей жизни?

— Ты не понимаешь, Гленард, — покачала головой Мисси. — Это смерть. Ардэн умный и хитрый. Он поймет, что я привела его в засаду. И тогда мне не жить.

— В любом случае, — заметил Гленард, — это лучше, чем несколько месяцев мучений с последующей казнью. Зато у тебя появляется большой шанс на долгую и счастливую жизнь, пусть и с некоторыми ограничениями. Мы поймаем или убьем Ардэна, и ты будешь в безопасности. Если же ты откажешься, то точно умрешь, причем не самой приятной смертью. Что ты теряешь, Мисси? Умереть ты можешь при любом выборе, однако, только приняв мое предложение, ты получаешь возможность выжить. О чем тут вообще думать?

— Как я это сделаю, Гленард? — Мисси колебалась.

— Как вы назначали встречи с Ардэном? — спросил в ответ Гленард.

— Оставляли письма в том самом доме, где ты меня видел. Нечасто, но раз в неделю их забирали. Редко мы сами, чаще наши слуги.

— Почему в этот раз ты пришла сама?

— Я соскучилась по Ардэну. Я очень давно его не видела. Мне хотелось снова взглянуть на дом, где мы с ним провели столько приятных минут…

— Скажи, Мисси, бывало ли так, что Ардэн приходил к тебе сюда, вот в этот дом?

— Да, — подтвердила она. — Мы встречались или здесь, или в саду. В дом ведет потайной ход, им и пользовался Ардэн.

— Им же он воспользовался и на Самхайн? — догадался Гленард.

— Да. К сожалению, да. Поверь, Гленард, это его появление стало полной неожиданностью и для меня.

— И ты не предупредила его о том, что мы готовы к его нападению?

— Славий сказал, что просто может быть какое-то нападение, и он хочет спрятать оружие. Он не упоминал про Ардэна. И я не знала, что Ардэн собирается это сделать. О чем мне было его предупреждать?

— А если бы знала, предупредила?

— Зачем мне ответом усугублять свою вину тем, что в реальности не произошло? — ответила вопросом Мисси.

— Хорошо, — согласился Гленард. — Вот как мы поступим. Ты напишешь Ардэну новое письмо и оставишь его в том доме, где вы встречались. Ты пригласишь его сюда, в этот дом, в сад. Ты встретишь его там, а мы схватим Ардэна, как только он появится. Ты заплатишь этим свою цену и спокойно отправишься в любое из герцогств продолжать жить своей жизнью. Договорились?

— Зачем мне присутствовать на встрече? — испугалась Мисси. — Вы можете поймать Ардэна по пути.

— Он будет насторожен. Увидев тебя, он расслабится. К тому же, Ардэн умен и непредсказуем. Мы не знаем, как он придет навстречу, и откуда появится. Нам нужна ты.

— Это опасно, Гленард. Я боюсь. Я не могу.

— Я защищу тебя. Мы будем там. Мы тебя защитим.

— Обещаешь? Обещаешь, что со мной всё будет хорошо?

— Обещаю, Мисси. Клянусь.

— Хорошо, — подумав несколько мгновений, согласилась Мисси — Тогда договорились.

— Ну, и замечательно. Тогда пиши письмо Ардэну. Если Ардэн не придет на встречу, Мисси, наш договор не вступит в силу. Ты поняла?

— Поняла, — кивнула Мисси.

— Замечательно. И если ты вдруг захочешь сбежать, имей в виду, что за тобой постоянно следят. Как только ты что-то сделаешь не так, наш договор теряет силу.

— Понятно, — ответила Мисси.

— Вот и хорошо. А кстати, Мисси, как вы вообще познакомились с Ардэном? Богатейшая графиня и бандит с ненавистью к знати, и вдруг вместе…

— Это было после смерти мужа. На меня навалилось столько проблем. Капитаны, конкуренты, воры. Мне нужен был кто-то, чтобы заняться этими проблемами. Один из моих капитанов, хороший друг моего мужа, посоветовал поговорить с какими-то людьми. Они посоветовали встретиться с Ардэном. Он тогда еще не имел большого влияния среди бандитов, но слыл умным человеком. Мы встретились, познакомились, долго говорили. А потом как-то так получилось, что он решил мои проблемы, а я оказалась в его постели. И это было сладко. Ах, как сладко! Я его любила. Как же сильно я его любила!.. И люблю до сих пор. А теперь я покупаю свою жизнь ценой его жизни. Я влюблялась в других. Славий, поверь, я действительно любила тебя… Но Ардэн… Это было как раз и на всю жизнь. Прости меня, Славий. Прости и ты меня, Гленард…

— Я прощаю тебя, Мисси, — грустно сказал Славий.

— А я нет, — холодно отозвался Гленард, заработав укоризненный взгляд Славия. — Садись и пиши письмо, Мисси.

Несколько дней спустя Ардэн отозвался на приглашение Мисси. Встреча была назначена в саду дома графини на закате последнего дня последнего месяца осени.

За пару часов до назначенного времени Гленард и Славий встретились с Ниарой, лейтенантом Михалом и помощниками Михала у дома Мисси.

— Донрен не придет? — спросил Михал.

— Нет, — ответил Гленард, — слишком занят. Ты знаешь, он же сейчас, после смерти Рейнорда, совмещает обязанности Великого Инквизитора с обязанностями Канцлера. Фактически Донрен сейчас правит Империей. Дел у него, как понимаешь, хватает. Ему не до нас, но он на нас очень рассчитывает.

— Понятно. Что делаем, Гленард?

— Ты и твои люди прячетесь по периметру сада. Ваша задача впустить Ардэна и ни в коем случае не выпускать. Любой ценой.

— Понятно. А ты?

— Мы вместе со Славием спрячемся рядом с Мисси. Наша задача охранять графиню и схватить Ардэна. Или убить. Как получится.

— А я? — спросила Ниара.

— Будь с Михалом. Не дай уйти Ардэну.

— Я хочу быть с вами, — возразила Ниара.

— Нет, слишком опасно, — отрезал Гленард. — Ардэн слишком опытный противник для тебя.

— Пожалуйста, Ниара, — поддержал Гленарда Славий.

Ниара, нехотя, кивнула.

С трагической гибели Мисси ан Треудан прошло чуть более двух недель. До Большого Совета, на котором благородным господам Империи предстояло избрать своего нового Императора, осталось меньше недели.

Похолодало еще сильнее. Славий и Ниара медленно ехали верхом по усыпанной коричневыми листьями узкой дорожке через лес к западу от поместья Верверриг. Дорожка эта была в стороне от основных путей, пользовались ей очень редко, и некому было разметать плотный покров палых листьев, лежащих на ее поверхности. Лошади ступали по этому ковру мягко и почти бесшумно.

Ветер сорвал с деревьев все листья, за исключением нескольких, которые чудом стойко держались на ветках. Серую пелену голых веток деревьев то тут, то там разбавляли зеленые ели и сосны, а также темно-зеленые, вопреки зимнему времени, кусты остролиста. Именно ветки елей и остролиста уже украшали и дома, и храмы Рогтайха, как и всей Империи. Империя готовилась к празднику зимнего солнцестояния.

Ночами стало холодно. Листья и земля смерзались. Вода в лужах застывала темным блестящим льдом. Тепло коротких дней не успевало полностью растопить связывающие комки земли льдинки, и поверхность земли и дорог сделалась твердой и приятной для верховой езды, поскольку грязь почти исчезла, будучи надежно скреплена холодом.

В то же время, снег пока еще не выпал, хотя его и ожидали со дня на день. Пока же, что могло быть лучше спокойной утренней верховой прогулки по пустынному и тихому лесу? Воздух был чистым, свежим и не нес в себе абсолютно никаких запахов. Лучи холодного низкого солнца не согревали, однако украшали путь причудливым сочетанием света и теней. На высоком голубом небе, проглядывающем сквозь завесу пустых веток, не было видно ни облачка.

Славий, в черных кожаных брюках, заправленных в высокие сапоги, в сером дублете и длинном черном шерстяном плаще, ехал на высоком гнедом коне. Ниара ехала рядом на красивой серой лошади. Подол ее длинного бархатного платья цвета спелой клюквы, раскинувшись по боку лошади, красиво контрастировал с мастью лошади. Ниара уверенно сидела в альвийском дамском седле, входящим в последнее время в моду и среди человеческой знати. Старые человеческие дамские седла представляли собой, по сути, скамеечки с подушечками. Сидели на них боком к голове лошади и быстро ехать на них было очень опасно. Альвийские седла позволяли даме, закинув бедро правой ноги на изогнутую луку седла, сидеть в седле, смотря вперед на дорогу, в то время как обе ноги дамы в платье комфортно лежали на левом боку лошади.

Волосы Ниары покрыты тонким белым шерстяным платком, а на руках были перчатки из тонкой светлой кожи. Платье — подарок Лотлайрэ, а платок и перчатки Ниаре подарил Славий.

Они ехали шагом, рядом друг с другом, по узкой дорожке под ветвями деревьев, наслаждаясь разговором. Метрах в пятидесяти позади них так же неспешно следовали двое стражников, которых Донрен приставил к Славию для его охраны, решительно отвергнув все возражения Славия.

— Как там Гленард? — спросила Ниара.

— По-прежнему злится на Ардэна, на Мисси и, в первую очередь, на себя самого. Он винит себя в ее смерти. Он пообещал ей защитить ее, и не защитил. Это сводит его с ума.

— Он разве не хотел ее казнить? — удивилась Ниара.

— Хотел. Я думаю, что он больше злится из-за того, что не выполнил данное ей обещание, чем из-за самой смерти Мисси. Он считает, что она получила по заслугам, но, я думаю, он хотел сам решать ее судьбу, а Ардэн отобрал у него это право. И это Гленарда злит гораздо больше. Даже больше, чем досада от того, что Ардэна мы так и не поймали. Гленард нарушил свое обещание, и это сжигает его. Но он уже лучше. Всё пройдет. Он будет вспоминать это, это будет жечь его, но не помешает ему жить и заниматься тем, что он делает лучше всего.

— Убивать?

— Раскрывать заговоры и преследовать преступников. Он снова с головой ушел в поиски Ардэна.

— И как?

— Пока никак. Ардэн опять растворился. Где-то у него есть надежное убежище, которое мы никак не можем отыскать. Но Гленард не теряет надежды. Он упёртый. К тому же, совершенно справедливо полагает, что Ардэну без помощников будет прятаться сложнее, и вероятность найти его повышается.

— А ты? Как ты держишься? Вы же, вроде бы, были близки с Мисси?

— Были, — согласился Славий. — Но это закончилось даже раньше, чем я узнал о ее отношениях с Ардэном. Гленард считает, что я простил ее, но это, наверное, не совсем так. Я мог бы всё ей простить, даже неверие в меня и в мои силы, но не предательство и боль, которую она мне этим предательством причинила. Она писала Ардэну о возможности моего убийства так же просто, как купцы пишут друг другу о покупке того или иного товара. Я не знаю, как Мисси в реальности относилась ко мне, но ее расчетливая сторона, очевидно, побеждала ее чувства. Не очень приятно чувствовать себя всего лишь товаром или инструментом, знаешь ли. Тем более, инструментом, от которого хотят избавиться.

— Вы, кажется, все были на ее похоронах?

— Да, все были. И я, и Гленард, и Донрен. И все герцоги. Да и вся столичная знать. Мисси далеко не все любили, но все ее знали и, в достаточной мере, уважали. Когда костер загорелся, многие плакали.

— Надеюсь, Боги будут к ней милостивы.

— Боги милостивы ко всем, — отозвался Славий. — Или ты говоришь не о Двух Богах, а об альвийских богах?

Ниара неопределенно пожала плечами, промолчав.

— Надеюсь, что Мисси ждет счастливое перерождение на ее пути, — сказал Славий.

— Надеюсь. А что станет с имуществом Мисси? Кто унаследует ее торговлю и ее корабли?

— А вот это интересный момент, — Славий как-то помрачнел. — Прямых наследников у нее не осталось, а завещание вскрыли только вчера, по истечении двух недель со дня смерти.

— И что там? — заинтересовалась Ниара.

— Оказалось, что она составила это новое завещание совсем недавно, незадолго до Самхайна. Там много имен: капитаны кораблей, их помощники, друзья Мисси, всем понемногу. Но более всего интересны две крупнейших части ее имущества.

— Какие?

— Все свои поместья, дом в Рогтайхе, маленький дом, где она встречалась с Ардэном, гигантский замок Треудан в Зведжине, и еще десяток других домов с землями в разных герцогствах, вместе с парой баронских титулов, она оставила, кому бы ты думала?

— Неужели Ардэну?

— Точно! Этот бандит и защитник бедняков теперь богаче большинства баронов. И, что наиболее важно, ему же она оставила и титул. То есть, херцог Ардэн ан Рогтайх теперь, после всех процедур, конечно, станет самым настоящим графом Ардэном ан Треудан.

— С ума сойти! — изумленно покачала головой Ниара.

— Если, конечно, он решится это всё богатство себе потребовать, в чем я сильно сомневаюсь. Донрен считает, что необходимо конфисковать и поместья, и титул в пользу короны. Ищет формальную причину для этого. Но, возможно, Донрен сможет отобрать только столичную собственность Мисси, а земли и титулы в других герцогствах перейдут соответствующим герцогам. Донрен как раз собирается собрать законников и обсудить всё это.

— Разумно, — согласилась Ниара. — А кому перейдут ее корабли и торговля?

— Это тоже интересно, — Славий чуть скривился.

— И кому же?

— Мне.

— Тебе? — удивилась Ниара.

— Да. Мисси писала завещание, еще когда у нас с ней были хорошие отношения. Говорят, что она переписывала завещание каждые полгода, исходя из привязанностей в данный момент. Выбросить меня из завещания она не успела, и теперь я владелец кораблей, складов, торговых домов, мастерских, весьма немаленькой верфи и кучи других предприятий. Оформление бумаг, конечно, займет время, но оставлено всё это мне.

— Ты как будто не рад этому?

— Ну, а чему радоваться? — пожал плечами Славий. — Это же не просто имущество, это необходимость постоянного внимания и огромная работа. А у меня еще и Квитин на плечах, и, глядишь, еще и вся Империя. А тут еще и это.

— Понимаю, — Ниара кивнула. — И что ты будешь делать? Откажешься?

— Нет, от такого, конечно, не отказываются. Донрен предлагает несколько вариантов. Или посадить туда надежных управляющих, или продать всё целиком, или разделить на множество мелких предприятий и продать всё по частям. Мы пока не представляем, кто в Империи может купить всё это целиком за достойную цену, а разделять и жалко, и хлопотно. Так что Донрен пока что по моей просьбе ищет управляющего для столь неожиданного приобретения.

— Интересно, — заметила Ниара, — ты, всю жизнь не имевший почти никакого имущества, за этот год стал, пожалуй, самым богатым человеком Империи. После Императора, конечно. Сначала герцогство Квитин, а теперь вдобавок и это.

— Никогда не знаешь, где тебе повезет, — грустно усмехнулся Славий. — Хотя, если учесть, что всё это богатство досталось мне по наследству и связано с крайне печальными обстоятельствами и со смертями очень близких мне людей, везение это представляется весьма сомнительным.

Ниара, подъехав ближе, сочувственно погладила Славия по плечу.

— Ты не проголодалась? — спросил Славий.

— Спасибо, я сыта, — ответила Ниара.

— Но, от горячего вина, возможно, не откажешься? Сегодня довольно холодно.

— Что ты предлагаешь?

— Хочу пригласить тебя в гости в наш семейный дом. Это недалеко отсюда. Я редко в нём бывал в последнее время, там жила моя сестра. Но она недавно уехала домой в Квитин, так что нам никто не помешает.

— Почему бы и нет? Действительно прохладно, так что согреться не помешает.

— Отлично! Тогда поскакали, здесь недалеко, — радостно предложил Славий и сделал знак сопровождавшим их стражникам следовать за ними.

Гленард немало удивился, увидев в гостиной поместья Верверриг барона Власлава ан Вежиса, делового партнера Мисси, с которым Гленард пару месяцев назад познакомился в ее доме.

Барон был чем-то очень сильно взволнован. Он был небрит, редкие волосы вокруг его лысины были растрепаны. Власлав нервно ходил из угла в угол.

— Власлав, доброго дня! — поприветствовал его Гленард. — Что привело вас сюда? Донрена сейчас нет, он во дворце.

— Доброго дня, Гленард, — быстро поздоровался с ним Власлав. — Мне не нужен Донрен. Мне нужны вы.

— Я? — удивился Гленард. — Зачем же?

— Когда мы с вами общались, Гленард, вы произвели впечатление умного и надежного человека. Мне нужна ваша помощь.

— Помощь? Какая именно?

— Я боюсь, Гленард. Я жутко напуган, если честно. Это убийство Мисси…

— Да, жуткая трагедия, — помрачнел Гленард.

— Вы знаете, Гленард, я раньше думал, что, достигая определенного положения, ты становишься защищенным от такого рода глупых неприятностей. Надо быть сумасшедшим, чтобы убить человека такого уровня. Мы, бывает, ссоримся, ругаемся, ненавидим друг друга, но вот так убивать… Как погибла Мисси, как погиб Виллен ан Фьодтайх, как погиб Нильрес ан Сидлерд, как погиб бедный Мислав ан Плодэн и его отец… Это всё так ужасно.

— Согласен с вами, Власлав. Мы как раз работаем для того, чтобы наказать всех убийц. Но что напугало вас? И почему вы пришли ко мне именно сейчас?

— Мисси, Гленард, Мисси. Я думал две недели, я думал, что мне делать. Мы с ней вместе поддерживали Тадеша. Я перестал по вашей просьбе, стал поддерживать Славия. Тадеш, перестав получать мои деньги и поддержку моих коллег, разозлился, но пока его подкармливала Мисси, он ничего не делал. Сейчас же он потерял доступ ко всем ее деньгам. А он обещал многим людям заплатить за их поддержку, и эти долги нужно оплачивать именно сейчас, перед Большим Советом. Я не знаю, чем он думал, но убив Мисси, он зарезал гусыню, несущую золотые яйца. Теперь он угрожает мне.

— Но Мисси убил не Тадеш! — воскликнул Гленард.

— Не он? — удивился Власлав. — Разве нет? А я слышал, что Мисси убил некий Ардэн. Разве это неправда?

— Да, Ардэн, да, — Гленард поморщился, открытую рану в его душе снова пронзила боль, — но при чем здесь Тадеш?

— Как при чем? — удивился Власлав. — Ардэн же человек Тадеша…

— Что вы такое говорите, Власлав? — настала очередь Гленарда изумляться. — Как связаны Ардэн и Тадеш? Что им делать вместе? Откуда вы это взяли?

— Вы не знаете, Гленард? Я удивлен, честно говоря. Я вам всё расскажу, но пообещайте мне защиту. Прошу вас.

— Я пообещал защиту Мисси, Власлав. И ее убили на моих глазах. Чего стоит такое мое обещание?

— Я понимаю, Гленард. Вы шокированы и разочарованы тем, что не выполнили свое обещание в таком важном вопросе. Но я не прошу вас стать моим телохранителем. Всё, чего я прошу, убедите Донрена разрешить мне пожить здесь, под охраной, до тех пор, пока не будет коронован новый Император, или пока вы не решите вопрос с Тадешом и Ардэном.

— Я не могу обещать за Донрена…

— Пожалуйста, Гленард. Я знаю, вы сможете убедить Донрена. Да и он сам, я уверен, не будет против. Я не знаю, куда идти. Может быть, сейчас этот дом является единственным безопасным местом во всей Империи.

— Хорошо, Власлав, — согласился Гленард. — Я поговорю с Донреном и попытаюсь его убедить. Я тоже не думаю, что он будет против. Возможно, он потребует от вас какую-то плату, но вы сами с ним договаривайтесь.

— Спасибо, Гленард, спасибо!

— Что вы знаете про Ардэна и Тадеша, Власлав?

— Это многие знают. Странно, что для вас это новость. Тадеш познакомился с Ардэном еще очень давно. Это не официально, но всем известно, что зведжинские моряки, при полном попустительстве и даже поддержке Тадеша, занимаются иногда нападениями на корабли кадирских купцов, и даже на корабли северных герцогств.

— Знаю. Это одна из проблем, которую нам предстоит решить.

— Прежний Император смотрел на это сквозь пальцы, покуда Тадеш присылал ему богатые дары. Но Тадешу этого было мало. Он хотел проникнуть на рынки Рогтайха. Причем, как официальные, так и не официальные. Контрабанда, специи, дурманящие вещества, оружие, шлюхи, много всего. Всё это стекается в Рогтайх и на всём этом делаются огромные деньги. Тадеш был в стороне от всего этого, но он очень сильно хотел получить свою долю от этой торговли. Он хотел, чтобы его моряки занимались перевозкой запрещенных товаров и получали бы от этого большой куш.

— Но сам он на этот рынок войти не мог, потому что никого не знал?

— Совершенно верно. Он пришел с этой идеей ко мне, мы были очень дружны в то время. Мне идея не понравилась, но Тадеш был настойчив. Я познакомил его с одним человеком, бывшим капитаном со, скажем так, неоднозначной репутацией. Он теперь держит таверну в порту. «Позорная труба».

— Знаю, одноногий.

— Именно так. Тот познакомил его со своим другом, владельцем скотобойни. На самом деле, он один из главарей всех мелких преступников в городе.

— Вессер? — догадался Гленард.

— Он, — подтвердил Власлав. — А Вессер познакомил его со своим сыном Ардэном. Они с Тадешом понравились друг другу и стали делать дела вместе. Потом Ардэн с Вессером чего-то не поделили, и Ардэна вышвырнули из банды Вессера. Но Ардэн к тому времени уже успел сколотить свою собственную шайку и проворачивал немаленькие дела вместе с Тадешом. И в Рогтайхе, и в других герцогствах. А потом Тадеш познакомил Ардэна с Мисси…

— Тадеш? Она говорила, что какие-то друзья ее мужа. Кто-то из капитанов.

— Вероятно, она прикрывала Тадеша, — пожал плечами Власлав. — Что-то там у Ардэна с Мисси закрутилось. И в деловом, и в личном плане. Я не знаю подробностей, но знаю, что и Мисси использовала банду Ардэна для какой-то части своих не совсем чистых дел, и Ардэн пользовался поддержкой команд со зведжинских кораблей Мисси. И все вместе они что-то проворачивали с Тадешом. Это, в целом, всех устраивало, пока они не слишком наглели и хорошо платили и Императору, и Маршалу Империи графу Диабару ан Клойхуб, и Донрену…

— И Донрену? — удивленно переспросил Гленард.

— Вот об этом вы лучше сами с ним поговорите, — отмахнулся Власлав. — Я знаю только слухи. Когда Император Ангрен скоропостижно скончался, вся эта система дала сбой. Тадеш решил сам стать Императором. Мисси ему помогала. А Ардэн пытался расправиться с конкурентами и неугодными.

— Не сходится, Власлав. Ардэн убил Анжена ан Плодэн, который поддерживал Тадеша. До этого пытался убить Славия, который тоже потенциально мог поддержать его. Зачем Тадешу их убивать?

— Я точно не знаю, Гленард, — пожал плечами Власлав. — Однако я слышал, что у Анжена с Тадешом возникли какие-то очень сильные разногласия после смерти Нильреса ан Сидлерд. Анжен стал бояться Тадеша и, говорят, хотел поддержать Рейнорда ан Мерфрайн. Возможно, Тадеш думал, что будет лучше убить Анжена и заручиться поддержкой его сына. Но Мислав был перехвачен и очарован вами и Славием, и план Тадеша не сработал. Что же до Славия, то не знаю. Возможно, Тадешу не понравилось, как Славий с ним говорил. Возможно, Тадеш хотел, пользуясь неразберихой, захватить контроль еще и над Квитином. Возможно, что-то еще…

— Люди, которым я доверяю, говорили, что Ардэн хотел построить вместо Империи систему управления, при которой весь народ смог бы сам выбирать себе правителей. Создать некую систему народных советов. Я сам обсуждал это с Ардэном, и он казался очень убежденным в этой идее. То, что вы говорите, Власлав, не вяжется с этим. Я не говорю, что вы неправы. Связи Ардэна с Тадешом в любом случае исключать нельзя.

— Ох, Гленард, ну какие еще советы! — махнул рукой Власлав. — Ардэн простой бандит, хотя и умный. Зачем ему всё менять, тем более, когда его содержит Тадеш, мечтающий занять трон? Это, наверное, всё для отвлечения внимания. И вашего, и Донрена, и всех остальных. Впрочем, возможен и вариант, что Ардэн играет в какую-то свою игру за спиной Тадеша. Что, как вы правильно заметили, совсем не исключает связи между ними.

— Вы ищете защиты от Ардэна или от Тадеша, Власлав?

— После смерти Мисси, ко мне приходил Тадеш, Гленард. Он просил меня возобновить его поддержку. Он потерял доступ к основным деньгам Мисси. Ему нужны были мои деньги. Я отказался. На следующий день убили двух моих приказчиков и… Скажем так, одну из милых девушек, которая помогала такому старику, как я, вспомнить молодость. Такая потеря… Три молодые, красивые жизни. Позавчера Тадеш снова пришел ко мне и обещал, что если я не дам ему денег, он пришлет Ардэна убить меня. Вы сами знаете, на что способен Ардэн. Этот подлый хорек пролезет, куда угодно, чтобы меня убить. Ответ я должен дать завтра. Поэтому я пришел к вам. Пожалуйста, Гленард, убедите Донрена защитить меня! Поверьте, я не останусь в долгу…

— Где сейчас Ардэн, по-вашему? — поинтересовался Гленард.

— Я не знаю, Гленард, — пожал плечами Власлав. — Однако если бы я был на вашем месте, я бы, пожалуй, поискал его в доме Тадеша. Хорошее место, чтобы скрываться.

— Спасибо, Власлав, — Гленард благодарно кивнул. — Я поговорю с Донреном о вашей защите. То, что вы мне рассказали, сильно меняет всё, что я знал и думал об Ардэне. И, на мой взгляд, делает его еще более опасным. Я попробую разыскать Ардэна и разобраться и с ним, и с Тадешом.

— Спасибо, Гленард! — затряс руку Гленарда Власлав. — Огромное вам спасибо!

— Будьте как дома, Власлав. Я попрошу Мари, жену Донрена, вам помочь.

Гленард развернулся, чтобы уйти, однако, подумав, снова повернулся к Влаславу.

— Скажите, Власлав, — спросил Гленард, хитро прищурившись, — а вы сами, случайно, не прибегали к каким-нибудь услугам Ардэна и звеждинских команд в решении ваших деловых вопросов?

— Понимаете, Гленард, — Власлав смущенно почесал лысину, — когда торговое предприятие достигает таких размеров, как мое, неизбежно приходится контактировать и договариваться с самыми разными людьми и делать самые разные вещи, в том числе и не самые красивые. Я не отвечу на ваш вопрос по разным причинам. Однако замечу, что я никогда не участвовал в таких грязных делах, в том числе торговых, которые проворачивают Тадеш с Ардэном. Прошу вас поверить мне.

— Я услышал вас, Власлав, — кивнул Гленард. — Возможно, когда-нибудь мы продолжим этот разговор, но сейчас, пожалуй, я узнал от вас достаточно. Хорошего дня вам.

— И вам, Гленард! Еще раз спасибо.

Гленард, провожаемый настороженными взглядами слуг, прошел по забитым драгоценной мебелью и украшениями комнатам дома герцога Тадеша ан Зведжин. Гленард хотел взять с собой Славия или Михала, однако Славий по каким-то причинам остался в своем доме, уже пару дней не появляясь в Верверриге, а Михал был занят каким-то очередным происшествием в Буром городе. Гленард захватил с собой двоих помощников Михала, но они остались снаружи. Сначала Гленард хотел поговорить с Тадешом с глазу на глаз.

Тадеш встретил Гленарда в своем гигантском кабинете с гербом на стене и вооруженными статуями по периметру комнаты. Тадеш, одетый в жупан, на этот раз синего цвета, сидел за большим столом и что-то записывал на листах бумаги. Гленард с интересом взглянул на пол. На этот раз пол был застелен огромным белым кадирским ковром, на котором был искусно вышит сине-белый герб герцогства Зведжин.

Услышав шаги Гленарда, Тадеш поднял голову и недобро посмотрел на него.

— Гленард ан Ульфдад, — мрачно констатировал Тадеш. — Что привело тебя сюда?

— Я пришел, Тадеш, чтобы напомнить тебе об обстоятельствах нашей дуэли. Которую ты проиграл, и по итогам которой ты мне дал некие обещания.

— И чего ты хочешь? — спросил Тадеш.

— Чтобы ты выполнил то, что обещал. Ты поклялся своей кровью, своим сердцем и своей честью, что не будешь участвовать в борьбе за трон Империи, и что ты поддержишь на Большом Совете кандидата, которого укажу я. Большой Совет через четыре дня. Ты должен публично отказаться от трона и поддержать Славия ан Квитин.

— Вот как? — усмехнулся Тадеш. — Ну, Гленард, я тебе обещал, что не буду участвовать в борьбе за трон империи, но я же не сказал, в борьбе за трон какой империи я не буду участвовать. Я имел в виду Кадирский Галират. Если Славий хочет побороться за его трон, я, конечно, его поддержу.

— Не мели чепухи, Тадеш, — Гленард грозно наклонился над ним, опершись руками на стол. — Забрось к демонам всю эту казуистику и риторику. Мы не в суде. Ты признался мне в убийствах. Я обещал не арестовывать тебя в обмен на конкретные действия. Я свою часть договора выполнил. Пора исполнить твою клятву, Тадеш. Или у тебя совсем не осталось чести?

— И чего ты хочешь, Гленард? — поинтересовался Тадеш, улыбаясь.

— Я хочу, чтобы ты отказался от борьбы за трон и поддержал Славия.

— А может, мне тебе еще и жопу вылизать? — Тадеш рассмеялся.

— По желанию, Тадеш. Хотя я, пожалуй, откажусь. Вдруг ты ядовитый.

— Иди к демонам, Гленард, вместе со своим Славием и со своим Донреном, — спокойно произнес Тадеш. — Мне плевать, на то, что ты говоришь о моей чести. Когда я стану Императором, а я стану, всем будет на это тоже плевать. Через две недели и ты, и Донрен будете в цепях молить меня о пощаде. А пока иди, развлекайся, наслаждайся жизнью. Если у вас со Славием остались хоть какие-то мозги, то вы потратите эти две недели как раз на то, чтобы добраться до Кадира или куда-нибудь еще подальше.

— Просто для уверенности, Тадеш, — спросил Гленард, не менее спокойно выслушав Тадеша. — Ты отказываешься исполнить свою клятву?

— Повторяю для тупых, Гленард, то есть для тебя, — разозлился Тадеш, — да, отказываюсь. Иди к демонам. Прощай.

— В таком случае, герцог Тадеш ан Зведжин, — Гленард положил руку на рукоять меча. — Именем Империи вы арестованы за многочисленные преступления против Империи, ее законов и ее трона. Вы обвиняетесь в убийстве герцога Нильреса ан Сидлерд, в убийстве барона Шалтуса ан Алус, в убийстве герцога Анжена ан Плодэн, в покушении на убийство герцога Юррена ан Глареан и в покушении на убийство герцога Славия ан Квитин. Также вы обвиняетесь в попытке насильственного захвата трона Империи и в попытке государственного переворота. Также вы обвиняетесь в соучастии в пиратстве, бандитизме, многочисленных кражах и убийствах, а также в контрабанде и в торговле запрещенными товарами. Дай мне свой палаш, Тадеш, спокойно встань из-за стола, и мы с тобой поедем в Дом Тайной Стражи.

— Не так быстро, дружище! — раздался голос слева от Гленарда.

— Гленард! Гленард! — Донрен орал, со всей силы стуча в дверь спальни.

Гленард подскочил, мгновенно проснувшись. Выскользнул из-под одеяла, соскочил с кровати и, как был, голый, подбежал к двери, открывая. За его спиной, закутавшись в одеяло, привстала на кровати Лотлайрэ.

— Да что случилось, Донрен? — изумленно спросил Гленард у запыхавшегося Донрена.

— Тадеш… Его солдаты… Захватывают город… — тяжело дыша, сообщил Донрен. — Быстро одевайся, пойдем!

Большой Совет традиционно начинался после заката дня зимнего солнцестояния. Однако большинство его участников собрались в Императорском дворце намного раньше, некоторые прямо с утра. Герцоги, графы и бароны разбились на группы и разбрелись по многочисленным залам и комнатам дворца, общаясь и немного, в меру, выпивая.

Гленард и Славий ходили по дворцу, стремясь отыскать знакомых и поговорить с ними, напомнив об их обещаниях. Донрен хотел также, чтобы Славий попытался заручиться поддержкой и тех, кто ранее поддерживал других претендентов.

— Благородные господа! — зычно воззвал Донрен, на правах исполняющего обязанности Канцлера открывающий Большой Совет. — Прошу вас, занимайте свои места, и да начнется Большой Совет Империи! Напоминаю вам о том, что после окончания Совета начнется праздник зимнего солнцестояния. По традиции он заканчивается с рассветом. Так что, чем быстрее мы с вами договоримся, тем больше времени нам останется на празднование.

В огромном Зале Совета собрались сотни людей. Богато одетые, с руками, покрытыми перстнями, и с золотыми и серебрянными цепями на массивных шеях. Бароны, графы и герцоги со всех земель Империи, съехавшиеся нынче в столицу, чтобы избрать для страны судьбу на следующие десятилетия, а возможно, и на века. Каждый понимал значение момента и каждый старался предстать перед лицом Истории и, конечно, перед своими соседями в своем лучшем наряде и в своих лучших и самых дорогих украшениях.

— В этом году, нас постигло много трагедий, — продолжил Донрен, — мы потеряли сотни добрых и хороших людей. Мы потеряли нашего Императора Ангрена и почти всю его семью. Редкий среди нас не потерял кого-то из родных или из друзей. Даже осенью, здесь, в столице, мы потеряли наших товарищей, павших от рук коварных убийц, которые пытались захватить трон беззаконно. Счастливого пути душам павших и прекрасного перерождения! Да будет путь их легок!

— Да будет путь их легок! — хором отозвался Совет.

— Тем не менее, — снова заговорил Донрен, — мы не сломились. Мы не сдались. Мы не позволили узурпаторам захватить трон. Мы отстояли наше древнее право избрать себе правителя, идущее корнями еще в Шеангай до Исхода, и увековеченное создателем и объединителем Андерриоха, Императором Андером Великим. Готовы ли вы приступить к избранию нового Императора?

— Готовы! — ответил Совет.

— На Совете Земель пять герцогов, состоящих в очереди на престол, как установлено Андером Великим, заявили о том, что они претендуют на трон. Это герцог Рейнорд ан Мерфрайн, герцог Виллен ан Фьотдайх, герцог Тадеш ан Зведжин, герцог Юррен ан Глареан и герцог Вальдред ан Абфрайн. Из них, к сожалению, до Большого Совета не дожили герцог Мерфрайн и герцог Фьотдайх. А герцог Юррен ан Глареан, обвиняемый в убийстве герцога Мислава ан Плодэн и в убийстве герцога Фьотдайха, а также в измене Империи и в иных тяжких преступлениях, на престол претендовать не может, как запятнавший честь рыцаря, с чем сам и согласился. Так, Юррен?

— Так, ваша светлость. Я отказываюсь от претензий на престол, — бледный Юррен с трудом встал со своего места. Руки его были закованы в кандалы.

— Таким образом, остаются герцог Зведжин и герцог Абфрайн. Однако окончательно претенденты на престол определяются сейчас, на Большом Совете. Кто еще из состоящих в очереди наследования достаточно близко, чтобы иметь право на престол, хочет заявить о своих претензиях на трон Андерриоха?

— Я! — громко сказал Славий, вставая с места — Я, Славий ан Квитин, герцог Империи Андерриох, претендую на трон Империи.

— Хорошо, — Донрен кивнул. — У нас три претендента. Желает ли кто-либо еще заявить о своих правах?

— Я желаю! — внезапно вскочил с места герцог Арсенн ан Аррикумма. — Я, Арсенн ан Аррикумма, герцог Империи, желаю быть Императором.

— Хорошо, — Донрен удивленно покачал головой. — Кто ещё?

Ответом ему было молчание.

— Таким образом, у нас есть четыре претендента на трон. По традиции, каждый из герцогов сейчас должен высказаться в пользу того или иного претендента. Если кто-то из графов и баронов тоже захочет высказать свое мнение, ему будет предоставлена такая возможность после герцогов. Каждый имеет право высказаться, но каждый может говорить только один раз. Давайте начнем с севера на юг. Герцог Клафтхорд.

— Я поддерживаю Славия, — дрожащим голосом произнес бледный Герриг ан Клафтхорд. — Я считаю, что лучшего Императора представить сложно. Прошу всех баронов и графов Клафтхорда поддержать Славия.

— Герцог Клафтхорд, — Донрен пробуравил собеседника взглядом, — во время недавних событий на Рыночной площади вы заявили о своем желании взойти на трон. Вы не желаете заявить свою кандидатуру на избрание сейчас?

— Нет! — нервно выкрикнул, еще более побледнев, Герриг. — Не хочу! Я поддерживаю Славия!

— Хорошо, — Донрен едва заметно довольно улыбнулся. — Пожалуйста, герцог Брайн ан Сидлерд.

— Благородные господа! — обратился Брайн к Совету. — Для меня совершенно очевидно, что лучшего претендента, чем Славий ан Квитин, нет. Многие из вас видели, как он словами смог разрешить конфликт на площади, который легко мог превратиться в страшную гражданскую войну и залить всю страну кровью. Я много раз видел этой осенью, как Славий умеет успокаивать конфликты и договариваться. Мы все знаем, как много претензий сейчас внутри Империи. Север обвиняет юг. Юг обвиняет север. Люди обвиняют бьергмесов и альвов. Альвы обвиняют людей. Зоргов вообще никто не любит. Но это всё подданные Империи. Достаточно одной искры, чтобы Империя вспыхнула войной ещё более страшной, чем Злая Война несколько лет назад. Но я верю, что Славий сможет не только сдержать эту угрозу, но и научить народы, герцогства и расы договариваться друг с другом. Я голосую за Славия и прошу вас сделать то же самое, ради будущего Империи.

— Спасибо, Брайн, — поблагодарил Донрен. — Герцог Сигерд ан Плотхавт, тебе слово.

— Слово мое будет коротким, Донрен, — Сигерд указал на Славия. — Я поддерживаю Славия ан Квитин, и я верю в него. Вот и всё.

— Спасибо за краткость, Сигерд, — улыбнулся Донрен. — Герцог Вальдред ан Абфрайн.

— Добрый вечер, благородные господа! Спасибо, что вы все здесь собрались! — Вальдред поклонился, вызвав недоуменные взгляды присутствующих. — В первую очередь, хочу разрешить небольшое недоразумение. Герцог Верверриг назвал меня среди претендентов на престол. Однако я не хочу. Уже не хочу.

— Вы снимаете свою кандидатуру, герцог Абфрайн? — уточнил Донрен.

— Да! Я не претендую больше на престол, потому что теперь есть гораздо более достойный кандидат. Я отдаю свой голос Славию. Вы знаете, в последнее время развитие Империи почти остановилось. Империей правили люди, которые не понимали значения технического прогресса для истории. В результате мы стали опасно отставать. Я верю, что Славий сможет решить эту проблему и надеюсь, что Славий будет поддерживать новые технические идеи. Я голосую за герцога Квитина и призываю всех сделать так же.

— Хорошо, Вальдред, — Донрен благосклонно кивнул. — Мы тебя поняли, садись, пожалуйста. Садись. Герцог Дугал ан Фьотдайх. Добро пожаловать в Совет. Мои соболезнования в связи с гибелью вашего отца. Прошу прощения за то, что вам приходится находиться в одном зале с его убийцей.

— Спасибо, ваша светлость, — поднявшись, поблагодарил Донрена Дугал. — Я знаю, что герцог Славий и его друзья, в том числе, помогли найти и арестовать убийцу отца. Я знаю, что Славий честен и справедлив. Я отдаю свой голос за него, и прошу всех сделать то же самое. Я сказал.

— Хорошо, — Донрен посмотрел на следующего выступающего. — Прошу вас, герцог Арнорд ан Мерфрайн. Опять же, соболезную. Ужасно, как часто мне приходится это говорить. Но убийцы вашего отца тоже наказаны. Пусть это согреет ваше сердце.

— Спасибо, ваша светлость, — поклонился Арнорд. — Мой голос за Славия, как того хотел мой покойный отец. Славий уважает традиции Империи, и при этом он сможет без потрясений привести Империю к новым высотам. Я голосую за него и прошу всех сделать так же.

— Спасибо. Герцог Хорт ан Танферран.

— Славий, однозначно. И Рейнорд ан Мерфрайн хотел бы того же. Я знаю Славия давно, и хорошо знал его отца. Они оба достойные люди. Все знают, что я груб, и никого не люблю. Но сегодня мой голос и моё сердце со Славием. Я буду рад присягнуть такому Императору. Простите мне мою грубость, но нужно быть глупцами, чтобы не проголосовать сегодня именно за Славия, — сказал Хорт и снова сел.

— Спасибо. Герцог Стеррен ан Меддан.

— Я поддерживаю Славия. Все знают, что я долгое время был самым верным последователем Тадеша ан Зведжин. Тадеш прекрасный кандидат и отличный правитель. Но то, что говорит и делает Славий, а, главное, как он это делает, мне кажется теперь лучшим для Империи.

— Хорошо. Графиня Солли ан Веннедун ан Андертайх, Хранительница герцогства Андертайх до коронации нового Императора.

— Спасибо, Донрен, — Солли с достоинством встала и осмотрела зал. — Славий молод. Но он уже достаточно опытен, и как воин, и как правитель. И он умеет объединять людей. Я завидую Славию, вокруг него такие прекрасные друзья. Я верю в то, что он сможет объединить герцогства. Объединить Империю. Герцоги Квитин всегда были надежной опорой для Императоров. Настало время одному из них стать опорой для Империи. Уверена, что мой отец, Император Ангрен, одобрил бы мой выбор. Я голосую за Славия и призываю всех сделать так же.

— Спасибо, Солли. Славий, теперь слово тебе.

— Благородные господа, — начал Славий, — я благодарю вас за то, что вы говорите. Я благодарю вас за вашу поддержку. Наша Империя сильна. Мы сильнее всех в той части мира, которая нам известна. Вероятно, мы самые сильные во всем мире. Но у нас есть враги. И самый главный наш враг — это мы сами. Наши противоречия, наши склоки, наши взаимные претензии, наша неспособность договариваться и неспособность уступать. То, что часто мы считаем гордостью и честью, на самом деле всего лишь наша жадность и зависть. Я не обещаю вам изжить этих врагов. Я не обещаю вам процветания за одно мгновение. Я не обещаю вам золотых гор и бриллиантовых звезд. Но я обещаю вам сделать всё, что от меня зависит, для того, чтобы преодолеть наши разногласия и сохранить и преумножить силу Андерриоха. Мы не должны строить Империю на мечах и на крови, как было сотни лет назад. Наша Империя ныне должна быть построена на взаимном уважении и на связях, сплачивающих нас. Связях родственных. Связях экономических. Связях крепких и нерушимых. Мы вместе можем превратить Империю в крепкую единую нацию без ущерба для традиций и культуры каждого из народов, когда-то образовавших эту страну после Исхода. То, что начал когда-то Андер Великий, мы должны продолжить и завершить. Возможно, это займет столетия. Но я обещаю вам сделать всё, чтобы идти по этому пути. Если вам близко то, что я говорю, проголосуйте за меня, и мы пойдем по этому пути вместе.

— Спасибо, Славий, — поблагодарил Донрен. — Уважаемая герцогиня Аксана ан Плодэн, соболезную вашим утратам. Я знал и уважал и вашего мужа, и вашего сына. Вы будете говорить за нового герцога Плодэна?

— Да, ваша светлость, — ответила Аксана. — Я человек совсем новый здесь, и почти ничего и никого не знаю. Мой муж когда-то поддерживал герцога Зведжина. Мой сын, как говорят, поддерживал герцога Квитина. Я не имела возможности обдумать этот вопрос глубоко, однако то, что вы говорите здесь, меня убедило. Я, как хотел бы, наверное, мой старший сын Мислав… Я поддержу герцога Славия.

Аксана села, с трудом сдерживая слезы.

— Благодарю вас, герцогиня, — Донрен встал и поклонился вдове, потом снова сел на место. — Благородный герцог Тадеш ан Зведжин, слово вам.

— Благородные господа, — мрачный Тадеш встал и обвел зал тяжелым взглядом исподлобья, — я много раз говорил о том, что настало время для южан сесть на трон Империи. Я говорил о себе. Однако я вынужден сказать вам, что я не тот правитель, которого заслуживает Империя. Я признаюсь в том, что я запятнал свою честь и честь своего рода страшными и бесчестными деяниями. Я признаю это, раскаиваюсь в этом и прошу нового Императора, кем бы он ни был, о справедливом суде. Я отказываюсь от прав на престол, сколь бы тяжело для меня это ни было. Я призываю вас поддержать другого человека, тоже с юга, более достойного, чем я. Я прошу вас поддержать… Славия ан Квитин.

— Хорошо, Тадеш, спасибо, садись, — махнул рукой Донрен. — Герцог Максис ан Хортия, время для вашего слова.

— Спасибо, герцог Верверриг, — кивнул Максис, вставая. — Многие знают, что я всегда поддерживал Юррена ан Глареан. Три королевства вместе, единый юг, как в старые времена. Но Юррен… Вы все видите и знаете. Прости, Юррен, но ты перешел черту. Я поддерживал Тадеша, но и он, как оказалось, далек от идеалов благородного рыцарства старых времен. Он сам сейчас нам об этом поведал. Мне стоило бы поддержать, возможно, Арсенна ан Аррикумму, но я его знаю много лет. И, честно сказать, он тоже не подарок. Прости, Арсенн. Возможно, этим я разрушаю наш иллюзорный союз трех южных герцогств… Но, Боги видят, скорее всего, это единственный шанс в моей жизни участвовать в избрании Императора. И я хочу сделать выбор, за который мне не будет стыдно. Без условностей и договоров с самим собой. Поэтому, если выбирать между Славием и Арсенном, а остались только они двое, я выберу Славия. Прости, Арсенн.

— Юррен ан Глареан, — продолжил собрание Донрен, — что скажешь ты?

— Я поддерживаю Славия ан Квитин, — Юррен встал, гремя цепями. — Больше мне нечего сказать.

— Как скажешь, Юррен, — пожал плечами Донрен. — Герцог Арсенн ан Аррикумма.

— Посмотрите, благородные господа, кого вы поддерживаете! — взвыл, тряся своей большой черной бородой, герцог Аррикумма. — Это же захват власти, инициированный Донреном и его мерзкой Тайной Стражей! Он заточил и запугал всех сильных претендентов. Посмотрите на Геррига ан Клафтхорд! Его явно избивали! А тех, кто не согласился, как Мерфрайн и Фьотдайх, Донрен и его подручные просто убили! Посмотрите, как вас дурят и обманывают! Кто такой Славий? Никому не известный молодой человек, который неизвестно как стал герцогом только этой весной. Надо еще разобраться, всё ли там чисто с его герцогством! Откуда у него опыт управления страной, если он даже герцогом еще не побыл? Как он сможет вас объединить? Так же, как сейчас герцогов? Запугиваниями и убийствами? Только это Донрен и умеет. Вы смотрите на Славия, а на самом деле вы видите лишь тень Донрена. Тут многие называют Тайную Стражу тенью трона. А вы здесь и сейчас своими словами хотите сделать трон тенью Тайной Стражи. Вы действительно этого хотите? Вам это нужно? Поддержите меня, и я, обладая огромным опытом, поведу Империю за собой. Мы не будем играть в детские игры. Мы создадим огромную армию. Мы расширим границы Империи до горизонта и дальше. Мы уничтожим мерзких нелюдей и отвратительных кадирцев. Вот тогда Империя станет по-настоящему великой. Только тогда, а не из-за каких-то связей, о которых говорит Славий. Не будьте марионетками Донрена. Поддержите меня, и я приведу вас к славе и к величию!

— Спасибо, Арсенн, — Донрен встал. — Так как я тоже герцог Империи, я тоже выскажусь. Я знаю Славия давно, еще задолго до того, как он стал герцогом. Но уже тогда он был талантливым командиром. Героем, с честью прошедшим Злую Войну и сослужившим огромную службу Империи. В Славии сочетаются многие качества хорошего правителя. Он молод, но опытен. Он силен, но справедлив. Он умеет воевать, но предпочитает решать дело миром. Умеет ли он объединять людей? А посмотрите на наш Совет. Все, кроме герцога Аррикуммы, который призвал голосовать за него самого, поддержали Славия. Это ли не единение? То самое единение, которое так нужно сейчас Империи! Вот поэтому я верю в герцога Квитина. Поэтому я поддержу Славия, и прошу всех вас сделать то же самое.

— Хочет ли кто-либо еще высказаться? — поинтересовался Донрен, снова сев на место — Нет, Арсенн, ты уже сказал, хватит. Каждый говорит лишь однажды. Кто еще? Никто? Ну, тогда давайте приступим к голосованию…

— По-моему, мы даже слегка перестарались, — Гленард усмехнулся. — За Арсенна проголосовал только он сам и десяток его баронов. Остальные, включая даже многих баронов и графов Аррикуммы, за Славия. Это невероятная победа, особенно если учесть, что у нас было только три месяца на всё.

— Это только начало пути, Гленард, — заметил Славий.

— Ты как будто не рад этому? — удивился Донрен.

— Если бы я победил с небольшим перевесом, это было бы нормально, — пояснил Славий. — Но так мы все вместе из меня сделали какой-то идеальный образ, за который все и голосовали, на самом деле. Мне доверились столько людей, и это огромная ответственность. Как я смогу ее оправдать? Что я умею?

Они сидели втроем в кабинете Донрена в Верверриге на следующий день после Большого Совета. Позади были и голосование, и поздравления Совета Славию, и праздник, и красивый, но немного мрачный, обряд в честь зимнего солнцестояния, и танцы, перешедшие в дикие пляски к рассвету.

Они сидели усталые, выдохнувшиеся, нетрезвые и почему-то опустошенные, как всегда бывает после завершения тяжелого и долгого дела.

— Ты будешь не один, Славий, — заверил его Донрен. — С тобой буду и я, и Хорт, и многие другие. Любые ученые. Любые мудрецы Империи. Любые советники. Всё в твоем распоряжении. Твоя задача лишь правильно выбрать советы, которым ты последуешь.

— Это, как раз, самое сложное, — покачал головой Славий.

— Ну, ошибешься, раз, два, три. Ничего страшного. Не было еще Императора, который не ошибался. Вон, у Гленарда спроси, он у нас историю любит.

— Вопрос в цене ошибки.

— Ну, постарайся сразу не развязать войну, а остальное всё поправимо, — развел руками Донрен.

— Слушай, Славий, я знаю тебя много лет, — Гленард воздел руки, — половину жизни. Поверь, у тебя достаточно и сил, и ума для этого. А знания и умения придут. Учителей у тебя будет предостаточно.

— Надеюсь, — ответил Славий. — Что будет дальше?

— Коронация, — пояснил Донрен. — Через три дня. Потом большой пир. Потом ты назначишь Императорский Совет, потом встретишься с послами Кадира и с представителями разных общин и рас. Далее нужно будет распланировать, какие законы и реформы мы, то есть ты, в первую очередь проводишь. И дальше уже обычная рутина жизни Императора. Приемы, официальные и неофициальные, советы, законы, охота, турниры, балы. Ты сам не заметишь, как втянешься.

— Кстати, Славий, — вставил Гленард, — Лотлайрэ просит тебя оставить Солли ан Веннедун присматривать за садами твоего нового дворца. Говорят, у Солли это великолепно получается.

— Не имею никаких возражений, — Славий улыбнулся.

— Кстати, — вспомнил Донрен, — тебе нужно решить, кто будет управлять герцогством Квитин. Понятно, что оно остается твоим, как и титул, пока ты его не передашь кому-то из своих детей, например, но тебе нужно найти кого-то, кто будет присматривать за хозяйством.

— Сестры с этим прекрасно справятся, я уверен, — ответил Славий. — Особенно если к ним приставить пару талантливых приказчиков и советников. Нужно их подыскать. Думаю, барон Власлав ан Вежис, которому скоро предстоит стать графом, сможет в этом помочь. Есть еще вопрос того флота, который оставила мне Мисси. Для него тоже нужен управляющий, а Власлава туда я подпускать не хочу. Нельзя позволить одному человеку захватить почти всю торговлю в Империи. Нужно создавать противовесы.

— Я подобрал нескольких человек, — сообщил Донрен. — Все хорошие. После коронации посмотришь на них, выберешь того, кто тебе больше понравится. Всё решаемо, когда ты самый богатый и самый влиятельный человек в мире, правда, Славий?

— Не знаю, Донрен. Я пока еще это не ощутил. Не проникся.

— Так проникайся потихоньку, пора, — Донрен рассмеялся. — Есть еще один вопрос Славий, и очень серьезный.

— Какой? — спросил Славий.

— Тебе нужно жениться. Не только ради себя, но и ради Империи. Империи нужен Император, а Императору нужны наследники. Чтобы не пришлось снова проходить через эту войну за трон.

— Я понимаю, — немного помолчав, согласился Славий. — Ты прав, Донрен. Нужно жениться.

— Отлично, — Донрен радостно кивнул. — Я составлю список возможных претенденток. Лучшим союзом, на мой взгляд, был бы, конечно, ваш брак с Мисси ан Треудан, но, увы, эта история закончилась трагически. Однако Мисси не единственная достойная девушка в Империи. К счастью, ты можешь выбирать. Я подготовлю список.

— Не нужно, — твердо сказал Славий, — я уже знаю, на ком я женюсь.

— Правда? — с сомнением и удивлением спросил Донрен — И на ком же?

— На благородной госпоже Ниаре ан Долидарель, — ответил Славий.

— Боги, Славий, ну зачем! — Донрен застонал, закатив глаза. — У тебя в распоряжении все девушки Империи. Дочери баронов, графов, герцогов. На любой вкус. На любой выбор. Хоть в строй их всех голыми выстраивай и выбирай. Хоть испытания в постели каждой устраивай. Только помани пальцем и любая рухнет к твоим ногам! Ну, хочешь, хоть ту же Солли ан Веннедун возьми. Красивая, умная, дочь Императора. Обеспечишь родовую преемственность власти. Ну, зачем при этом выбирать альвийку, неизвестно откуда, без семьи, без дома? И к тому же убийцу, которую ты, кстати, еще не помиловал. И с каких пор Ниара стала благородной?

— А я, кстати, проверил в архивах по просьбе Славия, — сообщил Гленард. — Альвийский род Долидарель действительно был весьма известным и богатым до Второй альвийской войны. В Империи признается благородство старых альвийских родов.

— Осталось только доказать, что Ниара к этому роду действительно принадлежит, — возразил Донрен. — А это непросто, поскольку доступа к альвийским записям у нас нет, и не будет.

— Кому доказать? — удивился Гленард. — Альвам нам доказывать нечего. А для знати Империи будет достаточно одной родословной, составленной со слов самой Ниары. Альвы живут дольше, поколений за это время сменилось меньше, чем у людей. Древо получится коротким и понятным.

— Но зачем? — в очередной раз всплеснул руками Донрен. — Ну, любите вы с Ниарой друг друга, Славий, ну и прекрасно. Дай ей титул. Дай ей поместье. Возьми ее ко двору. Да хоть официальной фавориткой ее сделай, никто тебе и слова супротив не скажет. Но если ты возьмешь ее в жены, ты плюнешь в лицо всей знати Андерриоха. Ты предпочтешь альвийку всем тем, кто доверился тебе, проголосовав за тебя на Большом Совете. И чего ты этим добьешься? Хочешь показать, что люди и альвы теперь вместе? Ты понимаешь, что этим ты оттолкнешь сразу же от себя и людей, и альвов? Думаешь, альвы одобрят брак своей соплеменницы с человеком? Да они проклянут ее!

— Ты преувеличиваешь, Донрен, — возразил Славий. — Ты правильно говоришь: я дам Ниаре титул, да хоть графини Треудан. Будем считать это справедливой компенсацией за предательство Мисси. Я дам Ниаре земли и замки. И она станет такой же благородной госпожой, как все остальные. Первой благородной альвийкой в Империи. И да, это символ. Символ того единения народов и рас, которое я хочу начать своим правлением. Кто посмеет обидеть альва, который сможет пожаловаться Императрице?

Донрен устало уронил голову на лежащие на столе руки. Через какое-то время, снова подняв голову, он спокойно и устало продолжил:

— Есть еще один момент, Славий, который ты не принимаешь во внимание. А он очень, чрезвычайно, важный. Альвийки рожают мало. Беременность у чистокровной альвийки — это событие, которое далеко не всегда случается даже один раз за всю ее долгую жизнь. Империи нужен наследник. Тебе нужен сын. Вероятность, что Ниара быстро забеременеет, очень мала. Вероятность, что она родит дочку — одна из двух. С человеческой женой это не проблема. Родилась дочь, снова залезаете под одеяло, и через год еще один ребенок. Не получилось во второй раз — повторяете, пока не получится. А с альвийкой шанс забеременеть повторно может случиться лет через десять. А может и не случиться никогда. Даже у полуальвиек есть проблемы с зачатием. Исчезают они, в большинстве случаев, только у четвертных альвиек. Женившись на Ниаре, ты выдергиваешь сразу половину камней из фундамента твоего Императорского дома и твоего рода. Зачем это нужно? Кому это нужно? Повторяю, я не прошу тебя расстаться с Ниарой. Будь с ней столько, сколько считаешь нужным. Может быть, кто-то посмотрит косо, но слова никто не скажет. Но женись, официально женись, на человеческой знатной женщине. Красивой. Умной. Богатой. Из древнего рода с хорошим здоровьем и большими шансами на потомство. Прошу тебя. Не ради меня. Ради Империи и ее будущего.

— А что ты скажешь, Гленард? — задумавшись, поинтересовался Славий.

— Ты любишь Ниару, Славий? — спросил в ответ Гленард.

— Очень сильно.

— А она любит тебя?

— Да.

— Знаешь, Славий, — Гленард посмотрел в глаза Императору, — Донрен прав. Прав во всем. Но я помню, как однажды мы с тобой сидели на холме у стены замка Флернох. И ты спросил меня, если я люблю Лотлайрэ, и она любит меня, то почему я хочу отказаться от нее? Донрен прав, прав во всём. Но если ты действительно любишь Ниару, а Ниара любит тебя… Это ваша жизнь. Чего же ты ждешь? Женись на ней.

— Демона тебе в топку, Гленард! — взвыл Донрен, хватаясь руками за голову. — Ну что же ты делаешь?

— Он дает мне хороший совет, герцог Верверриг, — спокойно, но очень твердо и холодно ответил за Гленарда Славий. — Вы сами убедили меня бороться за трон. И мы вместе эту битву выиграли. За это я вам всем очень благодарен. Но Император теперь я. Поэтому я внимательно выслушал советы своих советников и принял решение. Я женюсь на Ниаре. А от тебя Донрен, как от Великого Инквизитора и, в данный момент, Канцлера Империи, я ожидаю помощи в быстрой организации свадьбы, а также в обеспечении госпожи Долидарель титулом, имуществом и родословной, которые будут достойны будущей Императрицы.

— Служу Империи, Ваше Императорское Величество, — Донрен поднялся и вычурно поклонился.

— Спасибо, Донрен. Прости меня, но я считаю это правильным, — Славий встал, подошел к Донрену и пожал его плечо. — А сейчас хватит об этом, благородные господа. Бой окончен. Победа за нами. Время праздновать!

День коронации, как по заказу, выдался сухим, теплым и солнечным. Выпавший за пару дней до этого небольшой снег успел растаять, унеся с собой в каналы грязь с улиц. Умытые таким образом улицы к этому прекрасному утру успели высохнуть. Небо было высокое и синее. Редкие белые облачка выглядели на нем весьма к месту, украшая его так, как со вкусом и с мерой подобранные драгоценности подчеркивают красоту юной привлекательной девушки.

Весь город собрался вдоль Проспекта Андера и Проспекта Империи, ожидая проезда коронационной процессии. Сама коронация должна была состояться в Большом Храме рядом с Императорским дворцом. Именно там собиралась сейчас вся знать Империи. А люди попроще, жители Бурого и Черного города, моряки из порта и рыбаки из деревушек вокруг Рогтайха, толпились на тротуарах проспектов, забирались на деревья и заборы, вытягивали головы и забирались друг другу на плечи, чтобы лучше разглядеть красивое и редкое событие.

Толпа гудела, вспоминая недавние события и обсуждая, какой будет жизнь Империи при новом Императоре. Наконец, издалека, от Северных ворот Белого города, от Северной площади, по проспекту покатилась нарастающая волна приветственных криков. Процессия вступила в Белый город и приближалась.

Огромная позолоченная карета, влекомая двенадцатью белыми конями, покрытыми алыми попонами, медленно и торжественно двигалась по проспекту. Утреннее путешествие началось от дома Славия в Зеленом городе, а окончиться ему предстояло у нового дома Славия на всю его жизнь — Императорского дворца.

Славий, смотря на приветствующую его криками и взмахами рук и платков толпу, смущенно улыбался и рукой ответно приветствовал встречающих его. Впереди кареты на высоком гнедом скакуне ехал, в качестве генерала Тайной Стражи и командира охраняющего Императора отряда, герцог Донрен ан Верверриг. Карету сопровождал почетный эскорт из командиров Тайной Стражи всех герцогств Империи, которым сегодня выпала почетная обязанность охранять нового Императора.

Единственными в этом эскорте со званиями ниже полковника Тайной Стражи были кпитан Тайной Стражи Гленард и только что получивший новое звание капитана Тайной Стражи Михал. Они вдвоем ехали во главе почетного эскорта прямо за каретой Славия в знак его особого уважения и благодарности за то, что Гленард с Михалом сделали этой осенью и для Славия лично, и для всей Империи.

Карета добралась до Рыночной площади и, пробираясь через толпу, которую с трудом сдерживали городские стражники, под громкие приветственные крики свернула налево, на Проспект Империи.

По нему через несколько минут торжественная процессия добралась до Площади Согласия, а затем, под рёв восторженной толпы, пересекла небольшую Площадь Империи и скрылась в воротах внешней стены Императорского дворца.

Славий принял Гленарда в небольшом зале для личных аудиенций, находившемся позади тронного зала. Прошло двенадцать дней с коронации. Празднества по случаю всхождения на престол Императора сразу же сменились бурным и веселым празднованием Нового года. Вино, пиво и мед реками текли во всех ресторациях, тавернах и кабаках Рогтайха. Животы жителей города обильно наполнялись едой, а их спальни — громкими счастливыми стонами.

Однако всё хорошее когда-то заканчивается, и Рогтайх постепенно возвращался в свое обычное мрачное и грязное состояние. Ежедневная борьба за жизнь, за богаство и за власть продолжилась во всех частях большого и многообразного города.

— Славий ан Андерриох ан Квитин и Ниара ан Треудан ан Долидарель, — улыбаясь, произнес мэтр Латий, — перед Богами и людьми я объявляю вас мужем и женой! Будьте счастливы и будьте вместе, покуда живет любовь в ваших сердцах! Храните любовь в сердцах ваших вечно!

Ежели говорить честно, то нам мало что известно об истории наших народов в Шеангае — Старом Доме — до Падения Звезды. Если и были какие-либо летописи у народов Шеангая, то они погребены под снегами. Почти никаких записей не дошло до нас вместе с народами, покинувшими Шеангай. Это чрезвычайно печально, но вполне объяснимо и понятно. Когда речь стоит о выживании, не думаешь о том, чтобы вместо еды и одежды тащить с собой какие-то ненужные рукописи. И ежели и был какой-то древний ученый или священник, который записывал предания, и хотел принести их с собой в наш новый дом, то, увы, сгинул он безвестно или под снегами, или в море, или в горах во время Исхода.

Тем не менее, кое-что о тех древних временах нам всё-таки известно с преданиями и рассказами, кои записаны были уже после Исхода. Мы знаем, что народы Империи пришли на ее территорию во время Исхода, уже обладая и письменностью, и довольно развитыми ремесленными умениями, что и помогло нам быстро освоиться в нашем новом доме.

Известно, что корни существующего в Андерриохе общественного строя были заложены около двухсот лет до Падения Звезды.

На территории Шеангая в это время различные полудикие племена объединились в небольшие и многочисленные королевства и герцогства, которые можно условно классифицировать в четыре народа, уже тогда объединяемые единой верой в Двух Богов.

Северные племена. Охотники, жители лесов и северных гор. Общий символ — волк.

Южные племена. Земледельцы, населявшие богатые и теплые в то время предгорья гор Башрайг. Сейчас это может показаться удивительным, но и вся горная цепь Башрайг (тогда носившая имя Южный Предел), и земли к северу от нее в то время были весьма теплыми, богатыми и плодородными землями. Общий символ южных племен — бык.

Морской народ, живший вдоль побережья моря Дубгорм. Непревзойденные рыболовы, охотники на морского зверя, торговцы и ловцы жемчуга. Не гнушались они, впрочем, и периодическими грабительскими рейдами в земли южных племен, в результате чего у морского народа появилась мрачная репутация разбойников и беспощадных убийц. Общий символ — рыба.

Восточные княжества, то, что мы сейчас называем герцогствами. Между прочим, нынешние герцоги Квитин сохранили прямую наследственную линию от тех самых восточных княжеств в Шеангае. Немногие благородные роды в Империи могут похвастаться такой древней родословной. Восточные племена были, в основном, скотоводами. Более северные племена разводили свиней. Более южные — коров. В предгорьях восточных земель держали овец и коз. Вообще, земли эти были богатые. Предания рассказывают и о чрезвычайно обильных охотничьих угодьях, и о бескрайних полях колосящейся пшеницы. Сложно сказать, где здесь правда, а где выдумка и преувеличение, но, вероятно, восточные княжества до Падения Звезды жили действительно неплохо. Общим символом этих племен и княжеств был медведь.

В этот год молодой король одного из северных племен Джарред (впоследствии получивший имя Джарред Завоеватель) силой и переговорами объединяет большинство северных племен под своим владычеством, образуя на севере Шеангая единое и сильное королевство.

Объединенные племена северян под предводительством короля Джарреда лавиной вторгаются на юг. Это событие настолько ярко запомнилось жителям всего Шеангая, что о нем сохранилась масса преданий. Естественно, оценочная часть этих историй весьма различается в зависимости от того, представителем какого народа они рассказываются.

Южные племена в результате этого нашествия были почти полностью захвачены или уничтожены. Небольшая группа южан под предводительством герцога Гортия ушла на юго-запад к морю, где вступила в жестокие локальные битвы с морским народом.

Морской народ пострадал от вторжений и северян, и южан, но смог выстоять, утратив часть земель, но сохранив независимость. Восточные княжества успешно отбили нашествие, почти не пострадав.

Предания рассказывают об огненной стреле, разделившей всё небо пополам. За нею пришел ужасающий гром, от которого гнулись вековые деревья, а люди падали на землю пораженные. Звезда упала где-то далеко на востоке, но земля тряслась по всему Шеангаю так, как не тряслась никогда до этого.

Дома рушились, люди гибли тысячами. Землетрясения продолжались почти десять дней. С гор сходили лавины и сели. Небо покрылось пеплом.

Затем на берега Шеангая пришли волны. Огромные волны, тридцати метров высотой, они с ужасающей силой раз за разом приходили из моря и набрасывались на берег, уничтожая всё на своём пути. Волны эти за несколько первых дней убили до семидесяти человек из каждых ста в морском народе и в многострадальных южных племенах, которые только оправились от вторжения северян и нашли себе новое место у моря. Место, которое оказалось роковым для них. В результате, и морской народ, и южане, как народы и государства оказались почти полностью уничтожены, развалившись на множество мелких племен.

Священники говорят, что причиной падения звезды были грехи людей. Бог ударом меча покарал людей, но милосердная Богиня, сжалившись, спасла людей, указав им путь в новый дом. Нам же, как ученым, представляется, что причиной катастрофы было падение на наши земли необычайно большого небесного камня, из тех, что иногда падают с небес.

Много позже, когда люди ближе познакомились с легендами и историей альвов, среди ученых, включая весьма авторитетных, как, например, Вернард из Фортбуда, возникло предположение о том, что сам этот огромный камень был притянут вследствие необычайно мощных магических заклинаний, которые, якобы, впервые в истории были применены альвийскими магами для того, чтобы выковать знаменитые девять альвийских королевских мечей. Конечно, эта версия имеет право на существование, однако нам она представляется весьма сомнительной, а совпадение момента Падения Звезды с моментом закалки выкованных альвийских мечей мы полагаем простым, хотя и любопытным совпадением.

Едва только народы Шеангая слегка оправились после невероятно разрушительного Падения Звезды, как оказалось, что беды, вызванные им, только начинаются.

Падение Звезды случилось осенью. А весной солнце почти перестало показываться. Небо закрывали плотные черные облака, из которых временами выпадал дождь, наполненный пеплом, убивавшим посевы.

Резко похолодало. Летом было едва теплее, чем в начале весны. Посевы почти полностью вымерзли. Из-за холода и пепла погибала трава на лугах. Из-за нехватки еды и отравленной травы скот массово погибал у всех народов Шеангая. К тому же, время от времени, продолжались мощные землетрясения, хотя и не настолько разрушительные, как в первые дни после Падения Звезды.

Морские народы и южан постигло новое несчастье: после разрушений от волн пришел голод. Рыба пропала из моря. Возможно, изменился состав воды и ее температура, что вызвало массовую гибель рыб и морских зверей, либо их миграцию. Предания рассказывают о страшных массовых смертях от голода, почти уничтоживших эти племена, некогда наводившие страх на половину Шеангая.

Тот год в преданиях и легендах называют Годом Вечной Зимы. После необычайно холодной и снежной зимы пришло лето, но снег, слегка уменьшившись, так и не растаял полностью. Реки и озера были покрыты льдом. Снег шел снова и снова. Становилось всё холоднее.

По всему Шеангаю начался страшный голод. В течение всего прошлого года в большинстве племен подъедали прежние запасы. Зимой помогала охота. Но когда зима прошла, а снег остался, стало ясно, что никакого урожая в этом году уже не будет. Охотиться тоже уже было почти не на кого, вся дичь была съедена зимой или умерла от голода. Начался голод. Страшный и уничтожающий.

Ослабленные люди не могли даже обеспечить себя топливом для того, чтобы согреться. Лесов в Шеангае было много, но у людей не было сил на то, чтобы срубить деревья и порубить их на дрова. От холода и голода за этот страшный год умерли десятки тысяч людей во всех частях Шеангая.

Земля была покрыта снегом, которого с приходом осени стало ещё больше. Так много, как не было никогда до этого.

В день, который нынче считается первым днем каждого нового года, король северян Ларред, старший сын Джарреда Завоевателя, собирает Совет Всех Племен, на котором присутствуют представители северян, морского народа и восточных княжеств. Южане, не простившие северянам фактического уничтожения их народа, присутствовать отказались.

На Совете Всех Племен после долгих и ожесточенных споров было принято решение о начале переселения на юг, за горы Башрайг (Южный Предел). Принятию этого решения поспособствовало то, что редкие охотники Шеангая, отважившиеся пробираться через огромные и ужасающие горы на юг, а также некоторые самые смелые рыбаки морского народа сообщали о наличии больших плодородных земель к югу от Южного Предела.

Это великое переселение впоследствии получило название «Исход», а король Ларред, именем которого теперь назван один из главных проспектов Рогтайха, получил имя Ларред Спаситель.

Племена всех народов небольшими группами пробираются на юг. Хотя мы сейчас воспринимаем Исход, как единый процесс, какого-то единого движения, на самом деле, не было. Каждое из племен передвигалось по-отдельности своим собственным путем, который, по их мнению, был наилучшим. Зачастую, и чаще всего, это мнение было глубоко ошибочным.

Северяне и восточные княжества искали дорогу через заснеженные и заледенелые горы. Это осложнялось полным отсутствием знаний о путях прохода на юг и невероятно тяжелыми условиями: холод, снег, полное отсутствие растительности в северной и центральной части гор, почти полное отсутствие еды.

Морской народ, в основном, пытался пробраться на юг морем через страшные штормы, бушующие в тех местах с Падения Звезды и до сих пор.

Небольшие остатки южан пробовали и морской, и горный пути.

Часть племен, примерно пятая часть всего населения Шеангая, решила не уходить на юг и остаться в Шеангае, надеясь на скорое потепление. Об их судьбе ничего не известно, и они считаются погибшими. По крайней мере, смелый капитан Гидуминис из Рауды, десять лет назад решившийся пробраться на север, туда, где когда-то жил морской народ, не обнаружил никаких следов жизни в бескрайней заледенелой пустыне. Об этом и о других подробностях своего необычайно трудного путешествия он сообщил в своей книге «Шеангай. Туда и снова обратно», которую мы с большим удовольствием рекомендуем прочитать любознательному читателю.

Исход стал катастрофическим событием. Масштаб этой страшной катастрофы просто не укладывается в голове. Однако необходимо понимать, что если бы Исход не состоялся, то, скорее всего, все до одного жители Шеангая были бы полностью уничтожены в течение пары лет.

Общее количество населения Шеангая на момент Падения Звезды, по усредненным оценкам, вероятно, составляло около 12 миллионов человек. При Падении Звезды и непосредственно после него из-за разрушений и ударов гигантских волн погибло около 1 800 000 жителей или 15 человек из каждой сотни.

За первые два года после Падения Звезды погибла еще четверть выживших.

Таким образом, на момент начала Исхода население Шеангая составляло примерно 7 650 000 человек.

С учетом оставшихся в Шеангае (а это примерно полтора миллиона человек), в Исходе принимали участие около 6 150 000 человек.