Обладая хорошо развитым чувством социальной ответственности, Автор считает своим долгом предупредить Читателя о том, что образ жизни, который ведут герои этой книги, особенно в отношении еды и напитков, не способствует здоровой и долгой жизни современного человека. Посему Автор настоятельно рекомендует Читателю избегать следования привычкам героев книги, ибо всё хорошо в меру.

Также, уже не как предупреждение, а, скорее, в качестве рекламы, Автор сообщает Читателю, что сия книга содержит многочисленные сцены употребления спиртных напитков, насилия, употребления нецензурной лексики и даже (о, ужас!) сексуальных взаимоотношений.

Сказав всё это, Автор полагает свой долг перед обществом выполненным, совесть очищенной, а посему умывает руки и желает Читателю приятного чтения.

Бушующие струи водопада с грозным грохотом разбивались о громадные гладкие камни. Бурля в небольшом озерце у подножия верхнего каскада водопада, они тут же продолжали свой путь вниз, с огромной скоростью срываясь с обрыва и снова ударяясь о камни глубоко внизу, у подножия скалы, затерянном в дымке брызг и тумана.

Гленард стоял на небольшом уступе на уровне середины водопада, чуть выше основания верхнего каскада. Сверху уступ наполовину закрывался нависающей над ним скалой. С уступа открывался прекрасный вид и на водопад, и на окружающие его грозные обрывистые скалы.

Вершина скалы, откуда срывался, превращаясь в бурлящий поток, ручей по имени Богатый, обильно поросла невысокими, но пышными елями и березами. По скалам стелился плющ и чудом удерживающийся на почти отвесных стенах мох.

День был солнечным. Брызги, играя и переливаясь в ярких лучах, превращались в блестящие всеми цветами искры и драгоценные камни. Ярко-зеленая листва раннего лета как будто стремилась впитать в себя как можно больше солнечного света, блистая в переливах воды всеми оттенками изумруда. Ниже, в белой дымке, в которой исчезали бурлящие потоки, играла небольшая, как будто застенчивая, радуга.

Гленард хорошо знал и любил этот водопад. Часто, очень часто, именно он был целью его долгих одиноких конных прогулок. Здесь, на самом краю Империи, вдали от дел и забот, окруженный только переливами света и грохотом струй, Гленард проводил, порой, долгие часы, забывая обо всех своих делах и оставаясь наедине со своими мыслями. Так было и сегодня.

Гленард блаженно зажмурился, слушая шум воды и растворяясь в нем. Когда же он снова открыл глаза, он почувствовал, что что-то изменилось.

На первый взгляд, всё осталось прежним. Так же шумел водопад. Так же играли и танцевали диаманты брызг. Так же ярко солнце освещало зеленый покров леса. Но это только на первый взгляд.

Опытный глаз Гленарда отметил, что разница между светом и отбрасываемыми камнями тенями стала как будто резче. И трансформации продолжались. Солнечный свет стал мягче, безжизненнее, но краски своей яркости не теряли. Напротив, они становились контрастнее и насыщеннее. Тени становились более темными и словно начинали дрожать и двигаться, оставаясь при этом на месте.

Грохот потоков воды стал заметно тише, хотя они сами, казалось, забили еще яростнее, будто стремясь раздробить в песок те валуны, на которые они жестоко обрушивались с высоты. Скалы напротив Гленарда становились нечеткими, как будто между ними и Гленардом выросло какое-то прозрачное, но не полностью, препятствие, вроде слюдяного окошка.

Ни дуновения ветерка не чувствовалось в неподвижном и, казалось, застывшем воздухе. Однако Гленард явственно ощутил прикосновение холода к коже лица. И не просто холода — мороза, жестокого и сухого, какой бывает, порой, жуткими тёмными ночами первого новолуния нового года. Этот мороз прикоснулся к лицу Гленарда и тут же исчез, а потом словно скользнул вокруг тела Гленарда сверху вниз по спирали и снова улетел в неведомую даль, оставив лишь легкий налет изморози на влажных камнях у ног Гленарда.

Свет, тем временем, продолжал исчезать, уступая место жирным фиолетово-черным теням. Вот уже не блестят капли воды. Вот уже не играют оттенками зелени листья деревьев. Да и сам водопад, кажется, застыл. Не замерз, а именно застыл, подвесив брызги недвижимо в ставшем плотным воздухе, словно время неожиданно остановилось.

Тени, скрывающиеся в камнях уступа, на котором стоял Гленард, выползли наружу и медленно, извиваясь, как змеи, поползли к его ногам. Он хотел отпрыгнуть в сторону, но понял, что не может пошевелиться. Жирные черные тени, встретились у его ног и объединились в единую большую тень, которая скользнула вверх вокруг тела Гленарда, обдав его холодом и ощущением отчаянной безысходности.

Отлетев от Гленарда чуть в сторону, тень застыла на краю уступа, рядом с замершими струями водопада, материализовавшись в похожую на человека темную фигуру. На месте лица был черный водоворот теней, притягивающий взгляд Гленарда и, казалось, засасывающий его разум внутрь этого ужасного существа.

— Что ты? — спросил Гленард. Слова звучали глухо и тихо.

— На все ли вопросы должны быть ответы? — спросила в ответ Тень. — Считай меня странником из сумрачного леса.

— Ты смерть?

— А ты, Гленард? Ты смерть?

— Иногда я инструмент смерти, — чуть слышно прошептал Гленард, — и инструмент справедливости.

— А есть ли справедливость, Гленард? — также тихо и немного грустно поинтересовалась Тень. — Смерть-то точно есть, можешь мне поверить.

— У каждого своя справедливость, — пожал плечами Гленард. — Надеюсь, я на верной стороне.

— Любая сторона верная. Для победителей. Выходит, дело не в справедливости, а в том, кто победит. Победит в схватке сегодняшнего дня.

— Потому что завтра будет новая схватка, — продолжил вслед за Тенью Гленард, — и битва никогда не окончится.

— Для кого-то окончится, — возразила Тень. — По крупному счету, твоя битва конечна, как и сама твоя жизнь.

— Но не всегда с концом нашей жизни заканчивается наша битва, — вздохнул Гленард. — Ее продолжают другие.

— Ну, и какая тебе будет разница, кто продолжит твою битву, Гленард?

— Мне, пожалуй, не будет никакой разницы, — согласился Гленард, — но, возможно, разница будет для человечества.

— Человечества? — в голосе Тени явно прозвучала саркастическая усмешка. — Вы, смертные, всегда думаете, что ваши действия, ваши выборы, ваши жалкие потуги что-то меняют для человечества…

— А разве нет?

— Кто знает, Гленард? Кто знает?.. — грустно прошептала Тень.

— Зачем ты здесь? — спросил Гленард, помолчав.

— Грядет время перемен.

— Тоже мне новость, — настало время Гленарда усмехаться. — Вся моя жизнь — это время перемен.

— И ты хотел это изменить, Гленард. Правда?

— Пожалуй, да, — подумав, кивнул Гленард.

— Ты сбежал на край света. Тихое, спокойное место. Леса, луга, холмы, горы. Ты хотел сбежать. От себя. От своего прошлого. От своего предназ… А, впрочем, какая разница, от чего именно? Ты хотел спокойствия и тишины. И сюда ты приходишь, чтобы обрести спокойствие.

— Да, — согласился Гленард.

— Грядет время перемен, Гленард.

— Не понимаю, Странник, — покачал головой Гленард.

— Ну, так смотри, — в голосе Тени грозно прозвучала жестокая мощная древняя сила.

И Тень исчезла.

А Гленард внезапно оказался на самом краю уступа, рядом с водопадом. Он видел, что вода в водопаде превратилась в ярко-алую горячую жидкость, так знакомую ему. Кровь, кровь падала потоком сверху по почерневшим скалам, на верху которых торчали засохшие и почерневшие остовы стволов давно умерших елок и берез. Кровь бурлила, падая между черных гнилых мхов, покрывавших растрескавшиеся скалы.

Кровь алым горячим потоком разбивалась о валуны рядом с уступом, обдавая Гленарда теплом и своим железистым запахом, оседая на его лице горячими красными брызгами. В затухающих лучах закатного багрового солнца потоки крови переливались оттенками рубинов, гранатов и шпинели.

Они бурлили, кипели и срывались вниз, в черную бездну, над которой стоял багряный туман и из которой слышались жуткие крики, стоны и скрежет, как будто кто-то внизу перемалывал огромными щипцами кости тысяч и тысяч еще живых людей.

Гленард завороженно наблюдал за тем, как брызги крови покрывают всё вокруг. Внезапно скала, на которой он стоял, треснула. Глубокие черно-фиолетовые, как тени, трещины змеились по всему уступу. Нужно было уходить, убегать, но Гленард не мог пошевелиться. Он не мог даже вздохнуть.

Камни вылетали у него из-под ног. Скала лопалась и разваливалась. Он покачнулся, попытался удержать равновесие, хватаясь за воздух широко раскинутыми руками, но всё было тщетно. Поскользнувшись на покрывающей камни крови, Гленард полетел вперед, в багряную бездну, лицом вниз. Он летел и летел, казалось, целую вечность.

Шум разбивающихся потоков крови всё нарастал и нарастал, превратившись в дикий, нестерпимый грохот. И тут внизу из багрового тумана показались черные острые скалы. Гленард на огромной скорости врезался в них, чувствуя, как они разрывают его кожу и ломают его хрупкие кости.

И проснулся.

Он лежал на кровати, весь мокрый от пота, тяжело, быстро и глубоко дыша, жадно хватая воздух, и бесцельно всматривался в темноту над ним.

— Грядет время перемен, — тихо прошептал он через какое-то время, немного успокоившись. — Грядет время перемен…

Встречать дорогого гостя Гленард вышел на большое крыльцо замка Кратхольм.

Конечно, назвать Кратхольм замком можно было весьма условно. Скорее, это была большая трехэтажная изба, сложенная из мощных вековых бревен, почерневших от времени. Замок и несколько разбросанных по его двору построек — амбар, конюшню, свинарник, курятник, кузницу и дом местной Тайной Стражи — окружал частокол высотой в полтора человеческих роста. Бревна частокола успешно соперничали по черноте с бревнами, из которых был сложен донжон-изба замка. Впрочем, всё это хозяйство содержалось в неплохом состоянии. В некоторых местах были заметны следы аккуратных недавних ремонтов.

Гленарду не раз приходила в голову мысль снести все эти постройки к демонам и построить на их месте нормальный большой каменный замок. Благо и золота на это хватало, и на отсутствие камней в предгорьях гор Башрайг, где располагалось баронство Кратхольм, пожаловаться было никак нельзя.

Но каждый раз Гленард не решался на этот безвозвратный шаг. За те почти два с половиной года, которые он прожил здесь, он неожиданно для себя прикипел душой к этому старому дому и к этому обветшавшему со временем хозяйству. Да и любовь Гленарда к истории тоже останавливала его от решительных обновлений. Вряд ли, конечно, знаменитый Кратхольмский пакт между Императором Бранненом, сыном Андера Великого, и королем бьергмесов Гильднесвердом был заключен именно в этом доме, всё-таки больше трехсот лет прошло. Но вот фундамент замка, Гленард был уверен, сохранился без изменений еще с тех стародавних времен.

Так и не решившись вследствие этих причин полностью перестроить замок, Гленард, с горячего одобрения Лотлайрэ, с присущей ему активностью взялся за обновление и ремонт всех построек. В итоге, к настоящему моменту всё, что нужно было починить, было исправно починено. Всё, что требовало обновления, как, скажем, старая кузница рядом с замком, было, по мере возможности, аккуратно обновлено. Всё, чего недоставало для ведения полноценного и богатого хозяйства, было куплено или построено.

Например, большое крытое деревянное крыльцо, на котором Гленард вместе со своим стюардом Миррардом, невысоким полненьким добряком со всегда румяным улыбающимся лицом, встречал въезжающего верхом в ворота замка герцога Брайна ан Сидлерд, не только не успело почернеть от времени, но еще и пахло приятным и домашним запахом свежих стружек и новых досок.

Герцог Сидлерд, вассалом которого был Гленард, на этот раз приехал без обычной свиты, включающей, как правило, супругу, младенца-сына, служанок супруги, нянек ребенка, оруженосцев, повара, многочисленных прислужников и придворных. Сегодня компанию герцогу составляли лишь двое юных оруженосцев, гордо ехавших позади него на таких же, как и у герцога, гнедых конях. Что было не удивительным, поскольку Гленард знал, что на пышных выездах обычно настаивает именно герцогиня Влеска ан Сидлерд, а юная герцогиня, отягощенная ожиданием скорого появления на свет второго наследника, видимо, предпочла остаться в замке Слотсквен или даже в самом Рогтайхе.

Герцог, высокий, хорошо сложенный молодой человек чуть старше двадцати лет, подъехав к самому крыльцу, хитро улыбнулся Гленарду и спешился. Легкий теплый ветерок раннего лета слегка развевал его светлые волосы. Гленард в очередной раз удивился насколько четко в волосах, ярко-голубых глазах и чертах лица герцога Брайна проявились редкие ныне древние аристократические черты северян.

— Ваша светлость, — почтительно поклонился герцогу Гленард. Стюард Миррард склонился рядом.

— Приветствую, барон Гленард, — важно кивнул герцог, стукнув себя по груди кулаком правой руки.

— Добро пожаловать в мой дом, ваша светлость, — улыбнулся Гленард. — Чувствуйте себя как дома, мой господин.

— Благодарю вас, ваша милость, — церемонно ответил герцог, — и за кров, и за угощение.

— Конечно, ваша светлость, — понял намек Гленард и повернулся к Миррарду. — Миррард, распорядись.

Тут же всё пришло в движение. К спешившимся вслед за герцогом оруженосцам подбежали младшие конюхи и увели лошадей в конюшню. Девушки-служанки забегали туда-сюда, спеша, под строгим руководством улыбчивого, но требовательного Миррарда накрыть столы и для Брайна с Гленардом, и для оруженосцев герцога. Посмотрев на эту суету, Гленард усмехнулся, и, покачав головой, жестом пригласил герцога Сидлерда внутрь дома.

Приезд Славия Гленарда удивил. Не сам факт визита, это было как раз объяснимо. Удивило Гленарда то, как Славий прибыл в Кратхольм.

Его Священное Императорское Величество Славий ан Андерриох, Император Империи Андерриох, король Мерфрайна, король Зведжина, король Фьотдайха, король Аррикумы, король Глареана, король Хортии, герцог Андертайха, герцог Квитина прибыл в замок Кратхольм теплым вечером раннего лета, уже после заката, верхом на высоком вороном жеребце. Рядом с ним к воротам замка подъехал на серой лошадке герцог Донрен ан Верверриг, Генерал Тайной Стражи Императора и Великий Инквизитор Империи.

Сопровождали их всего пара помощников-оруженосцев и два десятка стражников. Все конные, закутанные в темно-серые плащи без гербов и украшений.

Брайн, конечно, предупредил Гленарда, что Император намеревается прибыть инкогнито, без свиты. Однако Гленард, вспоминая выезды Императорского двора в Рогтайхе, полагал, что «без свиты» означает всего лишь десять экипажей, вместо обычных тридцати и всего лишь сорок-пятьдесят придворных и слуг, вместо обычных двух сотен.

Однако, похоже, Славий действительно намеревался привлекать к своей поездке в Кратхольм как можно меньше внимания и сохранить свою встречу с бьергмесами в тайне. Возможно, если бы не заботливость и беспокойство Донрена, Славий решил бы отправиться в путь и вовсе без охраны, однако в этом вопросе переспорить Донрена было невозможно.

Рано утром выехать на осмотр баронства не удалось. Легли поздно, поэтому и встать рано было выше сил. Пока все проснулись, пока позавтракали, пока, не спеша, шутя и споря, собрались во дворе замка… В общем, выехали, уже когда солнце перевалило за полдень.

На этот раз Гленард смог-таки уговорить Донрена отказаться от большого эскорта охраны для Славия. В спокойном Кратхольме, рядом с вооруженными Донреном и Гленардом Славию, как заверял Гленард, ничто не угрожает. Скрепя сердце, Донрен, долго споривший, но, в итоге, махнувший рукой, согласился оставить основную часть эскорта в форте рядом с замком. Славий же, в свою очередь, приказал двум оруженосцам остаться в замке и заняться приготовлениями к завтрашнему визиту короля Тарстена. В итоге, из замка Гленард, Славий и Донрен выехали в сопровождении всего лишь четверых стражей, державшихся чуть поодаль позади них.

Дорога, выходя из ворот замка, обвивала собой холм и углублялась в дубраву. Высокие и раскидистые вековые дубы склоняли ветви над дорогой, погружая путь в слегка таинственный полумрак.

— С точки зрения обороны, — заметил Донрен, — такой плотный лес прямо рядом с замком весьма опасен.

— Конечно, — кивнул Гленард, — но здесь уже триста лет ни от кого не оборонялись. Да и потом, ты же видел мой замок. Какая там оборона, захватить его даже для небольшого отряда совсем не проблема. Моя оборона — это хорошие отношения с соседями.

— Дубы выглядят древними, — Славий с уважением осмотрел дубраву, — им лет по сто, а то и по двести.

— Есть местная легенда, — повернулся к Славию Гленард, — о том, что эти дубы посадили вместе Император Браннен и король Гильднесверд после заключения Кратхольмского пакта. Но я думаю, что это неправда. Может, какое-то одно деревце они и посадили, но дубравы здесь были и до них. Хотя бы судя по имени замка и баронства. В любом случае, дубы обновляются. Старые умирают, новые вырастают. В глубине леса я встречал огромные деревья. Им лет по четыреста, еще застали, наверное, доимперские времена. Но большей части деревьев лет по сто пятьдесят — двести. Когда-то, говорят, дубы покрывали всю территорию Кратхольма, вплоть до гор. Но сейчас осталась только эта дубрава около замка и еще несколько дубрав на юго-востоке.

— В Кратхольме много лесов? — поинтересовался Славий.

— Сейчас не очень много. Леса занимают юго-восточную часть баронства. Всё остальное — это поля, луга и холмы. Леса очень сильно пострадали за последнюю сотню лет. Сейчас вырубать леса в баронстве я запретил. Только старые и больные. Древесину и уголь мы закупаем в других баронствах Сидлерда и даже во Фьотдайхе и в Клафтхорде. Это дороже, чем вырубать леса здесь, но мне хочется сохранить хоть что-то для детей и внуков.

— В основном, леса дубовые? — спросил Славий.

— Не только. Дубов, к сожалению, осталось не так много. Надо будет заняться этим, высадить желуди. Много сосен, берез, осин. Есть буки, рябины, тополя. Ёлки, конечно, куда же без них.

Дорога, тем временем, вывела путников из леса, и они оказались в деревне. Ржали кони. Мычали коровы. Перекрикивались возницы на телегах и грузчики, сгружающие с телег мешки и забрасывающие на телеги другие. Кудахтали куры. Визжали, играя во что-то, дети. Было шумно.

При виде Императора и барона, однако, все затихали и, срывая с голов шапки и шляпы, почтительно кланялись. Славий и Гленард приветствовали крестьян кивками.

— Это у нас основное торжище и склад, — пояснил Гленард. — Вон, видите, амбары. Вон там дровяной и угольный склады. Там, справа, склад металла, кож и всяких инструментов. Дальше рынок, сюда приезжают многие купцы из других баронств. Сюда же приходят и крестьяне на закупки. Но сегодня там пусто, не торговый день. Там, чуть поодаль, коптильня, а вон там — сыроварня.

— Я смотрю, — покачал головой Славий, — хозяйство у тебя поставлено на широкую ногу. Что выращиваешь?

— Хозяйство неплохое, да, — гордо улыбнулся Гленард. — Когда я сюда приехал, здесь было всего гораздо меньше. Да, если честно, почти ничего не было. Выращиваем мы много всего, с учетом нашего северного положения. Пшеницу, овес, рожь, картошку, капусту, репу. Есть яблочные сады, я вас потом сидром угощу, очень знатный он у нас получается. Да и мед тоже надо обязательно попробовать. Пасек у нас немного, но те, что есть, дают мед просто изумительный. Из мяса есть почти всё: коровы, свиньи, овцы, козы, куры. Коровы, в основном, молочные. Молока много, делаем сыры. Много шерсти. Да и лен выращиваем. Вон там мастерские ткачей и швей.

— А там — армейский форт? — Донрен указал на частокол на небольшом холме за деревней.

— Точно. Солдат у нас немного, пять десятков. Но куда же мы без форта, всё-таки пограничье.

В большом зале замка было шумно и светло от множества выставленных на длинном столе свечей. Солнце еще не закатилось, однако маленькие окошки пропускали слишком мало естественного света, что приходилось компенсировать свечами, расставленными вдоль всего массивного стола.

Между свечами располагались блюда и миски с различными угощениями. Моченые яблоки соседствовали с квашеной капустой. Разнообразные колбасы перемежались с окороками и копченной свиной вырезкой. А тарелки с сырами окружали блюда с кусками жареной курятины.

Кувшинам с вином, медом, пивом и картофельным самогоном отводилось на столе почетное место, что весьма радовало присутствовавших за столом гостей. За всем этим безразлично и, казалось, слегка скептически наблюдали глаза прикрепленного высоко на стене, под потолком, чучела головы лося с огромными, размахом не меньше двух метров, рогами.

Во главе стола сидел Император Славий. По правую руку от него сидели Донрен и Гленард. По левую — прибывшие чуть раньше мастера. Высокий и мощный оружейник Анжен из Долгополя, веселый бородатый гигант лет тридцати пяти с коротко стриженными светлыми волосами. Мрачный кожевенник Берхард из Ардальвильда, лет сорока от роду, гладко выбритый, с узким лицом, длинными темными волосами и грустными зелеными глазами. Полноватый невысокий краснодеревщик Конрад из Таргарана, человек сильно за пятьдесят лет с недлинными седыми волосами вокруг обширной лысины. И госпожа белошвейка Эрмелинда из Байлура, женщина лет сорока со строгим узким вытянутым лицом, тонкими губами и собранными в пучок темными волосами.

— Друзья! — поднял кубок Славий. — Я хочу выпить за новый этап в развитии Империи. За освобождение от власти цеховых старост!

Все с радостью присоединились к тосту.

— Скажите, Анжен, — обратился к оружейнику Гленард, — сколько мастеров сейчас в Империи поддерживают идею избавиться от цехов?

— Я думаю, — прикинул Анжен, почесав затылок, — около половины мастеров и где-то две трети подмастерьев.

— То есть, нам не грозят большие проблемы в случае демарша лояльных цехам мастеров?

— Думаю, что грозят, — ответил за Анжена Донрен. — Даже если оценка уважаемого мастера Анжена верна, нельзя забывать о том, что цеха контролируют не только мастерские, но и поставки сырья. И даже если и с этим не будет проблем, что маловероятно, то многие мастера и особенно подмастерья, которые, вроде как, горячо выступают за разрушение цеховой системы, на самом деле не могут представить себе, как жить без помощи и указки цехов.

— Вы преувеличиваете, ваша светлость, — тепло улыбнулся мастер Конрад. — Конечно, многие бунтуют только на словах, но рынок всё расставит на свои места. В первые пару лет будет непросто, но затем мастера, особенно те, кто помоложе и получше, поймут новые правила игры и научатся в нее успешно играть.

— Именно, — согласился Славий. — Думаю, что пару лет мы можем потерпеть. Ради столетий будущего процветания. Не возражай, Донрен, твою позицию я прекрасно знаю, прислушиваюсь к ней и учитываю ее в меру возможного. А ты, Гленард, что думаешь обо всём этом?

— Если смотреть на ситуацию в целом, — задумчиво ответил Гленард, — то я на твоей стороне. Цеховая система прогнила и стала обузой для Империи. Заменив ее на что-то более эффективное, мы можем достичь многого. Однако годы, проведенные и в армии, и в Тайной Страже, научили меня искать опасности и риски во всяких событиях. И я понимаю, что мы ввязываемся в очень опасное предприятие. Мы столкнемся с огромным противодействием цеховых советов и цеховых мастеров. Мало просто разрешить независимым мастерам открывать свои мастерские, хотя именно с этого нужно начинать. В большинстве городов цеха и гильдии очень плотно срослись с местными правителями. Фактически советы городов состоят из цеховых старост. Что толку разрешать открывать мастерские, если города не дадут для этого помещений и будут всячески препятствовать открытию? Причем препятствовать, вероятно, весьма жестко — вплоть до погромов.

— Понятно, что еще?

— Поставки сырья, как уже было сказано. И продажа готовых товаров. Торговля контролируется крупными купцами, купеческими гильдиями. Они же, несмотря на постоянные конфликты с цеховыми старостами, привыкли работать с цехами, которые обеспечивают им постоянные и большие доходы и надежные рынки. Захотят ли они работать с независимыми мастерами и на каких условиях — это большой вопрос. Плюс купеческие гильдии не могут не понимать, что если сегодня ты разрушаешь цеха, то завтра ты придешь разрушать купеческие объединения, что будет правильно, кстати. Поэтому будут противодействовать, в том числе, и из-за такой, как бы сказать, солидарности.

— Что еще?

— Деньги. Откуда у подмастерьев деньги на открытие мастерских, на закупку сырья, на покупку инструментов и станков? Особенно это касается больших и сложных производств. Кузнецов, оружейников, ткачей. Сейчас мастера, если им позволят открыть свою мастерскую, могут просить помощи у цеха. А кто им будет помогать, если цехов не будет?

— Донрен, ты согласен с Гленардом?

— В целом, согласен, Ваше Величество. Только моя позиция еще более жесткая.

— Понятно. Хорошо, Гленард, риски и опасности ты обозначил. Знаешь ли ты, как их преодолеть?

— В общих чертах, Славий. Есть несколько идей. У нас сейчас есть несколько путей. Путь первый — оставить всё как есть, но он нам не подходит. Путь второй, которого придерживается Донрен, — разрушать цеховую систему постепенно, на протяжении многих лет и десятилетий. Переговорами, интригами, лестью, подкупами. Шаг за шагом добиваться расширения прав мастеров и подмастерьев, облегчать открытие новых мастерских, реформировать и трансформировать цеха, постепенно отбирая у них власть и деньги.

— Это слишком долго, Гленард.

— Возможно, хотя Донрен прав в том, что это будет самый безопасный путь. Третий вариант полностью противоположный — уничтожить цеха быстро и жестко. С помощью армии и Тайной Стражи арестовать цеховых старост, забрать у них все богатства, разрушить цеховые дома, насильно переселять мастеров в другие города, чтобы разорвать сложившиеся связи с местной знатью. Ударить сильно и больно, чтобы сразу разрушить всю систему, расшатать основы и лишить цеха даже возможности сопротивляться. Это жесткий, жестокий, но эффективный способ. В силу его эффективности я, возможно, выбрал бы именно его. Однако, зная тебя, я не уверен, что ты захочешь пойти этим путем.

— Правильно не уверен, — поморщился Славий. — Мы хотим сделать Империю лучше. Разве можно сделать ее лучше путем репрессий против собственного народа?

— Думаю, что можно, Славий, хотя ты со мной и не согласишься. Но есть и четвертый путь, по которому мы все, вероятно, и пойдем. Разрешить мастерам открывать независимые мастерские. Путем переговоров и мягкого давления преодолевать сопротивление цехов. Поддерживать независимых мастеров за счет имперской казны и за счет частных вложений. Создать некую особую казну, которая бы помогала мастерам и давала бы им деньги в долг. Создать систему снабжения сырьем и доступные всем торговые площадки, на которых независимые мастера могли бы продавать свои товары и закупать сырье.

— Сказки, Гленард, — прервал его Донрен. — Ты предлагаешь фактически создать в Империи и альтернативную цеховую систему, и альтернативную торговую систему. Как и на какие деньги? Откуда всё это возьмется?

— А я тебе скажу, Донрен, — распаляясь, ответил Гленард. — Начнем с того, что Славий, благодаря наследству графини Мисси, владеет крупнейшей торговой компанией в Империи. Ты не забыл про это? Вполне можно было бы создать торговые площадки в каждом герцогстве с ее помощью. Потребовать от герцогов выделить земли для мастерских и рынков. Если потребуется, основать новые деревни и даже города. Финансировать открытие мастерских. За счет имперской казны и за счет вложений заинтересованных купцов и крупных мастеров. Я бы, например, вложил бы пару десятков тысяч золотых в такое дело, если бы Империя помогла бы организовать рынки для товаров, а наши уважаемые гости убедили бы хороших мастеров участвовать в этих предприятиях. И думаю, я не один такой.

— Ну, хорошо, Гленард, — не сдавался Донрен, — ты что, думаешь, что цеха будут на это спокойно смотреть?

— Не будут, — покачал головой Гленард. — Я тебе скажу, что будет, и ты наверняка это понимаешь. Сначала они поднимут вой и крик. Может, даже организуют какие-то выступления. Придут кланяться в императорский дворец. Будут засылать представителей из числа знати, может, даже герцогов. Потом, когда поймут, что дело серьезно, могут сделать одно из трех. Кто-то прекратит продавать товары назло нам. Кто-то, напротив, станет продавать товары дешевле себестоимости, чтобы не дать независимым мастерам захватить рынок. А кто-то попытается урвать для себя деньги и рынки из новых источников финансирования. Будет сложно и жарко. Однако важно понимать, что цеха не однородны и не едины. В каждом герцогстве, в каждом городе есть множество цехов. Что-то их объединяет, но у них есть и непреодолимые противоречия. Они успеют перегрызться между собой, пока Славий будет реализовывать план. А если ему еще и поможет Тайная Стража, стравливая цеховых старост между собой и не давая им договориться, я знаю, ты это умеешь Донрен, то будет вообще прекрасно. Пару лет цеха проведут в конфликтах, а потом уже будет поздно что-то менять. Ну, а там, где цеха будут слишком активно противостоять независимым мастерам, я бы устроил пару раз показательные разгромы цехов с направлением их казны на помощь независимым мастерам. Только пару раз, для острастки.

— Конечно, Гленард, Тайная Стража может это сделать, — усмехнулся Донрен, — однако задача Тайной Стражи — хранить спокойствие в Империи. А ты предлагаешь нам своими руками превратить Империю в кипящий котел, а потом следить, чтобы напор пара не сорвал бы крышку и не привел бы ко всенародному восстанию и к очередной Злой Войне.

— Гленард дело говорит, Донрен, — остановил его Славий. — Идеи, конечно, нуждаются в развитии, однако в целом идеи неплохие. И я буду чрезвычайно благодарен тебе за твою поддержку. Я знаю, что ты недоволен и беспокоишься о рисках. Но я прошу тебя эти риски принять как данность и работать над уменьшением их последствий. Работать так же хорошо, как ты это делаешь всегда.

— Конечно, Ваше Величество, — поклонился Донрен. — Позвольте мне сказать еще одну важную, с моей точки зрения, вещь. В жизни бывают действия обратимые и необратимые. Например, если я покупаю коня, то это обратимое действие, ведь я могу его тут же продать. Однако если я коня загоню до смерти, то это действие необратимое, поскольку воскресить я его уже не могу. Это не значит, что мы не должны совершать необратимых действий, по крупному счету вся моя жизнь из них состоит. Однако каждый раз, когда мы их совершаем, у этого должна быть четкая и понятная цель. И мы должны понимать, как каждое наше необратимое действие ведет к своей цели. Разрушая цеховую систему тем путем, который предлагают Ваше Величество и барон Кратхольм, мы совершаем практически необратимое действие. А посему, мы должны быть не только полностью уверены в нашей цели, точной цели. Мы еще должны и четко понимать, что этой цели мы достигнем. А также как, какими средствами и какими шагами. Я всего лишь прошу вас, Ваше Величество, вместе с уважаемыми мастерами и прочими вашими советниками не бросаться в это предприятие сразу же, а крепко и подробно всё обдумать и выработать четкий план, которого каждый из нас и будет придерживаться. Ибо нет ничего хуже перед Богами и людьми, чем ввязаться в необратимые действия, которые затронут всю Империю, не имея ясной цели и четкого плана.

— Спасибо тебе, Донрен, — Славий благодарно кивнул ему. — Ты абсолютно прав. План нам нужен, и именно для этого мы собрались здесь и сейчас. Вряд ли мы сможем договориться прямо здесь о плане в деталях, однако в общих чертах мы должны всё решить, чтобы далее прояснить все конкретные шаги по избранному нами пути. Вы согласны, господа?

— Согласны, Ваше Величество, — отозвался мастер Анжен.

— Ну, и прекрасно. Я пригласил сюда именно вас, потому что про каждого из вас мне рассказали, что он, или она, пользуются большим уважением в своем герцогстве. Для начала скажите мне, могу ли я рассчитывать на вас как на моих представителей, которые донесут мои идеи до многих мастеров и подмастерьев в ваших и в соседних герцогствах?

— Конечно, можете, Ваше Величество, — ответила за всех госпожа Эрмелинда, остальные согласно кивнули.

— Мне требуются ваши предложения. Что мы делаем в первую очередь. Списки, кто из мастеров и подмастерьев нас поддержит. Списки, кто из цеховиков будет нам в наибольшей мере препятствовать. Предложения, где мы можем организовать новые мастерские и торжища, при необходимости. Списки необходимых видов материалов для производства и их количество. Оценка, сколько денег нужно для реализации нашего плана в вашем герцогстве. Ну, и дополнительные идеи и предложения. Не сейчас. Вы проделали долгий путь, сейчас время есть, пить и отдыхать. Подумайте, обсудите между собой, а потом обсудим вместе.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — поклонился мастер Конрад.

— Завтра у меня здесь будет еще один гость, я буду занят с ним. Но потом, через пару дней, мы сможем снова собраться и всё обсудить. Я хочу, чтобы вы знали, так как это важно. Моим гостем будет король бьергмесов Тарстен. Он приезжает, чтобы обсудить разные дела, но, в числе прочего, мы будем обсуждать и его возможную помощь в нашем с вами предприятии. Если цеха всё-таки договорятся и решат оставить Империю без товаров, мы должны быть уверены, что эти товары, в первую очередь, металл, оружие, инструменты, нам смогут поставить бьергмесы.

— Ваше Величество, — осторожно выбирая слова, сказал мастер Анжен, — простите меня, я нисколько не сомневаюсь в вашей предусмотрительности, однако стоит ли рассчитывать на бьергмесов в таком важном деле?

— Если ты задаешь такой вопрос, мастер Анжен — усмехнулся Донрен, — то ты явно сомневаешься в предусмотрительности Императора. Но не пугайся, твой вопрос логичен и понятен. Тебе просто нужно верить, что Его Величество хорошо продумал этот вопрос, понимает все возможные риски и знает, как их избежать. Верить, как должны верить и все мы.

— Спасибо тебе, Донрен, за твою поддержку, — холодно произнес Славий, слегка покачав головой. — Тебе же, мастер Анжен, я отвечу, что в сложные времена лучше иметь союзника опасного, чем не иметь никакого. Боги видят, как хочу я, чтобы помощь бьергмесов не потребовалась, и чтобы мы совершили наш маленький переворот легко, просто и без осложнений. Однако же, ежели всё пойдет не так легко, и мы столкнемся с ярым сопротивлением цехов, я хочу быть уверен в том, что мы сможем это сопротивление преодолеть без катастрофических последствий для народа Империи. Пусть даже для этого и придется на какое-то короткое время и почувствовать себя в зависимости от бьергмесов. Я понимаю твою озабоченность и понимаю, почему именно ты задал этот вопрос. Бьергмесы оружейники, и для тебя они основные конкуренты. Однако ты ведь сам пользуешься и их металлом, в том числе, чтобы выковать лучшие твои клинки. Я тебе скажу так. Если ты вместе с твоими соратниками сможете обеспечить Империю оружием, а главное, орудиями для крестьян и для ремесленников во время возможного кризиса, то нам и не понадобится помощь бьергмесов. Ежели не сможете, что весьма вероятно, то тогда ты сам скажешь спасибо мне и королю Тарстену за помощь и поддержку.

— Простите, Ваше Величество, — поклонился мастер Анжен. — Я понимаю.

— Ну, и прекрасно. В любом случае, нам о многом нужно поговорить с королем Тарстеном. Если мы с ним договоримся, я всех вас с ним познакомлю. А пока давайте выпьем за успех нашего маленького тайного заговора!

Несмотря на то, что встреча двух правителей происходила неофициально, король Тарстен прибыл с весьма примечательной свитой.

Перед королевской кавалькадой важно ехали два герольда, громко протрубивших в рога, когда процессия приблизилась к воротам замка Кратхольм. Ехали они, как, впрочем, и все в королевском эскорте, на невысоких гнедых мохноногих пони.

Единственным исключением являлась пара огромных вороных коней, впряженная в громадную позолоченную королевскую карету. Экипаж был украшен большими кусками горного хрусталя и массивными, но весьма искусными, барельефами из золота, серебра и стали, изображающими различные батальные сцены. Колеса у кареты были необычно большими и толстыми, явно предназначенными для передвижения и по неровным горным дорогам, и по грязи низинных полуболот в долинах. Кузов кареты висел над ее рамой на широких ремнях, призванных амортизировать неровности горных путей.

За каретой ехала пара экипажей поменьше и попроще, запряженные уже не конями, а пони. За ними верхом следовали четыре десятка мрачных охранников, внимательно вглядывающихся в окружающую дорогу дубраву. Они были одеты в тяжелые кольчуги, сплетенные из толстых колец. На груди и на плечах в кольчужное полотно были вплетены металлические пластины. Головы воинов покрывали конические шлемы с полузабралом, из-под которого торчали длинные бороды. За спиной у каждого был круглый щит и топор с длинной рукоятью.

Королевская карета вслед за герольдами въехала во двор замка и подъехала к крыльцу донжона. За ней последовали два других экипажа и двое охранников, следовавших сразу за ними. Остальные бьергмесы в замок въезжать не стали, выстроившись, не спешиваясь, по обе стороны дороги.

Славий, будучи Императором огромной страны, естественно, не встречал короля Тарстена у ворот замка — это было бы несолидно. Однако не стал он и ожидать короля бьергмесов внутри замка — это было бы неуважительно. Вместо этого, Славий встречал высокого гостя на крыльце замка, торжественно выпрямившись в большом кресле, позаимствованном у Гленарда. По правую руку от Императора стояли Брайн и Донрен, по левую — Гленард.

Герольды протрубили вновь. Дверца кареты открылась, и из нее вылез король Тарстен. Среднего для бьергмеса роста, он был чуть выше, чем по пояс Гленарду и Славию. Король был уже немолод, но еще и не стар. В уголках глаз и на лбу у него уже были глубокие морщины, но длинные светло-русые волосы, на которых лежала простая стальная корона, еще не были тронуты сединой. Король, судя по ширине плеч и груди, видимо, раньше был сильным и славным воином. Однако обильное питание с возрастом весьма заметно отразилось на его фигуре. Толстым короля назвать было нельзя, однако поесть он явно любил. Длинная светлая борода короля была заплетена в две косички. Одет он был в бархатные штаны и кожаную куртку, на которую в качестве простого сурового украшения были нашиты небольшие куски кольчужного полотна. На плечах короля лежала пурпурная мантия.

Улыбаясь, он поднялся на крыльцо и приветливо раскрыл объятия. Славий, встав со своего импровизированного трона, крепко обнял правителя соседнего королевства, наклонившись к нему. Тем временем из двух других экипажей вышли и направились к крыльцу двое бьергмесов: первым был худой юноша с аккуратно стриженной черной бородой, а другим — Адельхарт ан Стеркокс.

— Император Славий! — громко и радостно вскричал король. — Ну, наконец-то мы с тобою познакомились! Мне говорили, что ты силен, а теперь я вижу, что не врали. Объятия твои крепки. Надеюсь, что и союз наших государств будет не менее крепким!

— Я тоже на это надеюсь, король Тарстен, — улыбнулся Славий. — Как ты добрался? Приятной ли была дорога?

— Весьма приятная, хотя и трясучая. Ну, давай выпьем за встречу!

— С удовольствием. Позволь только сначала представить тебе моих спутников. Это герцог Брайн ан Сидлерд, Императорский Посланник и хозяин герцогства, в котором мы находимся. Это герцог Донрен ан Верверриг, Генерал Тайной Стражи, оберегающий меня и помогающий мне своей мудростью. А это барон Гленард ан Кратхольм, хозяин этого дома, мой давний друг и советник, любезно согласившийся пустить нас с тобой под свою крышу.

— Пусть кубки ваши всегда будут полны! — поприветствовал спутников Славия король Тарстен. — Позволь и мне, дорогой друг Славий, представить моих соратников по этому путешествию. Это эдль Джеррих ан Стаерпик, мой помощник и посланник, сын моего старого боевого товарища.

— Тебе приходилось много сражаться, Тарстен? — удивился Славий.

— Ещё как! — гордо воскликнул король. — У нас же что ни день, так какая-нибудь свара. Но я ж король, я не могу за спинами отсиживаться. Да, помахал секирой я немало в свое время… Эх, было дело!

— Понимаю, — Славий похлопал короля по плечу, — мне тоже пришлось немало повоевать.

— Эта ваша Злая Война?

— Она самая.

— Ну, выпьем, потом расскажем друг другу про наши ратные забавы. Вспомним, так сказать, прошлое. А это мой советник, друг и кузен эдль Адельхарт ан Стеркокс.

— С господином Адельхартом мы знакомы, — кивнул Славий, — но я не знал, что он твой кузен.

— А, ну, да. Адик же постоянно в Рогтайхе время проводит. Редко мы его в Хуснарбьерге видим. Но раньше, когда молодыми были, и повоевали мы вместе, и покутили немало. Эх, как покутили! Сладко вспоминать! Я ведь тоже из Стеркоксов. Самый древний и уважаемый род у нас!

— Что ж, приветствую всех вас в моей Империи и приглашаю вас внутрь дома. День теплый, не пора ли чем-нибудь горло промочить?

— Вот это я понимаю! — возрадовался Тарстен. — Сразу к делу! Давай Славий, веди, я за тобой. А советники наши вслед за нами подтянутся. Эй, слуги! Где вы там? А ну, тащите пива! И побольше! И вина тоже!

Совершая грех тавтологии, но не греша против истины, можно сказать, что ужин, на который был приглашен Императором Славием король Тарстен и все остальные участники переговоров, был воистину королевским.

Стюард Миррард и повар Дюкарр расстарались вовсю, призвав с согласия Гленарда к себе на помощь множество крестьян из соседних деревень.

В начале ужина на столах появились блюда со свежей репой, весенней зеленью, мочеными и засахаренными яблоками и грушами, а также с сушеными фигами. Им аккомпанировали закуски: яичные гренки с цыпленком, холодец из щуки, печеночный паштет с яйцами и петрушкой, пироги с цыплятами, голубями, грибами, капустой и печенью, а также две огромные кулебяки со слоистой начинкой из капусты, картошки, говядины, курицы и грибов.

Не забыли, естественно, и о напитках. По всей длине большого стола были расставлены кувшины и жбаны как с привычными для севера пивом и медом, так и с редким для этих краев изысканным квитинским вином.

После первых легких закусок на столах появились густые супы: гороховый суп со свининой и розмарином, капустный суп с грибами и бычьими хвостами, уха из форели, судака и ершей, а также густой темный кисло-сладкий суп из вываренной говядины.

Когда гости вполне насладились супами, и большие супницы опустели, что случилось довольно быстро, пришло время и для основных блюд. На столах появились различные блюда из мяса и птицы. Тушеная с чесноком и луком говяжья лопатка соседствовала с жареными в кляре цыплятами. Два запеченных целиком поросенка, фаршированные капустой и яблоками, были обложены крольчатами и перепелами. Румяные утки источали невероятно прекрасный аромат по соседству с не менее привлекательными кусками говяжьей вырезки.

В качестве гарнира предлагался запеченный и жареный картофель с шалфеем и хенкелем, квашеная капуста, моченые яблоки, тушеная в меду репа, миски с вигной, с горохом и с разваренными пшеничными зернами, а также многочисленные и разнообразные пирожки.

К тому времени, когда уже совсем стемнело, а гости успешно расправились с большей частью искусно приготовленных кушаний и немало захмелели, на столе появились дижестивы. Свиные, говяжьи и оленьи колбасы дополнялись тонко нарезанными кусками окороков, копченными вырезками и сырами. Сладкое желе из миндального молока прекрасно сочеталось с еще более сладкими пряничными колбасками с медом и сушеным инжиром. А пироги с лесными ягодами, яблочным конфитюром и черносливовым джемом были невероятно прекрасным итогом этой чрезвычайно знатной во всех отношениях трапезы.

Довольный и подобревший король Тарстен блаженно развалился в кресле с кубком вина в руках.

— Да, Император Славий, угощать ты умеешь. Спасибо тебе и твоим поварам.

— Не меня благодари, король Тарстен, — Славий указал на Гленарда, — а нашего гостеприимного хозяина барона Гленарда и его поваров.

— Благодарю тебя, барон Гленард! — отсалютовал кубком Тарстен. — Неужели в маленьком северном баронстве такие прекрасные повара?

— Спасибо за высокую оценку, Ваше Величество, — поклонился Гленард. — Я польщен и счастлив, что вам понравилось. А повара я выписал себе прямо из столицы. Талантливый парень. Там он в ресторации помощником повара ходил в статусе подмастерья, а здесь он главный на кухне. И я пообещал ему, что коли он десять лет у меня исправно отслужит, то я профинансирую ему его собственную ресторацию в Рогтайхе, причем высшего класса. Как видите, старается мастер Дюкарр вовсю, да и таланта ему не занимать.

— Ты молодец, барон Гленард, — одобрил Тарстен, — прекрасного повара отхватил. Думаю, что одного из лучших в Империи.

— Увы, знавал я в свое время еще лучшего мастера, — вздохнул Гленард, — и тоже не в столице, а в одном небольшом замке на востоке.

— И что же ты такого мастера к себе не переманил?

— Поваром он был невероятно хорошим, а вот подданным Империи оказался очень так себе. Сбежал куда-то от гнева Императора. Надеюсь, что не сгинул. Может, нашлось где-нибудь применение его талантам.

— А вот скажите, барон, — вступил в разговор эдль Игвар, — говорят, что ваши владения весьма богаты дичью. А на столе мы дичи почти не увидели. Это нисколько не в упрек, всё было просто невероятно вкусно, просто интересно.

— Мы планируем устроить большую охоту чуть позже, через несколько дней, эдль Игвар, — пояснил Гленард. — Прошу прощения, я не знаю, пригласит ли вас Его Императорское Величество, однако мы собираемся добыть много разнообразной дичи. Поэтому сегодня мы, в основном, ограничились домашними породами мяса и птицы, чтобы соблюсти необходимое и интересное разнообразие.

— Понимаю, ваша милость, — тряхнул бородой Игвар. — Боюсь, что не смогу остаться на охоту, дела мои требуют скорейшего моего возвращения к моему королю. Но пропущу это мероприятие с большим сожалением. Поскольку мне известно, что блюда из дичи в Империи крайне разнообразны и вкусны. Какие блюда нравятся вам больше всего?

— В это время года, благородный эдль Игвар, — Гленард мечтательно прикрыл глаза, — совершенно прекрасны молодые оленьи рога с мёдом и пряничной крошкой. Особенно под хорошее вино.

— Вы так об этом рассказываете, что я прямо возжелал попробовать! — воскликнул, улыбаясь, Игвар.

— Ну, что ж, приезжайте ко мне в следующем году в это время. Не как посланник, а просто как гость, без официальных целей. Буду рад пригласить вас и на охоту, и на последующую трапезу.

— Как рассудят Боги, господин барон, — благодарно склонил голову Игвар. — Буду рад, но кто же знает, что будет через год. Но благодарю за приглашение от всего сердца.

— Простите, Ваше Величество, — обратился Гленард к Тарстену, — я ни в коем случае не хочу никого обидеть. Прошу простить за мое любопытство, но я чрезвычайно люблю собирать знания о привычках и обычаях разных народов и рас. Можно сказать, что это моя страсть. В одной из книг знаменитый Эолас Таргаранский рассказывает о быте народа гор Башрайг. И, в частности, он упоминает о том, что наиболее популярным кушаньем у бьергмесов являются крысы. И что у вашего народа существует убеждение в том, что отведав вместо крысы, например, курицу, можно умереть. Правдиво ли это утверждение?

— Хахахахаха! — во весь голос расхохотался король. — Ну, ты даешь, Гленард… Читал я, кстати, Эоласа Таргаранского, одна из любимых книг у меня. Но что люди серьезно могут в это верить, не думал. Понимаешь, Гленард, Эолас приперся на границу королевства, в предгорья. Стал ходить по кабакам и бьергмесов выспрашивать об их жизни. Вглубь королевства его, естественно, никто не пустил. А там, в пограничье, народ какой — торговцы да авантюристы. Народ веселый, выпить любит, языками потрепать. А тут такой случай — и наливают, и угощают, и слушают. Вот и наплели бедному путешественнику с три короба. На самом деле, мы, конечно, крыс не едим, но зато очень уважаем баранину и, как раз, курятину. Кстати, мой любимый рассказ у Эоласа о том, что мы хлеб печем крепче камня, а король, то есть я, не на троне сидит, а на лепешке из такого хлеба. Ну, это ж надо придумать! Хахахаха! И я не знаю, что они там и сколько выпили, и что у них там между ними произошло, это их дело личное, однако главе о том, что бьергмесские женщины выглядят так же, как и мужчины и так же носят бороду, а самое сложное, начиная ухаживать, не ошибиться в поле объекта, я бы тоже не стал доверять. Хотя даже интересно всё-таки, что же они такое ядреное пили, и чем после этого и с кем занимались. Хахахахаха!

— Мне тоже эта часть показалась весьма странной, — рассмеялся вместе с королем Гленард, — я же своими глазами видел бьергмесок не раз. Да, они выглядят немного иначе, чем человеческие женщины, но ни бороды, ни мужской фигуры я у них не замечал. Однако, судя по всему, Эолас неплохо время у вас провел.

— У нас тоже немало сказок про вас, людей, ходит, — отсмеявшись, глотнул из кубка король Тарстен. — Что похищаете маленьких детей, и на их крови хлеб делаете.

— Абсолютно то же самое, говорят в столице некоторые дебилы про бьергмесов, — развел руками Гленард.

— Ну, что поделать, барон, страхи у всех одни, а фантазия у всех одинаково бедная. Увы, у наших народов сложная история взаимоотношений, еще с момента нашей первой встречи. К сожалению, мои предки, не разобравшись что к чему, поубивали многих людей шестьсот лет назад, когда те пробирались на юг через горы. Поубивали вместо того, чтобы помочь им в беде и нужде. Я не знаю, как остальным, но мне, честно говоря, очень стыдно за это. И я рад, что мы смогли пересилить груз взаимных обид и заключили когда-то здесь же, в этом доме, Кратхольмский пакт. И я надеюсь, что наша встреча здесь станет символичной для нового этапа сотрудничества наших народов.

— Так помогите же Императору Славию, Ваше Величество! — развел руки Гленард. — Сами же знаете, наверное, поговорку про то, что друг в беде — настоящий друг. Мы не в беде, мы вполне хорошо справляемся, но, порой, нам непросто, и тот, кто будет нашим другом в непростые времена, будет нашим братом в хорошее время. Не время считать барыши и наживаться. Время строить добрые и долгие дружеские отношения.

— Хорошие слова ты говоришь, барон, — улыбнулся Тарстен, — но не своевременные. Ты, думаю, хороший человек. Но ныне ни слова о делах! Ныне мы ужинаем, а от серьезных разговоров вино скисает, а желудок крутит. Лучше поговорим о культуре. Или о сказках и легендах. Ты, Гленард, сказал, что любишь историю. А легенды наши знаешь?

— Не очень хорошо, если честно. Вы же их стараетесь никому не рассказывать. Знаю, в основном те, которые касаются ваших взаимоотношений с альвами еще до нашего прихода. И знаю их по альвийским или людским источникам и книгам.

— Ну, и какая у тебя любимая легенда, например?

— Я бы не сказал, что она именно любимая, — задумался Гленард, — но запомнилась, пожалуй, легенда про Бриканлае и золотое ожерелье.

— Ааа! Молодец, Гленард, — снова рассмеялся король.

— А я не знаю ее, — наклонился к столу Славий. — Расскажи, Гленард.

— Хорошо. Легенда эта не типична для альвийских преданий в силу своей, прямо скажем, фривольности. Альвы обычно больше про героев и про сражения легенды складывают. Ну, так вот, давным-давно у немолодого и одноглазого короля Беанноиса была прекрасная юная жена по имени Бриканлае, то есть заря. И любила она охотиться долго в одиночестве. Однажды в погоне за прекрасной белой ланью заехала она далеко в горы и оказалась около большой пещеры. Там она встретила четырех бьергмесов-кузнецов: Альдрика, Барлина, Двелинга и Храра. А они как раз закончили изготавливать невероятно красивое золотое ожерелье. Оно так понравилось Бриканлае, что она попросила отдать ей ожерелье. Бьергмесы переглянулись и сказали, что, не вопрос, конечно, пусть забирает, только сначала проведет с ними со всеми четырьмя четыре ночи любви. «Что, всего четыре?» — удивилась Бриканлае. — «Ну, чего стоим, кого ждем?».

— Веселая девушка! — рассмеялся Славий.

— Итак, Бриканлае весело проводит время с бьергмесскими мастерами. В некоторых версиях легенды, в людских переложениях, есть упоминание о том, что она так заездила несчастных кузнецов, что они в придачу насыпали ей с собой кучу золота, только чтобы она ушла. И вот Бриканлае с ожерельем на шее возвращается в свой замок. У самого замка ожерелье она прячет, чтобы не увидел ее муж, и при этом она зачем-то громко поет песню о том, что с ней произошло, причем с подробностями. Ну, это легенда, можно простить такую нелогичность поведения. Но это увидел и услышал вредный советник короля по имени Лоркион. Дождавшись, пока Бриканлае заснет, а спала она одна, и на ночь надела зачем-то это ожерелье, Лоркион решит ожерелье похитить, чтобы рассказать обо всём королю. Но как снять его со спящей женщины, не разбудив?

— Опоить ее? — предположил Славий.

— Чувствуется опыт, Ваше Величество, — усмехнулся Донрен, а в ответ Славий, шутя, ткнул его кулаком в бок.

— Мысль правильная, но Лоркион не искал легких путей. В одной версии легенды он просто щекотал Бриканлае перышком, чтобы она повернулась во сне. В другой версии легенды, он, а он был колдуном, превратился в блоху и кусал Брикинлае, пока она не повернулась на другой бок. В общем, как бы то ни было, стянул он это ожерелье и помчался тут же к королю Беанноису всё рассказывать.

— И что дальше? — нетерпеливо спросил Славий.

— Дальше Бриканлае просыпается. Ожерелья нет. Но она девушка умная, и сразу понимает, что ожерелье похитить мог только Лоркион. А Лоркион его мог похитить только для того, чтобы рассказать всё королю, её мужу. Вариант «продать и пропить» Бриканлае в голову почему-то не приходит. Ну, и Бриканлае отправляется к мужу и, как настоящая женщина, начинает сразу переходить в атаку. Дескать, совсем уже с ума, старый дурак, сошел, бедную девушку среди ночи грабит, а ну быстро верни ожерелье, оно мне не просто так досталась. Как говорится, подарили и за дело.

— О да, эта линия поведения знакома, — полушутя вздохнул Брайн.

— Король Беанноис, так сказать, слегка растерялся от такого напора. Но он же король всё-таки, быстро собрался и пошел в контратаку, хотя и не слишком яростную. Вопрошал у жены, по какому праву она с бьергмесами кувыркается. На что супруга ему всё по полочкам разложила. И как он на нее внимания не обращает, и как подарков мало делает, и как верит грязным наветам на нее, и как в постели он ни размером, ни качеством, ни количеством не отличается. В общем, разные версии легенды заканчиваются по-разному, но мне больше всего нравится конец, где король прислушивается к доводам жены, казнит подлого Лоркиона, и живут они долго и счастливо. А каждые пару месяцев Бриканлае наведывается в горы Башрайг, откуда возвращается довольная и с новыми украшениями.

— Интересная легенда для альвов с их зацикленностью на приличиях, особенно в интимных вопросах, — покачал головой Славий.

— Ну, в старых книгах она рассказывается с осуждением поведения Брикинлае, — Гленард налил себе еще вина. — И даже говорится, что ее распутство стало причиной нескольких войн и многих несчастий. Рассказанная мной добрая и веселая концовка, это, я думаю, уже вариант переложений легенды людьми в относительно недавнее время. Почему-то, люди любят представлять альвов как распутников, хотя у них на самом деле всё совсем наоборот. Видимо, влияние пропаганды со времен альвийских войн.

— Ты начитанный человек, барон Гленард, и умный! — поднял кубок король Тарстен. — Люблю умных людей. Пью за тебя!

— А мне вот, — также выпил за Гленарда Славий, — нравится легенда о том, как бьергмесы помогли своим богам сковать страшного и могучего волка Фенрарра, рвущего любые цепи, сплетя волшебную веревку из шума кошачьих шагов, женской бороды, корней гор, рыбьего дыхания и птичьей слюны. И потому всего этого больше не осталось в мире.

— И когда придет час гибели богов, — продолжил Тарстен, — Фенрарр освободится и сыграет свою роль в конце нашего мира.

— А еще говорят, — откинулся на спинку стула Брайн, — что потомством волка Фенрарра являются оборотни, бродящие по северным лесам, и превращающиеся в волков в полнолуние.

— Брешут, Брайн, — махнул рукой Гленард. — Просто мужики заметили, что их женщины становятся раз в месяц злыми и раздражительными, вот и придумали сказку про оборотней. Нам ли с тобой, северным жителям, не знать, что никаких оборотней здесь нет?

— Ты так думаешь, Гленард? — понизил голос Брайн. — Ты в этом уверен?

— А кстати, — громко обратился к Тарстену Донрен, — раз уж мы заговорили про легенды и богов. Я давно хотел узнать побольше о религии бьергмесов. Расскажите, пожалуйста, Ваше Величество!

— Ну, религия — это дело серьезное, зачем же о ней за столом говорить! — быстро перебил Донрена Гленард, слегка побледнев. — Давайте я вам лучше еще легенду расскажу…

— Нет, почему же, барон, — король Тарстен наклонился к столу, наливая новую порцию вина в кубок, — я охотно расскажу вам о наших великих двадцати семи богах, и о наших великих пророках.

— Позвольте! — вскочил с места эдль Игвар. — Ты, Тарстен, можешь себя, конечно, и королем называть, если тебе нравится, и кем хочешь еще, но я не позволю тебе распространять твоё ложное учение здесь, перед нашими уважаемыми гостями! Богов у нас не двадцать семь, а двадцать один! И великий пророк у нас только один! А то вам сейчас этот отступник наплетет и про семь книг. А книга, Великая Книга Гор, только одна единственная, данная нам великим пророкам Схельдром! Остальные шестеро так называемых богов, это тупая выдумка лжепророков.

— Как смеешь ты, мразь, меня перебивать! — заорал, также вскакивая Тарстен. — Как смеешь ты, еретик, поносить наших богов! Ты можешь засунуть себе твои грязные еретические мысли в свою не менее грязную ровву и валить в свои грязные пещеры жрать лорт, которым твои слова и являются! Как смеешь ты здесь проповедовать свою черную ересь?! Как смеешь ты отрицать божественность великих пророков?!

— Господа! Тарстен! Игвар! Прекратите! — попытался перекричать их Славий.

— Бесполезно, Славий, — саркастически усмехнулся Гленард, наливая себе еще вина. — Ты теперь их не остановишь. Спасибо тебе, Донрен. Молодец!

— Ты, грязный землерой! — орал, тем временем, на Тарстена Игвар. — Лорт от лорта! Поганый еретик! Жалкий прислужник демонов! Вы с вашими долбанутыми лжепророками придумали своих развратных мерзких божков и упиваетесь ими! И всех истинно верующих людей гор хотите в вашу богоотвратную мерзкую веру загнать! Вы клянетесь не только на молоте, но и на кирке! Вы встаете на два колена! Вы молитесь на север! Вы причащаетесь не только хлебом, но и пивом! Ваши лжесвященники берут себе жен! Вы развратные ублюдки! И ты еще, тварь, что-то говоришь про нашу великую веру?! Какой ты после этого король?! Червяк ты мерзкий землеройный! Крыса ты тоннельная! Гнида ты грязная! Тьфу на тебя, сын демона и шлюхи!!!

— Ах ты ровва засранная! — заорал Тарстен, хватая со стола нож. — Да я тебя за это сейчас на куски порежу и сырым сожру!!!

Тарстен бросился на Игвара, который тут же схватил со стола пустую глиняную миску и швырнул ее в Тарстена. Тарстен уклонился и зарычал. Брайн кинулся сзади на Тарстена, схватил его за руку, в который был нож, и безуспешно попытался повалить. Тарстен рвался, пытаясь вырваться.

Гленард вскочил с места. Одним движением перемахнул через широкий стол, оказавшись между Тарстеном и Игваром. Схватил со стола почти полный кувшин пива и выплеснул его в лицо Тарстену.

Тарстен закашлялся, протер глаза. Немного успокоился.

— Ну, ладно, ладно, — проворчал он, — отпусти меня, герцог Брайн. Не буду я на этого барана кидаться… Не заслуживает он этого.

— Вы оба оскорбили и меня, и Империю, устроив этот скандал за моим столом, — громко и холодно проговорил Славий.

— Простите, Ваше Величество, — Тарстен поклонился. — Король никому не кланяется, но вам я кланяюсь, потому как чувствую великий стыд за свое поведение. Гнев от слов этого еретика, вместе с вином, заслонили мой разум. Прости меня, друг Славий.

— Я тоже прошу прощения, Ваше Величество, — также поклонился Славию Игвар. — Я тоже вспылил и вел себя недостойно, нарочно пытаясь обидеть эдля Тарстена.

— Короля Тарстена, — проворчал Тарстен.

— Эдля Тарстена, — настаивал Игвар.

— Я думаю, что хватит споров на сегодня, — Славий встал из-за стола. — Все устали, все пьяны, все погорячились. Достаточно. Давайте спать. Завтра продолжим, надеюсь, вы будете более благоразумны и более терпимы друг к другу.

— Будем, Ваше Величество, — вновь поклонился Игвар.

— Будем, будем, — презрительно посмотрел на Игвара Тарстен. — Только пусть этот отступник ко мне спиной не поворачивается. Пусть знает, что я и мой топор всегда на страже.

Долгий день и долгий вечер. И Гленарда явно ожидала долгая ночь.

— Все расходитесь по своим комнатам! — скомандовал Гленард. — Отойдите от тела, здесь могут быть следы. Король Тарстен, у меня к вам будут вопросы. Пройдите, пожалуйста, вот в эту комнату.

— Как вы смеете указывать королю? — возмутился эдль Джеррих.

— Не время спорить, господин посланник, — холодно парировал Гленард.

— Слушайте, что говорит Гленард, и выполняйте, — поддержал Гленарда Император.

— Замолчи, Джеррих, дело серьезное, не видишь что ли, — бросил через плечо безропотно удаляющийся в указанную ему комнату мрачный король Тарстен.

— Миррард, — продолжал Гленард, — забери Абелин на кухню, дай ей вина. Пусть успокоится. Но никуда не выпускай, мне нужно будет с ней поговорить. Найди лейтенанта Крейгана, где бы он ни был. Пусть соколом летит сюда. Из замка никого не выпускать. Любой ценой. И забери эдльунга Вилфрида с собой, тоже успокой его вином. Адельхарт, друг, будь добр, помоги Миррарду.

— Будет исполнено, ваша милость, — стюард, поклонившись, увел за собой девушку и бьергмеса.

— Это дело Тайной Стражи, Гленард, при всём моём к тебе уважении, — мягко положил руку на плечо Гленарду Донрен.

— Вот именно, Донрен. Я поэтому и послал за Крейганом. Он знает своё дело хорошо.

— То есть, генерал Тайной Стражи тебя не устраивает? И ты поэтому послал за лейтенантом?

— Ты хочешь расследовать это дело сам, Донрен? — поднял бровь Гленард.

— Почему нет? Ты во мне сомневаешься?

— Никто в тебе не сомневается, Донрен, — ответил за Гленарда Славий. — Но ты здесь для того, чтобы, в первую очередь, блюсти мою безопасность. Участие в расследовании может сильно повредить этой миссии. Возможно, в этом и состоит цель этого преступления. При всём моём глубоком уважении к тебе, а ты знаешь, как я тебя люблю, пожалуйста, сосредоточься на безопасности Империи и Императора. А убийство пусть расследует местная Тайная Стража и… Гленард, ты хочешь вести расследование?

— Да, Славий, — кивнул Гленард.

— Но Гленард даже не является тайным стражником! — возмутился Донрен. — При всём моём уважении и любви и к нему, и к тебе, Славий. Он в отставке.

— Зато он лучше всех знает этот замок и его окрестности, — твердо настоял на своем Император. — Да и потом, Донрен, когда это ты сомневался в эффективности Гленарда как инквизитора? Он всегда дела об убийствах раскрывал предельно хорошо. И во Флернохе, и в Ламрахе, и в Рогтайхе, вспомни. И он всё-таки полковник Тайной Стражи, пусть и в отставке. Ты раскроешь это дело, Гленард?

— Сделаю всё возможное, — мрачно покачал головой барон.

— Тогда, Гленард ан Кратхольм, своей властью как Императора и главы Тайной Стражи, я временно восстанавливаю тебя в звании полковника Тайной Стражи, назначаю тебя главой Тайной Стражи баронства Кратхольм и поручаю расследовать дело об убийстве эдля Игвара.

— Служу Империи, Ваше Величество, — ударил себя кулаком по груди полковник Гленард.

— Донрен, пожалуйста, позаботься о том, чтобы обеспечить безопасность замка, — продолжил Славий. — Нужно расставить стражников по периметру стены. Никто не должен выйти или войти до особого распоряжения. Моего или Гленарда. Кроме, конечно, тебя, меня, Гленарда и сопровождающих нас лиц. Спасибо тебе заранее.

— Служу Империи, — излишне учтиво поклонился явно раздосадованный Донрен и удалился.

— Славий, я прошу тебя присутствовать на нашем разговоре с королем Тарстеном, — попросил Гленард. — Это поможет избежать ненужных дипломатических проблем.

— Конечно, друг. Поговорим сейчас?

— Да, только я здесь быстро осмотрюсь, и дождемся Крейгана.

— Ну, и что теперь? — поинтересовался Крейган, когда они с Гленардом подошли к дверям донжона замка.

— Предлагаю утром опросить всех, без исключения, кто был в замке во время убийства. Составим полную картину, где кто был, что видел, слышал, и что мог увидеть и услышать. А там посмотрим. А пока спать.

— Подожди, Гленард! — остановил Крейган направившегося к дверям барона.

— Что, Крейган?

— Посмотри.

— Куда? — повернулся Гленард.

— Вон туда, — указал рукой Крейган.

— Ничего не вижу. Что ты там увидел?

— Подожди.

— Да что там? О, всё, вижу, — вдалеке мигнул огонек. Потом сразу пропал. Потом моргнул вновь и сразу за этим еще раз. И снова пропал.

— Это на Лисьем холме, — догадался Гленард. — Кто-то разжег костер. И то ли пляшет вокруг него, то ли это…

— Сигналы, — подхватил Крейган.

— Сигналы, — согласился Гленард. — О, вот опять. Смотри, смотри. Может, сигнализируют кому-то в замке?

— Возможно. Или всё-таки просто кто-то устроил ранние летние пляски… — с сомнением протянул Крейган.

— Может и так… Но в свете сегодняшнего убийства появление непонятных сигналов на соседнем холме было бы просто глупо оставлять без внимания.

— И что будем делать?

— Похоже, спать нам с тобой рановато, Крейган. Пойдем, посмотрим, что там за сигналы или пляски.

— Да, давай. Верхом?

— Ночью? — удивился Гленард. — По холмам? Нет, так пробежимся. Пожалей лошадей. Да и подкрадываться будет проще.

— Тогда пошли.

— Подожди, давай хоть кольчуги накинем, — придержал его Гленард, — мало ли что.

— Вот, собственно, и всё, что мы нашли, — закончил рассказ Гленард и принялся за омлет с луком и кусочками копченого окорока.

— Ты считаешь, что есть связь между этим магическим кругом и убийством Игвара? — Славий поднял глаза от своей тарелки.

— Не знаю, — честно признался Гленард. — С одной стороны, напрямую это никак не связано. С другой — два таких неожиданных и важных события в один день. Совпадение? Не так-то просто поверить в такое совпадение.

— Думаешь, кто-то подавал сигналы в замок? — задумчиво почесал подбородок Донрен. — Кому? О чем? Зачем?

— Всё это вопросы, на которые ответов пока нет, — пожал плечами Гленард. — Может быть, это были и не сигналы. Просто кто-то плясал у костра или что-то делал еще, что закрывало на время огонь. В то же время, ни я, ни Крейган раньше не видели ничего подобного.

— И не увидели бы, если бы не спустились в тот вечер во двор расспрашивать стражников. Может быть, именно в этом дело? — предположил Донрен.

— В твоих словах есть смысл, Донрен, — согласился Гленард. — Может быть, мы просто раньше не обращали на это внимания. Но мы должны учитывать и версию, что кто-то пытается играть в какую-то жестокую игру здесь и сейчас. И у этого кого-то есть люди и в замке, и вне его. Которые сообщаются таким образом.

— Но причем тогда колдовские круги? — Славий положил ложку. — И тем более с альвийскими символами.

— Это еще одна большая загадка, — нахмурился Гленард. — Этот кто-то потратил немало усилий на то, чтобы притащить камни на верхушку холма. Для подачи сигнала этого не нужно.

— Может, это были разные люди? — Донрен запил свой омлет вином. — Сигнальщик поднялся на холм и устроил сигнальный костер там, где в другое время собираются местные колдуны.

— Кровь на камнях была свежей, Донрен. Ее явно нанесли на камни вчера же вечером.

— Ну, может быть, сигнальщик поднимался на холм и спугнул мальчишек-альвопоклонников.

— Может, и так. И это, кстати, вполне возможно, самая правдоподобная версия.

— Хорошо, — Славий поставил опустевший кубок на стол. — Что ты намереваешься предпринять дальше?

— Две вещи. Нужно опросить всех в замке о том, где и кто был во время убийства посланника Игвара. И нужно вернуться на Лисий холм, осмотреться там при свете дня, поискать следы.

— С чего начнешь? — поинтересовался Донрен. — С опроса?

— Нет, с холма, — покачал головой Гленард. — Похоже, что во второй половине дня будет дождь. Он размоет следы, нужно всё успеть осмотреть до него. Сначала мы с Крейганом разберемся с этим капищем, а потом уже опросим свидетелей.

— А что, кстати, показали ваши вчерашние опросы? — Славий вопросительно посмотрел на Гленарда. — Какие мысли по поводу убийства Игвара?

— Никто ничего не видел. Судя по рассказу Абелин, это служанка, которая нашла тело, Игвар был убит почти сразу после окончания ужина. Поднялся наверх, шел в свою комнату и получил топором сзади по голове.

— Ты уверен, что это не король Тарстен? — спросил Донрен. — Он публично обещал убить Игвара после той отвратительной ссоры. Причем, даже напрямую предупреждал, чтобы Игвар к нему спиной не поворачивался.

— Чего не скажешь в запале. Не похож Тарстен на убийцу, причем таким подлым способом. Выглядит так, будто он действительно потрясен смертью Игвара.

— Может, притворяется? Я много разных преступников и убийц видел. Некоторые с виду прямо безвинные детишки, а у самих за спиной реки крови.

— Может, и притворяется. Но мне так не показалось. Я тоже немало убийц повидал, хотя уверен, что меньше, чем ты. А кстати, Донрен, я не могу поверить: неужели ты со всей своей осведомленностью не знал о том, что основной причиной разногласий между бьергмесами являются именно религиозные противоречия, а не земли и власть? Зачем ты поднял вопрос о религии вчера за ужином?

— Ну, извини, Гленард, — развел руками и добро улыбнулся Донрен. — И на старуху бывает проруха. Вот честно тебе говорю, что ничего о религии бьергмесов не знал. У меня есть специальные люди в Страже, которые занимаются бьергмесским вопросом, но я с жизнью наших северных соседей знаком только поверхностно. Поэтому спросил из чистого любопытства. Кто же знал-то, что это вызовет такую реакцию…

— А может, — предположил Славий, — это был не сам король Тарстен, а его помощник и посланник? Этот… Джеррих, кажется? Посчитал короля оскорбленным, решил отомстить за честь правителя. Адельхарта-то мы все хорошо знаем с его рассудительностью. Его, я думаю, можно исключить. А Джеррих вполне подходит на роль подозреваемого.

— Возможно, — Гленард задумался. — В принципе, возможно. Я поговорю с ним. Но я вам скажу по секрету, что я склоняюсь к тому, что убийцей был не бьергмес. Игвара, скорее всего, убил человек. Ну, или какой-нибудь альвийский диверсант.

— Почему? — поднял брови Славий.

— Удар был нанесен сверху. Кем-то, кто был выше Игвара. Бьергмес, я думаю, ударил бы ниже. Что, впрочем, не является основанием для снятия подозрений со всех бьергмесов.

— Интересно… — протянул Славий, наливая себе еще вина из кувшина.

— Интересно, — согласился Гленард, — но очень хочется это дело поскорее раскрыть со всеми его загадками и противоречиями. Так что, Ваше Величество и ваша светлость, прошу меня извинить, мне нужно ехать на Лисий холм разбираться в следах.

— Конечно, ваша милость, — отсалютовал ему Славий. — Удачи, Гленард!

— Что случилось, Донрен? — Гленард едва не сбил на крыльце герцога Верверрига.

— Ну, судя по тому, как ты спешишь, ты уже знаешь. Достопочтенную Эрмелинду из Байлура убили.

— Пошли туда, — рванулся в дверь Гленард.

— Стой, Гленард, — Донрен поймал его за покрытую кольчугой руку, — не спеши. Там уже нечего смотреть. Всё убрали.

— Как убрали? — удивился Гленард. — Без расследования?

— Я провел осмотр места убийства. Не волнуйся, напишу рапорт, как положено.

— Но почему без меня?

— Гленард, — Донрен поморщился, — пожалуйста, при всём уважении. Это дело Тайной Стражи. Император, конечно, тебя восстановил в должности, но только для расследования убийства Игвара. Вот и сосредоточься на нем. Ты знаешь, я тебя люблю, почти как сына. Но тебе не обязательно расследовать каждое преступление, которое происходит вокруг тебя. Есть в Империи и другие инквизиторы. И, при всей моей скромности, неплохие.

— Хорошо, Донрен, — Гленард подошел к краю крыльца и оглядел двор, — согласен, ты прав. Хотя это всё-таки мой дом.

— Сейчас это дом Императора, — Донрен встал рядом с Гленардом, — а я главный стражник Императора. Поэтому всё, что происходит в этом доме — моя ответственность. Но не беспокойся, я всё тебе расскажу. Я действительно ценю твое мнение. Ты умный, Гленард, и мне очень нужен твой ум.

— Спасибо, Донрен, — Гленард повернул к герцогу голову. — Так что же всё-таки произошло?

— Видимо, вчера вечером после переговоров и ужина госпожа Эрмелинда поднялась к себе и перед сном решила подышать воздухом. Открыла окно и получила стрелу в грудь. Точнее, не стрелу, а арбалетный болт. Умерла там же у окна. Никто ничего не слышал.

— Арбалет? — изумился Гленард. — Нечастое оружие для этих мест. Да и для Империи вообще.

— Ага, оружие подлецов и убийц.

— И тайных стражников? — хитро прищурился Гленард.

— И тайных стражников, — согласился Донрен.

— Когда ее обнаружили?

— Утром. Служанка твоя вошла, чтобы помочь ей одеться, и нашла ее тело у окна в большой луже крови.

— Служанка? Неужто опять Абелин?

— Нет, другая, — попытался вспомнить Донрен, — эта, которая на кошку похожа…

— Триша?

— Да, она самая.

— Ну, хорошо, что хоть не Абелин, а то бы выпало на бедную девушку два потрясения подряд…

— Эта Триша твоя оказалась значительно крепче. Не стала кричать, спокойно спустилась вниз и рассказала стюарду Миррарду. А он уже поднял шум.

— Она подруга лейтенанта Крейгана. Может, наслушалась от него страшных историй из его прошлой жизни, — предположил Гленард. — А может, просто такой сильный характер у нее. В комнате ничего подозрительного не было?

— Я всё внимательно осмотрел. Ничего, что бы бросалось в глаза.

— И откуда стреляли?

— С высокого дуба на склоне холма, за стеной, — указал рукой Донрен. — Стреляли снизу вверх под очень крутым углом с большого расстояния. Неплохой выстрел. С технической точки зрения, конечно.

— Следы под дубом осмотрели?

— А как же, — усмехнулся Донрен. — Но, как понимаешь, преступник не стал нас ждать всю ночь, поэтому смогли только определить, что он через лес спустился с холма, сел на лошадь, выехал на дорогу, а там следы потерялись.

— Как потерялись? — удивился Гленард. — Вчера же дождь был весь вечер. К ночи дорога должна была стать мягкой, а до утра было сухо, следы должны были сохраниться.

— Должны, — согласно кивнул Донрен, — равно как и десятки других следов, оставленных теми, кто пользовался этой дорогой с утра. Увы, мой друг, дальнейший путь убийцы нам пока не известен.

— Надо расспросить в деревне внизу. Кто-то мог видеть одинокого всадника ночью.

— Мои ребята сейчас как раз этим занимаются, — улыбнулся Донрен. — За кого ты меня принимаешь, Гленард?

— Прости, Великий Инквизитор, я не хотел сказать, что я в тебя не верю. Просто дурацкая привычка всё контролировать.

— Ну, да, это у тебя есть, — Донрен рассмеялся. — Ну, а у вас что? Как ваша засада?

— Пока никак, — развел руками Гленард. — Всё тихо. К храму никто не подходил. Я оставил там сержанта Варнера.

— А Крейган где?

— Я отправил его умываться и переодеваться. Потом он вернется к Варнеру. Пока продолжаем сидеть в засаде.

— Хорошо, — одобрил Донрен.

— А как переговоры вчера?

— Да никак, — махнул рукой Донрен. — Все сидят напряженные. Никто никому не доверяет. Славий пытается всех расшевелить, вывести на общение, но пока и Тарстен, и мастера воспринимают друг друга настороженно. Еще и убийство Игвара на всех оказало влияние. Боюсь, что сегодня, из-за смерти Эрмелинды, все совсем будут подавленными.

— Мда, ситуация, — Гленард почесал затылок. — А где Славий?

— Завтракает в твоем кабинете.

— Хочу перекинуться с ним парой слов. Есть идея.

— Ну, пошли, — Донрен повернулся и открыл дверь, пропуская вперед Гленарда.

Так называемый «охотничий домик» Гленарда оказался весьма немаленьким двухэтажным домом, сложенным из бревен толщиной почти в полметра. Дом был поставлен полтора года назад. Снаружи бревна уже начали темнеть, но еще не приобрели черно-серый оттенок, привычный для северных строений. Внутри стены дома, окрашенные олифой, сохранили яркий цвет свежеструганного дерева почти без изменений.

Почти весь первый этаж занимала большая гридница с огромным столом посредине. К стене, напротив входа из сеней, был пристроен каменный очаг, служивший и для отопления объемного зала гридницы, и для приготовления пищи. К левой от входа стене примыкала изящная деревянная лестница с резными балясинами перил, ведущая на второй этаж, где располагались постельные комнаты для уставших от погонь и напитков охотников.

— Ну, что тут у нас? — Славий с интересом заглянул в принесенные Гленардом сумки с едой. — О, винишко, уже хорошо.

— Колбасы, окорок, хлеб, каплуны, репа, сыры, — присоединился к Славию Гленард. — Миррард молодец, ничего не забыл.

— Голодными не останемся, — усмехнулся подошедший Донрен. — Пожалуй, затоплю-ка я очаг. Хоть разогреем всё это немного.

— Давай только я окна приоткрою, а то жарко будет, — вызвался Гленард.

Когда Гленард ввел своих пленников в гридницу своего охотничьего дома, оставшиеся там уже потихоньку приходили в себя от внезапного нападения. Тела мастера Конрада и посланника Джерриха отнесли к стене и накрыли плащами. Донрен, стянув капюшоны с трупов нападавших, внимательно рассматривал их лица. Мастера Анжен и Берхард расставляли по местам опрокинутые в пылу борьбы стулья. А Славий молча сидел за столом напротив Брайна, хмуро уставившись в кубок с вином.

— О! Граф Сабхар! Барон Митхаб! — удивленно воскликнул Донрен, поднимаясь. — Какими судьбами в наших краях? Неужто по грибы собрались? Так рановато, дорогой Вернх, рановато…

— Я нашел их на поляне недалеко отсюда, когда преследовал убийц, — рассказал Гленард. — Нападавших не догнал, к сожалению. Они стреляли в меня из арбалетов и скрылись в лесу.

— Жаль, очень жаль… — задумчиво отозвался Донрен.

— Посланника арр Сабхара я знаю, — Славий с кубком в руках подошел к пленникам. — А ты кто?

— Ширф Хассар арр Митхаб, Ваше Величество, — поклонился второй пленник. — Помощник достопочтенного аймира арр Сабхар.

— Понятно, — протянул Славий. — Похоже, нам с вами придется очень серьезно поговорить.

— Как будет угодно Вашему Величеству, — смиренно поклонился посланник Вернх.

— Не здесь, — Славий покачал головой. — Пойдемте наверх. Донрен, Брайн, Гленард, вы тоже.

Солдаты грубо втолкнули арестантов в комнатку в подвале замка. Гленард и Донрен вошли следом. По знаку Гленарда солдаты поставили Ламмерта и Ольбриха спиной к спине в центре комнаты, привязали их связанные руки к крюку, подвешенному на канате, пропущенном через блок на потолке, и натянули канат, заставив мастеров стоять с поднятыми вверх руками.

Гленард кивнул, и солдаты вышли из комнаты. Косо посмотрев на подвешенных арестантов, Гленард, не спеша, прошел к противоположной от входа стене, где был устроен маленький очаг, соединенный с кузнечными мехами. Набрав из стоящего рядом мешка несколько кусков сухой бересты, а из ящика под очагом угля, он положил все это в очаг. Щелкнув пару раз огнивом, Гленард высек искры на трут, а затем, подложив трут поближе к бересте, несколько раз осторожно подул, раздувая огонь. Когда береста хорошо занялась, Гленард покачал ручку мехов, и жар огня подпалил угли.

— Не думал, что у тебя есть пыточная комната, — удивился Донрен. — У тебя же, вроде, тихо в баронстве?

— В каждом приличном замке должна быть пыточная комната, — пожал плечами Гленард. — Никогда не знаешь, когда пригодится. Вон, Флернох тоже был тихим баронством, а пришло время, и такое заведение потребовалось. Не помешает, как видишь. Да и потом, в мирных целях тоже вещь полезная. Скажем, лейтенант Крейган со своей Тришей здесь временами уединяются.

— Вот как? — Донрен усмехнулся. — Уважаю. Места у тебя маловато, но набор инструментов, я смотрю, неплохой.

— Как думаешь, Донрен, — Гленард, не спеша, раскладывал на столе различные приспособления, за чем внимательно наблюдали побледневшие пленники, — с чего нам стоит начать? Раскаленное железо? Или, может, ногти повырывать?

— Ну, — Донрен почесал затылок, — хорошо было бы, конечно, начать с дыбы. Потом иголочки под ногти позасовывать. Батогами по пяткам, как аперитив, так сказать. Ну, а потом уже можно было бы и к каленому железу перейти, и к ноготкам, и к зубкам. Но раз у нас с тобой маловато времени, Император ждет, то предлагаю, увы, обойтись без прелюдий и сразу преступить к железу. Чтобы сократить процесс.

— Да, пожалуй, ты прав, — Гленард взял со стола длинный металлический стержень, изогнутый на манер кочерги, и засунул изогнутый конец в угли, поддав в очаг воздуха мехами.

— А допрос ты будешь вести в своем фирменном стиле? — хитро улыбнулся Донрен.

— Ах, Донрен, — Гленард воздел руки и закатил глаза, — это уже очень старая шутка. — Придумай что-нибудь поинтереснее.

— Ну, тогда поддуй сильнее, — посоветовал Донрен. — Чтобы аж добела. Так и эффективнее и эффектнее.

— Итак, глубокоуважаемые мастера, — Гленард, взяв со стола нож, медленно прохаживался вокруг висящих в центре комнаты арестантов. — Я барон Кратхольм, владелец этой земли и этого замка. Вы без моего разрешения поселились на моей земле, рубили мой лес, охотились на мою дичь. Уже одного этого по закону достаточно для того, чтобы отрубить вам руки. Однако более того, сообщаю вам, что вы обвиняетесь в убийстве благородного посланника эдля Игвара ан Кобберфлод, достопочтенной госпожи Эрмелинды из Байлура, а также в нападении на Его Священное Императорское Величество Императора Славия и в убийстве достопочтенного Конрада из Таргарана и королевского посланника эдля Джерриха ан Стаерпика, совершенного с целью заговора против Императора и Империи. А это уже верная дорога на виселицу, а то и на костер.

— Это не мы, — всхлипнул Ольбрих. — Н-на Им-ператора, не мы…

— А ты, мастер Ламмерт, — Гленард приблизил лицо к другому пленнику, — что скажешь по существу предъявленных тебе обвинений?

— Ничего не скажу, — буркнул Ламмерт.

— Ответ неправильный, — Гленард подошел к очагу, пошевелил угли кочергой, подсыпал еще углей и поддул воздуха мехами, — скажешь ты нам всё. И что знаешь, и чего не знаешь, и даже больше. Вопрос только в том, как долго ты продержишься — одну минуту или десять.

— Не надо, — попросил, всхлипывая Ольбрих. — Я всё расскажу.

— Даже не сомневаюсь, мастер Ольбрих, — усмехнулся Гленард. — Потому с тебя мы и начнем. Сейчас, когда железо нагреется, я приложу его к груди каждого из вас. Так, просто чтобы вы почувствовали, с чем вы имеете дело. Потом я буду задавать вопросы. За каждый неправильный или неполный ответ, я буду прикладывать железо к вашим ребрам. До тех пор, пока не сожгу полностью кожу и мышцы, а ваши ребра не обнажатся и не почернеют от жара. Потом мы придумаем что-нибудь еще. Правда, боюсь, что этого не потребуется, потому как расскажете вы нам всё гораздо раньше.

Гленард подошел к Ольбриху и медленно разрезал ножом его рубаху сверху вниз от ворота до живота. Подошел к очагу, достал из углей светящуюся ярким красным светом кочергу, удовлетворенно кивнул и вернулся в центр комнаты. Гленард поднес кочергу близко к лицу Ольбриха, давая ему почувствовать жар.

— Не… Не надо! Не надо! — затрясся Ольбрих. — Я всё скажу! Всё!

Гленард молча приложил раскаленный металл к груди Ольбриха. Тот взвыл и забился. Запахло горелым мясом.

— Аааа! — дико вопил Ольбрих. — Ааааа! Аааааааа!

Ламмерт мрачно молчал. Гленард вернулся к очагу и положил кочергу обратно. Потом снова подошел к Ольбриху, внимательно смотря в его наполненные слезами глаза.

— Ну, что, мастер Ольбрих, время истины. Первый вопрос: что вы здесь делаете?

— Мы… Мы узнали о переговорах. Переговорах, которые Император, Его Величество, ведет с другими мастерами. Нам сказали, что Император хочет разогнать цеха. Мы приехали, чтобы помешать. Чтобы сорвать переговоры…

— Хороший ответ, мастер Ольбрих, — улыбнулся ему Гленард. — Держись в том же духе, и, чувствую, мы с тобой поладим! Следующий вопрос: откуда вы узнали про переговоры?

— Я… Я не знаю…

— Ольбрих! — в голосе Гленарда явно зазвучал раскаленный металл.

— Я честно не знаю… Прошу, ваша светлость, поверьте… Это всё Ламмерт. Он обо всём узнал. Он меня позвал. Прошу! Я говорю правду!..

— Допустим, — кивнул Гленард. — Настанет и для Ламмерта черед рассказывать. А почему вы вообще вместе? Что связывает оружейника из Таргарана с башмачником из Байлура?

— Я женат на его сестре.

— А, тогда понятно, — Гленард подошел к столу и переложил несколько больших щипцов так, чтобы Ольбрих мог их получше рассмотреть. — Зачем вы убили Игвара?

— Мы его не убивали.

— Понятно, — кивнул Гленард и направился к очагу.

— Нет, пожалуйста, пожалуйста, — Ольбрих затрясся. — Мы действительно его не убивали. Не убивали! Не знаю никакого Игвара! Только Эрмелинду!.. Ааааа! Аааааа! Ааааааааа!

— Так что ты там говорил про Эрмелинду? — поинтересовался Гленард, когда Ольбрих закончил орать.

— Ее… Только ее… Ее убили. То есть, Ламмерт убил. Я никого не убивал! Клянусь! Мы специально… Специально, чтобы никого случайно не убить, ждали, когда они поодиночке будут. Мы же понимали, здесь Император, и всё такое. Мы не хотели… Мы не заговорщики. Мы только против этих мастеров.

— А зачем убили Эрмелинду?

— Я… Я ее знаю, она из Байлура. Сильная баба. Я сказал Ламмерту, что она за собой многих может повести, если ее не остановить.

— То есть, — Гленард прищурился, — это ты подговорил Ламмерта убить госпожу Эрмелинду?

— Я? Нет… Это всё Ламмерт. Я только сказал, а он решил убить. И убил…

— Ольбрих!

— Хорошо, ваша светлость, хорошо! Признаюсь! Признаюсь, что это я подговорил Ламмерта убить Эрмелинду. Но стрелял он. Это он по арбалетам мастер.

— А Игвар? — грозно нахмурился Гленард.

— А что Игвар? — удивился Ольбрих. — Кто это вообще такой?

— Ольбрих, — Гленард устало вытер вспотевший от жары лоб, — я по вашей милости уже несколько ночей почти не спал. Я устал. Давай, ты быстренько во всем признаешься, и мы разойдемся. Точнее, я пойду спать а ты здесь подумаешь о жизни в тишине. Потому что еще чуть-чуть, и у меня начнет сильно портиться настроение. А тогда вот эта железяка, которая, кстати, уже снова нагрелась, покажется тебе легким развлечением.

— Но господин! — взмолился Ольбрих. — Ваша светлость! Я и правда не знаю никакого Игвара!

— Почему ты всё время меня зовешь «ваша светлость»? Я не герцог. К барону нужно обращаться «ваша милость».

— Простите, ваша све… Ваша милость! Мы люди простые… Как скажете, ваша милость!

— Ну, ладно, допустим, про Игвара ты ничего не знаешь. Я тебе не верю, но мы к этому еще вернемся. А вот, допустим, про круг из камней на Лисьем холме?

— Наш, — сокрушенно повесил голову Ольбрих. — Мы его сделали.

— И костер там вы разжигали?

— Мы.

— Ну, и зачем? — непонимающе развел руки Гленард.

— Н-нам сказали, что это отвлечет стражников замка. Мы хотели выманить стражников на несколько ночей, чтобы спокойно убить мастеров. Поэтому всё сделали, как нам сказали. И на холме, и в пещере. Много времени потратили, но это сработало.

— И кто же вам сказал? — изумленно поднял брови Гленард.

— У Ламмерта был листок с инструкциями. Я не знаю, откуда. Но нужно было всё сделать именно в тот вечер, когда костер разожгли. Мы старались…

— Жопа демона! — хлопнул себя по бедру Гленард. — Ну как же я сразу не сообразил. Там же в лесу у шалаша альвийские сапоги стояли. Твои что ли, Ольбрих?

— Мои, — сокрушенно повесил нос мастер. — Специально купил, в инструкции и про это было.

— И где теперь этот листок с инструкциями?

— Сожгли, как там и было сказано.

— Да что ж такое! — в сердцах воскликнул Гленард. — Ну, а зачем на охотничий домик напали? На Императора?

— Мы не нападали! — возмутился Ольбрих. — Какой еще охотничий домик?!

— Пойду я за железом, — повернулся Гленард.

— Правда! Ваша милость! Я не знаю, о чем вы!

— Не играй со мной в игры, Ольбрих, — Гленард почти нос к носу приблизился к подвешенному мастеру. — Возможно, ни ты, ни Ламмерт в сам домик и не входили. В конце концов, и комплекция у вас не та, и не ранен из вас никто. Но очень похоже на то, что вы там были с какими-то вашими сообщниками. И именно вы в меня из арбалета из кустов стреляли. А арбалеты не такая частая вещь в Империи. Ты же сам сказал, что вы мастера стрельбы из арбалетов.

— Не мы, а Ламмерт. И нас не было там. Я даже не знаю, о чем вы говорите, ваша милость. Ваша милость? Ваша милость! Не надо! Не надаааааа! Ааааааа! Ааааааааа! Аааааааааа!

— О, Гленард, Донрен, вы уже здесь, — Славий, спустившись по лестнице, занял место за столом. Рядом с ним забрался на стул король Тарстен. Адельхарт, Анжен, Берхард и Вилфрид заняли свободные места.

Слуги быстро принесли кубки и разлили в них вино из кувшинов. Адельхарт попросил себе пива.

— Ну, и что удалось узнать? — Славий посмотрел в глаза Гленарду.

— Госпожу Эрмелинду убили они, — рассказал Гленард. — Ольбрих предложил, а Ламмерт выстрелил. Тайный храм в горах и круг на Лисьем холме — это тоже их рук дело. Для отвлечения внимания стражников, и чтобы нас запутать.

— Как-то слишком сложно, — нахмурился Славий.

— Сложно, но, как видишь, сработало, — развел руками Гленард. — Если бы я случайно не натолкнулся на кадирцев, которые рассказали про укрытие цеховиков, возможно, мы бы и не узнали про всё это и ловили бы мифических альвийских мятежников.

— Хорошо, — кивнул Славий. — А Игвар?

— Его убийство они отрицают. Равно как и нападение на нас в лесу.

— И ты им веришь?

— Сложно сказать, — скривился Гленард. — С одной стороны, верить им причин нет. С другой стороны, с замком их ничего не связывает, кроме их имитации якобы сигналов с Лисьего холма. Внутри замка они не замечены. На двух сбежавших убийц они тоже не похожи. И фигуры не те, и одежды похожей мы у них не нашли. К тому же я точно зацепил по плечу одного из нападавших, причем, глубоко. А на этих ни царапинки. Ну, по крайней мере, не было ни царапинки, когда мы их схватили.

— А цель всего этого? — непонимающе потряс косичками бороды король Тарстен. — Убийство, тайные храмы, укрытие в лесу… Зачем?

— Они говорят, что узнали про переговоры с мятежными мастерами, и решили их сорвать.

— И откуда же они это узнали? — поднял брови Славий.

— Не говорят, — пожал плечами Гленард. — Ольбрих ссылается на Ламмерта, дескать, Ламмерт его во всё это втянул. Ламмерт рассказывает сказки о таинственном незнакомце, который ему и про встречу рассказал, и как нас отвлечь инструкции оставил. Но мне кажется, что он не всё рассказывает. Крепкий мужик, хотя и не железный. Нужно с ним еще поработать.

— Ну, и где эта сволочь? — нахмурился Император.

— Да! — Тарстен хлопнул металлом кубка о стол, расплескав вино — Где эта сволочь?

— Внизу, в подвале, — неопределенно махнул рукой Гленард — Привести?

— Да, приведи, — мрачно кивнул Славий. — Хочу посмотреть им в глаза.

— Крейган, — скомандовал Гленард, — возьми четверых стражников у ворот, спустись в подвал и притащи, пожалуйста, сюда арестованных.

— Сию минуту, Гленард, — Крейган, кивнув, поставил кубок на стол, поднялся и пошел к дверям.

Гленард и Славий вдвоем завтракали в кабинете Гленарда. Барон, наконец-то нормально выспавшийся и помывшийся, с аппетитом поглощал омлет с ветчиной, запивая его квитинским вином, а вино, в свою очередь, закусывая мягким теплым куском пшеничного каравая. Император, отягощенный недавними и предстоящими событиями, задумчиво ковырял серебряной ложкой в простой глиняной миске, почти не прикасаясь к еде.

— Ты правда собираешься пойти по самому жесткому варианту с цеховыми советами? — поинтересовался Гленард после очередного глотка вина.

— Пока не знаю, — пожал плечами Славий. — Пусть Донрен подготовит план, а там посмотрим, применять его или нет. Но это не главное. Главное, чтобы король Тарстен был уверен, что я пойду именно по силовому варианту. А значит, у него не будет других покупателей, кроме меня.

— Ну, ты был весьма убедителен, даже я поверил. И Тарстен, судя по его словам, тоже.

— Ну, и хорошо. Теперь нужно по горячим следам подписать соглашение и можно спокойно расслабиться.

— Расслабляться, наверное, рано, — с сожалением заметил Гленард. — У нас еще убийцы на свободе. Люди Донрена ищут следы и свидетелей, но пока не очень успешно. Кстати, как Донрен отреагировал на твое поручение? Не возмущался потом, когда я спать отправился?

— Ты, знаешь, нет, — Славий поджал губы. — Я ожидал этого, но нет. Вероятно, он и сам понимает, что после всего сказанного останавливать меня было бы несвоевременно и недальновидно. Да и потом, мне кажется, что, хотя ему больше всего хочется оставить всё, как есть, силовой вариант его тоже устраивает. Как говорится, если не можешь остановить процесс — возглавь его. А при варианте насильного захвата цехов Донрен с Тайной Стражей выходят на первое место, как самые сильные фигуры этой игры. И Донрен, тем самым, увеличивает свою значимость при дворе.

— Ему, кажется, и так значимости хватает.

— Хватает, — согласился Славий. — Но мое решение игнорировать его советы по цеховой реформе эту значимость понизило. По крайней мере, в его собственных глазах. А сейчас Донрен снова может почувствовать себя командующим процесса.

— Он расстроится, если его план не будет реализован, — предупредил Гленард.

— Ну, я еще не решил, что он не будет реализован. Вполне может быть, что мы пойдем как раз по этому пути. Всё зависит от развития событий. Но если и не будет, то я попробую придумать еще что-то, чтобы занять Донрена.

— Он дорожит тобой. И Империей.

— Согласен, — Славий отложил ложку, отодвинул миску и выпил вина. — Вопрос в том, кем он дорожит больше. Что там за шум во дворе?

— Сейчас посмотрю, — Гленард встал из-за стола, подошел к окну и выглянул на освещенный утренним солнцем двор. — Похоже, Славий, у нас опять какие-то проблемы.

— Что еще случилось?

— Пока не знаю, но прискакал всадник. А теперь лейтенант Крейган, поговорив с ним, с весьма озабоченным лицом направляется в дом. И готов спорить, что именно к нам.

Арти считал, что ему повезло. Арти, который всем представлялся как Арти из Ардальвильда, а на самом деле был родом из деревни Черногрязки километрах в тридцати к северу от Ардальвильда, полагал, что дело, которое ему выпало, это просто подарок Богов.

Сначала в нападении на деревянный дом в лесу погибли Мишко и Вергер. Таким образом, награду, обещанную четверым, теперь предстояло разделить всего на двоих. А если учесть, что его подельник, Морр из Дубмарта, получил в этом нападении рану, которая весьма его тревожила и, похоже, начинала гноиться, то можно было ожидать, что двадцать золотых, обещанных высоким незнакомцем, достанутся одному Арти.

Часть работы, которую предстояло сделать, чтобы завершить задание, виделась Арти совсем простой. Перебраться через невысокий частокол замка на холме, подсторожить цель, быстренько прирезать безоружных жертв и исчезнуть в глуби дубравы. Почти без усилий, задачка для начинающих. Не то, что, например, недавнее убийство графа Бэйлоша, когда пришлось три часа сидеть в вонючем болоте среди пиявок, ожидая расслабившегося на охоте графа. Или похищение госпожи Ванды из Сребрены, дочери цехового старосты местных ювелиров, ради захвата которой пришлось устроить целую войну на сребренской ратушной площади. И за которую, несмотря на все трудности и потери друзей, в итоге удалось получить неплохой выкуп. Да и поразвлечься с юной госпожой Вандой удалось отменно.

Как бы то ни было, время делать дело. Как говорилось в древней легенде о волшебной руке и костяной ноге, время — деньги, а посему куй железо, не отходя от кассы.

Всё пошло именно так, как и обещал незнакомец, представившийся то ли Тиуном, то ли Тилурном, как-то так. Арти и Морр еще затемно удобно устроились в зарослях подлеска недалеко от замка, откуда открывался прекрасный вид на дорогу и ворота. Рано утром из замка выехала телега с небольшим эскортом охранников. Через какое-то время в замок прискакал одинокий всадник. В замке всё как-то закрутилось, задвигалось, зашумело. Через несколько минут из ворот вылетели несколько всадников и быстро исчезли за изгибом холма. Стало тихо.

— Пора! — Морр поднялся с земли.

Они обогнули холм, подходя к стене замка со стороны, противоположной воротам. Оглядевшись, прислушавшись и убедившись, что всё тихо, Арти закинул крюки веревочной лестницы на частокол. Крюки успешно вгрызлись в бревна. Подергав для верности веревки, Арти, убедившись в надежности крепления, полез наверх. Осторожно высунув голову из-за частокола, он осмотрелся вокруг. Здесь, за домом было тихо и пустынно.

Приладив вторую веревочную лестницу с внутренней стороны стены, Арти перекинул ногу через стену и осторожно спустился между двух деревянных строений — по виду, сараев или иных хозяйственных построек. Морр последовал за ним.

Они осторожно прокрались к бревенчатой стене высокого дома, выполняющего роль донжона замка Кратхольм. Так же крадучись, добрались до угла. Завернув за угол, прокрались вдоль стены, и, перебежав узкое пространство, затаились у стены, судя по запаху и повизгиваниям, свинарника.

Интересующие их люди появились во дворе минут через двадцать. Их наниматель сказал, что это мастера, ремесленники без боевого опыта и без оружия. Оружия действительно было не видно, разве что где ножи припрятаны. Двое, один повыше, другой пониже. Сойдя с крыльца, они, что-то тихо обсуждая, стояли почти в центре двора, метрах в двадцати от Арти и Морра.

Дело было простое и ясное. Подбежать, садануть мечами, пока не очухались, и стрелой драпать за дом, к лестнице, а там и в дубровник. На всё про всё минута. Арти тихонько достал меч и жестом указал Морру приготовиться.

Глубоко вздохнув, Арти резко распрямился и рванулся к своим жертвам с мечом в руке. Дело не заладилось сразу. Арти, слишком резво вскочивший, поскользнулся на чем-то, возможно, на каком-то птичьем или свином дерьме, и упал на одно колено. Морр, прыгнувший вперед вслед за ним, натолкнулся на плечо Арти, перекатился через него, и рухнул на землю, прямо на больное плечо, и взвыл. Оба убийцы сразу же вскочили, но своим неуклюжим появлением привлекли к себе слишком много внимания. Казалось, потеряна всего секунда, но именно этой секунды хватило жертвам, чтобы заметить угрозу.

Мастера переглянулись и, не собираясь вступать в бой, кинулись бежать к другой стороне двора, громко призывая стражу. Арти ринулся вперед, Морр бежал рядом с ним. Они догнали своих жертв у стены небольшого двора замка и зажали их с двух сторон. Поняв, что жертвам бежать некуда, а стража еще далеко, Арти хищно оскалился и занес меч для удара. Наметив точку на шее более высокого светловолосого мужчины, Арти сильным напряжением мышц послал меч именно в эту точку. Точнее, попытался послать.

Внезапно Арти почувствовал, что он не может ударить. Рука, занесенная для удара, как-то ослабла. Голова закружилась. Меч вдруг стал невероятно тяжелым. Кисть Арти разжалась и выронила клинок. Рядом упал на колени Морр, схватившись за голову.

Через секунду всё прошло. Арти, с трудом встав — в голове шумело — повернулся. В центре двора стояли две фигуры, закутанные в длинные бесформенные серые плащи — невысокий мужчина с длинными светлыми волосами и высокая девушка с волосами цвета спелой пшеницы, остриженными на уровне плеч. Что-то странное было в их лицах. Что-то странное и пугающе чужое, но Арти не мог понять, что именно.

Поняв, что покушение сорвалось, Арти решил бежать. Он попытался поднять клинок с земли. Девушка тут же вытянула вперед руку, а Арти почувствовал, что его разум снова погружается в глубину слабости и головокружения. Бросив меч, Арти упал на четвереньки и пополз вперед, с трудом передвигая руки и ноги. Потом, наконец, поднялся и бросился тяжело бежать. Рядом, хрипя, бежал Морт.

Их не преследовали. Похоже, что их противники удовлетворились тем, что сорвали нападение. Морр и Арти пробежали мимо крыльца, завернули за угол. Казалось, что прошла целая вечность, пока они добежали до следующего угла. Завернув за него, они рванулись туда, где оставили свои веревочные лестницы. К спасению, такому близкому. К спасению от того, чего они не понимали, но что их победило. И пощадило.

Когда они уже почти добежали до лестницы, им навстречу вышел невысокий толстенький человек с коротко стрижеными волосами вокруг обширной лысины. Серые глаза на круглом лице мягко смотрели на них поверх широкой доброй, почти детской, улыбки. Одет он был в коричневые кожаные штаны и бордовый дублет, расшитый золотом. А в опущенной руке он держал тонкий длинный меч.

Арти застыл. Поборов неуверенность, в конце концов, их двое, а он один, Арти наклонился и достал кинжал из-за мягкого голенища сапога. Морр выхватил кинжал, пристегнутый к его поясу на спине, и сделал шаг вперед. Не говоря ни слова, так же улыбаясь, их противник сделал всего одно движение мечом снизу вверх, располосовав Морра от паха до шеи. Морр, удивленно посмотрев вниз, через секунду рухнул на землю.

Арти стало страшно. Не страшно даже, а просто жутко, дико жутко, так жутко, как не было никогда за всю его недолгую, но очень насыщенную жизнь. На дрожащих ногах он попытался обойти противника. Человек улыбнулся, казалось, еще шире и вдруг резко взмахнул рукой, опуская клинок на голову Арти из Ардальвильда — хорошего бойца и, скажем откровенно, хренового человека.

И пришла тьма.

Проводить в дорогу мастера Анжена и мастера Берхарда вышли и Император, и король Тарстен. Это была невероятная честь для простых мастеров, однако события, пережитые вместе за последние несколько дней, сплотили и сблизили гостей замка Кратхольм.

Все слова были сказаны, все решения были приняты, все договоренности обсуждены и подтверждены. Славий твердо решил двигаться по пути скорейшего низложения власти цехов и цеховых старост. Вопрос, насколько жестким будет этот процесс, пока оставался открытым и зависел, в конечном итоге, как от самих цеховых старост, так и от успеха деятельности мятежных мастеров.

Следующего шага Император и Империя в его лице ожидали как раз от Анжена и Берхарда. Им предстояло как можно быстрее собрать вокруг себя, как минимум, сотню сторонников, которые, став посланниками этой тихой революции, продолжили бы привлекать на свою сторону новых мастеров и подмастерьев.

Наученный горьким опытом, Гленард попросил капитана Бальтасара обеспечить надежную охрану мастеров до самой столицы герцогства — замка Слотсквен. Бальтасар не стал жадничать, и у простых мастеров появился практически герцогский эскорт. Два десятка конных воинов терпеливо ожидали у ворот замка, когда Император и король попрощаются со своими союзниками. Конечно, такое отвлечение сил, в совокупности с недавней гибелью стражников, оголяло гарнизон, однако Гленард и Бальтасар рассчитывали на то, что подкрепление из числа тайных стражников Императора и стражников короля Тарстена позволит им сохранить безопасность Кратхольма в неприкосновенности на пару дней.

Мастер Анжен опустился на колено, чтобы поцеловать руку Императора. Славий поднял его и обнял. Затем объятия Священного Императора достались и Берхарду. Король Тарстен лишь важно кивнул обоим, но затем приветливо улыбнулся. Мастера поклонились королю в ответ и, забравшись на коней, отбыли в сопровождении эскорта.

Все вернулись в дом. Тарстен и Адельхарт отправились наверх, в свои комнаты, а Славий, Брайн, Донрен и Гленард присоединились к вархам, ожидающим их за столом в зале.

— О чем ты беседовал с вархами, Славий? — король Тарстен отрезал большой кусок от окорока, съел его, запил вином и выжидающе посмотрел на Славия. — Чего они хотят?

— Того же, чего и ты, — Славий пожал плечами и дал слуге знак вновь наполнить кубок, — торговать с нами.

— И что им нужно?

— Они в тех же горах, что и вы, — Славий поднял кубок, отпил вина и блаженно прикрыл глаза на несколько мгновений. — Не удивительно, что и желания у них такие же. Им нужна еда, им нужен лес. Может быть, уголь. Может, что-то еще, чего им не хватает.

— Пища нужна всем, — усмехнулся Тарстен, отрезая новый кусок.

— Естественно. Сейчас они, как я понимаю, торгуют с вами?

— Торгуют понемногу, — Тарстен опустошил свой кубок. — Покупают еду и металл. Я не против, если они будут покупать еду у вас. Нам самим не хватает. Но металл и клинки мы хотим им продавать сами. Некрасиво получится, если мы с вами начнем конкурировать.

— Не беспокойся, Тарстен, — успокоил его Славий, — металл нам нужен самим. А разве вархам нужны клинки? При всех их волшебных умениях.

— Нужны, конечно, — Тарстен отодвинул блюдо с окороком и зачерпнул пару картофелин с из миски по соседству. — Умения у них, конечно, очень впечатляющие, особенно у этой Артаны. Однако я скажу тебе по секрету, из того, что мы знаем, мы сделали вывод, что далеко не все вархи этими чудесными умениями обладают. Поэтому клинкам они тоже радуются. Да и в охоте клинок надежнее будет.

— И что они у вас покупают? — Славий отломил кусок сыра. — Мечи? Топоры?

— Нет. Их как раз не берут. Покупают ножи, покупают инструменты, лемехи для плугов. И небольшие лезвия для их оружия. Может быть, ты видел — это как длинная палка с двумя небольшими лезвиями, как ножи, на концах.

— Нет, — Славий покачал головой, — видеть не доводилось. Слышал про их оружие, но сам не видел. Гленард говорил, что как-то видал такое. Как раз, когда с Ролленом познакомился. Интересно. Они воюют между собой?

— Нет, насколько мне известно, — Тарстен выпил вина. — По крайней мере, не массово.

— Зачем же им тогда оружие?

— Охота, защита. Порой наши горные полунезависимые кланы пытаются нападать на вархов. Они защищаются. Очень успешно, кстати. Но вообще, мне кажется, что это оружие больше часть их традиций, чем реальное боевое снаряжение. Уж больно слабое оно.

— И про то, что бьергмесы воюют с вархами, я тоже не знал, — удивленно заметил Славий.

— Всякое бывает, — махнул рукой Тарстен. — Когда два народа живут рядом, всегда накапливаются взаимные претензии. А у нас есть очень несдержанные кланы. Особенно в глубине гор.

— И какие же претензии к вархам?

— Разное говорят, — Тарстен понизил голос и наклонился вперед. — Говорят, что они похищают детей, и детскую кровь пьют их колдуньи, ну, такие, как Артана, чтобы получить и поддерживать свою силу. Говорят, что они похищают девушек, приковывают их к кровати, насилуют постоянно и заставляют рожать новых вархов. Или юношей заманивают, для утех варханкам. Впрочем, есть у нас и немало легенд о том, как наш сильный и могучий воин встречает прекрасную варханку, удовлетворяет ее, а она в ответ одаряет его или золотом, или каким-то особым умением. А вообще отношение у нас к вархам очень настороженное. Многие их боятся.

— И что, — Славий улыбнулся, — эти рассказы и легенды имеют под собой основания?

— Не знаю, — Тарстен снова откинулся на спинку стула. — В похищениях детей они, вроде, не замечены. Хотя народ говорит, а кто я, чтобы спорить со своим народом. Девушек нынче не похищают. Хотя раньше, говорят, это было в порядке вещей. Но сейчас многие наши девушки сами стремятся сбежать к вархам. Считают, что там больше свободы, чем у нас. Да и юноши с удовольствием ищут встреч с варханками. Хотя чаще теряют голову, чем приобретают золото или волшебные умения. Вархи ревниво относятся к своим границам, и совсем не рады непрошенным гостям.

— Ты немало знаешь о вархах, — уважительно кивнул Славий.

— А как же еще? Они мои соседи. Но я скажу тебе, Славий: никто ничего на самом деле не знает о вархах. Мы знаем только то, как они взаимодействуют с нами, с людьми гор. Но как устроено их общество, и что творится у них там внутри — этого никто не знает.

— Разве ваши купцы и путешественники не пытались это выяснить?

— Они торгуют с нами на границе, — Тарстен развел руками. — А те, кто отправлялся к вархам, либо погибают, таких большинство, либо присоединяются к ним и не возвращаются, либо, если всё-таки возвращаются, молчат. Что-то вархи делают с их памятью.

— Интересно, — Славий отрезал себе добрый кусок колбасы из оленины. — Ну, что вы им продаете, я понял. А что покупаете у них?

— Разное. Пушнину, лекарственные травы. Они большие мастера по их части и вообще по части лечения. Бывает, привозим им тяжело больных, а вархи их лечат, взамен на наши товары. У нас там, на границе с ними, целый госпиталь, почитай, существует. Они вылечат, а родственники выздоровевшего оплачивают нашим купцам нужные вархам товары. Все довольны. Еще, бывает, камни приносят редкие, красивые. Даже у нас таких нет. Ну, и серу продают, куда же без нее.

— А зачем вам сера?

— Ну, как же! Э… Эээ… Ну, в общем, мы ее используем порой при обработке металла, — явно нехотя рассказал Тарстен, злящийся на то, что разболтал секрет. — Ну, и в разных других целях. Скажем, сера является неотъемлемой частью некоторых наших ритуалов. А вы разве ее не используете?

— Мы знаем серу, и наши ученые умеют ее добывать, — Славий задумчиво посмотрел на стол, — но мы ее почти не применяем. Может, расскажешь мне, как именно вы ее используете?

— Нет, друг Славий, извини, не расскажу, — Тарстен заслонился кубком. — Это наши секреты производства.

— Ну, как скажешь, — рассмеялся Славий. — Мне твои секреты не нужны, друг Тарстен. Пусть секреты остаются секретами.

— Ладно, Славий, — Тарстен хлопнул опустевшим кубком по столу. — Пора нам, наверное, присоединиться к Адельхарту и герцогу Сидлерду. Наверное, они о чем-то уже между собой договорились.

— Надеюсь, — кивнул Славий, допивая вино.

— Хочу с тобой поговорить, Гленард.

— Конечно, — Гленард поднял глаза от бумаг, отложил перо и вопросительно посмотрел на Славия.

— Не здесь, — Славий покрутил головой. — Погода хорошая, поехали, прокатимся.

— Давай, — Гленард закрыл чернильницу, встал из-за стола и потянулся. — Куда поедем?

— Не знаю, — пожал плечами Славий. — Какая разница? Куда-нибудь в лес, где тихо и спокойно.

— Хорошо, — Гленард кивнул. — Пойду, скажу Донрену, он подготовит эскорт.

— Не надо эскорта, — остановил его Славий. — Хочется без всех этих сложностей. Только ты и я, как в старые добрые времена, до всего вот этого.

— Донрен будет недоволен.

— Ну, и что? — усмехнулся Славий. — Император же я, а не он.

— Вот именно.

Сначала скакали быстро. Лишь когда горы впереди приблизились и выросли, лишь когда дорога запетляла между невысокими, но скалистыми холмами, они сбросили темп, перейдя с галопа на резвую рысь. Артана, сперва отстававшая от остальной компании по причине малого знакомства с верховой ездой, теперь вырвалась вперед и указывала путь. За ней следовал стюард Миррард. Славий и Гленард немного отстали.

— Странное ощущение, Славий, — Гленард приблизил своего коня к Императору, — убегаю тайно из собственного дома по собственной земле. От своего друга, к тому же.

— Ну, иногда такое приходится делать, если этот друг тебя слишком заботливо опекает.

— Опекает он тебя по той причине, что любит тебя и Империю, и заботится о тебе.

— Пусть так, — слегка раздраженно согласился Славий, — но иногда его забота становится слишком уж назойливой. Я всё-таки взрослый мужчина, немало уже прошедший в жизни. Я могу о себе позаботиться.

— Донрен назвал бы такие слова безответственными. Сказал бы, что на твоих плечах лежит вся Империя. И что ты не можешь просто так ее оттуда сбросить.

— Вы сами ее туда возложили, — грустно усмехнулся Славий. — Корону на голову, Империю на плечи, камень на сердце. Меня никто не спрашивал. Вы с Донреном это придумали, так что теперь тоже несите часть этого тяжелого груза.

— Зачем ты так? — Гленард укоризненно посмотрел на Императора. — Донрен всю свою жизнь посвятил помощи тебе. Да и я стараюсь помогать в меру сил.

— К чему ты клонишь, Гленард? Хочешь, можем вернуться.

— Нет, — Гленард посмотрел на близкие горы, поросшие низкими соснами. — Вернуться на пороге великого приключения? Ни за что. Просто я отметил странность ситуации.

— Это именно то, что тебя гложет? — Славий улыбнулся. — Ты какой-то мрачный и задумчивый.

— Нет, не это. Меня печалит то, что мы так и не раскрыли убийство Игвара. А все подозреваемые и свидетели уже или мертвы, или разъехались по разным сторонам света. Даже Вилфрид вчера уехал с прахом Игвара. Со всеми этими нападениями и приключениями так и не удалось провести полноценное расследование.

— Ну, я думаю, что этот Тиллуан к этому тоже причастен, — Славий пожал плечами. — Так что можешь закрыть дело за смертью подозреваемого и не печалиться более.

— А ему это зачем, Славий? И другой вопрос, еще более важный: кто стоит за Тиллуаном?

— Думаешь, кто-то есть другой за всем этим?

— Уверен, — Гленард резко кивнул. — Потому что самому Тиллуану это зачем? Он, вероятно, наемник. Солдат удачи, каких много нынче. И потом, он сказал, что ему поручили меня убить. Обрати внимание, не наняли, а именно поручили. Вероятно, Тиллуан состоит у кого-то на постоянной службе. У кого-то богатого и могущественного. И настолько могущественного, что он знает о твоих планах, даже тайных. У тебя где-то рядом предатель, Славий. Возможно, кто-то совсем близко. Поручи Донрену проверить всех, кто даже чисто теоретически мог бы знать о твоих планах с цеховыми старостами и о встрече с мятежными мастерами. Кто-то делится информацией со своим нанимателем.

— И кто же может быть этим нанимателем, как ты думаешь? — Славий внимательно посмотрел на Гленарда.

— Сложно сказать. Я бы предположил, что кто-то из крупных магнатов. Купеческие гильдии. Объединения цехов. Но, возможно, что и кто-то из герцогов. В том числе, тех герцогов, которые были тобой по доброте помилованы и изгнаны. Покуда они живы, что помешает им с помощью старых друзей плести заговоры вокруг тебя? Что мешает им пытаться отомстить? Я бы отнесся к этой ситуации очень серьезно. Потому что сегодня они просто пытаются сорвать важную встречу. А завтра они могут тебя и отравить. Будь осторожен, Славий.

— Ну вот, дожили, — Славий закатил глаза. — Стоило мне выбраться из-под опеки Донрена, как тут же новая нянька. Но ты прав, извини. Что-то нехорошее вокруг творится, и события в Кратхольме всего лишь выявили то, что давно зрело. Ощущение противодействия и саботажа моих указов меня уже давно не покидает. Что-то вокруг происходит. Надо будет поговорить с Донреном об этом, когда вернемся, и поручить ему разобраться. Как раз для него задача.

До берега озера Артана, Славий и Гленард добрались уже под вечер. Солнце еще не зашло, но уже прилегло на верхушки гор, осветив снежные шапки мягким розовым светом.

Следующий день получился очень насыщенным. Артана пришла за Гленардом и Славием, лишь только заря осветила верхушки окружавших озеро ёлок и сосен. Весь день они втроем ходили по долине, смотрели, как живут вархи, и разговаривали, разговаривали, разговаривали: с пастухами на лугах, с земледельцами, работающими на небольших полях, с рыбаками, высаживающимися из лодки на берег озера, с мрачноватым, но добрым пасечником, угостившим их ароматным медом, собранным прошлой осенью.

Обычная деревенская жизнь. Может быть, только еще более аскетичная, чем жизнь крестьян в Империи. Трудолюбивые, приветливые люди, пусть и немного другие по виду. Те же эмоции и переживания. Та же радость от хорошего дня и от общения с интересными собеседниками, то же волнение за результаты своего скромного, но упорного труда. Ничего необычного, и абсолютно ничего пугающего.

Однако более всего запомнилась Гленарду вторая половина дня. После полудня Артана по их просьбе отвела Гленарда и Славия туда, где воспитывались дети вархов. Это были несколько пещер на склоне горы, чуть в стороне от долины. Дети были разделены на небольшие группы по возрасту, и каждая группа, вместе со своим наставником, занимала свою часть общего пространства: кто пещеру, кто полянку.

Дети учились. В нескольких местах разные группы, собравшись вокруг своих наставников, вели дискуссии. Гленард с удивлением отметил, что это были именно дискуссии, а не лекции наставников. Дети говорили, пожалуй, даже больше, чем наставники. Обсуждали, спорили, порой весьма бурно. Другой причиной удивления Гленарда был круг обсуждаемых вопросов: в одной группе говорили о животных и растениях Империи, в другой учились правильному выращиванию злаков, в третьей обсуждали особенности разных течений религии бьергмесов, в другой — что-то о движении небесных тел, Гленард мало что понял. В еще одной группе спорили о причинах и следствиях Второй альвийской войны, причем, к удивлению Гленарда, юные ученики проявляли редкую осведомленность.

Чуть в стороне, на покрытых сеном и соломой площадках небольшие группки детей сидели или лежали молча и неподвижно, закрыв глаза и почти не дыша. Артана жестом попросила сохранять молчание, а когда они отошли в сторону, пояснила, что здесь ученики учились погружаться в себя и общаться со Вселенной.

Как рассказала Артана, в основе всего обучения лежало постоянное чередование обсуждений, медитаций, физических занятий, игр и труда. День за днем, неделя за неделей, год за годом, пока ребенок не будет готов пройти испытания и присоединиться к большой семье вархов.

Пройдя еще дальше, они попали на площадку, где дети учились сражаться, противостоя наставникам в имитации боя. Бои шли на палках, соответствующих по размеру и весу обычному оружию вархов, только без лезвий на концах. Первой им попалась на пути группа совсем маленьких детей — пяти-шести лет. Гленарда удивило, что наставники проявляли какую-то особенную злость и ярость в сражении с ними: кричали, строили злобные гримасы, нападали зло, жестоко и беспощадно.

— Ну, а как иначе? — пожала плечами Артана в ответ на вопрос Гленарда. — Цель этого обучения не только и не столько в том, чтобы драться палками. Дети должны научиться чувствовать эмоции противника: ярость, злость, ненависть, чтобы потом научиться обращать их против противника. Ты же видел, как мы сражаемся. Дело не в технике боя, а в том, как ты контролируешь разум и движения противника. Чтобы этому научить наставникам приходится имитировать гипертрофированные эмоции. Вон, посмотри, там старшая группа. Там сражение происходит совсем по-другому. Задача наставников там обратная: скрывать эмоции, а ученики должны научиться их всё равно чувствовать и работать с ними.

— Я понимаю, — Гленард задумчиво смотрел на сражающихся. — Но разве это не травмирует? И морально, и физически. Я смотрю, наставники практически дубасят детей палками.

— Травмирует, конечно. Но и закаляет тоже. Тем более, что наставники стараются не причинять серьезных повреждений. Боль — да, но обычно обходится без увечий. Вообще, физическое воспитание — это, наверное, самая спорная часть нашего обучения с точки зрения жителей Империи. Мы не многое успеем увидеть, но программа обучения включает в себя и уклонение от огромных катящихся каменных шаров, и борьбу с раскачивающимися на веревках деревянными колодами, и многие другие опасные тренировки и испытания. К сожалению, бывают и серьезные травмы. Бывает, и нередко, что дети гибнут. Но те, кто проходит это до конца, умеют очень многое. Я знаю. Я сама через всё это проходила. Я помню и слезы, и боль, и унижение от бессилия. Но я также помню и торжество, когда у меня, наконец, начало получаться то, чему нас учили.

— Боюсь, жителям Империи это будет сложно понять.

— Я согласна, — Артана пошла дальше, обходя поляну, на которой шли тренировочные схватки, — но это наше внутреннее дело. Мы никого и не думаем заставлять повторять то же самое, и проповедовать наш образ жизни мы не собираемся. Но и отказываться от него тоже не станем. В конце концов, это обучение, все его составляющие в совокупности, и делает нас теми, кто мы есть. Делает нас вархами.

— Я смотрю, что дети очень легко одеты — Гленард кивнул головой в сторону поляны. — Кто в шерстяной рубахе, кто в льняной, кто вообще безо всего. Они не болеют от этого? Зимой должно быть холодно. Не это ли причина детской смертности?

— И это тоже, — мрачно согласилась Артана. — Но это же делает нас сильнее. Мы терпим невзгоды, и в терпении мы становимся сильнее. Кроме того, зимой дети пользуются неким подобием наших плащей, упрощенным, конечно. Я не прошу вас принять то, что здесь происходит. Я понимаю, что это слишком отличается от того, как вы учите и растите ваших детей. Я просто хочу, чтобы вы увидели, что мы не опасны для Империи. И чтобы вы поняли, почему мы хотим жить рядом с вами, но обособленно. Мы не сможем сохранить всё это, растворившись в обществе Империи. А потеряв это, обучение, культуру, мы потеряем себя, свой народ, свою историю и свои умения. Перестанем быть вархами.

— Скажи, Артана, — спросил Гленард после некоторого молчания, — а у вархов есть деньги? Те рыбаки у озера, что они сделают со своей рыбой? Съедят сами? Продадут? Обменяют на что-то?

— Хороший, вопрос. Как же это объяснить? — Артана задумалась. — Скажем так, у нас принято то, что пользуясь терминологией профессоров Имперского Университета, многие книги которых мы здесь тоже читаем и изучаем, можно назвать натуральным обменом. Но не совсем. Как таковых денег, то есть какого-то обменного эквивалента товаров, у нас нет. Товары меняются на товары. Точнее, не совсем меняются. Каждый оставляет себе какую-то необходимую часть, а остаток приносит в общее хранилище долины. И оттуда уже каждый берет себе то, что ему нужно. Нет четких критериев, например, сколько рыбы менять на сколько зерна. Столько сколько можно, меняется на столько, сколько нужно.

— То есть, — Гленард недоуменно посмотрел на Артану, — от каждого по способностям, каждому по потребностям? Получается, так?

— Получается, так — согласилась Артана.

— Но это же верный путь к конфликтам, — возразил Славий. — Кто-то более ленив, кто-то более жаден. Да, на коротком промежутке времени такая система может существовать, но она обречена в будущем. Рано или поздно возникнет конфликт.

— Если мы говорим про Империю, или про альвов, или про бьергмесов, или про зорг даджидов, да про кого угодно, кроме нас, то — да. Но ты не учитываешь нескольких важных моментов.

— Каких?

— Во-первых, — начала загибать пальцы Артана, — мы, вархи, очень аскетичны в нашем образе жизни. Наша философия, наше мировоззрение подразумевают, что человеку, то есть варху, для жизни нужно не так уж и много. По сути, плащ, немного еды, немного воды, свобода и Вселенная. Мы не просто так воспитаны, мы осознаем это всем нашим разумом, и мы просто не понимаем, как может быть иначе. Может быть не все, но почти все. Во-вторых, вот это обучение, которое вы сейчас видели, формирует со временем восприятие себя как части большой семьи. Вы поймите, друзья, что вархи это не просто народ, это одна огромная семья. Мы почти все, так или иначе, друг другу родственники и по духу, и просто по крови. И мы это понимаем, каждый из нас. А обижать свою семью, воровать у нее, обманывать ее, как-то совсем нехорошо. Мы все на виду, и если кто-то из нас сделал что-то недостойное, то ему становится очень стыдно, так как все об этом сразу узнают.

— Понимаю, — кивнул Славий. — Действительно уникальная ситуация.

— Ну, а в третьих, — Артана усмехнулась, — у нас всё-таки существует некая система общего контроля и распределения. В первую очередь для поддержания верного баланса запасов: чтобы не получилось так, что у нас, например, много сена, но нет пшеницы. Да и для организации торговли с бьергмесами тоже. Так что если кто-то вдруг зарвется и захочет забрать себе больше, чем ему действительно нужно, то его остановят. Хотя я и не могу вспомнить ни единого такого случая за последнюю сотню лет. Я не знаю, сможете ли вы это понять, но для нас это просто немыслимо.

— Я пытаюсь понять, — Славий задумчиво смотрел себе под ноги, — и умом понимаю, хотя всё это, вся эта семья и взаимное доверие, для нас тоже, пожалуй, немыслимо.

— Увы, — развел руками Гленард, — в Империю это не принесешь. С этим нужно родиться и вырасти. Причем, вероятно, на протяжении не одного поколения.

— Этого мало, — покачала головой Артана. — Можно сколько угодно воспитывать детей с раннего детства рассказывая им о пользе общественного, но это не позволит избежать перекосов и злоупотреблений. Люди, да и все другие расы, порой далеки от идеала. То, что это получается у нас, это заслуга еще и наших родственных связей, и нашей ограниченности ресурсов, и нашей философии, и нашего общения со Вселенной, восприятия себя, как ее части тоже. Да и, по крупному счету, наша система обмена — это не от хорошей жизни, а от того, что нам постоянно всего не хватает. Понимая это, каждый старается принести обществу, своей семье и по духу и по крови, то, что у него получилось вырастить и добыть. И понимание этих тяжелых условий также ограничивает желание взять больше, чем нужно. Ведь если ты берешь больше, чем действительно нужно тебе, то ты крадешь это у своих братьев и сестер. Возможно, обрекая их на голод. Поэтому вероятно, если нас станет больше, и условия нашей жизни станут не такими тяжелыми, эта система перестанет работать. И нам придется изобрести какой-то эквивалент оценки труда и стоимости товаров, например, золото.

— Как-то грустно, — мрачно заметил Гленард. — Ничего не изменить — это значит обречь твой народ на страдания и мучения. А попробовать что-то изменить, переселить часть вархов в Империю, например, — это риск потерять культуру и самобытность вархов. Куда ни кинь, всюду демоны.

— Увы, это так, — Артана грустно вздохнула. — Поэтому мы хотим делать что-то, менять что-то, но очень осторожно, аккуратно и не торопясь. Понемногу увеличивать поступление ресурсов. Возможно, увеличить территорию. Но при этом стараться сохранять то, что у нас уже есть. Хотя если заглядывать далеко за горизонт, на тысячу лет вперед, то очевидно, что мы или вымрем, или полностью ассимилируемся с Империей, потеряв большую часть наших знаний, носителями которых будет маленькая группка ортодоксов.

— Это предсказание? — удивленно посмотрел на нее Гленард.

— Это возможное развитие событий, — покачала головой Артана. — Будущее не предопределено, оно лишь возможно. Будущее — это игра вероятностей. И такое развитие событий, увы, весьма вероятно. Но оно будет нескоро.

— Понимаю.

— Кстати, о предсказаниях, — девушка улыбнулась. — Завтра рано утром мы с Моррель отведем вас в тайную долину. Поэтому пора нам возвращаться. Завтра вставать очень рано, а день будет важным для всех. Да и сил потребуется немало — долина не так уж и близко.

— Ну, и что, ты что-нибудь там увидел? — Славий, аккуратно складывающий полотно палатки, взглянул на Гленарда.

— Ты про видения будущего? — Гленард, завязав свой мешок, поднял взгляд к нежно-голубому утреннему небу.

— Ну, да. Вчера же обсудить времени не было, да и сил тоже.

— Увидел, — пробурчал Гленард и поднялся.

— И что? Интересно же.

— Честно говоря, ничего хорошего. Можно считать это ночным кошмаром.

— То есть, — прищурился Славий, — всё было зря? Или всё будет настолько плохо?

— Не знаю, — покачал головой Гленард. — Многое, вероятно, было связано не с будущим, а с прошлым. А ты сам знаешь, какое у нас с тобой прошлое было. Прости, Славий, пока не хочу об этом говорить. Никак не отойду еще, если честно.

— Ну, дело твое, — Славий сложил палатку в мешок и тоже поднялся.

— Но кое-что полезное, наверное, всё-таки было. Я, кажется, понял, кто может стоять за всеми неприятностями, которые преследуют нас в Кратхольме.

— Правда? И кто же?

— Пока не хочу говорить. Это только догадка. Нужно проверить.

— Ну, как знаешь, — усмехнулся Славий. — Какой ты сегодня загадочный, Гленард. Прямо невероятно.

— Ну, что делать, если всё так поворачивается, — Гленард, печально улыбнувшись, сделал пару шагов к берегу озера и снова обернулся к Славию. — Ты лучше скажи, как там у тебя с Моррель?

— Что?

— Ну, что? Было?

— Ну… — Славий смутился. — Ну, было. А у тебя с Артаной?

— Тоже, — кивнул Гленард. — И это было что-то невероятное, если честно. Хотя и закончилось всё этим кошмарным видением.

— У меня видений не было, но слово «невероятное» действительно можно использовать. Равно как и другие, гораздо более эмоциональные выражения.

— Да уж… — вздохнул Гленард. — Заварили мы кашу. Ну, хоть будет, что вспомнить. Ладно, пора идти. Артана нас уже ждет, наверное. Какой бы гостеприимной эта долина ни была, но меня ждет Кратхольм, а тебя Рогтайх и вся Империя.

— И правда, — Славий поправил меч на поясе и закинул на плечо мешок с палаткой. — Пора двигаться. Донрен наверняка уже нас заждался.

— Не сомневаюсь, — согласился Гленард, поднимая с земли свой мешок.

— Ну, что, Гленард, хорошо дома? — Славий обильно намазывал масло на кусок хлеба.

— Лучше дома места нет, — усмехнулся Гленард, поливая медом творог, составляющий, вкупе со сладким белым вином, их сегодняшний завтрак. — Хотя, признаюсь, путешествие получилось весьма и весьма интересным.

— Засиделся в Кратхольме? Соскучился по приключениям?

— Да как сказать… Всякое приключение хорошо, когда оно хорошо заканчивается.

— Ну, подожди ещё чуть-чуть, — Славий поднял полный кубок вина. — Вот сегодня последнюю встречу с вархами проведем и всё, снова твое баронство станет тихим и спокойным северным уголком.

— Очень на это рассчитываю, — Гленард отправил в рот большую ложку творога и, прожевав, запил ее вином. — Брайн уехал?

— Ага, — Славий кивнул, не поднимая глаз от своей миски. — Донрен говорит, что Брайн решил проведать Влеску, так как не знал, когда мы вернемся. Просил позвать его, когда вернемся, но я не вижу смысла дергать его на одну встречу. Мы договоримся в общих чертах, а они пусть потом с Ролленом в столице детали обсуждают.

— Разумно. То есть только ты, Донрен, Роллен и Артана?

— И еще ты.

— А я-то что?

— Ну, ты в это дело уже так глубоко ввязался, что поздно разворачивать коней, — Славий снова наполнил кубок. — Да и потом, ты же с вархами, скорее всего, и будешь торговать в первую очередь. Так что это тебя самым прямым образом касается.

— Брайн не одобрит, Славий, — засомневался Гленард. — Он-то как раз мечтает монополию Кратхольма хоть чем-то уравновесить.

— Ну, Брайна-то, как видишь, здесь нет. А ты есть. Так что он сам виноват, что не дождался нас. Ничего страшного, найдем мы, и чем герцогу Сидлерду угодить. Нельзя же обижать такого хорошего человека.

— И когда встречаемся?

— А вот сейчас доедим, допьем и пойдем вниз встречаться, — Славий покатал густое сладкое вино во рту. — Чего откладывать-то?

Довольно долго они ехали молча. Вокруг в лугах, в рощицах и в придорожных кустах перекликались птицы, радуясь утреннему солнцу. Было прохладно, утренний холод пробирался даже под плащи и плотно застегнутые дублеты. Из ноздрей коней вырывался пар. Разговаривать в холоде не хотелось, и они ехали по дороге рядом молча, изредка косо поглядывая друг на друга.

Впрочем, когда они приблизились к горам, солнце, светившее им в спины, уже немного прогрело утренний воздух, и стало значительно комфортнее.

— Ну, Гленард, куда ты меня привел? — спросил Донрен, спешиваясь вслед за Гленардом и привязывая поводья коня к стволу осины.

— Люблю это место, — Гленард привязал своего иноходца и поправил меч. — Давно здесь не был со всеми этими приключениями. А так очень часто сюда приезжаю. Здесь спокойно, одиноко, и хорошо думать. Ну, и поговорить по душам тоже.

— И что здесь? — Донрен огляделся по сторонам.

— А ты прислушайся, — Гленард, сняв плащ и кинув его на траву, поднял указательный палец вверх.

— Хм… Шум воды?

— Точно, господин Великий Инквизитор. Это ручей. И водопад.

— Водопад? — переспросил Донрен.

— Ага, пойдем, покажу, — Гленард решительно направился к тропинке между окружавшими их кустами. Донрен, пожав плечами, направился за ними.

Поднявшись по каменистой тропке, огибающей обрывистую скалу, они оказались на небольшом уступе. Сверху уступ наполовину закрывался нависающей над ним скалой. Справа была гладкая каменная стена, а слева открывался вид на срывающиеся сверху мощные струи воды.

Бушующие струи водопада с грозным грохотом разбивались о громадные гладкие камни. Бурля в небольшом озерце у подножия верхнего каскада водопада, прямо рядом с уступом, на котором стояли Гленард и Донрен, они тут же продолжали свой путь вниз, с огромной скоростью срываясь с обрыва и разбиваясь снова глубоко внизу у подножия скалы, затерянном в дымке брызг и тумана.

Вершина скалы, откуда срывался этот бурлящий и переливающийся алмазными брызгами и радужным сиянием поток, обильно поросла невысокими, но пышными елями и березами. По скалам стелился плющ и чудом удерживающийся на почти отвесных стенах мох.

— Красиво! — громко восхитился Донрен, подойдя к краю утеса и внимательно осмотрев водопад снизу доверху.

— О чем ты хотел поговорить со мной, Донрен? — Гленард прислонился спиной к каменной стене на противоположной водопаду стороне уступа.

— Ты ближе-то подойди, — позвал Донрен. — Шумно, не слышно.

— Хорошо, — согласился Гленард, подходя к Донрену. — По крайней мере, из-за этого шума нас здесь никто не подслушает.

— Очень на это рассчитываю, — усмехнулся Донрен.

— Так что? — Гленард выжидающе посмотрел на него.

— Слушай, Гленард, — Донрен слегка коснулся рукава Гленарда, — мы с тобой давно друг друга знаем. Сколько уже? Лет пять?

— Около того.

— Ну, вот, поэтому я с тобой буду откровенен. Ваша дружба со Славием — это очень хорошая штука. Я понимаю, вы вместе уже давно, на войне друг друга сколько раз спасали. Да, и потом, после войны. Опять же, Славий во многом тебе обязан и жизнью, и короной, да и супругой тоже, по крупному счету. Понятно, что вы друг другу доверяете, хотите помочь. И это прекрасно! Но…

— Но? — Гленард поднял бровь.

— Но, — Донрен тяжело вздохнул. — Но то, что Славий тебе доверяет, и то, что ты хочешь ему помочь, что понятно, всё это не должно смешиваться с управлением государством. Славий теперь несет на своих плечах огромную ответственность. Он сам это называет камнем, другие назовут это подарком судьбы. Но всё равно, речь идет о будущем всей Империи. О жизни миллионов человек.

— И?

— Гленард, — Донрен улыбнулся и похлопал Гленарда по плечу, — я понимаю твое желание помочь Славию советами. Помочь ему разобраться в той сложной ситуации, в которой он оказался. Я понимаю, что Славий хочет услышать советы старого друга, а ты, по твоей доброте, эти советы с радостью даешь.

— Разве это плохо, Донрен? — Гленард криво улыбнулся.

— Плохо, Гленард, плохо, — Донрен виновато пожал плечами. — Ты пойми, ты уехал из столицы, уехал далеко, сюда, на север, в глушь. Даже то, что ты часто в столице бываешь, не значит, что ты в курсе всего, что действительно происходит. Ты не входишь в Императорский Совет, ты не бываешь часто при дворе, тебе просто не хватает осведомленности, не хватает информации. И те советы, которые ты даешь Славию, не учитывают многих тонкостей и особенностей того, что реально происходит в Империи. Иными словами, если давать советы, не обладая всей информацией, то советы эти не только не полезны, но и вредны чрезвычайно.

— Ну, это же дело Славия решать, как поступить, и какие советы слушать.

— Конечно, — Донрен с готовностью кивнул. — Но ты же понимаешь, что Славий тебя слушает. Сознательно или нет, но он воспринимает твои слова с большим доверием. Ты его друг, и он слушает советы друга, не задумываясь о том, насколько ты в курсе реально происходящего. Возможно, Славий просто не учитывает, что ты можешь чего-то не знать, воспринимает тебя как одного из своих постоянных советников. К тому же ему приятно слушать то, что советуешь ты. Я в силу своей осведомленности и заботы о благе Империи вынужден, порой, говорить весьма неприятные вещи, которые противоречат устремлениям Императора. А ты ему поддакиваешь. И он, выбирая между моей точкой зрения и твоей, естественно, отдает предпочтение твоему мнению. А этого выбора вообще не должно существовать, просто потому, что ты недостаточно осведомлен для того, чтобы быть советником. Славий может слушать Брайна, Хорта, меня, Ниару, в конце концов. Но ты, по крайней мере, сейчас, не должен давать советы Императору.

— Донрен, — Гленард прищурился, — ты боишься, что я оттесняю тебя от Императора? Боишься, что я займу твое место и буду влиять на Славия больше, чем ты? Ну, так подожди недельку. Славий вернется в Рогтайх, я останусь здесь, всё вернется на круги своя. Ты снова будешь давать советы Славию, я не буду. Это тебя устроит?

— Не обижайся, Гленард. Не обижайся, пожалуйста. Ты же умный, ты сам понимаешь, что я прав.

— Я понимаю, что ты можешь быть прав, Донрен. И еще я понимаю, что ты можешь играть в какую-то свою игру, а я тебе мешаю. Возможно, приезд Славия в Кратхольм для переговоров и мое участие в них были для тебя неожиданным поворотом в этой игре. Еще одной неожиданностью стал визит Славия к вархам, опять же с моим участием. Славий стал выходить у тебя из-под контроля, и ты стал терять контроль надо всей ситуацией. При этом тебе не хочется предельно обострять ситуацию, и ты сейчас пытаешься ее смягчить, мягко выведя меня из игры и устранив элемент неуправляемости и неожиданности.

— О чем ты, Гленард? — Донрен, нахмурившись, покачал головой. — Что за игра? Что за контроль? Ты хочешь сказать, что моя просьба к тебе руководствуется не разумом, а банальной ревностью? Что с тобой, Гленард? Когда это ты стал таким недоверчивым и подозрительным?

— У меня было много времени, чтобы подумать, Донрен, — Гленард подошел к краю утеса, став чуть в стороне от Донрена, и всматриваясь в переливающиеся в солнечном свете струи. — И на пути в страну вархов, и там, и на обратном пути. Да и подтолкнули мои мысли там неплохо.

— И что надумал? — пожал плечами Донрен.

— А я стал сопоставлять факты, Донрен. Я стал думать, а кто вообще был заранее в курсе переговоров Славия с королем Тарстеном и того, где и когда они пройдут, и что там будет обсуждаться? Кто имел возможность предупредить об этом короля Биргхира и его посланника Игвара? Кто спровоцировал ссору Игвара и Тарстена за ужином? Кто имел возможность, не вызывая подозрений, передвигаться по всему замку, украсть топор Тарстена, убить им Игвара, а потом спокойно смешаться с толпой? Кто знал меня настолько хорошо, чтобы понять, что обнаружение альвийского святилища гарантированно привлечет мое внимание и выманит меня из замка, позволив убить госпожу Эрмелинду? Но при этом не настолько хорошо знал альвийские ритуалы, чтобы сделать всё без ошибок. Кто расследовал убийство Эрмелинды и не нашел никаких следов? Кто знал, что мы отправляемся на охоту, и где мы будем ночевать, и кто мог передать эту информацию убийцам? Кто мог, не привлекая внимания, притащить в Кратхольм кучу вооруженных людей? Кто был заинтересован, чтобы мастера Ламмерт и Ольбрих не сказали на допросах слишком многого, например, о том, кому они платят за покровительство? Кто убил убийц, проникших в замок, даже не попытавшись их взять живыми для допроса? Кто знал, куда мы потом поедем со Славием и мог организовать нападение на нас? Кому мог служить опытный, хитрый, умный и такой таинственный Тиллуан? Кто, в конце концов, отговаривал нас от сделки с вархами? И кому настолько выгодно сохранение существующей цеховой системы, чтобы всё это организовать и провернуть?

— Столько вопросов, Гленард… — Донрен усмехнулся, повернувшись к водопаду и встав с Гленардом плечом к плечу. — И что, ты нашел ответ?

— Нашел, — Гленард повернулся к Великому Инквизитору и пристально посмотрел на него. — Это ты, Донрен. Только к тебе сходятся нити ответов на весь этот клубок вопросов.

— Ну, и зачем мне это? — Донрен, прищурив глаз, повернул голову к Гленарду.

— Банально, Донрен, — Гленард пожал плечами. — Из-за денег. До меня еще до коронации доходили слухи о том, что ты активно участвуешь в разных финансовых операциях. Не совсем законных, скажем мягко. И что ты активно используешь Тайную Стражу для решения своих собственных деловых вопросов. Потом я навел справки у знакомых купцов и цеховых мастеров. Оказалось, что множатся слухи о том, что Тайная Стража, а точнее, его светлость Великий Инквизитор, весьма активно помогают цеховым советам решать их проблемы с конкурентами и неугодными мастерами. И далеко не безвозмездно, конечно. Да, и еще говорят, что Тайная Стража просто обложила цеха некой данью. Доказательств я не нашел, но если предположить, что это правда, то для тебя приемлемыми являются только два варианта: либо сохранение цеховой системы без изменений, а значит, и сохранение доходов, либо быстрый разгром цехов силами Тайной Стражи, в процессе которого значительная часть цеховых денег окажется в твоих сундуках. И, какое совпадение, ты как раз эти два варианта и отстаивал. А я тебе мешал, какая досада! Одного не понимаю: деньги деньгами, но ты пытался убить Императора! Мало того, что он твой друг, так еще и тот, кто правит Империей, на защиту которой ты положил свою жизнь. Как ты решился убить Славия?

— Не Славия, — спокойно покачал головой Донрен. — Тебя. Тиллуан должен был убить тебя, а Славия только покалечить. Боль и увечья меняют людей. Славий избавился бы от своих фантазий, и стал бы смотреть на мир гораздо более реалистично, пусть и гораздо более мрачно. А мир, он в реальности мрачный, Гленард, ты сам знаешь. В нем нет места для великих и несбыточных фантазий, поэтому в итоге это пошло бы на пользу всем.

— Ух ты! — Гленард удивленно поджал губы и недоверчиво покачал головой. — Вот так просто? Просто признался? Я думал, что ты будешь меня переубеждать, оправдываться, изворачиваться…

— А какой смысл, Гленард? — Донрен пожал плечами, и грустно улыбнулся. — Я не знаю, поделился ты этими соображениями уже со Славием или нет, скорее, нет, но, в любом случае, ты умный, и проделал хорошую работу. Поверит ли тебе Славий? Вероятно, да. Закончится ли на этом игра? Конечно, нет. Молодец, Гленард! Благородный рыцарь без страха и упрека разоблачил коварного предателя! Хотя, постойте-ка, а такой ли благородный у нас этот рыцарь?

— Что ты имеешь в виду?

— Виллен ан Фьотдайх. Прекрасное было у тебя тогда расследование. Как по заказу: тут кинжальчик глареанский, там платочек с монограммкой, а вот и письмецо от герцога Юррена. Прекрасное, идеальное расследование. Улики, как по заказу, как будто ты знал, что искать. Ах, постой! А, может, ты в действительности знал, что именно искать? И откуда? Может быть, потому что ты сам эти улики туда и положил, когда убил Виллена? Я тогда промолчал, подумал, хрен с ним, это убийство позволило устранить сразу двух конкурентов Славия, потом сочтемся. А потом ты внезапно отбыл на север. Ну, ладно, подумал я, всё к лучшему, убийца отправился в добровольное изгнание на край Империи, в столице жить не будет, на Славия не повлияет. Ладно, хрен с тобой. И даже когда ты внезапно, так удивительно, разбогател, я ничего не сказал. Ты это заслужил, в конце концов, своей помощью и мне, и Славию, и Империи. И история красивая для простачков: случайно найденные забытые бьергмесские прииски, тайные письмена, пляшущие человечки, волшебная сказка. Как будто бы и не было никаких бумаг, которые тебе передавала Ниара от Адельхарта после убийства герцога Фьотдайха. Герцога, которого так ненавидели бьергмесы с Адельхартом во главе. Ну, ладно, подумал я, пусть будет красивая история, сказки должны красиво заканчиваться, типа «и жили они долго и счастливо». Но тут Славий едет сюда, ты вокруг него вьешься, у Славия взыграла в жопе старая дружба и новая любовь к вархам, и вот уже он тебя тащит в столицу его бредовыми сверхпроектами руководить. А там, зуб даю, тебе в течение года, не больше, и место в Императорском Совете светит, а там, глядишь, и должность канцлера. И вот здесь, знаешь, мне совсем уже эта игра перестала нравиться. Как то не хочется мне в Совете за одним столом с убийцей герцога сидеть. Кстати, каково оно было — убить герцога Империи? А, Гленард?

— Легко. И довольно неприятно, — холодно ответил Гленард.

— А Юррен в изгнание из-за этого отправился. И как тебе это? Тоже довольно неприятно? Я едва смог убедить Славия его не казнить. Не прямо, конечно, через Ниару, официально я был за казнь.

— Юррен не только из-за Виллена изгнан, не забывай Донрен. И не столько. Он своими руками Мислава убил. Ты забыл это?

— Не забыл. Но одно дело убийство по пьяни и почти случайно, а другое дело рецидив после хладнокровного убийства другого герцога.

— Да ладно, Донрен, — усмехнулся Гленард, — а Тадеша не Юррен разве пытался убить?

— И это тебя оправдывает, Гленард? Это очищает твое имя?

— Нет, — Гленард покачал головой. — Не оправдывает. И не очищает. Хотя, честно говоря, и Виллен, и Юррен те еще сволочи. Ну, что дальше, Донрен? Маски сняты. Ты устроил в Кратхольме бойню. Я понял, что ты знаешь мой секрет, и если я расскажу Славию о тебе, то ты меня, вероятно, арестуешь и казнишь за убийство герцога Виллена ан Фьотдайх. А точнее, Славий, скорее всего, меня помилует и отправит в ссылку. Теперь я должен молчать о тебе и не высовываться, чтобы ты молчал обо мне? Такое решение ты предлагаешь?

— Нет, Гленард, — Донрен посмотрел ему в глаза и сожалеюще развел руками. — Боюсь, что такое решение уже невозможно. Мы слишком далеко зашли. К сожалению. Я всё это сказал, чтобы ты понял, что я твой друг, который долго тебе помогал, и долго тебя прикрывал. И что то решение, к которому мы, в итоге, пришли, я принял с очень нелегким сердцем.

— Ну, и как же закончится наша сказка, папашка Донрен? — Гленард сделал пару шагов от назад, подальше края утеса.

— Героически и грустно, сынулька Жерар, — Донрен вздохнул. — Гленард и Донрен отправились проверить анонимную наводку и напоролись на засаду банды. В долгом и тяжелом бою Донрен был ранен, легко ранен, а Гленард… Увы, Гленард героически погиб. Вечная слава тебе и вечная память. Может быть, даже памятник тебе в столице на площади поставим.

На уступ с тропинки вступили пять фигур: трое с обнаженными мечами в руках, и двое с натянутыми луками. Стрелы смотрели прямо в грудь Гленарду.

— Вот так, Гленард, — развел руками Донрен. — Что-то кончается. Дальше караван пойдет без тебя. Если ты не будешь сопротивляться, мои ребята постараются сделать это быстро и почти безболезненно. Прощай, Гленард.

— Прощай, Донрен, — Гленард выхватил меч.

Гленард внезапно почувствовал, как внутри него поднимается упругая волна силы. Так, как перед оргазмом поднимается наслаждение, так же в нем сейчас вздымалась ярость и злоба. Он вытянул вперед руку с мечом, левая рука вдруг также простерлась вперед. Ярость заполнила Гленарда, он задрожал всем телом, и внезапно с его левой кисти и с острия меча сорвались два ярких солнечных луча, невидимых ни для кого, кроме Гленарда. Эти лучи, разбившись на множество мелких лучиков, оплели и лучников, и мечников. Те застыли на мгновение, а потом с дикими криками упали на колени, схватившись за головы и выронив оружие.

Гленард кинулся к ним, поднимая меч. Каждый шаг давался с трудом, как будто он двигался в океане, покрытый по шею плотной соленой водой. Время остановилось. Девять шагов до первого противника заняли вечность и забрали почти все силы. Но мечник даже не успел за это время поднять голову. Широкое движение мечом, преодолевая сопротивление сгустившегося воздуха, и из глубокой раны на шее ошеломленного противника медленно, как во сне, вырывается фонтан алой крови.

Разворот, еще одна вечность, еще один удар, голова лучника распадается под ударом стали надвое, его мозг взрывается кровавыми ошметками. Но Гленард уже разворачивается к третьему противнику, бьет его снизу вверх, меч пробивает шею, ломает нижнюю челюсть. Мечник поднимает на Гленарда совершенно дикие глаза, медленно пытается схватиться за шею, тщетно зажать рану. Но Гленард уже у последнего мечника, опускает меч сзади на его шею, ломая позвоночник, разрывая кожу, сосуды, трахею и полностью отделяя голову от тела. Кровь вздымается фонтаном, хлещет из обрубка шеи — медленно, как густой сироп.

Последний противник — второй лучник. Уже без лука, который бесполезно валяется на земле. Мир вокруг Гленарда начинает убыстряться: лучник тянется к мечу на поясе, поднимаясь с колен. Гленард чувствует, как на него наваливается страшная усталость, всё тело начинает болеть, ярость спадает, меч в руке становится необычайно тяжелым. Лучник уже наполовину достал меч из ножен, но Гленард успевает вогнать ставшую невыносимо тяжелой сталь острием в горло лучника, прямо над краем кольчуги. Потом, оттолкнув хрипящего противника ногой и выдернув из его шеи меч, Гленард делает, несколько шагов назад и, окончательно потеряв силы, тяжело садится на мокрый камень. Тихо. Постепенно приходят звуки. Шум водопада. Пение птиц. И его собственное громкое, хриплое дыхание.

— Ну, что? Как ты? — Славий, улыбаясь, присел на табурет около кровати Гленарда.

— Не так плохо, как я думал, — Гленард приподнялся, усаживаясь и опираясь спиной на подушки. — Что там Миррард говорит?

— Говорит, что физически с тобой практически всё в порядке. Порез на плече — это всего лишь царапина. Рана на ноге глубже, но ничего опасного, артерия не задета. Раны чистые, Миррард их еще раз промыл, пока ты спал. Нагноение маловероятно. Кровь ты, конечно, потерял, но ничего опасного. Но у тебя просто глубочайшее истощение по какой-то неведомой причине. Расскажешь, что там было? Мы с Крейганом, когда тебя нашли, перепугались жутко.

— Что так? — усмехнулся Гленард.

— Ну, представь: всё залито кровью, трупы, ты лежишь без чувств весь в крови. У меня так сердце и упало. Потом посмотрели, вроде, всё в порядке: дышишь, теплый, кровью не истекаешь. Перевязали тебя, отнесли к коням. Ты там даже в сознание пришел. Помнишь?

— Помню, — Гленард кивнул. — Попросил поискать Донрена. Нашли?

— Нашли, — кивнул в ответ Славий. — Побегать, правда, пришлось — ручей его тело далеко унес. Так что там было то? Мы, как ты просил, подождали полчаса, прежде чем следовать за вами. Прости, если бы я только знал, что там такая битва была, прибежали бы сразу. Но весь шум заглушал водопад.

— Всё нормально, Славий. Не переживай. Донрен просил меня отказаться давать тебе советы. Не хотел, чтобы я на тебя влиял. Ну, а я в ответ ему рассказал о своих подозрениях относительно его участия во всех этих событиях.

— И что он?

— Позвал своих помощников, приказал меня убить. Опознали их, кстати?

— Да, они были в числе тайных стражей, прибывших вместе с Донреном. Все остальные его стражи временно разоружены и заперты. Они пока ни в чем себя не скомпрометировали, но на всякий случай пусть будет так.

— И кто тебя охраняет? — обеспокоился Гленард.

— Лейтенант Крейган, сержант Варнер, капитан Бальтасар и его люди. И еще из Рогтайха должен прибыть новый эскорт. Но ты так и не рассказал о сражении.

— Ты знаешь, Славий, — Гленард задумался, — всё прошло… Странно. Видимо, снова дар Моррель. Точнее, дар Вселенной. Я обезоружил всех пятерых, ударив их своей яростью. Это странно звучит, но как будто моя ярость превратилась в какое-то сияние, свалившее их с ног. А потом время словно остановилось. Я их рубил, а они почти не двигались. Получается, что я их всех порубил за считанные секунды.

— Ух ты! — восхищенно воскликнул Император.

— Не всё так просто, — Гленард помрачнел. — Это полностью высосало из меня все силы. Словно я десять часов сражался, а не несколько секунд. Когда в дело вступил сам Донрен, я едва мог обороняться. А он понимал это и не спешил. Получал удовольствие от процесса. И я всё слабел и слабел… А потом что-то случилось.

— Что?

— Сам не знаю… — пожал плечами Гленард. — Внезапно появились силы, и я проткнул Донрена. Он меня схватил, держал, пытался утащить за собой в водопад, и у него почти получилось. К счастью, не совсем. Вот и всё. Сколько я спал-то?

— Весь день, всю ночь и всё утро. Посмотри в окно, уже за полдень. Отдохнул? Как себя чувствуешь?

— Нормально. Отдохнул. Есть еще слабость, но, думаю, что всё обойдется. Можно уже вставать.

— Ну, и прекрасно, — Славий улыбнулся. — Тогда держи кубок, у меня есть кувшин Крови Демона. Тебе как раз пригодится для восстановления сил.

— Спасибо, друг, — Гленард подождал, пока Славий нальет в кубок вино. — Не каждый день тебе наливает вино Император.

— Ты это заслужил, Гленард. Кто, если не ты?

— Спасибо. Знаешь, мне теперь немного страшно.

— Страшно? — удивился Славий. — Всё же как раз закончилось.

— Я не про это, — Гленард отпил вино. — Если при каждой стычке из меня эта сила будет переть, она же сожжет меня. Опустошит и растопчет.

— Ну, — пожал плечами Славий, наливая вино себе, — могу порекомендовать избегать стычек. Однако, с учетом твоей натуры, полагаю, что это будет непросто. Посему советую поговорить с Ролленом, пусть он тебя научит это контролировать. А если не сможет сам, пусть кого-нибудь попросит. Да хоть отправляйся в страну вархов, от тебя же недалеко.

— Разумная мысль, — согласился Гленард. — Спасибо, воспользуюсь советом при первом же визите в Рогтайх.

— Кстати, о Рогтайхе, мне нужен твой совет.

— Какой, Славий?

— Нужно как-то объяснить это происшествие в столице. Донрен погиб, а он фигура очень известная. Нужно объяснить его предательство и обстоятельства его гибели. И двору, и советникам, и Тайной Страже. Как думаешь, что лучше сказать?

— Не говори о предательстве, — подумав минуту, посоветовал Гленард. — Если рассказать всё, то получается, что Донрен проворачивал массу неблаговидных дел у тебя под носом и под носом всего двора. Это подорвет уважение и к тебе, и к Тайной Страже. А Тайная Стража тебе еще очень сильно понадобится, Славий, поверь.

— Разумно, — задумчиво проговорил Славий. — И что посоветуешь сказать?

— Скажи, что мы с Донреном отправились искать остатки банды, пытавшейся убить Императора. Напоролись на засаду, преступники убиты, но, к несчастью, Донрен героически погиб, а я… — Гленард грустно усмехнулся. — А я легко ранен. Слава великому Донрену! Почетные похороны, память, можно даже статую во дворце поставить. Или даже на площади в Рогтайхе.

— Не слишком? — Славий задумчиво почесал подбородок.

— Не слишком, — Гленард сделал глоток вина. — Те, кто в курсе дел Донрена, послание поймут. Те, кто не в курсе, ничего не заподозрят. А потом можно и предателей поискать в Страже и при дворе. Постепенно заменить людей Донрена на своих. А пока — траур, печаль и вечная слава Великому Инквизитору Империи.

— Пожалуй, так и сделаем. Я хотел тело Донрена где-то сжечь по-тихому, но ты прав, почетные похороны будут более правильным решением. Да и, в конце концов, он так долго был нашим другом. Мы оба многим ему обязаны. Фактически всем, что сейчас имеем. Тогда решено, похороны через два дня. Ты не возражаешь, если мы сделаем это здесь?

— Давай, — кивнул Гленард. — На Лисьем холме. Только у нас здесь священника сейчас нет, а хорошо бы полноценный ритуал провести.

— Это не проблема, — махнул рукой Славий. — Пошлю гонца в Слотсквен за их священником. Заодно и Брайна с Влеской позову.

— Ну, тогда я сейчас встану, и отдам все распоряжения.

— Нет уж, Гленард, лежи, набирайся сил. Я к тебе сейчас Миррарда пришлю, дашь ему все команды. Он у тебя умный, всё организует.

— Сумасшедший какой-то месяц получился, — Славий, покачав головой, сделал большой глоток вина из своего кубка, а затем, еще раз покачав головой, залпом опустошил кубок и налил еще.

Они сидели вдвоем с Гленардом в кабинете барона на следующее утро после похорон Донрена и пили вино. Уже не первый кувшин, а солнце еще даже не перешло границу полудня.

— Даже меньше месяца, — Гленард выпил, не желая отставать от Славия/ — Дней двадцать с чем-то. А столько всего произошло. Ох, что же будет дальше-то…

— Ну, как ты любишь говорить, будем жить долго и счастливо.

— Так хотелось, Славий, после всего, что мы с тобой прошли и на войне, и в столице, жить долго и счастливо. Но счастливо уже, пожалуй, не получится. Да и насчет «долго» я в последнее время тоже как-то начал сомневаться…

— Прости, друг, — Славий, наклонившись через стол, положил руку на запястье Гленарда. — Втянул я тебя в такую бойню.

— Да ладно, Славий, — грустно усмехнулся Гленард. — Я даже рад, что ты решил все эти встречи устроить именно в Кратхольме. Кто знает, что было бы, если бы ты встречался с бьергмесами и вархами где-то ещё. А так, если посмотреть на всю ситуацию в целом, то всё к лучшему. Ты сделал всё, что хотел, и даже больше. Впереди много работы, и я рад тебе в этой работе помочь, но пока, несмотря на потери и печали, ты вполне можешь праздновать победу.

— Грустное празднование получается, — Славий скривился и отпил еще вина.

— Что делать? — развел руками Гленард. — Разве в большой политике бывает по-другому?

— Редко, — согласился Славий. — А хотелось бы. Слушай, Гленард, у меня для тебя кое-что есть.

Здесь и далее «кулинарные» эпиграфы цитируются по «Кёнигсбергскому кулинарному манускрипту» Тевтонского ордена (вторая половина XV века). Перевод со старонемецкого на английский: Giano Balestriere (2002), перевод с английского на русский: Петр Никонов (2017). Автор просит все претензии относительно корявости языка этих рецептов, логических несоответствий в них или прочих непонятностей направлять напрямую на кухню Тевтонского ордена.