Синева безоблачного неба отражалась в морской воде, придавая ей глубокий, насыщенный сапфировый цвет. Гладкая поверхность, никаких волн, лишь слегка рябилась от ветра, натягивающего упругие паруса и влекущего каракку «Бегущая по волнам» — личный корабль Императора Славия, лучший и быстрейший корабль во всем флоте Империи — вперед, на юг, с недостижимой для других судов скоростью в двенадцать узлов.

Полуденное солнце высоко в небе, прямо по курсу, слепило глаза и жгло кожу. На земле, узкая полоска которой едва виднелась по левому борту, было неимоверно жарко в этот летний день. Однако здесь, в окружении морской глади, холодный северный ветер, столь полезный для движения судна и столь надоедливый для его пассажиров, заставлял двух высоких мужчин у правого борта поплотнее застегивать кожаные куртки и кутаться в шерстяные плащи.

— А ты неплохо держишься для первого в жизни морского путешествия, — улыбнулся герцог Брайн ан Сидлерд, Главный Посланник Императора. Ветер трепал его длинные светлые, почти белые волосы. Синие, как море, глаза молодого человека хитро смотрели на его собеседника.

— Три дня назад, когда мы попали в шторм у побережья Зведжина, ты мне такого не говорил, — усмехнулся Гленард ан Кратхольм, командир Тайной Стражи и Великий Инквизитор Империи.

— В шторм вообще не до разговоров, Гленард. Даже бывалые моряки, порой, чувствуют себя довольно паршиво, лицом к лицу столкнувшись с морской стихией.

— В любом случае, наш вояж подходит к концу.

— Да. Завтра уже прибудем в Кадир.

— Как думаешь, Брайн, как скоро Его Высокопреосвященство нас примет?

— Сложно сказать, — молодой герцог пожал плечами, глядя в морскую даль. — Всё зависит от настроения Галира Айзифа и от того, какое значение он придает встрече. Иные просители и по несколько месяцев ждут. Но меня Галир обычно принимает быстро. Всё-таки я посланник Империи, а Империя не только сильнейший сосед Кадирского Галирата, но и его главный торговый партнер. Поэтому мы вправе ожидать приглашения на аудиенцию в ближайшую пару дней.

— Хорошо, — Гленард кивнул. — Не хотелось бы застрять во дворце без дела надолго.

— В чем всё-таки заключается моя роль? — Брайн повернулся к собеседнику. — Официально — моя задача предварительно обсудить личную встречу Императора Славия и Галира Айзифа. Задача сама по себе важная, так как такая встреча станет исторической. Со времен Императора Андера ни один правитель Империи не встречался официально с повелителями Кадира. Говорят, правда, что была пара неофициальных встреч…

— Была парочка, — подтвердил Гленард. — Одна после Второй альвийской войны, а вторая полвека назад. Та, правда, была совсем не продуктивной и чуть было не закончилась большой войной.

— Но официальных встреч до сего дня не было. И теперь такое событие может случиться. Все понимают его важность, и я, естественно, тоже. В принципе, это уже объясняет твое присутствие в составе нашей делегации, безопасность Императора — важнейшее условие для такого мероприятия. Однако, как я понимаю, это не основная твоя задача в этой поездке. В конце концов, для простого обсуждения вопросов обеспечения безопасности достаточно было бы просто отправить Крейгана или кого-то еще. Но ты едешь сам. Это связано с теми исчезновениями людей, о которых ходят темные слухи?

— Да. Около года назад мы обнаружили, что по всему морскому побережью Империи пропадают люди. Причем массово — целыми деревнями. Усилили охрану побережья, насколько могли, с учетом всех прочих проблем в Империи. Наши ресурсы всё ж таки ограничены. Это помогло, но исчезновения начались в южных герцогствах. Там поначалу всё выглядело не так подозрительно. Обедневшие из-за прошлогодней засухи крестьяне просто нанимались в помощники в купеческие караваны. Вот только они никогда не возвращались домой. И такое происходило по всему югу: в Хортии, в Глареане, в Аррикумме и даже в Плодэне. Когда мы осознали масштаб происходящего, то серьезно обеспокоились и бросили всех доступных стражников в южных герцогствах на это расследование. Увы, безрезультатно. Единственное, что мы выяснили — похищенных и пропавших людей отправляли куда-то в Кадир. Но там их следы теряются. Нам, правда, удалось прекратить похищения, усилив внимание отделений Тайной Стражи именно к таким случаям. С помощью зведжинских капитанов мы патрулируем побережье, заодно и почти полностью избавились от пиратов. Ну, кроме пиратства самих зведжинских капитанов, конечно. Усилили охрану южных границ. Подозрительные караваны на юге теперь тоже больше не появляются. Впрочем, это не означает, что похищения людей не продолжаются каким-то новым, пока ещё не раскрытым нами способом. Так или иначе, я считаю, что причина этих событий находится где-то в Кадире. И похищенные люди, если они всё ещё живы, тоже в Кадире. Поэтому я и еду с тобой — с целью провести расследование. Хотя бы предварительное, присмотреться.

— И вся история со встречей Славия и Айзифа — это всего лишь прикрытие для твоего расследования? — Брайн поморщился.

— Нет, конечно. Славий действительно хочет встретиться с Галиром Айзифом, и эта встреча очень важна для Империи. Но раз уж подвернулась такая возможность посетить Кадир, не вызывая лишних вопросов, почему бы мне ей не воспользоваться?

— Может быть, это просто работорговцы? — предположил Брайн. — Рабство в Кадире разрешено. Может, кто-то решил воспользоваться дешевым источником хорошего товара. Если так, то из столицы Галирата ты многого не узнаешь. Основные центры работорговли в глубине Галирата, поближе к горам и шахтам.

— Источник, как ты выразился, «товара» получается не таким уж и дешевым, с учетом дальности перевозки и рисков, связанных с такими похищениями. Тем не менее, работорговцы первые в моем списке подозреваемых. Возможно, появилась какая-то мода именно на рабов с севера, или кто-то новый пытается укрепиться на рынке. При этом, первые следы всё же ведут именно в столицу, и я думаю, что напрямую к окружению самого Галира Айзифа.

— Почему ты так решил?

— Потому что, Брайн, когда морская стража Галирата однажды задержала, примерно вот в этих местах, корабль с рабами, идущий с севера, то приказ об освобождении судна со всем грузом пришел именно из столицы, а привезли его лично стражники из Корпуса Стражей Галирата.

— Черные стражи? — Брайн поднял брови в изумлении. — Тогда это действительно может быть связано с кем-то из дворца. Я сильно сомневаюсь, что с этим связан сам генерал Джамал, командир Корпуса, но кто-то в его окружении… Возможно. Хочешь поговорить с самим Джамалом об этом? Устроить вам встречу?

— Встреча, несомненно, нужна. И поговорить с коллегой мне очень хочется. Но я бы всё же не стал исключать и самого Джамала. Если подходить к происходившим событиям как к единой секретной операции, то масштаб и точность координации поражает. В похищения были вовлечены десятки, если не сотни, людей, установлены контакты с местными бандами, организована транспортировка похищенных, и сделано всё это с таким уровнем конспирации, что мы узнали о происходящем почти случайно. Операция такого уровня требует большого опыта проведения тайных операций и огромных ресурсов. У Джамала всё это есть.

— Но не только у него. В Корпусе Стражей много опытных офицеров. Кроме того, в Кадирском Галирате существует множество других военных структур, постоянно грызущихся между собой. Впрочем, помимо опыта, нужны ресурсы. И здесь ты прав — дворец Галира становится первым местом для поиска виновного, у его обитателей больше всего возможностей.

— Вот и я о том же, — Гленард грустно усмехнулся.

— Почему бы тебе не поговорить об этом с Джамалом напрямую? Поставь его перед фактом, загони в угол, потребуй объяснения участия его Черных стражей в освобождении задержанного корабля.

— И тем самым прямо сознаться Джамалу, что у меня есть информаторы среди знати Галирата? Думаю, не так много людей могли знать о произошедшем. А от тех, кто знал, к моему информатору ведет прямая дорожка.

— Вернх арр Сабхар?

— Ну, вот, видишь, и ты сразу догадался. Неужто Джамал не догадается после этого, что главный посланник Галирата в Империи завербован имперской Тайной Стражей? Я слышал, от того же Вернха, кстати, что умом Джамал совсем не обижен, как и сообразительностью. Нет уж, я столько сил потратил на эту вербовку, самую успешную нашу операцию за всю многовековую историю нашего соседства с Кадиром. Я не готов сдать эту партию Джамалу просто так даже ради расследования этих похищений. Придется делать вид, что я ничего такого не знаю. Попробую что-нибудь придумать.

— Хорошо, — Брайн кивнул. — Так что делать мне? Как я могу тебе помочь?

— Попробуй, пожалуйста, организовать мне встречу с Галиром. Личную аудиенцию, один на один, если это возможно. После официального приема, конечно. И было бы неплохо еще встретиться с Джамалом. Желательно, неофициально. В остальном, как пойдет, посмотрим по результатам этих встреч. У тебя есть свое задание, важное, действуй в соответствии с ним. Естественно, когда будут обсуждаться детали безопасности встречи Императора и Галира, я буду участвовать в обсуждении.

— Договорились. А что говорят твои агенты в Кадире по поводу этих похищений?

— У меня не так-то уж много агентов в Галирате, если честно, — смущенно признался Гленард. — Это большое упущение Тайной Стражи, как при предыдущих Инквизиторах, так и при Донрене. Да и при мне тоже, до нынешнего времени. Мы постоянно были так сильно увлечены решением проблем внутри Империи, что почти не занимались построением шпионских сетей у соседей. Так, перехватывали информацию по мелочам. В основном, от нашего посольства и от купцов. Возможно, часть наших проблем, так или иначе связанных с Кадиром, проистекала как раз из этого. Взять хотя бы негласное участие кадирских наемников в Злой Войне. Но мы почему-то всегда занимались лишь тушением уже горящих или разгорающихся пожаров вместо того, чтобы их предотвращать. Впрочем, я собираюсь это изменить. Как ты знаешь, мы строим сеть информаторов внутри Империи для борьбы с внутренними врагами. Она уже работает и приносит отличные плоды. Взять, например, предотвращение восстания цеховых старост еще до того, как мятежники собрались с силами. Настало время строить сети агентов и у наших соседей. В Кадире, в первую очередь. Затем у бьергмесов на севере, у мятежных альвов на юге и, хоть это будет непросто, у зорг даджидов на востоке.

— А у вархов? — Брайн усмехнулся.

— Можно попробовать и у вархов, — Гленард улыбнулся в ответ. — Но вот это будет непросто. Некоторые из них ведь и мысли могут читать. Поэтому это оставим на потом, тем более, что пока от вархов одна лишь польза. А что касается агентов в Кадире, то у меня будет к тебе просьба принять в состав посольства Империи в Кадире нескольких моих людей. Я пришлю тебе список, когда вернемся. Их задачей будет как раз строительство шпионской сети, пользуясь дипломатическим статусом и неприкосновенностью. Кадирское посольство в Рогтайхе давно этим занимается. И, если честно, гораздо успешнее нас. Если бы они тогда в Кратхольме не прокололись во время встречи Императора с королем Тарстеном, чисто случайно, то мы бы к их сети и не подобрались бы, наверное.

— Хорошо, присылай список, я припишу их к нашему посольству при дворе Галира. Только если что-то пойдет не так, и твоя деятельность выплывет наружу, нам придется всё отрицать.

— Естественно, — Гленард развел руками. — Если мои люди где-то проколются, то вся вина будет на них. Мы постараемся максимально отвести подозрения и обвинения от посольства и посланников. Впрочем, тесный союз дипломатов и шпионов давно используется самими кадирцами против нас. Мы лишь перенимаем их опыт. Возможно даже, они сами уверены, что мы давно используем те же методы, что и они, и были бы изрядно удивлены, узнав, как мы в этом от них отстаем. Людям свойственно считать, что если они делают что-то или думают о чем-то, то все остальные тоже делают то же самое и думают о том же самом. А нам с тобой только предстоит построить тесный союз наших служб при дворе Галира Айзифа. Не беспокойся, я пришлю к тебе опытных и осторожных ребят. Провалы случаются у всех, но мои агенты будут достаточно тренированными для того, чтобы не вызвать дипломатический скандал в случае неудачи.

— Тогда договорились. Кстати, о людях. Как тебе Витан?

— Витан? — Гленард обернулся в сторону кормы судна: там, укрывшись от ветра у стены кормовой надстройки, играли в карты Витан и Мичил, слуги Гленарда и Брайна. Невысокий, смуглый, чуть полноватый молодой человек с аккуратными щегольскими темными усиками и взбитыми ветром черными волосами, слуга Гленарда, хитро улыбался, видимо, выигрывая. — Ты знаешь, очень даже хорошо. Отличный слуга, дело свое знает. Умный и разговорчивый, но когда нужно помолчать — молчит. И, что особенно полезно для нашей нынешней поездки — отлично говорит на кадирском языке.

— Поэтому я его к тебе и прислал.

— И правильно.

— Ты его проверил?

— Конечно, — Гленард улыбнулся. — Мои стражники изучили всю его историю от самого рождения. Родился в городке Ларунна в Аррикумме, недалеко от побережья. Мать была служанкой у жены местного барона, отец — бывший моряк, мелкий купец из Кадира, из салтамата Литон, соседнего с границей. Он разорился и был вынужден бежать в Империю от кредиторов, где и встретил свою любовь. Хотя поговаривали, что он был пиратом и скрывался от кадирских властей, но нам не удалось найти подтверждения этих слухов. После открыл мелкую лавочку, торговал скобяными товарами. Жили небогато, но на жизнь хватало. Сейчас отец уже умер, но мать по-прежнему живет в Ларунне. Витан в возрасте семнадцати лет хотел записаться в армию, но смышленого и грамотного юношу, говорящего по-кадирски, приметили таможенники, и он попал в береговую стражу Аррикуммы. Служил три года в Олимском порту, помогал досматривать корабли кадирских купцов. Попался на крупной взятке, хотя сам утверждает, что его подставили. Ему грозила тюрьма, но ему помог его друг, который представил Витана местному представителю твоего ведомства. Кстати, Брайн, ты бы обратил внимание, на то, что происходит у твоих подчиненных в Олиме, да и вообще во всех крупных портах, где твоя дипломатическая служба присутствует. Сдается мне, и это совсем не просто подозрения, что взяточничество там просто процветает.

— Обращу, спасибо. Помощь твоих тайных стражников очень помогла бы.

— Поможем. В общем, по официальной версии, Витану просто повезло. Я же думаю, что он раздал накопленное поборами золото как взятки за свое освобождение. Такой круговорот коррупции. Как бы то ни было, он оказался на свободе и стал каким-то мелким писарем при местном представительстве посольской службы Империи.

— А потом мне понадобился человек, хорошо говорящий на кадирском, — подхватил Брайн. — Я стал искать в южных герцогствах, и мне порекомендовали его. А я, в свою очередь, порекомендовал его тебе.

— И правильно сделал. Несмотря на свою тягу к золоту и плутовству, он хороший и ответственный слуга. К тому же умный и по-настоящему интересующийся историей, в этом мы с ним похожи. Посмотрим, как он проявит себя в этой поездке, да и после нее. Если не струсит и не будет понапрасну паниковать, может, сделаю из него тайного стражника в будущем. Оружием он владеет. Слабовато, правда, боевая подготовка в береговой страже так себе. Но всё-таки знает, как держать меч, топор, кинжал и даже лук. Вот только надо бы как-нибудь изжить его тягу к мздоимству.

— Вот, только я тебе хорошего слугу прислал, а ты уже от него избавиться стремишься, в Стражу перевести, — рассмеялся Брайн.

— Что поделаешь, не приучен я к слугам, — развел руками Гленард. — Столько лет всё сам делал. К тому, что мне теперь кто-то другой еду приносит и ночной горшок выносит, я уже привык, а вот что меня одевает кто-то другой — с этим я еще не свыкся. Поэтому я Витана воспринимаю, скорее, как оруженосца, чем как слугу. Увы, хоть я и барон теперь, но благородных привычек во мне, кажется, никогда хватать не будет.

— Ничего, наберешься со временем. К этому привыкнуть легче, чем без этого обходиться. Я, если честно, и не знаю, что бы я без своего Мичила делал.

— Ну, ты герцог по рождению, ты с этим вырос. Впрочем, ты прав. Всегда лучше, когда есть, кому о тебе позаботиться — и одежду подготовить, и еду принести.

— Кстати о еде, — Брайн хитро прищурился. — А не пора ли нам пообедать?

— Истину говорите, ваша светлость, — Гленард склонился в шутливом поклоне. — Еще как пора, отрицать не посмею.

— Ну, тогда пойдем, твоя милость, — Брайн похлопал Гленарда по плечу. — Мичил! Витан! Бросайте карты и живо собирать на стол!

Главный порт Кадирского Галирата был похож на все порты, которые Гленард видел до этого. Было в нем что-то от порта Рогтайха, что-то от порта Олима и немного, совсем чуть-чуть, от сурового порта Рауды.

Так же дружно пели песни под ритм больших барабанов крепкие портовые рабочие, притягивающие толстыми канатами корабли к причалам. Так же скрипели доски настилов и тросы лебедок, поднимающих грузы над бортами. Такой же глухой стук множества ног грузчиков, перетаскивающих мешки, ящики и бочки, по доскам палуб, сходен и причалов. Те же окрики и добродушная ругань, разве что на чужом языке. И тот же запах: странная и неожиданно привлекательная комбинация морской воды, преющих водорослей, смолы, тухлой рыбы, сырой парусины, гниющего дерева и дыма множества харчевен, обильно приправленного ароматными пряностями, запахом лука и поджаривающегося мяса.

Гленард, поддавшись порыву, забрался на борт и полез вверх на ванты, сопровождаемый настороженным взглядом Брайна, испуганными возгласами Витана и Мичила и одобрительной усмешкой капитана.

Вид сверху открывал отличия Кадира от Рогтайха. В Рогтайхе сразу за портом возвышались плотные трех-пяти-этажные кварталы темно-кирпичных домов Бурого города — склады и конторы. За ними по склону пологого холма поднимались белые стены и черепичные крыши богатого Белого города, над которыми возвышался дворец Императора. Здесь же всё было низким, плотным и почти бесцветным.

Насколько хватало взгляда, простирались бесконечные ряды плотно прижатых друг к другу одноэтажных, с виду хлипких, построек, покрытых соломой. Навесы для хранения товаров, поддерживаемые слабыми с виду серыми деревянными столбами, тесные жилые домики со стенами из самана, смеси глины и соломы, многочисленные чайханы с выстланными подушками-тюфяками топчанами под тенистыми навесами, над которыми высоко вверх поднимался дым от больших очагов, где в огромных черных котлах что-то тушилось, булькало и ароматно пахло.

Впрочем, видно было не так далеко. Хоть день и был ясный, но всё, что находилось за пределами нескольких кварталов от порта, терялось в плотной дымке мелкой серой пыли, поднимаемой сотнями ног людей, лошадей и верблюдов, ступающими по высушенной солнцем вытоптанной земле улиц и переулочков.

— Я не вижу дворца, — Гленард спустился и присоединился к стоящему на палубе Брайну.

— А его здесь и нет. Он километрах в пятнадцати к юго-востоку, над берегом реки. Точнее, канала, проложенного от устья Морайне. Там же, вокруг дворца, селятся все, у кого появляются хоть какие-то деньги. Но настоящий, живой Кадир вот здесь, в этих миллионах глинобитных лачуг.

— Знакомо, — скривился Гленард. — Красивая жизнь, отгороженная заборами, и настоящая жизнь народа, ведущего жестокую борьбу за выживание в трущобах.

— Я понимаю, о чем ты, но у нас в Империи всё-таки нет такой разницы между богатыми и бедными. Да, в хижинах Черного города в Рогтайхе полно, увы, и бедняков, и откровенно нищих. Но здесь в полной нищете живут восемь из десяти жителей страны. Оставшиеся, за исключением кучки знати, тоже влачат довольно скромное по меркам Империи существование.

— Большое население, ограниченность ресурсов, — Гленард пожал плечами. — Кадир же преимущественно пустыня.

— Ну, не скажи. Примерно треть территории — это степи, вполне пригодные для пастбищ. А вдоль рек так и вообще плодородная и богатая земля. Особенно по берегам Морайне.

— Интересная судьба у рек, да? Морайне же вытекает из подземных родников еще в горах Башрайг, где-то в бьергмесских пещерах. Течет через всю Империю, отделяя ее от степей зоргов. Потом протекает через дикие земли степи Мархфир, населенные кочевниками и, в том числе, остатками мятежных альвов. А потом еще течет через весь Кадир. Воистину, величайшая река нашего мира. Притом, что удивительно, она почти не используется для торговли и перевозки грузов.

— Ты сам знаешь, почему, — Брайн вздохнул. — Слишком много желающих поживиться проплывающими мимо товарами по обе стороны реки. По морю получается и безопаснее, и дешевле в итоге.

— Со временем мы что-нибудь с этим сделаем.

— Всё, в твоих руках, Гленард, и в крепких руках твоих тайных стражников, — Брайн улыбнулся и указал рукой на причал. — Смотри, нас уже ждут.

На пирсе, почти у самого края, действительно стояли три экипажа: большая, обильно украшенная золотом и красным деревом карета, запряженная четверкой светло-серых, почти белых, лошадей, открытая коляска, влекомая двумя лошадьми той же масти и массивный грузовой воз, в который были впряжены два высоких и мощных гнедых тяжеловоза. Вокруг них собралась шумная толпа зевак, переводящих взгляд с шикарных экипажей на не менее богато отделанную каракку, подтягиваемую канатами портовыми рабочими к причалу. Корабли из Империи приходили сюда часто, но «Бегущая по волнам» была в кадирском порту редким гостем — этим судном, с милостивого разрешения Императора Славия, для путешествий в Кадир пользовался только Брайн и лишь по особым случаям.

У края причала толпа расступалась, сдерживаемая кольцом вооруженных копьями стражников в имперских доспехах с черно-бордовыми накидками поверх кольчуг и кирас. «Им же должно быть чертовски жарко под этим солнцем!» — сочувственно подумал Гленард. В центре круга стоял высокий и очень полный пожилой человек в старомодном бархатном сюрко бордового цвета поверх ослепительно белой шелковой рубашки. Его седые волосы опускались до самых плеч. Высокий морщинистый лоб, мясистый нос и пухлые щеки блестели от пота.

— У нас же всё так сложно, барон, — принц Исуф поставил опустевший золотой бокал на низкий столик из красного дерева, покрытый изящной резьбой. Юная служанка в полупрозрачной одежде тут же наполнила бокал вином и бесшумно скрылась за колоннами.

Гостиная, в которой они сидели, была небольшой, но зеркала на стенах, колонны по периметру зала и множество высоких пышных растений в мраморных кадках искусно создавали впечатление, что принц и Гленард находятся в беседке посреди бескрайнего парка.

Внешне принц был полной противоположностью своего единокровного царственного брата. Галир Айзиф был высоким, худым и бесстрастным, а принц Исуф — добродушным невысоким толстячком, с круглого румяного лица которого, казалось, никогда не сходила улыбка. Роднили братьев лишь форма крючковатого носа и глаза — глубокие, темные, умные и проницательные.

— Что именно сложно, ваше высочество? — Гленард сделал глоток из своего бокала. Вино было неплохим, хотя, на вкус Гленарда, сладковатым.

— Да всё. Начать хотя бы с того, чем занимаетесь вы. Вот у вас в Империи есть Тайная Стража, которая охраняет Императора и борется с заговорщиками. Для всего остального — для войны, охраны порядка, поиска обычных преступников — есть армия. И всё. Ну, кое-где, в больших городах, есть своя городская стража. В других она лишь часть той же армии. У нас же, в Кадире, каждый хрен стремится завести себе свою собственную армию и свою собственную тайную стражу. Есть армия моего брата, есть Черные стражи Джамала. Но, помимо них, каждый салтам, герцог по-вашему, держит отряды собственных стражников, свою собственную армию. Каждый город заводит свою стражу. Каждый визирь заводит своих шпионов и свою охрану. Плюс есть огромное количество свободных отрядов — наемников, которые неизвестно, кому подчиняются. Точнее, подчиняются они лишь своим собственным командирам, ну, и иногда, далеко не всегда, тем, кто им платит. И все вот эти бойцы, явные и тайные, проводят свою жизнь, по большему счету, в борьбе друг с другом, также тайной, а иногда и вполне явной.

— Это звучит как хаос, ваше высочество. Как же Галиру удается сохранять порядок при этом?

— Это звучит как хаос, это выглядит как хаос, это и является хаосом. Но при этом этот хаос основан на многовековых противоречиях и балансах, секретных и формальных договоренностях, которые, не поверите, барон, иногда даже соблюдаются. И, когда надо, все эти противостоящие друг другу полубандитские отряды и группировки прекрасно умеют объединяться против единого противника и давать ему отпор.

— Не сомневаюсь, ваше высочество.

— И потом, они все грызутся друг с другом, но все боятся моего брата и моего дядю Джамала. Это как на псарне — псы могут друг друга ненавидеть иногда, но когда приходит хозяин, они все покорны ему.

— И даже свободные отряды?

— И даже они. В истории нашей страны были случаи, когда в периоды слабой власти они расслаблялись, наглели и начинали слишком активно вести собственные игры, порой захватывая власть в целых салтаматах. Но не при Галире Айзифе. Точнее, не при Джамале и его Черных стражах. Все помнят, что случалось с теми, кто ему противостоял. Мой дядюшка не лишен недостатков, но идти против него никто не смеет.

— Даже сам Галир?

— Ну, никто, кроме него. Джамал бесконечно предан Айзифу.

— А вы, ваше высочество? Что вы думаете о своем брате?

— Это опасный вопрос, барон Гленард, очень опасный, — принц облизнул толстые губы и задумался на несколько мгновений. — Опасный не столько для меня, сколько для вас. Со стороны может показаться, что вы выискиваете трещину в отношениях между мной и Айзифом, чтобы использовать ее в своих целях.

— Выискивать и использовать трещины — это моя работа, ваше высочество. Работа, которая стала всей моей жизнью и, несомненно, повлияла на мой образ мыслей. Но в данном случае — это простое любопытство. Ничего больше.

— Я понимаю, — Исуф улыбнулся. — К счастью, между мной и Айзифом нет никаких трещин и никаких противоречий. Я надеюсь, что он думает так же. Хоть у нас с ним разные матери, но один отец. Великий был человек. Мы воспитывались с Айзифом вместе. Не могу сказать, что мы дружны, но я его уважаю и никогда не думал о нем худо. Да и что нам с ним делить?

— Власть?

— Власть? — принц расхохотался. — Да на кой сдалась она мне, эта власть! Я же живу здесь, словно кот в мясной лавке. Любая еда, любые напитки, любые женщины, любые развлечения, любые путешествия. И при этом я не ограничен никакими формальностями. Меня никто не принимает всерьез — и это великое благо. Мне даже нет смысла проверять свою еду, некому желать меня отравить. Галир всю жизнь почти не покидает дворец. Я же объездил весь Галират и половину Империи. Нет, определенно, мое положение, должность вечного принца, меня вполне устраивает.

— И что вы думаете об Империи, ваше высочество? Его Высокопреосвященство упоминал, что вы учились в Лангделене, но я не знал, что вы посещали и другие герцогства.

— Мы много поездили тогда, барон. Естественно, инкогнито. Просто компания молодых людей, студентов, не стесненных отсутствием золота. Это было сразу после этой вашей Злой Войны, поэтому мы видели Империю не в самом лучшем виде. Измотанной и озлобленной. Но всё равно я был впечатлен. Мы тогда проехали почти всё побережье, несколько раз бывали в столице — в Рогтайхе. Меддан, Плодэн, Квитин, откуда происходит ваш Император Славий. Мне лично больше всего понравился Зведжин, особенно Рауда. Суровое место, суровые люди, но очень, очень интересно. Земля с характером. Да и девушки там какие!

— Я побывал там совсем недавно, ваше высочество. Полностью согласен, место суровое, но крайне привлекательное. Незабываемое.

— Вот-вот. И опять же, одна из вещей, которая меня поражала в Империи — стройность системы общественных взаимоотношений.

— Вы явно преувеличиваете, ваше высочество. Зная Империю очень хорошо, я, увы, должен признаться, что до стройности нам далеко.

— Вы просто не знаете, какой хаос творится здесь, барон Гленард. У вас там всё просто — земля поделена между баронами. Бароны подчиняются герцогам, герцоги — Императору. Ну, иногда еще несколько баронств объединяются в графства, появляется такая прослойка между баронами и герцогами. Всё четко, как в армии.

— В Галирате разве не так? У вас ведь тоже есть и герцогства, и графства, и баронства. Под другими названиями, конечно.

— Верно, барон. У нас тоже есть герцоги — салтамы, которым, вроде бы, подчиняются графы — аймиры, а им бароны — ширфы. Но, во-первых, у нас везде постоянные споры, ссоры и мелкие войны, почти бескровные, но всё же. Поэтому почти по всему Галирату и границы, и структура подчинения постоянно меняются. Далее, почти треть земель Галирата принадлежит напрямую Его Высокопреосвященству. Они тоже управляются аймирами и ширфами, но это аймиры и ширфы только по названию. Безземельные аймиры и ширфы считаются во многих салтаматах ниже, чем те, у которых есть собственная земля. Но, в то же время, в некоторых салтаматах, в Альбаршате, скажем, или в Тайаме, наоборот, считается, что, раз безземельных дворян поставил сам Галир, то они выше дворян с землей, так как те свои земли и власть получили всего лишь от салтама. Всё запутывается, особенно если учесть, что эти правила постоянно меняются.

— Действительно, непросто, — Гленард покачал головой.

— И это ещё далеко не всё, это только начало. В отличие от Империи, у нас есть еще огромная толпа безземельных дворян без титулов. Они называются всадниками — ракимами. Изначально это звание присваивалось только офицерам личной охраны Галира, но сейчас оно дается вообще всем армейским офицерам и всем чиновникам среднего и высшего ранга в салтаматах. А также, это, наверное, чтобы совсем запутаться, всем солдатам и низшим чиновникам, если они дети ракимов. Титул ракима сам по себе не наследуется, но если сын ракима поступает на государственную службу, любую, он тут же становится ракимом сам и сохраняет все связанные с этим привилегии. Причем, неважно, сколько сыновей у ракима — если они все поступят на службу, то все станут ракимами. А детей у нас рожают много. В итоге, у нас общее число благородных достигает одной десятой всего населения, и большая часть — это безземельные или почти безземельные ракимы.

— И какие привилегии этот титул дает?

— Ну, уважение простых людей. Простолюдины обязаны кланяться и уступать дорогу ракимам. Защита от чиновничьих притеснений, пониженные налоги. Поэтому многие ракимы, выйдя в отставку, занимаются торговлей или открывают мастерские. Ширфы не могут вытрясать из них деньги, как из обычных торговцев. Есть даже такая не совсем законная, но всем известная и очень широко распространенная схема, когда купцы и ремесленники как бы продают свое дело ракиму. Работает по-прежнему бывший владелец, а дополнительную выгоду он делит с ракимом, который как бы является новым владельцем. Там много еще всего по мелочи, типа приглашений на пиры и празднества к аймирам и салтамам. Ах, да, самое главное — право владеть рабами. У нас, в отличие от Империи, разрешено рабство. Так вот, простолюдины не имеют права покупать рабов. Только дворяне, включая ракимов. Многие стремятся стать ракимами именно поэтому.

— А откуда берутся рабы? Захваченные пленники?

— Раньше, да, в основном, из пленников — кивнул принц. — Но сейчас нам захватывать некого. Мы покорили земли на юге до пределов, где невозможно жить людям. Там раскаленные пустыни — ничего, кроме огненного песка. Так что рабов там не найти. Разве что на востоке и северо-востоке Галирата захватываем иногда зоргов. Но сейчас это редкость, да и держать зорга в качестве раба — это непрестижно. Такое больше в восточных салтаматах практикуется. В основном, сейчас рабы — это дети рабов. Многие знатные семьи гордятся тем, что рабы одной династии принадлежат им на протяжении нескольких веков. Ребенок, рожденный рабами, становится рабом того же хозяина. Ребенок, рожденный рабыней от свободного человека, становится рабом, но если этот свободный человек официально признает себя отцом, то ребенок становится свободным — но не его мать. Ребенок, рожденный свободной женщиной от раба, становится свободным в любом случае. Ну, и можно купить рабов у кого-то еще, хотя это недешево и непросто. Иногда дешевле просто нанять свободных бедняков. Вообще, количество рабов сокращается. Сейчас это больше элемент престижа, чем выгодная рабочая сила. Но некоторые владельцы шахт на востоке, я слышал, специально выращивают рабов для работ на своих производствах. Говорят, что там есть практически фермы, уж простите такое сравнение, в которых множество женщин рожают каждый год всю жизнь, пока могут. Мальчиков выращивают для работ в шахтах и на производствах, а девочкам уготовлена та же участь производительниц. Впрочем, может быть, это всего лишь слухи и домыслы.

— А бедняк не может продать себя в рабство? Или попасть в рабство за долги?

— Раньше мог. Сейчас, в последние пятьдесят лет, всё стало сложнее. Сам себя он просто так продать в рабство не может, так же как не может продать свою жену или своего ребенка. Раньше такое практиковалось. А вот за долги попасть в рабство можно, но только если долг перед Галиром. Например, по налогам. И это будет персональное рабство, то есть ребенок, рожденный от такого раба или рабыни, будет свободным человеком в любом случае. И очень редко в некоторых салтаматах суды отдают должника в рабство его частному кредитору, но не навсегда, а на строго определенное время. И опять же — только его одного, но не его семью. И при этом налагаются ограничения на обращение с рабом — нельзя калечить, надо хорошо кормить, нельзя сильно бить — так что трижды подумаешь, нужен ли тебе такой раб вообще, или он просто будет у тебя сидеть на шее.

— А если, скажем, кто-то захватил человека за пределами Галирата, в Империи, например. Привез его сюда и продал его в рабство. Это возможно?

— Хм… Я так понимаю, барон, что вы интересуетесь этим не просто так. За этим вы и приехали?

— Не только за этим, но и за этим тоже.

— Теоретически, такой вариант возможен, хотя и весьма непрочен юридически. Нельзя просто взять и захватить, скажем, иностранного купца, прибывшего из Империи в Галират. Однако если кто-то был ввезен в Галират уже в качестве раба, а затем продан здесь, причем несколько раз, то формально новый владелец станет законным владельцем раба, если он скажет, что был уверен в законности происхождения раба. Сам раб, конечно, может попробовать оспорить это, но на практике вероятность благоприятного исхода такого спора для него почти нулевая. Хотя бы потому, что мало какой судья согласится выслушать жалобу раба вообще.

— Вероятно, ваше высочество, что-то такое и происходит или происходило. Возможно, вы сможете мне помочь?

— Ну, конечно, барон. Пусть служанки нальют нам еще вина, и расскажите мне, что произошло, а я постараюсь что-нибудь посоветовать, — принц небрежно взмахнул рукой, и две молчаливые улыбчивые девушки тут же появились из-за колонн с кувшинами, а потом так же быстро исчезли.

— Несколько месяцев назад, ваше высочество, — начал рассказ Гленард, — мы обнаружили, что в разных герцогствах Империи похищаются люди. Затем, я могу сказать об этом с уверенностью, они вывозились в Кадирский Галират. Вероятно, для того, чтобы сделать из них рабов. Я хочу найти следы этих людей, вернуть их обратно и, если получится, наказать виновных.

— Интересно… Цены на рабов всё растут. А рабы с северными корнями, особенно женщины, ценятся особенно высоко. Кто-то придумал, как заработать кучу золота. Впрочем, я согласен с вами, барон, в том, что это абсолютно неприемлемо. Более того, если эта идея начнет распространяться, как эпидемия, а она начнет, как только работорговцы смекнут, что к чему, то количество попыток таких похищений возрастет. И это может даже привести к войне между нашими государствами. А это будет катастрофа для всех. Поэтому я хочу помочь вам, барон Гленард, прекратить это, как можно быстрее. Вот только я не знаю, как именно я могу помочь. Пожалуй, только советом.

— Любой совет в этой ситуации будет ценным, ваше высочество.

— Много ли было людей похищено?

— Сотни. Увозили целыми деревнями.

— Потрясающе! — принц Исуф покачал головой. — Невероятно и нагло. Для того, чтобы быстро продать такое большое количество такого заметного товара, нужно продавать его там, где происходит так много таких же сделок, что никто не обратит на это большого внимания. Лучше всего на крупном рынке рабов.

— Но, возможно, что их и не собирались продавать, — возразил Гленард. — Это мог быть большой частный заказ.

— Возможно. Впрочем, маловероятно. Не так просто привезти рабов с севера, обходя всех стражников и таможенников. Слишком велики риски. А риски — это деньги. Если кто-то искал дешевую рабочую силу для себя, это неоправданные расходы. У нас полстраны в нищете, дешевле их нанять. Однако если продавать похищенных людей на рынке, то можно заработать гораздо больше. Я говорил, что рабы у нас нынче — это элемент престижа, а престиж стоит дорого. Есть еще один вариант, правда…

— Какой, ваше высочество?

— Те же самые шахты. У нас принято думать, что северяне обладают более крепким здоровьем. Отчасти это правда — и питание, и сложение у ваших крестьян лучше, чем у наших. Возможно, мужчин отправили в шахты, а женщин продали на рынке. Либо используют их, так сказать, в племенных целях. Но в любом случае, барон, вам нужно искать в окрестностях Хадика. Это город на юго-востоке, почти в центре нашей страны. Прекраснейший, красивейший, богатейший город на берегу великолепного синего озера у подножия зеленых гор. Оазис посреди пустыни в самом прямом смысле. Там находится крупнейший рабовладельческий торг нашей страны. Там же, в окрестностях города, есть огромное количество шахт, где могут быть востребованы ваши соотечественники. В любом случае, если похищенные у вас люди попадали в Кадир, то там вы сможете найти кого-то, кто что-то о них слышал.

— Спасибо, ваше высочество. Как я могу попасть туда?

— Между Кадиром и Хадиком прекрасные дороги и множество станций, где можно поменять лошадей. Это основная дорога нашей страны, на самом деле. Впрочем, я забыл, вы же здесь в качестве посланника. Я боюсь, барон, что для того, чтобы покинуть столицу, вам потребуется разрешение Его Высокопреосвященства или хотя бы Джамала. Простите, но я вам не смогу в этом помочь. Брат меня не воспринимает всерьез, а с дядей у нас отношения настолько непростые, что я скорее всё испорчу, попросив за вас. Поговорите с Джамалом. Вы с ним коллеги. Может быть, он вам поможет.

— Благодарю вас, ваше высочество. Я постараюсь воспользоваться вашими советами.

— Ну, и хватит о делах, Гленард. Допивайте вино и пойдемте в баню. Здесь, во дворце, невероятно прекрасные бани. А потом я проведу для вас персональную лекцию об особенностях кадирской кухни с наглядной демонстрацией ее примеров.

— С большим удовольствием, ваше высочество.

— Вы становитесь важной персоной при моем дворе, ширф Гленард, — по губам Галира Айзифа скользнуло подобие улыбки.

— Его Высокопреосвященство преувеличивает, — Гленард учтиво поклонился.

— Нет, правда, это уже наша третья встреча за три дня, — Галир взял кусочек засахаренного персика и положил его в рот. — Кто-то из моих придворных может подумать, что вы теперь важнее многих моих визирей. Даже самые близкие из них вынуждены подолгу ждать встречи со мной. Ну, кроме Джамала, конечно. А с вами я встречаюсь по первой вашей просьбе.

— Я прошу Его Высокопреосвященство простить мою настойчивость и назойливость, — Гленард снова поклонился.

— Ничего страшного, ширф, — правитель вновь полу-улыбнулся и взмахом кисти приказал слугам убрать остатки еды со стола перед ним. — Пусть подумают, пусть обсуждают, строят догадки. Всегда полезно иногда заставлять их посомневаться.

— Его Высокопреосвященство мудр.

— Его Высокопреосвященство хитер, — новая полу-улыбка, Галир вытер руки вышитым полотенцем. — Говорите, ширф Гленард. Зачем вы попросили о новой встрече? Что вы хотите у меня попросить?

— Я прошу Его Высокопреосвященство простить меня за мою дерзкую просьбу. Мне хотелось бы лучше познакомиться с прекрасной страной, которой он правит. Поэтому я прошу Его Высокопреосвященство разрешить мне, прежде чем я отправлюсь назад в Империю, совершить небольшое путешествие в Хадик.

— Хадик… — Галир Айзиф задумался. — Полагаю, это связано с тем расследованием, о котором вы мне говорили, ширф. Пропавшие люди. Вы хотите искать их среди рабов на рынках, а лучше Хадика вам для этого места не найти. В этом есть логика. Проблема в том, ширф Гленард, что Хадик — это также и один из крупнейших промышленных центров Галирата. Возможно, вполне возможно, что вы действительно всего лишь ищете ваших пропавших людей. Но, с другой стороны, возможно, что вся история о пропажах является лишь предлогом для того, чтобы совершить путешествие в Хадик через половину моей страны и разведать состояние нашей экономики или что-то еще, не знаю уж что — это ваши шпионские штуки. Разумно ли позволять главе Тайной Стражи самого крупного нашего соседа и вероятного противника путешествовать по нашей стране с неизвестными целями и, возможно, производить разведку наших возможностей и наших слабостей?

— Если Его Высокопреосвященство позволит…

— Его Высокопреосвященство не позволит, — прервал его Галир и встал из-за стола. — Его Высокопреосвященство не обладает достаточной информацией и знаниями для того, чтобы принять решение по этому вопросу. Говорили ли вы уже с Джамалом, ширф?

— Вынужден сообщить Его Высокопреосвященству, что такая беседа еще не состоялась.

— Вот и поговорите с ним, ширф Гленард. Он лучше знает все эти ваши шпионские нюансы. Он сможет решить, верить вам или нет. Если он даст вам разрешение на это путешествие, то и я не буду возражать. Если же он воспротивится — увы, ширф, я не смогу дать вам своего позволения тоже. Вот мое решение. Всего доброго, ширф Гленард.

— Да будет день Его Высокопреосвященства легким и радостным, — Гленард снова склонился в поклоне, а Галир, сопровождаемый слугами и стражниками быстрым шагом покинул комнату, не оборачиваясь.

Брайн хранил мрачное молчание до тех пор, пока карета не покинула пределы дворцовых стен.

— Я по-прежнему считаю, что это совершенно идиотская идея, — не выдержал, наконец, он, когда большие колеса экипажа загрохотали по булыжникам улиц.

— Ну, что же делать, если других-то идей нет? — пожал плечами Гленард, уже порядком уставший от спора, разгоравшегося и затихавшего всё утро.

— Ну как же нет, Гленард? Спокойно вернуться домой и дать Джамалу самому разобраться и найти похитителей.

— Я не уверен, что Джамал будет расследовать это дело всеми силами.

— Ты всё ещё думаешь, что он замешан?

— Я не знаю. Не уверен. Но даже если он сам и ни при чем, я сомневаюсь, что он бросит все свои силы на это расследование. Для него эти люди — никто, а дело далеко не первостепенное. Вон, у него сколько забот и во дворце, и во всей стране. В лучшем случае, он пошлет пару агентов, те поспрашивают, ничего не найдут, вернутся и разведут руками. У него нет личной заинтересованности в этом деле.

— А у тебя есть?

— Есть, Брайн. И не только потому, что это дело, как пощечина мне. Нас же целый год водили за нос, похищая людей деревнями прямо на наших глазах. Но я еще и думаю об этих людях. Простые крестьяне, такие же, как мои родители, родственники, да и я сам, в конце концов. Они просто занимались своими делами, пытались выжить и накормить свои семьи. А в итоге оказались неизвестно где, и некому им помочь, по сути, кроме Тайной Стражи Империи. Которая, собственно, и должна помогать в таких случаях. Ну, а из Тайной Стражи здесь, как видишь, один я.

— Логично, но не убедительно. Не причина, чтобы рисковать своей головой.

— Брайн, прости, но давай я всё-таки сам буду о своей голове думать. Это далеко не самая опасная операция, в которой я участвовал в своей жизни.

— Я просто думаю, что мне скажут и Славий, и Лотлайрэ, когда я вернусь без тебя. Император мне голову снимет.

— Не снимет, хотя и будет недоволен, — Гленард улыбнулся. — Но он поймет. Закатит глаза, поругается, а потом махнет рукой. А я вернусь, так еще и посмеемся с ним над этим.

— Это если всё пройдет благополучно.

— Брайн, ну посмотри вокруг. Мы же не в пустыне, а я не собираюсь неизведанные земли в одиночку пересекать. Дорога до Хадика — одна из самых проезжих и безопасных во всём Кадире. Еда, ночлег и лошади на каждом шагу. Что там может случиться? Шесть дней туда, шесть дней обратно, три-четыре дня в Хадике, просто осмотреться и порасспросить работорговцев. Не пройдет и трех недель, как я буду на борту какого-нибудь купеческого судна, направляющегося из Кадира в Рогтайх. Деньги у меня есть, переводчик у меня есть, оружие есть, силы тоже, слава Богам, пока что есть. Чего волноваться? Просто приятная прогулка.

— Это если тебя не раскроют. А если Черные стражи или кто-то еще поймут, что под видом простого имперского купца скрывается глава Тайной Стражи, ослушавшийся запрета Галира? Что ты будешь делать, если тебя арестуют?

— Сдамся, — пожал плечами Гленард. — Не думаю, что Айзиф и Джамал захотят меня за это казнить. Думаю, Джамалу хорошо известно о моей дружбе с Императором, и меня просто отругают и вышлют в Империю.

— И при этом ты устроишь дипломатический скандал, который придется разгребать моей службе.

— Я буду настаивать, что действовал по собственной инициативе. И что ты был категорически против. Так ведь и есть, правда?

— Правда.

— Значит, вся вина на мне. Буду извиняться. А что касается разгребания скандалов, так Брайн, мы же в одной упряжке с тобой. Твоя служба помогает моей, моя помогает твоей. И это гораздо лучше, чем строить козни и интриги друг против друга, как происходит в том же Кадире.

— С этим сложно спорить.

— Так давай и перестанем спорить, друг. Тебе меня не остановить и не отговорить, все аргументы мы с тобой обсуждаем уже в седьмой раз, наверное. Ходим по кругу. Давай просто займемся делом. Ты меня прикроешь, а я постараюсь не подставлять тебя. Договорились?

— Ну, что с тобой делать… — вздохнул Брайн.

Ближе к закату тракт снова повернул на восток. Широкая и хорошо укатанная дорога, кое-где даже с мощением, позволяла разъехаться трем телегам, что было очень кстати, поскольку путешественников на пути встречалось множество в обе стороны. Легкий экипаж Гленарда и Витана без труда обгонял и тяжело нагруженные повозки, и медлительные караваны верблюдов и мулов, увозящие купленные в столице товары вглубь страны. Навстречу большие телеги везли на продажу местные разности для продажи их в Кадире — часть наверняка уедет на север в Империю. Гленард успел рассмотреть возы с металлом и сельскохозяйственными орудиями, телеги с тканями — хлопок, шелк, и немало повозок с продукцией земледелия. С интересом он смотрел и по сторонам — на неожиданно зеленые поля риса и кукурузы.

— Мне Кадир всегда представлялся такой пустыней, где среди бескрайних песков разбросаны редкие оазисы, в которых сосредоточена вся жизнь, — удивленно заметил Гленард. — Ну, в крайнем случае, пустые и жаркие степи, где только козы и могут пастись. А тут, смотри-ка, как всё растет.

— Мы едем вдоль Морайне, ваша милость, — отозвался Витан. — Здесь хватает воды, а потому растет и рис, и кукуруза и всё, что угодно, достаточно воткнуть в землю. К тому же река разливается весной и приносит плодородную почву на поля. А так, в Кадире хватает и пустынь, и степей, мне отец рассказывал. Он по молодости много путешествовал, всю страну пешком обошел. На юге как раз пустыни, в Альхудуре и в Найрине, где кроме песка, скорпионов и змей, ничего и не встретишь. Чуть южнее от нас, кстати, тоже начинается пустыня — Альбаршат. Но она не такая пустыня, как вы себе представляете, ваша милость. Больше сухая степь, покрытая кустарниками и кочками сухой травы. Там, конечно, ничего не вырастишь. Даже скот пасти непросто. Но вдоль рек и в предгорьях крестьяне чувствуют себя вполне неплохо.

— И что обычно выращивают?

— Рис, кукурузу, оливки, пшеницу, ячмень, овес, горох, нут, чечевицу. Много хлопка и шелка, но с ними непросто, с этими гусеницами, привередливые они, говорят. Немало пасек, мед в Кадире — это главная сладость. В предгорьях виноград, картофель, абрикосы, персики, яблоки, лук, чеснок, орехи. Ближе к степям еще арбузы, дыни. Но там больше уже пастбища. Много коров, хотя породы не такие, как в Империи — здесь они худые и горбатые. Козы, овцы, лошади. Здесь много пьют лошадиного молока, да и мяса едят немало.

— А свиньи?

— Здесь для них жарковато, ваша милость. Они есть, но их мало. Зато кур много.

Встретиться с Махиром оказалось не так-то просто.

Едва начало светать, Гленард и Витан отпустили коней пастись на поле овса у дороги и дальше пошли пешком, то и дело озираясь. Вскоре поля и сады стали встречаться все реже, а жилые домики всё чаще и всё плотнее — они приближались к пригородам Хадика. Через некоторое время им удалось найти маленький караван-сарай, видавший лучшие времена, где флегматичный хозяин с длинной седой бородой, не задавая лишних вопросов, обменял пару монет и имперскую одежду путников на простые халаты с широкими рукавами и засаленные тюрбаны.

Подремав там же пару часов, выпив чаю и немного взбодрившись, Гленард и Витан пошли дальше. Городские ворота они прошли в толпе крестьян и мелких купцов, не привлекая внимание скучающих стражников, а затем начали потихоньку пробираться через лабиринт узких изогнутых улочек, произвольно петляющих между бурыми стенами домов, к центру города.

Там, у высоких стен дворца, над которым возвышались белые башни с блестящими позолотой на солнце куполами, раскинулась огромная рыночная площадь. Разноцветные палатки торговцев, гул многоголосых выкриков, тучи пыли, поднимаемой тысячами ног. Музыка лилась со всех сторон, мелодии конкурировали между собой и сливались в ужасающую какофонию. Запах навоза и верблюжьего меха перемешивался с соблазнительными ароматами специй, дыма и готовящихся яств. Со всех сторон прохожих зычно и назойливо зазывали торговцы, наперебой, перекрикивая друг друга, предлагая ткани, одежду, домашнюю утварь, горшки, башмаки, оружие, лошадей, коз, верблюдов, овец, специи, еду, овощи, вино, и всевозможные удовольствия и развлечения.

Поначалу этот хаос ошеломлял и пугал, однако вскоре Гленард влился в ритм этого невероятного места и начал получать истинное удовольствие, проникнувшись его духом и бурлящей вокруг энергией. Такого большого торга он никогда не видел. Рынок Рогтайха, крупнейший в Империи, был, наверное, раз в двадцать меньше этой площади. И когда прошел первый шок, базар стал казаться не просто местом торговли и обмена, а настоящим огромным бесконечным праздником, живущим по своим законам вне пространства и времени.

Гленард поначалу осторожно косился на городских стражников, важно прогуливающихся туда-сюда между рядами лавок, но то ли они еще ничего не знали о ночном происшествии, то ли не ждали, что его виновники осмелятся появиться здесь, но на Гленарда с Витаном никакого внимания не обращали.

Витан, тем временем, пытался узнать, где торгуют рабами, одновременно совершенствуя свое знание языка, тренируя тысячу и один способ вежливого, но неуклонного отказа от невероятно выгодных, по словам каждого из продавцов, торговых предложений. Дело шло медленно и непросто. В итоге, до южной части базара они с Гленардом добрались уже далеко за полдень.

Здесь было меньше шума, меньше суеты и больше респектабельности. По периметру площади стояли лавки серьезных торговцев-оптовиков. Здесь не зазывали, не хватали за рукава и не спешили. Лавки напоминали, скорее, роскошные залы, где на коврах и подушках продавцы и покупатели проводили долгие часы, распивая чай или вино и беседуя на не связанные с торговлей темы. И лишь затем, когда разговоры и напитки подходили к концу, помощники купцов, не спеша, демонстрировали покупателям образцы товаров, после чего начинался вежливый многочасовой торг о цене.

Здесь же находился помост, где продавали рабов. Как рассказал Витану кебабщик, у которого они купили пару лепешек с рубленым мясом, раньше, говорят, под торговлю рабами отводилась чуть ли не треть этой огромной площади. На десятках помостов продавали сотни рабов в день. Но сейчас товара стало меньше, и мелкие торговцы ушли из этого бизнеса. Те, кто покрупнее, демонстрировали свой товар покупателям на одном помосте, по очереди, а затем заключали сделки уже в лавках на краю площади.

Но самые крупные игроки свой товар всем подряд не показывали. Если кому-то требовалось приобрести большое количество рабов или что-то особенное, например, юную красавицу, специально обученную искусству любовных удовольствий в специальной школе, то ему следовало обращаться к посредникам, держащим на краю площади богатые лавки-салоны. Если посредник убеждался в респектабельности и платежеспособности покупателя, что случалось далеко не всегда, то покупателя приглашали в дом к работорговцу, где тот в роскошной обстановке, не торопясь, демонстрировал свой товар, содержащийся в специально оборудованных помещениях при том же доме, и заключал сделки.

Рабов в Кадире имели право держать только благородные люди, поэтому и обстановка была соответствующая. Если простой безземельный раким всё ещё мог купить раба или рабыню с помоста на площади, то в дома крупных продавцов могли попасть лишь представители титулованных ширфов, аймиров и салтамов (сами они, естественно, работорговцев посещали редко, доверяя выбор товара помощникам), известные работорговцы из других салтаматов либо крупные купцы и промышленники, которые по бумагам оформляли покупку на имя прикормленных ими безземельных ракимов.

Торговец Махир, которого они искали, был одним из самых именитых, а потому для встречи с ним нужно было преодолеть немало преград. Поначалу Гленарда и Витана в их бедной одежде охранники даже не хотели пускать на порог лавки, где скучающе пил чай агент Махира. Но имперский акцент Витана и северные черты лица Гленарда убедили стражников в том, что, возможно, дело непросто, и под простой одеждой скрываются важные люди. Как, в общем-то, дело и обстояло действительно.

Джабада, представителя ракима Махира, убедить оказалось не так просто. Он был вежлив и доброжелателен, однако настойчиво и непреклонно требовал подтверждения знатности Гленарда и объяснения цели его встречи с хозяином. В конце концов, после сорока минут объяснений и сомнений, история про ласточку и ее песенку всё-таки убедила Джабада послать мальчика-раба к ракиму Махиру с вопросом о странных визитёрах. Пока ждали ответа, успели выпить еще целый чайник, неторопливо обсуждая жизнь в Империи и ее отличия от Галирата.

Наконец, мальчик вернулся и сообщил, что господин Махир готов встретиться с посетителями. Путь до дома работорговца занял еще полчаса. Солнце уже начало клониться к закату.

Огромный особняк Махира, весь покрытый ослепительно белым мрамором, был чем-то похож на имперские дома, точнее, на роскошные виллы Зеленого города Рогтайха, самого его респектабельного района, где селились исключительно знатнейшие и богатейшие люди Империи. Обширный сад обрамлял трехэтажное здание, украшенное колоннами, фонтанами и статуями, отчего оно походило на древний альвийский храм. В высокие окна были вставлены огромные разноцветные витражные стекла. Десятки рабов постоянно мыли и полировали мрамор, на котором оседала пыль, приносимая ветром с рыночной площади. Одной стороной дом выходил на огромное озеро, снабжавшее и Хадик, и весь южный Кадир водой. У причала, отделанного таким же белым мрамором, была пришвартована не менее белая фелука, настолько изящная, что, казалось, она предназначена не для плаваний, а для полетов.

Джабад провел Гленарда и Витана, сопровождаемых удивленными взглядами рабов и охранников, внутрь дома и усадил их на подушки в тени внутреннего дворика, около фонтана, а сам тут же удалился.

Жаркое полуденное солнце стояло высоко в жизнеутверждающем безоблачном глубоком синем небе, согревая своими теплыми ласковыми лучами жителей Хадика, собравшихся у большого деревянного помоста посреди рыночной площади. Толпа шумела и веселилась, обсуждая предстоящее зрелище. Рядом с помостом возвышалась трибуна, на которой, здороваясь друг с другом и неспешно обсуждая дела, важно рассаживались хорошо одетые мужчины — аристократия салтамата. Большое кресло в первом ряду, предназначенное для самого салтама Вахида арр Хадик, пока оставалось пустым. Легкий ветерок игриво качал над помостом петли двух пока еще пустых виселиц.

Поднявшись из подземелья, Гленард на мгновение замер, ослепленный ярким солнечным светом, за что немедленно получил чувствительный тычок в спину. Он стиснул зубы от боли, едва сдержав стон — удар пришелся аккурат в синяк. Впрочем, об особой точности конвоиров это не свидетельствовало — всё тело Гленарда в данный момент представляло собой практически один большой синяк. Витану досталось не меньше.

Допрашивали их всю ночь. Ну, как допрашивали. Суровые стражники, сменяющие друг друга, чтобы не давать отдыха заключенным, вопросов не задавали. Они просто били, снова и снова. Аккуратно, не сильно, но точно, со знанием дела. Так, чтобы не повредить серьезно важных органов и не дать преступнику счастливую возможность умереть еще до эшафота. Посему, хоть разум Гленарда и был замутнен усталостью и болью, передвигаться он мог на своих собственных ногах, пусть и едва их переставляя.

Раздвигая толпу древками копий и криками, стражники вывели преступников из ворот дворца и погнали их к помосту. Гленард, увидев, куда их ведут, лишь покачал головой. Витан же побледнел, но не проронил ни слова.

В центре помоста они остались одни, стражники отступили к краям платформы, держа сабли наголо и всем своим видом демонстрируя тщетность даже идеи о попытке побега. На помост поднялся коренастый крепкий мужчина в красных одеждах. Закрытое бордовой маской лицо и огромный остро наточенный топор в руках очевидно демонстрировали его принадлежность к профессии палачей.

— Так нас вешать будут или рубить? — шепотом удивился Витан.

— Одно другому не мешает, — Гленард усмехнулся. — Поверь моему опыту.

— Не могу сказать, что меня это радует, ваша милость.

— Полностью с тобой согласен.

Торжественно взвыли трубы. В сопровождении толпы стражников и визирей из ворот замка появился салтам. Толпа вокруг приветственно взвыла. Правитель Хадика неспешно поднялся на зрительскую трибуну и занял свое место с важным видом. Гленард рассмотрел за спиной салтама Вахида добрую улыбку работорговца Махира, а рядом с ним торжествующе усмехающегося бородатого муасафа Джасима. Все остальные важные зрители были Гленарду не знакомы. Он поискал взглядом Манграйта, но того не было ни на трибуне, ни в толпе.

На помост поднялся высокий полный седобородый мужчина в белых одеждах, отделанных золотым шитьем, и в высокой чалме, украшенной громадным сапфиром. Он поклонился салтаму, а затем развернул свиток, который он держал в руках, поднял его перед собой и начал зачитывать громким торжественным голосом.

— Кажется, это визирь справедливости, — шепотом пояснил Витан. — Он зачитывает приговор, ваша милость.

— Переводи, Витан.

— Хорошо, ваша милость. Нас обвиняют в нападении на стражу и лично на муасафа Джасима с целью их убийства, воспрепятствования правосудию и помощи опасной преступнице, которой в результате этих действий удалось бежать.

— Ну, это справедливо, — согласился Гленард.

— Еще нас обвиняют в бунте против власти салтама, поскольку мы противились его воле, когда помешали муасафу задержать бандитку, а также когда сами сбежали от ареста, причем, дважды. А поскольку власть салтама происходит от власти Галира Айзифа, то нас обвиняют в заговоре против Галира Айзифа и его власти.

— А вот это, пожалуй, уже слишком.

— Еще нас обвиняют в том, что мы тайно проникли во дворец его светлости салтама…

— Было такое.

— …с целью похищения его имущества и убийства самого салтама Вахида.

— Ну, это уже совсем преувеличение.

— Нас обвиняют в причинении серьезного ущерба имуществу салтама путем разрушения крыши дворца и нанесения повреждений помещениям гарема салтама.

— Справедливо, — вздохнул Гленард.

— И, в конце концов, нас обвиняют в групповом изнасиловании наложниц салтама путем неоднократного возложения на них наших наглых грязных взглядов.

— Ух-ты, куда их занесло. Мы, похоже, Витан, поставили с тобой рекорд всех времен по количеству изнасилований за минуту.

— Это не так уж и смешно, ваша милость. Сейчас он должен перейти к объявлению наказания. С такими-то обвинениями…

— Это да. Переводи, переводи.

— Он говорит, что вина наша в означенных преступлениях доказана, и оснований сомневаться в ней не найдено. Посему, нам назначено наказание в виде смертной казни путем… Ох…

— Что?

— Ваша милость, путем отрубания мужских органов, вырывания языка, отрезания ушей, выдавливания глаз, медленного четвертования и последующего отрубания головы. А тела наши должны быть скормлены собакам, чтобы и следа от нас не осталось.

— Впечатляет, — Гленард, несмотря на бодрый вид, немного побледнел. — Не так, честно говоря, я себе свою смерть представлял… Ну, зато эффектно.

— Ваша милость, время ли для шуток?

— Самое время, Витан. Ибо после того, как нам вырвут языки, мы уже пошутить не сможем. Так что самое время насладиться последними шутками.

Толпа вокруг довольно и радостно ревела, предвкушая отличное развлечение. Визирь, однако же, продолжил говорить после небольшой паузы.

— О, — Витан оживился, — он говорит, что поскольку мы иностранцы, то его светлость салтам Вахид решил явить нам свою бескрайнюю милость и бесконечное милосердие…

— И?

— И поэтому нас просто повесят, — упавшим голосом закончил Витан. — А я то уж надеялся, ваша милость, что нас помилуют.

— Ну, по крайней мере, умрем целыми, — пожал плечами Гленард. — Вместе с мужскими органами, глазами, ушами и языком. Во всем есть радостная сторона.

— Вашей милости разве не страшно?

— Страшно до усрачки, — признался Гленард. — Но им я этого не покажу. Да и смысла нет. Помиловать нас всё равно не помилуют, а лучше уж умереть гордо, чем катаясь в слезах, соплях и слюнях. Всё равно когда-нибудь умирать, Витан. А с моими приключениями шанса дожить до старости у меня в любом случае не было никакого.

— А мне бы вот хотелось бы еще немного пожить, ваша милость…

— Ну, давай надеяться на счастливый путь и отличное перерождение. Новая жизнь, новая страница, новые приключения. Чего бояться-то?

Визирь, тем временем, завершил чтение, свернул свиток и направился к спуску с помоста. Палач отложил топор и пошел проверять веревки.

— Быстро, крикни, что у нас есть важная информация для принца Джамала, и нам нужно ее ему сообщить, — приказал Гленард. — Пусть отложат казнь.

— Ладан малумат хамат ан принце Джамал, ванах бихайят йила йикхбариха! — во весь голос заорал Витан. — Таджил суппликхум, салтам Вахид рабутук!

Салтам и глазом не повел, хотя Гленард был уверен, что он прекрасно расслышал слова Витана.

— Скажи, что нас нельзя казнить, потому что мы находимся под защитой Галира Айзифа.

— Ла имн ан суппликум! Нан тахт тутелла самаха ревериндиссим Галир Айзиф навш!

И снова никакой реакции. Палач, проверив виселицы, замер рядом с ними, ожидая. Стражник, тяжело ступая по скрипящим доскам, подошел к осужденным сзади и грубо толкнул их вперед. Гленард и Витан сделали несколько шагов и оказались прямо перед петлями, приветливо болтающимися перед их лицами. Гленард взглянул вниз и увидел, что они стоят на люке в полу. Сейчас палач наденет на них петли, дернет за рычаг, и они с Витаном станцуют свой последний танец.

— Жалко, что мы с тобой не герои какой-нибудь приключенческой книги, Витан, — усмехнулся Гленард.

— Почему, ваша милость?

— Потому что в приключенческих книгах в такой безвыходной ситуации обязательно кто-нибудь приходит героям на помощь, и они чудесно спасаются. Увы, в жизни так не бывает.

— И правда, жаль, ваша милость.

— Ну, прощай, друг Витан. Мы с тобой недолго знакомы, но ты мне здорово помогал. Счастливого пути и отличного перерождения!

— Спасибо, ваша милость. Было приятно служить вам. И правда, жаль, что так недолго. Счастливого пути и вам и просто замечательного перерождения!

— За себя мне не страшно. Мне печально за Лотлайрэ, за Славия, за детей — Славия, Аэйринн, Винфреда и ребенка, которого я никогда не увижу, которого сейчас носит Лотлайрэ. Жаль, что я не смогу им помочь и направить в этой жизни. Боги, будьте к ним милостивы! Боги, примите нас славно, мы идем к вам!

И земля разверзлась под их ногами.

Чем дальше на север уносил путников неспешный размеренный шаг лошадки и ослика, тем меньше людей им встречалось. Сады сменились полями, поля сменились пастбищами, а потом, на второй день пути, пропали и они.

Воздух высох, в горле першило, рука то и дело тянулась к фляге с водой, но усилием воли останавливалась. Воду нужно было экономить. Колодцы вдоль дороги пока еще встречались, но становились всё более и более редкими.

Горячий ветер дул в лицо, заставляя держать голову низко наклоненной, скрывая глаза и нос от вездесущей пыли. Равнина степи постепенно становилась всё более неровной, травы стали собираться в кучки на кочках, между которыми проглядывала серая, потрескавшаяся от жары и сухости, голая земля. Деревья почти исчезли, а те, что изредка еще встречались, были низкими, изломанными, перекрученными, словно старики-солдаты, скрученные артритом. Кусты становились всё более сухими, ломкими, редкими и мелкими. Пропали птицы и грызуны, и лишь иногда высоко в ярко-индиговом небе появлялись орлы, почти недвижимо парящие на потоках вздымающегося ввысь горячего воздуха.

— Если эта дорога известна даже мелким торговцам, то как получается, что на ней нет патрулей стражи муасафа? — Гленард обернулся к Витану. — Ведь, по идее, если все знают, что здесь есть путь, которым пользуются контрабандисты и бандиты, то муасаф Джасим должен здесь безвылазно сидеть, негодяев вылавливая. Он же у нас, кажется, смелый и принципиальный.

— Дело в том, ваша милость… — Витан замялся. — Дело в том, что у этого пути нехорошая слава в этих местах. Муасаф-то, может быть, и рад был бы здесь порядок навести, но не одному же ему здесь воевать? А среди стражников охотников бродить по границе пустыни не сыскать.

— Даже так? — Гленард удивленно поднял брови. — И что же говорят про эту дорогу?

— Разное говорят, ваша милость. Кто-то без проблем проходит. На кого-то бандиты нападают. А кто-то так и не выходит из пустыни. Говорят, иногда находят высушенные трупы без капли крови в них, целыми группами находят. Как шла ватага разбойников, так и лежат. Оружие при них, деньги при них. А сами мертвые и словно выжатые, как и их лошади, верблюды, ишаки, или на чем они там передвигались. А порой, путников и вовсе не находят.

— Интересно… — протянул Гленард.

— Но я подумал, что вы, ваша милость, воин храбрый и умелый, и страшных ночных сказок не побоитесь.

— Правильно подумал, Витан. Более того, если бы ты мне сразу про эти страшилки рассказал, я бы сам сюда рванулся. Потому что я воин не только храбрый и умелый, но еще и дико любопытный. Впрочем, кто-то наверняка назовет это сочетание глупостью.

— Что вы, ваша милость! Будь вы глупым, разве дожили бы до сегодняшнего дня, пройдя через столько приключений, о которых я слышал?

— Лесть тебе не идет, Витан, а меня не радует. А ты откуда сам-то про эту дорогу истории знаешь?

— Не только про дорогу, ваша милость. Но и про пустыню вообще. Отец мне рассказывал, когда я еще пацаном совсем был. Много историй рассказывал. Больше про Майир, это как раз от нас на востоке, еще дальше. Там совсем пустыня и, кроме змей, скорпионов и демонов, не живет никто. Но и про эти места тоже — Альгарби это же западная часть той же пустыни, что и в Майире. Вот, сейчас и вспомнилось.

— И что же он тебе рассказывал?

— Так то и рассказывал, ваша милость. Про исчезающие караваны, про высохшие трупы, про гигантских змей, про огромных червей, которые на шум из-под песка вылезают и всадника с лошадью одним разом проглатывают, про женщину-львицу, которая любит загадки задавать. Коли отгадаешь, богатым станешь, а коли нет — она тебя своим скорпионьим хвостом ужалит и ты помрешь весь в мучениях. Только никто ее загадки отгадать не может.

— Погоди, каким еще скорпионьим хвостом? Она же львица, ты сказал.

— Ну да, лицо и сиськи человечьи, тело львицы, а хвост скорпиона. И еще крылья, как у орла.

— Ничего себе у людей фантазия…

— А то! — слуга усмехнулся. — Я когда этих сказок наслушался, я ж маленький еще был совсем, так спать не мог, всё плакал. Думал, придет за мной эта львица, или змея меня ужалит прямо в постели. Ох, мамка отца тогда ругала…

— Больше не рассказывал?

— Рассказывал, конечно, только аккуратно, чтобы мамка не заметила, и без ужасающих подробностей. Когда подрос я, рассказал еще про прекрасных девиц, которые, вроде как, из одного огня состоят, или из воды, или из воздуха. И если ты им понравишься, ну развеселишь их чем, или наоборот, опечалишь, но такой, приятной печалью, то они подарят тебе самую незабываемую ночь любви в твоей жизни. Но если ты их разозлишь, то они будут тебя преследовать, пока не разорвут на мелкие кусочки.

— Интересно, что-то подобное рассказывали про дриад, которые якобы в наших северных лесах обитают. Видимо, это такая странная смесь старых человеческих и альвийских легенд. А вообще, этот тип историй — про прекрасных женщин, духов лесов, гор, воды и всего остального, которые или одаривают или губят случайно забредшего к ним путника, есть почти у всех народов. Нас пугали леса, таившие в себе тайны и смерть. Местных жителей пугала пустыня по тем же причинам. Вот мы и населяли мистическими существами леса, а они — пустыню.

— Видимо, так и было, ваша милость. А может, действительно что-то такое живет и там, на севере, и здесь.

— Ой, Витан, только не говори, что ты во всю эту мистику веришь.

— Дыма без огня не бывает, ваша милость.

— Дыма не бывает, а вот страхов из ничего я в своей жизни повидал немало. Вон, весь прошлый год охотился за чудесами — морскими чудовищами, оборотнями, вурдалаками, ведьмами, привидениями, стрыгами… И что? Оказалось, у всех этих таинственных монстров вполне себе человеческое происхождение. Не зря говорят, что у страха глаза велики. Особенно если какие-то уроды на этих страхах специально играют, чтобы своих целей гнусных достичь.

— А как же вархи, ваша милость? Они же существуют? И они же могут всякие странные необычные штуки делать. Говорят, и мысли читают, и предметы взглядом двигают…

— Читают, — согласился Гленард, — и двигают, и много чего еще делают. Но они не чудовища, они обычные люди. И все их волшебные способности развиты тренировками и специальным обучением. И далеко не все вархи к этому способны. Кто-то из них, наверное, может скалы в песок силой мысли превращать, а кто-то не может и простые эмоции считать, не то, что мысли. Но это всё человеческие силы, не какие-то мистические потусторонние. Вархи — простые люди, из плоти и крови, а не из огня, воздуха и воды.

— Разве, ваша милость? А я думал, что они — это отдельная порода, как альвы или зорги. Уж больно они непривычно выглядят.

— Раса, а не порода, — поправил Гленард. — Вархи выглядят необычно, потому что большая часть из них является потомками сразу всех известных нам рас. Но их способности происходят не от этого. Я, как минимум, дважды встречал похожие умения у чистокровных людей. Одна — это Элайна, одна из моих помощниц в Тайной Страже. А второй — я сам.

— Вы, ваша милость? — изумился Витан.

— Я, — Гленард пожал плечами. — Я однажды побывал в Стране вархов. Сопровождал Его Величество на встречу с их предводительницей. Там кое-что произошло, в результате чего у меня открылись некоторые необычные способности. Они пару раз спасли мне жизнь. И еще пару раз чуть меня не угробили.

— О, ваша милость… — только и смог сказать слуга.

— Не бери в голову, Витан, — Гленард улыбнулся. — Надеюсь, мне не скоро придется ими воспользоваться вновь.

— Ты уверен, что мы не сбились с пути? — Гленард озадаченно огляделся.

— Да, вроде бы, нет, ваша милость… Дело к полудню, а солнце у нас за спиной. Значит, едем на север. А что вас беспокоит, ваша милость?

— Да, как-то странно. Я понимаю, что дорога не слишком популярная, но мы с утра никого не встретили. И вообще, никаких следов вокруг — ни конского навоза, ни обрывка ткани, ни уголька от костра. Словно здесь вообще никто не ходит. Вчера и позавчера по-другому было.

— Ну, может быть, сегодня просто день такой, ваша милость. И места более глухие.

— А, кстати, про места. Я думал, что мы по самому краю пустыни пойдем. Ну, как вчера — кочки с сухой травой, кусты. А здесь, смотри, вообще растительности нет, голая земля. А там, впереди, что? Песчаные холмы?

— Их называют барханы, ваша милость.

— Ну, хорошо, барханы. Я про них читал. Но они же, как я понимаю, должны быть совсем в центре пустыни. Или далеко на юге. А мы же на краю. Откуда они здесь?

— Не могу знать, ваша милость. Я, как и вы, впервые здесь. Может, так и должно быть? Может, пустыня продвигается на запад? Говорят, пустыни разрастаются в сухие сезоны.

— Ну, может, и так…

— В одном я уверен, ваша милость: идем мы на север, не сворачивая, и сегодня весь день, и вчера, и позавчера. Разве что солнце на другие стороны света поворотилось, тогда только можно сказать, что идем не туда. А если солнце на своем месте, то и мы идем правильно.

— Странно всё это… Я с тобой согласен, но странно. Да и жарче сегодня. Еще полудня нет, а дышать уже тяжело.

— Так то ж пустыня, ваша милость. Жара и песок. Песок и жара. Но, ваша милость, нам бы в тени какой самую жару-то переждать бы, а? И нам полегче, и скакуны наши, смотрите, совсем уже из сил выбиваются. А печёт всё сильнее…

— Да я бы рад, — Гленард пожал плечами. — Только где же мы тень-то найдем? Ни деревьев, ни кустов. И барханы впереди пологие, от высокого солнца за ними не спрячешься.

— А вон там, ваша милость, присмотритесь, слева. За барханом, над верхушкой его. Это не скала торчит?

— А и правда. Откуда она здесь? А, это, наверное, остатки старого южного отрога старика Башрайга. Ветер и песок почти сравняли низкие горы с землей, но часть скал, видимо, осталась. Давай, доберемся до них, поищем какое-нибудь укрытие. И сами передохнём, и животинкам нашим отдых дадим.

Остаток дня прошел без происшествий, как и ночь. Весь следующий день они ехали, окруженные лишь песком, палящим солнцем и пустотой. Гленард уже перестал удивляться отсутствию других путников на дороге. Может, оно и к лучшему было — мало ли кого встретишь?

По крайней мере, никто пока не пытался их убить. Лишь раз утром далеко на востоке Гленард увидел высоко в небе, рядом с поднимающимся солнцем, очертания огромной птицы. Может быть, это была легендарная Рух, а может, просто большой орел. Рассмотреть не удалось — едва Гленард начал волноваться, птица скрылась за горизонтом и больше не появлялась. Даже обычных орлов в небе видно не было.

Подарки перий действовали. Несмотря на зной, ни они сами, ни животные не чувствовали ни жажды, ни усталости, проехав весь день без остановок. Лишь когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, Витан нашел каменистую площадку рядом с дорогой, а рядом с ней обломки искривленного и скрученного засохшего дерева, послужившего им топливом для костра. Под треск поленьев Витан быстро заснул, а Гленард всё сидел и сидел, наблюдая за игрой языков пламени на почерневших дровах.

— И всё-таки, вы чем-то встревожены, ваша милость, — Витан покачал головой.

— Может, и так, — Гленард вздохнул. — Но, скорее, не встревожен, а озадачен.

— Чем же, ваша милость?

— Выбором, Витан, выбором.

— Выбором?

— Вчера ночью, пока ты спал, меня навестил Старец Пустыни. Тот самый, о котором караванщик рассказывал.

— Тот, с кем страшнее всего встретиться? И это действительно оказалось таким страшным, ваша милость?

— Сложно сказать… Сама встреча, конечно, не страшна, равно как и сам этот пустынник. Но выбор, который он предложил, действительно непрост. Выбор, можно сказать, страшный по его последствиям.

— Позволено ли мне поинтересоваться, в чем заключается этот выбор, ваша милость?

— Позволено, — Гленард усмехнулся. — Интересуйся.

— Ээ, и в чем же заключается этот выбор, ваша милость?

— Если коротко, убить пару сотен человек сейчас или неизвестное количество в будущем.

— Как это, ваша милость?

— Ну, он говорит, что если мы в Игнисе решим бросить наше приключение и спокойно вернуться в Империю, те люди, похищенные, погибнут. Но зато я не встречусь с могущественным противником. Но если мы продолжим искать, то существует вероятность, что мы достигнем успеха, однако при этом заполучим себе могущественного врага с неизвестными, но печальными последствиями. В общем, с одной стороны и так плохо, и эдак, а с другой — неизвестно, случится ли что-либо из этого вообще на самом деле. Вот и думаю.

— Мне казалось, ваша милость, что выбор между спокойным возвращением домой и полным опасностей путешествием с неизвестным окончанием вы уже давно сделали. Раз уж мы тут.

— Ты прав. Но тогда я не задумывался о дальних последствиях. И это было глупо, потому что всегда было понятно, что тот, кто осуществлял похищения с такой наглостью, с таким размахом и с таким мастерством, не мелкая сошка. А значит, схватка с ним отразится на множестве людей и, вероятно, так или иначе, на будущем и Империи Андерриох, и Кадирского Галирата. Просто мне, похоже, только сейчас это стало очевидно.

— Значит, поворачиваем на запад, к морю, ваша милость? — в голосе Витана мелькнула искра надежды.

— Еще чего! — Гленард хищно оскалился. — Не знаю, разбудим ли мы спящего льва, но хотя бы посмотреть на то, какого он цвета, и где его логово, нам просто необходимо. Так что продолжаем наше приключение, Витан.

— Как скажете, ваша милость, — Витан едва заметно вздохнул.

— Не переживай, друг Витан. Нас еще никто не хоронит. В петлю лезть я не планирую, спасибо, уже там почти побывали. Да и вообще неясно, правду ли говорил Старец. Да и был ли он вообще? Может, он мне привиделся спросонья. Может, я вообще спал и сон про него видел. Хотя в одном он не ошибся…

— В чем, ваша милость?

— Похоже, пустыня и впрямь заканчивается, — Гленард обвел рукой окрестности, всё более похожие, скорее, на степь, чем на те бесплодные пески, которые сопровождали их вчера.

— Я тоже заметил, ваша милость. И, надо сказать, я удивлен. Мы как-то быстро пересекли пустыню Альгарби.

— Да и не Альгарби вовсе это была. Он говорил, что это какая-то пустыня вообще вне нашего мира, на перекрестке нескольких миров.

— Мне сложно это понять, ваша милость, однако это хорошее объяснение и тому, что пустыня была не тем, что я ожидал увидеть, и тому, что мы ее так быстро пересекли.

— Тем лучше, — Гленард пожал плечами. — Быстрее попадем в Игнис. Больше шансов спасти людей.

— Истинная правда, ваша милость.

Игнис Гленарду понравился с первого взгляда. Красивый, просторный и зеленый город, вопреки своему названию, означающему, как пояснил Витан, «Огненный». Впрочем, название салтамата и его столицы относилось больше к небольшой пустыне, лежавшей километрах в трехстах к западу от города. Сам же город, уютно расположившийся на западном берегу широкой Морайне, был окружен широким кольцом пышных фруктовых садов и виноградников.

Центром столицы салтамата была небольшая крепость рядом с речным портом — замок салтама. Стены, окружавшие его, как и вторая линия стен вокруг центральной части города, были невысоки и предназначались, очевидно, больше для защиты от набегов банд кочевников-зоргов, чем для серьезной обороны от осаждающей армии.

Значительную часть пространства внутри городских стен занимал пестрый и шумный рынок. Не такой большой, как в Хадике, но более разнообразный и по внешнему виду лотков и лавок, и по ассортименту предлагаемых товаров. Впрочем, в отличие от Хадика, здесь не было отдельной секции, предназначенной для торговцев рабами. Видимо, покупатели и продавцы этого специфического, редкого и дорогого товара, находили друг друга какими-то иными способами.

От рынка до городских ворот на запад, восток и юг отходили широкие мощеные камнем проспекты, обильно обсаженные большими тенистыми деревьями. За ними, а также на прилегающих улицах, скрывались величественные фасады высоких богатых домов, составляющих основную часть застройки внутри стен города. Эти белые особняки напоминали Гленарду застройку Белого города столицы Империи. Вот только в Рогтайхе предпочитали сочетать белый цвет с бордовым или коричневым, а здесь больше в ходу были голубые и синие оттенки, как и в Аркентаре, столице герцогства Хортия, лежащего, несмотря на обманчивую близость, в тысяче с лишним километров к северу.

Строения победнее и поменьше оставались за пределами городских стен и укреплений. Это тоже свидетельствовало об относительном спокойствии и безопасности местных окрестностей, жители не считали нужным вкладываться в оборону своих домов. Река надежно защищала Игнис от набегов с востока, а другие части света для города опасности не несли.

Было здесь какое-то ощущение простора, спокойствия и свободы. Никто никуда не спешил, никто не толпился, не перекрикивал друг друга. Одетые в длинные белые балахоны-кандуры или шелковые халаты горожане степенно прогуливались по улицам, и даже лошади, ослы и верблюды (последних здесь было совсем немного) приобретали какую-то благородную солидность, мерно чеканя подковами шаг по камням улиц.

Легкий теплый ветерок едва шевелил листья большого каштана у дороги. После осеннего равноденствия удушающая жара спала, и ласковые лучи солнца лишь приятно грели лица путешественников, сидящих на устланной пестрыми коврами и мягкими подушками террасе чайханы. Плов был жирным и вкусным, с большими кусками баранины, а вино было терпким и крепким. Лепешки были мягкими и нежными, а грядущие вскоре медовые сладости, которые Гленард и Витан уже оценили по заслугам за несколько проведенных здесь дней, обещали самое наиприятнейшее окончание трапезы.

— Что же мы будем делать, ваша милость? — Витан, наконец, смог оторваться от плова, это было непросто. — Мы здесь уже несколько дней, а ничего так и не нашли.

— Хороший вопрос, Витан, на который я, увы, пока не знаю ответа. Тех, кого мы могли спросить без опаски, мы уже спросили, и никто ничего не видел. Ну, или не хочет говорить. Просто ездить туда-сюда по Акхидиру, конечно, можно, но мы тут месяца три тогда проведем. И если похищенные люди спрятаны, а так, скорее всего, и есть, то это будет бессмысленным. Пока на данный момент мне представляется самым разумным просто сидеть здесь и ждать. Отсюда расходятся пять главных дорог аймирата Акхидир. Может, кто-то интересный здесь и проедет.

— Странно, что жители этой деревни не запомнили работорговцев, ваша милость. Всё-таки не самое частое событие, прогон такого числа рабов, да еще и северян.

— А они, может, здесь и не проходили. Наверняка здесь есть десятки мелких дорог и троп через степь, которые позволяют обойти поселения, не привлекая внимания. Это на телеге или на арбе лучше по дороге ехать, а люди пройдут, где угодно. Это вообще при условии, что Базият сказал нам правду. Может, он специально отправил нас в какое-то неправильное место, чтобы нас запутать.

— Думаете, он всё-таки заодно с похитителями, ваша милость?

— Не обязательно. Но у него могут какие-то свои резоны для того, чтобы направить нас по неверному пути.

— Какие, ваша милость?

— Самые разные. От благородного желания нас от чего-то уберечь до простой глупой шутки. А может, он не поверил в наш рассказ и заподозрил в нас купцов-конкурентов. Вот и решил попытаться услать нас подальше. Кто же его знает…

— Тогда будем просто ждать, ваша милость?

— Будем ждать, думать, присматриваться.

— Хорошо, ваша милость. После нашего путешествия это не самое плохое место для ожидания. Еда вкусная, лежанки мягкие, вино хорошее, клопов мало. Молодец этот Азиз, хозяин чайханы. Качество держит. Видно, что душой за дело болеет. Ну, и место правильное выбрал, хоть и далеко от основных торговых путей, но зато на перепутье местных дорог. Оно и правильно, еда — она всем нужна.

— Подожди, Витан, что ты сказал? — встрепенулся Гленард.

— Что Азиз — молодец, ваша милость.

— Нет, про еду… Еда всем нужна. А вот здесь ты прав, Витан, очень прав.

— Конечно, ваша милость. Куда же без еды… А что такое, ваша милость?

— Я тебе сейчас скажу очень важную вещь, Витан. В расследованиях Тайной Стражи, да и в любых поисках, обычно очень непросто найти то, что ищешь. Еще бы, нам же обычно противостоят очень умные и очень хитрые противники. Но у этих очень умных и хитрых врагов, зачастую, много помощников, которые не такие умные и не такие хитрые. Или просто не понимают, где нужно проявить ум и хитрость. Любая большая тайна всегда оставляет самые простые следы. И чем тайна больше, тем больше этих следов, и тем они проще. Вот только не всегда легко связать простые и обычные события с той тайной, которую ты ищешь. Но всегда нужно искать отклонения от нормы. Если где-то какая-то мелочь необычна, что-то где-то изменилось, то нужно искать — почему. Камень, брошенный в воду, вызывает волны далеко от места своего падения. Но если проследить скорость, размер и направление этих волн, то можно многое сказать об этом камне. Понимаешь, о чем я?

— Не совсем, ваша милость. Ну, то есть ваши слова я понимаю, и я с ними согласен, однако от меня ускользает, к чему вы ведете.

— Смотри, ты говоришь, что еда всем нужна. И ты совершенно прав. Каждая большая группа людей потребляет довольно серьезное количество еды, между прочим. Даже если экономить, сколько нужно каждому человеку? Минимум, пару мисок риса в день или пару картофелин, пару кусков хлеба, литр воды. А если человек не один, а их сотня? Значит, нужно две сотни мисок риса, две сотни кусков хлеба, два литра воды. Каждый день. А в неделю, в месяц, это уже солидные цифры. А если людей не сотня, а две сотни? Три сотни? Больше? По-хорошему, людям нужно и мясо, чтобы они совсем не ослабели, и какие-то овощи, иначе они цингой заболеют и будут ни на что не пригодны. Согласен?

— Да, ваша милость.

— Это, кстати, большая проблема для снабженцев всех армий. Как накормить несколько тысяч людей быстро и сытно? Потому как иначе они не только воевать не смогут, но и просто до места сражения не дойдут. Голодный воин — плохой воин. Но я не об этом. В моем первом деле в Тайной Страже, в баронстве Флернох, ключом к поиску банды альвов-мятежников, убивавших людей в округе, стало снабжение этих бандитов едой. Простое математическое несоответствие. Я обратил внимание на то, что повар Манграйт, с которым ты недавно познакомился, привозит в замок гораздо больше еды, чем требуется. А потом эта еда куда-то исчезает. Мы проследили за Манграйтом и за его друзьями, и, в итоге, обнаружили лагерь бандитов в лесу и разгромили его.

— Хорошая идея, ваша милость.

— И здесь то же самое, Витан. Смотри. По моим подсчетам похитители увезли из Империи, самое меньшее, тысячу, а то и полторы тысячи человек. Даже если часть из них, увы, погибла в дороге или на тех работах, для которых их притащили в Кадир, всё равно — это огромное количество людей. Их всех нужно чем-то кормить. Причем, это происходит уже больше года, то есть поставки еды должны быть значительными. В этих краях, насколько мне известно, нет ни крупных городов, ни больших гарнизонов. А значит, растворить эти доставки еды среди сотен и тысяч других поставок просто невозможно. Значит, мы можем предположить, что где-то чуть больше года назад в этом самом графстве Акхидир серьезно изменился баланс торговли и транспортировки продовольствия. Если раньше избытки продовольствия, видимо, отправлялись на запад, в Игнис, в Литон, в Кадир, то с появлением здесь базы похитителей, объем торговли с западом должен был уменьшиться. С другой стороны, напротив, должен был увеличиться поток товаров из западных салтаматов сюда. Не только еда, но и дешевые ткани, металл, уголь, дрова. Зимой здесь бывает очень холодно, нужно чем-то хоть как-то рабов согревать. А своих деревьев, как видишь, здесь очень немного, степь всё-таки. Понимаешь, о чем я?

— Теперь понимаю, ваша милость. Нам нужно только найти, что изменилось некоторое время назад, куда начали стекаться все товары в аймирите, и мы найдем наших людей. Правильно, ваша милость?

— Именно так, Витан, именно так. Вон, как раз Азиз собирается принести нам новый кувшин вина и сладости. Попробуй его аккуратно расспросить, не изменилось ли чего в торговле и передвижении купцов за последнее время. В конце концов, мы же с тобой купцами представляемся. Спрашивать про товары и торговлю — это наша первейшая задача. Наверняка кто-то что-то слышал, и Азиз, сидящий здесь на перекрестке, должен что-то знать. Такие поставки невозможно произвести тайно. Во-первых, груженые телеги тайными тропами не пройдут, а во-вторых, в это должно быть вовлечено такое количество людей, что слухи в любом случае должны пойти.

— Хорошо, ваша милость, я расспрошу его аккуратненько.

После скудного завтрака на рассвете (сухари, сушеное мясо, луковица и пара глотков пива) Гленард начал собираться. От одного из халатов, купленных в Игнисе, отрезал нижнюю часть — получилась вполне сносная куртка. Надел ее поверх рубахи. На ноги — штаны и сапоги. Покопался в сумках, нашел моток крепкой веревки, перекинул его через плечо. Переделал ремни, держащие ножны с мечом, так, чтобы оружие висело у него за спиной. На пояс — только кинжал. Подпрыгнул несколько раз, пробежался, удовлетворенно кивнул — ничего лишнего, всё закреплено хорошо.

— А я слышал, что мечи за спиной не носят, — удивленно заметил Витан.

— И правильно слышал, — Гленард усмехнулся. — За спиной мечи носят только герои романтических альвийских баллад и всяких историй про древних рыцарей, особенно когда авторы не слишком разбираются в вопросе.

— А почему, кстати? И почему тогда, ваша милость, вы сейчас так меч повесили?

— Почему — очень просто. Неудобно и долго. От пояса меч выхватить и быстрее, меньше движение, и проще. А если ты вытаскиваешь меч из-за плеча, то ты его можешь вытащить ровно настолько, насколько хватит твоей руки. И, пока будешь вытаскивать, уже получишь отличный удар прямо в грудь. Кроме того, как ты меч за спиной не вешай, он всё равно на какую-то одну сторону съедет при ходьбе или беге. Нагрузка на спину увеличивается, причем нагрузка неравномерная. Будешь долго так меч носить — скособочишься. Единственная ситуация, когда меч за спиной оправдан — это когда есть вероятность, что предстоит лазать по стенам или ползти по земле. В этом случае меч на поясе будет большой помехой, а за спиной короткое время его подержать удобно. Вот сейчас как раз такая ситуация.

— Вы полезете на стену замка, ваша милость?

— Посмотрим. Для начала, я подберусь к замку поближе, посмотрю, что и как. Вон с той скалы, которая торчит рядом с дорогой на полпути между деревней и замком. Потом постараюсь подобраться к стене, поискать, где можно подняться. Если найду, попробую залезть внутрь и осмотреться.

— Я пойду с вами, ваша милость.

— Нет, Витан, не пойдешь. Вдвоем мы будем вдвое заметнее. К тому же, у тебя нет нужной подготовки, а я всё-таки почти всю войну такими вещами занимался. Посмотрим, не потерял ли я сноровку за десять лет. Если ты пойдешь со мной, ты больше мешать будешь, уж извини. Но вот здесь ты можешь помочь.

— Как же, ваша милость?

— Если я полезу в замок, и меня обнаружат, начнется схватка. Если услышишь шум боя или заметишь меня, удирающего от стражников замка, постарайся создать как можно больше шума. Здесь или в деревне. Подпали что-нибудь, разбей или напади на кого-то. Главное — попробовать отвлечь внимание стражников. Но сам особенно тоже в бой не лезь. Если меня схватят, или если станет совсем жарко — беги отсюда со всех ног, не геройствуй. Постарайся добраться до Кадира и рассказать обо всем посланнику Джеррарду. Если меня не убьют сразу, он может помочь меня вытащить. Шуму будет, конечно…

— Ваша милость, а может быть, просто возвратимся в Кадир? Где людей похищенных прячут, мы нашли. Расскажем принцу Джамалу, он со своими Черными стражами сюда прискачет и всех освободит. Не пойдем же мы вдвоем против целого замка? Я за вами, конечно, хоть в огонь полезу, а вы у нас настоящий герой, ваша милость, но даже нам с вами в одиночку замок не захватить. Такое только в сказках бывает.

— А я и не собираюсь в одиночку крепости штурмовать, — Гленард потянулся, разминая спину. — Ты совершенно правильные вещи говоришь. Полностью с тобой согласен. Единственная проблема — мы до сих пор не знаем, здесь ли похищенные люди. И что с ними происходит, если они здесь.

— Так мы же с вами видели, как караван туда заехал, ваша милость.

— Ну, мы видели, что одиннадцать телег, чем-то нагруженных, заехали в ворота какого-то замка в отдаленной местности. Примерно в тех местах, где, по словам лишь одного подозрительного торговца, видели группу людей, чем-то похожих на тех, кого мы ищем. Всё слишком условно. Ни о чём. Фактически, у нас нет никаких доказательств, что похититель или его жертвы находятся в этом замке Альсавад. Что это имя, кстати, означает?

— Оно означает «черный», ваша милость.

— Зловеще.

— Может быть, имя дано по цвету стен замка, ваша милость. А может быть, причина в чем-то другом. Имя или прозвище первого ширфа, поселившегося здесь, например. А стены потом покрасили, чтобы соответствовать названию. Так что же вы намерены делать, ваша милость?

— В первую очередь, наблюдать. Хочу понять, как замок охраняется, что там вообще происходит. Потом постараюсь перебраться через стену в каком-нибудь дальнем углу и обыскать там всё осторожно. Если найду наших людей, и они будут в состоянии продержаться еще пару месяцев до прихода подмоги из Кадира, то мы с тобой срываемся с места и стрелой летим докладывать принцу Джамалу и Его Высокопреосвященству. Если никого не нахожу — ну, будем думать и искать дальше.

— Только прошу вас, будьте осторожны, ваша милость!

— Непременно, Витан, непременно.

— Я жду твоих действий и начинаю, — Гленард проверил свое снаряжение, убедившись, что ничего не забыл.

— Хорошо, ваша милость, — Витан сосредоточенно заканчивал обмакивать большие пучки травы в горшочек с маслом, который он украл в деревне.

— Еще раз повтори, что ты должен сделать.

— Я поджигаю крыши домов в деревне, ваша милость, а когда они загорятся, и поднимется паника, осторожно перемещаюсь к задним воротам замка и жду вас.

— И?

— В бой не вступаю ни при каких обстоятельствах, ваша милость.

— Хорошо.

— Только…

— Что, Витан?

— Ваша милость, мы же оставим этих людей без домов. Кто-то может пострадать и даже погибнуть. Мне не жалко тех, кто в замке, не жалко стражников. Но это же простые люди. Вряд ли они виновны в преступлениях своего господина, ваша милость.

— К сожалению, на войне иногда страдает и мирное население, Витан. Не могу сказать, что отдаю этот приказ с легкой душой, но другого варианта не вижу. Хозяин замка не бедствует, насколько я могу судить. Будем надеяться, что у него хватит совести позаботиться о тех, кто обеспечивает его комфортное проживание.

— Меня беспокоит еще кое-что, ваша милость.

— Что?

— Вы собираетесь напасть на замок на землях Кадира. При том, что вы, ваша милость, состоите на военной службе Империи, не будет ли это расценено Галиром Айзифом, как объявление войны?

— Меня в данный момент это беспокоит меньше всего. Я нападаю не на Галират, а на конкретного ширфа Джалила. Да, формально я не имею права проводить операции на чужой территории. Да, я должен был бы привлечь к решению вопроса Галира или, как минимум, Корпус Стражей Галирата. Но действовать нужно срочно, иначе будет поздно. И в этой ситуации я лучше рискну. Не думаю, что Галир Айзиф развяжет войну из-за этого. В конце концов, я, в том числе, для него же и стараюсь, подрывая планы заговорщиков. Если выживу, принесу ему свои извинения при первой же возможности. Ну, а если нет… То какая, нахрен, разница?

— Мне нравится ваш настрой, ваша милость.

— Всё, хватит болтать. Уже стемнело. Пора.

Солнце, наконец, взошло над горами, но долгожданного тепла это не принесло. Сухие травинки бескрайнего дикого поля были скованны утренней изморосью. Удивительно, в Рогтайхе в это время, конечно, тоже прохладно, но до морозов еще, минимум, месяц. Здесь климат резче, до моря далеко. Иссушающая дневная жара и леденящий ночной холод.

Гленард оглянулся. За ночь они прошли немало, ориентируясь по высоким холодным звездам, безразлично взирающим со своей бескрайней вышины на воплощающиеся судьбы людей и миров. Однако на востоке всё ещё можно было различить высоко вздымающийся узенький столбик черного дыма. Видать, горел черный замок знатно.

С высоты лошади ему была хорошо видна процессия измученных людей, плетущихся за ним. Ночью шествие замыкал Витан на своем верном ослике, следя, чтобы никто не отстал в темноте, но теперь он обогнал вереницу спасенных и присоединился к Гленарду во главе их своеобразного похода.

— Ваша милость, почему вы такой невеселый? — в голосе звучали тревога и забота. — Ведь всё же получилось, как хотели? Даже лучше: не только людей спасли, но и сами выжили, победили этого урода, и даже замок его спалили. Вы не ранены, ваша милость?

— Мелкие царапины, ушибы, не существенно, — отмахнулся Гленард. — Устал просто, наверное. Сильно устал, если честно.

— Конечно, устали, ваша милость. Столько всего за ночь сделали. Давайте отдохнем, сделаем привал на часик. Мы, вроде, уже далеко отошли.

— Надо бы. Люди ведь тоже измучались. Давай минут через двадцать, вон на том холме, чтобы видеть всё вокруг.

— Людей-то сколько спасли, ваша милость! Радость-то какая!

— Рано радоваться, Витан. Очень рано. Нечему радоваться пока.

— Почему, ваша милость? — Витан удивленно посмотрел на Гленарда.

— У нас здесь с тобой полтысячи изможденных людей. И ни еды, ни воды, ни укрытия. Сколько их останется в живых через неделю с этими ночными холодами? А если не найдем речку или хотя бы скудный источник, уже завтра к вечеру большинство из них не сможет даже подняться с земли. Человек всего три дня может прожить без воды, но с таким сухим воздухом, дневной жарой и ночным холодом усталые люди и этого времени не продержатся.

— Я уверен, что мы что-нибудь найдем, ваша милость. Здесь не совсем пустыня, скорее, степь. Значит, вода должна быть. Опять же, мы рядом с горами, здесь должны быть источники или ручьи. После привала я отправлюсь вперед, поищу. Хорошо, ваша милость?

— Хорошо, спасибо, Витан.

— Куда же мы идем, ваша милость? К морю? В Литон?

— Нет, — Гленард покачал головой. — Слишком далеко, слишком опасно. Если я правильно помню, на пути к морю отсюда придется одолеть две пустыни. Без хороших припасов и подготовки это их всех убьет. Да и идти долго — месяца три такими темпами. А зима близко. Даже на юге зимой без хорошей одежды не выжить, я помню службу на границе. Даже под стеганный поддоспешник задувает немилосердно. А у них не у всех и рубаха нормальная есть. К тому же, в Игнисе за нами наверняка будут охотиться Черные стражи, их командир был в сговоре с этим Джалилом. А может, и литонские Стражи Галирата тоже в заговоре участвуют.

— Тогда что же делать, ваша милость? Куда мы пойдем?

— Я вижу только один вариант. Не самый лучший, непростой, но хоть какие-то шансы дает. Пойдем на запад вдоль гор, до реки Морайне. На ее берегу повернем на север и через нейтральные земли дойдем до границы Империи, до Хортии. Как только попадем в Империю, мы спасены — Тайная Стража есть во всех пограничных баронствах.

— Но для этого нам придется пересечь степь Мархфир, ваша милость. Со всеми ее бандитами, зоргами, мятежными альвами и прочим беззаконием.

— Придется. Но мы, по крайней, мере, будем идти вдоль берега. Значит, как минимум, вода у нас точно будет. Да и еда какая-то, скорее всего, тоже — места там плодородные. Что-нибудь, да найдем. В любом случае, никакого другого варианта я не вижу. А ты?

— И я не вижу, ваша милость. Значит, идем на север.

— Но для начала надо до Морайне добраться, — напомнил Гленард. — Это дней десять. Может, и пятнадцать. А у нас проблема ближайшие три дня прожить.

— Попробуем, ваша милость. Что-нибудь придумаем. Не может же это всё быть зря?

— В жизни может быть всё, Витан. И всё зря тоже. К сожалению…

— Не унывайте, ваша милость. А как вы думаете, кто, всё-таки, вам вчера помог в замке? Что это за таинственные воины-защитники?

— Хотел бы я знать, Витан. Это не Черные стражи, те играют на противоположной стороне. Вряд ли это кто-то из дружин местных ширфов или аймиров. Очень профессионально сражались, хорошо тренированные бойцы. Я даже подумал на мгновение, что это отряд нашей родной Тайной Стражи на помощь пришел, но они хоть и вступили в бой на моей стороне, но ничем не выразили свою причастность к Страже и ничем больше не помогли. Впрочем, совсем не факт, что они воевали за меня. Скорее всего, они воевали против Джалила, а я там просто рядом оказался.

— Может быть, это такой тайный отряд Тайной Стражи, у которого был приказ себя не раскрывать ни при каких обстоятельствах, ваша милость? Ну, чтобы не вызвать скандал или даже войну. Может быть, это Его Величество их послал?

— И что, они никак не попытались больше помочь своему командиру? Хм, впрочем, возможно, что я уже и не их командир. Может, Славий, разозлившись на мое самоуправство или посчитав меня мертвым, отправил меня в отставку и назначил другого Великого Инквизитора. Маловероятно, что он так поступил бы, но, теоретически, возможно. В этом случае, это имело бы хоть какой-то смысл. Но всё равно не сходятся концы с концами.

— А может быть, это просто какие-то личные враги Джалила, ваша милость?

— Может. Но, как минимум, один из них знал, что я из Империи. Он кричал мне, чтобы я убегал, на имперском языке. Впрочем, они могли просто следить за мной весь вчерашний день. Они профессионалы, это видно, я мог бы их и не заметить. Всё моё внимание было обращено на замок, а не на окрестности.

— Еще ведь может быть, ваша милость, что это люди из Черной стражи, но из тех, кто по-прежнему лоялен принцу Джамалу и Галиру Айзифу. Они могли бы воспользоваться суматохой, чтобы разделаться с союзником Исуфа.

— Это вполне правдоподобная версия, Витан, — Гленард задумчиво кивнул. — Непонятно только, почему в этом случае они не задержали меня и не доставили к Джамалу. Я же, вроде как, беглец и шпион.

— Кто знает, ваша милость, кто знает?

— Кто знает? — эхом согласился Гленард.

— Ваша милость?

— Да?

— А те чудовища в подвале, о которых вы рассказали, ваша милость. Вы говорили, что их уже видели? А где, ваша милость?

— Не чудовищ, — поправил Гленард. — Этих я никогда раньше не встречал. К счастью. И надеюсь больше не встретить. Поразмыслить, впрочем, о них и об этом Джалиле нужно будет, очень всё это странно и необычно. А вот волшебство, подобное тому, которое использовали подручные Джалила и он сам, я уже видел. Ну, или что-то похожее, по крайней мере.

— А где, ваша милость?

— Чуть больше года назад мы расследовали странное и жуткое преступление на севере, в герцогстве Сидлерд. Там пропадали девушки. Подозревали оборотней, но оказалось, что там была группа ублюдков, которые просто похищали и убивали девчушек. Та еще история, если честно. Ну, так вот, во время этого расследования мы познакомились с травницей, Элайной. В итоге, оказалось, что в преступлениях замешан ее муж, и Элайна, разозлившись, устроила такое… Она одним криком бревенчатый дом развалила, лес валила одним взглядом. С трудом удалось ее успокоить. Выяснилось, что в детстве ее похитили и что-то с ней делали. Что именно, она не помнит. Держали ее в какой-то пещере на севере, в горах Башрайг. Видимо, тогда в ней эту магию и зародили. Ей удалось сбежать, он скрывалась, сама не знала о своем даре, пока мы его не разбудили. Потом нам удалось научить ее брать эти умения под контроль, и это немало нам помогло. Элайна теперь служит в Тайной Страже. Мы искали то место в горах, о котором она говорила, но ничего не нашли. И вот теперь я думаю…

— Не был ли в этом замешан Джалил, ваша милость?

— Именно, Витан. Именно. Он вполне мог дюжину лет назад устраивать свои мерзкие эксперименты на севере, скрываясь ото всех. Когда же возникла угроза, а возникла она с побегом Элайны, он решил подстраховаться и перебраться на юг, в Кадир. Вошел в доверие к принцу Исуфу, а тот решил воспользоваться полезным союзником и подарил ему этот замок, а затем, вместе с Юрреном, и безграничный материал для его мерзких опытов. Ну, это только моё предположение, конечно.

— Похоже на правду, ваша милость.

— Может, конечно, всё по-другому было. Но это правдоподобная версия. Есть еще одна правдоподобная версия, но она мне нравится еще меньше. Можно предположить, что события на севере и здесь никак не связаны, а значит — существует несколько таких долбанутых на голову чудовищ, как Джалил. И кто-то из них еще жив и на свободе. А это означает, что подобная мерзость может повториться в любое время в любом месте Империи, Кадира и вообще где угодно в этом или любых других мирах.

— Не хотелось бы, ваша милость. Пусть это лучше будет один Джалил. Думаете, он погиб при пожаре и взрыве?

— Кто же его знает… Громыхнуло, конечно, знатно. Судя по виду, от всего подвала даже головешек не осталось. А сам подвал завалило камнем от разрушенной башни. Но кто знает, на что способен Джалил? Тела его я не видел, так что с уверенностью утверждать, что он погиб, я бы не стал. Впрочем, думаю, всё-таки, что он погиб. Слишком уж мощные разрушения там были, даже магия не помогла бы.

— А помните, ваша милость, Старец Пустыни говорил вам о могущественном враге, которого вы встретите, если продолжите поиски?

— Помню, конечно. Скорее всего, он как раз Джалила и имел в виду. Но он видел не будущее, а только вероятности. Будущее не определено, мы сами его творим каждую секунду своими поступками и решениями. Одной из вероятностей было то, что схватка с могущественным врагом приведет к каким-то мерзким последствиям для Империи и лично для меня. Но поскольку Джалил погиб, эта вероятность не сработает.

— Вы уверены, ваша милость?

— По крайней мере, я на это очень надеюсь.

— Может быть, ваша милость, он говорил о принце Исуфе?

— Ну, это было бы не так уж и плохо, Витан, — Гленард пожал плечами. — Уж лучше Исуф. С ним хотя бы понятно, что делать. И огнем он не кидается, в отличие от Джалила. В любом случае, мы сильно ударили по планам Исуфа, и даже если он не был нашим врагом, то теперь им наверняка стал. В отличие от Джалила, Исуф жив, могущественен и ждет отмщения.

— Как-то жутко, ваша милость.

— А что в нашем положении не кажется тебе жутким, Витан?

— Ну, например, то, что мы еще живы, ваша милость.

— Ну, разве что это. Вопрос — надолго ли, и какой ценой. В этой стране все вокруг и всё вокруг пытается нас убить.

— Но пока что безуспешно, ваша милость.

— И это радует, Витан. Ты прав. Не время унывать. В конце концов, если верить кому-то из древних, мы от этого становимся только сильнее и сильнее.

Утром не проснулись семеро.

Инрэйг из Шилдайга, Тиссэг из Гарлоха, Джайме из Лалиброха, Эйлин из Лоубкройха, Джустур из Фолиана, Серхио из Матакабраса, Раймира из Аркентара.

Гленард хотел запомнить эти имена навсегда. Он знал, что скоро их станет больше. Их будет слишком много, чтобы запомнить их всех, его памяти на это просто не хватит. Но этих, первых, он запомнит. Они будут возвращаться к нему снова и снова, безмолвным укором. Пусть он и не виноват в их смерти напрямую, не он их убивал, да и в замке они бы тоже наверняка погибли, но они были под его защитой дважды, и дважды это не помогло. Первый раз, когда Тайная Стража допустила их похищение под самым своим носом. И второй — когда он вытащил их из замка и увел за собой, чтобы спасти, а на самом деле — лишь принеся им смерть.

На душе было очень тяжело. Ему приходилось командовать отрядами, хотя такими большими никогда раньше. Ему приходилось терять людей, близких друзей, в боях, но никогда в схватке с голодом, холодом и истощением — тройкой самых беспощадных и бесстрастных врагов. Ему приходилось вести людей за собой, но никогда на столь безнадежную и самоубийственную миссию.

Они не смогли соорудить погребальных костров — не было топлива. Не смогли похоронить тела в земле — нечем было копать плотную, как камень, почву. Не смогли даже просто засыпать тела камнями — поблизости камней не было, а сворачивать и долго идти к горам они себе позволить не могли. Не было сил и нести тела с собой. Поэтому они, мрачно и молча переглядываясь, просто сложили мертвых на вершине невысокого холма, пожелав им счастливого пути и хорошего перерождения. Плоть заберут грифы, а души… Боги как-нибудь своих узнают и без похоронных церемоний.

Они добрались на четвертый день ближе к вечеру, потеряв за это время еще шестнадцать человек. Скудная пища — разведенная водой мука и старое вяленое мясо — была отвратительна, и ее было катастрофически мало, но если бы не она, они бы потеряли в разы больше товарищей.

Эта деревня сильно отличалась от предыдущей. Почти четыре десятка домов, тоже саманных, но более основательных, амбар, рынок, маленький караван-сарай и какие-то строения в стороне от деревни (вероятно, та самая шахта), окруженные низкими постройками — по виду, складами.

Их заметили сразу же, как они появились на вершине холма примерно в километре от деревни. Возникновение нескольких сотен людей там, где никогда не появлялись группы и в несколько десятков, естественно, взволновало деревню. Гленард сверху видел, как забегали люди, забили барабаны, засуетились стражники, одевая блестящие на солнце кольчуги и строясь, готовые отразить атаку. На всякий случай.

Из караван-сарая выехали пятеро всадников, один на вороном коне, четверо на гнедых, и направились к Гленарду и его отряду. Гленард положил руку на навершие меча и проверил, легко ли он выходит из ножен. Тоже на всякий случай. Витан также приготовился к сражению. Оба они, впрочем, понимали, что в случае драки шансов у них нет. Пятеро конников против толпы вымотанных безоружных пеших. Да всадники могут за четверть часа всех их перебить, с учетом погони за теми, кто попытается убежать. А есть еще и весьма воинственно настроенные стражники в деревне — как минимум, десяток. Так что до драки лучше не доводить. Два хороших человека всегда смогут договориться.

И тут Гленард с изумлением узнал наездника на вороном скакуне.

— Базият! — крикнул он, улыбаясь.

— Гленард?! — худой купец спрыгнул с коня и изумленно развел руками. — Во имя Единого и Великого Бога, что вы здесь делаете? И кто эти люди? Это те самые рабы, которых вы искали, мухтарам Гленард? Неужели вы их спасли?

— Как видите, мухтарам Базият. Хотя, к моему великому сожалению, не всех. И было всё это очень непросто. Я уже сбился со счета, сколько раз я чуть не погиб.

— О, Гленард, это так ужасно! — Базият всплеснул руками.

— Но что вы здесь делаете, мухтарам Базият?

— Как обычно — собираю товары для продажи. Здесь медная шахта, к тому же местные жители весьма искусны в выращивании пшеницы и мясных коров. И неплохо умеют торговать. Настолько, что ширф Хафайер, на чьей земле мы находимся, предоставил деревенским некое подобие самостоятельности, просто собирая с них денежные сборы, вместо того, чтобы забирать часть урожая.

— Но где же их поля и пастбища? Мы вокруг ничего не видели, как вымерло всё.

— А с другой стороны, мухтарам Гленард. Вы подошли с северо-востока, а земли деревни простираются на юг и на запад.

— По крайней мере, это уберегло нас от того, чтобы стать ворами. Измученные голодные люди не смогли бы удержаться от того, чтобы нарвать колосьев или попытаться убить корову или теленка.

— О, Боже, Гленард, я вижу в каком состоянии ваши спутники. Сколько вы не ели?

— По крайней мере, восемь дней. Только чуть-чуть, по мелочи. А нормально они не ели, наверное, уже много месяцев, с момента похищения. И мы почти двое суток без воды. Нас было больше, Базият. Многие умерли за эту неделю.

— О, Великий и Единый Бог! Какое счастье, что я вас встретил! Гленард, я восхищен вашим благородным делом, поверьте мне. Я помогу вам, я накормлю этих людей.

— И я рад встрече с вами, Базият, хотя ни в коей мере не ожидал вас здесь увидеть.

— Ну, почему же. Я говорил вам, что собираюсь договариваться о торговых делах.

— Счастье, что вы приехали договариваться именно в эту деревню! Невероятное совпадение. Как, кстати, деревня называется?

— Йабрин, мухтарам Гленард.

— Вы не подумайте, мухтарам Базият, что я буду просить у вас деньги или что-то еще. У меня еще осталось немного золота. Но Кадир — дело тонкое. Жители деревни могут не захотеть торговать с нами, испугавшись. Или могут заломить невероятную цену, понимая, что выбора у нас нет. Вас же они, как вы говорите, знают. Поэтому единственное, о чем я вас прошу — помогите договориться с жителями этого Йабрина.

— Гленард, не обижайте меня. Естественно, я помогу вам договориться. И я еще многим помогу. Не отказывайтесь, Гленард. Пусть даже не ради вас самого, а ради этих людей.

Шаг за шагом, минута за минутой, час за часом, день за днем, километр за километром.

Дни сменялись днями, а странная маленькая армия Гленарда всё брела и брела сначала на запад, а затем на север. С припасами Базията стало, конечно, полегче. У людей появилась надежда, и далекая цель, ранее казавшаяся совершенно недостижимой, стала выглядеть хоть и трудной, но реальной.

Они шли от деревни к деревне, по мере возможности пополняя свои запасы. Но степь была населена очень редко, и за триста километров пути, за двенадцать дней, они встретили всего два населенных пункта, ни один из которых и близко не мог сравниться с деревней Йабрин. Достать еду здесь было тяжело, даже за золото, местным жителям самим не хватало. Впрочем, совсем уж голодать им больше не приходилось. И хотя бы с водой теперь проблем не было, хоть и приходилось экономить.

Многие всё же не выдерживали тяжести пути. Сказывалась и накопившаяся измотанность, и скудность питания, совокупно обострявшие, видимо, старые болезни, дремавшие внутри организмов и проявляющиеся сейчас. Ставшие еще более холодными ночи усугубляли положение. Топлива для костров катастрофически не хватало. Самых слабых старались отогревать ночью, но всё равно, по три-четыре человека каждую ночь Гленард терял. И даже днем согреться было уже трудно, зима стремительно приближалась.

Все настолько измотались, что в первой же деревне пять человек отказались идти дальше, решив, что остаться там жить лучше, чем умереть в пустыне. Узнав об этом, к ним присоединились еще три десятка спасенных. Гленард не считал себя вправе заставлять их идти дальше. Он просто подошел к ним и спокойно рассказал, что с ними будет, если они всё-таки решат остаться.

— Если вы останетесь, вы никогда уже не вернетесь назад, в Империю. Жителям деревни вы не нужны, для них вы лишняя обуза, лишние рты. А значит, максимум, что вас ожидает — это положение слуг для мужчин и участь наложниц для женщин. Вы будете делать за деревенских всю грязную работу, а они не будут считать вас за людей, уйти-то вам некуда. В худшем случае, и это весьма вероятно, местные продадут вас работорговцам. За северных рабов можно, говорят, получить очень хорошие деньги. А там уже вам никогда не стать свободными. В лучшем случае вас отправят на шахты, в худшем — станете племенным скотом и будете рожать рабов без остановки. Решать вам, но одно вы должны понимать: если вы остаетесь, то это навсегда. Другого пути и другого шанса вернуться домой у вас не будет. Никогда. Посмотрите вокруг, и решите, хотите ли вы провести в этом месте всю свою жизнь.

После этого большинство решило идти дальше, но семеро всё-таки решили остаться. Гленард пожал плечами и пожелал им удачи. В следующей деревне, побольше размером, остаться решили уже восемнадцать человек. Гленард посмотрел на них и даже не стал их отговаривать. Уж лучше так, чем умереть на следующий день от изнеможения.

— Хантале, — Гленард приветственно стукнул себя кулаком правой руки по груди в районе сердца, — спасибо.

— Мне не нужна твоя благодарность. Они нам враги, — командир альвов презрительно посмотрел на трупы зоргов на земле. — Но вы нам не друзья.

Он был, как и подобает типичному альву, высок и красив. Длинная свободная светло-серая накидка — то ли плащ, то ли верхнее одеяние, лук и колчан за спиной, короткий меч на поясе, длинные светлые волосы стянуты на лбу зеленой лентой с пестрым узором, большие голубые, почти синие, глаза и надменная улыбка на тонких губах. Словно сошел со страниц книги об истории народов. Его спутники вокруг рассматривали место короткого сражения, не убирая рук от эфесов мечей и сабель. Шестеро альвов с луками и наложенными на них стрелами, по трое с каждой стороны, застыли повыше, не склонах холмов, настороженно озираясь.

— Может, и не друзья. Но мы вам не враги, — Гленард уверенно смотрел в холодные глаза собеседника. — Меня зовут…

— Мне нет дела, как тебя зовут, адуйнн.

— Эти люди…

— Мне нет дела до твоих людей.

— Мы идем…

— Мне нет дела, куда и откуда вы идете.

— А до чего тебе вообще есть дело? — разозлился Гленард.

— До моего народа. И до моей земли, — альв холодно смерил его взглядом. — Вы идете по моей земле, и вам здесь не место.

— Вот как? А тот, рыжий, утверждал, что это его земля.

— Он ошибался. И, как видишь, заплатил за эту ошибку.

— Вижу. Но мне не нужна эта земля, твоя ли она, его или хоть демона лысого. Мы идем на север, в Империю, и единственное, что нам нужно — пройти. А там ни одна травинка нас уже не вспомнит.

— Вы не пройдете, — альв покачал головой. — Поворачивайте назад. Возвращайтесь обратно.

— Нам некуда возвращаться.

— Мне нет до этого дела.

— Это я уже понял. Но ситуацию это не меняет. Давай поговорим о фактах. Мы здесь, четыре сотни человек. Нам не нужны ни ваши сокровища, ни ваша еда, ни ваша земля. Мы просто идем мимо, и не хотим, чтобы нас трогали. Возвращаться назад нам некуда — там нас ждет смерть. Вы можете попробовать нас остановить. В прямом бою вам таким отрядом нас не победить, несмотря на ваши боевые умения, уверен, что немалые. Вы можете попробовать расстрелять нас с холмов, но ваши стрелы не бесконечны, да и мы можем укрыться за телегами. Ты можешь позвать сотню своих бойцов и тогда, я думаю, вы нас перебьете, потеряв два-три десятка своих. Но зачем заливать степную траву кровью и терять такие ценные жизни, вас же и так немного, если можно просто дать нам пройти, и забыть нас навсегда? Зачем усложнять ситуацию?

— Вы, люди, всегда такие, — альв вздохнул. — Зачем усложнять ситуацию? Зачем раскачивать лодку? Зачем создавать проблемы, когда можно их избежать? Вас послушать, так вы словно говорите женщине: зачем создавать проблемы, давай я просто тебя трахну, и всем будет хорошо, а иначе придется тебя изнасиловать, и получится неудобно. Вы так привыкли приходить на нашу землю, просто чтобы пройти мимо, или просто, чтобы немножко пожить. А потом оказывается, что это уже ваша земля, а нас, истинных хозяев, вы выгоняете. Ибо зачем создавать проблемы, правда? Просто подвиньтесь немного, поганые нелюди, да? Вам что, жалко, что ли? А потом оказывается, что единственная оставшаяся наша земля — это вот эта пустая степь, а потом вы опять приходите и говорите — зачем усложнять ситуацию?

— Ниор г’лайк мэ до т’аламэ, — возразил Гленард. — Я не отбирал твою землю. Напротив, я много лет стараюсь вам ее вернуть. Только вы сами не слишком горите желанием возвращаться. Нам не нужна твоя степь, забирай ее хоть всю, мне нет до этого дела, как ты любишь говорить. Мне просто надо пройти. Позади смерть, впереди смерть, здесь смерть… Какая, к демонам, тогда разница? Возвращаться нам всё равно некуда. Хочешь сражаться — давай сражаться. Позволишь нам пройти — буду тебе благодарен. Хочешь, чтобы мы купили право прохода через твою землю — назови цену. С собой у меня ничего нет, но я могу прислать вам еду, ткани, металл, как только мы достигнем Империи.

— Это уже другой разговор, — командир альвов задумался. — Мы не хотим бродяг и бандитов на нашей земле, но торговать мы готовы. Вот только не вижу, что ты можешь нам предложить, кроме обещаний.

— Мои обещания немалого стоят, поверь. Но, раз уж мы не собираемся прямо сейчас убивать друг друга и заговорили о делах, то как твое имя? Негоже обсуждать дела, не зная имен.

— Аланнаир.

— Красивое имя. Судя по произношению, это не просто «поющий у моря», а, наверное, «творящий песнь, разносимую холодным ветром над бескрайним морем»? А полностью?

— Аланнаир ан Бролон. Ты правильно перевел, со всеми оттенками. Неожиданно встретить адуйнна, разбирающегося в таких тонкостях.

— Мое почтение, ваше высочество, — Гленард еще раз стукнул себя кулаком по груди. — Миэльори ан Бролон твоя сестра?

— Она была моей тетей. Я сын ее старшего брата, но по возрасту мы с ней примерно равны. Почему ты спрашиваешь?

— Я знаком с ней.

— Она умерла.

— Напротив. Она вполне жива и даже, наверное, неплохо себя чувствует.

— Не важно, живо ли ее тело, — Аланнаир поморщился. — Она предала наш народ и нашу семью, поэтому для нас она умерла. Мы оплакали ее.

— Я ожидал чего-то подобного, — кивнул Гленард. — Думаю, что и она сама тоже.

— Откуда ты ее знаешь? — поколебавшись, поинтересовался альв.

— Долгая и сложная история. Сначала она меня чуть не убила. Потом я ее. Потом я вернул ей ее жизнь. А она спасла мою. Сложные и запутанные отношения, которые, наверное, можно назвать дружбой.

— Это уже совсем интересно, — Аланнаир прищурился. — Я начинаю подозревать, что знаю, кто ты такой. Как тебя зовут?

— Гленард.

— Гленард из?..

— Барон Гленард ан Кратхольм.

— Точно, — альв улыбнулся, впервые за весь разговор. — Великий Инквизитор. Командир Тайной Стражи. Первый из них, кто не пытается окончательно избавиться от нас. И даже, как говорят, увлечен нашей историей и культурой. Настолько, что не только уговаривает Императора помогать альвам, но и сам женат на полуальвийке.

— Ну, Лотлайрэ альвийка только на четверть, а вот Ниара, супруга Императора Славия, чистокровная альвийка.

— Чистокровные альвы остались только здесь, Гленард, — вздохнул Аланнаир. — А там, у вас, в Империи все предатели с гнилой душой. По крайней мере, так говорят мои родители и многие из моих друзей.

— А ты сам, Аланнаир?

— А я, если честно, больше слушаю, что говорит мой дядя Лазаинар.

— Это от него ты узнал обо мне?

— Конечно, Гленард. Он много всего рассказывал, и о тебе тоже.

— И что происходит? Его рассказы находят слушателей?

— Находят. Если говорить откровенно, то происходит раскол. Примерно половина хочет воспользоваться шансом вернуться, особенно из тех, кто помоложе. Другая половина предпочтет умереть, чем помириться с людьми.

— Я примерно этого и ожидал, — Гленард кивнул. А с какой половиной ты?

— Мне близки слова Лазаинара. Мне нравится твое предложение, которое он нам передал. Но я не оставлю свой народ. Если наши короли решат возвращаться, я вернусь с ними. Если нет — я умру в этой степи. Может, сегодня, может, через три сотни лет, как повезет, и как решат Боги.

— Я понимаю тебя. Лазаинар сейчас здесь?

— Нет. Он с небольшой группой последователей вернулся в Империю. Они хотят встретиться с Императором и обсудить условия возвращения. К тому же для Лазаинара не безопасно сейчас здесь находится. Многие хотят убить его за его слова, считают предателем. Но многие его защищают, так что за его жизнь пока не стоит переживать.

— Если ты не дашь нам пройти, всё ещё больше усложнится.

— Я понимаю, — Аланнаир кивнул. — Я дам вам пройти. Но нам не помешает немного дополнительного продовольствия. Вино, масло, металл, кожа, ткани — этого тоже не хватает. Мы торгуем, конечно, да и сами выращиваем еду. Но всего недостаточно, если честно.

— Вы получите еду и всё остальное, — пообещал Гленард. — Как только мы доберемся до Империи, до Глареана, я распоряжусь собрать караван для вас.

— Спасибо, Гленард.

— Вы живете где-то недалеко? Я слышал, у вас есть свой город здесь?

— У нас несколько поселений на другом берегу. Одно из них достаточно большое для того, чтобы, наверное, можно было назвать его чем-то вроде города. В последние годы мы стараемся укрепиться и на этой стороне реки. Естественно, это не нравится бандитам-кочевникам, которые считают эту землю своей.

— Но вы, как я понимаю, хорошо убедили их в серьезности своих намерений? Галтхан со своими ребятами при виде вас бросился драпать со всех ног. Даже убитых не стал забирать.

— Определенную репутация среди кочевников мы действительно успели заработать, — в голосе альва прозвучала гордость.

— Было бы очень интересно посмотреть, как вы живете, — с надеждой заметил Гленард.

— Увы, Гленард, этому не бывать. По крайней мере, сейчас. Я отношусь к тебе хорошо, потому что ты друг Лазаинара. Но многие тебя ненавидят по той же причине. Ну, и еще просто потому, что ты человек и возглавляешь ненавистную Тайную Стражу еще более ненавистной Империи. Когда-нибудь, если отношения между нашими народами станут лучше, я буду рад пригласить тебя в гости. Но сейчас — нет.

— Жаль. Но я понимаю.

— Всё, что я могу сделать сейчас — это позволить тебе и твоим людям пройти по нашим землям. Более того, мы отправимся с вами. Вам не помешает наша защита. На нас ни Галтхан, ни, тем более, банды помельче не станут нападать. А ты мне по пути расскажешь о том, каким ты видишь будущее Империи и совместное будущее наших народов.

— Буду рад, Аланнаир. Спасибо тебе за помощь.

— Прости, что сначала обошелся с тобой так холодно, Гленард.

— Я понимаю. Я бы тоже не был рад, если бы по моей земле ходил неизвестно кто, да еще и с оружием.

— Тогда, вперед. До Империи еще много дней пути.

— Подожди, Аланнаир. У нас есть убитый. Это Витан, мой слуга и просто мой друг. Мы не так давно знакомы, но чертовски много пережили вместе за это короткое время. Я не могу просто так его бросить на съедение падальщикам. Нужно бы собрать дрова и устроить погребальный костер.

— Я понимаю тебя. Но здесь почти нет деревьев. А то, что есть, сырое и не загорится.

— Согласен. Тогда, может быть, похороним его в земле на вершине холма?

— Есть идея лучше, Гленард. Я отдам одну из наших лодок. Мы похороним его по старому альвийскому обычаю. Кто знает, может, река унесет его далеко в море, к новым берегам. А я когда-нибудь, как велит мое имя, спою над морем свою песнь, и его душа услышит ее.

— Спасибо, Аланнаир. Я признателен тебе за это.

Проводив Витана в путешествие к его новому перерождению, отряд продолжил свой путь. У Гленарда было тяжко на душе. Он чувствовал свою ответственность за гибель своего верного слуги. И лишь разговоры с Аланнаиром отвлекали его от мрачных мыслей и внутреннего самобичевания.

Аланнаир с ужасом выслушал рассказ Гленарда о произошедшем в Кадире и том, что пришлось вынести спасенным им людям. У сурового и смелого воина оказалось доброе сердце. Рожденный и выросший в тяжелых условиях степи, привыкший отказывать себе во всем и выживать, порой, ценой голода и страданий, он прекрасно представлял цену, которую спутникам Гленарда пришлось заплатить по пути сюда, и не мог представить, как это путешествие смогли вынести неподготовленные к нему люди.

В свою очередь, Аланнаир и его спутники немало рассказали Гленарду о жизни их небольшого, но упорного народа. Все те десятилетия, которые они жили здесь, давались им нелегко. Альвы приноровились выращивать пищу, но больших урожаев не было. Немного торговали, тайно, с Глареаном и Хортией, но им было нечего особо предложить взамен. Тем, что интересовало купцов — красивое оружие, древние книги, сохранившиеся со старых времен драгоценные камни, альвийские женщины — альвы делиться не собирались. А всё остальное было торговцам не интересно. Потихоньку, правда, наладили производство оружия из привозного металла и угля. Что-то оставляли себе, что-то продавали. Но это были простые вещи, которые не шли ни в какое сравнение с теми чудесными произведениями, что раньше создавали альвийские мастера.

Старшее поколение цеплялось за традиции и застарелую ненависть к людям, молодежь, не знавшая боли поражений и не помнящая пожары и кровь Третьей альвийской войны, начинала всё больше посматривать в сторону Империи — обычный конфликт поколений. Гленард надеялся, что со временем умеренные взгляды победят, и альвов удастся вернуть в Империю. Не как хозяев, но и не как бесправных рабов — как полноценных жителей Империи и друзей. Когда-нибудь, надеялся он, его мечта о том, что все — люди, альвы, бьергмесы, зорги, вархи — будут жить рядом и дружно, исполнится. Пусть это займет и сотни лет.

И снова шаг сменялся шагом, час сменялся часом, километр сменялся новым километром, день сменялся днем, и только степь почти не менялась. И лишь невысокая горная цепь впереди, появившаяся как-то внезапно однажды утром, и всё вырастающая перед ними, говорила о том, что они почти приблизились к финалу своего неимоверно долгого для них путешествия.

Стражники пограничной стражи на мосту хаотично бегали, занимая свои места и перегораживая проход подготовленными как раз на такой случай заграждениями. Так себе фортификация, конечно, но, по идее, должна быть эффективной против стремительного налета конных зоргов, давая время каменной крепости на западном берегу реки подготовиться к атаке.

Появление отряда, Гленарда, конечно, произвело впечатление. Впрочем, Гленард этого ожидал. Даже без альвов (Аланнаир покинул их полдня назад, тепло распрощавшись) четыре сотни человек, появляющихся из степи, то есть, фактически, из ниоткуда, не могут не привлечь внимания.

Кто это такие? На торговцев никак не похожи. Отряд? Вторжение? Но люди, хоть и оборванные, обветрившиеся, обгоревшие на солнце, на разбойников не похожи. Кадирцы? Но что они здесь делают? Да и не выглядят они, как жители юга, вроде, хоть большинство и в кадирской одежде. Да что здесь вообще происходит?

— Главное, чтобы нас издалека стрелами не посекли, на всякий случай, — Вернард обеспокоенно наблюдал за приготовлениями на мосту.

— Не должны, вроде, по инструкции. Впрочем, кто их знает, что им сейчас в голову придет.

— Что делать будем, командир?

— Останавливай всех. Я поеду к мосту, поговорю. Успокою, а там видно будет.

Следующие трое суток превратились в одну долгую бешеную скачку. Гленард и двое приданных ему в качестве эскорта сержантов преодолели три герцогства, полторы с лишним тысячи километров, и пересекли всю Империю с востока на запад, лишь с двумя короткими четырехчасовыми остановками на нервный, поверхностный сон и с несколькими короткими задержками на то, чтобы пообщаться с местными командирами Тайной Стражи и поменять лошадей.

Гленарда узнавали, изумлялись и тут же беспрекословно выдавали ему всё, что он требовал, а требования эти сводилось лишь к золоту, свежим лошадям и легкой быстрой еде. Крейган поступил мудро, разослав в южные герцогства приказ ожидать Гленарда, это здорово помогало. Правда, у Гленарда возникло опасение, что такой исполнительностью его подчиненных может в будущем воспользоваться какой-нибудь излишне наглый мошенник. Ну, разве сложно прислать поддельный приказ, а потом заявиться, загримировавшись под Гленарда, и подчистую опустошить кассы отделений Тайной Стражи так же, как это сейчас делал сам Гленард?

Но раздумывать об этих опасениях было некогда. Они запрыгивали на новых лошадей и вновь неслись вскачь вперед, грубо разгоняя с дороги других странников. Вслед им неслись ругательства и проклятия, но Гленард их не слышал — лишь туча пыли высоко поднималась над дорогой за его спиной.

К вечеру третьего дня они прибыли в Олим — самый южный порт Империи из крупных. Это место была тесно связано с прошлым Витана, и сердце Гленарда снова стиснули стальные тиски скорби. Нужно будет разыскать родственников Витана и помочь им. Как только будут завершены дела.

К этому моменту спутники Гленарда уже вконец вымотались. Гленард горячо поблагодарил их и отпустил отдыхать, выдав каждому в награду по десять золотых. Олим — город торговый, город большой, город веселый. Здесь есть, где отдохнуть, когда у тебя в карманах водятся деньги — хватает и отличных таверн, и превосходных борделей. Сам же Гленард, с трудом держась на ногах, отправился устраивать переполох в олимском отделении Тайной Стражи.

Минут через пятнадцать за дверью раздались шаги. Сапоги гулко печатали ритм по мрамору пола. Дверь открылась, и на пороге появилось двое высоких стражников — все в черном, с ног до головы, лица закрыты такой же черной тканью, оставляя открытыми лишь глаза. В ножнах на поясе тонкие, сильно изогнутые сабли.

Один из них поманил Гленарда пальцем. Гленард пожал плечами, встал и последовал за с Черными стражами. Шли они долго — один стражник впереди Гленарда, другой позади, Гленард словно чувствовал его пристальный и внимательный взгляд своей спиной.

Дворец, казалось, вымер. Ни стражи, ни слуг, ни шума, ни даже огней. Лишь кое-где тусклые масляные светильники едва разгоняли темноту коридоров. Поворот сменялся поворотом, дверь сменялась дверью, за коридором следовал новый коридор. Несколько раз они спускались вниз, в подвалы, а потом снова поднимались обратно. Гленард, даже с его опытом и чутьем, давно потерял чувство направления. Возможно, именно это и было целью такого причудливого маршрута.

Наконец, они остановились у высокой двери из темного дерева. Первый стражник толкнул ее и прошел внутрь. Гленард последовал за ним. Второй стражник остался снаружи, закрыв за ними дверь.

Эта комната была освещена множеством свечей. Гленард даже слегка ослеп. Потом, привыкнув к свету, рассмотрел небольшую комнату с каменными стенами, украшенными узорами резьбы. В центре за массивным столом из красного дерева сидела еще одна фигура в черном — принц Джамал.

— Барон Гленард, — констатировал он, тень улыбки тронула его губы.

— Ваше высочество, — Гленард поклонился.

— Мне говорить, вы хотеть видеть меня, барон. Зачем? И что вы здесь делать? Мне сказать, вы возвратиться в дом, в Империя.

— Ваше высочество, мне нужно сообщить вам нечто крайне важное, — Гленард кивнул в сторону стражника, застывшего у двери.

— Вы говорить. Не волноваться. Я доверять ему, как сам себе.

— Хорошо, — Гленард пожал плесами. — Мне стало известно, что принц Исуф готовит государственный переворот. Он хочет сместить Его Высокопреосвященство и вас, а затем, возможно, казнить. Вполне вероятно, что в заговор также вовлечены многие влиятельные лица из руководства армии и тайных служб. Как минимум, мне известно, что среди заговорщиков есть полковник Марсад. Как я полагаю, он командир Корпуса Стражей Галирата в Игнисе. Также в заговоре участвует Юррен ан Глареан, бывший герцог Империи.

— Интересно, — на лице Джамала появилось задумчивое выражение. — И как вы узнать об этом, барон?

— Мне стало об этом известно во время операции по освобождению людей, похищенных из Империи. Я рассказывал вам об этом деле при прошлой нашей встрече.

— Вот как? Вы найти их? И где?

— На северо-востоке Галирата. В салтамате Игнис.

— И что же вы предпринять?

— К счастью, мне удалось освободить и спасти этих людей. Во время этого освобождения я и узнал о заговоре. В заговоре участвовал еще один человек — ширф Джалил арр Альсавад. Этот странный человек обладал магическими способностями. Он должен был изготовить из похищенных людей каких-то монстров, которых принц Исуф и Юррен ан Глареан планировали использовать против лояльных вам и Галиру Айзифу войск. Так получилось, что во время моих действий по освобождению похищенных людей замок был частично разрушен. Джалил, возможно, погиб.

— Очень интересно. И где сейчас находиться эти люди, которых вы спасти?

— Большинство из них благополучно вернулись в Империю, ваше высочество. К сожалению, многие погибли по дороге.

— Правильно ли я понимать, барон Гленард, что вы действовать на территория Кадир без моё разрешение? Даже против мой прямой запрет? Вы ездить по Галират без контроль? Вы нападать на замок на территория Кадир? Вы разрушать замок? Вы понимать, что это есть недружественный действия, который могут приводить к война?

— Я понимаю, принц Джамал, — у Гленарда вдруг закралось подозрение: а не договорился ли принц Джамал с принцем Исуфом за спиной Галира Айзифа? Вдруг он тоже теперь заговорщик? — Я понимаю, что с дипломатической точки зрения и с точки зрения корректности взаимной координации действий наших служб мои действия являются грубым нарушением всех правил. Я прошу прощения у вас и у всего Кадирского Галирата. Однако в данных обстоятельствах я считаю, что поступить иначе я не мог. Я должен был защитить подданных своей страны, вверивших мне свои жизни. В искупление своего некорректного поступка, я, бросив всё, при первой возможности, так быстро, как это было возможно, прибыл к вам, чтобы сообщить о готовящемся заговоре. Мои действия, если говорить откровенно, не поставили безопасность Галирата под угрозу. Напротив, разрушение замка Альсавад и гибель могущественного союзника ослабили заговорщиков и, в конечном итоге, послужили тем же целям, которых придерживается возглавляемый вами Корпус Стражей — защищать Галират и лично Его Высокопреосвященство.

— А вы молодец, ширф арр Кратхольм, — Галир Айзиф, стоявший у двери в образе стражника, размотал черную ткань, закрывающую его лицо и голову. Гленард впервые видел его по-настоящему улыбающимся. — Провернули такое дело и сразу же бросились мне на помощь, прекрасно понимая двусмысленность ситуации. Очень похвальная лояльность.

— Ваше Высокопреосвященство, — Гленард склонился в поклоне.

— Ваше путешествие по нашей стране, за которым мы с принцем Джамалом следили с большим интересом, весьма впечатляет. Не беспокойтесь, я не стану возмущаться тем, что вы действовали против моей воли в нашем Галирате. В конце концов, это оказалось очень полезным для нас, вы правы. Но больше так не делайте, пожалуйста.

— Его Высокопреосвященство может быть уверен, что у меня нет намерений нарушать неприкосновенность границ Галирата без крайней на то нужды.

— По крайней мере, не делайте это слишком уж явно, ширф арр Кратхольм. И я благодарю вас за желание помочь мне, сообщив о заговоре.

— Я готов выступить на стороне Его Высокопреосвященства против заговорщиков.

— И за это я тоже благодарю вас, ширф арр Кратхольм. Уверен, что я мог бы на вас полностью положиться в этом деле. К сожалению, или, скорее, к счастью, ваше предупреждение немного запоздало. Неделю назад принц Исуф был арестован и казнен. До настоящего времени продолжаются допросы и поиски остальных заговорщиков. Мы арестовали почти две тысячи человек в нескольких салтаматах. Впрочем, большинство из них будет вскоре отпущено. После того, как они окончательно убедятся в том, что их участие в заговоре было очень плохой идеей. Но две-три сотни нам всё-таки придется казнить.

— Я искренне рад, что Его Высокопреосвященство в безопасности, и заговор, о котором я прибыл сообщить, уже разгромлен.

— Кстати, этого Юррена ан Глареан мы тоже уже казнили. Вам о нем больше не стоит беспокоиться, Гленард. И, пожалуйста, прекратите высылать к нам своих преступников. От них у нас одна морока. Если не можете их сразу казнить, чего я не понимаю, отправляйте их куда-нибудь еще. К зоргам в степи, например, или хоть в Шеангай. И заберите, пожалуйста, этого своего Тадеша арр Зведжин. Вам он больше пригодится, а у нас только воду мутит да иностранным генералам побеги устраивает.

— Его Преосвященство может быть спокоен, я понял намек. Тадеш возвратится в Империю в самое ближайшее время. Позволит ли Его Высокопреосвященство задать ему вопрос?

— Задавайте, Гленард.

— Правильно ли я понимаю, что мое путешествие по вашей прекрасной стране сопровождалось представителями Корпуса Стражей? Например, неким Базиятом?

— Вы понимать правильно, — ответил вместо Галира принц Джамал. — Хотя вы, Гленард, та еще… Как это говорить? Иголка в жопа?

— Видимо, шило в заднице.

— Да. Вы обладать талант постоянно попадать в неприятности. Вы быть очень непредсказуемый.

— Мой дядя хочет сказать, — подхватил Галир Айзиф, — что операция по вашему сопровождению должна была пройти совсем по-другому. Мы сразу предположили, что вы попытаетесь действовать самостоятельно, несмотря на все наши запреты. Установив наблюдение за несколькими людьми, в том числе за Тадешом арр Зведжин, мы нашли вас. Сначала мы хотели просто наблюдать за вами до Хадика, а потом вернуть обратно. Но вы зачем-то поссорились с местным муасафом, а потом и с самим салтамом Вахидом арр Хадик. Людям Корпуса пришлось срочно вас вызволять.

— Потом мы хотеть убрать вас из Хадик и направить правильное направление в Игнис. Но на пути в Игнис вас должны быть перехватить. Вежливо, но твердо просить вернуться в Кадир и домой. Однако вы исчезать. Мы предполагать, что вы быть в пустыня Альгарби, но вас там нет. А потом вы появляться внезапно уже рядом с Монтиба.

— Наши агенты успели перехватить вас только в Игнисе. И, судя по отчетам, вовремя.

— Его Высокопреосвященство абсолютно прав. Если мы говорим о Базияте, то он, вероятно, спас мне жизнь.

— К этому моменту Джамал и Базият решили, что проще позволить вам продолжить ваши поиски, чем отвлекать их людей от основной задачи. К этому моменту мы уже хорошо знали о заговоре, и даже выяснили имена большинства из верхушки заговорщиков. Мы знали о связи Исуфа с замком Альсавад через Юррена ан Глареан, который время от времени приезжал в замок. Мы не знали, что именно происходит внутри, но наблюдение велось постоянно.

— То есть, Его Высокопреосвященство хочет сказать, что он знал о том, где находятся похищенные люди?

— Именно так. И здесь уже я должен попросить прощения и у вас, Гленард, и у тех людей, и у всей Империи. Мы с Джамалом прекрасно знали, где те, кого вы ищете. Но на тот момент у нас не было достаточных доказательств против принца Исуфа, и мы еще не знали всех заговорщиков. Я, конечно, могу арестовать и казнить, кого угодно, но брат Галира — это всё-таки брат Галира. Нужны были твердые доказательства его вины. Нам нужно было дождаться, пока они начнут действовать, и мы не могли позволить вам вмешаться в эту операцию. Но вы можете быть уверены, ширф арр Кратхольм, что мы бы освободили ваших людей и отправили бы их в Империю, как только разобрались бы с заговором Исуфа.

— Я понимаю решение Его Высокопреосвященства. Вероятно, в аналогичной ситуации в Империи, я бы действовал точно так же.

— Но вы всё-таки вмешаться, — снова вступил в разговор Джамал. — И неожиданно успешно. Никто не ожидать, что вы разрушать замок и смочь освободить людей. Мы ожидать, что вы найти людей, потом возвратиться к нам просить помощь.

— Я так и собирался, ваше высочество. Однако из разговора Джалила, Юррена и Марсада я узнал, что они собираются убить людей на следующий день. Или сотворить с ними что-то еще более страшное. Поэтому я был вынужден действовать немедленно.

— А, теперь я понимать. Вы их спасти, вы ходить через степь в Империя. Базият вам помогать. Не я, у меня быть много дел без вас. Но теперь я одобрять действия Базият. Он предупреждать пограничный стража, вы возвращаться в Империя. Конец история.

— Остается непонятным только, — Галир Айзиф переглянулся с Джамалом, — каким образом вам в одиночку удалось разрушить целый замок. И мы будем благодарны, если вы, ширф арр Кратхольм, мне это расскажите.

— Его Высокопреосвященство знает, что представлял из себя Джалил? Я имею в виду то, что он был магом.

— В общих чертах. Только слухи и подозрения. Я не верю в магию.

— Там, в подвале башни, было много очень странного оборудования. И там на меня напали диковинные существа. Бойцы, двигающиеся в несколько раз быстрее лучших воинов. Какие-то чудовища. Люди, кидавшиеся в меня вихрями и огнем. Вы можете мне не верить, но я это видел. Мне удалось отвести огонь, направленный на меня Джалилом, в сторону и он что-то поджог. Начался большой пожар. Вероятно, среди оборудования Джалила было что-то, что от огня или жара взорвалось с такой силой, что разрушило всю башню. К счастью, к этому моменту я уже был во дворе. Как я понимаю, ваше высочество, это ваши люди помогли мне в финальной схватке в замке. Я благодарю вас и их за это.

— Да, это быть они. Базият не должен вмешаться, но он увидеть возможность и захватить замок. И еще помогать вам.

— Еще раз за это благодарю. Скажите, ваше высочество, удалось ли вам найти тело Джалила? Мне хотелось бы быть уверенным в его смерти. В момент взрыва он находился в подвале.

— Мы разобрать завалы. Там нет тел. Там вообще ничего нет. Большой пожар. Очень жарко. Даже металл и стекло плавиться. Если там быть какие-то тела, то всё сгореть. Совсем сгореть.

— Я понимаю, спасибо.

— Есть ли у вас еще вопросы, ширф арр Кратхольм? — поинтересовался Галир. — Сейчас самое время их задать.

— Да, если Его Высокопреосвященство и его высочество позволят.

— Спрашивайте, Гленард.

— Вы говорили, что пытались меня вернуть обратно. Когда я был в пустыне Альгарби или, по крайней мере, я думал, что я там нахожусь, со мной случилось несколько невероятных приключений, включающих в себя встречи с периями, джинниями и мантикорами. Одним из тех, кто встретился мне на пути, был Старец Пустыни. То, что он говорил, можно расценить как попытку убедить меня отказаться от поиска пропавших людей и вернуться домой. Это вы его ко мне подослали?

— Старец Пустыни? — Галир выглядел озадаченно. — Но это всего лишь народная легенда, Гленард. Сказка. Такая же, как, скажем, ходячие мертвецы, Девственница с воронкой, черная рука или птица Рух. Ну, или как упоминаемые вами перии и мантикоры. Вы что, правда, их видели?

— Так же близко и так же четко, как сейчас вижу Его Высокопреосвященство.

— Мне нечего ответить вам на это, Гленард. Я никогда не встречал ничего подобного. И, честно говоря, не горю желанием встретить. Все эти существа, придуманные нашими людьми, не отличаются добрым характером и хорошим путешествием. Если же прямо ответить на ваш вопрос, ширф арр Кратхольм, то нет, никакого Старца Пустыни мы к вам не подсылали.

— Я благодарю Его Высокопреосвященство за ответ, — Гленард немного помрачнел. — Позволено ли мне будет задать еще вопрос?

— Конечно.

— В пути мне встретился человек, караванщик, по имени Сармад. Позже выяснилось, что он, вероятно, был одним из джинниев. Он рассказал мне грустную историю про древний город Альталуг, город миллиона колонн, где до Падения Звезды жили могущественные маги, захиры. Одного из этих захиров, того самого, кто вызвал катастрофу и уничтожение Альталуга, превратив захиров в бесплотных джинниев, звали, как я помню, Джалил Маджид. И вот, я подумал, пока мы добирались до Империи: а может ли каким-либо образом быть вероятно то, что тот Джалил Маджил и Джалил, который встретился мне в замке Альсавад, — это один и тот же человек? Конечно, прошли сотни лет, но и тот, и другой были очень сильными магами…

— Это, конечно, красивое предположение, — Галир Айзиф улыбнулся, словно отец улыбается рассказу сына о том, как тот построит замок до небес из песка, — но не думаю, что вы правы, ширф арр Кратхольм. Во-первых, все знают историю Альталуга. Это красивая и очень популярная легенда, но и только. Никто не находил никаких следов, хотя искали этот город миллиона колонн и миллиарда драгоценных камней тысячи людей за эти века. Не было в Кадире никаких крупных поселений, пока мы не пришли с севера. Во-вторых, имя Джалил в Галирате, на самом деле, довольно распространено. Существуют тысячи Джалилов, и вряд ли все они связаны с тем самым легендарным Захиром Джалилом. И в-третьих, сказка про Джалила Маджида настолько популярна, что каждый второй ярмарочный фокусник называет себя Джалилом, пытаясь убедить зрителей в том, что его трюки являются настоящей магией. Это имя стало чем-то вроде нарицательного титула. Я не удивлюсь, если этот Джалил просто взял себе такое имя для таинственности и солидности.

— Четыре года назад он появиться рядом с принц Исуф, — Джамал устало потер виски. — Никто не знать, кто он, откуда он. Мы искать, ничего не найти. Но за него просить Исуф. Я тогда думать, что он простой мошенник, фокусник, но не очень опасный. Исуф дарить ему замок Альсавад и титул ширф арр Альсавад. Мы решить, что он любовник принц Исуф, но закрыть на это глаза. Исуф тогда может делать всё, что хотеть, развлекаться, как хотеть, даже если я не одобрять. Я быть рад, что Джалил уехать так далеко. Потом заметить заговор, и понять, что Джалил в нем участвовать. Начать следить. Чем дальше, тем больше беспокоиться. Остальное вы знать.

— Я понял, спасибо вам. Это, конечно, была дурацкая идея, но она крепко засела у меня в голове, и я должен был спросить.

— Ничего страшного, ширф арр Кратхольм. У вас есть еще вопросы?

— Да, если Его Высокопреосвященство ими не утомился. У меня есть последний вопрос. С учетом того, что вы за мной следили и, частично, меня направляли, вели меня по нужному пути. Получается, что всё, что я сделал в Кадире, было напрасно? Вы знали, где похищенные люди. Вы держали ситуацию под контролем. Вы справились с заговором без моего участия. Если бы я не отправился в это путешествие, мы, скорее всего, пришли бы в ту же самую точку, где находимся сейчас. Значит, всё было зря?

— Не совсем, — Галир серьезно покачал головой. — Что касается заговора, то ваше участие, Гленард, действительно не слишком многое изменило. Скорее даже, помешало, чем помогло. Пришлось отвлечь многих людей Джамала от работы по раскрытию заговора Исуфа. В этом мы действительно справились бы без вас. Но вот те люди, которых вы в итоге вернули в Империю, вероятнее всего погибли бы. Поэтому их жизни можете почти целиком записать себе в заслугу. Мы лишь немного помогли. Вы же изначально именно ради этого приехали, а не наши дворцовые перевороты предотвращать? И потом, с учетом того, что вы рассказали про Джалила… Если бы вы не вмешались, то Исуф не лишился бы такого могучего союзника. Которого, к тому же, мы, похоже, серьезно недооценивали. Кто знает, как всё повернулось бы, если бы вы не появились и не разрушили тот замок? Так что всё было не зря.

— Я горячо благодарю Его Высокопреосвященство и его высочество за их ответы, — Гленард поклонился.

— А я благодарю вас, Гленард. Я чувствую свою вину перед теми людьми, которых похитили и привезли в Кадир. Всё же это именно мы сначала пропустили эту ситуацию, позволив Исуфу и Джалилу организовать похищения, а потом намеренно ей не препятствовали, наблюдая и выжидая. Я отправлю в Рогтайх корабль с золотом в качестве компенсации. Я прошу вас разделить эти средства как между теми, кто выжил, так и между семьями тех, кто не вернулся назад. Я прошу вас, ширф арр Кратхольм, лично организовать это и не допустить расхищения этих денег.

— Я горячо благодарен Его Высокопреосвященству за его доброту. Я обещаю лично проконтролировать, чтобы помощь дошла до тех, кому она адресована.

— Ну, и отлично, ширф арр Кратхольм. Теперь же я приглашаю вас побыть несколько дней нашим гостем. Вам многое пришлось вынести за последние месяцы. Ваш путь был долгим. Отдохните несколько дней, а мы предоставим вам всё, что нужно для приятного времяпровождения. Отличная еда, превосходное вино, расслабляющие бани и массажи, красивые женщины, если пожелаете, и приятная компания человека, с которым вы уже успели подружиться. Второй стражник, с которым мы сюда пришли, и который ждет за дверью, — это знакомый вам Базият. Уверен, вам будет, что обсудить. Я чувствую себя в долгу лично перед вами и надеюсь частично погасить его своим гостеприимством.

— Я благодарю Его Высокопреосвященство за его доброту и с радостью воспользуюсь этим великодушным предложением. Я планирую возвратиться в Рогтайх на корабле, который я попросил прислать за мной. Но несколько дней до его прибытия я буду счастлив побыть гостем Его Высокопреосвященства. Прошу лишь известить Посланника Джеррарда о том, что со мной всё в порядке, чтобы он не волновался.

— Несомненно, Гленард. Я немедленно пошлю стражников известить его. А вы отдыхайте. Базият вас проводит в ваши покои.

Ветер туго натянул распустившиеся паруса, упруго увлекая корабль вперед. Скрипело дерево мачт, волны с глухим стуком разбивались о доски бортов. Пахло смолой, деревом и свежим морским воздухом.

— И снова в путь, — Гленард смотрел на удаляющийся лес мачт кораблей в гавани Кадира.

— Ну, это путь приятный, — Брайн ан Сидлерд улыбнулся. — Это путь домой. К тому же в относительном комфорте. Как я понимаю, ты со времени нашего расставания толком не мог отдохнуть. Вот и отдыхай.

— Последние несколько дней во дворце Галира Айзифа были весьма и весьма приятными. Впрочем, еще несколько дней свободы от забот мне точно не помешают. «Бегущая по волнам», конечно, не дворец, но все же императорское судно. Так что я рассчитываю на несколько дней безделья в комфортных условиях и в твоей приятной компании.

— Можешь смело на это рассчитывать. Капитан говорит, что погода обещает быть спокойной. А меньше, чем через неделю мы уже будем в Рогтайхе. Там уже и совсем с комфортом отдохнешь.

— Отдохнешь там, как же, — Гленард грустно усмехнулся. — Наверняка куча дел накопилась. Да и Славию представить отчет о моем путешествии нужно. Как он, кстати?

— Сам-то он хорошо. А вот касательно его отношения к твоему незапланированному путешествию…

— Злился, да?

— Не то слово. Бушевал и неистовствовал. То собирался тебя вообще выгнать из Империи за непослушание, то хотел собирать спасательный отряд. В какой-то момент мы даже чуть Кадиру войну не объявили.

— Понимаю. Согласен, это совсем никуда не годится. Глава одной из самых важных служб в Империи пропадает на несколько месяцев. Если Император решит меня выгнать из Тайной Стражи, я его полностью пойму и поддержу. Впрочем, с учетом того, что мне удалось-таки раскрыть это дело, вернуть в Империю сотни похищенных людей, поспособствовать провалу заговора в Кадире и, возможно, укрепить взаимоотношения между Империей и Галиратом… Возможно, меня стоит даже и наградить.

— Пятьдесят плетей тебе будут отличной наградой за то, что заставил всех так волноваться, — знакомый голос за спиной. Гленард резко развернулся.

— Ну, что смотришь? Императора никогда не видел? — усмехающегося Славия действительно было непросто узнать в костюме простого матроса.

— Ваше Величество! — Гленард стукнул себя кулаком по груди и склонил голову. — Но что ты здесь делаешь? Плыть в Кадире в неофициальном статусе — это же охренеть, как опасно. О чем ты думал?

— Вот, решил своими глазами взглянуть на землю, ради которой ты бросил и меня, и Империю, и свою жену с детьми. Ничего особенного, если честно, хотя и любопытно. И это ты меня будешь спрашивать, о чем я думал? Я-то хоть с корабля не сходил, а он под дипломатической защитой. А вот ты пропал, неизвестно где, на все эти месяцы и, подозреваю, не раз вляпывался в такие неприятности, что с трудом унес свою задницу.

— Было такое, — признался Гленард.

— Ты бы хоть Брайна пожалел, что ли, — тон Славия был нарочито серьезным, но глаза улыбались. — Когда Лотлайрэ узнала, что он вернулся без тебя, ты знаешь, сколько она ему всего наговорила? И какими словами? Даже я удивился — с виду, вроде, такая приличная женщина… Ну, и я, правда, тоже немало чего высказал.

— Понимаю.

— Мы с тобой как договаривались? Посмотрел, поговорил, вернулся. А ты поперся, неизвестно куда, неизвестно зачем. Рыцарь в сияющих доспехах какой-то, а не опора государства. Будто тебе дел в Империи мало.

— Признаю свою вину, — Гленард склонил голову. — Прошу принять мою отставку и готов понести любую кару, которую ты сочтешь справедливой.

— Вот еще! Нет уж, Гленард, так легко ты не отвертишься. Никакой тебе отставки, тебя ждут дела. Работа, работа будет твоей карой. Нам еще дофига чего предстоит сделать, и твоя помощь мне очень нужна. Но скажи мне, разве оно действительно было нужно? Разве пара сотен человек стоит того, чтобы ты бросал миллионы жителей Империи и пропадал в каких-то степях и пустынях? Ну, что тебя туда понесло?

— Ну, во-первых, не пара сотен, а больше четырех. Причем все относительно молодые. В среднем, у каждого родится по двое детей, то есть восемь сотен. Потом появится шестнадцать сотен внуков. Затем тридцать две сотни правнуков. Затем шестьдесят четыре сотни пра-правнуков. И это только в пределах одного века. А сколько будет потом? И сколько людей я, в итоге, спас для Империи?

— Ладно, признаю, что то, что ты сделал, было важным и правильным. Но сколько же можно делать всё самому? Вернулся бы спокойно назад, заслал бы в Кадир своих агентов по-тихому. И денег, и людей у тебя сейчас хватает. Что ты сам поперся-то?

— Если честно, Славий, я так и планировал. Но сначала одно, потом другое… Сперва я вляпался в одну нехорошую историю, чуть не казнили…

— Гленард!

— Ну, не казнили же, в итоге. Потом пришлось убегать. Потом напал на след, пошел по нему, пока он совсем не остыл. Нашел похищенных людей и их похитителей, хотел вернуться, прислать спасательную группу, но оказалось, что дело срочное. Каким-то чудом спас людей, вывел их в Империю.

— А потом опять понесся сюда, вместо того, чтобы вернуться домой. Тебе Галир Айзиф важнее меня и Империи?

— Нет. Но я делал это не для Галира, а для тебя и для будущего Империи. Поверь, иметь в соседях Исуфа было бы значительно хуже, чем Айзифа, с которым мы, вроде как, теперь дружим.

— Ну, и сколько раз за это твое путешествие тебя чуть не убили? — ехидно поинтересовался Император.

— Если честно, Славий, я даже со счета сбился. Много. Но я всё ещё жив, как видишь.

— Что жив — молодец. В остальном же… Гленард, я официально запрещаю тебе самому принимать участие в операциях Тайной Стражи. У тебя дофига помощников и стражников. Твоя задача — думать и организовывать, а это ты умеешь делать прекрасно.

— Сражаюсь я тоже неплохо.

— Неплохо. Но, во-первых, ты не становишься моложе. Во-вторых, для Империи и для меня лично сейчас важнее твоя голова, а не твой клинок. Поэтому твоя задача — сделать всё, чтобы эту твою голову сохранить. Всё, время приключений прошло. Наступает время работы. Скучной, кабинетной, временами рутинной, но очень полезной. Если захочется приключений — терпи. Читай книги, пиши книги, если хочешь. Но сам ты даже на охоту будешь выезжать под усиленной охраной. Понял?

— Понял, Ваше Величество.

— Гленард, ты пойми меня правильно, — Славий похлопал Гленарда по плечу, — я глубоко ценю то, что ты делаешь для меня и для Империи. И мне хотелось бы, чтобы ты делал это, как можно дольше. Я нуждаюсь в тебе. Тайная Стража нуждается в тебе. Миллионы жителей Империи — люди, альвы, бьергмесы, вархи, зорги — все они нуждаются в тебе. Я не пытаюсь посадить тебя в золотую клетку. Но знаешь, как говорят, есть время жить и есть время умирать. Мы с тобой довольно долго пытались умереть, засовывая наши головы в разнообразные капканы. Сколько уже? Лет пятнадцать? Сначала война, потом граница, потом все эти странные вещи вокруг трона и Тайной Стражи. Так вот, теперь — время жить. У нас слишком много задумано и уже запущено в работу, чтобы просто бросить это и сдохнуть где-нибудь от случайного ножа под ребра.

— И ты приезжаешь в Кадир под видом простого матроса, чтобы рассказать мне об этом?

— А я не говорю, что мне самому не хочется вновь ступить на дорогу приключений. Но это единственная и последняя глупость, которую я делаю. И я хочу, чтобы это путешествие по Кадиру так же стало твоей последней глупостью. Пора успокоиться Гленард. Мы достаточно повоевали. Пора и в штабе посидеть. Пусть теперь другие воюют, а мы их будем направлять с высоты своего опыта. А наша с тобой главная задача — сделать так, чтобы и мы, и они, и вся Империя, жили долго и, по возможности, счастливо. Договорились?

— Договорились.

— Ну, тогда — добро пожаловать домой, дружище! — Славий крепко обнял Гленарда.

— Как вы, кстати, без меня? Что нового в Империи?

— Как видишь, я пока жив, и пока еще я на троне. Войн не было. Крупных заговоров тоже не было. Крестьянские восстания не появлялись. Всё тихо с виду, хотя, я уверен, твои ребята из Дома Тайной Стражи расскажут тебе совсем иную картину. Ты хорошо их натренировал, что Крейгана, что Миэльори, что остальных. Они работают, и работают хорошо, даже когда тебя нет рядом. Вот еще один аргумент против твоего личного участия во всех этих операциях Тайной Стражи. Ты сплел отличную паутину, так что теперь сиди и жди, как паук, пока в нее будут ловиться жирные мухи.

— Ну, и замечательно, — Гленард улыбнулся. — Честно говоря, я не сомневался, что они справятся без меня. Иначе бы я не решился их оставить без присмотра. Как Лотлайрэ? Как юный Славий и Аэринн?

— Всё хорошо. Лотлайрэ порядком поволновалась, но ее беременность проходит нормально. Ниара, Солли и Миэльори ее поддерживают. Твои дети тоже с ней, в Рогтайхе. Растут быстро. Только готовься, что Лотлайрэ тебе голову открутит, когда вернешься. Она прямо очень-очень на тебя злится за твое неожиданное путешествие. Даже больше, чем я.

— Я ее понимаю. Но она имеет право злиться, я полностью признаю. Ну, что ж, постараюсь пережить эту встречу, хотя уверен, что это будет не проще, чем выжить, повстречавшись с мантикорой. А как твои? Как Ниара и Катарина?

— Тоже всё хорошо. Даже в такой короткой поездке очень по ним скучаю.

— Ну, и замечательно. Скоро будем дома, и всех любимых обнимем. Разреши кратко доложить о результатах моей поездки?

— Докладывай, Гленард.

— Первое и самое главное — четыре сотни спасенных людей. Похищенные из Империи люди найдены и возвращены обратно в Андерриох. Мои ребята их допросят и отправят домой. Мы также обеспечим им поддержку и помощь. Кстати, Галир Айзиф также обещал прислать значительную сумму для компенсаций пострадавшим и их семьям. Он чувствует себя частично виноватым в том, что допустил этот кошмар. Я установил, что похищения организовывались принцем Исуфом с помощью Юррена ан Глареан. По словам Галира Айзифа, оба уже казнены.

— Юррен так и не успокоился?.. Вот, собака! А зачем вообще они похищали людей?

— Вот это интересно. У Исуфа и Юррена был странный помощник по имени Джалил. Впрочем, не исключено, что на самом деле именно он был главным и просто использовал Исуфа как источник необходимых ресурсов. Этот Джалил в своем замке на северо-востоке Галирата оборудовал лабораторию, в которой ставил над людьми магические эксперименты. Вероятно, Исуф посчитал, что подданных Галирата в этих целях использовать неправильно. Или у людей с севера есть какие-то особенности, важные для Джалила. Как бы то ни было, я уверен, что Джалилу удалось научиться изменять людей каким-то образом. Он превращал их в послушных ему чудовищ и даже наделял их магией.

— Ты уверен? Прости, но это звучит просто невероятно.

— Невероятно? Ну, ты же сам был в Стране вархов. Там тоже всё было невероятным. И самое интересное, что я уже с такой магией, как у Джалила и его подручных, уже встречался. Ты помнишь Элайну? Я рассказывал тебе про ее магические способности.

— Да. Там еще этот варх, Галхар, помогал их обуздать, правильно?

— Именно. Свои способности она получила после того, как в детстве была похищена и попала в похожую лабораторию, только на севере, в горах. Я подозреваю, что этот Джалил был связан и с тем случаем тоже. Возможно, перебрался из Империи в Галират. На имперском он говорил отлично. Только с немного странным акцентом.

— И где он теперь?

— Предположительно погиб. Во время освобождения людей в лаборатории Джалила произошел взрыв.

— Твоя работа?

— Частично. Я отражал огненный шар, брошенный в меня Джалилом. Непросто было, кстати. Если бы не магия вархов, я бы точно поджарился. Впрочем, меня бы зарубили раньше.

— Гленард!

— Ну, я же жив в итоге. А взрыв уничтожил замок почти полностью. Я спрашивал у Айзифа и Джамала, командира Черных стражей, нашли ли тело. Но там всё так сильно горело, что никаких останков не сохранилось. Скорее всего, Джалил погиб. Однако на всякий случай мы должны предполагать, что он с его мерзкими монстрами может появиться где-нибудь еще. В том числе, в Империи. Мы будем следить.

— Будем надеяться, что он всё-таки сгорел. Что еще?

— Мне удалось установить более тесные контакты и с Корпусом Стражей Галирата, и с Галиром Айзифом лично. Я надеюсь, это поможет и в будущих переговорах, и в улучшении отношений между Империей и Галиратом в целом. Ну, и в совместном поиске преступников.

— Хорошо. Это будет полезным.

— И еще, похоже, у нас повышается репутация среди мятежных альвов. На обратном пути через степь Мархфир я повстречал группу альвов. Сначала мы не очень поладили, но потом даже подружились. Наш расчет на Лазаинара, похоже, оправдывается. Примерно половина альвов задумалась о возвращении в Империю. И это увеличивает наше влияние в Мархфире, уменьшая, соответственно, влияние агентов Кадира. Кадир в степи вообще непопулярен — но они сами в этом виноваты с их тупой ненавистью ко всем нелюдским расам. Как ты понимаешь, это не способствует симпатии ни альвов, ни зоргов к Кадиру, а их в степи большинство.

— Когда ты всё успеваешь? — Император покачал головой. — Лазаинар сейчас в Рогтайхе. Встреча с ним назначена сразу после моего возвращения. Твое участие тоже будет нужным.

— Конечно. Буду рад с ним встретиться. Дело с альвами небыстрое, но, вроде бы, потихонечку продвигается.

— Что еще?

— Почти всё. Я встретил нашего старого знакомого Манграйта.

— Да ладно? Этого мудилу повара?

— Именно. Он себя неплохо чувствует в Кадире. Живет в Хадике, это в центральной части Галирата, один из богатейших городов, не бедствует и даже обладает весьма респектабельной репутацией. И, похоже, плотно работает на Корпус Стражей. Он нам, кстати, немало помог. Буквально вытащил с эшафота. Впрочем, вероятно, организатором этой операции был не он, а он просто был подставным лицом. Возможно, в будущем нам удастся его завербовать в качестве двойного агента. Особенно если он откроет ресторацию в Рогтайхе, о чем он мечтает.

— Ты хочешь запустить предателя в столицу?

— Я хочу, чтобы он был нашим информатором в одном из ключевых городов Кадира. Одним из многих информаторов, конечно. Я вообще планирую очень серьезно развивать агентурную сеть в Кадире. Оказалось, что эта страна значительно интереснее и обширнее, чем мы представляли. А мы про нее почти ничего не знаем. У меня есть серьезное подозрение, что агентов Кадира в Империи в десятки, а то и в сотни раз больше, чем агентов Тайной Стражи в Кадире. Нужно исправлять этот дисбаланс.

— Согласен. Только аккуратно. Не хотелось бы скандалов. Только начали налаживаться наши отношения с Галиром.

— Конечно. Есть еще вопрос с Тадешом ан Зведжин.

— А он-то что?

— Как ты помнишь, его задачей после событий в Рауде был шпионаж при дворе Галира. В этой роли мы его больше использовать не можем. Айзиф и Джамал ясно дали понять, что они подозревают в Тадеше шпиона и настойчиво попросили забрать его в Империю. Они, кстати, еще в шутку, но, на самом деле, довольно серьезно попросили не высылать из Империи преступников в Кадир. Предложили отправлять их к зоргам или в Шеангай. Ну, или казнить сразу.

— Подумаем над этим. Надеюсь, что многих высылать и не придется. Но требование справедливое.

— Так что с Тадешем?

— А что с ним?

— Нужно забирать его обратно. Свою вину он не то, чтобы искупил, но активно работает над этим. Естественно, я не предлагаю вернуть ему герцогский титул. Но можно дать ему какой-нибудь маленький отдаленный замок под постоянным присмотром и охраной. Пусть живет под домашним арестом, пока мы не придумаем, как использовать его более эффективно.

— Еще можно его просто казнить, — Славий усмехнулся.

— Не замечал в тебе раньше такой кровожадности. Напоминаю, что казнить его отказался именно ты, хотя было за что.

— Молодой был, глупый, неопытный. Это не кровожадность, а, скорее, рациональность. Но ты прав. Раз уж я выбрал сохранить ему жизнь, придется сохранять. Возвращай его обратно. Подыщи для него место, организуй охрану силами местного отделения Тайной Стражи. И армейских подтянем для охраны этого ссыльного. Можно даже разрешить жене и детям его время от времени посещать. Только держи его подальше от Зведжина да и вообще от всех его прежних связей.

— Естественно. Я всё организую.

— А что случилось с Витаном? Я думал, он с тобой. — вступил в разговор Брайн.

— Витан погиб, — Гленард помрачнел. — На полпути через Мархфир мы попали в засаду к бандитам. Они хотели убить меня, но Витан меня прикрыл. Альвы прогнали бандитов, но было уже поздно. Жаль… Я здорово сдружился с ним за эти месяцы. Хотел взять его в Тайную Стражу. Но… Вот так, судьба иногда поворачивается.

— Жаль… — Брайн покачал головой. — Что ж, счастливого ему пути…

— … и хорошего перерождения, — закончил фразу Гленард.

Все помолчали.

— Ну, что ж, Гленард, — Славий хитро улыбнулся, — похоже, за твой поход ты умудрился сделать неожиданно много. Надо тебя всё-таки наградить.

— Мне казалось, что ты уже собрался выдать мне полсотни плетей в награду? — усмехнулся Гленард.

— Это подождет. Давай, в честь твоего возвращения, пока я добрый, проси. Чего ты хочешь в награду? Только сразу скажу, что твою отставку я не приму. Я знаю, что ты мечтаешь возвратиться на север в свой Кратхольм. Но я не соглашусь на это ни в качестве твоего наказания, ни в качестве награды. Ты мне нужен.

— Да я уже не то чтобы и мечтаю об этом. Осознал, что я, на самом деле, в Тайной Страже на своем месте. Но кое о чем я попросить хочу. Было время подумать долгими кадирскими ночами. Смотри, у меня вокруг Кратхольма есть трое окрестных баронов, и все они должны мне серьезные деньги. Я готов простить их долги в обмен на вассальную присягу. Мы берем мой Кратхольм, подчиняем ему еще три окрестных баронства и превращаем всё это в маленькое графство Кратхольм, состоящее из четырех баронств.

— И ты получаешь титул графа Кратхольм, — подытожил Император.

— Именно, Ваше Величество.

— Ну, а что скажет герцог Сидлерд? Это же его земля, и графство должно подчиняться ему. А, Брайн?

— Герцог Сидлерд не возражает, — подумав, хитро улыбнулся Брайн. — При условии, что все его долги перед бароном Кратхольм также будут аннулированы. А доходы баронства Кратхольм будут учитываться в составе доходов графства Кратхольм, с которых, в свою очередь, будут платиться налоги герцогству Сидлерд.

— Хорошая идея, Брайн, — похвалил Славий. — Так ты не только от долгов избавишься, но еще и обеспечишь себе отличный доход на будущее. Что скажешь, Гленард?

— Я хочу напомнить, что Кратхольм освобожден Вашим Величеством от налогов и податей на десять лет, — заметил Гленард. — Из которых прошло только четыре. По истечении этого периода я буду рад выплачивать налоги в соответствии с общими правилами, принятыми в герцогстве Сидлерд. Вместе с тем, исходя из моей доброй воли и желания вносить вклад в благоденствие герцогства Сидлерд, я готов отдавать его светлости герцогу Брайну ан Сидлерд пять сотых от чистой прибыли моего нового графства. И, естественно, я немедленно прощу все личные долги его светлости передо мной и перед Кратхольмом.

— Предлагаю следующий вариант, — подытожил Император. — Мы создаем графство Кратхольм на основе баронства Кратхольм и трех соседних баронств. Гленард прощает долги Брайну. Поскольку баронство Кратхольм освобождено императорским указом от налогов, то до истечения срока этого освобождения его доходы не включаются в доходы нового графства. Однако Гленард будет выплачивать пять сотых прибыли баронства Кратхольм Брайну. На доходы остальных баронств императорское освобождение не распространяется, поэтому с них Брайн вправе брать налоги так, как это принято в Сидлерде. Это всех устраивает?

— Да, Ваше Величество, — подтвердил Брайн.

— Да, Ваше Величество, — кивнул Гленард.

— Ну, и прекрасно. Тогда решено. Формальную процедуру создания графства, вассальной присяги и присвоения титула проведем в Рогтайхе. А пока, ваша светлость герцог Брайн ан Сидлерд и ваше сиятельство граф Гленард ан Кратхольм, позвольте вас пригласить на скромный обед в моем еще более скромном императорском обществе. В общем, пойдемте уже поедим и выпьем, я проголодался.

— Не могу отказаться от такого заманчивого предложения, Ваше Величество, — Брайн изящно поклонился.

— С удовольствием, Ваше Величество, — вторил ему Гленард.

— А от тебя, граф Гленард, мы ждем подробного рассказа о твоих захватывающих приключениях, перемешанного с волшебными кадирскими сказками.

— Непременно, Ваше Величество. Дни и ночи Кадира принесли мне множество тревог и лишений, но также и немало замечательных приключений. Есть, что вспомнить, и о чем рассказать.

— И мы ждем этих рассказов с нетерпением, покуда ветер влечет наш корабль домой, а запасы вина в его трюме еще не иссякли.

Примерно 1 250 000 долларов на современные деньги.

То есть, 50 000 долларов. Один имперский золотой равен примерно 500 современным долларам.