Над огромным зданием скользнула тень – он собирался приземляться. Каждый раз прилетая сюда, он всегда поражался размерам и возрасту каменного храма и его окрестностей. Храм состоял из нескольких этажей, которые явно были построены для расы более высокого роста, чем люди или орки. Ряды рифленых колонн, располагающихся вдоль края площадок каждого из этажей, напоминали армию часовых, вглядывающихся в жуткие Драконьи пустоши. Древнее сооружение украшали длинные ледяные сосульки, а глубокие трещины виднелись на многих колоннах и изогнутых арках. Однако Храм Драконьего Покоя по-прежнему выглядел величественно и впечатляюще, несмотря на разрушительное действие времени и несколько пережитых серьезных битв.

Для него этот храм являлся некой желанной стабильностью на фоне всех тех ужасающих и, казалось бы, нескончаемых изменений, происходящих по всему Азероту.

Остальные уже должны были быть здесь. Он посмотрел на отдаленные, окружающие Храм Драконьего Покоя святилища каждой драконьей стаи… бронзовое, изумрудное, лазуритовое, рубиновое и обсидиановое. Сейчас эти святилища не использовались по назначению, так как драконьи стаи были разобщены или практически истреблены. Даже Храм Драконьего Покоя, который мог простоять еще десять тысяч лет, рисковал превратиться в обычную реликвию давно минувшего прошлого.

Огромный синий дракон вздохнул и начал опускаться вниз. Приземляясь, он мельком посмотрел вдаль на север за пределы храма и святилищ, где ледяной пейзаж был усеян множеством курганов. Он быстро отвел взгляд. Каждый курган был замерзшим трупом дракона, некоторые из которых датировались многими тысячами лет. Драконьи пустоши были кладбищем сотен драконов из разных стай и стали мрачным напоминанием того, что даже самые могущественные существа не были неуязвимыми.

Синий дракон снова сосредоточился на месте своего приземления. Храм Драконьего Покоя увеличивался с каждой секундой. Приближаясь к одному из входов на первом этаже, дракон больше не казался столь огромным. Приземлившись, он последний раз взглянул вокруг и вошел внутрь.

Интерьер лишний раз подчеркивал огромные размеры храма – высота первого зала превосходила более чем в три раза рост дракона. Факелы, которые все еще горели, несмотря на прошедшие тысячелетия, слабо освещали помещение. Над драконом нависали древние резные фигурки, многие из которых были чем-то похожи на людей или эльфов, но кого конкретно они изображали было неясно. Дракон не знал, были ли они вырезаны для того, чтобы просто изобразить титанов, божественных существ, которые привнесли порядок и создали тот Азерот, который существует и по сей день, или закладывались какие-то другие цели. Это место было построено задолго до него, точнее говоря, задолго до всех драконов в целом.

Никто не знал причину строительства этого храма, но уже долгое время он был местом собрания величайших из рода драконов, Аспектов… защитников не только всех драконов, но и всего Азерота. Здесь, на протяжении многих тысячелетий, собирались пять Аспектов, чтобы планировать действия драконов. Здесь, во время войны за Нексус… в которой Аспект Магии возглавил синих драконов для очистки Азерота от всех тех заклинателей, кто не захотел подчиниться его абсолютнейшей власти… лидеры остальных трех драконьих стай создали Драконий союз – ежегодное собрание, на котором они обсуждали необходимые планы действий для обеспечения будущего мира. Здесь, после Войны Древних… когда демоны вторглись в Азерот, а древний Калимдор раскололся… четверо Аспектов, тогда в их ряды еще входил Малигос, собрались, чтобы спланировать свои следующие шаги в борьбе с предательством одного из них. Эта длительная борьба с ним стала для них одной из главных задач, но даже она меркла по сравнению с той основной целью, которая возникла с самого начала этого противостояния: предотвращение Времени Сумерек, когда вся жизнь в Азероте могла бы полностью исчезнуть.

В конце концов, эта выдающаяся победа была достигнута... ценой огромных потерь среди Аспектов. Теперь здесь, впервые за всю историю существования этого древнего сооружения, собрались четверо бывших Аспекта в качестве простых драконов, а не защитников мира.

Дракон начал спускаться в ущелье, вырезанное во льду, тем самым приближаясь к самой нижней, полупогребенной части храма. Прислушиваясь, он не услышал ни единого звука, доносящегося изнутри. Возможно, он прилетел самый первый. В таком случае ему лучше подождать неподалеку от храма появления кого-то еще из драконов… так как он считал, что быть первым является прерогативой старших, а он, наоборот, был самым младшим из Аспектов… однако сначала он решил закончить свой спуск.

Но как только огромный дракон оказался на нижнем ярусе, то сразу услышал одного из Аспектов. Ноздорму. Спокойствие и надежда в голосе бронзового дракона были очень уместны для них всех, даже сейчас...

Что сказал другой мужской голос, синий дракон не смог разобрать. Однако слова того, с кем разговаривал Ноздорму, были очень четкими.

– Мы будем ждать, сколько понадобится, – ответил мягкий и одновременно командный женский голос. – Калесгос заслуживает такого же уважения, как и любой из нас.

Услышав свое имя, синий дракон ринулся вперед. Ведь он не только стал последним, но еще и заставил ждать всех остальных.

– Я здесь! – Проревел синий дракон.

Он оказался в широком круглом зале, в центре которого возвышалась мраморная платформа с ведущими на нее ступенями с двух сторон – северной и южной. На каждом углу платформы находилось по огромной колонне.

Ноздорму посмотрел на вновь прибывшего. По бокам гигантского бронзового дракона стояли две самки дракона, которые также впечатляли своими размерами и величием. Справа от бронзового дракона, не моргая, на синего смотрел радужными глазами длинный гладкий изумрудно-зеленый дракон; Изера, некогда Дремлющая, у которой на протяжении многих тысячелетий были постоянно закрыты глаза, теперь никогда их не закрывала. Она кивнула Калесгосу, но не произнесла ни слова.

С другой стороны от Ноздорму к синему шагнула величественная темно-красная самка дракона. По размерам она превосходила любого из этих трех драконов, но в ней была некая мягкость, которая делала ее внешний вид менее грозным. Вдоль всей ее спины и аж до самого хвоста тянулся гребень, и синий дракон знал, что если бы она расправила крылья, то они могли бы спокойно затенить обоих её товарищей.

Три других дракона чуть меньшего размера склонили свои головы при его появлении. Каждый из них находился на широкой платформе позади того бывшего Аспекта, цвету которого они соответствовали. Из всех, кто служил защитникам, им доверяли больше всего, они были самыми проверенными в бою. Калесгос хорошо знал каждого из них – как быструю и проворную Хронорму… или Хроми, как называли ее самые близкие, так и храбрую Меритру, дочь Изеры. Тем не менее, из этих трех драконов он был больше всего знаком с темно-красным Афрасастразом, который когда-то был начальником стражи Храма Драконьего Покоя во время борьбы против Сумеречного Молота – фанатичного культа, который пытался уничтожить весь Азерот.

Эти три дракона не произнесли ни слова и остались стоять на своих местах. Они находились здесь, чтобы просто слушать. Увидев их, он снова подумал о том, что ему тоже нужен сопровождающий.

Но проблема в том, что в Нексусе больше никого не осталось для этой роли.

– Не переживай, Калесгос, – произнесла мелодичным спокойным голосом лидер красных драконов. – Мы знали, что ты скоро придешь. Ноздорму просто беспокоился за тебя… не так ли, Ноздорму?

– Как ссскажешь, – нечетко ответил бронзовый дракон. В его голосе звучали нотки не только мудрости, но и старости, хотя, как и остальные, он был в полном расцвете сил.

– Вы слишком добры. – Синий дракон склонил свою длинную, украшенную гребнем голову перед старшими драконами, а затем ответил темно-красному дракону. – Калек, если вы не против, Алекстраза.

Ноздорму фыркнул, но Алекстраза кивнула:

– Калек. Прости, что я забыла предпочитаемое тобой… как говорят среди младших рас... прозвище. Но я думала, что ты используешь его только в обличье эльфа.

– В последнее время я всегда предпочитаю его. – Объяснил Калек.

– Возможно, нам всем следует завести прозвища, – вполне серьезно вставила Изера. – В конце концов, теперь это их мир. Ведь в последнее время и я заметила, что провожу больше времени в обличье эльфа, чем в своем родном обличье дракона. Возможно, это самый лучший и самый быстрый способ закончить нашу эру...

На эти её резкие слова никто из трех драконов не нашелся, что ответить. Спустя несколько секунд неловкого молчания, Алекстраза направилась к самому центру широкого возвышения. Остальные три дракона последовали её примеру: Ноздорму направился к южной стороне платформы, Изера – к восточной, а Калек – к северной. Западная сторона… место Нелтариона… оставалась пустой со времен его предательства.

Красный дракон обвела всех взглядом, а затем, пристально посмотрев вверх, объявила:

– Да начнется собрание Союза!

Когда-то эти слова сопровождались бы какими-то магическими спецэффектами, но теперь это все было в прошлом. Эти грозные четыре гиганта все еще обладали силой, но стражами Азерота уже не были. Они пожертвовали своими силами Аспектов, чтобы раз и навсегда победить чудовищного черного дракона Смертокрыла. Смертокрыл... когда-то он был их товарищем, Нелтарионом, а стал тем, кто в своем полнейшем безумии почти добился наступления Времени Сумерек.

Это было достойной жертвой, но Калек прекрасно понимал, что она навсегда изменила всех четырех драконов.

Калек тайком рассматривал трех старших драконов. Аспектом Магии он стал совсем недавно. Однако падение его предшественника и повелителя Малигоса также вынудило Калека возглавить синюю стаю. Ведь самого Малигоса, еще известного как Хранитель Магии, в какой-то момент времени стало не устраивать то, как используют тайную магию младшие расы. Он считал, что они это делают абсолютно неправильно, поэтому заявил, что этой магией могут пользоваться только драконы и их союзники. Война за Нексус охватила весь Азерот и закончилась только тогда, когда группа героев с помощью Алекстразы и её драконов проникла в сердце его владений… в сам Нексус… и положила конец как самому Малигосу, так и его чудовищным планам. Нуждаясь в новом лидере, синие драконы выбрали того члена своей стаи, который неоднократно доказывал свою преданность и надежность. Их выбор пал на Калека.

Синий дракон замер в ожидании, но никто не заговорил. Даже Алекстраза после призыва к началу собрания Союза не собиралась больше ничего говорить. Хранительница Жизни ждала, что кто-то из других Аспектов продолжит проведение собрания, но ни Изера, ни Ноздорму не хотели этого делать.

Однако другие драконы были более инициативны. Обеспокоенная даже больше, чем Калек, Хроми нарушила тишину:

– Если позволите, я бы хотела обсудить один очень важный вопрос. Кажется, что-то происходит с временными потоками! И, возможно, под угрозой те события, когда была спрятана Душа Дракона…

Ее перебил Ноздорму:

– Все, что происходит с временными потоками, нас больше не касается! Я ими больше не управляю. Теперь будущее, к которому они приведут, будет зависеть от младших рас и только от них самих.

Хронорму явно хотела еще что-то сказать, но вместо этого просто кивнула. После нее осмелилась высказаться и дочь Изеры:

– Возможно, я вмешиваюсь не в свое дело, но поговаривают, что Кошмар что-то замышляет в Провале Альн. Возможно, он ищет новую марионетку, нового Повелителя Кошмара, который поможет ему снова проникнуть в реальный мир из Изумрудного Сна...

– Мы уже обсудили этот вопрос, – строго ответила Изера своей дочери. Однако после этих слов бывший Аспект на мгновение задумалась. – По крайней мере, мне так кажется... да! Точно, мы это обсудили! Провалом и осквернением, которое все еще влияет на Изумрудный Сон, будут заниматься друиды... да, друиды! Ночной эльф Наралекс уже сделал все необходимое, чтобы запечатать Кошмар раз и навсегда. Друиды лучше всех смогут принять необходимые меры против Кошмара, даже лучше, чем мы.

Эта речь была намного целенаправленной и целостной, чем та, которую Калек услышал от Изеры вскоре после ее потери сил Аспекта. Тогда Изера была рассеянной и не могла четко формулировать свои мысли. Однако с тех пор она добилась явных успехов и теперь могла более-менее понятно формулировать фразы.

Меритра выглядела поникшей:

– Как скажешь, мама.

Снова на собрании повисла неловкая тишина. Афрасастраз был мудрее остальных двух сопровождающих, поэтому не произнес ни слова. Калеку вдруг очень захотелось, чтобы и у него был кто-то на поддержке.

В какой-то момент показалось, будто бы время остановилось. Никто даже не двигался. В конце концов, молодая кровь взяла верх и Калек выпалил:

– Я бы хотел выступить!

В его сторону посмотрели остальные драконы с еле заметным любопытством.

Чувство страха нахлынуло на Калека, но он быстро понял, что боится из-за  неуверенности в себе, а не из-за возможного презрения со стороны старших драконов. То, что ему довелось пережить, меркло по сравнению со страданиями этих древних существ. Поэтому ему все еще было не по себе от осознания того, что они уже некоторое время считали его равным себе.

– Ну? – Наконец отозвалась Изера. – Если ты хочешь что-то сказать, то ты должен начать говорить. Все довольно просто.

Калек был слегка озадачен такой её прямотой. Раньше Изера была Дремлющей. Поэтому теперь для нее сон или любое промедление было пустой тратой времени.

– Жители Нексуса…

– Речь пойдет только о них? – Она стала выглядеть еще менее заинтересованной, чем прежде. – Проблемы любой драконьей стаи – это только её собственные проблемы. Вы же итак это знаете. То, что вас беспокоит, каким-то образом касается всех нас?

– Лишь косвенно…

– 'Лишь косвенно.' Значит больше нет смысла это обсуждать. И вообще на данный момент нет ни одной важной темы, которая бы требовала нашего обсуждения. –  Поворачиваясь к Алекстразе, Изера проворчала. – Разве я тебе об этом не говорила? Я точно помню, что говорила! Да... Я говорила тебе! Я сказала тебе, что считаю это собрание ошибочным, моя сестра…

–  Мы всегда встречались в этом цикле двух лун. Было бы непочтительно поступить иначе.

Ноздорму снова фыркнул:

– Непочччтительно к кому? К Элуне? У Матери Луны есссть свои ночные эльфы, которые ей поклоняются. Непочччтительно к титанам или их слугам – хранителям? Мы даже не знаем, сссуществуют ли титаны до сих пор! И уж явно это не может быть непочтительно к нам. Я согласен с Изерой. Это было ошшшибкой. В Союзе больше нет никакого смысла. И чтобы данное собрание не прошшшло даром, пусть оно станет финальным завершением Союза и позволит каждому из нас двигаться дальше, несмотря на собссственные проблемы.

Калек был ошеломлен неожиданным поворотом этого непродолжительного разговора. Он ждал, затаив дыхание, когда Алекстраза утихомирит двух других драконов, но Хранительница Жизни не произнесла ни слова. Казалось, Алекстраза обдумывает предложение Ноздорму, как будто оно этого заслуживает.

Синий дракон больше не мог оставаться на своем месте, поэтому направился к центру к Алекстразе, а затем повернулся к бронзовому дракону:

– Но Союз касается не только нас! На протяжении тысячелетий благодаря ему драконы сотрудничали друг с другом! Союз поддерживал порядок среди наших стай, не раз предотвращал катастрофу! Мы знали, пока мы вместе, всегда будет надежда…

– ‘Вместе’, – перебила Изера. – Да уж. На протяжении тысячелетий мы были очень сплоченными, не так ли? Нелтарион... Малигос...

Она хотела продолжить перечислять имена, но посмотрев на Ноздорму, замолчала.

– Не забудь и про меня, – угрюмо добавил бронзовый дракон. Он расправил крылья. – Если хочешь, называй его Дорнозму, повелитель стаи драконов бесконечности. Этот проклятый дракон был моим далеким будущим я, поэтому в его злодеяниях виноват я сам так же, как и Нелтарион виноват в том, что позже он сделал как Смертокрыл...

Алекстраза cнова встала в центр:

– Нет, Ноздорму! Никто здесь не винит тебя за то, чего ты еще не сделал! Ты вместе с другими сражался против Дорнозму и изменил будущее навсегда! Если ты в чем-то и был виноват, то после уничтожения Дорнозму от твоей вины не осталось и следа!

Калек и Изера кивнули в знак согласия. Бронзовый дракон медленно махнул своим хвостом в знак признательности за эти слова. Но затем его настроение снова ухудшилось.

– Да... Я боролся со своим будущим я... когда у меня были соответствующие силы для этого. Теперь я… мы… стали простыми драконами. Время Аспектов прошло, поэтому я считаю, что и время Драконьего Союза тоже минуло.

И снова Калек не заметил и нотки несогласия с этими словами у сестер:

– Но трое из Вас являются воплощением мудрости нашего рода! Аспекты всегда были…

Изера толкнула своей головой его:

– Мы... не... Аспекты.

– Но трое из Вас все еще…

– Калек, мы понимаем твое беспокойство, – произнесла Алекстраза с такой явной жалостью, что Калек вздрогнул. – Но наше время прошло и Азерот должен найти других защитников.

Когда она договорила, Ноздорму направился к одному из выходов. Изера последовала его примеру.

Калек не мог поверить своим глазам:

 – Куда вы уходите?

Бронзовый дракон посмотрел на него через плечо:

– Домой. Здесь мы закончили. Нам вообще не следовало собираться.

– В конечном итоге он прав, – нехотя согласилась Хранительница Жизни… и только теперь Калек осознал, что он считал их всех теми, кем они сами себя больше не считали. По их мнению, теперь они были простыми тремя драконами, как и многие другие.

– Алекстраза! Неужели и вы того же мнения…

Казалось, будто бы на него сверху вниз смотрит его собственная мать. Жалость сменилась на заботу.

– Азерот выживет без нас. Ты… ты – тот, кто не так давно ввязался во все это… ты выживешь без нас. – Алекстраза посмотрела на уходящего бронзового дракона. – Ноздорму! Подожди! Мы встретимся еще раз через месяц! Если мы расторгаем Союз, то мы должны сделать это со всем надлежащим уважением!

Он остановился, а затем оглянулся:

– Ты права. Мы должны достойно закончить этот Союз. Согласен. Встречаемся через месяц.

Огромный красный дракон посмотрела на свою сестру:

– Изера?

– Я согласна. Это необходимо.

Алекстраза посмотрела на Калека. Он был настолько потрясен, что не мог подобрать подходящих слов, а лишь яростно помотал головой.

– Трое против одного, – пробормотала Хранительница Жизни. – Значит... большинство «за».

Ноздорму не стал дожидаться этих слов – бронзовый дракон со своим лейтенантом быстро уходили прочь. Изера и ее дочь от них не отставали.

Алекстраза какое-то мгновение на них смотрела, а затем повернулась и с невероятным изяществом даже для дракона, последовала за Ноздорму и своей сестрой. Афрасастраз с сочувствием посмотрел на синего дракона, а затем также последовал за ней.

Калеку ничего не оставалось, кроме как последовать за драконами, иначе он остался бы один. Однако, несмотря на свою юность и скорость, оказавшись снаружи, он увидел, что драконы уже собирались взлетать в разных направлениях.

– Пожалуйста, передумайте! – Проревел он, его просьба эхом отозвалась в пустошах.

Голова Калека кружилась. На самом деле он прилетел сюда из-за своих собственных проблем, которые он надеялся обсудить со старшими драконами, а вместо этого теперь он отчаянно пытался сберечь некогда вечный Союз.

Ноздорму полностью расправил свои крылья и взмыл в небо, даже не взглянув на младшего дракона. Когда он превратился в маленькую точку, Изера соизволила заговорить с Калеком в последний  раз.

– Честно говоря, мы решили это... да... да, мы решили это… уже давно. Просто кому-то из нас нужно было озвучить это решение. – Изумрудный дракон взлетела в воздух. – То, что это случилось здесь, вскоре после твоего появления, лишь случайность. Извини за это, юный Калек.

А затем остались только он и Алекстраза.

– Прощай, Калек. Мне жаль, что ты впустую потратил свое время... и стал свидетелем такого поворота событий, которого ты, конечно же, не ожидал и не хотел бы видеть будь у тебя выбор.

После этих слов большой красный дракон взлетела, оставляя онемевшего Калека наблюдать, как эти трое исчезают среди темных облаков, нависающих не только над пустошами, но и почти над всем холодным Нордсколом.

Что это было? – Спрашивал сам себя синий дракон снова и снова. – Что только что произошло?

У Калека мелькнула мысль, что все могло бы быть по-другому, согласись он остаться в Даларане и, как и предлагал маг Кадгар, присоединиться к Кирин-Тору. Но Калек видел, что другие маги ему вовсе не доверяют. Он был синим драконом; они видели в нем только синего дракона и больше никого другого. В конце концов, он извинился перед Джайной, сославшись на необходимость наблюдения за защитными чарами Нексуса, а также сбора его важных и могущественных артефактов.

Калек действительно с нетерпением ждал этого собрания, надеясь на некоторую поддержку. Его собственная стая практически развалилась. После катастрофы, которая была связана с Радужным Средоточием и его похищением, он чувствовал, что полностью разочаровал оставшихся синих драконов, поэтому они и расходились кто куда. Нексус быстро превращался в пустынное место, и время от времени, после очередного ухода, Калеку было очень сложно не падать духом.

А теперь и те, на кого он так отчаянно надеялся, ничем не могли ему помочь.

Ирония заключалась в том, что, несмотря на свое желание прилететь сюда, Калек сомневался в целесообразности этого путешествия. Ему было ужасно стыдно за то, что он не смог найти Радужное Средоточие и за те ужасные события, которые впоследствии произошли, особенно за разрушение родного города Джайны – Терамора. Сначала Калек боялся обвинений за произошедшее от тех, кто считал его равным, несмотря на невероятную разницу в возрасте и опыте. Однако, в конце концов, он принял решение прилететь... только для того, чтобы стать свидетелем такого печального события.

По его спине пробежал холодок, который не имел ничего общего с окружающей температурой. Синий дракон оглянулся назад на Храм Драконьего Покоя, который считал легендарным местом. Теперь же он смотрит на него, если не в последний раз, то, скорее всего, в предпоследний. Без Союза была только одна причина появиться в этих суровых землях – смерть.

Но, несмотря на свою тяжелую жизнь, Калек еще не был готов к смерти. Возможно, в его ошибках виновата его молодость, но она также придавала ему сил двигаться вперед, даже если он понятия не имел, что делать дальше.

Сквозь храм подул ветер, создавая нереальное завывание, которое наконец-то напомнило синему дракону, что ему тоже пора улетать. Хлопая крыльями, он взлетел ввысь. Оказавшись в воздухе, он понял, что хочет быть как можно дальше от Храма Драконьего Покоя. Калек направился домой, ускоряясь с каждой секундой.

Но как только Храм Драконьего Покоя остался позади, он что-то почувствовал. Больше не являясь Аспектом, Калек все еще оставался синим драконом, и поэтому был более восприимчивым к тайной магии во всех ее проявлениях. Найденный след магии был настолько уникальным, что, несмотря на свое плохое настроение, Калек начал искать ее источник.

Но быстро осмотрев простирающийся внизу пейзаж, дракон не увидел ничего подозрительного. Сконцентрировавшись, Калеку удалось точнее определить необходимое место. Мгновенно забыв о произошедшем в храме, синий дракон  начал спускаться вниз, чтобы получше осмотреть найденное место.

Он пролетал над останками драконов. Несмотря на постоянный холод, ветер и другие стихии изменили их мертвые тела до неузнаваемости. Но когда от них останутся только кости, тогда они полностью потеряют все сходство с теми огромными, гордыми существами, которыми они когда-то были. Произошедшее в храме не помешало увиденному зрелищу поразить его снова, однако он продолжил спускаться, несмотря на дурные предчувствия.

А затем он, наконец, почувствовал, откуда именно исходила магия. Калек повернул в то направление… и резко завис в воздухе. Он был так ошеломлен увиденным, что единственное, что мог делать – это не забывать махать крыльями.

Возможно, после стольких лет скелет остался практически целым благодаря своему гигантскому размеру. Кроме этих невероятных размеров, внимание также привлекала поза, в которой он лежал. Почти все находившиеся здесь замороженные останки лежали так, будто бы эти драконы просто прилегли поспать. На самом деле, большинство из них именно так и делали: они приземлялись и с помощью других драконов делали последний вздох практически без страданий.

Но только не этот гигантский дракон. Он умирал в мучениях. И в этом кровавом процессе участвовали многие другие драконы.

Из-за треснувшей передней части черепа была видна огромная пасть, в которой мог спокойно поместиться Калек. Нижняя челюсть отсутствовала. Скрученная шея свидетельствовала о том, насколько сильным было столкновение с землей. Туловище также было скрученным, а позвоночник – выгнут под неестественным углом. Полупогребенные ребра сформировали извилистый туннель, который по высоте мог посоревноваться с огромными залами храма.

Теперь Калек точно определил, что источник магии находится внутри этого жуткого туннеля из костей. Дракон вздрогнул от неприятных ощущений. А затем, собравшись с духом, синий дракон скользнул внутрь гигантского скелета.

Скользнул внутрь скелета Отца Драконов... Галакронда.

Калек приземлился среди ребер, все еще ощущая некоторое беспокойство. Он понимал, что бояться нечего, однако никак не мог отделаться от чувства, что кости вот-вот зашевелятся, Галакронд поднимется и поглотит его. Даже вой ветра сквозь кости, казалось, был сверхъестественно живым, словно духи всех умерших здесь драконов пытались предупредить его относительно этой безумной затеи.

Но Калек все еще был ведом своим любопытством. Кроме того, сейчас ему было нечего терять, кроме большого количества проблем.

Приближаясь к необходимому месту, синему дракону пришлось очень низко пригнуться – настолько глубоко труп Галакронда погрузился в землю. Однако эти новые сложности не смогли никак повлиять на решимость Калека. Он еще никогда не ощущал подобный этому магический след и ему было очень любопытно узнать, что же произойдет около того места, которое он неоднократно посещал ранее.

Сначала он подумал, что кто-то недавно перенес сюда этот источник магии; но гниющая нежить Плети потратила много времени на раскопки этого скелета – их лидер надеялся оживить кости и создать чудовищного ледяного змея. Однако они были изгнаны прежде, чем смогли завершить свои раскопки, а Калек чувствовал, что источник магии находится очень, очень глубоко под землей. Учитывая все эти факты, синий дракон наконец осознал, что привлекшая его магия находится здесь незамеченной уже очень долгое время… возможно еще со времен смерти Галакронда.

Дракон сосредоточился, а затем выдохнул. В воздухе появился багровый шар, который плавно опустился к необходимому месту. Как только он коснулся земли, в том месте возник еле заметный туман. По воле Калека под магическим шаром начал таять тысячелетний слой снега и льда и сам шар начал медленно погружаться под землю.

Но заклинание Калека начало ослабевать едва шар скрылся из виду. Несмотря на все усилия синего дракона сохранить его в целости и сохранности, шар все-таки исчез, так и не достигнув своей цели.

Расстроено смотря на неглубокую яму, Калек широко развел передние лапы. В яме возникли загадочные потоки энергии, которые начали бурить землю. Как будто управляемые невидимыми руками, потоки продолжали свое дело под присмотром Калека. Синий дракон наконец-то удовлетворенно прищурился, увидев, что яма становилась все глубже и глубже…

В его голове замелькали образы.

Желтоватый протодракон, спорящий с оранжевым.

Дерзко смеющийся темно-серый протодракон.

Кто-то одетый в плащ с капюшоном… кто-то человекоподобный с одной видимой рукой.

Кричащий белый протодракон высыхающий до скелета.

Еще один дракон едва различимого зеленого цвета летел по направлению к Калеку. Остатки кожи безвольно свисали с гниющих костей, а глаза приближающегося существа были безжизненными и молочно-белого цвета... но все это не помешало ему броситься вперед для начала атаки.

Заревев, Калек попятился назад. Он врезался в грудную клетку, которая настолько сильно вмерзла в лед, что не только выдержала вес тела синего дракона, но и на какое-то мгновение оглушила Калека после его столкновения.

Что… что это было? – Калек потряс своей головой, а затем посмотрел на яму. В какой-то момент второе заклинание также рассеялось, но сейчас Калек беспокоился только из-за увиденных им видений. Они были настолько реалистичными, что ему показалось, как будто он сам лично участвовал в этих коротких сценах. Однако ни один из образов не имел никакого смысла, особенно два последних – чрезвычайно зловещих.

Снова тряхнув головой, синий дракон начал изучать яму. Он чувствовал, что источник магии находится очень близко. Ему нужно только копнуть немного поглубже.

Больше не надеясь на свои заклинания, Калек нагнулся и начал рыть замерзшую землю своими когтями. И хотя этот процесс требовал от него немалых усилий, результат не заставил себя ждать. Ощущение магии усиливалось, но видения больше к нему не возвращались.

На дне ямы возникло слабое лиловое сияние. Калек сразу же остановился. Но когда больше ничего не произошло, он осторожно продолжил рыть землю вокруг появившегося сияния.

Сначала он не видел ничего, кроме земли, но как только Калек добрался до центра ямы, его когти наконец-то натолкнулись на что-то твердое и это точно была не замерзшая земля.

Очень осторожно, несмотря на свои огромные размеры, дракон поднял маленький восьмиугольный предмет, сделанный из неизвестного Калеку металла. Сначала ему показалось, что предмет золотой, но стоило его повернуть, как он стал похож на обычный кусок железа. Наклонив же его в другую сторону, он заблестел, словно редкий белый палладий.

И все это время предмет был окружен лиловым сиянием... словно облака над крошечным странным миром.

Очарованный этим зрелищем, Калек попытался изучить таинственный артефакт. Однако в этот же момент сияние исчезло. Синий дракон сразу же остановился, но сияние больше не появилось. Магию он также перестал ощущать.

Дракон раздосадовано зарычал. Он хотел было выкинуть крошечный артефакт, но в последний момент передумал. Калек направился к тому месту, где промежуток между ребрами был достаточно широк, чтобы он мог пройти сквозь него. Как только он вышел наружу, у него возникло сильное ощущение, что за ним следят. Калек посмотрел направо.

Там он увидел лишь пустые глазницы Отца Драконов.

Калек нервно улыбнулся, понимая, что его подозрения беспочвенны. Он еще раз посмотрел вниз на артефакт, чтобы убедиться, что крепко его держит, а затем взлетел в воздух. Покинув пустоши, синий дракон почувствовал, что ему стало намного легче дышать. Калек хмыкнул и снова начал думать о Нексусе. Он был уверен, что там точно сможет найти какие-либо упоминания о предмете, который нес в своих лапах. Синие драконы собрали много тайных знаний за то тысячелетие, когда Малигос был Аспектом Магии, и хотя у самого Калека больше не было этого звания, знания все также были доступны ему для изучения.

Его мысли постоянно были заняты многочисленными важными вопросами, такими, например, как развал его собственной синей стаи. Артефакт же позволил ему без всякого зазрения совести не думать о своих последних неудачах, точно так же, как опасная роль Аспекта позволяла ему время от времени забыть про Анвину.

Синий дракон поморщился и попытался отвлечься от этих мыслей. Он посмотрел вниз. На какое-то мгновение Калек под собой увидел Храм Драконьего Покоя. Синий дракон зашипел. Подобно предмету в его лапе, храм был неким отголоском прошлого, который больше его не интересовал, в отличие от артефакта. Теперь это сооружение стало пустым и безжизненным, словно те кости, где он недавно побывал.

Теперь это сооружение не имело будущего, как и Калек в роли Аспекта.

Калек? Калек?

Ее голос был первым, что он услышал сквозь тьму, и именно это вернуло его в реальность. Он пробормотал что-то, что должно было быть ее именем, но даже сам услышал лишь бессвязные звуки. Бывший Аспект открыл глаза, ожидая увидеть себя лежащим в туннеле и ее, склоняющуюся над ним. Что из этого было более постыдным для него – он не мог сейчас определить.

Но когда он оглянулся вокруг, то понял, что находится один… и больше не лежит в проходе. Каким-то образом он переместился в огромную пещеру, которая была его святилищем. Еще более странным было то, что он лежал даже на своем любимом спальном месте.

Но вопрос о том, каким образом Калек здесь оказался, был второстепенным для синего дракона. Более важным было то, что произошло после того, как он потерял сознание. Калек не знал, как долго он был без сознания, но догадывался, что могло стать источником этих удивительных видений.

Все еще размышляя, дракон посмотрел на, казалось бы, бесполезный артефакт. В этот момент он полностью пришел в сознание и хотел бросить его в одну из стен пещеры. Но хорошенько все обдумав, дракон повернулся к темной части своего святилища.

Калек начал читать заклинание и там появилась большая кубическая форма, которая стала расширяться прямо на глазах и достигла таких размеров, что могла вместить в себе ночного эльфа. Калек мог бы увеличить ее еще, стоило ему лишь подумать об этом. Магические клетки были созданы для множества задач, включая и их основную цель – заключение. Эта клетка была одна из многих других, которые скрывались в Нексусе. Калек выбрал именно ее, так как она была менее заполнена, чем все остальные.

Вокруг клетки потрескивали полосы синей энергии, огромный куб перемещался по воздуху чуть выше земли. Со стороны он напоминал большой ящик, состоящий из бронзовой металлической рамки, дерева и камня. Ярко синие печати проходили через центр каждой из четырех сторон сверху вниз, середина клетки была разделена на две части, как будто ее верх и низ были отдельными половинами, скрепленные с помощью печатей и рамки.

Подчиняясь беззвучной команде бывшего Аспекта, печати и металлическая рамка исчезли. Верхняя половина магической клетки открылась, словно крышка. Но не все магические клетки функционировали подобным образом; эта, спроектированная специально для хранения, могла также открываться и другими способами в зависимости от того, что было нужно Калеку.

Опустив лапу внутрь клетки, дракон положил в нее артефакт. Там он будет не только скрыт от посторонних глаз, но и не будет больше влиять на сознание Калека.

Закрывшись, магическая клетка снова исчезла. С облегчением выдохнув, Калек вспомнил тот голос, который вернул его в реальность. Это уже было не впервые, когда она связывалась с ним с тех пор, как он покинул Даларан. После их последней встречи без сомнений она ожидала, что именно он снова свяжется с ней, но у него было достаточно много причин этого не делать, включая свою уверенность в том, что даже она частично винила его за то, что он не нашел Радужное Средоточие.

Так больше не может продолжаться, – снова решил Калек. Теперь у каждого свой путь и они не пересекаются…

Тем не менее, ее голос снова с ним связался:

Калек… Калек… поговори со мной…

Он хотел проигнорировать ее, но после видений чувствовал себя слишком ослабленным. Кроме того Калек подумал, что как Верховный маг… возможно самый могущественный из тех, кто не принадлежит к роду драконов… она могла бы что-то знать о магии, которая создала тот предмет, что он нашел. В конце концов, Джайна была единственной, кто помог ему почувствовать Радужное Средоточие, когда его собственные усилия не дали никаких результатов. После этих поисков он начал считать ее во многих отношениях гораздо более искусной, более приспосабливаемой, чем он сам… и от этого все больше усиливалось его чувство стыда за собственные неудачи.

Когда она снова его позвала, Калек наконец-то ответил:

Слушаю тебя, Джайна.

Как только он ответил, в воздухе перед ним открылся портал. В его центре виднелся образ огромной круглой комнаты, которая находилась за сотню миль отсюда. Из портала начала появляться женская фигура.

В свою очередь и сам Калек начал свое перевоплощение. Он сжался, становясь намного меньше своего первоначального размера. Дракон уже стоял на своих задних ногах, которые стали похожи на человеческие, а его передние лапы превратились в руки. Крылья и хвост Калека также сжались, а потом и полностью исчезли. Его морда превратилась в лицо, которое больше не было покрыто синей чешуей, а стало бледным красивым лицом молодого представителя эльфийской расы.

Самым явным отголоском его истинного облика были длинные темно-синие волосы и охотничья одежда, которая была одета на нем и сочетавшая в себе темно-синие и черные цвета. Калек выпрямился и сейчас он чувствовал себя более удобно, чем в облике дракона. В текущем обличье он узнал, что такое настоящая жизнь, по-настоящему почувствовал счастье… и боль. Он часто думал о том, что хотел бы родиться таким же гуманоидным существом, каким был сейчас.

Под конец его перевоплощения фигура из портала также стала полностью видимой и различимой. Но в отличие от Калека появившаяся женщина совершенно не изменилась. Она все также была человеком, все также была прекрасна и очень могущественна.

Она была так молода, но уже повидала многое на своем веку. Калек заметил, что недавние события наложили большой отпечаток на нее, хотя она сама и не хотела этого признавать. Джайна Праудмур не просилась в лидеры Совета Шестерых… совета магов, управляющих Далараном… но она была единственной, к кому обратились оставшиеся заклинатели после жертвы ее предшественника, Ронина. Джайне, дочери покойного и легендарного… а также по мнению некоторых бесчестного… великого адмирала Даэлина Праудмура, также приходилось совмещать свои обязанности в совете с управлением королевства на острове – Терамором.

Для многих существ… включая драконов… все это стало бы тяжелой ношей. Однако вдобавок ко всему Джайне также пришлось пережить смерть своего отца и полное уничтожение Терамора зверской Ордой.

Мы единственные в своем роде, – подумал Калек, когда увидел ее.

Он старался выглядеть беспристрастным, когда она на него посмотрела. Джайна же напротив с благодарностью улыбнулась, как будто Калек оказал ей огромное одолжение, наконец-то ответив. Из-за этого он почувствовал себя еще хуже.

– Я беспокоилась о вас. – Ее голос был мягким и мелодичным… по крайней мере по мнению Калека… но в нем слышались отголоски прошлой боли и сожалений.

Он поражался, как у нее получается продолжать выполнять свои обязанности после гибели всех тех невинных в Тераморе и ее раскаяния за то, что она собиралась сделать с Оргриммаром с помощью украденного Радужного Средоточия. И именно из-за этого он не только восхищался ею, но и чувствовал с ней связь.

– Джайна, я благодарен вам за беспокойство, но со мной все в порядке.

– Вы в этом уверены? – Она подошла поближе, почти касаясь его. Ее взгляд не отрывался от Калека, который почувствовал будто бы маг заглядывает в самую душу дракона. – Вы не достаточно спите. По вам это видно. Вы слишком себя нагружаете. Все эти дела могут подождать…

– Они должны быть закончены, – быстро выпалил он.

Его слова не только удивили его самого, но и вызвали у Джайны явное сочувствие. Однако она быстро взяла себя в руки и ее сочувствие сменилось на удивление, так как она не хотела ставить Калека в неловкое положение.

– А как дела у вас? – Спросил он, намеренно меняя тему разговора. – Как поживают Кирин-Тор?

И хотя Джайна поняла, что делает Калек, она все равно ответила на его вопросы:

– Мы изо всех сил стараемся поддерживать порядок и пока у нас это получается. Ведь вам известно также как и мне, что с момента вашего последнего визита все перевернулось с ног на голову. Я была вынуждена ввести некоторые изменения, которые мне не нравятся, но без которых нельзя никак обойтись.

Больше Джайна ничего не рассказала о введенных изменениях, но Калек и не настаивал. Он с удовольствием помог бы ей, но он не мог помочь даже себе, чем же он может помочь ей?

Возможно, пора прекращать все это, – решил дракон. – Возможно, мы ничем не можем помочь друг другу…

Как вдруг в его голове возник образ молодой Алекстразы.

Калек тяжело вздохнул, а затем вздрогнул. К сожалению, Джайна это заметила.

– Калек! Вы больны?

Рев дракона… а точнее протодракона… заглушил все ее последующие слова. Но синему дракону удалось сохранить свою невозмутимость и стойкость перед магом.

– Как вы уже заметили ранее, я не достаточно отдыхаю. Я извиняюсь за то, что заставил вас попусту переживать.

Он изо всех сил пытался говорить спокойно и непринужденно, надеясь убедить ее в том, что с ним все в порядке. Калек не был уверен, что мыслит ясно, но он очень старался держать себя в руках, так как все больше звуков и образов стали его донимать.

Джайна не сдвинулась со своего места. Выражение ее лица также не изменилось:

– Вы уверены, что с вами все в порядке?

В его голове возник образ еще одного мертвого протодракона. Это видение было намного тревожнее предыдущих, но оно исчезло прежде, чем Калек смог понять его суть. Звуки, а в особенности голоса, стали настолько громкими, что просто сводили с ума.

– Да! – Ответил он слишком громко. – Простите меня! Но мне нужно созвать совет!

И после этих слов Калек разорвал связь с магом, не имея больше сил сдерживаться. Джайна исчезла прежде, чем успела что-то ответить. Бывший Аспект нетвердой походкой вышел на центр своего святилища, потихоньку оправляясь от натиска голосов и смешанных образов. Он был рад, что ни Джайна, ни кто-то из его стаи драконов не увидел его в таком плачевном состоянии.

Калек упал на колени. Ему удалось упереться в гладкий каменный пол одной рукой, которая частично была покрыта чешуей и имела длинные опасные когти. Калек не мог сосредоточиться, сейчас его внешний вид был чем-то средним между его настоящим обликом и гуманоидным, в который он перевоплотился ранее ради Джайны. Его рот и нос вытянулись вперед, а ноги хрустели всякий раз, когда его колени выдвигались то вперед, то назад. Было довольно просто единожды переходить из одного облика в другой, но непрерывное перевоплощение заставило его страдать так, как никогда до этого.

Калек не выдержал и, падая вперед, потерял сознание…

А затем снова взлетел в воздух, как часть молодого Малигоса.

И снова время повернулось вспять. Алекстраза больше не сопровождала Малигоса, но в небе находились другие протодраконы – протодраконы, по меньшей мере, шести разных цветов. Несмотря на их разность, они не выглядели желающими драться друг с другом, хотя Калек подозревал, что все может внезапно поменяться.

Малигос был очень взволнован и Калеку также передалось это волнение. Что именно так обеспокоило Малигоса, Калек не знал. На этот раз протодракон спрятал свои мысли очень глубоко и похоже сам не хотел их касаться.

Одна из причин, по которой столько разных протодраконов собралось в одном и том же месте, стала понятна, когда внизу показалось огромное стадо больших зверей… коричневых, мохнатых северных оленей… бегущих по небольшим травянистым холмам. Два протодракона уже нырнули вниз и схватили свою добычу, но меньшая желтоватая самка не смогла правильно рассчитать высоту и почти столкнулась с землей.

Когда же ей все-таки удалось вовремя остановиться, рядом с ней оказалась Алекстраза, которая только что схватила еще одного травоядного. В отличие от остальных охотников огненно-оранжевая самка быстро прокусила вену на шее животного, убив его этим мгновенно. Калек почувствовал, что Малигоса позабавила такая тактика охоты; ведь большинство протодраконов предпочитали съедать свою жертву заживо. Алекстраза же напротив чувствовала себя виноватой от необходимости охотиться вообще.

Она попыталась поделиться своей добычей с меньшей самкой… которая явно была голодной… но желтоватый протодракон только сердито на нее зарычала. Вместо того чтобы ответить ей тем же, Алекстраза продолжила терпеливо располагать к себе свою случайную спутницу.

Даже сейчас она заботится о нуждающихся, – с восхищением подумал Калек, думая об Алекстразе, как об Аспекте Жизни. Здесь, настолько молодая, она все равно заботится о других гораздо сильнее, чем большинство протодраконов.

В данный момент Малигос уже потерял интерес к этим двум самкам, вынудив Калека наблюдать за другими охотниками. Протодракон заинтересовался техникой грубого коричневого самца. Обычно самцы парили над бегущим стадом, а затем предсказуемо ныряли в него, а стадо в свою очередь делало резкий поворот, чтобы увернуться от  крылатых хищников. Но у коричневого самца была совсем иная тактика. Казалось, что он знал под каким углом и с какой скоростью будут поворачиваться травоядные. В тех ситуациях, где большинство других охотников остались бы только с кучами разорванной грязи и травы, он успешно добывал себе такие лакомые кусочки.

Малигоса восхитили сообразительность и координация этого самца, а затем он обратил свое внимание на двух охотников, которым не удалось поймать свою добычу и теперь они шипели и рычали друг на друга. Однако никаких слов между ними не звучало. Подобно серому самцу, которого Калек и Малигос встретили ранее, эти протодраконы были похожи на диких кошек или волков, бродивших в разных уголках их мира. Малигос с презрением наблюдал за их раздраженным противостоянием, а Калек снова задался вопросом, почему некоторые протодраконы эволюционировали, а некоторые – нет.

Несколько других продраконов также наблюдали за окружающими, одновременно пожирая свою добычу, некоторые взгляды были разумными, а некоторые походили на взгляды животных, которые боялись, что у них могут попытаться отобрать их еду. Один голубовато-зеленый самец насмешливо улыбнулся, глядя на рычащих самцов, а затем посмотрел на Малигоса, когда понял, что тот в свою очередь наблюдает за ним самим.

Корос. Внезапно это имя всплыло в разуме Калека, как будто тот знал этого самца лично. Очевидно, его знал Малигос и они явно враждовали между собой. Корос зашипел на своего соперника, а затем приступил к поеданию своей добычи. Голубовато-зеленый самец отрывал кусок кровавого мяса, а затем жевал его, пристально смотря на Малигоса, как будто этот кусок был вырван из горла последнего.

Калек почувствовал, что Малигос задумался о сражении с Коросом, но эти опасные мысли были прерваны приземлением маленькой желтоватой самки рядом с ним. Она расстроенно фыркнула, когда Алекстраза, все еще сжимая тушу, приземлилась рядом с ней, напротив Малигоса.

– Мой брат… – Запинаясь, начала говорить меньшая самка. – Моя сестра говорит, что ты нашел его.

Калек, как и Малигос, был поражен тем фактом, что это была родная сестра Алекстразы. Они были разного цвета, хотя ее желтоватый оттенок также не был похож на цвет двух других семейств, о существовании которых Калек знал благодаря Малигосу. Единственное сходство между этими двумя самками – это их гладкая, стеклоподобная кожа, которая очень отличалась от грубой кожи большинства протодраконов.

– Из кладки нас осталось трое. Трое выживших. А сейчас только двое.

Малигос понимающе кивнул. Для семей протодраконов выживание только трех потомков из всей кладки было признаком болезни. И действительно, во многих здоровых семьях протодраконов болезненное потомство, похожее на желтоватую самку, было бы убито сразу после вылупления.

Казалось, что она ждала от Малигоса более детального ответа. И он, наконец, произнес:

– Твой брат по кладке. Его смерть была странной.

Конечно же, на месте Малигоса, Калек ответил бы совсем по-другому, но сестру Алекстазы, казалось, удовлетворил такой ответ:

– Да! Он умер странно. Что стало причиной такой его смерти?

– Я не знаю.

Меньшая самка подошла поближе:

– Это был другой…

– Нет, Изера! – Резко перебила ее Алекстраза. – Мы полагаем, что…

Дальнейшие ее слова Калек уже не слышал, так как с помощью глаз Малигоса изумленно смотрел на еще одного Великого Аспекта. Зная современную Изеру… Изеру Пробужденную… он не мог поверить, что это слабое существо в будущем станет одним из самых могущественных существ во всем Азероте.

Рычание и шипение вернули внимание Калека к происходящему вокруг  Малигоса. Алекстраза и Изера, согнув свои шеи, маневрировали, как будто пытаясь сразиться друг с другом. Каждая из них показывала свои острые зубы и когти, даже Изера сейчас выглядела невероятно грозной и опасной. Несколько раз обе самки делали выпад вперед, но затем снова отступали.

Калек уже видел такие противостояния между представителями своего вида и в тех случаях мог понять, что было реальной опасностью, а что – простой показухой, но в данном случае с сестрами все было намного сложнее. Челюсти Изеры и Алекстразы опасно клацали вблизи с горлом друг друга, а когти не раз исцарапывали их шкуры.

А затем… звук подобный грому утихомирил не только сестер, но и каждого протодракона в этих окрестностях.

Звук повторился снова, сотрясая горный хребет, на котором сидели Малигос и многие другие охотники. Несколько протодраконов очень испугались и Калек почувствовал, что даже Малигос еле сдерживал себя, чтобы не упасть ниц.

И вдруг Калек осознал, что этот оглушительный звук был ревом.

От пасмурного неба отделилась огромная часть и начала опускаться с изумительной быстротой. Эта скорость разогнала облака, открыв взору зрелище, которое действительно могло бы поразить не только протодракона, но и даже самого могущественного представителя из вида Калека.

Это должен был быть протодракон, но его размер был настолько огромным, что никто из драконов не мог бы с ним сравниться. Калек подумал о том, что существо такого размера было единственным в своем роде… и это означало, что Галакронд был уникальным протодраконом.

И хотя Калек никогда не видел громадного Галакронда во плоти, сомнений, что это именно он, не осталось, так как имя «Галакронд» снова и снова возникало в разуме Малигоса. К тому же благодаря Малигосу Калек посмотрел на других протодраконов и увидел, что в небе не осталось никого из охотников. Теперь Галакронд был главным в воздухе и никто из протодраконов не был настолько глуп, чтобы оспаривать этот очевидный факт.

Он устремился вниз, пролетев расстояние до земли за считанные секунды. В результате такой скорости Галакронд вызвал ужасный ветер, который сдул нескольких протодраконов со своих насестов, а их добыча упала вниз на землю. Рев Галакронда сотрясал землю на многие мили вокруг, заставляя Малигоса и сестер крепче держаться за свои насесты.

Несмотря на свои громадные размеры, Галакронд обладал удивительной ловкостью. Он пролетел над паникующим стадом, высматривая необходимую цель. Галакронд схватил по два северных оленя каждой своей огромной задней лапой и еще одного своей гигантской пастью, а затем начал подниматься вверх. Он сразу же глотнул травоядное животное в своей пасти, а через мгновение съел и тех двух, которых держал в своей левой задней лапе. К тому времени, когда Галакронд выровнялся, все пять пойманных им животных были съедены.

Но пятерых было не достаточно. Галакронд снова бросился к разбегающейся добыче. Однако на этот раз он внезапно попятился назад. Смущенный Калек наблюдал, как огромные крылья во время остановки создали такую бурю, что сбила с ног десятки животных.

Прежде чем северные олени смогли подняться на ноги, Галакронд схватил нескольких из них. Калек смог разглядеть восьмерых и с этой добычей Отец Драконов поднялся в небо.

После отлета Галакронда прошло довольно много времени и только тогда первые протодраконы посмели задвигаться. Но охота не возобновилась; и причиной этого стало не только то, что северные олени сильно разбежались и теперь их преследование потребовало бы слишком много усилий, но и то, что большинство протодраконов все еще были слишком потрясены поразительным появлением Галакронда. Некоторые поднялись в небо и направились в более спокойные края. Другие же все еще не могли оправиться от увиденного.

Отец Драконов… – Калек все еще не мог поверить, что увидел Галакронда во плоти. Ведь он никогда не мог себе представить, что такое может произойти.

Синий дракон знал о Галакронде только то, что тот был одним из самых больших существ, которые когда-либо населяли Азерот, и что он являлся переходной формой между протодраконом и настоящим драконом. Но на самом деле Галакронд не порождал всех настоящих драконов… это был миф, который каким-то образом распространился тысячелетия назад… однако после него появились пять Аспектов и их драконьи стаи. А протодраконы практически все исчезли.

Были и другие легенды касательно Галакронда, но, честно говоря, Калек понял, что правду знали только бывшие Аспекты. Он никогда не думал о том, чтобы расспросить их об Отце Драконов, но сейчас изменил свое мнение.

Однако вскоре Калек снова почувствовал гнев и разочарование… а также растущее беспокойство… из-за того, что оказался в ловушке этих древних видений. Каждое последующее видение становилось все более реалистичным, как будто его собственное время было вымыслом, а эти сцены являлись истинным настоящим.

Уже не в первый раз он попытался вернуться назад в свое время, но у него ничего не получилось. Он продолжал находиться внутри Малигоса. Даже Алекстраза с Изерой…  которые в будущем будут обладать способностями, что помогли бы им ощутить его присутствие… сейчас ничего подозрительного в самце рядом с ними не ощущали.

Я обязательно освобожусь! – Внезапно заревел Калек, но этот рев услышал только он сам. Не имеющий горла… а точнее тела… он чувствовал себя призраком того, кого никто не помнил.

Он… а точнее Малигос… услышал какой-то хохот. Сначала Калек подумал, что кто-то насмехается над ним, но на самом деле смеялись над другими протодраконами. Смех принадлежал угольно-серому самцу, размер которого был немного больше большинства протодраконов.

– Птенчики! – Прорычал он. – Боящиеся небес! Боящиеся земли! Галакронд смеется над вами из-за ваших страхов и я, Нелтарион, делаю тоже!

Некоторые из протодраконов зашипели на серого самца, но никто из них не бросился на него. Судя по их взглядам, они знали, что он силен и способен ответить за свои слова. Даже те протодраконы, которые явно были лишь немного разумнее своих жертв, не стали бросаться в драку…

Нелтарион? – Наконец-то Калек осознал, кем был смеющийся. Он тщетно пытался взять контроль над телом Малигоса до тех пор, пока новоприбывший, все еще смеясь, не улетел прочь. И если Галакронд был для Калека кем-то из прошлого, то этот серый самец представлял собой опасность для будущего всего живого на Азероте. Сейчас все мысли Калека были только о Нелтарионе.

И, конечно же, во времена синего дракона этот серый самец известен всем под более подходящим именем…

Смертокрыл.

Азерот пережил много угроз и катаклизмов, а самыми разрушительными стали демоны Пылающего Легиона и Раскол. Однако для драконов и многих других жителей этого мира самой большой опасностью стал безумный Аспект. Со времен Войны Древних десять тысяч лет назад до недавнего времени он, бывший Хранитель Земли, пытался уничтожить все живое.

Сейчас Смертокрыл побежден, но цена этой победы была огромнейшей. Калек все еще смотрел вслед улетающему Нелтариону через Малигоса и размышлял над тем, каким был бы Азерот, если бы Смертокрыла никогда не существовало.

Следуй за ним! – Тщетно пытался заставить он Малигоса. – Следуй за ним и уничтожь в зародыше весь тот ужас, который ожидает нас в будущем!

Но Малигос не слышал его. Он уже потерял интерес не только к Нелтариону, но и ко всему прочему, что его окружало. Не сказав ни слова Алекстразе или Изере, он взлетел в воздух и направился на север. Несколько ближайших протодраконов зашипели на Малигоса, когда тот пролетал мимо них, но снежно-голубой самец не обратил на них никакого внимания. Он наелся и хотел только приятно вздремнуть в своей уединенной пещере в течение, пока переваривается еда. Желания же самого Калека никак не влияли на протодракона.

Но вдруг что-то тяжелое ударило Малигоса сзади. Он перевернулся в воздухе, а затем начал стремительно падать. Пытаясь восстановить контроль, он и Калек увидели, что это было.

Их атаковал Корос с еще одним самцом такого же оттенка. Малигосу удалось замедлить свое падение, но полностью выровняться он все еще не мог. Приближаясь, Корос со своим напарником нетерпеливо зашипели.

Малигос открыл свою пасть. Град сосулек полетел вперед. Корос увернулся от них, а второму протодракону не удалось полностью избежать этой атаки – сосульки повредили одно его крыло.

Малигос получил еще один удар сзади, но уже от третьего врага, вступившего в бой. Калек, беспомощно наблюдая, предположил, что Корос спланировал эту атаку еще до появления Галакронда. Исходя из беспорядочных мыслей Малигоса, Калек понял, что они уже долгое время соперничают из-за территории, добычи и никак не могут решить, кто из них хитрее. Но на данный момент казалось, что Корос победил в последнем.

Корос выдохнул и Малигоса окутал густой слой дыма. Снежно-голубой самец пытался вдохнуть, но дым заполнил его ноздри и пасть.

Несмотря на полученные раны, первый напарник Короса снова присоединился к битве. С нетерпением протодракон широко раскрыл свою пасть, пытаясь схватить Малигоса за горло.

Раздался гром... или, скорее всего, звук, похожий на гром. Раненый нападавший на Малигоса камнем полетел вниз, как будто его ударили тысячи дварфийских молотов.

За этим резким звуком последовал громкий смех. Калек увидел, как кто-то серый промелькнул перед Малигосом, а затем столкнулся с Коросом.

– Ты хочешь сражаться? Сражайся со мной! – Выкрикнул Нелтарион, сцепившись с соперником Малигоса.

Корос не ожидал такого поворота событий, однако не отступил. Он широко распахнул свою пасть... но Нелтариону удалось ударить по сине-зеленой челюсти, закрыв ее в последний момент.

Корос отпрянул от своего противника. Сине-зеленый самец схватился за свою пасть, отрывая куски чешуи и кожи до тех пор, пока ему не удалось открыть ее снова. Также Нелтарион сумел обратить дыхание второго протодракона против него же самого, чем вызвал восхищение у Малигоса и Калека.

Однако этот маневр серого самца заставил его открыться перед третьим атакующим, который приземлился сверху на Нелтариона, сжимая свои задние лапы вокруг его шеи. Одновременно с этим он пытался прокусить одно из крыльев Нелтариона.

Но мгновением спустя на противника серого самца напал Малигос, которому наконец-то удалось прийти в себя. Малигос рвал крылья и шею протодракона, сумев нанести два сильных удара. Кровь противника забрызгала всю его морду.

Бешено хлопающее крыло сильно ударило Малигоса по морде. От неожиданности он ослабил свою хватку. Противник сразу же воспользовался этим моментом, чтобы освободиться. Но вместо того, чтобы вернуться к битве, раненный протодракон начал быстро отступать.

Еще один из нападавших пролетел мимо Малигоса. Через несколько мгновений Калек, а вместе с ним и Малигос, поняли, что это был Корос. Третий участник вероломной тройки также бесследно исчез.

– Как быстро! Трусы! Возвращайтесь! Сражайтесь! – Кричал Нелтарион вслед улетающим протодраконам. В свою очередь Малигоса больше не интересовали эти противники. Он молча наблюдал за тем, как серый кричит на побежденных, пока они вовсе не скрылись из виду. После этого Нелтарион повернулся к Малигосу:

– Ты хорошо сражался! Не так хорошо, как Галакронд или я, но хорошо!

Малигос кивнул:

– Ты тоже сражался очень хорошо. Малигос благодарит тебя.

После этих слов раздался дружественный смех:

– Нет! Спасибо тебе! Хорошая была битва!

Малигос не избегал боев, но в отличие от Нелтариона, удовольствия от них не получал. Калек же испытывал двоякие чувства – с одной стороны он был благодарен Нелтариону за помощь, а с другой – чувствовал тревогу из-за будущего Смертокрыла, который принес столько бед и разрушений.

– Да, хорошая битва, – наконец-то согласился снежно-голубой протодракон.

– Мы братья по крови, – продолжил говорить Нелтарион, приближаясь. – А также умнее остальных!

Малигос не мог с этим не согласиться. Нелтарион был умен, несмотря на все свое хвастовство. Однако сейчас Малигоса интересовала другая тема, которой вскользь коснулся серый:

– Галакронд. Он никогда здесь не охотился. Почему сейчас начал? Ты не знаешь?

– Ха! Галакронд охотится там, где пожелает! – Но после этих слов Нелтарион задумался, а потом добавил. – Больше еды. Да, здесь больше еды.

– Да, больше еды, – согласился Малигос. Как вдруг у протодракона возникла шокирующая мысль. – Нашей еды!

Нелтарион сразу же подхватил эту мысль:

– Нашей еды… не хорошо.

– Да, не… – Что-то на ближайших холмах справа от Малигоса привлекло его внимание. Он сразу же повернул голову в ту сторону, чтобы получше все рассмотреть, а значит и у Калека также появилась такая возможность.

– Они возвращаются? – С надеждой в голосе спросил серый, имея ввиду Короса и двух других протодракона.

– Нет. – Малигос отвлекся на то, что заметил на холмах, однако его мысли по-прежнему были недоступны для Калека. Внезапно Малигос развернулся и направился к тем холмам, заинтригованный Нелтарион последовал за ним. Спустя всего лишь несколько секунд они добрались до холмов, после чего Малигос начал осматривать окрестности.

– Здесь никого нет, – заключил Нелтарион задолго до того, как Малигос закончил осмотр. – Не с кем сражаться. Жаль.

– Не с кем, – неохотно согласился Малигос. – Я…

И снова будущий Аспект что-то заметил вдали от себя. На этот раз он отреагировал еще быстрее.

– Что там? – Заинтересовано спросил серый.

Малигос прищурился. Калек ничего не видел, но почувствовал напряжение Малигоса.

Такая сильная чувствительность…

Эти слова не принадлежали Калеку и не были мыслями Малигоса.

Калек прекрасно знал, что не может говорить, однако не смог сдержать удивленный возглас от увиденного. Что-то двигалось среди холмов, и это что-то было немного выше человека. Оно двигалось очень медленно и короткими рывками, как будто выжидая, что же произойдет. В глазах большинства это движение было незаметно, поэтому Нелтарион ничего и не увидел. Он фыркнул и посмотрел в другую сторону, пока терпеливо ждал Малигоса.

Посмотри туда! Посмотри туда! – Безуспешно призывал Калек, пока не понял, что Малигос не сможет увидеть то, что видел он сам. Наконец-то Малигос сдался, поворачиваясь обратно к Нелтариону…

И в этот момент Калек… но не Малигос… понял, что же он увидел.

И как только он это понял – мир бешено закрутился. Калек провалился в темный круговорот  пустоты. Синий погрузился в темную бесконечную пропасть…

А затем проснулся на полу в своем святилище, его тело… все еще искаженное –  полудракона, полуэльфа… было мокрое от пота.

Застонав, Калек пополз к ближайшей стене. Когда он к ней приблизился, из разреженного воздуха начал появляться маленький, мерцающий фонтан серебряной воды. Затем этот фонтан направился к медленно превращающемуся дракону, который широко раскрыл свою вытянутую морду и проглотил прохладную, освежающую воду. Через несколько секунд после этого Калек начал приходить в себя.

Его первая мысль была не об увиденном в последний момент, а о своей невезучести по жизни. С трудом поднявшись, синий дракон открыл то секретное место, куда положил артефакт.

И как он и ожидал – тот светился, прямо как тогда в пустошах. Свечение сразу же исчезло, но Калека это не смутило. Он понял, что артефакт был действующим и вероятнее всего начал действовать с того самого момента, когда он его впервые почувствовал.

Калек больше не хотел выяснять, для каких целей был создан этот артефакт. Теперь он хотел его либо уничтожить, либо спрятать как можно дальше ото всех.

 Хорошо зная о возможных опасностях при взаимодействии с каким-либо магическим предметом, Калек выбрал второй вариант. Он представил себе неизвестное для большинства место и, используя заклинание, отправил туда этот злополучный артефакт.

После этого Калек вздохнул с облегчением. Он откинулся назад, наслаждаясь этим моментом.

Неосознанно, он снова подумал об увиденных видениях. Малигос, Алекстраза, Изера и Нелтарион. Эта четверка в качестве Аспектов изменит Азерот навсегда. Калек предположил, что где-то в этих видениях был и молодой Ноздорму. С одной стороны Калеку было бы интересно узнать, что означали эти видения; но с другой стороны он хотел поскорее о них забыть. Каждое последующее видение все глубже врезалось в разум синего. Калек боялся, что, в конце концов, может вообще потерять рассудок.

Он снова подошел к созданному им самим магическому фонтану, который сейчас оказалось весьма кстати. Утолив жажду, Калек попытался избавиться от мыслей об увиденных видениях. У него были более важные, более неотложные дела…

Как вдруг он увидел нечто ужасное – мертвого дракона со впалыми белыми глазами и сморщенной плотью. Со свисающим в сторону гниющим языком, он несся прямо на Калека…

А затем также внезапно исчез.

Калек вздрогнул. Его сердце бешено колотилось. Он все еще чуял трупный запах, хотя и понимал, что увиденное им, скорее всего, было лишь плодом его разыгравшегося воображения. Таких как Калек трудно чем-либо вывести из равновесия, но этому ужасному зрелищу, безусловно, удалось это сделать. А самое странное для Калека было то, что он учуял это видение, хотя это и было невозможно…

Успокоившись, Калек сразу же подумал, что всему виной мог стать артефакт, но он был за сотни километров отсюда. Не может быть, чтобы он влиял на него до сих пор. Однако чем больше он думал об увиденном, тем больше подозревал артефакт. Он видел не дракона, а протодракона… а синий даже и не думал о протодраконах до тех пор, пока не обнаружил этот злополучный артефакт в замороженном скелете Галакронда.

Галакронд…

Калек услышал голоса, которые звучали только в его голове.

Он мертв! Он не сможет сражаться!

Калек заревел, его крик эхом пронесся сквозь все святилище. Однако этот рев не смог заглушить голоса, которые становились все громче. В отчаянии дракон развернулся, задев хвостом стену с такой силой, что от нее откололся кусочек.

– Я не буду слушать! Я не поддамся!

Так много мертвых…

Мы не сможет сражаться…

Это нужно закончить, несмотря на ожидаемые жертвы.

Последний голос выделился на фоне остальных. А вместе с ним в голове Калека возникло еще одно видение, настолько реальное, что ему снова показалось, как будто он его видит перед собой.

Силуэт в длинном плаще с капюшоном.

И снова фантом растворился в темноте. Калек застыл, боясь, что все начнется снова, как только он шелохнется. Но его опасения были напрасными – больше ничего не произошло. Он глубоко вдохнул и задумался. Ему может помочь только одно существо.

Ему снова придется искать Алекстразу.

Синий дракон яростно дыхнул на артефакт и заморозил его. А затем своей огромной лапой наступил на блестящую реликвию. Магический холод делал хрупкой даже крепкую сталь и ее легко можно было разрушить, но со странным артефактом этого не произошло – он остался таким, как прежде, а дракон сильно ушиб свою лапу.

– Я тебе не поддамся! – Закричал синий, не беспокоясь о том, услышит ли его кто-то или нет. – Ищи кого-нибудь другого, демоническая безделушка!

Восьмиугольная реликвия засветилась еще ярче. Ожидая наихудшего, Калек сразу же отпрянул назад. Но ничего не произошло. Затем он провел лапой по артефакту и снова ничего не произошло. Однако синий не мог отделаться от мысли, что с каждой секундой загадочный объект проникает все глубже и глубже не только в разум дракона, но и в его душу.

Схватив реликвию, Калек хотел забросить ее вглубь долины. Однако, подняв переднюю лапу, он почувствовал в ней сильную боль. На самом деле, синий только сейчас ощутил сильное напряжение по всему телу. Калек чувствовал себя так, как будто пролетел полмира…

Пролетел…

Помахав крыльями, Калек понял, что они тоже болят. Дракон снова разозлился. В эти земли он прилетел своими собственными силами. Он мог только догадываться, каким образом совершил это путешествие. Неужели он был без сознания в течение всего времени, которое провел в пути?

Неважно! – Напомнил Калек сам себе. – Сейчас самое главное – это освободиться от влияния артефакта…

Но как ему это сделать, он пока не знал. Однако вместо того, чтобы снова бросить артефакт подальше от себя, Калек крепко прижал его к груди и взлетел в воздух.

Затем Калек резко повернул на север. Каким-то чудом он внезапно понял, как избавиться от влияния этой чудовищной реликвии. Усердно махая крыльями, синий дракон направился к тому месту, где он его выкопал.

К замершему скелету Галакронда.

Несмотря на сильную усталость, Калек продолжал быстро лететь и к вечеру добрался до Драконьего Погоста. Вскоре в его поле зрения появились пустоши и кладбище драконов. Калек скорректировал свой полет, когда увидел очертания храма.

Даже в темноте скелет древнего протодракона каким-то образом был виден, хотя останки сотен других драконов, которые пролежали здесь намного меньше его, теперь стали просто темными холмами. Калек тихонько приземлился, внезапно почувствовав, будто бы нарушает их покой. Однако, преодолев такое расстояние, синий не собирался отступать.

Вспоминая, где он выкопал реликвию, Калек превратился в полуэльфа, а затем создал небольшую золотую сферу для освещения своего пути. Держа артефакт в своей левой руке, ненастоящий полуэльф начал приближаться к возвышающемуся скелету. На кладбище завывал ветер и снег скрипел под ногами Калека.

Раздался долгий, затяжной стон, от которого у Калека побежали мурашки по спине. Он остановился, направив сферу туда, откуда доносился ужасный вой. Ничего не увидев, Калек начал было идти в его сторону. Но затем понял, что это просто ветер, продувающий сквозь глазное отверстие гигантского черепа.

Калек снова вздрогнул, когда вспомнил видение живого Галакронда. Осознание того, что когда-то жило такое существо, протодракон, который был в разы больше любого дракона, заставляло Калека восторгаться. Галакронд был легендой, но увидеть легенду вживую…

Но затем в голове у Калека возникли тревожные мысли. Он задумался нам тем, зачем в этих видениях появился Галакронд. Ведь о нем было целое видение. Калек решил, что как только он покончит с этой отвратительной вещицей у него в руке, то снова попытается узнать больше об увиденных событиях у одного из своих бывших коллег. Ведь других вариантов разобраться в произошедшем у синего не было.

Осмотревшись вокруг себя, Калек заметил то, чего раньше здесь не было. Он увидел следы, которые были хорошо заметны под лунным светом. Он и представить не мог, что это священное место посещали другие существа. Некоторые следы были большими, но все же меньше, чем у драконов. Они принадлежали магнатаврам – огромным диким охотникам с гигантскими клыками, у которых нижняя часть туловища напоминала шерстистого мамонта, а верхняя – грубого ночного эльфа или человека.

Возможно, магнатавры охотились в этих пустошах на тех, кто оставил следы от копыт размером поменьше и эти следы также заметил Калек. Как минимум два представителя тауреноподобной таунки проходили через эту местность, которая находилась довольно далеко от их родных земель. Таунка были цивилизованнее магнатавров и очень сильно уважали мертвых, а значит, были здесь не случайно.

На земле лежало что-то длинное и тонкое. Направив туда сферу, Калек разглядел копье магнатавра. Синий заметил, что его наконечник был окровавленным, а снег вокруг копья – потемнел. Здесь магнатавры поймали свою жертву, вот только тела нигде не было видно. Калек предположил, что звери уволокли труп несчастного таунки в укромное место, чтобы там его съесть.

Поморщившись, Калек повернулся к скелету Галакронда. Он подошел к ближайшей огромной дугообразной кости ребра и, немного помедлив, вошел внутрь Отца Драконов.

Сразу же Калек почувствовал, что он здесь не один. Он быстро послал сферу вперед.

Под одним из следующих ребер стояла упитанная женская особь таунки. Она опиралась на примитивное копье, сделанное из длинной кости с наконечником из остро заточенного камня.

– Приветствую вас, дракон, – поклонившись, громко произнесла белокурая охотница. На ней была одета простая кожаная одежда, которую она сшила из шкур убитых ею животных. – Я – Буник. Я ничего здесь не оскверняю.

То, что она увидела его превращение в темноте, совсем не удивило Калека. В тех землях, где часто темно даже днем, у хорошего охотника-таунка должно быть отличное ночное зрение.

– А я тебя ни в чем и не подозреваю, Буник, – ответил синий. Он пытался держать артефакт, как можно более незаметно. Даже светящаяся сфера еле заметно двигалась так, чтобы немного слепить таунку.

Она подняла руку, чтобы прикрыть глаза:

– Отлично! Мы не часто здесь бываем, но сейчас в этом месте я ищу реликвию, чтобы вернуть ее обратно и, таким образом, доказать, что я достойна того, кто меня любит.

Причина, по которой она здесь находилась, удивила Калека. Однако он был уверен, что спрятанная им реликвия не является той, что она ищет. Поэтому желая поскорее избавиться от этой отвратительной вещицы, он кратко ответил:

– Тогда я не буду мешать тебе в твоих поисках.

– Эта земля для нас также священна, как и для вас, – продолжила говорить таунка, как будто не услышав его. – Магнатавры, для них нет ничего святого. Они хотят лишь одного – набить свои животы.

Опуская руку, Буник шагнула ему навстречу:

– А таунка всегда уважали и уважают до сих пор это место покоя великих.

– И я рад слышать это, но…

Она снова оперлась о копье… сейчас она стояла рядом с той дырой, к которой направлялся Калек:

– Мир без драконов был бы странен. Не так хорош. Не было бы… гармонии. В нем было бы трудно выживать. Драконы нужны этому миру.

Калек решил не напоминать ей о разрушительном влиянии Смертокрыла и Малигоса на Азерот. Вместо этого он думал, как бы намекнуть слишком разговорчивой таунке, что ей пора уходить.

Как вдруг он понял, что Буник больше не стоит перед ним.

Калек начал смотреть по сторонам… и увидел ее возле ребра, которое он только что прошел. Синий не мог вспомнить, чтобы она проходила мимо него, однако Буник все же теперь стояла за его спиной. На снегу виднелись ее шаги.

Словно почувствовав его взгляд, она обернулась. Большие карие глаза таунки смотрели не на Калека, а на его руку, которой он прятал артефакт.

– Некоторые вещи не должны быть спрятаны ото всех, – тихо сказала Буник. – Прощайте, великий дракон.

Почему-то реликвия стала выскальзывать из руки Калека. Посмотрев вниз, он поправил ее прежде, чем она упала на землю. Выпрямившись, он произнес:

– Что ты имеешь ввиду?

Но Буник нигде не было видно. Направив сферу туда, где она стояла последний раз, Калек заметил, что пропали даже следы, которые он видел там несколько секунд назад.

Синий отступил назад. Он не мог поверить, что таунка была лишь плодом его воображения. Он заподозрил, что это происки ужасного артефакта. Калек занялся перезахоронением реликвии, надеясь избавиться от постигшего его безумия раз и навсегда. Он начал опускать ее в яму… а затем благодаря свету сферы он заметил что-то в том месте, где Буник опиралась на свое копье.

Руку.

Синий выругался. Рука была почти целой. Она была похожа на руку человека или дворфа, но была явно большего размера. Ее серый цвет показался Калеку очень странным. Однако присмотревшись получше, он понял, что она была в  перчатке.

Калек быстро понял, почему он не заметил эту руку раньше. Она была прикрыта куском замерзшей земли, пока Буник не прошла там со своим копьем. Синий посмотрел назад через свое плечо, уверенный в том, что сейчас увидит таунку. Однако ее там не было.

Калек хотел оставить в покое свою ужасную находку, как вдруг увидел что-то зажатое в ее ладони. Это был маленький, круглый предмет и сначала он казался стеклянным. Но когда Калек осмелился прикоснуться к нему, то почувствовал странное тепло.

Восьмиугольный артефакт засветился синим цветом. Синим, а не бледно-лиловым.

Снова ругаясь, Калек отпрянул назад. Что это сияние могло бы значит, он не знал. Реликвия выпала с его руки, приземлившись на светящуюся перчатку…

Мир вокруг стал ослепительно ярким.

– Это неправда, – произнес голос, который Калек распознал, как голос молодой Изеры. – Они ошибаются…

– Он не сильно умный, – ответил голос Малигоса. – Но и этого достаточно…

Внезапно, Калек увидел еще один высушенный труп протодракона. Когда-то он был цвета слоновой кости, но сейчас выглядел грязно-белым. Его морда, как и у предыдущего, была перекошена от боли.

Когда Малигос поворачивал голову, чтобы посмотрел на что-то, находившееся чуть подальше от него, перед его глазами промелькнула Изера и едва различимая огненно-красная фигура, которая по предположению Калека была ее сестрой. Там Малигос увидел еще один труп. Его окрас все еще оставался снежно-голубым, а значит, он был одним из стаи Малигоса.

И, видимо, протодракон Малигос узнал его. Так как у него возникли различные эмоции, в том числе и те, которые были связаны с воспоминаниями о его молодости. Имя… Тарис… появилось в голове у Калека. Подростками Малигос и Тарис охотились вместе, отрабатывая различные тактики.

Калек заметил, что сейчас почувствовал переживания Малигоса намного сильнее, чем раньше. В этом видении что-то изменилось – оно стало намного красочнее, как будто Калек слился с ним еще больше.

При нынешних обстоятельствах его это совсем не утешало.

Малигос начал говорить, что думал. Ходили некие слухи, невероятные слухи. Но он не знал, верить в них или нет. Изера не верила в эти слухи, а Алекстраза считала, что их следует хотя бы обсудить.

Якобы Галакронд убил всех этих протодраконов и, по меньшей мере, еще дюжину других.

Тот, кто привел их сюда, стоял рядом с Алекстразой и каким-то образом казался меньше Изеры, хотя на самом деле это было не так. Он был фиолетового цвета и выглядел так, будто бы был при смерти.

– Поглотил их! Поглотил их! – Повторял фиолетовый снова и снова.

– Эти не съедены, – заметила Изера, все еще сомневающимся тоном. – Они не понравились Галакронду?

– Поглотил их!

Изера нахмурилась и фиолетовый сжался еще сильнее. Но Алекстраза успокаивающим голосом что-то пробормотал ему на ухо. Изера, все еще хмурясь, посмотрела на свою сестру, но Алекстраза демонстративно ее проигнорировала.

От Малигоса Калек узнал, что сестры столкнулись с этим несчастным протодраконом и, выслушав его рассказ, который Малигос посчитал по большей части пустой болтовней, отправились на поиски снежно-голубого самца. Малигос подозревал, что они решили прийти к нему потому, что он был очень умным.

– Вокруг еще больше? – Смотря на трупы и пытаясь выглядеть умным, спросил он.

– Еще больше… дааа… еще больше! – Фиолетовый самец нервно посмотрел на запад, где посреди долины виднелся высокий горный хребет. Они пришли с востока, поэтому точно не знали, что находится в том направлении. Раньше Малигос уже бывал в этом районе… весной охотиться здесь на травоядных животных было просто превосходно… но он вспомнил только то, что внизу была река. Однако сейчас это, безусловно, не имело никакого значения.

Малигос полетел на запад, точно не зная, что он там найдет. Калеку также стало любопытно и он радовался, что может видеть глазами протодракона. Калек видел все, что попадало в поле зрения Малигоса, и вдруг в грязи заметил какие-то следы, которые выглядели так, как будто существо размером с Малигоса ползло к горному хребту.

Сначала Малигос не увидел этих следов. Но когда он долетел до вершины горного хребта, то резко развернулся и с интересом на них посмотрел. Он наклонился над ними, принюхиваясь. Малигос почуял странное зловоние… пока еще никому не известное.

С другой стороны горного хребта загрохотали камни. Малигос обернулся.

Ужасное существо, похожее на тех, что Калек встречал в Нексусе, взлетело над горным хребтом, чтобы напасть на Малигоса. Гниющая плоть, запавшие белые глаза… Калек сразу же захотел отпрянуть назад, несмотря на то, что раньше уже видел подобный ужас.

Но Малигос ринулся вперед на чудовище, дыша на него своим ледяным дыханием, которое окутало мертвого протодракона и заморозило его.

Но всего лишь на секунду. Едва замедлившись, сморщенный труп стряхнул с себя лед и продолжил атаку. Столкнувшись с отвратительным существом, и Калек, и Малигос почувствовали отвращение от зловония разлагающегося мяса.

Пожелтевшие клыки пытались впиться в горло Малигоса. Когти полоснули по его груди. Вблизи морда мертвого протодракона была еще ужаснее, большая ее часть была обожжена. Обгоревшие участки сгнили быстрее и во многих местах провалились внутрь, открывая взору Малигоса и Калека кровавые испорченные внутренности головы их врага.

Опередив Малигоса, мертвый дракон поразил его своим дыханием. Мерзкое зеленое облако окутало голову Малигоса, попадая в рот, нос и обжигая глаза. Ему и Калеку затошнило. Они оба почувствовали, как будто их внутренности начали разлагаться. Малигос ослаб и его передние лапы подкосились.

Но громкий пронзительный звук, сопровождаемый сильным жаром, привел Калека и Малигоса в полное сознание. Чьи-то когти оттащили Малигоса подальше от огня. Его глаза прояснились достаточно, чтобы видеть, что же происходит.

Алекстраза стояла перед их отвратительным противником и дышала огнем на мертвого протодракона. Существо было полностью объято огнем, но все еще стояло на ногах. Оно медленно приближалось к огненно-красной самке.

– Отпусти! – Приказал Малигос Изере, которая оттащила его в безопасное место.

Она сразу же его послушалась. И хотя Малигос еще не полностью оправился от ужасного дыхания мертвого протодракона, он знал, что должен помочь Алекстразе.

Малигос дыхнул, что было сил. Его голова закружилась и даже Калек подумал, что они сейчас потеряют сознание. Но каким-то образом Малигосу удалось остаться в сознании и его ледяное дыхание присоединилось к атаке самки.

Ослабленный пламенем, мертвый протодракон начал разрушаться под действием направленных на него сил. Сначала сломалось разорванное ранее крыло, а затем передняя лапа. Демоническое существо ринулось вперед, но при этом у него отпал хвост и задняя лапа.

Труп упал на твердую землю и разбился на мелкие кусочки.

Алекстраза с облегчением посмотрела на Малигоса, но тот в свою очередь повернулся в сторону Изеры. Сначала Калек подумал, что Малигос обезумел, но мгновением спустя понял, что же его так обеспокоило.

Малигос взмыл в воздух и пролетел над Изерой. Напуганного фиолетового протодракона нигде не было видно, поэтому Малигос вместе с Калеком предположил, что тот сбежал. Однако Малигос искал не его… а тот первый труп, ради которого они все сюда прилетели.

Калек увидел, что труп начал шевелиться.

Снежно-голубой протодракон спикировал на шевелящееся тело. И, к огромному удивлению Калека, вонзил свои зубы глубоко в горло трупа. Малигос не прекращал рвать плоть и ломать кости, даже когда тело попыталось вырваться.

Мощным рывком Малигос оторвал голову от тела трупа. Она затряслась, ее челюсти пытались впиться в горло живого протодракона. Малигос развернулся и швырнул в сторону оторванную голову.

В воздухе она несколько раз перекрутилась и упала на землю через несколько метров. Щелкнув челюстями пару раз, голова наконец-то замерла.

Мгновением спустя замерло и само тело. Малигос выплюнул изо рта остатки мертвого протодракона и повернулся в сторону последнего трупа.

Но Алекстраза и Изера уже разорвали его на куски.

– Этот не двигался, – сказала Изера, также выплевывая изо рта остатки гниющей плоти. – Но мы решили перестраховаться.

Малигос согласно кивнул головой, но затем увидел тревожное выражение морды Алестразы. Осмотрев окрестности, она посмотрела на них.

– Он говорил, что мертвых еще больше, – напомнила им огненно-красная самка. – И где же они?

Издалека донесся жалобный крик, который по предположению невидимого Калека мог принадлежать напуганному фиолетовому протодракону. Малигос сразу же развернулся…

И Калек снова вернулся в свое время и снова был драконом. Кроме того, он летел по ночному небу, крепко сжимая артефакт и круглый стеклянный фрагмент. Этот фрагмент был прикреплен к верхушке восьмиугольного артефакта, доказывая тот факт, что с самого начала эти две части были единым целым и по каким-то причинам просто были разделены… до текущего момента.

Однако сейчас синего беспокоило совсем другое. Он пытался понять, кто контролирует его тело – он сам или кто-то другой. Калек остановился, паря над ночными пейзажами… наконец-то он заметил зубчатые горы Нордскола на краю Драконьего Погоста… и пытался решить, как он может это узнать.

Если я не могу это закопать, то, возможно, смогу просто разбить! – Отчаянно подумал он.

И сразу же разжал свои лапы. Собранная реликвия полетела вниз к пустынным горам.

Внезапно синего охватило плохое предчувствие. Он кинулся за реликвией, сияние которой с каждой секундой становилось все сильнее.

Калек протестующе заревел, когда почувствовал, что теряет связь с реальным миром, в который только что вернулся. Он увидел приближающуюся скалистую землю и снова погрузился в темноту.

На какое-то мгновение воцарилась гробовая тишина. А затем в темноте стали раздаваться голоса. Из шепота они быстро переросли в оглушительный гул. Голоса превратились в безумные крики.

Он снова перенесся в первобытный мир.

Кричащие протодраконы пролетели по облачному небу. Громоподобный рев прокатился по всей горной местности, в которой оказался Калек… или, вернее, Малигос.

Внезапно потемнело – что-то закрыло собой весь свет.

Малигос посмотрел вверх… и вместе с Калеком увидел брюхо громадного протодракона, который мог быть только Галакрондом.

Калек почувствовал страх, который чувствовал и Малигос, но этот страх побуждал их бороться за свою жизнь. Не было ничего постыдного в чувстве страха перед такой колоссальной угрозой. Не теряя бдительности, Малигос спрятался в расщелине, в то время как Галакронд напал на серебристо-голубого протодракона, который в панике не успел сбежать от очень быстрого чудища.

Галакронд полностью проглотил меньшего протодракона и это ужаснуло Калека.

Также в замешательство его привел и внешний вид Отца Драконов. Тело Галакронда казалось раздутым в некоторых местах, особенно в районе глотки.

Что здесь случилось? Почему он так себя ведет? – Спросил Калек сам себя.

Но найти ответ в голове у Малигоса он так и не успел, потому что именно в этот момент в них что-то врезалось. Застигнутый врасплох Малигос начал сильно махать крыльями, пытаясь восстановить равновесие. Калек заметил парящего ухмыляющегося Короса в том месте, где находился Малигос до столкновения. Ярость светло-голубого протодракона передалась и Калеку поэтому, когда Малигос выровнялся, он с нетерпением стал ждать их схватку с Коросом.

Но Малигос не успел, что-либо предпринять, так как их накрыла ужасная тень. Протодракон посмотрел вверх… прямо в громадную глотку Галакронда.

Пасть закрылась с Малигосом внутри.

С Малигосом… и Калеком.

Когда пасть закрылась, Калека и Малигоса окутало горячее вонючее дыхание. Калек подумал, что если бы Малигос потерял сознание от этой вони, то они бы не почувствовали, как чудовищные зубы пережевывают их общее тело.

Внезапно сильный и горячий порыв воздуха, который сопровождался странным приглушенным рокотом, отбросил Малигоса назад. Одновременно с этим пасть Галакронда снова широко распахнулась и Малигос выпал из нее на свободу.

Оказавшись на безопасном расстоянии, бело-голубой протодракон быстро выровнялся. И сразу же после этого он и Калек увидели, кто стал причиной их спасения.

Дерзко смеясь, из-под горла Галакронда вылетел Нелтарион. Галакронд выдохнул еще раз, создавая очередной мощный порыв ветра, который сдул не только Малигоса, но и других протодраконов.

Нелтарион атаковал самое слабое место Галакронда в подходящий момент, в другое время такая атака, по мнению Калека, была бы бессмысленной. Восстанавливая дыхание, Галакронд, используя свою ловкость и ярость, попытался схватить в полете своего крошечного угольно-серого противника. Когти, размером с Нелтариона, сомкнулись вокруг него, но в последний момент что-то почти полностью ослепило Галакронда. Калеку показалось, что это был песок. Коричневый самец отвлекся от свой жертвы. Галакронд тряхнул головой, чтобы восстановить свое зрение, тем самым позволяя Нелтариону благополучно убежать.

Нелтарион летел прямо на Малигоса:

– Улетай или умрешь!

И Калек, и Малигос сразу же его послушались. Но когда Малигос начал улетать, то услышал сзади себя наполненное болью кряхтение Нелтариона и рев Галакронда, который сопровождался свистящим звуком вперемешку с глухими ударами.

Посмотрев через плечо, Малигос увидел, что хотя огромные ужасные когти и промахнулись, но длинный и толстый хвост Галакронда попал прямо в цель. Несколько раз он сильно ударил Нелтариона в бок.

Ошеломленный серый самец, кувыркаясь в воздухе, полетел вниз к твердой земле. Возможно, Галакронд хотел последовать за ним, но в его поле зрения попала испуганная желтая самка, пролетающая мимо него достаточно близко. Нетерпеливо зарычав, голодное чудище погналось за ней.

Малигос же полетел за Нелтарионом прежде, чем Галакронд переключил свое внимание. Ведь серый самец рисковал своей жизнью, чтобы спасти Малигоса, и Калек совсем не удивился, когда понял, что Малигос готов сделать то же самое. Бело-голубой протодракон изо всех сил пытался догнать стремительно падающего протодракона, но, несмотря на свою скорость, Малигос и Калек понимали, что Нелтариона невозможно поймать до того, как он упадет на землю.

Откуда ни возьмись, внизу появилась огненно-красная самка, которая столкнулась с ошеломленным самцом. Алекстраза громко закряхтела под большим Нелтарионом, но каким-то образом ей удалось сохранить равновесие. На несколько драгоценных секунд она остановила падение Нелтариона и этого хватило, чтобы Малигос их догнал.

Не говоря ни слова, он схватил Нелтариона за плечи и полетел с ним вверх, тем самым освобождая Алекстразу от тяжелой ноши. Но она полетела за ними и помогла Малигосу унести Нелтариона в безопасное место.

Глазами Малигоса Калек осмотрел окрестности и с удивлением обнаружил, что вокруг не было никакой крови и разорванных тел. Он понял, что Галакронд почти всех своих жертв проглотил целиком. В каком-то смысле это еще ужаснее, чем быть разорванным. Синий не мог даже представить, что чувствовали все те протодраконы, попадая в глотку этого чудища.

– Так много… – произнесла Алекстраза, когда они летели. – Так много…

Малигос ничего на это не ответил, но думал то же самое, что и она. Случившееся потрясло его так же, как и ее.

Раздался какой-то звук, который был настолько странным и пугающим, что оба протодракона чуть было не выпустили из лап Нелтариона.

С каждой секундой звук становился все более громким и гортанным… и поэтому пугал еще больше. Для Калека он так и остался загадкой, а вот Малигос наконец-то распознал в нем что-то знакомое. Калек мысленно увидел воспоминания Малигоса, в которых он отрыгивает куски костей или другие несъедобные части своей добычи.

С усиливающейся тошнотой Калек понял, что Галакронд где-то там делает что-то похожее, только он отрыгивает совсем не остатки какого-нибудь буйвола или рыбы…

Внезапно мир перед глазами Калека снова закружился. Он покинул сознание Малигоса. Видения пирующего Галакронда пропали и Калек снова погрузился в проклятую тьму.

И снова знакомый голос позвал его из этой тьмы.

Калек… Калек?

Почему Джайна звала его на этот раз, дракон не знал, но сейчас он был совсем не готов говорить с ней, поэтому заблокировал свои мысли от ее призыва. Сразу после этого он почувствовал, что вернулся в реальный мир. Суровый ветер дул ему прямо в лицо. Калек инстинктивно закрылся от него и понял, что куда-то падает.

Наконец открыв глаза, синий увидел над собой скалистый хребет. Калек понял, что он падает вниз. Когтями одной лапы он вцепился в камни, немного замедлив свое падение, но полностью остановиться ему не удалось. Калек пытался воспользоваться и второй своей лапой, но никак не мог разжать ее крепко сжатые когти.

Он посмотрел назад и увидел, что это не горный хребет, а гора. Калек попытался выровняться, но зацепился одним крылом за склон горы и кубарем полетел вниз еще быстрее. Синий неумолимо приближался к зубчатым скалам, которые были очень похожи на зубы Галакронда.

Сконцентрировавшись, Калек произнес заклинание и почти остановился. Однако долго это заклинание не могло действовать – у него было всего лишь несколько секунд. Затаив дыхание, синий дракон перевернулся животом вниз. Чувствуя, что заклинание начало рассеиваться, Калек усердно замахал крыльями. И когда заклинание рассеялось полностью, ему удалось восстановить равновесие.

Синий дракон приземлился на находившуюся рядом гору. Джайна больше его не звала. Скорее всего, она сдалась. В любом случае, сейчас Калека интересовало только одно – это отвратительная вещица, которую он все еще держал в своей лапе. Собранный артефакт постоянно светился, как будто пытаясь еще сильнее привлечь внимание дракона.

Разумеется, выбрасывать его еще раз он не собирался. Ведь каким-то образом этот артефакт все равно к нему возвращался. Также он сомневался в том, стоит ли ему снова попробовать уничтожить его. Обдуваемый ветром Калек пытался решить, что делать дальше. Если бы не голос Джайны, синий не смог бы точно определить, в каком времени и теле он находится. Так как отличать реальность от видения для него становилось все труднее.

 Подумав несколько минут, Калек направился в Нексус. Он очень нервничал, так как боялся, что видения могут вернуться в самый неподходящий момент. Пролетая над водой, он изо всех сил сконцентрировался на защитных заклинаниях. Но к счастью артефакт позволил ему беспрепятственно добраться до Нексуса. Калек решил немного отвлечься от ужасного артефакта и заняться чем-то еще. Коллекция Нексуса должна быть упорядочена, хотя срочности в этом деле и не было.

Однако прежде чем приступать к упорядочиванию коллекции, Калеку нужно усилить защитные заклинания, так как они стали ослабевать и их силы не хватит для длительной охраны Нексуса и его содержимого.

Он принял свою гуманоидную форму и, как ни странно, почувствовал себя в ней более комфортно, чем в обличье дракона. Калек вызвал обычную мраморную стойку с рифленым столбом и осторожно положил на нее артефакт, после этого перешел к защитным заклинаниям. Он сосредоточился, закрыв глаза. Но даже с закрытыми глазами синий дракон видел мир вокруг себя, но это был мир, обвитый множеством разноцветных силовых линий. По всему Азероту существовало много разнообразных линий магической энергии, но сейчас его интересовали только те, которые подпитывали защитные заклинания Нексуса. Следуя по необходимым силовым линиям, он начал внимательно изучать каждое защитное заклинание.

Калек быстро отыскал самые слабые из них. Он вытянул вперед одну руку, от которой исходила фиолетовая энергия, и указал на необходимую силовую линию. Второй рукой он вытащил из Азерота другую силовую линию и соединил ее с первой…

Внезапно Нексус замерцал.

Отвлекшись от силовых линий, Калек открыл глаза и сразу же посмотрел на артефакт. Совсем не удивившись, он увидел, что тот светился по-другому. Теперь его сияние было таких же цветов, как и неимоверные силы внутри и снаружи Нексуса. Чем сильнее светилась реликвия, тем больше ослабевали силы вокруг Калека.

Такое влияние артефакта на Нексус просто ошеломило Калека. Ведь когда он принес его сюда в первый раз, ничего такого не происходило, правда, тогда артефакт еще не был собран полностью. Отсутствующая прежде часть не только усилила силы всего артефакта, но, вероятно, запустила и ранее неактивные.

Калек схватил артефакт и превратился в дракона. Прижав его к груди, бывший Аспект помчался по туннелям Нексуса так быстро, как только мог. Сам же Нексус продолжали мерцать до тех пор, пока он, наконец, не выбрался из него.

Оказавшись снаружи, Калек взлетел высоко в небо. Отсюда ему хорошо было видно весь Нексус. Дракон чувствовал, как разная энергия взаимодействует между собой совершенно неизвестным для него способом. Калек… который должен был лучше всех понимать суть таких магических манипуляций… сейчас был в полном недоумении от происходящего.

Интенсивное сияние артефакта продолжало быть таких же цветов, что и силы Нексуса. Сам же Нексус внезапно снова настолько ярко вспыхнул, что синему дракону пришлось отвернуться, чтобы не ослепнуть.

А затем все утихло.

Калек не знал, что он хотел увидеть, когда оглянулся на Нексус. Но увиденное им одновременно и озадачило его и удивило.

Нексус снова стал точно таким, как и раньше. Насторожено зашипев, дракон еще раз облетел свое святилище, пытаясь найти любые, даже самые незначительные изменения. Однако, несмотря на все свои усилия, Калек ничего не обнаружил.

– Это не могло произойти просто так, – пробормотал он назойливому предмету. – Что ты сделал?

Реликвия, сияние которой снова стало обычным, никак не отреагировала на его слова.

Фыркнув, дракон полетел обратно в Нексус. Оказавшись внутри, он сразу же посмотрел на артефакт. Но его сияние никак не изменилось.

Калек вернулся в свою обитель и готовился к тому, что в любой момент отвратительная вещица может снова возобновить свое разрушительное влияние. Сейчас казалось, что артефакт ничего не делает, однако Калек не хотел расслабляться раньше времени. Возможно, он размышлял, как параноик, но все же могло оказаться, что артефакт что-то делает даже когда выглядит неактивным.

Преисполненный решимостью, во что бы то ни стало найти реликвию, которая помогла бы ему бороться с этой, Калек призвал древний предмет, на который возлагал большие надежды. Перед ним в воздухе появился овальный кристалл темно-бирюзового цвета и размером с его лапу. Калек не знал всех его свойств, но основываясь на переданных ему знаниях надеялся, что этот кристалл сможет уничтожить магию восьмиугольной реликвии.

Но как только он прикоснулся к кристаллу, тот сразу же поблек. Калек быстро начал изучать этот артефакт и обнаружил, что в нем совершенно не осталось никакой магии.

Синий грубо выругался. Разъяренный таким быстрым провалом, Калек отшвырнул восьмиугольную реликвию в сторону, не думая о последствиях. С огромной скоростью та полетела к стене, но резко остановилась за несколько секунд до удара. А затем беззвучно опустилась на пол.

Дракон заревел. Потеряв над собой контроль, Калек атаковал реликвию различными заклинаниями: попытался ее сжечь огнем, пробить ледяными сосульками, разрушить стрелами тайной магии и взорвать с помощью молнии.

Но ни одна из этих атак не оставила даже малейшего следа на реликвии.

Тяжело дыша после такого напряжения, Калек тяжело опустился на пол. Артефакт продолжал еле-еле светиться, как будто дразнил его.

Поразмышляв некоторое время, синий дракон внезапно подумал:

Возможно… возможно к этому артефакту нужно относится по-другому.

Ведь действительно же Калек даже не пытался понять артефакт. С самого начала он воспринимал его, как что-то злое. А сейчас он задался вопросом, зачем кому-то или чему-то сводить его с ума.

Подойдя к артефакту и не касаясь его, дракон начал пристально осматривать видимую его часть, но никаких изменений не заметил. Также ничего нового он не узнал и с помощью своих магических сил. Однако Калека это не успокоило. Возможно, прямо сейчас в артефакте созревают такие заклинания, которые он не смог обнаружить. Ведь ранее артефакт уже действовал на ничего не подозревающего дракона.

Он сосредоточился на той небольшой части артефакта, которую нашел во время своего второго посещения скелета. С виду очень простая, но, очевидно, неотъемлемая часть реликвии. До сих пор ему казалось, что эта часть просто усиливает магию артефакта, но теперь он подозревал, что она делает и многое другое.

Его внимание привлекло слабое мерцание в центре этой маленькой части артефакта. Дракон прищурился.

Перед ним появилась молодая девушка с длинными светлыми волосами, и эта девушка была ему очень хорошо знакома. В ней была доброта, и эта доброта привлекала его так же, как и ее красота.

– Анвина… – Выдохнул синий дракон. Он потянулся к ней лапой, но та прошла сквозь ее протянутую руку.

Внезапно Калек оказался в лесу. Сейчас он был не драконом, а скорее полуэльфом. В таком обличье Калек впервые встретил Анвину.

Калек… – тихо позвала Анвина, ее очертания отдалялись и становились более размытыми. Ее рука по-прежнему тянулась к нему, будто бы манила его к себе.

Калек…

Он вздрогнул. Второй раз его звала уже не Анвина, а Джайна. Именно она вернула его в сознание.

Калек оторвался от артефакта. Он сильно вспотел. Также он заметил, что сейчас, как и в видении, у него были руки, а не лапы. В какой-то момент, сам того не замечая, Калек превратился в полуэльфа.

Внезапно Калек ощутил присутствие еще одного синего дракона. Осознание того, что он больше не одинок в Нексусе, помогло ему взять себя в руки. Отвернувшись от артефакта, Калек покинул свою обитель, чтобы посмотреть, кто и зачем сюда вернулся.

Новоприбывшего он увидел возле одного из входов. Молча Калек зашагал ему навстречу.

Небольшой синий дракон… женского рода… стоял к нему спиной. Калек замешкался.

– Тири?

Она обернулась и оказалась совсем не той, за кого он ее принял. Бывший Аспект молча отругал себя за надежду увидеть ту, которая когда-то была его супругой.

Синяя так уставилась на Калека, как будто увидела орка. Но потом он вспомнил, что был в обличье полуэльфа; и хотя синие обладали магией, но в Нексусе они обычно оставались драконами.

– Хранитель Магии, – она наконец-то узнала его. – Я думала вы далеко отсюда.

Игнорируя это утратившее актуальность звание, Калек снова превратился в дракона. Теперь, глядя на нее сверху вниз, Калек не смог сдержаться от следующего замечания:

– А ты хотела порешать свои дела и уйти до моего возвращения?

Она выглядела настолько ошеломленной, насколько мог выглядеть дракон:

– Нет… нет, Хранитель Магии! По правде говоря, я рада, что застала вас здесь. Я хотела вам рассказать о некой аномалии, которую я недавно почувствовала в Драконьем Погосте, недалеко от Храма Драконьего Покоя…

Калек сразу понял, что она говорит об артефакте:

– Я знаю об этом. Не нужно было так беспокоиться.

Синяя выглядела слегка смущенной:

– Я подумала, что просто обязана поставить вас в известность об этой аномалии.

На этом их разговор закончился, но синяя не сдвинулась с места, чувствуя себя крайне неловко.

Калек предположил, о чем она могла думать:

– Я благодарен тебе за беспокойство. Но ты направлялась в другое место, не так ли?

– Да. Я хотела исследовать...

Жестом он показал ей, что она может не объясняться дальше:

– Тогда, во что бы то ни стало, тебе стоит продолжить свой путь. В любом случае, я благодарен тебе за то, что ты вернулась и предупредила меня.

Ей по-прежнему было неловко, но, кивнув головой, она улетела прочь.

Калек на мгновение задумался, а затем отвернулся от входа… и увидел некий темный силуэт размером с ночного эльфа или высокого человека в темном проходе, из которого он сюда пришел.

Дракон бросился вперед, двигаясь достаточно быстро, чтобы догнать любого незваного гостя. Однако, добравшись до того места, где в длинном проходе нельзя было ни скрыться ни убежать в боковой туннель, никого не обнаружил. С помощью магии Калек также не выявил следов какого-либо присутствия.

Вспоминая увиденный силуэт, синий понял только то, что этот незваный гость выглядел выше его самого. Этот образ в очередной раз доказал Калеку то, что он теряет свой рассудок и теряет его довольно быстро.

Ведь он увидел тот же силуэт в длинном плаще с капюшоном, что и в видениях.

Калек даже не пытался отрицать то, что он видел. Это было либо продуктом его воображения, либо новым проявлением магии артефакта. Однако что бы это ни было на самом деле – ничего хорошего оно не сулило. В первом случае это значило бы, что его состояние сейчас очень нестабильное; а во втором – что проклятый артефакт хочет поиграть с ним в новую игру.

Он решил принять второй вариант, и немедленно помчался туда, где оставил реликвию.

К сожалению, тьма настигла его раньше и синий врезался в стены тоннеля. Когда большие куски камней посыпались на Калека, дракон… уже практически без сознания… был на полпути от своего святилища.

Но еще до того как его тело упало на пол, его разум уже летел в небе. Калек снова стал частью Малигоса, но теперь тот был более подавленным, более напуганным.

Калек и его носитель услышали раздавшийся вдалеке грохочущий рёв, который мог принадлежать только Галакронду. К счастью, когда рёв стал утихать, они поняли, что гигантский протодракон летел в другом направлении.

Малигос очень торопился, его мысли менялись также быстро, поэтому Калеку было трудно в них разобраться. Он увидел Алекстразу с Изерой, несколько протодраконов из того же семейства, что и Малигос, а также Нелтариона, сражающегося с кем-то слишком маленьким, чтобы быть Галакрондом. Спустя некоторое время копания в мыслях Малигоса, Калек обнаружил, что, по крайней мере, в одном воспоминании Малигос отталкивал бледно-красного протодракона-нежить.

Калек начал вспоминать предыдущее сражение и осознал, что кроме Алекстразы больше не видел других красных протодраконов. На мгновение, он испугался, что в какой-то момент она погибла и восстала в виде нежити, но затем понял, что этого не могло произойти.

Однако... хотя протодракон-нежить и не был Алекстразой, он был прямым доказательством того, что мертвые снова оживали. Калек не знал почему, но был уверен, что каким-то образом это связано с Галакрондом.

И через некоторое мгновение он почувствовал, что Малигос думает также. Затем Калек наконец-то понял, что Малигос только что сбежал от нежити. Их было несколько, а точнее – семеро. И хуже того, Малигос был там не один. С ним было двое протодраконов из его стаи.

Им сбежать не удалось.

Чувство вины переполняло Малигоса, и Калек понял, что он хотел остаться. Из обрывков воспоминаний своего носителя Калеку стало понятно, что Малигос улетел только после смерти тех двоих протодраконов из его стаи.

Самое интересное… и тревожное… для Калека стало то, что его носитель заблокировал все воспоминания о гибели тех двух протодраконов.

На своем пути Малигос не увидел никаких признаков других протодраконов. И хотя сам Калек сначала не придал этому никакого значения, но постепенно стал разделять беспокойство Малигоса по этому поводу.

Однако спустя несколько минут оба с облегчением выдохнули, когда увидели еще одну крылатую фигуру. От Нелтариона все еще веяло самоуверенностью, но даже он крайне осторожно осматривался вокруг них.

– Друг Малигос! Ха! Ты пришел! Мы выжили! Мы бойцы!

Несмотря на его показушную смелость, в голосе Нелтариона слышались нотки облегчения по поводу того, что Малигос выжил. Калеку стало интересно, а сколько же не выжило.

Что здесь происходит? – задался вопросом Калек, хотя его, конечно же, никто не услышал. В легендах о драконах ничего нет про этот явно критический период для протодраконов. Эра драконов все еще впереди, но для Малигоса и остальных будущих Аспектов переход от протодраконов к драконам должен был настать уже скоро. Однако происходящие сейчас события были больше похожи на полное истребление протодраконов. Даже настоящие драконы не смогли бы противостоять ужасному Галакронду.

– Остальные? – спросил Малигос.

– Огненная – в порядке. Младшая сестра – много тявкает. – Нелтарион сделал паузу, а затем не так дерзко добавил. – Зорикс... его схватили.

В сознании Малигоса возник образ самца протодракона с бегающим взглядом и ярко золотистой чешуей. Калек не видел этого самца раньше, но Малигос с Нелтарион по-видимому познакомились с ним в течение того времени, которое прошло с момента последнего видения. Эта потеря сильно обеспокоила носителя синего.

– Талоникса говорит также, как он. Талоникса говорит слишком хорошо, как и он.

Об этой Талониксе Калек смог узнать только то, что она была супругой Зорикса, а также имела сильную волю. Среди тех протодраконов, кто стал значительно умнее, по-видимому, она считалась одной из самых хитрых.

Но при всей её очевидной хитрости, носитель Калека не доверял Талониксе на все 100%. И это не потому, что она была женского пола… например, Алекстразу Малигос уважал за ее острый ум и смелость... а потому, что он считал опасными некоторые другие особенности поведения Талониксы. Это все, что Калеку удалось понять на данный момент.

Глаза Нелтариона сузились. Он посмотрел за Малигоса, который сразу же последовал за его взглядом, но увидел лишь пустое небо.

Серый самец вздохнул:

– Ничего. Не он. Не они.

Малигос вздрогнул, но сразу же отбросил мысли, которые начали лезть ему в голову:

– Остальные собираются?

– Да. Полетели.

Оба протодракона летели очень быстро, как будто у них на хвосте был сам Галакронд. Калек не понимал такой спешки, хотя знал, в лучшем случае, только половину происходящего.

Малигос постоянно осматривался вокруг, часто всматриваясь в землю под собой. Через некоторое время Калек понял, что беспокоило Малигоса. Местность, над которой они пролетали, была полностью лишена какой-либо живности, за исключением нескольких птиц. Нигде не было видно бродивших крупных зверей.

Взглянув на Нелтариона, Малигос спросил:

– Мы близко?

– Еще лететь. То гнездо разрушено.

Калек не сразу понял последнюю фразу. Какое бы место для собрания не выбрали протодраконы ранее, оно стало слишком опасным. Они были вынуждены изменить его.

Грохот позади двух летевших протодраконов заставил их встрепенуться. Серый протодракон оглянулся назад. Малигос инстинктивно последовал его примеру. Признаков Галакронда не было, но даже Калек знал, что гигантское чудовище могло преодолевать огромные дистанции в мгновение ока.

Недовольно зашипев, Малигос снова посмотрел вперед. Он увидел четыре крылатых силуэта, летевших с севера. Сузив глаза, Малигос принялся рассматривать приближающихся протодраконов.

– Другие, – предупредил он Нелтариона.

Его товарищ пристально уставился на них:

– На севере – никого. Север – плохой.

Малигос снова зашипел:

– Да…

Четверо протодраконов приблизились достаточно, чтобы можно было их получше разглядеть. Они оказались не теми, кого Калек так боялся увидеть. Они были живыми, дышащими протодраконами.

Однако Малигос совсем этому не обрадовался и Калек быстро понял почему. Во главе этой группы летел хорошо знакомый голубовато-зеленый протодракон. Корос. Также среди них Калек узнал еще одного, кто участвовал в первой атаке на Малигоса.

Смотря на приближающихся протодраконов, Нелтарион насмешливо прогрохотал:

– Такая битва мне по нраву.

К удивлению серого и Калека, Малигос покачал головой:

– Мы сражаемся с нежитью. Мы сражаемся с Галакрондом. Не с другими.

– Хмм! Корос знать это?

Новоприбывшие протодраконы приблизились к паре. Корос осмотрел Малигоса и Нелтариона:

– Вы – живые. Хорошо!

– Да, – спокойно ответил носитель Калека. – Мы – живые, и это хорошо. Корос также жив... и это тоже хорошо. Не сражаемся друг с другом. Сражаемся только против Галакронда, хорошо?

Соперник Малигоса склонил голову в знак согласия. Однако хитрая ухмылка осталась на его морде. Оба знали, что только эти ужасные обстоятельства удерживают их от продолжения кровожадной вражды.

– На севере – не хорошо! – вмешался нетерпеливый Нелтарион. Он расстроился из-за того, что битвы не будет. – Коросу нечего делать на севере.

– Мы ведем разведку. Талоникса попросила.

– Талоникса? – с беспокойством переспросил Малигос. – Зачем?

– У Талониксы планы!

Снежно-голубой самец еле сдержался от того, чтобы не фыркнуть. Калек почувствовал усиливающееся беспокойство Малигоса из-за такого растущего влияния самки на других протодраконов. Род Талониксы был упрямым, импульсивным, а также доминировал над остальными. Такое сочетание беспокоило Малигоса и Калека, особенно сейчас.

– Север, – наконец сказал Малигос. – Опасен?

Калек, который мог только наблюдать, заметил, что его ухмылка стала еще лукавее:

– Не опасен. Корос слишком умен для глупой нежити.

Калек уже не в первый раз услышал этот тревожный термин, и, несмотря на свое затруднительное положение, это его обеспокоило.

Как много здесь этих ходячих трупов? Сколько их?

Но больше всего Калек хотел узнать, как же они появились. В его время нежить, за исключением Отрекшихся… которые поклялись в преданности Орде… была распространенной угрозой, уничтожаемой при первой же возможности. Но в этой ранней эпохе истории Азерота, он совсем не ожидал услышать о таких ужасах.

– Слишком много говорить! – проворчал Нелтарион. – Нам всем нужно лететь!

Корос не стал спорить, вместо этого он просто отвернулся от своих собеседников. Его товарищи, все из того же семейства, последовали за ним не удостоив ни серого, ни Малигоса даже взглядом.

– Мы летим быстрее? – тихо спросил Нелтарион носителя Калека.

Малигос кивнул:

– Да. Быстрее.

После этих слов они пронеслись мимо пораженного Короса и остальных. Пролетая мимо, Малигос вместе с Калеком услышали сердитое шипение Короса.

Калек совсем не удивился, заметив еще одну общую черту между драконами и протодраконами. Среди драконов перегоны всегда были популярны.

Малигос оглянулся назад, ожидая увидеть, как Корос и остальные их догоняют. Однако Малигос с Нелтарионом развили поразительную скорость. Калеку даже не верилось, что его носитель обладает такой силой, а затем понял, что Малигос согласился на это предложение не только из-за своего презрения к Коросу, но и чтобы немного отвлечься от ужасов, обрушившихся на его мир.

Выкладываясь по полной, Малигос продолжал лететь рядом с Нелтарионом, значительно обогнав своего соперника. Стараясь изо всех сил, Корос не мог их догнать, хотя своих спутников оставил далеко позади.

Внезапно Калек осознал, правда, слишком поздно, что им стоило бы рассредоточиться по небу, потому что шесть протодраконов были слишком заметны, но к счастью ничего плохого не случилось. Он почувствовал облегчение Малигоса после их прибытия в чашеобразную долину, где в тени с осторожностью собирались десятки протодраконов.

По долине прокатилось эхо от шипения, когда новоприбывшие приземлились, но шипели не только на них. Здесь присутствовали члены почти всех семейств протодраконов, среди которых было даже несколько неизвестных Малигосу. Многие по своему характеру не питали дружественных чувств к другим. Только катастрофа, охватившая их мир, вынудила их сейчас хотя бы попытаться стать союзниками.

Также напряжение усиливалось из-за присутствия множества младших… как Малигос их называл… протодраконов; тех, кто лишь немногим отличался от животных. Их более разумные собратья должны были постоянно их охранять, держа всех вместе. Калек наглядно увидел, как эволюционировало поколение Малигоса.

Гортанное и резкое шипение прервало общий шум и все затихли. Малигос посмотрел в его сторону.

Талоникса обладала не только громким голосом, но также и большими размерами. Она была в три раза больше большинства самцов, за исключением нескольких, среди которых был и Нелтарион. Её гладкая чешуя сверкала золотом даже в такую пасмурную погоду. У Талониксы были черные, блестящие глаза и пронзительный взгляд, который помогал ей подчинять себе даже самых буйных протодраконов.

Малигос с Нелтарионом двинулись к сидящим Алекстразе и Изере. В отличие от большинства других протодраконов, сёстры держались особняком от своего семейства. Такой выбор друзей удивил некоторых из семейства Малигоса, но не семейство Нелтариона. Калеку показалось, что члены семейства Нелтариона были даже рады тому, что им не придется иметь дело с этим дерзким серым.

Корос приземлился недалеко от Талониксы. Он явно запыхался, но изо всех сил пытался казаться таким же спокойным, как и Малигос.

– Прибыли еще! – проревела Талоникса. – Нас много! Повторяйте это! Нас много!

Хор голосов протодраконов снова и снова повторял её слова. Калек, как и Малигос, был расстроен тем, что протодраконы рисковали своим укрытием ради приказа Талониксы. Это доказывало их силу, что, конечно же, немаловажно, но не здравый смысл.

– Она говорит сражаться, – пробормотала Изера. – Не хорошо. Мир лучше.

Алекстраза выглядела такой же расстроенной, как и её сестра, но она не разделяла ее мнения:

– Мы должны сражаться... но не так, как говорит Талоникса.

– Мы сражаемся... мы умираем!

Во время спора двух самок, Корос скользнул к Талониксе и стал ей что-то шептать. Это привлекло внимание Малигоса. Он старался хоть что-нибудь услышать, но тщетно. Калек расстроился; он доверял Коросу не больше, чем его носитель.

Талоникса внимательно выслушала Короса, а затем прогнала его своим кратким шипением. Он попятился на свое прежнее место, но выглядел весьма довольным из-за того, что передал большему протодракону.

– Север пуст! – объявила она. – Нежити нет! Также найден след Галакронда!

Большинство протодраконов радостно закивали и тихо зашипели. Но было несколько особей, у которых эти новости не вызвали такой радости. Это определенно понравилось Малигосу и он начал изучать этих сомневающихся протодраконов.

Больше всех его заинтересовал один протодракон, в котором Калек первым узнал того самца с грубой коричневой чешуей, кто помог Малигосу и Нелтариону в их противостоянии с Галакрондом. Коричневый самец был особенно обеспокоен речью Талониксы и желанием других протодраконов слепо ей подчиняться. Он повернулся и тоже посмотрел на Малигоса.

Талоникса снова заговорила:

– Скоро начнется сражение! Мы собираем больше! Найдите других! Есть еще другие! Идите! Приходите все снова, когда будут полные луны!

По мнению Калека, собрание окончилось внезапно. Сразу после этого он узнал от Малигоса, что такое количество протодраконов вместе было необычным явлением и еще раз доказывало то, насколько велика была угроза, а также влияние Талониксы, которое значительно возросло за столь короткое время. И действительно, даже несмотря на смертельную опасность, некоторые протодраконы улетали с неким облегчением и спокойствием. Другие же сопровождали своих звероподобных собратьев. Это зрелище в очередной раз заставило Калека заинтересоваться такой необычной трансформацией протодраконов.

Трансформацией, которая не имела шансов на будущее, если они каким-то образом не справятся с ненасытным чудищем в их мире.

Прикрыв глаза, Малигос наблюдал за Коросом. В отличие от остальных он оставался подле Талониксы. Как только она собралась улетать, голубовато-зеленый самец скользнул к ней и начал что-то говорить.

Не желая мириться с таким влиянием своего соперника на ситуацию, Малигос направился к парочке, но путь ему преградил Нелтарион.

– Друг Малигос! Тот коричневый! Видишь его?

Корос взглянул в их сторону. Самец-соперник ухмыльнулся. Талоникса же, воспользовавшись этим моментом, сразу же улетела. Лишившись своей собеседницы, через несколько секунд Корос сделал тоже самое.

Стараясь не нервничать, Малигос обратил свое внимание на коричневого протодракона...

Мир вокруг закружился. Калек ненадолго провалился во тьму, но если он надеялся вернуться в свое собственное время и собственное тело, то его ждало разочарование.

Малигос снова летел в одиночестве. Протодракон был очень сосредоточенным и осторожным. Благодаря образам, всплывающим в сознании Малигоса, Калек быстро понял почему. Протодракон летел над землями на востоке, где были обнаружены признаки нежити. Однако, как и многое другое из предыдущих видений, было непонятно, почему Малигос был в разведке один.

Как и в предыдущий раз, местность под протодраконом была полностью лишена каких-либо признаков присутствия зверей. Однако в этом мрачном месте ни Калек, ни его носитель не ожидали увидеть много зверей. Тем не менее, Калек понял, что Малигос здесь вообще никого не видел.

Приземлившись на невысокой горе, Малигос осмотрелся вокруг. Еще больше мыслей пронеслось в голове у Калека, позволяя ему разобраться в сложившейся ситуации. Малигос пытался понять, почему Галакронд превратился в такого ужасно-голодного, терроризирующего всех зверя, и делал он это вблизи логова чудовища.

Калек сомневался в целесообразности нахождения Малигоса именно здесь, но у него не было другого выбора, кроме как надеяться, что Галакронд сейчас находится очень далеко. Малигос тоже так считал, но оба понимали, что он может ошибаться.

Сердце Малигоса бешено колотилось, когда протодракон начал приближаться к тому месту, где предположительно находилось логово. Горы там были настолько высокими, что, казалось, будто бы они пытались коснуться затянутого облаками солнца. Такие громадные горы должны были иметь пещеры достаточно большие, чтобы вместить чудовище размером с Галакронда.

Что-то внизу привлекло внимание Малигоса. Он направился туда. Сначала Калек увидел лишь камни, но потом заметил, что часть камней была очень знакомого цвета.

Кости пролежали здесь некоторое время, возможно четыре или пять сезонов. Те, которые можно было рассмотреть, указывали на то, что зверь был размером с протодракона… а когда Малигос очистил от земли один участок, стало точно понятно, что это были останки именно протодракона.

Смерть этой особи была ужасной. Множество костей были сломаны, а раздробленный череп указывал на огромную силу, с которой столкнулся этот несчастный протодракон.

Галакронд, понял Калек. Это была одна из его первых жертв. Этот труп позволил Калеку понять лишь то, как долго находился Галакронд в своем неистовстве, а Малигос, похоже, в этих костях увидел нечто большее.

Хотя еще никто не видел, как Галакронд превращает некоторых своих жертв в истощенные трупы, которые затем становятся нежитью, но факт их существования был неоспорим после битв Малигоса. А сейчас Калек задавался одним вопросом: если это была жертва чудища, почему она не превратилась в нежить, как остальные?

Вокруг царила гробовая тишина, но что-то заставило Малигоса посмотреть направо. Калек ничего не увидел. Однако не удивительно, что даже такой храбрый протодракон, как Малигос, нервничал в таких условиях.

Вернувшись к костям, Малигос начал пристально их осматривать. За исключением нескольких, почти все кости указывали на то, что Галакронд разорвал на части и пережевал несчастное создание. Воспоминания Малигоса о гораздо меньшем, но все еще внушительном Галакронде, позволили Калеку понять, как тот со временем изменился. Раньше Галакронд был гораздо больше похож на обычного протодракона и не мог проглатывать остальных протодраконов целиком, так как не был таким огромным. Его тело было более гладким и пропорциональным, окрас – более тусклым, а в его глазах не было такого ненасытного голода.

Малигос продолжал бродить среди костей, ища ответы. Это в очередной раз показало… хотя Калек итак это знал… насколько мышление его носителя отличалось от большинства других протодраконов.

Каким-то образом он выжил, – подумал бестелесный синий. – Каким-то образом некоторые из них выжили... но как именно?

Протодракон снова напрягся. На этот раз Малигос посмотрел ввысь.

С востока в сторону гор… и Малигоса… мчался силуэт слишком громадный, чтобы быть обычным протодраконом.

Горы были слишком далеко от Малигоса, чтобы спрятаться там до того как его заметят. У носителя Калека не было другого выбора, кроме как распластаться на том самом месте, где он сейчас находился. Его окрас не сливался с землей, но Малигос надеялся на то, что Галакронд пролетит достаточно далеко от этого места и не заметит его.

Непрерывный звук от взмахов огромных крыльев предшествовал Галакронду. Малигос знал, что с каждым таким взмахом гигантский протодракон пролетал целые мили. Звук становился все ближе и громче. Малигос и Калек поняли, что Галакронд был практически над ними.

Но затем звук от взмахов крыльев стал отдаляться. Прищурившись, Малигос увидел, что Галакронд удалялся от него в сторону гор. Однако, как только снежно-голубой протодракон с облегчением выдохнул, Галакронд остановился. Зависнув над землей, чудище внезапно начало содрогаться, как будто чем-то подавившись.

Сначала все внимание Малигоса и Калека было приковано к внешнему виду гигантского создания, поэтому этот приступ Галакронда остался практически незамеченным. И хотя прошло совсем немного времени с их последнего столкновения с Галакрондом, Калека несказанно ошеломило то, насколько уродливым стал гигант. Мало того, что Галакронд был сильно деформирован, так на нём еще появилось несколько наростов, хаотично расположенных по всему его телу. Также на нем можно было рассмотреть множество серых пятен, из-за которых казалось, будто бы Галакронд гниет заживо.

Но как только Малигос с Калеком пришли в себя от увиденного нового и уродливого Галакронда, чудище стало отрыгивать то, что было причиной его недомогания.

Тела. Десятки сморщенных, безжизненных тел протодраконов. Они падали на землю, образовывая ужасную кучу и издавая мерзкий хляскающий звук от удара. Малигос очень расстроился от увиденного и не только потому, что погибло так много протодраконов, но и потому, что среди безжизненных трупов он увидел красные, коричневые, серые и даже зеленовато-желтые тела.

В этот момент Калек почувствовал приступ тошноты. За всю свою жизнь он… кто видел так много ужасов… никогда не был свидетелем настолько кошмарных происшествий. Он представил предсмертную агонию каждой жертвы и осознал, что все они погибли таким же образом.

Внезапно он почувствовал нарастающее волнение Малигоса от увиденного. Алекстраза, Изера и Нелтарион также находились в той стороне, откуда прилетел Галакронд, и с такого расстояния Малигос не мог рассмотреть были ли они среди трупов. И хотя Калек знал, что эта тройка переживет эти ужасные времена, он ничем не мог помочь, кроме как разделить растущее волнение своего носителя.

Наконец-то Галакронд закончил. Сразу после этого огромный протодракон развернулся и снова поднялся в воздух. И хотя зрение у Малигоса было достаточно острое, но он все еще не мог подробно разглядеть странные наросты на теле Галакронда. Никто не мог сказать наверняка, имели ли они какое-то отношение к безумию чудища, но Малигос все равно хотел их получше рассмотреть.

И все-таки носитель Калека не был безрассудным. Он подождал, пока Галакронд отлетит на достаточное расстояние, наблюдая за тем, как тот растворяется вдали. И только после этого Малигос осмелился подняться… а затем снова инстинктивно припал к земле, когда увидел трех летящих протодраконов с той стороны, откуда изначально прилетел Галакронд.

Причина, по которой Малигос решил спрятаться, а не взлететь и предупредить эту тройку, Калеку было непонятна, впрочем, как и самому его носителю. Однако когда три протодракона приблизились, по их цвету стало понятно, что, возможно, Малигос принял мудрое решение.

Три голубовато-зеленых протодракона парили над землей, как будто абсолютно не боясь возможной опасности. Малигос увидел, как они приблизились к тому месту, где в последний раз остановился Галакронд. В этот момент, совсем не удивившись, он узнал Короса, возглавляющего этих протодраконов.

Один из протодраконов, увидев жуткие остатки от последней трапезы Галакронда, сразу же прошипел что-то Коросу.

Корос начал опускаться к трупам. Он приземлился возле одного, какое-то мгновение изучая тела, а затем посмотрел туда, куда улетело смертоносное чудище.

Зашипев, Корос поднялся в воздух и полетел за Галакрондом. Его товарищи последовали за ним.

Малигос… и Калек… не поверили своим глазам, когда поняли, что эта тройка погналась за Галакрондом. Калек вместе с Малигосом никогда не считали Короса самоубийцей. Однако никто из них не мог понять, по какой причине Корос мог бы так собой рисковать. А если же он просто шпионил за Галакрондом, то делал это еще более безрассудно, чем сам Малигос.

Поднявшись, носитель Калека уставился на удаляющиеся силуэты. Малигос раздумывал над тем, нужно ли ему предупредить эту тройку или оставить их на произвол судьбы. В этот момент их вражда отошла на второй план, даже Коросу Малигос не пожелал бы такой смерти, как у этих мертвых протодраконов…

Со стороны кучи трупов донеслось прерывистое шипение. Повернувшись на звук, Малигос сразу же забыл и о Галакронде, и о Коросе. Сначала протодракон подумал, что каким-то образом одной из жертв удалось выжить. Малигос начал осматривать тела, пытаясь найти необходимого протодракона.

Приблизившись, он услышал еще одно прерывистое шипение, но уже с другой стороны. Малигос остановился и посмотрел туда.

Раздалось третье шипение.

Несколько жертв начало подниматься. Их головы повернулись и они, как один, уставились на носителя Калека.

Уставились… пустыми глазницами нежити.

Малигос решил отступать. Снежно-голубой протодракон захлопал крыльями, собираясь улететь. К сожалению, справа от себя он не заметил одну приближающуюся нежить. Только когда та зашипела, он понял, что был в опасности.

Нежить выдохнула и крыло Малигоса окутала отвратительная дымка. Протодракон заревел, почувствовав, как его тело обжигает неимоверно сильный холод.

Несмотря на эту боль, Малигос выдохнул в ответ. Атакующее существо окутал мороз, который только замедлил нежить, хотя многие другие противники мгновенно бы застыли. Однако и этого хватило, чтобы носитель Калека успел подняться в воздух. Не обращая внимания на боль, он поднимался все выше и выше.

Снизу донеслось раздраженное шипение – несколько нежити быстро бросилось преследовать снежно-голубого протодракона.

Калек отчаянно хотел, чтобы протодракон посмотрел вниз и оценил, насколько близко к ним были их преследователи. Однако Малигос был полностью сконцентрирован на своем подъеме. Он продолжал лететь вверх, пытаясь добраться до облаков. Наконец-то Калек понял, что его носитель хотел оторваться от крылатых монстров, заставив их затеряться в густых облаках.

Добравшись до нужной высоты, Малигос не стал переводить дыхание, а резко повернул налево и через какое-то расстояние поднялся еще выше. Позади себя он слышал шипение нежити. Кто-то звучал все дальше и дальше, а кто-то по-прежнему оставался у него на хвосте.

Малигос крепко сжал свои челюсти и изо всех сил старался дышать только носом. Любой звук, даже выдох, мог привлечь внимание нежити. Калек, вынужденный принимать любое решение своего носителя, был поражен умом протодракона. Несмотря ни на что, этот Малигос был именно тем Малигосом, который так мудро правил на протяжении долгого времени. Именно таким Малигосом восхищался молодой Калек… и все остальные синие драконы.

И, тем не менее, он все еще протодракон, – напомнил сам себе Калек. – Как это возможно? Как…

Малигос услышал шипение прямо перед собой.

С носителем Калека столкнулся бледно-красный труп. Малигос учуял сильный трупный запах, когда протодракон-нежить зашипел ему прямо в морду. На тех участках головы, где отпали кусочки высохшей плоти, можно было разглядеть череп. Один глаз запал. Зубастая пасть, из которой капала густая слизь, схватила Малигоса за горло. А когти начали царапать носителя Калека, отрывая чешую.

Малигос вывернулся и схватил своими зубами нижнюю челюсть нежити. Сильно дернув, протодракон сразу же ее оторвал.

Из образовавшейся раны хлынула густая темная жидкость, которая когда-то была кровью. Однако это не остановило существо, просто теперь Малигос мог не бояться, что будет укушен. Носитель Калека выплюнул гнилую плоть, а затем быстро дыхнул в открывшееся горло нежити.

Ледяное дыхание наполнило нежить, замораживая ее изнутри. Враг Малигоса скрючился и ослабил свою хватку.

Малигос ударил своим хвостом по замороженному туловищу и разбил нежить напополам – ее верх и низ разлетелись в разные стороны. На какое-то мгновение крылатая верхняя часть зависла в воздухе, но затем все равно исчезла где-то внизу.

Однако довольно близко раздалось очередное шипение, а, значит, несколько другой нежити было привлечено этим противостоянием. Малигос ринулся вперед, все еще ощущая вкус разлагающейся плоти в своей пасти.

Еще один оживший труп появился из густых облаков, преграждая ему дорогу. Малигос попытался перелететь через него, но увидел, что сверху появился второй противник.

Носитель Калека сразу же прекратил махать крыльями и камнем полетел вниз, оказываясь под двумя нежитью.

Но когда он вынырнул из облаков, то увидел, что сбежав от двух врагов, наткнулся сразу на четверых. Его окружили опустошенные голодные морды, заставив Малигоса подумать, что все пропало.

Нет! Не сдавайся! – беззвучно ревел Калек, но все впустую. – Сделай хоть что-то!

Два мертвых чудища бросились на Малигоса, которому удалось уклониться только от одного. Второй же схватил Малигоса за левую переднюю лапу и крыло, практически обездвижив его. Трое остальных тоже накинулись на живого протодракона.

Малигос дыхнул на того, кто его держал. И снова от этого дыхания нежить только замедлилась, а не застыла. И хотя ни один из четырех противников не двигался также быстро, как живой протодракон, им все равно удалось его поймать.

Малигос продолжал бороться, но Калек почувствовал, что он думает о приближающейся неминуемой смерти... или хуже того...

Внезапно сильный удар песка, прилетел в спину переднего чудища. Этот удар был настолько сильным, что сломал ему позвоночник. Мертвый протодракон бешено задергался, пытаясь удержать Малигоса.

Раздался свирепый рев – такой же оглушительный, как и первый, поэтому Калек со своим носителем подумали о прилетевшем сюда Галакронде. Однако за этим ревом последовал знакомый смех Нелтариона, когда тот разорвал на части одного из вцепившихся в Малигоса трупов.

Следующий ближайший к Нелтариону труп повернулся для атаки, но очередной удар песка был настолько сильным, что существо кувырком отлетело в сторону. Сразу же после этого удара коричневый протодракон поймал кувыркающийся труп за горло и, прокусив кость с чешуей, искусно оторвал ему голову. Тело беспомощно начало падать вниз, когда новоприбывший выплюнул остатки плоти с таким же очевидным отвращением, как и ранее Малигос.

Теперь носителю Калека было легче обороняться от оставшихся двух врагов, среди которых один был со сломанным позвоночником. Он схватил покалеченное существо за заднюю лапу и толкнул его во второго мертвого протодракона. Инстинктивно тот схватился своей лапой за крыло этого второго мертвого протодракона, вынуждая его бросить снежно-голубого самца и теперь самому пытаться изо всех сил освободиться.

В это время Малигос что есть мочи дыхнул на крылья покалеченного противника. Носитель Калека почувствовал головокружение, но изо всех сил старался оставаться в сознании.

Покрывшись толстым слоем льда, крылья потащили вниз обе нежити, так как первое существо по-прежнему держало второе... и, к сожалению, Малигос также начал падать вместе с ними.

Во время этого падения, Малигос схватил своей пастью лапу второго чудища, пытаясь как можно быстрее перекусить ее. Над шипящей мордой одной нежити протодракон и Калек увидели стремительно приближающуюся землю.

Наконец–то кость треснула... как и один из зубов Малигоса. Боль была лишь временным неудобством по сравнению с тем, что его ждало в случае, если он не успеет откусить конечность. Носитель Калека поднажал и, наконец, перекусил лапу.

Усердно махая крыльями, Малигос оттолкнул державшего его врага и устремился ввысь. Раздался ужасающий треск разрыва последних мышц и сухожилий, после чего Малигос освободился от своих противников.

Ожившие трупы врезались в скалистую землю с такой силой, что оба сухих тела разбились на кусочки и разлетелись в разные стороны. К этому времени Малигос, наконец, оторвав от себя оставшийся кусок лапы и отбросив ее в сторону, снова поднялся в небо.

И там Малигос увидел не только Нелтариона и коричневого самца, которого он с Калеком заметил еще на собрании Талониксы, но и Алекстразу с Изерой. Сестры парили на противоположных сторонах недалеко от самцов, которые расправлялись со своими жуткими противниками, напряженно высматривая новую угрозу. Все еще сражаясь со своим противником, Нелтарион разрывал его на куски. Однако не было никаких признаков противника коричневого самца, а, значит, новоприбывший быстро расправился с этой нежитью.

Приблизившись, Малигос увидел, как последний кусок противника Нелтариона падает вниз.

Из всех протодраконов только угольно-серый самец выглядел веселым:

– Ха! Мы победили!

–  Мы все еще можем проиграть, – слегка раздраженным тоном заметил коричневый. – Поблизости еще много не... живых...

Алекстраза с Изерой подлетели к этой тройке.

– Мы ничего не увидели, – пробормотала желтоватая самка. – Ничего, кроме смерти.

Ее сестра зашипела на нее, но Изера ни капельки не испугалась. Благодаря Малигосу Калек узнал, что Изера допускала существование способа добиться мира с Галакрондом. И так думала не одна она.

Малигос посмотрел на коричневого самца:

– Я знаю тебя.

Тот кивнул головой:

– Ноздорму.

– Хорошо сражался.

Нелтарион усмехнулся:

– Сражался почти также хорошо, как и я!

Ноздорму еле заметно улыбнулся:

– Много не... живых. Почему здесь? Почему сейчас?

Калек и его носитель поняли, что никто из присутствующих не видел того, что недавно довелось лицезреть Малигосу. И, разумеется, никто не видел Короса, который, по–видимому, летел от Галакронда. На данный момент Малигос решил не упоминать о Коросе, так как то ужасное зрелище, которое он увидел до него, очевидно, было гораздо важнее.

Малигос был умным, но все еще оставался протодраконом. Ему трудно было доступно объяснить словами то, что Галакронд делает со своими жертвами, особенно, когда им все еще угрожала опасность. Калек настолько привязался к Малигосу, что не только почувствовал расстройство протодракона, но и с радостью заговорил бы вместо него.

Запинаясь, Малигос как мог рассказал об увиденном. Его рассказ был коротким, но очень убедительным благодаря его сильным эмоциям. Он просто шокировал всех протодраконов, включая Нелтариона. Малигосу все поверили, так как доверяли ему.

– Как? – ужаснулась Алекстраза. – Как? Что же случилось с Галакрондом?

Малигос объяснил так, как он понял происходящее:

– Галакронду нужно много есть. Галакронд не может найти достаточно еды. Он становится голодным. Слишком голодным. Ест таких, как мы.

Скорее всего, раньше такой поступок Калеку не показался бы столь шокирующим... так как он считал протодраконов обычными животными... но теперь он понял, что у них были определенные рамки, схожие с драконьими. Протодраконы хоть и дрались между собой до смерти, но никогда не ели своих противников. Несмотря на свою примитивность, такое поведение их возмутило. И хотя они уже увидели последствия такого гнусного поступка Галакронда, но все равно не могли поверить в происходящее.

– Был голодным, – зарычал Нелтарион, его обычно веселое настроение испортилось из-за темы их обсуждения. – Ест таких, как мы. Почему стал есть больше? С севера пришли травоядные животные! Значит, стало больше еды! Вы видели, как ест Галакронд! Сейчас достаточно еды! Почему же он все еще это делает?

Малигос покачал головой. Другие тоже не знали ответа на этот вопрос.

Раздалось многоголосое шипение. Протодраконы посмотрели в сторону этих звуков. Шипение все еще было далеко, но, кажется, неумолимо приближалось.

– Мы улетаем, – решила Алекстраза. – Сейчас.

Никто не был против, в том числе и Нелтарион. Ведь они не могли даже предположить, со сколькими неживыми могут столкнуться в следующий раз. Рассказ Малигоса о том, как появляются неживые, изменил все.

Малигос инстинктивно согласился с мнением остальных...

Мир Калека снова закружился и, несмотря на все попытки подготовиться к этому, дракон потерял сознание. Как и всегда, он быстро пришел в себя, хотя в этот раз он не вернулся к реальности... просто немного переместился во времени.

Протодраконы во главе с Талониксой были в нападении. Множество протодраконов почти из всех известных Малигосу семейств ринулись в битву. Однако их врагом был не Галакронд, а несколько нежити.

Теперь у Малигоса и его союзников было преимущество в их численности. Протодраконы столкнулись, наверное, с дюжиной оживших трупов, которых, как сразу понял Калек, специально заманили в этот глубокий каньон.

Глазами Малигоса Калек мельком увидел Изеру и понял, что Алекстраза с Нелтарионом также участвовали в этой битве. Ноздорму же отказался, хотя и не из-за трусости. Малигос понятия не имел, где тот сейчас находится, и в данный момент у него не было времени для каких-либо догадок. Хоть они и превосходили своего врага по численности, но все еще были в смертельной опасности.

Первая узнала об этом импульсивная огненно-оранжевая самка, которая была старше Алекстразы на несколько лет. Нападая одной из первых, она накинулась на меньшую нежить, которая при жизни была юным протодраконом. Однако хоть добыча и выглядела легкой, а Малигос наряду с остальными предупреждал насколько опасен их враг, она попала прямо под «дыхание» нежити.

Крылья и голову самки окутало темное ядовитое облако. Она не обратила на него никакого внимания и открыла свою пасть, чтобы атаковать нежить своим собственным пламенем.

Однако внезапно яркий цвет ее чешуи поблек в тех местах, куда прикоснулось облако. Плоть сморщилась, а кожа начала отслаиваться от костей. Вместо мощного огненного удара в чудище, самка издала хриплый вопль, а затем ее глаза остекленели.

Малигос... и Калек... увидели, как, словно по волшебству, в мгновении ока чешуя и плоть просто исчезли. Оголенный череп... и все еще открытая пасть... треснули и рассыпались.

Та же участь ждала туловище и все еще хлопающие крылья.

Фатальная ошибка протодракона разозлила Талониксу и она яростно зарычала сверху. Показывая другому своему родственнику, как нужно действовать, она накинулась на маленькую нежить со спины и разорвала ее на части. Для верности внушительных размеров самка еще откусила ей голову и плюнула ее в одного из других летающих трупов.

– Убивайте так! Больше не глупите!

Этот ее совет, в значительной мере основанный на той информации, которую накануне рассказали Малигос с Нелтарионом, был полезен для остальных. Разбившись на группы по пять протодраконов, они ринулись на оставшихся не живых. Один труп был сразу же разорван;  а другой сгорел до тла.

Однако, несмотря на совет и пример от Талониксы, смерти все равно происходили. Смерти, которых Малигос ожидал и которых, по его мнению, можно было избежать. Хоть и истощенная, но нежить была на удивление сильной физически и неестественно стойкой. Более того, им не нужно было вдыхать перед тем, как выдохнуть своим ужасным смертельным дыханием. Эта ужасная особенность нежити открылась благодаря двум протодраконам, которые решили, что оказались в безопасности, увернувшись от первых атак дыхания. Их все еще дергающиеся, разлагающиеся тела по спирали падали вниз на землю.

Еще одного нападающего, возможно, постигла бы такая же ужасная участь, если бы не Нелтарион, который обрушился на нежить в тот момент, когда та собиралась выдохнуть. Будущий Смертокрыл схватил двумя задними лапами голову трупа и оторвал ее. Из образовавшейся раны начал струится небольшой поток смертоносного газа, однако никто под него не попал. Угольно-серый протодракон захохотал, отбросив голову в сторону, и начал разрывать туловище нежити, которое продолжало неосознанно летать по кругу.  

Такой восторг его друга заставил Малигоса покачать головой. Он хотел, чтобы это поскорее закончилось. Ему совсем не нравилось то, чем они сейчас занимались. Как и Алекстраза с Изерой, Малигос все еще видел в этих чудищах отголоски живых протодраконов. Они тоже были жертвами. Их всех нужно уничтожить, но причин радоваться этому он не видел.

Талоникса добила одинокую нежить, дыхнув на нее огнем, который сразу же охватил высохшую плоть. Ожившему трупу удалось остаться в воздухе, но последующий удар разбил уже сгоревшее тело, рассеивая повсюду пепел.

После уничтожения ее врага огромная золотистая самка победоносно зарычала. Ее рев подхватили и многие другие, заставив Малигоса вздрогнуть от осознания того, что сейчас они создавали очень много шума. С одной стороны этот рев поможет приманить к ним новую нежить. Но Малигос удивлялся тому, что Талоникса и ее сторонники не подумали об опасности, которая может угрожать им из-за такого поведения. Однако он знал, что лучше промолчать по этому поводу. Талоникса не церемонилась с теми, кто был с ней не согласен, и шрам на морде бронзового самца, который задавал ей вопросы, был тому прямым доказательством. Также у нее было несколько рьяных последователей, готовых сделать даже что-то похлеще с такими протодраконами.

Пока что сестры, Нелтарион и Малигос согласились с решениями Талониксы, когда обсуждали, как лучше поступить дальше. Ни один из них не смог предложить хорошего варианта, но они все понимали, что времени у них не так уж и много.

Калек, как и сам Малигос, понимал, что надвигается катастрофа и победить Галакронда будет не так легко, как эту нежить. Безмолвно Калек ругал сам себя за невозможность хоть как-то повлиять на предстоящую борьбу и в этот момент осознал, что больше беспокоится из-за этих событий в прошлом, чем из-за своих собственных проблем в настоящем.

Так не должно быть, – подумал Калек. – Это всего лишь видения прошлого. Оно давным-давно прошло! Бороться нужно в будущем!

Однако Калек по-прежнему чувствовал себя такой же частью этой небольшой группы протодраконов, как и сам его носитель. Когда Алекстраза с Изерой разговаривали с Малигосом, казалось, что они разговаривают с Калеком. А больше всего удивляло то, когда Нелтарион сражался рядом с Малигосом, как настоящий друг и товарищ, Калек также почувствовал некую дружескую связь, которая образовалось между Малигосом и угольно-серым самцом.

Дружба со Смертокрылом... и тем, кто однажды станет практически такой же угрозой Азероту. Эта мысль потрясла Калека, и он снова выругался из-за того, что с ним произошло, надеясь каким-то образом вернуться в свое собственное время и тело.

Молодой Малигос, ничего не подозревая о тяжелом положении Калека, заметил, что Изера быстро и как-то очень странно опустилась в каньон. Не увидев поблизости Алекстразы, Малигос решил самостоятельно последовать за желтоватой самкой.

С явным усилием Изера остановилась всего лишь в нескольких ярдах над землей. Обгоревшие и разорванные остатки нежити были разбросаны под ней. Когда Малигос опускался к ней, то увидел, что Изера тяжело дышала. Калека... мгновенно забывшего о собственных проблемах... также как и Малигоса обеспокоило такое состояние другого протодракона.

Изера заметила Малигоса только тогда, когда он оказался прямо над ней. Но даже тогда, она просто печально на него посмотрела и продолжила пытаться восстановить свое дыхание.

Снежно-голубой самец приземлился возле нее, но не промолвил ни слова. Наблюдая за Изерой, Малигос заметил, что она осматривает каждый кусок разорванной плоти нежити. Ни Малигос, ни Калек не понимали такого ее поведения; здесь были представители многих семейств, включая Малигоса и Нелтариона, но не Изеры.

– Здесь нет... – наконец-то пробормотала она, когда успокоилась. – Здесь нет...

Спустя несколько секунд Малигос спросил:

– Кого нет?

– Дралада.

Ни Калеку, ни Малигосу это имя ни о чем не говорило. Протодракон стал ждать и несколько секунд спустя Изера пояснила:

– Брат по кладке...

Носитель Калека тихо зашипел, а затем пробормотал:

– Он мертв.

– Эти тоже были мертвы.

Калек с Малигосом знали, что произошло, поэтому надежды Изеры были напрасны.

– Видел тело, – добавил Малигос.

Она пристально посмотрела на самца и требовательно спросила:

– Моя сестра его не сожгла. А ты сделал это?

Малигос покачал головой. Тогда он не видел никакого смысла в сожжении мертвого протодракона. Несмотря на то, что это поколение протодраконов стало намного умнее и организованнее, у них все еще не было никакого представления о подобающем захоронении. И насколько знал Калек, даже драконы предпочитали уходить на вечный покой просто возле храма.

И, как ни странно, возле Галакронда.

– Осмотрела каждую нежить, – продолжила Изера, расправляя крылья. Она выглядела отдохнувшей после боя, хотя на самом деле была явно уставшей. – Не нашла. Не нашла.

– Его тело...

– Не здесь! – прошипела самка. Затем она снова стала выглядеть уставшей, отмахнулась от продолжения разговора и взлетела в воздух.

Малигос смотрел, как она поднимается ввысь. Он очень надеялся на то, что брат Изеры не ожил, как многие другие. Что более ранние жертвы остались мертвыми. На этот счет Алекстраза, несомненно, о чем-то говорила со своей сестрой, но собственные безуспешные поиски Изеры обеспокоили Малигоса... и Kaлека. Возможно ли, что старые мертвые тоже ожили? Если да, то угроза для живых протодраконов была намного больше, чем они себе представляли.

Малигос покачал головой, которую заполонило множество мыслей. Он все еще был протодраконом и неважно насколько умным он себя считал. Носитель Калека подозревал, что у Алекстразы была подобные мысли, не легче от этого ему не становилось. Калек, у которого в настоящем была куча проблем, но который застрял в этом видении прошлого, снова посочувствовал Малигосу.

Внимание носителя Калека привлекло тихое, едва уловимое шипение с южного конца каньона. Ни протодракон, ни Калек не смогли распознать, что это было, но они оба определенно что-то услышали.

Пригнувшись, Малигос осторожно начал красться на юг. Он осматривал каждую тень, каждый большой предмет – неважно были это останки ожившего трупа или просто камень. Он внимательно прислушивался, надеясь услышать повторное шипение, но слышал только завывание ветра в каньоне – а это совсем не тот звук, который они оба услышали ранее.

В голове протодракона мелькали возможные варианты источника этого звука. Нежить, которой удалось от них сбежать? Но эти трупы не убегали. Они испытывали лишь всепоглощающий голод и пытались его утолить, поэтому и не убегали от них. Второй возможный вариант – раненый протодракон. Это более реалистично, но почему никто не заметил пропавшего раненого бойца?

Калек осматривался вокруг вместе с Малигосом, но ничего подозрительного не замечал. Он сомневался в целесообразности решения Малигоса найти источник этого звука, но остановить его никак не мог.

Внезапно впереди появились тени. Малигос остановился и погрузился во тьму. Его глаза начали потихоньку привыкать к темноте... как что-то коснулось его сзади.

Протодракон повернул голову… и он, и Калек увидели маленький силуэт.

Голова Малигоса внезапно загудела и он зашипел. Однако Калеку показалось, как будто гром со всего Азерота собрался в одну неимоверно сильную бурю. Если бы он мог контролировать лапы Малигоса, то закрыл бы ими свои уши. Но сейчас он мог только рычать, а удары становились все громче и громче…

И когда тьма наконец-то его снова поглотила, он был несказанно этому рад.

И снова Калек очнулся весь в поту, с жадностью вдыхая воздух. Также он снова находился в своем полуэльфийском облике. Но это не удивило его так сильно, как окрестности, которые он увидел, придя немного в себя.

Насколько он смог определить, это был тот же каньон, в котором он только что оставил молодого Малигоса.

Протерев глаза, Калек снова посмотрел на скалистую местность. Она сильно изменилась, но почему-то он был уверен в том, что это был именно тот каньон.

И такая его уверенность обеспокоила Калека. В течение всей своей жизни синий посетил сотни мест и только некоторые из них, такие как Плато Солнечного Колодца... где он в последний раз видел Анвину... и Нексус, запомнились ему на всю жизнь, но с этим местом его ничего не связывало. Правда, всего лишь несколько секунд назад Калек здесь был, находясь в Малигосе. И хоть для Калека это было всего лишь несколько секунд назад, но на самом деле прошли многие тысячелетия с тех пор, как протодракон здесь был. К этому времени природа наряду с другими возможными факторами должна была изменить этот каньон до неузнаваемости.

Однако Калек мог поклясться собственной жизнью, что это было именно то место.

Он повернулся, ожидая увидеть возле себя на земле злополучный артефакт. Ничего не найдя, он все равно был уверен, что в этом маленьком происшествии также виноват артефакт.

– Какого черта тебе от меня нужно? – требовательно спросил Калек невидимую реликвию. Конечно же, ответа он не ждал. Только больше вопросов и загадок. Только больше безумия.

Находясь в прошлом, он чувствовал спокойствие и некую отстраненность, однако вернувшись в настоящее, они снова исчезли. На Калека сразу навалилось столько проблем, что он не выдержал и ударил кулаком по ближайшей каменной стене. Удар был настолько мощным, что он чуть было не сломал себе руку. Ему в лицо полетел осколок камня, вынуждая бывшего Аспекта отступить от удивления.

И только тогда он увидел следы на твердой почве.

Несомненно, с тех пор, как Калек был здесь в последний раз, по этому каньону прошли сотни тысяч зверей и других живых существ, и эти следы могли принадлежать любому из них, но синий каким-то образом понимал, что это не случайные следы. Первые принадлежали довольно гигантскому существу-рептилии – протодракону. Они вели с того же направления, откуда прилетел Малигос перед тем, как Калек вернулся в свое время и тело. Он даже узнал то место, на котором остановился протодракон, когда их настиг едва заметный силуэт.

Вспоминая о том силуэте, бывший Аспект обратил свое внимание на другие следы, которые находились немного позади следов Малигоса. Они были намного меньше и оставлены двумя обутыми ногами, как будто эльфом или человеком.

Калек сразу же подумал о существе в плаще с капюшоном, которое он мельком выдел несколько раз и которое каким-то образом связано с артефактом.

Изучая эти следы, синий заметил, что они продолжались без следов Малигоса. Несмотря на прошедшее время, Калек легко проследил за ними насколько хватило его зрения. Они вели на юг, как будто специально отпечатавшись в камне.

Немного обеспокоенный, но полон решимости найти хоть какие-то ответы, Калек пошел по следу. Он быстро оставил позади следы Малигоса. Ему очень хотелось бы узнать, что же здесь произошло тогда. Развернулся ли протодракон? Увидел ли он того, по чьему следу сейчас идет Калек?

Осознавая, что прошлое все еще беспокоит его, Калек расстроился не на шутку. Ведь сейчас его должно волновать лишь одно – как прекратить непрекращающиеся вторжения артефакта в свой разум, прежде чем тот разрушит его и без того слабый рассудок.

Калек не помнил, почему принял свое нынешнее обличье, но на текущий момент оно его полностью устраивало даже несмотря на то, что ему пришлось несколько раз карабкаться на этом скалистом пути. В недавнем прошлом он провел довольно много времени в этом гуманоидном облике, особенно, когда был с Анвиной или когда совсем недавно вел дела с Джайной. Когда-то Калека очень удивляло то, что легендарный супруг Алекстразы – Кориалстраз проводит очень много времени в своем гуманоидном облике, притворяясь магом Красом. Теперь же Калек понимал такие его предпочтения.

След вел в затененную область и это напомнило ему, что большая часть области, в которой он сейчас находился, также когда-то была спрятана от солнца. Поэтому после обрушения камней странно, что следы не завалились ими. Или же кто-то расчистил все завалы.

Однако развить дальше этот ход мыслей ему не удалось, так как след повернул налево к скале. Калек нахмурился, а затем увидел узкую расщелину, в которую он  в своем нынешнем облике мог проскользнуть.

Почему-то он не посчитал это простым совпадением.

Эта щель оказалась намного уже, чем показалась Калеку на первый взгляд. Поэтому ему пришлось изрядно потрудиться, чтобы протиснуться в нее. Внутри было также темно, как и в те моменты, когда он находился между реальностью и видениями. Калек вздрогнул от этих воспоминаний, но все-таки сделал несколько шагов вперед и только потом вызвал светящуюся сферу.

Ее фиолетовый свет открыл взору высохшего протодракона.

Калек отпрянул в сторону, отправляя сферу в появившегося монстра. Бывший Хранитель Магии превратил простое заклинание освещения в полноценное атакующее. Как только сфера ударилась о грудь протодракона, она сразу же взорвалась и обожгла высохшую плоть.

Калек почувствовал мускусный аромат. Бывший Аспект вызвал новую сферу, которая была больше предыдущей и поэтому полностью осветила пещеру.

На Калека уставилось больше дюжины других протодраконов, тоже высохших. Он начал было создавать мощное заклинание, но затем понял, что ни они, ни тот, которого он атаковал ранее, не двигались.

Наконец-то он понял, что они не были той нежитью, с которой сражался Малигос и другие протодраконы. Они были обычными мертвыми протодраконами.

Обычными? Когда Калек подошел поближе, то увидел, что это не так. Каждый из них был в той или иной мере деформирован. Однако это не было похоже на врожденные уродства. У одного протодракона сбоку выросла пятая конечность. У другого третий глаз располагался чуть выше его правого плеча.

Какое жуткое зрелище! Калек начал пристально их изучать и увидел, что каждый из них был травмирован. Эти травмы были довольно серьезными и если они не привели протодраконов к смерти, то точно значительно их ослабили. Кроме того, бывший Аспект заметил, что трупы находились практически друг за другом, как будто они куда-то спешили.

Калек снова задумался. Он понимал, что в это место его привела реликвия или та сила, которая управляла этой реликвией. Но что же он должен был понять из этого зрелища?

Какой-то скрип прервал его мысли и заставил вызвать еще одну сферу. Он развернулся и увидел падающего вперед первого протодракона –нанесенный урон от первой сферы сделал свое дело. Труп протодракона ударился о каменный пол и рассыпался на кусочки.

Голова подкатилась ближе к Калеку и благодаря свету второй сферы он смог наконец-то увидеть, кто же это был.

Малигос.

Шокированный Калек начал пятиться назад, мотая головой.

Это невозможно! Не может быть! Это не Малигос!

У него закружилась голова. Калек упал на один из трупов, в результате чего затронул и другого. Внезапно все протодраконы начали на него падать.

На грани отчаяния Калек закрыл глаза и изо всех сил сконцентрировался вокруг себя. Вся пещера наполнилась белоснежной энергией – настолько яркой, что ослепила даже своего создателя.

Тяжело дыша, бывший Аспект упал на одно колено. Наклонив голову, он начал ждал, когда же трупы похоронят его под собой. Однако этого не случилось и он осторожно поднял голову...

...и увидел, что стоит на коленях в своем святилище.

Калек замер. Он дрожал, пытаясь понять, что было настоящей реальностью – его святилище или та пещера. Он был полностью уверен, что находился в каньоне... а это значит, что реликвия без особых усилий перенесла его из одной части мира в другую.

В его голове раздался громкий стук. Спустя мгновение синий понял, что это было его сердцебиение. Он попытался успокоиться, чтобы привести его к нормальному состоянию.

Обстановка вокруг него не изменилась. Калек прикоснулся к полу. Он казался твердым, как и труп, на который он упал, как и камень, через который он споткнулся.

– Это настоящая реальность. Это по-настоящему, – пробормотал Калек и почувствовал себя неловко из-за того, что вынужден был сказать это вслух для убеждения самого себя.

Но пещера тоже была настоящей! Несомненно!

Калек не знал, переносился ли он на самом деле из одной части мира в другую или его просто заставляют в это поверить. В любом случае, артефакт продолжает очень сильно влиять на его мысли. Настоящее превратилось в череду событий, длительность которых была совсем непредсказуема для него. В свою очередь видения становились все более и более реалистичными. Однако Калек понимал, если он позволит себе слишком сопереживать событиям в видениях, то в какой-то момент уже не сможет вернуться сюда, в свое время.

Бывший Аспект стиснул зубы.

Если только сейчас это настоящая реальность.

Калек поднялся и повернулся. Источник его бед находился на том же самом месте, где он оставил его в последний раз, по-прежнему излучая нежное магическое сияние.

– Я сыт по горло всеми этими играми! – закричал он на артефакт. – Что тебе от меня нужно?!

Однако, несмотря на всю силу и мощь этой реликвии, несмотря на то, что она могла манипулировать им различными способами, похоже единственное, что она не могла – так это поговорить с ним.

Калек?

Синий самец подпрыгнул. Он удивленно уставился на артефакт, ожидая, когда тот снова заговорит.

Калек?

Голос раздавался в его голове, реликвия не имела к нему никакого отношения, наконец-то понял он. Кто-то его звал. Кто-то из его знакомых.

– Джайна...

И хотя ранее Калек боялся того, что она может узнать о происходящем с ним, сейчас он решился ей ответить. Верховный маг из последних сил взял себя в руки.

– Джайна! – ответил Калек в пустоту, его голос по-прежнему звучал с нотками отчаяния. Глубоко вдохнув, он снова заговорил. – Джайна, я вас слышу. Подождите.

Собравшись с духом, он открыл портал, через который они могли бы друг друга видеть. Появились очертания комнаты Джайны. И хотя она первая его вызывала, заклинатель увидел, что она склонилась над широким деревянным столом и рассматривает какой-то пергамент.

– Калек... – улыбка Джайны сразу исчезла, как только она посмотрела на бывшего Аспекта. – Вы уверены, что с вами все в порядке?

Он считал, что выглядит более-менее нормально, однако полностью скрыть тот невероятный стресс, который он испытывал даже в этот момент, ему не удалось.

– У меня много... У меня больше, чем хотелось бы, неотложных дел, – начал Калек, обдумывая, как же лучше в общих чертах ответить на ее вопрос, чтобы не соврать. – Нексус... вы же понимаете.

– Если хотите, можете дальше не продолжать. Но я с удовольствием вас выслушаю, если это вам как-то поможет.

Это было заманчивое предложение. Однако Калек понял, что не хочет вовлекать Джайну в это дело. Слишком велика вероятность, что она станет такой же жертвой артефакта, как и он сам.

– Спасибо за предложение, – наконец-то ответил Калек, пытаясь казаться более спокойным. Он вспомнил, что она звала его и раньше. Поэтому все его проблемы отошли на второй план и он приготовился помогать с любой проблемой, которая возникла у верховного мага Джайны. – Но пока я справляюсь и сам. Вам нужна была моя помощь с чем-то. С чем?

Джайна недоуменно посмотрела на него:

– Что вы имеете ввиду?

– Ранее вы пытались со мной связаться. Тогда я не смог ответить.

Выражение ее лица стало еще более обеспокоенным:

– Ничего не понимаю. Я только пыталась ответить вам.

– Мне?

Она подошла так близко, что если бы на самом деле находилась в его святилище, он мог бы к ней прикоснуться:

– После нашего последнего разговора, вы дважды пытались со мной связаться. Я отвечала каждый раз, но только сейчас ответили вы...

– Я хотел поговорить о... – вырвалось у Калека прежде, чем он успел себя остановить. Бывший Аспект усиленно вспоминал, когда же он первым пытался связаться с Джайной. Ошибаться же она не могла. Вероятнее всего какая-то часть его подсознания обратилась за помощью к той единственной, кому он доверял и кто смог бы понять сложившуюся ситуацию. К другим бывшим Аспектам он не хотел обращаться, так как знал, что у них были свои причины не вспоминать обо всем том, что Калек узнал из видений.

Слишком поздно он осознал, что молча стоит перед Джайной и смотрит в пустоту справа от себя. Не удивительно, что она стала еще более взволнованной, чем до этого.

– Калек, расскажите мне, что случилось.

Пытаясь ответить более правдоподобно, Калек выпалил единственное, что пришло ему на ум:

– Коллекция намного больше, чем я себе мог представить, а защитные заклинания Нексуса рассеялись все в один момент. Это колоссальная задача.

Она понимающе кивнула. Как чародейка... и, особенно, как лидер Кирин-Тора... Джайна Праудмур знала, насколько огромны магические знания и силы, содержащиеся в Нексусе. Также она понимала, насколько опасно оставлять все это без защиты.

– Я знаю, что уже это предлагала и раньше, но, пожалуйста, выслушайте меня в этот раз. Я могу собрать магов, которым доверяю, и отправить их...

– Нет. Не сейчас. Спасибо.

Калек не доверял другим магам, как, очевидно, и они не доверяли ему после его неудачи в Даларане. Он боялся, что они навредят Нексусу, а Нексус навредит им, не говоря уже о самом артефакте.

Джайна сомневалась в правильности его решение, но все-таки кивнула:

– Хорошо. Но мое предложение остается в силе. Я смогу позаботиться о том, чтобы любой, кто придет в Нексус, делал только то, что ему говорят. Ты же понимаешь, чтттттооооо....

Верховный маг и ее окружение начали искажаться. Тело Джайны скрючилось, а ее лицо вытянулось вперед.

– Джайна? – Калек подумал, что она была атакована какой-то силой, пока они разговаривали.

– ... ошшшшшшибаешься, Ккккккалееекккк, – ответила она, когда ее тело покрылось чешуей, а комната превратилась в скалистый выступ. Из ее одежды сформировались крылья и прямо на глазах у Калека Джайна Праудмур стала драконом.

Нет, – подумал Калек, – не драконом... а протодраконом.

– Каааалллллеееккк? – проревел протодракон.

Он не мог ни ответить ей, ни прервать связь между ними, хотя очень этого хотел. И когда он почувствовал, что превращается в рептилию, то полностью потерял связь с измененной Джайной. Его голова заполнилась чужими мыслями, которые подавляли его собственные.

Калек попытался зарычать, но его рот больше ему не принадлежал. Он почувствовал, что отошел на второй план...  а на первый – вышел Малигос.

Нексус превратился в прохладное побережье, которое напомнило Калеку то место, где однажды Малигос ловил рыбу. Сейчас Малигос был не один. Алекстраза стояла примерно на том же расстоянии от него, что и Джайна от Калека.

– Я сделаю это, – сказала огненно-оранжевая самка Малигосу и взлетела в небо. Алекстраза помчалась на восток, оставляя Малигоса наедине с самим собой.

Калек не знал, что они обсуждали, да и не хотел знать. Он тщетно пытался вернуться обратно в Нексус, сосредотачиваясь на Джайне. Он надеялся, что связь, которая уже дважды ему помогла, поможет и на этот раз. Но, к сожалению, ничего не получалось.

Малигос взлетел, направляясь в сторону моря. Калек понял, что протодракон охотился, однако одновременно с этим он также наблюдал и чего-то ждал. А вот чего именно – Калек не смог узнать из мыслей Малигоса. Это расстроило дракона еще больше, ведь он предполагал, что его вернули обратно в видения неспроста.

Носитель Калека схватил одно водное животное из стаи в полумиле от берега и быстро его проглотил. И хотя Малигос относился к своей еде не так деликатно, как Алекстраза, но он все равно попытался убить свою жертву быстро и относительно безболезненно. Тем не менее, Калек прямо сейчас не был настроен на охоту, поэтому надеялся, что Малигос либо быстро набьет себе живот, либо вспомнит о чем-то более важном.

Охота действительно закончилась очень быстро, но совсем по другой причине. Внезапно Малигос бросил свою вторую жертву, поднял окровавленную морду и начал всматриваться в пасмурное небо. Калек мгновенно подумал о нежити, но вместо нее зоркий взгляд Малигоса разглядел парочку протодраконов, вынырнувших из облаков.

Носитель Калека взмыл в небо и направился к этой парочке. По мере своего приближения он понял, что в облаках было больше, чем два протодракона. Калек насчитал четверых, а Малигос – пятерых. Пятой была Изера.

А рядом с ней летел Корос.

Шипя, Малигос подлетел к паре сзади. Калек с пониманием отнесся к такой осторожности, так как кроме Изеры все остальные участники этой группы были враждебно настроены к носителю Калека.

Первым Малигоса заметил Корос, который сначала ухмыльнулся, а затем предупреждающе зашипел.

Изера обернулась. Узнав Малигоса, сестра Алекстразы заметно расстроилась.

– Я сделаю это! – настойчиво произнесла она. – Мы на верном пути!

Мысли Малигоса наконец-то открылись Калеку. Изера продолжает поиски своего брата по кладке среди мертвых... и поверженной нежити... хотя и понимает, что вряд ли его найдет. Чувство отвращения к любому насилию усиливается в сестре Алекстразы. Желтоватый протодракон проповедует свои убеждения остальным и находит нескольких, кто разделяет ее мнение.

Одним из таких стал Корос, который не так давно был фанатично предан Талониксе. Сейчас же Корос также проповедует мир и выступает за то, чтобы найти способ жить под властью Галакронда. Его убеждения не совсем такие, как у Изеры, но и этого хватило, чтобы они объединились и начали убеждать других.

Малигос считал Изеру наивной и совсем не доверял Коросу из-за его изменчивой натуры. Сейчас Калек наконец-то понял, что именно его носитель обсуждал с Алекстразой. Она искала свою сестру в течение трех дней, надеясь вразумить ее, пока та не натворила глупостей. Но, по мнению Малигоса, Алекстраза опоздала и Изера уже натворила глупостей. Он считал, что присутствие Короса наверняка приведет к опасности и предательству.

Раньше Малигос остался бы в стороне, но сейчас носитель Калека все чаще и чаще видел неприятные последствия от такого невмешательства. Много неприятных последствий для расы протодраконов в целом. А также нельзя отрицать тот факт, что сейчас сестры для Малигоса были намного ближе и роднее, чем даже его собственная семья. Он сражался бок о бок с ними обоими и знал, что им можно доверять.

Чего нельзя было сказать о Коросе.

– Сестра ищет тебя, – сказал Малигос Изере, указывая в том направлении, куда совсем недавно улетела Алекстраза. – Туда.

– Видела ее, – фыркнув, ответила Изера. – Позволила ей улететь дальше.

Такой ответ поразил Малигоса, так как он знал, насколько близки были сестры, несмотря на их постоянные разногласия:

– Должна ее выслушать! Галакронд не будет...

– Галакронд будет.

Эти два ее слова застали Малигоса вместе с Калеком врасплох. Малигос непонимающе зашипел, а Корос ухмыльнулся, но ничего не сказал.

– Будет мир, – гордо заявила Изера. – Галакронд согласится на мир.

– Ты не знаешь...

Она подняла свою голову выше, нависая над Малигосом:

– Мы поговорили с Галакрондом. Он согласится на мир.

Казалось, что безумие, в которое попал Калек в настоящем, проникло и в это видение. Он не мог поверить в услышанное, и, судя по мыслям Малигоса, носитель Калека тоже не мог в это поверить.

– С Галакрондом... поговорили с Галакрондом?

Наконец-то вмешался Корос, ответив ликующим голосом:

– Мир будет достигнут... если все выслушают.

Опередив возражения Малигоса, Изера произнесла:

– Все должны выслушать... и мы должны лететь.

– Лететь куда? – спросил носитель Калека, обдумывая вместе с самим Калеком услышанное.

– Найти Талониксу, – ответила она, как будто это было и так понятно. – Сказать ей. Сказать всем.

После этих слов она развернулась и улетела прочь. Корос вместе с остальными тремя протодраконами последовали за ней.

Хотелось бы Малигосу поверить сестре Алекстразы, но он прекрасно знал, каким чудовищем стал Галакронд. Однако если Изера сказала правду...

– Нет. – Малигос отбросил этот вариант развития событий и Калек в очередной раз восхитился аналитическими способностями будущего Аспекта, который сейчас был все еще протодраконом. Однако этот его восторг быстро угас, когда он вместе с Малигосом подумал о том, что же произойдет, если Изера все-таки убедит остальных.

Протодракон быстро развернулся. Он должен найти Алекстразу и каким-то образом помочь ей вразумить Изеру. И хотя носитель Калека... как и сам Калек... понимал насколько низкие шансы у Изеры убедить Талониксу и всех остальных принять ее план, но они не могли отделаться от чувства, что грядет новая катастрофа и будет много, очень много жертв.

Поиски Алекстразы затянулись, поэтому Малигос с каждым часом расстраивался все больше и больше. Ведь возможно прямо сейчас Изера... с помощью Короса... убеждает Талониксу в своем плане и готовности Галакронда согласиться на мир. А Малигос был уверен, что если это случится, то катастрофы не избежать.

Такие его рассуждения были еще одним доказательством той эволюции, которую Калек наблюдал среди нескольких протодраконов. Для Малигоса было в порядке вещей обдумывать будущее, в то время как многие нынешние протодраконы жили только одним днем.

На Калека же эти длительные поиски произвели совершенно противоположный эффект. Чувствуя ветер во время полета Малигоса, он немного успокоился. В видениях синий не мог никоим образом влиять на ход событий, поэтому он пытался стать настолько отстраненным, насколько мог.

И все же Калеку было интересно, как будет вести себя дальше его носитель и как именно закончится вся эта борьба. Также он не был уверен в правильности решения Малигоса найти Алекстразу и с ее помощью остановить Изеру. Хотя Калек считал также, как и Малигос, что перемирие с бесчинствующим чудищем приведет к катастрофе. Наряду с этим он прекрасно помнил о том, что в его время скелет Галакронда лежит рядом с сердцем Драконьего Погоста и что гигантский протодракон считается Отцом Драконов. Для Калека до сих пор оставалось загадкой, как такое могло произойти. Возможно, после всего произошедшего Галакронд смог вернуться в свое прежнее нормальное состояние, так сказать "спастись", чего не удалось будущему Нелтариону и даже, как бы прискорбно это не звучало, самому Малигосу?

Однако он мгновенно забыл обо всех этих вопросах, когда Малигос заметил красное пятно на вершине высокого холма. По мнению Калека это мог быть любой член семейства Алекстразы, но его носитель был полностью уверен, что он нашел сестру Изеры. Взмахнув несколько раз своими крыльями, он убедился в своей правоте.

Она встретила Малигоса взглядом, полным надежды. Калек ощутил, что его носитель чувствует себя виноватым за то, что прилетел не с хорошими новостями.

– Нашел Изеру, – заговорил он. – С Коросом.

Алекстраза удивленно переспросила:

– С Коросом?

Малигос стал быстро рассказывать ей о том, что произошло, включая план Изеры.

Слушая его рассказ, огненно-оранжевая самка расстроено шипела.

– Должны ее догнать! – прорычала Алекстраза, как только Малигос закончил. – Этого не должно случиться!

Самец протодракона преградил ей путь:

– Подожди! Изера не будет слушать!

Она сердито на него посмотрела, но затем все-таки кивнула:

– Да. Изера не будет слушать. Она умрет.

– Не умрет, – уверенно произнес Малигос. – Изера не умрет.

Алексраза встряхнула головой. Самка протодракона колебалась. Ей хотелось бы поверить Малигосу.

– Корос – нехороший, – сообщил он Алекстразе. – Корос всегда врет.

Из воспоминаний Малигоса, Калек понял, что его носитель прав.

– Проследим за Коросом. Узнаем правду. Покажем Изере.

Носитель Калека действительно хотел помочь сестрам, но также с большим нетерпением ждал возможности раскрыть истинное нутро своего соперника. Корос был одним из тех протодраконов, против поглощения которых Галакрондом Малигос не был бы против при одном условии – что Корос затем не воскреснет из мертвых.

Алекстраза согласилась с его предложением, нетерпеливо кивнув головой:

– Хорошо. Докажем ложь Короса! Изера узнает правду!

Калек не был уверен в благоразумности предложения Малигоса, но он также не доверял Коросу, как и сам Малигос. По мнению Калека, Корос считал, что может использовать всех, в том числе и Галакронда, для усиления своего влияния среди других протодраконов. Но так думать было глупо и опасно с его стороны...

Прогремел знакомый рев.

Малигос и Алекстраза сразу же сорвались со своих мест и бросились к более затененным местам внизу. Все приличия были отброшены в сторону. Малигос нашел навес, под которым было достаточно места для одного из них, и оставил его Алекстразе, которая неохотно приняла такой его жест. Сам же он полетел дальше, пока не нашел впадину на склоне холма. Она была не достаточно велика для него, однако он все равно прижался в ней к земле и затаил дыхание.

Сразу же после этого огромная тень охватила все вокруг. В небе появилось громадное существо – Галакронд, на своей бесконечной охоте.

Несмотря на смертельно опасную близость к ненасытному чудищу, Малигос не мог упустить возможность подробно рассмотреть нижнюю часть Галакронда, которая проносились мимо него. Меньший протодракон даже поднялся над впадиной, так как пристально рассматривал наросты, которых на Галакронде становилось все больше.

Эти наросты походили на несформированные части тела.

Калек с таким же ужасом, как и Малигос, разглядывал одну рудиментарную конечность за другой, которые свисали с разных случайных мест. Среди них были как передние конечности, так и задние, с частичными лапами. Рудиментарные крылья беспомощно хлопали от ветра, вызванного быстрым полетом Галакронда. А из области бедра чудища выпирало то, что походило на частично сформированную голову... голову!

На Галакронде были и другие наросты, которые ни Калек, ни его носитель не смогли распознать, однако даже предположений хватило, чтобы вывести их из равновесия. Шокированный Малигос сидел на одном месте, совершенно не думая о том, что Галакронду достаточно было лишь оглянуться назад, чтобы его увидеть.

К счастью огромный протодракон продолжал просто лететь вперед, скрывшись из поля зрения всего лишь через несколько секунд и улетев в таком направлении, которое совсем не совпадало с направлением двух меньших протодраконов. Малигос  выдохнул с облегчением, когда Галакронд полностью исчез. А затем быстро присоединился к Алекстразе.

– Улетаем сейчас же! – настойчиво произнесла огненно-оранжевая самка. – Сейчас же, пока Галакронд не вернулся.

– Хорошо, – согласился Малигос, следуя за взлетевшей Алекстразой. Однако мысль, которую самец протодракона не произнес вслух, но которую все равно узнал Калек, не покидала его голову. Мысль о том, что даже если они полетят быстрее Галакронда, то все равно не успеют предотвратить катастрофу.