Рой Комплейн стоял в дверях своего жилища, ощущая тупые удары пульса в висках. Биение сердца, казалось, заполняло все окружающее пространство.

— Ну, уходи! Давай, давай, если ты вообще собираешься уходить. Ну? Ты же сказал, что уходишь!

Сварливый голос Гвенны словно подтолкнул Роя. Издав приглушенный рык, он шагнул за порог, захлопнул за собой дверь и, чтобы успокоиться, принялся с силой тереть руки.

Именно так и выглядела его жизнь с Гвенной: сперва ругань без повода, а затем эти бешеные, изнуряющие, словно болезнь, вспышки гнева. И хуже всего то, что со стороны Роя это был не просто гнев — это было какое-то омерзительное чувство, которое даже при наивысшем накале страстей не могло заглушить понимания того, что вскоре он вновь окажется здесь, унижаясь и прося прощения. Что поделаешь… Комплейн не мог обойтись без нее.

В эту раннюю пору в коридоре ошивались несколько мужчин, время работы для которых еще не настало. Группа, сидящая на полу, играла в «Скачи вверх». Комплейн подошел и, не вынимая из карманов рук, стал хмуро наблюдать за ходом игры. Игровое поле было начерчено прямо на полу и представляло собой квадрат со сторонами по два фута. В кажущемся беспорядке валялись кости и фишки. Один из игроков наклонился и переставил две фишки.

— Охват на пятой позиции, — заявил он с триумфом и, подняв голову, подмигнул Комплейну.

Комплейн безразлично отвернулся. Когда-то его интерес к игре был чуть ли не болезненным. Он играл без конца, пока от длительного сидения на корточках не начинали отказывать ноги, а утомленные глаза не переставали различать серебряные фишки. И для всех остальных людей из племени Грина в этой игре будто таилось некое колдовство: она давала ощущение простора и силы, а также эмоции, которых была лишена обыденная жизнь. Но теперь чары развеялись, и Комплейн полностью от них освободился. Хотя было бы здорово отыскать что-нибудь, такое же захватывающее.

В унылой задумчивости он побрел дальше, не обращая внимания на расположенные по обеим сторонам двери, но быстро поднимая глаза на проходящих мимо, словно в ожидании какого-то сигнала. Внезапно он заметил спешащего в сторону баррикад Вэнтеджа, инстинктивно закрывающего левую изуродованную сторону лица. Вэнтедж никогда не участвовал в развлечениях, если они собирали много народу. Он не выносил, когда вокруг были люди. И почему Совет пожалел его, когда он был еще младенцем? В племени Грина рождалось много деформированных детей, но их ожидало только одно: нож. В детстве Вэнтеджа прозвали «Рваной губой» и всячески издевались над ним, но теперь он превратился в сильного свирепого мужчину, и отношение к нему стало более сдержанным, а издевки — завуалированными.

Прежней ленивой походкой Комплейн тоже направился в сторону баррикад, не отдавая себе отчета в своих действиях, которые вдруг приобрели смысл: он скрытно наблюдал за Вэнтеджем.

На этом участке располагались самые удобные помещения, отведенные для нужд Совета. Одна из дверей внезапно распахнулась, и оттуда показался лейтенант Грин в сопровождении двух офицеров. Грин был человеком преклонного возраста, но его раздражительность и нервная походка носили следы юношеского темперамента. Тех, что шли рядом, звали Патч и Циллак, они выглядели задумчивыми, и за поясами у них были парализаторы.

К радости Комплейна, Вэнтедж, испуганный этим внезапным появлением, ударился в панику и отдал вождю честь. Это был жалкий жест — голова, приложенная к руке, а не наоборот. Циллак ответил вымученной улыбкой. Подобострастная любезность была общеобязательной, хотя вслух об этом не говорилось.

Комплейн, поравнявшись с троицей, поступил как обычно — отвернулся и стал смотреть в другую сторону. Никто не имел права думать, будто он, охотник, хуже других. Ведь сказано в Учении: «Никто не обязан признавать превосходство другого, если только он сам не испытывает потребность оказать другому уважение».

В гораздо лучшем настроении он догнал Вэнтеджа и положил руку на его левое плечо. Вэнтедж мгновенно обернулся и приставил к животу Комплейна короткий заостренный стержень. Движения урода были, как всегда, крайне экономными, это были движения человека, со всех сторон окруженного опасностями. Острие стержня уперлось как раз в область пупка Комплейна.

— Успокойся, красавчик. Всегда так приветствуешь друзей? — спросил Комплейн, отстраняя оружие.

— Я думал… Пространства, охотник… Почему ты бездельничаешь? — сказал Вэнтедж, отводя глаза.

— Потому что иду в сторону баррикад — с тобой за компанию. И кроме того, кастрюли мои полны, а налоги уплачены. У меня лично нет недостатка в мясе.

Они шли молча. Комплейн пытался оказаться по левую сторону Вэнтеджа, но тот не допускал этого. Комплейн не хотел излишне раздражать Вэнтеджа, чтобы тот — мало ли что ему придет в голову — не бросился на него. Драки и смерть были обычным явлением в Кабинах — они служили естественным противовесом высокой рождаемости. Но кому охота умирать ради поддержания равновесия?

Вблизи баррикад было людно, и Вэнтедж повернул в сторону, пробормотав что-то насчет очистных работ, висящих на нем. Он шел вплотную к стене, выпрямившись, с достоинством, полным горечи.

Главная баррикада представляла собой деревянную преграду, полностью блокирующую коридор. Ее постоянно охраняли двое стражников. В этом месте кончались Кабины и начинались переплетенные водоросли — бесконечный лабиринт. Сама баррикада являлась временной постройкой — место, в котором ее возводили, постоянно менялось.

Племя Грина было кочевым: урожая всегда не хватало, мяса — тоже. Все это вынуждало людей менять места обитания.

Эта операция заключалась в выдвижении вперед передовой баррикады и подтягивании той, что находилась в тылу. Вот и сейчас впереди водоросли уничтожались, а за пределами тыловой баррикады им позволяли размножаться спокойно. Таким образом племя, словно червь в яблоке, медленно прогрызало путь через бесконечные коридоры, заполненные водорослями. За баррикадой работали мужчины, которые рубили длинные плети растений с такой яростью, что съедобный сок фонтаном бил из-под лезвий мечей. Срезанные плети потом бережно собирались, чтобы сохранить сок, а высушенные стебли шли на самые различные нужды. Использовались и другие части растений. Листья — для медицинских надобностей, побеги служили в качестве приправ к еде, семена употреблялись в пищу, из них делали фишки для игры «Скачи вверх», игрушки для детей, их применяли как сыпучий груз в музыкальном инструменте, похожем на тамбурин.

Самой трудной работой было корчевание корней, которые, словно стальная сетка, тянулись под почвой, порою глубоко вгрызаясь в пол. После полного извлечения корней следующая группа собирала лопатами перегной для ферм.

Почвенный слой за баррикадой оказался исключительно толстым — возвышался над полом на два фута. Это указывало на то, что территория была неисследованной и что другие племена здесь не проходили.

Наполненные корзины доставлялись в Кабины, где в очередных помещениях закладывались новые фермы.

В кипящей перед баррикадой работе принимала участие еще одна группа мужчин, и именно за этой группой с интересом наблюдал сейчас Комплейн. Это были стражники. Более высокие рангом, чем остальные, они набирались из числа охотников, и существовала определенная надежда, что однажды Комплейн, благодаря счастливой случайности или же в виде награды, будет причислен к этому вызывающему зависть классу.

Когда почти монолитная стена перепутанных водорослей была выкорчевана, людским глазам предстали темные провалы дверей. Комнаты, расположенные за этими дверями, таили в себе самые удивительные загадки, множество различных предметов, порой полезных, порой бесполезных или лишенных всякого смысла. Когда-то они принадлежали ныне вымершей расе Гигантов. Обязанности стражников заключались в том, чтобы вскрыть двери этих древних могильников и выяснить, что из обнаруженных предметов может оказаться полезным для племени. При этом, разумеется, стражники не забывали и себя. Впоследствии находки либо распределялись среди членов племени, либо уничтожались — в зависимости от множества причин, включая капризы Совета. Многое из того, что попадало в Кабины, уничтожалось самими владельцами — иногда незнакомые предметы оказывались очень даже опасными.

Процедура вскрытия дверей тоже была не лишена риска, хотя, главным образом, этот риск существовал в воображении. По Кабинам ходили упорные слухи, будто несколько небольших племен, скитавшихся по джунглям в поисках пропитания, исчезли навсегда после неудачного вскрытия дверей.

Комплейн был не единственным, кому доставляло удовольствие наблюдать за работой других. Многочисленные женщины, каждая в окружении выводка детей, скопились неподалеку от баррикады, мешая переносчикам стеблей и перегноя. Детские голоса перемешивались с гудением вездесущих мух, и под аккомпанемент этих звуков стражники открыли дверь. Мгновенно наступила тишина, и даже рабочие прекратили трудиться, испуганно поглядывая в сторону открытой комнаты. Но комната принесла разочарование. В ней не нашлось даже скелета Гиганта, всегда вызывающего страх. Это оказался небольшой склад с полками, на которых громоздились коробки с разноцветными порошками. Две из них, с содержимым ярко-желтого и пурпурного цветов, упали и покатились по полу, оставляя на нем две дорожки, а в воздухе — легкую дымку. Послышались полные восторга восклицания детей, которым редко приходилось видеть такие цвета, а стражники, отдавая короткие и энергичные распоряжения, выстроились в живой транспортер и начали передавать свою добычу к ожидавшей за баррикадой тележке.

Почувствовав, что ничего интересного больше не будет, Комплейн ушел. Может, отправиться на охоту?..

— Но почему там, в чаще, есть свет, если он там никому не нужен?

Несмотря на шум голосов, Комплейн услышал этот вопрос. Он обернулся и увидел мальчишку. Рядом с ним было еще несколько его сверстников, и все они собрались вокруг сидевшего в углу высокого мужчины. Поодаль стояло несколько добродушно улыбавшихся женщин.

— Свет необходим для того, чтобы водоросли могли расти; ты тоже не смог жить в темноте, когда был наказан и посажен в чулан — помнишь, как ты орал? А для растений свет — основа и условие их существования, — раздался ответ.

Говорил Боб Фермор, грузный медлительный мужчина, который из-за этого годился только для полевых работ. В то же время у него был цепкий ум, и он вел себя чуток веселее, чем это допускалось Учением, поэтому дети его очень любили. Комплейн вспомнил, что Фермор пользовался репутацией болтуна, и почувствовал внезапную потребность хоть в каком-нибудь развлечении. Гнев его давно прошел, и он снова ощущал внутри себя пустоту.

— А что было там до того, как появились водоросли? — спросили сразу двое детей, вернее, задал, вопрос тот мальчик, что обратил на себя внимание Комплейна, а крохотная девчушка немедленно повторила то же самое слово в слово.

Дети явно пытались заставить Фермера разговориться.

— Расскажи нам историю мира, Боб, — попросила одна из женщин.

Фермор тревожно покосился на Комплейна.

— Не обращай на меня внимание, — сказал Комплейн. — Теории значат для меня меньше, чем эти мухи.

Власти племени не поощряли теоретизирования и всяческих измышлений, не имеющих практического значения. Это и было причиной беспокойства Фермора.

— Ну что ж, все это только догадки, потому что у нас нет никаких записей, повествующих о событиях, предшествовавших появлению племени Грина, — сказал Фермор, — а если и есть что-нибудь, то в нем нет никакого особого смысла. — Он внимательно посмотрел на взрослых слушателей и быстро добавил: — Кроме того, у нас есть множество куда более важных дел, чем пересказ старинных баек.

— Так что это за история мира, Бо? Она интересная? — нетерпеливо переспросил один из мальчишек.

Фермор поправил волосы, закрывавшие мальчишке глаза, и важно произнес:

— Это самая поразительная история, какую только можно вообразить. Она касается всех нас и всей нашей жизни. Мир совершенен. Он выстроен из множества палуб, которые нигде не кончаются, потому что представляют собой замкнутые круги. Вы можете идти без конца и все же никогда не достигнете края мира. А палубы состоят из таинственных помещений. В некоторых из них находятся полезные вещи, в других — вредные, но все коридоры без исключения заполнены водорослями.

— А люди на Носу? — спросил кто-то из мальчишек. — Правда, что у них зеленые лица?

— Доберемся и до них, — сказал Фермор, понизив голос так, что его слушатели были вынуждены подсесть поближе. — Я говорил о том, что можно встретить, если пойти по боковым коридорам. Но если бы вы добрались до главного коридора, то оказались бы на дороге, которая привела бы вас в самые отдаленные части мира. Таким путем можно добраться и до области Носарей.

— А это правда, что у них по две головы? — спросила маленькая девчушка.

— Конечно, нет, — ответил Фермор. — Они совсем не такие, и они намного цивилизованнее нас. — Он снова посмотрел на своих слушателей, задержав взгляд на взрослых. — Но мы знаем о них немного, потому что их территория далека от нашей, и между нами лежит множество препятствий. В вашу обязанность входит, можете это запомнить, углублять свои знания по мере того, как вы растете. Мы не знаем многого, очень многого. А ведь кроме нашего мира могут существовать и другие, о которых мы можем только догадываться.

Дети, казалось, призадумались, но одна из женщин засмеялась и сказала:

— Много им будет пользы от того, что они начнут ломать головы над тем, чего может и вообще не быть.

Комплейн, уходя, подумал, что в душе он, пожалуй, согласен с этой женщиной. Такие предположения, смутные и самые разнообразные, всегда витали в племени, но ни одно из них не получило одобрения властей. Он прикинул, не улучшит ли его положение донос на Фермора, но, к сожалению, этого болтуна никто не принимал всерьез. А его медлительность? Не далее как во время последней яви он был публично выпорот плетьми за лень, проявленную на работах.

Комплейну надо было решить другую проблему — идти или не идти на охоту? И вдруг он понял, что в последнее время только и делает, что бесцельно шатается вблизи баррикады. Он сжал кулаки… Время идет, обстоятельства меняются, а чего-то все нет и нет… Комплейн — как привык это делать с детства — напрягся, сосредоточился в поисках чего-то, что должно быть в его жизни, но оставалось неуловимым. Рой Комплейн смутно отдавал себе отчет в том, что подсознательно давно уже готовится к какому-то кризису, ко внезапной перемене. Словно зрела в нем лихорадка, но он чувствовал; что впереди будет нечто похуже болезни.

Он побежал. В нем бурлила тревога. Густые черные длинные волосы падали на глаза. Лицо, хотя и склонное к полноте, было симпатичным и мужественным, линия подбородка говорила о твердом характере, складка губ — об отваге. Но над всем этим довлело выражение обиды. Взгляд был унылым, что, впрочем, было присуще всем людям племени. Видимо, Учение и впрямь проявляло великую мудрость, запрещая людям смотреть в глаза друг другу.

Комплейн бежал почти вслепую, пот заливал его лицо. В Кабинах было всегда тепло, и люди быстро потели. Никто не обращал на него внимания: бессмысленная беготня была обычным явлением в племени — многие пытались таким образом уйти от преследовавших их кошмаров. Комплейн знал одно: он должен вернуться к Гвенне. Лишь женщины обладали магической способностью дарить забвение.

Когда он ворвался в каюту, она застыла в неподвижности, держа в руке чашку с чаем. Она сделала вид, что не замечает его, но настроение ее уже улучшилось, и на худеньком личике застыло напряжение.

Она была женщиной крепкого сложения, и ее крупное тело странно контрастировало с маленьким лицом. Сейчас она напряженно подобралась, словно приготовилась к нападению.

— Не смотри на меня так, Гвенна. Я же не смертный твой враг! — Он хотел сказать что-то другое, да и голос его был не таким уж покаянным — все-таки при виде ее в нем опять всколыхнулся гнев.

— Конечно, ты мой враг, — с нажимом ответила Гвенна, не глядя на него. — Только тебя я так ненавижу, не кого-нибудь другого.

— В таком случае дай мне чаю, и будем надеяться, что я им отравлюсь насмерть.

— Хорошо бы, — ядовито ответила Гвенна, протянув чашку.

Он хорошо знал эту женщину. Ее гнев отличался от его гнева.

Он отходил медленно, она же — мгновенно. Она могла ударить его по лицу, а через минуту приласкать, и тогда у нее это получалось даже лучше, чем обычно.

— Улыбнись, — попросил он. — Ты же знаешь, мы, как всегда, ругаемся из-за пустяков.

— Из-за пустяков? Значит, Лидия для тебя «пустяк»? Только потому, что она умерла, как только родилась… единственная наша девочка, а тебе это — «пустяк»!

— Может, лучше не использовать это как повод для ругани, а? — Он воспользовался тем, что Гвенна потянулась за чашкой и, проведя рукой по ее обнаженному плечу, запустил пальцы за вырез блузки.

— Перестань! — крикнула она, резко отстранившись. — Какая ты мерзость! Ты не способен ни о чем другом думать, даже когда я в горе! Отпусти меня, животное!

Но он не отпустил. Вместо этого Комплейн обнял ее и притянул к себе. Гвенна попыталась лягнуть его. Он ловко подбил ей колени, и они оба упали на пол. Когда он приблизил к ней свое лицо, она укусила его за нос.

— Убери руки! — выдохнула она, с трудом переводя дыхание.

— Гвенна… Гвенна, милая… — ласково прошептал он.

Поведение ее внезапно изменилось. Раздражение исчезло, и Гвенна стала воплощением нежности.

— А потом ты возьмешь меня на охоту?

— Конечно же. Сделаю все, что ты захочешь.

Однако то, чего хотела или не хотела Гвенна, не оказало ни малейшего влияния на дальнейшие события, поскольку в этот момент в комнату, запыхавшись, ворвались две ее племянницы, Анса и Дейзи, и сообщили, что ее отец, Озберт Бергасс, почувствовал себя хуже и требует Гвенну к себе. Один сон-явь назад он заболел прогрессирующим гнильцом, и Гвенна раз уже навещала отца в его отдаленном жилище. Все знали, что болезнь не будет долгой. Обычно болезни в Кабинах кончались одним — смертью.

— Я должна идти к нему, — сказала Гвенна.

Изоляция детей и родителей в критические моменты поддерживалась не так строго, а закон позволял посещение больных.

— Он был неоценимым для нас человеком, — церемонно произнес Комплейн.

Озберт Бергасс на протяжении многих снов-явей был старшим проводником, и его смерть должна была стать ощутимой потерей для племени. Несмотря на это, Комплейн не высказал желания навестить тестя; всякие сантименты в племени Грина искоренялись.

Как только Гвенна ушла, Комплейн отправился на рынок, чтобы повидаться с оценщиком Эрном Роффери и узнать, сколько стоит сегодня мясо. По дороге он миновал загоны для скота. Они были более чем обычно заполнены домашними животными, мясо которых было вкуснее и нежнее, чем у дичи, добываемой охотниками. Рой Комплейн не был мыслителем и до сих пор никак не мог разрешить такой парадокс: никогда племени не жилось так хорошо, как сейчас, никогда плантации не давали таких урожаев, чтобы даже простой крестьянин мог есть мясо каждый четвертый сон-явь, но зато он, Комплейн, был беднее, чем когда-либо. Он охотился все больше, но получал за свой улов все меньше. Многие из охотников, которые встали перед этой проблемой, бросили свой промысел и занялись чем-то другим.

Комплейн был не в состоянии осмыслить взаимосвязь между обилием пищи и низкими ценами за дичь, которые устанавливал Роффери. Это печальное положение вещей Комплейн объяснял неприязнью оценщика ко всему клану охотников.

Комплейн, держа себя вызывающе, протолкался сквозь людскую толпу и не особенно вежливо обратился к Роффери:

— … странства для твоего «я».

— За твой счет, — с оживлением ответил оценщик, поднимая глаза от листа, над которым корпел. — Цены на мясо сегодня упали, охотник. Надо добыть большую зверюгу, чтобы заработать шесть штук.

— У меня аж кишки переворачиваются! Когда я видел тебя последний раз, ты говорил, что упадет цена на хлеб! Паршивец!

— Выражайся повежливей, Комплейн. Мне твое зверье и даром не нужно. Да, я говорил, что упадет цена на хлеб, и это правда, но я не говорил тебе, что цена на мясо останется прежней.

Оценщик с удовлетворением расправил свои пышные усы и разразился смехом; несколько мужчин, крутящихся поблизости, присоединились к веселью. Один из них, приземистый вонючий человечек по имени Чип, держал в руках стопку круглых банок, с которыми он явился на рынок, надеясь выменять на что-то нужное ему. В порыве гнева Комплейн ткнул в банки кулаком, и они покатились в разные стороны. Чип бешено заорал и ринулся за банками, выхватывая их у тех, кто уже успел подобрать. От этого зрелища Роффери развеселился еще пуще, от его злости не осталось и следа.

— Радуйся, что ты не живешь среди Носарей, — утешающе сказал он Комплейну. — Они там творят настоящие чудеса. Они зачаровывают своим дыханием съедобных животных, берут их попросту голыми руками, и охотники им вовсе не нужны. — Он поймал муху, усевшуюся ему на руку. — А кроме того, им удалось избавиться от проклятья вроде этих насекомых…

— Чушь! — произнес какой-то старец, стоявший рядом.

— Не спорь со мной, Эфф, — сказал оценщик, — если ты не ценишь свои расходы выше доходов.

— Это чушь! — подтвердил Комплейн. — Не найдется такого идиота, который поверил бы в место без мух.

— Зато я прекрасно представляю себе место без Комплейна! — завизжал Чип, который собрал уже свои банки и теперь грозно пыжился рядом. Они уставились друг на друга, готовые к драке.

— Ну, ну, задай ему! — подбодрил Чипа оценщик. — Покажи ему, что я не желаю видеть всяких ловил, которые мешают заниматься делами.

— С каких это пор помойщик заслуживает в Кабинах большее уважение, чем охотник? — обратился ко всем старый человек, которого называли Эффом. — Говорю вам, плохие времена настают для племени. Я счастлив, что мне не удастся увидеть, во что все это выльется.

Вокруг послышалось бормотание, полное ехидства и презрения к старческой сентиментальности.

Устав от всего этого, Комплейн растолкал толпу и отошел. Он заметил, что старик следует за ним; остановившись, Комплейн кивнул ему.

— Я вижу все как на ладони, — сказал Эфф, продолжая свой невеселый монолог. — Мы становимся слюнтяями. Скоро никто не захочет покидать Кабины и вырубать джунгли. Не останется никакой цели… Не будет отважных мужчин, останутся одни хвастуны и лентяи. А потом к этому добавятся болезни, смерть, нападения других племен — я это вижу так же четко, как сейчас тебя, и там, где был лагерь племени Грина, будут одни только джунгли.

— Я слыхал, что эти Носари не дураки, — прервал его излияния Комплейн, — что они пользуются силой разума, а не чар.

— Ты, наверное, наслушался этого типа Фермора или ему подобных, — ворчливо отметил Эфф. — Некоторые люди стараются ослепить нас, чтобы мы отвернулись от истинных наших врагов. Мы зовем их людьми, но это не люди, а Чужаки. Чужаки, охотник, существа сверхъестественные. Если бы от меня зависело, я приказал бы всех поубивать. Хотел бы я снова пережить охоту на ведьм. Да, хотел бы, но теперь на ведьм уже не охотятся. Когда я был маленьким, мы часто устраивали такие охоты. Вот я и говорю, что племя становится мягким, слишком мягким. Если бы от меня зависело…

Эфф засопел и замолчал, припомнив, наверное, приятные ему картины прошлого — зрелища кровавых боен.

Комплейн издали заметил Гвенну и незаметно покинул ушедшего в грезы Эффа.

— Как отец? — спросил он.

Она сделала рукой жест, полный смирения.

— Ты же знаешь, что такое гнилец, — произнесла она бесцветным голосом. — Он отправился в Долгое Путешествие, хотя еще и не умер. Он умрет прежде, чем пройдет следующая сон-явь.

— Полные жизни оказываемся мы перед лицом смерти! — торжественно произнес Комплейн. — Бергасс был весьма достойным человеком.

— А у Долгого Путешествия всегда есть свое начало! — закончила она цитату из Литаний. — Больше ничего не удастся сделать. Сейчас у меня лишь сердце отца и твои обещания. Пойдем, Рой. Возьми меня с собой на охоту, ну, пожалуйста!

— Мясо ничего не стоит. Всего шесть штук за тушу, — сказал он. — Нет смысла идти, Гвенна.

— Ничего, Рой. На штуку можно тоже кое-что купить, например, коробку для головы моего отца.

— Это обязанность твоей мачехи.

— Я хочу с тобой на охоту!

Он знал свою Гвенну. Повернувшись, Комплейн молча направился в сторону передней баррикады. Гвенна удовлетворенно засеменила следом.

Охота была для Гвенны главным развлечением. Хоть ненадолго, но она давала возможность покинуть территорию племени, на которой проходила вся жизнь женщин. И охота воодушевляла Гвенну. Она не принимала участия в убийстве, она просто, как тень, кралась за Комплейном, выслеживая с ним зверей, населявших чащу. Несмотря на развитое домашнее животноводство, Кабины были не в состоянии постоянно иметь достаточное количество мяса. Сегодняшнее его перепроизводство было явлением временным: обычно племя находилось на грани кризиса. Племя возникло всего два поколения назад и никак не могло полностью само себя обеспечить. По сути дела, любое серьезное потрясение могло привести к разброду, и люди могли ринуться на поиски своего счастья среди других племен.

Сначала Комплейн и Гвенна шли по тропинке, начавшейся сразу за баррикадой, но потом свернули в чащу. Насколько охотников, повстречавшихся им на пути, скрылись в переплетении стволов и лиан, и теперь Гвенна и Рой были только вдвоем. Они шли вверх по узкому проходу, и Комплейн продирался сквозь заросли, не используя тесак, чтобы не оставлять следа. Наверху они остановились, и Гвенна начала беспокойно выглядывать из-за его плеча.

Каждая из водорослей тянулась к свету, и наверху образовалась густая сеть. Поэтому здесь было темновато, что мешало обзору, но будоражило воображение. Множество мух и других мелких насекомых, словно дым, струились между листьями. Поле зрения было ограничено, окружение казалось нереальным. Одно было несомненно — на них пристально глядел какой-то человек с маленькими глазками и матово-белым лицом. Он находился всего в нескольких шагах, и его поза говорила о готовности к схватке. Его сильная грудь была обнажена, всю одежду составляли шорты. Роящиеся насекомые незнакомцу были словно нипочем. Он всматривался в какую-то точку левее Комплейна и Гвенны, и чем дольше они на него смотрели, тем менее ясным становилось все вокруг за исключением самого незнакомца. Неожиданно он исчез.

— Что это? Дух? — прошептала Гвенна.

Сжимая в руке парализатор, Комплейн осторожно двинулся вперед. Скорость, с которой исчез неизвестный, наводила на мысль, что то была иллюзия от игры теней — такое случалось. Но смятые растения говорили о том, что видение было реальным.

— Не пойдем дальше, — нервно шепнула Гвенна. — Это был Носарь или Чужак.

— Не болтай глупостей, — ответил Комплейн. — Ты же знаешь, что здесь порой встречаются безумные люди. Они живут поодиночке в зарослях. Такой не причинит вреда. Если бы он хотел, давно бы смог напасть.

Однако Комплейн и сам не очень-то верил своим словам. А что если бродяга сейчас следит за ними и вот-вот набросится?

— У него было такое белое лицо! — Гвенна прижалась к Комплейну.

Он взял ее под руку и решительно двинулся вперед. Чем скорее они уберутся отсюда, тем лучше.

Они шли быстро. Пересекли дорожку, протоптанную дикими свиньями, свернули в боковой коридор. Здесь Комплейн прижался спиной к стене и заставил Гвенну сделать то же самое.

— Тсс! — прошептал он. — Внимательно слушай и смотри, нет ли кого за нами.

Растения шумели, шелестели, в воздухе гудели насекомые. Но вот в этой гамме звуков выделился один, которого здесь явно не должно быть.

Гвенна тоже услышала.

— Это другое племя, — прошептал Комплейн. — Там, — он кивнул в направлении звука.

Послышался плач, вернее, рев ребенка.

Еще несколько явей назад этот район населяли исключительно дикие свиньи. Значит, сюда вторглось племя с другой палубы — вторглось на охотничьи угодья племени Грина.

— Когда вернемся, доложим об этом, — сказал Комплейн, уводя Гвенну.

Они медленно продвигались, считая повороты, чтобы не заблудиться. Нырнули в проход под аркой, придерживаясь отчетливо видимых следов диких свиней. Этот район назывался «Лестница на Корму», здесь можно было спуститься с более высоких уровней на низшие палубы. Из-за поворота послышались звуки ломаемых стеблей и отчетливое хрюканье.

Приказав Гвенне оставаться на месте, Комплейн снял с плеча лук, наложил стрелу и стал осторожно спускаться вниз. В нем заговорила кровь охотника, и он, забыв обо всем, бесшумно крался к пастбищу. Гвенна смотрела с немым восхищением.

Водоросли здесь словно отыскали место, где могли достичь желанных размеров: их кроны терялись вверху и свивались там в монолитный несокрушимый свод. Комплейн подкрался к самому краю обрыва и заглянул вниз: среди водорослей, похрюкивая от удовольствия, паслись свиньи. Рядом, на полянке не более двадцати квадратных футов, резвились и повизгивали несколько поросят.

Осторожно спустившись и пробираясь между водорослями, Комплейн неожиданно ощутил жалость к тем жизням, которые собирался сейчас прервать. Но он подавил в себе это чувство — Учение не одобряло жалости.

Поросята — два черных и один бронзовый — приткнулись к матери. Это были косматые, длинноногие создания с подвижными ноздрями и вытянутыми мордами. Они напоминали волков. Повернувшись, самка подставила Комплейну широкий бок, настороженно задрала морду и пошарила вокруг крохотными глазками.

— Рой! Рой! На помощь! — раздался сверху пронзительный крик.

Свиное семейство сорвалось с места, бросилось наутек — впереди самка, за ней выводок. Однако шум, который они произвели, не заглушил шума борьбы наверху.

Комплейн среагировал моментально. Выпустив лук, выхватил парализатор и гигантскими прыжками помчался наверх. Но растения замедляли его бег, и когда он оказался на верхней площадке, Гвенны там уже не было.

Он услышал какой-то треск и помчался в его направлении. Пригнувшись, чтобы быть менее заметным, через несколько минут увидел двух бородатых мужчин, несущих Гвенну. Она не сопротивлялась. Казалось, что ее оглушили.

Он чуть не оказался жертвой третьего — тот сзади прикрывал отход своих товарищей, а сейчас его стрела просвистела возле головы Комплейна. Комплейн бросился на землю, избегнув тем самым второй стрелы, и быстро отполз назад. Кому будет польза, если он сейчас погибнет?

Наступила тишина, если не считать гудения насекомых и привычного потрескивания растений.

А если он останется жить — какая польза от этого? Он потерял Гвенну в месте, где ее не должно было быть. Теперь его ожидает суд Совета, перед которым придется отчитываться, при каких обстоятельствах племя оказалось лишенным здоровой работоспособной женщины.

Комплейн не очень любил Гвенну, нередко он просто ее ненавидел, но это была его жена…

К счастью, возрастающий в нем гнев пересилил все остальные чувства. Гнев. Это было верное лекарство — одна из основ существования племени. Учение одобряло его. Он ухватил пригоршню гнилья, швырнул перед собой — гнев усилился. Но что он мог сделать, один против по меньшей мере троих? Броситься на них? Безумие, безумие, безумие… Он дергался, проклинал день, когда согласился взять с собой Гвенну, — и все это в абсолютной тишине.

Ярость его ослабла. В голове осталась только пустота. Он сидел, обхватив голову руками. Ощущал разбитость в теле, и больше ничего. Оставалось подняться и вернуться в Кабины. Он должен подать рапорт… В голове закружились мысли, их было полно, но все они были безрадостные…

Я мог бы здесь сидеть бесконечно. Ветерок легкий, температура воздуха всегда одна и та же. Совсем темно бывает очень редко. Водоросли растут, падают, гниют… Что мне здесь грозит? В худшем случае смерть…

Но лишь продолжая жить, я смогу отыскать то самое «что-то», недостающее, важное для меня… «что-то», что я пообещал себе, будучи еще ребенком. Может, только Гвенна смогла бы найти это для меня. Нет, не смогла бы. Она мне просто заменяла это «что-то». А может, его и вовсе не существует? Но если не существует, то это тоже форма существования… Отверстие. Стена. Священник говорит, произошел катаклизм…

Мне кажется, я почти могу вообразить себе это «что-то»… Огромное… Огромное, как… Разве может быть что-то большее, чем мир? Мир, корабль, земля, планета… Это все чужие теории, не мои… Жалкие потуги, которые ничего не объясняют. Болтовня, растерянность… Вставай, ты, жалкий глупец!

Он встал. Если возвращаться в Кабины было бессмысленно, то сидеть здесь — тем более. Возвращение… Внешне безразличная реакция соплеменников, косые взгляды, глупые шуточки по поводу судьбы Гвенны. И наказание за ее утрату.

Он побрел назад, продираясь сквозь переплетения водорослей.

Прежде чем появиться перед баррикадой, издал условный свист. Его узнали, пропустили в Кабины. За время его отсутствия в Кабинах что-то произошло, и он не мог этого не заметить.

Для племени Грина серьезной проблемой являлась одежда — ее разнородность на людях наглядно об этом свидетельствовала. Не было и двух одинаково одетых человек. Одежда не защищала от внешней среды; она прикрывала наготу, сдерживала страсти, определяла общественное положение. Только элита — стражники, охотники, оценщики и некоторые другие — могли себе позволить носить нечто вроде мундира.

А сейчас старые бесцветные одеяния выглядели как новые. Даже самые распоследние нищие разгуливали в ярчайших лохмотьях.

— Черт побери, что тут творится, Батч? — спросил Комплейн проходящего мимо человека.

— Пространства для твоего «я», приятель, — ответил тот. — Сегодня утром стражники обнаружили склад с красками. Иди и ты покрась свою одежду. Готовится большой праздник.

Неподалеку собралась взволнованная суетящаяся толпа. Вдоль борта горели костры, в котлах булькала вода, в воздухе стоял душный запах красителей. Собравшиеся опускали в краски принесенные наряды, тряпки. В облаке пара восторженные люди что-то радостно выкрикивали.

Но это было не единственным применением красителей. С того момента, как Совет принял решение, что краски ему не нужны, стражники выставили банки для всеобщего использования, и теперь все, что только можно покрасить, было размалевано во всевозможные цвета.

Начались танцы. Мужчины и женщины, собравшись на открытом пространстве, взялись за руки и образовали круг. Какой-то охотник вскочил на ящик, запел. К нему присоединилась женщина в желтом платье и принялась ритмично бить в ладоши. Кто-то ударил в тамбурин. Все больше и больше людей подхватывали песню, пускались в пляс, скакали, подпрыгивали… Танцевали в радостном самозабвении, словно опьянев от красок, которых большинство никогда и в глаза не видело.

Ремесленники и несколько стражников, поначалу безразличные, тоже были подхвачены весельем, присоединились к танцующим. Из комнат, где занимались сельскохозяйственными работами, и от баррикад бежали оставшиеся члены племени, торопясь принять участие в празднестве.

Комплейн обвел соплеменников пасмурным взглядом и, повернувшись, направился в сторону комендатуры.

Дежурный офицер, молча выслушав сообщение, приказал обратиться к лейтенанту Грину. Потеря женщины. Этот неординарный случай требовал вмешательства верховного руководства. Племя Грина насчитывало примерно девятьсот человек, из которых половину составляли несовершеннолетние юнцы. Женщин же было не более ста тридцати. При таком раскладе не было ничего удивительного, что из-за женщин постоянно происходили драки. Женщины являлись причиной очень многих неприятностей.

Комплейн предстал перед лейтенантом Грином. За столом, еще помнившим, вероятно, лучшие времена, восседал худой старик с густыми кустистыми бровями. Рядом стояли два офицера охраны — Патч и Циллак. Старикан сидел неподвижно, его фигура выражала неодобрение.

— Пространства для вашего «я», — робко произнес Комплейн.

— За твой счет, — злобно ответил лейтенант и, нахмурив брови, пробурчал официальным тоном: — Охотник Комплейн, каким образом ты потерял свою женщину?

Дрожащим от волнения голосом Комплейн описал происшествие на площадке Кормовой Лестницы.

— Наверное, это работа Носарей, — заметил он в конце.

— Не рассказывай нам свои бредни, — брезгливо процедил Циллак. — Мы уже слышали эти сказки о сверхлюдях и не верим в них. По эту сторону Джунглей властвует племя Грина!

По мере того как Комплейн продолжал свой рассказ, лейтенант становился все более злым и раздражительным. Его вдруг бросило в дрожь, глаза наполнились слезами, а изо рта на подбородок вытекла струйка слюны. Лицо под шевелюрой седых взлохмаченных волос посинело, стало одутловатым. Лейтенант принялся равномерно раскачиваться, и вместе с ним ритмично раскачивался стол.

Несмотря на свое состояние, Комплейн сообразил, что является сейчас свидетелем поразительного зрелища, над которым впоследствии следует поразмыслить.

Неожиданно наступила кульминация: лейтенант упал на пол и замер. Тут же подле него оказались Циллак и Патч, оба с парализаторами наготове.

Медленно, все еще содрогаясь, лейтенант поднялся и с трудом взгромоздился в кресло. Он явно был утомлен.

«Так его когда-нибудь и кондрашка хватит», — подумал Комплейн, и эта мысль принесла некоторое утешение.

— Согласно нашим законам, ты должен быть наказан, — с усилием прошамкал старик и бессмысленно поводил глазами по комнате.

— Но ведь Гвенна была бесполезна для племени, — произнес Комплейн, облизнув губы. — Видите ли, она не могла иметь детей. У нас родилась всего одна девочка, да и та умерла прежде, чем ее отняли от груди матери. У Гвенны больше не могло быть детей. Поймите, как сказал отец Мараппер…

— Мараппер — кусок дерьма! — выкрикнул Циллак.

— Твоя Гвенна была очень привлекательна и прекрасно сложена, — задумчиво изрек Патч, закатив глаза. — И, наверное, хороша в постели.

Комплейн не успел ответить, как в разговор снова вмешался Грин.

— Ты знаешь законы, молодой человек, — строго заявил он. — Их установил мой дед, когда основал племя. Вместе с Учением они имеют неоценимое значение для нашей жизни. Что это за шум снаружи? Да, мой дед был великим человеком. Помню, когда он умирал, он послал за мною…

Страх еще не покинул Комплейна, но Комплейн вдруг с предельной ясностью увидел всю эту компанию такой, каковой она являлась на самом деле. Занятые только собой, своими мелкими проблемами, эти люди замечали других только тогда, когда те нарушали их привычный уклад жизни. Изолированные и одинокие, никчемные и ни на что не способные…

— Каков будет приговор? — резко прервал Циллак воспоминания лейтенанта.

— Подожди-ка, дай подумать… — Старик снова напустил на себя грозный вид. — Собственно, ты уже наказан потерей женщины, Комплейн. И пока будешь один. Что там за вопли?

— Его надо наказать публично, — льстиво прошептал Патч на ухо старику. — Иначе все начнут говорить, будто вы теряете власть.

— Ну, конечно, конечно, я накажу его, как положено, — сказал Грин, словно забыв, что уже определил наказание Комплейну. — Твое замечание излишне, Патч. Охотник… э-э-э, как там тебя… ага, Комплейн! На протяжении следующих шести снов-явей ты будешь получать по шесть плетей от капитана стражи перед каждым сном, начиная с сегодняшнего. Вот так. — Старик удовлетворенно откинулся на спинку кресла. — Можешь идти. Циллак, ради Бога, посмотри, что там творится!

Комплейн вышел за дверь. Казалось, здесь собралось все племя. Танцы были в самом разгаре. В другое время Комплейн бы тоже присоединился, поскольку, как и все остальные, был не прочь хоть ненадолго сбросить груз серых, унылых будней.

Но сейчас он осторожно обогнул толпу, стараясь никому не попадаться на глаза.

Он подумал, что его, наверное, выгонят из комнаты, так как одинокие мужчины не имели права занимать отдельные помещения. Бесцельно околачиваясь неподалеку от толпы, он прямо-таки желудком ощущал тяжесть и позор предстоящего наказания.

Группы танцующих отделялись от общей веселящейся массы и парами отплясывали в такт музыке. Стоял оглушительный шум, мелькали головы, руки, ноги… Все это давало обильную пищу для размышлений…

Кроме Комплейна, еще несколько человек не принимали участия в диком безумии. Среди них были: высокий и грузный доктор Линдсней, Фермор — слишком ленивый, чтобы танцевать, и Вэнтедж, как всегда, прячущий обезображенное лицо. И, наконец, палач. Но этот был при деле, на службе. Ему, очевидно, уже сказали о Комплейне, и он стоял в ожидании своей жертвы.

К Комплейну подошли два стражника, отвели к палачу. Тот держал в руках ордер на наказание, подписанный капитаном стражи.

С осужденного ловко сорвали одежду, после чего он получил первую порцию причитающегося наказания. В других условиях отправлению наказания сопутствовала бы толпа зевак, но на этот раз на экзекуцию мало кто обратил внимание. Комплейну не пришлось краснеть перед всем племенем, но завтра на это нельзя будет рассчитывать.

Удары были весьма болезненными. Комплейн с трудом поднялся и направился к своему жилищу. Там его поджидал отец Мараппер.

Отец Генри Мараппер был полным, крепкого сложения мужчиной. Присев на корточки, он оперся спиной о стену, и его выпуклый живот предстал перед Комплейном символом благоденствия и уверенности в завтрашнем дне. Странно, в это время священник здесь обычно не появлялся. Комплейн остановился, ожидая приветствия или объяснения, но, ничего не услышав, заговорил первым.

— Пространства для вашего «я», отец мой.

— За счет беспокойства моего сознания, — набожно провозгласил священник, после чего, даже не пытаясь подняться, выполнил ритуальный жест, означающий гнев.

— Меня выпороли, отец мой, — сообщил Комплейн, наливая в стакан желтоватую воду. Он сделал пару глотков, а остальное использовал на увлажнение и приглаживание волос.

— Да, я слышал об этом, Рой. Надеюсь, это принесло тебе облегчение?

— Разумеется, я сразу воспрянул духом, — ехидно заметил Комплейн.

Он принялся стягивать рубашку; делал это медленно и осторожно. Ощущение, которое он испытывал от прикосновения материи к ранам, нельзя было назвать приятным. Разумеется, в следующий раз снятие рубашки будет еще более веселым. Он бросил одежду на пол и сплюнул. Его злило безразличие, с которым священник наблюдал за его действиями.

— А ты чего здесь, а не на танцах, Мараппер? — едко спросил Комплейн.

— Обязанности мои связаны с духом, а не с телом, — смиренно произнес тот. — Кроме того, я знаю и лучшие способы забвения.

— Как, например, грабежи в чаще, верно?

— Меня утешает, что ты так серьезно относишься к своим делам, сынок. Это соответствует Учению. Я боялся, что найду тебя в черной тоске, но, как вижу, утешение мое тебе, к счастью, не нужно.

Комплейн покосился на лицо священника, избегая его ласкового взгляда. Лицо это было не из приятных — в эту минуту Мараппер напоминал неумело вылепленного из плоти божка, или памятник качествам, благодаря которым человек сумел выжить: хитрости, коварству, эгоизму. Оказавшись не в силах справиться с самим собой, Комплейн неожиданно испытал прилив благодарности к этому человеку — его он, по крайней мере, знает и знает, как с ним себя вести.

— Пусть тебя не заботит состояние моих дел, отец, — сказал он. — Тебе уже известно, что я потерял свою женщину, и жизнь моя стоит сейчас немного. Все, чего я достиг, я утратил, а то, что имею, будет у меня отобрано стражниками. Они отхлестали меня сегодня и завтра утром выпорют еще, а потом выгонят отсюда к одиноким мужчинам и детишкам. Никакой награды за удачную охоту, никакого сочувствия. Законы нашего племени суровы, слишком суровы, отец, а наше Учение переполнено мерзкими формулировками. И весь наш мир — не что иное, как один лишь источник несчастий. Почему все так? Почему нет никаких намеков на счастье, никаких надежд? Э, да что там, наверное, я когда-нибудь свихнусь, как мой брат.

— Избавь меня от своих откровений, — сказал священник. — У меня большой приход, и я должен его опекать. Я могу выслушать тебя, но вспышки гнева оставляй при себе.

Он встал, потянулся и поправил на плечах грязный плащ.

— Но что мы получаем от такой жизни? — борясь с яростным желанием заорать, спросил Комплейн. Ему хотелось сомкнуть руки на толстой шее священника. — Зачем мы тут? Какова цель существования этого мира? Как пастырь, ответь мне честно.

Мараппер глубоко вздохнул и воздел руки в немом протесте.

— Дети мои, невежество ваше поразительно, зато сколько в вас спеси! Ты говоришь «мир», а подразумеваешь лишь наше крохотное, малочисленное племя. Мир — это несравненно большее образование. Мы, водоросли, Джунгли, Носари — все это находится в коробке, именуемой кораблем и летящей из одной части мира в другую. Ты слышал об этом не раз, но тебе просто не понять этого.

— Снова эти теории, — невесело откликнулся Комплейн. — Что из того, что мир называется кораблем, что корабль является миром. Для нас это не имеет ровно никакого значения.

Эта теория не пользовалась уважением в Кабинах. От нее Комплейну становилось как-то не по себе. Он сжал кулаки и сказал:

— Слышали, слышали! А сейчас я хотел бы заснуть, отец. Сон, по крайней мере, приносит успокоение, а ты лишь задаешь загадки. Для этой ерунды и Фермора хватило бы. Знаешь, что мне порой снится? Ты говоришь мне что-то, а я никак не могу вникнуть в твои слова.

— Это случается с тобой не только во сне, — отвернувшись, вежливо заметил священник. — Я хотел спросить тебя кое о чем, но вижу, что надо подождать. Я вернусь утром и надеюсь, что застану тебя в лучшем настроении.

Комплейн сидел, глядя на захлопнувшуюся за Мараппером дверь. Он был в смятении. Потом сон свалил его, и он в изнеможении уснул.

Среди ночи он проснулся и стал вспоминать о бесконечных скандалах, которые они закатывали с Гвенной друг другу. С кем она теперь? Комплейна одолевали противоположные чувства — облегчение и сожаление одновременно. Анализируя обстоятельства похищения Гвенны, он неожиданно вспомнил призрачную фигуру, которая при виде их растаяла в чаще. Он даже приподнялся на кровати, взволнованный чем-то непонятным, но казавшимся ему еще более таинственным и опасным, чем исчезновение той фигуры. Он прислушался. И в комнате, и за дверями было тихо — танцоры угомонились. Он знал, что если сейчас открыть дверь, то можно будет услышать мерный шум — отзвуки, доносящиеся из-за баррикад — результат роста водорослей. Но даже сама мысль открыть дверь казалась ему страшной. Ему вспомнились легенды, которые ходили среди соплеменников — о таинственных существах, бродящих по ночам между каютами…

Кто они? Загадочные люди с Носа? Их территории располагались очень далеко, а жители тамошних мест славились какими-то присущими им неведомыми возможностями — таинственным оружием, непонятной силой, совершенно непохожими обычаями. Они приближались к территории племени Грина и должны были расправиться со всеми другими племенами. Но хотя Носари и были жуткими существами, не подлежало сомнению, что они все-таки люди.

А вот мутанты были только полулюдьми. Изгнанные из своих племен, они жили поодиночке или небольшими группами в чаще. У них было слишком много зубов и пальцев, но зато мало мозга (так говорили), а из-за многочисленных отклонений в развитии они едва могли обогнать противника, убежать от него или продумать план нападения. А может быть, все было по-другому, Комплейн не видел их никогда. Еще говорили, что они были крайне пугливыми, им приписывали множество разных отвратительных качеств.

И, наконец, Чужаки. Это были не люди… В снах стариков, таких, как Эфф, они возникали постоянно — каким-то сверхъестественным способом — из горячего перегноя Джунглей. Их убежища лежали в местах, которых еще никому не удавалось достичь. У них не было ни сердца, ни крови, однако внешне они были похожи на людей, благодаря чему могли жить среди них незамеченными, поджидая момент, когда им можно будет — как вампирам кровь — высосать из человека всю его жизненную энергию.

Время от времени племена устраивали облавы: вскрывали тела подозреваемых, но, как правило, обнаруживались и сердце и кровь. Этот пример показывал, насколько неуловимыми были Чужаки. Тем не менее в их существовании никто не сомневался, и доказательством их бесспорного существования являлись те же облавы… Даже сейчас они могли таиться за дверью, являя собой угрозу, наподобие того молчаливого незнакомца, который исчез среди растений.

Так выглядела картина окружения племени Грина, причем она ничем существенным не отличалась от подобных, столь же кошмарных повествований, бытующих среди других племен, медленно передвигающихся по территории, именуемой Джунглями.

В этой мифологии особое место занимали Гиганты. О Носарях, мутантах и Чужаках было известно, что они существуют. Время от времени вытаскивали из зарослей мутанта и заставляли его танцевать так долго, что он падал от изнеможения, и тогда насытившиеся зрелищем люди отправляли его в Долгое Путешествие. Множество вояк готовы были поклясться, что у них случались яростные поединки с Носарями и Чужаками. И все же все эти существа имели в себе что-то нереальное: во время яви, в компании, можно было просто не верить в их существование.

С Гигантами дело обстояло иначе. Они были абсолютно реальными. Когда-то все принадлежало им, весь мир был их собственностью, кое-кто даже утверждал, что люди происходят от Гигантов. Их мощь была видна повсюду, их величие было очевидным. Если бы однажды они надумали вернуться в этот мир, никому бы и в голову не пришло им сопротивляться.

Над всеми этими образами маячил еще один — это был скорее символ, чем конкретный человек. Его называли Богом. Никто не испытывал перед ним страха, имя его упоминалось нечасто, так что не совсем понятно было, как оно сохранилось и дошло до нынешнего поколения. С ним было связано выражение «бога ради», что звучало убедительно, хотя не означало ничего конкретного. Словом, понятие Бога деградировало до безобидной присказки.

И все же то, что Комплейн подметил сегодня в Джунглях, было более тревожащим, чем все остальное. Предаваясь своим размышлениям, он вспомнил еще один факт — плач, который слышали они с Гвенной. Теперь эти два разрозненных факта неожиданно сложились в единое целое: неизвестный человек и неизвестное племя.

Этот мужчина не был Чужаком или еще каким-нибудь таинственным существом: он был обыкновенным охотником из плоти и крови, разве что принадлежал к другому племени. Вот и все объяснение…

Комплейн расслабился и решил попытаться уснуть. Его настроение улучшилось, но он все еще продолжал корить себя за то, что не сумел додуматься до правильных выводов раньше. И все же, обнаружив в себе неизвестные доселе способности к анализу, Комплейн испытал удовольствие.

Слишком редко он использовал силу своего разума. Почти все, что делал до сих пор, — делал чуть ли не автоматически, не задумываясь. Над ним довлели местные законы, Учение, собственное настроение. Все это надо изменить. Он станет другим, таким, как… ну, скажем, Мараппер. Вещи и явления надо стараться оценивать так, как Роффери оценивает товар. Но, разумеется, не в прямом материальном смысле, а как-то иначе…

Надо бы запастись данными, которые могли бы, составив единое целое, явиться некоей отправной точкой — базой для дальнейших рассуждений. Быть может, ему даже удастся осознать идею корабля…

Незаметно он погрузился в сон…

Когда он проснулся, то сразу вспомнил вчерашнее происшествие и понял, что в каюте нет запасов пищи. Он резко сел. На мгновение ему показалось, что сейчас над ним снова возобладает угнетенность, но потом он почувствовал, как внутри него пробуждается энергия. Он ощущал потребность в каком-нибудь действии; в чем именно оно будет заключаться — покажет время.

Он добрел до двери, распахнул ее. Снаружи стояла странная тишина. Комплейн вышел.

Немало участников вчерашней гулянки, не сумев дойти до дому, лежали там, где их сморил сон. Площадка напоминала поле битвы, и лишь бездумный храп говорил о том, что эти люди еще живы.

Комплейн брел между спящими, надеясь разжиться каким-нибудь завтраком. На мгновение он задержался возле парочки, которая живописно разлеглась на поле для игры «Скачи вверх». Пухленькая девица лежала в объятиях чумазого оборванца. По ее ногам ползали мухи, исчезали под платьем, и рука партнера словно бы указывала им путь.

Издали приближалась какая-то фигура, в которой Комплейн с неудовольствием узнал свою мать. В Кабинах существовало правило, согласно которому ребенок должен прекратить контакты с братьями и сестрами, когда дотянется головой до бедра взрослого, и с матерью — когда дорастет до ее пояса. Майра, однако, была женщиной суматошной и упрямой, не признавала никаких правил и принималась болтать со своими многочисленными детьми, как только подворачивался удобный случай.

— Здравствуй, мамочка, — пробормотал Комплейн. — Пространства для твоего «я».

— За твой счет, Рой.

— И чтобы лоно твое и далее было плодоносным.

— Ты хорошо знаешь, что я уже стара для таких удовольствий, — сказала она, обиженная тем, что сын приветствует ее столь формально. — Куда направляешься?

— Смотрю, где бы чего-нибудь перекусить.

— Ну да, Гвенны же больше нет. Я уже знаю об этом. Вот увидишь, эта история прикончит ее отца. Я была свидетельницей твоего наказания, постараюсь не пропустить и следующую экзекуцию. С трудом достала зеленой краски, видишь — я все перекрасила. Тебе нравится? Правда, красиво?

— Послушай, мама, у меня болит спина, и у меня нет никакого желания разговаривать…

— И должна болеть, Рой, было бы странно, если бы не болела. Мне аж зябко делается, как подумаю, что с тобой будет к концу наказания. У меня есть мазь, я могу натереть тебе спину, хоть это как-то уменьшит твои страдания. А потом тебе надо показаться доктору Линдснею. Если, конечно, ты найдешь, чем ему заплатить. Сейчас, когда Гвенны нет, для тебя наверняка кто-нибудь найдется. По правде говоря, ты уж на меня не обижайся, но я ее никогда не любила…

— Послушай, мама…

— Если ты идешь к мессе, я пойду с тобой. Я ведь вышла просто так, прогуляться. Старая Тумер Манди шепнула мне, что стражники нашли немного кофе и чаю. Может, где-нибудь раздают, ты не видел? Все-таки кофе у Гигантов был намного лучше, чем наш.

Поток слов захлестывал Комплейна и тогда, когда он поглощал завтрак. Затем он позволил матери натереть себе спину, и все это время был вынужден выслушивать массу советов.

— Помни, Рой, не всегда будет так плохо. Просто у тебя сейчас неудачная полоса. Не поддавайся унынию.

— Наши дела, мама, всегда выглядят плохо. Зачем вообще жить?

— Ты не должен так говорить. Хоть Учение и рекомендует иногда пребывать в печали, но ты старайся смотреть на все, как я. Я всегда говорила, что жизнь — это великая тайна. Сам факт, что мы живем на свете…

— Все это я знаю. Для меня жизнь — это наркотик, выставленный для продажи.

Майра посмотрела на его гневное лицо и смутилась.

— Когда я хочу утешить себя, — сказала она, — я представляю себе огромную черноту, охватывающую все. И неожиданно в этой черноте начинают мигать многочисленные крохотные огоньки. Огоньки эти — наша жизнь, направленная на благо и освещающая все вокруг. Но что означает все окружающее, кто и зачем зажег эти огоньки… — Она вздохнула. — Когда мы начнем наше Долгое Путешествие, и наши огоньки погаснут, может быть, тогда мы будем знать больше…

— И ты говоришь, что это тебя утешает, — презрительно заметил Комплейн.

Он давно уже не слышал подобных сентенций от матери. Он не хотел себе признаваться, но вроде бы они смягчили его боль.

— Да, конечно, этим можно утешаться. Видишь, как наши огоньки горят рядом в этом месте, — она показала место над столом. — Я довольна, что мой горит не в одиночестве и не в каком-нибудь незнакомом месте.

Покачав головой, Комплейн встал.

— Я их не вижу, — признался он. — Может, было бы лучше, если бы мой горел где-нибудь подальше отсюда.

— Но тогда здесь было бы все другое.

— Вот я и предпочел бы, чтобы здесь было все по-другому. Мой брат Грегг, который покинул племя и ушел жить в Джунгли…

— Ты думаешь о нем? — с оживлением спросила мать. — Грегг был счастливчик, Рой, если бы он остался, то сейчас был бы стражником, не меньше…

— Ты думаешь, он еще жив?

Она недовольно затрясла головой.

— В дебрях-то? Можешь быть уверен, он давно пойман Чужаками. А жаль, очень жаль… Грегг был бы хорошим стражником. Я всегда это говорила.

— Я пойду, мама.

Комплейн поднялся, и тут мать резко произнесла:

— Старый Озберт Бергасс все еще дышит. Я слышала, что он призывает свою дочь, Гвенну. Твоя обязанность — сходить к нему.

По крайней мере сейчас она говорила искренне. И сейчас обязанность, не очень приятная, сочеталась с удовольствием, потому что Бергасс был героем племени.

По дороге Комплейн не встретил ни одной живой души, за исключением однорукого Олвелла, который нес пару убитых уток и кисло поприветствовал Комплейна.

Помещения, в которых Бергасс развел теперь свое хозяйство, находились в самом конце Кабин, хотя когда-то они были в зоне передовой баррикады. По мере того, как племя медленно продвигалось вперед, эти помещения смещались назад. Когда Озберт Бергасс жил в центре занятого племенем района, он находился на вершине своей славы. Теперь, в старости, он обитал на задворках.

Последняя граница — баррикада, которая отделяла людей от Джунглей, — начиналась сразу за дверями жилища Бергасса. От ближайшего соседа его отделяли многочисленные пустые помещения, а многие из бывших соседей переместились ближе к центру. Бергасс же, человек старый и упрямый, остался на месте, несмотря на множество связанных с этим неудобств, и проживал среди грязи и мерзости, окруженный заботами женщин самого разного возраста.

Следы вчерашнего веселья не дошли до сих мест. Здесь все выглядело унылым и безрадостным. Когда-то давным-давно, скорее всего, еще во времена Гигантов, в этом месте произошел какой-то взрыв. Стены здесь были опалены, посреди палубы зияло отверстие, в которое запросто мог провалиться человек.

Постоянное продвижение племени вперед тоже внесло свою лепту в захламление этой территории, а водоросли, разросшиеся за задней баррикадой, пробивались здесь сквозь грязный пол и пускали ростки.

Комплейн в тревоге постучал в дверь. Дверь распахнулась, голоса и клубы пара окутали его, словно облако насекомых.

— Твоего «я», матушка, — вежливо обратился он к старой ведьме, стоявшей на пороге.

— За твой счет, вояка. А, да это же Комплейн, верно? Чего ты хочешь? Я-то думала, что все молодые дурни перепились. Входи, но чтобы тихо.

Это было обширное помещение, чуть ли не полностью забитое сухими плетями водорослей. Они тянулись вдоль всех стен, что делало комнату похожей на высохший участок где-нибудь за баррикадами. У Бергасса была навязчивая идея, что однажды весь мир, все его борта и стены подвергнутся уничтожению и племени придется жить в хижинах, построенных из такого материала. Он даже переселялся раньше на некоторое время в Джунгли, и, хотя остался в живых, никто не последовал его примеру.

В каюте стояла вонь, идущая из кипящего котла. Молоденькая девушка помешивала его содержимое. Сквозь завесу пара Комплейн разглядел еще множество женщин, находящихся в помещении. В центре сидел — и это было внушительное зрелище — сам Озберт Бергасс. Он что-то говорил, но, похоже, никто его не слышал, так как женщины оживленно болтали, не обращая на хозяина никакого внимания. Шум царил такой, что Комплейн удивился, как вообще кто-то услышал его стук.

Он приблизился и наклонился к старику. Было видно, что гнилец продвинулся уже далеко. Зародился он, как обычно, в области желудка и теперь кратчайшим путем подбирался к сердцу. Из мышц больного вырастали мягкие кремовые отростки длиной в руку мужчины, и все тело Бергасса напоминало диковинное растение с ветвями.

— … и таким образом, корабль был потерян, человек был потерян, — бормотал старик охрипшим голосом, уставившись невидящими глазами на Комплейна. — Я всюду побывал среди этих руин и повторяю, что, чем больше проходит времени, тем меньше остается у нас шансов отыскать даже самих себя. Вы глупые женщины, вам этого не понять, но я говорил Грину множество раз, что он вредит собственному племени. Ты плохо делаешь, говорил я ему, уничтожая все, на что ни наткнешься, только лишь потому, что тебе это не нужно. Ты сжигаешь книги, говорил я, уничтожаешь фильмы, так как боишься, что кто-нибудь сможет использовать их против тебя. Я говорил ему, что в книгах и фильмах содержатся секреты, которые нам следует узнать, а ты, дурак, и не понимаешь, что не уничтожать это надо, а приводить хоть в какой-то порядок. Я тебе говорю, что я видел этажей больше, чем ты о них слышал, я же говорю тебе… Что вам угодно?

Перерыв в этом бесконечном монологе был вызван тем, что Бергасс наконец-то заметил Комплейна, и тот спросил, не может ли он быть чем-нибудь полезным.

— Полезным? — повторил Бергасс. — Я всегда сам заботился о себе, так же, как раньше это делал мой отец. Мой отец был величайшим проводником. Хочешь знать, каким образом появилось племя? Слушай. Я был тогда совсем малышом, и мой отец открыл то, что у Гигантов было арсеналом. Да-да, помещения, полные парализаторов, полнехонькие! Без этого открытия племя Грина никогда бы не стало тем, чем является оно сейчас. Оно бы попросту вымерло. Да я и сейчас мог бы добраться до арсенала, если только не испугаюсь. Это далеко, в центре Джунглей, там пол уплывает, а ты начинаешь мотаться по воздуху словно муха… там ноги становятся руками…

«Он уже бредит, — подумал Комплейн. — Нет смысла говорить ему о Гвенне, раз уж он несет такой бред. Ноги, превращающиеся в руки, хм…»

Неожиданно старый проводник замолчал, а потом вдруг спросил совершенно ясным голосом:

— Откуда ты здесь взялся, Рой Комплейн? Дай-ка мне немного рассола, а то в брюхе все пересохло.

Кивнув одной из женщин, чтобы она подала напиток, Комплейн сказал:

— Я пришел посмотреть, как вы себя чувствуете. Вы — великий человек, и мне жаль, что вы оказались в таком состоянии.

— Великий человек, — глуповато пробормотал старик, но тут же гневно завопил: — Где мой рассол? Что там, дьявол их побери, делают эти девки, полощут в нем свои ж…?

Одна из молодых женщин немедленно подала ему миску, кокетливо подмигнув при этом Комплейну. Бергасс был слишком слаб, чтобы пить самому, и Комплейн поспешил с помощью, вливая ему жидкость в рот столовой ложкой.

При этом он заметил, что Бергасс смотрит ему в глаза так, словно хочет передать какую-то тайну.

Зашумели женщины, и Комплейн инстинктивно обернулся. Вокруг все буквально заросло грязью. На борту ее было достаточно, чтобы росли водоросли.

— Почему здесь не бывает лейтенант? Где доктор Линдсней? Куда подевался отец Мараппер? — неожиданно рассвирепел он. — Они должны заботиться о вас побольше.

— Ты поосторожнее с этой ложкой, сынок. Минуточку, погоди, пока я ее проглочу… ох, это мое проклятое брюхо… Так ноет, так жутко ноет… Доктор? Я приказал не пускать доктора. А старый Грин не придет — он боится гнильца. И кроме того, он такой же старик, как и я, и в один из снов-явей Циллак его сместит и захватит власть… Так что Грину отлучаться по мелочам опасно…

— Может быть, мне привести священника? — с отчаянием произнес Комплейн, видя, что Озберт начинает бредить.

— Священника? — встрепенулся проводник. — Кого? Генри Мараппера? Подвинься-ка поближе, я тебе скажу такое, о чем будем знать только мы вдвоем. Это тайна, и я никогда и никому о ней не говорил. Спокойно… Генри Мараппер — мой сын. Да. И я не верю во все его выдумки, да, не верю…

Тут он задергался и засипел так, что Комплейн поначалу подумал, что эти звуки вызваны состоянием Бергасса, болью, сжирающей его, но потом понял, что это — смех.

Бергасс начал выкрикивать:

— Мой сын! Мой сын!

Сидеть здесь дальше становилось бессмысленным. Комплейн поднялся, коротко кивнул и поспешно ушел, оставив проводника в таком припадке смеха, что наросты на его теле колотились друг о друга. Женщины не обращали на своего патрона ни малейшего внимания — они стояли, уперев руки в бока, или делали какую-то работу. Пока он направлялся к дверям, до его ушей донеслось:

— …и откуда он берет всю свою одежду, хотела бы я знать… Ведь он молокосос… Я вам говорю, он — доносчик.

— Матушка Каллиндрэм только что принесла семерых. Все родились мертвыми, за исключением одного. Бедный малыш. Помните, в последний раз у нее было пятеро. Я сказала ей прямо в глаза: ты должна быть более осторожной со своим парнем…

— … все проиграл…

— … врет…

— … никогда еще так не хохотала.

Когда он вновь оказался в темном коридоре, то прислонился к стене и с облегчением перевел дыхание. Собственно, он ничего не сделал, даже не сказал об исчезновении Гвенны, хотя это должен был сказать в первую очередь, и все же что-то в нем изменилось. Словно какой-то огромный груз навалился на мозг, причиняя боль, но позволяя все видеть более ясно. Он чувствовал, что приближается какой-то кризис.

В помещении Бергасса стояла жара, и Комплейн истекал потом. Из коридоров продолжали доноситься женские голоса. Неожиданно он увидел перед собой все Кабины сразу: огромная пещера со множеством ячеек, и все это наполнено бессмысленным стрекотом…

И нигде никакого действия, одни голоса, замирающие голоса…

Явь понемногу кончалась, на смену шел период сна, и Комплейн чувствовал, как с приближением очередной порции наказания желудок его делается все более неспокойным.

Через три сон-яви на четвертую, как в Кабинах, так и на примыкающих к ним территориях, наступала тьма. Это не была абсолютная темнота, там и тут в коридорах тлели квадратные контрольные светильники; но в помещениях царил мрак. К этому все привыкли и не мыслили себе иного состояния во время снов-явей. Правда, старики говорили, что во времена молодости их родителей тьма не длилась так долго, но у стариков, как правило, скверная память, и они любят рассказывать о прошлых временах, идеализируя их.

В темноте водоросли съеживались и опадали подобно шелухе. Их плети делались хрупкими, ломались, и дети боялись их, потому что они становились черными и внушали страх.

Когда появлялось солнце, появлялось и новое, гибкое поколение водорослей, которое энергично тянулось вверх, быстро закрывая собой умершие растения. Через четыре сон-яви приходило время смерти и для них. Некоторые растения переживали этот цикл, но то были немногие сильные и приспособленные особи.

Теперешнюю явь большая часть населения Кабин пребывала в бездеятельности, преимущественно в горизонтальном положении. После варварских вспышек радости всегда наступали периоды апатии и бездумного спокойствия. Ни у кого не было сил включиться в повседневную работу. Вялость охватила все племя. За баррикадами водоросли начали заполнять недавно очищенные поляны. Только голод заставит всех подняться и действовать.

— … я бы мог перебить их всех, и ни одна рука не поднимется в их защиту, — это сказал Вэнтедж, и на правой стороне его лица изобразилось нечто, напоминающее вдохновение.

— Так почему, бес тебя побери, ты этого не делаешь? — поинтересовался Комплейн. — Ты же знаешь, что говорится в Литаниях: сдерживаемые недобрые инстинкты нарастают и поглощают сознание, в котором гнездятся. Берись за дело, Дырявая Губа.

Он был мгновенно схвачен за руку, и острие ножа оказалось в миллиметре от его горла. Прямо перед ним было лицо — половина, перекошенная гневом, вторая — застывшая в мертвой улыбке, а серый глаз смотрел сам по себе, будто поглощенный какими-то собственными видениями.

— Ты не смеешь меня так называть, ты — гниющая стерва! — прошипел Вэнтедж.

Он подержал нож у горла Комплейна, потом отвел руку и отвернулся. Ярость его угасла и ее сменило что-то вроде раскаяния — он, видимо, вспомнил и о своем недостатке.

— Прости меня, — Комплейн пожалел о своих словах, едва успев произнести их, но Вэнтедж уже не слышал его.

Комплейн пошел дальше. Он встретил Вэнтеджа, возвращаясь из зарослей, где следил за приближением другого племени. За другими племенами надо было поглядывать, иначе могло произойти столкновение в самое неподходящее время. Такое уже бывало. Сперва стычки между случайно повстречавшимися охотниками, что заканчивалось смертью одного из них, а затем в драку ввязывались и остальные…

Направляясь к жилищам стражников за очередной порцией плетей, он не встретил никого, кроме вездесущего Вэнтеджа. Во время наказания даже палач не показал себя достойным своего ремесла.

— У тебя еще много снов-явей впереди, — апатично сказал он. — Убирайся, хватит с тебя… а я полежу спокойно. Иди-иди, поищи лучше себе другую женщину…

Комплейн вернулся в свою каюту. Где-то в одном из боковых коридоров кто-то играл на струнном инструменте — он услышал, как один из соплеменников напевал приятным тенором:

Обрывки старой забытой песни… Он оборвал ее, плотно прикрыв за собой дверь. Его снова поджидал Мараппер. Грязное лицо священника было спрятано в ладонях, на толстых пальцах поблескивали перстни.

Неожиданно Комплейн почувствовал напряженность — ему показалось, что он знает, о чем будет говорить священник, что он некогда уже пережил предстоящую сцену. Он попытался справиться с собой, но чувства обволакивали его подобно паутине.

— Пространства, сынок, — священник лениво выполнил ритуальное движение. — Ты производишь впечатление озабоченного.

— Поскольку я озабочен, отец, только убийство могло бы мне помочь.

Несмотря на эти неожиданные слова, ощущение, что все это уже было, продолжало расти.

— Есть дела, более важные, чем убийства. Дела, которые тебе даже не снились.

— Не надо говорить мне эти бредни, отец. Какие могут быть у нас дела? Немного погодя ты изречешь, что жизнь — загадка, и начнешь болтать вроде моей матери. Я знаю, что мне надо убить кого-нибудь, вот это будет дело!

— Ты это сделаешь, сделаешь, — успокоил его священник. — Это хорошо, что ты так себя ощущаешь. Никогда не поддавайся смирению, сын мой, оно способно погубить любого. Все мы заклеймены. Мы осуждены за какие-то грехи — грехи наших предков. Мы слепцы и мечемся…

Комплейн рухнул на свою кровать. Ощущение, что все происходящее с ним уже было, исчезло. Сейчас он хотел только одного — сна. Потом будет что-то другое, потом его будут пороть, а сейчас ему хотелось думать только о сне.

Священник перестал говорить, и Комплейн увидел, что он внимательно смотрит на него. Их взгляды встретились.

Самым жестоким законом, которому подчинялись все без оговорок, было запрещение смотреть в глаза друг другу; это касалось мужчин: в этих случаях вежливость заключалась в наделении друг друга не более чем косыми взглядами.

Комплейн прикусил губу, и лицо его приняло выражение крайнего отвращения.

— Что тебе, черт побери, от меня надо? — выкрикнул он. В нем кипело желание сказать, что он знает о тайне происхождения Мараппера.

— Ведь ты не получил еще своих шести порций, не правда ли, парень?

— Ты, поп, тебя это не касается?

— Пастырь духовный не может быть эгоистом. Раз я вопрошаю, значит, это для твоей пользы. Кроме того, твой ответ имеет большое значение и для меня.

— Нет. Не получил. Ты доволен?

Глаза священника вновь искали его глаза. Комплейн отвернулся и, хотя его поза была не совсем удобной, принялся разглядывать стену, но следующий вопрос заставил его мгновенно переменить позу.

— У тебя никогда не было желания поддаться безумию, Рой?

Перед глазами Комплейна, помимо его желания, появилось изображение: он бежит по Кабинам с раскаленным парализатором в руке, и все со страхом расступаются перед ним… Многие почтенные и деловитые мужчины, в том числе и брат его Грегг, впали в свое время в безумие, совершая нелепые поступки, скрываясь и живя в одиночестве. Некоторые одумывались и, страшась кары соплеменников, присоединялись к другим группам. Он знал, что безумие — жест, достойный мужчины, что бы его не ожидало потом, но эта идея не должна исходить от духовника. Что-нибудь похожее ему мог бы порекомендовать, например, врач, как смертельно больному, но священник, который должен укреплять племя изнутри… его обязанность — тушить вспышки страстей… но не подталкивать своих же овец к пропасти.

Комплейн тут же подумал, что, может, Мараппер еще не высказался до конца, что он тоже подошел к своему переломному пункту и стремится внести в жизнь свежую струю. Он подумал, нет ли какой-то связи между этими событиями и разговором с Бергассом.

— … Посмотри на меня, Рой, и отвечай.

— Почему ты со мной так разговариваешь? — Комплейн сел на кровати.

— Мне надо знать, что с тобой происходит.

— Ты же знаешь, что говорят Литании: «Мы — дети трусов, и наши дни протекают в страхе».

— Ты в это веришь? — спросил Мараппер.

— Конечно. Нельзя не верить. Так начертано в Учении.

— Мне нужна твоя помощь, Рой. Ты пошел бы со мной, если бы я отправился за пределы Кабин — в Джунгли? Надолго.

Все это было сказано тихо и быстро. Так же тихо и быстро, как стучало сердце Комплейна. Он даже не пытался прийти к какому-нибудь выводу, он даже не пробовал принять более или менее осмысленное решение, он соглашался инстинктивно, для разума в эти секунды не было места.

— Это потребует большого мужества, — произнес он наконец.

Священник хлопнул по пышным ляжкам, нервно зевнул, издав при этом звук, напоминающий писк.

— Нет, Рой, это далеко не так. Если мы уйдем отсюда, это будет означать бегство, избавление от ответственности, которое накладывает на взрослого человека наше общество. Мы уйдем украдкой. Мы вернемся к природе, разделим образ жизни наших предков. Так что в конечном счете мы будем попросту трусами. И все же, ты готов пойти со мной?

Мараппер что-то недоговаривал. Какое-то скрытое значение было в его последних словах, и это укрепило Комплейна в необходимости принять решение. Он пойдет! Он сбежит от той невидимой преграды, которую здесь ему не преодолеть никогда.

Он поднялся с кровати, стараясь не раскрывать себя, пока поп не выразится яснее.

— И что мы с тобой станем делать вдвоем в зарослях, а?

Священник погрузил в ноздрю указательный палец, потом стал внимательно разглядывать его.

— Мы будем не одни. С нами пойдет еще несколько избранных людей. Они уже готовы. Тебя обесчестили, ты остался без женщины, что тебе терять? Я искренне хочу, чтобы ты согласился — своего же блага ради. Хотя, вообще-то, я предпочел, чтобы со мной был кто-нибудь более покладистый, пусть даже и с глазами охотника.

— Кто они, Мараппер?

— Я скажу тебе, кто они, как только ты согласишься быть с нами. Мне надо знать это совершенно точно, в противном случае у меня мигом будет перепилено горло. Мы не можем допустить, чтобы о предприятии знали посторонние.

— И что мы будем делать? Куда направимся и зачем?

Мараппер медленно встал и потянулся, почесав пальцами в волосах. Одновременно он придал своему лицу зверское выражение, призывая Комплейна к молчанию, — одна его пухлая щека оказалась приподнятой, другая — опущенной, а рот стал похож на веревку, завязанную узлом.

— Иди сам, Рой, если ты не доверяешь мне. Ты — баба, только скулишь да выспрашиваешь. А вот что я тебе скажу: мои планы превосходят возможности твоего разума. Я скажу тебе свою тайну, и ты все равно вряд ли это поймешь! Власти над кораблем — вот чего я хочу! Вот что мне надо! Полная власть над кораблем, ну что? Ты даже вообразить себе не можешь, что это означает.

— Я не собираюсь отказываться, — сказал Комплейн, растерявшийся от воинственного поведения священника.

— Значит, ты идешь с нами?

— Да.

Ни слова не говоря, Мараппер стиснул ему руку. Лицо его прояснилось.

— Ну, теперь скажи мне, кто они? — сказал Комплейн, немного напуганный своим решением, когда оно, наконец, было принято.

Мараппер отпустил его руку.

— Знаешь старую пословицу, Рой: правда еще никого не сделала свободным? Вскоре ты узнаешь все. Но ради твоего же блага не будем говорить об этом сейчас. Постарайся поверить мне. Теперь о деле. Я планирую уход во время следующего сна. А сейчас я покину тебя: мне надо еще кое-что сделать. Главное — никому ни слова.

В дверях он задержался, сунул руку за пазуху, достал что-то и прощально помахал. Комплейн увидел, что это книга, — их иногда отыскивали стражники.

— Вот наш ключ к победе, — театрально сказал Мараппер, спрятал книгу и исчез.

Комплейн задумался. Мараппер что-то, несомненно, знал, и этого не знал, похоже, больше никто из племени…

Он подошел к двери и распахнул ее. Священника уже не было видно. Комплейн увидел художника Меллера, тот что-то рисовал на стене коридора, макая кисть в банку с краской из тех, что несколько снов-явей назад были обнаружены стражниками. Он рисовал кота. Меллер был так увлечен своей работой, что не заметил появления Комплейна.

Комплейн взялся за ужин. Собственно, еды почти не было. Вторично выглянув в коридор, он вновь обнаружил рисующего Меллера.

Комплейн закрыл дверь и начал разбирать постель. На крючке все еще висело платье Гвенны, он сорвал его и забросил в шкаф, потом улегся и попытался уснуть.

Неожиданно в каюту ворвался сопящий и задыхающийся Мараппер. Он захлопнул за собой дверь и принялся выдергивать из двери плащ, который прищемил, входя.

— Рой, спрячь меня, быстро! Быстро! Да перестань же пялиться, кретин! Вставай и бери нож! Сейчас здесь будут стражники. Они гонятся за мной.

Он подбежал к кровати, оттащил ее от стены и попытался спрятаться.

— Что ты наделал? Почему за тобой гонятся? — спросил Комплейн. — Почему ты хочешь спрятаться именно здесь? Чего ради ты втягиваешь в это меня?

— Тут никаких каверз, просто ты был ближе всех, а ноги мои не приспособлены к бегу. Моя жизнь в опасности.

Говоря это, Мараппер нервно озирался в поисках лучшего укрытия, но, в конце концов, решил, что ничего другого ему не отыскать, а если опустить одеяло с края постели, то, может быть, он и останется незамеченным.

— Только бы они не догадались, что я заскочил сюда, — выговорил он. — Дело тут не в моей шкуре, а в плане, который я собрался реализовать. Я поделился с одним из стражников, надеясь привлечь и его, а он направился прямо к Циллаку.

— Но почему я… — раздраженно начал было Комплейн, но тут же замолчал, потому что дверь распахнулась, и на пороге возник Циллак, главный кандидат на пост руководителя.

— Где священник? — крикнул он. — Он должен быть здесь.

В его руке был парализатор, но Комплейн схватил деревянный столик Гвенны и, стремительно размахнувшись, ударил им по голове ретивого офицера. Раздался треск дерева или костей, и Циллак рухнул наземь. В то же мгновение Мараппер свалил на Циллака тяжелый шкаф.

— Попался! — выхрюкнул он. — Слава тебе, Господи!

Со скоростью, достойной удивления, он выхватил из торчащей из-под шкафа руки парализатор и повернулся к двери.

— Открывай, Рой! Там могут быть и другие, а нам надо выбраться отсюда немедленно, если мы хотим сохранить для будущих времен свои бренные тела.

Но дверь открылась без участия Комплейна. На пороге стоял Меллер, бледный, как мел. Он засовывал в ножны свой нож.

— Вот моя жертва тебе, священник, — сказал он. — Лучше будет, если ты примешь ее без поповских нравоучений.

Он схватил неподвижно лежащего в коридоре стражника за шиворот, с помощью Комплейна втащил его в каюту и закрыл дверь.

— Не знаю, в чем тут дело, Мараппер, — сказал Меллер, вытирая пот со лба, — но когда вот этот парень заслышал возню, то он хотел бежать, похоже, за приятелями. Мне показалось, что лучше успокоить его до того, как он покличет других.

— И да отправятся они в Долгое Путешествие в мире, — елейным голосом произнес Мараппер. — Это была чистая работа, Меллер. Надо признать, что для любителей мы справились неплохо.

— Я прилично владею ножом, — сообщил Меллер. — И предпочитаю его метать, так как не выношу рукопашной. Мне можно сесть?

Комплейн, все еще не пришедший в себя, кивнул и опустился на пол сам. В нем будто действовал автомат с быстрыми движениями и реакцией. Тот самый, который во время охоты брал на себя инициативу. Теперь он искал какие-нибудь следы жизни в стражнике, но их не было. О Циллаке можно было и не говорить…

В племени смерть была обычным явлением. «Смерть — самый древнейший спутник человека». Так говорилось в Учении. Смерти сопутствовали строгие каноны поведения соплеменников умершего. Смерть вызывала страх, а страх не должен преследовать человека… Убедившись в смерти стражника, Комплейн чисто автоматически выполнил жест отчаяния, предписанный ритуалом.

Меллер и Мараппер повторили его жест; последний даже негромко всхлипнул. Когда церемония подошла к концу и все ритуальные заклинания были сказаны, они вернулись в свое обычное состояние.

Теперь они сидели рядом с трупами, посматривая друг на друга, и в целом довольные собой. Снаружи стояла тишина, и только всеобщей лени они были обязаны тем, что не явилось ни одного любопытного соплеменника, который мог бы стать невольным свидетелем совершенного преступления.

Постепенно к Комплейну вернулась способность размышлять.

— А что со стражником, который выдал твои планы Циллаку? — спросил он. — Не будут ли у нас неприятности из-за него, если мы не поспешим отсюда убраться?

— Уж он-то не повредит нам, даже если мы останемся здесь навсегда, — с ухмылкой произнес духовник. — Разве что иногда он будет портить нам настроение, когда мы будем вспоминать его, — и он показал на лежащего на полу стражника. — Похоже, что он не пошел дальше Циллака. Тогда у нас есть немного времени, пока не хватятся и не начнут искать Циллака. Подозреваю, что у него была какая-то своя цель, иначе он появился бы здесь в сопровождении куда большего эскорта. Тем лучше для нас, Рой. Все равно мы не будем испытывать судьбу и отправимся сразу же. Теперь Кабины для нас — не самое безопасное место.

Он было поднялся, но не смог справиться с дрожащими ногами и сел снова. Минуту погодя он поднялся вновь, на этот раз медленнее.

— Для человека моего сложения я неплохо распорядился этим ложем, верно? — спросил он.

— Ты еще не объяснил мне, священник, почему за тобой гнались? — напомнил Меллер.

— Тем больше я ценю твою быструю реакцию и помощь, — вежливо ответил Мараппер, направляясь к двери.

Меллер загородил рукой выход.

— Я хочу знать, во что я оказался втянут, — заявил он.

Мараппер выпрямился, но продолжал молчать.

Комплейн нервно спросил:

— А почему бы ему не пойти с нами?

— Ах, ну да, ну да… — медленно произнес Меллер. — Покидаете Кабины… Что ж, всяческого вам счастья, друзья, надеюсь, вы найдете, что ищете. Я же предпочитаю оставаться здесь и продолжать рисовать свои картинки. Искренне благодарю за предложение.

— Если опустить тот мелкий факт, что никакого приглашения не было, то я с тобой полностью согласен, — сказал Мараппер. — Правда, друг мой, ты только что показал, на что способен, но мне нужны настоящие люди, как в делах своих, так и в мыслях, причем всего несколько человек, а не целая армия.

Меллер отодвинулся, и Мараппер, взявшись за ручку двери, добавил подобревшим голосом:

— Наша жизнь и без того слишком коротка, и на этот раз мы обязаны ею тебе, приятель. Спасибо. А теперь, маляр, возвращайся к своим краскам и, сам понимаешь, — никому ни слова.

Он быстро зашагал по коридору, и Комплейн поспешил за ним. Племя было погружено в сон. Они миновали запоздалый патруль, спешащий к одной из задних баррикад, и двух юнцов с девицами, наряженными в разноцветные лохмотья…

Мараппер резко свернул в боковой коридор и направился к своему жилищу. Оглядевшись, извлек магнитный ключ и распахнул дверь, впихнув Комплейна внутрь первым. Это было обширное помещение, загроможденное вещами, скапливавшимися здесь на протяжении жизни не одного поколения: груда предметов, выпрошенных или полученных от прихожан в качестве приношений. Все это были вещи, принадлежавшие когда-то Гигантам. Они были бесполезными и почти все непонятно для чего предназначенными.

Комплейн растерянно озирался по сторонам, разглядывая собранные вещи. Многие он узнавал, он видел их при распределении между членами племени, в грудах, извлеченных из вскрытых стражниками комнат. Посвященный зритель увидел бы здесь фотоаппараты, электрические вентиляторы, раскладушки, книги, ночник, птичьи клетки, несколько картин, написанных маслом, карту с надписью «Физическая карта Луны», телефоны, корзину, полную пустых бутылок с этикеткой «Шампанское».

Все это были своего рода реликвии, что-то говорящие о Гигантах, тревожащие воображение, заставляющие думать, что, может быть, есть какая-то иная жизнь, кроме прозябания в Кабинах.

— Будь здесь, а я приведу остальных, их трое, — сказал Мараппер, торопясь к выходу. — Не вздумай высовываться. Уйдем сразу же.

— А из них никто не окажется предателем?

— Они этого не сделают, — резко бросил Мараппер, — сам убедишься, когда увидишь их.

Он ушел, и Комплейн услышал щелчок магнитного замка. Если планы, связывающие его и священника, сорвутся, ему придется приложить немало усилий, чтобы объяснить свое присутствие здесь. Скорее всего, его будет ожидать смерть за убийство Циллака. Он напряженно ждал, нервно потирая руки. Что-то ждет его впереди?..

Часто используемая в Кабинах поговорка гласила: «Делай, не думая». Порывистость считалась признаком мудрости, и были такие счастливчики, которые поступали согласно своим первым побуждениям — и удачно. Это был единственный разумный принцип поведения, так как в условиях постоянной нехватки возможностей к какому-либо роду деятельности всегда существовала вероятность того, что вялость и апатия охватят все племя. Мараппер, будучи специалистом по использованию традиций в своих целях, прибегнул к этому неопровержимому аргументу для мобилизации остальных трех участников экспедиции. Они натянули куртки, прицепили парализаторы, взяли запас еды и двинулись в путь. Они никого не встречали. Наконец, Мараппер остановился перед дверью своего жилища и полез за ключом.

— Зачем мы тут остановились? Если мы будем задерживаться на каждом шагу, то обязательно на кого-нибудь нарвемся. Уж если мы решили бежать, то надо по-быстрому.

Мараппер взглянул на говорившего, но тут же отвернулся, не снисходя до объяснений. Вместо этого он распахнул дверь и пригласил всех войти.

— Рой, познакомься со своими товарищами по экспедиции.

Как и пристало опытному охотнику, Комплейн появился с парализатором наготове. Он обвел взглядом всех троих, вошедших вместе с Мараппером. Он знал каждого, как самого себя. Вот Боб Фермор с локтями, опущенными на два прикрепленных к поясу топора. Вэнтедж, крутящий в руках заостренный стержень. Эрн Роффери, оценщик, с неприятным, вызывающим выражением лица. Комплейн изучающе ко всем присмотрелся.

— Я не покину Кабин в такой компании, — произнес он. — Если это лучшие из лучших, кого ты смог найти, то на меня не рассчитывай. Я полагал, у нас будет серьезная экспедиция, а не комедия.

Священник, издав звук, напоминающий кудахтанье, двинулся к Рою, но Роффери опередил его и одним прыжком оказался рядом с Комплейном. Его рука лежала на парализаторе, а усы нервно подрагивали.

— А вот и наш славный специалист по мясу, — сообщил он. — Что это ты тут несешь? Не узнаешь старых друзей? А может, ты думаешь…

— Что думаю, то и говорю, — ответил Комплейн. — А ты оставь в покое свою игрушку, а то еще подпалишь себе пальчики. Поп сказал мне, что будет экспедиция, а не выгребание мусора из борделя.

— Это экспедиция! — заревел священник, трясясь от злости. — Это и есть экспедиция, и вы все, во имя Господа, отправитесь со мной в Джунгли, даже если бы мне пришлось тащить вас туда волоком. Вы болваны, плюющие сами себе в рожи! Бестолковые кретины! Вы даже не заслуживаете того, чтобы на вас смотреть. Берите свое барахло и немедленно пошли! А не то я позову стражников!

Эта угроза была настолько идиотской, что Роффери разразился откровенным смехом.

— Я согласился уйти с тобой, чтобы не видеть больше таких ублюдков, как Комплейн, — заявил он. — Но раз ты тут всему голова, тебе виднее. Веди, вождь!

— Если ты так считаешь, зачем же ты потратил столько времени на эту дурацкую сцену? — ехидно поинтересовался Вэнтедж.

— Потому что я заместитель руководителя, — ответил Роффери. — И я имею право устраивать любые сцены.

— Ты не заместитель, — заметил Мараппер и торжественно добавил: — Я поведу вас, как равных друг другу.

При этих словах Вэнтедж злорадно захихикал, а Фермор сказал:

— Если вы закончили грызню, то давайте пойдем быстрее, а то нас тут всех накроют.

— Не так быстро, — вмешался Комплейн. — Я все еще не понимаю, что происходит. Что здесь делает оценщик? Чего ради он бросает свое дело? У него же теплое местечко! Мне это непонятно, я бы на его месте ни в жисть никуда бы не тронулся.

— Мозгов у тебя, как у жабы, — буркнул Роффери. — У каждого из нас свои причины, а мои причины — это мое личное дело.

— Зачем ты усложняешь, Комплейн! — выкрикнул Вэнтедж. — Сам-то ты почему идешь с нами?

Неожиданно между ними возник короткий меч священника. Пальцы попа, сжатые на рукояти, побелели от ярости.

— Я набожный человек, — рявкнул Мараппер. — Но клянусь, что отправлю в Долгое Путешествие любого, кто скажет еще хоть слово!

Все умолкли.

— Вот так-то, — тихим голосом закончил священник и, сдернув с плеча котомку, приказал:

— Рой, возьми эту штуку. Эрн, оставь в покое парализатор. Ты ведешь себя, как девчонка, которой подарили новую куклу. Пошли. Нам надо преодолеть одну из баррикад. Держитесь за мной.

Он закрыл дверь комнаты, задумчиво посмотрел на ключ, положил его в карман. Не обращая внимания на остальных, Мараппер зашагал. Все двинулись за ним. Мараппер шел, глядя перед собой с каменным спокойствием и полностью игнорируя присутствие остальных, словно они принадлежали к другому миру.

Они дошли до перекрестка, свернули налево и потом опять налево. Этот последний коридор вел к короткой слепой улочке, запертой на решетку. Это была баррикада. Возле нее дежурил стражник. Определенно он дремал, сидя на ящике, но как только беглецы показались на повороте, мгновенно вскочил, направив на них парализатор.

— Я был бы счастлив иметь возможность стрелять в вас! — произнес он ритуальную фразу предостережения.

— А я — умереть! — доброжелательно ответил Мараппер. — Спрячь оружие, Твеммерс, мы не Чужаки. Ты, сдается мне, чем-то взволнован?

— Стоять, иначе стреляю! — выкрикнул стражник. — Стоять всем!

Мараппер не замедлил шагов, остальные тоже продолжали идти.

— У тебя слишком слабое зрение, приятель, — заметил священник. — Надо будет сказать Циллаку, чтобы тебя обследовали. Это я — Мараппер, стражник, а вместе со мной несколько добропорядочных граждан. У нас нет для тебя сегодня крови, парень.

— Я пристрелю любого, — нерешительно произнес Твеммерс, размахивая парализатором и отступая к решетке.

— Прибереги оружие для лучшей цели, хотя я и не уверен, попадется ли тебе когда-нибудь что-либо лучшее, — говорил священник. — У меня к тебе дело.

Мараппер не прекращал движения, пока не оказался почти вплотную со стражником. Несчастный, заклиная священника остановиться, не смог исполнить свою угрозу — уж слишком велик был авторитет Мараппера. Правда, другие стражники находились в зоне слышимости, но ложная тревога могла закончиться для него плетьми, а в худшем случае — изгнанием из рядов стражников. Эти несколько секунд колебаний оказались для бедняги роковыми. Мараппер мгновенно выхватил короткий меч, с резким выдохом вогнал его в живот стражника, повернул, а затем ловко подхватил обмякшее тело.

— Отличная работа, святой отец! — оценил Вэнтедж. — Я сам бы не сделал этого лучше.

— Мастер! — уважительно согласился Роффери. — Приятно видеть священника, который успешно претворяет в жизнь свои наставления.

— Спасибо, дети мои, — буркнул Мараппер, словно не замечая сарказма в голосе Роффери. — Но только не орите, нас могут услышать, Фермор, возьми его.

Бездыханное тело было взвалено на плечи здоровяка Фермора, который лучше всего подходил для этой роли. Мараппер вытер меч об одежду стражника, затем стал осматривать решетку. Наконец, извлек из кармана кусачки и перекусил проволоку, придерживающую калитку. Потянул за ручку — калитка подалась на дюйм, но дальше не пошла. Священник сражался с ней, но без толку.

— Дай-ка я, — сказал Комплейн.

Он дернул со всей силы, и калитка со скрежетом отворилась. Показался люк — зияющая черная пропасть, — все отшатнулись, а Роффери вскрикнул.

— Этот визг всех переполошит, — прошипел Фермор.

Рядом с люком была надпись: «Вызов лифта».

— Что дальше, святой отец? — спросил Комплейн.

— Прежде всего надо сбросить туда тело, — распорядился Мараппер. — Только быстро!

Тело было сброшено в темное отверстие, и спустя какое-то время послышался далекий удар.

— Жуть! — с удовлетворением произнес Вэнтедж.

— Еще тепленький был, — прошептал Мараппер. — Предлагаю пропустить погребальный ритуал, а то сами скоро там будем. А теперь полезли, дети мои. Это отверстие сделано людьми, и когда-то в нем двигалась некая машина. Мы отправимся вслед за Твеммерсом, но, разумеется, не с такой скоростью.

В середине шахты болтались кабели. Священник ухватился за них и, с неожиданной ловкостью перебирая руками, спустился на более низкий уровень. Под его ногами зияла бездна. Он встал на узенький порожек. Ухватившись одной рукой за сетку, другой вновь извлек из кармана кусачки, проделал в заграждении большое отверстие и протиснулся в него. Остальные последовали за ним, Комплейн покинул верхний уровень последним. Теперь они все были на чужой территории. Только водоросли были такими же, как и наверху, а остальное таило в себе неизвестность.

Приподнявшись на цыпочки, Мараппер аккуратно закрыл за ними дверцу.

— Мне кажется, для одной яви и для такого старого духовника, как я, событий пока достаточно, — сказал он, — если только вы не собираетесь возобновить дискуссию по вопросам руководства экспедицией.

— Это никогда не требовало пояснений, — заявил Комплейн, вызывающе глядя в сторону Роффери.

— Не пытайся спровоцировать меня, — ответил оценщик, — я пойду за нашим отцом, но изрублю каждого, кто попробует вмешиваться в мои дела.

— У нас будет еще много дел, которые помогут каждому осуществить свои устремления, — туманно произнес Вэнтедж тоном проповедника. При этих словах он отвернул в сторону изуродованную половину лица. — И мы должны прекратить лезть друг к другу в души, лучше приберечь свои мечи для врагов.

Все признали его правоту.

Мараппер расправил свой короткий плащ — на нем были пятна крови.

— А теперь, — сказал он, — мы заберемся в первое попавшееся помещение и разобьем там лагерь. Нам нельзя оставаться в коридорах — мы будем слишком заметны. В какой-нибудь каюте мы сможем, выставив часового, спокойно передохнуть.

— А не лучше ли было бы до сна удалиться как можно дальше от Кабин? — спросил Комплейн.

— Если я что-то советую, то поверьте, это наилучшее, — сказал Мараппер. — Или вы думаете, что кто-нибудь из этих ленивых идиотов станет рисковать своей немытой шеей, чтобы проникнуть на незнакомую территорию? Я не стану утомлять себя, отвечая на ваши глупые вопросы, скажу коротко и ясно: вы должны делать то, что я прикажу. Не отступайте от этого принципа, и тогда мы достигнем нашей цели. Так? Рой? Эрн? Вэнтедж? Фермор?

Священник по очереди посмотрел каждому в глаза, словно проверяя, все ли на месте. Под его взглядом все четверо щурились, словно четыре сонных совы.

— Можешь не повторять, мы уже приняли это условие, — нетерпеливо заметил Фермор. — Чего ты еще от нас хочешь — чтобы мы целовали твои башмаки?

Несмотря на то, что Фермор выразил общее мнение, остальные трое принялись ворчать на него. Так было легче сорвать свое раздражение.

— Мои башмаки ты сможешь целовать лишь тогда, когда заслужишь право на эту награду, — заявил Мараппер. — Но я хочу от вас большего. Я надеюсь, вы не только будущие безукоризненные исполнители приказов, я хочу видеть в вас товарищей, которые в нужную минуту придут на помощь друг другу, не думая о своей шкуре. А пока вы напоминаете грызущихся собак. Короче, взаимные перепалки прекратить. Нам предстоят большие испытания, и у нас будет великое множество причин для отправки любого из вас в Долгое Путешествие. Среди этих причин не должно быть таких, которые вызваны нашими распрями. Забудьте о своих привычках в Кабинах.

Некоторые опасности, с которыми мы можем столкнуться, известны: это мутанты, Чужаки, другие племена, наконец, страшные люди Носа. Однако у меня нет сомнений, что нас подстерегают опасности, о которых мы не подозреваем. И если кто-нибудь из вас испытывает неприязнь к кому-либо из остальных спутников, пусть он лучше прибережет это чувство для последующих схваток. Их я вам гарантирую!

Он изучающе посмотрел на каждого.

— Поклянитесь, — приказал он.

— Все это крайне мило, — пробормотал Вэнтедж. — Конечно же, я согласен, но ведь это означает отказ от собственной личности. Если ты этого ожидаешь от нас, то и мы вправе потребовать от тебя чего-то. В первую очередь, прекратить свою болтовню и попросту сказать нам, что от нас требуется. Но без выслушивания твоих нравоучений.

— Совершенно верно, — произнес Фермор. — Я со своей стороны клянусь. Советую сделать то же и остальным, а то уже пора на боковую.

Они согласились отказаться от старых замашек. Все стали пробираться вслед за священником сквозь переплетения водорослей. При виде дверей Мараппер извлек огромную связку магнитных ключей и принялся пробовать их один за другим. Комплейн прошел дальше, и через минуту все услышали его голос:

— Тут двери взломаны! Наверное, здесь проходило какое-то племя. Давайте сюда!

Остальные подошли, раздвигая шелестящие растения. Дверь была приоткрыта чуть-чуть, и они с тревогой смотрели на нее. Все знали множество историй о страшных смертях, поджидающих иногда за дверями, и страх перед еще не известными помещениями был заложен в них с детства.

Подняв парализатор, Роффери толкнул дверь ногой. Она подалась внутрь. Послышались мелкие шажки, и вновь наступила тишина. Комната оказалась большой, но темной. Источник света был уничтожен — как давно, кем?

— Кто это был? — поеживаясь, спросил Вэнтедж.

Если бы помещение было освещено, водоросли в своей погоне за светом давно бы высадили двери, но темных закутков они не любили еще больше, чем человек.

— Наверное, крысы, — сказал Комплейн, переводя дыхание. — Входите. Роффери, чего ты ждешь?

Роффери достал из котомки фонарик и зажег. Он двинулся вперед первым, остальные — за ним. Помещение было очень большим и совершенно пустым. Свет фонарика выхватывал перекрытия в потолке, пустые стены и пол, заваленный хламом. Кресла, столы с выдвинутыми ящиками — все носило на себе следы мощных ударов, нанесенных топорами, а металлические стеллажи были погнуты и валялись в пыли. Пятеро мужчин остановились на пороге и настороженно присматривались, пытаясь прикинуть, как давно было все это изуродовано.

— Здесь никого нет, — успокоенно сказал Мараппер. — Будем отдыхать. А шум действительно был от крыс. Рой, загляни-ка за дверь вон с той стороны.

Рой увидел еще одну дверь — она была наполовину приоткрыта. Обогнув поломанный стол, он толкнул дверь и увидел, что за ней находилась ванная комната. Фарфоровая раковина была расколота, водопроводные трубы вырваны из стены. Воды здесь не было давным-давно. Комплейн осматривал ванну. Неожиданно откуда-то выскочила грязно-белая крыса и, увернувшись от пинка, скрылась из глаз.

— Довольно, — сказал Мараппер. — Сейчас перекусим, а потом кинем жребий, кому дежурить.

Они ели, бережно используя взятые с собой припасы. Возник спор — кому стоять на страже? Поскольку Фермор и Комплейн считали это естественным, а Роффери и Вэнтедж излишним, священник взял на себя труд разрешить их спор. Он молча поел, потом вытер тряпьем руки и, не переставая жевать, сказал:

— Роффери будет дежурить первым, а Вэнтедж сменит его. Во время следующего сна будут дежурить Фермор и Комплейн.

— Ты же сказал, что мы будем тянуть жребий, — обиженно сказал Вэнтедж.

— Я передумал.

Он сообщил это так небрежно, что Роффери невольно сжал кулаки.

— Наверное, тебе, святой отец, никогда не придется быть часовым? — спросил он.

Мараппер развел руками, и на его лице появилось выражение детской наивности.

— Дети мои, ваш духовный отец будет оберегать вас все время — как во сне, так и наяву.

Неожиданно сменив тему, он достал из плаща какой-то круглый предмет.

— С помощью этого приспособления, — сообщил он, — от которого я предусмотрительно избавил Циллака, мы сможем устанавливать время дежурства так, что никто не сможет обижаться на других. Видите, на одной из его сторон помещен круг с цифрами и три стрелки. Это — часы, и они отмеряют время. Их сконструировали Гиганты, а это значит, что и им тоже приходилось иметь дело с безумцами и Чужаками.

Комплейн, Фермор и Вэнтедж с интересом рассматривали часы, Роффери приходилось видеть их раньше, и он сидел с безразличной миной. Священник принялся крутить небольшую головку на часах.

— Это я делаю для того, чтобы они действовали, — доброжелательно пояснил он. — Из трех стрелок вот эта, маленькая, движется слишком быстро, и на нее можно не обращать внимания. Две другие перемещаются с меньшими скоростями, но нас интересует только вот эта, самая медленная. Видите, сейчас она направлена на цифру 9. Эрн, ты будешь дежурить до тех пор, пока эта стрелка не дойдет до цифры 10. Тогда разбудишь Вэнтеджа. Вэнтедж, ты стоишь на карауле, пока стрелка не дойдет до 11, после этого разбудишь нас, и мы пойдем дальше. Ясно?

— Куда пойдем? — ворчливо спросил Вэнтедж.

— Об этом мы поговорим, когда выспимся, — важно произнес Мараппер. — Сейчас самое важное — это сон. Если заметите что-то подозрительное, разбудите всех, только без паники. Я не люблю, когда без причины нарушают мой сон.

Он устроился в углу, оттолкнул сломанное кресло и начал готовиться ко сну. Все последовали его примеру, только Роффери с неприязнью следил за ними.

Все уже лежали, когда Вэнтедж нерешительно заговорил.

— Отец Мараппер, — в голосе его звучала мольба. — Ты не хотел бы помолиться о целости наших шкур?

— Я слишком устал, чтобы заботиться о чьих-то шкурах, — ответил Мараппер.

— Коротенькую молитву, отец!

— Ну, ладно уж. Дети, пространства для вашего «я», молимся.

Лежа на полу, он приступил к молитве. Поначалу его слова не имели особой силы, но по мере того, как он молился, к нему приходило вдохновение и молитва приобретала значительность.

— О, Сознание, вот мы, недостойные, чтобы быть семенем Твоим, ибо много грехов в нас и не стараемся мы достаточно, дабы отринуть их от себя, хоть и есть в этом наш долг. Мы бедны, и бедна жизнь наша, но обладая Тобой, мы не лишены великих надежд. О, Сознание, стань бдительным опекуном этих пяти утлых суденышек, поскольку надежда нужна больше нам, гребцам их, чем тем, кто остался, и потому больше в нас места для Тебя. А поскольку мы знаем, что, как только станет Тебя недоставать, объявится враг Твой, Подсознание, позволь верить, что мысли наши будут обращены только к Тебе. Сделай руки наши сильными, ноги — быстрыми, взор — острым и гнев наш — яростным, чтобы смогли мы победить, убивая всех, кто осмелится нам помешать. Позволь одолеть и поразить их! Позволь развесить их кишки по всему кораблю! Позволь, чтобы мы дошли до конечной победы, полные Тобой и верные Тебе! Позволь, чтобы искра Твоя горела в нас, пока не настанет наше время отправиться в Долгое Путешествие!

Заканчивая молитву, священник приподнялся и сел, воздел руки — это движение все повторили за ним, — под конец расправил плечи и, согласно ритуалу, сделал жест пальцем поперек горла.

— Ну, а теперь заткнитесь, — сказал он уже обычным голосом, вновь устраиваясь в углу.

Комплейн лежал, привалившись к стене и положив голову на котомку. Обычно он засыпал легко, как зверь, без промежуточного состояния между сном и бодрствованием. Но в этом непривычном окружении он лежал с закрытыми глазами и думал. Он видел перед собой Гвенну, Мараппера, победно возвышающегося над телом Циллака, Меллера, готового к прыжку зверька, растущего на глазах и высасывающего жизнь из Озберта Бергасса, Твеммерса, бессильно опускающегося на руки Мараппера, напряженные мышцы на шее Вэнтеджа. Все эти картины касались лишь того, что уже было, а будущее не порождало никаких образов. Теперь же он стремился к какой-то неведомой цели, он вступал во тьму, о которой говорила и которой боялась его мать.

Он не делал никаких выводов, не тратил времени на предположения. В нем теплилась надежда, которая хорошо согласовывалась с популярным тезисом Учения: «Дьявол, которого ты не знаешь, может победить того дьявола, который тебе знаком».

Прежде чем заснуть, он еще мог видеть слабо освещаемую из коридора комнату, заросли в проеме приоткрытой двери. Он слышал непрестанный шум водорослей, изредка раздавался тихий удар семени, падающего на пол. Растения росли так быстро, что, когда Комплейн проснулся, молодые побеги были уже на десяток сантиметров выше, и водоросли перед дверью стали значительно гуще. Но скоро и те и другие будут уничтожены тьмой.

— А ты храпишь, святой отец, — дружелюбно сказал Роффери, когда они с началом новой яви сидели за завтраком.

Их взаимоотношения изменились, словно во время сна на них подействовала колдовская сила. Теперь они чувствовали себя не беглецами от опостылевшей жизни Кабин, а — первооткрывателями, которые противопоставили себя всему миру. Даже Роффери сделался почти послушным. И только с Вэнтеджем, казалось, не произошло никаких перемен. Привыкший к одиночеству, он, словно столб в центре беснующего потока, похоже, не обладал никакими способностями к изменениям. Вэнтеджа можно было сломить, только убив его.

— За эту явь мы должны уйти как можно дальше, — сказал Мараппер. — Следующая сон-явь будет, как всегда, темной, а путешествовать в такое время не стоит. Однако перед тем, как мы отправимся, я хотел бы обрисовать наши планы, а для этого мне придется рассказать вам кое-что о корабле.

Он, не переставая жевать, с улыбкой обвел глазами членов экспедиции.

— Итак, во-первых, тот факт, что мы находимся на корабле. Все с ним согласны?

Его настойчивый взгляд вынудил каждого что-то ответить. Фермор сказал: «Разумеется», Комплейн — «Нет», Вэнтедж нетерпеливо буркнул, а Роффери сделал неопределенное движение рукой.

Мараппер живо заинтересовался ответом Комплейна.

— Будет лучше, если ты все быстрее поймешь, Рой, — сказал он. — Сперва факты. Отнесись к этому очень серьезно, слушай меня внимательно, так как проявления воинствующей глупости могут вызвать мой гнев, а это плохо для тебя кончится.

Он принялся расхаживать среди поломанной мебели. Его голос звучал весомо и авторитетно.

— Запомни, Рой: не быть на корабле — прямая противоположность тому, чтобы быть на нем. Все мы хорошо знаем, что значит «быть на корабле», а потому считаем, что существует лишь корабль. Но есть еще множество мест, огромных и разных, которые кораблем не являются. Я это знаю из записей Гигантов. Корабль был построен ими для каких-то, лишь им ведомых, целей. Пока эти цели от нас скрыты.

— Все это мы уже слышали в Кабинах, — невесело заметил Комплейн. — Допустим, Мараппер, все так, как ты говоришь. Что дальше? Корабль или мир, какая разница?

— Ты этого не понимаешь. Вот смотри, — говоря это, священник нагнулся, сорвал несколько водорослей и принялся размахивать ими перед лицом Комплейна. — Это нечто естественное, это то, что выросло само.

Он вошел в ванную комнату и пнул фарфоровый умывальник так, что тот зазвенел.

— А вот это было изготовлено руками людей. Понимаешь? Корабль — искусственное сооружение, мир же — естественное сооружение. Мы — естественные существа, и настоящий наш дом — это не корабль, построенный Гигантами.

— Но если даже это так… — начал Комплейн.

— Именно так. Все — именно так. Доказательства тому повсюду: коридоры, множество вещей — все это искусственное, но мы настолько привыкли к этому, что не замечаем того.

— То, что он чего-то не замечает, — не беда, — вставил Фермор. — Это малосущественно.

— Я это вижу, — возразил Комплейн. — Просто я не могу этого объяснить.

— Ладно, сиди тихо, обдумывай это, а мы пойдем дальше, — сказал Мараппер. — Я прочитал много книг и кое-что знаю. Гиганты построили этот корабль с какой-то конкретной целью. В дороге цель была утрачена, а сами Гиганты вымерли. Остался только корабль… — Он перестал ходить и прислонился к стене, а когда продолжил свои объяснения, то говорил словно сам себе: — Остался только корабль. Только корабль — и в нем, как в ловушке, все племена людские. Наверно, произошла какая-то катастрофа, что-то страшное, и мы оказались предоставлены собственной судьбе. Это проклятие, обрушившееся на нас за какой-то ужасный грех, совершенный нашими предками.

— Вся эта болтовня гроша ломаного не стоит, — раздраженно вмешался Вэнтедж. — Попробуй, наконец, забыть, что ты священник, Мараппер. Все это не имеет никакого отношения к нашей дальнейшей судьбе.

— Имеет, и огромное, — возразил Мараппер, с печальным лицом сунув руки в карманы и тотчас же вытащив одну, чтобы поковыряться в зубах. — Меня интересует в основном теологический аспект этого дела. И еще, конечно, — откуда и куда направляется корабль? То, куда он направляется, даже более важно, чем сам корабль, поскольку туда же направляемся и мы. Во всем этом нет никакой тайны, разве что для отдельных придурков. Тайна же заключается в том, что мы находимся в полном неведении относительно того места, где мы находимся. Что, собственно, творится за нашими спинами?

— Что-то где-то сломалось, — невпопад предположил Вэнтедж. — Я всегда говорил: где-то что-то не вышло.

— Не смей говорить таких вещей в моем присутствии, — перебил его презрительным голосом священник. Он подумал, а не ослабит ли его авторитет всеобщее согласие с его взглядами.

— Заговор? Пилот или капитан этого корабля где-то спрятались, и мы несемся вдаль под их руководством, не сознавая даже, что путешествуем, не зная цели путешествия? Сумасшедший, который прячется ото всех? Наказание за грехи наших праотцов?

Комплейну все казалось поразительным и неправдоподобным, чуть ли не более неправдоподобным, чем сама мысль о том, что они находятся на движущемся корабле. Но принятие одной идеи вело за собой принятие и другой, поэтому он сохранял молчание. Присматриваясь к остальным, он не замечал, чтобы они с энтузиазмом соглашались со священником. Фермер иронически улыбался, лицо Вэнтеджа выражало привычное неудовольствие, а Роффери нетерпеливо теребил усы.

— Мой план следующий, — изрек Мараппер. — К сожалению, для осуществления его требуется ваша помощь. Мы должны отыскать этого капитана или кого там еще, должны выследить его в том месте, где он прячется. Наверняка у него надежное убежище, но никакие, даже наилучшим образом запертые двери не спасут его от нас. Как только мы найдем его, он будет немедленно убит, а мы захватим власть на корабле.

— А что мы будем делать с кораблем, когда его захватим? — поинтересовался Фермор, явно рассчитывая на то, чтобы пригасить чрезмерный энтузиазм Мараппера.

Священник не растерялся.

— Если есть цель у тех, кто ведет корабль сейчас, то она будет и у нас, — сказал он.

— А где нам следует искать этого капитана? — захотел узнать Роффери.

В ответ священник расстегнул плащ, залез под сутану и небрежно помахал книгой, которую Комплейн уже видел раньше. Мараппер показал им название книги, но это не произвело никакого впечатления, так как никто, за исключением Роффери, не умел бегло читать — они могли разве что прочитать отдельные слоги, но не умели складывать из них слова.

Убрав книгу, Мараппер милостиво пояснил, что называется она так: «Схема электрическая коммуникаций звездного корабля». Пояснил также, и это был еще один повод похвастаться, каким образом эта книга попала в его распоряжение. Она лежала на том же складе, на котором стражники отыскали краски, и была брошена в кучу предметов, ожидающих инспекции Совета. Мараппер заметил ее и незаметно сунул себе в карман. Но его на этом поймал один из стражников. Его молчание можно было купить лишь обещанием, что он отправится с Мараппером и разделит с ним власть.

— Это и был тот стражник, которого пришлось убрать Меллеру у дверей моей каюты? — спросил Комплейн.

— Тот самый, — ответил Мараппер, автоматически выполняя жест сожаления. — Он решил, что ему будет больше выгоды, если он сообщит о моих намерениях Циллаку.

— Кто знает, может быть, он был и прав, — едко заметил Роффери.

Игнорируя это высказывание, Мараппер вытащил книгу вновь и развернул чертеж, придавив его рукой.

— Вот так выглядит ключ ко всему нашему делу, — заявил он с глубоким убеждением. — Это план корабля.

Однако ему пришлось тут же прервать начатый монолог, так как по глазам своих компаньонов он увидел, что понятие плана было им совершенно не известно. На этот раз Комплейн возымел преимущество перед Вэнтеджем, так как он быстрее всех сообразил, для чего нужен план, а главное, понял, на чем основано двухмерное изображение трехмерного объекта, да к тому же такого, как их корабль. Вэнтедж оказался непонятливее всех — в конце концов решили, что он должен согласиться с фактом, которого не понимает, — точно так же, как Комплейн накануне «принял» существование корабля, хотя не видел для этого никаких разумных обоснований.

— До сих пор никто не располагал такими планами корабля, — говорил Мараппер. — Это счастье, что он попал мне в руки. Озберт Бергасс знал очень много о строении корабля, но теперь я вижу, что он знал мало — отдельные сведения о Кормовой Лестнице и о Джунглях.

Корабль на плане напоминал яйцо — был более широк в средней части и тупо закруглялся на концах. В нем было восемьдесят четыре отсека, каждый из которых напоминал монету. Большая часть отсеков состояла из нескольких этажей: верхнего, среднего, нижнего. В них находились коридоры, которые соединялись между собой лифтами и лестницами. Вдоль коридоров были помещения — порой небольшие, а порой такие огромные, что занимали почти весь этаж. Все отсеки соединялись коридором, идущим вдоль продольной оси корабля, — его условились называть Главным Коридором. Еще существовали отдельные переходы между коридорами разных отсеков и этажей.

В одном конце корабля был отсек с четкой надписью: «Машинное отделение», в другом — «Рулевое отделение». В это место Мараппер и ткнул пальцем.

— Вот где мы должны найти капитана, — изрек он. — Тот, кто находится там, управляет нашим миром. Туда мы и направимся.

— Благодаря тому, что у нас есть план, это будет не очень сложной задачей, — сказал, потирая руки, Роффери. — Нам лишь надо все время идти по главному коридору. Все-таки слушать тебя, Мараппер, не так уж и глупо. Ладно, ладно, не сердись, скажу прямо, ты достоин быть руководителем!

— Не так просто будет добраться до нашей цели, — возразил Комплейн. — Ты все яви провел, удобно живя в Кабинах, и совершенно не знаешь условий, царящих за их пределами. Главный Коридор хорошо известен охотникам, но в отличие от других коридоров он никуда не ведет.

— Хотя ты и формулируешь свои взгляды довольно наивно, Рой, тут ты отчасти прав, — согласился Мараппер. — В книге я нашел объяснение этому. Так вот, вдоль всего Главного Коридора размещены аварийные двери. Каждая секция построена таким образом, что в случае опасности становится автономной. — Он принялся перелистывать страницы. — Даже я не понимаю всего, но похоже, что на корабле произошла какая-то авария или катастрофа, и с тех пор двери Главного Коридора закрыты.

— Вот потому, пробираясь сквозь заросли водорослей, так трудно иногда пройти, — добавил Фермор. — Теперь я понял. Мы просто крутимся по кругу. Надо отыскать вот эти дополнительные соединения, которые, скорее всего, остались открытыми, и использовать их. А это значит, что нам придется петлять и возвращаться, а не идти напрямик.

— Вижу, ты неплохо начал разбираться, — коротко сказал священник. — Благодарю. А поскольку, как я вижу, вы все дьявольски мудры, мы можем без дальнейших разглагольствований отправиться в путь. Бери-ка себе на спину, Фермор, вон тот тюк и иди первым.

Они послушно поднялись — за дверьми их ожидало негостеприимное море джунглей.

— Но чтобы добраться до рулевого отделения, нам придется пробираться через территорию Носарей, — сказал Комплейн.

— Испугался? — ехидно спросил Вэнтедж.

— Да, Дырявая Губа, испугался.

Вэнтедж зло повернулся, но сдержался и ничем не ответил на ненавистное прозвище.

Они молча пробирались сквозь заросли, их продвижение было медленным и утомительным. Охотник-одиночка обычно пробирается сквозь гущу растений, разводя их и держась по возможности ближе к стенам. Теперь они не могли прибегнуть к этому, так как стебли отклонялись и били сзади идущих. Этого можно было бы избежать, увеличив дистанцию, но они старались держаться поближе один к другому. Им мешало еще одно: ближе к стенам слой покрытых хитиновой оболочкой семян был наиболее толстым — он покрывал пол сплошным ковром, и каждый шаг сопровождался громким треском.

Натренированный глаз Комплейна отметил немаловажный факт: такое множество семян говорило об отсутствии в этих местах диких свиней, а потому и охотников.

Тучи мух без перерыва гудели возле ушей путников. Идущий впереди Роффери вырубал водоросли. Каждый раз, когда он взмахивал секирой, он заодно отгонял мух, при этом казалось, что он вот-вот отсечет себе голову.

Первое дополнительное соединение между секциями, до которого они дошли, было обнаружено довольно легко. Оно находилось в коротеньком боковом коридоре и состояло из двух металлических дверей, слегка приоткрытых. Все пространство и перед и за дверью густо заросло. На одной двери виднелась надпись: «Отсек 60», на другой — «Отсек 61». Мараппер довольно хмыкнул. Комплейн во время охоты не раз наталкивался на такие же двери, видел аналогичные надписи на них, но тогда они ничего не значили для него. Сейчас он пытался до чего-то додуматься с учетом своего предыдущего опыта, но никаких цельных мыслей получить не мог — он чувствовал, насколько он примитивен по сравнению с теми, кто сооружал этот корабль, — он начинал проникаться мыслью об искусственном происхождении мира.

В отсеке 60 они повстречали других людей.

Первым по-прежнему шел Фермор, со стоическим упорством расчищая дорогу, когда неожиданно показалась приоткрытая дверь. Такие двери означали опасность, племя Грина обычно обходило их, отгораживаясь от них баррикадами. В помещении за этой дверью они повстречали старуху.

Она лежала нагишом на полу, и рядом с ней спала привязанная веревкой овца. Женщина лежала к ним боком, в результате они хорошо могли рассмотреть ее ухо. Из-за какого-то странного заболевания оно разрослось, словно огромная губка, закрывая собой значительную часть головы. Ухо было великолепного розового цвета и резко контрастировало с бледным лицом.

Женщина медленно повернула голову и уставилась на них осоловелым взглядом. И тут же, даже не изменив выражения лица, она принялась глухо выть. Комплейн заметил, что другое ухо у нее совершенно нормальное.

Проснулась овца. Она отбежала на длину веревки и, громко блея, рвалась с привязи.

Прежде чем члены экспедиции успели удалиться, откуда-то выскочили двое мужчин. Они остановились и со страхом уставились на путешественников. Очевидно, их привлек вой старухи, а то вряд ли бы они рискнули высунуться из своего угла.

— Эти нам ничего не сделают, — облегченно сказал Фермор.

Это было очевидным. Перед ними были глубокие старики — один по своему виду уже вплотную приблизился к Долгому Путешествию, другой был очень худ и лишен руки.

— Мы должны их уничтожить, — заявил Вэнтедж. — Они нас выдадут, и мы погибнем ни за что.

Услышав его слова, женщина сразу перестала выть.

— Пространства для вашего «я», — сказала она. — Заразы для ваших глаз, попробуйте только нас тронуть, и проклятье, висящее на нашем племени, обрушится на ваши головы.

— Пространства для твоего уха, дамочка, — невесело ответил Мараппер. — Пошли, герои, здесь нет смысла задерживаться. Поскорее, а то крики этой идиотки привлекут кого-нибудь покрепче, чем эти трухлявые пни.

Они свернули в заросли. Обитатели комнаты в неподвижности следили за ними. Это были, скорее всего, остатки какого-то вымирающего племени, а может быть, и беглецы, доживающие дни вдали от своих.

С этого момента путники все чаще находили следы отшельников. Нередко заросли были вытоптаны, что, конечно, облегчало путь, но вызывало тревогу. Однако нападений пока не было.

Следующее дополнительное соединение между отсеками оказалось закрытым. Стальные двери, идеально пригнанные к косяку, несмотря на совместные усилия, не удалось даже стронуть с места.

— Должен же существовать какой-то способ открыть их, — со злостью произнес Роффери.

— Скажи попу, пусть пороется в своих чертовых книжках, — посоветовал Вэнтедж. — А что касается меня, то я сажусь и приступаю к обеду.

Мараппер хотел сразу же идти отыскивать другой путь, но остальные поддержали Вэнтеджа.

— А что произойдет, если мы окажемся в секции, все двери которой будут закрыты, так же, как и эти? — поинтересовался Комплейн.

— Это исключено, — важно заявил Мараппер и ухмыльнулся. — А как же мы попадем в такую секцию? Ну, то-то же! И в этом случае мы никогда бы не слышали о Носарях. Путь туда есть наверняка, и не один. Наше дело — не унывая, стремиться на очередные этажи.

В конце концов они отыскали место перехода в отсек 59, а потом сразу — в 58.

Приближалось время очередной сон-яви. Их охватила тревога.

— Вы заметили одну любопытную штуковину? — спросил Комплейн. Он сейчас вел группу, весь залитый потом и соком водорослей. — Изменились водоросли.

Это была правда. Стебли стали толще и мясистее, на растениях было меньше листьев, все чаще попадались незнакомые красивые цветы, будто сделанные из воска. Изменилась и почва. Раньше она была плотной, слежавшейся, а теперь — мягкой и значительно более влажной.

С продвижением вперед перемены становились все заметнее, и вскоре путники уже брели по болоту. Миновали заросли каких-то кустов с ярко-красными мясистыми плодами. Мараппер предположил, что это, наверное, помидоры, и тогда, мол, их можно есть. Но чаще никто не мог сказать что-либо определенное о тех или иных плодах. Знание того, является ли плод съедобным, было важным моментом путешествия — припасы когда-нибудь кончатся.

Наступила темнота, и Мараппер приказал сделать привал.

Они протиснулись в одно из боковых помещений, дверь которого была сломана. Комнату заполняли рулоны плотной материи со сложным узором. Рулоны были обернуты тонкой прозрачной пленкой. Луч фонаря Фермора высветил полчища моли. Моль кружилась, вылетала в коридор, и люди находились словно в центре какой-то мутной бури.

Прямо в лицо Комплейну направился рой этой белесой дряни. Комплейн непроизвольно отпрянул и на мгновение ощутил какое-то непонятное чувство, которое осознал чуть позже. Хотя моль и пролетела мимо, у Комплейна возникла иллюзия, будто туча насекомых на секунду заполонила его мозг. Внезапно это ощущение пропало.

— Здесь нам не заснуть, — недовольно пробурчал Комплейн, и все двинулись дальше.

Следующие открытые двери, которые удалось обнаружить, вели в помещение, идеально приспособленное для лагеря. Похоже, раньше здесь была какая-то мастерская. Обширная комната была заставлена верстаками и прочими предметами, предназначение которых было непонятно. Из крана сочилась тонкая струйка воды, стекала в раковину и по трубе уходила куда-то вниз.

Уставшие путешественники кое-как вымылись и перекусили запасами. Вскоре совсем стемнело. Это была настоящая темнота, которая наступала каждую четвертую сон-явь. Никто не вспомнил о молитве, включая священника. Как и все, Мараппер тоже устал. Пока они преодолели всего лишь три отсека, и от рулевого помещения — конечной цели экспедиции — их отделяло, видимо, немалое расстояние. Впервые Мараппер осознал, что даже несмотря на обладание планом, не может хотя бы приблизительно оценить подлинные размеры корабля.

Драгоценные часы вручили Комплейну: когда большая стрелка опишет полный круг, он должен будет разбудить Фермера. Комплейн с завистью наблюдал, как остальные растянулись — кто на полу, кто на столе — и мгновенно погрузились в сон. Какое-то время он, как и положено, дежурил стоя, но потом усталость заставила его принять сидячее положение. Даже сейчас он пытался найти ответы на тысячи вопросов, старался отыскать логические связи между своими наблюдениями и словами Мараппера, и это утомило его еще больше. Комплейн сидел, облокотившись на стол, смотрел на закрытые двери. Сквозь круглое матовое окошко был виден свет из коридора. Но круг делался все больше и больше, раскачивался, расплывался…

Комплейн проснулся внезапно. Дверь была открыта, в коридоре что-то происходило. Он прислушался и понял, что это, как и прежде, в ускоренном темпе умирают растения. Но в комнате не было Эрна Роффери.

Комплейн встал, взял наизготовку парализатор. Прислушиваясь, подошел к двери. Маловероятно, чтобы Роффери похитили — не обошлось бы без возни, которая разбудила бы всех. Значит, Роффери ушел сам. Но зачем? Может, его привлек этот шум?

Комплейн услышал звук, напоминавший бульканье воды. Звук становился все сильнее. Комплейн взглянул на спящих и тихо вышел из комнаты.

В коридоре он включил фонарь и сразу обнаружил на грязном полу следы Роффери — они вели в сторону, противоположную той, откуда все пришли вчера. Комплейн осторожно двинулся в направлении отпечатков башмаков Роффери. Парализатор держал наготове, свет включал только в случаях крайней необходимости.

Он на секунду задержался на пересечении коридоров, а затем двинулся на звук текущей воды.

Водоросли исчезли, появился пол, на дюйм залитый водой. Комплейн пошел еще осторожнее, стараясь не вызывать всплесков: Это было нечто новое…

Впереди показался свет. Когда Комплейн приблизился, то оказалось, что свет исходит из какого-то помещения, отделенного от коридора застекленными дверями. Комплейн остановился, читая по слогам надпись: «Плавательный бассейн». Он повторил это выражение, совершенно не понимая его смысла. В дверном проеме виднелась пологая лестница, ведущая к ряду колонн, за одной из которых стоял человек.

Комплейн немедленно отпрянул. Потом, решив, что его не заметили, выглянул снова. Человек стоял к нему спиной и был похож на Роффери. Комплейн осторожно приоткрыл дверь, и поток воды залил его ноги еще выше.

— Роффери! — позвал он, на всякий случай направив парализатор на человека.

Имя, произнесенное негромким, голосом, но многократно усиленное резонансом, прозвучало подобно грому. Эхо повторило его несколько раз и пропало, оставив в ушах звенящую тишину.

— Кто там? — шепотом спросил человек.

Несмотря на испуг, Комплейн все же смог произнести свое имя, и человек махнул рукой. Однако лишь после второго приглашения Комплейн рискнул приблизиться.

— Спал, болван! — сердито прошипел Роффери.

Комплейн виновато кивнул. Роффери молча вытянул руку, приглашая взглянуть…

Комплейн никогда не видел раньше такого гигантского помещения. Огромное пространство, освещенное множеством светильников, тянулось будто в бесконечность и исчезало вдали. Пол был залит водой, и глубина, кажется, была довольно большой. Вода блестела, переливалась под светом ламп. Из стены выступали помосты, вдоль одного из них шел длинный ряд дверей.

— Какая красота! — прошептал Роффери. — Скажи, разве здесь не прекрасно?

Комплейн подозрительно покосился. В племени Грина слово «прекрасно» имело исключительно эротическое значение и употреблялось лишь по отношению к женщинам определенного поведения.

Однако приходилось признать, что раскинувшаяся перед ними картина была действительно необыкновенной. И подходящего слова для ее определения Комплейн подобрать не мог. Он вновь посмотрел на воду — такого и во сне не может привидеться. До сих пор вода была для них тоненькой струйкой из крана, фонтанчиком, бьющим из шланга… Что же означает такое количество воды?

— Я знаю, что это, — тихо произнес Роффери. — Я читал об этом в книжках, которые мне попадались, но считал это выдумками. — Он замолчал и, вздохнув, процитировал: — «Мертвые не встают, и даже самая длинная река впадает в море». Это море, Комплейн. Я читал о нем… Мне кажется, Мараппер был неправ, доказывая, что мы на корабле. Мы просто в подземном городе.

На Комплейна эти слова не произвели впечатления — он не придавал значения названиям, которые давались предметам и явлениям. Его продолжало удивлять другое: почему Роффери бросил свое теплое местечко и отправился в эту рискованную экспедицию? И только теперь он стал кое-что понимать: видимо, у них с Роффери были сходные причины — тоска по чему-то неопределенному и далекому, чего они не могли коснуться… Однако вместо того, чтобы ощутить большую, чем раньше, связь с Роффери, Комплейн решил держаться настороже: общие цели нередко ведут к чьей-то гибели.

— Зачем ты сюда пришел? — шепотом спросил Комплейн.

— Пока ты спал, я проснулся и услышал голоса в коридоре, — произнес Роффери. — Сквозь окошко в дверях я различил двух людей, проходящих мимо… Это были Гиганты!

— Гиганты? Но ведь их давно нет!

— А я говорю, что это были Гиганты! В них, по меньшей мере, семь футов роста. Я видел их головы, мелькнувшие за стеклом.

Роффери замолчал, и в его глазах не было вражды к чужим людям.

— И ты пошел за ними? — спросил Комплейн.

— Да, я последовал за ними. И пришел сюда.

Комплейн пытался что-нибудь рассмотреть в густой тени.

— Ты что — пытаешься запугать меня? — спросил он.

— Ты сам за мной увязался, я тебя не звал. Да и чего бояться Гигантов? Парализатор вырубит длинного мужика точно так же, как и коротышку.

— Давай-ка лучше уберемся отсюда, Роффери. Нечего нам здесь ловить. Да и, кроме того, я все-таки должен стоять на часах.

— А вот об этом тебе раньше надо было думать, — заявил Роффери. — Попозже приведем сюда Мараппера — посмотрим, что он на это скажет. Но, прежде чем уйти, я хочу глянуть одно место. Вон там, видишь? Гиганты куда-то туда прошли.

Он указал на невысокий каменный квадрат, выступающий из воды неподалеку от них. Что-то вроде колодца. Над ним висел одинокий светильник, и выглядело все так, как будто Гиганты временно подвесили его, чтобы осветить место.

— Это люк и там есть крышка, — прошептал Роффери. — Гиганты прошли внутрь и закрыли ее за собой. Давай глянем.

Комплейну это все казалось безумством храбрых, но критиковать он не отважился и лишь заметил:

— Хорошо, только давай держаться в тени. Мало ли кого еще сюда принесет…

— Море здесь мелкое, по щиколотку, — сказал Роффери. — Так что не бойся промочить ноги.

Он казался необычайно возбужденным, как ребенок, и как ребенок не придавал никакого значения опасности. Тем не менее он подчинился предложению Комплейна и держался поближе к стенам. Они прошлепали один за другим по кромке моря и дошли до колодца.

Роффери подмигнул Комплейну и медленно приподнял крышку люка. В отверстии показался мягкий свет, в котором они разглядели металлическую лестницу, ведущую вниз. По стенам колодца было множество труб и проводов. А на дне копошились две фигуры, одетые в рабочие комбинезоны. Они, наверное, услышали какие-то звуки сверху, так как оба подняли головы и с изумлением уставились на Роффери и Комплейна. Вне сомнения, это были Гиганты — огромные, даже если смотреть на них с высоты, мощного сложения, с темнокожими лицами.

Роффери растерялся и с грохотом захлопнул крышку люка, повернулся и побежал. Комплейн поспешил за ним. Вдруг Роффери исчез под водой. Комплейн остановился. Он увидел Роффери, выплывающего из-под воды. Тот вопил и беспорядочно размахивал руками. Подавшись вперед, насколько было возможно, Комплейн протянул руку. Однако Роффери, несмотря на все свои старания, не мог дотянуться и вновь ушел под воду. В отчаянном усилии он опять показался на поверхности, на этот раз ближе к Комплейну. Но не успел он ухватиться за Комплейна, как раздался стук откинутой крышки люка. Пожалуй, Роффери в этой ситуации чему-то научился, потому что без помощи Комплейна оказался рядом с ним. Оба схватились за парализаторы.

Роффери умудрился выстрелить в направлении колодца быстрее Комплейна. Но он не целился и промахнулся… Гигант прыгнул к ним, и Комплейн, потеряв равновесие на залитом водой полу, выронил свое оружие; в тот момент, когда он наклонился, чтобы поднять его из воды, Роффери выстрелил над его головой. Этот выстрел был более удачным — Гигант покачнулся и упал в воду. Комплейну даже не пришла в голову простая мысль, — об этом он подумал позже, — у Гиганта не было никакого оружия.

Но второй Гигант был вооружен. Видя, какая участь постигла его товарища, он не вылез из люка, а выстрелил из-за укрытия. Первый выстрел достался Роффери — прямо в лицо, и он без звука исчез под водой.

Комплейну пригодилась охотничья реакция — он немедленно пал наземь. Но и Гигант знал свое дело — второй выстрел настиг падающего Комплейна, и он почувствовал, как его с силой что-то ударило; в следующий момент Комплейн погрузился в воду.

Главным свойством в механизме, именуемым человеком, является воля к жизни. Но механизм этот настолько тонок, чувствителен и сложен, что при определенных условиях в нем может возникнуть прямо противоположное стремление — тяга к смерти. До поры до времени обе эти тенденции спокойно сосуществуют и человек даже не отдает себе отчета в том, что носит в себе. Лишь внезапный кризис выявляет их одновременное наличие и роковую двойственность человеческой натуры. Таким образом, прежде чем начать бороться с внешним врагом, человек должен выдержать борьбу с самим собой.

Так вышло и с Комплейном: после беспамятства первым желанием было вновь сбежать в бессознательное состояние. Жить не хотелось. Он понимал, что произошло нечто неповторимое, хотя и не мог толком ни в чем разобраться. Кто такие Гиганты? Враги? Что будет с ним? Где он находится? Почему еще жив?

Он лежал с закрытыми глазами и боялся их открыть. Не жить… Но жизнь возвращалась.

На несколько мгновений Комплейн раскрыл глаза. Кругом — полумрак. Не будучи в состоянии оценить ситуацию, Комплейн снова зажмурился и только тут осознал, что у него связаны руки и ноги.

Голова раскалывалась, а воняло столь отвратительно, что приходилось задерживать дыхание. Похоже, что его угостили каким-то газом. Оставалось надеяться, что серьезных последствий не будет.

Он вновь открыл глаза. Потолок медленно плыл, и Комплейн сообразил, что находится на каком-то движущемся устройстве. Неожиданно движение остановилось, и Комплейн увидел над собой Гиганта — кажется, того самого, который его подстрелил. Из-под прикрытых век Комплейн заметил, что исполину тесно в этом помещении.

Гигант нажал какой-то переключатель, и часть потолка откинулась. В глаза Комплейну ударил яркий свет, послышались голоса. Это были голоса Гигантов.

Комплейна подхватили, сняли с повозки и без малейшего усилия втянули наверх через отверстие в потолке. Огромные руки приподняли и довольно бережно положили его у стены.

Гиганты заговорили между собой. С трудом узнавая некоторые слова, Комплейн пытался понять, о чем они говорят.

— Приходит в себя, — произнес один голос.

Комплейна забеспокоило это замечание — он со своей стороны вроде ничем не давал понять, что находится в сознательном состоянии; вдобавок он опасался, как бы не получить новую порцию вещества с неприятным запахом.

Через отверстие подняли еще что-то, после чего наверх поднялся Гигант. Начался разговор, из которого Комплейн вынес, что здесь находится и тело Роффери. Гигант рассказал, как произошла стычка между ними и двумя неизвестными. Самих Гигантов Комплейн не видел, его взору открывался только участок стены.

Скверный запах продолжал ощущаться, но теперь Комплейн уже не задыхался.

Откуда-то появился еще один Гигант и голосом, каким отдают приказы, что-то сказал. Тот Гигант, который захватил Комплейна, начал опять рассказывать свою историю, но его оборвали на полуслове.

— Течь остановлена? — спросил вновь прибывший.

— Да, мистер Кэртис. Мы установили новый вентиль, разблокировали сток и заменили несколько труб. Мы как раз заканчивали работу, когда появился этот соня со своим приятелем.

— Ну ладно, Рэндалл, — произнес начальнический голос, — но зачем вы вступили с ними в схватку?

Какое-то время стояла тишина, а потом послышался ответ:

— Мы понятия не имели, сколько их. Мы боялись, что они нападут на нас в контрольном колодце. Мы должны были выйти и посмотреть, что и как. Если бы мы знали, что их только двое, то оставили бы их в покое.

Гиганты переговаривались совсем медленно, так, что Комплейн уже понимал почти все, о чем они говорили, — многие слова были ему хорошо известны. Но кое-что из разговора было все же неясно.

— Ты, наверное, понимаешь, Рэндалл, что у тебя будут неприятности, — сказал суровым голосом Кэртис. — Ты знаешь инструкции, это пахнет трибуналом. Мне кажется, тебе будет трудно доказать, что ты действовал в пределах самообороны, когда тот второй вертун утонул.

— Он не утонул. Я его выловил из воды и положил на крышку контрольного люка, чтобы он очухался после моей медицинской помощи.

— А что ты намереваешься делать с этим экземпляром?

— Его нельзя было оставлять там — он бы обязательно утонул.

— Но зачем ты его принес сюда?

— Может, попросту треснуть его по лбу и тем самым решить все возникшие проблемы, мистер Кэртис? — вступил в разговор третий Гигант.

— Исключено. Это будет преступным нарушением предписаний. А ты смог бы хладнокровно убить человека?

— Да ведь это всего-навсего вертун, мистер Кэртис, — защищался спрашиваемый.

— Может, отправить его на перевоспитание? — предложил Рэндалл.

— Нет. Для этого он слишком стар. Там принимают только детей, вы это знаете не хуже меня. И как тебе пришла в голову эта дурацкая мысль — принести его сюда?

— Ну… я же говорил, что не мог его оставить там, а когда выловил его дружка, то подумал… мне показалось, я что-то слышу… Тогда я схватил их и быстро сюда.

— Ладно. Хорошо, что вы оба целы, — сказал Кэртис. — В любом случае, вертуны нам здесь не нужны. Того, который опасно ранен, конечно, оставим здесь. А этого отнесешь назад. Все.

Он говорил коротко и повелительно; настроение Комплейна улучшилось — его вполне устраивало возвращение назад. Было непонятно, что с Роффери, но здесь он ничего не мог поделать. Он начинал понимать, что от Гигантов не следует ожидать враждебных действий, — похоже, они миролюбивый народ.

Началась перебранка — решали, как возвратить Комплейна на место столкновения. Приятели Рэндалла возражали Кэртису, и у того лопнуло терпение.

— Ладно, — буркнул он. — Пошли позвоним Малому Псу. Мы получим авторитетный ответ.

— Трясешься, Кэртис, да? — спросил один из оставшихся, когда остальные медленными шагами, видимо, характерными для всех Гигантов, вышли.

Кэртис что-то хмыкнул в ответ. Через минуту удалился и он. Комплейн остался один.

Он подумал, не попробовать ли сбежать самому, не дожидаясь Гигантов. Но он был по-прежнему связан и беспомощен. При первом же движении почувствовал резкую боль в мышцах. Вскрикнув, вернулся в прежнее положение.

В помещении послышался какой-то шум. Повернув голову, Комплейн увидел, как отодвигается участок стены. В проеме появились какие-то фигуры. Они были словно из кошмарного сна. Их было пятеро. С огромной скоростью обежав Комплейна и пробежавшись по нему, они скрылись в отверстии. Они действовали, как разведчики, так как сразу же после них появились другие существа… Это были крысы.

Крысы были некрупными и худыми, на шеях у них виднелись кольцеобразные воротнички. У одной не было глаза: в пустой глазнице, согласуясь с движениями второго глаза, шевелился хрящ. Другая была черна, как ночь, и ее слушались все остальные. Она встала на задние лапы и выпрямилась. Воротничка на ней не было, зато верхняя часть тела была покрыта кусочками металла — там были колечки, пуговицы, наперсток, и все это образовывало нечто вроде панциря. На поясе висел крохотный меч. Она гневно запищала, и тотчас же другие крысы вскочили Комплейну на ноги, взобрались на грудь, залезли под рубашку, оскалили зубы в нескольких дюймах от его глаз. Две крысы остались около черной, видимо, ее охраняя, но и они нервно подрагивали на месте, озирались и поводили усами.

Даже в теперешнем своем состоянии Комплейн успел отметить, что на крысах были накинутые на спину плащи.

Ему стало страшно. Раньше он не боялся крыс, сейчас же видел, что эти хорошо организованы и действия их целенаправлены. И он отдавал себе отчет в том, что находится в полной их власти, — если они сочтут нужным выгрызть ему глаза, то он не сможет им помешать.

У крыс, однако, были какие-то иные цели, нежели гастрономические изыскания. Из отверстия в стене, повизгивая, полезло множество других крыс с ошейниками, концы которых были прикреплены к клетке. Начальник издал несколько пискливых приказаний, и клетка оказалась у лица Комплейна, давая ему отличную возможность разглядеть ее содержимое и заодно вдохнуть исходящий оттуда запах.

В клетке находился какой-то зверек. По своим размерам он был больше крыс. Из шерстки на округлой голове торчали два длинных уха, хвостик был коротким белым комочком. Комплейн ни разу не видел такого создания, но припомнил его по рассказам старых охотников. Это был кролик, зверушка чрезвычайно редкая, и она была любимой пищей крыс. Он рассматривал кролика, а тот косился на него. Когда клетка была установлена, крысы заняли место у двери, очевидно, для того, чтобы предупредить возвращение Гигантов, а начальник неожиданно прыгнул к кролику. Зверек дернулся, но напрасно — он был привязан к прутьям. В лапе начальника оказался тот самый меч, которым он принялся размахивать перед горлом кролика. После этой, длившейся примерно минуту грозной демонстрации он возвратил меч на место у пояса, а сам начал бегать между клеткой и лицом Комплейна.

Кролик понимал, что его ждет. Комплейн с изумлением увидел, что глаза кролика начинают вылезать из орбит. Он задрожал и почувствовал, как нечто мерзкое пытается проникнуть в его мозг, заполонить его…. Это было ужасное ощущение, от которого он, несмотря на все свои усилия, не мог отделаться. А нечто продолжало обволакивать мозг — неторопливо, но настойчиво. Он попытался потрясти головой, но омерзительное ощущение не пропадало, а продолжало усиливаться, напоминая поиски чего-то вслепую, на ощупь. Словно умирающий, человек бродил в отчаянии по темным помещениям в поисках выключателя.

На лбу Комплейна выступил пот. Стуча зубами от страха и отвращения, он пытался прервать этот отвратительный контакт, так неожиданно подавивший его.

Вдруг мозг Комплейна взорвался вопросами:

Тогда Комплейн закричал.

Бессмысленные вопросы немедленно кончились. Часовые бросили свои посты и вместе с носильщиками подскочили к кролику, заняли свои места и поразительно быстро потащили клетку в отверстие в стене.

Начальник со своей личной охраной побежал следом, догоняя подчиненных. Сразу же после того, как в отверстии исчез хвост последней крысы, подвижный участок стены встал на свое место. Через несколько секунд в комнату вошел привлеченный криком Гигант. Он перевернул Комплейна, который беспомощно смотрел на него, не зная, что сказать.

Гигант, убедившись, что ничего не произошло, вновь покинул помещение, но теперь оставил дверь приоткрытой.

— У вертуна голова, наверное, разболелась, — сказал он кому-то.

Теперь Комплейну было не страшно. Он слышал голоса Гигантов, они о чем-то переговаривались, но Комплейн был слишком полон недавних волнений, чтобы прислушиваться к содержанию разговора.

Что было в его черепе? Туда проник со своими мыслями какой-то безумец!

Учение предупреждало, что мозг — нечистый орган. Святая троица древних — Фрейд, Юнг и Бэссит преодолели преграду сна — собрата смерти, обнаружив за ней не ничто, как когда-то думали и верили, а подземные гроты и лабиринты, полные упырей и закопанных сокровищ, пиявок и стремлений, обжигающих, как концентрированная кислота. Человек увидел себя обнаженным существом, полным страхов и комплексов. Основной целью Учения было извлечение возможно большего числа этих болезненных побуждений на свет. Но, быть может, Учение еще не смогло проникнуть так глубоко?

В науке всегда использовались термины «сознание» и «подсознание», но лишь аллегорически. А если подсознание существует на самом деле и способно подчинить себе рассудок человека? Все ли извилистые коридоры исследовала Святая Троица? И не подсознание ли было этим кричащим в нем безумцем?

Неожиданно он нашел ответ. Был он невероятно прост, хотя и сложен для понимания: между его сознанием и сознанием плененного зверька был налажен контакт. Вспомнив странные вопросы, Комплейн сейчас уже понимал, что исходили они от кролика, а не от какого-то чудовищного существа, притаившегося в его мозгу. Это объяснение успокоило его — ведь кролика всегда можно убить.

Следуя философии Кабин, Комплейн отмел другие возможные пути в рассуждениях и не думал о них.

Он лежал спокойно, отдыхая и стараясь одновременно очистить легкие от скопившейся в них дряни. Немного погодя вернулись Гиганты. Рэндалл был среди них. Ни слова не говоря, он поднял его и открыл люк в полу. Чем завершился спор? Хорошо, если в пользу Кэртиса. Рэндалл со своей ношей спустился в тоннель, положил Комплейна на тележку и сам устроился спереди. Он что-то негромко сказал своим товарищам и включил двигатель. Серый потолок вновь поплыл над головой Комплейна. Время от времени он видел на его поверхности переплетения труб и кабелей.

Какое-то время спустя они остановились. Гигант пошарил рукой на стене, и над ними разошлось квадратное отверстие. Гигант вытащил Комплейна через него, пронес несколько ярдов и уложил на пол. Комплейн по-прежнему не показывал, что находится в сознании. Он снова оказался в Джунглях: их запахи не оставляли у охотника никаких сомнений. Какое-то время Гигант молча стоял над ним. Потом исчез.

Полумрак сон-яви объял Комплейна… Он вновь оказался дома, вне опасностей. Он заснул.

… Легионы крыс стремительно бегали по нему. Появился кролик и забрался внутрь его черепа, буйствуя и кроша все в лабиринтах мозга…

Комплейн проснулся в поту. Кругом было тихо. Он оправился от потрясения, вызванного сном, и осмотрелся. Рядом никого не было. Легкие его окончательно очистились от неприятного газа. Он медленно поднялся.

Комплейн настороженно выглянул в полутемный коридор — там тоже было тихо. Посветил фонариком — пол был влажным, кое-где имелись непросохшие лужи. Гигант принес его туда, где, по словам Роффери, было море. Теперь, зная, где он находится, Комплейн повел себя увереннее. Он убедился, что море исчезло. Никаких следов их стычки с Гигантами не осталось.

Комплейн направился к лагерю. Влажный грунт легко продавливался под ногами. Огибая гниющие стволы и ветви водорослей, Комплейн подошел, наконец, к дверям комнаты, где они с Мараппером и остальными путешественниками останавливались на последний ночлег.

Комплейн свистнул, гадая, кто стоит на посту: Вэнтедж? Фермер? Сейчас он думал о них с нежностью и мысленно повторял популярную в Кабинах пословицу: «Дьявол знакомый лучше незнакомого».

Свист остался без ответа. Комплейн осторожно проскользнул в комнату. Там было пусто. Значит, недаром екало сердце — все ушли, оставив его одного в Джунглях.

Он растерялся. Слишком много пришлось пережить за последнее время: Гиганты, крысы, кролик. Но он бы это пережил, если бы не ужасающая перспектива — одиночество в Джунглях. Он заметался по комнате, пиная разбросанные предметы и выкрикивая ругательства. Потом выскочил в коридор, бросился в заросли.

Что-то упало ему на спину. Комплейн рухнул на землю, отчаянно сопротивляясь. Чья-то рука зажала рот, безжалостно стискивая кожу лица.

— Перестань орать, кретин! — прошипел в ухо знакомый голос.

Комплейн замер и в слабом свете различил две фигуры — Мараппера и Фермора. С земли, тяжело дыша, поднялся Вэнтедж.

— Я… я думал, что потерял вас, — сказал Комплейн и неожиданно заплакал.

Сказалось нервное напряжение. Он стоял, содрогаясь от рыданий, и по его щекам текли слезы.

Криво ухмыляясь, подошел Мараппер и со всего размаху влепил пощечину.

Путешествие продолжалось. Они упрямо продвигались вперед, преодолевая участки с гниющими остатками растений. Попадались и такие места, где не было ни света, ни воды, и ничего не росло. Они проходили районы, где некогда побывали другие племена, — двери были выломаны, кругом валялись изуродованные предметы. Животные, попадавшиеся в пути, стремительно убегали прочь, да и люди поступали так же — несколько раз путники видели небольшие группы людей, которые, завидев их, в панике спасались бегством.

Джунгли… Их дебри скрывали какую-то тайну. Кабины остались далеко позади; иногда путешественники даже забывали о цели своей экспедиции — каждодневные испытания требовали от них полной отдачи сил и внимания.

Отыскивать дополнительные соединения между секциями даже с помощью плана, который был у Мараппера, было не всегда легко. Шахты лифтов часто оказывались заблокированными, а этажи кончались тупиками. Однако они шли вперед, преодолевая теперь, на восьмую явь после ухода из Кабин, тридцатый отсек.

И вот он был позади. Они достигли двадцать девятого отсека.

К этому времени Комплейн полностью поверил в идею корабля. Изменения в его предшествующих взглядах происходили постепенно, но это были основательные изменения, и важную роль в том сыграли, как ни странно, разумные крысы. Когда Комплейн рассказывал своим спутникам о том, как побывал в плену у Гигантов, он не упоминал об инциденте с крысами. Он не сомневался, что это придало бы рассказу недостоверность и вызвало недоверие ко всему остальному. Однако сам он мысленно постоянно возвращался к этим вызывающим страх тварям. Он отметил для себя сходство между крысами и людьми, которое проявлялось в их одинаково жестоком обращении с существами другого вида. Крысы жили так, как это представлялось им необходимым, не обращая внимания на окружающий мир. Но ведь и люди действуют точно так же. Например, они в своей экспедиции…

Мараппер внимательно выслушал рассказ о Гигантах, но от комментариев воздержался.

— А они могут знать, где находится капитан? — спросил он, немного погодя.

Его заинтересовала встреча Комплейна с Гигантами, и он часто, как бы между прочим, что-нибудь уточнял относительно Кэртиса и Рэндалла.

— А кто этот Малый Пес, с которым они отправились разговаривать, как ты думаешь? — спросил он.

— Думаю, это чье-то имя, — ответил Комплейн. — Но, конечно, не собаки.

— Чье же тогда?

— Не знаю. Я же говорил, что не все понял из их разговора.

Он и сам часто вспоминал этот момент в разговоре Гигантов, но объяснить ничего не мог.

— А ты подумай, — настаивал Мараппер. — Это было имя Гиганта или какого-нибудь предмета?

— Не знаю. Помню лишь, что у них было намерение переговорить с каким-то «Малым Псом».

По приказу Мараппера они тщательно исследовали помещение, отмеченное как «плавательный бассейн». Теперь здесь было сухо. Следов Роффери не было.

— Быть может, его усы уже украшают какого-нибудь мутанта, — заявил Вэнтедж. — Пошли дальше.

Люк, ведущий в помещение Гигантов, открыть не удалось. Его перекрывала стальная плита, и сколько они ни старались, поднять ее не смогли. Духовник дал команду прекратить бессмысленную возню, и они отправились дальше.

Происшедший инцидент сильно подорвал репутацию Комплейна, и Вэнтедж, воспользовавшись ситуацией, стал фактически заместителем Мараппера. Теперь он шел непосредственно за священником, а Комплейн и Фермор плелись сзади.

Во время длительных переходов Комплейн много размышлял, стараясь анализировать происходящее. Изменился и священник. Исчезла его болтливость, и он, наконец-то, осознал сложность поставленной перед ними задачи. Стремление к ее выполнению требовало отдачи всех сил.

— Здесь произошло что-то очень нехорошее, но очень давно, — сказал священник во время одного из привалов.

Облокотившись на стену, он рассматривал средний этаж сектора 29. Заросли продолжались еще на несколько ярдов, а дальше начиналась тьма, где ничего не росло. Причина отсутствия света была очевидна: каким-то оружием, неизвестным в Кабинах, были пробиты большие дыры в стенах и на потолке. Из отверстия в потолке свешивался массивный шкаф, а все близнаходящиеся двери были сорваны с петель. Повсюду в стенах виднелись более мелкие отверстия, напоминающие следы оспы, — вероятно, это были следы мощного взрыва.

— Наконец-то станет посвободнее без этих чертовых водорослей, — сказал Вэнтедж, вытаскивая фонарик. — Пошли, Мараппер.

Священник, массируя нос двумя пальцами, не двинулся с места.

— Мы недалеко от Носарей, — произнес он. — Боюсь, фонарики нас могут выдать.

— Можешь идти в темноте, — буркнул Вэнтедж и пошел вперед.

Фермор последовал за ним. Комплейн молча обогнул Мараппера и присоединился к остальным. Священник, недовольно бормоча, отделился от стены. Он с достоинством отреагировал на унижение.

Перед тем, как войти в тень, Вэнтедж включил фонарик. Местность впереди выглядела странно. Комплейн, будучи опытным наблюдателем, отметил неестественный вид водорослей. Как обычно, они негусто росли вблизи темноты, но на этот раз их стебли были необычайно гибкими и словно не имеющими сил выдержать собственный вес. Тем не менее они протянулись довольно далеко во тьму.

Неожиданно под ногами Комплейна поплыл пол.

Идущий впереди Вэнтедж споткнулся без видимой причины, а Фермор стал передвигаться странными скачущими шагами. Комплейн почувствовал себя бессильным. Тело не слушалось, хотя и стало необычайно легким. В голове зашумело, в висках застучала кровь. Он услышал изумленный вопль Мараппера, после чего тот налетел на него сзади. Комплейн стал падать по пологой дуге, огибая Фермора, и, согнувшись, ударился обо что-то бедром. Пол медленно плыл навстречу. Комплейн вытянул перед собой руки и мягко приземлился на живот. Ошеломленный, он увидел, что Вэнтедж, сжимая фонарик, опускается еще медленнее.

Комплейн посмотрел в другую сторону и увидел Мараппера, который, словно порхающий гиппопотам, висел в воздухе, орал и размахивал руками. Фермор, ухватив священника за ногу, ловко его развернул и отшвырнул от себя. Затем нырнул к Вэнтеджу, который вовсю сыпал ругательствами. Передвигаясь вдоль стены, Фермор ухватил Вэнтеджа, пнул ногой и сам тоже вернулся на прежнее место. Вэнтедж шатался, словно пьяный.

Позабавленный этим зрелищем, Комплейн сообразил, что здесь кроются идеальные условия для дальнейшего продвижения. Непонятно, что здесь произошло, но, приноровившись, они могли бы передвигаться огромными легкими прыжками. Он осторожно встал, сжал покрепче фонарик и прыгнул.

Его крик прокатился по коридору звучным эхом. Вытянув руки, Комплейн уберег голову от удара, но его сильно закрутило и он упал на спину. Комплейн был ошеломлен случившимся — он продвинулся вперед по меньшей мере на десять ярдов. Фигуры его спутников отчетливо виднелись на фоне редких зарослей.

Неожиданно Комплейну вспомнились слова Озберта Бергасса: «Место, в котором руки становятся ногами, и ты мотаешься в воздухе, как муха». Неужели Озберт доходил до этих мест?..

Должно быть, Комплейн поднялся слишком резко, так как снова стал вращаться. Его затошнило. Блевотина разлеталась небольшими шариками, которые кружились вокруг него, пока он неуклюже возвращался к товарищам.

— Неужели корабль сошел с ума? — недоумевал Мараппер.

— Почему твоя карта этого не показывает? — зло спросил Вэнтедж. — Никогда я ей не доверял.

— Ослу понятно, что это появилось здесь уже после составления плана! Пошевели мозгами, если они у тебя есть! — вспылил Мараппер. — Думаю, мы наделали достаточно шума, чтобы привлечь Носарей. Давайте быстро назад!

— Назад? — удивился Комплейн. — Но мы не можем вернуться. А выход в следующий отсек должен быть где-то неподалеку. Нам надо проникнуть за одну из выломанных дверей и идти параллельно этому коридору.

— А как мы это сделаем? — спросил Вэнтедж. — Ведь нам придется в каждой комнате ломать стены.

— Надо попробовать, — сказал Комплейн. — Может, там будут внутренние двери. Я уже видел такие в отсеках. Оставаться здесь нельзя.

— Ну ладно, а… — начал Мараппер.

— Ты, может, захотел в Дальнее Путешествие? — ехидно перебил Комплейн и, распахнув ближайшую дверь, вошел внутрь комнаты.

Фермор шагнул следом, а за ним Мараппер и Вэнтедж.

Помещение оказалось довольно большим. Здесь было намного светлее, чем в коридоре, и водоросли бурно разрослись. Комплейн яростно их вырубал, стараясь держаться стены, прилегающей к коридору. По мере продвижения вперед тело вновь теряло свой вес, но теперь это ощущение не было таким неприятным, да и водоросли помогали сохранять равновесие.

Спустя некоторое время они добрались до щели в стене, и Вэнтедж осторожно выглянул в коридор. Он увидел, как позади мелькнуло пятнышко света.

— Кто-то идет за нами, — прошептал Вэнтедж, и все тревожно переглянулись.

— Надо соблюдать тишину, — сказал Комплейн.

Путешественники молча двинулись дальше.

Путь преградил металлический шкаф, вокруг которого буйно разрослись водоросли. Чтобы обогнуть его, пришлось свернуть к центру комнаты. Во времена Гигантов здесь, возможно, была столовая — значительную часть территории занимали длинные столы и кресла из металлических трубок.

Водоросли были очень густыми и продвигаться вперед становилось все труднее. Путешественники расчищали себе проходы между столов, яростно отмахиваясь от свирепых насекомых. Чащоба сделалась совсем непролазной. Водоросли ломались при малейшем прикосновении, падали, образуя скользкие горки, идти по которым было все равно, как по грязи. Появилась липкая голубая плесень, которая облепила всех с головы до ног, и Фермор сказал, что дальше не пойдет.

Комплейн, тяжело дыша, оглянулся. Сзади, всхлипывая, тянулся Вэнтедж. Его лицо опухло, глаз было почти не видно. Заметив, что Комплейн на него смотрит, Вэнтедж принялся монотонно материться.

Комплейн молчал. Его, как и других, допекала жара, но он старался не подавать виду.

Неожиданно впереди показалась стена. Путь среди водорослей был очень сложным и поэтому никто не мог сказать с уверенностью — удалось ли пересечь все помещение поперек. Путники потеряли ориентацию и не знали, куда идти дальше.

Мараппер тяжело опустился на влажный зеленый ковер, усталым движением вытер пот с лица.

— С меня довольно, — прохрипел он.

— Мы и без твоего соизволения не смогли бы идти дальше, — резко сказал Комплейн.

— Не забывай, Рой, что это была не моя идея.

Комплейн глубоко вздохнул. Воздух был настолько тяжелым, что казалось, будто в легкие набились комары.

— У нас нет другого пути, — сказал Комплейн и уселся возле священника. — Надо идти вдоль стены, пока не найдем какую-нибудь дверь.

Неожиданно на Вэнтеджа напал кашель. Каждый приступ сгибал беднягу пополам. Его искусанное комарами лицо настолько распухло, что уродство было совсем незаметным. Когда Вэнтедж закашлялся в очередной раз, почему-то погас свет.

Комплейн мгновенно вскочил на ноги и направил на Вэнтеджа луч фонарика.

— А ну, прекратить! — прошипел он. — Тихо!

— Погаси фонарик, — столь же тихо сказал Фермор.

Они застыли в напряжении, и каждый чувствовал, как его сердце подкатывает прямо к горлу.

— Может, это случайность, — неуверенно заметил Мараппер. — Я помню, что и в Кабинах бывало такое.

— Это Носари, — прошептал Комплейн. — Они выследили нас.

— Нам не стоит оставаться на месте, — сказал Фермор. — Давайте все-таки потихоньку продвигаться вдоль стены до ближайших дверей. — Он чуть ли не дословно повторил то, о чем недавно говорил Комплейн.

— Тихо идти? — поинтересовался Комплейн. — В этих зарослях? Да нас моментально услышат. Лучше держите парализаторы наготове. Скорее всего, они постараются подобраться к нам, а так мы будем куда более боеспособными, чем во время движения.

Они вновь замолчали — было ясно, что все согласились с доводами Комплейна. Душный и влажный воздух обволакивал их, как дыхание раскаленной печи.

— Произнеси Литании, отец, — начал умолять священника Вэнтедж.

— Только не сейчас, — выдохнул Фермор.

— Литании. Прочитай Литании, — повторил Вэнтедж.

Они услышали, как Мараппер опустился на колени, Вэнтедж последовал за ним.

— На колени, скоты, — грозным голосом зашипел Вэнтедж.

Мараппер монотонно начал с Символа Веры.

С чувством полной беспомощности Комплейн думал: похоже, что мы на этот раз оказались в безвыходном положении; возможно, нас еще до очередной сон-яви ожидает конец, а этот поп молится, как будто сейчас это самое главное. Не знаю почему, но я еще совсем недавно считал его человеком действия.

Он погладил свой парализатор, чутко вслушиваясь во все посторонние звуки, потом без особой охоты встал на колени. Голос священника то стихал, то силился, и под конец молитвы Комплейн вроде почувствовал себя лучше.

— И выявляя в себе наши нездоровые инстинкты, мы сможем избавиться от внутренних конфликтов, — нараспев гудел священник.

— И жить в психосоматической чистоте, — подхватывали остальные.

— И чтобы неестественная такая жизнь могла завершиться Путешествием.

— И дабы процветало психическое здоровье.

— И корабль был счастливо доведен до гавани, — завершил Мараппер.

Ободренный своим выступлением, священник в полной темноте подполз к каждому по очереди и, пожимая руки, пожелал всем пространства.

Комплейн резко отпихнул его.

— Прибереги это до той поры, пока не изменится наше положение, — сказал он. — Мы должны выбраться отсюда. Если мы сумеем идти тихо, то мы услышим любого, кто попытается к нам приблизиться.

— Ничего из этого не выйдет, Рой, — сказал Мараппер. — Мы и здесь хорошо спрятались, и, кроме того, я устал.

— Ты уже позабыл о той власти, которую собирался добыть?

— Нам следует оставаться здесь, — почти умолял священник.

— Ну, а что ты скажешь, Фермор? — спросил Комплейн.

— Послушайте!

Они напрягли слух. Водоросли по-прежнему шумели, но этот шум был знаком каждому из членов экспедиции: растения готовились к скорому увяданию и смерти. И происходило это увядание в таких темпах, что его можно было наблюдать визуально. Тучи комаров не унимались и продолжали досаждать путникам, дополняя собой симфонию Джунглей.

Воздух, словно вибрирующий от этих звуков, был мало пригоден для дыхания: масса гниющих водорослей почти полностью поглощала кислород.

Внезапно Вэнтедж набросился на Фермора и повалил его на землю. Они копошились в грязи, яростно осыпая друг друга ругательствами. Комплейн на ощупь, только догадываясь, что происходит, добрался до Вэнтеджа, лежащего на Ферморе. Тот тщетно пытался оторвать от своего горла руки Вэнтеджа, сжимающиеся самым безжалостным образом.

Комплейн довольно сильно стукнул Вэнтеджа по шее и оттащил его в сторону. Вэнтедж наугад нанес удар, промахнулся и потянулся за парализатором. Ему удалось достать оружие, но Комплейн перехватил его руку, вывернул ее, а затем врезал кулаком по челюсти. Однако в темноте Комплейн промахнулся, и удар пришелся в грудь. Вэнтедж покачнулся, высвободился, но Комплейн снова схватил его левой рукой, а правой нанес удачный удар. Колени у Вэнтеджа подогнулись, и он всем телом рухнул наземь.

— Спасибо, — произнес Фермор.

Они прислушались, но кроме прежних шумов ничего не услышали. Все те же звуки — писк насекомых и шелест водорослей.

Комплейн протянул руку и коснулся Фермора, который дрожал словно в лихорадке.

— С чего это он? — спросил Фермор.

— Это бывает, — ответил Комплейн. — Мне приходилось видеть, как люди впадают в безумие, находясь длительное время в Джунглях. Иногда это проходит, а иногда — нет.

— Тебе надо было воспользоваться парализатором, — сказал Комплейн.

— Я уже и собрался, но он выбил его, — признался Фермор. — Как его теперь найти?

Фермор наклонился и зашарил руками в темноте. К нему присоединился священник, включив свой фонарь. Комплейн немедленно выбил фонарик из рук Мараппера. Однако священник успел разглядеть Вэнтеджа, лежащего без сознания в грязи.

— Я видел многих, кого подстерегало это, — прошептал Ма-раппер. — Но у бедного Вэнтеджа грань между нормальным состоянием и сегодняшним безумием была всегда настолько расплывчата… Такие припадки называются гиперклаустрофобией. Думаю, что все мы в разной степени страдаем этой болезнью. Она стала причиной смерти многих в племени Грина. Большинство больных не выздоравливало.

Объяснив это, священник прищелкнул пальцами.

— Хватит о болезнях, поп, — сказал Фермер. — Скажи лучше, что нам теперь с ним делать?

— Оставить его здесь, а самим убраться, пока не поздно, — предложил Комплейн.

— Вы действительно настолько бессердечны, что готовы бросить товарища? — с возмущением спросил Мараппер. — Я знал Вэнтеджа еще тогда, когда он был ребенком, и теперь я должен видеть, как он умрет, ничего не делая при этом? Нет. Он когда-то отправится в Долгое Путешествие, но никто не скажет, что его товарищи по несчастью бросили его в беде и оставили умирать одного. Человеческая жизнь — это нечто изумительное! Знаете, как это великолепно — проследить за человеческой жизнью полностью? Это все равно, что узнавать настоящее произведение искусства с момента, когда оно только начинает создаваться. Человек уходит из жизни, но он оставляет после себя след в истории — пусть не он сам совершит что-то выдающееся, но кто-то другой войдет в историю благодаря действиям незаметного героя. И пусть не на скрижалях Истории, а только в памяти некоторых людей останется маленький человек — и тогда надо жить и всячески поддерживать жизни других! Когда Вэнтедж появился на свет, мать его жила в глубине Джунглей, изгнанная своим собственным племенем. (Говоря, Мараппер не переставал колдовать над Вэнтеджем, устраивая его поудобнее.) Она изменила мужу и ушла из племени с одним из охотников. Тот охотник погиб во время схватки с подранком, и она, не в силах жить в одиночестве, нашла убежище у нас, в Кабинах. Тогда Вэнтедж еще ползал на четвереньках. Его мать сошлась со стражником и вскоре погибла во время пьяной драки.

— Кого, по твоему разумению, должен успокоить твой рассказ? — задал вопрос Фермор.

— У страха нет пространства. Наша жизнь только одолжена нам, — не совсем к месту отпарировал Мараппер. — Присмотрись к судьбе нашего несчастного товарища. Как это всегда и бывает, у каждого конец жизни связан с ее началом. Колесо совершает свой полный оборот, а потом ломается… Будучи ребенком, он ничего не знал кроме страданий. Другие дети издевались над ним из-за его уродства, из-за его матери. Он стал сторониться людей, связав два своих несчастья в одно. Вы знаете, что он всегда ходил вдоль стен, стараясь, чтобы люди не видели его изуродованную половину лица. И вот теперь он в тяжелом состоянии здесь, в Джунглях. К нему в этой ядовитой атмосфере вернулись старые воспоминания, многие кончали так же… Мы не должны его бросать, говорю вам!

— Ну, а теперь, когда эта лекция по психоанализу благополучно закончилась, — невесело вмешался Комплейн, — может быть, перейдем к главному вопросу — как спасти шкуры остальных? А Вэнтедж теперь представляет для нас серьезную опасность, надеюсь, ты не станешь этого отрицать?

— Так ты думал, что я позволю погибнуть троим из-за одного? — перебил Комплейна священник. — Плохо же ты, Рой, обо мне думаешь! Я, между прочим, как раз и собирался его прикончить. Зажги-ка на минуту фонарик. И чтоб тут же выключил! Мне надо примериться, а то попаду не туда, куда надо…

Такого они не ожидали. Комплейн почувствовал, как кровь бросилась ему в голову. Ему стало страшно. Он захотел, подобно Вэнтеджу, броситься на Мараппера и задушить его или с воплями помчаться сквозь заросли. Лишь потом он начал понимать Мараппера: в своей риторике тот находил выход для собственного страха. Своеобразная эксгумация детства Вэнтеджа была лишь замаскированной попыткой спасения самого себя.

— Друзья! Я боюсь, что начну сейчас кашлять, а это опасно — нас могут обнаружить, — совершенно нормальным голосом произнес неожиданно пришедший в себя Вэнтедж.

Остолбеневший Комплейн машинально включил фонарик, и Вэнтедж увидел склонившегося над ним священника со своим коротким мечом.

В тонком, как карандаш, луче света Комплейн едва узнавал его лицо. Оно опухло и было залито кровью. Вэнтедж тоже все понял и с диким возгласом вывернулся из-под рук священника. Вскочив, он мгновенно метнулся в заросли…

Комплейн, которого Вэнтедж отпугнул, потеряв равновесие, упал, но тут же вспыхнул фонарик Мараппера. Он выхватил в зарослях спину Вэнтеджа.

— Погаси свет, кретин! — рявкнул Фермор.

— Иначе его не достать, — огрызнулся Мараппер.

Но Мараппер не успел пустить в дело свой парализатор. Вэнтедж, они это увидели в свете фонаря, неожиданно остановился и повернулся к ним лицом. Он хотел что-то сказать, но вместо этого издал какой-то свистящий звук, после чего зашатался и рухнул замертво. Они слышали, как билось в судорогах его тело. Потом наступила тишина.

Мараппер вновь включил фонарик, и они увидели лежащего Вэнтеджа. Его голова была приподнята, мертвые глаза с изумлением рассматривали стрелу, торчащую из солнечного сплетения…

Они все еще стояли, тупо разглядывая тело Вэнтеджа, когда из тьмы выступили вооруженные до зубов Носари и обступили их со всех сторон сплошным кольцом.

Никогда еще Комплейну не встречался район, подобный Носу. Солидность Лестницы На Корму, уютная теснота Кабин, враждебная и зловещая дикость Джунглей, даже море, на берегу которого Комплейна похитили Гиганты, — ничто не могло сравниться с Носом. Нос разительно отличался от всего, виденного ранее. Сейчас, правда, руки охотника были связаны за спиной, но зоркие глаза подмечали все мелочи.

Основное отличие Носа от прочих поселений было очевидным. Племя Грина, а также другие подобные племена находились в состоянии медленной, но постоянной миграции, Нос же имел стабильные границы, и жизнь здесь вели оседлую. Что было тому причиной, Комплейн не знал. Еще раньше до него доходили всевозможные легенды и рассказы охотников, но обычно они не внушали доверия. Даже баррикады на границах Носа отличались от примитивных конструкций, которые возводились в Кабинах.

Сначала пленники и их стражники, продравшись сквозь заросли, уперлись в массивную ограду, увешанную маленькими колокольчиками, начинавшими звенеть от малейшего прикосновения. За баррикадой находился невзрачный коридор, загроможденный мебелью, металлическими шкафами и прочими предметами обихода, за которыми стояли часовые, вооруженные парализаторами и луками со стрелами.

После обмена паролями часовые пропустили патруль и пленников. Потом была еще одна преграда — тонкая сеть, защищавшая поселение от комаров и мух. А дальше начинался собственно Нос.

Больше всего Комплейна поразило отсутствие водорослей. В Кабинах тоже вырывали и вытаптывали водоросли, но делалось это без энтузиазма, поскольку все знали, что это бесперспективное занятие — очищенный участок вскоре вновь зарастал. Причиной тому были корни, которые оставались неповрежденными. Поэтому близость Джунглей в Кабинах ощущалась во всем — начиная от воздуха, пропитанного кисло-сладким ароматом млечного сока, и кончая грязью, вечно хлюпавшей под ногами.

На Носу же водоросли, несомненно, уничтожались планомерно и беспощадно — было очевидно, что растения здесь должны быть, но тем не менее их не было. Комплейн догадался, что даже грунт, в котором водоросли находили себе пищу, был убран и заменен каким-то другим.

Яркий свет ламп не заслонялся ветвями и листьями. Все, что находилось вокруг, казалось необычайно надежным и незыблемым. Даже расположение коридоров и дверей здесь было иное — более правильное.

Пленников впихнули в крохотную комнату, развязали руки, забрали все вещи, заперли снаружи дверь.

— О, Сознание! — воскликнул Мараппер. — Неужели бедный и безгрешный священник должен пребывать в таких ужасных условиях? О, Фрейд, сделай так, чтобы у этих мерзких облизывателей металла сгнили их поганые души!

— Однако, прежде чем схватить нас, они позволили нам сотворить молитву над Вэнтеджем, — заметил Фермор, очищая одежду от грязи.

— А ты ожидал другого? — язвительно спросил Мараппер. — Эти подонки тоже люди. Но если бы не они, нам бы не пришлось молиться… И потом, не очень-то распускай слюни. Смотри, как бы на завтрак они не украсили свои шеи нашими кишками.

— Если бы у меня был парализатор, — вздохнул Комплейн.

Но у пленников было все отобрано. Комплейн бесцельно кружил по комнате. Помещение, как и подобные ему в Кабинах, не имело никаких отличительных признаков. Над дверью висели два циферблата, которые были разбиты, с противоположной стороны находились койки, через решетку в потолке поступал свежий воздух. Не было ничего, что могло бы сойти за оружие. Пленникам оставалось ждать и гадать, какую судьбу им уготовили Носари.

Внезапно тишину нарушило бурчание в животе Мараппера. Все беспокойно заерзали.

Открылась дверь, и в проеме показались двое стражников. Мараппер немедленно встал и, протиснувшись между Фермором и стеной, подошел к ним.

— Пространства для вашего «я», — сказал он. — Немедленно отведите меня к вашему начальству. Это очень важно. Я не могу ждать.

— Вы все пойдете с нами, — ответил один из вошедших. — Таков приказ.

Мараппер снова попытался намекнуть на некую исключительность своей особы, но его довольно нелюбезно подтолкнули к двери.

Пленники и Носари говорили на одном языке и прекрасно понимали друг друга. Тем не менее Комплейн отметил, что в речи Носарей было и такое, к чему он не привык, — произношение отдельных слов, построение фраз было не всегда привычным.

В коридоре им повстречались несколько прохожих, которые таращили глаза, не скрывая своего удивления. Некоторые смотрели с явной ненавистью. Какая-то женщина средних лет отчаянно заголосила:

— Проклятые собаки! Вы убили моего Фрэнка и теперь поплатитесь за это.

Комплейн понял, что их дела совсем плохи. Машинально он подмечал все детали пройденного пути, а по обрывкам фраз стражников догадался, что прошли они по главному коридору. Коридор был заблокирован так, что, наверное, и мышь не смогла бы проскочить незамеченной. Видимо, поэтому пришлось основательно попетлять по коридорам и соединительным переходам. Нос был защищен великолепно.

Так они миновали два отсека. На одной из дверей Комплейн заметил надпись: «Отсек 22». Он подумал, что, наверное, они были схвачены в крайнем отсеке Носа, и тогда на Носу должно быть двадцать четыре отсека. А что же дальше, за двадцать четвертым? Джунгли или нечто иное?

Из тайников памяти Комплейна выплыли рассказы родителей о каких-то сверхводорослях; родители слышали это от стариков. Еще они что-то говорили об огромном пространстве тьмы, где светили странные лампы. Все это в чем-то перекликалось с болтовней Мараппера, но было расплывчатым, а многое и вовсе недоступным воображению. Раньше Комплейн испытывал раздражение, если не мог чего-либо понять. За время путешествия он избавился от целого ряда качеств, которые — он и сам знал — его не украшали. Ну и что из того, что его соплеменникам многое неведомо? Это ведь не значит, что…

Внутренний монолог Комплейна был неожиданно прерван — вместе с Фермором и Мараппером его впихнули в какую-то просторную комнату. Стражники вошли следом и закрыли за собой двери.

Комната отличалась от всех, когда-либо виденных Комплейном. Что сразу бросилось в глаза и безмерно удивило — цветы. Их яркий пучок торчал из вазы, стоявшей на столе. Комплейн никак не мог понять, с какой целью они здесь находятся. И еще — в комнате была девушка. Она стояла, свободно опустив руки, и смотрела на них из-за стола, одетая в отличный серый мундир. Ее волнистые волосы спускались на шею. Волосы были черные и блестящие, глаза — серые, а выразительное лицо — бледное и красивое. Любуясь ее чертами, Комплейн неожиданно почувствовал, что от нее словно исходит какой-то сигнал, смысла которого он уловить не мог. И в то же время ему чудилось, что в линиях ее подбородка скрыто какое-то предупреждение — она знакомится лишь с теми, кто ей нравится, для чересчур торопливого поклонника знакомство может оказаться небезопасным и даже роковым.

Девушка продолжала изучать пленников. Вот ее глаза встретились с его глазами, и Комплейна пронизала дрожь. Глянув мельком на Фермора, он понял, что и на него девушка произвела сильное впечатление. Комплейн подумал, что в Кабинах такие взгляды были немыслимы…

— Значит, вот вы какие, бандиты Грегга, — сказала она наконец.

Пленники недоуменно переглянулись.

Теперь, когда девушка рассмотрела их, она, похоже, утратила интерес к их особам: повернув свою изящную головку в сторону, она стала разглядывать какую-то схему, висевшую на стене.

— Не правда ли, удачно вышло, что мы сумели схватить хотя бы некоторых из вас. Вы доставили нам немало неприятностей — теперь придется расплачиваться. Вы должны знать, что будете подвергнуты пыткам, если не выложите нам сведения, о которых мы будем спрашивать. А может быть, вы расскажете все добровольно, без принуждения?

Голос ее был холоден и безразличен — именно таким тоном высокомерные люди говорят с преступниками. Было ясно, что пытки являются здесь обычным средством общения с незнакомыми людьми.

Фермор заговорил первым:

— Ты милая женщина, и я молю тебя поскупиться на пытки для нас!

— Я не могу и не хочу быть милой, — возразила девушка. — Что же касается моего пола, то он, как мне кажется, не должен входить в круг ваших интересов, сейчас, по крайней мере. Я инспектор Вайани, я допрашиваю всех пленников, которых доставляют на Нос. Некоторых, чтобы получить от них необходимые признания, приходится пропускать через специальную обработку. Вы, как редкостные негодяи, ничего лучшего не заслуживаете. Мы должны знать, как добраться до логова вашей банды.

Мараппер широко развел руками.

— Верьте мне, но об этом мы ничего не знаем, — произнес он. — Мы не знаем ни о логове, ни о засевших там негодяях ровно ничего. Мало того, мы не имеем с ними ничего общего — наше племя находится на расстоянии многих отсеков отсюда. Я — всего лишь бедный священник, и поэтому ни при каких обстоятельствах не могу лгать.

— Бедный священник? — иронически переспросила девушка, воинственно выставив подбородок. — А что в таком случае вы делали вблизи Носа? Или вам неизвестно, что этот район опасен?

— Мы понятия не имели, что находимся так близко от Носа, — удрученно ответил священник. — Мы не умеем толком ориентироваться, а водоросли окончательно путают карты. Мы пришли издалека, поверьте нам.

— А конкретней, откуда именно?

Мараппер ответил, но ему никак не удавалось завладеть нитью разговора и повести его самому. Обращалась ли Вайани к ним с вопросом или выслушивала их ответы, она не смотрела на них, словно они были для нее сворой собак. По крайней мере, людьми они для нее пока не были — ни Мараппер, ни две фигуры за ним. В ее глазах они являлись малозначащими элементами некоей обширной и требующей решения проблемы.

Но по мере того, как продолжался допрос, девушка теряла уверенность в том, что они принадлежат к банде, о которой она упомянула. Банда эта, как выяснилось, нападала на Нос с базы, расположенной где-то неподалеку.

Разочарование Вайани, вызванное тем, что пленники оказались неинтересными для ее ведомства людьми, породило еще больший холод с ее стороны. И чем сильнее он становился, тем в большее красноречие ударялся Мараппер. Его буйное, легко возбуждаемое воображение говорило, что эта милая с виду женщина может одним движением пальчика отправить их в Долгое Путешествие. Поэтому надо завоевывать позиции не мешкая, думал про себя Мараппер.

Он шагнул вперед и осторожно оперся руками на край стола.

— Одного вы до сих пор так и не поняли, — с нажимом произнес он, — а именно то, что мы не обычные пленники. Когда ваш патруль напал на нас, мы были на пути к Носу с очень ценной информацией.

— В самом деле? — ее брови взметнулись. — Только что ты говорил, что ты всего лишь бедный священник далекого крохотного племени. В твоих показаниях множество противоречий и несообразностей.

— Знание! — с пафосом воскликнул Мараппер. — Разве важно, откуда оно исходит? Я со всей ответственностью заявляю, что я — человек весьма ценный для вас.

Вайани позволила себе холодно улыбнуться.

— Значит, вас следует пощадить, потому что вы обладаете ценной информацией? Так, священник?

— Я говорю, что располагаю определенной информацией, — напористо подчеркнул Мараппер. — Если при этом ты проявишь милосердие и пощадишь моих бедных, ни в чем не повинных спутников, я буду, разумеется, очень рад.

— Ах, так? — она уселась за стол, и на ее лице заиграла тень улыбки, сразу смягчившая суровое выражение. — А ты, — она указала на Комплейна, — ты, наверное, ничего не знаешь полезного для нас?

— Я охотник, — ответил Комплейн. — Мой друг Фермор — земледелец. Мы и в самом деле ничего не знаем из того, что могло бы заинтересовать вас, но мы готовы предложить вам нашу силу и знания.

Вайани, не глядя на него, положила руки на крышку стола.

— Мне кажется, вы не лжете. И знайте, нас можно подкупить разумом, но не силой. Последнего на Носу хватает.

Она подняла глаза на Фермора.

— Ну, а ты? Что ты можешь сказать мне?

Фермор спокойно посмотрел на нее и опустил голову.

— Молчанием своим я лишь скрывал свое восхищение тобой, госпожа, — произнес он. — В нашем крохотном племени не было женщин, которые хоть в чем-то могли сравниться с вами.

— Такое высказывание можно рассматривать как взятку, — безразлично заметила Вайани. — Ну, ладно, священник, надеюсь, твоя информация окажется интересной. Может быть, ты скажешь, наконец, в чем она заключается?

В ответ Мараппер сунул обе руки в измазанный плащ и отрицательно покачал головой.

— Я должен сохранить эту информацию для верховных властей, — с наигранным сожалением сообщил он. — Я весьма огорчен, но я не могу поделиться ею с вами.

Девушка не казалась обиженной. Она была настолько уверена в себе, что ее руки, лежащие на столе, даже не дрогнули.

— Я немедленно приглашу сюда своего руководителя, — ответила она.

Один из стражников получил распоряжение и исчез. Довольно быстро он вернулся обратно с энергичным на вид мужчиной среднего возраста.

Вновь прибывший произвел на Комплейна сильное впечатление. Он был явно не стар, но морщины перерезали его лицо; ощущение мощи усиливала седина, обильно украшавшая его волосы. У него был открытый взгляд, а губы свидетельствовали об упорстве и сильной воле. Несколько агрессивное выражение лица сгладила улыбка, которой он наградил Вайани, после чего начал о чем-то тихо с ней говорить. Слушая, он время от времени бросал взгляды на того или другого пленника.

— Может, рванемся к дверям? — прошептал Комплейну Фермор.

— Не будь идиотом, — ответил тот. — Нам не выбраться дальше этой комнаты, не говоря уже о часовых у баррикады.

Фермор пробормотал с видом обиженного ребенка:

— Мне что, больше всех надо?

После этого он замолчал.

Сразу же после короткого диалога между Фермором и Комплейном к пленникам подошел начальник Вайани.

— Мы решили подвергнуть вас проверке, — сказал он доброжелательным голосом. — Вскоре мы будем беседовать с вами еще. А пока стража отведет вас в камеру. В третью камеру их! — последние слова относились к стражникам.

Приказ был выполнен немедленно. Их вывели из комнаты и, проведя по коридору всего несколько ярдов, втолкнули в камеру. Стражники заперли за ними дверь. Мараппер был смущен и возмущен. Он сознавал, что его задача — заставить Носарей проникнуться уважением к его речам — не оказалась выполненной до конца. Поэтому Мараппер решил, насколько это возможно, восстановить свой авторитет.

— Ну, ну, дети мои, — провозгласил он, воздевая руки. — Долгое Путешествие всегда имеет свое начало, так говорит Учение. Носари, безусловно, намного цивилизованнее нас, поэтому мы должны ожидать от них наихудшего. Позвольте произнести мне последние молитвы.

Комплейн отвернулся и уселся в дальнем углу камеры. Так же поступил и Фермор. Священник, не смутившись этим, пошел за ними и опустился рядом.

— Держись от меня подальше, святой отец, и оставь меня в покое, — предупредил его Комплейн.

— У тебя, что, совсем ума не осталось? — поинтересовался Мараппер голосом сладким, как сироп. — Или ты полагаешь, что Учение допускает спокойствие в последние минуты жизни? Сейчас все в нашей жизни, быть может, происходит в последний раз. И стоит ли из-за этого особо предаваться печали? Разве твоя жалкая, вонючая жизнь заслуживает чего-то большего, чем плевок? Что есть такого в твоей душе, что не заслуживало бы полного забвения? Рой Комплейн, тебе требуется моя отеческая поддержка.

— Прими к сведению, что я уже не в твоей епархии, ясно? — утомленно сказал Комплейн. — Я сам займусь собой.

Священник скривился и повернулся к Фермору.

— А ты, друг мой, что ты хочешь сказать своему духовному отцу?

Фермор улыбнулся. Он полностью владел собой.

— Я бы хотел хоть один часок побыть наедине с этой очаровашкой, инспектором Вайани. А потом можно и в Долгое Путешествие, — ответил он. — Ты не в состоянии устроить мне это с помощью Бога, а?

«Предатели, — подумал Мараппер, — вот и рассчитывай на таких».

Но прежде, чем он успел выдать необходимое наставление в связи с этим маленьким бунтом, открылась дверь, и в проеме появилось чье-то безобразное лицо, а потом рука, энергично манящая Мараппера.

Мараппер поднялся с видом, показывающим, что среди троих он все-таки личность, с которой считаются и противники. Движением, свидетельствующим о полном его самообладании, он оправил на себе одежду.

— Я буду хлопотать за вас, дети мои, — изрек он и с достоинством вышел наружу.

Минутой позже он оказался лицом к лицу с инспектором Вайани и ее начальником, который заговорил первым:

— Пространства для тебя. Как я понял, тебя зовут Генри Мараппер. Мое имя — Скойт, и в мои обязанности входит допрос всех посторонних. Каждый, кто попадает на Нос, должен предстать передо мной или перед инспектором Вайани. Если ты тот, за кого себя выдаешь, то тебя не ожидает ничего плохого. Но к нам приходят из Джунглей самые разные люди, а с ними и всевозможные беды. Поэтому мы всегда настороже. Если я правильно понял, ты явился сюда, чтобы сообщить нам какие-то сведения? Называй меня магистр Скойт.

— Мы преодолели долгий путь через множество оставшихся позади отсеков, — сказал Мараппер. — Испытали немало лишений, и мы заслужили лучший прием, чем тот, который был нам оказан.

Магистр Скойт кивнул.

— Какова же твоя информация? — спросил он.

— Я могу сообщить ее только капитану.

— Капитану? Какому капитану? Капитану стражников? Другого здесь нет.

Мараппер оказался в затруднительном положении, так как он не хотел использовать слово «корабль» до тех пор, пока без него нельзя будет обойтись.

— Кто же ваши начальники? — спросил он.

— Инспектор Вайани и я отвечаем только перед Советом Пяти, — раздраженно ответил Скойт. — Но на встречу с Советом, до того как мы удостоверимся в ценности твоей информации, можешь не рассчитывать. Скорее, священник, у меня множество дел. Терпение — это старомодное качество, которым я не обладаю. Так что там за данные, на которые ты без конца намекаешь?

Мараппер заколебался, не зная, что делать. Скойт поднялся, явно собираясь уходить. Дальше тянуть было нельзя.

— Мир, — важно произнес Мараппер, — это и Нос, и Джунгли, и все — вплоть до самых отдаленных районов, до Кормовой Лестницы, — это одно творение: корабль. Этот корабль является делом человеческих рук, и он движется в среде, называемой космическим пространством. У меня есть неопровержимые доказательства тому. — Он замолчал, чтобы проверить, какое впечатление произвели его слова.

По Скойту не было видно, что выступление Мараппера впечатлило его. А священник с присущим ему красноречием продолжал свои излияния, развивая в подробностях свою гипотезу. Под конец он заявил:

— Если вы поверите мне и доверите мне власть, то я направлю корабль к порту назначения, и тогда мы навсегда избавимся и от него, и от связанных с ним хлопот.

Он замолчал. А лица Носарей были полны разочарования. Они переглянулись, а потом рассмеялись. Мараппер растерянно смотрел на них и потирал свой подбородок.

— Вы не верите мне, потому что я родом из крохотного племени, — пробормотал он.

— Нет, святой отец, — девушка подошла к нему и встала перед ним. — Видишь ли, мы на Носу давным-давно знаем о корабле и о его путешествии в космосе.

Мараппер раскрыл рот.

— Это значит… Капитан корабля… Вы его отыскали? — выкрикнул он.

— Капитана не существует. Он отправился в Долгое Путешествие много поколений назад.

— А рулевое помещение? Вы нашли его?

— Нет, мы слышали об этом только легенду и больше ничего.

— Вот! — Мараппер вновь обрел жизнерадостность и энергичность. — В нашем племени угасла даже легенда: наверное, потому что мы живем гораздо дальше от этого места, чем вы. А вы искали это помещение?

Скойт и Вайани переглянулись. Потом Скойт кивнул, словно разрешая Вайани говорить.

— Поскольку, как мы видим, вы открыли часть тайны, — сказала Вайани, — можно рассказать тебе и остальное. Тебе следует знать то, что это известно далеко не всем даже на Носу. Мы, избранные, держим эти сведения при себе из опасения, что они могут вызвать беспорядки или даже массовое сумасшествие. Как говорит одна пословица, правда еще никого не сделала свободным. Как ты, наверно, отметил, мы находимся на корабле, но никакого капитана на нем нет. Корабль летит в космическом пространстве никем не управляемый. Можно предположить, что он сбился с курса. И так он может лететь вечно, пока все на борту не отправятся в Долгое Путешествие. И остановить его невозможно. Мы обыскали весь Нос, но рулевого помещения не нашли.

Она замолчала, с сочувствием наблюдая, как враз изменился Мараппер, выслушав эту страшную правду.

— … какой-то ужасный грех наших предков, это они провинились перед Богом… — бормотал он.

Однако он сумел взять себя в руки.

— И все же в ваших речах что-то не так, — сказал он уже более уверенным голосом. — Если это корабль, пусть он сейчас никем не управляется, но раньше-то он управлялся из какого-то места. — Он окончательно воспрянул духом от собственной речи. — И у меня есть доказательства тому, вот посмотрите!

Из-под грязной рубашки он извлек книгу с планами электрических коммуникаций и принялся энергично размахивать ею.

— Его же должны были обыскать, — удивился Скойт. — Как же ему удалось ее пронести?

— Пусть это будет моей маленькой тайной, — священник торжествовал.

Он подмигнул Вайани и положил книгу на стол, раскрыв ее на том месте, где была схема с небольшим кругом и надписью «Рулевое помещение». Когда Носари склонились над книгой, он поведал им о том, как эта книга попала ему в руки.

— Эта книга составлена Гигантами, — сказал Мараппер ликующим голосом. Он видел, что произвел фурор среди Носарей. — Корабль, вне сомнения, принадлежал им.

— Уж это мы знаем и без тебя, — заметил Скойт. — Но книга ценная. Нам ничего подобного никогда не попадалось. Теперь мы будем по этой схеме искать центр управления кораблем, это, безусловно, облегчит наши поиски. Вайани, к этой работе надо приступить немедленно.

Девушка выдвинула один из ящиков стола, достала парализатор, укрепила его на поясе и поднялась.

Судя по тому, что он уже знал и увидел, Мараппер подумал, что это оружие является здесь довольно редким. Он вспомнил, что племя Грина своей хорошей вооруженностью было обязано отцу Бергасса, который случайно обнаружил склад с парализаторами.

Они уже собрались уходить, когда дверь открылась, и в комнату вошел высокий мужчина. Он был прекрасно одет, имел длинные, аккуратно уложенные волосы. Очевидно, это был кто-то из большого начальства, так как при виде его Скойт и Вайани вытянулись.

— До меня дошло, что ты обзавелся новыми пленниками, магистр Скойт, — неторопливо произнес вошедший. — Это люди Грегга?

— Боюсь, что нет, советник Дейт, — ответил Скойт. — Это всего лишь трое путешественников из Джунглей. Вот один из них.

— А остальные двое? — спросил советник.

— Они в третьей камере, советник, — ответил магистр. — Мы допросим их позже. Сейчас инспектор Вайани и я заняты этим пленником.

Советник, казалось, колебался и хотел что-то сказать, но потом кивнул и ушел. Мараппер смотрел ему вслед с инстинктивным уважением, что вообще-то случалось с ним редко.

— Это был советник Зак Дейт, — объяснил Марапперу Скойт. — Один из членов Совета Пяти. В будущем, если тебе придется разговаривать с кем-нибудь из них, и особенно с Дейтом, не забывай о хороших манерах, понял?

Вайани сунула в карман книжку священника. Выйдя в коридор, они еще успели заметить, как советник Дейт скрывается за поворотом коридора.

Им предстоял немалый путь в наиболее отдаленную часть Носа, где, по схеме, должно было находиться рулевое помещение.

Сколько сон-явей ушло бы у них на то, чтобы преодолеть это расстояние, не будь у них плана, да если бы дорога еще оказалась заросшей водорослями и была полна обычных дорожных затруднений… Мараппер, хотя и был погружен в размышления над собственным будущим, с интересом смотрел по сторонам. Он обнаружил, что Носари все-таки отличаются от того чуть ли не идеального образа, который бытовал в Кабинах, и даже от того, который он составил себе, уже будучи здесь. Народу много, но большей частью дети; многие одеты весьма скромно, но то, что он видел, говорило о высоком уровне гигиены на Носу. Мараппер не смог бы сказать, что люди здесь имеют в достатке еду — Носари были большей частью худощавы.

Размышляя над этим, Мараппер пришел к выводу: имея меньше зарослей, Нос располагает и меньшими возможностями по части дичи, а значит, и мастерство охотников хуже, нежели в Кабинах.

По мере того, как они шли, Мараппер понял, что хотя Нос и занимает отсеки с 24 по 1, заселены в основном отсеки с 22 по 11. О причине этого священник узнал, когда они миновали отсек 11,— три следующие секции не освещались.

Магистр Скойт включил фонарь на поясе. Тьма в Джунглях весьма неприятна, но здесь это ощущение было намного сильнее. Шаги звучали глухо и отчетливо, кругом царила полная неподвижность. Но когда путники достигли отсека 7, где горел свет, окружение не стало более веселым. Повсюду виднелись следы разрушений. Вот повисшая на одной петле дверь, вон кусок листового металла, загнутый кверху, — часть стены, вырванной когда-то сильнейшим взрывом…

— Смотрите сюда! — произнес Скойт, показывая на изуродованную стену. — На корабле когда-то было оружие, способное устроить такое. Хотел бы я иметь что-нибудь подобное для разрушения стен. Тогда бы мы быстро добрались до нашей цели, да и до космического пространства тоже.

— Если бы найти помещение, которое примыкает к космическому пространству… — мечтательно сказала Вайани. — А еще лучше, если бы мы смогли видеть его постоянно, тогда, может, мы знали бы и подлинную цель, связанную с кораблем.

— На плане показаны большие окна, они называются иллюминаторами, — вмешался Мараппер. — Через них должно быть видно это самое космическое пространство.

Они замолчали. Слишком безрадостным было окружение — оно отнюдь не способствовало продолжению разговора. Все дальше и дальше — и все те же изуродованные конструкции, вырванные двери, ломанные вещи… В проеме были видны какие-то машины, тоже поломанные и покрытые пылью…

— На корабле и сейчас происходят странные события, о которых мы не можем сказать ничего определенного, — угрюмо произнес Скойт. — Среди нас находятся призраки, враждебно настроенные по отношению к нам.

— Призраки? — удивился Мараппер. — Ты веришь в них, магистр Скойт?

— Роджер считает, — пояснила Вайани, — что перед нами стоят две проблемы. Первая — это корабль: куда он направляется, и не направляется ли он прямо к своей гибели. Другая же проблема возникла недавно, наши предки с ней не сталкивались: на корабле появились странные и таинственные существа, которых раньше не было.

Священник посмотрел на Вайани. Она осторожно заглядывала в помещения. Скойт делал то же самое. Марапперу передался их страх, и он почувствовал, как неприятно зашевелились волосы на голове.

— Ты имеешь в виду Чужаков?

Она кивнула.

— Какая-то сверхъестественная раса, выдающая себя за людей… — сказала она. — Ты знаешь лучше меня, что три четверти корабля покрывают Джунгли. Где-то в болотах, похоже, в результате мутаций, возникла новая раса, которая хорошо маскируется под людей. Но это не люди — они враги. Они умеют незаметно подкрадываться к нам и убивают наших людей.

— Поэтому главная наша забота — постоянная бдительность, — добавил Скойт.

Теперь и Мараппер принялся заглядывать во все углы.

Обстановка постепенно менялась. Теперь в каждом отсеке было по два коридора, а повороты сделались более плавными. В отсеке 2 имелся еще один коридор с комнатами по обе стороны. В конце него они нашли дверь, за которой, судя по схеме, располагался Главный Коридор. Однако эта дверь была несокрушимой на вид и оказалась запертой.

Скойт легонько постучал по ней.

— Если нам удастся открыть ее, — сказал он, — мы сможем добраться до Кормовой Лестницы быстрее, чем за одну явь. Но это потом, а сейчас сюда.

Они пошли по спиральной лестнице, ведущей наверх. Мараппер шел впереди, и его сердце громко стучало. Если план верен, то эти ступени ведут в рулевое помещение.

В конце лестницы была небольшая площадка, а за ней еще дверь, на этот раз незапертая. Мараппер толкнул ее, и их глазам предстала круглая комната безо всякой мебели и машин. Только голые стены, да пол с потолком. И больше ничего…

Священник не выдержал и разрыдался.

— Они врали! — выкрикнул он. — Врали! Все мы жертвы ужасного… ужасного…

Он не мог закончить и зашелся в рыданиях.

Рой Комплейн скучающе зевнул и, лежа на полу камеры, в который раз изменил позу. Боб Фермор сидел, привалившись спиной к стене, и безостановочно крутил перстень на пальце. Сказать друг другу было нечего, впрочем, думать о чем-то серьезном они тоже не могли.

Чуть ли не с облегчением они встретили появление часового с лицом мопса, который просунул голову в дверную щель и подозвал к себе Комплейна.

— Возможно, встретимся в Долгом Путешествии, — флегматично произнес Фермор.

Комплейн махнул ему рукой и пошел за часовым, чувствуя, как беспокойно бьется сердце. Его доставили не в ту комнату, где проходил допрос, но отвели знакомой дорогой в помещение рядом с баррикадой в отсеке 24. Часовой запер за ним дверь, а сам остался снаружи.

Комплейн предстал перед магистром Скойтом. Тот казался очень утомленным и значительно более старым, чем при первой их встрече. Длинными пальцами он подпирал челюсть, словно у него ныли зубы; такие пальцы не внушали доверия, скорее они наводили на мысль об утонченном садизме их владельца. Однако сейчас — на фоне измученного лица — эти пальцы вызывали ассоциацию с чем-то более близким к мазохизму.

— Пространства для тебя, — с трудом выговорил Скойт.

— Пространства для тебя, — ответил Комплейн, почувствовав, что сейчас состоится какой-то важный разговор и, возможно, ему будет устроено некое испытание. Еще он отметил про себя, что Вайани почему-то отсутствует.

— Я хочу задать тебе несколько вопросов, — произнес Скойт. — Было бы желательно, чтобы ты ответил правдиво. Вопрос первый. Где ты родился?

— В Кабинах.

— Вы так зовете свою деревню? Есть ли у тебя там братья, сестры?

— В Кабинах мы следуем Учению, — вызывающе ответил Комплейн. — Мы не признаем наших братьев и сестер с того времени, когда они достигают своим матерям до пояса.

— К черту. Уче… — Скойт внезапно замолчал. У него был вид человека, с большим трудом сохранявшего самообладание. Не поднимая головы, он устало продолжил: — Скольких братьев и сестер ты узнал бы сейчас, если бы тебе их показали?

— Трех сестер.

— У тебя не было братьев?

— Один был. Но он свихнулся и исчез уже давным-давно.

— Какие у тебя есть доказательства, что ты родился в Кабинах?

— Доказательства?.. — переспросил Комплейн. — Если нужно надежное доказательство, то лучше всего пойти и спросить мою мать. Она еще жива и с удовольствием подтвердит это.

Скойт встал.

— Твои шутки неуместны, можешь мне поверить. У меня нет времени ждать, когда ты соизволишь ответить. Здесь, на корабле, мы все находимся в дьявольски сложной ситуации. Эта коробка полна тайн, призраков и прочих загадок. Она вообще может развалиться в недалеком будущем. И кто-то должен навести здесь порядок. Если уже не поздно. — Он замолчал и через секунду продолжил более спокойным голосом: — Ты должен понять, что незаменимых людей нет. Если ты окажешься бесполезным или опасным, мы будем вынуждены отправить тебя в Долгое Путешествие.

— Мне бы этого не хотелось, — сказал Комплейн. — Не сомневайтесь, свою долю пользы я принесу.

— Тогда отвечай четко и правильно. Это в твоих же интересах.

Комплейн понял, что Скойт прав, но не сдержался и спросил:

— А Генри Мараппер ответил на все вопросы?

— Священник обманул нас, — ответил магистр. — И поэтому он отправился в Долгое Путешествие. Это обычное наказание тем, кто испытывает наше терпение.

Оправившись от шока, Комплейн усомнился в правдивости Скойта. Вряд ли, конечно, магистр будет увиливать от прямого ответа, но Рой не мог себе представить, что больше не увидит священника.

В основном вопросы Скойта касались маршрута, которым Комплейн и его друзья шли через Джунгли. Когда Комплейн описывал свое пленение Гигантами, Скойт ударил ладонью по столу.

— Гигантов не существует! — выкрикнул он. — Они давно вымерли!

Тем не менее он, как и Мараппер в свое время, потребовал подробностей. Было видно, что рассказ Комплейна поколебал уверенность магистра.

Насупившись, Скойт принялся барабанить пальцами по крышке стола.

— О Чужаках мы знаем, что они наши враги, — произнес он. — Гигантов же мы всегда считали миролюбивым народом, с согласия которого мы и унаследовали корабль. Но если они скрываются в Джунглях, то из каких соображений? У нас и без того хлопот выше головы.

Комплейн подчеркнул, что Гиганты не убили его, хотя и могли. Не убили они и Эрна Роффери. Правда, оставалось неясным, куда тот исчез. В общем, роль Гигантов была по меньшей мере двусмысленной.

— Я склонен поверить тебе, Комплейн, — произнес наконец Скойт. — До нас время от времени доходят слухи о Гигантах. Но только слухи! Ничего конкретного! Но, в конце концов, Гиганты никогда не были нам врагами. И самое главное, они не в союзе с Чужаками. Если бы я мог заняться каждым из этих дел в отдельности…

Он замолчал, потом минуту спустя спросил:

— До того места, где тебя схватили Гиганты, далеко?

— Наверное, отсеков сорок.

Скойт махнул рукой.

— Слишком далеко, — сказал он. — Поначалу мне казалось, что путь туда — это нечто вроде прогулки. И еще — Носари не любят водорослей.

Внезапно дверь открылась, и появился стражник.

— Магистр, нападение на баррикаду! — крикнул он безо всяких предисловий. — Скорее, вас там ждут!

Скойт немедленно вскочил. Лицо его окаменело. На полпути к двери он приостановился и обернулся к Комплейну.

— Оставайся здесь! — приказал он. — Вернусь, как только смогу!

Дверь захлопнулась, Комплейн остался один. Не смея в это поверить, он осмотрелся. За креслом Скойта находилась еще одна дверь. Он подошел, нажал на ручку. Дверь открылась, за ней оказалась небольшая комната, в стене которой также имелась дверь. Вдоль стен стояли стеллажи с инструментами, в углу лежали котомки. Комплейн сразу признал свою, да и все остальные. Было видно, что содержимое котомок проверили, но все оказалось на месте. Комплейн пересек комнату, приоткрыл дверь.

Она вела в боковой коридор. В одной стороне слышались голоса, в другой, на расстоянии нескольких шагов, начинались заросли, и дорога никем не охранялась. Комплейн закрыл дверь, привалился к ней спиной. Попытаться убежать?

Мараппер убит, и нет никаких оснований полагать, что с ним не поступят так же. Разумнее, конечно, уйти, но куда? Кабины слишком далеко, в одиночку туда не добраться. Быть может, в каком-нибудь другом племени примут охотника?

Комплейн вспомнил, как их посчитали вначале за группу бандитов из какого-то племени. Тогда, слишком занятый своими мыслями, он не придал этому значения, но сейчас подумал, что это, наверное, то самое племя, которое сегодня напало на баррикаду. Они могут принять его радушнее, чем Носари.

Он подхватил свою котомку, открыл двери и, оглядевшись, побежал в сторону зарослей. Пробегая мимо одной из дверей, Комплейн услыхал стон и остановился. Дверь была прикрыта неплотно, Рой осторожно заглянул внутрь.

На подстилке в неудобной позе лежал Мараппер.

— Святой отец! — позвал Комплейн.

Волосы и висок священника были в крови, а рука — холодной, как лед.

Совершенно непроизвольно Комплейн исполнил первый жест печали, соответствующий ритуальному ужасу. Учение считало, что страх нельзя допускать в подсознание, а надо немедленно от него избавляться с помощью серии ритуальных движений. За поклонами, всхлипываниями и другими выражениями печали Комплейн начисто забыл о своем намерении убежать.

— Боюсь, мы будем вынуждены прервать это превосходное представление, — раздался за спиной холодный женский голос.

Комплейн вскочил, обернулся. Наставив на него парализатор, в дверях стояла Вайани в сопровождении двух стражников. На ее лице застыла изумительная улыбка, но эта улыбка не предвещала ничего хорошего.

Этим и закончилась попытка Комплейна бежать.

Боба Фермора тоже отвели в помещение в отсеке 24, где он встретился с магистром Скойтом. Магистр был все так же угрюм. Как и в беседе с Комплейном, он начал с вопроса о том, где Фермор родился.

— В зарослях, — как всегда неторопливо, ответил Фермор. — Собственно говоря, я никогда не знал, где именно.

— Почему ты родился не в племени?

— Мои родители были беглецами. Они бежали из небольшого племени в Среднем Коридоре.

— Когда ты примкнул к племени Грина?

— После смерти родителей. Они погибли от гнильца. К тому времени я был уже взрослым.

Губы Скойта, обычно сжатые, превратились в подобие узкого шрама. В его руках появилась резиновая дубинка, магистр встал, подошел к Фермору.

— Ты имеешь хоть какие-нибудь доказательства тому, что ты наплел?

Фермор, побледневший и настороженный, беспрестанно крутил на пальце перстень.

— Какие доказательства? — спросил он пересохшими губами.

— Любые. Такие, которые можно проверить. Мы тебе не какие-нибудь дикари из Джунглей, Фермор. Если ты родился в зарослях, мы хотим знать — кто ты, или что ты… Ясно?

— Отец Мараппер может подтвердить, кто я такой.

— Мараппер мертв. А кроме того, меня интересует, кто бы мог знать тебя ребенком. — Он повернулся таким образом, что теперь они стояли лицом к лицу. — Короче, Фермор, нам требуется то, чего ты, кажется, дать не можешь, — доказательства того, что ты — человек.

— Я гораздо больше человек, чем ты, паршивая… — Фермор стремительно поднял руку и попытался ударить Скойта.

Тот ловко уклонился и в то же время сильно ударил Фермора дубинкой по плечу. Фермор понял, что ему не совладать с магистром, и неподвижно застыл.

— У тебя слишком медленная реакция, — сурово произнес Скойт. — Ты мог уклониться.

— В Кабинах всегда говорили, что я слишком медлителен, — пробормотал Фермор, потирая ушибленное место.

— Сколько времени ты прожил в племени Грина? — спросил Скойт тоном приказа. Он снова приблизился к Фермору, покачивая дубинкой с явным намерением пустить ее в ход.

— Трудно сказать. Примерно дважды по сто дюжин сон-явей.

— На Носу не прибегают к вашей примитивной системе отсчета времени, Фермор… Четыре сон-яви мы называем днем. Это значит, что ты пробыл с племенем… шестьсот дней. Это изрядный срок в жизни мужчины.

Он стоял и смотрел на Фермора, словно ожидая чего-то. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появился задыхающийся стражник.

— Магистр, нападение на баррикаду! — выкрикнул он. — Скорее, вас там ждут!

По пути к двери Скойт повернулся и с холодным выражением лица сказал Фермору:

— Оставайся здесь, я вернусь, как только смогу…

В соседнем помещении Комплейн повернулся к Вайани. Она спрятала парализатор в кобуру на поясе.

— Значит, вся эта история с нападением — лишь трюк, чтобы вызвать из комнаты Скойта? — спросил он.

— Верно, — спокойно ответила она. — Посмотрим, что делает в эту минуту Фермор.

Комплейн стоял, не отрывая взгляда от ее глаз, которые действовали на него, как магнит. Они были одни в комнате, которую Вайани назвала наблюдательной и которая располагалась рядом с помещением, где сейчас находился Фермор. Комплейн постарался взять себя в руки, опасаясь, что лицо может выдать его чувства, и по знаку инспектора прильнул к застекленному отверстию в стене.

Он увидел, что Фермор вытащил на середину комнаты стол, забрался на него и стал тянуться руками к зарешеченному отверстию в потолке; Комплейн видел их во всех комнатах на Носу. Пальцы Фермера беспомощно сжались в нескольких дюймах от решетки. Он встал на цыпочки, потом подпрыгнул, но после нескольких неудачных попыток оставил это занятие. Заметив дверь, в которую раньше выходил и Комплейн, он спрыгнул со стола и, подбежав к двери, через мгновение исчез из поля зрения Комплейна.

— Сбежал, как и я, — сказал Комплейн, повернувшись и с новой отвагой вглядываясь в лицо девушки.

— Мои люди схватят его раньше, чем он доберется до зарослей, — небрежно ответила инспектор. — Мы почти уверены, что твой друг — Чужак, и через несколько минут мы получим доказательства тому.

— Боб Фермор! Это невозможно!

— Мы еще поговорим об этом, — сказала девушка. — А сейчас о тебе. Ты свободен, Рой Комплейн, в той степени, как свободен любой из нас. Ты обладаешь определенными знаниями и опытом, и я надеюсь, что ты поможешь решить кое-какие проблемы.

Насколько прекраснее Гвенны была эта девушка, и в то же время какой страх она вызывала в Комплейне еще совсем недавно!

— Я буду помогать тебе во всем, в чем только смогу, — с энтузиазмом ответил Комплейн.

— Носари будут весьма признательны тебе, — поразительно резко ответила Вайани и отстранилась.

Это вернуло его на землю, и он сухо спросил, почему они так боятся Чужаков. В племени Грина их тоже побаивались, но лишь потому, что они не были похожи на остальных людей, да и мало кто мог похвастаться, что видел их лично.

— А ты не знаешь почему? — с удивлением спросила Вайани.

Она принялась рассказывать о Чужаках. Некоторых удавалось выловить, но удержать до сих пор удалось только одного. Остальных же бросали в камеры со связанными руками и ногами, порой даже без сознания, но они все равно исчезали. В камеру вместе с Чужаками помещали даже часовых, но их обнаруживали лежащими на полу без памяти и в то же время без каких-либо следов насилия.

— А тот, которому не удалось бежать? — спросил Комплейн.

— Скончался во время допроса. От него не удалось ничего добиться, кроме того, что он явился из Джунглей.

Она вывела его из комнаты. Он, пресытившись увиденным и услышанным, устало шагал рядом с Вайани, время от времени поглядывая на нее. Теперь она почему-то не казалась такой восхитительной, и Комплейн подумал, что в женщине должны быть именно женские качества.

— Вот твоя комната, — сказала Вайани, когда они остановились перед одной из дверей. — Моя — тремя дверями дальше, Роджера Скойта — напротив моей. Кто-нибудь из нас вскоре отведет тебя в столовую.

Комплейн открыл дверь и заглянул внутрь.

— Я еще ни разу не видел такой каюты, — нервно произнес он.

— Еще недавно у тебя были все шансы, чтобы вообще ничего не увидеть, — отпарировала Вайани и ушла.

Комплейн смотрел, как она открывает дверь в свою комнату, потом вошел в свою и сбросил грязные башмаки.

Единственным предметом роскоши здесь была картина, висящая на стене. Это была какая-то многоцветная композиция, не изображающая ничего конкретного. И в то же время она тревожила воображение. Из крана над раковиной текла тоненькая струйка воды. У стены стояла кровать, покрытая какой-то шершавой тканью. Комплейн подошел к умывальнику, заглянул в зеркало. Он увидел дикаря, перемазанного грязью, а то, что было на нем, назвать одеждой можно было весьма условно.

Он энергично принялся приводить себя в порядок, думая при этом, что на Вайани он, конечно, произвел самое невыгодное впечатление — она, наверное, подумала, что он самый обыкновенный варвар. Он вымылся, достал из котомки чистую одежду, надел на себя и упал на кровать. Несмотря на усталость, он не мог сразу заснуть. Мысли, словно бешеные, метались в его голове.

Гвенна ушла. Погибли его товарищи — Роффери и Мараппер. Неизвестно, что будет с Фермером. Он остался среди чужих и недружелюбно настроенных к нему людей. Но почему недружелюбно? От него ожидают помощи. Перед ним, возможно, откроются новые перспективы. Нет, все-таки пока его дела совсем не плохи.

В комнату вошел магистр Скойт.

— Пошли есть, — коротко бросил он.

Комплейн шел рядом, внимательно присматриваясь к Скойту. Тот был, видимо, настолько занят своими мыслями, что не обращал на Комплейна никакого внимания.

Но вот он повернул голову и увидел, что Комплейн смотрит на него.

— Что ж, — произнес он, — мы не ошиблись, твой приятель Фермор и в самом деле оказался Чужаком. Он пытался бежать в заросли. Он тоже видел тело вашего священника, но не задержался, подобно тебе. Наши стражи схватили его.

Видя непонимающий взгляд Комплейна, Скойт нетерпеливо мотнул головой.

— Это не обычный человек, — пояснил он, — не из тех, кто воспитан в племени подобно остальным. Он, как ты, например, должен был остановиться и выполнить ритуальные действия над трупом приятеля. Эта необходимость сидит в каждом человеке. Собственно, твое поведение около тела Мараппера и убедило нас окончательно, что ты — человек.

Он замолчал и больше не произнес ни слова. Дальше он шел, вновь погрузившись в свои мысли, едва отвечая на приветствия встречных.

Народу в столовой было немного. Комплейн сразу заметил Вайани, сидевшую за отдельным столиком. При виде ее Скойт просветлел. Он подошел к ней и опустил руку на ее плечо.

— Лаур, милая, — произнес он, — мне очень хотелось видеть тебя. Мы заслужили хороший обед. Надо же как-то отметить поимку еще одного Чужака. Уж этот-то от нас никуда не денется.

Вайани улыбнулась ему.

— Заказывай еду, Роджер.

— Ты же знаешь мой дурацкий желудок, — ответил Скойт, подозвав дежурного, а потом принялся рассказывать, как разоблачили Фермора.

Комплейн, не в лучшем настроении, присел рядом. Он не мог избавиться от чувства неприязни к Скойту, видя, как непринужденно тот беседует с Вайани, хотя следователь, будучи раза в два старше ее, вовсе не пытался ухаживать. Принесли еду — странное на вид, какое-то белое, но удивительное на вкус мясо, и пиво. Было приятно есть, не будучи окруженным полчищами мух, которые раньше нет-нет да и становились неожиданной приправой к пище. И все же Комплейн ел без особого аппетита.

— Что-то ты пригорюнился, — обратилась к нему Вайани. — А надо бы радоваться. Разве здесь что-нибудь не так? Или ты думаешь о Ферморе?

— Фермор был моим другом, — ответил Комплейн.

— Но он был и Чужаком. Вернее, пока есть, но скоро им не будет, — заявил Скойт. — Он обладал всеми присущими им качествами — медлительностью, размерами… Я скоро буду различать их с первого взгляда.

— Ты гений, Роджер, — рассмеялась Вайани. — Но может быть, ты хоть немного поешь? Рыба очень вкусна.

Теплым движением она положила ладонь на его руку. Наверное, это и породило вспышку Комплейна. Резким движением он отодвинул тарелку.

— Дьявол унеси твою гениальность! — рявкнул он. — А как насчет Мараппера? Он же не был Чужаком, а ты все-таки убил его! Думаешь, я смогу забыть это? И после этого вы собираетесь рассчитывать на мою помощь?

Комплейн тут же пожалел о сказанном — никакой пользы для себя из своей выходки он не получит, а вот неприятностей теперь не оберешься… Настороженно ожидая последствий, он заметил, что кое-кто из посетителей поглядывает в их сторону. Скойт хотел что-то сказать, но вместо этого стал смотреть на что-то за спиной Комплейна. На плечо охотника опустилась тяжелая рука.

Комплейн резко повернулся. За ним стоял священник, протягивая обе руки. Комплейн отпрянул от неожиданности.

— Да, Рой, это я и никто иной. Надеюсь — ваш план удался, магистр Скойт?

— Превосходно, святой отец, — ответил магистр. — Прошу вас отведать вместе с нами эту ужасную пищу и объяснить все своему приятелю. Может, тогда он перестанет взирать на нас с таким гневом.

— Но я видел, как ты лежал мертвым! — оправился от неожиданности Комплейн.

— Это было всего лишь короткое Путешествие, — ответил Мараппер, садясь рядом и протягивая руку к кувшину с пивом. — Магистр Скойт изобрел очень удобный для меня способ проверить тебя и Фермора. Меня вымазали крысиной кровью и усыпили с помощью какого-то жуткого наркотика.

— Крохотная порция хлорала водорода, — подтвердил, улыбаясь, Скойт.

— Но я прикасался к тебе, и ты был совершенно холодным, — возразил Комплейн.

— Я и сейчас такой, — сказал Мараппер. — Это все наркотик. — Он повернулся к Скойту. — А что это было за чудовищное противоядие, которое ввели мне ваши люди?

— Стрихнин, наверное, — ответил магистр.

— Все это крайне неприятно. Зато теперь я могу скромно намекать, что я герой. Святым я был и раньше, а теперь еще и герой вдобавок. Исполнители вашего плана были настолько добры, что напоили меня горячим кофе, когда я пришел в себя. Никогда ничего такого хорошего не попадалось мне в Кабинах. Но пиво, прямо скажу, еще лучше.

Его глаза встретились со все еще полными изумления глазами Комплейна. Он подмигнул, зычно отрыгнул и сказал:

— Я не дух, Рой, вряд ли духи пьют, а?

Прежде, чем они кончили есть, Скойт куда-то заторопился. Пробормотав что-то вроде извинения, он поднялся и ушел.

— Он так напряженно работает, — сказала Вайани, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Скойта. — Всем нам приходится нелегко. Прежде, чем мы отправимся отдыхать, я хотела бы ввести вас в курс дела и ознакомить с нашими планами, потому что в следующую явь нам достанется много работы.

— Вот! — обрадованно сказал Мараппер, отодвигая тарелку. — Это как раз то, что я хотел бы услышать. Конечно, вы понимаете, что мой интерес к этим вопросам чисто теоретический, но, прежде всего, я желал бы знать, что с этого буду иметь?

Вайани улыбнулась:

— Сперва мы уничтожим Чужаков. Мы надеемся получить от Фермора необходимые нам сведения — в первую очередь, место, где находится их главное убежище. Мы отправимся туда, перебьем их, и тогда уже у нас появится возможность выяснения всех загадок, связанных с кораблем.

Она высказала это на одном дыхании, словно стремилась избежать связанных с этим вопросов, потом быстро вывела их из столовой и повела по бесчисленным коридорам. Мараппер, пришедший в форму, воспользовался случаем, чтобы рассказать Комплейну про неудавшуюся попытку разыскать рулевое помещение.

— Там многое изменилось, — с сожалением произнесла Вайани.

Они как раз поднимались по стальной лестнице, металлические двери по обе стороны которой давали возможность беспрепятственного перехода с одного этажа на другой.

— Одни из этих дверей открыты, — объяснила она, показывая рукой, — другие, наоборот, заперты. Например, вдоль Главного Коридора они все заперты, и это хорошо, а то любой бродяга на корабле мог бы сразу же оказаться на Носу. Но мы не можем открывать или закрывать двери по своему желанию, как это, наверняка, умели делать Гиганты. Двери закрыты уже в течение многих поколений, но где-то, несомненно, имеются устройства, с помощью которых можно было бы управлять дверьми. Мы же беспомощны и фактически ни над чем не имеем власти.

Лицо ее сделалось напряженным, даже воинственным. Комплейн подумал, что она одержима своей работой и совершенно не похожа на других женщин; наверно, ее и поставили на это место за чисто мужские черты характера. Неужели здесь все такие одержимые, как этот Скойт?

Комплейн представил себе исполинский корабль, двигающийся в загадочном космическом пространстве, вспомнил свои странствия в Джунглях и вынужден был признать, что поводов для опасений более, чем достаточно. Желая себя проверить, он спросил:

— Наверное, вы с магистром Скойтом единственные, кто по-настоящему понимает всю сложность обстановки и занимается этими делами?

— Бога ради, конечно, нет! Мы только подчиненные. Здесь не так давно создана группа, называемая Комитетом Спасения, и все офицеры, кроме командующих стражниками, связаны с ней. Вдобавок ко всему, Комитетом руководят трое из Совета Пяти. С одним из них вы знакомы — это советник Зак Дейт. Ко второму я вас сейчас веду — это советник Трегоннин. Он библиотекарь и многое знает о тайнах мироздания.

Таким вот образом Рой Комплейн и Мараппер оказались на своей первой лекции по астрономии. Рассказывая, Трегоннин носился по комнате и постоянно жестикулировал руками. Был он до смешного маленьким, худощавым, с чуть ли не женским телосложением. Его королевство было забито грудами книг и какими-то непонятными вещами. Трегоннин сообщил, что еще совсем недавно все книги на Носу уничтожались — с одной стороны, из суеверия, а с другой — по воле властей, которые, наверное, надеялись таким путем править невежественным, зато и более податливым народом.

— Вот так за много поколений до нас было утрачено само понятие корабля, — сообщил советник. — То, что вы вместе с нами видите, — все, что осталось в целости на Носу. Остальное погибло, а в том, чем мы располагаем, содержатся лишь фрагменты грандиозной картины.

Слушая Трегоннина, Комплейн через несколько минут начисто перестал видеть его странности. Он забыл обо всем, вслушиваясь в чудную историю, многое в которой было непонятно, но которая тем не менее очаровала все его существо.

… В космическом пространстве, в котором перемещается мир, существуют и другие миры. Они двух видов: одни называются солнцами, и от них исходят свет и тепло, другие называются планетами, они живут в солнечных мирах, полностью завися от тепла и света последних. На одной планете, связанной со светилом, которое так и называлось — Солнце, когда-то жили люди. Планета называлась Землей, и люди жили на всей ее поверхности, потому что ее внутренняя часть была сплошной и лишенной света…

— Люди никуда не падали с поверхности планеты, даже если жили на самом ее верху, — объяснял торжественным тоном Трегоннин, — из-за силы, называемой тяготением.

… Люди на Земле открыли множество тайн. Они нашли способ, позволяющий им покидать свою планету и исследовать другие, связанные с их Солнцем. Должно быть, это было очень сложно, я понял это из научных книг, которые потом использовали Гиганты. Другие планеты резко отличались от их Земли — на них было или очень много или очень мало тепла, и люди пришли к выводу, что на них невозможно устроить свою жизнь. А было крайне важно найти подходящие планеты, так как население Земли разрасталось к тому времени до таких величин, что поверхности Земли им уже не хватало.

Тогда они пришли к выводу, что необходимо научиться перемещаться к другим солнцам и исследовать их планеты, изучить царящие там условия и постепенно заселять их…

— Здесь, — сказал Трегоннин, — многое в записях непонятно, а многое просто отсутствует. Кто-то изуродовал книги, вырвал листы. А те отрывочные тексты, которые остались, совершенно противоречивы — в одних говорится, что космос пуст, в других — что в нем находятся тысячи солнц, называемых звездами. По каким-то неведомым причинам людям было трудно принять решение, в сторону какого же солнца следует отправиться, но в конце концов с помощью приборов, в создании которых они были непревзойденные мастера, они выбрали одно ярко светящее солнце под названием Процион. У него, как определили ученые, были планеты и оно отстояло от Земли на расстояние в одиннадцать световых лет; что это такое, я толком не знаю, но преодоление такого расстояния было серьезной проблемой даже для таких сообразительных людей, как земляне. Оказывается, в космосе нет ни света, ни тепла, а сам путь предстоял долгий. Многие поколения должны были смениться, прежде чем путешествие подойдет к концу.

И вот, учитывая все это, люди построили корабль, на котором мы с вами сейчас находимся. Они сделали из сверхпрочных материалов это сооружение, состоящее из восьмидесяти четырех отсеков, снабдили его всем необходимым — вещами, книгами и многим-многим другим — и наделили силой, которую дают некие тяжелые частицы под названием ионы.

Трегоннин замолчал и быстро просеменил в угол комнаты.

— Полюбуйтесь! — позвал он. — Так выглядит планета, которую давным-давно покинули наши предки. Это модель Земли.

Он поднял над головой шар на деревянной подставке, разрисованный голубым и зеленым вперемешку с коричневыми красками. Шар был основательно исцарапан, краски на нем выцвели, но он, неизвестно почему, взволновал Комплейна. Комплейн посмотрел на Мараппера и увидел, что по его лицу текут слезы.

— Какая… какая это прелестная повесть, советник, — сказал священник. — Ты мудрый человек, Трегоннин. Я верю во все, что ты сказал, в каждое твое слово. Какими же могущественными были те люди! А я лишь бедный старый священник. Бог мне свидетель, что ничего из этого мне неведомо, но…

— Ну ладно, прекрати истерику! — неожиданно резко прервал его Трегоннин. — Не трясись над своей особой, а слушай то, что тебе говорят. Запомни, что у нас имеют значение факты, а не чувства.

— Вы-то привыкли к этому, а я еще нет, — все так же продолжал Мараппер. — Ведь достаточно подумать об этой силе…

Трегоннин осторожно поставил шар на место и повернулся к Вайани.

— Инспектор, если этот жалкий тип не перестанет скулить, прошу тебя немедленно убрать его отсюда! Я не выношу сентиментальности! Вы же знаете, что я не выношу ее! — чуть ли не крича закончил он тираду.

— А известно, когда мы достигнем нашей цели — Проциона? — попытался перевести разговор в нужное русло Комплейн. Его терзала мысль, что из-за Мараппера ему также придется уйти отсюда раньше, чем он до всего дознается.

— Разумный вопрос, молодой человек, — сказал Трегоннин, внимательно посмотрев на Комплейна. — Постараюсь дать обстоятельный ответ. Прежде всего надо усвоить, что полет к Проциону преследует две цели. Корабль был построен таким большим не только из-за того, что на меньшем корабле длительное путешествие оказалось бы невозможным. Объем корабля обусловлен целым рядом причин, о которых мы можем только догадываться. Конечно, самым существенным является то, что на корабле путешествует огромное количество людей, а условия их жизни не должны отличаться от условий на планете-матери. В книгах мы называемся колонистами. Колонисты должны высадиться на одной из планет Проциона и устроить там свою жизнь. Для этого на корабле есть запасы множества машин. У меня имеется каталог: тракторы, бетономешалки, дорогоукладчик и и многие другие, назначение которых мне непонятно. И еще одной задачей полета является сбор информации о новой планете и всевозможных образцов для последующего изучения на Земле.

Трегоннин подскочил к шкафу и принялся в нем рыться. Наконец, он извлек металлическую коробочку с дюжиной баночек. Он открыл одну и показал плотно намотанную на небольшой стержень ленту.

— Микрофильмы, — хмуро пояснил Трегоннин, как будто от этого что-то действительно прояснилось. Небрежно кинув ленту в коробку, которую задвинул ногой под стол, Трегоннин произнес: — Мне доставили их из отдаленной части Носа. Их подпортила влага, но будь они целыми, мы все равно не смогли бы их использовать, для этого нужна специальная аппаратура.

— В таком случае я не понимаю… — удивленно начал Комплейн, но советник жестом остановил его.

— Я прочитаю содержание этикеток на коробках, и ты все поймешь. Вот здесь, например, написано так: ФИЛЬМ: Вид Новой Земли с воздуха, из стратосферы и с орбиты спутника. Середина лета, сев. пол. А вот здесь: ФИЛЬМ: Флора и фауна. Континент «А», Новая Земля. Ну, и так далее. — После долгого молчания Трегоннин добавил: — Вот таковы, молодой человек, некоторые ответы на твои вопросы. На основе этих фильмов можно утверждать, что корабль некогда счастливо добрался до Проциона и сейчас мы летим обратно — к Земле. А вопрос твой, в сущности, не имеет смысла: в полете провели свою жизнь множество поколений до нас, и маловероятно, что именно мы закончим его. Для нас же, будет ли он закончен через тысячу или через десять тысяч сон-явей, безразлично — нас к тому времени все равно не будет в живых. Наше дело — работать во имя большой цели.

В помещении воцарилось молчание. Каждого из присутствующих переполняли чувства — тут было многое: грандиозность дела, в котором они участвовали, пусть даже помимо своей воли; уныние, что перед ними приоткрыли и тут же захлопнули дверь в иную жизнь, оставив им безрадостные перспективы жалкого существования на маленьких островках среди безжалостных Джунглей.

Первой освободилась от власти чар — злых и прекрасных одновременно — Вайани. Она поднялась и сказала, что пора идти.

— Подожди, — сказал Комплейн. — Советник, ты сообщил нам так много и в то же время так мало, лишь разбередив наши мысли. Значит, время окончания полета неизвестно? А может быть, информация об этом хранится где-нибудь на корабле?

— Я уже говорил, — произнес со вздохом Трешннин, — и ты сам это понимаешь, как много истинных ценностей уничтожено на корабле. В первую очередь, я имею в виду книги… А в том, чем мы располагаем, информация далеко не всегда понятна. Я отвечу тебе так: мы знаем расстояние от Новой Земли — так ее назвали наши предки — до Земли, оно равно, как я сказал раньше, одиннадцати световым годам. Это величина, не поддающаяся человеческому пониманию, но я мог бы перевести ее в количество сон-явей или в какую-то другую категорию, доступную нашему разуму. Например, смог бы подсчитать, скольким поколениям людей суждено родиться и умереть на этом корабле за время пути. Смог бы, если бы знал, с какой скоростью движется наш корабль…

— Но одно мы все-таки более-менее знаем, — вмешалась Вайани. — Советник, расскажи Комплейну о Реестре Носа.

— Именно об этом я и собирался говорить, — раздраженно ответил Трегоннин. — Прежде чем мы, то есть Совет Пяти, пришли к власти над Носом, нами управляли так называемые губернаторы. Благодаря им Носари за короткое время превратились из слабого племени в могучий народ. У губернаторов было правило — передавать своему преемнику Реестр, или, как его еще называли, Завещание. Вот этот Реестр я получил от последнего губернатора перед его смертью. Это оказался всего-навсего перечень имен всех властвующих губернаторов, но от имени первого было написано вот что. — Трегоннин закрыл глаза и, словно дирижируя себе правой рукой, прочитал по памяти: «Я — четвертый капитан корабля, возвращающегося на родину, приказал называть себя губернатором, так как титул капитана стал звучать несколько смешно. Отныне кораблем управляют губернаторы, хотя это и не особенно соответствует истинному положению вещей». — Советник открыл глаза. — Теперь тебе ясно, — произнес он, — что, хотя имена трех его предшественников и исчезли, на основе Реестра мы смогли подсчитать, сколько поколений пробыло на корабле с момента его старта в направлении Земли. Оказалось, что их — двадцать три.

— Это очень долгий период, — сказал Мараппер, до этого хранивший молчание. — И все-таки, когда мы достигнем Земли?

— Этот вопрос уже задавал твой спутник, — ответил Трегоннин. — Я могу назвать только то время, в течение которого корабль движется от Новой Земли, но пока никто не может сказать, как долго оно будет еще продолжаться. Еще до того, как появился первый губернатор, на корабле произошла какая-то катастрофа, и с тех пор он движется в космосе неуправляемым, без контроля и, можно сказать, без малейшей надежды на успешное окончание полета.

Несмотря на усталость, Комплейн долго не мог уснуть. Перед его глазами возникали всевозможные картины, он мучился от смутных догадок, вспоминал каждую деталь рассказа Трегоннина.

Из всего множества услышанных им данных один факт, незначительный вроде, похоже, никем не замеченный во время пребывания в библиотеке, не давал покоя, поминутно возвращаясь, подобно зубной боли. Там, в библиотеке, Комплейн не высказался, решив сначала обдумать все самому. И вот теперь он понял поистине громадное значение этой детали.

Когда Трегоннин вел свой рассказ, Комплейн частенько поглядывал на потолок. Из-за расположенной там решетки, настороженно, все слыша и понимая, выглядывала небольшая крыса.

— Нет места твоему «я», Рой! — разозлился Мараппер. — Прекрати вмешиваться в дела Носарей. Я знаю, это Вайани тебе вскружила голову. Попомни мои слова, они тебя еще используют! Ты так увлечен разгадыванием пикантных тайн, которые скрыты у нее под юбкой, что уже не отличаешь дерева от водорослей. Не забудь, мы пришли сюда, имея собственные цели.

Комплейн покачал головой. Утром следующей яви он, однако, сидел во время завтрака в обществе одного лишь священника. Столовая была полна офицеров, но ни Вайани, ни Скойта еще не было. Мараппер, заговорщицки наклонившись к Комплекту, вновь обратился к своей излюбленной теме — захвату власти.

— Прошу тебя, — коротко ответил Комплейн, — не примешивай ко всему Вайани. Носари борются за гораздо более серьезные цели, чем ненужный в сущности захват власти. Скажи, если тебе удастся перебить кучу народа и добиться своего, какая от этого будет польза тебе и чем это поможет кораблю?

— К чертям корабль! Послушай, Рой, поверь своему старому духовнику, который никогда не подводил тебя. Эти люди используют нас для своих целей. Поэтому здравый рассудок подсказывает мне поступать так же с ними. Не забывай к тому же, что Учение рекомендует думать в первую очередь о себе, чтобы таким образом избавляться от внутренних конфликтов.

— Кое-что ты забыл, — сказал Комплейн. — Литании кончаются словами: «… и довести корабль до порта». Это одна из основных догм Учения. Ты всегда был на удивление плохим священником, Мараппер.

Разговор прервало появление Вайани, которая выглядела свежо и привлекательно. Она сообщила, что уже успела перекусить, Мараппер извинился с некоторым пренебрежением и удалился. Что-то в лице девушки подсказало Комплейну, что она довольна уходом священника. Его это тоже вполне устраивало.

— Фермора уже допрашивали? — спросил он.

— Нет, просто один из членов Совета Пяти Зак Дейт виделся с ним — вот и все пока. Роджер Скойт будет вскоре допрашивать его, а сейчас он занят другими неотложными делами.

Комплейн не спрашивал, какие это были дела. Близость Вайани заполняла его всего, и ему не было дела до Скойта. Больше всего ему хотелось сказать, что, наверное, только с помощью волшебства можно так уложить волосы, как это сделала она. Но он заставил себя спросить, что ему следует делать.

— Для начала отдохнуть, — сказала она. — Я для того и пришла, чтобы показать тебе Нос.

Экскурсия оказалась интересной. Как и в Кабинах, большая часть помещений здесь была пустой и с открытыми дверьми — Вайани пояснила, что многое из их содержимого было в свое время оставлено на планете Проциона, Новой Земле. Некоторые помещения использовались под фермы, и размах здесь был куда большим, чем в Кабинах. Многих животных Комплейн ранее никогда не видел, как и рыб, плавающих в аквариуме. Вайани пояснила, что из них готовят то самое белое мясо, что так понравилось Рою. Повсюду были видны разнообразные культурные растения, многие из которых выращивались под светом специальных ламп, — необычного вида водоросли, плодовые кустарники. Одно широкое и длинное помещение было использовано в качестве сада — деревья здесь росли вдоль стен, а кусты и более мелкие растения — по центру на клумбах. Здесь Комплейн впервые увидел грейпфруты. Было очень жарко и работающие были обнажены до пояса. По лицу Комплейна катился пот. Он подумал, что грудь Вайани под тонкой блузкой прекрасна…

В фермерских отсеках работало множество мужчин и женщин — они выполняли всевозможные операции — и простые, и довольно сложные. Являясь оседлым племенем, Носари считали сельское хозяйство основным видом деятельности. И все-таки, несмотря на огромные усилия, урожаи, как сказала Вайани, были незначительными, а животные нередко безо всякого повода умирали. На Носу знали, что такое голод…

Они прошли в другие отсеки, где порой было темно. Тогда Вайани включала освещение, и на стенах становились видны шрамы, нанесенные неизвестно кем и каким оружием. Чем дальше они шли, тем более значительными становились повреждения. Остановившись у необычно больших дверей, Вайани сказала, что здесь находится силовой сектор, который является запретной зоной для всех, кроме нескольких доверенных офицеров. Здесь никто не жил, и все здесь было отдано во власть времени. Кругом царило глубокое молчание, всюду лежал толстый слой пыли.

— Временами я пытаюсь себе представить, — проговорила Вайани, — как здесь все выглядело раньше. Наверное, здесь было шумно. В помещениях за этими дверьми и сейчас вырабатывается энергия, движущая кораблем, дающая свет и тепло. Здесь должно было быть много людей.

И все же некоторые двери не были заперты, и незадействованные массивные запоры говорили, что здесь размещается нечто очень важное. Они вошли в одно из таких помещений. Оно было огромно, высотой в несколько обычных этажей. Здесь стояли мощные устройства — необычно большие подъемники, какие-то массивные механизмы.

— Все это когда-то жило, — прошептала Вайани, — а сейчас мертво. И откуда-то все это управлялось… Если бы нам найти это место…

Они вернулись немного назад, и Вайани провела его еще в один зал, несколько меньший, чем предыдущий. И здесь все было покрыто пылью.

— Пойдем, я тебе кое-что покажу, — сказала Вайани.

Она повела Комплейна в боковую часть помещения, где почти все пространство занимала огромная машина. Облицованная стальными, сливающимися в один могучий панцирь плитами, она напоминала три огромных кольца, с прижатыми друг к другу торцами. Из обеих сторон машины выходили трубы диаметром в несколько футов, скрывающиеся за стенами. Комплейн по совету Вайани приложил руку к одной из труб — оказалось, что она отчетливо вибрирует. Сбоку от одного из гигантских колец находился какой-то люк. Вайани повернула ручку и открыла его. Послышался звук, словно кто-то тронул струну.

Девушка зажгла фонарик, направила луч в отверстие люка.

Потрясенный Комплейн увидел, что в глубине, неярко поблескивая, что-то беспрерывно вращалось — оттуда и шел звук. Из небольшой трубки над механизмом тонкой струей на движущуюся поверхность лилась какая-то жидкость.

— Что это? — сдавленным голосом спросил Комплейн.

— Вентилятор, — ответила Вайани, закрывая люк. — А жидкость смазывает его ось. Их несколько, и они никогда не останавливаются, они заставляют двигаться воздух.

— Откуда ты это знаешь?

— Знаю, потому что Роджер однажды привел меня сюда и все объяснил.

При этих словах Комплейн немедленно утратил всякий интерес к окружающему. Но он не смог удержаться и спросил:

— Кто для тебя Роджер Скойт, Вайани?

— Я его очень люблю! — ответила девушка. — Я сирота, мои мать и отец отправились в Долгое Путешествие, когда я была еще совсем малышкой. Они оба умерли от гнильца. Роджер Скойт и его жена, которая была бесплодной, удочерили меня. Потом, это было много сон-явей назад, она погибла во время одного из нападений на Нос, и с тех пор Роджер опекает меня и всему учит.

Волна облегчения придала Комплейну отваги: он стремительно взял Вайани за руку. Она немедленно вырвала руку и отошла в сторону.

— Я пришла с тобой в это место не для того, чтобы любезничать, — прозвучал ее иронический голос. — Сперва ты должен получить право трогать меня.

Он вновь попытался схватить ее за руку, но только стукнулся обо что-то головой. Злой и обиженный от неудачи, он отвернулся, потирая ушибленное место.

— Зачем ты привела меня сюда? — спросил он. — И почему тогда ты ласкова со мной?

— Ты слишком серьезно трактуешь догматы Учения, — иронически заметила Вайани. — Впрочем, иного трудно ожидать от кого-нибудь из дальних полудиких племен. — Она помолчала и уже более ласковым тоном добавила: — Успокойся и не будь таким сердитым. Не считай, что тот, кто в чем-то тебе отказывает, должен быть твоим врагом. Таи свои чувства, если не знаешь точно, что они кому-то нравятся… Твои сегодняшние выходки и взгляды более подходят твоему приятелю Марапперу.

Комплейн с трудом приходил в себя после злой отповеди Вайани, а напоминание о Мараппере воскресило в его памяти слова священника о целях Носарей по отношению к ним. Он погрузился в только ему ведомые мысли, прерывать которые Вайани не захотела, и обратный путь они проделали каждый как бы сам по себе. Несколько раз Комплейн косился на нее, надеясь, что она заговорит. Но валькирия, как он сгоряча назвал ее про себя расхожим и никому не известным в племени Грина словом, обратилась к нему только в самом конце пути и сделала это, не глядя на него.

— Есть одна вещь, о которой я должна тебя спросить, — неуверенно произнесла она. — Нам надо обнаружить убежище Чужаков и уничтожить это злобное и сверхвредное племя громил. Поскольку наши люди в основном фермеры, у нас мало опытных охотников. Даже наши обученные стражники не отваживаются далеко углубляться в заросли и, наверное, были бы не в состоянии преодолеть ваш путь. Ты нужен, Рой, чтобы разведать дорогу к врагам и провести туда отряд. Мы хотели показать тебе побольше всего, чтобы убедить тебя, что Чужаки — твои враги.

Теперь она смотрела на Комплейна мило и несколько виновато улыбаясь.

— Когда ты так смотришь на меня, — воспрянул Комплейн, — я готов отправиться хоть в пекло.

— Этого от тебя никто не потребует, — сказала она, продолжая улыбаться. Видно было, что настороженность покинула ее. — А теперь нам надо идти и посмотреть, как идут дела у Роджера. Он взвалил на себя многие заботы о корабле. Я говорила с тобой о Чужаках, он же расскажет тебе все, что знает о банде головорезов Грегга.

В спешке она не заметила удивления, промелькнувшего на лице Комплейна.

Магистру Скойту, очевидно, везло в делах — он был добродушен и приветствовал Комплейна, как старого знакомого.

Допрос Фермора, который все еще находился под бдительным надзором в соседней камере, опять не удалось провести из-за суматохи в Джунглях. Оказалось, что патруль Носарей, услышав какой-то шум в зарослях, рискнул дойти до отсека 29 (это был тот район, где схватили путешественников). Этот участок, отстоящий всего на две секции от границы Носа, явился пределом — дальше патруль не решался идти. Но отсюда они услышали отчетливые звуки недалекого сражения. Вернувшись, разведчики сообщили, что в 30-м отсеке происходит какое-то побоище и что они слышали многочисленные крики мужчин и женщин.

На этом все дело могло бы и кончиться, если бы сразу же за этим эпизодом к баррикаде не подошел один из бандитов Грегга, попросивший, чтобы его пропустили к начальству.

— Он здесь, в соседней камере, — сказал Скойт. — Это странная личность. Его зовут Хаул. Если не считать, что он называет своего главаря «господином капитаном», он производит впечатление совершенно нормального человека.

— Чего он хочет? — спросила Вайани. — Или он дезертир?

— Гораздо хуже, чем дезертир, Лаур, — ответил Скойт. — Драка, о которой сообщили наши патрульные, произошла в Джунглях между людьми Грегга и еще какой-то бандой. Хаул ничего больше не говорит, нам известно, что это событие очень их встревожило, и все. Короче говоря, Грегг при посредничестве Хаула предлагает мир и хочет отдать свое племя под покровительство Носа.

— Это ловушка! — выкрикнула Вайани. — Они таким путем просто хотят проникнуть к нам.

— Не думаю, — возразил Скойт. — Уверен, что Хаул говорит искренне. Загвоздка в том, что Грегг, зная, какой репутацией пользуется на Носу, требует, чтобы кто-нибудь из Носарей явился к нему для обсуждения условий мира. Это должно стать жестом доброй воли с нашей стороны. Тот, кто будет избран для этой миссии, должен отправиться в Джунгли вместе с Хаулом.

— Подозрительно все это, — заявила Вайани.

— Что ж, лучше будет, если ты пойдешь и сама на него посмотришь. Только приготовься к возможному шоку — это не самый очаровательный букет из леса…

Вместе с Хаулом находились двое офицеров, которые стерегли его и одновременно забавлялись тем, что с увлечением молотили его завязанными узлами лианами.

Скойт резко выпроводил их; какое-то время он ничего не мог добиться от Хаула, который лежал, постанывая, на животе. Однако обещание следующей порции плетей заставило его сесть. Это и в самом деле оказалась престранная личность, не многим отличавшаяся от мутанта. Проказа лишила его волос, и он был не только без бороды, но и без бровей. Зубов тоже не было, лицо же в верхней части было значительно крупнее, чем снизу. Врожденный, очевидно, недостаток заставлял верхнюю челюсть висеть в воздухе, а лоб настолько выдавался вперед, что почти совершенно скрывал глаза. В целом же это была голова размером не более двух мужских кулаков. И что самое странное — она была посажена на абсолютно нормальное туловище.

Он был, видимо, среднего роста. Видя перед собой полные угрозы лица Носарей и Комплейна, он начал гнусавым голосом бормотать тексты из Священного Писания.

— Дабы нервы мои не страдали…

— Ладно, мерзкая твоя морда, — резко прервал его Скойт. — Какие ты можешь дать гарантии нашему представителю, если он отправится с тобой?

— Если я спокойно вернусь к господину капитану, — пробормотал Хаул, — ваш человек спокойно вернется к вам. Клянусь вам в этом.

— Какое расстояние отсюда до бандита, которого ты зовешь капитаном?

— Это узнает твой человек, который пойдет со мной, — ответил Хаул.

— Верно. Но мы это вытянем из тебя и здесь.

— Не вытянете! — в голосе этого несуразного человека прозвучало нечто большее, чем простая уверенность.

В глубине души Скойт вынужден был это признать. Он приказал Хаулу встать, почиститься и дал ему напиться. Потом спросил:

— Сколько человек насчитывает банда Грегга?

Хаул уже совсем оправился. Он отставил стакан и выпрямился, вызывающе глядя на Носарей.

— Это будет знать ваш человек, когда он договорится с господином капитаном. Я сказал все, что мне надо было сказать. Теперь решайте сами, согласитесь вы или нет. Но вы должны помнить, что если мы придем сюда, то не станем доставлять вам хлопот. Мы охотнее будем сражаться за вас, чем против. В этом я клянусь от имени племени.

Скойт и Вайани переглянулись.

— Может, попробуем, если найдется доброволец? — спросил у нее магистр.

— Мне надо идти в Совет, — ответила Вайани.

Комплейн, который не произнес до этого ни слова, обратился к Хаулу:

— Человек, которого ты называешь господином капитаном, имеет еще какое-нибудь имя, кроме Грегга?

— Ты можешь сам спросить его об этом, когда будешь с ним разговаривать, — повторил Хаул.

— Парень, посмотри на меня внимательно, не напоминаю ли я тебе чем-нибудь капитана Грегга? Говори!

— Капитан с бородой, — ехидно ответил парламентер.

— И все же заставь свою голову немного поработать, — вспыхнул Комплейн. — А что ты скажешь на это: у меня был брат, который впал в безумие и сбежал в Джунгли. Его звали Грегг, Грегг Комплейн. Это и есть твой капитан, парень?

— Раны господни! — выговорил Хаул. — И подумать только, что у капитана есть брат, который живет здесь, в этом гнезде вонючек!

Комплейн взволнованно повернулся к магистру Скойту, на лице которого было написано изумление.

— Я согласен идти. Я пойду с этим человеком к Греггу!

Это предложение явно устраивало Скойта. С присущей ему энергией он немедленно развил бурную деятельность с тем, чтобы отправить Комплейна как можно скорее. Он использовал всю силу своей вежливой, но непоколебимой настойчивости, чтобы добиться немедленного созыва Совета Пяти. Был вытащен из библиотеки Трегоннин. Зак Дейт был оторван от важного теологического диспута с Мараппером. Были отвлечены от дел и остальные трое из Совета Пяти — Биллой, Дюпон и Раскин. После недолгого совещания Совета за закрытыми дверьми туда был приглашен Комплейн. Его тщательно проинструктировали, какие условия он должен выставить Греггу, и отправили, пожелав пространства.

Ему следовало спешить, чтобы вернуться до того, как начнется следующая сон-явь. Хотя присутствие на Носу людей Грегга и таило в себе определенные неудобства, Совет согласился принять их, так как это означало бы, что прекратятся опасные стычки, и, кроме того, таким образом приобретался ценный союзник для скорой войны с Чужаками.

Дежурный стражник вернул Комплейну парализатор и фонарик. Комплейн как раз проверял работу парализатора, когда в комнату вошла Вайани. На ее лице было забавное упрямство.

— Иду с тобой, — заявила она безо всяких комментариев.

Комплейн попытался возразить ей. Она не привыкла к Джунглям, в них множество неожиданностей, Грегг может оказаться обманщиком, а ведь она женщина, притом — женщина редкой красоты, и Грегг может при виде ее начисто забыть о переговорах.

— Дискутировать нет смысла, — резко произнесла она. — Это приказ Скойта.

— Ты их заставила! Вынудила! — выкрикнул Комплейн. Он заметил, что оказался прав, и неожиданно почувствовал себя бесконечно счастливым. — Почему ты решила идти со мной на это опасное дело? — спросил он.

Ответ был не таким радостным, как ему бы того хотелось. Вайани всегда хотела побывать в настоящих Джунглях, поохотиться в них, и кроме того, с ней ему будет легче в переговорах. А за нее он может не беспокоиться — она сумеет постоять за себя, когда это будет нужно.

Сейчас Вайани напоминала Комплейну Гвенну с ее страстью к охоте. Это воспоминание было для Комплейна не очень приятным.

— Тебе надо быть очень внимательной и осторожной в Джунглях, — сказал он. Где-то в глубине его души все же таилась крохотная надежда, что причина, по которой Вайани присоединилась к нему, более личного характера.

Прежде, чем они отправились, объявился Мараппер, пришедший обменяться несколькими словами с Комплейном. Он нашел себе большую цель — просвещать Носарей в Учении. Здесь оно в значительной мере обветшало, народ почти не тянулся к его догматам, и для Мараппера нашлась благодатная почва. Совет не обращал на сей упадок никакого внимания, а Зак Дейт и вовсе был противником Учения, вот поэтому и возникли дебаты между этими двумя почтенными мужами.

— Не выношу этого человека, — ворчал Мараппер. — Есть в нем что-то до отвращения искреннее.

— Прошу тебя, не затевай излишних споров, — просил его Комплейн. — Именно теперь, когда эти люди приняли нас! Прошу тебя! Тебе давно уже пора бросить эту игру в злобного старикашку!

Мараппер яростно замотал головой, его щеки при этом тряслись.

— Ты пристал к неверующим, Рой! — сокрушенно произнес он. — Я же не могу не спорить. Тревога заснула в глубинах человеческих душ, и я должен вывести ее на поверхность. В этом кроется наше избавление, и если я приобрету сторонников, то тем лучше, друг мой, ведь мы вместе прошли такой долгий и трудный путь, и все это лишь затем, чтобы ты отыскал эту девицу, да?

— Если ты имеешь в виду Вайани, поп, — ответил Комплейн, — то лучше оставь ее в покое. Один раз я уже предостерегал тебя и повторяю еще — тебе до нее не должно быть никакого дела.

Он произнес это вызывающим тоном, но Мараппер оставался сладким, как мед.

— Не думай, что я имею что-либо против нее, Рой. И хотя я не могу одобрить всего этого, как твой духовный отец, то как мужчина, поверь мне, я завидую тебе.

Он производил впечатление полностью опустошенного человека. Когда Комплейн и Вайани шли в сторону баррикады, где их уже ожидал Хаул в сопровождении стражников, Комплейн подумал, что для Мараппера лучше было быть крупной рыбой в крохотном пруду, чем наоборот. Там, где Комплейн начал обретать себя, Мараппер себя терял.

Хаул стоял, наклонив свою невероятно маленькую головку. Он был более чем доволен тем, что возвращается в Джунгли. Наверное, впечатления о Носе у него были не из лучших.

Как только их выпустили за баррикаду, Хаул ловко выдвинулся вперед. Вайани пошла вслед за ним, Комплейн замыкал шествие. Хаул передвигался столь уверенно и красиво, что Комплейн, бывалый охотник, мог ему только позавидовать: этот человек в своем движении не задевал ни одного листочка. В глубине души Комплейн пытался понять, что могло заставить Хаула пойти на такую рискованную операцию — добровольно отправиться во вражеские укрепления с целью сменить свою естественную среду на железную дисциплину Носа.

Им предстояло пройти всего два отсека, и поэтому, к счастью для Вайани, они недолго были в Джунглях. Скоро она убедилась, что Джунгли — это совсем не романтический уголок, а унылое и монотонное место, полное комаров и мух. Вайани с облегчением вздохнула, когда Хаул наконец-то остановился, что-то высматривая среди разросшихся растений.

— Я узнаю это место, — сказал Комплейн. — Неподалеку отсюда нас с Мараппером схватили.

Перед ними был черный разрушенный коридор, с продырявленными стенами и потолком. Именно в этом месте экспедиция из Кабин столкнулась с состоянием невесомости. Хаул включил свет и издал пронзительный свист. Немедленно из отверстия в потолке спустился канат.

— Подходите и беритесь за канат, да покрепче, — пояснил Хаул. — Вас втянут наверх.

Состояние невесомости ощущалось, пусть и не в полной мере. Вайани, никем не предупрежденная, шагнула и вскрикнула от неожиданности. Комплейн успел подхватить ее и поддержать.

Они по очереди хватались за канат и плыли вверх, через помещение на следующем этаже, в комнату над ними.

Их приветствовали четверо оборванцев, занятых игрой «Скачи вверх», которой они предавались, видимо, все свободное время.

Вайани и Комплейн оглядывали сильно поврежденную комнату, приучая себя к новому состоянию. Рядом с отверстием, через которое они прибыли, было сложено несколько решеток, которые, очевидно, служили защитой в случае нападения. Комплейн ожидал, что у него отберут парализатор, но Хаул лишь обменялся несколькими словами со своими оборванными приятелями, после чего провел Комплейна и Вайани в коридор. Здесь была обычная сила тяготения.

Коридор был полон раненых мужчин и женщин, лежавших на подстилках из сухих водорослей. У многих были перевязаны лица, руки, ноги — очевидно, это были жертвы последнего сражения. Хаул быстро миновал их, сочувственно причмокивая, и вошел в другое помещение, тоже заполненное ранеными в повязках. Здесь же располагалось большое количество оружия, а среди людей был Грегг Комплейн.

Это был, без сомнения, его Грегг. Вечное выражение недовольства, застывшее возле глаз и узких губ, не смогли изменить ни пышная борода, ни седина на висках. Когда Комплейн и Вайани подошли ближе, он поднялся.

— Господин капитан, — обратился к нему Хаул, — я привел к вам вашего брата и эту очаровательную девушку. Они прибыли для переговоров.

Грегг подошел к ним, всматриваясь с такой пристальностью, будто от этого зависела вся его дальнейшая жизнь. Он отринул старый обычай Кабин и смотрел прямо в глаза. На протяжении всего изучения в его лице не менялась ни одна складка, словно оно было вырезано из дерева: видно было, что кровные узы для него ничего не значили.

— Ты прибыл от Носарей официально? — обратился он, наконец, к младшему брату.

— Да, — ответил Комплейн..

— Быстро ты втерся к ним в доверие, не правда ли? Что тебе понадобилось для этого?

— Что ты вообще знаешь о них? — вызывающе спросил Комплейн. Чувство собственного достоинства значительно выросло у него со времени побега из Кабин.

— Я знаю кое-что о Джунглях, — ответил Грегг. — Я капитан Джунглей. Я знаю, что вы шли в сторону Носа. Неважно, откуда я это знаю. Перейдем лучше к делу. Зачем с тобой эта женщина? Чтобы вытирать тебе нос?

— Как ты верно заметил, перейдем лучше к делу, — резко сказал Комплейн.

— Мне кажется, она явилась с тобой, чтобы не спускать с тебя глаз и посмотреть, как ты будешь себя вести, — буркнул Грегг. — Это характерно для Носарей. Давай-ка пойдем со мной, здесь слишком много народу… Хаул, ты тоже с нами, Дэвис, распоряжайся здесь, пока меня не будет.

Следуя за слегка сутулящимся Греггом, Комплейн и остальные прошли в соседнее помещение, в котором царил неописуемый беспорядок. Везде были разбросаны окровавленные бинты й предметы одежды, тоже с пятнами крови на них. В Грегге, похоже, еще сохранились остатки хороших манер, так как, заметив отвращение на лице Вайани, он немедленно извинился за беспорядок.

— Моя женщина погибла во время сражения, — сообщил он. — Ее разорвали на клочки: такого визга никто из вас никогда не слышал. Я не мог пробиться к ней, просто не мог… Она бы давно вышвырнула всю эту дрянь. Может, вы мне в этом поможете?

— Мы выслушаем ваши предложения, обсудим их и немедленно уйдем отсюда, — холодно произнесла Вайани.

— Что это за сражение было у вас, Грегг? — постарался вмешаться Комплейн.

— Для тебя я тоже капитан, — ответил ему брат. — Здесь никто не называет меня по имени. И запомни: я не боюсь ничего, никто еще не сумел напугать меня. Я думаю только о своем племени. Если мы здесь останемся, то все погибнем, это несомненно. Мы должны убраться отсюда, а Нос достаточно безопасное место. Так вот, — он устало присел на кровать и жестом пригласил их следовать его примеру, — здесь стало опасно. Людей мы можем побеждать, а вот крыс — нет.

— Крыс? — недоуменно повторила Вайани.

— Да, крыс, моя лапочка, — Грегг оскалил зубы. — Огромных, здоровых, мерзких крыс, которые способны мыслить и действовать, как люди. Ты знаешь, о чем я говорю, Рой?

Комплейн побледнел.

— Да, — подтвердил он. — Они уже бегали по мне. Они умеют обмениваться сигналами, одеваться, носить оружие и брать в плен других животных. Наверное, они могут и многое другое.

— Ах, значит, ты это знаешь? Поразительно… Ты знаешь больше, чем я предполагал. Да, это страшная опасность, стаи умных крыс. Они — наибольшая опасность на корабле. Они научились действовать совместно и нападать одновременно, именно так они и сделали в последний сон, когда набросились на нас. Наши жертвы таковы, что нам лучше убраться отсюда. Если им вздумается напасть на наш лагерь снова, нам с ними не справиться…

— Удивительно! — не удержалась Вайани. — На Носу такого никогда не было.

— Наверное, это так, но Нос — еще не весь мир, — иронически ответил Грегг.

Из его слов вытекало, что в Джунглях таятся полчища крыс. До сих пор они, видимо, ограничивались нападением на отшельников и на небольшие группы людей. Однако их последнее нападение говорило о том, что в стаях существует великолепная организованность, что крысам, похоже, были хорошо известны силы Грегга. Наверное, Грегг подумал, что он разболтался раньше времени, потому что неожиданно изменил тему.

Его план переселения на Нос был несложным. Он хотел сохранить свою группу, насчитывающую сейчас примерно пятьдесят человек, как самостоятельное подразделение, которое не должно было смешиваться с остальными обитателями Носа. Он хотел проводить яви, кочуя в Джунглях; возвращаться же на Нос Грегг собирался только ко времени сна. Но они взяли бы на себя обязанность защищать Нос от Чужаков, Гигантов, крыс и всех остальных агрессивных элементов.

— А что еще ты хотел бы взамен? — спросил Комплейн.

— Взамен я хочу остаться капитаном над своими людьми. И, кроме того, все должны ко мне так и обращаться: капитан.

— Тебе не кажется, что это по-детски?

— Ты так думаешь? Ты никогда ни в чем не видел собственной пользы. В моем распоряжении имеется дневник, из которого явствует, что я, — ну, и ты, конечно, — являемся потомками первого капитана этого корабля. Его звали капитан Комплейн, капитан Грегори Комплейн. Он был главным. Ты только постарайся вообразить себе это…

Грубое лицо Грегга просветлело. Но несколько мгновений спустя он вновь превратился в дикаря, сидящего на окровавленных бинтах. Когда Вайани спросила, известно ли ему, как давно написан дневник, он пожал плечами и ответил, что не знает, так как он не прочитал в дневнике ничего, кроме заглавной страницы. Комплейн про себя подумал, что и на это у него, наверное, ушло немало времени.

— Дневник в шкафу за твоей спиной, — сказал Грегг. — Если мы достигнем соглашения, я покажу тебе его.

— Ты предлагаешь нам слишком мало, брат, — ответил Комплейн. — Твое предложение не так уж заманчиво. А крысиная угроза… Ты ее преувеличиваешь по соображениям, известным лишь тебе.

— Ты так считаешь? — Грегг встал. — Ну, раз так, то пошли. Сам увидишь. Побудь здесь, Хаул. А вам, милая девушка, с нами нельзя, это зрелище не для ваших нервов.

Он повел Комплейна по заброшенному коридору, жалуясь по дороге, как трудно ему покидать обжитое место. Последнее, как определил Комплейн, было выбрано со знанием дела: подобраться к банде противнику было отнюдь не легко — многие двери были наглухо заперты и являлись дополнительной защитой. Видно, что иного пути сюда, кроме того, каким попали они, просто не было.

Комплейн заметил, что Греггу, при всей его грубости, вид брата доставляет удовольствие. Но вот Грегг открыл дверь в небольшую комнатку.

— Вот твой старый приятель, — сказал он и показал на что-то в углу.

Зрелище ошеломило Комплейна. Он увидел лежащего на грязном полу Эрна Роффери, оценщика. Его едва можно было узнать. У него были отъедены пальцы на руках и ногах, основательно изгрызано лицо, отсутствовал один глаз. Комплейну не надо было объяснять, кто это сделал, он все понял сам.

— Готов уже, — безразлично произнес Грегг и сплюнул. — Он теперь находится в Долгом Путешествии. Бедный паршивец! Он был жив еще вчера вечером… А теперь… — Грегг приподнял тряпку, бывшую некогда рубашкой, и они отшатнулись, увидев, как мимо них метнулась к выходу крупная крыса. Ее морда была перемазана кровью. — А теперь у него выгрызли половину грудной клетки. Да, этот парень в своем Долгом Путешествии, — безразлично закончил Грегг, брезгливо отбросив лохмотья.

Комплейн с ужасом смотрел на то, что осталось от Роффери…

Снова раздался голос Грегга:

— Вроде теперь тебе должно быть ясно, с кем мы должны бороться. В прошлую явь мы нашли этого парня за несколько отсеков отсюда. Он был попорчен крысами, но не так. От него я и услышал про тебя: он узнал меня, бедняга…

— Да, — согласился Комплейн. У него стиснуло горло, и он почти не мог говорить. Он чуть ли не наяву видел, как все дошло до этого страшного финала. Как загипнотизированный он смотрел на изуродованное лицо Роффери, а его брат продолжал рассказывать. Крысы схватили оценщика в бассейне, когда он лежал там без сознания. Они затащили его на что-то вроде салазок и куда-то поволокли. Затем начался допрос с применением пыток.

Их жилища находились между двух этажей, и люди не пытались их исследовать, так как они были в сплошных завалах. Помещение, куда попал Роффери, было переполнено крысами. Еще он видел разных животных, плененных этими тварями. Многие из этих зверушек были изувечены, некоторые, как сказал Роффери, обладали способностью проникать мыслями в чужой мозг. Их-то крысы и использовали для допроса.

Комплейн вздрогнул. Он не забыл того ужаса, который ощущал, когда воспринял мозгом невнятные допросы кролика. А страдания Роффери, несомненно, были много чудовищней и длительней, и крысы получили от него какую-то информацию. А после последовала расправа… Да, вряд ли люди знали корабль так, как его должны были знать крысы, — ведь для них не было препятствий там, где люди вынуждены поворачивать назад: узкие щели служили им отличными и безопасными переходами. Они, наверное, перемещались по многим тысячам миль каналов и труб, недоступных для людей, и все время что-то узнавали.

— Теперь тебе ясно, почему мне здесь стало не совсем уютно, — сказал Грегг. — Я не хочу быть вот так обглоданным. Смотри, чтобы эта мерзость не стала нашим концом. Хочу сказать о твоей девушке, Рой. Ты сделал хороший выбор. Моя не была такой, а под конец у нее еще и суставы распухли, да так, что она едва могла сгибать колени. Ну, да ладно… в постели это ей не мешало.

Когда они вернулись, Вайани пила какой-то горячий напиток.

А Хаул объяснил Греггу, что за время их отсутствия ей сделалось нехорошо, и ему пришлось принести это питье. «Еще бы», — подумал Комплейн, глядя на окровавленное тряпье…

— Есть немного и для вас, капитан, — добавил урод, — прошу вас, если хотите.

Пока Грегг пил, Комплейн начал готовиться в обратный путь. Перед ним еще стояла эта страшная картина — изуродованное тело Роффери.

Грегг твердо посмотрел на брата. Но Комплейн прочитал в его глазах тревогу — вне сомнения, Греггу хотелось как можно быстрее отвести свою команду под прикрытие Носа. Может быть, он только сейчас по-настоящему понял, что от его брата зависит будущее и его, и всех его подчиненных, и что с братом следует считаться.

— У меня есть для тебя подарок, можешь взять его с собой, — неловко произнес он.

Грегг взял с кровати какой-то предмет и вложил Комплейну в Руку.

— Это что-то вроде парализатора, я забрал его две яви назад у Гиганта, на которого мы случайно наткнулись. Это убивает с помощью тепла. Обращаться с этим оружием совсем просто, но если ты будешь невнимательным, то можешь здорово обжечься. Зато эта штука весьма действенна против крыс.

Подарок был сделан из металла и был довольно тяжелым. Грегг объяснил, что если нажать на спуск, то из отверстия исходит невидимая струя очень высокой температуры. Они испробовали оружие, и Комплейн увидел, как зашипели и вспыхнули водоросли, на которые он направил струю. Но радиус действия пистолета был невелик. Комплейн с благодарностью принял подарок и неожиданно сердечно распрощался с братом. Возвращаясь, он думал, какое это приятное чувство — радость от встречи с родным человеком.

Вайани и Комплейн шли назад без сопровождения. Комплейн был, как всегда в Джунглях, насторожен. А теперь ему мерещились еще и крысы.

Они без помех прошли обратный путь, но уже на баррикаде обнаружили, что на Носу произошло что-то чрезвычайное.

На Нос проник Гигант. Он не проходил через баррикады, которые тщательно охранялись, и все же неожиданно появился в отсеке 14 перед девушкой, возвращавшейся с работы. Прежде чем успела крикнуть, она была схвачена, оказалась связанной и с кляпом во рту. Больше Гигант с ней ничего не сделал, а сразу исчез. Девушка сумела освободиться и стала звать на помощь.

Полиция и стражники немедленно начали поиск напавшего. Сообщение о появлении Гиганта казалось тем опаснее, что само происшествие не имело вроде никакого смысла и, очевидно, предвещало нечто гораздо более страшное для обитателей Носа. Возникло мнение, что Гиганты решили прервать свой сон и вернуть себе власть на корабле. В розысках принимали участие магистр Скойт и большинство его людей — в это время они-то и патрулировали на всех этажах вблизи от места происшествия.

Вайани и Комплейн узнали об этом от взволнованного стражника у баррикады. Пока они шли к своим комнатам, отовсюду слышались свистки. Коридоры были почти пустыми — большая часть Носарей участвовала в розысках. На Носу, как и в Кабинах, любое разнообразие в жизни воспринималось с энтузиазмом.

Вайани с облегчением вздохнула.

— Таким образом мы выиграем время, — сказала она. — Я не хочу отчитываться перед Советом прежде, чем мы не обсудим все сами. Не знаю, что думаешь ты, но в одном я совершенно уверена: мы не должны впускать сюда банду твоего брата. Нам с ними не справиться.

Комплейн инстинктивно догадался, что она имеет в виду. Несмотря на то, что он был склонен с ней согласиться, он спросил:

— Тебе доставило бы удовольствие узнать, что они растерзаны крысами?

— Грегг намеренно преувеличивает возможности крыс, чтобы таким образом пробраться к нам. Если он так опасается крыс, как говорит, то пусть переселяется глубже в Джунгли. Мы в самом деле не сможем поселить их вместе с нами — исчезнет вся наша организованность.

Вайани сжала губы. Она была совершенно уверена в себе, но в Комплейне неожиданно всколыхнулась волна несогласия. Видя в его глазах ярость, она слегка улыбнулась.

— Пойдем в мою комнату, Рой, и поговорим об этом еще.

Вайани обитала в помещении, напоминающем жилище Комплейна — оно также было скучноватым и почти пустым. Только на полу лежал цветной ковер. Вайани заперла за собой дверь.

— Я буду вынуждена уговорить Роджера и Совет, что никакого пути сюда у племени Грегга не должно быть. Ты, может, заметил, что у половины его людей разного вида повреждения? Полагаю, он просто вынужден принимать к себе всех, даже недоразвитых, любого желающего, кто встретится ему в Джунглях, но мы ни в коем случае не должны позволить себе подобного.

— Они знают о Джунглях гораздо больше, чем любой другой, — сказал Комплейн, раздраженный ее упрямством, — и в случае какой-нибудь вылазки в Джунгли они были бы незаменимы.

Она махнула рукой, потом ласково коснулась его плеча.

— Не будем ругаться. Этот вопрос рассмотрит Совет, а кроме того, у меня есть нечто более важное, о чем тебе надо рассказать.

— Прежде, чем мы сменим тему… — прервал ее Комплейн. — Грегг сделал одно замечание, которое меня насторожило. Он считает, что ты пошла со мной затем, чтобы не спускать с меня глаз. Это верно?

Она изучающе посмотрела на Комплейна, и серьезность исчезла из ее глаз.

— А если мне нравится смотреть на тебя?

Комплейн оказался в ситуации, из которой нет выхода. Кровь застучала у него в висках, и он понял, что сейчас произойдет. Он швырнул на кровать оружие, полученное от Грегга. Ничто не было в состоянии удержать его от того, чтобы прижать к себе эту неприступную девушку и целовать, целовать ее…

— «Охотник вернулся с холмов, вернулся домой…», — прошептала Вайани строчку из стихотворения, которое она учила еще ребенком. — Ведь теперь ты останешься на Носу, правда, Рой?

— И ты еще спрашиваешь? — выдохнул он, касаясь ее волос, которые всегда так восторгали его.

Они стояли обнявшись и смотрели друг на друга. Хотелось, чтобы эти мгновения длились вечность…

— Нет, так нельзя, — произнесла наконец Вайани. — Давай, я кое-что покажу тебе, нечто сенсационное. Если нам повезет, мы узнаем много нового о корабле.

Вайани снова стояла на земле. Комплейну на это потребовалось гораздо больше времени. Она присела на кровать и, когда Комплейн устроился рядом, расстегнула платье, достала узкую черную книжечку, теплую от ее тела, и протянула Комплейну. Он опустил книжку и положил руку на ее упругую грудь.

— Лаур, любимая… — он впервые произнес ее имя вслух. — Неужели мы именно сейчас должны листать эту проклятую книгу?

Вайани, растроганная, все же настойчиво вложила книгу ему в руки.

— Должны, — сказала она. — Она была написана твоим предком. Я взяла ее из шкафа у Грегга, когда отослала это чудовище, Хаула, чтобы он принес чего-нибудь попить. Это дневник Грегори Комплейна, некогда капитана этого корабля.

Предчувствие, толкнувшее Вайани на этот поступок, оказалось верным. Правда, в дневнике было немного исписанных страниц, но заключенный в тексте смысл оказался поразительным.

Вайани читала быстрее, поэтому Комплейн отдал дневник ей, а сам, положив голову ей на колени, слушал. Трудно было даже вообразить себе что-то столь неожиданное, что открылось им в этой книжке.

Сначала им было нелегко понять что-нибудь из написанного, так как они не знали событий, повернувших историю корабля вспять, не знали фактов, на которые ссылался автор, однако они все-таки прониклись кошмаром ситуации, в которой оказались писавший эти строки и все его современники на корабле. Катастрофа незапамятных времен неожиданно приблизилась к ним. Грегори Комплейн, как они скоро поняли, действительно был первым капитаном корабля на обратном пути от Проциона к Земле.

Записи многое объяснили им.

«28. XI.2521. Возрастающие хлопоты в сельскохозяйственном отделе. Уоткинс, биолог I класса, появился у меня после утренней инспекции. Доложил, что вялость, появившаяся у многих видов растений, не проходит, несмотря на добавки железа. Срок предварительного развития увеличился на два процента. Сразу же после него появился лейтенант Стовер, которого экипаж зовет Ноем. Животновод I класса. Он также встревожен состоянием низших видов животных. Утверждает, что мыши стали размножаться быстрее, но их помет, как правило, недоразвитый; такие же тенденции проявляются и у морских свинок. Не думаю, чтобы в этом было что-то серьезное. Большая часть этих животных была оставлена на Новой Земле (название, данное нами Проциону 5). То, что некоторые из них остались на корабле — уступка сентиментальности Ноя, хотя его аргументы, что они могут пригодиться для исследований, тоже заслуживают внимания».

«30. XI.2521. Вчера состоялся наш ежемесячный бал. Моя дорогая жена Ивонна, которая обычно организует эту затею, и на этот раз вложила в нее немало сил. Выглядела она превосходно, но, конечно же, время оставило на нас обоих свои следы. Прямо не верится, что Фрэнку уже восемнадцать лет! Это был наш первый бал с той поры, как мы покинули „Орбиту X“. Явно чувствовалось отсутствие колонистов. Впечатление такое, будто на борту корабля никого нет. Мы уже в девяти днях пути от Проциона 5, и перед нами бездна монотонных лет, отделяющих нас от цели.

Сегодня утром я был в отделе производства растений. Уоткинс и Монтгомери, специалисты по водорослям, были в значительно более лучшем настроении, чем позавчера. Правда, урожаи хуже, чем раньше, но основные виды растений, те пять названий, которые являются главными производителями кислорода, стали поправляться. Скорее всего, дополнительные дозы железа оказались для них целебными. Гораздо хуже обстоят дела у Ноя — многие животные продолжают болеть».

«2. XII.2521. Полная скорость. Можно сказать, что наш путь домой только теперь начался по-настоящему. Если бы хоть это воодушевило людей… Настроение отвратительное… Ивонна и Фрэнк — молодцы, они делают все, что возможно, чтобы позабыть о нашей малышке Джой, которая теперь далеко от нас. В Кабинах экипажа возник нелегальный омерзительный клуб под названием: „Долой размножение“. Об этом меня информировал отдел внутренних отношений. Думаю, что в этом случае основные человеческие стремления — возьмут верх. Значительные хлопоты у меня с беднягой Басситом… Он птицевод II класса, но сейчас, когда все птицы, кроме нескольких воробьев, выпущены на свободу там, на Новой Земле, ему стало нечем заполнять свое время. Он создал свою собственную, довольно безрадостную религию, основанную на старинных учебниках психологии, и упрямо проповедует ее по всему Главному Коридору. Это поразительно, но люди готовы его слушать. Не знаю, что делать с этим.

И тем не менее, все это — малосущественные детали. Собственно, мне следует вплотную заняться главной проблемой — животными. Что с ними происходит?»

«5. XII.2521. Времени делать эти записи просто нет. На нас обрушилось какое-то проклятие! Почти ни одно животное на борту не в силах стоять на ногах. Многие из них умерли неизвестно из-за чего. Остальные лежат вялые, с помутневшими глазами. Время от времени у них начинаются мышечные судороги — и это единственные признаки жизни. Руководитель отдела животноводства Дистафф болен, но его подчиненные и Ной делают все, что могут. Кажется, страдающим животным не помогают никакие лекарства. Если бы они могли говорить! Сельхозтехники пытаются определить причину эпидемии. В этой области они сотрудничают с Исследовательским корпусом. Раны господни… Все это, разумеется, вода на мельницу Бассита».

«10. XII.2521. Среди груды документов на своем рабочем столе я каждый день нахожу список больных. Восьмого их было девять, вчера — девятнадцать, сегодня — сорок один. Наличествует также, с моей точки зрения совершенно излишняя, просьба главного врача Тойнби о встрече со мной.

Я отправился в госпиталь, чтобы побеседовать с ним. Он утверждает, что причиной заболевания является пищевое отравление неизвестной природы. Тойнби был, как всегда, красноречив, но не сказал ничего конкретного. Как он объяснил мне, его пациентов атаковало то же, что и животных. Как и животные, они расслабленно лежат, время от времени видно, как их схватывают мышечные судороги. Кроме того, у них высокая температура и поражение речевых центров. В госпиталь никого не пускают».

«14. XII.2521. Все дети и молодежь лежат в госпитале. Много больных и среди взрослых. Общее число больных сейчас — 109. Это почти четверть всего населения корабля. К счастью, взрослые кажутся более крепкими. Вчера умер Дистафф. До сих пор эта загадочная болезнь не приводила к смертельному исходу. Лица у всех полны тревоги, я с трудом заставляю себя смотреть на членов экипажа».

«17. XII.2521. О, Господи, если не отвратил Ты лица своего от нас в момент старта, то не отвращай его и теперь! Девять дней прошло с того времени, как заболели первые девять человек. Восемь из них сегодня умерли. Все были уверены и врачи уверяли нас в том, что им становится лучше. Вялое состояние у больных продолжалось неделю, но в последние два дня им действительно стало лучше — исчезла вялость, правда, сохранялась высокая температура. Трое уже могли говорить, и они утверждали, что чувствуют себя неплохо, другие шестеро были еще без сознания. Смерть подкралась к ним неожиданно. Исследовательский корпус производит вскрытие трупов. Шейла Симпсон — единственная из них, которая еще жива. Это тринадцатилетняя девчушка, у нее несколько спала горячка, и она, может быть, не умрет. У следующих десятерых больных семидневный цикл заканчивается завтра утром. Меня одолевают злые предчувствия. На сегодняшний день болеет 188 человек, многие из них лежат у себя, потому что госпиталь переполнен. Рабочие силовой станции исполняют обязанности санитаров. Бассит двоится и троится. После ленча ко мне явилась делегация, состоящая из двадцати офицеров под руководством Уоткинса — все серьезные и деловые люди. Они потребовали, чтобы мы повернули к Новой Земле, пока еще не стало слишком поздно. Разумеется, мне пришлось отговаривать их от этого шага. Среди них был бедняга Крукшенк из Корабельной Прессы. Его сын был одним из восьми, умерших сегодня утром».

«18. XII.2521. Не могу спать. Сегодня утром заболел Фрэнк. Несчастный парень. Лежит совсем неживой, словно труп, но смотрит… на что? Он оказался одним из двадцати, заболевших сегодня. Теперь уже болеют и пожилые люди, даже престарелые, есть у нас несколько и таких. Я был вынужден изменить ранее существовавший распорядок дня на корабле, еще пара дней — и придется отказаться вообще от какого-либо распорядка. Благодарение Господу, что большинство устройств работают автоматически и на самоконтроле.

Из десятерых человек, для которых сегодня закончился семидневный цикл болезни (теперь уже не приходится сомневаться в существовании этого цикла), умерло семеро. Трое пока остаются на грани смерти. У маленькой Шейлы Симпсон никаких перемен.

Никто ни о чем другом не говорит, только о „семидневной заразе“.

Приказал запереть за распространение паники Бассита.

Я страшно устал от длительной инспекции в отделе растений. Работали вместе с людьми Уоткинса. После неудавшейся вчерашней авантюры он держится со мной подчеркнуто сухо.

Ной сказал мне, что эпидемия охватила девяносто процентов животных. Из них выздоровело около сорока пяти процентов. Как хотелось бы, чтобы у людей были такие же показатели. К несчастью, хуже всего переносили болезнь наиболее развитые животные — больше всего доставалось лошадям и, что еще хуже, коровам. Овцы болели также тяжело, свиньи и собаки — сравнительно легче. Мыши и крысы выжили все, и их способность к размножению оказалась ненарушенной.

Растения тоже показали неплохую сопротивляемость. На грядках пришлось крепко поработать, но персонал превосходно справился с очищением целых сотен акров площадей.

Монтгомери продемонстрировал мне свои водоросли, полностью очищенные от хлороза, если только это был хлороз. Они сейчас еще более активны, чем когда-либо; похоже, что их вариант девятидневной заразы пошел им только на пользу. Мы держим на контроле жизнедеятельность пяти видов кислородопроизводящих водорослей: два „влажных“, один — „псевдовлажный“, два — „сухих“. Особенно бурно развивается один из „сухих“ видов. Он несколько столетий назад был выведен из дикого растения и пригоден в пищу. В отделе производства растений поддерживается высокая температура, и Монтгомери считает, что именно это оказало столь благотворное влияние.

Звонил в Корпус. Ученые обещают (не в первый уже раз) закончить изготовление лекарства против заболевания. На наше несчастье, болеет множество научных сотрудников. Поисками лекарственного средства руководит молодая женщина по имени Нэйн».

«21. XII.2521. Я покинул рулевое помещение и, похоже, навсегда. Шторы на иллюминаторах задвинуты, и теперь не видно этих омерзительных звезд. Экипаж охватило состояние полной безнадежности. Болеет более половины всего состава команды. Из шестидесяти шести человек, прошедших весь цикл, мертвы сорок шесть. Однако процент смертности уменьшается с каждым днем, но оставшиеся в живых пребывают в состоянии спячки: Шейла Симпсон, например, до сих пор не двигается. Руководство чем-либо стало практически невозможным, связи со многими отсеками корабля нет, так как больны многие связисты.

Повсюду встречаются группки мужчин и женщин, которые держатся вместе и словно чего-то ожидают. Царят одновременно апатия и бесшабашность. У меня перед глазами стоит страшная картина: мы все мертвы, но наш проржавевший гроб продолжает лететь дальше, чтобы через тысячи лет оказаться в зоне притяжения какой-нибудь звезды. Такой пессимизм — явное проявление слабости, даже моя Ивонна не в силах расшевелить меня. Ученые, наконец-то, установили причину болезни, но похоже на то, что теперь это уже не имеет никакого значения, они слишком поздно до этого докопались. Результаты их исследований выглядят так: прежде чем мы покинули Новую Землю, была произведена полная замена воды на корабле. Все предыдущие запасы воды были выброшены на орбите. Автоматический процесс, управляющий водооборотом на корабле, действовал безотказно, но разве не приятно было заменить ее, тысячу раз побывавшую в наших желудках, на свежую. Разумеется, вода из источников на Процио-не 5 была подвергнута десяткам различных анализов, и в ней не было обнаружено ничего вредного для землян. Ко всему, у нее был отличный вкус. И все-же что-то оказалось не учтенным, какая-то примесь… Искать виновных? Но какой в этом теперь смысл? Из Корпуса только что сообщили: в воде обнаружен белок неизвестной структуры. Может быть, он и сработал на корабле… Что стоило ему пройти через систему фильтров…

Джун Нэйн из Научного отдела, которой гиперагорофобия не позволила остаться вместе с мужем на Новой Земле, просто и наглядно объяснила мне по телефону, что же произошло на корабле. Белки состоят из соединений различных аминокислот. Аминокислоты, являясь основным строительным материалом, соединяются в цепочки, а из них строятся клетки белка, образуя уже пептидные цепочки. Хотя аминокислот известно всего двадцать, они в соединениях могут образовывать бесчисленные комбинации. Нам на горе, в воде оказалась двадцать первая аминокислота.

На корабле в цистернах произошел гидролиз белка на составные элементы, как это, скорее всего, происходило и на планете. Тем временем все живые организмы на борту — люди, животные, растения — ежедневно потребляли воду. В их организмах аминокислоты вновь создавали белковые молекулы, которые попадали в клетки и использовались там в качестве топлива, сгорая в сложном процессе метаболизма и вновь распадаясь на аминокислоты. Но названная аминокислота вызвала нарушение процесса. Ее наличие в организмах вызвало несвойственные земной жизни процессы, приведшие, в свою очередь, к известной уже болезни.

Как предполагает Нэйн, неизвестная нам аминокислота связана на Новой Земле с несколько большей силой притяжения. Следует признать, сказала она, что мы до обидного мало знаем о том, как именно тяготение влияет на соединения свободных молекул. Поселения в новом мире должны сейчас находиться в столь же трагической ситуации, что и мы… Но жители их имеют перед нами то преимущество, что умирают под чистым небом».

«22. XII.2521. Вчера у меня не было времени, чтобы закончить то, что следовало написать. Сегодня у меня его слишком много.

Измученный Тойнби сообщил мне утром об очередных четырнадцати смертях. Зараза безраздельно властвует над кораблем: ее последняя жертва — моя дорогая Ивонна. Я уложил ее в постель, но смотреть на нее не могу — это слишком для меня. Я совсем перестал молиться.

Заканчиваю писать о том, что рассказала мне Нэйн. Она проявила осторожный оптимизм в оценке возможности экипажа выжить. Организмы заболевших вроде бы лишены всякой активности, но выявлено, что их внутренняя защитная структура борется. Нэйн говорит, что есть шансы, и немалые, что организмы приспособятся к новой ситуации. Те больные, которые перенесли цикл, будут жить, заявляет Нэйн. Сейчас новая аминокислота находится в организмах больных и здоровых, и в конце концов новый белок станет благополучно усваиваться. Новая аминокислота, названная „нэйнином“, о чем небрежно проинформировала меня эта юная мисс, должна оказывать, как лейцин или лизин, благотворное влияние на рост. Каким будет это влияние конкретно, возможно установить только путем длительных наблюдений, на что, как мне кажется, у нас просто не будет ни времени, ни людей. Зато некоторые последствия у нас уже перед глазами.

Растения по большей части приспособились к нэйнину и сейчас бурно развиваются. У животных дела похуже — однако свиньи благоденствуют.

По мнению Нэйн, оставшихся в живых после болезни следует считать мутантами.

Действительно, высокая температура, поддерживаемая на плантациях сельскохозяйственного отдела, оказалась благоприятной для растений. Мной отдано распоряжение поднять на десять градусов температуру в жилых помещениях корабля. Пока это единственный шаг, сделанный нами к спасению…

Похоже, что чем сложнее организм, тем болезненнее протекает в нем приспособление к новому белку. Это очень плохо».

«24. XII.2521. Тойнби, а следом и Монтгомери, заболели. Это два из пяти новых случаев. Необычный белок вроде бы уже выполнил большую часть своего задания. Анализируя состояние больных, я пришел к выводу, что чем старше человек, тем дольше он сопротивляется заболеванию, но зато у него гораздо меньше шансов на выживание, если болезнь его все-таки настигнет. Я спросил об этом у Нэйн, когда она явилась ко мне без вызова, чтобы, как она сказала, проведать меня. Теперь она именует себя Руководителем отдела исследований I класса, и мне остается только благодарить ее за сообразительность. Но она считает, что возраст не имеет в данном случае решающего значения. Молодые всегда лучше переносят болезни.

Маленькая Шейла Симпсон выздоровела! Шестнадцать дней назад она оказалась одной из первых жертв заразы. Я проведал ее: она выглядит здоровой, только очень нервная и какая-то быстрая в движениях. У нее все еще повышена температура, но что бы там ни было, это наш первый случай выздоровления.

Это абсурдно, но я — оптимист! Если хотя бы сотня мужчин и женщин останутся в живых, то их потомки приведут корабль к цели. Нет ли более низкого предела для спасения рода человеческого от вымирания? Ответ, вне сомнения, кроется где-то в библиотеке, среди этих унылых томов.

Глупая история, но сегодня вспыхнул мятеж, во главе которого стояли сержант Тангстенн из Бортовой полиции и „Папаша“ Морфи, единственный оставшийся в живых оружейник. Впали в безумие и, используя ручное ядерное оружие, смогли убить шесть человек, а также нанесли немалые разрушения в средней части корабля. Это достаточно странно, но до меня они не пытались добраться! Я приказал разоружить их и посадить под замок. Теперь наконец-то Бассит обзавелся слушателями. Все оружие, за исключением нейролитического, попросту парализаторов, я заставил собрать и уничтожить, чтобы избежать угрозы в дальнейшем. Парализаторы действуют исключительно на живую нервную систему, на неживую материю они воздействия не оказывают и кораблю не повредят».

«25. XII.2521. Еще одна попытка мятежа. Она произошла, когда я находился в сельскохозяйственном отделе. Как любой из определяющих на корабле, он должен работать даже в случае больших и невосполнимых потерь. Кислородопроизводящие водоросли оставлены в покое, так как они великолепно приспособились к новым условиям. Уже упомянутая „сухая“ водоросль основательно разрослась, перебирается с грядок на пол и, похоже, становится вполне самостоятельной.

Я как раз рассматривал ее, когда с парализатором в руке и с группой рассвирепевших молодых женщин вошел Ной Стовер. Он выстрелил в меня. Когда я очнулся, меня уже принесли в рулевое помещение. Там мне стали угрожать смертью, если я немедленно не поверну корабль к Новой Земле! У меня ушло немало времени на то, чтобы объяснить им, что для поворота на 180° при относительной скорости 1328,5 потребуется примерно пять лет. В конце концов, продемонстрировав им цифровые данные на таблицах, я их убедил. Однако они оказались настолько потрясены моим сообщением, что все равно решили не оставлять меня в живых.

Кто спас меня? Не мои офицеры, о чем я с запоздалым сожалением сообщаю, а всего лишь Джун Нэйн, притом в полном одиночестве. Моя маленькая героиня из Научного отдела! Она с оружием захватила их врасплох, и они во главе с Ноем вынуждены были убраться.

Сейчас остатки экипажа бесчинствуют — они добрались до запасов алкоголя».

«26. XII.2521. У нас уже шесть совершенно здоровых людей, включая маленькую Шейлу. Всех температурит, все они двигаются нервно и быстро, но говорят, что чувствуют себя хорошо. К счастью, они совсем не помнят тех мучений, которые перенесли. А зараза продолжает собирать свой урожай. Доклады из госпиталя перестали поступать, но мне кажется, что работоспособных на корабле осталось не более пятидесяти человек. Пятьдесят! Предел их сопротивляемости (и моей тоже) не бесконечен. Мы не сможем избежать накопления чужого белка, но поскольку сочетания аминокислот возникают случайно, некоторые из членов экипажа пока не поддались роковому воздействию. Так, по крайней мере, утверждает Джун Нэйн. Она снова была у меня, и я благодарен ей за помощь.

Неожиданно для самого себя я обнял ее и начал целовать. Я понял, что она давно влекла меня, но только не решался себе в этом признаться. Может быть, это результат моего полного одиночества в нашем мирке, кто знает… Она очень мила и на пятнадцать лет моложе меня. Разумеется, это была глупость с моей стороны. Она сказала (есть ли какой-нибудь смысл в бесконечном повторении одних и тех же аргументов), что ей страшно, одиноко, что у нас осталось совсем немного времени, так почему бы нам не любить друг друга? Я постарался поставить себя на место, но теперь чувствую, как тянет меня к ней. Теперь я жалею, что не ответил ей тем же… И все же я не могу перестать думать об Ивонне, которая страдает рядом, в соседнем помещении.

Надо вооружиться и на следующий день осуществить что-то вроде инспекции корабля».

«27. XII.2521. Я отыскал двух младших офицеров: Джона Холла и Маргарет Престеллан, которые сопровождали меня во время обхода корабля. Некоторые продолжают работать, не щадя сил. Ной организовал что-то вроде опеки и кормит тех, кто пережил заразу. Какими будут окончательные последствия этой катастрофы? Кто-то освободил Бассита. Он бродит, как ненормальный, и все же привлекает к себе слушателей. Я мог бы тоже поверить в бредовые речи, если бы позволил себе расслабиться и пустить все на самотек. В этом могильнике проще поверить в психоанализ, чем в Господа.

Мы побывали в сельскохозяйственном отделе. Выглядит он поразительно! Животные свободно живут среди водорослей! Как быстро все изменилось! А эти водоросли! „Сухой“ вид под воздействием нэйнина явно мутировал. Он выбрался в коридор вблизи секции водорослей, а его корни гнали вперед себя почву, будто бы они наделены разумом! Вид того, как водоросли разрастаются и заполняют собой корабль, произвел на меня сильное впечатление.

В рулевой рубке я включил устройство автоматического запирания всех дверей вдоль Главного Коридора. Это должно предотвратить продвижение водорослей.

Фрэнк проснулся, вялость у него прошла, но меня он не узнал. Навещу его завтра утром.

Сегодня заболела Джун. Очаровательная, полная жизни Джун! Престеллан показала мне ее — она была неподвижна и страдала. Все это она предвидела. Ее вид потряс меня больше, чем вид Ивонны… Я хотел бы… но какое это имеет значение, чего бы я хотел?

ТЕПЕРЬ МОЯ ОЧЕРЕДЬ!»

«28. XII.2521. Престеллан напомнила мне, что прошло Рождество Христово. Я совершенно позабыл об этом. Вот почему так резвились эти пьяные бунтари! Несчастные глупцы!

Фрэнк сегодня узнал меня. Я это понял по его глазам, хотя он и не смог ничего сказать. Если он когда-нибудь станет капитаном, то совершенно другого корабля.

Двадцать исцелений. Это явный прогресс и надежда. Бедствие превратило меня в мыслителя. Сейчас, когда Долгое Путешествие означает лишь возвращение во мрак, я начинаю сомневаться в существовании какого-либо смысла межзвездных путешествий. Как много, должно быть, мужчин и женщин думали то же самое на своем пути к Проциону! В служении премудрой идее их жизнь утекла между пальцев — и совершенно напрасно! Сколь многим еще предстоит умереть, прежде чем корабль достигнет Земли. Земля! Я молюсь, чтобы сердца людские смягчились, чтобы перестали они быть такими же холодными, как те металлы, которые так любили люди и которым они столь верно служили. Только тот небывалый расцвет техники, которым был отличен двадцать четвертый век, мог привести к созданию этого изумительного корабля, и все же чудо это отвратительно и совершенно напрасное. Только в эру всемогущества техники и технологии могли решиться обречь еще неродившиеся поколения на пожизненное заключение на корабле, словно человек — лишь протоплазма, лишенная чувств и стремлений. Началом технологической эры может, наверное, служить Вавилонская башня… В моем представлении это весьма знаменательный факт… Но что другое нам остается, как не надеяться, что эта бесконечно длящаяся агония прекратится. Прекратится насильственное лишение целых поколений их родины. Прекратится навсегда, как на Земле, так и в новом мире Проциона 5».

Слабый свет контрольных плафонов освещал километры переплетающихся коридоров.

В некоторых местах водоросли начали увядать, поскольку каждая темная сон-явь означала для них неизбежную гибель. Магистр Скойт со своими людьми все еще вел поиски Гиганта. Группа Скойта продвигалась вдоль самых низких этажей силового сектора и практически очистила от всяческой жизни двадцать отсеков Носа.

Наступившая темнота напугала отца Мараппера, когда тот возвращался в свою комнату от советника Трегоннина. Мараппер осторожно втирался в доверие библиотекаря в ожидании той минуты, когда Совет Пяти возродится заново как Совет Шести. Разумеется, этим шестым советником Мараппер видел себя. Он брел в темноте, с ужасом представляя, что перед ним может появиться какой-нибудь Гигант.

И так чуть было не произошло.

В нескольких шагах перед священником внезапно распахнулась дверь, и коридор залил яркий свет. Напуганный Мараппер остановился. Свет мигал и перемещался, превращая тени в стаи шевелящихся призраков, по мере того, как обладатель фонарика крутился по комнате. Минуту спустя в дверях появились две огромные фигуры, ведущие третью, меньших размеров, при этом низкорослый человек качался и производил впечатление больного. Вне сомнения, это были Гиганты — их рост достигал шести футов.

Источник яркого света был укреплен на голове одного из них, это он давал такие причудливые тени, когда Гигант наклонялся, чтобы поддержать низкорослого спутника. Они отошли на несколько шагов в глубь коридора, остановились, повернулись спиной к Марапперу. В этот момент свет упал на лицо невысокого человека. Это был Фермор!

Обменявшись несколькими словами с Гигантами, Фермор наклонился и приложил раскрытую ладонь к стене, выполнив при этом странный жест. Его рука с направленными вверх пальцами была какое-то время ярко освещена фонарем. Под ее нажимом часть стены отошла вверх. Немедленно Гиганты отвели ее еще выше, освобождая таким образом проход. Сперва они помогли пройти Фермору, потом прошли сами. Стена медленно опустилась на прежнее место. Слабый свет контрольного плафона вновь тускло замерцал в коридоре.

И тут к Марапперу вернулся голос.

— Спасите! — завопил он. — На помощь! За мной гонятся Гиганты!

Он принялся ломиться в соседние двери и, не дождавшись изнутри никакого ответа, попросту стал открывать их. Это были комнаты стражников и людей из группы Скойта — все они сейчас были пустыми, кроме одной, где Мараппер наткнулся на женщину, кормившую в полумраке ребенка. Немедленно она и ребенок завыли от страха.

Суматоха все же привлекла внимание людей. Прибежали мужчины, занятые поисками Гигантов, возбужденные выпавшими на их долю переживаниями.

Узнав, что именно здесь, в самом центре их района, были Гиганты, они принялись орать еще громче Мараппера. Народ прибывал, шума становилось все больше. Мараппера прижали к стене, и он без конца повторял свой рассказ, пока, наконец, к нему не пробился офицер Комитета Спасения — Пэгвам.

— Покажи то место, куда ушли Гиганты, — приказал он. — Быстрее.

— Счастье, что в этот момент здесь оказался я, а не кто-нибудь другой, — бормотал будто бы про себя Мараппер. — Другого такое зрелище вряд ли оставило бы в рассудке, и он сейчас только мычал бы, но я все рассмотрел. Меня так просто не возьмешь!

Он показал место на стене, через которое ушли Гиганты с Фермером. Внимательно присмотревшись, Пэгвам обнаружил почти незаметные, толщиной с волос, линии, образующие прямоугольник. В правом верхнем углу он увидел крохотное отверстие величиной не более ногтя на мизинце. Кроме этого, не было ничего, что отличало бы этот участок от остальной части стены.

Пэгвам попробовал нажимать на отверстие, однако из этого ничего не вышло. По его приказу попытались взломать дверь, но щель в ней оказалась настолько узкой, что в нее не входило даже лезвие ножа.

— Не хочет она открываться, сами видите, — заявил кто-то.

— Может, за это Бога надо благодарить! — выкрикнул Мараппер, неожиданно представив, как из распахнутого проема на него обрушиваются полчища Гигантов.

Кто-то наконец известил Скойта о происшедшем. Лицо магистра было еще более строгим, чем обычно. Слушая Пэгвама и Мараппера, он машинально разглаживал длинными пальцами морщины на щеках. Несмотря на усталость, его мозг работал четко.

— Такие люки, — сказал он, — размещены по всему кораблю. Мы никогда не знали, для чего они служат, и не умели их открывать, но, как теперь видим, Гиганты это делают без труда. Теперь нет никакого сомнения, что Гиганты существуют и таятся от нас. Если они стали показываться, то с какой целью, как не для захвата корабля?

— Этот люк… — начал было Мараппер.

— Этот люк, — прервал его Скойт, — должен стать ключом к разгадке. Помнишь, твой приятель Комплейн рассказывал, что когда Гиганты схватили его, то втянули через какое-то отверстие в низкий туннель, который не был похож ни на одну из известных нам частей корабля? Вне сомнения, это было пространство между бортами, и попал он туда через такой же люк. Если Гиганты открыли тот и этот люки, то, несомненно, они умеют открывать и все остальные.

Собравшиеся в коридоре взволнованно шумели. Фонарики давали мало света, и люди сбились в кучу, полагая, что так будут в большей безопасности.

Мараппер откашлялся, хрипло произнес:

— Это значит… Господи… это значит, что мир окружен какой-то пленкой, и Гиганты могут выходить наружу. Верно?

Скойт кивнул.

— А мы не можем. И это не особенно приятно, не правда ли, святой отец?

Пэгвам коснулся его плеча, и Скойт недовольно обернулся. За ним стояли трое из Совета Пяти: Биллой, Дюпон и Раскин. Они были явно обеспокоены и рассержены.

— Ни слова больше, магистр Скойт, — произнес Виллой. — Мы слышали большую часть того, что здесь говорилось, и считаем, что это не тема для публичной дискуссии. Будет лучше, если вы отведете этого… м-м, этого священника в помещение Совета, там мы и поговорим.

Скойт почти не колебался.

— Совсем наоборот, советник Биллой, — важно заявил он. — Это дело касается каждого, живущего на корабле. Каждый должен узнать об этом как можно скорее. Я боюсь, мы вступили в критическую для нас фазу.

И хотя он явно противоречил Совету, на лице Скойта было столько боли, что Биллой не обратил внимания на остальное.

— Почему вы говорите о критической фазе?

Скойт развел руками.

— Сами подумайте. Гигант неожиданно появился в отсеке 14 и схватил первую попавшуюся девицу. Причем сделал он это так, что девчонка совсем не пострадала и почти сразу освободилась. Почему? Чтобы она могла незамедлительно поднять тревогу. Позже он вновь появился в районе силовой. Хочу добавить, что он не рисковал, так как Гиганты могут пользоваться замаскированными люками, когда захотят. Мы и раньше получали сообщения о встречах с Гигантами, но те встречи были, без сомнения, случайными. Этот же случай не похож на случайность. В первый раз Гигант хотел, чтобы его видели. Иначе никак не объяснить явно бессмысленное нападение на девушку.

— Но зачем он хотел, чтобы его видели? — спросил советник Раскин.

— Мне это понятно, советник, — вмешался Мараппер. — Чтобы отвлечь наше внимание, когда другие будут освобождать Фермора из заточения.

— Верно, — невесело согласился Скойт. — Это произошло тогда, когда мы только собрались допросить его… Едва начали обрабатывать… Это была уловка, чтобы убрать с дороги всех, пока они будут освобождать Фермора. Теперь же, когда Гиганты знают, что мы окончательно убедились в их существовании, они будут вынуждены перейти к делу — если только мы не начнем первыми! Мараппер, встань и покажи, что делал Фермор, чтобы открыть эту дверь.

Мараппер, сопя, исполнил приказание. Свет фонарей направили на него, и он подвинулся к двери.

— Мне кажется, Фермор находился именно здесь, — сказал он. — А потом приподнялся вот так… приложил руку… сделал вот так пальцами. А потом… нет, Господи, я не знаю, что он дальше… А-а-а!

Все услышали негромкий щелчок, и дверь во владения Гигантов раскрылась.

— Мы должны каким-то образом выбраться из корабля, — прошептала Вайани. Глаза ее были закрыты, а темноволосая голова покоилась на подушке.

Комплейн тихо покинул погруженное во мрак помещение. Он был уверен, что несмотря на доносившийся из коридора шум, девушка заснет еще до того, как он закроет за собой дверь.

Комплейн подумал, не пора ли Совету всерьез задуматься над тем, что рулевое помещение разрушено. Он поглаживал заткнутый за пояс тепловой излучатель, а его мысли крутились вокруг этих и более личных вопросов.

Он не мог не задумываться над тем, какую, собственно, роль он играет в окружающем его мире. Не зная, чего ожидать от жизни, до сих пор он просто плыл по волнам событий. Самые близкие ему люди имели перед собой какие-то конкретные цели. Мараппера влекла власть. Скойту хватало постоянно возникающих проблем, которые ставил корабль. Лаур всеми силами стремилась вырваться из этого мира, хищного и жестокого. А он? Он любил ее, но было еще нечто, что он обещал себе, будучи еще ребенком, но не смог пока найти. И это неосознанное он не мог выразить словами, оно было слишком огромно, чтобы его можно было передать в словах…

— Кто там? — спросил он, услышав чьи-то шаги.

Фонарик высветил фигуру высокого мужчины в белой одежде.

— Не бойся, я советник Зак Дейт, — произнес мужчина. — А ты Рой Комплейн, охотник из Джунглей, верно?

Комплейн посмотрел на его лицо, седые волосы и почувствовал симпатию. Ощущение было инстинктивным, но не всегда же инстинкт противоречит рассудку.

— Да, это я.

— Твой священник Мараппер хорошо отзывался о тебе.

— С чего бы это? Мараппер порой случайно делает что-нибудь хорошее, но преимущественно для себя.

— Да, — подтвердил Зак Дейт и тут же изменил тон. — Мне кажется, ты кое-что знаешь об этой дыре, которую я вижу в стене.

Он показал на отверстие, которое Комплейн проделал в стене комнаты Вайани.

— Разумеется, знаю. Это проделано с помощью вот этой штуки, — ответил Комплейн, показывая советнику излучатель.

— Ты говорил кому-нибудь о возможностях этого оружия?

— Нет. О нем знает только Вайани.

— Ты должен был передать его Совету, который решил бы, что с ним делать, — заметил Зак Дейт. — Ты должен был знать это. Нет ли у тебя желания пройти со мной и все рассказать?

— Не очень много тут расскажешь, — сказал Комплейн.

— Ты должен понимать, каким опасным может стать это оружие в руках наших недругов, — в голосе старого советника прозвучали печальные нотки, и поэтому, когда он повернулся и пошел по коридору, Комплейн безропотно, хотя и без особого желания, последовал за ним.

Они спустились по лестнице на более низкий этаж и после прошли еще пять отсеков, пока не добрались до жилища советника. Здесь было совершенно пусто, тихо и темно. Зак Дейт достал магнитный ключ, открыл дверь и стал около нее, пропуская Комплейна вперед. Но едва тот успел войти, как дверь за ним захлопнулась. Это была ловушка!

Он бросился на дверь с яростью дикого зверя — слишком поздно! Попытка была безуспешной, а тепловой излучатель, с помощью которого можно было бы освободиться, находился в руках Зак Дейта.

Судя по толстому слою пыли, это была давным-давно не используемая комната: как и все комнаты такого рода, она была полностью лишена индивидуальности.

Комплейн схватил кресло и вдребезги разбил его о запертую дверь. Перед его глазами возникла сцена, когда он стоит рядом с Вайани и наблюдает, как Скойт оставляет Фермора одного. Тот забрался тогда на стол, пытаясь дотянуться до вентиляционной решетки на потолке. Скорее всего, он намеревался отыскать там путь к спасению. А если попробовать…

Комплейн вытащил кровать на середину комнаты и, водрузив на нее тумбочку, быстро взобрался наверх, чтобы обследовать решетку. Она была точно такая же, как и все остальные подобные решетки в комнатах — квадрат со стороной в три фута с тонкими прутьями, между которыми можно было с трудом просунуть палец. В свете фонарика было видно, что решетка обросла толстым слоем липкой пыли; воздух едва проникал через нее в комнату.

Комплейн сильно потянул за прут, просунув в решетку несколько пальцев. Бесполезно! А ведь они должны поддаваться!

Ведь Фермор знал, что делал. Если решетку можно было открыть, то становилось понятным, почему схваченные Скойтом Чужаки уходили из тщательно охраняемых помещений. Раздирая пальцы, Комплейн все же раздвинул прутья и просунул туда руку. Ощущая холодную дрожь страха и надежды, он принялся ощупывать решетку изнутри. И действительно, никаких чудес Чужаки не проделывали, ускользая от Скойта: вскоре палец Комплейна нащупал обыкновенную защелку. Такие же защелки Комплейн обнаружил на остальных трех сторонах решетки. Он отодвинул их, и решетка легко вывалилась. Комплейн повернул ее боком, наклонился и осторожно опустил ее на кровать. Сердце его стучало.

Он ухватился за края отверстия, подтянулся.

Это была всего лишь вентиляционная труба. Местами Комплейн видел какие-то кабели и другие трубы. На всякий случай Рой погасил фонарь и дальше передвигался в темноте.

Внезапно впереди забрезжил слабый свет. Комплейн осторожно подполз и вдруг оказался перед такой же решеткой, какую только что снял. Свет в трубу проникал через нее. Комплейн посмотрел вниз и увидел комнату. В ней находился советник Зак Дейт. Он был один и говорил в какой-то аппарат. Похоже было, что в обычных условиях аппарат прятался в углублении за шкафом, сейчас выдвинут на середину комнаты. Сначала до Комплейна просто не доходило то, что говорил Зак Дейт. Неожиданно он услышал:

— … человек по имени Комплейн доставляет множество хлопот. Помните, как ваш Эндрюс потерял свой паяльник пару недель назад? Каким-то образом он попал в руки Комплейна. Я это понял, когда увидел отверстие в стене комнаты инспектора Лаур Вайани, это в отсеке 22. Эй, Кэртис, вы меня слышите? Сегодня связь почему-то хуже, чем обычно…

Дейт молчал, пока из аппарата доносился чей-то голос.

Вдруг Комплейн вздрогнул. Кэртис! Так звали Гиганта, командовавшего его похитителями! Глядя на Зак Дейта сверху, Комплейн увидел на его руке перстень с восьмиугольным камнем. Все стало ясно. Комплейн лихорадочно соображал, во что это он оказался невольно вовлечен.

Дейт заговорил снова:

— Я имел возможность пробраться в комнату Вайани, в то время, как ваша работа в районе силовой была в полном разгаре. Там я обнаружил, что в руках вертунов оказалось еще кое-что. Это был дневник, о существовании которого мы не подозревали. Дневник написан первым руководителем корабля во время обратного пути с Проциона. В нем содержится гораздо больше, чем следует знать как вертунам, так и многим другим. Мне удалось изъять и паяльник, и дневник… Благодарю. Большая удача, что никто, кроме Вайани и Комплейна, не сознает ценности этих предметов. Разумеется, я знаю мнение Малого Пса по вопросу о неприкосновенности вертунов, но он сидит не здесь, ему не приходится заниматься проблемами, которые возникают одна за другой. Если они и дальше хотят сохранить свою бесценную тайну, то существует лишь одно простое решение. Я запер Комплейна в соседнем помещении… Не силой, разумеется, он сам вошел в ловушку, как невинное дитя. Вайани спит у себя в комнате. Так вот, Кэртис, я прошу у вас согласия на умерщвление Комплейна и Вайани… Разумеется, мне это крайне неприятно, но это единственный способ для сохранения «статус-кво», и я готов сделать это сейчас, пока еще не стало слишком поздно…

Зак Дейт замолчал, и на вытянутом его лице появилось выражение нетерпения.

— Нет, нельзя тратить время на получение согласия Малого Пса, — произнес Зак Дейт, явно прерывая своего собеседника. — Они там слишком долго думают. Кэртис, руководитель здесь вы, и мне требуется только ваше согласие… Да-да, это уже лучше… Да, мне кажется, так надо и сделать. Надеюсь, вы не считаете, что мне это доставляет удовольствие? Я подвергну их действию газа, который пущу в их комнаты через вентиляционные решетки, как мы это уже делали в подобных случаях. В конце концов, мы знаем, что это абсолютно безболезненно.

Он выключил аппарат и поставил шкаф на свое место. Какое-то время он простоял в задумчивости, грызя ногти, и на лице его было написано неудовольствие.

Открыв шкаф, Зак Дейт достал оттуда длинный цилиндр и посмотрел на решетку на потолке. Выстрел из парализатора Комплейна ударил ему прямо в лицо. Зак Дейт побледнел, выпустил из рук цилиндр и мешком свалился на пол.

Некоторое время Комплейн лежал без движения, пытаясь разобраться в обстановке. Его возвратило к действительности мерзкое ощущение, будто чья-то чужая мысль ощупывает его собственные мысли. Это было так, словно чей-то покрытый густыми волосами язык вылизывает его мозг. Он быстро включил фонарик — прямо перед его лицом висела крупная моль. Размах ее крыльев был больше пяти дюймов, а сетчатка глаз, отражавшая свет, напоминала раскаленные докрасна шляпки гвоздей. Он с отвращением взмахнул рукой, но промахнулся, и моль отлетела в глубь вентиляционного канала. Комплейн вспомнил другую моль из Джунглей, от которой оставались столь же мерзкие отпечатки в его мозгу. Способности, которыми обладали кролики, должно быть, были свойственны и моли, хотя и в меньшей мере. Похоже, что крысы понимают их… А может быть, стаи моли служат крысам чем-то вроде воздушного патруля?

Эта мысль поразила Комплейна больше, чем смертельный приговор, так запросто вынесенный Зак Дейтом.

Решив не медлить, он быстро откинул защелки, запиравшие решетку, и спустился в комнату советника. Потом пододвинул стол и установил решетку на прежнее место. Только теперь он почувствовал себя в безопасности.

Зак Дейт не умер, парализатор Комплейна был установлен только на половину мощности. Однако советник получил достаточно сильный шок, и должно было пройти какое-то время, прежде чем он придет в сознание. Сейчас он выглядел неопасным и даже приятным, как и тогда, когда Комплейн внезапно проникся к нему доверием.

Комплейн забрал ключ от двери, тепловой излучатель, открыл дверь и вышел в коридор, погруженный во тьму. В последнее мгновение он задержался, вернулся и осветил фонариком вентиляционную решетку. Он увидел розовые лапки и с дюжину длинных крысиных мордочек, с явной ненавистью смотревших на него. Комплейн выстрелил в решетку из парализатора, и крохотные глазки сразу утратили свой блеск, а лапки отпустили решетку.

Писк, который он услышал, подсказал, как при случае можно расправиться с этой мерзостью.

Идя по коридору, Комплейн напряженно размышлял. В одном он был совершенно уверен: о разговоре советника Дейта с Кэртисом никто не должен знать, пока он не обсудит все с Вайани. Сначала надо разобраться — с кем можно говорить, а кого следует поостеречься.

«А если и Вайани…» — начал было он, но тут же отбросил эту ужасную мысль. Так подозрительность может превратиться в безумие.

Одна деталь тревожила Комплейна, хотя он и не мог точно ее сформулировать. Что-то, связанное с освобождением Фермора… нет, это может подождать. Сейчас надо быть рассудочным, остальным можно заняться позднее. Прежде всего следует отдать тепловой излучатель тому, кто сумеет распорядиться им с максимальной пользой: магистру Скойту. Деятельность Скойта, нужная кораблю, была неоспорима, и сам он находился в центре наибольшей активности.

В течение одной яви до каждого жителя на Носу дошло великое известие. Об этом говорили все. Только для Скойта событие не имело особого значения; он жил своей главной целью, какой являлось обнаружение и уничтожение Гигантов и их приспешников — Чужаков. Обнаружить Гигантов ему пока не удалось, и теперь он выступил с новым планом, который намеревался претворить в жизнь.

План был прост, а то, что он нес за собой значительные разрушения на корабле, Скойта нисколько не волновало. Он собирался полностью разобрать отсек 25.

Отсек 25 был первым сектором Джунглей, начинавшимся сразу у Носа. После его устранения образовался бы идеально безлюдный район, через который никто не смог бы пробраться незамеченным. Как только этот гигантский «ров» был сооружен и перед ним выставили бы часовых, можно было бы смело начинать облавы в инспекционных каналах.

Работа началась сразу же. На помощь пришли охотники. Трудились множество цепочек людей. Они передавали из рук в руки все поддающиеся транспортировке предметы, оказавшиеся в обреченном на гибель отсеке. Предметы или уничтожали или же распихивали по пустым помещениям в других отсеках.

Впереди цепочек были стражники и люди Грегга, имевшие опыт в такого рода делах, — они вырубали заросли. За ними шли группы чистильщиков, буквально вылизывая территорию.

Как только какое-нибудь помещение оказывалось очищенным, появлялся магистр Скойт с тепловым излучателем и полностью разрушал перегородки. Когда они остывали, их отволакивали в сторону. Металл, из которого были изготовлены перекрытия, разделявшие отсеки, не поддавался действию излучателя. Видимо, это был материал, подобный тому, с которым они встретились в шлюзовой камере.

Вскоре обнаружили логово крыс в обширном помещении с надписью на дверях «Прачечная». Отодвигая котел, двое людей Грегга всполошили целое скопище этих тварей. А внутри котла были обнаружены даже уровни и этажи, построенные крысами. В качестве строительного материала крысы использовали все, что угодно, но конструкции были удивительно прочными. Там же находились небольшие клетки, а в них — голодающие пленные животные: мыши, хомяки, кролики и даже птица. Жила там также моль, которая, подобно облаку, носилась в воздухе, и, наконец, крысы — в инкубаторах, казармах, мастерских.

Когда Скойт включил тепловой излучатель и город исчез в огне, крысы с дикой яростью бросились в атаку. Скойт отступил под защитой излучателя, но прежде, чем подоспели люди с парализаторами, двое из племени Грегга пали с перекушенными глотками. По цепочке трупы отправили в тыл.

Все люки в отсеках с 24 по 13 на всех этажах были сняты. У каждого отверстия стояли часовые.

— Скоро корабль окажется совсем непригодным для жизни, — возмущался советник Трегоннин. — Это уничтожение ради уничтожения!

Он как раз руководил собранием, на котором присутствовали видные персоны. Здесь были советники Биллой, Дюпон и Раскин, Пэгвам и остальные члены Совета спасения, а также Грегг и Хаул. В заседании, конечно же, принимали участие и Комплейн с Вайани, даже Мараппер втиснулся сюда. Не хватало лишь Зак Дейта и Скойта.

Посыльному, который принес ему приглашение, Скойт ответил, что он «слишком занят». А Мараппер, которого, по просьбе Трегоннина, послали за Дейтом, сообщил, что советник отсутствует. При этом известии Комплейн и Вайани, уже знавшие о предательской роли советника в последних событиях, только молча переглянулись. Они наверняка почувствовали бы облегчение, имей возможность немедленно разоблачить Дейта как изменника, но опасались, что здесь могут оказаться его сообщники, и в этом случае лучше пока помолчать.

— Все, что можно уничтожить, надо уничтожать как можно быстрее! — кричал Хаул. — А не то мы сами будем уничтожены Гигантами! Вроде бы достаточно ясно, чего нам бояться в этом деле!

— Если так действовать, мы можем погибнуть и без Гигантов, — возражал советник Дюпон.

— А заодно и от крыс избавимся! — не слушая его, захохотал Хаул.

С самого начала он и Грегг оказались в оппозиции к членам Совета. Кроме того, собрание было мало полезным еще по одной причине: никто не мог решить, чем заниматься главным образом — реализацией проекта Скойта или же решением задач, возникших в результате открытия планеты. Правда, никто не имел ни малейшего понятия, как даже приступить ко второй задаче.

Наконец, Трегоннин попытался свести все проблемы к одной.

— Наша политика должна быть следующей. Операцию Скойта можно одобрить, если только мы решим, что она увенчается успехом. Успехом же будет не только уничтожение Гигантов, но и получение от них исчерпывающей информации по части того, как посадить корабль на поверхность планеты.

Это предложение вызвало одобрительный гул.

— Вне сомнения, Гиганты должны знать об этом, — согласился Биллой. — В конце концов, это они построили корабль.

— Значит, надо кончать с болтовней и идти на помощь Скойту! — сказал, вставая с места, Грегг.

— Есть один аспект, о котором я хотел бы напомнить, прежде чем мы разойдемся, — сказал Трегоннин. — До сих пор наша дискуссия касалась исключительно материальной стороны дела. Однако, мне кажется, есть и другая сторона — моральная. Корабль является для нас священным объектом, и мы можем уничтожить его только при условии завершения нашего путешествия. Все мы верим, что это условие будет благополучно выполнено. Не подлежит сомнению, что планета, которую мы видели, это Земля.

Небрежный тон его сообщения вызвал скептические замечания со стороны Грегга и некоторых представителей Комитета спасения. У иных же он вызвал взрыв воодушевления и аплодисменты, а Мараппер закричал даже, что из Трегоннина получился бы великолепный священник.

— Эта планета — не Земля! — голос Комплейна перекрыл общий гул. — Мне горько заверять вас в обратном, но я располагаю точными сведениями: мы находимся очень далеко от Земли; на корабле скончалось двадцать два поколения, а Землю должно было достигнуть седьмое!

Его заглушили гневные и агрессивные голоса.

Комплейн пришел к выводу, что каждый должен знать ситуацию в подробностях, поскольку только тогда они смогут разобраться в ней. Им необходимо рассказать все: об уничтоженной рулевой, о дневнике капитана Грегори Комплейна, о Зак Дейте. Они должны обо всем знать, проблема слишком разрослась, чтобы с ней мог справиться один или даже несколько человек. Но прежде, чем он успел произнести слово, дверь в помещение Совета резко распахнулась. Появились двое мужчин с лицами, перекошенными от страха.

— Нас атакуют Гиганты!

— Что, черт побери, ты делаешь, старый, лысый идиот? — удивленно произнес Комплейн.

Священник, игнорируя невежливую форму приветствия, не торопился с ответом. Он тут, пояснил Мараппер, исключительно для того, чтобы с помощью специальных средств выкачать из Зак Дейта некоторые тайны, касающиеся корабля. Он только что собирался начать, потому что, хотя он и находится здесь довольно длительное время, но советник только сейчас соизволил прийти в себя.

— Но ведь ты заявил в Совете, что его здесь нет, — напомнила Вайани.

— Я не хотел, чтобы этого Чужака начали крутить без меня, — пояснил Мараппер.

— С каких это пор ты знаешь, что он Чужак? — подозрительно поинтересовался Комплейн.

— С тех пор, как пришел сюда и обнаружил его лежащим на полу с этим перстнем на руке, — сказал Мараппер, показывая перстень с восьмигранным камнем. — Я уже немного пополировал ему ножом кожу под ногтями и получил кое-какую информацию. Оказывается, Чужаки и Гиганты родом с планеты, которую вы видели, но они не могут вернуться туда, пока за ними не прибудет корабль. Наш же корабль не способен садиться на планеты.

— Конечно, не способен. Рулевая разрушена полностью, — сказала Вайани. — Мараппер, ты лишь теряешь время. К тому же, я не могу допустить, чтобы ты пытал советника, — я знаю его еще с детских лет.

— Не забывай, что он собирался убить нас, — напомнил ей Комплейн.

Она молча посмотрела на него. Ей казалось, что она располагает более вескими аргументами, чем рассудок.

— У меня не было другого выхода, как только устранить вас, — глухо произнес Зак Дейт. — Если вы избавите меня от этой ужасной личности, то я сделаю все, что в моих силах, разумеется, в пределах здравого смысла.

Трудно вообразить себе более сложную ситуацию, чем та, в которой оказался Комплейн. Ничего удивительного, что она не будила в нем энтузиазма. Быть втянутым в спор между девушкой и священником! Он скорее был бы склонен позволить Марапперу вытянуть из Зак Дейта необходимые сведения, причем с помощью любых методов, но он не мог допустить этого при Вайани. С другой стороны, он не смог бы объяснить священнику, откуда взялась у него такая повышенная чувствительность.

Начались споры, которые прервал какой-то шум. Это был странный звук, то ли шелест, то ли постукивание, звук, тем более поразительный, что он ни на что известное не походил. Он усиливался, и теперь раздавался прямо над их головами.

Это шли крысы! Они бежали по вентиляционной шахте, протянувшейся над комнатами. Через решетку были видны бесчисленные розовые лапки, они все время двигались, и им, казалось, не было конца. В комнату посыпалась пыль, а потом появился дым.

— И вот так сейчас на всем корабле, — обратился Комплейн к Дейту. — Огонь выгоняет крыс из их нор. Если хватит сил, то люди все уничтожат на корабле, а потом погибнут сами. Это ваше убежище будет найдено. Если ты хочешь, Дейт, выбраться отсюда живым, то подойди к своему потайному аппарату и посоветуй Кэртису выйти с поднятыми вверх руками.

— Если бы я ему и сказал такое, он все равно не послушал бы меня, — сказал Дейт, нервно потирая руки.

— Об этом уж я позабочусь, — ответил Комплейн. — Кто это — Малый Пес? Где он находится? Там внизу, на планете?

Зак Дейт сокрушенно кивнул головой. Видно было, как он нервничает, как напряжен.

— Вставай и связывайся с Кэртисом. Скажи ему, чтобы он как можно быстрее связался с Малым Псом и посоветовал им прислать за нами корабль, — заявил Комплейн, вытащив парализатор и направив его на Дейта.

— Я тут единственный, кто имеет право размахивать оружием! — выкрикнул Мараппер. — Дейт мой пленник!

Он вскочил и подбежал к Комплейну с оружием наготове. Одним ударом Комплейн выбил парализатор из рук священника.

— Мы не можем позволить, чтобы в этих дебатах принимали участие три стороны! — заявил он. — Если хочешь остаться здесь, веди себя спокойно. В ином случае — убирайся! Ну, Дейт, что ты решил?

Зак Дейт обреченно поднялся. На его лице была написана неуверенность.

— Понятия не имею, что мне делать, — произнес он. — Вы совершенно не понимаете ситуации. Я в самом деле хотел бы помочь вам, если бы только мог. По сути дела, ты мне кажешься достаточно рассудительным человеком, Комплейн… Если бы мы обра…

— Я не рассудительный! — закричал Комплейн. — Какой угодно, только не рассудительный! А ну, соединяйся с Кэртисом! Давай-давай, старый лис, шевелись! Вызывай сюда корабль!

— Инспектор Вайани, не могли бы вы… — начал Дейт.

— Конечно, Рой, я прошу тебя… — попыталась вмешаться Вайани.

— Нет! — прорычал Комплейн. — Эти негодяи ответственные за все наши несчастья. Они должны вытащить нас из этого дерьма, или…

Он резко отодвинул шкаф от стены. Телефон стоял в небольшой нише, готовый передать все, что будет ему доверено.

— На этот раз мой парализатор стоит на смертельной отметке, Дейт, — предупредил Комплейн. — Считаю до трех, так что берись за дело. Раз… Два…

Глаза Дейта были полны слез, когда он дрожащей рукой взял трубку.

— Дайте мне Крэна Кэртиса, будьте добры, — попросил он, когда кто-то по ту сторону отозвался.

Несмотря на свое напряжение, Комплейн не мог избавиться от мысли, что аппарат все-таки связан с какой-то тайной крепостью на корабле.

Когда Кэртис отозвался, все находящиеся в комнате четко слышали его голос. Он повизгивал, и трудно было представить, что этот голос принадлежал Гиганту. Кэртис перешел к делу раньше, чем старый советник успел что-либо произнести.

— Дейт! Что вы там натворили?! Я всегда говорил, что вы слишком стары для такой работы! Паяльник все еще у этих чертовых вертунов! А вы вроде убеждали меня, что он у вас! Они полностью взбесились, полностью! Несколько ребят попытались отобрать у них паяльник, но безуспешно, а сейчас корабль горит неподалеку от нас. Это ваша работа! Вы за это будете отвечать…

Под лавиной этих слов Зак Дейт переменился. Трубка перестала дрожать в его руках.

— Кэртис! — его голос прервал новый поток слов с той стороны. — Кэртис, возьмите себя в руки! Сейчас не время для взаимных оскорблений! Есть дело поважнее. Соединитесь с Малым Псом и скажите им…

— Малым Псом! — простонал Кэртис. — Я не могу соединиться с Малым Псом! Почему вы не желаете слушать то, что я вам говорю? Какой-то идиот-вертун, забавляясь, словно обезьяна, с паяльником, повредил электрический кабель на среднем уровне отсека 20: прямо под нами. Здесь было замыкание. Четверо моих людей лежат без сознания, в шоке. Мы не можем позвать на помощь Малого Пса и не можем выйти отсюда…

Зак Дейт кивнул. Он бессильно отстранился от телефона и посмотрел на Комплейна.

— Нам конец, — сказал он. — Вы сами все слышали.

Комплейн ткнул его парализатором под ребра.

— Тихо! — прошипел он. — Кэртис еще не кончил говорить.

Телефон продолжал издавать пискливые звуки.

— Дейт, где вы там? Почему не отвечаете?

— Я здесь, — ответил бесцветным голосом советник.

— Так отвечайте же. Или вы думаете, что я с вами говорю для собственного удовольствия? — почти провизжал Кэртис. — Есть только один шанс. Наверху, в отдельном люке в отсеке 10, расположен дополнительный аварийный передатчик. Вы меня поняли? Мы тут заперты, как в мышеловке. Нам отсюда не выйти. А вы свободны. Вы должны добраться до передатчика и вызвать Малого Пса! Вы поняли?

Парализатор глубже воткнулся в бок Дейта.

— Постараюсь, — сказал советник.

— Да, уж постарайтесь! Это ваша единственная возможность. И еще, Дейт…

— Да?

— Скажите им, чтобы они явились как можно быстрее и как следует вооруженные.

— Хорошо.

— Идите в инспекционный канал и возьмите тележку.

— Ладно, Кэртис.

— Только поторопитесь, поторопитесь! Бога ради, Дейт, бегите туда как можно скорее.

Когда Зак Дейт положил трубку, наступила долгая тишина.

— Вы позволите мне отыскать передатчик? — спросил, наконец, советник.

Комплейн кивнул.

— Я иду с тобой, — заявил он. — Мы должны сделать все, чтобы сюда прибыл корабль.

Он повернулся к Вайани, которая как раз подала старику стакан воды.

— Лаур, будь так добра, скажи Роджеру Скойту, он уже должен быть на ногах, что убежище Гигантов находится где-то на верхнем этаже отсека 20. Скажи ему, чтобы он занялся этим немедленно. Вообще-то об этом его предупреждать не надо. Но он должен знать, что там весьма опасно. И еще скажи ему, что там есть один Гигант по имени Кэртис, который должен быть до поры до времени живым. Я вернусь быстро, как только смогу.

— А не мог бы вместо тебя пойти Мараппер? — спросила Вайани.

— Нет, я должен быть там, где будет происходить разговор с Малым Псом, — ответил Комплейн.

— Будь осторожен, — произнесла она.

— Ничего с ним не станется, — ехидно произнес Мараппер. — Несмотря на его хамство, я пойду с ним. Моя печенка подсказывает мне, что там будет что-то жаркое.

Они вышли в коридор. Комплейн смотрел на удаляющуюся Лаур и был полон самых плохих предчувствий. Он побрел по воде вслед за Мараппером и Зак Дейтом. Советник скрылся в распахнутом люке, а священник все еще стоял, явно встревоженный.

— Подожди! — крикнул он. — А как же насчет крыс?

— У вас с Комплейном есть парализаторы, — донесся из люка равнодушный голос Дейта.

Однако это замечание не успокоило священника.

— Боюсь, что этот люк слишком тесен для меня. Ты же знаешь, Рой, что я — груда плоти.

— И еще большая груда лжи, — ответил Комплейн. — Давай-ка вниз. Будем держать уши и глаза открытыми и не забывать про крыс. К счастью, они сейчас слишком заняты своими делами, чтобы обращать на нас внимание.

Они добрались до инспекционного канала, на четвереньках пробираясь в направлении рельсов, по которым двигались на этом уровне тележки. Эти рельсы были в каждом канале. Но тележку им обнаружить не удалось. Они пошли по каналу, с трудом протискиваясь в местах, где своды сужались. Наконец им попалась тележка. Они взобрались на нее, Дейт включил двигатель, и она, быстро набирая скорость, двинулась. Приходилось прижиматься к тележке, чтобы не удариться головой о своды. Мараппер постанывал, пытаясь втянуть свое объемистое брюхо. Комплейн поглядывал на стены канала, стараясь прикинуть, в каком месте они сейчас находятся.

Советник остановил тележку.

— Ты что? — спросил Комплейн.

— Отсек 10,— ответил тот. — Приехали.

Вот это скорость, подумал Комплейн. Не то, что наша, когда мы шли к Носу из Кабин.

Все слезли с тележки. Здесь было полно крысиных следов, и пол был завален всевозможным мусором. Мараппер включил фонарик и опасливо осветил стены.

Своды здесь были выше, и можно было выпрямиться. Там, где они остановились, инспекционные каналы перекрещивались. Как и везде, здесь было множество труб и кабелей, виднелись двери выходов в коридоры. Вверху находилась лестница, исчезавшая в темноте.

— Тот люк там, — кивнул Дейт наверх.

Он ухватился руками за нижнюю ступеньку и стал подтягиваться. Комплейн помог ему и, подсадив следом Мараппера, стал взбираться и сам.

Неожиданно раздался глухой отзвук какого-то отдаленного взрыва. Мараппер чуть не свалился от страха.

— Что это? — тревожно спросил Комплейн.

— Похоже, что ваши люди опять что-то повредили, скорее всего — снова электрический кабель, — ответил советник. — А звук хорошо передается по каналу. Вашим разбойникам, если их не остановить, — холодно добавил он, — вполне удастся их затея уничтожить корабль, а заодно и все живое на нем.

— Надеюсь, в первую очередь они все же перебьют Гигантов, — сказал Мараппер. — Всех до единого!

— Всех! — воскликнул Дейт. — А сколько этих «Гигантов», как вы их называете, по твоему мнению, на корабле?

Поскольку священник промолчал, советник ответил на свой вопрос.

— Этих бедняг ровно двенадцать. Тринадцать, если причислить к ним Кэртиса.

Комплейн был ошарашен сообщением Дейта. Он представил себе Кэртиса, прячущегося где-то в разгромленном помещении, в то время, как все остальные на корабле ищут его убежище.

Они достигли верхнего этажа. Наконец они добрались до нужного люка, и Дейт вставил в замок восьмигранный перстень. Когда они выбрались наружу, их окружило облако мелкой моли, которая с минуту сновала вокруг них, а потом исчезла в глубине коридора. Комплейн выхватил парализатор и выстрелил в том направлении. Мараппер посветил туда, и они убедились, что большинство насекомых осыпалось на пол.

— Надеюсь, ни одна не уцелела, — сказал Комплейн. — Могу поспорить, что эта моль является у крыс чем-то вроде разведчиков.

Здесь разрушения были сильнее, чем в других местах. Ни одна из стен не была целой. Стекло и обломки самых различных предметов покрывали пол толстым слоем, за исключением узкой дорожки, с которой мусор был убран. По этой дорожке они и двинулись вперед, все время озираясь по сторонам.

— Что здесь было? — спросил Комплейн. — Еще до этих руин?

Зак Дейт продолжал идти в молчании.

— Что здесь было, Дейт? — повторил Комплейн.

— Большую часть этого этажа занимал Медицинский Исследовательский Центр, — ответил советник. — А потом здесь, видимо, поработали недоумки вроде Грегга и подобных ему. — Он помолчал и добавил: — Нормальным способом сюда не попасть — ни лифтами, ни коридорами. Эта территория отрезана от корабля в большей мере, чем другие. Гроб в гробу!

Комплейн почувствовал возбуждение. Медицинский Центр! Именно здесь много поколений назад работала Джун Нэйн! Он попытался представить себе, как она сидит за столом, но смог увидеть при этом только Лаур.

Наконец они добрались до шлюзовой камеры и запасного люка. На нем тоже были штурвалы и предостерегающие надписи.

Зак Дейт подошел к одному из штурвалов. Он все еще был погружен в свои мысли.

— Подожди! — поспешно крикнул Мараппер. — Я предчувствую интриги, Рой, и могу поклясться, что он прячет про запас какую-то пакость. Он намерен погубить нас с тобой!

— Если это так, Дейт, — предупредил советника Комплейн, — то ты отправишься в Долгое Путешествие самым прямым путем и первым среди нас. Смотри!

Дейт повернулся. Вся его фигура выражала страшную усталость и напряженность. В иных обстоятельствах и в другом окружении он мог вызвать лишь сочувствие.

— Там никого нет, — произнес он, откашлявшись. — Вам нечего опасаться.

— А эта… эта штуковина, называемая радио, она находится за этими дверями? — с сомнением спросил Комплейн.

— Да.

Мараппер схватил Комплейна за плечо и направил свет фонарика в лицо Дейту.

— Надеюсь, ты не позволишь ему разговаривать с Малым Псом, а? Он захочет вызвать их вооруженными.

— Не считай меня дураком, поп, лишь потому, что я родился в твоем приходе, — ответил Комплейн. — Дейт скажет то, что я прикажу. Открывай, советник!

Двери разошлись, и они вошли в помещение шлюза.

Это была квадратная комната. Шесть космических скафандров, напоминающих древние доспехи, стояли, прислоненные к стене. Кроме скафандров в комнате находился еще какой-то предмет, которого Комплейн никогда раньше не видел. Это был переносной радиопередатчик с телескопической антенной и лямками для транспортировки.

Как и в грузовом шлюзе, здесь было окно. Окна были самыми слабыми местами в конструкции корабля, Поэтому они помещались лишь в тех местах, где в них была прямая необходимость. Но Комплейн и остальные не знали об этом ничего.

Вид, раскрывшийся за окном, вновь поразил Комплейна. Затаив дыхание, они вглядывались в бесконечность пространства, не в силах что-либо сказать.

Сейчас серп планеты был значительно больше, чем тогда, когда Комплейн увидел его в первый раз. На планете были видны белые и зеленые тона, смешивающиеся с ослепительной голубизной. В отдалении от планеты, меньшее по размерам, но значительно более яркое, светило солнце.

Взволнованный Мараппер показал на него.

— Это что? Солнце?

Комплейн кивнул.

— Господи! — прошептал священник. — Оно круглое! Я почему-то всегда думал, что оно, как наши плафоны в коридорах, — квадратное…

Зак Дейт подошел к передатчику. Он взялся за него дрожащей рукой и повернулся к остальным.

— Ну, так знайте, — произнес он, — что бы там ни было, не буду скрывать от вас! Эта планета — Земля!

— Что?! — вскрикнул Комплейн. — Ты лжешь, Дейт! Наверняка, лжешь! Этого не может быть! Мы знаем, что это не может быть Земля!

Дейт неожиданно расплакался. Слезы катились по его щекам, а он даже не старался сдерживать их.

— Вы должны знать об этом, — сказал он. — Вы много страдали… слишком много. Это Земля, и вы не можете на нее вернуться. Долгое Путешествие… Долгое Путешествие должно длиться вечно. И это одна из мерзостей, сопровождающих путешествие.

Комплейн схватил его за тонкую шею.

— Послушай меня, Дейт, — прорычал он. — Если это Земля, то почему мы не на ней? Кто ты такой, кто такие Чужаки, Гиганты? Кто вы все? Ну?

— Мы… мы с Земли, — выдавил Дейт.

Он беспомощно размахивал руками перед искаженным от гнева лицом Комплейна, который тряс советника, будто вырванный с корнями пучок водорослей. Мараппер что-то кричал Комплейну, схватив его за плечо. Лицо Дейта под действием железной хватки Комплейна стало пунцовым.

Они налетели на скафандры, свалили два из них и сами упали сверху. Наконец, священнику удалось оторвать пальцы Комплейна от горла советника.

— Ты сумасшедший, Рой! — задыхаясь, едва выговорил он. — Свихнулся, да? Ты чуть не задушил его!

— Ты слышал, что он сказал? — крикнул Комплейн. — Мы жертвы какого-то чудовищного заговора!

— Прикажи ему сначала поговорить с этим Малым Псом! Только Дейт может заставить работать этот аппарат. Скажи ему, чтобы он говорил! А потом можешь убивать его!

Слова Мараппера начали понемногу доходить до Комплейна. Ярость, красной пеленой подернувшая его глаза, отступила. Мараппер, как всегда рассудительный, был прав и теперь, тем более, что речь шла о спасении собственной шкуры. Комплейн с трудом взял себя в руки. Он встал и поставил на нога Дейта.

— Что такое — Малый Пес? — спросил он.

— Это… это кодовое название института, основанного на Земле для исследований над жителями этого корабля, — ответил Дейт, массируя себе шею и горло.

— Каких еще там исследований?.. Ну, ладно, быстро соединяйся с ними и скажи… скажи, что несколько ваших людей заболело и чтобы за ними был немедленно выслан корабль. И не пытайся сказать ничего другого, иначе ты будешь разорван на клочки крысами. Я это говорю вполне серьезно, понял?

— Ах! — Мараппер довольно колыхнулся, поправил свой плащ и потер руки. — Ты говоришь как образцовый верующий, Рой! С этих пор ты самый возлюбленный мой прихожанин! Когда сюда прибудет корабль, мы устраним экипаж и прибудем на нем на Землю. Все вернемся! Все! Каждый мужчина, каждая женщина — взрослые и дети, люди и мутанты — от Носа и до самых затаенных уголков!

Зак Дейт включил передатчик. Не обращая внимания на угрожающие лица Комплейна и Мараппера, он повернулся к ним.

— Позвольте мне кое-что вам сказать, — с достоинством произнес он. — Что бы ни произошло, я должен сказать вам это. Я очень боюсь завершения этой страшной истории. Я бы хотел, чтобы вы запомнили то, что я вам скажу. Вы были обмануты, это правда. Ваша полная страданий жизнь протекает внутри этого корабля, вы заточены в нем. Но где бы вы ни жили, в каком-то другом месте или времени, вы не смогли бы избавиться от своей боли. Для всех нас во Вселенной жизнь — это тяжкий путь. И если вы…

— Достаточно, Дейт, — прервал его Комплейн. — Мы не просим рая, мы лишь хотели бы обладать каким-то правом выбора. Ну, соединяйся с Малым Псом!

Растерянный и бледный Дейт приступил к передаче. Комплейн держал перед его лицом парализатор. Минуту спустя из передатчика раздался четкий голос.

— Алло, Большой Пес. Говорит Малый Пес, слышу вас хорошо. Прием.

— Малый Пес… — начал советник и замолчал. Он с трудом откашлялся. По лицу у него текла струйка пота.

Как только он замолчал, Комплейн приблизил к его лицу парализатор. Советник поднял глаза и печально посмотрел на Комплейна.

— Алло, Малый Пес! Немедленно пришлите корабль. Вертуны свихнулись! На помощь! На помощь! Вертуны свихнулись! Вы должны быть надежно вооружены! Вертуны… хр-р-р…

Выстрел Комплейна пришелся ему в открытый рот, Мараппер попал в висок. Зак Дейт содрогнулся и упал, вместе с ним с грохотом упал передатчик. Мараппер поднял аппарат.

— Эй, вы! — проревел он. — Идите сюда и попробуйте взять нас, вы — смердящие трупоеды! Идите и берите нас!

Он размахнулся и изо всех сил обрушил передатчик на стену. И сразу же упал на колени у тела Зак Дейта, исполняя ритуал сожаления и печали и начиная посмертную молитву.

Комплейн сжал зубы, глядя на планету. Он не был в состоянии присоединиться к священнику. Привычка совершения ритуальных жестов над умершими казалась ему теперь нелепой, он просто-напросто перерос эти каноны. Его леденила мысль о факте, который прошел мимо внимания Мараппера, но который, похоже, развеивает все их надежды.

Преодолев тысячи преград, они убедились, что Земля совсем близко от них. Земля была их подлинным домом, но он понял все, что недоговорил Зак Дейт. Земля захвачена Чужаками и Гигантами! И это знание распаляло в нем бессмысленный гнев.

Лаур Вайани стояла, беспомощно наблюдая за лихорадочным движением в отсеке 20. Она могла держаться на ногах лишь потому, что ухватилась за косяк высаженной двери. Штурмовой отряд Скойта произвел множество разрушений в разных частях корабля, и сила тяготения здесь не действовала. Все направления на этажах словно сместились. Впервые Вайани задумалась над тем, кто же был тот гений, который построил корабль.

Рядом с Вайани стояли женщины с Носа. Они прижимали к себе детей и узлы. Скойт, одетый лишь в шорты, весь черный от сажи, продолжал уничтожение отсека 20, как он это делал раньше с отсеком 25. Получив новости от Комплейна, переданные ему Вайани, он взялся за дело с вызывающим страх упорством.

Ранее он распорядился казнить двух женщин и четверых мужчин, у которых Пэгвам вместе с членами Совета Спасения обнаружил восьмиугольные перстни Чужаков. Под его твердым руководством, как это верно предвидел Комплейн, действия Хаула и его помощников были взяты под контроль и приняли целенаправленный характер. Поскольку израненный Грегг оказался совершенно беспомощным, Хаул охотно заменил его, и теперь его морщинистое деформированное лицо сияло, когда он орудовал тепловым излучателем. Остальные люди из племени Грегга охотно помогали ему, причем отсутствие силы тяготения не особенно волновало и беспокоило их.

Вычищенный и вылизанный некогда Нос уничтожался планомерно и самым беспощадным образом. Несколько человек уже погибло — они были убиты током при возникших коротких замыканиях.

Скойту пока не удалось разрезать ряд колонн; они были изготовлены из тугоплавкого сплава и служили кораблю каркасом, но магистр ничего не знал об этих тонкостях. На колоннах застыли потеки металла — следы безуспешных попыток.

Хаос дополняли потоки воды из нескольких поврежденных водопроводов. Самым непонятным и удивительным зрелищем была именно вода. Она растекалась по кораблю в полном соответствии с физическими законами, но попав в зону невесомости, превращалась в шары всевозможных размеров, которые разлетались во все стороны.

Пожар, свирепствовавший в отсеках 23 и 24, превратился в подлинный ад и вызвал в свою очередь возникновение ранее отсутствующих воздушных течений с гарью и копотью.

— Мы загоним Гигантов в тупик, ребята! — орал Хаул. — Еще в этот сон вы будете иметь достаточно крови, чтобы ваши сердца успокоились.

Он ловко начал вырезать очередную стену, и люди вокруг радостно закричали. Радость разрушения пьянила и звала к новым разрушениям.

Вайани не могла больше смотреть на Скойта. Глубокие морщины на его лице, еще более заметные в свете огня, сейчас почему-то отталкивали ее. Он лихорадочно продолжал осуществлять свою идею, не задумываясь над тем, что же он будет делать после того, как разрушит все, что возможно разрушить. Пока он жил непрестанной погоней за врагом, а в бешеном Хауле, сам того не ведая, нашел свое новое воплощение.

Глубоко потрясенная, девушка отвернулась. Ей хотелось поговорить с Трегонниным, но того нигде не было. Возможно, сейчас он в отчаянии метался в своей комнатушке, крохотный человечек, знавший всю правду и не имевший возможности ни с кем поделиться ею. Надо было вернуться к Рою Комплейну. Ей казалось, что только он в этой беспорядочной сумятице, когда все мечутся, не зная толком, что предпринять, сохраняет черты человека. Среди шума она как-то спокойно подумала, что она любит Комплейна и что вот сейчас поняла, почему. Они оба знали о своих чувствах друг к другу, хотя еще не говорили о них. Со времени их первой встречи Комплейн очень изменился, и Вайани была одновременно и свидетелем и причиной этих изменений. Многие изменились за последнее время, Скойт — тоже. Да и она стала другой. Но если другие изменились в худшую сторону, то Комплейн сбросил с себя вековое ярмо угнетенности и безнадежности. Метаморфоза, происшедшая с Роем Комплейном, подняла его на более высокий уровень.

Отсеки 19 и 18 были забиты людьми, ожидавшими неизбежной катастрофы, хотя характера ее они не представляли. Вайани знала, что на верхних этажах никого не осталось. Хотя темная сон-явь прошла, лампы не зажглись, что раньше было немыслимо. Вайани, сжав в руке парализатор, включила фонарик.

В отсеке 15 она неожиданно остановилась. Коридор освещался слабым неуверенным розовым светом. Он исходил из открытого люка. На глазах Вайани из него медленно, с видимым трудом, выбралась крыса. Было похоже, что у нее когда-то был перебит позвоночник, и теперь к ее туловищу было прикреплено нечто вроде санок, на которых покоились задние лапы. Передними лапами крыса тяжело и медленно перемещала себя.

После появления крысы свет, бьющий из люка, усилился. Из люка вырвался, затем опал и вырос снова столб огня. Напуганная Вайани ускорила шаги в направлении движения крысы, которая, мельком взглянув на нее, продолжала свой путь. Сознание какой-то общей опасности несколько сгладило отвращение, которое Лаур испытывала к этим тварям. Вайани поняла, что огнем можно уничтожить их полностью, и решила при случае сказать об этом Комплейну. Пожар продолжал распространяться между этажами, и существовала опасность, что он может зайти столь далеко, что люди с ним не справятся. Она еще ускорила шаги, кусая губы и ощущая подошвами нагретый пол.

Крыса-инвалид, ползущая в нескольких шагах перед ней, неожиданно замедлила свое продвижение, а потом замерла полностью.

— Вайани! — раздался голос за спиной.

Она повернулась.

Перед ней стоял Грегг и прятал свой парализатор. Идя по коридору за Вайани, он увидел эту странную крысу и не смог удержаться от желания влепить в нее заряд. Обмотанный бинтами, Грегг неузнаваемо изменился. Обожженная левая рука тоже была перевязана и притянута к груди. В красноватой полутьме вид его не вызывал доверия.

Вайани почувствовала что-то неладное и не смогла сдержать дрожь страха. Если по каким-то причинам ей придется звать на помощь, в этом глухом закутке ее никто не услышит.

Он подошел ближе и коснулся ее плеча. Среди бинтов она увидела его двигающиеся губы.

— Я хотел бы идти с тобой, инспектор, — спокойно сказал он. — Я шел за тобой все это время. Там мне больше нечего делать.

— Почему ты шел за мной? — спросила она, отпрянув.

Ей показалось, что под марлевой маской она видит его улыбку.

— Все рухнуло, — неторопливо произнес Грегг и, увидев, что девушка не поняла, добавил: — Я имею в виду наш корабль. Нам конец. Свет гаснет. Я это костями чувствую… Позволь, я пойду с тобой, Лаур. Да идем же, делается жарко.

Она молча двинулась вперед. Ее глаза наполнились слезами, но их никто не видел.

Пока Мараппер печалился над трупом Зак Дейта, Комплейн кружил по камере, оценивая ее оборонные возможности. Если Гиганты прибудут с Земли в большом количестве, отсюда можно будет неплохо защититься. В стене он обнаружил плотно подогнанную дверь, ведущую в какое-то соседнее помещение. Комплейн открыл ее.

Это было небольшое овальное помещение, и здесь тоже было окно. А у стены на грязном матрасике лежал человек. Это был Боб Фермор.

Он со страхом смотрел на своего бывшего товарища, так как, несомненно, слышал все, что произошло за стеной. Допрос, который был прерван вторжением Гиганта, все же не прошел даром для Фермора — люди Скойта успели лишить его кожи на плечах, а заодно и психического равновесия. Он должен был ожидать прибытия аварийного корабля с Земли. А теперь он не сомневался, что несколькими мгновениями спустя отправится в Долгое Путешествие.

— Рой, не мучай меня! — взмолился он. — Я все скажу тебе, скажу даже такое, до чего ты сам никогда не додумаешься. Тогда тебе не захочется меня убивать!

— Я просто не могу этого дождаться, — с угрозой в голосе заявил Комплейн. — Но ты пойдешь с нами прямо в Совет и там все расскажешь. Я считаю, что это опасно — в одиночку выслушивать твои враки.

— Только не в глубь корабля! Рой, молю тебя! Мне уже достаточно! Мне больше не вынести!

— Вставай! — резко приказал Комплейн. — Пошли! — Он схватил Фермора за руку, стянул его с матраца и впихнул в камеру. Потом ласково похлопал по затылку Мараппера. — Тебе следовало бы давно вырасти из этой ерунды, Мараппер. Мы не можем терять время. Мы должны привести сюда Скойта, Грегга и всех остальных. Наша атака, если она удастся, наверное, будет проведена отсюда.

Священник с побагровевшим лицом поднялся с колен и начал поправлять свой плащ. Он держался так, чтобы Комплейн был между ним и Фермером, на которого он смотрел, как на призрака.

— Думаю, ты прав, — сказал он. — Хотя, как глубоко миролюбивый человек, я заранее скорблю о пролитой крови. Но будем молить Сознание, чтобы это всегда была не наша кровь, а кровь наших врагов.

Оставив старого советника лежать на месте, они вытолкнули Фермора из камеры в коридор, потом в люк, через который пришли.

Они спускались по лестнице, и вдруг под ними раздался какой-то шум. Они осветили пол и увидели бежавших по каналу крыс. Крысы ни на мгновение не прервали своего бега. Маленькие и большие, серые, бурые, коричневые, некоторые с прикрепленными к ним тючками, мчались они вперед, подгоняемые общим страхом.

— Нам туда не спуститься! — сказал Комплейн, и при одной мысли о том, что бы могло произойти, почувствовал резь в желудке.

Масса крыс двигалась куда-то с явной целью, и было видно, что их ничто не остановит.

— На корабле творится что-то ужасное! — простонал Фермор, ошалевший от вида стольких крыс. — В шкафу шлюза есть ящик с инструментами, — добавил он. — Там дисковая пила. С ее помощью можно проложить дорогу к центральной части корабля.

Они вернулись в шлюзовую камеру, нашли сумку, достали оттуда ручную атомную пилу с дисковым наконечником. Фермор показал, как пользоваться пилой, и вскоре в стене было проделано большое отверстие. Они протиснулись в него и оказались в каком-то коридоре. Здесь слышались глухие удары — это работали разрушители Скойта. По мере продвижения воздух становился все более едким.

Через некоторое время, свернув за угол, они натолкнулись на Вайани и Грегга. Девушка бросилась Комплейну на шею.

Он поспешно рассказал ей о происшедшем и о теперешнем их положении, она же сообщила о разрушениях, постигших двадцатые отсеки.

Лаур не успела закончить свой рассказ, как вспыхнул и вновь погас свет в коридоре. Теперь погасли и контрольные светильники, перестала действовать сила притяжения, и они беспомощно повисли в воздухе.

Из глубины корабля, словно из глотки исполинского кита, раздался глухой рык. В первый раз они почувствовали, как весь корабль вздрогнул.

— Корабль обречен на гибель! — крикнул Фермор. — Эти дураки продолжают его уничтожение! Вам не надо бояться Гигантов, когда они здесь появятся. Им достанется лишь роль спасательной экспедиции.

— Никто так и не смог убедить Роджера, что он неправ. А люди, те рады, что могут побушевать безнаказанно… — печально сказала Вайани.

— Господи! — промолвил Комплейн. — Ситуация безнадежная.

— Нет ничего более безнадежного, чем человеческое существование, — возразил Мараппер. — Мне кажется, рулевое помещение — самое безопасное место на корабле. Именно туда я и собираюсь направиться, если только буду в силах стоять на ногах.

— Хорошая мысль, — признал Грегг. — С меня тоже хватит. Да и для Вайани это тоже будет самым подходящим местом.

— Рулевая? — повторил Фермор. — Ну, конечно же…

Комплейн ничего не сказал. Он уже понял, что толку от Фермора в Совете будет мало, вряд ли на корабле остались руководители, способные вести себя осмысленно. В этой ситуации надежды на успешное отражение нападения Гигантов не было.

Группа с трудом преодолела расстояние в девять отсеков, отделяющих их от рулевой с уничтоженными пультами. В конце концов они взобрались по крутой лестнице и протиснулись сквозь отверстие, ранее сделанное Комплейном.

— Забавно, — произнес Мараппер. — Пятеро вышли из Кабин, чтобы добраться именно до этого места, и трое добились своего.

— Много ли нам от этого пользы? — ответил вопросом Комплейн. — До сих пор не могу понять, Мараппер, почему я пошел с тобой?

— Прирожденному руководителю не следует объяснять таких вещей, — скромно заметил священник.

— Ну да, именно здесь нам место, — сказал, приободрившись, Фермор. Он обвел фонариком помещение, рассматривая изувеченные приборы. — Само управление не тронуто. Где-то здесь находится устройство, замыкающее все двери между отсеками. Оно выполнено с большим запасом прочности, и вряд ли разрушители смогли уничтожить его. Если бы нам удалось отыскать…

Он взмахнул пилой, словно показывая невозможность такого разрушения, и начал по очереди рассматривать пульты.

— Мы должны спасти корабль, — продолжал он. — Нам это может удастся, если мы прервем сообщение между отсеками.

— Ко всем дьяволам корабль! — заявил Мараппер. — Любыми путями уцелеть, вот что надо!

— Просто так отсюда никто не выберется, — ответил Фермор. — Будет лучше, если каждый поймет это заблаговременно. На Земле из вас не бывать никому, поймите это. Ваше место на корабле, так это и должно остаться. Это беспосадочный полет, не имеющий конца.

Комплейн резко повернулся.

— Почему ты так говоришь? — спросил он, и голос его был чуть слышен.

— Это не моя вина, — быстро ответил Фермор, почувствовав опасность. — Ситуация невероятно сложна, и такова она для любого из нас. Корабль находится на околоземной орбите и должен на ней оставаться. Таким было решение Всемирного Правительства, когда организовали Малый Пес для осуществления контроля за кораблем.

Комплейн гневно взмахнул рукой.

— Но почему? — умоляюще спросила Вайани. — Почему корабль должен оставаться здесь? Ведь мы с Земли. Это путешествие к Проциону и обратно закончилось, но мы непонятно зачем продолжаем его. Разве они не должны… я не знаю, что происходит на Земле, но разве там не должны быть довольны тем, что мы вернулись?

— Когда корабль… Кстати, его назвали «Большой Пес», видимо, по аналогии с названием созвездия, куда он направлялся. Так вот, когда «Большой Пес», возвращаясь, был замечен земными телескопами, все были очень рады… — Фермор на мгновение замолк. — Да. На радиосигналы корабль не отвечал, но продолжал приближаться к Земле. Это было необъяснимо. Земля к тому времени уже вышла из эры механических технологий, но там все же сумели реконструировать ряд заводов, и вскоре навстречу «Большому Псу» вылетела флотилия небольших кораблей. Скорость этих кораблей была уравнена со скоростью «Большого Пса», и люди вошли внутрь. И обнаружили… Обнаружили, что на корабле уже в течение многих поколений царят Темные Века.

— Зараза? — прошептала Вайани.

Удивленный, что она знает, Фермор кивнул.

— Нельзя было допускать, чтобы корабль летел дальше, — сказал он. — Потому что тогда бы ему оставалось только продолжать свой полет вечно. Рулевую рубку нашли в том же состоянии, в каком вы ее видите сейчас, — уничтоженную какими-то сумасшедшими много поколений назад. Двигатели отключили, отсоединили от источников питания, а сам корабль был выведен на орбиту около Земли.

— Но почему нас оставили на борту? — спросил Комплейн. — Почему не забрали на Землю, когда корабль был уже на орбите? Лаур права, это не по-человечески, это отвратительно.

Фермор замотал головой.

— Не по-человечески было на корабле, — сказал он. — Так вот, те из экипажа, кто пережил эпидемию, несколько изменились физиологически. Новый белок, проникший во все клетки, ускорил метаболизм. Это ускорение, поначалу незначительное, увеличивалось с каждым поколением, и теперь вы живете в четыре раза быстрее, чем земляне.

На лице Фермора было написано сострадание, но слушавшие его все еще не верили.

— Ты врешь, чтобы запугать нас, — заявил Грегг. Глаза его сверкали за бинтами.

— Я не вру, — ответил Фермор. — Вместо нормальных, предусмотренных для человека ста двадцати — ста сорока лет, вы живете лишь тридцать — тридцать пять. Ускорение вашей жизни неравномерно. Вы гораздо быстрее развиваетесь, будучи детьми, и после нормального срока зрелости к вам неожиданно приходит старость.

— Но ведь мы бы открыли это дурацкое ускорение! — застонал Мараппер.

— Нет, — ответил Фермор. — Вы не могли бы открыть его. И хотя вокруг вас полно тому признаков, вы не могли их заметить, не имея точки для сравнения. Например, вы воспринимаете как нормальное явление то, что одна сон-явь из четырех — темная. Живя в четыре раза быстрее, вы не можете заметить, что четыре ваших дня, ваших сон-явей, и составляют один день, земной день. Когда корабль был еще полностью транспортабелен, по дороге на Процион, на нем с полуночи до шести часов утра автоматически выключался свет. Это делалось для создания на корабле видимости земных условий; а ремонтники в это время занимались исправлением мелких неполадок, избежать которых невозможно. Так вот, этот короткий шестичасовой интервал для вас является полным днем.

Теперь они, наконец-то, начали помаленьку понимать происходящее. Странно, но им показалось, что это понимание не пришло извне, а крылось в них самих, словно правда, скрытая неким мистическим образом.

А Фермор продолжал:

— Вот почему мы, настоящие земляне, зовем вас вертунами: вы попросту живете настолько быстро, что у нас головы начинают вертеться. Но это еще не все. Представьте себе этот огромный корабль, продолжающий автоматически функционировать, хотя им никто не управляет. Он обеспечивает вас всем, за исключением того, чем он не может обеспечить, — свежим воздухом, витаминами, солнечными лучами. И вы из поколения в поколение делаетесь меньше. Природа сама регулирует такие вопросы, а в этом случае она стала экономить на человеческом материале. Другие аспекты, например, браки внутри замкнутого общества изменили вас настолько, что теперь вы стали фактически другой расой. И еще — вы настолько приспособились к вашей среде обитания, что ученые на Земле совершенно уверены, что в земных условиях вам не выжить. И последнее соображение, препятствующее вашему возвращению на Землю: наши ученые ищут, но пока безуспешно, средство, которое смогло бы постепенно вывести из ваших организмов чужеродный белок; в противном случае, имеется опасность занесения его на Землю, а о последствиях этого можно только догадываться. Вот и все.

Теперь они все знали. Страшная правда раскрылась перед ними во всей своей полноте. Фермор отвернулся, чтобы не видеть их окаменевшие лида. Он занялся методическим изучением остатков пультов. Он будто бы обнаружил командный пульт, но теперь это никого не взволновало.

— Значит, мы не люди! — произнес Комплейн. Собственно, он обращался только к себе. — Ты сказал об этом четко, Фермор. Наши дела, надежды, страдания, любовь… все это не как у людей, так, что ли? Мы — лишь крохотные, забавные, нервно скачущие игрушки. Куклы с химическим заводом… О, Господи!

Он замолчал, и в наступившей тишине все услышали словно какой-то шелест. Это был тот самый шум, который Комплейн слышал в инспекционном канале: по коридорам к рулевой рубке неудержимым потоком текли полчища крыс.

— Они приближаются к нам! — закричал Фермор. — А мы в тупике! Они разорвут нас в клочья!

Внезапно он голыми руками отогнул в сторону обшивку пульта. Под ней оказалось несколько десятков незащищенных токо-проводников. Фермор поспешно проделал какие-то манипуляции с электрической схемой, и все увидели, как закрываются двери в рубку.

— Нашел! — радостно прокричал Фермор. — Теперь должны перекрыться переходы между всеми отсеками. Это спасет нас!

Тяжело дыша, Фермор сел на пол. В последние мгновения ему удалось предотвратить беду. При мысли о том, что могло бы произойти, его начало тошнить.

— Посмотри на него, Рой! — иронически воскликнул Грегг, показывая здоровой рукой на Фермора. — Он был не совсем прав, говоря так о нас! Мы ничем не хуже его, даже лучше. Он же позеленел от страха…

Он приближался к Фермору, сжав кулаки. Мараппер шел сзади, вытаскивая по дороге нож.

— Кто-то должен заплатить за все это, — произнес священник сквозь зубы. — Это будешь ты, Фермор. За страдания двадцати трех поколений ты сейчас отправишься в Долгое Путешествие!

Фермор бессильно опустил руки. Он молчал и не двигался, словно полностью разделял точку зрения священника. Комплейн и Вайани неподвижно застыли поодаль, еще не осознавая происходящее.

И в тот самый момент, когда Мараппер собрался занести нож над Фермером, створки купола, закрытые со времен капитана Грегори Комплейна, с шорохом разошлись, открывая громадные окна.

Теперь три четверти купола занимала панорама космического пространства. Вселенная смотрела на них сквозь прозрачный материал. С одной стороны полыхало Солнце, а с другой они увидели два шара — Землю и Луну. Зрелище было ошеломляющим, и все замерли.

— Как это случилось? — спросила Вайани, очнувшись.

Они неуверенно оглянулись. Больше ничего не собиралось двигаться.

Теперь нож Мараппера стал просто неуместным, и священник, каким-то чутьем поняв это, неловко спрятал его. Зрелище было слишком прекрасным, чтобы при нем проливать кровь. Солнечный свет заливал их мощным потоком. Наконец, Фермор обрел голос.

— Все будет в порядке! — произнес он. — Не бойтесь, Малый Пес пришлет корабль, и все разрушения и неполадки здесь будут устранены. Мы вновь откроем двери между отсеками, и вы сможете жить, как раньше.

— И ты еще можешь так говорить! — сказала Вайани. — Некоторые из нас отдали свои жизни, чтобы выбраться из этого гроба. И после того, что мы узнали, мы никогда уже не сможем жить, как раньше. Мы скорее умрем, но не останемся здесь.

— Этого я и боялся, — сказал негромко Фермор. — Мы предвидели, что настанет такой день. Уже не раз вы открывали различные тайны, но нам всегда удавалось предотвратить последствия таких открытий. Что ж, может быть, вам и удастся адаптироваться на Земле. Но жить вам придется какое-то и, видимо, длительное время в изоляции от других людей. Некоторые ваши дети уже живут на Земле…

— Вот видишь! — воскликнула Вайани. — И вот что еще: ты постоянно говоришь «мы». А ведь ты всего лишь Чужак, союзник Гигантов. Что связывает тебя с настоящими людьми на Земле?

Фермор рассмеялся, но смех его не был веселым.

— Чужаки и Гиганты — это и есть настоящие люди, — сказал он. — Когда «Большой Пес» был выведен на орбиту, мы отдавали себе отчет в том, какая на нас ложится ответственность. В первую очередь нам потребовались врачи и учителя. Нужны были священники для противодействия кошмарным предрассудкам вашей религии, Учения, которое все же, надо отдать ему должное, в какой-то мере помогало вам выжить. Но существовали и другие трудности. Врачи и прочие люди не могли вот так просто пройти через шлюзы и смешаться с вами, вы бы их сразу распознали как чужих. Поэтому они проходили стажировку в институте Малого Пса, чтобы научиться двигаться и говорить так же, как и вы, — словом, полностью влиться в вашу среду. Им надо было научиться быстро говорить, очень недолго спать, в общем, жить, как вертуны. Кроме того, им предстояло научиться переносить вонь. Разумеется, все это должны были быть люди низенького роста, потому что никто из вас не превышает пяти футов. Многих из них вы знали и любили, например, доктора Линдснея, художника Меллера. Оба они жили в Кабинах. Оба они Чужаки и в то же время — ваши друзья.

— А ты? — спросил Комплейн, отмахнувшись от надоедливой моли.

— Я антрополог, — ответил Фермор. — Кроме своих исследований я занимался также распространением знаний на корабле. Нас здесь довольно много. И хотя звучит это грубовато, это — единственная в своем роде возможность исследовать механику воздействия замкнутой среды на личность человека. Вы позволили человечеству значительно расширить знания о человеке и цивилизации, чем многие поколения ученых.

Зак Дейт был шефом всех, как вы их называете, Чужаков. Обычный срок, отводимый у нас на работу здесь, равен двум годам. Мое пребывание на корабле подходило к концу, я не мог здесь больше задерживаться, мне было пора возвращаться домой. Пребывание на территории, так у нас называется корабль, приносит и свою пользу: правда, работать здесь утомительно, и, не дай Бог, попасть в руки таких ловких людей, как, например, Скойт. Зак Дейт любил вертунов… вас. Он оставался на корабле значительно больше времени, чем должен, но он был настоящим подвижником: он боролся за улучшение условий вашей жизни, старался приблизить образ мышления Носарей к нормальному. В этом у него были значительные достижения, вы и сами это видели: условия жизни Носарей и племен, живших в Кабинах или в Джунглях. Зак Дейт был поразительным человеком, гуманистом вроде Швейцера, жившего в двадцатом веке. Когда я закончу свою основную работу у вас, я напишу его биографию.

Комплейну стало вдруг неловко. Он вспомнил, как они с Мараппером хладнокровно убили старого советника.

— А Гиганты — это просто высокие люди? — спросил он, стараясь сменить тему.

— Не высокие, а нормальные. По земным меркам, конечно, — ответил Фермор. — Это значит от шести до семи футов. Людей для этого не приходилось подбирать специально. В отличие от Чужаков, они не должны были показываться вам на глаза. Это был наш технический персонал, который появился здесь с тех пор, как корабль вывели на орбиту. Гиганты с того времени постоянно приспосабливали корабль для вас, делая его более удобным и пригодным для жизни. Они заблокировали рулевое отделение на тот случай, если бы кто-нибудь туда проник и вздумал побесчинствовать. И хотя мы всегда старались довести до вашего сознания тот факт, что вы находитесь на корабле, — на тот случай, если бы появилась возможность его оставить, — в обязанности технического персонала входило уничтожение всего, что могло привести к несчастью.

В основном их работа носила характер консервации. И еще они исправляли водопровод и другие коммуникации. Ты же помнишь, Рой, как мы встретили Джека Эндрюса и Джона Рэндалла, когда они ликвидировали течи в плавательном бассейне. Еще они пытались бороться с крысами, но крысы оказались хитрее. Многие виды их очень изменились со времени отлета с Проциона 5. Ну, а теперь большинство крыс скопилось в отсеке 2, мы постараемся уничтожить их одним махом.

Перстни, которые носим мы и Гиганты, являются аналогами ключей, используемых техническим персоналом еще с тех времен, когда корабль находился в пути. Эти ключи и инспекционные туннели, через которые можно свободно выходить куда надо, позволяли нам, землянам, хоть изредка общаться. У нас было на корабле тайное убежище, куда мы выбирались время от времени, чтобы хоть что-нибудь поесть и выкупаться. Там сейчас, скорее всего, умирает Кэртис, если его только не спасло разделение отсеков.

Кэртис не из тех людей, от которых на работе много пользы. Он слишком нервный для такого дела. Под его руководством ослабла дисциплина, допускались мелкие ошибки. Тот бедняга, которого ранил Грегг и у которого был этот злосчастный паяльник, работал в Джунглях один, а не в паре, как предписывает инструкция. Но я думаю, что он как-нибудь выкрутится.

— Так, значит, вы просто опекали нас? — спросил Грегг. — Не хотели нас пугать, верно?

— Конечно, нет. Нашими предписаниями строго-настрого запрещено убивать вертунов. Никто из нас не носит постоянно оружия. Легенда, что Чужаки появляются сами по себе из гниющих водорослей, — это лишь плоды вашего суеверия. Нашей целью было только нести вам помощь.

Грегг коротко рассмеялся.

— Я понял, — сказал он. — Вы просто группа заботливых нянюшек для нас, несносных детишек, верно? А вам никогда не приходило в голову, вы, стервецы с заботливыми сердцами, что пока вы так заботились о нас да проводили всякие свои исследования, мы шли сквозь ад? Посмотри на меня! Посмотри на моего друга Хаула и на тех бедолаг, которые подчинялись мне! Не позабудь о тех, которые были деформированы настолько, что, встречая их в Джунглях, мы убивали их из жалости! Подсчитаем: двадцать три минус семь… Шестнадцати поколениям вы позволили жить и умирать здесь, так близко от Земли, допустили, чтобы мы страдали от мучений, которых и воображение изощренного садиста не всегда смогло бы представить. И вы считаете, что все так и должно быть? Нет, Мараппер, зря ты спрятал свой нож, давай-ка его сюда, я хочу почистить мозги этому герою в дерьме!

— Ты плохо меня понял! — закричал Фермор. — Скажи ему, Комплейн! Я же говорил, что ваша жизнь идет ускоренными темпами. Срок жизни одного вашего поколения настолько короток, что их двадцать сменилось с тех пор, пока был обнаружен и выведен на орбиту «Большой Пес». Клянусь вам, что это — главная проблема, и она постоянно изучается в лабораториях Малого Пса. Ученые уже находятся на пороге создания средства, которое, будучи введено в вашу кровь, разрушит пептидную оболочку чуждого белка. И тогда вы будете свободны. Даже сейчас…

Фермор замолчал, напряженно вглядываясь в какую-то точку в рулевой рубке. Все обернулись. Из отверстия, находящегося в одном из разрушенных пультов, тянулась вверх струйка дыма.

— Пожар! — крикнул Фермор.

— Ерунда! — ответил Комплейн. Он подошел к пульту. Это был не дым, из пульта вылетали бесчисленные насекомые — моль. Их беспрерывный поток поднимался под купол, к солнечному свету. За первой волной появились более крупные экземпляры. Закрытые двери не явились для них препятствием, и теперь они рвались на свободу. Мараппер выхватил парализатор, уничтожая полчища моли, и скоро пол был густо покрыт их тельцами.

И опять Комплейн почувствовал, как из этого клубящегося облака до него доходят какие-то незавершенные фрагменты мыслей. Насекомые появились снова, на этот раз еще более густая волна. Из других пультов также начали вылетать стайки моли.

Где-то раздался короткий треск. Моль, заполнив собой пространство между оголенными проводами, вызвала короткое замыкание.

— Они могут причинить нам зло? — тревожно спросила Вайани.

Комплейн неопределенно покачал головой. Все это время он боролся с ощущением, что его голова забита ватой.

— Корабль приближается! — с облегчением произнес Фермор, показывая на что-то пальцем. Они увидели на фоне Земли почти не двигающийся огонек.