Wendy Orr

NIM’S ISLAND

Посреди синего моря возвышался остров, на острове росла пальма, а на пальме сидела девочка. Её звали Ним.

Волосы у Ним были растрёпаны, а глаза сияли. На шее у неё болтались три шнурка. Один – для подзорной трубы, второй – для витой раковины-свистелки и третий – для ножен с красным ножиком. Весьма внушительным ножиком, между прочим.

Ним смотрела в подзорную трубу на отцовскую яхту. Минуя рифы, яхта двигалась навстречу глубокой океанской синеве. Джек повернулся помахать, и Ним помахала ему в ответ, но он, понятно, этого не увидел.

А потом ветер раздул белые паруса и увлёк яхту прочь из вида. Ним осталась одна – на три дня и три ночи. И теперь, что бы ни случилось, что бы ни потребовалось, – за всё в ответе только Ним.

– Начнём, пожалуй, с завтрака, – объявила она и скинула с пальмы четыре спелых кокоса.

Кокосы плюхнулись на песок, а девочка спустилась следом.

Ним выдула из раковины-свистелки две долгие пронзительные ноты, и те унеслись далеко к рифам, где рыбачили морские львы. Услышав звуки, Шелки тут же высунула голову из-под воды. В зубах она сжимала рыбу, но тут же мигом её проглотила и, нырнув, стрелой понеслась к берегу.

А с камня возле хижины приковылял Фред. Фред – это игуана. Он шипастый, как дракон, и нос у него задорно торчит картошкой. Он притопал и обнял ноги Ним колким хвостом.

– Это ты мне доброе утро говоришь? – поинтересовалась Ним. – Или просто завтрак клянчишь?

Фред не сводил взгляда с кокосов. Он был честной игуаной.

Кокос открыть не так-то просто, но в этом деле Ним не знала себе равных. Орудуя камнем и острой палочкой, она проделала дырку и выпила молоко. А потом разбила скорлупу и выковыряла мякоть. Фред поймал свою порцию и тут же её проглотил.

Вообще-то, морские игуаны кокосы не едят. Только Фреду об этом забыли сказать.

Шелки уже шлёпала по берегу, чтобы пожелать им доброго утра, но Ним с криком: «Я к тебе!» – нырнула с утёса.

Шелки развернулась и скользнула под воду. Они с Ним вместе качались на волнах, бултыхались, ныряли. Ним обнимала Шелки крепко-крепко, и они были как одно целое, как диковинный зверь – наполовину девочка, наполовину морская львица. И этот зверь был частью огромного океана.

Потом Шелки и Фред отправились на утёс нежиться на солнышке, а Ним пошла в хижину. Она налила в кружку воды из своей любимой синей бутылки и почистила зубы, сплюнув в траву, куда полагалось плеваться. А теперь пора браться за дела. Дел сегодня у неё по горло, потому что ещё ведь и Джековы дела теперь на ней.

Давным-давно, когда Ним была совсем крошечной, она жила не только с Джеком, но ещё и с мамой. Но в один прекрасный день мама отправилась исследовать содержимое китового чрева. Это безумно интересный эксперимент, такого уже тысячу лет никто не проделывал или даже больше. И Джек говорил, что всё будет хорошо, что это вовсе не опасно. Но тут появились «Отвязные туристы» (это турфирма так называется) и давай снимать маму на видео, и орать, и нарезать круги вокруг кита на своём розово-пурпурном корабле. Джек попросил их перестать, но они ему только кукиш показали, а сами как врежутся на своём корабле прямо киту в нос.

Кит испугался и нырнул. Так глубоко, что никто не мог сказать, где и когда он вынырнет.

И маму Ним он утащил с собой.

Тогда Джек взял свою маленькую дочку, сел в яхту и поплыл по всем морям. Он всё надеялся: а вдруг мама Ним плавает в каком-нибудь океане и не знает, где искать Ним и Джека. И однажды, когда крошка Ним уже чуточку подросла и стала похожа на маленькую девочку, Джек нашёл этот остров.

Это был самый красивый остров на свете. С белыми ракушечными пляжами, со светло-золотым песком. Здесь громоздились чёрные валуны и брызги рассыпались радугой. А ещё тут гора дышала огнём, и на её высоких склонах зеленели тропические леса. И озеро с чистой питьевой водой на острове имелось, и водопад, чтобы кататься с него, как с горки. А заповедная лощина, где ракушечный берег граничил с лугом, была просто идеальным местом для хижины!

Вокруг острова раскинулся целый лабиринт рифов, тянувшихся от чёрных скал на одной стороне до белых утёсов на другой.

И проскочить через этот лабиринт могла разве только малюсенькая лодочка.

Джек в последний раз съездил в большой город. Он загрузил яхту растениями для огорода и всем необходимым для исследований и отправился на остров, чтобы построить там дом и жить со своей дочерью. Потому что теперь он уже знал, что мама Ним навеки осталась на дне морском.

Как русалка, думала Ним.

Джек выстроил хижину из выброшенной на берег древесины и крепких веток – с крышей из пальмовых листьев и твёрдым земляным полом. Он установил спутниковую антенну и солнечную батарею, чтобы заряжать фонарик, мобильный телефон и ноутбук.

Он набил два тюфяка шуршащими пальмовыми ветками, сколотил стол, два табурета, книжный шкаф и полки для всякой научной всячины, мисок из кокосов и тарелок из раковин. У подножия Огненной горы, где почва была плодородная, он устроил огород: посадил авокадо, бананы, латук, апельсины, ананасы, клубнику, сладкий картофель и помидоры. И ещё бамбук – чтобы делать дудочки и прочие нужные вещи.

При этом Джек оставался учёным, и Ним, как подросла, начала ему помогать. Они вместе считывали показания барометра – сколько каждый день выпадает дождей, и какой силы нынче дует ветер, и высоко ли поднялся прилив. И всё это они вписывали на чистую метеокарту синим фломастером.

Они изучали растения, что росли на острове, и животных, обитавших там. Они повязывали птицам на лапки синие ленточки с цифрами – чтобы Джек знал, когда птица родилась и кто были её мама и папа. (А Ним и так всё помнила, без ленточек.)

Иногда Джек писал статьи о погоде или о животных и растениях и отправлял в научные журналы и университеты. И тогда люди писали ему по электронной почте и задавали вопросы. А Джек рассказывал им о тропических штормах, об игуанах и о водорослях. Но он ни словечком никому не обмолвился, где находится остров. Потому что иначе его мигом отыщут «Отвязные туристы», а Джек просто ненавидит «Отвязных туристов». Они хуже морских змей и скорпионов, считает он. Где живут Джек и Ним, знает только капитан корабля, который раз в год привозит им припасы: книги, и бумагу, и муку, и дрожжи, и гвозди, и ткани – в общем, всё, что они сами сделать не могут. Да и то корабль этот слишком велик, чтобы проскочить через рифы, поэтому Джек и Ним всегда выходят на яхте ему навстречу. И капитан понятия не имеет, какой на самом деле красивый у них остров.

Каждый день они возились в огороде – даже если Джек себя не помнил от радости, что открыл нового моллюска или бабочку. Они поливали огород, если земля засыхала, выдёргивали сорняки, собирали спелые плоды. Джек выстроил трёхстенный навес для всяких инструментов и орудий. Там хранились и багор для бананов, и любимая штуковина Ним – огромное мачете, которым Джек срезал бананы с веток.

Сначала шли огородные дела, потом надо было наловить рыбы на ужин и проверить, не вынесло ли на берег древесины, бутылок или ещё чего-нибудь. А после этого Ним шла в школу.

Хотя это только так называлось – «школа». Вообще-то, ни за какой партой Ним не сидела, да и здания у этой школы не было. Просто Джек и Ним сидели в темноте на берегу и изучали звёзды или карабкались на утёсы посмотреть на птичьи гнёзда. Ним понимала язык дельфинов, знала всё о малютках-крабах, которые пускаются в путь по волнам на кокосовых скорлупках, умела слушать ветер и смотреть на облака.

Порой они с Джеком весь день напролёт только ворчали, как морские львы, или клекотали, как птицы-фрегаты, или покачивались, как планктон.

До планктона Джек был сам не свой. Ним любила не весь планктон, а только тот, что ярко сияет в море по ночам, а вот Джеку нравился всякий. Потому что планктон – это такие незаметные, но в то же время очень важные создания, ведь планктоном питается мелкая рыбёшка, а мелкую рыбёшку ест крупная рыба, а крупную рыбу ест самая-здоровенная-рыбина. В общем, если бы не планктон, никакой рыбы в море не было бы.

Однако Ним предпочитала тех зверушек, которых можно разглядеть и с которыми весело. Поэтому, когда Джек сообщил, что уходит в море на три дня собирать планктон, Ним решила остаться дома.

– Я буду звонить каждый вечер на закате, – предупредил Джек. – И ещё проверяй почту. Если я не дам о себе знать через три дня, зови на помощь.

Но Ним за Джека не особо волновалась: он ведь лучший в мире моряк, что с ним может случиться? И Джек тоже не особо волновался за Ним, потому что она не одна, а с Шелки. А Шелки порой забывает, что Ним сильная и смекалистая, и нянчится с ней, словно Ним – несмышлёный зверёныш.

Бывает даже, что вожак морских львов лаем зовёт Шелки рыбачить или устраиваться на ночлег в семейном кругу, но та всё равно не отходит от Ним.

В первый свой самостоятельный день Ним делала то же, что и обычно, когда Джек был дома. Временами она даже и не вспоминала, что его здесь нет, – казалось, он просто на другом конце острова, делает замер в Шипящих камнях или пересчитывает яйца в чаячьих гнёздах.

Но ближе к вечеру поднялся ветер.

Когда Ним сидела на берегу, провожая солнце и ожидая звонка, это был едва заметный ветерок. Когда в телефоне раздался голос Джека, ветерок этот чуть шевелил верхушки пальм.

– Ну как планктон? – спросила Ним. – Что-нибудь стоящее есть?

– Миллионы, – ответил Джек. – Миллиарды. И ещё тут есть прожорливые птички. Им кажется, будто я рыбачу.

– Не наши птички?

– Не наши, как же. Один здоровенный тип, которого ты зовёшь Галилеем, пикировал на меня, решив, что микроскоп – это рыба. Я велел ему проваливать домой и доставать тебя.

– Он и доставал! – прыснула Ним. – Я всего-то сегодня поймала маленькую рыбёшку, и ту он у меня вырвал из рук. Я плюнула и пошла читать на Шелкин утёс.

– И что за книжка?

– «Горное безумие». Ты говорил, что это твоя любимая, помнишь?

– Говорил, – подтвердил Джек.

– Потому что интересная?

– Мне нравятся люди, о которых там написано, – объяснил Джек. – С Героем я вполне мог бы подружиться, так мне показалось.

– Здорово было бы подружиться с кем-нибудь говорящим.

– Хрр-брр-чавк, – старательно выговорил Джек на языке морских львов. – Чем Шелки не говорящая? Просто рассказчица из неё не очень.

Ним погладила Шелки на всякий случай: а то вдруг ещё обидится.

– И почту проверять не забывай, – продолжил Джек. – Пиши, что я отвечу через несколько дней. Если только это не «Отвязные туристы». Уж лучше шесть голодных акул, чем один розовый корабль.

– Лучше смерч посреди моря!

– Лучше жерло Огненной горы… или встреча с невыспавшейся Ним, – сказал Джек. – Так что допоздна не засиживайся!

Ним послала в телефон игуаний поцелуй и зашагала назад, к хижине. Ветер лохматил ей волосы и холодил щёки.

В хижине было уже темно. Ним проверила почту. В большом-большом мире она никого не знала, не от кого ей было ждать писем. И всё равно ей сделалось как-то одиноко при виде папки «Входящие», в которой не было ни единого непрочитанного письма.

– Спокойной ночи, Шелки! – крикнула Ним. – Спокойной ночи, Фред!

Фред уже мирно спал в своей пещерке возле хижины, а Шелки что-то тихонько поворчала в ответ.

Ним улеглась на тюфяк, включила фонарик и раскрыла книгу.

Волны накатывали на риф и шебуршали по песку. Ветер тревожно свистел в щелястых стенах, а в доме не слышалось ни Джекова бормотания, ни шелеста страниц. Никаких привычных, спокойных звуков.

Ним чувствовала себя взволнованной, и очень храброй, и ещё самую чуточку напуганной. Но вторая глава «Горного безумия» оказалась такой интересной, что Ним с головой ушла в приключения Героя и заснула с мыслями о нём.

Ветер крепчал. Он завывал у порога и голосил в окнах. Он смеялся над Ним, потому что Джека рядом не было, а сама она не знала, чего ждать от этого ветра. Может, он просто дразнится, а может, собирается превратиться в бурю, повырывать с корнем деревья и смести с лица земли хижину.

Ним включила фонарик и вышла наружу.

На луну набегали облака, звёзды скрылись, хлестал дождь. Ним споткнулась и едва не выронила фонарик. Но на фоне ночи темнел силуэт Шелки, и её лай звучал громче завываний ветра.

Шелки потыкалась носом в плечо Ним и свернулась вокруг неё, крепко прижавшись. Ветер с рёвом умчался, буря грозно махнула хвостом над морем, а Ним осталась в своём уютном убежище, где так тепло пахло мехом Шелки.

Наутро весь берег оказался усыпан кокосами; в крыше образовалась дыра. Зато солнечная батарея не пострадала, и спутниковая тарелка по-прежнему торчала над хижиной, как гигантская половинка кокоса, в ожидании посланий со всего света.

В хижину ветром намело полно песка. «Горное безумие» валялось раскрытое, а газетную вырезку, служившую Джеку закладкой, прилепило к стене. Ним вложила её назад в книжку и занялась уборкой. Она вынесла наружу и вытряхнула свой тюфяк, вымела песок и обтёрла старой футболкой ноутбук, Джековы научные штуковины, свои обточенные морем деревяшки, ожерелье из ракушек и мамину фотографию. У мамы на снимке были такие сияющие глаза и рот до ушей, и вся она выглядела такой невозможно счастливой… Потому что как раз собиралась исследовать содержимое китового чрева.

Ним поставила мамину фотокарточку обратно на полку.

Она сгрузила пустые бутылки для воды в тележку и свистнула Фреда. Фред обожал ходить с ней везде – особенно туда, куда Шелки было не добраться. Так что Фред колюче обвил шею Ним, и они покатили тележку через луг, к извилистым лианам и папоротникам тропического леса.

На опушке леса было озеро, куда низвергался водопад. А на другом берегу озера Ним с Джеком разбили огород.

Некоторые растения, стоявшие на подпорках, повалило бурей – нужно было их выпрямить. Ну и ещё выполоть сорняки, насобирать клубники и срезать зелёную гроздь бананов – ей уже время приспело.

Бананы Ним любила. Но ещё больше ей нравилось размахивать Джековым мачете. Оно такое острое и сверкающее, и с ним она вылитый пират.

– Попались, голубчики! – прорычала она и одним махом срубила гроздь.

Ним оттащила бананы под навес и привязала к концу верёвки, перекинутой через балку под крышей.

– Раз-два, взяли! – выкрикнула она, хватаясь за верёвку.

Фред подскочил и тоже вцепился в конец когтями. Оба дружно навалились и подняли бананы под самую крышу – дозревать.

Если бы Шелки помогала, может, оно и полегче было бы. Но морские львы перетягивают канат только под настроение.

– Ну как, жарко? – спросила Ним.

Фред сразу понял, о чём она, и первым кинулся по тропинке, ведущей к вершине водопада.

Тысячи лет струи воды долбили камень, и за эти долгие годы получилась извилистая горка. Самое то, чтобы со свистом лететь вниз, подскакивая на кочках и ямках, и плюхаться в озеро. Для девочек и игуан лучше не придумаешь.

Поэтому Фред и Ним помчались наверх и катались с горки, пока не настало время обедать. Ним подобрала сбитые ветром авокадо и помидоры и быстренько прополола горох.

– К завтрашнему дню поспеет, – сказала она Фреду.

Но Фред горох не любил. Со скуки он принялся жевать листья и плеваться ими.

– Чтобы я тебя ещё в огород взяла! – пригрозила Ним.

Фред выплюнул остатки гороховых листьев и, свернувшись в тележке, приготовился к весёлой гонке вниз по склону.

Вечером Ним уселась на скалах с телефоном. Солнце закатилось в море, а Джек не позвонил. Ним набрала его номер, но никто не отвечал.

Она проверила почту. Но писем тоже не было.

У неё перед глазами замелькали жуткие картинки: перевёрнутые яхты, идущие ко дну яхты, тонущие люди и уплывающие от них яхты…

Ним сердито приказала себе выбросить из головы эту чушь. Просто Джек занят. Он по уши в планктоне и, как обычно, забыл о времени. Это же вечная история: как засядет за свою науку, так даже поесть забывает.

И Ним снова взялась за чтение. Вскоре она уже не была девочкой по имени Ним – она была могучим, отважным Героем. Она карабкалась на утёсы и одним прыжком одолевала пропасти… А потом она потёрла уставшие глаза и увидела, что в хижине сгустился мрак, а её фонарик светится еле-еле. Но всё равно она оставалась Героем, пока не заснула. Потому что сегодня ей как-то больше нравилось быть Героем, чем Ним.

Когда рассвет окрасил розовым вершину Огненной горы, Ним снова позвонила Джеку. И снова ничего – ни ответа, ни звонка, ничего.

Ним проверила телефон… спутниковую тарелку… все соединения между солнечной батареей и телефонной зарядкой.

Вроде всё работает как положено.

У Джека на яхте не было компьютера. Но она всё равно решила проверить почту.

– Письмо! – обрадовалась Ним.

Понятно, что это вовсе не ей письмо; просто какой-то Алекс Ровер задаёт Джеку научные вопросы. Но всё же письмо есть письмо. Как будто кто-то в бескрайнем мире знает, что сейчас она одна, и решил её подбодрить.

От: jack.rusoe@explorer.net

Кому: aka@incognito.net

Среда, 31 марта в 6:45

Здравствуйте, Алекс Ровер!

Джек сейчас занят наукой. Надеюсь, он сможет ответить на ваши вопросы завтра или послезавтра.

Ним

У неё просто уйма дел. И это очень кстати – не будет времени волноваться из-за Джека.

Ним состряпала себе бананово-кокосовую кашу и, уютно привалившись к Шелки, приступила к завтраку. Фред, забыв, что не любит бананы, стащил немножко из миски и тут же выплюнул на камни.

– Фу-у, Фред! – скривилась Ним. И как прикажете есть после такого?

Она полила огород водой из озера с помощью бамбуковых трубок. Она привезла на тележке целую гору водорослей и разбросала их вокруг растений. Она нарвала пригоршню гороха и собрала несколько спелых клубничин.

Джек ведь так любит клубнику…

Ним соорудила новую метлу из упавшей пальмовой ветки и ещё раз вымела хижину. В Джековой метеокарте она вывела крупное «НЕТ» в столбце «Дождь», внесла цифры в столбцы с показаниями барометра и температурой воды, а в столбце «Направление ветра» написала: «ВОСТОК». Вот бы ветер поменялся и принёс Джека обратно домой! И она вскарабкалась на Наблюдательную пальму в надежде разглядеть белые паруса.

Но парусов не было. Внутри у Ним всё как-то нехорошо сжалось. А это означало, что самое время заняться делом.

Например, замесить тесто для хлеба. Тесто поднялось, сделалось пухлым, и Ним набросилась на него с кулаками. Так ему, этому пузатому тесту! Так им, этим дурацким мыслям!

И она колотила тесто, мяла его и раскатывала, пока руки не заболели, а само тесто не превратилось в гладкий шар. Тогда она завернула его в свежий лист бананового дерева и понесла туда, где склон Огненной горы обрывался в бухте Скважина. Там, среди Шипящих камней, из земли время от времени вырывались струи кипятка и фонтаном били в небо.

Сегодня были только мутные пузыри из жёлтой лужицы да раскалённые – попробуй-ка дотронься! – камни дышали паром изо всех щелей. И пахло так, словно неподалёку разбили тухлое яйцо фрегата.

Ним осторожно пробралась по краю, стараясь держаться подветренной стороны и поменьше принюхиваться. Она слепила из теста восемь лепёшек и шлёпнула их одну за другой на горячий камень.

Печь хлеб Ним просто обожала. Сначала обычная мука, дрожжи и вода, а потом всё это пухнет, растёт – и получается тёплый свежий хлеб. «Наука», – обычно говорил Джек. Однако Ним верила, что это волшебство.

Но сегодня никакого волшебства не получилось.

Тесто вздулось и зарумянилось, а Ним, глядя на это, даже ни разочка не улыбнулась. Она перевернула лепёшки специальной бамбуковой палкой, а потом аккуратно сложила их в банановый лист. Хлеб как хлеб – ничего особенного. Просто сегодня ей полагается печь хлеб, только и всего. А если она будет делать всё, что полагается, Джек вечером вернётся домой и всё наладится.

Поэтому Ним опять занялась делами. Одно дело, другое, третье – и так целый день. Она собрала оторванные ветром ветки для костра. Потом прочесала берег от Чёрных скал, что возле Шипящих камней, до Ракушечного берега против хижины и дальше – от Черепашьего берега до самых Фрегатовых скал. (И между прочим, нашла три огромных семени в форме сердца, десять новых ракушек и половину деревянного весла, при виде которого она в ужасе подумала: «Ох, только не это!» Но весло оказалось не Джековым.)

И внезапно Ним почувствовала, что очень-очень устала. Она приготовила себе банановый сэндвич и свернулась на утёсе между Шелки и Фредом, чтобы дочитать последнюю главу.

Когда Ним закончила читать, ей сделалось сразу и радостно, и грустно. Радостно – потому что конец у книги получился такой тёплый, такой душевный. А грустно, потому что ей не хотелось прощаться с героями.

– Значит, я её перечитаю! – решила Ним и громко произнесла вслух название, словно видела его в первый раз: – «Горное безумие», Алекс Ровер. Стоп… Алекс Ровер?!

От её изумлённого вопля Фред свалился с камня, а мирно дремавшая Шелки проснулась и недовольно забурчала.

– Ой, простите, – извинилась Ним.

Она раскрыла книгу и развернула лежавшую внутри газетную вырезку.

АЛЕКС РОВЕР – ПИСАТЕЛЬ ИЛИ ГЕРОЙ?

Самый известный автор современности выпустил новую книгу – «Горное безумие» (издательство «Папирус», цена 15,95 доллара).

Поддайтесь вместе с автором очарованию горной романтики, погрузитесь в захватывающую историю любви. Прыгайте с парашютом, покоряйте вершины, ощущайте прикосновение ветра к щекам и жжение в ладонях. Читая эту книгу, вы разделите с её персонажами каждое их переживание!

Но кто же такой Алекс Ровер – писатель или герой?

Эти приключения выдумать невозможно. Однако наш Алекс Ровер не просто храбрец-удалец с накачанной мускулатурой.

Те, кому посчастливилось повстречать его, рассказывают об удивительном человеке – об альпинисте, воспевающем горные вершины, об учёном, возносящем хвалу звёздам.

К сожалению, встретиться с Алексом не так-то просто. Он отказывается давать интервью и фотографироваться. Делия Дефо, его редактор из издательства «Папирус», утверждает, что никогда в жизни не виделась с ним и даже не говорила с ним по телефону.

«Мы только переписывались по электронной почте», – признаётся Делия.

– «Переписывались по электронной почте», – повторила Ним. Это прозвучало очень серьёзно. И очень забавно. – Я переписываюсь с Алексом Ровером по электронной почте. Шелки, – сказала девочка морской львице, – Алекс Ровер и есть Герой. Я переписываюсь с Героем, ясно тебе, Фред? – добавила она, обращаясь к игуане.

Шелки и Фред, похоже, растерялись. Им больше нравились привычные слова вроде «кокос», «рыба», «купаться» или «Скважина».

А Ним была на седьмом небе от счастья. Если уж Алексу Роверу по плечу такие суровые испытания, то Джеку-то и подавно. И завтра он будет дома, как и обещал.

От: jack.rusoe@explorer.net

Кому: aka@incognito.net

Среда, 31 марта в 18:27

Здравствуйте, Алекс Ровер!

Джека всё ещё нет, но, я надеюсь, он скоро вернётся. Так здорово, что Герой – это вы. Потому что «Горное безумие» – моя самая любимая книга. В ней всё как по-настоящему, только интереснее, и все такие храбрые. И ещё мне нравится счастливый конец, когда Герой и Героиня встречаются и влюбляются.

Ним

От: aka@incognito.net

Кому: jack.rusoe@explorer.net

Среда, 31 марта в 13:32

Дорогая Ним!

Правда же разница во времени – занятная штука? У меня дома ещё глубокая ночь, а ты уже встречаешь рассвет. Ты живёшь в моём завтра!

А ещё занятнее, что ты назвала меня Героем. Ведь я самый негеройский человек на свете!

Вершины я умею покорять разве что бумажные, а переплыть могу только ванну с пышной пеной.

Мне даже общаться с журналистами смелости не хватает. Вот они и сочиняют обо мне всякие небылицы. А один репортёр даже имя мне новое сочинил: обозвал меня Александром!

Всего тебе доброго.

Алекс Ровер

Александр – такого имени Ним прежде не слыхала.

Алекс Ровер даже не пришло в голову, что кто-то может сидеть один-одинёшенек на острове посреди океана.

А Ним не пришло в голову, что Алекс Ровер – женщина. Алекс думала про Ним, что та живёт дома с мамой, наверное с братьями и сёстрами и вокруг неё вообще полно родни и друзей. И при этом и Алекс, и Ним полагали, что прекрасно понимают друг друга.

Далеко-далеко в океане покачивалась на волнах яхта. На её палубе распростёрся человек – словно боксёр, сбитый с ног мощным ударом.

Над яхтой кружила чёрная птица-фрегат с размахом крыльев в человеческий рост и любопытно поглядывала на человека.

Джек открыл глаза. Ему было жарко, хотелось пить, и каждая косточка ныла. Он поскрёб бороду и обнаружил на ней засохшую кровь.

Он сел и всё вспомнил.

Он сидел ночью на палубе и любовался светящимся в волнах планктоном. Внезапно с рёвом налетел шторм. Джек успел спустить паруса, но ветру до этого не было никакого дела – он швырял яхту то вправо, то влево, а потом добрался до спутниковой тарелки и шмякнул её о палубу.

Теперь у Джека имелась в распоряжении разбитая голова, а тарелки как не бывало. А если тарелки нет, то и телефон не работает, а это значит, что пора отправляться домой, к Ним.

Голова у Джека раскалывалась, ноги не слушались, но, пошатываясь, он кое-как добрёл до румпеля. Джек потянул румпель, толкнул его, но тот безвольно дёрнулся в руке и повис. Значит, руль сломан. А без руля править яхтой не выйдет.

А если яхтой не править, толку от неё – как от плавучего бревна.

Бухту Скважина охватывали огромным кольцом с одной стороны рифы, а с другой – скалы. С одной стороны – утоптанные зелёные утёсы, где нежатся морские львы; с другой – острые вершины угрюмого восточного берега.

Внутри кольца вода была спокойная и прозрачная, нежно-голубая. Волны с шорохом проникали через Скважину – дыру в рифе, – но перехлестнуть через него могла только очень-очень большая волна.

Для купания лучше места не найдёшь. Плавай себе на спине сколько влезет и глазей на небеса: даже если зазеваешься, далеко тебя не унесёт – бумкнешься головой о риф. А если перевернуться, можно разглядывать морских коньков, и раковины, и распахнутые створки гигантского моллюска, и мелькающих меж ними крапчатых рыбёшек.

В общем, идеальное место для Кокосового Эксперимента с целью построить плот.

Поэтому с утра пораньше Ним нагрузила тележку кокосами. Фред уселся сверху, и Ним покатила тележку через луг (потому что по траве катить легче, чем по песку и камням) к Скважине.

Шелки проделала весь путь вплавь. Она выбралась на мыс Морских Львов и залаяла на Ним, чтобы та шагала побыстрее.

Но Ним не спешила. Она добавила в тележку ещё кокосов, потом ещё. В итоге у неё набралось двадцать увесистых орехов. Ним разложила их на камнях и принялась один за другим швырять в воду.

Кокосы плюхались в воду и мигом всплывали. Шелки лаяла громче и громче. Фред так раззадорился, что сиганул в воду вместе с последним кокосом.

Ним с Шелки прыгнули следом. В бухте места всем хватало, даже когда там плавали двадцать кокосов. Ним могла вволю покачиваться на воде, и кувыркаться, и стоять на руках, Фред – подскакивать и нырять, а Шелки – плескать водой в Скважину.

Когда Шелки наскучило плескать, она сгребла Фреда за хвост. Это была Шелкина любимая игра, только выходило не очень честно: она-то вон какая огромная, а Фред совсем маленький. Фред молотил по воде лапами, грёб что было мочи, но не двигался с места.

– Пусти его, Шелки! – прикрикнула Ним, а сама рассмеялась. Потому что уж было очень забавно.

Шелки разжала зубы, и Фред, надувшись, ушёл на глубину.

На закате Ним снова набрала номер Джека. Ну мало ли всё-таки что у него вчера стряслось: может, просто забыл или телефон сломался, а теперь Джек его починил. Но Джек по-прежнему не отвечал.

Он звонил два дня назад. Если завтра он не вернётся, надо звать на помощь: ступайте и найдите Джека! Но пока что Джек о помощи не просит, а значит и Ним не стоит никого звать.

Она сходила к озеру набрать воды в бутылку и нарвать гороха на обед. Он вернётся утром, сказала себе девочка. Утром обязательно что-то случится!

И оно случилось.

Птица-фрегат спикировала к озеру, чтобы напиться. К лапе фрегата был привязан клочок бумаги.

С рыбой в руках Галилея приманить проще простого. Но у Ним никакой рыбы не было.

– Лети сюда, – ласково позвала она. – Ну же, лети!

Большая птица для порядка сделала ещё круг, развернулась и стала снижаться. Фрегат скользнул прямо у Ним над головой, крыльями разлохматив ей волосы. Он нарочно летел совсем медленно, чтобы дать ей снять с лапы письмо.

Дорогая Ним!

Надеюсь, Галилей согласится доставить тебе это письмо за рыбное вознаграждение.

Я тут сражался с психованным штормом. Шторм победил. Он лишил меня спутниковой тарелки и части руля, да к тому же оставил мне пробоину во лбу.

Никак не соображу, сколько я был без сознания – день или два. Пока на помощь не зови. Уж как-нибудь сам доберусь до дома, подумаешь, руль сломался!

Люблю тебя (как фрегат рыбу).

Джек

Ним вприпрыжку припустила вниз по склону, размахивая письмом в одной руке и бутылкой в другой.

– Джек нашёлся! – распевала она во всё горло, кружа Фреда в безумной пляске вокруг Шелки. – Он скоро вернётся!

А потом Ним написала два письма.

Дорогой Джек,

я так обрадовалась, когда Галилей принёс мне твоё письмо. Нет, я не думала, что ты забыл вернуться домой, хотя это ещё было бы ничего, потому что мне тут всякое в голову лезло.

Я провожу Эксперимент, но о нём я расскажу тебе, когда вернёшься. А сейчас мне надо ещё одно письмо писать.

Люблю тебя (как Фред кокосы).

Ним

От: jack.rusoe@explorer.net

Кому: aka@incognito.net

Четверг, 01 апреля в 18:30

Здравствуйте, Алекс Ровер!

Сегодня я начала проводить Эксперимент, чтобы выяснить насчёт плота.

Я кинула двадцать кокосов в бухту Скважина и теперь буду смотреть, сколько они проплавают. Их оттуда никуда не унесёт, разве только налетит очень зверская буря с огромными волнами.

Надеюсь, такого не предвидится.

Ним

Она почистила банан, уложила его на кусок хлеба и сбрызнула соком водоросли.

– Сообщение, – произнёс компьютер.

От: aka@incognito.net

Кому: jack.rusoe@explorer.net

Четверг, 01 апреля в 13:37

Дорогая Ним!

Мой Герой будет сокрушён, уничтожен, раздавлен и расплющен, если этот плот откажется плыть!

А как выглядит бухта Скважина?

Я воображаю кольцо из чёрных скал, застывших на фоне синего моря, и в уютной бухточке забавно качаются на воде двадцать кокосов, которым суждено стать плотом.

Кокосы из Скважины – неплохое название! Хм…

С тысячью благодарностей,

Алекс.

Ним перечитала письмо трижды. У неё так хорошо и тепло сделалось на душе – как вчера, когда она закончила читать «Горное безумие». И надо же, как Алекс Ровер похоже описывает бухту Скважина! Словно хорошо знает остров – и саму Ним тоже.

Стоя в дверях, Ним напоследок смотрела на море. Солнце сейчас закатится. А вдруг Джек вернётся раньше, чем рассчитывал? Хорошо, конечно, получить письмо от Алекса Ровера, но увидеть вдалеке Джековы паруса ещё лучше.

И Ним увидела. В закатных сумерках она разглядела на волнах коричнево-зелёную точку. Правда, это была не яхта.

– Чика плывёт! – громко объявила Ним.

Шелки с Фредом уже устроились на ночь. Шелки ворчливо тявкнула, но с места не двинулась.

Через несколько минут совсем стемнеет. Ним натянула свитер и включила фонарик.

Фонарик бледно светил в сумерках. Ним спрыгнула на камни Черепашьего берега, прошла по стылому песку и погасила свет.

Черепаха гребла прямо к ней; панцирь тёмным бугром выступал из зелёной воды. Добравшись до берега, черепаха с усилием выволоклась на песок.

Ним тихонько подкралась поближе:

– Ну здравствуй, Чика!

Чике было не до приветствий. Она грузно тащилась по берегу на сухое место, куда не доставали волны. И, дотащившись, принялась рыть песок мощными передними ластами. Натужно, с кряхтением.

Ним присела на корточки позади черепахи, и смотрела, как та трудится, и смахивала песок с черепашьих слезящихся глазок. И вот наконец ямка была готова – такой глубины и ширины, как надо.

Звёзды мерцали яркой россыпью и отражались в море; огромная половина луны взошла и засияла на небосклоне. А на дно песчаного гнезда одно за другим падали круглые белые яйца.

– Девяносто девять! – прошептала Ним, когда Чика закончила и приступила к закапыванию ямки.

Черепаха возила по гнезду тяжёлым телом, ровняя и утрамбовывая песок. Никто не должен знать, где ждут своего часа её ненаглядные детки.

– Может, через несколько лет, – сказала ей Ним, – девяносто девять черепах приплывут сюда выводить детишек.

На её памяти Чика была единственной черепахой, приходящей из моря и кладущей яйца на том же берегу, где когда-то вылупилась сама.

– А может, уже и в этом году кто-то из твоих дочек подрастёт. – Ним ласково пощекотала Чику под подбородком, и черепаха блаженно прикрыла свои мудрые глаза. – Ты запросто могла бы повстречать их тут, когда они приплывут сюда. А потом их дочки вернутся сюда, а потом – их внучки, и будет много-много черепах.

Чика снова моргнула, но на этот раз сонно.

Ним чмокнула её в кожистую макушку и пошла домой, освещая путь фонариком.

Джек никогда не мог понять, почему Чика, отложив яйца, не уплывает, как все порядочные морские черепахи. А вот Ним всё прекрасно понимала. Просто Чике хотелось пообщаться с друзьями.

И она это на свой лад показывала. Потёрлась шеей о шипастую спину Фреда, обнюхалась с Шелки, позволила Ним почесать себе подбородок. Ним пустилась в расспросы, где Чика бывала и что видела, а та кивала и моргала. А потом Ним поведала об их островном житье-бытье, и о сломанном руле Джека, и о письмах Алекса Ровера. С виду Чику милашкой не назовёшь, зато слушать она умеет, как никто.

Утренняя жара усиливалась, и вся компания нежилась на тихом мелководье у Черепашьего берега. Чика была сонная, потому что проплыла сотни километров и отложила девяносто девять яиц. Ним была сонная, потому что засиделась допоздна, наблюдая за Чикиной кладкой. Шелки была сонная, потому что тревожилась из-за Ним, которая не легла спать в положенное время. А вот Фред отлично выспался, но он всегда был не прочь побездельничать за компанию.

Перед закатом Ним сбегала на огород проверить, что там поспело. Она надёргала латука и сорвала помидорину для салата, накопала сладкого картофеля – запечь в праздничном костре. К этому добавятся улитки с камней и кокос на десерт.

От: jack.rusoe@explorer.net

Кому: aka@incognito.net

Пятница, 02 апреля в 18:25

Здравствуйте, Алекс Ровер!

Сегодня я Экспериментом не занималась, потому что вчера на ночь глядя Чика приплыла на Черепаший берег откладывать яйца. А ей нравится, когда я сижу рядом и смотрю. Чика – это зелёная черепаха, она любит Шелки и Фреда, поэтому мы почти целый день провели вместе с ней.

Джек уже скоро вернётся и проверит, правильно ли я провожу Эксперимент.

Ним

P. S. Бухта Скважина точь-в-точь такая, как вы написали!

От: aka@incognito.net

Кому: jack.rusoe@explorer.net

Пятница, 02 апреля в 13:30

Дорогая Ним!

Полагаю, проводить Эксперимент правильно означает проводить его так, как желает Великий Экспериментатор.

А я теперь воображаю Черепаший берег: светло-золотой песок, а на нём отпечатки лап одной очень особенной черепахи! И рядом твои следы…

Я от зависти зеленею, что твоя черепаха!

Всего тебе доброго.

Алекс

Алекс Ровер сидела, уставившись на монитор своего компьютера. Сам компьютер разглядеть было трудновато, потому что весь рабочий стол загромождали книги об островах и океанах, журналы о яхтах и плотах, видеокассеты с фильмами о морских зверях и птицах.

И на стенах чего только не висело: карта мира, лунная карта, карта звёздного неба, разные рисунки на морскую тему – от спокойно-лазурных до грозно-свинцовых, – картины с морскими пляжами, скалистыми утёсами, кокосовыми пальмами, тропическими островами, коралловыми рифами, чайками и фрегатами.

Но Алекс сейчас обо всём этом не думала. Она думала о Ним. Интересно, Фред и Шелки – это её брат с сестрой? Или домашние зверушки?

Ним проснулась с мыслью о плоте для Алекса Ровера.

«Два кокоса вместе не сколотить, – мысленно рассуждала она. – Но если взять тонкую доску и выложить кокосы рядами… Тогда можно попытаться прибить кокосы к доске».

Но кокосы не очень-то желают лежать на месте, если лупить по ним молотком. Они укатываются, и поэтому время от времени удар приходится не туда, куда надо.

– Ой! – то и дело вскрикивала Ним.

Фред на всякий случай решил не высовывать носа из своей пещерки. А то вдруг он во всём виноват.

Прошло два часа. Теперь у Ним была гора кокосов на обед и посиневший большой палец. И один целый кокос.

– Пойдёмте-ка проведаем Чику! – предложила Ним.

Чика лежала на влажном песке и наблюдала за отливом. Она радостно моргнула, увидев, что несут ей друзья.

Чику хлебом не корми – дай сыграть в кокосовый футбол.

Название придумала Ним. Потому что из всех игр с мячом она знала только футбол – по фотографии. И ещё потому, что до неё никто не изобрёл названия для игры, в которой девочка, морская львица, черепаха и игуана наперегонки прибивают мяч к берегу. Строгих правил в кокосовом футболе не было, разве что Шелки не разрешалось тянуть Фреда за хвост, а Чике – усаживаться на кокос под водой.

Шелки жульничала постоянно, а Чика – редко. Зато если уж черепаха жульничала, то получалось у неё по высшему разряду.

Ним запустила кокос в воду, и Фред пулей кинулся следом – он всегда лучше всех соображал, куда тот плюхнется. Шелки поднырнула под игуану и отшвырнула кокос в море. Она и Фреда хотела отшвырнуть туда же, но Ним это заметила и закричала на неё. Пока Шелки притворялась, что она тут ни при чём, кокос увела Чика.

Черепаха притиснула к себе орех сильным подбородком, и вся компания тут же на неё навалилась: щекотали, тянули, отнимали и пихали. Но Чике всё было нипочём. Она невозмутимо гребла к берегу, таща за собой всех друзей. У самого края воды черепаха ушла на дно вместе с кокосом и залегла там неподвижно. А уж если Чике приспичило сидеть на месте, её никакими силами с этого места не стронуть. Так что это означало конец игры.

– Ничья, – объявила Ним. – Чике победа не засчитывается, потому что кокос всё ещё в воде. Короче, у всех по нулям.

Вид у Чики был весьма самодовольный – если, конечно, у зелёных черепах бывает самодовольный вид. Исход игры её как будто вполне устраивал.

Ближе к вечеру Ним сходила к Скважине посмотреть, как поживают кокосы. Все два десятка так же бодро покачивались на воде – плавали сами по себе или стукались боками. Вольные морские кокосы, ни к чему не прибитые…

– Придумала! – радостно завопила Ним.

От: jack.rusoe@explorer.net

Кому: aka@incognito.net

Суббота, 03 апреля в 18:20

Здравствуйте, Алекс Ровер!

Я всё думала, как построить ваш плот.

Просто прибить кокосы к доске не получается – скорлупа трескается и даже если сейчас не развалится, то потом уж точно, и тогда плот потонет.

Что, если засунуть кокосы в какой-нибудь мешок? Но тогда надо раздобыть мешок.

А куда вы поплывёте на своём плоту?

Ним

От: aka@incognito.net

Кому: jack.rusoe@explorer.net

Суббота, 03 апреля в 13:23

Дорогая Ним!

Ты за меня трудишься, а я тут сижу себе, прямо как королева на параде.

Плот из мешка – отличная идея. Теперь осталось придумать, откуда у Героя мешок посреди пустынного тропического острова. Скажем, Плохие Парни могли бы засунуть его в мешок, когда выбрасывали за борт. И завязали этот мешок не очень-то на совесть.

Мой Герой отправляется на крошечный остров в Тихом океане. И там события будут разворачиваться быстрее, чем товар сметают с полок во время распродажи. Герой устремится спасать Героиню, а я в это время буду сидеть себе уютно дома, как улитка в раковине.

Прикрепляю свой рисунок – это карта для книги. Чтобы посмотреть, нужно кликнуть на иконку со скрепкой.

С наилучшими пожеланиями,

Алекс

Ним кликнула.

И сердце у неё гулко бухнуло.

Она посмотрела на карту, висевшую на стене. Потом на карту на мониторе. Затем снова на карту на стене.

Джек карты любил; он сам рисовал карты их острова, и всех омывавших его течений, и всех мест, куда они с Ним плавали. На большой карте мира их острова не было, поэтому Джек нарисовал остров и на ней – там, где пересекаются две линии: одна опоясывает земной шар поперёк, а вторая идёт сверху вниз, повторяя изгиб Земли.

– Вот он, остров Героя, – прошептала Ним. А это значит… – Шелки! Фред! – завопила она. – Алекс Ровер бывал на нашем острове! Ну, наверное, бывал, – добавила она, немного подумав.

Этим вечером она долго не могла заснуть.

Всё утро Ним пела. Она пела, пока полола, копала и собирала плоды на огороде. Напевала себе под нос, проводя измерения и делая пометки в метеокартах. А когда взобралась на Наблюдательную пальму поглядеть, не видно ли белых парусов, запела во всё горло. Да так громко, что пролетавшая мимо чайка выронила рыбу из клюва.

– Вот этим мы и займёмся! – сказала Ним, соскальзывая с дерева.

Она подхватила удочку и отправилась на Черепаший берег. Фред и Шелки уже были там, а Чика пощипывала водоросли в воде, где заканчивалось мелководье и шельф обрывался в глубину. Шелки не одобряла, когда Ним плавала в глубоком месте, но позволила той нырнуть и поздороваться с Чикой.

Фред на всякий случай бултыхался рядом с черепахой. А то вдруг Чика отыщет какую-нибудь новую морскую былинку – надо же срочно попробовать. Шелки загнала Ним обратно на берег и уплыла рыбачить на глубину. А Ним забралась на камень, где оставила удочку.

Удочка была бамбуковая – крепкая, гибкая. Джек смастерил её для Ним на день рождения и научил закидывать. Самое приятное в рыбалке – свистящая дуга в воздухе.

Поэтому Ним терпеть не могла, когда удавалось подсечь рыбу сразу же: всё равно что игру в мяч закончить сразу, как поймаешь. В этот раз было семь попыток, и наконец серебряная рыба заплясала на конце лески. Рыба что надо – вкусная и размер подходящий.

– Прости, Рыба, – сказала Ним и быстро её умертвила.

А вот это самое неприятное в рыбалке.

Правда, некоторые так не думали – например, Шелки. Как бы далеко и глубоко ни была морская львица, она всегда чуяла тот миг, когда в руках у Ним появлялась рыба.

– Погоди! – прикрикнула девочка, но Шелки очень уж не терпелось поскорее урвать потрохов и всяких несъедобностей, которые Ним выбрасывала.

Но вот с чисткой рыбы покончено. Шелки унялась и больше не выпрашивала ещё кусочек. Ним завернула рыбу в пальмовый лист и занялась костром.

Если они с Джеком разводили костёр ночью, то пользовались спичками. Но спички были на вес золота, их привозил корабль с припасами. Так что днём они пользовались лучом солнца и увеличительным стеклом.

Ним открутила линзу от подзорной трубы и навела так, чтобы солнечный луч через стекло падал на растопку. Вот появилось коричневое пятнышко, оно разрослось, засветилось, по сухим пальмовым листьям стрельнула искра, веточки поменьше занялись и начали потрескивать.

Ним закопала сладкий картофель в костёр, а рыбу пристроила поджариваться на длинной палке.

После обеда вся компания разлеглась у самой кромки воды. Волны накатывали прямо на них, потихоньку стаскивая в море, и время от времени все перебирались повыше. Ним читала прихваченную с собой книгу, лёжа наполовину в воде, наполовину на песке. И через каждые несколько минут она окидывала взглядом горизонт: нет ли парусов? И считала время до письма.

От: jack.rusoe@explorer.net

Кому: aka@incognito.net

Воскресенье, 04 апреля в 18:26

Здравствуйте, Алекс Ровер!

Я в жизни так не удивлялась! (По крайней мере, с тех пор, как Фред научился влезать мне на плечи по свистку.)

Вы, значит, и есть Герой и вы бывали на нашем острове? Потому что ваша геройская карта – точная копия нашей карты. И находится остров Героя точно там же, где и наш. Поэтому вы и знаете, как выглядят бухта Скважина и Черепаший берег, да?

А вы вернётесь?

Ним

От: aka@incognito.net

Кому: jack.rusoe@explorer.net

Воскресенье, 04 апреля в 13:29

Дорогая Ним!

Просто чудо из чудес какое-то! А как ещё скажешь? Писатель придумывает остров и переписывается с его жителем!

Сейчас я тебе всё расскажу.

Я сочиняю историю о храбром Герое и прекрасной Героине, которые плавают по всему свету и творят добрые дела на благо науки. Чтобы вышло поинтереснее, я вставляю туда Плохих Парней, которые отняли у Героя лодку, похитили Героиню, а его самого швырнули за борт. Но у истории же должен быть хороший конец, верно? Вот так у меня и появился остров. Герой выплывет на него, построит плот и отправится спасать Героиню.

Я смотрю на карту и ставлю точку в подходящем месте – там, где есть всё необходимое. Океанские течения, чтобы принести Героя к берегу, тёплый климат, чтобы росли кокосы, и вулкан, который мог тысячелетиями расти, расти и вырасти в остров.

Не согласишься ли ты стать моим Островным Оком, Ним? Ты могла бы рассказывать мне обо всём, что видишь. Ведь мне твой остров совсем не знаком, и, положа руку на сердце, не такой уж я Герой, чтобы туда отправиться.

Всего тебе хорошего.

Алекс

На вершине Огненной горы легко вообразить себя птицей-фрегатом. Будто ты, как фрегат, паришь среди ветров и видишь всё, что душе угодно.

Ты видишь остров – его утёсы и пляжи, луга и лес.

А ещё ты видишь море – дальнее море, что катит волны на край земли, и то, что за дальним морем. И все пути моря открыты тебе.

Рано-рано поутру Ним свистнула Фреда и обняла на прощание Шелки.

– Я буду осторожной, честно, – пообещала она морской львице.

Ним проверила, на месте ли подзорная труба – высматривать Джека. Потом засунула в карман блокнот и карандаш – делать записи для Алекса Ровера. А после сложила в рюкзак два банана, кусок кокоса, хлебную лепёшку и бамбуковую кружку – перекусить по дороге.

И зашагала к вершине Огненной горы.

Возле озера Ним остановилась, набрала воды в кружку и плотно закрыла её бамбуковой крышкой. Дальше путь лежал наверх – мимо вершины водопада, вдоль ручья, среди вьющихся лиан и цветов-мухоедов. Воздух был как в парилке, и на коже проступал пот.

– Фред, давай-ка слезай и топай сам! – приказала Ним.

Но Фреду нравилось ехать на плечах, и он пыхнул на шею Ним морской свежестью.

– Ну ладно, – согласилась та. – Тогда привал.

Ручей был мелкий и тёплый, но всё равно они пошлёпали немножко по воде, чтобы охладиться. Ним улеглась на спину и очистила банан. Фред поглядывал на кокос.

– Потом, – сказала ему Ним.

Фред хотел было надуться, но из-за жары ему стало лень.

Они взбирались всё выше. Под ногами скрипел чёрный гравий, из растений остались только серые колючки, а ручей и вовсе пропал.

Потом растения пропали тоже. Остались только клубы пара да запах тухлых яиц, в точности как на Шипящих камнях, только в сто раз сильнее.

– Кхк-кхе! – закашлялась Ним, а Фред выпустил жалкую струйку.

Давным-давно вершина Огненной горы была окутана зеленью. Но однажды земля затряслась, всё кругом загрохотало, а из недр горы выплеснулась кипящая, бурлящая расплавленная лава. И зелёной макушки как не бывало.

Теперь вершина горы была серая, зазубренная, а под нею курился глубокий кратер.

Ним с удовольствием бы туда заглянула, но очень уж пар валил густой – ничего сквозь него не видно, да и дышать невозможно. И чем дольше она стояла на камнях, тем сильнее ей припекало пятки; приходилось стоять то на одной, то на другой ноге попеременно. И в конце концов Ним припустила к вершине бегом, спасаясь от пара и жара.

Ним села, Фред сполз на землю, и оба глубоко вздохнули.

– Перекусим? – предложила Ним.

Воду и кокос они поделили, а второй банан и хлеб Ним съела сама. Теперь настало время оглядеться.

Она водила подзорной трубой вдоль горизонта и видела только океан. Никаких парусов, ни единого намёка на Джекову яхту. Только на западной стороне парит в небе фрегат. Может, несёт новое послание, подумала Ним.

Но послания – это потом. Сейчас ей нужно побыть Островным Оком.

Далеко внизу виднелись вершины Фрегатовых скал, и светло-золотой песок Черепашьего берега, и луг, и Ракушечный берег, и хижина, и мыс Морских Львов, и бухта Скважина, и, наконец, лавовые Чёрные скалы, которые тянулись вдоль южного берега до самых дальних из Фрегатовых скал. Остров состоит из слоёв, догадалась Ним: песок, за ним камень, дальше трава на лугу и деревья в лесу, а потом скалистая вершина Огненной горы.

Ним вытащила блокнот и карандаш, но прежде чем она успела что-то написать – земля под ней дрогнула и зарокотала.

Гора оглушительно взревела, и в небе полыхнуло багряное пламя. Из жерла кратера вырвался фонтан пузырящейся лавы; жгучие звёзды, алые и золотые, рассыпались по всей вершине вулкана.

Это очень напоминало бурю, когда хлещет ливень, воет ветер, вздымаются высоченные волны. Только с той разницей, что и ливень, и ветер, и волны – всё это было из огня.

Фред серой стрелой метнулся вниз по серому склону. Ним во всю прыть припустила следом, грохоча раскалённым гравием.

Но гравий был глубокий и рассыпчатый, нога Ним подвернулась – девочка споткнулась, заскользила и кубарем покатилась вниз. Кое-как поднявшись на ноги, она снова помчалась по склону. Фред дожидался её у ручья; они позволили себе чуточку передохнуть, потом прошлёпали через ручей и понеслись дальше. Ним дышала хрипло и прерывисто, как дракон; она так раскалилась, что, казалось, того и гляди начнёт плеваться огнём.

Ним с Фредом добежали до водопада, и больше сил у них не осталось. Они плюхнулись в воду и – вжих! – скатились в озеро по водяной горке.

Передохнув в озере ещё пару минут, они выбрались на берег и снова кинулись бегом – теперь уже до самой хижины.

Шелки ждала их на своём утёсе и беспокоилась. При виде друзей она залилась лаем, обнюхала Ним с головы до пяток и горестно зафыркала, обнаружив у неё на коленке рану.

Рана была большая и нехорошая: с порванной кожей по краям, с глубокими ссадинами от гравия. И очень кровавая. Наверное, Ним так ободралась, пока летела вниз по склону. Но тогда она с перепугу ничего не почувствовала.

А сейчас перепуг её отпустил. Зато рана заболела.

Ним вытянулась на камне и предоставила Шелки суетиться. Огненная гора всё ещё рассыпáла снопы алых звёзд, и они ярко сверкали на серых склонах. Но сюда лава не доберётся. Дома они в безопасности.

Однако Джековы паруса так и не появились на горизонте. Выходит, сегодня вечером он не вернётся. А это значит: Ним предстоит сделать ещё кое-что. Она взяла удочку, вернулась на утёс и, поймав рыбу, бросила её в корзинку.

Потому что с этим Галилеем никогда не знаешь, приманишь ты его или нет. В этом деле рассчитывать можно только на рыбу в руках.

Дорогой Джек,

сегодня я забиралась на Огненную гору посмотреть, не плывёшь ли ты. Но тебя не было.

И я ничего научного не замерила и не записала, потому что вулкан начал извергаться, когда мы были на вершине. Ты думал, Фред за кокосами быстро бегает? Видел бы ты, как он удирал от вулкана!

Ой, кажется, вон Галилей, буду заканчивать.

Люблю тебя (как Чика футбол).

Ним

Фрегат снизился. Теперь видно было, что это Галилей, и Ним запрыгала, размахивая рыбой, и стала звать его. Галилей спикировал к ней и завис так, чтобы она могла снять с его лапы записку и взамен привязать свою.

– Спасибо! – крикнула Ним вслед птице, устремившейся к своему гнезду на скалах. А потом развернула письмо от Джека.

Дорогая Ним!

Я придумал способ наладить руль. Для этого надо просверлить в нём дырку (попробуй-ка сделай это под водой!), продеть туда верёвку и рулить с помощью верёвки.

Дырку-то я просверлил, а вот до верёвки дело не дошло – акулы всё испортили. Их тут полным-полно. Видно, отведали крови с моего разбитого лба и теперь спят и видят, как бы слопать такую вкуснятину целиком!

Вот только они отстанут, я мигом продену верёвку в дырку и сразу домой. Правда, шторм меня унёс довольно далеко, – наверное, пару дней придётся добираться.

Люблю тебя (как паруса ветер).

Джек

Ним закончила читать и перечитала письмо заново. Джек, конечно, постарался всё обернуть в шутку, но не очень-то сработало. Ним вдруг почувствовала себя как никогда несчастной и одинокой. И даже длинное-длинное письмо обо всех событиях на Огненной горе, которое она написала Алексу Роверу, ничуточки не помогло.

Джек сидел и ждал, пока от него отстанут акулы и он сможет наконец починить руль. И очень беспокоился из-за Ним. Вот тут-то и показался корабль.

Джек сплясал развесёлый танец и загорланил песню собственного сочинения. Ему, конечно, не особо хотелось, чтобы его спасали, но торчать посреди океана хотелось ещё меньше. В его песне не было ни рифмы, ни мелодии, однако для этого случая она вполне годилась.

Корабль приближался.

Это было розово-пурпурное круизное судно.

Ну, привет вам, «Отвязные туристы».

Джек перестал плясать и горланить. Он побледнел, и ему стало нехорошо. Но Ним сидит на острове одна-одинёшенька уже столько дней. А потому он сделает то, что должен.

В каюте он откопал флаги, которыми раньше никогда не пользовался. Один белый в синюю шашечку, другой полосатый. Поднятые вместе на мачте, для любого моряка они означали SOS: «На помощь!

Спасите!»

Джек ждал, и ждал, и ждал. И думал, как ему не хочется пускать «Отвязных туристов» на остров. Разговаривать с ними, слушать их ахи-охи и давать им фотографировать свой дом. Но потом он думал ещё. О том, что нельзя оставлять Ним одну.

Тревожные флаги трепетали на мачте, а Джек всё ждал и ждал.

Но «Отвязные туристы» уплыли прочь.

На следующий день, после полудня, Ним сидела на пальме и высматривала Джека. И вдруг вместо Джека она увидела корабль.

Всего-то пятнышко на горизонте, но ух как обрадовалась Ним! Сейчас она заберётся на самую дальнюю скалу в бухте Скважина, задует в раковину-свистелку и закричит во весь голос:

– СПАСИТЕ ДЖЕКА! ИЩИТЕ ЯХТУ СО СЛОМАННЫМ РУЛЁМ!

Но тут она разглядела в подзорную трубу цвет корабля. Нет уж, ни за что на свете не станет она звать на помощь этот корабль. Ей ужасно хочется, чтобы Джек вернулся, но ещё важнее, чтобы Джек был счастлив. А он не будет счастлив, если «Отвязные туристы» притащатся на остров.

Даже если они и не узнают, что Джек тут живёт, они же всё равно увидят прозрачную бухту Скважина и безмятежный Черепаший берег. И тут-то они и скажут: «Ага, вот он, лучший на свете остров!» И вернутся, и будут всюду совать свой нос, и превратят остров в шумный курорт.

– Ну уж дудки! – решительно сказала Ним.

Она вбежала в хижину и включила ноутбук.

От: jack.rusoe@explorer.net

Кому: aka@incognito.net

Вторник, 06 апреля в 14:14

Здравствуйте, Алекс Ровер!

Ничего, что я пишу раньше обычного? Мне очень срочно нужно кое-что узнать. Скажите, пожалуйста, если бы Плохие Парни вдруг оказались рядом с островом Героя, он мог бы как-то сделать остров незаметным? Чтобы они просто уплыли, и всё.

Ним

От: aka@incognito.net

Кому: jack.rusoe@explorer.net

Вторник, 06 апреля в 9:17

Дорогая Ним!

Конечно, пиши мне в любое время и даже не спрашивай. Главное, чтобы родители не возражали. И можешь писать мне не только о кокосах и плотах.

Когда моя прекрасная Героиня скрывалась от Плохих Парней в книге «Закат в песках», она их одурачила. Оделась в лохмотья, перемазалась в грязи и стала с виду такой уродиной, что Плохие Парни в её сторону даже не посмотрели. Но провернуть такое с островом куда сложнее!

Наверное, Герой попытался бы сделать так, чтобы скалы казались опасными, рифы – грозными, а светло-золотой песок – блёклым и унылым. То есть чтобы весь остров выглядел как зловещее, гиблое место.

А что, интересная, должно быть, задачка!

Твой друг

Алекс

Корабль двигался к острову. Времени на раздумья у Ним не было.

Морские львы развалились на своих скалах. Они покряхтывали, тявкали, тонко вскрикивали – в общем, вели свою обычную беседу. И тут появилась Ним, которая кричала во всё горло и размахивала руками. Шелки с укоризненным лаем плыла следом.

А корабль всё приближался. Он замедлил ход – значит там, на борту, заметили остров.

– Плохой корабль! – завопила Ним.

Шелки растерянно уставилась на девочку. И её сородичи тоже.

– Кыш! – не унималась Ним. – Проваливайте со скал!

Ворча и бурча, морские львы скользнули в воду. Ним нырнула за ними, но Шелки её дальше трёх гребков не пустила.

– Ладно, я дальше не поплыву. Но пожалуйста, остановите этот корабль! – взмолилась Ним.

И она выбралась на берег, а Шелки повела морских львов к рифу.

Корабль остановился, с него стали спускать небольшую лодку.

Согнувшись в три погибели, чтобы её не было видно в бинокли, в лужицах, оставленных приливом, Ним набрала полную охапку самых любимых игуаньих водорослей.

Лодочка тронулась с места, взревев мотором. Вожак морских львов взревел в ответ.

Если лодочка проберётся через рифовый лабиринт, первое, что увидят её пассажиры, будет Ракушечный берег.

Ним поползла по гальке и острым белым ракушкам. Колено начало кровоточить. Нужно раскидать водоросли по всему берегу. Фред не отставал от неё ни на шаг. Стоило Ним бросить очередной пучок, как Фред тут же к нему пристраивался.

– Получишь кокос, – пообещала Ним. – Только приведи сюда всех своих друзей.

Фред поднял на неё взгляд.

– Ну ладно, столько кокосов, сколько сможешь съесть, – уточнила Ним.

Фред изумлённо чихнул и умчался прочь. Он носился по всем скалам, по полосе отлива и по морю до тех пор, пока весь берег не оказался покрыт шипастыми ящерами, жующими водоросли. Если смотреть от рифов, Ракушечный берег теперь казался неприветливым, серым и каменистым.

Но наверное, «Отвязным туристам» вздумается проплыть дальше – и тогда они увидят Черепаший берег.

Ним пробралась назад, к Наблюдательной пальме, взлетела высоко по стволу и застыла там.

Лодка уже прошла между первыми рифами. Ним даже могла разглядеть людей в фирменных футболках и кепках. Футболки были розовые, а кепки – пурпурные, с тряпичными рыбами на макушке.

Внезапно море вокруг лодки вскипело. Лодку завертел бурлящий шторм из морских львов. Лодочка попыталась увильнуть и отыскать другой проход, но морские львы не отставали. Вожак издал свой особый рёв, а остальные львы вторили ему. Поднимая брызги до небес, они остервенело, яростно отталкивали лодку прочь.

С дерева Ним видела и ещё кое-что. Над лодочкой описывал круги Галилей.

Ненастоящих рыб он отродясь не видывал. Правило Галилея гласило: всё, что похоже на рыбу, рыба и есть. И если у кого-то имеется рыба, Галилей её стащит.

Он призвал товарища, и вдвоём они лихо спикировали на пурпурные кепки с тряпичными рыбами.

Люди с воплями и руганью пытались прикрыть руками лица. Но Галилею и его товарищу до лиц дела не было – их интересовали кепки. Первая пара кепок была признана негодной и выкинута в море. Но ведь там были ещё и другие: кто знает, вдруг они вкуснее?

Лодку вдруг сильно качнуло, словно она налетела на камень.

– Осторожнее, не пораньтесь! – закричала Ним морским львам.

Лодочка остановилась. Двигатель взревел и понёс её назад.

Вода отходила от суши. Когда лодочку подняли на борт, рифы уже порядочно торчали над водой.

«Отвязные туристы» отступили, но сдаваться не собирались. Корабль медленно двинулся вдоль берега, держась на безопасном расстоянии. Он миновал Черепаший берег и обогнул мыс у Фрегатовых скал.

Ним сползла на песок, еле-еле сдерживая слёзы. Из воды вперевалочку выползла Чика. Вид у неё был самый что ни на есть самодовольный, а поперёк панциря красовалась пурпурная полоса. Ним вспомнила, как внезапно лодку качнуло на волнах.

– Так это ты их толкнула? – спросила Ним, почёсывая черепаху под подбородком.

Вид у Чики стал ещё самодовольнее.

«Все что-то сделали, кроме меня», – подумала Ним.

Но откуда так воняет?!

Весь Черепаший берег провонял насквозь. Запашок был похуже, чем в самые зловонные дни на Шипящих камнях.

– Фу-у! – сморщилась Ним.

На волнах качалась половина дохлой акулы.

– Не понесёт же их на берег при такой-то вонище! – обрадовалась Ним.

Интересно, а Герой Алекса Ровера догадался бы пугать Плохих Парней акульей дохлятиной?

Ним унеслась в хижину, примчалась назад с тележкой и погрузила туда склизкую, полуистлевшую акулу. Ним пришлось попотеть, чтобы втащить тележку на Шипящие камни, но это ничего. Она и на вершину Огненной горы втащит что угодно, если понадобится.

Пар неспешно уплывал в сторону моря. День выдался не самый вонючий, но Ним была полна решимости это быстренько исправить.

Она выволокла акулу из тележки и завалила ею самую большую щель, откуда с шипением вырывался пар.

Пар вырываться перестал, но акула сильнее не завоняла.

– Что у нас ещё есть вонючего? – задумалась Ним.

На Чёрные скалы море выбрасывает водоросли. Если они не высыхают на солнце и если их не уносит обратно, они начинают гнить, и тогда запах – о-го-го! Ним вскарабкалась на скалы и набрала полный подол пахучего морского перегноя. Так, а что там с кораблём? Ним подняла голову. Корабль как раз проходил возле бурунов на границе Чёрных скал и рифов.

Прижимая к груди своё гнильё, Ним спустилась со скал. От акулы так несло, что девочку чуть не вырвало, но она понатыкала водоросли в щели между камнями и только тогда рванула бегом – подальше от вони и «Отвязных туристов» с их биноклями.

Корабль обогнул мыс.

Сначала ничего не происходило. Долго-долго. Ним уже встревожилась: наверное, она слишком плотно забила щели, пар не может разнести запах.

Но теперь-то уже поздно.

Корабль был напротив мыса Морских Львов, на одной линии с Шипящими камнями.

И тут акула взорвалась.

Гнилые водоросли фонтаном брызнули вверх.

Накопившийся пар вырвался из гейзера и разметал в воздухе останки дохлой акулы, водоросли и Ним-даже-боялась-подумать-что. Приятный ветерок, дувший с камней в сторону моря, обернулся плотным, удушливым, зловонным туманом.

Корабль развернулся и уплыл восвояси.

Вечером Ним даже есть не могла – до того устала. Внутри у неё было холодно и пусто, а снаружи – жарко и кусаче. Поэтому она взяла полотенце, фонарик и направилась к озеру.

Ним любила океан. Океан простирался везде, куда бы она ни кинула взгляд, – и вблизи, и вдали. Но он слишком огромен и могуч, чтобы понимать его. Слишком опасен, чтобы ему доверять. А озеро любить совсем нетрудно. Оно такое маленькое, что Ним знает там каждый камешек. И такое спокойное, что в нём можно безмятежно лежать на спине, и любоваться темнеющим небом, и смотреть, как загораются луна и звёзды, а всякая пакость тем временем смывается с кожи и утекает из головы.

Сегодня, может быть, вернётся Джек, подумала Ним. И сегодня пора строить плот для Алекса Ровера.

И Ним резво вскочила на ноги.

«Оййй, полегче!» – отчаянно взвыло её раненое колено, и Ним бухнулась обратно на тюфяк. Колено распухло и горело – и было всё красное от крови и жёлтое от гноя.

– Тьфу ты! – расстроилась Ним, но заставила себя подняться.

Медленно-медленно она проковыляла на утёс с кокосом на завтрак. Фред припомнил ей обещанное.

– Смотри не лопни! – воскликнула Ним, скормив ему пятый кусок. Но Фред как ни в чём не бывало продолжал уплетать кокос.

Прямо под Шелкиным утёсом на берег вынесло две пурпурные кепки с дурацкими рыбами на макушке.

– А это приманка для Галилея! – осенило Ним, и она забрала обе кепки.

За кепками плавал здоровенный кусок дерева, а под ним оказался большой обрывок рыболовной сети.

Ним с Джеком сети ненавидели. Но для плота… Для плота лучше этой сети не придумаешь!

Сеть слишком изорвалась, так что одного большого мешка из неё не вышло. Но Ним решила, что нарежет четыре квадрата и будет у неё два плота вместо одного.

Сеть была жёсткая и скользкая. После нескольких разрезов Ним пришлось доставать точильный камень и точить свой ножик, как учил её Джек, – водить по камню сначала одной стороной лезвия, потом другой, всё быстрее, пока искры не посыплются. И после этого ножик снова сделался гладким и острым.

Судя по солнцу, резать сеть Ним закончила уже во второй половине дня. Нога ужасно болела, поэтому до огорода было никак не доковылять. Пришлось прикончить последний банан, закусить улитками и водорослями с Ракушечного берега и запить всё это кокосовым молоком. Потому что воды у неё не осталось.

А потом, сидя в тени пальмового дерева, Ним скрепила квадраты по два с трёх сторон. Она вязала и затягивала узлы, сеть дёргалась в её руках, и Фреда это очень забавляло, потому что можно было играть в прятки. Шелки же вообще вцепилась в сеть и потащила её на себя.

Если морская львица затеяла перетягивание каната, на этом канате узлов особо не навяжешь. В итоге Ним довольно долго провозилась с обоими мешками. Теперь ей предстояло долго и с трудом хромать к бухте Скважина.

В Скважине Шелки и Фред бултыхнулись в воду, чтобы помочь выловить кокосы. И это была бы бесценная помощь, если бы они не принялись гонять в футбол.

– А ну кончайте! – рявкнула Ним.

Фред булькнулся на дно и спрятался за гигантским моллюском. Шелки хмыкнула и уселась на камне спиной к Ним.

Ним сразу почувствовала себя крошечной козявкой – меньше улиток, которых съела на обед. И полезла следом за Шелки.

– Прости, пожалуйста, – пробормотала она.

Шелки никогда не умела подолгу сердиться, а вот Фред умел. Ним пришлось трижды нырять, прежде чем он соизволил выплыть.

Наконец все кокосы были разложены на камнях, и Ним распределила их – по десять в каждый мешок. И завязала мешки сверху, чтобы кокосы не вывалились. Солнце уже клонилось к закату, когда Ним спихнула один плот в воду и попробовала улечься сверху.

Первые три раза у неё ничего не вышло. Плот-мешок всё время оказывался над ней, а не наоборот. Зато на четвёртый раз победила Ним.

Она лежала на животе и гребла, на ней сидел Фред, и так они обогнули бухту. Но сегодня ей больше хотелось не плавать, а просто покачаться на воде. Плот вполне годился и для этого.

Если, правда, на него не пыталась улечься морская львица. Шелки повалилась на второй плот и камнем ушла на дно.

– Попробуй оба вместе! – посоветовала Ним, давясь от смеха.

Она подержала оба плота, чтобы не расплывались, и Шелки взгромоздилась сверху. Она поплыла по бухте, носом отталкиваясь от камней, стукаясь то о скалы, то о рифы. И ей это так понравилось, что она даже Фреда дразнить позабыла. Шелки так и каталась бы на плоту всю ночь, но Ним опомнилась:

– Солнце почти село! Пора писать письмо!

От: jack.rusoe@explorer.net

Кому: aka@incognito.net

Среда, 07 апреля в 18:25

Здравствуйте, Алекс Ровер!

Сегодня утром я нашла старую рыбачью сеть и сделала из неё два плота. Я подумала, что так будет проще, чем один большой. Кататься на плотах очень весело. Шелки так понравилось, что она аж охрипла от лая!

В бухте Скважина можно плавать на нём и сидя, но лёжа удобнее, особенно если ваш Герой будет в открытом море с большими волнами.

Мы с Фредом катались вдвоём. Плот нас отлично держал, мы даже не намокли. То есть на самом плоту не намокли, зато намокли, пока на него влезали. Фред не очень тяжёлый.

Шелки нужно два плота, иначе она тонет. Она немного тяжелее Джека, так что, если ваш Герой весит примерно как она, ему нужен плот из двадцати кокосов. Если бы знать заранее, я бы сделала один большой плот, потому что Шелки иногда проваливалась между плотами и мне приходилось всё время удерживать их вместе. Но ваш-то Герой вряд ли такой же вертлявый, как Шелки.

Ним

От: aka@incognito.net

Кому: jack.rusoe@explorer.net

Среда, 07 апреля в 13:29

Дорогая Ним!

Ты дашь сто очков вперёд Робинзону Крузо! Я, пожалуй, брошу вымучивать всю эту историю насчёт мешка, в котором Героя бросили за борт. Пускай он, как и ты, наткнётся на рыбачью сеть – только сеть будет побольше, чтобы хватило на большой плот. А не то ему придётся то и дело проваливаться между плотами, как бедняжке Шелки.

Это будет примерно так: Герой, распростёртый на берегу, жадно глотает воздух и вдруг понимает, что лежит на рыбачьей сети. Вот он садится, и с пальмы падает кокос – почти что ему на голову. «Ух ты, пронесло! – думает он, а потом его осеняет, и он говорит: – Ага!..» Ну и дальше он строит свой плот и храбро устремляется на нём в море, чтобы одолеть наконец Плохих Парней.

Кстати, о Плохих Парнях – удалось тебе вчера спрятать остров?

Алекс

Алекс подождала письма, но Ним не отвечала. Потому что уже выключила ноутбук и легла спать.

«И что же это за собачища такая – весит больше человека?» – удивлялась про себя Алекс. Прямо лошадь, а не собака. И Фред, наверное, тоже собака: ведь кот уж точно не стал бы плавать на плоту.

Алекс выглянула в окно. С сорок первого этажа ей было видно далеко-далеко. Но как ни старайся, даже с такой высоты не разглядишь ни бухту Скважина, ни Героя на кокосовом плоту.

На одну крошечную секундочку Алекс вдруг захотелось не писать о приключениях, а самой в них участвовать. Бороздить моря и жить счастливо на тропическом острове.

Но Александра Ровер была не любительница действовать. Она была любительница мечтать. У себя дома она чувствовала себя на месте, как трамвай на рельсах, и являлась такой же неотъемлемой частью города, как лестница главпочтамта.

Наутро колено Ним распухло ещё больше и сделалось горячее, а вокруг вязкой кровавой ссадины проступили красные прожилки.

Идти куда-то и что-то делать совсем не хотелось, но не осталось ни воды, ни еды. Поэтому Фред влез ей на плечи, и она поплелась с тележкой к огороду. Наполнила бутылки из водопада, срезала гроздь бананов, сорвала несколько клубничин и покатила тележку вниз по склону.

Шелки беспокойно запыхтела при виде Ним, но та заверила, что после купания колену обязательно полегчает.

И они поплыли к Черепашьему берегу. Там Чика чавкала водорослями, но прервала трапезу ради матча в кокосовый футбол. Правда, в этот раз играли очень уж лениво – ловить ловили, но бороться за кокос никому не хотелось.

Было время отлива. Наигравшись, Ним улеглась ничком и пустой раковиной принялась откапывать моллюсков. Шелки с Фредом тем временем носились по мокрому песку, а Чика смотрела на них и кивала.

Накопав вдоволь моллюсков для обеда, Ним развела костёр, испекла свою добычу, а на десерт расколола кокос.

Фред сунулся ей под руку и едва не получил по лбу кокосораскалывательным камнем.

– Кыш отсюда, прожорливая ты змеюка! – улыбнулась Ним и отломила ему кусочек.

Внутри кокоса сверкала абсолютно круглая кремовая жемчужина.

Ним замерла, боясь даже притронуться к ней. Джек рассказывал, что иногда кокос тоже может сотворить жемчужину, как это делают устрицы. Но Ним даже не надеялась увидеть такое своими глазами.

Фред прикончил свой кусок и – чавк! – жемчужина исчезла в его пасти.

И в этот миг Ним почувствовала, что у неё отняли самое прекрасное в её жизни. Понятно, что это неправда и вообще глупо так думать. И всё же она заплакала. Уже и футболка промокла насквозь, и икота одолела – и всё равно слёзы никак не желали иссякать.

Шелки огрела Фреда по спине ластой – и недожёванные кусочки кокоса выскочили наружу. А с ними и жемчужина.

Ним икнула ещё разок, схватила жемчужину и утащила в хижину.

До чего же она прекрасная! Особенно когда отмытая. Так даже лучше, чем внутри скорлупы, – когда она сама по себе, законченная, совершенная.

– Счастливая жемчужина, – прошептала Ним.

Ведь такая редкая находка просто обязана приносить удачу. А уж когда она не только редкая, но ещё и красивая, то это самая счастливая вещь на свете.

Ним пристроила жемчужину на отполированную волнами деревяшку и положила перед маминой фотографией. Солнце вот-вот начнёт садиться – пора писать письмо.

Ним включила компьютер, он мигнул, загудел, но, стоило ей открыть почту, монитор погас. Она забыла зарядить батарею.

Спрашивается, и зачем ей жемчужина, если даже Алексу Роверу о ней не написать? А ещё счастливая называется!

На следующее утро на колене снова взбухли красные прожилки и жёлтый гной засочился ещё сильнее. Всё тело у Ним было горячее, а голова словно распухла, и перед глазами всё плыло.

Солнечная панель исправно работала, значит батарея заряжалась, а всякие метеокарты и домашние дела её сейчас мало беспокоили. И есть не хотелось, но Шелки заставила её выпить стакан воды и проглотить банан.

Над головой пронёсся Галилей – он гнался за незадачливой птичкой, сжимавшей в клюве рыбёшку.

К его лапе было привязано письмо.

– Спасибо, «Отвязные туристы»! – сказала Ним, снимая послание. Галилей выдернул у неё из рук пурпурную кепку.

Ним понимала, что должна радоваться и надо написать Джеку ответ, но колено так нарывало, что она не смогла себя заставить. К тому же ответа от Джека ждать долго. А ей совет нужен как можно скорее.

Она подремала, привалившись к Шелки, и, когда стало совсем жарко, ушла в хижину. Батарея зарядилась.

У неё мелькнула мысль, что, может, Алексу Роверу уже и неинтересно ей писать, раз с плотами они разобрались. Но спрашивать совета ей больше было не у кого.

Алекс проснулась ещё до рассвета: ей не давала покоя её история. В голове у неё, словно на киноэкране, мелькали образы: качающиеся пальмы, раскалённый золотой песок, сверкающий водопад, рокочущий вулкан, ясно-голубое море и безоблачное небо.

Взошло солнце. Алекс глянула вниз – на серебристые крыши и железную дорогу – и поставила диск «Песни морских птиц и дуэты дельфинов». «Вы словно побываете на море!» – радостно сулила реклама на обложке диска.

– Ну уж прямо побываете! – пробормотала Алекс, включая компьютер.

Она прочла письмо Ним и побледнела.

– Этого не может быть! – сказала она себе. – Ребёнок не может быть совсем один на острове! – И она перечла послание.

Потом Алекс распечатала все письма Ним и ещё раз их перечитала, потом посмотрела на карту, которую сама нарисовала. Она пробежала глазами письмо о походе на Огненную гору и о том, как выглядит остров… Ним нигде-нигде не упоминала других людей.

– Если в моей жизни и произойдёт что-то стоящее, – произнесла Алекс, – то вот оно начинается.

Ним быстро прочитала письмо и выключила компьютер. Колено по-прежнему болело, но теперь-то она знала, что делать. Она взяла свою синюю бутылку с водой, пошла на берег и уселась там в тени утёса, положив больную ногу в воду. С одной стороны с ней рядом сидела Шелки, с другой – Фред. Шелки тревожилась, Фред мирно спал. А Ним, сидя между ними, потягивала воду и грезила наяву.

Когда Ним проснулась, солнце уже клонилось к горизонту. Всё тело затекло и ныло.

– Да я же тут весь день проторчала! – спохватилась она.

Непонятно, как повёл бы себя Герой, – может, и не стал бы сидеть на берегу весь день. Но в голове у неё определённо прояснилась, и это уже было хорошо.

В хижине Ним вооружилась чистым носовым платком, пробила дырку в кокосе и смыла молоком весь жёлтый гной и всю склизкую пакость. Теперь колено хоть и ныло, но уже не было таким горячим, и отёк спал. А потом она уселась за ноутбук и ещё раз прочла письмо Алекса Ровера.

– Ого!

Ним почувствовала, что краснеет от удовольствия. Если Алекс Ровер вознамерился примчаться сюда и спасти её, то он и вправду Герой, прямо как написано в той газетной вырезке.

От: jack.rusoe@explorer.net

Кому: aka@incognito.net

Пятница, 09 апреля в 18:26

Здравствуйте, Алекс Ровер!

Моя мама отправилась исследовать содержимое желудка синего кита, когда я была ещё совсем маленькой. Но плохие парни напугали кита, и больше мы маму не видели.

Джек изучает планктон. Он ушёл в море на три дня, но у него руль сломался из-за шторма, и спутниковая тарелка тоже. Он отправил мне послание с Галилеем (это такая птица-фрегат), что скоро вернётся домой.

Скоро – это, наверное, завтра или послезавтра.

И я тут вовсе не одна, со мной Фред, и Шелки, и ещё Чика.

Спасать меня уже не надо, потому что я промыла колено, как вы советовали, и теперь оно не так сильно болит. Я так рада, что вы всё-таки и есть настоящий Герой. Я всегда знала, что это вы.

Ним

Но, выключив компьютер, Ним вдруг перестала ощущать себя такой уж умелой и храброй. Поэтому, вместо того чтобы лечь спать, она отправилась на Черепаший берег, и они сидели там все вместе, пока полная луна не рассыпала серебро по волнам.

Чика скоро уплывёт и ещё год будет скитаться в разных морях.

– Но ты же вернёшься будущей весной, да? – спросила Ним.

Потому что грустно, что вот и Чика готовится её покинуть, а ведь Джек ещё не вернулся, и Алекс Ровер не собирается теперь её спасать.

Чика сонно кивнула.

– Может, к тому времени, – продолжила Ним, – Алекс приедет сюда и вы познакомитесь.

– Это сущий кошмар! – возмущалась Алекс, забивая слово «турфирмы» в поисковую строку. – Ребёнок один-одинёшенек на острове, и об этом никто не знает, кроме меня. Меня! Которая пуще смерти боится самолётов и океанов с тех самых пор, как в детстве дядя закружил меня и кинул в бассейн! Я так люблю свою квартиру, – простонала она, кликая на «Тихоокеанские чартерные рейсы», – свои книжки, компьютер, придуманных друзей. Мне нравятся люди, которые живут в моей голове и покидают её, едва я закончу книгу. Дальние страны на картах и картинах. Животные, которые не пахнут, не едят и не оставляют шерсти на ковре. Ну что ж, ничего не попишешь. – И с этими словами она снова открыла почту.

От: aka@incognito.net

Кому: jack.rusoe@explorer.net

Пятница, 09 апреля в 13:52

Дорогая Ним!

Все мои Герои просто притворяются. Настоящие люди совсем не такие храбрые. Не такие сильные, умные или удачливые. Герои из моих книг ни капельки не похожи на настоящих людей. Наверное, поэтому этих Героев так интересно придумывать или читать о них.

И уж я-то тем более не похожа на Героя: я не высокая, не темноволосая и не симпатичная. Я определённо не храбрая. Да и вообще я не мужчина.

Но даже если я не Герой, а тебя не надо спасать, я всё равно с удовольствием приехала бы и познакомилась бы с тобой – а заодно и с островом, и, конечно же, с Фредом, Шелки и Чикой. (Скажи, а какой породы Шелки? Она, должно быть, сенбернар, если весит больше, чем твой папа. А малыш Фред – он пудель?)

Твоя Алекс

P. S. Мой телефон 155–897–346. А твой?

Письмо ждало целый день, пока Ним проверит почту.

Она уставилась на монитор. Она перечитала письмо вслух – и строчки на мониторе от этого не изменились.

Ним выключила компьютер и резко выдернула вилку из розетки. И всё равно эти строчки так и плясали у неё перед глазами.

Значит, Алекс Ровер никакой не Герой. Алекс Ровер – женщина, и она даже не храбрая.

Снаружи стоял безмятежный вечер, но внутри у Ним всё клокотало и бурлило. Ярость её была горячее лавы с Огненной горы и неистовее штормового ветра.

Она чувствовала себя злой и глупой, одураченной и обиженной, потерянной и одинокой, грустной и смущённой. И все эти чувства были куда больше и сильнее любых слов. Чувства эти теснились, толкались, крутились, вертелись и требовали выпустить их наружу.

И Ним закричала. Крик её пронёсся над морем. Птицы, уже устроившиеся на ночь, всполошились. Вожак морских львов заревел в ответ с мыса.

Шелки с тревожным лаем вразвалку заспешила к Ним по песку. Фред высунулся из-под своего камня.

«Если сейчас сяду за письмо, всю клавиатуру разнесу вдребезги», – решила Ним. Поэтому она схватила лист бумаги и карандаш и вышла наружу.

Кому: Алекс Ровер

Это ужасно – так меня обмануть, даже если вы не нарочно. Потому что, когда мне было на самом деле одиноко, или страшно, или скучно, я всегда думала о вас – что бы вы сделали на моём месте. И так и поступала. А теперь вот жалею! И ещё больше я жалею, что мечтала, будто это вы мой папа, а не Джек.

Я вас никогда не прощу.

Прощайте навсегда.

Ним

Пошарив в темноте, Ним набрала всяких веточек и прутиков для костра. И когда пламя вспыхнуло, она кинула письмо в костёр, чтобы оставшийся от него пепел унесло вместе с дымом далеко-далеко – туда, где живёт Алекс Ровер. Пусть она вдохнёт этот дым и поймёт, до чего Ним зла на неё.

Шелки и Фред потихоньку подкрались и встали рядом.

– Алекс Ровер меня обманула, – сообщила Ним и кинула ещё одну ветку в костёр.

Шелки басовито гавкнула.

– Ну не то чтобы прямо уж обманула… – пробормотала Ним и вытерла слёзы о Шелкин тёплый мех. – Но она не Герой. Я-то думала, что знаю, кто такой Алекс Ровер. Я думала, он мой друг… А теперь этого друга как будто нет.

Шелки утешительно побурчала.

– Но ты-то ни в кого не превратишься, правда? – спросила Ним то ли в шутку, то ли всерьёз. – А то проснусь однажды утром, а ты вдруг русалкой сделалась!

Шелки побурчала немножко громче.

– Алекс решила, что ты сенбернар… И что Фред – пудель! Да она вообще ненормальная! – И вдруг Ним прыснула от смеха. – Она принимала вас за собак, а я её – за Героя!

Ним смеялась всё громче и громче. Захлёбываясь от хохота, она каталась по песку, её разбирала икота, на глазах выступили слёзы. Ним уже сама не понимала, смеётся она или плачет. Но Фред чихнул на неё, а Шелки тявкнула, чтобы она наконец прекратила и то и другое.

На самом деле Ним нарочно отправила письмо так, чтобы Алекс его не прочла. Внутри себя Ним это знала.

Поэтому наутро с первым лучом солнца она уселась за ноутбук.

От: jack.rusoe@explorer.net

Кому: aka@incognito.net

Воскресенье, 11 апреля в 6:45

Здравствуйте, Алекс Ровер!

Может, вы и не пытались меня обмануть. Просто мне хотелось, чтобы рядом был кто-то храбрый, ведь сама я ничуточки не храбрая.

Наверное, я вас тоже нечаянно обманула. Шелки и Фред совсем не собаки, но они точно вам понравятся.

Когда вы приедете?

Ним

От: aka@incognito.net

Кому: jack.rusoe@explorer.net

Воскресенье, 11 апреля в 1:46

Прямо сейчас.

Твоя Алекс

Уже двое суток Алекс непрерывно что-то планировала, раскладывала и паковала.

Она перевела часы и ложилась спать по островному времени. Она просыпалась среди ночи и включала компьютер, потому что на острове в это время уже вставало солнце.

Ним, конечно, может и не принять её помощь. Но Алекс решила об этом не думать. Потому что вряд ли девочка перестала чувствовать себя одинокой, а когда вернётся Джек – неизвестно.

А ещё потому, что в жизни Алекс впервые случилось нечто по-настоящему важное.

Поэтому она упаковала аптечку, ноутбук и мобильник, два блокнота и две ручки, «Робинзона Крузо» и «Швейцарскую семью Робинзонов»[1], зубную щётку, щётку для волос и мыло, две футболки, две пары шортов, одни джинсы, один свитер, три смены нижнего белья и три пары носков, а также карту, где остров был отмечен точкой.

Она взяла чемодан и закрыла за собой дверь.

Первый её самолёт был большущий и очень внушительный. На борту помещалось почти четыре сотни пассажиров, а сколько ещё членов экипажа – Алекс понятия не имела.

– Алекс Ровер! – воскликнула стюардесса. – Всемирно известный писатель – это вы?

– Похоже на то, – вздохнула Алекс.

– Я вас познакомлю с командиром нашего экипажа – он будет в восторге!

– Ты, – прошипела Алекс себе под нос, – слабохарактерная, бесхребетная размазня!

– Что, простите?

– С удовольствием познакомлюсь с командиром, – уже громче сказала Алекс и последовала за стюардессой в кабину.

– Алекс Ровер! – Пилот от смущения покраснел, как светофор. – Я-то всё думал… то есть я… Хотите повести мой самолёт?

– Нет, спасибо!

– Скучновато для вас, да? – И он показал Алекс кучу всяких интересных штук на приборной панели.

Но Алекс в полёте могла думать только об одном: как далеко отсюда до земли. И когда земля сменилась океаном, легче ей не стало.

Самолёт приземлился уже после заката. Теперь маленький самолётик должен был доставить Алекс на остров, ближайший к острову Ним. Но когда она разыскала пилота, тот сказал ей, что до утра никуда не полетит.

– Мне в темноте на остров не сесть, – пояснил он. – Я ж не такой рисковый, как вы.

«Я тоже не особо рисковая», – чуть не ляпнула Алекс.

Просто ей не терпится попасть на остров Ним, вот и всё.

В гостиничном номере нетерпение усилилось. Алекс чувствовала себя тигром, запертым в клетке и рвущимся на волю.

Но вместо того чтобы крушить клетку, она проверила почту.

Ним проснулась среди ночи от радости – словно в Рождество. Она включила фонарь и открыла почту.

Алекс хлопнула по будильнику, но звон от этого не утих. Тогда она потянулась за телефоном.

– Это Плохие Парни! – раздался в трубке взволнованный детский голос.

– Кто? – не сообразила Алекс. – Где? – И тут до неё дошло. – Ты об «Отвязных туристах»?

– Это они напугали кита! Из-за них мама погибла! А теперь они только и мечтают добраться до нашего острова и притащить туда ещё толпу таких же. Они будут пялиться на нас и приставать к животным. И Джек их ненавидит! Их нельзя приводить к нам!

– Нельзя, – согласилась Алекс. – Думаю, настало время разобраться с ними раз и навсегда.

– Как?

– У меня в запасе четыре часа, – ответила Алекс. – Что-нибудь придумаю.

Когда рассвело по-настоящему, Алекс уже успела принять душ, одеться, съесть гостиничный завтрак и теперь ждала посадки в аэропорту. Но пока она не придумала, как попасть на остров Ним и не пустить туда «Отвязных туристов».

– Рисковые планы строите? – улыбнулся пилот, заводя двигатель. – В вашей новой книге небось будет про прыжки с парашютом?

– А что, это мысль, – пробормотала Алекс. – По мне, так без разницы – что лететь в самолёте, что из него выпрыгивать.

Пилот сделался белее мела:

– Но ведь под нами не будет ни клочка суши!

Изучив карту, Алекс заключила, что пилот прав. Для этого самолётика остров Ним – порядочный крюк. Ну и, кроме того, надо встретиться с «Отвязными туристами», настоящими Плохими Парнями, из-за которых у Ним не стало мамы. Если Алекс не объявится, они, чего доброго, сами пустятся на поиски острова.

И в этот раз они могут остров найти.

Вдруг Алекс перестала бояться. Страх улетучился. Он словно выпрыгнул из самолёта без парашюта.

Вместо страха пришла злость. Впервые в жизни она понимала, чтó, должно быть, чувствовал Герой, сражаясь с Плохими Парнями.

– Я им не по зубам, – прошептала она себе под нос.

Пилот всё беспокоился, как бы она не рванула с парашютом прямо из иллюминатора.

– Мы почти на месте, – сообщил он. – Вон уже и лодочки видны. Это яхтклуб, аэропорт рядом с ним.

Алекс посмотрела вниз, стараясь не обращать внимания на свой желудок, который так и норовил вывернуться наизнанку. До чего занятно, мысленно удивилась Алекс. Оказывается, злость и тошнота друг другу не помеха!

– А там учат ходить под парусом? – осведомилась она. Всё-таки, если говоришь, не так тошнит.

– И учат, и яхты продают… А что, вы теперь пишете о парусном спорте?

– В некотором роде, – уклончиво ответила Алекс.

Толком разговаривать она не могла, потому что маленький противный страх тайком прокрался обратно. И Алекс затаила дыхание, мысленно помогая самолёту сесть.

За пару часов Алекс успела промокнуть так, как ей никогда в жизни не доводилась. И узнать много нового о том, как маленькие парусные яхточки переворачиваются в воде вверх тормашками. А также о том, каково это – сидеть в яхточке, когда она переворачивается. Правда, ещё ей рассказали, как возвращать яхту в нормальное положение, влезать обратно на борт, ставить паруса и править судёнышком на море.

А ещё она успела обзавестись синей яхточкой.

– Для новичка неплохо, – похвалила хозяйка парусной школы, запихивая в карман деньги Алекс. – Но далеко от берега лучше не отходите!

Алекс выдавила улыбку.

– Любопытно, – продолжала хозяйка школы. – Вы тёзка и однофамилица знаменитого автора приключенческих романов. Но уж ему-то мои уроки ни к чему!

«И мне теперь тоже ни к чему, – мысленно заверила себя Алекс. – Я готова плыть».

Она погрузила чемодан в яхточку, вырулила на ней из бухты яхт-клуба и, обогнув угол, направилась прямиком к причалу, где был пришвартован розово-пурпурный корабль «Отвязных туристов».

– Эй, на борту! – крикнула Алекс, спрыгивая на причал и стараясь казаться как можно более высокой и отважной.

Капитан уже мчался по сходням ей навстречу:

– Вы Алекс Ровер? Но вы же… Какой восхитительный сюрприз!

– Вы будете писать о нас книгу? – полюбопытствовал кто-то из команды.

– Как знать, – промолвила Алекс.

– Уж мы не ударим лицом в грязь, – просиял капитан, изо всех сил пытаясь подобрать обтянутое фирменной футболкой брюхо.

– Уверена, не ударите, – сказала Алекс. – Вы не против взять с собой мою яхту?

– Эй, вы! – заорал капитан двоим из команды. – Поднять яхту на борт, живо!

– А теперь, – продолжал он, оживлённо потирая руки, – вы расскажете нам, где этот самый остров?

Алекс ткнула пальцем в карту – немного восточнее острова Ним.

– Мы бы с радостью о нём послушали, – сказал капитан, запуская двигатель.

Команда столпилась вокруг Алекс, и та начала свой рассказ.

Алекс была рассказчицей. Всю жизнь она создавала истории на бумаге, заставляя людей смеяться, и плакать, и не дышать в нужных местах. Но никогда прежде не доводилось ей рассказывать настолько важную историю.

Она говорила спокойно, размеренно, и все сгрудились потеснее, чтобы не пропустить ни слова:

– Давным-давно, когда мир был юн, глубоко в море начал расти вулкан. Он рос медленно – день за днём, год за годом, насыщаясь лавой из самого сердца Земли. В его утробе грохотали, плавились и кипели камни – и каждый камень был горячее огня, жаркий, как солнце.

Однажды погожим летним днем – как сегодняшний, например, или как миллионы других погожих летних дней – гора в морской пучине взорвалась.

Последнее слово она произнесла свистящим шёпотом, взмахнув руками и широко раскрыв глаза. Все вздрогнули.

– С рёвом, потрясшим устои земли, нагрянула буря. Гром гремел, сверкала молния, ветер завывал, и волны вздымались стеной. Из недр вулкана устремились в небо раскалённые камни и бурлящая лава – выше, выше. А потом всё закончилось. То, что кипело, – остыло и сделалось просто камнем. А небольшая подводная гора превратилась в настоящий остров, возвышающийся над волнами.

«Отвязные туристы» слушали затаив дыхание.

– Иные острова, рождённые из моря, – продолжала Алекс, – обретали мир и покой. Но не этот. Этот остров остался горячим и сердитым.

Вулкан всё ещё извергает пламя. Кипящая лава по сей день струится по его склонам. Туман на этом острове напоён смрадом преисподней. Скалы там черны и неприступны, а утёсы круты.

– А как же пляж с золотым песочком? – с надеждой спросил капитан.

– Небольшой имеется, – признала Алекс. – Но пляж этот сдавлен со всех сторон скалами и утёсами, а с моря путь к нему преграждает лабиринт из острых, как сабли, рифов – опасный лабиринт, погибель для моряков.

Все опять вздрогнули.

– Морские львы, – не унималась Алекс, – обитают на тамошних скалах. О, вы не встретите морских львов умнее, чем эти. Это самые неистовые и храбрые львы в мире. За свой дом они будут сражаться не на жизнь, а на смерть.

Если мореплаватель благополучно минует лежбище морских львов, и лодка его пройдёт через лабиринт из острых, как сабли, рифов, и он не задохнётся от газа, воняющего тухлыми яйцами, и не изжарится живьём в лаве, тогда его встретят драконы.

– Драконы? – испуганно пискнул кто-то из команды.

– Маленькие драконы – но их столько, что под их телами не видно песка на берегу. Подобно морским львам, они будут драться до последнего за свой дом. – И прежде чем кто-то успел раскрыть рот, Алекс поспешно добавила: – И наконец, птицы. Птицы там огромны и могучи. Они неприхотливы и могут жить прямо на горе, извергающей пламя. Они так стремительны и проворны, что могут броситься на человека и вырвать ему все волосы.

Капитан нервным жестом поправил кепку:

– А вам-то зачем в это гиблое место?

– Ещё похлеще, чем тот остров на прошлой неделе, – поддакнул один из членов команды. – Я бы туда не совался!

– Вам и не придётся, – ответила Алекс. – Вы спустите на воду мою яхту, и остаток пути я проделаю сама.

– Но зачем? – повторил капитан.

– Чтобы проверить на практике, как мой Герой удирал от Плохих Парней, – соврала Алекс. Потому что, скажи она правду, их того и гляди понесёт на остров, и тогда, получается, вся история насмарку.

– Выходит, мы в роли Плохих Парней! – захихикал капитан.

– А это как поглядеть, – сказала Алекс и приступила ко второй части своей истории.

Первой частью она напугала «Отвязных туристов». Теперь надо их пристыдить. Пусть им будет стыдно – настолько стыдно, чтобы они раз и навсегда оставили Джека и Ним в покое.

– Мой Герой – человек грустный и одинокий. Когда-то он счастливо жил с Героиней и их малюткой-дочкой. Герой и Героиня трудились на благо науки, помогая миру стать лучше. Однажды Героиня опустилась глубоко в океан, чтобы исследовать кита. И тут рядом появился корабль с орущими туристами. Мой Герой умолял этих крикунов отойти подальше, оставить в покое напуганного кита, но они смеялись, и знай себе орали всё громче, и гонялись за китом. И тогда кит ушёл на дно морское, а Героиню больше никто не видел.

Алекс перешла на шёпот. Кто-то из её слушателей шмыгнул носом, кто-то высморкался. Остальные утирали слёзы.

– Эти туристы – Плохие Парни, как считаете? – спросила Алекс. – Вам решать. Потому что это ещё не конец истории. Теперь мои Герои живут на этом опасном раскалённом острове, вдалеке от людей – и от плохих, и от хороших. Но что, если корабль с орущими туристами объявится возле их берегов? И тогда туристы вломятся в их одинокое жилище, набросятся на их друзей – драконов и морских львов – и уничтожат все их научные труды, созданные во имя процветания человечества?

Слёзы потоками лились на розовые футболки. Кругом слышались вздохи, всхлипы и шмыганье.

– Это будет ужасный конец! – хором сказала команда. – Вы не можете закончить историю вот так! – И они захлюпали носами ещё жалостнее.

Алекс в упор смотрела на капитана.

Капитана судьба Джека и Ним не волновала. Но его встревожили морские львы, драконы и лабиринт из острых, как сабли, рифов. А ещё больше его тревожила перспектива оказаться в книге Алекс Ровер. Потому что тогда все узнают, что капитан – Плохой Парень. И кто после этого захочет платить большие деньги «Отвязным туристам»?

Взгляд у него был холодный и пронизывающий, как у акулы, но при этом капитан пытался улыбаться.

– Пусть у истории будет счастливый конец, – произнёс он. – Пусть ваши Герои остаются одни на своём острове, а туристы поищут для себя другие места.

Ним пела без умолку, пока делала все домашние дела. Неизвестно, как Алекс одолеет Плохих Парней, но уж точно одолеет. В этом Ним ничуточки не сомневалась.

Она заполнила метеокарты и прибрала в хижине. Вытерла пыль, всё вытрясла и подмела. Раздобыла несколько пальмовых ветвей на постель для Алекс. Разложила ракушки вокруг кокосовой жемчужины и маминой фотографии.

Она прополола и полила огород, съела на обед два банана и несколько стручков гороха, выкопала три сладкие картофелины, нарвала латука и прибавила к этому авокадо, помидор и три горсти клубники – про запас.

Потом она плюхнулась в озеро – отдохнуть и помыться. Вот тут-то они с Фредом и заметили птиц.

Птицы летели в сторону суши, как будто надвигалась ночь.

Что-то было не так.

На берегу морские львы метались и пронзительно вскрикивали. Даже старики суетились, как малышня.

Шелки сидела возле хижины и звала Ним тревожным лаем.

Пролетели ещё две чайки, а за ними фрегат.

– Галилей! – крикнула Ним и нырнула в хижину за кепкой «Отвязных туристов». – Ты мне что-то принёс?

Огромная птица устремилась к девочке, выхватила у неё тряпичную рыбу и позволила снять записку с лапы.

Ним запрокинула голову. Небо было безоблачным и голубым. Зато она кожей ощущала, каким неподвижным и тяжёлым стал воздух. Так что птицы не обманули. Надо срочно делать, что велел Джек. Спасательную пещеру Ним не очень-то жаловала, но лучше уж сидеть там, чем быть застигнутой бурей.

– Надо же предупредить Алекс! – спохватилась Ним и набрала номер.

Алекс ответила только на второй звонок:

– Я научилась ходить под парусом! Уже плыву сама! Я только сошла с борта «Отвязных туристов».

– Залезай обратно! – взмолилась Ним.

Но ответ Алекс потонул в рёве двигателей. Только когда она удалилась от корабля на некоторое расстояние, Ним снова её услышала:

– Я вижу точку на горизонте – это твой остров. Нужно спешить: капитан сказал, что ветер крепчает.

– Это не просто ветер! – прокричала Ним. – Это буря!..

Но в этот момент Алекс вышла из зоны действия антенны «Отвязных туристов» – и связь прервалась.

Ним кинула телефон в тележку. Кокосовую жемчужину она спрятала в карман, стащила с крыши спутниковую тарелку и солнечную батарею. Загрузила в тележку мамину фотографию, фонарик, зарядку, ноутбук и тарелку. Солнечную батарею она привязала сверху.

Фред вскарабкался на эту груду и уселся на самом верху.

– Нет уж, давай-ка пешочком! – велела ему Ним, снимая Фреда с тележки, пока тот не опрокинул всё её содержимое.

– Встречаемся в Спасательной пещере! – крикнула она Шелки.

Чика отлежится под водой на песчаном дне, а морским львам под водой бури не переждать. Ну и к тому же, раз Джека нет, пусть хоть Шелки будет рядом.

У Шипящих камней пришлось оставить тележку и дальше перетаскивать всё в руках. Ноутбук оказался тяжёлым, Ним всё боялась его грохнуть о чёрные валуны. Солнечная панель, пока Ним её волокла, цеплялась углами за все щели в камнях. Но за четыре раза весь груз оказался под сводами Спасательной пещеры.

– Теперь сиди тут! – приказала Ним Фреду.

Шелки задержалась порыбачить, и Ним дунула в раковину-свистелку, чтобы дать львице знать, где они.

Море оставалось спокойным, безмятежным. Хоть бы слабенький ветерок подул.

– Точно говорю, зря я всё это таскаю, – проворчала Ним, волоча тележку назад к хижине, чтобы забрать книги и Джековы записи.

Это добро оказалось тяжёлым – Ним ходила от Шипящих камней к пещере целых шесть раз.

– Ну всё, последний заход! – сказала она.

В этот раз она прихватила свой тюфяк, бутылки для воды, зубную щётку, расчёску, одежду и барометр. Всё это она побросала в тележку как попало, потому что на горизонте уже виднелся чёрно-жёлтый, как синяк, вихрь – он пересекал небо на востоке.

Вихрь двигался быстро; быстрее, чем Фред бегал за кокосами. Ним бросила тележку и помчалась через луг. Ветер настиг её уже у Чёрных скал.

Он ударил ей в спину, взлохматил волосы, резанул по глазам и забрался в лёгкие, мешая дышать. Шелки ободряюще зарычала, Фред метнулся в пещеру, и Ним проделала остаток пути почти ползком, цепляясь за камни. Только она добралась до входа, как ударил первый гром и ливень рухнул на скалы водяной стеной.

Алекс туго натянула шкот, как показывала ей инструктор. Корабль «Отвязных туристов» скрылся из виду. Теперь она одна посреди безбрежного пустынного океана, а её судёнышко такое крошечное, такое хрупкое… Не прочнее детской игрушки.

«Вот бы Ним была права и я действительно оказалась не хуже моего Героя, – подумала Алекс. – Но по крайней мере, я хоть записи могу вести о морской жизни. Тут такой ласковый ветерок, занятные облака…»

Занятные облака приближались, причём довольно быстро. Они были свинцово-серые и угрожающе клубились. Ласковый ветерок в мгновение ока обернулся беспощадным шквалом, и Алекс почувствовала себя героем мифа, выпустившим на волю четыре ветра[2].

И тут она вспомнила, что забыла прихватить с корабля спасательный жилет.

– Привяжу себя к мачте, – решила она.

Но до мачты Алекс не добралась, потому что хлынул ливень.

«Как в автомойке, – подумалось ей. – Только без автомобиля».

Мачта внезапно оказалась как-то слишком уж далеко. Зато рядом обнаружилось металлическое кольцо с продетой в него верёвкой. Алекс выдернула верёвку и завязала один конец у себя на поясе, а второй примотала к кольцу.

Потом ей больше ничего не оставалось, кроме как править яхтой и размышлять, не была ли эта самая верёвка незаменимой деталью такелажа. Впрочем, если и была, теперь-то какой от неё прок, когда яхту болтает на волнах высотой с небоскрёб.

Ну ладно, не с небоскрёб – с деревенский домик. «Но всё равно мало не покажется!» – заметила про себя Алекс, съезжая с очередной волны, как с горки.

Раздвоенная молния прошила волну; гром ударил Алекс по ушам, словно боксёрской перчаткой.

Алекс плюхнулась на живот и вцепилась в румпель. Над её головой взметнулась волна, и ветер с воем поволок её туда, где размытым пятном маячил остров Ним.

«Быстрее, чем на электричке!» – восхищённо подумала Алекс.

Хорошо это или плохо, она не понимала. Зато теперь отлично представляла, как должен чувствовать себя Герой, которого она отправляла совершать подвиги. До смерти перепуганным. Готовым умереть и отчаянно живым. Желающим спастись во что бы то ни стало.

Паруса вздулись, как воздушный шар. ХРЯСЬ! Мачту опрокинуло и уволокло в море. Паруса сверкнули белым, грустно хлопнули на прощание и вместе с мачтой погрузились в пучину.

– Значит, теперь это вёсельная лодка, – заключила Алекс.

И она решила поиграть в Героя. Ведь Герой точно не расстроился бы из-за компьютера и чемодана, которые буря смыла за борт и упокоила на дне морском.

Он даже не испугался бы, заметив, что мачта утащила с собой на память кусок днища. И теперь на месте мачты дыра, где плещется морская вода. Герой просто вычерпал бы воду шляпой. Чем, собственно, Алекс и занялась.

Беда, однако, была в том, что каким бы Героем ни была Алекс – волны от этого меньше не становились. И ветер всё так же выл, дождь хлестал, и каждый раз, когда на яхту обрушивалась волна, значительная часть этой волны оставалась внутри лодки. Алекс вычерпывала воду как бешеная, но толку было мало. Пробоина разрасталась: чем шире она делалась, тем быстрее заливало яхту. И чем быстрее заливало яхту, тем шире делалась пробоина.

Чем шире делалась пробоина, тем быстрее яхта тонула. Видимо, ей наскучило быть яхтой и захотелось стать подводной лодкой.

Но Алекс-то всё ещё была крепко к ней привязана.

– Надо было в скауты записываться, – бормотала она, судорожно пытаясь развязать намертво затянутый узел. – Научилась бы вязать морские узлы. Да хоть какие узлы, лишь бы развязывались, когда надо!

Сначала она попробовала развязать узел у себя на поясе, но в итоге затянула его так, что едва не задохнулась. Тогда она сдалась и принялась трудиться над другим концом. Она работала пальцами и зубами, давясь, фыркая, потому что узел то и дело уходил под воду.

«Скоро и я там буду», – тоскливо подумала Алекс. В океанских волнах, конечно, приятного мало. Но в океанском дне – и того меньше.

Ним лежала на полу пещеры, обняв Фреда одной рукой, а спиной прижавшись к Шелки. Ливень мало-помалу превратился в мелкий дождик, а потом и вовсе иссяк. Штормовой ветер утихомирился и сделался просто ветром.

И тогда все трое рискнули выползти на Чёрные скалы – проверить, как дела снаружи.

Море всё ещё бушевало и не собиралось успокаиваться только из-за того, что буря ушла. Ветер хлестал по воде, приводя море в ярость. Высоченные волны возносились над берегом; белая пена разлеталась радужными хлопьями до самого неба. Но небо понемногу прояснялось.

И всё это было очень красиво. Только Ним сейчас не могла думать о красоте. Она могла думать лишь о том, что Джек где-то на западе и его утаскивает ещё дальше от берега, а Алекс где-то на востоке и её несёт прямиком на скалы.

– Она же разобьётся! – воскликнула Ним.

Она пристально изучила горизонт в подзорную трубу. Никаких признаков парусов – разве что пятнышко, которое может оказаться и яхтой с кем-нибудь внутри.

Ним было страшновато, но на страхи времени не было. Она вползла назад в пещеру и вырвала листок из блокнота.

Шелки уже дожидалась её. Фред затопал в море.

– Стой! – закричала Ним ему вслед. – Ты что, один поплывёшь?

Но Фред был не один. Ещё в самом начале бури Чика услышала раковину-свистелку. И решила переждать непогоду поближе к друзьям. Так что Фред влез ей на спину, зацепился когтями за края панциря и приготовился смотреть поверх черепашьей головы.

Ним покрепче обхватила Шелкину шею, и они скользнули в воду.

Даже для отважной и решительной морской львицы это было нелёгкое плавание. Волны всё время накатывали на неё, отбрасывали её назад, утягивали под воду, – вообще-то, морские львы очень даже не прочь поплавать под водой, если только на спине у них не сидят девочки.

Волосы хлестали Ним по лицу, как длинные мокрые верёвки; с каждым вдохом в рот заливалась солёная вода. Но Ним продолжала держаться за Шелки изо всех сил.

И вот явился девятый вал. Могучая, сокрушительная волна – сильнее Шелки, сильнее Ним. Морская львица ушла под воду, Ним выпустила из рук её шею. Ним утаскивало на дно, всё превратилось в какую-то голубую круговерть, в которой непонятно, где верх, где низ.

Её крутит и вертит… она сопротивляется… и тонет. Но вот Шелки подныривает сзади и выталкивает её на поверхность. Ним отплёвывается… кашляет… и снова может дышать.

После этого волны немного улеглись. Теперь Шелки и Ним скатывались с них, как с горки, и у них даже худо-бедно получалось оставаться над водой. Внизу они видели только бескрайнюю синь океана, зато с гребня открывался кое-какой обзор. Чика с Фредом мелькали рядом в волнах, но вот Алекс не показывалась.

Они искали. Искали и искали. А потом искали ещё.

У Шелки уже не было сил кататься на волнах и притворяться, что ей весело. Ним хотела было плыть сама, чтобы морской львице стало полегче, но та сердито рявкнула: «Нет!» – и Ним пришлось остаться на Шелкиной спине. Всё равно при таких волнах особо не поплаваешь.

И тогда Ним начала беспокоиться.

Что делать, если Алекс не найдётся?

Какие волны там, у Джека? И куда они его тащат?

А вдруг что-то случится с Чикой и Фредом?

И как она поймёт, что пора назад?

Последний вопрос был самым трудным. Потому что ответ на него зависел только от самой Ним.

Ним так беспокоилась, что, когда залаяла Шелки, она от неожиданности чуть не свалилась в воду.

И тут у Шелки откуда-то взялись силы, а Ним перестала беспокоиться. Она задула что было мочи в раковину-свистелку, и вдвоём с Шелки они ринулись по волнам к маленькой тонущей яхте.

Воды было сначала по пояс, потом по грудь, потом по шею. Алекс захлёбывалась, отплёвывалась и под водой продолжала бороться с узлом.

Она пыталась сообразить, как поступил бы Герой. Скорее всего, он просто умел бы развязывать узлы, так что брать с него пример бесполезно. Она глубоко вдохнула. Как знать, вдруг это последний воздух в её лёгких?

И тут раздался отчаянный свист. Перед глазами Алекс предстало невиданное зрелище. Растрёпанная девочка мчалась по волнам верхом на морском льве и свистела в раковину.

– Ни-и-и!.. – завопила Алекс и пошла ко дну.

В «Горном безумии» была одна сцена. – Ним её помнила, – где Герой спускается с утёса, обвязавшись верёвкой, и верёвка цепляется за сучок. Ним выхватила ножик, Шелки нырнула, и девочка перерезала верёвку.

Голова Алекс тут же возникла над водой.

– Ним Рузо, я полагаю?[3] – осведомилась она.

Яхта невежливо булькнула и канула в пучину.

Алекс и Ним посмотрели друг на дружку и рассмеялись. Они смеялись и смеялись, захлёбываясь смехом и солёной водой, и никак не могли перестать. Шелки даже пришлось дважды на них тявкнуть, чтобы напомнить: если ты одной рукой гребёшь, а другой держишься за морскую львицу, тебе, вообще-то, должно быть не до смеха. И если кто забыл, они всё ещё посреди бурного моря, так что делу время, потехе час.

Алекс услышала Шелкин лай и сказала:

– Выходит, ты вовсе не сенбернар! Но спасатель из тебя ничуть не хуже!

И они повернули назад, к острову.

Казалось бы, теперь им должно быть легче – ведь они плыли не против волн, а наоборот. Но волны очень уж свирепо обрушивались на берег, и никому не хотелось разбиться в лепёшку о Чёрные скалы. Поэтому все решили обогнуть риф и выбраться на пологий Ракушечный берег. Однако Шелки не могла тащить на себе и Алекс, и Ним.

– Можем меняться: одна плывёт, другая едет верхом, – предложила Ним.

Но даже подгоняемая волнами, Ним не поспевала за Шелки, поэтому та всё время оборачивалась. Алекс была неважной наездницей, и стоило Шелки повернуться, как Алекс тотчас плюхалась в воду.

– Надо было плавать учиться, а не книжки о рыбах строчить, – проворчала Алекс, и Ним снова начала беспокоиться.

Она уже и сама выбилась из сил. Когда в очередной раз Шелки обернулась и Алекс свалилась, Ним и Алекс поплыли, держась за Шелкин загривок. А остров почему-то не становился ближе.

Вдруг что-то пощекотало Ним руку. Откуда-то снизу возникла шипастая драконья голова с ухмылочкой во всю физиономию.

– Фред! – ахнула Ним.

И Алекс, которая никогда не видела ничего столь бесподобно безобразного и прекрасного, как морская игуана, сказала:

– Прости, что назвала тебя пуделем.

За Фредом плыло нечто напоминающее большой мешок. А за мешком виднелся ещё кто-то. Этот кто-то оказался зелёной черепахой, чрезвычайно самодовольной с виду.

Оказывается, Чика нашла кокосовый плот.

Черепаха толкала плот прямо к ним, погружаясь в воду, когда набегала волна, и выныривая, когда волна уходила.

Ничто в этом мире не остановит Чику.

Шелки буксировала Алекс и Ним к острову; Чика подплывала всё ближе и ближе… и наконец они встретились. Алекс отцепилась от Шелки и влезла на плот. Улегшись ничком, она замолотила по воде ногами, но ничего хорошего из этого не вышло, поскольку Чике досталось по голове. Поэтому Алекс проползла по плоту чуть вперёд и заработала руками. Не то чтобы плот от этого поплыл быстрее, но Алекс не могла лежать сложа руки.

Ним снова влезла на Шелки, а Фред вскарабкался ей на плечи.

И уже через несколько минут они выбрались на Ракушечный берег, над которым когда-то стояла хижина.

Теперь хижины не было и в помине. Ним даже не пошла смотреть, что от неё осталось, – очень уж она вымоталась.

Последние грозовые тучи растаяли в небе; золотое солнце клонилось к горизонту. А Ним с Алекс лежали на берегу и разговаривали.

Шелки ушла на вечернюю рыбалку. Фред обнаружил на берегу водоросли, накиданные бешеными волнами.

Чика одарила их долгим взглядом и заковыляла к морю.

Ним обняла её так крепко, как только можно обнять морскую черепаху:

– До следующей весны!

– Спасибо, что спасла меня, – добавила Алекс и чмокнула Чику в кожистую макушку. Черепаха подняла голову и моргнула.

Никогда не знаешь, что Чика имеет в виду.

– Нам надо до заката попасть в Спасательную пещеру, – сказала Алекс. Ей почему-то казалось, что Алекс не мастерица лазить по скалам в темноте. – Там у нас есть Спасательные Консервы.

– А ещё кокосы из плота!

– Интересно, куда подевался второй плот, – задумчиво произнесла Ним.

Хотя гораздо больше её интересовало, где сейчас Джек.

Второй плот неистовые волны вынесли из бухты Скважина. Плот как-то ухитрился миновать бурлящие водовороты возле рифов, и волны-великаны увлекли его следом за собой, на запад.

А потом за него ухватился измученный человек со шрамом на лбу и двухнедельной бородой.

Как и подозревала Ним, скалолазкой Алекс оказалась так себе, зато пещера ей понравилась.

– Как в сказке про Али-Бабу! – обрадовалась она.

– А я так здорово прибрала в хижине, – мрачно посетовала Ним. – Даже постель тебе приготовила!

Алекс обняла её – и это было не как обнимать Джека или прижиматься к Шелки, но всё равно это объятие заставило Ним поверить, что всё ещё наладится.

Когда Ним проснулась, Алекс сидела у входа в пещеру и любовалась рассветом над Огненной горой.

– Ты только погляди на море! – сказала Алекс.

Кристально чистые голубые волны мягко накатывали на берег. Птицы носились над морем, парили в вышине, ныряли за рыбой, пронзительно вскрикивали. Игуаны и ящерицы копошились на берегу. Морские львы нежились на камнях, и зов вожака летел над волнами.

Шелки приветственно пофыркала. Ним обняла её, потёрлась носом, и та скользнула вниз по камням. Спустя мгновение Шелкина бурая голова уже маячила рядом с вожаком.

Фред жевал водоросли в приливных лужах. Океану он пока что доверять отказывался.

Ним с Алекс съели на завтрак кокос и Спасательный Рисовый Пудинг, потом водрузили спутниковую тарелку и солнечную батарею на плоский камень над пещерой; оставили фонарик, компьютер и телефон заряжаться и отправились осматривать окрестности.

Они побывали на Черепашьем берегу, на мысе Морских Львов, на Шипящих камнях и в бухте Скважина.

– Так вот где всё началось! – воскликнула Алекс.

– Ведь если бы не мой Эксперимент…

– …Мы не стали бы переписываться…

– …И ты никогда бы не приехала!

Теперь это казалось просто невозможным.

Они пошли дальше. Чудесный остров Ним превратился в какую-то свалку. Повсюду были обломки хижины и мебели, рваные футболки, кокосы, пальмовые ветви, поваленные деревья и пришибленные к земле кусты.

– Словно великан поплясал, – заметила Алекс.

С огородом дело обстояло ещё хуже. Там как будто всё семейство Шелки устроило вечеринку. Горох превратился в кашу, авокадо – в пюре, а помидоры – в суп. Некоторым растениям почти все листья пообрывало – теперь поди разбери, что на них росло.

Навес вместе с висевшими на крюке бананами ветер поднял, перенёс через изгородь и аккуратно поставил посреди бамбуковой рощи.

Ним и Алекс подобрали три недозрелых ананаса, несколько расквашенных клубничин и немного разбросанных стручков. Они выловили мусор из озера, побросали его в перегнойную кучу и попутно спасли ещё парочку авокадо, один помидор и десять ягод.

– А сладкому картофелю и так ничего не сделается, – сказала Ним. – Когда захотим, тогда и выкопаем.

Они повыдергали сломанные растения, а уцелевшие выпрямили и поставили на подпорки. А когда обе выбились из сил, Ним показала Алекс, как скатываться с водопадной горки в озеро, а Алекс рассказала Ним несколько историй. Отдохнув, они снова принялись за работу.

Вечером Ним и Алекс устроились спать на жёстком полу, и Алекс снова принялась рассказывать истории.

Это были весёлые истории – и Ним смеялась. Они были увлекательные – и у Ним дух захватывало. И что-то ещё особенное было в этих историях… Потому что, слушая их, Ним чувствовала тепло, и уют, и радость, и грусть, и ей хотелось обнять Шелки. Но Шелки решила, что карабкаться в пещеру на ночь слишком высоко, и осталась ночевать с сородичами.

Наутро Ним и Алекс занялись очисткой луга и берегов. Ветки они стаскивали в кучи, чтобы потом сжечь, кокосы тоже – чтобы потом съесть. Всякие полезные находки они сортировали – иногда попадалось что-то из разрушенной хижины, а иногда что-то подходящее для постройки новой.

И всё это время, пока они с Алекс подбирали, стаскивали, складывали и раскладывали, Ним беспокоилась. Её мучили два вопроса: когда вернётся Джек и когда уедет Алекс? Она слышать не могла рассказы Алекс о её городской жизни. Потому что Ним хотела, чтобы Алекс осталась тут на веки вечные.

Они отправились к огороду другим путём и нашли любимую синюю бутылку Ним, и её расческу, и длинный конец верёвки под мёртвой медузой. А на верхушке дерева висела тележка.

Взобраться на дерево было легко, а вот дотянуться до тележки с последней крепкой ветки – куда труднее. В общем, тележка грянулась оземь, и Ним вместе с ней.

Корку на колене сорвало, и из раны снова пошла кровь. Ним не заплакала, зато заплакала Алекс.

– У меня ведь и бинты были, и мазь… – всхлипывала она. – Целая аптечка для тебя!

Но Алекс взяла себя в руки и помогла Ним очистить рану от песка свежим кокосовым молоком. Фред намекнул, что, раз уж открыли кокос, надо его есть, и они закусили кокосом с бананами. После чего направились к озеру, вооружившись расчёской, и там помыли волосы и как следует их расчесали, ведь за два дня они ужас как спутались. И это, кстати, было побольнее какой-то разбитой коленки.

Алекс была такая красивая, пока боролась со своими длинными золотыми волосами! И ещё она ужасно расстраивалась из-за ободранного колена Ним.

– Я сейчас! – сказала ей Ним и умчалась в пещеру.

Она бежала туда и обратно без остановки, даже ни разу не глянула на море.

– Закрой глаза! – велела она и вложила в ладонь Алекс кокосовую жемчужину. – Я думала тебе её подарить, когда будешь уезжать, но, кажется, сейчас она тебе нужнее.

– Ох, Ним! – охнула Алекс. – Я не могу её принять.

– Она лежала перед маминой фотографией, – пояснила Ним. – Но фотография же её не видит, а ты видишь. Так что бери.

Алекс снова захлюпала носом.

– Если бы у меня была дочка, – еле проговорила она между всхлипами, – я бы хотела, чтобы она была похожа на тебя.

Внезапно заголосили морские львы. Они кричали так громко, что в их воплях тонули все остальные звуки. Шелки и её семейство с шумом, брызгами и лаем устремились в воду, навстречу какому-то странному предмету, плывшему среди рифов.

Джек кое-как сполз с кокосового плота и, пошатываясь, ступил на песок.

Джек и Ним хором завопили:

– Что случилось? Всё хорошо?

И с хохотом пустились в пляс. А потом Джек увидел, что сталось с хижиной, и сделался белее мела.

– Все научные приспособления спасены, – сообщила Ним, ожидая, что отец обрадуется. Но он почему-то не обрадовался.

– Ни за что на свете не оставлю больше тебя одну и… – Тут он осекся и в изумлении уставился на холм.

По склону холма спускалась Алекс.

– Мне надо тебе кое-что рассказать, – выпалила Ним.

Алекс понимала, что так нельзя, но ничего не могла с собой поделать. Она ужасно злилась на Джека. Ну конечно, он не собирался надолго покидать Ним – и всё же покинул. Ну конечно, он не хотел, чтобы Ним было одиноко, страшно и тревожно, – но ей было.

Прошлой ночью она целый час не могла заснуть – всё воображала, как при встрече выскажет Джеку всё, что о нём думает.

И вот появляется этот одинокий, измученный человек; он идёт покачиваясь, и вид у него – как у таксы, подравшейся с ротвейлером. Он садится и смотрит на свою дочь, и Алекс понимает, что может с чистой совестью помолчать. Потому что Джек сам себе выскажет всё, что надо. И ещё добавит.

Когда лицо Джека сделалось не таким ошеломлённым, Алекс заметила, что Ним – папина копия. И от этого злиться на Джека стало ещё труднее.

– Кто?.. – наконец выдавил Джек. – Как?..

– Это долгая история, – пояснила Ним. – Скажи лучше: буря тебя задела?

– Задела. Правда, не разгромила, как она разгромила остров, – произнёс Джек, оглядывая поваленные и переломанные деревья. – Зато так вдарила, что я мигом оказался за бортом. Ни жилет надеть не успел, ни тросом обвязаться. Яхту куда-то унесло, по курсу никакой суши не предвидится… и тут мне течением приносит кокосовый плот!.. Да что смешного-то?

Ответить Ним и Алекс были не в силах. Они хохотали до упаду – повалились наземь и катались с боку на бок, словно морские львята.

– Это всё книжка Алекс! – задыхаясь, наконец выговорила Ним.

И они начали свой рассказ.

Всю следующую неделю Джек, Алекс и Ним трудились: расчищали остров, ловили рыбу, выкапывали моллюсков, собирали кокосы и спасали огород. Каждый вечер они разводили костёр из упавших веток, которые насобирали за день, а Алекс рассказывала истории.

Ним слушала, боясь пропустить хоть слово. Потому что она должна запомнить все истории навсегда. Ведь потом Алекс уедет, и не будет никаких историй. Правда, об этом Ним старалась не думать.

Но про отъезд первой заговорила не Алекс.

– Когда мы будем строить новую хижину? – однажды утром спросила Ним.

Остров уже напоминал её прежний дом, только деревьев стало меньше.

– Мы, наверное, не будем её строить, – ответил Джек. – Пора мне перестать думать только о себе. Наверное, настало время нам вернуться к цивилизации, чтобы у тебя была нормальная жизнь.

– Но она и так нормальная! Здесь! – выкрикнула Ним. – Мне другой не надо!

И она помчалась вниз по склону к Шелки, а та отползла от вожака и нежно прижалась к Ним. Фред свернулся у неё на плечах.

Джек и Алекс тем временем отправились прогуляться в другую сторону – мимо мыса, к Черепашьему берегу.

– Они обсуждают, что дальше делать, – сообщила Ним друзьям. – Но если Джек заставит меня уехать с острова, я сбегу. Я буду жить тут, с вами, как всегда! Джек хочет уехать, потому что так поступил бы хороший отец, – продолжала Ним. – Но мне-то не нужен никакой хороший отец, мне нужен Джек! И я знаю: ему хочется тут остаться не меньше моего!

В глубине души Ним хотелось ещё кое-чего. Но уж на это и вовсе надеяться не стоило.

Утро миновало, настал полдень; утёсы сделались горячими. Шелки, Ним и Фред отправились купаться, потом выбрались на камни сохнуть, потом искупались ещё разок по-быстренькому. Джек и Алекс всё не появлялись. У Ним подводило живот от голода, но от переживаний всё равно кусок в горло не полез бы.

Вожак лаем позвал Шелки. Та посмотрела на Ним несчастным и растерянным взглядом.

– Ты иди, – разрешила Ним. – Я ничего.

Шелки порывисто прижалась к ней, но вожак снова залаял, и морская львица соскользнула с утёса в море.

Из-за мыса показались Алекс и Джек – они брели по мелководью к Ним.

И улыбались.

От: jack.rusoe@explorer.net

Кому: delia.defoe@papyrus.publishing.net

Среда, 21 апреля в 15:00

Тема: На самом деле это Алекс Ровер

Дорогая Делия!

Могу я попросить вас о маленькой услуге?

Хотя, сказать по правде, эта услуга величиной с гигантского кальмара. И вы тут же решите, что и возни с этой услугой не меньше. Но я поведаю вам всю историю целиком и объясню, почему я пишу с чужого адреса и чужого компьютера (сидя в своём новом облачении из банановых листьев). И тогда вы поймёте, почему я прошу вас об услуге. И более того – у вас в руках будет новая книга! Ручаюсь, она вам понравится!

Итак… Для начала не могли бы вы сходить в мою квартиру и упаковать одежду, книги, бумаги и всё, что покажется вам полезным для жизни на маленьком тропическом острове?

Я прикрепляю список покупок.

Надо будет найти приличный магазин с товарами для садоводства, хозяйственный и магазин, где продают яхты и запчасти к ним. А также универмаг и супермаркет в придачу.

Во втором вложении карта. Пожалуйста, отправьте посылки судном снабжения, или парашютом, или вертолётом – как сочтёте удобным. Деньги на покупки и их отправку возьмите из той громадной суммы, которую ваше издательство непременно заплатит мне за новую книгу.

Всего наилучшего,

Алекс

«Швейцарская семья Робинзонов» – довольно старый (1960 года) фильм студии «Дисней» о большом семействе, потерпевшем кораблекрушение возле необитаемого острова. (Примеч. ред.)

Герой мифа, выпустивший на волю четыре ветра, это Одиссей, главный герой поэмы «Одиссея».

Почти теми же словами – «Доктор Ливингстон, я полагаю?» – в 1871 году приветствовал известного путешественника и исследователя Африки Давида Ливингстона журналист Генри Стэнли, когда разыскал пропавшего доктора в Танзании, пройдя почти шесть тысяч километров по неизведанным и опасным африканским землям. Фраза эта впоследствии стала всемирно известной. (Примеч. ред.)