Бытует мнение, что удача — это везение, не зависящее от человека. Но везение подразумевает случайность, то есть частичку хаоса, внезапно оказавшуюся на пути. Но в мире нет хаоса. Даже хаотичное движение частиц, которое называют броуновским, описано формулой. И удача не так слепа, как многие думают.

Люди на земле получают разное количество счастья, материальных благ, потому что по-разному воспринимают реальность, по-разному ощущают мир и имеют разные унаследованные программы, по которым жили их предки. Чтобы привлечь к себе удачу и стать успешным, нужны перемены не извне, а внутри человека.

Нужно управлять эмоциями и помнить: если вы находитесь в горе, то накапливаете горе, и ваша жизнь будет разрушена. Если вы пребываете в счастье, то становитесь еще счастливее. Поэтому копите положительные эмоции. Конечно, есть вещи, через которые мы все должны пройти — это наша судьба. Но если вы накопили достаточно эмоций счастья, финал всех ужасных историй в жизни будет хорошим.

Настя никогда не звонила мужу в лабораторию, она помнила о его секретной работе. Если он не звонил, Настя знала: Михаил вернется поздно.

В восемь часов ужин был готов. Настя попробовала пирог и осталась довольна. Мише понравится. В десять часов, не дождавшись мужа, Настя поставила пирог в холодильник и написала записку: «Дорогой, ужин в холодильнике. Когда придешь, разбуди меня».

Навалилась внезапная усталость. Настя поспешила переодеться в ночную сорочку, почистила зубы, легла в кровать и мгновенно заснула. В полночь она проснулась от собственного крика. Снился кошмар. Миши дома не было, и сон как рукой сняло. В квартире чувствовался холод — отопление еще не включили. Настя зябко поежилась, прошла на кухню, поставила чайник на плиту, плюхнулась в удобно провалившееся под ней глубокое кресло и, ощущая идущее от плиты приятное тепло, принялась пить очень крепкий и очень сладкий кофе, заедая его пирогом.

Звонок телефона разорвал тишину. «Наверное, Миша», — Настя стремительно поднялась с кресла, схватила телефон и поднесла его к уху.

— Вы жена Кушмирова Михаила Анатольевича? — услышала она незнакомый мужской голос.

— Да, слушаю вас, — удивленно ответила Настя.

— Я звоню вам по поводу вашего мужа…

— Вы знакомы с Михаилом? — Настя насторожилась.

— Простите… Я хотел сказать, ваш муж попал в аварию на своей машине. Состояние очень тяжелое.

Повисла тяжелая пауза. До Насти никак не мог дойти смысл сказанного.

— Кто вы? — наконец выдавила она. — Откуда вы знаете, как зовут моего мужа? Это шутка?

На том конце провода послышался тяжелый вздох.

— Нет, не шутка. В машине был его паспорт, а ваш номер я нашел в его телефоне. Вам надо срочно приехать в Склиф.

Настя оцепенела и никак не могла переварить услышанное.

— Я не понимаю, что такое Склиф… — пробормотала она жалобно.

— Простите, институт Склифосовского. Он расположен по адресу: Большая Сухаревская, дом номер три. Меня зовут Константин Михайлович. Я медбрат из приемного покоя.

— Не понимаю, — ее голос перешел на визг, — кто вы? Мой муж водит машину очень аккуратно! Как он мог попасть в аварию?!

Но мужчина уже повесил трубку.

«Это точно происходит не со мной, — Настя заметалась по комнате. — Мой Миша в безопасности, ему ничего не угрожает. Через три месяца мы должны делать ЭКО!»

Настя уже несколько месяцев лечились от бесплодия. Врачи кололи ей в живот неприятные уколы. Их ребенок уже зачат в пробирке и заморожен. Это была седьмая попытка. Она верила в счастливую цифру семь и точно знала, что на этот раз забеременеет.

Звонок телефона опять взорвал ей мозг.

— Простите, связь оборвалась, — произнес все тот же голос. — Что сказать доктору? Вы приедете?

— Да. Я выезжаю, — она дала отбой вызову и прикрыла глаза.

«Это не может быть правдой! Я же чувствую, с Мишей все в порядке! Возможно, позвонили его недруги. Но зачем? Надо выяснить прямо сейчас!»

Настя судорожно набрала номер телефона мужа.

— Абонент временно недоступен, попробуйте позвонить позднее, — произнес автоответчик женским голосом.

Ее машина была припаркована в двух кварталах от дома. Они с Михаилом совсем недавно переехали в его квартиру в самом центре Москвы, и Настя пока никак не могла найти место для стоянки поближе к дому. Она много раз бывала на этом перекрестке по дороге с работы домой и обратно, но теперь все вокруг стало казаться чужим.

«Если Миша умрет, моя жизнь рухнет», — подумала Настя.

Полицейский махнул жезлом перед машиной Насти. Она резко затормозила и, не выходя из автомобиля, протянула ему права и техпаспорт. Ее руки сильно дрожали. Полицейский с подозрением рассматривал Настю. Она отвернулась от него, мечтая только об одном — побыстрее доехать до больницы.

— Анастасия Сергеевна, нарушаем?.. Здесь ограничение скорости — сорок пять километров в час, а вы мчались под девяносто. Пройдемте ко мне в машину, составим протокол.

Настя машинально вышла из авто. Пересекая улицу за полицейским, она смотрела себе под ноги, ее слегка покачивало. Ветер с реки продувал бульвар насквозь: трепетали, на ветру разноцветные флаги, пошел снег. Шедший рядом полицейский неотрывно смотрел на нее.

— Вам придется пройти тест на алкоголь. Вы ведете себя очень странно.

Ей совсем не хотелось говорить с полицейским о Мише. Она стиснула зубы и молча залезла в машину.

Полицейский протянул ей трубку, и Настя дунула в нее. Тест был отрицательным, однако инспектор не спешил отпускать Настю.

— Вы употребляли наркотики?

Настя чуть не задохнулась от возмущения.

— У меня муж попал в аварию, я еду в институт Склифосовского.

Как только она произнесла эти слова, ей стало спокойнее. Полицейский молча отпустил ее.

Настя вернулась в свою машину, поехала дальше. Через несколько кварталов подъехала к институту и остановилась в хвосте необычно длинной очереди машин, еле двигающихся по единственной полосе к стоянке. Она потратила целых десять минут на поиски свободного места на стоянке.

В приемном отделении института царила суматоха. Где-то рядом на улице завыла сирена. По радио объявили: «Срочный вызов. Бригада номер пять, на выезд, на Ленинградском проспекте дом восемь, авария, есть жертвы».

— Что сегодня за день? — воскликнула молоденькая медсестра. — Авария за аварией!

Ей никто не ответил. Настя попыталась заговорить с медсестрой в регистратуре. Но ее никто не слушал.

— Женщина, тридцати лет. ДТП, — передал по рации дежурной сестре врач «скорой помощи». — Она в сознании, возбуждена. Травмы головы, шейного отдела и, похоже, грудной клетки и внутренних органов — ударилась о руль.

— Третья бригада, на выезд, — произнесла в микрофон медсестра и, наконец, посмотрела на Настю.

— Вы к кому?

— Кушмиров Михаил Анатольевич, он попал в аварию. Мне звонил, кажется, Константин Михайлович.

— Костя, — громко позвала медсестра, — отведи девушку к доктору.

Константин Михайлович, молодой человек лет двадцати, мгновенно вырос перед Настей.

— Сейчас идет операция. Доктор выйдет к вам, как только закончит. Пойдемте, я отведу вас в приемный покой. Там подождете.

Он провел Настю в небольшую комнату с мягким диваном, журнальным столиком и телевизором и оставил наедине со своими мыслями. Минуты сложились в часы, и ее жизнь словно пролетела у нее перед глазами.

Три часа мучительного ожидания были прерваны доктором. Он неслышно появился в комнате и опустился на диван рядом с Настей.

— Он умер? — тихо спросила Настя.

Доктор кивнул.

— Я могу взглянуть на него?

— Если не боитесь крови, то да. Его лицо разбито. Скажите, ваш муж употреблял наркотики?

— Миша?! Никогда! Он был ученым…

— Одно другому не мешает. В его крови обнаружено большое количество амфетамина. Это могло привести к самоубийству.

— Нет, доктор, нет. Миша никогда бы не стал употреблять ничего наркотического. Мы с ним были в Амстердаме, там он отказался даже от легкого наркотика. Самое большее, что он себе позволял, это бокал вина за ужином. Вот и все. Доктор, а не могли ему наркотик подмешать в еду?

— Его делают внутривенно.

— Получается, Мишу убили? Но кому это надо?

— Не знаю, пусть этим занимается полиция.

— Когда можно забрать тело?

— Не раньше, чем через неделю. Так вы будете на него смотреть?

— Да, конечно…

«Это невозможно. Только не Миша! Он так сильно любил меня…»

Михаил просто так, без всяких причин, покупал и дарил цветы Насте, никогда не терял самообладания и не повышал голос. Находил время выслушать людей, выразить сочувствие. Его кошелек всегда был открыт для нуждающихся друзей. Единственный недостаток Миши — любой проходимец мог выдоить из него любую сумму.

Миша не мог, не должен был, не смел умереть. Он по утрам пробегал пять километров, ел обезжиренную пищу, много фруктов и овощей, не пил напитки, содержащие кофеин. Что, разве это ничего не значит, черт побери?! Летом он втирал в кожу солнцезащитный крем, не курил, никогда не выпивал больше двух кружек пива или двух бокалов вина за целый вечер и был настолько добродушным и покладистым, что ему не грозили никакие стрессы и сердечные приступы. Он должен был дожить до ста лет! Или мир уже настолько свихнулся, что в нем вообще нет справедливости? Все правильно, недаром говорят, хорошие люди умирают рано, и смерть Миши тому подтверждение.

«Он рассказывал мне про вселенские законы. Все это чушь! Бог ничего не слышит и не видит! Или ему на все наплевать, и этот мир даже хуже, чем я думала».

Настя отказывалась принять смерть мужа…

Вздрагивая на холодном октябрьском ветру, она почти бежала по улице. Услышав пронзительный, раздирающий вой сирены «скорой помощи», остановилась и застыла в растерянности, словно примерзнув к месту окутанная красной пеленой ужаса. Окружающие дома вдруг исчезли, время потекло вспять, и Настя снова оказалась в комнате, где лежал Миша. И поспешно зажмурилась. Но страшные видения не исчезали. Голова раскалывалась от четкого образа обезображенного лица.

— Вы нездоровы? Вам плохо? — откуда-то издалека донесся участливый голос.

Настя медленно, неохотно открыла глаза и тяжело вздохнула. «Да, мне плохо, очень плохо! — мысленно ответила она. — И никто на свете не может помочь!»

— Девушка, с вами все в порядке?

Она заставила себя вернуться в настоящее. «Долго еще будет меня мучить образ мертвого мужа?!»

— Да… Все… все нормально. Ничего страшного. Спасибо.

Но мужчина не уходил, а внимательно рассматривал ее.

— Погодите! Я вас знаю. Вы Анастасия! Помните меня?

Настя покачала головой.

— Ну, как же! Мы вместе отдыхали в Таиланде. Я был с женой и детьми. Помните, как весело мы провели время в баре, — тараторил он радостно. — Надо же, Земля такая тесная! Встретить вас здесь, в Москве…

— Да, — едва выдавила Настя.

В горле пересохло. Яркие, темные, удивительно большие, с очень длинными ресницами, глаза мужчины смотрели на нее. Настя вспомнила… Этот мужчина — из ее прошлой, счастливой, жизни, когда Миша был жив. Она почувствовала, что слезы готовы хлынуть из глаз. Настя зажмурилась, сглотнула, затем несмело глянула на мужчину. Тот медленно расплывался в улыбке.

— Вижу, вы меня узнали.

— Я не помню, как вас зовут. Миша сегодня умер.

Улыбка мгновенно слетела с лица мужчины.

— Простите меня, — вздохнула Настя.

Она убыстрила шаг, а потом побежала прочь.

Мужчина долго смотрел ей вслед, не в силах сдвинуться с места. Новость о Михаиле повергла его в шок. Он вчера разговаривал с Мишей, и они договорились вместе встретить Новый год в Таиланде. Встретили…

Дома Настя не приняла успокоительное, как хотела, хотя все тело била нервная дрожь.

«Я выдержу любую боль, потому что продолжаю любить Мишу!»

Она легла на кровать и уставилась в потолок: наблюдала за постепенно меняющимися узорами, которые рисовало неяркое ноябрьское солнце. Так пролежала целый день и ночь. Смеялась и плакала, понимая, что это — истерия. Но с удовольствием пребывала в таком состоянии, потому что ее никто не видел и не слышал.

Боль, переполняющая ее, не утихала. Озноб унялся только к рассвету. Казалось, она промерзла насквозь, и даже кости превратились в лед.

«Миша мертв. Я никогда больше не увижу его. Не услышу его голос. Не прижмусь к его груди. Мишенька… я не смогу без тебя. Ты был моей жизнью, единственной соломинкой, за которую я цеплялась, и вот теперь не осталось ничего».

Хотелось стать маленькой и незаметной. Хотелось исчезнуть, умереть.

«Возможно, я так и сделаю. Вот сейчас напьюсь лекарств и тихо усну. А там, на небесах меня встретит Миша»…

Настя лежала одна на широкой кровати, прижимаясь носом к подушке, которая хранила любимый запах мужа, думала о прошлом и о том, как преобразила ее жизнь встреча с Мишей. Мыслями она унеслась в то время, когда Михаил был жив.

Они познакомились на выставке в Пушкинском музее. Их взгляды встретились, и на мгновение между ними словно возникло что-то очень теплое, приятное, возбуждающее, необъяснимое… Она отвернулась и стала рассматривать картину с изображением сельского пейзажа: дорога, луг, деревья на заднем плане и потрясающей красоты почти синее небо.

— Меня зовут Михаил, — представился мужчина, — а вас?

Настя оторвалась от картины и еще раз взглянула на него. Сердце отчего-то гулко забилось. Она попыталась скрыть замешательство.

— Настя, — отозвалась она чуть слышно.

Они провели вместе целый день. Михаил рассказал, что родился в Москве, вырос в обеспеченной семье: отец крупный ученый-ядерщик, а мать — заведующая в магазине одежды. В условиях дефицита ее должность приносила большие деньги. У него был брат Сергей, на три года младше.

Отец часто брал Мишу в институт, где тот, с замиранием сердца, рассматривал различные схемы, приборы. А еще Мише довелось поездить по всему миру. По роду своей деятельности, отцу приходилось по несколько месяцев жить в какой-нибудь стране, и он всегда брал семью с собой. Миша с братом сменили множество школ в разных европейских государствах и, пытаясь облегчить себе жизнь, выучили несколько иностранных языков. Когда Миша был в восьмом классе, они вернулись в Москву и братья стали учиться в школе неподалеку от дома.

Первый раз Миша влюбился в учительницу математики. Твердил, что хочет жениться на ней, потому что для него она — единственная женщина в мире. Случайно узнав, что у нее есть муж и трое детей, он понял, что больше ее не любит, и перешел в Бауманскую школу, где с превеликим удовольствием погрузился в науку. У него не было женщин, он ждал ту, что станет для него единственной. И дождался.

Миша заставил рассказать Настю о своей жизни. Он слушал с удовольствием, и вечер оказался на редкость приятным. Миша был занимательным собеседником, и Настя мгновенно освоилась в его обществе, тем более, что обоих интересовало одно и то же: искусство, музыка, театр. Она влюбилась в него по уши с первой минуты и опасалась, что у него к ней другие чувства…

— Ты не занята завтра вечером? — спросил Михаил, провожая ее домой.

— Совершенно свободна, — ответила Настя, не задумываясь.

— В таком случае, может, поужинаем вместе?

Настя молча кивнула.

Он выбрал небольшой итальянский ресторанчик в центре Москвы. За ужином Настя попросила Мишу рассказать о своей работе. Тот пожал плечами и изменился в лице. Настя сразу почувствовала напряжение и насторожилась.

«Он занимается чем-то незаконным?»

— Особо рассказывать нечего, — ответил он вяло. — Я сотрудник секретной лаборатории, это мозговой центр, который занимается сверхвозможностями человека и новыми технологиями. Нечто вроде научно-исследовательского института, только масштаб больше.

— Звучит потрясающе.

— Так и есть. Работа затягивает, как наркотик. Мы занимаемся самыми передовыми технологиями.

— Сверхвозможности — это проявление гениальности?

— Яркие примеры сверхвозможностей мозга — разные творения гениев, так называемый скоростной счет, почти мгновенное предвидение событий жизни и многое другое. Расширение сознания содействует появлению таких сверхспособностей у человека.

— У любого человека?

— В принципе, да. Человек имеет волновую природу, как и все, что его окружает. Есть много примеров, которые показывают, что волновая структура человека точно так же, как корпускулярная, способна воспринимать окружающий мир и отражать информацию, как корпускулярно, так и в волновых структурах.

— А что такое корпускулярная структура?

— Прости, я, кажется, заговорил не знакомыми тебе терминами…

— Нет, нет, мне очень интересно! Я просто хочу все понимать, а не только слушать.

— Хорошо. Ты, наверное, слышала, что иногда человек в состоянии клинической смерти выходит из тела?

— Да, я об этом читала, — кивнула Настя.

— А ты знаешь, что такое случается с женщинами-роженицами? Во время родов они ощущают себя вне тела, наблюдают со стороны за происходящим и, кстати, не испытывают боли. В это время их сознание переключается с корпускулярного уровня на волновой. Зрительные образы, которые формируются в это время в мозгу, вызываются взаимным влиянием самого волнового поля. То есть все изменения, происходящие на корпускулярном уровне, отражаются на волновом. И наоборот.

Настя слушала, как завороженная, не совсем понимая то, о чем он говорит.

— Михаил, я правильно поняла, что люди, которые как бы выходят из тела во время клинической смерти, на самом деле не выходят из него?

— Пока никто не может в точности сказать, что это так. В момент обработки током зоны мозга, ответственной за синтез зрительной информации, происходит нарушение восприятия, и люди испытывают необыкновенную легкость, чувство полета. Душа парит над потолком, наблюдая за всем, что происходит.

— То есть пока не доказано, выходит душа из тела или нет?

Михаил засмеялся.

— Разве это имеет какое-то значение?

— Конечно, имеет. Если это так, то смерти нет. А если это просто состояние мозга, то нет никакой надежды на жизнь после смерти.

— Я ученый, изучаю законы физики очень давно. Раньше совсем не верил в Бога, но некоторые мои опыты и научные наблюдения привели меня к вере.

— Ты ходишь в церковь?

— Иногда хожу.

— А я без церкви не могу. Там прекрасная энергия, необходимая для души. Я ее чувствую.

— Мне больше нравится чувствовать Бога внутри себя, — задумчиво произнес Михаил. — Все законы физики на самом деле управляют и жизнью людей, они абсолютно одинаковые.

— То есть мы живем по законам и, если их нарушили, получаем наказание? Мы управляем своей жизнью или нет?

— Управление потоками энергий, которые создают события нашей жизни, доступны не всем, только тем, кто в своем развитии достиг контрольного уровня творения. Таких людей иногда называют пророками или гениями.

— Хочешь сказать, любой человек может достичь такого уровня? — удивилась Настя.

— Да, любой. Есть много людей в истории, которые изменили судьбу человечества. Например, Иисус Христос. Ты только подумай, какую надо иметь личностную энергию, чтобы изменить судьбу мира на ближайшие две тысячи лет. И таких людей в истории человечества много.

После ужина Михаил отвез Настю домой, проводил до подъезда и, коротко поблагодарив за приятный вечер, ушел. Проводив его взглядом, Настя подумала: «Неужели он будет таким, как все мои парни? Несколько месяцев целомудрия, потом ужасный секс и расставание?»

После того вечера они почти не разлучались, и каждый раз рядом с Михаилом у Насти становилось теплее на душе. Через неделю у них случился первый поцелуй, и Миша предложил выйти за него замуж, а она сразу же согласилась.

Он писал ей стихи и любил читать их вслух. Заказал художнику портрет Насти в том самом платье, что было на ней в день их знакомства. Сделал фото и установил его на телефон.

Страх потерять Михаила появился с первого дня их знакомства. Он скрывался в глубине ее сознания, заставляя думать об этом снова и снова. Как-то вечером, когда они распрощались, и Михаил отправился к себе домой, Настя поймала себя на мысли, что страдает от своеобразного проявления ее собственной фантазии, порожденной тем, что в их взаимоотношениях недоставало практической стороны.

«Почему он не остается у меня? Зачем ждать целый месяц?»

Она подавила тогда эти мысли, приказала себе не бросаться в крайности.

«Меня ждет прекрасная, почти идеальная жизнь, и не надо выискивать в ней изъяны».

Для Насти время остановилось. С той минуты, когда отчетливо осознала, что Миша мертв, она заперлась в квартире, закрыла все шторы и провела там несколько дней, не отвечая на звонки и не подходя к двери. Словно раненое животное, Настя пряталась в норе, опасаясь выйти на свет. Ей хотелось одного: остаться наедине со своей болью.

Обезумев от постоянных звонков телефона и стука в дверь, Настя отперла замок. На пороге стояла ее помощница и правая рука на работе — Ирина.

— Выглядишь хуже некуда, — сочувственно пробормотала Ирина. — Все пытаются дозвониться до тебя. Мы с ума сходим от беспокойства.

— Прости, Ирочка, но я просто не могла… Мне надо было побыть одной.

Девушка порывисто обняла Настю.

— Знаю. Но на работе бардак, тебе надо срочно туда поехать.

Настя покачала головой.

— Нет, не могу. Теперь все не имеет никакого смысла…

— Но жизнь не остановишь. Миша умер, а твоя жизнь продолжается.

— Я не могу, Ирина…

— Странно все. Разве Миша плохо водил машину? Говорят, он на полной скорости врезался в КамАЗ?

— В его крови нашли огромную дозу наркотика. Значит, его убили. Миша никогда бы не ввел себе в вену наркотик.

— Послушай, неужели тебе не хочется узнать, кто убил твоего мужа?

— Ира, господи, я даже не думала об этом! Конечно, хочется. И, наверное, ко мне приходили из полиции! Я ведь дверь никому не открывала.

— Когда похороны?

— Наверное, через два дня.

— Наверное?

— Доктор точно не знает… Как следователь разрешит.

— Ты заказала гроб? Я пытаюсь связаться с тобой уже пять дней. Похоронить человека не так просто. Ты выбрала костюм, в котором будет в гробу лежать Миша?

— Костюм? Да, я сейчас…

Настя подошла к гардеробу и долго смотрела на его костюмы. Их было восемь. С каждым связано дорогое воспоминание. Когда они впервые ужинали вместе, Миша был одет в темно-синий костюм и смотрел на нее с таким восторгом… Обычно мужчины провожают взглядом любую красивую девушку. Миша никогда так не делал. С ним Настя чувствовала себя королевой.

Настя тряхнула головой, возвращаясь из сказки в горестные будни. Ирина встревоженно трясла ее за плечи.

— Хватит, Настя, прекрати, соберись.

— Я… все в порядке. Но я не могу расстаться ни с одним костюмом. Все они еще хранят его запах. Это все, что у меня от него осталось…

Всхлипнув, она зажмурилась, протянула руку и взяла первый попавшийся костюм. Ирина погладила Настю по плечу.

— Я понимаю, тебе нужно время, чтобы хоть немного успокоиться. Прошло всего несколько дней. Он сейчас на небесах. Я в это верю. А наша жизнь — всего лишь миг. Не успеешь оглянуться, как встретишься с ним. И кстати… — она нерешительно прикусила губу. — Не хочется об этом говорить, но надо… Ты отдала распоряжения насчет похорон? На каком кладбище его похоронят?

— Не знаю, — Настя горестно вздохнула. — Я об этом даже не думала.

— Давай, я тебе помогу. Выберу гроб и…

— Нет! — вырвалось у Насти.

Ирина нахмурилась.

— Разве ты не понимаешь… — голос у Насти дрогнул. — Это последнее, что я могу сделать для Миши. И хочу, чтобы его похороны были особенными. Чтобы все друзья собрались попрощаться с ним. Он тоже этого хотел бы.

— Настя…

— Я сделаю это сама, — твердо отозвалась Настя.

— Ладно, сама так сама. Вот тебе телефон. Это похоронное бюро. Я узнавала, они берут небольшие деньги, и все можно сделать за один день. Только позвони немедленно.

Настя набрала номер.

— Это похоронное бюро?

— Да, я вас слушаю. Вам требуется помощь?

— Я хочу похоронить мужа. Он погиб в автокатастрофе.

— Позвольте мне объяснить. В наши услуги входит поставка гроба, поминальная служба для ваших друзей, оформление участка на кладбище и организация похорон. Все это будет стоить двадцать тысяч рублей, не учитывая стоимости гроба и временного деревянного креста.

— Да, меня устраивает. Что я должна сделать?

— Приехать к нам, подписать договор, выбрать гроб и решить вопрос с кладбищем. Где вы будете его хоронить?

— Наверное, на Новодевичьем. Его родители там похоронены.

— Ну, вы точно определились?

— Пока не знаю. Если там разрешат похоронить и меня, то да.

— Настя, что ты говоришь?! — Ира закатила глаза.

— Ну, хорошо, пишите адрес, и мы вас ждем сегодня. Офис закрывается в восемнадцать часов.

— Да, спасибо, скоро приеду, — Настя подошла к столу, взяла ручку и бумагу и старательно записала адрес.

— Я с тобой, — решительно заявила Ирина.

Похоронное бюро располагалось недалеко от Новодевичьего кладбища. Уже меньше чем через час они вошли в помещение, где их встретил приятного вида молодой человек. Он пригласил девушек к столу.

— Меня зовут Никита, я буду вести ваше дело. Вот моя визитка. Если возникнут вопросы, звоните мне напрямую. Мы с вами говорили по телефону. Поверьте, Анастасия Петровна, я знаю, как трудно пережить это. Наша обязанность и долг — снять с ваших плеч это бремя. Только скажите, у вас есть какие-то пожелания насчет похорон?

— Я сама не знаю, — Настя пожала плечами.

— Если нет особых пожеланий, тогда будем все делать как обычно. Пока вы добирались до нас, я оформил договор, подпишите вот здесь.

Молодой человек протянул Насте несколько листов, она, не глядя, подписала их. Он дал ей каталог, и она выбрала гроб.

— Вы можете идти домой, — предложил сотрудник похоронного бюро. — Мы выясним, когда можно забрать тело, и вы назначите дату похорон.

Уже к вечеру ей позвонил Никита и сообщил, что тело можно забрать. Настя недоумевала: почему полиция не звонит ей? Разве не ясно, что Мишу убили? Она набрала номер телефона доктора.

— Доктор, я хочу извиниться перед вами за доставленные хлопоты. Не знаю, как это получилось, но я вела себя отвратительно, и искренне прошу прощения.

Доктор от неожиданности растерялся.

— Вам не нужно извиняться, Анастасия, прошу прощения, не знаю вашего отчества… Я понимаю, что вам пришлось пережить.

— Доктор, скажите, что произошло? Вы говорили, полиция будет заниматься этой автокатастрофой, а я узнала, что труп, то есть тело Миши, отдают, и его можно хоронить. То есть экспертизы не было?!

Она ждала ответа, но доктор молчал.

— Не знаю, что вам сказать, — наконец, отозвался он. — Я искренне хотел бы вам помочь, но боюсь… Ну, вы знаете нашу полицию… Оттуда никто не приходил.

— Хотите сказать, дело не завели?

Отчаяние в ее голосе заставило доктора поежиться.

— Боюсь, что так. Простите, но вам лучше обратиться в полицию самой.

— Спасибо, доктор.

Звонок телефона прервал ее мысли.

— Это Никита. Хотел сообщить, что получил ваши распоряжения, и все исполнено.

— Распоряжения? — удивилась Настя.

— Да. Курьер принес мне ваше письмо.

— Но я не посылала никакого курьера.

— Здесь стоит ваша подпись, она такая же, как в договоре. Если честно, я немного удивился, но ведь это было ваше решение. Час назад мы кремировали тело вашего мужа.

— Кремировали?!

— Да.

— Урну, как вы и просили, положили в гроб. Не волнуйтесь, он будет достаточно тяжелым…

— Тяжелым?! — Настя задохнулась от негодования и отключила телефон.

«Все понятно, преступники заметают следы. Если бы вовремя обратилась в полицию, то, возможно, такого бы не случилось».

Она быстро набрала доктора.

— Еще раз простите за беспокойство. Можно забрать у вас результаты вскрытия?

— Боюсь вас огорчить, но бумаги сгорели. Вчера случился пожар.

— Это поджог?

— Нет, просто неисправная проводка.

— Спасибо, доктор, — выдохнула Настя.

«Преступники замели все следы. Теперь обращаться в полицию бесполезно. Кто мог это сделать? Убийца в любом случае должен быть найден и наказан. Я должна это выяснить. И, видимо, ответ могу найти в лаборатории».

На похоронах присутствовали несколько не знакомых ей людей и брат Миши, Сергей. Он произнес речь.

— То, что произошло, — ужасно! Мы все до сих пор в шоке. Миша погиб мгновенно.

«Погиб или его убили?» — подумала Настя.

Сергей высморкался, взглянул на небо, будто высматривал душу Михаила.

— Хотя врачи пытались бороться за его жизнь… Невозможно представить, что Миши нет в живых. Я могу точно сказать: второго такого ученого в России нет. Он всегда был полон жизни, энергии, всегда в движении, у него в голове было много интересных идей, которые он успешно претворял в жизнь. Он заряжал своих коллег энтузиазмом. Был примером для всех нас. Миша был прекрасным мужем и хорошим братом. Он был необыкновенным человеком. Но превыше всего ставил свое Дело. Мы понесли невосполнимую утрату…

После поминок Настя сидела в темной комнате одна и смотрела на перевязанную черной ленточкой фотографию Миши. Сегодня она похоронила его. Молодой мужчина, которому едва исполнилось тридцать восемь, ушел из жизни, забрав с собой ее душу.

«Что теперь будет с нашим ребенком? Он обязательно родится, но ему придется жить без отца. Теперь придется идти на это без Миши».

В голове постоянно крутился вопрос: за что? Что такого она совершила в жизни, чтобы Бог так жестоко наказывал ее? Настя осталась совсем одна в этом мире, и ей больше не хотелось жить. Но придется остаться на Земле ради будущей жизни. Замороженный эмбрион ждет своего часа.

С утра Насте вызывали «скорую», накачали лекарствами, поэтому сейчас центр боли немного притупился, но его не смогли отключить совсем. Она вдруг поймала себя на мысли: «Надо готовить ужин».

«О Господи, зачем и кому? К-а-а-а-а-а-к тяжело… — Настя в отчаянии обхватила голову руками. — Если там, куда ушел Миша, есть жизнь, он точно в раю. Но возможно, его душа еще здесь, рядом. Но я не чувствую!»

После похорон она целыми днями бесцельно бродила по большой квартире, где все навевало воспоминания. И думала о муже, о том, что потеряла с его смертью. Тепло и уют ушли навсегда… Без Миши все это только холодные вещи… Больше эта квартира никогда не оживет.

«Миша, Мишенька, любимый мой! В день, когда мы поженились, ты спросил, что я хочу в подарок. Тогда я сказала, что мне ничего не надо. Но теперь я прошу: вернись ко мне и просто обними меня. И больше не отпускай. Я знаю, ты здесь, рядом. Ты же сам рассказывал о душе. Кому понадобилась твоя смерть? Я хочу, чтобы ты коснулся меня хотя бы еще раз. Погладь меня по волосам, по груди, прижмись губами к губам. Скажи, что я пеку лучшие в мире пироги. Попроси выключить свет в спальне, потому что тебе рано вставать на работу. Скажи, что любишь меня. Мишенька, сколько раз я думала признаться тебе в любви, чтобы услышать ответное признание. Но боялась показаться навязчивой. Какой же дурой я была! Теперь ты мне нужен больше, чем прежде»…

Настя попыталась остановить поток слез, но не смогла…

Прошло несколько дней. Настя не могла вспомнить, что происходило от дня смерти Миши до похорон. Что она делала все это время? Ах, да, ездила в похоронное бюро, подписала какие-то бумаги. Настя всхлипнула.

Ночь смерти мужа она будет помнить всю жизнь. Она ждала, пока он лежал в реанимации, и молилась. Это было так мучительно! Миша еще был жив, но так и не пришел в себя. Бог не услышал ее молитвы, врачи не смогли его спасти.

«Почему я тогда не умерла?»

Доктор, маленький худенький мужчина лет сорока, повел ее по длинным коридорам, чтобы показать Мишу. Или то, что осталось от его тела. Зеленая линия на мониторе была ровной. Она видела такие приборы в кино. Доктор откинул простыню, и Настя, взглянув на мужа, начала медленно оседать на пол. Она проваливалась куда-то вниз, в темноту, и только окровавленное лицо любимого стояло у нее перед глазами.

Это случилось во вторник, и теперь до конца дней, она будет ненавидеть вторники.

— Примите мои искренние соболезнования, — говорил доктор, когда Настя очнулась. — Мы сделали все, что смогли, но ваш муж получил травмы, не совместимые с жизнью. Крепитесь.

Настя кивала: «Да, понимаю, вы сделали все, что могли». Она дышала ровно и спокойно. «На самом деле это мне просто сниться. Мишенька жив».

К ней подошла медсестра и протянула сверток с документами и одеждой мужа.

«Так это не кошмарный сон? Это явь. Мой муж ушел навсегда»…

Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Да, сейчас Настя чувствовала себя мертвой, хотя ее тело продолжало двигаться, дышать. Она умерла морально, жизнь потеряла для нее смысл.

Вдруг кто-то коснулся ее. Она вздрогнула, оглянулась. Перед ней стоял Сережа, брат мужа.

— Настенька, прости, если испугал тебя. Дверь не заперта. Это такая трагедия, ты давай-ка ложись спать. А я здесь приберусь и переночую на диване. Знаю, твоему горю никто не поможет. Но надо жить… Все рано или поздно умрут…

Настя застонала.

— Но почему это произошло с ним? Ты же в своей лаборатории изучаешь генетику. Почему так?

— Не забывай, наши родители тоже погибли в автокатастрофе. У Миши могла быть программа раннего ухода из тела.

— Сережа, я уверена, Мишу убили. А полиция не хочет этим заниматься. Ты же знал его. Разве мог он употреблять наркотики, да еще в такой дозе?

— Не знаю, Настя. В последнее время мы практически не общались, и ты знаешь, почему. Не скрою, ты всегда нравилась мне, и даже больше, чем нравилась, с того первого дня, как увидел тебя…

— Сережа, как ты можешь сейчас говорить об этом?! Уходи, я хочу побыть одна!

Сергей попытался обнять Настю. Она сжалась. Ей были неприятны эти объятия. Он отстранился.

— Прости, Настенька. Я понимаю тебя…

— Ты, Сережа, ничего не понимаешь. Миши больше нет. Я теперь ненавижу Бога! Зачем он забрал моего мужа?

— Настя, на этот вопрос ответа ни у кого нет. Ты только знай: я всегда рядом и приду на помощь, как только позовешь.

— Сейчас мне не нужна помощь. Прошу тебя, уйди.

Сергей покинул квартиру, осторожно прикрыв за собой дверь.

В этот вечер Настя напилась. У них в квартире было много бутылок виски — Мишина коллекция. Она налила себе полный стакан и выпила залпом. Жидкость обожгла горло, прошла по пищеводу, и почти мгновенно окружающий мир стал меняться.

Не раздеваясь, она повалилась на кровать и забылась тяжелым сном.

До встречи с Михаилом Настя никого не любила, в том числе родителей и себя. Росла хрупкой, болезненной. Если вспоминала детство, то обязательно больничные палаты. Ее отец был дипломатом в Англии, поэтому семья жила в очень хороших условиях, не зная бед и тревог.

Один раз в год они улетали в Россию. Настя воспринимала эти поездки как наказание. Потому что ее родители в России резко менялись. Две семьи бабушек и дедушек проживали в небольшом поселке, ненавидели друг друга и делали все возможное, чтобы поссорить своих детей. Настя, в свою очередь, ненавидела своих дедов и бабусь, считала дни, когда их семья вернется в Англию.

Родители постоянно ругались, обвиняя друг друга во всех смертных грехах. Это заставляло Настю уходить из дома. Обычно она отправлялась на реку и гуляла по берегу, где под действием свежего воздуха, красивой природы у нее словно отрастали крылья. Часами смотрела на беспокойную темно-коричневую воду реки, и ее сердце наполнялось каким-то смутным желанием.

В это время Настя открыла для себя Достоевского. В его книгах отражалась та самая тоска, что жила в ней. Насте хотелось стать значительной, известной, чтобы все люди, проходя мимо, узнавали ее и шептали: «Да, это та самая Анастасия»…

Она училась в английской школе, но, из-за пропусков занятий по болезни, постоянно отставала от сверстников. Замкнулась в себе, создавая свой мир, полный фантазий и грез. И никого туда не пускала. Картины жизни создавала в своей фантазии, и они совсем не походили на настоящую жизнь.

Когда ей исполнилось пятнадцать, ее тело из девичьего превратилось в женское. Настя часами стояла перед зеркалом, с отвращением рассматривая свое отражение. В душе чувствовала себя неотразимой, сводящей мужчин с ума своей красотой, но зеркало, злейший враг, показывало другое. В отражении она видела прыщавую девицу с рыжими кудрявыми волосами, которые невозможно выпрямить, и безобразным широким ртом. Ее нос из маленького и курносого вдруг превратился в большой и, как ей казалось, продолжал расти.

Чтобы как-то спастись от себя самой, Настя погрузилась в учебу, незаметно для себя закончила школу и поступила в престижный английский вуз. К этому времени зеркало вдруг превратилось в друга. Теперь в отражении она видела девушку с белоснежной чистой кожей и живым, интересным лицом. Рыжие волосы потемнели и превратились в темно-каштановые, рот стал красивым и чувственным. У нее была стройная фигура, высокий рост, длинные ноги.

Отец каким-то волшебным образом смог жить и работать в Англии долгое время, хотя его коллег постоянно меняли. Но грянула перестройка, и родителям пришлось вернуться в Россию. Настю решили оставить доучиваться в Англии. Девушка была совершенно не приспособлена к самостоятельной жизни, но не могла вернуться в Россию, чтобы продолжить образование там — она недостаточно хорошо знала русский.

Поселилась Настя в общежитии. Родители оплачивали учебу, и вскоре Настя приспособилась к одинокой жизни. Ей исполнилось восемнадцать, здоровье к этому времени совершенно поправились, и за ней стали ухаживать однокурсники. Но она делала вид, будто ей на это наплевать, и успешно отшивала каждого.

Но один поклонник, Джек, оказался упорным. Он собирался после окончания вуза идти работать в компанию своего отца, который занимался юридическими услугами. Джек постоянно смотрел на нее с обожанием и готов был даже обручиться с Анастасией. Только вот Насте он был противен.

На третьем курсе она, как ей показалось, безнадежно влюбилась. Парня звали Рей. Красивый, высокий, он занимался спортом и был любимцем всех девушек на курсе.

Настя готова была выйти за него замуж, но он даже не знал о ее существовании. Каждый раз, проходя рядом с ним, она ощущала, как сердце бешено колотится. Отчего-то сосало под ложечкой. Настя сильно краснела и ненавидела себя за это. Девушка была умна, но при Рее абсолютно глупела, не могла произнести ни слова.

На четвертом курсе она получила сообщение о том, что ее мать больна. Настя еле дождалась каникул и улетела в Москву. Мама умерла у нее на руках. Болезнь высосала из нее все соки, превратила в крохотное, сморщенное существо.

Настя пыталась вспомнить хоть что-то хорошее, связанное с мамой, и не смогла. Она смотрела на мать, лежащую в гробу и напоминающую восковую мумию, и размышляла о ее жизни. Мать не могла дарить любовь, никогда не разговаривала с дочерью по душам, была слабой папиной тенью. Для чего она жила? Всю жизнь была при папе: варила ему обеды, безропотно сносила все его оскорбления, терпела вредность свекра и свекрови.

«Я никогда не буду такой, как мать. Я обязана оставить после себя что-то хорошее людям»…

На похороны съехались все родственники. После похорон родители матери потребовали свою долю наследства. Аделить было что: отец сумел к этому времени построить дом, купить пару квартир и создать свой бизнес, который развалился из-за кризиса. Настя знала, что ее родители жили на деньги, которые выручали от сдачи квартир в аренду. Благодаря этим деньгам, Настя ни в чем не нуждалась в Англии. Она готова была убить родителей мамы на месте. Какое они имели право на все это имущество? Когда папа женился на маме, у нее за душой не было ни копейки. Папа с мамой постоянно помогали родителям матери, высылали немалые суммы… Разве их требования справедливы?

Мамин отец, Настин дедушка, потребовал одну из квартир в Москве. Это означало только одно — ей урежут материальную помощь. А жизнь в Англии была достаточно дорогой. Настя с тоской подумала, что придется устроиться на работу, как делают студенты из бедных семей.

На следующий день отец провожал ее в аэропорт.

— Настя, — советовал он, — выходи замуж только по расчету. Ищи богатого мужа. Видишь, максимум, на что ты можешь рассчитывать, — это квартира в Москве. Дом я сейчас выставлю на продажу, чтобы отдать деньги родителям твоей мамы.

— Папа, но это несправедливо!

— Ты о браке или о наследстве?

— О наследстве.

— Ничего не поделаешь, по закону, они имеют на это право. А с браком поторопись. Я хочу, чтобы ты осталась жить в Англии.

В конце четвертого курса Настя вдруг осознала, что она — одна-единственная девственница на весь студенческий городок. В колледже она слышала, как девушки обсуждали секс, и долетающие до ее ушей случайные обрывки фраз на эту тему казались замечательными. Хотя часто Настя была шокирована откровением девушек.

— Майкл просто бог в постели. Вчера ночью я раз пять кончила!

— А ты спала с Робертом? У него член такой огромный!

— Мне сегодня назначил свидание Алекс. Надеюсь, он будет на высоте.

Настя считала эти высказывания отвратительными. Но все же постоянно старалась не пропустить ни одного слова. Представляла себя в постели с Реем, который бы занялся с ней самым непристойным, самым бешеным сексом. Она с ужасом думала о том, что так и останется девственницей, единственной двадцатиоднолетней девственницей во всей Англии. И если даже встретит своего мужчину и выйдет за него замуж, что он подумает о ней в первую брачную ночь? «Ой, да ты, детка, до сих пор никому не была нужна»…

«Что же со мной происходит? Почему никто не предлагает мне заняться любовью?»

Остается Джек. Этот низенький прыщавый студент таскается за ней с первого курса. Но с ним она не будет заниматься этим ни за что в жизни!

Ей на глаза постоянно попадался Рей. Каждый раз он был не один, девушки менялись. Настя все еще надеялась на его внимание. Воображала, как он ее раздевает, потом берет на руки и бережно укладывает на кровать. В своих фантазиях она доходила до горячего поцелуя, на этом все заканчивалось.

Каждый день Рей после занятий отправлялся в местную кафешку. Здесь собирались перекусить многие студенты. Настя незаметно следовала за ним и видела, как он наблюдает за присутствующими в зале девушками, оценивая их. Но его взгляд всегда скользил мимо нее, будто она была прозрачна.

«Почему? Я намного красивее всех этих девушек, что со мной не так?»

На следующий день она получила ответ: оказывается, ее считали лесбиянкой! Откуда пошел этот слух, Настя не знала. Возможно, его распустили сами девчонки, которые завидовали ее внешности. Или это сделал Джек, опасаясь, что она с кем-то загуляет. Низенькая дурнушка Кэтрин, с которой так же, как и с ней, никто не хотел иметь дело, рассказала ей об этом. Настя была убита. Как доказать ребятам обратное?

После этой новости Настя твердо решила: больше не останется девственницей. И лишит ее невинности именно Рей. Она начала готовить план, чтобы получить желаемое. В голову, как назло, ничего не приходило. Но ждать она больше не могла. Поэтому на следующий день Настя зашла в кафе и решительно подошла к Рею. Все девушки с удивлением смотрели на нее.

— Я хочу пригласить тебя на свидание, — Настя старалась говорить уверенно.

Он медленно поднял голову, посмотрел на нее и расхохотался. Девушка готова была провалиться на месте. Резко развернулась и выбежала из зала, на ходу ругая себя на чем свет стоит. День был прекрасный, но Настя мчалась к себе в общежитие, чтобы спрятаться от позора, который только что испытала. Когда подходила к своей двери, перед ней, словно из-под земли, вырос Рей.

— Вечер обещает быть теплым. Ты свободна? Может, погуляем?

Настя хотела нагрубить ему, оттолкнуть. Но вместо этого ласково улыбнулась.

— Да, я готова, — пробормотала она.

Он взял ее за руку и повел за собой. Настя не верила в происходящее. Она безответно любила его целых три года. И вот сейчас он ведет ее куда-то потрахаться! Ей было очень страшно. И она ругала себя за то, что не расспросила девчонок о том, как правильно себя вести в подобных ситуациях.

— Ты хочешь со мной поужинать? — спросил Рей.

— Наверное, — произнесла она неуверенно, потому что есть ей совершенно не хотелось.

— А какая кухня тебе нравится больше всего?

— Макдональдс, — выпалила она, хотя всей душой ненавидела это заведение.

Потерять невинность после Макдональдса было верхом глупости! Видимо, Рей понял это.

— Я приглашаю тебя в итальянский ресторан, — медленно произнес он. — Мы возьмем пиццу, это не хуже Макдональдса, обещаю.

Они подошли к старенькому потрепанному мерседесу синего цвета, сделанного в стиле ретро. Он открыл перед ней дверцу.

— Машина старая, но я ее очень люблю. Досталась мне по наследству от деда.

Она опустилась на мягкое сиденье и подумала: «Было бы огромным счастьем познакомиться с его семьей. Неужели у нас все будет, как у всех? Рей никогда не встречается с девушкой второй раз».

Настя тяжело вздохнула. Больше всего на свете она боялась боли.

«Надо сделать вид, будто у меня уже был мужчина. Изо всех сил буду стараться и не покажу ему, что я девственница. Неужели сегодня со мной случится то, о чем я мечтала почти три года? Папа сказал, надо выходить замуж по расчету. Я бы поспорила. Я хочу только Рея, плевать, богат он или беден».

Рей завел машину.

— О чем ты все время думаешь? — спросил он. — Ты так далеко от меня.

Настя схватила его за руку и прижалась к нему.

— Нет, я здесь, с тобой.

Рей посмотрел на нее и, увидев в ее глазах обожание, успокоился. Так смотрели на него все девушки, с которыми он встречался.

Итальянский ресторан оказался обычной забегаловкой на пять столиков. Рей забронировал столик заблаговременно, и официант отвел их к самому лучшему месту у окна.

— Здесь вам будет уютно, мистер Рей. Не желаете что-нибудь выпить?

— Что ты будешь, дорогая?

Как прекрасно прозвучали эти слова…

— Мне вино, — быстро ответила Настя, — и лучше белое.

Рей заказал бутылку вина и стал в упор рассматривать Настю.

— Знаешь, я никогда не думал, что у нас с тобой может что-то получиться.

— Я знаю, — она махнула рукой. — Кто-то распустил слух, будто я лесбиянка. Но я уже давно схожу по тебе с ума.

— Ты так хорошо это скрывала!

Настя залпом осушила бокал вина. Рей налил ей второй и стал поглаживать ее руку, неотрывно глядя ей в глаза. Девушка была на седьмом небе от счастья.

— Я пью за тебя, — нежно проговорил он. — Ты очень красивая.

«Господи, — подумала Настя, — неужели это происходит со мной?»

Она вдруг вспомнила о том, что не купила презерватив.

«Но он же опытный, и я у него не первая»…

Эта мысль больно резанула сердце. Настя быстро осушила второй бокал; пожалуй, слишком быстро. У нее слегка закружилась голова, и появилась какая-то неуверенность. К еде она так и не притронулась. Посмотрела на Рея, потом отвернулась, в ее взгляде появилась напряженность. Рей поспешно, очень поспешно поставил на стол свой бокал. Это его движение было странно решительным, казалось, он вдруг утратил терпение и нежность. Рэй быстро попросил счет.

— У меня есть ключ от дома моего друга Ричарда. Его родители уехали, мы будем одни, нас никто не потревожит. Согласись, ехать в отель — это банально.

Рей привез ее к огромному дому. Это был даже не дом, а великолепный дворец, элегантно возвышающийся на фоне многочисленных холмов, щедро украшающих собой пустынный пейзаж.

— Родители твоего друга очень богаты, — заметила Настя. — Но мне кажется, лучше бы мы поехали в отель.

— Боишься, нас здесь кто-нибудь обнаружит?

— Наверняка такие дома хорошо охраняются.

— Не волнуйся, мой друг уже снял дом с охраны. Мы с ним договорились, что я подъеду сюда с тобой к десяти часам.

Рей припарковал машину практически у дома, и они поднялись на крыльцо. Дверь действительно была не заперта. Сердце у Насти готово было выпрыгнуть из груди. От волнения она не видела ничего вокруг, кроме спины Рея, который вел ее к спальне.

Наконец они пришли. Настя подошла к широкой кровати и провела рукой по подушке.

— Как думаешь, это спальня родителей?

Он засмеялся.

— Переспать у них в спальне было бы верхом наглости. Всегда остается какой-то след. Как сказал мне Ричард, это гостевая.

Настя нерешительно топталась возле кровати. Она растерялась и не знала, что делать дальше.

— Подожди, я сейчас, — неторопливо произнес Рэй.

Он подошел к журнальному столику, вытащил из кармана какой-то белый порошок, рассыпал его по столу, затем скрутил из бумаги трубочку и вдохнул. Затем предложил Насте последовать его примеру. Она испуганно отшатнулась. Родители привили ей стойкое отвращение к подобным вещам. Она не знала, что Рей принимает наркотики!

Он засмеялся.

— Ну, что стоишь? Я хочу посмотреть, как ты раздеваешься.

Несколько секунд она колебалась, потом медленно стянула с себя платье, осталась в лифчике и трусах. Слава Богу, белье на ней было дорогое. Настя в упор смотрела на Рея и медленно расстегнула лифчик, который через секунду упал к ее ногам, обнажая красивую девственную грудь. Ее щеки пылали. Рей подошел к ней вплотную и обнял. Настя почувствовала, как напрягся его член. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. Рей уложил ее на кровать, стянул с нее трусики. Он, не отрываясь, восхищенно смотрел на нее.

— Крошка, я такой красоты не видел ни разу в жизни. Ты же модель!

Он быстро скинул с себя одежду, прижался к ней и стал целовать ее грудь. Настя вдруг почувствовала себя грязной проституткой.

«Разве этого я хочу? Мне нужен мужчина, который будет любить меня, которому я рожу чудесных детей, не меньше трех. Этот мужчина должен защищать меня, заботиться обо мне, а не трахать украдкой в чужом доме, да еще употребляя наркотики».

Настя открыла глаза.

— Боже, Анастасия, я никогда в жизни не видел такой красоты, клянусь тебе. Клянусь!

Его слова лишь усилили охватившее ее отвращение. Она слегка оттолкнула его, и Рей откинулся на спину, а его огромный вздыбленный член стоял навытяжку над его животом, напоминая палку сухой колбасы.

— Ну, как, моя девочка? Нравится тебе это?

Он ласково провел рукой по члену. Настя представила, что эта колбаса сейчас внедрится в ее тело, и почувствовала тошноту. Она резко спрыгнула с кровати и быстро натянула платье.

— Рей, более мерзкой штуки я не видела за всю свою жизнь.

Она спрятала трусы и лифчик в сумочку и бросилась из спальни. Оглянувшись напоследок, увидела, как опадает предмет спорной гордости Рея.

С этой минуты Настя больше не думала о сексе. Она полностью погрузилась в учебу решив, что отдаст свою девственность только мужчине, который по-настоящему полюбит ее. «Папа все-таки прав, — решила она. — Надо выходить замуж по расчету».

Страсть к Рею улетучилась. Теперь, проходя мимо него, она ощущала только абсолютное безразличие. Поначалу Рэй пожирал ее глазами, пытался заговорить, но вскоре нашел утешение с очередной жертвой.

Настя больше не считала себя ничтожеством, каким казалась себе год назад, когда только попыталась отдаться Рею. Но по-прежнему оставалась неуверенной в себе, в своих возможностях. Не понимала, тянет ли к ней мужчин. Нередко ей приходила в голову мысль, что она еще даже не научилась чувствовать.

Иногда, пытаясь представить, что ждет ее в будущем, Настя думала о том, что так вот и будет стареть, никому не нужная, ни для кого не желанная, с нарастающим в душе отчаянием. Подобная перспектива приводила ее в ужас. Тогда она встряхивалась и говорила себе, что ей всего двадцать два года, что такого рода мысли — глупость, что она хорошо учится, у нее есть друзья, что жизнь интересная, наполненная. Что касается студенческой жизни, то в последнее время ее стали все реже приглашать на вечеринки, и она знала, почему. Обычно девушки приходили парами, а Настя неизменно была одна. Надо срочно найти себе жениха. Она привыкла жить в Англии, и ей хотелось остаться здесь навсегда.

Разумеется, вокруг нее вились молодые люди. Но Насте не нравились. То слишком нахальные, то чересчур тихие и скромные, то очень уж шумные, любящие покрасоваться, то, напротив, чрезмерно незаметные и скучные. Тот зауряден, этот щеголеват, третий одержим погоней за деньгами, четвертый — своей карьерой. Ни одного из них даже отдаленно нельзя было назвать близким к идеалу. А Настя во всем ожидала совершенства и требовала его. Она не собиралась идти на компромисс, соглашаться на посредственность.

Настя вынуждена была признаться себе, что, видимо, ищет кого-то, кто оказался бы хоть немного похожим на тот образ, который она выстроила в своей голове. Этот мужчина должен быть обаятельным, легким в общении, остроумным и обязательно обеспеченным. Как было бы славно встретить такого человека! Дойдя до мысли об этом, она обычно снова встряхивалась: «Господи, Настя! Неужели ты не способна влюбиться ни в кого, кроме собственного выдуманного образа?!» Найти такого среди студентов было невозможно. Поэтому она обратилась к подруге-англичанке из богатой семьи. И та познакомила ее со своим братом Майклом.

Настя начала с ним встречаться, ходить по выставкам, концертам, изредка посещать дискотеки. Но Майкл держался всегда торжественно, чопорно и довольно напряженно. Несмотря на внешнюю натянутость, он был, в общем-то, мил, доброжелателен, относился к ней с интересом и, при немного излишнем весе и неуклюжей фигуре, смотрелся в целом неплохо. Он втягивал Настю в долгие и напыщенные разговоры о политике и текущем экономическом положении. Конечно, он был далек от идеала, но на безрыбье…

Всякий раз, провожая Настю вечером в общежитие, он с серьезным видом целовал ее на прощание в лоб или щеку, никогда не пытаясь добиваться чего-либо большего. В один из таких вечеров после ужина в ресторане он крепко перебрал. На обратном пути, в такси, принялся ласково поглаживать ее грудь. Настя напряглась, но в глубине души с облегчением вздохнула и позволила ему продолжать это занятие, подумав, что, в конце концов, это не ахти какая высокая плата за возможность иметь вполне приемлемого сопровождающего. И, кто знает, возможно, Майкл решится на более активные действия и сделает ей предложение. Вот это и будет тот самый брак по расчету.

Удовольствия его поглаживания не доставляли, но и не были неприятны. Когда такси остановилось возле общежития, Настя сама чмокнула Майкла на прощание в щеку и быстро удалилась, боясь, что он потащится за ней. Но Майкл не потащился.

На следующее утро Настя направилась на берег Темзы, захватив с собой конспекты лекций. Погода обещала быть хорошей. Майкл не звонил, хотя обычно в выходной они выбирались куда-нибудь за город. Но это ее нисколько не расстроило, даже наоборот, обрадовало. Сегодня она получила от отца тревожное письмо. Он писал про трудности с деньгами, что в стране кризис, и арендаторы съехали, он усиленно ищет новых. У отца была только одна надежда — он поскорее желал Насте найти достойного жениха.

В парке на скамеечке к Насте подсел довольно приличного вида молодой человек, одетый в спортивный костюм. Настя приметила его сразу, как только уселась на скамейку. Парень совершал пробежку по набережной.

— Милая незнакомка, разрешите представиться, меня зовут Ричард. А вас?

— Анастасия, — она робко улыбнулась.

Они проболтали до самого обеда, забыв обо всем на свете. Она узнала, что Ричард возглавляет крупную компанию, принадлежащую его отцу. И в этой компании, после окончания учебы, Насте обязательно найдется местечко. Девушка ликовала: кажется, сама судьба привела к ней этого симпатичного молодого мужчину.

Вечером Ричард пригласил ее в дорогой ресторан. Настя не понимала, что с ней творится: она пребывала во взвинченном состоянии, вся во власти лихорадочного возбуждения, вела себя так, будто это ее последний шанс. Тщательно выбирала платье и никак не могла успокоиться. Но волнения оказались напрасными, дальше все пошло, как по маслу.

С этого вечера закончились отношения с Майклом, и начался новый роман. Ричард много общался с Настей, внимательно слушал ее, звонил по три раза на дню, провожал вечером домой и, целомудренно, почти непорочно, целовал на прощание в лоб. И все. Поразительно, в этом отношении он, как две капли воды, походил на Майкла. И это очень расстраивало Настю. Ричард обходился с ней как с доброй и любимой сестрой или как с хорошим другом.

«Возможно, у него уже есть невеста, — мысленно размышляла Настя, — а со мной он просто приятно проводит время. Понимает ли он, чего я от него хочу? И, в конце концов, не могу же я сама броситься к нему на шею и объявить — женись на мне. Господи, ну почему он даже не делает попыток поцеловать меня?»

У нее появилась навязчивая идея о том, что она совсем не сексуальна. Настя бросилась в интернет с целью найти советы по обольщению мужчины. Там она прочла, что все мужчины клюют на одно и то же: мини-юбку, чулки в сеточку и платье с глубоким вырезом. И обязательно этот образ должен сопровождать пьянящий аромат духов. Она достала все необходимое и предстала перед зеркалом в образе дешевой шлюхи. Это выглядело отвратительно.

«Нет, в таком виде я ни за что на улицу не выйду».

Через три месяца после знакомства Настя стала отдаляться от Ричарда, решив продемонстрировать холодность и равнодушие. Она почувствовала, что он искренне удивился этому, старался снова завоевать ее внимание. Это польстило ей, немного успокоило и утешило. Но для себя Настя твердо решила: если в предстоящий уик-энд опять ничего не произойдет, если Ричард не скажет или не сделает то, что подтвердит — она для него больше чем друг, Настя выбросит из головы и его, и свое стремление выйти за него замуж.

Ричард приехал в субботу утром, и они отправились прогуляться вдоль берега Темзы. Зашли в небольшое кафе, и Ричард заказал шампанское. Он взял Настю за руку, поднес ее к губам и поцеловал. Насте сейчас очень хотелось броситься к нему на шею и поцеловать. Ей понадобилось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не сделать этого.

— Здесь так красиво, — медленно произнесла Настя.

Он пытливо взглянул на нее.

— Мои родители пригласили нас сегодня на обед.

Настя чуть не задохнулась от счастья, но взяла себя в руки.

— И как ты меня представишь? — нарочито небрежно спросила она.

— Скажу, что ты — моя девушка.

«Он не сказал невеста», — отметила про себя Настя, но все равно обрадовалась. Это лучше, чем ничего.

— Ты хочешь детей? — вдруг спросил Ричард.

— Скорей всего, нет, — выпалила она.

Он обрадовался.

— Здесь мы с тобой опять сходимся во мнении, я тоже не хочу. И меня это радует. Нам с тобой нравятся одни и те же книги, одна и та же музыка… Это наводит на мысль о серьезности наших отношений.

«Звучит почти как признание в любви», — подумала Настя.

— Я должна переодеться. Мне хочется понравиться твоим родителям.

— Брось, оставь все так. Ты прекрасно выглядишь.

Когда они подъехали к дому родителей Ричарда, у Насти все оборвалось внутри. Именно в этом доме она пыталась потерять девственность с Реем. А значит, Рей и Ричард знакомы. Настя впала в состояние легкого ступора, не зная, как себя вести. Интересно, что расскажет Рей Ричарду о ней, когда узнает, что они встречаются? Наверняка всякие гадости! Пытаясь хоть как-то прийти в себя, она восторженно улыбнулась.

— Здесь изумительно, просто изумительно! И у твоих родителей такой прекрасный дом. Мне он очень нравится.

— Думаю, его вряд ли можно сравнить с моим домом в Хайгейте, — ответил Ричард. — Сейчас он в стадии строительства. Родители решили сделать мне подарок на свадьбу.

Сердце у Насти забилось от волнения.

«Зачем он мне говорит об этом? Это намек или так, простой треп?»

Они прошли на террасу, где был накрыт стол. Маме Ричарда было чуть за шестьдесят. Она относилась к тому типу женщин, что стареют красиво. Ее окружала аура элегантности: аристократические черты лица, мягкие светлые волосы до плеч, серые глаза и прекрасная фигура. Одета в шикарный приталенный синий костюм. Папа был старше ее лет на двадцать. Родители Ричарда встретили их с улыбками. Они оказывали Насте всяческие знаки внимания, и девушка пребывала на седьмом небе от счастья. Она чувствовала, что понравилась им.

Обед прошел великолепно. Когда Ричард с отцом прошли в бильярдную, его мать осталась наедине с Настей.

— Ричард такой старомодный, вы не находите? — произнесла мать Ричарда.

Настя пожала плечами.

— Если честно, не знаю. У меня совсем нет опыта в этих делах. До Ричарда у меня не было серьезных отношений.

— Хотите сказать, вы девственница?

— Да, так получилось, — Настя покраснела. — Я подумала, моему будущему мужу это будет приятно.

— Вы удивительная девушка! И очень мне нравитесь. Только бы Ричард по достоинству оценил вас. Вы любите его?

Настя и на этот раз была откровенна.

— Мне он очень нравится. И я надеюсь, что это чувство придет ко мне.

Его мать одобрительно кивнула.

— Расскажите мне о своих родителях.

— Мама недавно умерла от рака. А папа живет в Москве, занимается бизнесом.

— Анастасия, буду с вами откровенна. Больше всего меня смущает, что вы русская.

— Почему? Мы такие же люди, как и вы.

— Да, но ваш президент делает ужасные вещи!

— Вы про Крым? Лично мне все равно, кому он принадлежит. Я всю жизнь прожила в Англии. И мне совершенно безразлична любая политика.

Ее ответ прозвучал немного грубо. И Настя почувствовала, что смертельно устала. Она начала злиться на Ричарда, ей захотелось побыстрее вернуться в общежитие.

Его мама, сославшись на головную боль, удалилась. И Настя просидела одна на террасе почти до самой ночи.

На следующий день Ричард попросил ее руки. Венчание было намечено сразу же после ее выпускного и должно было произойти недалеко от их будущего дома.

Ричард, зная, что отец Насти болен и, скорей всего, на свадьбу не прилетит, предложил сыграть вторую свадьбу в Москве. Настя категорически отказалась. Она не стала объяснять причину. На самом деле ей просто хотелось провести медовый месяц на Мальдивах и вылететь туда сразу после торжества.

Ричард оказался поразительно внимательным и предусмотрительным женихом. Он настоял на разговоре с ее отцом, хотя бы по скайпу, а также на помолвке. Тщательно выбирал для Насти обручальное кольцо. Наконец, купил — элегантное, с крупным бриллиантом, с первым бриллиантом в Настиной жизни.

— Венчание пройдет недалеко от дома, а затем перед лужайкой будет накрыт стол на триста персон, — сообщил Ричард.

Настя, слегка удивленная количеством приглашенных и особенно тем, что на свадьбе не будет матери Ричарда, согласилась. Она была слишком счастлива выйти за него замуж, чтобы досаждать расспросами и вытягивать из него подробности.

— А может быть, — все-таки спросила она, — мне стоит самой еще до свадьбы поговорить с твоей мамой? Так бы я себя гораздо лучше чувствовала.

— Не надо, — ответил он, целуя ее. — Я хорошо ее знаю: если она сказала «нет», значит, так и будет. Я хочу, чтобы ты как можно быстрее стала моей женой и хозяйкой моего дома. Я хочу, чтобы все было сделано наилучшим образом. Наилучшим и для тебя, и для меня.

— Что ж, — Настя поцеловала его в ответ, — слова о хозяйке дома звучат утешительно. Но, Ричард, если твоя мать не хочет прийти на свадьбу, может, не надо устраивать пышное торжество?

— Анастасия, позволь мне самому судить о поведении моей матери и о том, какую свадьбу мы сыграем, — произнес Ричард, и в его глазах мелькнул холод. — Мама очень трудный и замкнутый человек, она не любит людей. И совсем не выносит их большие скопления. Должен признаться, сейчас она выражает некоторое… неприятие самой мысли о моей женитьбе.

— Неприятие? Почему? Мне показалось, что я ей понравилась. Ты мне можешь это как-то объяснить? И тебе не кажется, что если бы я поговорила с ней еще раз, то она бы изменила свое мнение обо мне?

— Нет, не кажется, — сухо возразил Ричард. — Просто доверься мне. Я знаю, как лучше.

Вид строящегося дома Ричарда произвел на Настю незабываемое впечатление. Этот огромный белоснежный дворец с идеальными пропорциями был выдержан в греческом стиле. Здание с изгибающимися галереями, округлыми портиками, широкими террасами и высокими окнами как бы разбегалось в стороны от увенчанной большим куполом ротонды, что образовывала его центр. Территория вокруг дома была тоже элегантной и ухоженной, парк раскинулся на гектар, не меньше. Повсюду были посажены розы, любимые цветы мамы Ричарда. Через поросшее высокими деревьями пространство, томно изгибаясь, торопливо бежал ручеек.

— Дом почти готов, — гордо сообщил Ричард, — осталось сделать чистовую отделку, и я хочу, чтобы ты этим занялась. Я должен улететь, это ради нашего с тобой будущего.

Ричард уехал по делам фирмы в Кению на два месяца. Перед самым отъездом Настя потеряла девственность. Произошло это в ее комнате в общежитии. Ричард совсем не думал о Насте, сунул свой член, быстро кончил и, оставив ее одну, уехал домой. Этот сексуальный опыт ей не понравился. Настя проплакала всю ночь, но решила, что, ради материального благополучия, на это можно закрыть глаза.

Настя начала обустраивать их будущий дом: покупала плитку, обои, бесконечно спорила с дизайнером. Вечером, прислушиваясь к себе, отмечала, что ни разу за весь день не вспомнила о женихе. Сильное желание быть богатой потихоньку сходило на нет. Она с удовольствием разглядывала окружающих ее мужчин, принимала их знаки внимания и флиртовала, когда появлялась такая возможность. Но ни в коем случае не позволяла себе чего-то большего.

Она по-прежнему была уверена, что, в конце концов, полюбит Ричарда. Но временами испытывала странное беспокойство и необъяснимую тревогу. Никаких причин для этого не было. Настя не могла понять, что ее смущает. Ричард вроде любит ее, даже, как ей казалось, восхищается ею и обожает ее. Говорит ей об этом ежедневно, иногда по нескольку раз в день…

Его влюбленность доходила до абсурда: он писал ей длинные письма из Кении, посылал цветы просто так, чтобы с утра она почувствовала себя счастливой. Настя же ни разу не сказала Ричарду, что любит его, и от этого испытывала чувство вины.

Когда Ричард вернулся из Кении, он вдруг стал другим — чужим и холодным. Впрочем, близким он ей никогда и не был. Наконец, через неделю, пряча от нее глаза, он разоткровенничался.

— Мы любили друг друга, Анастасия. От этого никуда не убежишь. Но я не могу на тебе жениться. Рей рассказал все маме, как ты с ним была в их доме и что вытворяла. Вот, оказывается, почему моя мама была против нашей свадьбы! Ты оказалась обыкновенной шлюхой. И, пожалуйста, верни мое кольцо.

Настя чуть не задохнулась от негодования.

«А как же кровь на простыне? Ты же видел, что ты у меня первый»…

Но вслух она не произнесла ни одного слова.

«Я никогда тебя не любила», — вяло подумала она.

Все мечты о шикарной жизни разрушил Рэй. Ублюдок! Ричард долго смотрел на нее с осуждением. Потом развернулся и пошел прочь.

Настя облегченно вздохнула. Она испытала одновременно и горькое разочарование, и облегчение. Понимала, будет страдать из-за того, что Ричард ее бросил, но хорошо, что это произошло сейчас, пока они не оформили брак. С этой минуты Настя решила прекратить гонку за призрачными миллионами.

«Выйду замуж только по любви. И только за парня из России. Эти английские придурки больше меня не интересуют».

Поэтому, закончив учебу, она, несмотря на возражения отца, настояла на возвращении в Россию.

Приехав на родину, Настя убедилась, что не заработать в Москве денег может только ленивый. Девушка открыла свою фирму и стала заниматься логистикой. Она быстро освоила этот бизнес и погрузилась в работу с головой. Настя с немалым удивлением убедилась, что полученное в Англии образование имеет в реальной жизни очень небольшое значение. И даже, наоборот, плохое знание русского ей очень мешало: говорила она хорошо, но писала с ошибками. Поэтому Настя взяла себе репетитора по русскому языку и начала осваивать грамотность.

— Настя, — отмечая ее двадцатипятилетие, вздыхал отец, — видно, мне не дождаться от тебя внуков. Почему ты не встречаешься с мужчинами?

Настя только смеялась в ответ.

— Папочка, я хочу стать независимой ни от кого и найти себе такого же мужчину, чтобы мы были ровней. Понимаешь?

— В России, девочка моя, это невозможно. Все обеспеченные уже старые для тебя. Надеюсь, ты не выйдешь замуж за такого?

— Посмотрим, пап. Мне пока не до этого.

Отец подарил ей небольшую однокомнатную квартиру и обещал всяческую поддержку в бизнесе. И Настя чувствовала себя бесконечна счастливой. Она уже привыкла жить одна, оценила это состояние свободы.

Девушка быстро адаптировалась в местных условиях, нашла себе хорошую помощницу и, без помощи папы, мощно пошла в гору. У нее не было ни друзей, не подруг, она по-прежнему не подпускала к себе никого, но к тридцати годам поняла, что пора родить ребенка.

Воспоминания о прошлом заставили ее горестно вздохнуть. Жизнь до Миши казалось ей жуткой, никчемной. Настя вспомнила день, когда Миша предложил ей выйти за него замуж. Он приехал к ней в субботу утром.

— Ты любишь шашлыки? — спросил с порога Миша.

— Очень, — ответила Настя.

— Я так и знал, — обрадовался он. — Поэтому и решил пригласить тебя на пикник. Ничего особенного, так, небольшая прогулка на природу. Продукты я купил. Собирайся, жду тебя внизу у машины.

День выдался на редкость солнечный и ясный. Миша привез ее в Химкинский лес, расстелил покрывало, достал мангал, уголь и разжег огонь. Разложил на покрывале одноразовые приборы и бумажные салфетки. Увидев содержимое корзинки, Настя рассмеялась.

— Здесь еды на целый полк!

— Это мой пунктик. Обожаю, когда много еды.

— По твоей фигуре не скажешь.

— Да, я не обжора, — Михаил засмеялся. — Но это изобилие я, видимо, подцепил от родителей. У нас всегда холодильник ломился от еды. Ничего не поделаешь, унаследованная модель поведения.

Они ели и разговаривали. Обо всем на свете. И каждое слово все больше их сближало. Сексуальное притяжение увеличивалось с каждой минутой. Между ними словно проскакивали крохотные молнии, и оба это чувствовали.

— Как ты думаешь, — поинтересовалась Настя, — можно ли в счастье прожить всю жизнь?

— Конечно, — уверенно произнес Михаил. — И я даже знаю, как это сделать.

— Ты знаешь, как?! Твоя формула подходит для каждого человека?

— Ну, формула не моя. Сам бы я до нее не докопался. У нас был один пациент, он входил в контакт с Иисусом, и тот открыл ему много интересных вещей. В частности, эту. Есть два условия для счастья — это две заповеди, написанные в Библии. Иисус заповедовал любить Бога в себе превыше всего. Церковь убрала слово «в себе», заменив его на своего. Бог внутри каждого человека, и надо научиться любить себя.

— Сейчас все только об этом и говорят. Но как это сделать и как не впасть в гордыню?

— Любовь к себе — это полное отсутствие критики себя.

— Но, если так делать, человек начнет деградировать, — возразила Настя.

Миша улыбнулся.

— Так думали наши предки, так они нас воспитывали. И они ошибались. Мы вырастали закомплексованными и испытывали много трудностей, особенно в подростковом возрасте. Детей нельзя критиковать, их надо любить и восхищаться ими. Тогда человек вырастет успешным. Критикуя себя, человек становится именно таким, каким себя видит. Ты же знаешь, что мысль материальна?

— Да, знаю. Но сбывается чаще плохое.

— Это означает, что неконструктивных мыслей, которые и создают «плохое», гораздо больше, чем хороших. Поэтому, если хочешь быть счастливой, — не критикуй себя.

— Но если я поступила плохо? Допустим, поленилась, не пошла в спортзал, съела на ночь пирожное…

— Тогда скажи себе: «Настенька, любимая моя девочка, я прощаю себя за это и намерена измениться».

Настя захохотала, и слезы выступили у нее на глазах от смеха. Миша так убедительно скопировал ее, даже интонацию голоса подобрал такую же.

— Ладно, первое условие я поняла. А второе? — вытирая слезы салфеткой, спросила она.

— Надо любить людей. Как сказал Иисус: «Ближнего полюби, как самого себя». И здесь тоже пробелы в нашем воспитании. За любовь наши родители принимали волнение, страх за детей, желание их постоянно опекать и указывать, что делать, даже своему взрослому чаду. А надо всего лишь думать о ближнем хорошо, не допускать плохих мыслей.

— И эти простые вещи могут сделать жизнь счастливой?

— Они не такие простые. Я, например, никак не могу исполнить второе условие.

— Думать обо всех хорошо?

— Да, — кивнул Миша.

— А если не исполнишь, что произойдет?

— Да что угодно. Закон жертвы может проявиться в любой области нашей жизни.

— Знаешь, я почему-то тебе верю, хотя для меня это звучит странно. Жалко, этому не учат в школе. Столько было бы счастливых людей.

— Я уверен, наука должна учитывать духовность. Поэтому учебники надо переписать. Потому что законы физики также работают и в ментальном мире.

И вдруг небо в один миг затянуло тучами, по траве ударили первые капли дождя, а через мгновение дождь полил стеной. Они не успели оглянуться, как промокли до костей. Шашлык так и не успел дожариться.

— Не повезло, — расстроился Михаил. — А синоптики обещали сухую погоду. Жаль, что пикник не удался…

Настя прижалась к нему.

— Ты правда так думаешь? — тихо спросила она.

Она так и не поняла, как оказалась в его объятиях. Он прижался губами к ее губам, и Настя почувствовала, что ей стало жарко. Когда Михаил, наконец, отстранился, она забеспокоилась.

— Пошли быстрей в машину, так и заболеть недолго. Надо немедленно переодеться.

— Ты права, — рассмеялся он. — Не хватало еще простуды. Поедем ко мне?

Настя замерла.

— Это не очень удобно.

— Почему? — удивился Миша.

— Мы так мало знаем друг друга…

— Для меня все серьезно…

— Тогда поехали ко мне. Потому что я живу ближе.

Уже через сорок минут они лихорадочно сбрасывали одежду в спальне Насти. Не в силах больше сдерживать свою страсть, Миша и Настя легли в постель. Миша был нежным, чутким, страстным и пылким. Когда его язык медленно проник в ее рот, ей показалось, будто теплые волны медленно накатили на ее послушное, расслабленное, лежащее на мягкой постели тело.

Он повалил Настю на подушки, стал гладить ее волосы, целовать лицо, шею, принялся ласкать ее грудь. Настя, вся наполненная сладким и жарким пламенем, лежала, откинув голову назад. Руки ее сначала нерешительно, а затем страстно обвили его шею. Теперь он касался губами ее сосков, целовал их. Она почувствовала, как возбуждение охватывает все ее тело, медленно опускаясь вниз, ощутила нарастающий жар между бедрами.

Она застонала и сильнее прижалась к Михаилу. Он нежно и осторожно отстранился от нее, целуя каждый сантиметр ее тела. Вот он дошел до живота, ласково погладил его, едва касаясь пальцами, и рука его двинулась дальше вниз, к ее бедрам… Она ощущала жар и влагу между ног. Михаил внимательно, изучающе оглядел Настю, не переставая ласкать и целовать. Она снова раскрыла объятия и улыбнулась радостно, уверенно и беззаботно, так, как улыбается сама любовь.

Настя почувствовала свое тело, его движения, его внутренние порывы и потребности. Никогда раньше она не ощущала ничего подобного и даже не предполагала, что такое возможно. Он приподнялся над ней и вошел, глубоко наполняя ее. Его движения были то нежными, то сильными и яростными. Он довел ее до оргазма и кончил сам.

Влюбленные провели остаток дня и почти всю ночь в кровати, тихо переговариваясь и любя друг друга, открывая свои сердца новому чувству и зная, что происходящее сейчас невозможно описать словами.

Утром, когда Настя готовила завтрак, Миша тихо подошел к ней, обнял, прижал к себе.

— Ты пойдешь за меня замуж? — спросил он, заглядывая ей в глаза.

— Да, — ответила Настя и уткнулась носом ему в грудь.

Они поженились через месяц. Приглашенные уверяли потом, что свадьбы счастливее им не приходилось видеть. Родственники и друзья поздравляли новобрачных. Здесь царили тепло и искренность, и Настя, глядя в сияющее лицо мужа, подумала: «Разве может человек быть таким счастливым? На этот раз все должно быть по-другому. Я хочу, чтобы наша любовь длилась вечно».

На свадьбе Миша прошептал ей на ухо:

— Настенька, я хочу, чтобы ты родила мне ребенка.

— Я тоже этого хочу!

Они собирались провести медовый месяц в Таиланде. Отъезд назначили через две недели, но на следующий день Миша пришел с работы расстроенный.

— Любимая, неожиданно появилась срочная работа. Новый проект. Я просто не могу сейчас уехать. Ничего, если мы полетим через несколько месяцев? Прости, Настенька, мне очень жаль.

— Ничего страшного, дорогой. У меня на работе тоже сплошной завал.

Дни складывались в недели и месяцы. Настя была беспредельно счастлива. Единственное, что немного смущало Настю, — ночные телефонные звонки, тревожащие Мишу.

— Кто это был? — не выдержав, спросила она как-то в три часа ночи.

— Да так, коллега, — коротко ответил муж.

— Посреди ночи?!

— Я же говорил, что работаю в секретной лаборатории. Люди остаются там на ночь. Настенька, должен тебя предупредить: я изредка буду уезжать и, возможно, на достаточно долгое время.

— Но как же я?!

— Я не смогу тебя взять с собой. Еще две недели назад я был уверен, что такого не будет. Но все изменилось…

— Миша, — простонала Настя, — я так не могу. Мне кажется, ты скрываешь от меня что-то серьезное…

— Знаешь, когда я женился на тебе, то дал себе слово, что никогда не буду обманывать тебя. Поэтому скажу только одно — это просто моя работа.

Настя обиженно отвернулась к стене и затихла до утра. Утром муж обнял ее, прижал к себе.

— Если бы ты только знала, как сильно я тебя люблю. Через пять месяцев смогу вырваться с работы на недельку. Ты можешь купить путевки. Мне все равно, куда мы полетим, лишь бы с тобой.

— Миша, объясни: ты ищешь людей с особыми способностями? С этим связаны твои командировки?

— Нет, я их не ищу, я их развиваю. В принципе, любой человек может стать гением. Если, конечно, освободится от генетического кода. Именно генетический код еще до рождения человека определяет большую часть жизненных перспектив и практически все основные модели поведения. По наследству передается информация об опыте предков, она сохраняется вместе с информацией о внешности в молекуле ДНК. Каждый человек имеет свое основное внутреннее направление, уникальное соединение генетических, бессознательных и сознательных факторов, в соответствии с которыми он движется по жизни, получает опыт и играет социальные роли, независимо от собственных сознательных реакций и интерпретаций. Вектор основного внутреннего направления и влияет на поведение, успех, здоровье человека.

— Хочешь сказать, каждый человек живет по своим унаследованным законам?

— Да. Бессознательные ожидания, тайная, спящая до поры до времени, враждебность, вина, страх или желание смерти, если все это было в роду, притягивают таких же партнеров.

— Получается, любой человек, если мы нравимся друг другу, нам подходит?

— Да, это так. И не стоит задавать себе вопрос: а с тем ли человеком я живу? Потому что, как ни крути, придется жить по программе.

— Которую мы получили от предков?

— Да. С этими программами и живет каждый человек. Бродит по лабиринтам непонимания, недугов, ненависти, по кругам, так сказать, ада. И нельзя ничего исправить, решая лишь конкретные проблемы, как это делается в классических и современных направлениях психотерапии — в жизни человека или его потомков конфликты будут повторяться снова и снова, до тех пор, пока не будет изменена модель поведения человека. Пока человек не осознает негативность программ своего генетического кода, он так и будет, по большей части, оставаться жертвой обстоятельств, случайных встреч, чьей-то злой воли. Я помогаю людям осознать негативные аспекты своей генетической программы, помогаю стать хозяевами своей жизни и уже собственными руками, умом и волей создавать новое настоящее и будущее благополучие.

— А кроме этих унаследованных программ, на человека влияет что-то еще?

— Да. Огромное значение имеет детство, особенно от нуля до пяти — шести лет и, конечно, окружающая среда.

— Почему тогда ваша лаборатория считается секретной?

— Есть еще одно направление в нашей работе. Им занимается Сергей. Так вот, оно засекречено. Но, конечно, я в курсе. Мы с ним взаимозаменяемы.

— Я хочу многое узнать о тебе. Не прошу выдавать секреты, но хочу по максимуму узнать о твоей работе все, что можно узнать. Мне так спокойней. Как ты работаешь с людьми? Это же не секрет?

Он улыбнулся.

— Нет, не секрет. Я строю генограмму, в которой записывается картина жизненных ролей предков клиента, показываю причины и общие корни прошлых переживаний, нынешней ситуации и будущего направления развития. Нескольких сеансов обычно достаточно, чтобы добиться существенного прогресса в жизни. Еще я показываю, как управляют нашим пространством вселенские законы. Но это, когда случай легкий. Более тяжелые люди требуют специального подхода. Иногда приходится работать с их прошлой жизнью.

— Так это правда?

— Конечно. Человек, введенный в особое состояние, рассказывает о своих прошлых воплощениях, он может даже заговорить на чужом языке, не зная его. И такие случаи в моей практике были.

— Как интересно! А ты поработаешь со мной?

— Боюсь, не получится — «нет пророка в своем отечестве». Если ты захочешь что-то узнать о себе, я дам тебе другого консультанта.

— Вообще-то с твоим появлением моя жизнь резко изменилась. Я перестала бегать по кругу…

— Это только начало нашей семейной жизни. У нас сильные чувства друг к другу страсть, поэтому законы предков пока молчат. Но все равно, наступит время, и нам с тобой придется проходить уроки.

— Уроками ты называешь проблемы в жизни?

— Да. Любая проблема может повторяться из поколения в поколение, пока не будет обнаружена и «обезврежена». Внимательное изучение своих корней позволяет преодолеть разлады в семье и даже избавить от таких заболеваний, как рак, язва желудка, и даже… СПИД.

— Как интересно! Теперь я понимаю, почему у меня не складывались отношения с мужчинами…

— Ну, тебе это не грозит, потому что у тебя есть я. И не стоит забывать: вместе с негативными программами наши предки передали нам массу положительного опыта. Его-то и предлагает психогенетика использовать в качестве надёжной опоры для самореализации. А самое главное, мыслить позитивно, ведь качество мыслей определяет качество жизни. Наш разум постоянно притягивает к себе идеи, мысли, которые гармонируют с доминирующими в нем идеями. Любые мысли, зародившиеся и укоренившиеся в разуме человека, порождают множество родственных мыслей, пока не овладеют разумом полностью. Наше подсознание начинает постепенно верить в мысли, которые пребывают в разуме постоянно, так происходит процесс создания реальности.

— Я замечала, что кому-то в этой жизни все дается легко, а кому-то нет.

— Потому что у кого-то программы легкие, а у кого-то нет. И многое в жизни зависит, как я тебе уже говорил, от детского периода от нуля до пяти — шести лет. Именно этот период влияет на всю нашу дальнейшую жизнь. Если у родителей хорошие, теплые отношения, основанные на любви и взаимном уважении, у ребенка сложится в будущем счастливая семья. Я уверен, мы с тобой сможем это дать своим детям.

Насте очень понравились его слова. Она отдавала ему всю себя, без остатка. Даже представить не могла такое счастье. Иногда ночью просыпалась в ужасе оттого, что мужа нет рядом. А Миша просто уходил в кабинет, чтобы не мешать ей спать, и работал.

— Миша, скажи, а можно избавиться от страхов? Или их надо принять и жить с ними?

— Избавиться можно. Но мы все очень разные. Если человек эмоциональный, сделать это трудно, если спокойный, то легче. И наше подсознание очень активно влияет на сознание. Особенно когда человек эмоциональный. Событие, прожитое на сильной эмоции, отрицательной или положительной, а страх, как ты понимаешь, это эмоция, всегда записывается в подсознание. Когда человек очищается полностью от программ, он становится богом. Таких людей единицы. Мы им предлагаем продолжить обучение в нашей секретной лаборатории, где человек развивает свои сверхспособности.

— Мишенька, мне кажется, ты и есть такой Бог.

— Мне очень приятно, — рассмеялся Михаил, — что ты меня любишь, но не создавай себе кумира. Потому что кумир навсегда будет удален из твоей жизни. Ты же не хочешь, чтобы я исчез?

Настя в ужасе замотала головой.

— Нет, конечно же, нет. Если тебя не станет, я точно умру.

Миша обнял жену, прижал к себе.

— Со мной никогда ничего не случится, — прошептал он ей на ухо. — Мы с тобой проживем вместе до глубокой старости. А когда нам надоест жить, ляжем на кровать, возьмемся за руки и умрем.

— Почему ты шепчешь? В комнате никого нет, кроме нас.

Он улыбнулся.

— Потому что это теперь наша тайна. И даже стены имеют уши.

— Ах, любимый, ты все время шутишь…

Он покрыл ее рот поцелуем.

«Мы с тобой проживем вместе до глубокой старости…» — именно так он и сказал. Но разве Миша заслужил такую смерть? Что стоит за этим? Кому он мешал?

Настя понимала, что ответ кроется в его работе. Но кто пустит ее в секретную лабораторию? У Миши там наверняка остались личные вещи, надо их забрать. Придется позвонить его брату…

Почти три месяца прошло после смерти Михаила, а Настя до сих пор словно находилась под тяжелым грузом этого печального события. Этот груз душил всякое проявление жизнерадостности, отравлял смех, вселял мрак в ее душу. Казалось, она видит Михаила повсюду — на улице, в метро… Возможно, это больное воображение. Нервная система дала сбой.

Настя отчаянно пыталась держать себя в руках, не паниковать, не срываться, но в последнее время ее сны превратились в невыносимые кошмары, и каждое утро она просыпалась с чувством неминуемой беды. Словно кто-то цепко держал ее за горло, не давая вздохнуть. В ее снах Михаил был жив. Но каждый раз он погибал у нее на глазах: то срывался со скалы, то тонул в море.

«Возможно, все дело в разыгравшемся воображении. Я слишком много работаю. Давно пора взять отпуск», — думала она.

Настя медленно подошла к зеркалу. Из его глубины на нее смотрела молодая, строго одетая женщина, с глазами, полными тревоги.

«Так больше продолжаться не может. Именно сейчас я должна съездить к Мише на работу и понять, что делать дальше. Я должна найти убийцу».

Сергей, брат Миши, сообщил, что ее пропустят в лабораторию, она сможет пройти в кабинет мужа и забрать его вещи. Сказал, что будет рад, если она приедет к нему в любой момент.

Настя выключила свет, заперла дверь и спустилась на лифте в гараж. Машина стояла недалеко от лифта. Ее сердце тревожно забилось, ей опять показалось, что кто-то наблюдает за ней. Она в панике огляделась и поспешила к автомобилю. Благополучно скользнула в салон и, захлопнув дверцу, попыталась отдышаться. Видимо, придется садиться на антидепрессанты. Ее сердце бешено колотилось, когда она вводила адрес лаборатории в навигатор.

Выехав из гаража, Настя посмотрела в зеркало заднего вида. Кажется, все как обычно. Она зябко поежилась: опять это странное чувство… Словно кто-то невидимый следует за ее машиной. Еще чуть-чуть, и она сойдет с ума. Настя надавила на газ и сильно превысила скорость. Небо заволокло зловеще черными тучами. Лаборатория находилась в десяти километрах от МКАДа на Новорижском шоссе. Каждый день Миша ездил сюда на работу. Здесь же, на этом шоссе, и закончилась его жизнь. Вот это место. Она проехала мимо, и на глазах выступили слезы. Но Настя быстро взяла себя в руки.

«Нельзя раскисать. Мишу не вернуть, надо искать убийц. Хотя я не знаю, как к этому подступиться».

Через несколько минут она подъехала к серому двухэтажному зданию, огороженному высоким металлическим забором. Как только подъехала к воротам, они стали медленно открываться. Не успела выйти из машины, как хлынул дождь. Настя не любила зонтики, поэтому сразу промокла до нитки. Добежав до двери с козырьком, толкнула ее и очутилась в вестибюле здания. Здесь ее встретил охранник, плотный широкоплечий мужчина лет пятидесяти, проверил документы.

— Кабинет Михаила Анатольевича второй справа по коридору, — сообщил охранник.

Она без труда нашла нужную дверь и очутилась в небольшом коридоре, где виднелись еще две двери. На одной висела табличка «Кушмиров Михаил Анатольевич». На другой двери было написано: «Кушмиров Сергей Анатольевич». Сердце гулко забилось. Настя толкнула дверь в кабинет мужа и очутилась в небольшой комнате. Посреди помещения стоял стол с крышками из вставленного в деревянные рамы дымчатого стекла. Низко висела выкрашенная в белый цвет, изумительно выполненная люстра из кованого железа с круглой чашей. Кресло позади стола было не из кожи и металла, как можно было бы ожидать, а деревянное, с прямой, жесткой спинкой и мягким сидением. Спинка была украшена превосходной резьбой. Настя улыбнулась. Муж любил все старинное. Настя медленно подошла к столу и увидела свою фотографию, обрамленную в серую рамочку. Она судорожно вздохнула, опустилась в кресло и прикрыла глаза, пытаясь не разрыдаться.

Сергей тихонько постучал и вошел в кабинет.

— Добрый день, Настя. Я очень рад видеть тебя здесь. Как ты?

— Добрый день, Сережа. Уже лучше. Скажи, а ты можешь взять меня к себе на работу?

Все, что угодно, ждал услышать Сергей, но только не это.

— Зачем тебе? — удивленно спросил он.

— Я хочу заниматься тем же, чем занимался Миша. Вот я сейчас здесь, в его кабинете, и мне, впервые за три месяца, стало легче. И потом, ты так похож на него!

Настя знала о чувствах Сережи к себе, поэтому решила сыграть на этом.

— Но чем ты будешь здесь заниматься?

— Я буду делать все, что ты скажешь, — поспешно заявила Настя и покраснела. — И ты все время будешь рядом…

— Конечно, Настенька, — Сергей расплылся в улыбке. — Жизнь продолжается, я понимаю…

— Сережа, можно я немного побуду здесь одна? Тут вещи мужа, могу я их забрать?

— Да будь здесь хоть до вечера. Ты на машине?

Настя кивнула.

— Тогда отвезешь меня домой, как освободишься? А то моя тачка в ремонте. И знаешь, что я решил? Поработаешь моим секретарем. Как раз в этом кабинете. Я давно планировал кого-нибудь взять. Будешь отвечать на звонки и варить мне кофе. Здесь есть небольшая кухня, позже я тебе ее покажу.

Настя понимала, что это оскорбительно для нее, но сразу согласилась. Ей было все равно, лишь бы докопаться до причины смерти мужа.

Весело насвистывая, Сергей ушел в свой кабинет. А Настя набрала номер телефона своей помощницы.

— Ирочка, привет! Я предлагаю тебе пятьдесят процентов прибыли от моей компании. Ты знаешь, это большие деньги. Готовь документы на право подписи и все приказы. Мне надо срочно уехать. Да, я буду на связи, не волнуйся. Очень верю в тебя.

Настя села за стол, начала осматривать кабинет, и сразу обнаружила пятно крови на стене. Скорей всего, это кровь Миши. Возможно, здесь произошла драка. Стараясь больше не замечать пятно, впитавшееся в стену, она внимательно осмотрела стол, и ее взгляд наткнулся на стрелочку, нацарапанную на деревянном ободке стола. Рядом со стрелочкой стояла цифра «1 м». Что это значит? Может, за этим что-то кроется?

Она подошла к выключателю и нажала. Раздался щелчок, но люстра не зажглась. Скоро станет темно, и тогда придется покинуть кабинет, и завтра начать все сначала. Может, лампочка перегорела? Минутку… Ей не хватило роста дотянуться до чаши. Поэтому Настя подтянула стол к люстре и залезла на него. Засунула руку в плафон, и вместо лампочки вытащила металлический пенал. Ее сердце глухо забилось: послание с того света от Миши. Так вот что означает «1 м»: именно в метре от стола находилась люстра. Она быстро спрятала пенал в сумочку. Нельзя рисковать, это послание лучше вскрыть дома. Она прошла в кабинет к Сергею.

— Сережа, я, пожалуй, поеду. Мне на работу надо. Ира сейчас позвонила и попросила срочно приехать.

Он пытливо посмотрел на нее.

— Когда ты выйдешь ко мне на работу?

— Через неделю. Я передам все дела Ире и выйду.

— Ты уверена, что действительно хочешь работать у меня?

— Я не знаю, Сережа, — пожала плечами Настя. — Попробую. Если не понравится, всегда смогу вернуться в свою фирму. Прости, что сегодня не смогу подбросить тебя до дома…

— Я уже подписал приказ, и с сегодняшнего дня ты принята на работу. Поэтому, хочешь или нет, но тебе придется отвезти меня домой. Завтра с утра поедешь на свою работу, а сегодня я уже водителя отпустил.

Настя готова была убить его на месте, но сглотнула обиду и молча подчинилась.

Ее машина на большой скорости мчалась по внешней стороне МКАДа. Последние полчаса они молчали, каждый был занят собственными мыслями.

Тишину нарушила Настя.

— Сколько времени тебе понадобиться, чтобы ввести меня в курс дела? — спросила она.

— Один день, не больше. Не волнуйся, все будет в порядке, разберешься.

Сергей врал. Брать Настю на работу он не хотел. И уж, тем более, вводить в курс дела. Но он решил держать ее при себе, чтобы быть уверенным, его тайна не раскроется. Она просто будет сидеть в кабинете рядом и выискивать какую-нибудь хрень из интернета. Но он не спешил говорить об этом Насте.

— Я так скучаю по Мише… А ты? — Настя тяжело вздохнула.

— Мы все когда-нибудь умрем, — пожал плечами Сергей.

— Мне кажется, ты совсем не переживаешь, — сказала обиженно Настя. — Он же твой родной брат…

Сергей напрягся.

— Работа научила меня сохранять спокойствие, что бы ни произошло.

— У тебя сейчас есть девушка? — вдруг спросила Настя.

— Есть.

— Расскажи о ней.

Он пожала плечами.

— Нечего особо рассказывать. Я живу с девушкой, но это так, несерьезно.

— Мне Миша никогда не рассказывал о ваших родителях. Сколько им было, когда они погибли?

— Около шестидесяти.

— Я слышала, они разбились на машине, как Миша.

— Да, все верно.

— Вы с Мишей пошли по стопам отца…

— Отец много времени проводил на работе, он часто брал нас с собой, особенно Мишку.

— Эту секретную лабораторию создал ваш отец?

— Да, и потом постоянно возглавлял ее. Он передал Мише все, что знал сам. После смерти отца Мишку назначили на его место.

— Да, я знаю.

— Надо как-то разобраться с его наследством.

— У нас дома в сейфе завещание, он оставил все свое имущество мне.

Сергей усмехнулся.

— И когда только успел?

— Ты собираешься его оспаривать? — Настя строго посмотрела на Сергея.

— Пока нет.

— Что значит, пока?

— Все будет зависеть от тебя, — ответил загадочно Сергей.

— Сережа, если ты меня взял на работу, то я смогу узнать о том, что делается в нашей лаборатории. Так?

— Чисто теоретически — да. А практически — нет. Пока идет секретный проект с военными, у тебя не будет допуска в секретную часть лаборатории.

Настя понимала, что Сергей врет, но перечить не стала. Она перевела разговор на другую тему.

— Сережа, сколько тебе было лет, когда погибли твои родители?

— Тридцать, а Мишке тридцать три. Отец будто знал, что это произойдет, и за год до своей гибели ввел брата в курс дела. А уже после их смерти Миша пригласил меня к себе на работу. Мы буквально жили на работе, денег не хватало даже на жратву. Чтобы как-то выжить, мы с Мишкой решили давать консультации людям. У него получалось хорошо, а мне совсем не давалось. Я технарь, а не гуманитарий. — В голосе Сергея прозвучало сожаление. — А потом, неожиданно, о нас вспомнили, и мы заключили выгодный контракт с правительством. Началось приличное финансирование, деньги потекли рекой.

Они замолчали. Настя напряженно вглядывалась в дорогу, мечтая только об одном — открыть побыстрее добытый пенал.

Сергею позвонили, он взял телефон и нахмурился.

— Завтра у меня совещание в министерстве, я не могу опаздывать. Ты переночуешь у меня? А завтра с утра отвезешь меня. Окей?

— Сережа, а ты уверен, что твоя девушка не будет возражать, если ты приведешь в дом незнакомого человека?

— Уверен. Мы с ней хорошо понимаем друг друга. Она будет рада познакомиться с тобой.

— Ты сказал, у вас с ней несерьезно, но, мне кажется, это неправда.

— Почему ты так решила? — Сергей бросил на нее удивленный взгляд.

— Поняла по твоему голосу, когда ты с ней говорил по телефону несколько минут назад. Кто она тебе? Невеста? Тебе уже пора жениться.

— Она — моя временная подружка.

— Ты хочешь детей?

«Я вообще не собираюсь жениться, — мысленно хмыкнул он. — А дети должны появляться в браке».

— Смотря от кого, — вслух произнес Сергей. — От Юльки точно не хочу. Почему спрашиваешь?

— На этом свете из родственников у меня остались папа и ты. Поэтому хочу побольше узнать о тебе.

— Понятно. Настя, пройдет время, и тебе надо будет строить новые отношения. Ты бы смогла снова полюбить?

— Ты хочешь знать правду? — Настя внимательно взглянула на него.

— Конечно.

— Нет, — она покачала головой. — Я хочу подсадить замороженный эмбрион и родить от Миши ребенка. Почему-то мне кажется, что родится сын, как две капли воды похожий на папу. Я назову его Мишей, и буду любить мужа в этом ребенке. Я уверена, душа Миши вселится в сына.

— Но ведь существует возможность создать семью, — осторожно произнес Сергей.

— Не знаю. Даже думать об этом не могу. Сейчас боль утраты еще очень сильна.

— Если я скажу тебе кое-что, обещаешь не сердиться?

— Обещаю.

Когда он заговорил, голос у него был такой тихий, что Настя с трудом разобрала слова.

— Мне кажется, я влюбился в тебя.

— Сережа…

— Я знаю, что веду себя глупо, но я никому раньше не говорил этих слов, и хочу, чтобы ты знала об этом.

— Мне неприятно это слышать. Это… это как предательство Миши с твоей стороны.

— Почему? Я же не делаю попыток переспать с тобой.

Настя бросила взгляд на указатель топлива.

— Нам надо заправиться. — Она глянула на Сергея и свернула на заправку. — Вот здесь и заправимся. А ты пока позвони своей Юле и сообщи, что приедешь не один.

Настя подъехала к колонке и попросила заправщика налить полный бак.

— Третья колонка, — сообщил заправщик.

Сергей увидел, как она вошла в помещение станции и встала в очередь возле кассы. «Она действительно очень красива», — подумал он, — и умна. Мишке всегда доставалось все самое лучшее. Если бы она дала мне хоть один шанс, то осталась бы в живых. Жаль, очень жаль»…

Сергей набрал номер телефона.

— Что с кораблем? — поинтересовался он. — Хорошо, сегодня или завтра я решу, добавить вам еще одного члена экипажа или нет. До связи.

Возле кассы Настя вдруг подумала о признании Сергея. Он ничего нового не сказал. Она знала о его чувствах. Ей вспомнилось, как год назад они отдыхали в Таиланде. Миша и Сережа уплыли на лодке на ночную рыбалку. Она тогда волновалась всю ночь, поджидая ребят.

Сначала на горизонте, при свете раннего утра, показалась маленькая точка, она становилась все больше и больше. Настя видела в бинокль, как точка превращается в лодку Миши. Ошибиться было невозможно, такой флаг был только у них. Она выдохнула с облегчением. Эта ночная рыбалка стоила ей бессонной ночи.

Настя поспешила на пляж встречать их. Миша, увидев ее, радостно улыбнулся.

— Привет, любимая! Посмотри, какой у нас улов! Ты когда-нибудь видела таких лобстеров? Причем, все вытащил Серега! Ему сегодня определенно везет.

— Доброе утро, мальчики. Завтрак готов. Вы, наверное, проголодались?

Они выпрыгнули на берег, и Миша вытащил лодку из воды. Вот тогда она и увидела, как Сергей пожирает ее взглядом. Настя в купальнике почувствовала себя неловко.

Девушка была великолепна, и это расстроило Сергея. Он подумал тогда: «Черт побери, почему эта женщина принадлежит не мне?»

— Случилось самое страшное, — сказал Миша тогда. — Мой брат запал на тебя. А я его знаю очень хорошо. Он всегда добивается своего. Он был младшим, и мать в доску разбивалась, но выполняла его прихоти.

Это было нелепо, но постепенно братья стали самыми настоящими врагами.

В доме Сергея Настя, наконец, смогла раскрыть то, что нашла в кабинете Миши. Сергей показал Насте ее комнату, предложив принять душ перед ужином.

Дрожащими руками девушка осторожно открыла пенал. В нем лежало письмо, последнее письмо Миши. Настя прижала листок к груди, и слезы градом потекли по щекам. Не в силах унять волнение, она стремительно начала ходить по комнате, пытаясь прочесть письмо. Но строчки прыгали у нее перед глазами. Наконец, она немного успокоилась, присела на кровать и принялась читать.

«Настенька, любимая моя! Если ты читаешь это письмо, значит, меня нет в живых. Я понимаю, как тебе трудно сейчас. Но я решил объяснить тебе, что произошло. Я поругался с братом из-за нового проекта. Эти опыты над людьми недопустимы, настоящее преступление против человечества. Тем более, что люди пойдут на них добровольно, не понимая, что с ними произойдет. Это секретный военный заказ, и все, кто имеют к нему отношение, автоматически становятся невыездными. Но не это главное. Они совершают преступление перед человечеством. Не верь Сергею и, что бы он тебе ни предлагал, не соглашайся».

Настя вытерла слезы.

«На что не соглашаться, любимый? Неужели ты думал, что я способна предать тебя? Как плохо ты меня знал!»

Она продолжила читать письмо Михаила.

«Часть нашей секретной лаборатории находится на Новой Риге, остальная секретная часть — на западе, в тридцати километрах от Москвы, под землей. Там целый город, и я сожалею, что не рассказал тебе об этом. Опыты, которые хочет сделать Сергей над людьми, ужасны. Военным нужна армия, которая будет состоять из солдат со сверхспособностями. Ты только представь: один укол, и перед тобой машина, обладающая сверхсилой, уничтожающая все на своем пути. У нас в лаборатории есть вещества, проникающие в определенную часть мозга. В зависимости от того, что нужно от человека, эти вещества могут стереть память о прошлом или память об одном человеке, могут сделать человека провидцем, он будет предсказывать будущее, могут сделать яснослышащим, и человек будет улавливать и читать мысли других людей и даже животных. Да, да, не удивляйся, животные тоже умеют думать…

У меня мало времени, в любой момент может войти Сергей. Его намерения ясны: он хочет убить меня. Поэтому я очень тебя прошу — держись подальше от этого человека. А сейчас я должен побыстрее закончить свое послание.

Ключ от ячейки в банке ты найдешь в сейфе, там же все коды и доступы к нашим счетам в банках. Ты можешь не работать, делай все так, как тебе захочется.

Любимая моя, я хочу, чтобы ты была счастлива. Начни все сначала. Ты еще молодая».

«Как он может писать такое?! — мысленно возмутилась Настя. — Разве есть на свете второй такой мужчина?»

Она вскочила от негодования, но, понимая, что нужно успокоиться, села снова на кровать и стала читать дальше.

«Я знаю, ты обязательно сделаешь подсадку, но, на всякий случай, освобождаю тебя от этого. Но если все же решишься, и родится мальчик, пожалуйста, не называй его моим именем. Не хочу, чтобы мой сын повторял мою историю. Жизнь пролетает быстро, и мы обязательно встретимся. Если там, куда я отправляюсь, есть жизнь… Мы с тобой так много говорили об этом. Я так сильно люблю тебя…»

Настя поцеловала письмо и засунула его в сумочку. Затем села на кровать, растирая виски ладонями. У нее разболелась голова.

«Сомнений нет. Мишу убил Сергей. Как теперь общаться с ним? И как найти доказательства этому? У меня есть только это письмо. Результатов вскрытия нет, трупа тоже нет. Этот подонок замел все следы. Идти к нему в лабораторию или нет? Все, что нужно, я нашла, выяснила, кто убийца. И что дальше? Этот человек очень опасен, и должен сидеть в тюрьме. Бесчеловечный проект нужно остановить. Сергей играет со мной. Что ж, буду действовать его же методами».

Настя приняла решение идти работать к Сергею. Необходимо найти свидетелей его преступления! Последние часы перед смертью Миша провел в лаборатории. Возможно, кто-то видел его в это время. Там его избили и вкололи в вену смертельную дозу наркотика. У Сергея были помощники?

Она услышала робкий стук в дверь. Юлия, девушка Сергея, приглашала ее к столу. За ужином все чувствовали себя неловко. Настя, после прочтения письма, с трудом взяла себя в руки и не понимала, почему в воздухе витает почти осязаемое напряжение. Неужели Сергей что-то чувствует? Или есть другая причина? Может, что-то произошло между ним и его девушкой?

«По любому, надо быстрее закончить ужин и идти спать», — подумала Настя.

Но ужин немного затянулся. Все ждали курицу, которую запекала Юлия, но она никак не хотела приготавливаться. Около полуночи все наелись. Сергей посмотрел на часы.

— Думаю, тебе пора спать, дорогая, — обратился он к Юлии.

Та бросила растерянный взгляд на Настю.

— Мне кажется, Сережа, всем нам пора идти спать.

— Да, день был нелегкий, — Настя встала с кресла. — Юлечка, мне кажется, я не смогу найти свою комнату. Отведите меня, пожалуйста.

— Да, конечно. Идите за мной. Я вам застелила постель и положила ночную рубашку, мы с вами примерно одного размера. Или вы любите пижамы?

— Спасибо, Юлечка, я сплю без одежды, — вежливо отозвалась Настя. — Спокойной ночи, Сережа.

— Спокойной ночи, Настя.

Он стоял и смотрел, как женщина его мечты уходит.

«Что я так переживаю? Она ясно дала понять, я ей безразличен. Мой брат опять выиграл, а я проиграл. Но, возможно, не все потеряно. Завладеть ею — значит, завладеть всем имуществом брата…»

Лежа в кровати, Сергей думал о том, что за стеной, в нескольких метрах от него, находится женщина, которую он любит больше всего на свете. Лежит обнаженная и прекрасная. Он почувствовал страстное желание.

«Может быть, Юлька уснет, и я сделаю последнюю попытку спасти Насте жизнь? Скорее всего, получу отпор… Но если она согласится, ее жизнь станет прекрасной. Думает ли она о сейчас муже, вспоминает ли те счастливые времена, когда они были вместе? Возможно, нет. Я плохо знаю ее. Скоро Настя или исчезнет из моей жизни, или станет принадлежать мне навеки».

Под утро Сергей с остервенением набросился на Юлю, взял ее сонную, представляя, что это Настя. Девушка будто почувствовала измену, тихо отвернулась к стене и заплакала. Сережа больше не мог выносить ее слез. В последнее время она плакала почти каждый день.

— Достала ты меня уже, — он вскочил с кровати. — Собирай манатки и езжай к маме!

Накинув халат, он вышел из спальни, громко хлопнув дверью. Подошел к комнате Насти и прислушался. Тишина. Он осторожно нажал на ручку, но дверь не открылась. Ладно, в следующий раз повезет, он был почти в этом уверен.

Когда Юля появилась к завтраку, лицо ее было бледным и осунувшимся.

— Что-то случилось? — тревожно спросила Настя.

Девушка опустила голову и промолчала. Сергей напрягся, наступила длинная, болезненная пауза.

— Я думал, ты уже уехала, — наконец, зло бросил Сергей.

— Я буду скучать по тебе, Сережа, — ответила Юля и не спеша вышла из комнаты.

— О, Господи! Сереж, я чувствую себя виноватой. Зачем ты так с ней поступаешь?

— Настя, я с ней уже год. Надоела она мне, как горькая редька.

— Только причина вашего расставания — я, — горько заметила Настя.

— Да какая разница?! Давай не будем это обсуждать. Отвези меня на работу. Сегодня у меня тяжелый день.

Прошло еще три месяца, а Настя ни на шаг не приблизилась к намеченной цели. Каждый день она проходила мимо закрытой двери в лабораторию, открыть которую могтолько Сергей. Настя вступила в права наследования лаборатории и узнала, что имеет право входить здесь в любую дверь. Жажда мести нарастала, с каждым днем она все сильнее ненавидела Сергея. Но понимала: ее жизнь висит на волоске. Если Сергей убил брата, ее он отправит на тот свет запросто.

Сергей больше не делал попыток затащить Настю в постель, но постоянно держал при себе. Чтобы потянуть время, Настя притворялась, будто он ей нравится.

Однажды Сергей пригласил Настю в свой кабинет, предложил присесть к столу и сам сел рядом. Настя встревоженно взглянула на него. Он улыбнулся в ответ и, протянув руку, похлопал ее по сложенным на коленях ладоням.

— Не бойся, я не собираюсь тебя соблазнять. Просто хочу показать тебе мое… Одно из моих величайших наслаждений.

— Наслаждений? — растерянно переспросила Настя.

«К чему это он, черт возьми, клонит?» — подумала она. Все происходящее стало вдруг ей казаться немного противным.

— Да, наслаждений. — Он замолчал и задумчиво посмотрел на нее. — Наслаждение ведь очень важный фактор в жизни человека, тебе не кажется?

— Н-ну… пожалуй, — осторожно ответила она.

— Только сначала я задам тебе вопрос… Ты уже беременна? Сделала подсадку?

— Через неделю. Я как раз хотела отпроситься с работы…

— Не проблема. Но сначала мы кое-куда съездим. Я долго думал, показывать тебе это или нет. И решил, что между нами не должно быть секретов. Ведь так?

Настя кивнула.

— Я всегда разделяю наслаждения невинные и порочные, — Сергей улыбнулся. — А эта тайна не моя, а моего брата. Это для меня одновременно и величайшее, и самое невинное из всех моих наслаждений. Поехали со мной.

Они сели в машину и помчались по Новорижскому шоссе в сторону области. Через час машина свернула на проселочную дорогу. Настя опустила стекло, и в машину устремился приятный, сладкий, напоенный запахами земли воздух, звенящий от пения птиц. Она выставила руку в окно, и у нее возникло ощущение, что можно физически потрогать этот чудесный день, наполненный золотыми лучами солнца и теплом недавно прошедшего летнего дождя.

— Хорошее место, — заметил Сергей. — Мне всегда хотелось, чтобы все поступали, как ты, чтобы человек почувствовал, впитал в себя все это, подготовил себя к дальнейшему…

Он остановил машину, достал сигарету и закурил.

— А что будет в дальнейшем? — спросила Настя, улыбаясь Сергею.

Ей было все равно, куда он ее везет. Сейчас покажет какой-то секрет, связанный с Мишей.

— Мальчик, — ответил загадочно Сергей.

Он замолчал, глядя прямо перед собой, потом мягко, почти неохотно, запустил двигатель и медленно, очень медленно тронул машину вперед.

Настя по-прежнему смотрела на деревья, мимо которых они проезжали, гадая, о каком мальчике идет речь. Машина резко свернула вправо, и Настя увидела небольшой дом и даже вскрикнула от неожиданности.

Дом располагался в лесу. К нему вела ровная прямая дорога. С обеих сторон дороги радовали глаз небольшие лужайки, где паслись две козы и куры, а справа от дома виднелась небольшая речка, с берегами, поросшими зарослями камыша. На берегу стояло старое деревянное строение с примыкающей к нему пристанью.

— Здесь очень красиво, — выдохнула Настя. — Господи, как прекрасно!

— Да, ты права, — улыбнулся Сергей. — Мы с тобой проведем здесь прекрасные выходные.

Они прошли по дорожке и поднялись по небольшой лестнице в дом. Сергей толкнул дверь, и они очутились в узком тамбуре. Он открыл вторую дверь, ведущую в прихожую, освещенную падающими из окна лучами солнца. Здесь стояли диван, телевизор и два кресла. Из прихожей выходили три двери. Они вошли в левую и оказались на кухне. Настя увидела средних лет женщину с узким худым, похожим на ястребиное, лицом. Светло-русые волосы небрежно свисали на плечи, большие, слегка запавшие бледно-серые глаза смотрели устало. Одета она была в сильно поношенное хлопчатобумажное платье. Настя обратила внимание на руки женщины — крупные, почти мужские, с длинными пальцами.

Настя огляделась. Пол кухни выложен большими квадратами кафельной плитки, стены тоже облицованы плиткой, но меньшего размера, окно большое, почти во всю стену, с выходом в сад. Стены обвешаны кухонной утварью. В самом центре кухни стоял небольшой круглый стол из неполированной сосны, окруженный четырьмя деревянными стульями, а в дальнем конце была устроена печка, рядом лежали поленья.

— Машенька, где наш Феликс? — ласково спросил Сергей.

Женщина улыбнулась в ответ.

— Где-то в саду. Если хотите, поищу его и приведу.

Сергей кивнул, и Маша отправилась на поиски Феликса. Сергей подошел к холодильнику, достал бутылку белого вина, налил два бокала и протянул Насте.

— Сегодня будет очень вкусный обед. У мальчика аллергия, поэтому его кормят только продуктами, выращенными здесь.

— Сереж, что за мальчик? И какое отношение Миша имел ко всему этому?

Из коридора донесся звук шагов, и в проеме кухонной двери появились Маша, держа за руку мальчика, лет четырех-пяти. Сердце у Насти сжалось, ребенок был, как две капли воды, похож на Мишу. Она смотрела на мальчика во все глаза. Именно такого ребенка ей хотелось родить от Миши. Она видела детские фотографии мужа, сходство было поразительным. Ей захотелось обнять ребенка, прижать к груди, но мальчик строго, и даже немного насупленно, смотрел на нее.

— Он не любит чужих, — произнес Сергей. — Но уверен, вы подружитесь. Ты же хотела ребенка от Мишки? Вот тебе его сын, Феликс, можешь быть ему мамой.

— Что это значит? — Настя недоуменно смотрела на Сергея.

— Это значит, что твой покойный муж обманывал тебя. А это доказательство… — он ткнул пальцем в мальчика, и тот поежился.

— Мне надо с тобой поговорить, Сережа, не при них.

Маша с мальчиком вышли из кухни. Настя ждала, что он скажет, но Сергей молчал. Наконец, Настя не выдержала.

— Хочешь сказать, у Миши была женщина? Примерно в это время мы стали делать детей в пробирке, и если бы у нас получилось, то теперь у нас был бы ребенок его возраста.

— Да, у Миши была женщина. И он ее очень любил. Миша оставил ребенка на мое попечение. Мы договорились, чтобы ты ничего не знала. Но сейчас хранить это втайне от тебя нет смысла. Я обожаю этот дом и, в общем-то, люблю своего племянника.

— Где его мать?

— Умерла при родах.

— Разве такое бывает в наше время?

— Как видишь, бывает. Бедная женщина не могла пережить предательство Михаила. Я думаю, причина в этом…

Настя ощущала себя как в тумане.

«Миша не мог меня обманывать, не мог. Но этот ребенок»…

Она видела, как торжествовал Сергей, наблюдая ее страдания. У него все было написано на лице.

— Мне всегда не нравилось, когда ты идеализировала моего брата. Ты плохо его знала…

— Сережа, прошу тебя, давай не будем вспоминать Мишу и, тем более, делать из него злодея. Да, возможно, он мне изменил, но я уверена, это получилось случайно. Может быть, неосознанно.

— Ну, да, — Сергей захохотал. — Сделал бабе ребенка и не заметил. Кстати, Феликс не обычный ребенок, он обладает сверхспособностями. Бегло читает, знает три языка, английский, испанский и немецкий. Понимает язык животных. Ну, ты знаешь, от такого папаши могло родиться только уникальное дитя.

Насте стало трудно дышать.

— Я не верю тебе, Сережа, — чуть слышно произнесла она. — Это, скорей всего, твой ребенок, он же мог родиться похожим на твоего брата.

— Я знал, что ты не поверишь мне, поэтому приготовил тебе тест ДНК, вот он.

Сергей подошел к комоду, достал лист бумаги и протянул Насте. Там было написано: «Вероятность отцовства Кушмирова Михаила Анатольевича — 99,9 процентов».

— Авоттест на меня: вероятность отцовства исключается. Я сделал эти тесты, когда пацан еще только родился — сомневался, что Мишка его отец. Уж очень хорошо он притворялся с тобой. И вот, как видишь, пригодилось.

— Ты знал эту женщину?

Он пожал плечами.

— Не так близко, как тебя, но одно могу сказать: это была женщина легкого поведения. Скорее всего, позарилась на Мишкины миллионы.

— Сережа, мне надо побыть одной.

— Хорошо, сейчас мы пройдем в твою комнату. Я хочу, Настя, сделать тебе предложение: выходи за меня замуж. Мы будем жить одной семьей: я, ты и Феликс. Мальчику нужна полная семья, особенно мать. Только, пожалуйста, не делай подсадку, мы с тобой родим своего ребенка. Что скажешь?

Настя опустила голову и ничего не ответила.

— Ладно, я понимаю, тебе надо все это переварить, и не тороплю. Буду ждать столько, сколько скажешь.

— Мне душно, Сережа, я к речке пойду, на воздух. Мне что-то нехорошо, — пробормотала Настя и выскочила из дома.

Настя прибежала к пирсу запыхавшись, села прямо на доски и опустила ноги в воду. Все плыло перед глазами. Ожидая, пока дыхание придет в норму, она вытерла набежавшие на глаза слезы. А потом разрыдалась в голос, по-бабьи, оплакивая свою несчастную женскую судьбу. Измена Миши — тот самый удар под дых, который перенести невозможно. Как красиво он притворялся! Казалось, сердце вот-вот разорвется.

Михаил постоянно говорил о честности. Нестерпимая боль жгла ей сердце. Настя всматривалась в воду, которая морщилась серой рябью, потом начала смотреть на небо, на бегущие по нему облака, которые вдруг заплясали у нее перед глазами. Она смотрела на небо до тех пор, пока оно не успокоилось. Солнце светило, облака перестали прыгать, и ей становилось лучше. Настя огляделась.

Рядом ссорились две курицы из-за червяка. День был жаркий. Ветерок с реки оказался настолько теплым, что ни о какой свежести не было и речи. К ней неслышно подошел Феликс и сел рядом.

— Тетя, ты очень расстроились из-за меня? Тебе, наверное, не хотелось, чтобы я родился?

— Малыш, ты прости мою реакцию, я не хотела тебя обидеть.

— Знаю, поэтому я здесь. Хочу понять, чем я могу тебе помочь?

— Тебе сколько лет?

— Недавно исполнилось четыре с половиной.

— Недавно?

— Да, месяц назад.

Настя быстро сделала подсчет, и на глаза опять набежали слезы. Все верно, этот ребенок был зачат, когда они с Мишей делали подсадку. А в это время Миша сделал ребенка на стороне.

— А что такое подсадка? — малыш во все глаза смотрел на Настю.

— Я что, это сказала вслух? — Настя испугалась.

— Нет, про себя. Вы только дяде Сереже не говорите, что я так умею. Он замучил меня экспериментами. Два раза в месяц в меня вливают капельницу. Я потом неделю не могу спать. Тетя, обнимите меня!

Настя неловко обняла мальчика и прижала к себе. И вдруг у нее внутри появилось новое чувство… чувство всепоглощающей любви и нежности к этому ребенку.

Мальчик всхлипнул почти по-детски.

— У меня никогда не было мамы. Ты станешь моей мамой?

— Мальчик мой, я больше никогда не оставлю тебя. Да, я очень хочу быть тебе мамой.

— Дядя Сережа — плохой человек. Нам не надо с ним жить.

— Почему ты думаешь, что он плохой?

— Там, в его лаборатории, много людей. Они не знают, что он с ними делает, а я знаю. Я прожил там три года, и все видел. Я не хочу больше туда ездить, не хочу.

— Обещаю поговорить с ним и попрошу тебя больше не трогать.

— И спать меня сегодня положишь?

— Вот это обещать не могу. Если только Сергей разрешит. Я боюсь его, — честно призналась Настя. — Будет лучше, если он не увидит наших чувств. Я вернусь сюда в понедельник. Сергея не будет. Вот тогда обещаю почитать тебе на ночь сказку.

— Мне сказки неинтересны, — фыркнул Феликс. — Лучше купи Толстого, «Война и мир». Давно мечтаю прочесть эту книгу. Пошли со мной, покажу тебе наш лес, он лучше любой сказки. Он поможет тебе, я знаю.

Мальчик повел Настю самой короткой, знакомой ему дорогой. И через несколько минут они очутились в лесу. Лес уже успел спрятать под свежей зеленью прошлогоднюю листву, и поэтому стоял чистый, нарядный. Земля, напитанная водой после зимы, щедро отдавала ему свои соки. Всё живое вокруг спешило обзавестись парой, поэтому шум от криков птиц стоял невообразимый. Где-то далеко, перебивая птичий гвалт, пел первый соловей. А рядом с ними свистал свою песню чёрный дрозд.

— Правда, здесь красиво? — спросил у Насти Феликс.

— Очень красиво.

— Пойдем к озеру. Если не боишься холодной воды, сможешь искупаться.

— Но у меня нет купальника, — растерялась Настя.

— Так в лесу никого нет, — засмеялся мальчик. — А я отвернусь.

К озеру они вышли неожиданно: тропинка сделала поворот, и перед их взором раскинулось озеро. Оно было большое, овальное, будто кто-то ровно очертил его форму. Блестела ровная гладь воды, в ней отражались небо и все окружающие водную чашу деревья. По берегам росли белые крупные лилии.

— Это мое любимое место, — сказал Феликс. — Сюда часто прилетают утки, дно здесь песчаное. А еще, когда мне очень одиноко и плохо, я прихожу сюда, купаюсь, и мне всегда становится хорошо.

— Но ты такой маленький. Как же тебя отпускают без присмотра?

— Я не маленький, я знаю больше, чем любой человек, которому исполнилось тридцать.

— Скажи, ты получил свою гениальность из-за лекарств?

— Видимо, да. Я читал, каким должен быть ребенок в моем возрасте. Я, конечно, не жалуюсь, но, наверное, у каждого должно быть детство. А мне неинтересно играть с игрушками.

— В наше время дети, в основном, сидят в компьютерах или телефонах, даже такие маленькие, как ты.

— Я считаю, это разрушает их мозг. Я предпочитаю читать классику и научно-популярную литературу.

— И кто твой любимый писатель?

— Достоевский. Именно он передает всю красоту человеческой души. Изображает муки и радости духовного возрождения человека, определяет важнейшие условия нравственного возрождения.

— Это и мой любимый писатель… — произнесла задумчиво Настя.

Слышать такое из уст четырехлетнего ребенка было, по меньшей мере, страшно. Настя попросила мальчика отвернуться, сбросила с себя одежду и вошла в воду. Вода была холодной, почти ледяной, но Настя сделала шаг, другой, потом поплыла. Вскоре вода показалась ей не такой уж и холодной.

«Что этот подонок сделал с ребенком? Как Миша мог доверить его такому монстру? Разве не знал, что его сын находится в лаборатории и над ним ставят эксперименты? Возможно, Сергей прав, я совсем не знала своего мужа и постоянно идеализировала его. Что будет с мальчиком дальше? У него нет детства, а детство, как говорят психологи, самая важная часть жизни человека. Я обязана помочь ребенку, я могу ему дать хотя бы немного материнского тепла».

Она отплыла достаточно далеко от берега, ребенок превратился в маленькую точку. Прохладная вода прочистила мозги и успокоила нервы. У нее появилось чувство, будто теперь она может изменить свою жизнь. Станет хорошей мамой для мальчика. Будет играть с ним, проводить с ним все свое свободное время. Сделает так, чтобы он полюбил игры. И перестанет горевать по Мише. И работать у Сергея прекратит. Сергей не станет возражать, если она поселится здесь вместе с ребенком, хотя бы на время.

— Ну, что, отошла? — спросил за ужином Сергей. — Предательство — вещь тяжелая.

— Да, Сережа, отошла. Разве можно обижаться на покойника? Мишу не вернуть, и спросить я у него ничего не могу. Наверное, были веские причины, чтобы так поступить. Он был очень добрым человеком и никогда не мог отказывать людям.

— Думаешь, он не смог отказать проститутке?

— Сереж, зачем ты говоришь об этом, мне очень больно.

— Я понимаю, но жизнь продолжается. Так?

— Да, к сожалению, уже ничего не изменишь. Мишу не вернешь, надо жить дальше.

— Ты подумала над моим предложением?

— Я хочу уволиться с работы и поселиться здесь, на время.

— Ты хочешь поселиться в моем доме?

— Ну, ты же здесь бываешь редко…

— Могу часто бывать. Я так понимаю, это пока не согласие на наш брак?

— Я не хочу спешить, — ответила уклончиво Настя. — Мне надо поближе узнать ребенка. Я действительно хочу дать ему немного тепла и материнской заботы.

— Мне кажется, Феликс в этом не нуждается. Он совсем уже не ребенок.

— В четыре года? Это только кажется. На самом деле он такой же ребенок, как и все дети, только с очень развитым мозгом. Сережа, а кто по документам отец ребенка?

— Никто. Его не существует.

— Не понимаю, — Настя растерянно взглянула на Сергея. — Как такое может быть?

— Его мать не состояла ни на каком учете. Рожала пацана дома. Мишка не хотел его, уговаривал сделать аборт, но она не послушалась. Вот и поплатилась.

— Мне кажется, Миша, увидев ребенка, сразу бы его полюбил и не оставил.

— В том-то и дело, что он ни разу не видел его.

— Но он ведь жил первое время в вашей лаборатории?

— Там живет много людей, но Мишка никогда не любил ходить в отсек, где жили пациенты.

— Но, Сережа, надо как-то оформить ребенка. Получить свидетельство о рождении.

— И что ты скажешь властям, когда тебя спросят, где ты его взяла?

— Ну, я не знаю… Нужно что-то придумать. Выход должен быть.

— Я считаю, надо оставить все как есть. Такие дети едва доживают до десяти. Они выгорают очень рано.

— О господи… Но это означает, что ты искалечил ребенка, поставив над ним эксперименты?

— А ты считаешь, его надо было сдать в дом малютки и со временем получить преступника?

— Почему преступника? Не все детдомовцы становятся преступниками. Если бы Миша рассказал о нем сразу, я бы простила его, и у нас был бы этот мальчик…

— Даже так? Ты готова простить ему такое предательство?!

— Ради ребенка — да. Он в чем виноват?

Настя смотрела на Сергея и видела, что тот еле сдерживает гнев.

«Что я наделала?! Нельзя было обвинять его. Он очень опасен».

— Знаешь, я думаю, ты прав, — она судорожно сглотнула. — Но если у Феликса мало времени, пусть он проживет эту коротенькую жизнь счастливо.

Сергей расплылся в улыбке.

— Самое прекрасное твое качество, Настя, твой ум. Вот за это я люблю тебя больше всего.

Дверь распахнулась, и Феликс вошел на кухню.

— Дядя Сережа, вы позволите мне налить молока?

— Конечно. Я хочу сообщить, что Настя будет теперь жить с тобой.

Мальчик заулыбался, подошел к Насте и обнял ее.

— Спасибо тебе.

На глазаху Насти выступили слезы. Она смахнула их, посадила ребенка к себе на колени.

Мальчик доверчиво прижался к ней.

— А можно я буду называть тебя мамой?

— Конечно, малыш. Я собираюсь стать для тебя хорошей мамой. В понедельник я с дядей Сережей вернусь в Москву, заберу свои вещи и куплю тебе игрушки. Договорились? А сейчас поздно. Давай, налью тебе молока, и ты пойдешь спать.

Настя подошла к холодильнику, налила в кружку молоко, протянув Феликсу.

— Спокойной ночи, малыш. Я еще зайду к тебе, иди, ложись.

Мальчик покинул кухню. Сергей усмехнулся.

— Тебе идет быть мамой. Давай с тобой родим своего ребенка? Тебе уже за тридцать, с этим тянуть нельзя.

— Сережа, давай не будем торопиться. Видишь, я делаю первый шаг. Может, я не справлюсь с ролью мамы?

— Справишься, я вижу. Буду навещать тебя по выходным. И не затягивай с ответом. Рано или поздно я своего добьюсь. У тебя уже почти год нет мужчины.

— Год будет в октябре, а сейчас только июнь.

— Ты молодая, здоровая женщина. Думаешь, воздержание полезно? Я очень хочу тебя, Настя. Вот увидишь, я в постели неплох.

— Сережа, я очень тебя прошу, прекрати. Я пока не могу…

— Ладно, пока закрыли вопрос. Я жду, но надолго меня не хватит.

Это прозвучало почти как угроза. Настя судорожно сглотнула.

— Сережа, очень тебя прошу, сделай Феликсу документы. Я знаю, ты можешь. И, если это возможно, напиши, что я его мать. А отца поставь кого угодно, себя или Мишу, мне все равно.

— Настя, за все надо платить. Поцелуй меня, и я этим займусь.

Настя чмокнула его в щеку.

— Нет, так не пойдет, — Он усмехнулся. — Поцелуй меня по-настоящему.

Настя вздохнула, зажмурилась и подставила ему губы. Он тут же прижал Настю к себе и слился с ней поцелуем. Настя почувствовала, как встал его член. Сергей запустил руку ей под платье. Женщина оттолкнула его.

— Ты просил только поцелуй, — сказала она строго.

— Я с тобой теряю голову, Настя.

— Спокойной ночи, Сережа, — произнесла она. — Надеюсь, ты выполнишь мою просьбу, — Настя поспешила удалиться в отведенную ей комнату.

Сергей смотрел ей вслед, его распирало от желания и досады. В конце концов, он всегда сможет взять ее силой. Но хотелось по-другому. Эта баба умеет любить, он это видел. Помнил, как она смотрела на Мишку, и хотел получить то же самое.

Сергей достал телефон и набрал номер Юли.

— Привет! Бери такси и срочно приезжай ко мне домой.

— Сережа, что случилось? — спросила сонным голосом Юля.

— Я хочу тебя, немедленно.

— А вещи привозить? — с надеждой спросила девушка.

— Давай посмотрим, как ты… — он запнулся, чуть не ляпнув, «обслужишь меня», но быстро нашелся, — полюбишь меня.

— Я мчусь, Сереженька. Ты же знаешь, как сильно я люблю тебя.

Настя видела, как от дома отъехала машина Сергея.

«Наверное, вызвали на работу», — вяло подумала она.

Ее губы горели. Она зашла в ванную, намылила лицо мылом и долго смывала его. Потом пришла в комнату Феликса. К этому времени он уже уснул. Настя подоткнула сползшее одеяло и полюбовалась на ребенка.

«Такой красивый малыш», — улыбнулась она и тихонько вышла из комнаты.

Уже засыпая, она подумала, что оставаться наедине с Сергеем опасно. Что, если в следующий раз он не сдержится?

Сергей вернулся утром.

— Ты прекрасно выглядишь сегодня, — объявил он, пожирая Настю глазами.

— Спасибо, Сережа. Чего не скажешь о тебе — темные круги под глазами, а глаза красные…

— Не спал всю ночь. На работе проблемы. Я буду ночевать сегодня в городе. Собирайся, мы уезжаем прямо сейчас.

— Хорошо, Сережа, я уже готова, мне нечего собирать. Позавтракаю в Москве. Хочешь, я поведу машину, а ты поспишь?

— Пожалуй, так будет лучше, — согласился он.

Настя всячески пыталась ему угодить, и он это заметил.

— Ты сегодня хорошая девочка — внимательная, заботливая.

— Не скрою, Сережа, ты мне нравишься все больше и больше. Сегодня ночью я представляла нашу будущую жизнь. Ты, в общем-то, неплохой человек. Немного вспыльчивый, вот и все твои недостатки, — врала Настя.

Сергей, довольный, потер руки: «Кажется, лед тронулся!»

— Послушай, Сережа, я очень хочу, чтобы у нас была крепкая семья. Но я также хочу, чтобы ты больше не злился на Мишу. Он умер. Пусть все, что произошло между вами, уйдет вместе с ним. Единственное, что осталось от Миши, это Феликс. Скажи, мы как-то можем продлить ему жизнь?

— В принципе, да. Если начнется стагнация, он вернется к прежнему состоянию и пойдет по обычному пути развития.

— Это опасно для него?

— В его возрасте — нет. А вот в двенадцать лет этого делать уже нельзя.

— А как вернуть его к нормальной жизни?

— Перестать закачивать в него наши лекарства.

— Ты сделаешь это для меня? Пусть это будет твоим свадебным подарком.

— Но только после свадьбы!

— Сережа, я дала слово, поклялась перед Богом, что буду соблюдать траур год, так положено у людей. Год исполнится в октябре. Сам подумай, куда я денусь? У нас с тобой много общего. Я готова помогать тебе во всех твоих проектах, я переехала к тебе в дом…

— Мне надо подумать…

— Сережа, — в отчаянии произнесла Настя, — сейчас от твоего решения зависит, вернусь я в этот дом или нет. Понимаешь, я не хочу привязываться к ребенку, а потом его хоронить.

— А ты не привязывайся.

— Ты же знаешь, это на уровне инстинкта!

— Ладно, уговорила. Больше он в лаборатории не появится. Но учти, у него будет ломка. Если что, ты сможешь сделать ему укол?

Настя радостно вздохнула.

— Конечно, Сережа.

Настя быстро собрала вещи, посетила Детский мир, накупила гору игрушек, погрузила в машину и уже собралась выехать за город, как раздался звонок.

— Настенька, привет! Это Ира.

— Что-то случилось на работе?

— Нет, все в порядке. Конечно, мне очень хочется, чтобы ты вернулась. В этом месяце прибыль еще больше. Я тебе по почте отчет послала. Но я не за этим звоню. Помнишь, ты рассказывала, что ходила с мамой к ясновидящей? Мне кажется, тебе надо идти к ней.

— Зачем?

— А вдруг она расскажет, кто убил твоего мужа?

— Кажется, я и так знаю. Но доказать, что он убийца, не могу. И потом, эта женщина уже тогда была такой старой…

— Но все-таки я бы сходила. Она же недорого берет.

— Дело не в деньгах. Я просто во все это не очень верю. Но, наверное, ты права, схожу. Тем более, у моего мужа, оказывается, есть ребенок на стороне, четырех лет.

— Не может быть! Миша тебе точно не изменял, — воскликнула Ира.

— Есть результаты экспертизы ДНК.

— А кто мать?

— Сергей говорит, какая-то проститутка. Но ты знаешь, ему верить нельзя.

— Слушай, обязательно иди к бабке. Вдруг поможет. Она же где-то в центре живет?

— На Старом Арбате. Я как раз здесь, рядом, мне до Арбата минут десять ехать.

— Все, езжай, жду от тебя вестей.

Настя быстро добралась до места. Она сразу узнала нужный ей дом, зашла в подъезд. Квартира располагалась на втором этаже справа. Она поднялась на второй этаж и позвонила. Дверь никто не открыл. Настя собралась уходить, толкнула дверь и, неожиданно для нее, она оказалась незапертой. Настя вошла в прихожую. Пахло как в церкви, свечами и ладаном. Она прошла дальше в комнату.

Здесь царил полумрак. Единственное окно было занавешено плотной портьерой. В кресле с высокой спинкой неподвижно сидела неправдоподобно старая женщина, с лицом, изрытым морщинами. Она была одета в серое до пола платье, на голове — черный платок. Кажется, она спала.

Настя огляделась, с интересом рассматривая комнату. С того времени, как она здесь побывала много лет назад, ничего не изменилось. Стена позади кресла была покрыта когда-то яркими, а сейчас выцветшими обоями. По правую руку от старухи висела огромная икона какого-то святого, потемневшая от времени. На противоположной стене — картина со сценами из жизни Христа. На столе лежали связка свечей, несколько колод карт, череп, две старинные книги в плотных кожаных переплетах и огромный стеклянный шар.

Настя подошла к столику и кашлянула, пытаясь привлечь внимание. Старуха тут же встрепенулась.

— Чем могу… — сказала она, пристально вглядываясь в Настино лицо. — Я когда-то знала тебя… — От изумления челюсть у старухи отвисла. — Ты вернулась?!

— Вы помните меня? — спросила Настя.

— Да, ты приходила сюда со своей матерью.

— Это было так давно…

— Не важно. В каждом из нас есть то, что неподвластно времени. Я вижу душу. Что ты от меня хочешь?

Настя вытащила из сумочки фотографию мужа, нашла в телефоне фото Феликса, которое сделала перед отъездом, и протянула старухе.

— Мой муж изменил мне, вот его сын. А потом муж погиб в автокатастрофе. Вернее, я точно знаю, что его убил родной брат Сергей. Но у меня нет доказательств. Конечно, это было наказание. Но покоя себе не могу найти. Миша не мог так поступить со мной. Я хочу знать о женщине, от которой у Миши ребенок.

— У тебя есть ее фотография?

— Нет.

— Тогда как же я ее посмотрю?

— Хорошо, оставим это. А вы можете сказать, кто вколол Мише смертельную дозу наркотика? Это Сергей? Я права? — Настя заплакала.

Старуха медленно взяла фото, вглядываясь в Мишино лицо, потом положила на нее руку. Она прикрыла глаза, потом распахнула их и уставилась на Настю.

— Нет, он не умер. Он жив! И ему очень плохо! Да, Сергей что-то ему вколол, но это не смертельно.

— Жив?! Но я похоронила его полгода назад…

— Видимо, не его. Ты своего мужа мертвым видела?

— Да… то есть нет. Вместо лица я видела кровавое месиво, но телефон, паспорт и обручальное кольцо были его.

— Сейчас я войду в особое трансовое состояние, подцеплюсь к информационному полю и воссоздам всю картину того, что происходило между ними с самыми мельчайшими подробностями. Смогу передать тебе даже их мысли. А ты внимательно слушай.

Старуха закрыла глаза, все ее тело словно расплылось по креслу, голос шел как бы изнутри…

Мишу спасла вспышка молнии в реакторе: она неожиданно ослепила Сергея, когда он нажимал на спусковой крючок пистолета, заправленного обездвиживаемым составом. Миша дернулся, и Сергей промахнулся.

Он собрался выстрелить второй раз, но Миша нанес удар сбоку и выбил пистолет из его руки. Сережа рванулся вперед и ударил Мишу в плечо. Он знал, что плечо у брата травмировано на горнолыжном курорте. Боль пронзила все тело. Выбросив руку вперед, Миша нанес удар левым локтем, и Сергей взревел от боли. В ответ он попытался нанести Мише удар ребром ладони по горлу, но Мише удалось парировать этот удар. Стоя лицом друг к другу, они медленно кружили по комнате, тяжело дыша и выжидая удачного момента для нападения. Эта смертельная схватка проходила в молчании, и каждый понимал, что живым из нее выйдет только один. Миша терял силы, боль в плече становилась все сильнее.

«Мне надо скорее покончить с ним», — подумал Миша.

Он рванулся вперед в попытке нанести резкий удар. Сергей не стал избегать удара, а принял его плечом, но в результате сам Миша оказался так близко к нему, что тот нанес ему еще один удар в раненое плечо. Миша зашатался, Сергей развернулся и ударил его в спину. Когда Миша, спотыкаясь, полетел вперед, брат догнал его и стал наносить все новые удары в плечо. Миша был слишком слаб, чтобы остановить град болезненных ударов, в глазах все поплыло. Он упал на пол, потянув за собой Сергея, и они оба рухнули на стеклянный прилавок, где в колбах и пробирках стояли различные реактивы, разбив его. Миша лежал на полу, не в силах пошевелиться.

«Вот и все, — подумал Миша, — он победил».

Михаил терял сознание и ждал, когда Сергей покончит с ним, но ничего не происходило. Превозмогая боль, Миша медленно поднял голову. Сергей спокойно достал пистолет и выстрелил в брата. Тот сразу потерял сознание.

Очнулся Миша в своем кабинете. Он сидел на полу, прислонив голову к стене. Ему не давала покоя мысль: почему Сергей не убил его? Он понимал, что Сергей из лаборатории его не выпустит. Миша с трудом встал, он был очень слаб от введенного лекарства, да еще боль в плече была невыносимой.

«Кажется, он выбил мне плечо. Нужно найти доктора, — подумал он, — и надо позвонить Настеньке».

Но телефона в кармане он не обнаружил. Дверь заперта, на окне решетка. Оставалось только ждать. Михаил с огромным трудом добрался до стола, достал лист бумаги и написал письмо жене. Затем положил его в небольшой металлический пенал и оглядел комнату. Куда его спрятать? Он прекрасно понимал: если письмо найдет Сергей, оно до адресата не дойдет. Ему пришла в голову мысль спрятать пенал в плафоне люстры. Это как раз то место, где брат искать точно не будет. Миша с трудом подтащил к люстре стул, залез на него и сунул контейнер в плафон. Но он предательски торчал наружу. Тогда Миша выкрутил лампочку и снова положил пенал в плафон.

Миша вернулся к столу и стал думать, как намекнуть Насте, где спрятано письмо. Ему пришла в голову идея: он нацарапал на деревянном ободке стола стрелочку и рядом поставил цифру 1, затем приписал к ней букву «М». Люстра висела в метре от стола. Он прикрыл это письменным прибором. Дело сделано.

«Если меня убьют, для Насти я, скорее всего, просто исчезну из жизни. В любом случае, она захочет забрать мои вещи. Надеюсь, Настенька, догадается».

В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошел Сергей.

— Ну, что? Ты понимаешь, я не могу оставить тебя в живых. Ты поставил под удар дело моей жизни.

— Мы не имеем права делать такие эксперименты над людьми, ты это должен понимать. Есть еще божественные законы.

— Про Бога вспомнил, мать твою, — захохотал Сергей. — Наши родители были ангелами, не делали ничего плохого, однако, Бог убил их.

— Это не Бог, а случай.

— Случай?! И это говоришь мне ты?! Случаев, как ты знаешь, не бывает…

— Наш отец ни за что на свете не согласился бы на то, что ты хочешь сделать.

— Не уверен. Ему никто не предлагал на проект таких денег. Как ты можешь отказаться от такого? У тебя яхта в Ницце, дом в Швейцарии, молодая красивая жена, которую надо одевать и возить в путешествия.

— Возить в путешествия? Ты же знаешь, согласившись на этот проект, мы станем невыездными.

— Ничего, всегда можно выехать, скажем, через Белоруссию. Только за год мы с тобой получим по три миллиона долларов! Подумай, о каких деньгах идет речь!

— Нам с Настей до этого проекта денег на все хватало.

— Денег никогда не бывает слишком много. Нашу лабораторию в любой момент могут прекратить финансировать.

— Ты знаешь прекрасно, такого не будет, слишком много мы тут наворочали. Сереж, зачем ты это затеял? Ты же знал, я никогда не пойду на такое. Хочешь меня убить, делай это поскорее.

— Убить? Как Авеля Каин? И стать отрицательным персонажем? А потом пожинать все это дерьмо? Нет, дорогой, я тебя не убью. Ты отправишься на Элу. Согласись, это гуманно. Как ты знаешь, оттуда вернуться ты не сможешь. Будешь работать в местной лаборатории. Я знаю, там ведутся такие же исследования, как у нас.

— А Настя? Возможно, ты отправишь ее со мной?

— Я спрошу, захочет ли она ради тебя бросить любимую работу, друзей, квартиру в центре, дом на Рублевке, который ей очень нравится, и отправиться в самую жопу нашей замечательной Вселенной.

— Спросишь у нее? Если спросишь, она согласится, не раздумывая, я уверен. Но я тебя знаю: ты не скажешь ей ни слова. У тебя, видимо, есть на нее свои планы, — Миша сжал кулаки.

Сергей пожал плечами.

— Помнишь, как в детстве я все донашивал за тобой? Все новое и лучшее доставалось тебе, а мне всегда обноски. Сейчас такой же случай. Но побаловаться с ней я не откажусь.

Миша попытался подняться и наброситься на брата, но тело не слушалось его. Он сморщился от боли и устало прикрыл глаза.

— Вылет через неделю. Я подлечу тебя немного. Пока поживешь здесь, в моем кабинете. А сегодня Насте объявят о том, что ты погиб в автокатастрофе на МКАДе.

— Ладно, мне все равно. Только давай быстрей пришли доктора, мне надо сделать обезболивающий укол.

— Даже не думай, — усмехнулся Сергей, — мне свидетели не нужны. Сам уколю.

Миша сделал последнюю попытку уговорить брата.

— Если ты все это совершишь, счастлив не будешь. Серега, подумай, зачем ты все это затеял? Мы же все-таки братья…

— Братья? — Сергей прищурился. — Да я всю жизнь тебя ненавидел! Я всегда был твоей тенью! Братец профессор, и такой молодой! Светило! В общем, давай, пошли ко мне. Закрою тебя в своем кабинете.

Миша попытался встать. Ноги дрожали от слабости, он уцепился за край стола.

— Блин, ты идти можешь?

Миша посмотрел на фигуру брата, плывущую перед ним как в тумане.

— Смогу.

Но он прекрасно понимал, что, если не убрать боль, он потеряет сознание. Это, кажется, понял и Сергей. Он быстро вышел и кабинета и вскоре вернулся со шприцом в руках. Сделал укол, и Миша, наконец, смог встать на ноги и передвигаться.

— Похоже, ты выбил мне плечо. Его надо поставить на место. Без доктора не обойтись.

— Я привезу доктора, который не знает ни меня, ни тебя. И буду постоянно рядом. Смотри, без фокусов. Если что-то замечу, убью твою жену.

От этих слов Миша резко вскочил на ноги и потерял сознание.

— Дальше я вижу сон Михаила, — сообщила ясновидящая. — Рассказывать?

Настя кивнула, и старушка продолжила монотонно бормотать…

«Проснись», — услышал он. Ему не хотелось просыпаться, он желал, чтобы это волшебное чувство продолжалось всегда. «Проснись»…

«Миша»… Это был мягкий и ласковый женский голос. Миша находился на берегу океана: воздух напитан йодом, высоко в небе парит птица. Настя шла ему навстречу: высокая и красивая, нежное лицо, почти прозрачное тело, белоснежное платье. Голос у нее был тихий и ласковый.

«Любимый, никто больше не причинит тебе вреда. Я с тобой».

Михаил медленно открыл глаза. Он лежал на диване в кабинете брата.

— Дальше рассказывать нечего. Его продержали в кабинете почти неделю, затем засунули в какую-то капсулу и увезли.

Настя негромко застонала и почувствовала, что у нее на голове шевелятся волосы.

— Живой?! Не может быть!

«Но разве старуха могла придумать такое и воспроизвести в таких подробностях? Она даже пенал увидела! Господи, кого же я похоронила?»

— Уходи, милая. Больше я тебе ничего сказать не могу.

— Погадайте мне, очень вас прошу! Вы маме всегда гадали, я помню, и все сбывалось!

Старуха неохотно взяла карты таро и раскинула их на столе.

— Не хочу тебя пугать, но вижу возле тебя карту смерти… Не так скоро, но… Будь осторожна. Одно неверное движение… Ты попала в осиное гнездо. Полиция тебе не поможет. Что ты им скажешь? Сходила к ведьме, и она сообщила, что муж жив? Они сюда припрутся, а мне на старости лет такого не надо.

— Конечно, понимаю. Но я должна знать…

Старуха перекрестилась, повернулась и исчезла. Мгновение Настя сидела, дрожа, затем выбежала на улицу. В голове продолжал звучать голос: «Он жив! И ему очень плохо! Но где он? Где находится эта Элу? Что это за место? Надо поискать в интернете. Почему он не дает о себе знать?»

И вдруг будто открылся шлюз. Неожиданно ее заполнили яркие, красочные воспоминания. Она увидела красивое лицо мужа.

«Что с ним сделал Сергей? Он точно знает ответ, но ни за что не расскажет ничего»…

Она стояла на улице, боясь сделать шаг, из опасения, что могут подкоситься ноги. Сил двигаться не было, и Настя опустилась на скамейку перед домом. Сильно разболелась голова.

«Если следовать Мишиной теории, разве наказание за обман может быть таким жестоким? Он не должен умереть. Он не причинял никому вреда, только его измена… Если бы он все мне рассказал, я бы простила. И мы бы вместе растили его сына. Но тогда виновата я? Он же предупреждал меня об этом!»

Их разговор возник в памяти Насти… Вот они в квартире, и Миша целует ее, плачущую.

— Кто обидел мою любимую девочку?

— Миша, нам с тобой так хорошо, а мир вокруг нас такой жестокий! Сегодня в супермаркете увидела старушку. Она покупала хлеб, и у нее не хватило десяти копеек. Кассирша не пробила ей товар!

— Но ты же заплатила за нее?

— Не только заплатила, а накупила еды и отвезла домой.

— Значит, старушке повезло.

— А если бы меня не оказалось рядом? Представляешь, у нее дома пустой холодильник.

— Она бы не осталась голодной. Спроси у любого человека: что такое удача? Он ответит — везение, не зависящее от нас. С самого раннего детства мы слышали это от родителей. В нашем прекрасном мире нет хаоса. Даже хаотическое движение частиц, которое называют броуновским движением, описано формулой. И удача не так слепа, как её себе многие представляют. Люди на земле получают разное количество денег, потому что по-разному воспринимают реальность, по-разному ощущают мир и имеют разные унаследованные программы, по которым жили их предки. Чтобы стать успешным, нужны перемены не извне, а внутри человека. Вот у этой старушки и произошли какие-то перемены внутри. Возможно, она отдала последний кусочек хлеба бездомной кошке. Так в ее жизни появилась ты. Бог действовал через тебя.

— Хочешь сказать, она сама создала свое сегодняшнее бедственное положение? Разве в этом виновато не государство? Отчего у одних людей много денег, а другие выживают еле-еле?

— Много факторов влияют на человека. Больше всего детство. Если ребенка баловали, и все ему покупали, это одно. А если часто говорили — нет денег!? Когда человек вырастает, он будет либо купаться в деньгах, либо испытывать их недостаток, все зависит оттого, как он жил в детстве. Для подсознания нет времени.

— Мишенька, но это приговор! Детство не изменишь!

— Детство не изменишь, а переписать эту программу бедности можно. Надо купить себе то, что ребенку не могли купить в детстве. Это может быть что угодно: кукла, машинка, собака… Надо себе это подарить и поиграться. Ощутить себя не обделенным малышом, а баловнем, которому дают все, что он хочет. И важно повторять несколько раз в день: «Жизнь меня балует».

— Слушай, я поняла, почему у моей подружки Наташи нет денег.

— Твоя Наташа — нытик. С ней лучше не общаться.

— Но мне жалко ее…

— С людьми, которые только и говорят о том, что им плохо, что окружающий мир — дерьмо, лучше вообще не иметь дела. Эти люди навязывают другим свою веру. А с верой нельзя шутить: плацебо, то есть внешние материальные атрибуты веры, двигают нашу жизнь, и ровно настолько, насколько она сильна. Веру необходимо вырастить внутри себя, а пессимисты задавят ее в два счета. Если не верить в успех, лучше вообще дело не начинать.

— Миша, у меня на работе таких пессимистов полно. Мне что, их всех уволить?

— Собери людей и объяви, что на твоем предприятии не место нытикам. И если люди будут продолжать это делать, смело увольняй таких. Поверь, твой бизнес от этого только выиграет.

— Мишенька, мой папа постоянно жалуется на жизнь. Я же не могу с ним не общаться?

— Здесь придется набраться терпения. Надо прекратить поддерживать его нытье: не впечатляйся его рассказами, не ахай и уклоняйся от бесед на подобные темы. Сошлись на то, что занята. Можно объявить: «Папочка, я с этого дня на диете хороших новостей». И знаешь, полезно все высказать папе, все свое раздражение, наедине и вслух, но чтобы он этого не слышал. А про себя скажи: «Мой папа приносит мне только радость». Немного терпения, и скоро ты увидишь, как меняется папа.

— Родной, я так сильно люблю тебя! Больше жизни люблю! Что бы я без тебя делала? — она уткнулась ему носом в грудь и закрыла глаза, наслаждаясь его запахом.

— Нельзя никого любить больше жизни, — Миша ласково погладил ее по голове. — Иначе потеряешь того, кого любишь.

«Вот он — ответ! Его убрали от меня именно поэтому! Все, о чем говорил Миша, сбывалось. Все законы, о которых он рассказывал, работали. Что я наделала?!»

Вдруг рядом с ней на скамейке появилась старуха.

— Ну что, не ушла еще? Я, дочка, обожаю Библию, особенно Новый Завет. Там есть точная инструкция, как справится с любой ситуацией. «Просите — и будет дано вам», «Имеете веру хоть бы с горчичное зерно — и можете двигать горы…» Мысль материальна! Самое главное в жизни то, во что веришь! Каждый человек напрямую связан с Вселенной. А наши мысли — это и есть молитвы, которые замечательная Вселенная исполняет. Подумай об этом! Ты сейчас себя винишь в случившемся. Большинство людей так и делают. И начинают бегать по кругу. Что толку ныть?! Этим ты мужа не вернешь. А ребенок, тот, на фотографии, он твой.

Настя не слушала старуху, сейчас в ее мыслях был только муж.

— Вы не знаете, что такое Элу? Что это за место?

— Нет, не знаю, не вижу его…

Настя всхлипнула.

— Я верну тебя, Мишенька. Слышите, — она обратилась к старухе, — я его верну!

Но старухи рядом уже не было. Настя приняла решение делать ЭКО.

«Замуж за Сергея не пойду. Если Миша жив, как сказала старуха, я найду его. Сергей точно знает, где он, я вытащу эту информацию из него».

Правда, Настя не представляла, как это сделает. Маленький Феликс растопил ее сердце, ее постоянно тянуло к ребенку.

«Старуха вроде сказала, это мой ребенок. Правы люди, которые говорят: не та мать, что родила, а та, что воспитала. Я буду для Феликса хорошей мамой, и через девять месяцев рожу ему братика или сестричку».

Звонок прервал ее мысли.

— Настенька, ну, что скажешь? Не могу больше ждать, вот сама решила позвонить. Была у старухи?

— Была. Ты не поверишь, но она сказала, что Миша жив. Она говорила такое… Рассказала даже о пенале, спрятанном в плафоне люстры.

— Жив?! Но как такое может быть? Кого мы похоронили?

— Не знаю. Но, думаю, человек, который лежит в могиле под именем моего мужа, не хотел умирать. Но наркотик сделал свое дело.

— Старуха не сказала, где искать Михаила?

— Он находится в Элу. Но что это такое, я не знаю. Старушка не видит это место.

— Подожди, сейчас посмотрю в интернете. Слушай, тут написано, что элу — это электронно-лучевая установка.

— Может быть, это город? Или какое-то место на Земле? Я доберусь до дома и тоже поищу. Старушка сказала, его засунули в какую-то капсулу…

— Может, это маленький остров в океане? Тогда мы его ни за что на свете не найдем. Или, еще хуже, вдруг это место не на Земле?

Настя рассмеялась.

— Ага, в космосе. Ладно, Ирочка, так мы с тобой долго гадать будем. Нужно каким-то образом вытащить эту информацию из Сергея.

— Но ты понимаешь, что жить с ним опасно?

— Конечно, понимаю.

— Пожалуйста, будь осторожна. Я знаю, какие чувства ты испытываешь к нему…

— Да, Ирочка, ты права, мне трудно притворяться! Долго в его доме я прожить не смогу. Хочу забрать Феликса и уехать в Швейцарию.

— Он не отдаст тебе ребенка.

— Я постараюсь перехитрить Сергея. Мне, главное, получить документы на ребенка, он обещал их сделать. Я хочу уйти с его работы и посидеть дома с Феликсом. Надо вернуть ребенка к нормальной жизни.

— Скажи, ты простила Мишке измену?

— Пока не знаю. От одной мысли, что он был с другой, я схожу с ума. Но потерять его для меня страшнее. Я бы с радостью отпустила его к сыну и к другой женщине, лишь бы ему было хорошо. Знаю одно: я не перестаю его любить.

— Значит, пойдешь делать ЭКО?

— Да, я приняла такое решение. И до того, как будет виден живот, я должна вытащить из Сергея информацию о муже.

Вечером Настя вернулась в лесной дом Сергея. Маленький Феликс прыгал вокруг нее от радости, схватил книгу «Война и мир» и удалился в свою комнату читать. Маша хлопотала на кухне.

— Машенька, а вы давно здесь работаете? — поинтересовалась Настя.

— Полгода. Сергей Анатольевич часто меняет прислугу. Поэтому я очень стараюсь. У меня в Украине две дочки с мужем. Очень, знаете ли, тяжело, денег нет, вся надежда на меня.

— Расскажите о Феликсе. Какой он?

— Мне стыдно, но я ничего не могу вам сказать. Мне категорически запрещено подходить к ребенку. А порой так хочется его обнять, поцеловать. Он же круглый сирота.

— Но почему Сергей запрещает?

— Только между нами: Сергей Анатольевич ненавидит ребенка. Лучше бы он его в детдом сдал. Но это не мое дело…

— Сергей с ним плохо обращается, когда приезжает сюда?

— Да, он унижает мальчика, обзывает его…

— Это ужасно!

— Надеюсь, вы не расскажете Сергею, о моих жалобах. А то он меня сразу уволит.

— Машенька, будьте спокойны, не расскажу. Сергей часто здесь бывает?

— Приезжает раз в месяц. Я ему продукты по телефону заказываю, он их привозит. Но все необходимое можно купить в сельском магазине, деревня в трех километрах отсюда. Очень часто бывает магазин закрыт, потому что в деревне три калеки осталось. Оживает деревня только летом, дачники едут.

— Вам не скучно здесь одной?

— Я телевизор смотрю в своей комнатке, но вообще свободного времени мало, хозяйство большое. Сами видели — козы, куры, две собаки и кот. Мне мужчина на подмогу нужен. Работы по огороду тоже на мне…

— Маша, я поговорю с Сергеем, может, разрешит вашему мужу приехать. А детей ваших есть с кем оставить?

— Конечно. У меня мама, не старая еще. Так и так она за ними смотрит.

Настя прошла в комнату Феликса и присела у его кровати.

— Уже поздно, малыш. Пора ложиться спать.

— Мамочка, я еще немного почитаю. Я совсем не хочу спать.

Настя взяла у него книгу.

— Ого, ты уже полкниги прочел, быстро читаешь.

— Скорочтение, я его сам освоил, — произнес гордо мальчик.

Она погладила ребенка по голове.

— Знаешь, я упросила Сергея больше не делать тебе капельницу. Твоя кровь постепенно очистится, и ты станешь нормальным ребенком.

— Мам, я и так нормальный.

— Прости, сынок, я не хотела тебя обидеть, просто очень хочу вернуть тебе детство.

— А что со мной произойдет?

— Не знаю, — честно ответила Настя. — Когда тебе должны были делать капельницу?

— Завтра. Обычно меня забирал водитель и отвозил на целый день в лабораторию. Мамочка, а ты «Войну и мир» читала?

Настя улыбнулась.

— Конечно, эта книга есть в школьной программе… А кто из героев романа тебе нравится больше всего?

— Пьер Безухов. Он добрый, но характер у него сильный. Он может вести себя как ребенок, и в то же время увлекается масонством. Он пытается изменить жизнь крестьян и повлиять на историю. Я бы тоже хотел таким быть.

— Феликс, мне так странно слышать от тебя все это. Если тебе не спится, пойдем, посмотрим телевизор.

— Но это же сушка мозгов, — возмутился мальчик. — Я телевизор никогда не смотрю и тебе не советую.

У Насти по спине пробежал холодок… Именно так говорил Миша. Этот ребенок будто маленький старичок…

— Мам, поцелуй меня и иди спать. Я самый счастливый ребенок, потому что у меня есть ты.

На следующий день Настя набрала Сергея.

— Доброе утро, Сережа. Дай мне какие-нибудь указания насчет ребенка на случай кризиса.

— Ампула с лекарством в буфете, Маша знает. Может, передумаешь?

— Нет-нет, — поспешно ответила Настя.

— Но с детьми нелегко. Это сейчас он взрослый, самостоятельный, а потом с него придется глаз не спускать.

— Сережа, нам с тобой нужна счастливая семья. Разве не так? Мы с тобой сразу заведем своего ребенка…

— Ты очень меня радуешь, Настя. В эти выходные меня не будет, но в следующие я у тебя. Готовься, — сказал он игриво.

— Сережа, никакой близости, — строго напомнила ему Настя.

— Хорошо. Только один поцелуй за свидетельство о рождении Феликса.

— Ты уже сделал его?! — радостно воскликнула Настя.

— Да. Вспомни, в какой стране мы живем: что нельзя купить за деньги, можно купить за очень большие деньги. И я тебя поздравляю, теперь ты официально его мама. Отцом я сделал Мишку. Это справедливо, пусть будет его наследником.

Настя усмехнулась: «Конечно, своим наследником ты его не сделаешь».

В этот день не произошло ничего. Феликс вел себя как обычно. Они вместе ходили на озеро, купались и даже ловили рыбу. Настя вытащила большую щуку, и на ужин их ждало великолепное блюдо.

Но на следующий день поведение ребенка резко стало меняться: то он становился неуправляемым и диким, то нежным и ласковым. Настя сбилась с ног, бегая за ним по саду. Она помнила, что Сергей велел не спускать с него глаз. Наконец, наступил вечер, пора было укладывать ребенка спать. Но мальчик наотрез отказался остаться один в комнате. Он вдруг стал бояться темноты и требовал, чтобы свет в его комнате горел постоянно. Настя сидела у его кровати и ждала, пока сын уснет. Когда стрелки часов показали два, Феликс, наконец, угомонился, закрыл глаза и размеренно задышал.

Настя, обессиленная, повалилась на свою кровать.

На следующий день в Феликсе проснулись упрямство и тяга к разрушению. Он сломал микроволновку, телевизор и пылесос. Настя, наблюдая за ним, приходила в ужас. Маша заваривала ребенку зверобой и мяту, но ничего не помогало. Настя молилась и ждала, когда это пройдёт. И вдруг к вечеру он стал настоящим ангелом, нежным и ласковым.

«Наверное, кризис миновал, — подумала Настя, — и мы обошлись без укола».

Феликсу действительно стало легче. Он запросился спать. Настя повела его в спальню.

— Малыш, ты уверен, что оставаться с тобой не надо?

— Не надо, я попробую сам уснуть. Иди спать, мамочка, я вижу, что ты устала.

Настя с благодарностью посмотрела на ребенка.

«Поразительно, — подумала Настя, покидая его спальню, — он такой же заботливый, как и его отец».

Но Феликс уснуть не мог. Ему было очень страшно оставаться одному. Во всех углах чудилось нечто страшное, необъяснимое. Он взял книгу Толстого «Война и мир», вышел из комнаты. Прошел через гостиную на кухню бесшумно, на цыпочках, чтобы не разбудить маму и Машу. Он почему-то зверски захотел есть.

Дверь в кухню была открыта. Феликс вошел, прикрыл за собой дверь и зажег свет. Подошел к плите и поднял крышку кастрюльки. Она была пустой. Живот заурчал от голода, пришлось заглянуть в холодильник. Там на тарелке лежали несколько котлет. Феликс случайно взглянул на свое отражение в висящем рядом с холодильником зеркале и отшатнулся. Его поразил собственный вид: лицо опухшее, волосы не чесаны, под глазами черные круги. Целый день ему было очень плохо. Он видел тревожные глаза мамы, поэтому тщательно пытался скрыть свое состояние.

Мальчик взял котлету, понюхал ее и положил назад на тарелку. Его сильно затошнило, и он понял, что не сможет съесть ни кусочка. Перед глазами возник размытый образ мужчины. Этот образ был ему знаком, он уже видел его в мамином телефоне. Феликс заморгал, закрутил головой, но образ не исчезал. Эта неясная фигура стояла посреди кухни и молча смотрела на мальчика. Феликс был готов закричать, но сдержался. Решил не обращать на мужчину внимания. Возможно, он существует только в его воображении. Феликс прислушался к себе и ощутил, что внутри него словно живут два человека: один взрослый, другой ребенок. Ребенок все время пытался вытеснить взрослого, но тот не сдавался, хотя иногда потакал желаниям ребенка, позволял ему испытывать некоторые радости: поиграть с собакой, залезть на крышу сарая. Чего бы никогда не сделал взрослый мужчина. Сегодня эта борьба обострилась.

Феликс поставил тарелку с котлетами в холодильник и окинул кухню взглядом. Образ мужчины не исчезал. Мальчику вдруг захотелось заплакать. Он шмыгнул носом, но сдержался.

«Ни за что на свете не расскажу маме о том, что со мной произошло сегодня! Она и так вся на нервах. Сегодня я очень устал от ее тревоги!»

В висках закололо, мальчик поморщился. Он понял, что мысли мужчины наполнили комнату. Он слышал и видел их. Феликс обхватил голову руками, сел прямо на пол и, наконец, заплакал. Плакал до изнеможения. Скоро все изменится в его жизни. Откуда он это знает, — мальчик не мог объяснить. Когда слезы иссякли, Феликс подумал, что с ним все в порядке. Попытался встать, но не смог. Тело перестало ему повиноваться. В голове что-то запульсировало, и он потерял сознание.

Утром Маша нашла его на кухне и закричала. Настя прибежала на крик, засуетилась вокруг мальчика, не зная, что делать и ругая себя за то, что оставила ребенка на ночь без присмотра.

— Может, «скорую» вызовем?! — предложила Маша.

— Какую «скорую»? Надо срочно сделать ему укол.

Настя метнулась к буфету, быстро набрала шприц и сделала укол в руку чуть повыше локтя, как учил Сергей. Она подняла ребенка с пола и отнесла его в комнату.

Через некоторое время Феликс открыл глаза и взглянул на Настю.

— Как ты себя чувствуешь, малыш?

Он попытался встать, но по ногам прошла судорога. Спина ныла, в голове клубился туман. Настя погладила его по голове.

— Ты очень нас напугал… Я принесла твою книгу. Будешь читать?

Мальчик взял в руки книгу, открыл ее, но тут же отложил.

— Мама, я хочу кушать.

Настя заулыбалась.

— Раз кушать запросил, значит, выздоравливаешь. Сейчас Машенька принесет тебе кашу. — Настя взяла с полки возле кровати маленькую машинку и протянула Феликсу. — На, поиграй пока.

К радости Насти, мальчик взял машинку и стал возить ее по кровати. Она подумала: «Кажется, ребенок возвращается к нормальной жизни». Настя убрала томик «Войны и мира». Рано ему такие книги читать.

Настя пришла в медицинский центр, где месяц назад сделала подсадку эмбриона. Для себя решила, что это последняя попытка зачать ребенка. Если потерпит неудачу, то успокоится и будет жить дальше и воспитывать ребенка Миши. Ее сильно затошнило, она села на диванчик перед кабинетом доктора.

— Простите, что заставил вас так долго ждать в этом ужасном коридоре. Звонила одна из моих пациенток, страшная зануда, вот и пришлось с ней столько времени объясняться. Заходите, пожалуйста!

Голос у врача был низким, слегка хрипловатым, с кавказским акцентом. Настя поднялась, с облегчением почувствовав, что мучившие ее позывы вдруг чудесным образом прекратились, и вошла вслед за доктором в кабинет. С порога осмотрелась. Жилая комната с уютным диваном, журнальным столиком, двумя креслами и телевизором не походила на больничные помещения. В углу комнаты за ширмой стояли гинекологическое кресло и прибор УЗИ. Две колонны, поддерживающие потолок, были удачно скрыты за декоративными экранами, выполненными из матового голубого, с добавлением золота, стекла. Выложенный керамической плиткой пол повторял эти же цвета, но только в очень бледных, холодных, почти ледяных тонах. Белые стены от пола до потолка были закрыты рядами полок, уставленных книгами, статуэтками и какими-то не понятными ей вещами. Свободная стена была полностью увешана фотографиями ребятишек. Этого нерусского доктора, по фамилии Григорян, нашел Миша полгода назад, когда провалились все шесть попыток забеременеть.

Доктор посмотрел на Настю, и она обратила внимание на его глаза: темно-синие, удивительно большие, с очень длинными ресницами.

— Проходите за ширму, раздевайтесь до пояса и ложитесь на кушетку.

Настя послушно выполнила распоряжение доктора.

— Все в порядке, вы беременны, — через несколько минут объявил врач. — Послушайте, как бьется сердечко.

Настя замерла от счастья, на глазах выступили слезы.

— Спасибо вам, доктор! Мы с мужем так долго ждали этого малыша.

— Настя, я слышал, с вашим мужем случилось несчастье, он погиб.

Настя замерла и тяжело вздохнула. Рассказывать о ясновидящей не хотелось.

— Я очень рад, что на этот раз все хорошо, — заметил доктор. — И я не понимаю, почему прошлые попытки у вас не получились. Посмотрел ваши анализы, результаты УЗИ, там все прекрасно. Когда вы обратились ко мне, у меня не было сомнений, что у вас все сразу получится. Но, видимо, так Богу было угодно… Но я хотел вас предупредить: будьте предельно осторожны. У вас больше нет эмбрионов.

— Как нет?! Их было пять, — ахнула Настя.

— Не пять, а четыре. Причем три из них погибли.

— Но почему, доктор?!

— Мне трудно ответить на этот вопрос. Возможно, в лаборатории, где держали эмбрионы, отключили электроэнергию, и холодильные камеры разморозились. Но в нашей лаборатории на этот случай есть генератор.

— Что мне теперь делать, доктор?

Он улыбнулся.

— Побольше гулять на свежем воздухе, никаких стрессов, хорошо питаться. Вот и все. Сейчас у малыша самый важный период: закладываются все жизненно-важные системы организма. Просто берегите себя. Через месяц мы встретимся вновь. Вы можете сегодня оплатить ведение беременности, а с тридцатой недели — роды.

— Доктор, я, возможно, уеду рожать за границу.

— В этом случае, даже если вы внесете деньги, клиника их вернет, если вы не воспользуетесь нашими услугами.

Выйдя от доктора, Настя прислушалась к себе. Вроде бы ничего не изменилось, но в ней уже развивалась новая жизнь.

«Если бы Миша был рядом! Теперь мне придется тщательно скрывать беременность от Сергея!»

С каждым днем ненависть к этому человеку росла. И одновременно у нее развилась странная, даже болезненная, тяга к Феликсу. Ей хотелось каждую минуту быть рядом с ним. Словно этот ребенок был не от другой женщины, а от нее. Она проводила с ним дни напролет. Они купались в озере, бродили по лесу, играли. Настя читала ему детские книжки перед сном.

— Мамочка моя, как долго я тебя ждал, — часто шептал мальчик. — Ты никогда-никогда меня не бросишь?

В глазах у Насти стояли слезы.

— Конечно, мой любимый. Я верю, когда-нибудь к нам вернется наш папа. Уверена, он полюбит тебя также сильно, как я.

— Но почему он никогда не приходил ко мне раньше?

Настя не знала, что ответить ребенку.

Прошло несколько месяцев. УЗИ показало, что у Насти мальчик. Скрывать свой живот от Сергея она больше не могла. Настя начала потихоньку собирать свои вещи. Мысль о том, что она так ничего и не узнала о муже, приводила ее в отчаяние.

Сергей выполнил свое обещание — у Феликса теперь было свидетельство о рождении. Настя втайне от Сергея сделала ребенку загранпаспорт. Теперь она понимала, что согласиться жить в доме Сережи — большая ошибка. Надо было, получив документы на ребенка, сразу уехать. Ребенок очень раздражал Сергея, в его обществе мальчик часто капризничал, вел себя шумно, и Сергей еле выносил его присутствие. Чтобы хоть как-то проводить время с Настей, он согласился вызвать на работу Машиного мужа, и теперь по выходным Сергей забирал Настю, и они ходили по театрам, выставкам и ресторанам. Ребенок оставался с Машей. Женщина знала о Настиной беременности, но молчала, понимая, что вмешаться — себе дороже.

Сергей говорил с Настей о предстоящей свадьбе, о том, что отвезет ее в Париж за покупками. Он делал неоднократные попытки затащить ее в постель.

— Настя, ты понимаешь, что мы теряем время? Зачем ждать до октября? Мы все будем помнить Мишу, но жизнь продолжается. Это все предрассудки — ждать год. Давай сыграем свадьбу летом, это так красиво!

— Это — мой принцип, Сережа, — отвечала Настя. — Я разговаривала с батюшкой в церкви, он одобрил это. У нас — венчаный брак, поэтому траур надо обязательно соблюдать.

— Ну, хорошо. А с Мишкиным выблядком что делать будем? Он же невменяемый. Видно, так на него повлияли наши эксперименты — был нормальным ребенком…

Настя вспыхнула.

— Не называй его так, никакой он не выблядок. Феликс нормальный ребенок. Ты хочешь, чтобы у нас были дети? Но ты к этому не готов, — добавила с горечью Настя.

— Возможно, своего я буду терпеть.

— Терпеть? Может, тебе вообще не надо жениться? Детей любить надо, а не терпеть!

— Господи, Настя, какая же ты красивая, когда сердишься! Для тебя я на все готов, даже детей полюбить.

Сергей приехал рано утром в субботу. Настя заметила, что он не в духе.

— Что-то ты разожралась, — Сергей окинул Настю подозрительным взглядом. — Сиськи пятый номер, не меньше. Скоро свадьба, пора сесть на диету.

Настя вспыхнула, ее щеки заалели.

— Ну, что молчишь? Или… Ты, часом, не беременна?! — Он быстро подошел к ней и ощупал живот. Как назло, ребенок внутри зашевелился. — Сука! Я так и знал! Ты сделала ЭКО? Отвечай! — заорал он.

Настя сжалась и опустила глаза. Скрывать беременность теперь не имело смысла.

— Да, Сережа, я сделала подсадку. Прости…

— Ты круглая идиотка! Чем думала?!

— Сережа, я знаю, что Миша жив…

— Что?..

— Я это точно знаю, — быстро проговорила Настя.

— Надеюсь, ты понимаешь, что этим подписываешь себе приговор?

— Ты меня тоже отправишь в Элу?

Сергей ничего не ответил и молча вышел из комнаты. Настя видела, как на улице он стал с кем-то разговаривать по телефону. Сама она быстро набрала Иру.

— Привет, Ирочка! Он все узнал.

— И что собрался делать?

— Пока не знаю. Приезжай сюда, я сброшу тебе точку, забери Феликса и Машу с мужем. Спрячь их у меня на квартире. Возможно, им придется снять другое жилье. Деньги возьми из моей доли. Я очень боюсь за Феликса, Сергей ненавидит его. Мне кажется, случится что-то очень плохое. Этот подонок на все способен.

— Может, вызвать полицию?

— Да, и что я им скажу?

— Может, тебе уехать от него с ребенком прямо сейчас?

— Если он меня отпустит, я так и сделаю. Но вряд ли. Часа через два приезжай. По возможности, я сама позвоню тебе. Скорей всего, он заберет мой телефон. Больше мне не звони. — Настя прошла на кухню к Маше. — Машенька, все кончено. Сергей понял, что я беременна. Он в любом случае вас уволит.

— Уже уволил. Дал две недели на передачу дел. Сказал, привезет сюда других работников.

— Вот, держите, здесь две тысячи долларов. Спрячьте Феликса прямо сейчас. Идите с ним в лес и погуляйте часа два. Сделаете?

— Конечно, не волнуйтесь.

— А потом вас заберет Ира. Собирайте свои вещи и езжайте с ребенком ко мне на квартиру. Я думаю, можно оставить Сергею записку, что Феликс пропал, а вы испугались последствий и уехали.

На кухню ворвался разъяренный Сергей.

— Что глаза на меня таращишь, дура?! — набросился он на Машу. — Пошла вон отсюда!

Та пулей вылетела за дверь. Сергей подошел к буфету, достал ампулу с лекарством, налил в стакан воду и вытряхнул в нее ампулу. После этого протянул стакан Насте.

— Пей.

— Не буду. Сережа, это может навредить моему ребенку.

Он со всей силы ударил ее по лицу. Из носа закапала кровь. На глаза набежали слезы.

— Следующий удар будет в живот, — предупредил он. — Убью твоего выблядка мгновенно.

Настя медленно взяла стакан и залпом выпила. Ее тело мгновенно обмякло, ноги подкосились, и она начала мягко опускаться на пол. Сергей подхватил ее на руки и понес в машину.

Они ехали около двух часов. Настя лежала на заднем сидении с завязанными глазами. Наконец, машина остановилась. Сергей распахнул дверь, и в салон ворвался свежий чистый воздух.

«Значит, мы где-то за городом», — подумала Настя.

Двое мужчин переложили ее на каталку. Настя хотела закричать, но голоса не было. Повязку с глаз сняли, ее укрыли простыней с головой и повезли по длинному коридору.

Она чувствовала, что воздух изменился, догадалась, что они в помещении. Возможно, ее привезли в лабораторию, в то место, где она так мечтала побывать. Ее подвезли к лифту, она слышала это по звуку: открылась дверь, каталку закатили в лифт, и он пошел вниз. Спуск был мгновенный, потом опять длинный коридор, и, наконец, каталка остановилась. Простыню с нее сдернули, сняли туфли и положили на кровать.

Настя увидела комнату, заставленную не известными ей приборами. Так в американских фильмах показывают медицинские палаты. Значит, это больница. К ней подошел мужчина, взял за руку и начал слушать пульс. Настя узнала знакомого Сережи, он как-то приходил к нему в кабинет, и Настя запомнила его лицо. Сердце болезненно сжалось.

«Что они будут со мной делать?»

В палату вошел Сергей.

— Сергей Анатольевич, сколько кубиков ты вколол? — спросил мужчина.

— Петр Иванович, как положено, десять, но не вколол, а дал выпить.

— Что мы будем с ней делать?

— Во-первых, надо стереть ей память. Зайди ко мне в кабинет, я обрисую тебе по датам. А во-вторых, мы сделаем ей аборт.

— На каком она сроке?

— Я не знаю. Месяца четыре, может, пять, уточните по УЗИ.

«Только не это, — мысленно взмолилась Настя. — Только не аборт, лучше убей меня сразу».

— Что она сделала?

— О, Иваныч, это длинная история. Если не остановим эту даму, лабораторию закроют. Она знает слишком много. Я тебе говорил, она очень опасна. Сделай еще парочку уколов, мне надо отключить ее.

Петр Иванович пододвинул к кровати аппарат УЗИ. Задрал Насте платье и начал обследование.

— Мы не можем сделать аборт. Только искусственные роды. У нее ребенок двадцать восемь недель. Только вот пол не вижу, спиной лежит.

— Какой, кчерту, пол? Какая разница?! Сделаем ей стимуляцию, вызовем роды. Сколько времени все это займет?

— Два дня, не меньше. Надо взять у нее анализы. Но учтите, ребенок может родиться живым.

— Живым он мне не нужен.

— Хорошо. Сначала уберем ребенка, потом, как я понимаю, сотрем память?

— Да, Иваныч, так и сделаем.

Сергей вышел из палаты. Вместо него в комнату вошел еще один доктор — молодой красивый мужчина, высокого роста, на вид лет тридцати. Густые черные волосы, зеленые глаза, такое странное сочетание. Настя знала, что такое редко встречается.

— Меня зовут Аркадий, — обратился к Насте новый доктор. — Я ваш анестезиолог, да и вообще, доктор. Также я буду готовить вас к родам. Как я понимаю, вам будут делать преждевременные роды. Я знаю, вы пока не можете говорить, поэтому отвечайте глазами. Если хотите ответить «да», — закрывайте глаза.

— Это ваша первая беременность?

Настя прикрыла глаза.

— Значит, будет больно. Первый раз всегда больнее. У вас есть аллергия на лекарство?

Глаза у Насти остались открытыми.

— Хорошо. Я сделаю вам эпидуралку, чтобы все прошло комфортно. Петр Иванович, это чей заказ?

— Шефа.

— Ничего себе, — присвистнул доктор. — Так это его девушка?

— Тебе-то что? Держи язык за зубами. Его — не его, не наше дело.

— Но ты понимаешь, это не совсем законно. Она лежит и смотрит на нас, явно не согласна с тем, что с нею делать будут.

— Не ты здесь главный. Твое дело сторона. Чего ты беспокоишься? С ее памятью мы поработаем. А теперь ставь ей капельницу, а то мы и так при ней разболтались. — Ну, что, милочка, доигралась? — Петр Иванович просмотрел на Настю. — Я против тебя и твоего ребенка ничего не имею. Мне приказали его убить, а приказ моего шефа для меня закон. — Он повернулся к Аркадию. — Ты посмотри, какая красивая женщина! Я даже завидую шефу. Ведь это произведение искусств. Какие ноги, грудь, волосы, про глаза вообще молчу. Беременность так идет ей.

Настя с ненавистью смотрела на мужчин.

— Ну, что ты так смотришь? — улыбнулся Иваныч. — Раньше надо было думать, когда шефу нашему поперек дороги встала. Я думаю, она ему изменила.

— Что гадать? — мрачно заметил Аркадий. — Все равно ничего он нам не расскажет. Как ты понимаешь, мы для него — быдло.

— Даже если так, что из того? Ты в курсе, сколько получает нынче обыкновенный доктор? Вот сиди и помалкивай.

Аркадий поставил капельницу, и Настя погрузилась в сон.

Когда Настя открыла глаза, в комнате царил полумрак. Она оглядела палату, напичканную медицинским оборудованием. Рядом с ней стоял аппарат УЗИ. Настя увидела две двери: одна вела в коридор, а другая — в соседнюю комнату. На одной из стен она заметила еще одну дверцу — круглую и выполненную из металла. Для каких целей служила странная дверца, оставалось только гадать.

«Наверное, в этой палате я буду рожать через два дня».

Она увидела, что капельница, прилаженная к ее руке, закончилась. Настя вспомнила, как иногда в детстве просыпалась ночью оттого, что неловко подвернула руку, и она немела и повисала как плеть. Тогда ее переполнял страх: она не чувствовала своей руки. Но вскоре в руку будто врезались тысячи иголочек, и она вновь оживала. Так было и сейчас, только не с рукой, а со всем телом: оно возвращалось к жизни, но очень медленно. Настя попробовала пошевелить пальцами и, к ее радости, это получилось. А еще она поняла, что может говорить. Настя медленно приподнялась и села на кровати. Ее обрадовало, что силы потихоньку возвращались к ней.

В это время в палату вошел Сергей. Он наклонился к Насте и приник к ее губам. Ей показалось, что она задохнется от омерзения. Наконец он оторвался от нее. На губах остались его слюни, они вызывали тошноту, с которой она еле справилась. Ребенок внутри нее вел себя очень беспокойно.

— Ну, что смотришь на меня с такой ненавистью? Это я так должен на тебя смотреть.

— Оставь меня в покое, я не хочу с тобой разговаривать.

— А придется. Знаешь, есть такие уколы… После них человек начинает говорить правду…

— Что ты хочешь узнать? Я тебе и так все скажу, без уколов.

— Откуда ты узнала о Мишке?

— От одной старой женщины. Она ясновидящая.

— Серьезно? — Он захохотал. — Выходит, ты меня на «пушку» взяла?! А я, как дурак, повелся!

— Она рассказала, как вы подрались, потом ты выстрелил в него из пистолета, заправленного обездвиживающим составом, потом засунул в какую-то капсулу.

— Похоже, бабка — клиент нашей лаборатории, у нее сверхспособности… Теперь скрывать это уже нет смысла. Все так и было. Надеюсь, ты не рассказала бабке, где находится лаборатория? А то придется и ей память стирать.

— Не волнуйся, не сказала. Куда ты отправил Мишу? Где ты его прячешь?

— Он на другой планете.

— Сережа, мне сейчас не до шуток, я хочу знать правду. Ты что, не мог ему память стереть и оставить на свободе?

— Не смеши, его знает вся лаборатория. А вот тебя — никто. Правильно я сделал, что не допустил тебя в нашу секретную часть.

— И все-таки я прошу тебя, расскажи, где мой муж. Ты же все равно сотрешь мне память.

— Я же сказал, он не на Земле. Я отправил его на другую планету. Наша лаборатория давно поддерживает связь с инопланетянами. Через портал, который находится под землей в нашей лаборатории, корабль выходит в космос и держит курс куда надо.

— Планета называется Элу?

— Видишь, тебе даже и рассказывать ничего не надо, сама все знаешь.

— И там живут люди?

— Гуманоиды. Она вполне пригодна для жизни. У них тоже идут исследования, подобные нашим, поэтому Мишка там найдет себе применение.

— Почему ты не отправил меня с ним?

— Потому что я всегда добиваюсь своего. Ты будешь принадлежать мне и только мне. Я внушу тебе, что ты безумно любишь меня, и ты будешь все делать так, как я захочу.

— Но это буду не я. Ты не смог ничего сделать и должен признать свое поражение. Я все равно люблю Мишу, я прощаю даже его измену.

— А измены никакой и не было, — он усмехнулся.

— Что?! А как же Феликс, его сын?

— Это и твой сын. Я взял ваш эмбрион и нанял суррогатную мать.

— Мой сын?!

— Да. Но больше ты его не увидишь. Я сдам его в детский дом.

— Но у тебя его не примут. У него есть мать.

— Это сделать легче легкого, особенно сейчас, когда он деградировал в ребенка. Я просто приведу его в полицию и сдам, скажу, что нашел пацана на улице. Он им рассказать ничего не сможет. Раньше бы мог, сейчас нет.

— Но для чего тебе нужен был Феликс?

— Я сделал это ради нас с тобой. Знал, что похоронить Мишку для тебя будет мало, надо было придумать измену, чтобы вытравить его из твоего сердца!

— Выходит, ты задумал свой план еще пять лет назад? Значит, дело не в новом проекте?

— Да, именно столько времени я вынашивал и осуществлял свой план. Я всегда получаю от жизни то, что хочу. А сейчас я хочу тебя! Секретный проект ни при чем. Это мой раздел работы, в который Мишка не стал бы влезать. Но, зная его порядочность, и зная, что он будет против, я ввел его в курс дела.

— Ты убил невинного человека. Того, кто погиб вместо Миши.

— Это суицидник. Он сам изъявил желание покинуть этот мир. У меня и предсмертная записка от него есть, так, на всякий случай…

— Ты сумасшедший придурок!

— Мне все равно, как ты меня назовешь. Только ты через несколько дней станешь моей. Да, я хотел, чтобы все произошло естественным путем, но ты оказалась глупой курицей. Зачем сделала ЭКО?

— Потому что узнала, что Миша жив! Я сделала это, потому что ненавижу тебя и проклинаю! Слышишь?! Ты никогда не будешь счастлив. Ты ответишь за смерть моего ребенка! Ответишь за Феликса! За все! Ты можешь обходить законы, воровать эмбрионы, ставить опыты над людьми, но ты не сможешь обойти главный закон жизни: что ты несешь в этот мир, то мир и возвратит тебе.

— Ты сейчас стараешься сделать так, чтобы я разозлился на тебя и не тронул? Я это знаю. Поэтому я покидаю тебя сейчас. Слушать твои оскорбления не намерен. Аркадий начнет вливать тебе то, что тебя успокоит. Я еще приду проведать тебя, буду сам контролировать процесс, чтобы все сделали как надо. Аборт подождет. Сначала я получу твое тело, натрахаюсь вдоволь, а потом дам тебе выпить особой водички, и начнутся роды. Это будет выглядеть как случайность. Мы как бы потеряем нашего «совместного» ребенка. И вместе будем оплакивать свою потерю.

Сергей, весело насвистывая, покинул палату. Настя с ненавистью смотрела ему вслед. В этот момент дверь в соседнюю комнату приоткрылась, и в палате возник Аркадий.

— Я все слышал. У меня нет слов! Выходит, Михаил Анатольевич жив?! Что же это получается? Я сейчас, своими руками, буду помогать убивать его ребенка? Я здесь прилег вздремнуть на диванчик в соседней комнате, вторые сутки на ногах. И тут услышал ваш разговор. Этот Серега — урод конченый. Здесь все его не любят и боятся.

— Послушайте, Аркадий, отсюда можно бежать? Поможете мне?

— Нет, убежать не выйдет, здесь кругом видеокамеры. Но помочь смогу. Как я понял, после разговора с вами Сергей изменил свой план. Сначала он хочет стереть вам память и только потом убрать ребенка? Так он уже дня через два сможет пользоваться вашим телом.

— Я же беременна, — застонала Настя.

— Да ему плевать, он же подонок.

— И что делать?

— Есть только один раствор, который по цвету полностью совпадает с раствором по стиранию памяти, я могу поменять капельницы. После него вы будете читать мысли других людей.

— Это на всю жизнь?

— Да. Феликс ребенок, у него растущий организм, клетки меняются быстро, а у взрослых такое воздействие на мозг навсегда. И вы должны очень хорошо сыграть вашу роль, чтобы он не догадался о подмене. Вам надо сделать вид, будто вы не помните ничего из своего прошлого.

— Но как он хотел добиться от меня любви? Разве, когда стираешь память, туда можно положить что хочешь?

— Это просто. Человека погружают в сон, надевают ему на голову специально запрограммированный шлем, за два часа ему можно закачать любую информацию, положить в подсознание любую программу.

— Но если он наденет на меня шлем…

— Не беспокойтесь, — прервал ее Аркадий, — до этого не дойдет. Здесь есть человек, который очень любил и уважал вашего мужа, он как раз работает со шлемом. Они вместе с Михаилом Анатольевичем избавляли людей от наркозависимости. Он, кстати, очень обрадуется, что Михаил Анатольевич жив. Тут все оплакивают его и вспоминают добрым словом.

— Послушайте, Аркадий, а если Сергей захочет заняться сексом прямо здесь, в палате?

— Маловероятно. Здесь плохая звукоизоляция, и здесь у него нет личного кабинета. Звуки, которые сопровождают половой акт, услышит вся лаборатория. В соседних палатах лежат люди, они дорого платят за свое лечение.

— Так это больница?

— Это секретная лаборатория, и здесь есть медицинский центр, но не совсем обычный. У каждого пациента круглосуточная охрана, они даже на УЗИ ко мне приходят не одни, с ними обычно врач и охранник у двери. Дверь держат всегда приоткрытой. У нас тут одна медсестра решила с пациентом переспать, так их тут же накрыли, и медсестру уволили. Не пойдет Сергей на это…

— Получается, когда в меня вольют раствор, наденут шлем, после этого я должна показывать к нему пылкую страсть?! Ужас как противно!

— Да, придется это сделать. Ну, конечно, не страсть, а сильную симпатию изобразить придется. Допустим, сами скажите, что безумно хотите его. Ну, или что-то в этом роде. Тогда он отвезет вас к себе домой. Надеюсь, оттуда вы сможете сбежать. Я дам вам свой второй телефон. Если он будет удерживать вас силой, вы сможете вызвать полицию.

«Смотря куда отвезет, — подумала Настя, — но, скорей всего, ксебе на дачу, на Новую Ригу. Он же пока не знает, что Феликс исчез».

Аркадий вышел из палаты и через несколько минут вернулся с капельницей.

— Представляете, Сергей сам ее собрал и дал мне.

Аркадий достал заткнутую за пояс бутылочку и ловко сделал подмену. Первый состав он вылил в раковину. А бутылку, предварительно разбив, выбросил в урну.

— Ну, вот и все. Если голова закружится, скажите.

— А это не опасно для ребенка? — в тревоге спросила Настя.

— Опыты над беременными мы не делали. Возможно, ваш ребенок унаследует такую же способность, как у вас, все же передается через кровь. Но, по крайней мере, мы спасем ему жизнь.

Время тянулось медленно. Когда капельница закончилась, Аркадий снял ее и вышел в коридор. Через несколько минут вернулся с книгой в руках.

— Вам нельзя сейчас разговаривать. Чтобы не было скучно, хотите я вам почитаю?

Настя кивнула.

— Эта книга Антуана де Сент-Экзюпери «Маленький принц».

Он сел на стул рядом с кроватью и принялся читать вслух. Настя читала эту книгу давно, еще в детстве, и даже писала сочинение по ней, и сейчас с удовольствием слушала, поглядывая на Аркадия. Тот читал с выражением, делая паузы, то и дело смахивая прядку волос, упрямо падающую ему на глаза.

Ребенок внутри слабо зашевелился, видимо, выставил ножку, потому что на животе образовался маленький бугорок. Наверное, во всем мире нет радостнее чувств, которые пробуждаются в сердце матери при виде этого маленького бугорка. На секунду Настя забыла про все на свете. Ей даже на миг показалось, что она видит своего мальчика, такое беззащитное крохотное создание. Но теперь, когда ее ребенка силой хотят вырвать из ее живота и убить, вид этой ножки вызвал в ней бурю страха за него, сердце бешено заколотилось.

— Вам плохо? — тревожно спросил Аркадий.

— Я очень испугалась за ребенка.

— Да, я вас понимаю. Но сейчас лучше ничего не говорить. Просто отвечайте мне кивком: «да» или «нет». Лекарство уже в крови, идет активация спящих участков мозга. Вы же не хотите сойти с ума?

Настя покачала головой.

— Вот и хорошо. Молчать надо до следующего утра. Я дам вам лист бумаги и ручку. Если хотите что-то сказать, лучше напишите.

Настя кивнула. И не заметила, как уснула. Она не видела, как в палату зашел Сергей.

— Ну, что, Аркадий, откапались?

— Да, Сергей Анатольевич.

— Завтра созвонитесь с Игорем Михайловичем. Пусть готовит шлем.

— Да, конечно, вы не волнуйтесь, все сделаем в лучшем виде.

Сергей заулыбался.

— Ты, Аркадий, хороший парень. Возможно, я назначу тебя завотделением.

— Спасибо, Сергей Анатольевич, буду вам очень признателен.

— Ты женат?

— Нет, не успел. Личного времени совсем нет, работа.

— Да, знаю. Но вижу, работа тебе нравится.

— Очень.

— А я вот жениться надумал. И все хочу сделать быстро, и тоже по той же причине — работа. Новый проект съедает все время. Иди поспи, я тут посижу.

— Нет, — испуганно возразил Аркадий. — Я за нее отвечаю. У меня случаи в практике были, когда начинался выброс адреналина в кровь, причем такой силы, что пациент мог умереть, не окажись я рядом. Я лучше здесь посижу. Простите.

— Ладно, это похвально. Надеюсь, с моей девушкой такого не случится. Спокойной ночи.

Сергей вышел из палаты. Аркадий облегченно вздохнул. Про адреналин он только что придумал, потому что не хотел оставлять Настю наедине с этим уродом. Раствор, который он ввел, требовал от пациента молчания и сна. Перестройка произойдет полегче. Он задумчиво смотрел на Настю, понимая, чем рискует, спасая эту женщину. Но по-другому поступить не мог.

Во сне Настя увидела маленького мальчика, очень похожего на Феликса, но в возрасте чуть больше года. Он едва научился ходить, и теперь бежал ей навстречу, протягивая свои маленькие ручки, по бесконечно длинной аллее красивого парка. Ее сердце забилось от радости.

«Мой маленький сын. Солнышко мое, моя радость! Он такой красивый, мой малыш!»

Где-то сбоку мелькнула тень. Огромная собака метнулась к ребенку и вцепилась ему в шею. Крик ужаса вырвался из груди Насти, и она проснулась в холодном поту.

Аркадий склонился над ней, не понимая, что происходит.

— Настя, что с вами? Вам плохо?

Настя облегченно вздохнула.

— Мне приснился очень страшный сон.

— Это неплохо, ваше подсознание через сон пытается избавиться от страхов.

— А может, это предчувствие чего-то плохого? — в тревоге спросила Настя.

— Жизнь покажет. Я хочу напомнить, что для вас больше не существует прошлой жизни. Вы не помните ни меня, ни Михаила, ни Сергея. Отнеситесь к нему, как к незнакомцу.

Сергей вошел в палату, задумчиво глядя на Настю.

— Привет, Аркадий. Как прошла ночь?

— Все хорошо, Анастасии, правда, снился страшный сон, но это нормально, работа мозга перестраивается.

— Вы тоже доктор? — спросила Настя, обращаясь к Сергею. — Что со мной? Я ничего не помню.

— Скоро память вернется к тебе, — Сергей улыбнулся.

— Мы знакомы? — удивилась Настя.

— Конечно, посмотри на свой живот. Это моя работа. Я — твой муж Сергей. Правда, мы не спешили оформить наш брак, но скоро это исправим. В общем, сразу, как поправишься.

— Я в больнице? Что произошло?

— Ты упала и ударилась головой, — врал Сергей, — от этого потеряла память. Но, слава Богу, ничего страшного. Аркадий, так зовут твоего доктора, заверил меня, что память скоро вернется, — он замолчал, пристально разглядывая Настю.

И тут Настя поняла, что умеет считывать его мысли.

«Господи, — услышала она мысли Сергея, — какой безобразный живот! У меня точно на нее не встанет. Этот выблядок внутри нее постоянно шевелится, какая гадость! Нет, пожалуй, надо начать с ребенка. Пришла пора вытащить его. Я ждал столько лет, смогу подождать еще месяц».

— Аркадий, — произнес вслух Сергей, — а сколько времени нужно женщине, чтобы восстановиться после родов?

— Полтора-два месяца, — соврал Аркадий, понимая, почему Сергей задает этот вопрос.

Внутри у Насти все похолодело. Их план рушился, а ее страшный сон уже начал исполняться.

— Мне кажется, я смогу подождать. Скорее всего, мы перейдем к плану номер один.

Настя понимала, это приговор. В отчаянии она сделала попытку изменить план Сергея. Она мило улыбнулась ему.

— Ах, любимый, я так хочу домой! Не понимаю, что со мной, я так сильно хочу тебя! Доктор, вы уж простите, что говорю при вас. Ведь секс никак не повредит нашему ребенку?

— Не повредит, — выдохнул Аркадий, — понимая, куда клонит Настя.

Сергей расплылся в улыбке.

— Ты всегда была ненасытной в постели. Наберись терпения, скоро увезу тебя отсюда.

А в голове у него промелькнуло: «Не смогу я нормально с ней трахаться, пока семя моего братца у нее внутри. Ну, что же, крошка, сама виновата, не надо было запихивать в себя эмбрион. А потрахаюсь я пока с Юлькой. Эта девка поняла, что теряет меня, стала в постели вытворять такое…»

Чтобы не выдать себя, Настя закрыла глаза и повернулась к стене.

— Мне что-то очень спать захотелось, простите.

— Аркадий, пошли со мной, я дам тебе лекарство для Насти. И, пока она не заснула, дашь его ей. — Сергей наклонился к Насте и поцеловал ее в щеку. — Скоро увидимся, дорогая.

Мужчины покинули палату, а Настя встала и в тревоге зашагала по палате.

Аркадий скоро вернулся, в его руке Настя увидела стакан, наполненный до краев жидкостью, которая должна убить ее ребенка.

— Я не буду это пить! — прошептала она, зажимая рот руками.

Аркадий молча вылил жидкость в раковину и помыл стакан.

— Аркадий, что делать?! — спросила она в отчаянии.

— Если честно, пока не знаю. Но у нас мало времени. Лекарство должно сработать через сутки. Сергей, конечно, возьмет это на контроль. К тому времени мы должны что-нибудь придумать. А пока пойдете со мной, Сергей дал распоряжение надеть на вас шлем.

— О, господи! Теперь мне надо изображать к нему пылкую страсть?! Как же я его ненавижу!

Они прошли по длинному коридору с множеством дверей. Аркадий шел впереди, Настя следовала за ним. Белые стены коридора были украшены гравюрами с изображением космоса, Настя увидела на них незнакомые пейзажи с двумя солнцами, камни, валы и развалины, небо с россыпью звезд. Пол был выложен черно-белой плиткой, в тесных углах красовались горшки с растениями. Было на удивление темно.

«Как в таких условиях выживают растения?» — подумала Настя.

Создавалось ощущение нереальности, и Насте сделалось не по себе.

Они миновали несколько дверей. Дверь, перед которой они остановились, была прикрыта довольно плотно, но в щель все же пробивалась полоска яркого света. В кабинете играла классическая музыка.

Аркадий осторожно постучал.

— Заходите, — прокричал мужской голос.

Они вошли в просторную комнату. Там были письменный стол для доктора и кушетка для пациента возле которой на тумбочке лежал тот самый шлем, который должны были надеть на Настю.

— Валентин Петрович, вот Настя, жена Михаила Анатольевича, я про нее вам рассказывал. Я должен идти, вернусь за ней через два часа.

Доктор с улыбкой пошел к ним, протянул Насте руку.

— Очень приятно познакомиться, Миша мне рассказывал о вас. Хочу сказать, он вас очень любит.

— Я знаю, — Настя улыбнулась.

— Вам все-таки придется надеть шлем, на случай, если Сергей зайдет. Я поставлю вам программу избавления от стресса, для вас она просто необходима.

— Спасибо, доктор, — выдохнула Настя.

Она действительно чувствовала сильную напряженность, и живот от этого был в тонусе. Настя легла на кушетку.

— Шлем я запрограммировал заранее, — пояснил доктор, — на случай, если бы вы пришли с Сергеем. Знаете, у меня есть план, как вас вытащить отсюда. Правда, он необычный…

— Я на все согласна, доктор, лишь бы сохранить ребенка, — поспешно отозвалась Настя.

— Сегодня вечером с нашей базы отправится корабль к планете Элу. Он повезет несколько тьенов и новую технологию, которую разработали здесь, в нашей лаборатории. Дело в том, что Элу умирает. На ней осталось небольшое количество гуманоидов, которых Галактический совет решил спасти. Иначе тьены, как вид, исчезнут навсегда.

— Тьены — это инопланетяне?

— Да, и они очень похожи на людей. Об их сверхспособностях ходят легенды. Но я сейчас не об этом. Я знаю, что в палате рядом с вами лежит тьен, и выжить у него нет шансов. По сути он умирает, и знает об этом. Но он очень хочет умереть на своей планете. Но я уверен, он до нее не долетит. Мы вас направим на Элу вместо него.

— Я увижу Мишу, — радостно воскликнула Настя. — Но мы должны остаться там навсегда?

— Я думаю, рано или поздно вы вернетесь на Землю. Муж вам не рассказывал, потому что эта информация секретная, но он давно путешествует по разным планетам. Путешествие проходит довольно комфортно: человек спит в особой капсуле и, когда корабль прибывает к месту, просыпается. Нет никаких перегрузок, как на наших кораблях. Совсем недавно мы подписали ряд контрактов с тьенами, и такое стало возможно.

— Но почему все это держат втайне от людей? — спросила Настя.

— Возможно оттого, что пришельцы слишком развиты. Вибрация их планет очень высока, и путь развития отличен от нашего. Раскрыть истину о них значит раскрыть их технологии. У нас слишком нервная и слишком жестокая цивилизация, чтобы стать частью межпланетного сообщества, и мы отлично умеем превращать каждое научное открытие в оружие. А кому станут нужны нефтяные магнаты? Есть новые источники энергии, они чище и лучше, чем нефть.

— Но умирающий тьен… Захочет ли он уступить мне место?

— Скажу точно — не захочет. Но нам поможет Аркадий: он сделает так, что тьен уснет. А когда капсула выйдет, вместо него в нее залезешь ты. Я в это время отвлеку Сергея, а Аркадий поможет тебе.

В комнату неожиданно зашел Сергей. Настя обомлела и растерялась: она не знала, как должна себя вести.

— Валентин Петрович, как продвигается процесс? — Сергей даже не взглянул на Настю.

— Все в порядке. Мы только начали, но программа займет гораздо больше времени, чем я думал. Она пережила сильный стресс, надо его убрать.

— Хорошо. Она освободится к десяти вечера?

— Думаю, к утру. После программы против стресса она уснет до утра, лучше ее не трогать.

— Ну, хорошо, Валентин Петрович. Тогда прощаюсь с вами до утра, я домой поехал.

— Всего хорошего, — доктор проводил Сергея взглядом. — У вас сильный Ангел-Хранитель, Анастасия, — покачал головой доктор, когда за Сергеем закрылась дверь. — Теперь наш план точно сработает.

Когда наступило время, и капсула выехала из стены, Аркадий помог Насте залезть в нее.

— Тебя разбудит тьен по имени Граб. Он в курсе нашей затеи. Удачного полета.

— Спасибо, Аркадий! Позвоните моей подруге Ирине и скажите, чтобы она спрятала моего сына, это очень важно. Если Сергей найдет его, я больше никогда не увижу моего мальчика. Вот ее телефон, — она протянула ему записку.

— Конечно, Настя, не волнуйтесь, все сделаю.

Аркадий закрыл крышку капсулы, и стало темно. По телу Насти пробежали мурашки. «Это от холода», — внушала она себе, прекрасно понимая, что дело не только в прохладном воздухе, который вырывался из мельчайших отверстий, расположенных в крыше капсулы. Показалось, что ее кладут в гроб.

«Сейчас меня отправят неизвестно куда, и связь с внешним миром оборвется». От этой мысли засосало под ложечкой.

Аркадий нажал какие-то кнопки на панели, и капсула въехала в стену. Настя почувствовала движение.

«А вдруг в этом гробу я начну задыхаться?»

И уже через минуту Настя начала испытывать удушье. Задыхаясь, собрала все силы, чтобы удержаться от приступа паники. Аркадий говорил, что капсула имеет прекрасную систему вентиляции, а также обеспечивает путешествующих всем необходимым для жизни. Она сделана таким образом, чтобы человек не испытывал колоссальных перегрузок при выходе на орбиту.

Эти размышления придали ей сил. Она начала вспоминать, все, что с ней произошло за последнее время. Сердце сжалось от боли.

«Феликс, бедный мой маленький Феликс! Как он там будет жить без меня? Смогла ли Ира увезти его из дома Сергея? Мой сын, моя кровинушка! Он уже привязался ко мне, привык к сказкам, которые я читала ему на ночь, к моим поцелуям и нежности. Разве можно обмануть сердце матери? Я сразу почувствовала к нему материнские чувства. Смогу ли я добраться до Миши?»

Она представила мужа, и теплая волна пережитого с ним счастья накрыла ее.

«Как сильно я люблю его!»

Мысли о муже успокоили Настю. Она поняла, в чем ее спасение, старалась думать только о своей семье и не заметила, как уснула.

Ее разбудил сильный гул, звучала сирена. Кто-то открывал ее ящик. Она открыла глаза и увидела странного высокого человека. Он с интересом, разглядывал ее. От неожиданности Настя вскрикнула. Сознание возвращалось, и Настя вспомнила, где находится.

— Вы Граб.

Он улыбнулся ей в ответ и кивнул.

«Инопланетянин! — пронеслось в мозгу у Насти.

— Не бойтесь меня, — произнес он, — у нас мало времени. Минут через пять корабль взорвется. Слышите сирену?

Настя резко села. Граб помог ей выбраться из капсулы, и они побежали по коридору к грузовому отсеку.

— Сейчас мы сядем в летательный аппарат, — старался перекричать сирену Граб, — и покинем корабль. Мы находимся над планетой, название которой я не знаю, но она обитаема, там есть гуманоиды, и условия сносные для нас.

Планета надвигалась на них стремительно. Несмотря на все усилия Граба, летательный аппарат потерял управление. Задняя часть машины задралась вверх, и Настя увидела, что они проносятся мимо скалы с угрожающе торчащими острыми краями. Неконтролируемое движение было подобно цепочке призрачных видений в ночном кошмаре. Судорога свела Насте ноги, и, хотя ее удерживал ремень безопасности, она, приготовившись к худшему, инстинктивно закрыла руками живот.

— Держись! — крикнул Граб, — я перехожу на ручное управление.

Он резко потянул рычаг управления на себя, все еще надеясь удержать аппарат под контролем. Но скольжение перешло в головокружительное вращение, и аппарат, ударившись пару раз о скалу, продолжал стремительное падение вниз. Настя услышала скрежет металла. От удара аппарат отбросило от скалы, словно взрывной волной. Зубы Насти с такой силой щелкнули друг о друга, что острая, как молния, боль пронзила всю нижнюю часть лица и резко отдалась в висках. Одновременно она почувствовала дикую боль в неестественно согнувшемся от неожиданного удара запястье руки, которой она упиралась в переднюю панель аппарата. Ремень безопасности, наискось, от плеча к бедру, пересекающий ее тело, резко натянувшись, с силой сдавил ей грудную клетку, дыхание перехватило.

Граб снова попытался справиться с аппаратом, но рычаг управления, судорожно дергаясь то влево, то вправо, столь яростно этому воспротивился, что Граб закричал от боли. Похоже, он потянул руку. Неожиданно аппарат опустился на плотный куст с густой кроной, несколько секунд покачался на нем. И, хотя предохранительный ремень уже давил на Настю не так, как раньше, боль, диагональю пронзающая грудь, не давала свободно дышать.

В голове пронеслось видение: аппарат, падая вниз, разбивается о скалы. Видение было настолько реальным и ужасным, что ее спина покрылась холодным потом. Настя опять часто и быстро задышала. Аппарат плавно сполз с куста, под аккомпанемент скрипа-грохота-скрежета-визга металла, и вновь устремился вниз, но скорость падения резко уменьшилась. И неожиданно он перестал двигаться, накренившись вправо, зацепился, очевидно, за уступ.

Наступившая тишина ошеломляла. Настя взорвала ее, шумно выдохнув. Никогда в жизни еще не испытывала она столь сильного и радостно чувства облегчения. И в этот момент аппарат вновь пришел в движение. Его стало сильно кренить вправо. Уступ не смог, очевидно, выдержать тяжести аппарата.

— Прыгай! — закричал Граб, судорожно шаря руками возле замка своего ремня безопасности.

Но не успела Настя отстегнуть свой ремень, как аппарат скользнул в пропасть и стремительно полетел вниз. Несмотря на реальность происходящего, Настя не желала этому верить. Мозг допускал возможность смерти, но сердце упорно противилось самой мысли о ней. Она перенесла смерть мужа, но напрочь отметала возможность собственной близкой кончины.

В скрежете и грохоте ломающихся от ударов аппарата скальных уступов, аппарат, задрав нос вверх, скользил вниз. В падении они несколько раз переворачивались. Задыхаясь, с сильно бьющимся сердцем, испытывая невыносимую боль от ремня, врезавшегося в тело, Настя молила Бога, чтобы на их пути встретилось хоть какое-нибудь деревце или куст, на худой конец, все, что угодно, любое препятствие, которое хоть на какое-то время задержит их падение. Но скала была почти гладкой. Настя не знала, сколько раз перевернулся аппарат, потому что понятия верха, низа, правой и левой сторон полностью перемешались и утратили свой первоначальный смысл.

Она с такой силой ударилась головой о лобовое стекло, что чуть не потеряла сознание. Стекло разлетелось вдребезги, осыпав ее с головы до ног мельчайшими осколками, и тотчас все погрузилось в непроглядную тьму. Груда земли вывалилась ей на колени. Аппарат остановился. Мгла, обступившая их со всех сторон, была словно высечена из монолита, будто они с Грабом находились не на открытом воздухе, а в полностью закрытом тоннеле увеселительного аттракциона. Безуспешно силясь унять подступающую панику, Настя подумала, что осколки лопнувшего стекла засыпали ей глаза, и она ослепла.

— Жива? — Граб осторожно тронул ее за руку.

— Да, — еле слышно прошептала Настя. — Но мне кажется, я ослепла.

— Нет, все в порядке. Мы пробили толщу какой-то породы и куда-то провалились. Порода засыпала аппарат, поэтому так темно.

— Почему он стал падать?

— Я поставил управление «на автопилот». Видимо, наш корабль взорвался, поэтому мы потеряли управление. Надо было сразу перейти на ручное управление. — Граб нажал какие-то кнопки, аппарат загудел и затрясся. С массой земли в кабину ворвался свет. — Сейчас я тебя вытащу, — заверил Граб. — Главное, что у тебя нет повреждения костей и сотрясения. Так, небольшая шишка на голове и пара синяков на теле.

— Неужели мы находимся не на Земле?

— Мы пролетели несколько световых лет, Земля от нас очень далеко. Кто-то спровоцировал аварию, это можно было сделать только с Земли.

— Я, кажется, знаю, кто это сделал, — тяжело вздохнула Настя.

— В любом случае Галактический Совет не оставит это без внимания. Злоумышленник предстанет и перед Кармическим Советом, и получит свое.

— Граб, этот человек возглавляет лабораторию, ты его знаешь. Это он разрушил мою жизнь. Он хотел убить моего ребенка, и он отправил моего мужа на Элу.

— Да, я уже прочитал эту информацию в твоей голове. Так же как и ты, я могу это делать.

— Граб, а на корабле было много людей?

— Из людей — ты одна. Остальные — тьены. В грузовом отсеке было всего три летательных аппарата. Поэтому спаслись еще четверо тьенов. Или не спаслись…. Остальные точно погибли.

И вдруг аппарат опять начал движение. Масса земли вытолкнула его куда-то вниз. Тщетно шаря вокруг себя руками, Настя пыталась найти замок, чтобы отстегнуть ремень безопасности, и вдруг услышала звуки, которые поначалу не смогла распознать. Жуткие, лижущие, журчащие. Оцепенев от страха, она пыталась определить источник этих сводящих с ума звуков.

Внезапно аппарат резко накренился вперед, и сквозь разбитое лобовое стекло Настю окатило ледяным ветром. Она задохнулась от неожиданной арктической ванны, пронзившей ее холодом до мозга костей. Аппарат пришел в движение, мягко скользнул вниз, в серую плывущую грязь. Они упали в грязевую реку. На мгновение холодный ветер парализовал ее.

Граб без конца нажимал на какие-то кнопки панели управления, но аппарат, похоже, умер. Маслянистая серая грязь тащила машину вниз по течению. Дрожа от холода, Настя освободилась, наконец, от сдавившего ее ремня. Из аппарата не так-то легко выбраться, если они вообще смогут это сделать, пока его несет по течению, особенно сейчас, когда движение убыстрилось.

Серая масса грязи начала быстро просачиваться в кабину. Настя встала на колени на сиденье, чтобы не испачкать в грязи ноги. Стало ясно, что аппарат тонет. Грязь уже поднялась до рычага управления. Настя чувствовала, как тепло, словно кровь из разорванной артерии, вытекает из тела.

И вдруг движение аппарата прекратилось. Он встал на дно реки, до середины наполненный серой грязью. От холода перехватывало дух, и Настя с ужасом подумала, что придется лезть в эту серую ледяную жижу. Она заплакала, тщетно пытаясь силой воли заставить себя замолчать, но ничего не могла с собой поделать. Дышала частыми, короткими вдохами-всхлипами, словно легкие неожиданно уменьшились в объеме. Если внутри нее и оставалось какое-то тепло, так это был только ее ребенок, сама она уже не ощущала его.

От холода свело желудок, и даже рвота, подкатившаяся к горлу, казалась ледяной. Всякий раз сглатывая ее, она чувствовала, будто проглатывает омерзительную жижу, замешанную на грязи. Граб через лобовое стекло вылез на крышу аппарата и вытащил Настю. Он что-то говорил ей, но Настя ничего не слышала, кроме неистовых ударов собственного сердца. Страх глушил все другие звуки. Ледяная грязь почти отняла чувство осязания, и Настя казалась себе бестелесным духом, парящим в среде, наполняющей чистилище.

Граб понял, что разговаривать с Настей бесполезно, оттолкнулся от крыши и, увлекая Настю за собой, прыгнул вниз. Настя с головой погрузилась в ледяную жижу, вынырнула на поверхность, навстречу завыванию ветра, по сравнению с которым ледяная вода показалась ей удивительно теплой. Когда в ее изнемогающие от нехватки кислорода легкие вновь ворвался воздух, у нее чуть не остановилось сердце, и грудь сжалась от невыносимой боли. Вдохнуть второй раз оказалось гораздо труднее, чем первый. Обеими руками она зацепилась за Граба, и тот уверенно потащил ее к берегу. Она то и дело захватывала ртом серую грязь и тут же отплевывалась. Планета казалась ей живым существом, огромным свирепым зверем, и ее охватила дикая злоба на нее, словно планета сознательно старалась уничтожить ее и ребенка.

Течение грязевой реки никак не давало им добраться до берега. Казалось, он совсем рядом, но поток грязи был настолько сильным, что тащил их вниз по течению. Настя уже не чувствовала своего тела, отпустила руки и больше не держалась за Граба. Он крепко обнял ее за талию и тащил к берегу. Подхваченные ранее этим же течением и плывущие рядом щепки, крупные коряги и куски мусора нещадно колотили их по голове.

Неумолимая река все дальше уносила несчастных к месту, где целый каскад стремительных порогов служил границей горной части ее русла. Закрыв глаза, Настя разумом понимала, что все это бесполезно: даже если выживет, тяжелая простуда ей обеспечена. Надежда спасти себя и ребенка таяла с каждой минутой. Но Настя не хотела сдаваться. Ледяной холод грязи насквозь пронизывал ее, и вместе с цепенеющей плотью цепенел и ее мозг. Нестерпимо потянуло ко сну. Она понимала, что дремотное состояние — это начало конца. Она решила во что бы то ни стало перебороть сонливость, и вдруг поняла, что уже поддалась желанию уснуть и что глаза отказываются открываться.

— Проснись, иначе умрешь, — заорал ей прямо в ухо Граб.

Страх, как молния, пронзил Настю, влив новые силы в ее обмякшее тело. Часто хлопая ресницами с налипшими кусочками грязи, она вдруг увидела неподалеку ряды огромных валунов. Берег был всего в трех метрах. Но грязевая река, казалось, усилила свою борьбу за их жизни. Когда вновь заманчивой стала мысль прекратить бесполезную борьбу против настроенной враждебно природы, на берегу они заметили странное существо. Оно протягивало им длинный шест, за который мгновенно ухватился Граб.

Когда существо вытащило их на берег, Настя почувствовала, что уже не мерзнет. Наоборот, ей показалось, что конечности каким-то странным и не совсем приятным образом стали теплеть. Казалось, руки и ноги окунули в едкую жидкость, которая постепенно разъедала кожу, оголяя кончики нервов. Ей и без подсказки стало ясно, что нечувствительность к холоду — признак резкого ухудшения ее физического состояния.

Их окружили несколько существ. Настю положили на не известно откуда взявшиеся носилки и понесли. Граб от носилок отказался и шел рядом. Происходящее обрело оттенок кошмарного видения. Стоило ей взглянуть на незнакомцев, совершенно не похожих на людей, как сердце начинало учащенно биться. Непоследовательность и противоречивость полубредового состояния увеличивали ее страхи. Ей вдруг стало казаться, что она умерла, а едва различимые, как тени, существа — жители ада, которые несут ее в страну мертвых.

До Насти стали доходить возбужденные мысли тащивших ее существ. Когда она прислушалась к ним, то поняла, что жизнь ее вне опасности. Они хотели только одного — оказать ей помощь и доставить в медицинский центр живой. Обессиленная, находясь в полуобморочном состоянии и плохо соображая, Настя, тем не менее, радовалась, что осталась жива в этой почти безнадежной схватке за жизнь.

— Ты не умрешь, — сказал ей Граб, — самое худшее позади.

Вскоре они подошли к летательному аппарату. Настю погрузили на каталку и вкатили внутрь. Граб вскарабкался вслед за ней и закрыл за собой широкую дверцу. Вскоре машина плавно взлетела в воздух. Через некоторое время она плавно приземлилась. Дверца машины открылась, и голоса, доносящиеся сверху, казались Насте, находящейся в состоянии гипотермического оцепенения, ритмическим речитативом, почти мелодией, такой же убаюкивающей, как колыбельная. Но уснуть ей не позволяла острая боль в руках и ногах. Она становилась все сильнее. Прикосновения врачей, подкладывающих под нее какие-то маленькие, мягкие, как подушечки, предметы, казались грубыми. Что бы это ни было, скорее всего, электрические или химические грелки, они излучали тепло, в тысячу раз более приятное, чем огонь, изнутри сжигающий ее ноги и руки.

Настю вытащили из машины, и она снова почувствовала сильный холод. По-прежнему надсадно выл ветер. Колеса каталки заскрипели, когда ее торопливо повезли в здание. Волнами накатывали воспоминания из ее прошлой, земной, жизни. Но они были настолько искаженными и странными, что, скорее всего, она, незаметно для себя, пересекла границу сознания и бредила наяву, а кошмарные видения были ни чем иным как причудливой игрой воображения.

Она видела себя с Мишей, на горных лыжах. Эти горы были ей хорошо знакомы, но какое-то незримое, ненавистное присутствие отравляло картину, искажая детали и окрашивая снег в жуткий серый цвет. Еще более серыми казались горы. Вот муж едет по склону горы, наезжает на какое-то препятствие, лыжи отлетают в сторону, а он летит кубарем в пропасть…

Затем она увидела себя с Феликсом возле озера, рядом находился Миша, чего в реальности не бывало никогда. Миша с Феликсом идут купаться, а Настя остается на берегу. Страшное, огромное чудовище всплывает из воды, и в следующее мгновение на поверхности воды расплывается огромное кровавое пятно.

Настя закричала так громко, как никогда не кричала в жизни. Видение тут же оборвалось и началось новое.

На этот раз она увидела свою свадьбу с Ричардом. Ее сознание сопротивлялось этому видению. Ричард надевал ей на палец обручальное кольцо, но это не радовало ее, а даже, наоборот, она пыталась убежать, но он крепко держал ее за руку…

В ту же секунду Настя вынырнула из небытия и с удивлением уставилась на склонившееся над ней незнакомое существо. Существо держало что-то прямо у нее под носом и внимательно смотрело ей в глаза. Когда она начала кашлять и отплевываться, оно убрало отвратительно пахнущий предмет и передало его другому существу.

Настя чувствовала движение вокруг себя, видела то появляющиеся, то исчезающие лица незнакомых существ. Понимала, что является центром внимания, объектом срочных и поспешных расспросов, но не желала, да и была не в состоянии принимать это близко к сердцу. Все вокруг казалось ей в гораздо большей степени сном, чем бредовые видения, которые проносились в ее воспаленном сознании. Мягкий рокот голосов то прибоем поднимался вверх, то, шурша, откатывался и угасал в прибрежной гальке…

— Кожные покровы бледные. Возможно, это ее настоящий цвет. Никто не видел прежде такого гуманоида. Очень низкое давление. А может, это для нее норма… Она носит яйцо, оно не имеет повреждений…

Удивительно, что она слушала их язык и тут же переводила на свой.

Чья-то рука легла ей на лицо, словно кто-то хотел, чтобы она задохнулась. Настя почувствовала, что ей заталкивают в ноздри какие-то тонкие предметы, и она действительно чуть не задохнулась. Но удивительнее всего было то, что она отнеслась к этому совершенно безразлично. Вдруг, шипя, в ноздри ударил сухой прохладный воздух, с силой ворвавшийся в ее легкие.

— Позовите Граба, — тяжело дыша, попросила Настя.

— Все будет в порядке. Вашему другу тоже оказывают помощь. Вы много времени провели в холоде. Расслабьтесь, вдыхайте как можно глубже и ни о чем плохом не думайте.

В правую руку Насти воткнулась игла.

— Мне нельзя ничего колоть, — возмутилась Настя, — я жду ребенка!

— Доверьтесь нам, — заверило ее существо. — Мы не причиним вашему яйцу никакого вреда. В вас зашел холод…

Существа боролись за жизнь Насти. Они не знали строения человеческого тела и потому помогали, как могли.

Доктор бросил взгляд на трубку, через которую они гнали Настину кровь. Она была красной, а не голубой, как у них. Кровь по отводной трубке из прозрачного материала поступала в мерно урчащий байпас. Обычно в теле гуманоида помещается три литра крови. Прежде чем реанимационная группа закончит лечить Настю, ее кровь несколько раз прогонят по кругу, постепенно подогревая и отфильтровывая. Вводить никакие вещества они не будут, это может убить пациента.

Доктор прикладывал много усилий в борьбе за жизнь самки, не известной ему породы, которая, к тому же, носила яйцо. Когда закончит процедуры, он наберет номер секретного отдела правительства и сообщит о пришельцах. Доктор знал, что потом они исчезают бесследно. Ему было страшно думать, какова их судьба… Через его руки прошло несколько десятков гуманоидов. И все они были разные, но у всех стучало сердце, оно перекачивало кровь.

У них тоже есть сердце… Этот факт очень смущал доктора. В секретном отделе ему объясняли, что эти существа — ошибка природы, но он точно знал, что это не так. Глядя на инопланетную самку, он вспомнил свою погибшую Мрик. Она тоже собиралась стать мамой. Они стояли на обрыве реки, и тут почва под их ногами поползла. Мрик провалилась в ту же самую реку прямо у него на глазах. Он не смог ее спасти — течение очень быстро утащило Мрик в океан. Тогда он нашел утешение в том, что Мрик все равно бы не выжила. Такое переохлаждение не выдержит ни один организм. Но эта самка и ее самец могли опровергнуть это. Теперь чувство вины не покинет его, оно останется с ним на всю жизнь.

«Мрик, милая Мрик, мне надо было прыгнуть за тобой и вытащить тебя, как сделал самец, который был рядом с этой самкой».

Доктор все еще не верил, что самка выживет, но она так сильно цеплялась за жизнь! И он не терял надежды спасти ее.

Он знал: свободные радикалы у нее в крови, из-за сильного переохлаждения, размножились, слишком много времени самка провела в ледяной воде, и вызвали разрушительные реакции в большинстве клеток, с которыми пришли в соприкосновение. Не подвержено этому было только яйцо, которое она носило. Странное яйцо, оно росло не снаружи, а внутри ее тела.

Их медицина рассматривает радикалы как основную причину старения и смерти. Все понимали: шансов выжить у самки почти нет. Когда пошел третий круг очистки крови, самка отключилась, ушла в небытие. Но сердце ее продолжало биться, дыхание было спокойным и ровным.

Настя унеслась в другую реальность.

По первым спазмам и приступам боли, которые в тот день начались около четырнадцати часов, Настя поняла, что это скоро случится. Ей казалось, когда настанет время, она не сможет отличить схватки, характерные для начала родов, от внутренних толчков, к которым привыкла за последние три месяца беременности. Но опасалась напрасно. Овладевшая всем ее телом крутая, режущая боль ничем не напоминала прежние ощущения.

Из книг и интернета Настя знала, что приблизительно так все и должно быть. Каждые пятнадцать минут, как по часам, нижнюю часть спины и живота пронзала страшная боль, потом она отступала, но только для того, чтобы после промежутка нахлынуть с новой силой. И все же, несмотря на эти муки, Настя не могла сдержать улыбку. Ребенок был уже на пути в неведомый для себя мир.

Пытаясь сохранить спокойствие, Настя начала искать телефон, ей так хотелось услышать уверенный голос мужа. Слушая в трубке длинные гудки, Настя качала головой, стараясь одолеть подступающие к глазам слезы. Радуясь своей первой беременности, она с самого начала не могла справиться с ощущением неясной тревоги и волнения, словно предчувствовала неприятное. И когда муж, придя домой, сказал, что по делам ему надо уехать из города дня на три, в такой критический для нее момент, Настя восприняла это как предвестие плохих событий. Во всяком случае, все упражнения, которые они разучивали с мужем перед родами, теперь придется делать одной. Он не возьмет ее за руку, не разотрет ей спину…

Уезжая, Миша попытался успокоить супругу, заверяя, что ничего плохого не произойдет и, как только он вернется, у них останется еще куча времени до родов. Он был так убедителен…

Она позвонила доктору Григоряну. Его спокойный, полный оптимизма, голос сразу же рассеял все страхи и сомнения.

— Успокойтесь, Настя. Если начались схватки, это не признак отклонений. Просто ребенок попросился на свет на две недели раньше.

— Но, доктор, Миши нет в городе. У него срочная, командировка, я приеду одна.

— Ну и ну, — рассмеялся доктор, — мужчины верны себе. Удовольствие любят получать, а как дело доходит до реальной помощи, сразу исчезают.

— Он считал, у нас еще две недели впереди, — попыталась объяснить Настя, чувствуя, что должна защитить Мишу.

— Я шучу, — успокоил ее доктор. — Уверен, он будет сильно себя винить за то, что не смог быть здесь. А когда вернется, мы преподнесем ему небольшой сюрприз. Вам прислать «скорую»?

— Да, доктор, я жду.

— Не волнуйтесь, первые роды никогда не бывают быстрыми.

— Доктор, — неуверенно добавила Настя, — поскольку у меня сейчас нет мужа, я боюсь, что не вынесу этого. Не хотелось бы делать ничего такого, что могло бы повредить ребенку, но, если вы не против, попросите, чтобы меня обезболили, как мы с вами говорили… Миша этого не хотел, он за естественные роды, но я очень боюсь…

— Думаю, с этим мы вам поможем, — сказал уверенно доктор. — Я принял уже немало родов. Сегодня со мной работает прекрасный анестезиолог. Мы позаботимся о вас самым наилучшим образом. А когда все закончится, вы сами удивитесь, что боялись напрасно.

— Правда?

— Обычно многие женщины приходят ко мне второй, третий и даже, иногда, четвертый раз.

Настя улыбнулась. Все в порядке.

«Скорая» приехала быстро, и вскоре Настю доставили в медицинский центр. Промежуток времени между схватками становился все короче, они происходили уже каждые пять минут. Боли становились невыносимыми. Удовлетворенный таким состоянием дел, доктор вызвал анестезиолога. Тот взял ампулу наропина, которую принесла ему медсестра.

— Аллергии на лекарства у вас не было? — поинтересовался анестезиолог.

— Нет, доктор, никогда.

Резко надавив большим пальцем, врач отломил кончик ампулы, затем набрал в шприц содержимое и ввел препарат Насте. Подождал несколько секунд, закрыл катетер и подошел к операционному столику с инструментом. Отложил в сторону шприц и отметил в журнале время и точную дозу инъекции. Незначительное ускорение пульса на мониторе ЭКГ сразу привлекло его внимание. Если в данной ситуации и возникало какое-либо изменение в сердечной деятельности, то, по расчетам врача, это должно было быть незначительное уменьшение частоты сердечных сокращений как результат блокады симпатических нервов. Но происходило иное — пульс у Насти стал ускоряться. Это был первый признак надвигающейся опасности.

Доктор пытался найти разумное объяснение тому, что видел сейчас. Он снова посмотрел на показатели кровяного давления. Никаких отклонений. Однако электрокардиограф показывал, что пульс по-прежнему очень частый, что вызывало беспокойство. И сердцебиение стало аритмичным. Учитывая положение Насти, ничего хорошего в этом не было.

Анестезиолог с трудом сглотнул, почти физически чувствуя, как в него медленно заползает страх. С момента, как он ввел наропин, прошла всего минута, не больше.

Пульс продолжал учащаться. Почему он растет так быстро и почему стал таким аритмичным? Стоя возле Насти, анестезиолог не мог за несколько секунд ответить на все эти вопросы, но его шестое чувство, выработавшееся за долгие годы практики, било сейчас во все колокола. Происходило что-то ненормальное. И самое ужасное, что он не мог это объяснить, потому что абсолютно ничего не понимал.

— Мне очень плохо, — выдохнула Настя, повернув голову в сторону, чтобы избавиться от кислородной маски.

Анестезиолог посмотрел ей в лицо, искаженное страхом.

— Что происходит? — спросил доктор Григорян, понимая, что все пошло не так, как надо.

Он взял Настю за руку. Она была холодной, как лед.

— Мне плохо, доктор! Так плохо! — повторила она.

— Что значит, «плохо»? — доктор бросил взгляд на датчики, а потом на перепуганного анестезиолога.

Опасения, что у больной может оказаться аллергия на анестетик, были не беспочвенны, хотя они провели пробу перед введением препарата. Кровяное давление резко падало.

— Доктор, я умираю! — вдруг закричала Настя, ее лицо перекосилось от боли.

— Болит поясница? Живот?

— Сильная боль вот здесь, в груди. Мне трудно дышать, и сердце так сильно колотится, что сейчас оно просто разорвется, — с трудом прохрипела она сквозь стиснутые зубы. — Пожалуйста, помогите мне…

Настя больше не могла терпеть и стала резко дергаться на столе, пытаясь принять удобное положение. Кровяное давление резко упало.

— Держите ее, — закричал анестезиолог.

Он схватил со столика ампулу с адреналином. Готовясь сделать инъекцию, мысленно подсчитывал, насколько может давление подняться перед тем, как он введет препарат.

Настя начала хрипеть, медсестра и доктор Григорян с трудом удерживали ее, а давление, с введением адреналина, поднялось только слегка. Настя прочитала в глазах доктора Григоряна неописуемый ужас, но он вел себя как истинный профессионал, привыкший действовать в подобных критических ситуациях. Мозг его бешено работал, мгновенно анализируя имеющуюся информацию, за доли секунды выдвигая и опровергая вопросы и ответы, сопоставляя гипотезы и теорию. В данном случае он, несомненно, имел дело с симптомами, которые угрожали жизни человека.

У Насти началась рвота. Но поскольку она не ела с утра, вместо рвотных масс из нее выходила желчь со слизью. Доктор почистил ей носоглотку. Закончив эту работу, доктор убедился, что кровяное давление стабилизировалось, и насыщение кислородом достигло нормы. Однако до сих пор никто не понимал причины происходящего. Единственное его предположение относилось к аллергической реакции на наропин. Доктор бросил взгляд на ЭКГ, надеясь, что атропин хоть как-то стабилизирует сердечный ритм. Но никаких изменений не обнаружил. Скорее, наоборот: учащенное сердцебиение превысило все мыслимые пределы.

В это мгновение Настю снова стало рвать желчью. Замигала лампочка тревоги на мониторе, регистрирующем сердцебиение ребенка: его сердце почти не билось. И это было только начало. Никто не успел даже среагировать, как у Насти затряслось все тело: руки и ноги стали судорожно дергаться во всех направлениях, а спина неправдоподобно прогнулась почти полукругом.

— Что тут, черт побери, происходит? — заорал откуда-то сзади заведующий отделением, случайно зашедший в операционную.

— Наропин, — прокричал в ответ Григорян. — У нее непонятная аллергическая реакция на него.

У доктора не было времени пускаться в объяснения, он набирал в шприц какое-то лекарство.

— Противогистаминные?!

— Уже ввели, но они не работают…

— О Господи, — завотделением бросился к столу, помогая удерживать Настю.

Пока доктор вводил лекарство, сработал звуковой сигнал, предупреждающий, что насыщение организма кислородом стало уменьшаться. Доктор снова очистил Насте дыхательные пути и начал вентилировать ее легкие чистым кислородом через маску наркозного аппарата.

Введенное лекарство подействовал почти мгновенно, судороги исчезли. Доктор без труда ввел в трахею Насти трубку и начал искусственно вентилировать ее легкие кислородом. Монитор, контролирующий деятельность сердца плода, все еще посылал тревожные сигналы.

— Нужно спасать ребенка, — заорал заведующий отделением.

Он схватил стерильные перчатки со столика и стал быстро натягивать их на дрожащие руки.

Григорян продолжал следить за кровяным давлением — оно резко падало. Он ввел Насте еще одну дозу адреналина. Давление поднялось. Он посмотрел на ЭКГ. После введения препарата ничего не изменилось. В этот момент, к неописуемому ужасу Григоряна, линия ЭКГ превратилась в слегка подрагивающую фосфоресцирующую ниточку. Сердце Насти перестало биться.

— Она умирает, — закричал Григорян.

Звуковые сигналы тревоги ЭКГ надрывались от истошного электронного воя.

— Боже праведный, — пробормотал завотделением.

Он стал делать Насте непрямой массаж сердца, резкими, мощными толчками надавливая на ее грудь. Откуда-то появилась реанимационная тележка с дефибриллятором. С молниеносной скоростью они подготовили прибор к работе. Содержание кислорода в крови медленно увеличивалось.

— Начали, — приказал заведущий.

Григорян взял чашки прибора и приложил их к груди Насти. Все отошли от стола. Он нажал на кнопку. Но поскольку Настя находилась под воздействием наропина, полностью расслабившего все мышцы тела, внешне не было заметно эффекта, разве что на экране ЭКГ что-то слабо дернулось, но вместо резких, пикообразных скачков по экрану плыла слабая тонкая полосочка зеленого цвета.

Монитор ребенка все еще посылал тревожные сигналы. Сердце малыша практически не билось.

— Все, спасаем ребенка, — уверенно заявил завотделением, — иначе потеряем обоих.

Он быстро поменял перчатки и взял несколько простыней у медсестры. Разложив их так, чтобы не мешать массажу, он вооружился скальпелем и приступил к работе. Сначала сделал глубокий вертикальный разрез и раскрыл брюшную полость Насти. При низком кровяном давлении разрез был практически бескровным. Педиатр, готовясь принять ребенка, осторожно подошел сзади.

Григорян все время следил за Настей и аппаратом, который постоянно отсасывал слизистые выделения, поступающие в ее носоглотку. Честно говоря, его это немало удивляло, потому что сердце Насти практически не билось. Проверив ее зрачки, доктор отметил, что они не расширены. Наоборот, зрачки были так сужены, что напоминали две карандашные точки. Это его тоже удивило. Продолжая давать кислород, он решил пока воздержаться от введения Насте каких-либо препаратов. По крайней мере, пока не извлекут ребенка. Быстро и четко объяснил заведующему отделением, что он намерен теперь делать.

— Вы действительно думаете, это реакция на наропин? — спросила он.

— Мы ей больше ничего не вводили, — ответил Григорян.

В следующее мгновение они увидели ребенка Насти — неподвижного, синего, не подающего признаков жизни. После того, как перерезали пуповину, его немедленно передали педиатру. Тот сразу же передал малыша в реанимационную бригаду педиатрического отделения.

Настя умерла. Ее душа медленно отлетала все выше и выше, пока не встретила поющих ангелов…

Кто-то взял ее за руку.

— Как вы себя чувствуете?

Сознание медленно возвращалось к ней.

«Что это было? Сон? Реальность? Где я? Это рай или ад?»

Она огляделась. Ее окружали существа с вытянутыми узкими телами, круглыми выпученными глазами, с кожей цвета зеленой жабы. Настя никак не могла понять, где находится. Наконец, вспомнила…

Настя схватилась за живот, и ребенок пошевелился. Значит, это был сон. Теперь страшное видение ей показалось прекрасным, по сравнению с действительностью. До этого она не думала о предстоящих родах, просто спасала ребенка. Но куда ее занесло в результате? В голове постоянно пульсировала мысль: разве такое может быть? Да, она читала иногда фантастику, но это был вымысел, а тут реальность. Мало того, что Сергей избавился от брата, он еще взорвал корабль, на котором она летела, а ведь он точно знал, что корабль направляется к Элу. Все сделал, чтобы уничтожить ее и Мишу. Как в одной семье могут вырасти настолько разные люди: один, можно сказать, ангел, другой — дьявол.

Существо, стоящее рядом, настойчиво трясло ее за плечо, добиваясь ответа.

— Спасибо, все хорошо.

— Тогда мы вас переводим в обычную палату.

— Я могу увидеть Граба?

— Да, конечно, он будет рядом с вами, в соседней комнате.

— Я так рад видеть тебя живой, — обрадовался Граб, встретив ее в палате.

— Где мы?

— Планета называется Тина. И, хотя мы с тобой выжили, наша жизнь в опасности. Скоро доктор сообщит о нас властям. А потом… мы умрем.

— Но зачем тогда они нас спасали? — удивилась Настя.

— Этот вопрос задает себе доктор, но ответить на него не может. Возможно, перед тем как убить, они будут нас допрашивать. Других объяснений не нахожу.

— Но зачем нас убивать? Разве мы представляем для них какую-то опасность?

— Таковы их законы. Поэтому мы с тобой должны бежать.

— Бежать? Граб, посмотри на нас. Разве мы с тобой похожи на этих зеленых человечков?

— Сейчас я сделаю так, что в их глазах мы будет такими же, как они. Ты можешь идти?

Настя осторожно встала с кровати и прошлась по комнате. Несмотря на слабость, она хорошо владела своим телом.

— Как видишь, Граб. Но как мы выйдем из этого здания?

— Пока тебя спасали, я тут все изучил, иди за мной.

Они открыли дверь в коридор и почувствовали непривычный запах, сильный, слегка металлический, леденящий.

«Видимо, это их привычный запах больницы», — подумала Настя.

Они оглядели коридор, он был пустым. Вдоль стен были расположены шкафчики.

«Как в английском колледже», — машинально подумала Настя.

Дверцы одного из шкафов были открыты, и они заглянули внутрь. Там висели два халата, будто приготовленные специально для них. Они тут же нацепили их поверх своей одежды.

— Граб, ты уверен, что мы уже выглядим как они? Я тебя вижу как обычно.

— Не волнуйся, так и должно быть. Друг для друга мы не изменимся, только для них. Теперь надо выйти на улицу. Просто иди рядом со мной. Сейчас мы пройдем в холл, там обязательно кто-нибудь будет.

И действительно, когда они открыли дверь, то увидели доктора, который спасал Насте жизнь. Он сидел в круглом кресле и рассматривал какой-то предмет у себя в руках. Сначала Насте показалось, что все эти зеленые существа похожи друг на друга, как две капли воды. Но доктора она узнала сразу — его круглые, навыкате, глаза спокойно смотрели на вошедших. Ей даже показалось, что он смотрит на них с удивлением. И потом заметила в его глазах смешинки, будто он рад их появлению. Настя напряглась: сейчас он окликнет их, и тогда…

Но доктор даже не пошевелился. Насте показалось, он намеренно позволил им уйти. Они спокойно прошли через холл и вышли на улицу. Двор, окружающий здание, был пуст, но возле ворот стояла охрана, и проходить возле нее было крайне опасно. Поэтому они со всех ног побежали в другую сторону, подальше от опасного места. Подбежали к каменному забору. Граб положил обе ладони на шершавый верх ограды. Подпрыгнув несколько раз, он вскарабкался по стене, скинул с себя халат, и один конец протянул Насте.

— Держись, я тебя вытащу.

Стиснув зубы, Настя вцепилась в халат, и Граб осторожно втянул ее наверх. Она заставила себя перевалиться через ограду и упала на руки Граба, который успел спрыгнуть на землю с другой стороны.

— Нас точно схватят! Вдруг охрана обратила на нас внимание? — прошептала она в ужасе.

— Послушай, Настя. Чтобы выжить на этой планете, ты должна следить за своими мыслями. Помни, ты сама выбираешь, о чем думать. Если мысль сопровождается эмоциями, она вызывает похожие мысли: позитивная мысль вызывает позитивные мысли, негативная — негативные. Если же мысль не вызывает эмоций, она просто игнорируется и не оказывает влияния на твою жизнь. Подсознание начинает верить мыслям, которые постоянно пребывают в разуме, и трансформирует их в реальность. Подсознание реализует лишь те мысли, в которые оно верит. И не важно, хочешь ты, чтоб эта мысль стала реальностью или нет. Не имеет значения, ложны твои мысли или правдивы. Мысли, которые ты не хочешь осуществить, просто игнорируй и не подкрепляй эмоциями. Я понимаю, это трудно в твоем положении, но возможно. Мысли, реализации которых ты хочешь, специально наполняй эмоциями и внедряй в разум с помощью методов внушения.

Пройдя немного вперед по дороге, они увидели вдалеке крыши домов и направились в сторону города.

Улицы незнакомого города были заполнены местными жителями — существами с вытянутыми узкими телами, круглыми выпученными глазами, с кожей цвета зеленой жабы. Но Настя не испугалась, она уже видела их в больнице. Существа питались растительной пищей, но ее раздражало зловоние, исходящее от их тел. Некоторые самки ходили абсолютно голые, но это никого не смущало, и на них никто не обращал внимания, как и на нее, хотя она резко отличалась от окружающих. Это означало только одно — заклинания Граба сработали.

Настя только сейчас смогла рассмотреть своего спутника. Граб был высоким, с величественной осанкой и прекрасными, излучающими свет янтарными глазами. На голове у него волос не было, а уши были огромными, с заостренными концами сверху, как у эльфов из сказки. Местные жители были ему по пояс, и Настя не понимала, как они не замечают его. Неужели в их глазах он выглядит низеньким?

Граб пытливо взглянул на Настю.

— Настя, нам надо расстаться.

— Что?! Нет, Граб, нет! Не бросай меня! Мне так страшно.

— Мы разойдемся ненадолго. Зайди вот в это кафе и дождись меня. На улице достаточно холодно…

Она кивнула, молча соглашаясь с ним — действительно холодно. После пережитого ей постоянно хотелось согреться.

Граб оставил ее одну и быстро зашагал вниз по улице. Настя зашла в кафе, присела за столик и огляделась. Кафе небольшое, посетителей совсем немного. При виде барной стойки ей сильно захотелось пить. Но как сказать об этом официанту? Одно дело понимать язык, другое — разговаривать на нем.

«Господи, — подумала Настя, — хоть бы ко мне никто не подошел. Вот посижу здесь и дождусь Граба, а он достанет воды».

Она видела, что гуманоиды брали какие-то напитки и расплачивались за них деньгами. Если даже она возьмет здесь что-то, как расплатиться? Денег у нее не было. Может, сказать официанту, что потеряла кошелек? На ее счастье, Граб зашел в кафе, подсел к ней за столик и протянул пачку денег.

— Эти гуманоиды слишком внушаемы.

— Хочешь сказать, тебе кто-то добровольно дал деньги?

— Конечно, и ты так можешь, — произнес он беспечно.

— Граб, сколько времени будут действовать твои чары?

— Они будут видеть тебя как свою до тех пор, пока ты будешь находиться среди них. Не волнуйся, я об этом позаботился. И еще… Я найду тебя в любом случае, где бы ты ни была. А сейчас я опять должен уйти. Посиди здесь, прийди в себя, успокойся.

— Граб, больше не уходи. Мне так страшно!

— Настя, я делаю это для нас с тобой. Нам надо добраться до Элу. Ты в таком положении, что тебе лучше находиться в покое. Из-за всех этих стрессов могут начаться преждевременные роды.

— Нет, я этого не хочу! Но что делать?

— Смотри, ты смело можешь им что-то говорить на твоем языке, они будут слышать свой язык. И еще ты можешь внушить им все, что угодно. Только смотри, не злоупотребляй этой своей способностью, все хорошо в меру. Когда выйдешь из кафе направо, пройдешь с километр, придешь к площади, где есть отель. Конечно, они его так не называют. Но у тебя есть деньги, сними номер и жди меня. Договорились?

Настя медленно кивнула.

— Хорошо, Граб. Я буду тебя ждать.

— Помни: если мы разминемся, я без труда найду тебя.

И он опять оставил ее одну.

Настя сидела за столиком в жестком, неудобном кресле, предназначенном для тел гуманоидов, и читала мысли существ, окружающих ее. Настя просигналила официанту.

— Принеси мне горячий напиток.

Тот сразу же бросился исполнять ее приказ.

«Боже мой, как легко управляемы эти существа! Какая странная планета!»

Двое гуманоидов сидели за соседним столиком, один громко говорил.

— Такое бывает раз в жизни, представляешь, Цван? Для начала тебе понадобится всего семьдесят тысяч пикт. У тебя же есть эти деньги, не так ли?

Настя прочитала мысли, громко звучащие в его голове: «Соглашайся, тварь. Я получу за тебя огромный процент».

«У них все, как у нас на Земле, — горько подумала Настя. — Не означает ли это, что люди так же внушаемы и кодируются кем-то?»

— Я не знаю, Зеп. Это такая большая сумма…

— Зато ты будешь жить на природе, есть настоящую пищу, а не это синтезированное дерьмо. Скажи, сколько той жизни осталось? Твои самки будут в восторге, а детишки вырастут здоровыми.

«Давай, идиот, решайся. Если толкну тебе эту бросовую землю, я буду богат, как черт!»

— Это очень большие деньги, — сказал осторожно другой гуманоид.

Настя услышала его мысли: «У кого мне их занять? Или продать свою квартиру в центре города? Но куда деть самок?»

— А перспектива? Это шанс продлить свою жизнь.

«Соглашайся, идиот!».

— Ну хорошо, — наконец произнес тот, кого уговаривали.

«К черту самок, надо продавать квартиру, заведу себе новых, в конце концов…».

«Получилось!» — подумал первый, — полный придурок! Но мне какое дело?! Теперь я могу вздохнуть свободно…»

Он улыбнулся.

— Ты никогда не пожалеешь об этом, Цван.

«Как же я нагрел этого идиота!»

Настя подумала: «Вот это да! Он согласен выбросить на улицу свой гарем. Что здесь за нравы? Раз так, — она повернулась и впилась глазами в глаза Цвана. — Ты отказываешься от сделки немедленно!»

Она не ожидала такой реакции. Гуманоид весь затрясся.

— Нет, Зеп, нет, — почти прокричал он. — Я передумал. Не могу я быть такой скотиной, прости. Я люблю своих самок, они тоже любят меня… Как же я без них? — он стремительно выбежал из кафе.

Зеп злобно посмотрел ему вслед.

Настя облегченно вздохнула. Она только что предотвратила преступление — спасла некого Цвана от разорения.

Официант принес ей напиток, Настя попробовала, и ее чуть не вывернуло наизнанку. Редкостная гадость. Она тут же отодвинула стакан. За соседний столик присела пара, на этот раз мужчина и женщина.

— Нам нужно срочно найти самку, — строго сказал мужчина. — Скоро начнется период зачатия, мои сперматозоиды почти все созрели.

— Ты обращался в агентство по подбору?

«Он ведь обещал, что я у него буду единственной! И я, как дура, поверила! В квартире и так тесно. Если он приведет самку, переколочу все ее яйца! Пусть только отложит!»

— Нет, Дин, не обращался… Я сейчас проверял тебя. Ты покладистая самка, и поэтому готова для продолжения моего рода…

Женщина усмехнулась. Было видно, что его слова ей понравились.

— Когда мы начнем процесс, дорогой?

— У меня есть прекрасный домик в горах, и я подумал, тебе было бы полезно полететь туда со мной и заняться этим. Ты не против? Мы чудесно проведем время, отдыхая в постели… Но нам все равно придется взять с собой другую самку, иначе эта беременность убьет тебя.

Да, она понимала: лучше носить одно яйцо, два — уже серьезная угроза для жизни. И все-таки не хотела брать другую самку.

— Даже не знаю, Вук… Я никогда ни с кем не занималась этим, ты у меня первый… Я не ездила отдыхать с мужчиной.

«Интересно, он мне верит?».

— Очень плохо, Дин. Для продления рода лучше брать опытную самку. Следующий цикл зачатия будет через пять лет. Я хочу оторваться по полной. Секс — это прекрасно! Одна самка — один акт. Мне этого мало! У тебя на примете есть подруга?

— Нет, — сказала она поспешно. — Я боюсь заразиться, нам нужна молодая чистая самка…

— Хорошо, я подберу такую в агентстве.

«Эта Дин холодная, как лед! Мне нужно найти горячую штучку, и не одну, а парочку. Эта самка не даст бойкого потомства. В таком возрасте ее еще никто не брал для спаривания… Видно, есть причина».

«Надо же, они размножаются яйцами! Невероятно», — подумала Настя.

Вук достал из кармана маленькую черную коробочку. Она выросла на глазах и превратилась в телефон. Вук что-то быстро настучал своими длинными тонкими пальцами.

— Ну, вот и все. Пошли, Дин.

Любопытство заставило Настю последовать за ними. Она поднялась и направилась к двери, но ее окликнул официант.

— Минутку, вы не заплатили за напиток.

— Простите, — Настя достала из сумочки пачку денег, и официант ошарашенно уставился на нее.

— Это же целое состояние! Откуда у самки также деньги? Я должен доложить о вас в полицию…

Настя заглянула официанту прямо в глаза и просигналила: «Ты навсегда забываешь обо мне». Официант застыл и обмяк. Настя повернулась и вышла на улицу, ругая себя на ходу: «Впредь я должна быть осторожней! Надо все здесь побыстрее изучить, чтобы больше не подставлять себя».

Она огляделась и увидела знакомую пару, те шли вниз по улице. Настя быстро проследовала за ними, и уже через минуту нагнала их, в надежде услышать что-то интересное.

— Я должен зайти в управу, — сказал самец, — взять разрешение на размножение. И тогда мы сможем сесть в мой лет и начать наше путешествие. По дороге захватим Тиру и Сури.

— Что?! — самка замерла на месте. — Это же самые грязные потаскухи в нашем городе! Ты обещал, что возьмешь чистую самку и всего одну!

— Я опять проверял тебя, Дин! Ты смеешь возмущаться? Я волен делать так, как сам захочу. Я тебе заплатил, и ты обязана подчиниться. Или верни мне все мои деньги.

Дин сникла. «Как же, верни деньги! Я их уже отдала маме. И куда только она смотрела, подбирая мне такого партнера? Теперь я должна буду жить с Тиру и Сури целых пять лет, пока не подрастут наши дети! Все-таки все самцы подлые и похотливые».

Они подошли к высокому зданию. Дин осталась на улице, а гуманоид направился к зданию. Цвет кожи Дин вдруг поменял окраску — из зеленого превратился в розоватый. Настя не понимала, что произошло. Но, прислужившись к мыслям Дин, нашла ответ: самка смирилась со своей участью и обдумывала свои радужные перспективы, ведь попасть жить за город — большая удача.

Насте очень хотелось пить. Но в кафе не было даже намека на воду, только напитки, которые не принимал ее желудок. Она подумала: «Интересно, сколько времени человек может прожить без воды?»

Настя оставила Дин и медленно побрела по улице. Попыталась сконцентрироваться, но сознание путалось. Она медленно шла по широкой улице, с трудом соображая, где находится. Сколько времени прошло с момента ужасной катастрофы? Кажется, она произошла сегодня рано утром? Или это было вчера? Настя потеряла счет времени, очень устала, и это мешало ей собраться с силами.

Настя увидела магазин, зашла туда и мысленно приказала продавцу дать ей воды. Тот подал ей небольшую бутылочку, Настя отхлебнула и поперхнулась: вместо воды в бутылке была черная жижа. Очень нужна была вода, но не та, загрязненная, которую пили гуманоиды, а свежая, чистая. Чистая вода была необходима для восстановления жизненных сил, она была необходима для ее ребенка, без воды она умирала.

И вдруг кто-то тронул ее за руку. Настя вздрогнула. Перед ней стоял тот самый гуманоид, которого она встретила в кафе, но Дин рядом с ним не было.

— Меня зовут Вук. Я заприметил тебя еще в кафе. Кажется, ты пока одна. Хочешь поехать со мной за город? Там хорошая еда, есть даже чистая вода. Ну, решайся скорей! А то моя девушка сбежала, а время не ждет, мои сперматозоиды могут испортиться.

Глаза у Насти уже совсем закрывались. Но ехать с ним она все равно не собиралась и поэтому покачала головой.

— Ну, что ты упрямишься? — возмутился Вук.

— По-моему, тебе хватит Сури и Тиру, — пробормотала Настя, чтобы отвязаться от него.

— Это не так. Их материал разбросан по всей Тине. Мне хочется, чтобы мои дети отличались от других, а то все, как клоны…

Это заявление сильно насмешило Настю, они были похожи друг на друга, как две капли воды. Но сейчас она понимала: если не попьет воды, долго не протянет.

«Может согласиться, получить воду, а потом сбежать? В конце концов, я могу мысленно отдать ему любой приказ, и он подчинится».

— Послушай, я пойду с тобой, но при одном условии: я у тебя поем, посплю и только потом мы займемся ЭТИМ. Я очень устала и сейчас ни на что не способна!

— Чудесно! Второй выброс получается самым качественным! Кажется, ты опытна в этих делах и знаешь, что делать! Пошли за мной. Мой лет здесь, за углом. Доберемся до места очень быстро.

— А где твои подруги? — спросила Настя, когда они подошли к лету.

— Я отвез их к дому еще утром.

Лет стремительно взлетел. С непривычки Настя зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, как лет плавно спускается на зеленую лужайку возле небольшого, симпатичного, похожего на шарик, домика.

«Было бы очень похоже на Землю, если бы не форма дома», — подумала Настя. Усталость буквально валила ее с ног, глаза слипались.

— А мы можем пойти спать прямо сейчас? — обратилась она к Вуку.

— Конечно, — он довольно потер руки. — Я отведу тебя в спальню. С девочками познакомиться не хочешь?

Настя испуганно замотала головой.

— Нет, мы же договаривались, все завтра.

Они вошли в дом, и Настя увидела круглую прихожую с множеством дверей.

— Ты можешь мне дать немного воды? — попросила Настя.

Ей ужасно хотелось пить, но только не ту жидкость, что ей предлагали в магазине.

— Да, — ответил он, — распахивая перед ней дверь спальни.

— А где кровать? — Настя удивленно замерла на пороге.

«Боже мой, ну и темпераментная штучка», — подумал Вук, наивно полагая, что сейчас его ждет потрясающий секс.

— Вот она, — Вук нажал пальцем на какую-то кнопку, и из стены вывалилась широкая круглая кровать. Слева на полочке стояли бутылочки с какими-то жидкостями. Он взял одну из них и протянул Насте. — Это подготовительный коктейль. Он настроит твое тело, и ты улетишь в космос.

Настя испуганно отпрянула от него.

— Я буду пить только воду!

— Ты уверена, что не хочешь это выпить?

— Да, уверена.

Он облизнул пересохшие губы.

— Тогда почему ты не… не раздеваешься?

— Я жду, пока ты выйдешь из комнаты. Я очень устала, и мне надо поспать, мы же договорились!

— Хорошо. Но воды пока нет, завтра будет доставка.

Бук вышел из комнаты, а Настя опустилась на кровать и медленно стянула с себя платье. Вук был рядом, за дверью, она чувствовала его и прочитала его мысли.

Под платьем у нее были надеты колготы, лифчик и трусы. Вук во все глаза рассматривал ее в глазок двери.

«Какой удачный у меня сегодня день, красотка моя. Да и у тебя тоже. Я оттрахаю тебя так, как никто раньше не трахал».

Настя без сил повалилась на подушки. И засыпая, увидела, как Вук заскочил в спальню, поспешно сорвал с себя одежду и прыгнул в кровать рядом с ней.

— Иди ко мне! Я покажу тебе, что значит настоящий самец!

Настя попыталась побороть сон и сопротивляться, но было очевидно, что это невозможно. Видимо, что-то было подмешано в горячий напиток, который она попробовала в кафе. Или здешняя атмосфера так действовала на нее… Она отключалась, уже никак не владея своим телом. В это время в спальне раздался дикий крик. Это орал Вук.

— Ты уже носишь яйцо! Где твой самец?! Почему ты пошла со мной?!

— Не волнуйся, — пробормотала она сонным голосом, я посплю и завтра уйду отсюда.

— Нет, — орал он, — убирайся вон!

— Иди спать и забудь про меня, — приказала Настя.

Вук медленно слез с кровати и покинул комнату. А Настя провалилась в тяжелый сон.

Она проснулась рано утром. Вука рядом не было и, пока все спали, Настя вышла из дома. Погода резко изменилась. По умирающим лесам планеты гулял ледяной ветер, несущий запах дыма и снега. Настя решила не дожидаться разборок с Вуком и отправилась в сторону леса. Она захватила с собой теплое одеяло и завернулась в него, но холод пробирал до костей. Чуть заметная тропа, по которой она шла, была исполосована бесчисленными бороздами — их оставили бродячие корни в своем движении. Настя то и дело перебиралась через рухнувшие деревья и огромные кучи сухих листьев. Лес становился все гуще.

Примерно через час она услышала позади ритмичный нарастающий стук. Быстро обернулась. По тропе шел гуманоид. Казалось, он совсем не боится холода. Босые подошвы изранены в кровь, на тело надето что-то наподобие одежды. Он почти бежал по тропинке, упорно, на пределе сил и, даже не взглянув на Настю, вскоре исчез за поворотом. Топот его ног затих в отдалении.

«Словно я невидима для него, — подумала Настя. — Куда же идти? И где Граб? Сама я ни за что не выживу на этой планете…»

Ветер становился все сильнее, она поняла, что надвигается буря. Возможно, надо было вернуться к Вуку, но она пошла дальше, в надежде найти хоть какое-то убежище от непогоды. Тропа петляла вверх по склону, между огромными сухими стволами, стонущими и скрипящими от ударов ветра. Потом за гребнем распахнулось небо, а под небом она увидела океан.

Правый склон гряды был очищен от высохшего леса, и Настя укрылась от ветра за вывороченным корнем. Следующий порыв ветра обрушил на нее мокрую, застрявшую в корне, землю, и ее волосы, одеяло, в которое она была закутана, мгновенно испачкались.

Она могла без помех рассмотреть безлюдный пляж с сиреневатым песком и, совсем близко, внизу, зеленые крыши обнесенного стенами города.

Низенькие, в один этаж, дома были круглой формы, как и дом Вука, и напоминали бильярдные шары, собранные в одну корзинку. За городской стеной, там, где утесы понижались, на аккуратных террасах расположились поля, расчерченные правильными линиями. Посреди города была установлена высокая черная стела — мрачная несокрушимая башня, вытесанная из камня и украшенная причудливыми фигурками. Настя поразилась своей способности рассмотреть до мельчайших подробностей эти искусно выполненные фигурки.

«Для чего нужна эта стела? Какие усилия надо было приложить, чтобы ее построить? Что это могло быть: памятник, церковь или могильник? Как эти гуманоиды могли создать такое?»

Глядя на причудливый пейзаж, Настя испытывала ощущение отчужденности. Впервые она соприкоснулась с чем-то, совсем ей чуждым, что было сотворено в одном из неведомых ей былых времен руками из иной плоти и крови, по замыслу, рожденному иным разумом. Черная громада казалась зловещей и неодолимо влекла к себе. Как завороженная, Настя следила за крохотными фигурками, снующими по улицам.

Не решаясь идти дальше, она вскоре почувствовала, что ветер стал теплее, солнечные лучи ярко-оранжевого цвета пробивались сквозь зеленоватые тучи. Они начали активно прогревать воздух и позолотили улицы и крыши домов. Город манил своей чуждостью, и Настя, наконец, собралась с духом и с дерзкой решимостью пошла в его сторону. Стало совсем тепло. Она выбросила одеяло и вскоре вошла в высокие ворота.

Она зашла в город, и, едва ступила на серые, безупречно ровные, плиты странной улицы странного города, ее сердце отчаянно заколотилось. Взгляд торопливо скользил по круглым жилищам, по их крутым крышам и окнам из прозрачного камня, по узким полоскам влажной земли, где росли не известные ей деревья. Их ветви с красными и оранжевыми листьями вились по крышам домов, оживляя бледно-серые дома яркими красками.

Многие дома стояли пустые, краска на стенах облупилась, окна зияли черными провалами. Настя шла по улице, вглядываясь в лица местных жителей. Они ей казались абсолютно одинаковыми. На нее никто не обращал внимания. Настя хотела подойти к стеле, чтобы понять, для чего служит это сооружение. Неожиданно улица вывела ее на широкое, открытое пространство круглой формы, очень ровное, испещренное оранжевыми бликами солнца. В центре этого пространства высилось сооружение, ради которого она пришла сюда. Вблизи стела выглядела еще внушительней. Ее окружали шесть небольших черных башенок, которые не были видны со склона. Настя остановилась, завороженно глядя на стелу.

Как она поняла, здесь сходились все улицы города. В диаметре стела была около ста метров, высоту нельзя было определить даже на глаз.

И вдруг у нее резко заболела голова. Казалось, она сейчас взорвется. Настя схватилась за виски, надеясь, что череп не расколется на куски до того, как она потеряет сознание.

«Возможно, стела так действует на меня?»

Настя увидела, что на нее обратили внимание несколько жителей. Но они не проявили интереса к ней. Это означало, что чары Граба пока действовали. Во всяком случае, никто не остановил ее.

Местные жители отличались от вчерашних гуманоидов: они ростом были повыше, и Настя ощутила неземную темень их глаз… Кто-то неслышно подошел к ней и тронул за плечо. От неожиданности Настя вздрогнула и обернулась. Перед ней стоял самый обыкновенный земной мужчина. Невысокого роста, с моложавым, почти юношеским лицом. Он заглянул ей в глаза.

— Вам лучше отойти отсюда подальше, — произнес он на чистом английском языке.

От изумления Настя забыла даже о боли.

— Почему? — спросила она.

— Вы должны адаптироваться к местному излучению, которое дает это сооружение. И только потом подходить к нему так близко. Идите за мной. По мере удаления от стелы головная боль будет проходить. Каждый раз, когда кто-то, кто не живет в этом городе, приближается к ней, происходит одно и то же: он замирает от боли, которая нарастает, пока человек не отключится.

Дальше Настя вспоминала происходящее, как в тумане. Ей хотелось только одного — побыстрее избавиться от дикой боли. Она, не сопротивляясь, пошла за незнакомцем, который тащил ее за руку подальше от стелы.

Когда они отошли на расстояние около километра, боль неожиданно отступила. Незнакомец привел ее в свое жилище. Этот дом походил на дом Вука как брат-близнец.

— Меня зовут Джек, — представился незнакомец, — я из Америки.

— А я Настя, прибыла из Москвы.

Мужчина присвистнул.

— Значит, русские тоже овладели секретом передвижения в космосе?

— Да, но об этом пока никто не знает. Этим занимается только один научный центр, который мы называем «лаборатория», я работала там.

— Увас, какиунас, все держится в секрете. Пошли на кухню, я напою тебе чистой водой. Уверен, здесь, на планете, ты такой не найдешь. У меня есть небольшие запасы с Земли.

Они прошли на кухню. Настя уселась на круглый стул.

— Я до сих пор не верю в происходящее, — вздохнула Настя. — Наш корабль потерпел крушение, выжили только двое — я и Граб. Ну и, возможно, еще четверо, но я точно не знаю… Корабль взорвался слишком быстро, и летательные капсулы потеряли управление. Мы упали, но не разбились. Корабль вез оборудование на Элу.

— Но это билет в один конец. Ты знала об этом?

Она медленно кивнула.

— У меня не было выбора. Я спасала своего ребенка, которого хотел убить один подонок. Он же и отправил моего мужа на эту планету. Так что, если бы я туда добралась, то не была бы такой одинокой, как здесь.

— Твой муж тоже работал в лаборатории?

— Да, он ученый, сделал много открытий в изучении мозга человека. Джек, а что ты здесь делаешь?

— Я нахожусь здесь по заданию правительства. Я должен добыть Темный кристалл. Он находится в башне, от которой я тебя сегодня увел. Мне необходимо провести здесь достаточно много времени только для того, чтобы взять его в руки. Площадь, где мы только что были, — крепость внутри города, где и хранится кристалл.

— То есть ты сможешь быть здесь, а потом вернуться на Землю?

— Да. И тебя могу захватить с собой. Америка сделает тебе политическое убежище. А ты взамен расскажешь все, что знаешь о работе русских в области космоса, о связях с пришельцами…

— Не знаю, Джек, что могу им рассказать… Я была там простой секретаршей, и меня не допускали в секретную лабораторию. И потом, это называется измена Родине.

— Это равноценный обмен. На кону две жизни — твоя и твоего ребенка.

— Дома у меня есть еще один сын. Разве я могу его бросить?

Настя подробно рассказала свою историю. И тут поток мыслей Джека обрушился на нее. Он думал о том, что хорошо бы ее завербовать. Он удостоится высокой награды от правительства, потому что проникнуть в секретную лабораторию русских практически невозможно. А тут такая удача.

— Ты можешь пожить у меня, — вслух произнес Джек. — Здесь вода и довольно-таки сносная еда.

— Скажи, а зачем вам Темный кристалл?

— Не знаю, мое дело добыть его.

«Это кристалл безграничных возможностей и энергий, это полное управление миром», — услышала она его мысли.

— И кто им владеет? Чей он?

— Он принадлежит этой планете. Видела стелу? Она построена с его помощью. Ни один гуманоид не способен соорудить такое из камня. Его еще называют кристаллом Бога. Но местное население, похоже, не догадывается, чем владеет. Этот кристалл лежит себе спокойно в особой комнате на самой вершине стелы, никем не востребованный, никому не нужный. И пока я не могу к нему приблизиться. Хотя доступ к нему открыт каждому жителю.

«Кристалл очищает их планету и поддерживает здесь жизнь. После большой катастрофы планета начала умирать. Кристалл ее чистит и восстанавливает. Когда я его заберу, планета умрет».

Настю затошнило. Она закрылась в туалете, встала на колени перед унитазом. Тело била дрожь, ее вырвало. Потом ее выворачивало до тех пор, пока желудок полностью не опустел. И еще несколько минут ее рвало желчью. Настя заставила себя подняться на ноги, вытерла рот тыльной стороной ладони и уставилась на свое отражение в зеркале. Она была грязной, мокрой, и от нее дурно пахло. Волосы превратились в паклю, пропитанную грязью. Нужно срочно помыться. Но ничего похожего на душ здесь не было.

— Тебе нужна помощь? — Джек постучал в дверь.

— Джек, мне надо помыться, — она вышла из туалета.

— Пошли за мной.

Джек привел ее в комнату, стены, пол и потолок которой были облицованы материалом, напоминающим кафельную плитку. Джек протянул ей баллончик с какой-то жидкостью.

— Ты должна раздеться догола и нанести на себя вот это. Это специальные бактерии, они тебя очистят.

— Но здесь рядом целый океан. Разве нельзя опреснить воду?

— В этом океане не вода, а кислота. Если зайдешь в него, мгновенно умрешь.

Настя поежилась. Если бы не Джек, она бы точно пошла к воде…

Стоило напрыскать на тело немного жидкости из баллончика, как она распространилась на все тело и вычистило его не хуже воды.

Пока Настя убирала грязь, Джек приготовил еду и накрыл стол.

— Все, что ты видишь на столе, растет на деревьях и на полях. Здесь еду не готовят, едят все, что выращивают. Но еды не хватает, поэтому бедные едят синтетическую пищу. На этой планете, как ни странно, самый большой дефицит — вода. Растения существуют за счет того, что берут воду из воздуха. Мы пробовали дать им земные технологии по производству воды, но здесь ничего не работает. Скажи, а где твой тьен?

— Тьен? — удивилась Настя. — Откуда ты узнал, что я не одна?

— Тьены — гуманоиды с планеты Элу. Именно они могут навести морок на любых гуманоидов. Тебя и меня местные видят, как своих. Это могут делать только тьены. Попасть на их планету — Элу — большая удача. Но, к сожалению, оттуда нельзя выбраться. Только один раз тьенам удалось создать летательный аппарат, который смог покинуть их планету. На нем было сорок гуманоидов. Сейчас они разбросаны по всем близлежащим планетам.

— Я поняла. Моего друга тьена зовут Граб. Он обещал найти меня, но пропал куда-то на целые сутки. А я совершенно случайно переночевала у местного жителя.

— Он, видно, хотел спариваться?

— Да. Откуда ты знаешь?

— Они никогда никого не приглашают в гости. Их самки десятками живут у самцов, от которых они отложили яйца. Да, здесь самка раз в пять лет способна дать одно яйцо. Потом она воспитывает ребенка и живет у самца. У некоторых семьи бывают до двадцати голов. И всех содержит самец. Самка бесправна. Если гуляет одна, как ты, ее обязательно кто-нибудь подберет. Здесь одинокие самки в дефиците. На планете — патриархат, а это, как показывает история, всегда разрушительно. Кстати, твой друг тьен умеет читать мысли и внушать окружающим то, что он хочет. Представляешь, что было бы, если бы тьены могли передвигаться по всей галактике? Они бы сразу стали править миром.

— Но если они такие умные, почему не делают попыток покинуть свою планету еще раз?

— Я разговаривал об этом с тьеном. Он сказал, им понадобится очень много времени, чтобы собрать энергию, необходимую для полета. Их планету окружает плотное поле, прорвать которое почти невозможно. Вот почему корабли не могут ее покинуть.

— Но как же наш корабль? Он бы, наверное, тоже не смог прорваться сквозь поле?

— Это просто. Он должен был подлететь к полю и остановиться возле него. Через некоторое время поле должно было «всосать» корабль и вытолкнуть его в сторону планеты. Он зависает в атмосфере, тьены забирают груз, корабль самоликвидируется. Кто-то на Земле дал приказ, и ваш корабль взорвался в космосе, не долетев до планеты.

— Представь, я даже знаю этого человека.

Настя в подробности рассказала Джеку свою историю.

Несколько дней Настя жила у Джека и ждала Граба. Однажды, рано утром, она в ужасе проснулась и резко села на кровати. Это не могло быть сном, не могло… Все, что она только что видела, происходило на самом деле, причем уже второй раз! Тело до сих пор подрагивало, место укола на позвоночнике слегка ныло, а на животе она увидела яркую красную полоску. Именно в этом месте был произведен разрез. Но ребенок был на месте, в ее животе. Она почувствовала его сильные толчки и выдохнула. Значит, все-таки сон… Никогда еще не испытывала она столь сильного и радостного облегчения.

В комнату ворвался Джек.

— Настя, что случилось? Ты так сильно кричала, я услышал тебя даже на улице.

— Мне приснился очень страшный сон, причем второй раз. Впервые я увидела его здесь, на этой планете в госпитале, когда мне очищали кровь. Он был настолько реальным… Ты чувствовал когда-нибудь во сне боль?

— Не помню, возможно.

— Это была непереносимая боль, я умерла в этом сне.

— Ну, тогда все понятно. Ты увидела вариант событий, мог произойти с тобой, если бы рядом не оказался враг. Кажется, врага зовут Сергеем?

— Хочешь сказать, если бы он не появился в моей жизни, мне пришлось бы пережить то, что я увидела? Но за что?! Разве я это заслужила? Мой муж и мухи не обидел, живет по вселенским законам, и я старалась соответствовать ему. Что пошло не так? Какой грех мы совершили?

— Я думаю, эта была ваша кармическая отработка прошлых жизней. Ты должна была умереть при родах, а твой муж — остаться один с ребенком. Но судьба распорядилась так, что ты этого избежала. Пока.

Настя вздрогнула при этих словах, но ничего не сказала, обдумывая услышанное.

— Если бы наши ученые на Земле стали учитывать законы Вселенной, на Земле сейчас был бы золотой век. Мы бы давно бороздили просторы космоса на своих кораблях, и энергию брали уж точно не из атома и даже не из нефти. В этом ошибка людей: духовность должна стоять на первом месте. Но люди, конечно, не виноваты. Дело в том, что человек выделяет психическую энергию, которой питаются некоторые гуманоиды. Самая большая группа из них — рептилоиды. Они и направили наше развитие по ложному пути.

— Но почему все держится втайне от людей?

— Я думаю, те, кто правит сейчас миром, вступили в тайный сговор с инопланетянами. У них деньги и власть, взамен — энергия людей.

— Выходит, люди на Земле отдают энергию и даже не знают об этом?

— Да, так и есть. Ты даже не представляешь, сколько сущностей участвует в этом.

— И что же делать?

— Кристалл поможет очистить от них нашу планету.

Но в его мыслях Настя прочла другое: «Быдло должно болеть, страдать и умирать рано».

— Завтра утром я предлагаю тебе посетить стелу и взглянуть на Темный кристалл вблизи.

— А нас пустят?

— Конечно. Чтобы посмотреть на него и постоять рядом, гуманоиды открыли запись. У меня есть талончик на завтра на десять утра. Пойдешь со мной?

— Конечно, только, если не будет болеть голова, — отозвалась Настя.

Он усмехнулся.

— Уже не будет, ты прошла адаптацию.

Утром Джек и Настя подошли к стеле и зашли внутрь. Джек протянул охраннику талончик, и их провели к лифту, который в считанные секунды поднял их наверх, в помещение, где хранился Темный кристалл. Они оказались в большой комнате. У стен, на специальных возвышениях, стояли существа, похожие на демонов. У них были огромные, перепончатые, как у летучих мышей, крылья. Существа пронзали проходящих внизу гуманоидов взглядами своих горящих глаз, периодически испуская безобидные кроваво-красные лазерные лучи.

Настя не могла не признать: это были талантливо выполненные статуи, они выглядели почти как живые. В самом центре этого строя фигур ее привлекло внимание существо с головой человека — ястребиный нос, тонкие губы, прилизанные назад волосы, остроконечная козлиная борода на клинообразном подбородке. Но тело существа было телом одновременно и пресмыкающегося, и насекомого, и человека. Оно выглядело настолько отвратительным, что вызывало невольное уважение, поскольку казалось почти реальным. Время, пыль, влага придали статуе степенность и величавость, сродни гигантским каменным изваяниям египетских богов, которые покоятся в занесенных песками пустынь древних храмах. В центре зала на небольшой полуколонне лежал тот самый кристалл. Он имел форму круга, диаметром в полметра или чуть меньше.

— Ого, — присвистнул Джек, — видимо, тяжелая штука, в кармане его не унесешь.

Кристалл был украшен искусно выполненной резьбой. Все линии резьбы вели к центру круга. Там было изображено причудливо изогнувшееся животное, обвивающее само себя бесчисленными петлями. Рисунок был настолько стилизованным, что среди изгибов лентообразного туловища узнавались лишь отдельные части тела: голова, торчащая лапа, на лапе — два длинных изогнутых когтя, похожих на птичьи, растопыренных то ли для обороны, то ли для нападения. Еще можно было различить лапу и коготь в нижней части круга, хвост, увенчанный несколькими тонкими шипами, которые торчали во всех направлениях, однако же и хвост был аккуратно вплетен в изгибы тела. Все это выглядело почти абстракцией, только очертания головы подсказывали Насте, что это все же некое животное. Голова была задрана вверх, из раскрытой пасти высовывался язык, похожий на тонкую змейку. Виднелись ровный ряд острых зубов и огромный круглый глаз.

«Явно не травоядное существо», — подумала Настя.

За пределами круга зверя все было исчерчено извилистыми линиями, идущими вдоль всех трех уцелевших концов. Там и сям виднелись маленькие веточки, заканчивающиеся какими-то шариками — должно быть, листьями или почками. Между этими веточками были высечены абстрактные символы — какие-то иероглифы, несколько треугольников и приплюснутых кружков, по форме напоминающих чей-то глаз. От круга исходило темное, почти черное свечение.

— Как красиво! — выдохнула Настя.

— Потрясающая вещь, — согласился Джек. — Никогда раньше не видел ничего подобного!

И вдруг, прямо на их глазах, зверь начал движение. Его выпуклое изображение зашевелилось, и зверь начал менять свою форму, превращаясь постепенно в человека. Настя моргнула, тряхнула головой, но видение не исчезло.

— Джек, ты это видишь? — прошептала она. — Рисунок изменился!

— Да, Настя, это потрясающе!

Он бережно прикоснулся к кругу. От него тонкими струйками полился в пространство черный свет.

— Господи, Джек, он живой! Разве это мог сделать гуманоид? Это работа Бога! Какое изящество!

— И довольно странная символика, — заметил Джек. — Посмотри на эти символы…

— Да-да. Как ты думаешь, что они означают? — спросила Настя. — И почему зверь превратился в человека? Смотри, свет стал белоснежным!

— Возможно, кристалл считал с нас информацию? Я не знаю…

Через несколько секунд свет из белоснежного превратился в черный, изображение зверя вернулось на место.

— Не понимаю, — произнесла Настя, — что это за зверь?

— Существо внутри круга, — начал Джек, — возможно, символизирует дьявола. Его часто изображают в образе дракона либо змея.

— Но разве у змея бывают лапы?

— До тех пор, пока змей не соблазнил Еву, у него лапы были. Потом Бог убрал их и сказал, что с этого момента все гады будут ползать по земле.

— Джек, давай ты не будешь забирать кристалл. Пусть он останется на этой планете.

— Я потратил почти год жизни, — взорвался он, — чтобы забрать кристалл. И вот, когда я у цели, ты говоришь — давай оставим его здесь!

Настя услышала мысли Джека: он выругал себя за то, что не совладал с эмоциями. Затем произнес мысленно: «Я точно знаю, этот кристалл существует для того, чтобы сковывать и удерживать злую силу. Как только дотронешься до него, происходит осознание этого. Но если его не трогать, оставить на месте, он служит источником особого излучения, которое очищает окружающее пространство. Если не трогать… Но я заберу его. Я нарушу баланс этой планеты, и никто меня не остановит. Пришло время всем здесь умереть».

А вслух он произнес:

— Но что означают эти символы — треугольники, глаз, вот эта штука внизу, — понятия не имею.

— Да, это все действительно очень загадочно. Откуда американцы узнали о кристалле?

— От тьена. Тот захотел вернуться на Элу. Для этого достаточно взять любой космический корабль и внести на борт этот кристалл. С его помощью поле планеты будет преодолено с легкостью.

Джек протянул руки к кристаллу и попытался взять его. Но не смог даже на миллиметр приподнять кристалл с постамента. Казалось, кристалл намертво приклеен к нему.

— О, господи, — пробормотал он, — только не это! Неужели эти недоумки придумали какую-то защиту?

Кто-то деликатно покашлял за их спинами. Они обернулись и увидели местного жителя.

— Я охраняю кристалл уже очень много лет. И точно знаю: никто не может взять его в руки. Так что даже и не пытайтесь.

Настя поразилась: только что, на глазах у Хранителя, была попытка кражи, а тот даже пальцем не пошевелил, чтобы поднять тревогу. Его мысли были безмятежны, он думал о том, что завтра выходной, и он с детьми и женами отправится на природу.

— Я хотел узнать его вес, — смущенно пробормотал Джек.

— Если его нельзя снять с постамента, значит, его нельзя и взвесить, — философски заметил Хранитель. — Здесь, в здании, есть библиотека. Если хотите, вы можете прочесть историю кристалла.

— А вы не можете нам рассказать об этом сами? Мне кажется, вы знаете о нем все… — попросила Настя.

Хранитель улыбнулся.

— Я буду краток. Эта штука не с нашей планеты. В наших старинных книгах написано, что планету посещали пришельцы. Они привезли сюда этот кристалл.

— А как они выглядели?

— Это были исполины, около пяти метров роста, с мощными телами. Их головы были покрыты странной растительностью, как покрыты у нас некоторые животные. У них огромные голубые глаза. Но, в нашем представлении, они страшные.

«А в нашем, скорее, красивые», — подумала Настя.

— Летопись рассказывает, — продолжил Хранитель, — что все они погибли здесь, а темный кристалл куда-то пропал. После большого взрыва, который устроили другие пришельцы, наша планета начала умирать. Темный кристалл нашли возле дворца королевы. И с этого момента наша планета стала выздоравливать. Есть поверье, что в кристалле заключены темные силы, поэтому его называют Темным кристаллом. Он может быть очень опасен, и при неумелом обращении принесет огромный вред. Поэтому моя должность здесь — чистая условность. Но кристалл также оберегает нас от пришельцев. Поэтому ни один пришелец из других миров не может попасть на нашу планету.

— А если попадают, что с ними происходит? — спросила Настя.

— Я не знаю. Возможно, их депортируют…

Настя уловила мысль Джека: «Их просто убивают».

Настя сидела в полумраке гостиной, глядя в окно на сгущающиеся сумерки. Она пребывала в неподвижности так долго, что почти слилась с окружающими черно-серыми силуэтами мебели. Только тревога выделяла ее среди бездушных предметов.

За окнами наступающая ночь скрывала многочисленные опасности планеты: ямы, провалы, неогороженные расселины, нападение невидимых ночных насекомых…

Она не сомневалась, что Джек рано или поздно получит кристалл. Граб так и не появлялся, а ей надо принять решение: то ли отправиться с Джеком в Америку, то ли умереть вместе с этой планетой. Ей ни разу не пришло в голову усомниться в тяжелых предчувствиях, что мало-помалу нарастали у нее в душе.

«Возможно, Граб погиб? Он же обещал найти меня в любой точке планеты».

Слишком свежи еще были воспоминания: всего несколько дней миновало с той поры, когда они покинули местный госпиталь. Тогда страх был сильнее и острее. Сейчас ее терзала всего лишь тревога, смутная и неопределенная. Что делать дальше? Настя понимала: если вернется на Землю с Джеком, то никогда больше не сможет приехать в Россию. А там сын. Возможно, Сергей уже нашел его?

Спускалась ночь. Джек все не приходил. Взрыв смеха за окном, в соседнем доме, отдался в гостиной насмешливым эхом. Настя невольно вздрогнула.

«Они очень похожи на людей. И по чьей-то злой прихоти должны вскоре умереть. Это так страшно!»

Внезапно включился свет, она зажмурилась и затрясла головой. Из кухни появился Джек с тарелкой в руках.

— Господи, Джек! Я даже не услышала, как ты вошел. Уже начала волноваться. И Граба нет, — вздохнула Настя.

— Все с ним будет в порядке. Я уверен.

Настя ничего не ответила. Джек уселся неподалеку и попытался отвлечь ее разговором.

— Я найду способ забрать кристалл. Как я понял, эту штуковину никто не охраняет, все уверены, что ее нельзя сдвинуть с места. Скоро мы вернемся на Землю. Ты рада?

Настя пожала плечами.

— Не знаю, — честно ответила она. — Для меня не важно, где я, лишь бы со мной были мои любимые — Миша и Феликс. Без них мне будет очень тяжело.

Джек нахмурился.

— Видимо с этим придется смириться, — медленно произнес он. — В жизни постоянно приходится кого-то терять. Потом смиряешься и живешь себе счастливо.

— Много ты понимаешь, — буркнула она, глядя в окно.

Настя надеялась, вдруг сейчас появится Граб, и тогда он изменит ее судьбу. Воцарилось ледяное молчание. Джек невозмутимо ел свой ужин. Настя заставила себя заварить чай. Минут через пять, когда небо превратилось в холодную темно-серую завесу, на фоне которой высилась черная громада стелы, послышался шум шагов за дверью, и перед ними возник Граб. Настя бросилась к нему на шею.

— Граб, где ты пропадал? Я уже начала думать, вдруг случилось что-то очень плохое!

Джек усмехнулся.

— Я же говорил, с нашим другом все в порядке.

— Вы знакомы? — удивилась Настя.

Джек подмигнул Грабу.

— Конечно. Если на планете появляется пришелец, он обязательно посетит этот город. Не заметить друг друга невозможно. Чары тьенов не действуют на людей, поэтому я сразу заметил его на площади, как и тебя. — Ты не забыл свое обещание? — обратился он к Грабу.

— Конечно, Джек, не забыл. Тьены всегда держат слово. Завтра начну выполнять то, что обещал. Для этого мне надо будет совершить небольшое путешествие в горы.

— Это опасно? — в тревоге спросила Настя.

— Нет, просто прогулка.

— Тогда я с тобой, — решительно произнесла она.

— Нет, Настя, ты останешься здесь, пока Граб не решит мою проблему, — твердо произнес Джек. — Неужели ты думаешь, я такой идиот, чтобы отпустить тебя с ним?

— Но ты не имеешь права удерживать меня, — возмутилась Настя.

Джек достал пистолет и направил его на Настю.

— Еще как имею! Марш в свою комнату. А Граб будет спать здесь, в гостиной.

Рано утром Граб тихонько постучал в Настану дверь, слегка приоткрыл ее.

— Вставай скорей, мы уходим, — велел он.

— Джек отпустил меня?!

— Нет. Он спит. Но тебе нельзя оставаться с ним. Никакой отправки в Америку не будет. Это я знаю точно. У него билет в один конец, он сам пока не в курсе.

Настя быстро оделась, и они вышли из дома. Граб не обращал внимания на незнакомые пейзажи. Легкость, с какой он произнес запретную клятву, поразила его, и теперь ему было не по себе. Граб был готов следовать за Джеком туда, куда тот скажет, ради клятвы.

«А если Джек потребует уничтожить целую планету? — мучился угрызениями совести Граб. — Джек не может взять кристалл в руки, он требует от меня решить эту проблему. Только Джек пока не знает, что никто не может взять в руки Темный кристалл. На нем есть код, который знает только королева. А она никогда не откроет его никому».

Граб шагал вверх, машинально огибая попадающиеся на крутой тропе камни. Нет, он не жалел, что принес отчаянную клятву Джеку: он же знал, что ради своей планеты пойдет на все! Ему не было жалко отдавать Джеку то, за чем он сейчас шел. Граб просто не был уверен, что Джек заслуживает этой тайны. Солнце поднималось все выше, путники взбирались все выше в гору, а Граба все сильнее грызло гнетущее чувство, что Темный кристалл ни в коем случае нельзя передавать Джеку.

«Все из-за проклятой слабости, из-за страха. Там, на Элу моя любимая Тия, она может погибнуть вместе с планетой!»

Настя несколько раз отставала от Граба. Она на время ушла в себя и не считывала его мысли. Но вдруг, взглянув на своего спутника, увидела нечто странное. Он исчезал, а вокруг него появлялось свечение, повторяющее силуэт человека. Это свечение переливалось живыми, великолепными красками. Они мерцали тысячей цветов. Эти переливы, как позже поняла Настя, были связаны с эмоциями Граба.

«Это же аура Граба! Я ее вижу!»

Это произошло с ней второй раз. Настя уже видела ауру Джека, грязно-красного цвета, с серыми вкраплениями, а после посещения кристалла — и вовсе черную. Тогда она подумала, Джек потрогал кристалл, и тот оказал на него такое влияние. Она вдруг осознала, что сейчас Граб тревожится, поэтому в его ауре участились проблески черно-багровых, более мрачных цветов. Один раз, когда Граб запнулся о корень, и Настя услышала, как он выругался вслух, в его душе мелькнул серый клубок злости, который тут же растаял. Это зрелище было восхитительным, в сто раз круче чтения мыслей. Настя была готова бесконечно любоваться им хоть до вечера, не переключаясь на происходящее. Но переключаться поневоле приходилось, потому что на тропинке то и дело попадались камни или проросшие корни.

Граб продолжал ругать себя за содеянное (он знал, что сейчас Настя не слышит его мысли).

«Я был дураком, когда совершил это. Мог бы остаться свободным, но поклялся страшной клятвой, и Джек теперь не отстанет, пока не получит свое. Выхода нет… Хотя… Может, попробовать убедить его забыть об этом, обратить дело в шутку? Попробовать можно, но вряд ли выйдет».

— Что вряд ли выйдет? — Настя резко остановилась. — Не будем ходить вокруг да около. Что случилось? Если я могу помочь, будь уверен, я сделаю все, что в моих силах.

— Это все так глупо, — воскликнул Граб, не в силах сдерживать чувства. — По правде говоря, мне стыдно об этом говорить…

Однако Настя мягко и сочувственно вытянула из Граба то, что хотела знать.

— Исследуя эту планету, я понял, что нам отсюда не вырваться. Она не принимает пришельцев из-за той катастрофы, которую они здесь устроили.

— Какой катастрофы?

— Видимо, пришельцы проводили какие-то испытания, используя эту планету. Результат — планета умирает. С этого момента принято решение уничтожать всех пришельцев. В госпитале нам с тобой повезло, доктор отпустил нас.

— Если они нас должны были уничтожить, зачем лечили?

— Предполагаю, это долг доктора. Но он должен был о нас сообщить правительству и, как я понял, пожалел, дал возможность уйти. После этого я изменил твое и свое излучение, и мы в их глазах уже не пришельцы. Таким даром обладает любой тьен. Я встретился с Джеком сразу, как только мы расстались с тобой. Он предложил помощь взамен на эту клятву. Обещал посадить нас с тобой на корабль, который полетит на Элу через месяц.

— С какой целью?

— Они отправляют нам какой-то источник энергии, вернее, какую-то новую технологию. Но не факт, что она сработает. Я знаю, это правда.

— Правда что?

— Что они его отправят. Но, к сожалению, у моего народа нет времени. Погибнуть могут все…

У Насти больно сжалось сердце.

«Там же Миша»…

— Один корабль отправляли русские и, как ты знаешь, его взорвали. Тогда я обратился к американцам, попросил, по возможности, ускорить вылет корабля, и Джек пообещал оказать содействие. Но взамен взял клятву…

— В чем ты поклялся ему?

— Помочь осуществить дело всей его жизни. Он не рассказал тогда подробностей, а я сдуру согласился.

— Но почему ты обязательно должен исполнить клятву? Можешь вообще забыть про нее.

— Я — тьен, — гордо ответил Граб. — Тьены никогда не нарушают своих обещаний.

— Странно, — пробормотала Настя. — Джек ничего мне об этом не рассказывал.

— Ничего странного, он не имел права это делать. Оба проекта шли под грифом особой секретности. Эти источники энергии позволят тьенам покинуть погибающую планету. Наша планета катастрофически быстро начала остывать. Уже совсем скоро жить на ней будет невозможно. Тьены изготовили корабли, выбрали соседнюю планету, на которой не живут гуманоиды, но вырваться с Элу не могут. Поле стало таким сильным, преодолеть его теперь невозможно.

— Но ты уверен, что Джек не обманывает тебя, рассказывая об источнике? Я вообще сомневаюсь в его существовании.

— Но в мыслях у него было все в порядке, я сканировал, когда мы с ним общались.

— Он знает об этой твоей способности, поэтому, общаясь с тобой, он мог быть предельно осторожен. Я прожила с ним несколько дней и убедилась, что он постоянно врет.

— Странно. Он же знает о вселенских законах. Вранье — это самое страшное.

— Почему самое страшное? Я, например, тоже врала Сергею, говорила, что он мне нравится. Благодаря этому он сделал документы на моего сына Феликса. Потом врала про беременность. Только так смогла сохранить ее. Этот подонок был способен на убийство.

— От тебя идут очень сильные разрушительные волны, когда ты говоришь о Сергее. Твоя ненависть к нему разрушает, прежде всего, тебя. А что касается вранья, я тебе могу точно сказать: любое вранье приводит к болезням, разочарованию и несчастью. Бог не поддерживает ложь. Но и обвинять тебя за то, что ты так поступала, не стоит. Просто начни меняться с этой минуты, и твоя жизнь изменится.

— Знаешь, Граб, кажется, ты прав, — задумчиво произнесла Настя. — Спасибо тебе, я с Джеком тоже не была честна. Хотела только одного — быть рядом с Мишей. А для этого я должна попасть на Элу.

— Тебя бы туда не пустили.

— Кто?

— Американцы. Как только ты попадешь к ним в руки, больше они тебя не выпустят. Ты для них — источник секретной информации.

— Да, это так. Но я в полном отчаянии. Не могу же я вечно жить на Тине. Мы с тобой зашли в тупик. Чтобы выбраться из него, тебе придется нарушить клятву. Сам подумай, если у американцев есть такой сильный источник энергии, зачем им Темный кристалл? Кристалл нужен больше вам, тьенам, чтобы спасти ваш народ.

— Но без Джека мы не вырвемся отсюда. Только с его помощью мы сможем покинуть планету.

— Ты скажешь мне, куда мы идем?

— Мы идем к Королеве за кодом.

— За каким кодом?

— Темный кристалл закодирован. Чтобы снять его с постамента, нужно ввести код, который знает только Королева.

— Господи, Граб, — простонала Настя. — Но это же полная утопия! Мы с тобой идем в пасть к волку. Королева просто отдаст приказ уничтожить нас, вот и все!

— Посмотрим, — Граб вздохнул.

Гора, на которую они взбирались, походила на кряж, сложенный из особой местной породы и угленосных сланцев. Она растянулась на три тысячи метров вверх над равниной между главными городами планеты. Гора тянулась с востока на запад, и ее западная оконечность была изрезана и покрыта острыми камнями. В одной из таких долин, там, где течет грязевая река, и расположился дворец королевы. Это было весьма укромное место, с трех сторон защищенное отрогами горы.

С древнейших времен эта гора являлась местом силы. Сюда стекались паломники со всех концов планеты. Здесь раскопали доисторическое поселение. Следов строений не сохранилось, однако на вершине горы нашли примерно с десяток погребальных курганов, а также множество пещер и впадин. В самой большой впадине обнаружили кристалл. Он имел форму круга, был окружен темной аурой, поэтому его назвали Темным кристаллом.

Кристалл был спрятан за толщей породы. Его раскопали, но поднять или сдвинуть с места никто не смог. В это время Королева, именно так ее все называли, за отсутствием имени, узнав о находке, заинтересовалась раскопками и посетила курган. Какие-то силы управляли ее руками. Она нажимала поочередно на выступы и рисунки кристалла, и после этого легко смогла взять его в руки. Ровно два часа кристалл оставался легким, затем снова обретал вес.

До этого на планете всем заправляло правительство, Королева служила неким символом. Она не имела влияния на министров, тихо наслаждалась жизнью в роскошном дворце, растила детей, участвовала в государственных праздниках. Как только Темный кристалл оказался на свету, на планете началось возрождение. Ученые исследовали его и установили, что кристалл каким-то образом положительно влияет на умирающую планету. Когда местные жители поняли, что Темный кристалл спасет их от гибели, они зауважали Королеву, правительство начало считаться с ней, и ее наделили властью. Теперь все важные решения и законы не могли быть приняты без ее участия. Королева хранила код и, даже если умирала, ее дочь, так же, как и она, могла управлять кристаллом.

Настя не понимала, каким образом Граб получит код. Конечно, он может внушить Королеве все, что захочет. Но допустят ли их до нее?

Они стояли на краю впадины, глядя на груды камней, из которых росли ярко-желтые цветы. Настя присела на камень и погладила живот. Ноющая боль в низу живота становилась тем сильнее, чем выше они поднимались: тупая и давящая, она злобно вспыхивала всякий раз, стоило Насте проделать несколько шагов. Но тут же затихала, как только они останавливались. Это раздражало Настю.

— Я не могу понять, зачем нам идти к Королеве. Неужели ты думаешь, нас допустят к ней?

— Настя, я ничего не думаю, я поручил это дело моей интуиции, именно она управляет сейчас мною.

— Ну, ты хотя бы понимаешь, что это глупо?

Не успела она это сказать, как боль в животе взорвалась огненным шаром. Настя застонала, согнулась пополам и легла прямо на землю. Земля была красной, как запекшаяся кровь. Она, казалось, дышала жаром — неощутимым жаром, исходящим откуда-то из подземной глубины, точно от ушиба, спрятанного глубоко под кожей.

Настя лежала на земле, глядя в никуда, понимая, что Граб сошел с ума, но, что бы это ни было, она ничего с этим поделать не может.

«Дура, зачем потащилась за ним?!»

Через секунду она услышала за спиной топот. Легкий страх проник в ее сердце и заставил обернуться. Граб бежал вниз по тропинке и вскоре превратился в маленькую точку. Боль вскоре отпустила, но только Настя изменила положение тела, ударила вновь. Она решила отползти подальше от тропинки, не удержалась на склоне и упала в узкое неглубокое ущелье. Широкий куст смягчил падение.

Настя открыла глаза. Боль, которая ослепила ее час назад, вернулась, но уже не такая резкая, словно выдохлась. Настя приоткрыла глаза и огляделась. Она лежала на дне ложбины в окружении каких-то кустов, валунов разной величины и травяных кочек. В небе бежала пара рваных черных облаков. Небо, прежде зеленоватое, висело над ее головой серым куполом.

Настя погладила живот. Ребенок мгновенно отозвался слабым толчком. Она снова посмотрела вокруг, надеясь увидеть Граба, но его не было.

«Это не похоже на схватки. Но что, если роды начнутся прямо сейчас, здесь?»

Эта мысль привела ее в ужас. Она снова и снова ругала себя на чем свет стоит за то, что отправилась с Грабом, нужно было остаться с Джеком.

На самом деле ее состояние было странное. Физически Настя ощущала себя неплохо, боль почти утихла, внезапный прилив сил волной разошелся по телу. В голове прояснилось, тело перестало трясти. Возможно, это были ложные схватки? Она встала на ноги и медленно начала выбираться из ущелья. Пару раз спотыкалась и падала, но вскоре успешно выбралась на тропинку. Уходить куда-то было опасно, Настя не знала, что скрыто за окружающими ее камнями, поэтому присела на теплый валун и принялась ждать. Она постоянно прислушивалась к своему телу… Чувствовала себя хорошо. Прямо-таки отлично.

По противоположному склону ложбины пробежал какой-то зверек, миновал уступ и скрылся из виду. Сердце у Насти отчаянно заколотилось. А вдруг здесь обитают хищники? Словно в ответ на эту мысль на тропинке появилось чудовище. Оно шло на Настю, не сводя с нее глаз. Настя оцепенела. Глаза у чудовища, маленькие и зеленые, сверкали, точно изумруды, и впивались в нее с алчной целеустремленностью. У Насти скрутило живот и засосало под ложечкой. Чудовище походило на рептилию. Прямо на Настю смотрела тупая вздернутая морда, из пасти торчало множество белых зубов, острых и кошмарно ровных. Голова была совершенно гладкая, если не считать двух выступов, наподобие рогов. Из этих выступов исходил призрачный свет, уходящий в небо.

Пасть чудовища открылась, и послышался скрипучий голос:

— Вы находитесь на земле, которая вам не принадлежит. Это частная собственность нашей Королевы.

Осознав, что чудовище вполне разумно и не собирается нападать, Настя облегченно вздохнула.

— Простите, — пробормотала она, — я жду своего друга, он вот-вот должен вернуться.

Насте показалось очень странным, что чудовище совсем не думало. Или его мысли недоступны для нее?

В это время, на ее счастье, на тропинке появился Граб. Он низко поклонился чудовищу.

— Я приветствую вас, страж Королевы, простите, не знаю вашего имени. Нам очень нужно увидеть Ее величество.

Чудовище покрутило головой, его глаза сверкнули.

— Вы понимаете, что тревожить Королеву можно только по очень серьезным вопросам?

— Поверьте, наш вопрос очень серьезный.

— Хорошо. Ступайте за мной.

— Граб, где ты был? — возмутилась Настя. — Ты удрал, не сказав мне ни слова!

— Я был соседней деревне. Думал, у тебя начались роды, поэтому набрал чистых тряпок, так, на всякий случай.

Дворец вырос перед ними неожиданно быстро. Это был огромный круглый шар с высокой конусообразной крышей, украшенной шпилем, на котором восседала фигура огромной птицы. Дворец, обнесенный высоким забором с воротами, охранялся двумя стражниками, которые поклонились чудовищу и беспрепятственно пропустили их внутрь здания.

В центре помещения во всем своем величии восседала огромная и страшная фигура — исполинская статуя в полу, в специальном углублении круглой формы, диаметром около пяти метров. Около нее Настя и Граб почувствовали себя лилипутами.

Только отдаленно статуя фигурой напоминала местного жителя. Вместо привычной головы у него была огромная ощеренная пасть с острыми, как клинки, клыками и раздвоенным, как у змеи, языком. Из пасти вырывалось ярко-багровое свечение. И вдруг морда статуи ожила. Скрежеща зубами, чудище громовым голосом объявило: «Оставь надежду всяк сюда входящий!» и сопроводило эти слова диким, зловещим хохотом.

— Хорошее начало… — пробормотал Граб.

Настя в ужасе вскрикнула, и что-то горячее потекло у нее по ногам.

— Граб, теперь у меня точно начались роды! Что делать?

Ее снова пронзила резкая боль, почти такая же, как на тропинке. Ребенок стал сильно биться.

— Ты уверена? — он задал вопрос машинально.

Настя отчего-то заплакала.

— Я думаю, здесь тебе помогут, — успокоил ее Граб.

— Ты считаешь, у них есть доктор? Судя по высказыванию статуи, нас ждет не самый радушный прием.

Королева появилась внезапно. Взглянув на Настю, сразу все поняла. Хлопнув в ладоши, она позвала прислугу и быстро отдала распоряжение. Настю тут же увели и устроили в отдельную комнату. Королева проследовала за ней, Граба оставили за дверью.

— Тебе сильно больно? — участливо спросила она у Насти.

Настя не успела ответить, она почувствовала, что ребенок стремительно пошел к выходу. Из груди вырвался крик, который заставил Королеву подбежать к ней.

— У тебя стремительные роды, не волнуйся, я тебе помогу, все будет хорошо.

Она гладила Настю по голове, а вокруг суетились самки — они принесли воду и чистые пеленки.

— Сейчас яйцо выйдет наружу, и тебе станет легче, — ворковала Королева.

— Я бы так хотела, чтобы отец моего ребенка был рядом, — проговорила Настя.

— Не говори глупости, самцам тут не место, — строго заявила Королева.

Одна из самок поднесла ко рту Насти какое-то варево в чашке.

Настя в испуге отпрянула от него.

— Не бойся, пей, это не принесет вреда ни тебе, ни ребенку. Просто боль притупится. Это корни растения, которое очень помогает в родах. Ты, видно, неопытная. Первый раз рожаешь?

Настя кивнула и сделала глоток. Лекарство тут же подействовало. Настя расслабилась, почувствовала новый толчок ребенка, и он пошел к выходу.

— Кажется, я сейчас рожу, — закричала она.

Теперь одна из самок поддерживала ее сзади, обхватив за плечи, а Королева пристроилась у нее между ног, и через минуту ребенок начал выходить. Королева приняла малыша и в ужасе уставилась на него.

— Это не яйцо, — воскликнула она. — Из тебя выходит какая-то красная жидкость, и ты… Ты родила урода!

Ребенок молчал.

— Мой сын мертв?! — в ужасе закричала Настя.

— Сын? Это не сын, это отвратительная и мерзкая самка с белой кожей, с какой-то растительностью на голове… Будет лучше, если она умрет.

— Не-е-е-е-т! — заорала Настя. — Спасите ее, это мой ребенок, она человек!

Граб ворвался в комнату и бросился к ребенку. Схватил девочку за ноги, перевернул ее и начал трясти.

— Ты оторвешь ей ноги, — пробормотала Королева.

— Не оторву. Тьены так же рожают своих детей. Не волнуйтесь, я знаю, что делаю.

Вскоре по комнате эхом разнесся тонкий детский плач. Граб посоветовал Насте потужиться, чтобы вышло детское место, затем положил ребенка ей на грудь. Девочка сразу же обхватила сосок губами и, причмокивая, начала сосать грудь.

— Ничего, — произнес Граб, — теперь точно выживет.

Настя заплакала.

— Я ждала сына, мне на УЗИ так сказали. Они ошиблись… Такое маленькое чудо, в ней не больше килограмма.

— Я хотел вам сказать, — Граб обратился к Королеве, — что мы не с этой планеты…

Королева дала знак прислуге, и самки вышли из комнаты.

— Мы пришли к вам за помощью, — продолжал говорить Граб. — Я — тьен с планеты Элу, а Настя — человек с планеты Земля.

— Но вы выглядите как мы!

Граб снял свои чары, и Королева ахнула — перед ней были совершенно другие существа.

— Вы знаете, что по нашим законам вас должны убить? — строго поинтересовалась она.

— Знаем, Королева, — медленно произнес Граб. — Но, прежде чем сдавать властям, выслушайте нас. Возможно, сейчас изменится история вашего народа. Наша планета Элу умирает, мы также пострадали от пришельцев, как и вы. Но если у вас есть источник энергии, который, рано или поздно, восстановит планету, то у нашей нет шансов.

— Разве вы такие глупые, что не можете эвакуировать свой народ на другую планету? — удивилась Королева. — Я слышала, в нашей галактике вы самые умные.

— Мы не только умные, но и добрые. Будет очень жаль, если вся наша цивилизация погибнет. Наши корабли не могут преодолеть уплотнившееся поле планеты. Поэтому я пришел к вам за помощью. Я знаю, тьены уже приходили к вам, и вы всем отказали. Но я также знаю, что по вашим законам тот, кто принимает яйцо, становится ответственным за ребенка, становится ему второй матерью. Разве не так?

— Да, но это относится к яйцу, а здесь ребенок…

— Разве есть разница, как дети появляются на свет? Вы так же рожаете свои яйца в муках, как тьены и люди. Варвары, которые уничтожали планеты, уже пойманы и наказаны. Ни люди, ни тьены не виноваты в этой трагедии. Зачем убивать нас? Измените ваш закон, прошу вас, Королева!

Королева взяла дочку Насти в руки, опустила ее в небольшое корыто и принялась мыть. Она тщательно смывала с тельца ребенка слизь и кровь, потом бережно положила девочку на простынку рядом с Настей.

— Пусть самка отдыхает, а ты снова наведи свои чары, и на ребенка тоже. Возможно, кто-то из моих слуг окажется предателем и донесет на вас. Тогда я ничего не смогу сделать…

— Так вы поможете нам? — Граб умоляюще смотрел на Королеву.

Королева ничего не ответила. Было видно, что она обдумывает слова Граба.

— Хорошо, я подумаю, — произнесла она, обернувшись к тьену.

— Ваше величество, разрешите мне стереть из памяти ваших слуг этот эпизод?

— Такое возможно? — удивилась Королева.

— Тьены умеют это делать, но прибегают к помощи чар, если это не приносит никому вреда. Ваши слуги будут считать, что Настя пришла сюда с ребенком.

— Хорошо, тьен, сделай так. Признаюсь, эта самка, несмотря на то, что выглядит безобразно, разбудила в моем сердце материнские чувства, — она посмотрела на Настю. — У твоей дочери удивительно нежные вибрации… Я знаю, на планете Земля сейчас происходят важные события, ваша планета переходит в другое измерение. Именно поэтому у вас рождаются такие необычные дети.

— Я слышал, вы тоже рожаете необычных детей, — произнес Граб.

— Я рожаю по одному яйцу в год, тогда как обыкновенная самка может это делать только один раз в пять лет. Этим и отличается Королева от остальных самок.

— Разве только этим?! — воскликнул Граб. — Вы храните код.

— Да, это так. Мой титул унаследует одна из моих дочерей, у которой будет та же способность — знать код и рожать яйцо один раз в год.

— Простите, — осторожно заметила Настя, — а что будет, если такая способность проявится не у одной вашей дочери, а у нескольких?

— Как ни ужасно это звучит, но ей придется уснуть.

— То есть умереть?!

— Нет, не умереть. Ее погружают в сон и, если с Королевой что-то случается, ее будят и делают королевой. Три моих сестры тоже спят. Одну из них разбудят, если я умру. И поверьте мне, это справедливо. Королева избирается по жребию. Раньше было no-другому и начиналась борьба между сестрами. И однажды три сестры отравили друг друга и умерли, наша планета осталась без Королевы. Это был страшный период хаоса и разрухи. Прошло три поколения, прежде чем появилась новая Королева. Она вступила в свои права, и все пошло как надо.

— Помогите нам, очень вас прошу, — жалобно произнесла Настя. — Если меня убьют, моя девочка без меня умрет.

— Заседание нашего правительства будет через два дня. Вы пока останетесь здесь, я постараюсь вам как-то помочь, но ничего не обещаю…

Девочку поместили в кювет, где выращивали яйца. Настя просиживала возле нее все дни. Этот кювет создавал лучшие условия для ребенка. Одно было неудобно — кювет находился в детском отделении, поэтому на ночь приходилось оставлять здесь дочку. Иногда Настя брала ее и выходила прогуляться на воздух. Граб постоянно был рядом. Она видела, что он нервничает. Прошло несколько дней, а от Королевы не было никаких вестей.

Время давно перевалило за полдень, и солнце, весь день ласкавшее гору своими лучами, наконец, покатилось на закат. Бледно-зеленое небо совсем выгорело, дальние холмы и поля расплылись в дымке. Воздух был неподвижен. Через некоторое время они увидели, как все краски потемнели. Небо побагровело, поля приобрели ржаво-бурый оттенок, рощицы и опушка леса стали тускло-коричневыми. Зато сразу стали видны гуманоиды. В поле зрения их было несколько, но до сих пор Настя их почти не замечала: они терялись на фоне пейзажа, точно муравьи. Теперь же их нельзя было не заметить: они сияли на уходящем солнце, их кожа приобрела яркий цвет, точно крошечные живые изумруды.

— Граб, закаты, видимо, везде красивые, — произнесла Настя. — На вашей планете тоже? Отчего так сильно сияют тела местных жителей на закатном солнце? И если они так красивы поодиночке, издалека, какое же прекрасное зрелище выйдет, когда они соберутся все вместе!

— Да, наверное, это будет выглядеть потрясающе. Но мне сейчас не до того. Почему нет Королевы? Заседание их правительства давно прошло. Что они решили?

— Думаешь, она сдаст нас властям?

— Не знаю, — честно признался Граб.

Вечернее небо сделалось прозрачно-зеленым, на нем начали зажигаться первые звезды.

— Скажи, Граб, а какого цвета ваше небо?

— Фиолетовое, — он тяжело вздохнул. — Наверное, сегодня Королевы нам не дождаться.

— А что мы можем сделать? Нам остается только ждать. Почему ты так нервничаешь?

— Там, на Элу у меня жена и ребенок. Возможно, они уже погибли.

— Прости, Граб, я никогда не спрашивала тебя о твоей личной жизни.

— Тебе и в своей проблем хватает.

Вдруг в небе что-то промелькнуло. Вскоре ворота отворились с пронзительным скрипом, и они увидели Королеву. Она плавно прошла в их сторону. Настя и Граб склонились в глубоком поклоне. Королева остановилась перед ними.

— У меня для вас хорошие новости. Граб, наше правительство решило принять ваш народ. Вы можете остаться на нашей планете так долго, сколько захотите. Теперь вам нет необходимости прятаться, вы можете предстать перед нами в вашем настоящем облике.

— Но как мы доберемся до Элу? — спросил тьен.

— У нас есть корабль. Он доставит тебя, Граб, вместе с Темным кристаллом, на твою планету. Ты говорил, у вас есть космические корабли, чтобы вывезти тьенов?

— Да, Ваше величество.

Его сердце заколотилось от радости, такого он и ожидать не мог.

— Настя, — приказала Королева, — отнеси ребенка в кювет и следуйте за мной. Я покажу вам то место, где будут жить тьены. Это заброшенный город, его придется восстанавливать, но места на всех хватит. После большого взрыва на нашей планете осталось всего десять процентов населения. Они сосредоточены в двух больших городах. Граб, ты знаешь, сколько тьенов нужно перевезти?

— Сто сорок восемь тысяч, если, конечно, они еще живы. Планета остывает стремительно.

— Поэтому надо спешить. Сейчас вторая луна наберет силу, будет светло, как днем, и мы немедленно отправимся в то место. А завтра с утра там начнутся подготовительные работы — тинцы поставят несколько временных домиков для детей и самок. Я верю, Граб, что с тьенами мы полностью восстановим нашу планету, и в океане вместо кислоты будет плескаться вода, как раньше.

Они сели в лет и поднялись в воздух. Королева умело управляла летательным аппаратом. Поверхность земли освещали две луны, поэтому внизу земля просматривалась очень хорошо. Под ними раскинулось огромное пустынное пространство, засаженное умирающими лесами. Черные грязевые реки, петляющие между деревьями, были похожи на живых серых змеек.

Наконец лет опустился, и они очутились в глубине леса возле развалин. Среди стволов деревьев просматривалась небольшая полянка, пронзенная во многих местах копьями молодых деревьев и перьями каких-то растений. На краю поляны из зарослей сухих кустов торчала каменная стена, немногим выше человеческого роста, разделенная проемом, где еще сохранился кусок прозрачного камня, вставленного в проем окна. Вторая стена, под прямым углом к первой, была еще ниже. Она уходила куда-то во тьму. Земля под стенами была завалена остатками каменной кладки. Под ногами захрустели обломки камня.

Они вошли в мертвый дом. Внутренняя поверхность стены была чернее сажи. Над головой порхали белые насекомые, похожие на мотыльков, но крупнее них раза в два. К стене была прислонена одинокая балка, обугленная с одного конца.

— Раньше в этом доме располагалась городская управа, — пояснила Королева. — Город находился в районе большого взрыва. Сейчас на нашей планете раскиданы такие города-призраки, поросшие лесом. Это место, на мой взгляд, самое лучшее из всех. Здесь рядом протекает река, она, как и все наши реки, грязевая. Но я уверена, вы найдете способ очистить ее.

Настя попыталась представить запах гари, жар, деревья, окрашенные оранжевым и алым, треск пламени… Но все эти образы окутывало и сглаживало ночное безмолвие.

— Граб, — продолжала говорить Королева, — мы завезем сюда строительные материалы. Если понадобится помощь наших специалистов, мы готовы их вам выделить.

Граб никак не мог поверить в то, что это происходит на самом деле.

— Ваше величество, — восторженно произнес он. — Как вам удалось уговорить правительство?

— Там не дураки сидят. У нас на планете большая смертность — нет чистой воды, исчезли многие растения и животные, умирают леса. Наши дети бесконечно болеют, наш народ вымирает. Конечно, Темный кристалл помогает восстановить планету, но с некоторого времени он начал накапливать другую энергию. Гурий оживает. Если это случится, на нашей планете не останется ни одного гуманоида.

— Кто такой Гурий? — спросила Настя.

— Ты помнишь статую в центре моего дворца? Раньше она не шевелилась, а сейчас голова ожила и начала пророчествовать.

— И все-таки, — произнес Граб, — не понимаю, Ваше величество, чем тьены могут быть вам полезны?

— Все существа во вселенной имеют волновую природу. Тинцы, как тьены и люди, испускают особые волны, питаясь которыми, Темный кристалл накапливал энергию созидания. С некоторых пор кристалл стал получать разрушающую энергию, и наша планета начала свой быстрый путь к умиранию.

— Где источник разрушительной энергии? Надо его убрать.

— Источник — тинцы. Наши жители не знают, что такое любовь. И виновато в этом наше правительство. Сейчас размножение происходит без любви, самки страдают. Они живут у самца пять лет, а потом их просто выбрасывают на улицу. Темный кристалл стал накапливать их разрушительную энергию страдания. Вы двое приостановили это. С тех пор, как вы появились здесь, Темный кристалл изменился, и это сделали два гуманоида. А если вас будет много?

— Но почему бы не изменить законы и не защитить самок? — спросила Настя.

— Надо менять весь наш строй и уклад жизни. Когда случился большой взрыв, и большая часть населения была уничтожена, к власти пришли самцы. Главная задача, которая стояла перед ними, — сохранить цивилизацию и восстановить планету. Для этого нужно было увеличить количество тинцев. И было принято решение отменить моногамный брак и заставить самцов оплодотворять несколько самок. Вот это и стало началом конца.

— Разве ваше правительство не понимает этого? — спросила Настя.

— Понимать стало недавно. К сожалению, ни я, ни наше правительство не управляем эмоциями жителей планеты. У нас нет времени вложить в их голову другое. Поэтому мы приняли решение пригласить на нашу планету тьенов. Если вы двое произвели изменения в Темном кристалле, то что произойдет, когда все тьены поселятся здесь? Так что мы сохранили вам жизнь с тем расчетом, чтобы вы спасли нашу планету — Тину. Ты, Граб, вылетишь завтра на рассвете. Я передам тебе Темный кристалл и открою его код. Корабль уже подготовлен, десять самых сильных тинцев отправятся с тобой. Только сначала ты должен дать мне слово, что тьены вернут Темный кристалл.

Граб поклонился Королеве.

— Я очень благодарен вам, Ваше величество! Вы можете быть уверены: тьены вернут вам кристалл! Я клянусь вам. Больше всего на свете тьены ненавидят обман.

Они вернулись во дворец. Настя, молчаливая и притихшая, пожелала Грабу спокойной ночи и заперлась у себя в комнате. Она чувствовала ужасную усталость. Подошла к кровати, погасила свет и рухнула навзничь, уставившись в потолок. Закаменев от напряжения, лежала в темноте, слишком утомленная, чтобы шевельнуть хоть пальцем. Постепенно, незаметно, будто целую вечность спустя, ее веки сомкнулись, и Настя уснула… Уснула надолго, крепко, глубоко.

Две луны спрятались за густыми облаками. Вокруг царила тьма подземных глубин. Чужая земля, которую Настя наблюдала, пролетая над ней, вставала во сне перед ее внутренним взором. Настя видела облака, несущиеся в вышине, трепет крохотных зеленых ростков умирающей планеты, восходящих и увядающих со сменой быстрых, как дыхание, сезонов, бесконечное мельтешение обитателей этого эфемерного мира, проживающих свою жизнь и возвращающихся в землю. Все, какулюдей…

Сто тысяч жителей, и каждый подобен сверкающему бриллианту. Они движутся на поверхности, переливаются на свету, смеются, тоскуют и даже плачут, но отчего-то не могут любить… Сейчас здесь сильно возросла детская смертность, их дети чахлые, нежизнеспособные, не то что ее Тина. Да, она назвала свою девочку в честь этой планеты. Крошка растет как на дрожжах — крепкая, уверенно набирает вес и радует маму.

Настя беспокойно заворочалась. Чувствовала: что-то происходит. Она видела прекрасные ауры местных жителей, пожираемые чернотой. Хотела остановить это…

«Возможно, это моя миссия… Или я слишком высокого мнения о себе?»

Настя заплакала во сне — жалко чужих детей. Ей снилось, что она бежит к океану, и там больше не плещется кислота. Ее сердце забилось сильнее, ноги беспокойно задергались, но она пока не просыпалась.

Королева стояла у ее изголовья.

— Настя, эту способность открыла в тебе наша планета. У нас много даров. Чтобы их получить, ты должна остаться с нами. Мы можем обучить всему тебя и твою дочку, если ты согласишься. Ты сможешь даже летать по воздуху, не используя лет. Прошу тебя, останься с нами… — в голосе Королевы звучала уверенность в том, что ей не откажут. — Хочешь ли ты научиться этому, Настя?

Настя открыла глаза, но они оставались незрячими. Потом обратила взгляд вглубь себя. Она не могла проснуться, но губы размыкались. Горло пересохло, и она все же выдавила ответ…

— Да…

Теперь голос Королевы слышался совсем близко, она дышала Насте в ухо. Настя чувствовала сладкий запах ее тела, ощущала ее холод.

— Настя, есть одна вещь, которую тебе следует знать. Все самцы — глупцы. Они обладают силой, но не волей. Но мы с тобой сможем им помочь. Ты прошла этим путем раньше их. Покажи пример своему самцу. Он последует за тобой и будет восхищаться тобой, ведь ты первая по праву… Скоро ты увидишь своего самца. Он прилетит сюда вместе с тьенами. Но ты пока не говори ему ничего о наших планах: сила с теми, кто хранит тайну. Он может попытаться сбить тебя с дороги и уговорить вернуться на Землю. Не поддавайся. Ты нужна нам!

Губы Насти скривились во сне. Она почему-то пыталась возразить, но не могла произнести ни слова. Королева гладила ее по голове.

— Вставай, Настя, иди за мной.

Настя послушно поднялась, сбросила одеяло с кровати. Глаза ее смотрели, но не видели. В комнате прохладно, но она была вся мокрая от пота. Находясь между сном и явью, Настя повернула голову к окну. Две луны вышли из-за туч и ярко осветили комнату. В проеме двери маячила фигура Королевы, она будто шла ей навстречу и растворялась в воздухе…

Дверь распахнулась, и Настя перенеслась в другое место. Увидела сына. Феликс выбрался из незнакомой деревни огородами. Он бежал в лес мимо шпалер из бревен, пока не нашел проем в живой изгороди, за которой виднелись поле и лес, где можно спрятаться. Мальчик протиснулся в дыру, упал в высокую траву и несколько минут лежал, глядя сквозь проем в сторону дома. Сердце его отчаянно колотилось, по щекам струился пот. Погони нет, Сергей потерял его.

Отдышавшись, мальчик поднялся на ноги и помчался через небольшую канаву, забирая наискосок, к густой, разросшейся изгороди, которая тянулась вдоль правого края поля. Поле вело его к лесу, и Феликс знал, что сейчас его все еще видно из домов на краю деревни, что изгородь скроет его от чужих глаз. Он благополучно добежал до изгороди и стал пробираться вдоль нее, пока не нашел калитку. По ту сторону изгороди раскинулось на склоне холма огромное подсолнуховое поле. В этих местах Феликс мог найти дорогу к лесу с завязанными глазами, потому что давно жил здесь и успел изучить все вокруг.

Мальчик пустился бегом, но в боку отчаянно закололо, и он вынужден был перейти на шаг. Феликс торопливо зашагал вдоль края колышущихся золотых подсолнухов. Когда он был на полпути к лесу, его глазам открылась дорога, ведущая к дому. Пару минут спустя по дороге стремительно пронеслась знакомая машина Сергея, и мальчик понял, что ему не скрыться от него. Он снова попытался бежать, но бок будто пронзило ножом, и он, бессильно всхлипывая, потрусил вдоль края поля, дергаясь и прихрамывая, как подбитая птица.

Чем отчаяннее он спешил, тем безразмернее казалось проклятое поле. Он, будто в кошмаре, бежал и бежал вдоль бесконечных рядов подсолнухов. Край поля был еще далеко, когда машина практически нагнала его. Феликс нырнул в подсолнухи и притаился. С жуткой неотвратимостью Сергей возник перед ним.

— Эй, Феликс, мальчик мой! Куда спешим, где пожар? Неужели ты думаешь, что можешь скрыться от родного дяди? Я уничтожил твоих родителей, а теперь возьмусь за тебя. Мы с тобой — единственные наследники, а я, как ты понимаешь, не намерен с тобой делиться.

Сергей достал пистолет, и Настя закричала. Она проснулась в холодном поту.

Королева стояла рядом с ее кроватью.

— Ты кричала, Настя. Тебе снился плохой сон?

— Да, мне снился сон, и он был таким реальным… — выдохнула Настя.

Настя зарылась в подушку и зарыдала. Королева погладила ее по голове.

— В моем дворце сняться вещие сны…

— Даже если я в них не верю?

— Не имеет значения, веришь ты или нет, обычно они сбываются.

— То, что я видела, не может быть правдой, настолько все ужасно…

— Конечно, если снится что-то плохое, лучше твоей позиции ничего не может быть, но…

— Ваше величество, что мне делать? Мне приснилось, что мой сын в опасности, его хотят убить! И я ничем не могу ему помочь.

— Можешь.

— Но как?

— Мать, пока жива, сильно воздействует на своих детей. Мысль материальна, и молитвы могут творить чудеса.

— Молитвы? Вы верите в Бога?

— Нам не надо верить, мы точно знаем, Бог существует и помогает. Только у нас и у вас разные Боги. Молись своему, и он поможет.

— Я знаю только одну молитву — Отче наш.

— Читай ее…

— Хорошо, сейчас начну…

— Но ее надо прочесть сорок раз, иначе не подействует.

— Сорок раз?! Я готова прочитать ее сто сорок раз! Ваше величество, если мне сейчас скажут, что я для спасения сына должна отдать свое сердце, не задумываясь, сделаю это.

— Ты поможешь сыну, — сказала уверенно Королева, — он будет жить. Но подумай о том, кто ты?

— Я просто женщина, — сказала Настя чуть слышно.

— Да, ты просто самка, которая производит потомство. Сейчас ты можешь сделать выбор: остаться здесь, на Тине, и стать значимой и известной, стать моей правой рукой, возродить нашу планету, или вернуться на Землю со своим самцом. Подумай, кем ты там будешь. И кем ты будешь здесь. В твою честь наш народ сочинит песни, тебе будут поклоняться… Но дело даже не в этом. Что сможешь сделать ты на Земле? Воспитать своих детей? Дать им образование? Они все это могут получить и без тебя. Я знаю, ты мечтаешь вернуться на Землю. Но то, что я дам тебе здесь, ты никогда не получишь на Земле. Мы с тобой полетим к звездам, я покажу тебе другие миры. Ты станешь моей второй половиной, мы сольемся и станем одной душой. Ни один самец не идет в сравнение с нашими вибрациями.

— Ваше величество! Я не знаю, что лучше для меня. То, что я пережила раньше, на Земле, тяжело, даже невыносимо. Но от тех переживаний я стала лучше и чище. Мне не нужна моя значимость, я не хочу почитания. Потеряв любимого, я умерла. Как только узнала, что Миша жив, я ожила. Весь смысл моей жизни в моих родных, никакая слава не заменит этого. И если мне поставят задачу спасти тысячи жизней гуманоидов или три жизни моих близких, я выберу близких. Уверена, так сделает каждый человек на Земле.

— Не понимаю, о чем ты… — задумчиво произнесла Королева. — У меня много самцов, я даже не помню их внешность, не помню, как их зовут. Да что там говорить, я иногда забываю имена своих детей, их очень много… До твоего появления здесь я считала это правильным. Но ты разрушила мое представление: я хочу познать, что такое любовь, хочу чтобы рядом со мной был один-единственный самец и наши дети. Я теперь понимаю твою силу. Именно благодаря тебе Темный кристалл начал наполняться другой энергией. Сейчас действительность такова: есть два народа — тьены и тинцы. Оба народа умирают. Конечно, когда тьены прилетят сюда, на планете начнутся изменения, и я знаю почему — они, как две капли воды, похожи на людей. Вас создал ваш Бог — как вы его называете? Кажется, Отец Создатель. У тебя, Настя, есть дар любить. На Тине не живут так. И я хочу чтобы ты передала нам свой дар. Этот дар нужен каждому тинцу…

— Королева, я готова поделиться с вами этим даром, но не знаю, как это сделать. Просто встречаются двое людей, между ними возникает симпатия, которая может перерасти в любовь. Как передать такую способность?

— Когда Граб вернет Темный кристалл на место, ты совершишь обряд передачи, — строго произнесла Королева.

Настя удивленно вскинула брови.

— Обряд передачи?

— Помолись своему Богу и попроси его взять нас под его защиту. У тебя великая душа, он тебя послушает.

— Нет, Ваше величество, это не так. Я абсолютно обыкновенный человек…

— Человек, способный так сильно влиять на Темный кристалл, не может быть обыкновенным. Ты особенная и обладаешь великой силой. Гурий снова застыл. Ты провела здесь около месяца, а какой прекрасный результат мы получили! Наш Бог не такой добрый и всемогущий, как ваш. И он не слышит нас. Если не знаешь, как передать свой дар, ты должна остаться с нами.

— Ваше величество, честное слово, я не знаю, как это сделать! Моя дочка Тина, которую я назвала в честь вашей планеты, обязана вам жизнью. Именно здесь она появилась на свет. Но если я останусь здесь, то буду очень несчастной, от меня станут исходить другие волны. Но если мой муж Миша скажет, что я должна поступить именно так, я сделаю это.

— Ты так сильно зависима от своего самца?

— Да. Потому что люблю его.

— Опять я слышу это слово — люблю.

— Это просто. Если двое людей любят друг друга, им постоянно хочется быть вместе. Им плохо друг без друга.

Королева задумалась. Ее взгляд был устремлен в окно. Наконец, она повернулась к Насте.

— Надеюсь, когда-нибудь у меня появятся такие чувства…

Насте сообщили, что с Элу, наконец, прилетел корабль с Мишей на борту. Миша, как истинный мужчина, отказался лететь на первом корабле. Первыми отправили детей и женщин. Сам же он прилетел на последнем корабле, который доставил тьенов на Тину. Переселение народа произошло. Никто не сказал Мише о том, что Настя находится на Тине. Сейчас он ждал Королеву в комнате приемов, чтобы поговорить о своей участи. Настя прошла к нему, открыла дверь и замерла на пороге.

Миша сидел на диване и смотрел в пустоту. Небольшая лампа, освещающая комнату, бросала на его лицо причудливые тени. Его голубые глаза сейчас стали почти серыми, и в них отражалась такая боль… Настино сердце сжалось от любви и нежности. Таким она еще не видела Мишу… Комок подступил к горлу. Она зажмурилась и шумно вздохнула. И в ту же секунду оказалась в объятиях мужа. Он схватил ее на руки и закружил по комнате. Настя вдыхала его запах, замирая от счастья. Миша осторожно опустил ее на диван и сел рядом.

— Я уже думал, что не увижу тебя никогда, — хриплым от волнения голосом признался он. — Как ты здесь оказалась?!

Настя улыбнулась.

— Так же, как и ты, при помощи твоего брата.

— Подонок! Он знал, что Элу умирает, и отправил меня на верную смерть.

— Мишенька, я вообще не понимаю, как ты мог работать в лаборатории, которая ставила опыты над людьми.

— Опыты… Да, но это были неплохие опыты. Мы хотели помочь человечеству стать совершеннее и лучше.

— Твой брат разработал источник энергии, которым заинтересовались тьены.

— Это обман. Ничего он не разработал. Я сам занимался этим проектом, но, пока есть нефтяные магнаты, нам не разрешат ввести эти изобретения в жизнь. Сама подумай, нефть станет ненужной. Мне просто в мягкой форме намекнули, что заниматься этим не стоит.

— Ясно. А у американцев есть такой источник?

— Не думаю. Там такая же ситуация. Ни у них, ни у нас нет своих кораблей для полетов на другие планеты. Информация об НЛО скрыта от людей. Наши и американцы общаются с инопланетянами уже давно.

— Миша, у нас есть дочка. Я все-таки сделала подсадку и родила ребенка.

— Настенька, это лучшая новость, которую я мог услышать! — воскликнул Михаил — Покажи мне ее. Она с тобой?

— Конечно, я здесь ее родила. Назвала Тиной. Она очень похожа на тебя, впрочем, как и наш сын. Пойдем, покажу тебе нашу девочку.

— Настя, ты родила двойню?

— Нет. Нашему сыну пять лет.

— Ты усыновила ребенка?

— Твой брат украл наш эмбрион и нанял суррогатную мать.

— Зачем?!

— План, как уничтожить тебя, он вынашивал давно. Сначала мне сказал, что у тебя была любовница, которая родила тебе сына. Хотел, чтобы я вышла за него замуж. Но, что самое отвратительное, он экспериментировал с нашим мальчиком. Ускорил его развитие. Наш сын в четыре года стал взрослым.

— О, господи! Но это же ранняя смерть! Такие эксперименты запрещены даже в нашей лаборатории.

— Как я понимаю, он многое нарушал. Я упросила Сергея прекратить эксперимент над сыном, пообещала выйти за него замуж, а сама сделала подсадку. Когда он понял, что я его обманула, захотел прервать мою беременность, сына сдать в детский дом, а мне стереть память. Я лежала в медицинском центре в твоей лаборатории, и мне помог бежать твой коллега. Какя понимаю, Сергею не нужна была я, ему были нужны твои деньги. Я должна была прилететь к тебе на Элу, но Сергей, узнав, что я села на корабль, взорвал его. Я выжила, благодаря тьену, которого зовут Граб, и очутилась на Тине. Кстати, ты не встречал его?

— Нет. Тьенов осталось чуть более двадцати тысяч, возможно, среди них и Граб.

— Хорошо, — Настя вздохнула. — Надеюсь, он объявится. Знаешь, я очень ненавидела Сергея, но Граб меня убедил, что это саморазрушение.

— Настенька, но и закрыть глаза на его преступления мы не можем. Он должен ответить по закону.

Они вышли из комнаты и прошли по коридору в детское отделение.

— Наша девочка родилась семимесячной. Поэтому проведет здесь некоторое время.

— Скажи, а где сейчас наш сын?

— В Москве. Надеюсь, в безопасности. Ира должна была спрятать его. Рядом с ним няня со своим мужем.

Настя подошла к кювету, взяла дочь на руки, осторожно протянула Мише.

— Господи, она такая крошечная, почти с мою ладонь!

Настя увидела слезы в глазах мужа. Ее красивый мужчина прижимал девочку к груди и плакал от счастья.

Еще долго они стояли так, глядя на свою маленькую дочку. Им не надо было говорить друг другу, о чем они думают. Это был бессловесный язык любви и понимания, выраженный нежностью взглядов и жестов. Что бы ни случилось потом, в жизни или в смерти, они знали, что никогда больше не разлучатся.

— Я все поняла, — произнесла Королева, стоя в дверном проеме. — Это и есть любовь. От вас идут потрясающие вибрации! И это невозможно передать другому, — добавила она грустно.

Настя улыбнулась.

— Ваше величество, на самом деле, вы тоже любите. Вы любите своих детей, планету, заботитесь о ее жителях. Сделайте так, чтобы ваши самки перестали страдать. Отмените закон о моногамных браках, и пусть самки сами выбирают себе самцов. Ваши жители постепенно научатся любви, ваши дети будут вырастать в полных семьях. Пожалуйста, верните нас домой на Землю.

Настя видела, что Королева колеблется. В ее мыслях было много сомнений, и Настя решилась на отчаянный шаг. Она посмотрела Королеве в глаза и произнесла про себя: «Прямо сейчас ты принимаешь решение отправить нас на Землю. Ты хочешь это сделать и считаешь это самым лучшим твоим решением».

И Королева вдруг подчинилась.

— Хорошо, Настя, я отпускаю тебя и твою семью, но буду скучать по тебе.

— Я тоже, моя Королева, буду вспоминать о вас. Возможно, мы еще встретимся. Вы не видели Граба?

Королева всплеснула руками.

— Я совсем забыла, тебе от него письмо, — Королева протянула Насте маленькую черную коробочку. — Открой крышку.

Настя осторожно взяла коробочку в руки. Она была тяжелой и очень холодной. Настя приоткрыла крышку, и перед ней возникла голографическая фигура Граба. Он стоял в полный рост и улыбался.

— Здравствуй, Настя! Это мое прощальное письмо. Когда ты его получишь, я перейду в другой мир. Моя семья не дождалась меня. Все они умерли. Из-за клятвы, которую я дал Джеку, я должен остаться здесь. Этот человек не должен узнать код Темного кристалла.

Настя заплакала. Граб словно знал о ее реакции, будто он находился рядом с ней сейчас.

— Не плачь, Настя. Ты в прошлом плакала очень много, а люди, как и тьены, подобны Темному кристаллу, только накапливают не энергию, а эмоции. Если ты в горе, то копишь горе, и твоя жизнь будет разрушена. Если в счастье, ты станешь еще счастливее. Конечно, есть вещи, через которые мы все должны пройти — это наша судьба. Но если ты накопила достаточно эмоций счастья, конец всех ужасных историй в жизни будет хорошим. Я начал паниковать, перестал радоваться и доверять Богу, стал ругать себя, за это и несу ответ. Береги себя и Тину. Береги своего мужа. Весь мой народ благодарен тебе за спасение. Моя Королева, я знаю, вы тоже слушаете меня, поэтому говорю для вас: вы — самая великая Королева! Прощайте, — Граб исчез.

Настя всхлипнула.

— Мне кажется, он зря так поступил… Он так нужен здесь.

— Нет, Настя, — возразила Королева. — Тьены живут по вселенским законам и не отступают от них. Нам есть чему поучиться у них.

Настя, Михаил и Тина прибыли на Землю вечером. В лаборатории людей было немного, но все вышли их встречать. К ним подошел Аркадий.

— Настя, я очень рад, что мы спасли вашего ребенка. Тут у нас произошло странное событие — исчез Сергей Анатольевич.

— Как это исчез? — Настя удивилась.

— Его машина стоит у входа, ключи и телефоны лежат на столе, а его нет.

Михаил нахмурился.

— Возможно, он, зная, что мы вернемся, улетел отсюда?

— Во-первых, никто не знал о том, что вы вернетесь. Этот корабль с Тины никто не ждал, а во-вторых, вот уже месяц к нам никто не прилетал и не улетал.

Михаил пожал плечами.

— Остается только одно — им занялся Галактический Совет. Они могли забрать его через портал. И тогда я ему не завидую, он больше не вернется на Землю.

Настя позвонила Ирине.

— Привет, подружка, это я.

— Настенька! Рада тебя слышать. Наконец ты нашлась. Я уж думала, с тобой случилось что-то страшное. Тут столько всего произошло!

— Феликс жив?

— Да, не волнуйся, я тебе сейчас сброшу адрес, можешь поехать к нему.

— Ира, я встретила Мишу. Старуха предсказала все правильно… — На другом конце провода повисло тяжелое молчание. — Ира, ты слышишь меня?!

— Настенька, — наконец, тщательно подбирая слова, ответила подруга, — возможно, на тебя так сильно подействовал стресс? Тебе надо к доктору.

Настя засмеялась.

— Давай встретимся с тобой у Феликса, и ты увидишь его своими глазами! И еще… У меня родилась дочка. Представляешь, дочка, а не сын! Теперь у нас с Мишей двое детей. Так где наш Феликс?

— За городом. В квартире он жить не может, у него сильная аллергия. Я сняла дом, и он там живет с няней, а на выходных я приезжаю к ним. Очень умный мальчик.

— Да, я знаю, — Настя улыбнулась. До встречи, Ирочка!

Когда Настя с Мишей приехали в поселок, где жил их сын, Настя была поражена — она узнала это место. Видела его в своем сне. Поднявшись на крыльцо небольшого домика, Настя постучала. Дверь открыла молодая женщина. Она улыбнулась им.

— Феликс в спальне. Я не говорила ему о вашем приезде. Пусть это будет сюрпризом.

Настя увидела полоску слабого света, которая выбивалась из-под двери. Значит, мальчик не спал. Настя осторожно открыла дверь. В первую секунду Феликс глянул на Настю с испугом, но потом узнал, вскочил с кровати и повис у нее на шее.

— Мамочка! Любимая моя, я знал, знал, что ты вернешься! — мальчик заплакал.

Настя обняла ребенка, и тот крепко прижался к ней. Их слезы смешались.

— Давай сядем, малыш, — прижимая к себе сына, проговорила Настя. — Мне так тяжело стоять, от усталости с ног валюсь, дорога до тебя была нелегкой! Как же я скучала по тебе!

— Я тоже, мамочка. Дядя Сережа все время искал меня. Он приезжал даже в этот дом, совсем недавно. Я убежал и спрятался от него. А потом он исчез. Но я все равно его боюсь.

— Не бойся, малыш, теперь у нас есть надежная защита — твой папа. И сейчас ты с ним познакомишься. — У Насти вдруг резко заболела голова. Она медленно опустилась на кровать, потирая пальцами виски. — Даже страшно подумать, что было бы, если бы тебя нашел Сергей…

— Мама, Маша умерла…

— Что?! Нет, не может быть!

— Ее убили.

— Когда это случилось?!

— Когда ты пропала, мы переселились к тебе на квартиру. Она со своим мужем постоянно ссорилась! Он хотел вернуться на Украину, а она не соглашалась. Говорила, ни за что не оставит меня. Потом они поссорились очень сильно, ее муж позвонил Сергею и сообщил наш адрес. Маша подслушала разговор, отвела меня к соседке и сообщила обо всем Ире. Соседка сказала, что Машу и ее мужа нашли на квартире застреленными.

— Похоже, мне придется иметь дело с полицией, — тяжело вздохнула Настя.

— Не придется, — затараторила Ира, войдя в комнату. — Убийца найден, я так рада тебе! Смотри, как вырос Феликс! Где ты пропадала все это время?

Подруги обнялись. Настя изучающе глядела на Иру. Как бы ответить покорректней, чтобы не обидеть?

— К сожалению, Ирочка, я не смогу тебе ничего рассказать, это секретная информация.

Ира улыбнулась.

— Ладно, Настенька, я понимаю, главное, что ты жива и с нами.

— Кто убил Машу? — спросила Настя.

— Какой-то бандит. Его уже арестовали. Но он не помнит, как это сделал и почему, но вину на себя взял.

— Я думаю, это дело рук Сергея.

— Возможно, но доказательств нет, — Ира пожала плечами.

В комнату вошел Михаил с дочкой на руках. Увидев Мишу, Ирина, словно громом пораженная, замерла на месте.

— Ты правда живой! Я, честное слово, не верила, что это правда! Мишка, я так рада! Твоя Настя через такое прошла…

— Знаю, — он улыбнулся. — Но все уже позади.

Пережитые Настей кошмары постепенно забывались, уходили в прошлое. Их с Мишей дом стал счастливым уголком, где звенел детский смех и всегда царило тепло. Пройдя через тяжелые испытания, Настя и Михаил стали по-новому смотреть на свою жизнь. Они ценили каждый прожитый день, понимая, насколько хрупка человеческая жизнь.

Они сидели в своей гостиной перед телевизором, где шла передача о войне в Сирии.

— Как больно на все это смотреть, — вздохнула Настя. — Как бы я хотела жить в мире, где взрослые люди разрешают свои споры полюбовно, где дети не знают, что такое взрывы бомб и свист пуль, где все живут без страха за свое будущее, не боясь, что их превратят в калек.

Ей никто не ответил. Настя чуть повернула голову и улыбнулась, глядя, как Феликс что-то взволнованно шепчет Мише. Маленькая Тина тихо лежала в колыбельке. У Насти глаза повлажнели от слез. Столько счастья почти невозможно вынести…