— Ну, ты замахнулась, сестренка, — смеясь, произнесла Инга. Я нехотя улыбнулась в ответ. Не предложила ничего такого, что мы вдвоем с ней не могли бы себе позволить. Инга столько тратила ежемесячно на тряпки, маникюр и спа-салоны, что вполне способна была разделить со мной бремя оплаты небольшого отдыха для родителей. Я не предлагала ничего уж такого сверхъестественного. Тем более была готова взять на себя две трети затрат. Не потому, что я зарабатывала больше или тратила меньше, просто вместе с годовщиной мама будет отмечать юбилей.

Около двух лет назад в мамин день рождения мы, как обычно, пошли с ней вдвоем в ресторан. Этой привычке было много лет. С тех пор, как погиб мой отец, когда я была еще зеленой школьницей. Каждый год независимо от обстоятельств в мамин день рождения мы шли вдвоем куда-нибудь праздновать. Это могло быть, что угодно. Кафе, ресторан или даже театр. Неизменным оставалось одно: мы были вдвоем, мама и я.

В тот год мы выбрали итальянский ресторан. Именно там к нам подошел импозантный мужчина, на вид лет сорока пяти. А всего через несколько дней мама радостно объявила мне, что влюбилась и выходит замуж. Я опешила, но возразить не посмела. Каждая женщина заслуживает счастья. А мама была и оставалась рациональной женщиной, никогда не совершавшей опрометчивых поступков.

С тех пор прошло почти два года. Каждый раз, когда при встрече, заглядывая в ее лучащиеся счастьем и довольством глаза, убеждаюсь в правильности сделанного ею выбора. Ну, и что, что муж ее мне кажется несколько странным? Он заботливый, внимательный и вежливый. Видно, как он влюблен в собственную супругу. А то, что я за целых два года ни разу не была приглашена в их дом, отнесла к незначительным мелочам. Ведь главное, что мама счастлива, не так ли?

Именно тогда у меня появилась сводная сестра Инга, с который мы довольно быстро нашли общий язык. Мы были полными противоположностями друг друга, но это не мешало нам общаться. Я, обожающая свою работу и уверенно стоящая на ногах, и она, не работающая ни дня и полностью зависящая от милости своего любовника. Любовника, которого она мечтала окрутить и заполучить в мужья.

— Хорошо, тогда что ты предлагаешь? — в очередной раз поинтересовалась у нее. Мы уже успели обсудить это не по одному разу. Дарить какой-нибудь ненужный сервиз или сертификат в спа-салон глупо. Нет, сертификат в спа-салон — великолепный и желанный подарок для любой женщины, я даже не спорила, но мы собирались делать подарок на годовщину свадьбы, сразу двоим. Моя сестричка отчего-то считала, что отца можно оставить без подарка. Мол, он все равно только и думает, как угодить моей матери. С

радостью откажется от своей части подарка. Я такого подхода не понимала и была категорически против.

— Деньги?

— Нет! — отрезала. В прошлом году пошла у нее на поводу, согласилась, и мы подарили деньги. Каждая сама от себя. Мне потом мама по секрету сказала, что Инга тут же взяла в долг у них подаренную сумму и не отдала до сих пор.

— Ты слишком категорична, — отмахнулась сестра. Что мне нравилось в Инге больше всего, так это ее легкий характер. Они не умела долго зацикливаться на чем-то, обижаться и, вообще, ни в чем не видела проблем. Хотя, с другой стороны, эта ее ветреность создавала серьезную проблему, когда я пыталась обсудить хоть мало-мальски значимые дела.

Девушка собиралась что-то сказать еще, когда у нее зазвонил смартфон.

«О Боже, какой мужчина, я хочу от тебя сына.

И я хочу от тебя дочку, и точка, и точка!

О Боже, какой мужчина, я хочу от тебя сына.

И я хочу от тебя дочку, и точка, и точка!».

Такая забавная песенка могла стоять только на одного мужчину. На очередного любовника. Правда, отношения с ее последним любовником были достаточно стабильными. Насколько знала, длились уже месяца четыре, если не больше. И, кажется, моя сводная сестрица успела по-настоящему втрескаться в некоего Демьяна Лукрецкого. Вот и сейчас девушка расплывалась в улыбке, прежде чем принять вызов и поднести мобильный телефон к уху.

— Да. Привет. Уже освободился? Конечно, — в принципе, в такого мужчину вполне можно было влюбиться. Хорош собой. Видела несколько его фотографий. Щедр и при этом богат. Могла судить по тому, как часто моя сестренка посещает различные бутики и салоны красоты. Умен. Не может быть глупым человек, который зарабатывает деньги. По умолчанию. — В «Смайл», да, в тот, что на Красина. Хорошо. Целую.

Инга отключилась и придвинула к себе очередное заказанное пирожное. Запустила десертную вилочку в сочный бисквит и отправила в рот приличный кусок. Было грустно на нее смотреть, мне тоже хотелось, но позволить себе не могла. У меня опять чертова диета, потому что за последний месяц умудрилась поправиться на два килограмма… и это с моей-то работой. А Инга не делала ничего, даже в спортзал не ходила, но при этом имела такие формы, что ей обзавидуется профессиональная модель. При этом сестра ела все, что душе угодно, в любых количествах.

— Я так понимаю, нам пора прощаться?

— Угу, — кивнула девушка, отправляя очередной кусок торта в тот. — Демьян рядом и сейчас подъедет. Ты же слышала.

— Я ничего такого не слышала, — отвела глаза. Моя сестрица так блаженно улыбалась при разговоре с этим Демьяном, что мне на какой-то момент завидно стало. Не то, чтобы я не любила мужа, но уж точно такой эйфории никогда к нему не испытывала. Считала, что мне, вообще, несвойственно испытывать какие-либо сильные чувства. А вот, что касается мужчины в жизни сестры… тут все было несколько странно. Они встречались несколько месяцев, и она отчаянно мечтала выскочить за него замуж, при этом иначе как любовником не величала.

— Ну, да, — усмехнулась сестра, быстро прикончив десерт. Я маленькими глоточками пила восхитительный ванильный латте и умилялась, как активно Инга работала ложечкой и челюстями. Довольно приличных размеров кусок торта девушка умудрилась прикончить всего за несколько минут. — Кстати, мы сейчас решим проблему с подарком, — она поднесла салфетку ко рту и промокнула губы.

— Что значит, решим? — не поняла я.

— А то и, значит, Демьян не только богат, он еще… э-э… — она запнулась, пытаясь что-то сказать, — хозяин поселка, где живут наши родители. Моего отца он знает. Так что, думаю, не откажется поучаствовать и покрыть большую часть подарка, — нет, конечно, я рассчитывала именно на это. На то, что Инга попросит денег у своего любовника. Но не при мне же? Правда, спросила нечто иное:

— А он имеет отношение к тем странным правилам посещения поселка? — уточнила у сестры. Первые месяцы мне упрямо казалось, что мою мать завлекли в какую-то секту. Ну, ненормально это не пускать на территорию проживания близких родственников. В конце концов, это не дико секретный военный объект, а обычный жилой поселок. Но мама встречалась со мной по первому требованию. Нашу квартиру ни на кого не переписала, я проверяла. Более того у нее появились новые ювелирные украшения, которых я раньше не видела. Всегда считала, что главная цель секты — заработать. А коль они не выманивали у нее деньги, я как-то подуспокоилась.

— Да. Но не в этом дело, Влад. Мы уже это обсуждали. Таковы правила. На территорию могут попасть только те, кто постоянно там проживает. Все дело в безопасности, — лишь кивнула головой. Слышала об этом много раз. Даже такси не пропускали на территорию поселка.

Я сидела спиной к входной двери, поэтому не сразу поняла, что появился Лукрецкий. Сначала моя шебутная сестренка расплылась в улыбке, потом подскочила и бросилась куда-то. Улыбнулась, поворачиваясь.

— Демьян! — Инга громким голосом привлекла к их паре всеобщее внимание. Девушка повисла на мужчине, он тоже улыбался.

Мне впервые удалось увидеть настолько близко любовника сестры. Хорош, нет слов! Фотографии в полной мере не отражали его привлекательности. Даже деловой костюм не скрывал отличной фигуры. Признаться, я бы не отказалась посмотреть на Лукрецкого в раздетом виде. Он меня не привлекал, как мужчина в интимном плане. У меня был мой Игорь и вполне счастливая семейная жизнь. Только вот супруг, как бы я его не заставляла ходить в спортзал и соблюдать хоть какое-то подобие диеты, не мог избавиться от приличного живота. А ведь ему было только тридцать. Но это, никоим образом, не мешало мне оценивать мужчин, все-таки в каком-то плане работа отложила на восприятие свой отпечаток. А ведь реально хорош!

Девушка без стеснения поцеловала своего любовника, а он ей ответил. Отвернулась. Лично мне было стыдно наблюдать за целующимися, хотя та же работа должна давно была отучить от подобного, но то клуб, а это… Уткнулась в свой ванильный латте.

— Влада, познакомься, это Демьян Лукрецкий, — окликнула меня девушка, возвращаясь к столику. Подняла голову и мне захотелось отшатнуться. Лукрецкий изменился в считанные секунды. От улыбающегося мужчины не осталось и следа, меня буравили мрачным взглядом. Причин для такой антипатии не видела. Сложилось впечатление, что я, как минимум, его обокрала. Обокрала?.. Хотя, вполне жизнеспособная теория. Вполне возможно, что Инга уже могла попросить денег. А с ее непосредственностью предположить подобное легко.

Только вот сестра быстро развеяла мои домыслы, от ее фразы мне стало еще хуже.

— А это Владлена или лучше Влада. Сестра не любит свое полное имя и упаси назвать ее Ленкой, — хохотнула девушка, — она тебя живьем съест. Да-да, — продолжала верещать сестра, не замечая изменившегося состояния своего спутника, — она пожестче некоторых матерых волков будет, — Инга снова хмыкнула, явно довольная своим сравнением.

— Инга! — зашипела. Действительно, зашипела. Любой представитель пресмыкающихся в данный момент мне просто бы позавидовал. Г отова была поклясться, что покраснела. Кожу щек закололо. Очень неловкая ситуация. У меня не слишком покладистый и весьма не мягкий характер. Да, я не любила, когда мое имя сокращали до всем привычного Лена, но набрасываться на незнакомого мужчину не собиралась, хоть Поленом пусть назовет.

К моему удивлению, Лукрецкий внезапно улыбнулся.

— Верно, понимаю, что Влада — дочь Камелии Емельяновны? — мысленно прокостерила в очередной раз семейные традиции. Нравилось предкам изощряться. Кого у мамы только в родственниках не значилось. Есения, Божена, Ефросинья, Сафрон, Забава, Лукьян. Мне, наверное, еще повезло, хотя предпочла зваться какой-нибудь Леной или Машей. — Меня зовут Демьян. А Владлена — чудесное имя, — мужчина подал руку. Протянула свою в ответ. Лукрецкий легонько ее пожал.

— Да, — вставила Инга.

— Приятно познакомиться, — Лукрецкий непозволительно долго сжимал мою ладонь, мне пришлось потянуть руку на себя. Отпустил, но как-то неохотно расстался с моей конечностью.

— Да, Дем, — сестра стояла рядом и не видела, как ее любовник поморщился. Похоже, не только я не любила неудачные именные сокращения, — хорошо, что ты вспомнил о Камелии Емельяновне. Матери Влады на днях будет юбилей, а еще у наших родителей годовщина. Влада тебе сейчас расскажет, что придумала, — сестра пихнула меня в плечо. — Ну, не молчи,

— подбодрила девушка, когда пауза затянулась.

— Извините, можно пройти? — официантка с подносом застыла возле нас.

— Прошу прощения, — Демьян скользнул за столик и ухватил мою неугомонную сестрицу за руку, утянув следом. — Что придумала девушка с необычным именем? — мне захотелось огреть чем-нибудь этого остряка. Вот что, спрашивается, прицепился? У самого тоже имечко неординарное.

Я промолчала.

— Влада предложила скинуться и отправить родителей на недельку-другую в Болгарию.

— Весьма щедро, — хмыкнул Лукрецкий.

— Я рада, что ты одобряешь. Я сейчас схожу в дамскую комнату, а вы обговорите детали, — непосредственности моей сестры можно было только позавидовать. Мне захотелось залезть под стол, только чтобы избежать этого насмешливого взгляда и ехидно изогнутых губ.

— Мы?

— Ага, ты ведь поучаствуешь? — Ингу не волновал ответ. Она лишь быстро чмокнула любовника в щеку и сбежала, оставив нас наедине. Ну, если подобное слово уместно употребить в контексте довольно людного места.

— И какой суммой я должен поучаствовать? — мужчина не стал ходить вокруг, да около.

— Будете что-нибудь заказывать? — не успела сестра исчезнуть из вида, как перед Лукрецким возникла официантка с меню.

— Ты что-нибудь хочешь? — неожиданно поинтересовался он.

— Разве что счет, — не могла оторвать взгляд от мужчины, хотя обращалась к девушке. Глаза Лукрецкого смеялись и, словно, говорили: «Счет, в котором я тоже должен поучаствовать?!».

— Счет, будьте добры. Оплата по карте, — бросил Лукрецкий, теряя интерес к официантке. — Сколько?

— Сколько… что? — не ответить мужчине сейчас было бы грубостью.

— Во сколько обойдется отдых для четы Васиных? Ты ведь уже приценивалась, не так ли?

— Да, — вынужденно кивнула. — Около восьмидесяти тысяч с вылетом из Москвы, — вяло ответила на вопрос. Сумма немаленькая для обычного человека. Но я зарабатывала весьма неплохо, могла позволить порадовать маму подобным подарком. Тем более сами Васины за два года так никуда и не выбрались.

— Хорошо, — быстро согласился Лукрецкий. — У тебя есть счет в Сбербанке? — снова кивнула.

— Продиктуй мне номер мобильного, привязанного к карте, — назвала десять цифр, мужчина что-то быстро нажал в своем смартфоне, и мне тут же пришло смс с сообщением о пополнении счета. — Будешь заказывать тур, выбери дни, которые не выпадают на полнолуние.

— Что? — протянула руку к мобильному телефону, лежавшему рядом с блюдцем. Моя вторая работа предусматривала находиться всегда на связи с клиентом, поэтому с телефоном не расставалась даже в туалете, как бы глупо это не звучало. Риэлтерский бизнес жесток и высококонкурентен. Не приняв вовремя вызов, упустишь клиента, он легко уйдет к другому риэлтору. Избегать полнолуния. Пожелание весьма странное. Причем тут фазы луны и отдых Васиных? Или я все-таки оказалась права и это какая-нибудь секта, руководствующаяся гороскопами и прочей бредятиной? Вроде, не езди на машине, когда

Марс будет находиться в седьмом доме, или как там звучит подобный астрологический бред? — ЧТО?! — повторила свой вопрос более эмоционально, когда увидела переведенную Лукрецким сумму. Что ж, вынуждена была признать, мужчина не мелочился. Мой счет пополнился на сто тысяч рублей.

— Что-то не так?

— Это слишком много!

— Ты сама сказала, что вылет планируется из Москвы. До Москвы еще необходимо добраться, возможно, придется там переночевать.

— Но вы оплатили поездку целиком, — возразила я. Профессиональная привычка. Мужчина почти сразу перешел на панибратское «Ты», а я так не могла. Теперь чувствовала себя уязвленной. Вот кто его просил быть таким щедрым?

— И что в этом плохого? — не разделил моего недовольства Лукрецкий. — Я собираюсь в скором времени породниться с Васиными, — растянул рот в самодовольной улыбке и так посмотрел на меня. С намеком посмотрел.

Оппа, видимо, сестра все-таки добилась своего, даже не подозревая об этом. Что же, я очень рада за Ингу. С ее ветреностью и беззаботным отношением к жизни, ей нужен какой — то якорь. С первого взгляда видно, что Лукрецкий из тех мужчин, что не даст вить из себя веревки или забраться к себе на шею. Именно то, что так необходимо сестрице. Финансовая стабильность, опора и сдерживание ее шального характера.

— Ваш счет, — рядом с нами возникла официантка. Приняла из рук Лукрецкого банковскую карту, провела платеж и, поблагодарив, оставила нас.

— Поздравляю! — произнесла, когда удалилась девушка.

— С чем ты поздравляешь Дема?

— Ни с чем, — улыбнулся Лукрецкий вернувшейся сестрице. Заговорчески улыбнулась и я, понимая, что Демьян хочет сделать сюрприз для Инги. — Ты готова идти? Кстати, Инга, оставь чаевые, у меня нет мелких денег.

Инга послушно оставила на столе сотенную купюру, и мы покинули ресторан.

Я была замужем. Я была счастлива. Но видя, как Демьян и сестра держатся за руки, ощущала жуткую неловкость. В принципе мне подобное было несвойственно. Я довольно спокойно относилась к проявлению чувств на людях. Никогда не была ханжой и меня обычно не раздражали теже милующиеся парочки. Обычно, но не сегодня. Смотреть не могла на то, как эти двое счастливы.

— До встречи.

— Я позвоню, — ответила сестра, я лишь кивнула. Быстро повернулась, направляясь к машине. Рядом с этой парой чувствовала себя неполноценной. Глупость, конечно.

— Влада, тебя подвести? — внезапно предложил Лукреций, заставив притормозить. Мне вдруг захотелось согласиться.

— Сестра на машине, — ответила за меня Инга. — А ты где припарковался? Я не вижу твою BMW.

Некрасиво и невежливо было не повернуться и не поблагодарить за предложение, но я предпочла постыдно сбежать.

Оказавшись за рулем, включила погромче музыку, пытаясь заглушить навязчивые мысли о Демьяне. Знала мужчину пять минут, а уже не могла выкинуть из головы, постоянно представляя на сцене…

До работы оставалось еще несколько часов, и у меня было достаточно времени заняться своими делами. Например, я давно не посещала мастера по маникюру.

— Ты хотя бы делал перерывы? — поинтересовалась у супруга, подбирая себе наряд на вечер. — Игорь! — чуть повысила голос, когда муж меня проигнорировал в очередной раз.

— А-а, — протянул мужчина. — Милая, ты что-то спросила? — он так и не оторвался от компьютера.

— Ты бы сделал перерыв, — вопрос превратился в пожелание.

— Какой перерыв? У меня в коде ошибка! — возмутился он. — Второй день найти не могу, — вот так всегда! Хотя я знала, за кого выходила замуж.

Мой муж зарабатывал на жизнь программированием. Работал удаленно, но числился в штате какой-то компании, выпускающей компьютерные игры. Он пытался рассказывать подробности, но так как я в этом ничего не понимала, слушала в пол-уха. Игорь был страшным трудоголиком и мог сутками не вылезать из-за компьютера. Правда, когда завершал очередной проект, становился компанейским парнем. Тогда мы посещали различные мероприятия, общались с друзьями или могли поехать куда-то. Наверное, поэтому Игорь не имел ничего против, когда его жена отсутствовала ночами дома. Мне иногда казалось, что он просто этого не замечал.

Еще со студенческих времен я работала в стриптиз-клубе. Начинала помощником промоутера, а сейчас числилась одним из администраторов. Администратором, курирующим мужские выступления, притом, сразу в двух стриптиз-клубах, в «Лотосе» и «Хижине». По вторникам и пятницам в «Лотосе», по четвергам и субботам в «Хижине» проводились так называемые женские дни. Прекрасные дамы в эти дни были основными клиентами, хотя, надо заметить, мужчины тоже частенько заглядывали.

Две недели назад наша звезда Соломон, отдыхая где-то заграницей на лыжном курорте, умудрился сломать ногу. Я все еще не могла подобрать ему подходящую замену.

Даже спустя пару часов после знакомства с Лукрецким, не могла отделаться от желания предложить ему попробовать себя в новой роли. Понимала, насколько это глупо, но ничего с этим поделать не могла. Так и представляла Демьяна на сцене у шеста. Мы бы сделали кассу, если бы он просто залез на сцену и постоял там.

Посмотрела на скрючившегося в кресле супруга. М-да, животик у него, конечно, славный, но лучше бы без него. По опыту знала, что оторвать Игоря от компьютера, когда он работал, может лишь чудо… или угрозы лишить секса. Впрочем, последним я итак активно пользовалась. Если бы не легкий шантаж, мне бы не удалось отправить любимого в спортивный зал. Хотя, видимо, он все равно не помогал. Ну, лучше так, чем расплывшееся нечто через пару лет.

Кстати, о спортивном клубе. Я сама там не была уже несколько дней. Игорь был занят, а у меня все еще оставалось достаточно времени, поэтому вопрос решился сам собой.

— Прервись хотя бы на еду, — наклонилась и поцеловала супруга в щеку. Вернувшись домой, не обнаружила грязной посуды в раковине. — Я перед работой загляну в спортивный зал, тебе бы тоже не помешало, — легкий намек, который, впрочем, не способен оторвать мужа от компьютера. — Не хочешь со мной? — все-таки сделала попытку.

— Я занят, Влада, — застонал Игорь, зло стирая последнюю строчку какой-то непонятной для меня тарабарщины. И ведь не выделил мышкой, как делали все мои знакомые, а усиленно жал на Delete.

Прощаться не стала. Все-таки быть женой программиста иногда невероятно сложно. Кажется, если бы не приставала к супругу, Игорь не заметил моего возвращения и ухода. Наверное, поэтому так много работала. Нет, мне нравилось работать. Но еще больше понравилось, если бы мы вечера и ночи проводили вместе. Впрочем, у всего есть обратная сторона. В моем случае, это определенный материальный достаток. Или вот почти новая иномарка, к которой сейчас направлялась. Мне нравилось водить, поэтому мы пожертвовали покупкой собственной жилплощади в угоду моим автомобильным желаниям. Отложили покупку квартиры еще на год-два.

Оказавшись в спортклубе, привычно направилась в кардиозону. Всегда начинала тренировку с сорокаминутной пробежки.

— Владлена? — руки кто-то коснулся. Я обычно во время занятий и за рулем слушала какую-то обучающую или мотивирующую литературу.

От неожиданности сбилась с довольно быстрого темпа и полетела бы с беговой дорожки, если бы не успела ухватиться за поручни. Кто — то уже нажал на экстренное торможение.

— Извини, — мне захотелось выругаться. Разве можно так поступать, когда человек сосредоточен на чем-то? А если бы упала?

Я все еще не отошла от некоторого шока.

— Влада, с тобой все в порядке? — ко мне обратились снова. Только сейчас посмотрела в сторону помешавшего мне заниматься и обомлела.

Демьян Лукрецкий стоял и улыбался. Какого черта?! Не может быть таких совпадений! Что такой, как он, забыл в довольно простеньком спортивном клубе на окраине города? А клуб, действительно, был самый непретенциозный. Располагался в старом здании бывшего оздоровительного центра или как это называлось во времена СССР? Правда, у него было сравнительное преимущество — бассейн. В других клубах бассейны, конечно, тоже встречались, но в нашем районе был один такой.

— А что вы здесь делаете? — поинтересовалась у мужчины. Немного отойдя от шока, отметила, что на мужчине не было спортивной формы. Джинсы и пуловер являлись не совсем подходящей одеждой для спортивного клуба.

— Осматриваю помещение. Подумываю купить.

— Демьян Андреевич, — к нам приблизился еще один мужчина, тоже контрастирующий своим нарядом с посетителями спортклуба, — а мы вас потеряли. Пойдемте, я покажу вам раздевалки.

— Я уже осмотрел все, что мне нужно, — Лукрецкий даже не взглянул в сторону говорившего, не сводил взора с меня. Почувствовала себя неловко, поэтому решила пойти немного поплавать. — Влада, ты куда? — мужчина ухватил меня за руку, когда я собралась проскользнуть мимо мужчин, пытаясь не привлекать к себе внимания. Правда, тотчас отпустил.

— Не хочу вам мешать. Была рада встрече. Надеюсь, сделка будет удачной, — черт, что я несла?

— Мы уже закончили, ты ведь слышала, — снисходительно хмыкнул Лукрецкий. — Мы ведь закончили? — его голос резко похолодел и обращался любовник Инги сейчас явно не ко мне.

— Конечно, Демьян Андреевич, конечно, — залебезил мужчина. — Вы позвоните мне, когда примите решение, — сотрудник спортклуба попытался дать Лукрецкому свою визитку, но тот не прореагировал. Похоже, даже не заметил.

— Может, выпьем кофе? — выпить кофе или чай можно было прямо в тренажерном зале. Обычно в спортивных клубах в барах продавались какие-нибудь протеиновые или белковые коктейли, а в нашем можно было купить все, за исключением алкогольных напитков. Не совсем по-спортивному, но очень удобно, когда перед работой хочется выпить чашечку кофе.

— Нет, — замялась. Откуда столько неуверенности взялось в моем голосе? Ведь пить кофе с возможным мужем сестры была не лучшая идея.

— После тренировки? — поинтересовался Лукрецкий.

— Тоже нет.

— Почему?

— У меня не будет времени, извините, — я все-таки ушла в женскую раздевалку. Быстро приняла душ и переоделась.

Мне оставалось сделать два круга из запланированных, когда оттолкнулась от бортика и услышала:

— Как можете заметить, бассейн не в очень хорошем состоянии. Ему требуется переоблицовка.

Вскинулась, и перед глазами промелькнули знакомые джинсы. От неожиданности ушла под воду, правда, быстро выплыв наверх. Наглоталась воды с хлоркой и теперь чувствовала себя ужасно. Уцепилась за протянутую руку и меня резко выдернули на берег. Так легко, словно, я ничего не весила. Оказавшись в чьих-то объятиях, пыталась справиться с нарушенным дыханием и неприятным вкусом во рту.

— Воды принесите, — рявкнул Лукрецкий.

— Ты как? — участливо спросил, осторожно прижимая к себе и поддерживая.

— Плохо.

— Все-все, успокойся. Ты в безопасности, — он меня еще и по голове погладил, после подхватил на руки и понес к ближайшему сидению. В этот самый момент вернулся тот мужчина, который проводил экскурсию и всунул мне в руку бутылку с водой, за что я была очень благодарна. Сделав первый жадный глоток, в итоге почти опустошила всю пол-литровую бутылку.

— Спасибо, — произнесла, только сейчас осознавая, что до сих пор находилась на коленях у Лукрецкого. Вскочила и осмотрела мужчину. — Я вас намочила, — вынужденно констатировала, с интересом разглядывая любовника Инги. Под влажным тонким трикотажем отчетливо проступали мускулы. Вот кто посещал спортивный зал регулярно. С трудом смогла оторваться от созерцания мужской груди и поднять взгляд выше. Боже, чувствовала себя в этот момент озабоченным мужиком, который беззастенчиво пялится на женскую грудь.

— Есть немного, — хмыкнул Лукрецкий. — Теперь ты просто обязана, Влада, выпить со мной чашечку кофе, — искушающее произнес он, а мне очень не понравилась формулировка. Вроде ничего особенного. Но все эти «обязана», «должна» я просто на дух не переносила.

— В качестве моральной компенсации, — мужчина, словно, заметил мое недовольство и попытался смягчить свою фразу.

— Ладно, но у меня будет не больше четверти часа, — предупредила его, сдаваясь.

В этот раз приведение себя в порядок отняло гораздо больше времени, чем обычно. Легкий макияж наносила более тщательно. Волосы сушила и заплетала в косу у зеркала. Обычно я не слишком утруждала себя прическами. Делала хвост или собирала волосы в небрежный пучок, иногда заплетала косу. Главное, чтобы длинные волосы не мешались при работе. А мне каждую ночь приходилось много бегать, улаживая различные нюансы. А их было порядочно. Иногда возбужденные и перебравшие клиентки, которые хотели добраться до желанного тела и не отпускали танцора с подиума, пытаясь раздеть до конца. Иногда сами стриптизеры, устраивающие истерики. Вроде бы мужчины, а иной раз вели себя похлеще баб-истеричек. Все эти мелочи приходилось устранять мне. Не могла просто приказать охране вышвырнуть перебравшего и буянящего клиента за порог заведения, тем самым испортив репутацию. Приходилось уговаривать, увещевать, подмасливать… иногда дарить бесплатное посещение, только чтобы утихомирить взбудораженного посетителя. Но, несмотря на все сложности, мне очень нравилась моя работа. Ведь она не ограничивалась только общением и клиентами и персоналом. Иногда наших артистов арендовали, и мне приходилось выходить днем, чтобы заключить выгодный контракт. Впрочем, все это довольно щедро оплачивалось по меркам провинциального города. Сейчас я особенно наслаждалась процессом. Мне требовалось найти временную замену Соломону, и я придумала устраивать кастинг в прямом эфире, то есть кандидат проходил собеседование прямо на виду у зрителей. Посетительницы пришли в восторг от моей инициативы и особенно полюбили такие вечера.

Я подошла к барной стойке, где мы договорились встретиться с Лукрецкий.

— Отлично выглядишь, — сделал комплимент мужчина. Не ответила ничего. Без него знала, что смотрелась превосходно. — Может, пойдем в соседнюю кофейню? — предложил он, и я одобрила эту идее. Распивать кофе на виду у тренирующихся и вести непринужденную беседу была неспособна. Обычно, когда посещала спортклуб перед работой, кофе брала с собой и пила уже в машине.

— Хорошо.

— Муж дома ждет? — поинтересовался мужчина, когда мы шли к выходу. Он отобрал у меня спортивную сумку и теперь легко ей помахивал. Забавно было наблюдать за процессом. Тяжелой она не была, зато объемной очень. Мало того, что в спортивном клубе не выдавили полотенца, у меня туда много чего еще было утрамбовано помимо банных принадлежностей.

— Нет.

— Куда тогда спешишь? — вроде бы обычное любопытство, но отнеслась с подозрением. Больше было похоже, что Лукрецкий решил устроить мне допрос. Все-таки мы друг другу абсолютно чужие люди, то, что он, возможно, женится на моей сестре, не делало нас близкими родственниками.

— На работу, — буркнула, уже жалея, что так опрометчиво согласилась выпить кофе. Вроде ничего особенного, но воспринимала я это отчего-то как короткое свидание.

— Инга немного рассказала о твоей работе, — насторожилась, когда Лукрецкий особо акцентировал внимание на слове «работа». С одной стороны, я не делала секрета из того, чем занималась по ночам. С другой, лишний раз старалась не упоминать об этом наученная горьким опытом. Однажды проговорилась сокурсницам о том, где подрабатываю. Меня просто завалили просьбами, а то и требованиями, провести бесплатно. Всегда раздражала чрезмерная наглость в людях, особенно мотивированная: «Тебе, что сложно? Тебе ведь это ничего не будет стоить!». Да, мне сложно. И нет, возможно, вы разрушите мою репутацию. Лишь однажды повелась на просьбу хорошей, как считала, подруги, о чем пожалела почти сразу. Мало того, что девушка попала на халяву в не самый дешевый стриптиз-клуб, так она еще с чего-то решила, что сможет бесплатно угоститься в баре… С тех пор подруг у меня нет, только хорошие знакомые, зато появился некий жизненный опыт. Инга с ее легкомыслием не знала о моей основной работе. Не знала, если только мама ей не проболталась. — Ты сможешь мне помочь, — уверенно закончил он. Интересно, в чем? Организовать для его будущей невесты подарок на девичник? Или договориться о скидках для его мальчишника?

— Чем именно? — осторожно уточнила.

— Мне надо продать квартиру, — выдохнула с облегчением и, похоже, довольно громко, потому что Лукрецкий остановился и развернул меня к себе лицом.

— Что-то не так?

— Все в порядке, — искренне улыбнулась. Скорее всего, квартира у любовника Инги была весьма недурственной и могла принести мне приличный доход. Доход, который складывался из процентов от суммы продажи. — Когда можно будет осмотреть ее? — главное правило риелтора «договорись с клиентом первым».

— Я так понимаю, у тебя сейчас клиент, — заметил он. — Может, после ко мне? Или ты не работаешь так поздно?

— Сегодня я не смогу, — потерять Лукрецкого в качестве клиента мне не хотелось, поэтому решила сказать правду. — У меня есть вторая работа. В клубе. Смена закончится ближе к утру. Если вам будет удобно, можем посмотреть в любое время, начиная с раннего утра.

— В клубе? — нахмурился Лукрецкий. — Ночном клубе? И, давай, все-таки перейдет на «Ты»,

— кивнула. Клиентам дозволялось многое, естественно, в рамках разумного. Но этот клиент был какой-то очень дотошный.

— Стриптиз-клубе.

— О-о, — кажется, мне удалось шокировать господина Лукрецкого, а ведь он еще не знал особенности моей работы. Захотелось рассмеяться. — Как только тебе муж позволил?! — возмутился он и сильно встряхнул.

— Э-э?!

— Извини, — буркнул. Меня мгновенно отпустили. — Пойдем, выпьем этот чертов кофе. Расскажешь, как тебя угораздило стать стриптизершей. Ты нуждаешься? Лучше скажи, что ты нуждаешься, чем, что тебе нравится трясти голыми сиськами перед похотливыми мудаками, — Лукрецкому удалось меня ошарашить такой странной отповедью. Ему какое дело, чем я зарабатываю? Хоть в порнофильмах снимаюсь… Или не хочет портить себе реноме, женившись на девушке с такими сомнительными родственниками?

— Демьян, Вы, забываетесь, — подчеркнуто вежливо осадила мужчину. Плевать на деньги, унижать себя не позволяла никому. Развернулась, чтобы отправиться на парковку, когда вспомнила, что Лукрецкий нес мою спортивную сумку. — Отдайте, — потянулась к сумке. Наши руки соприкоснулись и между нами, будто бы, разряд электрического тока прошел. Не совсем удачное сравнение, но тело среагировало на мужчину однозначно. Прошлый раз, когда любовник сестры вытащил меня из бассейна и потом держал на руках, произошло почти тоже самое. Глупо было отрицать, похоже, Лукрецкий вызывал у меня желание определенного характера. Интерес к этому мужчине списывать на что-то другое с каждым мгновением становилось все труднее, как, впрочем, и обманывать себя. Заинтересовал он меня именно как мужчина. Впечатлил с первого взгляда.

— Успокойся, Влада. Просто скажи, что я ошибся, и ты работаешь, например, официанткой.

— Администратором, — буркнула, осознавая, что Лукрецкий не просто перехватил мою руку своей, а еще и поглаживал большим пальцем. — Отдайте, пожалуйста, — вырывать руку не хотелось. Неправильно вела себя, но не удержалась, задержав собственную ладонь в чужой руке еще на несколько долгих секунд.

— Извини еще раз, Влада, — мягко произнес мужчина. В его голосе появились вкрадчивые нотки. — Просто для меня неприемлемо, когда девушка должна поступаться своими принципами ради денег, — это скрытая реклама самого себя? Он намекал на то, что занимался благотворительностью и спасал дур, которые не могли заработать себе на жизнь ничем иным, кроме как собственным телом?

Боже, о чем я только думала? Мне совсем не стоило стоять посреди улицы и анализировать слова Лукрецкого.

— Извините, Демьян, но мне нужно на работу.

— А как же кофе?

— Вы ведь хотели обсудить продажу квартиры, верно?

— Да.

— Мой телефон у вас есть, позвоните, и договоримся о встрече, — справиться с желаниями к мужчине я могла, а вот упускать денежную сделку не хотелось. Непрофессионально это.

— Может, тогда после работы заглянешь ко мне? Осмотришь и поговорим. Обещаю накормить завтраком.

— Завтрак — это лишнее, Демьян, — предложение было сказочным: понравившийся мужчина обещает завтрак после ночной смены. Только вот мужчина не мой. Вот бы Игорь хоть раз сделал для меня нечто подобное. Но я, возвращаясь домой, находила мужа либо в постели, либо за компьютером. — А заканчивается работа поздно ночью.

— Во сколько?

— Я не могу ответить на этот вопрос. Могу освободиться, как в два, так и в пять, — шоу-программа для женщин весьма сильно отличалась от мужской. В сумму входного билета входило шоу из десяти-двенадцати номеров. Остальное оплачивалось из кармана клиента. Приват-танец или повторение отдельного выступления за дополнительную плату. Многие женщины приходили к нам что-нибудь праздновать. Таких, как правило, никакие приваты не интересовали. Зато они могли скинуться между собой и попросить «выйти на бис» любого понравившегося танцора.

— Без разницы. Позвони, когда закончишь.

— Э-э, — стремление Лукрецкого продать квартиру настораживало. — Демьян, завтра рабочий день. Скорее всего, я закончу уже к двум. Вы будете отдыхать, — принялась объяснять, как маленькому. Ехать к мужчине среди ночи я точно не собиралась.

— Позволь это мне самому решить, Влада, — неожиданно Лукрецкий схватил меня за предплечья и развернул к себе лицом.

— Что вы… — осеклась, когда он больно потянул за волосы вниз.

— В глаза мне смотри, — приказал и я вынужденно подчинилась. Стояла, словно, дура, с опущенными руками вместо того, чтобы попытаться оттолкнуть этого зарвавшегося придурка.

«Что за хрень происходит?», — промелькнула мысль, а я почувствовала себя овцой, которую ведут на заклание, ведь вместо того, чтобы сопротивляться, исполняла команды, как выдрессированная собачонка.

— После работы ты позвонишь мне. Это понятно? Кивни, если понятно, — послушно кивнула, не понимая, какого черта, я соглашаюсь. — Затем приедешь ко мне. Это понятно? Кивни, если понятно, — опять закивала и почувствовала себя китайским болванчиком.

— Влада? — осторожно потряс меня за плечо Лукрецкий.

— Что? — словно, очнулась ото сна, осознавая себя стоящей слишком близко к Лукрецкому.

— С тобой все нормально? — уточнил он.

— Да… Наверное… — сделала небольшой шаг назад, увеличивая дистанцию между ними. Слишком близко стояла к любовнику сестры. Непозволительно близко.

Черт, а что тут, вообще, происходило? Я отлично помнила, что мы обсуждали возможную встречу с Демьяном после моей работы. В первый момент идея мне не показалась здравой. А почему мне она не показалась здравой? Ведь это так удобно, с работы заехать и уладить вопросы с поклонником Инги, а уже после отправиться домой полноценно отдыхать. Не надо спать урывками, подстраиваясь под клиента. Вот он, Лукрецкий, сделал мне одолжение и готов встретиться в любое удобное мне время. Чего я так сопротивлялась?

— Значит, мы договорились. Буду ждать тебя.

— Да, — Лукрецкий многозначительно улыбнулся.

— Пойдем, провожу тебя до машины. Где ты припаркована?

— Спасибо, — кивком головы указала на несколько беспорядочно припаркованных машин напротив спортивного клуба.

— Какая твоя?

— Темно-синяя Кіа Riа, — Лукрецкий проводил меня до машины. Вежливо придержал дверь и пожелал удачно отработать смену.

Медленно выезжая с парковки, отметила, что смотрю в зеркало заднего вида не для того, чтобы убедиться в безопасности движения, а высматриваю Демьяна. Демьяна, который продолжал стоять около опустевшего парковочного места. Демьяна, доставшего мобильный телефон.

До работы у меня оставалось достаточно времени, поэтому по дороге позволила себе заехать в ресторан быстрого питания и купить большое капучино. Все время не отпускала мысль, что я упускаю нечто важное. Что-то такое лежало на поверхности, чего я просто не замечала. Это волновало и заставляло возвращаться к диалогу с Лукрецким. Вроде ничего такого мужчина не сделал. Да, чересчур эмоционально отреагировал на известие о характере моей работы, но ведь объяснил. Руки не распускал. Не сказать, что был предельно корректен, но за определенные рамки не выходил. Придраться почти не к чему. Встреча, как встреча. Это не недавний клиент, который не только постоянно нарушал границы личного пространства, но и оплевывал. У него постоянно изо рта летели слюни, стоило ему произнести хоть слово. Если с первым я смириться могла, то вот второе далось с огромным трудом. После каждой такой встречи хотелось как можно скорее принять душ, что я, впрочем, и делала. Но ведь мы закрыли сделку, оставшись довольны друг другом. То есть я осталась довольна процентами со сделки. А Лукрецкий — молодой и весьма привлекательный мужчина. Работать с таким будет одно удовольствие…

Рабочая смена протекала довольно спокойно. Впрочем, ничего удивительного. Сегодня обычный будний день. Никаких компаний взбудораженных женщин, требующих бесплатного продолжения. Никаких клиенток в состоянии алкогольного опьянения и сексуального возбуждения, лезущих на сцену или прорывающихся за кулисы. Никаких истерик у танцоров. Даже молодой мальчик, пришедший попробовать себя в роли стриптизера, оказался на редкость талантливым. Кажется, я, наконец, нашла замену сломавшему ногу Соломону. А, возможно, не только замену, но и новую звезду для шоу. Немногочисленная публика весьма тепло приняла новичка.

Уже около часа за последним клиентом закрылась дверь. Облегченно выдохнула. Я не столько устала, сколько, наконец-то, отделалась от ощущения, что за мной кто-то наблюдает. Особой мнительностью никогда не отличалась, но сегодня вечер какой — то необычный. Мне все время что-то казалась, и преследовали какие-то навязчивые мысли. Уже к середине смены я, несколько раз вспомнив о Лукрецком, обозвала себя полной дурой. Вот, с чего я решила, что он привлекал меня, как мужчина? Да, понравился. Но это ведь ничего не значило. У него была Инга, а у меня Игорь.

— Да, — вызов был принят почти мгновенно. А я ведь абсолютно машинально набрала номер Лукрецкого. Вот, что значит, завозилась с бумагами. Поставила последнюю подпись и убрала документы в сейф.

— Я закончила.

Нужный дом нашла довольно быстро, спасибо навигатору в смартфоне. У меня было много мыслей, как выглядит дом, в котором расположена квартира Лукрецкого. По рассказам сестры мужчина он весьма обеспеченный, если не сказать, богатый. Ожидала всего, включая охранников с автоматами на входе. Были в нашем городе несколько подобных супер-элитных домов. Но все оказалось весьма прозаичным. Хорошая кирпичная новостройка, на мой взгляд, трех-пяти лет. С подземным паркингом и небольшой закрытой территорией, свободной от машин. Короче, ничего особенного. Не оправдал господин Лукрецкий моих финансовых ожиданий. Да, я признаться уже мысленно прикинула, что после завершения сделки можно было бы слетать куда-нибудь с Игорем на острова. Мечты о Мальдивах плавно трансформировались в отдых в Турции. Все-таки надеялась, что у Лукрецкого не холостяцкая студия, от которой он решил избавиться перед свадьбой с Ингой.

С трудом нашла место для парковки, зато без проблем попала на территорию дома. С консьержем тоже не возникло затруднений, Лукрецкий предупредил о моем приезде. Кстати, наличие консьержки порадовало. Мой вероятный гонорар сразу подскочил на несколько десятков тысяч рублей. Аккуратный подъезд — очередной плюс. Надо заметить, что не так далеко находился небольшой парк. Вообще, месторасположение дома было весьма удачное.

Поднявшись на нужный этаж, понадеялась, что окна выходят не во двор, и квартиру можно будет продавать, как видовую.

Позвонила в дверь, только потом заметив, что та чуть приоткрыта. Значит, консьерж уже сообщил о моем прибытии.

— Демьян?! — вошла в коридор, сразу же отмечая, что квартира минимум двухкомнатная. Ни о какой студии речь не шла.

— Влада, — Лукрецкий появился из-за одной из дверей, коих я насчитала четыре штуки, включая арку, вероятно, ведущую в гостиную или в кухню. Появился и тут же смутил. Мужчина был наполовину обнажен, правда, в руках держал футболку. Футболку, которую натянул на себя, прямо на ходу. Сбылась мечта идиотки — я только что имела возможность несколько секунд полюбоваться на кубики пресса на мужском торсе. И да, я оценила, — что ты там застыла? Проходи. Осматривайся, — мужчина выглядел очень по-домашнему. Свободные штаны, футболка и босиком.

Сбросив туфли, последовала его совету.

— Если не ошибаюсь, здесь два санузла? — поинтересовалась у него. С подобной планировкой раньше сталкиваться не приходилось. Но, как правило, двухкомнатные квартиры в хороших домах имели два санузла.

— Угадала, — хмыкнул он. — Хочешь чего-нибудь?

— Нет, благодарю. Я только осмотрюсь и сразу поеду. Примерную оценку смогу дать после того, как немного отдохну. Если согласишься работать со мной, заключим предварительный договор, — подошла к одной из дверей и положила руку на дверную ручку. — Можно? — уточнила на всякий случай.

— Чувствуй себя, как дома, — разрешил владелец квартиры.

Все-таки мне повезло. Я очутилась в спальне с выходом на лоджию. Первое, что бросилось в глаза — вид из окна. Вид из окна явно не на внутренний двор. Я даже не стала искать выключатель, качество отделки можно было оценить позднее, сразу устремилась к выходу на лоджию. Открыла дверь и улыбнулась. Похоже, лоджия растянулась на всю длину квартиры. Если удача улыбнется мне снова, то аналогичные выходы присутствовали в гостиной и кухне. Остекление шло от пола до потолка. Чудесно, как и сам вид из окна. Ничего сверхъестественного, но виден кусочек темного парка.

Прислонилась лбом к прохладному стеклу и на секунду прикрыла глаза.

— Устала? — неожиданно чужие руки легли на талию. А я ведь даже не заметила, что Лукрецкий проследовал за мной.

— Да, — положила свои ладони поверх мужских и попыталась убрать. — Это лишнее,

Демьян, — почувствовала себя не в своей тарелке.

— Уверена? — голос такой вкрадчивый.

— Да, — чужие руки послушно соскользнули с талии. Только выдохнула с облегчением, как Лукрецкий перекинул волосы из длинного хвоста с плеча назад и рванул ткань блузки, одновременно вдавливая мое тело в стекло, чтобы я не могла пошевелиться.

— С. Ума… — мой возмущенный вскрик потонул в собственном вопле, когда стык основания плеча и шеи обожгло огнем.

По телу прокатилась волна тепла, а внизу живота предвкушающе заныло.

«Твою мать!», — мысленно выругалась, потому что вслух могла только стонать то ли от боли, то ли от желания. Я не понимала, откуда только взялось возбуждение, но мое состояние слишком походило на тот единственный раз, когда мы с девчонками на одной из студенческих вечеринок сдуру нажрались возбуждающего…

Сознание помутилось на какой-то момент, осознала себя уже лежащей на постели.

Одежда казалась лишней, мешала, особенно в области груди. Груди, которая налилась и требовала незамедлительных ласк.

Лукрецкий склонился надо мной и лениво расстегивал пуговичку за пуговичкой на кардигане, поглаживая освобожденную кожу кончиками пальцев. Каждое такое прикосновение приносило с собой короткое облегчение.

Мне с трудом удалось сосредоточить внимание на лице мужчины. Лукрецкий самодовольно лыбился. Подобное выражение лица подходило больше какому-нибудь олигофрену, нежели нормальному взрослому мужчине.

— Не думал, что ты так остро отреагируешь, — произнес он, а я разозлилась. Ярость вперемешку с раздражением создали удивительный коктейль, ненадолго отгоняя бешеное возбуждение и прочищая мозги. Схватила за руку Лукрецкого. Схватила с силой, ну, насколько смогла. — Не сопротивляйся, сладкая, все равно не поможет, — посоветовал он.

— Нет, — у меня хватило не только сил оттолкнуть от себя чужую руку, но и сесть. Быстро запахнув расстегнутый до конца кардиган на груди, сползла с кровати. Ноги дрожали и не слушались, но мне каким-то чудом удалось сделать несколько шагов к двери.

— Даже так? — заинтересованно процедил Лукрецкий, который не стал мешать и не попытался удержать. Бросила быстрый взгляд через плечо. Мужчина вальяжно развалился на опустевшей постели и подложил руки под голову. — Надоест мучиться, позови.

Придерживаясь за косяк, покинула комнату.

«Бежать!», — единственная мысль, которая вертелась в голове. Бежать подальше. Бежать быстрее. Куда угодно, только бежать. Бежать от Лукрецкого, чтобы не наделать глупостей. Бежать, но так хотелось остаться.

Посылая неуместные хотелки в задницу, желательно, в чью-то конкретную, я медленно добрела до двери. Черт, замков было безумное количество. Низ живота снова скрутило, и я облокотилась на стену, пережидая очередной приступ. Верхний замок, нижний. С ужасом поняла, что вот как раз самый нижний без ключа не открыть. Вот же зараза.

Появилась еще одна здравая мысль: позвать на помощь. Где-то здесь в коридоре я оставила сумочку с мобильным телефоном. Рухнула на колени, оглядываясь. Тумба оказалась пуста, как и пол рядом с ней. Неужели?..

Сволочь! Мразь! Скотина!

Впрочем, это ничего не меняло. Я не собиралась сдаваться на радость этому подонку. Борясь со слабостью и придерживаясь за косяк, мне удалось все-таки подняться на ноги.

Мне потребовалась чертова уйма времени, чтобы добраться до ванной комнаты.

Вслепую нащупав хлипкую задвижку, заперлась, создавая хоть какую-то иллюзию безопасности. С каждой минутой мне становилось все хреновей. Прикусив щеку с внутренней стороны, готова была завыть от отчаяния, ведь единственное, что хотелось произнести:

— Ян! — при желании выговорить полное имя мужчины не смогла бы. Но я упорно продолжала молчать. Молчать и сопротивляться.

Выкрутив вентиль с холодной водой до предела, подставила лицо под ледяную струю. Меня хватило лишь на пару секунд, которые принесли немыслимое облегчение. Но вода обжигала, а я не из тех, кто практикует купание в проруби. Наоборот, я очень теплолюбивое существо, предпочитала даже летом спать под пуховым одеялом, а зимой кутаться в меха. Пришлось отказаться от этой идеи.

Больше не могла оставаться в вертикальном положении, рухнув на колени. А кафель в ванной комнате оказался весьма прохладным. Прилегла, прислоняясь мокрой щекой к полу.

Устав бороться с почти полностью поглотившим сознание желанием, опустила руку между ног, начиная себя ласкать…

— Это тебе не поможет, максимум отсрочит неизбежное, — насмешливо произнес Лукрецкий, склонившись надо мной. Лукрецкий, который как-то подозрительно легко справился с закрытой дверью. Я точно помнила, что закрывала.

Пусть задвижка на двери служила сомнительным препятствием для весьма накаченного мужчины, но дверь надо было еще выломать. Я ничего подобного не слышала. А ведь даже в моем состоянии должна была обратить внимание на соответствующий звук. Не мог же он все проделать бесшумно?

— Переставай дурить, — мужчина выключил воду, а затем наклонился и поднял меня на руки.

— Нет.

Никогда прежде мне не приходилось испытывать адскую боль от неудовлетворенного желания. Впрочем, я, вообще, считала, что это скорее миф, придумка для придания более выразительного окраса книжной любовной сцены. Но сейчас, уложенная на простынь и позволившая себя раздеть, готова была застонать в голос, чтобы унять адскую агонию.

Лукрецкий не позволил мне самой хоть как-то успокоить дикое возбуждение, сцепил запястья и завел за голову.

— Что же ты такая упрямая? — в голосе мужчины послышались нотки досады, он легонько приласкал грудь кончиками пальцев и спустился ниже, а я выгнулась дугой, устремляясь вслед за пальцами. Пытаясь сделать прикосновение более существенным. — Скажи мне: «Да!», Влада, — прошептал он и, склонившись, провел языком по шее.

— Нет.

— Зачем ты себя мучаешь? — он пробежался пальцами по бедру, я в очередной раз обматерила его. Но когда палец наполовину погрузился внутрь меня, подняла бедра вверх. — Влада, скажи: «Да!». Это ведь так просто, хорошая моя.

— Нет.

Теперь Лукрецкий действовал жестко, если не сказать, жестоко. Он делал все, чтобы довести меня до оргазма и оставить балансировать на самом крае. Чуть успокоить легкими поглаживаниями и невесомыми поцелуями и опять начать сначала…

Я любила и с радостью принимала подобные эротические игры. Они дарили невероятно яркие эмоции и ощущения. Только вот в обычном состоянии меня не сопровождала боль. А с некоторых пор боль стала моим неизменным спутником, теперь каждое, даже самое легкое прикосновение приносило с собой мучительную агонию. Настоящая пытка. Тебя, словно, медленно поджаривают на огромной раскаленной сковороде.

— Ян, — в очередной раз простонала. — Ян, пожалуйста.

Ненавидела свое незамутненное сознание. Мне было бы намного легче, если бы смогла закрыть глаза и представить на месте Лукрецкого Игоря. Но нет, даже закрыв глаза, перед мысленным взором возникал образ этого подонка.

— Это «Да», Влада?

— Нет.

— Мы можем играть в эту игру довольно долго.

— Да, — в какой-то момент не выдержала. Не знаю, сколько прошло времени с моего приезда к Лукрецкому. Возможно, десять-пятнадцать минут. Возможно, больше часа. Мне уже было наплевать на все, только бы утолить эту чертову неутихающую плотскую жажду.

Казалось, только этого мужчина ждал. Мои руки моментально освободили. Я лишь успела поднести руку к лону, чтобы подарить себе разрядку, а Лукрецкий уже стащил штаны и улегся рядом.

— Не хулигань, — приказал он, накрывая мое тело своим.

Облокотившись на локтях, он навис сверху. Обхватив руками мое лицо, заставил посмотреть на себя:

— Будет больно, детка, — непонимающе уставилась на него, когда почувствовала, как в меня легко погружается член.

Какая боль? Вы о чем? Я облегченно застонала. Никогда не думала, что так буду желать чужого проникновения.

— Твою мать, Влада! — негодующе заорал Лукрецкий, сильнее стискивая лицо в ладонях. А вот теперь стало, действительно, больно. — С кем ты сейчас? С кем?! — взъярился он. — Отвечай!

— С тобой, — слова лишь соскользнули с губ, как меня выгнуло от боли, и я закричала, срывая голос. Такой адской боли испытывать еще не приходилось. Меня, словно, резали без наркоза. Нет, погрузили целиком в чан с кипящей водой. Воткнули сотни, тысячи тонких иголок разом. На теле не осталось ни одного миллиметра, который бы не пылал, не горел, не колол… Если несколько секунд назад тело ломило, то сейчас его разрывало, будто бы, при четвертовании.

— Тихо, тихо, — пытался успокоить Демьян, а мне на лицо упало несколько капель пота. — Сейчас пройдет, — мужчина не соврал, отпустило также внезапно, как и накатило. Боль длилась сущие мгновения. Мгновения, показавшиеся мне вечностью.

Открыла глаза и как-то сразу поняла, что не одной мне было больно. Все лицо Лукрецкого было покрыто испариной, а капли пота продолжали медленно капать на меня.

— Что. Это. Было? — с трудом произнесла. Уже отпустило, но я все еще чувствовала отголоски боли. Ответом мужчина не удостоил, начав двигаться.

Мне хватило несколько секунд, чтобы получить разрядку, настолько сильно я была возбуждена. Впрочем, Лукрецкий последовал за мной почти сразу.

— Моя!

Чуть отдышавшись, очень быстро поняла, что только что натворила. Переспала с каким — то придурком. Ладно бы еще этого хотела. Нет, не спорю, Лукрецкий — привлекательный мужчина и если бы не было Игоря и Инги. Вот это чертово «если бы» меня взбесило. Я очень трепетно относилась к верности. Сейчас шла речь не о физической, хотя и о ней тоже. То, что меня заставила совершить эта сволочь, раззадорило неимоверно. Обвиняла во все Лукрецкого. Не представляла, каким образом, но он меня заставил. Вроде бы ничего не ела и не пила, а дикое возбуждение испытала. Это было воздействие, вот в чем была уверена. Неожиданно вспомнилось еще кое-что. Я. Он. Парковка перед спортивным клубом. Что-то похожее на гипноз. Я бы сама никогда посреди ночи не поехала к клиенту, слишком была разумна для этого. Вот же скотина! Только сейчас мне было не до выяснений, хотелось одеться и как можно скорее покинуть чересчур гостеприимного несостоявшегося клиента.

— Теперь ты моя! — довольно заявил этот придурок, а я озверела окончательно.

— Слезь с меня, — прошипела, вкладывая в слова всю злость и негодование. Мне бы сейчас позавидовало любое пресмыкающееся. Непонятно откуда только силы нашлись. Смогла оттолкнуть от себя этого козла и сесть на постели. А Лукрецкому хоть бы хрен. Вместо того, чтобы заволноваться или хоть как-то адекватно отреагировать на взъяренную девушку, он нагнулся и поцеловал меня в плечо.

Замахнулась, но он поймал за руку и поцеловал в ладошку.

— А вот этого делать не надо, — как-то слишком дружелюбно произнес Лукрецкий.

— Отвали от меня! — попыталась отпихнуть от себя это животное и подняться.

— Не выйдет, Влада, — примирительно произнес он, — и мы еще не закончили, — мужчина толкнул и легко уронил меня на постель. — Ты ведь не думала, что все закончилось, моя девочка?

— Отвали! — снова попыталась освободиться от ненавистных объятий, добилась лишь того, что мои руки снова поймали и завели за голову.

— Тебе не удастся теперь от меня избавиться, — хмыкнул он. — Думал, заняться с тобой любовью, — несколько быстрых поцелуев в шею превратились в один глубокий. Кажется, с утра у меня будет знатный засос, — и дать немного отдохнуть. Но, видимо, придется поговорить прямо сейчас. Если отпущу, будешь вести себя смирно? — он огладил свободной рукой контуры моего тела и опустил руку к лону.

— Буду, только перестань меня лапать. Противно!

— Ты ведь врешь и течешь для меня! — непроизвольно выгнулась, когда сразу несколько пальцев легко погрузились внутрь меня.

— Да, пошел ты!

— Обязательно пойду, моя сладкая. Вместе с тобой пойду, — завиляла бедрами активней, пытаясь избавиться от ласкающей руки. Чертов Лукрецкий! Он оказался прав. Снова начала возбуждаться. Мне безумно захотелось почувствовать его внутри…

Чем он и воспользовался. Словно, мысли мои прочитал. Коленом раздвинул плотно сомкнутые ноги и одним мощным рывком вторгся в меня на всю длину. Застонала от неожиданности и невероятного удовольствия. Как же я ненавидела его в этот момент и хотела. Хотела и ненавидела. Ненавидела и хотела.

Как-то так получилось, что я больше не сопротивлялась. Сама обняла его, как он только освободил мне руки. Сама потянулась и со страстью ответила на поцелуй. Сама двигалась навстречу его сумасшедшим толчкам.

Вся злость, ярость и раздражение вылились в бешеный секс. Опустошенная и удовлетворенная откинулась на подушки. Лукрецкий скатился с меня и пристроился рядом, моментально повернулась к нему попой. Злые слезы застыли в глазах. Пожалуй, это единственное, на что была способна.

Ненавидела его. Ненавидела просто так. Ненавидела за одно его существование.

Ненавидела себя. Ненавидела за слабость. Ненавидела за неспособность сопротивляться.

Ненавидела всю ситуацию. Ненавидела, когда не могла что-то контролировать. А вот эту странную тягу между нами никак сдерживать не получалось.

— Тихо, хорошая моя, — он аккуратно погладил по бедру и прижался ко мне со спины. Одну руку просунул под талию, плотнее притискивая к себе. — Ничего страшного не случилось. Просто успокойся, — продолжал уговаривать любовник. — Тебе надо немного поспать. Утром поговорим, — произнес Лукрецкий, покрывая невесомыми поцелуями спину в районе плеча.

Чувствовала себя обессиленной и разбитой. Мне не хотелось ничего. Наверное, в данный момент даже ненависти не осталось. Плакала уже не потому, что было обидно, а потому что не хотелось делать абсолютно ничего, в том числе пытаться хоть как-то взять себя в руки.

Как-то так и заснула. Со слезами на глазах. В объятиях Лукрецкого.

Проснулась в отличном настроении, правда, длилось оно ровно мгновение… до того момента, пока не вспомнила, что предшествовало погружению в сон.

Еще не открыла глаза, но уже почувствовала на себе чужой взгляд. Неприятно, но терпимо. Гораздо хуже открыть глаза и столкнуться лицом к лицу с ухмыляющимся, самодовольным Лукрецким. Что мужчина окажется именно с подобным выражением на лице, не сомневалось. Мне хватило вчерашнего ночного общения, чтобы понять, что самолюбование и самомнение в нем не просто достаточно, они зашкаливали.

— Доброе утро! Я знаю, что ты проснулась. Открывай глазки, сладкая моя, — Лукрецкий не стал дожидаться, пока я окончательно проснусь. Он легонько толкнул меня, заваливая на спину и попробовал поцеловать.

— Нет! — произнесла в самые губы и выставила руки перед собой. Ладони уперлись в мужскую грудь и чуть проскользили вниз. С досады захотелось выругаться. Проблема заключалась в том, что мне доставляло какое-то морально-садистское удовольствие его касаться.

— Кто-то проснулся в дурном настроении? — хмыкнул он и погладил меня по бедру. Напыщенный придурок. Фат. Стало не просто противно, мерзко. Радовало, что мужчина был частично одет. Облачен в домашние штаны. Хотя бы не светил своим достоинством.

— В твоем мироздании девушка с утра должна радостно бросаться в объятия насильника? — ядовито поинтересовалась, выше натягивая одеяло и садясь. Лукрецкий не стал мешать моим телодвижением. Он, похоже, вообще, не ожидал подобного обвинения. Оказался не готов. Выглядел в данный момент несколько сконфуженным и растерянным. Жаль, что ему удалось так быстро взять себя в руки:

— Я тебя не насиловал, — отрезал мужчина.

— Да, что ты? — ехидно уточнила. — Дай-ка, припомнить. Изнасилование есть половое сношение с применением насилия или угрозой его применения к потерпевшей, либо с использованием беспомощного состояния потерпевшей. Статья сто тридцать первая УК РФ. А ты воспользовался моим невменяемым состоянием, — безапелляционно заявила, — так что загремишь лет на шесть, милый. Еще присовокупим статью сто двадцать седьмую, за незаконное лишение человека свободы, не связанное с его похищением, накинем еще пару лет. Будешь сидеть до самой старости. Да, кстати, Демьян, чем и как ты меня умудрился опоить? Я ведь ничего не пила и не ела. Вколол мне что — то? — это была единственная версия. Отвлек с помощью укуса и что — то вколол? — Впрочем, это неважно. Сдам кровь на анализ, следователь разберется, — не собиралась выяснять подробности у Лукрецкого или обращаться в полицию, мне бы его просто напугать и беспрепятственно покинуть квартиру. Хотя было бы правильным наказать подонка, но проходить семь кругов ада расследований не желала, как и предавать случившееся гласности.

— Все сказала?

— Все.

— Тогда иди в душ и приходи на кухню завтракать. Можешь взять что-нибудь из моих вещей, — Лукрецкий спокойно поднялся с кровати и покинул спальню. Кажется, моя бравада его не впечатлила. Так уверен в себе? Не поверил мне? Или имеет возможность избежать расследования? А, может, вообще, сплошная показуха? Впрочем, последнее почти сразу отмела. Не тот человек Лукрецкий.

Мне требовалось, как можно скорее убраться отсюда, поэтому на душ откровенно наплевала, хотя ужасно хотелось смыть с себя чужие прикосновения. Придерживая одеяло, соскользнула с постели и хотела собрать свои вещи. К моему изумлению, они были аккуратно сложены на ближайшем кресле. О, как! А Лукрецкий оказался педантом.

Быстро одевшись, прочесала спутавшиеся волосы пальцами и заплела косу. Видок у меня был аховый, растрепанные волосы кое-как заплетены, кардиган испорчен. У него не хватало двух верхних пуговиц, которые были нещадно выдраны. В районе плеча засохли несколько капель крови, что довольно явно бросались в глаза на небесно-голубой ткани. Юбка мятая и с внутренней стороны испачкана моими засохшими выделениями. Ни трусов, ни чулок не нашла. Захочешь скрыть ночные впечатления, не получится.

— Демьян, — застыла в дверном проеме и мельком оглядела кухню. Отличный дизайн. Идеально вписывающийся в небольшое пространство кухонный гарнитур. Если бы дошло до продажи, то смело можно было накинуть две сотни сверху. Ни один новый владелец квартиры в здравом уме не стал бы ничего менять, — отдай мне, пожалуйста, сумочку и открой входную дверь.

— Какая же ты упертая, — вздохнул сидящий за барной стойкой и держащий в руках небольшую белую кружку Лукрецкий. — Ведь просил принять душ. От тебя воняет сексом, я даже отсюда чувствую. Ты хоть представляешь, как мне тяжело сдерживаться, Влада?

Пропустила слова мужчины мимо ушей, хотя говорил он весьма странные вещи:

— Демьян, ты слышал меня?

— Это, кажется, ты не слышишь. Ты никуда не уйдешь отсюда, пока мы не поговорим. Не хочешь в душ, иди завтракать, — проигнорировала мужские слова, развернулась и отправилась в коридор. Прислонилась к дверному косяку и застыла. Возможно, зря так поступала. Может, стоило немного подыграть, со всем соглашаться, только чтобы выбраться. Но он поступил со мной не по-людски, мне не хотелось идти навстречу даже в мелочах.

— Надоест там стоять, позовешь, — Лукрецкий прошел мимо меня, направляясь во вторую комнату.

— Хорошо, — сдалась, когда мужская рука легла на дверную ручку. Глупо стоять в коридоре. Лукрецкий вполне мог действовать по принципу «кто кого переупрямит». Только вот он находился у себя дома и мог заняться делами, а я, как неприкаянная, слонялась по чужой квартире и волновалась об Игоре. — Я позавтракаю и выслушаю тебя, только, пожалуйста, верни мне сумочку. Мне необходимо позвонить супругу, — кажется, последнее уточнение я сделала зря. Я услышала звериный рык и какой-то треск. Рык мне, наверняка, показался. Он вот выломанная дверная ручка оказалась в руках к Лукрецкого.

— Не. Стоит. При. Мне. Вспоминать. О. Других. Мужчинах. Влада, — слишком вкрадчиво произнес мужчина, — Никогда.

Не успела хоть как-то отреагировать, дверная ручка полетела рядом, а Лукрецкий припер меня к входной двери.

— Это. Понятно? — ответить я смогла, потому что он грубо притиснул к себе и поцеловал. Чужие руки заскользили по бедрам, собирая ткань юбки.

Опять? Он издевается?!

Не наигрался, скотина?!

Я со всей страстью ответила на поцелуй и втиснула руку между нами. Тоже заскользила рукой по ткани домашних штанов, поглаживая возбужденный член.

— Влада, — простонал Лукрецкий и его движения стали более мягкими, в них появилась нежность и исчезла агрессия.

Оттянув ткань штанов, пробралась рукой внутрь и погладила мужское достоинство. Ласково так погладила, прежде чем сомкнуть пальцы и впиться в нежную кожу длинными и острыми ногтями.

— Отвали, — рявкнула, с наслаждением вонзая ногти в мужскую плоть. Отдавала себе полный отчет в собственных действиях, понимая, что не только раззадориваю, но и провоцирую. В этот момент мне было плевать на последствия, чувствовала себя победительницей и хозяйкой положения.

Чувствовала ровно одно мгновение.

— Отпусти, — невозмутимо приказал Лукрецкий. Слишком невозмутимо. Его пальцы больно сомкнулись на моем запястье, вынуждая отступить. — Видит Луна, я хотел по-хорошему, — произнес он. Все, что он сотворил со мной, он называет «по — хорошему»? Совсем осатанел? Ловко выкрутив мне руку, развернул и уложил грудью на коридорную тумбу. Ту, на которой вчера так опрометчиво оставила сумочку, — но раз тебе нравится искать себе оправдание, пусть так. Ты хотела насилия? Будет. Сравнишь заодно со вчерашним, — мужчина задрал мне юбку и ввел в меня пальца. Непроизвольно ойкнула от внезапного вторжения. — Но правда заключается в том, что ты течешь для меня, Влада, даже сейчас, — то, как пальцы легко скользили внутри меня, то, что чувствовала возбуждение, было самым паршивым. Я какая-то чокнутая мазахистка. Черт, мне никогда не нравилась грубость в отношениях между мужчиной и женщиной. Более того, я не приземлила таких отношений, считая их больными и обреченным. Никогда, даже в самом диком кошмаре, вообразить не могла, что подобное обращение будет возбуждать. А Лукрецкий меня возбуждал, хотела я это или нет.

Насилие оно разное бывает. Большинство мужчин не считают принуждение или секс с пьяной партнершей, которая не отдает отчета в своих действиях, за насилие. С самого детства меня окружали тихие, спокойные и уравновешенные мужчины. Мужчины, не способные применить к женщине насилие, чтобы она не натворила. И вот мне встретился Лукрецкий, своими действиями доказывая, что раньше мне просто везло.

Если с собственной совестью могла договориться, отступив от принципов, быть изнасилованной в худших традициях сексуальных маньяков мне не улыбалось.

— Пожалуйста, не надо! — умоляюще произнесла. Меня не на шутку напугали действия Лукрецкого. Вся бравада моментально выветривалась, уступая место разумной рациональности. С Лукрецким стоило мирно договариваться, идти на уступки, а никак не провоцировать или обвинять. Мне бы только выбраться из этого ада, в который превратился для меня стандартный просмотр квартиры. Я дальше либо забыть, либо отомстить… — Я сделаю все, что скажешь, только перестань, пожалуйста, — даже переспать с ним сейчас согласилась бы на добровольных началах.

— Влада, хорошая моя, — Лукрецкий выпустил руку из захвата, тут же подхватил и усадил на тумбу. Потянулся поцеловать, не ответила, но и препятствовать не стала. Слава Богу, у него еще какие-то зачатки интеллекта остались. — Прости меня! Прости! — неожиданно он извинился, чем ввел меня в некий ступор. Сидела, стараясь лишний раз не дышать, и позволяла крепко обнимать себя. Он прижимал к себе настолько сильно, что мне было больно, но возразить просто боялась. — Мне невероятно сложно сдерживаться рядом с тобой. Весь мой контроль летит к чертям от одних мыслей о тебе, — он поднял на руки. Замерла, все также боясь спугнуть хрупкое перемирие. То есть никакое перемирие между нами было невозможно в принципе, но он перестал нападать, а я провоцировать, обвинять и оскорблять. — Я не сделаю ничего, чтобы обидеть, — продолжал уговаривать, — только, пожалуйста, не бойся меня. Все, что угодно, милая, презрение, ненависть. только не страх,

— прикрыла глаза, чтобы избежать пристального и такого пронзительного взгляда. Ох, Лукрецкий, что ты натворил. В этот момент отчего-то вспомнилась Инга, в нашу первую встречу он смотрел также.

Сестра.

У меня пока не было времени, чтобы подумать, что делать с сестрой. Но оставлять в неведении ее точно не собиралась. Скорее всего, расскажу ей упрощенную версию, как оказалась в постели с Лукрецким, а дальше. дальше пусть сама решает. Поведать о случившемся была обязана, пусть даже это испортит наши дружеские отношения. Я бы никому из женского рода, даже самой последней суке, не пожелала связать жизнь с подлым и низким человеком, коим мне представлялся Лукрецкий. Оправдания его поступкам не было. Да, между нами определенно существовало какое-то влечение, но нельзя было наплевать на все, просто взять желаемое. Подозревала, что Лукрецкий так поступал с любой понравившейся вещью, коей себя ощущала, шел напролом и брал. будь то женщина или некий интерес в бизнесе.

Лукрецкий все продолжал держать на руках, а я неожиданно для себя расслабилась. Надоело бояться или постоянно ожидать от него нового нападения. Лежала в руках мужчины и наслаждалась временной передышкой, что-то подсказывало, что выпустит он меня из квартиры нескоро. Это его настойчивое желание о чем — то поговорить. Вот о чем нам, спрашивается, разговаривать? Что обсуждать? Хотя у меня была одна мысль. Он постоянно говорил о том, как его тянет ко мне, так что предложение стать любовницей должно было прозвучать. Даже не предложение, требование.

А я ведь настоящая мазахистка, если не задумываться о том, что между нами произошло, чувствовала какое-то странное удовольствие от всего происходящего. Чего греха таить, мне нравилось просто находиться в его руках.

Снова задумалась о том, чтобы делала, если бы в моей жизни не присутствовал Игорь. Вполне возможно, согласилась стать любовницей Лукрецкого. Ингу особо в расчет не брала. Да, я любила сестру, но знала ее не так давно и ради отношений с понравившимся мужчиной могла бы наплевать на теплые чувства к новоиспеченной родственнице. Не факт, но такую вероятность рассматривала. Секс с этим мерзавцем был невероятным, а оргазмы сказочными. У меня был не слишком богатый сексуальный опыт, но не с кем мне не было вполовину хорошо в постели, как с этим сукиным сыном. А вот серьезные отношения с подобным неуравновешенным мужчиной были для меня невозможны. Категорически. Я хотела провести свою жизнь в относительном спокойствии, а не находиться на постоянном вулкане. Страсти хороши в определенный промежуток времени, когда ты молод и хочется впечатлений. Для коротких и ярких отношений Лукрецкий подходил идеально, а вот замуж я выходила за спокойного и рассудительного мужчину. Менять счастливую жизнь с Игорем на мимолетный роман не собиралась. Правда, не представляла, как супруг отнесется к такому вот приключению сомнительного толка. Пусть особой вины за собой не чувствовала, но одно то, что я поехала к незнакомому мужчине ночью, говорило о многом. Объяснить, что, всего, подобное решенное приняла под гипнозом, будет весьма проблематично. Я бы в такое не поверила.

— Влада? — произнес Лукрецкий, вытягивая меня из невеселых размышлений.

— М-м?

— Ты, действительно, сделаешь все, что попрошу? — уже пожалела о своих поспешных словах, но ответила утвердительно:

— Да.

«… пока ты меня держишь в этой квартире», — закончила мысленно.

Я была готова ко многому, например, что отнесет в спальню и займется со мной сексом. Уже мысленно смирилась с тем, что нам снова придется переспать. В этот раз у меня даже будет некоторый сомнительный выбор, но я все-таки предпочитала добровольно согласиться, чем снова испытывать терпение Лукрецкого.

Только он отнес меня в ванную комнату.

— Прими душ, пожалуйста, — он поставил меня прямо в джакузи. — Чистые полотенца на стеллаже, банные халаты тоже после стирки. Вот, — он открыл полочку над раковиной, и оттуда посыпались зубные щетки. Много новых зубных щеток. Ничего себе! Одну вложив мне в руки, Лукрецкий запихал остальные обратно и захлопнул дверцу. Похоже, девушки в этой квартире бывают довольно часто. Лукрецкий — привлекательный мужчина, поэтому ничего удивительного, если бы не одно значительное «Но». Он состоял в отношениях с моей сводной сестрой. Я никогда не спрашивала Ингу, как она относится к верности. Вполне вероятно, что она знала о похождениях своего любовника. А мне стало совсем безрадостно. Лукрецкий знал меня меньше суток, прежде чем затащить в постель. А если бы я была больна чем-то? А если больна чем-то одна из его бывших девок? При всей своей любвеобильности мужчина даже не подумал воспользоваться ночью презервативами. Здравствуй, венеролог. И надо молиться о том, чтобы Лукрецкий не заразил меня чем-то неизлечимым.

— О чем ты задумалась? — внезапно поинтересовался он.

— О венерологе, — машинально ответила и осеклась.

— Успокойся, детка, я здоров, — хмыкнул он. Ну да, да. Хотелось бы верить. Очень бы хотелось верить. Он итак создал мне уже кучу проблем, не хотелось бы добавлять букет из

ЗППП. — Пожалуйста, не думай о плохом, — неожиданно произнес Лукрецкий и потянулся ко мне. На этот раз поцеловал не в губы, а в то место, куда вчера укусил.

— Ты будешь смотреть? — спросила, когда мужчина закрыл унизал и сел на него.

— Да, — прекрасно! Просто прекрасно! Лукрецкий ко всему прочему оказался знатным извращенцем.

На свой страх все-таки запахнула шторку для душа. Призрачная преграда, но все же. Лукрецкий промолчал. Ладно. Мне не осталось ничего, как начать раздеваться. Быстро стащила кардиган, юбку, шелковую майку и лифчик.

— Возьми, пожалуйста, — протянула ворох одежды, старательно прикрываясь шторкой для душа. Лукрецкий опять ничего не сказал и невозмутимо забрал мои вещи. — А где мои трусики и чулки?

— В помойном ведре.

— А-а?

— Я их разорвал, — тоже звучало великолепно! Диалог двух страстных любовников. Хорошо, что Лукрецкий хоть неконченый извращенец. Я готова была услышать все, что угодно. Начиная от того, что мои трусики — его трофей или, что он их напялил на себя.

Включила горячую воду и на несколько долгих минут погрузилась в блаженную тишину. Лукрецкий молчал, но о том, что я совершила, напоминало множество разноцветных пузырьков и баночек. Одну узнала сразу. Мой подарок Инге на день рождения. Дорогой профессиональный шампунь, заказанный в английском интернет-магазине косметики. Покупала для себя, заодно заказала и сестре в подарок. У нас такого было не достать.

— Ты еще долго? — пробился ко мне сквозь звуки воды мужской голос. Только что отжала волосы и нанесла на них кондиционер. — Я вот думаю к тебе присоединиться.

— Не надо! — поспешила ответить, тут же лихорадочно начав промывать волосы. Предательская дрожь в голосе насторожила, а неприличные картинки, замелькавшие перед глазами, напугали. Что со мной происходило? Я никогда так остро не реагировала на мужчину. А уж переживать из-за каких-то штанов при наличии почти таких же дома было просто немыслимо. — Я уже почти все.

— Подай полотенце, пожалуйста, — попросила и высунула руку из-за шторки.

— Иди сюда, — Лукрецкий резко отдернул шторку и предстал передо мной, держа в руках полотенце.

— Я сама, — но никто не позволил обслужить саму себя. Мужчина не обернул меня, как обычно поступала я, а стал осторожно промокать. Лишь тяжело вздохнула, умоляя себя не сорваться. Каждое такое прикосновение грозило новым витком скандала. Нет, я уравновешенная, но вот, очень хотелось наорать на Лукрецкого и отвесить оплеуху. Что же он все угомониться никак не мог?

— Ты очень красивая, — сделал комплемент. — Мне не просто повезло встретить пару, она оказалась выше всяких похвал, — не стала никак комментировать услышанное. Пара, упоминание Луны… Лукрецкий странный. Опять закрались мысли о том, что мать угодила в некую секту. Сводная сестра была относительно нормальной, но тоже постоянно вместо Бога поминала луну. Во что пытались втянуть меня?

Быстро обмотала голову небольшим полотенцем. Лукрецкий помог мне надеть банный халат и подхватил на руки. Я не спорила. Но вот оказавшись сидящей на кухонном столе и пытаясь увернуться от ненужных ласк, все-таки не выдержала:

— Ты не мог воспользоваться презервативом? — уточнила у мужчины. Мужчины, чьи руки беззастенчиво скользили по моим бедрам. Отвертеться от секса мне, похоже, не удастся, но подвергать себя лишний раз напрасному риску не хотела. Это вчера мало, что соображала и была готова на все. Не сегодня.

— Я не пользуюсь резинками, — произнес Лукрецкий и уткнулся губами мне в стык шеи и плеча. Укушенное вчера место просто манило его. Он так и стремился то поцеловать, то лизнуть.

Заявление разозлило.

— Ты ведь богат, Демьян? — уточнила у него.

— Скорее неплохо обеспечен, — поправил он меня. Мне важно было лишь подтверждение.

— Не боишься, что могу забеременеть, — не удержалась, — родить и подать на алименты? — ехидно уточнила у него. Возможно, он не думал о такой перспективе.

— Буду лишь рад, — ошарашил меня. — Не сейчас. Чуть позднее, когда наши отношения наладятся и я перестану каждую минуту мечтать тебя трахнуть.

Попятилась, пока не уперлась в стену. Поджала ноги. Все это заняло секунду, может быть, две. Только вот этого времени хватило Лукрецкому, чтобы вернуть себе человеческий облик.

Мужчина приблизился ко мне и, резко схватив за лодыжку, дернул на себя. Он улыбался.

— Демьян, скажи, что мне показалось.

— Нет, Влада, — довольно ощерился он, закидывая мою ногу себе на талию. — Я волк, оборотень, — еще до конца не осознав, подверглась очередному нападению. Лукрецкий впился мне в губы, грубо сминая в них. Не знаю, может, он ожидал очередного сопротивления или попытки отвертеться, но я ничего не предприняла. Как-то не до этого было. — Влада! Моя Влада!

Мужчина как раз опустился с поцелуями к себе, провел языком от уха до плеча. Меня, словно, молнией ударило. Не от ощущений, их я почти не замечала. От осознания.

«Я теперь такой же. мутант, как этот», — с брезгливостью подумала, вспоминая с чего начались мои ночные неприятности.

— Как. Ты. Мог?! — заорала, откуда-то нашлись силы оттолкнуть Лукрецкого. — Я. Не. Хочу!

— заревела я.

— Влада! Влада! Успокойся, детка, — видимо, не такой реакции этот недочеловек ожидал от меня. Наверное, считал, что преподнес мне дар.

Лукрецкий обнял меня и начал успокаивающе поглаживать по волосам, спине… В его прикосновениях больше не чувствовалось сексуального подтекста.

— Что я сделал, девочка? Чего ты не хочешь? — осторожно спросил он, когда я, продолжая реветь, уткнулась в плечо своего обидчика, подсознательно ища защиты у того, кто испортил мне жизнь.

— Шерстью покрываться не хочу. И выть на Луну тоже. — всхлипывая, начала перечислять все свалившиеся на мою голову неприятности. — И людей убивать не хочу! Людей особенно! — завыла, заходясь в новом истерическом плаче.

— Э-э?! — кажется, мне удалось ошарашить Лукрецкого. — А почему ты должна хотеть убивать людей? — аккуратно уточнил он.

— Ты. Меня. Сделал. Такой.

— Какой?

— Такой.

— Влада, — Лукрецкий встряхнул меня, пытаясь привлечь к себе внимание или вырвать меня из истерики, — что я сделал?

— Меня… оборотнем! Ты укусил! — обвиняюще завопила, стоило лишь представить, как через неделю покроюсь шерстью, и ткнула его пальцем в грудь. О, Боже!

— Ты не станешь оборотнем!

— Ты меня укусил!

— Это немного другое, — замялся он. — Давай, ты успокоишься, и мы поговорим. Может, выпьешь водички?

— К черту, вода! Что ты со мной сделал?! — прокричала, подсознательно не смея оскорблять Лукрецкого. В мыслях его костерила и ругала, на чем свет стоит. Но вот озвучить даже самый безобидный вариант отчего-то не захотела. или не смогла.

— Это брачная метка. Ты всего лишь моя жена по-волчьим законам, Влада.

ВСЕГО ЛИШЬ.

ЖЕНА.

— ЧТО?!

— Влада, не кричи, — поморщившись, произнес Лукрецкий. Признаю, в этот раз вопила в лучших традициях сирен, расположенных на крышах машин, когда те спешат по чрезвычайным ситуациям. Пронзительно и громко. — Я понимаю, что ты сейчас на эмоциях, но никогда не повышай на меня голос.

— Объяснись, — прикрикнула на него. Даже, если бы хотела, не смогла произнести спокойно. Вся кипела изнутри, а тело дрожало от ярости. Мне хотелось наброситься на Лукрецкого, потому что я не понимала, что происходит. Самое худшее, что может случиться, когда ты не понимаешь ситуацию и не знаешь, как себя вести. Не можешь контролировать собственные эмоции. Думать не можешь, хочешь только крушить. А он, Лукрецкий, был слишком близко. Потянулась к его плечам, чтобы обрести хоть какую-то опору и вонзила ногти в кожу. Только в этот раз он не поморщился даже.

— У каждого оборотня есть истинная пара, — его руки развязали пояс халата и скользнули мне на талию. — Единственная в своем роде. Дарованная нам Луной. Встретить ее почти невозможно, но если это случается, мы связываем себя с ней брачной меткой.

— Я тебе дорога? — я закинула вторую ногу на мужское бедро.

— Да. Влада, я…

— Ты меня не отпустишь? — перебила оборотня, сделав для себя очередной вывод.

— Нет, — этого мне было достаточно, чтобы принять решение. Придвинулась ближе к Лукрецкому и впилась ему в губы. Судя по тому, что мужчине потребовалась сегодня, чтобы ответить, он не ожидал. Но быстро сумел взять под контроль ситуацию, чтобы вести в этой извечной игре. Впрочем, я не препятствовала. Я позволила себе расслабиться, стараясь выкинуть всю лишнюю информацию из головы и осознать:

1. Лукрецкий — оборотень. Большой волк. Можно взять ружье и открыть охоту. Мне как раз не помешает новый меховой коврик. И ведь даже полиция ничего не сделает, может, оштрафует, если вовремя не получить охотничий билет и пострелять вне сезон. Хотя, о чем я? Там ведь даже какое-то вознаграждение полагается за отстрел вредных животных. Есть у моего супруга друг — заядлый охотник.

2. Просто так меня не только из квартиры не выпустят, возможно, меня, вообще, не выпустят. Вспомнились, рассказы сестры о закрытом поселке. Стоп! Сестра, муж матери. Как она там сказала? «Демьян — хозяин поселка, где живут наши родители». Возникло предположение, от которого холодный пот выступил по телу, но которое следовало проверить первым делом.

3. Лукрецкий — тиран, сатрап и самодур, но у него есть слабость — я. Похоже, придется подыграть… Но как я ненавидела ложь и лицемерие, правда, принуждение не переносила почти на физическом уровне. Меня просто выворачивало от мужчин, которые смели проявлять силу в отношении женщины. От таких трясло и такие вызвали мгновенную неприязнь.

Лукрецкий продолжал двигаться и нашептывать мне какую-то чушь. Мое тело действовало отдельно от разума. Естественно, ни о какой разрядке в таком состоянии мечтать не приходилось.

4. Влечение к Лукрецкому. С этим стоило смириться и мирно сосуществовать. Это, пожалуй, меньшая из моих проблем.

Стараясь выкинуть все мысли из головы, прошептала:

— Демьян, — и попыталась сосредоточиться на ласках.

Наслаждалась происходящим, подстраиваясь под движения Лукрецкого и полностью отдавая себя ему. Притом наслаждалась откровенно, всем моим прежним любовникам было далеко до оборотня. Все-таки какая-то связь между мной и этим существом существовала. Масло масляное, но называть Лукрецкого человеком больше не могла.

Наверное, такие, как он, имели право находиться рядом с людьми. Но вот на что они точно не имели прав, так это навязывать свое общество людям. А именно это Лукрецкий пытался проделать со мной.

— Влада, — выдохнул Лукрецкий и уткнулся макушкой мне в плечо. Я, пытаясь совладеть с дыханием, зарылась в волосы мужчины. Черт, приятное занятие! Только вот, если не задумываться, кто со мной и по какой причине. — Моя Влада, — он выскользнул из меня, чуть отпрянул и подхватил на руки. Потянулся поцеловать, но я успела приложить палец к его губам:

— Ты что делаешь?

— Собираюсь переместить нас в спальню, там будет удобнее любить тебя, — при слове «любить» поморщилась. Это существо никогда никого не любило. Больше, чем уверена, в этом.

— Верни на место. Ты обещал мне завтрак и разговор, — напомнила ему. Я уже успокоилась, была в состоянии не только воспринимать информацию, но и обрабатывать. Мне жизненно необходимо было узнать подробности из жизни оборотней. Об их традициях, устоях… О них самих. Узнать, проанализировать и придумать, как выкрутиться из данной ситуации. Отвертеться от этой сомнительной чести быть истинной парой оборотня, чтобы это не значило.

— Обещал, — проворчал оборотень и усадил меня на стол. — Так что ты будешь на завтрак?

— Погоди. А ты можешь. это. — замялась, не понимая, как назвать процесс превращения Лукрецкого в оборотня, — превратиться? — мне необходимо было еще раз увидеть, чтобы удостовериться. Пусть Лукрецкий подтвердил, до конца поверить так и не смогла.

— Перекинуться? — хмыкнул он и тут же около моих ног возникла здоровая, оскалившаяся морду зверюга. Готова была поспорить, что волк ехидно улыбался. Еще и язык высунул.

Коротко вскрикнула, так как не ожидала такого быстрого отклика на свою просьбу.

Волк провел языком по голени и преданно уставился мне в глаза. С трудом сдержала брезгливую гримасу.

— Ты ведь разумный, да? — протянула руку и потрепала волка по голове. Лукрецкий ведь говорил, что ничего мне не сделает. — Хороший песик. Не делай так больше, ладно? — аккуратно отвела огромную, оскалившуюся морду в сторону.

— Песик?! — мужчина навис надо мной. Принял человеческую форму почти мгновенно. Только моя рука касалась волчьей морды, а уже ее поймал Лукрецкий.

— Значит, разумный, — сделала вывод. Уже хорошо, что он хотя бы в волчьем обличье воспринимал слова и довольно адекватно реагировал.

— Ты понимаешь, что только что меня оскорбила?

— Чем?

— Песик, Влада?! — недоверчиво протянул мужчина. — Какой, к черту песик?! Я альфа! Не дай Луна, ты еще кого-нибудь из стаи так назовешь. Тебе, конечно, ничего не сделают, но врага ты наживешь.

— Но волки ведь из семейства псовых… Разве нет? — усомнилась в своих познаниях, мысленно вспоминая азы зоологии.

— Да. Но мы не волки, оборотни. Это разные вещи, — пояснил Лукрецкий. Прикрыла глаза. Если первый раз назвала мужчину песиком неосознанно, то в данный момент захотелось разозлить оборотня и обвинить его в чем. Неважно в чем, в чем-нибудь вполне достаточно.

— Хорошо. Ты не мог бы надеть штаны? — предложила ему, чувствуя, как к бедру прикасается кое-что, весьма находящееся в боеготовности. Прошла всего пара минут, как мы закончили заниматься сексом. Потенция у Лукрецкого переходила все грани разумного. Возможно, это их местные, оборотнические особенности. Только мне становилось от этого не легче.

Смотрела, как мужчина послушно напяливал штаны, и думала о том, что мы только что переспали. Жалела ли я? Нет. Воспринимала случившийся секс исключительно, как отличное средство против истерики. Средство, которое к тому же прекрасно прочищает мозги. Мне необходимо было что-то, чтобы отвлечься. Ничего лучше в тот момент придумать не смогла. Да, секс мне определенно понравился. Только это не повод подпускать к себе Лукрецкого еще раз.

— Так что ты хочешь на завтрак?

— Все, что ты перечислял, — аппетит разгулялся, тем более мне хотелось максимально растянуть процесс принятия пищи. Растянуть, чтобы успеть получить ответы. Я еще не понимала как, но мне было необходимо в ближайшие полчаса уговорить Лукрецкого выпустить меня из квартиры.

Влезла в пакет с круассанами и удивилась их мягкости. Настолько свежими бывает только что приготовленная выпечка или что-то с дикой примесью вредных веществ.

— А откуда у тебя круассаны?

— Купил с утра.

— Купил? — не поверила услышанному.

— Пока ты спала, спустился вниз. В доме есть неплохая пекарня.

«Как трогательно», — подумала цинично. Лукрецкий позаботился о своей любовнице. Я бы, может быть, оценила, если бы он не обошелся так со мной.

— Чай или кофе?

— Чай, пожалуйста.

— Зеленый, черный?

— Черный.

Оборотень достал из холодильника обещанные джемы и водрузил их на стол рядом со мной.

— Откуда это богатство?

— Твоя сестра очень любит, — отозвался Лукрецкий, заваривавший мне чай. Инга — известная сладкоежка и, возможно, мой будущий союзник. Если мне Лукрецкий был абсолютно без надобности, надеялась, что сестра все еще была заинтересована в их связи.

— А Инга… она тоже?

— Что тоже, Влада? — усмехнулся он.

— Оборотень.

— Да. И муж твоей матери, — просто чудесно. Подтвердились мои худшие опасения. По крайней мере, чрезмерная закрытость поселка получила хоть какое-то объяснение. Оборотень и секта — тут не знаешь, что хуже для любимой родственницы. Оставалось надеяться, что супруг мамы был более цивилизованным в ее завоевании.

— И что с Ингой?

— А что с ней?

— Ты будешь спать с нами обеими?

— Не говори глупостей, — Лукрецкий приблизился и поставил чашку рядом со мной, после чего схватил за подбородок. — Посмотри на меня и запомни. Я никогда не унижу тебя подобным образом. Оборотни не изменяют своим половинкам. С Ингой вчера после ресторана я расстался, — не успела задать новый вопрос, как оборотень коснулся моих губ.

— А что, удобно, — не сдержалась. — Утром с одной сестричкой, вечером с другой, — Лукрецкий не дал договорить, ловко перехватил за плечи и встряхнул.

— Замолчи, Влада! Ты единственная! Других больше не будет!

— То есть мне от тебя не избавиться? — решила уточнить. Оборотень хмыкнул и покачал головой, после притянул для поцелуя. Вот же, любвеобильное животное.

Отвернулась, мужские губы мазнули по скуле, а я начала активно выпутываться из объятий. Не слишком удобное занятие для сидящего на столе человека.

— Не надо, Демьян! Ты опять сделаешь мне больно! — мужчина застыл, а я воспользовалась ситуацией, решив проверить границы допустимого.

— Больно?

— Да, мне с тобой было больно! — сообщила ему. Я не соврала, вернее, не сказала всей правды… или чуть приукрасила ее, это как посмотреть. Небольшой дискомфорт при соитии чувствовался. Не то, чтобы я во время секса концентрировала на нем внимание, но вот не упрекнуть мужчину просто не могла. Оборотень застыл, а мне удалось скинуть с себя его руки. — Ты слишком велик для меня, — произнесла чуть мягче, чтобы сгладить впечатление.

— И почему ты не сказала?

— И чтобы ты сделал? — хмыкнула. — Остановился?

— Не уверен, — признался Лукрецкий. Вот за то, что сказал правду, уважение к мужчине поднялось на один пункт. Правда, чтобы покинуть отрицательную зону, оборотню придется совершить невозможное.

— Вот и не трогай меня несколько дней.

«.дней, в течение которых мне, возможно, удастся придумать, как избавиться от тебя», — закончила мысленно.

— Это так не работает, детка. Заканчивай завтрак и я сделаю так, что к вечеру ты забудешь об этом, — знать, что и как он сделает, не желала.

— Я важна для тебя, Демьян?

— А сама, как думаешь? — улыбнулся он. — Ты, видимо, до конца не понимаешь, что значит истинная пара для любого оборотня. Ты самое ценное и дорогое, что есть у меня. За тебя готов убить или умереть, если потребуется.

— Ты хочешь детей. семью. — стала рассуждать вслух.

— Да!

— Так какого. ты поступаешь со мной так по-свински? Чего ты хочешь этим добиться? Чтобы я окончательно тебя возненавидела и перестала совсем уважать?

— Влада! — видимо, Лукрецкий не ожидал столь резкого перехода, потому что удивленно посмотрел на меня. Настолько удивленно, что мне захотелось рассмеяться. А ты, что ожидал, дорогой? Уж, не того ли, что я повешусь на тебя и буду возносить хвалы Господу за нашу встречу?

— Тебе напомнить, сколь мерзко и низко ты поступил со мной вчера вечером? — снова надавила. Главное, было не перегнуть. — Почему не мог нормально поговорить, объяснить, поухаживать?..

Обычно я редко позволяла себе мучное и сладкое, но сегодня ситуация была иной. Разломила круассан и щедро покрыла слоем абрикосового джема.

— Ох, Влада, — фыркнул Лукрецкий, — тебе надо радоваться, что я не трахнул тебя прямо в туалете ресторана.

— Поясни, — я уже почти спокойно реагировала на подобные откровения мужчины. В конце концов, меня вряд ли что-то удивит после того, как он на моих глазах превратился в волка.

— И, да, с чего ты решил, что я твоя пара? Вы это как-то чувствуете? Ты не мог ошибиться?

— Не мог! Определяем по запаху, — теперь хотя бы становилось понятно, отчего Лукрецкий постоянно смешно водил носом. Если бы не спешила домой, интересно было бы узнать, чем я пахла. — Твой аромат свел с ума. С первого мгновения, стоило лишь приблизиться к тебе. И потом в спортклубе, ты даже не представляешь, чего мне стоило сдержать себя.

— Ты, кажется, забываешь, Демьян, — разговор опять свернул с намеченной мной тропы, — я человек. Для меня все, о чем ты говоришь, дико и неприемлемо.

— Знаю, — вздохнул он, — только поэтому мы сейчас разговариваем, а ты не кончаешь подо мной, — пока пыталась осознать сказанное, наглый оборотень бесцеремонно слопал круассан, еще и пальчики мне облизал.

— Это что сейчас было?

— Компенсация, — он лукаво подмигнул. Интересно, за что? За то, что не разрешила в очередной раз себя трахнуть? Спрашивать все равно не собиралась. Меня не только нахально объели, Лукрецкий пристроился к моей чашке с чаем.

— Ты обнаглел! — улыбнулась, притом искренне. Наверное, здорово провести всю жизнь рядом с подобным мужчиной… С хорошим чувством юмора, сильным, уверенным в себе… Знать, что он будет тебе верен.

Ущипнула себя, пытаясь привести в чувство. Что-то мои здравые мысли свернули не на ту тропинку. Да, Лукрецкий — потрясающий мужчина. Потрясающий для тех женщин, которые приемлют в отношениях принуждение и насилие. А это не мой вариант!

— Пожалуйста, сделай для меня новый чай, — не собиралась скрывать свою брезгливость, но и кичиться ей не планировала. — Мы в спортклубе встретились случайно? — уточнила у него, будучи почти полностью уверенной в том, что нет.

— Нет.

— Откуда ты.

— За тобой наблюдали, — сообщил об этом так просто, словно, о какой-то незначительной детали. Например, о том, что у меня ниточка на платье торчит. Я, может быть, хотела бы разозлиться, но не смогла. Сама не знаю отчего. Возможно, лимит на эмоции на сегодня уже был выбран. Поэтому просто кивнула. — Думал, ты взорвешься, — оборотень допил мой чай и, подхватив пустую чашку, отошел.

— Скажешь, зачем?

— Не мог оставить тебя без защиты, — вспомнилось ощущение чужого взгляда всю рабочую смену, которое не покидало меня. Вот еще один маленький кусочек из головоломки встал на свое место.

— Надеюсь, теперь, когда мы все прояснили, подобное не повторится.

— Увы, — Лукрецкий театрально развел руками, — но я дам тебе выбор. У тебя может быть личный охранник, который будет везде следовать за тобой и подчиняться приказам. Либо я приставлю кого-то на свое усмотрение. Его ты даже не заметишь…

— что создаст некое иллюзорное ощущение свободы, — мрачно закончила за Лукрецкого.

— Демьян, а без этого как-то обойтись нельзя? Ты ведь хочешь отношений, а без доверия отношения невозможны.

— А кто сказал, что я тебе не доверяю, Влада? Я бы мог тебе ничего не говорить и просто приставить кого-то. Но не хочу, чтобы между нами были недомолвки. Ты должна понять, что слишком ценна, чтобы оставлять тебя без присмотра.

— Можно подумать, я кому-то нужна, — хмыкнула. — Ты так рассуждаешь, будто меня украдут, — не то, чтобы я собиралась сбегать. Глупо и некуда. Правда, подобной возможности не исключала. А теперь Лукрецкий собирался приставить ко мне охрану, что очень сильно ограничит возможности передвижения.

— Вот, чтобы этого не произошло, за тобой будут приглядывать, — серьезно произнес мужчина. — Пойми, пожалуйста, для любого оборотня из стаи ты теперь неприкосновенна. Для большинства чужих тоже. Но всегда найдется кто — то, кто захочет отомстить мне или использовать тебя. Я ведь не соврал, когда сказал, что ты для меня самое дорогое и ради тебя пойду на все.

— То есть быть твоей парой просто опасно? — сделала неутешительный вывод. Еще не хватало мне, чтобы на меня открыл охоту какой-нибудь сумасшедший волк, что-то не поделивший с Лукрецким.

— Нет. Сейчас очень спокойные времена, тем более мой отец контролирует довольно обширную территорию.

— И как это понимать?

— Об иерархии мы поговорим чуть позже. Ты ведь уже поняла, что я вожак?

— Да, — соответствующие выводы было сделать не слишком сложно. Он сам признался, что альфа. А почти любому известно, что альфа-статус — это синоним лидерства. — А ваша. э-э. стая большая?

— Чуть больше двухсот, — не представляла много это или мало. Наверное, много для одного городка, население которого даже до трехсот пятидесяти тысяч не дотягивало.

— А стая твоего отца?

— При нем всего несколько волков. Сила отца немного в другом, — Лукрецкий неожиданно усмехнулся. — Ты ведь знаешь фамилию губернатора нашей области?

— Нет, — политикой не интересовалась абсолютно. Президента знала, а вот даже премьер-министра затруднялась назвать. Хотя за основными новостями следила, и множество фамилий было на слуху, правда, сказать, кто и за что отвечает, не могла. — Только не говори мне, что.

— Да, Влада. Я старший сын Андрея Лукрецкого.

Твою мать! Только этого мне не хватало!

Готова была взвыть от отчаяния. Лукрецкие оценили бы.

— С ума сойти! — выдохнула. Произнесла как-то слишком нарочито радостно. Так, словно, пришла в восторг. Подобная реакция была больше свойственна моей сестре. Правда, с ума сойти! Вот как мне выбираться из этой славной истории, когда у Лукрецкого такие родственники?

— У меня с отцом сложные отношения. Мы видимся нечасто. Любимый сын, надежда и опора у нас — Влад, — с сарказмом произнес Лукрецкий. А мне на долю секунды стало жаль Демьяна, столько горечи присутствовало в его словах.

Дурацкая женская жалость и сострадание к ближнему. Возможно, другая женщина на моем месте выказала бы именно эти чувства, но мне показалось, что подобное проявление может лишь унизить Демьяна. Впрочем, не жалеть, не подбадривать его не собиралась, а вот мысль как-то использовать семейные разборки в своих интересах проскочила.

— Я не понимаю родителей, которые явно выказывают предпочтение одному ребенку. Ну, раз уж зашла об этом речь, какой ты видишь нашу семью? — задала вопрос, а сама еле сдержалась, не поморщившись.

— Хороший вопрос, — кажется, мне удалось озадачить оборотня. — Скажу честно, никогда раньше об этом не задумывался. Нет, я, безусловно, планировал когда-нибудь жениться и обзавестись потомством… когда-нибудь, не в ближайшем будущем. Встреча с тобой стала крайне неожиданна и не оставила мне выбора. Думаю, что наши представления о семье кардинально различаются хотя бы в силу окружения. У оборотней очень силен патриархат, волчицы, как правило, не перечат и весьма рады вниманию сильного самца, а уж встретить своего истинного считают за огромное счастье и невероятную удачу. Ты вот явно рада не была, — он усмехнулся, но как-то по-доброму, — поэтому придется договариваться.

— О-о! — первый раз Лукрецкий предложил хоть что-то более-менее разумное, что просто не смогла не оценить. — Ты удивил меня, Демьян. Хорошо, что ты понимаешь, что я совсем не в восторге от всей этой ситуации.

— Очень сложно не заметить. Наверное, я должен бы извиниться за вчерашнее, но делать этого не стану.

— Почему?

— Потому что, если бы пришлось повторить, поступил также. Считаешь мой поступок мерзким и подлым? Кажется, именно так ты выразилась. По нашим законам, я просто взял свое. Тебе, может, не нравится это, Влада, но отныне ты стала частью мира оборотней, где пара, грубо говоря, собственность.

— Собственность?! — взвилась. — Ты, вообще, себя слышишь?

— Тихо, — Лукрецкий снова приблизился и попытался обнять. Пытаясь его отпихнуть, добилась только того, что меня скрутили. — Тихо, хорошая моя. Я не говорю, что воспринимаю тебя, как вещь, просто пытаюсь объяснить. У самок мало прав и свободы, правда, ответственности тоже никакой. За любой ее проступок ответственность берет на себя мужчина, он же несет наказание.

— Я не самка! — перестала сопротивляться, сложно брыкаться, сидя на столе с заведенными назад руками.

— Влада, успокойся и послушай!

— Отпусти меня!

Лукрецкий отпустил, но обрадовалась рано, почти тотчас подхватил на руку. Я растерялась. За те сутки, что были знакомы с мужчиной, четко уяснило одно — он непредсказуем, ждать от него можно, чего угодно. Поэтому затихла.

Лукрецкий в несколько шагов преодолел расстояние до небольшого мягкого гарнитура. Кресло, двухместный диванчик и небольшой журнальный столик. Вероятно, тут можно было спокойно выпить кофе, пока что-то готовилось на плите, или уютно устроить соседку, забежавшую поболтать, чтобы самой не отрываться от кулинарных подвигов.

Оборотень аккуратно опустился на диван и расположил меня на коленях. Мне пришлось ухватиться за мужское плечо, чтобы занять более-менее устойчивое положение.

— Не могу без тебя! — прошептал оборотень и уткнулся носом в стык шеи и плеча. Лизнул, а я замерла, не понимая, как поступить. Не могу сказать, что действия этого ненормального вызвали отторжение. Мне нравилось находиться в его руках, в этом заключалась еще одна проблема. — Я тебе ничего не сделаю, мне просто необходимо тебя касаться, Влада, — пояснил он свои странные действия.

— Это нормально… для оборотней? — осторожно уточнила. Мне еще не хватало, чтобы это вошло у Лукрецкого в привычку. Так я рисковала никогда не избавиться от его навязчивого внимания. А еще я боялась того, что со временем мне просто не захочется с ним бороться. Его близость не была неприятной. Скорее наоборот. Сама не заметила, как запустила руку в волосы оборотня и осторожно перебила пальчиками волосы.

— Не совсем. То есть мы больше, чем люди, нуждаемся в физическом контакте со своей избранницей. Но то, что происходит сейчас, остаточные явления привязки. Пройдет несколько дней и тяга постепенно утихнет, — облегченно выдохнула, вероятно, проделала это слишком громко. Оборотень усмехнулся:

— Тебе не нравятся навязанные чувства? — уточнил он. — Из-за этого постоянно взбрыкиваешь?

— Да, — а смысл врать?

— Потерпи немного, — ответить я не успела, Лукрецкий потянулся к моим губам. Я не противилась поцелую, позволяя затащить себя в пучину чувственной неги. Целоваться оборотень умел и любил. Когда он оторвался от меня, я в первые две секунды с трудом представляла, где нахожусь. Голова кружилась, а сознание погрузилось в дурман. Никогда на меня так прежде не действовали ничьи поцелуи. Вот еще одна причина, чтобы поскорее расстаться с Лукрецкий. Похоже, связь с ним может стать для меня наркотиком, с которого самой не захочется слезать.

— Для чего? — с трудом смогла вспомнить, о чем мы разговаривали до этого чертова, с ума сводящего поцелуя.

— Чтобы я смог изменить твое мнение обо мне, — озадачил меня Лукрецкий.

— А тебя интересует мое мнение?

— Естественно, — фыркнул оборотень и бесцеремонно забрался рукой под халат, чтобы сжать грудь. — В тебе все, как я люблю, — сделал сомнительный комплимент и погладил.

— Интересный способ выказать ты нашел, — едко заметила, подразумевая не только его ответ, но и действия. Ведь знал, как я относилась к его приставаниям.

— Влада, — простонал оборотень, вытащил руку и поправил полы халата на груди, — я вчера не мог поступить иначе, — звучало не резко, но ни капли сожаления или раскаяния в словах не присутствовало.

— Ты так говоришь, словно, тебя под дулом пистолета заставили…

— Почти, — нехотя признался он. — Я понимаю, что должен был бы поухаживать как-то прежде. Впрочем, так бы и поступил. Ухаживал, приручал к себе, действовал постепенно. Если бы не одно «Но», — я промолчала. Мне эти оправдания не были нужны. Хотя, возможно, Лукрецкий что-то прояснит. Только вот я привыкла ориентироваться в отношениях на поступки людей, а никак не на слова. — Ты несвободна, Влада, — вспомнил! Снова промолчала, чтобы не сорваться. Я еще помнила, как он неадекватно отреагировал на простое упоминание о муже. Как орал, чтобы я не поднимала при нем тему других мужчин. Он ведь меня с утра чуть не изнасиловал из-за этого. — При одной только мысли о том, что этой ночью тебя мог взять другой, хотелось придушить соперника. Я бы сорвался, если бы не отметил тебя.

Затаила дыхание и тихо спросила:

— Сорвался?

— Убил, — возмущенно вздохнула и ткнула Лукрецкого в плечо.

— Ты ведь несерьезно?

— Дико звучит, понимаю. Но мужчин рядом с тобой я терпеть не буду.

— А тебя не смущает, что я работаю в стриптиз-клубе?

— Кстати, об этом. Когда у тебя следующая смена?

— Сегодня вечером.

— Сегодня же уволишься, — категорично заявил он, а я снова ударила. Только, кажется, моих возмущенных попыток достучаться до его разума, Лукрецкий даже не заметил.

— А если я этого не сделаю?

— Тогда мне придется запереть тебя в поселке. Пожалуйста, милая, не спорь в подобных вещах со мной и не провоцируй. Тебе лучше не вызывать во мне ревность.

— Я тебя не понимаю, Демьян! Хочешь, чтобы начала тебя бояться? Или, может, это даже хорошо… удобно? Будет запуганная жена, — для меня подобное было дико, но, кажется, для оборотня что-то значил этот дикий животный обряд и свадьба по-волчьи, — которая по первому требованию раздвигает ноги.

— Влада! — резкий окрик и объятия становятся крепче, но уже в следующее мгновение все вернулось в прежнее состояние. Руки так сильно не сжимали, а голос стал спокойным:

— Ты не понимаешь. Да, я альфа, вожак стаи, меня принято бояться, но тебя это не касается.

— Как же не касается? — перебила его. — Ты хватаешь, принуждаешь и не смей мне говорить, что вчера все случилось по согласию! — в отличие от холодного Лукрецкого я была на взводе, его безэмоциональность отчего-то разозлила еще сильнее. Мне хотелось вызвать у оборотня эмоции. Хотелось, чтобы до него, наконец, дошло, что он натворил. Правда, я не планировала разозлить мужчину. — Угрожаешь! Сейчас шантажируешь смертью любимого человека! Не рычи, Ян, да, я люблю мужа! Тебе придется с этим смириться, если собираешься меня удерживать рядом с собой.

Любила ли я мужа на самом деле? Нет, если рассматривать любовь, руководствуюсь множеством обожаемых матерью романтических книжонок, которые можно в изобилие найти в любом газетном киоске. Никаких безудержных чувств и ослепительных эмоций Игорь во мне не вызывал. Никаких бешеных страстей, наизнанку выворачивающих душу, тем более. Тот же Лукрецкий порождал гораздо более яркий спектр эмоций, чем собственный супруг. Но в нашей связи с Игорем было неоспоримое преимущество: я доверяла супругу, как себе. Была уверена в нем. Мы уважали желания и личное пространство друг друга, именно поэтому так спокойно относились к работе и увлечениям каждого из нас. Ко всему этому примешивались взаимная симпатия и относительное материальное благополучие. Именно все вышеперечисленное я называла любовью и лучшего для себя пожелать не могла. Я старалась не думать о том, что измена и настойчивое желание Лукрецкого удержать меня рядом, должны были все разрушить. Я все еще надеялась найти хоть какой-то выход из сложившийся ситуации, чтобы не потерять не только себя, но и отношения.

— Тебе может не нравится это сколько угодно, но у меня есть прошлое! Ты все равно никуда его не денешь, даже если не будешь о нем вспоминать, — в памяти возникли слова о том, что мне не стоит упоминать при Лукрецком о других мужчинах.

— Могла бы не напоминать, — огрызнулся Лукрецкий. Как ни странно, ему каким-то удивительным образом удалось сохранить видимое спокойствие. По тому, как во время моей речи его объятия становились то слабее, то сильнее, могла судить, какой ураган страстей кипел внутри. — Что ты предлагаешь, детка? — с сарказмом спросил он. — Отпустить тебя?! — о! Это было бы восхитительно! Только я не привыкла заниматься самообманом. Судя по всему, пока мне не приходилось рассчитывать на это. — Так этого не будет! Тебе придется развестись с мужем и жить со мной! Я понимаю, что тебе непросто, Влада, и готов помочь принять новую жизнь.

Какая щедрость! Готов он! Посмотрим, на что ты готов, дорогой…

Но, глубоко вздохнув, сказала другое: — Давай начнем все сначала, Ян.

— Сначала? — кажется, мне удалось удивить мужчину.

— Да. Забудем о том, что ты натворил, — не могла не уколоть, хотя было бы правильным опустить некоторые укорения.

— Я не против, — еще бы он был против, только вот не дослушал мой милый.

— Рада, что ты так быстро согласился, — погладила пальчиками мужскую шею и улыбнулась.

— Значит, ты меня отпустишь.

— ЧТО?!

— Не возмущайся! — пальчиками второй руки пробежалась по часто вздымающейся груди. — Отпусти меня сейчас и начни ухаживать, как положено. Ты уже сделал меня своей, — поспешно добавила, пока он не отказал в резкой форме, — теперь завоевывай правильно.

— Как ты себе это представляешь?

— Все, как обычно. Я хочу ухаживаний, свиданий, цветов и небольших подарков, — по тому, как вытянулось лицо Лукрецкого, как-то сразу сообразила: то, что обычно для простого мужчины, чересчур для оборотня. — Только не говори мне…

— У меня нет опыта ухаживаний. Раньше как-то не приходилось. Обычно девушки сами запрыгивали ко мне в постель, даже не дождавшись приглашения.

— Пожалуйста, избавь меня от подробностей своих любовных похождений, — поморщилась, попутно отмечая, что мне не нравится слушать и представлять Лукрецкого с другой. Плохой знак! Очень плохой. — Ты согласен?

— Да, если ты этого хочешь, — никак не думала, что мне так легко удастся уговорить оборотня. Только я не была столь самонадеянной и собиралась прояснить малейшие нюансы.

— Очень хочу, — потянулась к его губам и легко коснулась, подтверждая нашу сделку. Мне бы только выбраться из квартиры и без давления обдумать создавшееся положение. Я знала, что обязательно придумаю какой-то план. Не бывает безвыходных ситуаций. Добровольно остаться с Лукрецким и хоронить себя заживо не собиралась. Это он сейчас более-менее сговорчивый, потому что чувствует хоть какую-то вину. Не признает. Не осознает. Но подсознательно ощущать должен. Все-таки эти оборотни интегрировались в жизнь людей, общаются с ними и Лукрецкий должен понимать, что поступил против правил. А дальше жизнь с таким мужчиной превратилась бы в сплошной ад. Я слишком свободолюбива и своевольна, чтобы рядом терпеть махрового шовиниста.

— Ты ведь понимаешь, что тебе все равно придется развестись с мужем?

— Да, и уволиться из стриптиз-клуба. Если ты идешь мне навстречу, я делаю тоже, — как для идиота изрекла один из самых важных жизненных поскулатов. Проблема заключалась в том, что мне нравилась моя работа. Я не хотела отказываться от нее. Впрочем, я довольно неплохо изучила трудовой кодекс. Главное, правильно составить заявление на увольнение по собственному желанию. Я собиралась поставить Лукрецкого перед фактом, что мне придется отработать обязательные две недели. Две недели, в течение которых по трудовому законодательству я могла одуматься, изменить решение и вернуться на прежнее место.

Знала, что руководство пойдет мне навстречу. Только вот оставалось надеяться, что мне хватит двух недель, чтобы избавиться от притязаний Лукрецкого.

— Влада, счастье мое, — не успела опомниться, как Лукрецкий уронил на диван и навис сверху.

— Ян? — оборотень резко распахнул халат и стал покрывать быстрыми поцелуями грудь. Паника постепенно заполняла сознание. Еще не хватало снова потерять голову, пока до конца не обсудили условия сделки. Ведь только — только за длинный и изматывающий разговор я на шаг приблизилась к столь желанной свободе. О супруге старалась не думать. Если еще утреннюю задержку можно было списать на встречу с клиентом, то отключенный телефон и время, приближающееся к полудню, сигнализировали о том, что со мной что-то случилось. Со мной и случилось…

Меня невыносимо сильно тянуло к Лукрецкому. Хорошо, что это временное явление. Я очень надеялась, что эффект от метки, о котором упоминал Лукрецким, не продлится дольше нескольких дней. Иначе рисковала сойти с ума.

— М-м?

— Перестань, пожалуйста.

— Ты ведь, кажется, хотела уйти? — оборотень опустился на колени на полу.

— Да.

— Тогда не дергайся, — подхватив меня под бедра, он закинул мои ноги себе на плечи. Оппа! Нет, оральные ласки мне очень нравились. Только вот экспериментировать с Лукрецким мне не хотелось. Не хотелось по многим причинам. Я очень любила секс. Пока что Лукрецкий не продемонстрировал ничего выдающегося, во всяком случае, чего — то такого, чтобы я запомнила в подробностях. Впечатления прошедшая ночь оставила неоднозначные, а утренний секс особыми изысками не баловал. Но интуиция упрямо нашептывала, что любовник из оборотня отменный. Вот, честное слово, последнее, что мне надо, так это в будущем вспоминать ласки Лукрецкого и сравнивать с новыми любовниками. Не то, чтобы я хотела этих новых любовников, но с каждой минутой, проведенной в этой квартире, мои шансы сохранить брак становились все более призрачными.

— Не надо, Демьян. Конечно, спасибо, что решил доставить удовольствие, но я ненавижу оральный секс.

— Значит, обойдемся без удовольствия, — хмыкнул он и нагнулся. Когда язык коснулся лона, меня, словно, током ударило. Невозможно так остро реагировать на обычное прикосновение.

— Нет! — дергаться было бесполезно, оборотень держал крепко. Безусловно, можно, было начать отпихивать, но уже по опыту знала, что лучше не сопротивляться. Сопротивление только раззадоривало Лукрецкого. Сопротивление для этого мужчины, будто красная тряпка для быка.

— Потерпи, — вздохнул он. — Слюна оборотня обладает заживляющим свойством. Обещаю, что к вечеру ничего болеть не будет.

— У меня итак не болит, — возразила.

— То есть мы можем заняться сексом?

— Нет!

— Ты определись, Влада, — осклабился он, но поднялся и подал мне руку. — Я пока не знаю, чего ты добиваешься, так как чувствую тебя не очень хорошо. Но хочу предупредить, через несколько дней эффект от метки спадет и врать ты мне не сможешь.

Это что за новости? Только этого мне не хватало!

— Что?!

— Я буду чувствовать твои эмоции. Ложь смогу распознать сразу, поэтому, радость моя, лучше не ври мне, — чудесный выбор. Тут даже не знаешь, что опаснее: сексуальное влечение или невозможность обмануть.

— Спасибо, — села и поджала под себя ноги. — Я ничего не затеяла. Пойми, пожалуйста, ты ворвался в мою жизнь, поставил все кверху задом, постоянно давишь и чего — то требуешь. Требуешь сделать то, от чего я не прихожу в восторг. Мне нужно время и свободное пространство, чтобы привыкнуть к тебе, — Лукрецкий присел рядом на диван, но трогать не стал. — Поэтому я прошу, Ян, поухаживай за мной, позволь получше узнать тебя. Не дави, пожалуйста.

— Я делаю, что ты просишь. Ты хотя бы представляешь, как мне сложно сейчас было оторваться от тебя? — кивнула, но не представляла и, главное, представлять не желала. — Ладно, чего ты сейчас хочешь?

— Верни мне сумочку и отпусти домой.

— Тебе стоит перестать называть ту квартирку, где ты жила прежде, домом, — заметил он. — Твой дом теперь там, где я, — прикусила губу, чтобы не высказать, что я обо всем этом думала на самой деле. Как же тяжело было сдерживать себя. Как мне надоел Лукрецкий со своими тиранскими представлениями о совместной жизни и замашками.

— Мы ведь договорились, — глубоко вздохнув, напомнила, — ты дашь мне немного времени и свободы.

— Влада, — недобро протянул Лукрецкий, — а что ты подразумеваешь под свободой? — ничего нового, просто подобрались к тому, что я планировала обсудить. С большой вероятностью, я и Лукрецкий временную свободу и процесс ухаживаний, на которые он согласился, воспринимали по-разному. Ожидала уточнений, но все равно вздрогнула. Похоже, когда выпутаюсь из этой ситуации, мне придется лечить нервы у психотерапевта. А уже сейчас, наверное, стоит подумать об успокоительных.

— То, что и обычные люди, — осторожно начала объяснять. — Пожалуйста, пойми, мне нужно время привыкнуть к тебе. Я не готова сразу начать жить вместе. Но мы могли бы встречаться каждый день. Обедать, ужинать, ходить куда-то вместе… Я не знаю, как ты будешь ухаживать, но мы должны проводить время вдвоем, чтобы узнать друг друга лучше. И делать это вне дома, потому что узнавать — это разговаривать, а не трахаться. Твои собственнические замашки меня пугают. Если ты чувствуешь меня, то должен ощущать мой страх, — решила сыграть на его способностях. — Я не привыкла, чтобы меня хватали и тащили в пещеру, как в каком-то каменном веке. Ты, конечно, можешь не обратить внимание на мои слова, но в результате получишь в пары дерганную истеричку.

Лукрецкий слушал, не перебивая. Кажется, мне снова удалось удивить мужчину своими требованиями.

— Ты понимаешь, что мне нужен секс? — спросил он прямо, удивив меня подобным вопросом. Думала, услышу отказ или какие-то возражения.

— Да. И я не отказываю тебе.

— Какой смысл, — он хмыкнул, — жить раздельно, если все ночи ты будешь проводить со мной?

— Почему ночи?

— А как иначе, Влада? Или ты собралась, переспав со мной, выставить меня за дверь или сбежав сама? И еще мне очень интересно, где ты собралась жить? Ты ведь понимаешь, что я не допущу, чтобы моя пара делила квартиру с бывшим мужем? — признаться, этот момент я продумать не успела.

— Ты мне снимешь номер в отеле, — нашлась я.

— Чудесные перспективы, — вздохнул Лукрецкий. — Ты права в одном, дерганная пара, которая шарахается от моих прикосновений, мне не нужна. Я тебе настолько противен?

— Ты мне не противен, но твое поведение для меня неприемлемо.

— Я тобой восхищаюсь, детка. Ты меня боишься, но продолжаешь чего — то требовать, — не ожидала услышать сей сомнительный комплимент. Вроде сказал правду, так как издевки в голосе Лукрецкого не почувствовала. — Именно такая непокорная Луна нужна стае и мне.

— Луна?

— Так называется пара вожака стаи.

— Так ты согласен?

Оборотень пристально смотрел на меня и молчал, видимо, обдумывая и взвешивая все «За» и «Против». Я про себя молилась, чтобы Лукрецкий не отказал. Не представляла, что делать в ином случае. Хотя нет, представляла. Но это уже был крайний вариант.

— Будь по-твоему, Влада, мы попробуем. Ничего большего я тебе обещать не могу, возможно, я не выдержу уже через пару дней.

— Спасибо, — произнесла тихо, на грани слышимости, пытаясь совладать со своими эмоциями. Поверить не могла в свою удачу.

— Давай, кое-что обсудим, — мрачно процедил Демьян, явно не слишком обрадованный моей реакцией.

— Я тебя слушаю.

— Вот это, — Лукрецкий подсел ближе и провел пальцами по метке, — двусторонняя связь, сообщающая о неверности другого. Не дай Луна, ты решишься на близкие отношения с другим мужчиной, Влада, я сразу узнаю. Говорю тебе это, потому что ты отправляешься к мужу. Никаких поцелуев, объятий и прочих нежностей. Надеюсь, про секс даже упоминать не стоит. Твоя задача собрать вещи и позвонить мне, чтобы помог с переездом. Можешь поговорить с ним о разводе. Если это неприятно для тебя, наймем адвоката и подадим в суд.

— А если ты решишься на близкие отношения, как узнаю? — уточнила. Мне, в общем-то, было без разницы. Хотя, вру. Собственнические чувства к Лукрецкому у меня были, как бы я не старалась закрыть на них глаза. Мне предстоял разговор с Ингой, а при мысли, что сестра и этот оборотень состояли в любовной связи, становилось не по себе.

— Точно не знаю, — признался он, — но метку будет колоть или жечь. Со своей стороны могу пообещать, что проверять подобный эффект на себе тебе не придется. Ты услышала меня, детка?

— Да.

— Мы с тобой не обсудили охрану. Ты какой вариант предпочитаешь? — поморщилась, вспомнив о том, чего касались в утреннем разговоре.

— Пусть следует за мной. Не хочу никого видеть рядом. Но познакомь нас и телефон оставь. Думаю, с чемоданами мне вполне может помочь этот твой охранник.

— Влада…

Лукрецкий что-то собрался возразить, но я перебила:

— Неужели, у тебя нет других дел, Ян, кроме, как возиться со мной? Я не маленькая, беспомощная девочка! Сама в состоянии собрать вещи и зарегистрироваться в отеле. Дай мне хотя бы несколько часов, чтобы собраться с мыслями, а вот вечером можешь пригласить на свидание. Сходим в какой-нибудь ресторан, — добавила, пытаясь сгладить резкие слова, и улыбнулась, уже зная, как избежать, если не ужина, то продолжения.

— Влада, — воспользовавшись тем, что Лукрецкий сидел рядом, потянулась и поцеловала, не давая договорить. Тоже неплохой способ избежать очередного возражения.

Быстрее, быстрее, пока он не передумал.

Завела двигатель и аккуратно выехала на дорогу. Поверить не могла в собственное счастье, наконец-то, мне удалось избавиться от Лукрецкого. Мне даже удалось договориться, что некий Павел, приставленный ко мне охранником, будет меня дожидаться около дома, а не я его у Лукрецкого.

Видно было, как нехотя мужчина меня отпускал. Да, он почти сразу вернул мне сумку и телефон. Телефон, который оказался выключен. Сигналы о новых сообщениях длились почти минуту, стоило мне включить аппарат. Я не рискнула даже посмотреть, сунула смартфон в сумку, предварительно отключив звук. Не хотелось, чтобы звонок от мужа или клиента заставил Демьяна переменить решение.

Как только Лукрецкий, спустившийся меня проводить, остался за поворотом, смогла вздохнуть с облегчением. Мне удалось сбежать. Пускай, всего на несколько часов, но удалось.

Еще немного проехав, я все-таки припарковалась и достала мобильный телефон. Включила звук и быстро пролистала пришедшие сообщения. Игорь звонил и писал. Игорь волновался. А я почувствовала себя настоящей дрянью, потому что все-таки позволила перед самым уходом Лукрецкому заняться со мной оральным сексом. Более того, я так расслабилась и увлеклась, что абсолютно забылась. Я проклинала эту чертову парную связь. Скорее бы прошло это навязанное влечение, потому что чем больше позволяла себе физически сблизиться с Лукрецким, тем меньше мне хотелось разрывать с ним отношения. Хотя отлично понимала, что с таким мужчиной обречена на страдания. Я уже не рассчитывала сохранить брак с Игорем. Даже если бы была подобная вероятность, не уверена, что захотела бы. Слишком сильно повлияла на меня прошедшая ночь.

Я запуталась.

Лукрецкий рассказал многое, что еще предстояло осмыслить и систематизировать. Но мне необходим был взгляд со стороны и новая информация. Чуть позднее я собиралась пообщаться с матерью, а сейчас, даже не задумываясь, набрала номер свободной сестры:

— Да, — девушка почти сразу приняла вызов.

— Привет, — поприветствовала сестру, чувствуя странную неловкость. Г олос Инги показался… обычным.

— Привет. Поздравляю! — ошарашила меня она.

— С чем? — осторожно уточнила, пытаясь собраться с мыслями.

— Ты теперь пара нашего альфы, — похоже, девушка была искреннее рада за меня.

Подобное предположить было сложно, я, признаться, думала, она со мной просто не станет разговаривать. — Это огромная честь, Влада.

— Об этом. Мне жаль, что так получилось, Ин.

— Это не от тебя зависит.

— Мы можем встретиться?

— Конечно, — легко согласилась девушка.

— Давай сегодня в три или в четыре, — к сожалению, у меня почти совсем не было времени. Мне необходимо было принять какое-то решение, а я даже не представляла с какого бока подступиться к проблеме. Нет, безусловно, оставался отстрел волков. Лукрецкий рассказал, что стая почти в полном составе в полнолуние устраивает забеги в лесу недалеко от города. Он, как вожак, эту стаю возглавляет. Я себе смутно представляла подобное. Но убийство — крайний выход, правда, я не исключала такого варианта. Но еще попробуй, убей альфу, когда волков несколько десятков. Мне совершенно не хотелось, чтобы пострадала, например, Инга или супруг матери. Меня, правда, смущало, что он все — таки в какой-то мере человек. Убить животное — это одно, а вот человека…

— А ты не с Демьяном?

— Нет.

— Он тебя отпустил?! — голос сестры звучал удивленно, нет, шокировано.

— Да.

— Поверить не могу!

— Так ты согласна?

— Я-то согласна, только думаю, что альфа не выдержит. Впрочем, я все равно собиралась в город. Мне теперь искать нового покровителя и надо бы привести себя в порядок.

Попрощалась со сводной сестрой, порадовавшись, что она не потеряла присутствие духа. Инга определенно не любила Лукрецкого, но он нравился ей. Сильно нравился, раз она планировала сделать его своим мужем. Видимо, мне так до конца и не понять психологию оборотней. Как можно отказаться от собственного счастья, которое увели у тебя, буквально, из-под носа? И кто увел? Сводная сестра. Лучшая подруга. Я бы не простила предателей, возненавидела и попробовала отомстить. И ему, и ей. А Инга отлично держалась. Очень надеялась, что эта легкость принятия ситуации не напускная. Иметь в ближнем круге врага мне не хотелось, как и потерять сестру. Уже достаточно было того, что я почти лишилась мужа.

Перезванивать не стала. Меня отделяли от дома каких-то полчаса. Но вот смс написала «Со мной все хорошо. Приеду, объясню». Только вот что и как я собралась объяснять, не имела ни малейшего понятия. И даже предположить не могла, что разговор сложиться подобным образом.

Завела двигатель и снова вырулила на проезжую часть. Добралась до дома даже быстрее, чем рассчитывала. Я впервые за последние годы звонила клиентам и отменяла встречи. Не переносила, а отменяла, потому что не понимала, каким свободным временем теперь располагаю. Освободила себе ближайшие пять дней.

Я въехала во двор и пыталась припарковаться. Не сказать, что свободных мест во дворе было недостаточно, но они, как назло, было через одно. У меня всегда существовали проблемы с параллельной парковкой, вот и в этот раз мучилась. К моей машине быстро приближался какой-то мужчина и что-то отчаянно жестикулировал. Еще этого мне не хватало. Неужели, задела припаркованный рядом автомобиль и не заметила?

Поставила машину на ручной тормоз и покинула салон:

— Что-то случилось? Я вас задела? — не видела, откуда появился мужчина. Вполне возможно, увидел в окно и забеспокоился.

— Нет, что вы, — он приблизился и остановился. Чуть склонил голову. Я бы внимания не обратила, но мне очень нравились исторические фильмы, где герои тем самым выказывали почтение собеседнику. — Добрый день, Владлена Юрьевна! Демьян

Андреевич должен был предупредить обо мне. Меня зовут Павел. На сегодня я ваш охранник и поступаю в ваше распоряжение. Давайте, помогу, — уже успела позабыть, что меня должна была ожидать около дома встреча с телохранителем.

Более пристально вторично осмотрела мужчину. Ничего так. Накаченный. Симпатичный. С явными зачатками интеллекта. Не худший выбор. А то кто знает Лукрецкого, с него бы сталось приставить ко мне какого-нибудь противного мордоворота, чтобы пара, не дай Боже, не увлеклась ненароком. Лучшим бы вариантом, конечно, было отсутствие охраны.

Тем не менее, я была рада инициативе мужчины.

— Командуйте.

— Хотите, я сам припаркуюсь? — уточнил он.

— Вы лучше говорите, что делать, — вернулась в салон и опустила стекло на водительском окне.

Вот каждый бы раз так. Отличный живой парктроник получился из Павла.

— Спасибо, — захватив сумочку, покинула салон и закрыла автомобиль.

— Владлена Юрьевна, — поморщилась.

— Называйте меня просто Влада, — перебила мужчину.

— Как прикажите, Влада. У вас есть мой номер?

— Да.

— Тогда я буду ждать. Предупредите, если решите куда-то отправиться, — с каждым мгновением Павел нравился мне все больше. Весьма предупредителен и не слишком навязчив. Надеюсь, так будет оставаться и впредь. Ведь от Лукрецкого можно было ожидать постоянного сопровождения и ожидание охранником меня прямо под дверью квартиры. Вот бы соседи порадовались. А тут какая-никакая, но относительная свобода.

— Хорошо, — юркнула в подъезд, закрыв за собой дверь. Так, на всякий случай.

На третий этаж поднималась, словно, на эшафот. Не представляла, что скажу Игорю. Супруг был ни в чем не виноват и точно не заслужил, чтобы загулявшая жена с порога потребовала развод. А вот как смягчить объяснения и надо ли смягчать, не понимала. Одно знала наверняка: нельзя провоцировать Лукрецкого. Обещал, вполне может убить.

Вставила ключ в замок, выждала несколько секунд и, сделав глубокий вздох, повернула. Толкнула дверь и прямо в коридоре натолкнулась на супруга. Супруга, державшего в руках чайную чашку.

— Влада, ну, наконец-то! — облегченно обронил Игорь и включил свет. От его внимательного взгляда мне стало не по себе. Впрочем, неудивительно. Видок у меня был, словно, у беженки или жертвы преступления. Лицо без косметики, волосы заплетены в небрежную косу и местами рваная одежда. — Милая, что с тобой? — супруг сделал шаг вперед, а я машинально выставила руку вперед, пытаясь не допустить сближения. — Влада?! — тон стал обиженно-досадливым. — Я, вообще-то, волновался.

— Знаю, Игорь. Извини меня. Не трогай меня сейчас, ладно? И позволь пройти в комнату, — супруг тотчас посторонился.

— Что случилось, милая?

— Сделай мне, пожалуйста, чай с мятой, а потом поговорим, — попросила, пытаясь максимально оттянуть разговор. Стоя перед входной дверью, мне казалось, что я почти настроилась и готова. Но какое там… Увидела обеспокоенное лицо Игоря и вся моя решимость признаться в случившемся исчезла без следа.

Пытаясь хоть как-то спасти положение, решила переодеться. Минимальный шанс, что супруг не заметил рваный кардиган, но лишний раз напоминать не хотелось. Вообще, стоило бы посетить душ и надеть трусики.

Быстро стащила с себя одежду, собираясь после выкинуть. Потянулась за халатом, когда в комнату вошел Игорь.

— Влада, что это? — успела запахнуть и завязать халат, когда ко мне стремительно приблизился супруг. — Покажи шею! — приказные нотки в голосе Игоря были так несвойственны ему.

— Что?

— Ты слышала! Покажи шею, — он не стал дожидаться моих действий, сам оттянул ворот халата. Лукрецкий, будь он неладен, успел наставить мне по всему телу засосов. Не знаю, чего добивался. Видимо, метил территорию, как шелудивый пес. Только вот мне казалось, что заинтересовали Игоря вовсе не засосы. Стояла к супругу боком, той стороной, где располагалась метка оборотня. Мгновенно появилось нехорошее предчувствие.

— Что ты делаешь? — отшатнулась, когда холодные и влажные пальцы коснулись отметки Лукрецкого. У Игоря всегда потели руки, когда он сильно нервничал. Черт! Черт!

— Что это, Влада? — повторил он приторно-сладким голосом.

— Укус.

— Ты врешь, — констатировал супруг и снова прошелся пальцами по метке, лаская кожу. — Это метка. Брачная метка оборотня, — довольно протянул он. — Кто он, Влада? — я всего ожидала. Криков, ругани, даже пощечины, но не подобного вопроса.

Отшатнулась от Игоря, словно, от прокаженного. Никогда не предполагала, что меня может испугать собственный супруг, такой тихий и мирный. Но сейчас, лишь мельком поймав его взгляд, по-настоящему испугалась. У мужа взгляд был, как у кого-нибудь сумасшедшего ученого из экранизированных комиксов.

— Прости, что?

— Ты не можешь не знать, что это брачная метка оборотня, — уже более спокойно, не с таким возбуждением, повторил супруг. — Ты не такая, Влада. Ты бы мертвого достала, если бы тебе что-то было непонятно, — первая мысль «Он меня считает такой занудной, да?». Удивительно, но меня мало интересовала какая-то метка после секса с Лукрецким. Ну, укусил. Ну, осталась ранка. Меня сильнее заботили странные реакции на самого мужчину и собственное пленение в квартире.

— Да, я знаю, что это такое, — сориентировалась, — только откуда это знаешь ты?

— Один-один, — усмехнулся Игорь. — Я ведь говорил, ты у меня дотошная детка. Пойдем, выпьем? Мне надо выпить, — супруг не стал дожидаться моего ответа, отвернулся от меня и проследовал на кухню. По моему настоянию все спиртные напитки хранились в одном из кухонных шкафчиков.

Запахнула халат и последовала за мужем. В данный момент мне было так не по себе. Еще хуже, чем с Лукрецким. От того хотя бы понятно, что было ожидать. Но поведение Игоря привычным не было.

— Ты будешь? — поинтересовался Лапин, опрокинув в себя сразу пятьдесят граммов водки.

— Нет. Мне за руль. У меня скоро встреча с Ингой, а вечером мне на работу, — напомнила ему. Учитывая характер моей работы, вернее, время окончания, без машины было никак.

— Ты ведь вроде бы с ней вчера встречалась? — кивнула. — Зачастили вы, — заметил мужчина. Ему моя сестра, вернее, ее ветреное поведение категорически не нравилось. Игорь не делал резких замечаний в адрес Инги, но наше общение не поощрял. — Впрочем, ты уже большая девочка, — сделал он вывод. Слава Богу, кажется, мой муж, наконец, пришел в себя от потрясения. Вот мне бы еще в себя до конца придти. — Так кто тебе поставил метку, Влада?

— мне легко было признаться, только вот, словно, внутри появился какой-то запрет. Не то, чтобы я не могла произнести «Демьян Лукрецкий», но что — то меня останавливало от этого шага. Решила для начала выяснить подробности осведомленности Лапина.

— Откуда ты знаешь про оборотней? — муж хмыкнул и опрокинул в себя новые пятьдесят грамм. — Мы можем играть в вопрос-вопрос весьма долго, — нахмурилась, не получив ответа.

— Предлагаю сделку, ты отвечаешь на мои вопросы, я на твои. Так как у меня вопросов больше, начинаешь ты.

— Влада! — Игорь налил снова, посмотрел на рюмку водки, но на этот раз пить не стал. — Ладно. Я не говорил, но работаю в организации, занимающейся исследованием данного феномена.

— Чем? Чем вы занимаетесь?

— Твоя очередь отвечать, киска, — поморщилась. «Детка» еще куда не шло, но вот «киски» и прочие «мышки-зайки» ужасно раздражали. Правда, в этом случае Игорь был неумолим. Мне уже на второй год брака надоело повторять, что не нравится. Пришлось смириться, но морщиться не переставала каждый раз, надеясь, что когда-нибудь до него дойдет, что мне неприятно. — Кто отметил мою жену или уже не мою? Ты ведь собираешься попросить развод?

— Собираюсь, но не потому что мне хочется, — подумала, что весьма неожиданно удача сама шла мне в руки. Вот он, источник информации, сидит прямо передо мной за кухонным столом. — У меня нет другого выхода. Он пообещал, что убьет тебя. Раз ты так много об этом знаешь, вот скажи, врет он или говорит правду?

— Раз обещал, то вполне может, — поморщился супруг. — Они ведь животные, Влада.

— Знаю.

— Вы давно познакомились? — допытывался Игорь. Он больше не спрашивал имени моего любовника-оборотня, словно, почувствовав, что я не желаю об этом говорить.

— Вчера.

— Как только он тебя отпустил? Они ведь после обмена метками бешеными становятся.

— Я попросила, — Игорь рассуждал с такой брезгливостью, что мне машинально захотелось защитить Лукрецкого. Я сама не была в восторге от нашей связи и от происхождения моей так называемой пары. Но я не понимала природу оборотней, а Лапин рассуждал, как заправский расист.

Помолчали.

Я не могла отвести глаз от бутылки водки.

«Надо выпить», — подумала, понимая, что вполне могу воспользоваться услугами такси или того же Павла. А что, удобно.

Я не любила крепкое спиртное. Но выпила те же пятьдесят грамм, закусив их помидорками черри, вытащенными из холодильника.

— Почему ты не хочешь назвать его имени, малышка?

— Демьян Лукрецкий, — преодолевая внутренний барьер, произнесла я. С удивлением смотрела, как Игорь извлек из кармана смартфон и что-то стал быстро набирать. — Что ты делаешь?

— Отправляю запрос, — сообщил супруг. — Он что-то о себе рассказывал? Рядовой оборотень или, может, кто покруче? Например, бета?

— Кто такой бета?

— Значит, не бета, — сделал вывод Игорь. — Правая рука альфы. Альфой называют вожака стаи. Не смотри так на меня, милая, они живут обособленно, целыми стаями. Встречаются, конечно, одиночки… Но чаще селятся кучно, словно, в муравейнике. Он тебе не сказал? Что тебе, вообще, он рассказал? Он в нашем городе живет или проездом?

— Игорь, подожди! Какая тебе разница, кто он?

— Я ведь тебе сказал, профессиональный интерес.

— Ты не сказал, чем занимается ваша организация? Я думала, что ты обычный программист,

— укорила его.

— Да, программист. Организация занимается исследованиями. У этих тварей сумасшедшая регенерация и отменное здоровье. С нами сотрудничает несколько медицинских лабораторий. Слышала про «Потент плюс»? — усмехнулась. Кто в наше время не слышал про «Потент плюс»? Лучшее средство для потенции, отбившее лидерство у «Виагры». -Разработан на основе этих исследований.

Столько вопросов роилось в моей несчастной голове. Я еще не начала обдумывать ситуацию с Лукрецкий, как выяснилось, что супруг работает в какой-то исследовательской организации. Я не представляла, что они там делали с оборотнями. Впрочем, это было не столь важно. В данный момент не могла об этом думать, потому что рисковала свихнуться. Слишком много всего за короткий промежуток времени.

— Игорь, не сейчас, — остановила супруга, когда он задал следующий вопрос. — Ты мне только скажи, можно что-то сделать с этим? — коснулась пальцами метки и тут же отдернула руку. В памяти навязчиво всплыли воспоминания, с какой нежностью недавно Лукрецкий касался этой проклятой метки.

— Да!

— Что?

— Самый надежный способ — убить его, — усмехнулась. Это я без Лапина прекрасно осознавала. Лукрецкий рассказал, что будет в случае моей смерти с ним. Его с девяносто процентной вероятностью не станет. Возможно, умрет. Возможно, сойдет с ума, перекинется и не сможет уже вернуться в человеческую ипостась. Мне в это верилось с трудом, но предположим… Так как я не являлась носителем крови оборотней, мне просто должно было стать плохо. Ничего смертельного, вероятно, гарантирована затяжная депрессия. Но она у меня наступит в любом случае, если вопрос с привязкой не решу в ближайшее время. Быть парой оборотня меня не привлекало и точно не устраивало.

— Что будет со мной?

— Думаю, что ничего, — произнес Игорь. — Точнее сказать не могу, у нас не было возможности это проверить. Влада, я.

— Не сейчас, милый, — устало повторила и отправилась в комнату собирать вещи. С Лукрецкого бы сталось забрать меня без вещей. Кто знает, что этому ревнивому оборотню придет в голову? Вдруг решит, что я непозволительно долго нахожусь наедине с другим мужчиной. Вспомнила, что он чуть не совершил утром от одного упоминания об Игоре, и решила не играть с огнем.

— А когда, детка? Думаешь, твой оборотень даст нам возможность поговорить?

— Он не мой.

— Твой, — возразил супруг. — Но если тебя не устраивает это также, как и меня, мы можем попробовать все исправить.

— Что ты предлагаешь?

— Пока не знаю, — я достала чемодан и стала швырять в него вещи. Плевать, что помнутся. Я собиралась поселиться в одном из лучших отелей нашего города и пользоваться всеми доступными услугами, включающими стирку и глажку. Ведь платит Лукрецкий. — Мне нужно немного времени. Я посоветуюсь. Давай-ка, завтра или послезавтра утром встретимся, — супруг неожиданно широко улыбнулся.

— Ты ведь понимаешь, что он не даст нам общаться? — только что Игорь мне сам напомнил о невозможности дальнейшего общения и тут же предлагает встретиться. Как это было не похоже на моего логичного мужа.

— Даст. Мы с тобой сходим в ЗАГС и подадим заявление на развод.

— Ты так спокойно об этом говоришь?

— Да, Влада. И нет, я не собираюсь с тобой разводиться. Я понимаю, что ты не виновата. У тебя не было выбора, зайка. Зато у нас будет месяц, чтобы уладить возникшую проблему. Поверь, я заинтересован в этом не меньше тебя. Но так наша встреча будет оправдана и не вызовет особых подозрений, — в этом был весь мой супруг. Расчетливый. Предусмотрительный. Практичный. — Только скажи мне, ты твердо намерена избавиться от оборотня?

— Да! — ответила, не задумавшись ни на секунду. Но вот что-то внутри было резко против подобного жизненного поворота. Словно, наглый оборотень вместе с укусом передал мне частичку себя. Частичку, которая сейчас бунтовала.

Сегодня Лапин был навязчив, как никогда. Он все время пытался задавать вопросы об оборотне, выведать, что тот сказал или сделал. Одно его стремление узнать, что я испытывала в момент постановки метки, выбесило невероятно.

— Влада, пойми, я должен знать, — оправдывался супруг, — ты ведь хочешь выпутаться из этой ситуации? — я, однозначно хотела, только вот меня не покидало ощущение, что его исследовательский интерес не связан с моим освобождением от оборотня.

Я уже тысячу раз успела пожалеть, что с моих губ сорвалось: «Демьян Лукрецкий», надо было выдумать что-нибудь нейтральное, сообщить, что оборотень в городе проездом… Если судьба Лукрецкого, моей так называемой пары, меня особо не волновала, то за мать и сестру я переживала. Переживала сильно. Ведь выяснив, что Лукрецкому принадлежит собственность в закрытом поселке, легко было провести параллель между моими родными и любовником. Еще и имечко у моего оборотня было редкое и фамилия далеко не банальный Петров-Иванов. Почти гарантированно Демьян Лукрецкий был в нашем городе один.

Почти сразу попыталась спрятаться от назойливого супруга в ванной комнате, но Игорь последовал за мной. Его абсолютно не смутило, что я решила принять душ. С похвальной дотошностью продолжал мой допрос. С дотошностью, свойственной ему только во время работы.

Я пыталась собирать вещи. Именно пыталась, потому что Лапин постоянно крутился рядом. Упорно отмалчивалась, но супруг не слышал меня. Я пыталась ему объяснить, что вспоминать мне неприятно. Пыталась осадить, но Лапина хватало в лучшем случае на пару минут, пока он не выдавал очередной вопрос.

— Игорь, хватит! — заорала в какой-то момент. Нервы были на пределе, и я не выдержала.

— Извини, дорогая, — как ни в чем не бывало, ответил супруг, — я задам еще только один вопрос.

Сбежала из дома, как только переоделась. До встречи с Ингой было достаточно времени, я как-то не планировала, что не смогу находиться в собственной квартире. Наверное, это даже хорошо, что я сегодня перееду. Да, определенно это замечательно. Я впервые за сегодняшний день искренне улыбнулась.

Коротала время в небольшой кофейне, пытаясь разобраться в себе.

Лукрецкий мне уже не казался таким исчадием ада, каким представлялся утром. По сравнению с взбесившимся Игорем, а другого определения подобрать не могла, он выглядел душкой и невинным зайкой. Супруг как-то слишком перевозбудился от новости, что его жена стала жертвой оборотня. Да-да, я себя считала жертвой Лукрецкого. Это заставляло задуматься о том, что Лапина почти не волновала измена… Во всяком случае волновала не так сильно, как возможность что — то новое узнать об оборотнях. У меня даже проскочила мысль, что он не против был бы поставить эксперименты не только на Лукрецком, но и на мне. Правда, я быстро отбросила разрушительные мысли. Лапин бы никогда не пошел на такое. Слишком мы давно были вместе. Слишком хорошо знали друг друга. Слишком были привязаны друг к другу.

— Ох, Игорь, только глупостей, пожалуйста, не наделай! — прошептала, как заклинание, и прикрыла глаза, чтобы сморгнуть непрошенные слезы.

— Закажите что-нибудь еще? — осведомилась милая девушка-официант. Я просидела в кофейне больше часа, а кофе и небольшой кусочек торта оказались почти не тронуты.

— Нет, благодарю. Я подожду сестру, — вымученно улыбнулась и демонстративно поковыряла вилкой торт.

— Влада, не могу поверить, — произошло что-то удивительное, моя ветреная сестрица сегодня не опоздала ни на минутку, она даже появилась раньше. — Ты и пирожное? А что не ешь? Невкусное? — я даже опомниться не успела, как Инга устроилась напротив меня, притянула к себе тарелочку и отправила в рот знатный кусок. Это заставило улыбнуться. Инга в своем репертуаре. Я подняла руку, подзывая официанта.

— Сестренка, так о чем ты хотела поговорить? Кстати, выглядишь паршиво, — заметила девушка.

— Спасибо, — хмыкнула в ответ. Выглядела я, действительно, мягко говоря, не очень. Сегодня впервые за много лет вышла из дома хотя бы без легкого макияжа.

— Зато ты просто цветешь, — сделала комплимент и посмотрела на сваленные в кучу на соседнее кресло пакеты. — Ходила по магазинам?

— Ага. Ты знаешь, Демьян оказался весьма щедрым.

— Он от тебя откупился? — не поверила я.

— Зачем так грубо. Он компенсировал мне потерянное время. Ты ведь понимаешь, — девушка бросила на меня загадочный взгляд. Черт, я ни черта не понимаю! Я бы сочла подобный поступок унижающим гордостью и достоинство. Бросил, оставив денег на тумбочке, как какой-то доступной девке. Подозреваю, конечно, что скорее карту с приличной суммой… Но какое это имеет значение?

Разозлилась на Лукрецкого. Сама не знаю, по какой причине. Внезапно стало тошно сидеть за одним столиком с сестрой. Пропало хоть какое-то желание задавать Инге вопросы. Меня просто подмывало послать сводную сестрицу в пеший эротический тур, пускай, идет дальше тратит честно заработанные деньги.

Мысли были весьма неконструктивны и разрушительны. Мое будущее стояло на кону. Мне определенно нужен был перерыв. Я уже собиралась извиниться и удалиться в дамскую комнату, когда рядом с нами возникла девушка-официант. Очень своевременно возникло. У меня появилось немного так необходимого времени, чтобы чуть успокоиться и собраться с мыслями.

— Что будете? — Инга заказала себе чай и какие-то десерты.

— Что-нибудь еще закажите?

— Да, мне, пожалуйста, еще латте. А это унесите, — официант потянула руку, чтобы забрать кофе и десерт, но Инга пресекла ее попытку.

— Это я даем. Очень вкусно, знаете ли.

— Знаем, — гордо произнесла девушка, — у нас лучшие десерты в городе по версии онлайн-издания «Best Today».

— О-о! — протянула Инга, а я улыбнулась. Мир может катиться в тартарары, а сестра не меняется.

— Ин, а, правда, что оборотень встречает истинную пару один раз и он становится для него единственным вариантом? — решилась задать первый вопрос, как только официантка принесла наш заказ.

— Да, — сводная сестра тут же притянула к себе блюдце с очередным десертом. — Даже немного не так, — задумчиво ответила девушка. — Понимаешь, Влада, истинных, вообще, встретить очень проблематично. В нашей стае всего три таких пары, включая твою мать и моего отца. Ты и наш альфа стали четвертой парой. Демьяну невероятно, просто невероятно повезло. Лично я, — она облизнула ложку, — даже не смею надеяться на подобную удачу.

Я задала следующий вопрос.

С каждым ответом убеждалась, что Лукрецкий не соврал и даже не преувеличил мою значимость для него. С каждым ответом для меня становилось очевидна истина: не отпустит. Он не отпустит меня по собственному желанию, чтобы не натворила. Скорее убьет из ревности, чем отпустит. Хотя, как выяснилось, физический вред истинной паре причинить невозможно. То есть ударить меня или убить он вроде как не должен. Интересно, что силовое принуждение к сексу не причисляется за физический вред. А, может, причисляется. Я до сих пор не была уверена, по какой именно причине Лукрецкий утром остановился. Возможно, просто не смог и мои слезы тут вовсе не причем. Правда, проверять, провоцируя пока не собиралась.

К концу встречи с сестрой ясно было лишь одно. Выбор сводился к двум вариантам. Я соглашаюсь с этой гребаной парностью, соглашаюсь жить с Лукрецким и пытаюсь привыкнув. При этом я ломаю себя. Можно еще, конечно, было сбежать. Но тут без вариантов. Поймает, достаточно было вспомнить, какой властью обладал его отец. Вторая альтернатива был более радикальной. Лукрецкий должен умереть. Без вариантов. Я, конечно, не пацифист, но отнять жизнь у человека, ну, почти у человека не могла. Нанять кого-то тоже. Как бы злилась, но убийство — не мой случай.

Тупик.

Правда, оставалась надежда. Игорь что-то говорил о том, что парную зависимость можно разорвать.

Я вернулась домой. Все-таки собрать вещи и переехать сегодня было необходимо. Хотела еще раз поговорить с супругом. Только на этот раз вопросы собиралась задавать я.

Никак не ожидала, что у нас в гостях окажутся гости.

— Добрый день, Владлена! — проникновенно произнес солидный мужчина явно в очень дорогом костюме.

— Милая, — Игорь приблизился, собираясь приобнять, но тут же опомнился. — Позволь тебя познакомить с Вениамином Викторовичем.

— Добрый день! — поприветствовала гостя и собиралась скрыться в спальне. Встречать и развлекать гостей в такое время, мягко говоря, было неуместно. Не понимала, о чем Игорь думал.

Я уже собиралась уйти в комнату, когда меня остановил вопрос:

— Игорь нам поведал удивительную историю. Могу я взглянуть на метку?

— Не можете, — еще не хватало, чтобы этой чертовой метки касался незнакомый мне человек. Я, вообще, не слишком любила, когда вторгались в мое личное пространство и трогали меня без особой на то надобности. Пожалуй, одна из причин, почему получила права по достижению совершеннолетия. А внутри возникла необъяснимая злость на Лапина. Приволок кого-то чужого в наш дом, когда нам оставалось провести вместе всего пару часов.

— Влада, лапушка, — поморщилась, — Вениамин Викторович хочет нам помочь. Он сорвался с рабочего места сразу, как только я ему позвонил и обрисовал ситуацию, в которую ты… мы попали, — да-да, я заметила оговорку и мне это не понравилось. — Между прочим, сорвал очень выгодную сделку.

Чуть успокоилась. Мне требовалась помощь. Чуть оттянула ворот пуловера и показала отметку оборотня:

— Только не трогайте, пожалуйста.

— Вам неприятно? — понимающе уточнил мужчина.

— Да.

— На физическом уровне? — заинтересованно продолжил задавать вопросы. — Кстати, вы не могли бы подойти к окну. Тут плохое освещение. Послушно проследовала к окну. — Повернитесь чуть влево. Да, так хорошо.

— Нет. Я просто не люблю, когда меня касаются посторонние.

— Действительно, укус, — сделал вывод наш «гость». Он что решил, что мы его обманываем? Приятных чувств у меня этот незваный господин не вызывал. — Я могу задать вам несколько уточняющих вопросов?

— Да. Только не могли бы мы переместить в спальню, мне необходимо собраться.

— Переезжаете к своему волку? — понимающе хмыкнул он, а я поморщилась:

— Можно подумать, у меня есть выбор, — с сарказмом произнесла.

— Абсолютно никакого, — согласился Вениамин Викторович и проследовал за мной.

Мужчина некоторое время молча следил за тем, как я небрежно укладываю вещи в чемоданы. Лапин с нами не пошел, предпочтя остаться в гостиной. Я просто собирала вещи, стараясь не думать о возникшей ситуации. Была зла на мужа. На себя. На Лукрецкого. На этого Вениамина Викторовича. На весь белый свет. Что за несправедливость? Почему я? Ведь жила тихо и спокойно, никого не трогала.

— На чем мы остановились? Ах, да! Мы, кажется, говорили об отсутствии выбора. Игорь мне поведал, что вы не слишком довольны перспективой, долгой и совместной жизнью с оборотнем. Как там его?

— Лукрецкий, — машинально выдала. Сама не поняла, с чего вдруг.

— Да-да, Валентин Лукрецкий.

— Демьян Лукрецкий, — поправила, поймав себя на мысли, что мужчина либо проверяет мои слова, либо издевается. Я все равно уже проболталась Игорю о настоящем имени оборотня. Какой смысл скрывать теперь от этого мужчины? Правда, симпатии этого господину Как-Его-Там не прибавило.

— Именно. Так о чем я? Знаете, Влада, — сладко пропел «гость», — могу я ведь называть вас так? — промолчала, стаскивая очередное платье с вешалки. — Так вот, Влада, — доверительно произнес, чуть понижая голос. Я довольно серьезно относилась к своей работе риэлтора. А что главное в подобной работе? Расположить клиента. Найти к нему подход. Поэтому увлекалась психологией в свободное время. Некоторыми методиками. Одно то, что данный индивид несколько раз произнес мое имя, уже говорило о многом. Ведь считалось, что подобное располагает к себе. Правда, не в моем случае. К Вениамину Викторовичу я изначально была настроена весьма недружелюбно, даже сказала бы, агрессивно, — на что вы готовы пойти, чтобы разорвать вашу парную связь?

Остановилась и предельно внимательно посмотрела на мужчину. Его лицо не выражало ничего. Легкая, ни к чему не обязывающая улыбка. Чуть прищурившиеся, однозначно умные глаза. Глаза знатного пройдохи, я бы сказала. А потом честно произнесла:

— Убить его я пока не готова, — да-да, именно пока. Я не знала, как в дальнейшем могут сложиться наши отношения с Лукрецким, но до крайности он меня пока не довел.

— Что вы, — театрально рассмеялся мужчина, — мы не убийцы, — это «Мы» прозвучало крайне многозначительно и загадочно.

— Вы это кто?

— Что вам успел рассказать Игорь о нашей организации?

— Немного. Организация занимается исследованиями оборотней.

— Верно, — улыбнулся мужчина. — Вы, наверное, знаете, что оборотни живут очень долго и почти не болеют. Они обладают удивительной регенерацией, — при одной мысли, как их способность к регенерации может залечивать небольшие ранки у людей, поежилась. Мне казалось, что я, словно, наяву, ощущаю прикосновение языка Лукрецкого к своим интимным складочкам. — Мы уже два года пытаемся на основе их жидкостей создать вакцину от рака, — благое дело, если не врет. Пусть даже они хотят неплохо обогатиться за счет подобного изобретения. Интересно, а сами оборотни не пробовали создать нечто подобное. По словам Лукрецкого, у него была относительно небольшая стая. Значит, существовали большие с большими возможностями в области исследований…

— Жидкостей?

— Кровь, слюна, семенная жидкость. — начал перечислять мужчина. — На основе последнем нам удалось разработать препарат «Потент плюс». Вы ведь слышали о нем? — кивнула.

— К чему вы клоните? — пресекла пространственные размышления. — Извините, что так грубо, но у меня не так много времени.

— Нам необходим биологический материал этого оборотня.

— Вы собираетесь его убить?

— Нет, что вы, — деланно возмутился мужчина. Все же, Вениамин Викторович — чертовски плохой актер. Потому что я не могла быть настолько проницательной, — мы никому не желаем зла. Мы всего лишь хотели бы получить доступ. — мужчина замолчал и выжидательно посмотрел на меня.

— Доступ к чему? — не стала разочаровывать этого мужика и задала ожидаемый вопрос.

— Доступ к телу.

Теперь настала очередь изумляться мне:

— Не предлагаете же вы мне собирать биологический материал? — с сарказмом осведомилась. Так и представила себя и Лукрецкого во время секса. «Подожди, милый, не кончай. Сейчас только пробирочку достану. А вот еще одна. Не мог бы ты сюда плюнуть?». Смешно!

— Нет, конечно. Но вы могли бы оказать нам неоценимую помощь. Например, в ближайшие выходные предложить совместную поездку загород, незаметно усыпить его и позвонить мне, — чудесный план, за который Лукрецкий оторвет мне голову, если узнает.

— А что получу я? — расчетливо поинтересовалась.

— Игорь же вам рассказывал об экспериментальной вакцине, разрывающей парную связь? Не буду врать вам, Владлена, у нас еще не было возможности опробовать ее на истинных парах.

Звучало заманчиво. Только вот меня очень смущала формулировка «экспериментальная вакцина». Не потому, что экспериментальная. С этим можно было как-нибудь смириться. Жутко нервировало слово вакцина. Подразумевалось, что Вениамин Викторович разбирает в медицинских терминах и не мог ошибиться. Это мне, администратору и риэлтору, простительно антибиотик назвать вакциной. Не ему…

— Почему вы назвали препарат вакциной? — решила все-таки уточнить после некоторых раздумий.

— Потому что это вакцина и есть. Можете назвать прививкой против оборотня, — мужчина улыбнулся. — Если подействует, а прогнозы высокие, девяносто четыре процента, вам больше не грозит парная метка. Лукрецкий, если захочет, сможет вас кусать хоть до посинения, но метка не приживется и не образует связь.

— А его влечение ко мне. что будет с ним?

— А что будет, если я вам предложу раздеться и отдаться мне на этой постели?

— Вениамин Викторович, вы ведь понимаете. — договорить не успела, мужчина меня перебил:

— Если вы примете вакцину одновременно, потеряете интерес друг к другу. Если у вас за эти дни не появится личная симпатия к нему, будете воспринимать, как чужого человека. У вас же не появилось вдруг желание переспать со мной? — зачем-то отрицательном мотнула головой, хотя вопрос был скорее риторический.

— У меня есть время подумать?

— Время у вас, конечно, есть. Но вы должны осознавать, чем дольше тянете, тем сильнее вероятность того, что оборотень к вам привяжется и не отпустит после разрыва связи. По — моему опыту, они упорные ребята.

Мне не нравилось, что на меня давили. Я так хотела немного времени на размышления, когда упрашивала Лукрецкого дать мне чуточку свободы. А теперь появился Вениамин Викторович со своей организацией и так настаивает, что даст фору даже Лукрецкому.

— Я согласна, — произнесла внезапно даже для самой себя. А что? Меня ведь никто не заставляет пичкать Лукрецкого чем-то. А так получу препарат, инструкции и у меня будет время все хорошо обдумать и принять взвешенное решение.

До выходных оставалось еще несколько дней. К тому же в выходные я работала. Всегда можно будет отговорить, что не получилось, если потребуется. А все эти рассуждения о том, что Лукрецкий влюбится в меня за пару-тройку дней так, что не сможет отпустить, посчитала бредом. В конце концов, я давно не девочка с бантиками и оборками на розовом платьишке, в сказки не верю.

— Вы приняли правильное решение, Влада, — выдавила из себя улыбку.

А дальше понеслось, если можно так выразиться. В мою несчастную голову пытались впихнуть уйму ненужной информации. Мне даже дали советы, как вести себя с оборотнем, чтобы не вызвать подозрение. Мне захотелось рассмеяться. Мне рекомендовали не отказывать ему в близости. Прямо при моем супруге. Тот лишь поморщился и промолчал.

Мне прежде доводилось сравнивать Лукрецкого с Лапиным. Сравнила и сейчас. Впервые Лапин проигрывал оборотню, а у меня закралась мысль, что, возможно, нам не по пути с муженьком. Да, я ненавидела, когда на меня давили. Но так откровенно сдавать меня в аренду — это уже чересчур.

— Я вас поняла, — прервала разошедшегося и вдохновленного Вениамина Викторовича. — Прошу меня извинить, но меня ждет ваш подопытный, — съязвила.

Меня удивило, что Лукрецкий придерживался нашей договоренности и спокойно дожидался моего звонка. Честно говоря, думала, что он просто не выдержит.

— Конечно, Влада. Завтра утром вы встретитесь с Игорем, как и планировалось. Все инструкции получите через него же.

Я набрала Павла и попросила подняться. Раз уж Лукрецкий снабдил меня охранником, пусть охранник поработает грузчиком. Было у оборотней неоспоримое преимущество, силой они обладали немереной. Так что я с удовольствием взвалила все чемодан и сумки на Павла без угрызений совести.

— Были какие-то инструкции? — решила уточнить.

— Да, Владлена Юрьевна. Для вас снят номер-люкс в «Фараоне», — хм, а Лукрецкий не поскупился. Лучший отель нашего города. Еще и люкс, мм.

— Спасибо, Ян, — искренне улыбнулась, складывая крест-накрест столовые приборы на блюде. Как ни странно, последний час провела отлично. Вообразить не могла, что Лукрецкому удастся меня удивить.

Меня ожидал роскошный ужин в номере отеля, за время которого Демьян не сделал не малейшей попытки залезть мне под юбку. Даже не подумала бы, что этот возмутительно самовлюбленный и наглый тип может быть таким галантным и предупредительным. Мы болтали, вернее, болтала в основном я. Лукрецкий лишь задавал вопросы и внимательно слушал меня. Мне даже показалось, что он, действительно, захотел узнать меня лучше. К концу ужина была вынуждена признаться себе, что за прошедший час он меня абсолютно не раздражал, и мне даже понравилось с ним общаться.

— Может быть, все-таки закажем какой-нибудь десерт? — уточнил мужчина.

— Нет, спасибо. Я стараюсь не есть сладкое, — Лукрецкий, видимо, собирался возразить, но передумал, лишь загадочно улыбнувшись.

— Ты позволишь тебя отвезти на работу? — спустя какое-то время поинтересовался он.

— Да, — ответила, подспудно ожидая от Демьяна какой-то гадости. Мне не верилось, что такой, как он, сможет изображать добродетель довольно долго. Ужин закончился, я успела кое-как разобрать привезенные вещи. Оборотень все это время смиренно сидел в кресле и все еще не пытался меня домогаться. Это было странно и непонятно. Пусть я мужчину знала немногим больше суток, но по полученной информации, ожидала каких-то активных действий в виде приставаний. То, что оборотень был возбужден, видела прекрасно. Но Лукрецкий не делал ничего.

Пора было собираться в стриптиз-бар.

Снова посмотрела на Демьяна, отвернулась и тут же стащила с себя платье, оставаясь в одном нижнем белье. Странный звук. Громкий вздох и, словно, скрежет зубов.

Готова была спорить, что оборотень сорвется. Но он остался сидеть на месте. Не знаю, зачем провоцировала мужчину…

Хотя нет, знаю. Я искала себе оправдание. Я уже тысячу раз прокрутила в голове разговор с Вениамином Викторовичем, прикидывая различные варианты. Коллеге Игоря я не доверяла, как теперь и самому супругу. Не могу точно сказать, что меня настораживало, но мне не понравился предложенный выход из положения, в которое угодила, благодаря Лукрецкому. Пока не могла себе объяснить, но меня не устроила реакция мужа на измену. Я бы поняла, если бы он меня обругал матом или даже, если бы ударил. Хотя последнего я не простила бы. Но вот его этот исследовательский интерес к моим отношениям с Лукрецким. Складывалось ощущение, что Лапина гораздо больше интересует возможность получить биоматериал от оборотня, чем супружеские проблемы. Я запуталась. Несколько раз даже порывалась рассказать обо всем Лукрецкому. Чего греха таить, если бы мужчина вел себя изначально подобным образом, вполне могла изменить мужу добровольно.

— Что ты делаешь в выходные? — поинтересовалась, надевая пуловер.

— В зависимости от того, что ты захочешь. Я весь в твоем распоряжении, — кивнула. Отказаться от загородной поездки, предложенной Вениамином Викторовичем, тоже не спешила. Возможно, это мой единственный шанс обрести свободу.

Подсознательно мне хотелось, чтобы оборотень выкинул нечто такое, чтобы я перестала сомневаться. Я всегда полагалась на здравый смысл, и с логикой было все отлично. Во все эти россказни о пользе для человечества не верила, как и в то, что Лукрецкий не пострадает. Пусть к науке не имела никакого отношения, несложно было догадаться, что Лукрецкого отправят на опыты. Даже, если предположить, что этой организации нужны только физиологические жидкости, как уверял меня Вениамин Викторович, «одноразовое использование» оборотня просто невыгодно. Лукрецкий — не жилец, если я последую добрым «советам» мужчины. Только вот я не была уверена, что смогу жить спокойно, отправив его на убой.

Еще здравый смысл нашептывал. Не отправлюсь ли на убой следом? Мне вот совсем не хотелось становиться лабораторной крысой, лучше уж совместная жизнь с оборотнем.

Лукрецкий мне не доверял, хотя уверял в обратном. Никак по-другому не могла объяснить его маниакальное стремление провести всю ночь в стриптиз-баре и наблюдать за тем, как раздеваются мужики. Ну, по крайней мере, теперь становилось понятным навязчивое желание меня подвести до работы.

Моя рабочая смена началась с неприятной беседы с владельцем клуба. Я, как и планировала, подала заявление на увольнение по собственному желанию, указав, что хочу уйти с работы через две недели.

— Это что такое? — возмущенно посмотрела на меня Галина Леонидовна и помахала в воздухе бумажкой. — Хочешь повышения? Так его не будет, ты прекрасно знаешь, что свою дочь я не уволю! — это старая история. Женщина отчего-то считала, что я до сих пор обижена. Но это было вовсе не так. Пару лет назад я ждала очередного повышения, но в этот момент дочь госпожи Гуреевой закончила ВУЗ и была пристроена матерью на должность заместителя управляющего стриптиз-клубом. Мне, действительно, словно, в душу плюнули. Я так старалась, полностью выкладывалась… А на «мое» место взяли какую-то девчонку, которая даже не соизволила появиться на рабочем месте. Дело в том, за пару месяцев до этих событий заместитель управляющего уволилась, и как-то так получилось, что я стала ее замещать. Естественно, мне оплачивали дополнительную ставку. А теперь, когда нашелся «работник» автоматически лишалась денежного поощрения, а сама работа никуда не исчезала. Именно в тот момент я написала заявление по собственному желанию. Именно в тот момент моя заработная плата очень неплохо подросла. Мне, в общем-то, было наплевать, как называлась моя должность. По сути, я замещала управляющего и получала оплату, соответствующую должности.

— Галина Леонидовна, — не знала, что сказать, чтобы сохранить хорошее отношение руководства к себе. Лукрецкий даже в этот момент висел над моей головой, как Дамоклов меч.

— Хорошо, — недовольно протянула женщина, — сколько ты хочешь? — она сложила пальцы в характерный жест и потерла друг о друга. Неверующе смотрела, мне только что предлагали очередную прибавку к заработной плате. еще и интересовались ее размером.

— Не в этом дело.

— Ты подумай, Владлена, — госпожа Гуреева разорвала заявление на увольнение и бросила в мусорную корзину, — а это ведь нам не нужно, правда? — смогла только утвердительно кивнуть. А я что? Я тут не причем. Я честно отдала заявление на увольнение по собственному желанию руководителю на подпись. — Иди, работай! — женщина потеряла ко мне всякий интерес, а я, молча, поднялась и покинула кабинет. Именно в тот момент в задумчивости обходила «свои владения». Около бара мне кто-то схватил за руку и придержал. Вскинулась, желая высказаться и наткнулась взглядом на чуть улыбающегося Лукрецкого.

— Ты уволилась?

— Почти. Я подала заявление, — вызывающе посмотрела на своего любовника. Он ведь должен чувствовать ложь. Я не лгала. Почему все не могло быть так легко и происходить для меня с определенной выгодой? Отчего-то была уверена в том, что за две недели мне удастся разрешить проблему с оборотнем, и не придется увольняться. Еще и материальную выгоду от всего происходящего смогу получить.

Лукрецкий кивнул.

— Что ты здесь делаешь?

— Жду тебя.

— Мне придется сегодня отработать полную смену, — новость альфе явно не пришлась по душе, на миг он скривился, — и еще две недели, полученные по ТК РФ, — с мстительными нотками в голосе сообщила ему. Знала, как его бесила моя работа. А вот меня выбешивал он сам.

Лукрецкий опять кивнул. Вел себя спокойно. Но я, довольная происходящим, даже не насторожилась.

— Ты можешь ехать домой, — намекнула, что его присутствие здесь нежелательно. — Моя смена только началась.

Ох, какой сегодня покладистый у меня мужчина. Глазам отказалась верить, когда Лукрецкий снова кивнул.

Проверила, все ли хорошо в зале. Все было отлично. Продолжила осмотр «своих владений». Прошло не меньше часа, когда я снова вышла в общий зал. Публика уже начинала потихоньку собираться, но посетителей было еще недостаточно. Лукрецкий не успел слиться с толпой и очень вызывающе смотрелся, сидя за барной стойкой. Он бы и так привлекал к себе внимание, как бельмо на глазу, ведь сегодня женский день.

— Что ты здесь делаешь? — тихо зашипела, приблизившись к мужчине. Мужчине, который спокойно распивал апельсиновый сок.

— Жду тебя, — последовал ранее прозвучавший ответ.

— Демьян, — глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, — моя смена только началась. Не будешь же ты сидеть здесь несколько часов?

— Буду, — спокойно произнес оборотень.

— Не доверяешь?

— Доверяю, а им, — взгляд в сторону пустого подиума с шестом и взмах головой, — нет!

Лукрецкий просидел в стриптиз-баре до его закрытия. Если поначалу это жутко раздражало и нервировало, то к концу рабочей смены я почти научилась его не замечать. Слава Богу, мужчина оказался достаточно разумным, чтобы не препятствовать выполнению моих обязанностей. Признаться, я боялась, что оборотень с его диким темпераментом мог устроить некрасивый скандал. Но Демьян порадовал. Не вмешивался. Не приставал. Вообще, никак не показывал, что мы знакомы.

После закрытия стриптиз-клуба мне потребовалось около двух часов, чтобы закончить с бумажной работой. Лукрецкому пришлось ждать меня вне стен заведения. Я не совсем понимала его маниакальное стремление проследить за мной. В конце концов, у меня была приставленная им же охрана. Оборотню не следовало заниматься выполнением их обязанностей. Я отказывалась понимать смысл действий Лукрецкого.

Знакомая машина была припаркована напротив черного входа. Оборотень разложил переднее сидение и отдыхал. Я несколько секунд смотрела на задремавшего Лукрецкого через автомобильное стекло. У меня было дикое желание проучить мужчину. Оставить отсыпаться на парковке около стриптиз-клуба, а самой вызвать такси и уехать в отель. Но не стала усугублять наши непростые отношения и постучала в окно.

Оборотень отреагировал мгновенно. Привел кресло в вертикальное положение, открыл дверь и затащил меня в салон.

— Я соскучился, — прошептал мне куда-то в волосы Лукрецкий.

Я не узнавала себя. Вместо того чтобы отпихнуть наглого оборотня, обняла за шею и удобнее устроилась у него на коленях. Списывала свое поведение на воздействие метки, но мне было так уютно в его объятиях, что не хотелось ничего другого.

— Устала? — поинтересовался оборотень.

— Очень. Ян, зачем ты остался?

— Хотел понять, как ты зарабатываешь на жизнь, — когда думала о причинах, побудивших Лукрецкого задержаться в стриптиз-клубе, такую даже не рассматривала. Интересно.

— И как провел время?

— Думал, с ума сойду, — сделал признание мужчина. — Все эти восторженно визжащие женщины… Нет, я не отрицаю, что эти мужики на сцене выглядели неплохо, если закрыть глаза на некоторые их особенности.

Хмыкнула и, не удержавшись, полюбопытствовала:

— Что за особенности?

— Не могу назвать мужика нормальным, если он, облившись маслом, дергается на сцене в попытке заработать, — ничего другого от Лукрецкого не ожидала.

— К твоему сведению, зарабатывают они весьма неплохо, — заметила. — Знаешь, о чем я подумала, когда впервые тебя увидела? — просто не могла не поддеть мужчину. Мне еще со вчерашнего ужина слишком понравилось поддразнивать оборотня.

— М-м?

— Что ты сам неплохо бы смотрелся у шеста.

— Влада! — возмущение было безграничным.

— Что Влада? — хмыкнула.

— Недостойно мужчине так зарабатывать.

— А кто говорит про заработок? Смог бы выйти на сцену?

— Нет, — в довольно резкой форме ответил оборотень.

— А если бы я попросила, станцевал ради меня? — мне абсолютно не нужно было подобное, но вот прощупать рамки допустимого хотелось. Совместная трапеза перед работой меня удивила. Лукрецкий слишком легко согласился не настаивать на сексе без моего на то желания. Мне лишь достаточно было заговорить о страхе и доверии. Кажется, он понял, что нельзя доверять мужчине, если боишься его. Подозревала, что «понимание» продлится не

слишком долго. Мы договорились, что я не провоцирую. Я не провоцировала. Мирно продолжала сидеть у него на коленях, лишь слегка приобнимая.

— Да, но при условии, что смогла бы четко объяснить необходимость сего действия, — лишь хмыкнула. Даже с моей фантазией придумать подходящее обоснование танцам у шеста так сразу не могла. Но вытурить Лукрецкого на сцену было заманчиво. Руки у него невероятно сильные, залезть на шест не составило бы для него труда. Сам он пластичен и гибок, так что повилять подтянутой задницей под музыку тоже смог бы без проблем. Можно выходить хоть сейчас, без подготовки. — Даже не мечтай, — это он к чему? Лукрецкий ухватил меня пальцами за подбородок и заставил смотреть на него. — Могу представить, что вертится в твоей прелестной головке. Мой ответ «Нет!».

— Позволь узнать, о чем ты?

— Что-то, мне кажется, непослушная девочка обдумывает, как затащить меня на свою работу, — ничего подобного не обдумывала, но мысль такая проскакивала.

— Почему «Нет»? Так ведь сейчас даже никого, кроме охраны, нет.

— Зато есть куча натыканных по всему залу камер, — парировал оборотень. У-у, какой внимательный!

— В приват-комнатах камер нет, — возразила ему. Кто мне скажет, что я несла? Разговор, начавшийся в шутку, перерос в необъяснимое желание затащить Лукрецкого к шесту.

— Если тебе так хочется, — медленно протянул оборотень, — но ты ведь понимаешь, что за этим последует, — сглотнула. Нашей маленькой договоренности придет конец, а вот это было для меня неприемлемо. Лукрецкий меня очень привлекал в сексуальном плане, мне хотелось секса каждую секунду, проведенную с ним. Но существовал внутренний барьер. Добровольно отдаваться оборотню не собиралась. Да, утром уступала ему, но каждый раз, словно, переступала через себя. Возможно, Лукрецкий понял мое внутреннее состояние и по этой причине согласился на очередную сделку.

— Отвези меня, пожалуйста, в отель, — легко вырвалась из объятий, правда, меня никто не удерживал, когда перелезала на пассажирское сидение. — Не хочется встречать рассвет на парковке перед стриптиз-баром, — попыталась сгладить шуткой возникшее напряжение.

Лукрецкий завел машину, машинально кивнул, наверное, своим мыслям.

— Я все-таки приобрету шест для домашнего использования, — сообщил он после нескольких минут тишины, — если при одной мысли об этом у тебя сбивается дыхание.

— Демьян, перестань, я не хочу дальше обсуждать эту тему, — мне, действительно, было неприятно. Мысли казались слишком реальными. Мне было лишь достаточно представить шест в неизвестной комнате и раздевающегося оборотня, как я ощутила влагу между ног и противное тянувшее чувство внизу живота. Еще не хватало самой начать предлагать себя оборотню. Я не исключала подобной вероятность, но делать это в первый же день… Так низко я не пала! В конце концов, я не какая-нибудь похотливая самка! Некстати, вспомнился рассказ сестры о том, как озабоченно ведут себя волчицы, встретившие истинную пару.

Лукрецкий хмыкнул, но просьбу выполнил.

— Ты не хочешь выходные провести со мной в стае? — поинтересовался мужчина. Задумалась. Идея «сдать Лукрецкого на опыты» мне по-прежнему была не по душе. Поэтому теперь поездку загород даже не рассматривала. Не сказать, что я успела смириться с участью вынужденной спутницы оборотня, но в данный момент не видела в этом чего — то катастрофичного. Да, мне не нравился способ, которым мужчина добился моего «расположения», но я перестала столь категорично воспринимать новые отношения. Лукрецкий казался теперь более адекватным. Он вроде бы старался наладить со мной отношения, шел на уступки.

Мне требовалось время, чтобы понять и оценить. Я пообещала себе, что если в течение недели оборотень не нарушит наши договоренности, я попытаюсь ответить ему взаимностью. Мне уже не так хотелось сохранять брак и отношения с Лапиным. Больше всего в отношениях боялась предательства и вот в этот момент не представляла, чего ждать от супруга. Если верить Лукрецкого и Инге, то оборотень предать свою истинную пару не может. Это табу. Аксиома.

— Поясни, пожалуйста, что включает в себя понятие «провести выходные в стае». Сдается мне, что ты не только хочешь показать мне свой дом.

— Во-первых, наш дом, — поправил меня оборотень. — Во-вторых, ты абсолютно права. Я хочу представить тебя, как мою пару и Луну.

— Это преждевременно, Демьян, — чуть подумав, добавила. — Я пока не готова. Ты действуешь слишком быстро и снова давишь. Я еще не привыкла к твоему появлению в моей жизни, чтобы знакомиться с кем-то еще и тем более брать на себя какие-то обязанности.

— Ты ошибаешься, детка. Я не давлю, просто поинтересовался твоим мнением. Нет, так нет,

— отчего-то подобная сговорчивость вызвала чувство настороженности вместо радости, что Лукрецкий снова уступил.

— Ты мог бы показать мне твой… наш дом в воскресенье, — расплывчато произнесла. Единственный человек из стаи, с кем бы я хотела пообщаться — мама. Посмотреть, как она живет было бы весьма любопытно. Возможно, мне другой случай больше не представится. Потому как одним из вариантов избавления от Лукрецкого мне представлялся переезд в другой город. — У меня сегодня очередная смена, а учитывая, что завтра выходной, будет наплыв посетителей. Закончу я только под утро, половину субботы буду отсыпаться, а на вторую половину у меня есть планы.

— Могу узнать какие?

— Например, я хочу сходить в спортивный клуб, — Лукрецкий кивнул. Непривычно было, что мужчина снова согласился и не возразил. Все-таки я не выдержала:

— Тебя, словно, подменили, Демьян. Почему ты так легко идешь на уступки?

— Мы ведь это обсуждали, — обсуждали? Он издевается? Вчера за ужином он заявил: «Я могу тебя запереть в доме и брать, когда пожелаю. Есть второй вариант. Мне он нравится больше, поэтому я согласен». А мне хотелось понять мотивацию поступков, только это позволяло по-настоящему узнать человека.

— Тебе так кажется, — произнесла. — Ты так и не сказал, отчего передумал.

— У меня было время подумать и понять, что ты права. Я поступил с тобой подло. Ты заслуживаешь другого обращения. Теперь ты «Моя» и я пытаюсь доказать, что это не так ужасно, как ты себе нафантазировала, а я не такое чудовище, как ты вообразила. Я хочу рядом видеть с собой не просто пару, а любимую женщину, которая станет для меня не только женой, но и другом.

— А ты случайно не понял, что ревновать меня к моей работе глупо?

— Согласен. Не заметил, чтобы ты проявляла хоть какой-нибудь интерес к стриптизерам.

— Они для меня не больше, чем красивые экспонаты где-нибудь в музее. Посмотреть приятно, трогать запрещено. В моем случае, даже противно, — поведала. — Я с самого начала не воспринимала их, как мужчин. Ты прав в чем-то. Подобный способ заработка имеет право на существование, я даже не осуждаю сферу деятельности. Только вот мой мужчина таким образом зарабатывать на жизнь не может.

— Влада, к чему ты мне все это говоришь?

— Мы только что выяснили, что работа вполне безопасна, — победно заявила. Обманывать и мухлевать мне очень не хотелось. Гораздо проще было бы, чтобы Демьян согласился на мою работу. Тогда увольняться бы не пришлось с любимой работы, а оборотень заслужил еще один плюсик за сговорчивость.

— Не скажи, — возразил Лукрецкий. — Я абсолютно не понимаю твоего бывшего мужа. Позволить красивой девушке разгуливать по ночному городу — это нонсенс.

— Я не разгуливаю.

— Влада, скоро четыре утра, — напомнил он. — Самый разгар ночи. Как часто встречал тебя супруг?

— Иногда, — соврала. На самом деле, Игорь ни разу не встретил ни до брака, ни во время супружества. Он не считал нужным, я тоже не видела в этом какого-либо смысла, так как пользовалась машиной.

— А в остальные ночи ты шлялась по городу одна, — едко добавил он.

— Я не шлялась! Я пользовалась машиной! Это безопасно!

— Это небезопасно! Я еще могу закрыть глаза на безопасность парковки перед стриптиз-клубом. Тут хотя бы освещение есть, и охрана покурить периодически выходит. Но ты живешь, не пойми где. Я еще мог бы понять, если бы ты сразу с подземной парковки поднималась в квартиру. Ты хоть представляешь, сколько случаев нападений происходит между дорогой от автомобиля до квартиры? И не говори, что у вас благополучный район. Я узнавал статистику! — когда только успел, спрашивается?! Я как-то никогда не задумывалась, что со мной может что-то криминальное приключиться по пути от автомобиля до подъезда. Правда, приятного в подобной прогулке было мало, особенно если приходилось парковаться где-нибудь в соседнем дворе.

— А если встречать меня будет охрана, ты работать мне разрешишь?

— Нет! Меня не устраивает, чтобы ты не появлялась в супружеской постели четыре ночи из семи, — возразил он, ставя крест на моих благих намерениях попытаться рассматривать Лукрецкого, как возможного нового мужа. — Это не значит, что ты не можешь подыскать себе другую работу. Признаюсь честно, вообще, не вижу смысла работать моей жене. Но если тебе хочется, то не вижу в этом проблемы. Хорошие администраторы требуются везде. Спортивный клуб, салон красоты, магазин… Ты не задумывалась о собственном деле? — ошарашил меня Лукрецкий.

— Чего?

— Я достаточно состоятелен, чтобы помочь тебе открыть собственное дело. Ты могла бы иметь тот же салон красоты или магазин. Хочешь?

— Я не знаю, — растерялась от открывшихся перспектив. Когда-то я мечтала о собственном деле. Но то, что предлагал Лукрецкий, требовало больших вложений. Мы с Игорем жили, не особенно задумываясь о завтрашнем дне и расставляя другие приоритеты. Считали себя достаточно молодыми, чтобы отказывать себе в удовольствиях. У нас существовали жизненные планы. До тридцати лет собирались приобрести квартиру и родить ребенка. Все просто и понятно. Мы, не спеша, копили на недвижимость. Я могла бы настоять, как сделала в случае с новой машиной и пустить деньги в собственное дело. Только я очень боялась прогореть. Рисковать — это не для меня. Наверное, именно так можно охарактеризовать мой жизненный девиз. Именно так я выбирала себе супруга. Спокойного и рассудительного, чтобы «без сюрпризов». Подумать не могла, что мой банальный супруг окажется с такой интересной начинкой.

— Подумай, Влада. Все, что есть у меня, связи, деньги, теперь твое. Я всегда помогу и поддержу.

— А ты не боишься потерять деньги? Я могу сколь угодно расхваливать свои способности, но не факт, что я настолько хороша, какую рекламу себе сделала, — была довольно неплохим организатором, в этом уверена. Иначе столько лет меня бы не продержали на работе, не повышали и не платили столько, сколько платили.

— А какая разница? Это всего лишь деньги, — философски заметил Лукрецкий. А я вот так просто относиться к деньгам не могла, вообще, ни к чему не могла. Для меня важна была определенность. Я могла легко потратить несколько тысяч на кожаную сумку, которую сейчас судорожно сжимала в руках. Но выбросить даже сто рублей на лотерею — табу. Также обстояли дела с покупкой квартиры. Вероятно, мы бы уже обзавелись собственным жильем, если бы я все же решилась на покупку квартиры на стадии котлована.

Игорь.

До сих пор не хотела признаваться себе, но с Игорем потерпела полное фиаско. Какая определенность, когда за столько лет не смогла хорошо изучить собственного мужа?

Разговор продолжать не хотелось, отвернулась к окну и изучала ночной город. Мне нечасто удавалось разглядывать силуэты домов. Когда водишь машину, на мелочи не обращаешь внимания.

— Я останусь? — уточнил Лукрецкий, притормаживая недалеко от гостиницы.

— Оставайся, — буркнула, до сих пор погруженная в собственные мысли. Почти сразу пожелала о необдуманном решении. Вот лучше бы я эту ночь провела одна.

— Влада, — Лукрецкий накрыл мое тело своим и прикоснулся к губам, как только я нырнула в постель. Мужская рука недвусмысленно скользнула по бедру и очертила круг, намекая на продолжение. А, может, было не так уж плохо, что я согласилась на очередную совместную ночь.

— Нет, — прошептала, но осталась лежать неподвижной.

Он все-таки поцеловал, а потом пожелал спокойной ночи и отвернулся. Мне стало обидно, а еще спокойно. Кажется, оборотень все же умел придерживаться достигнутых договоренностей.

— Просыпайся, — недовольно буркнул Лукрецкий в какой-то раз. Призывы открыть глаза и встретить новый день звучали точно неоднократно, только я не обращала на это никакого внимания, нежась в мужских объятиях. Видимо, ночью я оккупировала территорию оборотня. Во всяком случае, лежала на его груди, перекинув через него ногу. — Влада, вставай! — наглый оборотень намотал мои волосы на руку и отодрал мою голову от своей груди.

— Больно! — пискнула, но открыла глаза. Меня мгновенно отпустили. — Сколько времени? — не чувствовала себя отдохнувшей абсолютно.

— Начало девятого, — возмущенно посмотрела на оборотня. Вот зачем, спрашивается, меня будить, когда мы только недавно легли? Если ему так уж надо было по делам, мог бы аккуратно меня передвинуть и валить.

Лукрецкий продолжал спокойно лежать подо мной, из этого я сделала логичный вывод — он никуда не спешит. Зло и предупреждающе посмотрела на оборотня, взглядом давая понять, чтобы не смел проворачивать свой трюк заново, иначе жестоко отомщу. Снова опустила голову на грудь Демьяна и прикрыла глаза.

— Мне, конечно, очень приятно, что ты используешь меня вместо подушки, — хмыкнул он, — но тебе кто-то настойчиво пытается дозвониться уже минут двадцать. Либо встанешь ты, либо я, но тогда ты лишишься своего мобильного телефона. Выкину вместе с сумкой прямо в окно.

— Я ничего не слышу.

— Зато я слышу, и меня это жутко раздражает. Выбирай, детка. Ну? — нехотя оторвала голову от «подушки». На этот раз самостоятельно. Села, потянулась и поднялась. Позади меня раздался громкий вздох. Улыбнулась, вспоминая о сексуальном коротеньком шелковом комбинезоне. Комбинезоне, который больше подчеркивал достоинства фигуры, чем что-то прикрывал. Не то, чтобы я мечтала соблазнить оборотня, но подобная реакция была приятна.

— Нравится? — дошла до двери, ведущей в гостиную. Шла медленно, покачивая бедрами. Повернулась.

— Нравится, но если желаешь, чтобы я дальше придерживался наших договоренностей, переставай меня провоцировать, — Лукрецкий развалился на кровати, подложив руки под голову и, казалось, даже не смотрел на меня.

Мне потребовалось пересечь половину гостиной, чтобы услышать тихую трель собственного мобильного телефона. Лукрецкий был прав. Смартфон, скорее всего, находился в сумке. Только вот куда я вчера бросила сумку, когда попала в гостиничный номер?

После недолгих поисков, сумка отыскалась за одним из кресел. Нагнулась, с трудом припоминая, при каких обстоятельствах дамский атрибут оказался в столь неожиданном месте, и освободила из кожаного плена надрывающийся телефонный аппарат.

Все-таки вчера мы сорвались. Не могу с уверенностью утверждать, кто стал инициатором. Но оказавшись в номере, мы с Лукрецким набросились друг на друга. До секса дело не дошло, но поцелуи и ласки перешли все допустимые границы.

Прохладный ночной душ облегчения не принес. Если бы Демьян проявил чуточку настойчивости, когда я легла в постель, я бы с удовольствием сдалась.

Как ни печально признавать, я хотела этого мужчину и уже не хотела бороться с этим желанием. Правда, сделать шаг навстречу готова не была.

— Доброе утро, Игорь! — поздоровалась с почти бывшим супругом. Странно, я как-то слишком быстро смирилась, что Лапин скоро станет бывшим супругом. При этом изменения в восприятии своего социального статуса прошли быстро и безболезненно. А ведь еще пару дней назад я искренне считала, что люблю мужа. Наверное, я любила его до сих пор. Просто это чувство померкло на фоне остальных. Та же злость на Лукрецкого за раннюю и грубую побудку была и то более яркой.

— Доброе утро! Этот рядом? — интересный вопрос. Как расценивать нахождение оборотня в спальне, а мое в гостиной? Судя по тому, что Лукрецкий смог расслышать трель мобильного телефона, следовало ответить: «Да!».

— Нет.

— Могу я узнать, чем ты занималась? До тебя ведь невозможно дозвониться! — возмутился Лапин.

— Вообще-то, я спала. Если ты еще помнишь, я вчера работала.

— То есть тебе все еще разрешают работать? — ехидно уточнил он.

— Игорь, — зевнула, — ты что хотел?

— Если ты еще помнишь, мы собирались встретиться и подать заявление на развод.

— А, да, — протянула, в очередной раз зевнув. — В какой ЗАГС отправимся? В тот, в котором оформляли брак? — сама не верила в то, что говорила. Решалось мое будущее, а мне, в общем-то, было наплевать. Меня гораздо сильнее расстраивала невозможность вернуться в постель и досмотреть прерванный сон, ну, или заняться чем-нибудь более приятным.

— Да. Ты когда сможешь подъехать?

— Давай, примерно через час, — я прикинула, что полчаса на сборы, полчаса на дорогу. Должна была успеть.

— Я документы найти не могу, — признался Игорь.

— Я их забрала.

— Зачем? — ну, как объяснить мужу, который должен был меня хорошо изучить за столько лет брака, что я все привыкла контролировать? При сборе вещей папки с документами положила в чемодан в самую первую очередь. Кстати, неплохо было бы их разобрать и часть вернуть. Документы хранились все вместе. Там было много чего, принадлежащего супругу. Ведь забрала абсолютно все. Начиная от школьных аттестатов и заканчивая техпаспортами на обе машины.

— Так получилось. Давай встретимся в половине десятого около ЗАГСа, — предложила, накинув пятнадцать лишних минут. Все-таки чужие документы, действительно, следовало вернуть.

— Хорошо. Надеюсь, не надо говорить, что ты должна приехать одна.

— Я помню, — Лапин что-то недовольно буркнул и отключился.

— Кто звонил? — тут же поинтересовался продолжавший валяться на постели оборотень.

— А что ты слышал из разговора? — ответила вопросом на вопрос и прошла к шкафу. Распахнула, изучая содержимое.

— Все, — выдержав небольшую паузу, Лукрецкий добавил, — что ты говорила, — не прореагировала никак. В общем-то, мне было абсолютно все равно, если бы оборотень услышал весь разговор полностью. Еще во время беседы с супругом приняла для себя решение. Не хочу и не буду предавать оборотня. Это вовсе не означало, что я, по-прежнему, не обдумывала способы избавления от наглого волка. Обдумывала и прикидывала шансы еще активнее. Но вот связываться с организацией, на которую работал Лапин, не собиралась. Доверия организация вызывала еще меньше, чем Лукрецкий. Самой оказаться в качестве подопытной крысы как-то не хотела, а такие перспективы имелись. Правда, сдавать оборотню мужа тоже не было никакого желания. Очень надеялась, что не окажусь в ситуации, что мне придется выбирать.

— Зачем тогда спрашиваешь?

— Интересный вопрос, — повернулась к оборотню, тот задумчиво рассматривал меня. — Я так понимаю, твой муженек согласен на развод без каких-то условий, — не спрашивал, констатировал.

— Согласен, — подтвердила, — вроде бы еще вчера тебе об этом сообщила.

— Не думал, что все окажется так просто. Ты любишь его? — неожиданно спросил оборотень.

— Демьян, а тебе какая разница?

— Если спрашиваю, значит, разница есть.

— Люблю. Ты меня отпустишь к нему? — провокационно, но в тоже время весьма спокойно спросила.

— Нет.

— Значит, этот разговор изначально не имел смысла, — опять вернулась к изучению содержимого шкафа. Остановилась на платье-халате. Удобно и симпатично. Главное, оборотень не обвинит в том, что наряд провокационный.

Я отправилась в душ, а Лукрецкий заказал нам завтрак. Все-таки жить в отеле удобно.

— Ты не против, если я поеду с тобой?

— Зачем? — уточнила, отправляя в рот кусочек отменной на вкус запеканки.

— Просто так хочу.

— У тебя что дел совсем нет? — не то, чтобы я была против совместной поездки. Теперь, когда приняла окончательное решение, приватный разговор с Лапиным мне был не нужен.

— Есть, но ничего супер срочного. Если ты не возражаешь, предпочел бы провести время с тобой. После ЗАГСа мы могли бы съездить в одно интересное место.

— В какое?

— Это сюрприз, Влада.

— Я не люблю сюрпризы.

— Обещаю, этот тебе понравится.

Не знаю, как насчет сюрприза от Лукрецкого, но тот который ждал меня перед ЗАГСом, мне не понравился. Не просто не понравился. Довел до слез. Хотя я вроде бы была к нему готова.

Лукрецкому пришлось дважды объехать ЗАГС, прежде чем он нашел устраивающее его парковочное место, втиснувшись между украшенными искусственными цветы и обручальными кольцами иномарками и белым лимузином.

Я молчала, знала по собственному опыту, как ужасно раздражают советы, когда ты ведешь автомобиль. Конечно, предпочла бы выйти, и пусть дальше себе искал парковочное место. Машину супруга мы тоже дважды проехали. Она оказалась пуста, видимо, Лапин предпочел дожидаться меня внутри знания.

Когда зазвонил мобильный телефон, не удивилась и не глядя, приняла вызов:

— Да, — ожидала услышать Игоря, но никак не ХХХ.

— Владлена Юрьевна, доброе утро!

— Здравствуйте, Галина Леонидовна! — меня не насторожил звонок начальства, но обычно ко мне не обращались столь официально. Вероятно, опять что-то случилось. Например, меня попросят принять заказ от поставщиков. Иногда мне приходилось выходить в дневное время. Ничего против не имела, внеурочные часы неплохо оплачиваются.

— Ваше заявление рассмотрено, — как рассмотрено, когда оно порвано? — Подписано сегодняшним числом. За расчетом и документами Вы можете подъехать в офис в любое удобное время с девяти по шести, с понедельника по пятницу. Рады были сотрудничеству. Всего доброго! — женщина не стала дожидаться моего ответа, прервав звонок. А до меня постепенно стало доходить, что меня только что уволили. Вышибли. Да, я теоретически была готова к тому, что мне не удастся сохранить любимую работу, но такое внезапное увольнение, словно, обухом по голове. И еще это Владлена Юрьевна…

— Демьян, скажи честно, ты имеешь отношение к моему увольнению? — повернулась к мужчине, который расслабленно откинулся на спинку водительского кресла и прикрыл глаза.

— Вот откуда ты, такая умная, взялась? — он даже не пошевелился. Другого подтверждения мне не требовалось, Лукрецкий постарался. Мне захотелось накинуть на него, накричать или ударить. Глупо и бесполезно. — Да, попросил оказать мне маленькую услугу. Я сталкивался с владельцем. — дослушивать не стала, открыла дверь и выскочила из машины.

— Влада, подожди! — с оборотня вмиг слетело показное спокойствие. Он обогнул иномарку и схватил меня за руку за считанные секунды.

— Пусти! — попыталась вырваться. Непонятная обида клокотала внутри, все-таки не сдержалась и пнула его коленом. Создалось впечатление, что он даже не заметил, а вот мне было больно. — Как ты мог?!

— Ну, чего ты бесишься? — в мгновение он сломил мое сопротивление, обнял и крепко прижал к себе. — Ты ведь все равно собиралась уйти, я просто сделал так, что тебе не пришлось отрабатывать положенные две недели.

— Сделал он, — произнесла и всхлипнула.

— Детка, что ты, в самом деле? Мне казалось, мы все обсудили. Без работы ты не останешься.

— Именно, что тебе казалось. Почему ты разрушаешь все, к чему прикасаешься? Да, я была согласна уволиться, но хотела это сделать на своих условиях, — понимала, что в принципе обвинения беспочвенные. Бесилась больше от того, что Лукрецкий опять вмешался в мою жизнь. Его было слишком много. Нет, мне нравилось, что этот мужчина был рядом. Но получалось так, что я не могла не спрятаться, не уединиться. — Ты же влез, куда только можно, подменяя и навязывая собственные правила. Мужа заменил собой, даже денег обещал дать на собственное дело. Верю, что дашь и поможешь раскрутить. Только что прикажешь делать мне? — сумбурно изливала на оборотня все, что накипело внутри меня. — Где хоть иллюзия свободы, о которой я просила? Почему ты не можешь просто дать мне время? — со злости я еще раз пнула Лукрецкого ногой.

— Все сказала?

— Нет!

— А теперь помолчи и хоть минуту поразмышляй о том, из-за чего ты бесишься на самом деле.

— Из-за чего?

— Тебе не нужны ни свобода, ни время!

— И что мне, по-твоему, нужно?

— Я! — самоуверенно заявил Лукрецкий, а я ударила его кулаком в плечо. — Я потакаю всем твоим капризам исключительно потому, что хочу, чтобы ты быстрее приняла это, как данность. Я идеален для тебя, Влада, как и ты — создана для меня. Ты понимаешь, что наша связь — это подарок? Подарок для нас обоих. Если ты не будешь так упорно отказываться признавать очевидное, поймешь, наконец, как нам обоим повезло.

— Потакает он! Ты так говоришь, словно, год прошел! Ты меньше суток вел себя более-менее прилично!

— То есть ты уже готова признать, что мое общество тебе не столь противно?

— Готова, черт тебя подери!

— Видишь, какой прогресс, милая, — сообщил Лукрецкий, явно издеваясь надо мной. Я не уловила ту тонкую грань между правдой и сарказмом, которую перешагнул оборотень. Но он был прав, если задуматься. Мне нравился этот мужчина, меня привлекали перспективы, которые он обещал. Признавать этого мне не хотелось. Простить то, как мы пришли к этому, не могла. Ведь что ему стоило немного за мной поухаживать, а не насильно ставить метку? — Ты успокоилась?

— Да!

— Нет, — заявил Лукрецкий. — Не успокоилась, но тем лучше. Пойдем разводиться, пока ты не выкинула что-нибудь еще.

— Ты на что намекаешь?

— Не намекаю, а говорю прямым текстом. Я видел твое заявление на увольнение. Ты могла использовать другую формулировку, а что сделала ты?

— Что я сделала?

— Согласилась на повышение заработной платы, — возмущенно выдохнула. — Так не увольняются, Влада! Я не знаю, что ты задумала, но лучше сразу откажись от своих планов. Сбежать от меня тебе не удастся!

То ли настырный альфа легко меня просчитывал, то ли отслеживал непонятным образом мои малейшие действия… но слишком хорошо он был осведомлен о моих мотивах.

Оборотень взял меня за руку и повел меня к зданию. Шли молча. Я обдумывала сказанное им. Неправ Лукрецкий. Может, мне не нужно было время. Время в нашем случае, действительно, ничего не решало. Мне была нужна свобода. Свобода выбора. Как Лукрецкий не мог понять, что если бы позволил выбрать, я бы никуда не ушла. а даже если ушла, то непременно вернулась. Зачем врать себе? Я уже смирилась с этой гребаной парностью, только вот принимать ее в таком виде не хотела.

Мне достаточно было осознать, чего хочу на самом деле, как я приняла решение. Лукрецкий даже не представлял, с кем связала его Луна. Я собиралась доказать ему, что с моим мнением стоит считаться, а «не потакать моим капризам». Из всего сказанного им сделала неутешительный вывод, меня всерьез он не воспринимал.

— Демьян, — притормозила.

— Что?

— Пожалуйста, подожди меня в машине.

— Зачем?

— Это мой каприз. Прихоть. Называй, как хочешь, — Лукрецкий хмыкнул.

— Теперь будешь попрекать меня неосторожно брошенными словами?

— Ты все правильно понял.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился оборотень. — Только, пожалуйста, давай без фокусов. Мне хочется доверять тебе. Я совершил ошибку. Будь хотя бы ты умнее меня, — он развернулся и зашагал к машине.

Что это было?

У нас, действительно, были очень непонятные отношения. Отношения, дико начавшиеся. Отношения, странно развивающиеся. Лукрецкий читал меня, словно, открытую книгу. А вот я абсолютно не понимала мотивацию его поступков. Я, которая неплохо разбиралась в психологии.

А еще я не понимала, как Лукрецкому за такой короткий промежуток времени удалось так прочно обосноваться у меня в мыслях и сердце. Я определенно не была влюблена. Зато очень четко могла охарактеризовать свои чувства к оборотню. Сумасшедшее желание. Симпатия. Нужда. Может, именно это называют парностью оборотни? Я не видела своей дальнейшей жизни без этого мужчины, хотя как спутник жизни Лукрецкий меня не слишком устраивал. Нонсенс! Такого бы мужчину сама себе не выбрала ни за что, но в то же время меня очень привлекали большинство качеств Демьяна.

Я приближалась к Игорю и не могла взять в толк, как так может быть. Еще каких-то пару дней назад я считала себя счастливой и влюбленной в этого мужчину, а теперь он был для меня просто старым знакомым. Знакомым из очень далеко прошлого.

Два дня с момента безумия, которые воспринимала, как минимум за несколько лет. Раньше даже предположить не могла, что чувства могут так кардинально меняться за такой короткий срок.

— Привет, — тронула супруга за плечо. Лапин сидел на диванчике, полностью погрузившись в мир высоких технологий.

— Влада, — мужчина тут же выключил планшет, словно, боялся, что я могу увидеть, чем он там занимался. — Ты приехала одна?

— Нет. Ты узнал, что нам нужно сделать?

— Да. Нам необходимо заполнить заявления и оплатить пошлину, — нахмурился супруг. Ему явно не понравилось, что меня кто-то сопровождал. — Сбербанк находится через дорогу. Пойдем, прогуляемся и поговорим?

— Не стоит, — извлекла мобильный телефон из сумки и набрала номер Лукрецкого.

— Влада? — непонимающе произнес Лапин. Лапин, которого я проигнорировала.

— Ты передумала? — поинтересовался оборотень. Мне неинтересно было, что он имел в виду. Предполагала, что надеялся, что попрошу подойти. Ну, я попрошу, но только не об этом:

— Можешь прогуляться до банка и оплатить пошлину за развод?

— Две пошлины, — подсказал Игорь.

— Две пошлины, — повторила.

Лукрецкий согласился побыть мальчиком на побегушках. Впрочем, правильно, мой развод, прежде всего, нужен ему.

— Это ты хорошо придумала, — похвалил меня Лапин и схватил за руку, увлекая куда-то. Я философски отнеслась к происходящему. Послушать, что собирался предложить почти бывший муж, тоже было интересно. — Вот, Владлена, — Игорь извлек из кармана джинсов маленький пузырек и сунул мне в открытую сумку. Маленький пузырек, который моментально затерялся в огромной сумке. Специально взяла с собой сумку-шоппер, чтобы иметь возможность сложить туда папки с документами.

— Это что?

— Снотворное. Достаточно половины, чтобы оборотень крепко уснул на десять-двенадцать часов. Действует почти моментально. Ни вкуса, ни запаха. Можно добавлять в любую жидкость, за исключением алкоголя. Спиртное меняет свойства. Мы уже обо всем позаботились. На твое имя на четыре дня снят домик в пансионате «Сосновая поляна». Это примерно тридцать километров в северном направлении. Посмотришь по карте, — мужчина снова что-то достал и бросил мне в сумку. — Можешь привезти оборотня в любое время. Твоя задача усыпить и позвонить нам. Воспользуешься этим телефоном, нужный номер уже в записной книжке.

— Погоди, Игорь, — полезла в сумку, чтобы достать оттуда ненужный мне телефон и пузырек с непонятной жидкостью. Ничем таким заниматься не собиралась, еще не хватало, чтобы Лукрецкий нашел у меня непонятный мобильный телефон. Аппарат нашла и всунула в руки растерявшемуся Лапину, — ничем подобным я заниматься не собираюсь.

— Не понял.

— Что ты не понял? — продолжала рыться в сумочке в поисках флакончика. — Я не буду сдавать вам оборотня.

— Почему?

— Просто не хочу!

— Что значит «не хочу»!

— Не хочу, значит, не хочу! И объяснять тоже не хочу!

— Ты что продалась? — обвиняющее и очень зло прошептал супруг. — Мы пробили твоего Лукрецкого. Он богат!

Не раздумывая, влепила смачную оплеуху зарвавшемуся муженьку. Развернулась и пошла к выходу. Пусть уж лучше Лукрецкий присутствует при заполнении документов, чем терпеть оскорбления. Никак не ожидала подобного от моего такого спокойного и рассудительного Игоря. Игоря, которого, похоже, совсем не знала.

Я стояла на крыльце ЗАГСа, и мне безумно хотелось курить. Такого желания не возникало с десятого класса, когда я впервые попробовала сигареты. Попробовала — сильно сказано. Я толком распробовать не успела, когда об этом узнала мама. Мама тут же лишила карманных денег на ближайшие две недели, а желание курить испарилось само собой. Мне гораздо важнее была возможность сходить с подружками в кофейню или пройтись по магазинам, чем употреблять всякую гадость.

Хмуро посмотрела на отиравшегося рядом и молчавшего Лапина. Жаль, он не Лукрецкий. Того бы подошла и пнула от души, не раздумывая, а с бывшим мужем такого себе позволить не могла. Пощечина, которой недавно наградила Игоря, была первой за нашу совместную жизнь.

Увидела приближающего Лукрецкого и неожиданно обрадовалась. Улыбнулась. Настроение само по себе стремительно поползло вверх. Машинально сделала шаг навстречу оборотню и только тут поняла, что творю. Чересчур быстро развивалась привязанность, поэтому ее стоило притормозить. Пока он был готов уступать хоть в чем — то, его стоило продавливать. Слишком хорошо знала такой психотип, как только Лукрецкий поймет, что я его, будет сам диктовать условия. Нет, он сейчас их тоже диктовал, но пока я имела возможность повлиять хоть на что-то.

Отвернулась и позвала супруга:

— Пойдем, заполним заявление, — предложила. Говорят, в стране чуть ли не каждый второй брак заканчивается разводом. Но, видимо, не в нашем городе и не в этом ЗАГСе. Желающих скрепить отношения узами Гименея было предостаточно, пока дожидалась Лукрецкого к ЗАГСу прибыли две нарядные парочки в сопровождении и ни одной, желающий развестись. Впрочем, оно к лучшему. Очереди я, как нормальный человек, не любила.

— Разведут нас тоже по знакомству или мне придется ждать целый месяц? — ехидно поинтересовалась у Лукрецкого, когда мы покинули здание ЗАГСа. У нас с супругом только что приняли заявление, рассказали о процедуре развода и о возможности передумать в течение месяца и выставили за дверь. Лапин, даже не попрощавшись, пошел к выходу. А я осталась возле кабинета наедине с дожидавшимся меня оборотнем. Оборотнем, которого десять минут назад выставили из кабинета, когда он попытался составить нам с Игорем компанию.

— Придется ждать месяц, — мрачно сообщил Лукрецкий. — Я, конечно, могу попытаться дать взятку, но большого смысла в этом не вижу. Или тебе не терпится стать моей официальной женой? — хмыкнул он.

— Становится твоей женой не входит в мои планы, еще бы избавиться от этого, — протянула и демонстративно перекинула волосы на одно плечо, оголяя часть шеи с меткой. — Есть способы?

— Один.

— Да? — спросила заинтересованно.

— Тебе придется похоронить меня, — наигранно грустно вздохнула и пошла вслед за Лапиным. Конечно, не думала, что оборотень поведает мне способ избавиться от метки, но не спросить не могла. После некоторых размышлений пришла к выводу, что, скорее всего, какая-то сыворотка вполне может существовать. Вполне вероятно, о ее существовании знают оборотни или, во всяком случае, о лабораториях. Не могут не знать. Вениамин Викторович появился в нашем доме в довольно короткие сроки. Следовательно, лаборатория должна находиться не слишком далеко. Имея самый минимум информации, можно было делать лишь предположения.

— Демьян, скажи, а кто кроме оборотней существует в нашем мире? — решила зайти издалека.

— В каком смысле?

— Ну, там орки, драконы, может быть, гномы, — судорожно пыталась вспомнить расы из фэнтези.

Лукрецкий рассмеялся:

— Как ты себе это представляешь, Влада?

— Никак. Я еще пару дней назад в существование оборотней не верила. Иногда до сих пор, кажется, что нахожусь в каком-то дурацком сне. Ай! — вскрикнула, когда несносный мужчина больно ущипнул за предплечье. — Зачем ты это сделал?

— Чтобы ты даже не мечтала, что проснешься. Я настоящий. Здесь. Рядом с тобой. Это не изменится.

— Так что про другие расы?

— Понятия не имею, — отмахнулся он. — Возможно, существуют, но я о таком не слышал.

— А люди про вас знают? Я не говорю про тех, кто стал истинной парой оборотня. Может, какие-то секретные службы или политики? — было бы логично, что оборотни сами, в стремлении заработать, позволяли ставить над собой опыты в добровольном порядке. Например, сдавать на исследования те же физиологические жидкости. Вон, среди людей сколько доноров крови и спермы.

— К чему этот интерес?

— Вспомнила о чудодейственной регенерационной силе вашей слюны. Можно ведь создать синтетический аналог и заработать миллионы, — Лукрецкий опять рассмеялся.

— В тебе сразу видна бизнесвумен. Тебе определенно стоит попробовать открыть собственное дело.

— Не уходи от ответа.

— Моя стая не имеет подобных ресурсов. Но в более крупных, насколько знаю, проводятся какие-то научные исследования. Слышала о «Потент плюс»? — сбилась с шага, опять этот пресловутый препарат.

— Да, — чуть резче, чем следовало, ответила. — Ваши разработки?

— Наши. Есть еще несколько менее известных, так, что на твоей идее, солнышко, разбогатеть не получится, — хмыкнул оборотень. А я задумалась. Что-то не сходилось. О незабвенном «Потент плюс», определенно, стоило узнать чуть больше.

Памятуя о сюрпризе, не задавала новых вопросов. Лукрецкий некоторое время кружил по городу, когда неожиданно затормозил недалеко от самого центра.

— Вылезай, — скомандовал он.

— Зачем?

— Ты еще о сюрпризе помнишь?

— Помню, — нахмурилась. — Мне до сих пор не нравится эта идея, — чуть подумав, сообщила улыбающемуся оборотню:

— Кстати, Демьян, чем ты будешь расплачиваться, если мне не понравится?

— И что ты хочешь? — заинтересованно спросил он.

— Желание. Ты должен будешь мне желание.

— Это действует в обе стороны?

— М-м?

— Если тебе понравится, будешь должна мне?

— Идет, но я буду иметь право отказаться, — согласилась, готовая спорить, что в качестве желания Лукрецкий потребует секс.

— Еще ни с одной женщиной мне не приходилось торговаться, — заметил он.

— Так ты согласен?

— Да, — чуть помолчав, добавил:

— На тех же условиях. Я буду иметь право отказаться. Идем, нас уже ждут, — Лукрецкий выбрался из машины, открыл мне дверь и подал руку. Черт побери, подобная галантность была дико приятна. Лапин никогда не помогал надеть верхнюю одежду, не придерживал дверь и не придвигал стул.

Уже подходя к запыленной витрине, знала, что проиграю. Около бывшего, скандально известного ресторана «Матрена» мялся мужчина в деловом костюме.

— Добрый день, Демьян Андреевич! — поприветствовал он нас.

— Ключи? — Лукрецкий протянул руку, даже не подумав поздороваться или познакомить нас.

— Демьян Андреевич, — замялся незнакомец, — вы позвонили так внезапно, что мы не успели прибраться.

— Ничего. Мы только посмотрим. Можете быть свободны, — оборотень забрал ключи у мужчины и открыл дверь.

Ресторан «Матрена» был закрыт сразу после Нового года. Именно в нем отмечала праздник вся правящая верхушка нашего города, после чего всем дружным составом оказалась на больничных койках. Скандал вышел страшным.

У меня в голове не укладывалось, что заведение могло принадлежать оборотням. Демьян уже рассказал, что большинство оборотней его стаи работают на него. Как можно было отправить хоть кого-то с их тонким обонянием?

Лукрецкий справился с замком и отворил дверь, пропуская меня внутрь. Мне лишь однажды удалось побывать в «Матрене», хоть мы с Игорем неплохо зарабатывали, но не могли посещать один из лучших ресторанов нашего города. В тот раз меня пригласили на юбилей к клиенту, которому за месяц за торжества я смогла подыскать и сторговать трехэтажный особняк с приличным куском земли в черте города. Пожалуй, это было одна из самых больших и прибыльных сделок за всю карьеру риэлтора.

Риэлтор… Интересно, Лукрецкий позволит заниматься мне покупкой/продажей/сдачей в аренду недвижимости или опять запретит? Я и так последние дни не вспоминала о побочном ремесле, погруженная в разборки с оборотнями. Хорошо хоть никаких срочных сделок не намечалось на ближайшие дни, испортить репутацию — пустяковое дело. Потерять все то, чего добивалась несколько лет, не хотела.

— Бывала здесь раньше? — полюбопытствовал Лукрецкий.

— Однажды.

— И как тебе?

— Очень красиво и пафосно, но кухня не впечатлила. Спаржу подали почти сырой, а стейк немного подгорелым, — не стала уточнять, что стоило лишь намекнуть на недочеты, как они весьма оперативно устранены.

— Думаю, ты догадалась, что хочу предложить? — спросил оборотень, никак не прокомментировав мои претензии к его ресторану. Почти не сомневалась, что «Матрена» принадлежала Лукрецкому.

— Собираешься снова открыть ресторан и предлагаешь мне должность управляющего? — уточнила его. — Согласна, этому месту требуется высококлассный администратор, потому что вернуть прежнюю репутацию будет непросто.

— Не угадала, — хмыкнул Лукрецкий.

Я прошлась по залу и провела пальчиком по пыльному столу. Похоже, никто не посещал ресторан несколько месяцев, с момента закрытия. Слой пыли впечатлял.

— Тогда что мы здесь делаем? — повернулась к оборотню и наткнулась на улыбающегося мужчину. Несколько оторопела. Лукрецкий улыбался светло и по-доброму. Никакого цинизма вперемешку с сарказмом. Прежде мужчине не представал передо мной таким. Черт, я готова была спорить, что он так не умеет.

— Тебе нравится помещение?

— Да, — не стала лукавить. Большое, светлое, прекрасно расположенное.

— Желание мое?

— Не гони лошадей, Ян. Как такового сюрприза я пока не получила. Если только он не заключался в том, чтобы показать мне грязное помещение бывшего ресторана, и такой сюрприз мне не нравится.

— Да?! — загадочно произнес мужчина. — И что ты попросишь у меня?

— Я хочу продать твою квартиру, — мстительно заявила ему.

— Зачем? — определенно мне удалось удивить оборотня.

— Ты мне это обещал, а потом бесчестно обманул. А я хотела поехать отдохнуть куда-нибудь за счет средств от вознаграждения за продажу квартиры. Так что в этом ты тоже мне сильно задолжал, — Лукрецкий, к моему удивлению, затрясся от смеха.

— Потрясающая логика, крошка, — сообщил, отсмеявшись. — Ты не устаешь меня поражать. Хочешь продавать — продавай.

— Так просто? — усомнилась.

— Да, так просто. Мне ничего для тебя не жалко. Кстати, съездить куда-нибудь можем просто так. Когда угодно. Ты только скажи.

— Значит, это теряет всякий смысл, — тяжело вздохнула.

— Отчего? А, постой, — он сделал вид, что задумался, — хотела мне досадить? Я угадал?

— Ага! — честно призналась и сама не поняла, как оказалась в объятиях оборотня.

— Ты не представляешь, как мне тяжело держаться от тебя на расстоянии. Может, передумаешь?

— Нет, — впрочем, я не спешила выпутываться из мужских объятий. — Так что за сюрприз, Ян?

— Пару месяцев назад мне в судебном порядке в качестве возмещения убытков отошло это помещение. Вот, стоит бесхозное и абсолютно мне ненужное. Подумывал продать, пока не подвернулась ты.

— Значит, «Матрена» — не твой ресторан?

— Нет, — одним вопросом стало меньше. Значит, не оборотни потравили правящую верхушку нашего города. А то я нафантазировала себе теорию загорода. Отлично помнила, как Лукрецкий рассказывал про должность своего папочки…

— Значит, отдаешь мне? — уточнила у него.

— Что-то вроде того…

— Я не понимаю тебя, Ян.

— Помнится, кто-то не хотел подачек, поэтому предлагаю аренду. Об условиях и цене мы можем договориться.

— Демьян! — возмутилась. — Ты мне еще кредит выдай!

— Это отличная идея. Проценты будешь отдавать поцелуями, — усмехнулся он.

— Твою мать, Лукрецкий! Ты можешь быть серьезным?

— Нет, когда ты в моих объятиях. Я все хотел спросить, зачем ты мое имя сокращаешь?

— Тебе не нравится? — вспомнила, как поморщился мужчина, когда сестра назвала его «Дем».

— Интересный вопрос. Вообще, сокращения меня изрядно раздражают. Но в твоих устах, солнышко, мое имя в любом варианте звучит, как музыка.

— Дем? — ехидно уточнила. На миг лицо мужчины исказилось от отвращения, но быстро приняло прежнее, невозмутимое выражение.

— Хоть Мьян, — разрешил оборотень. А я не удержалась, сама потянулась к нему, обняла и поцеловала.

К моему удивлению, оборотень разорвал объятия и сделал шаг назад.

— Не надо, Влада, — тон мужчины мгновенно из игривого превратился в серьезный. — Мне просто находиться рядом с тобой тяжело. Мой зверь рвет и мечет, не понимая, почему мы не проводим время, как полагается новой паре. Сдерживать его с каждым часом становится все труднее.

— И что полагается делать новой паре?

— Заниматься сексом. Много и часто, — отчего-то от этой мысли покраснела. Прямо чувствовала, как щеки наливаются багрянцем. Как бы я не хотела не думать о сексе с

Лукрецким, в сознании мелькали он, я и позы из Камасутры. — В идеале только что образованную пару никто не трогает. Минимум неделю. Впрочем, я тебе это уже говорил,

— вздохнул он.

Неожиданно подумала, что мне тяжело удерживать в узде желания к этому мужчине. Но я человек! А каково ему, оборотню?

— Значит, я могу воспользоваться помещением по своему усмотрению? — решила сменить тему и прояснить некоторые моменты.

— Да.

— То есть могу открыть здесь, что угодно? Кафе? Салон красоты? Магазин?

— Что угодно, хоть библиотеку.

— И какой бюджет у этого мероприятия?

— В зависимости от представленного бизнес-плана. Так что тебе придется немного потрудиться, детка, — фыркнул он. — Вмешиваться не буду, но и всякую хрень не одобрю, — разумный подход. Одобряю. Я шагнула к оборотню и снова обняла.

— Влада! — возмущенно выдохнул Лукрецкий, — я ведь просил! Объяснил по-человечески…

— Помолчи и поцелуй, — приказала. Долго упрашивать оборотня не пришлось, он все понял правильно. Уже через несколько секунд отстранился и стащил с себя пиджак. Для того, чтобы бросить на стол. Подхватил меня под попку и усадил на поверх дорогой дизайнерской вещи. Каюсь, еще утром, пока Демьян принимал душ, успела осмотреть и оценить его вещи. Правда, брала с другой целью — понюхать. Безусловно, я не превратилась в оборотня, но меня привлекал запах этого мужчины.

Была настолько разгоряченной, мокрой и уставшей от желания, что мне хватило всего несколько толчков, чтобы вознестись к небесам. Лукрецкий почти сразу последовал за мной, но, отдышавшись, так и не вышел.

— Почему? — лишь спросил он.

— Ты выиграл, — нашла оправдание собственным действиям. Я обычно так не поступала. Знала, чего хотела, и брала, не сожалея и не оправдываясь. Но это обычно. Сейчас мне требовалось хоть какое-то оправдание, потому что признать, что Лукрецкий мне нужен, все еще была не готова.

Оборотень удобнее перехватил меня за бедра и наклонился, заставляя опереться на локти.

— Желание?

— Да.

— А кто тебе сказал, что я хотел… собирался потребовать секс? — он ухмыльнулся. Вот опять, в такой момент, а издевался.

— И что ты хотел?

— Ты мне проиграла желание, Влада, — нещадно напомнил он. — Желание, которое я приберегу. А теперь иди сюда, — он толкнулся, вжимаясь в меня плотнее и вырывая непроизвольный стон, — продолжим, — прозвучало, как угроза.

Впрочем, не только прозвучало…

Спустя полтора часа, когда мы покидали ресторан, я едва могла держаться на ногах. Болело абсолютно все, зато я была, как никогда, невероятно удовлетворена и довольна. Понятия не имею, сможет ли Лукрецкий в дальнейшем получить от меня все, что захочет. Но в данный момент оборотень легко стребовал долги и проценты за время вынужденного воздержания.

— Ты невозможен! — воскликнула и усмехнулась, когда несносный оборотень подхватил меня на руке. Еще бы пару часов назад разозлилась и потребовала поставить меня на землю, а теперь послушно обхватила руками Лукрецкого за шею. В каком-то смысле даже благодарна была Демьяну, что мне не придется идти ножками до машины.

— Если я не ошибаюсь, ты ничего не имеешь против, — спокойно заметил Лукрецкий, чуть подкидывая вверх и перехватывая удобнее. — Так что скажешь на счет моего предложения? Согласна?

— Да, — уже не относилась столь категорично ко всему, что предлагал оборотень. Не знала, сколько продлится мое такое покладистое состояние, но поистине многочисленные оргазмы творят чудеса и способны превратить мегеру в ласковую кошечку.

— Ты не представляешь, сколько я всего хочу с тобой сделать, — сообщил оборотень, когда донес до машины.

— Нет, — осадила наглеца.

— К чему твое «Нет», Влада? — хмыкнул он.

— К продолжению. Никого продолжения не будет. Мы возвращаемся к нашей сделке. Пока ты за мной ухаживаешь, последнее слово в вопросах секса остается за мной, — напомнила ему его же слова. Оборотень нарочито грустно вздохнул. Что — то мне подсказывало, если бы он, действительно, захотел продолжения, я бы не отказала, и он прекрасно был осведомлен об этом.

Лукрецкий аккуратно поставил меня на землю рядом с автомобилем. Только тут я заметила недавнего незнакомца. Незнакомца, который явно дожидался нас. Черт, а если он оборотень? Пусть мы шептались, но оборотню с их невероятно чутким слухом вполне могло быть все прекрасно слышно. Впрочем, какая разница? Если Лукрецкий ничего не делает, значит, все происходит в границах дозволенного.

— Константин, подойди, я вас представлю друг другу, — мужчина приблизился слишком быстро. Похоже, действительно, оборотень. Люди так стремительно не передвигаются. А этот просто перетек из одного положения в другое. — Моя жена, Владлена Юрьевна. Ты поступаешь в ее полное распоряжение. Чуть позже она тебе расскажет, что хочет получить,

— я внимательно следила за выражением лица то у одного мужчины, то у другого. Лукрецкий оставался спокойным и расслабленным, а этот Константин выглядел абсолютно равнодушным и беспристрастным. Только в какой-то момент чуть склонил голову, словно, в знак покорности. — Дорогая, это Константин Захаров. Он поможет уладить все юридические формальности, связанные с помещением.

— Ты перепишешь на меня недвижимость? — уточнила. Нет, было множество других юридических формальностей вроде открытия нового юридического лица, но я почему-то подумала о смене собственника. Было бы неплохо. В конце концов, если я сплю с оборотнем, можно с него что-то поиметь.

— Если потребуется, — невозмутимо сообщил Демьян. Я внимательно вглядывалась в его лицо. Вообще, ничего. Ни злости, ни раздражения. Словно, я попросила дать мне пару тысяч на новую блузку.

— Константин, обращайтесь ко мне, пожалуйста, Влада, — я протянула руку, тот с явной неохотой ее легонько пожал. Вернее, попытался пожать.

С моего оборотня в этот миг слетела вся сдержанность, он резко дернул меня на себя, разрывая тактильный контакт, и зарычал при этом.

— Демьян? — меня напугала такая реакция любовника. Он говорил, что ревнив, но кроме единственной вспышки прошлым утром при упоминании моего супруга ничего такого за ним не замечала.

— Без. Рук. Влада. Тебя. Не. Должен. Касаться. Другой. Мужчина, — прорычал он. — Во всяком случае, у меня на глазах, — чуть спокойнее продолжил он. Константин при этих словах, словно, постарел. Как-то весь сжался и ссутулился, стараясь стать незаметным.

— Хорошо, — спокойно согласилась. Не слишком большая уступка.

Пыталась анализировать собственное мироощущение. Реакция оборотня меня не напугала, скорее, удивила. Я оставалась довольно спокойной, наверняка зная, что мне Лукрецкий вред не причинит. Опять знания и чувства на уровне подсознания. Вот это раздражало. Навязанность раздражала. А с другой стороны, никто не может объяснить природу чувств. Мы не можем влюбляться благодаря расчету или здравому смыслу. Чем хуже чувства к оборотню, вызванные парностью, обычных? Ответа на вопрос не знала. А самое забавное, знать не хотела. Я почти смирилась, а вот это уже страшило. Слишком быстро все происходило.

— Приношу свои извинения, альфа, — не поднимая головы, произнес Захаров. — Этого больше не повториться.

— Естественно, больше не повториться, — согласился Лукрецкий, полностью справившись с собой, — ты уволен. Поехали, детка, — оборотень подтолкнул меня в сторону машины. Сработала сигнализация. Нырнула в автомобиль, не задавая вопросов. Понятно было, что при подчиненных подобные дела не обсуждают.

— Почему ты его уволил? — не удержалась от вопроса, когда Лукрецкий сдал назад, плавно выезжая с парковочного места.

— Он нарушил главное правило.

— Какое?

— Субординацию. Никто из членов стаи не имеет права тебя касаться. Это приравнивается к вызову. Он должен быть благодарен, что отделается увольнением и телесными наказаниями, — мне показалось, что я ослышалась.

— Чем отделается? — переспросила и глупо захлопала ресничками.

— Телесными наказаниями. Я могу представить твою реакцию, но ты должна знать об этом, потому что будешь присутствовать. Малейшая провинность наказывается. А выказывать мне и тебе неуважение подобно вынесению смертельного приговора.

— Демьян, это ведь я протянула руку. Я вынудила его ответить. Следовательно, я виновата.

— Согласен, — невозмутимо кивнул Лукрецкий, а я взвилась.

— То есть меня ты тоже накажешь? — повысила голос. — Изобьешь? Чем вы там пользуетесь? Плетью? Батогами?

— Не кричи, Влада, — поморщился оборотень. — Я тебя прекрасно слышу. Тебя никто пальцем не тронет, чтобы ты не натворила. Если хочешь считать себя виноватой, считай, я не спорю. Но ты не знала, а он знал.

— И за это его надо наказывать? Ты только что сам сказал, что за неуважение к тебе или ко мне наказывают. Если бы он не подал мне руку, выказал неуважение, и было бы то же самое.

— Нет. Он мог извиниться, объяснить, и инцидент был бы исчерпан. Между прочим, я итак обошелся с ним довольно мягко. Но я, вообще, не сторонник казней. Нас не слишком много,

— замолчала. Обсуждать дальше что-либо было бессмысленно. Мне не понять особенности мира оборотней. Но, похоже, придется изучить и принять эти правила, чтобы больше не чувствовать себя виноватой. Правда, дальше строить отношения с Лукрецкий прыти поубавилось, чему я была несказанно рада.

— Отвези меня в отель, пожалуйста, — буркнула, когда оборотень перестроился в правый ряд и включил поворотник. Он собирался везти меня куда-то в противоположную от отеля сторону.

— Почему?

— Я устала и хочу отдохнуть.

— Позволишь остаться с тобой? — спокойно поинтересовался он. Слишком спокойно.

— Угу, — за Лукрецким было интересно наблюдать. Рука, лежащая на руле, мгновенно стала менее напряженной. Меня поразило, что оборотень опять спросил разрешения, а не поставил перед фактом, как сделал до этого, выбрав дорогу. Определенно, Лукрецкий не столь безнадежен.

— Тебя расстраивают физические наказания?

— Естественно, меня это расстраивает, — фыркнула. — Мы живем в цивилизованном мире, а у вас творится явное Средневековье. Ты даже не представляешь, как это звучит для нормального человека. Демьян, ведь до встречи с тобой я считала себя нормальной! А сейчас… сейчас не знаю, что обо всем этом думать. Слишком спокойно воспринимаю большинство вещей, от которых несколько дней назад волосы на голове зашевелились бы, и я явно старалась держаться подальше.

— Постепенно ты привыкнешь, — пообещал он.

— Это-то меня и пугает, — делать переоценку ценностей, когда у тебя полностью сформировано мировоззрение, ох, как непросто.

Оборотень лишь усмехнулся. Довольно усмехнулся.

Мы почти добрались до отеля, когда мой телефон ожил. Пришла смс: «Дорогая, я не знаю, как тебе сказать (грустный смайлик с капелькой пота). Я беременна (улыбающийся и чуть смущающийся смайлик)».

Мне потребовалось прочитать сообщение не менее шести раз, прежде чем смысл смс до меня окончательно дошел.

— Не верю! — выдохнула я.

— Сердце мое, что случилось? — обеспокоенно спросил Лукрецкий, пытаясь заглянуть в экран моего смартфона.

— На дорогу смотри! — рявкнула. — Мать с ума сошла!

— Что сделала Камелия Емельяновна? — вот же, он даже знает, как зовут мою маму. Хотя, не так давно он был любовником моей сестры, посему вполне мог часто с ней видится. С мамой в смысле. Инга все еще жила в доме отца.

— Она беременна!

— А ты не знала?

— ЧТО?!

— Камелия Емельяновна беременна уже месяца полтора, кажется.

— ЧТО?!

— Честно говоря, удивлен, что Инга тебе не проболталась, — заметил Лукрецкий.

— Полтора месяца, — произнесла вслух, мысленно подсчитывая сроки. Легальные аборты можно было делать до двенадцати недель. Полтора месяца — это примерно шесть, ну, в крайнем случае, семь недель. Вполне успеет.

— О чем ты так напряженно думаешь? — поинтересовался оборотень.

— Что мать успеет сделать аборт, — автомобиль резко вильнул в сторону, но Лукрецкий почти сразу справился с управлением, а потом тихо и очень внятно произнес:

— Никакого. Аборта. Не. Будет.

— Это не тебе решать!

— Никакого. Аборта. Не. Будет, — повторил он. — Суки не делают абортов.

— Моя мать не сука!

— Не придирайся к словам, Влада. Ты поняла. Дети — слишком большая драгоценность для каждого оборотня. Никто не позволит сделать Камелии Емельяновне аборт. И с чего ты взяла, что она собирается? — хмуро поинтересовался Лукрецкий. — Что она тебе написала?

— Что беременна, — ответила. М-да! Правда, с чего я взяла, что мама собралась делать аборт. Этот улыбающийся смайлик давал понять, что она рада случившейся беременности. Хотела бы сделать аборт, явно бы не поставила меня в известность, хотя мы с ней были близки. — Она ведь старая, — выдала аргумент.

— Твоей матери всего лишь сорок с небольшим, — возразил оборотень.

— Знаю, — раздраженно буркнула в ответ. — Она не в смысле возраста старая… в вопросах деторождения, — моя речь звучала весьма сумбурно. Я вся была на эмоциях. — Опасно рожать в таком возврате.

— Во-первых, у нас современный медицинский центр с отличными специалистами, — заявил Лукрецкий, словно, сам его строил. А, может, строил. Впрочем, мне сейчас было не до этого. — Во-вторых, став парой оборотня, ее здоровье стало значительно крепче.

— Не понимаю тебя.

— Принявший парную метку человек немного изменяется…

— Ты ведь сказал, что я не превращусь в оборотня? — перебила его.

— Не превратишь, но кое-что получишь. Не скажу, что больше болеть не будешь, но здоровее станешь однозначно. Как выносливее и сильнее. Незначительно улучшится зрение, обоняние, реакции. Стареть будешь медленнее, жить чуть дольше.

— Когда я это все получу?

— Неделя, может, чуть больше. Сейчас идет постепенная перестройка организма.

— Почему я узнаю об этом только сейчас?

— Что не так, милая?

— Я превращаюсь в какого-то мутанта, а узнаю об этом, как о свершившемся факте! Ты меня спросил, оно мне надо?!

— Влада, в этом нет ничего страшного. Что плохого в том, что станешь чуть.

Я снова перебила оборотня:

— Ах, да! Я забыла, что ты не спрашиваешь! Нет у тебя этой глупой привычки! Ты просто делаешь, как хочешь, не считаясь с мнением окружающих, — к моему удивлению

Лукрецкий не вскипел, а отвернулся, уставившись на дорогу. Реакция оборотня озадачила. Ему что стыдно стало?

— Извини меня, Ян, — произнесла после некоторого молчания. Продолжала злиться на него, на мать, на Ингу… но усугублять свое положения не собиралась. Это сейчас Лукрецкий относился ко мне снисходительно, предоставлял иллюзию свободы. Именно иллюзию, не имела привычки заниматься самообманом. Но это было несравнимо больше, чем вчерашним утром. — Я не хотела тебя обидеть. Обычно не веду себя, как истеричка, но за последние дни испытала слишком много эмоциональных потрясений. Я очень ценю те уступки, на которые ты пошел, и очень благодарна за терпение.

Собиралась еще сказать много льстивых и благодарственных слов, но была перебита резким:

— Хватит! Не стоит мне рассказывать о том, чего не чувствуешь на самом деле. Я сыт по горло.

— Ян, я.

— Ты дашь мне сказать? — кивнула, хотя Лукрецкий, скорее всего, не увидел, он продолжал следить за дорогой. — Попрошу еще раз. Не ври мне даже в мелочах. Я чувствую ложь, а это мерзко, дорогая. Лучше промолчи или упрекни. Хотя нет, молчать не стоит. Я должен знать, что происходит с тобой.

— Я, действительно, благодарна тебе за терпение и понимание.

— Влада, перестань бороться со мной, — Лукрецкий проигнорировал мое признание, — и с чувствами, которые я у тебя вызываю. Так тебе будет значительно легче принять новую жизнь. Я уверен, что со временем ты найдешь множество плюсов, — вынуждена была признать, что в чем-то Демьян прав. Я боролась с ним и с чувствами к нему. Мне было сложно принять то, что так упорно мне навязывали, то, о чем я не просила. В принципе, для здравомыслящей женщины, коей я себя считала, выпавший шанс можно было считать уникальным. Лукрецкий — очень привлекательный мужчина, отличный любовник, богатый, щедрый и что немаловажно верный. Некоторые его особенности меня не слишком волновали. Ну, подумаешь, муж периодически покрывается шерстью и воет на Луну, главное, что на коврик не писает и тапки не грызет. В общем, я собак любила. А эту даже выгуливать не надо. Улыбнулась подобным мыслям, хорошо хоть оборотни мысли читать не умеют. Если Лукрецкий опять о чем-то не умолчал. Впрочем, ему же хуже.

— Ты можешь меня отвезти в бизнес-центр «Космос»?

— Могу. Зачем?

— Хочу поговорить с мамой. Кстати, откуда ты знаешь о беременности? — мне обидно, что о ее интересном положении знали, кажется, все за исключением меня.

— Как-то заезжал за Ингой, открыла твоя мать.

— Это не объясняет, почему она рассказала первому встречному о беременности.

— Я не первый встречный, Влада, — хмыкнул Лукрецкий. — Я альфа. Твоя мать с этим давно смирилась и признает мой авторитет. Между прочим, она исправно посещает все наши собрания и участвует в жизни стаи.

— Что? — впрочем, ничего удивительного не было. Моя мама — очень компанейский человек. Мне будет любопытно узнать у нее из первых рук, какого это жить с оборотнем с точки зрения человека.

— Пойми, пожалуйста, дети для нас — истинная драгоценность и благословение. О каждой беременности мне обычно докладывают. Но с твоей матерью произошло все немного иначе. Чем сильнее оборотень, тем у него острее и тоньше развиты органы чувств. Я встречался с Ингой, поэтому периодически забирал из отчего дома. Запах твоей матери запомнил. Как-то заехал, а запах изменился. Ей даже ничего сообщать не пришлось, выводы сделал сам… еще раньше, чем узнал ее муж и твоя сестра.

— И какой срок беременности должен быть, чтобы ты это понял?

— Около суток с момента зачатия. Чуть больше, чуть меньше. В случае с тобой потребуется несколько часов. Слишком родной запах, поэтому любые изменения привлекут внимание. Это касается всего, Влада. Ты боишься, врешь, чувствуешь желание, твой запах меняется. Если бы не знал, мог бы сказать, что ты кушала на завтрак. Кстати, о еде. Ты голодна?

— Нет, — шокировано ответила. Конечно, слышала, что при страхе меняется запах, но чтобы так. Сложно привыкнуть, что мужчина, который рядом с тобой, может читать тебя, как раскрытую книгу. Жить с таким тяжело. С непривычки тяжело. Наверное, если научиться, это очень облегчает жизнь.

— Если ты хочешь попасть в «Космос», нам надо будет повернуть на следующем светофоре,

— пояснил оборотень. — Я не запрещаю тебе общаться с матерью, упаси, Луна, но я хочу понять, с какой целью ты туда едешь. Повторю, Влада, я не позволю тебе ее уговаривать на аборт, как бы я к тебе не относился.

— Не буду, — выдохнула. Первый шок прошел. Я уже почти смирилась с тем, что у меня скоро будет братик или сестренка. Никакой ревности к матери не испытывала, я давно вела самостоятельную жизнь. Для меня главным оставалось ее здоровье. Насколько знала, роды еще никому не добавляли здоровья, а мама относилась к категории старородящих. — Я просто хочу с ней поговорить. Мы давно не виделись. Скоро праздник. Ты ведь сам дал денег на путешествие, мне надо знать, можно ли ей, вообще, куда-то ехать.

— Хорошо, — внезапно Лукрецкий остановился прямо посередине проезжей части, включил аварийку и отстегнул свой, а затем мой ремни безопасности. Послышались автомобильные сигналы.

— Что случилось? — озабоченно спросила. Вроде бы ехали себе спокойно, никаких посторонних и подозрительных звуков слышно не было.

Лукрецкий развернулся на полкорпуса и ухватил меня за шею, потянув на себя. В следующий момент поцеловал. Почти сразу отпихнула его.

— Ты что делаешь, сумасшедший?

— То, что хочу.

Тогда ладно. Я сама потянулась к оборотню, позволяя поцеловать себя. Мне уже было наплевать, что мы остановились посреди проезжей части, а вокруг выказывали недовольство возмущенные водители.

Мама работала бухгалтером и имела в любой момент возможность уйти с работы, поэтому я не стала предупреждать заранее. Это не было чем-то новым и внезапным. Мы иногда обедали вместе, если я оказывалась где-то поблизости. Вечера и выходные дни мама привыкла проводить с новым мужем, кажется, теперь я понимала почему.

Мне удалось убедить Лукрецкого оставить меня одну. Он вызвал охрану, а сам отправился в офис. Не сказать, что оборотень пришел в восторг от подобного предложения, но почти не спорил, мне всего лишь стоило пообещать, что вечер и ночь в его полном распоряжении.

Я решила провести очередной эксперимент, чтобы собрать больше исходных данных. Готова была предоставить оборотню на выходные себя в полное распоряжение. Я собиралась соглашаться со всеми его предложениями. Мне важно было понять и оценить, как он себя поведет в условиях вседозволенности.

Говорят, благие намерения ведут в ад. Наверное, в этом заключается народная мудрость. Я не преследовала каких-то дурных целей, когда отправлялась на встречу с матерью. Наоборот, хотела ее поздравить и посоветоваться. Мне важно было оценить положение, в которое попала со всех сторон, прежде чем принять окончательное решение. Мой бывший муж и его коллеги оценивали оборотней, как явное зло, и рассматривали исключительно в качестве отличного исходного материала для научных опытов, сводная сестра откровенно мне завидовала и считала наивысшим благом обретение истинной пары. Сама я запуталась. Однозначно, отмела версию с помощью сумасшедших фанатиков-ученых. Но вот сбежать от оборотня вполне было возможно. Лукрецкий мне доверял. Вот, например, в данный момент оставил одну. Без присмотра. При определенном желании я могла куда-нибудь уехать.

Только до матери не добралась, в холле бизнес-центра наткнулась на сводную сестру, стоявшую около стойки ресепшена.

— Инга? — окрикнула девушку.

— Привет, Влада! — сестра подлетела ко мне и расцеловала.

— Что ты здесь делаешь?

— Иду к Вадику.

— Кому?

— Вадиму Корнееву, — пояснила она, — он начальник Камелии.

— Я знаю, кто такой Вадим Корнеев, — отмахнулась. — А ты его откуда знаешь?

— Камелия познакомила.

— И? — до меня все еще никак не хотела доходить суть происходящего, вот и предположила:

— Ты хочешь устроиться к нему на работу?

— Ну, тебя, — отмахнулась сестра и закатила глаза. — Не дай, Луна! Вадик соскучился!

— В каком плане?

— Ну, что ты, как маленькая? — вздохнула Инга.

— Вы?.. — не верила в то, о чем подумала. Но версия «любовники» напрашивалась сама собой.

— Да, — подтвердила девушка.

— Но ты ведь только-только рассталась с Демьяном, — напомнила.

— И что? Мне себя хоронить? — возмутилась она. — Вадик мне давно нравился и делал разные намеки, — махнула рукой. Моя сестрица не пропадет в любой ситуации и своего не упустит. Пусть она была взбалмошной и ветреной, но хваткой и цепкой, когда ей это было выгодно. Мне даже легче стало. Не то, чтобы я чувствовала себя перед ней виноватой за отношения с Лукрецким. Я не хотела этих отношений. Негатив все равно какой-то остался. Я не верила во всепрощение и не хотела, чтобы сестра затаила обиду. Если Инга окунется в новые отношения, для всех будет только лучше.

— Пойдем, — кивнула головой в сторону стойки ресепшена, мне требовалось получить пропуск.

— Погоди, — удержала меня Инга. — Я рада, что у тебя наладилось с Демьяном.

— С чего ты взяла?

— От тебя им разит за километр, — она фыркнула, — и выглядишь весьма довольной.

Поморщилась. После секса у меня не было возможности принять душ. Видимо, оборотни, действительно, улавливали любые запахи. Даже слабые оборотни… или сильные. Я как-то не удосужилась поинтересоваться подробностями о второй ипостаси сестры. Даже не знала, имела ли она вторую форму.

Кивнула и улыбнулась, мол, да, наладилось, но обсуждать не хочу. Инга знала меня довольно хорошо, должна была уяснить, что подробностями личных отношений с Лукрецким делиться не стану.

— Ну, и славно. Я за тебя волновалась после нашего разговора, — заговорчески сообщила она.

— Почему волновалась? — была, конечно, тронута, но больше заинтригована. Инга считала меня счастливицей. Не разделала моих негодований и переживаний. Наоборот, мечтала оказаться на моем месте. Впрочем, я понимала и уважала ее позицию. Она оборотень. У нас слишком разные мировоззрения и взгляды на сложившуюся ситуацию. Для нее заполучить в пары альфу — невероятное везение и неописуемое счастье.

— Тебе ведь нельзя нервничать, — легко обронила девушка, — и расстраиваться, — с каждым ее словом бледнела все сильнее. — Беременным важны положительные эмоции. Ой, я ведь тебя не поздравила!

— Спасибо, — промямлила в ответ.

Была шокирована. Раздавлена. Мой мир только что рухнул. Ничего переспрашивать не стала. Смысл? Прекрасно расслышала с первого раза. Я БЕРЕМЕННА! Инга — оборотень, а Лукрецкий только что пояснил, что они в таких вопросах не ошибаются. Сестра прекрасно знала мой запах, значит, он изменился, если она сделала такие выводы. А она сделала, причем, весьма уверенно… и вчера. Вчера!..

— Извини, мне пора, — произнесла что-то еще. Даже под пытками потом не вспомнила бы то, что могла наболтать сводной сестре в этот момент, только чтобы отделаться от ее общества.

Выскочила из бизнес-центра. Мне удалось довольно быстро поймать такси.

— Куда? — мрачно поинтересовался уставший водитель.

— Пансионат «Сосновая Поляна», — мужчина что-то вбил в навигатор.

— Дамочка, придется ехать загород, — растянул он. — Это двойной тариф. Понимаете, что возвращаться порожняком. — начал что-то пояснять, но я перебила:

— Без разницы. Поехали!

Почти не обратила внимания, как городской пейзаж плавно сменился лесным, а автомобиль набрал приличную скорость. Пыталась свыкнуться с новой реальностью. Я беременна! Беременна от человека. оборотня, которого не хотела видеть в своей жизни. Нет, возможно, через какое-то время бы примирилась с присутствием Лукрецкого рядом с собой и даже научилась находить удовольствием от его общества. Только вот сейчас чувствовала одно: предательство. Он не оставил мне выбора, окончательно лишил возможности выбирать. Умом понимала, что раньше выбор тоже являлся всего лишь иллюзией, но она хотя бы была. Теперь я безнадежна привязана к этому мужчине. А еще он не сказал. Знал, но не сказал. Пожалуй, это возмущало больше всего. И мне захотелось отомстить.

Сейчас была так зла. Слишком зла.

Звонок мобильного телефона раздался в тот момент, когда машина только-только выехала за пределы города. Охрана.

Отключила звук у телефона, чтобы лишний раз не тревожить водителя и глупо смотрела, как на экране увеличивалось число пропущенных вызовов.

Один. Два. Три. Четыре.

Пришло смс, в которой Павел интересовался, где я нахожусь. Не отвечать, даже просматривать целиком сообщение не стала, удовлетворившись тем, что было доступно для прочтения в двух строчках в общей ленте смс.

Пять. Шесть.

Седьмым звонком стал вызов от Лукрецкого. Его я игнорировать не стала. Сделала глубокий вздох, чтобы хоть чуточку успокоиться: — Да.

— Влада, ты где? — рявкнул оборотень в своей манере.

— Еду загород, — кажется, мне удалось произнести это весьма беззаботно.

Повисло молчание. Кажется, мой милый подобного не ожидал.

— Зачем? — чуть подуспокоился Лукрецкий.

— Захотелось.

— Ты почему не предупредила охрану?

— А я должна? — хмыкнула. Разговор начинал веселить. Первый признак подкатывающейся истерики. Меня, вообще, удивляло, как я еще не впала в жуткий припадок после известия о том, что являюсь истинной парой оборотня.

— Мы ведь договаривались, — вкрадчиво начал альфа, но я его перебила:

— Мы договаривались о том, что ты приставляешь ко мне охрану. То, что они меня потеряли, их проблемы, — хмыкнула. — Хочешь, приезжай за мной сам. Пансионат «Сосновая Поляна»,

— сообщила, сбросила вызов и выключила мобильный телефон.

Чего я пыталась добиться, отправляясь в пансионат, где для оборотня готовили ловушку? Я не знала. Действовала по наитию. Была настолько невменяема, что хотелось проучить Лукрецкого. Сделать больно. Достал он меня окончательно! Все! Довел!

Находилась в состоянии легкого безумия, когда водитель такси высадил меня около пансионата «Сосновая Поляна». Я рассчиталась по двойному тарифу. Водитель промолчал, но напоследок окинул странно-понимающим взглядом.

Возможно, стоило дать ему поверх оговоренной суммы чаевые за то, что всю дорогу вел себя молча и не приставал ко мне с дурацкими расспросами, как часто любили делать таксисты. Но решила, что он итак на мне неплохо нажился. Что-то я не помнила, чтобы двойной тариф практиковался в таких случаях. А мне иногда приходилось продавать дачные участники, то есть совершать поездки загород при сломанной машине.

Немного прошлась по пансионату, оценивая его и не встретив не единой души. Увиденное понравилось. Пансионат скорее был похож на базу отдыха. Несколько небольших домиков разбросаны вокруг крохотного живописного озерца. Впрочем, может быть, это и была база отдыха… Признаться, не помнила, как характеризовал данное место Лапин. Мне запомнилось только название. Таксист тоже меня не поправил, когда назвала «Сосновую Поляну» пансионатом.

Здание администрации выделялось на фоне домиков своей монументальностью. Домики были сплошь деревянными и одноэтажными. Отдаленно стоящий дом состоял из трех этажей и был сложен из красного кирпича, вызывая дикое чувство диссонанса.

— Добрый день! — толкнула дверь, которая оказалась не заперта. В довольно просторном помещении за рабочим столом сидела молодая женщина, лет на пять старше меня. Это лишний раз убедило, что я не ошиблась в догадках и передо мной административное здание.

— Добрый день! Рада приветствовать вас в «Сосновой поляне». К сожалению, у нас на данный момент нет свободных номеров, — огорошила девушка, даже не уточнив, делала ли я бронирование. Мне стало чуточку не по себе.

— У вас должна быть бронь на имя Владлены Лапиной, — уже начинала осознавать, какого дурака сваляла. Вот какой черт меня принес в место, выбранное странной организацией? К тому же я так некстати отпустила водителя. «Сосновая Поляна» находилась в некотором отдалении от основной трассы. Трассы, топать пешком до которой мне не хотелось. Возможно, сказалось моральное напряжение, но я чувствовала себя уставшей и разбитой.

— Секундочку, — девушка сделала вид, что что-то просмотрела в журнале.

«А она весьма хреновая актриса», — подумалось мне.

— Вы одна? — поинтересовалась она с некоторым разочарованием.

— Да.

— Домик номер семь, — девушка приблизилась и протянула мне ключи.

Так странно.

Я вышла на свежий воздух. Вокруг все также было пустынно.

Вот что я творила? Задала себе вопрос и меня передернуло.

Нет, определенно, я полная идиотка! Иначе как объяснить свое желание приехать туда, куда приезжать не стоило однозначно.

Я какое-то время стояла посреди пустынной базы отдыха и не понимала, как поступить. Увидев знакомый автомобиль, появившийся из-за деревьев, облегченно выдохнула и побежала к нему.

Черт, я уже забыла, что какой-то час назад жутко злилась и мечтала сдать несносного оборотня на опыты. В данный момент была готова отдать, что угодно, только поскорей убраться бы отсюда. Все то время, что находилась на территории «Сосновой Поляны», меня не покидало ощущение, что за мной наблюдают.

Подлетела к иномарке в тот момент, когда Лукрецкий затормозил и открыл водительскую дверь.

— Влада, — угодила в объятия оборотня и прижалась к нему.

С облегчением заметив, что за машиной Лукрецкого остановился автомобиль охраны, быстро произнесла:

— Поехали домой.

— Ты что творишь, девочка?! — оборотень отстранил меня от себя и пристально уставился в глаза.

— Пожалуйста, поехали отсюда, — сказала, но даже не сделала попытки вырваться из рук мужчины. Сама не заметила, как всего за пару дней объятия Лукрецкого стали не только безопасными, но и какими-то желанными. А вопрос он задал очень хороший и своевременный. Я не понимала, что делала. То, как вела себя, абсолютно было мне несвойственно. Неадекватное поведение могла объяснить лишь резким выходом из зоны комфорта, к которой так привыкла за последние несколько лет. Ведь всегда жила по четно продуманному сценарию, заранее составляла планы и старалась во всем придерживаться разумного подхода. — Поговорим по дороге, — сделала попытку поторопить Лукрецкого, который теперь смотрел куда-то мне за спину.

Повернула голову, территория санатория оставалась все такой же безлюдной.

— Симпатичное местечко, — констатировал оборотень, словно, не услышав моего призыва поскорее убраться отсюда. — Хочешь, останемся?

— Пожалуйста, поехали домой, — повторила с нажимом, резко вырываясь из объятий и направляясь к пассажирской двери.

Демьян, к моему облегчению, сел за руль и плавно развернулся. Я молчала, до боли сжимая ключ от домика номер семь в ладони. Напряжение чуть стало спадать, когда автомобиль выехал на трассу.

Прошло еще какое-то время. Немного, минут пять или десять. Оборотень не спешил возобновлять разговор, а я начала дергаться и нервничать теперь по другому поводу. Обычно меня не тяготило молчание, даже устраивало. Но сегодня все было не так.

— Почему ты ни о чем не спрашиваешь? — хотела добавить «Почему не ругаешь?», но не стала. Хотя, наверное, обрадовалась, если бы Лукрецкий вспылил. Так было проще. Так было понятнее. Можно было бы устроить скандал, разыграть обиду. Вместо этого чувствовала себя виноватой. Чуть было не совершила ошибку, сдав оборотня на опыты. Была почти уверена, что пусть я отказала Лапину, нас все равно ждали в «Сосновой Поляне»…

— Есть смысл?

— Я встретила Ингу.

— Где?

— В бизнес-центре, где работает мама. Но ты не тот вопрос задаешь. Не хочешь узнать, что она мне сказала?

— И?

— Я беременна, Демьян?

— Да, — прозвучало так просто, так бесстрастно, словно, Лукрецкий констатировал какую-то банальную вещь, вроде «асфальт на дороге никуда не годится».

— Почему не сказал?

— Чтобы это изменило?

— Ты себя слышишь?! — возмутилась. Безумно хотелось стукнуть мужчину, чтобы вызвать хоть какой-то эмоциональный отклик. С тех пор, как оказались в машине, оборотень демонстрировал абсолютное равнодушие.

— Ты с ума сходишь, вынужденно став моей парой. Считаешь, я должен был подлить масла в огонь? — быстрый взгляд на меня.

— Ты должен был быть со мной честным! Нельзя утаивать такие вещи!

— А чтобы это изменило? — не знала, что сказать, поэтому молчала. Черт, даже не могла упрекать Лукрецкого за то, что не сказал. Вообще, не понимала, как относиться к своему новому положению. — Ты остаешься со мной… так или иначе. Твоя беременность ничего не меняет.

— А если я не хочу?! — взорвалась.

— Твою мать, Владлена, ты что предлагаешь? — само собой напрашивалось дикое слово «аборт», но произнести его я не смогла. Отвернулась, уставившись в окно. Я так запуталась, но какого-то отторжения от известия о беременности не испытывала. — Ты уже беременна! Этот ребенок для меня очень желанный и я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось из-за твоих истерик. Поэтому не сказал. Поэтому иду на поводу у твоих идиотских капризов,

— неожиданно головоломка сложилась. Я сама по себе ничего не значила для Демьяна. Вернее, не так, для него ничего не значили мои желания. То, что он стал вдруг таким милым и понимающим, получило объяснение, он не хотел, чтобы я нервничала и подвергала беременность риску.

— И что теперь будет?

— Ничего, все останется так, как есть, если ты не станешь совершать очередные глупости.

— Какие, например?

— Очень надеюсь, что ты не попытаешься избавиться от ребенка. Этого я не прощу, — разговор уходил куда-то не туда, но я уже не могла остановиться.

— И что ты сделаешь? — с вызовом поинтересовалась.

— Ты моя истинная пара, — напомнил оборотень. — У меня нет выбора, ты для меня остаешься единственно желанной женщиной. Но я хочу, чтобы ты кое-что уяснила: парность — это животная похоть, что ни разу не любовь. Посажу под замок и буду использовать для удовлетворения своих плотских желаний, не заботясь о твоих чувствах. Мне этого будет достаточно, Владлена, а тебе?

— Ты мне угрожаешь?

— Констатирую. Сейчас я пытаюсь дать нам шанс на счастливое будущее, но долго я прогибаться не собираюсь.

Только что Лукрецкий озвучил мне мои перспективы в отношениях с ним в весьма доступной форме. Если еще несколько минут назад я чувствовала за собой хоть некую вину и обдумывала рассказать альфе о планах своего бывшего мужа, то теперь предпочла молчать.

Лукрецкий, не спрашивая, отвез меня в отель и оставил одну. Оставил под охраной. Павел расположился в гостиной моего шикарного номера. Я ушла в спальню, хлопнув дверью. Находилась в полном раздрае. Оборотень даже не сделал попытки сблизиться, объяснить или хотя бы поговорить. Не попытался как-то мирно уладить ситуацию или смягчить резкие слова. Видимо, считал, что уже все сказано. Вероятно, давая мне время на раздумье.

А думать было не о чем. Сложившая ситуация меня абсолютно не устраивала, но выбора, даже иллюзорного, теперь не оставалось. Я была беременна и полностью зависела от человека, который одновременно меня привлекал и отталкивал от себя. Усугублять свое положение еще больше не собиралась. Оставалось смириться, а еще попытаться сделать так, чтобы оборотень начал испытывать ко мне хоть какие-то чувства. Если не влюбить в себя, то хотя бы заставить себя уважать и считаться с собой. Еще планировала вытянуть из этих странных отношений все, что могу и смогу придумать. Например, работа. Отказываться от щедрого предложения Лукрецкого было глупо и нерационально.

Заказала ужин в номер и собрала вещи. Вообще, очень удивило, что моя прежде частично не разобранная одежда к моему возвращению аккуратно висела в шкафу. Возможно, раньше я попыталась бы разобраться в этом, но теперь это казалось неактуальной, ничего не значащей мелочью.

В кровать отправилась довольно рано, решив обрадовать оборотня сговорчивостью с утра.

Спала плохо. Снилось непонятно что, но явно ничего приятного. Сны не запомнились, но вся постель к утру была разворочена. А ведь прежде спала достаточно спокойно и аккуратно, если можно так выразиться.

На звонок альфа ответил почти сразу.

— Доброе утро, Влада! — хмуро процедил он. Для него утро было каким угодно, но не добрым. — Ты что-то хотела?

— Давай позавтракаем вместе и поговорим, — предложила. Между нами на несколько секунд повисло молчание. Странно. О чем можно думать? Ты либо соглашаешься, либо нет.

— Хорошо. Где?

— Приедешь ко мне?

— Хорошо, — произнес и отключился. Даже не спросил, когда мне будет удобно. Впрочем, такого такта от Лукрецкого я не ждала.

— Доброе утро! — буркнула, проходя мимо расположившегося на диване в гостиной Павла.

— Доброе утро, Владлена Юрьевна! — поздоровался охранник. Непонятно было, отдыхал мужчина или нет. Впрочем, меня это абсолютно не заботило. А вот его присутствие в номере стало еще одним импульсом, подтолкнувшим начать совместную жизнь с Лукрецким.

Мне хватило времени только принять душ и высушить волосы. Когда возвращалась в спальню, чтобы одеться, на диване вместо Павла увидела Демьяна. Застыла, словно, вкопанная.

— Долго будешь там стоять? — произнес мужчина, даже не повернув головы в мою сторону, тем самым вырывая меня из оцепенения.

В несколько шагов преодолев расстояния от двери ванной комнаты до дивана, опустилась на кресло. Лукрецкий выглядел… не сказать, что плохо… Выглядел он хорошо, свежим и отдохнувшим, но что-то в нем неуловимо изменилось за прошедшую ночь.

— Ты быстро, — произнесла, потому что должна была что-то сказать. Так глупо. Снова весь мой воинственный настрой испарился при одном лишь взгляде на оборотня.

— Ночевал в городе.

Между нами снова воцарилась тишина. Я разглядывала этого мужчину и пыталась понять, что происходит с ним и со мной. с нами. Мы шли куда-то не туда.

— Заказать завтрак в номер или хочешь спуститься в ресторан?

— В номер. Впрочем, я не есть хочу, хочу поговорить.

— Попробуй, — усмехнулся оборотень. Правый уголок рта чуть приподнялся. Но это не было похоже на прежнего Лукрецкого. Альфа казался каким-то отстраненным.

— Я подумала о том, что ты мне вчера сказал.

— И?

— Не хочу воевать с тобой, Ян.

— Хорошо, — похоже, Лукрецкий не собирался помогать мне.

— Я собрала вещи и готова переехать.

— Куда? — лицо оборотня стало заинтересованным, но всего на один миг. Если бы я так пристально не разглядывала Демьяна, не заметила перемены.

— К тебе. или куда ты сочтешь нужным меня поселить, — внезапно Лукрецкий подорвался с дивана и навис надо мной, продемонстрировав нечеловеческую скорость. Я толком фразу закончить не успела.

— Условия? — прорычал он. Все показное равнодушие вмиг слетело с мужчины. Опираясь на подлокотники кресла, оборотень нагнулся настолько низко, что я могла ощущать его теплое дыхание на своем лице.

Мне захотелось вжаться в спинку кресла, чтобы увеличить расстояние между нами. Впрочем, так и поступила в первый момент, после чего коснулась губами его губ и невнятно произнесла:

— Без условий.

Стало больно, когда его губы накрыли мои. Лукрецкий терзал мой рот с какой-то неуемной активностью, словно, наказывал за вынужденное воздержание или еще за что-то. Словно, не мог себя контролировать. Правда, в последнее мне не верилось. Он целовал, но больше ничего не делал. Даже руками не касался. Захотел бы взять, давно разложил на соседнем диване.

— Влада, — прошептал он, прижимаясь лбом к моему лбу и пытаясь справиться с дыханием. Я облизала искусанные губы, почувствовав на кончике языка металлический привкус, — что мне с тобой делать, девочка?

И что ответить на такой вопрос?

Вот я и промолчала. Впрочем, я уже сказала все, что собиралась. Дальше ход был за Лукрецким. От него зависело не меньше, чем от меня, сможем ли мы наладить наши отношения и найти общий язык.

Оборотень снова наклонился и коснулся языком моих губ, кажется, зализывал ранки или просто ласкал. Черт разберет этого странного мужчину. Он снова целовал, но на этот раз более медленно и нежно.

— Что хочешь на завтрак? — спросил Лукрецкий, разрывая поцелуй и возвращаясь на диван.

«Тебя», — чуть не произнесла, прикусив истерзанную нижнюю губу. Это было бы чересчур предложить целиком себя оборотню, хотя очень хотелось. Мне непонятно было поведение альфы. Прежде набрасывался на меня при любой возможности, а сейчас, словно, ждал чего-то.

— Смузи, обезжиренный творог и латте, — наплевать на беременность, преждевременно лишний вес набирать не собиралась.

Смотрела, как оборотень делал заказ и размышляла. Мне непонятно было поведение альфы. Прежде набрасывался на меня при любой возможности, а сейчас, словно, ждал чего-то. И ведь не потерял интерес, желание четко демонстрировало себя, неприлично выпирая из узких брюк.

— Позвони или хотя бы напиши матери. Она волнуется.

— Что?! — не ожидала подобной смены темы.

— Мне вчера звонила Камелия Емельяновна. Ты была недоступна, а она переживала, — ох, правда! Я ведь вчера отключила мобильный телефон, а мама, наверняка, ждала хоть какой-то реакции на свое сообщение о беременности. Какая я дура и эгоистка!

Поднялась с кресла и зашагала к спальне, где на прикроватной тумбочке остался лежать мобильный телефон. Утром я даже не просмотрела пришедшие сообщения. Настолько увлеклась собственными переживаниями, что забыла о родном и близком человеке.

Мама, действительно, звонила несколько раз и написала еще два сообщения. Не чувствовала в себе моральных сил разговаривать с ней. Пришлось бы извиняться и искать оправдания своей забывчивости.

А что написать?

— Ян, что ты сказал маме? Что она, вообще, знает о наших отношениях?

— Ничего конкретного. Врать не хотелось. Сообщил, что ты либо работаешь, либо отдыхаешь, что с тобой все в порядке, потому что иначе мне бы доложили. О наших отношениях она знает столько же, сколько твоя сестра. Ты моя пара!

— Понятно, — вздохнула. Признаться, мне ни с кем не хотелось обсуждать наши взаимоотношения с Лукрецким, пока я сама не пойму, что к чему.

— Она пригласила нас сегодня на ужин.

— Ты согласился?

— Сослался на тебя, — в одном из сообщений обнаружила приглашение на обед или ужин в эти выходные по моему выбору с припиской, что нам надо поговорить. Кажется, мама чувствовала себя виноватой за собственную беременность и решила, что я обиделась, поэтому игнорирую ее.

— Тогда ужинаем сегодня у Васиных? — Демьян кивнул, а я извинилась и согласилась на ужин в быстро набранном сообщении.

— Нравится? — поинтересовался Лукрецкий, пропуская меня вперед. Я, городской житель, не привыкла к частным домам. Хотя, признаться, двухэтажный бревенчатый коттедж смотрелся симпатично. Внутри дом оказался несколько больше ожидаемого. Но поразило меня не это. Оборотень продемонстрировал мне свою, чисто мужскую спальню, а после отвел в соседнюю, выполненную в светло-бежевых тонах. Обезличенное пространство не вызывало особых эмоций. Просторно, светло. Из мебели только огромная постель, заправленная цветастым покрывалом.

— Симпатично, — похвалила. Я пока успела осмотреть немного: две спальни и гостиную. То, что видела, понравилось. Правда, надеялась, что у альфы есть помощница по хозяйству, убирать самой двухэтажный коттедж мне не улыбалось.

— То есть никак, — хмыкнул Лукрецкий.

— Я никогда не жила в частном доме, — попыталась оправдаться.

— Стой, Влада! — фыркнул он. — Ты можешь все переделать по собственному вкусу. Если не нравится этот дом, построю для тебя новый, — щедро предложил оборотень. Ошеломил. Мне бы в голову не пришло, что этот мужчина способен на столь широкие жесты.

— Дом мне очень нравится, если ты, конечно, не заставишь меня его убирать целиком каждый день.

— Не заставлю, — усмехнулся оборотень, чуть подтолкнув вперед. Поставил чемодан и водрузил на него дорожную сумку. — Осматривайся, а я пока схожу за остальными вещами.

— Демьян, — удержала мужчину за руку, — у меня будет собственная комната? — в моем голове сквозило неприкрытое удивление. Меньше всего могла подумать, что альфа предоставит в мое распоряжение личное пространство. Нелогично это с его сумасшедшим темпераментом. Или меня отселили, чтобы не надоедала?

— Да.

— Почему? — мужчина развернулся, чтобы уйти. Мой вопрос полетел ему в спину.

— Ты просила не давить, — сообщил он и быстро исчез за поворотом лестницы. И как воспринимать подобное? Вроде бы сама просила о некоторой свободе и личном пространстве, но отчего-то чувствовала себя обиженной и ущемленной.

В ожидании Демьяна прошлась по второму этажу, бегло осмотрев остальные помещения. Кроме наших спален имелись еще две пустые комнаты и санузел в конце коридора.

Чистая дискриминация. В комнате Лукрецкого имелась личная ванная комната с джакузи, а в общем санузле находилась только душевая кабина.

Впрочем, я не собиралась затягивать с осмотром остальной части дома. У меня оставалось не так много свободного времени. По пути в поселок оборотней мне позвонила одна из старых клиенток, женщина разводилась с мужем и нуждалась в продаже-покупке недвижимости. Возможно, к сделке удастся подключить ее бывшего супруга, тем самым удвоив собственное вознаграждение. Покосилась на Лукрецкого, который прекрасно слышал наш разговор. Он лишь кивнул, чем немало удивил.

На первом этаже кроме гостиной, совмещенной со столовой, и кухни, находились небольшая спальня, еще один санузел и кабинет хозяина дома. Личные помещения Лукрецкого были выдержаны в темных тонах, практически все остальные — в пастельных.

Через заднюю дверь вышла во двор и наткнулась на зону для барбекю.

— В цоколе есть бассейн и небольшой тренажерный зал, — сообщил, неожиданно подкравшись сзади, мужчина. Водрузил руки на талию и прижался ко мне со спины. Я откинулась ему на грудь и прикрыла глаза. Погода стояла отличная. Без темных очков щурилась на солнце, а вот сейчас могла смаковать тепло солнечных лучей. Откинув лишние мысли, почувствовала себя очень умиротворенно. Никуда не хотелось идти, ничего не хотелось делать, просто нежиться на солнце и наслаждаться уютными объятиями.

«Расслабилась!», — а вот расслабляться и забывать о поставленных целях не следовало.

— Я бы хотела сегодня до ужина еще раз осмотреть помещение ресторана.

— Я распоряжусь, тебя будут ждать, — пообещал Лукрецкий и не обманул.

Встреча с клиенткой была краткой. Мне даже не требовалось осматривать бывшее семейное гнездышко, покупка которого стала одной из моих первых крупных сделок, помнила и схему помещения, и расположение дома… Задача предстояла сложная и интересная: продать двухкомнатную квартиру и за половину стоимости без доплаты подобрать хоть какое-то жилье. Вариантов было немного. Либо какая-нибудь комната в общежитии, либо плохонький частный дом. Очень повезет, если удастся подыскать свободную студию на окраине города.

В помещении бывшего ресторана «Матрена» задержалась. К моему приезду помещение убрали, и я смогла осмотреть его более тщательно без отвлекающих факторов в виде Лукрецкого. Геннадий, которого в качестве охранника приставил ко мне сегодня предусмотрительный оборотень, следовал тенью, но не отвлекал.

Расположение было чрезвычайно удачным, и я твердо знала, что могло принести прибыль. Стриптиз-клуб. За несколько лет работы в стриптиз-барах узнала всю их специфику и подноготную. Только вот вряд ли оборотня порадовал бы такой бизнес у его пары.

Поэтому склонялась к открытию семейного ресторана с собственной пекарней. Казалась привлекательной мысль совместить продажу свежей выпечки и возможность выпить кофе за небольшими столиками с чем-нибудь, более существенным, вроде небольшого ресторанчика.

Я настолько увлеклась планами, расположившись в бывшем кабинете управляющего и делая на листах пометки, что совершенно забыла о времени. Появление Лукрецкого стало для меня сюрпризом.

— Смотрю, ты освоилась, — хмыкнул оборотень, прислонившись к дверному косяку.

— Да, — посмотрела на мужчину, потом на часы и ахнула, что — то я засиделась, напрочь забыв о времени. Если бы не своевременное появление Лукрецкого, мы бы опоздали на ужин у Васиных, назначенный на шесть часов.

— Определилась с будущей деятельностью?

— Да, — спешно собиралась листы с расчетами и набросками в папку, найденную в одном из ящиков рабочего стола.

— И?

— Не скажу, — фыркнула в ответ. Поднялась из-за стола, подхватив папку, и направилась к ожидавшему меня Лукрецкому. — Подготовлю бизнес-план узнаешь, а пока можешь проспонсировать косметический ремонт, — что-то основательно менять не собиралась, так, освежить стены новой краской и поставить пару перегородок. Была у меня еще интересная задумка. В одной из проданных квартир мое внимание привлекла настенная роспись в гостиной, выполненная прямо по светлым обоям — огромное, раскидистое дерево с цветочками, птичками и мелкой живностью. Я тогда взяла телефон мастера, мечтая, что когда-нибудь в моем собственном жилье появится нечто похожее на стенах. Даже созвонилась с автором работы, узнать расценки. Начинающая девушка-художник брала весьма недорого. Теперь собиралась воплотить свои идеи на практике, правда, в масштабах ресторана. — У меня есть знакомая бригада рабочих, сэкономишь, — с намеком произнесла. Да-да, в моей работе множество плюсов, например, обширная база знакомств. При некотором усердии могла получить дополнительный небольшой процент, если удавалось вовремя подсунуть клиента.

Оборотень хмыкнул и рассказал о том, что предпочитает использовать для строительных работ "собственную" бригаду мастеров. Оказалось, среди членов стаи есть два отличных прораба, один из которых строил наш дом. Так и сказал: "Наш дом", отчего-то стало очень приятно.

Лукрецкий заставил вжаться в стену, поймав в капкан. Оперся руками по обе стороны от меня и навис сверху. Чуть подняла голову и выжидательно уставилась на мужчину. Странные маневры оборотня очень походили на игру "загони дичь", только дичь в моем лице больше не пугалась и не старалась сбежать. Ждала, когда несносный мужчина меня поцелует или совершит что-нибудь более безрассудное и неприличное.

Не дождалась.

Лукрецкий поймал меня за руку и потащил к выходу, при этом недовольно сопя. Мне отчего-то стало смешно. Кто бы еще сказал, что это значит? Неужели, действительно, оборотень решил подождать, пока я сделаю первый шаг?

— Спасибо, — удобнее перехватила огромный букет роз, который встретил меня в автомобиле. Признаться, меньше всего ожидала, что Лукрецкий будет способен на столь красивый жест. По его же словам ухаживать он не умел. Ну, не приходилось ему завоевывать женщин, те сами прыгали в постель, надеясь, задержаться подле альфы. Максимум, на который рассчитывала, дорогое ювелирное украшение или приличная сумма денег в конверте. Именно так Демьян поступал с моей сестрой во время их недолгих отношений. Правда, я не слишком ждала ухаживаний. Потребовала их в надежде потянуть время, чтобы придумать, как выпутаться из сложившейся ситуации. Но в данный момент мне было очень приятно. Игорь был не слишком внимательным. Иногда забывал подарить цветы даже на традиционные праздники вроде 8 марта и дня рождения. Если подумать, мне, вообще, редко дарили цветы. Танцоры с моей бывшей работы чаще получали букеты, чем я. Никогда не считала подобное внимание чем-то необходимым, но сейчас мне хотелось уткнуться в букет и не выпускать его из рук.

Мама была замужем несколько лет, но при этом не спешила делиться подробностями семейной жизни. Она настолько была скрытной, что я даже толком не знала, кем работал ее супруг.

"Что-то связанное со строительством", — говорила она и переводила тему.

Только теперь понимала причины такой уклончивости. Оборотни не слишком любили общаться с людьми на личные темы, а если приходилось, старались ограничиться минимумом информации, рассказывая о себе. Такое вот негласное правило жизни в стае и мама его приняла.

Деятельность Степана Валентиновича, действительно, в каком-то роде была связана со строительством. С большой натяжкой, но все же…

Утром, впервые оказавшись на территории поселка оборотней, смогла мельком увидеть дом Васиных. Не дом, сказочный терем в духе русских народных сказках. Мамин муж по образованию — реставратор, по призванию — резчик по дереву, как поведал мне Демьян, сам построил и украсил этот дом.

Я, испытывавшая слабость к исторической резной мебели, уже предвкушала встречу с отчимом. Не то, чтобы я раньше не видела Степана Валентиновича, но предыдущие наши встречи заканчивались на "Здравствуйте — До свидания!".

Мысленно строила планы, я не отказалась бы привлечь маминого мужа к своим проектам.

— Ты Луна, отказать тебе он не сможет, — обронил Лукрецкий, когда я озвучила ему свои мысли. До конца не понимала эту странную иерархию оборотней. Мне было непонятно, с какой стати, огромная куча людей должна выполнять мои пожелания и распоряжения. С другой стороны, не видела ничего зазорного использовать все доступные ресурсы в достижении своих целей. В конце концов, если кого-то буду привлекать к работам, их труд будет щедро оплачен Лукрецким. Поэтому даже спорить не стала, когда альфа упомянул о бригаде рабочих из оборотней.

Задавала уточняющие вопросы и следила за реакцией Лукрецкого. Неожиданным стало то, с какой теплотой и заботой он говорил о своих людях. Признаться, меньше всего предполагала, что рядом сидящий мужчина может быть таким. Лукрецкий представлялся мне более жестким, если не сказать, жестоким.

К дому Васиных мы подъехали с опозданием в десять минут. Этого не произошло бы, но мне втемяшилось в голову поставить цветы в воду. Нас уже ждали. Ждали интересно. Накрытым столом во дворе и приготовленным к использованию мангалом. Немного не так представляла себе семейный ужин. Шашлыки я не особенно любила, во всяком случае, жирное мясо никогда не вызывало у меня аппетита.

— Мама, — хотела обнять родительницу, сделала несколько шагов навстречу и застыла. Мама замялась, даже не пытаясь проявить ко мне теплые чувства.

Находилась в некотором замешательстве. Странное поведение матери навевало неприятные ассоциации.

Неожиданную поддержку получила со стороны Лукрецкого. Он поздоровался с мамой, Степаном Валентиновичем и утащил того в дом.

— Влада, доченька! — только после того, как мужчины скрылись из виду, мама, словно, ожила. Бросилась обниматься и целоваться.

— Что это было? — отстранилась от матери.

— В каком смысле? — она неубедительно сделала вид, что не понимает, о чем идет речь.

— Ты странно себя ведешь. Только что чуть ли не игнорировала меня, а как только мужчины ушли, кинулась обниматься, — мать отвела взгляд. Очень интересно.

Казалось, откровенности на свою откровенность не дождусь, но внезапно она заговорила:

— Неудобно это при альфе.

— Неудобно поздороваться с собственной дочерью? — с сомнением оглядела женщину. С сомнением в ее или моем здравомыслии. Вроде бы моя мама, но эта женщина в данный момент казалась незнакомкой. Так и хотелось закричать: "Что за бред?!" Подумаешь, альфа! В конце концов, Лукрецкий еще несколько дней назад встречался с моей сводной сестрой и периодически посещал этот дом, когда заезжал за Ингой. Инга такого пиетета не демонстрировала.

— Ты не понимаешь.

— Чего не понимаю? — мне надоело стоять, прошла и опустилась на пластиковый стул.

— Огромная честь, что Демьян Андреевич согласился отужинать с нами.

— Мама?! Ты с ума сошла? Лукрецкий — обычный мужчина, а ты говоришь о нем, словно, о Боге.

— Тише! — шикнула она на меня.

Точно, сумасшедший дом. Мама в так называемой домашней обстановке казалась какой-то зашуганной. Промелькнула мысль, что, возможно, она не так счастлива в браке, как мне представлялось ранее. Снова вернулись былые страхи, когда я думала, что родительница угодила в лоно секты.

— Ты не хочешь с ним быть?

— С кем?

— С мужем. Он тебя вынудил? Заставил? — продолжила допрос.

— Что ты, — мама перекрестилась. Хотя бы один знакомый жест. Улыбнулась, только вот улыбка моя не была радостной. Вариантов существовало два: мать боится мужа, мать боится Лукрецкого. Ни то, ни другое меня не устраивало.

— Влада, не выдумывай всякие глупости, — отмахнулась мать. — За время брака Степа приучил меня уважительно относиться к Демьяну Андреевичу. Вот поживешь, — она осеклась. — Ох, милая, — огляделась по сторонам и перешла на шепот, — я даже не спросила, как ты? Привыкла, что Инга млела от внимания альфы, но ты-то другое дело.

— Все хорошо, — соврала, не желая волновать беременную женщину. Беременную! Вот именно! — Мама, как ты могла, — чуть обвиняюще начала, — не сказать мне? Почему держала в секрете? — мама упорно что-то старалась разглядеть на земле, явно не желая посмотреть на меня. — Что не так? — попыталась дожать ее. Вся эта ситуация мне очень сильно не нравилось. Чувствовала на интуитивном уровне, что не все так просто. Если не в отношении Лукрецкого, то в отношении мужа и беременности. Видимо, было что-то, о чем мой оборотень умолчал или не знал.

— Это длинный разговор, — замявшись, ответила она. Быстрый взгляд на заднюю дверь, ведущую в дом.

Наверное, именно неуверенность матери послужила той песчинкой на весах судьбы, которая кардинально изменила следующие четыре года моей жизни. Только в этот момент я даже не предполагала, как через каких-то полтора месяца моя жизнь совершит новый резкий вираж.

— Жди здесь, — чуть ли не приказным тоном произнесла и направилась в дом. Я никогда не была в доме Васиных прежде, но надеялась, что поиски мужчин не займут много времени. Мне требовалось остаться с матерью наедине и откровенно поговорить.

Лукрецкого и Степана Валентиновича нашла в гостиной. Мужчины дегустировали какой-то янтарный напиток и о чем-то мирно беседовали.

— Сердце мое? — мой оборотень заметил меня первым и поднялся с дивана.

Улыбнулась Лукрецкому и поманила к себе. Альфа послушно приблизился.

— Надо поговорить, — тихо произнесла, хотя мамин супруг, полагаю, услышал.

Демьян не стал задавать уточняющих вопросов, взял за руку и отправился на кухню.

— Влада, — поинтересовался он, плотно прикрыв на нами дверь, — что-то случилось?

— Нет, но я хочу поговорить с мамой.

— Я так и понял, — хмыкнул оборотень. — Разве я не дал тебе такой возможности?

— Этого мало, — чуть повысила голос. Решила быть с Лукрецким максимально откровенным.

— Мама молчит. Боится либо тебя, — мужчина прищурился, — либо мужа.

— Влада, не лезь в это. Их отношения — их личное дело.

— Я не лезу! — возмутилась.

— А что ты делаешь? Я тебе уже говорил, что пара считается собственностью самца, — поморщилась при этом напоминании. — Васины живут вместе несколько лет и неплохо живут. Насколько знаю, Камелия Емельянова приняла наши правила.

— Я это понимаю, — соврала, потому что я точно ничего не понимала. — Мне просто нужно остаться с мамой наедине.

— Хорошо, — протянул оборотень, — от меня ты что хочешь?

Посмотрела на мужчину, как на идиота. Что тут непонятного? Хочу, чтобы под каким-нибудь предлогом убрал Степана Валентиновича из дома. Возможно, занял его чем-то… да, хоть бы приказал. Сам говорил, что альфе не отказывают.

— Это что не может подождать? В конце концов, если так хочешь пообщаться с матерью наедине, пригласи завтра на шопинг.

— Пожалуйста, Демьян. Неужели так сложно дать нам хотя бы час? Мы находимся на территории стаи. Я не сбегу и со мной ничего не случится, если ты развлечешь Степана Валентиновича, — зря я это сказала, ответом мне стал рык. Недовольный рык.

— За кого ты меня принимаешь? — Демьян недобро прищурился.

— Я не так выразилась, — подошла к мужчине, обняла за талию и прижалась. — Демьян, пожалуйста. Мне просто нужно поговорить с мамой по-женски. Мы очень давно этого не делали. Я, конечно, могу подождать, как ты предложил, до завтра. Но ты ведь не хочешь, чтобы я нервничала и все это время изводила тебя? — чуть отстранилась и заискивающе посмотрела на мужчину.

— Тебе не идет, — хмыкнул оборотень. — К тому же переигрываешь.

Лукрецкий вел себя странно. Он стоял, облокотившись на кухонный стол, позволял себя обнимать, но даже не предпринял попытки проявить какие-то ответные ласки.

— Ты согласен? — с надеждой уточнила.

— Луна с тобой, — фыркнул он. — Час, Влада. Один час, — мягко отстранил от себя и направился к двери.

— Демьян, — не удержалась, — а что происходит?

— В каком плане? — оборотень остановился и развернулся ко мне лицом.

— Ты странно себя ведешь. Раньше все время склонял к близости, а последние сутки лишний раз не прикоснешься.

— А тебе бы этого хотелось? — интересный вопрос. Вопрос, однозначного ответа на который не знала. Когда Лукрецкий постоянно домогался, меня сей факт ужасно раздражал. Теперь раздражало то, что я не понимала мотивацию его поступков.

— Мне бы хотелось понимать, что ждать от тебя.

— Хочешь поговорить об этом прямо сейчас?

— Нет, — покачала головой в подтверждение своих слов.

— Один час, сердце мое, — бросил мужчина и вышел из кухни.

Осталась в раздвоенных чувствах. С одной стороны, добилась своего. Притом, добилась достаточно просто. Наверное, если подобрать верный подход к Лукрецкому, с ним можно было легко и приятно сосуществовать вместе. Я себя уже неоднократно ловила на мысли, что такого отторжения, как в первый день перспектива совместной жизни с ним у меня уже не вызывает. С другой… Черт, я так запуталась. Промелькнула мысль, что как только этот ужин закончится, запрусь в комнате с блокнотом и буду составлять проект… только не будущего ресторана, а собственной жизни на ближайшие месяцы. Мне следовало составить несколько десятков вопросов, а потом честно на них ответить. Планирование определенно внесет четкость и ясность в мои чувства.

Несколько секунд смотрела на закрывшуюся дверь, а после направилась к другой, ведущей на улицу.

Брошенная мама с растерянным видом сидела за столом. Определенно, что-то в этой ситуации было не так. Мама — женщина деятельная и активная. Вела себя абсолютно нетипично.

Подошла и села напротив.

— Что ты натворила?

— Попросила Демьяна оставить нас наедине. Теперь мы можем не спеша и обстоятельно поговорить.

— Так просто? — кажется, мне не поверили.

— Так просто.

— Влада, он альфа…

— И что?

— Нельзя так вести себя с альфой.

— Давай, хотя бы ты не будешь говорить загадками, — попросила. — Пожалуйста, не заставляй из тебя вытягивать пояснения и ответы.

— Я видела, что делали с теми, кто нарушал установленные в стае правила, — тихо произнесла мама.

— Ты про физические наказания? — она лишь кивнула, быстро одарив меня испуганным взглядом.

— Ты знаешь?

— Да-

— Я боюсь за тебя, — мама закрыла лицо руками и расплакалась, чем ошарашила меня.

— Мама? — растерянно произнесла. У меня даже не было с собой сумочки с бумажными платочками. Впрочем, на кухне видела рулон бумажных полотенец. Поднялась, собираясь принести их.

— Ты куда? — она хлюпнула носом.

— Схожу на кухню за бумажными полотенцами.

— Не стоит, — мама извлекла из кармана носовой платок. — Прости меня. Я что-то такой чувствительной с этой беременностью стала.

Выждала немного, пока мама окончательно успокоилась.

— Как получилось так, что ты беременна? — глупый, конечно, вопрос. Я давно не наивная школьница, чтобы не знать, как получаются дети. Меня интересовало другое: с согласия ли мамы сие произошло?

— Случайно, — мама снова отвела взгляд, — я так думаю.

Территория, прилегающая к дому Васиных, была довольно небольшой. Поэтому даже с заднего двора отлично просматривалась дорога. Дорога, по которой в этот момент проехал внедорожник Лукрецкого. Облегченно выдохнула.

— А почему мне не сказала сразу? Демьян признался, что оборотни чувствуют изменения в женском организме почти сразу. Понимаю, что сказать в первые пару недель было бы подозрительно. Это могло вызвать у меня, не знавшей о существовании оборотней, ненужные вопросы, но вот тянуть полтора месяца… — укорила ее.

— Потому что не была уверена.

— В чем? — растерялась. Как-то вот у меня сомнений в том, что беременна, не возникло. А мама является супругой оборотня уже не первый год. В конце концов, привыкнуть к их тонкому обонянию должна была.

— Пойдем в дом, выпьем чаю, — вместо ответа предложила она.

Мы поднялись и направились в дом. Она засуетилась. Набрала воды, зажгла газ и водрузила чайник на плиту. У меня появилось немного времени, чтобы чуть более пристально осмотреть окружающую обстановку. Ощущение, что попала в прошлое. Никаких современных кухонных приборов вроде микроволновой печи или мультиварки. Возможно, они где-то спрятаны. Правда, в гостиной телевизора я тоже не заметила.

— Я и сейчас не уверена, но срок почти вышел, — сообщила мама. Как-то очень расплывчато и весьма непонятно. В первый момент, даже не сообразила, что она вернулась к нашему разговору.

Пока я хлопала ресницами, она полезла в кухонный стеллаж и достала оттуда жестяную банку.

— Ни Инга, ни Степа на кухне не появляются, — молча наблюдала, как мама порылась в банке с крупой и извлекла оттуда что-то. Зажала в кулаке, а после показала мне. Блистер с таблетками.

Странное место для хранения медикаментов.

— Что это?

— Таблетки для медикаментозного прерывания беременности, — сглотнула. Вот и не доверяй после этого интуиции. Лукрецкий может говорить тысячу раз, что я не должна вмешиваться, но, похоже, у моей матери дела обстоят еще хуже, чем у меня. Проклятые оборотни!

Потянулась, чтобы взять блистер, но мать сжала руку.

— Это не для тебя, Влада, — как-то слишком понимающе произнесла, грустно улыбнулась и быстро спрятала обратно в банку с крупой. Я лишь мелком отслеживала ее действия, а сама задумалась. Она знает? Знает о моей беременности и собралась остановить меня от опрометчивого шага? Или я чего-то не понимаю? Впрочем, это можно легко выяснить, просто задав простой вопрос.

Но спросила о другом:

— Ты собиралась сделать аборт?

Мама выразительно посмотрела на меня, только вот что выражал ее взгляд, не разобрала.

— Мам?! — сделала новую попытку, хотя, впрочем, почти готова была поклясться, что именно об этом она думала. В конце концов, подобные таблетки без рецепта не купишь. Не зря я выказывала опасения Лукрецкому.

Она кивнула.

— Почему?

— У меня уже есть ребенок, — она приблизилась ко мне и погладила меня по щеке, часто так поступала в детстве. Поймала ее руку и поцеловала в ладонь. Захотелось обнять и разреветься. Возможно, если бы неограниченное количество времени и настырные оборотни, я бы с удовольствием провела вечер в материнских объятиях и слезах. Но ведь ЭТИ не поймут и не оценят. — Ты знаешь, я никогда не хотела других детей.

— Он тебя заставил?

— Нет. Просто так получилось.

— Получилось?! — наконец, закипел чайник. Мама стала суетится на кухне. — Как могло подобное просто так получиться? Если бы твой муженек не захотел, ничего бы не получилось!

— О чем ты, Влада?

— Если оборотень не хочет обзавестись потомством, забеременеть не удастся, — это усвоила четко. Лукрецкий пытался объяснить, как так вышло, что я оказалась беременна. Он обмолвился, что его волк хотел удержать пару, а сам мужчина ничего не имел против. Можно сказать, заклеймили дважды. Черт, если до этого момента я как-то всерьез не рассматривала аборт, но теперь время от времени поглядывала на злополучный кухонный шкафчик.

Мама не сказала ничего, но я видела, как она сжалась и застывала. Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, она перелила воды в заварочный чайник. Правда, ей удалось очень быстро взять себя в руки и сейчас она вытирала воду.

— Ты не знала, — сделала выводы.

— Не знала. Но теперь ничего не поправишь.

— Не хочешь — не рожай. Васин не может тебя заставить, — наверное, я сама не верила в то, что говорила. Мне сложно было представить реакцию моего волка, заяви я ему: "Милый, а я не собираюсь рожать этого ребенка." Вряд ли мамин муж отличался большей покладистостью и сговорчивостью.

— Степа не поймет. И я… — пауза длилась несколько секунд, — смирилась.

М-да. Говорить тут было особенно не о чем. Счастливой маму эта беременность не сделала. Теперь я, вообще, не была уверена, что мама счастлива в браке.

И даже помощь не предложишь. Заранее знала ответ Лукрецкого. Еще одно непреложное правило: женщина с меткой на шее — собственность оборотня. Должно было произойти что-то из ряда вон, чтобы альфа вмешался в отношения пары. Чертово узаконенное рабство!

— У меня есть мороженое. Фисташковое, как ты любишь, — мама перевела тему. Обе мы понимали бесперспективность продолжения беседы. Черт, я даже не знала, что можно сделать для нее. На миг представила, что было бы, осуществи мама задуманное. Ответа не нашла.

Ужасное состояние, когда не можешь помочь близкому человеку. Но о чем можно говорить, когда я даже не могла помочь себе?

— Ты любишь его? — спросила и мысленно умоляла солгать. Нет абсолютно счастливых и довольных жизнью людей, но взаимная любовь существенно облегчает восприятие окружающей действительности. Во всяком случае, рожать нежеланного ребенка от любимого мужа лучше, чем нежеланного ребенка от ненавистного мужа.

Ответить мама не успела, потому что мы обе услышали, как хлопнула входная дверь. Чертов оборотень, ведь обещал дать мне час. А еще даже четверти часа не прошло.

Мама поставила на кухонный стол заварочный чайник и две кружки, улыбнулась и пошла встречать мужчин.

А я не знаю, что на меня нашло. В голове крутилась мысль "рожать нежеланного ребенка от любимого мужа лучше, чем нежеланного ребенка от ненавистного мужа". Меня к Лукрецкому тянуло, но одновременно я его ненавидела и боялась. Не слишком рассчитывала, что следующие девять месяцев что-то изменят в моем отношении, и не была готова к рождению ребенка.

Сделала то, что сделала. Почти машинально. Встала, подошла к кухонному шкафчику, раскрыла, достала знакомую жестяную банку, поковырялась в крупе, извлекла блистер и запихнула его в карман.

У меня должен быть выбор! Возможно, это мой единственный шанс. С тем количеством охраны, которую Лукрецкий ко мне приставил, я не смогу сделать шаг влево или вправо, чтобы он не узнал.

Успела вернуться за стол, когда услышала голоса. Вернулись не мужчины, заявилась Инга. У меня как-то вылетело из головы, что сестра жила вместе с родителями. Нет, она, конечно, большую часть времени ночевала вне дома. Одно время какой-то из ее любовников снимал ей квартиру в городе, но не в данный момент.

— Привет, — дверь на кухню распахнулась и в нее впорхнула довольная сводная сестра, за ней последовала преобразившаяся мама. Сейчас в умиротворенном и улыбающемся лице красивой женщины бальзаковского возраста нельзя было заподозрить даже намека на какие-то неурядицы в семейной жизни. Сплошное лицемерие! Лицемерие, в которое я верила последние несколько лет. Ох, мама!

Месяц спустя

— Доброе утро, сердце мое, — Демьян поцеловал меня в щеку. Собирался в губы, но я повернулась. Ненавидела, когда меня будили по утрам. Предпочитала просыпаться сама, пускай, и с помощью будильника.

— Ненавижу! — оборотень лишь рассмеялся. Подобная утренняя сцена происходила почти каждое утро. За исключением некоторых выходных, когда мне давали выспаться. Он будил, я возмущалась. Делала это по-разному. Могла огреть подушкой, могла сказать что-то не слишком приятное. Например, послать в пеший эротический тур. Только и он, и я знали, что это бравада.

За последний месяц почти смирилась со своим положением супруги и пары этого волка, даже стала находить ощутимые плюсы в новом статусе.

Села, потянувшись, и улыбнулась, наблюдая, как Лукрецкий в поисках домашних штанов демонстрировал обнаженную, подтянутую пятую точку. Никогда, впрочем, не задумывалась, что из себя представляли четыре остальных. Конечности?

Сложен мой мужчина превосходно. Прошел месяц с тех пор, как мы стали жить вместе, а я до сих пор не могла привыкнуть, налюбоваться. Красивый он, зараза! Мне нравилось на него смотреть. Нравилось его трогать. Нравилось с ним спать.

Спать…

Первая совместная ночь в доме на территории стаи получилась странной. Мы тогда вернулись с семейного обеда у Васиных. Я была подавлена и растеряна после откровенного разговора с матерью и, сославшись на усталость, попросила Демьяна увести меня. Не могла спокойно смотреть на Степана Валентиновича и, возможно, никогда не смогу. Раньше мужчина избегал общения со мной, а теперь, когда я стала парой альфы, он ищет встреч сам. Правда, безуспешно. Даже знать не хочу, что ему от меня понадобилось. Но от назойливого волка меня избавил сам Лукрецкий. Предполагаю, что супруг матери хотел поучаствовать в ремонте моего ресторана.

Вернувшись в дом Лукрецкого, не выдержала и расплакалась. Слишком много эмоций накопилось за несколько дней, прошедших с момента знакомства с оборотнем, вот и выплескивала, как могла. Демьяну тогда очень повезло, что не закатила истерику с битьем посуды. Впрочем, как показал прошедший месяц, если бы я переколотила всю домашнею утварь и испортила мебель, Лукрецкий воспринял произошедшее философски. Выдержка у мужчины колоссальная, только чтобы понять это, потребовалось время.

Чуть успокоившись, легла в постель. Плевать, что было довольно рано. Действовала по принципу, который прежде не подводил "утро вечера мудреней". Ложилась в постель в отведенной мне комнате по соседству со спальней Лукрецкого. А проснулась в кровати мужчины. Перенес сам, не желая тревожить. А с утра состоялся непростой разговор, которому предшествовали мои возмущения. Возмущения, положившие начало своеобразному утреннему ритуалу. Он будит, я проявляю недовольство.

Отлупив Лукрецкого подушкой, хорошо, стукнув всего пару раз, спросила:

— Почему?

— Почему что, Влада?

— Почему я просыпаюсь в твоей постели?

— Мне так захотелось.

— То есть сначала отселил, теперь притащил. Я не игрушка, Ян!

— Знаю, — вздохнул оборотень и запустил руку в волосы. — Хотел дать тебе время привыкнуть, но схожу с ума от мысли, что ты в моем доме, а я не имею возможности даже прикоснуться. Ты не представляешь, детка, как мне тяжело держаться от тебя на расстоянии.

— Что-то ты пару дней назад не проявлял никакой сдержанности, — едко заметила. В тот момент не понимала. Мне потребовалась где-то неделя, чтобы разобраться в собственных чувствах и понять, что меня скорее оскорбило, чем порадовало наличие отдельной комнаты. — Тебя не заботили ни мои чувства, ни желания. Что изменилось, Ян?

Лукрецкий промолчал. Но что-то изменилось, потому что с той ночи мужчина стал более внимателен к моим чувствам и желаниям. Выяснилось, что он старался сдерживать себя, чтобы не наброситься. Казалось, он услышал мои слова о насилии и до него дошло, что насилие бывает не только физическое, но и моральное. Поэтому он не склонял к сексу, придерживаясь нашей договоренности.

В то утро мы разговаривали несколько часов, а оставшееся время провели в постели. Наверное, в тот день я приняла окончательное решение смириться.

Собственная комната находилась в моем распоряжении и возможность оставаться одной, когда мне это требовалось. Только вот с тех пор я ни разу не воспользовалась личной спальней, предпочитая нашу с Демьяном.

На следующий день я погрузилась в разработку бизнес-плана и не сразу вспомнила о необходимости избавиться от таблеток, украденных у матери. Страшно было представить, что мог учудить Лукрецкий, если бы их нашел. Только проблема заключалась в том, что их не смогла найти и я. Впрочем, как и ампулу со снотворным, о которой вспомнила еще через несколько дней.

Лукрецкий облачился в домашние штаны, а я раздумывала, стоит ли мне вставать. На утро никаких встреч назначено не было, а уснули поздно. Это оборотню хватало пять-шесть часов, чтобы полноценно отдохнуть. Мне-то определенно было мало.

Вообще, по-хорошему, не помешало подняться и приготовить мужчине горячий завтрак. Знала, как не любил Демьян питаться бутербродами. Приготовить что-то съедобное самостоятельно мой оборотень просто не мог. Либо подгорало, либо пересаливал… Он, конечно, как-то пытался меня порадовать романтическим, лично приготовленным ужином, но лучше бы этого не делал. Домработницу, которая прежде ухаживала за альфой стаи и готовила для него, я выгнала на следующий день, как поселилась в доме. Меня абсолютно не устраивало сталкиваться с незнакомым человеком… пусть, не совсем человеком с утра. Мне нравилось иметь личное пространство и возможность ходить с утра по дому, в чем пожелаю. А тут эффектная крашеная блондинка с третьим размером груди и утянутая во что-то несуразной расцветки. Правда, на этой девице с шикарном фигурой все смотрелось идеально. Я почувствовала себя ущербной и потребовала убраться из моего дома немедленно. Девица самодовольно фыркнула, а потом повела носом и как-то сразу сникла, склонила голову и покинула дом. Только вот дом убирать дом целиком сама не планировала. Да, готовить я умела, но тоже не слишком любила. То есть я это делала для Игоря, но у меня не было особого выбора. А тут выбор появился, и Демьян подыскал на место домработницы приятную даму лет пятидесяти уже на следующий день. У нас была договоренность: женщина появляется в доме днем, готовит обед и, возможно, ужин, занимается какими-то домашними делами вроде уборки и глажки белья. Кое-что предпочитала делать исключительно сама. Была не против, если кто-то делал в спальне влажную уборку или менял постельное белье. Но мне не нравилось, когда трогали мои личные вещи. То есть я понимала, что их все равно трогали при стирке или глажке, но складывать в шкаф предпочитала сама.

Я все-таки решила подняться. Днем у меня была назначена встреча с поставщиками. Ремонт и небольшая перестройка помещения была почти закончена, ресторан готовился к открытию. Я не стала отказываться от предложения Лукрецкого, когда он предложил помощь с юридическими тонкостями вроде получения лицензии на спиртные напитки. Я прекрасно знала, что и как следует делать, а еще сколько отнимает получение подобной разрешительной макулатуры времени, сил и нервов. А в моем положении волноваться не следовало, поэтому я с удовольствием отстранилась от решения бюрократических заморочек. С таким папой, как и у моего оборотня, все прошло довольно легко и быстро. Мне оставалось только отслеживать и подписывать необходимые бумаги.

Ресторан назвала "Алконост", а оформлен был в старославянском стиле. После встречи с художницей-декоратором откинула все сомнения. Мне было достаточно взглянуть на ее

эскизы. Ремонт закончили за несколько дней и девушка приступила к настенной росписи. Она трудилась больше двух недель и обещала закончить к торжеству Васиных. Торжеству Васиных, с которого начнется работа ресторана. Безусловно, если бы мы воплотили все задумки, открытие "Алконоста" пришлось бы отложить на год-другой. Видеть Степана Валентиновича мне не хотелось, но тем не менее не могла не признать его удивительный талант работы с деревом. Мой новый статус Луны позволял беспрепятственно посещать любые дома на территории стаи, поэтому когда четы Васиных не оказалось дома, я долго гуляла вокруг их терема и рассматривала декоративные элементы. Девушка набросала мне несколько эскизов и господин Васин получил заказ. От меня. Но не через меня.

Нащупала валяющийся рядом с кроватью халат и потянулась за ним.

— Хочешь, я сделаю тебя честной женщиной? — неожиданный вопрос Лукрецкого чуть не заставил меня сверзиться с постели.

— Что? — у меня, безусловно, были предположения, но надеялась, что ошиблась. Замуж за Лукрецкого я как-то не слишком рвалась. Мне пока что было комфортно в том статусе, в котором находилась сейчас.

— Уже два дня ты свободная женщина, Влада, — напомнил оборотень. Вздохнула, мысленно прикидывая сроки подачи документов на развод. Действительно, еще позавчера мне полагалось явиться в органы ЗАГСа получить свидетельство о расторжении брака и печать в паспорт, аннулирующую прежнюю.

— Не до конца, — фыркнула, подобрав халат и поднявшись с постели.

— Это мы сегодня исправим. Могу спросить? — угодила в объятия к незаметно подкравшемуся со спины мужчине.

— Попробуй, — повернулась и обняла в ответ сама.

— Почему ты не поехала в ЗАГС за документами?

— Забыла, — честно призналась. Не то, чтобы я совсем не вспоминала о Лапине. Я пыталась о нем не думать, потому что каждый раз, когда Лукрецкий что-то рассказывал, ощущала себя жутко виноватой. Но пересилить себя и поведать правду не чувствовала способной. Дела в стае обстояли не лучшим образом. За последний месяц исчезли двое. Я не была уверена, в таком нельзя быть полностью уверенным, ели точно не знаешь, но присутствовало четкое осознание: организация, в которой работали Вениамин Викторович и Игорь, была причастна.

— Так просто? — Лукрецкий наклонился и осторожно коснулся губами моих губ.

— Так просто.

— Без какого-то скрытого умысла? — улыбнулась. Порой оборотень задавал интересные вопросы, словно, пытался что-то выведать. Возможно, не просто пытался, а давал шанс. Опять вспомнились пропавшие препараты. Если бы исчезло что-то одно, я бы могла списать на простую потерю. Но когда у собранной меня пропали две важные вещи вывод был очевиден: им помогли исчезнуть. Ни я, ни Лукрецкий даже намеками не касались этих скользких тем. Молчал он, молчала я. Я просто не знала, что сказать. Наверное, поднимать тему пропавших лекарств было просто страшно. Слишком многое пришлось бы объяснять и непонятно, как это было сделать, а еще я боялась, что наше благословенное перемирие может рухнуть в один момент. И что потом мне делать с этими руинами?

Наверное, впервые в жизни я жила без четких планов на дальнейшую жизнь. Нет, в перспективе у меня рождение ребенка, муж и успешный, а, может, не очень бизнес. Но впервые от меня мало, что зависело. Ни от малыша, ни от супруга по собственному желанию избавиться не получалось. В первом случае даже не возникало мыслей, я уже любила этого ребенка. Во втором, кто бы меня отпустил? Точно не Лукрецкий.

— Без умысла. Если хочешь, могу съездить сегодня.

— Не просто хочу. Ты, кажется, меня не услышала. Сегодня мы поедем и заберем документы, что возвращает нас к вопросу. Ты выйдешь за меня?

— Нет, — объятия лишь на миг стали крепче, но мне этого было достаточно, чтобы сжаться. Нет, за прошедший месяц Лукрецкий стал лояльнее и спокойнее. Больше не набрасывался на меня и не кричал, когда я что-то делала, что приходилось ему не по нраву. Рычал и кривился, конечно, но к этому я привыкла. Но внутренне до сих пор боялась оборотня, хотя понимала, что вреда он мне не причинит.

Правда, вред можно причинить по-разному. До сих пор отчетливо помнила его угрозы, сделать из меня бесправную секс-игрушку. Тут не знаешь, что хуже. Признаться, никогда не верила в то, что моральные страдания могут быть сильнее физических. Я всегда боялась физической расправы. Что ударят, могут изнасиловать… Считала, что физическую расправу нельзя ставить в один ряд с моральными терзаниями. Но истина заключалась в том, что постепенно сама изводила себя.

— Почему? — вопрос прозвучал спокойно. Если бы не знала о темпераменте оборотня, решила бы, что ему особенно нет дела до моего отказа.

— Я не готова.

— Хорошо, Влада. Скажи мне, сколько еще времени тебе требуется? Я не давил, покорно ждал, когда немного освоишься и привыкнешь. Но ты день за день отталкиваешь меня. Конечно, понимаю, что ты не в восторге от нашей совместной жизни, едва терпишь меня, но все сроки вышли, девочка. Ты не захотела знакомиться с моими родителями. Ладно, отложил. Ты не захотела, чтобы я представил тебя стае в качестве Луны. Решил подождать, хотя это попирает все устои и традиции. Теперь ты отказываешься выходить замуж, хотя не можешь не понимать, что все равно этим закончится.

— Зачем тебе на мне жениться? Еще в первый день ты сказал, что ЭТО, — дотронулась до метки, — символ принадлежности тебе. Метка делает меня в глазах всех окружающих оборотней твоей законной супругой.

— Делает. Но ты-то не считаешь себя моей женой, — уверенно сообщил Лукрецкий.

Задумалась. Действительно, я считала себя кем угодно. Любовницей оборотня. Его жертвой… Только не женой.

— Хорошо.

— Хорошо, что, Влада?

— Давай поженимся, — предложила, надеясь, что может что-то изменится в моем отношении к этой ситуации. Может, действительно, перестаралась, отгораживаясь от оборотня. Но я не желала знакомиться с его родителями, пугали меня обязанности Луны стаи. Меня устраивало существовать в режиме работа-дом, Я-Лукрецкий. Чем меньше соприкасалась с темой сверхъестественного, тем мне было легче смириться с изменениями в моей жизни. Нет, я спокойно воспринимала вторую сущность Демьяна. Иногда расчесывала волка и ласкала, как большую собаку. Отчего-то поначалу озверевший от моего предложения Лукрецкий, со временем стал сам предлагать вычесать себя. Недели полторы даже посетила праздник, посвященный Полной Луне. Оборотни отмечали каждое полнолуние общим сбором и пикником. Мясо, приготовленное Лукрецким на углях, мне очень понравилось. Пожалуй, это единственное, что ему удавалось не испортить. Но вот разбирать какие-то дрязги самок, что полагалось делать Луне, и полноценно участвовать в жизни стаи мне откровенно не хотелось. — Можем сегодня подать заявление.

— А когда ты перестанешь манкировать своими обязанностями, позволишь представить себя стаи и познакомить с родителями?

— Когда сочтешь нужным.

— Хочешь сказать, что если сегодня вечером перед всей стаей я объявлю тебя своей Луной, воспримешь это спокойно? — покорно кивнула. — Почему?

— Все равно когда-нибудь придется это сделать, — мне не нравилась сама мысль об этом, наверное, поэтому я скривилась. Чувствовала, как меня прямо передергивает от одного упоминания. К моему удивлению, Лукрецкий не разозлился, а хмыкнул.

— Ладно, мы еще подождем.

— Правда? — не поверила.

— Да, Влада. Я готов ждать, уже говорил. Но хочу, чтобы мой ребенок родился в законном браке, чтобы мне не пришлось усыновлять собственного малыша. Поняла меня? — оборотень наклонился и чмокнул в нос.

— Поцелуй меня, — неожиданно попросила. В этом не было ничего необычного, в сексуальной жизни у нас была полная гармония. Я не видела смысла отказывать оборотню в интимных ласках, потому что мне очень нравилось заниматься с ним любовью. Только вот сама делала первый шаг очень редко, а уж просить… Но в данный момент хотелось, чтобы оборотень не просто обнимал…

Полтора месяца спустя

Сидела на собственном рабочем столе и целовалась с этим ненормальным оборотнем. И ведь не скажешь, что у меня дел невпроворот, просто не поймет и не оценит. Впрочем, не очень-то и хотелось.

Оборотень стал для меня чем-то вроде дозы наркотического вещества, на которое я плотно подсела. Вроде бы понимаешь, что плохо и вредно, а отказаться не хватает сил.

Не могу пожаловаться, Лукрецкий очень старался показывать свои хорошие стороны, заботился и оберегал. Я ничего не делала в ответ. Принимала и ждала. Все еще не была уверена, что хочу этих отношений. То есть меня никто не спрашивал о желании быть с ним, наша совместная жизнь — своего рода аксиома. Я только могла смиренно принимать, подстраивать под себя или протестовать. Правда, все чащи стали возникать мысли, что пора начинать делать ответные шаги, чтобы наладить нашу жизнь. Демьян не из тех мужчин, которые будут бесконечно давать. А я без возражений давала только секс и то, потому что мне самой очень нравилось с ним заниматься любовью.

Лукрецкий приехал полчаса назад, когда я ругалась с поставщиком цветов. Через каких-то семь часов мой ресторан должен принять первых посетителей. Непростых посетителей. Чету Васиных и их гостей. А мне хотелось хоть как-то порадовать маму.

Я поселилась на территории стаи, в нескольких минутах езды на машине от дома Васиных, только виделись мы с родительницей по-прежнему нечасто. Я полностью погрузилась в подготовку к открытию "Алконоста". Подсознательно ощущала перед мамой вину. Не совсем понимала за что, но чувствовала себя жутко виноватой. Мой малодушный поступок с украденным препаратом для медикаментозного прерывания беременности мы не обсуждали. Либо, она до сих пор не обнаружила пропажу, либо решила промолчать. Я не знала, что хуже. Но не в этом было дело. Мне очень не нравилось отношения между четой Васиных. После того как мы поговорили с мамой, она больше не пыталась изображать безмятежное счастье. Я видела ее всего несколько раз, но каждый из них она выглядела грустной и подавленной.

Мама любила живые цветы, а Лукрецкий не ограничивал в деньгах. По моей задумке ресторан должен был превратиться в райский сад. А теперь поставщик заявлял, что сможет подъехать только к трем часам вместо заранее оговоренных утренних девяти. Три часа на разгрузку и украшение зала — нонсенс!

В последний момент к списку приглашенных гостей добавился лишний десяток, а у меня начинали закипать мозги. Если быть до конца откровенной самой с собой, я не просто хотела порадовать маму, не желала ударить в грязь лицом перед Лукрецким. Мне хотелось доказать ему на деле, что я чего-то стою.

Но вместо того, чтобы заниматься подготовкой, мы занимались любовью. Оборотень ворвался в кабинет, выставил моего помощника и не стал слушать возражений.

— Что ты ко мне чувствуешь, Влада? — была невероятна близка в оргазму. С ума сходила от объятий, поцелуев и сильных размеренных движений и совсем не пришла в восторг, когда оборотень резко остановился.

— Не знаю, — отмахнулась. — Двигайся, ну, — сильнее обхватила ногами мощное тело мужчины и попыталась что-нибудь сделать сама. Двинуться попыталась. Попыталась.

Куда там? Разве возможно сдвинуть валун, весом в центр, с места?

— А я люблю тебя, — что? ЧТО?! Нет, кажется, я ослышалась. Не мог ведь он в самом деле только что признаться мне в любви, впрочем, в следующий момент все мысли вылетели у меня из головы. Лукрецкий начал двигаться.

Двигался он недолго, но весьма качественно. Прошло не больше трех минут, когда я со срывающимся с губ протяжным стоном грубо впилась мужчине в рот, приглушая звуки освобождения. Обычно я себя не слишком сдерживала. Но сегодня был особенный день. Многолюдный. Я могла предаваться разврату в собственном кабинете, но это вовсе не означало, что мне хотелось, чтобы об этом узнали.

Несколько работников из членов моей команды являлись оборотнями. Они, безусловно, поймут по запаху то, что только что случилось в кабинете. Но остальным знать не полагалось.

Чуть отдышавшись, Лукрецкий пристально уставился мне в глаза и нарочито медленно облизнул искусанные губы. Опять я сделала это. Опять прокусила ему губу до крови. Только в этот раз ненамеренно, так получилось. Впрочем, кажется, он ничего против не имел. Я почти каждый день оставляла на мужчине легкие увечья, которые заживали на нем практически мгновенно. Мне нравилось кусать и царапать его. Усмехнулась я, усмехнулся он. Кажется, мы оба остались весьма довольны произошедшим.

Альфа отстранился и стал поправлять одежду. Я тоже спрыгнула с рабочего со стола и стала оглядываться по сторонам в поисках трусиков, которые куда-то отшвырнул несносный оборотень.

— Ты это ищешь? — Лукрецкий извлек из кармана маленькие кружевные черные трусики и покачал ими в воздухе.

— То, что ты сказал… — я застегнула несколько пуговичек на блузке и разгладила пышную юбку.

— А что я сказал? — хмыкнул он.

— Что любишь меня, — казалось, что попала в какой-то сюр. Казалось, что просто ослышалась. Поверить не могла, что такой, как он, мог легко признаться в любви. Возможно, слова вырвались сами собой под влиянием момента. Хотя оборотень остановился и вроде бы отдавал себе отчет в собственных действиях. Но мне все равно не верилось, что он так просто повторит то, что сказал несколько минут назад. А для меня по какой-то неведомой причине очень важным было его признание, сказанное не в порыве страсти.

Между делом, приблизилась к мужчине и отобрала интимную часть своего гардероба. Он не возражал.

— Люблю, Влада. Очень сильно, люблю, — оборотень дождался, когда я закончу одеваться, и развернул за плечи к себе. — Никогда не думал, что способен на такие чувства. Но то, что я к тебе испытываю, сильнее страсти и глубже привязанности. Это чувство никак не зависит от нашей парности, оно делает ее лишь ярче и насыщеннее. Раньше я был зависим от тебя лишь физически, теперь завишу эмоционально.

Лукрецкий замолчал и выжидательно смотрел на меня, словно, чего-то ожидая в ответ. Почему, словно? Он ждал. А мне сказать было нечего.

Я не любила его, это однозначно. Он меня привлекал, как красивый, сильный и умный мужчина. Мне нравилось заниматься с ним сексом. Но об этом он знал и без меня.

"Спасибо", — в каком-то фильме или романе героиня произнесла слова благодарности в ответ на признание и это разрушило их отношения.

Решила, раз не могу подобрать подходящих слов, попробую показать. Потянулась, чтобы поцеловать.

Оборотень меня остановил.

— Я не требую от тебя, чтобы ты признавалась в том, чего не чувствуешь. Я хочу, чтобы ты знала о моих чувствах и лишь дала нам шанс. Настоящий шанс. Мы можем быть очень счастливы вместе, сердце мое, — произнес Лукрецкий, а его руки чуть сильнее сжали мои предплечья. — Просто подумай об этом, прежде, чем принять окончательное решение, — своими речами оборотень запутал меня. Хорошо, что он меня любит. Но о каких решениях шла речь? Мы вместе и это не обсуждалось.

— Ты не хочешь мне что-нибудь объяснить? — оборотень отрицательно покачал головой, мол, понимай сама. — Ян? — сделала новую попытку, но в этот момент раздался настойчивый стук в дверь. А ведь просила никого не беспокоить в ближайшие полчаса. Лукрецкий так стремительно ворвался в мой кабинет и завладел мной, уверена, что полчаса еще не истекли.

— Да? — раздраженно произнесла. К сожалению, зрительный контакт между нами был утерян. Демьян отпустил меня и чуть отошел.

— Влада, там привезли вино, — прокричала Лика, моя личная помощника. Прокричала из-за двери.

— И что? — раздраженно рявкнула, рывком открывая дверь. В данный момент мне было важнее выяснить у моего волка, что значили его слова, чем решать какие-то продовольственные вопросы. В конце концов, кроме цветов почти все было готово. Кстати, вино привезли вовремя. Не то, чтобы у нас не было вина. Было и много. Но это было особенным и очень дорогим. Всего две бутылки, изготовленные в год рождения мамы и год заключения ее брака со Степаном Валентиновичем.

— Год не совпадает.

— Наплевать, — в конце концов, такая мелочь меня уже не заботила. Для мамы с супругом итак было сделано немало. Кроме торжества в подарок шло романтическое путешествие, которое планировала подарить с самого начала. Знала, что Васины останутся очень довольны. В конце концов, тот сюрприз, о котором не знаешь, не расстроит, если сорвется.

— Но…

— Плевать! — повторила и захлопнула дверь прямо перед носом помощницы.

— Жестокая, — фыркнул Лукрецкий. Он вечно подтрунивал надо мной. Обычно воспринимала подобное спокойно, иногда отвечая в его манере. Но сейчас было не время для разных шуточек.

— Сядь! — гаркнула на него. — Извини, Ян, не хотела срываться на тебя. Ты знаешь, что я не люблю недосказанность. Пожалуйста, объясни, что ты имел в виду, — вряд ли в этот момент сама себе могла объяснить, почему для меня было так важно услышать пояснения. Лукрецкий имел противную привычку иногда изъясняться загадками. Почти привыкла, почти смирилась, стараясь не докапываться до правды. Но не в этот раз.

Вместо того, чтобы поговорить, мужчина подхватил прежде сброшенный пиджак и надел его. За последнее время Лукрецкий смирился с моими перепадами в настроении. Большей частью я списывала эмоциональные качели на состояние беременности, но иногда казалось, что дело не совсем в этом. Вернее, совсем не в этом. Между нами были секреты и это не делала отношения крепче. Похоже, оборотень понимал то, что происходит лучше меня. Ведь просил дать "настоящий" шанс. Не просто шанс, а настоящий. Его слова были созвучны моим мыслям. Я пообещала себе обстоятельно обдумать наши отношения после праздника. Возможно, мне, действительно, пора сделать шаг навстречу.

— У меня еще встреча, детка, и у тебя достаточно дел. Иди сюда и поцелуй меня, — послушно подошла и коснулась губами губ. Знала, что если оборотень не хотел, вытащить из него что-то было весьма проблематично. И он прав, у меня полно дел. Самое первое, что должна сделать — извиниться перед Анжеликой. Она ни в чем не виновата, а я на нее сорвалась. — Мне сразу сюда приехать или забрать тебя из салона? — на два часа дня у меня был запланирован поход в салон красоты. Профессиональный макияж и укладка волос.

— Как освободишься, позвони мне, — предложила. Мне нравилось, что оборотень проявлял заботу даже в мелочах. — Там и решим.

— Хорошо, сладкая.

Четверть седьмого.

Торжество было назначено на шесть часов вечера, но гости начали прибывать в ресторан без двадцати шесть. Стояла рядом с Демьяном и чувствовала себя, словно, в каком-нибудь историческом фильме про викторианскую Англию. Прием был в честь Васиных, но почему-то именно мы с Демьяном являлись хозяевами вечера. Мой волк что-то пытался мне пояснить про особенности восприятия оборотней, но, честно говоря, я так до конца и не разобралась. Усвоила одно, этим мы оказываем честь, как самим виновникам торжества, так и их гостям.

Как ни странно, я все успела во время. То есть я успела в кратчайшие сроки съездить в салон, остальное за меня сделали подчиненные. Но каким-то удивительным образом вино оказалось нужного года, цветы доставили и вовремя успели усвоить зал…

— Ты не устала? — Лукрецкий чуть склонился и обжег ухо горячим дыханием. Сейчас, на одиннадцатисантиметровых шпильках, я почти сравнялась в росте со своим мужчиной. Но стоять, как какое-то изваяние, я не слишком любила. Вернее, не любила вовсе. Дело было даже не в неудобной обуви.

— Добрый вечер! Проходите. Карточки найдете на столиках, — улыбнулась в очередной раз.

— Подарки можно положить на столики справа.

Какие-то смутно знакомые оборотни прошли внутрь помещения, а я чуть повернулась к Яну.

— Нет, милый, — быстро прислонилась щекой к его щеке, коснулась бы губами, но побоялась испачкать.

— Скоро закончится, — пообещал мужчина, не поверив мне. А ведь он предупреждал с самого начала, через что придется пройти, если я решу подарить чете Васиных праздник. — Главное, чтобы приехали сами именинники.

Вот тоже странно, ладно, мама с супругом опаздывали… Даже знала причину, мама задержалась в салоне красоты. Мы с ней виделись днем. Она очень нервничала, ей тоже в новинку были подобные праздники. Праздники, на которых присутствовала вся стая и ее знакомые-люди. Ведь изначально они с мужем собирались отметить два события лишь в узком кругу. Мама не могла выбрать цвет гель-лака. Его перекрашивали в третий раз, когда я уходила. Но где шлялась Инга? Она, конечно, безответственная, но не до такой же степени…

— Иди сюда, пока никто не видит, — Лукрецкий привычным жестом притиснул меня к стене и наклонился, чтобы поцеловать. Мы стояли в своеобразном закутке, отделяющим вход в "Алконост" от основного зала. Я не возражала, так ожидание становилось не таким муторным, даже сказала бы, приятным.

Тяжелые входные двери хлопнули в очередной раз, заставив нас оторваться друг от друга.

— Я тебя, наверняка, испачкала, — прошептала и провела пальцами по мужским губам. Потерла пальцы друг об друга. Вроде не липкие. Посмотрела, но в этой полутьме черт что разберет. Я ведь не оборотень с их улучшенным зрением и возможностью видеть в темноте. Помада у меня, конечно, была стойкая, но обычно поцелуи Лукрецкого не выдерживала даже самая суперстойкая. Проверено на опыте.

— Наплевать, — отмахнулся Демьян.

— Владлена, добрый вечер! — услышала голос Степана Валентиновича.

— Мама, Степан Валентинович, поздравляю и добро пожаловать на ваш праздник.

— Спасибо, — голос родственницы дребезжал. Еще не хватало, чтобы мама в такой момент расплакалась. Она несколько раз порывалась оказать мне помощь, но я отказалась близко ее подпускать к ресторану. Очень хотелось сделать сюрприз.

— Поздравляем, — поддержал меня Демьян. — Прошу в зал, — Васины шагнули в зал, я хотела пойти за ними, но Лукрецкий придержал:

— Отмучились, — хмыкнул мне на ухо. Улыбнулась, взяла под локоть мужчину и последовала вслед за четой Васиных в зал.

Праздник был в самом разгаре. Гости общались между собой, между ними сновали официанты с бокалами шампанского и небольшими закусками. Играла приятная ненавязчивая живая музыка. Саксофон и рояль.

— Милый, я отойду, — свернула в сторону технических помещений, где располагался мой кабинет. Мне необходимо было позвонить.

— Куда? — насторожился оборотень.

— Инги до сих пор нет, хочу позвонить ей. А здесь очень шумно.

— Пойду с тобой, — произнес оборотень.

Улыбнулась. Опять он перебарщивал с опекой.

— Ты ведь не думаешь, что я куда-нибудь сбегу?

— Нет, конечно. Тут везде мои люди, — за полтора месяца совместной жизни к охране привыкла и научилась ее почти не замечать. Иногда это было даже удобно. Например, когда не хотелось самой садиться за руль.

Но водить я любила.

Недели три назад Демьян подарил мне новую машину. Как он высказался, более безопасную. Верю, что этот громоздкий черный гроб немецкого производства был самым безопасным из существующих. С того момента мне самой дозволялось водить машину, когда хотелось этого. Но меня неизменно сопровождала охрана. Обычно в моей машине, иногда в автомобиле сопровождения.

Охрана была удобно в походах по магазинам. Такой своеобразная живая тележка. Грузишь, грузишь и ни о чем не задумываешься, ведь даже катить не надо. Всегда послушно следует за тобой.

Но с другой стороны, такой тотальный контроль раздражал неимоверно. Складывалось ощущение, что Лукрецкий мне попросту не доверял, хотя на прямой вопрос, постоянно твердил о моей безопасности.

— Верю, — согласилась и потопала в кабинет.

Инге я не дозвонилась.

Без десяти семь.

Костерила сестру, на чем стоит свет. По программе праздника у нас до торжественного ужина шло вручение подарков. Гости уже начали поздравлять. А мне очень хотелось вручить подарок вдвоем с Ингой.

Неожиданно завибрировал поставленный в беззвучный режим мобильный телефон:

- ***, - тихо выругалась, когда увидела имя звонившего. Наконец-то!

Лукрецкий бросил быстрый взгляд и лишь хмыкнул.

Тихо выскользнула из зала и, прижавшись к стене, приняла вызов.

— Ты где? — зашипела, не хуже змею. — Ты время видела?

— Влада, не злись! — проныла сестра. Кажется, девушка плакала. Злость на бестолковую девицу улетучилась моментально.

— Что-то случилось?

— Да! Влада, приезжай за мной, пожалуйста! У меня проблемы!

— Что случилось?

— Расскажу по дороге. У тебя случайно запасного нарядного платья нет? — облегченно выдохнула, раз сестра в состоянии думать о шмотках, значит, ничего непоправимого не случилось.

— Случайно, нет, и я пошлю за тобой Павла, — ехать сама никуда не собиралась. Тут праздник, а я уж точно не нанималась в личные водители сестры. Тем более ничего катастрофического с ней не приключилось.

— А на квартире у альфы?

— Есть, но… — но мне совсем не хотелось, чтобы Инга в сопровождении моего охранника ходили по квартире Лукрецкого. За прошедшие полтора месяца я кое-что переделала в квартире под себя. Мы не слишком часто оставались ночевать в городе, поэтому квартиру домом не считала. Но все равно сама мысль о том, что Инга будет рыться в моих вещах не привлекала, и сестра прекрасно об этом знала.

— Но ты не хочешь, чтобы я без тебя посещала квартиру, так?

— Так, — вздохнула.

— Тогда приезжай за мной сама. Мне, правда, надо с тобой посоветоваться, — девушка снова всхлипнула. Да, что с ней такое?!

В отличие от матери, с сестрой я продолжала поддерживать дружеские отношения. Начальника мамы Инга бросила почти сразу, он оказался "скрягой". Платил за сестру в ресторанах и развлекательных заведениях, но не снабжал наличными деньгами и карту ей тоже не дал. Зато предложил устроиться к нему в офис на работу в качестве администратора. Я долго смеялась, когда Инга с возмущением делалась столь новаторской идеей своего очередного любовника. А мне понравилось. Если бы у меня не было Лукрецкого, а был подобный любовник, я бы оценила столь практичный подход. В конце концов, он ей не муж, не обязан содержать.

Пару недель назад Инга познакомилась с каким-то Тимуром и выпросила у меня дозволения взять его с собой на торжество в качестве спутника. Признаться, была немного удивлена. У сводной сестрицы хватило бы такта притащить с собой любовника без согласования. В принципе, была к этому готова, поэтому не отказала.

— А Тимур? — в ответ на меня вылился такой отборный поток брани, что, кажется, мои уши покраснели. Не думала, что дорогая сестрица владеет таким прекрасным лексиконом всех портовых грузчиков нашей необъятной родины. — Понятно, — мои предположения подтвердились, причиной расстройства является очередной мужик.

Мои мысли плавно свернули в сторону Лукрецкого. Во всяком случае, есть что-то в этой парности. По крайней мере, Демьян никогда не оставит и не изменит. Первое в моем положении — сомнительный плюс, второе… А вот второе бесценно в любой ситуации. Непреложная верность — это одно из немногих свойств, из-за которых можно было закрыть глаза на недостатки истинной парности.

Кажется, я начинала понимать, почему оборотни так радуются обретению истинной пары и отчего так вцепляются в нее.

— Так ты приедешь?

— А без меня никак?

— Влада, ну, пожалуйста, — простонала сестра.

— Хорошо. Продиктуй адрес.

— Скину смской.

Возвращалась в зал в двояких чувствах. Подозревала, что Лукрецкий не слишком обрадуется моему внеплановому отъезду. Мысленно вернулась к разговору с Ингой, а она ведь даже не извинилась. Впрочем, наверное, я этого даже не ждала. Не в ее характере признавать ошибки, но все равно неприятно. Доверять такому человеку что-то важное никак нельзя. Я и не доверяла, от помощи в организации праздника отказалась, даже не позволила подобрать тур. А то у Инги проскользнула шальная мысль. Девушка захотела организовать романтическое путешествие родителям самостоятельно и предложила перевести ей деньги. Она была наорганизовывала, остались без подарка. Улыбнулась.

— Влада, — Лукрецкий не был бы Лукрецким, если бы не возник неожиданно. Просто вынырнул из толпы, — где она?

— Где-то, — неопределенно махнула рукой. — Просит приехать за ней.

— А больше она ничего не хочет? — усмехнулся оборотень. — Такси уже вызвать не в состоянии.

— У нее что-то случилось. Она просит, чтобы за ней приехала я, — уточнила, так как, кажется, Лукрецкий не понял. Возможно, ему даже в голову не пришло, что за Ингой можно отправить кого-то из телохранителей. Вообще, оборотень странно относился в бывшей любовнице. Инга была для него, словно, чужой. Он ее не воспринимал даже, как мою сестру. Просто как одного из рядовых и весьма бесполезных членов стаи.

Я как-то спросила у него, почему он выбрал ее в любовницы в таком случае и встречался довольно продолжительное время по их меркам.

"Она красивая. Беспроблемная", — сообщил цинично. — "Вернее, все проблемы легко решались деньгами".

— Еще этого не хватало! — как и думала, оборотень возмутился.

— Ей необходимо платье. Я не знаю, что у нее случилось. Но Инга расстроена, — для себя уже приняла решение, осталось объяснить мотивацию Лукрецкому. Знала, что он не будет возражать в любом случае, но очень боялась, что предложит составить компанию. — Мы заедем к нам. Мы недолго, обещаю, — быстро коснулась губами губ оборотня. Все-таки что-то есть в одиннадцатисантиметровых шпильках.

— Я поеду с тобой.

— Демьян, зачем? — хмыкнула. — Обычной охраны вполне хватит. Тем более кто-то должен остаться здесь. Скоро наша очередь вручать подарок, придется это сделать тебе, мой дорогой, — оборотень фыркнул, когда я его потрепала за щеку, как маленького хорошенького ребенка. Но Лукрецкий вызывал иногда во мне такие вот странные чувства вроде щемящей нежности.

— Кого возьмешь?

— Павла. Он мне больше симпатичен.

— Мне все это не нравится, — нахмурился оборотень.

Кто-то произнес очередное поздравление и раздались бурные аплодисменты.

— Я постараюсь вернуться быстро, — завибрировал мобильный телефон, пришло смс. Посмотрела. — Тут совсем недалеко. Если повезет, мы успеем обернуться меньше, чем за час, — а если предложить сестре привести себя в порядок по пути или в ресторане и быть не слишком щепетильной в выборе наряда, то займет это времени в два раза меньше.

— Ладно, я все равно в восторг не прихожу, куда-то отпуская тебя.

— Знаю, — хмыкнула.

— Влада, накинь что-нибудь сверху. Вечером обещали похолодание, — опять он, как клуша-наседка. Хмыкнула. Уж от входа в ресторан до машины добежать можно в шелковом платье и босоножках и в минус сорок, не замерзнув.

Набрала Павла, он откликнулся мгновенно, всего лишь требовалось сообщить, что он нужен. Так было заведено после моей выходки с посещением санатория" Сосновая Поляна", меня ни оставляли ни на минуту даже на территории стаи. Если Лукрецкий был со мной, то охрана держалась вдалеке, но все равно приглядывала.

— Что ваша сестра делает в этом притоне? — поинтересовался оборотень, когда я назвала адрес, по которому требуется ехать.

— Притоне? — удивилась.

— Да. Известный на вес город. Весьма дурнопахнущее место. Простите, Влада, но не понимаю, как альфа вас отпустил. Возможно, он не знает, — мужчина потянулся за мобильным телефоном.

Дотронулась до него. Оборотень вздрогнул. Нельзя меня касаться посторонним волкам.

— Извини. Но не нужно беспокоить Демьяна. Мы ведь не пойдем внутрь. Просто подождем во дворе, пока сестра спустится.

— Я должен сообщить.

— Не должен. Ты должен слушаться меня, — представляла, что будет, если Лукрецкий услышит про притон. Он праздник сорвет. А никакой опасности не видела. Со мной вооруженный мужчина, прекрасно обученный боец, по силе равных минимум десятерым людям. — Я твоя Луна.

— Вы не были официально представлены стае, — фыркнул оборотень. С Павлом у нас сложились весьма доверительно приятельские отношения, чего нельзя было сказать про Геннадия. Тот обращался ко мне сухо и подчеркнуто вежливо по имени-отчеству. Действовал по какой-то одному ему известной инструкции и, наверняка, сообщил бы Лукрецкому. Не просто сообщил, а никуда не повез до его одобрения.

— А это, действительно, так важно? — решилась спросить. Мы шутили с Павлом, обменивались ничего не значащими остроумными фразочками, но мало, когда разговаривали на серьезные темы.

— Да, Влада. Для каждого члена стаи важно знать, видеть и чувствовать гармонию в правящей паре. Стабильность в правящей паре — стабильность стаи, — Павел продолжал что-то говорить. Мне мало, что говорила подобная высокопарная хрень. Я просто не понимала, как от взаимоотношений двух может зависеть благоразумие нескольких сотен. В голове подобное не укладывалось.

Телохранитель что-то сказал о том, что истинная пара делает пару сильнее. А вот это уже было интересно и ново, об этой особенности Лукрецкий умолчал.

Я заслушалась и не заметила, как мы оказались на месте. Все-таки чужое мнение иногда бывает выслушать очень полезно.

Автомобиль притормозил у дороги, хотя в сообщении был указан не только дом и квартира.

— Приехали. Звоните сестре, Влада.

Послушно достала мобильный телефон и набрала номер сестры. Девушка в этот раз ответила почти сразу.

— Мы приехали. Спускайся. Ждем с внешней стороны дома, у дороги, — проинструктировала сестру.

— Но, — замялась сестра, — я не могу выйти.

— Что значит "не могу"? — разозлилась. Зачем я приехала? Зачем ты оторвала меня от праздника, заставила моего мужчину волноваться?

— Тимур меня запер, — шмыгнула носом сестра. То ли истерика пошла по второму кругу, то ли девушка так и не успокоилась изначально.

Я сидела на переднем пассажирском кресле, прекрасно понимая, что водитель слышит наш разговор. Не уверена, что оборотни с их улучшенным слухом не могут услышать, если пересесть на заднее сидение. Поэтому даже не удивилась, когда Павел протянул руку и произнес:

— Позволите, Влада, пообщаться с девушкой? — только я не оборотень, улучшенным слухом не возражала. Поэтому вместо того, чтобы без возражений протянуть аппарат, включила громкую связь.

— Инга Степановна, — четко и официально произнес мужчина, — вы сейчас успокаиваетесь и вспоминаете о том, что оборотень. Где бы и как бы вас не заперли, выйти из квартиры для вас проблемой не является, — инструктировал охранник сестру. Вы спускаетесь к нам в течении пяти минут, не успеете — мы уезжаем. Это ясно? Время пошло, — к моему удивлению Павел, действительно, что-то нажал на часах.

— Ясно, — всхлипнула сестрица, — но мне нечего одеть.

— Он что, одежду забрал? — предположила.

— Испортил, — продолжала девушка, словно, ей только что не были даны четкие инструкции. Вообще, была с Павлом в чем-то согласна. Какая-то мутная история, сама начинала понемногу нервничать. Лучше бы, конечно, уехать отсюда побыстрее.

— Тебе всего лишь нужно добежать до машины. Возьми что-нибудь из вещей мужчины или в простыню завернись, — посоветовала первое, что пришло в голову.

— Влада, — недовольно протянула девушка. Не понравилось мое предложение?

— Инга Степановна, у вас осталось чуть больше четырех с половиной минут, — произнес спокойно. — Делайте, что вам говорят, — неожиданно рявкнул Павел и сбросил вызов. — Не повезет ее истинному или тому, кто захочет связать с ней жизнь, — резюмировал молодой мужчина. Знала, что некоторые оборотни, отчаявшись встретить истинную пару или просто влюбившись, связывали себя неразрывными узами друг с другом по средствам парной метки.

Мы ожидали сестру в молчании. Я периодически поглядывала на часы. По истечению трех минут Павел покачал головой и завел двигатель.

— Ваша сестра — любовница Тимура, — констатировал охранник, — а фамилию уважаемого не знаете, Влада? — отрицательно покачала головой.

— А какая разница?

— Пытаюсь вспомнить, кому принадлежит этот район.

— Что значит "принадлежит"? — удивилась. Выкупать районы пусть и в провинциальном городке, это надо быть долларовым мультимиллионером, как минимум.

— Ну, что вы, как маленькая, — хмыкнул водитель. — Крышуют этот район определенные преступные элементы.

— Мы ведь не в девяностых, — отмахнулась.

— Сейчас процесс обставлен более законно, но протекции нужных людей никуда не делись.

— Не надо делиться подробностями, пожалуйста, — попросила и поежилась. Теперь спокойно ходить по собственному городу не смогу. Эта информация была из серии "меньше знаешь, лучше спишь". Наверное, после таких профилактических бесед я не буду возражать, если Лукрецкий увеличит мою охрану. А он хотел…

Оборотень осклабился, обнажив ряд ровных белых зубов. В этом я завидовала оборотням. Им в отличии от людей, не приходилось посещать стоматологов.

Удивительно, но сестра уложилась в отведенное ей Павлом время. Фигурка, в чем-то белом и развивающемся, предположительно простыне, и темном бесформенном сверху вылета из-за угла, на секунду застыла, осматриваясь, а потом устремилась в нашу сторону.

Павел щелкнул кнопкой открывания дверей. Хм, а я даже не обращала внимания на то, что двери в автомобиле заблокированы.

— Успела, — сообщила сестра, влетев в машину. Девушка ни чуть не запыхалась. Я занималась спортом и находилась в неплохой физической форме, но вот физической форме оборотней тоже завидовала. То, что им давалось от природы, нам, людям, давалось многочасовыми тренировками в спортивном зале и отказом от вредной еды. И все равно, их формы мы достичь не могли. Несправедливый мир.

Повернулась и осмотрела девушку. Выглядела Инга, прямо скажем, неважно. Первый раз сестра была в столь неподобающем виде и такая растрепанная.

— Теперь ты расскажешь, что случилось?

— При нем? — надула губки Инга и тряхнула головой.

Автомобиль уже медленно тронулся и плавно встроился в редкий поток машин.

— Что у вас на шее, Инга Степановна? — хмуро поинтересовался Павел. В его голосе чувствовалось какое-то напряжение. Девушка быстро закуталась в полы пиджака и опустила голову с распущенными волосами, которые почти полностью закрыли ее лицо. Я ничего рассмотреть не успела.

— Инга Степановна? — настойчиво повторил водитель, прибавив скорость.

— Мне жаль, — произнесла сводная сестра, а дальше события развивались по четко спланированную кем-то сценарию.

Инга быстро извлекла из кармана руку, с чем-то в ней зажатым, и стремительным движением коснулась шеи Павла. Уже позднее, пытаясь разобраться в произошедшем, сделала для себя вывод, что это был шприц или медицинский пистолет с непонятным с непонятным содержимым. То ли снотворное, то ли что-то психотропное. Этого я никогда не узнаю, потому что никто не сочтет нужным дать мне своевременные объяснения. А после… спустя несколько лет подробности случившегося потеряют актуальность.

— Сука! — прорычал Павел. "Сука" — ругательство, а не то мерзкое слово, каким оборотни обозначали половую принадлежность своих женщин. Слава их Луне, хоть Лукрецкий почти сразу отучился величать меня подобным образом.

Телохранителю стало плохо, он только успел выдохнуть:

— Влада…

Не знаю, о чем пытался предупредить и что предпринять, только вот ему явно стало плохо. Оборотень почти мгновенно отключился, автомобиль вильнул, выехал на встречную полосу и лоб в лоб столкнулся с другой машиной.

Я не обладала скоростью и реакцией оборотней, только вот никогда не тушевалась. Я успела схватиться за руль, когда машина дернулась влево, и в этот момент почувствовала боль в шее. Похоже, сестрица вспомнила обо мне. Отключилась моментально, где-то на периферии сознания услышав характерный звук двух столкнувшихся автомобилей.

Пришла в себя, но глаза открывать не спешила. Слишком болело все тело. Вернее болела голова, а тело не чувствовала. Было элементарно страшно.

Чуть повернулась, оказавшись на спине и сразу почувствовала резкую боль. Но боль такую хорошо знакомую, у меня просто затекло все тело. Слегка пошевелила одной ногой, другой… попробовала сжать руки в кулаки. Вроде бы цела. Только вот голову шевеление не пошло на пользу больной голове, меня замутило.

Решила головой не двигать, но тело как-то разменять. Спустя полминуты боль в ногах постепенно стихла. Отчего их так свело, понять не могла. Уже осознала, что лежу на чем — то мягком и удобном. Правда, в помещении была абсолютная темнота. Словно, меня закрыли в коробке, куда не проникал свет.

Еще несколько минут мне потребовалось, чтобы окончательно придти в себя. Боль в конечностях постепенно исчезла, чувствовала себя относительно неплохо. Головная боль была тоже странная: виски и затылочная часть ныли, в сознании какой — то густой и вязкий на ощупь туман без единой мысли, а начинаешь думать, вспоминать, усиливалась боль.

Но все-таки я вспомнила: благодаря выходке моей сестры мы попали в аварию.

Мне удалось подняться на ноги. Только вот, что было странно… Была уверена, что лежу на удобной и большой постели. Попыталась свесить ноги… А постели не оказалось. Был мягкий, упругий пол. Как потом выяснилось, не только пол, но и стены. Словно, находилась в сумасшедшем доме с мягкими стенами из голливудских фильмов ужасов.

Сур!

Обшаривала руками комнату, ползая на коленях, она оказалась довольно просторной и абсолютно пустой. Я и себя ощупала. Цела, за исключением головы. Я мало знала о сотрясении мозга, но, похоже, все-таки ударилась головой в момент аварии. Иначе как объяснить туман, тошноту и дезориентацию в пространстве? Стоять я толком не могла, сразу вело в сторону.

Беглый осмотр показал, что на мне остались лишь трусики и длинное шелковое платье. Кто-то чересчур заботливый и предусмотрительный лишил меня всего остального. Ни босоножек, ни украшений, ни часов.

Я попыталась позвать хоть кого-то, но безрезультатно. Впрочем, неудивительно. Из моего рта вырывались лишь хрипящие звуки. Горло пересохло и превратилось в пустыню Сахару, а сразу после моих попыток заговорить, стало драть.

Я легла на пол и попыталась уснуть. Больше ничего в голову не приходило, а чувство, что силы скоро понадобятся, не отпускало. Для чего понадобятся?

В следующий раз пришла в себя уже в больничной палате. Обычной такой, правда, весьма роскошной. Опять же, как в американских фильмах. В наших больницах, даже в платных отделениях, такой роскоши не видела.

Большая плазма, закрепленная на стене. Тумбочка рядом с кроватью, на которой расположился внушительный букет нежно розовых роз. Мягкий кожаный диван, кресло и журнальный столик. Небольшой холодильник. Это то, что мне было видно. Я лежала, не пытаясь подняться, и только чуть ворочала головой слева направо и в обратном направлении.

Палата по размеру больше напоминала квартиру, в которой мы некогда жили вместе с Игорем.

Меня очень заинтересовал кувшин с водой рядом с вазой с цветами. Пить хотелось жутко, невыносимо.

Осторожно приподнялась, протянула руку… В руке обнаружилась игла. Я не любила иглы. Вытащила, поморщившись.

Хорошо, что кувшин был заполнен не целиком, иначе бы его просто опрокинула на себя. Руки дрожали, я себя облила, пока пила.

Стало легче. Осмотрелась еще раз. Это пробуждение мне нравилось намного больше того предыдущего. Неожиданно в памяти возникло еще одно. Что — то промежуточное. Кажется, тогда находилась в той странной комнате, дремала и меня разбудили свет и голоса. Только вот уверенности в том, что случилось это в реальности или мне приснилось не было.

Бывать в больницах в качестве госпитализированного пациента мне не случалось, но, знала, что где-то рядом с кроватью вроде должна была находиться кнопка вызова медсестры. Мне потребовалось, наверное, минута на поиски. Засмотрелась на себя, облаченную во что-то светло-голубое невероятных размеров. Я даже пощупала себя. На этот раз трусиков на мне не нашлось, а роба была надета на голое тело. Неприятно, но пережить можно.

Чувствовала себя значительно лучше и бодрее, поэтому разыгралось любопытство. Вжала в кнопку, для верности подержала, а после нажала еще раз.

Через минуту или две дверь в палату открылась. Сложно объяснить отчего, но попыток подняться я не предпринимала в этот раз. Лежала себе и лежала, было удобно и хорошо.

На пороге появилась симпатичная девушка примерно моего возраста в белом халате:

— Добрый день, Владлена Юрьевна! — спокойно поприветствовала она меня. — Рада, что вы, наконец-то, пришли в себя.

— Что со мной? Сколько я находилась без сознания?.. — вопросы сыпались один за одним.

— Владлена Юрьевна, сейчас подойдет врач, — проигнорировав мои вопросы, сообщила девушка.

— А вы кто? — попыталась снова.

— Меня зовут Алина. Я ваша медсестра.

— Моя?

— Да. По всем надобностям можете обратиться ко мне. Возможно, вам чего-нибудь хочется? — задумалась.

— Есть хочу. Рыбы хочу, — неожиданно вспомнила о ребенке. Руки непроизвольно метнулись к плоскому животу. Хорошая из меня получится мамаша! Я ведь даже не подумала о том, что мое состояние как-то может отразиться на беременности. Я, вообще, о беременности не подумала. — Я беременна! — заявила девушке. — С моим ребенком все в порядке?

— Да, — улыбнулась медсестра. — С вами и малышом все в порядке. Остальное сможете узнать у врача. Есть какие-то пожелания к гарниру? — покачала головой.

В сознании неожиданно возник новый вопрос. Где я? Понятно, что в больнице. Но кому она принадлежит? Лукрецкому, который что-то говорил о том, что у оборотней есть собственный медицинский центр? Или жуткой организации, к которой имел отношение мой бывший муж? При мысли о последнем меня пробрала дрожь. Логично было предположить, что я угодила к последним.

Медсестра исчезла, зато почти сразу в палате появилось новое действующее лицо, представившееся Львом Анатольевичем.

— Владлена Юрьевна, — всплеснул руками мужчина, — что же вы наделали? Нехорошо, — покачал он головой, когда заметил, что я извлекла иглу из вены.

— Нехорошо держать меня в неведении и заставлять нервничать, — парировала. Врач уже находился в палате несколько минут, но кроме того, чтобы представиться и спросить меня о самочувствии, не ответил ни на один из заданных вопросов. Только сообщил, что собирается осмотреть, но я не дала. Отпихнула его руку и лишь выше подтянула одеяло. Решила, что без крайней необходимости, никого близко к себе не подпущу, пока не узнаю, где нахожусь. Даже думать не хотела, что со мной произойдет, если я угодила в лабораторию той организации. Ведь я теперь не только отмеченная пара оборотня, я жду от оборотня ребенка. Не просто от оборотня, от альфы.

— Владлена Юрьевна, — укоризненно посмотрел на меня мужчина, — позвольте вас осмотреть, а потом я отвечу на некоторые ваши вопросы, — оговорка мне сильно не понравилась.

— Давайте в другом порядке, — мужчина, кажется, сдался и присел на стул, рядом с больничной койкой. Хотя койкой такую удобную кровать называть сущее преступление.

— Спрашивайте.

— Где я?

— В клинике, — сладко улыбнулся врач, а мне захотелось чем-нибудь сильно приложить его по голове. За какую дуру он меня принимает?

— А Лукрецкий где? — вот тоже хороший вопрос. Раньше не отходил от меня при малейшем удобном случае, а сейчас его нет. Не было даже охранника. Павел… Черт, а Павел жив? А с Ингой что?

— Демьян Андреевич занят.

— Чем?

— Не могу знать, — снова растянул губы мужчина, а после еще и руками развел.

— Вы оборотень или человек? — пошла ва-банк. Терять мне было особо нечего, а вот выяснить правду — жизненно необходимо.

— Оборотень, — хмыкнул врач, которого явно забавлял наш разговор.

— Чем докажите?

— Это сойдет в качестве доказательства? — мужчина отрастил на большом пальце небольшой острый коготь. Что ж, сойдет. Кивнула. Но у Лукрецкого волчий маникюрчик был повнушительней. — Теперь вы позволите себя осмотреть, — кивнула и отпустила одеяло.

Мужчина измерил пульс, затем давление, потом посвятил в глаза и пощупал меня в разных интересных местах. Странно, но чужие мужские руки на теле казались чем-то неправильным и запретным. Отдавала себе отчет, что это обычный осмотр. Врач не делал ничего противоестественного и за рамки приличия не выходил, но мне все равно было не по себе. При каждом новом касании его рук внутренне сжималась.

— Вам нужно сходить в туалет? — поинтересовался оборотень.

— Нет.

— Все-таки рекомендую это сделать, потому что собираюсь поставить вам капельницу. Вам придется спокойно полежать несколько часов.

— Где мои вещи? — поинтересовалась. Я хотела видеть Демьяна или, по крайней мере, поговорить с ним. Судя по всему, пояснения по поводу произошедшего мог дать лишь он. Впрочем, это логично.

— Альфа распорядился сжечь, — сообщил мне врач. Интересно обстояли дела. Значит, Лукрецкий все-таки посещал меня. — Новые вещи еще не доставили.

— А телефон? Мне нужен телефон.

— Для чего? — глупой вопрос.

— Позвонить.

— Не велено.

— Вы пойдете в туалет? — кивнула. Мне предстояло о многом подумать. Особенно меня настораживал запрет на звонки.

— Где туалет?

— Ванная комната расположена рядом с выходом, — осторожно села и попыталась встать. — Давайте помогу вам, — доктор подал руку. Воспользовалась.

Несколько секунд постояла на ногах, пытаясь оценить собственное состояние. Вроде бы ничего.

— Дальше сама, — сообщила и осторожна пошлепала прямо босиком в сторону ванной комнаты. Удивительно, но в палате были полы с подогревом.

— Тапочки, Владлена Юрьевна, — опомнился врач и полез в прикроватную тумбочку.

— Не стоит, — отмахнулась и побрела дальше. Голова немного кружилась, чуть тошнило, но чувствовала себя довольно сносно. В туалет я, действительно, не слишком хотела. Поэтому около двери притормозила. Что-то мне взбрело в голову. Вместо того, чтобы открыть дверь ванной комнаты, распахнула дверь в палату. Мужчина, до этого спокойно сидевший на стуле и что-то изучающий в телефоне, сначала бросил взгляд на открывшуюся дверь, затем резко вскочил и заслонил мне выход из палаты.

— Владлена Юрьевна, вернитесь, пожалуйста в палату. Вам не разрешено покидать ее пределы.

— Кем не разрешено? — опешила, прислонившись к дверному косяку.

— Распоряжение альфы, — тоже мне новости! Мало того, что отобрал телефон, лишив связи с внешним миром, теперь запер в палате. А дальше что? Прикует к постели или запрет в стае, как обещал? Мрачно усмехнулась и захлопнула дверь.

Все-таки ванную комнату я посетила. Она оказалась великолепна. Как в дорогом отеле. Помимо душевой кабины и унитаза имелась ванная. Вернее, огромное джакузи. Хоть сексом втроем занимайся, хоть рожай. Где-то читала, что роды в воде очень популярны на Западе, а в такой ванне можно разместить сразу пару рожениц.

Прекрасно понимала, что мужчина в белом халате не расскажет больше ничего. Поэтому решила озаботиться своим здоровьем. Позволила вставить иголку в вену, морщась при этом.

— Сколько мне так лежать?

— Пока не закончится лекарство.

— И что это?

— Очищающая кровь капельница, — обмолвился доктор и замолчал.

— Что значит "очищающая"? — прицепилась к словам. — Вы ведь брали у меня анализы? Я помню, как мне вкололи какой-то препарат. Что это было? И Инга Васина и Павел Смирнов находятся в больнице? — попыталась хоть что-то выяснить.

— Пожалуйста, дождитесь альфы, — уклончиво ответил доктор и поспешил ретироваться. Тем более в этот момент дверь в палату распахнулась и медсестра Алина втолкнула тележку с едой.

— Долго мне здесь находиться? — крикнула вдогонку сбегающему врачу, но оборотень предпочел сделать вид, что вопроса не услышал.

Прошло два дня, не считая того, в который пришла в себя. Все это время находилась в палате. Даже УЗИ мне делали, прикатив медицинский аппарат прямо в палату. Меня никто не навещал. Ответы на большинство моих вопросов получены не были. Ни телефона, ни личных вещей мне не выдали. Правда, новая зубная щетка, расческа и новая голубая роба были получены мной по первому требованию.

Оказалось, что никакого сотрясения мозга у меня нет. Врач, который посещал меня утром и вечером, обмолвился, что это последствия. Последствия чего, правда, не уточнил, но сделала для себя вывод, что того препарата, что ввела мне Инга. А, возможно, какого-то другого.

Целыми днями бесцельно лежала и смотрела телевизор. Кажется, я за предыдущие двадцать шесть лет не посвящала этому бессмысленному занятию столько времени. Еще несколько раз успела понежиться в пенной ванной. Банные принадлежности, включая клубничную пену и соль для ванны, тоже доставили без лишних препирательств, стоило лишь попросить.

Меня уже стали посещать мысли, что из простыни и пододеяльника можно соорудить неплохую веревку. Палата находилась на втором этаже и при желании я могла выбраться наружу. Слава Богу, хотя бы решеток на окнах предусмотрено не было. Только вот что я буду делать без вещей и документов, пока не придумала.

Утром следующего дня, проснувшись, обнаружила кучку каких-то вещей на стуле рядом с кроватью. Дико обрадовалась и моментально подскочила, решив изучить принесенное. Вещи оказались очень знакомые. Мои. Быстро избавившись от надоевшей до ужаса за эти дни бесформенной голубой рубахи, переоделась. Спешила, как могла. Боялась, что могут отобрать в любой момент. Глупо звучит, но именно так чувствовала.

Прошло, наверное, полчаса, когда появилась медсестра с почти привычной тележкой. Накануне вечером успели обговорить меню на завтрак. С удовольствием участвовала в подобных обсуждениях, это было хоть каким-то разнообразием в моем унылом положении.

— Приятного аппетита, Владлена Юрьевна, — сообщила девушка. — Закончите кушать, вызовете меня и будем готовить вас к выписке.

— Меня выписывают? — обомлела, а потом широко улыбнулась. Наконец-то.

Правда, как показало время, радовалась напрасно. Спустя час меня, действительно, выписали. Выдали какие-то витамины для беременных и отправили в сопровождении незнакомого, подозреваю, оборотня на больничную парковку. Там меня ожидал черный знакомый монстр. Я готова была расцеловать машину, подаренную мне Лукрецким. Хоть что-то знакомое и почти родное. За рулем находился еще один неизвестный мне мужчина. Ни тот, ни другой, кстати, не представились, но обращались со мной весьма уважительно. Тот, который сопровождал, распахнул передо мной заднюю дверь.

Выехав с подземной парковки, поняла, что, действительно, находилась в больнице, принадлежавшей стае Лукрецкого. Я уже бывала здесь раньше, когда Демьян возил меня к гинекологу. Это знание чуть успокоило, только вот, ничего не объясняло.

К моему удивлению, привезли меня в городскую квартиру Лукрецкого, а не в особняк на территории стаи. Привезли, довели до квартиры и закрыли.

Просто замечательно!

Когда поняла, что оказалась в ловушке, наступила паника. Паника, которую удалось довольно быстро побороть. Бросилась к тумбочке, где хранились запасные ключи. Их не оказалось на месте. Зато я наткнулась на четыре огромных чемодана. Не поняла?

Прямо там, на полу в прихожей, уселась на пол и раскрыла один из чемоданов. Мои вещи. Другой чемодан открывать было без надобности, я уже знала, что там найду. Но все равно открыла — мои вещи.

И что происходит, черт возьми?

Бессознательно бросилась в спальню к шкафу, где хранились кое-какие вещи Лукрецкого. Ничего. Вешалки и полки оказались пусты. Ничего, кроме моих вещей. Я перерыла все, скидывая свои вещи прямо на пол.

В ванной комнате меня ждала точно такая же картина. Зубная щетка, бритва и прочие мужские банные принадлежности просто исчезли. Во всей квартире не было ничего, что когда-то принадлежало Демьяну.

Что за черт?!

Кто-то оказался весьма заботливым и предусмотрительным. Холодильник был заполнен до отказа свежими продуктами. Рядом находились две упаковки любимой мной минеральной воды, объемом по пол-литра каждая. Одну бутылочку сразу достала и залпом осушила, чтобы перевести дух.

Похоже, мои положение пленницы не изменилось, сменилась только дислокация. Наверное, даже ухудшилось. Я находилась в знакомом месте и в окружении собственных вещей, но теперь рядом со мной не оказалось никого, с кем можно было бы поговорить.

За что так Демьян со мной поступал, не понимала, но начинала злиться. Раньше только волновалась, а сейчас зверела с каждым часом, проведенным в одиночестве.

Прошло почти три дня, включая тот, в который меня доставили в квартиру Лукрецкого, когда я услышала, как входная дверь распахнулась.

Я не слишком следила за собой все эти дни. Ходила по квартире, в чем придется. А теперь мне стало стыдно, но я все равно вылетела в коридор:

— Демьян! — и застыла, чуть не наткнувшись на незнакомого мужчину с папкой в руках.

— Позвольте не согласиться, Владлена Юрьевна, — как мне показалось, гость искренне улыбнулся.

— Кто вы? — невежливо спросила, плотнее запахнув полы шелкового халата и туже перевязав пояском.

— Меня зовут Андрей Успенский, — представился мужчина, а я уже знала, что дальше скажет мужчина. Я никогда не видела его, но слышала от Демьяна о нем. Юрисконсульт в компании Лукрецкого. — Я являюсь юристом и доверенным лицом Демьяна Андреевича. Он просил меня передать Вам это, — Успенский протянул мне черную папку.

— Что это? — не спешила брать папку в руки.

— Где мы можем поговорить? — вопросом на вопрос ответил мужчина.

— Пройдемте на кухню, — предложила. Я как раз пила чай, поджидая, когда мясо и овощи будут готовы.

Успенский прошел на кухню и расположился за столом.

— Будет большой наглостью с моей стороны, если я попрошу приготовить эспрессо? — без возражений подошла к кофемашине и выбрала нужную программу. Спрашивать об объемах не стала, взяла стандартную маленькую чашечку. Сахар стоял на столе. Если потребуются сливки, попросит.

Через полминуты поставила кофейную чашечку перед оборотнем.

— Спасибо.

— Демьян жив? — села за стол и посмотрела на мужчину. Вся эта ситуация мне не нравилась и весьма напрягала. Я просто не понимала, что произошло, что Лукрецкий не появлялся. Пусть врач в больнице обмолвился о том, что альфа давал какие-то указания, но не факт, что альфа был Лукрецким… или моим Лукрецким. К примеру, отец Демьяна тоже Лукрецкий, тоже альфа.

— Жив и здоров.

— Почему он сам не пришел? — вместо ответа оборотень сам полез в папку с документами и достал оттуда конверт, протянул мне.

Конверт взяла, разорвала и вытащила сложенный листок бумаги с рукописным текстом. Почерк узнала сразу. Демьян Лукрецкий. У него буквы имели наклон чуть влево.

"Влада!

Исполняю твое желание — отпускаю тебя. Ты свободна. Мы больше не увидимся, во всяком случае, в ближайшее время. Прошу лишь об одном, сохрани нашего ребенка. Знаю, что беременность для тебя не слишком нежеланная и, если к моменту родов в тебе не проснется материнских чувств, оставь малыша на воспитание мне… Д.".

Далее Лукрецкий кратко изложил мне то, что я итак уже знала:

1. До пубертатного периода ребенок от оборотня почти ничем не отличаются от человеского дитя.

2. Будет ли мой ребенок оборотнем или полукровкой станет известно некоторое время спустя. А на то, что родится маленький альфа шансы были еще меньше, ведь я обычный человек.

3. Не смотря на все, настоятельная просьба наблюдаться в клинике оборотней.

Быстро пробежала письмо глазами и почувствовала… ничего не почувствовала. Внутри, словно, черная дыра, поглощающая все чувства и эмоции, образовалась.

— Что там еще? — спокойно поинтересовалась.

Оборотень достал из кармана и выложил на стол две связки ключей. Узнала их сразу. Ключи от квартиры и подаренной мне Лукрецким машины. Рядом легли документы на машину в знакомой обложке.

Протянула руку и открыла кожаную обложку, чтобы убедиться в реальности происходящего. Да, все верно. В документах на машину значилось мое имя. Правда, оно значилось и месяц назад. Лукрецкий не только дал временно покататься, он оформил покупку на мое имя с самого начала.

— Демьян Андреевич готов переоформить на Вас эту квартиру, — невозмутимо сообщил мне Успенский, — или приобрести любую другую по вашему выбору. Он сообщил мне, что вы риэлтор, поэтому проблем с подбором возникнуть не должно. В папке вы найдете мою визитку. Можете звонить мне в любое время. Как определитесь, проведем сделку.

— Как благородно, — с сарказмом произнесла, просто не смогла удержаться. — Что еще?

— Демьян Андреевич открыл счет на ваше имя в банке "Федерация", — мужчина недолго порылся в папке и положил передо мной какие-то документы и банковскую карту.

— Сумма? — даже не подумала взять и изучить бумаги.

— Десять миллионов, — с придыханием выдал юрист. Видимо, для него сумма была огромной. Для меня, впрочем, тоже. Только в данный момент она для меня ничего не значила. Я еще не успела осознать новую реальность.

— Щедро, — тем не менее признала.

— Что-то еще? — мужчина снова полез в карман и передо мной лег мой собственный мобильный телефон. А вот за это отдельное спасибо, только его тебе не скажу. Взяла аппарат и положила рядом с собой. Телефон предсказуемо оказался разряжен. Но за прошедшие дни я успела найти в вещах зарядку для телефона. — А где мой планшет и ноутбук? — мужчина промолчал, но развел руками. Мол, он не в курсе. Хорошо.

В папке оставались какие-то бумаги. Не удержалась и все-таки, наконец, взяла ее в руки. В бумагах не было ничего интересного. Все они были связаны с медицинскими диагнозами.

— А документы на ресторан "Алконост"? — мужчина на миг переменился в лице. Кажется, мне удалось удивить его своей наглостью.

— По поводу ресторана никаких распоряжений не поступало, но я уточню, — он достал из кармана свой собственный мобильный телефон и сделал какие-то пометки. — Алконост — это что-то из славянской культуры? — спросил оборотень.

— Птица с женским лицом, — задумчиво произнесла.

— Возможно, вы что-то хотели бы узнать, Владлена Юрьевна? — расщедрился нежданный гость. Инга. Я хотела бы узнать о судьбе сестры. Теперь могла ей позвонить, но зачем ждать?

— Что с моей сводной сестрой Ингой Васиной и моим бывшим охранником Павлом Смирновым?

— Оба живы, — с облегчением вздохнула.

— Вы мне расскажите, что тогда произошло?

— А вы не знаете?

— Если бы знала, разве спрашивала? — раздраженно парировала.

— Извините, Владлена Юрьевна, но я не в полной мере владею информацией. Могу лишь сказать, что была попытка заманить Демьяна Андреевича в ловушку, но все обошлось, как понимаете.

— Это все подробности? — издевательство какое-то, лучше бы молчал.

— Да, — мужчина поднялся. — Мне пора. Благодарю за кофе.

— Всего доброго, — выдавила из себя. Не то, чтобы пыталась быть вежливой, получилось как-то машинально. Видимо, сказалась многолетняя привычка работать с людьми.

— До свидания. Буду ждать вашего звонка, Владлена Юрьевна.

Закрыла за мужчиной дверь, прошла на кухню и сделала кофе себе. Поставила телефон на зарядку. Мне требовалось позвонить матери. Вернулась за стол и села изучать документы. Оборотень не обманул, я стала богаче на десять миллионов рублей. Вернее, на восемь миллионов семьсот тысяч, так как мне придется с этой суммы заплатить налоги в размере тринадцати процентов. Ужасная сумма!

Что ж, Лукрецкий оказался невероятно щедрым. Целое состояние. Машина и квартире в перспективе. Судя по всему, могла выбрать любую. Но какой же он трус и мерзавец! Прислал юриста, а сам явиться не подумал.

Меня волновал единственный вопрос: почему?

Надоела? Создала много проблем?

А как же его слова о том, что не отпустит… жить без меня не сможет… и прочее, что он мне твердил на протяжении полутора месяцев?

Потянулась к чуть смятому листку, а я даже не заметила, что успела сотворить с ним, и снова перечитала письмо.

Чертов кобель! Бесчувственная сволочь! Скотина! Желание он исполняет… а меня он спросил? Как же! Паршивая шавка!

Я злилась, опять злилась. Злость стала моим верным спутником за последние дни. Дни, которые провела, как пленница.

Лукрецкий подарил желанную свободу, обещал, что в ближайшее время не увижу его самодовольную рожу… Но я теперь вовсе не была уверена, что меня так уж обрадовала обретенная свобода и уж точно в данный момент с удовольствием вцепилась в наглое лицо и расцарапала бы его так, что ни одна регенерация не помогла.

Рожать ребенка и растить в одиночестве — для меня точно не в этом заключалось счастье. А уж отдавать собственного сына или дочь — за это придушить шелудивого пса мало!

Мобильный телефон уже немного зарядился. Я даже включила телефон и теперь смотрела на чуть потухший экран. Позвонить — не позвонить? Решила, что пока не поняла, что мне нужно от Лукрецкого, звонить ему не стоит. Во всяком случае, сегодня вечером точно. И завтра, может быть…

Существовала вероятность, что именно этого оборотень ждал. Чтобы пришла к нему сама, как он хотел в начале наших отношений, и униженно просила принять сама. Если ждет — не дождется. В ближайшие дни так точно!

Набрала номер матери. Один гудок, второй… на пятом вызов был принят.

— Влада, дочка! — охнула мама. — Как ты? Где ты? С тобой все хорошо? — родственница продолжала сыпать вопросами. — Когда я узнала… меня просто не пустили к тебе.

— Погоди, мам. Со мной все хорошо. Я в городской квартире альфы. Что ты там узнала?

— То, что сделала Инга.

— А где она?

— Дома. Под домашним арестом, — шепотом сообщила мать. Это что тайна?

— Не хочешь встретиться? Может, кофе выпьем? — предложила. Правда, я не была уверена, что мне можно выходить. Да, ключи от квартиры лежали передо мной, но я еще не пробовала так называемую свободу на вкус. Вполне возможно, мне не дадут выйти из подъезда. Сексуально озабоченный псих на все способен, ведь продержал меня несколько дней взаперти и в неведении. — Поговорим?

— Я не могу, — замялась мама.

— Почему?

— Мне запрещено.

— Не поняла, — опешила.

— Степан запретил нам видеться, — еще тише произнесла мама.

— Разговаривать тоже?

— Об этом он ничего не говорил, — она явно ушла от ответа, похоже, запрет касался любого общения со мной. И Лукрецкому теперь не нажалуешься. Проклятые оборотни! Возможно, неплохо, что мне удалось вовремя избавиться от своего волка. Еще бы вытащить мать.

— А как ты сама? Как твое здоровье?

— Все хорошо, милая. Давай, созвонимся на днях?

— Хорошо, — мама не дослушала, сбросив вызов. — Пока, — сказала уже коротким гудкам. Стало обидно. Похоже, только что лишилась еще одного близкого человека. Ингу из ближнего круга вычеркнула в первый же день, неважно виновата она или ее заставили. Доверять ей не смогу никогда.

Интересно, это Лукрецкий надавил на семью Васиных или инициатива самого Степана Валентиновича?

Я все-таки дождалась, когда мой ужин будет готов. Уныло поковыряла индейку и овощи. Съела совсем немного. Не ради себя, ради малыша. Ребенок не виноват, что у меня окончательно испортилось настроение. После кое-как привела себя в порядок. Надела джинсы, футболку и бесформенный кардиган. Телефон к этому времени зарядился почти на шестьдесят процентов.

Взяла с собой немного денег, телефон, права и ключи от машины. Я очень давно не ездила за рулем. И если сейчас получится выбраться из дома, хотела просто прокатиться по городу. Вождение помогало думать, упорядочить думы и принимать верные решения.

К моему удивлению и некоторому раздражению, до конца поверить в то, что оборотень отпустил, так и не смогла, препятствий не возникло. Я почти два часа спокойно каталась по городу, пока мне не надоело.

Домой вернулась, как и планировала, с четким планом действий. Мне необходимо было поговорить с Лукрецким, задать вопросы и получить ответы. А уже после окончательно принять решение, если он, конечно, действительно, предоставил мне свободу. Отчего-то ни на секунду не усомнилась, что оборотень ждет меня и с удовольствием примет назад, стоит только захотеть.

Ложась в постель, поняла, что за эти дни очень успела соскучиться по несносному волку. Мне не хватало секса, потому что привыкла к постоянному удовольствию. Но дело было не только в физической близости, мне не хватало самого мужчины.

У меня сложился план — выждать два-три дня. Но обняв подушку, решила, что тянуть не имело смысла. Прямо с самого утра следовало позвонить Лукрецкому, а если не примет вызов, отправиться в офис или в стаю. В конце концов, подкараулить трусливого оборотня не должно составить труда, даже если меня не пропустят на территорию поселка.

Заснула я довольно быстро. Кажется, мне даже снилось что-то хорошее.

Посреди ночи проснулась от противной ноющей боли в шее. Я не сразу поняла, в чем дело. Думала, опять затекло тело. Стала разминать и массировать, пока не сообразила, что дело в проклятой метке. Как-то сразу вспомнился первый день и разговор о метках…

Первый раз за эти дни не выдержала и разревелась.

Верность истинной пары, которой так кичился оборотень, на поверку оказалась дырявым корытом и не значила абсолютно ничего. Вернее, значила не больше, чем людская.

А ведь верность и преданность, надо заметить, привлекали меня в оборотне очень сильно. Характер и манера обращения с женщиной у Лукрецкого оставляли желать лучшего и требовали долгой и упорной работы по исправлению ошибок.

Метка продолжала ныть еще какое-то время. Спасибо, что недолго. Памятую о сексуальных аппетитах оборотня, могла мучиться и до утра. Только вот теперь спать уже не могла.

Поднялась и приготовила кофе. Вооружилась блокнотом и ручкой и начала писать.

Итак, что мы имеет:

1. Деньги, которые я не собиралась возвращать.

2. Две машины. Одна, которую купила в браке и понятия не имела, где та находилась в данный момент. Вторая, подаренная Лукрецким и которая мне не очень нравилась.

3. В перспективе квартира и ресторан. Отчего-то казалось, что если надавить, оборотень перепишет на меня помещение, в котором расположен "Алконост".

3. Высшее образование. Неплохое знание английского языка и не очень хорошее испанского. Две профессии, которые всегда помогут заработать. Лукрецкий смеялся, но я все равно получила рекомендации из стриптиз-баров. Отличные рекомендации, надо признать.

4. Ребенок, о будущем которого стоило задуматься уже сейчас.

Неплохой багаж.

Чего в моей жизни не стало или не было никогда:

1. Друзья. Да, были хорошие знакомые, но никого не могла назвать близким другом или подругой. Даже Ингу. Никогда полностью не могла доверять сводной сестре, потому что считала ветреной и безответственной.

2. Мужчина. Бывшего мужа лишилась полтора месяца назад. Лукрецкий мужем не стал, о браке заикнулся последний раз полмесяца назад. Правда, обручальное кольцо подарил. Сказал: "Наденешь и я буду знать, что согласна". И уже не станет.

3. Работа. А что работа? Благодаря Лукрецкому любимой работы у меня не стало. Продажей-покупкой и арендой недвижимости за время жизни с оборотнем не занималась. Я бы, пожалуй, могла вернуться и попробовать снова так зарабатывать, но постоянная нервотрепка и нахождение большую часть времени на ногах, не пошли бы мне на пользу из-за беременности уже через несколько месяцев.

Ресторан. А "Алконост" был не мой. Да, деньги решила взять, потому что… Ну, решила. Я любила деньги. Я их заслужила и могла принять в качестве моральной компенсации. Может, не такую огромную сумму. Но сейчас я была беременна от оборотня. У меня не было ни квартиры, ни работы, ни поддержки. Поэтому речь о возвращении денег даже не рассматривала.

4. Семья. Из семьи у меня была только мама. Ингу и Степана Валентиновича никогда к родным не относила. А теперь и маму можно было вычеркивать. Надо признать, что мы отдалились с ней, когда она встретила Васина, а теперь оборотень нам просто запретил общаться. А перезваниваться или переписываться… ну, это можно делать из любого города или страны.

Именно так, любой город или любая страна. Я думала о переезде. Речь, конечно, не шла о другой стране, но я просчитывала вариант другого города. Неблизко и недалеко от моего родного. Была причина: моя беременность. Все-таки нельзя сбрасывать со счетов вероятность обращения в клинику, принадлежавшую стае Лукрецкого. Никто не знает, что случится завтра. Никто ни от чего не застрахован.

Как-то так и получилось, что все, чем владела, можно легко взять с собой или без сожаления оставить. Жаль лишь было расставаться с мамой, но отлично понимала, что когда родится ребенок, ей окончательно станет не до меня.

Восемь с половиной месяцев спустя

— Влада, ты звонила Марьяну Ладомирскому?

— Да.

— И что он?

— А ничего, — усмехнулась, — просил не торопить, — проковыляла до лавочки в парке и, придерживая живот, присела. Устала. С каждым днем мне все тяжелее давалось беременность. Чувствовала себя ковыляющей уткой. Очень удачное сравнение. Еще какой-то месяц назад, когда вышла в декрет, ходила кормить в этот парк кормить уточек.

В трубке раздался мат. Я понимала Лидию Владимировну.

Марьян Ладомирский — современный художник, заключивший с госпожой Суворовой контракт. Контракт, по условиям которого выставка Ладомирского должна была открыться еще месяца три назад.

Вообще, за то время, что я живу в этом городе в моей жизни произошло много событий.

Я, как и планировала, перебралась в новый город, находящийся в четырехстах километрах от моего родного. Недалеко и неблизко. Город по размерам лишь чуть больше, но довольно тихий и спокойный.

Я приобрела двухкомнатную квартиру в новом доме. В данный момент там заканчивают делать ремонт. Мне очень повезло, что так все удачно сложилось. Очень надеюсь, что с родившемся малышом мы сразу сможем перебраться в новое жилье. Мебель уже куплена и дожидается на складе своего часа.

Мне даже удалось почти сразу устроиться на работу. Замечательную и интересную работу. Когда я подыскивала себе уютную небольшую квартиру, остановила свой выбор на небольшой студии рядом с парком, в котором сейчас гуляла. А заключая контракт на аренду, познакомилась с хозяйкой. Ей оказалась Лидия Владимировна Суворова. Мы разговорились. Выяснилось, что госпожа Суворова является владелицей частной галереи и у нее недавно уволился администратор. Девочка удачно выскочила замуж и предпочла посвятить все свободное время уходу за домом и мужем. Лидия Владимировна не смогла найти никого толкового больше месяца и тут подвернулась я, хозяйку даже не смутила моя беременность. Мне достаточно было поработать всего две недели, как она готова была на меня молиться и закрыть глаза на такое "небольшое недоразумение". Впечатлило госпожу Суворову мое умение ладить с капризными клиентами. Мы договорились, что у меня будет свободный график и после родов я найму няню себе в помощь. В принципе меня устраивали такие планы. У меня не было никакого желания три года прозябать в четырех стенах и заниматься только ребенком. Мне хотелось жить. Хотелось встретить мужчину и, наконец, стать счастливой.

Мужчины, кстати, отдельная тема. Оказалось, что беременность — не помеха для свиданий. Тот же Марьян Ладомирский решил приударить за мной, когда я находилась на пятом месяце и животик был весьма заметен. На свидание не уговорил, а вот на позирование развел. Лукрецкий бы удавился, если бы увидел мой портрет ню, который будет показан широкой публике, если выставка Марияна все-таки состоится.

Лукрецкий… Чертов оборотень не давал себя забыть. Неважно, что я ждала ребенка, мне мешало другое. Альфа вел активную сексуальную жизнь. Не настолько активную, как со мной. Но два-три раза в неделю место укуса ныло и жгло. Знала, что это значило. Знала и бесилась. Оборотень опять развлекался. Правда, со временем я почти научилась не обращать внимания и не проклинать его каждый раз. К сожалению, слишком поздно поняла простую истину: я успела влюбиться. Даже не влюбиться, полюбить.

Подумаешь, любовь? Когда-то мне казалось, что я любила Игоря Лапина.

Любовь — не любовь, но это мне не помешает быть счастливой. У меня уже был мужчина, который очень поддерживал и помогал. У нас с ним пока ничего не было. Ничего, кроме поцелуев. Но вот после родов я смогу утешиться и отомстить в полной мере. Хотя, совсем не уверена, что оборотень еще вспоминает обо мне или о своем ребенке. Ведь ни разу не позвонил и никак по-другому не напомнил о себе. А у нас будет сын.

Несколько месяцев назад мама родила недоношенного ребенка и сейчас находилась не в том состоянии, чтобы нормально общаться. Нет, мы с ней созванивались один-два раза в неделю. Но разговор длился максимум пять минут. Ни Лукрецкого, ни Ингу мы не обсуждали. Эти темы были, словно, табу. А, возможно, запрет существовал на самом деле. Ведь я теперь к оборотням имела самое смутное отношения и точно не имела права на какую-то информацию.

Наверное, мне бы хотелось узнать, что тогда произошло… о судьбе Инге. Но самой звонить сводной сестре не решилась, а девушка обо мне, будто, забыла. Пусть так. Номер телефона я не меняла, а навязываться никому не хотела.

Для себя решила, что нарушу это правило один-единственный раз, когда родится мой малыш. Не уверена, что готова была видеть Лукрецкого, но он отец и должен был знать, что с моим ребенком все хорошо.

Завершив разговор с Лидией Владимировной, облокотилась на спинку скамейки и прикрыла глаза. Пару часов назад была в очередной раз на приеме у Валентина. Он являлся тем самым мужчиной, с которым я вроде бы как встречалась.

Внезапно почувствовала, как между ног стало влажно. Вот, черт!

Просунула руку и потрогала. Очень мокро. Неужели воды отошли? Но ведь рано еще. Валя говорил, что до родов, как минимум, еще недели.

Стараясь не нервничать, быстро набрала номер Валентина:

— Влада, я немного занят,

— У меня воды отошли, — пытаясь унять в голосе панику, сообщила.

— Передние или околоплодные? — деловито поинтересовался гинеколог.

— Да, не знаю я, — сделала несколько глубоких вздохов, пытаясь успокоиться.

— Впрочем, неважно. Ты где?

— В парке, — Затейников знал парк, расположенный рядом с моим домом. Знал и иногда сопровождал меня во время прогулок.

— Где именно?

— На центральной аллее.

— Там и оставайся. Скорую направлю. Скоро будет, — он продолжал еще что-то говорить, а я радовалась, что на улице теплое время года.

Обняла свой живот и поняла, что рожать как-то пока не готова.

Скорая помощь, действительно, приехала очень быстро. Не прошло даже десяти минут. Странно, схваток не было, а воды, похоже, были околоплодными. Потому что из меня все текло и текло.

Мне, наверное, повезло, что сегодня у Валентина был приемный день. Клинику выбрала частную и сразу заключила контракт на платные роды. Правда, скорее всего, бесплатными в клинике предусмотрены и не были.

Пока меня везли в больницу, Валя успел все подготовить и обо всем договориться. Меня доставили в больницу и сразу определили в одноместную палату. Спасибо Лукрецкому. Я ни в чем не нуждалась. Того жуткого железного монстра я все-таки забрала с собой и уже продала в этом городе. Это позволило мне пополнить свой банковский счет примерно на ту же сумму, что и он мне. Признаться, думала, что изделие немецкого автопрома стоит два, ну, может три миллиона. А никак не тринадцать с лишним. Когда гугл сообщил мне цену новой машины, я долго и молча открывала и закрывала рот, словно, выброшенная на берег рыба. Продавать сама побоялась, сдала в салон. Естественно, мне дали намного меньше, чем могла бы выручить самостоятельно. Но я хотела нормальную машину, ее и приобрела в том же салоне. Теперь являлась счастливой владелицей небольшого японского внедорожника.

— Лапочка моя, — Валентин ворвался в палату, подлетел и сжал руку, — ты только не волнуйся. Все будет хорошо!

— А я не волнуюсь, — первая паника уже как-то прошло. Меня напрягало только одно, если мне, действительно, сейчас рожать, то у меня с собой не было ничего необходимого.

— Я сейчас тебя осмотрю. Только вымою руки, — сообщил мужчина и отправился в ванную комнату. Палата мне понравилось. Хорошая, чистая, только намного скромнее, чем та, в которой пришла в себя семь месяцев назад.

Вернулся ко мне Затейников уже в медицинских перчатках. Лежала с широко разведенными ногами перед мужчиной, которому нравилась. Как-то раньше меня это не слишком смущало, а вот теперь подумала, что не уверена, что смогу встречаться с Валей после того, как он увидит меня в довольно неприглядном виде.

— Надо бы сделать УЗИ, — неожиданно сообщил мужчина, — сейчас распоряжусь.

— Зачем УЗИ? — напряглась. — Ты ведь меня недавно осматривал, все было хорошо, — Затейников кивнул, но ничего не ответил, лишь бросил обычное:

— Не волнуйся, лапочка.

Раздражало меня эта "лапочка моя", только я молчала. Почему? А вот не знаю.

А ничего хорошо не было. У меня, действительно, отошли околоплодные воды, только схваток не наблюдалось, а ребенок был расположен неправильно. Было что-то еще, что говорил Валентин, но я уже его слова не воспринимала.

Гинеколог настоятельно советовал кесарево сечение, говорил:

— Будем ждать, ребенок может задохнуться. Он запутался в пуповине.

Затейников сунул мне какие-то бумаги на подпись, когда анестезиолог поставил укол. Подмахнула документы, не глядя, потому что слишком переживала за ребенка. Глаза застилали слезы. Естественно я согласилась на кесарево сечение, на котором так настаивал врач.

— Воды, — попросила, когда пришла в себя.

— Вот, выпей, — приподнял мою голову Валя. Сделала маленький глоточек и стакан тотчас. — Много нельзя.

— Ребенок?

— Мне жаль, Влада, — хмуро произнес Затейников.

— Что. С. Моим. Ребенком? — медленно проговорила.

— Ребенок мертв. Мы ничего не смогли сделать.

Около трех лет спустя

— Пусти, — мужчина приобнял меня сзади, — может все-таки останешься? Сегодня ведь выходной.

— У тебя выходной, у меня нет, — парировала, подумывая, что пора с этими отношениями заканчивать. Какой-то Волгин стал слишком навязчивый. Не сказать, что нам было слишком хорошо вдвоем, но весьма неплохо. Во всяком случае, это лучший любовник за последние два годы, какие у меня были. А было их не так, чтобы очень много. Правда, не один даже на четверть не был так хорош, как чертов Лукрецкий.

Отпихнула мужскую руку, попытавшуюся стянуть с меня только что надетый бюстгальтер. Поднялась и огляделась в поисках платья.

— Где мое платье?

— В шкафу, — вот же, чертов педант! И не лень было подниматься посреди ночи, чтобы повесить в шкаф одежду. Подумаешь, валялась на кресле. Не представляла, как с таким можно жить, ведь своей чрезмерной аккуратностью с ума сведет. — Ты подумала над моим предложением?

— Со вчерашнего вечера мой ответ не изменился, — подошла к шкафу, открыла и поморщилась. Рубашки и костюмы у Волгина были развешены по цветам и фактуре ткани. Извлекла платье, а после улыбнулась мужчине.

Вчера была пятница. Мы ходили на ужин в ресторан. А там, получив заманчивое предложение о совместном проживании, чуть вином не подавилась.

— Влада, во сколько ты освободишься?

— Понятия не имею, — в любом случае весь субботний день не собиралась проводить с Константином. Может, не проснулась бы так рано, но меня разбудил звонок Лидии Владимировны. Госпожа Суворова хотела поговорить о чем-то важном.

Нет, определенно какой-то плюс в педантизме Константина имелся. Он почистил мне туфли, когда надевала, улыбнулась. Собрала волосы в небрежный хвост, чуть мазнула губы чуть розоватой помадой и подхватила сумку:

— Может, дверь закроешь?

— Влада! — укоризненно произнес Волгин. — Ты даже как следует не попрощалась! — видела, как мужчина нехотя плетется в коридор. Вот опять полезет целоваться. С утра с нечищеными зубами. Брр. Проявлял свою чистоплотность не в тех местах.

Выскользнула на лестничную клетку, решив, что с отношения себя окончательно изжили. Пора, однозначно пора сообщить Волгину на днях о разрыве. Только бы подобрать удобный момент.

Мне потребовалось полтора часа, чтобы добраться до дома, принять душ, переодеться, накраситься и добраться до галереи.

Вошла в помещение и улыбнулась. Слева висела моя фотография. Не та, которая ню. Ту, удивительное дело, сразу приобрели. В первый день выставки Марьяна Ладомирского. Хотела бы еще знать, кто. На этой была изображена на спины. Тоже обнаженка, но какая-то более приличная. Как удалось уговорить меня Ладомирскому на вторую картину, оставалось для меня загадкой до сих пор. Правда, в первые месяцы после родов меня можно было много, на что уговорить. Я тогда ходила живой тенью, спасала лишь работа. Много работы. Я вернулась к риэлторству и сейчас, спустя два года, у меня было собственное риэлтерское агентство "Влада плюс". Между прочим, весьма успешное. Но работу в галерее я не бросила. Мне просто нравилось. Не так давно Лидия Владимировна призналась, что подумывает об открытии новой галерее в соседнем городе и предложила мне стать партнером. Правда, думаю, это она не всерьез.

Прошла сквозь зал прямо в кабинет. В галерее никого, кроме уборщицы Ольги, не было. Неудивительно, ведь она открывается только в двенадцать часов, а еще не было даже одиннадцати.

Хотя, если подумать, что-то сегодня Лидия Владимировна проснулась рано. Ведь, действительно, суббота.

— Доброе утро!

— Ты такая бодрая, Влада, что на тебя смотреть не хочется, — пробурчала хозяйка галереи. — Кофе будешь?

— Буду, — собиралась сесть.

— Отлично. Заодно мне сделаешь, — не растерялась женщина. Собиралась сесть, а отправилась к кофемашине. — Ты подумала над моим предложением?

— Каким именно?

— Помнишь, месяца полтора назад мы обсуждали открытие еще одной галереи?

— Помню, — отозвалась. — Вам без сахара и сливок? — моя начальница следила за фигурой, как и я.

— Сахар добавь, пожалуйста. С утра голова отказывается работать.

— Хорошо. Так что там с открытием галереи?

— Мне вчера вечером позвонил знакомый. Нашлось прекрасное помещение. Его только-только добавили в базу. В открытом доступе еще нет. Отличные площади. Прекрасное расположение. Почти самый центр города, — начала рекламировать госпожа Суворова. — Надо брать, — резюмировала она, когда я с двумя чашечками кофе направлялась к рабочему столу.

— А какой город? — вариантов было несколько, насколько я помнила.

— А вот это самое интересное, — Лидия Владимировна выдержала паузу. Я успела сделать небольшой глоток горячего кофе, когда она назвала город, подавилась.

— Влада, с тобой все нормально? — озадаченно спросила госпожа Суворова.

— Да, — чуть откашлявшись, сообщила, — не в то горло попало.

— Хорошо. Так что скажешь?

— А что тут говорить? Прекрасный выбор, — ну, мой родной город — чудесное место, ничем не хуже других городков, разбросанных тут и там.

— Я рада, что ты согласна, — воодушевленно произнесла женщина.

— На что согласна? — с подозрением осведомилась.

— На мое предложение. Я тогда позвоню Мише, скажу, что мы согласны. Ты когда сможешь выехать? — Лидия Владимировна достала ежедневник и начала его листать. — Вроде бы у тебя нет тут срочных дел. Если что, Маша тебя заменит, — Маша — та девушка, на место которой я пришла. Мария выдержала ровно год, прежде чем сбежала от кастрюль и мужа. Теперь она работала не администратором, а кем-то вроде секретаря госпожи Суворовой с расширенными функциями. Хотя, я тоже вроде как администратором не значилась, у меня в трудовом договоре было прописано "управляющий".

— Я еще не согласилась, — попыталась мягко отказать. Отношения портить с Лидией Владимировной не входило в мои планы, как и возвращаться в родной город. Хотя, признаться, я собиралась туда как-нибудь съездить в ближайшее время. Тянуть с поездкой было просто неприлично. На сестричку посмотреть было интересно. Ведь за два года я так и не соизволила навестить маму. А ей выбираться куда-то за пределы города было трудно, а, может, просто не положено. Хотя я активно звала ее погостить. Возможно, не только погостить. Возможно, если бы она смогла вырваться, то захотела остаться.

— А о чем тут думать? — мотнула головой госпожа Суворова. — Съездишь, посмотришь помещение, заключишь договор аренды, если понравится. Доверенность на ведение дел от моего имени у тебя ведь еще не закончилась? — кивнула головой. Чуть больше года назад Лидия Владимировна выдала мне доверенность, когда уезжала с мужем отдыхать. Женщина тогда очень нервничала, как поняла, это ее первый подобный опыт. — Вернешься, обсудим условия партнерства. Ну, согласна?

— Согласна, — неожиданно даже не для самой себя произнесла. Ведь надо когда-то взглянуть в глаза своему прошлому. Хватит, словно, страус прятать голову в песок. Пришло время навестить родной город и познакомиться с сестренкой. При мысли о малышке сердце сжалось, а на глазах выступили слезы. Невероятным усилием мне удалось взять себя в руки и не разреветься. — Я тогда пойду собираться, — быстро поняла, что не сдержусь. А разреветься перед госпожой Суворовой стало бы катастрофой.

Скрылась в туалете и облокотилась на раковину, включив холодную воду. Побрызгала на лице, плохо помогла. Всхлипнула. Прошло больше двух лет, а до сих пор не могла вспоминать спокойно. Черт, я ведь даже похоронить сына нормально не смогла. Под воздействием наркоза подписала согласие на кремацию. Когда окончательно пришла в себя и суть произошедшего до меня дошла, убить готова была Затейникова. Затейникова, с которым, естественно никакие отношения после случившегося были невозможны. Он ведь даже не дал возможности спокойно попрощаться с ребенком.

Засомневалась. Может быть, не такая хорошая идея, встречаться с матерью. Честное слово, расплакаться не хватает в ее присутствии, увидев сестренку. С другой стороны, когда-то это должно произойти. Мама — она дважды мама, самый мой близкий человек на данный момент. Если не она, то кто меня поймет?

Волгина видеть не хотелось, вернее, мне не хотелось ему ничего объяснять. Он звонил в субботу дважды, оба раза ссылалась на занятость. А рано утром в воскресенье, подхватив дорожную сумку с вещами, поспешила к машине. К моему разочарованию, на дорогах в такой ранний час все равно было достаточно многолюдно. Автолюбителей было не слишком много, а вот фур… Поэтому время поездки несколько затянулось. Изначально не планировала делать остановку, а пришлось. Во время остановки написала Константину смс в лучших мужских традициях: "Извини, Костя, но я не готова к серьезным отношениям. Ты достоин лучшего. Поэтому нам стоит расстаться".

И внесла мужчину в черный список, моментально позабыв о нем. Я почти с самого знакомства знала, что эти отношения обречены, но на тот момент он был самым приличным кандидатом на любовную связь в моем окружении.

До города оставалось километров сорок, когда я созвонилась с господином Лаврентьевым, риэлтором, желая сдвинуть встречу. Изначально мы договаривались на вечер. Я планировала в первой половине дня увидеться с мамой. Но учитывая дорожную обстановку, решила немного поменять планы. Заселение в гостиницу должно было состояться не ранее двух часов. По моим подсчетам я въеду в город около двенадцати. Полно времени, чтобы осмотреть помещение и заключить договор.

— Доброе утро, Михаил Леонидович!

— Доброе утро, Владлена Юрьевна! У вас что-то срочное? Я уже опаздываю на встречу.

— О-о! А я хотела предложить встретиться где-нибудь через час.

— К сожалению, не могу. А у вас вечером появились какие-то дела?

— Нет, — говорить, что это разбивает мне весь день не стала. В конце концов, официально отправлялась в родной город ради встречи с господином Лаврентьевым, все остальное — мои личные дела, не имеющие никакого отношения к бизнесу.

— Если хотите, можем перенести на время обеда. По моим прикидкам встреча продлится часа три-три с половиной, а дальше я весь в вашем распоряжении.

— Хорошо. Договорились. Позвоните, пожалуйста, когда освободились.

Попрощавшись, сбросила вызов.

Не очень, но это лучше, чем посвящать воскресный вечер делам. Лидия Владимировна меня не торопила, но мне очень не хотелось задерживаться в родном городе дольше необходимого. Слишком много воспоминаний.

Итак, место предполагаемой будущей галереи находилось недалеко от моего ресторана. Интересно было, что Лукрецкий сделал с помещением?

Складывалось неидеально, но лучше, чем изначально. Дело в том, что вчера мы с мамой договорились встретиться в первой половине дня. Но уже ближе к ночи, когда я спала, пришла смс. Мама очень извинялась, заявив, что она не сможет, утром и днем возникли какие-то неотложные дела. Завтра она тоже не могла. Понедельник — рабочий день. Мама уже вышла на работу из декретного отпуска. Я этого не понимала, если честно. Мы не виделись почти три года, можно было взять если не отгул, но отпроситься хотя бы на час-другой. В конце концов, раньше это проблемой не являлось.

— Привет, — раздался в трубке наигранно веселый голос. — Доченька, ты уже в городе?

— Нет, мамуль, но уже скоро подъеду. У меня отличные новости. Мне удалось немного сдвинуть встречу с риэлтором и освободить вечер.

— Э-э, Влада, — явно замялась она.

— Что такое? — насторожилась.

— Вечером тоже не получится.

— Почему?

— У нас со Степой дела, — мне было очень, очень обидно. Впрочем, ругаться не стоило и обижать ее тоже. Решила пойти на уступки. Днем больше, днем меньше проведу в родном городе.

— Давай увидимся завтра вечером, — предложила альтернативу. — Встречу тебя с работы, поужинаем где-нибудь, — было обидно, что не удастся увидеть сестренку, но на территорию стаи меня, скорее всего, не пустили. Да, я сама туда не рвалась.

— Не получится, — быстро произнесла мама.

— Такие важные дела, — ехидно проговорила, — что ты не можешь их отменить ради встречи с родной дочерью, которую не видела три года? — произнесла с упреком. — Или родила новую, а старая интересовать перестала? — меня понесло куда-то не туда. Не сразу смогла остановиться. Обида и злость на родительницу клокотала внутри. Можно подумать, я просила у нее ради меня чем-то пожертвовать.

— Влада, ты не… — мать замолчала.

— Что "я не"? Договаривай, пожалуйста, — и тут неожиданно меня осенило:

— Тебе что, запретили со мной видеться? — мать промолчала. Это молчание стало красноречивее любых слов.

Ну, Лукрецкий, ну, скотина!

Меня обуяла неведомая до селе злость. Я и раньше злилась на оборотня. Сначала силой принудил к отношениям. Потом, когда почти смирилась, выставил меня из своей жизни, ничего не объяснив, якобы подарив свободу. Свободу, которая мне уже к тому времени была не нужна. Все три года разлуки изменял. Никак не отреагировал на известие о смерти нашего ребенка. Я ведь спустя несколько дней, когда закончилась истерика, ко мне пришло осознание окончательной потери, а в душе воцарилось полное опустошение, смогла собраться и написать смс. Признаться, в тот момент ждала поддержки. Подсознательно молила, чтобы он приехал. Как известно, горе сближает. А я нуждалась в то непростое время в Лукрецком, как никогда и ни в ком. Он даже не позвонил, чтобы как-то поддержать или высказать соболезнование.

Какой из него отец? А ведь мне казалось, что из оборотня получится самый заботливый и внимательный папочка…

А теперь эта сволочь лишила меня общения с матерью. Нет, безусловно, мне теперь не было места в их закрытом мирке. Но общение со мной на нейтральной территории ничем не могло повредить благополучию стаи.

Привила скорость и, нарушая правила, пересекла сплошную, чтобы обогнать медленно плетущийся туристический автобус.

— Влада? — удивленный голос раздался из динамиков мобильного телефона.

— Здравствуй, Демьян, — ядовито произнесла, упиваясь своей злостью.

Он промолчал.

Что ж, а я вот не настроена была тянуть.

— Надо увидеться.

— Ты в городе? — удивленное. Видимо, все-таки какое-то дело до меня оборотню было, раз он знал, что я покинула город около трех лет назад.

Отвечать на вопрос не стала, задала свой:

— Ты где?

— На работе.

— В офисе?

— Да.

— Офис там же?

— Да- Распорядись, чтобы мне выписали пропуск, — приказала. — Я подъеду через час, — сбросила вызов, не став слушать, что мог бы возразить мужчина.

Разговаривала с Лукрецким недопустимо вольно и грубо. Необходимо было чуток успокоиться, если я хотела добиться от него хоть какой-то сговорчивости.

Успокоиться… Легче сказать, чем сделать?

Я еще прибавила скорость. Быстрая езда всегда успокаивала, но не в этот раз. Хотя, вру, нервозность заменила холодная уверенность. Уверенность в правильности своих действий. Вполне вероятно, злость подхлестнула, стала катализатором всего случившегося в этот день.

К тому же добралась несколько раньше, чем планировала изначально. Мне, потребовалось всего полчаса, чтобы добраться до города. Еще пятнадцать минут ушло на езду по городу. За те полтора месяца, что провела в статусе пары Лукрецкого, посещала его офис всего пару раз, но отлично запомнила расположение.

К неописуемой радости, меня пропустили внутрь здания, стоило лишь предъявить паспорт. Внутренне опасалась, что Лукрецкий не выполнит моих приказов. А звонить и унижаться, выпрашивая встречу, мне очень не хотелось. Он итак меня унизил достаточно три года назад.

Поднялась на нужный этаж. Ожидаемо секретарши не оказалось на рабочем месте. Хоть Лукрецкий хищник и зверь, но все-таки воскресение — выходной.

Стучать не стала, просто открыла дверь. Застыла в дверном проеме от почти забытой картины. Мужчина развалился в рабочем кресле, разместив ноги на столе и сосредоточенно изучал бумаги. Демонстративно сосредоточенно. Я еще помнила, каким острым слухом и чутьем обладали оборотни. Подозреваю, что Лукрецкий знал, что я приехала, как только лифт остановился на нужном этаже.

— Здравствуй, Демьян, — снова повторила, хотя уже здоровалась сегодня.

— Влада, — протянул он и отложил документы на стол. Непроизвольно хмыкнула. Начало нашего первого разговора, только вывернутое наизнанку. — Хорошо выглядишь, — после некоторой паузы произнес он.

— О тебе того же сказать не могу, — жадно разглядывала любимого мужчину. Себе врать, зачем? Я любила и скучала по Лукрецкому все три прошедших года. Правда, ненавидела и презирала почти также сильно.

Оборотень изменился. Изменился не в лучшую сторону. Осунулся, как-то вроде даже постарел. Несколько посидел. Захотелось запустить руку в волосы и лучше присмотреться. Лукрецкий выглядел сейчас старше своих лет. Разлука явно не пошла ему на пользу. Злорадно подумала, что время было к нему беспощадно. Правда, быстро, одернула себя. Как бы не злилась на него, плохого ему не желала. Не могла желать. Ненавидела не его самого, а тот его поступок, который разрушил наше возможное счастье.

— Чего ты хотела?

— Поговорить.

— Ну, так говори, — хмыкнул он. Услышала знакомые ироничные нотки в голосе и снова улыбнулась. Все-таки есть что-то в этой чертовой истинной парности. Прошло меньше минуты с начала встречи, а злиться я перестала. Вообще, перестала что-то чувствовать, кроме сумасшедшей радости. Непонятно. Неправильно. Нелогично. Но я рада была видеть Демьяна. Просто видеть. Смотрела и насмотреться не могла. А вот он избегал прямого зрительного контакта, лишь изредка одаривая взглядом.

— Зачем ты запретил моей матери видеться со мной?

— Я не запрещал.

Не запрещал? Выходит, личная инициатива Васина? Вот же козел! Не зря он мне не понравился с самого начала. Чем этому-то помешало наше общение?

— Ты все еще вожак стаи? — уточнила перед тем, как попросить.

— Все еще, — усмехнулся он.

— Можешь приказать Васину не препятствовать встречам с мамой и сестрой?

— Могу.

— Сделаешь?

— Зачем мне это? — интересный вопрос. Нет ничего, что могла бы предложить взамен. Ничего, чем могла надавить и склонить чашу весов в свою пользу.

— Тебе незачем, — согласилась, — а я соскучилась.

— Ты счастлива, Влада? — неожиданно спросил Лукрецкий, уходя куда-то в сторону от обсуждаемой темы возможных встреч с мамой.

— Есть разница?

— Наверное, если спрашиваю, есть. Неужели, так сложно ответить на простой вопрос? — философски заметил он. — Только "Да" или "Нет", обещаю, позвонить Васину и распорядиться не препятствовать вашим встречам.

— Нет, — выдохнула. Счастливой точно не была, даже иллюзий по этому поводу не испытывала. Когда была беременна, еще оставалась надежда, что утешусь любовью к сыну. Но надежда растаяла, а счастье покинуло меня безвозвратно. Ни одной минуты за эти проклятые два года со смерти ребенка я не ощущала себя счастливой. Не просто счастливой, а живой.

— Оттолкни меня, — приказал оборотень. Я вздохнуть не успела, как прежде расслабленный и развалившийся в рабочем кресле Лукрецкий уже прижимал меня к стене рядом с дверью.

— Скажи мне: "Нет!", пока еще могу контролировать себя, — оборотень нагнулся и осторожно коснулся. Он явно выжидал.

У меня даже мыслей отталкивать или возражать не появилась. Я прикусила его за верхнюю губу и закинула руки на шею. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы у нас обоих сорвало крышу.

Боги, как я скучала по нему! Скучала по его прикосновениям, по поцелуям… по лихорадочно шарящим по телу рукам и нетерпеливым хаотичным поцелуям.

Даже не заметила, как оказалась поднята и притиснута к стене. Не придала значения мимолетной боли от врезавшегося в кожу нижнего белья, когда оборотень резко рванул кружевную ткань, чтобы погрузиться в меня на всю длину. Вместо этого приветствовала любое его действие, отвечая сумасшедшими поцелуями на поцелуями, сводящими с ума ласками на ласки. Старалась быть ближе, максимально взять от этого неожиданного соития.

Впрочем, насладиться до конца не успела. Все закончилось также неожиданно и стремительно, как и началось.

— Хорошая моя, любимая, — произнес мужчина и поцеловал. На этот раз медленно, словно, пробуя меня на вкус, тягуче. — Прости меня.

— За что ты извиняешься, Ян?

— Я был груб, а ты не получила удовлетворения, — в этом был весь Лукрецкий. Умный мужчина, но в личных отношениях был дурак дураком, таким и остался. Ему бы извиниться за то, как поступил со мной три года назад, пока находилась в умиротворяющем и на все согласном состоянии. Да, я не получила оргазм, тело нуждалось в разрядке, но эмоционально жизнь разделилась на До и После. В данный момент чувствовала необъяснимое эмоциональное облегчение, словно, только что произошла перезагрузка сознания. Рядом с несносным оборотнем мне становилось очень легко и спокойно, появлялось ощущение, что нет таких проблем, с которыми не сможем справиться вдвоем. А он об оргазмах…

Захотелось приложить чем-нибудь тяжелом. Как-то, еще во время наших недолгих отношений посетила выставку "Мир камня" и приобрела очень привлекательную, словно, живую миниатюру волка. Основательную такую и весьма тяжелую. Вот ей бы треснуть дурного оборотня по голове.

Собиралась отпихнуть Лукрецкого и высказать все, что думаю о его умственных способностях, когда он снова высказался:

— Это мы сейчас исправим, — уже приоткрыла рот, чтобы озвучить гневную тираду о том, какой он все-таки болван, но Лукрецкий успел первым. Несносный оборотень просто поцеловал, заставив отключиться сознание.

Он переместил нас на диван, аккуратно уложив меня на спину. Стянул с себя пуловер и брюки. Вернулся ко мне, чтобы медленно расстегнуть пуговички на платье-халате и освободить от остатков нижнего белье.

— Влада. Моя Влада, — нашептывал оборотень, покрывая мое тело поцелуями. Я молчала, позволяя ласкать себя. Секс был необходим нам обоим. Еще несколько минут назад желала, чтобы извинялся и умолял простить, вернуться к нему. Теперь все пустила на самотек. Какая разница, что будет потом, если в данный момент так хорошо? Выжила без него. Выжила, даже когда потеряла любимого сына. Переживу и это. А отличный секс никому не вредил, вот пусть и старается. Именно с этими мыслями прикрыла глаза, просто наслаждаясь происходящим.

Этот раз был не такой сумбурный и быстрый, как предыдущий. Но тоже особой длительностью не отличался, правда, полагающее мне удовлетворение, как выразился господин Лукрецкий, получила в полной мере.

Я лежала на мужской груди с прикрытыми глазами, а оборотень что-то лениво выписывал на моей спине пальцами. В какой-то момент мне надоело, поднялась и потянулась. Лукрецкий не удерживал, но поинтересовался:

— Ты куда?

— Где твой телефон, Ян?

— Зачем тебе? — явно напрягся мужчина.

— Ты обещал позвонить Васину, — неумолимо напомнила ему. — У меня не так много время.

— Времени? — кажется, он не понял.

— Да, я завтра уезжаю.

— Ты приехала только из-за встречи с матерью? — Лукрецкий сел.

— Нет, — посмотрела на часы. До возможной встречи с риелтором оставалось достаточно времени, но часть я успела неплохо скоротать. Подхватила бюстгальтер и платье с пола и принялась неспешно одеваться.

— Я так понимаю, встреча у нас вынужденная и незапланированная? — оборотень последовал моему совету, подцепив ногой штаны и подтянув к себе. Странный способ.

— Правильно понимаешь.

— Ты хотя бы вспомнила обо мне?

— Сложно не думать о мужчине, с которым связана, особенно когда он развлекается, — цинично заметила и непроизвольно коснулась метки. — Кстати, Ян, хотела спросить. С этим можно что-то сделать? Как-то избавиться? Мешает жить, знаешь ли.

— Никак. Только убить меня.

— Ясно.

— И что тебе ясно? — неожиданно зло произнес Лукрецкий и рванул в мою сторону. Схватил за предплечья и тряхнул.

— Ты в своем уме? — повысила голос.

Вместо ответа меня очень зло поцеловал. Только в этот раз не растерялась, извернулась и врезала наглому оборотню коленом между ног, а потом вовсе уронила. За последние два года много чему научилась. Посещала психолога, чтобы хоть как-то справиться с горем. Именно он посоветовал выплескивать отрицательные эмоции в спорте. Так я записалась в секцию единоборств. Не слишком преуспела, но кое-чему научилась.

Какой-то хитрой подсечкой оборотень утянул за собой, так мы оказались лежащими на полу.

— Неплохо, — прокомментировал Лукрецкий, кое-как перекатываясь на бок и освобождая меня от своего веса. — Только больше так не делай.

— А ты не смей хватать! — парировала. — Впрочем, больше такой возможности у тебя не будет. Где телефон, Демьян?

— На столе.

— Поднимайся, — попросила, заполучив злополучный мобильный телефон.

— Я, пожалуй, немного тут полежу.

"Хочет лежать, пусть лежит", — рассудила и вложила аппарат в протянутую руку.

— Степан? У тебя час, чтобы с женой и малышкой приехать в "Хижину". Что непонятного? Меня не волнует, как и что. Часа более, чем достаточно, чтобы добраться до города, — произнес и отключился. — У нас есть минут сорок.

Спрашивать на что, не стала. Понятно и так по недвусмысленной улыбке. Видимо, даже удар по интимную месту озабоченного оборотня не стал препятствием для продолжения сексуальных утех. Я, впрочем, ничего против тоже не имела. Когда еще представится возможность получить отличный секс? Мой опыт говорил, что никогда.

Я ничего против не имела, зато имел мой желудок. Желудок, который не вовремя напомнил о себе.

— Ты голодная, — сделал вывод оборотень и все-таки поднялся. — Идем? — Лукрецкий подал мне руку, которую проигнорировала.

До лифта шли в полном молчании, а вот в кабинке лифта оборотень снова притиснул к стене. Без какого-либо сексуально подтекста. Подцепил пальцами подбородок и задал вопрос:

— Почему ты позволила трахнуть себя, Влада?

— Я скучала.

Кажется, два коротких слова окончательно добили оборотня.

Мы покидали здание в полном молчании. Лукрецкий уже не спрашивал, сам завладел моей рукой и крепко сжал. Захочешь — не вырвешься. Правда, я не старалась.

Подразумевала, что "Хижина" — это какой-то новый ресторан. Раньше заведения с подобным названием мне не встречалось. Я, вообще, пока ехала, успела немного осмотреться. Город изменился. Появилось больше цветов, новых магазинов и ресторанов.

Угадала, "Хижина" оказалась ресторанчиком. Милым и очень уютным. Похоже, принадлежавшим Лукрецкому. Потому что нас поприветствовали, назвав моего спутника по имени-отчеству и, не спрашивая, проводили в небольшой личный кабинет.

— Твой?

— Что? — переспросил оборотень, когда мы остались одни. Официант удалился, приняв заказ.

— Ресторан принадлежит тебе?

— Не совсем. Я лишь помог с деньгами на открытие.

Мне стало любопытно. Одна навязчивая мысль не желала покидать мою голову.

— А кто хозяин?

— Хозяйка, — автоматически поправил оборотень, явно продолжая о чем-то думать. Отвечал машинально. Не уверена, что, вообще, отслеживал суть беседы.

— И кто она?

— Любовница.

— Ты что всем любовницам даришь рестораны? — взбесилась. Он только что поставил меня на один уровень с какой-то непонятной девкой. А я-то наивно полагала, что значу для него чуть больше, чем остальные. Ведь он когда-то говорил, что пара — самое важное и ценное, что есть в жизни оборотня. Ни фига!

Схватила стоявшую на столе вазу и замахнулась. Жаль, оборотень успел перехватить руку. Но это все равно не помогло. Вода и цветы оказались на его дурной голове. Не удержалась, звонко рассмеявшись.

— Не смешно, — надулся он.

— Очень смешно, — парировала.

Мой смех разрядил обстановку. А я для себя сделала вывод, что Лукрецкий — единственный мужчина, рядом с которым становилась настоящей истеричкой. На бывшего мужа или того же Константина мне бы в голову не пришло чем-нибудь замахнуться.

— И вот что ты опять творишь? Я ведь могу подумать, что тебе не все равно, — оборотень кое-как привел себя в порядок и пересел ко мне на диван.

— А с чего ты взял, что мне все равно?

— Это тяжелый и долгий разговор, Влада. Сейчас ни то время и место.

— Ты так уверен, что у тебя будет еще время, Ян? — чертов оборотень. Я абсолютно не понимала, что он от меня хочет. Судя по всему, ничего, кроме секса. Пусть так! Для себя решила, что сама навязываться не буду, хотя очень хотелось. Гордость — то немногое, что мне пока удалось сохранить.

— Во всяком случае, сегодняшний день ты проводишь со мной.

— С чего вдруг?

— Считай небольшой компенсацией за три года свободы.

— Свободы? — закипала изнутри. — А ты спросил, нужна ли мне была эта свобода?

— Разве не этого ты хотела?

— Я хотела знать, что вольна уйти, что жизнь с тобой — не тюрьма с пожизненным заключением.

— Что же ты не вернулась? — цинично поинтересовался Лукрецкий.

— Возвращаться к мужчине, который несколько дней держал в неведении, а потом откупился и выкинул, как ненужную вещь? Знаешь, Ян, я…

В дверь постучали и я замолчала. На пороге возникла официантка с моим заказом. Увидев подмоченного моими стараниями клиента, девушка засуетись.

— Не надо, — прервал ее оборотень, когда она попыталась убрать с диванчика цветы. — Не мешайте нам, пока к нам не подойдут гости.

— А ваш заказ?

— Что непонятного я сказал? — рявкнул оборотень. — Убирайтесь! — девушка испуганно выскочила за дверь, тихо пробормотав:

— Извините.

— Продолжай, Влада.

— Знаешь, ты прав, ни время и ни место обсуждать то, что было. На мой взгляд, к этому, вообще, не следует возвращаться.

— О, нет, любимая, — с сарказмом произнес Лукрецкий. — Мы обсудим это здесь и сейчас. Не хочешь, начну я. Скажи, сердце мое, — цинично обратился ко мне, обесценив милое и такое родное прозвище, — чтобы ты выбрала: торчать безвылазно на территории стаи или свободу, которую ты не оценила?

— Безусловно, свободу, если ставишь вопрос так. Только я не понимаю, с чего вдруг возник подобный выбор.

— Не понимает она, — огрызнулся оборотень. — Знаешь, радость моя, я вот тоже решил, что насильно держать всю оставшуюся жизнь любимую женщину под замком не слишком гуманно.

Упорно не понимала, на что намекал оборотень.

— Пожалуйста, объясни мне, — глубоко вздохнув, попросила. Удачное время и место или не очень теперь не играло никакой роли, оборотень затронул тему, о которой старалась не думать. Я много размышляла над причинами, заставившими оборотня меня отпустить, в первые месяцы. На празднике, посвященному Васиным, все было замечательно. И вдруг такие перемены… Так не бывает.

— Ты хотела моей смерти. Так, Влада?

— Ты спятил.

— Хотя бы не ври мне сейчас, Влада. Твое предательство пережил и уже смирился.

— Что ты несешь? — возмутилась. — Знаешь, какое у меня безумное желание чем-нибудь тебя стукнуть? — неожиданно Лукрецкий протянул мне вазочку, которую до этого поставил на пол, видимо, подальше от моих рук. — Ты серьезно? — осведомилась.

— Делай, что хочешь, — ну, я и сделала. Приложила со всей силы. Голову было жалко. Ударила по плечу.

Ничего не произошло. Ваза осталась цела, оборотень даже не поморщился, лишь участливо поинтересовался: — Легче стало?

— Нет, — призналась. — Ладно, в первые дни после нашего столь чудного знакомства, мне хотелось тебя убить. Например, придушить. Но я бы никогда не пошла на это. Что заставляет тебя думать об обратном и говорить о предательстве?

— "Сосновая Поляна", — два слова, которые сказали о многом. Он знал.

— Я ведь не сдала тебя тогда на опыты, — чудесная отговорка. Что я несла?

— Спасибо, родная, — хмыкнул он. — Значит, опыты?

— Ну, я точно не знаю. Как ты понял?

— Не считай меня за полного идиота, любимая.

— Так мы долго будем обмениваться взаимными упреками и обвинениями. Да, я не сказала тебе, что Игорь имел какое-то отношение к исследованиям над оборотнями. Сама узнала только на следующей день после нашего знакомства. Мне тогда казалось, что я любила Лапина. Не хотела предавать его.

— Дальше, Влада, — поторопил оборотень, когда замолчала.

— В тот день он познакомил меня, подозреваю, с коллегой. Мне вручили ампулу со снотворным, обещали помочь избавиться от метки.

— А взамен?

— Мы должны были отправиться в пансионат "Сосновая Поляне". Там мне полагалось тебя опоить, а потом позвонить кому-то.

— Почему передумала?

— Не передумала. Изначально не собиралась так поступать. Не потому что питала к тебе "теплые" чувства, мечтала избавиться от тебя, но подобный способ показался бесчеловечным. И не хотела пострадать сама, — тихо добавила.

— Почему я забирал тебя из "Сосновой Поляны"?

— Потому что психанула и разозлилась из-за беременности.

— Дальше.

— Это все.

— Откуда у тебя таблетки для прерывания беременности?

— У матери забрала.

— Даже так? — нахмурился Лукрецкий. Кивнула в знак согласия. — Что ты знаешь об исследованиях над оборотнями? — Демьян, похоже, тщательно подбирал слова, в результате использовав мою формулировку.

— Ничего.

— Врешь.

Задумалась.

— Я, действительно, больше ничего не знаю.

— Я чувствую ложь, Владлена. Ведь предупреждал еще в первый день.

Задумалась и меня внезапно осенила:

— "Потент плюс".

— Что "Потент плюс"?

— Они сказали, что на основе исследований, используя физиологические жидкости оборотня, производят лекарства. Привели в пример "Потент плюс".

— Это разработка оборотней.

— Ты говорил.

— Продолжай.

— Мне сказали, что у тебя тоже возьмут физиологические жидкости. Я тогда подумала, что этим не ограничится. Я, правда, больше не знаю, что тебе сказать, Ян. Видела того мужчину всего несколько минут.

— Твою мать! — внезапно оборотень схватился за голову.

— Демьян? — тихо позвала. Не такая длинная совместная жизнь меня связывала с этим оборотнем, но, мне казалось, я неплохо успела его узнать. Несвойственно Лукрецкому было такое поведение, а в данный момент он выглядел так, что вот-вот волосы начнет на себе рвать. И это не метафора.

— Ты хочешь быть со мной? — огорошил вопросом, а у самого глаза золотом налились. Я всего несколько раз видела подобное, когда оборотень очень злился… или, когда не мог совладать с нахлынувшими чувствами.

— Да, — соврать даже в голову не пришло.

— Возвращайся ко мне, — не приказ, не просьба, мольба. О! Я даже не представляла, что Лукрецкий способен на такое.

— А если не хочу?

— Не заставлю, но попытаюсь вернуть.

— Хорошо, если пообещаешь, что у меня появится возможность уйти в любой момент.

— Это все требования? — поинтересовался Лукрецкий. — Ты понимаешь, сердце мое, что можешь диктовать сейчас любые условия?

Понимала… наверное, понимала, но точно не осознавала. Только мне так надоело жить согласно собственным принципам, я, действительно, дико скучала по этому несносному оборотню и чувствовала все два года себя ужасно несчастной и одинокой. Уже не думала, что жизнь когда-то сможет наполнится снова яркими красками. Да, я злилась на Лукрецкого из-за его измен, за то, что выкинул из своей жизни, не поговорив и обвинив в предательства. Но знала, что со временем смогу простить… так сказать, в процессе совместной жизни. Ведь смогла простить то, как он меня вынудил стать его парой.

— Только легкой жизни не жди. Я не уверена, что сразу смогу принять это твое отношение. И еще, Ян, пообещай, что сначала обсудишь со мной, прежде чем принимать какие-то решения.

— Обещаю.

— Почему ты обвинил меня в предательстве только спустя полтора месяца? — последовательно, ничего не скажешь. Я только что согласилась вернуться к оборотню, а теперь решила выяснить подробности. Ясно было, что "Сосновую Поляну" мне, если не простили, то закрыли на нее глаза. Логично предположить, что катализатором послужила история с Ингой. История, подробности которой собиралась выяснить.

— Может быть, мы обсудим это вечером? — оборотень попытался уйти от ответа.

— Никаких вечером. Я ждала почти три года.

— Ты рисковала не только своей жизнью, чтобы избавиться от меня. Как я должен был это воспринимать?

— Ты слышишь себя? — возмутилась, а вместо со мной возмутился мой желудок, заурчав. Потянулась к салату и, наконец, приступила к трапезе. — Я прошу сначала объяснить мне, что произошло тогда, а не путать меня еще сильнее. Для меня наши отношения стали налаживаться. Мы вместе принимали гостей на празднике Васиных, потом эта непонятная ситуация с Ингой. Кстати, что с ней случилось и как она сейчас? Потом меня несколько дней продержали в неведении, а после ты от меня откупился и выгнал.

— Никогда не задумывался, что эта ситуация с твоей точки зрения выглядит именно так. Ты, действительно, ничего не знаешь? — уточнил он.

— Не начинай, Ян. Я могу только строить предположения, что ко всей этой истории имела отношения та исследовательская организация. Я права?

— Права. Твоя сводная сестра в данный момент любовница моего отца, — внезапно произнес оборотень, а я чуть не подавилась.

— Давно они? — уточнила.

— Порядка двух лет.

— Твой отец все еще…

— Да, — а что неплохо устроилась сестричка. Всегда мечтала встретить обеспеченного мужчину и занять при нем прочное положение. А крупный областной чиновник, альфа… У меня слов не было. — Не все так радужно, — хмыкнул Лукрецкий.

— Давай обойдемся без загадок.

— Инга спит с моим отцом, но она одна из многих. Правда, никаких привилегий, дающих ей такое положение, не предусмотрено. Она заперта в его особняке и ее телом просто пользуются.

— Мама как-то обмолвилась, что Инга находилась в их доме под домашним арестом.

— Да. Я не знал, как с ней поступить, поэтому запретил покидать территорию стаи и попадаться мне на глаза, пока не успокоюсь.

Похоже, мне было проще задавать вопросы, на которые Лукрецкий охотно отвечал. Я не понимала пока причин, по которым он не мог рассказать историю целиком. Пусть так.

— Мне сказали, что после истории Павел выжил.

— Да. Хочешь его? — внезапно поинтересовался оборотень.

— В каком плане? — осторожно уточнила у этого ненормально оборотня.

— Обратно в охранники?

— А без этого никак?

— Никак.

— Я три года… — собиралась сообщить, что три года провела без его постоянного надзора с его меткой на плече. То есть, по сути, любой оборотень мог использовать меня, учуяв запах Лукрецкого и определив мою принадлежность альфе.

— Нет.

— И как это понимать?

— Ты никогда не оставалась без охраны, Влада.

— Ты что за мной следил?!

— Присматривал.

— Значит, тебе докладывали о каждом моем шаге?

— Нет. Был приказ сообщать только о чем-то существенном, иначе бы не выдержал, сорвался и приехал, — а мне стало больно, невыносимо больно. Выходило, что смерть нашего сына для него ровным счетом ничего не значила. Понятно было, что я старалась не касаться этой темы, чтобы не разреветься. А ведь он даже не спросил, что я почувствовала, потеряв ребенка…

— Выходит, смерть сына для тебя чем-то существенным не являлась? — тихо спросила. Рисковала сейчас своим счастливым будущим, но жить с равнодушным животным не собиралась. Лучше одной, чем с таким хладнокровным монстром. По словам Лукрецкого потомство для них являлось долгожданным и весьма значимым. А этот… Этот ничего не сделал, когда нашел препарат для прерывания беременности. Потом выгнал меня беременную. Неудивительно, что смерть малыша его не тронула. Потянулась к бутылке с минеральной водой. Осушила сразу почти половину.

— Давай, обсудим это вечером.

— Мы обсудим это сейчас. Я прошу лишь ответить на вопрос.

— Смерть щенка для любого оборотня — катастрофа, — ответил, но ответил весьма пространственно. Притом даже не посмотрев на меня, а я ведь села специально боком, чтобы постоянно смотреть на Лукрецкого.

— А для тебя?

— Для меня в особенности, — не сказать, что подобный ответ удовлетворил полностью, но я не стала требовать в данный момент чего-то большего. Посмотрела на часы. До встречи с Васиными оставалось не так много времени. Похоже, мы, действительно, обсудим этот вопрос вечером. Доводить себя до истерики в публичном месте мне совсем не хотелось.

— Так что тогда произошло с Ингой? Она объяснила, зачем что-то вколола мне и Павлу? — Лукрецкий посмотрел на меня.

— Васина слишком падка на деньги. Завела не того любовника, — осклабился Лукрецкий. — На нее надели ошейник, который бил током при непослушании. Не лишил жизни ее только потому, что она вроде как невиновна. Совершала все под принуждением. Но в тоже время предала. Я не смог сам решить ее судьбу, поэтому спустя два месяца домашнего ареста отправил к отцу. Он решил так, как решил.

— Два месяца? Почему именно такой срок?

— Мне потребовалось немного времени, чтобы чуть успокоиться после разлуки с тобой. Ты хотя бы примерно представляешь, что значит для оборотня отпустить истинную пару?

— Нет. Я не понимаю, почему ты не поговорил со мной.

— Потому что был зол. Потому что после разговора существовал только один вариант. Убить тебя не смог бы, ты — моя истинная. А лишать свободы не хотел. Издеваться над любимой женщиной не посмел, поэтому предпочел отпустить. Мне казалось, что так лучше. Думал тогда, что свобода стала бы для тебя предпочтительнее, чем домашнее заточение и секс со мной, — Лукрецкий говорил быстро и отрывисто. А я пыталась понять. Выходило интересно, он считал, что я ради избавления от него, совершила предательство. А он вместо того, чтобы наказать, наградил — отпустил на свободу.

— Демьян, а что я сделала? А в чем для тебя заключалось предательство?

— Ты собиралась сбежать, инсценировав собственное похищение.

Ахнула.

— Это как?

— После той аварии тебя забрала скорая. Нашел тебя уже в исследовательском центре. Давай только сейчас обойдемся без подробностей. Расскажу, если захочешь, вечером. Там были документы с твоей фотографией и на новое имя, некие банковские счета… В общем, все то, что давало ясно понять, ты должна быть переправлена заграницу, где начнешь новую жизнь. Я дал тебе почти тоже самое, надеясь, что ты не сглупишь и не попытаешься сбежать. Я рад, что ты для переезда выбрала новый город, а не страну.

— Почему?

— При попытке сбежать или сделать иную глупость, подразумевался вариант два.

— Домашнее заточение и секс с тобой? — уточнила, используя же слова оборотня.

— Да.

Двоякое чувство. С одной стороны, Лукрецкий, не смотря на мое мнимое предательство, как ему казалось, действовал в моих интересах. Отпустил. С другой стороны, во мне очень сильна была обида. Простить того, что не поговорил, не могла. Нельзя принимать в паре единоличные решения, которые решают будущее этой пары.

— Ты клянешься, что будешь обсуждать со мной все, что касается меня, тебя, нас?

— Да. У тебя еще остались какие-то вопросы?

— Конечно, остались, — хмыкнула, — но обсудим их позднее. Мне есть, над чем подумать.

— Ох, Влада, я много чего наворотил. Не уверен, что смогу вымолить у тебя прощение до конца жизни.

— Ты считаешь себя виноватым?

— Да, — ответил, не раздумывая, чем очень меня удивил. — Зачем ты приехала в город? Ты сказала, что встретиться с мамой — не основная цель визита.

— Мне необходимо встретиться с риелтором.

— Для чего? — кажется, Лукрецкий был удивлен. Неужели, действительно, за мной следили, но он сам не следил?

— Я сейчас работаю в галерее современного искусства. Владелица хочет открыть филиал в этом городе. Мне необходимо посмотреть помещение.

— Ты не против, если схожу с тобой? — вопрос немного удивил.

— Нет.

— Много их было, Влада?

— Кого?

— Любовников. Может быть, один постоянный?

— Какая тебе разница? — у меня половых контактов за эти годы на порядок было меньше, чем у Лукрецкого. Это у него два-четыре раза в неделю непременно был секс.

— Если спрашиваю, значит, есть. Это не я день назад половину ночи трахался непонятно с кем, — с упреком заявил оборотень, а мне стало смешно. Нашел, к чему придраться.

— Это не я, — едко парировала, — заплатив любимой, отправилась сношаться той же ночью. А ведь я собиралась поговорить с тобой утром, Ян, — упрекнула его. — Если бы воздержался хоть один день, мы бы не потеряли три года.

— Я не…

— Ты, да! — припечатала. — Сколько у тебя их было, Ян? Одна, две… десять? Или каждый раз это была новая? Хотя, постой, ведь есть какая-то мадам, которой ты проспонсировал открытие этого ресторана.

— Влада, — кажется, Лукрецкий был поражен.

— А что? Ты смеешь выставлять претензии мне, а я тебе нет? Подумаешь, трахалась вчера ночью, ты это делал, — быстро прикинула, — три дня назад. Наверняка собирался сегодня или завтра развлечься снова. Только скажи, что я не права.

Оборотень зарычал, а мне снова стало смешно. Упрекать меня в изменах, которые сам же спровоцировал. Ведь, по сути, сам сделал меня свободной женщиной.

— А, вообще, я замужняя дама, — бросила ему, чтобы оценить реакцию. Замуж второй раз не вышла, но ведь не соврала. Лукрецкий сам говорил, что по законам оборотней я его жена, а разводов у волков не бывает.

— Ты. Вышла. Замуж? — альфа был поражен.

— Вроде того, — отмахнулась. — Так что, Ян, не смей меня обвинять в том, в чем грешен сам!

— Тебе придется развестись.

— Даже не подумаю, — весело хмыкнула.

— Влада, ты согласилась вернуться ко мне, — в голосе оборотня стали слышны порыкивающие нотки. Ух, ты!

— Да, — сладко улыбнулась.

— Я не потерплю других мужчин!

— А я не потерплю других женщин, — победно взглянула на оборотня, — мой дорогой супруг,

— до Лукрецкого явно не сразу дошли мои слова, пришлось пояснять. — Не ты ли утверждал, что по законам оборотней я являюсь твоей женой.

— Значит, так? — протянул чуть успокоившийся Лукрецкий. — Законного мужа нет.

— Нет.

— Будет.

— Это мы еще посмотрим.

— У тебя не будет выбора.

— Ты мне угрожаешь?

— Нет, — как-то грустно произнес оборотень, — но ты сама будешь настаивать на официальной регистрации брака.

Я? Настаивать? Впрочем, вполне возможно. Но хотелось бы знать, что под этим подразумевал этот несносный оборотень.

— Ты говорил, что другие женщины теряют привлекательность после обретения истинной пары. Это было в теории. Теперь, когда попробовал сам, что можешь сказать по этому поводу.

— Влада!

— А что, Влада? Мне интересно, насколько велика вероятность измен в будущем. То, что ты похотливый козел, уже выяснили.

— Влада! — намеренно провоцировала Демьяна. Знала, что вреда он мне не причинит, а вред имуществу ресторана… Хм, ну, пускай. Я бы даже обрадовалась.

Доигралась. После того, как я попыталась замахнуться на оборотня вазой с цветами, он пересел ко мне на диванчик. А теперь вовсе набросился и повалил. Сцепил мои руки над головой и навис сверху, улыбаясь.

— Попалась, — констатировала, улыбаясь в ответ. Лукрецкий изменился в лице, кажется, мне удалось шокировать мужчину.

Поерзала устраиваясь под мужчиной чуть удобнее. Все-то ресторанный диван не слишком располагал к интимным радостям, явно создан не для подобных целей.

— Ты меня специально провоцировала?

— А если так? — спросила, но не дав ответить на вопрос, тут же продолжила. — Все, что я сказала, Ян, правда. Ты не имеешь права требовать у меня отчета. Ты сам не жил монахом последние три года. Ты сам дал мне свободу. Так что не смей не требовать чего-то, не обвинять! Ни сейчас, ни в будущем. Понял меня?!

— Да, — оборотень меня отпустил и попытался принять горизонтальное положение.

— Ты что делаешь? — схватила мужчину за пуловер и потянула на себя. — Влада?!

— Хочу тебя, — сообщила нетерпящим возражения тоном. Все эти разговоры о любовниках и изменах ужасно злили. Вообще, идиотизм Лукрецкого злил.

— Безумная пара, — пробормотал Лукрецкий, но сел и меня утянул за собой. Я после я наблюдала, как он начал расстегивать сначала ремень, затем ширинку. — Иди сюда, так удобнее будет, — в этом он был определенно прав. Перекинула ногу и оседлала оборотня.

Я была достаточно возбуждена, чтобы обойтись без какой-либо прелюдии. От нижнего белья мой несносный альфа избавил меня заблаговременно. Позволила себе аккуратно опуститься на мужское достоинства и стала двигаться так, как нравилось.

Лукрецкий целовал в губы, покрывал поцелуями шею, абсолютно не мешая и не направляя, позволяя использовать его, как мне вздумается.

— Почему ты согласилась ко мне вернуться?

— Потому что люблю тебя, — сорвалось с губ, прежде чем я успела подумать. Впрочем, я не жалела о сказанном. Оборотень, конечно, не заслужил своих слов. Но все-таки была надежда, что впредь он станет беречь мое истерзанное сердце.

— Любишь? — Лукрецкий замер, заставляя меня замереть вместе с ним. Не то, чтобы я хотела, он меня вынудил. Так сдавил бедра, что двинуться было невозможно. Правда, больно при этом не сделала. Просто зафиксировал.

— А что в этом такого? — беззаботно отозвалась. — Да, люблю.

— Влада?! — кажется, он не мог поверить в услышанное.

— Я люблю тебя, — повторила в третий раз. — Дошло? — не удержалась и постучала по его глупой голове, а потом приказала:

— Не держи меня, — накрыла своими ладонями мужские и дернулась, показывая, что хочу продолжить.

— Любишь, — констатировал он, но не отпустил. Приподнял, продолжая удерживать, и начал двигаться сам. А я просто доверялась, позволяя оборотню верховодить.

Мне никогда в постели ни с кем не было так хорошо, как с ним. Не до него, не после. Ян чувствовал и знал потребности моего тела лучше, чем я сама.

Неудивительно, что спустя пару минут, я не особо стесняясь, стонала в голос и извивалась в крепких мужских объятиях от удовольствия.

— Тебе не стыдно? — веселясь, поинтересовался Лукрецкий, присоединившись ко мне. Оборотень легонько гладил меня по волосам, иногда позволяя себя прочесывать их пальцами.

— Отчего мне должно стать стыдно?

— Мы в общественном месте, сердце мое, а ты так громко выражала свои эмоции, что никаких сомнений в том, чем мы только что занимались, просто не осталось. Неприлично это.

— Неприлично тащить на обед любимую женщину в ресторан, подаренный любовнице, — парировала. Вообще, как он мог? Как посмел?

Лукрецкий хмыкнул.

— Хороший ресторан, между прочим. Отличная кухня, вежливое и ненавязчивое обслуживание, удачное расположение, — кажется, раскаиваться мужчина не собирался.

— И ты посещаешь его последний раз. Ян, если я узнаю…

— Хорошо, — легко согласившись, перебил меня мужчина.

— Ты что даже спорить не будешь? — усомнилась, как-то слишком просто.

— Нет.

— А если я попрошу или потребую что-то еще?

— Все, что пожелаешь, сердце мое. Впрочем, ряд ограничений все-таки будет. Никаких других мужчин в твоей постели, — Лукрецкий загнул палец. — Вопросы касательно твоей безопасности готов обсуждать, но охрана будет. Я все-таки альфа и отвечаю за благополучие стаи, поэтому место жительства сменить не получится.

— Почему ты вдруг об это заговорил?

— Возможно, тебе нравится новый город больше, чем этот. Если бы на мне не лежала ответственность за стаю, мы могли бы обсудить наш переезд, — а я даже подобной мысли не допускала. Интересно Ян рассуждал. Неужели, действительно, боится потерять меня снова. А почему не проверить?

— Завтра я возвращаюсь домой.

— Хорошо.

— То есть ты меня так легко отпускаешь? — возмутилась.

— Я поеду с тобой.

— А что ты будешь делать, если мне придется задержаться? Возможно, Лидия Владимировна не захочет меня отпускать и мне придется отработать две недели.

— Хорошо.

— Что "хорошо"?

— Я проведу с тобой столько времени, сколько потребуется. Мне интересно, как ты жила все это время.

— А если мне захочется остаться одной?

— Есть отели, — сговорчивость Лукрецкого раздражала. Как-то он сам на себя не походил.

Внезапно мужчина легко дотронулся губ, а после резко поднял за талию и посадил рядом с собой.

— Платье поправь, — шепнул он, быстро приводя собственную одежду в порядок.

Я успела одернуть подол, когда в дверь кабинета постучали.

— Войдите, — отозвался Лукрецкий.

Признаться, я уже успела подзабыть, с какой целью мы посетили этот ресторан. Для меня стало целым событием, когда в дверном проеме показалась постаревшая красивая женщина и недовольно сопящей девочкой на руках. Виталина. Именно такое чудесное имя дала сестре мама. Виталина — "полная жизни". А вот значение моего имени… Эх.

— Мама, — подскочила, наскоро оправляя подол платья. Низкий столик совсем не скрывал ничего.

— Демьян Андреевич, — вместо того, чтобы посмотреть на меня, родительница уважительно склонила голову перед альфой. Мне немедленно захотелось выставить Лукрецкого вон. Явно же, что мама и мявшийся за ней Степан Валентинович будут чувствовать себя неловко.

— Общайтесь. Мы подождем вас в баре, — проявил благоразумие оборотень, чем заслужил от меня благодарную улыбку.

— Влада, — мама пристроила Виталину на соседний диванчик и присела рядом, — почему вы вместе?

— Может, ты мне дашь познакомиться с сестрой, прежде чем устраивать допрос?

— Конечно, — смутилась она, подхватывая девочку и, словно, куклу пихая мне в руки. Подхватила ребенка и пристроила на коленях. Девчушка заинтересовалась моими волосами и что-то агукнула. Так, стоп, Вите около двух с половиной лет. Дети в этом возрасте должны довольно понятно лепетать.

Виталина потянула меня за прядь волос и снова произнесла что-то нечленораздельное.

— Мама, а почему Вита не говорит?

— Ну, у нее задержка развития, — нехотя призналась женщина.

— Почему ты мне ничего не сказала?

— Ты ни чем не можешь помочь.

— Ты показывала ее врачам?

— Да.

— И что?

— Нужны большие деньги.

— Почему ты не обратилась ко мне?

— У тебя таких денег нет, — отрезала мама.

— Откуда ты знаешь? — впрочем, я ей не говорила, насколько Лукрецкий оказался щедр. Да, и не слишком она интересовалась моей жизнью за последние три года. — Ну, предположим, что нет. Почему Степан Валентинович не обратился к альфе? Он, наверняка, помог бы.

— Степа не захотел.

— Почему?! — удивилась.

— Судя по всему, она будет ближе к людям, чем к оборотням. Степа сказал, что это неудобно.

— Он что стыдится собственной дочери? — поверить не могла в услышанное, мать промолчала и отвела взгляд. А девочка, видимо, оказалась очень чувствительно к чужим эмоциям. Я старалась не слишком повышать голос, чтобы не пугать ребенка, но Вита все равно начала плакать.

— Ты ужасная мать! — внезапно произнесла и передала маме ребенка. Поднялась и покинула кабинет.

— Влада?! — не повернулась на голос матери, закрывая за собой дверь.

У нас еще обязательно будет время обсудить проблемы со здоровьем моей сестры. Возможно, даже придется забрать девочку из семьи Васиных на какое-то время и самой заняться ее лечением. Пока думать об этом не хотела. Находилась в откровенном шоке от наплевательского отношения матери к собственным детям. Ладно, я уже взрослая и мама отвечаю за свою жизнь, но Вита…

— Влада? — Лукрецкий удивился, когда я подошла к нему. Он не слишком пытался взять под контроль собственные эмоции. Обычно оборотень не любил их демонстрировать, предпочитая выглядеть в глазах окружающих уверенным в себе циником. Мне нравился такой его образ, я привыкла к нему. Настоящие эмоции можно было наблюдать, если, не отрываясь, смотреть на него какое-то время. Обычно какие-то чувства на лице мужчины задерживались лишь на секунду-две и лицо снова приобретало знакомую, несколько снисходительную ухмылку. А сейчас прошло приличное количество времени с того момента, как Лукрецкий заметил меня и я, не спеша, дошла до него.

— Мы закончили. Можем идти, — сообщила, не обращая внимания на Степана Валентиновича. Впрочем, тот со мной тоже не поздоровался, хоть и застал в компании альфы. Он в отличии от матери не мог не почувствовать запах нашей с Яном близости, а это очень о многом должно было поведать оборотню.

— Ну, пойдем, — Лукрецкий достал купюру и положил на барную стойку. Пустую барную стойку. — Что случилось? — поинтересовался он, когда мы оказались на улице.

— Пойдем куда-нибудь пообедаем, — предложила. — Есть хочу.

— Влада, — упрекнул оборотень. В принципе разделяла его негодование, только что покинули ресторан. Правда, спорить не стал, когда я утянула его в сторону небольшого кафе, расположенного чуть дальше по улице. При входе Лукрецкий потянул носом и кивнул. Забавно так, а, главное, весьма практично.

— Ты мне расскажешь, что случилось? — поинтересовался он, присаживаясь за столик у окна. Я, наплевав на диету, взяла себе мясной киш, позволив оборотню за себя заплатить.

— Ты знал, что у ребенка проблемы?

— Какие проблемы? — заинтересовался оборотень.

— Виталине два с половиной года. Она почти не говорит. Так, лепечет что — то совсем невнятное.

— Плохо. Обычно мы отслеживаем здоровье каждого ребенка.

— И почему здоровьем девочки никто не заинтересовался?

— Обычно этим занимается Луна стаи. Если Луны нет, то пара беты. У моего беты официальной пары нет, а взвалить на него еще и это я просто не мог.

— А ты что делал?

— Пил.

— Оборотни не пьют, — возразила. То есть пьют, но не напиваются. Особенно альфы с их усиленной регенерацией. Это надо пить без остановок, чтобы поддерживать эффект опьянения.

— С чего ты взяла?

— Ты сам говорил.

— Это смотря, как пить, — мрачно усмехнулся Лукрецкий.

— Ты поэтому выглядишь, э-э, так?

— Плохо?

— Да.

— Частично.

— Это из-за нашей разлуки?

— Да.

Все! Стоп! В данный момент я не хотела знать подробности.

— Влада, я обещаю, что мы постараемся помочь твоей сестре, если это возможно. Я только не понимаю, почему ко мне не обратился Васин.

— Ему было стыдно.

— ЧТО?!

— Я так поняла, что девочка не сможет обращаться. Поэтому ему особо наплевать, что с ней, — вообще, мне было не слишком понятно. Обычный оборотень не мог сказать до пубертатного периода, будет ли иметь ребенок вторую ипостась. На ранних стадиях такой информацией располагал только альфа. Что-то они там чувствовали.

— Твою мать! — выругался оборотень.

— Именно, — вздохнула. — Поэтому я предпочла прервать наше общение. Мне захотелось ударить мамочку, чтобы у нее встали мозги на место.

Зазвонил мобильный телефон. На экране высветилось имя абонента. Михаил Лаврентьев. Лукрецкий протянул руку, взял мобильный телефон, посмотрел на экран и положил обратно на стол.

— Любовник? — хмуро осведомился он.

— Ага, — беззаботно отозвалась, принимая вызов. — Да. Да, Михаил Леонидович, я свободна. Давайте через полчаса. Да, знаю. До встречи.

— Зачем ты меня провоцируешь?

— А зачем ты задаешь глупые вопросы?

— Туше, — признал оборотень.

Я спокойно доедала киш, когда вспомнила, о чем хотела спросить.

— Ян, а что с организацией.

— Она перестала существовать.

— Как?

— Влада, это не то место, где стоит обсуждать подобные вещи. Могу лишь сказать, что зачистили под корень.

— О-о, — это кажется, означало, что все мертвы.

— А Лапин? — поинтересовалась. Меня уже не волновала судьба бывшего мужа, но смерти ему не желала. Как-никак когда-то считала себя счастливой женщиной.

— Мертв.

— Понятно.

— Поговорим о чем-нибудь приятном. Когда ты решила, что влюблена? — усмехнулась.

— Давно. Прошло несколько недель с момента моего переезда. В одну из ночей, когда ты развлекался, а я не могла заснуть неожиданно поняла, отчего мне так больно и плохо.

— Ох, Влада. Зря я спросил.

Лукрецкий опять не стал спорить, когда мне захотелось воспользоваться собственной машиной. Лишь уточнил, куда дела его подарок.

— Почему? — поинтересовался он, когда рассказала о судьбе черного дорожного монстра.

— Он мне не нравился.

— Почему сразу не сказала?

— Я говорила, что мне не нравится. Ты не услышал.

— Я сожалею, — повинился Лукрецкий. А я снова подумала о том, что мужчина очень изменился.

Михаил Леонидович ожидал нас около одного из купеческих особняков, сохранившихся в нашей городе. Если в доме проводился капитальный ремонт, отличное вложение средств. Только вот сам господин Лаврентьев мне не понравился. У мужчины бегали глазки, он постоянно отводил взгляд. А это плохой, очень плохой знак.

Только вот к помещению придраться не могла. Отличный свежий ремонт. То, что нужно, для галереи. Документы я изучила еще вчера днем и почти согласилась их подписать.

— Упс! — демонстративно громко произнес оборотень.

Я прошла в соседнюю комнату и застыла. Лукрецкий стоял и нагло ковырял в стене пальцем. Уже отковырял приличный кусок штукатурки, полагаю, не без помощи когтей. Под свежим слоем штукатурки была заметна черная плесень.

— Что вы делаете?! — налетел на оборотня Михаил Леонидович.

— Ничего, — Лукрецкий поднял вверх руки, словно, сдаваясь.

Риелтор пытался прикрыть собой довольно объемный кусок испорченный стены.

— Извините, ваше предложение нам не подходит, — быстро сориентировалась, хватая оборотня за руку и вытаскивая на улицу. — Садись в машину, — распорядилась, пытаясь не рассмеяться. — Демьян, как ты мог? — все-таки не сдержалась.

— Ты хоть представляешь, как это опасно? А зная тебя, ты могла бы работать в этом помещении.

— Спасибо.

— Сердце мое, ты закончила на сегодня с делами? — поинтересовался Лукрецкий, когда автомобиль чуть отъехал от купеческого особняка.

— Да.

— Поехали домой? — неожиданно предложил оборотень. — Есть кое-что, что мне надо тебе рассказать. Правда, показать будет намного проще.

Лукрецкий довольно спокойно воспринял то, что его машина осталась в городе. Всю дорогу до поселка я пыталась выведать, что такого может быть, что" намного проще показать, чем рассказать". Сумел оборотень раззадорить мое любопытство, а теперь подогревал нежеланием рассказать.

Я внимательно следила за дорогой, лишь изредка бросая взгляд на оборотня. Чем ближе подъезжали, тем сильнее мрачнел мужчина.

— Что с тобой, Ян?

— Пообещай, что подумаешь, прежде чем что-то предпринять, — неожиданно попросил он. Голос был какой-то… жалкий.

— Ян, что ты натворил?

— Съезжай на обочину, поговорим, — сделала, что весел. Заглушила двигатель и вопросительно посмотрела на машину. — Наш сын жив.

— Что? — казалось, произнесла одними губами. Уверена, что ослышалась.

— Ребенок жив, Влада. Я подделал бумаги и забрал его.

— Повтори, пожалуйста, — не желала мириться с правдой. Он не мог, просто не мог быть таким жестоким.

Слушать не стала, отстегнула ремень и выбрала на трассу. Мне физически не хватало воздуха, с каждой секундой становилась труднее дышать.

— Ты что творишь, ненормальная? — Лукрецкий вылетел следом и оттащил от дороги. Мимо промчалась фура на приличной скорости. А я даже не заметила, просто открыла водительскую дверь и выскользнула из машины.

— Ты не мог, — прошептала.

— Мог и сделал, — оборотень встряхнул меня.

— Зачем?

— Не знаю. Причин много. Считал тебя недостойной. Хотел иметь частичку любимой женщины рядом с собой, раз не мог иметь тебя. Мне нужен был наследник… Придумал множество причин, чтобы оправдать свой поступок.

Мне казалось, что разговор вела не я. Нет, я не плакала. Истерика у меня случится потом. В данный момент стояла и смотрела на оборотня и понимала, это конец. Я не смогу жить с этим мужчиной. Но что делать с ребенком? Потерять второй раз… ни за что!

— Как его зовут?

— Станислав, — имя, которое выбрала я. Ну, хоть что-то.

— Ты записан, как отец, — утверждала, не спрашивала. — А мать?

— Умерла, — этого было достаточно.

— Поехали, — дернулась, чтобы вернуться в машину. Лукрецкий удержал. — Хочу его увидеть.

— Подожди, Влада. Я хочу знать, что с нами.

— Ничего. Нас больше нет, Демьян. Мы поженимся, потому что я собираюсь усыновить своего ребенка, а потом ты нас отпустишь.

Лукрецкий никак не прокомментировал мое заявление. Возможно, понимал, что я находилась сейчас во взвинченном состоянии. Ему еще повезло, что благодаря особенностям моего характера не набросилась на него и не расцарапала лицо. Внимательно посмотрела на злыдня. Он чувствовал себя виноватым, велика вероятность, что спокойно стерпел.

Думаю, мы оба понимали, что мои слова — больше бравада, я бы никуда не увезла ребенка. Во всяком случае в ближайшее время. Мальчик меня не знал, а этот козлина псиного происхождения все-таки ему близкий и родной человек. Ну, если, конечно, учитывать, что он про ребенка вспоминал между алкоголем и бабами.

— Кто занимается моим ребенком? — подчеркнула, что это мой ребенок. Интересы незадачливого папаши меня больше не интересовали.

— Моя няня.

— У тебя была няня? — удивилась. Вообще, раньше как-то жизнь Лукрецкого до меня меня не интересовала. По-хорошему я ничего не знала об этой облезлой шавке, именуемой себя гордым волком.

— Да. Матери было в детстве не до меня.

— Она жива?

— Да.

— И где она сейчас?

— Путешествует.

— Она — не официальная пара твоего отца? — выходило, что нет, если папашка имел кучу любовниц. А, возможно, его отец такой же похотливый кобель, как и сидящий рядом со мной оборотень.

— Нет.

— Понятно. Мальчик родился оборотнем или полукровкой? — подобная информация была крайне принципиально важна.

— Оборотень. Альфа, — значит, наследник. Значит, я попала. Я могла сколько угодно злиться, бушевать и неистовствовать, да, хоть желчью и ядом изойти, но не могла не понимать, что это означало.

— Во сколько у тебя началась перестройка организма?

— Рано. После семи, — а мне эта псина рассказывала про возраст в девять-одиннадцать лет. Все зависело от конкретного ребенка. Перестройка организма начиналась примерно за год до первого обращения. Год-полтора — именно столько требовалось телу растущего волчонка, чтобы подготовиться к первому обороту. Существовала вероятность, что сын, унаследовав генетику отца, тоже рано начнет меняться. Значит, у меня было примерно три-четыре года так называемой свободной жизни при условии, что эта шавка подзаборная сдержит обещание и отпустит нас. То есть прямо он, конечно, не обещал меня отпустить, но ведь клялся, что мне позволено практически все. Решила уточнить.

— Ты отдашь мне ребенка и позволишь уйти?

— Да. Но ты должна понимать, Влада, что я не исчезну из вашей жизни. Сына буду навещать. А ближе к десяти годам ему придется вернуться в стаю, — примерно чего-то такого ожидала, но была приятно поражена, что кобель похотливый не занял жесткую позицию. А ведь мог бы. — Он мой наследник, будущий альфа.

— Расскажи мне о нем, — посмотрела в окно. За руль Лукрецкий меня не пустил. Я даже не спорила, сейчас было не время. Да, езда успокаивала, но не тогда, когда руки тряслись и я вместе с ними.

Он начал говорит, вспоминал какие-то смешные случае. А я буквально впитывала в себя, словно, губка любую информацию о сыне. Как много я пропустила. А ведь если не желание Лидии Владимировны открыть филиал галереи и не стремление Васины запретить жене общение со мной…

— У тебя есть фотография сына? — Лукрецкий достал мобильный телефон и протянул мне. До конца поездки не выпускала мобильный телефон и не отводила взгляд от экрана с фотографиями сына.

Оборотень продолжал рассказывать. В интонациях отчетливо ощущалась некая теплота. Отметила это с каким-то разочарованием. Нет, рада была, что из шавки получился любящий и, похоже, заботливый отец, но…

— У тебя возникали мысли вернуть меня? — перебила его.

— Да.

— Если бы я сегодня не появилась у тебя в офисе, так бы и не узнала, что ребенок жив?

— Не знаю, Влада. Это сложный вопрос.

— Спасибо за честность. Продолжай.

До территории стаи мы добрались довольно быстро, хотя, мне казалось, прошла целая вечность. Я едва дождалась, когда Лукрецкий припарковал мою машину около дома и облегченно выдохнул. Наверное, в другой ситуации даже посмеялась бы от навыков вождения Лукрецкого. Он привык к автоматической коробке передач, а мне нравилась ручная. Всю дорогу оборотень мучил мою малышку и мучился сам. Около пешеходного перехода, когда ему пришлось остановиться, чтобы пропустить семью, он даже заглох. А как дергалась машинка при переключении скоростей…

Радовало, что у этой псины остатки серого вещества функционировали исправно. Он без лишних разговоров, просьб и напоминаний сразу провел меня в комнату сына.

Нервничала. Очень сильно нервничала. Кажется, никогда ничего похожего не испытывала. Ни когда ждала результатов поступления в университет, ни перед своим первым разом, ни перед свадьбой…

Задержалась перед дверью на несколько секунд, чтобы справиться с участившимся дыханием.

— С тобой все в порядке? — участливо спросил Лукрецкий и протянул руку, чтобы коснуться. Одернула и произнесла резче и громче, чем следовало:

— Да!

Именно своим "Да" привлекла к себе внимание мальчика, который сидел на ковре и играл машинками.

Плешивая шавка прошла в спальню ребенка и как-то сразу преобразилась. Стала мягче что ли. Я стояла в дверях, наблюдая за общением мальчика и отца. Лукрецкий присел, потрепал ребенка по голове, что-то сказал. Ребенок улыбнулся в ответ и сунул машинку в руки оборотня. Оборотня, который поманил меня. Послушно приблизился.

— Познакомься, это Влада.

Влада. Просто Влада. Не мама.

"Звание мамы не заслужила благодаря этой подзаборной псине", — подумала с горечью, но, любуясь сыном, смогла искренне улыбнуться.

Приблизилась к мальчику и опустилась на ковер. Хорошо, что платье было достаточно длинным и не демонстрировало отсутствие нижнего белья.

— Привет, — обратилась к ребенку и протянула руку. — Меня зовут Влада.

— Лада? — спросил малыш. Кивнула. Лада, Ада… Пусть сокращает, как угодно, главное, что не испугался и не заплакал. Мне тоже протянули машинку.

— Спасибо, малыш.

Я сидела на полу рядом с сыном и бездумно каталась машинку туда-сюда, но самом деле единственное, чего для хотелось — обнять, прижать к себе и поцеловать. Но позволить не могла, слишком был велик страх напугать. Моя облезлая шавка поведала, что Станислав рос отчаянным и решительным ребенком. Но я все равно боялась. Боялась сделать что-то не так, чтобы не оборвать ту тоненькую ниточку, что образовалась между нами.

— Ты все делаешь не так! — укорил малыш, отобрал у меня машинку и показал, как она должна ездить. Не туда-сюда, а вокруг себя. Лишь улыбнулась, стараясь следовать указаниям сына.

— Ирина Петровна, идемте, — услышала тихий голос Лукрецкого. Обернулась и только сейчас заметила затаившуюся в углу женщину лет пятидесяти, которая хмуро наблюдала за нашими со Стасом играми.

Вероятно, няня. И эта няня мне сразу не понравилась. Я бы предпочла сама подобрать своему ребенку няню. Не то, чтобы эта Ирина Петровна не имела воспитывать детей… Она делала это отвратительно, яркий тому пример Лукрецкий. Не хватало, чтобы она мне еще испортила сына!

Женщина демонстративно нервно поднялась, одарив меня недобрым взгляд. А я сделала то, что от себя не ожидала, улыбнулась Лукрецкого и беззвучно произнесла:

— Спасибо, — он, словно, мысли мои прочитал. Мне очень хотелось остаться с сыном наедине.

Я провела с сыном несколько часов, которых даже не заметила. Оборотень вернулся в детскую и сообщил, что ребенку пора ужинать. С умилением смотрела, как Лукрецкий подхватил ребенка, чуть подбросил вверх, а малыш заливисто засмеялся. Не окончательно конченная пара мне досталась. Возможно, со временем у нас с оборотнем что-то и получится. Если он опять не сотворит что-то невообразимое.

Я внимательно смотрела, что и как делала няня. Чем кормила, где находились нужные продукты… Чуть позднее я обязательно выясню режим дня, особенности питания, привычки, вкусы и многое прочее из жизни ребенка. А пока наблюдала и чувствовала себя потерянной. Другая женщина заняла мое место в жизни сына. Пусть Станислав не называл ее мамой, но она заботилась о нем чуть ли не круглосуточно. Поселилась в этом доме… В общем, я элементарно завидовала. Это она имела права обнять, растрепать волосы ребенку, а не я.

Наверное, я бы свихнулась от подобных мыслей, но помог сын. Мальчик оказался на диво самостоятельным. Кушал сам. Это не могло не радовать.

Нянька была недовольна тем, что мое появление сбило режим дня Стаса. Видите ли, он перед ужином должен был играть в развивающие игры по какой-то неизвестной мне методике. Видимо, беспокоить нас запретил Лукрецкий. Сразу после ужина Ирина Петровна настаивала на восполнении пробелов, а я предложила пойти посмотреть мультики, потому что мне хотелось провести еще какое-то время с ребенком. Сидеть рядом, возможно, стать чуточку ближе. А эти развивающие игры… Я не знала ничего о развивающих играх.

Лукрецкий опять пошел мне навстречу, в этот раз решив составить нам компанию. Мы смотрели добрый мультик про мамонтенка, который находился в поисках мамы. Весьма символично. И ведь не подстроено. Ребенок сам выбрал один из множества ДВД дисков.

— А у меня нет мамы, — признался Станислав, когда на экране появились титры.

— Хочешь я буду твоей мамой? — не удержалась. Я не собиралась так торопиться, слова, буквально, вылетели сами. Замерла. Не представляла, что мог ответить малыш. Я, взрослая и уверенная в себе женщина, боялась и с замиранием сердца знала ответа двухлетнего карапуза. Ведь от его слов решалась моя судьба.

— Хочу, — я снова не сдержалась, притянула к себе сына и чмокнула в макушку, — ты мне нравишься.

Мы посмотрели еще полтора мультика, когда на пороге гостиной снова возникла Ирина Петровна:

— Стасик, спать пора, — меня перекосило. Мне очень нравилось имя Станислав, но вот это сокращение "Стасик" просто выбешивало. Все эти Стася, Стасик, Славик… Брр… Тут не знаешь, какое хуже.

— Мы сами уложим ребенка. Вы можете быть свободны, — не имела права указывать женщина, отлично понимала это, но предложи мне кто вернуться на полминуты назад, также поступила бы.

— Демьян Андреевич, — нянька произнесла укоризненно и выжидающе посмотрела на оборотня. Не знаю, чего она ждала. Что он ее поддержит? Наверное, это было бы правильно, но я бы этого не поняла и не оценила. А Лукрецкий полным идиотом все-таки не был.

— Отдыхайте, Ирина Петровна.

— Можно вас?

— Влада, вы сами справитесь? — кивнула. Не представляла, справлюсь или нет, но давать фору няньке точно не собиралась. Я неплохо помнила свое детство. У меня был особенный ритуал приготовления ко сну. Не удивилась бы, что сын обычной сказкой на ночь не ограничиться. Впрочем, у меня была самое лучшее пособие — сам малыш.

Лукрецкий и нянька покинули гостиную, а я выключила телевизор. Удивительно, Стас капризничать не стал. Собиралась подхватить ребенка на руки, но малыш упрямо заявил:

— Я сам, — только подал мне руку. То, как он карабкался по лестнице умиляло до слез. Но помощи так и не принял. При этом отцу позволил спустить себя вниз. Кажется, я ревновала теперь не только к няньке, но и к Лукрецкому.

Не очень понимала, как действовать. Поспешила, согласившись приготовит мальчика ко сну. Но ребенок мне попался удивительный, он сам, без возражений, протопал в ванную комнату. Зубная щетка маленького мальчика отличалась от темно-синей. Вероятно, Ирина Петровна успела прочно закрепить свои позиции в этом доме. Намного прочнее, чем казалось мне изначально. Со слов шелудивого пса знала, что нянька часто оставалась ночевать в коттедже. Но то, что она обосновалась в ванной комнате — неприятно поразило. Шампуни, бальзамы, гели для душа… Открыв тумбочку под раковиной обнаружила жидкое средство для стирки шерсти и шелка. Явно не Лукрецкий стал "отчаянной домохозяйкой" за время нашей разлуки.

Почистила зубы сынишке. Старалась, но не уверена, что получилось хотя бы в половину, как положено. Пижамку малыш надевал сам. Симпатичная такая. С поросятами. Надеюсь, покупала не нянька.

— Сказку? — поинтересовалась у сына.

— А можно? — вопрос немного удивил.

— А что тебе обычно рассказывают перед сном?

— Стихи, — грустно поделился малыш. Ответ поразил. Зачем ребенку в два с половиной года поэзия? Развивать хороший вкус? Что-то я совсем не была уверена, что Ирина Петровна читала мальчику, например, сказки Пушкина в стихах.

Пройдясь по комнате сына, поняла, что мои догадки верны. Нянька завалила детскую серьезной литературой. Окончательно добил меня томик Пастернака с закладкой.

— Давай сказку. Хочешь про Красную шапочку? — сын кивнул. Порадовалась, что почти всегда носила при себе мобильный телефон.

Стас очень быстро уснул. Красная шапочка только успела добраться до домика бабушки. Улыбнулась. Несколько минут просто любовалась сынишкой. Красивый он и очень милый. Потом, не удержалась, погладила по волосам и поцеловала в макушку. Я готова была просидеть с ребенком всю ночь, но мне необходимо было объяснить с Лукрецким.

— Она его мать. Она не причинит ему вред, — раздраженно, повысив голос, произнес оборотень. Дверь кабинета оказалась не закрыта. Поэтому я затаивалась, собираясь подслушивать. — Влада, иди сюда, — вздохнула. За три года успела отвыкнуть, что оборотней с их чутким слухом подслушивать крайне проблематично.

— Уснул?

— Да.

— Хорошо. Хотел с тобой поговорить. Как сказал, теперь все вопросы будете обсуждать с моей женой, — нянька недовольно засопела. Скорее всего, она являлась волчицей и поступила так демонстративно, желая показать мне свое отношение к происходящему. Впрочем, я тоже не осталась в стороне:

— Я думаю, мы с вами в скором времени попрощаемся, — улыбнулась. — Теперь я сама буду заниматься воспитанием сына, — неожиданно женщина покраснела.

— Демьян Андреевич?!

— Влада?! — произнесли почти одновременно.

— Отошли ее домой. Сегодня мы в услугах уважаемой Ирины Петровны больше не нуждаемся, — едко произнесла. — Хочу остаться с тобой наедине.

— Влада, ты что творишь? — тихо поинтересовался Лукрецкий, когда за женщиной закрылась дверь.

— А что я творю? — наигранно непонимающе осведомилась.

— Я тебя поддержал, потому что по-другому не мог. Ирина Петровна, — меня потрясло, что оборотень отзывался о женщине с таким уважением. Что-то я не могла вспомнить случая, за исключением моей матери, чтобы альфа к кому-то обращался по имени-отчеству. И то, сдается мне, что уважением к моей родительнице Лукрецкий стал выказывать после того, как почувствовал во мне пару, — мне очень дорога и она искренне любит Стаса. Не обижай ее. Я не прошу любить ее, но отнесись с пониманием.

— Что такого в этой няньке, что ты говоришь о ней, с такой теплотой?

— Она меня вырастила. Не скажу, что отношусь к ней, как к матери. Но как к любимой тебе, пожалуй.

— Ты никогда не рассказывал о ней.

— Тебе не слишком интересовала моя жизнь, — упрек был заслуженным.

— Хорошо, — вздохнула. — Я извинюсь и постараюсь с ней поладить. Я просто приревновала.

— Ох, Влада, — Лукрецкий потянулся ко мне, а я машинально отскочила и выставила руку вперед. — Это конец? — неожиданно грустно произнес оборотень.

— В каком плане? — осторожно спросила. Естественно, не могла не понимать, что с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента альфа имел в виду наш окончательный разрыв. Только вот я так пессимистично настроена не была. Подпускать близко к сердцу в ближайшие месяцы точно не рискнула, но вот уходить никуда не собиралась.

— Собираешься забрать сына и уйти?

— Нет. Ты говорил, что на территории стаи есть несколько пустующих гостевых домиков.

— Да. Ты…

— Нет, — перебила Лукрецкого, — ты, - такое изумление отразилось на лице мужчины. — Сегодня можешь остаться, а завтра я хотела бы, чтобы ты съехал. Можешь навещать сына, когда сочтешь нужным. Запретить не могу и не стала бы. Судя по всему, из тебя получился неплохой отец, — не стала добавлять, что зато муж вышел не просто посредственный, а весьма никчемный. — Я бы не просила тебя, но поломать привычный быт ребенка не хочу, а жить с тобой в одном доме не смогу.

— А мы? — оборотень снова сделал жалкую попытку.

— Дай мне время. Если ты не против, я бы предпочла иногда посещать тебя.

— В каком плане?

— Что ты как маленький? — сделала два шага вперед и коснулась ширинки, чуть погладила и слегка сжала. Мужского достоинство отозвалась на нехитрые ласки незамедлительно.

— Влада?!

— Во-первых, секс просто полезен для здоровья. Во-вторых, я его люблю не меньше тебя. Как любовник ты хорош и весьма. Меня во всем устраиваешь.

— Ты. Собираешься. Мной. Пользоваться? — шок. Кажется, Лукрецкий не мог поверить, что сам это произнес.

— Фу, как грубо. Но да, — отрезала, — что-то вроде того. Я не знаю, сколько мне понадобиться времени, чтобы начать думать о прощении, уже не говорю о чем-то больше. Прости, Ян, это все, что могу предложить на данный момент. Если ты не согласен…

— Согласен, — поспешно перебил меня оборотень. Кивнула и потянулась к ремню. Брякнула пряжка ремня и я позволила подтолкнуть оборотня к рабочему столу.

— Влада?! — Лукрецкий стоял, словно, истукан, не смея дотронуться до меня.

— Что ты сделал с моим рестораном?

— Ничего.

— Хорошо, — в ближайшие несколько месяцев о работе не было речи, я собиралась все свое время посвящать общению с сыном. Но прекрасно знала себя, рано или поздно мне захочется чего-то большего. Возможно, присмотреться к Ирине Петровне не такая плохая идея. Мне все равно понадобится помощь с ребенком. — Что ты застыл? — недовольно поинтересовалась. — Хочу тебя. Мне необходимо успокоиться. Слишком много эмоций, — очень часто мужчины используют секс в качестве расслабляющего средства, решила тоже попробовать. Как-то закатывать истерики не хотелась, а сорваться могла в любой момент.

— Может, поднимемся в спальню? — предложил оборотень.

— Нет, — покачала головой, — просто сними штаны и трахни меня…

"… и привыкай, что тебя используют", — мысленно закончила про себя. Сейчас испытывала к этому мужчине двоякое чувство. Странное чувство — ненавидеть и искать утешение в одном мужчине одновременно. Трахаться с ним могла и хотела, а вот заниматься любовью была не способна и не уверена, что когда-нибудь снова смогу.

— Мне завтра необходимо вернуться домой, — с сомнением теперь могла называть мою квартирку домом. Дома уже почти лишилась, а новый до сих пор не обрела. Не чувствовала себя в коттедже Лукрецкого дома. По-хорошему, стоило предложить оборотню построить для меня новый дом.

Мы с Лукрецким мирно сидели в гостиной и пили вино. Не сказать, что секс помог успокоиться, но расслабиться однозначно.

— Очень не хочется оставлять сына.

— Хочешь взять Стаса с собой? — уточнил оборотень.

— Нет. Нечего ребенку там делать и заниматься им будет некогда. Хочу, чтобы ты поехал со мной.

— Я? — мне опять удалось удивить Лукрецкого.

— Ты ведь, кажется, сам хотел.

— Думал, что ты мне теперь откажешь. Даже боялся предложить, — мужчина улыбнулся. Интересно, на что он рассчитывал? Конечно, такая честность подкупала, но я позвала с собой оборотня не для поддержки, а с желанием элементарно упростить себе отъезд.

— Не уверена, что Лидия Владимировна придет в восторг от моего увольнения, — вернее, в восторг она точно не придет. Хотя Мария вернулась, но я определенно была лучше и действовала профессиональнее. Во всяком случае с моим появлением в галерее ее доходы значительно увеличились. Я по праву могла считать это своей заслугой. Спокойно отрабатывать две недели позволить теперь себе не могла. Каждая лишняя минута, проведенная вдали от сына, была для меня подобна тонкой игле, загнанной под ногти. — Хотела попросить тебя подтолкнуть ее к нужному решению в случае необходимости. Ты ведь сможешь? — со мной смог когда-то. Один-единственный раз. Лукрецкий делал со мной много чего такого, за что его можно было презирать, бояться, ненавидеть…

Требовал, запугивал, угрожал… Но обвинить в том, что воздействовал на мой разум за исключением единичного случая не могла. За это тоже была ему благодарна. Не хотелось мне так поступать с Лидией Владимировной. Но лучше так, чем исчезнуть без объяснений. Ей всего лишь требовалось подписать мое заявление об увольнении без обязательной отработки двух недель.

— Смогу, — удобно иметь в любовниках талантливого альфу.

— Демьян, когда мы сможем пожениться?

— Когда ты хочешь? — безрадостно отозвался мужчина. Оба понимали, что брак меня интересовал исключительно с целью усыновления собственного сына. Можно было бы судиться, сдавать ДНК и требовать установления материнства. Долго. Вызвало бы ненужные вопросы и принесло ощутимые проблемы оборотню. Хотя, наверное, Лукрецкий смог бы выкрутиться. Я была слишком прагматичной и всегда шла по пути наименьшего сопротивления.

— Как можно скорее.

— Я всю устрою, — кивнула, молча поблагодарив. — Но Влада, ты должна понимать, что процесс усыновления все равно продлится достаточно долго.

— Я не спешу, — у меня было полно времени. Да, я хотела считаться официальной матерью Станислава, но самым важным для меня являлось, чтобы малыш принял меня в роли мамы.

Мы просидели около часа обсуждая какие-то вопросы, когда я начала зевать. Сегодняшний день выдался невероятно трудным и эмоционально насыщенным. Правда, такой счастливой не чувствовала себя никогда прежде. Мне было трудно смириться с предательством Лукрецкого, но все меркло по сравнению со смертью сына. Днем на каких-то два-три часа я почувствовала себя очень счастливой после примирения с оборотнем, но это даже близко нельзя сравнить с тем, что испытала, когда увидела своего мальчика. Вывод был очевиден. Без оборотня я жить могла, без ребенка нет. А оборотень прилагался к ребенку.

— Я спать, — поднялась. — Принеси, пожалуйста, мои вещи из машины, — попросила. Могла бы сходить сама, но зачем? Тем более даже не представляла, куда оборотень дел ключи от машины.

— Ты где собираешься спать?

— В твоей комнате, — позже собиралась сделать там ремонт и заново ее обставить. Я бы могла выбрать для себя другую спальню, но к спальне Лукрецкого прилагалась чудесная личная ванная.

— А мне где лечь? — растерялся Лукрецкий. Хмыкнула.

— Мне все равно, — заранее знала, что выберет мужчина. Абсолютно не удивилась, войдя в спальню, обнаружив в постели Лукрецкого. За то время, что я провела в детской сына, оборотень успел перенести мои вещи из машины, принять душ и забраться в постель.

Не знаю, чего ожидал этот похотливый кобель, но я никак не проигнорировала.

Покопалась в дорожной сумке и отправилась в ванную комнату. Очень надеялась, что оборотень воспринял мои слова всерьез. Мы не пара, но он мой. Весь с потрохами. Как бы не складывались наши отношения, других женщин рядом с ним терпеть была не намерена. О чем его честно предупредила.

Приняв в душ и, облачившись в шелковую короткую сорочку, юркнула в постель. Тут Лукрецкий позволил себе, не спрашивая, обнять меня. Я, правда, не хотела. Но не выдержала. Сколько бы не крепилась, не уверяла, что сильная, но отсрочить истерику больше не могла. Ревела и позволяла себя обнимать. Так и уснула, в слезах и объятиях оборотня.

По выработавшейся за два последних года привычке проснулась с рассветом. Я, вообще, теперь спала плохо и мало. Удивительно, что в мужских объятиях не проснулась в холодном поту посреди ночи от мучавших меня кошмаров. Впрочем, надеялась, что теперь дурные сны останутся в прошлом. Мой ребенок был жив и находился со мной.

Обычно по утрам бегала, а сегодня предпочла, растолкав оборотня и освободившись от его объятий, уйти в детскую и просто любоваться спящим мальчиком.

Никто не знает, чего мне стоило после совместного завтрака, не удержавшись и затискав непонимающего ребенка, сесть в машину к Лукрецкому.

— Фу! — произнес сын, когда поцеловала и обняла его на прощание, и скорчил недовольную рожицу. Стало невыносимо больно. Это уже в машине оборотень объяснил, что Стас не слишком расположен к подобным ласкам. Пообещала себе, что со временем постараюсь убедить ребенка, что в выражении чувств нет ничего дурного. Он оборотень по крови, а они весьма страстные натуры.

— Не хотел признавать, но ребенку очень не хватало материнского тепла и заботы, — произнес Лукрецкий. Показалось, что он имел в виду не сына, себя.

Всю дорогу я пыталась что-то узнать о сыне, а оборотень пытался выпытать о моей жизни без него. Спустя час, когда Лукрецкий снова перевел тему, произнеся:

— Разве тебе неинтересно выяснить это самой? — сдалась и отвечала. Спокойно, развернуто. Видела, как он хмурился, когда речь зашла о моих любовниках, но внимательно слушал. Мазохист хренов! Мне вот абсолютно неинтересно было бы слушать о его любовницах. Меня просто бесил факт их существования. А вот с блондинками он трахался или с рыженькими не интересовало совершенно.

В галерею мы зашли вместе. Я отправилась в кабинет Лидии Владимировны. Мы уже с ней созвонились и договорились о встрече. Я уже отчиталась, чем закончилась моя встреча с господином Лаврентьевым. Женщина лишь философски отозвалась:

— Никому нельзя доверять.

Лукрецкий где-то потерялся по пути, не обратила внимания.

— Я не могу отпустить тебя Влада. Сейчас готовится новая выставка Марьяна Ладомирского, а он не желает работать ни с кем другим, ты же знаешь.

— Я все понимаю, — вздохнула. — Но мой ответ от этого не изменится.

— Ты хотя бы можешь объяснить причину?

— Я помирилась с бывшим мужем.

— О-о! — женщина была шокирована. Она знала меня достаточно хорошо, чтобы понимать, я бы не оставила стоящего мужчину и не перебралась в другой город. Я не распространялась о подробностях личной жизни. Но вывод напрашивался сам собой: какой достойный мужчина отпустит беременную женщину в другой город?

Госпожа Суворова собиралась сказать что-то еще, когда дверь кабинета открылась и в кабинет вошел Лукрецкий, забыв постучать. Впрочем, наглости волку было не занимать, он везде чувствовал себя, как дома.

Глаза владелицы галереи загорелись.

— Вы кто?

— Я с ней.

— Давай, свое заявление, Влада, — Лидия Владимировна поставила размашистую подпись. — Теперь я тебя понимаю, — обернулась и оценивающе взглянула на Лукрецкого. Хорош. Этого у него не отнять. Статный. В меру накаченный. Красивый. Уверенный в себе и знающий себе цену мужчина. — Такого без присмотра оставлять нельзя, — прокомментировала напоследок госпожа Суворова.

Я хотела лично побеседовать с Лидией Владимировной. Я это сделала. Все остальное можно было решить со временем без моего присутствия. С другой стороны, мне все равно еще придется ни один раз приехать в этот город. Необходимо было получить полный расчет, закрыть агентство недвижимости и продать квартиру. Но все это потом.

— У тебя еще есть здесь дела? — поинтересовался оборотень. Покачала головой. Бухгалтер был приходящий. Окончательно меня рассчитают только через пару недель. А оформить собственное увольнение могла вполне сама, но заниматься этим не собиралась. Неинтересно. — Подождешь меня в машине? Я недолго, — мне стало любопытно, но вопросы при посторонней женщине задавать не стала.

Через пятнадцать минут из галереи вышел Лукрецкий, тащивший с собой картину. И почему я догадываюсь, что за картину он приобрел?

— Давно написана? — поинтересовался он, садясь за руль.

— Я не знаю, что ты выбрал.

— Знаешь. Девушка, изображенная со спины, сидящая на постели. Влада, как ты могла?! — укорил.

Эмм, это он еще не видел первого полотна.

— Как ты узнал в модели меня?

— Родинки, — возмущенно произнес оборотень.

— А-а.

— Ты ответишь?

— Картина написана где-то года полтора назад.

— И много еще таких?

— Одна. Но ее сразу купили, — кто купил, узнала тем же вечером, когда Лукрецкий собирал вещи для переезда. Обе картины он забрал с собой.

Через два дня я стала Владленой Лукрецкой, законной женой Демьяна Лукрецкого. Мне сразу понравилась фамилия оборотня в отличии от ее носителя. Поэтому, когда в ЗАГСе возник вопрос, не сомневалась ни секунды. Оборотень явно не ожидал. А я, кажется, не стремилась так замуж даже в первый раз.

Ирина Петровна и я поначалу ладили плохо. Я больше не настаивала на немедленном увольнении женщины, старалась относиться с пониманием, но не могла. Няня очень ревностно относилась к своим обязанностям и недолюбливала меня.

Как-то уложив сына спать, отправилась на кухню выпить чая и застала плачущую женщину. Не смогла просто уйти. Оказалось, что причиной ее антипатии являлись заблуждения. Она искреннее верила в то, что я мать-кукушка вроде мамаши Лукрецкого. Родила и сбросила на разнесчастного оборотня ребенка. Выяснив, что ее "любимый мальчик" сына банально украл, все ее негативные эмоции плавно перекачивали на самого мужчину. Спустя четыре месяца мы отлично ладим, меня порой называют "дочкой", а противного оборотня до сих пор игнорируют, даже не здороваются.

Малыш меня принял в качестве матери почти сразу. С ним оказалось очень легко договориться. Как-то я предложила называть меня мамой вместо почти привычного Лада. Он кивнул и сказал:

— Мама, — а потом:

— Фу, — когда снова на радостях обняла и стала целовать.

Прошло четыре месяца, многое изменилось. Станислав уже не морщится и сам бежит обниматься, стоит лишь развести руки. Но все равно не может обойтись без неизменного "Фу". Теперь этот факт умиляет, а не расстраивает.

Мне потребовалось почти два месяца, чтобы не просыпаться посреди ночи и не ходить в детскую. Наверное, окончательно поверить в то, что ребенок теперь всегда будет со мной. Не всегда, конечно, но, во всяком случае, до своего совершеннолетия.

Вчера был суд и я теперь официальная мать Станислава Демьяновича Лукрецкого, а на самом деле самая счастливая мама на свете.

С самим Лукрецким дела обстояли странно. Он все прошедшие месяцы безропотно сносил все мои прихоти и причуды. Я стала более чуткой и внимательной по отношению к нему, но все равно боюсь подпускать к себе достаточно близко. Даже спустя четыре месяца во мне сильна обида. Он не убил любовь, но загнал глубоко внутрь. Мы до сих пор живем на два года, но все чаще стали проводить время вместе.

В следующем месяце планирую открыть "Сказку", бывший ресторан" Алконост". В данный момент идет получение необходимых разрешений и лицензий.

Без насыщенной личной жизни мне удалось очень продуктивно выстраивать рабочий день. Во время дневного сна моего мальчика я стала заниматься делами стаи, в которых полагалось участвовать Луне. Лукрецкий очень удивился, когда я попросила представить меня стае. Ко мне относятся весьма настороженно и с недоверием. Ведь для всех я — предательница, бросившая истинную пару и ребенка. Обидно, но портить реноме альфы не хочу. Мне достаточно того, что знают правду мои близкие. В стае итак кавардак и неразбериха.

Маме, как и Лукрецкому, предательство тоже простить не смогла. Она ведь знала, как поступил со мной оборотень, видела, как переживаю… Знала, но ничего не сказала. Тем не менее, добилась от Лукрецкого обещания, что он вмешается и разорвет их парность. В исключительных случаях, альфа имел на это право. А случай со здоровьем моей сестры был вопиющим. Мама, получив необходимое финансирование, все равно без вечных понуканий и тычков ничего не делает для сестры. Я дала себе зарок. Полгода. Если ничего не изменится, заберу девочку себе. У меня была Ирина Петровна, которая сможет о ней позаботиться. Мама и Степан Валентинович продолжают жить вместе, хотя у родительницы был реальный шанс уйти. Я ее не понимаю и крайне разочарована.

Но общаясь с Виталиной, четко осознала, что хочу дочку.

Шесть лет спустя (с момента знакомства с Лукрецким)

Я находилась на шестом месяце беременности, правда, это абсолютно не мешало мне активно работать. Через три дня новый мэр города давал банкет в честь дня свадьбы своей дочери. Это огромная ответственность и отличные перспективы. Не сказать, что мой ресторан убыточный, он приносит неплохую и постоянную прибыль, но вывести его в топ лучших заведений города мне не удалось.

Дела в стае обстояли не в пример лучше. Мне потребовался почти год, чтобы меня стали воспринимать серьезно, а волчицы обращаться за реальной помощью. Первые месяцы, кажется, ко мне на прием приходили исключительно посмотреть на загулявшую Луну и выказать свое "Фи". Мой любимый оборотень как-то застал подобную встречу, бесился и порывался наказать зарвавшуюся волчицу. Я запретила вмешиваться. Удивительно, он послушал и слушается по сей день, хотя наши отношения наладились, а я нашла в себе силы забыть о его поступке. Забыть, потому что простить не смогу никогда.

Виталина осталась с мамой. Забрать девочку себе не смогла. Какая-никакая, но Камелия Емельяновна ей родная мать. А женщина, пережившая вынужденную разлуку с ребенком, никогда не поступит так с другой женщиной. Особенно с той, которая небезразлична. Сестра до сих пор проходит лечение, видны результаты, но мама все равно, на мой взгляд, не занимается ей в полной мере.

Наверное, именно из-за сестры желание иметь дочь стало чуть ли не навязчивым.

Примерно через полгода я все-таки призналась Демьяну, что очень хочу еще ребенка. Неудивительно, что оборотень с радостью разделил мои чаяния и стремления. Он тогда спросил:

— Может, разрешишь вернуться?

Я отшутилась и предложила сначала выполнить очередное желания. Ведь Ян очень чутко относился к любым моим просьбам, впрочем, и сейчас относится. Привычка — отличный способ дрессировки идеального мужчины.

Только тогда еще не знала, что мое стремление забеременеть принесет в нашу жизнь очередное испытание. Я долго не могла забеременеть, хотя на здоровье не жаловалась. После медицинских исследований выяснилось, что Затейников оказался выдающимся представителем собственной фамилии. Благодаря инициативе и стараниям оборотня я больше не могла иметь детей. Затейникова ко мне "приставил" Демьян. Понятие не имею, как моему оборотню удалось все просчитать и предусмотреть. Гинеколог не только спровоцировал преждевременные роды и подделал документы о смерти ребенка, но и решил "угодить" альфе.

Я, признанная пара, предавшая и бросившая вожака, кокетничала даже со своим гинекологом. Позже вполне могла забеременеть от кого — то постороннего и неугодного. А что делать альфе, если бы он решил вернуть загулявшую пару? Воспитывать чужих детей? Затейников во время кесарева сечения решил перевязать маточные трубы кольцами. Это лишало меня возможности забеременеть, но оставляло вероятность. Как потом сообщил Демьян, Затейников подумал, что, возможно, альфе понадобится новый наследник. Все обошлось и операция по восстановлению перевязанных маточных труб прошла успешно. Но скольких это стоило слез и нервов, не знает никто.

Ян вернулся домой месяцев через восемь или девять. С каждым днем мы все больше уделяли времени друг другу, переодически стали проводить целые ночи вместе. Вернее, я оставаться у него, потому что первое время использовала только в качестве мужчины по вызову, как и собиралась изначально.

Когда выяснилось, что у меня проблемы с гинекологией, я была счастлива, как никогда, что любимый мужчина оказался рядом. Наверное, новое испытание нас окончательно сблизило, а мне позволило забыть о его ужасном поступке.

Я люблю этого мужчину. Люблю сына. Люблю мою нерожденную девочку. Каждый день благодарю Богу и Луну за то, что имею. Потому что знаю, как легко все можно потерять в один миг.

— Владлена Юрьевна, вас спрашивает какой-то посетитель, — сообщила Катя, администратор ресторана.

— И где он?

— Ждет в зале.

Не спеша, в сопровождении девушки, вышла в зал и дошла до нужного столика.

— Добрый день! Владлена Лукрецкая. Вы хотели меня видеть?

— Да, присаживайтесь, пожалуйста, — осталась стоять. Мужчина выглядел солидно, но не представился. Это настораживало. — Нам необходимо поговорить, — речь текла мягко и убаюкивала.

— О чем?

— Присаживайтесь, в ногах правды нет, — что-то такое было в этом знакомое. Затрясла головой, отгоняя наваждение.

— Я, пожалуй, пойду, — развернулась, не желая вести странные беседы непонятно с кем.

— Влада, ведь я могу, вас так называть? Мне бы хотелось поговорить о Игоре Лапине, когда вы его видели в последний раз? — вздрогнула. Это был, словно, удар под дых. В один момент все встало на свои места. И это состояние очень походило на то, в котором пребывала в первый день знакомства с мужем. Потом Демьян обмолвился, что став парой вожака я приобрела иммунитет к воздействию чужой альфа-силы. Во всяком случае, на меня влиять никто, кто слабее Демьяна. А этот… этот… Неужели, оборотень? Альфа?

Чуть ли не бегом вернулась в кабинет и набрала супруга. Кажется, Ян испугался больше, чем я.

Где-то спустя полчаса нежеланный посетитель ресторана медленно смаковал суп с морепродуктами. Я, прижимаясь к мужу, слушала окончание их диалога:

— Юрий, ты совсем сдурел?! Не видишь, что моя пара беременна?

— Вижу, — этот Юрий поднес очередную ложку супа ко рту. Так раздражало, что он медлил с каждым ответом. Правда, позволило мне застать часть беседы, — но ситуация критическая. В моей стае пропали две суки, а камеры застали муженька твоей пары.

— Бывшего муженька, — автоматически поправил оборотень. — В любом случае, Влада ничего не знает и не может помочь.

— Ну, — мужчина выдержал выразительную паузу, — это как сказать…