Ровный шум водопада манил восьмилетнюю осторожную Ию подыскать укромное местечко для отдыха среди выжженной солнцем травы и больших обточенных водой камней, которые могли бы послужить хорошим укрытием. Девочка приблизилась к намертво застывшему на краю невысокого обрыва валуну, опустилась на колени и прислонилась телом к его тёплой шершавой поверхности. Капли, вырывавшиеся из общего бурного потока, орошали волосы, руки, ложились на лицо бусинками прохлады.

Солнечные лучики нежно гладили загорелые ноги, запах свежести, чистоты проникал в лёгкие, наполняя бодростью приуставшее тело Ии. Краем глаза девочка отметила положение устремившегося к горизонту солнца: «Нужно успеть вернуться до заката, сгоняю к ореховому дереву и домой».

Ия любила бродить в одиночестве вдоль бурной речки, взбираясь на каменистые холмы, укрываясь от полуденного зноя под развесистой кроной дуба, орехового дерева или лавра. Природа лелеяла бесстрашную девочку, угощая Ию в пути сладкими сливами, инжиром, виноградом, миндалём, грецкими орехами, мёдом, чистой наполняющей силой водой. Могучие деревья-воины защищали от палящего солнца и дождя.

Ия вспомнила, как однажды, отдыхая под дубом, она пыталась смастерить из жёлудя маленького человечка, добавив палочки-ручки и палочки-ножки. Внезапно необычное шуршание побудило резко повернуться в сторону. В нескольких метрах от неё показалась клыкастая голова дикого кабана. Животное уверенно приближалось, желая защитить свой корм, территорию. Наклонённая вниз, готовая к атаке вытянутая морда с безжалостными маленькими, круглыми, налитыми кровью глазами не оставляла надежды на мирный исход. Ия всем телом вжалась в шершаво-ребристую кору дуба, волна напряжения и страха разлилась по туловищу, захватив руки, ноги, сознание.

Дикий кабан рывком бросился на девочку. Ия в ужасе зажмурилась. Ещё мгновение – и … Вдруг сквозь сомкнутые веки ребенок ощутил яркую вспышку, тело овеяла тёплая волна ветра, Ия почувствовала присутствие невидимой силы. Девочка осторожно приоткрыла глаза.

Величественная фигура богини – покровительницы племени, в котором жила Ия, преграждала путь разъярённому животному. Остановленный железным щитом, дикий кабан растерянно уткнулся в непреодолимое препятствие, намереваясь повторить попытку атаки. Сверкающий взор богини заставил животное отступить и в страхе обратиться в бегство.

– Артемида – царица леса! – догадалась Ия, удивлённо взирая на сияющий лик богини.

Высокий крепкий стан Артемиды в белоснежной тунике, перевязанной золотым поясом, гармонировал с аккуратно уложенными и закреплёнными вверху тёмными кудрями. Выразительные, совершенные и в то же время нежные черты лица, мягкий взгляд карих глаз пробуждали восхищение и доверие. За спиной у богини располагался лук и колчан со стрелами.

Артемида повернулась к дрожащей девочке, поднесла руку к её голове и мягко провела ладонью по распущенным, ниспадающим ниже пояса, чёрным волосам. Поток умиротворяющей энергии коснулся сердца Ии, страх постепенно исчезал, вместо него появилось ощущение любви и заботы. Девочка без опасения взглянула на богиню.

– Ия, – ласковый голос Артемиды, как ровный шум водопада, проникал в глубину души, – Ия, дитя моё, не бойся! Никто из животных без моего ведома не причинит тебе зла. Ты всегда можешь позвать меня на помощь. Я услышу тебя, где бы ты ни находилась – твои слова или мысли в твоём сердце. Девочка моя, взгляни на речку, как торопливо движется вода…

Ия обернулась в сторону бурного потока. Артемида провела рукой в воздухе, повторяя путь стремительного течения.

– Так же быстротечна и жизнь людей… А потом… большинство отправляются в подземное царство Аида и лишь некоторые – в прекрасные небесные обители Зевса. Ия, посмотри на берег…

Артемида плавным движением указала на речную гальку, рассыпанную вдоль извилистого берега:

– Твои ноги давно уже не ранились об острые края, вода обточит камни, любовь победит ненависть, никогда не падай духом и не сдавайся, я всегда буду с тобой на этом острове.

Богиня прощальным жестом коснулась плеча девочки и медленно растворилась в лучах палящего солнца.

Сознание Ии возвращалось к реальности. Пространство наполнилось знакомыми звуками падающей воды. Девочка провела рукой по закруглённой, но всё ещё немного шершавой поверхности валуна, покрытой весёлыми только что появившимися капельками: «Вода обточит камни… Вода сильнее… А кажется такой мягкой и слабой».

Непродолжительный отдых вернул Ие силу и бодрость. Девочка легко встала на ноги и направилась вниз по реке к ореховому дереву. Привычным движением правой руки Ия проверила на месте ли маленький ножик, спрятанный в кожаном чехле, прикреплённом шнурами к поясу. Раньше Ия пыталась разбивать скорлупу ореха камнем, но недавно узнала более простой способ – вставить ножик в щель в скорлупе, расколоть её и без труда извлечь орех. Лёгкой поступью девочка устремилась к одиноко стоящему дереву с густой кроной и насыщенной зелёной листвой.

Ликург, бесстрашный девятилетний сын вождя племени Милегов, хорошо знал границы своей территории, за пределами которой можно было встретить чужака. Отец часто рассказывал о диком жестоком племени Амазонок, поселившемся на острове несколько столетий назад. Амазонки совершали набеги на близлежащие земли, похищали мужчин, грабили имущество. Мечтой любого взрослого милега-воина было очистить остров от незваных гостей, полностью истребив безумное племя. Однако хорошо вооружённые, закалённые в бесчисленных сражениях женщины, умели дать отпор, тщательно охраняя свою территорию от каких-либо посягательств.

Кипарисовая роща, разделяющая остров на две половины, устанавливала рубеж зоны Милегов и Амазонок. Мальчик нередко бродил среди уходящих в небо стройных кипарисов, их подружек пихт и сосен, освежающих и манящих запахом прохлады и мира.

Ликург с интересом рисовал в воображении жизнь другого, чуждого ему племени, поклоняющегося богине Артемиде, их дерзкий обычай воровать мужчин, делая их послушными рабами. Все пленённые, не сумевшие смириться со своим положением, безжалостно истреблялись. Прожив год в подчинении у конкретной женщины, дождавшись рождения ребёнка, мужчина-раб, как правило, получал свободу и изгонялся из племени.

Иногда мальчик представлял себя героем-освободителем, рассекающим скрепы металлического ограждения, где в течение года ютились покорённые мужи. Иногда воображение Ликурга рисовало картину его собственного пленения, безысходность ситуации и переживание унижения, отчего в душе закипало яростное желание уничтожить всех амазонок до последней новорождённой девочки.

За кипарисовой рощей простирались колючие кустарники. Ликург взобрался на невысокий холм и окинул взором жизненное пространство амазонок. Где-то там, в недрах зелёной гущи, существовал иной мир, со своими обычаями, ритуалами, правилами и предпочтениями.

«Почему они другие? Почему не живут, как все? Не заводят семью, не признают мужчин? Они все – сумасшедшие? Или глупые?..» – Ликург задавал себе вопросы, на которые не мог найти ответ.

Чувство любопытства, сопряжённое с желанием проникнуть в тайну иной жизни, побудило Ликурга выйти за пределы безопасной территории. Осторожно крадучись вдоль кустарников, мальчик спустился к речке и стал медленно пробираться вверх по течению.

Дневная жара отступала. Уходящее на ночной отдых солнце удлиняло замысловатые тени деревьев. Вдали особняком маячило крепкое густое дерево. Через несколько сотен метров Ликург опознал в нём дикий орех. Сказывалась вечерняя усталость. Мальчик обернулся, прикидывая путь и время возвращения назад в племя. «Да ну их, этих Амазонок! Пусть Зевс пошлёт на них стадо циклопов! Наберу орехов и домой… уже поздно… отец будет недоволен», – мальчик изменил траекторию движения по направлению к намеченной цели.

Подойдя ближе, Ликург зорким взглядом ухватил слабое движение у подножия ствола. Присмотревшись, мальчик заметил одиноко сидящую незнакомую девочку, сосредоточенно раскалывающую скорлупу орехов. Ребёнок тот час спрятался за кустом маквиса, не отрывая взора от неожиданной незнакомки.

Ничего не подозревающая девочка удобно устроилась под кроной могучего дерева. Её спина опиралась о ствол, худенькие ноги, слегка согнутые в коленях, и тонкие руки, делали фигурку достаточно хрупкой и беззащитной. Коричневые полоски кожи обвивали туловище и бёдра, оттеняя равномерный загар кофейного цвета. Бегущие волны чёрных волос, мягко окутывая спокойное лицо, достигали травы и змейками разбегались в разные стороны. На икре левой ноги Ликург рассмотрел татуировку – лук со стрелами – символ богини Артемиды.

– Она – амазонка! – мальчик удивлённо вглядывался в гармоничную фигуру девочки, в нежные черты лица, так контрастирующие с представлением Ликурга о диком племени.

Тем временем Ия встала, слегка повернулась, бросила взор на ускользающее солнце. «Если пойдёт в мою сторону, нападу, свяжу и отведу к своим», – мальчик оглянулся на окружающий кустарник, стараясь отыскать подходящую ветку для импровизированной верёвки, и живо представил сцену возвращения в племя с «добычей», удивлённые и поощрительные возгласы, венец победителя.

Ия не торопилась покидать ореховое дерево. В лучах заката её стройный стан с развивающимися волосами, плавные движения создавали совершенный образ, рождённый матерью природой и нежно охраняемый ею.

– Какая же она красивая! И … совсем не опасная… – мальчик не мог вспомнить ни одной девочки из своего племени, которая была бы такой привлекательной.

Ликург застыл в изумлении. Не хотелось рушить идиллию, предпринимать какие-либо действия, двигаться, нападать, но только лишь наблюдать, ловить каждый шаг, каждый поворот головы, открывающий профиль или анфас её милого личика.

Ия медленно направилась вверх по реке. Ликург долго провожал её взором, пока маленькая фигурка не скрылась за горизонтом. Мальчик набрал орехов и торопливо зашагал к кипарисовой роще.

– Ия, тебя не было весь день, – укоризненно мягкий голос Майи, тридцатилетней женщины, няни, воспитывающей Ию с младенчества, побудил девочку почувствовать себя виноватой. – Разве ты не знаешь, что завтра женщины отправляются в рейд? Твоя мама руководит походом. Могла бы провести с ней сегодняшний день.

Заметив смущение на лице девочки, Майе захотелось утешить путешественницу:

– Ладно, не унывай! Пойдём, отведаешь моё новое блюдо со сливами, инжиром и мёдом.

Подкрепившись, Ия легла на мягкую подстилку, укрывшись большим куском кожи. Вечерний сумрак тонул в звонких распевах цикад. Сквозь приоткрытую дверь девочка наблюдала безоблачное небо, усыпанное знакомыми созвездиями, открывавшими путь в жилища богов, непрестанно занятых благоустройством земной жизни людей. Ия знала, что когда-нибудь она тоже попадёт в тот мир благополучия и изобилия, отблески которого можно видеть в окружающей природе. Девочка в умиротворении закрыла глаза.

Рано утром дети амазонок столпились на берегу моря, наблюдая последние приготовления к отплытию огромного корабля, называемого пентеконтором. Нос тридцатиметрового одноярусного открытого гребного судна, захваченного в один из предыдущих рейдов, украшал огромный глаз Артемиды. Корма плавно закруглялась кверху, принимая образ лука с натянутой стрелой. Корабль был оснащён палубой, куда загрузили съестные припасы, орудия, лошадей. Пятьдесят наиболее крепких амазонок – вёсельных расположились по обе стороны пентеконтора – по двадцать пять человек слева и справа.

Мама Ии, сестра женщины-вождя амазонок, громко отдавала приказы, ловко управляя командой отправляющихся в опасное путешествие женщин.

Перед отплытием корабля в открытое море раздался протяжный глухой звук боевого рога. Судно тронулось с места. Натянутый парус усердно ловил попутный ветер, вёсельные слаженно гребли в направлении новых приключений и побед. Мама Ии, бросив прощальный взгляд на берег, ухватила отдельно стоящую фигурку дочери, весело помахала ей рукой и устремила взор в необъятные просторы Эгейского моря.

Раз в три года амазонки отправлялись за добычей – мужчинами детородного возраста для поддержания количественного состава племени. Захваченные в плен живые рабы мужского пола использовались также для тяжёлой работы, постройки жилищ и лодок, укрепления оборонного ограждения. Спустя несколько месяцев после рождения амазонкой ребёнка мужчина изгонялся из племени. Новорождённые девочки оставались с матерью, а мальчики отправлялись с отцами на родину. При этом каждый из мужчин обязан был смастерить лодку, на которой он мог вернуться домой.

Иногда в плен попадали представители женского пола. Им разрешалось жить в племени постоянно. При этом чужие женщины не могли подняться в племенной иерархии выше положения рабыни.

После исполнения основного предназначения мужчина мог быть убит за малейшую провинность. Его жизнь утрачивала ценность в глазах представительниц племени. Далеко не всем удавалось дожить до момента освобождения. Ослабленные, иногда с ребёнком на руках, мужчины по истечении срока заточения бесцеремонно отправлялись в открытое море со слабой надеждой добраться до родных берегов.

Несколько дней спустя ближе к утру Ия проснулась от протяжно-тревожного навязчивого воя шакала. Ветер бегал по влажной листве, проникал в щели грубо сколоченной деревянной постройки. Девочка представила, что скоро их лагерь наполнится говором незнакомых мужчин, запахами вина, ритуальными танцами, начальственными криками брачующихся амазонок.

«Неужели и мне, когда я вырасту, нужно будет проводить время с этими бородатыми, лохматыми, упрямыми, дурно пахнущими и, самое главное, непонятно зачем живущими на земле чудовищами?» – Ия поморщилась, перевернулась на другой бок.

Внезапно звонкий трубный клич заставил девочку резко вскочить на ноги. Амазонка из охраны будила рабынь, нянь, детей, и всех остальных женщин, оставшихся на острове:

– Милеги на подступах! Детей – в пещеру! Амазонки с оружием – за мной!

Детский рёв перемежёвывался с воинственными возгласами готовых к обороне женщин. Железные мечи, мирно лежавшие в чехлах у спальных постилок амазонок, мгновенно превратились в источник сохранения жизни. Ловким выученным движением женщины-воины надевали нехитрое снаряжение – железный панцирь, защищающий грудь и спину, шлем и, вооружившись копьём, мечом и щитом, строились в плотные шеренги.

Няни и рабыни тянули не до конца осознающих реальность детей в укрытие. Подоспели вооружённые конники. Воины-амазонки в покрывающих голову высоких железных шлемах с округлыми щитами выстроились широкой линией, тесно, в несколько рядов, и направляемые вождем с криками устремились навстречу коварному противнику.

Страх, охвативший Ию, пронизывал каждую клеточку её детского тела. Майя звала в пещеру. Однако девочка не торопилась в укрытие. Ей хотелось бить кулаками, пинать ногами, кусаться, вопить, ударить своим ножом в бедро волосатого чудовища. Увлекаемая смешанными чувствами опасности и злобы, желанием защиты и мести, Ия побежала вслед удаляющимся амазонкам.

Отчётливые звуки скрещивающихся мечей, перемежовывающиеся глухими ударами железа о щит, истошные мужские и женские возгласы побудили девочку замедлить шаг, остановиться и спрятаться в зарослях. Храбрые амазонки с трудом сдерживали мощный натиск милегов.

Редкие деревья пытались укрыть под своей кроной раненых, истекающих кровью воинов. К милегам спешило подкрепление. Амазонки отступали.

Взгляд Ии выхватил среди кровавого месива двоюродную сестру – восемнадцатилетнюю Корину, высокую, хрупкую девушку, которую в пещере ожидала её двухлетняя дочь. Двое коренастых чужаков напали на Корину, пытаясь вбить из её рук меч. Из плеча девушки струился поток алой крови. Улучив момент, один из милегов со всего размаха проткнул Корине бедро. Девушка упала на колени. Другой воин изловчившись безжалостно всадил меч в грудную клетку – в правый бок, не защищённый доспехами.

Ия потеряла чувство реальности. Выскочив из-за укрытия, девочка бросилась к двоюродной сестре.

– Корина-а-а! – Ия в отчаянии обняла тяжёлое обмякшее тело.

Вдруг некто намертво схватил юную амазонку сзади и поволок в сторону чужаков. Девочка изо всех сил пыталась вырваться, за что получила мощный удар кулаком в живот.

Чужая агрессивная речь резала слух. Ия знала лишь отдельные слова языка милегов, и не понимала, что с ней собираются сделать. Наконец, хватка воина ослабла, милег передал девочку молодому воителю со словами:

– Эту – в плен.

Ия перестала сопротивляться, притихла и затаилась в надежде выбрать удобный момент и сбежать. Воин, крепко сжимал её за руку, ведя к остальным пленным, где намеревался связать амазонку и отвести её в племя, как рабыню. Девочка медленно, аккуратно и незаметно свободной рукой нащупала в кожаном чехле на поясе припрятанный нож, тихонько достала его и резким движением всадила в кисть милега. Воин резко ослабил хватку. Ия вырвалась и со всей мочи помчалась в ближайший кустарник. За несколько метров до желанного укрытия она почувствовала резкую боль в левом плече – клинок милега достиг своей цели и впился в хрупкое тело девочки. Ия, превозмогая боль, поспешила скрыться с места сражения.

Кое-как доковыляв до реки, девочка, теряя сознание, упала среди огромных валунов. Последнее, что увидела Ия, – ослепляющий лик Артемиды, нежно склонившийся над её беззащитным телом. Юная амазонка попыталась здоровой рукой указать направление места сражения. Слабеющим голосом Ия попросила:

– Там смерть… Помоги нам… Мы все погибнем…

Артемида, окутывая тонким прозрачным одеялом тело обессиленной девочки, мягко произнесла:

– Не бойся. Это мой остров. Кому захочу, тому и отдам победу.

Ия в облегчении закрыла глаза. Боль уходила. Шум неугомонной реки, запах соснового леса и лёгкая прохлада – последние ощущения, наполнившие душу девочки перед потерей сознания.

Вечер встретил Ликурга тёплым безветрием и стрекотанием неугомонных цикад. Бог солнца Гелиос, окидывая взором обширные владения, готовился торжественно передать скипетр Гекате, богине мрака.

Уже к полудню сегодняшнего дня мальчик знал о проигранном сражении. Амазонок так и не удалось прогнать с острова. Отец рассказывал о внезапной слепоте воинов, вмиг утративших зрение и переставших видеть нападающих женщин. Как будто чья-то вуаль накрывала воительниц, позволяя им наносить точные удары, в то время как милеги могли лицезреть лишь друг друга. Воинам ничего не оставалось, как ретироваться и возвратиться восвояси.

Ликург медленно брёл вверх по реке: «Их боги сильнее наших… А, может… Мы просто приносим им мало жертв? Или прогневали их чем-то?» Обнаружив обрызганный кровью камень, мальчик остановился. Присмотревшись, Ликург заметил выглядывающую из-за валуна человеческую ступню небольшого размера в кожаном сандалии. Мальчик резко отпрянул назад, его сердце заколотилось, некоторое время Ликург неподвижно смотрел на ногу, ожидая проявления признаков жизни. Спустя несколько минут интерес взял верх и парень заглянул за валун.

На правом боку, положив ладошку под голову, спала знакомая девочка-амазонка. Свежая рана на левом плече, запёкшаяся кровь на руке, туловище и ногах, спутанные волосы, бледное лицо понизили чувство опасности, уменьшили агрессию, вызвали жалость. Рядом с телом Ии валялся клинок. Ликургу достаточно было одного взгляда, чтобы узнать оружие своего племени. «Нужно забрать нож», – мальчик осторожно потянулся за окровавленным клинком.

В этот момент Ия пришла в себя, открыла глаза, попробовала пошевелиться. Ноющая боль, начиная с плеча, волной охватила левую руку. Внезапно Ия уловила слабое движение рядом с собой, повернула голову и встретилась глазами с незнакомцем. Прочитав в них сочувствие и спокойствие, девочка обратила внимание на внешность гостя. Светлый обруч, опоясывающий голову, держал ниспадающие до плеч тёмные кудри. Чётко очерченные чёрные брови, прямой нос, тонкие алые губы, узкий подбородок притягивали своей правильностью и гармоничностью. Туника чуть выше колен, перетянутая поясом, закрывала юный стан. Внимательное лицо незнакомца выражало интерес и сдержанность. Ия раньше никогда не видела мальчиков своего возраста.

«Наверное, это маленький бог», – девочка попробовала улыбнуться гостю.

Ликург ответил тёплым взглядом, полным жалости и понимания. Ия тихо произнесла:

– Хочу пить… дай мне воды…

Мальчик узнал слово «вода». «Ей нужна вода… Она просит пить», – в следующее мгновение Ликург спускался по крутому берегу к бурной реке. Осторожно, чтобы не расплескать водицу из ладошек, мальчик поднялся к юной амазонке и поднёс воду к её устам.

Ия сделала несколько глотков, ощутив прохладу и немного утолив жажду. Продолжая пить из услужливых ладоней, девочка почувствовала запах рук мальчика, которые веяли сосновым лесом и сладковатым ароматом дикого гладиолуса. Фигура парня, склонённая над Ией, была слишком реальна. На лице над правой бровью пролегал едва заметный шрам, волосы трепал лёгкий ветерок, края туники были намочены водой. «Разве он не бог? Тогда кто?» – девочка посмотрела Ликургу в глаза.

– Ты кто? Откуда ты здесь?

Мальчик не понимал Ию. «Наверное, ей ещё нужна вода…» – Ликург направился за второй порцией прохлады.

Амазонка с благодарностью приняла воду из рук парня: «Кто он? Если он милег, почему такой красивый и… добрый, и на его теле совсем нет волос?» Девочка показала на себя и отчётливо произнесла:

– Ия.

Мальчик повторил её жест:

– Ликург.

– Помоги мне подойти к речке, – Ия протянула правую руку парню, бросая взгляд на шумный поток.

Ликург догадался, чего хочет амазонка, обхватил её за талию, слегка приподнял, помог встать и повёл между камней к прозрачной воде.

Смыв кровь, девочка в сопровождении Ликурга медленно направилась вверх по реке в сторону своего племени. Смеркалось. Лёгкая прохлада, окутывающая тело Ии, уменьшала болевые ощущения. Хор цикад, руководимый невидимым дирижёром, наполнял пространство мелодичными звуками дыхания природы. У оливкового дерева девочка жестом остановила Ликурга:

– Дальше сама. Я хорошо знаю путь, здесь недалеко. Спасибо тебе. Я тут часто гуляю, мы ещё встретимся?

Мальчик понял лишь то, что отсюда Ия пойдёт одна. Ему не хотелось навсегда прощаться с этой таинственной красивой девочкой, у которой волосы, как стремительный речной поток, тело, как молодое кипарисовое деревце, глаза, как бескрайние просторы залитой солнцем степи. Ликург почувствовал, что готов каждый день ожидать Ию, только бы еще раз увидеть её приветливую улыбку, услышать незнакомые, обращенные к нему слова, уловить запах её волос. Мальчик показал жестом на речку и очертил круг солнца, остановившись на точке, близкой к закату.

– До свидания, Ия, – Ликург бросил быстрый прощальный взгляд и направился в сторону своего племени.

Маленькая пещерка, облюбованная Ликургом и Ией ещё в детском возрасте, служила хорошим укрытием от посторонних глаз. Поток света бережно ложился на загорелые мускулистые плечи и руки юноши, сидящего у входа в их с Ией тайном общем пространстве. Девушка расположилась напротив, словно нарочно скрывая в полумраке божественно прекрасные, манящие чистотой и совершенством черты лица, стройный, крепкий и, одновременно, лёгкий стан.

С момента первой встречи прошли годы. За это время Ия и Ликург стали лучшими друзьями, не представляя жизни друг без друга. Ещё в детстве они вместе исследовали самые потаённые и опасные уголки острова – слоистые скалы с их редкой растительностью, извилистые карьеры, неукротимые водопады, прокладывали путь сквозь заросли колючих кустарников, ставили капканы на шакалов и лис, ловили ящериц, пугали сов. Друзья выучили язык друг друга, рассказывали об обычаях своих племён, о богах, сражениях, трофеях, победах и поражениях.

Ия и Ликург использовали любую возможность, чтобы провести время вместе. Постепенно друзья открывали для себя богатый и таинственный мир чужой культуры, которая становилась понятной и близкой в простых описаниях обычных житейских ситуаций. Дети, а затем и подростки вместе удивлялись, восхищались, очаровывались и негодовали, помогали друг другу и соперничали, ругались и мирились. Тревожились, если другой не приходил в условленное место, радовались тёплой безветренной погоде, спелым оливкам, инжиру, орехам, плодам земляничника, ярким краскам заката, подготавливающим дневную природу к переходу в ночное таинственное царство серых теней, завораживающих и пугающих звуков диких животных, запахов костра и сберегающей силы прохлады.

Друзья опасались, чтобы их не застали вместе, выбирали укромные уголки, труднодоступные места в необъятных любящих просторах природы.

Со временем у Ии и Ликурга прибавились обязанности в племени. Юноша стал часто ходить на охоту, девушке поручали присматривать за детьми. Их встречи сократились, иногда молодые люди не виделись неделями. Что, однако, не снижало их интерес друг к другу.

И вот в последнее время Ия заметила, что Ликург стал немного её сторониться. Избегал прикосновений, не обнимал при встрече и на прощание, не хотел идти в их пещерки. «Что с ним? Может ему понравилась какая-нибудь девушка из племени?» – Ия беспокойно вглядывалась в серые бездонные глаза друга. «Что же мне делать?» – в растерянности размышляла молодая девушка. Она не могла и представить, что когда-нибудь их пути разойдутся, и они оба навсегда потеряют друг с другом связь.

Волна отчаяния и безнадёжности охватила сознание Ии, девушка в досаде пыталась отыскать выход из сложившейся ситуации. Первым импульсом проявило себя желание бороться, сражаться за своё счастье, за их с Ликургом общее будущее, добиться взаимности во что бы то не стало, покорить и завоевать. Однако Ия понимала, что без его желания и интереса вся борьба – это пустая трата времени и сил. Ей не нужен был трофей или раб, она жаждала любви, понимания и поддержки. Она хотела как раньше – купаться в бодрящих струях водопада, наблюдать ярко-красный закат, случайно отыскать дикий мёд, словить длинноухого зайца или вытащить рыбу… Но чтобы всё это было добровольно, по обоюдному согласию и выбору. А если он не хочет? Тогда…

«Наверное… я должна отпустить его. Да, да… отпустить. Ничего, я смогу жить одна. У меня есть близкие, я нужна своему племени, меня всегда защитит и поддержит Артемида. Я не пропаду. Сегодня обязательно поговорю с Ликургом об этом», – принятое решение мгновенно понизило уровень тревожности, Ия ожидала удобного случая начать непростой разговор.

На самом деле юноше не нравилась никакая девушка из его племени. Он не мог и помыслить оставить Ию без любви и заботы. Однако при встречах с ней, особенно в последнее время, молодой мужчина испытывал смущение и неловкость. Именно поэтому Ликург избегал слишком близко подходить к девушке, что почему-то её очень расстраивало. Образ Ии в сознании юноши вызывал бурю эмоций. Тёплая волна, разливающаяся по телу, стремилась превратиться в неудержимый водопад новых ощущений без ограничений и преград. Молодой мужчина старался уберечь Ию от внезапной стихии, готовой разыграться в любой момент в его душе и теле.

Ие же, наоборот, хотелось прикоснуться к сильным плечам, гладить густые курчавые ниспадающие до плеч волосы, прижаться к упругому высокому стану и никогда не покидать это самое безопасное место на земле – объятия любимого.

И теперь, встретившись (что в последнее время бывало достаточно редко) и уютно расположившись в удобной пещерке, молодые люди одновременно ощутили готовность к важному серьёзном разговору, который расставил бы всё по своим местам.

Летнее солнце припекало, услужливый ветерок ласково овевал атлетическое тело юноши, проникал в пещеру, пытался нежно коснуться Ии, но терялся среди изгибов каменного навеса. Ликург повернулся к девушке, с печалью заглянул в глубину любящих карих глаз:

– Ия, мой отец слаб. Он перестал принимать пищу. Если он умрёт, я должен буду возглавить племя, и мы не сможем больше видеться. Но я хочу, чтобы ты знала, ты мне дороже, чем любая девушка из племени, дороже, чем все мои соплеменники… Давай вместе покинем остров! Ведь у нас не появится иной возможности быть рядом, стать мужем и женой. Я приготовил лодку и кое-какие припасы. Завтра на рассвете мы можем бежать. Конечно, я знаю, что тебе дорого твоё племя и родные… И если ты посчитаешь нужным остаться, я пойму тебя. Что ты ответишь мне, Ия?

Девушка нежно посмотрела на друга. Все переживания и опасения в миг развеялись в бескрайних просторах его любви и заботы. В то же время Ия подумала о маме, маленькой сестре, об остальных женщинах племени. Да, она сильно любила их, но утрата Ликурга была бы несравненно больше утраты общения с мамой и другими членами племени. Отказаться от Ликурга – это как предать саму себя, уничтожить то, что побуждает жить и испытывать радость от первых плодов, пения птиц, лёгкого дождика и буйной грозы, рождения ягнёнка и жеребёнка.

– Хорошо, я согласна… Завтра на рассвете…

Молодые люди обсудили детали побега. Ликург торопился вернуться в племя, каждое мгновенье могло стать последним для его отца. Ия не задерживала любимого. Попрощавшись, юноша устремился к родному дому.

Полулёжа у края пещеры, девушка окинула взором милые сердцу места, посмотрела на небо. Как в детстве облака представились Ие в виде огромных зверей. Вот толстый медведь занёс мощную лапу над рогатой головой дракона. Кто победит в этой схватке? Кто первый потеряет свои очертания и форму? Лапа медведя медленно приближалась к голове сказочного небесного чудовища. Дракон не сдавался, направляя рог прямо в туловище неуклюжего животного.

Внезапно яркая вспышка света побудила Ию на секунду прикрыть глаза. В это время на небе появился отчётливый образ Артемиды, заслонившей своим щитом борющихся небесных зверей. Увидев покровительницу, девушка мгновенно стала на колени и поклонилась до земли своей спасительнице. Артемида устремила горящий взор на Ию и, дождавшись ответного взгляда, мирно произнесла:

– Ия, вскоре тебя ожидают большие перемены. Будь стойкой, сильной и осторожной! Я знаю, ты изберёшь правильный путь. Помни, вражда порождает смерть, а любовь – жизнь.

Девушка одновременно и слышала, и ощущала голос Артемиды в своём сердце. Ещё мгновение – и божественный лик растворился в небесной синеве в лучах солнечного света. Ия взглянула на сказочных животных. Медведь и дракон представляли теперь не двух отдельных зверей, а одно целое, в очертаниях которого девушка разглядела голубя.

К вечеру Ия вернулась в племя. Необычная тишина, отсутствие на улице детского гомона и выполняющих свою повседневную работу женщин побудили насторожиться и быть готовой к любой неожиданности. Девушка медленно направилась к своему жилищу.

Не успела Ия открыть дверь, как её окружили шесть вооружённых амазонок-воинов. Действуя быстро, пресекая всякую попытку сопротивления, девушке мгновенно связали руки и, пиная в спину, повели в отдельно стоящий дом вождя.

«Они знают о нашем намерении бежать… Но как? – волна страха прокатилась по телу, отозвалась в сознании мучительным вопросом, – Как быть? Что предпринять?»

До жилища вождя амазонок – сестры мамы Ии оставалось пару сотен метров. Девушка второпях прокручивала в уме возможные варианты развития событий. Одна из воинов с усмешкой бросила:

– Смотрите, не задаёт никаких вопросов! Знает, наверное, что её ждёт!

– Хорошо, если оставят в живых, – отозвалась другая амазонка.

Проведя пленницу во внутреннюю комнату просторного деревянного дома, конвоирующие с силой пихнули в спину юную девушку:

– На колени перед вождём племени амазонок!

Ия упала на пол, стала на колени, не смея поднять глаза на вождя – родственницу.

– А вот и последняя из рода Андромахи! – вождь с нескрываемым наслаждением протянула меч, занесла его острый конец под бороду девушки и с усилием подняла её голову.

Ия в оцепенении всматривалась в чужие черты лица. Вместо Варухи – вождя-родственницы на троне восседала грубая женщина-воин из рода Калипсы. Ия не могла поверить своим глазам:

– А где Варуха?

– Варуха там же, где и твоя мать и сестра – надеюсь в царстве Аида.

Самопровозглашённая женщина-вождь зашлась в грубом смехе. Немного успокоившись, самозванка скомандовала:

– Уберите её с глаз! Отведите к другим пленным. Еду и питьё не давать. К вечеру приму решение о её участи.

Амазонки тотчас принялись исполнять приказ. Женщина-вождь позвала помощницу Варухи – хитрую старуху, чудом уцелевшую в недавней кровавой бойне. Вождю не нужен был совет, но хотелось утвердиться в правильности принимаемого решения.

– Если я оставлю её в живых, то не смогу быть спокойной за свою власть.

– Ты можешь не опасаться, Кибела. Девушка безумна. У неё не всё в порядке с головой. Помнишь, год назад, когда ей исполнилось пятнадцать, она отказалась от рейда, хотя все сверстницы не могли дождаться времени отплытия. Ей не нужен мужчина, ребёнок, также ей не нужна и власть. Она глупа, безумна и дика. Любит бродить по острову в одиночестве, она не будет тебе соперницей.

– Ну… раз она безумна, то тем более не нужна племени, зачем мы будем её кормить и содержать, если она даже не хочет рожать детей? – Кибела не желала отказываться от идеи покончить раз и навсегда с родом Андромахи, – Сегодня же отправим её к родственникам.

В полутёмном бараке, куда запихали Ию, содержались в заключении ещё шесть амазонок, выразивших протест против незаконного захвата власти. Ия разглядела среди них двоих охранниц убитой Варухи, свою бывшую няню, подругу матери и двух рабынь. Няня не сдерживала накатившие слёзы:

– Ия, девочка моя, что же это происходит? Какая несправедливость! Какая жестокость! Твоя мама умерла у меня на руках. Надеюсь, Зевс принял её в свои обители… А твоя маленькая сестра – её закололи во сне. Они – звери! О, богиня Артемида, помоги нам!

Отчаяние, ненависть и злоба ворвались в душу Ии, постепенно наполняя разум и тело. Девушка готова была растерзать обидчиков, разорвать их тела в мелкие клочья, всадить острый меч в самое сердце проклятой Кибелы. И тут на ум отчётливо пришли слова Артемиды «вражда порождает смерть».

«Вражда порождает смерть», – в сердцах повторила юная девушка, пытаясь вникнуть в глубинный смысл простых слов.

«Вражда порождает смерть… нужно остановиться… достаточно смерти, достаточно страданий… я не буду враждовать, бороться и мстить… Пусть боги накажут виноватых… Атремида, помоги нам!» – Ия устало склонила голову.

Одна из связанных охранниц негромко заметила:

– Ия, ты законная наследница трона. У Варухи ведь не было детей, только сестра – твоя мама. А это означает, что по закону вождём амазонок должна стать именно ты!

После непродолжительной тишины, девушка подала голос:

– Мне понадобится помощь.

Выворачивая связанные руки, Ия попыталась дотянуться до спрятанного в потайном чехольчике в складках кожаной одежды маленького ножа, с которым она не расставалась с детства.

– Вы готовы помочь мне?

– Да.

– Да…, – произнесла другая охранница, – даже если придётся умереть. Лучше попасть на небеса к Зевсу, чем предателем в царство Аида.

Изловчившись, Ия достала нож, передала его няне, та крепко сомкнула его в зубах и стала усердно перерезать верёвки, сковывающие руки Ии.

Вскоре все пленницы освободились от пут. Ия вместе с командой составили план побега и возвращения власти в руки законной наследницы.

Подбирались сумерки. Слабый шёпот заговорщиков тонул в гомоне цикад и нарастающем шуме ветра. Наконец дверь барака раскрылась, на пороге показались четыре воина-амазонки. Одна из них, отыскав глазами нужную ей пленницу, подошла вплотную к юной девушке:

– Ия, на выход! Вставай, живее!

В этот момент охранницы Варухи молниеносно синхронно подскочили к воинам-амазонкам и, размахнувшись, ударили обеих в лицо прочным бичом, сделанным из развязанных верёвок. Воспользовавшись секундной растерянностью и вызванной болью, охранницы выхватили у них мечи и, не раздумывая, мгновенно пронзили икры не успевшим опомниться женщинам. Одновременно ноги третьей амазонки оказалась в аркане, предусмотрительно припрятанном на полу под слоем ветоши. Подруга матери Ии Ирис резким движением дёрнула верёвку, амазонка-воин потеряла равновесие и упала. Няня, не мешкая, помогла обезоружить попавшую в капкан женщину.

Ия также не теряла времени зря. Как только охранницы набросились на вооружённых женщин, девушка метнулась в ноги к приблизившейся к ней амазонке и со всего размаха всадила нож в правую ступу. Резкая боль заставила женщину на секунду забыть о своей миссии. Этого времени хватило, чтобы Ия выхватила у амазонки меч, а рабыни накинули верёвку на её туловище.

Все четверо воинов были обезоружены, обысканы, связаны и с кляпом во рту брошены в разных углах барака.

Выбравшись наружу, бывшие пленницы, не теряя ни секунды, приступили к реализации основной части своего плана. Няня вместе с Ирис, соблюдая меры предосторожности, бросились к старейшинам – амазонкам, составляющим племенной совет. Рабыни, таясь, побежали в дом прислуги, в надежде подготовить женщин к принятию законной власти. Ия и охранницы устремились в потайной ход, известный лишь роду Андромахи, расположенный у входа в лес на краю поселения, ведущий от старого заваленного колодца в центральную комнату дома вождя амазонок.

Несколько драгоценных минут ушло на расчистку многолетних завалов, препятствующих проникновению внутрь колодца. Открывшийся проход был достаточно узким, на свой страх и риск Ия и охранницы упорно пробирались в тёмном туннеле пару сотен метров. Вскоре команда благополучно приблизилась к тронной комнате дома вождя и остановилась за импровизированной дверью.

Кибела бодрым голосом отдавала последние распоряжения по приготовлению трапезы:

– После рыбных блюд подать мясо ягнёнка и перепелов, обязательно сыр, инжир, оливки, виноград, груши и яблоки, мёд и орехи. И да, хлеб не менее трёх сортов. Из подвала возьмите лучшее вино. Отныне так будет всегда.

– Да, Кибела. Всё будет сделано, как приказываешь.

– Торопитесь, и впредь будете подавать вечернюю еду до сумерек.

Женщина вождь окинула придирчивым взглядом стены комнаты.

– Эй, старуха, – обратилась Кибела к помощнице, – скажи мне, зачем здесь висят рога оленя? Разве Варуха не знала, что рога – несут в дом смерть?

Желающая угодить новой госпоже помощница льстиво произнесла:

– Кибела, Варуха думала, что они принесут смерть её врагам, она была недальновидной.

– Убери их сегодня же.

По установившейся продолжительной тишине Ия и охранницы догадались, что слуги удалились, и самопровозглашённый вождь осталась одна.

Не теряя ни минуты, амазонки ворвались в комнату. Кибела услышала резкий грохот, острым взором заметила, как рога, прикрывавшие вход в туннель, вместе с частью стены упали на пол, в помещение проникли вооружённые женщины.

Быстрым точным движением меча одна из охранниц проколола бедро Кибелы, та упала на спину, другая амазонка занесла меч над головой самозванки. Кибела, дико вглядываясь куда-то в даль, медленно произнесла:

– Проклятые рога… почему я не убрала их сразу?

Охранницы завершили своё дело, пол в комнате насытился тёмно-алым цветом смерти.

Ия, превозмогая приступ тошноты, быстрым движением сорвала со стены трубный рог, использовавшийся для созыва амазонок в чрезвычайных случаях, и передала его одной из охранниц. Другая взяла отрубленную голову Кибелы и, неся перед собой, открыла дверь, ведущую во двор.

Находящиеся на посту у входа в жилище охранницы Кибелы онемели от ужаса, увидев мёртвую голову хозяйки в руках воинов, верных роду Андромахи. В этот же момент раздался протяжный трубный клич, призывающий всех амазонок собраться у дома вождя.

Прошло не менее десяти минут пока почти все члены племени от мала до велика не столпились на открытом пространстве около жилища главы амазонок. Пламя горящих факелов освещало недоверчивые напряжённые лица женщин.

Вооружённая охрана покойной Кибелы в любой момент готова была наброситься на Ию и её помощниц. Амазонки-воины в растерянности ожидали приказаний их верховного руководителя Никсы, которая, однако, предпочитала занять выжидательную позицию.

Потрясая окровавленной головой Кибелы, бесстрашная охранница выступила вперёд:

– Храбрый народ амазонок! Досточтимые старейшины! Никса! Доблестные воины! Вспомните, кому вы приносили присягу служить и отдать жизнь за процветание и благополучие племени? Разве Кибеле? Как получилось, что самозванка захватила перед вашим носом власть? Как вышло, что отважная Никса, не спасовавшая ни перед одним мужчиной, преклонила свои колени перед авантюристкой?

Слова эхом разносились среди притихших амазонок. Женщины-воины стояли молча, не шелохнувшись.

– Род Андромахи управлял нашим племенем последние два столетия. Оглянитесь! Всё, что вы видите вокруг, создано при мудром и достойном правлении Варухи и её предшественниц. Мужественный народ амазонок, вспомните, разве Варуха с кем-нибудь из вас поступала несправедливо? У кого, кроме нарушителей закона, забрала кров? Кого незаконно лишила пищи? Ваши дети и вы сами всегда были сыты и защищены. Так зачем же вы, неустрашимые воины, допустили и поддержали коварное убийство своих благодетелей? Теперь ничего не вернуть назад. Варуха вместе со своей сестрой в благодатных обителях Зевса. Высокий трон пуст! Но у них есть наследница – благородная Ия! Она по праву должна получить власть! Её покровительница – сама Артемида, которая и привела нас к этой победе! Поддержим нашего нового вождя – смелую и мудрую Ию!

По рядам амазонок прокатился одобрительный гомон. Женщины, до сих пор не смевшие поднять глаз, открыто с интересом всматривались в спокойное, решительное лицо Ии. Кто из толпы прокричал:

– Ия – достойная наследница рода Андромахи! Ию – на трон!

Спустя пару секунд, амазонки уверенно скандировали:

– И-я! И-я! И-я!

Их глаза блестели, улыбки становились откровеннее и шире, женщины обретали новую надежду, опору и защиту.

Поздней ночью Ия вспомнила о Ликурге и их совместном плане покинуть остров. После пережитых событий для побега не оставалось ни возможностей, ни сил. «Не сейчас… Я не могу сделать это сейчас… Ликург, прости меня, пожалуйста, я обязательно встречусь с тобой и всё объясню…», – девушка утомлено закрыла тяжёлые веки. Бог сна Морфей бережно унёс молодую женщину в бескрайние просторы замысловатых пейзажей и сказочных существ.

Первые лучики восходящего солнца не радовали растерянного Ликурга. Ия должна была прийти ещё час назад. Молодой мужчина до напряжения в глазах всматривался в даль пустующего длинного берега реки, впадающей в море. Лишь крики чаек немного оживляли только что написанную солнечным светом, но уже успевшую утратить краски картину просыпающейся окружающей природы.

«Почему Ия не пришла?» – вопрос без ответа не давал покоя готовому к подвигам решительному Ликургу, – «Что с ней? Её задержали? Раскрыли план побега? Ей грозит опасность? А вдруг с ней что-то случилось по пути?» Молодой человек в уме нарисовал маршрут движения Ии к лодке. Путь был не сложным – несколько километров вниз по течению.

– Что же тогда? А, может, она передумала? – Ликург в досаде швырнул камень в воду, – Да! Верно! Так и есть! Она передумала. В племени у неё всего достаточно – есть и пища, и кров, любящие мама и сестра, близкие люди. Ия умна и красива, принадлежит к древнему роду вождей амазонок. Что ещё нужно для счастья? А что могу дать ей я? Опасность, риск, неопределённое будущее… Выживем ли мы вообще в море? И как примет нас большая земля? Я не могу обеспечить стабильность и комфорт, не могу дать ей ничего… кроме… своей любви. Да, кроме любви…

Ликург представил нежный взгляд Ии, её игривую улыбку, гармоничный, манящий плавностью линий стан, мягкую поступь. Несмотря ни на что образ Ии в сознании Ликурга по-прежнему согревал душу лучами тихой радости, окутывал нарастающими приятными волнами тёплого морского прибоя.

– Но ведь я могу её любить и живя в своём племени. Она ничего не теряет при этом. Наоборот, будет иметь благоустроенную жизнь, оставаясь в привычном для неё мире. Наверное, да… Я понимаю её выбор…

Солнце медленно, но неумолимо отправилось на ежедневную проверку собственных владений. Ликург бросил прощальный взгляд на спокойное бескрайнее море, всё ещё призывающее юношу к славным подвигам. В последний раз посмотрел вверх по реке в сторону утраченной надежды. Незлобно, скорее от огорчения, пнул ногой спрятанную в кустах лодку, которую собственноручно мастерил в течение нескольких месяцев. И с тяжёлым сердцем направился в племя.

Через три дня Ия готовилась проходить долгий, тщательно прописанный и неукоснительно исполняемый веками ритуал посвящения в вожди. Храм богини Артемиды старательно украшали к предстоящему празднеству. Всего в течение нескольких часов жизнь юной девушки кардинально преобразовалась, престав принадлежать лишь ей самой, превратившись в достояние всего племени бесстрашных амазонок.

Однако неожиданные изменения, внёсшие глобальные коррективы в их с Ликургом план бежать с острова, не радовали Ию, но, наоборот, серьёзно огорчали, создавая, казалось, сложную дилемму. Если Ия пройдёт ритуал посвящения – она не сможет видеться с Ликургом. Её жизнь будет протекать на виду у всего племени. О встречах с любимым придётся забыть навсегда.

А если она выберет любовь? Как же всё просто было ещё вчера днём, когда девушка беззаботно отдыхала в маленькой пещере. Побег действительно решал многие проблемы. А сейчас? Долг перед своим родом, перед убитыми Варухой и мамой, перед племенем, груз новой ответственности не позволяли безоговорочно следовать чувству.

Ия не видела выхода из сложившейся ситуации. С одной стороны, она не могла представить жизнь без любимого. С другой, понимала своё высокое предназначение и призвание.

Молодая женщина размышляла, мучилась, искала пути компромисса, убаюкивала себя мыслью о возможности тайных встреч. Но чем больше Ия думала о будущей жизни вождя, тем отчётливее понимала, что если она пройдет ритуал посвящения, связь с Ликургом будет утрачена навсегда.

– Артемида, что же мне делать? Я ведь люблю его… Каким я буду вождём, если каждый день у меня перед глазами стоит его образ? Всемогущая богиня, подскажи мне верное решение. Укрепи меня в неизбежном, дай силы поступить правильно, сделать выбор, угодный богам.

По мере приближения дня посвящения Ия всё больше утверждалась в мысли о необходимости и неизбежности принятия статуса вождя племени. Да, она смирится с обстоятельствами, постарается стать достойным руководителем своего народа, но при этом не предаст свою любовь, а сделает всё, чтобы её мечта о собственном счастье и счастье женщин племени воплотилась в реальную жизнь. «Да поможет мне Артемида», – Ия решительно направилась в храм богини проконтролировать последние приготовления к проведению ритуала.

Торжественное утро следующего дня началось с бодрящего клича трубного рога. Женщины племени Амазонок от мала до велика наносили праздничную раскраску, освежали татуировки, надевали тяжёлые браслеты и кольца для участия в совершении ритуального жертвенного приношения даров природы Артемиде.

Воины-амазонки натирали мечи, чистили шлемы и щиты, готовясь предстать в полном блеске славы и силы перед почитаемой богиней, старейшинами и новым вождём племени. Статуя Артемиды, вынесенная из храма и установленная рядом с жертвенником, украшенная гирляндами из свежих цветов, зорко следила за точностью исполнения многочисленных ритуальных действий.

В полдень, когда народ амазонок прошёл обряд очищения и воины выстроились в ровные сверкающие на солнце шеренги, началась церемония коронации вождя, которая завершилась лишь во второй половине дня.

В момент возложения короны Ия пережила новое, проникающее в глубину души чувство полной ответственности за племя, за жизнь каждой женщины, ребёнка, за их благополучие, комфорт, за их успехи, удачу и счастье. Помимо этого Ия ощутила обязанность заботится не только о женщинах племени, но и о захватываемых в плен мужчинах.

Внезапно яркой вспышкой в сознании прозвучал давно назревший вопрос: «А счастливы ли женщины, враждуя с мужчинами, используя их в своих интересах? Ведь я знаю иную радость – радость любви к мужчине. Она гораздо больше удовольствия вражды, насилия и власти…»

Ия окинула взором толпу женщин-амазонок, громко провозглашающую традиционные восхваления вождю, их лица выражали покорность, доверие и надежду. «Они не виноваты… Они просто не знают, как можно жить по-иному, чувствовать сильное плечо и заботу. Не знают ощущения спокойствия и счастья в объятиях любимого мужчины…»

После утомительной и одновременно придающей силы процедуры коронации слово было предоставлено новоизбранному верховному правителю. Ия до последнего момента взвешивала риск и возможные последствия её смелой речи. Наконец вождь племени амазонок решительно подняла руку вверх:

– Бесстрашный народ амазонок! Старейшины и воины! Я благодарна вам за то, что помогли восстановить справедливость и поддержали древний род Андромахи! Мы сильное славное племя, имеющее свои столетние традиции и обычаи. Десятилетиями мы хранили установления и закон, доставшиеся нам от предков. Благодаря чему наше племя всегда выживало, возрождалось и увеличивалось в численности, в какие бы сложные ситуации мы ни попадали. Но давайте честно зададим себе вопрос: всё ли у нас есть для полного счастья? Кто из вас в летней тишине ночи или в тени оливкового дерева среди знойного дня в тайне не мечтал о мужчине? Вспомните, как вы наряжались, встречая корабль с пленными мужчинами, даже если они предназначались не вам. Вспомните, как тайком пробирались в резервацию в надежде передать припасы еды вашему пленнику-мужчине. Да! Вы старались соблюдать традицию и закон, исполнить долг! Но где было ваше сердце? Оно было с ним – с больным или здоровым, крепким или ослабшим, симпатичным или утратившим красоту. Вспомните, каким было ваше расставание, когда изгоняли мужчину из племени. Как не хотели вы прощаться с малышами-мальчиками, но подчинялись непререкаемому обычаю.

На лицах суровых, закалённых в многочисленных сражениях амазонок, выступили слёзы. Из толпы раздались слабые возгласы:

– Но мы так жили всегда, так жили наши матери, бабушки… Мы не знаем, как можно по-другому…

Ия, воодушевившись, продолжила:

– Я знаю как! Я знаю, как по-другому. Можно не всматриваться до боли в глазах в необъятную даль моря в страхе внезапного нападения… Можно не проводить ночи на лесном посту, а находиться в собственном доме, создавая уют для своего мужчины… Можно в любви рожать и воспитывать детей, никогда не расставаясь с ними… Можно засыпать и просыпаться в объятиях любимого…

Стон желания и слабой надежды прокатился волной по рядам растроганной толпы женщин. Ия перешла к самому главному:

– Мудрые амазонки! Нам нужно примириться с соседним племенем милегов. Там много мужчин. Каждая из нас сможет найти себе мужа.

Разгорячённая толпа ответила одобрительными возгласами:

– Верно! Нам нужны мужчины! Помиримся! Мы сегодня же пойдём к ним! Побежали прямо сейчас!

Ия не ожидала такой бурной реакции от соплеменников. Но и не хотела их останавливать, в опасении, что их задор вскоре закончится и племя вернётся к обычному образ жизни.

– Хорошо, прямо сейчас!.. Давайте отправим старейшин для переговоров! – Ия попыталась смягчить решительный настрой женщин.

Но возбуждённую толпу было уже не остановить, амазонки развернулись в сторону той части острова, где проживали милеги и бросились навстречу новой судьбе, увлекаемые проснувшимся инстинктом, сдерживаемым годами.

– Никса, обеспечь охрану племени! Опереди их и проконтролируй контакт! – чётким голосом отдала приказ Ия.

Необычный нарастающий глухой гул побудил стражей племени милегов настороженно вглядываться в лесной массив, расположенный на чужой территории, состоящий из редких деревьев и невысоких кустарников.

Атрей, опытный воин, хорошо помнящий последнее сражение с амазонками, дал команду приготовить оружие к бою. Вскоре острый глаз Атрея уловил первую женскую фигуру, в военных доспехах. Спустя мгновение ровная полоса кипарисовой рощи наводнилась потоком сверкающих в лучах солнца щитов, шлемов, копий и мечей. Среди вооружённых амазонок попадались и обычные женщины в кожаной одежде, с криками несущиеся прямо на стражей. Милеги приготовились к смертному бою.

Атрей, не мешкая ни секунды, дал команду молодому стражу:

– Беги за подкреплением! Нам долго не устоять!

Вслед молниеносно умчавшемуся стражу прозвучал призывный боевой клич трубного рога Атрея.

Никса издалека заметила широкоплечего высокого воина с чёрной длинной бородой и мощными икрами, с обнажённым мечом, готового дать отпор даже ценой собственной жизни. На мгновенье Никса испытала закрепившийся во многих сражениях боевой азарт, ей захотелось покорить, заставить подчиниться этого могучего мужчину. Однако возложенная на неё миссия требовала противоположного. И Никса впервые посмотрела на мужчину-воина иным взором, прикидывая, мог ли он защитить её в сражении или сдался бы на волю захватчика. Ответ не заставил себя ждать. Мужественная женщина приняла не простое для неё решение.

Атрей настроился не щадя жизни оборонять своё племя, уничтожить как можно больше этих свирепых необузданных женщин. Он не испытывал к ним ненависть, но там, в глубине острова, оставались его родные, и ради них он пойдёт на всё. Воин заметил, как к нему приближается прекрасно экипированная, гармонично сложенная сильная амазонка. Атрей сжал копьё в любой момент готовый дать отпор нежданной гостье.

Ещё пару мгновений и кровопролитие неизбежно. Атрей развернулся всем корпусом навстречу неминуемой опасности. Внезапно амазонка остановилась, окинула оценивающим взором крепкий стан милега и резким движением бросила копьё и меч к ногам удивлённого воина. Сняв шлем и отложив щит, Никса добровольно предала себя на волю милега.

Остальные амазонки, следуя примеру начальницы, также кинули оружие к ногам невольных победителей. Атрей и стражи, не теряя бдительности, выстроились в цепь, не допуская амазонок сделать и шаг по направлению к их племени.

Никса начала переговоры, сопровождая речь бурными жестами:

– Мы хотим мира. Мы не будем больше воевать с вами. Вы можете приходить на нашу территорию и брать в жёны наших женщин.

Атрей понимал лишь отдельные слова «мир», «женщины», «жёны»… «Наверное, они хотят договориться о мире. Нужно посоветоваться с вождём и старейшинами», – Атрей направил в племя одного из воинов, сообщить о ситуации и донести окончательное решение вождя.

В взбудораженном боевым кличем племени милегов воины, поднятые по тревоге и готовые броситься в сражение, были остановлены вторым гонцом, несущим весть о мирном настроении амазонок.

Ликург облегчённо вздохнул и вместе с воином-гонцом направился к постели умирающего отца. Несколько последних дней молодой мужчина ни на минуту не отходил от слабеющего вождя. Несмотря на неизбежность смерти, отец, однако, сохранял некоторую бодрость духа и улыбку на устах. Он не боялся уходить в мир теней к своим предкам, понимая, что вырастил достойного преемника и ему есть кому передать власть и заботу о племени. Единственное, что смущало вождя, он не успел подобрать хорошую жену своему сыну. Но вот Мелина из рода Окиноса вполне подходящая девушка… Нужно обязательно сказать об этом Ликургу перед смертью…

Раздумья старого вождя прервал голос торопливого гонца:

– Амазонки бросили оружие к ногам наших воинов. Они хотят мира и чего-то ещё… сложно разобрать… нужен кто-нибудь, знающий их язык и способный провести переговоры.

– Ликург… Ты здесь? – вождь слегка наклонил голову в попытке разглядеть сына.

– Да, отец!

– Ликург, я хочу, чтобы ты сам разобрался в ситуации и принял решение! Это твоё племя, тебе жить в нём, охранять и руководить.… Что скажешь, сын?

– Я должен встретиться с их вождём и старейшинами.

– Верно, сынок. Будущий вождь племени милегов, я знаю, ты всё сделаешь правильно… И да, Ликург, я хотел сказать тебе, что подобрал невесту…

– Потом, отец, потом…

Ликург, не теряя времени, поторопился на встречу с амазонками.

Дневная жара постепенно спадала. Летнее солнце клонилось к закату, не переставая, однако, освещать арену напряжённых в своей неопределённости событий между сдавшимися амазонками и не теряющими бдительность милегами.

Ликург стремительно приближался к чужакам в твёрдой решимости оградить своё племя от внезапных гостей. Еще издали он заметил, как много женщин стояли, сидели, медленно передвигались и нечто эмоционально обсуждали между собой. «Среди них, возможно, есть и Ия», – мысль о любимой причиняла боль, Ликург постарался поскорее удалить из сознания яркий образ девушки.

Никса встретила Ликурга поклоном:

– Наш вождь на подступах. С ней старейшины, знающие язык милегов.

– Хорошо, я подожду.

Никса была удивлена его чистым произношением, благорасположением и спокойствием, раскрывавшим сильную натуру молодого лидера милегов.

Лёгкий вечерний ветерок обдувал крепкие мужские и женские тела, заглядывал в потайные места и убегал в направлении речки. Высокие кипарисы верно стояли на страже, готовые что бы ни случилось послужить укрытием для любой из сторон.

Он увидел её издалека. Он узнал бы этот силуэт из тысячи подобных. Она приближалась в окружении отряда охранниц. За ней следовали старейшины и некоторые из воинов-женщин. Её голову украшала сверкающая корона. Амазонки расступились, склонившись в поклоне. Ия грациозно подошла к Атрею, Ликургу и Никсе.

– Ия, вождь племени амазонок! – звучно представила молодую женщину Никса.

– Ликург, сын вождя милегов!

Молодые люди не отрывали взгляда друг от друга. Наконец, Ликург отдал распоряжение:

– Атрей, мы с Ией и старейшинами должны уединиться для важного разговора. Женщин амазонок отведи в наше племя, дайте им вдоволь пиши и питья.

В полутёмной комнате вождь-отец ожидал сына с новыми известиями. Как прошли переговоры? Что нужно этим непокорным женщинам? Сумеет ли Ликург защитить племя? И, да, он ведь не сказал сыну самое важное, о браке и невесте…

Вскоре старый вождь услышал приближающиеся шаги, на пороге показалась статная фигура Ликурга:

– Отец, можно? Я с хорошими известиями. Мы заключили мир с Амазонками. А было всё так. Сначала я …

– Сынок, подожди… Ты знаешь, я очень слаб… Могу даже не дожить до конца твоей истории… Поэтому сразу хочу сказать тебе главное – сынок ты должен жениться.

– Да папа, я согласен с тобой!

Старый вождь с удивлением посмотрел на сына, ведь ещё совсем недавно Ликург ничего и слышать не хотел о браке.

– Сынок, у тебя должна быть лучшая девушка из племени.

– Верно, лучшая девушка!

Ликург больше не мог скрывать своей радости и тайны и, бодро поцеловав отца, быстро вышел на улицу. Через минуту он вернулся, ведя за руку Ию.

– Отец, вот лучшая девушка нашего племени и племени Амазонок! Она будет моей женой! Благодаря Ие наши народы заключили перемирие. Я знаю её давно, с детства… Прости, я скрывал это от тебя, боялся твоего гнева… Мы просим у тебя благословения!

Ия низко поклонилась старому вождю.

Любящий отец с улыбкой на устах из последних сил поднял свою ослабшую руку для совершения обряда благословения.