Я хорошо помню тот день, когда моя жизнь перевернулась. Тогда я встала рано утром и продолжила наводить порядок в доме, хотя еще вчера вечером мне казалось, что всё безупречно. Просто в этот день мы ждали особого гостя, очень особого. Мы – это я и Шон, мой парень.

К тому времени мы встречались уже два месяца, и это были самые счастливые два месяца, какие только можно себе представить. Мы познакомились на какой-то дурацкой студенческой вечеринке, на которую меня затащились подружки только потому, что я к своим восемнадцати годам так и не научилась говорить «нет». Ну, по крайней мере, больше трех раз кряду.

Только в этот раз мой недостаток сыграл мне на руку: на вечеринке я почти сразу заметила симпатичного парня, который сидел поодаль от всеобщего веселья и что-то сосредоточенно писал в блокнот. Это был единственный относительно тихий уголок во всем доме, поэтому я, поколебавшись немного, подошла и уселась на другой край дивана, так, чтобы не мешать и не создавать неловкую ситуацию. И стала исподтишка наблюдать за веселящейся толпой. Если бы я сказала, что меня совсем не привлекает это веселье, я бы, наверное, соврала. Я смотрела на популярных девчонок, которые, будто в солнечных лучах, купаются во внимании и обожании, и, наверное, немного мечтала побывать на их месте, хотя прекрасно понимала, что мечтам этим не суждено сбыться. Я умру от ужаса, если когда-0нибудь окажусь в центре внимания, убегу и спрячусь. Что собственно я сделала.

– Тебе здесь тоже скучновато? – раздался голос рядом. Это тот самый паренек, видимо, решил отвлечься от своего блокнота. – Я Шон.

– А я Элис.

Через несколько минут мы уже непринужденно болтали. Мне казалось, что мы знаем друг друга всю жизнь, или вообще близнецы, которых разлучили в младенчестве, настолько мы были похожи. Нам нравилась одна и та же музыка, мы ненавидели одни и те же предметы и были готовы по нескольку раз пересматривать одни и те же фильмы. Как вообще вышло так, что мы учились в одном университете, а познакомились только сейчас?

В тот день с вечеринки мы ушли вместе, а еще через неделю я переехала жить к нему. И это тоже было так просто и естественно, словно так и должно было случится. Ну и посудите сами: какой смысл мне жить в общежитии и делить комнату с двумя девчонками, помешанными на парнях, вечеринках и громкой музыке, если в распоряжении Шона целый дом? Его родители – ученые, они уехали в какую-то совершенно невероятную экспедицию на два года, и Шон остался единоличным хозяином совершенно огромной жилплощади. И раз уж теперь у него появилась девушка, вполне нормально жить вместе. Впрочем, я с самого начала знала, что в этом доме Шон живет не один, деля его со своим лучшим другом – Алексом. Но незадолго до нашего знакомства Алекс уехал на три месяца на практику, и вот-вот должен был вернуться.

Об Алексе я знала всё. Они и вправду были с Шоном не разлей вода, хоть и казались полной противоположностью друг друга. Шон всегда спокойный и уверенный в себе. Он казался старше своего возраста, возможно, потому, что к любой проблеме или сложности подходил спокойно и основательно.

Алекс же, судя по рассказам, был настоящий сорвиголова. Шон с восторгом перечислял его выходки и шалости, заставляя меня раз за разом заливисто смеяться. Так вот, в этот день Алекс должен был вернуться, и я нервничала, ужасно нервничала, хотя старалась не показывать виду.

И поводы понервничать у меня были. Во-первых, что станет с нашей счастливой жизнью? Ведь нам с Шоном было потрясающе хорошо вдвоем: засыпать и просыпаться вместе, ходить по дому почти без одежды, или даже не почти… а вдруг вся наша страсть и нежность с приездом Алекса куда-нибудь денется? Мы ведь уже не сможем сливаться воедино там, где только эта мысль придет в голову? Ну или не только в голову. В душе, на столе на кухне, в фойе на огромном диване или даже в гардеробной. Мы оглашали криками и стонами полупустой дом, и это никому не мешало. И никто не мешал нам. Теперь это наверняка изменится.

С другой стороны, как на все среагирует сам Алекс? Ведь для него я – чужачка, которая вероломно вторглась в их устоявшийся холостяцкий быт. Вдруг я ему не понравлюсь? Вдруг он решит, что я – неподходящая пара для Шона? Ведь они лучшие друзья. Будет ли наша совместная жизнь после этого такой же безмятежной, как раньше?

В общем, ожидая приезда Алекса, я нервно прокручивала самые разные варианты. Но о том, какова будет настоящая опасность, я даже не догадывалась. Я поняла это в ту же минуту, когда он открыл дверь и появился на пороге, с рюкзаком на плечах и чемоданом в руке. Взъерошенный, явно уставший после дороги, но веселый и улыбающийся.

– А ты, значит, Элис? Шон не предупредил меня, что ты такая красотка!

Это он сказал, или что-то вроде того… я, наверное, и не вспомню. Потому что я застыла как статуя, утопая в омуте синих глаз и сама не веря в то, что происходит. Сердце словно сдавила рука, дыхание перехватило. Если бы я верила в любовь с первого взгляда, я бы обязательно решила, что это она. Но черт возьми, какая может быть любовь! Я люблю Шона, мы счастливы вместе, и он – лучший парень на свете, а этот дерзкий красавчик – его лучший друг.

Мне стоило огромного труда вывести себя из оцепенения.

– Ты, наверное, голоден? Я приготовила завтрак. Шон сейчас в университете, а у нас сегодня отменили занятия, – тараторила я без остановки, словно оправдываясь и избегая встречаться с ним взглядом, потому что мне казалось, на моем лице все будет написано.

– Голоден? Пожалуй, – Алекс окинул меня еще одним взглядом, под которым я почувствовала себя явно неловко. – Но сначала приму душ. В этом чертовом бьюике было ужасно жарко и душно.

Я снова почему-то смутилась, но, чтобы не выглядеть еще более глупо, убежала на кухню. Я доставала контейнеры из холодильника, разогревала что-то в микроволновке, тарелки звякали в дрожащих пальцах. Перед глазами стояла совершенно непрошенная картина: Алекс в душе. Капли воды стекают по загорелому торсу, лаская, очерчивая тугие узлы мышц. Кровь приливала к щекам от этой воображаемой картины, и дыхание сбивалось. Когда Алекс вошел в кухню, лучше не стало, потому что из одежды на нем были только белые хлопковые шорты, и теперь я уже воочию могла видеть все то, что нафантазировала себе только что.

– Ты так быстро? Я накрою тебе в столовой…

Мне срочно требовалось сбежать. Я схватила первые попавшиеся тарелки и попыталась прошмыгнуть мимо него в дверной проем, но мне не удалось: Алекс поймал меня и чуть ли не силой усадил за стол.

– Не надо в столовой. Терпеть не могу этих мещанских замашек. Поедим здесь. Ты ведь составишь мне компанию?

Мне меньше всего этого хотелось.

– Я уже завтракала, – пробормотала я, но его это совершенно не смутило.

– Тогда просто посиди со мной.

И я осталась.

Все вышло не так уж и плохо. Мы сидели и болтали почти непринужденно. Вернее, это Алекс болтал, а я только слушала и смеялась. В его исполнении даже знакомые истории об их совместных с Шоном безобразиях звучали еще интереснее и веселее. Единственное, что меня отвлекало от этого разговора – это то, что взгляд не переставал скользить по загорелой коже, по рукам, по мощной груди, так и норовя скользнуть туда, ниже, к кубикам пресса. Черт, я ведь не должна на него пялиться. Это ведь друг моего парня. Что бы подумал Шон, если бы узнал?

Стоило мне вспомнить о Шоне, как входная дверь хлопнула, и он появился на пороге.

– Не может быть! – Алекс подорвался с места и заключил Шона в объятия. – Как же я рад тебя видеть, чучело!

– Ну что, нагулялся, блудный кот?

Я смотрела, как они обмениваются шутливыми прозвищами и понимала, что эти двое и вправду очень привязаны друг к другу. И внутри всё сжималось странно и незнакомо. Ведь они не могут нравиться мне оба, верно? Я люблю Шона, а то странное, что возникло к Алексу, – это наваждение, это пройдет…

– Ты почему так рано? – удивилась я, когда Шон, наконец выпустив Алекса, подошел ко мне и чмокнул в щеку.

– Не выдержал, сказался больным и ушел. Ничего страшного – потом отработаю.

– Отработаешь, времени еще полно, – согласилась я и поняла, что даже рада, что так получилось. Бог знает, что бы было, если бы мы продолжили оставаться с Алексом наедине. Я могла бы сделать или ляпнуть какую-нибудь глупость, которая бы безнадежно все испортила. А теперь у меня есть возможность улизнуть.

– Думаю, вам есть о чем поболтать и без меня, – сказала я. – А у меня на сегодня еще целая уйма планов.

– В самом деле? – удивился Шон.

И надо сказать, было чему удивляться. Ни о каких таких планах я ему не рассказывала. Хотя обычно делюсь всем.

– Ну да, я подумала, что раз у меня выдался свободный день, надо пройтись по магазинам. А еще навестить тетушку Бетти. Мы с ней сто лет не виделись…

И еще бы сто лет не увиделись, – добавила я про себя. Меньше всего мне хотелось бы ее навещать и в очередной раз выслушивать историю о том, что и специальность я выбрала не ту, и университет мог бы быть поприличнее. В общем, для нее я – ходячее разочарование. Но сейчас даже это было бы лучше.

Нет, мне срочно требовалось привести в порядок мысли и чувства, понять, что со мной происходит, а потом – выбросить из головы глупости и вернуться к Шону прежней, чтобы все было как раньше.

Идея была отличная, жаль только, что реализовать ее не получилось. Даже брюзжания тетушки Бетти я слушала вполуха: перед глазами стоял образ Алекса – такого красивого, дерзкого, недосягаемого, а еще – образ Шона, который тоже никуда не делся. Мой надежный и самый близкий человек. И да, он тоже чертовски хорош собой. Я ведь ни на минуту об этом не забывала.

Домой я пришла поздно, когда уже стемнело.

– Эй, детка, я уже начал беспокоиться. Где ты была?

– Немного не угадала с транспортом, – с улыбкой соврала я. На самом деле, мне просто понадобилось больше времени, чтобы собраться с силами и прийти в этот дом. – А где Алекс? – я постаралась, чтобы мой голос звучал непринужденно, и я не выдаю особого интереса. Впрочем, где он может быть? Наверняка отправился спать после такой тяжелой дороги.

– Пошел навестить кое-кого, – ответил Шон.

И мое сердце словно сжала чужая холодная рука. Ну конечно! У такого симпатичного парня как он наверняка должна быть девушка. И вообще, какое мне до этого дело? У него их может быть хоть десяток.

– Так что, на весь вечер дом в нашем распоряжении… – добавил Шон, и его глаза блеснули так знакомо… По спине сразу хлынули мурашки. Я знала, что означает этот его тон.

– Очень кстати, – улыбнулась я, и на этот раз ни капли ни соврала.

То странное, что захватило меня, встряхнуло и заставило почувствовать себя кем-то, кем я совсем не была, требовало выхода. Я сорвала с Шона одежду еще до того, как мы добрались до спальни, скользила руками по крепким плечам, наслаждаясь жаром и бархатистой гладкостью кожи… но стоило прикрыть глаза – и вот уже мне кажется, что я обнимаю другие плечи, и другие руки ласкают меня, настойчиво и бесстыдно, пробираясь везде и сразу.

И меня это вовсе не пугает. Наоборот – заводит так, что я превращаюсь в сплошной голод и вожделение. Будто меня кружит в странном танце, и нет ничего важнее, чем подаваться бедрами навстречу, насаживаться, вбирать в себя, вдавливать, поглощать…

Когда мы оторвались друг от друга и упали совсем без сил, Шон шумно перевел дух и сказал:

– Ну ты даешь, детка. Я конечно знал, что ты у меня горячая штучка, но, черт возьми, такого даже не ожидал.

Я и сама от себя не ожидала. Это было так, словно в нашей постели мы не были одни, словно Алекс не ушел к какой-то неведомой девице, а остался здесь, с нами, и моя страсть будто умножилась на два.

– В самом деле? – промурлыкала я. – А что ты скажешь на это?

Я отбросила с него простыню, коснулась губами горошинки соска, вобрала его в рот, легонько прикусила. Тихий стон был мне наградой, но я не останавливалась, спускалась ниже и ниже, обрисовала языком кубики пресса и двинулась еще ниже…

Это была совершенно особенная ночь, словно мы с Шоном не могли оторваться друг от друга. А может, просто я пыталась себя убедить, что мне нужен только он и что всё у нас прекрасно? Да черт побери, у нас и правда все прекрасно.

За эту ночь я несколько раз дошла до пика, до срыва, до бесподобного ощущения полета. Кажется, я охрипла от стонов и криков, которые было невозможно сдерживать… И все же другой образ то и дело предательски вставал перед глазами, и от этого наслаждение становилось сильнее и острее, будто в эту ночь я и вправду была не с одним мужчиной, а с двумя.

Я уже засыпала на плече Шона, не в силах даже пошевелиться, когда услышала его тихий голос:

– Думаю, тебе надо хорошенько выспаться. Завтра вечером Алекс позвал нас в клуб – хочет феерически отпраздновать свое возвращение.

Черт, это было бы ужасно некстати. Впрочем, у меня не оставалось сил об этом думать.

Утром Шон побежал по каким-то своим делам. Я вышла на кухню, чтобы позавтракать. По коридорам шла крадучись. Мне совсем не хотелось встречаться с Алексом. Слишком уж странные чувства и эмоции меня обуревали, стоило его увидеть.

Впрочем, если он и вправду вераушел кого-то навещать, то, возможно, вообще вернулся под утро и сейчас спокойно дрыхнет в своей комнате. Это было бы здорово, больше всего на свете мне хотелось позавтракать в одиночестве и покое.

Но стоило мне сварить кофе и сделать пару бутербродов, он появился. Я сначала застыла, но потом мне все же удалось справиться с чувствами и совершенно непринужденно сказать:

– Доброе утро, как погулял?

Кажется в моем голосе прозвучали ревнивые нотки. Черт возьми, а ведь это уже лишнее. Какое мне дело до того, как ему там гулялось! Но сказанного уже не вернешь. Будем надеяться, что он примет это за вежливое любопытство.

– Ничего особенного. Придурок, с которым у меня остались кое-какие неоконченные дела, предпочел не встречаться… – усмехнулся Алекс. – Я вернулся практически сразу же.

Первой – неконтролируемой! – моей реакцией была глупая радость: значит, он не встречался с какой-нибудь девушкой! И тут же я почувствовала, как алая краска заливает мои щеки. Так значит, он вчера был дома, а мы этого даже не услышали. Ну еще бы! Зато он все слышал наверняка. Мы ведь вели себя очень громко, особенно я.

Теперь мне оставалось только надеяться, что он деликатно промолчит о вчерашнем и не станет делиться своими впечатлениями. Впрочем, рассчитывала я на это зря. Похоже Алекс, не относился к числу самых деликатных людей в мире.

– Насколько я слышал, у вас вчера было жарко? – он заговорщически подмигнул мне, а я была готова сквозь землю провалиться.

– Ну, не смущайся, это ведь нормально, – сказал он. – Хотя нет, смущайся. Ты такая милая, когда краснеешь…

Лучше бы молчал, так стало еще хуже. Теперь я сидела совершенно пунцовая под его пристальным, изучающим взглядом. Я в два глотка допила кофе и, оставив бутерброды на столе, выскочила из кухни и опрометью побежала в нашу с Шоном комнату. Это ведь совершенно невозможно, так не должно быть!

Ну почему сегодня выходной? Лучше бы я с утра отправилась в университет и избежала всех этих неловких встреч. Целый день я не выходила из комнаты, уткнувшись в учебник, но едва ли разобрала и пару строчек.

– Алекс приготовил отличный обед, – радостно объявил Шон. – Уж не знаю, что на него нашло, но надо этим пользоваться!

– Спасибо, но я не голодна, – кисло улыбнулась я и снова уткнулась в учебник.

Это было неправдой. Я бы с удовольствием перекусила, тем более что и позавтракать толком не удалось. Но сидеть втроем за одним столом после всего, нет уж, увольте. К тому же мне казалось, стоит Шону увидеть, как я смущаюсь и краснею в присутствии Алекса, он сразу догадается, в чем тут дело. Но что еще хуже, об этом может догадаться Алекс.

За весь день я ничего толком не прочитала. Вместо этого я усиленно искала какой-нибудь повод отказаться от вечерней вылазки в клуб. Но ничего толкового не придумалось. К тому же если я начну очень уж активно избегать Алекса, это ведь будет выглядеть еще подозрительнее, верно? А в клубе полно народу, да мы там вообще можем почти не сталкиваться.

Я отложила учебник и стала собираться. Сегодня я буду выглядеть просто сногсшибательно…

Музыка гремела, огни мерцали, а первый же коктейль наполнил мое тело какой-то невероятной легкостью и весельем. Впрочем, неудивительно, что я опьянела сразу же.

Если целый день ничего не есть, первая же порция алкоголя может буквально свалить с ног. Впрочем, на ногах я держалась крепко, наоборот, даже хотелось двигаться и танцевать. Но я не переставала краем глаза следить за Алексом.

Вернее, не так, я не хотела за ним следить, но он словно нарочно мелькал в моем поле зрения: то, радостно улыбаясь, приветствовал каких-то парней, то зажигал на танцполе, то угощал какую-нибудь красотку выпивкой из бара, а я зачем-то ревниво оценивала каждую из мелькавших возле него девиц. Да что, черт возьми, со мной!

– Можно я приглашу твою даму? – раздался его голос рядом, когда мы с Шоном, устав от танцев, сидели, развалившись на диванчике.

– Конечно, – легко согласился Шон.

Еще бы, он же не ожидает никакого подвоха. А подвох есть! Я чувствовала это всей кожей, под которой словно тек жидкий огонь, плавя и делая меня совершенно безвольной.

Танец вместе – это было слишком для меня. Если до этого я рассматривала Алекса исключительно издалека, то теперь в тесноте клуба, где он крепко прижимал меня к себе, голова закружилась сразу же.

Я пыталась держать себя в руках, и все-таки у меня сносило крышу от нашей близости, от жара, который я чувствовала от его тела, от умопомрачительного запаха кожи. И все мои «я не должна», «Шон смотрит», «это невозможно» тоже плавились и растворялись. Было невыносимо сладко отдаться вихрю танца, прижиматься и растворяться.

Когда музыка закончилась, я выскользнула из крепких объятий. Возвращаться к Шону прямо сейчас было нельзя, я это нутром чувствовала. Казалось, он легко прочитает у меня на лице и смятение, и возбуждение, и все то, что я хотела бы от него скрыть.

– Здесь жарко, – сказала я Алексу, – выйду на террасу подышать.

На террасе было прохладно, но это мало что изменило. Мои щеки по-прежнему пылали, дыхание было сбито. Да я могу простоять тут целую вечность и все-таки не прийти в себя!

Ладно, пора возвращаться. Я резко развернулась к двери и покачнулась. Голова закружилась. Все-таки пить натощак – плохая идея. Я, наверное, не удержалась бы на ногах, но чьи-то крепкие руки тут же подхватили меня.

– Эй, детка, да ты совершенно пьяна, – раздался над ухом голос Алекса.

Впрочем, даже если бы он молчал, я бы поняла, что это он. Едва оказавшись в его руках, я почувствовала, как мурашки рванули вдоль позвоночника, а голова закружилась еще больше, и вряд ли дело было в том, что я пьяна. Впрочем, спорить я не стала.

– Да, пожалуй, попрошу Шона, чтобы он отвез меня домой, – сказала я, и все же не вывернулась из объятий, хотя отлично понимала, что сделать это просто необходимо. Но слишком уж приятно было ощущать, как меня держат его сильные руки…

Когда мы приехали домой, я рванула в свою комнату, желая только одного – спрятаться. Впрочем, от кого я хочу прятаться. От Алекса? Так он ведет себя вполне пристойно. Ничего такого, что выходило бы за рамки. Так что, похоже, прятаться мне надо только от самой себя…

Сильные пальцы гладят окружности моей груди, пощипывают соски. В этом пока нет настоящей страсти, просто игра – легкая, расслабляющая, подготавливающая. Но так продлится недолго. Я уже чувствую, как изнутри накатывает возбуждение, и выгибаюсь навстречу ласке, желая, чтобы прикосновения стали сильнее. И Шон чувствует это, он сжимает грудь крепче, вырывая у меня тихий стон.

Рука скользит ниже, спускается к животу, но не задерживается там и почти сразу же оказывается снизу. Пальцы ныряют между складочек, и я только сейчас понимаю, как там мокро. Шон мягко, почти без нажима гладит чувствительный бугорок и я задыхаюсь, захлебываюсь собственным стоном. -Мое сознание уже уплывает, и я сама теряюсь в ощущениях – острых и пряных.

– Тебе нравится Алекс? – тихий шепот на ухо. И я вздрагиваю, мигом выпадая из того облака блаженства, в котором только что парила.

– Он же твой друг… Почему он должен мне не нравиться. Отличный парень…

Я приготовилась обороняться. И все отрицать! Черт возьми, если Шон хочет устроить сцену ревности, он выбрал неподходящий момент.

Но горячие пальцы не останавливают своего безумного танца. И я, забывшись, тут же всхлипываю от остроты ощущений.

– Нет… не так. Ты ведь его хочешь?

Я не отвечаю на этот провокационный вопрос. И вообще – стараюсь не думать ни о чем, полностью сосредоточившись на ощущениях. С тихим стоном подаюсь бедрами вперед, сама насаживаясь на пальцы, чувствуя, как наполняется томной тяжестью низ живота и до той самой точки, до пика остается совсем чуть-чуть. Но образ Алекса, вызванный неосторожными словами, уже явственно стоит перед моим мысленным взором.

– Я хочу только тебя, Шон… – шепчу тихо.

Это самая странная сцена ревности за всю историю человечества.

– Ну конечно, в этом я не сомневаюсь. Особенно сейчас, – кажется, Шон тихо смеется. А потом начинает шептать на ухо, жарко и отрывисто, ни на мгновение не прерывая движение пальцев: – Когда вы танцевали, это было так… жарко, так возбуждающе… Мне хотелось узнать, увидеть, что будет дальше…

Его срывающийся шепот не даст обмануть. Он и вправду безумно возбужден.

И теперь я уже не выдерживаю. Потому что мне и самой хотелось бы узнать, что было бы дальше. Теперь фантазия, которую я гнала от себя, не позволяя ей занимать мои мысли, расцвела буйным цветом. И я уже отчетливо представляю руки Алекса на своей груди, и сама сжимаю чувствительные соски, чтобы фантазия была похожей на реальность.

А еще – теперь мне уже мало его пальцев, мало той ласки. Я с тихим рычанием обхватываю Шона за плечи и опрокидываю на себя. Он входит в меня резко и сразу, прижимается, вдавливается всем телом, буквально вминая меня в кровать. Врывается жестко, сильно, до конца, раз за разом. И я снова срываюсь на крик, не заботясь, что нас могут слышать. И тут же меня накрывает оргазмом, ярким, сотрясающим, сметающим все на своем пути.

Я проснулась рано. Подскочила как ошпаренная. Если вчера, когда мой мозг был затуманен алкоголем, разговор с Шоном еще казался не таким шокирующим и даже возбуждающим, то сегодня у меня щеки пылали от воспоминаний.

И самой ужасной была мысль: Шон обо всем догадался… И хоть вчера он, кажется, меня не осуждал, кто знает, что будет сегодня? От всей этой ситуации голова шла кругом. Я осторожно выбралась из постели и пошла в душ. Теплые струи, казалось, смывали тяжесть минувшего дня, и я почти смогла успокоиться. Мы поговорим с Шоном. И обязательно придем к выводу, что все вчерашнее – просто ерунда. Слишком уж много коктейлей было выпито в клубе. А у нас все отлично. И никакого «дальше» с Алексом не может быть.

Я приободрилась. Вышла из душа и направилась в гостиную. Возвращаться в комнату не хотелось – не стоит будить Шона. В кухню тоже идти незачем: мысль о еде пока не вызывает приятных эмоций, к тому же там можно встретить Алекса. Лучше возьму из бара содовую и посмотрю какой-нибудь фильм… Да, это отличная мысль!

Только-только я погрузилась в сюжет легкомысленной комедии, дверь гостиной отворилась, и вошел Алекс. Я тут же сжалась. Все утро я думала только о том, как буду говорить с Шоном. А вот встреча с его другом в мои планы вообще не входила. Но разве это кого-то волновало? Точно не Алекса!

Он явно чувствовал себя спокойно и уверенно. И, разумеется, он притащился в одних шортах, выставив на обозрение свой безупречный торс. Я едва смогла отвести взгляд. А он как ни в чем не бывало прошел через гостиную, достал из бара еще одну бутылку содовой, жадно отпил и опустился на диван рядом со мной. От его близости мне стало не по себе. Я тут же вспомнила, что и на мне – лишь короткий халатик. Не могла бы не вспомнить, так жарко проехался по моим коленкам взгляд Алекса.

– Доброе утро…

Его голос был хрипловатым. Глаза потемнели. И вся эта ситуация – мы одни, не слишком-то одеты – была неправильной.

Ответить я не успела. В дверном проеме появился Шон. Он тоже не особенно утруждал себя одеванием – лишь натянул джинсы.

И хотя мы с Алексом не сделали ничего особенного, я почувствовала себя ужасно. Мигом подскочила с дивана.

– Шон, не думай… Ничего такого… – забормотала я, оправдываясь неизвестно в чем.

– А может, мне нравится думать что-то такое.

Улыбка Шона стала какой-то невероятно хищной.

Всего за пару мгновений они оба оказались совсем рядом. Я почувствовала прикосновения к плечу, к талии. Рука кого-то из них накрыла мою поясницу. Боже, я даже не поняла, чья это рука. Так и стояла – растерянная, не в силах поверить, что такое возможно в реальности.

Шон оказался справа, я повернулась к нему резко, чтобы что-то сказать, но не успела, его губы накрыли мои. Поцелуй был нежным, словно успокаивающим. И действительно – на какое-то мгновение мне удалось расслабиться. Рука Шона нежно гладила меня по животу и спускалась ниже – туда, где становилась горячо и пульсировало от предвкушения. Алекс скользил ладонью по пояснице. Его рука двигалась плавно, но в какой-то момент пальцы нетерпеливо сжимались.

Шон прервал поцелуй, но не успела я вдохнуть воздух, которого стало вдруг так мало, как Алекс развернул меня к себе и впился в мои губы жарко и жадно. Я задохнулась, ноги почти подкосились от внезапной слабости. Но оба мужчины держали меня крепко. Я оказалась зажата между их сильными телами. Двигая бёдрами, они как бы случайно задевали моё тело отвердевшими холмиками, которые у них набухли между ног. Мои соски тоже стали твёрдыми, и вовсе не от смущения. Грудь налилась, и мне хотелось больше этих прикосновений, хотелось двигаться навстречу.

Ладонь Шона накрыла мою грудь, а рука Алекса забралась под халатик и сжала ягодицу – жёстко без малейшего намёка на мягкость. Между ног у меня стало влажно, сознание поплыло.

Похоже, только этого они и ждали. Теперь их руки гладили, щипали и теребили мою грудь, пальцы впивались попеременно в ягодицы. Боль обожгла сосок, когда его сжали слишком сильно, но пульсирующее тепло от касаний внизу живота тут же согрело, наполнило удовольствием и предвкушением.

Это Шон спустился ладонью ниже и водил ею, заставляя искры возбуждения волнами пробегаться по моему телу. Алекс отпустил мои губы, ловко расстегнул пуговички халата, склонился к моему соску и обхватил его горячими, влажными губами, потёр налитую горошину твёрдым языком, тихо застонал, словно ему это приносило невероятное удовольствие. Я тоже не смогла сдержать стон – так это было упоительно и сладко.

Они вдвоём поглаживали ягодицы. Пальцы Алекса жестко сжимались и разжимались, даря почти болезненное наслаждение, а Шон нежно водил ладонью, словно очерчивая линии. И это сочетание нежности и жесткости было умопомрачительным. Я поняла, что дышу так же громко и шумно, как они.

Они всё меньше сдерживали страсть. Шон прижался ко мне сзади. Его бёдра двигались ритмично, рождали непреодолимый соблазн. Алекс от груди перешёл к шее, его губы влажно ласкали меня. Он даже не целовал, он вылизывал кожу на шее и обжигал её своим дыханием.

Я тоже не могла сдерживаться – коснулась руками обнажённых торсов, ощутила их разгорячённую кожу и твёрдую, натянутую ткань штанов.

Пальцы Шона коснулись моего лона, стали ласкать чувствительные складочки. К ним мгновенно прилила кровь – я не смогла удержаться и вскрикнула, слишком уж сладкими были прикосновения. Он ласкал меня беспорядочно, торопливо, будто бы действовал наугад. Что, конечно, вряд ли. Он точно знал, что и как мне нравится.

Закусив губу, я прислушивалась к своим ощущениям. Пальцы Шона легко скользили по влажным складочкам, раздвигали их и забирались глубже. Алекс тяжело дышал, действуя попеременно то губами, то языком. Отдаваясь желанию, я раздвигала ноги всё шире.

Почувствовав моё настроение, Шон вошёл в меня сразу двумя пальцами. Это было невероятное удовольствие, но его слишком быстро стало недоставать – захотелось большего. Извиваясь и едва осознавая происходящее, я сгибала ноги в коленях и насаживалась на пальцы Шона. Руками я нащупала два горячих члена – хотелось касаться их, изучать их.

Я стонала, пока Шон двигал внутри меня пальцами – агрессивно и нетерпеливо, явно желая заменить их на член. Вскоре он двигал уже всей рукой, резко постанывая. Удовольствие туманило моё сознание. Я только чувствовала, как оба двигают бёдрами, требуя больше ласки. Отвечая на это требование, я принялась еще энергичней двигать руками, лаская и ублажая два члена.

Это было так странно, так ново… Так стыдно и все же так прекрасно. Словно именно об этом я и мечтала, хотя даже в фантазиях не представляла такого.

Шон резким движением вытащил из меня пальцы, затем вставил снова. Опять вытащил, опять вставил – и так до бесконечности. Будто вбивая их внутрь меня, он заставлял мою кровь бурлить от неимоверного желания. Алекс неистово сжимал грудь, отчего её наполнила сладкая боль. Он тёрся о меня, сжимал грудь сильнее и сильнее.

Оба сразу прижались ко мне с двух сторон. Они лапали меня всюду, касались груди и бёдер. Никакой ласки, только властное желание взять меня как можно грубее.

Руки Шона стали поглаживать мои ягодицы, но теперь этого показалось мало – я едва сдерживала желание, крутила бёдрами и безмолвно умоляла его поскорее уже войти в меня.

– Погоди, детка, сейчас…

Алекс улёгся на пол, потянул меня на себя. Миг – и я уже оседлала его сверху. Между ног ощущалась его продолговатая, отвердевшая плоть.

Нет! Я вовсе не так хотела. Ласкать Алекса мне нравилось, но все же я хотела, чтобы взял меня Шон!

Я попыталась было сопротивляться, но они не терпели возражений. К тому же возражать расхотелось, едва влажная горячая головка коснулась складок между ног. Я расслабилась, покорилась, позволила управлять собой. Их раскрепощённость и неистовство влекли, возбуждали меня.

Тяжело дыша, Шон поспешно стал сжимать то одну, то другую грудь. Член Алекса замер перед самым проникновением. Это было пьяняще-сладкое мгновение. Руки Алекса сжимали мои бёдра, и я знала, что он вот-вот войдёт. Пальцы Шона сдавливали соски, даря ещё больше блаженного забытья.

Не в силах больше сдерживаться, Алекс потянул меня вниз. Я напряглась, ожидая боли от слишком большого члена. Алекс застонал, и только после этого стона я ощутила его плоть внутри своей. Никакой боли – он медленно, томительно растягивал меня изнутри.

Я видела, ощущала, как Шон ласкал свой член рукой. Его шумное дыхание опьяняло, заставляло расслабиться и отдаться удовольствию. Он до боли сжимал мою грудь, но теперь даже боль была невероятно, невыносимо приятной. Шон наклонился к соску, обхватил его губами.

Мои ягодицы напряглись, и моя плоть ещё сильнее сжала член Алекса. От удовольствия мой разум мутился. Алекс быстро двигался, вскидывая бёдра. Его руки сжимали мои ягодицы, и я полностью отдалась, опьянённая его властностью.

Алекс резко проникал, бился о меня, заставлял подпрыгивать на себе, моя грудь колыхалась в такт его движеним. Это было развратно, но в то же время упоительно прекрасно. Чувствуя моё наслаждение, Алекс задвигался быстрее. Я не могла удержаться – вскрикнула и издала продолжительный, бесстыдный стон.

Зачем я только сдерживалась прежде? Не представляю. Теперь стоны и крики сами рвались из груди. Извиваясь, я всё сильнее двигала бёдрами, запрокидывала голову – меня буквально разрывало от ощущений. Я готова была на что угодно, лишь бы это не прекращалось.

Толчки внутри меня стали сильнее и резче. Я чувствовала, что его наслаждение вот-вот вырвется наружу. Вдруг он замер, особенно сильно толкнувшись в меня. Его пальцы впились в кожу на бёдрах, он застонал. Неужели всё? Нет, мне оставалось ведь совсем немного!

Наклонившись вперёд, я прижалась к груди Алекса. Волоски касались моих сосков, щекотали их. Мне хотелось ещё ласк, хотя бы совсем чуть-чуть. И я получила то, что хотела: Шон устроился позади, и всего через мгновение его руки сжали талию, а член оказался у самого входа. Один резкий рывок – и удовольствие опять наполнило меня изнутри.

До этого Шон долго терпел, так что церемониться не стал. С усилием дёргая меня к себе, он входил всё глубже, даря лёгкую боль и невообразимое наслаждение. Я снова громко застонала. От его движений меня бросало вперёд, и соски тёрлись о грудь Алекса. Я вскрикивала и мысленно умоляла только об одном: чтобы удовольствие не прекращалось.

Оргазм приближался. Моё лоно пылало, кровь кипела. Да, да, да, уже сейчас…

Наслаждение затопило меня волной, так что потемнело в глазах и заложило уши. По всему телу разлилась приятная нега, а ощущения сосредоточились в одной-единственной пульсирующей точке.

Всего через несколько мгновения я почувствовала, как Шон вздрогнул и замедлился. Он не стал выходить из меня, а вместо этого навалился сверху. Мы шумно дышали, приходя в себя после пережитого.

Оба мужчины гладили меня, ласкали нежной, успокаивающей лаской.

– Я приготовлю нам кофе… – сказал Алекс, когда мое дыхание уже выровнялось и я пришла в себя настолько, чтобы снова смутиться.

Он натянул шорты и вышел из гостиной, оставив нас с Шоном наедине.

– И что теперь? – в моем вопросе было все беспокойство, которое только могло быть. – Как мы… теперь?

Почему-то на глаза навернулись слезы.

Шон продолжал меня гладить, а потом поцеловал в макушку, с такой нежностью, которой я и не могла бы вспомнить…

– Все будет так, как ты захочешь… Но, по-моему, если нас всех всё устраивает…

Я поднялась с ковра, поправила волосы, отыскала халатик и набросила его на себя. Тело приятно ныло, по венам, казалось, текла не кровь, а солнечный свет… Похоже, меня-то уж точно все устраивает.

– Тогда пойдем пить кофе, – сказала я вслух. А про себя подумала о том, что в кухне, да и во всем доме еще много удобных местечек. Для нас троих.