Сплошная стена снежной пыли неслась с порывами ураганного ветра и скрывала все, что могло бы находится на расстоянии дальше нескольких шагов. В особо сильные порывы в снежном мареве начинала растворяться даже вытянутая рука. Правда, вытягивать ее полностью тоже не получалось. Ветер сбивал с ног. Снег скручивался в тугие жгуты, хлеставшие одинокую бредущую фигуру, закутанную с головы до ног в меховую шубу. Одинокому путнику приходилось удерживать свою защиту от холода изнутри, ради сохранения остатков тепла.

Бредущему старому куэрхи из племени Аэнхов было уже все равно. Он слишком долго брел по этой ледяной пустыне, чтобы надеяться увидеть хоть что-то, кроме ледяного поля слегка припорошенного свежим снегом. На этом леднике ветра с такой силой гнали снег, что на ровной поверхности моментально образовывался наст, способный держать пешего куэрхи. Все, что оказывалось спрессовано в этот наст, подхватывалось новым порывом и неслось куда-то дальше. Снежные струи неслись понизу, время от времени скрывая даже переступающие ноги, а иногда с порывами взлетали вверх, норовя достать до незащищенных глаз, смешивались с теми, что неслись к земле и закручивались в своей пляске вокруг идущего.

Карэн был стар. Очень стар, чтобы надеяться на чудесное спасение. Все, что он мог сейчас сказать себе в утешение, что уходит к предкам свободным куэрхи и последним из племени Аэнхов. Все, кто поверил и ушел за своим старейшиной в поисках более гостеприимного мира, теперь лежат далеко позади, отмечая бесславный путь бегущих от своей судьбы куэрхи.

Правда, оставался ещё один представитель некогда славного племени. Когда-то, раса куэрхи была многочисленной и свободной, в которой можно было насчитать десятки племён. Не всегда дружно живших, в своем одноименном мире. И еще даже на его памяти они населяли сразу еще два благословенных мира и не знали неудачи в охоте. Племенные охотничьи угодья простирались на десятки дневных переходов только в родных мирах и через Норы распространялись в миры Урэны. Там нельзя было жить. Те, кто пытался это сделать, очень быстро заболевали или погибали от когтей их обитателей. Но охота там была еще богаче, чем дома. Хоть и не всякий раз число вернувшихся охотников совпадало с ушедшими.

Благословенные времена процветания! Когда сказания о былых временах превращаются в сказки, рассказываемые маленьким дети, и в которые перестают верить уже подростки. И в его детстве старейшины продолжали рассказывать сказки о великих временах благоденствия, которые помнили прадеды их прадедов. Мальчонкой едва вставшим на хвост, он хотел верить, что существовало время, когда куэрхи жили в тесном союзе с детьми Богов. Как и все мальчишки, он бредил приходящими из мира Урэны существами, согласными остаться в селениях их расы.

Только боги и могли породить муну, неуязвимое и бесстрашное существо, способное противостоять порождениям Урэны. Боги в своей милости наделили своих четвероногих и длинным хвостом детей мудростью и способностью общаться с куэрхи. Не словами, как разговаривают между собой куэрхи и другие разумные. Они общались с куэрхами без слов.

Задумавшись о былом, старик споткнулся под налетевшем сбоку порывом ветра. Чтобы удержаться на ногах, он был вынужден встать на откос провала между двумя торосами и скатиться вниз. Поколебавшись, он тяжело вздохнул, понимая, что его бесцельный путь подходит к своему естественному концу. И так он брел последние дни на чистом упрямстве, исполняя просьбу ушедшей в мир предков дочери.

Решив, что это место в качестве последней стоянки ничем не хуже любого другого, он осторожно разгреб снег с наветренной стороны тороса, сделал для себя тесную нишу и забился в нее. Два снежных вала хорошо защищали импровизированное убежище от надоевшего ветра, продолжавшего нести снег с одной вершины на другую. А от мелких порывов и завихрений, что иногда пролетали между откосами торосов, надежно защитили стены убежища. Снежные стенки даже приглушили звуки и создали иллюзию тепла. Сразу стало немного уютнее. По крайней мере, ветер не задувал больше снег в лицо и старый куэрхи позволил себе расслабился.

Старая шуба из меха доброй лесной кошки еще сможет какое-то время удерживать тепло умирающего тела. Так что он сможет, как того требует обычай, вспомнить свою жизнь, подумать об ушедшем племени, родных и друзей, ушедших в мир вечной охоты раньше него. Он постарается вспомнить о них так, чтобы они не держали на него зла и согласились встретить их обоих в мире грез. Для этого надо вспоминать за них двоих. Поскольку Луэле вспоминать нечего.

На груди зашевелился теплый комочек. И старый куэрх осторожно погладил через шубу маленькое тельце внука. Покормить его нечем. В этих местах вообще была скудная охота. Так что и будить ребенка не стоит. Будет только лучше, если внук отойдет к предкам во сне. А он и за него вспомнит детство и сказки старейшин. Их рассказы о временах, которых скорее всего никогда не было. Но предки узнают своих сородичей по этим сказкам и не дадут им заблудиться на пути в мир грез.

Муары, крупные гибкие животные на четырех лапах. Сказки утверждали, что они приходили из миров Урэны. Их легко можно было бы принять за ее порождения. Такие же смертоносные, стремительные, сильные и гибкие. Их не могло взять ни одно оружие куэрхов. Но даже пришлые муары избегали схваток с охотниками и предпочитали кровавую охоту с порождениями Урэны. В сказках их шерсть была ослепительно белая, а в темноте можно было увидеть мелкие искры чистого золотистого огня, пробегавшие от головы до кончика хвоста. Их хвост был, не такой коротыш, как у охотников, а в полтора, а то и в два раза длиннее собственного тела. Наверно это выдумки. Зачем такой длинный хвост столь могущественному существу? Но ведь это красивая легенда! Тем более, что в сказках часто описывались битвы муаны с порождениями Урэны. И в них подробно рассказывалось использование этого хвоста. Только почему-то, его форма его наконечника всегда была разной. То в виде большого наболдажника, сметающего все круговыми движениями, то, как два плоских полукруга на конце, разрезающего все что встретит. А бывало, конец их хвоста украшался чудовищным клювом, пробивающем, даже самые крепкие панцири порождений сверху вниз. Но ведь такого не бывает!

Карэн торопливо подобрал свой замерзающий хвост и постарался заснуть его под вторую куртку, поближе к телу. Но сделать это так, чтобы нечаянно не разбудить Луэлу было трудно, поэтому старик оставил попытки бесполезные попытки и только плотнее обнял последнее родное существо, доверчиво спящее у него на груди и снова вернулся к своим мыслям.

Сказки утверждали, что мягкой шерсть муары оставалась только в их селениях. На охоте, особенно когда они выходили против порождений Урэны, их тело покрывали несокрушимые костяные пластины. Совсем как кэлы охотников, изготавливаемые из панцирей добытых животных. Только во много раз прочнее. И это была не сделанная из других животных одежда, а их собственная шкура. И вовремя боя плохо приходилось тем порождениям Урэны, что схлестывались с детьми богов.

Из всех рас, только куэрхи могли общаться с муарой. Но для этого требовалось, чтобы муар еще совсем маленьким согласился установить связь с охотником или охтницей. Для этого существовал целый обряд. Самец муары сам выбирал кандидата из числа живущих в поселении и отводил его к логову. Там самка знакомилась с выбором самца. И если одобряла, подзывала своего детеныша. Все, что требовалось от куэрхи, это присесть перед детенышем и встретиться с ним глазами. Если детеныш соглашался принять его, то молодой охотник начинал воспринимать все, что чувствует муар, а тот воспринимал желания куэрха. И это был самый счастливый момент в жизни каждого из их племени. Ибо с этого момента муар давал покровительство всей семье своего куэрхи. И его родные отныне никогда не узнают неудачи на охоте.

Бывало и так, что отобранный родителями кандидат возвращался ни с чем. И если это происходило несколько раз, племя могло изгнать неудачника из страха, что его неудача распространится на всех, кто живет рядом. В сказках об этом тоже говорилось.

Старик почувствовал, как зашевелился внук. Его сонная мордочка пробилась сквозь одежду и высунулась между полами шубы. Получив на нос несколько снежинок, он недовольно фыркнул и вопросительно посмотрел на него.

"Голодный. Я тоже голодный и дать мне тебе нечего".

Старый куэрхи только подумал так, но вслух ничего не сказал. Плохо было уже то, что внук проснулся. Он надеялся, что мальчонке удастся уйти в мир вечной охоты без мучений и во сне. А ему не придется делать то, что пообещал дочери.

Поняв, что и в этот раз его не покормят, внук поворочал и подался немного назад, прячась от снежинок. Под курткой, на груди деда, он завозился, пытаясь заново устроиться в тепле и еще плотнее обхватывая хвостом его талию и запрокинув голову, снова посмотрел в глаза. В свои неполные три года он уже знал, когда стоит капризничать, а когда в этом нет смысла.

- Пожалуй, стоит рассказать тебе сказку. - Вслух заговорил старик, глядя в сонные, но требовательные глазенки.

Про себя он усмехнулся. Получалось, что это будет их последняя сказка, под которую внук, возможно, заснет навсегда.

- Когда-то, очень давно. Когда прадеды наших прадедов слушали предания своих старейшин, Боги жили среди куэрхов. - Начал он с обычной присказки. - И это были времена процветания и благоденствия для всех наших предков. Никто не скажет уже, были муаны настоящими богами или всего лишь их детьми, присланными в помощь славным куэрхам. Мы считали их детьми наших богов. И никто с этим не спорил...

Старик посмотрел на в глаза мальчонки, уютно устроившегося на груди. Он внимательно слушал его плавную речь, как когда-то и он сам внимал словам своих старейшин. Старейшина несуществующего больше племени вел длинный рассказ ровным голосом, добавляя мурчащие нотки, идущие из груди и посылая внуку чувство покоя и умиротворения.

- Никто не знает, почему муаны обиделись на куэрхов. Дошедшие до нас легенды об этом молчат. Но еще при прадедах наших прадедов настали времена, когда дети богов покинули селения куэрхов. Говорят, что это произошло одновременно по всем селениям во всех племенах. Они не захотели подпускать к себе детей племени. И отказали нам в помощи на охоте. А потом, они и вовсе исчезли. С тех пор замкнулись сотни кругов жизни. Но ни одного муана охотники не встречали ни своих мирах ни в землях Урэны.

Заметив, что внук засопел, старик аккуратно прикрыл отвороты шубы. Пусть он не познает холодных пальцев Уриэ.

Старик осторожно опустил голову на холодный снег. Мороз уже начал проникать в старое тело и ноги постепенно начинали неметь. Но пока добрая шуба продолжала бороться за остатки тепла. Память не желала останавливаться и мысли о прошлом не останавливаясь плыли своими тропинками.

Он помнил беззаботные времена детства. Тогда сказки о муанах оставались сказками. Это были грозные и неуязвимые существа, безграничные в своей доброте к куэрхам. Современные Куэрхи не сильно страдали от того, что муаны оставались только в сказках и никак не проявляли себя в реальности. Их раса славилась хорошими охотниками. Они немногие из известных рас могли даже уходить на несколько дней в Урэну. И делали это регулярно. Там всегда была добыча. Главное не позволить ей съесть самого охотника и вернуться обратно. А куэрхи со сказочных времён сохраняли способности чувствовать норы, ведущие домой. Со способностями сказочных муанов не сравнить, конечно.

В отличие от своих покровителей, куэрхи не могли различать, что расположено с той стороны норы. Да и чувствовали они их только на расстоянии шийны. Как известно, такое расстояние молодой куэрх проходит спокойным шагом быстрее, чем прогорит вязанка дров в костре.

Но с тех же сказочных времён сохранялась и ещё одна их особенность. Способность устанавливать эмоциональную связь с себе подобными. В этом они были чем-то близки детям богов. Установить такую тесную связь тоже можно было только с ребенком, не достигшим определенного возраста. Когда детеныш еще не встал на свой хвост достаточно прочно. Таким вот, как его внук. Только в отличие от Детей богов, куэрхи не всегда сохраняли свою волю, если сделать это неправильно. Потому, они старались сохранять свою тайну и не устанавливать подобного контакта с чужаками. Это была тайна, которую учился хранить каждый из потомков расы охотников. И именно в его время, этот секрет узнали чужие.

Карэн вздохнул и все-таки осторожно устроил замерзший кончик хвоста под второй курткой. Руки он тоже вынул из рукавов и обнял ими внука. Чтобы отвлечься от теряющих чувствительность ног, он постарался вернуться к воспоминаниям.

Он помнил, как появились первые, ещё невнятные слухи об аэнхах. Двуногие, живущие в каменных домах, которые строят близко друг к другу. Это были высокие двуногие существа, на две головы выше самого высокого куэрха. Вес их массивных тел был так велик, что его не выдерживали местные верховые животные. И чужаки привели своих вронов. Животные сильно смахивали на порождения Урэны. У них даже были клыки и когти вместо копыт. И эти животные обучались драться вместе со своим хозяином и служили пришельцам в качестве сторожевых животных на лагерях и переходах.

Родной мир чужаков был далеко. Настолько, что о тех рассказы мирах доносили только торговцы, привозившие разные диковины. Там были огромные государства, объединявшие и два, а иногда целых три мира под одним вожаком. Говорят, были даже народы, державшие власть и над десятком миров. Но это уж точно сказки любящих приврать торговцев. Как можно держать власть над таким количеством миров?

Во времена его детства, именно из нор ведущих в миры, которые в свою очередь имеют норы с родным миром аэнхи и пришла беда.

У них было оружие, никогда ранее не виданное в этих местах. Оно было похоже на блинные или короткие палки с рукояткой и с грохотом и дымом метало маленькие кусочки металла на огромные расстояния. Металл пробивал любой кэл, изготовленный из панцирей добытых животных. При этом сами захватчики покрывали себя панцирями, созданными из железа, неуязвимыми для ножей и стрел охотников. Пробить их могло только собственное оружие чужаков. И ради того, чтобы добыть это оружие, гибли многие славные охотники.

Миры расы охотников имели соседство всего с тремя чужими расами. Да и то, униды жили в море и на берег выходили исключительно для встречи с торговцами или по крайней необходимости. Хоть они и дышали воздухом, имели руки и ноги, правда с перепонками на концах и вытянутое заостренное лицо. Они строили свои дома под водой, закрепляя их на скалах, и друг за друга, формируя что-то вроде громадных гроздей, называемых "инами". Водные существа были сильными воинами и могли защитить себя и побережье, на которое выходили. Но тем, что происходит в глубине суши, интересовались мало. Лоарнхи обитали мелкими разобщенными племенами, кочующими по суше и часто пересекали норы между мирами. Они были такими же охотниками как и сами куэрхи. Разве что не было короткой шестки на всем теле. А раскрашенное полосами и целиком вытянутое лицо со ртом, похожим на пасть, придавало им сходство с некоторыми хищниками, с которыми Карэн иногда сталкивался в лесах родного мира.

Куэрхи знали и о других расах, до которых можно было добраться или через миры известных народов или через другие, не имеющих существ способных к разговору. Таких миров по соседству было много. Как, например Лауна.

Мир сплошных мелких болот, с разбросанными редкими небольшими островками. Там не с кем было общаться. В теплых болотах водилось много живности, не годившейся для охоты куэрхов. Лауну их раса посещала только для сбора ягод и некоторых трав. В Лауне были норы, ведущие в другие миры. Столь же пустынные, как и этот мир. А дальше еще. Он даже ходил в пару таких нор, когда был молодым. В другие хаживали его предки. Племя должно знать, что расположено там, где выходит нора.

Аэнхи пришли из миров, расположенных еще дальше. По рассказам торговцев, в те времена где-то далеко была большая война, которая никак не могла касаться славных куэрхов. Вот только пришлые проиграли свою войну. Несмотря на всю свою технику и стреляющие палки.

Победа неизвестного, совершенного чуждого врага пришлых обернулась трагедией для народа куэрхов. Поначалу старейшины не особенно обеспокоились. Захватчиков заинтересовали более населенные миры, соседствовавшие с Лоарнхами. Им были нужны лежащие в земле камни для строительства своих машин и дорог для перевозки больших грузов, а еще земли, подготовленные к выращиванию их растений. Куэрхи питались в основном мясом. Растения использовались для лечения и в качестве приправ. Так что возделанных полей здесь не было. Как и дорог. Живущим только охотой это не требовалось. А чужаки предпочитали брать уже готовые поля в мирах, где не требовалось воевать с природой. И старейшинам казалось, что угрозы для племен куэрхов нет.

Но все изменилось, когда аэнхи прознали об их Тайне. Чтобы содержать свои дома, да работать на полях, им нужны были слуги. А что может быть лучше, чем раб неспособный даже воспротивиться приказу своего господину? Только раб, не угадывающий, а ЗНАЮЩИЙ желания хозяина.

И куэрхи сразу превратились в желанную добычу для чужаков. Ценнее, чем любой металл или зерно, произведенное в захваченных мирах. Ведь

Аэнхи легко прошли Лоарнхов. Этот народ не пользовался огнем. Их руки не были достаточно гибкими, чтобы натянуть тетеву лука. Так что оказать какого-то существенного сопротивления захватчикам не смогли. В чем-то им повезло. Они не интересовали аэнхов даже в качестве рабов, равно как и их мир. Так что Лоарнхи предпочли откочевать их ставших опасными мест и продолжить свою тихую жизнь на новом месте.

А захватчики со всем своим оружием и вронами, одетые в железные кэлы, вторглись в земли куэрхов.

Они столкнулись не с самым безобидным противником. Крэс мог об этом подумать с гордостью смешанной с горечью. Не смотря на разницу в размерах, в ближнем бою взрослый охотник мог противостоять противнику и даже выйти из схватки победителем. Только зачем захватчику честный бой? Куэрхи, великие охотники сами стали добычей.

И аэнхи начали свою охоту. Собственно будущим хозяевам были нужны только младенцы и дети, не достигшие пяти лет и еще не вставшие твердо на хвост. Еще могли взять молодых самок, особенно если они были уже беременны. Но их участи на фермах рабов никто не мог позавидовать.

Что могли сделать куэнхи против стреляющих палок? Дальнобойность этого оружия намного превосходила их метатели. А крепкие кэлы из шкур животных пробивались маленькими шариками так, как будто это была обычная кожаная куртка.

Враг не спешил принимать честный бой, а подступив к селению, выбивал взрослых охотников издали из своих громких огненных метателей. А когда Враг врывался в дома, не щадил ни раненных, ни старых. Им не нужны были свободные куэрхи за спиной. Позже, они даже перестали особенно заботиться о сохранении молодых самок. На фермах за такими приходилось тщательно следить, чтобы сохранить ценное потомство. А самка, связанная так, чтобы не смогла повредить подрастающему в ее животе рабу, нуждается в тщательном уходе. Зачем столько хлопот, когда подрастающие поколение связанных детей-рабов легко решало проблему размножения. Достаточно отдать приказ намеченной паре, и через положенное время будет новый раб.

Когда все только начиналось, хранители преданий вспомнили о древнем обряде из легенд. В сказаниях он применялся для разрыва связи между Муаном и куэрхи. Например, когда дети богов не желали больше покровительствовать своему партнеру.

Обряд провели на нескольких пленных захватчиках. И даже удалось освободить молодых куэрхов. Но как оказалось, процесс требовал от хозяина согласия на разрыв связи и готовности его исполнения. Контролировать это не было никакой возможности. Поэтому почти все освобожденные дети погибли в таких же мучениях, как если бы их хозяин умер. Куэрхам пришлось смириться с мыслью о рабстве захваченных детей.

Теперь Карэн был стар. Даже волосы на кончике его хвоста потеряли свой ярко желтый окрас и стали серыми. Его жизнь прошла в бесконечных схватках обреченных на поражение и отступлениях куэрхов со своим безжалостным врагом. Он стал старейшиной своего племени. Не по праву наследования, а потому что хранящих закон оставалось все меньше. За это время от былого величия куэрхов ничего не осталось.

Остатки их расы еще были разбросаны в лесах и горах бывшего родного мира. Иногда доносились слухи о гибели очередного племени в соседних мирах. Некогда враждовавшие между собой племена теперь пытались объединяться и хоть как-то поддерживать друг друга. Кто-то ушел в гигантскую систему пещер под горами родного мира. Другие пытались выжить на удаленных островах, куда захватчики пока не спешили добираться. Враг никуда не торопился и обосновывался в захваченных мирах основательно.

Краэс, с остатками верящих ему куэрхов, объединился с еще тремя племенами и образовал совет старейшин. Они без разбора приняли к себе всех одиночек, кого еще смогли найти в лесах. А потом, не имея на своих землях ни высоких гор, ни пещер или даже островов в морях радом с берегами, подобно смертельно раненному зверю, ушли в единственную расположенную поблизости нору, ведущую в Лауну. Была надежда, что оттуда удастся найти новый мир, куда не пойдут захватчики. В Лауну ушло всего три десятка сотен куэрхов, все, кто ещё не потерял надежду сохранить жизнь и свободу для своих детей.

Заметая следы, они три года скитались среди трясины, в поисках норы ведущей в более приветливый мир. Разведчики уходили в найденные норы, но возвращались ни с чем. А иногда и не возвращались вовсе. Болезни, вызванные жизнью в условиях болот, косили куэрхов сильнее, чем кратковременные налеты преследователей. И когда, когда от болотной гнили ушли к в мир вечной охоты сразу две семьи из его племени, а разведчики донесли о появлении крупного отряда аэнхов, Карэн не выдержал. Ослабленных болезнями и плохой едой самки и самцы разного возраста не могли оказать серьезного сопротивления Варгу. Крэс предложил уходить в очередную найденную нору без разведки.

С ним согласилась остатки его племени аэнхов. Всего три неполных десятка тех, кто надеялся сохранить жизнь и свободу для своих детей. Небольшую группу никто не удерживал и не отговаривал, даже желали той самой удачи, что оставила их народ.

Они ушли разом, взяв с собой только то, что могли унести в руках. И попали в ловушку. Мир льда и снега не был намерен терпеть пришельцев как, как Лауна. И этот мир не позволил им вернуться обратно. Ни одной норы, ведущей обратно в душные болота Лауны или в другие миры, куэрхи так и не смогли почувствовать за краткое время своего пребывания здесь. Этот мир убивал так быстро, что они не смогли найти даже норы, ведущей Урэну.

Чуть меньше трех десятков ушедших за своим старейшиной куэрхов теперь лежат в снегу, отмечая последний путь племени аэнхов. Кто-то замерзал во сне, на стоянках. Кто-то падал на ходу и больше не вставал. Идущие следом не могли помочь умирающим и проходили мимо. Они сами звали на предков на встречу.

Где то в середине этой тропы он оставил свою младшую дочь. Единственная выжившая в болотах из его детей. Она без упреков передала ему трехлетнего внука с единственным пожеланием: ребёнок должен уйти на встречу с нею в мир вечной охоты свободным и без мучений.

Пронизывающий холод, давно добравшийся до тела вдруг отступил, вызывая ощущение тепла. Но старейшина был слишком стар, чтобы попасться на такую хитрость Уриэ. Так всегда бывает, когда наступает момент перед холодным концом. Тело перестаёт ощущать холод и пытается обмануть себя.

Карэн осторожно пошевелил заиндевевшими руками. Пока пальцы все ещё слушаются его и сохраняли силу, пора исполнить волю младшей дочери и помочь спящему внуку уйти к предкам. Пусть это и против правил, и нарушив связь поколений, он не сможет войти в мир вечной охоты и не увидит дочерей и жену. Зато внук узнает счастье свободной охоты и встретиться с предками. Пусть Аранх и Интса, Боги и покровители куэрхов, не слышат больше поклоняющимся им. Но дорога в мир предков от них не зависит.

Старик осторожно расслабил руки, стараясь не разбудить малыша. Задушить наверно уже не получится. Пальцы все-таки слишком ослабли. Все что ему надо, это аккуратно зажать маленький нос и рот. Мальчик не проснется. Где-то на задворках цепенеющего сознания еще теплилось предательское желание подождать. Даже не надежда на чудо. А прямо таки требование продержаться еще немного, что помощь уже совсем близко.

Карэн равнодушно задавил предательскую слабость и, раздвинув борта шубы, в последний раз посмотрел на сопящего внука. Холод и его начал доставать. Тельце мелко вздрагивало и пыталось свернуться у него на груди клубом. Только хвост все крепче охватывал его талию, в безуспешной попытке добраться до слабеющего источника тепла. Тело деда уже не могло дать ему требуемое. И скоро внук проснется от холода. Не стоит доводить до того, чтобы достойный сын ползал на мертвом теле и медленно коченел под завывание ветра.

В голове мелькнула предательская мысль, что может все это зря. Останься он в родном мире, и внук был бы жив, пусть и рабом, без шанса завоевать свободу. Старейшина безжалостно прогнал непрошенную жалость. Теперь она ни к чему.

"Пора". - Руки осторожно обняли в последний раз внука. Снова захотелось протянуть ещё чуть-чуть. Хоть несколько ударов сердца дать внуку. Перед уходом в нору он произнес первые слова. Услышать бы еще раз его голос. Промедлить, еще немного продержаться. Промелькнуло недоумение. "Зачем умирать? Зачем надо убивать младшего в семье? Помощь ведь рядом, не спеши".

Замутненное холодом сознание не сразу осознало, что это не его мысли. Он воспринимает чужие эмоции, направленные прямо к нему. Недоумение, непонимание и, наконец, удивление и даже обида и возмущение.

"Он спешит, ведет на помощь спутников, а он не желает слушать".

Смесь эмоций была настолько стильной, что заставила Краэса на мгновение замереть и поднять голову.

Казалось бы это было не возможно. Но из белой мглы медленно проступила еще более белая тень. Что-то крупное, на четырёх лапах неспешно приблизилось. Сквозь стену снега проступила чудовищная голова, полностью укрытая костяными щитками с выступающими из под верхней губы клыками. Узкие, запорошенные снежной пылью пластинки соскользнули в бок, открывая желтые глаза с вертикальными зрачками. Через щели носовых щитков, облачком вынеслось горячее дыхание и коснулось лица замерзающего.

Но Карэн только скользнул взглядом по этим клыкам. За костяными шлемом, укрывающим голову зверя, на снежном ветру волнами колыхалась белоснежная грива. Даже при сумерках метели были видны проскакивающие по ней солнечные точки. Видно верно говорят сказания: "и муаны провожают души умирающих, чтоб те не заблудились на пути в мир вечной охоты". И все правильно. Муан и должен быть один. Приняв решение убить внука, он обеспечил ему этот путь, но не себе. Поднявший руку на родича, не достоин вечной охоты. А то, что Муан позволил увидел его, это награда лично ему за жертву. Муаны не боги, а только их дети.

Он распознал новую волну недоумения и непонимания, исходящую от видения.

"Отнести? Кого? Куда? Зачем? Почему? А ты?"

Видение замерло и, будучи откровенно озадаченным, совсем сняло щитки и наклонило голову на бок. Потом осторожно потянулось носом. Мудрые жёлтые глаза растерянно захлопали неожиданно пушистыми ресницами. От теплого дыхания растаяли снежинки на лице. И только тогда Карэн окончательно поверил, что муан не призрак, и не плод его умирающего воображения.

- Благодарю, что ты пришёл ко мне перед смертью. - Губы плохо слушались, но Старейшина очень хотел произнести слова благодарности сказочному существу. Пусть и в конце пути племени, но их боги вернулись.

Карэн сморгнул накопившийся на ресницах снег и с удивлением отметил, что морда муана, очень похожа на лиуни, домашних животных, испокон веков помогавших бороться с мелкими грызунами в жилищах куэрхов.

Старейшина сосредоточился. По легендам, Муаны намного лучше слышали желания даже несвязанных с ними куэрхов. И ощущая эмоции пришельца, он в это верил. Но надо было спешить, пока он сам мог связно мыслить.

Карэн постарался как можно четче воспроизвести ощущение младшего в семье, желание защитить, спасти, отнести в теплое место.

Овальные уши в белой шерстке нетерпеливо дернулись, отбиваясь от хлестнувшей снежной плети. Короткий нос забавно сморщился и потянулся к шубе.

Карэн послушно раздвинул полы, позволяя сыну бога увидеть внука. Ровно на столько, чтобы муна смог разглядеть ребенка.

- Мне нельзя уже помочь. - Произнес он вслух почти в нос сказочного существа. - Но там, в болотах остались куэрхи, продолжающие почитать твой народ и стремящийся к свободе. Они нуждаются в твоей помощи так же, как мой внук. Помоги моему внуку и отнеси его к ним. Возможно, ты согласишься помочь и отведешь остатки моего народа в безопасный мир.

Мягкий, тёплый нос уткнулся в руку ребёнка. Тот открыл глаза и недоуменно уставился на огромную кошку. Завихрение бросило новую порцию снега в лицо Карэна. Несколько снежинок попало на нос малыша, и он смешно сморщился. Но продолжал во все глаза смотреть на громадную, никогда раньше невиданную белоснежную лиуни.

Из снежной круговерти послышалась незнакомая речь и за спиной муана проступили темные два контура двуногих, очень похожих в своих одеждах на аэнхов. Вот только у откинувшего капюшон, была длинная копна волос, замысловато завитых в длинный хвост и плотно обернутой вокруг головы. Самка?! Здесь? Сбоку из мглы выскользнул ещё один силуэт. Карен с удивлением успел заметить, что это существо вообще без ног. Неизвестный рывком вклинился между приблизившимися самками и карэном, быстро осморелся, что-то оценивая, и сразу исчез.

"Охранник?" - Апатично удивился Краэс.

Он успел заметить, что незнакомец был одет также легко, как и эти самки. А снег, носящийся всюду, почему-то огибал их фигуры, как будто вокруг каждой был невидимый кокон.

Пока самки внимательно осматривались, безногий снова появился в поле зрения старейшины, и воткнул рядом какой-то жезл. Свист ветра сразу отдалился, как будто ветер теперь выл за толстой стеной жилища. Струи снега никуда не делись. Но они хлестали по невидимому и неизвестно откуда взявшемуся куполу, разворачивались в сторону или вверх и уносились дальше в белую мглу, подхваченные новым порывом ветра.

- Вы боги? - Шепот был едва слышим для него самого. Он даже устыдился своего состояния. Боги не должны угадывать слова и так поспешно наклоняться к таким как он.

По печальному лицу самки и движению ее головы, он понял, что самка не поняла его речи. Значит это не боги. По крайней мере, не его племени. Но она явно спутница Муана. Карэн отчётливо видел яркую нить связи между этой самкой и сыном богов. Она что-то говорила своим спутникам, разводила руками и с сожалением косилась на него. Видимо признаётся, что не может ничем помочь.

- Это ничего. Я уже стар, и если надо, пусть это будет моя жертва. Даже если вы не наши боги. - Снова прошептал он. - Спаси Луэлу.

Карэн начал еще больше раздвигать непослушными руками шубу. Внучок захныкал от холода, протянул ручонки вслед за отступившим муаном и почти высунулся из выстывающего укрытия.

Ахнув, самка, не раздумывая, выхватила ребёнка и торопливо начала расстегивать на себе куртку.

Сбоку появился все тот же странный воин и накинул на неё что-то вроде меховой накидки, разом накрывая и девушку и внука.

Карэн счастливо улыбнулся, приветствуя подступившую темноту. Он действительно был счастлив. Теперь ему есть, что рассказать дочери и супруге. И все, кто встретит его на той стороне, узнают, что боги не оставили куэрохов. И муаны уже идут на помощь их народу и ведут за собой своих странных спутников, которым подчиняются даже холодные ветра ледяного мира.