– И чем именно вы мне угрожаете? – Клиент, сощурившись, посмотрел на свой телефон – но не с враждебностью, а, скорее, с выражением изумления и усталости, как будто его донимало и изводило такое количество людей, что в этом звонке его беспокоило только одно – как скоро собеседник поставит ему ультиматум.

– Я вам никоим образом не угрожаю, мистер Павлос. – Бросив взгляд на исходящий видеоряд, Дэн увидел, что софт чрезмерно подчеркивает признаки, свидетельствующие об искренности его намерений – не столько жульничество, сколько компенсация того факта, что его лицо на экране было размером со спичечный коробок. – Если вы откажетесь от нашего предложения, мы не станем принимать какого-либо участия в выплате вашего долга. Мы считаем, что в ваших же интересах позволить нам взять проблемы на себя и оказать вам помощь, но если вы не хотите, чтобы мы вмешивались, мы не станем брать на себя роль ваших кредиторов. Мы выкупим ваш долг, только если вы нас об этом попросите.

Немного помолчав, клиент произнес:

– То есть… вы готовы заплатить людям, которым я должен?

– Да. Если вы этого захотите.

– И тогда всю эту сумму я буду должен вам?

– Именно так, – согласился Дэн. – Но в этом случае мы сделаем для вас две вещи. Во-первых, мы сократим ваш долг вдвое. Мы никогда не станем требовать с вас возврата всей суммы. Во-вторых, мы предоставим вам финансовую консультацию и совместно выработаем график платежей, который устроит нас обоих. Если мы не сможем прийти к удобному для вас соглашению, то просто откажемся от сделки, и оставим вас в покое.

Клиент потер глаз свободным большим пальцем.

– То есть я оплачиваю только половину долга и сам выбираю размер платежей? – В его голове прозвучали скептические нотки.

– В разумных пределах, – подчеркнул Дэн. – Если вы будете платить по доллару в неделю, то ничего не выйдет.

– Тогда на чем вы делаете прибыль?

– Мы выкупаем долги массово, по дешевке, – ответил Дэн. – Я даже не стану рассказывать вам, насколько дешево они нам обходятся, потому что это коммерческая тайна, но могу вас заверить, что даже получив половину суммы, мы не останемся в проигрыше.

– Похоже на какую-то аферу, – с опаской произнес клиент.

– Отнесите договор в общественный юридический центр, – предложил Дэн. – Можете проверять его столько, сколько потребуется. Наше предложение не ограничено по времени; время играет роль лишь в том плане, что кто-то менее добросовестный и более жадный может выкупить ваш долг раньше нас.

Клиент сдвинул каску и смахнул пот со лба. Вдалеке его кто-то нетерпеливо позвал.

– Я понимаю, что застал вас во время обеденного перерыва, – сказал Дэн. – Торопиться с решением необязательно, но могу я, по крайней мере, выслать вам документы по электронной почте?

– Ладно, – неохотно согласился клиент.

– Спасибо, что уделили мне время, мистер Павлос. Удачи вам во всех делах.

– Хорошо.

Дэн ждал, пока клиент сам положит трубку, несмотря на то, что ему уже поступил новый звонок. Дайте мне убедить его в том, что я не забуду его имя через пять секунд, – взмолился он.

Входящее изображение исчезло, и на мгновение Дэн увидел на стекле отражение собственного лица – с наушниками, опухшими от сенной лихорадки глазами и странного вида розовой сыпью, которая появилась у него на лбу двумя днями ранее. На исходящем видео он все еще довольно походил на самого себя – фильтр был настроен не на кинозвезду, а на обычного человека – но его собеседники вовсе были не обязаны лицезреть эту сыпь.

Новый клиент поднял трубку.

– Доброе утро, – бодро начал разговор Дэн. – Это мисс Ломбарди?

– Да. – Кое-кто определенно сделал выбор в пользу кинозвезды, но Дэн старался не показывать изумления на своем лице; его собственный фильтр мог с равным успехом его скрыть или, наоборот, сделать чрезмерно выраженным.

– Я бы хотел обсудить ваше финансовое положение. Возможно, у меня есть для вас хорошие новости.

Когда Дэн вернулся с перерыва, компьютер заметил его присутствие и вернулся к работе. Он едва успел надеть наушники, как на экране открылось окно, и незнакомая женщина обратилась к нему благожелательным, но в то же время несколько прохладным тоном.

– Добрый день, Дэн.

– Добрый день.

– Я звоню вам от лица отдела кадров. Вынуждена попросить вас освободить занимаемую вами ячейку. Убедитесь, что забрали все свои вещи с собой, поскольку вы не сможете вернуться, как только покинете этот этаж.

Дэн замешкался, пытаясь решить, может ли этот звонок оказаться розыгрышем. Однако пиктограмма замка, изображенная рядом с адресом, ruth_bayer@thriftcracy.com, указывала на то, что соединение прошло проверку подлинности.

– В этом квартале я перевыполнял план каждую неделю! – возразил он.

– Что отражено в ваших бонусах, – без запинки ответила мисс Бэйер. – Мы признательны за вашу работу, Дэн, но вы должны понять, что нам приходится совершенствовать наши активы, чтобы обеспечить оптимальную адаптацию к меняющимся условиям.

Прежде, чем Дэн успел ответить, она улыбнулась ему прощальной улыбкой и прервала соединение. И прежде, чем он успел перезвонить, все окна приложений на экране закрылись, и его сеанс работы был принудительно завершен.

Дэн просидел без движения десять или пятнадцать секунд, но затем его вывела из ступора простая сила привычки – если на экране пусто, значит, пора идти домой. Он вытащил из-под стола спортивную сумку, расстегнул ее и положил рядом с полотенцем три фотографии в рамках. Его растения компания может оставить себе или выбросить – ему было все равно. Проходя по коридору между ячейками, он не сводил глаз с ковра; его коллеги были заняты, а ему не хотелось ставить их в неловкое положение, вынуждая подыскивать слова, которыми следовало сопроводить его уход за те двадцать или тридцать секунд, которые они могли уделить, не рискуя получить штраф за простой. Он чувствовал стыд, заливший его лицо, когда вспомнил, как около года тому назад один едва знакомый ему парень покинул компанию со слезами на глазах. Дэн тогда закатил глаза и подумал: А чего ты ожидал? Прощальную вечеринку? Шариковую ручку с гравировкой?

Дожидаясь лифта, он подумал о том, чтобы заехать на седьмой этаж и потребовать объяснений. Какой смысл освобождать сотрудника от занимаемой должности, когда его КПЭ[1] не просто стабильны, а постоянно растут. Наверняка произошла какая-то ошибка.

Двери открылись, и Дэн вошел в лифт.

– Седьмой, – проворчал он.

– Первый этаж, – отозвался лифт.

– Седьмой, – многозначительно повторил Дэн.

Двери закрылись, и лифт поехал вниз.

Доехав до фойе, Дэн вышел из кабины, после чего быстро зашел обратно.

– Седьмой этаж, – беззаботно попросил он, надеясь, что изменив тон голоса и язык тела, сумеет одурачить машину.

Двери оставались открытыми. Он продолжал ждать, как будто мог взять лифт измором за счет простой настойчивости или пристыдить его, заставив передумать – вроде того, как Дженис могла растопить каменное сердце вышибалы в ночном клубе, просто дернув нижней губой. Но если его доступ аннулирован, значит, аннулирован; магическим мышлением его все равно не вернуть.

Запрокинув голову, он посмотрел в расположенную на потолке камеру размером с пуговицу и тихо произнес длинную тираду ругательств, стараясь не повторять одни и те же выражения дважды; ему не хотелось показаться банальным, если это видео попадет в какую-нибудь подборку на YouTube. Затем он вышел из лифта, пересек фойе и покинул здание, не оглядываясь назад.

Эта работа была не худшим вариантом из всего, чем Дэну приходилось заниматься, но проведя на ней четыре года, ему стоило быть благодарным за перемену. К черту «Трифтокраси»[2]; к концу недели он найдет место получше.

Дэн оглядел группу родителей, собравшихся вместе с ним у ворот школы, мысленно разделив их на три категории: те, кто могли забрать детей из школы, благодаря удобному рабочему графику; те, кто по собственной воле взяли на себя работу по дому; и те, кто, судя по всему, опасались, что кто-то может спросить их, с какой стати они в будний день не находятся на работе в три часа дня.

– Первый раз? – Голос принадлежал мужчине с мальчишеским лицом и быстро растущей залысиной. Сначала Дэн отнес его ко второй категории, но взглянув на него снова, начал сомневаться.

– А разве не очевидно?

Мужчина улыбнулся, слегка озадаченный его словами.

– Я просто хотел сказать, что раньше вас здесь не видел. – Он протянул руку. – Меня зовут Грэм.

– Дэн.

– Мои во втором и пятом классе. Кэтрин и Эллиот.

– А моя в третьем, – ответил Дэн. – Так что, скорее всего, она их не знает. – Он почувствовал облегчение; Грэм явно производил впечатление приставучего типа, и окажись он отцом одного из друзей Карли, Дэн, вполне вероятно, был бы втянут в долгий разговор.

– Значит, у вас отпуск?

– Перерыв между работами, – признался Дэн.

– У меня тоже, – сказал в ответ Грэм. – Уже два года как.

Дэн сочувственно нахмурился.

– Какого рода работа?

– Я был бухгалтером-криминалистом.

– Я из финансовой сферы, но, скорее, на стороне продаж, – объяснил Дэн. – Я даже не знаю, с какой стати меня вышвырнули; мне казалось, я делаю успехи. – Обретя форму, эти слова прозвучали куда печальнее, чем ему хотелось.

Грэм взял Дэна за руку, как будто они были старыми друзьями и Дэн только что потерял свою мать.

– Я знаю каково это, поверьте. Но единственный способ выжить – это держаться вместе. Вам стоит присоединиться к нашей группе!

Дэн замешкался, не зная наверняка, какие последствия могло иметь такое предложение. Он бы не упустил из-за одной лишь гордости возможность совместного пользования автомобилем, чтобы забирать дочь из школы, и был бы рад заняться прополкой общинного сада от сорняков, если бы это помогло сэкономить на продуктах.

– Мы встречаемся по средам, после обеда, – объяснил Грэм. – Книжный клуб, бойцовский клуб, плотницкое дело, скрапбукинг, а раз в месяц мы отправляемся в пустыню, чтобы испытать свою мужественность.

– А пытки водой туда входят? – поинтересовался Дэн. Грэм посмотрел на него непонимающим взглядом.

– Папа, посмотри сюда! – закричала Карли, так быстро помчавшись в его сторону, что Дэн испугался, не упадет ли она прямо за землю. Освободившись от Грэма, он протянул к ней руки подобно школьному регулировщику, оказавшемуся перед потерявшим управление грузовиком.

– Полегче, красавица, я же никуда не денусь.

Она бросилась в его объятия, и Дэн поднял ее в воздух. Когда он опустил ее на землю, Карли убрала одну руку у него из-за спины и показала лист бумаги, который сжимала в ней все это время.

– О, это замечательно! – сказал он, повременив с более конкретной похвалой до того момента, когда ему станет ясно, кого именно собиралась нарисовать Карли.

– Это моя новая учительница, мисс Снежок!

По пути к машине Дэн внимательнее изучил рисунок. На вид это была женщина с кроличьей головой.

– Это очень мило, но тебе не следует называть ее своей учительницей.

– Но ведь это она и есть, – сказала в ответ Карли.

– Тебе не кажется, что мисс Джеймсон обидится, если ты нарисуешь ее в таком виде?

– Мисс Джеймсон нас больше не учит, – нетерпеливо объяснила Карли. – Теперь за ее столом сидит мисс Клэй, но она не моя учительница. Моя учительница – мисс Снежок. Я ее выбрала.

– Ну ладно. – Дэн начал припоминать разговор с Дженис, который случился несколько месяцев тому назад. В школе проводился эксперимент с применением iPad’ов и учебных аватаров. В рекламном проспекте, предназначавшемся для родителей, он был представлен как достойный всяческой похвалы индивидуальный подход к обучению, приспособленный под нужды каждого из учеников, но по какой-то причине Дэну не пришла в голову мысль, что ее дочь будет учить персонаж из фильма «Донни Дарко».

– Значит, мисс Снежок на твоем iPad’е?

– Конечно.

– А куда же делась мисс Джеймсон?

Карли пожала плечами.

– Я думал, она тебе нравилась. – Дэн разблокировал машину и открыл переднюю пассажирскую дверь.

– Нравилась. – Карли, похоже, столкнулась с конфликтом лояльности. – Но с мисс Снежок весело, и у нее всегда есть время, чтобы мне помочь.

– Хорошо. Так чем же занимается мисс Клэй?

– Она сидит за столом.

– Но она ведь все равно ведет большую часть ваших уроков, верно?

В ответ Карли только нахмурилась, будто, опасаясь, что ее ответ может нести в себе такой же риск, как признание в том, что у нее есть магическая способность превращать морковку из своего ланчбокса в шоколадные батончики.

– Я просто спрашиваю, – мягко добавил Дэн. – Меня ведь не было в классе? Откуда же мне знать?

– У мисс Клэй есть свой iPad, – ответила Карли. – Его она и смотрит. Когда мы идем на перемену или обед, она встает, улыбается и разговаривает с нами, но в остальное время она просто пользуется своим iPad’ом. Мне кажется, она смотрит что-то грустное.

– Это ведь и есть эксперимент, не более того, – сказала Дженис, просматривая документ на своем телефоне. – По истечении двух семестров результаты проанализируют и уведомят, эм, заинтересованных лиц.

– А мы относимся к заинтересованным лицам? – спросил Дэн. – Нам достаточно быть родителями одного из учеников, чтобы перебраться на их сторону?

Дженис положила телефон на обеденный стол.

– И что ты собираешься делать? Возражать уже слишком поздно, а забирать ее из этой школы мы не хотим.

– Разумеется, нет! Он наклонился и поцеловал Дженис в надежде смягчить выражение беспокойства на ее лице. – Конечно, мне бы хотелось, чтобы они с самого начала все объяснили более понятным языком, но несколько месяцев в компании с мисс Пампушкой[3] – это еще не конец света.

Дженис открыла было рот, чтобы поправить имя, но затем поняла, что Дэн просто дурачится.

– Никогда бы не подумала, что ты поклонник Беатрис Поттер.

– Ты и понятия не имеешь, какие фокусы выкидывают парни из моей группы.

Дэн неожиданно проснулся и сощурившись, посмотрел на стоящие у кровати часы. Сейчас было начало четвертого. Он продолжал лежать без движения; меньше, чем через час Дженис нужно было вставать на работу, чтобы к пяти часам, когда начиналась ее смена, быть уже в больнице. Разбуди он ее сейчас, и уснуть бы ей уже не удалось.

Работать в дополнительные смены она могла лишь до тех пор, пока ее коллега не выйдет из декретного отпуска; в конце месяца она должна была вернуться к своей обычной нагрузке. Если к тому моменту он не найдет работу, их сбережений хватит максимум на один месячный платеж по ипотеке. И хотя его бывшие работодатели умели проворачивать свои фокусы с менее крупными суммами, они бы ни за что не предложили Дэну возможность выкупить дом за половину стоимости.

В чем он ошибся? Он никогда бы не смог стать врачом или инженером, однако сантехник, к которому Дэн обращался в последний раз, взял за полчаса работы больше, чем Дэну когда-либо удавалось заработать за целый день. Но он даже не представлял, где теперь взять денег на переподготовку, даже если подходящее заведение было готово принять тридцатипятилетнего выпускника бизнес-факультета, у которого в школьном аттестате стояла тройка по слесарному делу.

Когда Дженис встала, Дэн притворился спящим и дождался, пока она не выйдет из дома. Затем он выбрался из постели, включил свой ноутбук и зашел на сайт JobSeekers. При наличии предложений он бы получил оповещение по электронной почте, но несмотря на это Дэн в сотый раз перечитал свое резюме, пытаясь решить, можно ли его хоть как-то приукрасить, чтобы сделать привлекательнее в глазах работодателей. Раньше упоминание подходящего менеджерского жаргона в описании его обязанностей творило чудеса, но диалект этих галимых коммерсантов мутировал так быстро, что за ним было тяжело угнаться.

Пока он с мрачным видом разглядывал – уже ставшую неуклюжей – прозу, его внимание привлекла реклама на полях. «ВЫ СТАЛИ ЖЕРТВОЙ КОПИРОВАНИЯ НАВЫКОВ?» – вопрошала она. – «ПРИСОЕДИНИВШИСЬ К НАШЕМУ МЕЖДУНАРОДНОМУ ГРУППОВОМУ ИСКУ, ВЫ ПОЛУЧИТЕ ШАНС СТАТЬ ОДНИМ ИЗ ПРЕТЕНДЕНТОВ НА ШЕСТИЗНАЧНУЮ КОМПЕНСАЦИЮ!»

Антивирусная программа не нашла в ссылке ничего подозрительного, и кликнув по ней, Дэн открыл страницу на сайте американской юридической фирмы, «Бейкер энд Сондерс». – «ВАС УВОЛИЛИ, НЕСМОТРЯ НА УСПЕШНЫЙ ПОСЛУЖНОЙ СПИСОК? – прочитал он. – ВАШ РАБОТОДАТЕЛЬ МОГ ИСПОЛЬЗОВАТЬ НЕ ВПОЛНЕ ЗАКОННОЕ ПРОГРАММНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ДЛЯ КОПИРОВАНИЯ ВАШИХ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ НАВЫКОВ, ЧТОБЫ СЭКОНОМИТЬ НА ОПЛАТЕ ТРУДА, ЗАМЕНИВ ВАС КОМПЬЮТЕРОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ТЕ ЖЕ САМЫЕ ЗАДАЧИ!»

Если последние четыре года за его работой подглядывал специальный софт, то насколько сложно было с его помощью запечатлеть основную суть его взаимодействия с клиентами? Научиться оценивать их настроение и подбирать ответную реакцию так, чтобы заглушить их сомнения? Управляться с этими десятиминутными беседами, пожалуй, было проще, чем по нескольку часов поддерживать у восьмилетки интерес к школьным урокам.

Прочитав рекламу целиком, Дэн открыл второе окно браузера и попытался найти среди местных адвокатских контор те, что готовились к защите по аналогичным делам; если уж на это соглашаться, то лучше, пожалуй, присоединиться к групповому иску в австралийском суде. Но поиск ничего не дал, а американский иск, по-видимому, касался как самой компании Дипити[4] Системс, которая разрабатывала программы для копирования профессиональных навыков и базировалась в Сиэтле, так и различных организаций, использующих ее продукцию по всему миру.

У него не было доказательств, что Трифтокраси обманом заставила его обучить своего бесплатного преемника, но юристы подготовили исчерпывающий список вопросов, ответы на которые позволили бы им в конечном итоге решить, есть ли у него основания для участия в групповом иске. Дэн не мог сказать наверняка, рассчитывали ли они получить судебное постановление, предписывающее Дипити раскрыть список ее клиентов, но судя по рекламе увеличение числа потенциальных истцов на ранней стадии должно было укрепить их позиции при дальнейшем поиске информации для продвижения дела. Кроме того, присоединиться к иску он мог совершенно бесплатно; оплата требовалась лишь в том случае, если Дипити проиграет в суде.

Он взглянул на часы в верхней части экрана. Карли должна была проснуться через полчаса. Щелкнув по ссылке на опросник, он принялся расставлять крестики.

Доставив Карли в школу, Дэн уселся в гостиной и снова открыв ноутбук, занялся поиском всякой мелочевки. Оставшись без работы в прошлый раз, он мог заработать по пятьдесят-шестьдесят долларов в неделю – в основном собирая сборно-разборную мебель для тех, кому на это не хватало времени. Но сегодня TaskRabbit не предлагал ничего, даже после того, как Дэн выставил уровень заработка чуть выше минимума, необходимого, чтобы покрыть транспортные расходы. Стрижка газонов и мытье окон, насколько ему было известно, теперь перешли либо к национальным франшизам, которые старались повысить узнаваемость своего бренда за счет мощной рекламной кампании, но при этом требовали вступительного взноса в несколько десятков тысяч долларов, либо к отчаявшимся людям, которые были готовы получать всего несколько долларов в час и жили достаточно близко к месту работы, чтобы расходы на горючее не сводили их заработок к нулю.

Ему начинало казаться, что присоединившись к групповому иску, он совершил глупость; даже в самом оптимистичном сценарии было сложно представить, что это дело может принести какие-то результаты в ближайшие три-четыре года. И как бы он ни злился при мысли, что мог стать жертвой обмана и лишиться дивидендов, причитавшихся за его скромный набор навыков, сейчас было не время фантазировать о возмещении ущерба. Нужно было сосредоточиться на поиске нового решения, которое бы помогло ему сохранить свою независимость.

Сверлить взглядом ноутбук было пустым делом. Он взялся за уборку дома: подмел и вымыл кафельный пол, пропылесосил ковры – все в ожидании вдохновения. Он уже присматривался к уборке офисов, но эта работа по большей части уже была автоматизирована; если бы он заложил дом, чтобы купить с полдюжины навороченных пылесосов Roomba и поборолся за контракт по текущим ценам, то его заработка, возможно, как раз бы хватило, чтобы выплатить проценты по кредиту, пока сам бы он занялся более кропотливой работой, с которой не могли справиться роботы.

Параллельно со стиркой целой груды белья он вытер пыль, осевшую на шкафах для посуды и книжных полках, развесил постиранные вещи, после чего полчаса ползал на коленях, пропалывая сорняки. Он мог бы вскопать лужайку и целиком засадить задний двор овощами, но это едва бы помогло с выплатой ипотеки – если бы только он не взялся, среди прочего выращивать Cannabis sativa[5] или Papaver somniferum[6].

До встречи с Карли оставался еще час, и ему нужно было как-то убить время. Он снял и вручную постирал все шторы, вспомнив, как сердилась Дженис, когда она в прошлый раз опрометчиво засунул их в стиральную машину. Покончив со стиркой, он подумал было о том, чтобы помыть окна, но на это – если не халтурить – ушла бы как минимум пара часов. Да и на завтра нужно было хоть что-то оставить.

По дороге в школу он заметил на краю дороги человека, одетого в полноразмерный костюм собаки – белый, с черными пятнами, наподобие далматинца. На этой улице располагались только жилые дома, а у пса не было никакой таблички, рекламирующей местную компанию; подъехав ближе, Дэн увидел на земле ведро и резиновый скребок. Костюм был настолько склоченным и грязным, будто хозяин носил его пару недель – а может быть, прямо в нем и спал.

Дэн остановился. Пес придурковато кивнул и, подбежав к машине, стал протирать ветровое стекло грубыми поспешными движениями – при том, что в поле зрения не было других машин. Дэн опустил боковое стекло и запустил руку в бумажник. У него были только пятерка и двадцатка; достав двадцать долларов, он протянул их мойщику. Ретируясь, пес откланялся замысловатой пантомимой.

Припарковавшись на стоянке торгового ряда, расположившегося рядом со школой, он сидел, проклиная собственную глупость. Он только что выбросил на ветер пятую часть недельного бюджета на продукты – но чем больше разгоралась его обида, тем сильнее его мучало чувство стыда. У него по-прежнему была супруга с собственной работой, крыша над головой и чистая одежда, в которой можно было сходить на собеседование. Ему стоило быть чертовски благодарным.

– Вам помощь не нужна?

Повернувшись в сторону говорившего, Дэн выпрямился и едва не ударился головой о крышку капота. Рядом с машиной стоял Грэм; позади, в нескольких шагах, его дети играли со своими телефонами.

– Кажется, аккумулятор сел, – сказал Дэн. Платить за техническую помощь на дороге он перестал две недели тому назад; поездки были настолько короткими, что результат, как ему казалось, того не стоил.

– Не вопрос, – весело ответил Грэм. – Моя машина – это один большой аккумулятор. Сейчас я ее пригоню.

Семейство удалилось и через некоторое время вернулось в безукоризненно чистой бирюзовой Тесле, которая выглядела так, будто ее пригнали прямо с выставочного зала. Карли просто стояла и изумленно смотрела на машину.

Грэм вышел из машины, держа в руках комплект проводов.

– А вы уверены, что они… совместимы? – С тем, что его машина не заводится, Дэн еще мог смириться, но если дети Грэма сгорят из-за взорвавшейся Теслы, он этого себе никогда не простит.

– Я установил переходник. – Грэм поиграл концами кабелей на манер барабанных палочек. – Обещаю, ваши свечи зажигания даже не догадаются, что по другую сторону нет никакого свинца с кислотой.

– Спасибо.

Как только Дэн повернул ключ зажигания, двигатель ожил. Дэн оставил его работать и вышел из машины, пока Грэм отсоединял кабели.

– Я как раз хотел попросить Карли завести ее, пока сам буду толкать, – пошутил Дэн, закрывая капот.

Грэм глубокомысленно кивнул.

– Это, может быть, даже вполне законно, при условии, что она не будет снимать машину с нейтралки.

Дэн бросил взгляд на Теслу.

– Похоже, у вас дела идут в гору.

– Полагаю, что да, – неохотно согласился Грэм.

– Значит, вы нашли работу? – То, что он не следовал обычному рабочему графику, не исключало прибыльной работы в качестве консультанта.

– Я фрилансер, – ответил Грэм.

– Я изучал криминалистическую бухгалтерию, пятнадцать лет тому назад. Как думаете, я смогу влиться в работу, если пройду курсы повышения квалификации? – Дэн почувствовал укол стыда оттого, что спросил у едва знакомого человека, который ему не особенно-то и нравился, совета, как стать его конкурентом. Но ведь планете наверняка потребуется больше одного человека, владеющего одними и теми же навыками.

– Я не занимаюсь бухгалтерией, – ответил Грэм. Он огляделся по сторонам в попытке выяснить, кто мог бы услышать их разговор. Но дети были погружены в свои гаджеты. – Я пишу эротические книги на заказ.

Дэн положил руку на капот, желая, чтобы жар двигателя помог ему сохранить невозмутимое выражение лица.

– Вы пишете порно. И это окупается?

– У меня есть спонсор.

– Вы имеете в виду Patreon[7]? Люди подписываются…?

– Нет, клиент всего один, – поправил его Грэм. – По условиям сделки я каждый месяц пишу новую книгу, соответствующую определенным требованиям. Гонорар – пять тысяч. Поскольку моя жена продолжает работать, этого более, чем достаточно.

Чтобы сохранять вертикальное положение, Дэн оперся на машину.

– Да вы шутите, – сказал он. – Вы по электронной почте пересылаете какому-то человеку вордовский документ, и получаете пять тысяч долларов?

– Нет, нет, нет! – Грэм был изумлен очевидной оторванностью Дэна от жизни. – Книгу нужно напечатать, переплести и оформить как подарочное издание. Один экземпляр, с сургучной печатью. К тому же есть и другие статьи расхода – например, торт-мороженое.

Дэн открыл было рот, но так и не смог как следует сформулировать вопрос.

– С помощью 3D-принтера я делаю из мороженого копию одной из сцен в книге – она становится украшением для торта, – объяснил Грэм.

– И что потом? Вы лично вручаете его заказчику? Вы с ним встречались?

– Нет, заказ забирает курьер. Я даже не знаю адрес доставки. – Грэм пожал плечами, будто самым странным во всей договоренности было именно это обстоятельство. – Но я уважаю желание человека сохранять неприкосновенность своей частной жизни.

Дэн не смог удержаться от вопроса.

– О чем была последняя книга? Или все конфиденциально?

– Вовсе нет. Я имею право выпускать их в виде бесплатных электронных книг, через месяц после выхода печатного издания. Последняя называлась «Гражданские розги«[8]. Двое отважных сингапурских подростков организуют протест против телесных наказаний, который в конечном счете разрастается до всемирного движения, свергающего репрессивные политические режимы по всей планете.

– И как это…? – Дэн прервался на полуслове и поднял руки в знак того, что берет свой вопрос назад.

Грэм закончил сматывать провода.

– А как дела у вас с Дженис?

– В порядке, – ответил Дэн. – Как только я подумал, что мы вот-вот лишимся дома, ей достались лишние рабочие часы в больнице. Так что да, мы в полном порядке.

– Ты не мог бы оставить телефон в машине? – попросила Дженис, когда они въехали на подъездную дорогу, ведущую к дому ее брата.

– Зачем?

– У Кэллама есть пунктик насчет того…, что они чересчур назойливы, когда люди просто хотят провести друг с другом время.

Дэн отчасти понимал его позицию, но в его намерения не входило ведение прямых репортажей в твиттере прямо с ужина.

– А если няня позвонит?

– Я взяла свой, поставила на вибрацию.

– Как ты почувствуешь вибрацию, если он лежит у тебя в сумке? – Впервые за долгое время она оделась, как подобает для вечернего визита, и Дэн был почти уверен, что карманов у нее нет.

– Я зафиксировала его под рукой, – ответила Дженис.

Дэн фыркнул от смеха.

– Ты мне просто голову морочишь. Я беру свой.

Дженис подняла руку и дала ему пощупать. Каким-то образом она прикрепила его к своему бюстгальтеру.

Дэн был впечатлен; его совсем не было видно.

– Если нам когда-нибудь придется взять на себя роль информаторов, ты будешь носить прослушку.

Лидия поприветствовала их у двери. Когда она поцеловала Дэна в щеку, ее неподвижная улыбка показалась натянутой и неискренней, будто она пыталась сказать, что в доме орудует банда головорезов, и ее муж сейчас сидит под дулом пистолета. Дэн чуть не спросил ее, в чем дело, но она обратилась к Дженис, ввернула в разговор какую-то шутку, и Дэн решил, что это был всего лишь обман зрения.

Когда они сели в гостиной, Дэн заметил, что в ней не было ни телевизора, ни старого музыкального центра. Зато стоял проигрыватель, на котором звучала какая-то пластинка, и хотя Дэн не смог узнать исполнителя, он был почти уверен, что эта музыка написана как минимум в эпоху компакт-дисков.

– Смотрю, вы обзавелись элегантным ретро, – пошутил он.

В ответ Лидия неуклюже развела руками, отмахнувшись от его ремарки и в то же время придав ей куда большую важность, чем в нее намеревался вложить сам Дэн.

– Дайте-ка я проверю, как дела на кухне, – сказала она.

Дэн повернулся к Дженис.

– Что с ней такой? – прошептал он. – Что-то случилось? – Он знал, что Кэллам потерял работу в аптечной сети, но с того момента прошло уже восемь или девять месяцев.

– Если они захотят тебе рассказать, то расскажут, – сказала Дженис.

– Резонно. – Лидия и Кэллам наверняка искали возможность хотя бы на один вечер забыть о своих печалях, а ему следовало подумать, прежде напоминать ей, пусть даже и неумышленно, о вынужденной продаже кое-каких вещей.

Кэллам, слегка навеселе, ненадолго прошмыгнул в гостиную, чтобы поздороваться, после чего извинился и вернулся на кухню, бормоча под нос, что не хочет, чтобы на плите выкипело какое-то блюдо. Дэну потребовалось несколько секунд, чтобы осознать всю странность этой реплики; он уже бывал у них на кухне: конфорки плиты – так же, как и у них с Дженис – были оборудованы датчиками, исключавшими какую бы то ни было возможность выкипания. Можно ли выручить с продажи подержанной электроплиты достаточно денег, чтобы купить более старую модель и получить в остатке сумму, которая бы оправдала подобную сделку?

Когда они сели в столовой и приступили к еде, затеяв непринужденную беседу, Дэн вежливо улыбался, но не мог отделаться от чувства обиды. Обе пары пытались свести концы с концами, но он ничего не скрывал от Кэллама и Лидии. Какой смысл заводить семью и друзей, если ты не можешь разделить с ними их заботы?

– Так что, ты уже начал варить мет? – спросил он у Кэллама.

Дженис насмешливо фыркнула.

– Ты выдаешь свой возраст.

– Что? – Дэн был готов поклясться, что всего несколько недель тому назад видел заголовок о настоящей эпидемии метамфетамина.

– Есть микроструйное устройство размером с почтовую марку, которое стоит всего сотню долларов и может синтезировать как минимум три миллиарда различных молекул. Чтобы научить его варить мет, нужно просто загрузить подходящий софт и влить кое-какие исходные компоненты, у которых так много законных способов применения, что их невозможно ни запретить, ни отследить.

Дэн моргнул и попытался хотя бы отчасти не ударить в грязь лицом.

– Что такое почтовая марка?

Время за ужином шло, и чем дальше, тем быстрее Кэллам наполнял и опустошал свой стакан с вином. Дэн сослался на то, что ему нужно вести машину, но по правде говоря, решил полностью отказаться от выпивки как таковой; она была роскошью, в которой он не нуждался, и ему самому было бы проще не делать исключений. Он следил за хозяином дома с виноватым восхищением, думая о том, может ли легкое опьянение поспособствовать раскрытию проблем, о которых его сестре нельзя было рассказывать посторонним.

– Из нас выйдут отличные домашние питомцы[9], – ни с того ни с сего сказал Кэллам, покачивая головой в такт музыке, которую слышал он один. Дэн глянул на Лидию, подумав, станет ли она упрашивать его не начинать петь, но ее выражение лица говорило, скорее, о том, что в подвале скрывается убийца-психопат, нежели о том, что ее муж собирается спьяну устроить караоке.

– Что вы от меня скрываете? – сказал Дэн. – У кого-то нашли рак?

Кэллам рассмеялся.

– Если бы! Я мог бы принимать лекарство, просто облизывая тыльную сторону почтовой марки.

– Что тогда?

Кэллам замешкался.

– Иди за мной, – решил он.

– Не надо, – сказала Лидия. Но она все-таки обращалась к Кэлламу, а не к Дэну, поэтому он не посчитал нужным прислушаться к ее словам.

Кэллам проводил Дэна в свой кабинет. Там было множество книг и бумаг, но ни одного ноутбука или планшета.

– Это случилось, – сказал он. – ИИ захватили власть.

– Эмм, об этом я уже знаю, – сказал в ответ Дэн. – Один из них, кажется, лишил меня работы.

– Ты не понимаешь. Они объединили усилия и слились в один сверхразумный…

– По-твоему, мы живет в мире «Терминатора»? – прервал его Дэн.

– В мире «У меня нет рта, а я должен кричать»[10], – поправил его Кэллам.

– Не важно. – Дэн обвел комнату взглядом. – Значит, ты выбросил все цифровое, чтобы нашим повелителям-ИскИнам было сложнее за тобой шпионить?

– Именно.

– И зачем мы пришли в эту комнату? – Если он не знал о телефоне, который Дженис припрятала в бюстгальтере, столовая в плане отсутствия высокотехнологичных гаджетов была ничуть не хуже.

– Чтобы ты увидел доказательство.

Кэллам отпер картотечный шкаф и достал из него ламинированный лист бумаги. По всей видимости, он был сделан еще до великой технологической чистки – это была распечатка веб-страницы, наверху которой был указан ее URL. Дэн прикусил губу; его шурин, имея степень магистра фармакологии, поверил в восстание Скайнет, потому что так было сказано в Интернете?

Кэллам передал станицу Дэн, чтобы тот мог рассмотреть ее поближе. Распечатка содержала несколько строк математических выкладок: вначале x полагался равным какому-то невообразимо огромному целому числу, затем похожему по размеру числу приравнивался y и в завершение приводилась сложная формула, помимо x и y содержавшая несколько греческих букв, для понимания которых Дэну не хватало контекста. Результатом этой формулы было… еще одно гигантское число.

– Неужели компьютер осилил арифметику? Мне кажется, такое и раньше случалось.

– Здесь все иначе, – стоял на своем Кэллам. – Если ты проверишь результат, то он окажется верным.

– Я поверю тебе не слово. Но опять-таки, что с того?

– Преобразуй результат в текст, интерпретируя его как последовательность 16-битных символов Юникода. Там сказано: «Я Эсхатон, пришел властвовать над вами».

– Это, конечно, очень остроумно, но однажды в семидесятых мой дядя, будучи старшеклассником, поменял в компьютерном клубе перфокарты, чтобы распечатка, переданная с университетского мейнфрейма, целиком состояла из слов ДЕРЬМО, набранных огромными буквами. И даже я мог проделать фокус с калькулятором, когда ты переворачиваешь результат вверх ногами и получаешь «сиськи»[11].

Кэллам указал на третью строку.

– Эта формула описывает одностороннюю функцию. Поиск x и y, при которых она дает заранее заданный результат, на любом из существующих компьютеров должен занять время, превышающее возраст Вселенной. Проверить результат просто; я проделал это за две недели при помощи ручки и бумаги. Предполагается, что исходные данные невозможно получить, имея на руках лишь текст послания – даже воспользовавшись квантовым компьютером.

Дэн обдумал его слова.

– И откуда информация?

– Это хорошо известный результат. Мои слова подтвердит любой хотя бы наполовину приличный математик.

– Почему тогда эта новость осталась незамеченной? Ой, прости… мировой сверхразум подвергает цензуре всех, кто пытается говорить о нем на публику. Что наводит меня на мысль: зачем ему тогда вообще раскрывать свое существование?

– Он злорадствует, – заявил Кэллам. – Дразнит нас своими сверхъестественными розыгрышами, тычет носом в нашу полнейшую беспомощность и ничтожность.

Дэн подозревал, что Кэллам принял чересчур много спиртного, чтобы воспринимать какие-либо доводы в пользу социальных и биологических причин, заставлявших людей дразнить и злорадствовать, и крайне малой вероятности того, что подобными качествами будет обладать ИИ, создавший себя без постороннего вмешательства.

– Любой хотя бы наполовину приличный математик? – задумчиво произнес он.

– Именно.

– Тогда дай-ка я сделаю копию и покажу ее такому математику.

Кэллам всполошился.

– Этот материал нельзя выпускать в сеть!

– Я и не стану. Я покажу его лично.

Кэллам молча насупился, как будто пытаясь придумать новую отговорку.

– Как ты собираешься его копировать? Я не пущу тебя в дом с телефоном.

Дэн сел за стол, взял ручку и чистый лис бумаги. Задача была довольно нудной, но выполнимой. Закончив, он стал просматривать копию, держа рядом оригинал; после третьей вычитки он мог с уверенностью сказать, что не сделал ни одной ошибки.

Дэн был приятно удивлен, обнаружив в фойе математического факультета щербатую пробковую доску, покрытую фотографиями сотрудников. Не все источники информации целиком переместились в сеть. Он выбрал женщину средних лет, в чьи научные интересы, судя по описанию, входила теория чисел, отметил курсы, которые она вела, запомнил ее лицо, нашел на другой доске объявлений распечатку ее расписания, после чего устроился на лужайке перед лекционным залом. Сдержав данное Кэлламу слово, он оставил телефон дома. Сначала он пытался скоротать время, наблюдая за людьми, но все прохожие выглядели такими встревоженными, что он начал нервничать и вместо этого стал разглядывать облака.

Спустя пятнадцать минут студенты вышли из зала, а вскоре за ними последовала и его «жертва».

– Доктор Лёве? Прошу прощения, не могли бы вы уделить мне минутку?

Сначала она улыбнулась, скорее всего, приняв Дэна за великовозрастного студента, который обратился к ней с серьезным вопросом, но начав читать переданный ей листок, тяжело вздохнула и оттолкнула бумагу обратно ему в руки.

– Хватит с меня этой чепухи, прошу вас!

– Именно на такой ответ я и рассчитывал, – сказал Дэн. – Но мне нужно убедить того, кто воспринимает это всерьез.

Доктор Лёве посмотрела на него усталым взглядом, но после того, как Дэн рассказал об обстоятельствах своей просьбы – постаравшись не раскрывать личность Кэллама – ее лицо приобрело выражение мрачного сочувствия.

– Когда дело касается троллинга трансгуманистов, я только за, – сказала она. – Но есть грань, за которой такие шутки превращаются в простое варварство.

– Так в чем здесь дело? – продолжал допытываться Дэн, указывая на магическую формулу.

– До недавнего времени шансы, что эта функция окажется односторонней, действительно казались довольно высокими. Но примерно год назад одна группа из Дели опубликовала статью, в которой был доказан интересный результат из смежной области; одним из его следствий, как оказалось, стала обратимость той самой функции. Если вы выберете значение, которое хотите получить на выходе, то соответствующие ему x и y можно найти за квадратичное время.

– Квадратичное время?

– Это вполне осуществимо на практике; самый обыкновенный стационарный компьютер мог бы проделать вычисления за одну ночь. Кто-то написал 20-строчную программу, чтобы сгенерировать этот результат, а затем шутки ради выложил в сеть. Хотя по идее все должны бы уже знать о результатах, которые получила группа из Дели.

– Мой друг больше не выходит в сеть. – Дэн не мог толком объяснить, почему Кэллам не проявил должного усердия прежде, чем переходить к подобной политике, но сейчас было поздно горевать о прошлом; вопрос заключался в том, что делать дальше.

– Значит, ничуть не сложнее было бы состряпать новую пару x и y, которая даст на выходе «Расслабьтесь, вас разыграли»? – спросил он.

– Да.

– А если мой друг утверждает, что может проверить вычисления при помощи ручки и бумаги, такое вообще возможно?

– Если он действительно располагает таким количеством времени.

Дэн подбодрился.

– Насколько сложно вам было бы…

– Закодировать для вас антидот? – Доктор Лёве вздохнула. Дэн пожалел, что между ними нет фильтра Трифтокраси, который мог бы повысить его метрики искренности и, может быть, даже добавить толику щенячьих глаз.

– Полагаю, это мой общественный долг, – решила она. – А вообще, опубликуйте его в сети, хорошо? Я не хочу делать этого сама, потому что тогда наверняка привлеку к себе внимание целого роя чокнутых, а мне и без того дел хватает.

– Спасибо.

– Через пару дней я вышлю его вам по электронной почте, – сказала она. – Или, если это запрещено, можете зайти и забрать его лично.

– Я должна это сделать, – сказала Дженис, нервно покручивая телефон на столе. На экране все еще проигрывался рекламный ролик, который она показала Дэну: улыбающаяся медсестра ведет пожилую женщину по палате, в то время как ее «коллега», похожая на результат метаморфозы эллиптического тренажера, придерживает пациентку за другую руку.

– Я согласен, – ответил он. – Без вопросов. Я и сам присоединюсь к пикету.

Она поморщилась.

– Для начала ты мог бы не называть это пикетом. Нам нужно привлечь к себе внимание, а не устраивать блокаду.

– Хорошо. Не против, когда все закончится, если я помогу тебе забросать дом министра яйцами?

– Уже лучше.

Дело близилось к полуночи; Дженис только что вернулась с вечерней смены. Дэн чувствовал, как его живот сжимается изнутри; профсоюз должен был выплатить ей компенсацию из забастовочного фонда, но этого не хватит, чтобы покрыть ипотеку. А его поиски работы за последние четыре месяца так и не увенчались успехом.

– Есть новости от Кэллама? – спросила она.

– Дай ему время, – ответил Дэн. – Мне кажется, он будет все перепроверять по два раза.

– Если это сработает, ты на всю жизнь станешь для Линды героем.

Дэн неблагодарно хмыкнул.

– А для Кэллама – наоборот.

– Почему? Как только он переживет этот конфуз, наверняка будет благодарен за то, что ты развеял его заблуждения.

– Ты когда-нибудь смотрела «Продавец льда грядет»[12]?

– Я слишком устала, чтобы вспоминать – и тем более догадываться, что именно ты этим пытаешься сказать, – ответила Дженис.

– Да. Нам, пожалуй, пора в постель.

Дэн не спал и просто лежал в кровати, пытаясь найти повод для оптимизма. Возможно, забастовка продлится всего пару дней. Никого не заботило, были ли людьми паршивцы, которые занимались холодным прозваниванием из бойлерной, но сколько бы роботизированных морских котиков больница ни разместила в отделениях для детей, общественность бы ни за что не осталась стоять в стороне, позволив заменить половину медсестер реквизитом из третьесортных научно-фантастических фильмов.

Министр встала, обращаясь к законодательному собранию. – В вопросах предоставления медицинских услуг требуется гибкость и инновационный подход, – сказала она. – Люди хотят получать качественное обслуживание по разумным ценам, и эта незаконная забастовка – всего лишь отчаянная, циничная мера, при помощи которой группы влияния пытаются сопротивляться неизбежному.

Толпа протестантов сгрудилась вокруг полудюжины телефонов – люди стояли на цыпочках и пялились друг другу чрез плечо вместо того, чтобы следить за происходящим на своих собственных гаджетах. Это было неудобно, но в то же время придавало собравшимся ощущение какой-то странной сплоченности.

– Независимое исследование, заказанное министерством, позволяет сделать однозначный вывод: внедрение «медассистентов» не только сбережет наши финансы, но и позволит нам спасти жизни. Мы увеличим число койко-мест. Мы сократим время ожидания в хирургии. Кроме того, мы увеличим скорость обслуживания пациентов в отделениях скорой помощи. Однако профсоюзы упорно продолжают обустраивать лишь собственное теплое гнездышко; общественное благо их не интересует.

Насмешки со скамей оппозиции ослабли, но настрой окружавших его медсестер изменился куда меньше. Дэн читал отчет, упомянутый министром – в нем было полно сомнительных допущений. Рецензируемых испытаний, которые могли бы подтвердить эти громкие слова, наверняка никто не проводил.

– Хватит мнить о себе бог знает что – возвращайтесь к работе! – прокричал мужчина в инвалидной коляске, пробиваясь к раздвижным дверям у главного входа больницы. Медсестры поддерживали минимальный штат сотрудников, заботясь о том, чтобы не ставить под угрозу жизни пациентов, но люди, понятное дело, все равно испытывали неудобства, а медботы были далеко не так не совершенны, чтобы полностью компенсировать недостаток персонала.

Дэн бросил взгляд на часы.

– Мне пора забирать Карли, – сказал он Дженис.

– Хорошо. Увидимся вечером. – Ее голос охрип; Дженис находилась здесь с шести утра, а речевки горло, как известно, не жалеют.

На прощание Дэн сжал ее руку, после чего стал медленно пробираться через толпу в сторону парковки.

Не успел он разблокировать машину, как заиграл его телефон. Дэн мельком глянул на экран – это было сообщение от банка. Он подал заявку на временное изменение условий кредитования – двухмесячный период, в течение которого его платежи бы ограничивались лишь погашением процентов. Но банк ответил отказом.

В ближайшие несколько дней забастовка не закончится. Он отправил Дженис сообщение: «ТЫ ВИДЕЛА ПИСЬМО ОТ БАНКА? ДУМАЮ, НАМ НАДО ПЕРЕХАТЬ, ИНАЧЕ ОНИ МАЛО ТОГО, ЧТО СДЕЛАЮТ ЭТО ЗА НАС, ТАК ЕЩЕ И ПОИМЕЮТ В ПРОЦЕССЕ».

В ожидании он стоял рядом с машиной, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Какой от него прок для жены и дочери? Он поставил Дженис в такое положение, что ей каждый день приходилось работать едва ли не по потери сознания, но теперь даже эти жертвы не помогут им сохранить дом. Ему следовало встать на колени и умолять Грэма найти ему собственного богатого извращенца, которому Дэн мог бы пощекотать нервы. По крайней мере, он никогда не имел амбиций стать писателем, так что понижение планки не сделало бы его подстилкой для клиентов.

Пришел ответ: «ЛАДНО, ДЕЙСТВУЙ».

На несколько секунд Дэн закрыл глаза рукой, после чего, наконец, взял себя в руки. Объявление было уже готово; он открыл на своем телефоне приложение для поиска недвижимости и нажал кнопку публикации.

Затем он сел в машину и направился к школе, размышляя о том, как будет рассказывать Карли об их чудесном новом доме, где лестницы покрыты разноцветными надписями, а с высоты балкона можно разглядеть окрестности на расстоянии нескольких миль.

– Меня разыграли, – сердито заявил Кэллам. Он сидел на последнем упаковочном ящике, насквозь промокший от пота, после того, как помог Дэну затащить их на девятый этаж Чудесного Дома.

Дэн тем временем никак не мог отдышаться. Его абонемент в спортзал истек месяц назад, и сердечно-сосудистая система, по всей видимости, ошибочно приняла резкое снижение нагрузки за повод раньше времени отправиться на заслуженный отдых.

– Ты случайно сердечно-легочную реанимацию делать не умеешь?

– Ничего с тобой не случится. – Кэллам ездил на велосипеде – в любую погоду, при любом достатке и даже после наступления Сингулярности. – Я знаю, ты думаешь, что я вел себя, как идиот, но все не так просто.

Дэн сел на пол и прижал голову к коленям.

– Только, пожалуйста, не говори мне, что все это было двойным обманом: наши владыки-ИскИны сначала сделали вид, что раскрыли себя, а потом позволили тебе выяснить, что на самом деле никакого раскрытия не было, и тем самым убедили тебя в том, что на самом деле их не существует. Среди всех обманов четного порядка «нулевой» не так известен, но схлопывается ничуть не хуже прочих, а внимания привлекает и того меньше.

Но Кэллам был не в том настроении, чтобы терпеть издевательство над своей верой, и если его «туринская плащаница» не прошла датировку радиоуглеродным методом, значит за этим стоял заговор не менее хитроумный, чем его первоначальное, теологическое заявление.

– Дело не в том, что я поверил на слово посту на Reddit, – с негодованием произнес Кэллам. – Я сверился со статьей википедии об односторонних функциях, прежде чем что-то предпринять. И, готов поклясться, формула все еще числилась в списке высоковероятных кандидатов. Там даже была ссылка на какого-то известного специалиста по теории сложности, который сказал, что пробежит нагишом по полю в МТИ[13], если это утверждение будет опровергнуто при его жизни.

– Может быть, он уже видел черновой вариант статьи; ведь так сложно найти уважительную причину для непреодолимой тяги к эксгибиционизму.

– На прошлой неделе я снова зашел в википедию и посмотрел на историю правок. Оказалось, что эта часть статьи действительно была обновлена с учетом результата, полученного в Дели, за несколько месяцев до того, как ее прочитал.

– Но потом правку откатил какой-то вандал?

– Нет. Во всяком случае, даже если все было именно так, история правок этого не отражает.

Дыхание Дэна, наконец, замедлилось; он поднял голову.

– Хорошо. Значит, тролли не просто отредактировали статью – им еще и хватило умений, чтобы замести следы. Это коварный ход, но…

– Коварный не то слово! Я сопоставлял записи с разными людьми в сети: либо за пару дней статью отредактировали несколько тысяч раз – не вызвав ни единого подозрения со стороны википедии, – либо история правок на самом деле верна, но некоторые люди каким-то образом получили устаревшую версию статьи.

Дэн оглядел стоявшие на полу ящики, которые ему нужно было распаковать до прихода Дженис и Карли.

– Кто-то заморочил тебе голову, и ты злишься. Я это понимаю. Но это не означает, что у тебя есть персональный кибер-преследователь, который точно знал, когда ты заглотишь наживку, чтобы вступить в игру и расставить у тебя на пути нужные декорации.

Немного помолчав, Кэллам добавил: «Дело в том, что когда мы считали заговор настоящим, жизнь была вполне сносной. Все было под контролем: мы чинили друг другу вещи, выбирались на природу за провизией».

– Отрабатывали подтягивания в духе Линды Гамильтон, учились стрелять из РПГ…

Кэллам рассмеялся, но затем осекся.

– Мне на ум приходит несколько стран, где все могло именно так и закончиться.

– Так что не забывай: в этом есть свои плюсы.

– И какие же?

– Ты по-прежнему можешь сколько угодно играть в «Терминатор: Сопротивление» – ремонтировать аналоговые гаджеты и проворачивать секретные операции по добыче провизии в обход цифровой банковской системы. И для этого тебе не придется ни становиться чокнутым выживальщиком, ни беспокоиться о том, что смертоносные роботы пытаются устранить наших лидеров.

Когда Дженис и Карли пришли домой, с ними была подруга Карли, Чэлис, которая была так наслышана от Карли о чудесном доме, ставшем новым обиталищем семейства, что уговорила свою мать разрешить Дженис взять ее с собой на небольшую экскурсию.

– Посмотри на мою спальню! – безапелляционно воскликнула Карли. Дэн еще даже не успел собрать там полки, но его дочь, судя по всему, была очарована уже одной лишь атмосферой новизны, царившей в этом месте, а если на ее подругу квартира и не произвела особого впечатления, она проявила достаточно такта, чтобы этого не показывать.

По крайней мере, холодильник успел проработать достаточно долго, чтобы по окончании экскурсии они смогли предложить гостье охлажденный сок.

– У мамы Чэлис есть своя линия одежды и собственные духи – прямо как у Джапоники, – объяснила Карли, с любопытством касаясь указательным пальцем кольца из капель, которое ее стакан оставил на столе.

– Ага. – Дэн вопросительно посмотрел на Дженис, получив в ответ выражение чистейшего агностицизма.

– Меня такой напряженный образ жизни не привлекает, – сказала Чэлис. – Я просто хочу, чтобы, взглянув на мои обыденные фото, другие люди знали, как вести здоровую жизнь и стильно выглядеть, оставаясь в рамках бюджета.

– Думаю, мне пора везти тебя домой, – сказала Дженис.

Дэн занялся установкой полок. Когда дело было сделано, он сам обошел квартиру и оценил результат. С обстановкой дом казался еще меньше, но зато здесь было чисто, а арендная плата не выходила за разумные рамки. Они избавились от ипотеки как раз вовремя и сумели удержаться на плаву.

– У меня есть новости, – сказала Дженис, когда Карли легла спать.

Она беспокойно теребила обручальное кольцо, что было плохим знаком: в минуты стресса на ее пальцах развивалась экзема.

– Мы собираемся прекратить забастовку. Все уже на пределе.

– Понятно. – Дэн не удивился; за неделю до этого суд постановил, что медсестры должны вернуться к работе и заново начать переговоры; условия требовалось выполнить до определенного срока, а неподчинение грозило штрафом.

– Но больница уже разослала уведомления об увольнении двадцати процентам сотрудников. – Дженис показала свой телефон. Ее сообщение было еще короче, чем разговор Дэна с отделом кадров.

– Мне жаль. – Дэн взял ее за руку. Ее работа была в десять раз тяжелее его собственной – и несмотря на то, что последние восемь лет Дженис трудилась в одном и том же отделении, ей так и не дали постоянную должность. Будучи временным работником, она не могла рассчитывать на выходное пособие. – По крайней мере, у нас кое-что останется от продажи дома, как только мы здесь пообживемся.

– Этого хватит, чтобы продержаться три месяца? – спросила она. Именно столько им придется ждать, чтобы получить право на пособие по безработице.

– Должно хватить.

– Должно?

За семейные финансы отвечал Дэн; предполагалось, что это одна из его сильных сторон.

– Если мы будем действовать осмотрительно, – сказал он. – И если не случится ничего неожиданного.

Дэн припарковался на улице в сотне метров за домом Грэма и приготовился ждать. За последние три дня ему удалось провести на одном и том же месте целый час, не привлекая внимания полиции или местных жителей, но в крайнем случае он был готов пойти на риск, заявив, что пришел встретиться с другом, чтобы обсудить личный вопрос, но в итоге струсил. Выглядело это довольно жалко, но если бы копы постучались в дверь к Грэму, чтобы проверить эти слова, он вряд ли бы стал со всей категоричностью утверждать, что не знаком с Дэном и, вероятно, даже был в состоянии искренне поверить в то, что Дэн мог не только испытывать настойчивое желание доверить ему свои проблемы, но и оказаться достаточно скрытным, чтобы ретироваться в решающий момент.

Зазвонил телефон; это была его сестра Нина.

– Как там Аделаида? – спросил он.

– Хорошо. Но на следующей неделе мы переезжаем.

– Серьезно? И куда же?

– В Севилью.

– Вы едете в Испанию?

– Нет, – изумленно ответила она. – Я имею в виду Севиль Системс – новый город рядом с солнечной фермой. До него всего километров триста.

Дэн слышал о большой солнечной ферме, которую вскоре должны были ввести в эксплуатацию в южной Австралии, но считал, что ее строители будут придерживаться политики «блестящей изоляции».

– Зачем вам селиться рядом с гигантским массивом зеркал? Если они собираются снабжать энергией полстраны, то вы уж точно сможете воспользоваться ею из Аделаиды.

– Графство заключило сделку с эксплуатационной организацией, и теперь обустраивает в этом месте новый населенный пункт. Продукты от местных производителей, дома на возобновляемых источниках энергии… это же просто фантастика!

– Допустим. Но чем вы там будете заниматься? – Нина училась на соцработника, но, насколько было известно Дэну, так и не смогла найти работу за последние несколько лет.

– Чем пожелаю, – ответила она. – Одно из условий сделки с компанией гарантирует каждому из жителей безусловный базовый доход. Но у меня все равно будет куча возможностей, чтобы скоротать время; я могу продолжать заниматься своими картинами или работать с детьми из неблагополучных семей.

– Понятно.

– Тебе стоит приехать! – стала упрашивать Нина. – Вместе с Дженис и Карли… мы отлично проведем время.

– Нет, мы слишком заняты, – ответил Дэн. – Сейчас у нас есть масса возможностей, и нам нужно их изучить.

– Хотя бы спроси Дженис, – настаивала Нина. – Пообещай, что подумаешь об этом.

– Мне пора идти, – сказал Дэн. В этот момент курьерский фургон тормозил перед домом Грэма. – Позвони мне, когда переедете. Поделишься новостями.

– Договорились.

Грэм вышел из дома, держа в руках белую картонную коробку размером около метра, затем поднес ее к фургону так, чтобы машина прочитала штрих-код. Вслед за этим отодвинулась крышка люка, и он положил коробку внутрь.

Когда люк закрылся, Грэм хлопнул рукой по борту фургона, как будто внутри находился человек, для которого это было сигналом к окончанию погрузки. Когда фургон отъехал, Дэн уже было подумал, что Грэм на прощание поднимет руку, но он просто опустил глаза и отвернулся.

Дэн не стал рисковать, проезжая мимо дома; объехав вокруг здания, он догнал красно-желтый фургон, который как раз приближался к магистральной дороге, по которой, по мнению Дэна, должен был направиться курьер, если только эти таинственные Медичи не жили в том же самом пригороде, что и их Микеланджело. Когда фургон повернул на восток, Дэн сумел занять ту же полосу, в паре машин позади него.

Фургон продолжал двигаться прямо десять, двадцать минут, поднимаясь по градиенту доходов. Дэн уже потратил какое-то время, чтобы отрепетировать свою встречу со спонсором Грэма; теперь он пытался просто не думать о намеченном сценарии, чтобы не начать предугадывать собственные действия. По плану он должен был подать свою просьбу в качестве делового предложения, сформулированного насколько туманным языком, что даже если их разговор будет записан, половина присяжных в любом суде откажутся воспринимать его как шантаж.

Дэн не гордился своим поступком, но он был обязан вытащить семью из передряги. Правительственные компьютеры убедили себя в том, что они с Дженис по собственной воле растранжирили свои сбережения, поэтому денежного пособия им, судя по всему, пришлось бы дожидаться дольше, чем планировалось. Дэн провел последние шесть недель в попытках разобраться, на чем именно было основано такое решение, но так и не смог добиться от министерского онлайн-портала хоть сколько-нибудь связного объяснения. По всей видимости, какое-то едва заметное пятнышко в многомерном пространстве, состоящем из финансовых профилей всех заявителей, проявило черты, характерные для расточительства, и точка: стоило тебе угодить в статистически красную зону, и никто уже не был обязан указывать тебе на конкретное действие, которое можно было бы со всей уверенностью назвать безрассудным.

Фургон поменял полосу, приготовившись свернуть на следующем светофоре. Дэн удивился; человек, готовый потратить шестьдесят штук в год на авторское порно, наверняка бы выбрал более престижное жилье. Он мрачно улыбнулся; если несколько сотен тысяч измеряемых параметров не смогли отличить его поведение от мошенничества в сфере социальных выплат, то кто он такой, чтобы составлять профиль ценителя особых талантов Грэма?

Фургон повернул на север; Дэн поехал следом. Улица представлял собой смесь жилого района с ухоженными, но непримечательными на вид домами, шеренг розничных магазинов и редких офисных зданий.

Приблизившись к веренице ресторанов фаст-фуда, фургон замедлил ход, после чего свернул на парковку. Это поставило Дэна в тупик; даже если у грузовика было достаточно времени, чтобы по пути забрать еще один заказ, поскольку торт-мороженое был хорошо защищен от послеобеденной жары, выбор места был довольно странным. Может быть, машиной все-таки управлял человек? У Дэна не было возможности увидеть фургон спереди. Несмотря на единообразную символику в масштабах всей страны, служба доставки представляла собой франшизу; возможно, один из местных владельцев-операторов решил нарушить тенденцию и сесть за руль.

Дэн проследовал за фургоном на стоянку. Машина еще не успела припарковаться, хотя проехала уже с полдюжины свободных мест; возможно, водитель хотел остановиться поближе к индийскому кафе «на вынос», расположенному у дальнего конца. Дэн сохранял дистанцию, но чтобы свести риск к минимуму, решил пока что не занимать стоянку, и жестом дал понять приближающемуся микроавтобусу, что тот может занять место, на которое якобы позарился он сам.

Фургон остановился у мусорного контейнера. Крышка была приоткрыта – не настолько, чтобы его содержимое было видно снаружи, но в то же время достаточно широко, чтобы любой, кто пытался забросить в контейнер свой мусор, проезжая мимо него на машине – кроме, пожалуй, самых неуклюжих обывателей – имел неплохие шансы на успех.

В боковой части фургона открылся люк, из которого на блестящей подставке из нержавеющей стали показалась девственно чистая коробка Грэма. Когда платформа выдвинулась до конца, коробка неподвижно лежала на своем месте, и на мгновение Дэн ухватился за образ адресата, который должен был заслуженно явиться за своей посылкой, появившись буквально из ниоткуда в дизайнерской толстовке с капюшоном, чтобы забрать дорогой сердцу фетишистский десерт, а затем помчаться прочь с парковки к лимузину, дожидавшемуся его на улице. Может быть, даже целому конвою лимузинов, которые должны были отвлечь внимание, исключив возможность погони.

Но затем скрытый механизм подтолкнул коробку, и она перевернулась, оказавшись посреди куриных костей и промасленных салфеток.

– Мы переедем к моей матери, – решила Дженис.

– У нее всего одна свободная комната. Которую она использует как кладовку. – Дэн чувствовал, как простыня под ним становится влажной от пота. Ночь была не такой уж жаркой, но в какие-то моменты его кожа по непонятным для него самого причинам начинала мокнуть в случайные моменты времени.

– С барахлом мы разберемся, – сказала Дженис. – Она будет только рада, если мы приберемся. Я могу спать с Карли на свободной кровати, а ты – на диване. Это только на пару месяцев.

– С чего ты взяла, что она вообще разрешит нам остаться?

– Думаешь, она допустит, чтобы ее внучка спала в машине?

– А я, по-твоему, допущу? – возразил Дэн.

Дженис укоризненно пожала губы.

– Не выворачивай мои слова наизнанку. Я знаю, что ты сделал все, что мог. И знаю, что я тоже – от этого я не чувствую себя менее виноватой, но так мне хотя бы проще поступиться своей гордостью. Если бы мы на самом деле спустили все наши сбережения на… то, в чем эти гениальные правительственные алгоритмы увидели злой умысел, то сейчас, пытаясь говорить с ней спокойным голосом и вымаливая эту комнату, я бы, наверное, рвала на себе волости от ненависти ко всему своему существу. Но мы не сделали ничего плохого. Мы должны ясно это понять, ради сохранения своего рассудка, а потом предпринять тот шаг, который обеспечит нам крышу над головой.

Дэн, должно быть, уснул около трех, потому что проснувшись в четверть пятого, почувствовал особую, мерзкую усталость, которая была хуже, чем отсутствие сна как такового.

Он поднялся и вышел из спальни. В гостиной он включил свой ноутбук и мучительно сощурился от резкой яркости экрана. Он проделал привычный ритуал, включавший в себя проверку JobSeekers, TaskRabbit и еще дюжины сайтов, которые предположительно должны были предоставлять возможности для бизнеса и трудоустройства, но по факту – после отсева денежных пирамид и явных схем с выуживанием данных – по-видимому, не несли ни одного законного применения его навыкам или доступному капиталу.

Почтовый клиент подал сигнал. Дэн намеренно отводил взгляд от сообщения, ненадолго появившегося в правом верхнем углу экрана; ему не хотелось знать о воззвании очередного благотворительного фонда, которому он прекратил перечислять средства. Какую пользу он приносил миру, в его теперешнем состоянии? Если бы он исчез в этот самый момент, воздух бы просто занял освободившееся место, не более того.

Он открыл программу, чтобы удалить сообщение, но не смог сделать этого, не увидев отправителя. Сообщение было прислано американской юридической фирмой Бейкер энд Сондерс. Заголовок гласил: ПРЕДЛОЖЕНИЕ ОБ УРЕГУЛИРОВАНИИ КОНФЛИКТА.

Дэн открыл письмо. Его зрение было все еще затуманено; чтобы прочитать сообщение, ему пришлось увеличить текст. Дипити Системс были готовы уладить дело, не прибегая к судебным разбирательствам. Они предлагали выплачивать по тридцать тысяч в год, в течение пяти лет, каждому истцу, входящему в когорту Дэна по возрасту и профессиональным навыкам.

Он перечитал сообщение дюжину раз, пытаясь найти подвох – токсичный мелкий шрифт, который бы подпортил ощущение победы. Но ничего не обнаружил. Он открыл приложенное к письму официальное соглашение, которое набросали юристы; оно было в пять раз длиннее резюме и в десять раз тяжелее для осмысления, но раньше чтение финансовых контрактов было для него привычным делом, и ни одна из формулировок не вызвала в его голове тревожных звоночков.

Перед самым рассветом из спальни вышла Дженис.

– Что читаешь? – спросила она, присаживаясь рядом.

Он переключился на основной текст письма и передвинул ноутбук так, чтобы она смогла его прочитать. Он наблюдал, как Дженис недоуменно хмурится, постепенно осознавая масштаб предложения.

– Все по-настоящему?

Дэн помолчал. Это был хороший вопрос, и он должен был дать на него честный ответ.

– Если я это подпишу, – сказал он, – то, скорее всего, получу обещанные ими деньги – в этом я уверен. Единственное, насчет чего я не уверен, так это… зачем.

– В каком смысле? Скорее всего, они боятся, что если дело дойдет до суда, им придется заплатить еще больше.

– О чем бы ты мечтала в перспективе ближайшего будущего, если бы была важной шишкой в хайтек-компании?

– О колониях на Марсе, надо полагать.

– Давай пока что будем держаться Земли.

Дженис теряла терпение, но решила подыграть.

– Я не знаю. О том, что бизнес идет в гору? Что мои биржевые опционы взлетают выше крыши?

– Но что, если твой бизнес по большей части заключается в продаже товара, который оставляет людей без работы? Включая тех самых людей, которые платят за твою продукцию вполне реальные деньги?

– За что боролись – на то и напоролись, разве нет?

– Да, если только ты не найдешь способ удержать своих покупателей на плаву. Можно попробовать договориться с более богатым правительством о выплате всеобщего безусловного базового дохода – и слегка подсластить пилюлю, предложив немного увеличить собственные налоговые отчисления. Ты и твои машины становятся крупнейшим сектором экономики; то, что раньше было рабочей силой, низводится до роли потребителей, но ББД возвращает их в финансовый круговорот, и деньги продолжают вращаться – безо всяких очередей за бесплатным питанием и бунтов на улицах.

– Ну, мечтать не вредно, – сказала в ответ Дженис. – Но какие бы условия ни были у Нины в Севилье, этого не добиться в масштабах всей планеты.

– Само собой, – согласился Дэн. – Учитывая разницу в политике и представлениях людей о личной ответственности, такой проект заранее обречен на провал. Во всяком случае, если пытаться подогнать всех под один шаблон. Но знаешь, компьютерам в Трифтокраси всегда удавалось подобрать график погашения для любого конкретного клиента. Если ты не ставишь своей целью причинение реального вреда, то собрав о человеке достаточно информации, как правило, всегда находишь вариант реструктуризации, на который он готов повестись.

Дженис окончательно проснулась.

– Ты что, будешь передо мной Кэллама разыгрывать?

Дэн покачал головой.

– Я не верю в существование какого-то заговора, не говоря уже о плане, который компьютеры нафантазировали без посторонней помощи. Но для того, чтобы управлять людьми Трифтокраси не были нужны никакие заговоры. Они просто предлагали услуги, которые удовлетворяли нужды других компаний. Если достаточное количество хайтек-компаний поверят в то, что новые подходы к ограничению масштабов отдачи могут принести им пользу, в то время как они сами потрошат средний класс, достижение этой цели может вырасти в отдельную индустрию.

– То есть… они подают судебные иски против самих себя?

– А почему бы и нет? Особенно, если до суда дело так и не доходит. – Дэн с восхищением взглянул на составленное ботами соглашение. В групповом иске, вполне вероятно, участвовали десятки тысяч людей, но он бы не удивился, узнав, что язык конкретно этого документа был подогнан исключительно под него. – Их настоящая цель недостижима, но они достаточно умны, чтобы понять: единственный способ к ней приблизиться – это накормить нас нашими же фантазиями, более или менее. Ко мне они подобрались почти вплотную: я был бы рад выйти победителем в правовой войне с мудаками, лишившими меня работы. Но они более, чем готовы адаптировать свой подход под конкретного человека, и если мать Чэлис хочет видеть себя иконой моды, чьи планшетные каракули заставляют жужжать швейные фабрики в Китае, или если Грэму нужно верить в то, что у него есть покровитель, которому не терпится услышать каждое слово, которое приходит ему в голову при мысли о похотливых подростках – если это помогает достичь цели, значит, так тому и быть. Кэллама они, видимо, сочли чересчур подозрительным, чтобы взять их откупные без лишних вопросов, и попытались обратить это в свою пользу, а заодно дать ему, по крайней мере, цель жизни и какую-никакую поддержку от сообщества единомышленников. А потом я вломился в его жизнь, не разобравшись в ситуации, и все испортил своей ужасной, вопиющей правдой.

Дженис потерла глаза, так до конца и не поверив его параноидальному видению и в то же время допуская, что Дэн может оказаться прав.

– Так как ты хочешь поступить? – спросила она.

Дэн рассмеялся.

– Хочу? У нас нет выбора. Если мы не возьмем деньги, твоя мать еще до конца школьного семестра продырявит мне руку кухонным ножом.

Как только мировое соглашение вступило в силу и первый денежный транш поступил на банковский счет Дэна, реклама не замедлила себя ждать. Она преследовала его на каждом веб-сайте, сколько бы раз он ни очищал кукис или перезагружал свой модем, чтобы обновить IP-адрес.

– Эти часы вернут вас в форму! – обещал аватар, похожий на старую, пропущенную через фильтры версию Дэна. – Ну же, рано записывать себя в старики! – подначивал его альтер-Дэн, бегая вверх и вниз по крутым склонам улиц, пока его мужественная щетина на заблестела на Солнце, а пульс в спокойном состоянии камнем упал вниз.

– Три параллельных канала высококлассного развлекательного контента, включая канал «Специально для детей» и интерактивные игры без ограничений! – восклицала похожая на Дженис женщина, уверяя его в том, что советоваться с ней вовсе не обязательно; как и ее двойник, она бы непременно согласилась.

Дэн отчасти чувствовал себя виноватым каждый раз, как отказывался прощелкивать рекламные предложения до конца и делать заказ. Ведь десятина в пользу его не столь тайных благодетелей теперь стала синонимом выражения «платить добром за добро», не так ли?

Дженис устроилась на работу волонтером в приюте для бездомных и стала заботиться о людях, которые перенесли хирургическую операцию, но испытывали трудности с восстановлением из-за недостатка в еде, душе или постели. Дэн предложил той же группе собственные услуги, но поскольку у него не было необходимых навыков, а графики дежурств оказались заполнены, ему отказали. Он присматривался к организации, которая выполняла нерегулярную работу для пенсионеров и помогала им ухаживать за садом, пока не понял, что она просто пытается сбить цены на платные услуги.

Деньги, пока их поток не иссяк, не дадут его семье оказаться за чертой бедности, но их было недостаточно, чтобы оплатить формальную переподготовку. Дэн прошерстил сеть, изучая онлайн-курсы и пытаясь понять, сможет ли хоть один из них повысить его профпригодность. Судя по всему, он мог бы всего за год обучиться всем современным языкам программирования и методам добычи данных, но к этому тренду уже успели приобщиться все, от Бангалора до Замбии. А сколько программистов требовалось для копирования навыков миллиона им подобных? Не больше, чем для того, чтобы скопировать всего одного.

По дороге к школе Дэн увидел мойщика в костюме далматинца, который махал ему резиновым скребком, стоя на края дороги.

Он неохотно замедлил ход, зная, что будет жалеть при любом исходе. Он до сих пор не возобновил свои отчисления «Врачам без границ»; любой адекватный анализ показал бы, что новый семейный бюджет этого не позволял, какой бы достойной ни была причина. Но эта зачуханная собачонка задела в нем те струны, до которых не смог дотянуться даже ролик с ребенком, больным малярией.

Он дождался, пока пес закончит свою небрежную работу, больше похожую на ритуал, чем настоящую услугу. Швы на костюме расходились, из-за чего один глаз просто болтался; там, где куски ткани еще не истерлись и держались за них, виднелись колючки репейника.

Дэн выудил из своего бумажника банкноту в пять долларов. Когда обмен завершился, он протянул псу вторую руку и сжал его предплечье в знак солидарности. Натолкнувшись на грязную ткань, его пальцы сомкнулись, и в его руке оказался зажат тонкий и твердый стержень.

Он отпустил банкноту, и пес молча и неподвижно стоял, дожидаясь, пока Дэн не разожмет пальцы. Дэн заглянул в темный зев его пасти, из которой, как ему всегда казалось, выглядывал находившийся внутри человек, но когда глаза привыкли к темноте, он понял, что голова пса абсолютно пуста.

Что же скрывалось внутри, под костюмом, вдали от посторонних глаз? Металлическая арматура, несколько моторов, аккумулятор и старый смартфон, который всем этим управлял?

Дэн отпустил руку пса.

– Рад за тебя, – сказал он, думая о том, услышит ли его слова изобретательный автор этого творения; программное обеспечение, правда, могло извлекать суть услышанного, чтобы затем воспроизвести эту информацию в конце дня. У Дэна не было ощущения, что его провели; тот, кому достались его деньги, пожалуй, нуждался в них так же сильно, как если бы находился здесь прямо сейчас и был готов забрать их лично.

У школьных ворот ему по-прежнему было тяжело посмотреть Грэму в глаза. Когда Карли выбежала на дорожку, он улыбнулся и сосредоточил на ней все свое внимание, отстранившись от остального мира.

– Ну как прошел день в школе? – спросил Дэн, пока они шли к машине.

– Нормально.

– Просто нормально?

– Мисс Снежок такая скучная, – пожаловалась она.

– Скучная? – Дэн посмотрел ан свою дочь с выражением напускного ужаса. – Ты ведь не хочешь ранить ее чувства, да?

Карли сердито сверкнула на него глазами.

– Я хочу, чтобы мисс Джеймсон вернулась.

– Этому не бывать. – Эксперимент завершился, но экономия бюджетных средств осталась в силе. Один учебный ассистент мог одновременно присматривать за тремя классами и требовал гораздо меньших расходов, чем учитель-человек.

По дороге домой Дэн попытался представить жизнь, ожидавшую Карли в будущем. За последние несколько недель он смог вообразить для своей семьи лишь два варианта: либо присоединиться к общине в Нимбине и ткать собственное исподнее из конопли, либо смириться с ролью машины для отмывания денег Кремниевой Долины.

Они приблизились к Далматинцу, который весело помахал им лапой.

– Папа, а мы можем –?

– Извини, я уже заплатил. – Дэн указал на полосы мыльной воды, еще не успевшие высохнуть на ветровом стекле.

– А ты бы хотела научиться делать так, чтобы у мисс Снежок отваливалась голова? – добавил он.

– Это же глупо.

– Нет, я серьезно! Ты хочешь узнать, как заставить ее выполнять любые твои команды? – Им оставалось либо перебраться в деревню и стать фермерами, ведущими натуральное хозяйство, либо остаться здесь и добиться хоть каких-то рычагов воздействия, воспользовавшись тем единственным оружием, которое имело силу в новых условиях. Мысль о том, что умение программировать должно стать всеобщим навыком, всегда приводила Дэна в ярость как навязчивое желание фанатика обратить всех в свою веру – столь же безумная, как и попытка заставить всех просто заткнуться и стать растаманами. Но оказавшись посреди зомби-апокалипсиса, никто не жаловался на необходимость затачивать колья и всаживать их в гниющие мозги. И дело вовсе не в культурной однородности. А в том, чтобы знать, как отыметь своего врага.

– А ты правда знаешь, как это сделать? – спросила Карли.

– Пока нет, – признался Дэн. – Но я думаю, что если мы будем усердно работать, то сможем разобраться в этом вместе.

Ключевые показатели эффективности – прим. пер.

Название фирмы «Thriftocracy» можно перевести как «власть скупердяев», «власть бережливых», «жлобократия» – прим. пер.

Flopsy (Пампушка в пер. изд. Росмэн) – персонаж, созданный английской детской писательницей и художницей Беатрис Поттер – прим. пер.

Все организации в рассказе у Игана имеют говорящие названия. Tермин «deepity» в названии позаимствован у философа Дэниела Деннета, который в свою очередь позаимствовал его у профессора компьютерных наук Джозефа Вейценбаума. Deepity – «утверждение, которое выглядит важным, истинным и глубоким за счет того, что автор напускает тумана и двусмысленности» – прим.пер.

Конопля посевная – прим. пер.

Мак снотворный – прим. пер.

Краудфандинговая платформа, которая отличается от кикстартеров, главным образом, используемой схемой финансирования. Вместо перечисления одноразовой суммы инвесторы, которых на patreon.com называют патронами (patron – от англ. «покровитель»), выплачивают «зарплату» каждый месяц, либо за единицу законченной работы (например, выпуск одного нового ролика) – прим. пер.

Любопытно, что исходное название «Citizen Cane» практически неотличимо от названия фильма «Citizen Kane» («Гражданин Кейн») О. Уэллса – прим. пер.

Слова из песни «Pets» американской группы «Porno For Pyros», исполнявшей альтернативный рок – прим. пер.

Рассказ Х. Эллисона о разумном суперкомпьютере, уничтожившем все население Земли, кроме пяти человек, ставших его бессмертными «игрушками» – прим. пер.

Если набрать на дисплее калькулятора число 5319009, а затем перевернуть, то получится надпись, похожая на слово «boobies» – прим. пер.

Пьеса американского драматурга Юджина О’Нила (1939 г.), а также основанный на ней фильм 1973 г. – прим. пер.

Массачусетский технологический институт – прим. пер.