Я удивляюсь, когда Себастьян открывает переднюю пассажирскую дверь для меня, но затем водитель выходит, и Себастьян скользит за руль черного Мерседеса. Он ничего не говорит мне всю дорогу. Могу сказать, он о чем-то думает, поэтому я не вмешиваюсь в его мысли.

Как только он паркуется в двадцати ярдах от церкви, я начинаю открывать дверь, но он хмурится. Вздохнув, я отпускаю ручку. Прежде чем открыть пассажирскую дверь, он надевает на голову фуражку и протягивает руку. Я все еще не могу смириться с тем, как он красив в форме, когда кладу свою руку в его. С подарком для Мины в другой руке я ступаю на очищенный от снега, только что засоленный, тротуар.

— По крайней мере, снег не идёт, — говорю я, глядя на облака, готовые сбросить еще четыре дюйма к вечеру, согласно приложению погоды на моем телефоне.

Себастьян хмыкает, соглашаясь, и берет меня за руку. Я держусь за него, ценя поддержку, так как тротуар немного наклонен.

Когда мы приближаемся к тому, что кажется пятном снега длиной, по крайней мере, в двадцать футов, Себастьян, не говоря ни слова, просто поворачивается и подхватывает меня на руки.

— Я могла бы пройти через него, — говорю я тихо, мое лицо становится красным, когда аудитория людей, стоящих перед церковью, начинает хлопать.

— Ты не подвернёшь лодыжку на моих глазах, — говорит он, полностью игнорируя двух парней, которые сейчас распевают песню из фильма «Офицер и Джентльмен».

Как только мы достигаем хорошо посыпанной солью площадки перед церковью, он отпускает меня. В то время как Себастьяна приветствуют его сводные братья, Гэвин и Дэмиен, хлопая по плечам и немного подшучивая, я смотрю вверх по лестнице, ведущей к массивным главным дверям церкви, и встречаю ледяной, недоверчивый взгляд худой блондинки, гордо стоящей у левой двери. Я сразу узнаю Изабель по новостным статьям о семье Блейков. Рядом с ней стоит ее муж Адам, который пожимает руки и болтает с только что прибывшими. Она бросает на меня последний презрительный взгляд, затем отворачивается, чтобы улыбнуться кому-то, кто тянется, чтобы обнять ее. Я начинаю приближаться к Себастьяну, когда другой парень с короткими светло-каштановыми волосами прижимается к плечам Себастьяна, крепко обнимая его за шею.

— Эй, бро. Давно не виделись.

Моё сердце начинает биться быстрее. Когда я вижу, как Себастьян поворачивается и пожимает руку Колдеру, а затем обнимает его, счастье наполняет мою грудь. Колдер его двоюродный брат по крови, но на самом деле он больше, чем просто брат. Я так рада, что он пришел на крестины. Надеюсь, это значит, что у них будет возможность поговорить.

Кто-то берёт мою руку и располагает в сгибе своей руки. Я поднимаю глаза и улыбаюсь Дэну, который смотрит на меня сверху вниз мудрыми глазами.

— Позвольте проводить вас наверх, Мисс Лоун.

Я ярко улыбаюсь ему и сжимаю руку.

— Это было бы замечательно. Спасибо, Дэн. И пожалуйста, зовите меня Талия.

Он кивает и ведет меня вверх по лестнице. Не осознавая этого, люди уходят с дороги Дэна. Его внушительное телосложение и рост подобны невидимому силовому полю. Я улыбаюсь тому, как он действует на всех, даже не пытаясь.

— Неудивительно, что мистер Блейк нанял вас. Вы выглядите устрашающе.

Когда мы уходим с последней ступеньки в толпу у дверей церкви, Дэн глубоко смеётся.

— Вы как глоток свежего воздуха, Талия. С превеликим удовольствием. В любое время.

Когда я вижу Адама, смотрящего на Дэна, отпускаю свою хватку.

— Спасибо за сопровождение. Думаю, вы нужны мистеру Блейку.

Дэн даже не смотрит в сторону Адама. Он просто слегка кивает мне и скользит через толпу к своему боссу.

— Талия! — взволнованно зовёт меня Мина.

Когда она прокладывает себе путь через людей, ее угольно-шерстяное пальто развевается вокруг икр. Джози же она держит, оперев на бедро, девочка одета в очаровательное белое платье под зимним пальто с меховой отделкой.

Когда я касаюсь пушистого капюшона ее пальто и улыбаюсь Джози, Мина машет рукой.

— Это выглядит натурально, но это подделка. Я так рада, что ты пришла пораньше. — Вытянув шею, она поворачивается к родителям. — Я хотела познакомить тебя с мамой, но, похоже, они с отцом уже зашли внутрь. Где Себастьян? Пастор хочет, чтобы Джози, я, ты и мой брат сейчас вошли внутрь.

— Он внизу, разговаривает с Колдером... — начинаю говорить я, а потом, бросив взгляд вниз, вижу высокую женщину с длинными темными волосами, обнимающую Себастьяна. Откинувшись назад, она улыбается ему, затем снимает фуражку с его головы и надевает ее на себя.

— Колдер здесь? — Мина практически визжит мне в ухо. Прежде чем я успеваю спросить, кто эта женщина, флиртующая с Себастьяном, Мина сбегает вниз по лестнице, её кудрявые светлые волосы подпрыгивают.

— Колдер Блейк. Не могу поверить, что ты пришёл! — взволнованно говорит она.

В то время как Колдер захватывает ее и Джози в огромные медвежьи объятия и вращает их вокруг, мой взгляд остается сосредоточенным на Себастьяне и брюнетке. Она стоит в его личном пространстве, возится с воротником. Он тянется за фуражкой, но она отходит от него, смеясь, держа ее на голове.

— Видеть их вместе ранит, не так ли? — хриплый женский голос говорит рядом со мной. Когда я смотрю на неё, Изабель обращает свои холодные голубые глаза на меня, ее лицо вспыхивает от холодного воздуха. — Рейган должна стоять там во время церемонии, но, несмотря на все мои усилия, я не могу контролировать капризы моей взбалмошной дочери.

Рейган. Это девушка, с которой у Себастьяна были полу-отношения, когда он впервые вернулся со службы. Очевидное знакомство девушки с ним имеет смысл, а также вызывает у меня тошноту. Но как бы Изабель не беспокоила меня, ее высказывание о Себастьяне и Рейган, я сосредоточена на ее комментарии о собственном ребенке.

— Мина не взбалмошная, Миссис Блейк. У нее были тяжелые времена, так что, может быть, вместо того, чтобы «принижать» ее, вы могли бы попытаться поднять ее.

Изабель прищуривается, ее дыхание выходит из носа длинными, похожими на дракона перьями.

— Как ты смеешь указывать мне, как быть матерью, коварная охотница за деньгами! Может, ты и смогла обвести вокруг пальца моего мужа, но я буду с тобой предельно откровенна. Ты никогда не увидишь ни пенни денег Блейка. Твоя роль крестной — просто показуха.

Я качаю головой на ее сарказм, нисколько не удивленная ее однобоким умом. Неудивительно, что Себастьян так ее презирает.

— Самое интересное в том, что я не нуждаюсь в деньгах или социальном статусе, это то, что я не могу потерять. Было бы разумно, если бы вы держались от меня подальше, Миссис Блейк. Мне не составит труда высказать все, что я о вас думаю, когда и чего вы заслуживаете. Мой единственный приоритет — благополучие Мины и Джози.

— Невоспитанный мусор, — произносит Изабель, прежде чем уйти в раздражении, ее каблуки цокают по твердому полу в прихожей церкви.

Замечаю миниатюрную женщину, примерно одного возраста с Миной. Заправив свои волнистые, черные волосы до плеч за ухо, морщит нос, на её гладкой, светло-коричневой коже видна россыпь веснушек.

— Это даже лучше, чем реалити-шоу. Теперь я понимаю, почему Мина выбрала тебя крестной матерью.

Я улыбаюсь и протягиваю руку.

— Я Талия. Вы, должно быть, одна из друзей детства Мины.

Она кивает и пожимает мне руку, темно-карие глаза отражают одновременно удивление и уважение, когда она отпускает меня.

— Я Лора. Я никогда не видела, чтобы кто-то так противостоял Изабель. Наклонив голову к подножию лестницы, она продолжает, — даже Рейган. Нам досталось второе место.

— Второй стул?

Она кивает.

— Да, мама Мины настояла, чтобы у Джози было больше крестных матерей, так что мы с Рейган удостоились чести второй крестной, за неимением лучшего термина. Что в основном означает, что мы должны сидеть спереди, рядом с Изабель, на скамье во время церемонии.

— А, понятно, — говорю я, сочувственно улыбаясь, что она должна будет находиться рядом с Изабель.

В этот момент Мина прокладывает себе путь через друзей и семью с Себастьяном на буксире. Джози хихикает, в то время как ее мама радостно кричит:

— Проходите за девушкой часа.

Быстро проходя мимо, Мина говорит Себастьяну:

— Хватай Талию. Церемония начнется через десять минут, но пастор Мейер хочет, чтобы мы были там сейчас.

Хотя удивление отражается в его глазах, Себастьян, не колеблясь, сжимает мою руку и тянет в церковь с ними.

После того как стоический пастор с костедробительной хваткой говорит Себастьяну и мне, где стоять во время церемонии крещения, а затем поворачивается к Мине, чтобы обсудить пару деталей в последнюю минуту, Себастьян говорит:

— Почему ты не сказала мне, что Мина попросила тебя быть крестной Джози?

Я извиняюще пожимаю плечами.

— Когда ты пригласил меня сегодня, я поняла, что ты понятия не имеешь, что Мина меня пригласила. Я не знала, что тебе сказать. Что если Мина хотела сделать тебе сюрприз?

Он фыркает.

— Она, конечно, сделала это.

От его острого замечания у меня болит в груди.

— Неужели так трудно поверить, что она попросила меня? — говорю я, слегка нахмурившись. Я смотрю на переднюю скамью, где Рейган и Лора сидят рядом с Изабель, Адамом, Гэвином и Дэмиеном. — Как ты думаешь, Рейган — лучший выбор, чтобы стоять здесь с тобой?

— Что?

— Талия, Себастьян, пора, — шепчет Мина, маня нас.

Когда мы с Себастьяном идем вперед, а затем поворачиваемся в сторону, чтобы дождаться начала церемонии, я замечаю, как Рейган смотрит на Себастьяна, в её взгляде виден жар. Затем она поворачивается, чтобы прошептать что-то на ухо Лоре, а потом самодовольно смотрит на меня, я глотаю желчь в горле. Основываясь на шокированном выражении лица Лоры, это, вероятно, что-то странное, что они с Себастьяном делали вместе.

Пастор призывает нас встать рядом с Миной, и все мое внимание переключается на младшую сестру Себастьяна и ее ребенка. И когда я вижу любовь в глазах Мины, пока она держит извивающуюся Джози, чтобы пастор вылил ей на голову воду, я не могу не надеяться на безусловную любовь в моей собственной жизни.

У нас с Себастьяном вообще есть шанс? Или мы были обречены с самого начала, каждый из нас несет слишком большой багаж прошлого. Последние слова Кэс возвращаются ко мне. Если кто и стоит риска, стоит разбитого сердца, так это Себастьян.

Когда пастор говорит о важной роли крестных родителей в формировании жизни ребенка, я смотрю на Себастьяна и вижу, как он смотрит на меня с непостижимой глубиной эмоций. Я улыбаюсь, и как только он улыбается мне в ответ, пастор поворачивается к нам.

— Вместо традиционных обетов Мина сегодня выбрала другой, — открыв библию, которую он держит в руках, пастор продолжает: — эти ленты представляют вашу приверженность Джози. Говорите от сердца, завязывая их на запястье, связывая своё слово и свое сердце с ее. Себастьян, сначала возьмите свой.

Мой пульс учащается, когда я смотрю на две ленты шириной в четверть дюйма, десять дюймов в длину, лежащие бок о бок в библии. Один розовый и один голубой. Себастьян не сможет различить цвета. Зачем бы Мине так поступать с Себастьяном?

Я обращаюсь к ней за помощью, но Джози отвлекает маму, начиная плакать. Мина слишком расстроена, чтобы спасти Себастьяна, поэтому я быстро протягиваю руку и хватаю розовый. Когда пастор неодобрительно хмурится на меня за то, что я не дождалась своей очереди, я робко улыбаюсь и шепчу:

— Извините, я так взволнована.

Себастьян усмехается и берет свою ленту, затем жестом просит меня идти первой.

Я завязываю тонкую ленту бантиком вокруг крошечного запястья Джози, когда Мина успокоила ее. Большие зеленые глаза Джози смотрят на меня, когда я нежно глажу пальцами ее светлые мягкие кудри.

— Малышка Джози, нас с тобой ждут большие приключения. Никогда не будет головоломки, которую ты не сможешь разгадать, или тайны, которую ты не сможешь узнать. Ты вырастешь умной и храброй, и ты никогда не будешь бояться неудачи, потому что ты будешь знать, что несмотря ни на что, ты защищена и любима только за то, что ты есть ты.

Себастьян завязывает ленту на другом запястье Джози очень аккуратным бантом. Я улыбаюсь его военной точности и терпению, несмотря на хлопающую руку ребенка. Обхватив ее голову своей большой рукой, он наклоняется и целует ее макушку, а затем говорит:

— Джози-фасолинка, нет лучшего защитника, чем твой дядя Себастьян. Ты сосредоточься на том, чтобы расти сильной и бесстрашной, а я позабочусь об остальном сброде. Достаточно сказано.

Пока все прихожане смеются над клятвой Себастьяна, я не могу не улыбнуться. Это так похоже на Себастьяна. Хотя, глядя, как он целует голову ребенка, это меня убивает. Я чувствую слезы, которые затуманивают мое зрение. Он — все, чего я хочу. Всё. Могу ли я убедить его принять меня, заставить его захотеть нас, навсегда?

Церемония заканчивается, и после того, как фотограф делает тонны фотографий нас с Миной и Джози, мое сердце замирает, когда я слышу, как Адам называет имя Себастьяна, когда толпа покидает церковь.

— Себастьян, на пару слов, пожалуйста.

Я стараюсь не смотреть, когда Себастьян выходит из церкви, чтобы поговорить с отцом, но Мина отвлекает меня, хватая за руку.

— Я в таком ужасе.

— Что именно? — я оглядываюсь, чтобы посмотреть, где Джози. Изабель показывает ее друзьям. Сопротивляясь желанию подойти и забрать ребенка у бабушки, я спокойно говорю: — я думала, что церемония прошла хорошо.

Мина готова расплакаться.

— Ленточки, Талия. Я отдала красную и синюю ленточки, чтобы у Себастьяна не было проблем, но пастор слишком традиционный. Он поменял их, не сказав мне.

Я кладу свою руку на ее руку.

— Все хорошо. Себастьян не винит тебя.

— Только потому, что ты вмешалась. Я не могу достаточно отблагодарить тебя за то, что ты исправила мою ошибку.

Я отпускаю ее руку и обнимаю, шепча ей на ухо:

— Мы семья, Мина.

Она обнимает меня, сжимая крепче.

— Спасибо, что ворвалась в мою жизнь.

Я смеюсь и прижимаю ее к себе.

— Я буду ждать приглашения на девичник, который ты обещала.

Мина отстраняется и улыбается.

— И спасибо за чудесный браслет для Джози. Особенно мне понравилось сердечко. Увидишь сегодня вечером. Поймешь почему.

Я киваю в знак понимания, немного грустно видеть, что она не носит сердце, которое я подарила ей. Не то чтобы я ожидала, что она будет носить его каждый день. Все, что действительно имеет значение — это мысль, стоящая за этим. То, что она попросила меня стать крестной матерью ее ребенка, подтверждает, что Мина верит, что я сдержу свое слово.

— Вот, она начинает капризничать, — говорит Изабель, возвращая Джози Мине. Глядя на меня, она продолжает: — это была бы гораздо более приятная церемония, если бы вы не были так грубы с пастором, влезая перед Себастьяном, как вы это сделали. Ты больше никогда не увидишь пастора, но мне придётся видеться с этим человеком каждое воскресенье.

— Мама! — Мина выглядит так, будто вот-вот взорвётся, но я сдерживаю ее за руку.

— Прошу прощения за чрезмерное усердие, Миссис Блейк.

Она принюхивается и приподнимает подбородок.

— Смотри, не учи мою внучку такому нецивилизованному поведению. Этого нельзя допустить.

Когда ее мать уходит, Мина смотрит на меня, ее глаза полны извинений.

Я просто улыбаюсь.

— Она утомительна, не так ли?

Мина начинает хихикать и не может остановиться. Она так смеется, что Джози начинает смеяться, и это самый сладкий звук. Я тоже начинаю смеяться. Лора приходит посмотреть, что смешного, смех Джози привлекает ее. Мы все еще посмеиваемся, когда вместе направляемся к выходу из церкви. Позволив девочкам уйти, проскальзываю в ванную.

Когда выхожу из ванной, я удивляюсь, увидев, как Колдер открывает боковую дверь, а не выходит, как все остальные.

— Колдер, верно? — я тихонько зову.

Его широкие плечи напрягаются, и он поворачивается ко мне, нахмурив светло-коричневые брови.

— Ты крестная Джози, но мы никогда не встречались. Откуда ты меня знаешь?

Я подхожу и протягиваю руку.

— Ты знаешь меня как Скарлетт на той маскарадной вечеринке для Мины несколько лет назад. Я Талия.

Короткая улыбка появляется на его серьезном лице, когда он берет меня за руку, яркие зеленые глаза скользят по моему лицу.

— Ах, Скарлетт — красная шапочка. Ты намного красивее без маски.

— Спасибо, — говорю я с улыбкой и жестом указываю на главный вход. — Почему ты не выходишь оттуда?

Боль мелькает в его глазах на долю секунды, прежде чем он отпускает наши сцепленные руки.

— Я пришёл ради Мины и Джози, но я могу выдержать только немного семейного времени.

Я наклоняю голову, изучая выражение его лица. Одиночество в его глазах разбивает мне сердце.

— Уверена, Себастьян с удовольствием выпьет с тобой, когда крестины закончатся.

— Да, он упоминал об этом, но... — Колдер ворошит короткие волосы рукой, затем потирает затылок и глубоко вздыхает. — Я не...я просто не могу быть здесь прямо сейчас.

Он начинает отворачиваться, но потом оглядывается на меня.

— Можешь оказать мне услугу? Можешь сказать Селесте, что я оценил ее письмо намного больше, чем она когда-либо узнает, и... извиниться перед ней за то, что не ответил? Моя жизнь пошла наперекосяк сразу после той вечеринки.

Кэс прислала ему письмо от имени Селесты? Почему она мне не сказала? Я знаю, что он имеет в виду, что его отец умирает, но я не хочу вспоминать о болезненных воспоминаниях, поэтому быстро киваю.

— Я ей все передам. — И хотя я хочу рассказать ему правду о Селесте, я не знаю, в том ли он настроении, чтобы услышать ее, но я хочу дать ему что-нибудь, что скрасит его день. — Бьюсь об заклад, она с удовольствием послушает тебя. Никогда не поздно воссоединиться, Колдер.

Полуулыбка появляется на его лице, когда он прячет руки в карманах брюк.

— Ты так думаешь?

Если он и Кэс начнут общаться по электронной почте, она сможет встретиться с ним лично и сказать, кто она на самом деле. Правда должна исходить от нее, а не от меня. Я поднимаю руки и улыбаюсь.

— А что ты теряешь?

Он пожимает плечами, глядя на церковный вход, где люди снаружи болтают и смеются.

— Не многое.

Мне грустно, что он чувствует себя таким оторванным от семьи.

— Тебе нужны ее контакты?

Он отрицательно качает головой.

— Нет, у меня есть. Спасибо, Талия.

По крайней мере, он знает, как с ней связаться. Когда он открывает дверь, я говорю:

— Пожалуйста, позвони Себастьяну и дай ему знать, как у тебя дела. Он беспокоится о тебе.

Колдер фыркает и смотрит на меня:

— Ты действительно не очень хорошо знаешь моего кузена. Критик никогда не волнуется.

Прежде чем я успеваю сказать ему, как он ошибается, он уходит, дверь тихо захлопывается за ним.

Когда я выхожу на улицу, оглядываюсь в поисках Себастьяна. Рейган снова загнала его в угол. Очевидно, она схватила его фуражку с церковной скамьи и теперь снова флиртует с ним. Интересно, зачем он вообще принёс фуражку. В тот момент, когда вошёл в церковь, он снял ее. Хотя опять же, это часть его униформы.

Вместо того чтобы подойти и выхватить чертову фуражку из ее рук, как я хочу, я решаю подождать у машины. Слишком много невоспитанных действий подряд может лишить меня звания крестной. Так как большинство гостей уже поехали домой, я вижу нашу машину отсюда. Я обнимаю Мину и Джози на прощание. Пока Мина болтает с Лорой, я машу Дену, когда он выходит из церкви впереди Блейков, а потом спускаюсь по тротуару. По крайней мере, кто-то ранее очистил снег, оставив мне чистую дорожку.

Машины проносятся мимо, громко сигналя. Всегда в спешке, чтобы обогнать кого-то. Я дрожу, когда холодный воздух касается моего пальто и поднимает воротник, а затем еще глубже засовываю руки в карманы. Глядя на крутую кучу снега, которая свалена вдоль задней стороны тротуара, становясь все выше, когда я приближаюсь к ней, я позволяю своему разуму задаться вопросом. Я бы ползала по нему в детстве и использовала для прикрытия в снежных боях. В какой-то момент куча снега полностью покрывает трехфутовую кирпичную стену, обрамляющую маленькие дворики перед домами, выстроенными вдоль улицы. Я ухмыляюсь, когда вижу, что один холмик на шесть футов выше. Теперь это будет потрясающий холм для Короля Горы.

— Талия! — Себастьян зовёт меня по имени, и в то же время я слышу, как он быстро приближается сзади. Я останавливаюсь, его тон настолько резок и полон тревоги, что я оглядываюсь через плечо.

— Беги! — он кричит, в то же время я вижу, как быстро движущаяся машина полностью вылетает на обочину почти в тридцати футах позади него, выйдя из-под контроля водителя.

Я начинаю бежать, но слева мне блокирует путь кучи снега, а другие машины проезжают справа, полностью игнорируя машину, мчащуюся по тротуару. Единственный выход — я должна бежать вперед.

Мои легкие горят, а бег на каблуках почти ломает пальцы ног, но я продолжаю двигаться вперед. Я вскрикиваю, когда меня внезапно срывают с ног. Рука Себастьяна — стальная лента вокруг моей талии, и мы взбираемся на огромную гору снега. Я пытаюсь помочь, но он гораздо больше и быстрее. Все, что я могу сделать, это дотронуться пальцами ног до снега и молиться, чтобы он убрал нас с дороги.

Я чувствую силу удара машины о груду снега, ее задняя часть врезается в переднюю часть припаркованной машины, и мы переваливаемся через край. Себастьян поворачивается, когда мы падаем, принимая большую часть удара на себя, пока мы катимся вниз в заснеженный двор. Когда мы, наконец, останавливаемся, я приземляюсь ему на грудь лицом к лицу. Тяжелые комья снега падают на нас, мой лоб щиплет, но, по крайней мере, опасность миновала. Кирпичная стена и густой снег остановили машину.

Пока я пытаюсь восстановить дыхание, Себастьян хватает меня за голову.

— Черт, я думал… — он замолкает и сглатывает. — Ты в порядке?

Я сглатываю и киваю, наконец-то обретя способность говорить.

— Ты в порядке?..

Жесткое давление его тёплого рта, захватившего мой, чувствуется так хорошо, я мгновенно целую его в ответ, впитывая его тепло и удивительный запах. Он притягивает меня ближе, и когда он наклоняет мою голову, его язык скользит вдоль моего, ища более глубокой близости, снег, оставшийся на моих волосах, начинает таять, заставляя меня дрожать.

Прервав наш поцелуй, он смахивает снег с моих волос, его голос внезапно становится резким.

— Мы не собираемся возвращаться в отель.

— Разве нет?

Себастьян качает головой, затем поднимается на ноги, таща меня за собой. Схватив меня на руки, он несет через заснеженный двор. Как только он ставит меня на тротуар, Ден достигает нас, он полностью сосредоточен, когда обращается к Себастьяну.

— Господи, а ты не шутил, что она в опасности. — Переведя взгляд на меня, он говорит: — ты в порядке?

Когда я киваю, Себастьян смотрит поверх раздавленной передней части машины, затем смотрит мимо разбитого стекла и на пустое место водителя. Взглянув на Дена, он говорит:

— Руль закреплён, а на педали газа тяжелый кирпич. — Его прищуренный взгляд осматривает улицу, откуда должна была мчаться машина, в поисках виновника. Переключив своё внимание на Дена, он говорит: — я отвезу Талию в безопасное место. Пошлю сюда своих людей. Проверь автомобиль и дай мне знать, что будет известно.

— Не стоит брать машину, на всякий случай. — Ден достаёт из кармана брюк ключи. — Возьми мою машину. Она за углом, позади церкви. Я буду на связи.

Себастьян включает печку в BMW Дена. Я ничего не говорю, пока он звонит кому-то по имени Элайджа, маневрируя в пробке. Но когда он вешает трубку, и мы едем по шоссе, я хочу спросить его и только открываю рот…

— Ни слова, — говорит он резким тоном.

Выражение его лица напряженное, он крепко держит руль. Я не знаю, о чем он думает, но я не могу просто сидеть здесь.

— Мы должны…

Он протягивает руку и сжимает мою.

— Я не думал, что успею, Талия.

Я смотрю вниз на его большую руку, держащую мою. Напряжение в его руках говорит о многом. Он на грани и действительно не хочет говорить. Не сейчас. Поэтому я складываю пальцы вокруг его руки и сжимаю губы. Он заговорит, когда будет готов.

После того как мы подъезжаем к высотному многоквартирному дому на Верхнем Ист-Сайде, я смотрю на Себастьяна, когда он вручает ключи от машины камердинеру. Затем он тащит меня через элегантный главный вход прямо в лифт.

Он не отпускает мою руку. Вместо этого набирает код свободной, а затем нажимает кнопку верхнего этажа.

Кто здесь живет? Интересно, как мы доберёмся до пентхауса?

В тот момент, когда мы входим внутрь, автоматически включается приглушенный свет. Себастьян начинает снимать позолоченные пуговицы в виде орла со своего пальто. Протянув руку, он снимает шелковый черный шарф с моей шеи. В то время как он поворачивается и кладет их на боковой стол дальше в комнате, я стою в прихожей, с благоговением глядя на окна от пола до потолка, которые охватывают всю квартиру и потрясающий вид на город за ее пределами.

Себастьян идет вперед, и я отступаю, глядя на сосредоточенное выражение его лица. Положив руки на причудливо вырезанный дверной косяк по обе стороны от меня, он тихо приказывает:

— Снимай пальто.

— Это твоя квартира? — спрашиваю я, возясь с пуговицами.

Он выпрямляется, снимает галстук, расстегивает две верхние пуговицы на рубашке и быстро двигает пальцами.

— Оно мокрое. Снимай его.

Как только я скидываю пальто с плеч, он берет его и бросает за собой. Когда оно приземляется тяжелой кучей на полированный деревянный пол, он приближается ко мне. Его широкие плечи загораживают мне дорогу.

— Есть только одно место, где я хочу быть прямо сейчас. Снимай нижнее белье. — Желудок трепещет от предвкушения, я сглатываю и начинаю говорить, но его губы сжимаются в решительную линию. — Если Я его сниму, ты не сможешь его снова надеть.

Мое сердце колотится, когда я снимаю каблуки, а затем начинаю снимать нижнее белье. Теперь, когда я босиком, надо мной возвышается огромный Себастьян. Но он не отступает ни на дюйм, он занимает все мое личное пространство. Как только я отбрасываю нижнее белье в сторону, он обхватывает мои бедра и скользит руками по моим изгибам. Сжимая мою юбку руками, он опускает голову, его хриплый голос вибрирует у моей челюсти.

— Расстегни мои штаны, Талия. Покажи мне, что ты хочешь нас.

Мои руки трясутся от желания, но мне удается расстегнуть его ремень. Быстро вытащив из петель, я с громким стуком роняю ремень на пол. Когда я тянусь к пуговице на его штанах, губы Себастьяна прокладывают обжигающую дорожку вдоль моего горла. Я задыхаюсь от возбуждения, когда его руки скользят под мое платье, чтобы сжать мои голые бедра в яростном объятии, теплая кожа к теплой коже.

— Прикоснись ко мне, — приказывает он, впиваясь пальцами в мою задницу.

В ту секунду, когда я сдвигаю его штаны и боксеры вниз, а затем обхватываю пальцами его толстую эрекцию, Себастьян резко выдыхает мне в ухо. Агрессивно ступая между моих бедер, он без усилий поднимает меня, скользя моим телом вдоль двери.

Сердце бьется, я обнимаю его за плечи и обхватываю ногами его бедра, держа его серьезный взгляд, когда он медленно опускает меня, пока его член не скользит прямо внутрь меня. Дразнит, нарушая мое ровное дыхание. Когда порыв желания проносится мимо моих губ, Себастьян на секунду закрывает глаза, а затем фиксирует их на мне. Похотливая жара и тоска в них вырывает остальной воздух из моих легких.

— Ты мокнешь для меня, и это чертовски сладкая пытка. Это всегда было для меня, не так ли, Талия?

Слезы текут по моим щекам с кивком.

— Мне нужно услышать это от тебя, — говорит он в отчаянии.

Я сжимаю его щеки обеими руками.

— Я хочу, чтобы ты брал меня, Себастьян, во всех возможных смыслах. Ты единственный мужчина, которого я когда-либо хотела.

Гул неподдельного удовлетворения звучит в его горле, и он входит в меня одним мощным рывком.

Когда я стону от удовольствия, он совершенно неподвижен и сжимает руки на моих бедрах, удерживая меня на месте.

— Не двигайся. Никоим образом, — приказывает он.

Я кусаю губу, но даже когда киваю, не могу остановить реакцию своего тела, чтобы, наконец, почувствовать его глубоко внутри меня. По собственному желанию мои нижние мышцы начинают сокращаться вокруг него, мой оргазм настигает меня. Я смутно понимаю, что слышу звук, похожий на треск дерева, когда мое тело содрогается от импульсов интенсивной дрожи, быстро сопровождаемой мурашками, рассеивающимися по всему телу.

Себастьян бормочет красочные ругательства, затем опускает голову мне на плечо, буквально трясясь. Как только мое тело перестает сжиматься вокруг его твердости, я провожу пальцами по его волосам и обхватываю его голову, шепча ему на ухо:

— Прости. Я не могла остановиться. Я не могу помочь тебе заставить меня, Себастьян. Это просто слишком.

— Черт бы тебя побрал. — Его дыхание все еще тяжелое, мышцы спины и плеч становятся твердыми, как камень. Прижавшись лицом к изгибу моей шеи и плеча, он сжимает мою задницу обеими руками и делает несколько глубоких вдохов. Я даже не подозревала, что до этого момента он держал меня одной рукой. Наконец, он перестает дрожать.

Теплое, ровное дыхание вырывается наружу, дразня мою ключицу как раз перед тем, как его хватка ослабевает. Медленно отодвигаясь, он скользит своей толстой длиной внутрь меня, эротично двигая бёдрами. Когда он стонет у моей шеи, прижимаясь губами к моей коже, я вцепляюсь пальцами в его волосы и держусь, впитывая каждый вздох нарастающей интенсивности и страсти между нами.

Он набирает темп, на этот раз врываясь так глубоко, что я откидываю голову назад и наслаждаюсь приятным ощущением. Выгибаясь, я начинаю двигаться вместе с ним, встречая его мощные толчки.

Себастьян останавливается и кладёт одну руку мне под задницу, а другую-за спину. Глубоко вздохнув, он говорит:

— Подожди секунду, рыженькая. — Скинув штаны и боксеры, он идет к черному кожаному дивану.

Опустив меня, он ставит меня на ноги, затем быстро разворачивает, чтобы расстегнуть платье.

К тому времени, как я вылезаю из платья и снимаю лифчик, он уже снимает рубашку. Потянув меня на диван, Себастьян подтягивает меня под свое мощное тело, затем сжимает мои руки, убирая их за голову.

Наше дыхание снова учащается, когда его колено раздвигает мои бедра. Когда он снова медленно располагается внутри меня, он говорит:

— Черт, ты идеальна, Талия. Создана для меня, — издав рык, он опускает голову и сосет один из моих сосков, а затем отпускает его. Он делает то же самое с другим, но не прекращает увеличивать давление своего рта, пока я не стону. Как только я начинаю двигать бедрами, он дергается вперед, сильно толкаясь.

Я выгибаюсь в эротическом ощущении его грубого притязания на мое тело. Высвободив руки, я впиваюсь ногтями ему в спину, еще сильнее возбуждая его.

— Я хочу пахнуть, тобой Себастьян, чтобы завтра я не могла ходить, не ругаясь от боли. Ты продолжаешь говорить мне, что я твоя, покажи мне, почему я всегда буду чувствовать пустоту без тебя внутри меня.

— Я последний гребаный мужчина для тебя, — клянётся он. Положив руку на мое бедро, он сжимает его, яростный рёв вырывается из горла мужчины, когда он глубоко входит. Его яйца дразнят мою чувствительную точку, Себастьян движется напротив меня, шлифуя свою твёрдость вдоль моего клитора, усиливая мое желание правильным количеством давления. Когда я начинаю задыхаться, мои внутренности сжимаются, приближаясь к освобождению, он говорит низким, решительным тоном: — нет никаких сомнений, что ты моя. Что ты всегда будешь моей.

Интенсивность его слов, смешанная с острым краем удовольствия и боли, которую он причиняет, когда его мощное тело ставит клеймо на мое, подводит меня к обрыву, но это последнее заявление, которое он произносит, прежде чем укусить меня за нижнюю губу:

— И я принадлежу тебе.

Блаженство и интенсивность моего оргазма настолько велики, что мое зрение затуманивается. Себастьян захватывает мои крики удовольствия в доминирующем поцелуе, прежде чем следует за мной. Я держу его близко и звук его оргазма, ощущение его большого мускулистого тела, прижатого ко мне, пока он кончает, клеймя меня.