Дрожание рук нужно прекратить. Обязательно. Предстоит действовать хладнокровно, без права на ошибку. К решающему моменту следует подготовиться.

Ногти впиваются в упаковку и разрывают тонкий целлулоид. Внутри картонка с изображением идеальных женских ножек. Разворачиваем — и на ладони пара черных чулок, приятных на ощупь. Плотные, крепкие, с широкой кружевной резинкой, они созданы для соблазнения, от них теряют разум, но можно потерять и жизнь.

Секунды сомнения позади. Пальцы раздвигают чулок и натягивают черную ткань на голову. Лицо скрыто, а дышится легко — замечательное изобретение. Взгляд в автомобильное зеркало — нос приплюснут, уши прижаты, ткань плохо просвечивается и невозможно понять, кто прячется под черной маскировкой. Сразу становится спокойнее. Второй чулок не менее важен: его концы накручиваются на руки, растягиваются — и удавка готова.

Неужели, убить человека настолько просто, как это показывают в кино? Современные фильмы учат многому из того, что не узнаешь в школе. Например, удушению: неожиданно обхватить горло удавкой, затянуть ее изо всех сил и не отпускать. Держать, держать, пока длятся конвульсии! Минуты две-три — и человека не станет. Всего-то!

А вот приближается цель. Засада оказалась недолгой. Замереть, притаиться…

Алене с первого взгляда понравилась эта квартира. Добротный сталинский дом, высокие потолки с гипсовой лепниной, хрустальные люстры, полукружья портьер по краям больших окон, картины в солидных рамах, резные шкафы с книгами в благородных переплетах, старинная мебель и сверкающий черным лаком рояль посредине огромной комнаты. Про вазы, фарфор, статуэтки можно и не упоминать, хотя на полках были расставлены не безделушки, а награды престижных кинофестивалей. Правда, в доме обветшавший подъезд, старый лифт, мусоропровод с тараканами.

Лучшие годы известного кинорежиссера Георгия Чантурия и его жены актрисы Валентины Морозовой пришлись на советское время.

Сейчас династию продолжает молодой режиссер Георгий Чантурия-младший. Ну, что значит молодой, тридцать семь мужику стукнуло, хотя приятели по-прежнему зовут его Гошей.

Начинал Гоша со съемок видеоклипов, затем был пафосный фильм про тусовки «золотой молодежи». Знаменитый папа организовал хвалебные отзывы кинокритиков, однако фильм продержался на слуху всего месяц, затем о нем благополучно забыли. Как все начинающие творцы Гоша был убежден, что секрет успеха — в размере бюджета. Если ему доверят снять блокбастер, он создаст шедевр на все времена, как когда-то отец.

Недавно Чантурия-младшему улыбнулась удача, его пригласили на съемки исторического фильма с солидным бюджетом. Собственно, поэтому начинающая актриса Алена Ланская и оказалась здесь. Родители Гоши живут в загородном доме, и она третью неделю скрашивает вечера одинокому мужчине, используя все известные ей секреты обольщения.

Режиссерская квартира Алене нравилась еще и тем, что здесь не требовалось переобуваться в тапочки. Можно было смело проходить в туфлях — важный плюс, чтобы показать себя. Сейчас, к сожалению, начало зимы, но она позаботилась об эффектных сапожках, в которых ее ножки в чулках на подвязках смотрятся обалденно. Черные чулки предназначены для Гоши — она уже раскусила его непритязательный вкус: женщина-кошка в черно-красном белье, то прильнет, то оттолкнет, а в минуты страсти и поцарапать может.

Сегодня Гоша назначил ей встречу у подъезда, мол, на студию не приезжай, задержусь. Это девушку насторожило: не вешается ли режиссеру на шею какая-нибудь конкурентка? Только попробуй, сучка, мало не покажется!

Чантурия-младший приехал с початой бутылкой виски. Судя по запаху, приложился еще в машине.

— Удачный день, — объяснил он.

«Да ты в любой день бухаешь, но я не жена, чтобы мозг выносить», — с улыбкой подумала Алена. Легкий туман в голове мужчины был ей на руку.

Пока она прихорашивалась в прихожей, Гоша, не вытирая ног, протопал в комнату, швырнул куртку, уронил шарф и загремел стаканами, водрузив бутылку на крышку рояля.

«Хорошо иметь домработницу», — девушка оценила последствия двухминутного мужского вторжения.

Гоша щедро плеснул и ей, Алена сделала маленький глоток — блеск в глазах ей не помешает, однако плести интриги надо на светлую голову. Она надула губки, чуть отстранилась, однако эффектно выпятила грудь, жеманно накрутила на палец локон длинных русых волос, которыми гордилась, и сказала:

— Я заезжала на студию, но не смогла тебя там найти.

— Уж не следила ли ты за мной, киска? — Гоша сделал шаг ей навстречу, пытаясь обнять свободной рукой за талию.

Она шлепнула его по ладони: еще не время.

— Ты поговорил обо мне с продюсером?

— Мы обсудили с Сониным новые планы. — Гоша выпил так, словно отмечал удачу.

— Какие еще планы?

— Грандиозные! — возвел глаза к потолку Чантурия. — Помимо полного метра будем снимать сериал, Сонин обещает. Представляешь, что это значит?

Ланская хорошо представляла. Разумеется, не процесс производства, а результат. Две недели на одном из главных телеканалов, миллионы телезрителей, узнаваемость актеров — это путь к славе. Фильм — хорошо, а сериал еще лучше. А если и то и другое — это ее шанс прорваться из амплуа сексуальной красотки-эпизодницы на орбиту востребованных актрис.

— Интересно, — проворковала она, коснувшись ладонью его плеча и проведя хвостиком светлых волос по своим полураскрытым губам.

— Полный метр останется под прежним названием — «Соперницы», а сериал назовем «Дворцовые тайны», — продолжал хвастаться Гоша. — Первый сезон запланирован на шестнадцать серий, а дальше… Завязка у нас такая, что сюжет можно развивать бесконечно.

— Откуда наполеоновские планы?

— Сонин выманил деньги у какого-то спонсора. Их надо осваивать. Декорации и костюмы будут по высшему разряду. — Гоша выпил и замурлыкал слова известной песни: — «Балы, красавицы, лакеи, юнкера. Любовь, шампанское, закаты, переулки». Все это можно будет снять, представляешь!

Алена знала, что Филип Сонин предпочитает действовать с размахом. Фильм будет рассказывать о дворцовых тайнах девятнадцатого века. В центре повествования великий князь, его скромная жена и любовница-стерва. Великий князь — младший брат императора, у которого пока нет наследника. И он — первый претендент на престол, если старшего брата не станет. Любовница организует заговор против императора. Однако тихоня-жена князя оказывается не такой уж простушкой. Она соблазняет императора и становится его фавориткой. Женщины борются за влияние в государстве.

Алена мечтала получить одну из двух главных женских ролей. Ради этого она сблизилась с Чантурия. Затащить ловеласа в постель не составило труда, сложнее было вдолбить ему мысль, что она создана для этого проекта.

Алена позволила Гоше изрядно выпить, увлекла его к дивану, толкнула в грудь и припечатала к высокой спинке. Ее заводило то, что на этом диване сидели многие знаменитости, о чем свидетельствовали фотографии на стенах, а теперь и она — наверняка будущая знаменитость — может вытворять здесь что угодно.

Девушка сдвинула юбку вверх и оседлала мужские колени, смело раздвинув ноги так, чтобы стали видны кружевные края черных чулок. На ее бедра тут же опустились Гошины руки. Актриса куснула режиссера за мочку уха и с жаром зашептала:

— Ты обещаешь, что одна из главных ролей моя?

— Еще бы, моя киска.

— Какой образ мне подходит больше: повелительницы-стервы или показной скромницы?

— Сама, что предпочитаешь?

Гоша потянулся к девушке с поцелуем, но Алена двумя пальцами отвела его лицо в сторону и царапнула ногтями по небритой щеке.

— А что соответствует моему характеру? — поинтересовалась она, намекая на стерву-любовницу, которую ей проще будет играть.

Разгоряченный Чантурия понял ее по-своему, обхватил за плечи, дернул к себе и опрокинул на спину.

— Повелитель здесь я, — заявил он, прижав девушку к дивану.

— Да, мой рыцарь, — ласково согласилась Алена.

В паузах между поцелуями она продолжала гнуть свою линию:

— Овечка или тигрица? Какая роль достанется мне?

— Мне нравится показная скромность в быту, которая превращается в разнузданность в постели.

— Сегодня я буду именно такой, — одна рука девушки скользнула ему под рубашку, а другая стала расстегивать ремень брюк.

Гоша вжал живот в предвкушении наслаждения, и ее ладонь протиснулась ниже.

— Хочу роль супруги князя, — быстро сориентировавшись, выдала Алена, поигрывая пальчиками.

— Считай, что она твоя, — промычал довольный Гоша.

— Обещаешь? Есть же и другие претендентки.

— Ради тебя я устраню любую, — азартно изрек Чантурия, поглаживая ее раздвинутые бедра в черных чулках.

«А я ради себя тем более», — поклялась Ланская.

В кои-то веки срочной работы у следователя Петелиной не было, осталась обычная рутина с документами, которая хотя и изматывает сильнее, чем выезд на место преступления или допросы подозреваемых, зато не находится на контроле у начальства. Опасность одна: если зарыться в бумаги с головой, быстро превратишься в сгорбленную мымру с плохим зрением. Такая перспектива ее не устраивала. Нужно сделать перерыв.

Елена вытянула руки вверх, откинулась в кресле и прогнулась. Какое облегчение! В последнее время по совету многоопытной Астаховской она по выходным ходила на йогу. Что там советуют, когда ломит спину? Упражнение «кошка-корова».

Женщина вышла на свободное пространство между столом и входной дверью, опустилась на четвереньки, наклонила голову ниже плеч и прогнула спину вверх, подобно кошке. Затем задрала повыше, прогнув спину вниз, подобно корове. Эти позы надо было чередовать много раз в такт дыханию. Спине стало легче, голова просветлела и даже настроение улучшилось от забавной мысли — как вытянется физиономия у полковника Харченко, если он заглянет сейчас в кабинет.

Проверить буйство фантазии не удалось, и слава богу, но и возвращаться за стол не хотелось. На тумбочке были сложены уголовные дела, по которым приговор вступил в силу. Их требовалось сдать в архив. Один звонок — и девочки из канцелярии заберут и оформят, но полезнее самой размять ноги, спустившись с третьего этажа в подвал. Заодно и Астаховскую поблагодарить за очередной дельный совет — мудрая заведующая архивом щедро делилась с коллегами житейским и профессиональным опытом.

Людмила Астаховская встретила ее хитрым прищуром:

— Пришла похвастаться, что Валееву майора присвоили?

Елену задел ироничный тон: оперативник был достоин очередного звания.

— Марат заслужил, Людмила Владимировна, помог маньяка поймать, сам обезвредил.

— Наслышана. Стрелять он мастер, а вот вычислить преступника — это больше по твоей части.

— Хоть на что-то же мужики нужны, — попробовала отшутиться Елена.

— И не только для этого, — развила пикантную мысль Астаховская, взяла Елену под локоть и отвела вглубь архива, где их никто не мог слышать. — Вы с Маратом давно живете вместе, оба теперь в одном звании… Почему бы не оформить ваши отношения официально?

— Мне замуж? — натужно улыбнулась Елена, словно никогда не думала о логичном развитии отношений. — И зачем?

— Чтобы иметь общих детей, подруга. Хочешь удержать мужчину, надо родить от него.

— Скажете тоже. Первого мужа я таким способом не удержала. Да и Валеев от своей ушел, несмотря на дочь.

— Когда это было? Молодые папаши не ценят своего потомства, другое дело зрелые мужики. Вот увидишь, он души не будет чаять в сынишке, когда ты родишь.

Елена смутилась:

— Вы так уверенно говорите «когда», а не «если».

— А тянуть с таким делом нежелательно. Природные женские часики ведут обратный отсчет. Тук-тук — и поезд уйдет. Валееву нужен сын, да и тебе тоже. Разве нет?

Сын. Звучит волнующе. Короткое слово, а столько эмоций вдруг нахлынуло на Елену. Она вспомнила, как кормила грудью и нянчила Настю, как та тянулась к ней маленькими ручонками и заглядывала в глаза. Было тяжело, но радостно. Малышка росла, начала ползать, затем ходить, говорить. И какая сейчас девушка! Жутко представить, если бы дочки не было.

— Умеете вы нарушать душевное спокойствие, — пробормотала Елена.

— Один ребенок хорошо, а два лучше, — продолжала искушать Астаховская. — Настя твоя уже выросла. Девочка половину времени проводит на соревнованиях, ведь так?

— Постоянно в разъездах, — сокрушенно призналась Петелина.

— Вот-вот, дочь отдаляется, ты скучаешь. А представь, был бы у тебя малыш, сынишка-карапуз.

Астаховская согнула руки и приняла позу, словно нянчит младенца. Елена невольно улыбнулась, в голове застучало: а может, и правда?

Она не позволяла себе задумываться о втором ребенке. Для этого дела надо отключить голову и стать обычной женщиной, а она — цепкий следователь по прозвищу Петля с ненормированным рабочим днем. Развод, одиночество и служба не располагали к сентиментальным мечтам. Нет секса — ну и ладно, переживу. Вполне понятная защитная реакция. Сейчас у нее есть близкий друг, но он никогда не заводил разговор о браке и детях. В одном Астаховская права: если решаться, то сейчас, возраст поджимает.

— Я вижу, глазки твои заволокло, задумалась, мыслишь в правильном направлении.

Елена смутилась и перевела разговор на другую тему.

— Я вообще-то поблагодарить вас хотела, за йогу. Хороший клуб посоветовали, мне помогает.

Но настырную женщину было не столкнуть с намеченной колеи:

— А как йога помогает беременным, ты бы знала! Есть специальные упражнения, будешь заниматься, родишь легко. Хоп — и прижимаешь к груди малыша.

Легкомысленное «хоп» окончательно выбило привычную почву из-под ног. У Елены даже руки чуть согнулись и грудь потяжелела.

Петелина возвращалась в кабинет совершенно с другими мыслями, чем уходила полчаса назад. Она вспоминала многолетнее общение с Астаховской и приходила к выводу — практически все ее советы были в точку. А если и нынешний во благо?

— Елена Павловна, я вас четверть часа жду, не могу дозвониться.

Петелина вздрогнула от неожиданного обращения. У двери ее кабинета топтался эксперт-криминалист Миша Устинов по прозвищу Головастик. Она тронула место на бедре, где обычно висела сумочка. Нет сумочки — нет мобильного: она спустилась в архив без телефона.

— В чем дело? — спросила следователь, догадавшись, что ничего приятного Устинов ей не сообщит.

— Труп женщины. Актриса. Найдена в собственном автомобиле. Назначили нашу группу, надо выезжать, — коротко и по существу отрапортовал Устинов.

Петелина вздохнула. Вот так всегда, только задумаешься о радостях жизни и на тебе — очередной труп. Криминалист уже был одет в теплую куртку, за его спиной громоздился рюкзак со всем необходимым.

— Одеваюсь, и едем, — ответила следователь, мгновенно переключившись с неясных мечтаний на привычную работу.

Начало зимы выдалось слякотным, снег то выпадал, то таял, но сегодня крепко подморозило, и Елена впервые надела шубу, подаренную бывшим мужем. Подарок был столь неожиданным и красивым, что она не сообразила сразу отказаться. К тому же ей действительно требовалось что-то теплое на зиму, а в шоколадной стриженной норке с пушистым воротником было так уютно. И мама, Ольга Ивановна, тут же захлопотала в поисках подходящего платка на голову, подсовывая то один, то другой. Пока примеряла и думала, как повязать, Сергей ушел. Пришлось послать ему сообщение: «Спасибо. Деньги верну».

Вот только знала бы, что предстоит выезд на убийство, оделась бы попроще. Потерпевших настораживает шикарно упакованный следователь.

Петелина заставила Мишу сесть в свою машину, а не рисковать ездой на любимом мотоцикле. Они приехали в промзону и остановились на нечищеной парковке, вытянувшейся вдоль бетонного забора, огораживающего безликое предприятие.

Оперативники Марат Валеев и Иван Майоров были уже на месте. Марат отдавал команды патрульным, оцепившим место преступления, и обращался к возможным свидетелям, представляясь майором. Чувствовалось, что новому званию он рад: наконец-то догнал по звездочкам свою гражданскую жену.

Петелина и Устинов прошли за ограждающую ленту к белому седану с открытыми дверцами. Следователь постоянно сталкивалась со смертью, но каждый раз при первом взгляде на погибшего у нее щемило сердце. Особенно когда убивали женщин.

Погибшая девушка сидела за рулем легкового автомобиля. Судя по первому впечатлению, она была задушена.

— Марат, введи в курс дела, — попросила Елена.

— Актриса Милена Рудакова. Задушена в своей машине. Убийца воспользовался черными колготками или чулками. Думаю, он сидел сзади и неожиданно набросился на нее. В общем, сама видишь.

Петелина просунула голову в салон автомобиля и осмотрелась. Лицо убитой ей ни о чем не говорило: возможно, актриса мелькала в сериалах, но Елене было некогда смотреть телевизор. На вид жертве далеко за тридцать, хотя смерть, тем более от удушения, любого состарит. Хорошо одета, без головного убора, чтобы не мять уложенные волосы, руки в перчатках, ключ в замке зажигания, однако…

— Я не вижу ее сумочки. — Елена поняла, чего не хватает. — Ограбление?

— Ни сумочки, ни документов, ни телефона в машине не обнаружено…

— Как вы ее опознали?

— С этим проблем не было.

Марат указал на горстку настороженных наблюдателей за полицейской лентой. Это были в основном женщины, одетые не просто хорошо, а модно и броско. На их фоне шуба следователя выделялась разве что непритязательным фасоном.

— За забором находится киностудия, где снималась Рудакова. Коллеги ее и опознали.

— Киностудия? — она скептически оглядела бетонную коробку промышленного здания.

— Это бывший радиозавод. В старых цехах оборудованы съемочные павильоны.

Да, выходит, слетевшиеся на трагедию — не случайные ротозеи: рядом нет ни торговых центров, ни жилых домов. Каждый из присутствующих так или иначе имеет отношение к киностудии. А может, и к убийству.

— Кто обнаружил тело?

— Режиссер. Вот он.

Марат подозвал красивого мужчину с кавказскими чертами лица. Судя по одежде, прическе, стильной щетине и золотой цепочке на шее он создавал себе имидж успешного ловеласа. Наверняка посещает фитнес-клуб, однако и выпить не прочь.

— Я режиссер Георгий Чантурия, — взволнованно представился мужчина. — Милена должна была сниматься в моем новом фильме.

— Должна была или снималась? — уточнила следователь.

— Мы на днях приступаем к съемкам, сейчас идет подготовка.

— Когда вы обнаружили Рудакову?

— Сегодня у нас сбор к двенадцати. Я приехал раньше, припарковался, заметил Милену за рулем и подошел. Мне показалась, она спит.

— Вы открывали дверцу?

— Пришлось, она не отвечала.

Петелина взглянула на его руки без перчаток:

— Что вы еще трогали?

От этого вопроса Чантурия занервничал. Он показал дрогнувшей рукой на погибшую:

— Ее…

Под строгим взглядом следователя режиссер стал сбивчиво оправдываться:

— Я подумал, что Милена придуривается. Актеры, они же такие, могут разыграть, жуткий грим наложить. Я толкнул ее, она стала заваливаться, я ухватил ее, коснулся щеки и не сразу понял, что она холодная.

— Значит, вы не только трогали, но и перемещали тело.

— Так получилось. Я не специально, — затряс головой испуганный режиссер.

— Вам придется сдать отпечатки пальцев и оформить показания под протокол, — предупредила Петелина.

Она заметила, что несколько женщин проникли за ограждение и подошли к машине. Некоторые прислушивались к разговору, кто-то ошеломленно таращился на убитую. Наверное, тетенька-следователь в породистой шубке выглядела слишком «пушистой». Пришлось представиться строгим тоном и показать удостоверение:

— Я старший следователь Елена Павловна Петелина. По делу об убийстве Милены Рудаковой вы все являетесь свидетелями. С каждым я побеседую индивидуально. — Она обратилась к режиссеру: — На студии это можно будет устроить?

— Разумеется.

— Тогда покиньте место преступления и ждите меня.

Когда все отошли, Елена направилась к Устинову. Эксперт успел сделать снимки, изучить тело, осмотреть автомобиль и собрать все, что было в авто. Сейчас он упорядочивал находки, укладывая их в свой рюкзак на капоте патрульной машины.

— Что скажешь?

— Судя по трупному окоченению, она задушена вчера вечером.

— Лопахин потом определит точнее. — Петелина упомянула судмедэксперта, с которым постоянно работала.

— Орудие преступления — черный чулок. — Головастик продемонстрировал пакетик с уликой.

— Не из дешевых, — рассмотрела чулок Елена. — Есть следы, отпечатки?

— В салоне пальчики имеются, разные. Кроме того, нашел волосок, собрал грязь с ковриков. Имеет ли это отношение к убийству? — Головастик красноречиво пожал плечами. — А с явными следами тухло. На замерзшем грунте и льду искать их бессмысленно. Да и народу уже тут потопталось…

— Кстати о народе. Сейчас пойдем на студию. Снимешь пальчики у свидетелей, сверишь с отпечатками в машине.

— У женщин тоже? — уточнил эксперт.

Петелина посмотрела на орудие убийства и спросила:

— Ты когда-нибудь покупал чулки?

— Нет.

— Вот.

В этот момент за их спиной послышался окрик, толчок и топот. Петелина обернулась. Человек в темной куртке с капюшоном и с фотокамерой в руках быстро убегал вдоль забора. Валеев лежал около машины и кричал:

— За ним!

Двое патрульных бросились в погоню, опасаясь поскользнуться. Беглец свернул за угол и исчез.

На помощь Валееву поспешил Ваня Майоров:

— Ты упал?

— Нет, блин, внезапно лег на асфальт, — ругнулся Марат, поднимаясь на ноги.

— Что случилось? — спросила Елена.

— Этот козел снимал убитую. Я подошел, чтобы разобраться, кто такой, а он как пихнет… Тут скользко, — оправдывался оперативник.

— Как он здесь оказался? — обратилась Петелина к патрульным.

— Мы думали, он с вами, — ответил старший.

— Лицо видели?

Патрульные переглянулись и опустили глаза, а раздраженный Валеев рассказал:

— У него куртка странная, лицо полностью закрыто большими очками.

— Очки вшиты в капюшон, и он застегивается наглухо, — пояснил Головастик. — Такие куртки выпускают от мороза.

— От недомыслия, чтобы преступникам легче жилось, — продолжал злиться Марат.

Вернулись двое запыхавшихся сержантов.

— Что, упустили?

— Там лес и тропинка, короткий путь к автобусам. Мы выскочили на дорогу, а его уже нет. Или уехал, или через лес ломанулся.

Валеев хотел было рявкнуть, но Петелина первой отдала распоряжение:

— Тело Рудаковой направить судмедэксперту, а наша группа идет на студию.

На проходной киностудии их встретил утонченный молодой человек в элегантном костюме.

— Ярослав Куркин, ассистент продюсера, — представился он.

Его глаза настороженно щурились на следователя, однако при виде рослого Майорова ласково распахнулись:

— Можно, Славик. Прошу за мной.

По запутанным коридорам и лестничным переходам Славик провел следственно-оперативную группу к солидной стальной двери. За ней располагался офис продюсера, состоявший из коридорчика с санузлом, приемной и собственно кабинета.

Славик помог Елене снять шубу, похвалив качество меха, и любезно распахнул дверь в кабинет. Из-за стола навстречу следователю шагнул лысый мужчина с круглым лицом и сантиметровой бородкой. Его ладонь оказалась потной, а глаза прятались под надбровными дугами в поисках трудного решения.

— Ужас, кошмар! — огорошил он, протягивая визитку. — Я примчался сразу, как мне позвонили.

«Филип Матвеевич Сонин, главный продюсер», — прочла Елена и представилась в ответ.

— Гошу вы уже знаете, — указал Сонин на режиссера Чантурия, затаившегося в кресле, и нервно дернул руками. — Госпожа следователь, я, как деловой человек, сразу спрошу: что от нас требуется?

— Назвать убийцу, — спокойно парировала Елена.

Сонин дернулся, как от пощечины, посмотрел на застывших у входа оперативников и после паузы выдавил:

— На что вы намекаете? Это ваша работа. Мы все, Гоша подтвердит, в полном недоумении.

— Тогда начнем по порядку. Расскажите о Милене Рудаковой. — Петелина двигалась по кабинету, рассматривая обстановку. — Какие у нее были проблемы на студии, враги, завистники, не угрожал ли кто-нибудь ей?

— Да ничего особенного. — Филип Сонин суетился, не находя себе места. — Конечно, у нас тут не монастырь, где все братья и сестры. Между актерами всегда есть терки, а когда имеешь дело с актрисами… — Продюсер спохватился, словно наговорил лишнего. — Но в сегодняшнем проекте Рудакова утверждена на второстепенную роль — какая уж тут зависть? Хотя первоначально Гоша ее рассматривал на одну из главных ролей.

— Она сама настояла на пробах, у нее была успешная роль в прошлом году, — поспешил уточнить Чантурия.

— Милена хорошая актриса, но ее подвела мимика. Точнее, отсутствие мимики. Она сделала пластику: уменьшила нос, увеличила губы, и в результате ее улыбка потеряла обаяние. Если бы мы снимали современную жизнь, на роль глупой жены олигарха или светской львицы она бы подошла. Но у нас историческая драма.

— Рудакова сделала пластическую операцию? — заинтересовалась Петелина, остановившись около большого сейфа, выделявшегося среди кабинетной мебели.

— Все актрисы на этом помешаны, но Милене не повезло. — Сонин выпятил губы и подергал себя за щеки. — Тут накачали, а тут перекосило.

— Давайте уточним. Вы пообещали Рудаковой главную роль, но не дали. — Петелина задержала взгляд на продюсере и затем внимательно посмотрела на режиссера.

Первым ответил Чантурия. Он встал из кресла, но продолжал смотреть на следователя снизу вверх.

— Кино — это крупный план, понимаете. Если в театре актриса может до пенсии играть Джульетту, от камеры ничего не скроешь.

В отличие от заискивающего режиссера, продюсер говорил резко, рубя воздух ладонью:

— В работе у меня друзей нет. Я должен не угождать актерам, а отбить деньги. Кино — это бизнес.

К распалившемуся продюсеру подошел ассистент с мобильником в руке и шепнул что-то на ухо.

— Репортеры потом, — отмахнулся Сонин. — Лучше предложи гостям напитки.

— Чай, кофе, или что-то покрепче? — охотно откликнулся Славик, тронул рукой Майорова, ласково заглядывая ему в глаза.

Все согласились на кофе, опешивший Иван промолчал. Когда ассистент вышел, Сонин с улыбкой пояснил удивленному оперативнику:

— Славик любит военных, красивых, здоровенных.

— Любит — это в каком смысле?

— У нас творческий коллектив, полная толерантность, — многозначительно изрек Сонин.

— А как насчет ревности? — вернула разговор в прежнее русло Петелина. — Что скажете о личной жизни Рудаковой?

— С кем она спала? Не со мной это точно. Мужа у нее нет. — Продюсер кивнул режиссеру: — Ты как?

— Нечего такого, — поспешно отгородился руками Чантурия.

— Мой Славик тоже отпадает. Об остальных поговорите с актерами.

— Когда вы видели Рудакову в последний раз?

Продюсер задумался, потерев лоб.

— Вчера вечером, мельком. Она хотела со мной поговорить, ждала в приемной, но я спешил. Даже с Вадиком Сорокиным не перекинулся парой слов.

— Сорокин — это кто?

— Не знаете Вадима Сорокина? — удивился Сонин.

— Известный актер, он был со мной там, около машины, — напомнил Чантурия.

Елена вспомнила красивого молодого мужчину с пронзительными взглядом, бледным лицом и мужественным небритым подбородком. Ну конечно, его она точно видела в каком-то фильме.

— У Вадима Сорокина главная роль в нашем проекте. Вчера он был рядом с Миленой, когда я уходил, — объяснил продюсер.

— Как его найти?

— Для этого у меня есть помощник. — Сонин указал на ассистента, который предлагал Майорову особый кофе с корицей: — Слава, ты видел сегодня Вадика Сорокина?

— Он заходил, взял бутылку коньяка из наших запасов.

— Что поделать, ужасный день, — понимающе покачал головой Сонин. — Сейчас он поправляет нервы где-нибудь в гримерках или в штаб-квартире. Славик покажет.

Петелина решила поговорить с актером, пока тот не напился.

— Сделаем паузу. Наш эксперт пока снимет ваши отпечатки пальцев.

— Это законно? — насторожился Сонин.

— Вы же хотите узнать, кто убийца?

В ответ на ее вопрос озадаченные киношники переглянулись. Следователь ответила сама:

— А я не только хочу, но обязана.

Она дала указания оперативникам опросить подсобных рабочих, а сама в сопровождении Славика направилась в загадочную штаб-квартиру.

Штаб-квартирой кинопроекта оказалась большая комната с длинным столом по центру, кофейным аппаратом и кулером с водой в углу. На столе помимо распечаток сценария, рисунков с костюмами, декорациями, фотографиями актерских проб возвышалась бутылка коньяка и несколько стаканов.

— Как я и думал. — Славик указал на одинокую фигуру за столом и пошел обратно.

Вадим Сорокин сидел, уткнув лицо в распахнутые ладони.

— В компанию примете? — начала разговор Петелина, присаживаясь напротив актера.

Захмелевший актер взглянул на гостью, узнал ее и не удивился:

— Следователь-женщина. Я думал, такое бывает только в кино.

— Я думала, актрис душат только в кино.

— Да, уж, влипли.

Интонация раскаяния не ускользнула от внимания следователя.

— Во что вы влипли?

— Не ту профессию выбрал. Вот вы, хотели быть актрисой? И правильно. Я больше чужими словами говорю, чем своими, чужие жизни проживаю, а свою… — Он подхватил бутылку и продемонстрировал остатки на донышке. — Милену с девчонками помянули, но пара глотков осталась. Хотите выпить?

Сорокин плеснул остатки коньяка в стакан и предложил его следователю. Но та решительно сдвинула бутылку и стакан в сторону.

— Вадим, вчера вечером вы находились в приемной продюсера Сонина вместе с Миленой Рудаковой.

— Не вместе, а отдельно, — покачал пальчиком актер. — Я пришел, когда она уже там была.

— Допустим. Ассистент Куркин уверяет, что ушли вы вместе.

— А что, нельзя? — язвительно ответил Сорокин. — Я ее лет пять знаю. Знал.

Актер поморщился и опустошил свой стакан, в котором оставался коньяк. Петелина не стала ему препятствовать и задала следующий вопрос, когда он вновь взглянул на нее.

— Вы вышли с Рудаковой из офиса продюсера. Что делали потом?

— Поболтали какое-то время.

— Где?

— Я проводил Милену в гримерную.

— Зачем? Ведь съемок не было.

— Она шла за пальто.

— Тем самым, в котором оказалась в машине?

— Ну да.

— О чем вы говорили?

— О чем могут говорить актеры? — картинно закатил глаза Сорокин. — Либо хвастаются ролями, либо жалуются, что их нет. Милена жаловалась. У нее были проблемы после пластики, мимо роли пролетела. Ну, в общем, пришлось утешать.

— Как долго?

— Что долго?

— Вы ее утешали.

— Я не секундомер, — раздраженно ответил Сорокин. — Поболтали и разошлись.

— К машине вы ее тоже провожали?

— Нет, — мотнул головой актер. — У меня свой автомобиль.

— И все-таки. Вы вышли со студии вместе с Рудаковой?

— Меня что, подозревают в убийстве? — взвился Сорокин, заглянул в пустой стакан и раздраженно оттолкнул его.

Стакан проскользил по столу и ткнулся в стопку бумаг, едва не свалившись на пол.

Петелина продолжила беседу нарочито бесстрастно:

— На данном этапе, гражданин Сорокин, я выясняю, кто последним видел Милену Рудакову. Итак, когда вы расстались с ней?

— Как только вышли. Моя машина была рядом, а ее — в стороне.

— Вы видели кого-нибудь на парковке?

— Никого. Моя машина стояла на свету, а ее в темноте. Я вообще не смотрел в ту сторону. Сел и уехал.

— Как вы думаете, есть человек, который мог желать Рудаковой смерти?

Сорокин свел брови, а затем усмехнулся:

— Милена не ангел, как и все мы. Завидуем, интригуем, норовим спихнуть конкурента на обочину, чтобы расчистить себе путь, но после неудачной пластики Милена никому не мешала. Представьте бегуна со сломанной ногой. Вот вам и ответ.

— А ранее, значит, у нее могли быть конфликты с коллегами?

— На уровне возни в песочнице из-за игрушки, — скривился Сорокин. — Вы поймите, Рудакова не звезда. Полине Черной она не конкурент, мне тем более.

— Кто такая Черная?

Сорокин округлил глаза:

— А вам еще не рассказали? Полина Черная будет играть главную роль в фильме. И ей никто не перейдет дорогу, она любовница Сонина.

Елена задумалась не столько над полученной информацией, сколько над эмоциональной реакцией Сорокина. Первое имя актрисы, всплывшее в связи с убийством, — Полина Черная. Первая реакция у выпившего человека часто бывает точнее формальной логики. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

— Почему вы упомянули именно Черную?

Сорокин нахмурился и почесал щетину, вблизи выглядевшую неопрятно.

— Отращиваю бороду для роли, — пояснил он, перехватив взгляд следователя.

— Я спрашивала про Черную.

— Вспомнил. Машина Полины стояла рядом с моей, когда я уезжал. Значит, она еще была на студии.

— Вы ее видели?

— Нет. И хватит вопросов! Милену сейчас потрошат, а вы лезете…

Сорокин схватил стакан с коньяком, который предлагал Петелиной, опустошил его и вышел из комнаты.

«Играет или действительно переживает?» — следователь не нашла ответа. Перед выходом она упаковала стакан, из которого пил Сорокин, чтобы передать криминалисту.

Возвращаться из штаб-квартиры Петелиной пришлось самостоятельно. Это оказалось не простой задачей. Запутанные, плохо освещенные коридоры киностудии приводили ее то к лестничным пролетам, то упирались в запертые на кодовые замки двери. Здесь даже бывшие огромные цеха потеряли былое пространство. Интерьерные выгородки, реквизит, бутафорские конструкции, софиты с проводами и декорации превратили их в опасные лабиринты.

— Осторожнее!

Петелина застыла от неожиданности и повернулась в сторону голоса. Из-за ящиков появилась женщина с повадками учительницы и указала под ноги. Елена поняла, что чуть не споткнулась о связку кабелей, пересекавших проход словно притаившийся удав.

— Новому человеку у нас легко шею свернуть, — мрачно пошутила женщина и тут же спохватилась. — Ой, извините. Для вас трупы привычны, а мы… — Она приложила руку к сердцу и сокрушенно покачала головой.

— Вы тоже актриса?

— Я художник по гриму. Ирина Юшкевич.

Петелина узнала женщину, которая проявила нездоровое любопытство на месте преступления: близко подошла к открытой машине и рассматривала покойную без страха и нервозности. Смотрела так, словно проверяла, не допустила ли ранее ошибку в темноте.

— Что вы делали около автомобиля убитой? — с ходу спросила Петелина.

Юшкевич смутилась под пристальным взглядом и сбивчиво объяснила:

— Профессиональный интерес. Я хотела запомнить ее лицо. Я же делаю грим, разный, когда играют мертвых тоже. Одно дело фотографии, другое — реальность.

Сколько же в мире профессий, которым интересны трупы, подумалось следователю.

— И как? Почерпнули что-то новое для себя?

— Даже не знаю. Мы в кино обычно имитируем кровь, раны — чем больше, тем страшнее, а тут ни капельки, а веет ужасом. Не думаю, что буду пугать зрителей таким образом.

Петелина решила, что перед ней хороший источник информации, и уточнила:

— Ирина, вы гримируете всех актрис?

— Ведущих обязательно. Наш фильм исторический, раньше у дам были сплошь длинные волосы со сложными прическами, а сейчас будто все в монахини постриглись. — Юшкевич, не скрывая иронии, тронула пальцами свои короткие светлые волосы, — Приходится использовать парики и много чего еще. Долгая робота.

— Значит, общаетесь с актрисами?

— Не без этого. Женщины любят поболтать.

— Давайте и мы поболтаем, как женщины…

— Тогда пойдемте в гримерную, — улыбнулась в ответ Юшкевич, указывая направление. — Заодно укладку вам сделаю.

— Платок, — оправдалась Петелина. Не могла же она причесываться в кабинете продюсера.

— О, простите, профессиональное. Прическа — первое, что бросается в глаза.

— Что скажете о Полине Черной?

— У нее чудесные волосы, лучше любого парика, и взгляд всегда сверху вниз. Ее легко гримировать для нашего проекта.

— Я не о внешности, а о характере.

— За глаза ее называют — холеная сучка, — не сразу призналась Юшкевич и искоса посмотрела на следователя, ожидая реакции.

— Не слишком любезно, — хмыкнула Петелина.

— Зато точно. Громкие фильмы, слава, бурные романы, скандалы — это все про нее. Правда, в прошлом. Два года назад Полина родила дочь от бизнесмена в расчете на роскошную жизнь, но тот ее быстро бросил. Полина долго не снималась и сейчас ей нужна новая яркая роль, чтобы напомнить о себе. Вот она и вцепилась в Сонина.

— В каком смысле?

— В том самом, — усмехнулась Юшкевич. — Управляет мужиком через постель.

— У меня не создалось впечатление, что Филип Сонин простак.

— Конечно, нет. Он деляга и прекрасно понимает, что Черная способна привлечь зрителя. Да и играть ей придется расчетливую ласковую стерву — она как раз такая по жизни. Пара скандальных телешоу перед премьерой — и успех проекту обеспечен. В общем, у них симбиоз. Полина обхаживает продюсера, чтобы другие не заняли теплое место.

Петелина покачала головой, ничего не сказав.

— Вас удивляют наши нравы? В полиции, видимо, не так? Наверное, у вас баб мало.

Они подошли к гримерной, дверь в которую была приоткрыта. Юшкевич заметила внутри женщину и ехидно прошептала, указывая глазами:

— Легка на помине.

Распахнув дверь, она превратилась в услужливую хозяйку:

— Привет, Полина. Давно меня ждешь?

— Сделай мне лицо, — не оборачиваясь ответила актриса.

— Тут к тебе следователь.

Красивая женщина с длинными черными волосами сидела за столиком, утыканным косметическими средствами, перед трехстворчатым зеркалом. Она не обернулась и на этот раз, сохранив спокойную уверенную осанку. Зеркальное отражение актрисы в повернутой створке изучило вошедшую, опустив взгляд в том числе и на пальцы.

— Ах, это вы. Хорошо пристроились.

— В каком смысле?

— Мужа нет, зарплата так себе, а дизайнерскую шубу кто-то подарил. Стриженная норка с роскошным собольим воротником явно не с барахолки.

«Наблюдательная и наглая, — отметила Елена и мысленно приободрила себя: — Встречают по одежке…».

— Полина, мне нужно задать вам несколько вопросов. Вы хорошо знали Рудакову? — деловым тоном спросила она.

— Это она меня знала, а я так, почти не замечала. Есть она или нет, какая мне разница?

— У Рудаковой была заметная роль недавно, а вы долго не снимались. Она могла составить вам конкуренцию.

— Кто вам сказал эту чушь? — Актриса обернулась, метнув молнию из темных глаз на гримершу. — Она?

— Полина, — осадила ее Юшкевич. — Милены больше нет.

— Я знаю, о покойниках либо хорошо, либо… — Черная закурила тонкую сигарету и после нескольких затяжек продолжила: — Мне все завидовали. Милена больше других. Рассчитывала занять мое место, пока я была с пузом. Не получилось! Зато умерла она, как назло, не вовремя.

— Вас расстроила ее смерть?

— Меня расстроил ее вид. — Дама с силой раздавила сигарету в плоской баночке. — Зря рано сюда приехала, теперь не смогу работать.

— Не беспокойтесь, сегодня съемок не будет.

— Съемки дело решенное, вопрос не в них. Вечером у меня спектакль. Будет английский режиссер, хочет меня посмотреть. Я должна отвлечься, забыть о неприятностях и сыграть. Сыграть! На сцене нет дублей. Вы понимаете это?

«В каждой профессии свои трудности», — подумала Петелина, а вслух спросила:

— Когда вы в последний раз видели Рудакову?

— Вчера, как и все. Милена отсвечивала здесь своим пластиковым лицом. Я с ней и словом не перекинулась.

— А вечером на парковке вы ее видели? Ваша машина была там, когда Рудакова направилась к своей.

— Моя машина всю ночь простояла около студии, потому что я уехала с Сониным. Вам уже растрепали про наши отношения?

«Да, определение «холеная сучка» достаточно точное», — мысленно согласилась Петелина.

— Значит, в момент убийства вас на студии не было?

Черная презрительно хмыкнула и промолчала. Елена сменила тему:

— Какая сумочка была у Рудаковой?

— Сумочка?

— Вы же чертовски наблюдательны, — поддела ее следователь.

Черная задумалась:

— Дайте вспомнить… Сумочка в цвет обуви и перчаток теперь моветон. Сумочка должна выделяться. Точно! Бежевая с крупной золотой застежкой. Ира, ведь так? — обратилась она к Юшкевич, словно к арбитру.

Та, подумав, кивнула, и Черная победно подняла взгляд.

— Бежевая среднего размера с золотой застежкой.

— Вы не разговаривали с Рудаковой, но возможно слышали, как она кому-нибудь звонила, договаривалась о встрече?

— Я не ищейка, и больше ничем не могу вам помочь. А вы мне — можете, если позволите забыть о неприятностях и подготовиться к важному спектаклю. — Черная выдала гневный взгляд, выдержала паузу и обратилась к гримеру: — Ира, давай начнем.

Петелина решила попрощаться:

— Если что-то вспомните про Рудакову, позвоните мне. Я оставлю визитку.

— Вспомнила. У вас дурацкий платок, он не подходит к шубе. Обратитесь к Марианне, она поможет.

Юшкевич приняла визитку вместо отвернувшейся актрисы и смущенно извинилась:

— Актеры такие ранимые. — Видя вопрос в глазах следователя, она тихо продолжила: — Марианна Фролова — художник по костюмам. Если надо, я сведу с ней.

Черная услышала и громко пожурила:

— Сводница! Смотри, как бы Марианна на следователя не запала.

Озадаченная Петелина покинула тесную комнату. Судя по табличкам на дверях, рядом располагались несколько других гримерных. Одна из дверей была распахнута, оттуда слышались женские голоса:

— Леся, ты такая спокойная, а я в шоке. Это ужас, ты видела ее?

— Зачем? Я не собираюсь смотреть на трупы. Не хочу волноваться.

— Мне бы твои нервы.

— Девочки, успокойтесь, ничего страшного не произошло.

На этот раз говорил мужчина. Его голос Петелина узнала и, воспользовавшись случаем, толкнула дверь:

— Вы действительно так думаете, Георгий? Убийство — это не страшно?

Возникла напряженная пауза. Помимо Чантурия в гримерной находились две девушки. Все были ошеломлены появлением следователя, но скрывали недовольство.

Режиссер нехотя выдавил:

— Даже в очень плохом надо искать хорошее — так сказал Сонин.

— Для начала давайте найдем самое плохое — убийцу, — парировала Петелина. — Познакомьте меня с девушками.

— Наши актрисы, Алена Ланская и Леся Нестеренко.

Ланская полыхнула сердитым взглядом, Нестеренко сдержано кивнула.

— Следователь Петелина. Меня интересует, что каждый из вас делал вчера после девяти вечера? И подробно, пожалуйста.

Ланская вопросительно переглянулась с Чантурия. Нестеренко потупила взор.

В этот день опросы коллег и соседей убитой мало что дали для расследования. Актриса проживала одна, явных конфликтов у нее не было, особых украшений и ценностей она не имела. Около девяти вечера Рудакова покинула студию, чтобы ехать домой. С тех пор живой ее не видели.

Домой Елена и Марат вернулись поздно.

На кухне их встретила Ольга Ивановна, как обычно ворчливая и недовольная:

— Явились, на ночь глядя. Кто, кроме меня, Насте ужин приготовит?

— Спасибо, мам, — устало поблагодарила Елена.

— Мойте руки, вам тоже кое-что осталось.

Елене есть не хотелось, зато Марат жадно принюхивался и стрелял глазами. Он с аппетитом накинулся на паровые котлетки с пюре. Елена решила ограничиться салатом.

— Ну скажи, зятек, зачем тебе женщина, которой никогда нет дома? Какая из нее хозяйка?

— Лена хорошая, — промычал Марат, не отрываясь от тарелки, — а вы еще лучше.

— Вот и найди такую, как я. Хочешь, с подругой познакомлю?

— А добавка есть? — Марат указал на опустевшую тарелку.

— Вот троглодит. — Ольга Ивановна выскребла из кастрюли остатки пюре и поставила ее в мойку под струю воды.

По телевизору показывали рекламу детского питания. Заботливый папа кормил очаровательного малыша с ложки. Елена улыбнулась, вспомнив наставления Астаховской о необходимости второго ребенка.

— Боюсь представить тебя в такой роли, — кивнула она на экран.

Валеев покосился на телевизор, выпрямился:

— А что, думаешь не справлюсь?

— Думаю, пришлось бы отмывать не только малыша, но и его папу.

— Папу, — осмысленно повторил Марат и с интересом посмотрел на Елену. — Справлюсь, не сомневайся. Да я бы ради нашего…

Он осекся, увидев, как Елена вздрогнула и опустила взгляд. Доели молча. Когда стали пить чай, Марат подмигнул Ольге Ивановне:

— Хорошую внучку вырастили: умную, красивую, спортивную. А о внуке никогда не думали?

Ольга Ивановна с подозрением посмотрела на Марата, перевела придирчивый взгляд на дочь:

— А что, пора думать? Может, я чего-то не знаю?

— Мама, он шутит, — смутилась Елена. — Это теоретический вопрос.

— Теоретический, значит, — угрюмо покивала Ольга Ивановна. — Пойду-ка я домой. Посуду сами мойте, теоретики.

Женщина заторопилась, быстро оделась и как только вышла на лестничную площадку, набрала номер бывшего зятя, Сергея Петелина.

— Приезжай ко мне срочно.

— Что-то случилось?

— Пока нет, но ты можешь опоздать.

Семь лет назад Елена, не желая мириться с изменами мужа, выставила его за порог. Они развелись. Сергей воспринял свободу с радостью, менял молоденьких подружек одну за другой, как бы доказывая Елене: я нарасхват, у меня деньги, успешный бизнес, а ты кому-нибудь нужна? Елена жила тихо, а спустя пять лет неожиданно сошлась с Маратом Валеевым. Это задело Сергея, возродило былую ревность, ведь все трое были одноклассниками, и в школе Елена отдавала предпочтение именно Марату.

К тому времени Сергей уже пресытился расчетливыми красотками, готовыми на все ради дорогих подарков. Да и не котировались уже юные модели среди бизнесменов: вышли из моды, как швейцарские часы. Петелин находился в том возрасте и положении, когда ему требовалась умная подруга, с которой можно не только выйти в свет, но и упомянуть в деловом разговоре в качестве дополнительного аргумента. Елена, авторитетный профессионал, как нельзя лучше подходила на эту роль, и в вечернем платье она смотрелась бы сногсшибательно. Верно говорят: что имеем — не храним, потерявши — плачем.

Отчасти из ревности, отчасти из-за уверений Ольги Ивановны, что семью можно заново склеить, он задумался о возвращении. Ведь у них с Леной дочь Настя, она ранимый подросток, ей станет комфортнее, если родители будут вместе. Об этом он прямо сказал бывшей жене. Та промолчала, не возразила. Воодушевленный Сергей тут же заверил, что после разлуки они будут больше ценить друг друга, а уж обеспечит семью он несравнимо лучше майора полиции, выплачивающего алименты.

Упоминание Валеева оказалось лишним: Елена обиделась. Но это же правда, у него куча преимуществ по сравнению с Маратом, не говоря уже о поддержке бывшей тещи, по зову которой он сейчас примчался.

Ольгу Ивановну Сергей застал в плохом настроении. Она сразу перешла в атаку:

— Пока ты тормозишь, как подросток, они, знаешь, что удумали?

Речь несомненно шла о Лене и Марате, и Сергей предположил худшее:

— Свадьбу?

— Если бы. О малыше сегодня говорили.

— Малыше? — К Сергею постепенно приходило понимание, что бывают препятствия похуже свадьбы.

— Вроде как шутят, но я по глазам вижу, что Лена не против.

— Не против ребенка от Марата?

— Вот именно, черт бы его побрал.

— И что мне делать? — растерялся Сергей.

— Увлечь, завоевать, опередить! Мужик ты или нет!

— Как ее увлечь? Шубу я подарил по вашему совету, а Лена деньги стала возвращать.

— С шубой мы не ошиблись, она ей понравилась, — заверила Ольга Ивановна. — И деньги Лена тебе не все же вернула?

— Половину. По окончании года она рассчитывает получить премию и тогда…

— А ты подари то, на что ей не хватит никакой премии, — отрезала бывшая теща.

— Машину?

Женщина покачала головой:

— Что такое автомобиль? Железо, которое портится с годами, как и шуба.

— Что тогда?

— Лучшие друзья девушек это… Ну, допер? А зрелая женщина тем более оценит такой подарок.

— Бриллианты? Вы уверены? — задумался Сергей.

— Ни в чем я не уверена, но надо же что-то делать, — сокрушенно призналась Ольга Ивановна. — Я не хочу внука Маратовича, я хочу внука Сергеевича. Подари ей такое украшение, чтобы она ахнула. И не тяни с этим. Пока мы рассуждаем, они там может быть уже в постели.

Пожилая женщина с досадой махнула рукой. Сергей стиснул челюсти.

Ольга Ивановна не ошиблась в своих предположениях. Марат с Еленой действительно были в постели. Марат испытывал необычайный прилив нежности к любимой женщине. Он тронул ее за плечо, прильнул грудью и прошептал:

— Ты серьезно насчет малыша?

Лена даже не шелохнулась. Ответила коротко, думая о чем-то своем:

— Не сегодня.

Марат проявлял настойчивость. Крепче обнял женщину и постепенно продвигал руку вниз по ее телу.

— Опять голова забита работой. Забудь до утра, милая.

— Помнишь фотографа, что убежал? — не обращая внимания на ласки, спросила Елена.

Марат промолчал. Его рука уже была на ее талии.

— Неспроста он лицо закрыл. Может, просто идиот-журналист — за жареными снимками. Но и убийцу иногда тянет на место преступления, это не выдумка, сам знаешь. А если он хотел удостовериться, что не оставил зацепок? Поэтому и снимал, чтобы дома рассмотреть.

— А я хочу рассмотреть тебя. — Марат возбужденно засопел, его рука пролезла под сорочку.

— И многие киношники во все глаза разглядывали сцену убийства. Кто-то из них мог задушить. Почему?

— Потому что я люблю тебя, — прошептал Марат, приступая к более активным действиям.

Елена отодвинула его и одернула сорочку:

— Перестань! Ты меня совсем не слушаешь.

Марат вздохнул, откинулся на спину и закинул руку за голову: сегодня точно облом.

Наконец все стихло. Он выждал полчаса и выбрался из своего укрытия. Спрятаться на большом заводе, хаотично переделанном в киностудию, было несложно. Тем более ему, когда-то работавшему здесь. У него даже сохранился пропуск — махнул пластиком перед охранником, делая вид, что болтаешь по телефону, и проскочил, как раньше.

А еще он любил необычную куртку с очками, вшитыми в капюшон. Застегнул ее от шеи до макушки — и ты с головой под одеждой, смотришь на мир сквозь большие затемненные очки. Сейчас зима, куртка защищает от холодного ветра и смотрится естественно. Возле рта имеется сетка, позволяющая свободно дышать даже во время бега. Это помогло ему скрыться от полиции, после того как он внаглую фотографировал задушенную актрису. Риск оправдался. Кадры получились обалденные!

Киностудия еще поплатится за то, что его уволили. Некоторые конкретно раскошелятся! Он понял главное: здесь друзей нет, все временные попутчики на очередном проекте. Выкинули его на улицу — и тут же забыли. Каждый сам за себя. А раз так, он будет играть по своим правилам, жестоким, но справедливым. Для этого он стал фотографом и придумал себе псевдоним Memento Mori. Знающие люди поймут.

Здесь фотоаппарат ему не нужен. Всю работу за него сделали скрытые камеры, установленные в гримерных, душевых и даже в туалетах. Он пришел за очередным уловом бессовестных электронных зрачков.

Проникнуть в помещения студии было несложно. На большинстве дверей установлены кодовые замки, шифры которых не меняются годами. Лишь офис главного продюсера Сонина оснащен железной дверью и сигнализацией, выведенной на пост охраны. Богатые люди пекутся о своих тайнах, но ему пока достаточно глупых актеров.

Memento Mori начал обход с гримерных. Обустраивая студию, высокие потолки заводских цехов снизили с помощью гипсокартонных перекрытий. Между новым и старым потолком вполне можно было спрятаться, не говоря уже о том, чтобы закрепить микрокамеру. Ячейки гипсокартона частично были сломаны или вообще отсутствовали, в дырах виднелись перекрестья балок и жгуты проводов, маленькую камеру там никто не заметит.

Этим он и воспользовался. Камеры работали автономно, включались от малейшего звука и служили долго. Периодически приходилось менять в них карты памяти и аккумуляторные батарейки.

Собрав улов из карт памяти, Memento покинул заводской корпус, прокрался к забору и перелез его в облюбованном удобном месте. Через час он был дома. Остаток ночи посвятил самому волнующему — просмотру видеозаписей. В такие минуты он уподоблялся старателю — когда мелькнут в грязном песке крупицы золота…

Записи были без звука. Он плавно двигал курсор, над которым мелькали отдельные кадры. Если замечал что-то любопытное, поднимал палец, и включалось воспроизведение.

Так, тут пьют спиртное — неинтересно. Здесь актрисы примеряют платья, таких записей у него полно — не то, не то. А вот Милена Рудакова, снимает грим после кинопробы, переодевается. Прикольно смотреть на человека, которого через несколько часов убьют.

Милена вышла, запись остановилась. Вернулась расстроенной и не одна. Кто тут с ней?

О чем-то говорят, на ее лице появляется подобие улыбки. А вот и он попадает в кадр — известная личность. Притягивает ее к себе, лапает. Ага, будет секс. Хорошо. Раздень же ее, мне нужна обнаженка. Уже видна грудь, отлично! Она о чем-то его просит, он обещает. И лезет руками ниже. Давай, самец, действуй! Ах ты ленивый-нетерпеливый. Это в кино герой-любовник соблазняет женщин ласково и красиво, а тут не парится, завалил на стол телку и наяривает. Ну, хоть так. Быстро же ты управился, секс-символ.

Потом они уходят. Вместе. Он посмотрел на время съемок и ощутил волнующее покалывание в пальцах. Есть золотой самородок!

Тут и переделывать ничего не надо. Сначала распутное видео в гримерной, затем кадры ее трупа в машине и подпись на латыни — Memento Mori. Изящно и с намеком. Для убедительности стоит добавить в интерьер важную деталь — и удавка для кинозвезды готова.

Что скажет нетерпеливый самец?

Алена посмотрелась в зеркало и осталась довольна: дерзкое декольте в сочетании с лифчиком «пуш ап» и гордый холодный макияж — то, что надо для особого случая. Длинные русые волосы она завила и уложила на левую сторону. Серьги выбрала в виде цепочек с алмазной гранью, они будут играть при каждом движении головы.

На киностудию Алена приехала пораньше. Сегодня объявят распределение ролей. Внешне девушка сохраняла спокойствие, но в душе сгорала от нетерпения — какая роль достанется ей? К этому проекту она подошла не наивной дурехой, как прежде, а предприимчивой хищницей, взявшей судьбу в свои руки. Да что там в руки, видит бог, она отрабатывала будущую удачу всеми частями молодого гибкого тела, и Гоша клялся, что она получит одну из главных ролей.

Общаться с соперницами не хотелось. Вежливые разговоры на фоне мыслей: кто кого обставит — невыносимы. Рудаковой уже нет, одной конкуренткой меньше, но пронырливых актрис на каждых пробах в десять раз больше, чем претендентов на мужские роли. Вечная несправедливость — мужикам везде легче пробиться.

Не находя себе места, Алена сунулась в офис продюсера. Сонин еще не приехал, зато в приемной дежурил вежливый Куркин. Может, через него удастся что-нибудь узнать.

Славик завороженно уставился в телевизор. Алена попыталась задать вопрос, но он отмахнулся: не мешай. Показывали награждение «Золотым мячом». Рональдо выглядел, как топ-модель — залюбуешься. Идеальный костюм, белоснежная рубашка с черными пуговицами, галстук-бабочка, в ушах крупные бриллианты, на мизинце кольцо.

Алена заметила, с каким обожанием Славик смотрит на кумира, и поняла, на кого он хочет быть похож. Ее осенило:

— Он тоже из ваших? — она указала пальчиком на экран.

— Где искусство, там мы, — не без гордости ответил Славик.

— Это же спорт.

— В его исполнении даже футбол искусство.

Наконец, церемония награждения закончилась, пошла реклама, Славик приглушил звук.

Алена заикнулась, как бы невзначай:

— Девочки интересуются ролями. Сегодня обещали.

— Кому надо, те знают.

Ответ ее задел. Конечно, Полина Черная и Вадим Сорокин за себя спокойны, но есть и другие актеры, еще не раскрученные, в том числе и она.

— Славик, ну не всем же повезло спать с продюсером.

— Размечталась.

— У тебя прическа, как у Рональдо, загар такой же, и вообще вы так похожи, — зашла с другой стороны Алена.

Славик посмотрелся в зеркальце, прилепленное к углу монитора, и смилостивился:

— Сейчас проверю почту от Филипа.

Он потыкал по клавиатуре, из принтера выползли два листка. Ланская хотела подхватить распечатки, но Славик ее опередил:

— Мне здесь соплей не надо. Вывешу на стенде, там и читай.

Он вышел в коридор, пришпилил списки к информационному стенду и захлопнул за собой железную дверь.

Алена пробежала глазами первый листок в поисках своей фамилии. Не нашла. Вернулась к началу, прочитала медленнее. Главная роль, как ожидалось, досталась Черной. Вторая главная — Лесе Нестеренко — как ей удалось, сучке? Далее шли полноценные роли второго плана — и снова ее нет! Только на втором листе в списке эпизодников она увидела себя.

Шагнула назад, наткнулась на кого-то, пихнула локтем и ушла, едва сдерживая бешенство. Где этот лживый кобель Чантурия-младший? Она же старалась, а он обещал, что ради нее готов на все! И что в итоге? Она снова десятая спица в колеснице.

Режиссера Алена нашла в центре огромной выгородки, имитирующей бальный зал княжеского дворца. Чантурия обсуждал декорации с художником. С первого взгляда стало ясно, что трусливый Гоша еще вчера знал о ее участи, поэтому и отменил встречу.

— Ты врал мне, врал! Почему? За что? — накинулась она на любовника, отбросив приличия.

— Да погоди ты. Это решение продюсера, — оправдывался Гоша, увлекая Алену в сторону. — Я тоже, как и ты, нанятый сотрудник.

— Не тронь меня! Убери свои лапы.

— Ты пойми: деньги у Сонина, он и диктует, что да как.

— Ты мог бы отстоять меня, убедить его.

— Я пробовал, хвалил тебя.

— Врешь!

— Еще не все потеряно. — Гоша перешел на шепот. — Вместо Рудаковой пока никого не утвердили из этических соображений. У нее большая роль, я буду рекомендовать тебя.

— Ты обещал одну из главных.

— Киса, не обижайся. Я делаю все, что смогу.

— Ну, смотри, если опять соврешь…

Алена развернулась и, тряхнув роскошной гривой, направилась к выходу, не забывая о том, как она выглядит сзади. Около проема, где монтировались парадные двери, она натолкнулась на снисходительный взгляд Полины Черной.

— Не с тем спала, глупышка, — процедила звезда.

— А ты с кем только не перетрахалась!

Грубый выпад Черную не обидел:

— Я ценный приз, и сама выбираю, кого собой наградить. А ты переходящий вымпел.

Алена чуть не накинулась на лощенную сучку, но ее вовремя перехватила Ирина Юшкевич и утащила в гримерную.

— Успокойся, Ален. Гоша прав, от него мало что зависит, — уверяла художник-гример.

— Я, как дура, стелилась перед ним, а он только пользовался мной.

— Такова судьба начинающих актрис, хвататься за любую возможность.

— Я закончила театральный вместе с Нестеренко. Леська на главных, а я…

Вместо ответа Юшкевич взяла гребень и принялась расчесывать Алене волосы, зная, что это успокаивает лучше любых слов.

— Со мной нельзя так. Я отомщу ему! — яростно хлопала ресницами Ланская.

— Мир не такой, как тебе хочется — это больно, по себе знаю.

— Он заплатит за мои страдания!

— Ты ничего не сможешь.

Алена запальчиво дернулась, на минуту нахмурилась и расплылась в мстительной улыбке:

— Есть те, кто смогут.

— Кто же? — Юшкевич перехватила ее взгляд через зеркало.

— Друзья детства.

— И что они могут?

Глядя на себя в зеркало, Алена раздвинула платье в области декольте, томно колыхнула ресницами и прошептала своему отражению:

— То, что захочу я.

Жить с женщиной, зацикленной на работе, — особое испытание для мужчины. А если ее работа — раскрытие убийств, приготовь психику к падению без парашюта. К примеру, проснешься утром, почувствуешь нарастающее желание, захочешь приласкать любимую, как на тебе:

— Тот странный фотограф, зачем бы ему прятать лицо, если он обычный газетчик? — задала вопрос Елена, игнорируя шаловливый настрой Марата, и сама ответила: — Значит, он может иметь отношение к убийству. Или сам задушил, или кто-то послал его заснять детали.

— Лена, — простонал Марат все еще пытаясь привлечь ее к себе.

Но где там! Она уже села в кровати, прикрывшись одеялом, и давала указания:

— Надо расспросить местных о нем. Куртка приметная. Может, кто-то видел его раньше или знаком с ним. Езжай туда вместе с Майоровым.

— Вот так сразу?

— Ну ладно, позавтракай, — смилостивилась полуобнаженная начальница.

Марат поплелся в ванную.

Повторный осмотр места убийства принес неожиданный результат. Интуиция Петелину не подвела. Самого фотографа, правда, не нашли, но охранники киностудии признались, что замечали подозрительного типа. При вопросе: мог ли он проникнуть на территорию, клялись, что у них все строго. И все-таки в Следственный комитет оперативники вернулись не с пустыми руками.

— Мы двинулись по следам фотографа, на этот раз спокойно, без суеты, — начал рассказывать Валеев.

— Прочесали всю местность, — подхватил Майоров.

— И в сугробе около дороги нашли женскую сумочку. — Марат продемонстрировал пакет с находкой.

— Бежевая с золотой пряжкой. — Елена вспомнила показания Полины Черной. — Сумочка Рудаковой.

— Да. Там банковские карты на ее имя.

— Убийца выкинул сумочку, когда уходил через перелесок, — поспешил высказать очевидную догадку Ваня.

Петелина надела латексные перчатки и стала перебирать содержимое сумки.

— Странно, кредитки не тронуты, хотя ими легко расплатиться в интернете. Ключи от квартиры тоже на месте, а ведь могли бы обчистить, вся ночь была в запасе.

— Не знали адрес, — предположил Майоров.

— Вряд ли убийство было спонтанным. Она сама впустила в машину убийцу. Если это ее знакомый, он должен знать, где она жила.

— Получается, украли только наличные деньги и телефон, — констатировал Валеев.

— Или что-то еще, о чем мы пока не знаем.

Сумочку передали в экспертную лабораторию. Ею занялась Светлана Маслова — она увлекалась сериалами, помнила Рудакову по фильмам и ее смерть приняла близко к сердцу.

Прошло около часа, и она принесла в кабинет Елены экспертное заключение. Света немного прихрамывала после покушения на нее в лифте одного мстительного подследственного. С тех пор на место происшествий она не выезжала, предпочитая работать в лаборатории, однако при любой возможности ходила по зданию, упорно разрабатывая поврежденную ногу.

— Так, снаружи на сумочке отпечатков нет, — вслух читала экспертизу Петелина.

— Или воздействие снега, или убийца стер отпечатки. А скорее, и то, и другое, — пояснила Маслова и продолжила: — На помаде, расческе, карточках и упаковке салфеток я нашла пальчики только Рудаковой.

— Еще бы.

— Устинов проверил волос, найденный в машине. Тоже ее.

— Тупик, — прокомментировала следователь.

— Пока автомобиль на нашей стоянке, Миша еще раз его осмотрит.

— Как же мы упустили этого типа, — с досадой вспомнила Петелина. Она надеялась, что отпечатки на сумочке выведут следствие на подозреваемого с фотоаппаратом.

— Вы про фотографа? Думаете, это не просто какой-то журналист из желтой газетки, а убийца, вернувшийся на место преступления?

— Так бывает, если действовал убийца-новичок, не уверенный в себе. Пришел, чтобы насладиться победой или забрать улику.

— Там были и другие люди со студии: актеры, режиссер.

— Их я тоже не сбрасываю со счетов. На роль новичка каждый из них подходит, а новичкам, как известно, везет.

— До поры до времени, — приободрила следователя эксперт.

По служебному телефону позвонил полковник Харченко. Он говорил быстро, не скрывая недовольства:

— Полюбуйся: убийство актрисы уже мусолят по телевизору, — начальник назвал канал. — Теперь на нас будет давить руководство и пресса.

«Обычное дело», — хотелось сказать Петелиной. Наверняка Юрий Григорьевич, как громоотвод, примет большую часть ударов на себя, чтобы не дергали группу. Если только внешнее напряжение не спалит защиту его нервной системы. Тогда держись.

Петелина включила телевизор, увидела эмоциональное лицо вчерашнего собеседника и задумчиво произнесла:

— А вот его на месте убийства не было.

Филип Сонин, одетый в черный свитер, давал интервью по поводу убийства Рудаковой.

— Милена Рудакова была замечательной актрисой. Это большая потеря для всех любителей кино и особенно для нашей студии.

— Повлияет ли смерть актрисы на график ваших съемок?

— Ради памяти Милены, ради миллионов зрителей, которые ждут обещанный фильм, мы приложим все силы, чтобы он вышел вовремя. Более того, я хочу объявить, что помимо полнометражного фильма будет снят сериал. Мы покажем борьбу за власть, оружием в которой является любовь, ревность и страсть. — Лицо Сонина приобрело оттенок вдохновения: — Это новый подход к освещению истории. Телезрители увидят продолжение событий, которые будут в главном фильме.

— Значит, в фильме нас ждет открытый финал?

— Это тайна. Как остается тайной и то, кто убил нашу коллегу. Мы будем информировать зрителей о ходе расследования.

На экране под аккомпанемент грустной мелодии пошла подборка кадров с погибшей.

— Ничего себе заявление: будем информировать! Он продюсер, а не следователь.

— Елена Пална, а ведь убийство ему на руку. — У Масловой был такой вид, словно на нее снизошло озарение. — Скандал — это реклама для будущего фильма.

— Думаешь?

— Конечно. Громкое убийство — тема для ток-шоу. Участники будут спорить, выдвигать версии и каждый раз упоминать о фильме и сериале. Вот ему как раз это выгодно.

Петелина задумалась, выводя на бумаге карандашом имя продюсера. Имя получилось похожими на пилу. Она зачеркнула его и пробормотала:

— Мне передали его слова: даже в очень плохом всегда найдется хорошее.

— Думаете, это он? — округлила глаза Маслова.

— Не исключено.

— Если к убийству причастен Сонин, то он все продумал и уверен, что не оставил зацепок. Видели, как держится?

— Успешный продюсер всегда действует по плану, — согласилась следователь и неожиданно встревожилась. — Как долго снимают фильмы?

— Несколько месяцев и дольше, — пожала плечами Маслова.

— А съемки только начинаются. Если поддерживать интерес таким способом, то потребуются новые убийства.

Петелина нарисовала восклицательный знак и карандаш под ее рукой сломался.

Лет в четырнадцать Алла Ланская осознала, что красота — это не только внешний облик и «лайки» под фотками. У красоты есть поклонники, которыми можно управлять. Мальчишки готовы были драться за право угождать ей. От нее требовался лишь игривый вид и обещающая улыбка, сбивающая парней с ног. Победитель вознаграждался ее вниманием, а за особые заслуги она могла дать потискать себя, но в меру, чтобы не зазнавался. Искусством манипулирования с помощью кнута и пряника Алла овладела еще тогда.

Поклонников у нее было несколько. Особым блеском в глазах отличались двое — Игорь Рыков и Рома Щукин. Оба таяли от умиления при виде ее и глупели в общении. На их примере Алла убедилась, что влюбленный мужчина — это сочетание двух качеств: обожание во взгляде и нелепые поступки. Она поощряла своей дружбой обоих.

В школе ей больше нравился Игорь Рыков. Он занимался гимнастикой, мог крутить «солнышко» на перекладине, и у него были такие классные «кубики» на животе, все девчонки балдели. Еще Игорь был смелым и лез в отчаянные драки. Но имелся у Рыкова и досадный недостаток — маленький рост. Повзрослев, Алла вытянулась, полюбила туфли на шпильках, а он так и остался компактным Аполлоном, с которым приятно кувыркаться в постели, но неловко ходить под руку. К тому же, известным спортсменом Рыков не стал, увлечь умом и шутками не умел, да и с деньгами у него было не очень.

Другое дело Рома Щукин. Умный высокий мальчик поступил в технический университет, мог говорить на любую тему и помогал ей с гаджетами, в которых она ничего не понимала. Имелось еще одно обстоятельство, за которое Ланская была ему благодарна. Роман первым стал называть ее Аленой. Алена Ланская — звучное имя для будущей актрисы, не то, что устаревшее Алла.

После школы Алена пыталась поступить в театральное училище: куда еще пойти девушке с такими внешними данными? И поступила, правда, на следующий год, когда убедилась, что женская ласка сносит голову председателю приемной комиссии еще сильнее, чем подростку. Она научилась то ласково приближать мужчину к себе, то холодно отодвигать на второй план, однако удерживая на запасной орбите. Мало ли что, еще пригодятся. В жизни полно проблем, которые проще поручить преданному поклоннику, чем возиться самой.

На коротком поводке надежды она много лет держала и друзей детства: Игоря и Рому. Рыков пускал в ход кулаки по ее приказу, а Щукин был незаменимым специалистом в любой технике. Каждый из них бывал в ее постели, получая строго выверенную толику ласки, чтобы остались волнующие воспоминания с намеком на возможное продолжение, если, конечно, он его заслужит.

После неудачи на киностудии, смертельно обиженная на режиссера Алена позвонила сразу обоим поклонникам. Встречу назначила в кафе.

Первым явился Щукин: вежливый, с цветами, в стильной одежде. Его глаза грустного интеллигента всегда пытались проникнуть в глубь ее души, но Алена по привычке загораживалась десятком фильтров, формируя для зрителя тот образ, который ей был нужен в данный момент.

Затем явился пружинистый резкий Рыков. Короткая облегающая куртка, сжатые кулаки без перчаток, решительный взгляд из разряда — ради тебя зарою любого. В отличие от Ромы, он смотрел не в ее глаза, а на ее фигуру. И конечно сморщился при виде соперника.

— Не понял, Алла. Ты сказала, хочешь встретиться со мной! — выразил он недовольство с ударением на последнем слове.

Алена демонстративно закатила глаза. Только Рыков и мама продолжали звать ее Аллой. Приходилось терпеть эту бестактность.

Услужливая официантка принесла вазу с водой для цветов.

— А это что такое? — скривился Рыков.

— Белые розы — любимые цветы Алены, — спокойно ответил Щукин, перехватывая благодарный взгляд общей подруги.

— Слушай, Щука, подарил цветы и свободен, — Рыков толкнул конкурента плечом.

— Как свободный человек я имею право быть здесь, — парировал Щукин и сел за стол напротив Алены. Он всегда выбирал место, чтобы удобнее смотреть в глаза.

Рыков сел между ними. Это было в его стиле: поближе к девушке, поближе к ее коленям, до которых можно дотянуться рукой. Алена молчала, потупив взгляд. А мужчины уже сцепились не только на словах. Рыков заметил, что столик сервирован на двоих, и стал перетаскивать приборы от Романа к себе. Щукин дал ему по рукам, тот ответил, ваза с цветами грохнулась на стол, разбив тарелку.

В наступившей тишине Алена встала из-за стола, взяла единственную не намокшую розу и вышла из кафе. Щукин бросил тысячную купюру на стол и поспешил за ней. Рыков осадил грозным взглядом пытавшуюся возмутиться официантку и вразвалочку прошел между столиками.

Первым догнал Ланскую Щукин. Он уже понял, что девушка расстроена не ссорой в кафе, а чем-то более важным.

— Алена, что случилось? На тебе лица нет.

Та не ответила.

— Это все из-за него, Щука задел вазу, — оправдывался подбежавший Рыков.

Алена продолжала идти молча, скорбно глядя под ноги. Соперники семенили по обеим сторонам от красавицы, не смея ее коснуться. Ланская свернула в родной двор. Она специально назначила встречу в районе, где прошли их школьные годы. Пройдя на заснеженную детскую площадку, Алена воткнула белую розу в сугроб и села на старые качели. Щукин встал напротив, Рыков рядом, вцепившись в дужку качелей.

— Меня подло обманул нехороший человек, — произнесла Ланская первую фразу за вечер.

— Кто? Только покажи, — сжал кулаки Рыков.

— Что значит «обманул»? — уточнил более спокойный Щукин.

— Обольстил, поигрался и предал, — горечь в голосе, несомненно, удалась.

— Обольстил? — выдохнул общую боль Щукин.

Оба знали, что у Алены есть другие мужчины, но она никогда вот так прямо не говорила о них.

— И ты называешь его нехорошим. Кто этот гад? Я его покалечу!

— Гоша Чантурия, режиссер. Пообещал главную роль в фильме, сказал, если я буду стараться… В постели с ним… И обманул. — Алена хлюпнула носом и зарыдала, закрыв лицо руками.

Рука Рыкова дрогнула, железные качели сдвинулись, издав ноющий писк. Несколько минут тянулось тяжкое молчание. Затем Алена открыла заплаканные глаза, вытерлась салфеткой. Мужские сердца разрывались от боли и сочувствия.

— Вы отомстите за меня?

— Я изобью его, сломаю нос и ребра. Как скажешь, так и покалечу, — запальчиво поклялся Рыков.

Алена выразила недовольство:

— Нет, мы не школьники. Синяки заживут, кости срастутся. Наказать надо по-другому.

— Он унизил тебя, мы должны унизить его, — предположил Щукин.

— Мне сейчас плохо, ему должно стать еще хуже. Я знаю, как это сделать.

Верные поклонники во все глаза смотрели на девушку, ожидая продолжения. Она показала фотографии в телефоне.

— Чантурия-младший из семьи прославленного режиссера. А это его мать, актриса Валентина Морозова.

— Фотки старые, — недоумевал Рыков.

— Смотри на ее украшения. Здесь и здесь. — Ланская укрупняла фрагменты кадров. — Вот еще. Кулоны, серьги, кольца — это настоящие бриллианты и изумруды. Драгоценности хранятся в их квартире, в сейфе с кодовым замком. Гоша сейчас живет один и днем дома не бывает.

Алена умолкла, давая возможность друзьям самим закончить ее мысль. Первым догадался Щукин:

— Ты предлагаешь…

— Забрать их, — озвучила нейтральный термин Алена и с надрывом в голосе произнесла: — Наказать подлеца за то, как он поступил со мной. Его родители будут в ярости, а я получу компенсацию за унижение.

Девушка уткнула голову в плечо, изображая душевную скорбь. Друзья-соперники, переживая, смотрели на нее, затем переглянулись.

— Я согласен, — решил Рыков.

Щукин не мог отступить. Его мозг стал работать над практическими деталями плана.

— Где живет Чантурия? Как мы проникнем в его квартиру?

Алена встала с качелей, взяла за руки обоих парней и одарила каждого обещающей улыбкой.

— Я кое-что придумала. По четвергам к нему приходит домработница, он оставляет ее одну, без ключа. Закончив работу, она уходит, захлопывая дверь.

— Мы зайдем в масках и свяжем ее, — оживился Рыков.

— А если она закричит? — Ланская сжала руки друзей, желая понять, какие границы готовы они переступить ради нее.

— Обойдемся без насилия, — заявил расчетливый Щукин. — Домработница выносит мусор?

— Ну конечно.

— Тогда поступим так… — Роман изложил наскоро сложившийся план, и Алена похвалила себя: один поклонник умный, а другой безрассудно смелый.

— Остается сейф, — перешел к следующему этапу Шукин. — Можно выломать его и забрать с собой. Какого он размера?

— Сейф в шкафу, в спальне. Однажды я видела в зеркало, как Гоша его открывал, и запомнила код.

— Задача упрощается, — обрадовался Щукин.

Глаза Рыкова алчно заблестели:

— Сколько стоят бриллианты?

— Я думаю, миллионы. Поделим все поровну, — пообещала Алена.

Но влюбленные дружно возразили, что она достойна большей части. Алена поцеловала каждого в щеку, слегка коснувшись грудью.

Сергей Петелин, как владелец транспортной компании, часто получал приглашения на торжественные мероприятия от фирм-клиентов и деловых партнеров. Обычно красивые открытки летели в корзину для мусора. Лишь в случае потенциального коммерческого интереса он отправлялся на вечеринку, чтобы пропустить пару стаканчиков за деловой беседой. Сегодняшнее приглашение на юбилей Израильского бриллиантового центра к таковым не относилось. Перевозкой бриллиантов занимаются специальные агенты и инкассаторы. Однако в буклете говорилось, что только в этот вечер гости смогут приобрести особые украшения, изготовленные в единственном экземпляре, по специальной цене.

«Лучшие друзья девушек — это бриллианты, — припомнил Сергей наставления Ольги Ивановны, — а израильтяне знают в камушках толк и ширпотребом не торгуют. Это знак». И он отправился на вечеринку.

Закрытое мероприятие проходило в ресторане рядом с бутиком израильской фирмы. На качественные напитки и закуски торговцы роскошью не поскупились. Пока гости расслаблялись за столиками, ведущий рассказывал об истории компании и драгоценных камнях, подчеркивая неуклонный рост цен на бриллианты независимо от кризисов.

К Сергею подсела красивая девушка, ослепила сливочной улыбкой. Пожаловалась на подружку, которая подвела, на скуку и одиночество. Явно охотница за богатым спонсором. В былые времена подобное знакомство могло продолжиться в постели, но сейчас он отшил сразу:

— Ты прекрасна, спору нет, — выждал паузу и с той же циничной улыбкой припечатал: — но денег от меня не дождешься.

Гости постепенно дошли до нужной кондиции и началась самая красочная часть вечера. Девушки-модели в черных вечерних платьях демонстрировали ювелирные украшения. На них были кольца, браслеты, серьги, кулоны, броши, подвески и даже диадемы. Ведущий со сдержанным восторгом объявлял название комплекта, и девушка ходила между столиков, позволяя вблизи рассмотреть ювелирные изделия, цены на которые были указаны в рекламном буклете. Выверенная точечная подсветка причудливо преломлялась в драгоценных камнях, и наполняла полутемное помещение волшебным сиянием.

Украшения были вызывающе великолепными. Сергей присматривался: какое-бы из них подошло Елене, и с тоской понимал, что она постесняется надеть подобную роскошь. Разве что выбрать маленькие бриллиантовые серьги и преподнести с наивной шуткой: сережки от Сережки. Но тогда пропадет эффект, на который он рассчитывал: удивить и покорить щедростью.

Сравнивая цены в буклете, он убедился, что россыпь мелких камней стоит дешевле одного крупного. А если подарить бриллиант без украшения? Тем более ведущий объявил, что после показа коллекции состоится аукцион по продаже уникального голубого бриллианта в пять карат. И нашел точные слова: «Бриллианты не шуба, они не выходят из моды и прослужат не только вам, но и вашим детям. Это фамильная драгоценность».

Последняя фраза попала точно в цель. Фамильная драгоценность — вот, что он подарит Елене.

Начался аукцион. Продемонстрировали драгоценный камень в стеклянном футляре и сертификат с его характеристиками. Стартовая цена быстро взлетела вдвое. Сергей забеспокоился, что ему не хватит денег на карте, но женщина-организатор услужливо шепнула, что сегодня достаточно заплатить двадцать процентов суммы. И торги продолжились.

Вскоре осталось лишь два претендента — он и пара у барной стойки. Женщина безрассудно подзуживала своего спутника и тот взвинчивал цену. Когда цена достигла стоимости роскошного автомобиля, Сергей не стал отвечать. Ведущий подогревал интерес, то замахиваясь молотком, чтобы закончить торг, то рассказывая шутки и давая возможность Сергею озвучить свою цену.

Петелин подошел к неуступчивой паре и раскрыл перед женщиной буклет с продемонстрированными ранее ювелирными украшениями.

— Дама, у вас прекрасный вкус, а ваш мужчина — щедр. Но посмотрите, за те же деньги вы сможете приобрести два лучших комплекта, — он обвел цены. — И еще останется, чтобы слетать в Милан за новым платьем.

Женщина бросила взгляд на камешек, подсвеченный на сцене, и уткнулась в буклет с прекрасными фотографиями. Сергей прибавил к цене символическую сумму и выиграл аукцион.

Его пригласили на сцену. Ведущий озвучил итоговую стоимость голубого бриллианта, поздравил с победой и спросил:

— Вы сегодня один, но я уверен, что уникальный бриллиант — подарок для очень близкого человека.

— Для любимой женщины по имени Елена. Матери мох детей.

— Браво! Вы сможете заказать у нас любое кольцо под этот бриллиант бесплатно.

Сергей заметил, что организаторы ведут съемку. Когда его провели в бутик, чтобы оформить покупку, он попросил видеозапись со своим участием. Ему скопировали ролик на телефон.

Сергей взглянул на часы — хотя уже поздно, он уверен, что Лена не спит, — и переслал ей запись с его признанием. Дрогнет ли женское сердце?

Прошло пять минут. Метки показывали, что Лена получила и просмотрела ролик, но никак не отреагировала. И вот пришло сообщение:

«Ты не ошибся адресом?»

«Этот бриллиант для тебя».

«У нас с тобой одна дочь, а ты говоришь про детей».

«Уверен, дети у нас еще будут. Я хочу вернуть тебя, Лена».

И снова в ответ тишина.

Елена готовилась ко сну. Неожиданное видео смутило ее. Особенно тронуло последнее признание бывшего мужа — хочу вернуть тебя. Она не стала отвечать и пошла в ванную, чтобы, не дай бог, не проронить слезу при Марате. Да, она следователь со стажем, в ее работе не до сантиментов. Но в то же время она женщина. Ей хочется внимания, комплиментов, хочется красивых подарков и обычных цветов. И чтобы ее дети были желанными для ее мужчины.

Покидая спальню, она сунула телефон в тумбочку. Марат, лежавший в постели, уловил перемену в ее настроении. Несколько секунд он боролся с искушением, но услышав шум воды в ванной, достал телефон и просмотрел пришедшие сообщения.

Сердце словно пронзила острая заноза. Серега Петелин купил бриллиант за бешенные деньги. Для нее, его Лены! Он, сотрудник полиции, никогда не сможет себе такого позволить. Недавно исполнилась его мечта — стал майором. И что? Зарплата все равно меньше, чем у Лены, а уж про бизнесмена Петелина и говорить нечего. Что делать, брать взятки?

Взволнованный Марат достал сигарету, вышел в гостиную и открыл форточку. Елена вышла из ванной, почувствовала неприятный запах и что-то недовольно буркнула. Голос показался ему особенно раздраженным и холодным. Ну да, конечно, она сравнивает их: один дарит бриллиант, другой — табачный дым. Он резко обернулся, собираясь ответить грубостью, и задел горшок с цветком. Горшок грохнулся на пол и разбился.

Елена сжала губы и ушла спать. Марат, чертыхаясь, занялся уборкой.

По неофициальному распределению обязанностей в криминалистической лаборатории Светлана Маслова отвечала за хранение реактивов и расходных материалов, а Михаил Устинов за работоспособность приборов и обновление программного обеспечения. Что касается легендарного скелета Василича, то его использовали оба, зачастую подкалывая друг друга.

Головастик пришел на службу позже Светланы и обалдел, увидев Василича, в кружевном бюстгальтере. Прочитав листок на бедрах скелета: «Мисс Вселенная, рентгеновский снимок», он убедился, что женщины, борющиеся с полнотой, для самоуспокоения прибегают к любым ухищрениям.

— Терпеть не могу тощих, — поддержал коллегу Миша.

— Ты еще скажи, что Мисс Вселенная не в твоем вкусе.

Головастик оценивающе прищурился на Василича:

— Если в полной темноте и после литра…

— Да ну тебя! — Светлана сдернула со скелета бюстгальтер. — Это, между прочим, вещдок.

— Откуда такая роскошь?

— Из морга. — она кивнула на разложенное на рабочем столе женское белье. — Лопахин прислал для исследования.

— Дорогое, наверное.

— Еще бы. — Маслова застегнула лабораторный халат, скрывающий ее чуть полную фигуру, и проворчала: — На такие деньги я бы лучше комбинезон ребенку купила.

Она погрузилась в изучение нижнего белья актрисы Милены Рудаковой, а когда повернулась, чтобы сообщить о находке, увидела сидящего в кресле Василича в темных очках и с оскаленной челюстью. Инсталляция была развернута так, что «взгляд» скелета упирался в нее.

«От взгляда любимого пробегают мурашки по телу. Чувствуешь?» — вопрошала табличка на груди.

— Ой! — взвизгнула женщина, стала судорожно стряхивать с себя воображаемых мурашек и швырять их в Устинова.

Тот в страхе загораживался руками. Когда оба нахохотались и успокоились, Светлана вздохнула:

— Тебе не кажется, что по нам психушка плачет?

— Психологическая разрядка, — пожал плечами Миша. — Рассказывай, что не так с бельем?

— Сам догадайся. — Светлана продемонстрировала пятно на колготках.

— Физиологическая разрядка?

— Ты настоящий Головастик, — похвалила Маслова. — Вот предварительные результаты, взгляни.

Спустя час Михаил Устинов докладывал в кабинете Петелиной:

— Мы обнаружили кое-что интересное, — криминалист продемонстрировал снимки женского белья и результаты экспертизы.

— Миша, поконкретнее, — поторопила следователь, просматривая документы.

— Объясняю. У погибшей Рудаковой был секс незадолго до смерти. Как говорится — по-быстрому.

— Откуда такой категоричный вывод?

— Она почти не раздевалась. След семенной жидкости найден внутри колготок.

— А ты знаток, — хмыкнула Петелина.

Устинов смутился:

— Это Маслова обратила внимание на белье, а я установил время сексуального контакта.

— И какое же?

— Практически перед убийством. Менее чем за час.

— Интересно, — задумалась следователь, выводя карандашом на бумаге закрученную спираль.

Новый факт существенно расширял возможные мотивы убийства.

— Вообще-то, первым установил сексуальный контакт судмедэксперт Лопахин, — признался Устинов. — Он и передал нам белье для исследования.

— Тут важно время. — Петелина пришлепнула карандаш и отодвинула бумагу. — На чулке, которым задушили Рудакову, что-нибудь обнаружили?

— Чулок был новым, неношеным. Никаких улик, — развел руки Миша, словно в этом была его вина.

Елена сняла телефонную трубку и позвонила Лопахину.

— Иван Иванович, я про Рудакову. На ее теле есть следы насилия, синяки, гематомы?

— На секс намекаете? — ухватил суть вопроса опытный судмедэксперт.

В кабинет следователя заглянули Валеев с Майоровым. Елена указала им ладонью, чтобы подсаживались ближе, и переключила телефон на громкую связь.

— Меня интересует: подвергалась ли Рудакова изнасилованию перед смертью?

— Явных следов насилия нет, а сексуальный контакт подтверждаю. В заключении я также укажу другой любопытный момент.

— Говорите сейчас.

— Милена Рудакова увлекалась пластическими операциями.

— Что вы имеете в виду?

— Ее формы: грудь и ягодицы. Она увеличила и то и другое.

Петелина удивилась: актриса моложе ее, а уже правит себя со всех сторон.

Валеев усмехнулся:

— Так вот, как делается красота. Не родись красивой, а найди хорошего хирурга.

— Это операции прежние, а вот недавно она занялась своим лицом и не вполне удачно, — отметил Лопахин. — Ей сделали подкожную инъекцию, но гель расплылся комками. Вряд ли она сейчас была способна на обаятельную улыбку.

Петелина вспомнила, что об этом ей говорили на киностудии: мол, не видать Рудаковой главных ролей, лицо не то. Для амбициозной актрисы — это приговор. Чем не повод, обозлиться на весь мир и возненавидеть виновника неудачной операции.

— Про удушение что можете сказать?

— Думаю, был эффект неожиданности. Под ногтями у погибшей только волокна от чулка. Цапнула, пыталась сорвать удавку, но дотянуться до душителя не смогла.

Поблагодарив Лопахина и опустив трубку, Петелина обратилась к коллегам:

— Что скажете?

— На студии никто не признался в близости с Рудаковой, — напомнил Марат.

— А если удушение было элементом сексуальной игры? — оживился Майоров. — Сейчас фильм вышел по скандальной книге, там…

— Ой, странные фильмы смотришь, Ваня. И не вздумай с Галкой так экспериментировать, — пригрозила Петелина, перевела взгляд на шкаф с папками и нахмурилась. — Хотя секс, ссора и смерть часто соседствуют в уголовных делах.

— Еще ревность! — азартно дополнил Валеев. — Секс с одним, а придушил другой, из ревности. Как тебе такая версия?

Елена уловила вспышку обиды во взгляде Марта и кивнула:

— Есть вспыльчивые ревнивцы. Немало, к сожалению.

— Доигралась. Не надо было провоцировать.

— Тебя послушать, так во всем виноваты женщины. — Елена поняла, что разговор приобретает личный характер, и поспешно перевела взгляд на эксперта. — Миша, разберитесь с ДНК на белье. Нам надо знать партнера Рудаковой.

— Предоставьте образцы для сравнения, тогда разберемся. Пока могу сказать, что в полицейской базе данных этот мужчина не фигурирует.

Петелина обратилась к оперативникам:

— Вот вам и задание. Нужно взять образы ДНК у мужчин из съемочной группы. Желательно без шума и огласки.

— Легко сказать, — проворчал Валеев.

— Помимо мазков изо рта подойдут волосы, зубные щетки, капли крови, — стал перечислять криминалист.

— Ты еще про плевки забыл.

— Попробуем, не в первый раз, — сгладил недовольство напарника Майоров.

Петелина развернула счет на медицинские услуги из сумочки Рудаковой.

— А я поеду в «Мамонов-центр». Там делали пластику. — Она набрала на ноутбуке в поисковике название клиники. — Центром руководит Геннадий Мамонов. Скромный товарищ.

Валеев тут же предложил свою помощь:

— Я тебя отвезу. Майоров на студии один справится.

— Я тоже сама справлюсь.

— Это опасно. — Марат запальчиво стал приводить аргументы. — Мамонов автоматически становится подозреваемым в убийстве. Хирург назвал клинику своим именем, значит, дорожит репутацией. Он на все пойдет, чтобы замять скандал. У него там шприцы, скальпели, наркоз. Помнишь, как вышло с Живорезом?

Елена дважды порвала листок с рисунком и выбросила в корзину. Воспоминания о том, как она оказалась в руках маньяка в медицинском халате, не доставляли ей радости. Она согласилась на помощь Марата. Если дойдет до задержания, с этой задачей лучше справится оперативник. Да и возражать Марату не хотелось. Она испытывала угрызения совести, от того что тайно общалась с бывшим мужем, пусть по переписке. Но Сергей сумел затронуть прежние чувства, и вчера она долго не могла уснуть, вспоминая то хорошее, чтобы было между ними.

Клиника пластической хирургии «Мамонов-центр» располагалась в помещении на первом этаже элитного жилого комплекса.

— Поближе к потенциальным клиентам, — оценила соседство клиники Петелина, когда Марат остановил машину.

В красивое здание следователь входила в благодушном настроении. Пришло ощущение, что уголовное дело простое, убийство совершил дилетант, он обязательно проявит себя, и она добьется признания.

В уютной приемной клиники их встретила девушка в обтягивающем халате, с тонкой талией и пышным бюстом. На ее лице не появилось ни единой морщинки, даже когда пухлые губы продемонстрировали стандартную широкую улыбку.

— Товар лицом, — шепнула Елена Марату.

— И не только, — ответил он, окунув взгляд в тесную ложбинку по центру декольте тесного халатика.

Елена одернула его, но медсестра привыкла к подобному вниманию, она для этого здесь и находилась. Девушка оценила возрастные морщинки на лице вошедшей, скользнула взглядом по ее фигуре и протянула анкету:

— Вы на первичный осмотр? Заполните пока, вас вызовут.

Марат невольно улыбнулся: обычно к себе в кабинет вызывал следователь. Елена шлепнула поверх анкеты фотографию Рудаковой и щелкнула своим удостоверением перед носом девушки.

— Следственный комитет, — резко представилась она. — У вас лечилась… Вы оказывали услуги этой даме?

Лицо девушки охладело, она ответила заученной фразой:

— Мы не разглашаем информацию о клиентах.

— Придется. Мне нужно поговорить с господином Мамоновым.

— Геннадий Захарович сейчас занят. Если вы оставите телефон, он обязательно…

— Вместо телефона я оставлю повестки. Всему персоналу, — начала терять терпение следователь.

— Я к вашим услугам, — раздался голос из-за спины.

Петелина обернулась. Она узнала Геннадия Мамонова, фотографию которого видела на сайте клиники — гладкое лицо, восстановленные волосы, гордая осанка. Общее впечатление портил животик, который не был виден на фото.

— Я знал, что кто-нибудь из ваших придет, — признался владелец клиники, пригласив гостей в свой кабинет.

— Откуда?

— О смерти Милены Рудаковой сообщили по телевизору. Очень жаль ее. — Мамонов скорбно опустил взгляд.

— Вы чувствуете свою вину?

— В ее гибели моей вины нет, — открестился Мамонов. — Но Рудакова грозилась подать в суд на клинику, обещала разорить меня.

«Он не дурак, не скрывает то, что скрывать глупо», — оценила признание следователь.

— Без причины такой скандал не устраивают, Геннадий Захарович. Рудакова лишилась хороших ролей.

Мамонов промолчал, красноречиво качнув подбородком: сожалею. Петелина продолжила разговор обязательным вопросом:

— Когда вы видели Милену Рудакову в последний раз?

— Она приходила сюда утром в день гибели, — без раздумий ответил владелец клиники. — Тогда и заявила про суд.

— Откуда вы знаете, в какой день ее убили? — быстро спросила следователь.

— Кажется, сообщили по телевизору, — чуть растерялся Мамонов.

— Вы видели репортаж?

— Сам нет. Мне пересказали сотрудники, и я понял… — хирург замялся.

— Что вы поняли?

— Что стану подозреваемым.

— Тогда будем говорить откровенно. У вас маленькая клиника, если разразится скандал, вы потеряете клиентов и разоритесь. Я правильно излагаю перспективы?

— Успех в нашем бизнесе зависит от репутации, — уклончиво ответил Мамонов.

— А репутация — это отзывы клиентов. Нет пациентки — нет скандала. Ведь так?

Глаза хирурга вспыхнули, он перешел в атаку:

— Это я мог предъявить претензии Рудаковой. Она не оплатила последний счет.

— Вот этот? — Петелина продемонстрировала документ, найденный в сумочке актрисы.

— Да.

— Немаленькая сумма за испорченное лицо.

— Послушайте, Рудакова делала у нас грудь, липосакцию на бедрах, ягодицах. Ее фигура улучшилась, она была довольна, поэтому обращалась к нам снова и снова.

— Что же случилось в последний раз?

— Перед съемкой фильма Рудакова заказала контурную пластику.

— Что это такое? — заинтересовалась Елена: служебное положение позволяло узнать секреты искусственной молодости из первых рук.

— При контурной пластике используются внутрикожные инъекции. Это щадящий способ коррекции возрастных изменений. Так улучшают овал лица, избавляются от складок и морщинок, корректируют форму и объем губ. — Оседлав привычную тему, Мамонов заговорил уверенно и стал смотреть на следователя как хирург на пациентку. — Сейчас эта процедура весьма популярна. Никаких разрезов и швов, безболезненно можно корректировать отдельные участки лица. Гладкое лицо перестало быть привилегией молодости. Например, вам бы я посоветовал округлить щечки и скулы. Личико станет более миловидным.

— Миловидным, — усомнилась Петелина и показала фотографию Рудаковой с последних кинопроб. — Как у нее?

— Это исключение, — махнул рукой Мамонов. — Досадное исключение.

— Что пошло не так?

Хирург сел за рабочий стол, вздохнул:

— Гель, введенный в носогубные складки расплылся по всему лицу, что привело к неблагоприятным последствиям. Однако с нашей стороны нарушений не было, пациентка сама виновата.

— В чем?

— Контурная пластика имеет свои противопоказания. Например, наличие заболеваний на стадии обострения. А Рудакова не предупредила нас, что принимает внутрь антикоагулянты.

— То есть, она пострадала из-за приема лекарств?

— Да! Но даже в этом случае нет трагедии. Я ей говорил: надо подождать пару месяцев, и я все исправлю. А там съемки, она ничего не хотела слышать.

Петелиной не понравился тон хирурга. От оправданий он перешел к обвинениям. Надлежало поставить его на место.

— Гражданин Мамонов, где вы были вечером в день убийства Рудаковой?

— Послушайте, неужели вы думаете, что я…

— Отвечайте на вопрос.

Глазки Мамонова забегали, он то скрещивал пальцы, то хватался за салфетку, которая мгновенно стала влажной.

— Понимаете, моими услугами пользуются очень известные люди. Знаете, у адвокатов и нотариусов принято вывешивать фотографии звездных клиентов, а я не могу — конфиденциальность. Даже рассказывать о них не имею права.

«Да он тщеславен. Отсюда и название клиники с собственным именем, и желание похвастаться знакомствами».

— Вопрос не о ваших клиентах. Вопрос о том, что вы делали в момент убийства Рудаковой?

— Я свободный мужчина и иногда продолжаю общение с клиентами вне клиники.

— В тот вечер вы тоже общались?

— Да.

— Сказали «а», говорите «б». С кем? Где?

— Я заезжал к одной из звездных пациенток. Но она ни за что не подтвердит это, потому что…

Мамонов умолк, вытирая лоб.

— Ты переспал с ней? — вмешался в разговор Валеев.

— У нас была близость, — выдохнул хирург.

— А может у тебя была близость с Рудаковой? — Валеев нагло взял салфетку, которой Мамонов вытирал пот, и демонстративно упаковал в конверт. — Мы это проверим.

— Вы хотите сказать, что если обнаружите на теле Рудаковой мою ДНК… Мы общались в тот день, она распускала руки, я ее сдерживал.

— А что вы так разнервничались, Геннадий Захарович? Если вы невиновны, вам нечего бояться, — сказала Петелина.

— Я спокоен, спокоен, — стал уговаривать себя врач.

— Фамилия и телефон звездной пациентки, — настаивала следователь. — Иначе вы становитесь главным подозреваемым, и я вас задержу на сорок восемь часов. Для начала.

Мамонов нервно постучал пальцами по столу, написал на листке имя и телефон и протянул следователю:

— Вот. Надеюсь, мы будем встречаться по другому поводу. Готов предложить вам свои услуги.

— У меня что-то не так? — с вызовом спросила Елена.

— Нет предела совершенству.

— Тогда займитесь своим животиком.

Мамонов смутился, стал перекладывать бумаги, наткнулся на рекламный буклет и протянул его следователю:

— Здесь описание наших процедур. Вам и вашим коллегам. Начните читать с пятой страницы — контурная пластика.

— А это для вас и ваших коллег. — из сумочки на стол переместилась брошюра Уголовного кодекса. — Начните читать со сто пятой статьи — умышленное убийство. И никуда не уезжайте, я вас вызову.

Петелина и Валеев покинули кабинет. Марат направился к медсестре, притягивая ее внимание наглым обезоруживающим взглядом. Он умел нравиться женщинам. Облокотился о стойку, прошелся взглядом снизу-вверх по женской фигуре, заглянул в глаза, выдержал паузу и спросил:

— Девушка, вы верите в любовь с первого взгляда или мне прийти снова?

Медсестра смутилась, а Валеев заворковал бархатным баритоном:

— Мне для спецоперации нужен халат медсестры. Такой, как у вас, неотразимая. Вы не откажете? Ваш начальник не возражает.

Девушка нервно затеребила пуговку на груди. Марат умоляюще закатил глаза:

— Только не сейчас, не снимайте, я растаю. Лучше подарите новый.

Смущенная медсестра достала из шкафа комплект: халат и шапочку. Валеев картинно приложил руку к сердцу:

— Я ваш должник. Какие колготки к нему посоветуете?

Медсестра вспыхнула и выставила ножку. Марат одобрительно кивнул:

— Черные, сногшибательный выбор.

Елена ревниво взирала на сеанс обольщения фигуристой пышечки, продемонстрированный ее мужчиной.

В квартире режиссера Чантурия домработница Юлия Чебану трудилась каждый четверг. В ее обязанности входила полная уборка, мытье посуды, стирка и глажка белья. Приходила она утром, сонный Гоша впускал ее, а когда заканчивала работу, хозяина, как правило, уже не было дома. Домработница забирала оставленные для нее деньги и захлопывала дверь на замок.

Иногда из спальни режиссера появлялась неодетая девица, которая смотрела на Юлю, как на мебель, и совершенно ее не стеснялась.

На этот раз хозяин был один, явно с похмелья и в дурном настроении. Он разбил чашку, когда пил кофе, пнул осколки, выругался и ушел, бросив деньги на комод. И слава богу, вздохнула женщина: без хозяина работать было удобнее. Можно включить музыку и побаловать себя настоящим кофе из шикарной кофе-машины.

К трем часам дня расторопная Юля, как обычно, закончила уборку. Осталось вынести мусор и переодеться. Она достала пакет из-под мойки, вышла из квартиры и направилась на лестничную клетку к мусоропроводу. Дверь оставила распахнутой, чтобы не захлопнулась.

На площадке в приборном щитке копошился мастер в форменной куртке с английскими словами на спине. Вид работающего человека не вызвал беспокойства: каждый делает свое дело, зарабатывает трудовую копеечку. Если это мужчина лет сорока, можно попробовать с ним познакомиться. А что, ей всего тридцать пять, есть сын-школьник и дочурка, а вот с мужем не повезло — был, да сплыл, урод.

Но лица работника разглядеть не удалось, он стоял спиной, а самой затевать разговор с мусорным пакетом было неудобно. Разве что на обратном пути попытаться познакомиться? Однако и возвращаясь в квартиру, заговорить Юля не решилась. На ней старые штаны и футболка, а он в фирменном комбинезоне. Инженер, наверное, и при жене — работящие мужчины нарасхват. Вон как увлечен работой, с головой залез в щиток. Не про нее такое счастье.

Домработница зашла в квартиру, мастер у щитка перевел дух. Ему не пришлось оборачиваться, хотя на этот случай Роман Щукин под руководством Алены отрепетировал чихание в платок. Но обошлось — для этой женщины он остался безликим электриком. План мести гнусному режиссеру перешел в решающую стадию.

Как только открылась дверь квартиры, Щукин послал сигнал напарнику, притаившемуся в заблокированном лифте. Когда загремел мусоропровод, Игорь Рыков быстро покинул лифт и юркнул в пустую квартиру. Расположение комнат он изучил по схеме, нарисованной Аленой. На его обуви были чистые бахилы, чтобы не оставлять следов, которые могла бы заметить домработница, а на руках резиновые перчатки. Рыков быстро прошел в спальню режиссера и забрался под кровать.

Юля Чебану вернулась в квартиру, ничего не заподозрив. Переоделась, прыснула на волосы духами хозяйки, забрала честно заработанные деньги и ушла. К ее разочарованию, у щитка интересного незнакомца уже не было.

После закрытия двери Рыков выждал пять минут — а вдруг что-то забыла и вернется — и выбрался из-под кровати. Его взгляд невольно сфокусировался на широкой постели, глаза помутнели, фантазия нарисовала неприличные образы. Здесь Чантурия раздевал ее, Алка отдавалась мерзавцу, а тот, как хотел, пользовался ее прекрасным телом. Убить его мало!

Из злого оцепенения Игоря вывела бесшумная вибрация телефона.

«Пора действовать», — написал Щукин, словно зная, что напарник может отвлечься.

Игорь обернулся и открыл трехстворчатый шкаф. Внутри, по заверениям подруги, имеется вмонтированный бытовой сейф. Так и есть, точно в указанном месте. Она видела, как его открывал хозяин, и запомнила код, назвав его уголком. То есть она заметила не комбинацию цифр, а движение пальцев. Сначала слева направо по верхней строке, а потом вертикально вниз. Получается угол.

Рыков посмотрел на кнопочную панель, цифры располагались, как на калькуляторе. Он нажал последовательно 7-8-9 по горизонтали и 6–3 по вертикали — словно прочертил прямой угол. Попробовал повернуть ручку замка — никакого эффекта. Он воспроизвел уголок, в чем дело?

«Угловую девятку надо нажать дважды», — осенило его. Ввел исправленную комбинацию — опять мимо. Да что ж такое? Он повторил код, на этот раз аккуратно прикасаясь к каждой клавише. Они пищали, но замок не хотел открываться. Рыков разозлился, его мышцы напряглись, готовые действовать. А может, выломать этот сейф к чертям собачьим, утащить с собой и расколотить кувалдой?

Он пошатал сейф, проверил — привинчен снизу и сзади, возможно, к стене, но ему по силам разнести платяной шкаф и выдернуть железный ящик. Не такой уж он большой, поместится в сумку с инструментами, которую приготовил Щукин.

Игорь позвонил напарнику:

— У нас проблема. Сейф не открывается, код не подходит.

— Козел мог сменить код, — расстроился Щукин.

— А я могу выломать сейф и забрать с собой.

— Подожди. Открой мне дверь.

Рыков впустил напарника в квартиру. Щукин прошел в спальню, осмотрелся. Лег на кровать, уставился в раскрытый шкаф. Игорь решил, что его гложет та же ревность.

— Представляешь, Алла здесь с ним… Сколько же раз гнусный козел ее…

— Не мешай, — прервал сосредоточившийся Щукин.

— Я бы его покалечил, отбил причиндалы.

— Вряд ли он показывал ей код…

— Алка хитрая, подсмотрела.

— Она лежала в постели, а он подошел к шкафу. Она видела код через зеркало! Ну, конечно! — Щукин хлопнул себя по лбу. — Как я сразу не допер! Уголок надо делать не слева направо, а наоборот. Зеркальное отражение.

Он вскочил с кровати, шагнул к сейфу и набрал 9-8-7 справа налево и 4–1 вниз. Роман взялся за ручку, переглянулся с приятелем и повернул замок. Сейф открылся. На лицах начинающих грабителей расплылись торжествующие улыбки.

Внутри оказалась шкатулка с драгоценностями, несколько швейцарских часов и конверт с деньгами.

— Часы мы брать не будем, — решил Щукин и объяснил напарнику: — На часах номера, можно попасться.

— Как на машине, что ли? — фыркнул Рыков и перевел взгляд на полку с нижним бельем.

Пока Щукин укладывал шкатулку в сумку для инструментов, его напарник подцепил черную комбинацию и рассмотрел ее. Белье оказалось порванным. Глаза Рыкова распахнулись от злости, рот ощерился:

— А ведь это я ей подарил. Выбрал самую красивую, возбуждающую, а старый козел сорвал с нее и…

Он зарычал и смахнул рукой хрустальную вазу с комода. Та ударилась о стену, шлепнулась на пол и раскололась. Рыков в ярости подхватил крупный осколок и разрезал им картину на стене.

— Ты что творишь? Мы же договорились действовать тихо, незаметно.

— К черту! — отмахнулся Рыков, переходя в гостиную. — Бить Чантурия мне не дали, так пусть знает, что его кто-то люто ненавидит.

В одной руке он сжимал скомканную комбинацию, а в другой треугольный осколок хрустальной вазы. Он размахивал обеими руками, кромсая полотна картин в пышных рамах, разбивая кубки и статуэтки.

Щукину потребовались недюжинные усилия, чтобы обуздать напарника и утащить из квартиры, пока не всполошились соседи.

В салоне автомобиля гремела музыка, Валеев вел машину с ребяческой беззаботностью, разве что не лихачил.

Неужели на него так подействовало общение с куколкой-медсестрой? — думала Елена. У правильно сделанной девицы грудь выпрыгивает из лифа, губки навыкате и ни одной морщинки на мордашке, а у нее возрастные изменения проявляются все отчетливее. Рука порывалась достать зеркальце, чтобы рассмотреть себя, но Марат сразу раскусит ее опасения, начнет невольно сравнивать. О боже, так действительно всерьез задумаешься о пластике — она даже рекламный буклет не выбросила, сунула в сумочку.

Елена припомнила игривое щебетание Марата с девушкой, строго взглянула на него и приглушила музыку:

— Что за спектакль ты устроил? Зачем выпросил халат?

— А ты никогда не хотела побыть медсестрой? — стрельнул глазами Валеев.

— Дожили. Сегодня я медсестра, а завтра стюардесса?

— А почему бы и нет?

— Начнем с женщины-полицейского. Прикую тебя наручниками к кровати, а сама пойду спать на диван.

— Не нам, так Ване с Галей пригодится, — продолжал усмехаться Марат.

— Гале не подойдет. Она беременна.

— Серьезно?

— Конечно, серьезно.

— Беременная, — нараспев, произнес Марат. — Слово-то какое приятное, округлое, нежное. Знаешь, Лен, беременная женщина таит в себе особое очарование. Жаль, что тебя я беременной не видел.

«Не поздно исправить, — чуть не вырвалось у Елены. Она прикусила язык. — Спасибо, Астаховской. Закинула зернышко искушения, и оно дает всходы». Вслух произнесла:

— Марат, давай без ребячества. Для чего ты взял халат?

— Для дела. Масловой подарю, пусть мужа удивит.

Елене хотела было сказать, что плоские шуточки ей изрядно надоели, как зазвонил ее мобильный. Дежурный по городу сообщил об ограблении квартиры режиссера Георгия Чантурия. Звонок был по адресу: пока она расследует убийство киноактрисы, все преступления, связанные со съемочной группой, тоже будут доставаться ей.

— Едем на квартиру Чантурия. Его ограбили.

— С творческими людьми не соскучишься, — эмоционально ответил Валеев.

В квартире Георгия Чантурия уже работали местные оперативники. Крепкие мужчины с энтузиазмом спихнули груз ответственности на хрупкие плечи окружного следователя. Квартирные кражи расследуются тяжело. Если грабители не попались с поличным, жди следующего случая. Таким счастьем не жалко поделиться. Хотя если взяли их, в ход идут любые уловки, чтобы прицепить к делу накопившиеся «висяки».

Выслушав стандартную информацию: «приходит хозяин домой, а тут такое», Петелина осмотрела квартиру. Старинная дорогая мебель. В гостиной о XXI веке напоминал лишь телевизор с плоским экраном, да и тот был помещен в деревянную резную раму. В глаза бросался варварский метод грабителей — картины изрезаны, антиквариат разбит. Зато не наблюдалось обычных последствий: опустошенных шкафов, ворохов вещей на полу, сдвинутых матрасов, перевернутых кресел — всего того, что происходит, когда воры ищут тайники.

Георгий Чантурия-младший сидел на кухне, сохранившей, к удивлению, первозданный вид. Грабители даже не выпотрошили морозильник — излюбленное место хранения денег осторожных хозяек, считающих себя особо хитрыми.

Режиссер был подавлен и выглядел озлобленным. Накопившееся раздражение он выплеснул на следователя:

— Вы видели, что творится? Это разгром! Картины, награды. Зачем?

— Сожалею. Давайте начнем по порядку. Вы дверь открыли как обычно?

— Да. Юля захлопнула на нижний замок, когда уходила, а я открыл своим ключом. У нас так заведено.

— Юля — ваша домработница?

— Да. Она приходит раз в неделю. Я передал копию ее паспорта полицейским.

Петелина нашла в бумагах, принятых от оперативников, документ домработницы.

— Юлия Чебану. Родилась в Молдавии, гражданство российское. Вы хорошо ее знаете?

— Она работает у нас несколько лет. Кажется, живет одна с дочерью. Больше ничего не знаю.

— У вас много уникальных вещей. Что исчезло из квартиры?

— Сам черт не разберется в этом бардаке.

— Давайте посмотрим вместе, — настояла Петелина, и они перешли в гостиную. — Все картины на месте?

— Вроде бы, да. — Чантурия удивленно осмотрел рамы на стенах. — Но их испортили!

— Ясно, картины их не интересовали. Теперь вспомните, где что стояло, и сравните с осколками. Чего не хватает? Что унесли?

Георгий прошел по комнате, поворошил ногой осколки и пожал плечами:

— На первый взгляд ничего.

— В квартире хранились деньги, драгоценности?

— Они в сейфе, он не вскрыт.

Странное поведение для грабителей. Сейф — первое, что ищут в зажиточных квартирах.

— Дайте проверим.

Хозяин провел следователя в спальню, где кроме разбитой вазы и разрезанной картины повреждений не наблюдалось. Чантурия распахнул шкаф и указал на бытовой сейф с кодовым замком на средней полке:

— Вот. Даже не поцарапан.

— Откройте.

Петелина отвернулась, чтобы хозяин спокойно ввел код, и обернулась уже на беспомощную ругань:

— Черт. Что такое? Блин! — Чантурия шарил руками по пустому сейфу, не веря своим глазам. Извлек мужские и женские часы и швырнул их на кровать. — Все забрали!

Теперь цель преступников была понятна.

— Что хранилось в сейфе?

— Шкатулка с мамиными украшениями. Еще деньги в конверте.

— Сможете описать предметы, оценить их стоимость?

— Откуда? Это удар для родителей. Они живут на даче, не представляю, как расскажу им.

— Фотографии с украшениями сохранились?

— Возможно. Маму часто снимали и для журналов и так. Я найду, покажу.

— Этим займемся позже. А пока подумайте, кто мог знать код от сейфа?

— Я никому ничего, — мотнул головой Чантурия. — Только родители и я.

— Когда вы открывали сейф в последний раз?

Чантурия задумался. На днях он получил аванс от продюсера, и деньги из сейфа ему не требовались. Он купил себе «умные часы», а швейцарскую классику убрал в сейф.

— Сегодня утром. Я убрал вот эти часы, когда пришла домработница.

— Вы вскрыли сейф в ее присутствии?

— Нет. Хотя… я точно не помню. Она ходила, протирала пыль.

— У вас имеется скрытая камера наблюдения?

— Нет, к сожалению.

Петелина внимательно посмотрела в лицо Чантурия.

— Георгий, кража драгоценностей — это корыстное преступление, понятны цель и мотив. А вот демонстративная порча имущества попахивает местью. Скажите, у Юли Чебану был повод обидеться на вас, желать отомстить?

— За что? — возмутился Чантурия, но глазки его забегали.

— И все-таки? Вы всегда вели себя с женщиной корректно?

— Ну, один раз прижал на диване, попросил сделать кое-что для меня, как для мужчины, — нехотя признался Гоша и в качестве оправдания произнес: — За дополнительные деньги, по-честному.

— Юля, разумеется, была безумно счастлива от вашего предложения.

— Я не стал настаивать. Это было год назад, разовое помутнение. Она вообще не в моем вкусе.

Петелина отвернулась, чтобы лицо не выдало ее реакцию. По службе она часто сталкивалась с людьми, которые проходили грязными ботинками по чужим судьбам и даже не замечали этого.

В квартире появился Михаил Устинов, приехавший по ее вызову. Он был деловит и циничен, говорил с наигранной бодростью:

— Трупа нет, это радует. Но кто-то хорошо отвел душу.

Эксперт невольно коснулся вопроса, над которым ломала голову следователь: связано ли ограбление квартиры режиссера с убийством на киностудии? Что касается профессионального интереса, то лучше бы преступления были звеньями одной цепи: тогда, потянув за одно звено, можно было вытащить всю цепочку.

— С чего начать, Елена Пална? — озирался криминалист, готовый работать.

— Проверь сейф и шкаф. На отпечатки я не надеюсь, но все-таки. Затем посмотри картины. Чем их резали?

— Скорее рвали, — присмотрелся к обрывку холста эксперт.

— Вот именно. И пальчики на осколках проверь. — Миша закатил глаза, ужасаясь объему работы. Следователь смилостивилась: — Хотя бы крупные.

Из квартиры потерпевшего Петелина с Валеевым направились к единственной на данный момент подозреваемой Юлии Чебану. Женщина жила в пригороде в однокомнатной квартире.

Петелина с удивлением обнаружила, что к уборке собственной квартиры профессиональная уборщица относилась прохладно. Видимо, как всем работающим женщинам, ей попросту не хватало времени. Посредине комнаты валялись детские игрушки. Виновница беспорядка, четырехлетняя девочка, жалась к маме, испуганно рассматривая непрошенных гостей.

Петелина объяснила, кто они, и по какому поводу приехали. После слов об ограблении режиссерской квартиры, домработницу охватило беспокойство, которое больше говорило в ее пользу, чем наоборот.

— Нам надо осмотреть вашу квартиру. Мы позовем соседей в качестве понятых.

— Соседей? — перепугалась женщина. — А можно без них?

Петелина смилостивилась и кивнула Марату: приступай. Тот начал обход комнаты слева направо, выдвигая ящики и прощупывая складки между валиками на диване.

— Так надо, чтобы снять подозрения, — пресекла недовольство хозяйки следователь и перешла к вопросам: — У кого вы еще работаете? Сколько вам платят?

Чебану обслуживала пять больших квартир по разу в неделю. Иногда по выходным ее вызывали для уборки загородных домов. Платили от трех тысяч рублей за вызов, в месяц получалась приличная сумма, часть которой Юлия отправляла в Молдову родителям, с которыми жил ее старший сын-школьник. Следователь записала фамилии и адреса нанимателей, чтобы расспросить их о домработнице.

— Отцы помогают? — спросила она, улыбнувшись девочке.

— Первый помог получить гражданство, — женщина обняла смутившуюся дочку. — Больше от них мне ничего не надо. Дети для меня.

Елена зауважала гордую женщину: нестабильная работа, без мужской поддержки и двое детей. Для себя. А у нее гораздо больше возможностей, но только один ребенок. Мысли о детях привлекли внимание к игрушкам. Среди современных ярких игрушек выделялась большая лошадка-качалка — облезлая, протертая на спине, со сломанным хвостом, явно очень старая.

— Откуда такая прелесть?

— Из квартиры Чантурия, — призналась домработница и принялась оправдываться: — Они хотели ее выбросить, а у меня дочь маленькая.

— Я должна проверить.

Петелина позвонила режиссеру. Чантурия-младший подтвердил, что у него была когда-то лошадка, но куда она делась, он не помнит. «Черт с ней! Ищите бриллианты», — потребовал он.

Следователь строго взглянула на Юлю:

— Что еще вы брали таким образом?

— Ничего. На новый год хозяйка сладости дарила.

Валеев закончил осмотр комнаты и перешел на кухню. Женщины последовали за ним.

— Вы видели сейф в квартире Чантурия? — спросила Петелина. — Знали, где он находится?

— Конечно. Я рада, когда у хозяев сейф, а то рассуют добро по тумбочкам, забудут, куда дели, и на меня косятся.

— Заметили что-нибудь подозрительное сегодня?

— Нет, все как обычно. Хозяин был один и быстро ушел.

— А он бывает не один?

— В прошлый раз у него была девушка. Красивая, наверное, актриса. Она вышла из спальни в таком виде… Ну, вы понимаете.

Следователь задумалась и достала из сумки фотографии актрис с кинопроб, взятых на студии:

— Эта девушка здесь есть?

— Кажется, вот она, — домработница указала на Ланскую.

— Юлия, я вынуждена спросить: Чантурия к вам приставал, применял силу?

— Один раз что-то было, спьяну. Зачем ему я, у него такие красотки. — Чебану вернула фотографии.

— Значит, вы на Чантурия не в обиде?

— Какая обида, мне деньги нужны. Вот мой первый распускал руки, а режиссер — он же интеллигент.

Валеев закончил громыхать посудой и еле заметно мотнул головой: ничего.

— Мы пойдем, — сказала Петелина. — Но я вас вызову для оформления протокола. Возможно, что-то еще вспомните.

— Протокол, — встревожилась женщина. — Так меня что, уволили?

— Позвоните Георгию Чантурия. Ему сейчас нужна дополнительная уборка.

Домой Елена вернулась одна на машине Марата. Валеев поехал на метро за ее автомобилем, оставленным на служебной парковке. Она специально задумала явиться домой первой. Там мама с Настей. Ольга Ивановна намекнула о важном разговоре с глазу на глаз. Нетрудно догадаться, о чем пойдет речь. Мама будет лезть с вопросами о возможной беременности и убеждать, что Марат ее недостоин. Лучше спровадить ее домой до его приезда.

Однако дома Елену ждал сюрприз. Вместо мамы из комнаты вышел Сергей вместе с дочерью.

— Заехал Настю проведать, — сообщил бывший муж, загадочно улыбаясь. — Она рюкзак новый просила, и я купил.

— Первый раз слышу о рюкзаке. Тебе спортивные выдают, — обратилась Елена к дочери.

— А этот маленький, модный, вместо женской сумочки. — Настя продемонстрировала висевшую на плече обновку.

Каждому свое, подумала Елена, она выбирала такие сумочки, чтобы туда влезали деловые папки.

— Поблагодарила папу? — спросила она, приобняв дочь, и красноречиво посмотрела на часы. — Ему, наверное, уже пора.

— А он рюкзак не пустым принес, — стрельнула озорным взглядом Настя.

— Там кое-что для тебя, — подхватил слова дочери Сергей, взял Елену под локоть и провел в комнату.

Она подчинилась его уверенной настойчивости, испытывая волнение от прикосновений, которых давным-давно между ними не было. Сергей выключил верхний свет и включил бра, чем еще больше заинтриговал Елену. Он извлек из рюкзака необычную коробочку со стеклянной крышкой. Внутри был закреплен крупный бриллиант с голубым отливом.

— Это подарок тебе за все годы, что ты была рядом со мной.

Сергей раскрыл коробку, поднес ее к бра, и бриллиант заиграл светом, раскрывая свою волшебную силу. Елена засмотрелась на яркий камушек и не заметила, как подарок оказался в ее руках.

— Что мне с ним делать? — вырвалось у нее.

— К бриллианту полагается кольцо на твой вкус. Вот сертификат на камень и адрес сайта, где ты сможешь выбрать любую модель.

Сергей выложил документы, сжал руку Елены и преданно заглянул в ее глаза. Рядом стояла их дочь. С минуту бывшие супруги изучали друг друга, словно заново знакомились. Елена первой стряхнула наваждение.

— Нам надо поговорить. — Она увела Сергея в спальню и прикрыла дверь: — Насколько я понимаю, это очень дорогой подарок.

— Уникальный, как и ты.

— Почему сейчас? Я не получала ничего подобного, пока мы были женаты.

— Я был дурак, а сейчас одумался.

Простые слова были приятны, особенно от бывшего. Мужчина ошибся и честно признается в этом. Но сейчас их ничего не связывает, а дорогие подарки просто так женщинам не дарят. Сначала шуба, теперь уникальный бриллиант. К чему все это? Ах, да, она не просто женщина, а старший следователь Петля. Может, дело в этом.

— У тебя проблемы в бизнесе, и ты хочешь, чтобы я их решила?

— Это подарок от души, Лена.

— Я не могу его принять.

— Тебе не нравится?

— Причем тут нравится или нет? За шубу я расплачусь, но на такие драгоценности моя зарплата не рассчитана.

— Никаких денег я не приму, — категорично ответил Сергей и взял Елену за руку. — Бриллиант не только для тебя. Не забывай, у нас есть Настя. Это будет фамильная драгоценность, которую можно передавать по наследству.

Фамильная драгоценность — два хороших слова, стоящих рядом. Елена поймала себя на мысли, что ей нравится их звучание. Сергей действительно не чужой человек, они прожили вместе добрых восемь лет, у них растет дочь. Кольцо со временем достанется ей, а потом ее дочери или невестке, и так далее. Фамильная драгоценность.

Да что ж такое! Вчера она обиделась на хвастливый ролик, а сегодня… Елена посмотрела на бриллиант, который продолжала держать в руке. Сергей тут же подсунул смартфон с фотографиями колец.

Он искушал:

— Просто посмотри. Можно выбрать такой дизайн или вот этот, вариантов много. Наше кольцо будет уникальным, потому что уникален сам камень.

«Не твое, а наше» — умеет подобрать правильные слова. Так и есть, если она откажется, то примет решение не только за себя, но и за Настю, и даже за ее не рожденную дочь. Имеет ли она право на отказ? В конце концов она может хранить драгоценность, не пользуясь ею.

Послышался звук открываемой входной двери.

— Марат пришел, — спохватилась Елена.

Неудобно будет, если Марат застанет Сергея в спальне.

Сергей наклонился и поцеловал ее в щеку, а она не отстранилась, не отпихнула его. И даже покраснела, как юная девчонка. Да что с ней происходит, какую силу имеет маленький блестящий камень? Елена поставила коробочку на комод и тут же увидела отраженный блеск в зеркале. Бриллиант не отпускал ее. Она отвернулась, машинально выключила свет и оправила одежду, будто та была нарушена.

— Тебе пора уходить, — тихо произнесла она, отводя взгляд.

Свет все равно попадал в спальню от уличных фонарей, и в темной комнате светились глаза Сергея и дорогущий бриллиант.

Марат вернулся домой не с пустыми руками. По пути он заехал в ювелирный, где ему в благодарность за раскрытое когда-то ограбление давали пятидесятипроцентную скидку. Помня о хвастливом ролике Сергея, он задумал купить в подарок Елене серьги с бриллиантами. Услужливая заведующая подобрала несколько вариантов, уверяла, что их оценит любая женщина, и даже обещала оформить кредит. Однако, взглянув на цены и реально оценив свои возможности, Валеев поблагодарил заведующую и зашел в соседний цветочный магазин.

Там бойкая продавщица встретила его интригующей фразой:

— Мужчина, подарите даме женское счастье.

Марат расспросил кокетливую продавщицу и согласился. Сейчас в его руках покачивался большой горшок с цветком, а в глазах мерцали шутливые огоньки.

— Вместо разбитого? — догадалась Настя, выбежав к двери первой. — Правильно, а то бабушка зудит.

Марат вопросительно кивнул на дверь в спальню, из-за которой слышались приглушенные голоса.

— Там папа. Он подарил маме огромный бриллиант, а мне рюкзак, — честно призналась девочка.

Марат переменился в лице, игривое настроение, как ветром сдуло. Он не знал, куда деть цветок, не хотел проходить в комнату, чтобы не натоптать, и не мог раздеться. Настя поняла его заминку и побежала освобождать место на подоконнике.

В это время из спальни вышел Сергей, увидел цветок в руках Марата и закивал:

— Сразу и на Новый год, и на день рождения, и на 8-е марта. Отличный выбор!

Марату захотелось грохнуть горшок кичливому сопернику на ногу. Так бы и произошло, но ловкая Настя успела перехватить цветок.

— Красивый. Маме понравится, — успокоила она.

Елена появилась из спальни с коробочкой в руке. Она приняла нелегкое решение, но не успела вернуть подарок Сергею: тот быстро ушел. Елена замерла перед Маратом, не зная, куда деть бриллиант.

— Цветок, наверное, надо полить? — крикнула Настя из комнаты.

— Тут инструкция, как ухаживать. — Марат достал распечатку, полученную в магазине.

Настя вбежала в прихожую, вклинилась между смущенными взрослыми, перехватила бумагу и стала громко читать:

— Спатифиллум — этот красивый тропический цветок в народе называют «женское счастье». Ух, ты! — воскликнула Настя, мельком взглянула на маму и продолжила: — Он выглядит, как изысканное украшение, улучшает энергетику в доме, помогает обрести гармонию в личных отношениях, приносит счастье. Но если в семье ссоры, у цветка сохнут кончики листьев, и «женское счастье» перестает цвести.

Руки девочки опустились.

— Ой, я еще уроки не сделала, — спохватилась она и исчезла.

Елена и Марат стояли близко друг к другу, но между ними находился бриллиант, и их опущенные взгляды невольно натыкались на блеск камня.

— Я купил цветок вместо упавшего, — смутился Марат.

— Там не было цветка «удача следователя»? — спросила Елена и тут же поняла, что шутка не удалась.

Словно она отказывалась от женского счастья. Кто бы объяснил, что это такое?

Услышав звонок, Алена Ланская поспешно открыла дверь квартиры. На пороге стояли ее вечные ухажеры Игорь Рыков и Рома Щукин. Каждый из них не раз бывал в ее гнездышке, но в разное время. Оба получали ее ласку и ревновали друг к другу. Несчастье сблизило непримиримых соперников. Ее несчастье. Ради любимой девушки они пошли на преступление, и теперь ее власть над ними укреплялась еще больше.

Алена втащила приятелей в комнату и с негодованием набросилась на них:

— Какого черта вы устроили погром? Если бы не ваша дурость, Гоша не сразу бы заметил, что сейф пуст.

— Гоша, — передразнил Рыков. — Он тебе уже звонил, плакался?

— И хорошо, что звонил. Значит, меня не подозревает. А вы? Вас никто не видел?

— Мы были в куртках интернет-компании, входили и уходили через другие подъезды по крыше, — ответил Щукин.

— Это ты здорово придумал, — похвалила Ланская, заметила пластырь на ладони Рыкова и нахмурилась: — Что у тебя с рукой?

Рыков отмахнулся:

— Заживет.

Щукин пояснил:

— Он кромсал картины осколком от вазы.

— Вы что, были не в перчатках? — ужаснулась Алена.

— В перчатках, но его эмоции… Сама знаешь, каким он бывает в ярости.

Ланская накинулась на Рыкова:

— Ну почему ты не можешь себя сдерживать?

— А ты? Ты себя сдерживала в Гошиной постели?

— Игорек, давай без детских обид. Я же объяснила, что рассчитывала на роль, а Чантурия режиссер. Он мужчина, а я женщина — это была сделка.

— Твое тело в обмен на пустые обещания.

Щукин поспешил вмешаться в перепалку, чтобы разрядить накаляющуюся обстановку:

— Алена, с кодом ты ошиблась. Ты его видела через зеркало.

— Как ошиблась? — насторожилась девушка, но тут же расслабленно улыбнулась: — Для того ты и нужен, Ромочка, чтобы исправлять мои ошибки. А Игорек, чтобы демонстрировать силу.

— Я нашел там твое белье, — не унимался Рыков.

— Откуда знаешь, что мое? Мало ли с кем этот козел…

— Вот! — Рыков продемонстрировал порванную черную комбинацию. — Я тебе ее подарил, помнишь? Ради меня ты ее не стала надевать, а он сорвал ее с тебя. За это я порезал его картины.

— Выброси, — поморщилась Алена.

В ее глазах был отталкивающий холод, и Рыков испугался, что больше не увидит в них тепла:

— Алла, я беспокоился, чтобы против тебя не было улик.

— Хватит! — она вырвала белье и швырнула в угол. — Показывайте, что взяли в сейфе.

Щукин расстегнул рюкзак и выставил на стол шкатулку с драгоценностями.

— Еще там были деньги. — Рыков выложил рядом со шкатулкой тонкую пачку долларов и евро.

— Негусто, — прошелестела купюрами Ланская. — Гоша промотает любую сумму.

— Зато побрякушек сколько. — Рыков открыл шкатулку: — Выбирай что хочешь.

Ланская высыпала украшения на стол и стала рассматривать их. Надела кольцо с самым крупным камнем, примерила ожерелье, облегающее шею, приложила серьги к ушам, подбирая подходящие. Закончив, покрасовалась перед зеркалом. Ее лицо сначала зарделось от счастья, потом потускнело.

— Это не побрякушки, Игорек. Это уникальные украшения, их нельзя носить, узнают.

— Значит, и продать нельзя, — продолжил мысль Щукин.

— Ты прав, опасно.

— А если продать за границей? — обрадовался собственной идее Рыков. — У меня друг спортсмен, в Стамбул на чемпионат скоро уезжает. Я попрошу, он там толкнет.

— А если он своей девчонке что-нибудь подарит? Как мы проверим? Ты можешь за него поручиться?

Рыков замялся, а Щукин предложил:

— Можно вынуть бриллианты и продать только их. А золото я переплавлю.

— Рома, ты самый умный, — похвалила Алена и, чтобы не обиделся Рыков, тут же обратилась к нему: — А у тебя связи хорошие. Попросишь своего спортсмена сбыть бриллианты в Стамбуле. Только не в крупных магазинах, а в мелких лавочках.

— Я и сам могу слетать.

— Нет. Ты мне нужен здесь. Вы оба мне нужны. — Ланская положила ладошки на грудь каждому поклоннику и обоих одарила ласковым взглядом.

— Будешь продолжать мстить режиссеру? — спросил Щукин.

— Больше к грузину не ходи, — предупредил Рыков, накрыв руку девушки своей. Его голос из грозного превратился в просительный: — Ты обещала.

— Беззащитную девушку всякий может обидеть, — пожаловалась Алена.

Она отпихнула поклонников и закружилась под люстрой, чуть откинув голову назад, чтобы длинные волосы выглядели особенно эффектно и ничто не затеняло блеск бриллиантовых сережек и ожерелья.

— Кто еще? — полыхнул глазами Рыков. — Кто тебя обидел?

— Чванливый продюсер задвинул меня в эпизодницы. — Девушка остановила грациозное вращение и стрельнула глазами в пустоту: — Но у него еще будет возможность исправиться.

— Ты хочешь встречаться с ним? — Голос Рыкова возвысился и тут же скис: — Не надо.

Ланская загадочно пожала плечами:

— Я этого не хочу, но, если понадобится… — Пресекая ненужные вопросы, она мягко поцеловала в губы каждого из парней и одарила обещающей улыбкой: — Я люблю вас. Вы мои лучшие друзья. Да что там лучшие — единственные и незаменимые.

Ее ладошки скользнули по щекам обоих парней. Щукин разомлел от внезапной нежности, перехватил ее руку и предложил:

— Давайте отметим удачное дело? Игорь за шампанским сбегает, а мы пока…

— Может ты сходишь? — набычился Рыков.

— Не сегодня, — остановила спор Алена. — Завтра у меня пробы, надо подготовиться. — Она сняла украшения и качнула рукой: — Забирайте их. Деньги я себе оставлю, и шкатулку, пожалуй, тоже. На память о нашей победе.

Утром Вадим Сорокин подъехал к киностудии. Его телефон, закрепленный на торпеде, назойливо пискнул. На дисплее появился значок видеоролика. Наверное, очередная хохма, которой обмениваются члены съемочной группы, когда нет запарки в работе.

Сорокин нажал просмотр, прыснул на шею парфюмом и поправил прическу — звезда всегда должна выглядеть на все сто. Ленивый взгляд поймал изображение на дисплее, и актер разом напрягся. Флакончик с одеколоном выпал из руки, а сердце ухнуло, потеряв опору, и бешено заколотилось.

Не может быть!

Он посмотрел видео до конца, а потом еще раз, более внимательно. Сердце окончательно ушло в пятки. Сомнений не осталось: на записи именно его секс с Миленой Рудаковой — спонтанный, по сути ненужный, впопыхах в тесной гримерке. И все бы ничего, мало ли с кем и где у него было, но ролик заканчивался подборкой жутких фотографий задушенной Милены. Между этими событиями прошло менее часа. Он последний, кто видел ее живой. Последний видевший — первый подозреваемый!

Актер схватился за голову. Откуда запись, кто ее сделал? Кто-то из своих, суки! В съемочной группе каждый второй знает толк в съемках. Он соврал следователю, что расстался с Рудаковой у кабинета продюсера, — а тут такое. Как оправдаться, кто теперь ему поверит? Вот же влип!

А может, удалить запись и сделать вид, что ее не включал? Или вообще выбросить телефон и купить новый? Пустые хлопоты. Чертова техника посылает значок отправителю, что запись просмотрена. А гнусный соглядатай — какой-то Memento Mori — прислал сообщение:

«Обратил внимание на чулки?»

Что это значит? Черный чулок, впившийся в шею Милены, он никогда не забудет. К этой шее он прикасался буквально за полчаса до ее смерти. Она так умело ее выгибала в момент показного оргазма. Актриса всегда актриса.

Его спрашивают не про чулок, а чулки. Кажется, где-то они еще раз мелькнули.

Сорокин снова просмотрел ненавистную запись.

О, черт! Так и есть. Упаковка черных чулок видна на гримерном столике, рядом с его рукой. Как пить дать такие же, которыми задушили Милену. Он пропал! Влип капитально. Кто такой Memento Mori? Чего он хочет?

Сорокин ввел это имя в поисковик. В переводе с латинского выражение Memento Mori означало «помни о смерти». Так кричали шуты при восшествии римских императоров на престол: каждый кумир должен помнить, что он смертен.

Это намек или угроза?

Сорокин оглянулся, ему показалось, что за машиной кто-то наблюдает. А если сейчас его арестуют? Что делать? Бежать? Куда?

От Memento Mori поступило новое сообщение, и он понял, что это шантаж.

«Готовь 30 000$ или видео получит следователь».

Стало чуть легче, сердце перешло на умеренный ритм. Деньги немалые, но для него сумма посильная. Можно заплатить. А если тридцать тысяч — только начало, и этот гад будет шантажировать дальше?

Он набрал сообщение: «Мне нужно время».

Пришел ответ: «Даю два дня».

Паника отпустила разум, сердце окончательно успокоилось, руки уже не дрожали.

Сорокин поднял упавший флакон, изучил себя в зеркале и подобрал выражение глаз, чтобы бледное лицо выглядело благородным. Не даром его утвердили на роль аристократа, который не сгибается под ударами судьбы.

Итак, ему предоставили передышку. Два дня ему ничего не грозит, есть время собрать деньги или подумать над другим решением проблемы. Выплата оставит ситуацию в подвешенном состоянии, а если… И сразу появилась идея — радикальная.

Первым делом Сорокин заглянул в офис продюсера к Славику, похвалил его за удачное сочетание новой сорочки с костюмом и попросил бутылку виски. Любому другому ассистент продюсера отказал бы, но звездам приходится потакать.

Славик нехотя выдал бутылку и предупредил:

— Вадик, только не напивайся, сегодня будут пробы.

— У меня?

— Актрис посмотрят вместо Рудаковой.

— Обязательно напоминать о ней?

Актер сделал обиженное лицо и вышел, думая, не хлопнуть ли дверью. Но в последний момент, наоборот, оттолкнул ее и оставил распахнутой, представив, как камера цепляет через проем его удаляющуюся гордую спину.

Направился в реквизиторскую. Там сидел сотрудник со знакомым лицом, имени которого он, конечно, не помнил, но это и не требовалось. Главное, что все знали его и стремились угодить звезде.

Вадим не стал ходить вокруг да около и сразу выставил на стол бутылку хорошего виски. Реквизитор немного опешил: кто он, и кто Сорокин, — метнулся к стеллажам и достал из необъятных запасов два фирменных стаканчика с толстым дном.

Актер продемонстрировал самую обаятельную улыбку из набора своих возможностей и вручил бутылку реквизитору:

— Ты не понял, друг. Это тебе. — Он выдержал паузу и объяснил: — Одолжи на недельку пистолет из реквизита.

— Перед девчонками покрасоваться? — усмехнулся тот. — К тебе и так бабы липнут.

— Соседа пугнуть. Его дочка ко мне в постель напросилась, а я, по мнению папаши, виноват.

— Все неприятности из-за баб, — понимающе покачал головой работник.

— Как же ты прав, — вздохнул Сорокин, по-приятельски похлопал реквизитора по плечу и чуть подтолкнул в сторону хранилища. — Мне шумовой «макаров» подойдет.

Вышел он с приятной тяжестью под мышкой. В наплечной кобуре покоился пистолет, внешне почти не отличимый от настоящего. Пистолет был заряжен капсюлями и звучал устрашающе.

Уединившись в гримерной, Сорокин встал перед зеркалом, расставив ноги, и начал тренироваться, выбрасывая руку с оружием вперед и делая угрожающее лицо. Получалось убедительно: ему доводилось играть крутого полицейского.

Жизнь — та же игра, но без дублей. Он профессионал, справится. Ну, держись, Memento Mori.

Алене предстояли важные пробы. Ее прокатили мимо главной роли, но роль второго плана лучше эпизодической, и она должна ухватиться за выпавший шанс.

Ланская сидела в гримерной перед зеркалом во вращающемся кресле. Вокруг нее суетилась Ирина Юшкевич. На узком столике под зеркалом располагались краски, кисти, кремы, пудра, специальный клей, бигуди, щипцы, шпильки, расчески, лак, мусс и гель для волос. В нужный момент любая вещь волшебным образом оказывалась в руке гримерши.

— Алена, у тебя шикарные волосы, приятно работать. Сейчас уложим их, как в девятнадцатом веке, — нахваливала актрису художник по гриму. — А я уже сто лет со стрижкой.

— Вам идет, — из вежливости откликнулась актриса.

— А тебе везет. Рудаковой не стало, и ты первая претендентка на ее роль.

— Она лицо испортила, ее бы все равно задвинули.

— Не скажи, грим великое дело. — Юшкевич увидела в зеркале, как напряглось лицо Ланской, и улыбнулась: — Да успокойся, тебя никто не обвиняет в ее смерти. Все знают, что твоя палочка-выручалочка Чантурия-младший. Слышала про ограбление его квартиры?

— Эта семейка не обеднеет.

— Говорят, в его квартиру проникли без взлома, ловко вскрыли сейф, подставили домработницу.

— Действовали профессионалы.

— Зачем профессионалам картины портить и вазы бить? Это больше похоже на месть. — Юшкевич стояла за спиной актрисы. Она наклонилась к ее плечу и прямо взглянула в глаза через зеркало: — Помнится, кто-то собирался ему отомстить.

«Да, это мой план, я и не такое могу», — хотелось признаться Ланской, но об осторожности она не забывала.

— Бог наказал, — и не отвела прямой взгляд.

— Справедливо, — согласилась Юшкевич и продолжила работу. Но мысли об ограблении не отпускали ее. — Нашли чей сейф брать. Гоша не столько зарабатывает, сколько проматывает папочкины накопления.

— А может он сам инсценировал кражу? — ухватилась за выгодную версию Алена.

— Тебе колечко подарил и боится мамочке признаться?

— Ничего он мне не дарил, козел!

— Верю. Нам, женщинам надо рассчитывать только на свои силы.

Дверь открылась, и в гримерную вошла художник по костюмам Марианна Фролова, держа в каждой руке по тяжелому платью с корсетом.

— Привет, девочки.

Она повесила платья на вешалку и нежно поцеловала гримершу в губы. Их руки совершили несколько откровенных касаний, далеко выходящих за рамки дружеских отношений. Ланская слышала о нетрадиционной ориентации Юшкевич и теперь получила этому наглядное подтверждение.

Ее внимание не укрылось от Фроловой, и она подмигнула:

— А ты, красотка, еще в мужиках не разочаровалась?

— На половине пути, — ответила за Алену Юшкевич.

— На правильном пути. Переодевайся, там камеру уже установили.

Ланская потрогала старинные платья и спросила:

— Я могу выбрать любое?

Фролова категорично указала:

— Это твое, это для Нестеренко.

— Она тоже? — неприятно удивилась Алена.

— К сожалению, — раздался из-за спины знакомый голос.

В гримерной появилась Леся Нестеренко:

— Гоша попросил поучаствовать в пробах, помочь тебе раскрыться.

«Он точно козел!» — насупилась Ланская.

Когда-то Алена и Леся учились в театральном училище на одном курсе. Первая была яркой девушкой-огонь, а вторая — скромной тихоней. Одна лезла напролом, а другая ждала, когда пригласят. Но так получилось, что после выпуска Нестеренко добилась гораздо большего успеха, чем Ланская. Ее выразительные голубые глаза, нежное лицо и хрупкое тело оказались более востребованы, чем стандартная напористая красота Ланской. Алена завидовала бывшей сокурснице, та отвечала ей холодным презрением. Их общение ограничивалось пластиковыми улыбками и шаблонными фразами: привет-привет, пока-пока.

Они стали переодеваться. Через створки зеркал каждая украдкой оценивала фигуру другой. Белье на обеих было дорогим и эротичным — молодые актрисы не вправе себе позволить ходить в чем попало. На Ланской были трусики и лифчик, на Нестеренко изысканная комбинация с открытой спиной.

Гример и костюмер принялись помогать актрисам, но Нестеренко их осадила:

— К черту грим, не мои пробы. И с платьем я сама справлюсь.

Неожиданно в комнату заглянул Вадим Сорокин, уже в костюме для роли. Главный герой должен был подыгрывать в пробах и с энтузиазмом погрузился в привычную атмосферу киносъемок, чтобы на время забыть про шантажиста.

— Девчонки, что за дела, — нахально заявил он. — Такого белья не было раньше. На платьях декольте, открывающее грудь и плечи, а вы со своими бретельками. Снимайте все к чертовой матери.

— Не гримерная, а проходной двор, — возмутилась Юшкевич.

— У нас сцена соблазнения, я должен войти в образ. Я заигрываю с Аленой, и нас застает Леся в неприличной позе. Они обмениваются уничижительными взглядами. Девчонки, сыграть глазами — самое сложное.

— Да иди уже. — Юшкевич выпроводила актера.

В коридоре Вадима перехватил озабоченный Валеев:

— Вот вы где. Пройдемте со мной, Сорокин.

— В чем дело?

— Медицинская процедура, касается всех мужчин. Мы заботимся о вашем здоровье.

Оперативник провел недоумевающего актера в штаб-квартиру. Там криминалист Маслова, в халате медсестры из клиники пластической хирургии, собирала ватными палочками мазки изо рта членов съемочной группы. Звезду пропустили без очереди.

— Рудаковой сделали неудачную пластику в нашей клинике, — пояснила Маслова, ткнув в кармашек с логотипом «Мамонов-центр».

— Я в курсе.

— Занесли инфекцию. Бактерии способны подавить мужской гормон тестостерон.

Сорокин забеспокоился:

— Это то, без чего не может быть этого?

— То самое. Вероятность маленькая, но мы должны проверить всех, кто контактировал с Рудаковой. Откройте рот. — Маслова потерла ватной палочкой внутреннюю поверхность щеки Сорокина. — Вот и все. Советую пить витамины.

Иван Майоров, сидевший рядом, упаковал ватную палочку в пронумерованный пакетик и занес фамилию актера в ведомость.

— О результатах мы сообщим, — пообещал Валеев, хваля себя за находчивость. Сбор образцов для анализа ДНК шел полным ходом.

В гримерной Алена Ланская с удивлением заметила красивое тату на бедре Нестеренко. Она, как актриса, отказывала себе в подобных вольностях, а бывшая скромница ничего не стесняется.

— Тату не помешает для девятнадцатого века? — с издевкой спросила Алена.

— Настолько откровенные сцены в фильме не планируются.

— Сценаристы работают, будут другие проекты.

— Снимут с другого бока или наложат грим. Я незаменима, в отличие от некоторых, — стрельнула глазами Нестеренко.

В их разговор вмешалась Фролова:

— Сорокин прав. Комбинация будет видна, снимай. А ты, Алена, избавься от лифчика.

— Да, пожалуйста. — Леся полностью обнажилась.

Оставшаяся в трусиках Алена стала надевать тяжелое неудобное платье. Ей помогала костюмерша, злобно нашептывая про Лесю: «Не нравятся ей, видишь ли, мои прикосновения».

Вдруг яркая вспышка прорезала полумрак гримерной. Затем еще и еще раз. Блики света беспорядочно отскакивали от створок зеркал.

Алена испуганно сжалась и обернулась. Она увидела, как человек в темной куртке нагло фотографировал обнаженную Лесю. Его лицо было закрыто черным чулком, а девушку охватила оторопь, она даже не делала попыток прикрыться. Вся съемка продолжалась несколько секунд. Затем фотограф оттолкнул застывшую от изумления актрису, что-то схватил со столика и выскочил в раскрытую дверь.

Оправившиеся от шока женщины заголосили все разом. На шум прибежал Валеев.

— Что? Где? — он рассматривал обнаженных актрис, в поисках ран на теле. Те с визгом отталкивали его.

Оперативник как следует встряхнул Юшкевич:

— Кто-нибудь скажет, что здесь случилось?

— Фотограф! Уже не в первый раз. Охотится за голыми звездами.

— Мое белье исчезло, — указала на опустевший столик Нестеренко, прикрываясь одеждой.

— Извращенец, — процедила гримерша.

— Как он выглядел? — спросил оперативник.

— Темная куртка, а на голове черный чулок, — описала Ланская.

— Тот же тип, что убежал с места убийства?

— Похож, — кивнула Юшкевич.

Валеев бросился в погоню, но вскоре убедился в бесперспективности этого занятия. Беглец хорошо знал запутанные коридоры. Скинув маскировку и спрятав камеру, он превратится в обычного работника студии.

А в гримерной Алена всеми силами пыталась скрыть досаду. Ей врезались в память слова Юшкевич: «Охотится за голыми звездами». Звучит, как приговор ее амбициям. Она не интересна папарацци даже в обнаженном виде: снимали только Леську, украли ее белье.

На пробы Ланская направилась с тяжелым сердцем. Все обсуждали охоту поклонника-извращенца на Нестеренко, с завистливым придыханием и показной брезгливостью описывали, как тот будет развлекаться с ее бельем.

Алену усадили на диван-шезлонг, оператор проверил камеру, осветители подобрали свет, и пробы начались. Каждый в студии знал, что нынешний экзамен только для Ланской, поэтому внимание сосредоточили на ней. Оператор ловил ее лицо, звукорежиссер перемещал «цаплю» с микрофоном вслед за ее движениями, а Чантурия-младший в темном углу павильона наблюдал картинку на мониторе.

Сорокин отпускал любовные реплики, играя вполсилы. Алене казалось, что он только и ждет, когда появится Леся. И вот входит жена князя, Сорокин вскакивает и припадает к ее руке. Камера смещается. Обмен женскими взглядами. Княгиня оскорблена увиденным, но сохраняет гордость. Любовница должна изображать смущение по типу: лучше мне исчезнуть. Нестеренко почти не требуется играть, она в нужном настроении праведного гнева, а Ланской трудно перебороть желание наброситься на удачливую соперницу и расцарапать ей лицо.

— Стоп! Снято, — крикнул режиссер, и сразу тихий павильон наполнился гулом голосов и всевозможных звуков.

Ведущие исполнители ушли, подтрунивая друг над другом, а Алене понадобилось несколько минут, чтобы перехватить взгляд Гоши, который раздавал команды.

— Ну как я? — заискивающе спросила она.

— Нормально. Думаю, наряды лучше заменить на более современные.

— Значит, я прошла?

— Покажу Сонину, за ним последнее слово, — ушел от прямого ответа Чантурия.

— Ты же режиссер, — топнула ножкой актриса.

— Не глупи, кто платит деньги, тот и заказывает музыку.

Гоша переключился на другие проблемы, ушел, но Алена проявила настойчивость и настигла его в приемной продюсера, когда режиссер явился обсуждать снятую сцену.

— Возьми меня с собой, — вцепилась она в руку Чантурия.

Она так и осталась в старинном платье в надежде приучить окружающих воспринимать ее в этом образе. Одновременно с режиссером к продюсеру вызвали Юшкевич и Фролову.

— У нас не только твой вопрос, — стал возражать Гоша, но Алена уже затащила его в главный кабинет.

Филипп Сонин просмотрел кинопробу на экране телевизора, встал, прошелся по кабинету и остановился у большого сейфа.

— Как я обещал… Мне удалось увеличить наш бюджет. Теперь это факт. — Он похлопал по толстой дверце сейфа. — Соответственно, наши планы выросли, помимо полного метра запустим сериал, сценаристы уже работают. А это означает …что?

— Нужен рейтинг, — откликнулся Чантурия.

— Вот именно! Я не хочу ограничиться одним сезоном, надо, чтобы канал заказал продолжение. Для этого необходимо качество во всем. И что я вижу?

Продюсер обвел строгим взглядом собравшихся. Все потупились и промолчали.

— С декораторами я уже поговорил, теперь ты. — Сонин обратился к Фроловой, указывая пальцем на Ланскую: — Марианна, что это за платье? Не нужно копировать девятнадцатый век, осовременьте. Никаких корсетов, и кринолина.

— Оденем княгинь в мини-юбки? — сыронизировала художница по костюмам.

— Не умничай, а записывай.

Фролова раскрыла блокнот, продюсер продолжил давать указания:

— Делаешь декольте или открытую спину. Платье в пол, но, чтобы под тканью угадывалась фигура.

Фролова вскинула бровь, но Сонин ее опередил:

— Легкие полупрозрачные ткани, женственность с элементами эротики — что тут непонятного? Поступим так. Разработай три платья: шикарное для балла, домашнее для своих и нечто промежуточное для любовных свиданий. Покажешь мне образцы.

Сонин встал перед Ланской, скривил губы на пышную прическу, щелкнул пальцем по жесткой завитушке и перевел взгляд на Юшкевич.

— Теперь про женские прически. Ира, что это за копна? К черту ленточки и литры лака, дай мне распущенные волосы.

— Распущенные? Но это считалось тогда вульгарным.

— А то я не знаю, — сыронизировал Сонин и провернулся на каблуках, обращаясь ко всем: — Запомните и другим передайте. Мы снимаем не исторический фильм, а любовную драму в высшем обществе. В фокусе будут любовные интриги как средство в борьбе за власть. Диалоги уже правят, добавим намеки на современность и постельные сцены. Только так мы сможем рассчитывать на успех. Все понятно? Тогда за работу.

Художники по гриму и по костюмам быстро вышли, о чем-то перешептываясь. Чантурия взял за руку Ланскую, собираясь вежливо выпроводить актрису, но та уперлась, не желая уходить. Во время встречи она чувствовала себя манекеном, на котором демонстрировали недостатки картины. Но она актриса, ее вопрос не решен, Алена умоляюще посмотрела на Гошу.

Режиссер смутился и спросил продюсера:

— Филип, что скажешь о сегодняшних пробах?

Сонин скосил скептический взгляд на Ланскую:

— Диалоги у тебя ничего, осанка и стать тоже на уровне… Но кино — это крупный план. Тут важна полуулыбка, полувзгляд, понимаешь?

— Я буду стараться.

— Тебе надо потренироваться в театре, а потом уже браться за большие роли.

— Дайте шанс, — взмолилась Алена, осознав, что ее мечты рушатся.

— Никто тебя из проекта не удаляет, эпизоды остаются за тобой. Если нужны деньги, будешь дублершей Черной в постельных сценах. Полина не любит обнаженку, а у тебя уже был такой опыт. — Сонин приторно улыбнулся: — А что, фигура подходящая, волосы светлые, но это поправимо, Юшкевич сделает из тебя вторую Полину.

«Я Алена, а не Полина!», — хотелось крикнуть Ланской, но она не посмела повысить голос на начальника.

— Твою грудь увидит полстраны, — ободряюще рассмеялся продюсер и взялся за телефон, жестом показывая, что разговор окончен.

Чантурия вывел расстроенную Алену в приемную и тут же вернулся в кабинет продюсера. Вскочивший из-за стола Славик сунул девушке ворох салфеток, шепнул пустые слова утешения и бросился на телефонный звонок. Все при деле, а она…

Алена брела по коридорам киностудии, размазывая по щекам слезы обиды. Опять ее прокатили, поманили конфетой, а кинули кость. Она будет работать на звездный статус Черной, демонстрировать свою задницу и грудь, а зритель будет уверен, что видит прекрасное тело неувядающей кинодивы. Почему кому-то все, а ей крохи? Это несправедливо.

В таком настроении Ланскую перехватил Сорокин. Актер приобнял девушку за талию, ласково заглянул во влажные глаза:

— Ты от Сонина? Хочешь угадаю, что случилось?

— Отстань, без тебя тошно.

— Хорошо быть продюсером, а мы марионетки в его руках.

— Тебе-то чего жаловаться?

— Завидую. Мне гонорар когда еще заплатят, а Сонин раскрутил спонсора на деньги, и сразу хапнул себе двадцать процентов.

— Почему двадцать?

— Потому что скромный, остальные берут тридцать. Дать бы ему по рукам.

— А лучше в морду, — мстительно процедила Алена, вспомнив равнодушную физиономию продюсера.

— Глупышка. Продюсер боится другого — потерять деньги. Он сейф при тебе открывал?

— Нет.

— В жизни не видел столько денег.

Алена остановилась. Слово «сейф» напомнило ей об удачной операции в квартире Чантурия. Сейчас она еще больше утвердилась в мысли, что это было не ограбление, а справедливая месть, материальная компенсация за моральное унижение.

Видя заинтересованный взгляд, Сорокин продолжил:

— Мы, актеры, как дети, меряем свой успех количеством ролей. А умные люди — количеством нулей на банковском счете.

— Сонин умный?

— Предусмотрительный. Сигнализацию на дверь и окна установил.

«И сколько у него в сейфе?» — хотелось спросить Алене, но этого не потребовалось, Сорокина распирала бравада:

— Миллионы долларов бросят в топку нашего проекта. Я узнал, сколько получит Черная, и потребую больше. И знаешь, почему? Потому что большинство телезрителей женщины, для них приманка — я!

Единственная комната на съемной квартире Memento Mori была обставлена, как гостиничный номер, где главное место занимала широкая кровать. Здесь он творил.

Кто-то из великих сказал, что кино — великий обманщик, Memento был полностью согласен с этим утверждением. Он создавал кино, обманывая зрителя, и зритель это понимал, но не мог ничего поделать. Зритель был в его власти.

Изначально короткие порнофильмы предназначались для единственного зрителя, узнававшего себя на экране. Если жертва шантажа платила, прокат «клубнички» заканчивался. Но иногда клиент платить отказывался — тогда видео появлялось в сети, и карьера прижимистого зрителя рушилась. Создатель фильма не расстраивался. Такие неудачи тоже были нужны для его щекотливого бизнеса: они позволяли взвинтить ценник на будущие работы.

Сейчас творческого вдохновения Memento Mori ждали девушка с хорошей фигурой и мускулистый темнокожий парень.

— Раздевайся. Полностью. — приказал Memento девушке. Наблюдая насколько буквально она выполняет его команду, он пожурил: — Туфли оставь, глупая.

Пока та раздевалась, он извлек из пакета женское белье, ткнулся в него носом, зажмурил глаза. Украденная комбинация хранила аромат Леси Нестеренко. Восходящая к славе актриса будет следующим зрителем его пикантного творения.

Memento рассмотрел голую девушку и остался доволен — фигура и рост совпадают, особых примет нет — осталось добавить узнаваемые детали.

— Надень это.

Он кинул комбинацию и выбрал подходящий парик из набора в шкафу. Послушная натурщица приобретала нужный образ.

— А теперь я нарисую татуировку на твоем бедре. Временную.

Он просмотрел на мониторе отснятые в гримерке кадры. Добыча оказалась классной: удалось запечатлеть не только тело актрисы, но и ее эмоции. Спокойствие, удивление, оторопь, смущение, желание закрыться и беспомощность — кадры сохранили прекрасный материал для будущего монтажа. А вот и ее ножка с тату. Он укрупнил картинку и нарисовал специальной краской на бедре девушки такую же — в этом деле рука была набита.

На последнем кадре Леся Нестеренко отвернулась и согнулась над гримерным столиком. Вполне эротично.

Он продемонстрировал снимок натурщице:

— Прими такую же позу у комода. — Memento выставил приглушенный свет, отошел к камере. — Так, чуть прогнись, вытяни шею. Очень похожа. С этого и начнем.

Он указал темнокожему парню:

— Ты подходишь к ней сзади, начинаешь ласкать. Сначала стоя, потом медленно раздеваешь ее, она тебя, и вы перемещаетесь на кровать. Импровизируйте и не спешите. Слушайте мои подсказки. Поехали!

Пара занялась показным сексом. Оператор крутился возле них с камерой. Он знал, как снимать с учетом последующего монтажа. Чувственный изгиб тела, черная рука на татуировке, вздрагивающие локоны волос, раскрытые губы и мельком лицо натурщицы, которое он заменит потом с помощью специальной программы.

Пара отработала, получила деньги и ушла. Memento Mori занялся настоящим творчеством. Смонтировал двадцатиминутный фильм, способный убедить кого угодно, что девушка на экране — Леся Нестеренко. Для полноты картины добавил логотип немецкой студии фильмов для взрослых, название фильма и имена актеров. В переводе титры означали: студия XXL представляет «Молоко и шоколад», в главной роли Олеся Анапа. Теперь ни у кого не останется сомнений в том, что Леся Нестеренко снималась в порнофильмах, ведь она родилась в Анапе. Это приговор для актерской карьеры.

Он переслал готовый ролик компаньону. Тому самому, который подсказывал, где и когда можно добыть компрометирующие кадры, и обеспечивал доступ на съемочные площадки.

«Как тебе?»

«Мастерство растет. Запускай, я проконтролирую реакцию».

Упоминание о растущем мастерстве не польстило, а задело гордость. Слова походили на упрек, будто он еще не достиг нужных высот. А ведь у него такое же образование, как и у тех, кто снимает настоящее кино. Он тоже работал в кинопроизводстве, но его забраковала известная актриса, заявив, что на его кадрах она получается старой. Его уволили, и он разозлился.

Стареющая кинодива стала первой жертвой видеошантажа новоявленного мстителя. Покочевряжилась и заплатила. Тишина предпочтительнее громкого скандала.

А что ей оставалось делать? Игнорировать шантажиста — тогда видео увидят миллионы. Если начнет оправдываться, что никогда не снималась в порно, запустят слух, что дыма без огня не бывает, да и подделка получилась качественная. Продюсеры не станут рисковать и приглашать актрису в крупные проекты. И коллеги начнут сторониться. А это означает — прощай карьера, забудь про хорошие гонорары.

«Сколько запросить?» — уточнил Memento.

«40», — пришел ответ.

Сорок тысяч баксов с Леси Нестеренко — неплохо для молодой актрисы. Знающий компаньон был нужен еще и для того, чтобы не прогадать с суммой. У каждого свои возможности, если переборщить с требованием, артист может и психануть.

Ланская была в гримерной одна. Она стаскивала ненавистное платье, коря себя, что не избавилась от нелепой одежды сразу после кинопроб. Ее расчет не оправдался, продюсеру не понравилась кринолинная юбка. Негативное отношение к платью он распространил и на актрису. Вот если бы она пришла на обсуждение в облегающей блузке, с чувственным макияжем… Да нет же! Сонин видел ее прежде в самом выгодном свете, а Чантурия и вовсе имел возможность наслаждаться ее телом. Ничто не помогло, даже смерть Рудаковой. Теперь костюмерша придумает новые платья, легкие, подчеркивающие фигуру, но ей они не достанутся.

Алена стащила с себя тяжелое платье, села за столик перед зеркалом и уткнулась головой в сложенные руки. Видеть свою унылую физиономию ей не хотелось.

Открылась дверь, послышались тихие шаги. Наверное, зашла Юшкевич, подумала Алена, единственная, кто способна на искреннее сочувствие. Остальные позлорадствуют о ее провале и быстро забудут.

Неожиданно кто-то обнял ее за плечи. Алена вздрогнула, ощутив себя совершенно беззащитной — расстроенная, она не удосужилась одеться. Инстинктивно сжалась, но чужие руки успели спуститься на ее грудь. Неужели Юшкевич перешла от намеков к делу? Но руки оказались крепкими, отнюдь не женскими.

В зеркальном отражении Алена увидела сияющего Игоря Рыкова.

— Привет! Я устроился разнорабочим на студию. Теперь всегда буду рядом.

Рыков выдернул ее из кресла и прижал к себе. Его руки нагло лапали обнаженное тело.

— Дай мне одеться, — попыталась отстраниться Алена.

— Алла, я тебя люблю, — шептал Игорь, осыпал девушку поцелуями, а его затуманенный взор не оставлял сомнения в плотском желании.

— Отстань! С ума сошел!

— Никто не помешает, я запер дверь.

— Тебя не интересует мое настроение?

— Сейчас я его улучшу.

Самоуверенность и настырность ухажера Алену не удивили, но она отодвинула его и принялась одеваться.

— Что ты можешь? Мне не дали даже роль второго плана.

— Ты должна играть главную.

— Не издевайся! Полину Черную, любовницу продюсера не потеснить. А роль ее соперницы досталась Леське Нестеренко. Мы вместе с ней учились. Она ничем не лучше меня.

— Она тебе мешает? Я помогу.

— Чем?

— Только скажи, что надо сделать.

— А на что ты готов? — серьезно спросила Алена, посмотрев в глаза парню.

Рыков привлек девушку к себе. Она была уже одета и не стала стряхивать его руки.

— На все, — шепнул он, сощурив глаза. — Разве я не доказал? Приказывай.

Отчаянные мысли закопошились в красивой головке актрисы. А ведь и правда, влюбленный Рыков согласится на что угодно ради нее. На все! Ей достаточно придумать новый план и приказать.

Послышался стук в дверь:

— Алена, открой, — голос Гоши Чантурия.

— Сейчас. — Актриса поправила сбившуюся блузку, шепнув Игорю: — Спрячься. Здесь не должны знать, что мы знакомы.

— Куда? — Глаза парня заметались в поисках укрытия, однако маленькая гримерка не давала никаких шансов.

Чантурия проявлял настойчивость, и Ланская нехотя открыла дверь. Хотела соврать что-нибудь по рабочего, принесшего реквизит, но, когда обернулась, не увидела Рыкова. Удивление длилось секунды, чуть сдвинутый квадрат навесного потолка подсказал ей, где затаился ловкий приятель.

— Алена, извини, я не виноват, решает все Сонин.

— А ты не стал возражать, даже не заикнулся.

— Наоборот, я уже придумал, как тебе помочь. Ты же слышала, планируется сериал на несколько сезонов. Сценаристы добавляют серии, я подкачу к ним, попрошу увеличить эпизоды с твоим участием.

— Эпизоды, — скривилась Алена. — Они будут писать для главных героев.

— Никто не будет перетягивать одеяло на главных. Любой персонаж надоедает зрителю.

— Насколько? Их могут, к примеру, — Алена пространно мотнула рукой, — убить?

— По сценарию? Через два-три сезона для кардинального поворота сюжета, почему бы и нет.

— Два-три сезона, — разочарованно протянула Алена.

— Слушай, поедем ко мне. — Гоша попытался обнять девушку. — Я помогу тебе забыть о неприятностях.

— В постели? Раньше ты для начала хотя бы в ресторан приглашал.

— Меня же ограбили, увели все деньги, — заныл режиссер.

— Возьми у папочки.

— Ты не представляешь, как родители переживают из-за украденных ценностей. Они стали ужасно щепетильны с деньгами. Вот начнем съемки, Сонин раскошелится — и хоть в Париж, я тебе обещаю.

— Наобещал уже.

— Я не скряга-продюсер, что зарабатываю — сразу трачу. У меня сейф маленький, а у него…

— У тебя все маленькое.

— Ты о чем?

Алена помнила, что их подслушивает ревнивый Рыков, и стала выпроваживать Чантурия:

— Иди, Гоша, ступай. Сегодня я не в духе.

Режиссер сопротивлялся:

— Все из-за денег? Я достану, найду способ.

— Когда найдешь, тогда и поговорим.

— У меня будут деньги!

В дверях гримерки появились Юшкевич и Фролова. Режиссер картинно откланялся.

— О каких деньгах он болтал? — бросила вслед ему гримерша.

— Гоша только и умеет, что болтать. А решения принимает Сонин.

— Утвердил?

— А по моему лицу не видно?

— Бедная девочка. — Юшкевич попыталась обнять актрису, но Алена грубо столкнула ее руки.

Марианна с бурчанием сгребла в охапку сценические платья.

— Платья ему не по вкусу, слишком закрытые. Подавай вырезы, декольте. Хочет, чтобы Черная демонстрировала свой бюст во всей красе. Я сделаю, пусть выбирает, но это будет уж точно не девятнадцатый век.

Над головой кто-то чихнул. Юшкевич и Фролова удивленно посмотрели вверх. Из-под навесного потолка появилась виноватая физиономия Рыкова. Он спрыгнул, а Ланская поспешила объяснить:

— Попросила рабочего проверить, нет ли скрытой камеры.

— Ничего нет. — Рыков мотнул головой и вышел.

Юшкевич перевела вопросительный взгляд на Алену:

— Что-то не припомню такого рабочего. Твой друг? — и, не дождавшись ответа, похвалила: — Ловкий парень.

Чуда не произошло, шантажист никуда не исчез и напомнил о себе ровно через два дня. Вадим Сорокин скривился от досады, читая сообщение: «Время вышло, сегодня в 20 ты отдашь 30», и подпись. Memento Mori — помни о смерти. Он помнил. Как у каждого актера у него было хорошо развито воображение, и он легко представлял себя с ножом в груди, с пулей в виске или удавкой на шее, как у Милены.

«Встречаемся на месте, где нашли МР», — пришло уточнение. Это был удар в открытую рану. МР — Милена Рудакова — садистское напоминание об угрозе разоблачения и бренности существования.

Ну уж нет, только не там!

«В 20 у Антониони», — написал Сорокин и отключил телефон.

Теперь он будет диктовать условия. Ресторан «Антониони» знает каждый киношник. Это излюбленное место актерской братии и появление там Сорокина не вызовет удивления. Для пущей убедительности он позаботится об алиби и пригласит в ресторан Лесю Нестеренко. Ему она не откажет.

К ресторану актер подъехал с пятнадцатиминутным опозданием. Звездный статус предполагал, чтобы ждали его, а не наоборот. Выйдя из машины, Сорокин сделал вид, что забыл купить цветы и направился к цветочному магазину в сотне метров от ресторана. Ему надо было осмотреться и дать возможность обнаружить себя.

Когда шел обратно, кто-то подошел к нему сзади и прохрипел:

— Иди и не оборачивайся. За углом — налево.

Голос был приглушенным и незнакомым. Хотелось обернуться или побежать, но Сорокин мужественно унял панику, переложил букет в левую руку и слегка расстегнул куртку, чтобы было удобнее выхватить пистолет. Через минуту они оказались позади ресторана у глухой стены. Остановились.

— Деньги, — потребовал шантажист.

— Запись, — ответил Сорокин и медленно обернулся.

Перед ним стоял человек в куртке с капюшоном, в который были вшиты затемненные очки. Куртка застегивалась молнией снизу-вверх до самой макушки, полностью закрывая лицо. На месте рта имелась сеточка для дыхания, отчего голос и звучал так странно.

— Покажи деньги, — потребовал шантажист, демонстрируя в руке микрокарту памяти.

Сорокин достал из кармана три пачки долларов. Вымогатель бросил микрокарту за его спину и потянулся за деньгами:

— Поднимешь, когда я пересчитаю.

Актер швырнул деньги на землю:

— Давай.

Он не видел реакции противника, вероятно, тот злился, однако его голос сохранял уверенность:

— Ты не на сцене, звездун хренов. Сделай два шага назад, — потребовал вымогатель.

Сорокина задело обидное обращение. Он отступил, и в тот момент, когда его противник нагнулся за деньгами, отшвырнул букет и выхватил пистолет. Чувство оружия в руке придало ему силу.

— Где гарантии, что не осталось копий?

Memento Mori поднял деньги и распрямился, оценивая изменившуюся диспозицию. В грудь ему смотрел ствол пистолета, руки были заняты деньгами, а отступлению мешала стена за спиной.

— Я работаю честно, — попытался разрядить обстановку он.

— Это называется честно! Тогда я вообще святой.

— Ты развратник и душегуб.

— Ты думаешь, это я убил Рудакову?

— Важно, что подумает следователь, увидев запись. Оправдываться никому не хочется.

— Это не я! — выкрикнул актер.

— Мне все равно. Я пойду.

— Стой. Мне нужны гарантии. Или ты показываешь свое лицо, или возвращаешь деньги.

Возникла пауза. Актер злился и размахивал пистолетом:

— Покажи личико, Memento Mori. Расстегивай молнию.

Но шантажист поступил иначе. Он швырнул деньги под ноги актеру угрожающе прошипел:

— Завтра я потребую вдвое больше.

— Ах, так! Значит, копия есть. Сними маску!

— Уверен, что действительно этого хочешь?

Вопрос озадачил Сорокина, а противник продолжил психологическое давление:

— А вдруг, я отмороженный, который не оставляет свидетелей? Сейчас ты победитель, но завтра я окажусь у тебя за спиной и тогда… — Он изобразил удавку на шее.

Сорокин сглотнул комок в горле, переложил пистолет в левую руку, вытер потную правую и вернул обратно.

— Покажи лицо, — настаивал он, продолжая угрожать пистолетом.

— Спокойнее. Я расстегиваю капюшон.

Memento Mori поднял руку, медленно расстегнул молнию до груди и столкнул капюшон. Сорокин обомлел — лицо шантажиста оказалось обтянуто черным чулком. Секундного замешательства вымогателю хватило, чтобы перейти к запасному плану. На его плече висел рюкзачок с тяжелой фотокамерой и большим объективом. Он сдернул рюкзак и замахнулся им, как битой. Заметив резкое движение противника, Сорокин выстрелил, но отшатнуться не успел. Скользящий удар настиг его, рюкзак задел голову, обрушившись основной тяжестью на плечо. Актер упал, в глазах потемнело.

Встать Сорокину помог официант из ресторана, вышедший на звук выстрела. Голова гудела, плечо саднило. Поднявшись, он осмотрелся. Вымогатель исчез. Денег на земле не было, зато под ногами лежал пистолет и сломанная микрокарта. Он завершил сделку на своих условиях, догадался Сорокин.

— Это киношный пугач, — объяснил он официанту, пряча пистолет в кобуру. — Мы с приятелем пошутили.

Он отказался от помощи и побрел к главному входу в ресторан. Метрдотель узнал звезду, дежурно улыбнулся, затем его взгляд скользнул ниже подбородка и брови странно изогнулись. Сорокин поднял руку и почувствовал на своей шее нечто омерзительное.

Первым в квартиру Ланской явился Щукин. Не увидев за его спиной вечного соперника, Алена выразила недовольство:

— Рома, а где Игорь? Я же просила, приходите вместе.

— Да ну его.

Щукин захотел обнять девушку, но та увернулась. Парень прошел в комнату и плюхнулся на старый продавленный диван. От сотрясения крайний валик свалился на пол. Щукин похлопал по убогой обивке:

— До сих пор не заменила?

— У меня нет своей квартиры, это съемная, — с упреком напомнила актриса.

Замечание задело Щукина сильнее, чем отказ от объятий. Он почувствовал вызов в ее словах и не смог обуздать обиженное самолюбие:

— Ждешь, когда режиссер подарит?

— Да пошел ты! Режиссер — наемная лошадка, деньги на фильм у продюсера. Он утверждает ставки.

— Так вот о ком ты мечтаешь.

Под руку Алене попалась кофта, висевшая на стуле, и она швырнула ее в Рому. Тот поймал, изобразив обожание.

В прихожей требовательно заверещал звонок. Ланская посмотрела в глазок и впустила Рыкова. Он тоже явился раньше назначенного времени и с упреком уставился на Щукина.

— Мы договорились встретиться внизу. Какого хрена ты здесь делаешь?

— А ты?

Игорь заметил упавший валик, кофту в руках соперника и уже не мог сдерживать возмущения:

— Ты приставал к ней? Алла, он лез к тебе?

— Тише, мальчики, тише. Сейчас мы одна команда. Воспринимайте меня, как сестру.

— Для нас ты хочешь быть сестрой, а для других? — усомнился Рыков.

— Мне не нужен никто! — Актриса топнула ногой. — Мне нужна была роль, но у меня ее отобрали. И за это они заплатят.

— Ты сказала «сейчас». — Щукин вопросительно посмотрел на Алену.

— Что?

— Сейчас мы команда, ты для нас сестра, а потом? Мне не нужна сестра, мне нужна… — Щукин не закончил фразу, этого и не требовалось.

Рыков нырнул между Аленой и Ромой, неистово вращая головой:

— А у меня сестра уже есть. Одной предостаточно.

Все переглянулись и поняли друг друга. Алена отошла и сделала круг по комнате, бросая короткие взгляды на поклонников. Мало мужикам нежного тела, им любовь подавай. Но любовь — это победа воображения над разумом, а у нее с мозгами все в порядке.

— Сестра — это временно, — миролюбиво сказала она. — Потом я выберу одного из вас — победителя. Он станет моим единственным мужчиной.

— Когда? — выдохнул Щукин.

— Когда мы заработаем деньги.

— Мы уже заработали, — воскликнул Рыков. — Я поговорил со своим другом. Он спихнул наши камешки в Стамбуле. Скоро привезет деньги. Вот!

Рыков продемонстрировал сообщение в телефоне.

— Тридцать тысяч, — прочла Ланская.

— Долларов, — гордо подтвердил Рыков.

— Всего-то? За те шикарные бриллианты?

— Там это, — стал оправдываться Игорь. — Он обратился к массажисту команды, тот нашел посредника-турка, который договорился с ювелиром. А камни без сертификатов стоят в пять раз меньше, чем легальные. Каждый взял свою долю, ну и нам осталось…

— По десять штук на каждого, — усмехнулась Ланская. — Четыре съемочных дня Полины Черной.

— Хочешь, я отдам тебе свою долю? — предложил уязвленный Рыков.

— Я хочу больше. — Алена остановила благородный порыв Щукина, решившего тоже отдать свою часть: — Значительно больше всех этих денег. И я знаю, где их взять.

Она замолчала, поклонники с почтением взирали на своего кумира. Алена наслаждалась их вниманием: вот бы так все смотрели на нее на съемочной площадке!

— Больше не будем связываться с украшениями, — объявила она. — Я знаю сейф, где хранятся настоящие деньги, много.

— Сколько? — спросил Рыков.

— Пять-восемь миллионов долларов.

— И где же этот сейф? Если в банке…

— Нет. Я его видела. Это сейф в кабинете продюсера.

— Откуда у него столько наличных? — засомневался Щукин.

— От высокого чиновника, который решил отмыть свои взятки.

— Как это? — удивился Рыков.

— Говорят, чиновник опасается обыска. Если у него найдут неприличную сумму, то посадят. И он отдал деньги продюсеру — трать, снимай свое кино. По бумагам человек вложил умеренную сумму, в пределах зарплаты, зато теперь прибыль от фильма пойдет ему. И это уже будут честные деньги.

— А если фильм не даст прибыли?

— Хоть часть, но к нему вернется, зато в тюрьму не сядет.

— Откуда ты знаешь про сейф и деньги? — спросил Щукин.

— Знающий человек сообщил.

— И что дальше? У тебя есть план?

Алена пригласила друзей на кухню. Там на столе красовалась бутылка текилы и нарезанный лимон. Рыков открыл бутылку и разлил напиток по рюмкам. Ланская предложила тост:

— За наш первый сейф, мои герои. За вас! Вы лучшие! — Когда выпили, она, покусывая лимон, продолжила: — Но следующий сейф не простой, у него не только код, но и ключ. Код знает только продюсер, а ключ всегда у него. А еще офис закрывается железной дверью, которая на ночь ставится на сигнализацию. На окнах тоже датчики.

— И как же мы возьмем этот сейф? — усомнился Рыков.

— Да ты испугался, Игорек.

— Я?! — возмутился Рыков. — Ты только скажи, и я…

— А ты? — оборвала его Алена, обратившись к Щукину.

— Я с тобой всегда. Ты же знаешь.

— Какие же вы у меня… — Алена в порыве благодарности обняла обоих друзей за шеи, склонила их головы к своей и потрепала волосы. Объятия длились недолго. — Вы пейте, а я расскажу про план.

Парни дружно выпили, она спросила Щукина:

— Рома, если сфотографировать ключ от сейфа, ты сможешь сделать копию?

Щукин задумался и подтвердил:

— Понадобятся снимки с трех сторон. Тогда можно изготовить копию на 3D-принтере, а потом отлить в металле.

— Я знала, что ты справишься. Но сфотографировать не удастся, Сонин никому не дает ключ.

— Зачем же ты спрашивала? — не понял Рыков.

— Подожди, Игорь. До тебя тоже дойдет очередь. — Алена продолжила разговаривать с Ромой: — У тебя найдется маленькая незаметная микрокамера?

Щукин прищурился и улыбнулся.

— Если ее установить около сейфа, мы увидим и ключ, и код, — догадался он. — Достану. А кто ее установит в кабинете?

— Автор плана, — загадочно ответила Алена и нехотя пояснила: — в каждом деле есть автор и исполнители. Нам придется поделиться с Автором.

О том, чтобы поставить автомобиль вечером около популярного ресторана в центре города, можно было и не мечтать. Елена Петелина собралась проехать дальше, чтобы поискать место на соседних улочках, но расторопный служащий сдвинул фишку перед ее «тойотой» и указал на резервное место. Она припарковалась. Распахнулась дверца. Снаружи ее ждал улыбающийся Сергей Петелин с букетом цветов. Что ни говори, а ухаживать он всегда умел.

Елена согласилась поужинать с ним в ресторане, чтобы стряхнуть психологическую усталость от тщетных поисков. Первые, самые важные дни расследования не привели к убийце. Алиби пластического хирурга Мамонова подтвердила его пациентка, признавшись в интимной встрече. Сонин соглашался беседовать только в присутствии адвоката, его ассистент Куркин отвечал на вопросы скупо, явно по инструкции босса, Чантурия-младший считал себя потерпевшим и требовал найти драгоценности, актеры, как один, опасались новоявленного маньяка. В отличие от них общительная гримерша Юшкевич охотно пересказывала слухи, делилась своими и чужими подозрениями, проверка которых оказывалась пустой тратой времени.

Была еще одна причина для встречи. Постоянно игнорировать бывшего мужа, подарившего роскошный бриллиант, было неприлично. Таковы неписаные житейские правила: если приняла дорогой подарок от мужчины, он имеет право рассчитывать на благосклонность с твоей стороны.

Сергей выбрал пафосный дорогой ресторан. Пролистав меню, Елене захотелось упрекнуть его в излишних тратах, но это выглядело бы уже совсем по-семейному.

— И часто ты здесь бываешь?

— Здесь, — Сергей сделал акцент на первом слове и взглянул ей в глаза, — только по особым поводам.

— А я хожу в рестораны только во время отпуска, — честно призналась Елена.

— Рад это исправить. Почему ты не спрашиваешь, что за повод?

— А должна?

— Много лет назад у нас с тобой в этот день… — Сергей подался вперед, накрыл ее ладонь своей и сжал пальцы: — Ты помнишь?

Елена вспомнила, но промолчала, давая ему возможность самому озвучить повод для радости.

— Я был твоим первым мужчиной, — не без гордости заявил Сергей.

— Женщина хочет быть у мужчины единственной, — парировала Елена и отдернула руку: — С тобой не получилось.

— Ленок, ну что ты опять… — поморщился Сергей и переключил внимание на меню. — Тут всегда свежие морепродукты — минимум калорий, максимум пользы. Выбирай, а я закажу подходящее вино.

Изысканная обстановка, красивые блюда, отличное вино и общие воспоминания сделали свое дело — Елена расслабилась и увидела напротив себя раскаявшегося в ошибках мужчину, пытающегося добиться ее благосклонности. Много лет назад ему это удалось, и он имеет право на второй шанс.

— Как тебе бриллиант, привыкаешь к фамильной драгоценности? — напомнил Сергей о главном подарке.

— Я согласилась принять его ради Насти.

— Пока он твой. Камню нужна достойная оправа, ты выбрала кольцо?

— Настаиваешь на кольце?

— Ну, конечно. Мы можем обратиться к ювелиру, чтобы создать нечто особенное.

Елена ответила не сразу, понизив голос:

— Кольцо — это символ помолвки.

Сергей заерзал на стуле, оглядываясь по сторонам, словно нашкодивший школьник.

— А я только «за». Переезжай ко мне хоть сегодня. За Настей пока Ольга Ивановна приглядит, чтобы не менять школу посреди учебного года. Я с тещей договорюсь.

— Не сомневаюсь.

— Ты не ответила, — настаивал Сергей, не отводя от нее пылкий взгляд.

— Думаешь, у нас снова получится?

— Я не знаю, но… хочу попробовать, — честно признался бывший муж.

Его искренность обезоруживала. Сергей снова напоминал того парня с горящими глазами, который добивался ее взаимности, не считаясь с затратами. У него, конечно, есть недостатки, но скупым он никогда не был. А сейчас его возможности гораздо шире, чем в молодости. Один бриллиант чего стоит.

Рассказав про неожиданный подарок Астаховской, Елена увидела в ее глазах восторг, смешанный с сочувствием.

— Ты влипла, — констатировала опытная женщина.

— В каком смысле?

— Он мог подарить тебе машину, крутой телефон или просто деньги. Но он выбрал драгоценность.

— И что это значит?

— То самое. Когда мужчина хочет жениться, его так и тянет в ювелирный.

Слова удивили и напугали Елену. Ее личная жизнь стабильна: дочка, Марат, мама, бывший муж — она даже не задумывалась, что их устоявшиеся взаимоотношения могут измениться.

Оценивая у эксперта похищенные драгоценности семьи Чантурия, Петелина показала сертификат на подаренный ей камень. Ювелир уважительно поцокал языком и назвал приблизительную сумму. Теперь она знала, во что обошелся Сергею пятикаратный голубой бриллиант. Волей-неволей проникнешься добрыми чувствами к мужчине, способному на такой подарок. В сущности, она обычная женщина, любящая красивые жесты. Ужин в ресторане, это ее благодарность, не более. Закончится вечер, и они расстанутся. И все будет как прежде.

Она даже скрыла встречу от Марата, чтобы не вступать в ненужные объяснения. Специально послала его на поиски таинственного фотографа в маске. Валеев проанализировал список отвергнутых студией кинооператоров, отсеял тех, кто работает в других проектах, остались двое: молодой и пожилой. У пожилого классический пивной животик и одутловатые щеки, он не способен резво бегать. А молодой — Антон Пегин — по адресу прописки не проживает, скорее всего, снимает жилье. Как его разыскать? Этим вопросом сейчас и занимается Валеев, пока она тайно встречается с бывшим в ресторане.

А вот и звонок от Марата. Елена смутилась, не стала отвечать и убрала телефон в сумочку. Что бы она ни сказала, он догадается, что она в ресторане, а ей не хотелось объясняться по телефону.

Валеев сделал повторный вызов: да что ж такое, три звонка подряд без ответа. Позвонил на домашний телефон. Трубку взяла Ольга Ивановна.

— А Лены нет, — с тонким ехидством ответила женщина. — Где? Это я у тебя должна спросить. Вечно она работает допоздна, о доме забывает.

— Нет ее на работе, — вырвалось у Марата.

— И слава богу. Может, наконец, о личной жизни задумалась. — Ольга Ивановна мечтательно вздохнула.

Марат догадался: женщина что-то знает, но ни за что не скажет. Он вспомнил, что сегодня утром Лена надела платье, хотя обычно предпочитала на службе деловые костюмы или брюки с трикотажными свитерами. И около зеркала провела значительно больше времени, чем обычно. Что-то в ней изменилось за последние дни. Неужели это все из-за красивой стекляшки, которую ей подарил бывший муженек?

Марат позвонил Головастику:

— Выручай, Миша. Нужно срочно узнать, где находится абонент.

— Преступник?

— Подозреваемый.

— Если номер активен…

— Я сейчас на него позвоню.

Валеев продиктовал номер Устинову и набрал его на своем телефоне. Сергей Петелин ответил после третьего гудка. В его голосе не было удивления, скорее даже затаенная гордость:

— Ты? Какими судьбами?

Действительно, их мало что связывает, самое очевидное из-за чего мог позвонить Марат — из-за Лены. Но Сергей не поинтересовался ею. Значит…

— Передай трубочку Лене, — потребовал Марат.

— Лене? — опешил Сергей. — Почему Лене?

— Не дури, просто передай ей трубку.

— Это ты не дури! — перешел в атаку Сергей. — Ее нет рядом.

— Жаль, — спокойно ответил Марат и отключился.

Через минуту ему позвонил Миша Устинов и сообщил о приблизительном местоположении абонента. Валеев поехал в центр города. Покрутившись в указанном районе, он заметил серый «порше» Сергея. А рядом с ним «тойоту» Елены. Оба автомобиля были припаркованы около дорого ресторана. Валеев стиснул зубы и ударил по рулю.

Марат вошел в зал, наполненный мягким освещением и легкой музыкой.

— Меня ждут, — осадил он официанта, спешившего предложить свои услуги, и огляделся.

Он не ошибся — вот они! Марат подошел к столику, за которым сидели Сергей и Елена Петелины.

— Лена, ты с ним? — Вопрос не требовал ответа. — Почему?

Елена смутилась. Ее тайное свидание раскрыто. Но это же не свидание, а обычная встреча старых знакомых. Как это объяснить сейчас Марату? Если рассказать, что они обсуждали кольцо, а Сергей звал ее к себе, станет только хуже.

— Мы не чужие с Леной, — ответил за нее Петелин.

— А я? — Марат переключил внимание на соперника.

— Ты коллега.

— И только?

Теперь уже вопрос адресовался Елене. Она чувствовала, что надвигается скандал. Марат ревнует. А Сергея она обнадежила, приняв подарок и согласившись на встречу, и он теперь не отступит. А учитывая характеры обоих мужчин и их давнее противостояние… Ссора может перерасти в драку с битьем посуды. Только этого ей не хватало.

— Ребята, угомонитесь, — воскликнула она, словно обращалась к прежним приятелям-одноклассникам.

Какие еще слова найти, чтобы сохранить равновесие в их шатком треугольнике и никого не обидеть?

И тут зазвонил ее телефон. Она выхватила трубку из сумочки, согласная на любой разговор, лишь бы разрядить обстановку. Звонил Филипп Сонин. Он говорил отрывисто и нервно, затуманивая главное ненужными деталями. Потребовался прямой вопрос:

— Вы не ошиблись, она мертва?

— Черный чулок на шее, так же, как у Милены.

— Снова, — выдохнула Елена и посмотрела на своих мужчин.

В кои-то веки известие об убийстве не укололо ее досадной занозой беспомощности, а позволило стряхнуть напряжение и избавиться от неловкости. Теперь она знала, что делать. Это ее работа.

— Марат, у нас труп. Выезжаем. — скомандовала Елена Валееву и кивнула Сергею: — Спасибо за все.

Падкие на сенсацию журналисты слетелись на убийство у ресторана «Антониони» раньше, чем приехала следователь. В излюбленном месте артистической тусовки у них имелись прикормленные информаторы, которые сначала позвонили им, а уж затем в полицию. Здесь фотографы не прикрывались масками, а работали открыто, игнорируя замечания полицейских.

Прибывшая на место преступления Петелина велела увеличить зону оцепления. Пока Валеев наводил порядок, она осмотрела тело. Та же картина, что и у киностудии. Актриса Леся Нестеренко задушена черным чулком за рулем собственного автомобиля. Разница в том, что тело обнаружили спустя двадцать минут после того, как Нестеренко покинула ресторан. Этот факт переводил всех свидетелей в потенциальные подозреваемые.

Петелина подошла к продюсеру, нервно курившему около своего автомобиля. В машине сидела Полина Черная, пряча лицо за меховым воротником шубы. По пути к ресторану следователь получила предварительную информацию от дежурного и успела отдать первые распоряжения. Требовалось детально восстановить картину произошедшего.

— Филипп Матвеевич, расскажите подробно, как обнаружили тело? — обратилась она к продюсеру.

— Мы вышли с Полиной из ресторана, собирались уезжать. Я закурил. В ресторане не положено, а в машине я не дымлю, когда еду с дамой. Мне требовалось две-три минуты. Полина заметила машину Леси, подошла поболтать, а там…

Петелина распахнула дверцу автомобиля и спросила актрису:

— Что вы увидели?

— То же, что и вы, — дама бросила укоризненный взгляд на следователя и снова отгородилась поднятым воротником.

— Вы открывали дверцу?

— Да.

— Внутри машины или рядом вы заметили что-нибудь подозрительное?

Черная опалила следователя гневным взором и всплеснула руками:

— Да поймите же вы, сейчас я не в состоянии разговаривать!

Один из фотографов узнал голос известной актрисы и сунулся к машине, щелкая камерой. Черная захлопнула дверцу и закуталась в шубу.

— Полина подавлена. Мы не привыкли к такому, — стал оправдываться за подругу Сонин.

Петелина подождала пока полицейские отодвинули назойливую прессу и продолжила опрос:

— Когда вы появились в ресторане?

— Мы с Полиной приехали около восьми, зашли поужинать, ничего особенного. Потом появилась Леся.

— Ее пригласили вы?

— Нет. Ее пригласил Вадим Сорокин. Но он немного опоздал, пришел со ссадиной на голове.

— Как он объяснил появление ссадины?

— На него напал какой-то ревнивец. У Вадика вечные проблемы с бабами.

— Почему Сорокин не заявил в полицию?

— Кажется, его Леся отговорила. Да и ссадина небольшая, грим все скроет, меня только это волновало.

— Кто еще был в ресторане из ваших знакомых?

— Я многих здесь знаю, — пожал плечами Сонин.

— Из вашей съемочной группы, — конкретизировала вопрос следователь.

— А, Гоша заходил на пару слов.

— Режиссер Чантурия?

Сонин кивнул и отбросил окурок:

— Мои деньги ему не дают покоя. Захотел настоящий дворец, кареты. Пришлось приструнить по части расходов.

— Ваши деньги?

— Бюджет картины, — поправился продюсер. — Наши возможности увеличились, но это не значит, что я буду бездумно сорить деньгами.

— Кто из вас первый покинул ресторан?

Продюсер свел брови, задумался:

— Сначала Гоша, потом Сорокин с Лесей, потом мы. Да, именно так.

Сонин достал из кармана мятую пачку сигарет.

— Филипп Матвеевич, вы много курите.

— Нервы, знаете ли.

Петелина решила проверить неожиданную версию:

— Вы выходили покурить, после того, как из ресторана вышла Нестеренко?

— На что вы намекаете? — насторожился продюсер.

— Где именно вы курили? Там? — она указала в сторону автомобиля с телом задушенной актрисы.

Сонин возмутился, комкая сигаретную пачку дергающейся рукой:

— Правильно меня предупреждал адвокат: с вами нельзя общаться без его присутствия. Даже о погоде. Все, больше ничего не скажу! Я имею право хранить молчание.

Петелина не стала возражать, ей еще предстояло опросить сотрудников ресторана. Поднимаясь по ступенькам в опустевший ресторан, она отметила, что обещание продюсера «хранить молчание» не относится к представителям прессы. В плохом он опять увидел хорошее — рекламу своего проекта.

Официанты в целом подтвердили слова Сонина, отметив, что Сорокин с Нестеренко изрядно выпили, а когда уходили, о чем-то спорили. Просмотр записи камеры наблюдения установил, что первым из ресторана ушел Чантурия, спустя восемь минут заведение покинули Сорокин и Нестеренко, а буквально вслед за ними вышел покурить Сонин. К сожалению, в поле зрения камеры попадало только крыльцо ресторана и узкая полоса перед ним. Три шага в сторону — и человека не видно, не говоря уж о машине Нестеренко, стоявшей на краю парковки. Одно было ясно: Леся Нестеренко действительно сильно выпила и не могла оказать серьезного сопротивления убийце.

Майоров выполнил поручение и привел в ресторан Вадима Сорокина. Актер выглядел подавленным и не противился, однако оперативник держал его крепко за вывернутую за спину руку.

— Перехватил около дома, когда он приехал в такси, — доложил Майоров и продемонстрировал пистолет в прозрачном пластиковом пакете: — Когда Сорокин меня увидел, то попытался сбросить ствол.

— Отпустите. Это бутафорский, от хулиганов, — извивался Сорокин.

Петелина велела оперативнику отпустить актера, тот плюхнулся на стул. Она указала на ссадину на его виске:

— Один из хулиганов на вас напал?

— Да, придурок какой-то. Я выстрелил, и он убежал. Это хлопушка, проверьте.

— Проверим, а сейчас другой вопрос. — Петелина медленно двигалась вокруг стула, а актер крутил головой: — Для чего вы пригласили в ресторан Олесю Нестеренко?

— Обсудить роль и все такое.

— Официант рассказывает, что вы мало говорили и много пили.

— А это запрещено? Что происходит, почему меня силой притащили сюда?

— Вы хороший актер, — оценила искреннее возмущение Елена.

— Я знаю.

— Теперь и я убедилась. — она села на стул напротив актера и подалась вперед, давя взглядом: — Ведете себя так, будто не знаете, что Нестеренко убита.

— Задушена? — изумился Сорокин. — Так вот почему там репортеры!

— Я не говорила, что ее задушили.

— Зарезали?

— Переигрываете, Сорокин. Итак, о чем вы говорили с ней?

— О себе, о ней, о проекте. Бла-бла-бла, короче.

— А на студии у вас не было на это времени?

— Что вы пристали! Я хотел с ней переспать. Она красивая, я тоже, что тут такого…

— Коллекционируете победы? Но официант заметил, что вы были в плохом настроении.

— Выпил лишнего, а она еще больше.

— Давайте перейдем к итогу. Вы поссорились, Нестеренко отказалась ехать с вами, и вы в порыве ярости…

— Нет! — подпрыгнул на стуле Сорокин. — У меня просто не было настроения. Не каждый вечер я заканчиваю с женщиной.

— Рада за них, — следователь откинулась на спинку стула, дала возможность актеру расслабиться, и тут же продолжила психологическое давление: — Теперь главный вопрос. От него зависит, куда вы отправитесь ночевать после нашей беседы. Итак, как вы расстались с Нестеренко?

— Ну, я посоветовал Лесе вызвать трезвого водителя. Сам поехал на такси.

— Сотрудники утверждают, что такси вы не вызывали.

— Еще бы! Они с таксистами в доле, те тройную таксу дерут. Я решил проветриться, и поймал такси на улице.

— Вы проводили Нестеренко к машине?

— Нет. Она шла впереди, я сзади. Твердил ей, не садись за руль, дура, а она послала меня.

— Значит, вы поругались около ее машины.

— Да нет же! — возмутился Сорокин, затем сцепил пальцы и поник взглядом. — Со стороны могло показаться, что мы ругались, но я ушел и не видел, как она садится в машину. Я вообще не знаю, что было дальше.

— Ее задушили.

— Это не я! — вырвалось у Сорокина.

— У вас была возможность, и нет алиби.

Вот только с мотивом нет ясности, умолчала следователь. А у продюсера Сонина есть мотив — скандал ему на руку. Он вышел покурить, исчез из поля зрения камеры и вернулся в ресторан спустя пять минут. Вполне достаточно для такого способа убийства. Тем более, если делаешь это второй раз.

В ресторан зашел Валеев, ведя за собой Георгия Чантурия.

— Лена, режиссер приехал. Я решил его направить к тебе.

Бледный Чантурия прикладывал руку к сердцу и восклицал:

— Мне позвонил Сонин. Это ужасно. Я видел Лесю буквально час назад, здесь, за столиком.

— Хорошо, что вы приехали. Мне нужно задать вам несколько вопросов, — сказала Петелина.

— Я знаю, кто убил Лесю, — неожиданно заявил Чантурия.

Вид у него был такой, словно на него снизошло озарение.

— Кто? — стараясь не спугнуть удачу, спросила следователь.

— Когда я приехал сюда, то видел, как Нестеренко ссорилась около ресторана.

— С кем?

— Кажется, со своим бывшим мужем. Как там его… Фамилия такая смешная.

— Сухонос! — воскликнул Сорокин.

— Точно! — подтвердил режиссер.

Елене перевела вопросительный взгляд на Вадима Сорокина. Тот забормотал:

— Бывший ей звонил, пока мы ужинали. Леся ругалась: достал ты меня!

Валеев проверил телефон, найденный у убитой, и доложил:

— Есть. Три входящих от Глеба Сухоноса. Последний за час до смерти.

— Он сценарист. Они то ли в разводе, то ли нет, но вместе не живут, — пояснил Сорокин.

— Сухонос приехал к ресторану, и Нестеренко встретилась с ним? — уточнила Петелина.

— Я думал, она в туалет выходила. Но если Гоша видел…

— Они ругались, кажется, из-за денег, — припомнил Чантурия.

В этот момент в ресторан вбежал запыхавшийся Миша Устинов.

— Елен-Пална, я задержался по важной причине. Перепроверил тест. — Он окинул взглядом собравшихся, подошел к Петелиной и зашептал ей на ухо: — Точно установлено, что сперма на первой жертве принадлежит Вадиму Сорокину.

— Повтори, чтобы все слышали, — попросила следователь, уперев взгляд в актера.

Устинов повторил. Сорокин вскочил с места, размахивая руками, но его тут же скрутил Майоров.

— Обыщите, — скомандовала Петелина оперативникам, поманив двух официантов из подсобки. — Будете понятыми.

Валеев вывернул карманы куртки Сорокина и в его руке оказался черный чулок.

— Черт, как же я забыл! — воскликнул актер и тут же жалобно запричитал: — Это не мой, не мой.

— Гражданин Сорокин, вы задержаны по подозрению в убийстве Милены Рудаковой и Олеси Нестеренко, — сухим тоном сообщила следователь. — После составления протокола вас увезут в следственный изолятор.

Следственные мероприятия у ресторана закончились довольно поздно. По дороге домой Марат припомнил все события вечера и не без горечи произнес:

— В последнее время нас сближает только убийство.

Звонок в дверь застал Алену в постели. Она совершенно не выспалась за прошедшую ночь, и недовольная сжалась под одеялом. В голове клубились клочки кошмарных снов: сейф, бриллианты, деньги, автомобиль, гримаса боли на матовом лице и черный чулок на тонкой шее.

Настойчивые звонки не прекращались. Опять приперся кто-то из ее ревнивых ухажеров, решила Алена. Они же условились, что надо соблюдать конспирацию: встречаться будут только по ее команде. В раздраженном состоянии девушка вылезла из теплой постели, накинула халат и поплелась к двери.

К ее удивлению на пороге стояли двое сотрудников полиции, которые уже всех достали на киностудии. Удивление сменилось тревогой: а вдруг, они все знают!

— Нас интересует Глеб Сухонос, — объявил Марат Валеев.

— Сухонос? — Алена поняла, что «снаряд» просвистел мимо, и сладко зевнула, не удосужившись прикрыть очаровательные губки: — А причем тут я?

Девушка запустила руку в длинные волосы и оперлась на стенку так, чтобы раздвинулись полы халата и оголились красивые коленки. Оперативники дружно опустили взгляды. Старший быстро собрался, нахмурил брови и прошел в квартиру.

— Вы в курсе, что произошло вчера? — бросил он на ходу.

Опять проступили кошмары из снов. Ланская поправила халат — играть обольстительницу сейчас совершенно неуместно. Лучше стать простушкой.

— Лесю убили. — Она скорбно склонила голову. — Мне звонили. И в интернете уже…

— А вы ее подруга, — напомнил Валеев.

— В театральном да, но потом мы Лесей редко встречались. Какой кошмар!

Она сочувственно повздыхала и прошла в комнату, где села на диван, накрыв колени тонкой шерстяной шалью. Оперативники, как бы невзначай, осматривали квартиру и задавали вопросы.

— Расскажите нам об отношениях Сухоноса и Нестеренко.

— Глеб ее муж, но это формальность. Они еще не развелись, но живут раздельно. Жили, — поправилась Алена, скомкала шаль в кулаке и промокнула глаза.

— Если речь шла о разводе, значит, были скандалы, ссоры, — предположил Валеев.

— Не без этого. Они же еще студентами поженились. Леся добилась успеха, а Сухонос… Он сценарист, пишет боевики, детективы, но у него редко их берут. Леся его в кино пристраивала и в эпизодах играть, и помощником оператора — все без толку.

— Значит, жена зарабатывала больше мужа, — Марат невольно проецировал чужой конфликт на свои личные отношения.

— Намного.

— И Нестеренко перестала его уважать, — продолжил мысль оперативник.

— А кому из женщин нужен лузер? Раньше она Глеба защищала, а потом стала насмехаться над его фамилией. И пошло-поехало.

— А ревность? Нестеренко давала поводы мужу?

— Ну, конечно, давала. Актрисы обязаны всем нравиться, профессия такая. Ревновать актрису — невежество и дикость.

— Сухонос дикий или невежественный? — поинтересовался Майоров.

— Он из наших, киношников, и прекрасно понимает, что бывают ситуации, когда актрисе приходится… — начала объяснила Ланская и махнула рукой. — Не будет он ревновать, ему деньги нужны.

— Деньги всем нужны, — понимающе кивнул Валеев и спросил: — А где проживает Сухонос?

— Они квартиру снимали в Кунцево, но в этом году Леся стала жить отдельно.

— У Нестеренко мы уже были. Адрес в Кунцево подскажите.

— Адрес я не знаю, но помню, как добраться, — Ланская догадалась, что неприятный разговор подходит к концу и охотно рассказала, как найти нужную квартиру.

Когда оперативники ушли, она рухнула в постель и вцепилась зубами в подушку, чтобы унять дрожь — пронесло.

Иван Майоров остановил машину около многоквартирного дома.

— По описанию Ланской — этот. — Он посмотрел записи: — Крайний подъезд, пятый этаж, квартира слева.

Валеев сверился с картой в смартфоне:

— Головастик подтверждает, что телефон Сухоноса зафиксирован в этом районе.

Пока шли к подъезду Майоров неожиданно спросил напарника:

— Марат, а ты смог бы убить Петелину?

— Дурак, что ли?

— И я Галку никогда. Не могу представить такой ситуации, чтобы я ее…

— Ты чего мелешь! — Валеев от возмущения остановился.

— А почему при убийстве женщины — муж всегда первый подозреваемый?

— Мы нормальные, а те уроды! — неопределенно махнул рукой Марат.

— Замуж выходят за нормальных. Как нормальный превращается в урода, способного на убийство самого близкого человека?

— Слушай, философ, сейчас возьмем урода, и ты задашь свои вопросы. Пошли.

Звонок в квартире оказался неисправен. Марат постучал пистолетом в железную дверь. Сталь отозвалась гулким недовольством. Глазок в центре двери на мгновение посветлел, послышался возглас:

— Кто?

— Служба спасения от уродов, — пробормотал Валеев, а громче объявил: — Полиция. На вас соседи жалуются.

Провернулся замок, дверь приоткрылась, в проеме показался заспанный увалень в трусах и майке, соответствовавший словесному портрету Глеба Сухоноса. Не успел он удивиться, увидев вооруженного человека, как второй оперативник проскользнул в квартиру и защелкнул на его запястьях наручники.

— Какие соседи? В чем дело?

— Мороз и солнце, день чудесный, — прервал возмущение Валеев и, ткнув пистолетом в грудь задержанного, потребовал: — Продолжай!

— Еще ты дремлешь, друг прелестный, — промямлил ошарашенный парень.

— Пора, красавица, проснись. Открой глаза, прочисти уши.

Оперативники прошли внутрь и быстро осмотрели квартиру, убедившись, что Сухонос один.

— Что ты делал вчера вечером и сегодня ночью? — спросил Валеев, остановившись у стола с кастрюлей недоеденных макарон и закрытым ноутбуком.

— Я работал. Над сценарием.

Оперативник провел пальцем по заляпанной поверхности ноутбука, проверил пакет с мусором. Нашел там пустую бутылку из-под водки, понюхал — запах еще не выветрился.

— Вижу, как ты работал.

— Я работаю вот этим, — Сухонос неловко постучал сомкнутыми руками себе по лбу. — Я думал, сочинял историю.

— Так, работник умственного труда. Конкретизирую вопрос. Ты был вчера вечером у ресторана «Антониони»? Только не вздумай сочинять.

— Да, был.

— Что ты там делал?

— С Леськой встречался.

Валеев одобрительно кивнул:

— С этого момента поподробнее.

— У нее спросите.

Оперативники переглянулись: придуривается или не знает.

— Зачем ты убил жену? — прямо спросил Майоров.

— Что?

— Колись! — Валеев сунул под нос сценариста фотографию убитой Нестеренко.

Тот осел на стул. Его глаза испуганно бегали сначала по фото, а потом от одного полицейского к другому.

— Вы не шутите? Скажите, что это неправда.

Валеев молча выложил на стол еще три красноречивые фотографии. Сухонос замотал головой:

— Это не я. Не, не я.

— Вчера ты звонил ей трижды. Узнал, где она находится, приехал к ресторану и вызвал на улицу. Свидетели видели, как вы ссорились.

— Да, звонил. Денег у Леськи просил, чтобы рассчитаться за квартиру. За эту. Мы вместе ее снимали, в последние месяцы спали в разных комнатах, а платил-то я. А сейчас у меня нет денег, могут выселить, вот я и потребовал половину за три месяца.

— А она что?

— Отшила. Сказала, что женщина должна получать деньги от мужчины, а не наоборот.

— Правильный подход, — одобрил Валеев. — Но не всегда так получается, да?

— Ну, нет у меня сейчас! Трудный период.

— И ты приехал бабки выбивать.

— Она сама меня позвала…

— С чего бы? Она же тебя отшила.

— Не так чтобы позвала, — замялся Сухонос. — Приезжай, говорит, к ресторану, я тебе морду расцарапаю.

— Высокие отношения людей искусства. Нам до вас далеко, — покивал Валеев.

— Я и приехал, у меня выбора не было. Мы не ругались, я доказывал свою правоту.

— С кулаками?

— Только на словах.

— И что?

— Леся сунула мне пару тысяч, и я уехал.

— Пропил?

— Мне требовалось творческое вдохновение.

Валеев кивнул напарнику:

— Ваня, проверь квартирку насчет чулок.

Сухонос непонимающе захлопал глазами, затем прищурился на фотографии. Через минуту из соседней комнаты послышался голос Майорова:

— Есть! Две упаковки черных.

— От Леськи остались, — оправдывался Сухонос.

— Как мужик, я тебя понимаю. Она в дорогом ресторане ужинает, а ты макаронами давишься. Тебя унизила ее подачка?

— Это не я! Нет!

Валеев с недоверием смотрел на подозреваемого.

— Я сниму наручники, чтобы ты оделся. Отвезем тебя к следователю, там оформим показания под протокол.

Через час допрос был окончен. Петелина развернула листки с протоколом к Глебу Сухоносу и объяснила:

— В конце напишите: с моих слов записано верно, и распишитесь на каждой странице.

Сухонос осторожно прикоснулся к бумагам, словно боялся обжечься.

— Я прочту?

Следователь в примиряющем жесте развела ладони: ваше право. Пока Сухонос вчитывался в свои показания, Елена отошла к дивану, где на маленьком столике Марат приготовил для нее кофе. Оперативник оставался в кабинете, опасаясь неадекватного поведения подозреваемого в убийстве.

— Он? — тихо спросил Марат.

Елена пожала плечами. От теплого кофе ее отвлек звонок мобильного. Номер она узнала. В начале расследования она раздала визитки сотрудникам киностудии в надежде получить дополнительную информацию. Самой словоохотливой оказалась Ирина Юшкевич. Художница по гриму горела желанием помочь следствию и делилась тайнами закулисной жизни студии.

— Ланская мне рассказала, что ее расспрашивали про Сухоноса, — без предисловия начала Юшкевич.

— Мы многих опрашиваем…

— Ланская не знает главного. Весной Нестеренко сделала аборт.

— Так, и…

— Сухонос хотел ребенка, а Леся — карьеру. Он избил ее, сильно. Я накладывала грим на синяки и могу подтвердить.

Уточнив детали, Петелина вернулась к рабочему столу. Сухонос взялся за ручку, собираясь подписывать протокол, однако следователь забрала у него бумаги.

— Мы не закончили, — объяснила она и села напротив подозреваемого. С минуту молчала, заново изучая лицо домашнего садиста, затем включила диктофон и задала вопрос в лоб: — Гражданин Сухонос, когда ваша жена забеременела, вы были против аборта?

Сухонос отпрянул, опустил взгляд, сцепил ладони.

— Леся все сделала без меня. Пошла и сделала. Даже не предупредила.

— И вы ее избили? Отвечайте!

— Не удержался, ударил. Это был единственный раз.

— Свидетель рассказала о пяти синяках: два на лице, еще на груди и бедрах.

— На меня что-то нашло. Но я извинился перед ней, стоял на коленях, умолял о прощении.

— Этот факт я тоже отмечу в протоколе, — холодно заверила следователь. — Перейдем к подробностям.

Петелина дотошно выяснила все обстоятельства семейной ссоры, закончившейся побоями, — картина получилась неприглядная. Оформив окончательный протокол допроса, разъяснила Сухоносу его статус в качестве подозреваемого и пригласила криминалиста для взятия пробы ДНК и снятия отпечатков пальцев. Когда с формальностями было покончено, она отпустила Сухоноса под подписку о невыезде. Сценарист вышел из кабинета пятясь, с опаской поглядывая на Валеева.

Марат недоумевал:

— Почему? Его можно было закрыть на двое суток, проверить чулки. А вдруг они те же самые?

— Другие.

— А за избиение супруги?

— Нестеренко его простила, а мы расследуем убийство.

— Тогда он ее побил, а сейчас убил, — настаивал Марат.

— Не забывай о первом убийстве. Допустим, Сухонос мстил жене, но при чем тут Рудакова? Два убийства совершены как под копирку.

— Он мог убить первую жертву для отвода глаз. Он же сочинитель детективов, человек с больной фантазией.

— Не сходится. В первом случае все чисто, на него ничто не указывает. А с Нестеренко скандал у ресторана. Зачем? Если это он, то должен был сделать все так же тихо и позаботиться об алиби.

— Ну, не знаю, — покачал головой Валеев. — Тогда надо трясти Сорокина.

Приводя в порядок бумаги на столе, Елена сжала губы, задумалась, затем посмотрела из-под опущенных ресниц:

— Марат, помоги понять мужскую логику. Месть за аборт — это сильный мотив? Как бы ты поступил в подобном случае?

— Понимаешь, моя бывшая, она так воспитана, что никогда аборт…

— Речь не о ней, а обо мне.

Валеев опешил:

— Ты… беременна?

— Думаешь, я настолько стара, что не способна на это? — нервно усмехнулась Елена.

Валеев вконец растерялся:

— Нет, Лен, я хотел сказать… если ты…если это…

— Иди уже, — махнула рукой Петелина. — Мне действительно пора заняться Сорокиным.

Ночь, проведенная в камере, подействовала на Вадима Сорокина отрезвляюще в прямом и в переносном смысле. Оказалось, что звездный статус, выручавший при нарушениях правил парковки, утрачивает свое значение, когда речь заходит об убийстве. Никто не помогает, никто не выручает, а журналисты были бы счастливы, если бы обвинения в двойном убийстве подтвердились.

Увидев в кабинете знакомую женщину-следователя, Сорокин воспрял духом. Общение с дамами ему удавалось лучше, чем с мужчинами. Ключик к женской душе — это искренность. Показная или настоящая — не важно. Главное — мастерство исполнения.

В кабинет Сорокин шагнул как на сцену. Черты его лица обострились, глаза сияли трагической решимостью праведника, взошедшего на эшафот, а руки, как надломленные крылья, пытались доказать, что он не трусливый сурок, а сокол, рвущийся к небу.

— Я все расскажу. Все, без утайки. Мне нечего скрывать. Я чист перед законом, я…

— Для начала сядьте, — остудила актерский пыл следователь, указывая жестом на стул.

Актер повиновался, набрал в грудь воздуха для новой реплики, но его опередила следователь. Включив диктофон, она спросила:

— Ваше фамилия, имя, отчество?

— Как? Я Сорокин! — актер приосанился и приложил руку к груди.

— Представьтесь полностью, для протокола. Также сообщите род занятий и место жительства.

Сорокин скороговоркой продиктовал формальные сведения и переключился на объяснения:

— Да, у меня был секс с Рудаковой, я этого не скрываю.

— Скрывали, — напомнила следователь.

— Я не хотел компрометировать женщину. Тем более, ничего особенного не произошло. Милена была жутко расстроена из-за неудачной пластики. Я заверил, что она прелесть, и в доказательство утешил ее по-быстрому в гримерке.

— Звучит, как песня. Что было дальше?

— Все! Больше ничего не было, мы расстались.

— Где?

— Я сел в свою машину, она пошла к своей.

— Так же, как Леся Нестеренко. — Петелина нарисовала на листке два чулка и провела к ним стрелки из одной точки. — Странное совпадение, Сорокин: как только вы расстались, или якобы расстались, обе женщины стали жертвами жестокого преступления.

— Никаких якобы! Я сам — жертва! — воскликнул актер абсолютно искренне.

— Звездной болезни? Захотелось острых ощущений или решили, что вам все дозволено?

— Я жертва шантажа, — убеждал покрывшийся потом Сорокин. — У меня есть доказательство. Верните мой телефон, я покажу, что мне прислали.

Петелина, подумав, извлекла из стола изъятый телефон и придвинула актеру. Технику уже проверили криминалисты и скопировали информацию.

— Сейчас, сейчас, — он вцепился в телефон, но через минуту уже хватался за голову: — О, боже! Я все удалил. Я пропал!

— Хватит истерики, вы не на сцене. — Петелина дала артисту стакан воды и салфетки. Когда тот чуть успокоился, она спросила: — Что именно вы удалили?

— Мне прислали видео и потребовали денег.

— Что там было?

— Я и Милена в гримерке в тот самый момент, когда…

— Когда вы утешали ее, по-быстрому?

Сорокин кивнул, опустил глаза и признался:

— А в конце видео — ее труп. В машине. Крупным планом.

— Тело сфотографировано ночью или утром? — встрепенулась Петелина.

— Что?

— Кто прислал запись?

— Он подписался Memento Mori.

Петелина заинтересовалась информацией и позвонила в лабораторию Устинову:

— Миша, можешь восстановить стертые записи в телефоне?

— Легко, если это произошло недавно и их уничтожил обычный пользователь.

— Речь идет о телефоне Сорокина. Зайди ко мне.

— Ну, этого не требуется, — снисходительно признался эксперт. — Подсоедините, пожалуйста, телефон к вашему ноутбуку.

Следователь положила трубку, включив громкую связь, соединила смартфон Сорокина с ноутбуком и собралась сообщить об этом Головастику, как тот опередил ее:

— Я вижу.

Петелина не прикасалась к клавиатуре, а по ее монитору двигалась стрелочка, открывались вложенные окна, мелькали списки файлов.

— Так, данные восстановлены, — докладывал Устинов. — Что ищем?

— Видеофайл от Memento Mori.

— Секундочку… Этот?

На мониторе появилось видео, о котором рассказал Сорокин. Было немного жаль, что кадры с задушенной Рудаковой были сняты в светлое время, после обнаружения трупа. Если бы снимки были ночными, то причастность фотографа к убийству стала бы практически доказанной.

— Вот видите, я не обманываю, — оживился актер. — Меня шантажировали. Потребовали тридцать тысяч долларов.

— И вы согласились?

— У меня был план не просто отдать деньги, а узнать, кто такой Memento Mori.

— Узнали?

Сорокин поморщился и потер ссадину на голове.

— Он встретил меня около ресторана, завел во двор. На нем была куртка с застегнутым капюшоном и большими очками. Я отдал деньги и достал пистолет. С виду, как настоящий, но только звук издает. Я потребовал, чтобы он расстегнул капюшон. Он так и сделал, но… На его лице оказался чулок.

— Черный чулок?

— Да. Этого я не ожидал и растерялся. Буквально на секунду. Он воспользовался, и ударил меня по голове. Кажется, рюкзаком. Он пришел с рюкзаком на встречу.

— Вы потеряли сознание?

— Да, но в последний момент я успел выстрелить. Очнулся — ссадина на голове, денег нет, а пистолет он не взял, понял, что бутафорский. Я пошел в ресторан, при входе обнаружил черный чулок на шее. Быстро снял его, сунул в карман, чтобы не заметили. И забыл! А вы нашли.

— Вам повезло: чулок не совпадает с тем, которым задушили Нестеренко.

— И вы называете это везением? — готовый расплакаться актер, покосился на конвоира, оставшегося у двери.

Вместо утешения Петелина приказала конвоиру присмотреть за Сорокиным, а сама спустилась в лабораторию. У нее появилась идея.

— Миша, проверь удаленные файлы в телефоне Нестеренко.

— Так же, как у Сорокина? Нет проблем.

Светлана Маслова при появлении следователя отключила микроскоп, встала из-за стола и взяла несколько фотографий.

— Елена Павловна, а я собиралась вам звонить, — радостно призналась она.

— Нашла что-то важное?

— Не исключено. Помните, в момент убийства Нестеренко была без перчаток, — Маслова показала снимок с места преступления.

— Да, точно. Или руль с подогревом, или много выпила и забыла надеть.

— Лопахин при описании повреждений на теле указал, что ноготь на среднем пальце правой руки частично сломан.

Петелина кивнула, подбадривая криминалиста.

— Я еще раз обследовала автомобиль Нестеренко и нашла там сломанный ноготь. — Маслова продемонстрировала крупный снимок из салона автомобиля. — Под ногтем есть засохшая кровь, пригодная для идентификации.

— Нестеренко сопротивлялась и поцарапала убийцу?

— Руку.

— Почему именно руку? Она могла дотянуться до лица душителя.

Маслова покачала головой и указала на микроскоп.

— Там есть и микрочастицы латексной резины. Убийца был в перчатках. Она прорвала их и царапнула по руке.

— Отличная работа, Света.

Стандартные слова благодарности не соответствовали всей значимости улики. Это прорыв в сложном деле. Теперь изобличение убийцы сводится к четкому алгоритму простых следственных действий. Не требуется ее интуиция, психологические схватки с подозреваемыми, метания оперативников. Погоня и задержание, скорее всего, тоже не понадобятся.

Петелина припомнила общение с Сухоносом. Его руки были чистыми, без царапин — его специально проверяли на употребление наркотиков. А вот Сорокин держал свои руки на коленях или жестикулировал ими. Сейчас она внимательно посмотрит на его руки…

Петелина заторопилась к выходу, давая на ходу указания Масловой:

— Займись анализом ДНК. Получишь результат, сразу докладывай.

Около дверей ее окликнул Устинов:

— Я восставил удаленные файлы. Есть видео от Memento Mori! Смотрите.

Петелина вернулась к столу с большим монитором, но Головастик неожиданно погасил экран и смущенно улыбнулся:

— Я вам перешлю запись. Сами посмотрите.

Елена не стала выяснять причину смущения. Ей не терпелось проверить свою версию. Вернувшись в свой кабинет, она попросила Сорокина положить руки на стол, растопырить пальцы, перевернуть ладонями вверх. Она тщательно их осмотрела, даже поднимала и рассматривала каждую руку — ничего. Ни единой царапины.

Она опустилась в рабочее кресло. Сорокин настороженно таращился на следователя. Между ними располагался ноутбук, Петелина заметила файл, полученный от Устинова, и запустила его. Несколько минут она наблюдала за происходящим на экране, затем подняла взгляд и наткнулась на удивленную улыбку актера. Сообразила, что звук не выключен, и Сорокин, даже не видя монитор, догадался, что транслируется порно.

Елена выключила звук. Она поборола смущение и продолжила просмотр. Это ее работа. На записи Леся Нестеренко занималась сексом с темнокожим парнем. Двадцать минут прошли в молчании. Она упорно смотрела на дисплей, Сорокин ловил реакции на ее лице, а конвоир, раз такое дело, посчитал возможным сесть на диван. Для полного абсурда не хватало полковника Харченко за ее спиной.

Вслед за видео появилось сообщение от Memento Mori: «С тебя 40 000$, или видео появится в сети».

Опять шантаж, поняла Елена. Вымогатель поставил свой бизнес на поток. Но, в отличие от Сорокина, актриса не испугалась, а сама пошла в наступление.

«Козел, мое тело лучше, — читала Петелина переписку. — Я не так примитивно трахаюсь».

«Все поверят, что это ты».

«Не ты ли тот сморчок в кадре? Я видела достоинства получше».

«Ты поплатишься!»

«Тату подделал, а про кольцо забыл. Я никогда его не снимаю, идиот!»

Все встало на свои места. Таинственный фотограф украл белье Нестеренко, сфотографировал ее голую и смонтировал компрометирующее видео. Однако актриса не испугалась, изобличила подделку и вывела из себя вымогателя задиристыми ответами. Запись она получила в день убийства. Шантажист разозлился и задушил ее.

Вот кто главный подозреваемый. Допрашивая актера, она зря теряет время.

Вадим Сорокин подписал обязательство о невыезде и ушел.

Освободившись после допроса, Сорокин поспешил на студию. Собственная квартира его пугала. Из бесконечных вопросов следователя он сделал вывод, что убийства могут продолжиться. Дома он будет один — шаткое алиби. Если где-то найдут еще одну задушенную девчонку, ему не оправдаться. Как доказать, что он не выходил из квартиры? Лучше быть постоянно с людьми, чтобы те подтвердили его невиновность.

Заметив в коридорах киностудии Гошу Чантурия, Сорокин догнал режиссера и вцепился в него, как в спасительный круг.

— Вадик, тебя выпустили? — Чантурия ошалело смотрел на актера.

— Я же не виновен.

— Ну да, конечно. Надо обрадовать Сонина.

— А что, мне уже начали искать замену?

— Ты незаменим, — ушел от ответа Чантурия и обнял актера, дружески похлопывая по спине. — Я рад, жутко рад. А некоторые уже, знаешь, стали болтать: раз телефон не отвечает, то все — закрыли Сорокина.

Актер отстранился и выругался:

— Придурки! Мой телефон забрали криминалисты. Изучали.

— Зарылись в списке твоих поклонниц, — осклабился Чантурия.

— Удалю всех к черту! — Сорокин кинул взгляд по сторонам, убедился, что рядом никого нет, и перешел на шепот. — Там видео было. Кто-то заснял, как я поимел Рудакову. В тот самый день, когда ее задушили.

— Да ты что!

— Тридцатку с меня потребовал, зеленью.

— Вот скотина. И кто это был?

— Неизвестный в чулке. Подписался Memento Mori.

— И ты ему отдал деньги?

— Не хотел, но… — Сорокин потрогал ссадину на виске. — Слушай, у тебя выпить есть?

— Найдется.

— Пойдем, нальешь.

— Вадик, у тебя видок… Башку надо замазать. Дуй к гримерше, потом ко мне. А я к Филиппу, о тебе расскажу. Нам еще по замене Нестеренко надо решать.

Сорокин оценил свой мятый костюм, в котором провел ночь в СИЗО, и согласился. Как только он отошел, Чантурия достал телефон и позвонил. Вид у него был сердитый. Дождавшись ответа, Гоша зашипел в трубку:

— Слушай, я что-то пропустил? Какого черта ты полез на Сорокина?

— Это не телефонный разговор, — торопливо ответили ему.

— Вот именно. Вечером у меня.

Алена Ланская ждала Юшкевич в гримерной. Художница по гриму слыла дамой общительной, умевшей находить подход и к самовлюбленным звездам, и к начинающим артистам. Одних она хвалила, другим давала советы и ни с кем не конфликтовала. Даже опытный продюсер иногда прибегал к ее посредничеству при серьезных скандалах. И чаще всего она справлялась.

Как только Юшкевич появилась в гримерной, Ланская набросилась на нее с вопросами:

— Ну что там, как? Ты же была у продюсера.

— Сонин просил успокоить актеров. Следствие работает, убийцу обязательно найдут.

— Я не про это.

— Тебе не интересно, поймают ли убийцу?

Ланская пожала плечами и отвела взгляд. Открыто признаться, что устранение конкуренток дает ей дополнительный шанс, она не могла, но без здорового эгоизма в актерской профессии делать нечего.

— Каждый думает о своем, — вздохнула она. — Продюсер и режиссер об успехе фильма, а актеры о собственной карьере.

— А я озабочена тем, чтобы вы все хорошо выглядели, — добавила Юшкевич, уже понимая, к чему клонит настырная барышня.

— Ирина, ты всех знаешь на студии. Тебе доверяют и продюсер, и режиссер, и геи, и лесбиянки.

— Ну, спасибо, моя ласковая. Продолжай.

— Меня могут попробовать на освободившуюся роль? Посодействуешь?

— Освободившуюся после смерти Леси? — с прищуром во взгляде уточнила гримерша.

— Конечно! Роль Рудаковой, может, была не для меня, а вот эта — мое. Я такая же скромница, как и персонаж, а внутри огонь.

— Не сгори раньше времени.

— Сколько можно ждать? Сейчас или никогда!

— Славы захотелось или денег?

— Будет слава, будут и деньги. Поможешь?

— Даже не знаю. Сначала Милена, теперь Леся. — Юшкевич внимательно посмотрела на Алену. — Надеюсь, на главную роль ты не метишь. Я слышала к Черной приставили телохранителя.

— Суперзвезда, блин, — процедила Ланская.

В этот момент в гримерку сунулся Вадим Сорокин.

— Вы не меня костерите? — ехидно спросил он.

— Вадик, как же я рада! — всплеснула руками Юшкевич и загородила собой нахмурившуюся Ланскую. — Мы все рады, что ты вернулся. Неприятности позади?

— Почти, — актер показал на ссадину.

— Пусть это будет самой большой твоей проблемой, — она любезно повернула к актеру вращающееся кресло: — Садись, все поправлю. А Марианна костюмчик тебе подберет, а этот почистит-погладит. Ты рассказывай, как выпутался.

Филипп Сонин стоял перед закрытым окном и разговаривал по телефону. Его голос был скорбным, но деловым:

— Трагедия сплотила творческую группу. Мы сделаем фильм еще лучше и посвятим его погибшим актрисам.

Кроме него в кабинете находилась Полина Черная.

— Хватит болтать с журналистами, — простонала она, заламывая руки.

Сонин прикрыл трубку ладонью и бросил через плечо:

— Это моя работа. Любой информационный повод надо использовать во благо.

— Ты что, не видишь, что происходит?

Сонин картинно вздохнул, словно разговаривал с капризным ребенком, пообещал перезвонить журналисту и обернулся к любовнице:

— Что, объясни мне? — устало произнес он.

— Убивают ведущих актрис, скоро до меня доберутся.

— Их душат в машинах, а ты ездишь со мной.

— Утешил, — сидевшая в углу дивана красавица сцепила руки на груди и отвернулась, тряхнув смоляными локонами.

Сонин подошел к ней.

— Полина, не нервничай, за тобой присмотрит профессиональный охранник. Это друг Славика.

— Тот атлет из приемной? Красавчик, он на Славика больше пялится, чем на меня.

— И хорошо. Мне так будет спокойнее, ведь он будет сопровождать тебя повсюду.

— Да я теперь из твоего кабинета выходить не буду. Здесь хотя бы бронированная дверь.

— И на окнах датчики сигнализации.

— Вот именно! — не оценила издевки Черная.

— Полина, сегодня ты на студии не нужна. Тебе надо отвлечься.

— Как? Подобрать черное платье на похороны?

Продюсер улыбнулся, не разжимая губ, раскрыл портфель и достал сложный ключ от сейфа. Он знал верный способ для улучшения настроения кинодивы.

— Ну почему только черное… Купи себе хорошее платье к новому году.

Сонин подошел к сейфу, набрал код на электронной панели, личинка для ключа открылась. Он вставил ключ и провернул его дважды. Тяжелая дверца распахнулась. Сонин не стал скрывать содержимое, демонстрировавшее его могущество. Полина увидела, что две высокие полки забиты пачками долларов. Ее карие глаза блеснули, а губы приоткрылись, выдохнув что-то похожее на «ух ты».

Продюсер небрежно выдернул одну из пачек и качнул в руке, словно демонстрировал ее тяжесть.

— Сможешь обменять? — спросил он.

Полина с едва заметной улыбкой раскрыла сумочку на вытянутых руках. Продюсер разжал пальцы, пачка упала внутрь, улыбка актрисы стала шире. Она поднялась и чмокнула благодетеля куда-то в область уха.

— Не забудь взять телохранителя.

— Дарю его Славику. И не спорь, иначе обижусь.

Сонин не спорил, он ухватил ускользающую женщину за запястье и подтянул к себе.

— Поужинаем вместе?

— Смотреть, как ты жрешь, и мучиться? — Актриса сжала руками талию и осталась недовольна: — Мне надо тратить калории, а не набирать их. Я приеду к тебе на ночь, Сонин.

— Полина, у меня нет настроения.

Актриса провела ладонью по его щеке, коснулась пальцами шеи и пообещала:

— Возможно, появится. Если я захочу.

Она стала собираться, прихорашиваясь перед зеркальцем, однако ее взгляд постоянно отвлекался на пачки денег, пальцы Сонина, набирающие код, и на ключ, исчезающий в его портфеле.

За этим процессом с еще большим интересом наблюдал Игорь Рыков. Упорное ожидание принесло результат. Он был одет в форму разнорабочего киностудии и сидел в запертой туалетной кабинке этажом выше офиса продюсера. Отсюда расстояние до скрытой камеры в кабинете было минимальным. Уткнувшись взглядом в дисплей телефона, куда транслировалось изображение, Рыков с нарастающим возбуждением следил за происходящим.

Алина не подвела, точнее, загадочный Автор. Камера была нацелена точно на сейф, код прочитался легко, да и бороздки ключа зафиксировались с разных сторон. А самое главное, в сейфе действительно оказались деньги — огромная сумма в американских долларах! От одного их вида дух захватывает. Если дело выгорит, будет грандиозный куш.

Рыков переслал видео Щукину, спустил воду и покинул кабинку. Было время обеда. Рабочие и осветители дружно ели пиццу, цепляя липкими пальцами треугольные куски из разных коробок. Продюсер заказал пиццу на всю съемочную группу ради сплочения коллектива. Рецепт оказался верным.

— Ты чего в толчке застрял? — весело подмигнули Рыкову.

— Живот прихватило.

— Вовремя. Нам больше достанется, — загоготали рабочие.

Рыкову пришлось смириться, что он остается без еды. Увидев деньги, он потерял аппетит.

Тем временем Роман Щукин обрабатывал полученное видео на компьютере. Кадры с ключом от сейфа вращались в разных проекциях пока не соединились в трехмерную модель ключа. Щукин убедился в ее точности, включил 3D-принтер и вскоре держал в руках пластмассовый ключ в натуральную величину. Самое сложно позади. Осталось сделать форму и отлить дубликат ключа в металле.

Алена будет довольна.

— Алла, я сделал это, сделал! — нахваливал себя Игорь Рыков, ходя кругами вокруг девушки. — Затаился, ждал и поймал момент. Здесь все зафиксировано. Посмотри, вот открывают сейф, сколько там бабла!

Он тыкал ей в лицо телефон с включенным видео. Алена уже пожалела, что опрометчиво пустила Игоря к себе в квартиру. После сеанса хвастовства он потребует поощрения. Так повелось еще со старших классов школы, но тогда Рыков достигал спортивных успехов без ее участия, и ей нравилось, что такой сильный парень ухаживает за ней. Она уступала, разделяя восторг, даря внимание, а порой вознаграждала настоящей нежностью. Но сейчас совсем другое дело. Она вывернулась из объятий.

— Ты всего лишь поймал сигнал с камеры. Ее установил другой человек. Это было самым сложным.

— И кто же он? Кто этот чертов Автор? Неужели лучше меня?

— Отстань!

Алена стряхнула мужскую руку, пытавшуюся залезть ей под блузку, и пошла на звонок к двери. Пришел Роман Щукин. Он заметил, что любимая девушка торопливо поправляет одежду и возмутился:

— Он уже здесь? — Щукин стремительно вошел в комнату, где увидел Рыкова: — Мы же договорились встретиться у подъезда.

— В девять, — парировал Рыков. — А ты опоздал.

— Я делал ключ от сейфа!

— Рома, я без претензий. И не возражаю, если бы ты задержался до утра.

— Что?

— Мальчики, хватит! — Алена встряла между ревнивыми соперниками. — Мы условились, что вы приходите вместе, и я для вас как сестра.

— Пока не закончим дело, — напомнил Щукин.

— Вот о деле мы и поговорим. Покажи ключ.

Щукин продемонстрировал прозрачный файл с новеньким ключом. Алена рассмотрела сложный ключ и одобрительно похлопала Рому по плечу. Игорю теплый жест не понравился, он усомнился:

— Где гарантия, что дубликат точный?

— Я не на глазок делал, а с помощью компьютера. В технические детали ты не въедешь, но уж поверь — один в один.

— Не забывай, ты использовал мою запись.

— Итак, ключ и код у нас есть, — резюмировал Щукин и посмотрел на Ланскую. — Что дальше?

— Завтра ночью будем брать сейф, — деловым тоном объявила Алена.

Возникла пауза. Парни непонимающе переглянулись, первым высказал недоумение Рыков:

— Как? Дверь в офис стальная, от нее у нас нет ключей, а вечером ее ставят на сигнализацию.

— Через окно тоже не получится, — продолжил Щукин. — Там датчики, они сработают по любому поводу.

— Через потолок, что ли, будем ломиться? — усмехнулся Рыков.

— Ты почти угадал, — невозмутимо ответила Ланская и разгладила на столе листок со схемой. — Это план помещения. Здесь вход, справа санузел, потом приемная, далее кабинет с сейфом.

— Хорошая схема, все отмечено, — похвалил Щукин. — Ты сама ее составила?

— Мы действуем по плану Автора, я же рассказывала.

— Ничего ты не рассказывала. Это тот же человек, который установил скрытую камеру?

— Да. Камера установлена на шкафу, вот здесь, — Алена отметила точку на схеме, — ее надо будет забрать.

— И кто же этот ловкач?

— Вам знать ни к чему. Ему достанется половина.

— Половина?! — возмутился Рыков. — С какого?

— А с такого! Без него мы не узнали бы о деньгах в сейфе. Я уж не говорю про камеру, эту схему и план ограбления. Это не просто наводчик, а организатор — Автор! — Ланская обвела гневным взглядом приятелей и, успокоившись, добавила: — Имя не спрашивайте. Таковы условия нашего сотрудничества.

— Ладно, — согласился Щукин. — Пока мы делим шкуру неубитого медведя. Как мы возьмем деньги?

— Вся надежда на Игоря, на его силу и выдержку. — Алена коснулась руки Рыкова, ласково заглянула ему в глаза.

Тот приподнял подбородок и расправил плечи.

— Я готов. Что делать?

— Ты должен будешь вечером проникнуть в уборную продюсера и затаиться под фальш-потолком. Ты это уже делал в гримерной.

— Там такой же навесной потолок?

— Только более аккуратный. Возьми инструмент, чтобы сдвинуть плитку и поставить на место. Сможешь?

— Еще бы.

— Когда все уйдут, ты спустишься и пройдешь в кабинет продюсера. Запасной ключ от двери кабинета есть в верхнем ящике стола его ассистента. — Алена указала стол на схеме. — Ты вскроешь сейф и заберешь деньги. Скрытую камеру тоже забери. Затем все аккуратно закроешь, дождешься утра и вернешься в укрытие. Когда офис откроют, ты спустишься и незаметно выйдешь.

Ланская выждала паузу, пока парни осмысливали услышанное и спросила:

— Как вам план?

Щукин потер лоб.

— Если бы речь шла о бриллиантах, то план хорош. Но куда он денет деньги? Там и объем, и вес огромный. Сколько, кстати?

— Шесть-семь миллионов долларов.

— Один миллион — это десять килограммов. Шестьдесят-семьдесят килограммов Игорь не утащит с собой под потолок.

Услышав конкретные цифры, Рыков важно крякнул в кулак.

— Такой вес я осилю.

— Не выдержит потолочное перекрытие. Свой вес ты можешь распределить на несколько балок, держаться руками за крепления на бетонном потолке, а мешок с деньгами…

— Мешок? — Рыков, наконец, осознал объем и вес добычи. — С мешком неудобно.

— Если взять две сумки, они тоже будут тяжелыми.

— И незаметно с ними не выйдешь, — согласился Рыков.

Друзья-соперники перевели взгляд на девушку. Алена ответила им снисходительной улыбкой:

— Все продумано. Никаких мешков и сумок.

— А как же? — не понял Рыков.

— Накануне вечером продюсеру принесут три длинных платья на манекенах. Я устрою так, чтобы это поручили тебе, Игорь. Ты принесешь платья, когда Сонин уже уйдет, я дам знать об этом. Манекены останутся в приемной до утра, чтобы он оценил новые костюмы. В этот момент ты и спрячешься в туалете.

— А на следующий день манекены нужно будет забрать из кабинета, — стал догадываться Щукин.

— Манекены пластиковые, внутри пустые. Игорь прорежет дырки и спрячет деньги в них. Под потолок тащить деньги будет не нужно. — Глаза девушки загорелись азартным блеском.

Рыков с энтузиазмом изобразил колющий удар вымышленным ножом и пообещал:

— Я возьму острый нож.

— Только платья не повреди, — предупредила Алена и обратилась к Щукину: — Утром я проведу тебя на студию. Оденешься под рабочего. Сонин осмотрит костюмы сразу, как явится. Вы вместе с Игорем вынесете манекены и перегрузите пачки в рюкзаки. Если потребуется, я отвлеку художницу по костюмам. Когда денег хватятся, их на студии уже не будет.

— Отличный план, — согласился Щукин.

— Теперь убедились, что автор идеи не зря получит свою долю. Пятьдесят на пятьдесят — это по-честному.

— Ладно, три миллиона хорошие деньги, — кивнул Щукин.

— По ляму на каждого, — сладко улыбнулся Рыков.

В квартиру позвонили. Чантурия открыл дверь и в первую секунду ужаснулся — перед ним стоял безликий монстр в темных очках. В следующую секунду он дернул его за руку, втащил в квартиру и захлопнул дверь.

— Опять в этой ужасной куртке!

Лицо гостя закрывал застегнутый до макушки капюшон с вшитыми стеклами очков. Гость расстегнул молнию, столкнул капюшон на плечи и вытянул шею вперед.

— Так лучше? — ехидно спросил Memento Mori. На его голове был черный чулок.

— Идиот! — Чантурия сорвал чулок с лица гостя. — Доиграешься.

— С Сорокиным маскарад помог. Он остолбенел, и я воспользовался моментом.

Чантурия схватил гостя за грудки и зашипел ему в лицо:

— Почему я ничего не знал про Сорокина? Почему ты скрыл от меня?

— Полегче, Гоша. Это была импровизация.

— Хватит импровизаций. Два убийства и в каждом фигурирует чулок. — Чантурия разжал руки, брезгливо посмотрел на черный чулок на ладони, прошел на кухню и выбросил чулок в мусор. — Нам надо на время остановиться.

— Наоборот. Убийства работают на нас. Можно намекнуть: они отказались платить — и вот печальный результат.

— С ума сошел! Намек воспримут как признание.

— Меня никто не знает.

— Антон, — скривился Чантурия.

— Называй меня Memento Mori.

— Свои клички будешь использовать для шантажа. Для меня ты Антон Пегин. И пока на студии работает полиция, нам лучше затаиться.

Пегин по-хозяйски порылся в шкафчиках, нашел початую бутылку виски, стаканы, плеснул на два пальца в каждый и сел за стол. Выпив, он посмотрел на Гошу:

— Тебе легко так говорить, у тебя контракт на фильм и сериал. Сколько тебе Сонин обещал?

Чантурия подсел к приятелю, поднял стакан и попытался чокнутся с гостем:

— Антон, мы были друзьями и останемся друзьями. За нашу дружбу.

Пегин загородил свой стакан открытой ладонью.

— По молодости все друзья, а сейчас мы партнеры и обязаны соблюдать наши договоренности.

— Я не против, но надо переждать. Поставим наши дела на паузу.

— Ты же по себе знаешь, Гоша, деньги — ускользающая субстанция. Сегодня они есть, а завтра их нет. Это касается и Сонина: многомиллионный бюджет может испариться. Такое уже бывало.

— Только не с Сониным.

— Думаешь, ему фильм нужен? Сонина интересуют деньги. Объявит, что банк лопнул, или что его обманули, ограбили, и прикроет проект. Сам денежки прикарманит, а твой гонорар тю-тю. Зачем нам отказываться от стабильного заработка? Кстати, вот твоя десятка от Сорокина. Я помню наши условия.

Пегин протянул Чантурия десять тысяч долларов. Тот замялся: принимать или не принимать деньги.

— Пока все идет гладко, — приободрил Пегин. — Полиция работать не умеет, они даже ограбление твоей квартиры раскрыть не могут.

Чантурия кивнул и взял деньги. Пегин пообещал:

— Возникнут проблемы, выкрутимся. С деньгами это сделать проще. — Он поднял стакан. — А теперь выпьем. За нас и наше партнерство!

Старые друзья осушили стаканы, наполнили их и снова выпили. Остатки виски быстро закончились. Пегин поднялся и подмигнул:

— Ты разрешишь, я пройду в твою спальню?

— Зачем?

— Сюрприз.

Пегин зашел в спальню, заглянул под одну из картин, висевших на стене и что-то извлек оттуда. Пальцем загладил маленькую дырочку в картине и загадочно улыбнулся.

— Что это? — удивился хозяин квартиры.

— Скрытая камера. В прошлый раз установил.

— Ты? У меня в спальне! — стало доходить до Гоши.

— Да не кричи ты. Я же по-дружески. Видишь, ничего от тебя не скрываю.

— Ничего не скрываешь! — кипятился Чантурия.

— Если бы я предупредил тебя с самого начала, ты бы вел себя неестественно, а так получилось home video. Сейчас посмотрим.

Пегин вставил микрокарту памяти в свой телефон.

— Дай мне! — попытался выхватить телефон Чантурия.

— Подожди, я найду нужные эпизоды. А вот и Ланская. Да она красотка. Ух, чего вытворяет! Завидую, старик.

— Дай!

— Пожалуйста, любуйся. Теперь у нас отличные заготовки по Ланской. Я заменю лицо партнера и смонтирую так, будто она снимается в порнофильме.

— Что с нее взять? Она эпизодница.

— Так сделай ее примой. Возьми на роль вместо Нестеренко.

— Продюсер не позволит, считает ее слабой актрисой. Оставил ее в проекте, чтобы Черную дублировала в постельных сценах.

— У них одинаковые фигуры?

— Ну да.

— И волосы у обеих длинные только разного цвета. А если… — Пегин задумался, просматривая отрывки записей.

— Ты на что нацелился? — насторожился Гоша, распознав творческий настрой приятеля.

— Я могу заменить Ланскую на Черную. Придется, конечно, повозиться, выбрать ракурсы без лица, подкрасить волосы и кое-где вставить настоящее личико Черной. Представляешь: Полина Черная в порнофильме. Сколько бабок можно с нее срубить?

Гоша поморщился, выражая недовольство, но сообщил:

— У Черной наивысшая ставка. А если она раскрутит Сонина… В сейфе у него миллионы.

— Вот! А ты обижался на меня. Скрытая запись — это наш хлеб, с маслом и черной икрой.

— Больше никаких камер в моем доме нет? — спросил Чантурия.

— Клянусь. Эта была единственная.

Чантурия задумчиво посмотрел на кровать, затем на шкаф.

— Слушай, Антон, а когда мою квартиру грабили, камера тоже снимала?

— Я поставил на непрерывную запись, чтобы обойтись без датчиков.

— Покажи. Это было в прошлый четверг.

— Сейчас найду, но камера была направлена на кровать. Так, нашел, смотри.

Гоша увидел Юлю Чебану и пояснил:

— Это домработница заправляет кровать. Промотай еще. Стоп!

В кадре появились ноги человека около кровати. Он сел спиной к камере. На нем была куртка с надписью «Flow line» и бейсболка. Мужчина посидел, подумал и решил лечь. В этот момент запись остановилась.

— В чем дело? — потряс телефон Чантурия.

Пегин потыкал пальцем в дисплей, посмотрел настройки.

— Бесполезно. Забита вся память, ведь запись была непрерывной.

— Еще бы пара секунд и мы бы увидели его лицо, — сокрушался Чантурия.

— Хочешь, я установлю камеры в каждой комнате?

— Нет уж, не надо. Я знаю, что ты умеешь делать с записями.

— Жаль, что не умею вскрывать сейфы. Сколько там, говоришь, у Сонина?

Он ждал ее. Ждал час, а в общем-то всю жизнь. Она появилась в его жизни в самый нужный момент, когда его бросила жена, не согласившаяся принять его таким, какой он есть. На службе он монстр, полубог, вершитель судеб. В его подчинении сотни заключенных. Он может сломать любого, сделать его жизнь невыносимой, а если потребуется, то и забрать ее. Конечно, не сам, он же повелитель, и в его подчинении те, кто жаждет угодить ему.

Когда он проезжает утром через железные ворота тюрьмы, в нем просыпаются силы подавления, доминирования. Но при возвращении домой он меняется. В это время ему хочется стать жалким рабом.

Сначала он стеснялся своего странного желания, а потом понял, что человек, как двухполюсный магнит, разрывается между крайностями. Те, кого унижают на службе, дома становятся тиранами. А у него противоположная потребность. Психика требует хотя бы иногда становиться покорным невольником, зависящим от воли прекрасной госпожи.

И вот он дождался сладкого момента — она пришла.

Проворачивается замок, открывается входная дверь — у нее есть свой ключ. Он слышит твердые шаги повелительницы, его госпожи. Она сбрасывает шубу и переодевается. Он не смеет подглядывать за ней, он ждет ее явления. Как преданный пес, он замер на четвереньках на ковре с длинным ворсом, на нем ошейник и мужская сбруя.

Наконец появляется она. На лице маска из черной кожи, на теле обтягивающее боди из черной эластичной ткани, руки в длинных перчатках без пальцев, на ногах черные чулки и туфли на каблуках.

Он бы бросился ей в ноги, но не смеет: надо ждать приказа, иначе она обязательно накажет, ее алые губы выражают недовольство, а в руках пощелкивает плеть с хвостами из кожи. Повелительница обходит его кругом, оценивая покорность, и бьет по спине — он жадно смотрел на нее, хотя еще не заслужил. Он виновато опускает взгляд. Теперь он видит ее ноги не выше колен. Она снова обходит его и бьет за то, что он вертит головой.

Он слышит, как госпожа садится на диван. А вот и первая команда. Она бросает теннисный мяч. Он должен принести его в зубах к ее коленям. Он с радостью выполняет это. И колени раздвигаются, он вправе посмотреть туда.

Затем следуют другие команды, наказания и поощрения. Его госпожа имеет отношение к кино, она знает, что делать. Ошейник, поводок, наручники, фиксаторы, кляп — он все стерпит, лишь бы госпожа была довольна. Она доминирует, он подчиняется. На ее купальнике есть молнии и застежки. Расстегивая их, она обнажает то одну, то другую часть своего прекрасного тела. Это его награда за преданность и подчинение. А наказанием служит плеть. Как же приятно быть униженным, а потом приближенным к повелительнице! Неповторимая сладость прикосновения к ней после рабской покорности распаляет желание. Но он не смеет забываться, его желания строго контролируются.

Сначала она позволяет коснуться ее тела губами и языком. Она приказывает, что и как он должен делать. Лишь после того, как госпожа получит свою часть удовольствия, она спускается на его уровень, на ворсистый ковер. Теперь ему позволено видеть ее карие глаза под маской, тыкаться носом в ее изумительные черные волосы и гладить полуобнаженное тело царицы.

Чтобы достичь кульминации, он должен поклясться госпоже в своей полной преданности.

— Ты все готов сделать для меня?

— Я уже это доказал.

— Скоро надо будет повторить.

— Сделаю, — обещает он.

И наступает счастье! Она раскрывается перед ним, алые губы распахиваются, она покусывает и целует его, как всегда предупреждая:

— Я приз, и сама выбираю, кого собой наградить.

— Да, госпожа, — возбужденно шепчет он.

В конце рабочего дня Игорь Рыков внес в приемную продюсера манекен на треноге с домашним платьем для исторической драмы. Он нес его так, чтобы спрятать свое лицо. За ним следовала Ланская.

Сидевший за столом Славик Куркин выразил удивление и защелкал по клавиатуре, сверяясь с календарем:

— Это что такое? По плану костюмы завтра.

Из-за манекена выпорхнула Алена Ланская, рассыпаясь в извинениях:

— Славик, прости, это моя инициатива.

Она указала рабочему пальчиком, куда поставить, и качнула ладошкой, чтобы тот вышел. Поправив складки длинного платья на безголовом манекене, она с просящей улыбкой обратилась к Славику:

— Я подумала, что Сонину лучше продемонстрировать платье на живой модели.

— Решила напомнить о себе, — констатировал понятливый ассистент, привыкший к актерским уловкам.

— Ну, да, а что мне еще остается делать?

— Решаешь тут не ты и не я, а он. — Славик указал на дверь кабинета. — И время ты выбрала неподходящее.

— А что такое?

— Полина только что пришла. Филипп разыскивал ее весь день.

Ланская понимающе кивнула и сделала шаг к двери кабинета, из-за которой слышались громкие голоса. Сонин выражал недовольство, что вчера вечером Черная к нему не пришла.

— Ты где была?

— В смысле, с кем? — отвечала Черная тоном женщины, знающей себе цену.

— На звонки не отвечала, от охранника отказалась, обещала приехать ко мне, а сама…

— Это ревность?

— Это потребность.

— Сонин, выдержка хороша не только для коньяка, но и для мужчины.

«Как вертит им, стерва», — позавидовала Алена. Вернулась к Славику и изобразила разочарование.

— Опять не повезло.

Куркин не стал утешать актрису, молча развел руки и закатил глаза: что поделаешь.

— Лучше ему на глаза не попадаться, — согласилась Алена.

— Остальные платья тоже сейчас принесут?

Алена пожала плечами:

— Наверное. Мне теперь это не поможет.

Распахнулась дверь кабинета, в приемную величественной походкой вышла Полина Черная в распахнутой шубе. Вслед за ней суетливо семенил Филипп Сонин, застегивая на ходу пальто.

— Запрешь кабинет, — распорядился он и напомнил Славику: — Не забудь поставить на сигнализацию.

Взгляд ведущей актрисы кольнул Ланскую, поспешившую склониться над бумагами, будто она только что принесла их ассистенту. Продюсер заметил платье и остановился перед манекеном.

Славик ринулся с объяснениями:

— Изготовили по утвержденным вами эскизам.

— Что скажешь? — спросил продюсер Полину.

— А где остальные?

— Тоже готовы. Могут сейчас принести. Будете смотреть?

Черная качнула полой шубы, показывая, что ей жарко.

— Не хочу ждать. Завтра посмотрим.

— Завтра с утра, — согласился Сонин и приказал ассистенту: — Подготовь все заранее.

Они ушли. Ланская пообещала поторопить рабочего и вскоре вернулась вместе с Рыковым, принесшим сразу два манекена. Она помогла Славику их расставить, специально создавая шум, чтобы Игорь, юркнувший в санузел, мог без помех замаскироваться под потолком. Там оказалось пыльно, Рыков почувствовал едкую щекотку в носу и зажал ноздри. Только бы не чихнуть, крепился он.

Перед уходом Славик зашел в санузел. У Алены заколотилось сердце: заметит или нет? Пара минут тянулись как вечность. Наконец послышался слив воды, Славик вышел, поправляя костюм.

Пронесло! Пережив нервное возбуждение, Алена попыталась пошутить:

— Если платья забракуют, попрошу костюмершу подарить их тебе, — игриво заявила она.

— Ваши тупые шуточки — вот здесь сидят, — Славик провел ладонью по горлу. — Пока. Мне пора уходить.

Алена тайком наблюдала из коридора, как Куркин закрыл стальную дверь на два ключа. Над входом в офис загорелся красный индикатор сигнализации.

Свет в офисе погас, стальная дверь закрылась. Игорь Рыков, затаившийся под потолком, чихнул в кулак и перевел дух. Теперь можно было чуть расслабиться, сменить положение, дав отдохнуть одним мышцам, нагрузив другие. Приходилось действовать осторожно, опираться на решетку перекрытия, держаться за конструкции бетонного потолка, чтобы не повредить декоративные панели. Его перемещения никто не услышит. Он мог бы сразу спуститься и приступить к делу, но нельзя исключать, что кто-то вернется в офис. Лучше подождать.

Вот и пригодились занятия гимнастикой, думал Рыков. Кто еще мог проделать подобный трюк? Щукин? Да ни за что! Для этого нужно обладать сильными руками и гибким спортивным телом со сбалансированно развитыми всеми группами мышц — таким, как у него. А Ромка слабак. Он сделал ключ от сейфа, подумаешь. Таких умников навалом, а вот смельчаков, подобных ему, не сыскать. И зачем Алла привлекла Щукина? Они бы с ней вдвоем справились. Делить деньги на двоих гораздо лучше, чем на троих. Ах да, еще есть некий автор плана, который требует половину. В три раза больше, чем достанется ему! Кто он такой? Какие у него отношения с Ланской? Если возьмет свою долю и отвалит, то ладно, а если он положил глаз на Аллу? С такими большими деньгами у него будет втрое больше шансов вскружить ей голову.

Дождавшись, когда в коридоре стихли все звуки, Рыков сдвинул декоративную панель и плавно спустился на руках вниз. Мышцы от долгого напряжения затекли, пришлось сделать разминку. Пять минут необходимых упражнений — и тренированное тело вновь подчинялось ему.

Его глаза давно привыкли к темноте, он без труда нашел дверь и покинул санузел. В приемную вел короткий коридор. Игорь помнил расположение мебели и не боялся споткнуться. Держась за стенку, он шагнул в приемную. Справа стол ассистента, в котором должен быть ключ от кабинета продюсера. Игорь сделал еще три осторожных шага и коснулся рукой стола. Ощупал ладонями — он точно у цели.

И тут же его как обожгло, — он забыл надеть перчатки!

Рыков засуетился, стал натягивать резиновые перчатки, выронил их, наклонился и вдруг заметил темную фигуру. Кто-то притаился у шкафа и смотрел на него. Секунда страха чуть не переросла в панику, когда он заметил, что у наблюдателя нет головы. И тут же пришло облегчение. Да это же один из манекенов, которых он притащил.

Игорь вытер пот со лба и натянул перчатки. Он обошел стол и открыл верхний ящик. Рука стала шарить внутри в поисках ключа. Какой-то комок цеплялся за перчатку и мешал нащупать мелкие детали. Игорь не выдержал и включил настольную лампу. В его руке был черный чулок. Игорь брезгливо швырнул его в ящик. Алла предупреждала, что Славик из педиков, но он не рассчитывал, что придется копаться в его белье.

При свете лампы Игорь быстро нашел нужный ключ. Подумал и не стал выключать свет: окон в приемной нет, а войдя в кабинет, он прикроет дверь. Была еще одна причина, в которой не хотелось сознаваться — его перестанут пугать безголовые манекены.

Дверь в кабинет открылась без проблем. Рыков шагнул вперед и оказался в незнакомом помещении. Припомнил схему кабинета, осмотрелся, так и есть — справа между шкафов большой сейф. Он прикрыл за собой дверь, оставив узкую щель, через которую проникала вертикальная полоска света. Так он ничего не заденет.

Игорь подошел к сейфу, сердце заколотилось чаще — за стальной обшивкой огромная сумма денег, способная круто изменить его жизнь. Он поднес палец к электронной панели и с ужасом понял, что напрочь забыл код, который усиленно запоминал. Спросить некого, его мобильник остался дома ради конспирации. Несколько минут он беспомощно пытался вспомнить код, подергал ручку, запирающую личинку замка, та стояла намертво.

В отчаянии он извлек из кармана бесполезный ключ. Ключ от сейфа, завернутый в бумагу, ему передал Щукин. Игорь развернул его, в безумной надежде пропихнуть в задраенную личинку, и увидел на бумаге цифры. Да это же код! Умник Щукин как знал, что он его забудет, и подстраховался.

Спасительная запись больно задела самолюбие Рыкова. Его считают тупицей! Он, конечно, не признается в том, что забыл код, но припомнит Роме его высокомерие. С вечным конкурентом пора кончать: Щукин не должен мешать ему на пути к сердцу Ланской, когда он станет богатым.

Пальцы набрали код. Рыков повернул ручку, личинка открылась. Он вставил ключ, в голове промелькнула мстительная мысль — если ключ не подойдет, Щукин опозорится. Он даже не знал, чего желает больше: успеха дела или позора соперника. Однако ключ дважды мягко провернулся. Игорь потянул на себя тяжелую дверцу и тут же забыл обо всех обидах.

Две полки, забитые пачками долларов. Смотреть на деньги вживую — совсем другое ощущение, чем видеть их на дисплее телефона. Там было далекое кино, а здесь близкая счастливая жизнь.

Рыков схватил пачки в охапку и прижал их к груди. У него не было с собой сумки, по плану она и не требовалась. Некоторое время он так и простоял, испытывая особое возбуждение. Успокоившись, он перенес пачки к ближайшему манекену и свалил их на пол. Деньги на полу, как мусор, вызвали бодрящее ощущение собственного величия.

Игорь задрал длинное платье и воткнул нож в спину манекена. Вырезав дырку в районе плеча, затолкал туда доллары и вернулся к сейфу за новой порцией. Так он заполнил три манекена.

В сейфе остались десять пачек — сто тысяч долларов, прикинул Рыков. Он мог бы попытаться запихнуть их в манекены, но решил поступить иначе. Он заслуживает отдельного вознаграждения за особый риск. Это будет его личный гонорар, о котором остальным знать необязательно.

Игорь запихнул по пять пачек в два канцелярских файла и замотал их скотчем. Получившиеся брикеты он спрятал в бачке унитаза. Позже он сможет их забрать сам.

Закончив работу, Рыков почувствовал огромную усталость. Спрятаться под потолком он еще успеет, а пока лучше дождаться утра в мягком кресле в приемной. Когда из коридора послышатся первые шаги, он переберется в санузел. Ночь длинная, но он даже спать не будет, просто посидит. Ему нужен отдых. Кратковременный. Свет, конечно, надо выключить.

Темнота окутала Рыкова подобно пуховому одеялу. Пялиться в темноту бессмысленно, лучше прикрыть глаза. Ненадолго.

Телефонный звонок поднял Рому Щукина с постели. Он посмотрел на дисплей: пять утра, звонила Алена.

— Как думаешь, у него все в порядке?

Оба понимали, что речь идет об Игоре. Он не должен пользоваться телефоном, и им оставалось гадать, получилось у Рыкова или нет.

— Ты волнуешься? Я к тебе приеду, — предложил Роман.

— Мы не должны встречаться.

— Ты все равно должна провести меня утром на студию.

— Там и встретимся.

Алена отключилась. Роман встал и пошел на кухню, понимая, что уже не заснет. Ему и так повезло забыться на несколько часов. В такую ночь — это подарок. Его волнение не было связано с деньгами, его беспокоило то, кому в итоге достанется Алена. Однако, чем больше он думал о ней, тем больше понимал, что свой выбор она сделает в пользу победителя. А победителем в ее мире ценностей способен стать лишь тот, кто обеспечит ей славу или деньги. Путь к славе ей перекрыли, остались деньги. Рядом с огромной суммой сейчас Рыков. У него тоже планы на девушку-мечту. Не прикарманит ли он добычу?

А у Рыкова в это время напрягались и дергались во сне руки и ноги. Он участник соревнований, идет борьба, для победы надо выложиться по полной, надорвать жилы, обойти конкурентов. И вот он один, дыхание успокаивается — он победитель. Он шагает на пьедестал и оказывается на песчаном пляже под пальмами. Вокруг никого, только ласковое солнце и теплое море. Но вот показался силуэт девушки. Она бежит босиком по кромке воды ему навстречу, и солнце, просвечивая сквозь платье, рисует ее притягательный образ. Она все ближе, и он понимает, кто это.

«Алла», — выдыхает Игорь и просыпается. Мечтами он еще во сне, но сознание возвращается к реальности. Он в мягком кресле, а три манекена перед ним набиты деньгами. Еще десять пачек спрятано в туалете. Он победитель, который получит ласковый и нежный приз.

Игорь улыбается, закрывает глаза и проваливается в новый сон, лучше прежнего.

Ярослав Куркин отпер стальную дверь и вошел в офис. Панель сигнализации протяжно запищала, требуя ввести код. От неприятного звука проснулся Рыков и покрылся холодным потом. Он пребывал все в том же удобном кресле ассистента, будь оно неладно!

Славик набрал на панели привычные цифры и писк стих. Рыков с ужасом понял, что сейчас Куркин войдет в приемную, и он пропал. Кража раскроется, никаких денег, никакого приза. Рука выхватила нож, которым он кромсал манекены.

Славик посмотрелся в зеркало на стене. Нездоровая бледность лица подтвердила его опасения: живот ныл не просто так. Вчера с другом они ужинали в ресторане, им подсунули несвежие мидии, скорее всего, специально. Убогие людишки не любят, когда двое мужчин счастливы вместе, и способны на любые мерзости, чтобы испортить им вечер. Впрочем, вечер удался, а вот утро… Бедный живот.

Рыков подкрался к дверному проему и замер. Рука сжимала нож, мысли метались в поисках выхода: припугнуть или ударить, оглушить или зарезать? И так, и так плохо: он убежит, а деньги останутся здесь. Это провал, придется признаться Ланской, что он заснул. Прощай заветный приз.

Живот урчал все настойчивей. Скинуть пальто — и в туалет, решил Славик. В приемной его личный шкаф для одежды, но на пути торчат манекены, он может их сбить впопыхах. Куркин повесил пальто на вешалку для гостей и ворвался в туалет.

Рыков выглянул из-за угла и не поверил своей удаче. Ассистент в туалете, спасительный путь открыт. Он на цыпочках пошел к выходу, дверь в санузел была распахнута, он заглянул — и опять удача! Славик закрылся в кабинке, а не торчит пред раковиной. Рыков уже взялся за ручку стальной двери, как заметил, что одна из плит потолка в санузле сдвинута, он же планировал там прятаться.

Черт! Что же делать? Если Славик заметит непорядок, возникнут вопросы, и пропажу денег могут обнаружить до того, как их удастся вынести. Ланская этого не простит. Рыков сжал веки и решительно распахнул их. Судя по звукам, Славик в кабинке надолго. Игорь вошел в санузел, прокрался под поврежденный участок потолка и, вытянув руку, кончиком ножа сдвинул плиту на место. Плита шлепнулась в ячейку, но стук падения совпал со сливом воды из бачка.

Фортуна на моей стороне, радовался Рыков, покидая офис. Он — победитель!

За поворотом коридора его перехватил Щукин, одетый в форму разнорабочего:

— Как прошло?

— Были проблемы, но я справился.

— Сколько?

— До хрена, я не считал.

— Алена сообщит, когда приедет продюсер. Как только он оценит костюмы, мы выносим манекены и тащим их в подсобку. Там перегружаем в рюкзаки — и на выход.

У Щукина пискнул телефон. Он прочел сообщение:

— Сонин уже на студии.

— А вот и он с Черной, — кивнул Щукин на пару, показавшуюся в другом конце коридора.

Приятели стали следить за входом в офис. Вскоре туда вошла Марианна Фролова.

— Художница по костюмам, — прокомментировал Рыков. Он дождался, когда художница выйдет, и кивнул: — Инструкции получила, можно выносить.

Парни поспешили к офису. Прямо перед ними туда вошел мужчина в рабочей спецовке.

— Он хочет нас опередить, — забеспокоился Рыков.

— Он с инструментами. Сантехник или электрик.

Они зашли в офис и услышали, как Славик что-то объясняет рабочему в санузле. Щукин молча подмигнул напарнику: что я говорил. Но явление сантехника отнюдь не успокоило Рыкова. Он вспомнил, что Славик сидел в той самой кабинке, где он спрятал деньги.

— Бери остальные, — поторопил его Щукин, подхватив манекен с самым большим платьем.

Подгонять Рыкова уже не требовалось. Он горел желанием как можно быстрее убраться из опасного офиса.

— Тяжелая модница, — оценил ношу Щукин, втаскивая манекен в заранее подготовленную подсобку и закрывая дверь. — И что она съела?

— А ты задери платьице и посмотри, — не без гордости посоветовал Рыков.

Щукин так и поступил, поднял платье и нашел дыру в спине манекена. Он вытащил несколько пачек долларов и невольно улыбнулся. Улыбка Рыкова была еще шире.

В это же время на лице сантехника, возившегося с унитазным бачком, появилось озадаченное выражение.

— Это что такое? — заворчал он, вытаскивая из бачка две пачки, замотанные скотчем. Он занес их в приемную и продемонстрировал Куркину: — Как же бачок будет работать, если у вас тут хрен знает что.

Славик брезгливо поморщился:

— Не кладите на стол.

— А куда их?

— Что это? Разверните.

Сантехник содрал упаковку и на пол вывалились пять пачек стодолларовыми купюрами. Немая сцена была столь продолжительной, что Сонин, вызвавший ассистента через селектор, не дождался его и сам распахнул дверь.

— Откуда? — спросил он, разглядев находку.

— Из сортира, — отряхнул руки сантехник. — Я пойду гляну остальные.

Продюсер с минуту недоумевал, затем бросился к сейфу. Открыв тяжелую дверцу, он издал зубовный скрежет и жахнул кулаком по толстому железу.

Полина Черная увидела пустые полки и забормотала, пятясь к двери:

— Я, пожалуй, домой, а то сейчас тут начнется.

Получив сообщение о краже на киностудии, Петелина и Устинов прибыли на место. На проходной еще до того, как они успели что-нибудь сказать, их остановил грозный оклик охранника:

— Назад, дамочка, и вы тоже. Никого не принимаем. Это приказ.

Следователь развернула удостоверение, но охранник уже переключился на осмотр сотрудницы, пытавшейся выйти:

— Сумочку показываем. И карманы. Сколько денег при себе? — На резонное возмущение охранник осклабился: — Да мне Полину Черную разрешили досмотреть.

Двое других охранников проводили тщательный осмотр выезжающей «газели». Они заглядывали под капот, копались в кузове, засовывали руки под сиденья.

Петелина позвонила Филиппу Сонину и громко, чтобы слышали охранники, сказала:

— Следственно-оперативную группу задерживают на проходной. Скажите своим церберам, чтобы пропустили. — Затем передала трубку начальнику охраны.

Их проводили в кабинет продюсера. Там уже находились оперативники. Майоров в приемной опрашивал растерянного ассистента, Валеев пытался успокоить взвинченного продюсера. В глаза бросался открытый сейф с пустыми полками.

— Деньги хранились в сейфе? — спросила следователь.

— А где же еще.

— Помещение оборудовано сигнализацией?

— Датчики на входной двери и окнах.

— А датчиков движения что-то я не наблюдаю, — сделал вывод дотошный Устинов, вертя вихрастой головой.

— Да кто же знал! — Сонин сокрушенно рубанул руками.

— Какую сумму похитили?

— Шесть с половиной миллионов. Долларов!

Петелина удивилась:

— Откуда у вас столько, Филипп Матвеевич?

— А вы думаете, фильмы бесплатно снимают?

— Я спрашиваю: почему доллары и почему наличными?

— Да какая разница! Вы ищите, я пропал, если не найдете!

— Что и как мне делать, я решу сама, — пресекла истерику потерпевшего следователь. — Миша, займись сейфом, дверьми, сигнализацией. Марат, а вы организуйте осмотр киностудии. Сумма большая, объемная, возможно, деньги спрятали где-то здесь. Охрана уже приняла меры, взаимодействуйте с ними, но полностью не доверяйте: они могут быть в сговоре.

— В сговоре? — Сонин дернулся, как от удара хлыста.

— Поверьте опыту, ограбление организовал кто-то из ваших сотрудников.

В этот момент в кабинет вошел ассистент с подносом. Продюсер взглянул на него, схватился за голову и рухнул в кресло. Славик побледнел и сбивчиво объяснил:

— Я принес таблетки, успокаивающие. И чай, сладкий.

Сонин выпил пару таблеток, прикрыл глаза и постепенно успокоился. Петелина села напротив него и раскрыла блокнот.

— Начнем по порядку, Филипп Матвеевич. Кто знал, что у вас в сейфе хранится большая сумма?

— В нашей группе знали про бюджет фильма, но я не говорил про наличные. Сказал, что поступили средства от инвестора, достаточные для масштабного проекта.

— Как минимум знал инвестор. Кот он?

— Это чушь, инвестор не мог украсть. Фактически он спрятал деньги у меня.

— Спрятал или вложил в проект?

Сонин был не рад, что проговорился, и перешел на доверительный тон:

— Вы же знаете, как сейчас трясут чиновников. Борьба с коррупцией. Даже высокие кресла не спасают: и министры, и губернаторы под прицелом. Найдут у уважаемого человека гору наличных — не отмоешься.

Петелина согласилась, что подобная сумма, найденная у чиновника, могла вызвать много обоснованных вопросов у правоохранительных органов. И расследование вполне могло закончиться не только прощанием с должностью, но и лишением свободы. Она озвучила догадку:

— Некий чиновник вложил деньги в ваш проект в расчете на официальную прибыль.

— По бумагам прошла скромная сумма, соответствующая его зарплате, — признался продюсер. — Я, конечно, освою все средства, а доходы мы поделим.

— Часто фильмы не окупаются.

Сонин небрежно отмахнулся:

— Даже если инвестор получит обратно меньше половины, для него это будут чистые деньги. Теперь вы понимаете, что он не заинтересован, чтобы деньги исчезли. И хранить их у себя ему опасно.

— Хорошо, пока вынесем инвестора за скобки. Рассмотрим другие варианты. Когда вы привезли деньги в офис, ваш ассистент был здесь?

Сонин наморщил лоб:

— Славик помог мне перенести сумки. Мы поставили их здесь, — он указал на пол около сейфа и вздернул брови: — Он видел, как я укладываю пачки в сейф.

— Так, первый подозреваемый имеется. — Петелина сделал отметку в блокноте.

— Подозреваемый?

— Куркин включает и отключает сигнализацию, имеет доступ в ваш кабинет, мог видеть код от сейфа.

— Помимо кода есть ключ. Он единственный, и всегда со мной.

— Где вы его храните?

— В портфеле.

— А когда вы идете в уборную или в съемочный павильон, берете портфель с собой? — Увидев оторопь на лице продюсера, следователь кивнула: — Вот видите. Чтобы сделать копию ключа, достаточно минуты.

— Нужны особые навыки, чтобы провернуть такое, а Славик…

— Опять двадцать пять. Вы уверены, что знаете всех его знакомых?

Петелина выразительно посмотрела на Сонина, тот опустил взгляд и согласился:

— Никому нельзя доверять.

— Перейдем к режиссеру. Георгий Чантурия — частый гость в вашем кабинете. Вы обсуждали с ним доходы-расходы?

— Ну конечно.

— Как вы ему платите?

— Как всем: бухгалтер перечисляет на карту, — Сонин замялся и выдавил: — Официальную часть.

— А неофициальную?

— Недавно Гошу ограбили. Он пришел, попросил аванс, и я…

— Открыли сейф и выдали.

— Да, так и было, — сокрушенно признался Сонин.

— Кому еще вы давали деньги из сейфа?

Продюсер тяжело вздохнул и стал перечислять:

— На новую аппаратуру главному оператору Косте Харину, на производство декораций начальнику цеха Гришину, на пошив костюмов Марианне Фроловой, Славику для офисных закупок. Поймите меня правильно, при оплате наличными можно сэкономить.

— А ведущим исполнителям? У них же большие гонорары.

— Вы хоть знаете, какие налоги на зарплату? Я разорюсь, если буду беленьким и пушистым. — Сонин раздраженно постучал пальцем о стол, затем одумался и заискивающе улыбнулся: — Вы же сейчас не в налоговых уловках копаетесь?

— Помимо кражи я расследую убийства двух актрис из вашей группы, — напомнила следователь. — Кто еще получал деньги из сейфа?

— Вадим Сорокин, Полина Черная — они же звезды.

Петелина записала их имена и оценила получившийся список:

— У звезд есть знакомые, у тех еще знакомые, и каждый любит поболтать.

— Я и представить не мог. Сейф, железная дверь, сигнализация, охрана! Я всем плачу, а они… — Сонин потянулся за таблетками, резко отбросил их и позвонил ассистенту: — Славик, принеси коньяка.

Вместе с ассистентом в кабинет заглянул Миша Устинов. Петелина догадалась, что он готов рассказать о первых результатах, и кивнула: можно.

Эксперт стал докладывать:

— На сигнализацию офис поставили вечером в 20:14, сняли с охраны на следующее утро в 9:02. Никакого вмешательства или срабатывания за это время не зафиксировано. С сейфом такая история. Взлома не было, код введен верный, а вот с ключом интереснее. Оригинальный ключ выполнен из высококачественной стали, а в замке я обнаружил микрочастицы более мягкого сплава. Вор воспользовался копией.

— Наружная дверь и окна ночью не открывались?

— Исключено.

— По словам Куркина, вечером бачок унитаза работал, а утром уже нет. Получается, деньги спрятали там ночью.

Славик, подавший продюсеру фужер с коньяком, поделился своей догадкой:

— Я подумал, грабитель мог прятаться в шкафу, в приемной. А утром незаметно выйти.

— Давайте посмотрим.

Петелина подошла к платяному шкафу и открыла его. Внутри на вешалках висел запасной костюм и пальто Куркина. Здесь легко мог спрятаться злоумышленник, но следователь покачала головой:

— Нет. Вы одеваетесь непосредственно перед выходом, а когда приходите сразу вешаете пальто в шкаф.

Славик кивнул.

— Вы бы его заметили. Проще спрятаться в санузле.

Они направились туда.

— Сегодня, когда я вошел, мне сразу потребовалось в туалет, — признался ассистент на ходу. — И вечером я заходил. Никого там не было.

Петелина оценила обстановку санузла и вынуждена была согласиться: кроме единственной кабинки спрятаться решительно негде. Она собралась выйти, как заметила рядом с умывальником клочок скомканной пыли.

— Уборщица моет каждый день, — оправдывался Славик. — Только сегодня я не пустил.

— И правильно сделали, — похвалила следователь и с сомнением посмотрела на навесной потолок. — Миша, только мне кажется, что эта ячейка сдвинута?

— Если встать на раковину, то до потолка рукой подать… Срочно принесите стремянку, — потребовал криминалист.

Вскоре Устинов докладывал Петелиной в приемной:

— Под потолком есть место для укрытия, и там кто-то был.

— Улики обнаружил?

— К сожалению, нет, — развел руки эксперт.

Елена от досады поддела носком сапога кусочек пластика на полу и не удержалась от замечания Куркину:

— У вас и тут мусор.

Славик поднял пластик, повертел его в руках и бросил в корзину для бумаг:

— От манекена отлетело.

— Какого манекена? — заинтересовалась следователь.

Узнав про образцы платьев, простоявшие всю ночь в приемной, она выдернула Славика из кресла, увлекая за собой в коридор:

— Где манекены сейчас? Покажите.

— Не дергайте мой костюм, рубашку помнете, — возмущался ассистент. — Я проведу.

Он провел следователя по запутанным коридорам к швейной мастерской.

— Это художница по костюмам, Марианна Фролова. — Куркин представил женщину в мешковатых штанах и яркой блузке.

Рядом с ней находилась Ирина Юшкевич. Здесь же стояли три манекена в длинных платьях.

— Их вы демонстрировали Сонину?

— Да, — настороженно подтвердила Фролова.

Елена попыталась сдернуть платья, но это оказалось не так просто.

— Снимите их.

— Аккуратнее! — взмолилась Фролова. — Это же образцы, их и так повредили.

— Снимайте быстрее, — настаивала следователь, нащупав непонятную пустоту под платьем.

Когда первый манекен освободили от костюма, все увидели на спине грубо прорезанную дырку. Петелина сунула туда руку, пошарила в пустоте и наткнулась на клочок бумажки. Им оказался оторванный уголок долларовой купюры.

Следователь велела всем сесть и позвонила Валееву:

— Швейную мастерскую еще не обыскивал?.. Жду тебя здесь.

Ланская выбрала момент, чтобы ее никто не видел, и постучала условным стуком в неприметную подсобку. Дверь открылась, Рыков впустил ее и тут же закрыл дверь на засов. Здесь уже находился Щукин. Роман с гордостью продемонстрировал Алене два объемных рюкзака с деньгами.

— Попробуй поднять. Миллиона по три в каждом, — похвастался он.

— Представляешь, каково мне пришлось? — встрял в разговор Игорь, подчеркивая свою роль. — Сначала висеть над потолком, потом проникнуть в кабинет, вскрыть сейф, перегрузить пачки в манекены, а утром…

— Да погодите вы! — остановила бахвальство Ланская. — Это пройденный этап. Что делать дальше?

— Вынесем, поделим, — пожал плечами Рыков.

— Как вынесем? Ты не представляешь, что на студии творится. При выходе всех обыскивают и помещения проверяют, сюда тоже могут добраться.

— Не повезло, — расстроился Щукин. — Слишком быстро продюсер открыл сейф.

— Не в сейфе дело, а в унитазе. — Ланская указала на Рыкова. — Этот кретин сунул деньги в бачок.

Щукин вспомнил о сантехнике, который вошел в офис вместе с ними, и накинулся на Рыкова:

— Какого черта?

— Они не помещались, — стал оправдываться Рыков.

— Оставил бы в сейфе. Нам достаточно этого.

— Игорек захотел их прикарманить втайне от нас. Ведь так? — заглянула в глаза Рыкову Ланская.

— Нет, я бы потом вынес и разделил.

— Теперь из-за тебя мы можем потерять все!

— Благодаря мне мы получили это, — Рыков пнул рюкзак.

— Не шумите, нам надо думать, думать. — Щукин нервно потер голову. — Так, а если создать панику? Сообщить об угрозе теракта на студии.

— Следователь уже здесь, и она не дура. Сразу поймет, кому это выгодно. А кто из нас будет звонить? С какого телефона? Такие звонки записываются.

— А если без звонка? Устроить пожар, — предложил Рыков.

— Пожар тоже вызовет подозрение. Пока полиция не уверена, что деньги еще не вынесли, а так будет точно знать, что они здесь. С такими рюкзаками незаметно не выйти.

— Выход один — спрятать деньги на студии и переждать, — решил Щукин.

Три пары глаз посмотрели на рюкзаки.

— Такое не спрятать, — усомнилась Ланская.

— Есть идея. Где на студии больше всего барахла? — заинтересовался Щукин.

— В цехе изготовления декораций. Предлагаешь туда отнести? — спросил Рыков.

— Всего несколько купюр. — Щукин выдернул доллары из пачки. — Подбрось, будто их уронили. Пусть все силы бросят туда, надо отвлечь внимание полиции.

Следственная группа провела на студии весь день. Проверка помещений, обыски персонала привели лишь к многочисленным скандалам. Украденные деньги найти не удалось. Возможно, их вынесли еще ночью, и искать на студии бесполезно. Но пока существует вероятность, что деньги спрятаны в огромном корпусе, они обязаны предпринять меры к поиску.

— Марат, Ваня, вы остаетесь здесь на ночь, — решила Петелина, вызвав оперативников в «штаб-квартиру», где для нее оборудовали временный кабинет.

Майоров промолчал, представив, как придется оправдываться перед Галкой. Жена беременна, а его даже ночью дома нет. Валееву идея тоже не понравилась, он не стал скрывать своего отношения:

— Ты думаешь, что деньги еще здесь?

— Это мы и проверим. Если деньги на студии, их попытаются вынести ночью. Я всем объявила, что завтра поиски будут продолжены с новыми силами. Наши патрульные дежурят на проходной и воротах вместе с охранниками.

— Вот именно, пути перекрыты, нам-то что делать?

— Территория большая, вылезти можно и через забор. Я попросила технический отдел установить дополнительные камеры по всему периметру. Сигналы выводятся сюда, — Петелина развернула ноутбук, к которому тянулось несколько проводов. — Держите связь с патрульными на входе. Увидите нарушителя, сообщите им.

— Мы с утра на ногах, — напомнил Валеев. — Помогаем ушлому продюсеру вернуть коррупционное бабло.

— Марат, Ваня, я знаю, что вы устали. Но мы здесь не ради его денег. Вспомните про задушенных молодых женщин. А если убийства и ограбление как-то связаны?

— Здесь пицца осталась. Засохла, правда, — сказал Ваня, разбираясь у столика с кофейным аппаратом.

И Елена поняла, что вопрос улажен. Направляясь по длинному коридору к выходу, она бросила взгляд в окно и невольно улыбнулась. На крыше пристройки коробками из-под пиццы было выложено большое сердце. Какое счастье, что помимо преступников в мире существуют еще и влюбленные.

Кража в особо крупных размерах — серьезное преступление. Правда, украли деньги, которые некий чиновник получил в виде взяток и захотел отмыть. Сделав неосторожное признание, Сонин одумался и в официальном заявлении указал, что в сейфе хранились его личные средства. Подобная изворотливость не добавляла уважения к потерпевшему, но преступления не делятся на хорошие и плохие — следователь должен раскрывать каждое. Тем более, нельзя было исключить, что ограбление как-то связано с убийствами актрис из окружения Сонина. Их смерть не давала Петелиной покоя.

Покинув студию, она направилась в криминалистическую лабораторию. Устинов сообщил по телефону, что проделана большая работа с чулками, есть что обсудить. И у Масловой неожиданный результат.

В лаборатории взгляд натолкнулся на скелет с напяленным на череп черным чулком. В отличие от живого человека чулок Васильича приукрашивал. Елена укоризненно покачала головой:

— Ты меня позвал ради этого?

— Это наглядное пособие, демонстрирующее дыхание через чулок.

Петелина заозиралсь с картинно расширенными глазами:

— Я попала в лабораторию Франкенштейна? Василич задышал?

Устинов продемонстрировал сдержанную улыбку и продолжил:

— Обратите внимание, чулок плотно прижимается к губам.

— Не вижу никаких губ. Объясни нормально.

— Объясняю. На Сорокина напал шантажист в чулке. Потом чулок обнаружили в кармане актера. Я предположил, что если это тот самый чулок, то на ткани могла остаться слюна вымогателя. Так и оказалось. Нам удалось выделить ДНК и провести сравнение.

Эксперт загадочно умолк. Вот так всегда: первая настоящая удача, а Головастик ждет, чтобы она сама догадалась.

— Напал Сухонос, муж Нестеренко?

— Сухонос не имеет отношения к колготкам.

— У вас есть образцы ДНК мужчин с киностудии, — вспомнила Петелина и спросила: — Чантурия?

— Ни один образец не совпал.

— Скажи прямо, не тяни!

— С общей базой данных тоже ни одного совпадения. Подозреваемого нет. Пока.

— Что значит пока?

— Удалось установить, откуда на телефон Сорокина отправлена запись с компроматом. Определил провайдера и жилой район. — Головастик показал карту на мониторе компьютера с обведенным участком.

— Уже что-то. Оправь мне на телефон.

Устинов щелкнул по клавиатуре, а Петелина набрала телефон Валеева.

— Марат, я перешлю тебе данные, там карта. Из этого микрорайона шантажист послал Сорокину видео. Это может быть оператор Антон Пегин, которого мы не нашли, или кто-то другой со студии. Надо проверить.

— Нам за студией наблюдать или квартиры обходить? — недовольно пробурчал оперативник.

— Сегодня киностудия, а завтра…

— Спасибо за заботу, родная.

За годы службы старший следователь привыкла к подобному ворчанию, но что поделаешь. Вот раскроют дело и… Она вздохнула. Отдыха не будет: преступники работают без выходных.

— Мы с Устиновым тоже еще на службе, — сказала она и отключилась. — А где Маслова? Ты говорил, что у нее есть результат.

— Елена Павловна, три часа, как рабочий день закончился.

Петелина взглянула на часы. Хорошо, что у нее уже дочь большая и мама помогает, а как быть сотруднице с маленьким ребенком?

— Тогда рассказывай ты, — согласилась она, устало опустившись на стул.

— Светлана исследовала эпителий из-под ногтей Нестеренко. Результат есть, но очень сомнительный. Я завтра перепроверю.

— А сегодня что ты можешь сказать?

Эксперт пощелкал по клавиатуре и указал на большой монитор:

— В результате сравнения ДНК компьютер выдал этого человека.

Петелина увидела стандартные фотографии из уголовного дела.

— Лицо знакомое. Наш клиент?

— Николай Бондарь. Пять лет назад вы его посадили за разбой.

— Припоминаю… Как раз мог выйти.

— Я навел справки. Бондарь до сих пор отбывает срок.

Следователь недоуменно посмотрела на эксперта.

— Вот я и говорю, надо перепроверить.

Старый угловатый темно-синий «джип-чероки» заехал на парковку торгового центра.

— Здесь, — сказал Щукин, останавливая автомобиль.

Сидевший в пассажирском кресле Рыков придирчиво осмотрел стоявшие рядом машины.

— Какую себе купишь, когда получим деньги? — спросил он приятеля.

— Большой внедорожник.

— А я возьму спортивную с откидным верхом.

— В нее ничего не влезет.

— Самое необходимое поместится. Я, девушка, — Игорь чуть не сказал «Алла», — и сумка с деньгами в багажнике.

— Мечтаешь о красивой жизни, а я вложу деньги в дело. Видел октокоптер в багажнике за сиденьями?

— Картинки сверху снимать? Сейчас этим никого не удивишь, — ухмыльнулся Рыков.

— Доставка товаров с воздушного склада на дирижабле прямо к окну покупателя. Представляешь? Вот что я разрабатываю.

Рыков не успел удивиться фантазии бывшего одноклассника. Открылась задняя дверца, и в машину села Алена, с которой здесь была назначена встреча. Девушка нервно покусывала губы и тарабанила пальцами по сумочке.

— Что-то случилось? — обеспокоился Щукин.

— Встречалась с Автором. С нас требуют деньги.

— Подождет. Деньги еще на студии, — окрысился Рыков.

— О тебе говорили особо. О твоей жадности, которая все испортила. — Алена толкнула Игоря в плечо. — Хотел урвать куш, спрятал деньги в унитаз.

— Да кто такой этот Автор? Надо вообще его кинуть! — кипятился Рыков.

— Ага, попробуй. Рудакова уже пыталась.

Щукин нахмурился и повернулся к Ланской:

— Ты говоришь про актрису, которую задушили?

— Мне прямо не сказали, но намекнули. Если что, история повторится.

— Пусть только сунется. Я его… — Рыков погрозил кулаком.

— У тебя, Игорек, шея крепкая, а у меня? — Алена обхватила себя за горло, будто хотела его согреть, посмотрела в глаза каждому поклоннику и напомнила: — После Рудаковой была Нестеренко.

— Алена, успокойся, мы никого не кинем, деньги разделим, — Щукин требовательно взглянул на напарника: — Ведь так?

Рыков возражал:

— Я не против отстегнуть долю, но пятьдесят на пятьдесят несправедливо, если весь риск наш. Пусть он, если такой умный и смелый, тоже подключится.

— Я умолчала, что деньги еще на студии. Если мы обратимся за помощью — это признание в собственном провале. Тогда нам выделят крохи. — Ланская с тревогой посмотрела на парней. — У нас что, проблемы?

Рыков скривился, как от зубной боли:

— Я выходил одним из последних со студии, местную охрану усилили ментами, патрульный экипаж поставили снаружи. Рабочие видели, как у забора дополнительные камеры повесили. Поговаривают, что оперативники остались внутри на дежурство. Я видел их «мазду» на парковке.

— И что? Вы не сможете вытащить деньги? — Ланская вцепилась в плечо Щукина. — Ты же говорил, что есть план.

— План остается в силе, — заверил Рома. — Придется немного его подкорректировать. Игорь, сходи в торговый центр, купи фейерверки. Побольше и помощнее.

Старший лейтенант Майоров стоял у окна и любовался залпами фейерверков, озарявших ночное небо. Свадьбу гуляют, думал он, не мелочатся. У него тоже недавно была свадьба — скромная, для своих. Галя, хоть и грозилась дать согласие после того, как он станет капитаном, но, забеременев, сама потащила его в ЗАГС. Теперь он без пяти минут папа, а деньги, сэкономленные на свадьбе, потратит лучше на будущего малыша.

Валеев, сидевший за монитором, на который выводились изображения с камер наблюдения, протер усталые глаза и окликнул напарника:

— Ваня, у меня глаза в кучку, замени.

— Сейчас кофе сделаю.

— Добро, только покрепче.

Майоров принес кофе и занял место перед монитором: в каждом из восьми квадратиков виднелись очертания высокого забора, огораживающего территорию бывшего радиозавода. Четыре квадрата периодически освещались разноцветными огоньками фейерверков. Взгляд оперативника невольно косился туда.

Валеев пил кофе стоя, чередуя глотки с сигаретными затяжками. В голову лезли неприятные мысли: он сейчас на задании, а к Лене может прийти Сергей с каким-нибудь кулоном или серьгами. Как ни крути, а женщины любят получать подарки: цветам радуются, не говоря уж про бриллианты. А когда женщина радуется и испытывает благодарность, ее душа теплеет и становится отзывчивой к мужскому вниманию. И обоим становится хорошо. А третьему лишнему плохо. Эх, и где достать деньги на такие подарки?

— Ваня, представь, что мы возьмем ворюгу с сумкой бабла, а он нам предложит: берите половину и отпустите. Что скажешь?

Майоров покосился на старшего напарника: он проверяет или предлагает? Задумался вслух:

— Половина и еще пополам…

— Полтора лимона каждому получится.

— Впечатляет, — протяжно произнес оперативник.

— Ты смотри внимательно, не прозевай.

— Шесть лимонов долларов — это шестьдесят килограмм. Две сумки, как минимум, незаметно не проскочишь.

Майоров продолжал смотреть в монитор. Подъема энтузиазма хватило минут на пятнадцать. Затем его взгляд устал. В какой-то момент показалось, что в темном углу квадратика промелькнуло нечто похожее на квадрокоптер. Вполне возможно, люди не просто шарахают в небо деньгами, а снимают видео на память. Гулять, так гулять.

Щукин стоял около своего джипа. На груди было закреплено устройство управления воздушным дроном с экраном и манипуляторами. Он плавно двинул рычажком и поднял взгляд вверх. Из темного неба почти бесшумно спустился дрон с восемью винтами и завис в нескольких сантиметрах над крышей джипа. Четыре лапы манипулятора зажимали коробку из-под пиццы. Щукин нажал кнопку, и коробка плюхнулась на автомобиль. Беспилотник получил новую команду, взмыл в ночное небо и отправился в очередной рейс.

Со стороны, где бабахали фейерверки, прибежал Рыков.

— Запустил новую порцию, — сообщил он и снял коробки с крыши машины.

Багажник джипа, хоть и большой, предназначался для перевозки беспилотника и технического оборудования, зато хорошо затемненные задние стекла позволяли прятать коробки в салон на заднее сиденье. Туда и сунул их Рыков, проверив содержимое. Внутри лежали ровные пачки долларов.

Рыков не удержался и похвалил соперника:

— Классную штуку изобрел.

— Дрон стандартный. Я разработал манипуляторы и систему управления. Если интернет-склады разместить на дирижаблях, то время доставки товаров будет минимальным.

— Сколько еще коробок осталось?

— Половину сердечка разобрали, — откликнулся Щукин, наблюдая, как беспилотник, повинуясь его командам, захватывает очередную коробку из-под пиццы с крыши пристройки.

Он поднял его повыше, чтобы не попасть в камеры видеонаблюдения, и направил к джипу.

Когда все коробки были доставлены, техника убрана и грабители уезжали с добычей, Рыков объявил:

— Остался последний фейерверк. Я знаю, как его использовать, притормози у парковки.

Джип остановился за высоким сугробом. Рыков прокрался к новой «мазде», сунул коробку с фейерверком под бензобак и поджег фитиль. Стремглав вернулся в машину и крикнул:

— Гони!

«Джип-чероки» сорвался с места под стрекот выпускаемых зарядов. Обреченная легковушка вспыхнула. Рыков мстительно улыбнулся. Опер, который всех достал, получил свое.

Ранним утром следователь заехала на киностудию. Неужели за ночь не было попыток вынести деньги? Если так, то следует продолжить поиски. Здание большое, однако и сумма огромная, в кармане не утаишь.

На парковке она увидела сгоревший автомобиль и узнала по обожженному номеру «мазду» Валеева. Он приобрел ее недавно и, хотя внешне пыжился, мол, подумаешь, в душе радовался новой машине, как мальчишка. Елена представила его рядом с выгоревшим авто. Это будет удар для него.

Петелина прошла в комнату, где дежурили оперативники. Иван боролся со сном перед монитором, подпирая голову обеими руками, а Марат дремал в кресле. Увидев следователя, Майоров привстал, демонстрируя, что он ни в одном глазу, и стал рассказывать, что дежурство прошло впустую. Если бы не фейерверки, то и вспоминать нечего, признался он.

Проснувшийся Марат расплылся в масляной улыбке. Лена ее хорошо знала. Не будь рядом Вани, он бы сграбастал ее жадными руками и притянул к себе. Она бы отпиралась — не время, не место — но он бы все равно ее уговорил. А потом бы она удивлялась, как же мало мужику нужно для счастья.

Елена отвернулась, подошла к окну — парковки отсюда не видно, значит, Марат еще не знает.

— Вы хорошо поработали, отдохните дома, — сказала она и повернулась к Марату: — Пойдем.

Когда они шли по коридору, она бросила взгляд на крышу пристройки — от милого сердечка из коробок ничего не осталось. Радость недолговечна.

Выйдя на парковку, Марат раздвинул широкие плечи и зажмурил глаза, ловя солнечные лучи и вдыхая морозный воздух. Почуяв запах жженой резины, он повернул голову и обомлел.

— Твою ж мать, — прошептали его губы.

После киностудии Петелина собиралась заняться Николаем Бондарем. Результат экспертизы, говоривший о причастности осужденного к убийству, — скорее всего, техническая ошибка, но отметать его, не проверив, нельзя. Устинов проведет повторный анализ, а она должна удостовериться, что Бондарь действительно находится под стражей.

Однако сгоревший автомобиль Валеева скорректировал планы: ей пришлось везти Марата домой. Он держал на коленях обожженные номера и раздраженно цедил сквозь зубы:

— Узнаю, кто устроил салют. Юбилей или свадьба — мне по барабану, они заплатят. И за моральный ущерб тоже потребую.

Елена решила успокоить близкого человека:

— Мой бывший говорил, что машина — это всего лишь железо, не стоит так переживать из-за него.

Упоминание Сергея оказалось ошибкой. Валеев грохнул номерными знаками по коленям:

— Ему легко так говорить: железо. А мне пахать на это железо и пахать! Железо, видишь ли. Я все сбережения на него угробил. Сколько теперь копить?

— Считай мою машину общей, — только и осталось предложить Елене.

Марат умолк на некоторое время, а потом вдруг выдавил:

— Ему легко дарить подарки.

Елена поняла, что образ Сергея незримо присутствует между ними. Марат ревнив, не стоит его раздражать неосторожными фразами о бывшем, тем более сейчас, когда он подавлен случившимся. Вот приедут домой, и она постарается изменить его настроение.

Но первым, кого они увидели у своего дома, оказался именно Сергей. Он помахал Елене рукой и любезно убрал новенький «порше» цвета «мокрый асфальт», чтобы она припарковалась напротив подъезда.

— Настя попросила документы из клуба в федерацию керлинга отвезти, — объяснил он свое присутствие и, видя недоумение в глазах бывшей супруги, растолковал: — Протоколы соревнований, где Настя побеждала. Ей же звание мастера спорта присваивают.

Елена почувствовала укол совести: Сергей заботится о дочери, а она… Настя ее даже не попросила, потому что знает, что мама сошлется на работу, в лучшем случае даст деньги на такси.

— Мы быстро смотались, и я ее в школу подбросил. Настя всего один урок пропустила.

— Спасибо, — тихо, чтобы слышал только Сергей, промолвила она.

Марат в это время с колкой завистью смотрел на сияющий новой краской автомобиль премиум-класса. Дверца «порше» была приоткрыта, оттуда пахло уютом благородной роскоши. А от его рук, сжимавших обгоревшие номера, несло гарью.

— Пожарным работаешь, — пошутил Сергей.

Валеев отвернулся и пошел к подъеду.

— Его машина сгорела, — бросила на ходу Елена, спеша за Маратом.

Они ушли, а Сергей погрузился в невеселые мысли.

Оказавшись в квартире, Елена решила задержаться. Зэк за решеткой подождет. Душевное состояние близкого человека куда важнее.

— Ты помойся, а то и правда пахнет, — посоветовала она Марату. — А я пока завтрак организую.

Чтобы не испачкать деловой костюм, она сняла жакет, а потом и блузку. Вместо них надела забавный фартук с нарисованным полуобнаженным женским торсом. Его когда-то подарил ей Марат, но она ни разу его не надевала.

Марат вышел из душа в махровом халате. Его уставший взгляд тут же повеселел при виде Елены в игривом фартучке. Картинка на груди была настолько реалистичной, что казалось, его обслуживает неодетая женщина. Он сел завтракать и молча съел все, что она приготовила. Только его глаза чаще смотрели не в тарелку, а на нее. Елена хорошо знала этот взгляд — в меру откровенный и безмерно целеустремленный. А цель не была для нее загадкой. Если быть честной, то сейчас она хотела того же.

Марат поел и больше не отводил от нее взгляд. Елена взяла тарелки и поставила их в мойку. Воду включать не потребовалось. Увидев ее обнаженную спину, Марат решительно шагнул вперед. Его руки сжали ее талию, а затем разъехались — одна на живот, другая на грудь. Он целовал ее в шею, прижимаясь пахом к ягодицам. Она откинула голову, и он поймал губами ее губы. Поцелуй был нетерпеливым и жадным. А потом он снял с нее передник и развернул к себе. И снова блуждание рук по телу, жаркие поцелуи, торопливое избавление от одежды.

До спальни они не дошли: упали в гостиной на халат и обезумели от страсти.

Тем временем мыслями Сергея Петелина управляла ревность. Он размышлял: пока у Марата нет машины, они с Леной будут ездить вместе. Чем чаще они вместе, тем меньше у него шансов застать ее одну. Марат рядом с Леной и на службе, и дома, а теперь еще по пути туда и обратно. Автомобиль сближает, он знал это по себе. Тесное пространство, взгляды на грудь и на коленки невольно провоцируют желание протянуть руку к женщине.

Сергей никуда не уехал. Он сидел в уютном кресле теплого «порше» у дома Елены и словно чувствовал, как за окнами вверху происходит что-то обидное для его самолюбия. Он бы отдал многое, чтобы поменяться местами со своим соперником. Придя к этой мысли, он открыл портфель и написал доверенность на автомобиль. Вписывая имя Валеева, он почувствовал, что возвышается над соперником.

Готовая бумага лег в пакет. Туда же он опустил ключи и документы на «порше». Зашел в подъезд, поднялся на лифте. Прежде чем надавить кнопку звонка, прислушался. Сердце не обмануло — парочка занималась любовью недалеко от двери, страстно и откровенно. Гнев на миг затмил разум, кулак завис над звонком, но расчет победил — Сергей сдержался. Его появление жестко обломает настрой не только Марату, но и Лене. А для нее он должен быть источником только положительных эмоций.

Сергей сжал губы и спустился во двор. Дал себе время успокоиться и позвонил Марату. В трубке послышалось тяжелое дыхание.

— Запыхался? А с виду такой спортивный, — не удержался от укола Сергей.

— Только не начинай. Что тебе надо?

— Я, вообще-то, с подарком, выгляни в окно.

В окне дернулась занавеска, показалась голова Марата и Сергей продемонстрировал пакет, продолжив разговор по телефону:

— «Порш» твой, документы и ключи я оставлю под сиденьем.

— Но… Я что-то не понимаю.

— Пользуйся моей, пока свою не починишь.

— Да там и чинить нечего, — честно признался Валеев.

— Я не ради тебя, Марат. Ради общества. Хочу, чтобы преступников стало меньше, — с этими словами Сергей бросил пакет под сиденье и захлопнул дверцу.

Он уходил, а из соседнего окна, прячась за шторой, за ним наблюдала Елена. Она окончательно запуталась: ее тело еще не остыло от ласк одного мужчины, а взгляд тянулся к другому.

Когда Сергей скрылся из виду, Марат обратился к ней:

— Ты слышала? Что будем делать?

— Работать! — неожиданно резко ответила Елена и стала собираться. — Я уезжаю, а ты «порше» отгони, он проезду мешает.

Петелина вышла из машины, заранее готовя документы, и направилась к железной двери. Здесь все выглядело казенным, начиная с таблички: «Следственный изолятор №…». Подобные сооружения строят только на деньги из казны: забор в три человеческих роста, толстые стены, мелкие клетки решетки на окнах, прожекторы и камеры на каждом углу и спираль колючей проволоки даже на крыше.

Пройдя через комнату-шлюз, где запиралась одна дверь, прежде чем отпереть следующую, Петелина оказалась в административном здании.

Ее провели в кабинет заместителя начальника СИЗО по режиму и охране. Майор Евгений Гаврилов встретил гостью настороженно. Старший следователь пришла на его территорию, интересовалась осужденным, дело которого вела, на что имела полное право, но заявилась не с постановлением, а обратилась с просьбой. Майор Гаврилов привык к прямолинейным отношениям по типу: начальник — подчиненный. Он отдает приказ — его выполняют. Ему приказывает руководство — он подчиняется. Петелина вроде как из своих, но из параллельной структуры, и звание у нее такое же. Как с ней держаться?

Он предложил Петелиной сесть и передал папку.

— Вот дело Николая Бондаря, о котором вы спрашивали. Отбывает наказание у нас в отряде хозяйственного обслуживания. Исполнительный, в нарушениях режима не замечен, скоро УДО. Выйдет условно-досрочно.

Гаврилов встал, сцепил руки за спиной и повернулся к зарешеченному окну.

Петелина пролистала тонкую папку. В отличие от нее уголовное дело, в котором фигурировал Бондарь, занимало несколько томов. Этот человек был осужден за ограбление клиентов банков, снимавших большие суммы наличных или менявших валюту. Он угонял автомобили для дела и выполнял функции водителя. Непосредственно ограблением занимались другие. За бандой числилось одиннадцать эпизодов, в том числе одно убийство и пять случаев причинения тяжкого вреда здоровью.

Тогда она уговорила его пойти на сделку со следствием. Он сдал подельников и главаря — Ткачева по кличке Ткач. В колонии ему грозила неминуемая смерть, поэтому его оставили в СИЗО на облегченных условиях с практически гарантированным досрочным освобождением после отбытия половины срока.

— Я вижу, его иногда переводят в санчасть, — заинтересовалась Петелина.

— У Бондаря гепатит, бывает обострение, даем иногда отлежаться, — пояснил Гаврилов, затем повернулся: — Открылись новые обстоятельства, хотите добавить срок?

— Хочу посмотреть на него.

— На осужденного?

— Вас я уже рассмотрела. — Петелина скользнула придирчивым взглядом по форме майора. Заметила пятно на кителе, словно его касалась рука в муке, и не удержалась от вопроса с подвохом: — Вкусные пироги печет жена?

Гаврилов нервно отряхнул полу кителя, но пятно осталось. Бросил бесполезное занятие, взглянул на часы и повел следователя в противоположную часть здания, откуда был виден арестантский двор, накрытый железной сеткой. По пути он сделал замечание одному подчиненному, напомнил о поручении другому. Его голос стал строгим и властным.

Во дворе трое мужчин в телогрейках сгребали лопатами выпавший за ночь снег.

— Вон он, справа, — указал Гаврилов.

Петелина присмотрелась, узнала Николая Бондаря и отошла в сторону, чтобы позвонить Устинову.

— Миша, ты провел повторный тест по Бондарю?

— Результат тот же, — доложил эксперт. — Совпадение ДНК на 99 процентов.

— Бондарь за решеткой, это железобетонное алиби. Как такое возможно?

— Объясняю. Во-первых, однояйцевый близнец имеет схожее ДНК. В редких случаях — родной брат.

— Рабочая версия, — воодушевилась следователь и вернулась к Гаврилову. — Я хочу побеседовать с ним.

Майор покорно кивнул и рявкнул кому-то по телефону:

— Заключенного Бондаря в допросную. Немедленно!

По правилам СИЗО в комнате для допросов осужденному надели наручники и пристегнули их к кольцу на железном столе.

— Помните меня? — спросила следователь, сев напротив него на привинченный к полу стул.

— Такое забудешь, — Бондарь демонстративно звякнул наручниками.

— Я держу слово. Скоро вас выпустят.

В глазах Бондаря мелькнула тревога, словно он боялся спугнуть удачу. Елене показалось, что он хотел сплюнуть трижды через левое плечо, но сдержался и стиснул губы. Мечтает о воле, но чего-то боится, возможно, мести подельников.

— Вас кто-нибудь будет встречать? Скажите — я предупрежу так, чтобы никто другой не узнал.

— Дружков у меня не осталось, как вы знаете. Жены, детей не было, и слава богу, а мать давно умерла.

— А брат или сестра у вас есть? Кажется, вы у матери были не первым, — задала вопрос следователь, помня о версии эксперта.

— Вторым или третьим. Она рожала по молодости и по глупости, и сдавала в детдом. На мне решила остепениться. С мужиками завязала, а с водочкой наоборот.

— В какой детдом она отдавала детей?

— А я почем знаю. Если и был брат-сестра, встречать меня никто не придет. Я никого никогда не видел.

Задав еще несколько вопросов, Петелина убедилась, что о родственниках осужденный не в курсе, надо идти другим путем. Она пожелала Николаю начать новую жизнь после освобождения и попрощалась.

Из машины позвонила Астаховской с просьбой пересмотреть свежим взглядом старое дело Николая Бондаря и архивы на предмет поиска его кровных родственников.

Валеев открыл дверцу «порше» и не сразу решился сесть за руль. Он считал свою «мазду» отличной машиной, тогда какими словами описать эту? Шаг с грязного тротуара — и он в интерьере умной роскоши. Погладил кожу, коснулся панели приборов, посмотрел сквозь панорамную крышу и сжал руль. Неужели теперь он распоряжается этим чудом техники…

Сзади посигналили, Марат нажал кнопку, и машина завелась, объемная музыка заполнила салон. Он тронулся, проехал вдоль дома, выбирая место для парковки, и понял, что короткой поездки недостаточно, ему нужно прокатиться «с ветерком». Выехал на проспект, обогнал несколько машин, рванул первым со светофора и почувствовал себя крутым копом. Захотелось продемонстрировать себя знакомым.

Умный автомобиль сам нашел его телефон и подключил через блютуз. Марат ткнул в контактах на панели приборов в фамилию Майоров. Музыка стихла, но вместо напарника он услышал голос его жены:

— Какого черта, Ваня спит после ночи. Дай отдохнуть, наконец!

Валеев извинился, ему спать не хотелось. Он нажал отбой, и музыка вновь окутала его со всех сторон. Он вспомнил о задании Елены разыскать Антона Пегина, просмотрел присланную ею карту и помчался в указанный район.

Первым делом подкатил к местному отделению полиции, припарковался рядом с патрульным экипажем, представился.

— Работаю по убийству двух актрис. Слышали?

— Ну, — кивнул старший полицейский, больше глядя на «порше», чем на приезжего опера.

— Этого типа видели? — Валеев показал старую фотографию Антона Пегина.

— Внешность стандартная, не припомню.

— В отделение точно не попадал, — подтвердил молодой полицейский.

Валеев показал схему микрорайона на дисплее телефона:

— В этих домах нехорошие квартиры имеются?

— Наркотики?

— Меня интересует нечто связанное с кино или фотографией.

Патрульные переглянулись, молодой вспомнил:

— Ходят тут в одну интересные девушки. С африканцем пару раз видел. Вроде не притон. Может, порно снимают или так развлекаются.

— Покажешь? — Валеев кивнул на пассажирское кресло «порше». — На моей проедем.

Патрульный сдержанно улыбнулся: ему было приятно прокатиться в классном авто.

Они подъехали к дому, поднялись в лифте, патрульный указал квартиру и смутился:

— А если не откроют? У нас теперь строго: нет веских оснований, не имеем права применять силу.

— Ломать дверь не хотелось бы, — согласился Валеев. — Ты пока выйди из поля зрения, формой светить не будем.

Он надавил кнопку звонка, прислушался. Показалось, что кто-то подкрался к двери изнутри, но замок отпирать не спешил.

— Я водитель со студии, — громко сказал Валеев. — Филипп Сонин «порш» за вами прислал, хочет предложить контракт.

На этот раз шаги за дверью слышались отчетливо. Кто-то сбегал к окну, убедился в наличие «порше» у подъезда и вернулся. Дверь открылась, на пороге стоял худой улыбающийся парень.

— Вы точно за мной приехали? Я Антон Пегин, — сообщил он, похлопав себя по груди.

— За тобой, фотограф.

Валеев накрыл руку парня своей и резко вывернул ее, припечатав Пегина лицом стене.

— Пригляди за ним, — приказал он полицейскому, а сам прошел вперед, чтобы осмотреть квартиру.

Кроме Пегина в квартире никого не было. Зато на кухонном столе Марат обнаружил раскрытый ноутбук с порнографической картинкой на дисплее. Он узнал лицо обнаженной женщины — Полина Черная! Судя по значкам внизу это был стоп-кадр видеоролика. Он нажал воспроизведение. Тело актрисы прогнулось, а ее лицо мгновенно изменилось. Теперь в той же самой постели он видел Алену Ланскую.

— Тащи его сюда!

Патрульный втолкнул Пегина на кухню.

— Что это такое? Ты что тут творишь? — Валеев двигал курсор, просматривая разные фрагменты ролика.

— Это домашнее видео. Только для себя.

В одном из эпизодов постельной сцены Валеев узнал режиссера Чантурия, который вдруг превратился в африканца.

— Для себя, говоришь… Или для того чтобы актеров шантажировать?

— Нет. Я фотохудожник.

— Вадим Сорокин так не считает. Когда ты его огрел по голове и украл деньги, он тебя узнал. — Валеев использовал типичный прием выдать версию за факт.

— Он сам мне деньги отдал!

Марат хмыкнул: уловка удалась.

— Следователь разберется. А пока, — Валеев осмотрел содержимое стола и указал патрульному, — надень ему браслеты и пригласи понятых. Мы изымем ноутбук, вот эти телефончики и фотокамеру. А также поищем черные чулки. Некоторые любят их применять не по назначению.

Пока искали понятых, Валеев включил телефон, лежавший на столе, и проверил список сообщений.

— Так ты у нас Memento Mori! — обрадовался он. — Вот твои угрозы Сорокину. Обещал ему все стереть, а ролик-то оставил. Да у тебя тут целая библиотека похабщины. — Валеев отложил телефон и надавил костяшками пальцев Пегину в солнечное сплетение. — Ты зачем Рудакову задушил?

— Не, это не я.

— Да брось, нам все известно. Она хотела разоблачить тебя, а ты ее горлышко чулочком…

— Нет! Это всего лишь шутка, я монтировал видео ради шутки, но, когда меня уволили, понял, что на этом можно заработать.

— Ты рассылал поддельные видео и требовал деньги? — продолжал физическое давление оперативник.

— Да, иногда мне платили, иногда нет, я не настаивал.

— Ты угрожал, что выложишь видео в интернет. Выкладывал?

— Один раз. Ну, два, — признался Пегин.

— А может, три или пять? На Рудакову тоже была «клубничка»? — спешил расколоть подозреваемого Валеев.

— Ей я ничего не посылал. Только Сорокину, просто хотел заработать.

— А с Нестеренко? Это же ты сфотографировал ее голую в гримерной.

— Я послал ей ролик, но она меня отшила. Я с ней не встречался, — клялся фотограф.

— А мне кажется, ты задушил ее, чтобы остальные были сговорчивее. Предлагаю чистосердечное признание. Избежишь пожизненного.

— Я признаюсь во всем, что делал, но я не убивал, — взмолился Пегин.

Кто-то откашлялся в кулак. Валеев повернулся на звук. У входа в кухню стоял смущенный патрульный в сопровождении двух женщин, испуганно пялившихся на них.

Валеев одернул вмявшуюся в грудь Пегина футболку.

— У тебя будет возможность написать признание. А пока мы займемся формальностями. Товарищи понятые, в вашем присутствии я изымаю данные предметы…

Задержанного увезли в патрульной машине. Изъятые улики Валеев забрал с собой. Он вез технику в лабораторию — умному Головастику будет чем заняться. И оперативная работа на этом не закончилась. Вполне возможно, что Пегин действовал не один, в его основном телефоне несколько звонков режиссеру Чантурия.

Что сказал Петелин, когда передал «порше»? Машина не для понтов, а для того, чтобы ловить преступников. Первого он уже поймал. Вдруг, «порше» и правда приносит удачу?

Темно-синий «джип-чероки» уже больше часа стоял в закрытом промозглом гараже. Нервное возбуждение мешало подсчету денег, процесс затянулся. Несколько раз Щукин с Рыковым меняли систему подсчета, пока не подобрали оптимальную. В результате на капоте джипа из долларовых пачек сформировались шесть одинаковых кубиков и небольшая горка. В машине остались пустые коробки из-под пиццы.

— Шесть миллионов двести сорок семь тысяч, — подвел итог Щукин, растирая замерзшие пальцы.

— Как поделим? — спросил Рыков, нервно переминаясь в узком пространстве между стенкой гаража и машиной.

Щукин отсчитал тысячу долларов и протянул напарнику:

— Это тебе.

— Издеваешься?

— Компенсация за фейерверки. Остальное пополам в два рюкзака. Спрячем их здесь.

— В твоем гараже? — продолжал возмущаться Рыков. — А где гарантия, что ты их не уведешь?

— Ты предлагаешь свою квартиру? Там столько денег не спрячешь. — Щукин швырнул пустой рюкзак Рыкову. — Давай быстрее, мне еще коробки по помойкам развозить.

Один из набитых долларами рюкзаков приятели сунули внутрь стопки покрышек, другой — на верхнюю полку, замаскировали их канистрами, инструментами и запчастями. Щукин выехал на джипе и запер гараж на внутренний и навесной замки. Ключ от навесного отдал Рыкову со словами:

— Вот твоя гарантия.

Рыков принял ключ, с подозрением глядя на приятеля:

— Дома у тебя дубликат?

— Не ерунди. — Щукин сел за руль, выжидательно посмотрел на Рыкова, который не спешил садиться в машину: — Тебя подвезти?

— Дождусь открытия магазинов и заменю замок.

Щукин равнодушно пожал плечами:

— А я спать. С ног валюсь.

Однако домой он не спешил. Через полминуты показная усталость на его лице сменилась целеустремленностью. Сегодня он приблизился к своей мечте на расстояние решительного броска. Осталось его осуществить. Щукин выбросил коробки из-под пиццы в разные мусорные баки и направился к Ланской.

Алена открыла дверь, запахивая халат поверх пеньюара. Ее шикарные чуть спутанные волосы благоухали ароматом разнежившейся в постели женщины. Роман с ходу обхватил девушку, уткнувшись носом в светлые локоны, и счастливо выдохнул:

— Алена.

Девушка сняла мужские руки, требовательно посмотрела в глаза:

— Как прошло?

— Как я и задумал, мы обвели вокруг пальца тупых ментов.

— Сколько? — у нее загорелись глаза.

— Алена, мы богаты! Шесть миллионов двести сорок тысяч. Мы можем уехать в Европу, начать новую жизнь.

— Ты и я?

— Ну, конечно! Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Я любил тебя всегда, еще со школы. Уедем, прямо завтра.

Роман попытался вновь обнять девушку, но Алена вывернулась:

— С ума сошел, — она прошла в комнату: — Я не могу все бросить и уехать.

— Ален, вспомни наши лучшие мгновения, — продолжал убеждать Роман. — Нам было хорошо, а станет вообще супер. С деньгами у меня появится возможность создать фирму, реализовать свою идею.

— Ты говоришь о себе, а моя жизнь связана с кино. Я не могу бросать карьеру, когда представился реальный шанс…

— Какой шанс? Какая карьера? — Роман схватил девушку за плечи и развернул к себе: — Сериала не будет. Денег у продюсера нет, они у нас. Ты и я. И шесть миллионов!

Черты лица Алены смягчились. Она позволила себя поцеловать и тихо спросила:

— Где деньги? Мы должны отдать половину.

Щукин нахмурился и покачал головой:

— Делиться не будем. Мне для стартапа нужно пять миллионов, потом я заработаю в десять раз больше.

— Ты нарушаешь условия, это опасно.

— Теперь я диктую условия.

Щукин грубо стиснул Алену, сунул руку ей под подол и впился пальцами в ягодицу. Девушка слабо брыкалась, Роман толкнул ее на диван, но сам опускаться не стал.

— Ты подумай до завтра. Ты, я и шесть миллионов, — изрек он и вышел.

Игорю Рыкову, чтобы не вызвать подозрения, нужно было явиться на студию вовремя. Он запасся таблетками для бодрости и банками с энергетическими напитками. Но больше всего его подбадривала перспектива оказаться с любимой девушкой под теплыми пальмами на тропическом острове. Он и она. И много денег. Сладкие грезы были связаны с Аллой Ланской. Он жаждал переговорить с ней, помечтать, обсудить планы.

К счастью, искать Ланскую долго не пришлось — она сама желала встретиться с ним.

Они заметили друг друга в многолюдном павильоне, и Рыков едва заметным кивком попросил ее следовать за ним. Он нашел укромное место за декорациями и, как только там оказалась Алена, сграбастал ее крепкими руками и прижал спиной к стопке ящиков. Он жадно целовал ее в лицо и шею, шепча что-то про деньги, путешествия, острова и безмятежную жизнь. Она второй раз за день убедилась, что деньги круто меняют мужчин, превращают их из умоляющих поклонников в хозяев, требующих свое здесь и сейчас.

Она уточнила:

— Игорь, ты предлагаешь забрать все?

— Да, и побыстрее, а то хитрый Ромик нас надует.

— Мы обещали отдать половину Автору.

— Не жирно ли будет? Я лично ничего не обещал. Зачем делиться неизвестно с кем?

И этот такой же, поняла Алена. Она не стала спорить, объяснять про карьеру и свои актерские амбиции. Если каждый сам за себя, ей следует мыслить так же.

— Я все подготовлю и дам тебе знать, — пообещала она, вырываясь из цепких объятий.

Проходя по коридорам студии, Ланская ломала голову над тем, что ей теперь делать. Остановилась около кабинета Гоши. Только не сейчас. Прошла мимо офиса продюсера. Сюда тем более незачем соваться, там могут быть полицейские. Ноги привели к гримерным. Сейчас съемок нет, можно найти пустую и подумать в одиночестве, как выжать максимум из сложившихся обстоятельств.

Первая же гримерка оказалась свободной. Алена упала в кресло и увидела себя в трехстворчатом зеркале. На ее шее и в ушах броская бижутерия. Можно убеждать себя сколько угодно, что бижутерия модна и практична, но она далеко не подросток, а женщина в расцвете своей красоты — и достойна большего. Мужчины ради нее готовы на преступление: это тешит самолюбие, но вечно зависеть от них унизительно. Она способна сама стать автором своей судьбы.

Дверь гримерки открылась, прервав ее мысли. Ланская увидела вошедшего и поняла, что забыла о главном: о смертельной опасности.

Дверь закрылась — на нее надвигался Автор. Приближающиеся руки растянули черный чулок, словно проверяя его прочность. Алена вжалась в кресло и загородилась руками. Позабыв все актерские ужимки, которые так часто применяла в жизни, она заговорила быстро и сбивчиво:

— Я помню и все верну. Деньги вынесли и спрятали. Я не знаю, где они. Мне надо встретиться с исполнителем, и тогда, все будет, как договаривались. Я узнаю и сразу же все отдам. Еще день или два, и я получу…

Человек, к которому она обращалась, толкнул ногой вращающееся кресло и ловко обмотал вокруг ее шеи черный чулок. Алена зажмурилась, вцепившись пальцами в удавку, а когда сорвала чулок, ее распахнутые от ужаса глаза увидели в створке зеркала открытую дверь.

В гримерной никого не было. Так хотелось верить, что никто и не заходил сюда, что ей все привиделось. Однако чулок в руках и слова, которые ей прошептали на ухо: «у тебя два дня, иначе будешь третьей», — отдавали настоящей угрозой.

Полина Черная двигалась по коридору киностудии, как линкор к месту боя. Ее рука сжимала листки сценария, а карие, с опасным прищуром, глаза, словно расталкивали встречных. Сотрудники сторонились: никто не хотел угодить под раздачу недовольной любовницы ограбленного продюсера.

Актриса толкнула дверь штаб-квартиры, увидела за столом тщедушного очкарика.

— Это ты сценарист? — спросила она, буравя взглядом смутившегося парня.

— Я, — подтвердил он и кивнул: — Здравствуйте.

Черная расправила смятые листки, посмотрела на бумагу, потом на сценариста.

— Что за слюнявая фраза: извольте, ваше сиятельство, покинуть комнату, — издевательским тоном произнесла она, приблизившись.

Парень сглотнул комок в горле и выдавил:

— Так говорили в девятнадцатом веке.

— Да пошел ты! Мы для современников снимаем. Вместо «извольте», моя героиня должна сжать ногтями ему причинное место и прошептать с дьявольской улыбкой: «Проваливай, козел!» Вот так надо писать.

Расставленные пальцы актрисы, вошедшей в роль, двинулась к упомянутому месту. Сценарист отступил, обещая:

— Я посоветуюсь с Сониным.

Черная рассмеялась злорадным смехом:

— Посоветуйся. Сейчас самое время к нему обратиться. — Она швырнула листки в лицо парню и покинула комнату.

Обратно она шла спокойной походкой без прежнего напряжения во взгляде. Сорвав злость, она ощутила облегчение. Единственное, о чем можно было сожалеть, — что просто бросила листки, а не отхлестала сценариста его писаниной. Мужчины должны подчиняться ей.

Майор Гаврилов находился в служебном кабинете, когда ему пришло короткое сообщение на мобильный: «Жди вечером». Контакт украшала фотография стройной женщины, снятой со спины: длинные черные волосы, черное латексное боди, хлыст в руке и ноги в черных чулках. Это была единственная фотография госпожи, которую он сделал украдкой.

Лицо Гаврилова расплылось в предвкушающей улыбке, а губы прошептали: «Полина».

Под вечер его душа трепетала в нетерпении: госпожа снова вознаградит его своим визитом. Когда она появилась, он ждал ее в позе покорности. Тело изнывало в предвкушении сладких ударов плети, а в животе начинал разгораться огонек вожделения. И началась другая жизнь, отличная от той, что он вел на службе. Здесь он не начальник, а раб, ему приказывают, он подчиняется.

Он с удовольствием выполнял приказы госпожи, а когда ошибался и получал наказание, то радостно стонал. Правда, поощрения сегодня были очень скупыми.

Желая задобрить госпожу, он проговорился:

— Была Петля. Ко мне приходила Петелина.

Слова без разрешения карались ударом хлыста — и она ударила его особенно сильно. А потом провела по губам волнующей кисточкой из мягких перьев и спросила:

— Она знает, что искать?

— Она в рамках правосудия, как львица в клетке, а мы вырвались из нее.

— Вырвались, — эхом повторила госпожа, блеснула карими глазами из-под маски и потребовала: — Надо повторить.

Он всего на миг вернулся в ту, другую реальность и выдохнул непростительное:

— Сейчас опасно.

— Как ты смеешь мне возражать, раб! — вскипела она и хлестнула его плеткой. — Я говорю надо, значит, надо! Чего хочу я, хочешь и ты.

Она била его и позволяла ласкать себя. И каждый раз, когда он получал желанное, звучала фраза: надо, надо, надо. Слова-приказы служили ступеньками к вершине возбуждения. Они впечатывались в подсознание простым законом: хочешь получить меня — надо исполнить. Надо, надо, надо.

Когда он достиг вершины вожделения и телесная боль трансформировалась в опустошающее блаженство, она отпихнула его от себя. Он шлепнулся спиной на ворсистый ковер, а она встала над ним, расставив ноги в чулках. Богиня, снизошедшая до раба, вновь возвысилась. Сейчас она исчезнет и предупредит о новой встрече тогда, когда сочтет нужным. Только бы ожидание не затягивалось.

А вдруг она забудет о нем, найдет другого раба, готового исполнять ее желания? Даже мысль о подобном горе была невыносима.

На его грудь упал пакет с черными чулками.

— Я сообщу, где и когда, — сухо сказала она, переступая через него.

Она уходила, а он провожал ее преданным взглядом, лежа на ковре. Отсюда она выглядела так же, как в заставке контакта с именем Полина. Этот снимок еще обрадует его в телефоне, когда она напишет или позвонит. Это обязательно произойдет. Ведь он нужен ей! Госпожа только что это подтвердила.

Он распечатал пакет и натянул на голову один чулок. В его ушах продолжал звучать ее требовательный шепот — надо, надо, надо. То, что хочу я, хочешь и ты.

Да, он хочет. Он пойдет на все что угодно, лишь бы их встречи продолжались.

Только придя домой и оказавшись в привычной обстановке, Алена Ланская немного успокоилась. Дорогой она, кусая губы, вспоминала о жуткой удавке на шее. Пока это всего лишь угроза, которая станет реальностью, если через два дня она не вернет обещанных денег. Ей продемонстрировали, что смерть ее может настигнуть не только в машине, как Рудакову и Нестеренко, а в любом закоулке студии. Она нигде не будет чувствовать себя в безопасности. И в полицию не обратишься, ведь тогда придется признаться в двух ограблениях.

Там же, в гримерке, она поняла свою ошибку. Держа поклонников на расстоянии, она утратила власть над ними — кормила обещаниями, однако сила реальных денег оказалась сильнее ее будущих чар. Еще не поздно исправиться: каждый из них получит ее во всем великолепии, она устроит для каждого разнузданный праздник, а ласковый шепот направит их мысли в нужное русло.

Не откладывая дело в долгий ящик, Алена назначила интимные свидания Роману и Игорю с интервалом в два часа.

Первым пришел Щукин с цветами. Она подготовилась: волнующее белье, облегающее платье, духи, макияж, музыкальный канал на экране, приглушенный свет, бокалы с коньяком. А далее язык страсти: завораживающий блеск глаз, приоткрытые губы, беглые касания, влажное дыхание, поцелуи, покусывания, переплетение рук, полет пальцев, соприкосновение тел, теряющих одежду.

И все это вперемежку со словами, что он лучший, самый умный, она любит только его и согласна начать новую жизнь с ним за границей. Конечно же, с деньгами. Ни с кем не надо делиться, они заберут с собой все. Ведь так?

Так, соглашается он. Они поедут на машине в Эстонию, ее красота отвлечет внимание пограничников, они спокойно перевезут деньги, оттуда в Швецию на пароме. И здравствуй, новая жизнь!

Алена с игривой легкостью управляла мужской страстью и завершающее проникновение позволила после того, как Роман поклялся, что завтра в назначенном месте он будет ждать ее в машине с деньгами.

— С тобой так классно, я останусь? — попросил Роман, расслабившись после бурных ласк.

— Ромчик, милый, мне надо собраться. И тебе тоже. Завтра в путь.

— Да, конечно, — согласился Роман, выбираясь из постели.

Алена расцеловала его на пороге, закрыла дверь и поспешила под душ. Предстояло подготовиться к визиту Игоря.

Рыков явился к подруге с бутылкой шампанского. При входе в подъезд ему показалось, что от дома отъехал старый «джип-чероки», очень похожий на автомобиль Щукина. Игорь напрягся: неужели Рома был здесь?

Алена встретила Игоря мимолетным поцелуем.

— Ты так рано, я не успела одеться, — изображая застенчивость, она запахнула шелковый халатик.

— И не надо.

Рыков сграбастал ее, с подозрением принюхиваясь. От девушки пахло пряным гелем для душа и мокрым теплом нежной кожи. Она увлекла его в комнату, где он заметил свежие цветы и напрягся:

— Щука был здесь?

— Приезжал, — бесхитростно ответила Алена, — но я его не пустила, только цветы взяла. Он клялся в любви, предлагал жить с ним, но я выбрала тебя, Игорь. У тебя широкие плечи, сильные руки, кубики на животе, у тебя все такое мощное, все такое желанное.

С легкой улыбкой Алена просунула руку парню под футболку, царапнула напрягшийся пресс, хихикнула и оттолкнула его, закружившись по комнате. Затем резко остановилась, блеснула глазами из-под закрывших лицо волос и приказала:

— Открывай шампанское.

Рыков поставил бутылку на столик у дивана, поискал взглядом фужеры и заметил открытую бутылку коньяка. В следующее мгновение он бы увидел два бокала с остатками коньяка около телевизора, но Алена перехватила его взгляд, распахнув халатик.

— Как тебе? — она продемонстрировала красное кружевное бикини и чувственно облизнула губы. — Глотнула коньяк пока ждала тебя, прямо из горлышка.

Игорь крякнул, его глаза затуманились от нарастающего желания. Ланская знала, что с ним можно действовать прямолинейно, и качнула ручкой:

— Неси шампанское в спальню, а я достану бокалы.

И опять был игривый секс, разговоры о деньгах, планы совместных путешествий.

— Ты ведь теперь не только сильный, но и богатый, — нахваливала партнера Ланская. — Все деньги у тебя?

— Они наши.

— Будет лучше, если я сама закажу круиз по островам. Ты ведь не разбираешься в Мальдивах и Сейшелах.

— Я разбираюсь в сладких ущельях, — Игорь нырнул головой между женских ног, актриса красиво застонала.

После бурного секса, накручивая волосы на указательный палец, Алена мечтательно произнесла:

— Поедем в круиз, но с наличкой там неприлично. Нам нужен счет в банке и платиновые кредитки. Принесешь деньги мне, и я это устрою.

Опустошенный Игорь пообещал сделать все, как она пожелает.

— Мне понадобятся новые платья, а тебе хороший костюм. У тебя фигура, как у юноши, ты сохранил прежний вес?

— Держу себя в форме. — Игорь скатился с постели, встал на весы, которые ранее заметил под кроватью, и гордо заявил: — Шестьдесят пять.

— Ни грамма лишнего, — похвалила девушка. — А у Ромчика, наверное, все девяносто.

— Он тюфяк.

Убирая весы под кровать, Игорь заметил там два использованных презерватива. Один его, а другой… В висках застучали молоточки ревности. Она соврала ему и час назад здесь ублажала Щукина. Стерва! Любимая. Мысли метались из крайности в крайность. Второй презерватив там давно, он может достать и проверить. Но тут же отбросил эту идею — ненужная сейчас ревность сломает их отношения и перечеркнет радужные планы.

— Завтра жду тебя с деньгами, — ласково напомнила Алена, кутаясь в одеяло.

Деньги! Миллионы долларов. Он может украсть их этой же ночью. Но лучший способ проверить ее честность — проследить за Щукиным. Если тот тайно заберет деньги принесет их к ней — она соврала. Тогда будет честная схватка. Победитель получит все: и деньги, и девушку.

В кабинет следователя неуверенной походкой вошел Георгий Чантурия. Петелина оценила его вид: одет модно, в молодежном стиле, а самому тридцать семь. Особая прическа и брутальная щетина требуют постоянного ухода, а вот животик он запустил.

— Георгий Чантурия-младший, — прочла Петелина из показаний Антона Пегина.

Гоша понял причину женского скепсиса и еще больше смутился.

— Так принято в артистической среде. Мой отец — Георгий Чантурия, наверное, вы слышали. Я тоже Георгий. Получается, младший. Меня Сонин пригласил в проект из-за имени. Ближе к делу он запустит слух, что прославленный режиссер долгие годы вынашивал идею снять этот фильм, и вот его сын воплощает мечту отца. Отец даст интервью на телевидении, придет на премьеру. Мы привлечем внимание и молодого, и старшего поколения. Кино — это бизнес.

Гоша оседлал знакомую тему и говорил многословно, втайне желая отсрочить неприятный для него разговор. В строгом кабинете Следственного комитета он растерял уверенность и чувствовал себя как нашкодивший ученик перед директором школы. На это и рассчитывала следователь, вызывав его на допрос официальной повесткой.

— Присаживайтесь, Георгий Георгиевич, — указала она на стул и взяла телефон, чтобы позвонить в лабораторию.

Чантурия вынужден был умолкнуть.

— Светлана, вы успели проанализировать видеозаписи?.. Нашли элементы монтажа… Подмена персонажей… А место съемок установили?.. В его квартире, гримерках и… Даже так? Хозяин сам там снимался. — Петелина осуждающим взглядом посмотрела на Чантурия. — Спасибо, Света.

Положив трубку, она пощелкала в ноутбуке, направила маленькую камеру на режиссера и включила запись.

— Вы снимаете большое кино, а я поклонник жанра интервью. Назовите ваше полное имя и место жительства.

После оформления необходимых формальностей следователь спросила:

— Какие отношения связывают вас с Антоном Пегиным?

— Мы работали когда-то на одном проекте. Я помощником режиссера, он помощником оператора. Антона уволили, я тоже ушел из проекта.

— С тех пор общаетесь?

— Изредка.

Петелина опустила взгляд на распечатку звонков:

— За последнюю неделю вы говорили с Пегиным по телефону шесть раз. О чем?

— Да так… — Чантурия замялся, затем сообразил: — Он спрашивал, есть ли работа, его давно никуда не приглашали.

— На что Пегин жил, пока не работал?

— Откуда мне знать.

— И не догадываетесь?

— Нет, — выдавил режиссер, стиснув ладони.

— Тогда я вам расскажу. Антон Пегин занимался изготовлением порнороликов для шантажа известных актеров. Что особенно интересно, некоторые записи сделаны у вас на квартире.

— У меня? — растерялся Чантурия.

— Скрытой камерой.

Гоша лихорадочно соображал, как держаться. Отрицать знакомство с Пегиным бессмысленно, признаться, что они работали вместе, еще хуже. Надо найти золотую середину.

— Антон как-то похвастался, что освоил микрокамеры, и я попросил установить такую камеру у себя в спальне.

— Зачем?

— Ну это же очевидно.

— Говорите прямо.

— Интимное видео для себя, на память. А что тут такого? Многие так делают.

— Каким образом это видео «для себя» оказалось в коллекции Пегина? Более того, он начал проводить с записью технические манипуляции.

Чантурия попросил воды, чтобы выиграть время. Выпил стакан, вытер пот со лба и тут его осенило.

— Вспомнил! Мою же квартиру ограбили, а сейф стоял в спальне, я подумал, что преступники могли попасть в камеру. И точно! Грабитель сел на кровать, но запись остановилась. Я позвал Пегина, чтобы он разобрался. Оказалось, карта памяти забита. Грабитель на записи виден только со спины, но он в рабочей одежде с названием фирмы. Я вам покажу, это поможет расследованию?

— Что ж вы раньше молчали?

— Тогда пришлось бы объясняться про интимное видео.

— Пегин задержан, с его творчеством знакомятся эксперты.

— Но вы же не будете предавать огласке…

— Будем, если понадобится для дела. А пока я изучу последние минуты записи.

Петелина ввела пароль для входа в закрытую папку, нашла нужный файл и просмотрела последние минуты. Мужчина в куртке «Flow line» садится на кровать. Время записи соответствует времени ограбления. Она вспомнила показания домработницы, которая видела техника у щитка. Это ниточка, которая может вывести на грабителей.

Петелина попрощалась с Чантурия:

— Георгий Георгиевич, мой вам совет: если еще что-то вспомните о Пегине и его микрокамерах, позвоните мне, не ждите, когда вас снова вызовут повесткой.

Оставшись одна, она связалась с Устиновым и оперативниками. Головастик поможет установить рост, вес, цвет волос и вероятный возраст преступника, а оперативники узнают все про «Flow line».

В кабинет вошла Астаховская, вертя в руке коробочку с иероглифами, словно дразня.

— А я тебе корейский чай принесла с женьшенем. Чай полезнее кофе, тем более, если ты надумала… — Людмила Владимировна с загадочной улыбкой смотрела на Елену: — Или уже?

Видя ее непонимание, Астаховская обрисовала ладонью контур выпуклого живота.

— Скажете тоже, я вся в работе, — вспыхнула Елена, встала из-за стола и включила чайник.

— Есть особый вид работы, который приходится доверять мужчине.

— Некоторые так рьяно за нее берутся, что под суд попадают, — отшутилась следователь. — Лучше скажите, как ваш чай заваривать?

— Я сама. А ты послушай, что я разузнала, — Астаховская захлопотала у чайного столика. — Дело Николая Бондаря я посмотрела, там о его родне ничего. Пришлось задействовать связи среди таких же как я архивных крыс.

Петелина фыркнула и нашла другое определение:

— Архивных фей.

— Принимается. Попрошу сменить табличку на кабинете. В общем, поездила я по архивам, порылась в бумагах.

— Я не думала, что это так сложно.

— Дело привычное для архивной феи, — успокоила Астаховская, наливая чай в чашки. — Я знаю, как искать, да и глаз наметанный.

Она принесла чашки к столу и предупредила:

— Никаких сладостей или булочек. Просто чай, — и подмигнула: — вместо обеда.

Женщины понимающе улыбнулись, пригубили чашки. Людмила Владимировна продолжила:

— Сначала я установила имя матери Бондаря — Ирина Бондарь. Она из Ногинска, мать-одиночка. К сожалению, еще в молодости умерла от наркотиков. По документам Коля Бондарь ее единственный сын. — Астаховская опередила желавшую что-то сказать Елену: — Я помню, что ты просила выяснить, есть ли у Николая брат. Я узнала роддом, где он родился, подняла всю информацию, и могу сказать определенно: брата-близнеца у него нет.

Петелина расстроилась:

— Тогда у нас не клеится. Бондарь сидит, а его ДНК на месте преступления.

— Чай-то пей, — напомнила Астаховская, — Он активизирует все жизненные силы, а настроение подниму я.

Елена вопросительно взглянула на старшую подругу, та обещающе подняла вверх указательный пальчик и продолжила:

— Я была бы не я, если бы не копнула глубже. Все-таки мы крысы, а не феи. Мне удалось установить, что за три года до Николая, юная Ирина Бондарь в том же роддоме родила ребенка и подписала отказ от него. Это был мальчик, его отдали в дом малютки и назвали Петей Озеровым.

— Таак, — заинтересованно протянула Елена, отпивая чай.

— Что, улучшается настроение? Сейчас еще приподниму. — Астаховская достала из сумочки несколько листков. — Я пробила Петра Озерова по ведомственной базе — наш клиент, сидел за мелкую кражу. Что интересно, одно время он работал на радиозаводе, где сейчас находится киностудия. Проживает в том же районе. Вот его фото из дела пятилетней давности. Озеров работал курьером, украл выручку и отсидел полтора года.

— Его ДНК в деле есть? — Елена просматривала бумаги.

— Ты же знаешь, что такие данные собирают пока только по особо опасным.

— Разберемся, — с энтузиазмом произнесла Петелина и благодарно улыбнулась: — Что бы я без вас делала, Людмила Владимировна.

— Тебя бы поперли с должности, а так как место в архиве уже занято, пришлось бы тебе, милочка, рожать.

«Способен ли мелкий воришка на убийство?» — размышляла Петелина, рассматривая судебные фотографии Петра Озерова: правый профиль, анфас и три четверти слева. Да, он преступник, но сейчас речь идет не о пьяной драке с собутыльником, а о серийных убийствах двух женщин с непонятным мотивом.

Ее размышления прервал Сергей Петелин, неожиданно появившийся в кабинете.

— Леночка, я к тебе, — объяснил бывший муж, глупо улыбаясь.

«Раньше обращался Ленок, теперь Леночка», — отметила про себя следователь.

— И как ты сюда прорвался? У нас пропускная система.

— Ну… — Сергей многозначительно закатил глаза, всем видом показывая, что для влюбленного преград не существует.

— Чему обязана?

— А ты забыла? Сегодня Насте будут вручать удостоверение «Мастер спорта» перед началом турнира. Поехали, поддержим дочку вместе.

«Ах, да, Настя что-то говорила об этом», — припомнила Елена. Она опустила взгляд, чтобы не выдать смущения, и сказала:

— Ты мог позвонить, встретились бы во Дворце спорта.

— А я рассчитывал, что ты подвезешь. Мой «порше» у Валеева, а старую «бэху» я поручил привести в порядок.

Елена посмотрела на часы и ткнула пальцем в фотографии Озерова.

— Ты рано. Я должна проверить одного человека.

— Опасный тип, — присмотрелся Сергей и грустно спросил: — В сопровождении оперов поедешь?

Елена вспомнила о своих поручениях оперативникам. Помимо опроса знакомых Пегина и участников его пикантных съемок Валеев с Майоровым должны были найти фирму «Flow line» и выяснить, кто из их сотрудников побывал в квартире Чантурия. Это большая и важная работа, не хочется их отвлекать.

— А чего мне бояться, ты же со мной?

— Конечно! — воспрял духом Петелин и бросился подавать даме шубу.

Его план сработал. Он специально приехал без машины и напросился в попутчики, чтобы как можно дольше быть рядом с Еленой.

По пути Сергей говорил о дочери, упоминал о своих успехах в бизнесе, пытался шутить, никак не намекая на свою главную цель — вернуться к бывшей супруге. На его стороне теща, теперь уже и Настя, а Лена должна сама прийти к мысли, что жить с ним выгоднее.

Прежде чем искать Озерова следователь решила заехать к местному участковому. Старшему лейтенанту Никитину было около сорока, его грузная фигура и звание говорили о том, что рвением к службе участковый не отличался. Вероятно, наладил регулярную мзду с мигрантов и считает, что жизнь удалась.

Визиту старшего следователя участковый не обрадовался:

— А что, на Озерова поступило заявление? — вопросом на вопрос ответил он.

— Хочу услышать ваше мнение о нем. Озеров исправился после освобождения?

— Да кто из них исправляется? — махнул рукой Никитин. — Поумнел чуть-чуть, это да. Работает курьером интернет-магазинов. Ему доверяют мелкие заказы. Он что-то прикарманивает: то заявит, что его ограбили, то внаглую смоется с деньгами. Суммы небольшие, заявления не пишут, возиться не хотят. Да и брать с него нечего. Озеров устраивается в новую контору. Сейчас интернет-магазинов, что грязи. Так и живет.

— Внешне он изменился? — Петелина показала фотографии из уголовного дела.

— Такой же худой. Всегда с рюкзаком ходит. А порой и с фингалом. Ему иногда достается от обманутых работодателей.

— Он сейчас дома? Проводите?

— Вряд ли. Я бы рад помочь, но писанины здесь… — Участковый показал на гору бумаг, которая пылилась на его столе не одну неделю. — Я вам код на подъезде скажу.

Алена Ланская достала из холодильника четыре маленькие бутылочки игристого. Охладились. Ее взгляд тоже стал холодным и расчетливым. Теперь, если проткнуть крышку бутылочки шприцем, газ выйдет постепенно без видимых последствий. На кухонном столе все было подготовлено.

Она вскрыла пузырек с раствором клофелина и набрала жидкость в шпиц. На минуту задумалась, вспоминая правила, о которых ей рассказала опытная клофелинщица. Цель — быстро свалить мужика с ног, но так, чтобы он не окочурился. Доза зависит от его веса и концентрации раствора. Точных пропорций Ланская не помнила, но и так понятно: Щукину побольше, Рыкову поменьше.

Обоим любовникам она назначила встречу на пять часов. Каждый должен был прийти с деньгами. Она специально подталкивала их к конфликту. Пусть сначала разберутся между собой, а она будет иметь дело с победителем. Интересно, кто приедет к ней на встречу: сильный или умный? Ей все равно, она должна подготовиться к любому исходу.

Алена проколола завинчивающуюся крышку и впрыснула в бутылочку клофелин, опустив поршень на три деления. Угощение для Щукина готово. Во вторую бутылочку она вспрыснула чуть меньше. Это для Рыкова: он хоть и кичится своей силой, но против химии не попрешь. Неповрежденная бутылочка достанется ей. Она с удовольствием выпьет с любым из них на брудершафт.

Алена замаскировала проколы защитной фольгой, поставила три бутылочки в сумку по порядку: для Щукина, Рыкова и для себя.

Сегодня она позвонила каждому из поклонников, не скупилась на ласковые слова, игривые обещания, волнующие вздохи и получила заверения в скорой встрече. Манящая наживка всегда должна быть перед носом влюбленного самца.

Оставшуюся бутылочку игристого она вскрыла и перелила в бокал. Можно выпить для куража и за удачу. Алена поднесла бокал к губам, как зазвонил ее телефон. Увидев номер, она вздрогнула, бокал выпал из ее руки и разбился о каменную столешницу. В порыве раздражения Алена смахнула осколки на пол и поранила палец. Слизывая каплю крови, она взяла трубку.

— Сегодня последний день, — коротко напомнил ей знакомый голос.

— В шесть я все получу и отдам половину.

— Не вздумай обмануть.

Собеседник отключился. Ланская хлопнула ногой по осколкам тонкого бокала, превратив их в стеклянные крошки. Она не собирается обманывать жестокого Автора — не хочет стать третьей в череде задушенных актрис. Весь ее план направлен на то, чтобы выполнить свое обещание. Она усыпит любовника, вернет половину денег Автору, а потом объяснится с парнем. Она найдет аргументы, чтобы убедить влюбленного поклонника, что три миллиона долларов тоже отличные деньги. Ведь к трем миллионам прилагается она.

Вот только за удачу выпить не удалось, подумала актриса. Но бокалы бьются на счастье, ведь так?

Елена и Сергей Петелины подошли к квартире Озерова.

— Впервые чувствую себя оперативником, — пошутил Сергей, нажимая кнопку звонка.

Никто не ответил. Елена позвонила соседям. Из приоткрытой двери выглянула пожилая женщина.

— Мы Петра Озерова ищем, — объяснила следователь, показывая удостоверение. — Давно соседа видели?

— Утром, когда мусор выносила. Пошел на работу, как всегда с рюкзаком.

— В котором часу он обычно возвращается?

— Может и сейчас прийти. Он же курьер: то есть заказы, то нет.

Елена вопрошающе посмотрела на Сергея: будем ждать? Тот выразительно постучал по часам и шепнул: «Нам пора к Насте». Следователь решила, что завтра ехать сюда не резон. Лучше дать поручение местным сотрудникам, чтобы перехватили Озерова около дома, выяснили его алиби на момент двух убийств и задержали до утра. Так будет надежнее.

— В чем он был одет сегодня? — спросила она у соседки.

— Да, как обычно: синяя куртка, потертая, не новая, рюкзак клетчатый и шапочка красная, яркая, спартаковская.

Петелина позвонила в дежурную часть из своего автомобиля, указав приметы Озерова. Когда они выехали на проспект, суженный из-за строительства развязки, угодили в пробку.

— На авто не успеем, — занервничал Сергей. — Давай на метро.

Елена подумала, что вечером, когда задержат Озерова, она вернется в этот район за машиной и сможет сразу допросить его.

— Хорошая мысль, — согласилась она, приткнула автомобиль в неположенном месте, выложив под стекло табличку Следственного комитета.

При входе в метро какой-то мужчина предлагал прохожим купить мобильный телефон. Елене бросилась в глаза красная шапочка с эмблемой «Спартака». Затем она заметила синюю ношеную куртку, клетчатый рюкзак и всмотрелась в лицо продавца.

— Это он, Озеров, — Елена остановила Сергея за руку. В голове сразу сложилась нужная комбинация. — Задержим его при сбыте краденного. Отличный повод допросить подозреваемого так, чтобы он не сразу понял, что именно я расследую.

— Как мы это провернем? — обеспокоился Сергей.

— Ты же хотел почувствовать себя оперативником. Я подойду, поторгуюсь, а ты осторожно снимай нас. Когда я начну предавать деньги, быстро подойдешь, изобразишь оперативника. Задержим Озерова и вызовем наряд.

То, что выглядело гладко на словах, на деле обернулось катастрофой. Поначалу все шло по плану. Передав деньги за телефон, Петелина заявила, что Озеров задержан с поличным и схватила его за куртку. В этот момент должен был прийти на помощь Сергей, но он замешкался, убирая телефон, которым снимал, а когда подоспел, в руке Озерова уже сверкнул нож. Он хотел ударить женщину, но Сергей бросился между ними, загораживая Елену руками. Нож проткнул ему ладонь и остался торчать там: с одной стороны — рукоять, с другой — окровавленное лезвие. Озеров убежал, а у Сергея от жуткой картины подкосились ноги.

Елена подхватила его обеими руками, хотела вызвать «скорую», но поняла, что быстрее сама довезет его в больницу.

— Идем к машине, нож не вынимай, — командовала она, продираясь сквозь толпу любопытных, и громко, чтобы все слышали: — Вызовите кто-нибудь полицию.

Она проехала по тротуару, распугивая сигналом прохожих, чтобы миновать пробку на перекрестке. Уже в больнице, пока Сергею обрабатывали рану, Петелина связалась с местным отделением полиции и объяснила, кого и почему надо искать. Потом позвонила Валееву и рассказала, что ее пытался ударить ножом бывший осужденный Озеров.

Сергей вышел от хирурга с перевязанной левой ладонью и виноватым взглядом.

— Прости, я плохой оперативник.

— Дурак, — нежно промолвила Елена, — ты же меня спас. Это я виновата, что решилась на авантюру. Я же подозреваю Озерова в двойном убийстве, и такое легкомыслие.

Она чувствовала себя обязанной ухаживать за раненым.

— Что сказали? — спросила она, кивнув на поврежденную руку.

— В волейбол играть не смогу, но расстегнуть молнию на женском платье мне по силам.

Елена смутилась.

— Я отвезу тебя домой. К тебе домой.

Путь в загородный дом Сергея оказался недолгим, дом находился в ближайшем Подмосковье. Елене было любопытно, как устроился бывший муж после развода. Настя бывала в гостях у папы, а она никогда.

— Вот здесь мы с Настей играем в теннис, — показал Сергей комнату с тренажерами, средину которой занимал теннисный стол.

— Я думала в загородных домах предпочитают биллиард.

— Теннисный стол попросила Настя.

Елена оценила заботу о дочке и то, с какой нежностью Сергей говорил о ней.

— Хочешь посмотреть, где ночует Настя, когда гостит у меня? — предложил Сергей, угадав ее настроение.

Елена посмотрела. Заглянула она и в другие комнаты, придирчиво выискивая следы женского присутствия. Хотя, казалось бы, какое она имеет право ревновать бывшего, если сама давно живет с Валеевым, — но ничего не обнаружив, она почувствовала облегчение. Мама была права: Сергей перебесился.

— Хорошо устроился, — похвалила она и прищурилась: — И кто все это убирает?

— Домработница приходит. Стирает и гладит тоже.

Елена вспомнила ненавистные воскресные процедуры с пылесосом и утюгом и подавила вздох зависти: ей бы так. Они спустились в кухню. Уходить почему-то не хотелось.

— Я приготовлю тебе что-нибудь, — предложила она.

— Нам, — поправил ее Сергей, — ты тоже не ужинала. Но сначала мы позвоним Насте, надо объяснить наше отсутствие.

И опять он вспомнил о дочери раньше нее — настоящий заботливый отец. Елена набрала номер. Трубку взяла Ольга Ивановна.

— Настя сейчас в игре, а перед началом ей вручили значок мастера спорта. Где ты была?

— Я с Сергеем. Его ранили в руку, я привезла его домой. Но это не опасно, скажи Насте, что папа в порядке.

— Так ты у Сергея, — дошло до матери. — Любая рана опасна. Ты не должна его оставлять вот так сразу. Домой не спеши, я о Насте позабочусь.

— Спасибо, мама.

Елена стала изучать содержимое холодильника, чтобы приготовить ужин. Сергей нашел для нее фартук. И вновь ничего женского: это был стильный мужской фартук, из тех, что дарят в комплекте с дорогими шампурами. Он помог ей надеть его и долго завязывал тесемки сзади на талии, несколько раз коснувшись ее. Оба сделали вид, что неловкость вызвана его раненой рукой.

Пока Елена хлопотала у плиты, Сергей вернулся к столу и украдкой отключил ее телефон.

Сбежавшего от метро Петра Озерова по месту прописки не оказалось, разочарованный Валеев убрал пистолет в наплечную кобуру. Он действовал в паре с местным оперативником. Тот, не теряя времени, уже расспрашивал соседку. Настороженная женщина изучила удостоверение оперативника, ткнула пальцем вверх и перешла на шепот:

— У Катьки в сто пятой посмотрите. Озеров к ней заглядывает, когда у той муж в рейсе. Только не говорите, что я проболталась, — зашипела она вслед оперативникам, устремившимся вверх по лестнице.

В сто пятой квартире им открыла дверь плотно сбитая женщина в обтягивающей трикотажной кофточке.

— Гражданка Екатерина, на вас заявление от мужа поступило, — огорошил ее Валеев.

— Какое заявление? — выпучила глаза дама.

— Муж обвиняет вас в супружеской неверности. Требует выселить из квартиры.

— Что?! — Женщина с полминуты осмысливала услышанное, а потом взвилась: — Да он сам, кобелина, наградил меня гонореей! У него сколько рейсов — столько и девок! Он дальнобойщик.

— Хотите встречное заявление написать?

— И напишу! Я по врачам ходила, у меня рецепты остались на лекарства.

— Отличное доказательство, — похвалил Валеев. — Пишите, мы подождем. Наш сотрудник подскажет, что и как.

Он подтолкнул оперативника на кухню вслед за хозяйкой, а сам проверил комнаты. Никого. Бесшумно вернулся в прихожую и заметил, как поворачивается ручка ванной комнаты. Когда оттуда высунулась физиономия, соответствующая ориентировке, Марат дал волю рукам.

На шум прибежал напарник, оттащил Валеева от поверженного Озерова. Уже запихивая задержанного в машину патрульных, местный опер поморщился от вида разбитого носа и заплывшего глаза задержанного и проворчал:

— Рожу зря ему разукрасил.

— Не зря, а мало. Он напал на мою жену.

— Жену? — Оперативник хмыкнул: — Вообще-то по сводкам мужика ранили.

— У тебя есть сомнения? — надвинулся Валеев, извлек телефон из куртки и демонстративно нажал контакт «Елена Прекрасная». — Знаешь, кто это?

Трубка сообщила, что абонент недоступен. Валеев прикусил губу, коря себя за мальчишескую выходку. Оперативник понимающе похлопал коллегу по плечу:

— Моя вчера ужин выбросила и в комнате закрылась, когда я в одиннадцать пришел. Бывай, Валеев. Дальше мы сами, это наш участок.

Добравшись домой, Марат застал там Ольгу Ивановну и Настю. Бабушка порхала по кухне, потчуя внучку пирожными. На столе лежала раскрытая коробочка со значком мастера спорта.

— А где Лена?

— Вечно она на работе задерживается, — без тени упрека ответила женщина.

Марат с подозрением прищурился на жизнерадостную тещу и ушел в спальню, прикрыв за собой дверь. В спину ему донесся упрек Насти: «Даже не поздравил». Марат захотел исправить ошибку, но честно признался себе, что сейчас его мучит другая проблема.

Он связался с дежурным по городу, чтобы уточнить имя мужчины, пострадавшего около метро от ножевого ранения. Пока дежурный просматривал сводку происшествий, Марат молил: пусть Лена была с кем угодно, только не с…

«Сергей Петелин», — услышал он в трубку.

Рука Марата опустилась.

Елена сообщила ему, что при задержании Озеров попытался ударить ее ножом, но ее защитили и она не пострадала. О том, что ее спасителем оказался бывший муж, она умолчала. Почему? Зачем она встречалась с ним?

Марат в пятый раз позвонил Елене, и снова ее телефон был отключен. Он подавил гордость и набрал номер Сергея Петелина. Тот ответил «подожди», затем прикрыл трубку и вновь заговорил на фоне звука льющейся воды.

Ушел в ванную и не хочет, чтобы его слышали, догадался Марат. И опять заскребло на сердце: почему?

— Как мой «порше», нравится? — бодро спросил Сергей. — Обуздал табун лошадок под капотом?

— Машина классная, — честно признался Марат. — Я слышал, тебя ранили.

— Ерунда. До свадьбы заживет.

Банальное выражение пришлось некстати. Оба замолчали. Первым нарушил молчание Валеев:

— Планируешь свадьбу?

Сергей ответил не сразу. Его голос стал сухим, как на деловых переговорах:

— Марат, я тут подумал… У меня предложение: оставь «порше» себе. Дарю.

— Ты серьезно?

— Только Лену тоже оставь.

До Валеева стало доходить — ему предлагают сделку.

— Что значит оставь?

— У тебя же есть своя квартира, теперь и хорошая машина будет. Возвращайся к себе домой, Марат.

Валеев засопел в трубку, сдерживая нарастающий гнев. Его покупают, дают взятку!

— Серега, а ты сейчас с кем?

— Ты не спеши, подумай, ответишь завтра, — торопливо закруглил разговор Сергей и отключился.

Петелин вернулся на кухню. Ужин с Леной подошел к концу. На столе остались пара бокалов и опустевшая бутылка вина. Лена погрузилась в просмотр фотографий. Снимки передала Сергею Ольга Ивановна. Их было немного, но это были лучшие знаковые фотографии, запечатлевшие жизнь ее дочери. Вот Лена на свадьбе — смущенная, но счастливая. А вот ее встречает из роддома Сергей — семья стала на одного человечка больше. Здесь маленькая Настя на коленях папы — он читает ей сказку. А это классика: первый раз в первый класс — Настя с шикарным бантом, мама с букетом, а папа с ранцем. Здесь все втроем в обнимку на отдыхе у моря — счастливая семья.

В их жизни, особенно в первые годы, было множество счастливых минут, от которых теплело на душе. Фотографии, как машина времени, позволяли почувствовать себя моложе, заново примерить прежнее счастье. Даже говорить особо не требовалось, достаточно вместе смотреть на снимки и обмениваться понимающими взглядами.

Сергей, не привлекая внимания, открыл вторую бутылку вина и заменил ею выпитую. Лена машинально выпила из придвинутого бокала. В гостиной дзинькнули настенные часы, известив о наступлении очередного часа — сутки клонились к концу. На лице Елены мелькнула озабоченность, она потянулась к телефону, но Сергей накрыл ее ладонь своей.

— Маленький сюрприз. Открой, — предложил он, поставив на стол коробочку. Внутри оказалось кольцо с тем самым голубым бриллиантом. — Я посоветовался с дизайнером, и вот… Примерь.

Он помог Лене надеть кольцо. На пальце камень смотрелся еще прекраснее.

— А как бриллиант играет! Пойдем в гостиную, там свет лучше, — Сергей увлек Лену под свет большой люстры, приподнял ее ладонь и переплел пальцы. — Это для тебя и Насти. Я благодарен тебе за дочь.

Блеск драгоценного камня сменился для нее блеском глаз Сергея.

— Я не пущу тебя за руль, ты выпила, — шепнул он и придвинулся к ней.

Елена почувствовал вторую руку Сергея на своей талии, попыталась убрать ее, сжала и увидела боль в его глазах. Как же она забыла, что он ранен! Он, не раздумывая, загородил ее от ножа, подарил дорогое кольцо и с огромной нежностью смотрел их общие фотографии. Он любит ее и хочет поцеловать, а она грубо столкнула его раненную руку.

Елена мысленно усмехнулась. Мужчина, которого она когда-то называла мужем, с которым долгие годы делила постель, от которого у нее прекрасная дочь, который сегодня спас ее и одарил подарками, намерен всего лишь поцеловать — а она сопротивляется. Да пусть это будет больше чем поцелуй, он заслужил.

И она прильнула к нему, прикрыв глаза и подставив губы.

Через несколько минут они раздевались, не смущаясь яркого освещения. Каждый из них помнил, что более всего нравилось партнеру в такие минуты, и они смело делились друг с другом бесстыдным наслаждением. Их сердца трепетали от забытого счастья.

Сердце Валеева разрывалось от горя.

Марат примчался на мощном «порше» к дому Сергея с намерением поговорить, как мужчина с мужчиной. Если потребуется, то поскандалить и даже подраться. Как он посмел предложить ему грязную сделку!

Марат надеялся, что Лены здесь нет, что бывшие супруги встречались ради Насти и уже расстались. Но за окном он увидел силуэты: мужчина и женщина ласкали друг друга. Сердце заныло в недобром предчувствии. Мелькнула мысль, что рядом с Сергеем другая женщина, ведь их так много в огромном городе. Однако надежда мгновенно угасла. С ним была Лена. И ей было хорошо.

Марат сжимал руль дорогого автомобиля, не зная, что делать. Он может ворваться в дом, победить соперника физически, но он уже не подросток и прекрасно знает, что, дав волю кулакам, женской любви не добьешься. Ненависть к сопернику перекинулась на его автомобиль. Это не подарок, а выкуп за Лену. Сергей специально все подстроил. Не исключено даже, это он организовал поджог его «мазды», и тут же преподнес на блюдечке «порше». При Лене. До поры до времени придержав требование: на, подавись, только исчезни из ее жизни!

У Валеева появилось жгучее желание разогнаться и долбануть мощным автомобилем по ненавистному дому. Если он тоже пострадает, еще лучше. Физическая боль заглушит душевную.

Он завел «порше» и газанул так, что стрелка тахометра перевалила в красную зону…

Дайте мне рычаг, и я переверну землю — эта хвастливая фраза из школьного курса физики вспомнилась Игорю Рыкову при выходе из автомагазина. Он только что купил стальную монтировку, покрутил ее в руках и остался доволен. Теперь, помимо ключа от навесного замка, у него есть рычаг, чтобы сломать внутренний замок в гараже. Несколько усилий, приятное напряжение тренированных мышц — и он станет обладателем шести миллионов долларов! А также любимой девушки, которая будет ценить его впредь не только за кубики на животе и косые мышцы пресса.

Осталась моральная сторона вопроса. Одно дело ограбить богатого бизнесмена, другое — приятеля-подельника. Щукин, конечно, поймет, кто украл деньги и будет его преследовать. Разборок Игорь не боится, но как отнесется к подлому поступку Алла? У женщин бывают закидоны. Вот если Щукин сам замыслил обмануть друга, тогда у Рыкова будет полное право наказать соперника и забрать все.

Игорь подумал и позвонил Щукину:

— Рома, это неправильно, что все деньги хранятся у тебя.

— У тебя же есть ключ.

— Давай разделим. Половину хранишь ты, половину я.

— Черт с тобой, встречаемся в пять у гаража, — неожиданно быстро согласился Щукин. — И больше не звони.

Та легкость, с которой соперник пошел ему навстречу, насторожила Рыкова сильнее прежнего. А если Щукин нападет на него? Гараж — подходящее место, чтобы спрятать тело. Так или иначе, сегодня все прояснится, и он должен быть готов к любой неожиданности. Алла назначила встречу на шесть. Часа достаточно, чтобы выяснить планы соперника и решить возможные проблемы.

К месту встречи Рыков прибыл на два часа раньше, занял место в кафе напротив единственного проезда к гаражам. Сел лицом к окну в расчете увидеть старый «джип-чероки» и не прогадал. Щукин приехал, когда еще не остыла первая чашка кофе.

Рыков проскользнул в гаражи следом, выглянул из-за угла и получил ясный ответ на вопрос, готов ли приятель его обмануть. Еще как готов, предатель! Щукин привез с собой огромные кусачки, которыми перекусил дужку навесного замка. Открыл железные створки, въехал в гараж. И двери сразу закрыл.

Рыков подбежал к гаражу, прильнул к щели около петель и мог видеть, что творится внутри. Первым делом Роман достал спрятанные рюкзаки с деньгами, проверил их содержимое, сдержанно улыбнулся и сложил рюкзаки в автомобиль за передними креслами. Затем открыл багажник. Помимо любимого дрона с восемью винтами, который уже лежал там, он запихнул в машину блоки управления, манипуляторы и запчасти.

Забирает все свои разработки. Задумал смыться? Железки ему важнее Ланской? Может, и так. Рома бредит безумным стартапом и хочет ухнуть туда все деньги, свои и чужие. Ну уж нет, этому не бывать!

Игорь размял круговым движением правое плечо и стиснул в кулаке стальную монтировку. Он готов к мужскому разговору.

Железные ворота со скрипом распахнулись. Джип выехал из гаража, задняя дверца машины оказалась напротив затаившегося Рыкова. Игорь уже хотел выйти из укрытия, как услышал, что дверь водителя открылась, а затем внутри гаража раздался грохот. Щукин вернулся в гараж и крушил все подряд, имитируя ограбление.

«Он делает то, что планировал я, значит, хочет бежать. Осталось узнать: один или с Алкой? А вдруг, они в сговоре? Проверить это можно единственным способом».

Рыков открыл заднюю дверцу джипа и выбросил дрон с частью техники за сугроб. Сам спрятался на освобожденное место за шторку, отделяющую багажник от салона автомобиля, и захлопнул дверцу изнутри. Грохот в гараже удачно замаскировал его действия.

Он притаился в багажнике, сжимая монтировку. Услышал, как Щукин вернулся в машину, сел за руль, отдышался и завел двигатель.

«Куда же он поедет?» — мучился ревнивым вопросом Игорь.

Сергей Петелин проснулся от звука кофейного аппарата. Секундное замешательство: кто в его доме? И тут же улыбка — Лена. Соседняя подушка хранила ее аромат, он ткнулся в нее носом, увидел волосок знакомого цвета и улыбнулся шире — ему не приснилось, она была с ним всю ночь.

Сергей спустился на кухню. Елена пила кофе, глядя куда-то внутрь себя, и ничего не ела. Он нажал кнопку кофейного аппарата, машина заурчала, Елена повернулась к нему и спросила:

— Как рука?

— Ночью ничего, а сейчас… — он виновато потрогал перевязанную ладонь и поморщился.

— Выпей обезболивающее, и я отвезу тебя на перевязку.

Он потянулся к таблеткам на столе и заметил рядом кольцо с бриллиантом. В его глазах мелькнул испуг: она отвергла подарок.

— Сняла, чтобы помыть посуду.

Она вложила кольцо в подарочный футляр, убрала его в сумочку — сначала в одно отделение, потом в другое, резко застегнула молнию, защемив кончик пальца, по-детски лизнула ссадину и беспомощно сцепила руки.

— Что я скажу дома?

Речь идет отнюдь не о кольце.

— Хочешь, я сам с ним поговорю?

— Только не вмешивайся! — Елена встала, хотела еще что-то сказать, но лишь рубанула рукой и вымолвила раздраженно: — Поехали уже.

Они вышли во двор. Пока Елена заводила «тойоту», Сергей открыл дистанционным пультом автоматические ворота. По мере того, как ворота сдвигались, их лица каменели: за воротами стоял «порше» цвета мокрого асфальта. Сергей сразу узнал свой автомобиль, но подошел к нему лишь после того, как убедился, что ни внутри, ни рядом Валеева нет. Под водительским сиденьем он обнаружил ключи и документы, смущенно продемонстрировал их Елене.

Она покинула заведенную «тойоту», сняла перчатку, потрогала капот «порше» — совершенно холодный. Посмотрела на незанавешенные окна гостиной, вспомнила яркий свет для демонстрации бриллианта и прикусила губу. С минуту подумав, достала телефон, обнаружила, что тот выключен, и уколола взглядом Сергея. Тот отвел взгляд.

В телефоне было шесть пропущенных вызовов от Марата и единственное голосовое сообщение.

«Озерова взяли. Привет Сергею».

— Убери машину, — каменным голосом попросила Елена. — Мне пора на службу.

В допросной Петр Озеров совершенно не узнал вчерашнюю наивную тетку, пытавшуюся купить у него мобильник. Перед ним была сухая цепкая женщина, вколачивающая вопросы в его мозг, словно гвозди.

Поначалу это походило не легкое иглоукалывание: следователь напоминала ему о грешках во время работы курьером. К таким наездам он привык: прикидывался растяпой, которого вечно обворовывают, обещал отработать, извинялся. Затем она спросила про нож и вчерашний инцидент у метро, прочла свидетельские показания. Тут уж не отвертишься, но оправдание имеется: водка виновата, отпугнуть хотел, а нож с собой носил, потому что его с прежней работы избить обещали.

Потом ее заинтересовал радиозавод, на котором он когда-то работал, где сейчас снимают кино. Ух, въедливая тетка. Расспросила о его отношениях с женщинами, каких актрис он знает, где и когда был, кого видел. Вопросы становились опаснее. Она копала глубже и, как детектор лжи, сразу считывала его уловки.

После двух изматывающих часов в ее руках появились фотографии задушенных женщин, и Озерову самому стало душно. А когда вихрастый парень в лабораторном халате, бравший у него образец слюны, принес результаты анализа, следователь так посмотрела на него, что Озеров поперхнулся и потер горло. Показалось, что на его шее затягивается петля.

В этот момент следователь неожиданно завершила допрос, Озерова увели. Он шел в камеру, как на отдых.

Петелина вернулась в свой кабинет. Ей тут же позвонил полковник Харченко:

— Тебя можно поздравить? Убийца пойман?

Она задумалась, чертя карандашом по бумаге. А ведь и правда, из путаных показаний Озерова и незначительной подгонки улик можно сшить верное дело.

Поездка в багажнике давит не столько на тело, сколько на психику. Сначала Рыков пытался контролировать направление, фиксировал повороты, представлял улицы, по которым они едут. Но очень быстро утратил чувство времени и расстояния. Внешние звуки и толчки не помогали ориентироваться, а стали раздражать. Темнота и скрюченное состояние угнетали. Захотелось вырваться, вздохнуть полной грудью, вновь стать свободным человеком.

Лишь спортивное прошлое, умение концентрироваться перед важным стартом помогли подавить панику. Он не пленник, а разведчик. От салона автомобиля его отделяет раздвижная шторка, которую в любой момент можно сорвать. Его цель — узнать планы соперника, разоблачить его, наказать и получить в награду любимую девушку и деньги.

Джип остановился, щелкнула открывшаяся дверца — это уже не светофор, Щукин куда-то приехал.

— Наконец-то, — послышался знакомый женский голос. — Деньги с тобой? Все?

У Игоря заныло сердце: неужели Алла в сговоре с его вечным конкурентом?

Скрипнула обшивка сиденья, девушка села на задний диван. Доносившиеся звуки не оставляли сомнения, что она открывает рюкзаки, проверяет пачки.

А потом ее голос приобрел ласковые нотки:

— Ты прелесть, Ромчик. Садись ко мне, давай выпьем за нас.

— Нам же ехать.

— Не будь занудой. Глоток шампанского не помешает.

Диван промялся под мужским телом. Звякнули бутылочки.

— А где твои вещи? — спросил Щукин, глотнув игристого.

— К черту старье! Купим новые.

— Я тоже одежду не брал, в багажнике дрон и мои разработки. Теперь, когда есть деньги, открою фирму, создам свой бизнес. Ты не представляешь какие перспективы у беспилотной техники.

— Мой гений.

Послышались звуки поцелуев и легкий шлепок по рукам:

— Не сейчас, Ром. Допивай и поехали.

Игорь сжал веки от обиды: она выбрала этого слабака. Но Щукин выпил и замычал что-то нечленораздельное, будто мгновенно опьянел. Хлопнула дверца, Ланская пересела за руль, подстроила под себя кресло. Заурчал двигатель и джип тронулся.

У Рыкова появилась надежда: а вдруг, Алла направляется к нему. Она убедилась, что Щукин предатель, и будет справедливо, если обманутый Игорь сам накажет подлеца. Сейчас она позвонит ему, а тут сюрприз — он в машине, потому что не дурак и контролировал ситуацию постоянно.

Девушка и правда позвонила. Игорь тронул трубку с отключенным звуком — сейчас завибрирует, и он обнаружит себя. Но мобильник молчал, а Ланская с кем-то разговаривает:

— Деньги у меня. Скоро буду.

Кому она звонит? Что происходит? Невозможность понять происходящее заставили его затаиться. Он подождет и узнает все тайны.

«Джип-чероки» съехал с ровной дороги и последнюю сотню метров протащился по замерзшим ухабам. Ланская вышла из автомобиля, не заглушив двигатель.

Игорь осторожно сдвинул шторку, отгораживающую багажник от салона, и выглянул. Щукин спал, безвольно откинув голову на подголовник. В свете фар угадывался недостроенный цех радиозавода, примыкавший к киностудии. В нем обычно снимали бандитские перестрелки. Алена нервно топталась рядом с джипом и постоянно озиралась.

Вот из темноты появилась другая машина, подъехала, остановилась рядом, из нее вышла женщина с роскошными темными волосами. Рыкову показалось, что он узнал известную актрису. Что здесь делает Полина Черная?

Ланская поначалу тоже удивилась и воскликнула:

— Ты? — потом уважительно добавила: — Какая же ты умная.

Приехавшая актриса шагнула к джипу, и Рыков спрятался под шторкой. Брюнетка заметила спящего Щукина и насторожилась:

— Ты почему не одна?

— О нем не беспокойся, его я усыпила.

— У тебя же их двое.

— Этот оказался более проворным. Его ждет приз.

— А где второй ухажер?

— Думаю, рвет на себе волосы, — усмехнулась Алена и открыла вторую дверцу. — Деньги в двух рюкзаках, поровну. Выбирай любой, и мы в расчете.

Рюкзаки лежали у ног Щукина. Брюнетка с подозрением посмотрела на спящего.

— Уверена, что он не проснется?

— Убойная доза. — Алена продемонстрировала пузырек с клофелином, хотя в душе у нее появились сомнения: ту ли бутылку игристого она дала Щукину, достаточная ли концентрация?

— Сейчас проверим. Натяни ему на голову. — Брюнетка взяла пузырек себе, сунув удивленной Алене в руки черный чулок. — И не задавай лишних вопросов. Некогда.

Пока актриса проверяла содержимое рюкзаков, Алена натянула на голову Щукину плотный чулок. Странное задание породило тревогу. Ей показалось, что Рома просыпается, затем она услышала, как за спиной хрустнул снег. Алена испуганно обернулась, но никого не заметила. Щукин не двигался, но плотный черный чулок не позволял увидеть его глаза. А вдруг они открылись?

— Здесь тихое место, — успокоила ее брюнетка и потянула рюкзак. — Тяжелый. Помоги.

Женщины перенесли рюкзак в багажник соседнего автомобиля. Брюнетка крепко обняла Ланскую, развернув ее спиной к джипу:

— Прощай. Больше ты меня не увидишь.

Алена удивилась не странным объятиям, сковавшим ей руки, а смыслу сказанного: неужели талантливая женщина бросит киностудию и карьеру? Захотела спросить, посоветоваться. Алена приоткрыла рот, чтобы задать вопрос, но успела произнести только «А как же…»

Сзади совершенно отчетливо хрустнул снег, и черный чулок смертельной петлей перехватил ее шею. Алена дернулась, пытаясь высвободиться, но тесные объятия стали крепче и удержали ее руки. Выпученные глаза девушки смотрели на преобразившуюся наводчицу.

Кто-то душил Алену сзади, а женщина, требовавшая называть ее Автором, испытывала тревожное удовольствие, наблюдая, как рядом с ней угасает молодая жизнь. Вместе с третьей отнятой жизнью закончится ключевой эпизод ее многоходового плана.

Алена дергалась, била ногами невидимого душителя, но ее агония длилась недолго, Автор крепко прижимала ее руки к телу. Девушка засипела и обмякла, выпученные от ужаса глаза остекленели. За ее спиной оказался человек, лицо которого скрывал черный чулок.

Автор приказала душителю:

— Перенеси второй рюкзак в мою машину.

Пока тот выполнял распоряжение, брюнетка убедилась в смерти глупенькой актриски и отдала новую команду:

— Посади ее за руль.

Душитель подхватил тело, перетащил Ланскую в джип и пристегнул ремнем безопасности. Теперь все выглядело так, будто актрису задушили за рулем. Брюнетка достала широкий шланг из багажника своего автомобиля и бросила к джипу.

— Нацепишь на выхлопную трубу и в салон.

Она уехала, довольная тем, что ее сложный план удался. Человек в чулке надел шланг на выхлопную трубу. Из другого конца заструился сизый дымок. Он подумал, что проще просунуть шланг в салон через заднюю дверцу и открыл ее.

Рыков, затаившийся в багажнике, пребывал в недоумении. По странным звукам невозможно было понять, что происходит снаружи. Он рассчитывал услышать звонкий голос Ланской, прояснить ее планы, узнать настроение. Кажется, она отдала часть денег Полине Черной. Значит, та и есть наводчица, или пресловутый Автор, как ее называли для конспирации. Пусть забирает свою долю и катится на все четыре стороны — оставшейся суммы им на двоих достаточно. Игорь рассчитывал объясниться с подругой, когда она останется одна.

И вот открылась дверца. Но вместо Аллы он увидел морду в черном чулке. Несколько секунд оба пребывали в шоке друг друга. За эти мгновения Рыков разглядел, что черный чулок спускается на черную куртку и решил, что перед ним Щукин, который вечно одевается в такой цвет. Предатель спрятал свое лицо и полез в багажник за беспилотником, чтобы провернуть еще какое-то дельце.

Рыков извернулся и ударил противника ногой. Тот плюхнулся на пятую точку скорее от неожиданности, чем от силы удара. От долгого пребывания в согнутом состоянии нога Рыкова затекла. Он выбрался из багажника, когда противник уже встал на ноги. Вспомнил о монтировке, пошарил рукой сзади, на миг обернулся — этим и воспользовался соперник.

Он налетел на Рыкова, толкнул головой в грудь, и только что найденная монтировка вывалилась в снег. Завязалась драка. Поначалу человек в чулке сумел нанести несколько чувствительных ударов и даже разбить Рыкову нос. Но постепенно в затекшее тело бывшего спортсмена вернулся мышечный тонус, восстановились силы, обострилась реакция. Игорь сбил противника с ног, придавил коленом, заломил руку, прижал лицом в снег и сорвал с головы чулок.

— Щука, ты сволочь! — взревел он, собираясь развернуть поверженного врага к себе лицом.

Сквозь частое дыхание он услышал хрупанье снега у себя за спиной. Так звучат быстрые шаги на морозе. Игорь был уверен, что это Алла спешит ему на помощь. Краешком глаза он заметил, как чья-то рука подняла монтировку. Он улыбнулся, собираясь сказать любимой девушке, что победил врага голыми руками.

В этот момент его череп раскололся от сильного удара, мир схлопнулся в кровавую точку, а тело провалилось в черную пустоту.

Роману Шукину снился рой беспилотников в небе над городом, под каждым аппаратом в цепких манипуляторах зажата посылка. На первый взгляд перемещения дронов хаотичны, но он-то знает, что техникой управляет его умная программа.

А вот один из аппаратов несет Алену. Как? Она же упадет, маленький беспилотник не рассчитан на такой вес! Щукин спешит к любимой на помощь и обнаруживает себя тоже в лапах дрона. Он уже рядом, готов спасти любимую, но путь пересекает Рыков, как и он, летящий с помощью дрона. Завязывается драка, Рыков бьет его ногой, он отвечает, Рыков замахивается железкой, но роняет ее. Их схватка продолжается, они борются, готовые придушить друг друга, но забывают, что их положение зависит от беспилотников. Винты их аппаратов сталкиваются и рассыпаются.

Щукин летит вниз. Он падает медленно, но неумолимо. Под ним труба, широкая труба, от нее исходит удушливый смрад. Чем ближе к трубе, тем хуже дышать. Он задыхается, бьет руками, словно пытается взлететь…

Его рука лупит по подлокотнику джипа и попадает на кнопку опускания стекла. В лицо ударяет морозный воздух. Он жадно дышит, открывает глаза и оказывается в автомобиле. Это сон или нет?

Сквозь мутные круги он видит окровавленную монтировку у себя на коленях, судорожно спихивает ее под ноги, поднимает взгляд — рядом Рыков с проломленной головой. Это он его так, или тот свалился с высоты?

Роман в страхе дергается, смотрит вперед — в кресле водителя сидит Алена. Он узнает ее по бесподобным русым локонам, лучше которых нет на свете. Смотрит выше и видит в зеркало ее перекошенное лицо с выпученными глазами. Нежная шея, которую он обожал целовать в минуты близости, перетянута черным чулком. Он в ужасе отворачивается и высовывает голову на мороз. Глаза застилает вязкий туман.

Этого не может быть. Это гадкий сон — ночной кошмар, который обязательно рассеется утром.

Патрульный экипаж обнаружил «джип-чероки» ранним утром. Работающая машина стояла у заброшенного заводского здания, чем и привлекла внимание полицейских. После трагедии на киностудии их обязали постоянно заезжать в этот район. Увидев тела внутри машины, полицейские убедились, что жизнь покруче, чем кино, и вызвали оперативников.

— Первые месяцы у Галки был жуткий токсикоз, — рассказывал Майоров, управляя служебным автомобилем. — А сейчас, с пузом, успокоилась, похорошела, кожа гладкая такая, приятная.

— Дитя любви или расчета? — спросил Валеев напарника.

Иван непонимающе покосился на Марата:

— В каком смысле?

— В интимном. Если вы с Галкой дни подсчитывали, диету соблюдали, позу выбирали, то ребенок получится умным, а если схлестнулись от дикой страсти, жди красивого.

— Галка температуру каждое утро мерила…

— А ты от пива отказывался, помню-помню. Правильный выбор. В школе у ребенка проблем не будет, а если родится девочка, то и с парнями. Нет парней — нет проблем.

— Это верная примета? — усомнился Ваня.

— А ты встречал умных и красивых одновременно?

— Твоя, — после некоторого размышления ответил Иван.

Валеев насупился. С того момента, как он бросил «порше» у дома Сергея Петелина, он не мог делать вид, что ничего не знает об их свидании. Ладно бы речь шла об обычной встрече с бывшим, но он же видел, чем она закончилась. Женская страсть была неподдельной.

Лена не стала придумывать небылицы, и не захотела оправдываться. «Так получилось», — призналась она в ответ на его молчаливый упрек. И больше ни слова.

Марат, скрепя сердце, попытался забыть об измене, но заноза в душе кровоточила. Это разовое помутнение или последует продолжение? Шикарное кольцо, подаренное Сергеем, красноречиво свидетельствовало, что отношения бывших супругов не закончатся просто так. А вдруг, это шаг к воссоединению разрушенной семьи?

Оперативники прибыли в район киностудии, свернули к заброшенному зданию и увидели старый «джип-чероки» с распахнутыми дверцами в свете фар патрульной машины.

Лейтенант полиции, вышедший на встречу Валееву, торопливо докладывал:

— Когда мы прибыли, двигатель в машине работал, из выхлопной трубы тянулся шланг в салон. Внутри мы обнаружили три тела. Машину заглушили, дверцы открыли, чтобы проветрить.

— Больше ничего не трогали? — спросил Валеев, заглядывая в автомобиль.

— Нет. Вызвали вас и «скорую».

— Правильно. Следователь с экспертами скоро будут, а мы пока… — Марат подсветил фонариком. — Так, этих двух я узнаю, а кто третий?

После того, как Майоров сфотографировал положение тел, Валеев стянул с головы неизвестного мужчины черный чулок.

— Упакуй, — попросил он напарника, протягивая чулок, а сам разглядывал открывшееся лицо. Через секунду раздался его возглас: — Черт, он же дышит!

— Его голова торчала в открытое окно, когда мы приехали, — испуганно пояснил лейтенант. — «Скорую» мы вызвали, как положено. Да вот и она.

Под проблеск мигалки к месту происшествия подъехала машина «скорой помощи». Врачи подтвердили смерть девушки и парня и засуетились, оказывая помощь единственному выжившему. Патрульные помогли перенести его в фургон. Оперативники продолжили свою работу.

— Что скажешь? — спросил Валеев Майорова, после осмотра места преступления.

Его мысли то и дело отвлекались на взаимоотношения с Еленой. Он мог что-то упустить в отличие от напарника.

— Задушена актриса Алена Ланская, мы ее опрашивали. Опять за рулем, и опять черный чулок. Парень с разбитой головой — рабочий с киностудии Игорь Рыков. У него в кармане я нашел паспорт и пропуск на студию. Судя по дате, работает там недавно. Голову ему проломили монтировкой, — указал Майоров на окровавленную железяку в салоне.

— А третий? — Валеев кивнул в сторону «скорой».

— У парня кровь на руках, сам без сознания, зато с полным набором документов, включая загранпаспорт. Роман Щукин. Джип принадлежит ему, — прочел по документам оперативник.

Подошел врач и сообщил, что пострадавшего увозят в больницу.

— Редкий пульс, низкое давление, отравление угарным газом и, вероятно, чем-то еще. Мы приняли срочные меры, но необходима госпитализация.

— Я могу его допросить?

— Он без сознания, когда очнется неизвестно. А почему вы спрашиваете, он опасен? — встревожился врач.

— Мы пока точно не знаем: он потерпевший или преступник.

— А если убийца?

— Вот как поступим: я поеду с вами, — решил Марат, ухватившись за возможность уехать и не встречаться с Леной.

Он знал: пока не улеглась обида, ему будет трудно работать в ее присутствии, да и ей тоже.

— Ваня, ты за старшего, наши скоро приедут, — предупредил Валеев напарника: — А я с врачами. Присмотрю за Щукиным и допрошу его, когда придет в себя.

Один лишь взгляд в остекленевшие глаза задушенной девушки заставил Петелину устыдиться. Забудь о семейных проблемах, — приказала себе следователь. Вот настоящая трагедия. Красивая молодая актриса с амбициями и планами не сыграет ни одной роли, не выйдет замуж, не родит ребенка, ее прекрасное тело оказалось слабее черного чулка и безжалостных рук душителя. Вскоре она окажется на столе судмедэксперта, и все — дальше только могила.

Алена Ланская — третья в череде жертв чулочного душителя. На этот раз что-то у него пошло не так. Помимо девушки убит рабочий студии Рыков. Ему проломили голову. В салоне джипа кровь, следы борьбы, запах угарного газа — никакого изящества предыдущих преступлений.

И есть выживший. Это удача. Он может быть свидетелем или убийцей. Следов борьбы предостаточно. Головастик покопается, отвезет в лабораторию и превратит их в веские доказательства. Да где же он?

Елена поймала себя на мысли: хочется, чтобы третий выживший оказался чулочным душителем. Тогда она закроет сложное дело и сможет разобраться в собственных проблемах. Это неправильный подход, не профессиональный, чувства не должны мешать работе, но она же не робот, а обычная женщина, которой надо сделать выбор между двумя мужчинами.

— Елена Пална, — на место преступления подъехал Миша Устинов.

— Задерживаешься, — мягко укорила криминалиста следователь.

— Вчера до полуночи работал.

— И?

— Озеров не убивал Нестеренко.

Петелина вспомнила о главной версии, что ДНК на месте убийства, указавшее на заключенного Бондаря, могло принадлежать его родному брату.

— Ты хочешь сказать, что мы ошиблись, и Озеров не брат Бондаря?

— Они родные братья, но ДНК у них совпадает на 50 %. Это нормально. Так чаще всего и бывает, лишь в редких случаях наблюдается полное совпадение.

— Это означает… — следователь вопросительно посмотрела на криминалиста.

— У Бондаря есть другой родной брат. Больше мне ничего не приходит в голову.

Петелина указала на «джип» с телами убитых и фигуру Майорова:

— Займись. Тут много работы. Иван введет в курс дела.

Ну что ж, Озеров получит свое за удар ножом, однако к убийству актрис он не причастен. Тогда кто? Выживший Щукин? Или убийства совершали разные люди?

Она подошла к Устинову, фотографирующему улики.

— Помимо Рыкова в машине был Щукин, его увезли в больницу. Не исключено, что кто-то из этих парней кровный брат Бондаря. Сравни ДНК обоих.

— Сделаем, — пообещал криминалист, не отрываясь от работы. — А в какую больницу увезли? Пошлю туда Маслову.

Петелина потянулась за телефоном, но достав его, тут же убрала в сумочку.

— Пусть она узнает у Валеева, — ответила Елена, не решившись позвонить Марату даже по рабочему вопросу.

В больницу следователя вызвал Валеев. Сообщил, что Роман Щукин пришел в себя и может разговаривать. Это был первый звонок от Марата за стуки. Ни слова лишнего, сухой доклад оперативника о выполненном задании.

Елена увидела Марата дежурящим около палаты реанимации. По-женски отметила, что он не переодевался уже дня три. К ней не приезжает и на старую квартиру не заглядывает. Гордо ночует в отделении. Хорошо, хоть вещи пока из дома не забрал.

— Ты что, дежурил здесь больше суток? — она постаралась избежать прямого взгляда.

— Сама понимаешь — служба.

Марат встал. Он не выглядел уставшим, разве что немного похудел и оброс щетиной, что делало его более мужественным.

— Но… где ты отдыхал?

— С медсестрами договорился.

Как бы в подтверждение его слов проходившая мимо медсестра приветливо улыбнулась Марату и перевела оценивающий взгляд на Петелину. Она смущенно комкала ремешок сумочки обеими руками.

— Ты не обязан охранять Щукина.

— Я записал его под фамилией Карпов, на всякий случай.

Следователь одобрила такую предусмотрительность: если у Щукина есть подельники, то они заинтересованы, чтобы он умолк навсегда.

— И принял дополнительные меры, — закончил мысль Марат, указав на двух вооруженных патрульных, шедших по коридору. — Будут дежурить, пока ты не решишь, как поступить со Щукиным-Карповым.

Патрульные поздоровались с оперативником и сели по обеим сторонам двери в палату. Возникла неловкая пауза. Валеев шагнул в сторону, освобождая следователю проход. Елена удержала его, вцепившись в рукав, и понизила голос. Теперь она стремилась поймать его взгляд, но Марат упорно глядел в пол.

— Марат, ты ждешь от меня извинений, но я запуталась. Дочь, бывший муж, ты, мама — меня разрывает на части.

— Я ничего не жду. Ты свободная женщина.

— А еще Харченко требует…

— Полковник прав. Надо раскрыть это дело, и тогда…

— Что тогда? Новое дело и опять все по кругу.

Марат не ответил. Патрульные с любопытством прислушивались к разговору. Елена отпустила его руку и пробормотала:

— Нам нужно поговорить. Не здесь, не сейчас.

— Тебя ждет подозреваемый, — напомнил Валеев и ушел.

Елена дождалась, когда за спиной стихнут его шаги, выпрямила спину, надела строгое лицо следователя и шагнула в палату.

К допросу Романа Щукина она подготовилась. Уже знала о его давних отношениях с Аленой Ланской и Игорем Рыковым, имела на руках результаты экспертиз, указывающих на его вину в двойном убийстве. Догадывалась о мотивах. Оставалось вытянуть признание в предыдущих убийствах двух актрис. Когда человеком движут любовь и ревность, лучшая линия допроса — дать ему возможность выговориться.

Щукин не стал скрывать очевидное.

— Да, мы любим Алену оба — и я, и Рыков. Мы оба добивались ее еще со школы. Алена давала знаки каждому: то приблизит к себе, то отдалит. Рыков был первым у нее, а я лучшим. Она стремилась ко мне чаще, чем к нему, в последние годы.

— То есть, вы знали, что Ланская изменяет вам с Рыковым?

— Это не измена! — возмутился Щукин. — Алена честная, она не скрывает своих отношений. Мы как бы соревновались, а она поощряла победителя. Алена обещала уехать со мной, родить от меня.

— Даже так? Ребенок — это главный приз?

Елена невольно примеривала чужую ситуацию на себя. У нее тоже двое мужчин, тоже бывшие одноклассники, каждый знает друг о друге и с обоими она делила постель. Вот только о соревновании и призе победителю речь не шла. А может, зря?

Когда Щукин выговорился и стал повторяться, Петелина подвела его к основным событиям:

— Вы часто ссорились с Рыковым из-за Ланской?

— Бывало.

— Что произошло в последнюю встречу? Кого вы убили первым?

— Убил? Я? — Щукин сжался в постели и подтянул к подбородку одеяло, словно пытался скрыться от действительности.

От врача Петелина знала: хотя пациент еще слаб, его жизнь вне опасности, — и не стала его жалеть.

— Я освежу вашу память. Вот фотографии с места преступления. Вы смотрите, не отворачивайтесь. Ланская задушена, Рыкову проломили голову. Оба находятся в вашей машине. Полюбуйтесь! А вот орудие убийства — монтировка.

— Я думал, это сон, — растерянно промямлил Щукин, рассматривая фотокарточки.

— В салоне «джипа-чероки», на руле, на монтировке ваши отпечатки пальцев. На вашей одежде кровь Рыкова. Как это произошло?

— Я не помню, — в голосе растерянность и беспомощность.

— Вы хотели убежать с Ланской?

— Да.

— Тайно от Рыкова?

— Да.

— А он обнаружил вас, вспыхнула ссора, и вы его убили. Проломили голову на глазах у Ланской. Девушка запаниковала, и вы, опасаясь, что она проговорится, задушили ее. Так?

— Нет, нет, — испуганно твердил Щукин.

— Вы действовали в состоянии аффекта, а когда осознали, что лишили жизни любимую девушку, не захотели жить. Сначала выпили клофелин, а для верности пустили выхлопные газы в салон. Вас спасли патрульные, заметившие подозрительный джип в необычном месте.

Петелина достала бумаги, стала читать.

— «Заднее левое стекло опущено. Из него торчит голова в чулке». Ваша голова, Щукин. Вас недаром считают умным. Вы все продумали: чулок задерживает выхлопные газы, голова снаружи, клофелин приняли в неопасной дозе. Попахивает инсценировкой, попыткой представить себя одной из жертв.

— Нет!

— Я бы поверила, но у Рыкова голова проломлена — это мгновенная смерть. Ланская задушена, а у вас только пара синяков. И куча улик, указывающих, что вы их убили. Как все произошло?

— Я не помню. Я только здесь очнулся, — вращал глазами Щукин.

— Впрочем, с последним эпизодом мне все ясно. Расскажите про первые два убийства. Зачем были задушены актрисы Рудакова и Нестеренко? Устранить конкуренток попросила Ланская? Вы действовали вместе с Рыковым? Это ведь он был главным, да? Вы вынуждены были защищаться, когда он напал на вас.

Петелина подкидывала подозреваемому защитные версии, которые часто срабатывали. Если один из подельников погибал, то остальные старались повесить на него все тяжкие эпизоды. Но Щукин, как заведенный, бормотал «нет, нет», впадая в истерику.

Следователь огорошила его новыми фотографиями.

— Мы установили, что вы работали в интернет-компании «Flow line». При обыске в вашей квартире найдена куртка с логотипом компании. Вот эта. А вот фотография вас в этой куртке в квартире режиссера Чантурия в тот момент, когда его ограбили. Это вы тоже будете отрицать?

— Нет. Да.

— Так нет или да?

— Мы наказали подлеца, который унижал Алену. Так нельзя! Нельзя обижать Алену! Она, она для меня… Вам этого не понять! Только мужчины по-настоящему любят, а женщины позволяют себя любить. Вы тоже такая. Все такие!

Щукин забился в истерике. Вмешались врач с медсестрой. Совместными усилиями они ввели пациенту успокоительное. Врач укоризненно посмотрел на следователя, хотел сделать замечание, но та, осадив холодным взглядом, опередила его:

— Как минимум он грабитель. А может, и серийный убийца.

Филипп Сонин пил в своем кабинете. Обычно он позволял глотнуть на рабочем месте актерам, режиссеру, оператору, другим представителям творческих профессий, но сам не участвовал в неурочных попойках. Он деловой человек с ясным умом и сильной волей. Но третья задушенная актриса — это уже слишком. Как говорил великий Чаплин: два мало, три много, нужно два с половиной. Вот если бы Ланская выжила и сумела опознать убийцу — какая тема для прессы! Сонин вновь выпил. Он нагружался мрачно и основательно.

Компанию ему составлял Гоша Чантурия. Напитки к столу подносил Славик. Здесь же была и Полина Черная, однако она выпила лишь рюмку, сидела на диване и бросала брезгливые взгляды на мужчин.

— Сонин, ты можешь узнать о ходе расследования, — доставала она продюсера. — Убита Ланская и ее друг — рабочий со студии. В чьей машине их нашли?

— Чертовы деньги, — пробормотал продюсер и указал ассистенту пальцем на пустой бокал.

— Славик, что пишут в интернете? Кого подозревают? — спросила Черная.

— Был кто-то третий, но он сбежал.

— Из-за чего их убили?

— Из-за любви или из-за денег.

— Сонин, они могли украсть твои деньги, а ты только и можешь, что пить.

В раскрытую дверь кабинета зашла Петелина. Следователя заметили, когда она спросила:

— О чем разговор?

— Вы нашли убийцу? — нервно отреагировала Черная, после секундной оторопи.

— А деньги? Мои деньги? — продюсер злобно указал пальцем на сейф.

— Мы работаем, а тут, я вижу… — Елена укоризненно посмотрела на стол.

Славик забрал было бутылку, но Сонин его остановил:

— Не уноси. — Он перевел тяжелый взгляд на следователя: — Вы работаете, а меня лишили работы. Верните мне деньги, верните актрис. Черт с ними, с актрисами. Где мои деньги? Я должен снимать сериал… это вам не чулочки купить, это другой порядок расходов.

— На выпивку, вижу, осталось.

— Не ваше дело. Налей, Славик.

— Говорят, в машине был кто-то еще. Убийца задержан? — не отставала Черная.

— Кто говорит? — Петелина скрыла от прессы факт задержания Щукина: он до сих пор числился в больнице под фамилией Карпов.

— В интернете.

— Мы найдем. И убийцу, и деньги.

Она приехала на студию, чтобы опросить свидетелей отношений Ланской и Рыкова, но чем дольше длился разговор, тем сильнее убеждалась, что информацию хотят выведать у нее. Что известно об убийце, как идут его поиски? — в той или иной форме интересовались Чантурия, Черная и Куркин. Пьяный Сонин зациклился только на краже из сейфа. Когда его требования немедленно вернуть деньги переросли в угрозы, Петелина не выдержала и решила прекратить неприятный разговор.

Ей пришлось прямо высказать все, что она думает о колоссальной сумме наличных.

— Сонин, вы готовы указать на чиновника, от которого получили денежные средства на производство фильма, и назвать сумму? Он подтвердит это?

— Деньги украли у меня вот отсюда! — гневно указал продюсер на сейф.

— Сколько? — спокойно спросила Петелина, доставая документы. — Мы нашли заместителя министра, который, так сказать, спонсировал ваш проект. И знаете, что он говорит? Вот договор. Деньги для съемок фильма внесла его жена в размере восьми миллионов рублей. Рублей, а не долларов! На этом чиновник настаивает особо. Или вы хотите вывести его на чистую воду?

Сонин затих, мгновенно протрезвев. Как бы он не был пьян, он понимал, что если сдаст чиновника, мнимая победа обернется реальным поражением. Чиновничья братия не даст ему больше работать.

А следователь знала, что даже грязные деньги она обязана найти. И вот тогда, имея их на руках, она проведет очную ставку между чиновником и продюсером.

Вскоре физическое состояние Романа Щукина полностью восстановилось. Его привезли под конвоем в Следственный комитет. Он помнил, что проговорился про месть обидчику Ланской, и смирился с предстоящей участью.

К тому времени уголовное дело дополнилось новыми материалами. Было установлено, что кровь на осколке вазы, которым кромсали картины в квартире Чантурия, принадлежит Рыкову. На столе лежали показания домработницы, о том, что непосредственно перед ограблением рядом с квартирой возился техник в куртке «Flow line». Судя по высокому росту, это не мог быть Рыков. И кроме того, в квартире Алены Ланской была обнаружена похищенная из сейфа шкатулка, правда, без бриллиантов, с бижутерией молодой актрисы.

Щукин не стал отрицать факты и признался в ограблении квартиры Чантурия. К сожалению, похищенные драгоценности вернуть было невозможно. Их не нашли ни в квартире, ни в машине, ни в гараже Щукина. Зато там оказалось много технических устройств.

Петелина продемонстрировала снимки и задала вопрос:

— В ваши функции входила разработка приспособления для ограблений?

— Да нет же! — возмутился Щукин. — Я создавал умный беспилотник. Хотел организовать свой бизнес по доставке товаров из интернет-магазинов по воздуху, тренировался на пицце.

— Пицца! — не удержалась от восклицания Петелина, вспомнив картинку, которой поначалу умилилась. — Коробки в виде сердечка на крыше пристройки. В них были деньги из сейфа Сонина?

— Да, — скорбно признался Щукин.

И рассказал о том, как им удалось украсть деньги из сейфа на киностудии.

Петелина подивилась находчивости грабителей.

— Где сейчас рюкзаки с долларами?

— Я привез их на встречу с Аленой. Мы выпили с ней игристого и… — он тяжело вздохнул и понурил голову.

Любое участие в убийствах он категорически отрицал. Щукина увели в камеру.

Петелина не стала давить на подозреваемого, сегодня он и так достаточно рассказал. К тому же, у нее имелось заключение криминалистической экспертизы: ДНК Щукина и Рыкова не совпадали с уликой, найденной на месте убийства Леси Нестеренко. Никто из них не является даже отдаленным родственником сидящего за решеткой Николая Бондаря.

Петелина пригласила к себе Устинова.

— Миша, что мне прикажешь делать с твоим заключением? — устало спросила она у эксперта-криминалиста.

— Получается, что убийца сам Бондарь. — Видя сомнение в глазах следователя, Устинов беспомощно развел руки: — Или надо пересмотреть всю теорию ДНК.

— Теорию пока опровергать не будем.

— Премного благодарен.

— Остается Бондарь. Но он за решеткой. Возможно, ранее эксперты допустили ошибку.

— Нельзя исключать, — ухватился за спасительную мысль Головастик. — Надо еще раз взять у Бондаря пробу.

— Этим ты и займешься. Съезди завтра в СИЗО.

— Елена Павловна, завтра суббота, — взмолился Миша. — Я и так тут допоздна…

— У преступников нет выходных, у нас тоже. Я предупрежу о твоем визите.

Петелина нашла в сумочке визитку майора Гаврилова, которую взяла при встрече с ним, и позвонила:

— Евгений Степанович, старший следователь Петелина беспокоит. Я с просьбой. Нам надо взять у Николая Бондаря образец слюны.

— Зачем? — после некоторой паузы спросил Гаврилов.

— Эксперты странный результат получили. Надо перепроверить его ДНК.

— Ох уж эти эксперты!

— Завтра к вам приедет наш специалист…

— Завтра, не в понедельник? — плохо скрывая тревогу, уточнил майор.

— Откладывать не будем. Михаил Устинов приедет завтра, — твердо сказала следователь.

Майор внутренней службы Евгений Гаврилов предпочитал музыку без слов. В его машине звучала специальная подборка. Никаких слюнявых песенок, чистая мелодия, иногда дополняемая лишь вздохами, стонами, вскриками, — они выскакивали из звуковых волн, подобно дельфинам над поверхностью моря, пробуждая воображение. В такие минуты мысли майора концентрировались на прекрасной госпоже, с которой его свела судьба.

Полина — длинные локоны черных волос, режущий взгляд карих глаз, манящее страстью тело и карающая рука с плетью. С ней он раскрепощается и ничего не стыдится, она понимает его и делает так, как ему нужно. Она помогает раскрыть его тайные желания и получить наслаждение, пройдя через боль. С ней незачем притворяться. Не то что с бывшей супругой — та сочла его извращенцем, как только увидела аксессуары, который он приобрел. А когда он показал фильм, где они применяются, жена вообще взбесилась, забрала сына и вернулась к родителям.

Полина другая, она — женщина-повелительница. Она не только бесподобна в любовных играх, но и умна. Ей удалось провернуть сложное дело и заработать огромные деньги.

Насколько же он не совершенен по сравнению с ней! Его госпожа добыла деньги, а он еще нет. А ведь он ползал у ее ног и клялся, что сделает ее богатой.

И сделает! Его план тоже сработает! Деньги он получит от заключенного Бондаря, который обманул своих подельников. Как заместитель начальника СИЗО по режиму и охране он несколько лет защищал грабителя, гарантировал ему досрочное освобождение. Тот отблагодарит, поделится краденым, как только выйдет по УДО. Об этом плане он и рассказал Полине.

Проницательная госпожа убедила его, что благодарность легко забывается и людей держит в узде только страх. Сейчас зек боится, что его отправят в колонию на расправу, а когда выйдет на свободу, плюнет на обещания. Его надо повязать новым страхом — страхом разоблачения. Пока он в полной власти Гаврилова, он должен убить человека. Кого и как, она скажет. Гаврилов вывезет зека из тюрьмы и вернет обратно. Для следствия — стопроцентное алиби, а у Гаврилова останется видеозапись убийства. Запись будет крючком страха, за который он сможет дергать заключенного всю жизнь после освобождения.

Так и сделали. Сначала один раз. Потом второй, потом третий. Столько, сколько требовалось госпоже.

Замначальника по режиму и охране был одним из немногих, кому разрешался въезд на территорию изолятора на личном автомобиле. Этой привилегией Гаврилов и воспользовался. Предварительно он переводил заключенного в санчасть, обеспечивал индивидуальную палату, оттуда тайно забирал вечером, а ранним утром возвращал обратно.

Схему убийств разработала Полина.

Профессиональному угонщику Бондарю не составляло труда проникнуть в нужный автомобиль и затаиться за водительским креслом. Накинуть удавку и задушить женщину тоже несложно, если преодолеть психологический барьер. У Бондаря не было выбора. Сдав главаря и подельников, он шел на верную смерть, если бы оказался в колонии. Лишь пребывание в СИЗО под покровительством Гаврилова давало ему шанс. А раз так — отрабатывай. Малейшее неповиновение — и тебя отправят по этапу на смерть.

Две первых акции прошли идеально, госпожа осталась довольна. Получать от нее наказания, зная, что в итоге ждет особое поощрение, было жутко приятно. Третий случай оказался сложнее. Гаврилову самому пришлось испачкать руки, чтобы переломить критическую ситуацию. Но он принял нужные меры. Следствие получило три трупа, один из которых и станет чулочным душителем. Гаврилов в этом не сомневался. Он повидал в СИЗО всякое и знал, что замотанные следаки идут на любые меры, лишь бы получить признание. А тут и париться не надо: преступник мертв, убийства раскрыты, жирный плюсик в личном деле обеспечен.

Вот только звонок Петелиной с вопросом о Бондаре выпадал из общей радужной схемы. Что она нашла, почему копает? Гаврилову во время разговора с ней так и хотелось ляпнуть: тебе мало двух мертвых кандидатов на роль душителя? Вешай на любого и рапортуй начальству о раскрытии серии громких убийств.

Убрав телефон, он запаниковал. Выходит, Бондарь где-то наследил. Завтра у него возьмут образцы для определения ДНК, и тогда крах всему. Разоблачения нельзя допустить. Этот зек должен исчезнуть. Даже мертвым он будет представлять угрозу. Провернуть такое дело после его освобождения несложно, но до УДО еще целая неделя. Семь дней — так мало и так много.

Что же делать? Решать надо срочно. Он позвонит госпоже, она подскажет.

И госпожа дала нужные наставления.

Сотрудники СИЗО не трудились вытирать ноги. Грязь, которую они тащили с улицы, исправно вытирали осужденные из отряда хозяйственного обслуживания. Николай Бондарь мыл полы на лестнице в административном корпусе. Увидев спускающегося майора Гаврилова, он вытянулся перед начальником. Гаврилов остановился с известным выражением лица под названием «к чему бы придраться» и указал пальцем на мокрый пол:

— За собой следы всегда вытираешь?

Бондарь молча зашвыркал тряпкой.

Гаврилов продолжил тихо, едва шевеля губами:

— Учти, в первый раз у киностудии я тебя снимал. Вроде, исполнил чисто. А во второй, у ресторана, я не мог быть рядом. Ты там не наследил?

— Нет, начальник, — затряс головой Бондарь, нервно вытерев руку об одежду.

Этот жест не ускользнул от внимания Гаврилова.

— Уверен?

— Зуб даю.

Бегающие глазки зека говорили об обратном. После убийства у ресторана Петелина как раз и вышла на него. И сегодня неспроста позвонила. Она знает, за какую веревочку тянуть, чтобы петля сжималась. Гаврилов понял, что у него не остается выбора. Он должен разрубить узел, чтобы петля не затянулась в этот раз на его шее. А Бондарь… Ну что ж, раб свое отработал. Так госпожа и сказала.

Что-то звякнуло у ног осужденного.

— Подними, — потребовал майор.

Бондарь поднял, с удивлением рассматривая набор отмычек в своей ладони. Майор забрал их, накрыв платком, и убрал в карман. Другой рукой Гаврилов сунул Бондарю три таблетки и тихо приказал:

— Глотай.

Этот приказ уже был знаком осужденному. Через два часа после их приема у него поднимался сильный жар, с которым следовало обратиться к дежурному фельдшеру. Тот его переведет в санчасть. А поздним вечером за ним явится начальник.

Бондарь проглотил таблетки, давясь слюной.

— Ждать не будем. Сегодня покажешь, где тайник Ткача, — процедил майор и дернул осужденного за пуговицу арестантской робы, вырвав ее с корнем.

Безропотный Бондарь обратил внимание, что и на этот раз пальцы начальника прикрывал платок. Раньше он не был настолько брезгливым.

Поздно вечером в пятницу Гаврилов выехал из тюрьмы. Все было как обычно, он заехал в шлюз между высокими воротами: задние захлопнулись, передние открывались с обязательной задержкой, во время которой охрана должна проверить любую машину.

Гаврилов вывозил Бондаря уже в четвертый раз, но волновался так, словно в первый. Он не опасался, что его попросят открыть багажник: охранники — его непосредственные подчиненные и побаиваются начальника. Его волновало, поверят ли завтра в имитацию побега, когда обнаружат отсутствие заключенного.

Об уликах он позаботился. Поковырял в замках отмычками с отпечатками Бондаря, обеспечив выход из санчасти на крышу административного здания. Бондарь механик, замки вскрывать умеет. На крыше привязана веревка, по которой можно спуститься за ограду, видеокамера залеплена снегом. Отмычки найдут под стеной — якобы, выпали при спуске. Для полного правдоподобия пуговицу с клочком арестантской робы он выбросит из окна машины за забором тюрьмы.

Охранники СИЗО не стали подходить к автомобилю, поприветствовали майора и открыли ворота.

— До понедельника, — махнув рукой, попрощался Гаврилов и нажал педаль газа.

Свернувшийся в багажнике Николай Бондарь нервничал сильнее водителя. Зачем начальник подсунул ему отмычки? Почему не может подождать неделю до освобождения? Какого черта вырванную пуговицу забрал себе? И главное, зачем попрощался до понедельника, ведь он должен вернуть его ранним утром? Напрашивающиеся ответы предвещали поездку в один конец.

Поколесив по городу, Гаврилов остановил машину около старых домов, предназначенных под снос. Пустые глазницы выбитых окон и никого — отличное место. Он надвинул на глаза вязанную шапочку, вжал голову в плечи и вышел — в лицо колотились колкие снежинки. Как бы его пассажир не дал дуба в такой мороз.

Гаврилов открыл багажник. Внутри лежал скрюченный зек в наручниках и смотрел на начальника затравленным взглядом. Гаврилов расправил плечи — в этой паре он доминирует.

— Не сдох еще, Бондарь?

Зек заворочался, майор ткнул сжатыми пальцами ему под кадык и спросил:

— Почему этот район?

— Здесь Ткач слесарил, тайник в подвале, — засипел тот.

— Если привел к пустышке, — Гаврилов приподнял зека, выкручивая ему ухо, — пожалеешь, что родился.

Они вошли в темный подвал. Майор подсвечивал фонариком, а Бондарь ходил вдоль труб, изучая закутки.

— Кажется, здесь. — Заключенный наклонился, попытался сунуть сцепленные руки за канализационную трубу. Извернуться не получилось. Бондарь пожаловался на наручники: — В браслетах не достать. Попробуйте сами.

Гаврилов скривился: раб посягнул на порядок доминирования-подчинения. Он ударил Бондаря кулаком в живот и приказал:

— На колени! Руки вперед! — снял наручники и пихнул ногой: — Лезь.

Бондарь поднялся, с опаской глядя на хозяина, запустил руку в тайник за трубой, пошуровал там, и его лицо преобразилось:

— Нашел, — радостно сообщил он, облизывая пересохшие губы.

Гаврилов шагнул ближе, представив, как приносит деньги своей госпоже. Эмоции их игр приобретут новые краски. У банды Ткача удалось изъять лишь часть добычи. Пока грабители мотают срок, он воспользуется этими деньгами. Выйдут, а дом снесен, взятки — гладки.

— Доставай!

Луч фонарика дергался от нетерпения, норовя заглянуть то справа, то слева от трубы.

— Тяжелая сумка, — оправдывался Бондарь, изображая усердие. — Что-то зацепилось, вверх посветите.

Гаврилов направил луч выше, Бондарь на время выпал из пучка света и неожиданно легко выдернул руку из-за трубы. Свет фонарика дернулся обратно, и расширившиеся глаза Гаврилова вместо вожделенного клада увидели нацеленный ему в лицо ствол пистолета. Майор обомлел, а Бондарь без лишних слов нажал на спусковой крючок.

В комнате Насти погас свет, Елена выключила телевизор, чтобы не мешать дочери спать, и уменьшила громкость телефона. Она одна с дочкой. Мужской мир остался за порогом квартиры и напоминал о себе телефонными звонками. Вот позвонил Сергей — третий звонок за вечер, и она его снова сбросила. До этого дважды с ней пытался связаться Марат. Он тоже услышал короткие гудки отбоя. Неужели мужчинам не ясно, что она сама должна разобраться в своих чувствах.

Отчасти Елена позавидовала Алене Ланской. Девица не мучилась моральными проблемами, а открыто и цинично манипулировала поклонниками. Они выполняли ее команды, шли на преступления: грабили и, возможно, убивали неугодных соперниц. Душителем мог быть сильный и прямолинейный Рыков. Умного Щукина использовали для хитрых ограблений. Щукин — фанат гениальной идеи, для которой нужны немалые средства. Узнав о миллионах долларов, он решил завладеть ими.

Троица, связанная любовью и ревностью, осуществила задуманное. Но украденные деньги исчезли. Значит, кто-то еще незримо участвовал в дерзком ограблении и вышел на авансцену в последний момент, чтобы присвоить все средства и замести следы. В результате двое убиты, третий выжил чудом, деньги пропали.

На последнем допросе Щукин признался, что Ланская говорила о загадочном Авторе, придумавшем план ограбления, которому они должны были отдать половину добычи.

— Кто этот Автор? — спросила следователь, глядя в глаза Щукину, чтобы понять, обманывает он ее или нет.

— Мы спрашивали, но она отказывалась отвечать, — искренне возмутился парень. — Одно мы поняли: Автор связан с киностудией.

— Что-то еще можете о нем вспомнить?

— Алена его боялась и восхищалась одновременно. Она говорила, что если не выполнит требование, утаит деньги, то станет третьей актрисой, которую… — Щукин сморщился, склонил голову и заколотил кулаками себе по лбу. — Это я виноват, не захотел делиться! Из-за этих паршивых денег ее убили.

Он не обманывал, он любил Ланскую и не стал бы выгораживать ее убийцу. Значит, Автор существует. Но кто скрывается под этим именем: сценарист, режиссер, актер, продюсер или некто приближенный к ним? Что еще предпримет осторожный Автор, если узнает, что Щукин выжил?

Гаврилов вздрогнул от удара пули. Куда она попала: в грудь, в живот? Из-за парализующего шока он не почувствовал боли. Ему бы следовало пригнуться, уклониться, убежать или броситься на стрелявшего, но он застыл в двух метрах от убийцы, представляя собой мишень, в которую невозможно промахнуться.

В момент выстрела он выронил фонарик. Тот не разбился и освещал теперь грязный пол и ноги убийцы до колен. Ни лица, ни рук Бондаря майор не видел, но его намерения были предельно ясны — за первым выстрелом последует второй.

Так и случилось. Раздался щелчок. И опять лишь нервный спазм тела и никакой боли. И тут до Гаврилова дошло, что пистолет, как и в первый раз, дал осечку. Выброс адреналина в кровь всколыхнул бурю эмоций. Ничтожество посмело напасть на господина! Его пытался убить раб! Бунт должен быть подавлен!

Разъяренный Гаврилов ринулся на Бондаря, опрокинул его и стал бить, нанося удары куда попало. На службе он научился причинять боль, не оставляя видимых следов, но сейчас ему не нужно было сдерживаться, ведь дальше этого подвала мразь не уйдет.

Выплеснув гнев, Гаврилов сковал руки Бондаря наручниками и немного успокоился. Он подобрал фонарик, нашел выбитый из руки Бондаря пистолет. Осмотрел — боевой, заряжен, только отсырел за несколько лет хранения в подвале и замерз. Ему жутко повезло: смерть только внимательно посмотрела на него. В третий раз осечки могло и не быть.

— Ах ты сука! — Гаврилов прижал коленом Бондаря к полу и сунул ствол ему в рот. — Ну что, посмотрим, повезет ли тебе.

Палец на спусковом крючке напрягся. Поверженный заключенный взирал на повелителя жалким умоляющим взглядом. И майор понял: стрелять глупо. Во-первых, он добился своего — раб снова в его полной власти. Во-вторых, ему не только следовало убить Бондаря, но и надежно спрятать труп. Подвал для этой цели не походит, тащить тело до машины опасно — могут заметить. И в-третьих, о чем тоже не стоит забывать, Бондарь так и не показал, где спрятаны бандитские деньги.

Гаврилов приподнял Бондаря за шиворот и усадил у стены. Сам встал, держа в правой руке пистолет, в левой фонарик. Простые, но эффективные приемы общения с осужденными майору были хорошо знакомы. Угрожать, призывать к раскаянию и обещать.

— А ведь я тебя спас. В последний раз ты облажался, и ловкий парень тебе чуть не свернул шею. Я поднял монтировку и…

Гаврилов поморщился. Ему действительно пришлось проломить голову нежданному противнику. Только спасал он не Бондаря, а себя. Если бы того поймали, или даже нашли мертвым, он бы тоже не выкрутился.

— И получил в ответ такую благодарность, — закончил мысль Гаврилов, покачивая в руке пистолет, из которого Бондарь пытался стрелять. — Теперь и по воровским законам я могу тебя шлепнуть.

— Начальник, бес попутал, ствол сам в руку лег. Я думал, там деньги.

— Так где же они?

— Есть верное место, могу показать. Тайник там, больше негде.

— Где именно?

— На Тригорском кладбище. Но без меня не найдешь, начальник.

Гаврилов мог бы выбить силой координаты тайника, но понял, что удача благоволит ему сегодня. Кладбище — подходящее место, чтобы спрятать тело, да и пистолет по дороге просохнет.

Вместо угроз майор пообещал:

— Найдем деньги, разделим пополам. А через неделю забудем друг о друге. Мы оба повязаны кровью.

Бондарь судорожно сглотнул слюну. Гаврилов легонько пнул его:

— Вставай. Топай вперед, и без фокусов.

Руку с пистолетом майор прятал в кармане куртки. Подойдя к машине, он открыл багажник и указал подбородком:

— Место прежнее.

В железной скорлупе багажника Николай не ощущал неудобств. Пусть здесь трясет, пусть холодно и тесно, но на время пути он в безопасности. Пока он нужен майору, он жив. Однако дорога не будет вечной, скоро они приедут на кладбище, а там…

Как же хочется жить. По молодости к главному слову обязательно добавляется пояснение: жить лучше других, жить с размахом, иметь много денег и красивых женщин. Он тоже об этом мечтал. Поэтому начал угонять машины, затем согласился на грабежи, и жизнь на время стала лихой и классной. Пока их группа не попалась.

Лязг засовов, окрики надзирателей, небо в клеточку избавили его от фантазий, сведя все мечты к короткому слову «жить» без красивых эпитетов. Ради сносной жизни в камере он пошел на сделку со следствием, выслуживался перед Гавриловым. Поэтому стал убийцей, чулочным душителем. У него не было выбора. Точнее, выбор был между своей и чужой жизнью. Он выбрал свою.

Сейчас ему просто хотелось выжить.

За годы, проведенные в тюрьме, он научился угадывать настроение начальника. После короткого разговора во время уборки на лестнице он нутром почувствовал опасность, и понял — заказчик убийств хочет избавиться от исполнителя. И снова выбор встал между двумя жизнями: своей и чужой. Он привел начальника к тайнику с оружием, но старый пистолет подвел. Чтобы хоть чуточку продлить свою жизнь, он признался, где спрятаны деньги. Теперь майор предупрежден и вооружен. В его руке криминальный ствол, который упростит расправу над беспомощным пленником.

Что дальше? Как только Гаврилов получит деньги, ему конец. Сказки про «поделим и разбежимся» для дурачков. Начальник не простит ему покушения в подвале. Назад в тюрьму путь отрезан, и оставлять на свободе свидетеля своих преступлений майор не станет. Можно попытаться затянуть процесс поиска, но вряд ли удастся долго водить начальника за нос — тот уже решился на убийство.

Убийство. Раньше ему казалось, будто это нечто запредельное, на что отваживаются особые люди. Но он познал на собственном опыте: убить человека несложно, если жертву застать врасплох. От начальника такого подарка ждать не приходится, тот будет с ним предельно осторожен. Значит, шансов на спасение нет? Как бы не так. Нет — выбора, а мизерные шансы есть всегда.

Такие мысли вертелись в голове Бондаря бесконечной каруселью, наполняя тело отчаянной решимостью.

Когда приехали на место, и щелкнул замок, он вцепился в крышку багажника, не давая ей распахнуться.

— Ты что творишь? — Гаврилов силой распахнул багажник и ударил пленника кулаком.

На это Николай и рассчитывал. Ему нужно было, чтобы начальник приблизился к нему на расстояние вытянутой руки. В этом и заключался его мизерный шанс. Руками в наручниках Бондарь схватил ненавистного майора за куртку и с силой дернул на себя. Тот стукнулся головой о крышку багажника. Удар пришелся в переносицу и ослепил противника. В следующее мгновение он сунул сцепленные руки в карман куртки майора, схватил оружие и дернул спусковой крючок.

На этот раз пистолет сработал.

Кладбище ночью — не для слабонервных, однако Николай ощущал прилив эйфории, бредя по рыхлому снегу между могильных памятников. За кладбищенским забором осталась прошлая жизнь с грубым начальником и вечным страхом. Здесь его ждет новая, где он сам себе хозяин. Ему жутко повезло: единственный выстрел пришелся Гаврилову в сердце и смерть была мгновенной. Он перетащил тело за руль, усадил, пристегнул ремнем и сымитировал самоубийство. А что, не все же стреляют в голову. Пришлось расстаться с оружием и ничего не брать из карманов, но скоро у него будут деньги, а значит — все!

И с погодой ему подфартило — пошел снег. К утру заметет следы, Гаврилова на службе хватятся только в понедельник, и труп в запорошенной машине найдут не скоро.

Бондарь знал, куда шел: он искал двенадцатый участок. Где-то здесь могила брата Ткача. Рядовой рэкетир погиб еще в 90-х, а спустя много лет главарь банды Ткач вдруг озаботился благоустройством старой могилы. Бондарь слышал, как Ткач заказывал памятник и плиту, под которую в будущем можно будет захоронить и его прах. Это никак не соответствовало тому, что главарь считал себя неуязвимым и привык жить сегодняшним днем.

Уже в заключении Бондарь пришел к выводу, что в могиле брата Ткач оборудовал хитрый тайник. А где же еще, если менты обыскали квартиры и места встреч всех участников банды?

По табличкам на аллее он нашел двенадцатый участок, свернул, поплутал в темноте, разглядывая кресты и обелиски. А вот и знакомое имя: Александр Ткачев — старший брат Ткача. Он у цели! Пригнулся, осмотрелся — никого. Сердечко заколотилось в предвкушении вожделенных денег. При дележе добычи ему всегда доставались крохи от кичливых подельников, но сегодня он за все отыграется. Им еще сидеть и сидеть, а он погуляет.

Николай голыми руками счистил снег, не чувствуя холода. Каменная надгробная плита состояла из двух половинок. Одна из них должна сдвигаться. Какая? В какую сторону? Он цеплялся пальцами за толстые плиты и пытался сдвинуть их. Налегал грудью, толкал то в одну, то в другую сторону, давил пяткой, пинал — все без толку, даже миллиметрового зазора не появилось.

Да что ж такое, неужели, он ошибся? Или простых усилий недостаточно?

Бондарь покрутил головой в поисках подходящего рычага. Рядом с могилой стояла железная скамейка на толстых трубах. Он дернул за скамью и обнаружил, что сиденье шатается в отличие от труб, которые были врыты намертво. Присел, пощупал крепления рукой. Под сиденьем в трубы были вставлены железные штыри. Он вытащил их, и сиденье легко отделилось от труб.

Он схватил скамью, собираясь использовать ее как рычаг, и вдруг заметил, что в пустотелой трубе что-то спрятано. Железо упало в снег, Бондарь плюхнулся на колени, запустил руку в трубу и извлек непромокаемый мешок. Мешок был тяжелым. Так вот, где тайник!

В предвкушении денег Бондарь торопливо развязал тесьму на мешке и сунул руку внутрь. И тут же отдернул ее, как ужаленный.

Из проткнутого пальца сочилась кровь.

В недоумении он вытряхнул содержимое мешка на могильную плиту. Внутри оказался песок, начиненный маленькими гвоздями. Также на могилу выпала записка: «Здесь покоится честный вор. А тебе конец, гнида».

Такого разочарования он не испытывал даже в момент ареста. Он брел назад, дрожа от мороза, которого раньше не замечал. Беглый преступник без денег и крова над головой. Ждать помощи не от кого, прежние друзья считают его предателем. Завтра его начнут искать, а спрятаться негде. Нужны хоть какие-то деньги на первое время, иначе не спастись.

Бондарь вернулся к автомобилю Гаврилова: начальник не отпускал его, даже шагнув в потусторонний мир. Поморщившись, просунул руку под китель майора, достал из внутреннего кармана окровавленный кошелек. Да чтоб тебя! Зачем держать деньги рядом с сердцем.

Он достал купюры, почистил их снегом, пересчитал — негусто. Подумал, не взять ли банковскую карту? Ее можно будет использовать, пока не найдут тело. Но тогда рухнет версия о самоубийстве.

В этот момент в машине раздался звонок телефона. Бондарь вздрогнул. О мобильнике он не подумал: надо убрать звук, чтобы никто случайно не услышал.

Телефон лежал в кармашке между сиденьями. Бондарь увидел на дисплее фотографию женщины, снятую со спины, и ее имя — Полина. Узнал роскошные черные волосы. Точно такие же были у дамы, которая держала руки девчонки из джипа, пока он душил ее чулком. Потом дама уехала с двумя тяжелыми рюкзаками. Он готов поспорить на остаток своей жизни, что в рюкзаках были деньги. Иначе зачем такой красавице шагать по трупам?

Бондарь взял телефон, нажал на зеленую трубочку и поднес к уху.

— Как дела? От всех избавился? — спросил женский голос.

— Да, — коротко ответил он.

— Зек замолчал насовсем?

— Да, — выдавил Николай и похвалил себя за смелость: он правильно поступил, прикончив начальника.

— Я приеду к тебе завтра. Жди.

Разговор закончился. Он понял, что судьба дает новый шанс, удача сама плывет в руки. Отключил телефон, протер его и положил обратно в машину. Еще раз покопался в карманах Гаврилова, нашел документы с адресом квартиры и ключи. Документы и портмоне с частью денег вернул обратно. Ему требуется небольшая сумма на дорогу и ключи от квартиры начальника.

До встречи, жестокая брюнетка Полина.

Только в выходные у Елены появлялось время, чтобы приготовить полноценный завтрак для себя и дочери. На этот раз, помимо традиционного йогурта и сыра, она сделала омлет с помидорами, сварила овсяную кашу, сдобрив ее замороженными ягодами малины, открыла баночку красной икры, которую в последнее время полюбила дочь, поджарила тосты и заварила чай.

Заспанная девочка явилась на кухню в пижамных шортиках и маечке на бретельках. Села, поджав под себя ногу, запустила пятерню в спутанные волосы, увидела изобилие на столе и, зевнув, спросила:

— Валеев, что ли, вернулся?

— Это для нас. С чего начнем?

Настя ответила искренней улыбкой:

— Все попробую.

Семейный завтрак подходил к концу, когда зазвонил телефон. Вызывал Михаил Устинов.

— В СИЗО никого не пускают, — растерянно докладывал криминалист. — Чрезвычайное происшествие: Бондарю удалось бежать.

— Бежать? За неделю до УДО? Он что, идиот? — не переставала удивляться Петелина, начиная злиться. — Что говорит Гаврилов?

— Его здесь нет.

— А где он?

— Елена Павловна, Гаврилов не мой подчиненный.

Ой, она выплеснула вспышку недовольства на ни в чем не повинного Устинова.

Елена сделала несколько звонков и выяснила, что Гаврилова дома нет, он уехал куда-то на выходные и отключил телефон. С женой Гаврилов расстался, она с ним не общается.

Беспомощно опустила телефон и сказала вслух то, о чем думала:

— Я не верю в такие совпадения.

— Можешь ехать. Я помою посуду, — услышала она тихий голос дочери.

Елена хотела что-то сказать в свое оправдание, но лишь грустно улыбнулась и погладила отвернувшуюся дочь по плечу. Обе понимали — прощай выходные, ей надо на службу.

По пути на работу следователь думала и сопоставляла факты. Предположим, что эксперты не ошиблись, — тогда Николай Бондарь причастен, как минимум, к одному убийству. Выйти из тюрьмы и вернуться обратно он мог только при помощи сотрудника изолятора, причем отнюдь не рядового. Вчера она предупредила майора Гаврилова о визите криминалиста к осужденному Бондарю. В ту же ночь Бондарь сбежал (за неделю до условно-досрочного!), а Гаврилов не выходит на связь.

Напрашивался вывод: Бондарь — убийца, а руководил им не кто-нибудь, а заместитель начальника СИЗО Гаврилов. В понедельник майор вернется и сообщит что-нибудь о рыбалке в лесу или о выходных в обществе женщины. Второе более вероятно: он, хоть и расстался с женой, но с кем-то встречается. Елена вспомнила пятно на его кителе — не от муки, скорее от пудры или тонального крема, словно чья-то рука впопыхах коснулась его. Странно: любовница так торопилась поправить макияж, что даже руки не успела протереть?

За рабочим столом, черкая карандашом на листке, Петелина пришла к новому выводу: Гаврилов не мог быть главным организатором. У него должен быть сообщник из съемочной группы. Кто же он? Не иначе, тот самый Автор, о котором упомянул Щукин.

Автор давал указания Ланской и Гаврилову. Актриса использовала Рыкова и Щукина, а майор — заключенного Бондаря. Обе группы не знали друг о друге. Их связывал только таинственный Автор. Кто скрывается под этим именем? Человек, знавший о деньгах в сейфе. Это может быть сам продюсер или кто-то из его ближайшего окружения.

Петелина стала выписывать имена, начиная с Сонина, и обводить их квадратами, кружками и овалами. Список получился большим. Она анализировала свои встречи и разговоры с каждым фигурантом списка, вспоминала мельчайшие детали, сопоставляла их возможности с фактами и постепенно вычеркивала киношников одного за другим.

Через два часа мозгового штурма на листке остались три не зачеркнутые фамилии. Она жирно обвела каждого и сломала карандаш. Кто из них Автор?

Заново допрашивать подозреваемых бессмысленно. Автор чувствует себя неуязвимым. Ланская задушена, Рыков мертв, Гаврилов исчез, Бондарь в бегах, и нельзя исключать, что последние двое уже зарыты где-то в снегу. Щукин тоже должен был умереть, но он выжил, и о его задержании на студии никому не известно. Это козырь! Из подручной шестерки Щукин становится джокером, с помощью которого можно блефовать. Он, как блесна, которой следует поманить ненасытного хищника, чтобы вывести на чистую воду.

Следователь решительно взяла трубку. Она приказала доставить Романа Щукина к ней в кабинет и вызвала оперативников. Пока подозреваемого везли, она написала короткий текст. Когда Щукин уселся перед ней, она объяснила ему свою идею, придвинула листок и попросила прочесть с нужной интонацией. После третьей попытки голос Щукина обрел должную уверенность.

Петелина включила его мобильный, набрала телефонный номер первого кандидата на роль Автора и передала трубку:

— Говори сразу, как услышишь голос.

Щукин дождался ответа и прочел написанный текст:

— Там, в джипе, я не полностью отключился. Я слышал голоса: Алены и твой. Когда очнулся, увидел, что денег нет, а Алена… Я ушел, и теперь у меня два пути: или в полицию, или я получу один из рюкзаков. Выбор за тобой. Я прячусь на студии. Жду в десять в главном павильоне.

Валеев, помогавший Елене, тут же забрал трубку из рук Щукина и отключил связь. Петелина набрала следующий номер, процедура повторилась. После третьего раза парень удивленно посмотрел на следователя:

— Мне ответила женщина.

— А разве Ланская утверждала, что Автор мужчина?

Щукин задумался и покачал головой. Валеева интересовал практический вопрос:

— Почему встреча на студии? Мы там чужие.

— Зато Автору там все знакомо, не будет колебаться.

— Мы не сможем подготовиться. Нас сразу узнают, пойдут слухи, — заметил Майоров.

— Приедем непосредственно перед встречей, — решила Петелина.

Она ждала, что двое из подозреваемых позвонят ей и сообщат о непонятном шантаже. Тогда останется третий — единственный. Но никто в полицию не позвонил. Кто же придет на встречу?

Впервые за пять лет Николай Бондарь выспался на чистом белье в мягкой постели. Блаженство! Он правильно поступил, взяв ключи от квартиры начальника. Тот использовал его, пока был при власти, а теперь, когда сдох, отдает должок своим имуществом.

Встав утром, Бондарь покайфовал под теплым душем, не жалея шампуня и геля, побрился, подыскал себе подходящую одежду, включая белье, и полностью переоделся. Одежда начальника была ему немного великовата, но он отъестся, благо, еда в холодильнике на первое время имеется.

Насытившись, он припомнил, что начальник угрожал видеозаписью убийства первой женщины. Где эта запись может быть? Долго думать не стал. Раскурочил единственный ноутбук, разломал все диски, а флешки и карты памяти спустил в унитаз.

Обшаривая шкафы, он нашел немного денег, а также диковинные аксессуары для плотских утех. Ухмыльнулся. Правильно говорят, что тюрьма калечит психику людей по обе стороны решетки. Попалась ему на глаза и пачка чулок, точно таких же, какие ему вручали перед каждым делом. Вытащил их из пакета и сунул в карман — могут пригодиться.

Стал ждать. Ближе к вечеру кто-то отпер ключом дверь в квартиру. Бондарь неслышно прокрался по мягкому ковру и притаился за дверью в комнату. Сквозь щелочку заметил длинные черные волосы — те самые, с фотографии женщины по имени Полина. Красивая птичка прилетела в ловушку!

Бондарь натянул один чулок на голову, чтобы скрыть лицо. Концы другого накрутил на оба запястья и подергал, проверяя удавку, порадовался — руки помнят.

Женщина долго возилась в прихожей, кажется, переодевалась. Наконец, вошла. Бондарь был готов сразу напасть на нее, но, увидев, обомлел. На ее лице была стильная маска, тело облегал черный кожаный купальник, на ногах чулки с широкой резинкой и туфли на шпильках. В руках она держала хлыст.

Они увидели друг друга и замерли от легкого шока. Так вот ты какая, Полина. Но пауза быстро закончилась. Первой опомнилась гостья, поняв, что перед ней не хозяин квартиры, и ударила его хлыстом по руке. Второй удар у нее не получился: мужчина сумел скрутить ее, развернуть к себе спиной и придушить чулком, как он делал раньше.

— Остановись, Бондарь, — захрипела она.

Николай удивился, что его узнали в чулке, и ослабил хватку. Убивать сразу не входило в его планы, он должен получить деньги.

— Откуда ты знаешь меня?

— Где Гаврилов? Ты убил его?

— Не твое дело, Полина, — он специально назвал ее имя.

— Если тело нашли, сюда нагрянут.

— Не найдут. Не сегодня. Он вообще застрелился. Где деньги?

— Ему нравилось, когда я такая. Но я могу быть разной, — голос женщины стал ласковым, она отбросила хлыст и погладила Николая по бедру. — Скажи, как ты хочешь, я все сделаю. А потом деньги.

Она изогнулась в талии, потершись о него ягодицами. Бондарь почувствовал нарастающее желание — у него не было женщины пять лет. Он больше не затягивал чулок, его руки жадно гладили женское тело в облегающем белье. Она развернулась к нему, коснулась грудью, прижалась бедрами. Обоюдные ласки нарастали. Ему захотелось почувствовать голую бабу без кожаной упаковки. Он дернул за одну молнию на ее костюме, за другую, она игриво отстранилась, предложив:

— Давай выпьем. Я все сама сниму.

Идея показалась Николаю здравой. Он метнулся к холодильнику и вернулся в комнату с бутылкой водки и двумя стаканами. Женщина томными движениями обнажила грудь, сдвинув боди вниз. При виде белых грудей и вишневых сосков его взгляд заметался между красивым телом и булькающей водкой: как бы не разлить — а она приблизилась к нему вплотную. Поставив бутылку на столик, он сжал обнаженную грудь, засопел.

Полина засмеялась:

— Сними чулок, как ты выпьешь…

Грудь не хотелось отпускать, он стаскивал чулок свободной рукой, вертя шеей, и вдруг заметил, что она задержала руку над его стаканом. В руке что-то было. Он сдернул чулок, схватил ее за запястье — на стол упал пузырек, покатился и замер этикеткой вверх. «Клофелин. Капли», — прочитал он.

— Ах, ты сука! — взъярился Бондарь. — Настроилась убить своего мужика, а меня тем более.

Она пыталась оправдаться, врала про добрые намерения, но ему от нее теперь требовались только деньги. В ход пошли кулаки, а потом чулок в качестве удавки. Неожиданно зазвонил ее телефон в прихожей.

— Ты с кем-то в сговоре? — насторожился Бондарь. — Идем, посмотрим.

Он подвел ее к телефону, заставил ответить под своим контролем. Из трубки зазвучал голос: «Там, в джипе я не полностью отключился… Жду в десять в главном павильоне».

Связь прервалась. Бондарь молчал, переваривая услышанное — два рюкзака с деньгами.

Первой заговорила она:

— Парень выжил, значит и тебя мог видеть.

— Мне все равно. Гони деньги! Половина тебе — половина мне.

— Он тоже требует половину.

— Да пошел он!

— А выжил он из-за того, что ты облажался.

Полина прильнула к Бондарю и зашептала:

— Я спрятала деньги на студии, и там же назначена встреча. Это удобно, можно решить обе проблемы разом. Мы будем действовать вместе.

Он посмотрел в ее карие глаза под маской. Она заверила:

— На студии никого не будет. Я знаю там все закоулки.

Главный павильон киностудии располагался в самом большом цеху бывшего радиозавода. Для нового проекта он был декорирован под парадный зал великокняжеского дворца. Внутренние стены зала представляли собой красочно оформленные интерьерные перегородки, отступавшие от бетонных стен цеха на два-три метра. Декоративный зал имел четыре выхода, а в старый цех вели восемь больших и малых проемов, два из которых были предназначены для въезда автомобилей.

Оценив обстановку на месте, Петелина убедилась, что поступила рационально. Чтобы не спугнуть Автора, она не решилась привлечь большие силы. Валееву с Майоровым помогали двое местных полицейских. Распределившись, они должны были перекрыть каждый из декоративных выходов, как только Автор войдет в зал на встречу со Щукиным. Четырех вооруженных профессионалов должно быть достаточно, чтобы скрутить киношника, возомнившего себя гениальным преступником.

Группа прибыла на киностудию за двадцать минут до назначенного времени. Петелина устроилась в застекленной каморке под потолком цеха откуда можно было тайно наблюдать за тем, что происходит внутри декораций.

Без десяти десять в зал вошел Роман Щукин. Под его одеждой был спрятан радиомикрофон, который прослушивали все участники операции. Он встал в освещенном углу за высоким креслом между двумя проходами.

Кто из троих, получивших угрозу по телефону, придет к нему на встречу?

Ровно в десять из дальнего прохода в зал вошел человек в маскарадной маске. Он направился к Щукину, остановился на границе света и мрака и спросил:

— Почему ты позвонил мне?

Голос был смутно знакомым, однако по одной фразе определить человека было трудно.

— Ты принес деньги? — задал заранее оговоренный вопрос Щукин.

— Что ты знаешь о деньгах?

— Шесть миллионов двести сорок тысяч долларов поровну в двух рюкзаках. Один из них мой. Если не получу, сообщу о тебе в полицию, Автор.

И тут из ближнего проема в зал стремительно вошел второй человек. Он не скрывал свое лицо, да и по голосу его Петелина сразу узнала. Это был Филипп Сонин.

— Ах ты гаденыш, ты точно знаешь сумму! Устал пересчитывать, да?

Продюсер шел прямо на Щукина, тот загораживался креслом. В метре от кресла Сонин остановился и выхватил из-за пояса пистолет:

— А вот теперь поговорим так, как я хочу. — Он кивнул человеку в маске. — Славик, обойди его сзади и обыщи.

Для следователя все сразу прояснилось. Она не ошиблась. На встречу пришли сразу двое из ее списка. Слава Куркин организовал ограбление с ведома шефа. Продюсер решил не мучиться с кинопроизводством, а присвоить все деньги сразу. Замминистра, вложивший краденые деньги, не смог бы заявить на него.

Она отдала команду на задержание. С четырех сторон в зал ворвались оперативники. Все их внимание было сосредоточено на вооруженном Сонине. Валеев кричал, требуя бросить пистолет. Куркин попятился и побежал, за ним метнулся Майоров. Валеев выстрелил для острастки вверх. Испуганный грохотом выстрела, продюсер выронил оружие. Ему надели наручники. Валеев сообщил ему о его правах и что он задержан по подозрению в убийствах.

— Нет! — визгливо крикнул Сонин. — Мне позвонили, и я пришел на встречу. Я хотел узнать про мои деньги, если вы не можете их найти. Я уверен, это Полина Черная навела грабителей. Арестуйте ее!

Майоров вернул в зал Куркина. Тот тоже твердил:

— Я ни при чем, это Полина мечтала о деньгах.

Петелина заметила, что Щукин исчез. Воспользовавшись суматохой, он сбежал. Сдвинув стекло, она крикнула вниз:

— Щукин! Задержите его. Я предупрежу охрану, чтобы перекрыли выходы.

Валеев ринулся в проход за беглецом. Петелина спускалась в цех по железной лестнице. С высоты своего положения она пыталась определить, каким из выходов воспользовался беглец. Она увидела какое-то движение в темноте. Ей показалось, что убегают двое. У одного из них длинные темные волосы. А ведь третий подозреваемый в ее списке — женщина! Она помогает Щукину?

Елена бросилась за ними.

Зрение ее не подвело за исключением важной детали: вместе с брюнеткой убегал не Щукин, а Бондарь. Женщина провела его по запутанным коридорам и затолкала в гримерную.

Тут он сорвался:

— Ах, ты сука! В западню меня затащила, сдать решила.

— Не ори! Я сама чуть не влипла.

— Гони деньги. Где моя доля?

— В багажнике машины.

— Что? — задохнулся от возмущения Николай. — А какого мы здесь торчим?

— Нам надо было убрать свидетеля, кретин.

Он вцепился в ее шею руками.

— Лживая сука! Ты — мой свидетель. Я тебя руками задушу.

Но руками душить оказалась сложнее, чем чулком. Женщина ткнула ему пальцами в глаза и ударила коленом в пах. Тот разжал руки и согнулся от боли. Она дернула ящик гримерного столика, выхватила оттуда электрошокер и ткнула ему в шею. Раздался электрический треск, Бондарь упал.

Женщина на секунду задумалась. Она хорошо знала киностудию: если охрана перекрыла выходы, ее не выпустят, а сдадут ненавистной Петле. Разве что попробовать…

Она вспомнила про фургон для декораций, который только что видела на эстакаде у главного павильона. Спуск со второго этажа даст дополнительный разгон, фургон снесет шлагбаум на выезде. Если она скроется неузнанной, ее не смогут разоблачить.

Петелиной не удалось настичь беглецов — они исчезли в лабиринтах киностудии. Она возвращалась к главному павильону, как вдруг услышала шум заведенной машины. Двинулась на звук мотора, оказалась на крытой эстакаде и увидела мчавшийся вниз фургон. За рулем, к ее удивлению, сидела Полина Черная.

Елена крикнула, чтобы та остановилась, но фургон лишь прибавил скорость. Он несся прямо на нее. Она попыталась прижаться к стене, но Черная специально вильнула в ее сторону. Тяжелая машина проехала по ее ногам.

Елена рухнула. В ту же секунду зазвучали выстрелы. Это Марат, выскочивший на крик любимой женщины, стрелял по кабине фургона. Пули разнесли лобовое стекло, фургон процарапал правым боком стену и остановился.

Марат подбежал к Елене. Она была в сознании, но из-за резкой боли не могла ничего сказать. Лишь раз взглянув на свои ноги, она отвела заслезившиеся глаза и больше не смотрела вниз — наблюдала, как открылась водительская дверь фургона и оттуда выпала раненая женщина. Роскошный парик упал с ее головы, и Елена убедилась, что она была права. Это не Полина Черная, а…

— Скорую, срочно! — кричал Валеев телефонную трубку.

Она устала смотреть на белый потолок. Опустила взгляд. Белая простынь прикрывала ее поврежденные ноги, скованные лангетами. Посмотрела в сторону. За белой рамой окна мягко опускались белые снежинки. Такой и должна быть зима: мягкой, чистой, умиротворяющей. Черные чулки созданы только для женских ножек.

В палату вошел врач, в его руке были снимки, а на лице бодрая деловая улыбка.

— Елена Павловна, я подтверждаю положительную динамику. С сегодняшнего дня разрешаю вставать, ходить потихоньку. Пока под нашим наблюдением, здесь по коридору. И через пару дней я вас выпишу.

— Две недели в постели, — вздохнула Петелина.

— Зато хромать не будете. Садитесь, спускайте ноги, прекрасно. К лету разрешу любые туфли, а пока тапочки и костыли.

Врач подал знак, и в палату вошли мама с Настей. Дочь бросилась Лене на шею, чего не делала уже несколько лет, став подростком. Ольга Ивановна выкладывала на тумбочку гостинцы, ворчливо проверяя, что не съедено с прошлого раза.

После теплого семейного общения Елена впервые после травмы вышла в коридор, опираясь на костыли, и проводила маму с Настей до лифта. Около палаты реанимации она заметила пост охраны. Дежуривший полицейский узнал следователя, объяснил:

— Четыре дня, как очнулась. Завтра переведем в тюремную больницу.

С его молчаливого согласия Петелина вошла в палату, села у кровати, сложив костыли на пол. Лежавшая под капельницей женщина открыла глаза и посмотрела на нее. Ее лицо было бледным, а взгляд обреченным.

— Как вы меня вычислили?

Елена пристально изучала женщину, скрывавшуюся под именем Автор, которая сбила ее на фургоне и была тяжело ранена в момент задержания. Светлые короткие волосы, серо-зеленые глаза с возрастными морщинками — ничего общего с холеной, кареглазой, черноволосой Полиной Черной.

— У майора Гаврилова я заметила пятна на кителе от специальной косметики. Жены у него нет, обычная подружка не будет профессионально гримироваться перед любовной встречей.

Художник по гриму Ирина Юшкевич с горечью скривила губы:

— Его китель висел в тесной прихожей, я там переодевалась в похотливую госпожу и наводила марафет.

Женщины помолчали. Юшкевич заметила костыли:

— Как ноги?

— Сегодня впервые встала.

— Будете допрашивать?

— Не имею права, я на больничном. А поговорить могу.

Юшкевич задумалась, и долго смотрела в окно.

— Когда еще увижу стекло без решеток, — наконец произнесла она и повернулась к Петелиной. — Когда еще смогу просто поговорить.

И она начала рассказывать.

В день своего сорокалетия Ирина Юшкевич осознала, что ее жизнь не удалась: нет семьи, детей, сбережений. Жизнь перевалила на пятый десяток и дальше покатится по наклонной. Чтобы в итоге не оказаться в яме — надо срочно что-то предпринять. О богатом муже мечтать уже глупо, быть матерью-одиночкой не в ее характере, да и время упущено, в профессиональном плане она достигла потолка. К чему стремиться? Осталось универсальное мерило счастья — деньги.

Когда появляется идея-фикс, жизнь сама дает знаки. От Славика Куркина она узнала, что Сонин получил огромные деньги на фильм, пачки долларов с трудом запихнули в сейф. Идея обогащения, поначалу смутная, приобрела конкретные очертания. Деньги рядом, их столько, что хватит на красивую жизнь до глубокой старости. Нужен опытный исполнитель, чтобы их достать, и тот, кто потом уберет исполнителя.

И тут же судьба преподнесла новый знак. Во дворе своего дома она застала ссору семьи Гавриловых: жена со скандалом уходила от мужа. Юшкевич приехала на такси. Женщина с ребенком ринулась к освободившейся машине, Гаврилов пытался удержать жену, но та бросила ему в лицо:

— Я не собираюсь потакать твоим играм, извращенец!

Слова были сказаны громко, Гаврилов стушевался и поспешил уйти.

Юшкевич посочувствовала женщине:

— Избивает?

— Наоборот, требует, чтобы я одевалась в кожу и хлестала его. А сам в тюрьме служит.

Последняя фраза заинтересовала Ирину. В тот же вечер она специально познакомилась с Гавриловым, когда майор напивался в ближайшем кафе. Из себя она сделала женщину-вамп в стиле Полины Черной: использовала парик и контактные линзы, одежду и макияж выбрала вызывающе сексуальные и над именем не ломала голову — назвалась Полиной. Брошенный женой Гаврилов клюнул на женщину своей мечты. Их знакомство закончилось сексом в его квартире, где она была повелительницей, а он рабом. Она потакала его низменным желаниям.

А на работе в это время открыто целовалась с Марианной Фроловой — никто не должен заподозрить ее во встречах с мужчиной.

Несколько грязных оргий на квартире Гаврилова — и майор во всем был готов угодить обожаемой госпоже. Юшкевич целенаправленно свела разговоры к деньгам и быстрым заработкам. Расспрашивала майора про ловких грабителей, постепенно проникаясь мыслью, что украсть деньги вполне реально. Намекнула на сейф, набитый деньгами: кто может его взять? Гаврилов сказал, что профессионал не требуется. Проблема решается с помощью дубликата ключа, а его можно сделать из слепка, отпечатанного в пластилине.

Юшкевич подговорила Милену Рудакову, обиженную на Сонина, сделать копию ключа, пока она отвлечет продюсера. Та выполнила задание, но неожиданно потребовала большие деньги сразу. Юшкевич уняла вспышку злости и попросила два дня.

Гаврилов, желая выслужиться перед госпожой, похвастался, что скоро тоже разбогатеет. Надо дождаться досрочного освобождения зека, который приведет к воровскому тайнику. «Зачем ждать, — предложила Юшкевич, — ты можешь его выпустить на ночь». Слабые возражения она пресекла плетью, отдав приказ: «Повяжешь его кровью. Пусть задушит человека, а ты снимешь убийство. Он останется слугой для тебя и после освобождения».

Задуманное удалось провернуть идеально. Бондарь задушил Рудакову, забрал у нее пластилин с оттиском, и его снова переправили в тюрьму. Только вот пластилин оказался помятым, и для изготовления ключа оттиск стал непригоден.

Юшкевич жутко расстроилась: столько усилий псу под хвост, но под утро пришло понимание — организовать убийство не так и сложно. А судьба подарила ей новый знак в лице мстительной Алены Ланской, ограбившей при помощи двоих приятелей квартиру Чантурия. И художник по гриму придумала план ограбления продюсера чужими руками. Себя она назвала Автором.

Убийство Леси Нестеренко ей понадобилось по двум причинам. Чтобы окончательно запугать и подчинить Ланскую. И чтобы потом, когда Ланская тоже будет задушена как единственная ниточка, ведущая к неизвестному Автору, следствие пришло бы к выводу, что убийства совершает маньяк, охотящийся на молодых актрис.

— Гаврилова вы тоже собирались убить? — спросила Петелина.

— В моих руках он бы умер счастливым.

— Жестоко.

— Жалость и большие деньги несовместимы! — запальчиво ответила Юшкевич и пояснила: — Если бы второго хахаля Ланской прикончили в джипе, не было бы его звонка, на который я купилась.

— Жестокость порождает ошибки. Бондарь наследил, убивая ни в чем не повинную Нестеренко. Теперь ему грозит пожизненный срок, а мог бы сейчас быть на свободе.

— А что грозит мне? — спросила Юшкевич. — Я ведь никого не убивала.

— Вы Автор. Автор всегда в ответе за плоды своего замысла.

Елена подняла костыли и вышла из охраняемой палаты.

Она была одета и собрана, когда в палате ее посетил лечащий врач. Он держал в руках файл со снимками.

— Елена Павловна, я не прощаюсь. Будете у нас наблюдаться. Жду вас через неделю. А эти снимки можете забрать с собой, покажете гинекологу. Плод не пострадал, развивается нормально.

— Что? — опешила Елена.

— Вы беременны. Поздравляю!

Она держала снимки, но ее взгляд и мысли не могли сосредоточиться.

— Это мои? Вы не ошиблись?

— Не сомневайтесь. После того, как вас сбила машина, мы вас всю просканировали.

— А срок? — растерянно спросила Елена.

— Четвертая неделя. Неужели сами не догадывались? С такой работой вы голову потеряете. Поднимайтесь, я помогу вам дойти до машины.

Елена шла, опираясь на один костыль, на ее ногах были угги на несколько размеров больше. Врач нес ее вещи и поддерживал за другую руку. У порога больницы ее встречали Сергей на «порше» и Марат на служебном автомобиле. Оба были с цветами и замерли на крыльце по правую и левую руку от нее. По их принципиальному уговору, каждый ждал, к кому она повернет.

— Мне надо пожить одной, подумать, — объявила Елена и спустилась по ступеням прямо.

К порогу подъехала ее «тойота». За рулем была Астаховская. Она помогла Елене сесть в машину, приняла букеты от обоих мужчин и пожурила подругу:

— Большинство женщин в нашей стране тебя бы осудили.

Когда дверцы захлопнулись, Елена, бодрясь, сообщила:

— Хорошая новость — я беременна.

— Замечательно, — расплылась в улыбке Астаховская, включила двигатель и спохватилась: — Значит, есть и плохая?

Елена смотрела в окно. Двое самых близких мужчин проводили ее влюбленными взглядами. Когда они исчезли за спиной, она промокнула выступившие слезы и призналась, срывающимся голосом:

— Я не знаю от кого.

Конец