Название: Аберраты: Пробуждение Зверя.

Автор: Джозеф Дилейни.

Жанр: Фэнтази.

Год: 2018.

Перевод: Группой ВКонтакте Вокабула | Джозеф Дилейни | Аберраты | Ученик Ведьмака.

Адрес группы: https://vk.com/vokabula_book

Крафт прислушивался к шепоту из могил своих братьев. Он сел за стол, наблюдая, как тени медленно скользят к нему и смотрят в дальнюю стену темного подвала.

Опираясь на эту стену, стоял высокий, ветхий и узкий шкаф, который без ее поддержки, давно бы рухнул. Когда-то он в нем была еда, но теперь шкаф был пуст. Крафт проверял его каждый час, но всякий раз, когда он осторожно отталкивал деревянные двери, стонущие на ржавых петлях, он видел пустоту. Что бы спасти себя от проверки, он оставил их открытыми. Крафт был уверен, что шкаф больше никогда не заполнится.

Магия, которая была в нем — заклинание портье, мгновенно отправляющее объекты на большие расстояния, исчезла и умерла. Доброкачественная магия Фейри никогда не длилась долго, в Шолле — она считалась злобной магией.

Крафт содрогнулся, подумав о том, что находится за стенами подвала, а затем голод заставил его желудок загудеть. Когда-то, здесь был костер, который держал помещение в тепле и защищал его от холода и сырости. Все, что осталось сейчас — это пылающие угли от кроватей его мертвых братьев.

На мгновение, оторвав взгляд от шкафа, он оглянулся на большой деревянный книжный шкаф, на другой стене. Одна из полок провисала под тяжестью книг, которые были так дороги ему. Он читал их снова и снова, чтобы развеять скуку жизни в подвале. Хотя многих книг уже не стало, тех что стали топливом для костра, были некоторые, которые он не мог принести в жертву. Это садоводческие книги, принадлежавшие его матери. Ком застревал в горле, когда он думал о ней. Она умерла уже почти год, но боль от ее потери все еще была.

Он не смог оставить все с легкостью, ведь вспоминая о наполненном теплом доме и маме, которая сделала много добра для него и его братьев, навсегда остались в его сердце. Но ему пришлось выбирать, оставить все позади и покинуть это убежище или остаться в нем и умереть от голода.

Крафт не хотел уходить. Он хотел остаться здесь, с воспоминаниями о своей матери и о его двух мертвых братьях. Брок и Бен были близнецы, на два года старше его. Они хорошо относились к нему; уважали и любили его — так что он не пугался, когда слышал их шепот. Он становился на колени, на глиняном полу, и прикладывал левое ухо к надгробиям, и внимательно слушал, пытаясь понять, что они говорят. Иногда он слышал, как они называют его имя. «Крафт! Крафт! Крафт!» — Шептали они. В других случаях они плакали и, чувствуя жалость, он испытывал соблазн поднять камни и выпустить их. Но отец сказал ему, чтобы он никогда не подходил слишком близко к могилам, что в свои тринадцать лет, он должен быть храбрым, спокойным и послушным — как и его братья. Они прожили свою жизнь, и теперь отдыхают в холодной земле. Он должен оставить их в покое.

Может быть, подумал он, им не так уж плохо там. По крайней мере, они не проголодались. Им не нужно оставлять безопасный подвал и сталкиваться с опасностями, находящимися за его пределами. Мысли Крафта повернулась обратно к своему отцу.

— Я должен снова уйти, — сказал он, крепко обернув черным шерстяным шарфом свою толстую шею, застегнув шинель и натянув большие сапоги. Курьера Бенсона снова вызвали в замок и не было другого выбора, кроме как повиноваться.

— Крепись, Крафт… Будем надеяться, что ты все еще будешь здесь, когда я вернусь. — Отец сказал это с улыбкой, как будто он шутит. Всякий раз, когда была опасность, он обычно шутил об этом.

Крафт был все еще здесь и все еще ждал, но боялся, что на этот раз его отец не вернется вовремя, чтобы спасти его. Прошло уже довольно много времени с ухода отца, но его все не было. Что-то пошло не так…

В подвале был легкий ветерок, и Крафт мог наслаждаться теплым запахом горящей свечи. Он всегда любил этот запах, но сейчас это беспокоило его. Что-то хуже голода вытесняло его из подвала, что-то более настойчивее, чем его пустой ворчащий живот.

Подвал был безопасен только тогда, когда был освещен волшебными свечами, оставшимися у его отца. Три из них были расположены так, чтобы сформировать треугольник на столе. Каждая из свечей была пронизана шпилем на собственной стойке из тяжелого металла. Огромные свечи, ярко горели с едва мерцающим движением. Отца не было слишком долго, и их доброкачественная магия была почти исчерпана. Одна за другой они гасли. Теперь была только одна горящая свеча, и то которая горела очень тускло. Если Крафт вскоре не уйдет, он едва сможет найти свой путь к двери. Как только последняя свеча погаснет, подвал уже не будет в безопасности.

В сумерках, Крафт окинул взглядом подвал по кругу в последний раз. Он был домом для него, в основном убежищем, почти год. Пришло время, уходить. Он направился к серебряной лестнице, которая вела из подвала к двери; кроме нее была еще одна, которая вела к кухне. Эти серебряные лестницы были защитой, которую отец предоставил для подвала.

Как только Крафт достиг последней ступени, как внезапно раздался шум, который остановил его. Это был не шепот его мертвых братьев и не их крик. Это был звук чего-то вылезающего из земляного пола.

— Я был так близко… — Подумал Крафт, и его сердце бешено забилось в груди.

Свеча медленно догорела, погрузив подвал в темноту.

Крафт затаил дыхание и продолжал стоять неподвижно. Возможно, то что, вылезало из-под земли, не заметит его.

Он точно знал, что происходит. На прошлой неделе подвал подвергся нападению несколько раз — худшее произошло сразу после того, как вторая свеча погасла. Это началось со стука в комнатах выше и звучало как нечто большое, шагающее взад-вперед, ударяющее массивными плечами в двери и стены, пытается разрушить дом.

Это отвлекло Крафта от главного удара.

Пока он пристально смотрел в потолок, что-то поднялось в подвал через пол. Длинные, тонкие, костлявые пальцы вылезли через мягкую землю в поисках добычи. Эти пальцы были зелеными, покрытыми коричневыми бородавками, с торчащими в разные стороны, острыми, как бритва, гвоздями, которые были в засохшей крови.

Крафт в тревоге отпрыгнул назад.

Как будто ощущая движение, эти угрожающие пальцы еще больше потянулись вверх, обнажив руку почти до запястья. Теперь не было никакой магии, чтобы отразить угрозу. Подвал был погружен в темноту.

Крафт услышал хлюпающие, скользящие и сосущие звуки, когда что-то стало освобождаться от мягкой, цепляющейся земли. Он ужаснулся, увидев, пробивающуюся сквозь почву, как гриб, голову.

А потом Крафт медленно выдохнул с облегчением. Не было никакой опасности. Он знал, что это за существо, и она никогда раньше не причиняла ему боль. Ее звали Берта. Она была единственным живым другом Крафта (если не считать его отца). На протяжении всего времени заключения в подвале, лишь она посещала его.

Теперь Берта сидела, скрестив ноги, лицом к нему, прямо за грязной дырой, из которой она вылезла. Глаза у нее были большие и зеленые, и у нее, казалось, не было никакой одежды, но это было потому, что ее одежда, которая была когда-то на ней, срослась с ее кожей, образовав полотно, скрещенное линиями, складками и заломами. Ее волосы падали на ее плечи, черными и блестящими кудрями, а на голове была одета тонкая золотая корона с одним большим зеленым жемчугом, прикрепленным к фронту. Она была Болотной Королевой.

Берта когда-то была королевой-воином из Сегантии, племени, которое в древности жило в районе Крафта. Во главе с ней они выиграли много битв, но однажды они, столкнулись с римлянами, с их устрашающими щитами и длинными копьями. Римские оккупанты оказались таким грозным врагом, что священники Берты посчитали, что их нельзя победить без божественной помощи. Поэтому они предложили жизнь Берты своим богам. Они пожертвовали ей, перерезали ей горло, а затем отрубили указательный палец правой руки — почему они это сделали, Крафт не мог понять. Будучи мертвой и похороненной в болоте, ее тело медленно погрузилось на дно, поэтому она все еще была в слизи. Затем Шолл охватил ее захоронение и вернул ее к жизни. Те, кто убил ее, были давно мертвы, а теперь она снова жила. Крафт часто задавался вопросом, испытывает ли Берта удовольствие от этого.

Она открыла рот. Болотная Королева всегда говорила тихо, и со странным акцентом, и ее смысл иногда было трудно понять. Крафт наклонился вперед и очень внимательно слушал.

— Я пощекотала ноги твоим братьям, когда проходила мимо, — сказала она, расширив глаза. — Ты должен был услышать, как они посмеиваются!

— Все, что я слышу, это их шепот, — грустно признался Крафт. — Мне жаль, что я не слышу, как они смеются.

— Не печалься, Крафт. Они просто отдыхают. Ты ничего не знаешь о смерти. То, что мертвое здесь, не остается мертвым навсегда. Умирать очень тяжело, но они прошли через это и теперь ждут, когда придет время проснуться.

Когда-то Крафт спрашивал ее об этом, но Берта упрямо молчала. Либо она не знала, либо не хотела рассказывать.

— Прошло много времени, с тех пор как ты в последний раз посетила меня, — сказал он ей. — Ты снова принесла плохие новости?

Раньше, в более счастливые времена, когда его братья были еще живы, Берта посещала их всех в подвале хотя бы раз в день; она могла часами сидеть и говорить. В течение последних семи месяцев, с тех пор, как его отец взял Брока и Бена в замок, и вернувшись только с их телами, чтобы похоронить, Крафт был один. Она редко приходила к нему, но когда она это делала, она обычно приносила плохие новости.

— Да, новости плохие, Крафт, но всегда лучше знать, когда приближается опасность, чтобы быть готовым смотреть на нее с широко открытыми глазами. Я пришла, чтобы предупредить тебя. Твой отец на обратном пути.

— Как это может быть плохая новость? Спросил с удивлением Крафт. — Это хорошая новость. Я с нетерпением жду его возвращения, — сказал он с улыбкой. — Я был один слишком долго. Надеюсь, он принесет мне еще одну книгу, чтобы прочитать.

Болотная Королева ответила немедля. Ее лицо оставалось очень серьезным.

— Он несет черный капюшон и нож с длинным острым клинком — сказала она ему.

Сердце Крафта замерло. Теперь он понял, почему это плохая новость. Однажды его отец вернулся в подвал с этими предметами. В тот раз он взял братьев с собой в замок — предположительно, чтобы их проверил кто-то, кого называли Главным Мансером, для работы там. Это был главнокомандующий, координирующий команды людей — Гильдии Замка, которые пытались больше узнать о Шолле и, возможно, остановить его неустанное продвижение на север, угрожающее самому замку. У каждого брата был капюшон, и, когда они ушли, отец крепко сжал нож так, что его кончики пальцев побледнели. Ни один из братьев не вернулся живым, и отец Крафта отказался обсуждать этот вопрос.

Крафт думал об «испытании», которое они должны были пройти. Теперь настал его черед? Останется ли он жив или, тоже умрет? Интересовался он.

При этой мысли его сердце снова забилось, в бешеном темпе, а ладони начали потеть. Он услышал шум, где-то на верхних этажах. Может быть еще один аберрат? Подумал он. Затем раздался звук открывающейся двери, и кто-то начал спускаться в подвал. Это был его отец.

— Мне пора уходить, Крафт, — сказала Берта. — До свидания.

— До свидания, Берта, — прошептал он.

Она махнула ему рукой, и с грустной улыбкой скользнула в яму. Последнее, что он увидел, было верхней частью ее коричневой головы с заостренной короной.

Отец Крафта закрыл за собой дверь. На нем была его черная шинель из овечьей шкуры, а в руках свеча, которая образовывала гигантскую тень, мерцающую позади него. Он начал спускаться по ступенькам, и его большие сапоги зазвенели на лестнице.

Крафт взглянул на него со страхом и увидел, что Берта была права. У него действительно был черный капюшон и нож с длинным острым лезвием.

Отец спустился, прошел через комнату и положил обе вещи на стол, повернулся к Крафту и нахмурился.

— Поднимись, Крафт — сказал он громким рыком.

Что-то случилось плохое. Как обычно, подумал Крафт, его отец казался отстраненным. Он не спросил его, почему он в темноте, и столкнулся ли он с какой-нибудь опасностью. Отец изменился со времени смерти матери Крафта, и, хотя Крафт был рад увидеть его, он не мог не чувствовать боль.

— Где ты был, отец? Я голоден, — пожаловался он, — я волновался, что тебя долго нет. Третья свеча погасла совсем недавно.

— Ну, та, которая у меня в руках, будет гореть еще несколько минут, поэтому нам не стоит терять время. Я отведу тебя в замок. В нем тебя накормят. Надень шинель, там очень холодно.

Крафт быстро сделал, как ему сказали. В Шолле всегда было холодно, даже при дневном свете.

— Теперь повернись и посмотри на меня.

Он сделал, как ему было приказано, и увидел, что его отец держит черный капюшон.

— Это для твоего же блага, Крафт. Я пока не уверен в том, насколько ты силен. В Шолле есть вещи, которые могут заморозить твой мозг, от которых у тебя будут долгие ночные кошмар. Ты можешь даже впасть в панику и убежать, и кто знает, смогу ли я тебя догнать, чтобы помочь тебе. Так что будет лучше, если ты не увидишь ничего.

Крафт с сомнением уставился на капюшон. Он никогда не видел происходящего в Шолле — все, что он знал о нем, было рассказами его отца или Берты, и ничего из рассказанного не было хорошим. Ему не нравилась идея не видеть, что происходит. Заметив его нежелание, его отец смягчился.

— Не волнуйся, я буду держать свою руку у тебя на плече, чтобы убедиться, что ты не споткнешься. Я не буду отрицать этого — это будет сложно, но я должен защищать тебя, и это возможно до тех пор, пока ты сохраняешь спокойствие и немедленно следуешь моим инструкциям. Понимаешь?

Крафт осторожно кивнул.

— Хороший парень. Теперь, ты готов?

Он снова кивнул, и отец надел капюшон ему на голову. Теперь он ничего не мог видеть.

— Что они хотят от меня в замке? — спросил Крафт, его голос был приглушен капюшоном. Он слышал, как его отец двигался по комнате, когда отвечал, не сомневаясь, собирая последние из своих скудных вещей. Он явно надеялся, что они не вернутся сюда снова.

— Главный Мансер послал за тобой. Ему нужно проверить тебя, Крафт. В этом нет ничего страшного. Если ты пройдешь тест, тебе больше не нужно будет оставаться в подвале. Ты сможешь работать с ним и помогать ему, выполняя свои обязанности.

— Что такое тест? — спросил Крафт. — Это то же самое, что было дано моим братьям?

— Это действительно так, Крафт, но на самом деле тебе не о чем беспокоиться. Ты пройдешь его — я в этом уверен.

— Разве я не могу быть курьером, как ты, отец? Не можешь ли ты меня обучить?

Он был бы гораздо счастливее, работая с отцом, чем с Главным Мансером в замке, полном других незнакомцев.

— Нет, Крафт. Ты слишком молод, чтобы тренироваться в качестве курьера. Во всяком случае, у тебя нет выбора. Ты не можешь остаться здесь — я вижу, что заклинание портье, не удалось, поэтому я больше не смогу доставлять тебе пищу. Теперь давай, без разговоров, нам нужно идти.

Крафт почувствовал руку отца на плече, направляющую его к ступенькам. Вскоре их сапоги зазвенели на серебряной лестнице, когда они начали свое медленное восхождение.

Прощай, подвал, подумал Крафт с некоторой грустью. До свидания, мои братья…

Они остановились на верхней ступеньке. Крафт услышал, как его отец повернул ручку и открыл дверь. После того, как они прошли через нее, они поднимались снова. Крафт тщательно старался прочувствовать путь, в кромешной темноте капюшона. На этот раз было всего семь ступенек; они были сделаны из дерева, и их сапоги больше не издавали звуки. Потом была еще одна дверь — и теперь они были на ровной земле. Отец Крафта направил его вперед, но Крафту удалось справиться с этой частью без посторонней помощи. Он вырос в этом доме. Он знал, что они проходят по кухне, где в детстве он смотрел, как его мать делает варенье и выпечки. Он обдал это место полуулыбкой на память. Затем они вышли через черный ход.

Холод прервал дыхание. Было лето, в том месте, которое называлось «Светлый Мир», но здесь, в Шолле, температура никогда не поднималась выше нуля. Это, безусловно, было похоже на Крафта, который тут же, начал дрожать от холода. Они начали движение, и под их ногами раздался треск, от мороженной, ломающейся земли.

— Мы пойдем вдоль болота, пока мы не можем идти прямо на север к Ланкастеру, — сказал отец, низким голосом.

Болото, где Берта была похоронена? Это был ее дом. Внезапно подумал Крафт. Не увидит ли он ее снова.

Примерно через десять минут отец Крафта снова заговорил, его голос был чуть более чем шепот.

— Мы находимся на трассе, ведущей на север. У нас слева лес. Он кажется достаточно безопасным, но это не так. Я вижу коттедж, не далеко, справа от нас, поэтому нам нужно быть особенно осторожными. Здания могут быть опасны, Крафт. Всевозможные, ужасные аберраты, скрываются внутри. Но большинство из них выходят только по ночам, поэтому, нам повезло. Нам осталось всего несколько миль, и достаточно времени до захода солнца.

Они продолжали молчать еще полчаса. Вокруг было смертельно тихо. Не было никакого пения птиц. Все, что мог слышать Крафт, это звук собственного дыхания, и звук хруста замершей земли, раздававшийся из-под их сапог.

Внезапно отец схватил его за плечо и резко остановил. Он наклонился так, что Крафт почувствовал его теплое дыхание на правом ухе.

— Не говори и не двигайся. Там что-то большое, среди деревьев, слева от нас. Если нам повезет, оно нас не заметит.

Что-то тяжело двигалось через подлесок, пробираясь сквозь траву и ломая ветки под ногами. Он также слышал тяжелое отдаленное дыхание. Рука отца крепко держала его за плечо. В конце концов, дыхание и шорох с треском, стали тише. Через несколько минут все совсем затихло, и они снова начали двигаться вперед.

Прошло еще полчаса.

— Почти пришли, Крафт! Еще несколько шагов!

И вдруг он почувствовал тепло на лице. Крафт ахнул. Это должно быть солнце! Он не видел его в течение года. Даже сквозь толстый черный капюшон он мог видеть свет. Они вышли из Шолла и выжили! Крафт почти смеялся.

— Стой! — приказал ему отец, и снял капюшон с его головы.

Крафт стоял и смотрел на белые облака, дрейфующие по синему небу, чувствуя лучи солнца на своем лице.

Отец вернул длинный нож в ножны, на широком кожаном поясе, положил капюшон в карман и с облегчением вздохнул.

Крафт огляделся и увидел, что к северу от них был ров, заполненный водой, а за ним — холм с Ланкастерским замком на вершине, с развивающимися, разноцветными флагами. На узких, мощеных улицах были люди. Прошло уже больше года, с тех пор как он в последний раз видел толпу и пробивался сквозь нее. Затем он повернулся, чтобы посмотреть на юг, на угрожающую темноту Шолла. Это было похоже на огромный черный занавес, простирающийся от земли прямо до небес, охватывающий и скрывающий все в себе. Это выглядело как край шторма — стена темного облака, которая могла бы пронестись по ним в любой момент и уничтожить то, что осталось от дневного света.

Крафт знал, что многие люди, которые сумели выжить в Шолле, обычно изменялись и становились аберратами. По словам его отца, некоторые из них были чрезвычайно опасны. Большинство из существ, пытались вырваться из Шолла, но в основном они были убиты пограничными патрулями замка. Другие, тех кого не изменил Шолл, жили на «Дневных Островах» — участках земли, окруженных Шоллом. Эти люди зависели от курьеров, таких как отец. Курьеры несли сообщения, с островов в «Светлый Мир» и обратно, а иногда даже приносили медицину или магические артефакты. На некоторых островах не хватало земли для выращивания еды, и поэтому ее нужно было доставлять с помощью портьерского заклинания, точно так же, как в шкаф Крафта в подвале. Но это был сложный процесс и часто терпел неудачу — как это было с Крафтом. И поэтому все те, кто был в ловушке — хороший или плохой, должны были оставаться в Шолле и выживать, как могли.

Крафт услышал шум позади него и увидел четырех охранников пограничного патруля, мчащихся вниз по склону к нему и его отцу, с мечами и цепочкой, мерцающей под солнечным светом. Но когда они подошли ближе и узнали отца Крафта как Курьера Бэнсона, они замедлили шаг. Как курьеру замка, ему было разрешено как входить, так и выходить из Шолла. Любой, кого он вывел, считался находящимся под его защитой, и, при условии последующего изучения властями и ратификации герцогом, им обычно разрешалось жить. Курьеры были доверенными лицами — в конце концов, они знали Шолл лучше, чем большинство.

Отец Крафта поприветствовал охранников, те кивнули ему в ответ, и, не спеша, продолжили патрулирование границы между Шоллом и Светлым Миром.

Когда они продолжали свой путь, Крафт посмотрел на дома и увидел сломанные окна и двери, свисающие с петель. Они были брошены. Люди оставили их, пока Шолл не приблизился. В основном он двигался на север, но Крафт слышал, что есть также движение на восток и запад, что делает Шолл шире. Но он больше не расширяется на юг. Никто не знал, почему. Шолл обычно рос не более чем на несколько дюймов каждую неделю, но иногда он мог разрастаться на целых несколько миль. Эти внезапные движения были непредсказуемыми.

Мать Крафта была на местном рынке, когда Шолл внезапно охватил весь район — и убил ее или изменил. Несмотря на то, что отец Крафта искал ее несколько недель, он так и не нашел ее тела. Впоследствии отец попытался сделать подвал безопасным для Крафта и его братьев, используя все навыки и знания, которые он приобрел в качестве курьера. Но это было только временной защитой. Он знал, что в конечном итоге существа Шолла — аберраты — сокрушат их. Итак, отец Крафта предлагал своим сыновьям служение Главному Мансеру, который был могущественным человеком. Работа на него, позволила бы им убежать от Шолла. Но бежать к чему — к смерти? Чтобы работать на Главного Мансера, пришлось бы пройти этот опасный тест — что бы это ни было. Братья не пережили этого. Желудок Крафта перевернулся в нервном ожидании.

Они пересекли ближайший мост через канал и подошли к замку.

Лавки выстроились на мощеных улицах, показывая товар, который лишь немногие люди вокруг, способны купить. В продаже были всевозможные продукты: горячие пироги, дымящиеся суставы мяса, сушеный горох и чипсы. Но самый сильный запах был у морских существ. Омары медленно корчились в больших чашах воды, а из залива Моркамб — были креветки и мидии. Живот Крафта вновь загудел, и он задался вопросом, что ему дадут поесть в замке.

Когда он огляделся, то увидел людей, которые, как кажется на первый взгляд, просто продолжают свою жизнь и игнорируют угрозу. Но более пристальное изучение их лиц предполагает иное. Они были озабочены и напуганы, их умы не были в состоянии покоя. Если посмотреть на север, не обращая внимания на эти преследуемые лица, все действительно выглядит нормально, но на юге остались только заброшенные здания и темная стена Шолла.

Они подошли к страже, стоящей у главных ворот.

— Это мой сын — сказал отец Крафта, одному из охранников. — Главный Мансер ожидает его. Завтра ему предстоит собеседование.

Охранник взглянул на Крафта — это была жалость, которую он видел на его лице?

— Иди с ним, Крафт — сказал, отец, поворачиваясь к нему лицом. — Ложись пораньше спать, чтобы завтра ты был в лучшем состоянии. И удачи. Я скоро вернусь, чтобы посмотреть, как ты поживаешь.

Крафт колебался, надеясь, что его отец обнимет его. Но потом он вспомнил, что после смерти матери, его отец стал более отдаленным и жестким. Все, что он получил, было кивком, когда его отец повернулся и ушел. Ком встал у Крафта в горле, но он знал, что должен быть сильным.

Пока его отец не сказал, что на следующий день ему предстоит собеседование, Крафт ожидал, что его сразу отведут прямо к Главному Мансеру. Вместо этого он прошел серию винтовых лестниц, которые привели его в маленькую комнату в одной из башен, с кроватью, стулом и столиком, а также узким окном, через которое был прекрасный вид на юг над городом. На столе он увидел, тарелку с сыром, хлеб и ветчину. Из его рта полились слюни. Когда охранник ушел, заперев дверь, Крафт помчался к столу и быстро очистил тарелку. После трапезы, он вдруг почувствовал себя усталым. Крафт не много поспал прошлой ночью, и сегодня был утомительный день, поэтому он разделась и забрался в постель, ожидая, что скоро заснет. Но он все еще был ранен событиями дня. Повернувшись на бок, он начал думать о своей матери. Он вспомнил то время, когда ему было не больше пяти или шести лет, когда Шолл был еще далеко к югу от их дома.

Все началось, когда он услышал плач в темноте. Этот шум разбудил его. Он вышел на кухню и увидел, как мать стояла на коленях, смотря на пылающие угли огня. Слезы текли по ее щекам и капали с подбородка.

— Мама! Мама! — Воскликнул он, его собственные слезы падали на пол, когда он бежал к ней. Она обняла его, и он прижался лицом к ее длинным волосам.

— Что случилось, мама? Что случилось?

Она подняла его, села на стул, посадив его на колени.

— Ничего не случилось, Крафт. Просто я скучаю по твоему отцу, и на этот раз его очень долго нет. Хотелось бы, чтобы он поспешил назад.

Они сидели молча, ничего не говоря. Он был счастлив быть на ее руках и рад что она больше не плачет. Наконец он посмотрел на нее и сказал.

— Когда я вырасту, я хочу быть как мой отец. Я хочу быть таким же, как он, и носить униформу, быть курьером и посещать замок.

— Может быть твое желание исполнится, — сказала его мать, улыбаясь. — Ты Фейр — ты отличаешься от других людей. Это работа, которую ты, возможно, сможешь сделать лучше других.

— Как я другой, мама?

— Ты, твои братья и твой отец, вы являетесь Фейрами. Когда ты станешь старше, он расскажет тебе все об этом, без сомнения.

— Мальчик по соседству сказал, что я вырасту, и стану чернокнижником, а они закроют меня в темнице и выбросят ключ, будут давать на обед мне личинок и мучить, вставляя в меня горячие иглы.

Мать нахмурилась и сильнее обняла его.

— Не обращай внимания, моя любовь. Люди всегда высмеивают тех, кто отличается от других. Дети хуже всех. Не утруждай себя своей маленькой головой.

Крафт вернулся из воспоминаний в реальность…

Только теперь, когда он стал старше, он понял, как страшно было его матери после каждого отъезда отца, опасаясь, что ее муж не сможет вернуться — что он будет убит на юге в Шолле, и она больше никогда его не увидит. Для нее, должно быть, было тяжело, быть единственным членом семьи, не являющимся Фейром.

Соседи опасались Фейри. Они держали дистанцию и обсуждали за спиной. Избегали. Когда мать выходила, чтобы повесить белье после стирки, то те, кто был в соседнем саду, немедленно заходили в дом. Их дети были счастливы дразнить Крафта и его братьев. Он понял, что его матери, было очень одиноко. Для обычного человека было необычным выйти замуж или жениться на Фейре. Люди смотрели на него сверху вниз. Должно быть, она была очень смелой. Теперь она мертва, сраженная Шоллом, и он никогда больше не увидит ее снова.

На следующее утро Крафт проснулся, увидев, светло-розовый рассвет из окна его маленькой комнаты.

Он не спешил вставать с постели — он все еще думал о своем детстве. Слезы появились у него на глазах, когда он снова вспомнил, как его мать стоит на коленях на холодном полу и плачет.

— Плакать не хорошо, нужно быть сильным — сказал он себе.

Он попытался вспомнить счастливые воспоминания. Свою счастливую семью. Он вспомнил, что сидел за кухонным столом, его ноги еще не были достаточно длинными, чтобы достать до пола, прислушиваясь к рассказу отца о том, почему его называют «Крафтом» вместо его собственного имени, Колина.

— Ты никогда не умел ползать, сын — сказал он, смотря на него сверху вниз. — Тебе и не нужно было. Ты был чуть больше, чем младенец, когда нашел свой собственный способ передвижения. Ты мог шпионить, за кем-нибудь, своими маленькими глазками, а потом взять и начать перекатываться с бока на бок, пока не достигнешь своей цели. Ты перекатывался, а не ползал! У тебя всегда был свой хитрый способ сделать что-то.

Крафт подумал, поможет ли это ему сейчас.

Охранник принес завтрак — бекон и яйца, которые были холодные, — и не сказав ни слова, ушел закрыв дверь. Крафт все еще был голоден, поэтому он быстро расправился с пищей, а затем стал ожидать, когда его вызовут. Несомненно, Главный Мансер был занятым человеком, и проведение теста было лишь небольшой частью его обязанностей в течение дня.

К вечеру раздался стук в дверь. Крафт был сопровожден из своей комнаты другим охранником. Они спустились по ступеням, затем по коридорам без окон, а после снова по ступенькам, и вскоре Крафт почувствовал, что они находятся ниже уровня земли. Охранник не говорил, даже если Крафт пытался начать разговор — он просто указывал путь, подталкивая его в спину, жирным указательным пальцем.

Наконец они достигли толстой дубовой двери с серебряным молотком в виде узкого черепа. Это был не человеческий череп: у него были рога, слишком много зубов и длинная челюсть. Крафт никогда не видел ничего подобного в своей жизни. Он даже не мог представить, что это. Над молотком стояла большая медная доска с надписью:

Крафт сделал глубокий вдох. Видимо здесь, он будет проходить свой тест.

Охранник постучал три раза, и сделал шаг назад. Дверь открылась и Крафт увидел в комнате лишь темноту. Страх начал учащать его сердцебиение. Ему не хотелось заходить в эту комнату, но большой страж с силой подтолкнул его в спину. Крафт услышал, как дверь закрылась позади него.

Он стоял совершенно неподвижно, ожидая, когда его глаза приспособятся к темноте. Через некоторое время, Крафт увидел туманную форму прямо перед собой. Его сердце начало биться сильнее. Он удивленно крикнул, от внезапного сияния света, от того места, где он видел движение, а затем увидел контур высокого худого человека, поджигающего жирную, черную свечу. Должно быть, он сидел в темноте. Зачем он это делал? Поинтересовался Крафт. Это был странный способ, чтобы начать тестирование. В тусклом свете свечи, Крафт разглядел, что комната была чрезвычайно захламлена. Высокий стол был завален книгами и рукописями, что едва хватало места для свечи. На стенах были полки, заставленные книгами с кожаными переплетами — и все было покрыто толстым слоем пыли.

Человек за столом встал и сделал несколько шагов в сторону Крафта. Его глаза выпучились, когда он подошел ближе. Мужчина выглядел не бритым. На его черной одежде, были видны пятна от еды. Если это Главный Мансер, он удивительно неряшлив, подумал Крафт. Волосы человека были черные, но с сединой на висках, он не был стариком, он определенно был мужчиной в рассвете сил. Наконец мужчина заговорил:

— Ну, молодой человек, почему молчишь? Спросил он. — Лучше задай свой первый вопрос, прежде чем я начну испытывать нетерпение.

— Вопрос? — спросил Крафт. Он был удивлен, он не предполагал, что будет тем, кто будет задавать вопросы.

— Да, вопрос! Ты должен иметь его и не один. Как ты надеешься узнать, чего от тебя ждут, если не задашь никаких вопросов?

Крафт не знал, что происходит, но у него были некоторые вопросы.

— Вы Главный Мансер?

— Об этом тебе должна была сказать дверь. Кого еще ты ожидал увидеть в моей комнате?

— И что делает Мансер, сэр? — спросил Крафт.

Главный Мансер поднял брови, как будто Крафт был каким-то идиотом, поэтому он продолжил говорить.

— О, я знаю, что вы имеете дело с Шоллом, но каковы практические аспекты этого?

Мужчина долго молчал, смотря на него. Когда он снова заговорил, его голос был намного мягче.

— Практичность! Это большое слово для маленького человека. Ты будешь удивлен, узнав какова практичность. Но это секреты Гильдии, и они не разглашаются непосвященным.

— Но я узнаю, если пройду тест, не так ли, сэр? Когда я стану вашим учеником, разве вы не научите меня и не расскажите?

Лицо Главного Мансера покраснело. Сначала Крафт подумал, что он рассердился, но потом раздался смех, когда Мансер начал ходить по комнате. В конце концов он перестал смеяться, остановился перед Крафтом и покачал головой.

— Глупый мальчик! Прохождение теста не говорит о том, что ты станешь моим учеником. Нет никакого способа, чтобы им стать. Привратником нужно родиться, иметь особую кровь в своих венах, иметь особый тип ума. Твой отец достаточно хороший человек и отличный курьер, но он и твоя мать обычные люди. Кровь, которая течет в ваших венах, очень обычная, не заблуждайся на этот счет — по крайней мере, в отношении социальной иерархии этого города. Ты простолюдин мальчик.

— Зачем же тогда нужен тест, если не для того, чтобы стать вашим учеником?

Крафт старался быть вежливым. Ему не понравилось, как Главный Мансер назвал его и его семью. Он напомнил ему о детстве, о детях, которые дразнили его. О страданиях за то, что он был Фейром и считался не таким как обычные окружающие его люди.

— Завтра ты узнаешь, что именно это влечет за собой, но. Сейчас уже поздно чтобы проводить тест, поэтому, отложим его на завтра в полдень — сказал Главный Мансер. — Это лучшее время для его прохождения.

— Это убило моих двух братьев, и я полагаю, что я буду следующим. — сказал ему Крафт.

Но Мансер покачал головой.

— Это не тест убил их. Они оба прошли его с честью. Тест просто говорит мне, какую работу ты способен выполнить, простую работу или работу, которая опасна, гораздо более рискованная чем тест, которая может убить тебя — или свести с ума…

Крафт был сопровожден обратно в свою комнату тем же тихим охранником. Снова он был заперт в одиночестве. Единственным изменением, за многие месяцы заточения, был скудный ужин холодной ветчины. Крафт хотел пройти тест, и чем дольше он этого ждал, тем более нервным он становился. Следовательно, ему потребовалось много времени, чтобы заснуть.

На следующий день, незадолго до полудня, тот же самый охранник доставил Крафта в ту же комнату, подтолкнул его внутрь и закрыл за ним дверь. Там было так же темно, как и раньше, и, опять же, Главный Мансер зажег одну свечу.

— Почему вы сидите в темноте, сэр? — Спросил Крафт.

— Это одна из моих практик, молодой человек. Теперь, иди и сядь здесь, рядом с этим занавесом.

Крафт увидел крепкий стул, обращенный к черному занавесу, который падал с потолка прямо на пол, прикрывая стену. Сразу две вещи беспокоил его. Во-первых, стул был прикреплен болтами к полу, и к нему были прикреплены две пары коричневых кожаных ремней, которые, как предполагается, были для того что бы привязывать кого-либо к стулу. Верхние два ремня были для привязывания груди; нижние два, для ног. Во-вторых, ему не понравился внешний вид этого черного занавеса. На первый взгляд все выглядело достаточно обычным — большие шторы на окне, которые можно было бы закрыть для приватности. Но эта комната была глубоко под землей. Если за этим тяжелым черным занавесом было окно, за ним мог бы быть только камень или грунт.

— Садись! — скомандовал Главный Мансер, он явно устал ждать.

Крафт повиновался, ожидая, что его привяжут ремнями к стулу. Но вместо этого Мансер отдернул занавеску, показав Крафту что было за ней.

В нише в стене была странная штуковина он никогда не видел ничего подобного. Четыре декоративных железных ножки поддерживали то, что на первый взгляд казалось большим круглым зеркалом диаметром около пяти футов. Его толстая рама была серебряной, но внутри нее не было стекла. Крафт не видел никакого отражения — просто закрученная тьма.

— Это, — сказал Главный Мансер, — Серебряные врата. Каждый привратник, отвечает за одни из них. Это их основной инструмент для изучения Шолла.

Внезапно Крафт заметил что-то еще. Что-то очень тревожное. По обе стороны от врат — прямо перед ним, между стулом и серебряным зеркалом — стояли два блестящих металлических столба. Он поднял глаза и увидел между ними лезвие, которое, казалось, было готово резко опуститься. Это была гильотина.

— О, не беспокойся об этом, — сказал Мансер. — Я управляю ей, используя это…

Он указал на деревянную педаль на левом краю (и вне его досягаемости).

— У нее есть предохранитель, и в настоящий момент он включен. Мы не будем сейчас использовать ее.

— Для чего она, сэр? — спросил Крафт и его рот внезапно пересох.

— Она для отрубания придатков, — спокойно ответил Главный Мансер, как будто это была самая очевидная вещь в мире.

— Что такое придатки? — спросил Крафт.

— Ты не знаешь, что такое придатки? Меня это удивляет, молодой человек, поэтому позволь мне рассказать об этом. Это часть, прикрепленная к чему-либо. Это может быть человеческая конечность или ее часть, например, руки или пальца. Это могут быть так же щупальца или когти. Иногда мы считаем нужным отрубить их!

Крафт был в ужасе, но Главный Мансер продолжал.

— Я надавливаю на эту педаль ногой, лезвие падает, и делает свое дело. — Он странно улыбнулся Крафту. — Поверь мне, она очень острая.

Гильотина была очень близко, и Крафт почувствовал, как его тело начало дрожать.

Крафт взглянул на Мансера.

— Эти ремни для меня, сэр?

— Их наверняка можно было бы использовать, чтобы удержать тебя в кресле, но сейчас они не для этого. Не волнуйся, молодой человек, я все объясню позже. Не будем тратить время на рассказы, пока я не уверен, что ты станешь привратником, поэтому, давай проверим.

Он подошел к стулу Крафта.

— Теперь, сосредоточься! Смотри в центр круга и скажи мне, что ты видишь.

Пытаясь игнорировать гильотину, Крафт сделал так, как ему было поручено. Но что он должен был видеть?

— Все, что я вижу, это тьма, — ответил он. — Кажется, она движется.

— Сконцентрируйся и посмотри лучше, — скомандовал Главный Мансер.

Крафт пристально смотрел в круг — и теперь, к его удивлению, он увидел, что что-то изменилось.

— Тьма клубится, — сообщил он — Похоже, что темные облака движутся против часовой стрелки.

— Хорошо! Это верно. Они движутся в обратном направлении. Теперь посмотри более внимательно. Постарайся смотреть через темные облака. Ты видишь какие-то когти или зубы? Или, может быть, большие глаза смотрят на тебя?

Крафт снова насторожился. Что это значит? Какие когти или глаза он должен разглядеть в темных облаках? Что если он не сможет разглядеть ничего? Это будет значить, что он провалил тест? Он думал. Но не было никакого смысла лгать. Отец всегда говорил, что лучше сказать правду, какой бы она ни была.

— Все, что я вижу, — это темные облака, сэр.

К удивлению Крафту, человечек казался довольным его ответом.

— Это хорошо. Отлично! Это означает, что тебя трудно обнаружить. Это важно в нашей работе. Некоторые привратники способны находить вещи, но они так же видны голодным. Если бы тебя было легко найти, они бы нашли тебя прямо сейчас.

— Кто бы меня нашел, сэр?

— Аберраты Шолла — кто еще?

Главный Мансер казался раздраженным невежеством Крафта. Крафт знал, что термин «Аберраты» относится к тем, кто был изменен Шоллом, — но он не знал о них больше ничего.

Мансер продолжил:

— Обнаружение является одной из самых больших опасностей при использовании врат. Существа выходят на охоту ночью, а в полдень всегда находятся в сонном состоянии, поэтому в это время безопаснее всего проводить тест. Так что теперь мы будем двигаться вперед к следующему этапу. Тебя трудно обнаружить, но можешь ли ты найти вещи? Посмотрим…

— На что? — спросил Крафт.

— Ну, некоторые вещи легче найти, чем другие. В общем, поиск вещей — это умение, которое привратники могут развивать с практикой. Но вся практика в мире не поможет, если у тебя нет базового таланта. У тебя есть эта способность? У твоих братьев она была. Если ты сможешь сделать это, значит, ты унаследовал ее от своего отца.

Опять же, Крафт не очень много знал о Фейри — его отец говорил, что расскажет ему больше, когда он станет старше. Все что было ему известно о них на данный момент, было тем что, как правило, они были невосприимчивы к магии Шолла: они не могли быть убиты или изменены им. Хотя подвергались риску со стороны обитавших там существ, по какой-то причине они были менее заметны, чем другие люди. Именно поэтому курьеров всегда набирали из числа фейри. Еще он знал о способности слышать умерших, поэтому он слышал шепот своих братьев, погребенных в подвале, где он был заточен на целый год.

Крафту вдруг пришло в голову, что он может провалить тест и ему придется вернуться в подвал, где его ждет неминуемая смерть.

— Полагаю, у вас было домашнее животное? — спросил Главный Мансер, перебивая мысли.

Крафт опешил. Он просто кивнул — и почувствовал утрату.

— Да, у нас была собака. Она пропала без вести — сказал он Мансеру. — Шолл забрал ее. Ее звали Сэнди.

В этот ужасный день он также потерял свою мать.

— Попробуй найти ее, сказал Главный Мансер. — Было бы легче, если бы у тебя был кусок меха, но, поскольку это была твоя собака, ты можешь использовать эмоциональную связь, которую ты когда-то имел с ней. Я дал твоим братьям ту же задачу, и они оба с ней справились. Давай посмотрим, что ты можешь сделать!

Крафт пристально смотрел в крутящиеся облака в серебряной раме. Его начало раздражать, что он не знает, как это сделать и то, что ему не дают подсказки.

— Как? Спросил он.

— Это вторая часть теста! — Ответил сурово Мансер. — То, что ты видишь сквозь врата, — это Шолл. Смотри в случайном месте. Это может быть на самом краю — скажем, к югу от канала, или где-то рядом с проклятым местом, называемым Престон, где начались все наши проблемы. Ты можешь изменить местоположение своим умом. Можешь перемещать его, чтобы найти потерянную собаку. Просто думай о ней. Если найдешь ее, то ты пройдешь тест.

— Сколько времени я должен потратить на это, сэр?

— Я занятый человек. Максимум, что я могу позволить тебе пять минут. Начинай.

Крафт снова уставился в облако, пытаясь убрать все лишние мысли из головы и сосредоточиться на Сэнди. Это было не так просто. Он нервничал, думая о своей судьбе, если он провалит тест.

Затем он вспомнил свою последнюю игру с ней. Они играли в саду, где он бросал ей палку. Крафт бросил ее слишком далеко, и она перелетела через изгородь в поле. Сэнди прорвалась сквозь забор и бросилась вслед за ней, звонко лая в восторге. В этот момент отец Крафта начал кричать ему через открытую дверь.

— Иди сюда! Немедленно зайди в дом!

Он уставился на него, ошеломленный, пока его отец не указал на темный занавес, мчащийся к ним. Крафт еле успел вернуться в дом, когда Шолл добрался до места, где он играл с Сэнди, забрав тем самым ее жизнь.

Эти болезненные воспоминания наполнили его мысли. Крафт продолжал вглядываться в закрученное облако, изображение его собаки было ясным в его голове.

Вдруг он услышал отдаленный лай. Он исходил из врат! Внезапно облака рассеялись, и он увидел заброшенный скотный двор, с сараем и забором. Все было тусклым и серым, но он смог разглядеть большие, голые кости животных, лежащие на земле. Затем, безумно лая, к нему подбежала собака. Это была Сэнди! Крафт нетерпеливо наклонился вперед, но, когда она появилась в поле зрения, — он резко дернулся назад и взглянул на Главного Мансера. Тревога на его лице совпала с реакцией Крафта.

Если собака, подбежавшая к нему, была Сэнди, то ее едва ли можно было узнать. Она была сильно изменена, превращена в монстра. Его Сэнди была в основном черной, с широкой белой полосой по центру лица. У этой собаки были такие же отметины, но на этом сходство заканчивалось. Это существо выглядело свирепым и где то, в три раза больше Сэнди. Ее челюсти были широко открыты, показывая три ряда острых зубов-убийц, наклоненных назад, как у акулы. Крафт никогда не видел таких ужасных зубов, ни у какой собаки. Она выглядела голодной, ее взгляд был устремлен на него.

Крафт попятился назад, вжимаясь в спинку стула. Может ли она прыгнуть через врата? Она может попасть в эту комнату?

Вдруг раздался щелчок и Крафт взглянул на Мансера. Он что-то нажал левой ногой. Должно быть, он снял предохранитель с этой штуковины! Теперь его правая нога была расположена над педалью, которая опускала гильотину.

— Сиди и не двигайся! — Приказал Мансер — Не волнуйся — я никогда не промахивался!

Крафт вдруг понял, что произойдет. Когда его собака прыгнет через врата, гильотина будет опущена. Сэнди будет разрезана пополам. Она изменилась, но он был уверен, что внутри она все еще та же собака, которую он любил. Крафт не мог позволить этому случиться с ней.

— Нет! — закричал он, наклонившись к вратам.

Он должен был остановить Сэнди, которая бежала на смерть.

Недолго думая, Крафт потянулся вперед, в холодный воздух Шолла, к огромным челюстям и острым зубам собаки. Ужас охватил его. Как ледяное копье пронзил его сердце.

Глаза Сэнди были полны голодом и яростью, а ее челюсти расширялись, в готовности откусить ему руки по запястья. Но тут, внезапно, ее глаза смягчились в знак признания, и она начала облизывать Крафту руки. Он погладил ее по спине, потом по голове и начал играть с ней. Он оглянулся, посмотрев на разъяренного Мансера, нога которого все еще находилась над педалью, а колено дрожало как осиновый лист.

Лезвие гильотины поблескивало при свете свечей. Крафт смотрел на него с ужасом — казалось оно, дрожало вместе с коленом Главного Мансера.

Крафт наклонился вперед, частично погрузив голову во врата, и почувствовал сырой, холодный воздух на лице. Если бы лезвие упало сейчас, оно отрезало бы ему голову.

Он похлопал Сэнди, поздоровался, а затем попытался оттолкнуть ее обратно. Она сопротивлялась. Ей хотелось пройти через врата. Собака была слишком большой и сильной и Крафт не мог с ней справиться, тогда он пошел на хитрость.

— Принеси, Сэнди! Принеси! — Крикнул он, делая метательное движение рукой.

Раньше он играл в эту игру с Сэнди, и она всегда бегала за мнимой палкой, возвращаясь, чтобы снова сыграть.

Это сработало! Когда она повернулась и отстранилась, Крафт наклонился назад, откинувшись на спинку стула и подумал о облаке. Ферма быстро затуманилась. Ничего, кроме темного облака, кружащегося по кругу, теперь не было. Крафт расслабился и глубоко вздохнул. Он понял, что инстинктивно разработал, как покинуть место в Шолле.

— Это было чрезвычайно безрассудно и опасно, так не нужно делать! — Раздался злобный голос Мансера. — Жизненно важно, чтобы привратники мгновенно подчинялась командам своего мансера.

— Это была моя собака, сэр. Я знал, что она не собирается причинить мне вред. Извините, но я не мог позволить ей быть разрезанной этим клинком! — сказал Крафт, указывая вверх.

— Ты должен повиноваться немедленно! — Сердито повторил Мансер — Ты никогда не должен задаваться вопросом и сомневаться в решении, принятом Главным Мансером. Это для твоей же собственной безопасности, равно как и для безопасности замка.

Крафт понимал его рассуждения.

— Вы сказали, что мои братья тоже нашли Сэнди. Разве вы не знали, что собака была изменена и может быть опасной?

Главный Мансер покачал головой.

— Мы не можем предсказать, сколько времени понадобится Шоллу, чтобы изменить человека или животное, оказавшиеся в нем. В этом случае, все заняло гораздо больше времени, чем обычно. Ваша собака не выглядела так, когда братья нашли ее. Она изменилась с тех пор. Тебе повезло, что ты пережил встречу. Гильотина может показаться жестокостью, но ты должен понимать, что это жизненно важно. Когда мы заглядываем в Шолл, опасные аберраты могут легко проникать в Светлый Мир через врата.

Крафт все еще злился, но он не хотел, чтобы его возвращали в Шолл, что означало бы определенную смерть. Ему, возможно, не нравятся такие методы, но казалось, что быть привратником — это лучшее, на что он мог надеяться, чем жизнь в подвале. Имея это в виду, он сделал невинное выражение лица.

— Мне очень жаль, сэр. Пожалуйста, простите меня. Я больше не буду вас ослушаться.

Главный Мансер долго смотрел на него, затем кивнул.

— Я склонен дать тебе еще один шанс, Бенсон. В конце концов, твоим братьям было намного легче: они столкнулись с нормальной собакой. Кроме того, в последнее время у нас было несколько… несчастных происшествий. Нам срочно нужна замена. Итак, ты ясно понимаешь, что это значит?

— Вы имеете в виду быть привратником, сэр?

— Больше, чем просто привратником, молодой человек. — Главный Мансер странно улыбнулся. — Мы, Гильдия Замка, убежденная команда людей. Мы делимся на группы с разными специальностями, но мы работаем вместе, чтобы узнать, как можно больше о Шолле, чтобы понять его и в конечном итоге справиться с ним. Наша работа очень важна. Ты понимаешь это?

Крафт кивнул.

— Хорошо. Тогда добро пожаловать в замок. Теперь ты официально считаешься привратником…

Крафт был отправлен обратно в комнату тем же мрачным охранником, который снова запер его, но через час вернулся и принес одежду.

— Одень это мальчик, тебя ждут в низу. Коридор на первом этаже, в комнате ожидания — и поторапливайся!

Охранник вышел, хлопнув дверью, но на этот раз не запер ее.

Крафт посмотрел на одежду. Там были кожаные сапоги с блестящими стальными носками, черные брюки и рубашка с короткими рукавами в красном цвете, которую, по его мнению, называли бордовым. Казалось, ему дали форму привратника. Была также длинная черная военная шинель, похожая на ту, которую отец носил в походах по Шоллу. Крафт попытался надеть ее. Она была очень тяжелой и спускалась почти до его лодыжек. Может быть, я подрасту к тому времени, когда придет зима, подумал он. Повесив шинель на крючок задней двери, он быстро начал одевать остальную форму, не желая опаздывать. Она также была слишком большой для него. Он задался вопросом, кому она раньше принадлежала и что случилось с ее владельцем. Что если она принадлежала одному из его братьев? Крафт оттолкнул мысль о братьях в глубину своего сознания и отправился в комнату ожидания, медленно пробираясь вниз по ступенькам к первому этажу.

Он подошел к длинному коридору, выровненному закрытыми дверями, читая каждую надпись:

Крафт подумал, что происходит внутри. Он был озадачен некоторыми из имен. Зачем библиотеке быть серой? Почему кто-то предпочитает, чтобы его называли пессимистом, всегда смотрящим на темную сторону вещей и боящимся худшего? К счастью комнату ожидания было легко найти. Он тихо постучал в дверь. Ничего не произошло. Он слушал. Тишина… Крафт постучал еще раз. Внутри, наверное, никого нет, подумал он и повернул ручку, открыв дверь. Он был неправ.

Во главе очень длинного стола, спиной к нему, сидели девочка и мальчик. На столе стоял белый, пустой ящик. Крафт вошел, закрыв за собой дверь и осторожно пошел к столу. Пара обернулась, чтобы посмотреть на него. Они, казалось, были на пару лет старше его и были одеты в одну форму. Он заметил, что их тяжелые шинели были накинуты на спинки их стульев. Крафт надеялся, что она не понадобится. Он был также удивлен, увидев, что на девочке тоже были брюки. По его опыту, женщины всегда носили платье или юбку. Возможно, брюки были более практичными для этой работы. Сама девочка была очень стройной, с длинными каштановыми волосами. Она была очень хорошенькая, но выражение ее лица — говорило о том, что она из тех, кто судил о людях по внешности еще до того, как человек заговорит.

— Я могу сесть? — вежливо спросил Крафт.

Мальчик рядом с ней улыбнулся. На его левой руке не хватало двух пальцев, а нос был сломан и вдавлен в лицо.

— Можешь сесть! — ответил мальчик с усмешкой. — Сможешь ты или нет, зависит от твоей физической ловкости!

Крафт озадаченно посмотрел на них обоих. Если это была шутка, он ее не понимал. Девушка тоже начала улыбаться.

— Садись, — пригласила она. — Мы просто немного шутим. Он указывает, что ты должен говорить «разрешите», когда спрашиваешь разрешения, вот и все. Тебе лучше привыкнуть к такого рода вещам, потому что Главный Мансер — настоящий приверженец грамматики. Ну, на самом деле он за все цепляется. Его настоящее имя Уэйнрайт, но все зовут его Имбирь Боб.

— Почему его так называют?

— Ты скоро узнаешь, — ответила она с еще более широкой ухмылкой. — Он исправлял твою грамматику, когда проверял тебя?

Крафт покачал головой.

— Нет, но он был немного зол, когда я употребил слово «практичность». Он сказал, что это большое слово для маленького человека.

— Похоже на типичного Имбиря Боба, — сказал мальчик с отсутствующими пальцами. — Он важный человек в этом замке, начальник всех привратников, и ему нравится думать, что он знает все. Кстати, меня зовут Пит Праудфут, но друзья зовут меня Лаки, а ее, — он улыбнулся девушке, — Донна Хендерсон. Как тебя зовут?

— Колин Бенсон, но моя семья называет меня Крафтом.

— Ты сын Брайана Бенсона? — Спросил Лаки, явно впечатленный. — Брайана, курьера?

— Да. — ответил Крафт. — Вы, должно быть, знакомы с моими братьями, Броком и Беном. Они тоже были привратниками — они умерли.

Лаки покачал головой.

— Я сожалею о твоих братьях, Крафт, но никто из привратников не может жить долго. Мы сами здесь всего несколько месяцев. Нам рассказывали, что никто не живет здесь больше года. Это страшная и опасная работа, и она никогда не становится легче.

— Это потому, что нет надлежащей подготовки, — сердито добавила Донна. — Ты учишься на работе, поэтому первая ошибка может стоить тебе жизни.

Лаки кивнул.

— К счастью для меня, я потерял только два пальца… — Многое зависит от того, кто тебя обучает. Молодой Мансер — мерзкий тип — он уже стал причиной смерти четырех привратников. Его зовут Виптон, но мы зовем его Гадюка, потому что он настоящая змея. Любит подшучивать — особенно над новыми привратниками, и его шутки, порой печально заканчиваются.

Крафту это совсем не понравилось. Главный Мансер — Имбирь Боб, как его называли, — был напыщенным, но, он знал, что делает, и определенно относится к своей работе серьезно. Конечно, он не станет подвергать привратника опасности без необходимости. Но Гадюка — это полная противоположность.

Прокручивая полученную информацию в голове, Крафт решил не заострять на этом внимание и сменил тему.

— Когда мы начнем работать? — Спросил он.

— Ну, обычно мы просто ждем здесь, — сказала Донна. — Если нам повезет, день будет тихим, и никто не придет. Ждать скучно, но это лучше, чем сидеть в кресле лицом к вратам. Иногда мы играем в шашки — сказала она, кивая на белую коробку. — Незадолго до полудня нам приносят сандвичи и яблочный сок. Мы обычно ждем до сумерек, а потом легкий ужин в комнате и спать. По воскресеньям у нас выходной. В правилах гильдии говорится, что мы должны посещать церковь дважды в день — один раз утром и один раз ранним вечером.

Крафт собирался было спросить, почему, когда дверь с грохотом распахнулась. В комнату вошел хмурый молодой человек и посмотрел на них.

— Ты! — Крикнул он, указывая пальцем на Крафта. — Новенький! Пойдем со мной. У меня для тебя есть работа…

Крафт последовал за молодым человеком. Они направились по лестнице, уходящей глубоко под землю. Когда они в конце концов подошли к двери, Крафт тяжело вздохнул, увидев имя на медной доске:

Это был мансер, про которого рассказывал Лаки, мансер Гадюка, настоящая змея, как они его назвали, который любил подшучивать над новыми привратниками и чьи шутки, порой печально заканчивались.

Внутри комната освещалась мерцающей свечой и была такой же мрачной, как и комната Главного Мансера. Несколько книг с кожаными переплетами были уложены на полки. На столе, кроме свечи, не было ничего, никаких ни книг, ни свитков, даже пыль была стерта. Все в комнате показывало, что хозяин был аккуратным человеком. Крафт также увидел стопку аккуратно сложенных белых рубашек на другой полке рядом со шкафом. Эта комната очень сильно отличалась от комнаты Главного Мансера, но все же имела одну общую черту: стул, который был прикреплен к полу, перед черным занавесом.

— Стой! — Приказал Гадюка, указывая на пол рядом со своим столом.

Крафт сделал так, как ему сказали. Молодой Мансер, медленно, обошел вокруг него. Гадюке было не более двадцати лет. Он был стройным и мускулистым, с тонким лицом и слегка крючковатым носом. Его волосы, намазанные маслом и зачесанные назад, были черного цвета, а лицо, в отличие от Имбиря Боба, было розовым и чисто выбрито. На нем была безупречно белая рубашка, застегнутая до шеи, которая бросалась в глаза Крафту.

Гадюка, с высока, властно смотрел на Крафта. Когда Крафт поднял голову и посмотрел на него, пытаясь улыбнуться, тот пронзительно прошипел сквозь зубы.

— Смотри вниз, на свои ботинки! — Рявкнул он.

Крафт подумал, что ему не понравилось, что он смотрит на него, поэтому опустил глаза.

— Почему ты не при полном обмундировании? — Спросил Гадюка.

Сначала Крафт не понял, что он имел в виду, затем вспомнил длинную черную шинель, которую он оставил в своей комнате.

— Я… я думал, что шинель была только на зиму, сэр, — пробормотал Крафт.

— Ну, ты сделал свою первую большую ошибку — Усмехнулся Гадюка — В некоторых частях Шолла всегда зима; так холодно, что ты можешь замерзнуть до смерти менее чем за полчаса.

Он подошел к черному занавесу и отвел его назад, чтобы открыть врата, установленные в нише.

— Садись! — Приказал он.

Крафт решил не усугублять ситуацию; он взобрался на стул и посмотрел на серебряную рамку с темными облаками, которые кружились внутри. Стул был похож на тот, который был в комнате Главного Мансера. Там тоже были подобные ремни. Гадюка лукаво улыбнулся, так что Крафт встревожился, и заговорил, мягким, но в то же время угрожающим голосом.

— Без сомнения, мистер Уэйнрайт — Главный Мансер, объяснил тебе, что главная работа привратника — поиск вещей в пределах Шолла. Это объекты, существа или какие-либо места. Привратник обычно может возвратиться в те места, где он бывал ранее, но это не всегда получается, поэтому, мы используем этот храповый диск — сказал он, указывая на круглый диск. — Мы называем это «фиксированным местоположением», и используем для дальнейших исследований Шолла.

— Что такое храповый диск, сэр? — спросил Крафт, отложив свои недовольства. Он все еще стремился узнать все, что мог, о своей новой работе; любая информация могла быть полезной в будущем.

— Это циферблат с металлическими зубцами, при помощи которых он фиксируется, и не может случайно сбиться, изменив тем самым местоположение. Вот что я намерен сделать сейчас — вернуться к последнему месту нахождения твоего предшественника. Там, я хочу, чтобы ты достал мне кое-что, то что оставил предыдущий привратник.

Раздался зловещий щелчок, когда он повернул циферблат.

— Там! — Гадюка указал в центр врат.

Облако очистилось, и Крафт обнаружил, что смотрит на опустевшую поляну с единственным деревом в центре. Все вокруг было покрыто снегом. Опираясь на это дерево, стояла лопата.

— Достань мне эту лопату! — скомандовал Гадюка. — Не волнуйся, в настоящее время, поляна совершенно безопасна.

Лопата, казалось, находилась в сотне ярдов от врат.

— Вы хотите, чтобы я прошел через врата? — спросил Крафт.

— Конечно. Я не думаю, что твои руки достаточно длинные, чтобы достать до лопаты! — посмеялся Гадюка.

— Не могли бы вы переместить врата немного ближе к лопате, сэр? — спросил Крафт.

Несмотря на то, что сказал Гадюка, в мрачной поляне было что-то ужасное. Он не видел никакой опасности, но также не хотел находиться там слишком долго.

— Это невозможно. Это неподвижное место.

— Может быть, я смогу приблизить…

Крафт удивился, может ли он сосредоточиться на этой лопате и приблизить врата к ней. Но прежде чем он успел попробовать, Гадюка схватил его за левое плечо и так резко отбросил назад, что молодой привратник закричал от боли.

— Как ты смеешь! Делай так, как я говорю, или немедленно пойдем к Главному Мансеру, и ты вернешься, туда откуда пришел. Знаешь ли ты, что мы обсуждаем кандидатов на собрании? О да, я знаю все о том жалком времени, что ты провел в Шолле. Ты снова хочешь вернуться в этот подвал?

Крафт знал, что он прав. Лучше быть привратником, чем жить в подвале, ожидая смерти.

Когда Гадюка отпустил его плечо, Крафт поднялся на ноги и вошел во врата. Холод мгновенно перехватил его дыхание. В этот момент он пожалел, что не взял с собой свою шинель! Крафт взглянул на небо. Солнца не было видно, только ровное, серое полотно расстилалось над его головой. Не оглядываясь, он направился к дереву. Снег захрустел под его сапогами. Воздух был холодным, и с каждым выдохом, из его рта вырывалось облако тумана.

Пройдя пол пути, Крафт остановился и оглянулся назад. К его удивлению, врата больше не выглядели как зеркало, обрамленное серебряной рамкой, с красиво украшенными железными подставками. Со стороны Шолла, они были — мерцающим синим кругом, который, как ему казалось, мог исчезнуть в любой момент. Крафт ускорил свой шаг, и звук хрустящего снега, под сапогами, стал раздаваться громче, в устрашающей тишине Шолла.

Он почти добрался до дерева, как вдруг, раздался пронзительный ужасный крик, который через пару секунд превратился в рев.

Крафт замер. Что это за существо? Подумал он. Отдаленный рев явно говорил о том, что это что-то огромное. Возможно он знает, что я здесь? Может он чувствует мой запах?

Он резко рванул к дереву, схватил лопату и повернулся, чтобы направиться обратно к вратам. Он сделал три шага и в ужасе остановился. Врата исчезли! Паника охватила его. Пытаясь контролировать свои эмоции, он начал вспоминать, где в последний раз видел врата, но у него этого не получилось. Что если я сделал ошибку и развернулся в неправильном направлении? Крафт потерял счет времени, когда кружил в поисках синего круга. Сколько прошло секунд или минут, с того момента, когда раздался ужасный рев?

Становилось все холоднее и холоднее: кончики его пальцев уже онемели, и он почувствовал, как начало щипать его щеки и нос. Потом пошел сильный снег. Огромные хлопья падали на землю, так что он едва мог разглядеть дерево вдали.

Там должна быть проблема с вратами, подумал он. Возможно, циферблат сдвинулся с места… Но потом он вспомнил, что это невозможно — металлические зубцы, надежно фиксируют его. Гадюка разберется в чем проблема и вернется за мной? Думаю, да. Имея это в виду, Крафт решил возвратиться к дереву снова. Если он будет бродить слишком далеко, Гадюка не сможет найти его, а рядом с деревом сможет. Он прислонился к стволу, сжимая в руках лопату. Опустив глаза, Крафт увидел, что кончики его пальцев стали синими. Если врата не откроются в ближайшее время, то он умрет здесь. Если холод не убьет его, то это сделает то существо, рев которого раздавался в дали. Его тело и ум онемели, и ни каким образом у него не получалось что-то придумать. Он яростно дрожал и понятия не имел сколько времени прошло с того момента как он вошел в Шолл.

Затем, неожиданно перед ним, начал переливаться свет. К удивлению Крафта, врата появились рядом с деревом. Он смутно понимал, что Гадюка говорит ему. С большим усилием, Крафт, сделал первый шаг к вратам. Слава богу, подумал он, что его испытание закончилось. Все еще неся лопату, молодой привратник, еле передвигался, к синему мерцающему кругу, как вдруг услышал крик Гадюки:

— Положи лопату обратно к дереву. Нам она больше не нужна.

Это показалось Крафту неправильным и не смотря, на то, что ему говорил Мансер, он продолжил идти, но тогда Гадюка закричал еще громче.

— Делай, как я приказываю!

Замерзший, Крафт вернулся к дереву и облокотил лопату на его ствол. Затем повернулся и снова пошел к вратам. В итоге, дойдя, он с большим трудом, пробрался через них. Гадюка стоял рядом со стулом, ухмыляясь на него сверху вниз.

— Теперь ты понимаешь, какого это, быть замерзшим? — спросил он.

Крафт кивнул и слабо стукнул ногами по полу, чтобы снова начать циркуляцию крови.

— Пусть это будет тебе уроком, Бенсон. В следующий раз я ожидаю, что ты будешь при полном обмундировании

Вернувшись в комнату ожидания, Крафт присоединился к Лаки и Донне. Его все еще трясло от холода. Они оба уставились на него, ожидая, когда он заговорит, но Крафт до такой степени замерз, что даже не мог открыть рот.

— Что случилось? — Спросил Лаки. — Какую работу тебя попросили выполнить?

Крафт поморщился и рассказал им о лопате.

— Тьфу! Дебильные шуточки, — сердито сказала Донна. — Я боялась за тебя, Крафт. Мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это, особенно без шинели! — И тепло улыбнулась ему.

Сердце Крафта дрогнуло. Он вспомнил, что такую же улыбку, ему дарила его мать. Донна была похожа не нее, на нее молодую. Ее губы были точно такими же как и у мамы, когда ее рот расплывался в улыбке, а блеск карих глаз, согревал теплом, наполненную холодом душу.

— Тебе еще повезло, для меня все закончилось на много печальней, я обморозился, и потерял два пальца. — сказал Лаки, протягивая левую руку. — Это разве смешно, а?

— Мне жаль твои пальцы. — сказал Крафт. — Я думал, что это произошло из-за несчастного случая с гильотиной.

— Ты не много ошибаешься. — сказал Лаки, и его улыбка превратилась в гримасу. — Гадюка безрассудно обращается с этой гильотиной. Последние два привратника, работали с ним и встретили свой конец от ее лезвия. Руки одного мальчика были отрублены по локти, и он умер от потери крови.

Крафт промолчал…

Ужасная история! Он был рад выйти из подвала, но куда он вышел? Гадюка способен распоряжаться жизнью привратника как пожелает. Это ли нужно было ему?

— Как умерли два других привратника? — Спросил Крафт.

— Один якобы пропал — мол он не вернулся к вратам. Хотя это не невозможно, мы никогда не отправляемся дальше чем на пятьдесят ярдов от врат — мы обычно всегда в поле зрения мансера. Я думаю, что Гадюке он просто не понравился. Другой якобы был пойман аберратами и разорван на куски.

— Можно, предположить, что это действительно был несчастный случай. — размышлял Крафт.

— Нет, он убил их, и все в порядке, как будто так быть и должно! — Настаивал Лаки, возвысив голос. — По словам Гильдии Замка, никаких доказательств убийства не было. Гильотинные смерти были списаны как несчастные случаи. Гадюка утверждал, что через врата пытался пробраться аберрат, в погоне за привратником, поэтому он должен был остановить его, ради безопасности замка. И такое было дважды. В лучшем случае Гадюка безрассудный человек; в худшем — он убийца.

— Жаль, что у меня не хватило смелости, взять и сказать Гадюке, что бы он сам шел за лопатой через врата. — Обозленно прошипел Крафт.

— Это не привело бы ни к чему хорошему. Гадюка не смог бы этого сделать, даже если б и захотел. — сказала Донна.

— Это верно. Он и другие мансери, не могут пройти через врата. Даже Имбирь Боб не рискует, — подтвердил Лаки.

— Почему? — Спросил Крафт.

— Это часть нашего таланта — вот почему мы выбраны как привратники, — ответила Донна. — Это потому, что мы Фейри и имеем способности. Мы можем научиться магии и хорошо находить вещи через серебряные врата. Что еще более важно, сам Шолл не может убить или изменить нас. Это то, что мы унаследовали от наших родителей — вот почему твой отец может быть курьером, Крафт. Любой другой, кто вошел бы в Шолл, был бы мертв или вообще от него, кроме костей, ничего бы не осталось. Либо это, либо они постепенно превратились бы в нечто ужасное. Знаешь-что? Я думаю, что у нас гораздо больше возможностей, чем у обычных людей, несмотря на то, что они говорят. Некоторые люди считают, что могут управлять вратами если подмешать кое-что, в серебряную рамку врат.

— Я слышал, что это кости мертвых привратников. — омрачено сказал Лаки.

Но Крафт покачал головой.

— Это не может быть правдой. Мой отец принес тела моих братьев и похоронил их в нашем подвале.

Он не упомянул, что слышал их шепот. Он никому об этом не рассказывал, даже своему отцу. Он не чувствовал себя готовым обсуждать это с кем-либо. Во всяком случае, он не знал Лаки и Донну достаточно хорошо, чтобы доверять им.

— Твой отец курьер! Бьюсь об заклад, они не посмели бы сделать это с его детьми.

Крафт вздрогнул от мысли о том, что кости его братьев могли стать рамкой для врат, которыми бы пользовались такие люди как Гадюка. Он до сих пор не имел ни малейшего представления о том, как они умерли. Его отец никогда не обсуждал это, и Крафт был слишком расстроен, чтобы спросить.

Донна почувствовала его боль, и попыталась подбодрить его.

— Не печалься, Крафт — завтра суббота, а затем воскресенье — наш выходной! Мы проведем для тебя экскурсию, покажем город, а затем замок.

— Ну, части замка, которые нам разрешено посещать. — добавил Лаки. — Многие его места находятся под охраной и нам запрещено там находится.

— Спасибо. — сказал Крафт с улыбкой.

Здесь все было странно, но ему нравилась эта пара, и он чувствовал, что они могут стать хорошими друзьями.

Ни одного из них, больше, никто не вызвал для выполнения какой-либо работы, и во второй половине дня, время пролетело незаметно. Крафт вернулся в свою комнату и начал размышлять о своем отце. Он был удивлен, что от него, не было никаких новостей. Он ведь обещал навестить его, но куда-то пропал. Отец, наверное, занят своими курьерскими обязанностями, и навестит меня, как только вернется в замок. — Размышлял Крафт. После, другие мысли посетили его голову: о когда-то счастливой семье, маме и братьях, которые, к сожалению, сейчас были мертвы, и снова он подумал об отце, постоянно находившимся на опасных заданиях…

На следующий день, Крафт спустился в комнату ожидания. Он захватил с собой свою длинную шинель и повесил ее на спинку стула, что бы больше его на этом не поймали. Все утро они сидели без дела и умирали со скуки. В полдень, им принесли обед, но как только они закончили есть, в комнате ожидания распахнулась дверь. Сердце Крафта ёкнуло — он обернулся и увидел Главного Мансера. Он подошел к ним. Выражение его лица было серьезным.

— Бэнсон, пойдем со мной. У меня есть для тебя задача.

Крафт поднялся и потянулся за шинелью.

— Тебе она не понадобится, это сидячая работа.

Он последовал за мансером, в его неопрятную комнату. Как обычно, она была мрачной и освещена одной свечой. Черная занавеска уже была откинута назад, за врата, и Имбирь Боб просто кивнул на стул. Как только Крафт сел, мансер начал привязывать его кожаными ремнями: сначала ноги, а затем грудь.

— Не слишком туго? — Спросил он.

— Тот, что у меня на груди, немного давит, сэр. — сказал Крафт.

— Это мешает тебе дышать?

Крафт покачал головой.

— В таком случае, мы оставим его как есть. Эти ремни имеют важную функцию. Небольшой дискомфорт лучше, чем быть вырваным из кресла, через врата в Шолл, аберратом, который хочет тебя съесть. Ты согласен?

Крафт кивнул, но чувствовать себя лучше, от этого не стал.

— Наша следующая задача очень опасна, но если ты будешь делать то, что я тебе говорю, все должно закончиться хорошо. Мы хотим осуществить то, что называем схваткой. Ты должен схватить существо в Шолле, а затем перетащить его через врата в замок, что бы наши эксперты смогли изучить его и расширить свои знания о Шолле и о его аберратах. Вот, надень их…

Имбирь Боб вручил Крафту пару черных кожаных перчаток. Они были жесткими, но достаточно гибкими, и он не испытывал затруднений при сгибании кисти в кулак. Теперь он понял, почему у их униформы были короткие рукава. Перчатки были длинными и доходили до локтей.

— Теперь, ты знаешь, что такое фиксированное местоположение, молодой человек?

В самый последний момент, Крафту удалось остановить себя и не ляпнуть прозвище молодого мансера.

— Мистер Виптон объяснил это мне.

— Отлично. Я рад, что твое обучение идет хорошо. Сейчас я поверну циферблат, и мы попадем в место, недалеко от центра Престона. Как ты знаешь, именно здесь зародился Шолл. Тебе не нужно беспокоится о поиске местоположения, поэтому сосредоточься полностью на схватке.

— Что я собираюсь вырвать, сэр?

— Мы отправимся в место, которое когда-то было приютом для сирот. Тебе нужно схватить ребенка и перетащить его через врата в эту комнату, чтобы его можно было потом изучить.

Крафту не понравилась эта затея.

— Ребенка, сэр? — спросил он.

Мансер увидел растерянность на его лице.

— Не думай, что это ребенок. Он был изменен Шоллом и больше не человек, поэтому наши специалисты хотят изучить изменения и узнать больше об этом аберрате.

Желтая веревка висела с потолка прямо над столом Главного Мансера. Он протянул руку, дернул за нее, и где-то вдали раздался звонок. Сразу же, послышались звуки сапог, ударяющихся о ступеньки лестницы, ведущей вниз. Затем раздался стук в дверь.

— Входите! — Сказал Мансер.

В дверь вошли два больших охранника, и принесли с собой, что-то похожее на огромную птичью клетку. Они держали ее на своих плечах, используя длинный металлический брусок, который проходил через кольцо, прикрепленное к верхней части клетки. Охранники осторожно опустили ее на пол и, один из них, сняв замок, открыл решетчатую дверь.

Крафт посмотрел на нее и подумал, что смог бы поместиться в нее, если б сел, поджав к груди свои колени. Его мучал вопрос о существе, которое они собирались схватить. На сколько оно изменилось и поместится ли оно в клетку?

— Приготовься, молодой человек. — Имбирь Боб щелкнул пальцами, чтобы привлечь внимание Крафта и указал на врата.

Крафт откинулся назад и уставился в крутящиеся облака. Он чувствовал себя неудобно между двух охранников, занявших позицию по обе стороны стула. Они явно были готовы схватить все, что схватит он. Тем не менее, он был рад, что гильотинный ножной переключатель стоял на предохранителе. Этот острый клинок заставил его очень сильно нервничать. Он услышал, как раздались три щелчка, и крутящиеся облака расступились. Во вратах появилась узкая мощеная улица. В конце этой улицы, стояло большое каменное здание. На его металлических воротах, висела табличка:

За воротами, он увидел открытую деревянную дверь в приют, где разбитое стекло усеивало вход. Крафт вглядывался в темноту открытой двери, пытаясь разглядеть хоть какие-то движущиеся тени.

— Надеюсь, один из них выйдет на разведку. — Озвучил свою мысль Мансер — Тогда ты сможешь схватить его.

— Могут ли они увидеть меня? — шопотом спросил Крафт.

— Они видят то, что больше всего хотят видеть. — Ответил Главный Мансер. — С их стороны, врата принимают форму их желания. Они, вероятно, очень голодны, поэтому, скорее всего, это будет их любимая еда — возможно, сырое мясо, с капающей кровью. Это то, что больше всего любят аберраты.

Почти, как только он закончил говорить, что-то маленькое выбежало из темноты, и появилось в тусклом свете. У него было две руки, две ноги и голова, которые выглядели человеческими, но в его судорожных движениях было что-то странное. Как насекомое, существо бросилось вперед, затем остановилось; резко двинулось, затем снова остановилось.

— Будь готов, чтобы сделать рывок! Когда оно подойдет достаточно близко, схвати его за плечи и не отпускай, что бы оно не попыталось сделать!

Когда существо подошло к вратам, оно подняло голову и посмотрело в глаза Крафта. Имбирь Боб объяснил: что они собираются сделать, но он не был готов к этому. Крафт вздрогнул, то что когда-то было ребенком, очень сильно изменилось. Его глаза были красными, а зрачки вертикальными и тонкими. Оно открыло рот, обнажив три ряда острых зубов, меньше чем у Сэнди, но не менее опаснее. Разве это существо действительно когда-то было ребенком? Нужно ли хватать его? Что если, в попытке, оно откусит руки, своими маленькими острыми зубами?

— Сейчас! Сделай это прямо сейчас! — Приказал Главный Мансер.

Испугавшись последствий неподчинения, Крафт резко выбросил обе руки вперед. Его левая рука пропустила свою цель, но правой рукой ему удалось схватить существо за тонкое предплечье. Он усилил свой хват, настолько, насколько смог, чтобы ни упустить уродливого ребенка. Не успев даже и моргнуть, он почувствовал, как маленькие и острые зубы, с невероятной силой, вонзились в его руку. Крафт взвизгнул от боли, но все же сумел втянуть существо в кабинет Главного Мансера.

Ночью Крафту снова было трудно заснуть. О его отце не было известий, и он решил попробовать на следующий день разузнать о нем.

Он думал о своих новых друзьях. Он так долго был одинок, хотя это было не совсем так. Берта была хорошим другом для него.

Они часто сидели лицом друг к другу, на холодном полу в подвале, и разговаривали. Тонкая золотая корона, на ее голове, блестела при свете трех мерцающих свечей. Рядом с ней, всегда была яма, из которой она вылезала к нему. Несмотря на то, что свечи сдерживали аберратов, от проникновения в подвал, они почему-то не могли сдержать Берту. Об этом он не рассказывал отцу. Он боялся, что он попытается это исправить. Отец никогда бы не поверил, что аберрат может быть дружелюбным.

Берта рассказала Крафту о своем далеком прошлом.

Сначала она была счастлива, будучи королевой-воином из Сегантии. Они победили все местные племена, но затем новый могущественный враг вторгся на их земли.

— Что же они хотели, римляне? — Спросил Крафт.

— Они были высокими мужчинами с короткими мечами, длинными копьями и изогнутыми продолговатыми щитами, они всегда работали вместе. Когда они сражались, они стояли плечом к плечу, смыкая щиты, которые образовывали крепкую стену. Мы не могли прорваться через нее — многие из нас погибли, пытаясь. Но потом у меня возникла идея…

— Как прорваться через стену из щитов? — спросил Крафт, наклонившись вперед, чтобы поймать ответ Берты.

Она говорила очень тихо, ее акцент затруднял понимание того, что она говорила.

— Да — Ответила Берта — После того, как я увидела собаку, которая пыталась съесть ежа. Еж свернулся в колючий шар, и бедный пес, больно уколов нос, с визгами убежал прочь. Он использовал эти шипы для защиты, а я поняла, как использовать это для атаки. Я разработала оружие, и приказала нашим кузнецам сделать его. Это была тяжелая железная сфера, покрытая острыми шипами, прикрепленная к длинной цепи. Во время испытаний, раскручивая его над головой, мне удалось создать огромную силу, которая смогла бы пробить стену щитов, и тогда бы мои воины пролили их кровь, победив тем самым римлян.

— Это сработало? — спросил Крафт.

Берта печально покачала головой.

— Я не получила шанс попробовать его в бою. Наши священники были очень могущественными, и, хоть я и была их королевой, меня схватили и убили. Они думали, что, жертвуя мной, отказавшись от чего-то важного для нашего племени, они получат благосклонность наших богов. Поэтому они убили меня и похоронили в болоте. Римляне завоевали всю землю и пробыли здесь сотни лет. Эти жрецы сделали бы намного лучше, если бы сражались.

Большие зеленые глаза Берты широко распахнулись, и она улыбнулась ему.

— Но все же это к лучшему. Если бы они меня не убили, и не похоронили в болоте, я бы не ожила и не разговаривала бы сейчас с тобой.

Да, подумал Крафт. У них было так много долгих и интересных разговоров. Дружба Берты позволила ему выдержать долгие месяцы в подвале. Он многим ей обязан. Интересно, что она делает сейчас.

Понедельник означает, что снова нужно возвращаться в комнату ожидания.

— Что бы ты сделал в первую очередь, если бы действительно был Властелином Врат и мог приказывать всем мансерам? — небрежно спросил Лаки, когда Крафт сел за стол.

Он и Донна улыбнулись друг другу, и Крафт закатил глаза.

— Ну, во-первых, я бы дал должное обучение привратникам, во вторых, любого, кто посмел бы играть в глупые и опасные игры, например, таких как Гадюка, немедленно бы уволил с должности.

В этот момент открылась дверь, и в комнату вошли три человека. Один из них был неизвестен Крафту, и это заставило его задуматься о том, сколько здесь было мансеров.

Главный Мансер шел впереди, незнакомый пухлый человек следом за ним, а замыкал их тыл мрачной процессии — Гадюка.

— У нас чрезвычайная ситуация, — сказал Имбирь Боб, по очереди глядя на каждого из них, — Так что это будет совместная операция. Ты, Хендерсон, пойдешь с мистером Виптоном, Праудфут, ты с мистером Хампертоном, а ты, Бенсон, поедешь со мной.

Без споров и возражений, все трое привратников взяли свои шинели и последовали за мансерами. Крафту было жаль Донну, и в тоже время радостно, что ему не придется работать с Гадюкой.

В кабинете, Имбирь Боб пригласил Крафта к столу. Мансер сел напротив него.

— Теперь, молодой человек, я хочу, чтобы ты понял, то что, я собираюсь тебе рассказать, никогда не должно быть разглашено никому, кроме тех, кого это касается, — я имею в виду кого-то, кроме трех мансеров, и трех привратников, участвующих в этой операции. Нарушение этого правила будет иметь пагубные последствия. Дай мне слово, чтобы ни случилось, ты никогда и никому не расскажешь об этом.

— Да, сэр, даю вам слово, — сказал ему Крафт.

Что еще он мог сказать? Он задавался вопросом, каково будет наказание за нарушение правила. Похоже, что Главный Мансер воспринимал эту миссию довольно серьезно.

— Что ж. Ты слышал о старшем сыне герцога Ланкастерского — который попал в ловушку, оставшись на маленьком Дневном Острове, когда Шолл увеличился в размерах, примерно год назад?

— Нет, сэр, я этого не слышал.

— Ах да, ты сам в то время был заперт в ловушке, находясь в подвале своего дома, откуда бы ты слышал об этом… Ну он был в маленькой деревушке Пенвортам, что к западу от Престона, когда Шолл внезапно расширил свои границы. После этого деревня стала новым Дневным Островом. Поскольку он сын нашего правителя округа, его спасение считается приоритетным.

— Значит, сын герцога не Фейр, сэр?

— Конечно, нет, молодой человек! — Имбирь Боб выглядел потрясенным. — Его нельзя доставить через Шолл не рискуя смертью или изменением. Вот почему задача считается сложной. Точнее раньше считалась. После нескольких месяцев усилий и экспериментов, нашим ученым удалось разработать защитный материал. Было изобретено средство передвижения так называемый седан.

Имбирь Боб сделал паузу, увидев растерянное выражение лица Крафта.

— В нем имеется дверь и кресло внутри, можно перевозить одного человека. Защитный материал, полностью окружает пассажира со всех сторон — как большая коробка. Седан не имеет колес, вместо них, два длинных деревянных шеста, которые опираются на плечи носителей. Требуется три человека для передвижения, двое для переноса седан и третий для защиты, в случае нападения аберратов. Не так давно самые лучшие курьеры были отправлены, чтобы доставить сына герцога.

— Защитный материал сработал? — спросил Крафт.

Главный Мансер ответил изворотливо, как будто он что-то скрывает.

— В общем да. Сам герцог одобрил проведение операции, и я уверен, что все, что пошло не так, не имеет никакого отношения к защитному материалу.

Он определенно что-то не договаривает. — подумал Крафт.

— В любом случае — начиная с точки к западу от реки Риббл, — продолжил мансер, — им нужно было углубиться в Шолл, чтобы пересечь мост, ведущий к самым безопасным маршрутам на север в сторону Ланкастера. По идее, двигаясь по такому маршруту, они должны были уже вернуться с сыном герцога. Но они не вернулись. Прошло почти двадцать четыре часа, поэтому наша задача состоит в том, что бы понять, почему они не вернулись, найти их и спасти сына герцога.

Пугающая мысль пришла в голову Крафта.

— Среди курьеров был мой отец, сэр? — Спросил он дрожащим голосом.

Выражение лица Мансера подтвердили худшее. Он вздохнул и ответил:

— Мне тяжело тебе это говорить, но твой отец действительно был одним из курьеров, назначенных на задание. Но найдя седан и сына герцога, я надеюсь, что мы так же найдем твоего отца и других курьеров.

Кровь ударила в голову Крафта, и он едва сдерживал пробивающиеся слезы. Что делать, если что-то случилось с его отцом? Что, если он больше не увидит его? Он уже потерял свою мать в Шолле, а затем и своих двух братьев. Он не был готов потерять и отца. Но Имбирь Боб явно не хотел тратить время на сочувствие. Он вытащил из кармана серебряные часы и взглянул на них.

— Уже почти десять минут до полудня. Прежде чем мы продолжим, у тебя есть какие-то вопросы?

— Как мы собираемся вернуть их? Через врата? — Спросил Крафт.

Он хотел помочь сыну герцога, но его главная забота была о безопасности его собственного отца.

Сначала нам надо найти пассажира и седан, потом в зависимости от ситуации, решим, как выбираться. Пока по этому поводу, ничего не могу сказать. Свою шинель повесь туда. — сказал Мансер, указывая на стул.

Они подошли к стене, где находились врата, и Имбирь Боб открыл черный занавес. Крафт занял свое место, глядя на крутящиеся облака. Еще раз взглянув на свои часы, Главный Мансер потянулся к карману брюк, достал маленький клочок черной ткани и протянул ее Крафту.

— Это часть защитного материала, которым покрыт седан. — Сказал он.

Присмотревшись, Крафт увидел, что это не просто черная ткань, это ткань с множеством крошечных сверкающих пятен, похожих на звезды в ночном небе.

— Теперь сконцентрируйся, Бенсон. Ты должен быть в состоянии найти точно такой же материал. Найди его, и считай, что ты нашел сына герцога — и, может быть, и своего отца.

Крафт сконцентрировался так сильно, как только мог, пытаясь ощутить материал в Шолле. Тучи во вратах очистились, и вдруг он увидел какие-то голые деревья. Справа была низкая стена, и за ней ряд зданий. Ничто не двигалось. Земля под деревьями была мало покрыта травой, в основном мертвыми листьями… и затем он заметил большой объект, лежащий на боку. Присмотревшись, он увидел два шеста, лежащие на траве, и черный, сверкающий материал, который покрывал большой объект — это был седан, где была одна дверь, и не было окон. Но не было никаких признаков его отца или других курьеров. Крафту вдруг стало очень жаль сына герцога. Должно быть страшно, перемещаться по Шоллу, и прислушиваться к любым шумам в мертвой тишине. Но потом, подумал он, это ничем не отличалось от его собственного опыта, когда его отец надел капюшон ему на голову.

Главный Мансер прервал его мысли.

— Молодец, молодой человек. Ты нашел седан, но это не выглядит многообещающим. Обрати внимание, что дверь открыта, это не очень хорошо. Курьеров тоже нет. Я знаю это место. В полдень оно должно быть безопасно. Хотя Шолл пронизан опасностями.

— Где мы, сэр? — спросил Крафт.

— Это большой центральный сад, принадлежащий дворянам, которые когда то жили в этих зданиях. Благодаря своей близости к реке Риббл, его любили самые богатые граждане Престона. Теперь все это принадлежит Шоллу, и его аберратам. Но не бойся — они не появятся, пока не настанет ночь. У тебя есть много времени, чтобы провести расследование.

Мансер подошел к столу и вернулся с шинелью. Крафт поднялся на ноги и надел ее, застегнув пуговицы до самой до шеи. Он знал, как холодно может быть в Шолле.

— Проверь седан. Если сын герцога все еще внутри, то скорее всего он мертв или изменен, поэтому будь осторожен. Если его там нет, то вы должны тщательно изучить огороженный сад, но не выходить за его пределы. После, молодой человек, ты должен отчитаться. Докладывать только мне. Ты понял?

— Да, сэр, — ответил Крафт, когда нехотя забирался во врата.

— Пошевеливайся! — Поторопил его Имбирь Боб — Если сын герцога жив, есть небольшой шанс, что он все еще может быть собой. Мы должны спасти его, прежде чем он начнет меняться!

Здесь было не так холодно, как в том месте, где Гадюка преподал Крафту урок, но он был доволен своей теплой шинелью, ведь прямо в лицо дул холодный ветер.

Вдалеке сквозь деревья, виднелись два круга синего света. У Лаки и Донны тоже получилось найти седан. Он первым подошел к ней и заглянул внутрь. Тот, кто построил ее, постарался сделать ее с максимальным комфортом. Она была с мягким кожаным сиденьем, выстланным синим бархатом. Но она была пуста. Что здесь случилось? — Подумал Крафт. Почему дверь открыта? Где курьеры? Где сын герцога?

Лаки и Донна подошли к нему и заглянули внутрь. Крафт рассказал им про операцию, о которой ему поведал Имбирь Боб.

— Один из трех курьеров был моим отцом. Он пропал без вести с другими — он потерялся где-то в Шолле.

— О, Крафт, мне очень жаль, — сказала Донна, сочувственно похлопав его по плечу. — Я знаю, что тебе трудно будет искать сына герцога, когда для тебя важнее найти отца.

Ком встал в горле Крафта, и он не смог ничего ей ответить.

Лаки похлопал его по спине.

— Возможно, это не так плохо, как кажется — сказал он. — Курьеры пропадали в Шолле и раньше, и им удавалось возвращаться.

На мгновение была тишина — никто из них не знал, что сказать. Крафт тайно вытер слезы, а Донна и Лаки притворились, что этого не заметили.

— Ну, нам лучше начать наш поиск, — наконец сказала Донна, принимая на себя командование. Она была ветераном среди всех, ее срок службы в замке, был больше чем у Лаки, и, безусловно, больше, чем у Крафта.

— Если мы разделимся, мы сможем сделать это быстрее. — Предложил Крафт, глядя на нее.

— Нет, Крафт, это плохая идея. — Ответила она. — Держаться вместе и помогать друг другу — лучший способ выжить здесь. Для начала посмотрим, есть ли какие либо следы.

Земля вокруг седан была мягкой и грязной, и они быстро нашли следы четырех человек. Легко было отличить следы сына герцога от следов курьеров. Большие сапоги мужчин оставили глубокие отпечатки и показали, что они поднялись по склону. У сына герцога, казалось, были узкие ботинки с слегка сужающимися пальцами, и его следы вели в противоположном направлении. Группа распалась. Но почему?

— Мы пойдем по следам сына герцога. — заявила Донна.

Крафту больше хотелось последовать по следам отца и его товарищей, но как он мог спорить? Их обязанность была найти сына герцога. По крайней мере, они знали, в каком направлении отправились курьеры.

Когда Крафт обернулся, то он не увидел никаких синих кругов, которые обозначали серебряные врата. Он скрестил пальцы, надеясь, что они смогут отыскать путь назад. Сад был продолговатой формы, и они решили пойти вдоль, окружающей его, стены, вниз по склону. Вокруг них, раздавались шорохи, и глаза Крафта метались влево и вправо. Ему казалось, что за ними следят, и он видел, что Донна и Лаки тоже нервничали. Их выражения были обеспокоенными, когда они оглядывались. Существа, о которых его предупреждали, должны были спать в домах, граничащих с садом. Но что, если есть другие вещи, о которых Главный Мансер не знал — что-то новое, что напало на спасательную группу и их груз?

Внизу склона земля снова стала очень мягкой, и звук их хлюпающих сапог был единственным, что можно было услышать в округе. Внезапно Крафт подумал, что услышал крик. Донна подняла руку, как знак того, что они должны остановиться. Внимательно прислушиваясь, они вновь услышали крик, и осторожно отправились в его сторону. Колючий страх пробежал по позвоночнику Крафта, и через мгновение они нашли сына герцога.

Главный Мансер никогда не упоминал о его возрасте. Крафт ожидал, что он молод, возможно, даже моложе их, но он был не прав. Это был юноша, возможно, восемнадцати или девятнадцати лет, который, застряв по пояс в болоте, тихо плакал. Крафт никогда не видел его раньше, но его одежда, говорила о его положении в обществе. Люди, которые ходили по улицам Ланкастера, не носили такую одежду. Вокруг его шеи был большой белый воротник над фиолетовой шелковой туникой с серебряными пуговицами. Это, безусловно, был человек, которого они искали.

Все еще всхлипывая, мальчик смотрел на них. Его глаза были красными от слез.

— Помогите мне! Пожалуйста, помогите! — Жалобно попросил он.

— Не беспокойтесь, сэр — сказал ему Донна, стараясь казаться веселой. — Мы вытащим вас отсюда в кратчайшие сроки.

Но это было непросто. Ни кто из них не хотел разделить участь сына герцога и быть по пояс застрявшими в болоте. Их первые шаги были осторожными, но после небольшого тестирования почвы, они обнаружили, что смело, могут подойти к юноше. Казалось, что ему просто не повезло, что он угадал на маленькое место, которое оказалось очень мягким и способным засосать человека.

Вскоре, все трое были достаточно близко, что бы вытащить его. Но как бы они не старались, они едва могли сдвинуть его с места. Сын герцога рыдал, когда привратники пытались вытащить его. Затем раздался хриплый звук, как наконец, с большим усилием, им удалось приподнять его на пару сантиметров. Именно тогда они стали осознавать весь ужас ситуации. Они поняли, что Шолл изменил его: у него больше не было ног. Его нижняя часть тела превратилась в массу извилистых, волокнистых, древесных корней.

Без труда отыскав врата, Крафт побежал докладывать Главному Мансеру. Имбирь Боб смотрел на него через врата. Его лицо не выражало эмоций, и Крафт понятия не имел, о чем он думает. Он полагал, что им прикажут оставить сына герцога там, где он сейчас находится. Но он ошибался.

— Что ж, Бенсон, — сказал Мансер, — приказ герцога был предельно ясен. Даже если Шолл изменил его сына, он все равно хочет, чтобы его вернули в замок, чего бы это ни стоило. Он герцог Ланкастерский, и его слово — закон. Мы должны повиноваться ему. Подожди здесь, — добавил он. — Я распоряжусь, чтобы вам принесли необходимые инструменты.

Крафт с тревогой ждал на холоде, гадая, что имел в виду Главный Мансер, говоря о «необходимых инструментах».

Когда он вернулся, Крафт с ужасом понял, что им предстоит сделать. Через врата ему вручили три лопаты и что-то, на первый взгляд похожее на большие ножницы. Потом Крафт понял, что они предназначены для обрезки деревьев. У его матери были такие же.

— Приведи его к вратам, — строго приказал Главный Мансер. — только к этим вратам. Сделай все, что потребуется.

Крафт вздрогнул и направился к Донне и Лаки. Он знал, что им приказано перерезать то, что когда-то было ногами молодого человека, освободить его и вернуть то, что осталось от его тела. Это будет нелегкая задача.

— Мы должны выкопать его и отвести к вратам Имбиря Боба, — сказал он тихим голосом, что бы, хнычущий, молодой человек не расслышал.

Донна кивнула. Не теряя времени, она взяла одну из лопат, подошла к сыну герцога, и принялась энергично копать, отбрасывая землю назад через левое плечо.

У Крафта было плохое предчувствие. Возможно, у Лаки тоже, потому что он, как и Крафт, просто наблюдал, не делая попыток помочь. Внезапно хныканье юноши перешло в пронзительный крик боли. Донна отступила назад, явно потрясенная. Казалось, что перерубание корней причиняет парню страшную боль, как если бы это были его ноги.

— Донна! — Крикнул Крафт, подзывая ее к себе.

Она подошла, с сомнением смотря на лопату, которую несла. Он отвел ее подальше, так что они оказались вне пределов слышимости попавшего в ловушку молодого человека. Лаки последовал за ними, бросив тревожный взгляд через плечо.

Крафт изложил свой план.

— Моя мать любила работать в саду, и иногда я наблюдала за ее работой. Я даже помогал ей время от времени. Я прочитал все ее книги на эту тему. Если бы сын герцога был маленьким деревцем, его корни были бы далеко, дальше, чем ты думаешь. Нам нужно начать копать подальше. Если мы выкопаем вокруг него достаточно большую яму, то сможем вытащить его, не используя эти ножницы. — Добавил он, показывая им острые секаторы.

Лаки и Донна замешкались — им явно не нравилась идея перерезать корни молодого человека.

— Мы не можем безболезненно вызволить его. Хотим мы этого или нет, но нам не обойтись без перерезания некоторых тонких корней. Самое главное — не повредить главный центральный корень, который на много толще остальных и уходит глубоко в землю. Если мы его повредим, то парень может умереть.

Донна кивнула.

— Крафт, похоже, ты знаешь что говоришь, поэтому мы так и сделаем. Только, меня беспокоит то, что это займет много времени, а чем дольше мы будем находиться здесь, после полудня, тем больше будет шанс, не вернутся домой.

Крафт знал, что в Шолле темнеет гораздо раньше, чем в Светлом Мире. Как только солнце опустится ближе к горизонту, оно больше не сможет проникать сквозь мрак, смертельного тумана. Не теряя времени, они принялись за работу, выкапывая большую яму вокруг юноши. Время от времени, он вскрикивал, но через некоторое время, сын герцога потерял сознание. Возможно, это произошло от боли и страха, подумал Крафт. Или… В голову Крафта пришла ужасная мысль — что если он все еще продолжает меняться и вскоре станет полностью деревянным, кровь в его венах заменится соком, а мозг превратится в грибок? Может быть, когда это случится, он не будет чувствовать боль? Но так ли это? Многие люди думают, что растения чувствуют боль, и беззвучно кричат, когда их выдергивают из земли.

Крафт покачал головой, прогоняя эти ужасные мысли, и вернулся к работе. Через несколько часов, когда они выкопали достаточно большую яму, им удалось обнаружить большой корень, который уходил глубоко в землю. Предсказание Крафта, оказалось верным. Им пришлось копать еще глубже, пока толстый корень не стал тонким, как второстепенные корни. Они потянули его и наконец, вытащили юношу. Только тогда сын герцога открыл глаза.

Он в ужасе огляделся, прежде чем его взгляд остановился на Крафте.

— Голова кружится, — пожаловался он.

— Не волнуйтесь, сэр, — сказала Донна, добродушно улыбаясь в попытке успокоить его. — Скоро мы благополучно доставим вас в город. Худшее позади.

Но это не так. По крайней мере, для них. Их беды только начались.

Они осторожно подняли молодого человека и понесли к вратам Главного Мансера. Он застонал, и Крафт понял, что, волоча его корнями по земле, они причиняют ему боль. Но что еще они могли сделать? Они старались изо всех сил — они просто хотели выбраться оттуда как можно скорее. Крафт был доволен, что смог предложить способ освободить юношу. Метод Донны причинил бы ему ужасную боль, а острые секаторы Главного Мансера, могли бы убить его на месте. Теперь, по крайней мере, есть шанс, что он выживет. Может быть, когда-нибудь люди в лабораториях замка смогут обратить вспять действие Шолла, подумал он. А пока, может быть, они снова посадят молодого человека в землю? Но захочет ли он так жить? Неужели это предпочтительнее смерти?

Вскоре показались врата Главного Мансера. Крафт увидел двух охранников, стоявших позади Имбиря Боба, которые с любопытством смотрели на них, сквозь мерцающую синюю рамку. Все трое в комнате отпрянули, увидев сына герцога. Крафт, Донна и Лаки осторожно пропустили его вперед головой, передав тем самым юношу охранникам.

— Ну что ж, — сказал Имбирь Боб, когда сына герцога унесли — Хендерсон и Праудфут, возвращайтесь к своим вратам. Я не хочу что бы более одной пары ног, топтались по моему полу в комнате.

Крафт вздрогнул. Начинало темнеть, и опасность, исходящая от существ в этих домах, возрастала с каждой минутой. Конечно, было бы лучше, если бы все трое прошли через эти врата. В конце концов, комнаты мансеров находятся всего в нескольких дверях друг от друга. И кому, какое дело до грязи? И все же Имбирь Боб показывал на врата и просил Донну и Лаки совершить очень рискованную прогулку!

Затем он повернулся к Крафту.

— Тебе, Бенсон, лучше пойти за лопатами и секаторами и принести их сюда. Мы не можем позволить себе потерять собственность замка.

Крафт в смятении посмотрел на него, но понял, что он не шутит. Он повернулся и посмотрел на сгущающиеся сумерки. Донна, должно быть, догадалась, о чем он думает.

— Мы пойдем с тобой, Крафт, и поможем забрать инструменты. С каждой минутой становится все опаснее. Мы не можем отпустить тебя одного.

Лаки пробормотал что-то в знак согласия. Крафт почувствовал облегчение и поблагодарил их за предложение. Он знал, что у них могут быть неприятности с Имбирем Бобом — в конце концов, они не подчинились приказу, — но он был бы очень рад компании.

Все трое поспешили назад. Видимость быстро ухудшалась; в саду теперь были видны только ближайшие деревья. Стена и дома за ней, уже погрузились во тьму. Вскоре они подошли к тому месту, где оставили инструменты. На тот момент они почти ничего не видели. Затем Крафт услышал первый вой, за которым быстро раздался еще один. От этих леденящих душу криков, кровь застыла у него в жилах. Все трое остановились и в ужасе посмотрели друг на друга.

— Забудьте про лопаты! — Крикнула Донна, указывая вперед. — Бегите, спасая свои жизни, назад к вратам!

Стая четвероногих существ, прыгнула к ним через стену, брызгая слюной с открытых челюстей. Завывая от голода, они походили на волков, но выглядели как гигантские волосатые кошки. Огромные клыки нависали над нижней челюстью, а длинные конечности заканчивались длинными острыми когтями.

Трое привратников повернулись и побежали. Несколько секунд они держались вместе, но вскоре Крафт оказался впереди, а Лаки за его плечом. Он оглянулся и увидел, что Донна, бежавшая изо всех сил, сильно отстает. Звери догоняли ее. Крафт с ужасом понял, что, несмотря на приказ, они должны были направиться к ближайшим вратам — к вратам Имбиря Боба. Без сомнения, Донна и Лаки паниковали не меньше чем он, поэтому разделились и направились каждый к своим вратам. И тут снова раздался вой, на этот раз гораздо громче. Крафт слышал, как клыкастые хищники скачут за ним, подбираясь все ближе и ближе. Его дыхание стало прерывистым, ноги дрожали от напряжения и страха. Он впервые задался вопросом, что если ему не удастся добежать до врат! Крафт рискнул оглянуться и увидел, что одно из существ, практически настигло его. С колотящимся сердцем он подбежал к вратам и нырнул внутрь. Главный Мансер стоял в стороне, поставив ногу на педаль гильотины. Но Крафт тут же повернулся и сосредоточился на вратах, думая об облаках. Закрученный непрозрачный барьер заполнил их, и опасность миновала. Он лежал на полу, задыхаясь и дрожа.

— Я вижу, тебе не удалось вернуть инструменты, — сказал Имбирь Боб, поднимая брови.

— Лучше уж так, чем быть съеденным заживо! — Сказал ему Крафт, пораженный тем, что он вообще заговорил об инструментах. Неужели он не понимает, что они чуть не погибли?

Но тот лишь кивнул и слегка улыбнулся.

— Да, конечно. Мы можем забрать их в другой день. Теперь, иди, отдохни, Бенсон, иди прямо в свою комнату. Завтра будет достаточно времени, чтобы обсудить все с твоими коллегами. Я прикажу принести тебе сытный ужин.

Крафт устало поплелся обратно в комнату. Он слишком устал, чтобы есть хлеб и ветчину, которые ему принесли. Да и вряд ли бы он вообще смог есть, если бы знал, что произошло. Не все из них вернулись через свои врата.

Когда Крафт проснулся, ноющие мышцы рук и спины напомнили ему о том, что произошло накануне. Но было и чувство выполненного долга — и легкое возбуждение. Он помог спасти сына герцога, и ему не терпелось поговорить об этом с Лаки и Донной. Как обычно, Крафт позавтракал у себя в комнате и сразу же отправился в комнату ожидания. Обычно он приходил последним, но, к его удивлению, за столом сидел только Лаки. Крафт как раз собирался спросить его о Донне, когда открылась дальняя дверь, и вошел Главный Мансер. Его лицо выглядело особенно мрачным. Крафт и Лаки переглянулись. Прежде чем заговорить, мансер кашлянул. Крафт подумал, что сейчас он отпустит ехидное замечание по поводу отсутствия Донны, но вместо этого, к удивлению, он начал аплодировать их успеху.

— Я должен поздравить вас с успешным выполнением задания. Несмотря на опасность, вы долгие часы работали на территории противника, и освободили сына герцога из этого ужасного положения, с минимальным ущербом для его несколько… изменившейся личности. — Имбирь Боб замолчал и снова кашлянул. — Однако у меня ужасные новости. К сожалению, Хендерсон погибла на месте.

Долгое время все молчали. Крафт не мог в это поверить. Донна мертва? Внезапная боль в груди перехватила дыхание. Крафт знал ее недолго — меньше недели, но за это время столько всего произошло. Донна быстро стала его другом. Он был зол на Главного Мансера. Если бы он не послал его за инструментами, ничего бы не случилось. Тогда бы Донна не настояла, что бы помочь ему вернуть их, и до сих пор бы была жива. Теперь он никогда больше ее не увидит — как и своих братьев, мать… и возможно, и отца.

— Как она умерла, сэр? Донну поймали до того, как она подошла к вратам? — Голос Лаки звучал сдавленно и дрожал.

— Она добралась до ворот, Праудфут, но преследующие ее, по пятам, аберраты, были очень близко. Мансеру пришлось воспользоваться гильотиной. К несчастью, лезвие опустилось слишком рано и перерезало Хэндерсон ноги. Бедная девочка умерла от шока и потери крови.

Краем глаза Крафт заметил, как лицо Лаки исказилось от ярости и боли. Они могли только вообразить, какие муки пришлось пережить Донне. Лаки был готов взорваться. Затем Крафт услышал, как он глубоко вздохнул, явно пытаясь успокоить свою ярость, склонил голову и уставился в пол. Крафт тоже кипел. Гадюка уже убивал других привратников. Теперь он сделал это снова. Как можно позволить ему продолжать работать в качестве мансера?

— Сегодня, по причине смерти члена команды, вам не придется работать. Смерть Донны очень большая потеря.

С этими словами главный мансер вышел из комнаты.

— Мне нужно проветриться, — сказал Лаки, его голос был полон горечи, а глаза наполнились слезами. — Я собираюсь в город. Хочешь пойти?

Крафт молча кивнул. Он хотел бы что-нибудь сказать, чтобы утешить Лаки — в конце концов, он знал Донну гораздо лучше, чем Крафт, — но ничего не приходило на ум.

Через пять минут они уже шагали по мощеным улочкам Ланкастера, не говоря ни слова. Они сделали небольшой круг, и Лаки быстрым шагом двинулся по аллее к дому собраний, потом обогнул замок с тыла выйдя на Черч — Стрит. Они уже собирались перейти на Маркет-Стрит, когда увидели процессию, уходящую на восток.

— Что происходит? Куда все идут? — Спросил Лаки у оборванного старика, который с трудом поспевал за ним.

— Они собираются повесить ведьму, — прохрипел он. — На Висельном холме. Потом будет большая вечеринка, на которой без выпивки не обойтись!

Крафт увидел, что в руке у него большая бутылка Эля.

— Пойдем за ними, Крафт, — сказал Лаки. — Хочу посмотреть, как умрет эта старая ведьма.

Крафту эта идея не понравилась, но он не смог возразить. В Лаки было что-то новое, мрачное и решительное.

Он всегда казался веселым парнем — хотя, возможно, немного фаталистичным. Он явно тяжело переживал смерть Донны.

Они последовали за шумной толпой, многие из которой, казалось, уже выпили, распевая непристойные песни и спотыкаясь. Лаки шел, опустив голову и засунув руки в карманы. Крафт заметил, что в толпе есть группы из двух-трех человек в серых плащах с капюшонами. Он указал на них Лаки.

— Это какая-то секта жрецов? — спросил он.

— Да, это секта, но она не имеет никакого отношения к Церкви, — ответил Лаки. — Они называют себя серыми капюшонами — у них своя религия. Они поклоняются Шоллу.

— Это так глупо! — Удивленно сказал Крафт. — Зачем кому-то понадобилось поклоняться ему?

— Некоторые думают, что это им поможет, — сказал Лаки. — В основном сумасшедшие…

Крафт был заинтригован и хотел узнать больше, но понял, что Лаки не в настроении разговаривать.

На вершине поросшего травой холма-виселицы, они увидели большую деревянную платформу, на которой была установлена виселица. Это был вертикальный столб с горизонтальным рычагом, с которого свисала петля. Под веревкой стояла бочка, ожидая старую Нэлл.

Повозка с ведьмой только что подъехала к платформе. Ее вытащили и кинули к лестнице. Ведьма медленно поползла вверх, и когда достигла вершины, толпа начала издеваться и кричать от возбуждения. Крафт видел, что Нэлл, заткнули рот кляпом, без сомнения, чтобы она не могла колдовать, а руки связали за спиной. Лаки хотел видеть продолжение, но это было последнее, чего хотел Крафт. Его начинало тошнить при мысли о том, что он станет свидетелем смерти этой несчастной старухи. К счастью, толпа была слишком плотной, чтобы что-то разглядеть. Крафт огляделся и увидел, что люди устраивают пикники, пользуясь сухой травой. Необычно для Ланкаширского лета, дождь не шел по меньшей мере неделю, хотя Крафт чувствовал, что с запада дует сильный ветер, прямо с моря, и тучи сгущаются. Скоро пойдет дождь.

На платформе люди в черных мантиях начали произносить речи, а старая Нэлл спокойно стояла рядом, ожидая смерти. Говорившие, казалось, были жрецами. Ветер уносил их слова, и Крафт не мог разобрать, о чем они говорят. Те, кто стоял ближе к платформе, продолжали аплодировать, и он догадался, что им дали список предполагаемых проступков старой Нэлл, а Церковь разъяснила, в чем заключались ее грехи и почему ее казнили. Все это вызывало у него отвращение. Насколько он знал, она никому не причинила вреда, но вот она здесь, и ее смерть будет использована как развлечение.

Все, казалось, относились к этому как к веселому дню. В какой-то момент толпа впереди поднялась на ноги и начала аплодировать, но те, кто был ближе к задним рядам, заорали, чтобы они сели, потому что они загораживали им обзор.

После десяти минут речей они приступили к повешению. На голову старой Нэлл накинули капюшон, напомнив Крафту, как он был в капюшоне, когда отец вел его через Шолл. Слишком трудно было представить, через что сейчас проходит Нэлл. наверное ужасно знать, что через несколько минут тебя повесят.

Затем они поставили ее на бочку и накинули петлю ей на шею. Толпа восторжествовалась, крича и крича палачам, чтобы они продолжали. Наконец они затянули петлю и выбили бочонок из-под ног старой Нэлл.

Все, кроме Лаки и Крафта, начали аплодировать. Крафт наблюдал, как ноги Нэлл дергаются, а тело извивается на конце веревки. В какой-то момент сильный порыв ветра задрал ее рваную юбку над головой, обнажив нижнее белье. Это вызвало еще одно бурное одобрение. Внезапно Лаки рванулся вперед, прочь от лукавого.

— Умри, ведьма! Умри! — он закричал.

Крафт изумленно уставился на него, пораженный его ненавистью. Что на него нашло? Но крик Лаки был хорошо слышен в толпе, и его быстро подхватили как заклинание:

«Умри, ведьма, умри! Умри, ведьма, умри! Умри, ведьма, умри!»

Старая Нэлл все еще болталась на конце веревки, но теперь ее движения стали слабее, едва заметно подергивались колени.

— Почему ты ее так ненавидишь? — Спросил Крафт, не в силах больше сдерживать свои чувства. — Она просто бедная старая женщина, и даже если у нее и были какие-то магические способности, она не использовала их, чтобы причинить вред людям. Она просто лечила бородавки и зубную боль. Ты правда думаешь, что она этого заслуживает? — спросил он, указывая на виселицу.

Теперь тело ведьмы было неподвижно. Она была мертва и избавлена от страданий.

— Да, — с горечью ответил Лаки. — Она предсказала смерть Донны, а потом прокляла нас троих. Она сказала, что мы должны получить по заслугам. Донна была доброй, полезной и храброй. Неужели она действительно заслуживает такой смерти? Чтобы ее ноги отрубил садист, безрассудный идиот? Чего мы заслуживаем-того же?

Крафт не ответил. Лаки был в ярости и уже начал жалеть, что не промолчал.

— И знаешь что? — Продолжил Лаки, крепко сжав кисти в кулак. — Бедняжку Донну даже не похоронят, потому что она сирота и у нее нет семьи, которой было бы не все равно, что случится с ее телом. Они просто перемолют ее кости и используют их в раме новых врат.

Пока он говорил, наконец пошел дождь — крупные капли падали почти вертикально им в лицо. Люди вокруг них вскочили на ноги, быстро собрали свои пожитки и начали уходить. Крафт и Лаки остались на месте, и через пять минут склон холма почти опустел. Люди на платформе снимали тело старой Нэлл с виселицы. Несмотря на проливной дождь, у них еще оставалась работа. Крафт и Лаки уже промокли до нитки, но по-прежнему не двигались. Лаки снова заговорил, на этот раз тише:

— Не жалей ее, Крафт. Завтра ее семья придет за телом и, если слухи, которые я слышал, верны, то они отнесут ее в Шолл под покровом темноты. Говорят, что большинство ведьм восстают из мертвых, если их там хоронят.

— Как могут семьи ведьм переносить своих мертвых в Шолл, если они не Фейри? — Спросил Крафт.

Лаки пожал плечами, и с кончика его носа упала капля дождя.

— Некоторые считают, что у ведьм есть собственное сопротивление Шоллу. Но это, наверное, просто разговоры.

Крафт заколебался, не зная, стоит ли посвящать Лаки в свои дела. Но он был другом, не так ли? Поэтому он сказал правду.

— Шолл действительно воскрешает людей из мертвых — это факт, а не просто суеверие, — сказал он. — И они не обязательно должны быть ведьмами.

Лаки повернулся к нему.

— Ты это точно знаешь? — недоверчиво спросил он.

— Когда я оказался в ловушке в Шолле, меня посещала девушка, которая умерла сотни лет назад — может быть, тысячи, насколько я знаю. Я называл ее болотной королевой, потому что она носила корону; ее принесли в жертву ее собственные люди, а затем похоронили в болоте. Ее зовут Берта.

Лаки выглядел потрясенным.

— Какая она была? Ты не боялся ее?

— Нет. Она была добра ко мне. Я провел почти год запертым в подвале, и в последние месяцы, после смерти братьев, я был в основном один. Работа моего отца означала, что он часто отсутствовал. Она помогла мне справится с одиночеством. Я многим ей обязан.

Лаки сочувственно обнял лукавого за плечи.

— У тебя были трудные времена, Крафт, и я сожалею об этом. Но и здесь дела плохи. Как привратники, наши жизни ничего не стоят — мы рискуем каждый день. И знаешь, что мы должны сделать, чтобы все исправить?

Крафт покачал головой.

— Мы должны убить Гадюку.

— Нет! — Запротестовал Крафт.

Он ненавидел Гадюку, но не хотел его смерти.

— Либо он, либо мы! — Возвысив голос, сказал Лаки — В какой-то момент один из нас будет назначен к нему снова. Дадим ему достаточно времени, и он убьет нас обоих. Он или бросит нас умирать в Шолле — как он сделал это с другими привратниками — или разрежет на куски гильотиной. Мы должны опередить его.

Крафт не ответил. То, что сказал Лаки, потрясло его. Он знал, что не способен никого убить — даже Гадюку.

— Пошли, — приказал Лаки. — Родные прозвали тебя Крафтом, ты должен оправдать свое имя. Как мы сможем убить Гадюку, не попавшись? Тебе нужно придумать какой-нибудь хитрый план.

— Сначала я хотел бы попробовать кое-что другое, — осторожно ответил Крафт, надеясь отговорить друга от столь опрометчивого поступка. — Я пойду, поговорю с Имбирем Бобом и скажу ему, что мы думаем — что Гадюка опасен, безрассуден и…

— Он не станет тебя слушать. — Перебил его Лаки. — Подумай, он приказал тебе собрать инструменты, а это было очень опасно. Он послал тебя практически на смерть. Да и все мансеры всегда держатся вместе.

— Все равно дай мне попробовать. Пожалуйста.

Лаки глубоко вдохнул и шумно выдохнул.

— Как хочешь. Но когда ты потерпишь неудачу, мы сделаем это по-моему. Договорились?

Крафт неохотно кивнул.

— Как ты думаешь, почему Гадюка, так себя ведет? Он получает удовольствие от убийства привратников?

Лаки пожал плечами.

— Кто знает, что творится у него в голове. Среди нас есть люди, которые внешне выглядят прекрасно, но если бы мы могли читать их мысли, мы бы поняли, что имеем дело с монстрами. Может быть, он получает удовольствие, а может быть есть и другая причина…

Крафт посмотрел на него, ему показалось, он не хотел продолжать, но Лаки продолжил:

— Это всего лишь предположение, но за три месяца, проведенные в замке, я много думал о Гадюке. Помнишь тот безумный культ, который поклоняется Шоллу — серые капюшоны, что были сегодня в толпе? Они хотят, чтобы Шолл захватил весь мир. Они думают, что это вернет их мертвые семьи и друзей, и все они будут жить вечно. Священникам это не нравится, и Церковь убедила герцога обрушиться на них. Некоторые из них были заключены в тюрьму, и теперь им разрешено появляться на публике только группами не более трех человек. Но они, кажется, становятся сильнее. Несмотря на то, что они держались в рамках закона, их все равно было много сегодня в толпе. Мне всегда было интересно, был ли Гадюка одним из них…

— Я думаю, что, будучи мансером, он имел бы возможность помешать борьбе с Шоллом, — сказал Крафт. — Но я не уверен, что это так.

До сегодняшнего дня он никогда не слышал об этом странном культе, но за год, проведенный в подвале, он много о чем не знал.

Лаки кивнул.

— Думаю, что да. На должности мансера, он может подсовывать ложную информацию гильдии, или убивать привратников, которых в последнее время стало трудно найти.

Они покинули Висельный Холм и молча вернулись в замок. Им было о чем подумать, и они оба все еще оплакивали Донну.

Остаток дня Крафт провел в своей комнате, размышляя обо всем, что случилось с ним с тех пор, как он приехал в замок. Он хотел бы поговорить с отцом, его советы всегда были разумными и мудрыми. Но сейчас его нет, и никто не знает, где он может быть. Крафт гадал, поправился ли сын герцога. Если да, то, возможно, он смог бы рассказать им, что произошло, почему трое курьеров оставили его, и поднялись на холм. Крафт вздохнул. «Возвращайся скорее, отец…» — подумал он. Он не позволял себе думать о том, что отец может никогда не вернуться. Но страх был где-то в глубине его сознания.

На следующее утро Крафт вошел в комнату ожидания и обнаружил Лаки за столом, уронившего голову на руки.

— Устал что ли? — Слабо пошутил он.

Но когда Лаки поднял голову и посмотрел на него, Крафт увидел, что его щеки залиты слезами, а глаза красные и опухшие. Прежде чем он успел извиниться, открылась дальняя дверь, и вошел главный мансер.

— Я искренне надеюсь, что сегодня мы не будем нуждаться в ваших услугах, — начал он, — но жизнь должна продолжаться, и мы должны продолжать нашу работу. Мы пытаемся найти замену погибшим привратникам, но это оказывается несколько… сложно.

Он выглядел обеспокоенным. Крафт поднял руку, показывая, что хочет что-то сказать. Имбирь Боб посмотрел на него и едва заметно улыбнулся.

— Да, Бенсон, в чем дело?

— Могу я поговорить с Вами, сэр?

— Конечно. Образно говоря, я весь во внимании. — сказал он, выжидая.

Крафт помолчал.

— Я бы хотел поговорить с вами наедине, сэр.

Главный мансер и Лаки уставились на него. Они оба удивились, почему Крафт не может просто сказать то, что ему нужно. Но, по правде говоря, Крафт беспокоился о Лаки. Он хотел поговорить с Имбирем Бобом о Гадюке, и присутствие Лаки его смущало. Кроме того, существовала опасность, что Лаки может вмешаться и все испортить, особенно в его теперешнем состоянии.

— Хорошо, — ответил мансер. — Я сегодня собираюсь проверить кандидата, приходи ко мне сегодня днем, часа в три.

Он повернулся и вышел из комнаты.

— Не понимаю, почему ты не мог поговорить с ним при мне. Чего ты боишься? — Немедленно спросил Лаки.

Но прежде чем Крафт успел придумать ответ, снова открылась дальняя дверь. Это был Гадюка.

— Пойдем со мной, Праудфут. У меня есть для тебя работа!

Лаки взглянул на Крафта широко раскрытыми от страха глазами.

— Сейчас же!

Лаки с трудом поднялся на ноги и неохотно последовал за Гадюкой. Крафт одновременно забеспокоился и почувствовал облегчение. Он не мог не радоваться, что Гадюка не забрал его, но очень беспокоился о Лаки. Попытается ли он снова нанести свой удар? Задумался Крафт.

Прошло уже достаточно много времени, но Лаки все еще не было, и в голове Крафта, начали появляться ужасные мысли. Он попытался отвлечься, думая, что сказать главному мансеру. У него, вероятно, был только один шанс сказать ему, насколько опасен Гадюка, поэтому он должен был сделать это правильно. Имбирь Боб был приверженцем правил, но, конечно, он мог увидеть, каким безрассудным стал Гадюка.

Прошло три часа, и, наконец, пришло время для разговора с главным мансером.

Крафт постучал в дверь и получил приглашение войти. В комнате, как всегда, царил полумрак, на столе горела одинокая свеча. Имбирь Боб указал на стул, и Крафт сел напротив него. Он не удержался и бросил взгляд на черный занавес.

— Кандидат прошел испытание, сэр? — спросил он, гадая, не присоединится ли к ним новый привратник.

— К сожалению, ему это не удалось. Ну, Бенсон, ближе к делу. О чем ты хотел поговорить? Если ты здесь, чтобы спросить о своем отце, то я ни чем не могу тебе помочь. О судьбе трех курьеров, до сих пор ничего неизвестно.

Сердце Крафта замерло. Он надеялся, если разговор пойдет хорошо, спросить об отце, но теперь, похоже, ничего не выйдет.

Он прочистил горло.

— Я хотел поговорить о смерти Донны…

Имбирь Боб нахмурился, но жестом попросил его продолжать. Крафт нервно вздохнул и высказал свою первую мысль.

— Во-первых, сэр, я считаю, что у каждого привратника должно быть какое-то оружие, чтобы отражать нападения монстров Шолла.

— Оружие? — Воскликнул главный мансер, удивленно подняв брови.

— Да, сэр — возможно, какое-нибудь копье, чтобы держать нападающих на расстоянии. Или, по крайней мере, нож…

— С ума сошел! Вы — привратники, а не воины.

— Но, сэр, курьеры вооружены. Мой отец носит нож с длинным лезвием.

— Это потому, что курьерам приходится преодолевать много миль по Шоллу, чтобы добраться до далеких островов дневного света — в одиночку, тогда как привратники почти не тратят времени на полевые операции, и редко отходят от врат дальше, чем на пятьдесят ярдов. Возможно, ты также заметил, что курьеры — большие мужчины, сильные и мускулистые. Недаром твоего отца называют Большим Брайаном. Привратники маленькие и тощие. У тебя нет телосложения, чтобы использовать оружие.

— Возможно, сэр, это потому, что никто из нас не живет достаточно долго, чтобы вырасти и развить в себе это телосложение. — Крафт почувствовал, что начинает сердиться. Имбирь Боб совсем его не слушал!

Лицо мансера омрачилось гневом, и Крафт понял, что совершил ошибку.

— Мне не нравится твой тон, Бенсон. У тебя есть что добавить? Если нет, возвращайся в комнату ожидания. Я очень занятой человек.

В этот момент, Крафту следовало бы просто выйти из комнаты, но он был зол отказом мансера, поэтому он решил, сказать как есть.

— Мне нужно добавить еще кое-что. Сэр, мне не нравится, как ведет себя Мистер Виптон. Донна была третьим привратником, которого он случайно убил гильотиной, и я думаю, что он оставил других умирать в Шолле. Он был вовлечен в слишком много несчастных случаев со смертельным исходом — ему больше нельзя доверять. Я думаю, что мистер Виптон, должен пройти переподготовку, прежде чем он сможет быть мансером для других привратников.

К этому времени главный мансер был уже на ногах. Казалось, он вот-вот взорвется.

— Ты зашел слишком далеко, Бенсон, — сказал он тихо и угрожающе. — Ты говоришь совершенно неуместные вещи. Как ты смеешь критиковать мансера! Это нарушение профессионального этикета!

Он потянулся к шнуру звонка и дернул его, жестом приказав Крафту встать. Почти сразу же раздался стук в дверь, и в комнату вошли два стражника.

— Отведите этого мальчика в самую нижнюю, темную и сырую камеру. Он проведет там ночь. Приведите его ко мне завтра на рассвете — приказал Имбирь Боб.

Сердце Крафта замерло в груди. Он попытался возразить, но стражники схватили его за руки и быстро повели к двери.

Они спускались все ниже и ниже по замку. Он не мог поверить, что подземелья были так далеко внизу. Коридоры казались бесконечными, и все, что слышал Крафт, — это капанье воды и топот ботинок стражников. Впереди был темный проход — они добрались до последнего Факела. Охранник слева снял его со стены и осветил им путь. В конце концов, пройдя несколько миль по коридору, они втолкнули Крафта в камеру. Она была пуста, если не считать кучи соломы в углу, и пахла так, словно кто-то умер, а тело забыли убрать. Был и другой запах — еще хуже, чем в солдатских уборных с подветренной стороны казарм замка.

— Где я? Вы не можете просто оставить меня здесь! — закричал он.

Но его мольбы не были услышаны. Хуже того, когда стражники оставили его, они забрали факел — Крафт даже не видел своей руки перед лицом. Это было ужасно и вызывало клаустрофобию.

Он лег на пол и с беспокойством обнаружил, что ему все равно, открыты у него глаза или закрыты. Но потом, через некоторое время, он начал видеть вещи. Его воображение начало вызывать видения — или, по крайней мере, он надеялся, что это было его воображение. В какой-то момент ему показалось, что он видит — Старую Нэлл. Ее шея была свернута и вытянута петлей палача, и она злобно ухмыльнулась ему. Ему даже показалось, что он услышал ее злобное хихиканье. Он покачал головой, чтобы видение исчезло. Он не ужинал, но не чувствовал ни малейшего голода. Страх в сочетании с вонью в камере испортил бы аппетит любому.

Крафт начал думать о своем наказании. Он понял, что никогда больше не будет доверять Имбирю Бобу, как раньше. Он считал его разумным, возможно, даже добрым если сравнивать его с Гадюкой, но его реакция доказала, что он так же мало уважает привратников, как и все остальные. Крафт попытался заснуть, но было очень холодно, и он продолжал дрожать.

Наконец он задремал и сразу же погрузился в кошмар. Он снова оказался в подвале, в ловушке, где его умершие братья шептали ему «Крафт! Крафт! Крафт». Он опустился на колени и приложил ухо к полу, пытаясь разобрать, о чем они говорят. Внезапно из земли выросли четыре тонкие костлявые руки и потянулись к нему. Они схватили его за плечи, их ногти были острыми, словно когти аберратов; он чувствовал, как они врезаются в его плоть. Он попытался отбиться, но они повалили его в грязь. Зачем они это делают? Почему Брок и Бен хотят навредить собственному брату? Подумал он. Все глубже и глубже, под землю, тащили его братья. Рот Крафта наполнился землей, и он начал кашлять. Внезапно он понял, чего они хотят. Их похоронили несколько месяцев назад — должно быть, они проголодались. Они собираются съесть его!

Крафт проснулся внезапно. Все его тело было напряжено и дрожало. Потом он с облегчением выдохнул, когда понял, что это был всего лишь ночной кошмар. Но он был слишком напуган, чтобы снова заснуть. Он не хотел повторения этого ужасного сна. Через некоторое время он успокоился, но каждый раз, когда был на грани сна, он слышал крик вдалеке и снова просыпался. Он не был уверен, было ли это его воображение или нет. Они пытают здесь людей? Или это были крики аберратов, которых изучают для исследования?

Потом он услышал что — то новое — что-то за дверью камеры, что-то скользящее по плитам. Внезапно звук прекратился, и Крафт подумал, что у него сильно разыгралось воображение. Он напряженно прислушался и в конце концов услышал еще один отдаленный крик, эхом разнесшийся по коридорам. Похоже, это был сигнал для того, чтобы ползти снова. Звук стал еще громче. Оно приближается? Приближается к двери моей камеры? Подумал Крафт.

Скольжение прекратилось, и послышался новый звук: царапанье острыми когтями по крепкой деревянной двери.

— Что-то пытается проникнуть внутрь? — шепотом спросил Крафт сам у себя. — Что это может быть?

В его голове забегали мысли о существе. Оно создавало скользящие звуки как змея, царапало дверь когтями, значит, есть лапы или руки… С приходом Шолла это вполне возможно. Это может быть аберрат, сбежавший из лаборатории или зверинца.

Царапанье продолжалось и продолжалось, становясь все более и более сильным.

Сможет ли монстр пробиться сквозь деревянную дверь? Сердце Крафта бешено колотилось, холодный пот, от страха, стекал по лбу и щипал глаза. Ему вдруг пришло в голову, что под дверью может быть щель. Если существо похоже на змею, оно может пролезть через нее… внезапно скребущий звук прекратился. Затем он снова услышал скольжение — которое, к счастью, становилось все слабее и дальше от двери. Наконец наступила тишина, и через некоторое время, бешено колотящееся сердце Крафта, вернулось к нормальному ритму.

В ту ночь он больше не спал.

Утром стражники отвели взъерошенного и потрепанного Крафта, обратно в комнату Главного Мансера. Имбирь Боб холодно посмотрел на него из-за стола. На этот раз он не предложил ему сесть.

— Что ты можешь сказать в свое оправдание, Бенсон? — Его тон был ледяным.

Крафт знал, что мансер желает услышать извинения, но делать этого не хотел, так как считал, что он был прав, но мысль о еще одной ночи в камере не позволила ему настоять на своем.

— Мне очень жаль, сэр, за свое поведение, обещаю, подобного больше не повторится.

— Конечно, нет, Бенсон. Еще один подобный инцидент, и ты немедленно вернешься в Шолл. Я чувствовал себя обязанным сообщить мистеру Виптону о твоих обвинениях и сделал это. Он был далеко не доволен. Ты должен перед ним извиниться. Возвращайся в свою комнату и приведи себя в порядок. Затем иди в комнату ожидания.

Крафт видел, что главный мансер все еще сердится на него; он не забудет этого нарушения этикета.

Вернувшись в свою комнату, Крафт тщательно вымылся, пытаясь смыть с кожи ужасную вонь камеры. Он заметил, что на кровати лежит чистая форма. Это, несомненно, работа Имбиря Боба — он, казалось, думал обо всем. Он знал, что Крафт будет грязным и вонючим после ночи, проведенной в камере, и ему понадобится свежая одежда. Но потом он счел необходимым сообщить Гадюке о жалобе; он был «профессионально обязан» сделать это. Теперь будут последствия. Гадюка наверняка захочет отомстить.

Когда Крафт, наконец, привел себя в порядок. Он спустился в комнату ожидания — и был потрясен. Там уже сидели два человека, одетые в униформу привратников. Он с облегчением увидел, что одному из них повезло. Лаки сидел живой и здоровый, дальше за столом, через четыре стула от незнакомой девушки, читающей книгу, обложка которой была обернута коричневой бумагой, чтобы не было видно названия. Ее волосы были коротко подстрижены, как у мужчины — Крафт никогда не видел девушку с такой стрижкой. На вид она была ровесницей Лаки, а может, чуть старше. У нее было интеллигентное выражение лица, холодное и отчужденное. Крафт сел всего в одном кресле от девушки. Лаки, поймал его взгляд и покачал головой. Крафт задумался, что он имеет в виду. Это было похоже на предупреждение? Разве девушка не достаточно дружелюбна? В конце концов, все они теперь были привратниками.

— Здравствуй, — сказал Крафт. — Меня зовут Крафт. А как твое имя?

Очень медленно, девушка подняла голову, оторвавшись от книги, нахмурилась и устремила на него взгляд, полный крайнего недовольствия.

— Я не разговариваю с мальчиками. Я не люблю мальчиков. Иди, посиди со своим уродливым другом и оставь меня в покое!

Крафту не нужно было повторять дважды. Он был поражен!

Когда он встал, девушка уже уткнулась носом в Книгу. Крафт подошел и сел рядом с Лаки. Он знал, что не заслужил такого обращения, но еще больше злился из-за Лаки. Не его вина, что нос его сломан и раздавлен. Жестоко называть его уродом.

— Я пытался предупредить тебя! — Пробормотал Лаки. — По крайней мере, она хоть что — то сказала тебе — меня, она просто игнорирует. Как прошел разговор с Имбирем Бобом? Как он отреагировал?

Хотя Лаки говорил тихо, Крафт подозревал, что девушка все еще слышит их. Может, она только притворялась, что читает книгу? Прислушивалась ли она к каждому их слову — шпионила… но для кого? Для Гадюки? Крафт решил, что если это так, то она, вероятно, уже знает, что он собирается сказать Лаки.

— Когда я пожаловался на Гадюку, он, мягко говоря, рассердился, — ответил Крафт. — Он сказал, что подвергать сомнению его методы — «нарушение профессионального этикета». Я провел ночь в темном, вонючем подземелье. Что еще хуже, он рассказал Гадюке о моей жалобе. Теперь еще важнее осуществить мой план! Если мы этого не сделаем, мы не протянем и недели.

У Крафта кровь застыла в жилах. Он очень боялся того, что Гадюка может с ним сделать. Он снова посмотрел на девушку и заговорил с ней.

— Я бы хотел предупредить тебя. Есть мансер по имени Виптон, который, скорее всего, возьмет тебя на первую работу. Он оставит тебя в очень холодном месте, и ты будешь думать, что тебя бросили замерзать до смерти. Но не бойся. Просто сохраняй спокойствие. Он вернется. У него извращенное чувство юмора — так он шутит со всеми новыми привратниками.

Девушка даже не потрудилась поднять голову.

— Я вполне способна сама о себе позаботиться, — холодно ответила она, — и уж точно не нуждаюсь в ваших советах, — добавила она, не отрывая глаз от страницы.

Затем, словно по сигналу, в дверь вошел Гадюка.

— Ты! — крикнул он, указывая пальцем на свою добычу. — Новенькая! Пойдем со мной. У меня есть для тебя работа!

Крафт вздохнули с облегчением. Он ожидал, что Гадюка жаждет мести и выберет его первым. Он смотрел, как девушка влезает в пальто и засовывает книгу в правый карман. Значит, она не совершила той же ошибки, что и он. По крайней мере, ей будет немного теплее, в зависимости от того, как долго Гадюка заставит ее ждать.

Мансер повернулся и пошел вдоль стола, девушка последовала за ним. Но перед самой дверью он остановился, снова повернулся и указал на Крафта.

— У меня тоже есть для тебя работа, Бенсон, но она будет позже. Я с нетерпением жду этого момента, — добавил он с легкой усмешкой.

У Крафта замерло сердце. Значит, ему все-таки не сошло с рук.

Когда дверь закрылась, Лаки вскочил на ноги и принялся расхаживать взад и вперед.

— Ты ведь знаешь, что значит «позже»? В Шолле темнеет гораздо раньше. Тогда это будет очень опасно. Он, очевидно, надеется найти какой — то предлог, чтобы оставить тебя там или, может быть, посмотреть, как тебя съедят аберраты!

Крафт знал, что его друг прав, но не видел выхода.

— Но ведь я ничего не могу с этим поделать, правда?

— Если до этого дойдет, ты будешь с ним драться? — Спросил Лаки.

— Конечно, если это будет возможно! Но он, вероятно, не даст мне шанса. Он или разрежет меня ножом гильотины, когда я войду или выйду во врата, или, как ты говоришь, поставит меня в ситуацию, из которой я не смогу выбраться.

Лаки в отчаянии стиснул зубы, потом спросил:

— Ты сделал так, как я просил? Ты использовал свой хитрый мозг, чтобы придумать лучший способ убить Гадюку?

На самом деле Крафт думал об этом во время долгой ночи в камере, но все же помолчал, прежде чем сказать Лаки. Ведь это был серьезный шаг, они говорили об убийстве. Но вдруг он вспомнил о бедной Донне и о том, как она умерла. Он не хотел, чтобы это повторилось — ни с ним, ни с Лаки. Кроме того, если он умрет, кто будет искать его отца?

— Так — Вздохнул Крафт и озвучил свой план. — Мы должны застать его врасплох, затем затолкнуть во врата, после закрыть их и ждать, когда Шолл убьет Гадюку.

— Неплохо, Крафт!

— Но у меня не было времени обдумать нюансы, — возразил Крафт. — Он больше меня. Многое будет зависеть от того, где он находится по отношению к вратам. И мне нужен элемент неожиданности. Тогда придется объяснять Главному Мансеру, что произошло, и убеждать его, что это несчастный случай.

— Комбинированная операция, когда мы все будем в поле, может быть нашим лучшим шансом, — сказал Лаки. — Если врата будут достаточно далеко друг от друга, другие привратники не смогут увидеть, что происходит у других врат — мы могли бы вместе затолкнуть или вытащить Гадюку. Если бы Донна все еще была здесь, это, конечно, было бы возможно, но эта новая девушка может стать проблемой…

— Комбинированная операция. Это хорошая идея. Это может сработать, — сказал он.

На самом деле он уже думал об этом, но позволил Лаки взять на себя ответственность. Конечно, он не предвидел появления девушки. Лаки был прав. Она может стать проблемой.

— Почему ты предупредил девушку о Гадюке? — Спросил Лаки, и Крафт с удовольствием сменил тему.

— Она не заслужила нашей помощи, но если мы постараемся быть добрыми к ней, то, возможно, сумеем завоевать ее расположение, — предположил Крафт. — Возможно, поработав с Гадюкой и увидев, как он себя ведет, она окажется на нашей стороне.

— Не будь так уверен. Они оба мерзкие твари! Может быть, они поладят! — Возразил Лаки.

Девушка вернулась через пару часов. Она сняла пальто, достала из кармана книгу и снова принялась читать. Она не сказала ни слова ни Крафту, ни Лаки.

Мальчики только что закончили партию в шашки, но, вместо того чтобы положить их обратно в коробку, Крафт повернулся к девочке и хотел было предложить сыграть партию, но она не дала ему раскрыть рта.

— Я предпочитаю читать, — сказала она, не глядя ему в глаза. — Кроме того, шашки — это слишком просто. Я предпочитаю шахматы.

После этого они перестали обращать на нее внимание. День клонился к вечеру, и Гадюка очень поздно пришел за Крафтом. Выходя из комнаты, Лаки одними губами пожелал ему удачи, и Крафт понял, что он действительно беспокоится о нем. Девушка не подняла глаз от книги.

Как только они оказались в его кабинете, Гадюка указал на стул перед черной занавеской, и Крафт сел. На плитках пола виднелось несколько пятен. Это была кровь Донны? он задумался. Не думай об этом, сказал он себе. Ты сведешь себя с ума.

Гадюка не стал привязывать его, но Крафт заметил, что, прежде чем отодвинуть занавеску, он ногой отпер гильотину. У Крафта пересохло во рту.

— Мы направляемся в определенное место, — коротко ответил Гадюка, поворачивая диск. Через несколько секунд клубящиеся облака в проеме врат исчезли, открыв место, которое Крафт узнал сразу. Это была улица Винкли-Сквер в Престоне, куда они отправились, чтобы спасти сына герцога, и где умерла Донна.

— Ты помнишь, где оставил инструменты, Бенсон, — усмехнулся Гадюка. — Иди, найди их и принеси сюда.

Ясно, что лопаты и секаторы можно было забрать в более безопасное время, но Гадюка намеренно привел сюда Крафта, когда уже почти стемнело. Эти клыкастые твари, должно быть, поджидают его в домах за садовой оградой, а ему нужно пройти не меньше пятидесяти ярдов, чтобы найти инструменты. Не теряя времени, Крафт застегнул шинель на все пуговицы и выбрался через серебряную раму на морозный воздух. Он быстро пошел по тропинке между деревьями, отметив, что мрак уже переходит в полную ночь. Вскоре он добрался до болотистой ямы, из которой они освободили сына герцога, сунул секаторы в карман пальто и взял три лопаты. Они были тяжелыми и громоздкими, с ними было трудно двигаться быстро. Чем скорее он вернется к вратам, тем лучше.

Повернувшись к вратам, Крафт услышал первый пронзительный вой. Он бросился бежать, но три лопаты мешали ему, и, взбегая по склону, он споткнулся о корень дерева и упал головой вперед. Вскочив на ноги, он схватил лопаты и побежал вперед, стараясь разглядеть голубое мерцание врат. Что, если Гадюка уже бросил его? Но врата были. Он заставил себя продолжать надеяться, что голубое мерцание не погаснет.

Подойдя поближе, он оглянулся через плечо и увидел дюжину похожих на кошек зверей, быстро приближающихся к нему. Впереди, за вратами, он увидел ухмыляющегося Гадюку.

— Передавай мне лопаты по одной, Бенсон! — Сказал он. Ему доставляло огромное удовольствие принимать каждую из них как можно медленнее. Позади Крафта вой голодных зверей становился все громче. Не этого ли хотел Гадюка — позволить одному из них проскочить через врата с Крафтом, чтобы он мог разрубить их обоих гильотиной? Таким образом, это будет выглядеть как несчастный случай.

Когда Гадюка наконец забрал все инструменты, он поманил к себе Крафта. Обливаясь потом и дрожа от страха, Крафт увидел, что нога Гадюки нависла над педалью гильотины, готовая вонзиться в его плоть и кости. Он почти чувствовал лезвие.

Его сердце бешено колотилось, когда он пробирался через врата, ожидая услышать звук гильотины в любой момент — и вот он здесь. Он тяжело опустился на стул и с облегчением повернулся — увидев, что свирепые открытые челюсти, и глаза, сверкающие жаждой крови, почти заполняют врата. Он отчаянно пожелал, чтобы облака вернулись… и опасность миновала. Но, взглянув вниз, Крафт увидел, что одна его нога все еще под лезвием гильотины! Он быстро отдернул ее. Гадюка заметил это, посмотрел на него и ухмыльнулся.

— Встань! — скомандовал мансер, лицо его стало суровым.

Крафт повиновался, его ноги все еще тряслись.

— Отойди от кресла и встань в центре комнаты.

Крафт медленно побрел на дрожащих ногах. Его сердце медленно вернулось к нормальному ритму, и он успокоился. Теперь Гадюка не сможет причинить ему вреда, не так ли?

Мансер начал медленно кружить вокруг него, как хищник, решающий, в какой момент прыгнуть на добычу. В правой руке он держал что — то похожее на длинную черную бечевку. Крафт вдруг понял, что это шнурок.

Внезапно, Гадюка дважды ударил его по правому плечу. Толщина шинели не позволила причинить ему боль, но Крафта это все равно раздражало. Интересно, не пытается ли Гадюка вывести его из себя? Он сделал это снова, с мерзкой ухмылкой на лице.

— Ты боишься, его, не так ли, Бенсон? — сказал он, указывая на лезвие гильотины.

— Конечно, боюсь! А кто не боится? — Рявкнул в ответ Крафт, не утруждая себя быть вежливым.

Гадюка наклонился так низко, что их носы почти соприкоснулись.

— Мне не нравится работать с подлыми трусами, — сказал он, выплевывая слова в лицо Крафту.

— Я не трус, но я боюсь работать с вами. Вы убили Донну Хендерсон, — возразил Крафт. — Вы убили и других привратников.

— Все привратники рано или поздно умирают — это вопрос времени, — сказал Гадюка. — В Шолле гораздо больше способов умереть, чем ты можешь себе представить. Кровь Фейри не спасет тебя. Я помню одного привратника, который умер особенно ужасной смертью. Видишь ли, у него были черви…

Крафт удивленно посмотрел на него.

— Черви? Что это значит?

— Черви, Бенсон! — Сказал Гадюка, театрально потирая живот и злобно ухмыляясь. — У него в животе были паразиты — вероятно, от недоеденной свинины или рыбы с рынка. Шолл не навредил ему напрямую, потому что он был Фейри, как ты. Но это изменило червей. На следующую ночь он был в ужасной агонии. Видишь ли, у этих червей выросли зубы. Они прогрызли себе путь наружу. Ничего нельзя было поделать. Утром его нашли лежащим в постели, всего в дырах. Простыни были покрыты отвратительными корчащимися тварями, и каждая оставляла кровавый след.

Крафта затошнило — он подумал, что его сейчас вырвет. Он вспомнил, что Донна говорила о пиявках — похоже, это было недалеко от истины.

Почувствовав его ужас, Гадюка энергично закивал.

— Да, так или иначе, в конце концов ты умрешь, может быть, через несколько недель или даже месяцев. Так что не было ни какого смысла бежать и рассказывать все Главному Мансеру. Такие выходки, боюсь, непростительны. Теперь твое время придет гораздо раньше, Бенсон!

На следующее утро, после еще одной бессонной ночи, Крафт подробно рассказал Лаки о том, что произошло. Они сидели далеко от девушки, так что она не могла слышать, о чем они говорят. Она снова уткнулась носом в таинственную книгу.

— Он действительно сказал тебе это, Крафт? — В ужасе спросил Лаки.

Крафт кивнул.

— Это открытая угроза! Мы не можем больше откладывать! Сразу, как только нас отправят на совместную операцию, мы должны рискнуть и разобраться с ним раз и навсегда. — Лаки говорил спокойно, но в голосе его звучал гнев. Несмотря на то, что только что произошло, Крафту все еще не нравилась эта идея. Он знал, что «вроде» означает «убить». Это было бы убийством. Но если они ничего не предпримут, то один из них — вероятно, он — скоро умрет.

Должен же быть какой-то другой способ справиться с гадюкой, но даже хитрый ум Крафта не мог его придумать.

— Как скоро у нас будет еще одна совместная операция? — спросил он.

— Это проблема, — Ответил Лаки. — Этого нельзя предсказать. Спасение сына герцога была первой за несколько недель. Но иногда бывает исключение. Однажды у нас было три за пять дней — это было ужасно. Полагаю, нам просто придется скрестить пальцы, чтобы следующая совместная операция прошла в ближайшее время.

— Как ты думаешь, та история, которую он мне рассказал — о червях, выедающих себе дорогу из бедного привратника… как ты думаешь, это правда? — Спросил Крафт.

— Может быть, — сказал Лаки. — Я никогда не слышал ни о чем подобном, но Шолл существует уже семьдесят лет, растет и становится все опаснее. Могло случиться что угодно — настолько страшное, что это страшное пришлось замять. Есть много вещей, которые не оглашаются и хранятся в тайне, но где-то в серой библиотеке, должна быть запись всего, что произошло, я более чем уверен.

— Жаль, что у нас нет доступа в библиотеку, — сказал Крафт.

— Мы рискуем своими жизнями — мы заслуживаем знать, что ждет нас там, в Шолле.

Он оглянулся на девушку, гадая, какую книгу она читает. Она явно наслаждалась ей — она полностью поглотила ее.

Крафт скучал по книгам. Если не считать разговоров с Бертой и редких визитов отца, это было единственным хорошим моментом в его пребывании в подвале. В его теперешней комнате не было книг — возможно, в замке решили, что привратники не умеют читать…

Позже тем же утром открылась дальняя дверь. У Крафта чуть сердце не выскочило из груди, но, к его облегчению, в приемную вошел Главный Мансер. Он посмотрел на девушку и улыбнулся.

— Мисс Кромптон-Смит, пожалуйста, пройдите со мной. У меня есть для вас работа, которая может вас заинтересовать.

Крафт и лаки напряглись, ожидая, что девушка сделает какой — нибудь грубый ответ, но вместо этого, к их полному изумлению, она улыбнулась ему в ответ. Затем надела пальто, сунула книгу в правый карман и последовала за ним.

— Ну, по крайней мере, теперь мы знаем ее второе имя, — заметил Лаки.

— Второе имя? Ухмыльнулся Крафт. — Слишком шикарное имя.

Лаки вопросительно посмотрел на Крафта.

— Это шикарное имя, говорит о том, что ее отец и мать произошли из богатых семей, которые хотели сохранить обе фамилии. Не многие из Фейри богаты. Мы получаем работу, которую богатые не хотят выполнять.

— Хм. Имбирь Боб, был очень вежлив с ней — значит так и есть, но с каких это пор дети богатых, стали работать привратниками? — спросил Лаки.

— Вчера Гадюка был с ней не очень вежлив, — заметил Крафт.

— Но Гадюка груб со всеми, не так ли?

— Верно, — согласился Крафт.

Они погрузились в молчание. Крафт беспокоился о своей следующей работе с Гадюкой; Лаки тоже был погружен в раздумья, рассеянно глядя вниз, но вдруг вздрогнул от неожиданности.

— Эй, ты только посмотри! — воскликнул он, указывая на что-то на полу рядом со стулом девушки.

Это был листок бумаги с надписью.

Девушка, должно быть, уронила его — возможно, он выпал из ее книги, подумал Крафт.

Он подошел, взял его и разложил на столе.

— У нее ужасный почерк! — Воскликнул Лаки.

— Если только это ее почерк, — сказал Крафт.

Почерк был очень мелким, паучьим и почти неразборчивым. Практически ничего не было понятно, и можно было подумать, что здесь все зашифровано, либо на иностранном языке. Не много помучившись, ребятам удалось распознать несколько слов, из которых можно было сделать достаточные выводы, о том, что написано на листке бумаги.

— Это существа или люди, которые были изменены Шоллом, не так ли? — Спросил Крафт.

Лаки кивнул.

— Несмотря на то, что мы спасли сына герцога, он все еще является аберратом — и он не первый, кто страдает от такого рода трансформации.

— Другие люди частично превращались в растения? Что с ними случилось? — спросил Крафт.

— То же, что и со всеми аберратами. Если они мертвы, они оказываются в комнате реликвий. Если они выживают, то им находят место в зверинце — там они держат живых особей.

— Как ты думаешь, сын герцога там?

Лаки пожал плечами.

— Это зависит от герцога, но до меня доходили разные слухи. Некоторые из них довольно ужасны. По крайней мере, он изменился только ниже пояса. Я слышал, что однажды произошло обратное. У одного бедняги, голова и грудь были просто ветками и листьями. Только ноги ниже колена были еще из плоти и крови.

— Он явно не понял что с ним случилось. — Предположил Крафт.

— Скорее всего. — сказал Лаки. — Согласно легенде, его поместили в зверинец, и он медленно умер. Видишь ли, он не мог есть, а потом выяснилось, что ему нужен солнечный свет — как настоящему растению. Но зверинец находится под землей, поэтому он просто засох и умер.

Возможно, Лаки был прав, подумал Крафт, ведь он сам слышал эти ужасные крики доносившиеся из зверинца. Он вздрогнул и решил сменить тему.

— Кромптон-Смит, должно быть, изучает аберратов. Я лучше положу эту бумажку обратно на пол, чтобы она ее нашла. Не думаю, что она обрадуется, если узнает, что мы ее читаем, — сказал он, подходя и осторожно ложа ее на пол.

Не успел он это сделать, как дальняя дверь открылась и она вернулась в приемную. Он все еще стоял возле ее стула, девушка пристально смотрела на него. Затем ее взгляд упал на листок бумаги на полу. Она прошла мимо него, ее глаза пылали гневом, лицо покраснело. Она подняла его и внимательно осмотрела.

— Вы читали это, не так ли? — спросила она, принюхиваясь. — Я чувствую запах твоих грязных пальцев, — прогремела она, — так что не отрицай!

Это было действительно странное поведение — подумал Крафт. Как она могла чувствовать запах его пальцев? Была ли это одна из ее способностей Фейри? Но спорить с ней не имело смысла, поэтому он сказал ей часть правды.

— Я поднял его, думал, ты уронила, — но потом понял, что ты рассердишься, хотя я и пытался помочь. Поэтому я положил его обратно на пол.

— И вы его прочли? — Огрызнулась девушка, ее челюсть выдвинулась вперед.

— Мы пытались, — Сказал с усмешкой Лаки, — У тебя ужасный почерк — большинство слов были неразборчивы. Но мы выяснили, что тебя интересуют аберраты.

Крафт поморщился. Почему Лаки не может держать рот на замке? Девушка будет в еще большей ярости! — Подумал он.

— Вы не имели права! — закричала она. — Неужели вы не уважаете частную жизнь других людей?

— Мне очень жаль. Нам не следовало читать твои записи, — признался Крафт, пытаясь ее успокоить. — Но откуда ты взяла книгу? У тебя есть доступ к Серой Библиотеке?

Девушка как раз собиралась ответить, когда дверь снова открылась; Гадюка вошел в комнату и уставился на Крафта.

— Пойдем со мной, Бенсон. У меня есть для тебя работа! — он сплюнул.

Крафт едва успел испугаться. Он схватил пальто и последовал за Гадюкой, чувствуя, как глаза девушки прожигают его спину. Без сомнения, она продолжит орать на Лаки после его ухода.

Когда они добрались до его кабинета, Гадюка сел за стол и указал на стул напротив.

— У нас сегодня важное задание, схватка, так что пальто тебе не понадобится. Ты должен свободно двигаться. Это будет трудная миссия, поэтому я хочу, чтобы ты был начеку и в лучшем виде.

Он помолчал.

— Кстати… не обращай внимания на то, что я вчера сказал. Я был зол на твою дерзость и на то, как ты за моей спиной пожаловался Главному Мансеру. Но я решил вести себя так, будто ничего не случилось. Мы должны работать вместе. Я действительно не причиню тебе вреда, так что давай оставим все эти неприятности позади?

Крафт удивленно посмотрел на него. Мужчина казался искренним. В его манерах не было ничего лукавого — ни следа обычной ухмылки.

— Да, сэр, — осторожно ответил он.

— Хорошо! Ну, наша задача сегодня — схватить существо, которое существует в области, которая является географической аберрацией.

Крафт задумался, что такое «географическая аберрация». Если бы это был Имбирь Боб, он бы спросил.

Гадюка выдвинул ящик стола, достал маленькую деревянную коробочку и подтолкнул ее по полированной поверхности к Крафту.

— Открой коробку и достань то, что внутри.

Хитрое, злорадное выражение лица вернулось к Гадюке.

Крафт почувствовал, что ему не понравится то, что он найдет в коробке. Он осторожно открыл ее и уставился на то, что лежало внутри.

— Ну, Бенсон, открывай. Сам он не вылезет. Или, по крайней мере, я надеюсь, что нет, ха-ха! Чего ты ждешь?

С большой неохотой Крафт сунул руку в коробку и вытащил предмет, холодный и гладкий на ощупь. Это был палец, возможно, указательный палец человеческой руки. Он был с коричневой и блестящей кожей, больше похожей на торф, чем на плоть.

— Итак, Бенсон… чуть больше года назад я отрезал палец опасному существу, которого мы пытались похитить из места, расположенного совсем рядом с вашим домом. На этот раз я надеюсь получить все остальное. У нас есть новая приманка, которая должна облегчить схватку.

Крафт испытал мгновенное отвращение — которое быстро сменилось чувством печали за обладателя этого пальца. Внезапно он понял, кому принадлежит этот холодный мертвый палец. Это был палец Болотной Королевы. Его не отрезали, когда принесли в жертву Берту. В этом он ошибался. Он был отрезан гильотиной. Гадюка хотел, чтобы он схватил Берту.

Мысли Крафта лихорадочно метались. Как он мог так поступить со своим другом? Что будет с ней, если он это сделает — что будет, когда они будут изучать ее, как других аберратов? Он слышал крики, которые вполне могли доноситься из лаборатории внизу. Что бы они ни делали, это должно быть очень больно. Он не мог допустить, чтобы такое случилось с Болотной Королевой. Даже если она выживет, Берта окажется в зверинце. Крафт думал. Ему нужно было найти способ спасти ее — и как можно скорее.

Гадюка поднялся на ноги и указал на стул, стоявший напротив черной занавески. Крафт подошел, осторожно держа палец в правой руке. В оцепенении он наблюдал, как Гадюка привязал его к креслу, затем отодвинул занавеску, открывая серебряные врата.

— Сосредоточься, Бенсон. Сначала мы найдем существо, а потом наденем на тебя перчатки и попытаемся схватить.

Крафт хотел было притвориться, что не справляется со своей задачей, но процесс, казалось, происходил автоматически. Облака рассеялись, и сквозь рамку врат он увидел плоскую болотистую землю с несколькими камышами. Местами грязь мягко пузырилась, и белый пар поднимался вверх, когда более теплый болотный газ попадал в пронизывающий холод сверху.

Кроме самого болота, ничто не двигалось. Посмотрев направо, сквозь мрак Шолла, Крафт увидел три дома. С болью он понял, что тот, что посередине, был его собственным домом, где он когда-то счастливо жил с отцом, матерью и двумя братьями. Как странно снова оказаться здесь…

— Итак, где же это существо, Бенсон? — Требовательно спросил Гадюка. — Ты обнаружил его?

— Нет, сэр. Быть может, она где-то рядом? Возможно под грязью? — Предположил Крафт.

Он очень на это надеялся — ведь именно через землю Берта всегда навещала его в подвале. Она была в своей стихии под землей, и если она останется там, возможно, она будет в безопасности.

— Она? — спросил Гадюка. — Откуда ты знаешь, что это женщина, Бенсон?

— Просто интуиция, сэр, — Быстро ответил Крафт, проклиная себя за то, что оговорился.

Гадюка ничего не ответил, лишь сверкнув глазами, взял палец и засунул его обратно в маленькую коробочку. Затем он протянул Крафту перчатки и со щелчком отпустил замок на педали, которая приводила в действие гильотину. Внезапно Крафт снова испугался. Что, если он попытается схватить Берту, а Гадюка убьет их обоих?

— Приготовься, Бенсон. Я использую приманку сейчас!

Крафт задумался, что же это за приманка на этот раз — образ мяса, истекающего кровью, как это было с другим аберратом, которого он схватил?

Некоторое время ничего не происходило. Затем поверхность болота начала покрываться рябью. Это было так, как будто буря приводила ее в смятение. На поверхности были волны; волнистые волны, которые углублялись в зыбь. Она вела себя скорее как океан, чем как болото. Гадюка явно знал, что происходит. Видя тревогу Крафта, он сказал ему: — То, что ты видишь, мы называем «географической аберрацией», Бенсон, потому что сама земля, ландшафт, была затронута Шоллом. Это поверхностное возбуждение является предсказуемым поведением.

С громким рыгающим, хлюпающим, чавкающим звуком грязь внезапно брызнула из болота, как фонтан. Она хлынула через серебряные врата, каким-то образом не попав в Крафта, но брызнув на белую рубашку и лицо Гадюки. Он яростно выругался и отвернулся от врат, вытирая глаза.

Не дожидаясь, чтобы увидеть, что вызвало взрыв грязи — хотя он думал, что может знать, — Крафт сосредоточился на изображении кружащихся облаков. Они мгновенно вернулись на поверхность врат, скрывая то, что находилось под ними. Гадюка снова обернулся и сердито посмотрел на него, как будто это была его вина. Его лицо и рубашка были покрыты грязью. От него пахло суглинками, торфом и гниющей растительностью.

— Возвращайся в комнату ожидания, Бенсон, — прорычал он, отстегивая ремни Крафта. — Пока это все.

Крафт быстро стянул перчатки. Он был только рад уйти от Гадюки. После такого унижения мансер будет в еще более опасном настроении, чем обычно.

Когда Крафт вернулся в комнату ожидания, Лаки уже не было, Но девушка — Кромптон-Смайт, напомнил он себе, — читала свою книгу. Листок бумаги лежал на столе рядом с ней, и она хмурилась, делая пометки карандашом. Крафт не потрудился заговорить с ней. Он был не в настроении выслушивать ее оскорбления.

Он повесил пальто на спинку стула и стал обдумывать случившееся. Болото заволновалось только тогда, когда Гадюка развернул приманку. Возможно, она вызвала извержение? Или это было что — то другое, может быть, сама Берта? Потом он понял кое-что еще. Когда Крафт хватал аберрата из приюта, Имбирь Боб первым делом вызвал охрану, которая пришла с клеткой для существа. Но Гадюку это не беспокоило… причина могла быть только одна: он не собирался хватать Берту. Либо он надеялся, что так называемое болотное существо протащит Крафта через врата в Шолл, либо намеревался убить их обоих гильотиной.

Крафт просидел там не более десяти минут, когда дальняя дверь открылась и в комнату снова вошел Гадюка. Он был одет в чистую белую рубашку, и его лицо было полно решимости. Крафт застонал внутри. Конечно, он не надеялся увидеть его снова так скоро! Но вместо этого, не говоря ни слова, Гадюка позвал Кромптон-Смит, которая последовала за ним через дверной проем, взяв с собой книгу, заметки и карандаш.

Лаки вернулся незадолго до полудня.

— Как все прошло? — Спросил его Крафт, радуясь, что есть с кем поговорить.

— Имбирь Боб хотел, чтобы я нашел твоего отца и других курьеров, которые спасали сына герцога, — сказал Лаки.

Полный надежды, Крафт вскочил на ноги. Неужели наконец-то появятся новости о его отце?

— Не обольщайся, Крафт, мы все еще не знаем, что пошло не так с миссией, и почему они пропали. Сын герцога все еще слишком травмирован, чтобы рассказать нам, что произошло. Я шел по их следам от кресла до края сада, но Имбирь Боб сказал, что выходить за стену слишком опасно. А как насчет тебя? Что Гадюка хотел, чтобы ты сделал?

Крафт рассказал Лаки, что случилось, и они оба рассмеялись, над забрызганным грязью лицом и рубашкой Гадюки. Но Лаки с подозрением отнесся к заявлению мансера о том, что тот не питает к нему недобрых чувств и что Крафт может доверять ему.

Тогда Крафт рассказал ему свою теорию об отсутствии охранников и клетки, и о том, что это значит.

— Думаю, ты прав, — согласился Лаки. — Он очень хитрый. Он все еще намерен убить тебя — не сомневайся в этом. Ничего не изменилось.

— Я ему не доверяю, — успокоил его Крафт. — Видел бы ты злорадное выражение его лица, когда он заставил меня вытащить палец. Он определенно наслаждался моим дискомфортом.

— Так ты действительно думаешь, что палец принадлежит той грязной девчонке, которая навещала тебя в подвале?

— Я в этом уверен. К счастью, я не смог найти ее. Вскоре после моего возвращения он взял Кромптон-Смит на работу. Неужели он хочет что бы она это сделала?

Прежде чем Лаки успел ответить, один из официантов вошел в комнату и поставил на стол бутерброды. Их желудки заурчали, сказав тем самым, что медлить не стоит.

Они как раз закончили, когда главный мансер просунул голову в дверной проем, даже не потрудившись войти в комнату.

— Вы оба! Спускайтесь в мой кабинет, сейчас же! — закричал он. — Это срочно. Возьмите с собой свои шинели.

Они вскочили на ноги.

— Может, это совместная операция? — Шепотом спросил Лаки. — Повезло. Это может стать нашим шансом разобраться с Гадюкой!

Если бы это было так, то для этого нужен еще один человек, — подумал Крафт. Но тогда зачем, Имбирю Бобу вызывать их обоих к себе?

Когда они вошли в его кабинет, он жестом предложил им сесть, затем прошел за свой стол и встал лицом к ним.

— Произошел несчастный случай, — сказал он. — То, что я вам сейчас скажу, строго конфиденциально. Даете ли вы слово, что никому не расскажете?

— Да, сэр! — послушно ответили мальчики в унисон, хотя Крафт гадал, кому он мог это сказать.

Имбирь Боб строго посмотрел на них обоих и заговорил:

— Мистер Виптон вместе с Мисс Кромптон-Смит, посетили то место, где вы, Бенсон, побывали с ним сегодня утром. Они охотились за опасным существом, которое часто посещает «географические аберрации». Оно напало на них с большой жестокостью. В результате Мистер Виптон был жестоко избит, а Мисс Кромптон-Смит попала в Шолл. Сейчас ее местонахождение неизвестно.

— Почему ее не привязали к стулу? — Вмешался Лаки.

Крафт думал о том же самом.

— Хотя, это типично для мистера Виптона.

— Не перебивай, Праудфут! — сердито сказал главный мансер. — У нас нет времени на вопросы. Мы должны сделать все возможное, чтобы вернуть Мисс Кромптон-Смит как можно скорее.

Он замолчал и уставился в потолок, словно собираясь сказать что-то важное. Крафт почувствовал раздражение. Что такого особенного было в ней? — удивился он. То короткое время, что он провел здесь, работая в замке, показало ему, что привратники считаются двумя за пенни. Как тот факт, что она пропала, мог повлиять на всю округу?

Наконец Имбирь Боб продолжил: — Мисс Кромптон-Смит работала Привратницей, чтобы лучше понять природу аберратов Шолла. Болотистая местность и обитающее в ней опасное существо представляют для нее особый интерес… — Он полез в ящик стола и достал оттуда книгу, которую положил перед ними. Это была та самая книга, которую девушка читала каждый день. Ее обложка была разорвана, и ребятам удалось прочитать название и автора книги:

— Летиция — чрезвычайно умная молодая леди, — продолжал Имбирь Боб. — На самом деле, сказать, что она гений, вряд ли было бы справедливо. В настоящее время она пересматривает и расширяет свою собственную книгу в свете новых знаний, которые она получает от своих нынешних исследований. Я не могу переоценить, насколько важно, чтобы мы нашли и спасли ее. — Его лицо порозовело, а левый глаз все время дергался.

Крафт уставился на него. Он явно очень волновался.

Главный мансер кашлянул и прочистил горло, прежде чем продолжить. — Летиция — вундеркинд — она одна из самых ярких наших баффенов и дочь Майры Кромптон-Смит, которая изобрела серебряные врата. К сожалению, ее матери больше нет с нами, но Летиция идет по ее стопам. Именно Летиция разработала защитный материал, который покрывал седан, для движения через Шолл. Если она еще жива, мы должны вернуть ее и спасти от этого опасного болотного существа.

Крафт почувствовал вспышку раздражения от этого последнего замечания. Он был уверен, что Берта никому не причинит вреда, но если он попытается рассказать о ней Имбирю Бобу, ему не поверят. В конце концов, ему не поверили насчет Гадюки. Интересно, что же на самом деле случилось с Гадюкой и Кромптон-Смит; есть ли хоть малейший шанс, что Летиция, будучи Фейри, сможет выжить в Шолле? Если только Гадюка уже не убил ее…

Лаки повторил вопрос, который пытался задать раньше.

— А почему ее не привязали к стулу? Разве это не обычная процедура безопасности, сэр? — спросил он, с резкостью в голосе.

Крафт понял, что он хочет, чтобы Имбирь Боб признал, что Гадюка снова поступил опрометчиво.

На мгновение на лице мужчины промелькнул гнев, затем он глубоко вздохнул.

— Я был единственным, кто знал кто она такая. Это было ее желанием, не разглашать ее происхождение.

Крафт недоумевал, почему она решила держать это в секрете. Он хотел спросить, но Имбирь Боб быстро продолжил: — Мистер Виптон думал, что она обыкновенная привратница. К сожалению, Мисс Кромптон-Смит может быть несколько натянутой и своенравной — я полагаю, что это часто случается с теми, у кого блестящие умы. Похоже, между ней и Мистером Виптоном произошла небольшая ссора. Он собирался пристегнуть ее ремнем к креслу. Она отказалась. И пока они спорили, это опасное существо из болота, атаковало их обоих.

Крафт взглянул на Лаки. Думал ли он о том же — что здесь есть что-то подозрительное? Почему Кромптон-Смит отказалась пристегиваться к креслу? Она знала, какие опасности таит в себе Шолл. Похоже, Гадюка снова взялся за старое. Девушка была грубой и раздражающей, они оба это знали. Возможно, она просто так разозлила Гадюку, что он втолкнул ее во врата! В конце концов, в его глазах она была расходным материалом.

— Я хотел провести это как совместную полевую операцию, но, поразмыслив, решил, что это неразумно, — продолжал Имбирь Боб. — Мы не можем рисковать вами обоими, поэтому вы, Бенсон, немедленно явитесь в комнату мистера Виптона. Несмотря на свои раны, он храбро решил попытаться спасти Мисс Кромптон-Смит. Теперь он знает, кто она на самом деле, и полон решимости вернуть ее.

Крафт неохотно поднялся на ноги, натянул шинель и начал застегивать ее.

— Отпустите меня, сэр, — вдруг взмолился Лаки. — У меня больше опыта, чем у Бенсона, — я могу найти ее быстрее.

Без сомнения, Лаки вызвался добровольцем, потому что его беспокоила опасность, которую Гадюка представлял для Крафта.

«Он хороший друг», — подумал Крафт. — «Мне повезло, что он у меня есть, несмотря на все это».

— Мистер Виптон специально попросил позвать Бенсона, — ответил мужчина. — Кроме того, Праудфут, мы должны держать вас в резерве именно потому, что вы более опытны. Вы не можете рисковать. Вот, Бенсон, возьмите книгу Мисс Кромптон-Смит — она поможет вам найти ее.

Не говоря ни слова, Крафт взял ее и вышел из комнаты, его мысли были в смятении. Почему Гадюка позвал его? Он мог придумать только одну причину. Он планировал для него то же самое, что и для Кромптон-Смит. Берта послужит ему оправданием, чтобы убить их обоих.

Крафт направился в комнату Гадюки с книгой в руке, его желудок скрутило от беспокойства. Но что он мог сделать — отказаться идти? Сбежать? Если он это сделает, то главный мансер наверняка отправит его обратно в Шолл. Если это случится, он никогда не найдет своего отца. И без помощи своего отца он не смог бы выжить там.

В голове у Крафта все зашумело, он пытался сообразить, что делать дальше. Если Гадюка попытается втолкнуть его во врата, он не сможет его остановить. Гадюка был больше, чем Крафт — он, скорее всего, победит в борьбе. И даже если Крафт успешно воспротивиться ему, не требовалось большого воображения, чтобы предугадать реакцию главного мансера. Он всегда будет верить версии Гадюки, а не версии Крафта, и, без сомнения, Гадюка попытается доказать, что Крафт напал на него. Так что, похоже, у Крафта не было иного выбора, кроме как смириться со своей судьбой.

В тот момент, когда он увидел Гадюку, он понял, что был прав, когда испугался. На правой щеке у него было четыре глубокие царапины, а белая рубашка была разорвана и испачкана кровью. Это озадачило Крафта. Гадюка обычно очень щепетильно относился к своей внешности, так почему же он не привел себя в порядок? Но его мысли были прерваны рявкающей командой.

— Садись!

Крафт медленно подошел к креслу, стоящему перед серебряными вратами, и сел, неохотно вглядываясь в темное клубящееся облако.

— В этой операции, Бенсон, нам понадобится определенное место, но не в болото. Мисс Летиция Кромптон-Смит умела искать гораздо лучше тебя, бедняжка. Она нашла существо, которое я просил тебя найти в лесу на западном краю болота. К несчастью, оно начало свирепую атаку и, ранив меня, унесло ее прочь. Итак, мы отправляемся на место нападения. Существо должно было оставить следы. Я хочу, чтобы ты следовал за ними.

Крафт вызывающе посмотрел на него, понимая, что он лжет.

— Мне не нужно идти по ее следам. Я могу использовать эту книгу, чтобы найти ее и сэкономить драгоценное время. — Сказал Крафт — Потому-то мне его и дал главный мансер.

Но Гадюка выхватил книгу, его лицо побагровело от гнева.

— Мы сделаем все по-моему, Бенсон! — Его голос сочился ядом.

Он уставился на Крафта и указал на врата.

— Смотри! — закричал он.

На мгновение Крафт заколебался. Затем взгляд Гадюки переместился на врата, как будто они уже очистились — и, повинуясь инстинкту, Крафт оглянулся, чтобы посмотреть, что произошло. Но стоило ему отвернуться, как он почувствовал страшный удар в левый висок и согнулся пополам. Обманул! Он думал сквозь пелену боли. Мне нужно выбраться отсюда… но когда он попытался встать, Гадюка снова ударил его точно в то же место. Мысли Крафта кружились, он чувствовал онемение и тошноту. Должно быть, он потерял сознание на несколько секунд, потому что в следующее мгновение его вытащили из кресла. Затем холодный воздух коснулся его лица, и он обнаружил, что лежит на спине на траве; он прошел через ворота.

Ему удалось очистить голову, и он с трудом принял сидячее положение, глядя на врата. Он увидел обычный мерцающий синий круг; внутри него на него смотрел Гадюка. Мужчина выглядел бледным, но довольным; его обычная усмешка вернулась. Затем он бросил что-то во врата вслед за Крафтом, и синий круг погас. Крафт понял, что это книга. Теперь Лаки тоже не сможет воспользоваться ей, чтобы найти девушку. Этот человек — такая змея, подумал Крафт, и ему стало интересно, что на этот раз скажет Гадюка. Он, вероятно, не станет снимать свою окровавленную рубашку, чтобы сделать свой рассказ более убедительным; он просто добавит несколько разрывов, чтобы подделать еще одну встречу с Болотной Королевой.

Крафт, шатаясь, поднялся на ноги и огляделся. Он стоял на склоне, окруженный деревьями. Может быть, это тот самый лес на краю болота, о котором говорил Гадюка? Значит ли это, что он уже близко от дома?

В Шолле было сумрачно, но еще не стемнело, и Крафт надеялся, что ему не грозит непосредственная опасность из-за аберратов. Звери, похожие на кошек, на Винкли-Сквер появлялись только ночью, но могли быть и другие аберраты, которые проявлялись раньше. Здесь не было ничего определенного.

Недостаток знаний, вероятно, будет стоить ему жизни. Что теперь будет делать отец? — удивился он. К сожалению, отец не очень много говорил о Шолле — казалось, он хотел держать эту часть своей жизни подальше от семьи. А потом, когда Шолл поглотил их дом, он работал один, не делясь с Крафтом и его братьями секретами магии, которую использовал для защиты подвала. Это было знание гильдии, объяснил он, и он не мог разгласить его даже своим собственным детям.

Гадюка явно не собирался открывать ему врата. Он явно надеялся, что Крафт не сможет прожить и одной ночи в Шолле. Воспользуется ли Имбирь Боб Лаки, чтобы попытаться спасти если не Крафта, то важную личность Кромптон-Смит?

Он взглянул на книгу. Теперь, когда они не могут использовать ее, чтобы найти девчонку, ее можно выкинуть. Книга была бесполезной. И тут ему кое-что пришло в голову. Крафт быстро пролистал страницы, но заметок на листке, внутри книги, не обнаружил. Это придало ему немного надежды. Но потом он подумал — А что если он был в кармане ее пальто? Если так, то дела плохи. Но если это не так, то есть шанс, что они у Имбиря Боба, и если так, то они наверняка смогут использовать их, чтобы найти ее снова. Это значит, что Крафт должен быть с девушкой, когда они ее найдут. Так они и его найдут. Он должен найти ее первым. Но его надежды снова рухнули, когда он понял, что даже не знает, действительно ли Гадюка бросил ее здесь. Он вполне мог солгать — Крафт мог находиться за много миль от нее.

Он огляделся в поисках следов, по которым можно было бы идти. Он бродил взад и вперед, изучая землю, но вскоре увидел, что это не то место где они спасали сына герцога. Вокруг была трава, а местами мох.

— Не одного заметного следа. — Сказал себе Крафт. — Куда она могла пойти?

Он тщательно все обдумал, стараясь быть логичным. Кромптон-Смит была злым и волевым человеком. Она не будет просто сидеть и ждать смерти. Она также была исследователем, и, учитывая то, что сказал о ней Имбирь Боб, она, вероятно, не смогла бы удержаться от того, чтобы не увидеть своими глазами одно из аберратов, которые так ее интересовали. Она направится прямо к болоту. Как она его найдет? — удивился он. Как я его найду?

Крафт снова задумался, а потом понял, что оно, вероятно, лежит вниз по склону от него — там, где много воды, чтобы размягчить землю и образовать болото. Так что терять ему было нечего, и он начал спускаться по склону.

После нескольких минут осторожного хождения — всегда держа ухо востро на случай появления потенциальных хищников — Крафт с облегчением увидел, что деревья уступают место мягкой земле, покрытой пучками травы. Вода начала хлюпать под его сапогами. Он приближался к болоту! По крайней мере, это хоть что-то, подумал он. Возможно, он найдет Кромптон-Смит, и они вместе разработают план.

Пока он шел, он миновал груды костей. Некоторые из них принадлежали мелким животным, вероятно кроликам и зайцам. Другие были крупнее, от крупного рогатого скота или оленей. Он старался не смотреть слишком пристально на тех, кто мог быть человеком. «Странно, как Шолл убивает одних существ и меняет других?», — подумал Крафт. «Как возвращает некоторых к жизни, таких как Берту. Что было причиной этих разных результатов? Интересно, знает ли Кромптон-Смит ответ на этот вопрос? Как много на самом деле знают баффены замка?» Он был уверен, что есть много вещей, которые держатся в секрете от обычных людей; вещи, которые вызовут панику, если они выйдут наружу.

Когда он наконец добрался до болота, ему не потребовалось много времени, чтобы заметить девушку. Она сидела на травянистом берегу, пристально вглядываясь в трясину, которая тихонько булькала и время от времени издавала слабый звук отрыжки, словно пыталась переварить еду, которая ей не понравилась. Она подняла глаза, когда Крафт приблизился.

— Почему так долго? А где же врата? — требовательно спросила она.

Невероятно. Несмотря на их ситуацию, она совсем не изменилась, — подумал он.

— На что именно я потратил время? — спросил он, присаживаясь на тот же берег, но не слишком близко к ней.

— Пришел за мной после того, как этот безумец втолкнул меня во врата.

— Я пришел не за тобой. Он сделал то же самое со мной, — ответил Крафт.

Она пристально посмотрела на него, но уже не казалась такой недружелюбной, как раньше. Может быть, время, проведенное в одиночестве в Шолле, заставило ее задуматься о том, как она вела себя — или, может быть, она была способна на сочувствие, теперь, когда они были в одной лодке.

— У тебя на виске красная шишка. Он это сделал? — спросила она.

— Да, он ударил меня, а потом втолкнул во врата. Главный мансер дал мне твою книгу, чтобы помочь найти тебя, но Гадюка не позволил мне воспользоваться ею. Он выбросил ее вслед за мной, чтобы никто другой не смог ею воспользоваться — сказал Крафт, передавая книгу девушке.

Она повертела книгу в руках, как будто это была какая-то странность, которую она никогда раньше не видела.

— Но я тут подумал… клочка бумаги с твоими записями здесь нет. Если он у Имбиря Боба, то есть шанс, что они смогут отыскать… — начал он, но замолчал, когда девушка полезла в карман пальто и вытащила листок бумаги. Она протянула его ему, пожала плечами и засунула обратно. Это была их последняя надежда.

Некоторое время они сидели молча, потом девушка заговорила: — Раньше здесь было морское болото. Затем началась «географическая аберрация». Сначала она была маленькой, просто пузырящаяся грязная дыра — но потом начала расти, и тогда появились первые признаки болотного зверя.

Крафт скорчил лицо.

— Я знаю, о ком ты говоришь, и она не зверь. Ее зовут Берта — она моя подруга и не желает мне зла. Я был пойман в ловушку в Шолле, скрываясь в подвале моего дома в течение почти года. Я был один в течение нескольких недель. Она составила мне компанию. Она не давала мне сойти с ума. Я ей многим обязан.

Затем он рассказал изумленной Кромптон-Смит, как Берта была принесена в жертву своим племенем, и как Шолл вернул ее к жизни, а также как Гадюка рассказывал людям, что Берта напала на них.

Грязь теперь была спокойной, если не считать ряби, вызванной ветром. Даже пузыри прекратились. Они оба молча уставились на нее.

— Это я расцарапал ему лицо, — сказал Кромптон-Смит Крафту. — Поверь мне, он это заслужил.

— И что же он сделал?

Она нахмурилась.

— Скажем так, наши рабочие отношения были не слишком сердечными. Мы поссорились, а потом он так разозлился, что я расцарапала ему лицо. Я действовал только в целях самообороны. Но он был сильнее меня. Он втолкнул меня во врата и сказал, что оставляет умирать в Шолле.

Ее голос дрожал от ярости. Крафт сочувственно кивнул.

— Он бы не осмелился так поступить, если бы знал, кто ты на самом деле. Главный мансер рассказал нам о тебе все — что ты Баффен.

Она кивнула и сердито сунула книгу в тот же карман, что и листок бумаги.

— Было важно, чтобы об этом знал только главный мансер. Таким образом, я могла бы продолжать свою работу без глупых вопросов и вмешательства других людей в мои дела. Мое исследование очень важно — я хотела избежать любых отвлекающих факторов. И мне было интересно посмотреть, каково это — быть привратником. Ну, теперь я знаю… это опасно и ужасно.

— Так и есть, — согласился Крафт. — Ты думаю поняла, почему привратники долго не живут. Мы не получаем никакой надлежащей подготовки, и нам не дают никакого оружия, чтобы защитить себя. Единственный способ узнать что-либо — это задавать «глупые вопросы», когда у нас есть возможность. Когда у врат есть такой человек, как Гадюка, это в десять раз хуже — ты знаешь, что мы не первые привратники, которых он пытается убить? Трех он разрезал гильотиной, а еще двоих оставил в Шолле. Я пытался пожаловаться на него главному мансеру, но ничего не вышло. Меня бросили в зловонную темницу за клевету.

Кромптон-Смит поморщилась.

— У мистера Уэйнрайта доброе сердце, — сказала она, — но он очень строго придерживается правил и не хочет признавать, что его коллеги не всегда придерживаются таких же высоких стандартов, как он. Но если мы вернемся в замок, я все ему объясню насчет этого гнусного Мистера Виптона, можешь быть уверен.

Крафт улыбнулся ей.

— Спасибо тебе. Не все так плохо, как кажется на первый взгляд. Они вполне могут попытаться найти тебя и Болотную Королеву. Это значит, что надо идти сюда, — сказал он, указывая на болото, которое снова начало пузыриться.

— Все зависит от того, что этот хитрец Виптон скажет главному мансеру, — ответила девушка. — Он может сказать, что видел оба наших тела и что мы определенно мертвы, убиты так называемым зверем из болота. Тогда они вполне могут подумать, что приходить сюда снова слишком опасно. Этот парень, которого ты называешь Лаки, — единственный привратник, который у них есть на данный момент. Пока кто-то другой не пройдет испытание, они не захотят рисковать, используя его.

— Почему их так мало? — Спросил Крафт, удивленный этой новостью.

— Одно время здесь была полностью боеспособная команда, насчитывавшая более дюжины привратников. Но мы, Фейри, составляем очень малую часть населения графства. Большинство семей не позволяют своим детям выполнять такую опасную работу, поэтому привратникам приходится вербовать сирот или детей из семей, доведенных до отчаяния нищетой. Поговаривают даже, что герцог может подписать декларацию, обязывающую детей Фейри служить привратниками. Я знаю, что это несправедливо, но ситуация отчаянная. Мы говорим о выживании здесь — это мы против Шолла.

На этой удручающей ноте они погрузились в молчание.

Приближалась ночь, и они оба знали, что их шансы выжить невелики. Затем, к ужасу Крафта, из темноты деревьев послышались звуки, доносившиеся с другого конца склона. Он ожидал, что первыми предупреждениями о нападении будут вой и крики хищных аберратов. Он ошибался. Это было еще хуже. Звук был таким жутким, что у него волосы на затылке встали дыбом, а руки задрожали. Крафт услышал скользящий звук, когда из-за деревьев над ними начали появляться скрытые темнотой существа.

Они вскочили на ноги.

— Там что-то есть, — сказала Кромптон-Смит дрожащим голосом. — Кто бы они ни были, их много, и они движутся вниз по склону в нашу сторону.

Да, это было очевидно, — подумал Крафт, — и задался вопросом, была ли она когда-нибудь ранее в Шолле. Если бы она была в нем впервые, то испугалась бы еще больше, чем он.

— Не волнуйся, — сказал он, пытаясь успокоить ее. — Наверное, это просто ветер.

— Не говори ерунды! — она сплюнула, возвращаясь к своему прежнему очаровательному «я».

Крафт не ответил. Он знал, что она набросилась на него, потому что боялась. Он тоже боялся. Скользящие звуки становились все громче. Теперь что-то находилось прямо над ними и по обе стороны от них. Крафт собирался предложить ей бежать вдоль края болота, но теперь было слишком поздно. Казалось, что все пути к отступлению уже отрезаны. Кромптон-Смит медленно сменила позу. В темноте она казалась всего лишь силуэтом, но Крафт почувствовал, как она сунула руку в левый карман пальто.

— Мы можем выяснить, насколько все плохо на самом деле, — сказала она. — Кроме того, эти твари не любят яркого света. — С этими словами она подбросила что-то высоко в воздух.

Была вспышка интенсивного света, который сразу же потускнел до устойчивого свечения. Это был плавающий шар, и он заливал окружающее пространство белым светом, таким же ярким, как дневной свет.

Что это было? Крафт никогда не видел ничего подобного. Что бы это ни было, оно показало им угрозу, с которой они столкнулись. Он ожидал увидеть орду голодных аберратов, наступающих на них. Он ошибался…

Это была одна тварь — но она была поистине чудовищной. На первый взгляд казалось, что по склону к ним ползут пять толстых белых змей. Но, подняв глаза, Крафт увидел, что они все вместе. Они больше походили на длинные шеи, торчащие из большой, бесформенной белой массы тела; они были тем, что главный мансер, без сомнения, назвал бы «придатками». Но в то время как шеи обычно располагались поверх туловища, они были распластаны на земле, и каждая поддерживалась сотнями ног. Они были похожи на чудовищных многоножек. В этот момент Крафт пожелал, чтобы гигантская гильотина спустилась вниз. Он бы использовал ее, чтобы отрубить эти отростки один за другим. Каждый из этих пяти отростков заканчивался вытянутой головой с широкими челюстями и тремя рядами скошенных зубов, которые Крафт уже видел у плотоядных в Шолле. Выпуклые глаза были розовыми и без век, как у альбиноса-и явно очень чувствительными к свету. Все пять ртов издавали крики боли, головы отскакивали от светящегося шара, который парил над Кромптон-Смит.

— Это ненадолго, — сказала она, — а у меня остался только один.

Головы уже не кричали так громко. Свет начал меркнуть. Вдруг Крафт услышал какой-то звук из болота. Девушка, должно быть, тоже услышала его, потому что, несмотря на угрозу сверху, она повернулась к нему через мгновение после него. Примерно в шести футах от края что-то появилось из пузырящейся поверхности. Оно было похоже на заостренную палку — но затем Крафт увидел, что это был короткий клинок, и что рука сжимала рукоять. Когда лезвие поднялось выше, показалось сначала тонкое предплечье, потом локоть. Это было похоже на что — то из истории, которую он когда-то читал — легенда из далекого прошлого. Но вместо сверкающего в лунном свете меча — был грязный кинжал, зажатый еще более грязной рукой. Затем из трясины, словно обезумевшая поганка, высунулась голова, и большие зеленые глаза аберрата широко раскрылись.

— Что это такое, черт возьми? — взвизгнула Кромптон-Смит, явно встревоженная тем, что она увидела еще одну угрозу.

— Это Берта! — завопил обрадованный Крафт. — Это Болотная Королева!

Он нетерпеливо побежал вперед, шлепая по болоту к ней. Он тут же оказался по колено в грязи, но Берта твердо протянула ему кинжал, и он с благодарностью принял его. Но прежде чем он успел поблагодарить ее, она снова погрузилась в болото и исчезла из виду. Крафт повернулся и поплелся обратно на твердую землю. Девушка смотрела на него дикими глазами, выражение ее лица было чем-то средним между ухмылкой и гримасой. Но объяснять было некогда: свет от шара теперь почти исчез, и эти пять убийственных челюстей снова скользили к ним.

Крафт указал вверх.

— Брось последний шар, и мы побежим в ту сторону! — сказал он, указывая налево, где между ними и бегством лежала только одна толстая скользкая «шея».

Кромптон-Смит сунула руку в карман и подбросила еще один шар высоко в воздух. Снова была ослепительная вспышка, а затем ровный белый свет, который остановил существо на его пути и заставил его пять длинных шей снова отпрянуть, крича, как в агонии.

Сжимая грязный кинжал в правой руке, Крафт побежал прямо к извивающейся шее слева. Голова была отвернута от белого света, и он не видел опасности, пока не стало слишком поздно. Крафт засунул кинжал по самую рукоять ему в левый глаз. Глазное яблоко лопнуло, как фурункул, и змееподобная шея поднялась в воздух, почти вырвав кинжал из его хватки. Шея извивалась и дергалась в конвульсиях — сотни ног извивались при этом. Он выдернул кинжал, затем они нырнули под шею и побежали. Они остановились на западном краю леса и сели, прислонившись спинами к широкому стволу дуба, соприкасаясь плечами.

— Может, попробуем залезть на дерево? — предложила Летиция. — Это может быть относительно безопасно.

— Может быть, но есть вещи, которые могут карабкаться лучше нас, — заметил Крафт.

— На самом деле ты прав. — ответила она. — Есть что-то вроде белки с четырьмя лапами, но она не ест орехи; она ест других существ — хотя и не сразу. Она отрывает куски плоти от своих жертв, затем развешивает их на ветке, чтобы высушить. Она не любит кровь — только мясо. Хорошая новость в том, что их не так уж и много.

Крафт не был уверен, что здесь что-то считается «хорошей новостью», и сказал об этом.

— Нам может не повезти, и мы заберемся не на то дерево.

— Ну, если мы переживем эту ночь, то можем попробовать отправиться в мир дневного света, — предложила она. — Я думаю, что замок находится примерно в трех милях к северу отсюда — мы можем успеть.

Крафт кивнул. Он проделал тот же путь вместе с отцом, когда наконец покинул свой подвал. В то время на нем был капюшон, но он подумал, что, возможно, вспомнит дорогу из прошлого, когда его деревня была частью дневного мира. Может быть, им действительно удастся выбраться живыми.

— Ты много времени провела в Шолле? — спросил Крафт.

— Я бывала там столько раз, что и не вспомню, — сказала она ему таким будничным тоном, что он тут же изменил свое мнение о ней. Похоже, она была не из тех, кто просто проводил исследования на расстоянии, копаясь в свидетельствах людей, которые на самом деле рисковали своей жизнью.

— Ты много знаешь о Шолле, не так ли? Хотел бы я знать больше, — задумчиво сказал Крафт.

— Знание — это то, что я делаю, Крафт. Я Баффен, и моя специальность — аберраты, особенно такие новые, как Болотная Королева. Теперь, когда я увидела ее, она будет моим приоритетом. Мне бы хотелось узнать о ней как можно больше.

Крафт кивнул.

— Главный мансер сказал нам, что ты изобрела материал, защищающий передвижную седан.

Кромптон-Смит улыбнулась.

— Я тоже кое-что о тебе знаю. Мистер Уэйнрайт рассказал. Он сказал, что твой отец-курьер, который в настоящее время пропал, и он рассказал мне о том, что ты долгое время прятался в подвале. Насколько я понимаю, твой дом находится недалеко от болота. Разве мы не будем в большей безопасности в этом подвале?

— Я не уверен, — ответил Крафт. — Мой отец использовал элементы курьерского ремесла, разновидность магии Фейри, чтобы защитить нас. Он установил ступени из серебряного сплава, но три свечи, которые он принес для меня, сгорели — их защитная магия исчезла. Я не думаю, что это будет безопасно больше. С тех пор как я уехал, туда могло проникнуть что-то опасное.

Они решили остаться там, где были. Крафта встревожили разговоры отца. Он старался не думать о нем; в конце концов, ему нужно было заботиться о собственном выживании. Теперь он почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. — Если я выживу, отец, — поклялся он, — я сделаю все, что в моих силах, чтобы найти тебя.

Время до рассвета, тянулось очень долго. Они по очереди ложились спать, сменяя друг друга на страже, но страх перед тем, что может быть там, держал их на пределе, и ни один из них не мог отдохнуть. В конце концов темнота сменилась сумерками, и они отправились на север, в Ланкастер. Они избегали домов. Кто знает, что может спать внутри? Вместо этого они старались держаться как можно дальше на открытом месте, чтобы даже в темноте видеть приближение опасности: некоторые аберраты бродили даже днем, и они не хотели встречаться с ними.

В основном они шли молча, бок о бок, прислушиваясь к опасности. Через некоторое время Кромптон-Смит вдруг заговорила, посмотрев на Крафта: — Я же говорила, что не очень люблю мальчиков, — сказала она. — Но в вашем случае я сделаю исключение. Ты можешь называть меня по имени. Меня зовут Летиция.

Благодаря Имбирю Бобу, Крафт уже знал об этом, но он, конечно, не ожидал, что она сама поделится информацией.

— Летиция — красивое имя, — сказал он.

Она покачала головой.

— Нет, это не так. Это звучит слишком по барски что ли. Именно такое имя дал бы своей дочери главный мансер, если бы какая-нибудь бедная женщина оказалась достаточно глупой, чтобы выйти за него замуж. На самом деле, я бы хотела, если бы у меня были друзья, что бы они звали меня Лизой, — сказала она почти застенчиво, — Ты можешь меня так называть.

— Лиза? — сказал он, пробуя его на вкус.

Этот звук вызвал улыбку на его лице.

— Что тут смешного? — спросила девушка, внезапно снова нахмурившись.

— Ничего! Мне просто это нравится. Я с удовольствием буду звать тебя Лизой.

— Это не хуже, чем Лаки или Крафт, — сказала она, все еще защищаясь.

— Вот именно! — согласился он. — Это все хорошие имена.

— Конечно, это так.

Она, кажется, успокоилась.

— Гадюка-это тоже хорошее имя. Оно идеально ему подходит — гораздо лучше, чем Виптон. С этого момента я буду называть его именно так. Когда я вернусь, у него больше не будет работы. Мистер Уэйнрайт всегда прислушивается к тому, что я говорю. Эта Гадюка окажется в подземелье, если я добьюсь своего.

Она снова нахмурилась, и Крафт попытался разрядить обстановку.

— Ты не возражаешь, если я спрошу, почему именно Лиза? — спросил он.

— На самом деле это не сокращение Летиции. — Она улыбнулась ему. — Со временем у меня не будет проблем, которые я не смогу решить. Нет такого соперника, которого я не могла бы облизать начисто в шахматы, то есть обыграть, сделать работу идеально чисто. Мой мозг движется довольно быстро. В конце концов, я найду способ облизать и сам Шолл. Я действительно в это верю. Есть еще кое-что — хочешь, чтобы я продолжила?

Крафт покачал головой и улыбнулся ей в ответ. В этот момент она была сама собой, но почему бы и нет? — подумал он. Это определенно была не обычная девушка, идущая рядом с ним. Да, он мог бы называть ее Лизой! Он также думал, о ее словах: «Если бы у меня были друзья… может быть, ей одиноко?» Он мог это понять.

Они шли молча, и мысли Крафта снова обратились к Гадюке. Определенно, какая-то его часть хотела бы затащить Гадюку в Шолл и оставить там, как предложил Лаки, но другая говорила что это убийство и делать этого не нужно. Ее рассказ о том, что произошло, наверняка приведет к тому, что Гадюку уволят — возможно, даже отправят в тюрьму. Но сначала они должны добраться до дневного мира.

Наконец они оказались на главной дороге, которая, как знал Крафт, вела к северному краю Шолла, а за ним-к каналу. Им, вероятно, оставалось пройти всего около мили, когда они увидели знакомый синий круг врат прямо перед собой. Они ухмыльнулись друг другу — их действительно спасли! Они увидели Имбиря Боба, который смотрел на них через рамку. Они нетерпеливо побежали навстречу к вратам. Крафт вежливо отступил назад, чтобы позволить Лизе пройти первой. Она тихонько рассмеялась, без сомнения испытывая облегчение от того, что оказалась в безопасности, и пролезла внутрь. Крафт не стал тратить время, следуя за ней. Он хотел увидеть лицо Имбиря Боба, когда Лиза расскажет ему правду о Гадюке — все произошло так быстро, что у Крафта не было ни шанса помочь ей, ни шанса остановить то, что произошло дальше.

Он услышал, как Лиза вскрикнула, а затем выкрикнул три слова: — «он использовал приманку!»

Это ни о чем не сообщило Крафту, пока он не прошел через врата. Тут он понял, что это врата не Имбиря Боба, а Гадюки. Он использовал приманку, чтобы обмануть их и заставить думать, что их спасают.

Крафт с ужасом рассматривал открывшуюся перед ним сцену. Гадюка, все еще в окровавленной рубашке, держал в обеих руках большую деревянную дубинку и замахнулся ею на Лизу. У Крафта не было времени встать между ними, не было времени попытаться спасти ее. Дубинка обрушилась на висок девушки со страшным ударом. Кровь брызнула во все стороны. Она вскрикнула и упала лицом вниз. Крафт подскочил к ней. Он знал, что такой удар мог убить ее. Он видел, что она не двигается — но была ли она мертва? Тем временем Гадюка немедленно переключил свое внимание с пораженной девушки на Крафта.

— Ты следующий! — сказал он, отталкивая его назад и размахивая дубинкой перед его лицом. — Я скажу тебе одну вещь, Бенсон, ты — выживший. Именно поэтому я подумал, что стоит потратить немного времени на наблюдение на всякий случай. По всей этой дороге есть фиксированные места, и я знал, что если ты выживешь, то пройдешь этим путем. Я не могу допустить, чтобы ты снова рассказывал сказки, Бенсон, поэтому мы отправляемся в другое место — которое, как мне кажется, ты уже посещал. То место, где ты совершил свою первую схватку.

Следя одним глазом за Крафтом и все еще размахивая дубинкой, Гадюка протянул руку вперед и повернул храповик врат. Темные тучи ненадолго закружились, а затем через врата Крафт снова увидел мрачное каменное здание приюта, входная дверь которого все еще висела на петлях.

— Теперь я использую другую приманку, — сказал Гадюка. — На этот раз это будет сырое мясо, с которого капает кровь. Это заставит этих острозубых монстров бежать! И на этот раз они не будут разочарованы. У них будет много настоящей плоти и крови, чтобы удовлетворить их — ты и девчонка! От тебя не останется и следа.

— Ты с ума сошел, — выдохнул Крафт. — Что мы такого сделали?

Гадюка покачал головой, словно жалея ее.

— Ты действительно не понимаешь, да?

— Нет, я не понимаю. Что ты имеешь в виду? — Спросил Крафт, не сводя настороженного взгляда с дубинки в руках Гадюки.

— Ты такой же, как и все остальные дураки в этом замке — бегаешь, как идиот, пытаясь выиграть битву, в которой никогда не победишь. В конце концов Шолл захватит весь мир, и, как только это будет сделано, все станет намного лучше. Люди вернутся из мертвых. Мы будем бессмертны.

— Ты думаешь, что мы идиоты? Шагни через эти врата, и ты умрешь или изменишься. Вот что Шолл сделает с тобой!

— Это неправда! Мы, избранные, не умираем. Мы изменимся, да, но к лучшему. Мы будем править миром, но сначала мы должны уничтожить тех, кто противостоит нам — особенно Фейри. Вы — самая большая угроза нашим целям.

Крафт вдруг понял, кто такие «избранные».

— Вы член культа? Один из серых капюшонов?

— Конечно, да, и я не единственный, кто работает в замке. Где лучше сражаться с теми, кто угрожает Шоллу? И сегодня мне действительно повезло. Я убью одного из последних оставшихся привратников и самого лучшего исследователя замка — двух зайцев одним выстрелом!

Гадюка двинулся к нему, а Крафт отступил на пару шагов, держась спиной к вратам.

Мужчина держал дубинку в правой руке, ритмично постукивая ею по левой ладони. Крафт приготовился отпрыгнуть в сторону, как только Гадюка нападет. И тут он заметил, как на лице мужчины появилось лукавое выражение. Гадюка указал на врата позади Крафта.

— А вот и они, Бенсон — множество этих ужасных маленьких аберратов — и они прямо за тобой, ждут, чтобы разорвать тебя на куски.

Но Крафта не зря называли Крафтом. Однажды Гадюка уже одурачил его, и он больше не попадется на эту уловку. Он оглянулся через плечо туда, куда указывал Гадюка, и тут же пригнулся. Как и было предсказано, Гадюка замахнулся на него дубинкой. Но, благодаря прыжку Крафта, он промахнулся и потерял равновесие, его инерция понесла его кувырком к вратам. Все, что ему было нужно, — это небольшой толчок. Но Крафт толкнул его очень сильно. Гадюка закричал, проваливаясь внутрь, но крик резко оборвался, когда Крафт закрыл за ним врата. И снова он был заполнен только клубящимися облаками.

Какое-то время он стоял, тяжело дыша, приходя в себя от того, что только что сделал. Он убил кого-то сумасшедшего, да, в целях самозащиты, но все равно человека. Казалось, в миллионный раз с тех пор, как он прибыл в замок, Крафт больше всего на свете желал, чтобы его отец был там. Но времени терять было нельзя.

Он побежал проверить, как там Лиза. Она была жива, но дышала неглубоко. Кровь начала образовывать лужицу под ее головой. Ей срочно требовалась помощь, поэтому Крафт выскочил из двери и побежал по коридору к кабинету главного мансера. Лаки стоял за дверью, вероятно, ожидая, когда его впустят, но Крафт даже не успел кивнуть ему. Он ворвался в дверь и, прежде чем Имбирь Боб успел что-либо сказать, Крафт оборвал его своим рассказом. Главный мансер вскочил на ноги, но, когда они мчались обратно в кабинет Гадюки, Крафт заметил, что главный мансер все время поглядывает на кровь на руках Крафта и красные следы, оставленные его ботинками. Не может же он волноваться из-за того беспорядка, который я устраиваю в такое время! — подумал Крафт. После того как подняли тревогу и доктор увел Лизу, главный мансер долго расспрашивал Крафта. Наконец он вынес свой вердикт.

— Ты лжец, Бенсон! Ты лжец и убийца!

Крафт ожидал, что его ждет настоящий суд — возможно, в зале суда, где за высоким столом сидит судья. Главный мансер будет свидетелем, и кто-то будет обвинять его, а кто-то другой будет защищать. Может быть, найдутся и зрители, которые придут посмотреть, как вершится правосудие. Но когда — через несколько дней после того, как он втолкнул Гадюку во врата, — стражник вывел Крафта из его глубокой, темной, сырой камеры и провел в маленькую, обшитую деревянными панелями комнату, там его ждал только один человек: судья в черном, сидевший за маленьким столом. Взгляд Крафта тут же привлекла черная кепка, лежавшая слева от блокнота судьи. Судья надевал ее только тогда, когда выносил смертный приговор. При виде этого у Крафта пересохло во рту.

Судья был крупным мужчиной с седыми волосами и глубоким морщинистым лицом, который, несомненно, был судьей уже много лет. Крафт вдруг подумал, скольких заключенных он приговорил к смерти.

Мужчина заговорил.

— Вы Колин Бенсон, сын Брайана Бенсона?

— Да, сэр.

— Вы обвиняетесь в убийстве Мансера Мистера С. В. Виптона. Вы признались, что втолкнули его через врата в Шолл, намеренно оставив там. Независимо от того, был ли он впоследствии изменен или мертв, результат один и тот же: теперь он мертв для этого мира. Вы признаете свою вину?

Сердце Крафта бешено колотилось в груди.

— Нет, сэр. Я действовал в целях самообороны. То, что произошло, было…

Молчать! — воскликнул судья, прерывая его. Он смотрел в точку прямо над головой Крафта. Он ни разу не взглянул ему в глаза.

— Ваши слова должным образом приняты к сведению, но нет никаких возражений против доказательств. Вы же признались в преступлении, ради бога. — Фыркнул он, словно досадуя на то, что Крафт попусту тратит время.

Крафт попытался заговорить снова, отчаянно пытаясь доказать свою правоту, но охранник сильно толкнул его, чтобы заставить замолчать. Судья взял черную кепку в руки. Крафт не мог в это поверить. Он одел ее на голову и начал оглашать приговор:

— Суд постановил, что вы виновны по всем пунктам обвинения. Отсюда вас отведут в камеру смертников, где вы сможете в последний раз взглянуть на дневной мир. Вас будут держать взаперти до тех пор, пока не доставят на площадь казни, где вас повесят. После этого ваше тело будет брошено в известковую яму. Да смилуется Господь над вашей душой.

И это все. Крафт не смог сказать ни слова в свою защиту, и теперь его приговорили к смертной казни.

Охранник не повел его обратно в предыдущую камеру. Вместо этого, поднявшись на несколько пролетов по каменным ступеням, его втолкнули в камеру с зарешеченным окном. Луч солнечного света пробился сквозь нее и осветил противоположную стену. Это было лучше, по сравнению с вонючей подземной темницей, где он провел предыдущую неделю. Но это все равно была «камера смерти».

— Это был несправедливый суд, — пожаловался он стражнику, который отстегивал железные кандалы с запястий. — У меня не было возможности высказаться, и некому было меня защищать.

— Вот как обстоят дела сейчас, мальчик, — ответил мужчина — Шолл угрожает нашему существованию. У нас нет ни времени, ни ресурсов, чтобы продолжать идти старыми путями. По крайней мере, тебе не придется слушать, как они строят твой эшафот, — сказал он с усмешкой, указывая на окно, — ведь он уже построен.

Крафт вдруг узнал этого человека — это был тот самый краснолицый охранник, который пытался напугать его, Лаки и Донну, когда они ходили к старой Нэлл. Охранник явно обладал черным чувством юмора.

— Наслаждайся видом из окна! То, что ты там видишь — это площадь исполнения!

Когда он ушел, Крафт выглянул на маленький вымощенный плитами дворик внизу. В его центре, занимая большую часть пространства, находились помост и виселица, очень похожие на ту, где старая Нэлл встретила свой конец. Перед его мысленным взором возник яркий образ: она раскачивается на конце веревки, ее тело кружится, ноги дергаются в последнем мучительном танце смерти. Это должно было случиться с ним. Но когда? — удивился он. Судья не назвал день, когда его повесят. Это может произойти через несколько недель, а может и завтра. Эта ночь может стать его последней на земле.

Всю ночь Крафт ворочался с боку на бок. Он надеялся, что его отец каким-то образом выжил в Шолле, но теперь, когда надвигалась его собственная смерть, он понял, что, возможно, никогда больше его не увидит. Он снова и снова прокручивал в голове то, что произошло в зале суда, и всю несправедливость происходящего.

Главный мансер даже не слушал его объяснений. Лаки ждал снаружи и, должно быть, подслушал их спор. Он вдруг постучал в дверь кабинета Имбиря Боба и вошел без приглашения. Затем он указал на то, что утверждение Гадюки о том, что Лиза была утащена Бертой, не имело никакого смысла — в конце концов, она была здесь, явно пострадав по эту сторону врат. Но главный мансер только взглянул на кровь на руках и ботинках Крафта, покачал головой и предположил, что он сделал это, после того, как Гадюка спас ее. Когда Крафт возразил, что у него нет причин обижать Лизу, Имбирь Боб только покачал головой. И тогда Крафт рассказал ему, что Гадюка признался, что был членом серых капюшонов — и это вызвало поток гневных слов.

— Как вы смеете делать такие заявления! В это невозможно поверить, и вы, очевидно, скажете все, что угодно, даже самое нелепое, в попытке спасти свою шкуру. Вы клевещете на ценного члена нашей гильдии. Неужели вы не понимаете, что все новобранцы проходят тщательную проверку? Немыслимо, чтобы мистер Виптон был членом этого злого культа. В конце концов он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме того факта, что Крафт вытолкнул Гадюку в Шолл; что он осмелился поднять руку на мансера, и это привело к концу жизни Гадюки.

Крафт надеялся только на то, что Лиза придет в себя вовремя и объяснит, что произошло на самом деле. Он надеялся, что это все еще возможно, хотя ее рана была серьезной и существовала опасность, что она умрет. Крафт неоднократно спрашивал о ней, но каждый раз получал сердитый взгляд и каменное молчание. «Очнись, Лиз», — пожелал он в темноте ночи.

На следующее утро пришел охранник и подал ему завтрак-миску холодной каши.

— Тебе осталось жить еще три дня, — весело объявил он. Тебя повесят в понедельник в три часа дня. Есть последние пожелания?

Эта новость была как удар в живот. Не было никого, к кому Крафт мог бы обратиться за помощью — кроме Лизы, и, судя по всему, она уже была мертва. Но был один человек, которого он отчаянно хотел увидеть. Кто-то, кто все еще будет заботиться о нем, несмотря на то, что он сделал.

— Мой отец-Брайан Бенсон, курьер. Он пропал в Шолле. Есть какие-нибудь новости о нем? Он пропал больше двух недель назад. Главный мансер обещал мне, что не прекратит его поиски. А еще мне хотелось бы узнать, как поживает Мисс Летиция Кромптон-Смит. У нее травма головы. Она моя подруга — сказал Крафт, понимая, что это правда.

Охранник недоверчиво фыркнул.

— Говорят, парень, что ее травма головы — это твоя вина. Ничего себе у вас дружба.

Крафт попытался было возразить, рассказать ему, что же произошло на самом деле, но, как и главный мансер и судья, стражник отказался слушать и жестом заставил Крафта замолчать.

— Я посмотрю, что можно сделать, — пробормотал он, запирая дверь и оставляя его наедине со слишком долгим раздумьем.

Позже, когда уже начало темнеть, дверь его камеры была отперта и приоткрыта. Охранник не потрудился войти, он просто поставил ужин на пол и сообщил ему плохие новости.

— Мисс Кромптон, — Смит все еще без сознания. Ее состояние является тяжелым. Твой отец все еще где то в Шолле. Ни один курьер не возвращался после столь долгого отсутствия.

С этими словами он снова захлопнул дверь камеры. Сердце Крафта упало. Он был убит горем из-за отца, и новости о Лизе тоже были ужасными. Если бы только она могла проснуться и рассказать правду о Гадюке! Но, может быть, она никогда не проснется… у Крафта было мало времени. Дни и ночи пролетали слишком быстро по мере приближения часа казни. Конечно, он боялся, что его повесят, что он задохнется и не сможет дышать. Но еще больше он боялся того, что ждало его после смерти. Будет ли он наказан за то, что сделал с Гадюкой? Церковь говорила, что убийцы отправляются в ад навечно, и там их мучают дьяволы и демоны. Неужели это его судьба? Ты это имела в виду, говоря, что я «получаю по заслугам», старушка Нэлл? — удивился он.

Затем, рано утром того дня, когда Крафта должны были повесить, стражник принес ему то, что он, очевидно, считал хорошей новостью.

— Не унывай, мальчик! — сказал он, подавая ему свой обычный неаппетитный завтрак из холодной каши. — Похоже, ты умрешь только через неделю. Вчера на охоте герцог упал с лошади и сломал себе шею. Он мертв, как дверной гвоздь, так что будет несколько дней траура. Люди слишком веселятся на виселицах, так что казни не будет, пока траур не закончится!

Вряд ли это хорошая новость для Крафта. Скоро пройдет неделя, и теперь мучительное ожидание растянется, после чего они вытянут ему шею. Потом он понял, что чем дольше откладывается повешение, тем больше времени у Лизы, чтобы прийти в себя и заговорить за него. Крафт вдруг вспомнил все эти таинственные комнаты на первом этаже замка — те, что со странными названиями вроде «оптимисты» и «пессимисты».

Комнаты оптимистов — и горько усмехнулся. Казалось, он вдруг обнаружил, что принадлежит к последнему.

Последняя неделя тянулась мучительно долго. Мысли Крафта постоянно путались — он переключался между беспокойством об отце и беспокойством о смерти Лизы. Он часто размышлял и о проклятии старой Нэлл — неужели это то, что он заслужил? В конце концов, он убил человека. Но он хотел спасти Лизу, и казалось несправедливым, что он должен быть наказан за это.

Наконец, за день до того, как его должны были повесить, явился стражник, не принеся ему никакого завтрака.

— Пойдем со мной, мальчик! — приказал он и с тяжелой рукой на плече вывел Крафта из камеры.

Сердце Крафта заколотилось. Неужели его повели на виселицу сейчас, раньше чем было назначено? Он был слишком напуган, чтобы спросить.

Они спустились по лестнице, и охранник открыл еще одну дверь, прежде чем втолкнуть его внутрь.

— У тебя есть десять минут, — сказал он. — Приведи себя в порядок.

Комната была маленькой и пустой, если не считать ведра с водой и деревянного стула. Крафт изумленно уставился на кресло — вернее, на то, что на нем находилось. На спинку сиденья было накинуто полотенце, а на сиденье лежала чистая униформа привратника. Поверх рубашки лежал кусок мыла.

Он нетерпеливо стянул с себя грязную одежду и начал умываться. Вода была ледяной и заставляла Крафта ахать, но он тщательно вымылся, радуясь, что избавился от грязи и вони.

Насухо вытершись полотенцем, он переоделся в чистую форму. Неужели они повесят меня в форме? — подумал он, и в его сердце начала закрадываться надежда. Он был уже готов, когда охранник открыл дверь и поманил его к себе.

— Пойдем, парень! — проревел он. — Не стоит заставлять герцога ждать.’

Пораженный, Крафт последовал за ним по коридору. Неужели он действительно сказал «Герцог»? Но герцог был мертв… потом он понял, что речь идет о новом герцоге Ланкастера, одном из сыновей покойного герцога. У него их было двое, не так ли? Или их было трое?

Крафт рассеянно подумал, жив ли еще тот, кого они спасли, или же он полностью превратился в дерево. Вместо того чтобы подняться по лестнице, которая, как знал Крафт, вела в покои герцога, прямо на самый верх замка-в шикарные апартаменты, где он останавливался, когда жил, — его отвели на первый этаж, в комнату пессимистов… хотя на двери висела новая медная табличка. На ней было написано:

В покоях герцога стояли два вооруженных стражника, одетых в парадную форму. Когда Крафт и его эскорт приблизились, они скрестили свои длинные копья, чтобы не дать им войти, но теперь его собственная стража громко крикнула:

— Мистер Колин Бенсон к герцогу!

Как по волшебству, двое мужчин подняли свои копья в вертикальное положение, двери открылись, и Крафт последовал за своим охранником в просторную комнату. Посередине лежал красный ковер, ведущий к пологим ступеням, и они шли по нему, пока он не обнаружил, что смотрит на нового герцога. Это был молодой человек, которого они спасли от Шолла! Герцог был одет в зеленую рубашку с золотыми пуговицами. Его лицо было румяным, а белокурая борода немного отросла и утолщилась.

Он улыбнулся Крафту.

— Поклонись герцогу! — прошипел ему в ухо охранник.

Крафт неуклюже поклонился и снова посмотрел на герцога, стараясь не отрывать взгляда от его лица. Но он почувствовал, что его взгляд блуждает вниз, к нижней части тела мужчины — или, скорее, туда, где оно было бы, если бы не было прикрыто. Герцог, казалось, сидел в огромном цилиндрическом контейнере, к которому вели три ступеньки; по одному спереди и по одному с каждой стороны. Крафт предположил, что он был заполнен землей, но он не видел ни этого, ни каких-либо корней, которые теперь образовывали нижнюю часть тела молодого человека. Богатая пурпурная ткань обтягивала его талию и струилась по контейнеру до самого пола, так что не было видно ни одного дюйма. Он выглядел так, словно был одет в огромную юбку! Крафту вдруг захотелось хихикнуть, и он сильно прикусил нижнюю губу. Смеяться над герцогом было бы катастрофой. Он знал, что на самом деле это не смешно. Герцог был фактически посажен в гигантский горшок-печальная и ужасная судьба. Нижняя часть его тела превратилась в древесные корни, и он оставался в этом положении до конца своей жизни. Он никогда больше не сможет ходить. Крафт знал что пурпурная ткань была попыткой дать герцогу некоторую меру достоинства.

— Можете идти! — приказал герцог стражнику и молча ждал, пока тот выйдет из комнаты и большие двери закроются за ним.

— Ты, наверное, удивлен, зачем ты здесь? — спросил он Крафта. — Я все объясню в свое время, но сначала я с радостью успокою тебя. Тебя не повесят.

Чувство облегчения распространилось по телу Крафта. Он задрожал и испустил глубокий вздох, прежде чем смог сдержать его. Герцог одарил Крафта еще одной доброй улыбкой.

— Корни деревьев очень чувствительны, — сказал он. — Похоже, что мои — особенно. Например, мои корни позволяют мне слышать вещи издалека. Есть так много разных голосов; лепет, который может быть подавляющим. Я постепенно учусь быть избирательным и сосредотачиваться на индивидуальных разговорах. Я слышу, как пессимисты вдалеке барахтаются в унынии и мраке, жалуются на то, что их выселяют из этой комнаты, и строят планы, которые, по их убеждению, провалятся. Я также слышу хихиканье служанок, когда они моют кастрюли и сковородки на кухне и строят глазки поварам. И тебя тоже, Крафт — я слышал, что ты сказал — он уставился на Крафта, больше не улыбаясь, и Крафт почувствовал, что краснеет от смущения.

— Когда, сэр? И что я сказал? — спросил он, гадая, что герцог мог подслушать в последнее время.

Говорил ли он во сне? Неужели он сказал что-то предательское? Потом он понял, что герцог использовал его прозвище — Крафт. Конечно, он не сделал бы этого, если бы был зол на него?

— Я слышал, что ты сказал, Прежде чем вызволить меня из Шолла, — ответил герцог. — Ты знал о деревьях и растениях. Ты знал, что если перережешь мои корни или выкопаешь меня слишком грубо, это причинит мне мучительную боль. Ты знал, что разорвать мой стержневой корень будет означать смерть. Взяв на себя ответственность и направляя других, ты, несомненно, спас мне жизнь.

— Я просто старался сделать для вас все, что в моих силах, сэр, — сказал ему Крафт.

— Ну что ж, теперь я сделаю для тебя все, что в моих силах. Я полагаю, что тебя признали виновным в убийстве и приговорили к смертной казни. Вместо этого я дарую вам немедленное прощение и возвращаю вам свободу.

Крафт был поражен и обрадован. Интересно, как герцог узнал о его судьбе? Но прежде чем он успел задуматься, герцог продолжил:

— Хотя я с радостью дарую вам такое прощение, вы будете рады узнать, что это произошло потому, что факты инцидента с мистером Виптоном теперь стали известны. И действительно, если бы Мистер Виптон был еще жив, его бы казнили.

Герцог поманил его к себе, и Крафт стал подниматься по ступенькам, пока не поравнялся с ним. Затем герцог сунул руку за спину, достал что-то и протянул Крафту обеими руками.

— Возьми его! — скомандовал он. — У тебя опасная работа. Тебе больше не нужно идти в Шолл без оружия. Я верю, что он все равно принадлежит тебе.

Это был кинжал, который дала ему Берта, Болотная Королева. Его забрали у Крафта сразу после ареста. Он посмотрел на герцога и усмехнулся.

— Благодарю вас, сэр. Большое спасибо!

Потом он вспомнил кое-что важное.

— Сэр, вам уже сказали, за кого себя выдает Мистер Виптон? Что он сказал, что был членом серых капюшонов?

Герцог выглядел удивленным.

— Нет, мне об этом не докладывали. Что еще он сказал?

Крафт понял, что главный мансер, вероятно, держал эту информацию в секрете. То, что они позволили врагу вступить в свои ряды, плохо отразилось на его гильдии.

— Он сказал, что другие члены культа тайно работали в замке и пытались помешать нашим усилиям по борьбе с Шоллом. Они хотят, чтобы Шолл поглотил весь мир.

Герцог смотрел на него до тех пор, пока Крафт не перестал выдерживать его взгляд.

Склонив голову, герцог наконец заговорил: — Я хочу, чтобы ты дал мне слово, что никому об этом не скажешь — ни друзьям, ни коллегам. Ты обещаешь?

— Да, сэр.

— Я полагаю, что ты доложил об этом главному мансеру, хотя он и не счел нужным передать эту информацию?

Да, сэр, но он все равно мне не поверил…

— Зато я верю тебе, Крафт. Мне нужно хорошенько подумать об этом, но я могу сказать тебе одно — в конечном итоге здесь произойдут очень большие изменения. Просто держи свое слово, и тебе не о чем будет беспокоиться.

Хотя Крафт и не собирался нарушать свое обещание, он чувствовал себя немного неловко. Ему не нравилось держать это в секрете от своих друзей — и он задавался вопросом, что это может значить для Имбиря Боба.

Только после того, как он ушел, Крафт понял, что не спросил герцога о Лизе. Поэтому, когда стражник проводил его обратно в его старую комнату в башне, он спросил его, вместо герцога.

— Она полностью восстановилась, — ответил охраник. — Но, к сожалению, твой отец до сих пор не найден.

Крафт испытывал странную смесь чувств — ему было грустно за отца, но он испытал огромное облегчение, услышав, что Лизе стало лучше. Он догадался, что именно она сообщила герцогу факты инцидента с мистером Виптоном.

Не прошло и пяти минут, как он вернулся в свою комнату, как официант принес ему завтрак. Это были бекон, яйца, помидоры, грибы и жареный хлеб, все свежее, горячее и вкусное — определенно лучше по сравнению с холодной кашей, которую ему подали в камере.

Он проглотил его с жадностью. Вытерев тарелку последним куском хлеба, Крафт вымыл руки. Он взял кинжал, который ему дали и внимательно осмотрел его. На нем не было и следа грязи. Должно быть, кто-то хорошенько его вымыл. Узкий клинок был около пяти дюймов длиной, но рукоять добавляла к нему еще четыре. Вдруг что-то привлекло его внимание. На рукояти была выгравирована зеленая фигура, похожая на змею, свернутую в спираль, с головой в центре. Он присмотрелся внимательнее и увидел, что последняя часть хвоста пересекла спираль и оказалась в пасти змеи. Она ела свой собственный хвост! Это было странно. Если он когда-нибудь снова увидит Берту, решил Крафт, то обязательно спросит ее об этом.

Он сунул нож в карман пиджака и вышел в приемную. Это было очень странно — все эти дни, проведенные в камере, заставили его страстно желать вернуться на работу и увидеть своих друзей. Он хотел поблагодарить Лизу — он понял, что еще не спросил, достаточно ли она здорова, чтобы возобновить работу, — и не мог дождаться встречи с Лаки.

Лаки сидел на своем обычном месте. Крафт широко улыбнулся ему.

— Можно мне присесть? — Шутя спросил он.

— Рад видеть тебя снова, Крафт! — Лаки вскочил на ноги и, ухмыляясь, хлопнул его по спине. — Мне очень жаль, что я не смог прийти повидаться с тобой. Я пытался, но они сказали, что тебя держат в одиночной камере и никаких посетителей не пускают. Но вчера вечером Имбирь Боб сказал мне, что тебя собираются помиловать.

Им предстояло многое наверстать, но тут открылась дальняя дверь, и вошел главный мансер.

— У меня есть для тебя работа, Праудфут, — сказал он, словно не замечая Крафта.

Лаки бросил на него быстрый взгляд, затем встал и направился к двери. Но когда они уже собирались уходить, Имбирь Боб вдруг обернулся и устремил на Крафта суровый взгляд. Крафт подумал, не сердится ли он все еще на него из-за того, что случилось с Гадюкой. Неужели он все еще испытывал некоторую преданность к своему коллеге, хотя герцог теперь считал Гадюку виновным?

Наконец мужчина заговорил:

— С возвращением, Бенсон. Нам пришлось реорганизовать распределение рабочих мест в твое отсутствие. С сегодняшнего дня ты будешь работать с новым мансером… — он сделал паузу. — Все будет объяснено позже.

А потом они с Лаки ушли, оставив Крафта гадать, что он имел в виду. Прошло совсем немного времени, прежде чем он узнал об этом. Через пять минут дверь снова открылась, и вошел новый мансер, бросив на него достаточно суровый взгляд.

— У меня есть для тебя работа, Бенсон. Пойдем со мной, и возьми свое пальто! — скомандовала она.

Это была Летиция Кромптон-Смит.

Крафт подумал, можно ли ему по-прежнему называть ее Лизой.

Мисс Кромптон-Смит — как хитроумно — подумал Крафт.

Она проводила его до дверей старого кабинета Гадюки молча, без малейшего намека на прежнее дружелюбие. Медная табличка с ее именем теперь заменила табличку Гадюки, и, войдя внутрь, она села за свой новый стол и хитро указала Крафту на стул напротив.

Оглядевшись, он увидел, что комната изменилась. Три больших книжных шкафа были заполнены до отказа, а белые рубашки Гадюки исчезли. Даже стены были выкрашены со вкусом в бледно-зеленый цвет. Внезапно выражение лица Лизы смягчилось, она улыбнулась ему, и Крафт поймал себя на том, что улыбается в ответ. Может быть, они все-таки станут друзьями?

— Спасибо, что спас мне жизнь, Крафт, — сказала она. На левом виске у нее был большой синяк, но он уже начал исчезать. — Спасибо, что вытащил меня из Шолла живой и попытался помочь после того, как Гадюка ударил меня. Я так сожалею о том, что тебе пришлось пережить. Я очнулась всего два дня назад, и какое-то время даже не знала, кто я и что со мной случилось.

— Я рад, что смог помочь, — сказал он. — Мне жаль, что я не смог помешать Гадюке, ударить тебя. С тех пор, как ты очнулась, прошло мало времени, — сказал он. — Как получилось так, что ты стала мансером? Я думал, ты Баффен?

— Как Баффен, я квалифицирована и обучена выполнять все виды других работ, таких как привратник, мансер и роли, о которых ты, вероятно, никогда даже не слышали. Баффены — это исследователи и изобретатели, которые жизненно важны для борьбы с Шоллом; нам разрешено работать в различных гильдиях. Хотя, как ты можешь себе представить, нам иногда далеко не рады! Это была моя идея — на время стать мансером, так что теперь мы будем работать вместе.

— Но тебе ведь не нужен привратник, правда? — Перебил ее Крафт. — Ты Фейри, так что можешь сама управлять вратами и самостоятельно находить новые места.

Лиза кивнула и улыбнулась.

— Это правда, Крафт, но лучше, если мы будем работать в команде вдвоем. В любом случае, я не могу выйти и оставить врата без охраны. Большую часть времени мы не будем работать на главного мансера, хотя, посоветуемся с ним из вежливости. Мы будем отчитываться перед самим герцогом. Недаром он решил поселиться в комнате пессимистов, вытеснив ее мрачных обитателей. Его отец был очень консервативен в своих методах управления, но новый герцог показал себя радикальным и новаторским.

Крафт не понял. То, что она говорила, не имело смысла — если герцог был пессимистом, то, конечно, он был бы более осторожен, как его отец?

— Но тогда, почему он пессимист? — спросил он. — Неужели герцог думает, что мы проиграем битву с Шоллом?

— Нет, Крафт. Мы будем продолжать борьбу так, как никогда раньше не пытались — мы будем рисковать. Герцог пессимистичен только в одном отношении. Он думает, что все станет намного хуже, прежде чем станет лучше. Он считает, что замок скоро будет поглощен Шоллом. Но некоторые из нас не откажутся от него. Мы собираемся остаться и сражаться изнутри Шолла, чтобы выяснить, что это такое и почему это началось. В конце концов мы победим!

— Хитро — усмехнулся Крафт, воодушевленный ее страстью.

Может быть, однажды они действительно смогут уничтожить Шолл! И тут ему в голову пришла хитрая мысль. Может ли Лиза, в качестве благодарности, позволить ему поискать отца…

— Так что же мы будем делать в первую очередь? Я знаю, что исследования — наш главный приоритет, но… я надеялся, что мы сможем найти трех пропавших курьеров? Ты наверное помнишь, что один из них — мой отец… не могли бы мы начать их поиски, Лиз — тоесть, Мисс Кромптон-Смит? — нетерпеливо спросил он.

Она кивнула.

— Конечно — и, пожалуйста, зови меня Лизой. Я обещаю, что мы начнем наши поиски еще до конца дня, но сначала я хотела бы поговорить с тем аберратом из болота — девушкой, которая дала тебе Кинжал.

Крафт насторожился.

— Мы могли бы найти ее и посмотреть, будет ли она рада поговорить с тобой, но не будем пытаться схватить ее. — твердо сказал он.

— Как ты можешь говорить мне такое, Крафт! — Огрызнулась Лиза, бросив на него один из своих хмурых взглядов. — У меня и в мыслях такого не было. Если бы она не отдала тебе нож, мы бы, наверное, не выжили. В Шолле достаточно смертельных аберратов. Там нам тоже нужны союзники.

— Извини… ты права, — смущенно сказал он.

Лиза кивнула, прощая его.

— Можно мне взглянуть на этот кинжал? — спросила она.

Он вытащил его из кармана пальто и протянул ей. Она долго вертела его в руках, прежде чем указала на изображение на рукоятке.

— Ты внимательно рассмотрел это? — спросила она.

Крафт кивнул.

— Да, похоже на змею, поедающую собственный хвост.

— Это нечто большее, чем змея, Крафт. Это великий змей по имени Уробор. Его иногда называют земным драконом, и тот факт, что его голова соединена с хвостом, является символом возрождения. Древние племена верили в это, такие как Сеганты, откуда была родом Берта. Так что, в каком то смысле она переродилась.

Она улыбнулась и вернула ему кинжал, прежде чем сунуть руку в стол и вытащить маленькую коробочку. Крафт уже знал, что там находится. Он взял холодный коричневый палец Берты и подошел к креслу, а Лиза отодвинул черную занавеску, открывая серебряные врата. Когда он сел, то понял, что наконец-то получит ответ на некоторые свои вопросы.

— Они действительно смешивают измельченные кости привратников в серебряную рамку? — спросил он.

Лиза мрачно кивнула.

— Боюсь, что так. Это часть магии Фейри. Без этого врата не будут работать.

Крафту стало дурно, и он с трудом решился задать следующий вопрос.

— В замке жила привратница, по имени Донна — моя и Лаки подруга, ее убили совсем недавно. Они… они тоже использовали ее кости для новых врат?

Лиза покачала головой и начала возиться с храповым диском.

— Им нужно совсем немного костей. Обычно они берут только конец мизинца левой руки. После этого тела большинства привратников переносятся на специальное экспериментальное кладбище внутри Шолла — в надежде, что однажды Шолл вернет их к жизни, как это было с твоей подругой Бертой. Мы могли бы узнать больше о жизни, смерти и Шолле, и даже приобрести новых союзников. Как ты думаешь, почему твой отец похоронил твоих братьев в подвале?

— Понятия не имею. Я даже не знаю, как они умерли. Почему моему отцу разрешили похоронить их в нашем подвале, а не на кладбище? — Спросил Крафт.

— Твой отец — уважаемый курьер, и он обратился с особой просьбой к предыдущему герцогу. Он хотел сохранить свою семью, даже после смерти. Принимая во внимание то, что случилось с твоей матерью — да, я знаю о ней все, и мне жаль, Крафт, — герцог решил позволить ему это. Конечно, твой отец надеется, что когда-нибудь твои братья смогут снова жить…

Именно этого всегда хотел Крафт. Их шепот заставил их казаться близкими — почти достаточно близкими, чтобы вернуться в любое время. Он знал, что Берта воскресла из мертвых — но может ли Донна однажды вернуться к жизни вместе с его братьями? Он едва смел надеяться. Но Лиза, как всегда, была бодра и деловита.

— А теперь давай сосредоточимся на поисках Берты, — сказала она.

Крафт поудобнее устроился в кресле, затем указал на острое лезвие гильотины.

— Эта штука все еще заставляет меня нервничать, — сказал он ей. — Ты же Баффен. Не могла бы ты придумать что-нибудь получше и безопаснее для привратников?

Лиза слегка вздохнул от досады, а может быть, просто от нетерпения.

— Я не Гадюка, так что хотя бы попытайся мне доверять, Крафт. И да, я подумаю, чтобы найти лучшую систему защиты, но пока нам придется смириться с тем, что у нас есть. У нас другие приоритеты.

Крафт кивнул и стал всматриваться в темные клубящиеся облака внутри круглой рамы врат. Он сосредоточился и через несколько мгновений уже смотрел на край болота. Свет был тусклым, но в отдалении три дома, с его домом посередине, были едва видны сквозь мрак. Так где же Берта? Выйдет ли она, или появление врат отпугнет ее?

Крафт уставился на поверхность болота. Она мягко пузырилась, и от нее поднимался пар. Болотной Королевы нигде не было видно. Знает ли она, что он здесь? — подумал он. Она, должно быть узнала его, когда давала ему кинжал — он надеялся, что она снова почувствует его.

— Может быть, Берта и близко не подойдет к воротам? — предложил он. — Гадюка пытался схватить ее раньше, но гильотина отрубила ей палец. Наверное, она насторожилась.

— Может, ты и прав, Крафт, — согласилась Лиза. — Отдай мне ее палец, а потом иди через арота, но оставайся на виду. И сразу же возвращайтесь назад при первом же намеке на опасность.

Пока Крафт натягивал шинель, Лиза убрала палец в коробку. Затем он пролез через врата в Шолл.

Воздух был холодным и влажным. Он медленно шел по наклонному краю болота, двигаясь по часовой стрелке к дому, где когда-то жил. Он оглянулся на мерцающий синий круг. Гораздо лучше работать с Лизой, подумал он. Она не станет разыгрывать глупые шутки или бросать его. А потом он отправится на поиски отца. Как изменились его перспективы всего за несколько часов!

Крафт сделал всего двадцать шагов, когда справа от него на поверхности грязи что-то зашевелилось. Через несколько секунд коронованная макушка головы Берты прорвалась до самого носа. Ее зеленые глаза смотрели на него, не мигая. Крафт улыбнулся ей и поднял руки, показывая, что она может ему доверять. Ее голова поднялась еще выше, пока рот не освободился от грязи.

— Зачем ты снова пришел сюда? — спросила она низким и мягким голосом.

— Я пришел поблагодарить тебя за то, что ты дала мне нож, Берта. Без него я бы никогда не выбрался из Шолла. Я был бы мертв.

Похоже, она его не слышала.

— Здесь опасно, — предупредила она. — Ты должен держаться подальше.

— Я не могу остаться в стороне, Берта. Это моя работа — пройти через врата и узнать как можно больше о Шолле. Мой народ страдает, и мы должны найти способ победить его. Я с подругой, девушкой по имени Лиза. Она мансер, — сказал Крафт, указывая на синий круг. — Ты и ей спасла жизнь. Она просто хотела задать тебе несколько вопросов. Ты поможешь нам?

Лицо Берты оставалось таким же бесстрастным, как и всегда, но ее тон стал жестче, когда она заговорила.

— Я доверяю тебе, Крафт. Я знаю тебя. Но как я могу доверять мансеру? Эти люди жестоки. Они пытались утащить меня. Мне тоже отрезали палец.

— Некоторые мансери жестоки — это правда. Некоторые были очень жестоки ко мне. Но на этот раз все по-другому.

На сколько по другому? — Спросила Берта — Вернет ли она мне мой палец?

Крафт заколебался.

Лиза была вполне благоразумной, но он подозревал, что она не захочет просто вернуть палец.

— Я спрошу у нее.

Берта едва заметно кивнула головой.

— Если она его вернет, я поговорю с ней, но не стану приближаться к вратам. Она должна прийти ко мне. Я знаю, что она Фейри, как ты и твой отец, и сам Шолл не причинит ей вреда. Я предупрежу вас обоих, если опасность приблизится.

С этими словами Берта снова погрузилась на несколько дюймов в болото, а Крафт вернулся к вратам, откуда на него смотрела Лиза. Он передал ей слова Берты. Лиза нахмурилась.

— Это ставит меня перед двумя серьезными проблемами. Палец — собственность комнаты реликвий, и кураторам не понравится, если я вернусь без него.

— Нет, — ответил Крафт, хмуро глядя на нее, — это собственность Берты. Это ее Палец! И это нам ни к чему. Мы не нуждаемся в нем, чтобы найти ее — она находит нас — и мы знаем, что она показывает себя только тогда, когда хочет. И, конечно же, реликтовые люди должны были уже закончить его изучение?

— Ты прав, Крафт, но кураторы могут и не увидеть этого. Они не только хранят и сохраняют артефакты. По мере того как новые знания приходят к свету, их специалисты повторно рассматривают образцы. Исследования продолжаются все время. — Лиза помолчала, вздохнула и продолжила: — И есть еще кое-что, о чем мы должны беспокоиться. Мансер не должен оставлять врата без присмотра. Что если какому нибудь аберрату удастся пробраться в замок? Я буду виновата в этом.

— Я согласен, что это рискованно, но я мог бы встать позади тебя, у врат, на случай, если возникнет какая-нибудь угроза, — сказал Крафт, указывая на рукоять кинжала, торчащую из кармана шинели.

На мгновение Лиза закрыла лицо руками, явно борясь со своей совестью. Затем она бросила их и с решительным видом молча взяла коробку с пальцем Берты и пролезла во врата, чтобы присоединиться к Крафту.

Он похлопал ее по спине, радуясь, что она все поняла правильно.

— Не надо так фамильярничать! — предупредила она, но тут же улыбнулась, подмигнула ему и зашагала к Берте.

Держась на расстоянии, Крафт последовал за ней. Берта уже стояла и ожидала их. Он остановился, старательно держась так, чтобы слышать то, что говорят, и в то же время достаточно близко к вратам, на случай их защиты.

Мрак в Шолле сегодня казался еще гуще. Синева врат была тусклой, а очертания Берты и Лизы — были нечеткими.

Сначала Лиза протянула ей коробку, и Берта взяла ее. Затем, не теряя времени, она задала свой первый вопрос:

— Где ты живешь? Есть ли у тебя приют, или какое-нибудь убежище?

Берта указала на болото.

— Я живу в болоте. Глубоко внутри него есть комната, где я провожу время. Там мои вещи.

— Какие вещи?

— Некоторые вещи принадлежат моему времени, вещи, которые были похоронены вместе со мной. Другие предметы я нашла — в болоте и в других местах: оружие, броши и амулеты, содержащие магию.

Лиза деловито записывала все это.

— А что ты ешь, Берта? — спросила она.

— Все, что кровоточит. В основном это маленькие существа, которые плавают по болоту. Я могла бы съесть тебя, если бы ты не была другом Крафта, — спокойно сказала она.

Крафт был потрясен этим. Берта всегда казалась такой нежной, доброй и дружелюбной. Он никогда не думал о том, что она ела. Но он полагал, что насилие и жажда крови были частью реальности существования существ из Шолла. Она просто говорила им правду.

Лиза настороженно оглянулась на Крафта, прежде чем продолжить расспросы. Она выглядела немного взволнованной.

— Тебе угрожают какие-нибудь аберраты, Берта?

— Да, большие и маленькие. Здесь либо ты убьешь, либо тебя убьют. Всегда нужно двигаться. Всегда нужно быть начеку, иначе умрешь.

— Отец Крафта и еще два курьера исчезли. Ты знаешь, что с ними случилось?

— Я уже искала Брайана Бенсона, потому что Крафт — мой друг. Я не могу найти его и не знаю, где он. Что-то неизвестное захватило курьеров.

Крафт почувствовал, как его сердце сжалось от страха и боли. Что она имела в виду, говоря, что их забрало что-то неизвестное? Что случилось с его отцом? Они должны были попытаться спасти его как можно скорее. Возможно, зная, что он будет расстроен этой новостью, Лиза решила, что пора уходить.

— Могу я вернуться попозже и задать тебе еще несколько вопросов? — спросила она.

Берта кивнула.

— Приходи на то же самое место, поближе к болоту. Я узнаю, когда ты будешь здесь. Мы будем говорить снова.

С этими словами Берта снова опустилась на землю, а Лиза подбежала к Крафту. Они вернулись к вратам и благополучно миновали их, радуясь, что не столкнулись с опасностью.

Сидя за своим столом, Лиза потратила еще десять минут на то, чтобы сделать новые заметки, тщательно записывая то, что сказала Берта.

— Мы вернемся завтра и снова поговорим с ней, — сказала она Крафту, кладя блокнот в ящик стола и вытащив из него ножницы.

Для чего они ей понадобились? — Подумал он.

— Ты узнала что-нибудь полезное?

— Немного. Но самое главное — мне нужно что бы она доверяла мне. Ты слышал, что она сказала. Ты знал, что она убивала и ела других существ? И что, если бы я не была с тобой, я могла бы быть в меню?

Это была часть жизни в Шолле, которую Крафт отодвинул на задний план. Обдумывая все это, он беспокоился о своих братьях. Если они вернутся к жизни, будут ли они такими же — могут ли они представлять угрозу даже для него?

— Она моя подруга, так что, возможно, я не слишком подробно остановился на том, как она жила в Шолле. Такие его правила, выживать любой ценой или быть убитым.

Лиза кивнула.

— Верно, Крафт. Пойдем посмотрим, сможем ли мы найти твоего отца.’

— Мы не знаем, где он, — начала Лиза, — но ты ведь любишь его, правда?

Крафт недоверчиво посмотрел на нее.

— Что за вопрос ты задаешь! — Да, конечно, люблю!

Она проигнорировала его гнев.

— Значит, вы эмоционально близки с ним. Этого часто бывает достаточно, чтобы установить связь. А теперь сосредоточься! Посмотри, сможешь ли ты найти его, используя свой разум.

Крафт нетерпеливо занял свое место перед вратами и сосредоточился. Он вспомнил, когда в последний раз видел отца — в тот момент, когда он оставил его в замке. Он вспомнил последние его слова: «Я скоро вернусь, чтобы посмотреть, как у тебя дела…» Ничего не произошло. Темные облака все еще клубились в обрамлении врат. Затем он позволил своему разуму вернуться еще дальше назад и нашел счастливые воспоминания о том времени, когда он был моложе. Крафт вспомнил, как они с матерью и двумя братьями стояли у садовой калитки и смотрели, как отец уходит на работу. На нем была курьерская форма и пальто. Он обернулся и помахал рукой. Когда Крафт вспомнил об этом, в горле у него встал ком. Он был так горд, но в то же время боялся за своего отца, зная, что тот идет навстречу опасности. Крафт гадал, в какой опасности он сейчас находится. По-прежнему ничего не происходило.

— Я не могу этого сделать, — печально сказал он, глядя на непрозрачное облако.

— Не волнуйся, Крафт, — ласково сказала Лиза. — Люди с большим мастерством и большим опытом пытались и не смогли найти его, используя множество различных средств. Главная проблема, с которой мы сталкиваемся, заключается в том, что поскольку курьеры не живут в замке, они не оставляют ничего из своих вещей, поэтому нам сложно их отыскать. Нам просто нужно напрячься и придумать другой способ.

— Почему бы нам просто не вернуться в сад, где они оставили седан? Там были следы — я мог бы пойти по ним.

— Так уже делали, Крафт. За садом эти следы упирались в мощеную дорогу — дальше идти было некуда.

— Я все равно хотел бы взглянуть, — упрямо настаивал он.

Лиза пожала плечами.

— Это не поможет, но если тебе станет легче… ладно. Мы отправимся в определенное место на Винкли-Стрит, где вы нашли седан. По словам герцога, курьеры очень внезапно уронили ее. Потом они ушли, оставив его одного. Он закричал, спрашивая, почему они оставили его здесь, но ответа не последовало. Они просто ушли, ничего не объяснив. Это наводит меня на мысль, что они были каким-то образом вынуждены. Может быть, это была какая-то форма злой магии?

Прежде чем Крафт успел что-то сказать, Лиза повернула храповик, и через несколько секунд облака во вратах рассеялись. Сквозь полумрак он увидел деревья и стену, которая окружала большой центральный сад. На переднем плане, все еще лежал на боку седан.

— Мы собираемся попробовать что-нибудь новенькое, — сказала Лиза, подходя к нему с ножницами. — Мы находимся в уникальном положении для экспериментов — мы оба Фейри и обладаем способностью передвижения врат. Ты пройдешь через врата и направишься по следам курьеров. Я сяду в кресло и последую за тобой — двигая врата вперед, чтобы не отстать от тебя. Таким образом, мы сможем поддерживать контакт — и держать тебя в безопасности, а также, не нужно будет оставлять их без присмотра. Но сначала мне нужно кое-что, чтобы отследить тебя. Немного волос сойдет. Сиди спокойно. Я не хочу поцарапать тебя.

Она протянула руку и отрезала короткую прядь волос у него над ухом. Она сжала его в левой руке, а потом сказала: — Ладно, иди, Крафт…

Когда он встал и пролез через врата, Лиза села на его место. Он подошел к седану и посмотрел на следы. Он узнал следы, принадлежавшие юноше, который теперь был герцогом. Они вели по тропинке к тому месту, где его изменил Шолл. Другие три следа, явно оставленные большими сапогами курьеров, направились в противоположную сторону от герцога, и Крафт, сквозь деревья, пошел по ним. Сначала следы были четкими из-за грязной земли, но по мере того, как он поднимался по склону, приближаясь к стене, они становились менее глубокими, менее четко очерченными.

Он оглянулся назад. Вдали все еще виднелся голубой круг врат. Внезапно он погас. Его сердце бешено заколотилось от страха. Что — то пошло не так? Неужели Лиза бросила его? Крафт вдруг слишком остро ощутил присутствие кошачьих тварей, спящих в домах вокруг площади. В следующую секунду врата показались гораздо ближе. Лиза спокойно помахала ему через круг. Облегчение нахлынуло на него. Конечно, круг врат будет продолжать исчезать, ведь Лизе нужно двигаться вперед.

Он добрался до стены. Она была не очень высокой, но увенчана железными перилами с острыми шипами. Высоко в небе Крафт увидел вывеску с надписью: «ВИНКЛИ-СТРИТ», позже он заметил, что в стене есть щель, и следы ведут прямо к ней. На другой стороне больше не было никаких следов. Дорога была вымощена булыжником, и прямо перед ней узкая улочка под названием Винкли-Стрит выходила на площадь. Именно этого и ожидал Крафт, но его сердце все равно упало от разочарования.

Серебряные врата были недалеко позади него, поэтому он вернулся и пролез внутрь, чтобы поговорить с Лизой.

— Люди, проводившие расследование, были правы, — признал он. — По этим следам на булыжной мостовой идти невозможно.

— Согласна. Направление, в котором они явно двигались, странное, — сказал Лиза. — Это наименее вероятный маршрут, по которому курьер мог бы пойти.

— Почему? — спросил он.

— Потому что, если ты пойдешь в ту сторону, то приблизишься к месту, где впервые появился Шолл. Весь наш опыт и исследования показывают, что это самое опасное место из всех. Зачем трем опытным курьерам, которые слишком хорошо это знают, отправляться туда?

— А почему эти курьеры вообще бросили седан? — Спросил Крафт.

— Вероятно, потому, что их тянуло к тому сердцу тьмы, что лежит в центре Шолла. Все это говорит о том, что против них была применена какая-то форма магии.

— Мы пойдем туда? — Спросил Крафт, не в силах скрыть страх в голосе. — Ты можешь последовать за мной через врата.

Лиза покачала головой.

— Я надеюсь, что вскоре мы сможем разработать щиты и устройства, которые позволят нам это сделать — мы работаем над ними сейчас, — но в данный момент это слишком опасно. Неизвестные существа могли проникнуть через врата в мир дневного света. Гильотины может оказаться недостаточно, чтобы остановить их. Это риск, на который мы не готовы пойти.

— Но если мой отец там… — запротестовал Крафт. — Неужели я должен просто забыть о нем? Может быть, он еще жив!

— Я понимаю, что ты чувствуешь, Крафт, но ты должен подчиняться мне. Сейчас не время для споров.

Крафт нахмурился. Ему не понравилось, как Лиза произнесла слово «подчиняться». Это напомнило ему, что они ни в коем случае не равны. Она позволила ему называть ее Лизой, но ничего не изменилось. Он по-прежнему был простым простолюдином, жалким привратником. Внезапно он почувствовал сильную злость.

— Мне казалось, ты говорила, что теперь, когда мы работаем на нового герцога, все будет по-другому? Я думал, что мы перенесем бой в Шолл, чтобы рискнуть? Подумай обо всех этих людях, запертых на островах дневного света. Мы могли бы использовать седан, чтобы вытащить их. Почему мы этого не делаем? Почему мы ничего не делаем?

— Не говори глупостей, Крафт. Подумай, сколько времени потребуется, чтобы доставить их всех в безопасное место! Подумай об опасности для курьеров — вспомни, что случилось с твоим отцом. Мы делаем все необходимое, на на это нужно время!

Теперь Лиза начала сердиться. Крафт видел гнев в ее глазах, когда она изо всех сил старалась оставаться спокойной и рассудительной. Но он чувствовал себя таким беспомощным.

— Если он еще жив, у моего отца может не остаться много времени! — воскликнул он в отчаянии. — Мы должны пойти и попытаться найти его сейчас.

— Мы не можем, Крафт! Будь благоразумным и…

— Толковым?! — крикнул он, прерывая ее. — Прояви немного сочувствия, если оно у тебя есть. Подумай, что я чувствую. Если бы это был твой отец, ты бы сейчас пыталась его спасти!

— Ты ничего не знаешь о моем отце! — Отрезала Лиза, ее голос был холодным и жестким. — На сегодня достаточно. Немедленно возвращайтесь в комнату ожидания.

— Да, Мисс Кромптон-Смит, — так же холодно ответил Крафт, повернулся и вышел из комнаты.

На следующий день было воскресенье, и Крафт отправился с Лаки в город. Они сидели на краю рыночной площади, прислушиваясь к крикам продавцов, которые отчаянно пытались привлечь немногочисленных потенциальных покупателей.

Ланкастер с каждым днем становился все тише. Все больше и больше людей уходило. И кто может винить их за это? Шолл может вырасти в любой момент. Скоро здесь не останется никого, кроме рабочих из замка. Тем не менее, солнце светило, и это был великолепный день — вероятно, один из последних, которые у них были до наступления осени, принося с собой более прохладную погоду и более ранние ночи. Тогда условия в Шолле будут гораздо опаснее.

Они купили булочки, обернутые вокруг жирных говяжьих сосисок. Крафт понял, что привратникам платят не так уж много, и большая часть того, что они зарабатывают, вычитается, чтобы покрыть расходы на их униформу и питание в замке. Эти булочки с колбасой отняли большой кусок тех маленьких денег, что у них оставались, но они стоили каждого пенни — раскаленные и пропитанные маслом!

Некоторое время они молчали, радуясь тому, что сыты и находятся на солнце. Когда они закончили, Крафт ввел Лаки в курс дела, рассказав ему обо всем, что произошло — от того, как Берта дала ему кинжал, до того, как Лиза отказалась сопровождать его по дороге к тому месту, где, по его мнению, мог находиться в плену его отец. Но, конечно, помня о своем обещании герцогу, Крафт не сказал ему, что Гадюка был членом серых капюшонов.

— Я думал, что Кромптон-Смит отличается от той грубой девушки, которую мы впервые встретили в приемной. Теперь я в этом не уверен, — с горечью сказал Крафт. — Она все еще думает, что она лучше, чем все остальные.

— Ну, она Баффен, и мы знаем, что она умнее многих. Она, наверное, из той семьи, которую приглашают на банкеты в замке, — сказал Лаки, — так что я не думаю, что такие, как ты и я, когда-нибудь будут ей равны. Но, скажу тебе кое-что, я бы хотел быть на твоем месте. Хотел бы работать с ней и подчиняться новому герцогу. Ты просто должен быть терпеливым, Крафт. Я думаю, она знает, что делает.

— Наверное, ты прав, — согласился он, когда они начали возвращаться в замок. — Я постараюсь сделать все, что в моих силах. По крайней мере, это лучше, чем работать с Гадюкой.

— Конечно, это так! Кроме того, то, что ты сказал мне о Донне, похороненной в Шолле, заставляет меня чувствовать себя лучше. Я думал, они просто перемолют ее кости и смешают их в новые врата. Теперь кажется, что она может в конце концов вернуться к нам!

Крафт улыбнулся и кивнул, не разделяя собственных тревожных мыслей по этому поводу. Будет ли это возвращение — если оно произойдет — означать, что Донне придется убивать, чтобы есть, как и Берте? Она, вероятно, не сможет есть эти сочные говяжьи сосиски; ей придется есть мясо сырым, разрывая живую плоть зубами и когтями. При других обстоятельствах Лиза могла бы стать добычей Берты. Эта мрачная мысль вела к другим; мыслям, которые он всегда старался отодвинуть на задний план. Что же на самом деле случилось с его матерью? — подумал он. Когда Шолл окутал ее, умерла ли она? Они так и не нашли ее тела, так что, возможно, как он и опасался, она изменилась. Может быть, отец узнал правду, но скрыл ее от него?

Они с Лаки были уже у входа в замок, когда где-то на склоне холма позади них послышался шум. Крафт услышал крики и вопли страха. Лаки схватил его за руку.

— Что-то происходит. Пойдем посмотрим!

Но не успели они сделать и двух шагов, как решетка начала опускаться, и стражники закрыли тяжелые главные двери, ведущие во двор. Очевидно, появилась какая-то угроза. Еще несколько мгновений — и они остались бы снаружи!

— Давай поднимемся на стену и посмотрим, что там происходит, — предложил Крафт.

Лаки кивнул, и они побежали вверх по ближайшей лестнице. На вершине они нашли хороший наблюдательный пункт, смотревший на юг вниз по склону.

На переднем плане Крафт мог видеть людей, спешащих по улицам, и слышал звук хлопающих дверей, когда все бросились в дом. Ниже по склону рыночные торговцы торопливо упаковывали свои товары. Потом Крафт посмотрел вниз по склону — и сразу понял, что же случилось, что вызвало такую панику. Солнце все еще светило, но уже не отражалось от воды канала. Без всякого предупреждения темная стена Шолла снова устремилась на север.

Нам лучше вернуться в комнату ожидания, — сказал Лаки. — Когда случается что-то подобное, воскресенья становятся рабочими днями.

Они оба направились в свои комнаты. Крафт быстро оделся в мундир, схватил пальто и, убедившись, что кинжал в кармане, бросился вниз, чтобы доложить об этом мансерам. Интересно, что они с Лаки будут делать? У него не было времени спросить. Но что можно было сделать, когда Шолл так наступал? Внезапная волна отнесла его ярдов на тридцать вперед, через канал, к замку.

Когда Крафт вошел в комнату ожидания, Лаки уже был там. Каким-то образом он всегда добирался туда первым, как бы Крафт ни спешил.

— Так что же будет дальше? — спросил он, но прежде чем Лаки успел ответить, дверь открылась.

Главный мансер, в сопровождении полного Мистера Хампертона, с которым Крафт до сих пор не работал, вошел и подошел к ним. Крафт и Лаки тут же вскочили на ноги. Крафт выглянул из-за мансард к дальней двери, но Лизы нигде не было видно. Где же она была? Она сказала ему, что с этого момента он будет работать с ней. Может быть, она передумала? В конце концов, они расстались не в лучших отношениях. Интересно, подумал он, неужели поиски отца снова прекратились?

— Вы, без сомнения, знаете, что произошло, — начал Имбирь Боб. — Насколько нам известно, на данном этапе, Шоллу не удалось достигнуть домов местных жителей, но я более чем уверен, что несколько человек попали в его туман. Потеря этого южного участка канала вселит страх в сердца жителей. — Он вздохнул. — Невозможно предсказать, когда произойдет следующее наступление — оно может даже поглотить сам замок — но ваш долг — сохранять спокойствие и выполнять приказы. Ты, Бенсон, будешь помогать мистеру Хампертону. Праудфут, пойдем со мной.

Крафт последовал за Хампертоном вниз по лестнице в его кабинет. Мансер указал на стул, и Крафт сел напротив него через стол. На нем не было ни бумаг, ни книг, стоял лишь черный кожаный футляр, который был открыт, чтобы показать зеленую войлочную подкладку и несколько маленьких металлических стержней, вставленных в углубления внутри него.

— Мы называем их «локаторами», — сказал Хампертон, указывая на стержни.

Когда он заговорил, то слегка захрипел, а на лбу выступили капельки пота. Крафт понял, что подниматься по лестнице в комнату ожидания для него, должно быть, тяжелая работа.

— Каждый локатор пронумерован и составляет половину его первоначальной длины, — продолжал Хампертон. — Остальные половинки были зарыты в землю у канала на тот случай, если его поглотят. Новые участки Шолла очень нестабильны, и поэтому их трудно посещать через врата Для этого нам и нужны эти стержни. Нас особенно интересуют изменения, которые происходят в первые часы и дни после поглощения. Позже, если представится такая возможность, мы можем попытаться совершить схватку. Однако мы начнем с полевых работ, так что надень пальто, Бенсон — скорее всего, будет холодно.

Крафт так и сделал, затем уселся в кресло лицом к серебряным вратам. Хампертон протянул ему первый из маленьких стержней, и привратник начал концентрироваться. Облака тотчас рассеялись, и он увидел, что жезл сработал. Он был близко к каналу, справа от него тянулась буксирная дорожка, а слева-серая вода.

— Я предлагаю тебе выйти и осмотреться, — сказал Хампертон. — Посмотри, есть ли там что-нибудь живое. Не волнуйся — еще слишком рано, чтобы что-то стало опасным. Этот процесс только начинается. Но все равно не отходи слишком далеко от врат.

Крафт и не собирался этого делать. Несмотря на все попытки Хампертона успокоить его, он не собирался рисковать.

Крафт выбрался наружу и встал на буксирную дорожку, обшаривая окрестности взглядом в поисках малейшего признака опасности. Было очень темно, и быстро приближалась ночь. Это было не самое подходящее время, чтобы войти в Шолл — несмотря даже на то что это была новая секция. Поверхность канала была совершенно спокойной. Когда-то, — подумал Крафт, — семьдесят лет назад, этот участок воды был занят баржами, которые путешествовали из Престона через Ланкастер и далее в Кендал. Они везли уголь, дрова, руду, мебель, соль и еду — все, что люди хотели и за что были готовы платить. Но Шолл положил всему этому конец.

На юге Крафт разглядел деревья и несколько одиноких строений вдалеке. Он знал, что самое большое из них когда-то было складом. Посередине виднелась одинокая узкая баржа, накрытая старым брезентом. Без сомнения, она была заброшена.

Вдруг он услышал позади себя тихий крик. Он обернулся и увидел маленького черно — белого котенка, идущего к нему по траве на краю буксирной дорожки. Он потерся о его ногу и издал еще одно умоляющее мяуканье, которое заставило взять его на руки. Крафт сразу же понял, что это было неразумно. Может быть, котенок был изменен Шоллом, и ему захотелось немного его крови? Но, как и сказал Хампертон, для этого, вероятно, было еще слишком рано — и, кроме того, все выглядело достаточно безобидно.

Он нежно погладил котенка, и тот замурлыкал. Вдруг краем глаза он заметил какое-то движение. Хампертон махал ему от врат, пытаясь привлечь его внимание.

Крафт вернулся, все еще неся котенка, чтобы послушать, что он скажет.

— Это глупый поступок, Бенсон! — Крикнул ему Хампертон, когда он достиг синего круга ворот. — Никогда не поднимай и не прикасайся ни к одному живому существу в Шолле, если не получишь соответствующего указания. Ты уже должен это знать!

— Извините, сэр, но он выглядит достаточно безобидно.

— Внешность может быть обманчива. Ну да ладно, поскольку он уже у тебя в руках, мы заберем его — в конце концов, Шолл не убил его, так что животное, вероятно, проходит первые фазы изменения. Вот, положи его сюда, — велел он, держа в руке маленький кожаный мешочек.

Крафт знал, что как только котенок окажется внутри, Хампертон завяжет веревку и запечатает ее. Он станет образцом — для изучения в комнате криминалистов или для хранения в зверинце. Крафт знал, что это необходимо сделать — как еще они могли узнать больше о Шолле? Но он не мог вынести мысли о том, что этот дружелюбный маленький котенок будет подвергнут всевозможным испытаниям — может быть, достаточно сильно ранен, что заставит его кричать по ночам. Он просто не мог этого сделать. Поэтому, когда он протянул его к мешку, он притворился, что потерял хватку, позволив котенку выскользнуть из его пальцев. Он упал на буксирную дорожку, благополучно приземлившись на все четыре лапы, как обычно делали кошки, когда падали. Крафт понял, что он действительно не подходит для этой работы. Ему было очень трудно подчиняться приказам, как это делали привратники, и он был слишком мягкосердечен.

— Неуклюжий мальчишка! — Огрызнулся Хампертон. — Немедленно подними его!

К ужасу Крафта, котенок, вместо того чтобы убежать, снова принялся тереться о его лодыжки. Однако он был очень близко к вратам и понял, что с того места, где стоял Хампертон, он не сможет увидеть ни своих ног, ни кота. Затем Крафт сделал что-то, что показалось ему жестоким, но он подумал, что это, вероятно, меньшее из двух зол. Он не хотел, чтобы котенка поймали. Поэтому он намеренно наступил ему на хвост. Он завизжал и убежал, как будто за ним гнался сам Дьявол. Он повернулся к Хампертону и поморщился.

— Простите, сэр, — кротко сказал он.

Мужчина раздраженно покачал головой, потом положил кожаный мешок и протянул ему что-то еще. Это была зеленая бутылка с пробкой.

— Возьми образец воды из канала, — приказал он. — Там могут быть виды мелких форм жизни, подвергающихся изменениям.

Крафт отошел шагов на пять от врат, встал на колени у края канала и вытащил пробку. Он погрузил бутылку в воду, наклонив ее вверх. Воздух вырвался наружу взрывом пузырьков, а затем она начала наполняться мутной водой. Как только она наполнилась, он вернул пробку на место.

То, что произошло потом, едва не заставило его выронить бутылку, потому что внезапно он увидел что — то гибкое и извилистое, движущееся под поверхностью воды; что-то очень большое, похожее на гигантского голубого угря. Через секунду, на него смотрел огромный глаз. Крафт в панике вскочил на ноги, от испуга моргнул, и существо исчезло.

Когда Крафт вернулся, он сел на стул и рассказал Хампертону то, что видел в канале.

— Что-то такое большое нас сейчас не интересует, — ответил мансер. — Его размер, указывает на то, что он не был недавно изменен. Скорее всего, этот угорь, приплыл по каналу из Престона. Не беспокойся об этом.

Не беспокойся об этом?! Что за глупости, — подумал Крафт. Хампертон начинал его раздражать. Он относился ко всему этому очень небрежно, но ведь именно Крафту грозила опасность. Он мог быть похож на угря, но был размером с акулу и, без сомнения, имел такие же зубы. Он мог выпрыгнуть из воды и в мгновение ока схватить его на берегу. Крафта уже могли разорвать на куски, переваривая в брюхе. Это было еще одним напоминанием о том, что привратники — расходный материал.

Хампертон дал ему еще один стержень, а затем Крафт передвинул врата на следующее место. Это было не очень далеко — примерно в пятидесяти ярдах к Западу, за баржей, которую он видел раньше.

— Прогуляйся еще немного, — сказал мансер Крафту. — Посмотрим, что ты сможешь найти. Не заходи слишком далеко и будь начеку.

Как будто ему нужно было об этом напоминать!

Было уже совсем темно; через полчаса должно было стемнеть, но света еще хватало, чтобы разглядеть приближающуюся опасность. На этот раз Крафт внимательно следил за каналом, думая, что это, вероятно, самое опасное место. Что-то может таиться в глубине, ожидая, когда он подойдет достаточно близко, чтобы схватить; что-то, что будет невидимым, пока не станет слишком поздно.

Размышляя об этом, он заметил тело, лежащее рядом с баржей. Крафт осторожно приблизился к нему и остановился шагах в пяти. Мертвец выглядел как взрослый и был одет в брюки и рубашку; должно быть, это был мужчина. Насколько знал Крафт, брюки носили только девушки-привратники, но даже они никогда не выходили в город в таком виде. В этот момент Крафт узнал что-то новое о Шолле. Казалось, что убитые им люди умирали мгновенно и быстро гнили. Прошел всего час или около того с тех пор, как волна накрыла эту область, но плоть уже покинула это тело, оставив только скелет с некоторыми соединительными хрящами. Останки были скользкими, а одежда мокрой. Пахло не очень приятно.

Он повернулся, чтобы посмотреть на врата, и увидел, что Хампертон снова зовет его.

Крафт вернулся что бы узнать, что ему нужно.

— На что ты уставился? Что ты нашел? — требовательно спросил он.

Крафт взглянул на баржу. Мрак сгущался, и он понял, что скелет отсюда не виден. Он быстро рассказал ему об останках этого человека.

— Хорошо, — сказал Хампертон, протягивая ему маленькую коробочку. — Возьми кусок кости для анализа. Тело только что умершего человека должно многое нам рассказать. Вот-используй это… просто отрежь кончик пальца. Прорежь хрящ, который соединяет его со следующей костью.

Он дал ему маленькие плоскогубцы с острыми лезвиями и деревянную шкатулку. Крафт неохотно принял их и вернулся за образцом. Он опустился на колени рядом с телом, чувствуя легкую тошноту. Всего час назад это был человек, который был жив и ходил по своим делам, а теперь от него остались только кости.

Он не хотел прикасаться к мокрым и скользким останкам, но, к счастью для него, одна рука лежала на земле ладонью вниз. Он расположил лезвия инструмента по обе стороны от первого сустава мизинца и быстро перерезал хрящ, чтобы отрезать его. Он не смог подавить легкую дрожь. Это была отвратительная работа, с какой стороны ни посмотри. Он открыл коробку и положил ее на землю, чтобы забрать образец кости, затем захлопнул крышку и сунул ее в карман своего пальто. Прежде чем Крафт шагнул обратно к вратам, он обернулся и увидел маленького черно-белого котенка, который стоял на буксирной дорожке, прямо перед ним. Видимо наступить ему на хвост, было не достаточно, что бы прогнать его.

Он жалобно мяукнул. Без сомнения, он был голоден.

— Убирайся, глупая маленькая кошка! — прошипел Крафт, стараясь говорить тихо, чтобы не услышал Хампертон.

Привратник видел, что мансер смотрит на него через врата, хотя из-за темноты он не мог видеть котенка. Если бы он это мог, то наверняка захотел бы, чтобы Крафт снова взял его в руки.

Он уже собирался снова прогнать его, когда вдруг почувствовал, что что-то не так, что опасность рядом. Возможно, это был инстинкт или какой-то здравый смысл, о котором Крафт не знал. Он шагнул ближе к котенку, чувствуя себя напряженным и нервным, уже сжимая кинжал в кармане. Шерсть на спине котенка внезапно встала дыбом, и он повернулся, чтобы посмотреть на канал. Это было все, что нужно было Крафту для предупреждения. Что-то большое, синее и чешуйчатое вынырнуло из воды, широко раскрыв убийственные челюсти.

Три ряда острых зубов водяного зверя находились всего в нескольких дюймах от головы котенка. Но Крафт был быстрее. Он резко ударил кинжалом справа налево, и рассек лоб существа прямо над глазами. Черная кровь брызнула в воздух. Аберрат вскрикнул, и с громким всплеском упал обратно в воду. В одно мгновение он исчез из виду, но его образ был выжжен в памяти Крафта. Сначала он подумал, что это был угорь, но теперь увидел, что он был покрыт синей чешуей и имел две тонкие руки, выступающие из того места, где — если бы это был человек — были бы плечи. Руки заканчивались тремя длинными пальцами с убийственными когтями. Но эти глаза… Они были человеческими. Это существо когда-то было человеком.

Нервно оглядывая поверхность канала, Крафт вытер лезвие кинжала о траву на краю тропинки и вернул оружие в карман пальто. Испуганный котенок бросился прочь, но когда Крафт направился к вратам, он снова последовал за ним.

— Уходи! — прошипел он, но существо продолжало следовать за ним по пятам.

Крафт подошел к вратам и протянул коробку с образцами Хампертону, который был поражен.

— Это было удивительно, Бенсон! Я никогда не видел такой быстрой реакции. Я думаю, это была хорошая идея — позволить тебе носить оружие.

Крафт не ответил.

Котенок терся о его ногу и мяукал. Он съежился, зная, что Хампертон услышит его.

— Ах, хорошо, маленький кот вернулся.

Он снова взял кожаную сумку.

— Положи его сюда, — сказал он Крафту.

Хотя он и знал, что это навлечет на него неприятности, Крафт все равно не мог этого вынести.

— Простите, сэр, но я не могу — сказал он, качая головой.

Наступила зловещая пауза.

— Что ты только что сказал? — Спросил Хампертон, слегка повысив голос.

— Этот котенок не заслуживает того, чтобы его исследовали и держали в зверинце. Он спас мне жизнь! Он предупредил меня о нападении, сэр, — взмолился Крафт.

Он знал, что это не совсем так: синяя чешуйчатая водяная тварь, похоже, охотится скорее за котенком, чем за ним, но ему было все равно. Он никак не мог позволить попасть ему в эту сумку.

— Привратник не может ни оспаривать приказ мансера, ни ослушаться его! — взорвался Хампертон. — Возможно, на твои суждения повлияла опасность, с которой ты только что столкнулся. Я дам тебе еще один шанс, Бенсон. Возьми этот образец!

— Нет! — Крикнул Крафт, не потрудившись добавить «сэр».

Хампертон сердито взревел и потребовал, чтобы Крафт вернулся через врата. Он неохотно пробрался внутрь, боясь того, с чем ему предстоит столкнуться, хотя и испытывая облегчение оттого, что котенок наконец-то оказался в безопасности.

Мужчина смотрел на него сверху вниз, его лицо раскраснелось и покрылось потом, дыхание участилось.

— Завтра утром я первым делом доложу об это главному мансеру. Ты явно не принадлежишь нам, Бенсон. Это просто последний случай в череде актов неподчинения. О да, — сказал он, заметив выражение лица Крафта, — главный мансер рассказал мне о твоем пренебрежении профессиональным этикетом. И не думай, что если ты был помилован герцогом то, это будет иметь какое-то значение. Герцог понимает необходимость дисциплины. Все служащие замка должны подчиняться ему — от этого зависит само наше выживание. Немедленно иди в свою комнату.

Крафт рухнул на кровать, чувствуя себя очень подавленным. Официант принес ему ужин, но он не смог его съесть. Его мучали мысли о завтрашнем дне, о докладе Хампертона, обо всем случившимся, Имбирю Бобу, о том, как его накажут, отправив в Шолл. Без помощи отца у него нет защиты от аберратов. Он долго не протянет. Через несколько часов его там убьют. Но на следующее утро, выяснилось, что у Хампертона так и не было возможности доложить о случившемся. Он умер еще до наступления утра.

— Это ужасная потеря, — сказал главный мансер.

Крафт и Лаки сидели в его кабинете, чтобы услышать плохие новости.

— Он был уклончив и не сказал точно, как он умер; только то, что «безопасность врат была нарушена».

Крафт гадал, не пробралось ли что-нибудь, через врата, чтобы напасть на него, — это была тревожная мысль. Он также испытывал смешанные чувства по поводу смерти Хампертона. С одной стороны, он был опечален этим — он казался довольно приличным, определенно лучше, чем Гадюка. Но с другой стороны, Крафт был рад, что он не сможет доложить о вчерашнем. А потом почувствовал себя виноватым из-за чувства радости.

— Мистер Хампертон был первоклассным мансером, с отличным послужным списком, его будет очень не хватать, — продолжал Имбирь Боб. — Вся деятельность врат приостановлена на день, пока проводится полное расследование.

Их отпустили, и Крафт с Лаки решили прогуляться, чтобы скоротать время.

Это было не очень весело: типичная Ланкаширская погода конца лета-унылые серые тучи, порывистый ветер и дождь. Мало того, благодаря булочкам с колбасой, купленным накануне, они уже потратили свое жалкое жалованье за неделю — а ведь был только понедельник! Вскоре они уже поднимались по склону холма к замку.

— Имбирь Боб так и не рассказал нам, как умер Хампертон, — заметил Крафт. — Как ты думаешь, нарушение правил безопасности врат, означает, что кто-то проник через них и убил его?

— Что-то в этом роде, — согласился Лаки. — Он, должно быть, работал без привратника, проверяя установленные места. Он был крупным парнем, который еле передвигал ноги, нося свой вес, поэтому, скорее всего, он сидел в кресле привратника, а сидя в нем — не возможно воспользоваться гильотиной. Должно быть, его застали врасплох. А может, его жирная задница, застряла в кресле, — добавил он с усмешкой.

Крафт не улыбнулся в ответ. Возможно, у Хампертона и был лишний вес, но он был мертв. Ему казалось неправильным шутить об этом.

— Мы могли бы это выяснить, — продолжал Лаки. — Я знаю одного парня, который работает в криминалистической лаборатории. Они не только проводят исследования над аберратами, но так же и расследуют любые человеческие смерти и увечья — они, вероятно, уже изучили смерть Хампертона.

— Но ведь по правилам, разные ведомства не должны разговаривать друг с другом?

— У гильдий есть строгие правила хранения секретов, а Имбирь Боб одержим ими. Он приверженец правил. Но пока нас не поймают, это не имеет значения, не так ли? Только не говори мне, что ты не хочешь знать, что случилось!

Крафт не стал спорить, он хотел узнать правду, хоть и подозревал, что она будет не приятной.

— Можешь рассчитывать на меня, — сказал он.

Они не могли подойти к парню из отдела криминалистики, пока не закончится его смена.

Когда мальчики снова спустились в город, уже совсем стемнело. Парня звали Дун, и он любил выпить, поэтому Лаки повел Крафта к любимому водопою Дуна — Ведьме Пендла.

Крафт и Лаки, были слишком молоды, чтобы их впустили внутрь, поэтому они смотрели на Дуна через окно, потягивающего эль, в компании мужчин, играющих в домино. После долгих маханий Лаки удалось поймать его взгляд, и он вышел, чтобы поговорить с ними, все еще сжимая свою кружку. Дун был крупным рыжеволосым парнем с акцентом откуда-то издалека, с севера Ланкашира. Крафт подумал, что он, вероятно, шотландец.

— И чего же вы, два маленьких негодяя, хотите? — спросил он, прежде чем сделать еще один большой глоток эля. — О, дай угадаю! Вы хотите получить информацию о смерти бедного толстяка Хампертона! Вы и половина замка, ребята.

— Давай, расскажи нам, что с ним случилось, Дун! — Взмолился Лаки. — Неужели кто-то проник через врата и убил его, прежде чем его жирная задница успела вылезти из кресла?

Крафт ожидал, что Дун рассмеется, но он вдруг стал очень серьезным и покачал головой.

— Нет, и именно поэтому все так волнуются. Ни один мансер не оставил бы врата открытыми не работая с ними. Он сидел за своим столом, когда его убили. Его просто разорвали. Плоть была разбросана по всем четырем стенам его кабинета. Меньшая часть плоти, большая — осталась в желудке у аберрата. Я не завидую вашей работе. Теперь никто из вас не будет в безопасности. — С этими словами он поплелся обратно в паб.

Разговор явно закончился, и мальчики направились обратно в замок. Крафт был сбит с толку тем, что Дун имел в виду, говоря, что теперь никто из них не в безопасности, но Лаки объяснил.

— Как ты знаешь, когда врата не используются, они полны темных клубящихся облаков, и с этой стороны ты ничего не видишь, — сказал он. — И когда ими никто не пользуется, врата тоже не должны быть видны со стороны Шолла. Ничто не должно быть в состоянии увидеть синий круг врат или знать его местоположение. Хампертон сидел за своим столом, так что мы можем предположить, что вратами никто не пользовался. Это означает, что какой-то аберрат каким-то образом смог найти и пройти через врата, убить и съесть большую часть мансера, а затем сбежать обратно в Шолл. Если это случилось с Хампертоном, то может случиться с кем угодно. Похоже, что врата больше не безопасны. Я не думаю, что мы сможем использовать их снова. Возможно, их даже придется уничтожить, чтобы аберраты не проникли прямо в замок и не перебили всех внутри!

Крафт был ошеломлен. Если Лаки прав, что это значит для них? Он избежал того, чтобы на него донесли и уволили. Но теперь он был бесполезен — без врат не было бы необходимости в привратниках. Возможно, он все-таки вернется в Шолл.

В ту ночь Крафту снова было трудно заснуть; ворочаясь с боку на бок, он пытался вспомнить более счастливые времена. Он вспомнил, что в молодости хотел пойти по стопам отца. Отец всегда был добр к нему и всегда давал хорошие советы.

— Твоя мать сказала мне, что у тебя есть несколько забот, Крафт, — сказал он однажды вечером, уводя его на край сада, подальше от двух старших братьев.

Брок и Бен сидели на скамейке у стены и разговаривали с матерью. Крафту тогда было около восьми лет, и голова его была полна забот о будущем.

— Что она сказала? — С тревогой спросил Крафт.

Он не хотел, чтобы отец узнал о некоторых его заботах о будущем.

— Это ты должен мне сказать, сынок.

— Обещай, что не будешь смеяться, отец…

Отец похлопал его по спине и улыбнулся.

— Я не могу этого обещать, Крафт. Если ты скажешь что-нибудь смешное, я не смогу удержаться от смеха.

Лицо Крафта вытянулось, но отец ухмыльнулся и опустился на колени, так что они оказались лицом к лицу.

— Я просто пошутил, Крафт. Я уже знаю, в чем твоя проблема, потому что твоя мать сказала мне. У нас нет секретов друг от друга, так что, что бы ты ни сказали одному, другой скоро узнает. Когда ты вырастешь, ты хочешь стать курьером замка, как я? Разве не так?

Крафт кивнул.

— Ну, в этом нет ничего плохого. Это опасная работа, но жизненно важная. Но ты беспокоишься и о другом — о том, что у тебя не будет нужных тебе особых способностей.

Крафт снова кивнул, все еще смущенный.

— Брок и Бен сказали мне, что, поскольку мама не Фейри, мы можем не развить никаких способностей, когда станем старше.

Его отец выглядел задумчивым.

— Было несколько браков между Фейри и не-Фейри, и в большинстве случаев дети продолжали иметь полезные способности. Нет, это не имеет никакого отношения к твоей матери. Просто так оно и есть. Никто не может предсказать, что произойдет. Самое лучшее, что ты можешь сделать, это перестать слишком много думать о будущем.

— Ну, а что если у меня все-таки нет никаких способностей?

Его отец улыбнулся.

— Все будет хорошо сынок, так что не волнуйся, со временем ты узнаешь это. И запомни: что бы ни случилось, мы с твоей мамой всегда будем заботиться о тебе.

Крафт вспомнил, как его успокоили эти добрые слова — словно с его плеч свалился тяжелый груз. Но теперь все изменилось — у него больше не было отца и матери, чтобы заботиться о нем.

Что касается его способностей — он не был уверен в этом, но с другой стороны, если бы их не было, он не смог бы найти вещи, используя врата. А шепот его мертвых братьев — это способность? Это дар — слышать, как говорят мертвые? Однажды он спросит кого-нибудь об этом, и остается надеяться, что этот кто-то, будет его отец.

На следующее утро Крафт и Лаки явились в комнату ожидания. Они не должны были знать правду о смерти Хампертона, так что им придется притвориться, что это действительно так.

Крафт едва успел кивнуть Лаки и сесть, как в комнату вошел главный мансер.

— Пойдем со мной, Бенсон! Возьми свое пальто, — рявкнул он.

Крафт испытал облегчение, но и некоторое разочарование оттого, что Имбирь Боб потребовал его услуг. Он надеялся, что выбор падет на Лаки и что Лиза придет за ним. Их особое партнерство длилось недолго. Вот тебе и прямая работа на герцога и помощь Крафту в поисках отца. Он последовал за главным мансером в его кабинет, где ему было приказано сесть лицом к серебряным вратам.

— Надень пальто. Ты идешь в поле, — сказали ему.

После того, как Крафт сделал это, главный мансер немедленно использовал свою ногу, чтобы снять предохранитель гильотины. Крафт в смятении взглянул на длинное острое лезвие, и его дурное настроение было подорвано нервами. Они не использовали гильотину, когда он был в Шолле с Хампертоном.

Заметив его тревогу, главный мансер заговорил:

— Успокойся, Бенсон. Пока ты действуешь с готовностью и выполняешь все мои приказы, все будет хорошо. Как ты знаешь, произошло серьезное нарушение безопасности. Я собираюсь довериться тебе и надеюсь, что в ответ ты вознаградишь меня своим спокойствием. Какой — то аберрат вошел во врата из Шолла, и убил бедного Мистера Хампертона — и это было, когда он сидел за своим столом, а не работал с вратами. Это новый вид нарушения безопасности.

— Да, сэр, — ответил Крафт, делая вид, что впервые слышит эту информацию.

— Однако нас двое, и мы работаем как одна команда. Мои навыки гильотины превосходны, Бенсон, так что тебе не нужно бояться. Мы отправляемся в Шолл для очень простого, рутинного задания — мы будем исследовать новую местность и брать образцы.

Имбирь Боб вернулся к своему столу, открыл кожаный футляр и достал оттуда стержень.

— Вот, доставь нас сюда, — сказал он, и протянул его Крафту.

Крафт взял металлический стержень и уставился в темные клубящиеся облака внутри врат, сосредоточившись на том, что держал в руках. В тот же миг вид прояснился, и снова показался берег канала. И снова справа от него была буксирная дорожка, слева-серая вода, но ни баржи, ни тела не было видно, так что это был другой участок канала. Большой заброшенный склад был теперь гораздо ближе.

Главный мансер протянул ему маленькую бутылочку.

— Начнем с пробы воды из канала, — сказал он. — Давай посмотрим, как микробная жизнь продолжает меняться.

Крафту не понравилась идея снова приблизиться к каналу.

— В прошлый раз, когда я приходил сюда, в воде было опасное существо, — сказал он главному мансеру. — Оно напало на меня. Я разрезал его ножом, и его тело упало в воду. Я думаю, что канал опасен, сэр.

— Я уверен, что ты прав, Бенсон. Действительно, весь Шолл опасен. Будь бдителен, и тебе не причинят вреда. А теперь принеси мне этот образец!

Крафту ничего не оставалось, как подчиниться, поэтому он вернул ему стержень, взял бутылку и пролез во врата. Оставаясь поблизости и внимательно наблюдая за каналом, он встал на колени на берегу и быстро наполнил бутылку. Он нервничал, он мог увидеть приближение любой опасности вдоль канала, но все, что скрывается в темной воде, — это совсем другое дело. После его предыдущего визита, это было то, что действительно напугало его.

Через несколько мгновений он уже протягивал главному мансеру закупоренную бутылку с водой из канала. Крафт видел плавающие в ней предметы — может быть, крошечные рыбки, головастики или насекомые — они были слишком малы, чтобы он мог быть уверен в том, что видел. Возможно, некоторые из них были живы. Если так, то это было именно то, что искал Имбирь Боб — ранние изменения, вызванные Шоллом.

— Отлично, Бенсон. Это было достаточно легко, не так ли? А теперь — образец фауны на берегу канала, — сказал он, протягивая ему маленькую деревянную коробочку. — Попробуй найти мне что-нибудь маленькое — насекомое подойдет…

Крафту пришлось рыскать по берегу на четвереньках, одним глазом поглядывая на воду. Наконец он заметил что — то похожее на маленького мохнатого паука — хотя при ближайшем рассмотрении он уже не был в этом уверен. У этой твари было слишком много ног — он насчитал тринадцать — и странная круглая голова, почти человеческая по форме. Это определенно было что-то, что начало меняться. Станет ли она больше? — подумал он. — Размером с собаку, например?

Он опустил коробку с образцами на землю, снял крышку, чтобы поймать существо. Думая о собаках, Крафт гадал, что стало с Сэнди: жива ли она еще и увидит ли он ее когда-нибудь снова? Он надеялся, что котенок не появится. Вероятно, он уже начал меняться, но он знал, что все равно не сможет взять его в качестве образца, и отказ подчиниться приказу главного мансера, несомненно, означал бы конец его жизни в качестве привратника.

Когда Крафт передал ему коробку, Имбирь Боб жестом пригласил его вернуться через врата.

— На сегодня достаточно, Бенсон. Мы только что доказали, что, несмотря на смерть мистера Хампертона, мы все еще можем безопасно действовать в Шолле. Вчера у нас, хранителей, было экстренное совещание, и большинство считало, что убийца будет ждать, чтобы перехватить и убить любого, кто воспользуется вратами. Я не согласился. Я подумал, что, вероятно, какой-то аберрат просто случайно наткнулся на врата. Сегодня нас ничего не ждало — и поэтому мы только что доказали, что другие ошибались. Я считаю, что нападение вряд ли повторится. Ты можешь поздравить себя! Я думаю, что это стоит отпраздновать с имбирным печеньем! — воскликнул он.

Внезапно он остановился и нахмурился.

— К сожалению, из-за кризиса у нас нет на это времени. Пожалуйста, вернись в комнату ожидания.

Крафт был зол, но не потому, что упустил печенье, он понял, что для того, чтобы доказать свою точку зрения, главный мансер только что рискнул жизнью Крафта. Но он также понимал, что жаловаться бесполезно. До тех пор, пока будут продолжаться экскурсии, у него будет работа — и шанс найти своего отца. Потом он подумал о чем-то другом.

— Могу я задать вам пару коротких вопросов, сэр? — спросил он.

— Да, но сделай это очень быстро, Бенсон, — сказал главный мансер, усаживаясь за стол.

— Сэр, вы и Мисс Кромптон-Смит теперь единственные хранители, способные управлять вратами?

Имбирь Боб поднял голову.

— Конечно, нет, Бенсон. У нас в замке есть несколько хранителей, которые могут занять место Мистера Хампертона. Как ты знаешь, Мисс Кромптон-Смит теперь подчиняется непосредственно герцогу, но, учитывая обстоятельства, она также согласилась взять на себя часть нашей рутинной работы. На самом деле привратников трудно заменить в данный момент. Ты ценный ресурс, Бенсон!

Главный мансер отпустил его, и Крафт вышел из кабинета. Ценный ресурс! Так вот кем он был? Что то не особо на это похоже, раз он рисковал им ради подтверждения своей теории.

Он вернулся в приемную и обнаружил, что она пуста. Пока не прибыла замена Хампертона, единственным мансером была Лиза: она, должно быть, взяла Лаки. «Возможно, он более „ценен“, чем я», — сердито подумал Крафт. Потом он вспомнил, что его уже выбрал Имбирь Боб, так что у нее не было выбора — и это немного взбодрило его.

У него было достаточно времени, чтобы обдумать то, что произошло и что было сказано. Хотя к привратникам всегда относились как к низшим из низших, слова главного мансера только что опровергли это. Безрассудная трата жизней привратников, в которую Гадюка внес значительный вклад, привела к кризису. Привратники были в дефиците — можно ли это использовать для улучшения их положения? Крафт задумался. Должны ли, такие люди, как главный мансер, начать ценить их больше сейчас? Но Крафта немного беспокоило мнение этого человека. Сам Крафт теперь считался ценным ресурсом, но его жизнь только что подверглась серьезному риску. Иногда по-настоящему умным людям не хватает здравого смысла, — подумал он. Их головы слишком высоко в облаках, чтобы увидеть то, что смотрит прямо на них на уровне земли. После того, как аберрат убил и съел большую часть Хампертона, он, похоже, вернулся через врата, а не продолжил свою ужасную работу в остальной части замка. Это наводило Крафта на мысль, что он мог осуществлять некоторый контроль над вратами — и был достаточно умен, чтобы оставаться в безопасности. Если это так, то он может вернуться и снова напасть. Неужели главный мансер не видит этой опасности? Конечно, они должны поставить охрану в каждом кабинете, готовясь к такому повороту событий.

Примерно через час Лаки вошел в дальнюю дверь. Он улыбался.

— Ты был прав насчет Лизы, Крафт! Она уже не та девушка, какой казалась раньше. И ты ошибаешься насчет того, что она считает себя лучше других людей. Она хорошо ко мне относится — она очень вежлива и не говорит со мной свысока; она заставляет меня чувствовать себя ценным партнером, который действительно вносит свой вклад.

Крафт сравнил это со своим недавним опытом с Имбирем Бобом, когда его просто использовали для проверки теории.

— Чем вы занимались? — спросил он, стараясь не чувствовать укола ревности.

— О, это был просто обычный отбор проб на берегу канала. Мы собрали много образцов, таких как — несколько насекомых, рыба и бездомный котенок. Лиза была очень довольна.

Крафт открыл рот, чтобы заговорить, но не смог произнести ни слова. Он не сомневался, что это тот самый котенок, которого он спас от Хампертона. Все неприятности, в которые он попал, были напрасны, хотя он не мог винить Лизу или Лаки. Получение образцов было частью работы, и они могли быть полезны в борьбе с Шоллом. Но ему все еще было грустно из-за котенка.

Сразу после обеда открылась дальняя дверь, и Лиза позвала Крафта к себе.

— Нам нужно поговорить, Крафт.

На ее лице не было даже тени улыбки. Он задумался, не сделал ли он что-то не так, или она все еще сердится на него.

Крафт проследовал за ней в ее кабинет, сел и посмотрел на нее через стол. Не теряя времени, она перешла к делу.

— Я действительно хочу, чтобы мы работали вместе, Крафт. Мы — хорошая команда. Но ты должен выслушать то, что я тебе скажу. Я обещаю, что мы отправимся на поиски твоего отца, но только тогда, когда у нас будет достаточно шансов на успех. Мы должны оставаться в безопасности. Я разрабатываю кое-что, что, как я надеюсь, даст нам шанс сражаться.

Крафт понимал, о чем она говорит, но с каждым днем их промедление делало все менее вероятным, что он найдет своего отца живым.

— И сколько времени понадобится для завершения твоей разработки?

Лиза вздохнула.

— Может быть, к концу месяца, если все пойдет хорошо. Такие вещи требуют времени.

— Месяц — это слишком долго!

Крафт почувствовал, что снова начинает злиться, и вскоре понял, что она тоже злится.

— Мы ходим кругами! — сказала она, слегка повысив голос. — Я не хочу ссориться с тобой, но, похоже, в данный момент мы просто не можем друг друга понять. Я предлагаю, чтобы до тех пор, пока мы не будем готовы искать твоего отца, ты работал с мистером Уэйнрайтом, а я-с Лаки.

— Меня это устраивает, — сквозь стиснутые зубы ответил Крафт. — Но у тебя могут возникнуть проблемы при разговоре с Бертой, если меня не будет рядом.

Лиза нахмурилась.

— Тогда мы сделаем исключение для визитов к Берте, а все остальное время, я буду работать с Лаки.

Крафт вернулся в комнату ожидания, чувствуя себя разъяренным и обиженным. В конце концов, он спас ей жизнь. Неужели она не может помочь ему сейчас в ответ? Его отец уже месяц как пропал без вести. Неужели она не понимает, что с каждым днем их задержки его жизнь подвергается все большему и большему риску? Крафт должен был попытаться спасти своего отца. И в его голове уже начал формироваться отчаянный план.

Прошло два дня, прежде чем Крафт смог привести свой план в действие. Он уже подумывал о том, чтобы привлечь Лаки, но в конце концов решил действовать в одиночку. Это было бы очень опасно, и было бы несправедливо подвергать его риску. Крафт даже не сказал ему, что он собирается делать, зная, что Лаки будет настаивать на помощи.

Эти два дня были потрачены на сбор образцов у канала. Он работал с Имбирем Бобом, а Лаки — с Лизой. Крафт не видел Лаки таким веселым с тех пор, как умерла Донна, и с трудом сдерживал свою ревность. Его друг, казалось, был совершенно спокоен с Лизой. Крафт редко разговаривал с девушками — у него не было сестер, и он ходил в школу для мальчиков. Была только Берта, которая, конечно же, не была обычной девушкой, и Донна, которую он знал совсем мало. Даже их имена, казалось, принадлежали друг другу — Лиза и Лаки! Крафт пытался совладать со своими чувствами, но это было далеко не легко.

Затем, на третий день, Лиза вошла в комнату ожидания и позвала его по имени. Он застегнул пальто, проверил, что кинжал в правом кармане, и последовал за ней вниз по лестнице, чувствуя, как в животе у него порхают бабочки. Это был он. Шанс, которого он так долго ждал. Лиза не стала тратить время на любезности.

— Я собрала несколько вопросов, чтобы задать их Берте. Ты сможешь найти ее, когда у нас теперь больше нет ее пальца? — спросила она. — И, между прочим, отдав этот палец обратно Берте, я не очень-то теперь лажу с персоналом в комнате реликвий, — сказала она Крафту, качая головой. — Мне пришлось заполнить полдюжины бланков, чтобы объяснить это.

Он кивнул; несмотря на то, что его эмоциональная связь с отцом не сработала, но он нашел Сэнди и теперь был уверен, что сможет найти Берту.

Он сел в кресло, уставился на серебряные врата и сосредоточился. Почти сразу же облака рассеялись; прямо перед ними появилось бурлящее болото, от которого шел пар. Берты нигде не было видно, но они знали, что в этом нет ничего необычного.

— Я пойду первым и посмотрю, нет ли ее поблизости, — сказал Крафт Лизе.

Она кивнула, и он шагнул во врата. Был полдень, самое безопасное время в Шолле. Видимость была достаточно хорошей, и не было никаких признаков опасности. Крафт представил себе, каким холодным и ужасным должно быть это место зимой, когда здесь бывает, всего несколько часов света в день. По крайней мере, в подвале ему никогда не пришлось это узнать.

Вдалеке Крафт разглядел три дома, свой старый дом посередине. Он подумал, не позвать ли Берту, но в следующее мгновение в грязи что-то зашевелилось, и ее коронованная голова поднялась. Через несколько секунд она уже стояла лицом к нему.

— Еще раз здравствуй, Берта. Привратник, с которым ты встречалась раньше, хочет задать тебе еще несколько вопросов, — сказал он.

— Хорошо. Она может спросить, и возможно я отвечу.

— Ты хочешь сказать, что, возможно, не знаешь ответов на некоторые вопросы?

— Отчасти и это. Но есть вопросы, на которые я не хочу отвечать.

Крафт удивился этому. Берта уже призналась, что питается всем, что кровоточит, и готова убить его собственными руками, что, как он предположил, означает, что она съест его сырым. Что может быть хуже этого? Какую информацию она сочтет необходимым утаить?

Выбросив эту мысль из головы, он махнул рукой в сторону врат, и Лиза прошла через них. Ободряюще улыбнувшись ей в ответ, Крафт встал на полпути между Лизой и вратами, готовый вмешаться и предупредить ее, если какая-нибудь гадость попытается проникнуть через них. Подойдя к Берте, Лиза задала свой первый вопрос:

Крафт все еще был в пределах слышимости и отчетливо слышал его.

— Есть ли зверь или какая-то сущность, которая правит Шоллом? — Затем, едва переводя дыхание, она быстро задала еще два вопроса. — Что-то создало его, или сам Шолл, возможно, осознает и чувствует — это какое-то животное живое существо?

Это были три хороших вопроса, и Крафту было бы интересно услышать ответы Берты, но он был уже слишком далеко, чтобы уловить их: он уже быстро шагал по краю болота, направляясь к трем домам. Он заметил, как Берта взглянула на него. В этот момент он осознал, что только что оставил врата без охраны. Нужно сказать об этом Лизе. — Подумал Крафт.

— Эй, Лиза! — Крикнул он.

Она повернулась к нему, удивление на ее лице быстро сменилось выражением тревоги.

— Крафт, нет! Вернись обратно! — Крикнула она.

Но Крафт, бросился бежать. Он знал, что есть слабая надежда, что она будет гоняться за ним. После смерти Хампертона она не оставляла врата без охраны на случай, если в замок проникнет что-то опасное.

Крафт побежал так быстро, как только мог. Лиза, возможно, и не пойдет за ним пешком, но она может последовать за ним через врата, чтобы перехватить его… если аберраты Шолла не опередят ее.

Было уже далеко за полдень, и большинство из них должны были спать, решил он. Но его целью было именно то место, где некоторые могли сейчас делать именно это. Он направлялся в подвал.

Крафт подходил к домам с тыла, когда заметил, что живая изгородь из боярышника вдоль задних садов исчезла, поглощенная наступающим болотом; теперь она простиралась почти до трех задних дверей. Когда он бежал вдоль края, поднимая грязь, синий круг врат внезапно вспыхнул в десяти ярдах справа от него. Крафт взглянул на него и увидел встревоженное лицо Лизы. Звук не очень хорошо доносился через врата в Шолл, но она кричала во весь голос.

— Нет! Нет! Не будь дураком! Вернись обратно!

Не обращая на нее внимания, он продолжал бежать и увидел, как врата исчезли; через несколько секунд они снова появились слева от него, гораздо ближе, почти на расстоянии вытянутой руки.

— Пожалуйста, Крафт, не делай этого. Тебя же убьют! — Просила Лиза.

— Подожди меня! Я вернусь через несколько минут! — Крикнул в ответ Крафт.

По крайней мере, он надеялся, что он вернется.

Тяжело дыша, он подошел к задней двери того, что когда-то было его домом. Он взялся за ручку двери, глубоко вздохнул и осторожно открыл ее. Войдя внутрь, он осторожно закрыл за собой дверь, стараясь производить как можно меньше шума. Он стоял совершенно неподвижно, прислонившись к ней спиной, затаив дыхание, пока его глаза обшаривали мрачную кухню в поисках опасности. Он затаил дыхание. В доме стояла абсолютная тишина.

Пока все идет хорошо. Он снова начал дышать, а потом подкрался к раковине и открыл шкаф — тот, что висел высоко на стене справа от сливной доски. Он был полон полезных вещей: клубки веревок, гвозди, молоток и плоскогубцы. Он ощупал все вокруг, и на мгновение его сердце замерло. Он не мог найти то, что искал. Они всегда держали их здесь. Где они могут быть? Их должно было быть не меньше дюжины. Неужели их кто-то забрал? — удивился он. Может быть, перед тем, как его отец пропал, он вернулся, чтобы посетить могилы братьев Крафта и использовал их? На мгновение Крафта охватило отчаяние. Каким же он был дураком! Скорее всего, он забрал их с собой…

Затем его рука наткнулась на то, что он искал, он искал свечу. Крафт положил ее на сливную доску, а затем полез в левый карман пальто за коробкой спичек, которые он использовал, чтобы зажечь свечу в своей комнате в замке. Они хранили спички в шкафу, но теперь они были влажными и бесполезными.

Он чиркнул спичкой, и она вспыхнула ярким светом. Крафт сумел зажечь свечу со второй попытки, хотя его рука дрожала от волнения. Он вернул коробку в карман, а затем достал маленький молоток, который нашел в шкафу. Это может быть полезно в качестве дополнительного оружия. Теперь ему оставалось только спуститься в подвал.

Крафт открыл дверь и начал спускаться по короткой деревянной лестнице, зная, что его услышат внизу. Избежать этого было невозможно: как бы медленно и осторожно он ни двигался, раздавались скрипы. Если там что-то и было, то оно знало, что он уже в пути.

Крафт держал свечу в левой руке, а правую держал свободной, чтобы в случае необходимости схватить кинжал. Он подошел ко второй двери, которая вела прямо в подвал, держа свечу перед собой и глядя вниз. Пламя отбрасывало гротескные тени, мелькающие вверх и вниз по стенам.

Крафт не видел ничего, что могло бы угрожать ему, но он знал, что здесь что-то есть. Или было здесь. Серебряная лестница говорила ему об этом. Она была построена его отцом как защита от Шолла, построенная из серебряного сплава, так что никакой аберрат не мог воспользоваться ей. Но теперь лестница была завернута во что-то такое, через что не было видно металла. Сначала ему показалось, что она была покрыта плотным слоем веток и сучьев. Но нет, она не была покрыта. Что-то на ней выросло. Это была какая-то лоза, которая проросла из земляного пола прямо у подножия лестницы. Была ли использована какая-то зловещая магия? Это явно была не обычная лоза.

Прошло всего несколько недель с тех пор, как он был здесь в последний раз, не могла она вырости сама так быстро и плотно, защищая каждый дюйм лестницы, таким образом, делая серебро бесполезным в качестве защиты. И все же ступени были четко очерчены, и по ним было бы легко спуститься. Кто-то хотел воспользоваться этой лестницей.

Крафт долго не двигался с места. Он стоял совершенно неподвижно и слушал. Может, он слышал чье-то дыхание? Нет, скорее всего, это было просто его воображение.

Он медленно начал спускаться по ступенькам, пока наконец не оказался на полу подвала. Теперь он должен найти то, за чем пришел, и как можно скорее убраться отсюда.

В этот момент, его начали тревожить и нагонять страх, другие мысли. Крафт полагался на то, что Лиза будет его ждать. Но что, если она этого не сделает?

На первый взгляд остальная часть подвала выглядела точно так же, как и тогда, когда он оставил подвал. Три высоких металлических подсвечника стояли там же, где и всегда, свечи давно погасли. Там стояли две кровати, кожаный диван, черное кожаное кресло отца, на котором все еще лежала трость, треугольный стол с одним стулом, книжный шкаф и, конечно же, высокий шкаф, прислоненный к стене. Если бы он не был напуган, это показалось бы ему почти уютно знакомым.

Внезапно глаза Крафта снова обратились к шкафу. Прежде чем он покинул подвал, его двери были открыты: он держал их так, чтобы не проверять, не принесли ли ему новую еду. Теперь они были закрыты.

Внезапно откуда-то подул холодный ветер. Свеча замерцала и едва не погасла, заставив его сердце биться быстрее. Затем он услышал слабый звук, шепот. Он исходил из могил его братьев.

Крафт подошел и опустился на колени между двумя плоскими продолговатыми надгробиями. Он прижал ухо к Земле.

— Крафт! Крафт! Крафт! — шептали они в унисон — все что они было после этих слов, Крафт не расслышал.

— Привет, Брок и Бен. Старайтесь говорить громче. Я ничего не слышу. Что вы пытаетесь мне сказать? — так же шепотом, спросил он.

Шепот стал громче, и у него по спине пробежали мурашки, когда он наконец понял, о чем они говорят.

— В шкафу что-то прячется…

Крафт медленно поднялся на ноги и уставился на него.

Было два варианта. Первый, то, что пряталось в шкафу — боялось его, второй вариант, оно спряталось для того, что бы выскочить и убить его. Второй вариант казался наиболее вероятным.

Крафт дрожал, и каждый кусочек здравого смысла кричал ему, чтобы он бежал к лестнице. Но он спустился в подвал, чтобы что-то найти, и не собирался уходить без этого.

Потом его братья снова начали шептаться. Он снова опустился на колени и приложил ухо к земле.

— Не открывай дверцу шкафа! Убирайся, пока можешь! — прошипели его братья, а потом заплакали.

От их приглушенных рыданий у Крафта в горле встал ком. Когда они плакали, у него всегда сжималось сердце. Плакали ли они из-за опасности, в которой он находился, или потому, что боялись? Или, может быть, потому, что быть мертвыми было так ужасно, и они были подавлены своим состоянием?

— Не плачьте, — прошептал он. — Я не буду открывать шкаф. Я уйду через несколько минут.

Но сначала он должен был забрать то, за чем пришел. Оно лежало под черным кожаным креслом отца.

Крафт снова опустился на колени и стал рыться под ним, стараясь не думать о том, что там может скрываться. Он нашел то, что искал, быстро сунув его в левый карман пиджака. Он обернулся, но не успел сделать и двух шагов, как голос остановил его. Голос доносился из шкафа.

— Крафт, это ты?

Вихрь эмоций чуть не поставил Крафта на колени. Он не знал, смеяться ему или плакать, радоваться или бояться. Голос изменился с тех пор, как он слышал его в последний раз — он стал более хриплым и немного более глубоким. Но сомнений не было: это был голос его матери. А может, это кто-то просто притворяется его матерью? — удивился он. Но тут у Крафта мелькнула мысль: А вдруг она все-таки не умерла? Надежда отбросила осторожность.

— Мама? Мама! Это ты? Это я. Это твой сын, Крафт!

— О, я так и думала, что это ты, Крафт! — последовал ответ. — Так приятно снова услышать твой голос.

— Мама, почему ты прячешься? Пожалуйста, выйди и поговори со мной.

Крафт потянулся к дверце шкафа, но в последнюю секунду вспомнил о предупреждении братьев. Он с силой прижал руку к боку. Голос снова заговорил.

— Я изменилась, Крафт. Я все еще твоя мать, а ты мой сын, и я люблю тебя, но я не стану рисковать, чтобы поговорить с тобой лицом к лицу.

Голос замолчал, а потом зазвучал еще более хрипло.

— Я… я уже не та, кем была. Мы не можем подойти слишком близко друг к другу.

Кровь застыла в жилах Крафта; он начал сильно дрожать, и слезы выступили у него на глазах. Как этот Шолл изменил его бедную мать? И почему он больше не в безопасности, разговаривая с ней? Берта, казалось, могла говорить с ним, не подвергая его опасности — что же было такого плохого в его матери, что она не могла? Но прежде чем он успел задать этот вопрос, у матери возник свой собственный.

— Зачем ты вернулся сюда, Крафт?

— Отец пропал. Я пришел сюда за его трубкой. Это единственное, что у меня осталось от него, и это поможет мне найти его.

— Если ты найдешь его, Крафт, не привози сюда. — Раздался настойчивый голос из шкафа. — Что бы ты ни делал, никогда не приводи его сюда. Это мое убежище, и я хочу, чтобы меня оставили в покое. Он не может видеть меня такой. Ты обещаешь?

Слезы потекли по его щекам, и он с трудом заговорил.

— Обещаю, мама.

— И ты тоже, Крафт. Никогда больше не возвращайся. Я так изменилась, что даже твои бедные мертвые братья не узнают меня. Даже они боятся меня. Иди сейчас, пока еще можешь. Я всегда буду помнить тебя.

После этих слов, Крафт выскочил из подвала. Все еще плача, он помчался вверх по ступенькам, через дверь, затем к кухонной двери. Там он задул свечу и сунул ее в карман вместе со спичками, молотком и трубкой отца. Он подумал, что скоро она ему снова понадобится. Прежде чем выйти из кухни, он вытер глаза, как мог, и попытался взять себя в руки. Теперь он должен быть сильным. Пути назад не было. Он должен был спасти своего отца.

Оказавшись за задней дверью, Крафт обрадовался, увидев синий круг врат. Облегчение нахлынуло на него. Лиза не подвела его. Он видел, как она с тревогой смотрит на него с расстояния всего в двадцать шагов, на самом краю болота.

Крафт рванул к ней и быстро пролез внутрь. Когда он повернулся к Лизе, то увидел, что ее глаза пылают гневом. Она подошла прямо к нему.

— Ты идиот! — крикнула она, буквально выплевывая слова ему в лицо. — Если я расскажу главному мансеру, что ты сделал, ты будешь уволен. Что на тебя нашло? Почему ты вернулся в свой дом?

— Мне пришлось спуститься в подвал, — спокойно ответил Крафт.

— В подвал? Это, наверное, самое опасное место сейчас! Что — то ужасное могло поселиться там — оно могло ждать внизу!

Что может быть, более ужасным, чем мать, которая была изменена? — Подумал Крафт. Что может быть ужаснее матери, которая никогда больше не хочет тебя видеть? Но он этого не сказал. Он просто вытащил из кармана отцовскую трубку и показал ее Лизе.

— Я ходил за этим! — он сказал ей. — Это трубка моего отца. Наконец — то у нас есть то, что принадлежало ему — это приведет меня к нему, где бы он ни был. Я в этом уверен.

Затем, прежде чем она успела остановить его, Крафт сел в кресло и уставился на серебряные врата, сосредоточившись так сильно, как только мог.

Это была любимая трубка его отца, но после смерти жены он почему-то больше никогда ее не курил. У Крафта остались счастливые воспоминания о том, как они сидели вместе в саду. Отец обычно обнимал мать Крафта левой рукой, а в правой руке держал трубку. Летом они иногда оставались на улице до наступления темноты. Было слышно, как они перешептываются, и видно, как светилась трубка. Иногда Крафту казалось, что они целуются, но было слишком темно, чтобы быть уверенным. Он знал, что они очень любили друг друга. Когда отец курил, он засовывал в рот чубук трубки и большим пальцем заталкивал табак в миску. Теперь Крафт практически видел, как он это делает. Теперь, когда у него была трубка, она должна была работать. Она должна была привести врата к нему! И это произошло.

Клубящиеся облака рассеялись, и Крафт обнаружил, что смотрит на узкую мощеную улицу. В конце коридора стояло мрачное каменное здание. Перед ним были металлические ворота с надписью: «Приют на Маунт-Стрит» — он знал, что это очень опасное место; именно туда привел его главный мансер, чтобы схватить дикого, измененного ребенка; именно туда Крафт вытолкнул Гадюку через серебряные врата.

Что-то связывает меня с этим местом, — подумал он.

За вратами виднелась деревянная дверь приюта, свисавшая с петель. Было очень мрачно, и ничто не двигалось. Ничего, что он мог бы увидеть. Но его отец был где-то внутри этого здания.

Лиза попыталась остановить его. Крафт не мог ее винить. С ее точки зрения, входить в это темное здание было безумием. Но там был его отец. Это нужно было сделать.

— Пожалуйста, не делай этого, или ты умрешь! — Взмолилась Лиза, схватив его за руку. — Пожалуйста, Крафт, не надо!

Он резко и сильно толкнул ее, тем самым освободившись от ее хвата, и пролез через врата.

Обернувшись, Крафт, взглянул на нее, и увидел, ее гневный взгляд.

Он надеялся, что она подождет его, пока он не спасет отца. Он был в Престоне, глубоко в Шолле. Обратный путь в Ланкастер был полон опасностей, а шансы на выживание невелики. Как еще он мог вернуться в замок?

Но синий круг почти сразу же погас. Крафт подождал несколько секунд, чтобы посмотреть, не появится ли он где-нибудь еще, как это случилось у болота, но его нигде не было видно. Лиза бросила его на произвол судьбы. Он не мог отрицать, что это оставление причиняло ему боль. Но он выбросил это из головы; в конце концов, он был здесь с определенной целью — он собирался найти своего отца.

Он повернулся и медленно пошел к открытой двери, прислушиваясь к опасности. До заката оставалось еще несколько часов, но мрак уже сгущался. Внутри этого здания с его узкими окнами будет очень темно. Несомненно, внутри есть и другие существа, похожие на то существо, которую недавно он схватил. Крафт вспомнил голодный рот и тройной ряд острых клыков. Он молился, чтобы такие аберраты все еще спали.

У входа он достал из кармана свечу и зажег ее. Затем, держа одну руку на кинжале, он шагнул внутрь, осколки стекла хрустели под ногами. Свеча освещала большую обшитую панелями прихожую. Слева и справа тянулись коридоры, широкая лестница вела наверх, а прямо перед ней — пара очень больших, покрытых темными пятнами дверей. И повсюду была паутина. Огромная паутина. Она свисала с потолка и покрывала стены, колыхаясь, как серые волны в бурном море. Что заставляло ее так двигаться? Воздух был холодным, но очень тихим. Крафт не видел ничего, что могло бы вызвать это. И тут ему в голову пришла ужасная мысль. Пауки! Он был готов к угрозе со стороны одичавших детей, но здесь могли быть и другие, еще более опасные аберраты. Может быть, в паутине прячутся огромные пауки! Крафт ненавидел пауков. Иногда ему снились кошмары о них. Он поймал себя на том, что пытается освободиться от липкой паутины, в то время как чудовищный паук бежит вниз, направляясь прямо к нему. Существа, которые сплели эти паутины, должно быть, были намного больше, чем обычный паук дневного мира.

Он нервно огляделся и попытался не думать о том, как Шолл мог сделать их еще больше и свирепее — с потребностью в крови и сырой плоти. Вместо этого он сосредоточился на поиске отца. Труба должна была приблизить Крафта к нему, но, как он знал по предыдущему опыту, врата не всегда были точны. Иногда они уводили тебя на расстояние нескольких ярдов от цели; в других случаях они выдавали практически точный результат — его отец мог находиться в любой из комнат за этими коридорами. Или он может быть на верхних этажах. Подняться наверх или попробовать пройти по коридорам? Задумался Крафт. Или отец был по другую сторону этих больших деревянных дверей?

Какая-то интуиция кольнула его в шею, и он вдруг почувствовал уверенность, что находится именно здесь. Он шагнул вперед и повернул ручку левой двери, стараясь вести себя как можно тише. Но когда он прислонился плечом к двери и попытался открыть ее, она не поддалась ни на дюйм. Он попробовал еще раз, на этот раз упершись в нее плечом. Тяжелая дверь в конце концов поддалась давлению, и он открыл ее достаточно широко, чтобы протиснуться внутрь.

Оказавшись внутри, Крафт высоко поднял свечу. Это была сцена из его худших кошмаров. Огромная спиральная паутина покрывала всю стену прямо перед ним, и в ней, опустив голову, висели три фигуры, каждая в шинели курьера. С первого взгляда он понял, что один из них мертв. Но какой именно?

Крафт медленно крался по большой комнате, готовясь к худшему, едва смея надеяться, что его отец выжил. Левой рукой он поднес свечу к паутине, а правой сжал Кинжал. Вид мертвого курьера привел его в ужас. Все, что осталось, было сухой шелухой: кровь и влага были высосаны из его тела, превратив его в мумифицированный труп. Крафт знал, что пауки делают с насекомыми. Как только насекомое прилипало к их липкой паутине, они вводили ему яд, чтобы парализовать его. Они стали живой пищей, хранившейся в кладовой паука, и всякий раз, когда существо было голодно, оно кормилось своей добычей, в конце концов высасывая ее досуха. То же самое происходило и здесь. Но здесь жертвы были людьми.

Его взгляд обратился к двум другим фигурам, запутавшимся в паутине. Он сразу понял, что его отец — один из них! Он и другой курьер все еще дышали, но их глаза были закрыты, и они выглядели ужасно худыми.

Ком застрял в горле у Крафта. Возможно, паук уже высосал часть их крови и жидкости? Может быть, действие паучьего яда было необратимым, и они просто умирали очень медленно? Даже если он освободит их, они могут никогда не проснуться. И тут его осенила другая мысль: как же он теперь вытащит их из этой дыры, когда Лиза ушла? Ему придется тащить их… двоих здоровых мужиков… ему придется разбираться с ними по одному, и он сможет вытащить из здания только одного, прежде чем на него нападут.

Он почувствовал укол вины, когда понял, что сначала освободит отца. Крафт отодвинул свои тревоги на задний план. Сосредоточься! Делай шаг за шагом, сказал он себе. Он собрал все свое мужество и приготовился освободить отца от паутины — может быть, ему удастся освободить обоих мужчин и вытащить их наружу, внезапно подумал он в приливе оптимизма. Может быть, Лиза даже простит его и вернется за ним — но тут краем правого глаза он заметил какое-то движение.

Один из изменившихся детей наблюдал за ним; мальчик стоял рядом с боковой дверью, и, пока Крафт наблюдал за ним, в дверной проем вошел другой, его движения были отрывистыми и неестественными. Потом еще один. Это выглядело не очень хорошо. Без сомнения, их была целая стая; они наверняка нападут на него и разорвут плоть на его костях.

Крафт приготовился сделать первый надрез в паутине. Он знал, что это принесет новую опасность. Если какой-нибудь большой паук скрывается наверху в темноте, подергивание паутины предупредит его о присутствии Крафта, и тогда паук настигнет его через несколько секунд — точно так же, как это было в его кошмаре.

Он поставил свечу на пол и, не спуская глаз с изменившихся детей, начал резать пряди потными, дрожащими руками. Они были липкими и скреплялись между собой, прилипали к его рукам и куртке, но его клинок резал их достаточно легко. Страх придал ему скорость. Через несколько мгновений он освободил верхнюю часть тела отца и повалил его на пол. Он быстро взглянул на него, но увиденное его не успокоило. Если не считать легкого вздымания и опускания груди, отец был совершенно неподвижен. И он был такой худой, с болезненно изможденным лицом.

Едва в силах вынести это зрелище, Крафт яростно работал, разрезая пряди, все еще прикрепленные к ногам отца. Он решил освободить обоих мужчин, прежде чем вытаскивать их наружу по одному, и только приступил к другому курьеру, как вся паутина начала вибрировать. Крафт поднял голову, ожидая увидеть какого-нибудь огромного свирепого паука. Хорошей новостью было то, что паук оказался не таким большим, как он опасался. Плохая новость заключалась в том, что их было несколько. Каждое из тел пауков было размером с голову взрослого человека, размах ног по меньшей мере в три раза больше. Они были покрыты густыми, блестящими черными волосами, а их лица… их лица были похожи на что-то из кошмара, настолько ужасного, что от ужаса сердце замирало. Глаза были большими, выпуклыми и пугающе человеческими, а широкие рты были полны острых клыков, направленных во все стороны.

Существа не двигались. Они просто ждали, глядя на Крафта. Он застыл на месте, словно парализованный, как кролик, прикованный взглядом горностая. Но тут он услышал позади себя внезапный шум — тяжелый удар, а затем грохот закрывающейся двери. Кто-то закрыл ее, чтобы предотвратить его побег. Затем он почувствовал какое-то движение. Страх сжал его живот, Крафт повернул голову. Голодные на вид дети протиснулись между ним и дверями, и теперь медленно приближались к нему. Они двигались в три шеренги, полумесяцем, и он увидел, что все они были разного роста. Те, что были впереди, были такими же маленькими, как ребенок, которого он схватил. Те, что были сзади, были намного выше, некоторые даже крупнее взрослых. Возможно, более крупные из них были сотрудниками, которые когда-то отвечали за приют. Но один из них, точно не был сотрудником приюта. Крафт узнал его, потому что на нем все еще была забрызганная кровью белая рубашка. Это был Гадюка.

Когда Крафт втолкнул Гадюку во врата, он был в отчаянии. Он не думал о том, что может случиться с мансером — его заботило только спасение собственной жизни. Впоследствии, хотя Гадюка всегда был в глубине его сознания, он не думал о своей судьбе. Он не ожидал, что тот изменится и выживет. Крафт предполагал, что его либо убьет Шолл, либо съедят аберраты. Но теперь он был одним из них. Гадюка был похож на остальных — смутно похож на человека, с торсом, головой и четырьмя конечностями. Но не только дерганая походка и звериные лица — особенно эти широкие, слюнявые рты с рядами острых зубов — говорили о том, что это не люди, а их глаза с вертикальными удлиненными зрачками. Это были голодные глаза, жаждущие крови и сырого мяса.

Крафт снова взглянул на Гадюку — и с ужасом понял, что он другой. Его лицо было таким же искаженным и звериным, но в глазах читалась осознанность. Когда Крафт уставился на него, лицо Гадюки исказилось в злорадной улыбке. Каким-то образом он все еще знал, кто он такой, и помнил, что с ним сделал Крафт. Теперь он жаждал мести.

Внимание Крафта внезапно отвлекла более непосредственная угроза. Первая шеренга детей приближалась, и в паутине над головой он чувствовал, как пауки ползут вниз. Они подходили все ближе и ближе. Крафт был окружен, отрезан от всякой надежды на спасение. Над ним были пауки. Когда он повернулся, перед ним, загораживая двери, смыкались измененные дети, из их открытых ртов капала слюна.

Он посмотрел на отца, лежащего на полу, потом снова на другого курьера, все еще запутавшегося в паутине. Как он мог доставить их в безопасное место? Это казалось безнадежным. Они все умрут здесь. И вдруг он услышал, как кто-то стучит в двери, словно требуя, чтобы его впустили. В этих ударах слышалась громовая ярость. Это должно было быть что-то действительно ужасное, существо, выросшее до чудовищных размеров.

Оглядевшись, он понял, что не только его напугал этот звук. Пауки больше не ползли вниз. Дети повернулись спиной к Крафту и уставились на эти двери. Знали ли они, что находится на другой стороне? — удивился Крафт.

Еще один удар раздался громче, чем предыдущие, и вдруг двери влетели в комнату. Они ударились о стену, обрушив на пол ливень штукатурки и пыли. Затем вспыхнул яркий свет, больно ударив Крафта по глазам и осветив комнату, и кто-то шагнул вперед, вырисовываясь на свету, вселяя страх в его сердце. Он казался огромным и отбрасывал гигантскую тень на стены.

Однако, войдя в комнату, он понял, что тот, кто ворвался в комнату, меньше, чем ему показалось вначале, и имеет человеческую форму. В левой руке он сжимал длинное копье, древко которого лежало на земле, а острый клинок в форме слезы был намного выше существа, державшего его. В правой руке он держал цепь, которая свивалась у его ног, прикрепленная к чему-то огромному и круглому, покрытому острыми шипами. Затем источник света, маленький шар, двинулся вперед и поплыл перед фигурой, полностью освещая ее. Прошло мгновение, прежде чем Крафт понял кто это.

Это была Болотная Королева — хотя она сильно отличалась от той добродушной фигуры, которая посещала подвал, чтобы подружиться с Крафтом и его братьями. Она была такой свирепой, такой страшной на вид. Ее хмурое лицо было вымазано синими полосами, в каждом ухе у нее было по кольцу, а в нижней губе — по два. На голове у нее была корона, а ее тело было облачено в смертоносные доспехи! Они были покрыты острыми шипами, как и ее сапоги до колен — острые шпоры изгибались вверх от каждого пальца. Ее перчатки были украшены точно так же, каждый палец заканчивался жестоким металлическим когтем.

Три шеренги аберратов были обращены к ней, но теперь они начали отступать, пятясь к Крафту. Внезапно он услышал жужжащий, свистящий звук. Берта быстро раскачивала цепь над головой. Смертоносная сфера шипов начала вращаться все быстрее и быстрее. Крафт понял, что это было оружие, которое она сделала, но не смогла использовать в бою.

Она издала ужасный крик — наполовину крик, наполовину вой, как стая волков, почуявших добычу. Это был боевой клич, вызов королевы-воительницы Сегантии.

Она шагнула вперед так быстро, что превратилась почти в размытое пятно, и вращающаяся шипастая сфера вошла в контакт с первой шеренгой врагов, стоящих перед ней. В этот момент к жужжанию и свисту добавился тошнотворный хлюпающий звук. Некоторые из аберратов оставались стоять в течение нескольких секунд после того, как оружие вошло в контакт с ними. Они не знали, что они мертвы. Они не понимали, что у них больше нет голов.

Крафту казалось, что сегантийцы совершили большую ошибку, пожертвовав своей королевой, чтобы победить римлян. Они должны были позволить ей сражаться. Она пробила бы дыры в этих стенах, и римляне бежали бы, спасая свои жизни.

Цепь и шар продолжали кружить над головой Берты, и вторую шеренгу аберратов постигла та же участь, что и первую. Они даже не успели понять, что случилось с предыдущим рядом.

Крафт огляделся в поисках Гадюки. Он был сзади, вне досягаемости шипастого шара, но это было временно.

В этот момент, Берта позволила шару замедлиться и выпустила из рук цепь, прикрепленную к нему. Она выхватила меч и теперь стояла лицом к лицу с оставшимися противниками, держа его и свое длинное копье. Почему она отказалась от шара, когда он был так эффективен? Подумал Крафт.

Оставшиеся аберраты, начали перегруппировываться, рыча и шипя при этом. Конечно, было бы труднее убить их только мечом и копьем? Но потом Крафт понял, почему Берта решила напасть именно так. Орудуя своим смертоносным оружием, она отогнала аберратов назад, подальше от дверей. И вот теперь, пробегая к нему через эти двери, Крафт увидел двух хорошо знакомых ему людей — Лизу и Лаки! Берте пришлось прекратить раскачивать цепь, чтобы пропустить их.

Светящийся шар, парящий над ней, начал исчезать, тени в углах комнаты становились все больше и больше. Не сбавляя шага, Лиза выбросила еще один, который вспыхнул, как шаровая молния.

— Освободи другого человека! — крикнула она Крафту, беря его отца за плечи.

Лаки нервно улыбнулся ему, прежде чем схватить за ноги, и они вместе быстро понесли его к дверям и безопасности. Крафт не мог в это поверить. В конце концов, Лиза не бросила его! Она вернулась за Лаки и каким-то образом сумела уговорить Берту пройти вместе с ней через врата. Даже Болотная Королева не смогла бы так быстро преодолеть это расстояние в одиночку. Единственное, что омрачало его чувство облегчения, — это осознание того, что Лиза, должно быть, оставила врата незащищенными, но на это не было времени. Он принялся за работу с ножом и вскоре освободил верхнюю половину другого курьера.

Он едва успел освободить ноги человека, когда первый из пауков атаковал его. Он не полз к нему через паутину, как пауки в его ночных кошмарах. Вместо этого он упал вниз, как камень, опустившись на единственную шелковую нить, вытянутую из его тела. Сначала его волосатые лапы были крепко сжаты, но в последний момент он широко развел их, намереваясь схватить его за голову. Но клинок Крафта ждал, чтобы разрубить его, и он издал крик, промахнулся мимо его головы и в конце концов задергался, извиваясь на плитах, его черная кровь вытекала вокруг него на пол.

Следующего он убил молотком, но взглянув вверх, понял, что их было больше, гораздо больше. Слишком много, чтобы сражаться в одиночку. Но тут он увидел рядом с собой Берту; она издавала свой боевой клич, резала и колола пауков. Несколько мгновений спустя он и Берта отступали к входу, сдерживая дальнейшие атаки последних аберратов, а Лиза и Лаки присоединились к ним, теперь уже унося другого курьера в безопасное место.

Не успели они дойти до дверей, как Крафт обернулся, внезапно почувствовав недоброжелательность, похожую на острую боль в голове. Он заметил фигуру, которая стояла и смотрела на него из дальней двери комнаты. Это был Гадюка. Он больше не злорадствовал, но его яростный взгляд был наполнен такой ненавистью, что Крафт чувствовал ее как силу.

Затем они оказались на улице, в холодном воздухе Шолла, и рядом с синим кругом врат, в котором стоял, главный мансер, окруженный стражей, вооруженной до зубов.

Крафт проследил, как Лиза и Лаки вывели потерявшего сознание курьера через врата, и убедился, что его отца благополучно пропустили. Позади себя он увидел, что ни один из выживших аберратов не последовал за ними из приюта.

Крафт повернулся к Берте.

— Не знаю, как и благодарить тебя, Берта, — сказал он — Ты снова спасла мне жизнь.

— Мне нравится сражаться, Крафт. Это был хороший бой. В один прекрасный день мы сделаем это снова. — Проговорила Болотная Королева своим странным скрипучим голосом.

Затем она улыбнулась ему странной и леденящей ухмылкой — повернулась и пошла прочь во мрак, волоча за собой шипастую сферу, которая оставляла глубокую борозду в земле.

Крафт зашагал к серебряным вратам, где его ждала Лиза. Она улыбнулась и жестом предложила ему пройти первым, и он увидел, что пол ее кабинета покрыт грязью. Это была цена, которую она заплатила за союз с болотной королевой, но у него было чувство, что Лиза не возражала.

Затем Крафт столкнулся лицом к лицу с главным мансером. Он не улыбался.

— Иди в свою комнату, Бенсон. Оставайся там, пока тебя не вызовут! — скомандовал он. — Ты ответишь перед герцогом на рассвете.

Вернувшись в свою комнату, Крафт имел достаточно времени, чтобы подумать. Он ни о чем не жалел — в конце концов, ему удалось вернуть отца из Шолла! Однако он знал, что в глазах Имбиря Боба, на этот раз он зашел слишком далеко. Он доказал, что не способен выполнять приказы, не способен вести себя так, как подобает человеку, работающему в замке. Он ожидал, что его уволят. Закроют в тюремной камере. Но было кое-что похуже этого! Его могут вернуть в Шолл, что будет равносильно смертному приговору.

Его опасения, казалось, подтвердились, когда ужин принес не кухонный официант, а охранник. Еда была очень горячей и вкусной, намного превосходящей тюремную еду, которую он ел раньше.

Когда охранник ушел, он запер дверь Крафта на замок. Казалось, его уже приговорили и закрыли в тюремной камере. Он сидел там, надеясь на визит Лаки или даже Лизы — хотя, если его заперли, то, вероятнее всего, ему запрещено общаться с посетителями. Если Лиза все-таки придет, он должен извиниться за то, что обманул ее и ослушался. Но никто не пришел к нему.

Он почти не спал. Он лежал, беспокоясь о своем отце. Выздоровеет ли он? Или он умирает? Может быть, он уже мертв? Он попросил о встрече после того, как Имбирь Боб велел ему идти в свою комнату, но ему сказали, что он все еще без сознания. Потом он подумал о своей бедной матери: она не хотела выходить из шкафа, чтобы поговорить с ним, потому что не хотела, чтобы он видел, как она изменилась. И все же он понимал, чего ей это стоило. От этой мысли к горлу подступил ком, а на глаза навернулись слезы.

Наконец, рассвет заполнил его комнату, и стражник прибыл, чтобы отвести его к герцогу.

Крафта впустили в герцогские покои. К своему удивлению, он обнаружил, что охранников нет. Он подошел и встал перед герцогом, глядя на его мрачное лицо. Он заметил, что белокурая борода стала еще гуще и длиннее. Шелк, покрывавший его нижнюю половину, струившийся по сосуду с корнями, сменился с фиолетового на зеленый.

Когда герцог заговорил, теплый голос, который помнил Крафт, исчез. Это напомнило ему тон, которым к нему обратился судья, хотя герцог, по крайней мере, смотрел ему в глаза.

— Ты намеренно не подчинился приказу мансера. Это был акт открытого неповиновения. Ты оправдал свое прозвище, используя хитрость и обман, чтобы выполнить то, что ты уже запланировал в мельчайших деталях, рискуя не только своей собственной жизнью, но и жизнью двух привратников, которые пришли тебе на помощь.

Герцог сделал паузу, но когда заговорил снова, его голос звучал чуть мягче.

— Тем не менее, твои действия также привели к обнаружению и возвращению двух из трех пропавших курьеров — то, что никто другой в замке сделать не смог. Мало того, ты заключил союз с поистине грозным существом, болотным существом. Мы отчаянно нуждаемся в таких союзниках. Ты проявил инициативу. Ты молод и не ограничен традициями или протоколом. Быть может это хорошо, быть может — нет.

Герцог криво усмехнулся, и Крафт невольно поморщился, вспомнив о своем безрассудстве.

— Я считаю, что мне нужно больше молодых людей, таких как ты, чтобы присоединиться к нашему делу. Подойди ко мне! — скомандовал герцог.

Крафт начал карабкаться вверх, пока не оказался почти на одном уровне.

— Наклонись вперед!

Когда Крафт это сделал, он почувствовал, как что-то легло ему на голову. Он поднял взгляд и, к своему удивлению, увидел, что это серебряный ключ на цепочке.

— Этот ключ символизирует свободу замка, — сказал Герцог, впервые по-настоящему улыбнувшись. — Покажи его любому, кто отвечает за отдел или комнату, или охраняет дверь, и они не смогут отказать тебе в приеме. Может быть, им это и не понравится, но я подозреваю, что, поскольку ты всего лишь мальчик, они не будут чувствовать себя слишком напуганными. Это будет нашим величайшим преимуществом, Крафт.

Крафт задумался, что он имеет в виду, и вопросительно посмотрел на герцога.

— Если ты и дальше будешь таким же хитрым, как в Шолле, — продолжал он, — то скоро получишь доступ ко всем секретам. Слишком долго мы были тайной организацией — забитой бюрократией, скованной ревнивыми гильдиями, с отделами, отказывающимися сотрудничать и делиться знаниями друг с другом, утаивающей информацию от правителя. Это без сомнения, иначе как Виптону удалось избегать обнаружения, так долго. Все, что ты обнаружишь, ты принесешь прямо ко мне. Ты понимаешь? Ты также будешь настороже в поисках любых свидетельств присутствия этого мерзкого культа, серых капюшонов.

— Да, сэр, — ответил Крафт.

Похоже, ему предстояло стать шпионом — интересно, что скажут об этом Лаки и Лиза?

— Знаешь, как меня некоторые называют, Крафт?

— Нет, сэр, — ответил он.

— Они называют меня деревянным герцогом.

Крафт вспомнил, что эти чувствительные корни позволяли герцогу прислушиваться ко всему, что говорилось в замке. Без сомнения, это было полезно, но в каком-то смысле ужасно слышать такую болтовню.

— Конечно, это только половина правды, — продолжал он с грустной улыбкой, — Я бы предпочел другое прозвище. Однажды они назовут меня железным герцогом, потому что именно таким я и собираюсь стать. Я планирую бороться с Шоллом всеми доступными мне средствами. Пусть я не могу сдвинуться с этого места, потому что мои корни продолжают расти. Они проникли в пол этой комнаты и углубились в фундамент замка, распространяясь все шире. Когда Шолл поглотит это место, что, несомненно, произойдет в недалеком будущем, я останусь здесь, и я хочу, чтобы другие остались и сражались на моей стороне. У тебя есть друзья, Крафт. Они приходили и просили аудиенции у меня. Каждый из них превозносил твои добрые дела и просил о помиловании. Первой была юная мисс Кромптон-Смит, а за ней — привратник, которого зовут Лаки. В конце концов, даже мистер Уэйнрайт, главный мансер, заступился за тебя. Они также будут частью команды, сражающейся в этой последней битве. А пока смотри, слушай и учись тому, что можешь. Возвращайся и продолжай свою работу в качестве привратника. Может быть, однажды ты станешь гораздо больше, чем привратник. Может быть, это то, чего ты заслуживаешь. — Он улыбнулся, говоря это.

Но сердце Крафта екнуло, когда он услышал последнюю фразу герцога. Эти слова он уже слышал от старой ведьмы Нэлл. «Пусть вы получите то, что вы заслуживаете!» Прежде чем ее повесили, она бросила это проклятье ему, Лаки и Донне. Это случилось до того, как герцог вернулся в замок, так что он не мог подслушать ее своими чувствительными корнями. Возможно, это просто совпадение. Но Крафт все равно думал об этом. Заслужил ли он, чтобы его отец вернулся, вернулся к полному здоровью? Вот чего он хотел. Заслуживал ли он матери, которая не хотела бы, чтобы он или его отец видели ее снова? Крафт надеялся, что нет. Конечно, никто этого не заслужил. За последние недели он пережил несколько ужасных вещей, но это было хуже всего. И все же, он был не один, как когда-то в подвале, а жил в мире дневного света, работал с друзьями — Лизой и Лаки, и главным мансером, судя по всему. Крафт понял, что благодарен им.

При первой же возможности Крафт отправился навестить отца. Ему сказали, что он в сознании, как и другой курьер, которого они спасли, хотя все еще очень слаб. Его отец находился в одной из больничных палат, где пациенты оставались, пока они приходили в себя после болезни или травмы. Он не лежал в постели, а сидел в большом кресле, прикрыв колени пледом, и смотрел на тлеющие угли камина. Он обернулся и, увидев Крафта, устало улыбнулся ему.

— Принеси стул, Крафт, и сядь рядом со мной, — предложил он.

Крафт с удовольствием обнял бы отца, но Брайан Бенсон никогда не любил объятий и подобной нежности. В любом случае, похоже, у него не было сил встать.

Крафт принес из-за кровати маленький стул и поставил его рядом с собой.

— Ты выглядишь лучше, отец, — сказал он, садясь. — Скоро ты встанешь на ноги и придешь в норму.

Отец снова устало улыбнулся ему. Его внешность значительно улучшилась с тех пор, как он освободился от паутины, но было ясно, что он изменился навсегда. Его волосы были поседевшими на висках, лицо похудело, морщины на лбу стали глубже. Крафту стало очень грустно. Он знал, что его отец никогда уже не будет таким, как прежде. Однако доктор сказал, что со временем оба курьера поправятся. Этому доктору самое место в комнате оптимистов. Крафту оставалось только надеяться.

— Спасибо, что спас мне жизнь, сынок, — сказал отец. — Если бы не ты, я был бы уже мертв. Ты был храбр, и я горжусь тобой.

Крафт не знал, что сказать. Он чувствовал, что задыхается от волнения. Поэтому вместо того, чтобы ответить на благодарность отца, он задал вопрос:

— Пожалуйста, скажи, если тебе не хочется говорить об этом, отец, но мне интересно, что случилось, когда вы несли седан, направляясь по безопасному маршруту через Престон? Кто — то сказал мне, что, вероятно, была использована какая-то зловещая магия — принуждение, которое заманила вас в сердце Шолла. На что это было похоже?

Какое — то время отец Крафта молчал и не смотрел на него — вероятно, это было слишком тяжело для него, чтобы думать об этом, подумал Крафт. Но потом он ответил, говоря медленно и тщательно подбирая слова.

— Как будто у меня отняли волю, — начал он. — Я помню, как отпустил седан, просто дал ему упасть и зашагал вверх по склону. Как будто я был марионеткой, и кто-то использовал веревки, чтобы двигать моими руками и ногами. Я знал, что мой долг — повернуть назад, но я был бессилен. Мне казалось, что я иду во сне… нет, скорее в кошмарном сне.

— Ты знал, куда направляешься? Мне сказали, что вы направились прямо к центру Шолла — самому опасному месту из всех. Место, где все началось.

Отец кивнул.

— Да, я точно знал, куда иду, и мне было страшно. Что-то звало меня, двигало мной, и я был бессилен сопротивляться. Когда я добрался туда, я знал, что там будет что-то ужасное. Что-то, что хотело съесть и мое тело, и мою душу. Каким — то образом я это знал. Я никогда в жизни не был так напуган. Ужас был ошеломляющим.

— Да, приют был ужасным местом, — согласился Крафт.

— О нет! Мы не туда направлялись — сказал отец, поворачиваясь к Крафту. — Мы просто прошли мимо, и эти свирепые маленькие существа выбежали и затащили нас внутрь. Неделями нас держали в вонючем подвале, где для поддержания жизни хватало только воды и черствого хлеба. А потом, когда я уже думал, что хуже уже быть не может, они отдали нас паукам… Я не надеялся выжить. Когда они опутали меня своей липкой паутиной и ввели в меня свой яд, я заплакал, как ребенок. Но, поверь мне, этот приют ни что по сравнению с тем, куда мы направлялись. Видишь ли, мы направлялись к чему — то гораздо худшему — к самому сердцу Шолла, к логову какого-то ужасного зверя. Я знаю, что спасти нас оттуда было бы невозможно… — голос отца затих, и он снова тупо уставился в огонь.

Крафту нужно было обсудить с отцом и другие важные вещи. Он хотел сказать ему, что слышал своих мертвых братьев и что его мать все еще жива. Но сейчас он не хотел расстраивать его еще больше. Может быть, он подождет, пока отец не окрепнет, подумал он. Может быть, ему стоит рассказать ему все это в другой раз. Решение само пришло к Крафту, когда он взглянул на отца. Его подбородок покоился на груди, а по комнате раздался усталый храп.

Первое, что сделал Крафт, встав утром в субботу с постели, — это заглянул в свое узкое окошко. Теперь это было его обычным делом. Он всегда ходил проверить, не приблизился ли Шолл ближе за ночь. Светило солнце, хотя оно уже не отражалось от поверхности канала, который теперь был скрыт темной завесой Шолла. Насколько он мог судить, он не приближался.

Прошла неделя с тех пор, как герцог подарил Крафту серебряный ключ. У него было время поразмыслить над тем, что произошло, и составить план на будущее. Завтра воскресенье, и он намеревался воспользоваться этим ключом в первый раз. Он собирался зайти в комнату реликвий, чтобы посмотреть, какие тайны там хранятся. Затем он наведаться в серую библиотеку, где начнет читать о Шолле и его аберратах. «Да, пожалуй, круто быть шпионом», — подумал он про себя.

После завтрака он спустился в комнату ожидания. Как обычно, Лаки прибыл раньше него. К его удивлению, Лиза тоже была там. Она жестом пригласила Крафта сесть, и он устроился рядом с Лаки.

— Дополнительные уроки шахмат? — Пошутил он.

Лиза присоединилась к ним за обедом, и теперь, помимо шашек, на столе стояли шахматы. Пока они ели, Лиза учила их играть. Она всегда побеждала, потому что знала так много различных способов нападения и защиты. Она также помнила каждое движение в играх, которые были сыграны много лет назад. Но Крафт понемногу натаскивался. Он был очень решителен. Однажды он выиграет ее!

Ему нравилось учиться играть в шахматы. Это было интересно и как-то отражало жизнь. Например, были пешки, наименее мощные фигуры на доске. Они шли на риск — иногда ими можно было пожертвовать, чтобы потом получить преимущество. Так что пешки были похожи на привратников. Его любимой шахматной фигурой стал конь, потому что он двигался по доске странным диагональным образом, и игроки, которые не концентрировались, могли быть застигнуты врасплох. Крафт собирался стать рыцарем. Он собирался удивить тех людей, которые хотели сохранить свои секреты. Королева была самой сильной фигурой на доске — так что это, очевидно, была Берта. Но, может быть, их было двое в их борьбе с Шоллом. Лиза была их тайной королевой. А что касается шахматной фигуры под названием король — это должен был быть герцог. Если ваш король оказался в ловушке, вы проиграли игру. Если Шолл поглотит Замок, герцога будет трудно защитить.

— Проснись, Крафт, и перестань мечтать! — С улыбкой скомандовала Лиза. — Мы собираемся изменить наш распорядок. С этого момента мы будем каждое утро начинать с пятнадцатиминутного инструктажа. Постепенно я расскажу вам все, что знаю о Шолле.

— Значит, ты будешь нас тренировать, — сказал Лаки, улыбаясь ей.

— Информировать, а не тренировать. Это идея герцога. Он думает, что это поможет вам лучше выполнять свою работу, и я согласна с этим. Это не будет формальным — просто короткий сеанс вопросов и ответов, так что давайте, спросите меня о чем-нибудь. И не важно, насколько глупо! — сказала она, улыбнувшись Крафту. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ответить.

Крафт улыбнулся в ответ и, не задумываясь, задал свой первый вопрос.

— Есть ли какой-нибудь способ предсказать, когда Шолл снова вырастет, или он всегда будет застигать нас врасплох?

— Это хороший первый вопрос. Это то, что мы очень тщательно изучаем, Крафт. Пока мы не можем предсказать большой скачок, но мы предполагаем, что Шолл растет с каждым разом, когда появляется новый аберрат. Каким-то образом эти два события связаны. Волна, поглотившая твой дом, произошла одновременно с появлением болота и Болотной Королевы. Если это так, то это очень тревожно, потому что аберраты могут появляться очень часто.

Крафт был ошеломлен. Эта новая информация о его доме поразила его как удар. Ему вдруг стало очень грустно. Он был многим обязан Берте, но она появилась на свет из — за чего-то, что навсегда разрушило его жизнь — потому что эта волна изменила его мать и привела к смерти его братьев.

— А как насчет последней волны — той, что поглотила канал? — Спросил Лаки следующим.

— Я как раз к этому и вела. Мы почти уверены, что это было вызвано новым, очень сильным аберратом — тем, что прошел через врата в замок. Он уже убил двух человек, и эти две смерти, вероятно, только начало, — продолжила Лиза. — Если это что-то вроде «географической аберрации», такого как болото, то оно, непременно, будет расти в размерах и силе. Мы должны провести расследование и как-то справиться с ним, прежде чем он нанесет новый удар.

— Это может быть Гадюка, — предположил Крафт.

Он уже рассказал им о том, что видел Гадюку в приюте; о том, что видел в нем разницу: в отличие от других аберратов, он, казалось, осознавал и руководствовался чем-то другим, кроме жажды крови. Если это действительно был Гадюка, то Крафт был ответственен за это новое развитие событий. Но он отогнал прочь всякое чувство вины. Он боролся за выживание и за жизнь Лизы, и за свою собственную.

— Вполне возможно, — согласилась Лиза, — Хотя некоторые баффины предполагают, что это может быть ведьма, возвращенная к жизни Шоллом. Мы знаем, что это нечто более опасное, чем все, с чем мы сталкивались, и нам нужно точно выяснить, что это такое.

Как раз в этот момент открылась дальняя дверь, и появился главный мансер.

— Извините, что прерываю ваш первый инструктаж, но это срочно, — объявил он с мрачным выражением лица.

— Один из наших курьеров только что вернулся из Шолла. Он был смертельно ранен, и перед тем как умер, смог рассказать нам немного о том, что произошло. Вполне возможно, что на него напал убийца, которого мы ищем. Праудфут, ты пойдешь со мной. Ты, Бенсон, будешь работать с Мисс Кромптон-Смит.

Они быстро поднялись на ноги, и Крафт последовал за Лизой в ее комнату. Во рту у него пересохло, сердце бешено колотилось, поэтому он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы справиться со страхом, и сел перед серебряными вратами.

Он был рад снова работать с Лизой, и на этот раз, их задачей было выследить и уничтожить этого убийцу — нового аберрата. Они должны выяснить, что это и как оно проникло через серебряные врата. Но прежде всего они должны были быть готовы к тому, что Шолл, наконец, поглотит замок. Вот тогда-то и начнется настоящая борьба.