– Тогда я помогу вам.

– Вы, стало быть, знакомы с капитаном ван Бредой?

– Его враг – мой враг.

– Что ж, хорошо, мистер… мистер Медведь.

– Йорек Бирнисон.

– Йорк Бернингсон. Капитану нужно получить доступ к грузу, который заперт на складе, погрузить его на корабль и уплыть подальше отсюда. Его враг, который стал и моим врагом – и твоим, кстати, тоже, – собирается его остановить. Насколько я понял, времени очень мало, и нас точно ждут неприятности. «Терпение» и «осторожность» – мои любимые слова, мистер Бернингсон, но иногда приходится рисковать. Вы готовы навлечь неприятности на свою шкуру?

– Да.

– Я слыхал, ваш народ делает доспехи, – продолжал Ли. – У вас есть панцирь?

– Только шлем. Больше ничего.

Медведь вытянул лапу и достал откуда-то из-под набережной, где сбегали к воде каменные ступени, помятый кусок железа странной формы. С одного конца конструкции свисала цепь. Ли удивленно уставился на него, но медведь гордо надел его на голову, застегнул цепь под подбородком – и железяка вдруг перестала быть дурацкой, она идеально сидела на медвежьей голове. Черные глаза опасно сверкнули сквозь смотровые щели.

Ли вдруг заметил, что они привлекают к себе внимание. Люди вокруг тыкали пальцами, в домах открывались окна, через дорогу собралась кучка зевак. Когда Йорек Бирнисон приладил на голову шлем, раздалось громкое «ах!», и Ли вспомнил, что медведям в черте города доспехи носить запрещено.

К ним подошел капитан и вопросительно посмотрел на них.

– Наши шансы растут, – сказал ему Ли. – Это Йорк Бернингсон, он вместе с нами примет участие в небольшом приключении, которое нас ожидает.

– Бирнисон, – сказал медведь.

– Прошу прощения, Бирнисон. Так, теперь нужно разобраться с начальником порта. Переговорами займусь я сам. Идемте, джентльмены, откроем ваш склад.

Ли зашагал вдоль набережной и свернул на пирс. Количество зрителей увеличилось до тридцати, если не больше. По улицам, спускавшимся к набережной, прибывала новая публика. Люди следовали за ними, держась на расстоянии, взволнованно переговаривались, показывали пальцами, подзывали друзей. Ли все это видел, но не отвлекался: его внимание было приковано к конторе начальника порта. В здании открылась дверь, кто-то выглянул и тут же юркнул обратно.

– Капитан, письмо у вас с собой? – сказал Ли. – Пусть оно лучше будет у меня.

Ван Бреда передал ему листок.

– Спасибо. Теперь мне предстоит много трепать языком, Йорк Бирнисон, так что буду признателен, если ты будешь смотреть по сторонам и предупредишь нас о приближении неприятностей.

– Я буду смотреть, – коротко ответил медведь.

Не успели они подойти к конторе, как дверь отворилась. На крыльцо вышел мистер Огорд и встал посреди пирса, теребя пуговицу на кителе и преграждая им путь.

– Добрый день, мистер Огорд! – весело приветствовал его Ли. – Утро-то какое чудесное! Надеюсь, вы чувствуете себя превосходно. Будьте добры, посторонитесь, чтобы капитан ван Бреда и наш сотрудник могли пройти в контору. У нас дело.

– Нет у вас никаких дел на этом причале.

– Не уверен, что вы можете делать подобные заявления, сэр. Я адвокат и имею полное право здесь находиться. Мой клиент…

– Адвокат? Никакой вы не адвокат. Вчера вы говорили, что вы аэронавт.

– Так и есть. Но не только! Разрешите ознакомить вас с документом, который мой клиент недавно получил из вашего управления. Скажите, это ваша подпись?

– Разумеется. Да что вам…

– Великолепно, мистер Огорд! – продолжал с энтузиазмом импровизировать Ли. – Уверен, вы стараетесь быть в курсе новейших законотворческих тенденций. Это письмо абсолютно корректно в свете Акта о торговых перевозках II. 303. (5) – да, более чем корректно, сэр, и я первый готов восхититься мужественной лаконичностью ваших формулировок, представленных в этом образчике деловой переписки. Однако позвольте напомнить, что следующий за ним подзаконный акт, а именно «О перевозке товаров и грузов» от 1911 года, часть третья, подраздел четвертый, «Прочие положения», имеет юридический приоритет относительно Акта о торговых перевозках, а в нем утверждается полное и неотъемлемое право перевозчика на погрузку груза, при условии, что (и как только) накладная будет должным образом скреплена подписями обеих сторон. Хочу особо подчеркнуть, что, согласно этому акту, осуществлению данного права не должно чиниться препятствий, обструкций или препон никаким положением предыдущего подзаконного акта ни при каких обстоятельствах и не зависимо от принятых местных поправок и интерпретаций. Капитан ван Бреда, имеется ли у вас накладная?

– Имеется, мистер Скорсби.

– Скрепленная подписями обеих сторон?

– Ага.

– В таком случае предлагаю вам, мистер Огорд, отступить в сторону и позволить моему клиенту осуществить его законные права.

– Я… это против правил! – пролепетал начальник порта, а кошка-деймон драла когтями его штанину, требуя, чтобы ее немедленно взяли на руки.

Он нагнулся, как деревянный истукан, поднял кошку и прижал к груди, и та уткнулась в него мордочкой.

– Я… ничего не знаю об этом акте… но капитан ван Бреда не уплатил портовый сбор за свой груз, и теперь…

– Господин начальник порта, дабы избавить вас от дальнейших затруднений и позора… напомню, что упомянутый сбор касается импорта, а не экспорта, и к данному случаю отношения не имеет. Это элементарная ошибка с вашей стороны, мы все понимаем. Мой клиент не станет выдвигать претензий в ваш адрес и не будет требовать компенсации, при условии, что вы немедленно освободите груз из-под ареста. Более того, если указанный платеж представляет собой действительно пошлину или сбор, а не денежное вознаграждение за какие-либо услуги, как вы только что сами сказали в присутствии этих свидетелей, это дело относится к компетенции Управления пошлин и сборов, а не к вашей, а Управление полностью удовлетворено действиями капитана ван Бреды, поддерживает его право забрать свой груз и не собирается требовать с него никаких дополнительных выплат. Это так, капитан?

– Истинно так.

– У вас есть документ, удостоверяющий это?

– Вот он.

– Тогда вопрос считаю исчерпанным. Доброго вам дня, мистер Огорд, больше мы вас беспокоить не будем.

– Но… – уныло начал начальник порта, замолчал, но быстро нашелся снова. – Но вот этот медведь незаконно носит броню… и у него нет права находиться в порту!

– Это допустимая и вполне законная мера в ответ на нарушение закона с вашей стороны, мистер Огорд, – сурово ответил Ли. – Возражение не принимается.

Он решительно шагнул вперед, а начальник порта нерешительно освободил дорогу. Толпа безмолвствовала, переваривая аргументы: кое-кто из зевак выглядел теперь гораздо менее уверенным в себе, чем еще минуту назад. Ли, однако, куда больше заботила небольшая группа дальше на набережной. Вид этой группы был ему хорошо знаком.

– Неплохой образец демагогии и словоблудия, – негромко похвалила его Эстер.

– Капитан, у вас на корабле есть оружие? – спросил Ли.

– Одно ружье. Никогда из него не стрелял.

– Боеприпасы?

– Есть. Но ими я тоже никогда не пользовался.

– Вам и не придется. Дайте мне ружье, стрелять буду я – если понадобится. Если начать погрузку в течение часа, сможете вы уйти при таком уровне прилива?

– Гавань достаточно глубока. Справлюсь.

– Вот и отлично. Потому что мне, возможно, придется отчалить вместе с вами. Теперь будьте осторожны и держите язык за зубами. Вон те молодчики явно собираются перекинуться с нами парой слов. Молчите, разговаривать буду я. Йорк Бирнисон, и снова я буду очень признателен, если вы прикроете нас с тыла.

Толпа слегка подалась назад, почуяв, что ветер теперь дует в другую сторону. Ли, капитан и медведь зашагали к молчаливой группке из пяти человек, находившейся между ними и шхуной. Эстер зорким взглядом обшаривала проулки между складами, окна верхних этажей, западный пирс через гавань напротив: хорошее ружье и меткий стрелок могут одним махом решить немало проблем. Ли слушал, как стучат по брусчатке их башмаки, как без устали вопят чайки, как пыхтит паровой кран и лязгает ковш, а потом гремит уголь, который пересыпают из танкера в вагонетки. Каждый звук был отчетлив как никогда, и негромкий щелчок они с Эстер услышали одновременно. Кто-то взвел спусковой крючок револьвера. Кажется, это там, впереди, подумал Ли. Но уши Эстер способны были засечь даже муравья, ползущего по травинке.

– Второй слева, – тихо подсказала она.

Пятеро выстроились в ряд примерно в пятнадцати ярдах впереди. У троих были не то палки, не то дубинки, двое держали руки за спиной, и не успела Эстер договорить, как в руке Ли уже очутился револьвер, и его дуло было направлено на второго человека слева.

– Бросай оружие, – скомандовал он. – Можешь просто разжать руку и уронить его на землю.

Парень остолбенел от удивления: то ли он не ожидал столь быстрой реакции, то ли никто до сих пор не брал его на мушку – мальчишке было лет двадцать, не больше. Он вытаращил глаза, нервно сглотнул, и револьвер с грохотом упал на мостовую.

– Молодец. А теперь подтолкни его сюда.

Парень пихнул револьвер ногой, и тот запрыгал по брусчатке. Капитан наклонился, чтобы подобрать его.

И тут человек справа, который тоже держал руки за спиной, сделал очень глупую вещь: широким движением выхватил револьвер и выстрелил. Но прицелиться он не успел, и пуля просвистела высоко над головой Ли.

Зеваки закричали и бросились врассыпную, но Ли успел выстрелить еще до того, как крик достиг верхней точки. Пуля попала его противнику в бедро и развернула его, так что он упал на самый край набережной, не сумел удержаться и свалился в воду вместе с оружием. Его крик оборвался громким всплеском.

– Если его не вытащить, он утонет, – сказал Ли его приятелям. – Вряд ли ваша совесть вынесет такое бремя. Ну, живее! Заодно и с нашей дороги уберетесь.

И он спокойно двинулся вперед. Нападавшие расступились, двое из них кинулись на помощь утопающему, который барахтался в воде и кричал от боли и страха.

– Покажите-ка мне револьвер, капитан.

Ван Бреда протянул оружие Ли. Это было дешевое и хлипкое изделие, ствол погнулся от удара о камень. Тот, кто рискнул бы теперь из него выстрелить, запросто мог бы лишиться руки, и Ли бросил его в воду, хоть и не без сожаления. Он проверил свой револьвер, и понял, что барабан заклинило окончательно. Выстрел у него был только один, и он его уже сделал.

– Мне нужно ваше ружье, капитан, и побыстрее, – тихо распорядился он.

Сунув свой револьвер обратно в кобуру, Ли огляделся. Зеваки вернулись, толпа стала гораздо больше прежней, да и звуки вокруг изменились. Паровой кран на противоположном краю бухты замолчал: крановщик и команда смотрели туда, откуда донеслись звуки выстрелов, пытаясь понять, что там творится. Теперь, когда лязг и грохот стихли, стали слышны мерное сопение землечерпалки и взволнованный ропот толпы.

Ли, капитан и медведь снова двинулись вперед. Шхуна была уже совсем близко: команда высыпала на ют и теперь с удивлением смотрела на направлявшуюся к ним маленькую армию.

Один из матросов вдруг указал на что-то вдали, в городе, и остальные приставили ладони козырьком к глазам, чтобы лучше видеть.

– Лучше бы тебе тоже оглянуться и посмотреть, что там, – подала голос Эстер.

Они как раз поравнялись с кормой корабля; с другой стороны стоял последний склад. Между ним и предыдущим строением тянулся небольшой полутемный переулок. Ли заглянул в него, оглядел два ряда окон на фасаде склада, бросил быстрый взгляд на кран и танкер на другом краю бухты и лишь затем обернулся туда, куда показывала Эстер. Медведь проделал все то же самое.

– Это еще что за чертовщина? – хрипло спросил капитан.

Громадная махина, явно на двигателе внутреннего сгорания, ползла вдоль берега и собиралась свернуть на пирс. В следующее мгновение Ли увидел этого монстра в профиль и сразу вспомнил модель, которую видел на приеме у Полякова – это была пушка, которой хвастались люди из «Ларсен марганец». В реальности машина оказалась чудовищной. Стальные колеса и кузов скрежетали по мостовой. Толпа в ужасе отступила к конторе начальника порта, чтобы дать ей дорогу.

– Пушка? – коротко спросил Йорек Бирнисон.

– Да.

– Я этим займусь, – и медведь бесшумно исчез в переулке.

– Капитан, ружье, пожалуйста! – распорядился Ли. – Скорее!

– О, ja. Ja. Эй, старпом! – взревел ван Бреда.

– Есть, шкипер, – ответили с палубы.

– Мистер Йонсен, будьте добры, принесите из лазарета мое ружье и коробку с патронами. Одна нога здесь, другая там.

Пушка остановилась в начале мола, но люди продолжали пятиться. Рядом с пушкой появился человек в коричневой форме. Он что-то кричал в мегафон, но до Ли не долетало ни слова, и он с улыбкой развел руками.

Человек с мегафоном снова проорал что-то нечленораздельное. Ли покачал головой.

Позади него по трапу дробно простучали ботинки, кто-то подбежал к капитану. Мгновение спустя Ли передали ружье.

– Благодарю вас, капитан. Клянусь старушкой Бетси! Это же винчестер! Вы только посмотрите!

– Вам знакома эта модель?

– Лучшая из всех, что есть на свете. И к тому же, в превосходном состоянии!

Ли быстро зарядил магазин, проклиная себя за небрежное обращение с оружием и наслаждаясь тем, что держит в руках отлично сбалансированную и любовно смазанную винтовку. С такой сразу чувствуешь себя гораздо лучше.

– Капитан, – обратился он к ван Бреде. – Это наш склад – вон тот, рядом с нами?

– Он самый.

– Вы знаете, где именно хранится ваш груз?

– Да. Осталось только дверь открыть.

Ли зачерпнул из коробки горсть патронов и сунул в карман, и снова посмотрел на набережную.

И вовремя: пушка снова заскрежетала к ним. Теперь можно было различить экипаж: судя по всему, один человек был за рулем, еще двое стреляли и перезаряжали. Длинный ствол поднялся, качнулся влево, вправо и наконец уверенно взял корабль на мушку.

Такой штукой можно дома крушить, а уж корабль потопить – проще простого. Одного выстрела хватит, чтобы положить конец приключению, – подумал Ли. – А заодно и его жизни.

Пушка подъехала ближе. Ли поднял винчестер. Пушка проехала мимо среднего склада и остановилась напротив проулка между ним и предпоследним строением. Палец Ли на спусковом крючке напрягся…

Но прежде чем грянул первый выстрел, раздался топот, а вслед за ним рев, подобного которому Ли еще никогда не слышал. Из переулка выскочил Йорек Бирнисон и всем своим весом бросился на пушку.

Ли вскрикнул от изумления – просто не смог удержаться.

Стрелки завопили, колеса и гусеницы заскрежетали по камню. Первый же натиск Йорека развернул пушку стволом к воде. Водитель отчаянно пытался затормозить, но медведь привалился плечом к машине, напрягся… и вот уже передние колеса перекатились через край причала, и пушка драматично накренилась вперед. Стрелки что-то кричали и пытались развернуть башню обратно, но Йорек снова толкнул, и пушка выстрелила, извергнув сноп огня и облако дыма. Раздался оглушительный грохот, и снаряд, перелетев через гавань, воткнулся в мол рядом с угольным танкером. Фонтан воды и камней взметнулся в воздух, а потом обрушился на корабельную команду и крановщика. Но на это уже мало кто обратил внимание, так как залп разъярил Йорека. Он с ревом сунул лапы под днище пушки; мотор взревел, гусеницы с визгом скребли по брусчатке. Колоссальным усилием медведь сбросил в море машину вместе с людьми. Раздался жуткий всплеск. Один человек успел выпрыгнуть; двое остальных вместе с пушкой исчезли под водой.

Команда шхуны рукоплескала, Ли издал ликующий вопль.

Медведь опустился на четыре лапы и вразвалку зашагал к ним.

– Жаль, что они так вас рассердили, Йорк Бирнисон, – усмехнулся Ли.

На той стороне бухты команда танкера с опаской изучала ущерб, нанесенный молу. Ли оценил диспозицию.

Справа, если стоять лицом к городу, был склад: трехэтажное здание из серого камня с окнами в верхнем и среднем этажах. Массивные железные двери открывались внутрь. Над третьим этажом под стропилами из стены торчала балка с лебедкой, с помощью которой поднимали грузы.

Яркий солнечный свет (облака унесло ветром) осветил левую часть фасада.

Капитан ван Бреда уже отдавал приказы. Откуда-то из трюма донесся приглушенный «бум», потом кашель мотора – заработал дизельный двигатель. Два матроса на палубе открывали люк переднего трюма; еще один проверял такелаж.

– Верхний этаж, справа, – вдруг сказала Эстер.

Ли тут же повернул ствол винчестера к складу и успел заметить то же, что и она: быстрое движение в окне – в третьем от угла. Ли прицелился, но больше ничего не увидел.

Йорек Бирнисон стоял рядом, мрачно глядя на людей, столпившихся на противоположном конце пирса. К ним подошли капитан и старший помощник.

– Итак, господин старший помощник, – спросил Ли, – как вы собираетесь переместить груз на шхуну?

– Он весь на тележках, – сказал тот. – Мы уже все подготовили к погрузке, а тут его взяли и заперли. Так что теперь нам меньше получаса хватит.

– Отлично. Капитан, тогда скажите вот что: как устроен склад внутри? Что мы увидим, когда откроем дверь?

– Там пустое пространство. Есть опорные столбы, не знаю сколько: они поддерживают верхний этаж. На нижнем сейчас в основном меха и шкуры в связках. Мой груз – у дальней стены слева, на тележках.

– Хорошо. А эти связки шкур – какой высоты штабеля из них? Можно увидеть все помещение, или они слишком высокие и заслоняют обзор?

– Боюсь, слишком высокие.

– А лестница там есть?

– По центру, в глубине.

– А что на верхних этажах?

– Не знаю…

– Слева наверху! – сказала Эстер, и в тот же миг Ли заметил солнечный блик, означавший, что кто-то открыл окно.

Он дернул дулом вверх, и это, видимо, спугнуло снайпера. Раздался одинокий выстрел, пуля прошла мимо и со стуком вонзилась в палубу. Ли выстрелил в ответ. Стекло разлетелось, осколки посыпались на землю с высоты третьего этажа, но стрелка видно не было.

– Я открою дверь, – сказал Йорек Бирнисон, мельком глянув на нее.

Ли думал, что он просто ее вышибет, но медведь поступил иначе. В нескольких местах он потрогал стальную дверь когтем: где-то постучал, где-то нажал, где-то очень осторожно прикоснулся. Казалось, что он внимательно слушает, какой звук издает металл, или прикидывает, насколько он прочен.

Ли и Эстер стояли в стороне, на краю набережной, откуда хорошо просматривались все окна.

– Ли, – тихо сказала Эстер, – если там внутри Макконвилл…

– Никаких если, Эстер. С самого начала было ясно, что он там.

– Мистер Скарсби, – окликнул его медведь. – Всадите пулю вот сюда.

Он когтем начертил крестик возле верхней петли правой двери.

Ли глянул вверх (проверил, не показался ли стрелок), потом на набережную (зрители благоразумно держались вдалеке и приближаться не спешили), потом на капитана и команду (те были готовы действовать).

– Так, – сказал он. – Вот как мы поступим. Мы с Йорком Бирнисоном откроем дверь. Я войду первым. Там внутри снайпер и, может, даже не один, так что я хочу убедиться, что они не доставят нам хлопот. Если позволите дать вам совет, мистер старший помощник… Пока мы с Йорком Бирнисоном не подадим сигнал, что все чисто, вам с командой лучше ждать на борту, подальше от чужих глаз.

– Вы снова ожидаете неприятностей?

– Я всегда ожидаю неприятностей. Йорк Бирнисон, вы готовы?

– Готов.

– Так идемте же.

Ли поднял ружье, прицелился и выстрелил в метку. В стальном листе образовалась аккуратная дырочка. А потом Йорек Бирнисон вытянул лапу, слегка толкнул, и вся дверь с оглушительным грохотом рухнула внутрь.

В тот же миг Ли прыгнул мимо медведя через порог и ринулся в глубь склада к лестнице, смутно видневшейся впереди.

Прогремел выстрел. Ряды и штабеля вонючих шкур озарились вспышкой. Пуля чиркнула по рукаву пальто – словно призрак схватил Ли за руку, – а затем снаружи, оттуда, где стояла шхуна, донеслись крик и удар. Ли нырнул за тюки. Глупо было вот так врываться, подумал он. После яркого солнца он почти ничего не видел в темноте, а глаза врага уже успели привыкнуть.

– Где он? – раздался сзади голос медведя.

– Стреляли из тупика впереди, – тихо ответил Ли. – Но наверху еще как минимум один человек. Я займусь им, если разберетесь с этим.

И тут же услышал еще один выстрел с третьего этажа, а за ним еще. На корабле снова закричали – в голосе слышались ужас и боль. Ли и Йорек одновременно рванули с места: Ли легко бежал к лестнице (Эстер скакала впереди); медведь двигался медленно и тяжело, но лишь первые несколько шагов, пока боролся с инерцией своего огромного тела. А потом его уже было не остановить. На полпути вверх по открытой чугунной лестнице Ли краем глаза заметил, как взлетают в воздух тяжеленные тюки шкур и мехов – будто пух с чертополоха. Раздалось еще два или три выстрела, испуганный вопль и короткий страшный рык, от которого кровь стыла в жилах.

Сверху продолжали стрелять. На втором этаже было почти пусто, если не считать нескольких деревянных ящиков на стеллажах у задней стены, и гораздо светлее – солнце щедро лилось сквозь длинный ряд окон.

И ни одной живой души.

Назад и снова вверх. По голым полам тихо не побегаешь: человек наверху все услышит, и у него будет полно времени, чтобы прицелиться. Ли остановился чуть ниже следующего этажа, надел шляпу на ствол ружья и начал осторожно поднимать ее вверх – и, разумеется, шляпа тут же завертелась волчком: в нее попала пуля.

Однако стрелок выдал свое местоположение: дальний правый угол, если смотреть на дом с набережной. Ли решил взять паузу и обдумать ситуацию.

Неизвестно, насколько загроможден тот этаж: есть ли там бочки и ящики, за которыми можно спрятаться… или все помещение простреливается.

Не знал он и того, один ли там Макконвилл, или у него есть сообщник, который выстрелит Ли в спину. Открывавшееся окно, которое он видел с набережной, между прочим, находилось слева.

Лестница, на которой стоял Ли, была открытая, чугунная, кованая, футов десять в ширину; она выходила на площадку у задней стены склада. Лучше всего, наверное, подняться по ней бегом, надеясь не схлопотать пулю, и при первой возможности сразу открыть огонь.

– Ли, – прошептала Эстер, – подними-ка меня.

Он наклонился и подхватил ее на руки. Зайчиха хотела послушать – значит, чем выше, тем лучше. Некоторое время она, напрягшись, сидела у него на руках и тихонько водила ушами, затем прошептала:

– Их двое. Один слева, другой справа.

– Всего двое?

– Что-то мешает… возможно, бочки. Воспользуйся жестянкой с табаком.

Ли опустил Эстер, достал из кармана коробку, в которой держал сигариллы. Саму коробку и три последние сигариллы он убрал назад, а крышку натер рукавом до блеска – получилось зеркало.

До верхнего этажа оставался всего фут: Ли увидел толстые сосновые доски, обитые железом, перила по сторонам открытой лестницы.

Он осторожно поднялся еще на одну ступеньку, пригнулся и поднял руку с жестяной крышкой у столбика перил под таким углом, чтобы видеть правый угол, откуда только что стреляли. Он никого не заметил – ряд тяжелых бочек закрывал обзор. Даже два ряда: бочки, солома, снова бочки.

Ли слишком хорошо понимал, что малейшее движение может выдать его, и, стараясь двигаться медленно и плавно, повернул самодельное зеркало к другому углу. Там стоял какой-то механизм, накрытый брезентом. Стрелок был полностью на виду: стоял за ним и целился в точку прямо над головой Ли. И это был не Макконвилл.

Каменные столбы, поддерживавшие крышу (шестнадцать штук, и каждый толщиной в два фута), стояли в два ряда по всей длине помещения. Если удастся перебежать за ближайший со стороны стрелка, можно будет спрятаться… но пока Ли будет разбираться с головорезом, Макконвилл сто раз успеет застрелить его в спину. Безнадежный расклад, не стоит и начинать.

Хотя, если подумать, ничего нового. Все как всегда. Все равно мы уже влезли в это дело, подумал Ли. Эстер пошевелила ушами. Он сунул крышку от жестянки в карман.

Снизу донесся громкий скрежет: кто-то отпихнул в сторону упавшую дверь. Воспользовавшись шумом, Ли крепче перехватил ружье и побежал наверх так быстро, как только мог, и спрятался за ближайшим столбом.

Выстрелы прогремели справа и слева; эхо метнулось среди голых каменных стен. Ли прижался к столбу – третьему с края, – словно хотел с ним слиться.

Аппарат, накрытый брезентом, за которым скрывался второй стрелок, находился ближе к середине стены. Он оказался чуть ниже среднего человеческого роста, а это значило, что тому, кто за ним прячется, приходится все время нагибаться. Не слишком удобная поза. Будь снайпер один, можно было бы подождать, пока он шевельнется (а шевельнуться ему рано или поздно придется), и аккуратно снять его одним выстрелом.

Но позади Ли, в дальнем углу склада находился Макконвилл, у него было отличное укрытие и четкая линия стрельбы. Если бы у него был только револьвер… но стреляли из ружья. И Ли, прижавшись к столбу, не только слышал, но и чувствовал, как пули осыпают его ненадежное убежище. Макконвилл стреляет из ружья и в следующий раз не промахнется.

Первый шквал выстрелов закончился.

Ли перебежал на другое место – мимо второго столба, сразу за первый, подальше от Макконвилла, и под более острым углом к нему… а заодно ближе ко второму стрелку, чье плечо как раз показалось из-за аппарата, накрытого брезентом.

Ли поднял ружье и выстрелил в тот самый миг, когда Макконвилл крикнул: «Пригнись!». Пуля опередила предупреждение: из-за брезента послышался хрип, потом стук – это ружье выпало из рук прятавшегося стрелка, – потом длинный тяжелый вздох, и наступила тишина.

Ли внимательно посмотрел на брезент: пять шагов бегом справа налево на виду у Макконвилла. Примерно полторы секунды. А что, может, и получится.

Получилось. Макконвилл выстрелил дважды, но промахнулся. Второй стрелок лежал на полу. До оружия ему было не дотянуться, его глаза так и пылали на лице, покрывавшемся смертельной бледностью. Под ним растекалась лужа крови – будто разворачивалось большое алое крыло. Деймон-кошка дрожал и прижимался к нему.

– Ты попал, – голос незнакомца был еле слышен.

– Да, – сказал Ли, – вон сколько кровищи. Это Макконвилл там?

– Мортон. Не знаю никакого Макконвилла.

– Прекрасно. Что у него за оружие?

– Да пошел ты…

– Я смотрю, ты сама приветливость. Попридержи-ка язык.

Пригнувшись, он похлопал его по груди и бокам в поисках еще какого-нибудь оружия, а потом переключил все свое внимание на другой конец склада. Вообще-то, они с Макконвиллом могли хоть целый день друг от друга прятаться. Капитан ван Бреда, если в него никто не будет палить, прекрасно может забрать свой груз и отчалить. Но рано или поздно Ли или Макконвиллу придется показаться… и первый, кто это сделает, умрет.

Внезапно на него обрушился новый шквал выстрелов: пули барабанили по стенам у него за спиной, и по механизму, накрытому брезентом, перед ним. Две или три попали в столбы и с визгом срикошетили в углы.

И вдруг посреди этого хаоса Ли, сидевшего на корточках за аппаратом, что-то сшибло на пол и почти оглушило. В него попали? Он ранен? Какое странное ощущение… а потом он в приступе ужаса и тошноты увидел Эстер, которую поверженный стрелок схватил за горло. Ли задыхался вместе с ней, но ярость – кто-то напал на его деймона! – оказалась сильнее.

Из последних сил он подтащил к себе ружье, так что оно уперлось стрелку в бок, и вышиб из него дух.

Эстер вырвалась и прыгнула к нему на руки, отчаянно дрожа.

– Все хорошо, все в порядке, – прошептал Ли. – Все уже кончилось.

– Ничего не кончилось, – ответила она. – Остался еще Макконвилл.

– Думаешь, я про него забыл, глупая ты крольчиха? Ну-ну, возьми себя в руки.

Он потер ей уши и опустил на пол, потом осторожно выглянул, посмотрел вдоль ряда столбов: в дальнем конце пустой комнаты громоздились бочки.

Никакого движения.

Однако Макконвилл – не только жестокое чудовище, подумал вдруг Ли с проблеском надежды: он еще и глупец. Умник бы точно ничего не стал делать, пока Ли не убьет второго стрелка или не будет убит. Если Ли победит, он подумает, что опасность миновала, и тогда его легко будет убить выстрелом в спину. Но этот болван с самого начала себя выдал… Значит, шанс еще есть.

Итак, столбы… Два ряда по восемь, через равные промежутки, вдоль всего помещения. Если смотреть слева, от окон, то видно почти все помещение – пустое до самого штабеля бочек. А вот справа видно только узкий промежуток между стеной и столбами и торцевую стену в конце.

Значит, и Макконвилл видит то же самое. Если двигаться между столбами и стеной, противник тебя не заметит… то есть, заметит, конечно, но не сразу.

Другого шанса не будет. Он посмотрел на Эстер: она дернула ушами – готова. Ли быстро зарядил магазин винчестера – что за славная винтовка, ей-богу! – и двинулся вперед, ступая по деревянному полу так тихо, как только позволяли подошвы его кожаных ботинок.

За первыми тремя или четырьмя столбами он был полностью невидим, но винчестер держал наготове, чтобы выстрелить, как только что-нибудь появится в поле зрения. Однако чем дальше, тем уязвимее ты становишься: угол обзора увеличивается.

Нужно изменить тактику: остаток пути преодолеем бегом.

Ли остановился в последней точке, где его не было видно – напротив больших дверей посреди фасада, куда лебедкой поднимали грузы, перехватил ружье и… побежал.

В тот же самый миг в его голове мелькнула мысль: Тень! Черт возьми, он видит мою тень!

Солнце светило в окна. Макконвилл видел каждый его шаг! И как только Ли это понял, прогремели два выстрела, и он упал между столбами. В него попали – только непонятно, куда. Собрав последние силы, Ли поднялся на ноги и бросился вперед, к штабелю бочек. Если удастся прижаться к ним с этой стороны, Макконвилл не сможет увидеть его с той.

Наверное, не сможет.

Он добежал до бочек и соскользнул на пол. Эстер дрожала рядом. Ли приложил палец к губам – он смог это сделать, потому что рука была свободна. А рука была свободна, потому что… он потерял ружье!

Оно валялось на открытом месте – всего в нескольких футах и совершенно недосягаемое.

Ли сидел, привалившись к бочкам, чувствуя вонь рыбьего жира, слыша стук крови в висках, прислушиваясь к каждому скрипу и шороху, сдерживая боль, которая сужала круги вокруг него и могла наброситься в любую секунду.

Боль, как выяснилось через несколько секунд, целилась в левое плечо. Куда конкретно – было непонятно, она захватила все плечо целиком и вела себя совершенно по-хамски, требуя всего внимания. Ли попробовал пошевелить левой рукой и обнаружил, что она все еще двигается, хотя и слабо. Но пуля Макконвилла все-таки не попала в кость.

Черт, вокруг целая лужа крови – откуда она взялась? Может, в него еще куда-то попали?

Ли потряс головой: брызги полетели во все стороны, закапали на щеки. Его левое ухо решило, что его, кажется, откусил тигр, и Ли едва не вскрикнул. Ну что ж, бывает, что и из ушей идет кровь. Если дело только в этом, значит, все гораздо лучше, чем можно было ожидать.

Тишину нарушал только стук капель крови, падавших на пол.

Парализованный болью, Ли сидел за бочками с неработающим револьвером, в нескольких ярдах от винчестера, который прекрасно стрелял, но пользы от него сейчас было мало. Смрад рыбьего жира становился все гуще. Чья-то пуля – возможно, и его – пробила бочку. Неподалеку от них с Эстер сверху била мутная струйка, лужа медленно расползалась по полу. Еще пара минут, и они будут сидеть в целом море рыбьего жира.

Зайчиха крепко прижалась к его боку. Его раны причиняли боль и ей, но она не жаловалась.

– Скорсби, – окликнул его Макконвилл из-за штабеля.

Ли не ответил.

– Я знаю, ты там, дешевый сукин сын! И знаю, что я тебя подстрелил, – медленно продолжал Макконвилл скрипучим голосом. – Может, ты, ублюдок, уже сдох а если нет, так скоро сдохнешь. Я тебя узнал, как только увидел. Я никого не забываю. Там, в Дакоте, ты был следующим в списке. Видел бы ты тех двух полицейских, когда я до них добрался! У одного был деймон-змея: стоило ему зазеваться, как я поймал ее за хвост и ударил об землю, как будто кнутом. Ты в жизни не видел, чтобы человек так удивлялся перед смертью! Это было на реке Шайен… Второй полицейский остался с Пьером Макконвиллом один на один, а это скверный расклад, Скорсби – подумай об этом. Я могу не спать дольше, чем кто угодно. Он пытался меня пересидеть, да все равно его сморило. Этот болван думал, что крепко связал меня, но Пьера Макконвилла ничем не удержишь – есть у него про запас пара трюков. Я выпутался, связал этому уроду руки и ноги, а потом взял его деймона и привязал к седлу. А лошадь расстреножил! Вот смеху-то было! Он проснулся и увидел, в какую передрягу попал. «Лошадка, хорошая лошадка, только не уходи… Чертова кляча, стой, ну, пожалуйста, пожалуйста!..» Пока кобыла рядом кружит, ты живешь, но если что ее напугает, и она понесет – пиши пропало. Как будто рука у тебя под ребрами шарит. Нащупывает твое сердце – а оно еще бьется! – и рвет его, и тянет, пока жилы не полопаются, и вот оно уже снаружи, в чужом кулаке! Все, конец тебе. Ну, потом я взял его ружье, да и выстрелил в воздух. Старушка Солнышко рванула, как пушечное ядро! Ты бы слышал, как он орал!

И с тобой, Скорсби, то же самое сделаю. Там, за дверями, лебедка с веревкой – ну, ты видел. Так что мы сейчас немного поиграем. Ох, и долго же я буду с тобой играть – с тобой и с этим твоим блохастым зайцем.

Лужа рыбьего жира ползла по полу: протяни руку и можно дотронуться… Эстер тоже посмотрела на нее, а потом на Ли… А потом на его револьвер. И он догадался, о чем она думает.

Макконвилл продолжал разглагольствовать, и Ли не стал ему мешать. Он очень осторожно полез в кобуру за револьвером. Потом обмакнул палец в жир и капнул на боёк и еще – на спусковой механизм… и на крепление барабана. Крепко взявшись левой, слабой рукой за дуло, правой он осторожно провернул барабан, потом оттянул боёк – тот шел сначала туго, потом свободно. Проверив, что в гнезде точно есть патрон, Ли взвел спусковой крючок и стал ждать, когда скрипучий голос умолкнет.

– Ну что, Скорсби, сейчас я буду тебя убивать. Пришел твой час. И умирать ты будешь долго и трудно. Тот полицейский умирал полчаса, не меньше – я по его часам следил, я их себе забрал. Тебе я, пожалуй, дам побольше. Все зависит от того, как громко ты будешь кричать.

Макконвилл за бочками поднялся на ноги и кашлянул, словно пытаясь скрыть болезненный стон. Ага, стало быть, и в него попали!

Эстер навострила уши и напряглась – они оба услышали еще один звук. Шорох змеиного тела по деревянному полу и слабый сухой треск. Деймону Макконвилла не терпелось начать, и он полз к ним.

Меньше чем в шести футах из-за бочки показалась змеиная голова. Эстер прыгнула и вцепилась в нее. Она схватила змею зубами сразу позади черепа и сильно прикусила. Ли чувствовал каждое сокращение ее мускулов – и стиснул челюсти вместе с ней.

У Макконвилла вырвался вопль ярости и боли; за бочками послышался грохот падающего тела. Не в силах двинуться с места, Ли смотрел на свирепую битву хлещущей, вьющейся кольцами, корчащейся змеи с маленьким, напрягшимся как струна зайцем, чьи когти скребли по доскам. Эстер не за что было ухватиться – ни густой травы, ни пружинистых корней, только голые, скользкие доски, а весила она вдвое меньше, чем змея. Ли вместе с ней ощущал гнев и силу вражеского деймона, кидавшегося из стороны в сторону в попытке вырваться из заячьих зубов.

– Давай, девочка, давай, – прошептал Ли. – Держи ее крепче…

И она вгрызлась еще глубже, смыкая дрожащие челюсти, скользя и скребя, но все же кусая, и таща, и волоча – и оттаскивая деймона все дальше от его человека.

Вопли Макконвилла были ужасны. Он бился и извивался на полу: Ли слышал, как его ногти царапают доски, как сапоги стучат по полу. Рев и стоны заполнили склад. Сам воздух, казалось, пропитался ими. Наконец он, шатаясь, показался из-за бочек – и тогда Ли выстрелил.

Макконвилла швырнуло на подоконник, потом он сполз на пол. Его деймон обмяк и повис в зубах Эстер, но она продолжала тащить его прочь, теперь это было гораздо легче.

– Нет… нет… нет… чертов заяц, не надо… не делай этого, – всхлипывал и умолял Макконвилл.

Лицо у него стало цвета грязной бумаги, глаза вылезли из орбит, рот превратился в кровавую рану.

– Ты убил Майка Мартинеса и Бродеса Винсона из засады, как последний подонок, – сказал Ли, – а потом сказал юному Джимми Партлетту, что он трус, чтобы заставить драться с тобой. Ты – кусок дерьма, Макконвилл, и это твой конец.

И он прострелил ему сердце.

Деймон-змея исчез. Эстер захромала назад, к Ли: он подхватил ее, поднял, поцеловал и прижимал к себе, пока ее не перестало трясти.

– Подвинься, – прошептала она, наконец. – Еще десять секунд, и ты будешь сидеть в луже рыбьего жира.

– Тут-то и начнутся наши проблемы, Эстер, – проворчал Ли, кое-как поднимаясь на ноги – и надо сказать, вовремя.

Он осторожно пошевелил левой рукой – и обнаружил, что может это сделать, – сунул револьвер обратно в кобуру и пошел за ружьем.

Выглянув в окно, он увидел, что команда шхуны задраивает люк на носу шхуны – видимо, весь груз был уже в трюме. Однако на палубе под куском парусины лежало мертвое тело, а на набережной Йорек Бирнисон, грозно упираясь лапами в мостовую, сдерживает толпу, возглавляемую Поляковым, который что-то вещал. Ли слышал гудение его голоса, но слов разобрать не мог. Кажется, тот убеждал горожан выступить всем вместе и атаковать шхуну. К счастью, живой медведь остановил бы и более храбрую толпу. И даже более безумную.

Ли слышал, как пыхтит вспомогательный двигатель на шхуне, и видел дым, поднимавшийся из трубы на палубе. Судно было почти готово к отплытию.

Спустившись на первый этаж склада, он увидел хаос: разорванные, разбросанные во все стороны тюки шкур, сломанные балки и доски. Огромная стальная дверь валялась у входа.

Ли вышел на солнце и зашагал к медведю.

– Ну, Йорк Бирнисон, проблема наверху ликвидирована, – сказал он.

Громадная морда повернулась к нему, черные глазки блеснули из-под железного гребня. В голове у Ли все поплыло, он пошатнулся, но пасть молниеносно распахнулась, зубы схватили его за пальто и мягко вернули в вертикальное положение.

Но тут события приняли неожиданный оборот.

В толпе кто-то закричал… или это все-таки было за ней? Громкие голоса выкрикивали команды, слышался бодрый и дисциплинированный топот ног, обутых в сапоги. Рядом раздался всплеск; Ли скосил глаза и увидел в волнах стремительно удаляющуюся медвежью голову в шлеме.

Однако ему пришлось тут же повернуться обратно, так как на него уже кто-то орал:

– Ты! Бросай оружие! Бросай сейчас же!

Кричал человек, возглавлявший отряд в форме «Ларсен марганец». Они проложили себе путь сквозь толпу, выстроились перед ней в шеренгу и держали Ли на мушке, как заправская расстрельная команда. Поляков возвышался за ними и смотрел грозно и одобрительно.

Ли почему-то совершенно не хотелось бросать славное ружье, и он уже собирался прямо заявить об этом, но тут произошла еще одна неожиданность.

Другой голос у него за спиной спокойно заявил:

– Мистер Ли Скорсби, вы арестованы.

Очень медленно, чтобы, не дай бог, не упасть, Ли повернулся.

Перед ним стояли трое, в другой форме. Говорил один из них – молодой, с револьвером в руке.

– Вы еще кто такой? – поинтересовался Ли.

– Не обращайте на него внимания! – заорал командир «Ларсен марганец». – Делайте, что я говорю!

– Я – лейтенант Хогланд из Управления пошлин и сборов, мистер Скорсби, – невозмутимо сообщил молодой человек. – И я повторяю: вы арестованы. Положите ружье на землю.

– Видите ли, если я это сделаю, вон тот сенатор сразу ободрится и велит своим марионеткам захватить корабль капитана ван Бреды, – объяснил ему Ли. – А после всего, через что мы с Йорком Бирнисоном прошли, чтобы вызволить его груз, это будет… досадно. Признаться, я не знаю, как разрешить эту ситуацию, господин таможенный офицер.

– Ее разрешу я. Положите ружье на землю, пожалуйста.

Он прошел мимо Ли и хладнокровно встал перед шеренгой людей в форме, вооруженных винтовками.

– Немедленно покиньте территорию порта и займитесь своими делами, – сказал он достаточно громко, чтобы все могли его слышать. – Если к тому времени, когда часы на Таможенном управлении пробьют двенадцать, на набережной останется хоть один человек, он будет немедленно арестован. Все вон отсюда.

Люди из «Ларсен марганец» растерялись. Поляков, все еще скрывавшийся за спинами, однако, прокричал:

– Я протестую! Это возмутительно! Я глава зарегистрированной политической партии, и это вопиющая попытка ограничить мою свободу слова! Вы обязаны укреплять закон, а не попирать его! Преступник Скорсби…

– Мистер Скорсби находится под арестом. Там же окажетесь и вы, если немедленно не покинете набережную. У вас две минуты.

Деймон-лиса лейтенанта Хогланда что-то негромко сказала Эстер. Поляков выпрямился, надулся – и решил отступить.

– Очень хорошо, – сурово сказал он. – Я выражаю решительный протест и официально заявляю, что здесь нам было отказано в справедливости, которой мы, законопослушные граждане, имеем полное право ожидать и обязаны требовать. Мы подчиняемся давлению силы, но заявляю, что…

– Меньше двух минут, – напомнил Хогланд.

Поляков гордо развернулся, и толпа расступилась, пропуская его, затем сомкнулась и молча потекла следом. Последними отступили стрелки из «Ларсен марганец»: спорить с невозмутимым таможенником они не смогли. Командир наконец проворчал приказ, они развернулись и побрели обратно по набережной. Командир рявкнул, тогда они перестроились и начали маршировать, впрочем довольно неуклюже.

– Мистер Скорсби, ваше ружье, – напомнил молодой лейтенант.

– Я бы хотел вернуть его капитану ван Бреде, – возразил Ли. – Оно ведь ему принадлежит.

Сзади послышались торопливые шаги. Ли все так же медленно повернулся и посмотрел на бегущего к ним капитана. Последнюю фразу он явно расслышал.

– Мистер Скорсби, я вас должен поблагодарить… Мне нечем заплатить вам за помощь, кроме вот этого ружья. Примите его, прошу. Оно ваше.

– Это очень мило с вашей стороны, капитан. Принимаю подарок с благодарностью.

– А теперь положите его на землю, – напомнил лейтенант.

Ли так и сделал.

– И револьвер тоже.

– Он не работает.

– Еще как работает. Кладите.

Ли наклонился и, выпрямляясь, чуть не упал: голова у него кружилась. На мгновение все звуки в гавани отдалились: крики чаек, громкие голоса с танкера и крана по ту сторону бухты, плеск землечерпалки, бой часов на здании таможни. А дальше будто темная туча вдруг заволокла солнце, потому что все краски исчезли, и свет померк.

Продлилось это всего секунду. Ли почувствовал, что его держат под руку (его подхватил еще один офицер), и окончательно пришел в себя.

– Прошу за мной.

Его спаситель быстро зашагал к концу пирса. На шхуне команда убирала подъемный ворот, кто-то уже отдавал швартовы, а капитан ван Бреда мчался по трапу, на ходу выкрикивая приказы.

– Куда мы направляемся? – спросил Ли. – Ваше управление, кажется, в другой стороне?

– Совершенно верно, – согласился офицер и прекратил беседу.

Они прошли мимо последнего склада. У лестницы, спускавшейся в воду, на волнах покачивался катер, выкрашенный в белый и синий – цвета «Пошлин и сборов». Мотор мирно пыхтел; старшина на баке держал фалинь, пропущенный сквозь кольцо в стене, чтобы выровнять лодку. Лейтенант шагнул на борт.

Ли нагнулся подхватить Эстер.

– Все в порядке, Ли, – прошептала она ему на ухо. – Все просто отлично.

Озадаченный Ли поднялся на катер и уселся в крошечной каюте. Еще два офицера последовали за ним. Один из них встал у руля и открыл дроссель.

Матрос отдал швартов. Ли оглянулся: шхуна уже отошла от причала, качаясь на волнах.

Лейтенант положил ружье и револьвер на скамью напротив Ли – он легко мог дотянуться до любого из них. Но Ли сидел тихо и держал Эстер на коленях. Катер миновал землечерпалку, обогнул маяк, и, прыгая на волнах, устремился в открытое море.

– Ладно, – не выдержал он, – сдаюсь. Что за чертовщина тут творится?

– Заберите ваш револьвер, мистер Скорсби, – пригласил лейтенант. – И ружье. Оно, кажется, тоже ваше.

– Ну вот, теперь я сплю и вижу сон, – пожаловался Ли, но револьвер взял и крутанул барабан: тот завертелся, легко и быстро. – Так куда же мы направляемся? И зачем?

– Мы идем вокруг острова к складу Компании Баренцева моря. Там вы найдете ваш шар – надутый и готовый к отлету. Вот, кстати, ваш багаж, доставленный из пансиона.

Он вынул из шкафчика ранец, принадлежавший Ли. Онемев от удивления, тот взял его и молча кивнул.

Рулевой сменил курс, и катер запрыгал на волнах в неспокойном море. Ли смотрел на скалистый берег: вон показалась тюленья голова, а за ней еще и еще.

– Это они от медведя спасаются, – заметил молодой офицер.

– А где он?

– Тоже направляется к складу. Тюлени его сейчас не интересуют. Он хотел вам кое-что передать.

– Черт меня побери, утро полно сюрпризов, – проворчал Ли.

– Дела, мистер Скорсби, обстоят следующим образом: весь Север сейчас охвачен напряженной борьбой, а этот островок – можно сказать, ее средоточие. На одной стороне – законные институты гражданского общества, вроде Управления пошлин и сборов, а на другой – не поддающиеся никакому контролю огромные частные компании, как, например, «Ларсен марганец», которые получают все больше контроля над обществом и не подлежат никаким демократическим санкциям. Если мистер Поляков победит на выборах, он очень облегчит жизнь «Ларсен марганец», и очень ухудшит ее для обычных жителей Нового Оденсе.

– Я думал, он выступает против медведей, – возразил Ли. – Думал, вот и вся его политическая платформа.

– Он как раз и хочет, чтобы простые люди так думали.

– О, – сказал Ли. – Простые люди… Ну что ж, этот фокус ему удался.

– До сих пор он старался оставаться в рамках закона, но попытка отобрать груз капитана ван Бреды – это уже слишком. Тот, кто нанял тех стрелков, нарушил закон, но, я уверен, нам не найти ни одной ниточки, ведущей к Полякову. Как уверен и в том, что его адвокаты запутают судей и добьются оправдательного приговора по делу с грузом. Короче, мистер Скорсби, мы вам очень благодарны за то, что вы разобрались с этой очень неприятной проблемой. Ваш поступок тем более благороден, что вы не имели никакого личного интереса в этом вопросе.

– Ну, благородство меня не сильно волнует, знаете ли, – смутился Ли.

– Как я и сказал, мы вам очень благодарны. Вы найдете ваш шар с полным комплектом провианта, и сейчас как раз дует отличный восточный ветер.

Ли глянул вперед через покрытый брызгами иллюминатор. В нем он увидел быстро приближающийся мол, защищающий гавань, а за ним свой шар – как и обещал офицер, – надутый и покачивающийся на ветру. Очень похоже на «Большое спасибо, постарайтесь никогда сюда не возвращаться», подумал Ли.

В тихих водах гавани катер сбавил ход. Ли осторожно пошевелился, чтобы понять, как там его плечо. Плечо болело адски, но, судя по всему, кость не пострадала. Ухо тоже давало о себе знать: в верхней его части обнаружилась дырка, в которую можно было просунуть палец, и рана еще кровоточила.

– Прежде чем вы посадите меня в корзину и помашете на прощание, – сказал Ли, – мне бы подлатать себя немного. Где тут можно это сделать? Думаю, вы не будете возражать, если я зашпаклюю дырки, которые во мне понаделали?

– Не будем, – сухо ответил лейтенант.

Рулевой закрыл дроссель, и катер аккуратно пристал к деревянному причалу. В следующее мгновение он уже был пришвартован, и Ли встал, чтобы вслед за таможенниками сойти на берег.

Офис таможни был окружен низенькими домиками. Первым делом Ли пришлось расписаться за возврат шара. Клерк посмотрел на него совершенно без удивления.

– Вижу, вы все-таки нашли, с кем подраться, – заметил он.

Плата за хранение транспортного средства (аэростата) была внесена, счет за топливо оплачен. Ли молча подписал бланк, сказать ему и правда было нечего.

– Сюда, мистер Скорсби, – позвал лейтенант.

Его провели в ванную, где он, скрипя зубами, разделся до пояса, вымылся, как мог, и с помощью Эстер попытался оценить нанесенный ущерб. Пуля Макконвилла, к счастью, прошла навылет; кость она, может, и зацепила, зато извлекать ее не пришлось. А вот с ухом дела обстояли неважно. Но он все еще им слышал.

– Оно и так было не очень красивое, – утешила его Эстер.

– Красивее не завозили, уж извини, – обиделся Ли.

В дверь постучали:

– Мистер Скорсби! Пришел врач, хочет вас осмотреть.

Ли отпер дверь, ежась на холодном ветру. Рядом с улыбающимся лейтенантом Хогландом возвышался Йорек Бирнисон.

В пасти у медведя виднелось что-то темно-зеленое.

– Кровяной мох. Покажи мне свои раны, – сказал Йорек, положив то, что принес, в подставленные ладони офицера.

– Воистину поразительное средство, – заметил тот. Ли повернулся боком, чтобы медведь мог видеть его плечо. – Его антисептические и обезболивающие свойства лучше, чем у любого средства, которое есть в наших больницах.

Йорек взял несколько волокон мха, быстро их пережевал и выплюнул кашицу в руку Ли.

– Приложи к ране и перебинтуй. Все быстро пройдет.

– Благодарю, Йорк Бирнисон, – сказал Ли. – Я очень ценю вашу помощь.

Он, как мог, приложил влажный мох к ране. Лейтенант оторвал полоску липкого пластыря и примотал компресс.

Едва Ли оделся, как снаружи послышались шаги, а потом раздался мужской голос. Этот голос он узнал. Ли посидел немного с рубашкой на голове, подумал, а потом натянул рубашку до конца. Вынырнув из ворота, он увидел облаченного в черный костюм поэта и журналиста Оскара Сигурдссона с блокнотом в руке. Сигурдссон о чем-то очень оживленно говорил с лейтенантом.

– Ну, я и подумал… А! Вот и наш герой! Мистер Скорсби, поздравляю с благополучным спасением! Вам же не составит труда дать небольшое интервью об этом удивительном происшествии?

Ли огляделся. Пристань была всего в паре ярдов.

– Ну, конечно, мистер Сигурдссон. Но, думаю, нам лучше уединиться.

Он двинулся прочь, и Сигурдссон радостно поскакал за ним. В конце причала Ли остановился.

– Видите вон ту точку на горизонте? Может быть, корабль? Как вы думаете? – спросил он.

– Да, может быть, – Сигурдссон приставил ладонь козырьком к глазам. – Но какое…

Договорить он не успел. Ли прицелился и отвесил поэту пинка под зад. Вопя и размахивая руками, тот упал в море.

– Мистер Сигурдссон, кажется, упал в воду, – сообщил Ли, возвращаясь в ванную. – Возможно, ему понадобится помощь, чтобы выбраться. Я бы и сам помог, но не могу.

– Нам очень повезло, что вы нас покидаете, мистер Скорсби, – заметил лейтенант. – Петерсен! Вытащите поэта на берег и хорошенько отожмите, если не трудно.

По причалу побежали со спасательным кругом, но прежде чем Сигурдссона подняли на берег, за углом снова раздались шаги – и на сей раз кто-то бежал. Ли поспешно натягивал пальто, когда на сцене появился еще один старый знакомый.

– Мистер Васильев! – воскликнул аэронавт. – Пришли попрощаться?

Экономист едва дышал и выглядел испуганным.

– Они идут сюда!.. Люди Ларсена… У них приказ застрелить на месте вас и медведя… Поляков в ярости!..

Йорек Бирнисон зарычал и повернулся к морю.

– Канонерка тоже на подходе, – остановил его Васильев. – Выхода нет.

– Есть, но только один, – перебил его Ли. – Летали когда-нибудь на шаре, Йорк Бирнисон?

– Йорек, – проворчал медведь. – Нет, мистер Скарсби, не летал.

– Йорек. А, я понял! А меня зовут Скорсби, но лучше просто Ли. Ну, тогда нам пора, Йорек. Мистер Васильев, спасибо вам – и до свидания!

Они обменялись рукопожатием, и офицер отвел Ли и медведя к шару, который дрожа от нетерпения, мечтал освободиться от веревки и взмыть в небо. Ли быстро проверил шар: все оказалось в полном порядке.

– Улетайте, – скомандовал Хогланд. – Ах, да, и ружье не забудьте.

Он протянул Ли винчестер, и тот с удовольствием его взял. Ружье было сделано как будто специально для него! Завернув его в промасленную тряпку, он положил его в корзину.

– Готовы, Йорек?

– Для меня это непривычно, но я доверюсь вам. Вы – человек Арктики.

– Я? С чего бы это?

– Ваш деймон – полярный заяц.

– Кто? – не поверила своим ушам Эстер. – А я всю жизнь думала, что обычный лесной!

– Полярный, – твердо ответил Йорек, и Хогланд кивнул, соглашаясь.

Ли удивился не меньше Эстер, но обсуждать эту удивительную новость было некогда. Йорек забрался в большую корзину, потоптался, проверил ее на прочность и остался доволен. Ли залез следом за ним.

– Лейтенант Хогланд, я вам очень обязан, сэр, – сказал он на прощание. – Но все равно не понимаю, как вы узнали, кто я и где живу.

– Благодарите мисс Викторию Ланд, – ответил тот. – С которой сегодня утром я имел честь быть помолвленным. Она сказала, что вы были очень внимательны к ней.

Ли снял шляпу, почесал голову, нахлобучил шляпу обратно и натянул поглубже, чтобы скрыть, что он покраснел.

– Гм… Прошу, передайте мисс Ланд мое почтение, – пробормотал он. – Поздравляю с помолвкой, сэр. Мисс Ланд – поистине выдающаяся молодая леди.

На Эстер он старался не смотреть.

– Ну что ж, Йорек, давайте выбираться отсюда. Если мне понадобятся обе руки, вам придется помогать, пока этот ваш кровомох не подействовал. Держитесь!

Он ослабил фалинь, и шар буквально подскочил вверх, как и положено уважающему себя летательному аппарату, который точно знает, куда ему нужно, и собирается попасть туда как можно скорее. Он казался живым существом. Ли очень любил этот первый рывок и набор скорости. И Эстер тоже.

Ли проверил инструменты и оглядел горизонт, затем посмотрел на стремительно уменьшающуюся землю внизу. На причале дрожала завернутая в одеяла щуплая фигурка – он разглядел ее в бинокль. По дороге из города к складу двигалась вереница бронированных машин, а дальше вдоль берега в том же направлении летела в облаке брызг канонерская лодка. Еще дальше голландская шхуна как раз огибала маяк. Команда подняла паруса, и судно поймало тот же сильный восточный ветер, что гнал сейчас по небесной дороге аэростат Ли.

Йорек, не шевелясь, лежал на полу корзины. Ли сначала подумал, что тот уснул, но вскоре понял, что огромный медведь очень напуган.

– Думаете, ваш лейтенант Хогланд справится с этим хулиганьем из «Ларсен марганец»? – спросил Ли, чтобы его отвлечь. Сам-то он ни минуты в этом не сомневался.

– Да. Я очень его уважаю.

Медвежье уважение – вещь очень ценная, подумал Ли.

Эстер вприскочку подобралась к голове Йорека и стала что-то тихо ему говорить. Ли оставил их в покое и проверил показания барометра, газовый манометр, а заодно и компас, от которого на этих широтах пользы немного. Потом тщательно осмотрел ружье, почистил и смазал из целой канистры машинного масла, которую, к своему удивлению, обнаружил в ящике с инструментами, потом снова завернул в промасленную ткань и накрепко пристегнул к стойке. Этот урок Ли выучил крепко: всю оставшуюся жизнь он будет очень хорошо обращаться с этой винтовкой, а когда тридцать пять лет спустя придет пора покидать этот мир, она будет у него в руках.

Еще раз оглядевшись по сторонам – в корзине было удивительно чисто и прибрано, – он нашел в шкафчике по правому борту несколько аккуратно завернутых пакетов. В первом оказались ржаные сухари и твердый сыр. И тут выяснилось, что он, Ли, просто умирает с голоду.

Некоторое время спустя, когда они плыли высоко в синем небе и все уже было хорошо, Ли полез в ранец за теплым жилетом. Кто-то сложил всю его одежду аккуратнее, чем он когда-либо видел. Сверху лежала веточка лаванды.

– Ну, Эстер, – сказал Ли, – это был удивительный день. Как там Йорек?

– Спит, – отозвалась она. – А что такого удивительного случилось? То, что ты целый день занимался чепухой, а теперь целуешь цветок – так разве это удивительно?

– Я не об этом. Я ведь мог влюбиться в эту девушку, а теперь лечу по небу с медведем – вот что меня удивляет.

– Куда удивительнее было бы, если бы ты его там бросил. Но ты бы этого не сделал. Если бы нельзя было забрать его, мы бы остались и стали драться одни против всех.

– Ну и ладно. Да еще выяснилось, что ты полярный заяц – вот это сюрприз так сюрприз! Я-то уж точно удивился, черт побери.

– Удивился? А какого дьявола ты удивляешься? Я вот совершенно не удивилась, – сказала Эстер. – Йорек прав. Я всегда знала, что гораздо круче любого кролика.

КОНЕЦ

ПРОКЛЯТИЕ ПОЛЮСА

Раз в десять лет на скованных льдом просторах Севера проводят великие Полярные гонки. Бесстрашные воздухоплаватели и их деймоны со всех концов Арктики – профессиональные коммерсанты и бесстрашные любители – собираются ради этого опасного состязания в Рейкьявике, на Огненной земле, и демонстрируют удивительное мастерство, отвагу и азарт. По традиции соревнования начинаются ранней осенью, когда стоит идеальная для воздухоплавания погода, и океан еще покрыт льдом. Однако это всего лишь затишье перед бурей: страшные зимние бури могут грянуть без предупреждения и принести участникам немало бед.

Полярные гонки так опасны, что уже не раз звучали призывы запретить их. Всем известно, что на Северном полюсе есть разветвленная сеть пещер, ведущих к самому центру Земли, и там Северный ледовитый океан низвергается в бездну гигантским водоворотом воды и льда. Водоворот этот ужасен, и никому еще не удалось вернуться оттуда живым.

Теперь вы вместе с вашим деймоном тоже сможете принять участие в этом удивительном приключении – в великих Полярных гонках. Правила игры самые обычные. Участник может совещаться только со своим деймоном. Вам понадобится один игровой кубик и карандаш.

На детей младше пяти лет игра может оказывать слишком возбуждающее действие.

ПРАВИЛА ИГРЫ

1. Игра предназначена для четырех или шести игроков и их деймонов. Каждый игрок выбирает фишку в виде воздушного шара того или иного цвета.

2. Право первого хода определяют с помощью кубика. Тот, у кого меньше всего очков, запускает свой шар первым. Его ход удваивается, так как в небе еще нет других шаров.

3. Игроки бросают кубики по очереди, по часовой стрелке от первого участника. Количество очков на кубике указывает, насколько следует передвинуть фишку.

4. Во время движения по игровому полю вы встретите Случайности, с которыми придется разобраться. Избегать Случайностей нельзя.

5. Попав на Розу ветров, игрок столкнется с переменчивым полярным ветром, из-за которого Полярные гонки считаются такими опасными. Запустите Ветряной компас, чтобы определить, в каком направлении вас сдует вместе с шаром*. Сделайте один ход в направлении, которое укажет компас.

6. По правилам гонок двум аэростатам нельзя занимать одно воздушное пространство одновременно. Если вы приземляетесь на деление, где уже находится аэростат другого игрока, этот игрок передвигается вперед на такое же количество ходов, которое вы только что сделали. Если при этом он встретится со Случайностями, то должен храбро противостоять им.

(Например, если игрок 1 бросает кубик, передвигается вперед на четыре хода и оказывается на стоянке, где уже находится игрок 2, то игрок 2 передвигается на четыре хода вперед.)

7. Последние четыре стоянки перед Северным полюсом находятся в Зоне водоворота. Это зловеще спокойное и смертельно опасное место. Если игрок попадает на одно из красных Водоворотных полей, он в безопасности, но не может двигаться вперед, пока ему не выпадет точное количество ходов, необходимых, чтобы достичь Полюса.

(Например, если игроку осталось три шага до Полюса, но на кубике выпадает шесть, он остается на месте и ждет следующего хода.)

8. Если вам не повезло и вы оказались на Полюсе, ваш шар и все, что в нем есть, будут сокрушены движущимися льдами и гибельными океанскими течениями, поджидающими там отважных путешественников.

9. Гонку выигрывает последний аэростат, оставшийся в воздухе.

* Очень важно тщательно сконструировать ваш Ветряной компас. Любая неточность способна привести к тому, что вы с вашим шаром будете унесены на сотни миль в сторону от курса и, как следствие, дисквалифицированы и сняты с соревнований. Следуйте инструкциям, и удачной гонки!

Если ваш компас работает недостаточно точно, воспользуйтесь кубиком, чтобы задать направление ветра. Одно, два или три очка отправят вас на север, в сторону Полюса. Четыре – на юг, пять – на восток и шесть – на запад.

КОЛЛЕДЖ Св. СОФИИ, Оксфорд

18 октября

Дорогой Том,

Как ни крути, а это может быть только Экон Хист: только она способна понять, насколько я на самом деле разбираюсь в алетиометре. В идеале стоило бы собрать комиссию из опытных мастеров, которые смогли бы проверить, как я с ним работаю, и оценить качество диссертации. Но на деле есть только я и кавалерственная дама Х., а я уже начинаю постепенно выходить за рамки того, что ей известно. Мне придется продолжать работу в частном порядке и… – короче, в частном порядке. У Экон Хист хотя бы приличный багаж полезных знаний. И у меня будет отличная тема, и множество источников, и прочее (я про личный опыт), и если я закончу аспирантуру и получу квалификацию, то смогу преподавать и зарабатывать на жизнь. Как Вам такое название для диссертации: «Торговые пути и схемы в Арктическом регионе с особым акцентом на независимые грузоперевозки посредством воздушных шаров в 1950–1970 гг.»?

По-моему, это беспроигрышный вариант.

Ваша Л.

КОЛЛЕДЖ Св. СОФИИ, Оксфорд

2 января, вторник

Дорогой доктор Полстед,

Простите, что беспокою Вас ради пустяков, но не могли бы Вы дать мне совет? У меня есть несколько печатных материалов для библиографической части диссертации – иногда это просто вырезки, всякие момолетные мимолетные мелочи, но из них складывается целая, объемная картина – так вот, я хотела бы знать, как вставлять их в библиографию, если это не очевидный источник, как, например, книга? К тому же, если я ссылаюсь, скажем, на вырезку из газеты, которая недоступна ни в Оксфорде, ни вообще в Англии, и аттестационная комиссия просто не сможет проверить ее подлинность, должна ли я предоставить оригинал вырезки? Если что, я легко могу это сделать. Некоторые из этих обрывков имеют для меня личную ценность, но я уверена, что комиссия сможет вернуть мне их в целости и сохранности.

С благодарностью,Ваша Лира