Алисия Бак

Вспышки золота

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Flecks of Gold

Автор: Алисия Бак — / Alicia Buck

Перевод: maryiv1205, Jasmine, cd_lu, Haxly, dias

Редактор: Светлана Дианова

Пролог

Я падала, пробиваясь сквозь настолько ослепительный золотой свет, что даже с закрытыми глазами веки озарялись, как экран кинотеатра. Локоть отрикошетил от сияния, отправив пронизывающую дрожь по руке, втянув мое тело в дикое вращение. Невозможно было сказать, падаю ли я или несусь вперед, как пуля в стволе пистолета. Я пиналась и крутилась, меня тошнило и колотило. Заботило ли меня это? Она пропала. Ее забрали. Мой мир, состоящий когда-то только из нас с мамой, рухнул, и я была готова сделать все что угодно, чтобы вернуть ее, даже повторить то пугающее заклинание, которое, как я видела, создал он, прежде чем исчез.

Я перевернула страницу журнала, оставленного Джо в нашем доме и покачала головой. Меня озадачило, почему коп с темпераментом питбуля интересовался кинозвездами. Мама пришла с кухни и ткнула меня в бок батончиком с мюсли.

— Это сбивает меня с толку. — Она ткнула страницы журнала батончиком, так что крошки упали мне на колени. Я глянула на нее, но она улыбнулась, показав на щеках ямочки, лукаво сведя брови. Я не могла устоять перед ней… и рассмеялась. Мамины белокурые кудри смешались с моими прямыми темно-русыми волосами, и ее бледное лицо прижалось к моей смуглой щеке, чтобы рассмотреть фотографии, а затем мы вместе рассмеялись над тем, что некоторые люди одержимы деталями жизни актеров.

Раздался резкий стук в дверь и вошел Джо, не дожидаясь ответа. Я напряглась. Мама почувствовала мое напряжение и нервно улыбнулась, прежде чем сорваться со стула, чтобы обнять Джо.

— Какой приятный сюрприз. Я не ждала тебя до вечера, — сказала она радостно, хотя и несколько настороженно.

— Я рано ушел с работы. Есть причины, по которым я должен был позвонить? — резко спросил он с намеком на подозрение.

Мама сутулилась. Казалось, она сжалась, уменьшившись от уверенного роста в пять и пять футов, просто до пяти.

— Я же сказала, что это хорошо, — ответила она тихо.

— А, ну хорошо. — Он расслабился, и из угрюмого превратился в буйно веселого. Мама вздохнула, а я сгорбилась, глубже утопая в мягком кресле.

— Джо, я хотела спросить тебя. Мы с Мэри обыскали всю студию и остальные комнаты, но не смогли найти ту картину, что я нарисовала… с девочкой, играющей в песке. Ты не знаешь, куда она подевалась? — Она оглядела гостиную так, будто картина могла внезапно появиться.

Джо скосил на нее глаза, а потом отрезал:

— Откуда мне знать?

— А вдруг. — Мама быстро отступила. — Я просто надеялась, что ты поможешь. Ты же знаешь, как я теряю вещи, но мне нужно найти ее в ближайшее время. Тот покупатель, о котором я говорила, хочет получить картину до конца недели.

Я стиснула зубы, огорчаясь, что вижу, как мама переходит от неосторожной радости к неуверенной настороженности, но это не было чем-то новым, когда дело доходило до мамы и ее парней.

— Я работаю весь день и не хочу тратить время, обыскивая весь этот беспорядок ради одной картины. — Джо сузил глаза, но мне подумалось, что его раздражение кажется поддельным. Я оглядела нашу опрятную гостиную с аккуратно сложенными холстами и фыркнула. Он стрельнул взглядом в мою сторону.

Мама опять отступила.

— Тебе не нужно помогать, если не хочешь. Я уверена, что мы с Мэри найдем ее. — Я крепко сжала журнал, изо всех сил стараясь сдержать яростные слова, готовые сорваться с языка.

Джо прищурено посмотрел на меня, но прежде чем он успел прокомментировать, что я смяла его любимый журнал, зазвонил телефон. Мама взяла его до того, как Джо успел добраться до трубки.

— Фиона Андервуд у телефона, — ответила она, нервно бросая взгляд на Джо. И Джо, и я наблюдали, как обеспокоенный мамин взгляд исчез. Она бросила быстрый взгляд на пол, а затем снова посмотрела на Джо, прежде чем слегка отвернуться. — Да. Это так? Понимаю. Нет, нет, спасибо, что позвонили. Я ценю это. До свидания. — Она медленно поставила телефон на подставку, но повернулась не сразу.

— Кто это был? — спросил Джо.

— Это был Артур Стиппенс. Покупатель, о котором я только что говорила.

Джо застыл, его взгляд стал воинственным.

— Где мои деньги, Джо? — мягко спросила она, ее взгляд был полон предательства.

У меня отвисла челюсть, но враждебность Джо не рассеялась. Его плечи распрямились.

— Я стараюсь сделать тебе одолжение, и вот как ты меня благодаришь?

Мама выглядела неуверенной. Я боялась, что она отступит, поэтому сказала:

— Тогда почему ты не рассказал маме о том, что сделал, когда она спросила, где ее картина?

Он посмотрел на меня, прежде чем обернуться к маме широко улыбаясь.

— Я хотел удивить тебя сегодня вечером, но хорошо, я просто отдам тебе сейчас деньги. — Он вытащил бумажник и передал около четырехсот долларов.

Несколько мгновений мама смотрела на деньги в руке, прежде чем подняла глаза. Она бросила взгляд на мое напряженное лицо и, должно быть, увидела там что-то, что качнуло ее.

— Где все остальное? — твердо спросила она.

— Это все. — Джо улыбнулся, но его голос был жестким. Я ждала, отступит ли мама, но она не опустила глаза.

— Артур сказал, что заплатил тысячу долларов, так что отдай мне остальное.

— Ты не могла получить тысячу за это, и ты это знаешь, — прорычал он.

— Ты прав. Я не собиралась получать тысячу. Мэри вела переговоры на тысячу двести. — Она говорила тихо, но твердо. — Это наши деньги. Дай мне шестьсот долларов, а потом, думаю, тебе лучше уйти.

Вена на шее Джо сердито задергалась, когда он сжал кулаки. Я сидела уже на краю кресла, готовясь броситься вперед, если он сделает какой-либо агрессивный жест по отношению к маме. Его кулаки разжались, а губы сложились в дерзкую улыбку.

— Нет, не думаю, что смогу. — Он сложил руки и прислонился к стене. — Ты делаешь из мухи слона. Я просто помог тебе.

— Я не разрешала тебе продавать мою картину, к тому же ты не собирался рассказать мне об этом или отдать мне деньги. Ты не тот человек, за которого я тебя принимала. Пожалуйста, уходи.

— Мне не нужно было твое разрешение. Мы пара. Пары делятся вещами.

— Пожалуйста, уходи, сейчас же. — Ее голос колебался, но подбородок не дрожал.

Джо сделал шаг вперед, и мама начала дрожать. Я бросила журнал и поднялась с кресла, чтобы встать рядом с ней. Джо выпрямился, но я все равно была на три дюйма выше его пяти и семи.

Он с вызовом посмотрел на меня, прежде чем приблизиться к маминой незащищенной стороне. Он скрутил пальцами гладкую прядь ее светлых волос.

— Или что, ты позвонишь в полицию? Не думаю, что кто-нибудь приедет. Я полицейский. Мои друзья — копы. Как ты думаешь, что произойдет, если ты позвонишь в участок? — Он накрутил прядь на палец.

Я хотела выбить из него воздух и шагнуть вперед, но мама коснулась моей руки.

Джо насмешливо посмотрел на меня, прежде чем продолжил:

— Мой друг Бенни ответит на звонок. Я рассказывал ему о тебе. Он согласен с тем, что семейные проблемы должны не выходить за рамки семьи. Он дернул волосы и вырвал их. Она издала всхлип, и я увидела новый страх в ее глазах.

Я сорвалась. Не просто так я десять лет занималась карате. Зрение сузилось, пока комната не исчезла, и все, что я видела, были пуговицы рубашки Джо. Все, о чем я могла думать, так это о желании ударить его так сильно, чтобы его накаченное тело бросило вызов гравитации и отлетело. Вспышка золотого кружева вспыхнула у меня перед глазами. Затем в мозгу раздался щелчок, когда образы немного сдвинулись, как-то изменились. Я ударила его в живот, и Джо отлетел. Он врезался в стену в восьми футах от меня.

Мы с мамой ошеломлённо уставились на него. Я слышала об экстремальных ситуациях, дающих людям необычную силу. Мой удар отбросил его почти на всю длину комнаты. Это напомнило мне боевики, где при съемках использовались канаты, чтобы оторвать каскадера от земли и сделать удар героя более впечатляющим.

Золотой свет перед глазами был не совсем новым. Золото всегда появлялось на краю моего видения, когда я косо смотрела на вещи, но я никогда не чувствовала этого щелчка раньше, этого сдвига. Мы с мамой стояли в ступоре. Я посмотрела на свою руку и поняла, что она не способна на такую силу.

Несмотря на силу удара, Джо поднялся на ноги быстрее, чем я ожидала. В конце концов, он был полицейским. Полагаю, он привык к тому, что его вырубали. Он бульдозером пронесся по комнате прямо ко мне. Я увернулась в сторону и опрокинула его собственным импульсом.

Нервы жужжали от адреналина и страха. Я не знала, стоит ли мне ударить его, пока он был внизу, или схватить маму и убежать. Затем Джо вскочил на ноги, в его глазах пылала ненависть.

— Ты заплатишь за это, — огрызнулся он.

Сердце екнуло в груди. Я внимательно следила за ним, за дальнейшими его действиями. Он сделал выпад левой, и я блокировала его еще до того, как успела подумать о том, что же я делаю. Золото полыхало в голове паутиной линий. Затем что-то внутри сдвинулось, и я ударила. Воздух вышел из Джо, и он пролетел по всей длине комнаты. Он врезался в стену и сполз по стене на пол, тяжело дыша. Я осмелилась взглянуть на маму и увидела, как она сжалась в углу, закрывая рот руками. В ее глазах стоял испуг и она пискнула. Я повернулась, чтобы увидеть, как Джо встает на ноги с направленным на меня пистолетом.

— Мне следует пристрелить тебя прямо сейчас. Если бы не… — Он замолчал и внезапно стал выглядеть испуганным прежде, чем решил перевести все в шутку. — Не пытайся больше повторить это, девочка, и не лезь в мои дела. — Он оттолкнулся от стены. Однако демонстрация беспечности была разрушена, вздрагиванием от боли. — Мне нужно выпить. Я вернусь позже. — Он остановился у двери, чтобы захватить еще одну картину мамы. — Не делай глупостей, или я обещаю, что узнаю об этом.

Мама бросилась ко мне, как только дверь закрылась, и я впервые заметила, что она сжимала тяжелый пресс-папье в руке.

— Тебе больно? — спросила она.

— Нет, я в порядке. — Слезы покатились по ее лицу. Мы некоторое время цеплялись друг друга от шока. Она плакала, пока я дрожала. Странность того, что я сделала, беспокоила меня, поэтому я сосредоточилась на своем гневе.

На мамином пути, на протяжении всей моей жизни встречалось много паршивых парней, но никто никогда не пытался навредить нам физически. После того как ее слезы высохли, мы молча сидели на полу, глядя на рекламу на задней части обложки журнала Джо, предлагающую недвижимость в Тусоне штата Аризона.

— Сколько осталось месяцев до окончания аренды квартиры? — внезапно спросила мама. Меня не удивило, что она потеряла представление о том, как долго мы жили в нашей квартире в Портленде. Дни, недели, годы не имели для нее никакого значения, поэтому я следила за всеми нашими расходами.

— Мы продляем аренду каждый месяц.

— Хорошо. Думаю, нам нужно уехать. Я знаю, что не все полицейские в Портленде друзья Джо, но я не хочу рисковать.

Я неохотно киваю. Я жаждала увидеть, как Джо окажется на дне, но никто из нас не знал, какую поддержку ему оказывают в полицейском участке.

— Я позвоню менеджеру и уведомлю его, — сказала я.

— Меня не волнует потеря денег за остаток месяца. Нам нужно уехать сейчас же. — Она оглянулась, будто не зная, с чего начать.

— Найди в телефонной книге контакты грузчиков, пока я звоню, чтобы приостановить расчет коммунальных услуг, — сказала я.

Мама наняла людей, чтобы они помогли собрать вещи и перевезли нас. Она предложила доплатить им, чтобы они прибыли через час, и мы бросились упаковывать одежду и туалетные принадлежности, рассчитанные на несколько дней, чтобы быстро собрать коробки к тому времени, когда приедут мужчины.

— Куда мы отправимся? — спросила я, закрывая в гостиной коробку с нашим скрабом.

Мама схватила журнал «Пипл» с журнального столика, когда грузчики подняли его.

— Сюда. — Она ткнула пальцем в картинку с солнцем в рекламе.

— Ладно. Я лучше позвоню по номеру и посмотрю, смогут ли они найти что-нибудь, пока мы едем. — И следующий час я провела, пытаясь разобраться в условиях проживания в солнечной Аризоне.

Через два дня дверь крошечного, красно-розового кирпичного дома захлопнулась за мной, когда я закинула рюкзак на плечи и направилась в школу. Солнце вставало, рассеивая легкий холод ночи. Утреннее тепло поразило меня, и снова удивило, как мало я знала об Аризоне. Кактусы были популярным дворовым ландшафтом у домов, мимо которых я проходила. Я нашла только несколько растений, которые выглядели знакомо.

Странный куст с крошечными, оранжевыми, яйцевидными фруктами привлек мое внимание, поэтому я сорвала один, чтобы изучить его. Он имел гладкую кожицу и был размером с помидор.

— Их называют кумкватами, — раздался голос позади меня. Я подпрыгнула, потеряв опору, но быстро восстановила равновесие. Голос принадлежал загорелому парню с темно-каштановыми волосами, который выглядел примерно моего возраста. Он носил спортивные брюки и куртку, которые почти соответствовали синеве его глаз. Он был красив и приветливо улыбался. Мысль о Джо пронеслась в моей голове.

— Спасибо. — Я развернулась, чтобы быстро направиться к школе.

— Погоди.

Что-то окутало меня, как прохладное синее, шерстяное покрывало. Оно охватило мой разум, застопорив мысли, и распространилась по телу холодом. Ноги остановились сами по себе.

— Прости, я не хотел тебя так напугать. Я просто увидел, как ты смотрела на кумкват, и подумал, что ты не знаешь, что это. На самом деле довольно странно, что они еще остались на кусте в этом сезоне.

Он догнал меня, и я снова смогла двигаться, засыпанная чужеродными обрывками причудливых мыслей. Я помотала головой, чтобы развеять странные чувства.

Он кивнул в сторону плода, который я до сих пор держала.

— Его не нужно чистить или что-нибудь в этом роде. Просто можно откусить. Кумкваты хороши, хотя они немного кисловатые. Мне интересно твое мнение, так что скажи, когда попробуешь. Кстати, меня зовут Келсон. А тебя?

— Мэри Маргарет. — Полная версия моего имени сорвалась с губ, будто его призвали. Я хмуро посмотрела на тротуар и попыталась бороться с совершенно нехарактерным желанием рассказать этому симпатичному парню все о себе. Мне не могло не понравиться его имя. Оно было хорошее, намного лучше моего. Я никогда не понимала, почему мама, такая креативная и нетрадиционная во многих отношениях, влюбилась в такое скучное имя. Мы даже не были католиками.

— Мэри Маргарет. Я не знаю почему, но кажется, что тебе оно подходит.

Я чуть не фыркнула, но не хотела выглядеть слишком неженственно.

— Ты в школу идешь? — спросил он. Часть моего разума не могла не отметить, насколько очевидным был ответ на его вопрос. Он что думал, что я хожу с рюкзаком просто так, чтобы рассматривать кумкваты? Но большая, заполненная туманом часть мозга хотела произвести на него впечатление. Всякие глупые слова мелькали в моей голове. К счастью, прежде чем я смогла открыть рот и опозориться, он снова заговорил. — Пойдешь со мной оставшуюся часть пути?

Я боялась выпалить одну из бессмысленных мыслей, поэтому просто кивнула и сосредоточилась на том, чтобы переставлять ноги.

— Да ладно тебе, ты не кажешься мне застенчивой девушкой. Расскажи мне что-нибудь о себе. — Он увеличил темп, чтобы идти в ногу со мной.

Я прошерстила мысли, чтобы поговорить о чем-то нейтральном.

— Ты давно здесь живешь? — наконец, пробормотала я.

— Я-то? Думаю, что реальный вопрос должен звучать так: откуда ты, раз не знаешь, что такое кумкваты?

— Из Орегона.

— Правда? Как там?

— Мне нравилось. Там намного зеленее, чем здесь. — Я остановилась, поняв, что звучала по-детски.

— Было бы странно, если бы это было по-другому. Я прожил в пустыне всю свою жизнь. Единственная зелень здесь — кактусы, пустынные кустарники и пересаженные деревья. Должно быть, тебе тяжело от жары. Как давно ты здесь?

— Два дня.

— О, так это ты наконец-то поселилась в том уродливом розовом доме? Я видел фургон. Я живу на углу, в двух домах от тебя.

— Внутри не так уж плохо, — сказала я, чувствуя, что нужно защитить крошечный дом.

— Я рад. Я не могу долго на него смотреть… глаза болят.

— Он же не флуоресцентно-розовый, — ощетинилась я, сразу же почувствовав себя ужасно за грубость.

К моему удивлению Келсон засмеялся.

— Ничего себе. Я не знал, что уже так к нему привязалась. — Он насмешливо улыбнулся. — Я больше ничего не скажу о твоем доме.

Я покраснела и решила придержать язык. Я была склонна сначала говорить, а потом думать, и только потом понимала, что была резкой, бестактной или грубой. Позже я чувствовала себя ужасно, это было похоже на то, как вместо того чтобы бы покрасить дом, вы не поняв задания, снесли его.

Мы некоторое время молчали, и я была благодарна за это. С моими вспыхивающими эмоциями тишина была самой безопасной, но все равно было довольно неловко. Я вздохнула с облегчением, когда мы, наконец, добрались до школы.

— Было приятно познакомиться, Мэри Маргарет. Увидимся. — Что, вероятно, означало: «я увижу тебя, но не жди, что я поговорю с тобой».

— Да, увидимся. Спасибо за кумкваты, — сказала я, держа маленький фрукт, как идиотка.

— Точно. Скажешь потом, что ты о них думаешь. — Он помахал на прощание.

Я ругала себя за полную чушь. Что случилось со мной этим утром? Я и так никогда не была особо популярна. Даже если бы я была изгоем, у меня никогда не было столько проблем с общением.

Я зашла в администрацию, чтобы получить расписание, а затем направилась на первый урок — Химию. Я нашла класс как раз перед тем, как прозвенел звонок. Две девушки в дизайнерских нарядах разговаривали и смеялись в глубине класса. Несколько мальчиков открыто пускали по ним слюни. Галерка была моим любимым местом, поэтому я подошла к месту рядом с девушкой с идеально стилизованными светлыми волосами, одетой в обтягивающую синюю рубашку с v-образным вырезом и в черные брюки. Она посмотрела на меня. Я пожалела, что не выбрала тщательнее свой наряд. Моим джинсам было два года, а зеленая мятая рубашка и старая куртка висели на теле, как грязные тряпки.

— Это место занято. — Блондинка посмотрела на меня с высока, будто я ей противна.

— Прости. — Я натянуто улыбнулась, посмотрев ей в глаза.

Она отпрянула.

— Вау, Сьюз, взгляни на странные глаза этой девушки. — Остальные ученики в комнате повернулись, чтобы посмотреть. Я опустила взгляд и быстро отсела на несколько сидений подальше.

— Серьезно, они напоминают тигровые или типа того. Это пугает, и она десять футов высотой, — громко продолжала девушка.

Раздавшийся звонок заткнул блондинку, но я не поднимала глаза целый час, чтобы избежать взглядов любопытных одноклассников, пытающихся поглазеть на шоу уродца в моем лице. Через некоторое время я почувствовала, что на меня больше не смотрят и снова игнорируют. Я заметила, что никто не сел на «занятое» место. Я просто сидела и терпела, размышляя, почему я не отложила посещение школы.

После занятий я подошла к учителю и спросила, что мне нужно сделать, чтобы наверстать упущенное.

— Прости, — сказал он странно высоким голосом. — Я даже не заметил тебя. Тебе следовало бы напомнить о себе.

— Все в порядке. — Я привыкла к такому. Иногда мне казалось, что почти волшебно то, как моя гигантская, тигровая личность могла оставаться незамеченной.

Учитель дал мне задания, и я хмуро покинула класс.

Я была рада, когда, наконец, наступило время ланча. Английский тоже прошел не хорошо, и мои нервы были на пределе. Предательская часть меня злилась на маму за то, что она выбрала мразь в качестве парня, но большая часть меня знала, что это была не ее вина. Мне действительно не хотелось снова быть отвергнутой, поэтому я села за пустой стол в углу столовой.

Я окунулась в маленькую, но красиво украшенную вечеринку жалости, в комплекте с воображаемыми транспарантами, поэтому сначала не расслышала своего имени.

— Привет? Мэри Маргарет, ау, — произнес кто-то.

Я испуганно подняла глаза.

— Что? О… э… Келсон. Я задумалась.

— Да, понял. Так я могу сесть здесь или как?

— Конечно. — Я почувствовала смущение, но Келсон просто плюхнулся рядом, с шумом выпустив воздух изо рта. Свежая волна незнакомых, боготворящих мыслей атаковала мою голову.

— Сегодня было ужасно. Учителя, должно быть, сговорились задав вал домашней работы в один день. Думаю, хотят посмотреть, смогут ли они заставить нас пасть смертью храбрых.

Я нахмурилась от слов «пасть смертью храбрых». Это был забавный новый вариант сказать «разорваться»? А что насчет «вал»? Может, он был литератором.

Затем мои циничные мысли затуманились и рассеялись.

— Мне вот интересно, учителя сообщают друг другу, когда собираются проводить тесты, чтобы затем устроить их в один день, — сказала я. Вышло не так уж плохо. Мне даже удалось не тараторить, но я удивилась, что мне вообще было дело до того, что я сказала Келсону. Я не интересовалась парнями. Я могла непринужденно поболтать со случайными ребятами, но никогда не стремилась заинтересовать парня, каким бы симпатичным он ни был.

— Да уж, но не могу же я учиться сутки напролет, — сказал он.

— Хм, — сказала я, проясняя мысли. Келсон просто обыкновенный парень. Я могу справиться с этим. Раньше я никогда не позволяла никакому давлению влиять на мое поведение, но романтические чувства синих оттенков было трудно игнорировать.

— Порой мне хотелось бы быть волшебником, чтобы просто остановить время достаточно надолго, чтобы все успеть. Тебе бы такого не хотелось? — Он пристально посмотрел на меня.

Я начала улыбаться, как верный щенок, и поймав себя на этом, я просто вежливо улыбнулась. Я боролась против того, чтобы согласиться с ним, хотя закрученная какофония в моей голове очень этого хотела.

— Я рада, что нет такой штуки, как магия. В мире и так достаточно сложностей.

— Уверена? — Прилив романтических мыслей отступил, и я могла почти поклясться, что увидела расчетливый взгляд в его глазах.

— Кстати, я не видела тебя ни на одном уроке этим утром, — заметила я.

Он ухмыльнулся.

— Нет. Какие уроки у тебя были?

— Химия и Английский.

— Ну а меня была Физкультура, а затем Химия. Что у тебя днем?

Я проверила расписание.

— Американское правительство, затем Искусство.

— Отлично! У меня тоже Правительство. Мы можем пойти вместе.

Он продолжал пристально смотреть на меня, это одновременно волновало и нервировало меня. Мне нужно было отдохнуть от этой интенсивности, поэтому я сказала Келсону, что должна на минуту зайти в уборную и встречусь с ним на лестнице.

Хотелось расслабиться, но я застряла в самых необычных нагромождениях ощущений. Келсон был великолепен. Я чувствовала, что меня неотразимо тянет к нему, и это пугало. Я не из тех людей, которых можно было впечатлить красивыми внешними данными. На самом деле, я, насколько могла, не доверяла большинству людей. Что-то отвергало мои тщательно выстроенные барьеры, и мне это не нравилось.

Пока я обдумывала все эти мысли в уборной, я вспомнила про кумкват, все еще лежащий в рюкзаке. Скинув рюкзак, я вытащила его, вымыла в пожелтевшей раковине и посмотрела вверх в потрескавшееся зеркало, всматриваясь в себя. Я, должно быть, унаследовала волосы от отца. Ни у кого по маминой линии не было шоколадно-каштановых волос.

Когда я откусила кусочек кумквата, сок брызнул на угол зеркала. Кислый вкус опалил язык почти так же сильно, как лимон, но затем во рту распространилась сладость, оставив после себя приятное послевкусие.

Вкус напомнил мне о моих смешанных чувствах к Келсону. Он казался довольно милым, но рядом с ним меня не покидало неопределенное чувство, вроде послевкусия, и я не могла понять, нравится он мне или нет. Почему я так старалась найти что-то плохое в единственной приятной вещи, случившейся за сегодня? Я встряхнулась и пошла встречать его у лестницы. Увидев меня, он улыбнулся, и я упрекнула себя за то, что была так подозрительна ко всем мужчинам.

Мы пришли на урок Американское Правительство, и Келсон занял место сразу же за мной. Несмотря на театральные выпады учителя, мне было сложно сосредоточиться на уроке. Присутствие Келсона рядом со мной казалось ощутимым, будто легкое давление на мое тело со стороны.

Я была рада покинуть этот урок и отправиться на Искусство. Если Искусство не сможет заставить меня расслабиться, то ничто не сможет. Когда я вошла запах мокрой глины, скипидара и краски поразил меня. Я расслабилась. Никто со мной не разговаривал, но на занятии по Искусству мне было все равно. Я просто взяла в руки бумагу и начала рисовать то, что говорил учитель, потерявшись в деталях черепа, который стоял на столе передо мной.

Я была художницей, как и мама, но была уверена, что никто не вглядывался в свое искусство с такой стороны, как я в свое. Когда я углублялась в предмет, это было так, будто был еще один скрытый элемент, просто вне досягаемости. Когда я рисовала, то видела не только линии и тени, но и другую форму за гранью предмета. Это было больше, чем воображение. То было представление, которое было за пределами простого зрения, давление, подобное тому, какое я чувствовала, когда сидела рядом с Келсоном. Это было то, что я могла бы ухватить, если бы у меня был ключ к пониманию. Всякий раз, когда я рассматривала эту реальную форму, я чувствовала себя немного глупо, но было трудно отвергнуть оное, как мое воображение, когда я так часто видела золотые узоры.

Звонок прозвенел раньше, чем я ожидала, и я пожалела, что другие уроки не могут пролетать также быстро. Когда я переложила груды домашних заданий из шкафчика в потертый рюкзак, я заметила Келсона с группой парней в синих спортивных куртках. Девушки в коротких юбках и обтягивающих топиках липли к парням, будто те медом намазанные.

Я исподтишка разглядывала Келсона. Он казался таким раскованным и нормальным. Его куртка слегка отличалась от курток других парней, и мне стало интересно почему. У меня в голове промелькнуло дурацкое желание подойти к нему и поздороваться, но стоило отвести взгляд, как меня охватило сильное желание бежать от него подальше и снова почувствовать себя самой собой. Я быстро вышла из школы, готовая вернуться домой и посетовать на этот день маме. Пройдя примерно с квартал, я услышала, как меня кто-то догоняет сзади.

— Мэри Маргарет, подожди, — окликнул меня Келсон. Во мне разлилась теплота, почему-то заставив меня представить себе бело-голубую дымку. Она была приятной, но в ответ у меня свело желудок, и я медленно обернулась. В голове пронеслись амурные мысли.

— Привет. Как прошел твой первый день в школе?

— Хорошо. — Я сунула руки в карманы.

— Должно быть, тебе многое нужно наверстать.

— Да, но я не против. Все равно мне нечем особо заняться. За что ты получил свою спортивную куртку? — поинтересовалась я, стараясь увести от себя тему разговора.

Келсон замялся, и у меня сложилось забавное впечатление, что он пытался придумать ответ.

— За плавание, — наконец, сказал он.

— Круто. — Придумать дальнейшие вопросы оказалось непосильной задачей для моей головы, занятой голубыми глазами Келсона. Я попыталась собраться с мыслями. — Почему твоя куртка не такая, как у остальных парней в школе?

— Я получил ее не в этой школе. Вообще-то, я сам не так давно сюда переехал.

— О, и откуда ты? — спросила я, стараясь сосредоточиться.

— Айберло. — Он странно на меня посмотрел — с любопытством и ехидством, и так пристально, что я отвела взгляд. — Слышала о таком?

— Нет. Звучит очень необычно. В каком это штате? — Мне показалось, что это скорее иностранное название, но у Келсона не было ни намека на акцент.

— Это маленький городок в Митига… эм, то есть, в Мичигане. Никто о нем толком и не знает, кроме местных жителей.

Я отвела взгляд в сторону, обнаружив, что так думается намного легче. Я никогда не слышала о таком городе, и в Мичигане не было пустынь. Разве Келсон до этого не говорил, что он всю свою жизнь прожил в пустыне?

— Ты плаваешь? — спросил он вдруг. У меня ушла секунда, чтобы переключиться.

— Немного. Я была в команде в средней школе.

— Пожалуй, мы могли бы сходить как-нибудь поплавать. — Теперь его улыбка казалась почти голодной.

Я поежилась.

— Наверное. — Что-то в нем меня напрягало, но я никак не могла понять, что именно.

Мы дошли до моего дома и остановились напротив кактусового сада.

— Ну, тогда увидимся.

— Да, спасибо.

Провожая Келсона взглядом, я снова вспомнила о кисло-сладком послевкусии кумквата. Чувство неловкости осталось со мной и дома.

Мамы дома не было, а на холодильнике я нашла записку, напоминающую мне, что она будет к 17:30. Я совсем забыла, что она нашла работу. Я была рада, что ей удалось найти что-то так быстро, но работа в «Упаковочной компании Бернарда» казалась не лучшим выбором. Интересно, не одела ли она одну из своих длинных, вышитых бисером сорочек. Они были ее любимой одеждой, но если ей придется таскать коробки, они могут порваться. Я отложила свои расстроенные чувства в сторону и принялась за выполнение бессмысленной домашки по английскому.

В шесть часов мамы все еще не было дома. Приготовленный мною ужин успел остыть, и я уже собиралась набрать номер, что висел на холодильнике, когда она устало вошла домой.

— Ты в порядке?

— Да. — Она со стоном опустилась на кресло. — Нет. Я не думала, что это будет так тяжело. Я не чувствую рук, спина болит, а еще вот, смотри, — пробормотала она жалостливо, приподнимая подол вышитой бисером рубашки. Несколько ниточек были оторваны.

— Мам, мне очень жаль. Может, тебе не стоит завтра надевать рубашку с вышивкой?

— Не думаю, что у меня есть рубашки без вышивки, — бессильно созналась она. Похоже, усталость делала ее мелодраматичной.

— Можешь одолжить мою. Почему бы тебе не поесть, а затем пораньше лечь спать? — Я разогрела в микроволновке тарелку с запеканкой и принесла ее маме в гостиную.

— Итак, сегодня у тебя был первый день в новой школе. Как он прошел? — Она попыталась вложить побольше энтузиазма в свой вопрос.

— Я расскажу тебе о нем завтра, а сейчас просто ложись спать, хорошо? Я не хочу, чтобы ты валилась с ног от усталости на работе.

— Ладно, но только завтра ты непременно мне все расскажешь.

Я убрала остатки ужина, а затем свернулась калачиком в мягком кресле. Когда я взялась читать учебник по химии, глаза у меня уже слипались. Я даже не заметила, как книга выскользнула у меня из рук, и я провалилась в сон.

Когда я проснулась, на кофейном столике поверх домашки лежала дикая оранжевая роза с розовыми кончиками лепестков. Я удивилась, что мама так рано встала. Оставалось надеяться, что ее сегодняшний день на работе будет получше вчерашнего.

Я быстро оделась, забросила рюкзак на плечо и выскользнула за дверь. Мимо моего дома неторопливо проходил Келсон.

— Привет, — поздоровалась я.

— Как дела, Мэри Маргарет?

— Неплохо, я думаю. — Сейчас, говорить с ним стало полегче. Давление, которое я почувствовала вчера, все еще оставалось, но было не таким интенсивным — словно призрачное касание по сравнению с прежним сильным нажимом.

— Так почему ты переехала сюда в середине учебного года? — спросил Келсон.

— Это из-за одного парня, — ответила я. — Оказалось, что он встречался с моей мамой, только чтобы воровать ее картины, а затем он стал нам угрожать. В общем, мы переехали сюда, потому что просто не знали, что нам делать.

Мне хотелось проглотить эти слова обратно. Зачем я ему об этом рассказала? Когда мы пришли в школу, я все еще из-за этого переживала.

— Увидимся позже, — бросил он.

Правильно. Никаких комментариев, ничего. Я рассказала слишком много, и похоже, он захотел сбежать. Часть меня этому обрадовалась, но другая часть, которая росла пугающе быстро, чувствовала себя несчастной. Я попыталась избавиться от расстроенных чувств, придя на первый урок по новому расписанию. Он назывался «Взрослые роли», и я взяла его только для того, чтобы научиться навыкам управления бюджетом, чтобы нам с мамой не пришлось голодать. Разглядывая класс, я чуть не поперхнулась, увидев помахавшего мне рукой Келсона. Интересно, каким образом он очутился в классе.

Я помедлила, прежде чем сесть рядом с ним, но другого варианта у меня не оставалось. Если бы я села где-то еще, он бы обиделся, а пока он был единственным человеком, который ко мне хорошо относился.

Урок был увлекательным, но судя по всему, Келсон здорово скучал. Он продолжал поглядывать на меня, словно желая поговорить, но я нарочно уткнулась носом в конспект.

Он поймал меня на выходе из класса.

— Итак, Мэри Маргарет, какой у тебя следующий урок?

Ему обязательно было все время использовать мое полное имя?

— Компьютерная графика.

— Что, серьезно? У меня тоже. Идем туда вместе.

Мы вошли ровно по звонку. Единственные свободные компьютеры оказались в разных концах класса, поэтому мы с Келсоном разделились. Я чувствовала, будто у меня возникло раздвоение личности. Я хотела держаться от него подальше, но вместе с тем хотела быть рядом. Каждый раз видя его, я чувствовала прикосновение теплого тумана, а мой желудок совершал кульбит. Когда прозвенел звонок, Келсон с улыбкой подошел ко мне.

— Хочешь, пойдем пообедаем? — выпалил мой рот сам по себе.

— Конечно, идем.

Мы сели за пустой столик в углу столовой, и я начала расслабляться. Келсон принялся восторгаться чудесами современных технологий, хотя я и посчитала это немного странным — Мичиган же не застрял в каменном веке. Я была рада, что могла сидеть и просто кивать время от времени.

После следующего урока, Медицинской анатомии, я заблудилась, ища нужный номер аудитории, так что войдя в класс, я поспешила занять место. Затем я ощутила прилив тепла. Подняв глаза, я увидела сидящего напротив меня Келсона. Я смутилась, думая, что он не должен быть здесь, но стоило мне посмотреть в его глаза, как я уже не могла вспомнить, почему его присутствие здесь показалось мне странным. Разум укрыло мягкое покрывало, я ощутила себя смущенной и легкомысленной. Было сложно сосредоточиться из-за присутствия Келсона в моих мыслях, и я несколько раз помотала головой, пытаясь развеять туман, но это не сработало. Едва прозвенел звонок, как я бросилась прочь из класса.

Я почти добежала до своего шкафчика, но мне явно не хватило скорости. Келсон уже поджидал меня там. От одного его вида у меня подкосились коленки, а все мысли снова затянуло дымкой.

— Привет, — сказал он.

Мозг отказывался сообразить хоть что-то, даже сказать простое «привет». Я просто не могла отвести взгляда от его кристально-голубых глаз.

— Пройдешься со мной? — Хоть это и прозвучало как вопрос, на деле это было приказом. Он протянул руку, на его губах играла улыбка. Я с удивлением смотрела, как моя рука берет его за руку. Мы начали идти, и вверх по моей руке растеклось тепло.

Я лениво думала, как огонь простирался от руки по всему телу, как если бы меня накрыл тепловой удар. Я не могла сформировать разумную мысль. Каждый раз, когда я начинала удивляться, почему Келсон так интересовался мной, мысли переключались на гранатовый куст, который мы только что проходили, или на размер трещин на тротуаре. К тому времени, как мы добрались до моего дома, я едва могла различить свою дверь, тем более думать, что я должна пройти через нее.

— Могу я войти? — спросил Келсон.

Я собиралась сказать «да», но остановилась.

— Нет. — Я зарделась от смущения, когда он отпрянул явно удивленный. — В доме все еще беспорядок, и мне нужно сделать кучу домашки, поэтому не думаю, что это хорошая идея. Честно, я здорово отстала по программе. — Я захлопнула рот, поняв, что начинаю мямлить.

Какое-то мгновение он меня разглядывал, а затем улыбнулся.

— Без проблем. Хочешь, пойдем завтра вместе в школу?

— Конечно. Увидимся завтра. — Я проскользнула в дом, закрыла дверь и прижалась к ней спиной, переводя дыхание. Странная мешанина из эмоций и мыслей тут же стала проясняться. Было странно, насколько смущенной я становилась рядом с Келсоном. Это было совсем на меня не похоже, и хотя я чувствовала вблизи него практически эйфорию, теперь, в его отсутствие, меня прошиб холодный пот. Казалось, будто в его присутствии я совершенно теряю над собой контроль.

Я добрела до гостиной и рухнула на наш клетчатый диван, даже не заметив сидящую в кресле маму. Она оторвалась от любовного романа.

— Привет, дорогая, был тяжелый день? — Ее небесно-голубые глаза глядели обеспокоенно, и она отложила книгу, чтобы подойти и обнять меня. Я положила голову ей на плечо, почувствовав ее шелковистые волосы у своего лица и успокаивающий запах масляной краски, скипидара и лаванды. Тогда мне пришло в голову, что ее здесь быть не должно.

Я отстранилась.

— Почему ты дома?

— Ну… — Она опустила глаза. — Похоже, я не совсем подхожу для этой работы.

— Что? Что случилось?

— Я споткнулась и упала на стопку коробок. Все внутри них разбилось. — Она пожала плечами, но в ее глазах читался стыд.

— Но это же была просто случайность. Они не могли из-за этого тебя уволить.

— Они и не увольняли. Я сама решила, что мне лучше уйти, пока я не разбила что-нибудь еще. — Мама выдавила улыбку.

— Что ж, все равно это было отвратительная работа. Мы найдем для тебя что-нибудь получше.

— Конечно, найдем. Когда за дело берется моя Мэри, нет ничего невозможного. А теперь, довольно уже обо мне. Давай поговорим о тебе. Я хочу все знать.

Я рассказала ей о уроках, но не стала говорить о Келсоне. Когда я закончила, мама была возмущена количеством домашней работы, которую я должна была выполнить. Я же просто рассмеялась. Приятно, когда есть кто-то на твоей стороне.

Я попыталась рассказать маме о Келсоне за ужином, но не смогла подобрать слов. Наконец, я просто спросила у нее, не работала ли она сегодня над картиной и слушала в пол-уха, как она рассказывала мне о планах нарисовать пустынный пейзаж. Хотя я ни словом не обмолвилась маме про Келсона, я не могла выкинуть его из головы. Я жаждала его увидеть, и в то же время этого боялась. Я никогда не испытывала настолько смешанных чувств.

— Расскажи мне о моем папе, — попросила я вдруг. Я понятия не имела, что на меня нашло. Я никогда не осмеливалась спросить о нем у мамы раньше, но я хотела знать, каким он был. Чувствовала ли она такой же туман в его присутствии, как и я рядом с Келсоном?

Похоже, мама удивилась моему вопросу не меньше меня самой, но быстро опомнилась и грустно улыбнулась.

— Вы с папой очень похожи. У него были темные, волнистые волосы до ушей. Его глаза и кожа были такими же, как у тебя, только глаза были коричневыми по краю радужки. Мы познакомились в колледже. Я пыталась дотащить тяжелые холсты в свою квартиру, но постоянно их роняла. Он пришел мне на помощь и донес их прямо к моей двери. Мы разговорились, и папа рассказал мне, что осматривал кампус, чтобы решить, подходит ли он для него. После встречи со мной он решил, что подходит. В итоге он поступил и мы начали встречаться.

— Твой отец был замечательным мужчиной, только немного странным временами. Понадобилось время, чтобы к нему привыкнуть, но он был очень милым. Он все время делал поступки, заставлявшие меня чувствовать себя особенной, и он был благодарен малейшему вниманию. Я думаю, его доброта исчерпала себя, потому что он всегда заставлял меня чувствовать себя значимой, словно я чего-то стою. — Ее лицо поникло и я догадалась, что она думала о Джо.

— Пять месяцев спустя с нашей первой встречи мы поженились, а через два месяца я забеременела тобой, только… — Ее голос сорвался и она мгновенно погрустнела. Мне стало стыдно, что я заставила заново ее это переживать, но я еще ни разу не слышала всей истории. Я ничего не могла с собой поделать.

— Похоже, вы оба были очень счастливы. Что произошло?

— Я не знаю. — Она вздохнула и оторвала взгляд от стола. — Я так никогда и не узнала, что случилось. Мы были женаты два с половиной месяца, жили в квартирке в цоколе и ходили в университет. В последний раз я видела его утром, и меня снова тошнило, только тогда я еще не знала, что была беременна тобой. Твой отец попытался подбодрить меня, подарив розу с куста на улице. Он пообещал выполнять все мои прихоти, когда вернется домой с занятий. Затем он поцеловал меня и ушел.

После паузы мама продолжила.

— Это был последний раз, когда я его видела. Вечером я вернулась домой, и его там не было. Я подумала, что он решил позаниматься в кампусе. После десяти вечера я уже понимала, что что-то случилось. Было слишком рано звонить в полицию, но я не спала всю ночь. Я подала заявление о его пропаже, как только это стало возможным, но полиция так его и не нашла. Я всегда мучилась вопросом, не случилось ли с ним что-то…но нет. Он просто ушел. Неделю спустя я узнала, что беременна.

Ее взгляд снова сфокусировался, и она потянулась через стол, чтобы взять меня за руку.

— Милая, я хочу чтобы ты знала — я была очень рада, что у меня появишься ты. Зная, что скоро родишься ты и со мной все равно будет его частичка… это придавало мне сил двигаться дальше, когда я хотела сдаться и опустить руки. Возможно, твой отец бросил меня, но он подарил мне свой последний подарок. Ты лучшее, что когда-либо было в моей жизни.

Я уронила слезу, и мамины глаза тоже подозрительно заблестели.

— Обнимемся? — предложила она, раскрывая объятия. Она сидела на дешевом складном стуле, который шатался, и я с сомнением отнеслась к этой идее. Она ухмыльнулась, и я решила испытать судьбу, сев к ней на колени как можно осторожнее, и позволив ей меня обнять. Стул застонал и скрипнул. Мы с мамой затаили дыхание, а затем рассмеялись.

Следующим утром Келсон ждал меня возле дома. Увидев его, я почувствовала, будто мой мозг заморозился. Коленки задрожали, и затем к моему полному смущению, они подкосились, и я рухнула на землю. У меня кружилась голова, и я стала тереть виски. Это не помогло. Рука Келсона коснулась моего плеча, и я удивленно посмотрела вверх. Теплый туман шел от его прикосновения.

— Давай я тебе помогу.

Я протянула руки, и он поставил меня на ноги, словно я была пушинкой. От удивления я чуть снова не упала.

— А ты сильный. — Я сразу же захотела пнуть себя, я говорила как дурочка. Я, должно быть, и выглядела так, потому что он улыбнулся и пожал плечами.

— Пустяки. Ты худенькая.

Я не худенькая! Не то чтобы я была жирной или что-то такое, но я слегка широковата в бедрах, чтобы меня можно было назвать худой. Сложно быть тростинкой, когда в тебе 178 сантиметров роста. Я решила пропустить его комментарий мимо ушей.

Подняв меня на ноги, он не отпустил мою руку и продолжил ее держать. Казалось, с каждым шагом в сторону старшей школы идти становилось все легче и легче. Резкие контрасты окружающего пейзажа стали более размытыми, и мне вспомнилась фраза «парить в облаках». Неужели и другие увлеченные люди видели мир таким же нечетким?

Мы дошли до школы и я обнаружила, что не могу отпустить руку Келсона, пока он сам не отпустил мою.

— Увидимся позже, — сказал он. Когда я не шелохнулась, он ухмыльнулся и сделал взмах рукой. Я зашагала прочь. — Думай обо мне, — бросил он мне вслед, и внезапно я только и могла думать, что о Келсоне — о темных волосах Келсона, о голубых глазах Келсона и о его улыбке.

Остаток дня был будто размытое пятно, в центре которого был Келсон. Единственное просветление случилось на уроке искусства. Вместо того, чтобы закончить череп, над которым мы работали, учитель сказал, что мы можем рисовать все, что придет в голову, даже если это полная ерунда. Меня охватило возбуждение и я начала рисовать что-то по частям, еще не зная, что это будет. По мере того, как я рисовала, туман, который приходил и уходил из моего сознания весь день, начал растворяться. Я увидела золотые линии на краю бумаги, и мир стал выглядеть отчетливее.

Когда прозвенел звонок, я поняла, что так сосредоточилась на мелких деталях своего рисунка, что даже не заметила, что именно я рисовала. Опустив глаза, я увидела Келсона, только это был не тот Келсон, которого я знала. Этот человек был намного старше. Хотя его черты были не менее привлекательными, его кожа была темнее, делая его льдисто-голубые глаза еще более выразительными. Они сияли холодностью и жестокостью. Я быстро перевела взгляд на его рот, только чтобы увидеть пародию на победную улыбку, которую я так часто наблюдала исподтишка. Сейчас эта улыбка выглядела скорее гротескной, чем очаровательной. Это был первый раз, когда рисуя, я больше сосредоточилась на золотистых гранях в своих мыслях, чем на самой бумаге. От результата у меня по коже побежали мурашки. Я сунула лист в папку с рисунками и поспешила уйти. Мои мысли, которые были в лучшем случае вялыми, теперь текли, как ртуть.

Я подбежала к шкафчику, сунула в рюкзак домашку и скомкала бумагу в мятый шар. Мне просто хотелось пойти домой одной, без необходимости переживать, что я только что нарисовала, и как сильно меня это смутило. Я не хотела снова видеть Келсона, пока не приведу мысли в порядок.

Пройдя квартал от школы, я услышала торопливые шаги.

— Мэри Маргарет.

Я поняла, как оборачиваюсь. В парне, стоявшем передо мной, сквозила самоуверенность, он был очаровательным, совсем не как те парни, с которыми я обычно общалась, но и назвать его устрашающим язык не поворачивался. Едва рассеявшийся туман снова просочился обратно. Я потрясла головой, но было сложно удержать изображение своего рисунка, когда рядом со мной стоял юный и красивый Келсон.

— Ты думала обо мне сегодня? — спросил он. Я тупо кивнула. Говорить было выше моих сил.

— Хорошо. Я рад, что все идет, как по маслу. Остался один последний штрих, верно?

Я не понимала, о чем он говорит, но послушно кивнула, как идиотка. Вероятно, также по-идиотски улыбаясь.

Келсон взял меня за руку.

— Лишняя предосторожность никогда не помешает, — ухмыльнулся он.

Я не могла говорить всю дорогу до дома.

— Ладно, увидимся позже, — выдавила я, дойдя до своей двери. Я хотела поскорее отделаться от него, чтобы снова начать думать.

— Ты забыла, что пригласила меня сегодня в гости? — Он наклонился ко мне, и мои мысли всецело переключились на близость его тела рядом с моим. Я была из-за чего-то расстроена, но туман поглотил мое беспокойство. Я не могла вспомнить, почему я хотела побыть одна.

— Конечно же, нет, — услышала я свой голос. — Проходи.

Мамы нигде не было видно. Я вздохнула про себя, не зная, почему мне было так неловко.

— Почему бы нам не присесть? — предложил он.

Я резко села, едва успев угодить на диван, словно я вообще не могла контролировать собственные движения. Ради интереса я подняла руку, и она без проблем дернулась вверх. Келсон сел рядом со мной, и я тут же забыла о руке. Он взял мою зависшую в воздухе конечность и опустил ее на мои колени, накрыв ее своей рукой.

— Ты права, Мэри, — сказал он так, словно мы разговаривали. — Мы должны с этим покончить. Посмотри на меня. — Я разглядывала его куртку, что-то с ней было неладное. Ткань менялась с выцветшего хлопка на лоснящийся шелк, и наоборот. Что здесь происходит? Я хотела и дальше разглядывать его куртку, но от его слов мой взгляд переключился на его глаза. Я попыталась отвернуться, но ничего не могла с собой поделать. Льдисто-голубые радужки его глаз были резкими и пронизывающими, и все остальное в комнате становилось расплывчатым.

— Я тебе нравлюсь, верно? — с ухмылкой спросил Келсон. Моя голова кивнула в согласии. — Я так сильно тебе нравлюсь, что ты отдашь себя мне? — Его ухмылка превратилась в застенчивую улыбку.

Я напряглась, и туман ненадолго отступил от шока, вызванного его вопросом.

— Что ты имеешь в виду? — Мне удалось пройти через густую путаницу в моем сознании.

Келсон опустил глаза, будто смущаясь, а затем его глаза снова встретились с моими.

— Я имею в виду, ты мне очень нравишься, Мэри Маргарет, и я хочу, чтобы ты была со мной. Ты отдашь себя мне? — Его глаза впились в мои, и я едва могла думать. Ничего не имело смысла. Я едва знала этого парня, но романтический туман заставил меня согласиться, какими бы ни были последствия.

Мой рот открылся, чтобы сказать «да», но что-то подтянуло мою память. Я остановилась. Рациональное мышление было похоже на хождение по илу, но глаза, в которые я смотрела, вызвали воспоминание. Картина перекрыла реальность, а затем я увидела вспышку рисунка, который я сделала в художественном классе. Он исчез, но глаза, на которые я смотрела, не изменились и были такими же жесткими и холодными, как я и нарисовала. Я отвела взгляд и быстро встала, ударившись голенью о журнальный столик.

— Я едва тебя знаю, — промямлила я. Говорить было невыносимо трудно.

— Просто скажи это! — рявкнул он, вставая и хватая меня за плечи. Моя голова качнулась к его лицу, и я увидела на нем ярость. Должно быть, он увидел мой страх, потому что ослабил хватку, и его злость испарилась.

— Я знаю тебя, Мэри Маргарет. Я знаю, что ты заслуживаешь быть с кем-то, кто тобой дорожит. Если ты будешь моей, все будут нам кланяться. Тебе никогда не придется ни о чем переживать. Тебя будут желать миллионы, у тебя будет все, что ты захочешь, и тебе никогда не придется снова жить в бедности.

О чем он говорит? Все это было очень странно и совершенно сбивало с толку. Туман заставлял меня внимать его словам, несмотря на их абсурдность. Скажи «да», нашептывал он. Скажи «да» и забудь о всех тревогах. Почему я не могла ясно думать? Сгусток раздражения крепко засел в моих мыслях, не обращая внимания на туман, пытавшийся его подавить. С чего бы это я должна говорить «да»? Кто его просил разбираться с моими тревогами?

— Почему? — выдохнула я.

— Я нужен тебе, Мэри Маргарет. Я нужен тебе, чтобы о тебе позаботиться. Просто расслабься. Позволь мне обо всем позаботиться, чтобы тебе не пришлось больше бороться.

Мое раздражение росло. Нужен мне? Ха! Кто заботился обо мне и маме с тех пор, как я научилась читать и пользоваться телефоном? Я. Я не желала считаться беспомощной. Как он посмел заявиться сюда и просить меня отдаться ему, когда я его знаю всего три дня? Что еще за идиот? Из всех людей «с приветом», которых я встречала за свою жизнь (а встречала я их не мало), он был на первом месте в списке. Мои мысли снова ожили, туман поредел, а затем исчез. Комната обрела резкость, и золотые нити растянулись по краям моего зрения. Я встала с дивана и отцепила от себя руки Келсона. — Не знаю, что у тебя за странные фантазии, Келсон, но думаю, что тебе лучше уйти.

Келсон уставился на меня, не веря своим глазам.

— Но ты ведь даже не обучена! — воскликнул он. — Как ты смогла…? — Его глаза сощурились, становясь похожими на глаза с моего рисунка. Я вздрогнула.

— Хотя это ничего не меняет. Так или иначе, ты будешь моей. Видишь ли, ты слишком важная деталь, чтобы оставлять тебя здесь.

Деталь? О чем он вообще говорит? Все веселее и веселее. Да что у нас с мамой за проклятье такое на мужиков? Если бы Келсон хоть немного походил на Джо, я бы понимала, что он может быть склонен к жестокости. Мне нужно было подумать. Что мне сделать, чтобы выдворить его из дома? Физическая атака была не лучшей идеей, если я могла ее избежать.

— Эм, пожалуй, мы могли бы поговорить об этом завтра в школе. У меня куча домашней работы, да и мама может прийти домой со своим бойфрендом в любую минуту.

Келсон рассмеялся.

— Ты все еще не понимаешь меня, не так ли, Мэри Маргарет? Боюсь, тебе больше не придется делать домашнее задание. Я должен возвращаться в Айберло, и ты, моя дорогая, идешь со мной.

— Ты хочешь забрать меня в Мичиган?

— Конечно, ты ведь уже догадалась, что здесь на самом деле происходит. Кто я самом деле такой.

— Да ты безумный парень, повернутый на своих бредовых идеях. — Кто тянул меня за язык? Не очень умно злить его прямо сейчас.

— Я предполагал, что именно так ты меня и будешь видеть, живя в этом мире, — пробормотал он. Его пальцы теребили подбородок. — Думаю, мне стоит просто показать тебе — смотри внимательно.

Он вытянул руку ладонью вверх. Одно мгновение она была пустой, а в следующее мгновение сфера из ярко-голубого света зависла над его сложенной пригоршней ладони. Я попятилась и почувствовала, как уперлась рюкзаком в стену. Я скользнула в сторону, пытаясь убраться от Келсона как можно дальше. Его свет был фокусом. Должен был быть. Может, он приходил в мой дом ранее и установил здесь что-то? Я огляделась вокруг, ища камеры, нитки, что угодно, но увидела только шар света, покоившийся чуть выше его руки.

Самое смешное было то, что в его свете я видела изображение синего узора, который был очень похож на золотые узоры, что всегда были на краю моего видения. Узор четко мелькнул в моем сознании в тот момент, прежде чем он сделал шар, и теперь задержался в моих мыслях, его подобие появилось у меня перед глазами в золоте. Я слегка закрутила, подражая тому, что он сделал. Внезапно перед моим лицом появился шар золотого света, и я уставилась на него. Я не могла поверить в то, что сделала. Я чувствовала энергию, необходимую для создания света. Это нервировало, и я быстро отменила то, что сделала. Свет Келсона также исчез, и комната внезапно оказалась полностью тени.

— Очень хорошо. — Он выглядел искренне удивленным и немного обеспокоенным. — Ты одаренная. Мне придется следить за собой. Идем же, Мэри Маргарет. Пришло наше время уходить. — Он протянул мне руку, но я попятилась в угол. Сейчас я была куда больше испугана, чем когда думала, что Келсон был просто озабоченным ухажером. Что он мог сделать? Мог ли он заставить меня делать вещи против моей воли? Ему почти удалось это ранее, но я смогла каким-то образом его остановить. Что, если в этот раз у меня не выйдет?

— Не подходи ко мне. — Мой голос дрожал. Мне нужно было выбраться из угла, каким-то образом проскользнуть мимо него. Я покосилась в сторону входной двери. Если бы я могла до нее добраться…

Келсон заметил мой взгляд.

— Даже не пытайся. Куда ты пойдешь? Никто тебя не знает. У твоей матери нет бойфренда. Если начистоту — разве вы не сбежали сюда от Джо?

— Откуда ты про него знаешь? — У меня похолодело внутри.

— Я много чего о тебе знаю, Мэри Маргарет. Джо был жестоким способом заставить тебя прийти ко мне, зато эффективным. Разве не так?

— Но ты… Как? Как ты узнал, что мы приедем сюда? — Мой мозг отказывался воспринимать эту новую и пугающую информацию.

— Откуда тебе пришла мысль о Туксоне? Тебе часом не попалось на глаза реклама в журнале? Рад, что тебе не показалась странной реклама недвижимости на обложке дамского журнала. Я немного переживал, что это не сработает, но вот ты здесь, как я и хотел.

Это был какой-то бред. Все это просто не укладывалось в голове.

— Проход в этом месте наиболее широк, — продолжил он. — Путешествие не из легких, даже для нашей расы. В Орегоне оно было бы невозможно. Полагаю, это из-за сходства и симметрий, но я не стану утомлять тебя подробностями. Нам нужно уходить.

Нашей расы? От абсурдности происходящего хотелось кричать. Мне нужно было выбираться отсюда.

— Идем, мы теряем время.

Меня охватила паника. Затем я услышала, как открылась входная дверь. Келсон повернулся на звук.

Мне нужно было предупредить маму, но во рту все пересохло. Я с трудом сглотнула, однако было слишком поздно. Она уже стояла в дверях, и Келсон метнулся, будто кошка, чтобы перехватить ее.

— Нет! Не впутывай ее в это, — воскликнула я.

— Вообще-то, у меня была мысль забрать вас обоих, — сказал Келсон.

— Что здесь происходит? — мамины руки были заняты пакетами с покупками, поэтому она даже не пыталась освободиться из захвата Келсона. Она не понимала, чего ей бояться, но в ее глазах промелькнуло осознание. Вырывайся, приказала я ей мысленно. Беги за помощью. Но Келсон уже тащил ее вглубь дома, закрывая дверь и вставая на пути к свободе.

— Ты как раз вовремя, Фиона. Мы собирались уходить. Я буду рад забрать вас обоих. На самом деле, определенным образом ты можешь быть даже более полезна, чем твоя дочь. Возьми меня за руку, Мэри. — Это был приказ, и теперь, когда рядом была мама, я не посмела ослушаться. Я медленно подошла к нему, стараясь придумать выход из положения. Мама выглядела сбитой с толку и встревоженной. В ее глазах читались вопросы, но она сохраняла молчание. Будь готова, просигналила я ей, насколько это было возможно. Она едва заметно кивнула.

Я протянула руку, сжатую в кулак, Келсону. Он взял меня за запястье, как я надеялась. В тот момент, когда его рука сомкнулась на моей, я дернула и ударила левой рукой. Ладонь попала по его носу, но я не слышала ожидаемого хруста, который означал бы, что я его сломала. Он пошатнулся назад и отпустил нас. Мама уронила сумки, и мы побежали к задней двери. Мой рюкзак подпрыгивал на спине.

Я не видела, как мама споткнулась.

— Мэри, — охнула она. Я обернулась и увидела, как Келсон хватает маму за руку. — Беги! Приведи помощь, — крикнула она. Келсон попытался обойти ее, чтобы схватить меня, но мама вывернулась, не дав ему пройти.

Он крепко обхватил ее вокруг талии, прижав ее руки к бокам.

— Ладно, тогда одна. Я вернусь за тобой позже, Мэри Маргарет. — Вспыхнул голубой узор, а за ним ослепляющий свет. Я отвернулась, прикрывая глаза. Когда я посмотрела снова, мама с Келсоном пропали.

Мама! Я побежала назад по коридору. Они не могли просто исчезнуть. Келсон, должно быть, потащил ее через входную дверь. Но когда я добрался до нее, на полу валялись лишь разбитые яйца.

Когда Келсон исчез, я увидела еще одну вспышку в голове. Этот узор был гораздо более сложным. Я на самом деле я не особо успела изучить его, но подумала, что если попробую, то смогу восстановить его. Я винила себя в том, что маму похитили. Я должна была вернуть ее. Меня не волновало, что я предам себя забвению, пытаясь подражать узору, который использовал Келсон. Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить все изгибы и завитки синего узора, которые мелькали в моей голове. Был один или два момента, в которых я не была уверена, но я все равно создала узор. Когда золотые нити выглядели настолько хорошо, насколько я могла изобразить, я скрутила их, как раньше…

… и обнаружила, что падаю, пробиваясь сквозь золотой свет. Было слишком ярко, чтобы открывать глаза. Это было похоже на спуск по трубе, но без притяжения, чтобы скользнуть ко дну. Я сжалась в комок, чтобы уменьшить эффект от болезненного отскока назад и вперед, сожалея о глупости попытки скопировать что-то, о чем я ничего не знала. Я чувствовала себя Алисой в кроличьей норе, но без уверенности, что это ощущение когда-нибудь прекратится.

Как только я почувствовала, что отключаюсь, свет исчез. Мое тело ударилось в последний раз, и я упала на бок. Я глубоко вздохнула, потом закашлялась, подавившись мерзкой грязью и резким запахом мочи. Какофония звуков обрушилась на меня, но я был слишком ошеломлена, чтобы осознать это. Я села и огляделась вокруг.

Я оказалась в каком-то маленьком сарае. Несколько лучей солнечного света просачивались через дверь в дальнем конце помещения. Когда глаза приспособились, я разглядела пернатые тельца, сидящие рядами вдоль стен, время от времени распушающие перья. Куры. Кудахтанье внезапно обрело смысл, и казалось уже куда менее зловещим, но спокойнее мне от этого не стало. На самом деле, я была охвачена страхом, настоящим страхом, какого я никогда раньше не испытывала. Мозг отказывался принимать случившееся.

— Я просто вырубилась, — пробормотала я. — Мне просто снится очень странный, вонючий сон. Мне снятся куры, потому что я поскользнулась на разбитых яйцах, ударилась головой и потеряла сознание. Вот и все. Так должно быть.

С силой себя ущипнув, я ойкнула, поняв, что щипаю синяк. Все мое тело заныло, когда я попыталась встать.

— Это не правда. Это все ненастоящее, — пробормотала я.

Мне было трудно дышать сквозь завесу пыли, соломенной трухи и птичьего помета, поэтому я похромала к двери. Дверь за собой я захлопнула как можно скорее, на тот случай, если за мной увязалась какая-нибудь клюющаяся курица. Яркий дневной свет ослепил меня. Я прикрыла глаза рукой, щурясь.

Перед глазами прояснилось, но я продолжала моргать, пытаясь заставить галлюцинации передо мной исчезнуть. Этого не могло быть. Я оказалась… где-то в другом месте. Я тупо смотрела на группу забавных квадратных домов с плоскими крышами, которые выглядели сделанными, будто из грязи. Проблема была не в домах, хотя они и выглядели примитивно. Проблема была в том, что я оказалась в пустыне, только она не выглядела так, как пустыня Аризоны. Там не было кактусов сагуаро, и земля была серовато-коричневого цвета, а не невзрачной аризонской грязью. Здесь и там торчали маленькие кустики. Дорога, ведущая в деревню, была утоптанной землей, на которой ничего не росло.

Это место никак нельзя было спутать с зеленью Мичигана, забавная штуковина с узором отправила меня куда-то, но точно не в то место, куда я хотела попасть. Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, а вес рюкзака увеличился вдвое. Приземление в курятнике было явным намеком на то, что я запомнила узор Келсона лишь приблизительно. Пустынный пейзаж только подтвердил мои подозрения. Где я очутилась? Где мама?

Был лишь один способ выяснить это. Курятник находился рядом с домом, стоявшим особняком от основного скопления приземистых зданий. С дрожью в коленках я направилась к замызганному дому. Спереди у него была деревянная дверь, и я тут же задалась вопросом, откуда взялась древесина. Вокруг не было видно ни одного дерева. Мысли витали вокруг тривиальных вещей, избегая более серьезного вопроса о том, где я оказалась.

Робкий стук в дверь был всем, что я могла сделать, потом я отступила в сторону, почти надеясь, что никого не будет дома. Что я могла сказать? Привет, я только что упала сюда, принесенная золотым вихрем. Не могли бы вы сказать мне, где я? В какой стране? Если я все еще не могла поверить, что это произошло, как я могла ожидать, что кто-то еще в такое поверит?

Я все еще пыталась придумать правдоподобную историю, когда дверь открылась, и я увидела самого удивительного человека, которого когда-либо видела. У нее была темная кожа цвета молочного шоколада, которая была испещрена тысячью маленьких морщин. Ее волосы были белоснежными, но самым поразительным были ее глаза. Они были чисто изумрудно-зеленого оттенка. Она носила свободные белые шаровары и длинную хлопчатобумажную рубашку с разрезом до талии с каждой стороны. Поверх рубашки был накинут ярко-зеленый жилет с диагональным вырезом. Зеленая ткань где-то пяти дюймов начиналась в верхней части декольте и свисала вниз по спине. Весь ансамбль поразил меня как нечто среднее между индийскими и арабскими нарядами, но и не совсем похожий. Она изучала меня, пока я изучала ее, а потом слегка поклонилась.

— Здравствуйте, эм, меня зовут Мэри, и я была с… группой туристов, но отстала и заблудилась. Не могли бы вы мне сказать, где я нахожусь, и есть ли здесь поблизости телефон? Понимаете ли, я…

Женщина подняла руку.

— Эйя кошим, — сказала она, и жестом указала мне входить. О нет, подумала я. Все еще хуже, чем я боялась. На каком языке она говорит? Он звучал совершенно незнакомо. Я остановилась на пороге, неуверенная, стоит ли мне входить, но она вежливо придержала для меня дверь. Я сделала глубокий вдох и шагнула вперед.

Внутри стена делила дом на две комнаты. Пол был покрыт коврами из разноцветных и замысловатых кругов и завитков. Мне снова это напомнило о смеси арабского и индийского мотивов. Женщина жестом показала мне, чтобы я села, поэтому я шлепнулась на пол, так как стульев нигде не было. Я была напряжена, готова снова вскочить, если понадобится. Она села напротив меня, ее губы изогнулись в легкой улыбке, и я почувствовала, как начинаю расслабляться. Было что-то в улыбке в сочетании с гусиными лапками вокруг ее глаз, что казалось безопасным и скромным.

Я немного улыбнулась и посмотрела ей в глаза вместо того, чтобы смотреть на ее торс. Она откинула голову назад, и ее улыбка заколебалась, поэтому я быстро опустила голову, внимательно наблюдая за ее тонким станом в поисках любых агрессивных сигналов. Я ж не знала, вдруг в этой стране могли быть истории о демонах с золотыми глазами.

Она коснулась моей руки, и я бросила взгляд, чтобы снова увидеть ее улыбку и извиняющийся взгляд. Она указала на свою грудь.

— Исмаха, — сказала она.

— Мэри. — Я ткнула себя в грудь.

Она кивнула и указала на большую миску с водой.

— Эсхин? — Она показала жест, будто умывается. Я покраснела от стыда. Выглядела я наверняка как бездомная. Приземление в курятник явно не пошло на пользу моей одежде, подумала я, глядя на замызганные джинсы. На футболке было большое пятно справа, где я упала на пол курятника. Подняв руки и ощупав голову, на месте волос я обнаружила воронье гнездо. Мое лицо горело. Почему мне не стукнуло в голову проверить, как я выгляжу, прежде чем постучаться в дверь?

Я присела над тазом, мое больное тело протестовало против неловкой позиции, и энергично помыла руки перед мытьем лица. Я также попробовала пробежать пальцами по волосам, но пальцы зацепились за спутанные пряди, и я сдалась после нескольких движений. Пока я умывалась, Исмаха молча сидела, глядя чуть в сторону от меня, как бы давая мне немного личного пространства. Когда я закончила, она посмотрела на меня и улыбнулась шире.

— Дора. — Исмаха коротко кивнула. Я догадалась, что это значило «хорошо» или «так лучше», но не знала наверняка. Наше общение будет еще тем испытанием. Как я смогу объяснить ей, что мне нужно? Это казалось невозможным, но я сделала глубокий вдох.

— Где я? — Я обвела рукой вокруг, пытаясь обозначить, что я имею в виду не только дом.

Женщина выглядела слегка сбитой с толку, но затем, кажется, поняла, что означали мои странные движения.

— Ибан оу Айберло.

У меня отвисла челюсть. Айберло? Значит, я попала в нужное место. Но где тогда мама? Я встрепенулась.

— Вы не видели мою маму? В ней примерно пять футов два дюйма роста и у нее длинные светлые волосы. Вероятно, ее удерживает голубоглазый парень с темно-каштановыми волосами. — Я попыталась обозначить мамин рост, затем подергала свои волосы и указала на светлую часть циновки, чтобы показать цвет. Женщина посмотрела на меня с любопытством, но не думаю, что она поняла жесты. Я сдалась и направилась к двери, вознамерившись найти маму, даже если для этого мне придется постучаться в каждую дверь в этой деревне.

Однако, прежде чем я добралась до двери, Исмаха осторожно взяла меня за руку. Я посмотрела на нее.

— Мне нужно идти. Я должна найти маму. — Она подняла руку в движении, которое четко заявило: «подожди». Затем она указала на свой рот, затем на меня.

— У меня нет времени изучать ваш язык. Мне нужно найти мою маму, пока еще не поздно, и Келсон не увел ее куда-то еще. — Мне хотелось выбежать за дверь и начать поиски, но я не хотела быть грубой после ее доброго отношения ко мне. Исмаха указала на мои волосы и светлую часть коврика, а затем жестом показала свою деревню. Она покачала головой.

— Но она должна быть здесь. Она пришла сюда не так давно. Откуда вы знаете, что ее здесь нет? — Как же жаль, что она не могла ничего понять.

Она снова грустно покачала головой, и я вдруг почувствовала, что она поняла. Мамы не было в этой деревне. Приземление в курятнике, а не именно там, где были Келсон и мама, было показателем того, что, хотя я была в Айберло, я все еще была не там, где находился Келсон. Я неправильно запомнила узор. Но Келсон упоминал, что жил в пустыне всю свою жизнь, прежде чем опровергнуть это, сказав, что он из Мичигана. Он также сказал, что заманил нас с мамой в пустыню из-за сходства. Я не была в точном месте, но почувствовала себя воодушевленной, услышав название Айберло. Исмаха сказала, что это было Ибан оу Айберло. Значит ли это, что Ибан было «рядом с Айберло», а не прям в самом? Я наклонила голову.

— Я должна найти ее, — прошептала я.

Исмаха подняла голову и снова указала на рот, потом на меня. Ее брови были нахмурены в сочувствии, и я чувствовала, что ком в моем горле был опасно близко к тому, чтобы превратиться в рыдание. Но я проглотила его и расправила плечи.

— Да, давайте начнем. — Я сжала губы в решительную линию. Я бы выучила основы этого языка так быстро, как только могла бы, чтобы найти маму. Однако я все еще была смущена тем, где я находилась. Если Айберло не в Мичигане, как Келсон сказал, то в какой стране я? Это определенно была страна третьего мира, но какая? Я должна буду спросить Исмаху, как только выучу несколько слов.

Мы с Исмахой сидели друг напротив друга посреди главной комнаты. Она подняла и опустила ладонь вниз в жесте, который, казалось, говорил: «Не волнуйся. Сохраняй спокойствие». Затем она посмотрела на пространство между нами, и я заметила зеленые нити, формирующиеся в воздухе. Я сразу поняла, что это та же магия, что и у Келсона. Я напряглась, но Исмаха продолжала спокойно сидеть, с точностью помещая каждую нить в воздухе, поглядывая на меня, чтобы убедиться, что я заметила, куда они вплетались. Когда она закончила, то посмотрела на меня и показала, что я должна изучить узор. Я сделала это, и уже запомнила образец. Он был сложным, но не таким сложным, как узор, что забросил меня в ее деревню.

Она помахала мне, чтобы я сделала также как она. Мне потребовалась всего секунда, чтобы понять, как она заставила узор появиться в воздухе, а не только в ее уме. Мой золотой узор появился рядом с ее зеленым в следующее мгновение. Она выглядела немного удивленной. Далее она указала на часть сплетения, и я почувствовала взаимосвязь всего. Оно сдвинулось, и сплетение вспыхнуло на мгновение, став немного отличным от предыдущего.

Она показала, что я должна скопировать. Я поправила узор в том месте, на которое она указала, и на этот раз я чувствовала больше контроля, чем когда копировала синий узор Келсона, потому что я могла видеть и чувствовать, куда я тяну, а не просто действовать наугад. Я ждала, когда что-то случится. Ничего не происходило, и я боялась, что на этот раз я сделала что-то не так.

— Это сплетение наших языков. Оно часто используется при переговорах с другими странами, — пояснила она. Это было так необычно. Я понимала, что она говорила мне, но слова не были английскими. Они звучали чужеродно, и в то же время знакомо, да и другая постановка предложения вызывала неловкость. Я заметила, что сижу с открытым ртом, и поспешила его захлопнуть. Исмаха ухмыльнулась.

— Как такое возможно? — спросила я. Слова покидали мои уста, но Исмаха, казалось, понимала их.

— Многие вещи возможны, если ты знаешь, как их увидеть, — ответила она. — Мой язык создает узор, также как и все остальное. Когда эти сплетения этих узоров обнаружены, мы можем менять их, что затем меняет свойства предметов.

— Кажется, я понимаю, — сказала я, не очень в этом уверенная. Я слегка отвлеклась от своих мыслей, слушая, как мой голос воспроизводит доселе неизвестные слова.

— А сейчас, почему бы тебе не пояснить, из-за чего ты так переживала. Похоже, ты кого-то ищешь, но, к сожалению, в нашу деревню сегодня никто не приходил, кроме тебя.

— Я пытаюсь найти свою маму. Ее похитил парень… или, мужчина. Я имею в виду, я думаю, что он действительно взрослый человек, а не подросток, каким кажется. У него такая же магия, как и у вас, и он тоже хотел меня похитить, но мама остановила его. Он создал огромный, сложный узор перед тем, как исчез с мамой, и я попыталась скопировать его и последовать за ним, но я, должно быть, ошиблась, потому что оказалась в вашем курятнике, и теперь я не знаю, что делать. Вы сказали, что это Айберло… или это просто рядом Айберло…? Именно туда он сказал, что хочет забрать меня, но он говорил, что это в Мичигане, а это определенно не Мичиган. Где мы находимся? — Я шумно выдохнула, едва дыша во время произнесения своего бреда.

— Я не знаю Мичигана, о котором ты говоришь. Это страна Айберло.

— Страна? Я никогда не слышала о стране Айберло. Это какая-то маленькая страна в Африке или что?

— Прошу прощения, я не знаю никакой Африки, но Айберло не мал. — Это самая большая страна на континенте, — сказала она.

Я не хотела быть грубой, опровергая то, что она говорила, хотя она явно была неправа. Так как у нас ничего не получалось, я попробовала другую тактику.

— Хорошо, итак, сколько миль шириной Айберло, и где мы находимся на карте? — Как ни странно, когда я сказала «миль», оно звучало как английское слово. Я ожидала, что «Мичиган» и «Африка» будут звучать так же, как на английской, но не «мили».

— Я не знаю, что ты имеешь в виду, говоря о «милях». Мы измеряем наши расстояния кенарами. Один кенар равняется примерно тысяче шагов среднего мужчины. Айберло шириной в 950 кенаров в своем самом узком месте.

Это объяснило, почему слово «мили» не переводилось, и мне стало интересно, сколько ещё английских слов не подлежали переводу. Я быстро подсчитала различия в измерении. Ее описание размеров Айберло было бессмысленным. В Африке было несколько столь же маленьких стран, но название Айберло звучало совершенно незнакомо.

— У вас есть карта? — спросила я. Я знала, что как только увижу карту, все станет на свои места.

— Тебе повезло. Не у многих людей в этом деревне есть карты. Они слишком ценные. Но я сохранила одну со времен своих путешествий. Сейчас я ее принесу. — Она вышла в другую комнату и вернулась, держа толстый свернутый пергамент. Я услужливо придержала края, пока Исмаха осторожно его разворачивала. Открывшееся взору смутило меня куда больше, чем ее прежние утверждения об Айберло.

Карта показывала континент непохожий ни на один на Земле. Мне приходилось видеть старые карты, которые были не совсем опрятными. Эта же выглядела как импрессионистский рисунок тех самых старых-престарых карт. Суша выглядела незнакомым пятном странных пропорций и была намного меньше Африки. Были выделены границы разных стран, Айберло была наибольшей страной на континенте. Большая река протекала по центру Айберло на юго-запад к морю, и Исмаха отметила, что столица, Исмар, располагалась в месте, где река встречалась с морем. Она указала на волнистые закорючки, обозначавшие слово «Ибан» и сказала мне, что мы находимся к северу от Исмара, примерно в пятистах кенарах. У меня возникло паршивое предчувствие, что сначала мне придется добраться до столицы, прежде чем я найду что-то вроде аэропорта, и хотя я не была мастером рассчитывать расстояние в уме, я прикинула, что хоть 500 кенаров и были меньше 500 миль, это все равно был длинный путь для прогулки пешком. Я не видела никаких автомобилей и сомневалась, что вижу.

Должно быть, я выглядела действительно озадаченной, потому что Исмаха спросила:

— Что не так, Мэри? Кажется, ты недовольна моей картой.

— Ой, простите. Просто я растерялась. — Внезапно, я вспомнила о рюкзаке. Там у меня был учебник по «Американскому правительству», вместе с «Медицинской анатомией», «Химией», моим блокнотом и тонной разнообразных распечаток с заданиями. Стянув рюкзак с плеч, я почувствовала, будто сбросила с себя гору. Я и не осознавала, насколько тяжелым был мой рюкзак. Расстегнув молнию и покопавшись в нем, я вытащила учебник по правительству и открыла форзац, где была изображена карта Соединенных Штатов. Я развернула книжку и протянула ее Исмахе.

— Видите? Вот моя страна. Вы когда-нибудь ее видели? Вы знаете, где здесь ближайший аэропорт или где я могла бы найти телефон? — Я слегка запнулась на словах «аэропорт» и «телефон», прозвучавших на английском.

Казалось, Исмаха меня не слышит, она благоговейно переворачивала страницы книги и разглядывала обилие картинок.

— Это потрясающе. Никогда не видела ничего подобного. Где ты ее взяла?

— Мне пришлось купить ее для уроков. — Я пожала плечами и перелистнула страницы обратно к карте. — Вы когда-нибудь видели эту страну прежде?

— Я никогда не видела ни одну из этих стран или континентов. Прости, но у вас должно быть, очень плохой картограф. На Эсе нет подобных континентов.

— Это только одна страна, и на этой карте показан даже не весь континент, но не в этом дело… — я осеклась, подумав, что мне послышалось. — Эса? — переспросила я.

— Мир и все континенты находятся на Эсе.

— Вы хотели сказать на Земле? — «Земля» прозвучало так же странно, как и «телефон».

— Я не знаю слово «Земля», — сказала она.

Я не могла понять, почему это слово не переводится. Я была твердо уверена, что она имела в виду то же самое, но тут у меня зародилось ужасное подозрение. Это было уже слишком. Путешествие из одного места в другое в вихре было достаточно неестественным. Существовали пределы того, что девушка могла бы принять вслепую.

— Исмаха, вы говорили, что хорошо знаете мир? То есть, вы сказали, что путешествовали раньше. Вы путешествовали только по Айберло или по всему свету?

— Я побывала во многих местах за пределами моей страны.

— Вам когда-нибудь приходилось бывать в местах с машинами, или самолетами, или хотя бы телефонами? — Все слова прозвучали на английском.

— Прошу прощения. Я не знаю этих слов. Что они означают?

— Ну, машины — это такие механизмы, перевозящие вас с места на место. Конечно, ими приходится управлять, но они позволяют добраться до нужного места намного быстрее чем пешком или даже верхом на лошади. — Я не стала вдаваться в дальнейшие пояснения. Я ощущала непонятность своих слов, и выражение лица Исмахи только подтвердило мои подозрения.

Она покачала головой.

— Твой рассказ похож на сон. Ничего подобного нет ни в одной стране, в которой я побывала.

— Я в это не верю, — прошептала я. Я не могла смириться с тем, что ни одна технология не коснулась этой части мира, и я отказывалась верить, что я оказался не только в какой-то другой стране, но и на совершенно другой планете. Мои рассуждения не имели большого смысла, учитывая, что я только что переместилась из Аризоны, Бог знает куда, в течение нескольких минут, но я не могла отказаться от всей веры в законы физики. Исмаха была просто невежда, вот и все. Она, вероятно, блефовала обо всех своих «путешествиях». Я была уверена, что современный мир распространился почти везде. На Земле было не так много мест, в которые не проникал корпус мира или антропологи или что-то вроде того. Мне просто нужно найти их.

— Вы были очень добры, и я вам искренне благодарна, но мне нужно идти. — Я сунула книгу обратно в рюкзак и забросила его на плечо.

— Куда ты пойдешь без припасов? Ближайшая деревня в 30 кенарах отсюда, — сказала она.

В ее словах был смысл. Мне требовались припасы, но я не знала, как их раздобыть. Возможно, Исмаха могла бы мне как-то помочь, хотя я не слишком на это рассчитывала. Моей единственной едой был раздавленный зерновой батончик в переднем кармане рюкзака. От одной мысли о нем мой желудок заурчал. Я не обедала в школе, и с того момента прошла уже куча времени. Несмотря на яркое солнце снаружи, желудок подсказывал мне, что время ужина давно прошло. Этот день был самым длинным в моей жизни. У меня снова заурчало в животе, на этот раз так громко, что даже Исмаха услышала. Я покраснела.

— Тебе нет нужды уходить сейчас. Идем, я дам тебе чего-нибудь поесть. — Она встала, подошла к забавному, круглому очагу и поворошила в нем угли, пробуждая огонь. Исмаха обмахнула висящий над огнем котел от углей с помощью толстой матерчатой варежки на руке. Подняв крышку, она понюхала варево под ней и вернула ее на место.

— Тебе повезло. Почти готово.

Я уловила аромат супа, и у меня потекли слюнки.

Она посмотрела на меня и добавила:

— Не переживай. Я всего лишь хочу помочь.

Я медленно опустилась обратно на циновки, чувствуя себя неловко. Ожидание окончания готовки заняло всего несколько минут, но мой аппетит внезапно оказался неконтролируемым. Я обхватила руками живот, пытаясь сдержать урчание, но оно стало только громче. Наконец, Исмаха достала две глиняные миски и разлила по ним суп.

— Спасибо. — Я закрыла глаза на секунду в сердечной благодарности, а затем вцепилась в странное рагу. Я понятия не имела, что в нем было, но я бы съела все что угодно в тот момент. После того, как я заглотила почти всю чашу, я посмотрела вверх, чтобы увидеть, как Исмаха смотрит на меня с любопытством.

— Ты далеко от дома. — Это было утверждением, а не вопросом. Я кивнула. Ее слова стали спусковым крючком, и я тут же ощутила, что вот-вот расплачусь. Все это время я держалась на адреналине, но теперь желудок было полон, и усталость просочилась в мое ноющее тело. Я сгорбилась и принялась считать до трех — мой обычный метод сохранить глаза сухими в моменты, когда я предпочла бы умереть, чем расплакаться на людях.

Исмаха тактично попыталась перевести мои мысли на более конструктивный лад.

— Не беспокойся. Я думаю, тебе нужно идти к королю со своей бедой. Он добрый король и поможет тебе, если сможет, особенно если я напишу ему письмо, замолвив за тебя словечко.

— Вы знаете короля? — не поверила я. Это деревня не походила на место, где можно было бы встретить кого-то, личного знакомого с королем.

Исмаха улыбнулась.

— Сейчас я живу скромно, но когда-то я была довольно известна. — Ее зеленые глаза ехидно сверкнули.

— Чем вы были известны?

— Как чем, моими навыками мага. Не у каждого есть такой талант, как у нас с тобой. Я очень рада, что у тебя тоже есть дар, иначе наш урок с языком занял бы куда больше времени. Тебе нужно было бы разрешить мне поменять сплетение твоей языка, и нам пришлось бы работать над этим намного усерднее.

— Зачем вам пришлось бы просить разрешение? — Я была совершенно очарована. Мое тело забыло об усталости и боли, и меня съедало любопытство узнать больше об этой новой силе, перевернувшей всю мою жизнь.

— Для всего существуют свои правила. К примеру, я не могу сделать ни одного сплетения, которое может изменить твое внутреннее «я» без твоего согласия. Никакая магия не может препятствовать свободе выбора.

— Но в школе я не могла думать ни о чем, кроме Келсона, даже когда мне этого не хотелось, — ненароком выпалила я.

— Расскажи мне об этом Келсоне.

Я рассказала ей о событиях трех последних дней, и Исмаха грустно кивнула.

— К сожалению, есть маги, которые пытаются извратить законы природы, насколько это возможно. Келсон не пытался изменить тебя напрямую, он пытался повлиять на твой выбор. Ты ведь пыталась думать о чем-то еще кроме Келсона?

Я залилась краской.

— Кажется, на самом деле я не слишком старалась не думать о нем большую часть времени, но было несколько раз, когда мне удалось выбросить его из головы.

— Хорошо. Судя по тому, что ты рассказала, Келсон наложил на тебя первую стадию чар. Хотя ты все еще имеешь выбор, первая стадия чар стремится одурачить тебя, чтобы твоя воля покорилась волшебнику. Как только это сделано, твоя свобода выбора навсегда утрачена. хотя, мне не стоит говорить «навсегда» потому что всегда есть способ выбрать, даже в такой ужасной ситуации. Требуется большая внутренняя сила, чтобы разрушить такое ужасное заклятие. — Она остановилась. — Это, или действительно сильная причина, такая как сильная любовь, или что-то иного масштаба. Заклятия, связанные волей, редко преодолеваются.

— О. — Было облегчением знать, что больше не будет контроля над разумом или чего-либо еще без моего разрешения. — Келсон пытался заставить меня сказать, что я буду его, прежде чем он похитил мою мать, но я сказала нет. — Однако я была очень близка к согласию. Теперь, когда я узнала, что могло произойти, я задрожала. Потом мои мысли изменились. — Какие вещи возможны с этими волшебными сплетениями?

— Все в мире имеет узор: живое, неживое, даже понятия могут иметь свое сплетение. Когда ты знаешь эти узоры, то можешь менять их в некотором роде. Возьмем, к примеру, эту нить. — Она оторвала нитку от кисточки ковра и подняла ее. — Большинству людей нужно показать узор каждой вещи, они должны тщательно запомнить его, прежде чем попробовать изменить его. Я так понимаю, ты ничего не знала о сплетениях до того, как пришла сюда?

Я кивнула.

— Ну, я показала тебе, как образец преподается ученику, когда делала языковое сплетение. Трудно нарисовать большинство сплетений, потому что они трехмерны и часто слишком сложны, чтобы хорошо разглядеть их на бумаге, поэтому учитель должен спроецировать узор для своего ученика. — Медленно появилось другое изображение зеленых линий. Оно было намного проще, чем языковое сплетение, и я смогла скопировать его без колебаний. Она внимательно изучила мой рисунок.

— Ты схватываешь на лету, большинству учеников нелегко дается создание незнакомого сплетения. Тебе доводилось видеть вспышки золота, когда ты сосредотачиваешься на объекте?

— Да! — Было замечательно знать, что мое странное внутреннее видение не было плодом моего воображения. В мои моменты слабости я гадала, является ли это одним из первых этапов безумия.

— Я хотела бы попробовать кое-что с тобой, если ты не возражаешь. Сосредоточься на бумаге этой карты. Постарайся уловить вспышки золота, которые ты мысленно видишь, когда смотришь на узор бумаги.

Я смотрела на старый пергамент так, будто собиралась его нарисовать, но в этот раз я активно искала золотые нити, которые только изредка замечала на краю своего видения. Это было похоже на то, как смотреть прямо на солнечное пятно закрытыми глазами. Если вы смотрите прямо на солнечное пятно, оно двигается вне поля зрения, но если вы смотрите немного в сторону, оно остается там, где было, и вы можете его изучить. Вместо просто смешанного желтого всплеска я увидела волшебный узор бумаги. Это было потрясающе.

Я была так взволнована и посмотрела на другие вещи в комнате, чтобы понять, смогу ли я обнаружить их сплетения. Это было похоже на то, как смотреть на картинки из книги «Волшебные глаза», на которые нужно смотреть сбоку, чтобы рассмотреть. Сначала мне было трудно увидеть трехмерные изображения, но как только я получила представление о том, как фокусировать глаза, я смогла узреть их. То же самое было и со сплетением. Исмаха прочистила горло.

— Простите, я немного увлеклась. Я и представить не могла, что такое вообще возможно.

— Покажи мне узор бумаги.

Я сформировала перед ней узор, и она изучила его на недостатки.

— Ты одаренная. Не так уж много людей могут различить сплетение, не видев его до этого. Большинству магов приходится учиться годами, чтобы выучить всего несколько из многих миллионов сплетений, известных в этом мире.

— Как много людей видит это так же, как я?

— В каждом поколении только один или два видят все также ясно, как ты. Большинство может видеть части узора, но не весь целиком.

Я задумалась, почему я, появившаяся тут откуда-то издалека, имеет способность, которая была здесь не у многих. Это было немного страшно. Я до сих пор не знаю, с чем именно имею дело. Я могла видеть закономерности… какая в этом была радость? Конечно, Келсон непреднамеренно показал мне, как создавать сплетения, а Исмаха целенаправленно показала мне, но на каждом узоре было много соединений и линий. Что если я что-то перепутаю? Я случайно не взорву себя?

— Откуда вы знаете, какую часть изменить в узоре, чтобы сделать то, что вы хотите? Откуда вы знаете, что будет? — спросила я.

— А вот с этой частью у тебя могут возникнуть проблемы. Хотя ты и видишь сплетения отчетливее других, изучавшие их годами маги более способны определить, какие из узоров подобны, какие могут быть связаны, а какие, будучи измененными, могут привести к катастрофе. Учителя также показывают все это ученикам по мере их обучения. — Исмаха снова подняла нить. — Ты видишь узор нити и узор бумаги. Что общее ты можешь в них выделить?

О, отлично. Я чувствовала себя как на каком-то сюрреалистическом уроке в средней школе. Я вздохнула и изучила две разные модели. Они обе были довольно простыми, но бумага была более сложной с дополнительными завихрениями и поперечными черточками, поэтому я изучала ее дольше, чем нить. Я заметила, что был раздел сплетения бумаги, похожий на нить, и сказала это Исмахе.

— Что еще? — спросила она.

Я попыталась присмотреться еще раз, но глаза начали болеть. Мне просто хотелось спать. Это был длинный день, и мой мозг был перегружен.

— Не знаю, — ответила я слегка резковато. Мне тут же стало стыдно за свое фырканье. Исмаха была ко мне исключительно добра, но сегодня я себя исчерпала.

— Ты устала и впереди у тебя длинная дорога. Ложись спать, а завтра я помогу тебе собрать необходимые вещи, чтобы отправиться к королю, — сказала Исмаха.

— Вы были так добры ко мне, но я не могу просить вас о большем. Мне нечем вам отплатить, — слабо запротестовала я.

— Мы обсудим это завтра. Надеюсь, ты не против поспать здесь, на полу. У меня всего одна кровать, а мои старые кости больше не позволяют мне спать не в ней.

— Без проблем. Я ведь не тепличное растение. — Слово «тепличное» не перевелось. Исмаха странно на меня посмотрела, но не успела я перефразировать свою мысль, как она пожала плечами и удалилась в дальнюю комнату.

Я свернулась на коврике на полу и вытянула руку поверх моего рюкзака. Касание его утешило меня, словно зеленый школьный рюкзак был единственной вещью, оставшейся от моего детства и привычного мне, уютного чувства дома.

Мне снились золотистые узоры. Они парили передо мной, некоторые сливались и образовывали новые узоры. Другие менялись сами по себе или полностью исчезали. Я по-прежнему пыталась понять, что все это значило. Это походило на математические сны, которые мне иногда снились, когда я упорно пыталась вычислить ответ, вот только истинная задача приводила меня в замешательство.

Я проснулась на рассвете от того, что мне приспичило в туалет. Служившая мне подушкой рука затекла, а левое бедро чувствовалось, словно один сплошной синяк.

Исмаха показала мне маленькое металлическое судно, используемое в качестве туалета, а затем удалилась в свою комнату. Какое-то время я озадаченно его разглядывала. Не стану вдаваться в подробности, а просто скажу, что в тот момент я позавидовала, что у мальчиков есть то, чего нет у девочек.

Закончив, я позвала Исмаху обратно. Я стояла прямо напротив судна, пытаясь избежать дальнейшего смущения. Но Исмаха подошла прямо к нему.

— Смотри, — скомандовала она. Исмаха посмотрела на мочу, затем перед моим внутренним взглядом промелькнула вспышка зеленого, и все исчезло. Даже едкий запах пропал. Я проверила, что она сделала и заметила, какую часть узора она изменила, чтобы моча испарилась. Достаточно полезный трюк, подумала я. Это точно бы сократило распространение болезней, если бы другие тоже могли так делать.

— Ты видела, какое сплетение я использовала? — спросила она.

— Да.

— Хорошо, тогда давай тебя подготовим.

Мы вышли из дома. Куры гуляли по двору и копались в земле. Другие селяне тоже уже были на ногах, хотя солнце только поднималось. Деревня была куда больше, чем мне показалось сначала. Через несколько домов дорога уходила под уклон, открывая множество домов и оживленное движение.

— Вид из вашего дома обманчив, — сказала я.

— Мне не нравится, когда вокруг людно.

Мы направились на рынок под открытым небом. Большинство прилавков только открывались, но все, кого мы встречали, были рады видеть Исмаху. Они приветствовали ее, дружелюбно махая руками, и с любопытством разглядывали меня. Я поглядывала на них украдкой, помня о реакции Исмахи на мой цвет глаз. Но было сложно не глазеть на селян. У всех них были разнообразные оттенки кожи — от чуть более темного, чем у меня, оливкового до насыщенной сепии, и почти ни у кого не было карих глаз. У всех людей, которых я встречала, глаза были разных оттенков голубого или зеленого, ярко выделявшихся на фоне их темной кожи.

Исмаха быстро переходила от одного прилавка к другому, приобретая одеяло, продукты и воду. Она купила мне схожий с ее наряд, но более свободный. Я приложила голубые штаны к своим ногам, чтобы посмотреть, подойдут ли они по длине. Конечно же, они не подошли. Я была примерно на полфута выше любого здешнего человека.

Бежевая рубашка, напротив, оказалась достаточно большой. Она была свободной в рукавах и напоминала длинную крестьянскую рубаху. К ней она купила мне жилетку, чтобы та на мне не болталась. Жилетка была голубой с вышитыми на ней круговыми узорами. Вырез горловины был по диагонали, словно в кимоно, а застежка была на пуговицах сбоку.

Наконец, Исмаха купила мне маленький нож. Когда мы закончили, я забеспокоилась. Как я смогу рассчитаться с ней за все? Почему она так помогает мне?

Мы сложили наши покупки в большой комнате, и Исмаха повернулась ко мне.

— Теперь мы обсудим оплату.

— Но…

Она подняла руку.

— Ты сказала, что у тебя ничего нет, но вчера вечером ты показала мне огромное сокровище.

— Я всего лишь показала вам свою книгу.

— Именно. Могу я взглянуть на нее снова?

Я расстегнула сумку и вручила ей учебник по правительству.

— Я возьму ее как оплату, если позволишь, — сказала она.

— Но она даже не на вашем языке. Какая вам от нее польза?

— Ты уже забыла наш вчерашний урок. У всего есть узор. Мне просто придется изучить вашу письменность, чтобы выяснить, какова ее структура.

— Сколько времени это займет?

— Вероятно, годы. Если ты мне не поможешь. — Она улыбнулась и я не смогла не улыбнуться ей в ответ.

— Посмотрим, что я смогу сделать. — Я взяла книгу и, открыв текст на случайной странице, сосредоточилась на словах. Ничего не произошло. Я в замешательстве посмотрела на Исмаху.

— Смотреть на объекты отличается от различения сплетений общего представления. Общее представление намного более иллюзорно, и тяжелее рассмотреть его в узоре. Попытайся прочитать текст, концентрируясь на общем представлении узора предложения языка.

Я опустила глаза и прочитала малую часть страницы. Мне она показалась странной, и я поймала себя на мысли, не было ли это от того, что сейчас я общалась в другом тоне и ритме. Тем не менее, эта странность помогла мне увидеть узор после прочтения страницы, и я наконец-то смогла спроецировать сплетение для Исмахи, которое она смогла бы разглядеть и запомнить. Она внимательно рассмотрела золотистый узор под несколькими углами, затем воспроизвела его копию в зеленом.

— Чудесно! Ты преподнесла мне замечательный подарок. Спасибо тебе. — Она ушла в дальнюю комнату и появилась оттуда спустя некоторое время, держа сложенное письмо, скрепленное зеленой восковой печатью. Я присмотрелась поближе и увидела, что на печати был оттиск в виде дерева.

— Когда дойдешь до города, отдай это королю, и он тебе поможет. — Взяв письмо, я расстегнула большой передний карман рюкзака и спрятала его внутрь.

— А это поможет тебе найти путь в Исмар. — Она вручила мне свернутую карту, которую показывала мне вчера.

— Я не могу ее взять. Разве вы не говорили, что карты — большая редкость?

— Да, но она мне не нужна. Я больше не путешествую.

Я улыбнулась ей и увидела, как уголки ее губ дрогнули в ответ.

Исмаха отвлекла меня от моей благодарности, указав, что она считает, что я буду привлекать меньше внимания в одежде, которую она купила, поэтому я переоделась. Надев незнакомую рубашку, брюки-шаровары и жилет, я повернулась к рюкзаку. Он был немного легче, чем раньше, без огромного учебника по правительству, поэтому я запихнула свою грязную одежду в рюкзак.

Я подумывала оставить Исмахе и книги по анатомии и химии, но решила, что раз она посчитала их потрясающими, то кто-то другой мог решить также. Мне так не хотелось расставаться со всем, что связывало меня с домом.

Исмаха купила мне еще и сумку, которую я могла перекинуть через плечо. Я спрятала в нее припасы в дорогу, подняла свою поклажу и отправилась в путь. Путешествие будет не легким, но я хотя бы была обута в свои кроссовки.

— Желаю тебе беспечного пути, — сказала Исмаха.

— Я вам стольким обязана. Возможно, я никогда не смогу отплатить вам за вашу доброту, но я ее не забуду, — сказала я. Странно, но мне стало грустно покидать ее. Я едва знала Исмаху, но чувствовала, что буду за ней скучать.

Поход за покупками не занял много времени. Было все еще утро, даже немного прохладное. Я пустилась в путь по деревенской дороге, пересекавшей теперь уже оживленный рынок. Торговцы то и дело меня окликали, но я опускала голову и ускоряла шаг. Без Исмахи рядом я чувствовала себя очень неуютно. Все вокруг было таким чужим.

Не было никаких промышленных звуков. Люди громко разговаривали. У повстречавшихся мне собак шкура была буро-желтого оттенка и они незнакомо тявкали. Дети бегали по деревне полуодетыми, а у некоторых из них сидели на плечах крупные ящерицы, шипевшие, когда те наклонялись к земле. Взрослые носили цветастую одежду диковинного стиля, напоминавшего смешавшиеся между собой арабские, японские и индийские наряды.

Изделия в рыночных ларьках напоминали мне европейский антиквариат, но ни один из предметов точно не соответствовал ни одному стилю, который я когда-либо видела. У большинства женщин пряди волос были убраны с лица и частично заплетены. Остальные волосы свободно развевались сзади. Все, что мне удалось сделать, это собрать волосы в грязный хвостик, спускающийся по моей спине, связав его кожаным шнурком. Большинство мужчин коротко стригли свои волосы.

Хоть я и была рада покинуть деревню, вид раскинувшейся передо мной пустыни поверг меня в уныние. Может, стоило отправиться в путь под вечер? Где-то я читала, что вечер был наилучшим временем для путешествия по пустыне, но наверное, это было не важно, при условии достаточного запаса воды. Солнце уже припекало голову, а пейзаж вокруг был совершенно однообразным. Исмаха сказала, что дорога идет прямо к следующей деревне, поэтому я нерешительно потопала по утрамбованной грунтовой дороге.

— Около полудня — точного времени я не знала, ведь мои часы остановились, — я поняла, что ничего хорошего меня не ждет. Тело ныло от веса моей поклажи и теперь уже цветастых синяков. Нещадно палило солнце, по моему лицу стекал пот, а на зубах хрустел песок. Я сделала привал на обед. Меня подмывало выкинуть книги и прочие бумаги, но поскольку все было не так уж плохо, я решила подождать и посмотреть, как долго еще я смогу их нести.

Дорога бесконечно тянулась впереди, колеблясь жаром миражей. Я тащилась вперед, желая отдохнуть, но отбросила такие желания, благодаря мыслям о маме с Келсоном. Что он с ней делал? Что я сделала плохого, когда попыталась следовать за ним? Я попыталась вспомнить узор, который он сделал, но я все еще не могла понять, что я упустила, поэтому я отказалась от этого.

Вместо этого я изучала узоры предметов, мимо которых я проходила. Камень, куст, ящерица, паук, забавного вида насекомое и так далее. Мне даже удалось уловить узор зайца, прежде чем он исчез в норе. Это было очень даже забавно. Я попыталась устроить себе викторину по увиденным сплетениям, но это было непросто, ведь мне нужно было заново найти такой же предмет, чтобы проверить узор. Я все еще не понимала, какой мог быть толк от знания этих сплетений, но здесь было больше нечего делать, кроме как чувствовать себя перегретой, уставшей и просто несчастной.

С каждым разом мне все лучше удавалось видеть узоры предметов вокруг себя. Вскоре мне уже надоели одни и те же кусты и жуки, и мне захотелось поразглядывать что-то другое. Я рассмотрела кружево всех продуктов в своей сумке, а затем переключилась на разглядывание исподтишка вещей в руках у прохожих.

С наступлением темноты я продолжала идти, но былой бодрый шаг превратился в вялое шарканье, ноги безбожно ныли. Я даже подумывала сделать привал не добравшись до деревни, но дорога была оживленной, поэтому я волочила ноги, надеясь увидеть деревню на следующем подъеме. Понадобилось несколько подъемов, прежде чем я ее увидела, но когда это случилось, зрелище оказалось захватывающим для моих утомленных глаз. Она была определенно больше, чем Ибан. В зданиях горел свет как минимум на двух этажах. С холма, на котором я стояла, город походил на огромный лабиринт, окруженный высокими стенами. Я боялась, что попав в город, я тут же безнадежно потеряюсь.

Несмотря на то, что я тащилась медленно, вскоре меня уже окружали здания. Я встретила несколько человек по дороге, хоть я и предполагала, что, должно быть, сейчас около десяти часов вечера. Все, чего я хотела, это плюхнуться в кровать. Я остановила прохожего и спросила, где находится гостиница. Он быстро направил меня, а затем поспешил дальше, оставив меня более смущенной, чем раньше. Я шла по тому пути, который он указал, надеясь, что появится свет, указывая мне правильный путь. Но ни один небесный маяк не появился, чтобы осветить мне тропу, и я оказалась в очень темном, узком переулке.

Я в замешательстве осмотрелась вокруг и попыталась проследить путь, но продолжала оказываться в более грязных, более потрепанных переулках. Становилось меньше света, и я начала нервничать. Если бы это был фильм, на меня бы напрыгнули со спины в любую секунду. Я пыталась напевать музыкальную тему из фильма «Челюсти», чтобы рассмешить себя, но вид двух отвратительно грязных людей убил все развлечение.

Мужчины шли с отвратительными улыбками. Я быстро оглянулась назад, чтобы посмотреть, смогу ли я сбежать, но обнаружила, что я бессознательно загнала себя в тупик. Пока они были еще в нескольких футах от меня, я сняла сумки с плеча и поставила ноги в боевую позицию. Если бы я смогла прижать их к стене, то схватила бы свои вещи и рванула, как дикая лошадь.

Несмотря на мой рост, двое против одного было паршивым раскладом, и я не была настолько глупой, чтобы считать, что смогу справиться с двумя мужчинами без последствий. К тому же я никогда не причиняла вред кому-либо намеренно. Когда я участвовала в спарринге на карате додзё, на мне была защита и я контролировала удары. Единственным человеком, которого я ударила со всей силы, был Джо. Но в тот раз я не была застрявшей в неизвестной пустыне и не была вынуждена шагать весь день, нагруженная припасами. Мои руки и ноги дрожали от усталости и страха. Я собрала все, что осталось от моих сил.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — Я попыталась изобразить беззаботность, но губы немного дрожали. Они не ответили, просто заняли позиции с обеих сторон и скользнули ближе. Ну, ладно, я знала, что это не сработает. Когда они оказались на расстоянии руки, я глубоко вздохнула и закричала во всю силу легких:

— Помогите!

Это привело их в движение. Я уклонилась от мужчины в грязной серой рубашке, ударив его ногой в пах — хорошее место для начала. Мужчина в зеленой рубашке схватил меня за руки, но я вырвала запястья и ударила кулаками ему в лицо. Он пошатнулся, и я поняла, что удар по нему нанес вред моим суставам.

Мужик, которого я окрестила Серым, в этот раз решил подобраться ко мне осторожнее, и мы с ним принялись кружить, одновременно стараясь не упускать из виду второго бандита. Внезапно Серый сделал выпад, резко замахнувшись мне в лицо. Я легко его блокировала, но не заметила мужика в зеленом, зашедшего со спины, чтобы сжать меня в медвежьих объятиях. Зеленый схватил меня за руку, а Серый воспользовался этим преимуществом, перехватив мою другую руку и ударил меня по лицу. Было чувство, что мир взорвался и закружился, как казалось вечность, прежде чем я достаточно оправилась, чтобы отбиться.

Вонь от Зеленого была тошнотворной. Я замахнулась ногой, чтобы ударить его в пах, а затем наступить ему на ноги. Но едва он ослабил захват, когда его напарник снова ударил меня по другой стороне лица. Я увидела свет, затем тьму, затем опускающийся на мой нос кулак. Мне удалось вовремя увернуться, чтобы удар пришелся по плечу, но мне было сложно сфокусироваться.

Я ударила Серого и выдернула руку из его хватки. Я собиралась ослабить хватку Зеленого, когда он внезапно отлетел от меня на землю. Удивившись, я споткнулась о него. Серый собирался использовать мою неуклюжесть, чтобы сбить меня с ног, но тут между нами возник мужчина, и перехватив ногу Серого посреди удара, отшвырнув его на землю.

Увидев напарника обездвиженным на земле, Серый быстренько поднялся на ноги и дал деру. Я даже не знала, стоит мне поблагодарить или попытаться дать отпор этому новому незнакомцу, но он отвернулся проверить пульс Зеленого, а затем выпрямился и повернулся обратно ко мне. Я была потрясена, увидев, что он такой же высокий, как и я, если не выше. Все, кого я встречала по дороге, были низкорослыми.

Я не могла толком разглядеть его лицо, но слабый свет выделил высокие скулы и мужественный подбородок. На нем было странное пустынное одеяние, чей цвет был слишком темным, чтобы разглядеть его в потемках. Мои плечи напряглись, когда я заметила висящий у него на поясе меч.

— Ты ранена? — спросил он.

Самочувствие было, будто меня сбил грузовик, но я не собиралась в этом признаваться, на тот случай, если он попытается застать меня врасплох.

— Все в порядке. Мне просто нужно добраться до гостиницы и поспать. Спасибо за помощь. — Собрав свои сумки, я закинула их за плечо, чтобы быстро сбросить на землю, если придется. Затем я пошла прочь, поглядывая на него с опаской. Я изо всех сил старалась не хромать. Никаких вывихов не было, но от усталости после драки и целого дня на ногах мне было сложно контролировать свою походку.

— Подожди, позволь хотя бы показать тебе, где постоялый двор. Это опасный район города. Здесь ошивается множество бандитов, — сказал он.

— Тогда почему ты здесь? — ляпнула я, не подумав.

— Я услышал, как ты зовешь на помощь, — ответил он просто.

— А. Ладно, спасибо, что отозвался. Слушай, я правда признательна, но я тебя не знаю, так что лучше я сама найду дорогу.

— Я похож на человека, которые имеет что-то общее с подобными? — Он с возмущением расправил плечи, кивнув на Зеленого.

Я еще раз взглянула на него поближе. Его пустынное одеяние сидело на нем идеально. Темные волосы были туго стянуты сзади в конский хвост, и он держался с отточенной грацией. Ладно, он не походил на ошивающегося на улицах бродягу, но было сложно разглядеть его лицо в тусклом свете переулка.

— Ладно. Пожалуйста, покажи мне дорогу. — Я жестом пригласила его идти первым. Хоть он меня и спас, я не была готова доверить тыл незнакомцу.

Он пошел вперед, по ходу движения внимательно оглядывая улицу. У меня сжалось все внутри от беспокойства. Мои глаза то и дело переключались то на тени вокруг, то на идущего передо мной мужчину. Тем не менее, вскоре мы свернули на улицу, которая была намного шире и чище. Эту дорогу освещало больше уличных фонарей, и я почувствовала себе намного лучше.

Казалось, мой спаситель тоже расслабился. Он повернулся и спросил с толикой подозрения:

— Как ты оказалась в этой части Сибара?

У меня вспыхнули щеки. Я была такой уставшей, что просто выпалила:

— Послушай, я никогда не бывала в этом дурацком лабиринте, который считается городом. С каждым поворотом я еще больше теряюсь. — Чуть не споткнувшись на ровном месте, я переключила свое внимание на ходьбу.

— Мы почти на месте. — Его голос был мягким, почти добрым, но я была не в настроении испытывать благодарность за сочувствие.

Мне едва удавалось ясно думать, а лицо горело от боли. Остальное тело тоже чувствовало себя не ахти. Чертова пустыня, с раздражением подумала я.

— Надо бы принять ванну и приложить лед к лицу и к костяшкам пальцев. Хотя сомневаюсь, что смогу найти хоть что-то из этого в стране третьего мира. — До меня дошло, что я проговариваю свои мысли вслух.

— Что ты там бормочешь? — спросил парень.

— Ничего.

— Что такое страна третьего мира? — поинтересовался он.

— Это страна третьего мира! — взорвалась я, размахивая вокруг себя руками. — Это сплошная антисанитария без водопровода, электричества и долбанных машин. Ты понимаешь, что я могла бы добраться до вашей дурацкой столицы меньше, чем за три часа, будь у меня машина? — Большинство из моих слов не переводилось и парень выглядел растерянно, поэтому я со вздохом прервала свою тираду. — Прости, я сейчас немного не в себе, — извинилась я. По-видимому, он решил, что безопаснее будет промолчать.

Мы дошли до гостиницы, но было слишком поздно сохранять остатки моего достоинства. Мой организм сдал позиции, и я споткнулась на ступеньках гостиницы, рухнув прямо посреди дверного проема. Мужчина с легкостью меня подхватил, и я удивилась, все ли мужчины в Айберло так необычайно сильны. Не так уж просто поднять на руки такую высокую и далеко не хрупкую барышню, как я, но он занес меня в гостиницу и усадил на подушки у стены. Я откинулась назад и застонала, когда он легонько коснулся моего лица.

— Если ничего не сделать, здесь будет большой синяк, — сказал он.

— Сомневаюсь, что ты найдешь лед в этой… в этом месте, — нелепо закончила я, слишком уставшая, чтобы подобрать бранное слово, способное выразить мое отвращение.

— Нам не понадобится лед, если ты позволишь мне создать сплетение для исцеления твоих ран.

Я быстро села, прислонившись к стене, и уставилась на него широко раскрытыми глазами. Общий зал гостиницы был хорошо освещен и я встрепенулась от удивления, обнаружив, что глаза мужчины были ярко-аметистовыми с золотистыми крапинками-лучиками вокруг зрачка. Должно быть, мои глаза тоже здорово его удивили — он резко вдохнул и пробормотал что-то неразборчивое. Я тут же быстро опустила взгляд.

— Ты — маг? — спросила я с горечью.

— Да. — Он изящно восстановил равновесие.

— Тогда даже не пытайся меня зачаровать. Это не сработает. Я знаю, как дать отпор людям, вроде тебя, — соврала я.

Его плечи качнулись назад, словно от удара.

— Я бы никогда не опустился до участия в подобной низости.

Я рискнула посмотреть ему в глаза. Он выглядел разъяренным. Отпрянув, я съехала по стене подальше от него, гадая, не сморозила ли я очередную глупость. Мне очень не хотелось, чтобы от обиды он дал мне затрещину. Он знал, насколько слабой и беспомощной я была.

Но тут он заговорил.

— Подожди, прости меня. Я не хотел тебя напугать. Я просто зол, что существуют подобные маги. — Он легонько коснулся моей руки, где меня ударил один из бандитов.

Я скривилась. Чтобы скрыть боль, я сказала.

— Я не испугалась, а просто поудобнее устраивалась на подушках. Благодарю покорно. — Я с вызовом посмотрела ему в глаза, надеясь, что золотистый цвет моих глаз собьет его с толку. Черта с два. Он уставился в ответ, а его губы подрагивали, словно он пытался не рассмеяться. Вот зараза!

— Если ты не против, то можешь просто показать мне сплетение, а дальше я сделаю все сама. — Я взглянула на него, но он просто кивнул и показал мне узор между нами, нить за нитью, как это делала Исмаха. Его сплетения были ярко-фиолетовыми, и я наконец поняла, что цвет глаз человека определял цвет его нитей. А может, что-то другое. Я была слишком уставшей, чтобы думать.

Я взглянула на его узор.

— Какую из них мне подергать?

— Подергать?

— Ну, какую нить мне изменить, чтобы исцелить мои щеки?

Он кивнул и указал на одну из нитей. Я быстро мысленно создала узор, перекрутила нить и тут же ощутила мгновенное избавление от боли в правой щеке.

— Замечательно, — вздохнула я с облегчением. — Какая следующая?

Он показал мне узор для каждого поврежденного места и какую нить следовало изменить, чтобы подлечить раны. Наконец-то хоть какая-то польза, довольно подумала я, закончив исцелять синяки и порезы. Магия утомила меня еще больше, но мне стало любопытно узнать больше о ее возможностях. Я подумала, что могла бы избавиться от своей раздражительности, если бы смогла найти правильные узоры и изменить в них правильную нить. Но на этом месте я упиралась в тупик — я все еще не знала, как понять, какую часть следует менять, не используя чью-то подсказку.

Сквозь эйфорию отступившей боли я заметила, что мужчина все еще сидит рядом, пристально меня разглядывая.

— Спасибо, мистер… э…

— Бриоан Ират Ахасан. — Он слегка кивнул. Вот это да, мне придется просить повторить его имя миллион раз, пока я запомню. — А ты?

Его имя было таким длинным, что я тоже решила назвать ему свое полное имя, чтобы не отставать.

— Мэри Маргарет Андервуд. — Прозвучало это не так уж внушительно. — Спасибо, что протянул мне руку помощи. — Я встала, чуть пошатнулась, но затем выпрямилась. Он остался сидеть, поэтому я отправилась на поиски хозяина гостиницы, чтобы поторговаться с ним за комнату.

Когда я попыталась обменять свои пожитки на постель и еду, хозяин наотрез отказался принимать что-либо, кроме денег. Я пала духом. Я слишком устала, чтобы идти куда-либо еще, боясь, что могу снова заблудиться. Опустившись на подушку, я потерла глаза, словно это могло помочь мне придумать новый план. Мои локти стукнулись о низкий столик, и я опустила свою тяжелую голову на руки.

Звук шагов заставил меня поднять голову. Это был парень с аметистовыми глазами, чье имя я уже успела забыть.

— Какие-то проблемы? — спросил он.

— Нет, все в порядке, спасибо, — соврала я.

Он сел напротив меня, и я раздраженно вздохнула.

— Мне стало интересно, нет ли у тебя чем поторговаться со мной. Сегодня я пытался найти подарок для своей сестры, но вернулся с пустыми руками. — Говорил он совершенно невозмутимо, но я поняла, что он подслушал мой разговор с хозяином гостиницы.

Мои губы растянулись в ироничной улыбке.

— У меня может найтись для тебя кое-что. Похоже, у тебя хороший вкус. — Я лукаво ухмыльнулась, хотя это потребовало усилий. — Возможно, тебя заинтересует книга? — Сгрузив рюкзак на стол, я расстегнула молнию и, немного подумав, вытащила учебник по химии и вручила ему. Он выглядел таким же потрясенным, как и Исмаха, бережно беря каждую страницу за краешек и осторожно переворачивая.

— Я даже могу показать тебе узор, чтобы перевести текст, если хочешь, но я не могу показать тебе, какую часть нужно изменить.

На последнем слове он резко посмотрел на меня, а затем вернулся к разглядыванию цветных иллюстраций. Пока он рассматривал твердую обложку, я почувствовала, как на моем лице расплывается улыбка Чеширского кота. Бри-как-то там выглядел лет на двадцать, но напомнил мне ученого. В конце концов, разве Исмаха не говорила, что магам нужно изучать узоры годами, прежде чем создавать что-либо толковое?

— Ну так что? Она тебе нужна?

— Да, — тоскливо вздохнул он.

— Думаешь, твоей сестре она понравится?

— Моей сестре? — На его лице отразилось замешательство, но он быстро спохватился. — Да, моей сестре она понравится.

— Значит, она тоже любит читать?

— Да, — выпалил он слишком быстро.

— Как ее зовут?

Парень запнулся, явно подбирая ответ.

— Авана.

— Ха, у тебя ведь нет никакой сестры, правда? — Я не удержалась от усмешки.

— Нет. — Он выглядел пристыженным, что меня удивило, и я тут же почувствовала укол совести.

— Прости. Ты был очень добр ко мне, а я продолжаю над тобой подтрунивать. Ты не должен делать это для меня. — Я чувствовала себя последней сволочью.

— Но я хочу. — Он пристально посмотрел на меня, а затем отвел глаза. — То есть, мне бы очень хотелось заполучить эту книгу и узор сплетения, если ты мне ее продашь.

— Конечно. Что ты мне за нее дашь?

— Шестьдесят шемов будет достаточно?

Я не хотела выдавать свое невежество, но не думала, что спасший меня парень воспользуется моим незнанием.

— Сколько это?

— Откуда ты? — парировал он.

— Америка. Знаешь, где это? — поинтересовалась я тоскливо.

Он покачал головой, и моя зародившаяся надежда тут же ухнула вниз с глухим стуком.

— Это очень далеко отсюда. — К моему ужасу, по щеке скользнула слезинка. Господи, какая же я бестолковая, когда вымотана. Я быстренько ее смахнула. — Шестидесяти шемов будет достаточно. Вот. — Я показала ему узор для распознавания текста, сплетая по одной золотистой нити за раз, как он показывал мне, хотя и думала, что возни было бы намного меньше, покажи я ему сразу все сплетение. Он внимательно его рассмотрел и кивнул.

— Я запомню. — Он полез в свою относительно небольшую сумку, вытащил оттуда мешочек с монетами и отсчитал шестьдесят. Я понятия не имела, собирался он дать мне эквивалент шестидесяти долларов или шестидесяти центов.

— Ты знаешь, сколько стоит комната?

— Не позволяй ему просить больше одного шема за постель и завтрак утром, — сказал он. Это дало мне понять, как много мистер Аметистовые Глазки (и да, у него были очень красивые глаза) мне заплатил. Похоже, он здорово мне переплатил.

— Спасибо. — Я взглянула на его лицо. Он выглядел невероятно любопытным. Тем не менее, он не стал задавать больше вопросов, поэтому я встала и расплатилась с хозяином за постель и завтрак.

Кровать была жесткой и комковатой, но мне было плевать — я моментально уснула. Когда я проснулась, сквозь ставни единственного окна в комнате пробивалось солнце. Ох, не проспала ли я? Мысли о маме заставили меня дернуться, и я обнаружила, что мои мускулы удивительным образом ноют куда меньше, чем вчера. Стянув спутанные волосы в тугой хвост на затылке, я рассеянно забросила свои сумки через плечо.

Внизу, я плюхнулась за стол и обнаружила, что завтрак был склизким супом, напоминавшем по вкусу дождевого червя. Начало дня выдалось отвратным, но я сомневалась, что эти люди когда-нибудь слышали об овсяных хлопьях. Пока я ела, ко мне подошел парень с аметистовыми глазами. Я не знала, радоваться мне, что он еще в гостинице, или же стоит его остерегаться.

— Могу я присесть? — спросил он.

— Конечно.

— Я тут подумал. Вчера вечером ты упомянула, что идешь в столицу. Это так?

— Наверное. Кому какое дело? — Я натянуто улыбнулась, стараясь смягчить слова, но внутри ощутила нервную дрожь.

— Я направляюсь туда же и подумал, что мы могли бы пойти вместе. Путешествовать вдвоем всегда безопаснее, чем в одиночку.

Внутри меня все сжалось. Я осторожно опустила ложку на стол и глубоко вздохнула.

— Я заблудилась, но такого больше не повторится. Обычно я не настолько глупа, чтобы попадать в подобного рода ситуации, и я знаю, что ты просто пытаешься быть добрым, но я, правда, не нуждаюсь, — или не хочу, добавила я про себя, — в большом сильном мужчине, который бы меня защищал. — Я понимала, как по-детски это прозвучало, но после моих злоключений я не стеснялась наступить на свою гордость. Да и тот факт, что он решил, будто я беспомощная, никак не помогло ситуации. И не воскресило моей веры в мужчин.

— Я и не говорил, что ты глупая.

Я подняла бровь. Я все еще чувствовала себя не в своей тарелке и немного виноватой в то же время, поэтому не осмелилась ему возразить.

— Мы идем в одну сторону и могли бы помочь друг другу в случае чего.

Было бы неплохо обзавестись компаньоном, но хотелось ли мне снова оказаться в подобном положении? Я посмотрела в его аметистовые глаза. В них не отражалось ничего, кроме серьезных добрых намерений. Я не чувствовала головокружения, как было с Келсоном. Наконец, вздохнув, я ослабила свою оборону.

— Хорошо, но я должна тебя предупредить — со мной шутки плохи.

Он снова выглядел сбитым с толку.

— Тебе не нравятся шутки?

— Нет, я имела в виду… Ладно, забудь. Ты готов выдвинуться?

Он кивнул, и мы вышли из гостиницы под палящее солнце. Должно быть, было уже куда позже, чем я думала. Вчера не было так жарко до полудня. Я не стала признаваться в этом Бри-как-его-там, но втайне была рада, что он был рядом, чтобы вывести меня из города на дорогу. Меня расстраивало, что я не могла ориентироваться по дороге с той же легкостью, с какой различала узоры.

Какое-то время мы шли с ним молча, и на меня нахлынуло болезненное воспоминание о другой прогулке не так давно, с другим мужчиной. Этот высокий незнакомец в темно-зеленой рубахе и свободных фиолетовых шароварах пока был очень добр ко мне, но мысли о Келсоне были хорошим напоминанием, что я не могу полностью ему доверять. Он не походил на Келсона, но это еще ничего не значило. Похоже, я так же ошибалась в отношении мужчин, как и мама. Я не могла позволить себе ослабить бдительность, да и висящий за его спиной меч меня нервировал. Я продолжала проверять свои мысли на любой признак затуманенности, но сознание оставалось ясным, и спустя несколько часов, я начала уставать от ходьбы в тишине.

— Зачем ты идешь в столицу? — спросила я.

— Я там живу и сейчас возвращаюсь домой.

— Почему ты уезжал?

— Ты всегда допрашиваешь тех, кто тебе помогает? — не выдержал он. Я хотела сказать «нет», но затем спохватилась. Я ведь тоже задавала Исмахе кучу вопросов. Да и вообще, было удивительно, что я так много говорила. Наверное, необходимость найти маму пересилила мое обычное желание избегать неловкости.

— Да.

Он рассмеялся.

— Ты необычная девушка, Мари.

Ха! Он тоже не запомнил мое имя.

— Я Мэри, но можешь не заморачиваться, запоминая остальное. Как, еще раз, твое имя?

— Бриоан.

— Ты ходишь в школу в столице? — спросила я.

— Больше нет. Я сдал магические испытания этим летом.

— Что в них входит?

— У тебя есть магия, но ты ничего не знаешь о магических испытаниях?

— Там, откуда я пришла, магия не существует.

Бриоан остановился на полпути.

— Этого не может быть. Магия существует повсюду. В каждой стране на Эсе есть люди, владеющие магией узоров, и на каждом континенте о ней знают.

— Откуда ты знаешь? Ты слишком молод, чтобы успеть объездить весь мир.

— Но я читал о путешествиях других людей, — парировал он.

— Которые побывали в каждом уголке мира? — скептично спросила я.

Он зарделся.

— Нет. Но я читал о многих места и говорил с другими магами о преобладании магии в мире.

— А на моем континенте ее нет. — Да и на других, известных мне, тоже, кисло подумала я. — Я не знаю, откуда у меня взялась эта магия узоров.

— Когда мы доберемся до города, ты покажешь мне свою страну. Там у меня есть карта мира.

— Было бы отлично, — ответила я, надеясь, что карта Бриоана докажет, что я все еще была на Земле.

Около полудня (меня жутко бесило незнание точного времени) мы остановились перекусить. Я обмахивалась распечатками по английскому, чувствуя себя до отвращения грязной и потной. Я не мылась уже несколько дней и это было пыткой. Мои волосы были жирными и по-прежнему спутанными, несмотря на мои попытки расчесать их пальцами.

Я посмотрела на Бриоана. Он был немного потным, но в остальном выглядел безупречно, будто купался этим утром. Было странно видеть его в почти арабском наряде, но с отличиями, выдававшими, что он был… ну из других мест.

Бриоан поймал мой взгляд, и я быстро отвела глаза в сторону. Для меня он мог выглядеть экзотично, но я знала, что сама выгляжу ужасно, и не хотела, чтобы он меня разглядывал.

— Когда ты прибыла в Айберло? — спросил он.

— Три дня назад.

Он недоверчиво посмотрел на меня.

— Ты не могла добраться сюда три дня назад. Ближайший морской порт в 450 кенарах отсюда, а ближайший речной порт — в 350.

Наверно, это прозвучало невероятно, но я не знала, что сказать. Я сомневалась, что он бы мне поверил, расскажи я ему, как я приземлилась в курятнике после полета сквозь золотистый туннель, поэтому я ни слова не сказала в свою защиту.

Он решил сменить тему.

— К раннему вечеру мы дойдем до ручья, и пожалуй, сделаем там привал. Все равно сегодня не выйдет добраться к ночи до следующего города. Он в шестидесяти кенарах от Сибара.

Я встрепенулась при слове ручей. Вода! Я смогу помыться, или хотя бы ополоснуться, если он будет слишком мал. Внезапно, мое оставшееся чувство голода не могло соперничать с желанием быть чистой. Я сунула свою еду и воду обратно в сумку.

— Тогда идем поскорее.

Бриоан не доел своей обед, но тоже убрал хлеб и встал. Я двинулась дальше быстрым шагом, но затем чуть притормозила, позволяя ему меня догнать.

— Насколько большой этот ручей? — поинтересовалась я. — Нет, погоди, не говори мне, на тот случай, если он слишком мал, чтобы быть ручьем. Хотя нет, лучше скажи, чтобы я могла приготовиться к худшему.

Он рассмеялся.

— Все не так плохо, как ты думаешь. Он примерно десять шагов в ширину и местами глубокий. Но не волнуйся, тебе не нужно уметь плавать, чтобы его пересечь.

— Ты умеешь плава… — я запнулась, поморщившись от воспоминания о спортивной куртке Келсона. Он сказал, что получил ее за заслуги по плаванию.

Бриоан оглянулся на меня, но я промолчала. Он все равно ответил на мой недосказанный вопрос.

— Столица находится в устье реки, впадающей в море, поэтому плавать я умею. Но вот многие люди из внутренней части пустыни никогда не видели глубоких вод. У них нет необходимости учиться плавать.

— У вас есть команды по плаванию? — спросила я, пытаясь понять, насколько мне врал Келсон.

— Что это такое?

Я задумалась, сколько всего исследовал Келсон о моей стране, прежде чем подойти ко мне. По крайней мере, теперь я знаю, почему он все время говорил о чудесах современных технологий. Чего я до сих пор не могла понять, так это то, почему он не привез тяжелую артиллерию с собой, чтобы выполнить то, что он пытался сделать. Я только предполагала, что переход мог все испортить. В конце концов, мои часы и калькулятор перестали работать.

Я пошла быстрее, думая о том, что Келсон мог делать с мамой. Было ли с ней все хорошо? Если он ее обидит, я не успокоюсь, пока не найду его и не заставлю за это ответить. Мельком я заметила, что Бриоан изучает, как меняется выражение моего лица. От быстрой ходьбы я запыхалась, и Бриоан поймал меня за руку, останавливая.

— Что не так? — в его аметистовых глазах отразилось беспокойство.

— Ты когда-нибудь слышал о парне по имени Келсон? — Я остановилась, понимая, что не знаю его фамилии. — Он может делать всякие магические штучки, как и ты, но только выглядит старше. — Я вспомнила нарисованный мной портрет.

— Прости, но я не знаю никого с таким именем. Почему ты спрашиваешь? Ты хочешь найти его в столице?

— Я сильно сомневаюсь, что он будет там. Только если… — Я ничего не знала об Айберло. Что, если Келсон был королевским магом и действовал по приказу короля? Если это окажется правдой, я не смогу обратиться за помощью к королю. Я с подозрением покосилась на Бриоана. А если он тоже с ним заодно? Вдруг его отправили привести меня к королю, раз у Келсона это не вышло? Я встряхнулась. Соберись, Мэри. Мир не вертится вокруг тебя. Я стала ко всем относится с подозрением, но навряд ли Бриоан мог иметь какое-то отношение к сговору против нас с мамой, даже если в этом был замешан король. Такое чувство, будто я оказалась в остросюжетном фильме, окруженная заговорщиками. От этой мысли мне стало смешно. Но факт оставался фактом: без телефонов и Интернета, связаться здесь с кем-то было невероятно сложно. Наверняка Келсон даже не знал, что я последовала за ним в Айберло.

— Какой ваш король? Ты его знаешь? — спросила я ни с того, ни с сего.

— Ты продолжаешь задавать мне вопросы и не отвечаешь на мои. Я не буду отвечать на твои вопросы пока ты не ответишь хотя бы на один из моих.

— На какой?

— Что тебя так беспокоит? Кто такой этот Келсон?

Это было уже два вопроса, но я решила все же рассказать ему о случившемся. Если он не решит, что я сошла с ума, то наверное, сможет чем-нибудь помочь.

— Я беспокоюсь потому что этот мужчина, Келсон, похитил… — слово это прозвучало странно. — Он забрал мою маму против ее воли прямо из нашего дома. Он создал большой сложный узор и исчез. Я попыталась отправиться следом за ним, скопировав его, но ошиблась и оказалась в Ибане вместо того места, куда он отправился. Поэтому сейчас я направляюсь к королю узнать, не сможет ли он мне помочь ее найти. Не мог бы ты мне сказать, тот ли он король, что поможет?

— Погоди. Я никогда не слышал об узоре, позволяющем человеку быстро перемещаться из одного места в другое. Это невозможно.

— Это возможно, потому что я это сделала. Исмаха сказала, что узоры есть у всего, даже у понятий, так что не кипятись, если я не считаю тебя непререкаемым знатоком во всем, что может и не может быть сделано.

— Ты знаешь Исмаху? — Он выглядел потрясенным. До меня дошло, что Исмаха действительно была известна, по крайней мере, среди других магов.

— Я встретила ее, после того, как свалилась в ее, э… двор. — Я не хотела ему рассказывать, куда именно я приземлилась.

— Это путешествие опасно? Оно причиняет вред?

— Ну и кто теперь все время задает вопросы, на них не отвечая? — поддразнила я.

— Все, что ты говоришь, звучит так невероятно, что вопросы напрашиваются сами собой.

— Ха, могу сказать тебе тоже самое.

Мы улыбнулись друг другу и я ощутила, как все прежнее напряжение исчезло. Было в Бриоане, как и в Исмахе, что-то такое, что внушало мне доверие.

Еще какое-то время мы прошли молча, погруженные каждый в свои мысли, а затем Бриоан сказал:

— Странная у тебя история. Зачем этому Келсону похищать твою маму?

— Я не знаю. Думаю, это меня он хотел заполучить, но не спрашивай почему. Он сказал, что заберет нас обеих, так как она тоже была ему полезна, но я убежала, что ему явно не понравилось, поэтому он забрал ее и сказал, что вернется за мной. — Я в отчаянии пнула землю кроссовкой. Я должна была что-то сделать. Я должна была как-то спасти ее. Это должна была быть я, а не она.

— Король тебе поможет, если это будет в его силах. Он хороший правитель, хотя его подданные обеспокоены тем, что он до сих пор не женился и не обзавелся наследником.

— Я могу его понять. На месте короля я бы тоже не хотела жениться по принуждению. Кому захочется женится на какой-то незнакомке? Должно быть, людям приходится не сладко с такой-то системой.

Бриоан молча шел рядом со мной, выглядя задумчивым, поэтому я позволила своим мыслям блуждать. Мы добрались до ручья ранним вечером, и я увидела, что в некоторых местах можно искупаться. Вода была прозрачной и манила, и я всерьез подумывала прыгнуть туда в одежде. Я опустилась на колени на песке, окунула руки в прохладную воду и плеснула себе в лицо, энергично растирая кожу. Это было замечательно, но заставило меня тосковать по полноценной ванне.

Я сняла кроссовки и пыльные носки, чтобы окунуть ноющие ноги в освежающую воду. Я решила, что лучше постираю носки, пока занимаюсь этим, так что потерла их под поверхностью воды, мечтая о мыле. Бриоан появился сбоку, когда я терла носки, теперь уже серовато-коричневого цвета.

— Вот, воспользуйся этим. — Он вручил мне кусок мыла. Оно сладко пахло цветами и я рассмеялась. Кто бы мог подумать, что кто-то, вроде него, будет пользоваться цветочным мылом?

— Так это твое мыло или ты собирался подарить его кому-то особенному? — поинтересовалась я, намыливая носки. Подняв глаза, я увидела, как он покраснел. — Ага! Выходит, девушка, которой ты хотел купить подарок, вовсе не твоя сестра. Я права?

— Это для друга семьи.

— А этого друга случайно зовут не Авана?

Бриоан выглядел опешившим. Вот потеха!

— Ты сказал, так зовут твою сестру. Помнишь? — Я не могла не улыбнуться, видя его замешательство.

— Да. Я думал привезти ей что-то из своих путешествий, но книга на самом деле для меня. Она ее не заинтересует. — Парень вздохнул.

Мне было интересно, была ли Авана красивой дурочкой. Мужчины всегда стремились к красоте, а не к мозгам.

— Что ж, удачи с переводом моей книги. Тебе может понравиться химия. Там много картинок, что электроны делают вокруг атома, и как они связываются с другими атомами, чтобы делать более сложные узоры. — Я остановилась на секунду, рассматривая, была ли эта странная магия сплетения каким-то образом связана с атомными структурами. Я подумала, что это может быть отдаленно связано, но если бы шаблон каждого объекта был его атомной структурой, шаблоны были бы слишком сложными для запоминания.

Бриоан снова на меня странно посмотрел. Я знала, что большая часть сказанного мной не перевелась на его язык, но я не хотела объяснять все более подробно. Я не была знатоком химии, и не хотела сочинять какую-нибудь ерунду, выдавая ее за пояснение.

— Ты узнаешь об этом, когда сможешь ее прочитать. А теперь не мог бы ты где-нибудь побродить, пока я купаюсь? — спросила я, обведя рукой местность.

Он отвесил низкий, и как мне показалось, насмешливый поклон.

— Я соберу хворост для костра.

— Обещаешь, что не станешь подглядывать?

Он одарил меня неодобрительным взглядом, к которому я уже начала привыкать.

— Никогда.

— Хорошо, прости. — Иногда он мог быть обидчивым. Однако это заставило меня укорениться в мысли окунуться в воду.

Подождав, пока он скроется из виду, я развязала свою запекшуюся от грязи одежду и осторожно зашла поглубже в воду. Это был рай. Я намыливалась с ног до головы раза три, используя парфюмированное мыло даже на волосах, жалея, что у меня нет шампуня и кондиционера. Мне не хотелось, чтобы Бриоан застал меня врасплох своим возвращением, поэтому я вымылась с гиперскоростью.

Нехотя глядя на свою одежду, я решила, что одену джинсы и рубашку, чтобы постирать местный наряд. Конечно, джинсы с рубашкой тоже были грязными, но даже куриный помет не испачкал их так сильно, как длительное путешествие. Я как раз стирала местную одежду, когда подошел Бриоан.

Он уставился на меня, ошеломленный тем, как я выглядела теперь, когда была чистой и в другой одежде. Я откашлялась и почувствовала румянец на щеках. Он смотрел достаточно долго. Было интересно наблюдать, как румянец появляется от шеи к чисто-выбритой челюсти и высоким скулам, превращая его молочно-шоколадную кожу в коричнево-красную.

— Никогда не видел такой одежды. У вас все люди ходят в таких странных штанах?

— И да, и нет. Все зависит от того, нравится ли тебе носить джинсы и футболки. Ты хотел бы искупаться?

— Если не возражаешь.

— Конечно, я только найду какие-нибудь камни, чтобы разложить на них одежду.

Подобрав свои мокрые вещи, я пошлепала босиком по песку, глядя себе под ноги на случай колючих растений.

— Мэри. — Я остановилась и обернулась. — Ты не будешь подглядывать? — Он ехидно мне улыбнулся.

— Никогда. — Я поклонилась еще ниже, чем он.

— Считается изменой кланяться так кому-то, кроме короля, — заметил Бриоан, улыбаясь.

— Я это запомню, — ответила я и ушла.

Не зная, когда будет безопасно вернуться, я неспешно выбирала камни для одежды. Но посидев без дела то тут, то там, я решила что времени ему дала предостаточно.

— Эй, Бриоан, ты уже закончил? — окликнула я его издалека.

— Да. Я уже думал, ты не вернешься.

Подойдя ближе, я увидела, что он сидит у костра и достает еду.

— Ну прости, что я подумала будто ты захочешь покупаться подольше.

Его кожа выглядела на тон светлее — цвета светло-молочного шоколада, а влажные волосы были стянуты сзади в тугой конский хвост. Мой хвостик по-прежнему был растрёпанным, чтобы волосы быстрее высохли. На нем была другая одежда, и я задумалась, как ему удалось запихнуть так много барахла в одну сумку.

Я села рядом с ним на большой камень, заметив, что он не пах цветами, но запах все равно был приятным. Чудесно снова пахнуть чистотой после такого количества грязи и пота. Бриоан закинул кусочки разнообразной еды в свой маленький котелок, и затем водрузил его на угли в костре. Я вытащила ломоть черствого хлеба и без энтузиазма покосилась на него. Я истосковалась по американской еде. Чего бы я только не отдала за чизбургер.

— Разве у тебя нет с собой припасов, которые можно было бы приготовить? — спросил Бриоан.

Я покачала головой. У меня были только копченое мясо, черствый хлеб и что-то, похожее на сушеные фрукты.

— Почему бы тебе не поделиться со мной хлебом, а я поделюсь с тобой рагу? — предложил он.

— Хорошо, но только тут ты сел в лужу. Хлеб у меня черствый.

— Ты говоришь очень странно. Откуда ты вообще?

— Ну, для начала, в моей стране нет короля. У нас демократия. Мы голосуем за представителя, который решает, как лучше поступить. Если приличному количеству людей не нравятся действия представителя, они могут выбрать нового человека, когда срок работы предыдущего закончится. Это правительство «людей, работающих ради других людей», — драматично закончила я.

— Выходит, граждане вашей страны определяют по большей части, что будет?

Я пожала плечами.

— По большей части. А каково иметь короля?

— Он принимает решения, но учитывает мнение советников в решении больших проблем. Каждый советник представляет отдельный регион, поэтому их голос может учитываться.

— Они все из знати?

Он кивнул.

Я продолжила:

— Никогда не понимала, как это работает. Отчего семья считается знатной? Из-за ее связей с королем?

— От этого и от ее стремлений занять положение путем брачных союзов. — Бриоан нахмурился, глядя на котелок на огне.

— Как странно. А как же люди, которым не повезло каким-то образом породниться с королем?

— Они становятся купцами, ремесленниками. В общем, кем захотят. — В его словах прозвучала горечь.

— А кто ты?

— Маг. — Парень посмотрел на меня с выражением, ясно говорящим, что он не хочет продолжать эту тему. Может, его когда-то обидел какой-нибудь вельможа. Или же он был обедневшим дворянином, и ему было нечем похвастать, кроме симпатичной внешности.

Бриоан снял котелок с огня и достал пару ложек.

— Котелок у меня только один, так что нам придется делиться.

— Хм, без обид, но ты случайно не болел в последнее время? Герпесом, к примеру? Или целовался с кем-нибудь, у кого могла быть какая-нибудь болезнь?

Он выглядел обиженным.

— Я не болел и ни с кем не целовался. — Помедлив, он спросил: — А что такое герпес?

Я вздохнула.

— Ладно, забудь. Прости, если тебя обидела. А ты имел в виду, что вообще ни с кем не целовался? — Ну как тут было не спросить?

Он зарделся.

— Неприемлемо говорить о таких вещах.

Я удивилась. Как для меня, Бриоан был даже слишком симпатичным, чтобы я могла чувствовать себя раскрепощенно рядом с ним. Мысль о том, что он никого еще не целовал одновременно успокоила меня и смутила.

— Не стесняйся. Я считаю, это прекрасно. Не так много парней моего возраста у меня дома могут сказать тоже самое. Я вот тоже никогда не целовалась. — Последнее предложение вырвалось у меня непроизвольно. Мне хотелось проглотить его обратно, но вместо этого я постаралась сохранить невозмутимый вид.

Бриоан выглядел удивлённым, и я рассмеялась от абсурдности происходящего.

— Ты бы удивился, узнав что я редко разговариваю с людьми.

— Ты, и молчунья? — Он рассмеялся.

— Это правда, но сейчас я не могу позволить себе быть отшельницей. Я должна найти маму. — Мое лицо поникло и я уставилась на свою футболку.

— Ну, с твоим-то нарядом, странными ботинками и необычной сумкой, тебе будет нелегко избежать здесь внимания.

— Все в порядке. Я привыкла выглядеть не от мира сего, — ответила я, вспоминая девочку с моих уроков химии.

— Я доел свою порцию рагу. Можешь съесть остальное, если не считаешь, что оно тебе чем-то навредит.

— Я ведь уже извинилась, — пробурчала я, беря рагу и ложку. Ему не хватало соли, но я слишком проголодалась, чтобы обращать на такое внимание.

Я развернула свое одеяло, но не могла уснуть, продолжая думать о маме, Келсоне, о невероятных планах как ее найти, и о тщетности всего этого. По моей щеке скатилась слезинка, но я не издала ни звука.

Утром мы быстро собрались и продолжили путь. Мое бедро ныло от сна на жесткой земле, но мне было уже легче переносить длинные переходы. Тело болело уже не так сильно, как раньше. День быстро прошел, и по пути я рассматривала узоры различных предметов. Я смотрела на свои пальцы, пытаясь определить их сплетения, когда Бриоан вдруг спросил у меня, что я делаю.

— Исследую сплетения моих пальцев, — смутилась я, застигнутая врасплох, хотя стесняться было совершенно нечего.

— Ты можешь их четко видеть? Ты можешь видеть все узоры?

— Думаю, да, но я не знаю, что делать с ними после того, как я их увидела. Как ты научился определять, какую линию нужно изменить, чтобы получить желаемый результат?

— Меня этому обучили, и я много упражнялся.

— Сколько на это понадобилось времени?

— Я изучаю сплетения и прочие науки уже десять лет, с тех пор, как мне исполнилось десять.

Выходит, ему двадцать. Интересно, насколько сложно мне будет догнать кого-то из ровесников в магии узоров? Конечно, если я вообще ее освою. С моими заботами мне только магических тренировок не хватало.

— Если хочешь, во время нашего путешествия я мог бы научить тебя, как управлять сплетениями.

Я замялась. Все эти магические науки казались мне странными и немного пугающими. Но если… нет, когда я снова встречу Келсона, будет лучше, если я буду знать, как использовать магию, с которой он так легко справлялся.

— Хорошо. С чего начнем?

— Изменение любой части узора вызывает определенную реакцию.

Ну это я уже поняла. Поэтому я и не осмеливалась самостоятельно экспериментировать с тонкими нитями. Конечно, я не призналась в этом Бриоану, а просто с ожиданием посмотрела на него.

— Ты сможешь предугадывать, какая нить может вызвать какую реакцию, после того как выучишь множество сплетений и сможешь видеть, какие части похожи или непохожи в каждом узоре. Однако, это не всегда тебе поможет. Поэтому реакции сплетений должны передаваться от мастера к ученику.

Да понятно уже, подумала я. Давай к делу. Термин «мастер» меня напрягал, и я хотела приступать к действию, а не продолжать это мусолить.

Впрочем, долго ждать мне не пришлось. Скоро он показал мне несколько узоров окружающих нас предметов и спроецировал, что я могу сделать с ними, перекрутив определенные нити в каждом сплетении. Это было потрясающе. Бриоан показал мне, как сделать палку прочной, как превратить песок в стекло или камень. Я начала понимать, какого рода вещи были возможны с помощью магии сплетений, но весь спектр их возможностей меня пугал. Спустя какое-то время мне пришлось остановиться. Изменение узоров требовало энергии, и к полудню я выдохлась.

Бриоан спокойно сидел на камне, пока я пыхтела рядом с ним. Я покосилась на него.

— Почему это ты такой бодрый?

Бриоан принялся доставать припасы, а я с завистью наблюдала за его грациозными движениями.

— Я практиковался годами и выработал выносливость.

— Показушник, — буркнула я. Он лишь беззлобно улыбнулся.

К позднему вечеру мы с Бриоаном добрались до следующей деревни. Меня порадовало, что она оказалась меньше Сибара. Там было сложно заблудиться, даже если бы мы с Бриоаном разделились. Найденная нами гостиница оказалась такой же чистой, как и любое другое место в этой примитивной стране, и меня не затошнило при виде еды. По крайней мере, она не была склизкой, что уже было большим плюсом. Вот только возник неловкий момент, когда хозяин гостиницы, окинув нас лукавым взглядом, понимающе ухмыльнулся и спросил, не желаем ли мы хорошую комнату с широкой кроватью.

— Разве вы видите кольцо на этом пальце? Нет! Так что не нужно считать…

Бриоан прервал мою речь, увидев замешательство хозяина.

— Нам нужны две отдельные комнаты, — заявил он.

— Что означает кольцо на руке? — спросил он, после того, как хозяин удалился, раздражённо фыркая.

— Ой, я об этом не подумала, — смутилась я. — В моей стране кольцо на четвертом пальце левой руки означает, что ты замужем или женат.

— В нашей стране замужние люди носят браслет на запястье левой руки. Мне самому было интересно, не замужем ли ты. — Он красноречиво посмотрел на мои наручные часы, которые я продолжала носить, несмотря на их бесполезность. Густо покраснев, я тут же сняла часы и спрятала их в свой рюкзак. Незнание чужой культуры выбивало из колеи, и я уже стала уставать от постоянного смущения по этому поводу.

На следующее утро мы отправились в путь едва рассвело. Воздух окутывал нас прохладным ветерком, но я знала, что скоро он превратится в раскаленный, вытягивающий влагу из моей кожи.

— Значит, браслет на запястье указывает на то, что ты состоишь в браке. Есть ли еще что-то, что мне нужно знать, пока я опять не сморозила какую-нибудь глупость?

— Что это значит «сморозить глупость»? — нахмурил брови Бриоан. Он выглядел расстроенным и растерянным.

— Это означает, что не сделать ошибку, заговорив, не понимая о чем идет речь. Я постараюсь избегать разговорных фраз, но сомневаюсь, что у меня это хорошо получится.

— Мне бы не хотелось указывать на вещи, о которых ты уже можешь знать, но я заметил, что ты не наблюдаешь заход солнца вечером и не благодаришь солнце утром.

— Ты это делал, когда касался своего лба и поднимал руки? Это культурный или религиозный обычай?

— И то, и другое. Солнце — это знамя Бога, напоминающее нам о его каждодневном присутствии в нашей жизни. Это одна из причин, почему лучше путешествовать днем, поскольку присутствие Бога в ночи намного тусклее. День — это время правды, когда темные дела невозможно спрятать. — Он говорил просто, без тени сомнения на лице.

— Значит, если я не приветствую солнце, то могу нарваться на неприятности?

Бриоан помедлил, покрутив лямку своей сумки, прежде чем ответить.

— Скажем, у тебя могут быть проблемы, если тебя примут за отступницу. Но это не смертельно. А вот если тебя обвинят в поклонении Балилу, темному богу, тогда все серьезно. Последователей Балила вешают, и горожане не станут тебя судить, а просто сразу убьют из страха быть проклятыми.

Я вздрогнула, хотя солнце было уже высоко и воздух был как в раскаленной духовке.

— Думаю, с этого момента я буду приветствовать солнце. Спасибо за подсказку.

Остаток дня Бриоан обучал меня новым сплетениям. Узоры начали понемногу перемешиваться у меня в голове, поэтому он расспрашивал меня, пока мне не захотелось кричать, и пришлось попросить его остановиться, пока я его не стукнула.

В эту ночь мы спали под открытым небом, а на следующее утро вместе поприветствовали восходящее солнце.

На следующий день мы решительно шли под палящим солнцем. Бриоан научил меня новым сплетениям и тому, что с ними делать. Я начала угадывать, какую нить можно подправить прежде, чем Бриоан укажет или подскажет мне, сообщая правильно ли я догадалась или пытаюсь взорвать нас. Казалось, что я набиралась выносливости в ходьбе и манипулировании сплетениями с одинаковой скоростью. Ноги меньше болели, и я смогла изменить около двадцати сплетений, прежде чем мне пришлось прекратить это.

Бриоан отметил, что здорово удивлен моим прогрессом.

— Что я могу сказать? Я ведь отличница, — ухмыльнулась я.

Бриоан не стал спрашивать, что это значит. Он просто покачал головой и пробормотал что-то подозрительно похожее на «…можно даже не спрашивать… безумное разглагольствование».

Я лукаво улыбнулась.

— Это тебя убивает, не правда ли?

— Конечно же, нет, — упрямо возразил он, не сводя глаз с дороги.

— И ты не хочешь знать, кто такая отличница?

Он продолжил шагать вперёд, глядя себе под ноги, а я решила просто подождать.

— Ладно, сдаюсь? Кто такая отличница? — С шумом выдохнув, он повернулся ко мне, сверкая глазами, но дрожащие губы выдали его с головой и он улыбнулся.

Я рассказала ему о своей школе и уроках, меняя слова, если они не переводились, чтобы он смог понять.

— Мне надоело говорить обо мне. Давай поговорим о тебе. У тебя есть братья или сестры?

— У меня нет братьев или сестер, а моя мать живёт рядом с дворцом. Ветер унес моего отца много лет назад.

Настал мой черед удивлённо хлопать глазами.

— Что это значит?

— Он ушел. — Похоже, ему было сложно подобрать пояснение, словно он ясно выразился с самого начала.

— Он оставил тебя? Мой отец тоже бросил нас с мамой. Просто взял и испарился, даже слова не сказав, что он уходит.

— Прости, но это не то, что я имел в виду. Его унес ветер.

Меня развеселила эта невольная отсылка к Скарлет О'Хара, но когда я наконец поняла, что он имел в виду смерть своего отца, это тут же меня отрезвило.

— Ты скучаешь по нему?

— Я едва его знал. Я учился в школе и встречи между нами были формальными.

— Я часто думала, какого это иметь отца, — поделилась я.

— Ты не помнишь своего отца?

— Он бросил маму еще до моего рождения и по ее словам, он даже не узнал о ее беременности. Только не пойми меня неправильно — мои родители были женаты. Отец просто ушел еще до того, как мама узнала обо мне.

— Мне жаль.

— Да все в порядке. Нам с мамой и самим неплохо. Я забочусь о ней. — Я умолкла, осознав, что мне не удалось защитить ее от Келсона. Это я привела его в наш дом. За такую заботу о маме меня следовало бы дать по башке.

Бриоан увидел, что я расстроилась.

— Не ребенку следует заботиться о родителе, а родителю заботиться о ребенке, пока он не повзрослеет. Затем роли меняются.

— Эй, это кого ты сейчас назвал ребенком?

— Это старая поговорка. — Я с подозрением покосилась на его легкую улыбку. — Я просто пытаюсь сказать тебе, что это не твоя вина, Мэри.

— Но это случилось по моей вине. Это я оказалась во власти его чар и позволила ему войти в наш дом. Исмаха сказала, что если бы я захотела, то смогла бы остановить их воздействие в любой момент, но я была слабой и глупой.

— Чары довольно коварная штука. Даже хорошо обученный маг может попасть под их влияние, если заклинатель достаточно искусен.

Я понимала, что он просто пытается меня подбодрить, но я была благодарна за его усилия.

— Готова поспорить, ты бы никогда не был зачарован или, скажем… одурманен девушкой. — Я игриво ему улыбнулась, думая об Аване.

Он залился краской, как я и рассчитывала. Серьезно, это было проще пареной репы.

В этот вечер мы добрались до города, и, попрощавшись с солнцем, разошлись по разным комнатам. На следующее утро приветствие солнца заставило меня здорово понервничать, когда я увидела, как несколько селян разглядывают мои движения. Я была рада, что Бриоан меня вовремя им обучил.

Сегодня идти было легко. Мышцы не ныли. Я также заметила, что ноги стали выглядеть стройнее, этот был хороший бонус. Помимо всех этих хороших новостей, я смогла выполнить пятьдесят сплетений, прежде чем мне пришлось остановиться на день. Пришло время немного повеселиться.

— Так расскажи мне об этой Аване. Она вся из себя прекрасная и чудесная? При ее виде ты теряешь сознание? Ты густо краснеешь, но почему-то не похоже, чтобы ты падал в обморок.

Краска залила щеки и шею Бриоана.

— Я не падаю в обморок. Лишаются чувств лишь пустоголовые барышни.

— Ладно, ладно. Думаю, некоторые вещи остаются такими же, вне зависимости от места. Хорошо знать, что ты чувствуешь к женщинам. Пожалуй, мне стоит предупредить эту Авану держаться от тебя подальше для ее же благ, — съязвила я, хотя и почувствовала настоящий приступ беспокойства.

Отчужденность Бриоана рухнула. Он поднял руки, словно хотел отпугнуть меня.

— Это не то, что я имел в виду. Я говорил только о глупых девочках, которые делают это ради внимания. Такие женщины действительно существуют, поверь мне. Мне приходилось ловить их раньше.

Я не смогла сдержать смех.

— Тебе правда приходилось кого-то ловить? Я думала такое случается только в любовных романах.

— Не одна дама сподручно падала мне в руки, когда я пытался от нее сбежать. А вообще, — он обернулся ко мне, ехидно ухмыляясь, — стоит напомнить тебе, что ты сама не так давно свалилась у моих ног.

Остановившись на полпути, я скрестила руки.

— Я не упала в обморок. У меня подкосились ноги и я дала им передохнуть минутку. Я не просила меня поднимать.

Бриоан оглянулся на меня, но продолжил идти. В итоге мне пришлось опустить руки и бежать за ним следом, чтобы не отстать.

— Ты ничего не рассказываешь мне об Аване, — выдохнула я, поравнявшись с ним.

— Мне нечего о ней рассказывать.

— Твое волнение говорит об обратном, — поддела я.

— Я уже говорил тебе, что она просто друг семьи. Покажи мне сплетение куста джуно.

Я вскинула брови, но все же высветила сплетение.

— Почему ты решил купить ей мыло в подарок? — невозмутимо продолжила я.

— Мама сказала мне привезти ей что-нибудь. Мы можем сменить тему?

— Хорошо. Так она младше или старше тебя? — Я невинно захлопала ресницами. Он скорчил мину и ушел вперёд, пока я смеялась.

На следующее утро Бриоан объявил, что мы всего в трех днях пути от королевской столицы. Мы переночевали в небольшом каньоне, который он назвал Клио Вади и который напомнил мне Большой Каньон, но только меньше. Его слова отзывались эхом, и у меня возникло глупейшее желание крикнуть «привет», чтобы услышать, сколько раз приветствие вернется обратно.

— Вода здесь когда-нибудь течет? — Я сделала вид, что заинтересовалась высохшим руслом ручья, но на самом деле я считала, сколько раз я слышала повторение «когда-нибудь». Всего четыре раза. Я искала в голове возможное сплетение, которое могло бы создать эхо. Я обнаружила, что не могу не найти сплетение во всем. Это было похоже на то время, когда я пристрастилась к «Тетрису». Когда мне было двенадцать лет, я играла в эту игру постоянно. Ночью мне снилось то, как я ставила блоки на место. Поиск узоров быстро становился таким же захватывающим, но я знала, что это будет гораздо полезнее.

— Привет, — тихо произнесла я, пытаясь разглядеть закономерность. Я подумала о звуковых волнах, и… ага, вот оно! Бриоан удивленно поднял брови.

— Я просто хотела найти узор, — насупилась я.

— И?

Я показала ему. После нашего первого дня занятий мы оба перестали изучать каждую нить. Для меня было очевидно, что ему не надо все разжевывать, поэтому теперь мы показывали друг другу целые шаблоны, чтобы сэкономить время.

— Не могу дождаться твоей встречи с мастерами магов. Они не будут знать, что с тобой делать.

Я почувствовала себя обеспокоенной.

— Бриоан, я не уверена, что хочу встречаться с твоими мастерами. В моей стране все люди равны, несмотря на то, что один учитель, а другой ученик. То, как ты говоришь о своих мастерах, заставляет меня нервничать. У меня и так достаточно проблем с принятием того факта, что мне придется иметь дело с дворянами и королем.

— Не волнуйся, слово «мастер» всего лишь выражает уважение к учителю.

— Это утешает, — хмыкнула я. — Только не ожидай, что я стану звать тебя мастером.

— Я бы и не мечтал об этом. — Он улыбнулся мне знакомой, ехидной улыбкой, и я стиснула зубы. Мне все время казалось, что он смеется надо мной.

— Что смешного?

— Прости. Я только что представил, что ты можешь натворить, очутившись при дворе.

— Представил, как я могу опозориться?

— Нет. — Прозвучало это не очень убедительно.

— Ладно, ты знаешь хоть что-нибудь о том, как себя вести?

— Возможно.

— Тогда ты меня научишь? — проворчала я.

— При одном условии — ты будешь звать меня мастером. Я, в конце концов, обучаю тебя всему без всякой оплаты.

— Говоришь, даже не мечтал бы об этом? Ну, и не мечтай дальше, приятель. — Я убрала свое одеяло и зашагала по узкому каньону.

Он догнал меня и легонько схватил за руку, заставляя обратить на себя внимание.

— Подожди! Прости, я забыл, что ты не любишь шутки, — рассмеялся он.

Мне не хотелось объяснять, что когда я говорила «что смешного», я имела в виду нечто совершенно другое.

— Я не собираюсь звать тебя мастером, — фыркнула я, раздраженная его смехом.

— Я знаю. Я этого и не хочу. Мне просто хотелось, чтобы ты снова стала меня поддразнивать. Со мной ты это делаешь довольно часто.

Ладно, тут не поспоришь. Я снова вернулась к своему обычному размеренному шагу. Он был прав — я могла c легкостью разрядить обстановку, но для начала мне следовало научиться не дуться по пустякам.

Я уже собиралась извиниться, как вдруг раздался оглушающий вопль. Мы с Бриоаном обронили свою поклажу и развернулись к стенам маленького каньона, встав спинами друг к другу. Не успела я вздохнуть, как Бриоан уже достал свой меч. Будучи безоружной, я сжала кулаки, надеясь, что бандиты окажутся не слишком хорошо вооружены.

Они появились из-за скал, словно ящерицы из расщелины. Их одежды хорошо сливались с красным цветом стен каньона. Должно быть, налетчики поджидали очередных простофиль, что будут проходить мимо. Слишком уж идеальная выходила засада. Я насчитала семерых, но не хотела просчитаться, если их вдруг окажется больше.

Их лица были раскрашены светло-коричневым и красным, позволяя им лучше затеряться среди скал. Когда они ринулись на нас, я вспомнила об армии США и порадовалась, что в этой стране не было никакого огнестрельного оружия. Мы бы точно не смогли долго продержаться против снайперов в засаде, да и сейчас я сомневалась в наших шансах. Сложно оставаться оптимистом, когда на тебя прет семеро мужиков в боевой раскраске, ревя, будто стадо диких животных.

Я сосредоточилась на каменистом русле ручья перед ближайшим нападающим, и изменила сплетение, как только нога мужчины ступила на песок. На его пути вырос камень и он споткнулся. Я понимала, что это его не остановит, но не смогла придумать ничего лучше. Другой нападающий перескочил через упавшего, подойдя слишком близко. Я использовала сплетение ветра и резкий порыв поднял пыль, что попала ему в глаза. Он попятился назад, пытаясь закрыть лицо рукавом.

Слишком поздно я поняла, что другой мужчина зашел на меня сбоку. Он схватил меня за руку, и я ударила без раздумий. Теперь уже знакомая вспышка золотого узора возникла у меня перед глазами, и мужик отлетел назад так же, как и Джо несколько недель назад. Наконец-то я поняла, что бессознательно изменила узор воздуха, чтобы оттолкнуть мужчину с куда большей силой, чем просто порыв ветра. Я не успела поразмышлять над своим открытием, уклоняясь от очередного замахнувшегося на меня дубинкой разбойника.

Единственный узор, который пришел мне в голову, был для старого хрупкого дерева. Я поменяла его твердую древесину на трухлявую, деревянную палку и подняла руку в защитном жесте. Дубинка раскололась о мою руку и разлетелась на куски. У меня не было идей, так что я ударила человека тем же воздушным ударом, что и раньше. Он отлетел назад на несколько футов, и с глухим стуком приземлился на камень, не поднявшись. Я поморщилась.

Было трудно сказать, что делал Бриоан, хотя я знала, что он размахивал мечом, сражаясь с несколькими мужчинами. Похоже, лучшим оружием у них была дубинка. В моменты передышки я превращала их дубовые клюшки в хрупкие тростинки. Я видела, как меч Бриоана разобрался с толстым оружием. Нападавший был в шоке, но Бриоан не остановился.

Мне было не видно, что он сделал дальше, потому что меня отвлек человек, который споткнулся до этого. У него была кровоточащая царапина на щеке, и он приближался ко мне, будто был готов убить меня. Должно быть, он был лидером, потому что в его руках красовался длинный палаш.

Он замахнулся, но я упала и перекатилась, вскочив на ноги слева от него. Я судорожно пыталась придумать план, но все происходило слишком быстро, чтобы вспомнить узор, не говоря уже о том, чтобы что-то с ними сделать.

Разбойник зарычал на меня, и это подало мне идею. Я заорала в ответ, стараясь рычать как можно устрашающе, а затем перекрутила узор эхо так, чтобы мой дикий и пугающий рев раздавался вокруг мужчин со всех сторон. Это сработало даже лучше, чем я ожидала. Даже мне стало не по себе от окружившего нас вопля баньши.

Наши обидчики явно здорово перепугались, даже прервали драку. Бриоан взволнованно оглянулся. Я резко оборвала эхо и подняла в воздух песок с помощью сильного ветра, не забыв закрыть руками глаза и рот. Оставалось только надеяться, что Бриоан сделал тоже самое. По моему велению ветер стих, и я заговорила, прикрыв рот пыльным рукавом.

— Убирайтесь из моего Вади, — сказала я. Слова шипящим свистом разлетелись по ущелью.

Мужчины в ужасе бросились бежать через ту же расщелину, сквозь которую мы пришли сюда этим утром. Я подождала, пока они не скрылись из виду, а затем пошла проведать Бриоана. Он был покрыт песком и пыль, и я никогда еще не видела его таким растрепанным.

— Это было впечатляюще, — похвалил он.

— Мама всегда говорила, что я королева драмы. — Я беспечно откинула волосы назад, но в горле внезапно встал комок. — Нам лучше поспешить, а то вдруг они вернутся.

Бриоан кивнул.

Мы шли быстро и вышли из каньона к полудню, а широкая главная дорога появилась перед нами уже ближе к вечеру. Срезать путь через каньон было идеей Бриоана, но после нападения, я решила, что даже при наличии короткого пути, мы должны придерживаться открытой дороги. Пустыня простиралась перед нами морем песчаных барханов и низких кустарников. На зубах у меня хрустел песок, да и в целом, я чувствовала себя пыльной, вонючей и просто омерзительной.

Немного утешало, что Бриоан был таким же грязным, как и я. Его одежде здорово досталось от моей песчаной бури. Вещи уже не выглядели такими изящными, когда будто губка вобрали в себе красно-коричневую пыль. У нас обоих одежда приобрела красноватый оттенок, от которого уже навряд ли получилось бы избавиться.

— Мы дойдем сегодня до гостиницы? — спросила я жалобно, и тут же попыталась приободриться. — Принять ванну было бы просто чудесно.

— Мы не дойдем до города к ночи. Нам нужно пройти как можно больше, затем рано проснуться, чтобы добраться завтра к следующему городу до захода солнца.

Я обрадовалась, когда мы смогли сделать привал на ночь, но уснуть оказалось не так-то просто. Мне все время чудилось, что бандиты снова вернутся.

Следующий день был одним сплошным переходом по жаре и песку. У меня опять ныло все тело. В уме я продолжала проигрывать нападение снова и снова. Уже дважды в этой стране на меня нападали мужчины. Я устала быть грязной, перегревшейся на солнце и избитой.

К тому времени, как мы увидели огни города, я захромала. Бриоан заметил и хотел остановиться, чтобы вылечить меня, но я была слишком сфокусирована на мысли о мыле и чистой ласкающей воде, чтобы слушать его. Я просто шла, не сводя глаз с города. Все здания выглядели одинаково, и я до сих пор не разобралась со сплетениями письменности Айберло, так что я не могла прочитать знаки.

Бриоан догнал меня и повел по городской дороге. Он срезал через переулок, сказав, что это быстрый путь к гостинице. Меня сразу охватили опасения. Разве я только что не заключила договор с самой собой, чтобы никогда больше не использовать один из его «быстрых маршрутов»? И, точно так же, как в трагической пьесе, когда мы повернули за угол, три мускулистых парня бросились к Бриоану и ко мне.

— Ты и твои дурацкие короткие пути, — прошипела я. Мужчинам я сказала: — Послушайте, я действительно устала. Можете просто взять мою сумку и оставить меня в покое? Я имею в виду, если вы грабите кого-то, это же не обязательно должно включать травмы, верно? — Я протянула свой кожаный рюкзак, надеясь, что они не заметят лейбла Jansport. Я все еще была привязана к этой штуке и не хотела ее потерять.

Бриоан с весельем посмотрел на меня, но я пожала плечами, показывая ему, что я серьезно. Я слишком устала, чтобы драться.

Один из мужчин с телосложением тяжелоатлета, осторожно вышел вперед. Он показался мне немного знакомым, но вероятно, это из-за нескольких прошлых нападений, лица нападающих перемешались у меня в голове. Да бери уже эту чертову сумку и проваливай, нетерпеливо подумала я.

— Ты маг? — спросил тяжеловес у Бриоана.

Мы с Бриоаном переглянулись, и я подумала, что два нападения за два дня, возможно, не совпадение. Раздался лязг металла, будто Бриоан достал меч из ножен. Качок перестал идти вперед и подал сигнал товарищам. В отличие от наших предыдущих нападавших, у этих парней были мечи. Мечи, изогнутые в форме полумесяца, гораздо толще и немного короче, чем у Бриоана. Мечи головорезов выглядели так, будто они могли одним ударом расколоть оружие Бриоана пополам.

Бриоан не волновался, а мне было плохо, и я не хотела участвовать в разборке.

— Ладно, — проворчала я. Я не могла просто оставить его на произвол судьбы. Я бросила обе сумки к треснувшей стене здания слева от меня. — Пожалуйста, это должно быть какое-то недоразумение. Мы не те люди, которых вы ищете. Мы просто коммивояжеры. Могу я заинтересовать вас удивительными товарами?

Бриоан снова растерянно посмотрел на меня. Бедный парень наверняка был в постоянном замешательстве со дня встречи со мной.

Бандиты тоже выглядели слегка сбитыми с толку, но мистер Тяжеловес резко выпалил:

— У этого парня аметистовые глаза. Он сказал у мага будут такие же.

Он? Я понятия не имела, кого он имел в виду, но поняла, что мой блеф не сработает, если они уже знали, кто мы такие. Я встала рядом с Бриоаном, принимая борцовскую стойку и искренне жалея, что у меня нет приличного оружия. Было бы неплохо обзавестись толстой дубиной для драки на мечах, но у меня был только нож. Ножами я всегда резала только еду, поэтому данный выбор оружия явно был не в мою пользу.

— Отойди назад, Мэри. Я не хочу, чтобы тебя ранили. Они пришли только за мной, — сказал Бриоан.

— Может, у меня нет меча, но у меня есть другие навыки.

— Которые ты могла бы использовать лучше всего без отвлекающих факторов.

— Нет времени на споры. — Так и было. Мужчины бросились на нас.

Бриоан рванул вверх и столкнулся с один из огромных мечей, сталь звякнула от удара, когда он принял и второй. Третий человек напал на меня, и я должна была признать, что без песка не знала, что сделать. Выяснение удивительных защитных шагов с этой новой волшебной способностью было действительно трудным, особенно когда у меня не было времени подумать. Я напомнила себе придумать некоторые волшебные планы защиты на будущее, если у меня будет какое-либо будущее.

Я заметила, что нападающий обут в сандалии, зашнурованные на его голени. Я представила сплетение ветра и развязала его обувь, затем переплела полоски кожи вместе. Он рухнул наземь, со звоном лязгнув мечом. Я призвала ветер подогнать меч поближе ко мне, а затем подхватила его. Он потянул мою руку вниз. Я сомневалась, что смогу сделать с ним хоть что-то полезное, несмотря на годы тренировок с самураями. Мой «меч» на занятиях по карате был деревянным и намного легче, чем этот широкий, металлический клинок.

Парень в сандалиях пытался разорвать сплетения, но я хорошо их связала. Один из мужчин, борющийся с Бриоаном, оставил его и направился ко мне. Бриоан пытался остановить его, но другой, воя, ринулся на него, и Бриоану пришлось перефокусировать свое внимание. Мой новый нападавший атаковал со скоростью молнии, я едва могла следовать за его движениями. Я неуклюже блокировала его удары. Мои мышцы болели, когда я пыталась отбиваться мечом, вставая в позиции, которые я изучала в безопасном додзё на расстоянии в миллион миль от этого безобразного, душного места.

Наши мечи схлестнулись. Несмотря на преимущество в росте, я понимала, что мужчина намерен меня прикончить. Почувствовав нож в его другой руке, я ничего не смогла сделать, чтобы помешать его резкому выпаду. Бок пронзила боль и в глазах заплясали черные точки. Я отбилась, отразив его длинный меч, но нож остался у меня в боку. Я не могла ясно соображать. В животе у меня торчал кинжал, но я знала, что если потеряю сознание, то рискую уже не очнуться. Я отмахнулась мечом в другую сторону, едва успев отразить смертельный удар бандита.

— Бриоан. — Я хотела закричать, но в итоге раздался сиплый шепот. Он тут же оказался рядом со мной, его меч резко отбил клинок моего обидчика. Не уступающий бандитам в мастерстве, Бриоан был быстрее, из-за чего они и решили разобраться сначала со мной. Бриоан двигался с грациозностью хищной кошки и скоростью падающей гильотины. Я не понимала, что произошло. Мир вокруг начал стремительно погружаться во тьму.

Я осела на колени прямо на брусчатку. Хотя я знала, что нельзя вытаскивать нож, когда нечем остановить кровотечение, такой боли я не испытывала никогда в жизни. Я даже костей никогда не ломала, а теперь у меня в боку торчало лезвие.

Я изо всех сил постаралась вспомнить что-нибудь хорошее, и в памяти всплыло время, когда мы с мамой купили карамельное мороженое и всю ночь смотрели романтические комедии, заливаясь смехом на дурацких моментах. Лучше так, чем думать о моей боли сейчас.

— Мама. — Из глаз покатились слезы.

Моей руки коснулись.

— Мэри, ты можешь исцелить себя? — спросил кто-то.

— Я не могу, не могу, — процедила я сквозь зубы, изо всех сил стараясь не потерять сознание.

— Мэри, ты должна разрешить мне тебя исцелить, иначе я не смогу этого сделать.

Что он сказал? Было сложно различить слова мужчины сквозь стучащий пульс в моих ушах. Мир погружался во тьму, и я решила позволить ему померкнуть. Возможно, тогда бы боль отступила.

— Мэри! — Державший меня человек с силой встряхнул меня за плечи, и темнота немного рассеялась. — Посмотри на меня, — потребовал он, поворачивая мою голову. — Ты должна дать мне свое согласие. Пожалуйста, Мэри, просто скажи «да».

В голове зазвенели тревожные колокольчики. Келсон. Перед внутренним взором промелькнули холодные голубые глаза. Я должна сопротивляться, должна убраться от него подальше, в растерянности подумала я.

— Нет, нет. Я не дам тебе ее забрать, — прошептала я. — Встрепенувшись, я попыталась вырваться из рук Келсона, но меня пронзила боль. Охнув, я замерла.

— Это я, Бриоан. Бриоан. Келсона нет. Пожалуйста, Мэри, пожалуйста, поверь мне. — Голос дрожал от эмоций. Я попыталась разглядеть его лицо. Аметистовые глаза пристально смотрели на меня. — Пожалуйста, Мэри. Доверься мне.

В его глазах не было никакого злого умысла, лишь беспокойство, настолько сильное, что это тронуло меня. Не голубые глаза, аметистовые. Бриоан.

— Да, исцели меня. Я доверяю тебе, Бриоан. — Это все, что я смогла сказать, прежде чем мир вокруг меня погас.

Я почувствовала, как сквозь веки пробивается свет, но не хотела открывать их. Мое тело все еще было уставшим, но мозг уже начал выдавать картинки. Мечи, разбойники, нож у меня в боку. От этой мысли я полностью проснулась и быстренько потянулась ощупать свой левый бок. Не было ни боли, ни стягивающей повязки на коже. Под спиной был мягкий матрас, а оглянувшись вокруг, я увидела серые оштукатуренные стены и открытое окно напротив кровати, впускающее внутрь теплый ветерок.

— Наконец-то ты проснулась.

Я повернула голову и увидела Бриоана, сидящего на деревянном табурете у моей кровати. В первый раз я увидела в Айберло хоть какое-то подобие стула. Это дало мне надежду на лучшее.

— Что произошло?

— Тебя пырнули ножом. Я тебя исцелил.

— Это я поняла. Выходит, ты, гм… разобрался с теми парнями в одиночку?

— Да.

Я решила не спрашивать, были ли они мертвы.

— Так как это работает? Теперь ты сможешь исцелять меня, когда захочешь, или тебе нужно спрашивать разрешение всякий раз?

— Как только разрешение получено, спрашивать во второй раз уже не нужно.

— Это немного пугает. Ты бы мог сделать что-то еще, кроме исцеления?

— Нет. Ты разрешила мне только исцелить тебя, и ничего больше.

— Но если тебя зачаровывают, маг старается получить разрешение делать с тобой все, что он захочет?

— Да. — Помедлив, он добавил: — Ты можешь сказать, что мне больше нельзя тебя исцелять, и тогда я ничего не смогу сделать.

— Можно ли как-то навредить человеку, получив у него одобрение на исцеление?

Бриоан задумался.

— Не могу сказать наверняка, но мне и в голову не приходило использовать это другим образом. Ты хотела бы отозвать свое разрешение? — спросил он.

— Нет. Я же сказала тебе, что доверяю. Ну, мне так кажется. — Память оставалась затуманенной.

— Сказала. — Он тепло улыбнулся. Улыбка озарила его лицо и я в первый раз заметила, что он выглядит уставшим и встревоженным.

— Почему ты уставший? Разве ты не исцелил меня и лег спать?

— Все оказалось немногим сложнее. Я не был уверен, какие сплетения задействованы в твоей ране, поэтому мне пришлось осторожничать, чтобы случайно не усугубить порез или ненароком тебя убить.

— Ага, значит ты можешь убить кого-нибудь, если он разрешил тебе его исцелить?

— Да, наверное. — Он задумался. — Но опять же, не факт, что я смог бы тебя убить, получив лишь твое разрешение на исцеление. Вчера я об этом и не думал, и это уберегло меня от кучи волнений. — Он выглядел осунувшимся. — Откуда у тебя берутся такие мысли?

— Наверное, я просто рассматриваю сплетения с другой точки зрения, чем ты, ведь я не жила всю свою жизнь с магией.

Или я просто не доверяю тому, чего не понимаю, добавила я про себя.

— Вот, поешь. — Он сунул мне в руки миску склизкого коричневого супа. Мне очень не хотелось испытывать судьбу, но Бриоан с такой надеждой смотрел на меня, что волей-неволей я потянулась к протянутой ложке. По вкусу это напомнило мне жидкую отбивную. Мне нравилась отбивная в твердом виде, но суп-отбивная был совсем другим делом. Я его все равно съела, потому что проголодалась и Бриоан не сводил с меня глаз, но искренне желала, чтобы мои вкусовые рецепторы перестали работать.

Я все еще чувствовала слабость. Сколько же крови я потеряла? До меня внезапно дошло, что если бы не магия Бриоана, я была бы уже мертва.

— Бриоан, кажется, я не поблагодарила тебя за то, что ты спас мне жизнь.

— Нет, но я знал, что рано или поздно ты к этому придешь. Не за что. — Между нами повисло неловкое молчание. Я не могла сообразить, что сказать, да и Бриоан, похоже, чувствовал себя не в свое тарелке.

— Так, я пока тебя оставлю, чтобы ты могла еще вздремнуть. — Он быстро встал, едва не опрокинув табурет. Подхватил его, пока тот не упал, а затем вышел из комнаты. Я улыбнулась, увидев Бриоана таким неуклюжим, и даже мельком задумалась, с чего бы это, но затем меня сморил сон и я уже не могла думать.

В следующий раз я проснулась по нужде, поэтому неохотно вылезла из уютной кровати. Я все еще была неприятно грязной и сальной, но была рада, что Бриоан ничего не сделал, кроме как исцелил мою рану. Встав, я заметила, что волдырь на моей ноге тоже исчез. После я облегчилась в горшок у кровати и избавилась от улик. Мои кроссовки были в углу с сумками, так что я натянула их. Я хотела принять ванну, но когда я нашла трактирщика, он сказал, что может продать мне только кастрюлю воды для мытья. Я вернулась в комнату и попыталась придумать сплетение, которое полностью очистит меня.

Я подумала о чистой себе, сосредоточишь на том, как это было дома, когда я могла принять настоящий душ с мылом, шампунем и кондиционером. У этого должен был быть узор, но было трудно найти сплетение из воспоминания. Пришлось в каком-то смысле перефокусироваться, но оно наконец-то появилось. Я была настолько грязной, что мне было почти все равно, если я случайно взорву себя, настроив неправильное сплетение. Я сосредоточилась на том, что показалось мне правильным, закрученным… и почувствовала как грязь, запах и мерзость исчезают. Будто я только что приняла душ дома. Я почувствовала неописуемое облегчение. Затем использовала сплетение на джинсах и рубашке, а также на моем наряде из Айберло. Однако очистка родной одежды не заставила дырку от ножа исчезнуть. Я попыталась вспомнить, как они выглядели, когда были новыми, надеясь найти способ восстановить их, но, наконец, я поняла, что они, вероятно, были ношеными, когда Исмаха купила их для меня.

Ну, я определенно покупала добрую долю новой одежды в своей жизни, подумала я. Я решила вспомнить свою родную одежду, когда она была новой, чтобы посмотреть, поможет ли это. Эта мысль откликнулась мучительной тоской по дому. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Слезы не принесут ничего хорошего. Мне нужно сосредоточиться на поиске узора для новой одежды, чтобы отвлечься от сентиментальных мыслей.

Я нашла узор, вспоминая джинсы темно-синими и сложенными на полке магазина. Одна прядь узора заполыхала отчетливее, чем остальные, поэтому я сосредоточилась на джинсах и дернула эту линию. Внезапно мои джинсы легли на кровать, такие же жесткие и темные, как тогда, когда я впервые их купила. Я немного пожала плечами. Кажется, мне больше никогда не придется покупать джинсы, но потом я резко перестала танцевать, вспомнив, что я никогда не смогу купить новые джинсы, если не смогу вернуться к цивилизации.

Возращение всей моей остальной одежды к изначальной новизне заставило меня почувствовать себя намного лучше. Айберлоанский наряд аккуратно облачил мое тело, и мои волосы перестали быть спутаны впервые начиная с приезда в Ибан. Сплетение чистоты сделало волосы чистыми и ровными, будто я высушила их феном, и я почти могла чувствовать запах душистого кондиционера, которым я пользовалась дома. Но это, вероятно, было просто мое воображение.

Моя новообретенная чистота дала мне смелость спуститься вниз, размышляя, какую еду я получу на этот раз. Чистая, я могла столкнуться с чем угодно… даже с супом-отбивной. В общей комнате я поискала взглядом Бриоана, но не увидела его, пока он не встал и не помахал с углового стола. Его способность оставаться незамеченным напомнила мне о моей странной способности не привлекать внимание, если я не хочу, и я подумала, не имеет ли это какое-то отношение к магии сплетений.

Мысли о магии напомнили мне о нападении, и в первый раз с момента пробуждения, я задумалась о словах главаря бандитов, сказанных Бриоану.

— Почему эти мужчины тебя искали? — Я села рядом с ним, словно мы вели беседу и я просто резюмировала разговор.

Он выглядел потрясенным.

— Ты выглядишь…

— Чистой? — подсказала я.

— Да, но нет. Ты выглядишь… хорошо. — Он осмотрелся, будто забыл, где он что-то положил. — Не возражаешь сначала прикинуться ветошью, а потом уже побеседовать?

— Ладно. — Мы сидели смирно, пытаясь казаться не стоящей внимания мебелью. Задумавшись на минуту, я вспомнила, что делала так раньше, когда хотела быть незаметной. Узор, который раньше я использовала инстинктивно, ожил перед глазами. Я повернула нить и мысленно увидела вспышку золота.

— Ты никогда не перестаешь меня удивлять, — сказал Бриоан.

— Я стараюсь. — Я показала ему, что сделала, и он повторил за мной, став незаметным. Мы не были по-настоящему невидимыми, скорее просто как хамелеоны, слились с окружением.

— Так почему эти люди преследуют тебя?

— Понятия не имею. У меня нет врагов, которые желали бы мне смерти. По крайней мере, я так думал. Я не смог спросить у напавших на нас людей, я был слишком занят тобой.

— Прости, — сказала я, надеясь, что он все-таки никого не убил.

— Не стоит. Они пришли за мной, так что по моей вине ты оказалась ранена. Я сам начинаю задумываться над этим нападением в каньоне. Ты считаешь, они могут быть связаны?

— Возможно. Я считала, что просто придумываю, но один из бандитов прошлой ночью показался мне знакомым. Поэтому давай предположим, что оба нападения связаны. Первым парням не удалось тебя схватить, поэтому каким-то образом они отправили сообщение следующей группе. Это возможно, но я все равно не понимаю, зачем. Ты точно уверен, что не припоминаешь врагов, которым ты крупно насолил?

— Такое я бы точно не забыл. Нам просто нужно не привлекать лишнего внимания, пока не доберемся до дворца и не сможем посоветоваться с королем и другими магами. Он не спросил, зовут ли меня Бриоаном, только узнал, не маг ли я.

— И много людей в Айберло с аметистовыми глазами?

— Нет, это менее распространенный цвет.

— Значит, их нападение было не просто случайной стычкой с магами, — сделала вывод я.

— Да. Я знаю только одного другого мага с аметистовыми глазами.

— А кого-нибудь с золотистыми глазами? — полюбопытствовала я.

— Однозначно есть много магов и не-магов с вкраплениями золота в их глазах, как у меня, например. Но ни у кого нет таких глаз, как у тебя. — Хотя мне было сложно сосредоточиться на выражении Бриоана, его ответ прозвучал подозрительно уклончиво.

— А мои чисто золотые глаза… это признак зла или что? Почему и ты, и Исмаха чуть ли не подпрыгнули, увидев их в первый раз?

— Это довольно сложно объяснить. Не возражаешь, если я расскажу тебе, когда мы выберемся из города?

— Ладно. Мы должны уйти как можно скорее, но можно мне сначала немного поесть? С тех пор, как ты исцелил меня, я хочу есть. Думаю, мне нужно больше энергии, чтобы восстановить красные кровяные тельца. — Я знала, что ему неудобно спрашивать меня, что такое красные кровяные тельца, но я отбросила свой узор «игнорируй меня» и подала знак официантке. Бриоан был вынужден молчать, когда подошла девушка, вероятно, задаваясь вопросом, почему она не заметила меня раньше.

— Что желаете? — вежливо спросила она.

— А что у вас есть? — Она протараторила список блюд, о которых я и слыхом не слыхивала, так что я решила от греха подальше взять просто хлеб.

Когда она отошла от нас, заговорил Бриоан и я вздрогнула от неожиданности.

— Я заберу свои вещи и буду ждать тебя в твоей комнате. Будет безопаснее, если я останусь менее заметным.

— Я приду как только смогу. — Мне пришлось как следует приглядеться, чтобы увидеть рябь движения, когда он встал и вышел.

Как только принесли хлеб, я тут же направилась в свою комнату. Я не увидела Бриоана, поэтому когда он заговорил, чуть не выпрыгнула из кроссовок.

— Не делай так, — разозлилась я.

— Прости. — Он рассмеялся.

— Угу, ты еще пожалеешь, когда я превращу тебя в тритона, — пробурчала я.

— Я бы не стал ставить на это, хотя такое никогда не считалось возможным раньше.

— Не волнуйся, ты станешь лучше, — сказала я, думая о Монти Пайтоне. Меня очень раздражало, что никто не понимал моих шуток. Они все равно были не такими уж смешными, так что это не имело значения, но я подозревала, что мои шутки заставили Бриоана думать, что я очень странная.

— Пойдем, — сказала я раздраженно, когда Бриоан попытался объяснить, что если я каким-то образом выясню, как превратить его в тритона, он на самом деле не сможет измениться, если я не обращу его обратно. Если у него все еще будет своя сила в форме тритона. И я бы не смогла сделать ничего подобного, если бы он не дал мне разрешения. Мы вышли из комнаты, а Бриоан все еще пытался проанализировать мою шутку, затем мы быстро вышли из гостиницы и почти столкнулись с двумя огромными, грязными парнями, изобилующими оружием.

— Смотри, куда прешь, — рявкнул один из них.

Я мельком взглянула на его лицо, в ужасе распознав одного из бандитов в каньоне. Было сложно не охнуть от удивления, но мне удалось перевести все в кашель. Опустив голову вниз, я быстренько обошла двух мужчин.

— Простите, — пробормотала я, склонив голову. Я быстро шагнула прочь, осознавая их взгляд мне в спину, боясь, что в любой момент они узнают меня, как девушку в каньоне, и набросятся на меня. Я не останавливалась, пока не свернула за угол, с глаз долой. Я гадала, где Бриоан. В груди все напряглось от беспокойства и страха перед засадой, поэтому от прикосновения к плечу я вскрикнула.

— Шшш. Это я. Ты бы лучше стала незаметной. Думаю, теперь очевидно, что те два нападения связаны между собой. Возьми меня за руку, чтобы ты не потерялась и не заблудилась в поисках выхода.

— Эй, это было всего один раз, — возмутилась я. Я быстро стала невидимой и взяла его за руку. Было странно держаться за руки, и я порадовалось, что мы не могли четко видеть друг друга, и моей лицо было скрыто. Его рука была мозолистой и теплой, но не потной, я ощутила легкое покалывание в груди, когда он повел меня по извилистым улицам города.

Соберись, Мэри, подумала я. Ты ведешь себя, как ребенок. Не удивительно, что Келсон так легко запудрил тебе мозги. От одной мысли о Келсоне я тут же встрепенулась. Смахнув покалывание в пальцах, я продолжила идти рядом с Бриоаном, думая о маме и ее спасении.

Едва очутившись за городом, я опустила руку Бриоана, будто горячую картофелину. Бриоан хранил молчание, и я начала волноваться, как бы не пришлось мне идти теперь без него.

— Нам стоит пока придержаться сплетения-невидимки, — сказал он, когда я уже была готова на него накричать.

Я выдохнула с облегчением.

— Хорошо. Идем. — Я направилась вниз по дороге.

— Подожди, Мэри. Мы можем потерять друг друга.

Я колебалась, испытывая странное желание почувствовать тепло его мозолистой руки. Я отбросила эту мысль прочь.

— Нет, если ты начнешь говорить. Кому нужно, чтобы тебя избили или убили? — Мне пришлось сглотнуть. Никто из моих знакомых не умирал, тем более друг. Я не хочу, чтобы Бриоан умер. Эта мысль заставила все в моей груди напрячься.

— Я уже сказал тебе, что не знаю.

— По-моему, тебе пора рассказать мне больше о себе, Бриоан. Я лишь знаю что ты волшебник двадцати лет от роду, единственный ребенок и твоя мать живет рядом с дворцом. Это значит, что ты из знатного рода?

— Да.

— То есть… — Я выдержала паузу. — Выходит, если с твой мамой случится что-то плохое, ты становишься единственным наследником, или у вас все происходит как-то по-другому?

— Все так и есть.

— Хорошо, — сказала я, начав раздражаться от его односложных ответов. — Я уверена, это означает, что кто-то может хотеть, чтобы тебя «унес ветер», если бы это значило, что он или она сможет стать наследником вместо тебя. Если только мужчины являются наследниками здесь, тогда это был бы он.

— Наследовать могут и мужчины и женщины.

Теперь я пожалела, что не могла как следует разглядеть лицо Бриоана. Невозможность прочитать его эмоции в момент речи меня ужасно раздражала. После двух минут молчания мое терпение лопнуло.

— Ладно, — выпалила я, — если не хочешь доверять мне, валяй. Наверное, будет лучше, если мы разделимся. Одна я чувствую себя спокойнее, чем с тобой. Ведь на нас могут напасть в любой момент непонятно почему, а ты мне недостаточно доверяешь, чтобы рассказать о себе.

— Я просто пытаюсь подумать. Не будь такой риокой.

— Такой… кем?

— Такой обидчивой и понимающей все не так, как оно есть на самом деле.

Я медленно сосчитала до десяти.

— Ладно, Будда. Как думаешь, сможешь воспроизвести свои мысли вслух, чтобы я могла разъяснить для себя ситуацию?

— Я думал, что нам стоило бы разделиться и прибыть в столицу по отдельности. Если те налетчики ищут только меня, тогда для тебя это было бы наилучшей стратегией. Но мужчины в Вади видели и тебя, поэтому план разделиться может не сработать, хотя те двое громил, с которыми ты столкнулась, тебя не узнали. Есть еще вероятность, что они охотятся за всеми магами, и тогда путешествие в одиночку может быть легкомысленным и опасным.

— Бриоан, — с нетерпением выпалила я.

Должно быть, он услышал предупреждение в моем тоне, потому что продолжил:

— Я не понимаю, почему кто-то хочет моей смерти. Я троюродный брат короля, и самый близкий в очереди на трон, но следующая по престолонаследию после меня — Ария, и она никогда не проявляла никакого интереса к правлению. Ее волнует только музыка. Она никогда не откажется от изучения утерянных музыкальных произведений.

Я так опешила, что остановилась на полпути. Рябь движений Бриоана исчезла.

— Ты шутишь? Быть того не может, чтобы я путешествовала с принцем.

Бриоан повернулся ко мне. Он сбросил свое хамелеоновое сплетение, и я ясно увидела его лицо.

— Не могла бы ты, пожалуйста, убрать сплетение, Мэри? Я хочу увидеть твое лицо.

Я сделала это неохотно. Если он лгал о том, что он — наследник, я не хотела, чтобы он видел, что я в смятении. Не думаю, что это была хорошая шутка.

— Я не принц. Ну, формально можно сказать, что я принц, так как следующий в очереди на трон, но я не сын короля. Он даже не мой дядя. Прямой линии правления не повезло. Король Верон — последний ребенок короля Кри. Все это немного сложно, но конечный результат в том, что в течение многих лет я должен буду править, когда король умрет. Мне бы не пришлось, если бы король женился и родил наследника, но он, похоже, решил остаться холостым. Он назвал меня своим наследником.

— То есть, все это время я разгуливала бок о бок с королевской персоной?

Я, должно быть, выглядела ошеломленной, потому что Бриоан ответил с небольшой сталью в голосе.

— Не веди себя так, Мэри. Я такой же человек, каким был раньше. Не имеет значения, что я королевская особа.

Это вывело меня из ступора.

— Эй, эй, эгоистичный мальчик. То, что я никогда раньше не встречала ни одной королевской особы, не значит, что я думаю, что ты лучше меня. Потому что это не так. На случай, если ты не понял из моих предыдущих рассказов о моей стране, мы считаем, что все люди созданы равными. Что значит, из королевской семьи ты или нет, я не собираюсь кланяться или рыть землю, поклоняясь тебе. Так что ты можешь просто слезть с коня прямо сейчас.

Моя речь не произвела того эффекта, о котором я думала. Я не была уверена, но видела зарождающуюся улыбку на лице Бриоана. Я быстро повернулась и пошла по дороге. Бриоан издал кашель-смешок, который, как я подозревала, на самом деле, мог перерасти в полноценный смех, прежде чем он меня догонит.

— Если то, что ты говоришь правда, и ты следующий человек в очереди на трон, то ты сумасшедший, если считаешь, что нет никого, кто хочет убить тебя. Где ты вообще вырос, в Нетландии? Возможно, я не из страны, где правят монархи, но я знаю историю, и люди всегда пытаются свергнуть королей, убить наследников и сделать все возможное, чтобы заполучить власть. Это универсальная истина, не многие люди могут справиться с властью, не становясь коррумпированными и не желая большей власти.

— Я не хочу быть королем. Мне это навязали. У меня не было выбора в этом вопросе.

— Не хочешь? Можешь честно сказать, что тебе нельзя было отказаться?

— Это довольно сложно объяснить. — Его голос не вызывал вопросов, но я продолжила.

— Ну а если эта Ария править не хочет, то кто хочет этого вместо нее?

— Я не знаю. Королевские особы при дворе часто снисходительны и более счастливы, чем кто-либо еще. Я должен знать их всех, но я не знаю многих из них. Тем не менее, я не могу представить, что кто-то из них способен на такое предательство.

— Ну, кто-то, благородный или нет, особо информации ты мне о них не дал, поэтому я думаю, что нам просто нужно посмотреть, кто будет выглядеть виноватым, когда мы доберемся до столицы.

Бриоан рассмеялся.

— Одно я знаю точно. Если один из аристократов пытается убить меня, ты не увидишь вины на его лице. Вельможи умеют скрывать эмоции.

— Не похоже, чтобы тебе хорошо удавалось скрывать свои эмоции.

Бриоан покраснел, подтверждая мою правоту.

— Большую часть жизни я провел среди магов, а не вельмож. Мама считает, что я плохо старался, раз так и не научился скрывать свои чувства. По ее мнению, люди всегда будут этим пользоваться, ведь мои эмоции такие же ясны, как белый день.

— Поэтому люди будут тебе больше доверять.

— Об этом я не думал, — признался Бриоан. Какое-то время мы шли молча, задумавшись. — К ночи мы будем в столице, — вдруг сказал он.

— Как думаешь, когда мы сможем увидеть короля?

— Это зависит от того, насколько он занят, но я могу получить частную аудиенцию довольно быстро, учитывая все, что произошло. Уверен, он захочет узнать о нападениях. — Он задумчиво смотрел на землю, и начал идти, когда я схватила его за рубашку и развернула к себе лицом.

— И о моей маме. Я понимаю, Бриоан, что у тебя сейчас много всего на уме, из-за угрозы твоему королевскому будущему, но моя мама где-то там, с каким-то сумасшедшим, и это значит для меня все. Не забывай о ней. — Мое сердце сжалось в груди. Теперь я знала, что зла на Бриоана, потому что на мгновение я тоже забыла свою истинную цель. Я обменяла свои опасения о маме на беспокойство о Бриоане. Что за дочь, свирепо подумала я.

— Я не забыл о твоей матери, Мэри. — Он говорил так тихо, я почувствовала себе нехорошо из-за своего взрыва. — Я также расскажу про нападение на тебя и про похищение твоей мамы.

— О. — Я почувствовала себя еще хуже.

— Само твое присутствие в нашей стране загадка. Как и ты сама.

Я все еще думала о маме, поэтому потеряла нить разговора.

— Я что?

— Загадка. — Он озорно улыбнулся.

— Никакая я не загадка. Меня намного проще прочитать, чем тебя, — парировала я.

— Не знаю. Я вот не могу тебя понять. Порой ты ведешь себя очень странно. Все люди в твоей стране такие же, как ты?

— Возможно, есть немного. Но думаю, что я всегда странная, где бы не находилась. — Я печально подумала о тех временах, когда меня избегали в детстве. Мне не нравилось играть в куклы и наряжаться, вокруг меня происходили странные вещи. Через некоторое время даже мои лучшие друзья исчезали. Теперь я видела, что эти необычные события произошли из-за моей магической способности. Хотя это объяснило многие вещи — успокаивала я себя — что я на самом деле не сумасшедшая, но мне все равно было грустно за все те времена, когда я чувствовала себя страшным персонажем в научно-фантастическом фильме.

— Ну, думаю, я должен предупредить тебя о нескольких вещах, прежде чем ты пойдешь и засунешь руку в змеиную нору.

— Да неужели? И каким же, Учитель? — Я по-прежнему не собиралась звать его мастером.

— Во-первых, есть много типов поклонов, которые тебе придется изучить. Важно, чтобы ты правильно показала глубину поклона, чтобы никого не обидеть. Ты поклонилась мне перед тем, как должна была поклониться королю, помнишь?

— Помню. Я приберегу поклон для него.

— Хорошо. Проблемой для нас будет твой ранг — кем ты будешь в отношении других вельмож.

— Вот на это мы с тобой смотрим по-разному. Я считаю себя равной даже самому крутому королю. — Я сделала элегантный жест, вообразив себя венценосной особой.

— Мы могли бы сказать, что ты иностранная принцесса. Так бы никто не посмел упрекнуть тебя, если ты допустишь какую-нибудь ошибку.

— Да кто в это поверит? Я всего лишь старшеклассница.

— Что? О, не важно, ты, наверное, права. Ты не ведешь себя по-королевски, даже если выглядишь так. Но иногда и король ведет себя не особо по-королевски. Если на то пошло, то и генерал тоже, а он принц. Знаешь, ты напоминаешь мне их в некотором роде. Иногда они так же сбивают с толку. Они, однако, кажутся загадочными, в то время как ты…

— Даже не начинай.

— Во всяком случае, я знаю, что это звучит надуманно, но немногие вельможи при дворе далеко путешествовали, и еще меньше имеют глубокие знания географии. Твои странности могут быть именно тем, чтобы убедить их, что ты — принцесса.

— Разве принцессы обычно не богаты? Мы точно не приедем на лимузине, окруженные телохранителями. Презентация — это все, а я похожа на избитого коммивояжера. Что если кто-нибудь спросит, как я сюда попала?

— Хотя я не понял даже половины из того, что ты сказала, кажется, я понял, что ты имеешь в виду и у меня есть план.

— В книгах всякий раз, когда кто-то говорит, что у них есть план, он всегда оказывается катастрофическим, — сказала я. Солнце садилось, и я подумала, что смогу разглядеть отдаленные здания в городе, в десять раз большем, чем все, к чему мы подходили. Издалека я могла почти представить, что я действительно просто блуждала по пустыне Аризоны и шла к настоящему городу. Лампы были не такими яркими, как электрические огни, но мое желание сделало иллюзию возможной.

— Доверься мне. Просто веди себя, будто мир у тебя в кармане, а об остальном я позабочусь. — Он ускорил шаг, и мне пришлось убедить свои ноющие ноги топать быстрее. Бриоан снова применил маскирующее сплетение, и я последовала его примеру.

Когда мы приблизились к городским зданиям, моя Аризонская иллюзия растворилась. Здания здесь были грубо оттесаны. Серые дороги из булыжника даже близко не напоминали асфальт. Вонь мусора и гари раздражал нос, заставляя меня задерживать дыхание. А вид своры грязных детей, гуляющих по переулку, убил все мои счастливые воспоминания о домах с кондиционерами, свободные от вредоносных обитателей.

Бриоан схватил мою руку и повел меня по переулку, минуя детей. Те были так заняты ссорой из-за чего-то, что выглядело гнилым куском мяса. Мне даже показалось, что они не заметили бы нас, если бы мы даже кричали. Я поняла, что была неправа, когда споткнулась о камень. Они тотчас остановили драку, озираясь вокруг, в поисках источника шума. Их выражения смешанного страха и беспощадности заставили меня содрогнуться, и я поспешила уйти прежде, чем они начнут рыскать по переулку более тщательно.

— Разве у этих детей нет места, куда они могли бы пойти? — спросила я.

— Есть приюты, но многие дети оттуда сбегают. Некоторые считают, что детям на улицах живется лучше, чем тем, что в приютах, — ответил Бриоан.

Он остановился у потрепанной двери в переулке, и я задумалась, что мы делаем в таком грязном месте.

Постучав, он сказал:

— Его здесь может и не быть, — словно я понимала, о ком идет речь.

Мы подождали в напряженной тишине. Я уже собиралась сказать, что никого нет дома, когда дверь вдруг приоткрылась. Бриоан сбросил свое сплетение. Я же, затаив дыхание, отступила в сторону.

— Кто там? — спросил голос, напомнивший мне хруст гравия под ногами.

— Рафан, только не говори мне, что за время отсутствия песок изменил мое лицо.

Дверь широко открылась, показывая грязного молодого человека, по возрасту выглядевшего, как Бриоан. Его волосы были спутаны, одежда порвана, а из-за грязи его зелено-голубые глаза казались еще больше. Он ухмыльнулся Бриоану, напомнив мне непослушного ребенка, который только что грандиозно пошалил. Я отступила в более темное место.

— Бриоан, выглядишь паршиво. Только что с магических испытаний? — его голос вдруг стал не таким глубоким, но все равно остался скрипучим, как несмазанная дверь. Я прочистила горло, будто могла этим подправить его голос.

— Лучше на себя посмотри, Рафан. Почему ты так отвратительно одет? — спросил Бриоан.

— Зайди и я тебе расскажу, — он жестом пригласил Бриоана пройти. Бриоан оглянулся вокруг, но не увидел моей неподвижной фигуры в тени.

— Я не один. Мэри? Это Рафан, мой старый школьный приятель.

— Мэри? Вот уж не думал, что наступит тот день, когда ты приведешь незнакомку к моим дверям, — подмигнул Рафан.

Я знала, что у меня небольшая паранойя насчет мужчин, но меня можно было понять, зная о событиях в прошлом. Спустя недолгих колебаний, я вышла из тени и сняла сплетение. Если Бриоан доверял Рафану, то и я могла дать ему шанс.

— Здравствуйте, — Рафан длинно и протяжно вымолвил приветствие, как те парни, что говорят: «Привет, красотка». Он окинул меня с ног до головы томным взглядом. Я побагровела от злости, после чего стало еще хуже, когда я поняла, как могу выглядеть, когда краснею.

Бриоан тоже покраснел. Он мягко оттолкнул своего друга, проходя внутрь. Потом вошла я и закрыла за собой дверь. Я была удивлена, увидев внутри комнату, украшенную светло-красными, фиолетовыми и голубыми коврами. Обстановка казалась полной мешаниной, но ковры были хорошо сотканы, с детально продуманными узорами, переходившими в единое целое. Они выглядели дорого, и я только диву давалась, почему Рафан выглядел столь неряшливо, живя в таких условиях.

— Кажется, у тебя все хорошо, как ни странно, — сказал Бриоан, прохаживаясь по коврам. — Эта комната не выглядела даже на половину так хорошо, когда я был здесь последний раз.

— Я подумал, что стоит сделать это местечко более уютным, раз мне придется здесь задержаться. — Рафан повернулся ко мне. — Надеюсь, вы не станете сердиться на меня за мой облик, миледи. Обычно я никогда не принимаю гостей в таком беспорядке.

Было странно слышать такую ладную речь от хриплого и грязного парня.

— Не волнуйся. Я выглядела и похуже, — сказала я.

— Сомневаюсь, что вы когда-либо выглядели иначе, чем прекрасно.

Мягко стелет, подумала я, растягивая губы в вежливой улыбке.

После Келсона я серьезно не заморачивалась насчет слащавых болтунов. Улыбнувшись, я посмотрела ему в глаза, и его бравый вид сдулся при виде моих золотых радужек, но он быстро пришел в себя. Реакция Рафана напомнила, что я была слишком увлечена попыткой выяснить, кто желал смерти Бриоану, чтобы попросить объяснения, почему мои глаза всех так удивляли.

— Почему ты выглядишь так, будто тебя тащили по канализации? — спросил Бриоан. Его руки были скрещены на груди, а его настроение, казалось, было испорчено.

— Я под прикрытием, — подмигнул мне Рафан.

— Ну… — Бриоан напомнил мне школьного учителя, который только что поймал ученика за неприглядным занятием.

— Поступили сообщения о нескольких нападениях на магов. Король пожелал, чтобы я смешался с толпой и кое-что разузнал, — пояснил Рафан.

— Нападения произошли с определенными магами, или они были направлены на магов в общем? — уточнил Бриоан.

— Это я и пытаюсь выяснить. Пока что нападения выглядят случайными, но все жертвы были мастерами, ключевыми политическими фигурами при дворе. Хорошо, что ты сначала пришел ко мне, а не отправился шататься по городу. Раз уж ты теперь мастер, на тебя тоже могли бы напасть.

— На нас уже дважды устраивали засаду.

— Сегодня?

— В последнем городе и в Клио Вади. Что ты разузнал?

— Ничего конкретного, хотя я уже давно прикидываюсь попрошайкой. Мы поймали нескольких нападавших, но они знали только на кого напасть и где забрать деньги. Кто их нанял, остается загадкой. Мы попытались устроить засады на местах встреч, но никто не объявился, будто заказчик в курсе, что его наемники себя выдали.

— Магия? — спросил Бриоан.

— Не знаю. Такого сплетения пока еще не придумали.

Оба мужчины выглядели задумчиво. Я стояла возле стены, радуясь, что обо мне забыли. Казалось, Бриоан и Рафан игнорировали простое объяснение тому, почему никто не пришел к месту встречи. Кто-то из своих сливал информацию. Даже заказчик мог быть кем-то из своих.

— Если ты собираешься к королю, — сказал Рафан, — то думаю, я пойду с тобой и сообщу ему о последних событиях. Прошло много времени с тех пор, как я докладывал ему последний раз.

— Мы не можем пойти к нему прямо сейчас, — сказал Бриоан. Он обернулся посмотреть на меня, и Рафан с большим интересом последовал его примеру. Я непроизвольно сделала шаг назад, споткнулась о ковер, но удержала равновесие.

— Мне нужна твоя помощь, Рафан. Раз уж ты под прикрытием, мне нужно чтобы ты отправился в доки и подкупил моряков пустить слух, что они видели большой пассажирский корабль, который пришел и ушел этим вечером. Потом…

— Подожди, — сказала я быстро. Мой живот неловко забурчал. — Мне некомфортно, когда я вру. Если ты представишь меня так, то тебе придется придумывать ложь за ложью, а это может создать проблемы. В истории слишком много дыр, особенно если тебе придется подкупать людей. Я бы предпочла сходить в замок сама. Чем меньше знают, тем лучше. И почему мы просто не можем сказать, что я — иностранный маг, которая приехала учиться за границу?

— И кто же вы на самом деле, миледи? — спросил Рафан с лукавым блеском в глазах. Я неуютно заерзала.

— Я — иностранный маг, — упрямо заявила я. Я не хотела вдаваться в подробности, рассказывая Рафану всю историю. Чем меньше людей будет знать, тем меньше вероятность, что узнает Келсон.

— Пожалуй, Мэри, ты права. Чем проще пояснение, тем меньше людей в нем засомневается. Но есть одна проблема.

— Какая?

— Твои золотистые глаза.

— А что не так?

Я услышала, как он пробормотал себе под нос «бестолочь» и уже собиралась обидеться, когда он сказал:

— Я был так обеспокоен происходящим, что совсем забыл тебе рассказать.

— Рассказать мне о чем?

— Золотистые глаза встречаются только у благородных вельмож. Видишь, в моих глазах тоже довольно много золота? Чем больше золота, тем ты ближе к королевской семье.

— Ну что за глупость. А если благородный отпрыск получит рецессивный ген и у него не будет никакого золота? От этого он станет простолюдином?

— Не знаю, что такое рецессивный ген, но бывают как простолюдины с золотистыми глазами, так и вельможи без всякого золота. Но если у кого-то глаза полностью золотистые, он или она никогда не будут простыми смертными. Они всегда будут из королевского рода.

Похоже, мои глаза считались необычными везде.

— А это правило золотых глаз работает и в других странах тоже?

— В некоторых. — Мне было неприятно ощущать на себе взгляд Рафана, следившего за нашим разговором. Его глаза были зелено-голубыми, без малейших крапинок золота. Как понять, был он из знати или из простолюдинов? Сама мысль о подобной классификации действовала мне на нервы.

— Я все равно не хочу притворяться принцессой. Любой раскусит меня за секунду, к тому же ты говорил, что люди с золотистыми глазами происходят из королевской семьи, а не являются принцами или принцессами.

— Не согласен с тем, что ты не умеешь вести себя по-королевски. Я точно видел, как ты ведешь себя по-королевски, — серьезное выражение лица Бриоана сменилось улыбкой.

— Ужасно, ты имел в виду, — я улыбнулась в ответ.

— Ты скажи. — Он рассмеялся.

Внезапно Рафан взял меня за руку, после чего улыбка Бриоана исчезла.

— Я бы никогда не усомнился в том, что вы королевская особа, — сказал Рафан, склонившись над моей рукой. Я была рада, что он не поцеловал ее. Наверное, они здесь так не делают, подумала я с надеждой.

— Чтобы вы не решили, сегодня поздно что-либо предпринимать, — сказал Бриоан, — Считаю, нужно дождаться утра перед тем, как придумывать план и добираться до замка. Нам стоит выспаться.

— Согласна, — сказала я и попыталась высвободить свою руку. Рафан отпустил ее после очередного поклона.

— Я буду спать в дальнем углу, чтобы вам не приходилось дышать моей вонью, — сказал Рафан.

— Очень мило с твоей стороны, — одобрила я на полном серьезе. От него воняло гнилыми помидорами, и вблизи него меня начинало подташнивать.

Я хотела поговорить с Бриоаном наедине, но у нас была лишь одна комната, так что я расположилась на ночь. Бриоан молчал. Он выглядел задумчивым, и мне было интересно, не придумывает ли он план. Я, правда, надеялась избежать лжи. Фраза «истина сделает вас свободными» продолжала крутиться у меня в голове. Я знала, жалко использовать книги как путеводители по жизни, но как одиночке, мне нужно было что-то делать со всем тем временем, проведенным без друзей. В книгах ложь героев обычно все усложняет, что, в конце концов, приводит к большой катастрофе. Мне казалось, что я готовлюсь отправиться в безумную поездку, даже без какой-либо предшествующей этому истории.

Когда я проснулась на следующее утро, Рафана с Бриоаном след простыл.

— Отлично! — проворчала я. — И что мне делать теперь?

Я практиковала некоторые сплетения, обдумывая возможные магические защитные маневры. Было трудновато, так как все зависело от того, что было вокруг меня. Я искала способы обезоружить нападавшего и размышляла о возможности создания магической системы безопасности в тот момент, когда Бриоан и Рафан вернулись.

— Наконец-то. Где вы были? — Я вскочила на ноги. — Могли бы хотя бы предупредить, что куда-то уйдете.

— Прости, не хотели тебя будить. Нам нужно было раздобыть кое-что, — сказал Бриоан.

В глаза бросилось одеяние Бриоана. На нем было яркое фиолетовое пальто, которое весьма его облегало. Пальто застегивалось сбоку, как и мой жилет, но по его краям, в оборках, блистала золотая вышивка. Его темно-фиолетовые, шелковые шаровары были тоже отделаны вышивкой. Наряд, вместо того чтобы казаться женственным, подчеркивал его широкие плечи и львиную грацию. Мне нужно было прекратить таращиться.

Тогда я заметила его выпуклую сумку.

— Что в ней? — спросила я с подозрением.

Рафан, частично прятался за Бриоаном, так что, когда он подошел и склонился над моей рукой, я была настолько шокирована, что смогла лишь изумляться. Он был не только чист, но и одет в богатый наряд голубого цвета, который придавал блеск его глазам. Парня трудно было узнать. С волосами, завязанными в конский хвост, я осознала, что его теперь чистое лицо, было привлекательным, хотя, его нос и был слишком ястребиным, на мой взгляд.

— Мы собирали вещи, которые вам пригодятся на приеме при дворе, — сказал Рафан.

Его озорные зелено-голубые глаза уставились на меня, но дребезжание его голоса невольно заставило меня сглотнуть.

— Мне казалось, я буду стоять на заднем плане, — ответила я.

Бриоан выглядел застенчиво.

— Рафан убедил меня, что никто не поверит в то, что ты обычный странствующий маг. Думаю, у нас один выбор — представить тебя как заморскую принцессу.

Я выдернула свою руку из руки Рафана и отступила к стене.

— Ни за что! Вы сказали, что есть разные виды поклонов, которые мне нужно знать, но я их не знаю. И уверена, что есть масса других вещей, которых от меня будут ожидать. К тому же, откуда я по-вашему? Что, если кто-то узнает о том месте? Они поймут, что я не принцесса.

— Ты принцесса Киросана. Это очень далеко отсюда, но я читал о нем и знаю, что у них там есть принцесса. Ее зовут Касала Рамай л'Онаф. Понятия не имею, сколько ей лет, но уверен, что здесь этого тоже не знают.

— Я даже ее имя произнести не смогу. И если ты не знаешь ее возраста, это еще не значит, что другие его тоже не знают.

— Вообще-то, только Бриоан читает эти занудные путевые журналы, — вставил Рафан.

— Сегодня мы можем остаться здесь и как можно быстрее обучить тебя как нужно себя вести, — залился румянцем Бриоан. Вероятно, от смущения.

— Бриоан, я не думаю…

Меня перебил Рафан.

— Миледи, мне жаль это говорить, но с вашими глазами вам не удастся смешаться с толпой. Никто не станет оспаривать ваш статус принцессы, но если вы просто скажете, что вы странствующий маг, у многих людей это вызовет любопытство, привлекая к вам еще больше нежелательного внимания. К тому же, как обычный маг, вы обезоружите двор вашей красотой. — Он мило улыбнулся.

Я подняла брови глядя на Рафана и перевела взгляд на Бриоана, ища поддержки. Но он держал платье с торжественным видом. Платье было золотым, с замысловатой черной вышивкой на кромке, рукавах и горловине. Крошечные черные драгоценные камни сверкали между швов. Я удивилась, как они так быстро достали платье без каких-либо торговых центров вокруг.

— Вдруг оно не подойдет? И разве иностранная принцесса не будет носить свой традиционный наряд? — спросила я.

— Подойдет, миледи. У меня наметанный глаз в таких делах, — заверил Рафан. Ну да, кто бы сомневался, кисло подумала я.

— Думаю, носить наши одежды будет жестом доброй воли, — сказал Бриоан. — И если кто-то спросит, то мы расскажем ему нашу историю.

— Очередная легенда, да? — Я задалась вопросом насколько правдоподобно она будет звучать.

Бриоан всучил мне платье. Золотой материал был очень тонкий, гладкий и сверкал, как шелк. Мои шершавые руки цепляли ткань.

— Слушай, у меня нет времени учиться быть принцессой. Чем дольше я ищу маму, тем меньше шансов, что она в порядке, — я проигнорировала Рафана, обращаясь сразу к Бриоану.

— Если ты пойдешь во дворец как обычный маг, пройдет несколько дней перед тем, прежде чем ты сможешь увидеть короля. Я считаю, стоит пожертвовать одним днем ради обучения, не думаешь? — сказал Бриоан.

— Мне казалось ты говорил, что сможешь устроить скорую аудиенцию с королем, и у меня есть письмо от Исмахи. Она говорила, что король поможет, если она попросит его, — ответила я неуверенно.

— Я мог бы сказать ему за день или около того, но он не сможет действовать свободно, если при дворе ты будешь обычным магом. Ты не говорила мне о письме от Исмахи. — Бриоан прозвучал осуждающе, но, подумав, покачал головой. — А если ты будешь принцессой, никто не будет спрашивать о твоих делах. Намного меньше людей будут задавать вопросы о действиях короля, и он сможет немедленно начать поиск, не спрашивая решения совета.

— То, что ты сказал, кажется, имеет смысл, но это лишь потому, что я не знаю всех деталей, чтобы указать на зияющие недостатки.

— Я запомню, — Бриоан пристально посмотрел на меня, и я почувствовала странное напряжение в животе, а затем трепетание. Я отнесла это к нервозности.

— Тогда нам лучше поскорее приступить к вашему обучению, Ваше Высочество, — вклинился Рафан.

Я посмотрела в сторону угла.

— Если мне предстоит это одеть, то вам двоим придется выйти, чтобы я могла переодеться.

— Боюсь, придется выкручиваться как есть, — сказал Рафан. — Мы не можем ждать снаружи в таком виде в этой части города. Это будет глупо, зная о нападениях, которые случались.

— Ладно, тогда отвернитесь. Я буду следить за вашими спинами, так что даже не думайте подглядывать.

Бриоан слегка улыбнулся, а Рафан поклонился перед тем, как отвернуться.

Для уверенности я использовала свою старую уловку с платьем, которую разработала много лет назад для переодевания в раздевалках. Я надела платье на голову, снимая рубашку под золотой тканью. Продела руки сквозь золотые рукава и была готова снять штаны, но заметила большущий разрез с правой стороны, до самого бедра. Раздраженная, я не стала снимать штаны.

— Я ни за что не одену это платье, — заявила я.

— Что с ним не так? — спросил Бриоан, все еще стоя ко мне спиной. Рафан повернулся.

— Все нормально, Бриоан. Можешь повернуться.

Я посмотрела на Рафана. Бриоан развернулся. Он выглядел растерянно.

— Разрез слишком большой. Я не собираюсь выставлять свои ноги на показ.

— Я не дал тебе штанов? Извини, я думал, что дал.

Он взял сумку, порылся в ней и достал пару золотых штанов. Я с облегчением поняла, что нам не придется спорить о скромности. Парни снова отвернулись и я натянула золотые штаны. Они были в обтяжку. Также они были укорочены, а мягко звенящие черные бусы свисали с вышитой кромки и доходили почти до моих лодыжек.

Горловина спускалась по диагонали до причудливых золотых пуговиц, а с коротких рукавов так же свисали черные бусины. Это не было похоже ни на что, что я видела раньше, но наряд определенно заставил меня почувствовать себя по-королевски. Мои прямые распущенные волосы не очень сочетались с платьем, поэтому я задалась вопросом как уложить их без лака для волос, заколок и других предметов первой необходимости.

— Ты еще не готова? — спросил Бриоан.

— Ой, прости. Я тут задумалась, что мне делать с волосами. У тебя есть зеркало?

— Не волнуйся. Мы с Рафаном сделаем тебе прическу.

— Парочка парней причешет мне волосы? И сколько же раз вы делали девушкам прически? — поддразнила я.

— Никогда, — залился краской Бриоан.

— Я делал, миледи. Сделаем все без проблем, — улыбнулся Рафан.

— Ты прям эксперт по всякого рода странностям, — сказала я Рафану с широко открытыми невинными глазами. Рафан не покраснел, но выглядел немного смущенным.

— В первую очередь, мы научим тебя кланяться. Вот, тебе придется надеть этот головной убор и практиковаться с ним.

Бриоан достал золотую вещицу, которая выглядела как произведение искусства, а не просто тиара. Он подошел и продел несколько прядей моих волос в части золотого плетения, и оно чудесным образом не упало. Было занятно видеть лицо Бриоана в нескольких дюймах от моего, поэтому я опустила глаза.

— Тебе, как принцессе, нужно знать несколько особых поклонов, — сказал Бриоан.

Следующие несколько часов Бриоан и Рафан провели, показывая мне поклоны для разного рода знати. Через час моя голова начала болеть и мне хотелось, чтобы тяжелая тиара свалилась с головы. Но она крепко держалась, так что, я стиснула зубы и попыталась вспомнить, какой поклон шел с каким титулом.

Я выучила, что принцесса, рожденная вторым ребенком, не может передавать титул. Ее дети могут быть Зефами или Зефанами, и лишь перворожденная Зефа может передать титул своим детям. Не первородные дети Зефанов могут быть Долной или Долном. Если у второго ребенка Долны так же есть ребенок, рожденный вторым, он или она будут Кавом или Кавой. Когда благородная кровь становиться ниже уровня Кав, они считаются слишком низкого рода, чтобы жить при дворе.

После часа чистого словесного обучения я попросила остановиться.

— Я не смогу запомнить это, если не запишу.

Я залезла в рюкзак и достала блокнот. Пролистав до пустой страницы, я достала одну из своих ручек.

— Хорошо, расскажи мне еще, кто от кого произошел. Я составлю родословную.

Рафан и Бриоан озадаченно глянули на мой блокнот и ручку. Я проигнорировала их, расписывая ручку, дабы убедиться, что ее еще можно использовать. Прежде, чем я начертила хотя бы две линии, ребята начали разговаривать друг с другом.

— Как ваше странное перо может писать без чернил? — спросил Рафан.

— Кто начертил такие прямые линии на твоей бумаге? — спросил Бриоан.

— Тише, успокойтесь. Это лишь ручка. Чернила внутри. Моя бумага сделана на фабрике, так что линии были начерчены машиной. Слова «фабрика» и «машина» не были поняты, поэтому я попробовала снова.

— В моей стране, мы создали штуковины, которые могут работать за нас, так что людям не нужно делать это самим. Можно долго объяснять. Можем мы просто вернуться к знати? Боюсь, я не запомню их без создания родословного дерева.

Бриоан, привыкший к моим странностям, вернулся к уроку без проблем. Но Рафан продолжал отвлекать меня от записей вопросами о машинах и ручках. Мне пришлось использовать несколько листов бумаги, чтобы вместить весьма разветвленное родословное дерево, и Бриоан наконец-то сделал мне замечание на счет использованной мною бумаги.

— Забыл. У тебя ведь не так много бумаги, не так ли?

После чего я пыталась писать так мелко, как могла. Рафан восхищался тем, как мелко я могу писать своим пером, оставляя слова разборчивыми. Я не считала это большим чудом. В конце концов мне надоело его постоянное вздыхание надо мной.

— Как ты можешь знать разборчиво это или нет, Рафан? Ты даже не понимаешь, что я пишу.

Я думаю, он видел как разочарована я была, потому что отступил и замолчал. Когда мы подошли к концу родословной, до ныне живущих людей, я удивилась узнав, что Рафан, в конце концов, оказался дворянином.

Одна вещь озадачила меня.

— Бриоан, как так получилось, что твоя мать не наследница, но она самая близкая по линии?

— Она договорилась с королем провозгласить наследником меня.

Голос Бриоана звучал забавно, так что я подняла взгляд.

— С ней все в порядке?

— Ох, с ней все в порядке. Она хочет, чтобы правил я, потому что это заставит меня быть более ответственным.

— Я уже некоторое время путешествую с тобой, и могу честно сказать, что кроме нескольких неудачных попыток в выборе, я не видела никакого безответственного поведения. Ты же продержался со мной, Бриоан? — я усмехнулась.

Его плечи расслабились. Уголок рта поднялся.

— Почему ты думаешь, что можешь судить об ответственном поведении?

— Один факт того, что я начала работать, как только достаточно повзрослела, чтобы стричь газоны и присматривать за несмышлеными детьми. Кто-то должен был помогать маме оплачивать счета каждый месяц.

Рафан вмешался, и я подавила приступ раздражения. Казалось, он постоянно вмешивался, когда я развлекалась дразня Бриоана.

— Я могу рассказать вам несколько историй о характере Бриоана, которые могут шокировать такую невинную молодую леди, как вы. В школе магии он постоянно встревал в проблемы.

Неожиданно для себя, мне стало интересно.

— Что он делал?

— Думаю, нам нужно вернуться к обучению, — сказал Бриоан.

— Ну, мне бы хотелось услышать, что такого ужасного ты творил. Продолжай, Рафан.

— Один раз Бриоан пробрался в комнату для экспериментов в школе. Он чуть не взорвался, играя с наполовину сформированными узорами, написанными на пергаментах. Мастера давали ему задания по уборке целый месяц после того, как он, наконец, выздоровел и смог снова ходить.

Бриоан покраснел, а я была разочарована историей о плохом мальчике Бриоане настолько, что не могла не выпалить:

— И все? Это самая большая постыдная история? Извини, но тебе придется постараться намного больше, чтобы убедить меня в том, что Бриоан безответственный.

Мне показалось, что Рафан был потрясен, а Бриоан усмехнулся.

— Ты выбрал не ту историю, Рафан. Мэри довольно много дурачилась с неопробованными сплетениями, и так, как ей удавалось оставаться незамеченной, она не понимает как опасны подобные эксперименты.

Мы вернулись к родословному дереву. Немного погодя я спросила:

— Бриоан, я не понимаю кое-что. Разве ты не говорил, что лишь первенец передает свой титул? И, я немного озадачена тем, что случилось с третьим поколением, с третьей линией потомков Принцессы Рики. Ее старший сын — Зефан Келтеон. Ты сказал, он еще жив, тогда почему дети его наименьшего брата имеют титул Зефана и Зефы? Разве они не должны быть Долнами?

— Келтеон был лишен титула и изгнан из Айберло много лет назад, за попытку убийства короля Верона, — сказал Бриоан.

— Зачем он так поступил? Это бы не сделало его королем. Ему бы пришлось убить твою маму, тебя, отца Рафана и его брата Темра, разве не так? А это не мало людей.

— Он планировал убить каждого, кто станет у него на пути. Мы узнали о его плане перед попыткой отравить мою мать.

Поведение Бриоана заставляло нервничать. Это, содержащее злость, спокойствие, было куда опаснее внезапных вспышек небольшой ярости, которые я часто замечала в нем.

Никто в моей жизни не пытался убить меня или мою маму. Как это, постоянно наблюдать за подобного рода обманом? Я решила сменить тему.

— Итак, сейчас титул будет передан по линии Зефы Аваны, независимо от того, какой ребенок может быть у Келтона?

— Да, — кивнул Бриоан.

Мысль поразила меня.

— Не та ли это Авана, которую ты назвал сестрой, когда хотел купить мою книгу, не так ли?

Я хитро улыбнулась. Он покраснел. Удивительно, но я почувствовала небольшой укол от его реакции. Внезапно, мне расхотелось дразнить его из-за Аваны.

— Что же, как бы там ни было, кажется, я запомнила большинство людей.

Я передала лист бумаги двум мужчинам.

— Проверьте меня.

Они спрашивали, кто к кому принадлежал до тех пор, пока мне не захотелось разорвать родословную в клочья. И я была уверена, что сделаю этого до того, как мы ляжем спать. Я уснула и видела сны о деревьях, тянущихся вверх, расщепляющихся на ветки, а те на другие, меньшие ветки, от кончиков и до тех пор, пока веточки не становились огромной паутиной из бесконечных сплетений.

Я почувствовала прикосновение к своей руке и тотчас проснулась. Надо мной стоял Бриоан.

— Мэри, одевайся, тебе еще нужно сделать прическу, чтобы мы прибыли в замок вовремя.

Было чувство, будто я не спала вообще, но я продолжала приводить себя в порядок, натягивая платье принцессы через голову. Бриоан быстро отвернулся. Рафан продолжал смотреть, но я была слишком уставшей, чтобы волноваться по этому поводу. Я умело переодевалась, не показывая ничего лишнего. Маленький вуайерист не увидел бы ничего, кроме одежды. Когда я добралась до легинсов, я повернулась, чтобы он не увидел мою ногу через огромный разрез в платье.

Бриоан заставил меня сидеть на полу, пока они с Рафаном надевали головной убор. Я не видела, что они делали, но чувствовала как они продевали волосы сквозь части позолоченного металла. Когда они закончили, мои волосы местами были сильно скручены, без видимых прядей. Я любовалась своим видом в маленьком зеркале, которое они мне дали. Теперь золотой головной убор смотрелся, как продолжение моей головы. Его было бы трудно снять, но он, однозначно, придавал мне королевский вид.

— Весьма впечатляюще для пары мальчишек, — сказала я.

— Теперь твое лицо, — промолвил Рафан, довольный собой.

— Подождите. Одно дело укладывать мои волосы, и совсем другое с макияжем. Я сама это сделаю.

Бриоан передал мне пакет, который держал в руках. Я нашла флакон густой золотой жидкости и кисть. Так же были флаконы с несколькими другими цветами: красным, черным, бронзовым, и два разных контейнера с пудрой. Они больше были похожи на художественные принадлежности, чем на набор косметики. Я решила сделать макияж, как делала дома, хотя до этого, я бы никогда не выбрала золотые тени. Но пришлось сделать это сейчас. Я воспользовалась маленьким зеркалом, чтобы видеть свою работу. С кистью, мне казалось, будто я разрисовываю себя, а не наношу косметику. Это было странное чувство — надевание золотой маски.

Даже румяна здесь были золотыми. Я решила смешать часть теней с золотой жидкостью, так что это должно было создать блестящий, но смягчающий эффект. Я использовала коричневато-красный цвет для помады, и черный для подводки глаз. Это часть требовала мастерства. Подводка оказалась гуще той, которую я привыкла наносить. После тщательного анализа я решила, что выгляжу не так уж и плохо, но когда я закончила, я еле себя узнала. Бриоан и Рафан начали рыться в своих сумках, когда я наносила макияж, так что, когда я объявила, что закончила и они подняли головы, оба были шокированы мои видом.

— Здесь это делается как-то по-другому? — спросила я, думая о том, какая разновидность светского макияжа существует мире.

Рафан ответил:

— Вы по-другому нанесли краски, но ваш вариант мне нравится больше. Он подчеркивает ваши красивые глаза, прелестные скулы и пухлые губы. Я уверен, вы начнете новую тенденцию в моде.

И, хотя, я не была уверена в серьезности слов Рафана, все же было приятно, что особенности моей внешности были отмечены кем-то, кроме моей мамы. Я надеялась, Бриоан скажет что-нибудь тоже, но он молчал, а я не собиралась выуживать из него комплименты.

— Нам пора идти, — наконец произнес Бриоан.

— У нас одна проблемка, — ответила я.

— Какая?

Я распахнула подол платья пошире, открыв свои золотые легинсы. Потом я пошевелила ступнями.

— Обуви нет.

Рафан повернулся и достал пару черных сандаль на тонкой подошве, украшенных бусами. Не стоило говорить, что они были слишком малы. Рафан не был так хорош в выборе размеров обуви, как платьев.

— Они не подойдут. У меня десятый размер ноги.

Парни выглядели озадаченно, поэтому я попробовала еще раз:

— У меня большая нога даже, как для женщины из моей страны.

Я обула сандалии, доказывая свою правоту. Моя пятка была длиннее подошвы на добрых два дюйма. И Бриоана и Рафана охватила паника.

— У нас нет времени искать другие, — сказал Рафан.

— Она не может идти босиком, — выпалил в ответ Бриоан.

— Почему нет? Мы могли бы сказать, что это часть наряда, — ответил Рафан.

— Приветики. Я вообще-то здесь, и мне бы не хотелось идти босиком, если вы не возражаете, — сказала я.

— У вас нет выбора. Мы не можем ничего поделать в данном случае. — Рафан начал осматриваться, будто в комнате мог внезапно возникнуть ответ.

— Погодите. Дайте подумать минутку, — я присмотрелась к сандалю поближе.

Подошва была из обычной черной кожи. Мне стало интересно, смогу ли я ее растянуть, и какое сплетение поможет в этом. Узор кожи возник в моей голове, и я скорее почувствовала, чем увидела способ изменить сплетение так, чтобы растянулась кожа. Мысленный рывок — и подошва стала длиннее на целых два дюйма. Так же она стала тоньше, и я засомневалась, что в сандалиях будет лучше, чем босиком, но по крайней мере, я буду выглядеть респектабельно. Я услышала вздох и, подняв взгляд, увидела как побелело смуглое лицо Рафана.

Бриоан был неподвижен.

— Я же тебе говорил, мои проделки в школе — пустяки, по сравнению с тем, что Мэри вытворяет каждый день.

— Вы знали, что делаете? — дрожащим голосом спросил Рафан.

— Почти. Я бы справилась лучше, если бы мне сказали, какую часть сплетения нужно изменить.

— Вы понимаете, что с нами могло произойти все что угодно из-за вас? — Рафан заговорил внезапно громко, а его побледневшее лицо стало буро-красным.

— Я была вполне уверена в том, что именно нужно было изменить, — начала я в свою защиту.

— Послушай, всё в порядке. Мэри просто помогла нам решить проблему, — сказал Бриоан успокаивающе. — Нам стоит выйти немедленно, если мы хотим успеть к началу приема.

С лица Рафана сошла краска и он, вроде бы, взял себя в руки. Самым милым голосом, на который способен льстец (у него он, кстати, был с хрипотцой, так что это стало настоящим достижением), он проговорил:

— Простите меня, Мэри. Меня повергло в шок на мгновенье. Я и представить не мог, что вы такой искусный маг.

Он поклонился. Я отметила, что поклон был немного ниже, чем требовалось для принцессы, и почувствовала неприятное угрызение совести. Стоило ли Рафану знать о моих способностях изменять сплетения?

— Все в порядке, Рафан. Пойдемте, нам ведь пора? — я подобрала свои сумки.

— Пожалуйста, позвольте мне, Принцесса Касала. Принцессе не должно носить свои вещи самой.

Рафан взял у меня рюкзак и сумку. Я понимала, что он был прав, но я не любила расставаться с рюкзаком. Было странно слышать, когда ко мне обращаются другим именем, но сейчас ждать помощи было не откуда.

Бриоан попросил меня использовать сплетение невидимости, чтобы я могла скользить по улицам незаметно. Бриоан и Рафан следовали осторожно, так как оставались видимыми. Я поняла, что вот-вот потеряю обувь. Кроме того, я носила головной убор лишь час, а он уже давил на голову, что обещало головную боль. Я надеялась, что боль не усилится, пока не закончится мое представление при дворе.

Мы быстро двигались по улицам. Было раннее утро и яркие солнечные лучи поднимались над трехэтажными зданиями, которые мы проходили. Улицы были более мощеными, чем те, что я видела раньше. Мусор в желобах уменьшался, по мере приближения к замку. Прошло несколько часов, пока мы добрались до домов высшего света. Без Бриоана и Рафана я бы безнадежно потерялась, несмотря на то, что улицы были не такие извилистые, как в Сибаре, или других городах, которые мы посещали. Я заметила еще кое-что. Везде были растения — и речь шла не о кактусах. Настоящие листовые кусты и деревья. Я поняла, что в городе должна быть какая-то система орошения, чтобы гнать воду из реки и поливать такое большое количество растений.

Задолго до того, как мы оказались достаточно близко от входа, я увидела верхнюю часть дворца и его огромную крепостную стену. Это было самое странное здание, которое я когда-либо видела. Оно было похоже на нечто среднее между Тадж-Махалом и сказочным замком. Из сооружения выступало несколько башен в форме кристалла с заостренными концами. Верхушки более крупных башен закручивались в виде мягкого мороженого. Дворец был белее, чем все окружающие его городские дома, и белизна, казалось, излучала свет, хотя это могло быть утреннее солнце, бьющее под правильным углом. Наш план представить меня принцессой казался еще более глупым, чем когда-либо.

Мои ноги начали болеть от сандалий, и подступающая головная боль стала более ощутимой. Когда мы приблизились ко дворцу, здания стали величественнее, с гравюрами на стенах и дверях, а иногда и огороженные садами.

Наконец мы добрались до ворот, ведущих во дворец. Люди в фиолетово-золотой униформе допросили нас, но затем позволили нам пройти через широкий вход. Стена была толщиной по меньшей мере в две руки. Пройдя через него, мы вошли в огромный, гладко вымощенный булыжником двор с декоративными растениями в горшках, сгруппированными в кусты, чтобы пространство выглядело менее обширным. Дворец маячил впереди, на каждом дюйме его белых стен были вырезаны животные, пейзажи и символы. Потребовались годы, чтобы создать такой детальный орнамент. Справа от дворца в огромном загоне бродили странного цвета лошади. Я предположила, что здание рядом с ограждением — конюшня. Рядом с конюшнями было еще одно большое квадратное здание, где сновали люди в золотом и фиолетовом.

Мы подошли к широкой мраморной лестнице, ведущей к огромной двери. Одна сторона двери была открыта для приезжих. Я дрожала, поэтому схватилась за платье, чтобы скрыть свои трясущиеся руки. Дойдя до двери, я увидела, что пять человек могли пройти сквозь открытую сторону и едва коснуться друг друга плечами.

Мы вошли в большой зал с мраморным полом, гобелены и картины украшали стены. Я восхищалась произведениями искусства, но думала, что они немного переборщили с оформлением. Свободного места на стене не было. Зал был хорошо освещен из-за большого окна в потолке. Интересно, как им удалось сделать куполообразный потолок из окон.

Человек, который, как я догадалась, был в королевских Айберлоанских цветах, почтительно поклонился.

— Пожалуйста, сообщите о прибытии Зефана Бриоана Ират Ахасана, принцессы Касалы Рамай Л’Онаф Киросан, и Долна Рафан Исат Диоса, — сказал Бриоан. Мужчина снова поклонился и быстро прошел через весь зал к двум большим резным дверям. Эти двери были не такими большими, как наружные, но более богато украшенными, с золотой инкрустацией на дверных ручках. Слуга распахнул двери, кланяясь, когда мы проходили мимо.

Я оказалась на вершине еще одной мраморной лестницы, на этот раз из зеленого камня. До низа было шагов десять, но с высоты виднелся весь большой бальный зал, заполненный людьми в ярких шелковых платьях и костюмах. При виде Бриоана, Рафана, и меня, вельможи прекратили свои громкие разговоры. Было ужасно, когда так много лиц повернулось ко мне. Я еще даже не вспотела, но почувствовала, как уверенность уходит, как пот. В тишине раздался голос швейцара.

— Представляю наследника престола Айберло, Зефана Бриоана Ират Ахасана в сопровождении принцессы Касалы Рамай Л'Онаф из Киросана и Долна Рафана Исат Диоса. Бриоан шагнул вниз по мраморной лестнице, когда его назвали, поэтому я последовала его примеру, когда прозвучало мое имя, борясь с желанием посмотреть под ноги, но в то же время боялась, что с поднятой головой я споткнусь.

По ту сторону большой комнаты на возвышении сидел король в кресле из фиолетового камня с золотыми подушками. Он выглядел лет на сорок. Он был худощав, темно-каштановые волосы были уложены в обычный конский хвост, но короны на нем не было. Через плечо он носил золотой пояс, инкрустированный драгоценными камнями, который ниспадал ему на талию и, как я предположила, закручивался назад к плечу.

Он смотрел на меня, в то время, когда я смотрела на него, но он был слишком далеко, чтобы я могла разглядеть цвет его глаз. Мне было интересно посмотреть, сколько золота в его глазах. Я дошла до пола без происшествий, следуя за Бриоаном по неожиданно освободившемуся пути к королевскому трону. Внутри все переворачивалось, и стоило большого труда не оглядываться на людей, мимо которых мы проходили. Щеки горели от их взглядов. Когда Бриоан достиг подножия помоста, он отошел в сторону так, чтобы я оказалось в центре. Я предполагала, что Рафан был где-то позади, но не осмелилась оглянуться. Мы с Бриоаном синхронно, низко поклонились королю.

— Пожалуйста, встаньте, — сказал король Верон. Я выпрямилась и посмотрела ему в лицо. Наши глаза встретились. Его глаза были в основном золотые с оттенком коричневого по краям. Он ничуть не отреагировал на цвет моих глаз, и я не могла удержаться от мысли, что он был первым человеком с тех пор, как я прибыла в эту страну, который не был шокирован их цветом. Я знала, что, вероятно, он ожидал такого от членов королевской семьи, но отсутствие реакции как-то успокоило меня и вселило уверенность.

— Принцесса Касала, что привело вас в мое Королевство, если предвестник даже не объявил о вашем прибытии? — Я услышала в его тоне упрек, хотя голос звучал добродушно.

Бриоан открыл рот, но я инстинктивно почувствовала, что должна сама ответить.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Если бы я могла послать гонца, я бы так и сделала, но я пришла к вам в связи со странными обстоятельствами. На самом деле, это чудо, что я вообще здесь, а не на дне моря.

Король поднял бровь.

— Видите ли, Ваше Величество, на мой корабль напали пираты, когда я путешествовала из Киросана в Биопу. Моей горничной удалось отвлечь пиратов, чтобы я смогла уплыть на одном из баркасов. Он дрейфовал в течение дня, прежде чем подойти к вашим берегам. Однако я не знала, что оказалась в Айберло. Я думала, что попала на Рексу, поэтому отправилась вглубь страны, предполагая, что доберусь до столицы. Вместо этого я совсем заблудилась. Затем я встретила Зефана Бриоана, который помог мне добраться до Вас. — Я замолчала, боясь, что если буду болтать, то не буду звучать ни убедительно, ни по-княжески.

Король Верон изучал мое лицо. Я вдруг испугалась, что он знал о Киросане больше, чем Бриоан. Бояться не было причины. Его взгляд был спокойным, не вызывал подозрений, но я не могла отделаться от ощущения, что он видит ложь на моем лице. Что, если бы он знал, сколько лет настоящей принцессе Касале, и что, если бы ей было десять или около того? Я знала, что это глупая идея. Я почувствовала, как мое лицо пылает от начинающейся паники, и попыталась дышать спокойно. Как ни странно, его пристальный взгляд напомнил мне мамин, когда она знала, что я что-то скрываю.

Однако мои страхи, должно быть, были выдуманы, потому что король сказал:

— Я огорчен, услышав ваш печальный рассказ. Мы сделаем все возможное, чтобы помочь вам. — Он многозначительно посмотрел на Бриоана. — Зефан Бриоан, мне будет интересно услышать рассказ о вашем путешествии с Мастером и о добром служении принцессе. Мы встретимся во время шестой части в моем кабинете. — Он кивнул нам всем, что по моему предположению означало, что мы свободны. Мы попятились, растворяясь в толпе блестящих юбок и звенящих бусин. Сразу же после этого раздался гул голосов, говорящих одновременно.

Я оказалась отделенной от Бриоана и Рафана двумя женщинами. Одна была одета в малиновое платье, другая — в зеленое, похожее на мое, но с большим количеством драгоценностей в вышивке. Они обе были почти на полторы головы ниже меня, но, тем не менее, я была напугана. Девушка в малиновом атласе выглядела как живая версия царицы Нефертити. Там, где у многих придворных на висках и лбу были нарисованы замысловатые узоры, на каждой стороне ее лица, рядом с глазами, была темно-красная гранатовидная жемчужина, а еще одна была посередине лба. Ее глаза были изумрудно-зелеными, с несколькими золотыми прожилками, и взгляд был совсем не дружелюбным. Она вежливо улыбнулась и поклонилась мне, но ее улыбка не коснулась ее глаз.

Нефертити произнесла:

— Для меня большая честь познакомиться с вами, принцесса Касала. Я Зефа Авана, а это моя сестра, Зефа Дора.

Я поклонилась на высоту, необходимую для Зефы, и присмотрелась к ним повнимательнее. Так это была девушка, из-за упоминания которой Бриоан краснел, да? Я попыталась подавить свою мгновенную неприязнь. Может быть, я просто придумала себе недружелюбный взгляд в ее глазах. Может быть, она была такой же милой и умной, как и великолепной. Я решила, что лучше дать ей шанс, прежде чем полностью возненавидеть ее.

Глаза Зефы Доры были болотно-зеленого цвета с золотыми крапинками. Она была менее красива, чем ее сестра, с точки зрения полноты. В ее взгляде я чувствовала тепло, которого не было у ее сестры, и мое тело двинулось к нему, как если бы кто-то двигался к огню прочь от холода. На гладкой темной коже Доры не было драгоценностей, только зеленые листья на висках и лбу. Бедная девушка. Она бы выглядела намного лучше с простым макияжем.

— Рада познакомиться, — сказала я.

— Мы рады слышать, что Зефану Бриоану посчастливилось застать вас в бедственном положении. Подумайте о том, что могло бы произойти, если бы кто-то менее добрый нашел вас первым. — Авана была разочарована, что кто-то этого не сделал.

— Да, мне повезло, — ответила я.

Авану не смутил мой короткий ответ.

— Удалось ли вам спасти что-нибудь из своего имущества?

— К сожалению, нет.

— Как вы выжили без денег и слуг? — спросила Авана.

Я чуть не рассмеялась. Авана, казалось, думала, что без оплачиваемой подмоги выжить невозможно. Я взглянула на Дору, чтобы узнать, что она думает на этот счет, и увидела легкую улыбку на ее губах.

— Это было трудно. — Я попыталась изобразить «бедную себя», но не знаю, удалось ли мне, потому что Дора продолжала улыбаться.

Хмурый взгляд Аваны внезапно превратился в восторженный. Я оглянулась, увидев приближающегося Бриоана, и вздохнула. По крайней мере, мне больше не придется разговаривать с Аваной. Очевидно, она не собиралась общаться со мной, когда Бриоан был рядом. Он встал рядом со мной. Авана наклонила голову, кокетливо посматривая из-под длинных темных ресниц.

Могла ли она быть еще более банальной?

— Зефа Авана, Зефа Дора, я так рад видеть вас, — сказал он, кланяясь.

— Прошу тебя, Бриоан, ты не обращался ко мне с титулом с пяти лет. Не начинай сейчас. Разве мы не ближе, чем просто знакомые? — Авана захлопала своими гигантскими ресницами.

Щеки Бриоана покраснели, и я внезапно почувствовала, что в зале стало теплее.

— Ты настоящий герой! Спас девицу в беде. Если бы я знала, что все, что мне нужно сделать, чтобы остаться с тобой наедине, это попасть в беду, я бы давно это сделала, — сказала Авана.

Я думаю, очевидно, это ее стиль.

Бриоан, все еще красный, ответил:

— Я бы никогда не пожелал тебе оказаться в опасности.

К счастью, Дора пришла на помощь, потому что я точно не собиралась ничего говорить. Я была слишком занята, чувствуя раздражение.

— Как прошло ваше испытание с Мастером? — Ее голос был удивительно низким и успокаивающим. Я подумала, из нее выйдет хороший психотерапевт.

— Ничего не вышло, но я завершил путешествие без потери конечности, как вы можете видеть. — Он еще раз искусно поклонился, как мне показалось, чтобы доказать, что может, и обе девушки захихикали. Я наклеила улыбку на лицо, желая просто уйти. Мой головной убор начинал казаться свинцовым. На Аване и Доре были головные уборы, которые выглядели даже тяжелее моего, и мне было интересно, как они это выдерживали.

— Тогда мы будем наблюдать за тобой на кортах Джовы. Многие жаждут сразиться с тобой. Они считают, что ты потерял преимущество из-за такого длительного путешествия. Надеюсь, ты докажешь, что они ошибаются, — сказала Авана.

— Может, они и правы, но я благодарен тебе за доверие, — сказал он.

Я понятия не имела, о чем они говорят, и гадала, стоит ли мне, как принцессе знать это. Я решила ничего не спрашивать, на случай, если должна была знать.

— Вы состязаетесь, принцесса? — спросила Авана с блеском в глазах.

Ее дерзкое поведение подстегнуло худшие из моих упрямых качеств, и я обнаружила, что говорю:

— Да. — Именно тогда я заметила, что Бриоан слегка покачал головой, предупреждая меня сказать «нет». Ну ладно, слишком поздно.

— В самом деле? — Ее глаза были широко раскрыты от удивления, но губы изогнулись. — Тогда я буду рада увидеть вас на кортах. Я уверена, что нам всем было бы интересно узнать, на что способен Киросан.

— Авана, Дора, не хочу показаться грубым, но принцесса проделала нелегкий путь. Я обещал проводить принцессу Касалу в ее комнаты. Вы извините нас? — Бриоан поклонился. Затем я поклонилась, и мы пошли к другому выходу из зала. Как только мы скрылись из виду, Бриоан схватил меня за плечи.

— Ты понимаешь, что ты только что сделала? О, Мэри, почему ты не думаешь, прежде чем говоришь? — прошипел она.

Я сбросила его руки с плеч.

— Извини, но она была такой самодовольной, что я ничего не могла с собой поделать.

— Она не была самодовольной. Она пыталась вовлечь тебя в разговор. Однако, она не сможет удержаться от шока, когда увидит, что ты ничего не знаешь о том, что происходит на кортах Джова.

Неужели он не видел льстивого снисхождения Аваны?

— Откуда ты знаешь, что я не знаю?

— Мэри. — Он раздраженно фыркнул. — Ты хоть понимаешь, как нестабилен песок, по которому мы ступаем? Слишком много ошибок, и люди начнут сомневаться в твоей правде.

— Послушай, Бриоан, я же говорила, что считаю это глупой идеей. Не начинай обвинять меня, тем более, что ничего плохого еще не случилось. — Мне так хотелось треснуть его, но я сдержалась. Что случилось с добродушным парнем, с которым я так долго путешествовала? Это было похоже на «Вторжение похитителей тел» или что-то в этом роде.

Бриоан делал глубокие вдохи. Через минуту он, казалось, снова стал собой.

— Прости, что я так грубо с тобой разговаривал. Я беспокоюсь больше, чем думал.

— Ну, для меня это тоже не лучший день. Я бы хотела, чтобы все это уже закончилось. Я просто хочу вернуть свою маму. — В горле образовался комок, но я сдерживала слезы.

Он взял меня за руку и осторожно повел по широкому каменному коридору.

— Мы обязательно найдем ее. Я сообщу об этом королю, как только увижу его.

— Я хочу пойти с тобой, когда ты встретишься с королем, — сказала я.

— Он не приглашал тебя пойти со мной.

— Пожалуйста, Бриоан. Я могла бы подождать за дверью, пока ты не закончишь говорить, тогда ты мог бы спросить его, могу ли я зайти на минутку, чтобы поговорить с ним.

Он посмотрел на меня с подозрением.

— Зачем? Что ты собираешься сказать?

— Правду. Я думаю, он заслуживает знать, что происходит на самом деле. Думаю, он подозревает, что я все равно не принцесса. Что-то в его взгляде заставило меня решить, что лучше рассказать всю историю.

Бриоан вздохнул.

— Я собирался все ему рассказать. Не знаю, будет ли иметь значение, если ты расскажешь ему.

— Эй? Я не ослышалась, ты сказал, что можешь рассказать мою историю лучше, чем я?

— Иногда ты говоришь слишком много. Я могу сделать все проще.

Я снова начала злиться.

— Итак, теперь ты говоришь мне, что я скажу какую-нибудь глупость?

— Нет, я этого не говорил. Ты… Хорошо, просто подожди снаружи, и я посмотрю, смогу ли я убедить короля поговорить и с тобой тоже.

— Большое спасибо за уступку, — сказала я драматично.

Мы продолжали идти, но был еще один вопрос, от которого меня отвлекли. Я старалась говорить небрежно.

— Кстати, Бриоан, что творится на кортах Джовы?

Бриоан закатил глаза.

Я ждала за дверями кабинета короля, когда Бриоан вошел во время шестой части, которую я перевела как двенадцать часов. Бриоан сказал мне, что время здесь разделено на двенадцать частей днем и на двенадцать ночью, с первой дневной части на рассвете и первой ночной части на закате.

Я мерила шагами комнату, сжимая письмо Исмахи, но два охранника в фиолетово-золотистых тонах следили за мной, поэтому я наконец заставила себя стоять спокойно и расправить мятую бумагу. Когда я это сделала, двери кабинета открылись, и швейцар — тот же, что и утром — официально провозгласил, что король желает, чтобы я вошла.

Я прошла по коридору с книжными полками, полными причудливых позолоченных и кожаных переплетов, прежде чем попала в восьмиугольную комнату, где стены, казалось, были сделаны из рукописей и переплетенных в кожу томов. Полки тянулись в два этажа, а вдоль стены была скользящая лестница, которая могла катиться в любую сторону. Чуть дальше от стены, в стороне от лестницы, стоял большой деревянный стол. Он был овальным, за исключением выемки с одной стороны. За ним сидел король и смотрел на меня. Бриоан сидел в кресле напротив короля. Рядом с Бриоаном стояли два свободных стула.

Я не была уверена, могу ли я сесть, или надо ждать разрешения короля. Солнечный луч ударил в центр окрашенного деревянного стола, сделав его насыщенным темно-коричневым, и осветил частицы пыли так, что они выглядели как крошечные летающие феи. Луч света также мешал разглядеть лицо короля с моего места.

— Пожалуйста, садитесь, принцесса Касала, — сказал король. Значит, Бриоан еще ничего не сказал королю. Я надеялась, что он скажет, так что бы мне не приходилось этого делать, но я просила об этой возможности и не собиралась сейчас отступать. Как только я села, мне стало видно лицо короля. Оно было более открытым в своем кабинете, чем сидя на троне, на возвышении высотой в три фута. Здесь он выглядел менее ослепительно, более обыденно, несмотря на богато вышитую одежду.

— Простите, что спрашиваю, принцесса Касала, но я не могу вспомнить, приезжал ли кто-нибудь из ваших родителей в мою страну с дипломатической миссией? — спросил Верон.

— Нет, Ваше Величество.

Я не знала, с чего начать, и меня смутило недоумение, появившееся на лице короля. Он выглядел так, будто пытался что-то вспомнить.

— Я не знаю, с чего начать. Дело в том, Ваше Величество, что вы никогда бы не встретили моих родителей, потому что я на самом деле не принцесса Касала. Я вообще не принцесса. Я старшеклассница из Орегона… ну, из Аризоны. Но у меня действительно неприятности, и Бриоан подумал, что вы не сможете мне помочь, явись я ко двору в качестве самой себя. Кроме того, Бриоан и Рафан, кажется, считают, что мой цвет глаз указывает на королевскую принадлежность, но в моей стране это не так. У нас даже нет королевской семьи. Я надеюсь, вы не слишком сердитесь за то, что я солгала, потому что я действительно чувствовала себя не в своей тарелке, и я не могу передать, как я рада тому, что говорю вам правду…

Король поднял руку, выглядя ошеломленным.

— Ты говоришь, что приехала из Орегона? — спросил он.

— Да, — ответила я, ожидая, что он спросит, где это находится.

— Из Орегона в Соединенных Штатах?

Я была слишком потрясена, чтобы ответить. Он знал, где находится Орегон. Быстрый взгляд на Бриоана показал мне, что он тоже был удивлен. Облегчение прокатилось по мне приливной волной. Потом волна обрушилась, и я расплакалась.

— Я так счастлива, что вы знаете, где это. Я так боялась, что нахожусь на другой планете или в альтернативной реальности, или еще где-то. Я даже думала, что я… — я не смогла закончить.

Слабая надежда, которая у меня была и, как я боялась, которая исчезла насовсем, появилась вновь. Я схватилась за эту надежду стальной хваткой. У меня перехватило дыхание, пока я не заставила себя дышать глубже. Король предложил мне платок и я вытерла глаза. Мой макияж был, скорее всего, испорчен. Я была уверена, что выгляжу неопрятно.

— Исмаха хотела, чтобы я передала вам это письмо.

Я сунула ему смятое письмо. Это все, что я могла сделать. Я слишком боялась спросить короля о том, что он знает о Соединенных Штатах. Он мог бы сказать, что слышал об этом только из фантастической книги или из чего-то не менее ужасного. Думаю, я тоже шокировала короля, потому что он нерешительно взял письмо и брови у него взлетели. Он сломал печать, а затем скользнул взглядом туда-обратно по двум страницам. Интересно, что такого Исмаха там написала.

— Исмаха пишет, что твою мать похитил человек по имени Келсон. Это так?

— Да.

— Он старше?

— Ну, он выглядел на мой возраст, когда мы познакомились, — я почувствовала, как мои щеки покраснели. — Но когда я однажды рисовала его на уроке рисования, ему было лет сорок. На самом деле он не может быть таким взрослым. Возможно, я просто нарисовала его таким, чтобы показать его природу самой себе.

— Возможно, но это означает, что мы знаем даже меньше, чем я надеялся, — его брови нахмурились.

— Вы мне поможете? — едва ли я могла надеяться на положительный ответ.

— Исмаха говорит, что я должен, значит должен. — Он улыбнулся впервые с тех пор, как я его встретила. Это чудесным образом изменило его лицо, превратив его из холодного великолепия в теплое солнце. Я почувствовала, как гора свалилась с плеч.

— Скажите, Ваше Величество, никто, кажется, не знает об Америке. Но не вы?

Я затаила дыхание, когда увидела, что улыбка короля исчезла. Он выглядел более величественно неприступным, чем когда-либо. Потом пожал плечами.

— Я был там однажды.

— Правда? Тогда, как вы думаете, когда я найду маму, вы сможете помочь нам вернуться? Я не уверена, что скопированный мной узор вернет нас обратно. Во всяком случае, я не думаю, что поняла все правильно, поскольку определенно не оказалась там же, где и Келсон.

— В таком случае тебе повезло, что ты не оказалась где-то в космосе. Видишь ли, Айберло и Америка находятся на разных планетах, и единственная запись об узоре была украдена. Есть маги, которые знают об этом, и даже те, кто ушел туда, но я думал, что никто никогда не попытается снова.

Содержимое моего желудка упало, как якорь, а затем поднялось к горлу. Меня чуть не стошнило. Я взглянула на Бриоана. На его лице отразилось недоверие.

Лицо короля смягчилось.

— Мне очень жаль, — он взглянул на письмо, — но ты же чувствуешь, что я сказал правду. Да?

Я молча кивнула, но мне хотелось кричать. Я не могла здесь застрять. Я просто не могла. Должен был быть путь обратно.

Словно услышав мои мысли, король сказал:

— Надежда еще есть. Если этот Келсон смог добраться до Земли, он, должно быть, нашел другую запись о сплетении. Это может быть даже тот единственный узор, потерянный много лет назад.

Его слова немного приободрили меня, но мой желудок все еще сводило, когда я поняла, что мне, вероятно, придется получить узор от самого Келсона, и он вряд ли просто скажет: «Ну конечно, Мэри, я с радостью дам тебе то, что поможет тебе вернуться в твой мир».

— Я думаю, что ты должна сохранить свою личность как принцесса Касала на данный момент. Если этот Келсон среди магов при моем дворе или имеет связи во дворце, он может и не догадаться, что ты находишься в Айберло. Я не знаю, что Келсон хочет бы от тебя или от твоей матери, но мы не должны облегчать ему жизнь. Я поговорю со своими советниками об отправке поисковых отрядов и попрошу моих самых доверенных магов помочь тебе в поиске. Тем не менее, может быть трудно получить большую помощь от магов в данный момент, из-за атак, направленных на них. Я сделаю все, что смогу, но ты должна понимать, что это может занять некоторое время, — сказал король Верон.

— Я ценю все, что вы можете сделать, и я даже могу помочь с магией, если вы покажете мне, что делать. Бриоан учил меня, и я думаю, что я обвыкнусь со сплетениями, если вам понадобится еще один человек на эту работу.

— У тебя действительно есть магические способности?

Он казался удивленным, несмотря на мое предыдущее упоминание о том, что я забросила себя в Айберло, но я не виню его. Я сама была в шоке.

— Я был бы рад твоей помощи, — продолжил король, — но, боюсь, я не смогу никого предоставить, чтобы продолжить твое обучение.

— Она быстро учится, сир. Не думаю, что вы посчитаете ее обузой. Она видит узоры целиком, — вмешался Бриоан.

Брови короля снова приподнялись.

— Пока я предлагаю вам двоим отдохнуть некоторое время. У меня будет много дел для вас позже.

Нас очевидно отпустили. Бриоан встал. Я была немного медленнее, чем он, желая осмотреть некоторые книги, выложенные вдоль стен, но король снова изучал письмо Исмахи, и я не хотела раздражать его после оказанной милости. Я также хотела спросить о его поездке в Америку, но он, казалось, не хотел говорить на эту тему. Вопросы кипели в моей голове, пока я шла за Бриоаном к двери.

— Подождите минуту, — король поднял глаза от письма Исмахи, — ты не сказала мне свое настоящее имя, и Исмаха тоже не упомянула его.

— Мэри Маргарет Андервуд, — ответила я.

Король Верон замер в своем кресле.

— А имя твоей матери?

— Фиона.

Мгновение неловкости затянулось, когда король уставился на меня.

Я начала задаваться вопросом, не забыл ли он, что мы с Бриоаном были там, но затем он тихо сказал:

— Бриоан, я бы хотел, чтобы ты ненадолго остался, если Мэри не против подождать снаружи?

— Конечно.

Я мельком взглянула на Бриоана, который в ответ пожал плечами.

Я сидела снаружи, изучая сплетения моих волос, размышляя, что нужно сделать, чтобы изменить их цвет. Я думала, что знаю, какую нить подправить, но не могла набраться смелости сделать это после реакции Рафана утром. Беседа с королем привела меня в смятение, и я не могла сосредоточиться. Почему король не говорил больше об Америке? Неужели он чувствовал, что было бы лучше держаться подальше от этой темы, так как сплетение для возвращения на Землю было потеряно? Я не могла этого понять.

Наконец, Бриоан вышел из кабинета, выглядя расстроенным, что только усилило мое чувство, что что-то ускользнуло так быстро, что я даже не успела за это ухватиться. Он обратился к слуге короля.

— Король просит позвать принца Сограна.

Он повернулся, пристально оглядывая коридор за мной.

— Что случилось? — спросила я. — Ты выглядишь так, будто увидел привидение.

Это вырвало Бриоана из его мыслей, и он вернулся в реальность.

— О чем ты говоришь? — Он выглядел раздраженным, но также казался сильно смущенным.

— Ты кажешься немного ошеломленным. Что тебе сказал король?

— Он сказал несколько вещей. — Он посмотрел в мою сторону, но его взгляд сосредоточился за мной, обдумывая что-то.

— Что ж, это полезная информация, — я вздохнула. Мне не хотелось заморачиваться, чтобы узнать подробности, поэтому я зашагала вперед.

Бриоан шел со мной в задумчивом молчании. Он показал мне дверь в мою комнату и уже собирался уходить, когда к нам подошел человек в темно-красной шелковой одежде и предложил мне встретиться с ним лицом к лицу на кортах Джова. Я ошарашено застыла, наблюдая, как лицо мужчины светится злым умыслом. С чего это он решил бросить мне вызов? Я недоумевала. Образ пылающего лица Аваны всплыл из памяти. Без сомнения это была идея мерзкой, тощей подлизы, но я не собиралась упоминать об этом Бриоану.

— Встретимся в седьмой части, — сказал мужчина так, словно не было и речи о том, чтобы я отклонила вызов. Он ушел прочь, а Бриоан пробормотал что-то подозрительно похожее на проклятие. Было уже около трех четвертей шестой части, поэтому я быстро вошла в свою комнату, чтобы надеть дорожные штаны и рубашку, поскольку у меня не было ничего другого. Все время, пока я одевалась, я задавалась вопросом, во что же я ввязалась.

Как только я вышла из своей комнаты, мы пошли обратно через дворец, и Бриоан набросился на меня.

— Ты хоть представляешь, что наделала?

— Нет. Ты собирался сказать мне, но, должно быть, это вылетело у тебя из головы.

— Что ж, позволь мне сказать тебе сейчас. Тебе придется сразиться с Долном Баро.

— Я так и поняла, — я попыталась говорить небрежно, но мой желудок неприятно сжался. — Что за сражение?

— Искусство Джовы включает в себя все виды оружия. Есть один плюс. Так как тебе бросили вызов, ты можешь выбрать оружие. — Его брови нахмурились от беспокойства. — Хотел бы я постоять за тебя, но это невозможно. Может тебе заявить о получении травмы? Это может сработать. Нет, все видели тебя сегодня утром. Они посчитают тебя трусливой и недостойной, если ты откажешься сражаться.

— Никто не пострадает, верно? Я имею в виду, что это не насмерть или что-то еще? — Я затаила дыхание.

— Обычно нет. Есть судьи, которые следят за очками. Кто первый наберет пять очков — побеждает. Однако, люди часто получают травмы. Это благословение и проклятие, когда вокруг так много магов, умеющих исцелять. Вельможе пользуются этой привилегией из-за беспощадности поединков на кортах Джовы.

Я начала паниковать, поэтому остановилась и сделала несколько глубоких вдохов. Я была дурой, когда позволила этой глупой Аване заставить меня притвориться, что я знаю, что такое корты Джова.

— Хорошо, дай мне подумать. Что если я не выберу оружие? — спросила я.

— Я не думаю, что такое делалось раньше, но нет никакого правила против этого.

— Хорошо, — сказала я, когда мы вышли на улицу. Возможно, если у других нет навыков к рукопашному бою, у меня будет шанс. Мы вот-вот должны были войти в толпу людей, окружавшую круглое сооружение.

— Да, и не используй магию, — сказал Бриоан. — Это запрещено на корте, и маги в толпе заметят, если ты ее используешь.

Мой желудок снова сжался, но я заставила себя сосредоточиться на возможных боевых стратегиях. Я вошла в здание, которое напоминало мне небольшой римский Колизей, где сражались гладиаторы, а люди сталкивались с голодными львами. Это было неприятное сходство. На деревянных стойках вдоль внешней стены было оружие всех видов. Большинство из них было похоже на те, что я видела в фильмах о варварах, но когда я заметила палку с заостренным металлическим наконечником, выступающим с обеих сторон, мое сердце застучало так, как никогда от киношного оружия. Меня направили в середину круглого корта. В шести футах от оружейной стены стояли скамейки, на которых располагались вельможи в ярких нарядах и в шляпах с огромными полями. В шестнадцатый раз я задумалась, почему я не могла держать свой большой рот на замке.

Долн Баро прошел от сводчатого главного входа к круглой площадке под открытым небом и посмотрел на меня. На нем было кожаное одеяние орехово-коричневого цвета, которое светилось на солнце. Я задавалась вопросом, будет ли этот материал препятствовать его движениям настолько, чтобы помочь мне избежать неприятностей определенными шагами. Казалось, почти зевая, он спросил:

— Какое оружие выбираете?

Недоверчивое ворчание сорвалось с моих губ. Он слишком старался выглядеть незаинтересованным.

— Никакое. Я выбираю рукопашный бой.

Баро выглядел пораженным, и было приятно узнать, что я могу немного расстроить его скучающее лицо.

— Вы боитесь острых предметов? — усмехнулся он.

— Вы боитесь, что их не будет у вас? — возразила я.

— Для меня это не имеет значения. Я буду биться с вами в любом случае. — Он изо всех сил старался выглядеть чрезвычайно скучающим.

Я не была уверена, как мы начнем, поэтому я внимательно следила за ним, отмечая, что зрители садятся на места. Как могли слухи так быстро распространиться? Возможно, Баро заявил о своем намерении бросить мне вызов сразу после сигнала сбора на корте.

— Я считаю вашу одежду вполне уместной. Наряд нищенки наверняка увенчает момент, когда вы будете умолять меня пощадить вас.

— Никто не имеет права убивать на кортах Джовы, — сказала я, надеясь, что он не заметил мой дрожащий голос.

— Меня, конечно, нельзя будет обвинить, если что-то случится ненароком.

Пока мы с Баро говорили, толпа оживленно болтала. Я быстро осмотрела толпу в поисках Бриоана, но нигде его не увидела. В какой-то момент наступила тишина. У меня не было возможности придумать ответ на угрозу Баро. Низко протрубил горн, и Баро атаковал. Я едва уклонилась от его достаточно быстрого удара. Я вывернулась вправо от его выпада, вне зоны досягаемости ног. Он снова двинулся вперед, и я сразу поняла, что он не привык сражаться без оружия. Это вывело его из равновесия. На этот раз, когда я увернулась от его кулака, я схватила и потянула его руку, одновременно делая подножку. По инерции он кувыркнулся лицом вниз.

Он быстро встал, рыча, превратившись из скучающего придворного в разъяренного шершня. Но я должна была отдать ему должное. Он был достаточно умен, чтобы не обвинять меня снова. Я ждала его следующего движения, каждый нерв был напряжен, готовясь к прыжку. Вместо того, чтобы сбить меня с ног, Баро попытался подойти достаточно близко, чтобы ударить меня по лицу. Я пнула его вперед, затем продолжая двигаться, отшвырнула его руки и сама ударила его в лицо. Я почувствовала покалывание от удара кулаком по телу, когда снова отошла от его повторной атаки.

Мне не нравилось, что я действительно причиняла боль Баро. Меня охватила тоска по додзё. Мои мысли отвлекали меня, и я чуть не пропустила следующий удар Баро по моему лицу. Из-за этого его другой кулак ударил меня в живот, и я отшатнулась назад. Баро не дал мне времени восстановиться, вместо этого полетел на меня, как и в первый раз. Даже запыхавшись, я сумела шагнуть в сторону и отмахнуться от него ногами, используя его собственный удар. Но я тяжело дышала и чувствовала острый страх. Я хотела, чтобы бой просто закончился.

Баро встал, его лицо покраснело. Если раньше он злился, то сейчас был в ярости. Казалось, он не знал, что делать, кроме как бить. Я препятствовала ему с решительной сосредоточенностью. Пот со лба потек мне в глаза, заставляя меня постоянно моргать. Один миг длился слишком долго, и он ударил меня в челюсть достаточно сильно. На секунду в глазах потемнело. Я ударила вслепую, но он отразил удар, но это дало мне достаточно времени, чтобы прозреть.

Страх порождал ярость внутри меня. Я сосредоточилась на Баро, как будто он был единственным существом на свете. Мой наставник часто замечал, что когда мне было больно, я словно просыпалась, чтобы начинать хорошо драться. Баро только что разбудил меня. Я атаковала, нанося быстрые комбинации ударов руками и ногами. Он пытался блокировать, но я била чаще, чем он. Я едва услышала низкий сигнал рога.

— Хватит! — Баро прикрыл лицо руками. — Все кончено. Ради всего святого, остановись.

Ради всего святого, остановись. Его лицо было в крови, синяки уже проявлялись на участках кожи, незащищенных кожаным костюмом. Я посмотрела на свои руки и увидела, что они красные. Желчь поднялась у меня в горле, и меня чуть не вырвало прямо на корте. Временное боевое безумие взяло верх. Такого со мной никогда не случалось. Мой страх перед битвой ушел. Я боялась саму себя.

Я оглядела толпу, чувствуя себя потерянной, ища что-то, чего не могла определить. Толпа стояла, вежливо хлопая в ладоши, как будто я только что исполнила концерт на фортепиано, а не избила человека. Я тупо наткнулась на арку, ведущую наружу, прошла сквозь нее и побежала с немыслимой скоростью в свою комнату. Добравшись туда, я использовала очищающее сплетение, но все равно чувствовала себя грязной. Я опустила руки в таз с водой и драила их, пока костяшки не начали кровоточить. Меня слишком сильно трясло, чтобы продолжать.

— Перестань истерить, Мэри, — сказала я себе. — Это не значит, что ты убила его или что-то в этом роде. Он исцелится через две секунды. Даже шрамов не останется. Так почему ты ведешь себя как младенец?

Слеза покатилась по моему лицу. Я была потрясена не потому, что причинила боль Баро, а потому, что на долю секунды, когда я напала на него, как сумасшедший маньяк, я почти наслаждалась этим, упиваясь ощущением удара кулаком прямо по лицу.

В мою дверь постучали. Я подпрыгнула от чувства вины, но промолчала.

— Принцесса, вы здесь? Вы должны позволить кому-нибудь осмотреть ваши раны. — Это был Бриоан. Я узнаю его ровный баритон где угодно. Я молчу. — Можно мне войти? — спрашивает он. Затем, понизив голос, произносит: — Мэри, пожалуйста, впусти меня.

Мои глаза оставались прикованы к двери, желая, чтобы он вошел, но в тоже время желая, чтобы он ушел. Через несколько минут я услышала его отдаляющиеся шаги.

Я проснулась от стука в дверь. Передо мной в окне открылся вид на блестящее оранжево-красное небо на фоне нескольких облаков, парящих над головой. Я лежала на мягком пуховом матрасе и покрывалах, все еще одетая в то, в чем сражалась с Баро. Костяшки пальцев саднили, челюсть болела, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы открыть рот.

— Входите, — сказала я, все еще слишком слабая, чтобы сформировать какие-либо связные мысли.

— Принцесса, я был приятно удивлен, увидев, что вы так хорошо сражалась сегодня днем. Это было потрясающе. Я никогда не видел поединков на кортах Джовы, где оружие не является оружием.

Я не могла его видеть, но хриплый голос Рафана разливался вокруг полога кровати, и был как пила для моих ушей. Он подошел туда, где я могла его видеть, широко улыбаясь.

— Нужна в чем-то моя помощь? — Я пыталась говорить так, будто я не только что проснулась, но я до сих пор чувствовала слабость и не была уверена, что справился с этим.

— Я здесь, чтобы помочь вам. Сегодня вечером состоится официальный ужин в вашу честь, и я хотел убедиться, что вы доберешься до своего праздника.

Я не хотела идти. Я была уверена, что на меня будут пялиться, говорить со мной и мне придется просто напрягаться, пытаясь вести себя по-королевски, а не по-деревенски.

— Что это? У вас синяки на челюсти и на руках… Позволь мне исцелить их.

— Нет, спасибо, я сама, — сказала я и быстрым движением исцелилась.

Рафан нахмурился, выглядя будто надутым.

— Я принес вам другое платье к ужину. — Он бросил темно-синее платье на кровать рядом со мной.

— Как ты так быстро достал все эти одежды?

— Я не могу раскрыть все свои секреты. Если бы сказал, то мне нечем было бы вас заинтересовать. — Он вернулся в режим очарования.

Я постаралась не закатывать глаза.

— Что ж, спасибо, Рафан. Я сейчас же его надену. — С минуту мы смотрели друг на друга, я — многозначительно, он — рассеянно.

Наконец он неловко переступил с ноги на ногу.

— Я пришлю Сентаю, чтобы она одела вас, и подожду снаружи, чтобы проводить вас к ужину.

Его глаза смотрели выжидающе, но я понятия не имела, чего он хочет.

— Благодарю.

Когда Рафан вышел, вошла женщина в простом пурпурно-золотом наряде.

— Добрый вечер, принцесса. Меня назначили быть вашей горничной здесь, во дворце. Хотите одеться сейчас?

— Да. — Я настороженно посмотрела на нее. Я была на неизведанной территории, когда дело касалось слуг и того, что я должна была с ними делать. — Ты Сентая? — Я сняла верхнюю одежду и быстро стянула платье через голову. Мне было неловко, что меня видит в нижнем белье совершенно незнакомый мне человек.

Вместо ответа горничная издала странный звук, нечто среднее между вздохом и всхлипом.

— Что? — Я быстро посмотрела по сторонам. — Что не так?

— Принцесса, мне жаль, что я вам не понравилась. Я сообщу своему начальнику, что вам нужна другая горничная. — Она попятилась к двери.

— Почему? Ты ничего не сделала. О каком недовольстве идет речь? — Я разволновалась.

— Простите, что говорю без разрешения. — Она опустила голову и уставилась в пол.

Что за черт?

— Послушай, Сентая, в моей стране каждый, включая прислугу, может говорить, когда захочет. Так что я буду чувствовать себя намного лучше, если ты просто расскажешь мне, что ты обычно делаешь. Думаю, так мы оба избежим неурядиц.

— Да, принцесса, — произнесла она, продолжая смотреть в пол.

Я решила подождать, надеясь, что мое молчание заставит ее расколоться. Она гораздо лучше меня умела хранить молчание.

— Так ты скажешь мне, что я сделала не так? — спросила я.

— Принцесса, вы всегда правы в том, что хотите сделать.

— О чем ты? Когда ты смотришь в пол и что-то бормочешь, я не уверена, что правильно тебя слышу. Я подумала, ты сказала, что все, что я делаю, правильно, но ты не могла этого сказать. Я королева ошибок. Поверь мне, как только ты узнаешь меня немного лучше, ты возьмешь свои слова обратно.

Моя речь была достаточно странной, чтобы заставить Сентаю посмотреть вверх, ее глаза наполнились растерянностью. Я усмехнулась.

— Скажи, пожалуйста, что я сделала, что так расстроило тебя? Это место сбивает меня с толку, и мне действительно нужна твоя помощь. Ну конечно, если ты не возражаешь.

Она нерешительно указала на мое платье, которое все еще было расстегнуто.

— Как хотите… Обычно работа горничной — одевать свою хозяйку.

— Что не так с этими вельможами? Они что, сами не могут одеться? Они должны найти кого-то, чтобы они сделали это за них? — Взорвалась я от отчаяния.

От моих слов Сентая отступила и пристально стала смотреть в пол.

— Послушай, мне жаль. Я не сержусь на тебя. Я просто немного ошеломлена. Некоторые вещи здесь просто не имеют для меня никакого смысла. Простишь меня?

— Миледи может делать все, что пожелает, — ответила она полу.

Я вздохнула, внезапно так устав. Я и мой глупый язык. Я решила сдаться на данный момент.

— Не могла бы ты помочь мне застегнуть платье? И ты, случайно, не могла бы сделать мне прическу и макияж?

Она кивнула, все еще не глядя мне в глаза, и подошла, чтобы помочь мне с завязками, с которыми я могла спокойно справиться самостоятельно. Я чувствовала себя глупо, когда Сентая занималась этим, но стиснула зубы и скучала.

Она жестом предложила мне сесть за изогнутый стол с прикрепленным к нему круглым зеркалом в рамке, а затем начала расчесывать мои волосы. Далее она завила мои пряди в кудряшки, каким-то образом удерживая волосы. Я поймала вспышку узора и поняла, что она использует магию, чтобы сделать мне укладку. Я стала с волнистыми волосами.

— Ты маг, — сказала я, делая пометку в блокноте о том, что она делала.

— Нет, принцесса, я могу сделать только несколько простых сплетений для моей госпожи. — Она опустила глаза.

— Ну, я думаю, это здорово. Я даже не думала использовать сплетение, чтобы завить волосы, только просто, чтобы покрасить их. Извини за то, что прервала работу. — Я снова повернулась лицом к зеркалу. В отражении я увидела, что Сентая выглядит озадаченной. Должно быть, я веду себя странно для дворянки, но я понятия не имела, как они обычно ведут себя, если не как снобы, чего я не хотела делать. Я решила вести себя как обычно. Может быть, Сентая привыкнет ко мне и поймет, что ей не нужно все время так осторожничать.

Это не заняло у нее много времени, и мои волосы стали выглядеть как произведение искусства. Она вставила мне в волосы маленькую синюю тиару, используя часть моих собственных локонов, как подкладку, чтобы это было менее неудобно, чем золотой головной убор Рафана. На очереди был макияж. Я немного настороженно относилась к этой части, так как никто при дворе, казалось, не знал, что имелось в виду.

— Как думаешь, мы могли бы немного подкраситься? Мне неудобно в маске.

Она кивнула, отворачивая меня от зеркала. Я заерзала, а потом почувствовала себя неловко из-за того, что еще больше усложнила задачу Сентае, поэтому сосредоточилась на том, чтобы сидеть спокойно. Это было так не похоже на поход в салон красоты. Я скучала по бессмысленной болтовне салона красоты дома, хотя всегда ненавидела думать о том, что сказать стилисту. Молчание было еще хуже.

Наконец, Сентая повернула меня обратно к зеркалу. Она нанесла на веки голубые тени, добавив к ним коричневый оттенок, растушевав цвета вместе, из-за чего макияж не казался слишком ярким. В уголках моих глаз она нарисовала изящные цветы, которые на самом деле отражались в моих волосах. Мои румяна были коричневато-красными, а помада нейтрального цвета. Я почувствовал себя преображенной.

— Сентая, это великолепно! Спасибо тебе.

Сентая кивнула мне в ответ.

Платье с белой вышивкой и белыми бусинами, свисающими с шароваров и рукавов, резко контрастировало с темно-синей тканью. Рафан оставил на кровати белые сандалии. Они подошли, но я не могла понять, как зашнуровать кожаные шнурки на лодыжке. Сентая пришла мне на помощь.

— Думаю, я готова идти. — Мне очень не хотелось покидать свою комнату. Однако Сентая не стала мешкать, и направилась прямо к двери, открыв ее. Там, прислонившись к дверному косяку, ждал Рафан, чтобы проводить меня. Я вздохнула.

— Вы готовы, принцесса? — Он протянул руку ладонью вниз. Я положила свою ладонь поверх его ладони, как он и Бриоан учили меня, и мы пошли, неуклюже расставив локти, до самого банкетного зала.

Нас ожидал тот же швейцар, что и был с утра.

Этот парень повсюду, подумала я. Он повторил наши имена, когда мы вошли в другой огромный зал. Все во дворце казалось огромным. По комнате полукругом змеился стол, и все уже сидели за ним. Видимо, я немного опоздала. Почему Рафан не сказал мне поторопиться? Я почувствовала, как мои щеки запылали от всех этих взглядов — это было то, что, казалось, делали все эти люди. Они смотрели на меня в приемном зале, на кортах Джовы, а теперь и со своих закрепленных мест за столом. Это было трудно вынести, учитывая, что я провела всю свою жизнь, избегая внимания незнакомцев.

Король встал в центре изогнутого стола, и все остальные последовали его примеру.

— Добро пожаловать, Принцесса. Для нас большая честь, ваше присутствие в нашем королевстве, и мы надеемся, что вы останетесь столько, сколько захотите. — Его глаза были напряженными, почти полностью золотистого цвета. Он указал на место слева от себя. Бриоан сидел справа от короля. Рафан энергично поклонился мне, затем прошел к месту чуть дальше по столу.

Я чувствовала себя беззащитной. Я медленно шла, подняв голову, стараясь не думать о том, что думают обо мне придворные. Они считают меня варваром из-за моего эпизода на кортах Джовы? Неужели я уже раскрыла свое прикрытие? Если да, то будет ли король вынужден публично осудить меня, как только я доберусь до стола? Мои мысли продолжали кружиться, но я старалась сохранять спокойствие. Они, конечно, заподозрили бы что-нибудь подозрительное, если бы я была похожа на испуганного кролика.

Подойдя к своему креслу, я остановилась и продолжала стоять в ожидании, когда сядет король. Когда он это сделал, последовало волнообразное движение, и все снова сели. Я уставилась на свой золотой кубок, не зная, что делать. Король загородил Бриоана от меня, и изгиб стола был таким плавным, что я не могла видеть Рафана, несмотря на то, что он сидел через несколько человек от меня. Я украдкой посмотрела, кто был справа от меня, но увидела только темно-оранжевое платье, прежде чем женщина повернулась в мою сторону. Я перевела взгляд на свои руки, надеясь, что женщина не заметила.

Несколько слуг, державших огромные подносы с едой, рассредоточились по пустому внутреннему изгибу стола. Один из них встал перед королем, поставил поднос и поклонился. Только сейчас я заметила, как тихо было в комнате. С появлением еды уровень шума возрос до низкого рева, поскольку придворные болтали с рядом сидящими. Я вздрогнула, услышав свое «имя принцессы».

— Так вы принцесса Касала. У меня не было возможности увидеть вас раньше, хотя я слышала, что вы были очень заняты, демонстрируя свои таланты.

Я посмотрела на женщину справа от меня. Она улыбнулась, как бы заверяя меня, что не желает мне зла. Хотя она не была особенно красивой женщиной, ее улыбка осветила ее лицо. Темно-оранжевый шелк ее платья свободно свисал с ее худого тела. Я была рада видеть, что ее макияж был тонким по сравнению с ярко-оранжевой тканью ее платья. Она использовала в основном коричневые тона, чтобы дополнить свою темно-шоколадную кожу, сделав акцент на оранжевый в тенях для век, с двумя маленькими лимонными камнями на висках. — По-моему, Баро заслужил урок смирения. Он всегда пытается унизить людей на кортах Джовы. Он часто добивается успеха, но я слышала, что вы его удивили, — сказала она.

Я делила свое внимание между этой женщиной и действиями короля, находя неловким беспечно сидеть рядом с правителем целой страны. При упоминании кортов Джовы я почувствовала внезапную тишину слева от себя.

— Было очень глупо с моей стороны принять его вызов, — быстро сказала я, сосредоточившись на отсутствии движения короля, но не осмеливаясь на самом деле смотреть на него.

— О, но вы обязаны принять вызов, как только он будет объявлен, иначе вас объявят трусом, — сказала леди.

— Возможно, было бы лучше, чем вести себя как варвар. Там, откуда я родом, мы не воспринимаем причинение вреда людям так же легко, как вы. Мое поведение сегодня было неприемлемым, и… — Я заколебалась, не зная, стоит ли продолжать. — Я думаю, что если кто-то еще бросит мне вызов, я отвечу отказом.

Брови леди удивленно поползли вверх. Я услышала кашель слева от себя и повернулся к королю.

— Я был удивлен, услышав, что вы сегодня выступили на кортах Джовы, особенно зная, откуда ты. Но с этого момента было бы неразумно отклонять все вызовы. Это дает недоброжелателям возможность дискредитировать вас. Однако вам разрешается только один вызов в неделю, поэтому он не должен монополизировать ваше время.

Мой взгляд метнулся к леди справа от меня. Мужчина по другую сторону от нее отвлек ее комментарием, и она повернулась, чтобы поговорить с ним.

— Сир, я десять лет занималась карате. Вы когда-нибудь слышали о нем? Ну, мы боролись без оружия. Я не думаю, что смогу использовать какое-либо реальное оружие против противника, не получив серьезных трав

— Если хотите, я могу поручить моему генералу, принцу Сограну, потренировать вас. Мне все равно нужно вас с ним познакомить.

— Он меня не прирежет? — с опаской спросила я.

— Возможно, вы немного ушибетесь, но Согран очень хороший учитель. Он причинит вам боль, только если боль преподаст вам урок. И вам придется преодолеть свою брезгливость, если вы хотите хорошо драться. Исцелить себя не сложно, — сказал он

— Я забыла, как легко людям внезапно вылечиться, даже шрамов не остается. Интересно, всегда ли это хорошо? — Я закрыла рот, запоздало вспомнив, что разговариваю с королем.

— Я согласен с вами. Мы слишком привыкли ранить друг друга, зная, что не будет никаких последствий. Но есть вещи, которые мы не можем исправить. Практически невозможно вылечить человека, который был отравлен, потому что мы должны точно определить яд, прежде чем сможем найти противоядие. Мы также часто теряем людей из-за болезней. Никто не может понять, как лечить простуду.

— Я понимаю, как сложно найти закономерности для этих вещей. Вирусы постоянно мутируют.

— Давно я не слышал, чтобы кто-нибудь говорил так, как вы, — пробормотал король, улыбаясь.

Его замечание напомнило мне о его предыдущем признании, и я была готова взорваться от всех вопросов, которые хотела задать ему. Но король покачал головой, предупреждая меня, чтобы я ничего не говорил о Земле за столом. Он был прав. Слишком много людей могут нас подслушать. Но я начинала чувствовать, что никогда не получу ответов от короля.

Интересно, как долго король оставался на Земле? Как много из того, что я сказала, понимает король Верон? Кто были другие маги, отправившиеся на Землю? Наконец, на поверхность всплыла мысль, которая раньше была вне моей досягаемости. Если маги уже бывали на Земле, значит ли это, что мой отец был одним из них? Ни у кого на Земле не было такой магии, как у меня. Имело смысл сделать вывод, что я получила ее с Эсы. Насколько я знаю, сам король может быть моим отцом. В конце концов, он все-таки побывал там. Но эта мысль казалась слишком нелепой. Позже я спрошу короля, кто еще из магов побывал на Земле.

— В честь вашего прибытия, я думаю, нам придется устроить бал. — Король слегка повысил голос, прервав мои дикие размышления.

Я увидела, как Бриоан высунул голову из-за спины короля и посмотрел на меня. Но прежде чем я успела улыбнуться ему, он повернулся к королю.

— Ваше Величество, возможно, нам следует подождать, пока принцесса Касала не почувствует себя как дома, прежде чем планировать такое большое событие.

— Бриоан, ты пытаешься ее обидеть? Ты знаешь, что не провести бал в ее честь было бы серьезным оскорблением. — Король поднял глаза и посмотрел на меня так же, как мама иногда смотрела на меня, когда со мной было особенно трудно.

Женщина рядом со мной заговорила:

— Я слышала, вы сказали, что у нас будет бал? Было бы правильно официально поприветствовать принцессу среди нас. — Она подтолкнула меня локтем. — И я хотела бы иметь возможность исполнять музыкальные произведения, найденные в архивах дворца. Это было бы чудесно.

Бриоан плотно сжал губы.

— Почему бы вам не исполнить пьесы здесь, на банкете?

— Ох, не говори глупостей. Я не готова сегодня. Но я буду готова через несколько дней, если король позволит. — Леди посмотрела на короля, ожидая его согласия.

— Для нас будет честью услышать, что вы обнаружили, — ответил король. Его отсутствие интонации заставило меня подумать, что, возможно, он не особо то и ждал этого представления.

Но леди, казалось, ничего не заметила.

— Замечательно. Я расскажу своим исполнителям о нашей удаче, как только нас отпустят с ужина. — Ее глаза заблестели от возбуждения.

— Вы, должно быть, леди Ария, — сказала я, внезапно сопоставив ее комментарии с тем, что Бриоан рассказала мне о ней.

— Да, простите, что не представилась. Это совершенно вылетело у меня из головы. — Широкая улыбка осветила ее лицо. Мне было трудно думать о ней как о старшей сестре Рафана. Ее манеры были такими простыми, и даже когда я говорила с ней, глаза Арии были рассеянными, глядя поверх моей головы. Она отключилась почти на минуту, прежде чем снова повернулась ко мне, вспомнив, что мы разговаривали.

— Надеюсь, вы не обиделись, но временами я бываю немного рассеяна. Наверное, я провожу слишком много времени в архивах… и недостаточно с людьми. Во всяком случае, так говорит мой муж. Кстати, это мой муж, Зефан Кри. — Она указала на мужчину справа, с которым разговаривала раньше. Он кивнул в мою сторону, когда Ария потянула его за рубашку.

— Приятно познакомиться, Зефан Кри, — сказала я. Он снова кивнул и вернулся к еде. Интересно, Зефан Кри тоже слишком много времени проводит в архивах?

— Не могу дождаться, когда вы прослушаете, что мы приготовим. Некоторые произведения, которые я нашла, не играли уже несколько поколений. Я переписала все старые манускрипты, чтобы они не погибли. Вы играете на инструментах, принцесса?

— Нет, не с тех пор как выросла.

— Очень жаль. Я бы с удовольствием послушала, что Киросан может предложить. Вы поете?

— К сожалению, нет. — Я не чувствовала вины за ложь.

— Ну ладно. Полагаю, у меня и так достаточно дел и без изучения музыки вашей страны.

— Уверена, это нелегкая задача. — Я начала отвечать на автопилоте, потеряв большую часть интереса к разговору. Ария была милой, но я беспокоилась о бале, и было трудно сосредоточиться на теме музыки, когда в голове вертелись такие вопросы: как они танцуют здесь? А чего можно ожидать от принцессы на балу? Все эти вопросы постоянно всплывали у меня в голове.

Я бессмысленно болтала с Арией, пока меняли блюда. Все это время я желала поговорить с королем или Бриоаном о том, что мне нужно знать для этого бала. Однако король был занят, нашептывая что-то Бриоану, и оказалось, что Зефа Ария вовсе не легкомысленна, когда обсуждала поиск и восстановление старых музыкальных манускриптов.

Мне было трудно держать глаза открытыми, когда король наконец встал, чтобы отпустить придворных.

— Я хотел бы объявить, что через пять дней у нас будет бал в честь принцессы. Надеюсь, вы все присоединитесь ко мне, чтобы принцесса почувствовала себя желанной гостьей, — сказал король Верон.

Стулья заскрипели по полу, когда все придворные встали, чтобы уйти. Король зашагал прочь вместе с Бриоаном, разрушив мои надежды посовещаться с ними обоими. Я медленно встала, не желая ни с кем разговаривать. Все, казалось, спешили уйти, так что мне не пришлось долго ждать, пока комната опустеет. Я помахала на прощание Арии и ее мужу, когда они уходили, затем медленно выскользнула из зала, избегая нескольких собравшихся групп людей.

У меня не было сил разговаривать с Сентаей, когда она помогала мне раздеться и распустить волосы. Я активировала чистящее сплетение на себе, с облегчением почувствовав, что на лице нет косметики. Затем упала на пуховую перину и заснула.

Я проснулась задолго до восхода солнца, привыкнув мало спать в дороге. Я надела свою крестьянскую рубашку, жилет и шаровары, так как кроме них у меня были только те, что шли к платьям. Я ни за что не надену платье, если в этом нет необходимости, поэтому я остановилась на своей привычной дорожной одежде. Некоторое время я бродила по дворцу, переходя из-под одного высокого сводчатого коридора в другой, изредка заглядывая в открытые двери и останавливаясь перед особенно интересными гобеленами.

Время от времени мимо меня проходили несколько человек в одежде слуг. Я улыбалась и здоровалась. Они выглядели испуганными и уходили, не ответив. Я подумала, что, возможно, совершаю очередную социальную ошибку, но мне было все равно. Я была в хорошем настроении. Моя прогулка по дворцу была как глоток свежего воздуха. Однако через некоторое время я проголодалась. Я уже совсем заблудилась, когда мимо прошел слуга с большим подносом.

— Не могли бы вы показать мне дорогу в комнату принцессы Касала? — спросила я. Он кивнул, многозначительно посмотрел на меня и сделал знак идти впереди. Интересно, как он узнал, что я важная персона в обычной дорожной одежде? Он шел позади меня, и это было неудобно, потому что я не знала, когда надо сворачивать, пока я не заходила слишком далеко, и он вежливо не кашлял сзади. Тогда мне приходилось возвращаться к нему и снова идти впереди. Его кашель стал сигналом, и у меня выработался рефлекс, как у собаки Павлова к тому моменту, когда мы подошли к двери.

— Большое спасибо, — сказала я, торопясь войти внутрь, но он снова закашлялся. Я подавила внезапное желание ударить по чему-нибудь. — Чем могу помочь?

Он поднял блюдо с едой и кивнул в сторону моей комнаты. Казалось, он хотел занести его внутрь, не отдавая мне. Но к этому времени я была сыта им по горло, поэтому просто взяла блюдо и закрыла дверь. Меня охватило чувство вины, но когда я снова открыла дверь, чтобы извиниться, его уже не было. Рядом со мной оказалась Сентая, забирая у меня блюдо. Она пригласила меня сесть за маленький столик в северной части комнаты и поставила поднос. Я плюхнулась на стул, все еще чувствуя себя немного не в своей тарелке, но изголодавшись после утренней прогулке.

— Хочешь присоединиться ко мне? — спросила я Сентаю, удерживая руку от того, чтобы не схватить сочный фрукт на тарелке.

— Это было бы неправильно.

Я пожала плечами, не желая спорить. Еда выглядела странно, но была на удивление вкусной. Это было приятное изменение после завтраков, которые у меня были с тех пор, как я попала в Айберло. Странный плод я приберегла напоследок и смаковала каждый кусочек.

Я не могла избавиться от чувства неловкости во время еды, пока Сентая просто наблюдала за мной. Тишина казалась напряженной. Я вытерла пальцы.

— Итак, какие у тебя планы на сегодня, Сентая?

— Сделаю все, что пожелаете.

— А что ты хочешь делать?

— Все, что пожелает моя госпожа.

Головная боль, вызванная слугой и исчезнувшая во время еды, начала появляться снова.

— Я хочу, чтобы ты делала все, что хочешь. Думаю, я пойду тренировочный зал, чтобы начать обучение. Отдохни, пообщайся с друзьями.

— Если это приемлемо, я попрошу швей пошить вам больше одежды.

— Не одобряешь мой наряд. — Я заметила смятение на лице Сентаи, когда я появилась с завтраком. — Ну, думаю, что одежда — хорошая идея, но ты не должна этого делать. Я же могу уже пойти? Или с меня нужно снять мерки или что-то еще?

— Простите, но вам придется немного обождать. Если позволите, мне надо снять с вас мерки, чтобы я могла заказать для вас одежду. — Она указала на шнурок.

Я пожала плечами и встала, вытягивая руки, пока она снимала с меня мерки. Она сделала узелки на шнурке по меркам и поклонилась.

— Вам что-нибудь нужно, прежде чем я уйду?

— Нет, все отлично. Спасибо.

Она снова поклонилась и вышла из комнаты. Я тоже направилась к двери в поисках генерала, что будет меня тренировать. Хотя я не хотела, чтобы меня избили, мне было любопытно, каким оружием он будет обучать меня, и я не знала, что делать.

Я не заблудилась так, как с утра, но мне все равно пришлось трижды вернуться назад, чтобы выбраться из дворца. Я вышла из темного коридора на яркий свет. Солнце окутало меня успокаивающими лучами, и открытое небо заставило понять, как хорошо выбраться из внутренней паутины дворца.

Я решила пойти налево вдоль внешней стены дворца, так как все, что я могла видеть, были пальмовые сады и мощеные дорожки. Вскоре я добралась до входа, где я впервые вступила во дворец и оттуда увидела здание, которое, как мне показалось, больше всего походило на казарму. Это место казалось подходящим, чтобы найти там избивающих друг друга людей, поэтому я направилась в том направлении. Я надеялась, что звуки ворчания и криков будут долетать до моих ушей, когда я подойду ближе, чтобы понять, в какую часть огромного здания идти, но место казалось пугающе тихим. Наконец, я буквально налетела на охранника в фиолетовом, который любезно проводил меня до дверей казармы, хотя мне и пришлось мириться с тем, чтобы идти впереди него.

Мы вошли в гущу криков, ворчания, треска оружия, в основном тех звуков, к которым я прислушивалась, но не услышала бы сквозь толстые каменные стены. Как только я войду внутрь, не будет никакого способа услышать вежливое покашливание, которое подсказало бы мне, что я направляюсь в неправильном направлении. Поэтому я просто зашагала к тренировочной площадке, ища кого-то, у кого был вид учителя.

Я нашла его на третьей тренировочной площадке из пяти, разбросанных по всему зданию. К тренировочным площадкам вели узкие проходы, где было сложено деревянное и металлическое оружие. Человек, которого я приняла за учителя, был одет в свободную версию фиолетовой гвардейской ливреи, как и все остальные бойцы, но он стоял отдельно, наблюдая за парой бойцов с командным видом. Когда один из них с длинным изогнутым клинком замешкался, он выкрикнул приказ двигаться быстрее. Когда противник не смог нанести должного удара, широкоплечий наблюдатель приказал нарушителю привести в порядок свои движения или рисковать потерять руку.

Я обернулась и увидела, что охранник все еще стоит позади меня.

— Это генерал?

— Да, принцесса. Я приведу его к вам.

— Нет, не отвлекайте его. Я поговорю с ним, когда он закончит с парой… — В этот момент я заметила, что он уже не слушает меня, а стоит около генерала, шепча ему на ухо.

Генерал пристально посмотрел на меня, его золотистые глаза были обведены коричневой каймой. Их форма и цвет очень походили на глаза короля, и я попыталась в голове представить себе родословную, чтобы вспомнить, в каком месте находится генерал. В волосах у него пробивалась седина, а у глаз расходились морщинки, но это придавало ему вид обветренной стали. Несмотря на все мои попытки казаться беспечной, я чувствовала себя запуганной. Я бессознательно сделала шаг назад, жалея, что не нашла себе занятия поинтереснее.

Он крикнул, чтобы пара, за которой он наблюдал, остановилась, и они в изнеможении побросали мечи. Генерал отпустил их и подошел ко мне.

— Вы не должны были этого делать, — почти прокричала я, чтобы быть услышанной из-за грохота.

— Ты — принцесса Касала. — Это было утверждение. В его взгляде не было почтительности, к которой я уже начала привыкать, но вместо того, чтобы успокоить меня, он заставил меня нервничать еще больше. Это было слишком.

— Да, — ответила я слишком тихо, чтобы быть услышанной, но он шокировал меня, поклонившись в ответ. Это был поклон принца принцессе, и я вспомнила, что король упоминал, что он — принц Согран. Я неуклюже поклонилась в ответ, и мне пришлось быстро выпрямиться, чтобы не споткнуться.

— Пойдем со мной на отдельную тренировочную площадку. Там мы сможем услышать друг друга, — сказал он. Я знала, что он хочет тишины, чтобы пощадить мой голос. Несмотря на шум, я прекрасно слышала генерала. У него был такой голос, который можно было услышать без труда. Он звучал властно, но не оглушительно. Я повернулась, не зная, как должна идти по традиции Айберло: впереди или позади. Генерал развеял мое беспокойство, быстро взяв инициативу в свои руки. Король сказал ему, кто я на самом деле? Было так много вещей, о которых я еще не знала. Меня охватила паника.

Он провел меня через дверь в конце здания в другую комнату с одинокой тренировочной площадкой. Дверь закрылась, и я была потрясена внезапной тишиной. Мне хотелось шаркнуть по полу, чтобы издать хоть какой-то звук, но я не хотела сделать что-то неправильно. Поэтому я стояла, заложив руки за спину, и смотрела на его фиолетовую ливрею, а не на лицо, чувствуя себя глупо из-за того, что так испугалась. Я вспомнила, что король называл генерала Сограном, но сомневалась, что кто-то еще осмелится называть его иначе, не по титулу.

— Король сообщил мне, что я должен помочь тебе избежать некоторых неприятностей, обучив тебя сражаться с оружием. Я видел твой бой вчера.

Я посмотрела ему в лицо и была потрясена, увидев легкую улыбку на губах. Интересно, всегда ли он так пристально смотрит на людей? Будто мое лицо было иностранным текстом, который он собирался расшифровать.

— У тебя хорошо получилось. Я никогда не видел такой стиль борьбы, как у тебя. Я научу тебя всему, потому что король попросил меня об этом, но надеюсь, что ты покажете мне и некоторые свои приемы. — На его лице все еще играла легкая улыбка, и я не могла решить, делает ли она его менее грозным. Я склонялась больше к… нет.

— Эм, конечно, — сказала я.

— Давай тогда начнем. — Он поднял изогнутый длинный меч, такой же, какие я видела у мужчин на тренировочной площадке.

— Можем ли мы начать с деревянных мечей или с чего-нибудь чуть менее острого? — вырвалось из меня, прежде чем я подумала о реакции мужчины. Он так рассмеялся, что я чуть не подпрыгнула.

— Верон упомянул, что ты не привыкла к нашим методам. Тебе нужно научиться приспосабливаться, если ты хочешь выжить здесь.

Я все еще переживала шок от того, что кто-то в этом обществе называл короля по имени, когда вторая часть его слов поразила меня.

— Выжить? Я думала, что маги могут исцелить любую травму, которую можно получить, сражаясь на кортах Джовы.

— Не всё.

Это звучало зловеще.

— Что маги не могут вылечить? — спросила я.

— Иногда, когда оружие вонзается в кожу, и маг после лечит рану, у раненого может подняться высокая температура и он умирает. Никто не знает почему такое происходит, знают лишь, что это имеет отношение к старому или грязному оружию. Иногда оружие бывает отравлено. Не было найдено ничего, что могло бы излечить такие случаи, если маг не знает, какой яд использовался и каков его характер. Так что, как видишь, ты должна быть лучше нападавшего, и не должна пораниться. Чтобы одолеть нападавшего, тебе надо практиковаться с настоящим оружием. Если мы будем практиковаться с деревянным мечом, ты никогда не научишься обращаться с настоящим. Ты бы неправильно оценила свои ходы.

Я подумала о колотой ране, которую получила от головорезов, которые напали на Бриоана и меня. Если бы тот нож был заражен, Бриоан не смог бы спасти меня. Я бы умерла, несмотря на все его усилия. Это была пугающая мысль, и она не вдохновила меня взять длинный меч из рук генерала.

В любом случае он сунул его мне в ладонь и сразу же атаковал. Я была настолько ошеломлена, что едва подняла оружие вовремя, чтобы отразить его змееподобный удар. Он ударил снова, и я неуклюже блокировала в ответ. Страх, как лед, пробежал по моему телу. Это было похоже на борьбу с бандитом, но на этот раз мой противник точно знал, как обращаться со своим оружием. Я была напугана и ставила блок за блоком. Единственное, что удерживало от нарезания меня кубиками, был адреналин. Я была просто неспособна на что-либо кроме яростных контраргументов его мощным ударам. Все мои годы работы с деревянным самураем исчезли в тумане, и я едва избегала смертельных ударов.

Наконец он опустил меч.

— У тебя есть некоторые навыки, но это проявляется только моментами. Ты слишком боишься.

Мои руки дрожали, когда я осторожно опустила оружие. Я хотела сказать: «Что вы ожидаете от меня, когда огромный парень, которого я только что встретила, атакует меня мечом?»

— Там, откуда я родом, у нас другие методы обучения, — сказал я. — Мы не нападаем на человека, не научив его чему-нибудь, кисло подумала я.

Должно быть, я бросила на него свирепый взгляд, а может быть, он уловил критику в моем голосе, потому что сказал:

— Учить должен не ученик, а учитель.

— Странно. Моя мама всегда говорила мне, что хороший учитель часто учится у ученика больше, чем ученик у учителя. — Мой предсмертный опыт сделал со мной забавную вещь. Я почувствовала себя смелее с генералом. Должно быть, я отключила провод в своем мозгу во время схватки, потому что мне хотелось подразнить его.

При упоминании о маме выражение Сограна смягчилось, казалось, словно сталь вдруг превратилась в плоть. Все закончилось в одно мгновение, но это повергло меня в замешательство. Он недоверчиво поднял бровь.

— Ты дерзишь противнику, который может убить тебя, если захочет.

Мое замешательство улетучилось в пылу разочарования.

— Разве все сводится к тому, чтобы быть сильнее кого-то другого? — Меня так тошнило от этой дурацкой борьбы за власть. Казалось, это происходит повсюду. Меня раздражало, что Согран считал себя лучше меня только потому, что у него было больше боевых навыков. Большое дело!

— Необычный вопрос для принцессы. — Его лицо было непроницаемо.

— Что я могу сказать? Я загадка. — Я выставила подбородок вперед и такой мой вид мама называла «больше неспособным рассуждать» лицом.

— Возможно, тебе следует следить за тем, что ты говоришь в присутствии определенных людей. Они могут решить, что от тебя больше хлопот, чем полагается иметь от заезжей принцессы.

Мой рот, готовый сказать что-то еще, сжался. Это была угроза? Рука, сжимавшая меч, дернулась, когда я услышала смешок.

— Значит, ты можешь учиться. Хорошо. Тебе нужно будет помалкивать, чтобы выжить в этой стране.

Теперь я действительно запуталась. Невозможно было понять этого мужчину. Его ответы были так чужды мне. Я вроде бы говорила по-английски и не изучала сплетений языка, который позволил мне говорить и понимать людей Айберло.

Генерал подошел, взял мой меч и поправил мои руки на рукояти так, как посчитал нужным. Замешательство, что я ощутила, заставило меня чувствовать себя странно, словно мягкой глиной, пока он формировал мою позицию. Затем он встал рядом со мной.

— Повторяй мои движения. — Он замахнулся мечом за голову, и я подражала ему, когда он переходил от одного движения к другому.

Он начал медленно, но я обнаружила, что блоки лишь немного отличались от того, что я изучала в классе карате, поэтому ему не часто приходилось останавливаться и корректировать мой угол. Когда мы двигались в быстром темпе, он вдруг остановился. Я запнулась.

— Продолжай двигаться, — приказал он. Он двинулся на меня и ударил, когда я повторяла блокирующие удары, которые он мне показал. Было гораздо труднее оставаться в потоке движений, когда его меч скрестился с моим.

Я почувствовала, что реагирую слишком медленно. В любую минуту я знала, что генерал поразит меня.

— Мы можем остановиться на секунду? — тяжело дыша спросила я.

— Как ты думаешь, нападавший остановится, если ты попросишь его об этом?

Он даже не вспотел. Пот лился с моего лица и пропитывал рубашку.

— Нет. Но если я буду продолжать в том же духе, меня вырвет прямо на вас. — Было слишком трудно сказать больше.

Генерал неожиданно отступил. Я подумала, что, возможно, ему не нравится рвота, но когда я с глухим стуком выронила меч и снова посмотрела на него, на его лице появился намек на улыбку.

— Странная ты девушка, Мэри.

У меня отвисла челюсть, и я рухнула на пол, тяжело дыша и ошеломленно глядя на него.

— Вы все это время знали. Король сказал вам?

— Да.

— Тогда что это за история с принцессами, а?

— Я хотел кое-что узнать о тебе, и мне это удалось.

— Что я бестактна и не веду себя как принцесса?

— Да, как и многое другое. — Он больше ничего не сказал, и я действительно не хотела слышать, сколько недостатков во мне он обнаружил за один урок с мечом.

— Пожалуй, я пойду умоюсь. — Я воспользовалась мечом как костылем, чтобы встать, и неуклюже подошла к двери, через которую вошла.

— Не ходи туда. Эта дверь ведет наружу, а не к тренировочным площадкам. Приходи сюда завтра в течение третьей части дня.

Я надеялась, что он не назначит следующий урок, так что я могла просто притвориться, что не знала, что должна прийти снова. Но теперь, когда он назначил время, будет гораздо труднее сослаться на незнание о ежедневных уроках. Черт бы его побрал.

Я повернулась, чтобы уйти, когда голос Сограна остановил меня.

— Верон сказал, что рассказал тебе, что бывал на Земле. Он рассказал тебе, что я тоже был там?

Я развернулась, словно меня ударили.

— Вы тоже там были? Скольких еще людей побывало там? Когда вы там были?

— Я знаю только о двух, которые тоже отправлялись на Землю, хотя могут быть и другие из других стран. Мы с королем ездили туда вместе несколько лет назад. — Он смотрел на меня так же, как король в своем кабинете. Я поняла, что это все, то я смогу выудить из Сограна. Как бы подтверждая это, он повернулся и вышел из тренировочного зала, не сказав больше ни слова.

Я медленно вернулась в свою комнату, еле передвигая ногами.

Когда я вернулась, Сентая сообщила мне, что она у нее есть пока один наряд, который мне сразу же подошел. Мне придется подождать, пока сошьют остальное.

— Это потому что я такая высокая, да? Прости. Мне всегда было трудно найти достаточно длинную одежду дома, и были сотни вариантов на выбор. — Я остановилась, вспомнив, что должна быть из страны, где не было магазинов одежды.

Сентая открыла рот, словно собираясь что-то сказать, и снова закрыла его. Я попыталась изобразить вежливое любопытство, чтобы вытянуть из нее слова, но она держала рот на замке.

— Что у нас на сегодня? Я голодна. Как ты думаешь, можно достать для меня немного еды?

— Я принесу ее немедленно. — Сентая быстро встала.

— Благодарю. Прости, что заставляю тебя так много работать. Ты же знаешь, что я сама могу все достать, если хочешь продолжать сидеть. — Сентая снова посмотрела на меня, будто хотела что-то сказать, но не могла решить, стоит ли.

— Что? Пожалуйста, скажи мне. Я хочу знать.

— Вы просили меня помочь вам приспособиться к светскому этикету Исмары. — Последовала еще одна долгая пауза, и я постаралась сохранить на лице выражение живого интереса, а не разочарования. Почему она так неохотно разговаривала со мной? — Здесь, при дворе, есть могущественные люди, которым вы не нравитесь. Они будут искать способы причинить вам боль, и я боюсь, что если они увидят, как вы обращаетесь со слугами, они используют это знание, чтобы обвинить вас в том, что вы на самом деле не принцесса. — Она пристально смотрела мне в лицо, пока говорила, словно ища какой-то признак того, что зашла слишком далеко.

— И что тогда произойдет? — Мой желудок нервно сжался.

— Их слова обладают силой, и они могут сделать вашу жизнь более, чем трудной. Если они заявят, что вы — самозванка, вас больше не будет беспокоить естественный порядок вещей. — Ее глаза были серьезны, и я с ужасом поняла, что она имела в виду, что меня могут убить. Должно быть, она тоже подозревала, что я не та, за кого себя выдаю. На самом деле мне нужно было как можно быстрее выбраться из Исмары, но я все еще не знала, куда идти.

— Я постараюсь быть более осторожной. Спасибо за помощь, Сентая. Я действительно ценю это.

Она кивнула и огляделась, словно пытаясь что-то вспомнить, а затем выскользнула из комнаты. Мне и в голову не приходило, что меня могут убить, если кто-то узнает, что я ненастоящая принцесса. Тем не менее, это имело смысл из всего, что я видела в Айберло до сих пор. Если бы они думали, что я действительно принадлежу к низшему классу, они могли бы испугаться, что другие люди из низшего класса поймут, что нет никакой разницы между ними и королевской семьей. Это разрушило бы классовые различия. Никто из высшего класса не мог этого допустить.

Я увязла глубже, чем предполагала, и впервые с момента прибытия в Исмар меня охватил леденящий душу страх. Я чувствовала себя почти разбитой. У меня перехватило дыхание, и прошло нескольких минут, прежде чем я смогла снова соображать. Неудивительно, что Бриоан казался таким напряженным с тех пор, как прибыл во дворец. Я вдруг разозлилась на Бриоана за то, что он втянул меня в эту ситуацию.

В дверь постучали, и я подскочила. Мне пришлось прочистить горло, прежде чем я смогла выдавить слабое:

— Кто там?

— Рафан.

Я закатила глаза и неохотно подошла к двери, приоткрыла ее немного, а затем встала между дверью и стеной.

— Что я могу для тебя сделать, Рафан?

— Принцесса, я надеялся, что вы присоединитесь ко мне на прогулке в саду. Но если вы заняты…

— Мне очень жаль. Сентая как раз собиралась принести мне еды, и я очень голодна. Может быть, мы могли бы прогуляться позже. — Я слегка отодвинулась от двери, но не хотела закрывать ее перед его лицом.

Он не понял намека.

— Э, могу я присоединиться к вам? Мы можем прогуляться после еды.

На самом деле мне не нужна была компания, но я не могла придумать никакого предлога, чтобы избавиться от него, который не был бы грубым и опасным, учитывая, что он знал, что я ненастоящая принцесса и мог использовать это знание против меня. Рафан был непредсказуем. Я чувствовала, что он чего-то хочет от меня, но понятия не имела, чего именно. Я решила, что будет лучше подыграть этому парню, чем показать, что считаю его лесть позолоченной чушью.

— Это было бы замечательно. Входи, Рафан. Присаживайся. — Я улыбнулась и отодвинулась, чтобы он мог войти. Я открыла дверь пошире и оставила ее в таком положении, когда указала ему на стул, стоявший у стола в моей гостиной.

— Ну и как прошел твой день? Было что-то интересное? — спросила я, стараясь поддержать разговор.

— Ничего особенного. Я отдыхал от непростого времени в городе.

У меня не было ответа на это. Он хотел, чтобы я спросила о его приключениях в городе? Я кивнула, стараясь выглядеть заинтересованной.

— Вы действительно понятия не имеете, каково это… быть все время грязным.

Я подумала, что с его стороны сказать так было немного забывчиво, когда он знал, что я путешествовала в течение недели, не имея возможности вымыться большую часть времени. Я улыбнулась и попыталась выглядеть сочувствующей, даже не испытывая искушения показать ему мое чистящее сплетение.

— Должно быть, тебе было тяжело. — Я ненавидела такие разговоры. Было трудно сохранять заинтересованный вид.

— Все это дело стоило усилий, ведь после этого я смог встретиться с вами. Это прекрасная награда, о которой я даже не подозревал.

Мои щеки болели, и улыбка была ироничной. Я попробовала улыбаться меньше, надеясь выглядеть более искренней.

В этот момент вернулась Сентая, избавив меня от необходимости отвечать на его последние слова. Она колебалась, прежде чем поставить еду на маленький столик перед Рафаном и мной. Затем она исчезла в тени у стены. Я не забыла поблагодарить ее. Возможно, это была хорошая идея начать вести себя как принцесса, даже перед кем-то, кто знал, что я не принцесса. Поднос был явно на одного человека, но я все равно предложила Рафану часть еды.

Он вежливо отказался и сидел, наблюдая, как я кусаю хлеб. Хлеб был мягким, но он застрял в горле и отказался проталкиваться вниз. Меня нервировало, что он смотрел, как я ем. Хотя, я и не насытилась, я не смогла съесть больше трети тарелки. Его взгляд не отрывался от меня, пока вкус нежного фрукта не стал кислым.

— Я закончила, — сказала я, с сожалением отодвигая тарелку.

— Хорошо. Я отведу вас в Южный сад, так как вы вряд ли видели его. — Он протянул мне руку, и я приняла ее, мысленно отдернув.

Мы прошли несколько коридоров, мимо вышитых драпировок и каменной резьбы, пока я снова безнадежно не заблудилась. Когда мы, наконец, добрались до большой арки с распахнутыми настежь дверями, я увидела зеленые, широколистные растения, бросающие вызов жаре солнца и выглядящие почти как джунгли. Деревья и цветы росли дикой путаницей, и только преданные своему делу садовники не подпускали их к вымощенным песчаником дорожкам. Это было замечательное несоответствие сухой и враждебной земле. Рафан повел меня в тень тропинки, жестко держа мою руку. Мои мышцы начали болеть от напряжения после того, как я вымоталась этим утром с генералом, но я не хотела быть грубой, вырывая свою руку из его.

Когда я больше не могла этого выносить, я попробовала неубедительный отвлекающий трюк. Я взяла его руку и указала на пурпурную лозу, вьющуюся над одним из деревьев.

— Как называется это растение? Я никогда не видела ничего подобного. — Я быстро потянулась к одному из странных пурпурных листьев, прежде чем он успел забрать мою руку. Лист был резиновый, с большими черными прожилками, бегущими по его поверхности, словно вышивка.

— Это растение, типа сорняка. Оно лучше всего растет в месте, где стоит почти постоянная тень, хотя существует и более жесткий вид этого растения, который выглядит ужасно. Оно мутно коричнево-фиолетового цвета. Его разнообразие произрастает почти везде, где вы этого не хотите.

Я пошла впереди него к следующему растению, стараясь смотреть на маленькие желтые цветы, растущие в кустах рядом с тропинкой. Я услышала впереди неразборчивую болтовню и посмотрела на Рафана, чтобы понять, хочет ли он продолжать. Однако он не выказал никаких признаков сдержанности, поэтому я продолжала идти с ним, прикасаясь то к одному листу, то к другому цветку, чтобы мне не пришлось напрягаться и удерживать свою руку на его.

Тропинка расширилась, и мы с Рафаном натолкнулись на людей. Мои кулаки сжались, когда я увидела Авану, сидящую на скамье. Пурпурные юбки веером развевались вокруг нее, одна нога артистично выглядывала из-под них. Рядом с ней сидел Долн Баро. Она изящно смеялась над чем-то, что рассказывал Баро. Когда она заметила Рафана и меня, ее губы сжались, все следы смеха исчезли. Глаза Баро сузились, и его смуглое лицо стало красновато-коричневым.

— Зефа Авана, как я рад вас видеть. Вы выглядите как само солнце, — мягко сказал Рафан. Он широко улыбнулся, словно в ответ на какую-то тайную шутку.

— Долн Рафан, я всегда рада видеть вас. — Она встала и взяла его за руку. Ее голова была наклонена к нему, когда она говорила, ее взгляд ни на секунду не скользнул в мою сторону, чтобы включить меня в приветствие. — Вы, конечно, знаете Долна Баро. — Она махнула рукой в сторону Баро, который пристально смотрел на меня.

— Конечно. Мы раньше спарринговались вместе, чтобы не потерять форму для кортов Джовы, — сказал Рафан.

Взгляд Баро направился к Рафану, его лицо приобрело более глубокий красноватый оттенок.

— Ну, было так приятно снова увидеть вас обоих, — сказала я многозначительно. — Долн Рафан показывал мне этот восхитительный сад, и мне очень хотелось бы увидеть его побольше, так что, если вы двое не возражаете, мы позволим вам продолжить разговор, который мы так грубо прервали. — Я положила свою руку на руку Рафана и быстро повела нас прочь. Уголки рта Рафана изогнулись. Я снова убрала руку и потянулась, чтобы сорвать лист с ближайшего растения-сорняка, разорвав его на мелкие кусочки, чтобы не сказать чего-то, о чем потом пожалею.

— Осторожно. Этот сорняк пачкается, — сказал Рафан, и, конечно же, фиолетовый сок окрасил мои пальцы. Я уронила лист и попыталась возобновить свой прежний интерес к растениям вместо того, чтобы выглядеть взволнованной. Через вечность мы достигли конца тропинки. Было облегчением увидеть вход во дворец.

— Спасибо, что взял меня с собой на чудесную экскурсию по саду. Но я чувствую себя немного уставшей. Я бы хотела сейчас пойти в свою комнату отдохнуть, если не возражаешь.

— Вовсе нет, я провожу вас в вашу комнату. Мне стыдно, что я не понял, что вы так устали. — Он бросил на меня заботливый взгляд, а затем взял мою испачканную руку в вежливом жесте, который показался мне таким собственническим.

Я действительно устала. Несмотря на все трудности, через которые я прошла во время своего путешествия сюда, тренировка с Сограном была тяжелой. Я почувствовала необходимость вздремнуть. Сентаи не было в комнате, когда Рафан провел меня туда, но я не сомневалась, что она делала что-то еще, чтобы помочь мне больше походить на настоящую принцессу, а не на самозванку, которой я была. Поблагодарив Рафана довольно коротко, я закрыла за ним дверь прежде, чем он смог произнести сочное прощание. Я плюхнулась на кровать и попыталась заставить мозг перестать двигаться со скоростью сто миль в час. Несмотря на усталость, я не могла перестать думать, поэтому в конце концов сдалась и достала книгу по анатомии, чтобы изучить узоры человеческого тела.

Вскоре в дверь снова постучали. Я выпуталась из-под простыней и книжных изображений, чтобы ответить. На этот раз это был слуга, одетый в ливрею королевской расцветки. Расправив плечи, я постаралась выглядеть беззаботной, а не нервной.

— Да?

— Король спрашивает, не присоединитесь ли вы к нему, если уже свободны. — Слуга все время смотрел в пол, а не на меня.

— Конечно. Я пойду прямо с тобой. — Он кивнул, не подняв глаза, повернулся и подождал, пока я пройду вперед, чтобы следовать за мной по коридорам. Я была рада, что было так много людей, которые помогали мне сориентироваться, в какую сторону идти, но я так хотела, чтобы они просто показали путь. Вместо этого у нас была веселая прогулка, полная вежливого кашля, чтобы изменить мое направление.

Наконец мы добрались до просторной комнаты с одним или двумя стульями у стены. Ничто не мешало прекрасному мраморному полу, выложенному по кругу ромбами кораллового и грязно-белого цвета. Я подняла глаза от пола и увидела короля в одном из кресел. Он отложил стопку бумаг, которые просматривал, и встал, жестом приказав слуге закрыть дверь. Мужчина поклонился, оставив нас с королем в огромной пустой комнате.

— Принцесса. Рад вас видеть. — Его голос и выражение лица сделали его слова удивительно, утешительно искренними.

— Пожалуйста, сир, здесь никого нет, кроме нас. Я бы предпочла, чтобы вы называли меня Мэри, когда никого нет рядом. Я начинаю бояться слова «принцесса».

— Тогда Мэри. — Он помолчал, словно обдумывая мое имя, потом покачал головой. — Поскольку у нас бал, а принцесса должна танцевать, я решил научить тебя этому как можно скорее. Я мог заставить Сограна сделать это, но он бы потом заставил бы меня страдать за это. Одно дело, когда он учит тебя боевому искусству — ему это нравится, и ты ему нравишься… но заставить его танцевать — это все равно, что копать воду в песчаных дюнах окровавленными руками, не говорю уж о том, чтобы учить этому.

Я была рада услышать, что я нравлюсь Сограну. Я не была уверена этому к концу нашей тренировки.

— Простите, что беспокою вас, Ваше Величество, — сказала я.

— Никаких проблем. Во всяком случае, не слишком. Я люблю танцевать, хотя ты найдешь много лучших танцоров. Кроме того, твое обучение даст мне перерыв от некоторых из наиболее утомительных задач дня. Это также поможет Бриоану научиться справляться с повторяющейся рутиной быть королем. — Он лукаво улыбнулся, что заставило его выглядеть совсем не по-королевски. Мне это очень нравилось.

— Так как же танцуют на балу в Айберло? — Я театрально поклонилась.

— Похоже на бальные танцы, но более стилизованно.

Мне было так приятно слышать, как он говорит о бальных танцах, что я невольно широко улыбнулась ему. Я чувствовала, как улыбка охватывала мое тело. Это была такая улыбка, которую обычно вызывала во мне мама. Он улыбнулся в ответ, прищурив глаза, чувствуя, как мне кажется, что сделало меня такой счастливой.

Он протянул руку и повел меня к центру комнаты.

— Мы не можем рисковать, приглашая музыкантов, пока я учу тебя, поэтому я надеюсь, что у тебя хорошее воображение и хотя бы сносное чувство ритма.

— В детстве я играла на пианино.

— У нас их здесь нет, хотя я слышал, что есть что-то подобное за океаном в Крио. А теперь давай начнем. Правая рука направо, а левая налево. Левая — высоко, правая — низко в противоположных сторонах. Затем делаешь шаг вправо, затем проводишь вперед левой рукой, снова вправо вперед, вперед, в сторону. — Теперь я находилась под прямым углом к королю. Мы повторили шаги так, что я встала спиной к королю, когда он держал мои руки над головой, а затем снова в сторону. Наконец мы снова посмотрели друг на друга.

— Вот это самый простой танец. Он имеет несколько вариаций. — Он показал мне более сложные шаги, которые можно сделать. Я обнаружила, что зря боялась, их было гораздо легче выучить. Большая часть легкости, однако, была связана со способностью короля заставить танец казаться естественным и текучим. Он все очень хорошо объяснил. Он также был терпелив, когда я спотыкалась, показывая мне последовательности, которые я путала, пока я не сделала все правильно.

— Вы что-нибудь знаете о Киросане? — спросила я, когда мы двигались в танце.

— Я знаю, что принцессе Касале двадцать пять лет. Мне не показалось, что тебе есть двадцать пять.

— Могу сказать, вы знали, что я лгу.

— Это единственная причина, по которой вы с Бриоаном решили сказать мне правду? — Он говорил строго, и его улыбка исчезла.

— Нет. Бриоан собирался рассказать вам, несмотря ни на что, и я не хотела притворяться принцессой в первую очередь. Не знаю, почему Бриоан решил, что это будет лучше, чем просто быть собой.

— Твои глаза создают проблемы.

— Но почему плохо для обычного человека иметь золотые глаза?

— Наш мир совсем не похож на твой, Мэри, как ты уже начала понимать. Равенство возникает медленно, и я могу сделать лишь очень немногое, чтобы поддержать эту тенденцию. Ты можешь думать, что короли всемогущи, но даже тиран не может иметь полного контроля, и я надеюсь, что я не тиран. Я иду по дюне, которая постоянно сдвигается подо мной так, что я должен поспешно и неоднократно поднимать ноги от падающих краев. Я старался продвигать идею, что те, кто не являются придворными, достойны такого же уважения, но это все равно что сказать песчаной буре сменить курс.

— Даже если ты будешь вести себя странно, большинство предпочтет считать тебя эксцентричной или принцессой-еретичкой, чем простолюдинкой. Золотые крапинки в глазах придворного складывались на протяжении поколений, означая, что у тебя есть высшее наследие. Если бы ты пришла во дворец со своими царственными золотыми глазами и заявила, что ты простолюдинка, ты бы таким образом объявила, что этот цвет ничего не значит. Есть те, кто убил бы тебя на месте, чтобы остановить распространение этой идеи.

— Не могу поверить, что все общество так одержимо цветом глаз.

Он снисходительно улыбнулся.

— Это не более странно, чем белые люди из вашей истории, считавшие людей с более темной кожей подвидом.

Я покраснела, думая о своем дедушке и о том неудобстве, которое моя собственная смуглая кожа принесла мне в семье мамы.

— Они тоже были глупы, — с горечью сказала я.

— Да, но на то, чтобы разрушить эти убеждения, уходят годы, как ты тоже знаешь из своей истории.

— Вы определенно много знаете о моем мире.

Его взгляд мгновенно стал отстраненным. Он повернул меня в танце так, что я больше не могла читать выражение его лица, его молчание внезапно стало тяжелым.

Я чувствовала себя более комфортно с королем Вероном, но его реакция напомнила мне, что он все еще был королем целой страны, а я была просто девушкой. Он сказал, что надеется, что он не тиран, но значит ли это, что он им не был? Может быть, ему есть чего бояться? Я споткнулась от волнения и чуть не наступила ему на ногу.

— Прошу прощения, Ваше Величество. — Я нервно посмотрела, не сердится ли он.

Должно быть, он ощутил что-то из того, что я чувствовала.

— Ты должна извинить меня, Мэри. Я не сержусь и знаю, что ты очень хочешь поговорить о Земле. Ты далеко от дома, и мы с тобой единственные, с кем ты можешь поговорить об этом. Но я не знаю, что тебе сказать, а Сограна иногда трудно понять. — Он печально улыбнулся. — Возможно, на сегодня мы изучили достаточно. Я пошлю за тобой завтра. — Он поклонился так, как король кланяется принцессе, а я опустилась в реверансе, предназначенном для правителя. Он подошел к двери, открыл ее для меня, что опять же удивило, и попросил своего слугу показать мне дорогу обратно в мои комнаты. Я обернулась, прежде чем завернуть за угол, и увидела, что король прислонился к дверному косяку, ни на что не глядя. Я решила, что Согран не единственный человек, которого трудно понять.

От меня не требовалось ужинать в бальном зале, поэтому я осталась в своей комнате. Это был долгий день, и после еды я сразу легла спать. На следующий день я встала как раз вовремя, чтобы одеться и отправиться на тренировку к генералу. Он хмуро посмотрел на меня, когда я вошла в отдельный зал для спарринга.

— Ты опоздала.

— Я думала, что вовремя.

— Думать, что вовремя — значит опоздать. Ты должна ждать, когда освобожусь я. Не я должен ждать тебя.

— В следующий раз я постараюсь прийти раньше вас, — сказала я раздраженно.

— Проследи за этим, или я заставлю тебя работать так усердно, что тебя вырвет, и тогда я начну все сначала.

Я вздрогнула. Вот же аккуратист! Я даже не опоздала.

— Давай начнем, — сказал он.

Мы начали с меча, повторяя вчерашнюю тренировку, но через некоторое время перешли к работе с ножом. С ним мне было сложнее, потому что я никогда не дралась с ножами в карате. Он должен был показать мне, как держать нож, а также объяснить различия в движениях тела, чтобы компенсировать использование более короткого оружия.

Согран, в конце концов, расстроился настолько, что остановил меня на полпути.

— Думаю, я научу тебя только нескольким блокам и ударам ножом. Ты слишком привыкла драться с оружием с большей досягаемостью. Я вылечу тебя от этого позже. А пока тебе нужно освоить как минимум два разных вида оружия. Думаю, что можем потренироваться с мечом. Похоже, у тебя есть кое-какие знания. Есть ли у нас какое-нибудь другое оружие, которое ты могла бы использовать?

— Я тренировалась с посохом, сайем¹ и нунчаками.

— Я знаю, что такое посох, но слова «сай» и «нунчак» для меня ничего не значат. Не могла бы ты показать мне, есть ли у нас что-нибудь подобное на стойке? — Он указал на стойку с оружием у стены.

Я посмотрела, но ничего подобного не увидела.

— Думаю, нам придется работать с посохом.

— Похоже на то. Хватай эти два, и мы начнем.

Удары были немного другими, но они были достаточно связаны, чтобы я вскоре смогла спарринговать. Я должна была следить за своими руками. Нам пришлось несколько раз останавливаться, чтобы залечить синяки, и один раз я сломала палец. Несмотря на быстрое исцеление, боль учила меня лучше, чем слова. Я быстро научилась защищаться.

К тому времени, когда Согран объявил перерыв, я еле дышала, мое лицо было таким горячим, что я могла бы поджарить на нем яичницу.

— Ты совершаешь слишком много ошибок. Я не хочу, чтобы ты разучилась всему, чему я пытался тебя научить. Приходи завтра снова. — Он вышел из комнаты, даже не оглянувшись, и у меня не было возможности спросить его о его визите на Землю.

Солнце снаружи ударило меня необычным всплеском тепла, когда я медленно шла назад к внутренней прохладе дворца. Я была слишком измучена, чтобы даже чувствовать себя удовлетворенной, когда добралась до своей комнаты без каких-либо неправильных поворотов. Меня ждала ванна, за что я была благодарна. У меня не было сил, чтобы магически очистить себя.

Слуга короля пришел через полчаса, чтобы проводить меня на очередной урок танцев. Вся эта гадкая борьба заставляла меня изучать планировку дворца быстрее, чем планировалось. На этот раз мне пришлось только один раз подавить желание схватить слугу за рубашку, встряхнуть его в отчаянии и поставить перед собой.

Когда мы вошли в танцевальный зал, король снова просматривал бумаги. Он всегда по полной использовал свое время. Его брови сосредоточенно нахмурились над бумагой, которую он изучал, поэтому он не заметил моего приближения, пока я не встала рядом с ним. Он поднял глаза с видом человека, чей разум все еще находится в середине мысли, но затем его взгляд сфокусировался на мне. Расцвела улыбка.

— Мэри, ты здесь. У меня начинает болеть голова от прищуривания.

— Что вы читаете?

— О, просто дипломатическая переписка с соседней страной. Поскольку мы в основном являемся пустынной страной, мы должны внимательно следить за нашими отношениями с пограничными странами, чтобы мы могли свободно импортировать и экспортировать товары.

Я слегка наклонилась, чтобы взглянуть на письмо. Для меня это была китайская грамота, и я поняла, что Бриоан никогда не учил меня узору письменности. Мне не нужно было смотреть на карту, когда Бриоан присоединился ко мне в путешествии.

— Вы знаете узор письменности? — спросила я.

— Да, я могу показать, если хочешь. — Он начал выстраивать сплетение нить за нитью в воздухе, каждая нить — водоворот золотисто-коричневого света. Хотя он создавал по одной детали за раз, он быстро построил узор так, что сплетение сформировалось за считанные секунды. — Эту нить ты должна изменить, — указал он. Я внимательно изучила ее, а затем выполнила сплетение. Мгновенно слова на бумаге обрели смысл. Мои глаза скользили по цветистому языку, пока не выскочило имя Бриоана.

— Мы поздравляем Зефана Бриоана с его недавним окончанием учебы у мастера и ждем приглашения Айберло, чтобы Тисимони могла лично выразить свое уважение, — прочитала я вслух. — Кто такая Тисимони, человек или страна?

— Страна, граничащая с нашей. На самом деле в письме намекается на то, что они хотят прислать незамужних молодых леди в надежде, что те смогут договориться о браке.

— А вы бы сделали это? Разве Бриоан не имеет права голоса в данном вопросе? — Я подавила внезапный спазм в животе. Король опустил глаза на мои руки, и мои ладони замерли.

— Я не буду притворяться, что союз не будет нежелательным, но я уже сказал Бриоану, что он может жениться на ком пожелает. Я не буду его заставлять. Давай начнем сегодняшний урок? — Он встал, бросив бумаги на стул. Его рука была теплой и твердой, когда он повел меня на середину комнаты.

Он провел меня через шаги, которые мы изучили вчера в качестве повторения, затем начал развивать эти шаги, а также обучать меня первым азам нового танцевального стиля, который был намного более плавным. Это было труднее, учитывая, что большая часть танца проходила, не касаясь другого человека. Я должна была тщательно изучать шаги, так как отсутствие контакта увеличивало вероятность того, что я могу повернуть не в ту сторону.

Наконец мы остановились. Я боялась, что не запомню все это к балу, особенно если мне придется изучать больше. Я имею в виду, сколько действительно можно узнать за пять дней? Я выразила эту озабоченность королю.

— Здесь не так уж много нужно учить, Согран, Бриоан, и я позаботимся о том, чтобы ты была занята во время танцев, которых не знаешь.

Это стало облегчением, хотя я думала, что внимание короля, наследника и генерала может быть востребовано, что сделает наблюдение за мной намного более трудным.

На мгновение воцарилась тишина, и я нервно заерзала.

— Вы уже выяснили что-нибудь о моей маме или Келсоне? — поспешно спросила я.

Король посмотрел мне в глаза.

— Мне очень жаль, но мы пока ничего не нашли. Ты должна признать, что у нас мало информации, которая помогла бы нам найти этого Келсона.

Я уставилась в мраморный пол.

— Понимаю. — Что я вообще здесь делала? Как пребывание во дворце поможет найти маму? Никто, кроме меня, не знал, кого искать. Я чувствовала огромное желание просто покинуть дворец и искать маму самостоятельно, но понимала, что это будет бесполезно. Это была большая страна, и я понятия не имела, в каком направлении двигаться.

Я снова подняла глаза и увидела, что король внимательно наблюдает за мной.

— Обещаю тебе, что сделаю все, что в моих силах, чтобы найти твою мать.

— Спасибо вам.

Я устала и умирала с голоду — не слишком удачное сочетание для бодрости духа. Один раз я заблудилась по дороге в свою комнату, но почти сразу же обнаружила, что ошиблась поворотом, и была рада видеть, что Сентая накрыла на стол. Я набросилась на еду, почти не замечая ее вкуса. Когда я немного заполнила желудок, то поняла, что так, вероятно, было лучше. Это было одно из самых странных блюд Айберло, которое, как только мой голод утих, желудок все еще пытался переварить. Я перестала есть до того, как насытилась, просто чтобы убедиться, что не выплюну все обратно, а затем легла на кровать.

Следующее, что я помнила, как меня осторожно будят. Утреннее солнце лилось в окно яркими оранжевыми лучами, хотя воздух из открытых ставен был еще прохладен. Я застонала и попыталась стряхнуть руку, нарушившую мой сон.

— Простите, что разбудила вас, но если вы продолжите спать, то опоздаете на занятия с генералом, — сказала Сентая.

Это заставило меня вздрогнуть.

— Сколько сейчас времени? — Я схватила одежду, которую протянула мне Сентая, и влезла в нее со скоростью звука.

— Почти третья доля, принцесса.

— Святая корова, Согран прибьет меня. — Я схватила со стола кусок хлеба и выскочила за дверь, летя по коридорам. Я добралась до тренировочного зала, тяжело дыша, но успела гонга третьей доли, кусок хлеба был зажат в руке.

Согран вошел сразу же после меня. Он посмотрел на меня, подняв брови.

— Полагаю, ты еще не ела. — Он многозначительно посмотрел на мою руку. — Будет гораздо сложнее тренироваться запыхавшейся и на пустой желудок.

Я кивнула, чтобы сберечь дыхание, мои надежды, что он позволит мне съесть хлеб, резко упали.

— Ну, садись и ешь, пока не оправишься от своего мучительного путешествия сюда, — сказал он, удивив меня.

Мой плюхнулась на пол, и я надкусила мягкий хлеб на случай, если он передумает. Закончив, я медленно встала.

— Спасибо. — Я подумала, что у него был хороший день, чтобы быть таким снисходительным.

— Я не чудовище, Мэри.

Я почувствовала, как мое лицо вспыхнуло.

— Зачем вы с королем отправлялись на Землю? — спросила я в приступе дерзости.

Согран так долго стоял, глядя на оружие вдоль стены, его каменное лицо было особенно непроницаемо, что я подумала, что он не собирается отвечать. Отличная работа, Мэри. Разозли его, чтобы он мог убить тебя на тренировке, почему бы и нет?

— У нас с Вероном были свои причины покинуть Айберло. Когда Верон обнаружил, что сплетение может перемещать на большие расстояния, мы оба решили проверить неиспытанное сплетение и посмотреть, куда оно нас приведет, зная, что мы можем взорваться так же легко, как и пропутешествовать куда угодно. Я пошел первым, чтобы убедиться, что это не случится с Вероном, и оказался в далекой, чужой стране, дальше, чем я когда-либо представлял, что узор приведет меня… в Америке.

Я открыла было рот, чтобы спросить еще что-нибудь, но Согран остановил меня.

— Поскольку ты уже разогрелась, мы перейдем прямо к тренировкам по обращению с оружием. Возьми посох. — Он отвернулся и взял свой посох, затем вышел на середину комнаты и стал ждать.

Я надулась, подошла к стойке и медленно подняла посох. Почему получить любую информацию от короля и генерала было похоже на вытаскивание зубов? Почему они оба хотели покинуть Айберло? Конечно, Айберло был не очень привлекательным для низших классов, но и король, и генерал были довольно высоко в иерархи Айберло.

Я была так поглощена своими мыслями, что не заметила, как достигла середины зала, пока не почувствовала, как кто-то ударил мой посох и он с грохотом упал на пол.

— Сосредоточься. Тебе повезло, что я решил ударить посох вместо тебя.

Я более осторожно подняла посох и вовремя блокировала его незамедлительный удар. Он постоянно комментировал то, что я должна была исправить, или когда я хорошо блокировала, но у меня не хватало дыхания или свободного места в мозгу для каких-либо ответов.

Примерно через час мы сменили посох на меч. Следующий час я была гораздо больше напряжена, отвечая на каждое движение Сограна. Удар мечом был гораздо болезненнее, чем удар посохом. У меня все шло хорошо, пока он не миновал мою оборону и не порезал мне руку. Боль пронзила тело, отвлекая от контрудара.

Согран отодвинулся на миллиметр, прежде чем коснуться моего живота.

— Ты должна научиться блокировать боль и продолжать бороться. Если потеряешь концентрацию, будешь мертва.

— Но почему? Почему я вообще должна драться? Я должна быть дома с мамой. — Я упала на колени, слова вырывались из меня громкими всхлипами, когда я боролась и не могла сдержать рыдания. — Я не должна драться, и если мне когда-нибудь придется кого-то убить, это навсегда останется на моей совести. Я не должна быть здесь. Мама и я, мы не должны быть здесь. Больше всего мы должны беспокоиться о своевременной оплате счетов, а не о смерти от варварского оружия. — Было забавно, как одышка в сочетании с кровавым порезом на руке, прорвало поток моих подавленных эмоций.

Я смотрела в пол, зрение туманилось от обильных слез, хлынувших из глаз, когда я почувствовала, как чья-то рука сжала мое плечо. Я ждала выговора. Ничего такого не последовало. Согран, молча, стоял рядом со мной, пока я плакала.

Когда я достаточно овладела собой, чтобы нормально дышать, то глубоко втянула воздух. Затем я вылечила руку сплетением. Отсутствие боли помогло мне перестать плакать. И все же я в замешательстве осела. Согран убрал руку и одним плавным движением сел рядом со мной. Его осанка заставила меня осознать свою плохую осанку, поэтому я выпрямилась и посмотрела на него.

— Ты права, что здесь все гораздо менее безопасно, чем в вашем доме на Земле, и что Айберло может потребовать от тебя того, с чем тебе никогда не пришлось бы столкнуться там. Но знай, Мэри, если ты пытаешься делать то, что правильно, тебе никогда не дадут больше того, с чем ты можешь справиться. Я верю, что ты сейчас здесь, и что ты должна быть здесь. Значит так надо, Мэри.

Было странно слышать, как Согран мотивирует меня. На самом деле он не производил на меня впечатления ободряющего оратора, но его слова что-то сделали со мной, ослабили то, что я сдерживала. Я больше не цеплялась за голую надежду, которую прятала глубоко внутри, что пребывание в Айберло было всего лишь сном, или что я проснусь, чтобы найти себя привязанной к какому-то новому современному симулятору виртуальной реальности.

Я встала.

— Ладно, я снова готова к спаррингу.

Согран кивнул. Он стоял напротив меня и ждал. И на этот раз я ударила первой.

Я вышла из тренировочного зала более усталой, чем вчера. Я вложила все свои силы в атаки и блоки. Знание того, что моя жизнь может зависеть от мастерства или его отсутствия, подстегнуло меня, когда я почувствовала, что готова упасть.

Согран одобрительно кивнул в конце тренировки.

— Все, что тебе было нужно, это небольшая царапина на руке, чтобы сосредоточиться. Если бы я знал об этом, то сделал бы это в первый же день. — На мой взгляд, высеченный из гранита человек, реально усмехнулся. — Ты не можешь отрицать, что лучше сосредотачиваешься, когда тебе больно. Баро — хороший тому пример. Ты не вкладывала все свое внимание в борьбу с ним, пока он не ударил тебя в живот.

— Хочешь сказать, что до этого я не срывалась, — сказала я.

— Нет, я видел не недостаток контроля. Ты превратилась в совершенно другого бойца — того, кто быстрее замечал намечающиеся удары, и блокировал их до того, как удар получал полную силу, давая себе время для противодействия. Ты заметила, сколько еще раз ты была в состоянии атаковать, а не обороняясь после того, как была ранена? Разница была существенной. — Он, должно быть, понял о чем я думаю, потому что добавил: — Я не собирался цацкаться с тобой. То, что тебе нужно понять — это как овладеть этим фокусом, чтобы не получать травм.

— Понимаю вашу точку зрения, но труднее сделать, чем сказать.

— Именно поэтому мы тренируемся. Увидимся завтра, — сказал он. Затем вышел за дверь, отправившись на большую тренировочную площадку. Я медленно заковыляла наружу, чувствуя, как из-за палящего солнца у меня пульсирует в голове. Сплетение сняло головную боль, но я почувствовала другую боль, когда увидела Зефу Авану, направляющуюся к тренировочной площадке в изысканных зеленых штанах и рубашке. Они выглядели новыми и дорогими. Мне было интересно, зачем она идет сюда.

— Похоже, у нас вырабатывается привычка сталкиваться друг с другом, принцесса, — она протянула слово «принцесса» так, что оно звучало скорее как шутка, чем как титул.

— Похоже, что так. — Я растянула губы в улыбке и поклонилась только после того, как она поклонилась мне.

— Боже мой, что случилось? Ты выглядишь так, будто на тебя напали воры. — Ее глаза излучали беспокойство, в то время как насмешка на губах трубила о презрении.

Я небрежно оглядела себя, заметив разорванный и окровавленный рукав и мокрую от пота одежду, и пожала плечами.

— Я много тренировалась.

— Слуги, должно быть, приняли тебя за крестьянку. Сочувствую, но на что можно надеяться в таком наряде?

— Тебе придется спросить об этом у генерала, хотя я бы не стала упоминать о том, что считаю его слугой. Не думаю, что ему это понравится. — Я поставила ее в тупик, поэтому воспользовалась своим преимуществом. — Вижу, ты сама направляешься на тренировочную площадку. Собираешься тренироваться на ринге?

Авана резко выпрямилась.

— Я леди благородной крови, а не какая-то девка, которую можно увидеть потной, грязной и истекающей кровью… — Она презрительно посмотрела на меня.

— Такая как я? Но ты забываешь, Зефа Авана, что мне бросили вызов. Ты также можешь быть оспорена.

— Ты сказала нам, что соревнуешься, так что, конечно, тебе можно бросить вызов. Я, однако, не соревнуюсь. Я бы никогда так себя не опозорила.

— И все же ты умоляла Бриоана вернуться в игру. Тебе не показалось столь отвратительным настаивать на том, чтобы наследник сражался на ринге.

— Зефан Бриоан — мужчина. — Она сделала ударение на слове «Зефан», как бы еще больше подчеркивая мое недостойное поведение — называть Бриоана просто по имени.

— Как наблюдательно, — саркастически сказала я, указывая через ее плечо на приближающегося Бриоана.

Манеры Аваны мгновенно сменились на приторно-сладкие. Она повернулась к Бриоану с ослепительной улыбкой.

— Бриоан, я так рада видеть тебя. Я просто вышла прогуляться и встретила принцессу Касалу, которая направляется обратно во дворец. — Она повернулась ко мне. — Было очень приятно снова поговорить с тобой. Я нахожу наши встречи довольно очаровательными.

Это, очевидно, было приказом мне уйти, поэтому я решила остаться там, где была. Было приятно видеть, как на мгновение сузились ее глаза, прежде чем она повернула свое прекрасное лицо соблазнительницы обратно к Бриоану.

— Зефа Авана, Принцесса Касала, рад видеть вас обеих. — Он поклонился, и мы поклонились в ответ. Я была уверена, что Бриоан ведет себя так официально из-за моей потрепанной внешности. Я закатила глаза, глядя на него из-за спины Аваны, и создала чистящее сплетение, а также сплетение, чтобы поправить одежду, пока он поднимался со своего укоризненного поклона. Я увидела, как уголок его рта дернулся вверх, прежде чем Авана прервала любую возможную реакцию разговором.

— Ты идешь тренироваться, Бриоан? Я надеялась застать тебя там и посмотреть на твою тренировку. На тебя всегда так приятно смотреть.

Фу, гадость.

— Ты можешь смотреть, если хочешь, Авана, но я боюсь, что скоро тебе это наскучит. — Бриоану явно не нравилась идея глазеющей на него Аваны, когда он будет избит и распят на тренировочной арене.

— Я никогда не устану смотреть на тебя, — сказала она.

Боже, если Бриоан не был смущен, то я точно была вместо него. Он бросил на меня быстрый взгляд, и я пожала плечами. Авана проследила за взглядом Бриоана. Я была рада увидеть шок на ее лице, когда она увидела мою внезапно изменившуюся внешность.

— Я больше не буду мешать вам, две маленькие влюбленные пташки. Рада тебя видеть, Бриоан, Зефа Авана.

Бриоан испуганно вскинул голову на слова «влюбленные пташки». Когда я кивнула на прощание и направилась во дворец, Авана выглядела торжествующей.

Я поспешила в комнату, где меня ждал сытный обед из тушеного мяса, хлеба и различных фруктов. Это было почти нормально. Сентая стояла в углу и смотрела, как я ем. Я ела жадно, пока не почувствовала волну сонливости. Мой желудок просигнализировал мне прекратить есть или иначе мне придется столкнусь с последствиями. Поскольку до встречи с королем оставалось еще около часа, я решила поспать, прежде попросив Сентаю разбудить меня, когда придет время уходить.

Казалось, прошло всего мгновение, прежде чем она мягко потрясла меня за плечо. Я позволила ей одеть меня во что-то модное, все время чувствуя себя ребенком. Мне пришлось стиснуть зубы, так как если бы я не дала ей это сделать, это ранило бы ее чувства. Затем я стремглав направилась в бальный зал, где мы с королем учили танцы.

Я резко остановилась, увидев не короля, а Бриоана.

— Где король Верон? — спросила я удивленно.

— Не веди себя так, Мэри. Я сожалею о том, что произошло.

— Я не веду себя так, просто мне интересно, где король. — Я поняла, что это прозвучало раздраженно, хотя, честно говоря, не хотела.

— У него есть дела, которыми может заниматься только он, поэтому он попросил меня помочь тебе сегодня на уроках танцев.

Я потеряла дар речи, и он больше ничего не сказал.

— Тогда, наверное, нам стоит начать. — Я неловко протянула руки. Он подошел ко мне и осторожно, нерешительно взял мои одеревенелые конечности. Я снова почувствовала странное покалывание и напряжение в животе. Я пристально посмотрела на него, вспоминая магическое сплетение, но не смогла обнаружить никаких ее следов внутренним зрением.

Мне было сложно повторять за Бриоаном, и я запутывалась гораздо чаще, чем с королем. Мы почти не разговаривали, за исключением тех случаев, когда Бриоан указывал на мои ошибки. Я не сводила глаз с наших ног. Наконец, он остановился, но я продолжала смотреть на его ноги.

— Король сказал мне, что у тебя неплохо получается.

Это заставило меня вскинуть голову в мгновение ока.

— Я гораздо меньше с ним запинаюсь, чем с тобой, — сказала я, защищаясь.

— Интересно, почему так. — Уголок его рта дернулся, когда аметистово-золотые глаза посмотрели на меня.

— Ты заставляешь меня нервничать. — Слова вырвались прежде, чем я успела остановить себя. Я почувствовала себя загнанной в ловушку, но не знала почему. Я в тревоге отшатнулась, снова ища доказательства магического сплетения. Ничего. На этот раз Бриоан заметил, что я ищу что-то магическое.

— Что ты ищешь? — Он казался обеспокоенным.

Я чувствовала, что он тоже занимается магическими поисками.

— Ничего, я… слушай, мы закончили на сегодня? Я немного устала.

— Если хочешь, но я хотел поговорить с тобой об Аване, прежде чем ты уйдешь.

— Хочешь узнать мнение девушки о самом романтичном способе сделать предложение?

— Сделать предложение?

— Ты прав, ты еще слишком молод для этого. Я говорю, подожди немного, прежде чем принять решение. Ты понимаешь, что я имею в виду? — Я улыбнулась, заметив его смущенный взгляд.

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

Я снова начала чувствовать себя более комфортно, поэтому решила повеселиться.

— Ты же знаешь… Бриоан и Авана, тили-тили-тесто, жених и невеста, — пропела я. Эта песенка явно была не известна в Айберло, что немного омрачило эффект, но я все же увидела, как щеки Бриоана покраснели.

— Ты невозможна, — сказал он с явным разочарованием.

— Да ладно тебе, Бриоан. Ты же знаешь, что любишь меня. — Я широко улыбнулась. Он моргнул, и его голова слегка дернулась.

— Добро пожаловать к Аване, — продолжала я. — Только, пожалуйста, не спрашивай меня, какие подарки ей купить. Я знаю, что она тебе нравится, но она, кажется, считает, что я какая-то угроза. Я действительно не думаю, что ей понравится, если она узнает, что я рекомендовала ее новый дар любви. Увидимся на балу. — Я выскочила из комнаты, чувствуя, что задыхаюсь.

На утро следующего дня я пришла в тренировочный зал достаточно рано и решила размяться, ожидая Сограна. Генерал похоже не считал это необходимым, так как он ни разу не заставил меня это сделать.

Я сидела на поперечном шпагате, опустив голову, раскинув руки, когда услышала приглушенный вздох сочувствия к чужой боли. Я подняла глаза и увидела, как Согран и король Верон морщатся от боли.

— В чем дело? — спросила я.

— Мы и не подозревали, что ты гимнастка, — сказал король.

— Это, — сказал Согран, указывая на мою положение, — должно быть запрещено.

— Сейчас же издам закон, — сказал король Верон. — А теперь, Мэри, пожалуйста, окажи нам обоим услугу, и сядь нормально.

Я наслаждалась их неловкими взглядами, но все же сложила ноги по-турецки.

— Бриоан сказала мне, что твой вчерашний урок танцев прошел не так гладко, как обычно у нас с тобой. Я подумал, что это может быть частично из-за того, что ты привыкла только к моим подсказкам, поэтому я заручился поддержкой Сограна с танцами на сегодня.

— Думала, вы ненавидите танцы, — сказала я генералу.

— Я избегаю их, когда могу, но сегодня, кажется, особенно трудно, — ответил он.

— Сегодня бал, — сказал король Верон.

— Что? Я думала, что он завтра. Я потеряла счет дням или что-то в этом роде? — Мой желудок сжался и скрутился в узел.

— Нет, его перенесли из-за неких обстоятельств, которые должны произойти завтра. Несмотря на то, что трудно изменить дату бала, другое событие оказалось вообще невозможно перенести, поэтому я решил отменить ваши тренировки на сегодня, — сказал Верон.

— А вы не можете отложить бал?

— Увы, нет. Мне очень жаль, но это выглядело бы неуважением, если бы я отложил бал, а не дал его раньше.

— Я не возражаю, правда, — настаивала я, хотя знала, что это не поможет.

Король улыбнулся, и даже Согран выглядел немного менее мрачным.

— Я знаю, ты не будешь возражать, но принцесса Касала будет.

Мои плечи поникли.

— Ладно, давайте танцевать, — мрачно сказала я.

Согран рассмеялся.

— Все решат, что ты, как я.

Я резко подняла глаза, гадая, не подразумевается ли что-то в этом заявлении. И король, и генерал смотрели на меня с одинаково непроницаемыми выражениями, и мне вдруг захотелось закричать от разочарования.

Согран протянул руки в приглашении, его глаза встретились с моим взглядом, которые, казалось, говорили: придерживайся танца, детка… и никаких вопросов, иначе погоришь. Я сжала и разжала кулаки, прежде чем принять руки Сограна.

Согран без всяких затруднений вел меня в танце, пока король наблюдал за нашими успехами. Но было странно так хорошо танцевать в комнате с оружием.

— Знаешь, вы очень хороши для того, кто избегает танцев, когда это возможно, — прокомментировала я.

— Я неплохо танцую, просто предпочитаю заниматься другими делами, — ответил Согран.

— Но почему?

Король Верон рассмеялся.

— Все потому, что Согран — довольно подходящая партия, и женщины не перестают докучать ему на балах.

Согран бросил на короля взгляд, который сразу же стер его улыбку. Верон даже выглядел немного раскаявшимся.

— Я, конечно, не единственный, чьего расположения жаждут на балах, Ваше Величество. — Согран развернул меня с большей силой, чем это было необходимо.

Я поймала себя, что вдруг почувствовала, будто нахожусь на поле боя.

— Прошу вас, джентльмены. Я уверена, что вы очень привлекательны для женщин. Как это должно быть тяжело для вас обоих! — Я постаралась вложить в слова как можно больше сарказма. — И нет нужды спорить о том, кто более жалок, потому что он самый обаятельный.

Оба мужчины улыбнулись, но улыбки были грустными.

— Тяжело, когда ты привлекателен не сам по себе, а из-за того, что представляешь, особенно когда ясно даешь понять, что не женишься, — сказал король Вероне.

— Погодите. Вы говорите о себе, как о короле, или о вас обоих? — спросила я.

— Он имеет в виду нас обоих, — сказал Согран.

— Но почему? Что вы двое имеете против брака?

— Ничего, — хором ответили они.

— Ты спотыкаешься, Мэри. Перестань болтать и будь внимательнее, — попросил Согран.

— Вовсе нет. Ну, во всяком случае, не часто. Думается, вы просто не хотите говорить о браке. Кроме того, разве мужчины, с которыми я буду танцевать, не ждут, что я буду с ними разговаривать?

— Думается, будет лучше, если ты будешь как можно меньше разговаривать со своими партнерами по танцам, — сказал Согран.

Мое лицо вспыхнуло.

— Значит, я должна быть такой же, как Элиза Дулит², и произносить только маленькие фразы вроде «Как поживаете?», чтобы никто не заподозрил, что я мошенница, да? — я почувствовала себя обиженной.

— Думаю, так будет лучше, — мягко сказал король.

— Ладно. Я постараюсь обуздать свой болтливый язык. — Если бы мама увидела выражение моего лица, она бы сказала, что я дуюсь.

— Хорошо. Лучше быть загадочной. Пусть люди заполнят пробелы в твоем молчании своими собственными ожиданиями того, какой должна быть принцесса, — сказал король Верон.

Согран передал меня королю. Некоторое время мы танцевали молча, а Согран наблюдал за нами. Я заметила, что они умело перевели тему разговора на меня, но я не стала спорить, не зная, насколько могу безопасно раздражать короля и генерала.

— Мой самый большой страх заключается в том, что я не смогу танцевать под музыку. Я так привыкла танцевать в тишине, что боюсь, как бы музыка не сбила меня с толку.

— Думаю, что музыка скорее поможет, чем помешает, — сказал король.

Генерал и король обменялись со мной разными танцевальными стилями. Я чувствовала себя мячиком пинг-понга, но это помогло разобраться с двумя разными подходами.

— Есть кое-что, о чем я хотела спросить, — сказал я, когда генерал развернул меня в особенно головокружительной манере. Он бросил на меня настороженный взгляд, но кивнул королю.

— Король назвал вас принцем Сограном. Поскольку Бриоан сказал, что он и его мама ближе всех к трону, значит ли это, что вы откуда-то еще?

— Да, — коротко ответил Согран. Я умоляюще посмотрела на короля.

— Ладно, давай, Согран. Не нужно ничего скрывать, — лукаво произнес король. Согран нахмурился, но упрямо молчал.

— Согран — второй сын короля Корха и королевы Докры из Зефти, одной из соседних стран, — услужливо ответил король.

— Тогда почему вы здесь? — спросила я Сограна.

Согран ответил просто, но с видом человека, который хочет, чтобы дискуссия закончилась.

— Королева Докра родилась в Айберло будучи Зефой, и поскольку я второй сын, а мой брат уже женат, мне не было необходимости оставаться на родине. Поэтому много лет назад меня отправили сюда в качестве дипломатического жеста доброй воли. Я остался здесь, потому что таково было мое желание. — Как будто для того, чтобы я перестала задавать вопросы, он остановил меня на полпути. — Думаю, она справится, Ваше Величество. Не понимаю, почему у нее с Бриоаном вчера были проблемы. Возможно, тебе следует избегать танцев с ним в течение вечера.

Я почувствовала странное чувство разочарования, смешанное с облегчением.

— Ты же знаешь, что это будет невозможно, Согран, — сказал король. — Будет странно, если принцесса не будет танцевать со своим спасителем.

— Возможно. Просто помни, оставайся сосредоточенной. Если ты не сконцентрируешься, то пострадаешь, а я этого не хочу, — сказал Согран.

Я закатила глаза.

— Танцы — это не сражение, генерал.

— Есть похожие элементы, — упрямо сказал он.

Я озорно ухмыльнулась, схватилась за ногу, и выпрямила ее вверх.

— Как, например, гибкость?

Он толкнул меня так, что мне пришлось отпустить ногу, чтобы удержаться.

— Нет, как равновесие и плавность движений. Теперь иди. Я уверен, что твоя служанка беспокоится о том, чтобы успеть подготовить платье к балу.

В какой-то сюрреалистический момент меня поразило, как небрежно я разговаривала с королем и принцем, но я отмахнулась от этих мыслей.

Сентая распахнула дверь в мою комнату, как только я потянулась к ручке.

— Ого, Сентая, у меня душа в пятки ушла. — Я приложила руку к быстро бьющемуся сердцу.

— Мы должны подготовить вас, Ваше Высочество. Должны убедиться, что платье идеально сидит на вас. Затем нам нужно будет начать подготовку ваших волос и макияжа.

— Но бал состоится только вечером. У нас есть много часов в запасе, то есть частей в запасе, — запротестовала я, думая, что частей в запасе звучит не так убедительно.

— Нам понадобятся все части перед балом, чтобы превратить Ваше Высочество в самую заметную, потрясающую фигуру из всех присутствующих. Если Ваше Высочество позволит. Не годится, чтобы вас затмили на балу в вашу же честь, — сказала Сентая с необычной живостью. Я была так впечатлена, что позволила ей усадить себя на маленький табурет, который она передвинула на середину комнаты. Потом он позвала портниху из-за двери. Я понятия не имела, откуда та взялась, я не видела ее по пути в комнату.

Портниха была миниатюрной женщиной, невысокой и худой, в наряде, который идеально подчеркивал ее фигуру. У него не было ни кружев, ни оборок, но был элегантный простой крой, который делал ее изящной. Однако, я могла разглядеть ее наряд только со спины, потому что она несла перед собой тонны ткани, которые, как я скоро поняла, были моим платьем.

Она сумела поклониться, несмотря на тяжелый груз в руках, и терпеливо ждала, пока Сентая разденет меня. Я почувствовала, что краснею, когда Сентая показала, что я должна снять даже свое нижнее белье, но не успела я его снять, как швея, словно по волшебству, накинула на меня золотое полупрозрачное нижнее белье. В ее руках появились ножницы, иголка и нитка. Она с удивительной скоростью срезала куски ткани и делала швы. Я стояла так неподвижно, как только могла, гадая, снимется ли одежда после такой аккуратной подгонки.

Затем Сентая со швеей заставили меня шагнуть в шелковые золотистые штаны с кружащейся темно-фиолетовой вышивкой, которая потихоньку начиналась у бедра, но становилась более плотной, когда извивалась по направлению к лодыжке. На лодыжках Сентая застегнула браслеты из темно-фиолетового металла, из-за чего они, казалось, выходят из-под штанов и тянутся по моей ноге одним непрерывным потоком, пока не достигают золотых туфель.

Поверх штанов шло платье, разделенное на четыре части спереди, но сплошное сзади. В отличие от штанов, платье было из темно-фиолетового материала с золотой строчкой. Редкий золотой узор начинался внизу, и усиливался к верху, превращая лиф практически в золотой, так что очень мало фиолетового прогладывало наверху. Диагональная полоса исключительно фиолетового материала была плотно пришита к лифу спереди, но свободно, как шарф, свисала сзади до середины бедра, с золотым узором на конце. Рукава достигали чуть выше локтей, но продолжались извилистыми золотыми браслетами, которые Сентая прикрепила к ткани как металлическое продолжение материала, обволакивающее остальную часть моих рук.

Пока швея зашивала на мне платье, Сентая надела мне на пальцы золотые и аметистовые кольца. Я начала чувствовать себя немного переутомленной, но это даже и близко не было завершению. Я простояла, как мне показалось, около часа, пока швея заканчивала шить. К этому времени я уже решила, что меня действительно придется вырезать из платья, когда бал закончится.

Наконец, мне разрешили сесть. Я плюхнулась в кресло, и швея в ужасе взвизгнула. Я встала, расправила платье и осторожно присела. Сентая вздохнула. Зеркало было не передо мной, поэтому я была не готова к тому, что огромный вес обрушится на мою черепушку, когда Сентая положила что-то мне на голову.

— Что это такое?

— Ваш головной убор, Ваше Высочество, — ответила Сентая.

— Ты хочешь сказать, что я буду носить этот груз на голове весь вечер? — в ужасе спросила я.

— Конечно, Ваше Высочество. Это головной убор, соответствующий вашему положению.

Мне показалось, что в ее тоне прозвучало предостережение, но я все равно сказала:

— Разве нет более легкого головного убора, который бы соответствовал моему положению?

— Я надеюсь, что Ее Высочество не будет недовольна мной, но такого нет, — твердо ответила Сентая.

Откуда взялась эта властная Сентая?

— Будет твоя вина, если я упаду, — пробормотала я, но сидела неподвижно, пока она накручивала волосы на головной убор и накладывала на мои волосы магическое сплетение, чтобы сделать то, что надо. Швея ушла, но я еще несколько часов просидела, приклеившись к стулу, пока Сентая заканчивала причесываться меня и наносить макияж.

Зная, что народ Айберло, как правило, сочетает макияж с одеждой, я положилась на мнение Сентаи:

— Могу ли я, по крайней мере, не быть вынужденной носить фиолетовую помаду? Я действительно была не в настроении выглядеть как готическая золотая булавочная подушка.

— Укажите цвет, который вам нравится, Ваше Высочество, — сказала Сентая голосом, который означал, что она дарует мне огромное благо. Она становилась все смелее со мной, несмотря на постоянное «Ваше Высочество».

Я указала на красную помаду с коричневым оттенком, которая, как я считала, будет сочетаться с моей кожей, и была вознаграждена одобрительным кивком. Сентая приказала мне закрыть глаза. Она нанесла несколько оттенков фиолетового на мои веки. Использовав тонкую кисточку, она сделала золотую подводку, которую провела к моим вискам в том же самом петлистом, изогнутом виноградном узоре, что соответствовал узору на платье, а затем приклеила несколько фиолетовых камней посреди нарисованных золотых петель. Она нанесла золотисто-коричневые румяна и помаду. Вставила мне в уши извилистые золотые серьги с фиолетовыми камнями. Интересно, как бы она это сделала бы, если бы у меня не было проколотых ушей? Наверное, проткнула уши серьгами.

Наконец, со мной закончили, и я позволила себе посмотреть в зеркало. Человек, смотревший на меня в зеркало, определенно не был Мэри Маргарет Андервуд. Было странно смотреть на себя, зная, что это я, но видя кого-то совершенно непохожего на меня. Макияж был похож на настоящую маску, но он не выглядел дрянным. Сентая проделала хорошую работу, используя различные пурпурные цвета, чтобы сделать мои золотые радужки еще более яркими. Паутина из золотого и фиолетового металла на моей голове, с волосами, переплетенными по всей длине, добавила царственности лицу, которую я никогда не замечала раньше. Конечно, я чувствовала, что могу упасть в любую минуту, но ощущение, что я похожа на принцессу, заставило меня расправить плечи и поднять подбородок, чтобы компенсировать это.

— И когда же меня ожидают? — спросила я.

— Прямо сейчас, Ваше Высочество.

Мой живот сжался от нервов. Я не хотела выходить из комнаты. Что, если я испорчу танцы, показав всем, что я мошенница? А я именно ей и была.

Я сглотнула, у меня внезапно пересохло в горле.

— Я готова идти. — Это была ложь, но я знала, что будет еще хуже, если я не появлюсь вообще. Я встала, пошатнулась, удержала равновесие и пошла впереди Сентаи направо, но Сентая кашлянула, подсказав, что мне в другую сторону. Думается, в таком виде, я все-таки смогу произвести нужное впечатление.

Сердце забилось в панике. Я никогда не ходила ни на какие танцы, но была уверена, что если появишься без пары, то тебя заклеймят неудачницей. Я почти спросила об этом Сентаю, но передумала, так как в зале были и другие слуги.

Мы подошли к гигантским дверям, ведущим в бальный зал и стали ждать, когда нас заметят гости. У меня было ужасное чувство, похожее на то, когда я впервые обратилась с просьбой к королю. Это было всего пять дней назад? Время замедлилось и растянулось, заполнилось многими вещами, которые я узнала с тех пор, как встретилась с королем Вероном на троне.

Сквозь двери доносилась музыка и оглушительный гул множества голосов. Музыка казалось похожей на средневековую, но игралась на странных инструментах. Я почувствовала легкий толчок в спину со стороны Сентаи, подталкивающий меня вперед, но сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем проскользнуть мимо дверей на верхнюю ступеньку. Ревущий ропот перешел в тихое жужжание, когда королевский глашатай произнес мое имя принцессы ясным, громким голосом. Вздернув подбородок, я спустилась по мраморным ступеням, стараясь не выглядеть так, будто вся моя концентрация была сосредоточена на том, чтобы не споткнуться, хотя это и было так.

Король Верон ждал внизу в изумительном золотисто-голубом наряде. На нем была золотая цепь, инкрустированная драгоценными камнями, которая спускалась с левого плеча на правое бедро и обратно. Бриоан и Согран стояли рядом с ним. Бриоан был в темно-фиолетовом, расшитом золотом одеянии, странно похожем на мое, с меньшей золотой цепью на плече. Согран стоял неподвижно в серо-серебристом. Конечно же, Согран нашел самый скучный цвет, чтобы надеть на бал. Однако он выглядел по-королевски, и я подумала, что простота его оттенка на самом деле делает его более заметным, чем все другие ярко одетые приглашенные на бал.

— Принцесса Касала, от имени Айберло, я приветствую вас на этом балу в Вашу честь, — громко произнес король Верон, чтобы все услышали.

Король посмотрел на меня так, словно от меня требовался ответ, и я произнесла:

— Для меня большая честь быть здесь. — Согран слегка кивнул, и я внутренне вздохнула, обнаружив, что не ошиблась в ответе.

— Теперь, когда вы здесь, бал провозглашается открытым. Не окажете ли вы мне еще большую честь первым танцем? — спросил король Верон.

— С превеликим удовольствием, Ваше Величество, — ответила я. Я была очень рада, когда увидела других партнеров по танцам, выстроившихся вдоль линии на полу. Это не было бы похоже на танец короля и королевы выпускного бала, где пара танцевала одна в начале песни. Заиграла музыка. Знакомое ведение танца короля Верона помогло мне достаточно расслабиться, чтобы понять, что легче танцевать под ритм музыки. Я действительно чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы бросить короткий взгляд на других танцоров, но сразу же пожалела об этом, когда увидела, что Бриоан танцует с Аваной в нескольких шагах от меня. На ней было великолепное темно-бордовое платье с зеленой вышивкой. Ее головной убор был лишь немного менее сложным и огромным, чем мой собственный. Она выглядела как ожившая Афродита.

Я поспешно оглянулась на короля, который казался удивленным.

— Ты очень хорошо справляешься, принцесса, но я бы посоветовал тебе сосредоточиться на своем партнере, — сказал он, когда я рискнула еще раз бросить быстрый взгляд в сторону Бриоана. Я вернулась к своему собственному танцу, едва избежав спотыкания. Танец закончился, и мы с королем Вероном поклонились друг другу в знак благодарности.

Я думала, что, возможно, мне удастся отсидеться на следующем танце, а возможно, и на следующих нескольких, но подошел Согран.

— Ваше Высочество, могу я получить удовольствие пригласить вас на танец?

— Конечно, генерал. Для меня это большая честь. — Я старалась не улыбаться. Но как только заиграла музыка, не могла не прошептать ему: — Я думала, что никогда не услышу, как вы произносите «удовольствие» и «танец» в одном предложении.

— Все бал. Я должен следить за приличиями. Кроме того, если я не стану танцевать с тобой, то мне придется танцевать с одной из интриганок. — Согран склонил голову набок, где сплетничала стайка женщин, часто поглядывая в нашу сторону.

— Разве не парень приглашает девушку на танец? — спросила я.

— Не всегда. Для женщины приемлемо пригласить мужчину, и они делают это, поверь мне. — Голос Сограна звучал расстроено. Его лицо было самым эмоционально выразительным из всех, что я когда-либо видела. Мне пришлось сосредоточиться на своих шагах, чтобы не рассмеяться и не споткнуться. В конце танца мы с генералом поклонились, и я попыталась проскользнуть к стене, но меня остановил молодой человек в темно-зеленом со светло-фиолетовым костюме, который делал его удивительно похожим на павлина.

— Могу ли я иметь честь заполучить этот танец, Ваше Высочество? — Он низко и торжественно поклонился. Обычно я бы улыбнулась, но занервничала из-за танца с кем-то новым, и не была уверена, что могу сказать «нет».

— Для меня это большая честь… — Я замолчала, не зная ни его имени, ни того, как ему поклониться.

— Долн Земф, Ваше Высочество, — сказал он, снова кланяясь. Я ответила ему соответствующим поклоном и позволила отвести себя обратно к танцующим. Танец прошел на удивление хорошо. Долн Земф оказался хорошим танцором, за которым было легко уследить. После того, как я поклонилась ему в знак благодарности, его быстро сменил пожилой мужчина в оранжевом, затем молодой человек в красном, затем снова зеленом. Я бросила попытки запоминать их имена. Они все начали сливаться. Танцевать стало больно. Шов на боку начал натирать и с каждым шагом голова становилась все тяжелее.

Король или генерал всегда умудрялись увести меня во время танцев, которых я не знала, так что я была избавлена от того, чтобы кто-то обнаружил мое невежество, но танцы все еще казались бесконечными.

Я поклонилась другой цветной ткани, глядя больше на свои ноги, чем на мужчину, и задаваясь вопросом, стоит ли тратить силы на сплетение, чтобы облегчить боль в моих ногах, когда голос мужчины привлек мое внимание.

— Принцесса. — Затем, чуть тише, его дыхание коснулось моего уха, он сказал: — Мэри.

Я оторвала взгляд от пола и обнаружила свое лицо в нескольких дюймах от лица Бриоана. Мы разошлись в грациозном потоке танцевальных па. Бриоан не сводил с меня глаз.

— Ты как будто отсутствовала, — сказал он.

— Прости. Я танцевала со многими мужчинами. Все вокруг начинало расплываться передо мной.

— Тебе не обязательно принимать каждое предложение. Если хочешь, мы можем остановиться, и я отведу тебя в зону отдыха. Там есть столы и стулья. Можешь присесть и немного отдохнуть. — Он выглядел обеспокоенным.

Танцевальные шаги снова сблизили нас, мы затаили дыхание. На мгновение я забыла о своей раскалывающейся голове, о натирающем бок шве и о ноющих ногах. Я почувствовала необоснованное желание продолжать танцевать, приблизить щеку, чтобы она стала ближе к… я быстро отстранилась.

— Я бы хотела отдохнуть. Спасибо, Бриоан. — Меня трясло. Бриоан заметил это. — Должно быть, я устала больше, чем думала, — добавила я.

— Я должен был заметить раньше. Мне очень жаль, Ваше Высочество. — Бриоан поклонился, протянул мне руку, и я приняла ее, боясь поднять глаза, но Бриоан прошептал: — Навались на меня всем своим весом, я не склонюсь под ним. — Так я и сделала. Его рука согнулась в ответ на мой вес.

Вскоре мы подошли к незанятому металлическому столу с завитками, похожему на мебель для патио. Я села со вздохом, пока Бриоан отходил, чтобы принести мне напитки и немного еды. Зона для отдыха напомнила мне французское кафе. Люди за столами на удобных темных сиденьях внимательно разглядывали тех, кто стоял и танцевал, потягивая напитки и закусывая. В другом конце комнаты была лестница, ведущая ко входу, а рядом — тронный помост, так что не было видно только того места, которое находилось прямо напротив трона. Столы были маленькими, с двумя стульями, давая парам некое уединение.

Я, наслаждаясь сидячим положением, наблюдала за движениями танцующих. Однако моя безмятежность была нарушена появлением Афродиты-Аваны, нависшей надо мной с ненавистью на густо накрашенном и украшенном драгоценными камнями лице.

— Надеюсь, у тебя нет никаких намерений по отношению к Бриоану, — сказала она убийственным тоном.

— Возьми себя в руки, Авана. — Я еле говорила, потому что в голове снова стучало. Я устранила головную боль сплетением. Было бы неразумно вступать в перепалку с Аваной, когда у меня уже болела голова.

— Что это значит? В этом нет никакого смысла, — презрительно сказала она.

— Это значит, что у тебя проблемы с головой. Я не пытаюсь украсть у тебя Бриоан, так что перестань винить меня в своей неуверенности. — Я надеялась разозлить ее настолько, чтобы она ушла.

— Я не дура, принцесса. Я видела, как ты смотрела на него во время танца. Но ты его не получишь. Я разоблачу тебя за обман, и тогда единственное, что коснется твоей прелестной шейки — это стальной поцелуй, пронзающий ее. — Она со свистом повернулась к молодому человеку, стоявшему в нескольких футах от нее. Я наблюдала, как она одним взглядом обрушила на него все свое обаяние, словно только что не угрожала моей жизни, или будто угрозы жизни были обычным явлением, чтобы еще зацикливаться на них. Холодок пробежал по моей спине струйкой пота.

Я и понятия не имела, что ее злоба настолько сильна. Я понимала, что она может доказать, что я мошенница, потому что я ей и была, и тогда вся магия мира никак мне не поможет.

Когда Бриоан, наконец, вернулся с едой, у меня совсем пропал аппетит, хотя вода была желанным бальзамом для песка пустыни, застрявшего в моем горле. Он сел и нахмурился. Я поняла, что он чем-то обеспокоен, но не смела посмотреть на него.

— Что не так? Что произошло?

— В какое время я могу покинуть бал, никого не обидев? — спросила я.

— Пока не время. Мне очень жаль, — ответил он.

— Не знаю, стоит ли тебе сидеть здесь со мной, Бриоан. Иди, попроси свою любовь потанцевать с тобой или еще что-нибудь. Ей нужна уверенность, что ты принадлежишь ей. — Я видела, как Авана кружилась в танце с другим молодым человеком. Она все время бросала взгляды в мою сторону.

— Она не моя любовь и не имеет на меня никаких прав. — Его гнев заставил меня удивленно взглянуть на него. — Зачем ты это делаешь? — яростно спросил он.

Я была в замешательстве.

— Делаю что?

— Подталкиваешь меня к Зефе Аване, — сказал он.

— У меня сложилось впечатление, что вы были довольно близки, и я определенно знаю, что она хочет быть еще ближе к тебе. Она тебе нравится, иначе ты бы не покраснел, когда я дразнила тебя по поводу нее. Я действительно думаю, что будет лучше, если ты дашь ей знать, что она тебе нравится, иначе… — Я вовремя остановилась. Он не поверит, что Авана угрожала мне.

— Иначе что? — спросил он.

— Ничего. Эй, это что, шоколад? Я умираю, как хочу шоколад с тех пор, как попала в Айберло. — Я внимательно посмотрела на тарелку с едой, которую раньше игнорировала.

— Нет. Я не знаю, что такое шоколад, но это не сработает, Ваше Высочество. Иначе что? — Он посмотрел на меня так пристально, что я почувствовала это, даже когда изучала тарелку с угощением.

— Ты хочешь сказать, что здесь нет шоколада? — в отчаянии спросила я. Он просто продолжал смотреть на меня, не отвечая.

Я вздохнула.

— Ладно. Иначе Авана только что пригрозила разоблачить меня, чтобы мне отрубили голову.

— Она такого не делала. У Аваны нет ни капельки злости.

Я вдруг пришла в ярость.

— Видишь, я знала, что ты мне ни за что не поверишь! Я хочу, чтобы ты знал, что твоя маленькая сливочная слойка совершенства может быть довольно жестокой к тем, кого она не любит.

— Я не могу в это поверить. В ней нет ни капли жестокости, она ни с кем так себя не вела. — Он казался смущенным.

— Мне очень жаль, если ты не осознаешь, насколько глупо было это заявление, но ты заслуживаешь того, что получаешь. Надеюсь, у вас будет счастливая совместная жизнь. — Хотя у меня были серьезные сомнения, что они когда-нибудь будут счастливы, потому что брак заставит Бриоана увидеть, какая Авана на самом деле.

Я быстро встала и направилась к ближайшему молодому человеку.

— Могу я иметь честь пригласить вас на следующий танец? — спросила я его. Бриоан был слишком вежлив, чтобы кричать на меня, но я чувствовала на себе его взгляд. Я подняла глаза и заметила, что Авана тоже смотрит на меня. На ее лице играла легкая улыбка. Мой гнев разгорелся еще сильнее, и мне пришлось заставить себя сосредоточиться на том, чтобы начать с кем-нибудь танцевать.

Один молодой человек сливался с другим, пока я снова не оказалась лицом к лицу с королем. Как только мы оказались в небольшой изоляции, я спросила:

— Когда я могу остановиться, Ваше Величество? Я действительно боюсь, что упаду в обморок, если не сниму с головы это устройство для пыток.

— Ты хорошо это скрываешь, — сказал он.

— Я подумала, что было бы неплохо скрыть свой дискомфорт, учитывая, что поставлено на карту.

— Это правда, есть некоторые опасности, но ты под моей защитой. Не волнуйся слишком сильно, просто будь начеку, — сказал он.

— Именно этим я сейчас и занята, — вздохнула я.

Танец закончился.

— Просто станцуй еще три танца, и после выступления Зефы Арии и ее музыкантов ты сможешь изящно раскланяться. — Это было все, что он успел сказать, прежде чем толпа нетерпеливых молодых женщин поглотила его.

Я повернулась, чтобы найти другого партнера, или по возможности, сбежать в зону отдыха, когда ко мне подошел Долн Рафан в великолепном наряде из золотого материала с аквамариновой вышивкой, которая заставила сверкать его глаза. Его губы изогнулись вверх, когда он протянул руку в приглашении.

К этому времени я уже отвечала на автомате. Я приятно улыбнулась, поклонилась и взяла его за руку, когда он повел меня на танцпол, не переставая думать: еще только три танца, и я закончу, закончу, закончу.

— Вы прекрасно выглядите сегодня вечером, принцесса, — сказал Рафан.

— Спасибо. — Почти все, все, все.

— Я не мог не заметить, что между вами и Бриоаном произошла какая-то размолвка сегодня вечером. Он дурак, что отказался от такой изысканной красоты.

Еще чуть-чуть, еще чуть-чуть… что? Выброшенная из своего заклинания, я попыталась понять, что пропустила.

— Надеюсь, вы не подумаете, что все мужчины Айберло такие скоты, — добавил он.

— Думаю, довольно неправильно судить целый народ по тем немногим, кого я встречала, — сказала я и увидела, что он не знает, как отнестись к этому заявлению.

— А мы все такие плохие? — застенчиво спросил он.

— Конечно, нет. — Я понимала к чему он клонит, но у меня не было настроения флиртовать. Это требовало слишком много усилий.

— Бедная принцесса, вам здесь пришлось нелегко, не так ли?

Я сочла вопрос недостойным ответа, но он воспринял мое молчание как согласие.

— Вижу, вы не хотите жаловаться, но мое сердце разрывается от того, что я ничего не могу сделать, чтобы облегчить вам вашу ношу. Возможно… — Он замолчал, дразня меня.

На самом деле мне было немного любопытно, что он задумал, поэтому я проглотила наживку.

— Возможно что, Долн Рафан? — Я моргнула глазками, как мне показалось, с явным сарказмом… или нет.

— Вы должны знать, как сильно я люблю вас, принцесса, — сказал он.

Я была ошеломлена.

Он продолжал:

— Если вы выйдете за меня замуж, то будете защищены. У вас будет реальный статус. Никто не сможет причинить вам боль, — прошептал он мне на ухо. Он говорил и выглядел действительно искренним. Я не знала, что ответить. Я могла лишь открывать и закрывать рот, как рыба.

— Не отвечайте сейчас, просто подумайте об этом и знайте, что я приду, как только вы позовете меня. — Танец закончился, и Рафан бросил на меня тоскующий взгляд, прежде чем исчезнуть в толпе. Но его резкие слова остались со мной. Что с этим парнем? Я его не понимала. Действительно ли он любит меня? Я была почти уверена, что он просто дамский угодник, занимающийся придворным флиртом, полным цветочной чепухи, но неужели я неправильно его поняла?

Я приняла следующее приглашение генерала в смятении, слишком глубоко задумавшись, чтобы обращать на него внимание, поэтому, когда танец закончился, мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он спрашивает нужно ли мне присесть.

— Ты выглядишь ошеломленной, Мэри. Могу я предложить тебе выпить или подвести к стулу?

— Что? Простите, Согран, я не совсем хорошо себя чувствую. Было бы неплохо присесть.

Он подвел меня к тому же столу, за которым я сидела с Бриоаном, но я остановила его прежде, чем он смог уйти.

— Вы не могли бы посидеть со мной? — Я не хотела быть втянутой в еще более странные или неприятные разговоры этим вечером. — Как идут поиски моей мамы? — спросила я, отчаянно надеясь на прорыв, чтобы просто покинуть дворец и не беспокоиться об угрозах смерти или предложениях руки и сердца.

— Мы продолжаем поиски. — Он избегал моего взгляда. Это было странно. За то недолгое время, что я его знала, он никогда еще не говорил так уклончиво. Но с другой стороны, это была длинная ночь. Я уже испытывала эмоциональную перегрузку, так что в данный момент нельзя было доверять моим наблюдательным навыкам. Мы, молча, наблюдали за танцующими, пока музыка не закончилась.

Внезапно наступила тишина, когда король поднялся на возвышение и объявил:

— Зефа Ария и ее верная труппа музыкантов подготовили специальный музыкальный номер для вашего удовольствия. — Выражение его лица было тщательно нейтральным.

Все в ожидании повернулись к стойке музыкантов. Я услышала несколько смешков, а затем ошеломленная тишина ударила по толпе, когда большой барабан забил в синкопированном ритме, сопровождаемый воплем фаготоподобного инструмента, который летал по гаммам в дикой манере, едва совпадая с барабанным боем. Затем в музыкальную драку вступил щипаный инструмент, звякнув, в то время как трещотка затряслась в противовес барабану.

Мне это нравилось. Это было так непохоже на душную, плоскую музыку, которую я слушала весь вечер, но люди вокруг меня застыли от смятения и смущения. Женщина рядом со мной вздрогнула, когда раздались стенания Зефы Арии, которые перескакивали и завывали в унисон с инструментами. Мне казалось, что это было красиво и интригующе, но быстро поняла, что я была единственной, кто оценил эту музыку. Мне было жаль Арию и ее группу — они играли не для той аудитории.

Когда песня закончилась, коллективный вздох распространился по залу. Никто не хлопал. Я не была уверена, что люди вообще хлопали в этом мире, поэтому я тоже не сделала этого, но мое сочувствие к Арии поднялось на ступеньку выше. Я решила остаться еще немного, чтобы поблагодарить ее за выступление. Больше всего на свете мне хотелось уйти, но никто не заслуживал такого холодного приема, к которому, очевидно, пришлось много готовиться.

Я отлучилась от Сограна и стала искать Зефу Арию. На полпути к музыкантам кто-то встал передо мной, преграждая путь.

Я вздохнула.

— Оставь меня в покое, Авана. Ты же видела, что мы с Бриоаном поругались. Разве этого недостаточно для тебя?

— Как ты могла подумать, что я буду этому рада? Я чувствую себя ужасно и как-то ответственно, хотя я действительно не знаю, что я сделала, чтобы вы двое поссорились. Пожалуйста, прости меня, — сказала Авана.

Что? Это не было похоже на Авану, которую я знала и ненавидела. Я огляделась и, конечно же, увидела Бриоана в пределах слышимости, который старался не выглядеть так, будто он слушает. Вот маленькая змея! Если бы я сейчас ее отчитала, это выглядело бы так, будто я все выдумала. Она определенно была подлым дьяволом, и я не знала, что мне делать. Наконец я решила, что мне все равно.

— Ты чувствуешь вину? Я не думала, что это в твоем характере, особенно в моменты триумфа. А теперь прошу меня извинить, — сказала я. Глаза Аваны радостно блеснули, прежде чем она отошла в сторону и начала блестящее представление бедной, обиженной девушки, которая только пыталась быть доброй и любящей к тем, кто, по непонятной ей причине, ненавидел ее. Она даже прослезилась. Бриоан, конечно, подошел к ней, чтобы утешить, но не раньше, чем на мгновение заколебался, когда в замешательстве перевел взгляд с Аваны на меня.

Я направилась к музыкантам, которые тщательно упаковывали свои инструменты в жесткие кожаные футляры. Зефа Ария была со своим мужем, убирая большой щипковый инструмент. Но она обернулась, заметив мое приближение.

— Я просто хотела поблагодарить вас за великолепную музыку. Думаю, это было прекрасно, — сказала я.

Она выглядела, будто сейчас расплачется. Муж успокаивающе положил руку ей на плечо. Однако при моих словах ее лицо засияло.

— Неужели? Нам потребовались века, чтобы найти рукописи, описывающие первоначальные формы инструментов, а затем у нас была только фрагментированная музыка для работы, поэтому нам пришлось сделать некоторые догадки и поэкспериментировать, чтобы получить то, что мы считаем основным звуком музыки. Но, — ее лицо снова вытянулось, — похоже, никому не понравилось.

— Ну, мне точно понравилось. Я могла бы сказать, что вы вложили много работы в представление. Это было лучшее, что я услышала за весь вечер. — Я действовала с чрезмерным энтузиазмом, чтобы восполнить недостаток от всех остальных.

— О, благодарю вас, принцесса. Я не могу передать вам, как много для меня значит, слышать, как кто-то из вашего превосходного рода говорит мне подобные слова.

— Да, не за что. — Я почувствовала укол совести. — Надеюсь услышать вас снова. — Я поклонилась и направилась к лестнице в сторону двери так быстро, как только позволяли ноющие ноги.

Оказавшись в своей комнате, я не могла дождаться медленной и осторожной помощи Сентаи. Я рвала на себе волосы, пока не сняла головной убор, и создала сплетение, для снятия головной боли. Только когда я почувствовала себя достаточно хорошо, я позволила Сентае закончить раздевать меня в более медленном темпе.

После того, как я была раздета, я попыталась создать чистящее сплетение, но слишком устала, чтобы завершить его. В моем эмоционально утомленном состоянии этот чуть не привело меня к потере сознания и заставило осознать, насколько зависимой от магии сплетений я стала. Мне пришлось ждать, пока Сентая приготовит ванну. Мне очень хотелось спать, но я не хотела просыпаться с маской из макияжа, размазанной по лицу. Я забралась в постель после ванны и заснула в тот момент, когда моя щека коснулась подушки.

Теплый свет, заливший на следующее утро мою комнату, стал непрошенным и нежеланным гостем, разбудившим меня. Однако, мне не хотелось опаздывать и навлечь на себя гнев генерала, поэтому встала и попросила Сентаю одеть меня. Мне не надо было напоминать себе не ерзать, пока Сентая занималась мной. Но это не означало, что я смирилась с этим. Такое обращение со мной, словно с маленьким ребенком, казалось ужасной тратой времени и сил, но я стиснула зубы и терпела, чтобы удовлетворить чувство приличия Сентаи и избежать новых слухов о моем панибратском поведении.

Я продолжала бороться со сном, даже пока направлялась к тренировочной площадке. Ласкающее, солнечное тепло в столь ранний час было подобно мягкому массажу. Я настолько расслабилась, что еле шла и мои глаза слипались. Поэтому, когда я вошла в тренировочный зал и не обнаружила Сограна, я была очень удивлена и… испытала облегчение. Я настолько долго шла, что даже опоздала на тренировку.

В ожидании Сограна я решила размяться, а потом, так и не дождавшись его, сделала несколько упражнений с мечом. Прошло двадцать минут. Я уже начала задаваться вопросом, куда он подевался, поэтому вышла за дверь в основную тренировочную зону. Уровень шума в этом зале существенно отличался от того, когда я впервые попала сюда. На площадке было только три пары спаррингующих с несколькими прихлебателями, наблюдающими за поединками. Я нигде не увидела Сограна.

Я подошла к мужчине, следившим за одним из поединков. Он был насколько сосредоточен на бойцах, что даже мое «извините» не заслужило большего, чем зыркнуть в мою сторону, прежде чем вернуть свои вытаращенные глаза обратно на спарринг.

— Не подскажите мне, где генерал? — спросила я.

Он молчал так долго, что мне показалось, будто он меня не услышал. Но как раз в тот момент, когда я собиралась задать вопрос снова, он ответил:

— Он куда-то уехал с королем. Взял с собой несколько солдат, а остальным дал полдня увольнительных, — произнес он, не сводя глаз с поединка.

Странно. Я помнила, король говорил, что переносит бал из-за того, что у него были какие-то неотложные дела сегодня. Но Согран ничего не сказал об отмене нашей тренировки. Я пожала плечами и несколько минут наблюдала за поединком.

Уйдя оттуда, я вернулась в свою комнату и плюхнулась на кровать. Внезапное отсутствие активности заставило меня снова подумать о маме и о том, что я могу сделать, чтобы найти ее. Должно быть какое-то сплетение, которое могло бы помочь мне в поисках.

Стук в дверь прервал мои размышления.

— Король желает видеть вас, принцесса, — сообщила мне Сентая. Значит, он вернулся. Мне было любопытно, чем они с генералом занимались. Король сказал, что это было что-то, что нельзя было отложить, но он не сказал, что именно, поэтому я сомневалась, что я была в списке людей, которым он доверился бы.

Я снова оказалась перед охраняемыми дверями королевского кабинета, но мне не пришлось ждать. Двое охранников распахнули их передо мной. Запах старых книг и пыли щекотал нос, когда я проходила мимо стеллажей, которые вели в кабинет. Король оторвался от бумаги, которую изучал, и бросил на меня один из своих непроницаемых взглядов.

— Спасибо, что пришла, Мэри. Думаю, мы разгадали тайну того, кто похитил твою маму, — сказал он, пристально глядя на меня.

Я почувствовала, что упускаю что-то, что он ожидал у меня узнать.

— Кто он? — Я чуть не закричала, но сумела сдержаться, чтобы не слишком повысить голос.

— Келтеон.

Что-то в этом имени показалось мне знакомым. Через секунду понимание пришло ко мне.

— Подождите-ка, разве это не тот парень, о котором мне рассказывал Бриоан, который пытался захватить трон, но был изгнан, когда потерпел неудачу?

— Да.

— Откуда вы знаете, что это он? — Я все еще чувствовала, что упускаю важную информацию.

— Он прислал письмо.

Теперь я действительно запуталась, почему Келсон… нет, Келтеон, скорее всего, его настоящее имя — послал письмо королю о моей матери? Какое отношение кто-то из нас имеет к кому-то в этом чужом месте? У меня возникло некоторое подозрение, но оно было слишком нелепым, чтобы быть правдой. Кроме того, я слышала, по меньшей мере, о четырех людях, которые бывали на Земле и могли быть моим отцом, и это были только люди из Айберло.

Здесь был целый мир. Если действительно, как я и подозревала, мой отец произошел из этого мира, то вряд ли он был королем, сидящим передо мной. Снова изучая мое лицо, он выглядел так, будто собирался добавить что-то еще. Но потом его взгляд упал на стол, и он стал перебирать какие-то документы, пока не вытащил карту из-под бумаг, которую он положил поверх них и повернул ко мне.

— Когда Келтеон был изгнан, мы знаем, что он отправился в страну Зефти. Но мои шпионы потеряли его след некоторое время назад. Неизвестно, где он сейчас, но мы будем искать его и твою маму.

Я уставилась на карту, словно если я достаточно сосредоточусь, то мне удастся заставить ее сказать мне, где Келтеон. Но не было ни намека. Я вздохнула и посмотрела на короля, который пристально наблюдал за мной. Это заставляло меня нервничать.

— Чем я могу помочь?

— Ничем. Ты останешься здесь, пока другие будут искать. Я не хочу давать Келтеону шанс добраться до тебя.

Я немного разозлилась.

— Почему это вообще имеет значение? Я же не настоящая принцесса, — сказала я, подначивая его. — Не вижу никакой причины, по которой этот Келтеон вообще заинтересован в том, чтобы удерживать меня и мою маму. Это не имеет никакого смысла.

Мне показалось, что король собирается что-то ответить, но нас прервал слуга короля, который вошел в кабинет.

— Сир, совет собрался и ждет вас.

— Я сейчас же приду. — Слуга снова поклонился. — Я должен обратиться к Совету по этому поводу, но мы поговорим об этом позже. В настоящее время я бы попросил тебя ограничить свои передвижения твоей комнатой и тренировочной зоной. Похоже, ты уже заставляешь некоторых, особенно непреклонных дворян, чувствовать угрозу, и я не хочу, чтобы все стало еще более тревожно, чем уже есть. — Он на мгновение заколебался, быстро взглянув на меня, когда я кипела от обиды, а затем обошел стол, прошел мимо меня и вышел за дверь.

Так что теперь я стала своего рода пленницей. Что вообще происходит? Когда я, наконец, достаточно овладела собой, чтобы выйти из кабинета короля, то обнаружила того же слугу, который привел меня сюда, готового снова проводить меня в мою комнату. Я шла впереди него в раздраженном молчании. Не то чтобы он заметил или его это заботило. Я чувствовала себя еще более потерянной и пойманной в ловушку, чем когда-либо. Но я была бессильна что-либо с этим поделать.

В своей комнате я сидела за столом и кипела, как соус, оставленный на плите слишком долго.

— Сентая, сегодня вечером я буду ужинать в своей комнате, и если кто-нибудь спросит, мне нехорошо.

Должно быть, она заметила грозовую тучу, нависшую над моей головой, потому что ничего не ответила, просто кивнула и тихо выскользнула. Я смотрела на стол, не видя его, и думала о том, что сказал король. Почему он вдруг ограничил мое передвижение, и как он узнал, что это был Келтеон? Это было целью его небольшого путешествия этим утром?

Неужели Келтеон действительно написал письмо, сообщив королю, что у него есть какая-то чужестранка? Я не могла себе представить, что Келтеон мог написать в таком послании. Что-то вроде: «Как дела, король Верон? Знаю, что пытался убить тебя, но просто решил написать тебе, чтобы ты знал, что происходит в моей жизни в последнее время. Я был занят заговором. А как насчет тебя? Все плетешь интриги? О, кстати, помнится, что ты кое-что знаешь о Земле, поэтому хочу рассказать тебе об одной леди, которую я недавно похитил. Разве эти земляне не забавные? Надеюсь увидеть тебя на глубине шести футов под землей. С уважением, Келтеон.»

Нелепость моего шутливого, воображаемого письма заставила меня рассмеяться, и дождевая туча над моей головой слегка рассеялась. Я выпрямилась. Генерал вел себя немного странно прошлой ночью. Возможно, они обнаружили что-то еще до сегодняшнего дня. На данный момент я была бессильна что-либо сделать, поэтому я валялась на кровати в ожидании чего-то и мои глаза сомкнулись.

Должно быть, я заснула, потому что когда я снова открыла глаза, свеча осветила ужин, который накрыла Сентая. Однако ее нигде не было видно. У нее была сверхъестественная способность появляться и исчезать. Я прошла через темную комнату к двери и приоткрыла ее. В комнату ворвался свет, и мужчина, стоявший сбоку от двери, обернулся.

— Я могу вам чем-нибудь помочь, принцесса? — спросил он, отвешивая мне поклон. На поясе у него висел меч. Я заставила себя улыбнуться, когда дрожь страха и ярости пробежала по моей спине.

— Да. Не будете ли вы так любезны послать за Зефаном Бриоаном? Мне нужно увидеть его как можно скорее, — сказала я.

— Конечно, Ваше Высочество. Я сейчас же прикажу слуге привести его.

Дверь захлопнулась. Я постояла немного, привыкая к сумраку в комнате, прежде чем двинуться к столу с едой. Выходит, я действительно стала пленницей. Стражник вбил эту истину в меня, как кувалдой, не так, как это было сделано по тонкому приказу короля. Внутри у меня все перевернулось от страха и разочарования.

Как и в моей темной комнате, в последнее время у меня в жизни было мало света. Хотя теперь я знала имя человека, у которого была мама, но я не чувствовала себя ближе к тому, чтобы найти ее, чем раньше. Мне нужно было либо получить больше информации, либо выбраться отсюда, а предпочтительно и то, и другое. Для этого я нуждалась в помощи Бриоана, и учитывая положение дел между нами, я была не уверена, что он мне поможет.

Я жевала на автомате, почти не замечая вкус еды, пока обдумывала, что сказать Бриоану. Стук в дверь заставил меня осознать, что я все съела.

— Входите.

Петля слегка скрипнула, когда дверь открылась, и показался силуэт Бриоана. Он шагнул внутрь и, прежде чем сесть напротив меня, помедлил, давая глазам привыкнуть к освещению одной лишь маленькой свечкой. Крошечный огонек сделал его аметистовые глаза еще пронзительнее, и я пожелала более яркого освещения, чтобы могла более ясно читать выражение его лица.

— Тебе нравится сидеть в темноте? — спросил он.

— Нисколько. Вот почему я послала за тобой. — Его брови вопросительно поднялись, но даже в полумраке комнаты Бриоан не мог скрыть своих эмоций. Я видела, он что-то знал. — Что ты знаешь, Бриоан?

— О чем?

— Пожалуйста, не надо притворяться. Откуда король знает, что у мама находится у Келтеона?

— Из письма.

— От Келтеона? — недоверчиво спросила я.

— Да. — Бриоан поднял глаза к потолку и создал сплетение огня, чтобы осветить люстру. Дюжина свечей вспыхнула пламенем, осветив края комнаты и аметистовый цвет его глаз.

Однако его тактика не отвлекла меня.

— Почему Келтеон вдруг написал королю письмо и упомянул мою мать?

— Его перехватили. Оно не было предназначено для короля.

Я прищурилась и посмотрела на сжатые челюсти Бриоана. Его зубы были стиснуты, хотя он пытался смотреть на меня невинно.

— Понятно. И для кого предназначалось это письмо?

— Даже не знаю. Я знаю только, что король посылает людей, чтобы найти его.

— В письме сказано, где Келтеон? — спросила я, чувствуя себя взволнованной.

— В нем конкретно место не упоминалось, но король смог определить, откуда оно пришло.

Я откинулась на спинку стула, размышляя.

— Что-то во всем этом не так. Это кажется немного удобным. Как король Верон узнал о письме?

— Даже не знаю. Он не говорит мне всего, Мэри, а я не спрашивал. Какое это имеет значение? Я думал, что ты будешь рада узнать, что мы так близко.

— Так и есть. Просто… почему меня вдруг заперли во дворце?

Бриоан не смотрел мне в глаза.

— Король решил, что так будет безопаснее для тебя.

— Застрять там, где люди хотят меня убить? Король единственный, у кого достаточно сил, чтобы остановить их, — сказала я сердито.

— Вот почему у тебя есть охранник.

— Почему я не могу просто поехать с королем?

— У него есть на это причины, — сказал он.

— Какие у него могут быть «причины»? — я затаила дыхание, ожидая, что Бриоан ответит мне что-нибудь.

Бриоан изучал стол.

— На этот вопрос ответ тебе дадут король и генерал. — Какое-то время мы сидели, молча, и я изо всех сил пыталась подавить вопль раздражения. Король и генерал. Опять эти двое. Значит ли это, что один из них был моим отцом, или просто они что-то знали о моем отце? Бриоан что-то знал, но было очевидно, что он не собирался ничего рассказывать.

— Я рад, что ты меня позвала. Я хотел попрощаться, — произнес Бриоан.

Я выпрямилась.

— Куда ты направляешься?

— Отправляюсь с королем и его войском.

— Ясно. Значит тебе разрешено искать мою маму, а я должна сидеть здесь как хорошая, маленькая, фальшивая принцесса. — Я едва сдерживала голос, чтобы не закричать.

— Это к лучшему.

— Это не к лучшему, и ты это знаешь. Пожалуйста, убеди короля позволить мне отправиться с вами. Я не могу здесь оставаться. Мне здесь не место, а без тебя и короля… — Эта часть была трудной. — Я боюсь, что со мной что-нибудь случится. — Больше я ничего не могла сказать.

Бриоан положил свою руку на мою через стол. Я сосредоточилась на том, чтобы не отстраниться.

— С тобой ничего не случится, Мэри. Король позаботился о том, чтобы ты была защищена, пока нас не будет.

— Генерал тоже едет? Значит, что единственным, кто знает, кто я на самом деле, будет Рафан. — Эта мысль не была утешительной.

— Фактически… — Бриоан выглядел смущенным.

— Рафан? — переспросила я с удивлением и негодованием.

— Так необходимо, — ответил он.

— Просто позволь мне пойти с вами, — взмолилась я, чувствуя себя совершенно беззащитной.

— Не могу, — сказал он.

Я медленно убрала руку, опустив голову.

— Думаю, тебе пора идти, Бриоан. — Я видела, как его пальцы сжались в кулак.

Он посидел еще немного, потом наконец встал и подошел к двери.

— До свидания, Мэри. — Он подождал немного, но я сидела, молча, пока он, наконец, не вышел за дверь.

Я лежала в глубокой депрессии, думая о маме и желая найти ее, желая уйти.

Я достала карту, которую дала мне Исмаха, и стала изучать ее, желая, чтобы сила моего пристального взгляда была в состоянии притянуть глаза к нужному месту. Король сказал, что Келтеон был изгнан в Зефти, но когда он изображал из себя Келсона, он сказал, что он из Мичигана в Айберло. Нет, не так. Когда он начал говорить Мичиган, он как-то забавно произнес название города, прежде чем исправить себя. А вдруг он говорил о каком-то месте в Айберло, прежде чем успел остановиться? Я начала искать названия на карте, ища похожее на Мичиган. Мне бросилось в глазе: Митиган. Это место было в горах до Зефти. Должно быть, именно там он и был, я была уверена. Но я ничего не могла с этим поделать.

Я подошла к окну, чтобы посмотреть, насколько высоко моя комната находится над землей, и обнаружила, что, хотя я, вероятно, могла бы спуститься без травм, если бы повисла на окне и спрыгнула вниз, там был еще один охранник, несущий дозор прямо под моими ставнями. Я отошла к шкафу, переоделась в крестьянскую одежду и упаковала один презентабельный наряд в рюкзак вместе с картой. Я не могла оставить рюкзак. Кроме того, это была единственная сумка в комнате. Я завязала волосы сзади и взяла золотую расческу с комода. Я чувствовала себя ужасно из-за того, что взяла ее, но у меня осталось немного денег от продажи моего школьного учебника Бриоану. Денег надолго не хватит, а поездка будет продолжительной. Мне придется как-то отплатить королю. Оставаться здесь было не вариант.

Я подошла к двери и выглянула в щелочку. Охранник обернулся.

— Не могли бы вы прислать ко мне Сентаю? Она мне нужна.

Когда Сентая вошла, я сидела на кровати и ждала. Она увидела рюкзак и то, во что я была одета, и сразу же взмолилась:

— Пожалуйста, Ваше Высочество, не делайте ничего опрометчивого.

— Я должна, но мне нужна твоя помощь. Поможешь? Знаю, что прошу многого, так что если ты считаешь, что не сможешь помочь, я пойму. — Мое сердце застряло в горле.

— Я сделаю все, что пожелает моя госпожа, — сказала Сентая покорным голосом служанки.

— Я не могу позволить, чтобы ты действовала по приказу. Мне нужно знать, что ты окажешь мне эту услугу не как служанка, а как подруга. В противном случае я просто пожелаю тебе спокойной ночи и попрошу, чтобы ты ни с кем не разговаривала до тех пор, пока не придется.

— Я помогу, — сказала она с легким вздохом.

— Это не займет много времени. Все, о чем я прошу — это когда ты будешь уходить, придержи дверь открытой на мгновение дольше, чтобы я могла выскользнуть. Ты сделаешь это для меня?

— Как пожелаете, моя госпожа, — сказала она.

Я печально вздохнула.

— Спасибо, Сентая. Я хочу, чтобы ты знала, на случай если мы больше никогда не увидимся, что я действительно ценю твою помощь. Ты не должна была быть доброй ко мне, и я благодарна тебе за это. Я хотела бы что-то сделать для тебя, но у меня ничего нет, и у меня нет власти. Мне очень жаль.

— Вы были очень добры, госпожа. Это больше, чем большинство служанок могут сказать о своих хозяйках.

Я сочувственно посмотрела на нее.

— Ладно, пошли, — сказала я и создала сплетение невидимости в голове. Потом схватилась за нить, которая активировала бы его. Сентая кивнула и повернулась к двери.

— Я выполнила пожелания принцессы, — сказала она, открывая дверь шире, чем было необходимо. Я последовала за ней так близко, как только осмелилась, но все еще была опасно близко к тому, чтобы моя нога застряла в двери, когда охранник неожиданно закрыл ее за Сентаей. Я последовала за ней еще несколько метров, прежде чем прошептать «до свидания» и направиться к огромной дворцовой стене.

Воздух был неподвижным и плотным от накопленной дневной жары, когда я тихо шла через двор, мимо ухоженных растений и гладкой, мощенной булыжником дороги. Я чувствовала себя тенью, нереальной и не совсем плотной. Когда я подошла к огромным воротам, преграждающим мне путь, моя материальность с толчком вернулась ко мне, и я осознала, что не думала, как выйти за стену. Нерешительность терзала меня, пока я смотрела, как на стене несут пост мужчины, периодически останавливаясь, прежде чем двинуться в обратном направлении.

Я оглядела затемненные места на стене, обнаружив дверь, ведущую наверх, задаваясь вопросом, когда сменятся часовые. Дверь была рядом с большими воротами, но в нише. Потянув за ручку так тихо, как только могла, я ничего не добилась. Она была заперта. Поэтому я устроилась поудобнее, ожидая смены караула, все еще не зная, что это даст. Даже если бы я вошла через дверь и поднялась наверх, я все равно застряла бы на вершине стены без возможности спуститься с другой стороны.

Пока я ждала, я обдумывала проблему. Чтобы спуститься по стене, мне понадобятся руки и ноги, которые будут прилипать к стене, как у ящерицы или, что более реалистично, мне нужна веревка. Но где ее найти? Внезапно я зацепилась за первую мысль. Почему у меня не может быть рук и ног, как у ящерицы? Исцелить мою кожу было нетрудно. Будет ли это намного сложнее изменить? Я ощупала гладкий камень стены и подумала, есть ли у ящерицы преимущество. Это казалось сомнительным. Что еще надо приделать, присоски?

И тут меня осенило. Обычная ящерица, возможно, не смогла бы взобраться по отвесной стене, но я была уверена, что геккон смог бы. Я попыталась вспомнить все, что знала о гекконах, вспомнив часть статьи, которую я читала, которая объясняла, почему гекконы могли лазить по потолкам и абсолютно гладким поверхностям. У них был миллион крошечных волосков, которые были крошечными на окончании конечностей. Они соединялись с молекулами поверхности, на которой находился геккон.

Я сосредоточилась на том, что знала о ногах геккона, пытаясь вспомнить каждую деталь статьи. Наконец, золотое сплетение сформировалось в моем сознании. Я довольно долго изучала ее рядом с собственным ручным сплетением, прежде чем увидела, какую часть сплетения геккона мне нужно изменить, и какую золотую нить подправить. Как только я сняла кроссовки, чтобы опробовать сплетение, я услышала смех и приближающиеся шаги.

Спрятавшись в тени стены, поджидая вновь прибывших. Как я и надеялась, это была смена караула. Стоя как можно ближе к последнему мужчине, используя сплетение невидимости, чтобы он был не в курсе моего присутствия, я проскользнула вслед за ним. Пальцем я ударилась о первую ступеньку, издавая звук, похожий на гром в ушах. Я поморщилась от боли и закрыла рот, надеясь, что разговор мужчин заглушил шум. Заперев дверь, последний охранник просто повернулся и побежал вверх по лестнице вслед за своими товарищами.

Я облегченно выдохнула… но немного рано. Мужчина остановился на полпути и повернулся ко мне. Я быстро прокралась к самой темной части лестничной клетки. Он некоторое время изучал темноту, но факел был в нескольких футах от него, оставляя меня в глубокой тени. Наконец он повернулся и более спокойно стал подниматься вслед за своими спутниками.

Я замерла, неподвижно как статуя, пока не перестала слышать его шаги на лестнице, затем осторожно последовала за ним, опасаясь, что он ждет меня наверху. В конце концов, я ведь не совсем невидимка. На верхней площадке лестницы я осторожно выглянула из-за поворота, обнаружив как две разные смены докладывали друг другу. Я на цыпочках проскользнула к внешней стене и посмотрела вниз.

С тех пор, как Рафан сказал, что все может взорваться, я немного нервничала каждый раз, когда пробовала что-то новое в своих сплетениях. Но сплетение «ноги и руки геккона» сработало без каких-либо взрывов. В темноте я не могла различить даже свои ладони или стопы… по крайней мере, не могла, пока не попыталась перебраться через выступ и не обнаружила, что прилипла к полу. Потребовалось несколько рывков и тихий крик панического разочарования, пока я не вспомнила, что в статье про гекконов также говорилось, что молекулярная связь становится слишком слабой, когда геккон наклоняет ногу под определенным углом. Я осторожно отклонила ногу от пола, вместо того чтобы поднять ее вверх. Так я смогла отцепиться.

Я вздохнула и медленно двинулась вдоль края стены, привыкая опускать руки и ноги прямо вниз, а затем наклоняя, чтобы освободить их цепкую хватку. Стена была головокружительно высокой, но каждый раз, когда я двигала конечностью, я застревала, словно меня держал суперклей, поэтому я не чувствовала себя такой испуганной. Это было довольно волнующе… до тех пор, пока я не встретилась глазами с тем самым охранником, который смотрел на меня сверху вниз, нахмурив брови, словно не был уверен, не мерещится ли ему. Я замерла и попыталась прикинуться довольно большим выступом на стене.

— Эй, Эро, — позвал мужчина. — Не мог бы ты подойти и посмотреть кое-что для меня? — Он на мгновение исчез, и я поспешила быстро спуститься вниз, чтобы успеть укрыться в более темном месте. Я двигалась так быстро, как только могла. Прямо, наклон, прямо, наклон, прямо, застряла, не забудь наклон, и вниз. Моя нога ударилась о землю. Я быстро сменила ноги и руки на нормальные и побежала к ближайшему кусту, как раз когда двое мужчин снова появились на стене.

— Я мог бы поклясться… — сказал мужчина, прежде чем повернуться, чтобы извиниться.

— Видишь миражи, Тентр? — спросил другой мужчина.

— Полагаю, что да. Это было, конечно, странно, — ответил он. Они двинулись прочь, и я побежала в укрытие ближайшего дома. Все особняки в округе тоже были обнесены стенами, и я шла в их тени, пока не убедилась, что меня не увидят со стены дворца. Затем я остановилась, чтобы надеть носки с ботинками на свои измученные ноги.

Я была немного дезориентирована, но направилась, как мне показалось, в южном направлении. Особняки сменились захудалыми домишками, потом лавками, а потом еще более обветшалыми строениями. Появились люди. Темно-синее небо стало светлеть, и звезды начали меркнуть. Надо было спешить и надеяться, что я направляюсь в сторону реки. Если я ошибаюсь, есть шанс, что мое отсутствие обнаружат и меня притащат обратно за ухо еще до того, как я покину город.

Воздух стал более влажным, и все вокруг запахло рыбой и сыростью. Я вздохнула с облегчением и потрусила в направлении запаха. Никаких указателей не было, а люди, загружавшие корабли, почти не разговаривали, кроме коротких фраз вроде: «Берегись!» или «Тащи отсюда». Усталость нахлынула на меня, когда я убрала сплетение невидимости. Недостаток сна, казалось, повлиял на выносливость, которую я с трудом накопила во время путешествия с Бриоаном. Сбросить сплетение хамелеона было трудно. Мне нужно быть осторожной, чтобы не пришлось снова создавать узор.

Я выбралась из темного угла, стараясь выглядеть как можно менее заметной. Никто, казалось, не обращал на меня особого внимания, когда я целеустремленно направилась к первому кораблю, загружавшему груз. Рядом стоял пузатый мужчина и смотрел за погрузкой ящиков. Издали он выглядел неопрятным. Когда я приблизилась, пятна на его одежде выступили во всем своем покрытом коркой и брызгами великолепии. Мне пришлось остановиться в нескольких футах от него, чтобы не задохнуться от его вони.

— Простите, но вы капитан этого корабля? — спросила я, пытаясь побороть естественную реакцию своего организма на сухую рвоту и вместо этого сохранить приятное выражение на лице.

— Да. Что тебе надо? — спросил он резким, глубоким голосом.

— Вы направляетесь вверх по реке?

— Да, примерно через час, так что если тебе нечего сказать, вали.

Меня так и подмывало сделать это, но идти пешком было бы слишком долго.

— Могу я заказать билет на ваш корабль?

— Нет, если ты не умеешь работать. Ты что-нибудь знаешь о мореходстве?

— Немного, но я быстро учусь.

— Умеешь готовить?

Мои глаза были частично опущены, чтобы скрыть их цвет, но этот человек, казалось, истолковал такую позу совсем по-другому. Я заметила, как он смотрит на меня сквозь ресницы. Я подавила дрожь.

— Я неплохо готовлю, но, возможно, не знаю рецептов, к которым вы привыкли.

— Достаточно хорошо. Мой последний повар только что оставил меня без предупреждения, так что тебе придется работать за него. Тебе не заплатят, но я не возьму с тебя плату за проезд. Есть чем заняться перед поднятием на борт? Если нет, то заходи внутрь и знакомься с кухней. Меня зовут капитан Хиор. Уверен, мы с тобой хорошо проведем время, знакомясь друг с другом, пока будем на борту.

— Благодарю. — Я поспешила прочь так быстро, как только могла, старясь, чтобы это не было заметно. Мысль о капитане заставила меня занервничать. Что я могла сделать, если он захочет воспользоваться мной? Я, конечно, не позволю ему, но это значительно осложнит мое положение. Мне просто надо будет найти другую лодку, как только смогу.

На камбузе царил беспорядок, и я была занята уборкой и приготовлением пищи для команды. Они игнорировали меня, и я отвечала им тем же. Капитан Хиор бросал тревожные взгляды в мою сторону во время еды, но только ближе к вечеру второго дня он столкнулся со мной. Никто не указал мне на мою койку, поэтому я спала на полу кухни. Я дремала, пока варился суп, и проснулась, когда что-то острое ударило меня по голени.

Я подняла голову, сбитая с толку, и увидела капитана, угрожающе нависшего надо мной.

— Что? Ленишься, да? Спишь в то время, когда должна готовить пищу. Я имею полное право сделать тебе хорошую выволочку. — Его голос ревел от гнева, но глаза были хитро прищурены. Я быстро встала.

— Суп уже варится. Мне больше ничего не остается, как ждать, когда он будет готов, — быстро ответила я.

Он некоторые время злобно глядел на меня, а я подошла к плите, чтобы размешать суп и отойти подальше от него. Но я встала полу боком, чтобы он не мог незаметно подкрасться ко мне.

— Мы только через два дня будем в следующем порту. Сама решай, оставаться здесь в неудобном положении, — он махнул рукой на кухонный пол, — или устроиться поудобнее, — он шагнул ко мне, чтобы погладить меня по щеке своими толстыми пальцами, и мой нос наполнился зловонием немытого человека. Я поспешно попятилась, чувствуя смесь страха, гнева и тошноты.

— Я выбираю пол, — сказала я, едва помня, что нужно держать глаза опущенными.

Он последовал за мной, тяжело ударяя сапогами по полу, эффективно загнав меня в ловушку в углу.

— О, пожалуйста, не стесняйся. Я настаиваю. — Его голос стал жестким. У меня внутри все перевернулось от вони его тела и собственного страха. — Если ты будешь хорошо себя вести, я позабочусь, чтобы никто не прикасался к тебе, кроме меня.

Хотя пол был твердым, и спать было неудобно, я чувствовала себя сейчас гораздо лучше в этот момент, чем когда садилась на корабль. Я знала, что могу дать отпор, будь то с помощью магии или кулаков, и внезапно мой страх рассеялся волной гнева.

Я посмотрела ему прямо в глаза и увидела, как он ахнул, прежде чем его глаза снова сузились в похотливом размышлении. Это было не то, чего я хотела.

— Отойдите, капитан Хиор, и оставьте меня в покое, или вы пожалеете об этом.

— Ну-ну, что может сделать такая малышка? Со мной в окружении моей команды? Я уверен, что ты не будешь так глупа, — сказал он. Неужели он действительно упустил тот факт, что я была на полголовы выше его? Однако мысль о том, что его поддержит команда, заставила меня похолодеть. До сих пор все игнорировали меня, но это могло быстро измениться.

Он увидел, что я колеблюсь, и ухмыльнулся, протягивая мне руку.

— Остановитесь! — крикнула я, но он не слушал. Я блокировала его руку и ударила кулаком в живот. Затем я ударила его коленом в пах, проскользнула мимо его громоздкой фигуры, чтобы стол оказался между нами, и встала рядом с лестницей, ведущей с камбуза. Он скорчился от боли и шока, но пришел в себя с яростным ревом, взяв стол в руки, будто хотел отбросить его в сторону, чтобы добраться до меня.

— Оставайся на месте, или я позабочусь о том, чтобы ты никогда больше не причинила вреда никому другому. — Он замолчал, вцепившись руками в стол, но на его лице появилась ухмылка. — И как бы ты это сделала? Если ты не заметила, ты на лодке, полной моих людей на очень широкой, кишащей крокодилами реке. Один крик… и команда примчится выполнять мои приказы. Выпрыгнешь из лодки и станешь едой.

Неужели эти люди действительно подчинятся приказу изнасиловать меня? Неужели они все такие же ужасные, как капитан Хиор… и он сказал крокодилы? О чем я вообще думала, садясь на эту лодку?

Я думала о том, чтобы вернуть маму. Это не изменилось. И теперь не изменится.

— Зовите своих людей, и вы все окажетесь в очень неудобном путешествии в течение следующих двух дней, — сказала я, заставляя сферу света появиться передо мной.

Капитан отшатнулся, словно его ударили, и я скривила губы в ухмылке в качестве дополнительного блефа, хотя внутри у меня все дрожало.

— Я не допускаю магию на свою лодку, — сказал капитан. Он выглядел испуганным.

— Но вы допускаете изнасилование? Как удобно. Я заключу с вами сделку. Вы и ваши люди держитесь от меня подальше. Никто не спускается на камбуз по любой-другой причине… кроме как для приема пищи в обычное время… и я воздержусь от использования моих навыков, чтобы лишить вас того маленького мужского достоинства, которым вы можете обладать. — Я потушила сферу перед собой.

— Ты все равно будешь готовить еду и не будешь подниматься на палубу, — сказал он хриплым голосом, чтобы показать мне, что он не напуган. Мои брови недоверчиво поднялись.

— Я буду готовить еду, потому что таково было наше соглашение, но не соглашусь на тюремное заключение, — сказала я.

— Мои люди наверху будут совершать ошибки, если им придется беспокоиться о маге. Я не хочу, чтобы они соскальзывали с канатов, вызывая несчастные случаи из-за тебя.

— Ну, тогда не говорите им. Просто прикажите им держать руки при себе, и все будет хорошо.

— Возвращайся к работе, — сказал он, проносясь мимо меня. Его облако зловония тянулось за ним, когда он поднимался по лестнице. Однако я заметила, что он старался не прикасаться ко мне, когда проходил мимо. Я вернулась к супу, с удовольствием помешивая его, чтобы унять дрожь.

За ужином мужчины вели себя необычно тихо. После ужина я услышала рев множества голосов наверху, смешанных в споре. Но я не могла разобрать, что они говорили. Я начала подниматься по лестнице, чтобы узнать, что происходит. На верхней ступеньке лестницы сидел молодой человек. При виде меня он умчался, и к тому времени, как я добралась до палубы, все матросы уже молча занимались своими делами. Я почувствовала, как холодок пробежал по моей шее и рукам, когда я медленно вернулась на кухню. Я решила сложить все горшки в дверном проеме.

Я положила метлу рядом с собой, когда ложилась спать, но хотя я устала, сон не приходил. Я не могла перестать думать о возможных сплетениях, которые можно было бы использовать, если на меня нападут. Я думала о чем-то вроде сплетения щита, но не была уверена, что это сработает. Вопросы бесконечно крутились в моей голове, пока я не заставила себя остановиться и расслабиться. Если бы я вообще не спала, я бы еще больше запуталась, если бы столкнулась с неприятностями. Я старалась не думать, пока, наконец, не погрузилась в легкую дремоту.

Я то погружалась в сон, то выходила из него, пока лязг не привел меня в полное сознание. Я схватилась за метлу и напряженно прислушалась. Еще один шорох раздался по доскам пола, но больше горшки не гремели, так что я была не готова, когда передо мной появился человек и ударил меня по голове. Мир закачался. И без того темная комната померкла еще больше.

Грубые руки подняли меня с пола, когда свет ударил в мои закрытые веки. Моя голова горела от боли, и ум отказывался сосредоточиться. Множество рук несли меня вверх по лестнице в мягкое сияние рассвета.

— Она без сознания? — услышала я, как спросил капитан.

— Да, сэр, — пробормотал кто-то, державший меня.

— Хорошо. Вы сделали великое дело. Нам повезло, что я выяснил ее план отравить нас всех, пока мы спим. Она тогда бы смогла использовать темную магию, чтобы поработить нас своей волей. Не могу поверить, что темный маг подошел так близко ко дворцу. Но сейчас опасные времена, парни. Мы окажем стране услугу, бросив ее на растерзание крокодилам.

Мужчины, окружавшие меня, пробормотали что-то в знак согласия. Я использовала это отвлечение, чтобы создать исцеляющее сплетение на моей пульсирующей голове. Затем я лежала как можно тише, стараясь сохранить иллюзию коматозного состояния. Дрянь какая! Значит, это была месть капитана Хиора за то, что я отказалась от его ухаживаний. Обутые в сапоги ноги приблизились ко мне, и другие мужчины отступили.

— Да, сегодня мы предотвратили большую катастрофу, — произнес капитан Хиор. Его вонь усилилась, и еле слышным шепотом, зная, что только я услышу его, он произнес: — Никто не выставит Дирро Хиора дураком.

Он провел мясистым пальцем по моей щеке. Я не могла поморщиться, дабы не выдать себя. Внезапная боль вспыхнула в моем животе. Я задохнулась от боли, но глаз не открыла. Мерзавец ударил меня ногой.

Чьи-то руки грубо подняли меня с пола. Я рискнула приоткрыть глаза, чтобы посмотреть, где я нахожусь, и решить, каким должен быть мой следующий шаг. До дальнего берега можно было долго плыть в опасных водах, но оставаться на корабле было невозможно. Я никогда не смогу одолеть столько людей. Если меня не забьют до смерти, в воде у меня было больше шансов выжить.

— Раз, — закричали мужчины, раскачивая меня.

— Два. — Я приготовилась к падению.

— Три. — Они швырнули меня. Мое тело на мгновение замерло, прежде чем погрузиться в прохладную мутную воду реки Казик. Я плыла под водой прочь от лодки так долго, как только могла задерживать дыхание, а затем вынырнула из влажного мрака и оглянулась. Увидев меня, мужчины стали показывать на меня пальцами. Несколько пальцев указывали на что-то за моей спиной. Я обернулась и увидела две пары глаз, оставляющих небольшой след в воде, прежде чем крокодилы погрузились в коричневую воду. Они направлялись ко мне.

Я создала стальное сплетение щита, о котором думала прошлой ночью, чтобы сделать мое тело таким твердым, будто оно было заключено в непроницаемый металл, но обнаружила недостаток такой защиты, когда начала тонуть. Никакие гребки не могли вернуть меня на поверхность. Я быстро опускалась в воду, чей мрак скрывал все, что находилось более чем в футе от меня.

Мне вероятно придется удалить сплетение, но крокодилы преследовали меня, и они, скорее всего, видели гораздо лучше через мутные глубины, чем я. Мои легкие начали кричать. Уши болезненно сжимались, пока я опускалась. Я уже собиралась разобрать сплетение, когда в мой бок ударила сила. Челюсти сжались, но безвредно отскочили от стальной кожи. Другой крокодил, которого я увидела, вцепился мне в ногу, и хотя его зубы не пронзили меня, он не отпускал меня. Он попытался перевернуть меня в воде, но я была слишком тяжела, поэтому он отпустил меня и вышел из поля моего зрения.

Перед глазами появились черные вспышки. Скоро у меня закончится кислород. Я расплела стальное сплетение щита и стала отталкиваться ногами в сторону поверхности. Это заняло много времени, но я вынырнула как раз перед тем, как чернота бессознательного состояния одолела меня. Я тяжело дышала, но через несколько мгновений увидела, как четыре пары глаз исчезли в воде не более чем в десяти футах от меня.

Думай, думай, думай, Мэри, думай, мысленно кричала я себе. В отчаянии я создала в голове водное сплетение, сосредоточившись на воде подо мной и на несколько футов вокруг меня, а потом подправила сплетение, чтобы вода превратилась в лед. Я почувствовала, как скользкий холод коснулся моих ног и поднял меня с неожиданной силой. Мое тело начало соскальзывать со льда, поэтому я снова создала стальной щит и вонзила пальцы в лед силой чистого страха. Моя рука крепко сжалась, когда последние капли воды исчезли. Мой недавно созданный мини-айсберг бешено закачался, прежде чем осел на фут под воду.

Я посмотрела вниз и подскочила, когда увидела крокодила не более чем в пяти дюймах подо льдом, с оскаленными зубами, готовыми раскусить меня. Его хвост торчал из айсберга и яростно хлестал, расшатывая большие куски и раскачивая айсберг. Но хватка льда оказалась слишком сильной, и через несколько минут его сопротивление прекратилось. Я почти пожалела это существо, несмотря на холод, который пробежал по мне, когда я поняла, как близко я была к смерти.

Другие крокодилы кружили вокруг льда. Один попытался вскарабкаться ко мне, но поскользнулся и скатился. Однако ему удалось нарушить неустойчивое положение айсберга, и я была в состоянии абсолютного ужаса, когда распластала пальцы, пытаясь стабилизировать раскачивание льда. Один из крокодилов, казалось, решил, что он-то сможет забраться на лед, из-за чего лед опустился под воду, и я скользнула опасно близко к его открытым челюстям, прежде чем он потерял опору и опрокинулся обратно в воду. Я подтянулась вперед, чтобы уравновесить колебание, а затем снова отползла, и каждый раз оказывалась на расстоянии щелчка зубов крокодила.

Когда лед выровнялся, наступило затишье, но крокодилы продолжали нарезать круги. Я посмотрела вверх по реке. Корабль капитана Хиора почти скрылся из виду. Никто не увидит, что я выжила. Я плыла в противоположном направлении, обратно к Исмару. Посмотрев в ту сторону, я увидела еще одну лодку примерно в двухстах ярдах позади меня, только что появившуюся из-за широкого изгиба реки. Но у меня больше не было времени волноваться или надеяться. Другой крокодил, или, возможно, тот же самый, скребся по льду, разрушая его.

Ему почти это удалось, и волна захлестнула меня прежде, чем я успела вскарабкаться на высокий склон айсберга. До лодки оставалось всего сто ярдов. Я видела, как люди подходили к носу лодки, указывая на меня и крича. Еще один крокодил приблизился ко мне, поэтому я мысленно сотворила ледяное сплетение и растянула лед еще на три фута по краям. Не ожидая внезапной твердости, крокодил на полном ходу врезался в лед и отшатнулся, ошеломленный. Лед закачался, хотя и не так сильно, как раньше, так как стена айсберга теперь была полтора фута высотой и шириной около десяти футов в поперечнике. Крокодилы снова закружили, но отплыли, когда приблизилась лодка.

Я наблюдала, как хищники скользят по воде, прежде чем посмотреть на приближающийся корабль. Затем я застыла, когда мой взгляд встретился со знакомыми, интенсивными глазами цвета морской волны. Я с трудом отвела взгляд. Рафан неподвижно стоял среди моря снующих людей, которыми руководил человек в хорошо сшитой коричневой одежде. Хотя он отвернулся, я сразу узнала его.

Бриоан.

Каким-то образом он нашел меня. Должно быть, он почти сразу понял, куда я направилась, иначе не нагнал бы меня так быстро. Я чуть не выругалась и почувствовала, как рыдание от чувства отчаяния подступает к горлу, прежде чем я успеваю проглотить его. Он отправит меня обратно во дворец. Не поможет и то, что он застал меня в таком ужасном положении.

Бриоан повернулся и посмотрел на меня с непроницаемым выражением лица. Он был уже близко, всего в нескольких ярдах, но не сказал ни слова. Матрос бросил мне веревку.

— Хватайтесь, мисс, — крикнул моряк. Я неловко поймала ее, распустила сплетение щита, и меня не особо изящно втащили на борт корабля. Встав, с меня начала стекать речная вода, разливаясь по всей палубе. Я выглядела как утопленная крыса, но мне не хотелось использовать столь очевидный магический трюк, как чистящие сплетение, среди матросов. Использование магии в общественных местах было частью того, что заставило людей выбросить меня за борт. Выпрямившись, я с надменностью вздернула подбородок, как бы говоря: «как ты смеешь отвлекать меня от утреннего купания».

Рафан грубо протиснулся сквозь толпу людей вокруг меня и крепко схватил меня за руку.

— Миледи, с вами все в порядке? Вам нужен врач? — Мне хотелось прибить его на месте, когда ранее дружелюбные моряки начали тревожно бормотать при слове «Миледи».

Вместо этого я коротко рассмеялась.

— Мне? Миледи? Ха! — Я вырвала мокрую руку из его хватки и поймала взгляд моряка, чтобы поделиться шуткой. Он побледнел и неловко поклонился. Будь прокляты мои глупые, глупые глаза! Почему у них нет контактных линз в этом ужасном, кишащем блохами и крокодилами месте? Мой разум опустел в середине оскорбления, когда Бриоан шагнул вперед. Выражение его лица, казалось, было смесью гнева и чего-то более отчаянного и тревожного. Но гнев победил.

— Что ты там делала? — спросил он громко, с яростью в глазах.

— Решила искупаться, — ответила я, невинно распахнув глаза. Неужели он даже не рад меня видеть? Я отмахнулась от этой мысли.

— Тебя чуть не убили. Мне пришлось снова тебя спасать. Почему ты не можешь просто делать то, что тебе говорят, и оставаться там, где тебе приказано?

Мой страх быстро сменился яростью.

— Во-первых, ты не спасал меня. Я сама себя спасала, ты бы это заметил, если бы не был так поглощен манией величия. Во-вторых, это моя мать. Я пойду за ней, независимо от того, что ты или кто-либо еще говорит. В-третьих, кто умер и сделал тебя королем? Ты мне не начальник. — Я услышала шокированные вздохи и поняла, что, возможно, зашла слишком далеко в комментариях про короля, учитывая, что Бриоан фактически будет править после короля Верона.

— Может быть, я и не король, — прозвучало невысказанное «пока», прежде чем Бриоан продолжил, — но сам король Верон приказал тебе оставаться во дворце. Твои действия могут быть расценены как измена. — Последнее было сказано гневными шепотом только для моих ушей.

— Я даже не гражданин этой страны. Я не сделала ничего плохого. Неужели ваши законы настолько коррумпированы, что вы можете держать в плену невиновного человека? — Я прошипела это в ответ, а затем почувствовала укол вины, когда поняла, что не совсем невинна. У меня наверняка будут большие неприятности, если кто-нибудь проговорится, что я выдавала себя за королевскую особу. Хотя, это тоже была не совсем моя вина. Это была еще одна из ошибочных идей Бриоана.

Рука Бриоана ударилась о поручни лодки, напугав меня.

— Это было для твоей же собственной безопасности, в которой ты, очевидно, нуждалась. — Он махнул рукой в сторону айсберга, который теперь плыл в нескольких сотнях ярдов позади нас.

— Я же сказала, что все в порядке. Мне не нужна твоя помощь, и я не помню, чтобы просила об этом.

— Что ты собиралась делать? Бесцельно плыть, надеясь добраться до берега?

— Я бы что-нибудь придумала, — огрызнулась я в ответ.

— И снова влипла бы в неприятности, — парировал он.

— Хватит обращаться со мной как с ребенком. Ты мне не отец, и не брат, и вообще ничего для меня не значишь, так что отвали.

Бриоан действительно сделал шаг назад, словно его ударили. Я опустила глаза внезапно смутившись и ощутив чувство вины.

— Ничего? — прошептал он.

Хриплый голос Рафана прервал меня.

— Миледи, вы промокли и устали. Разве вам следует принять душ и переодеться в чистую одежду? Кажется, у вас было настоящее приключение, и после того, как вы отдохнете, нам хотелось бы услышать об этом.

Это вернуло меня в окружающую действительность. Я огляделась и увидела, что моряки наблюдали за шоу, разыгравшимся между мной и Бриоаном. Когда они увидели, что я смотрю на них, они сразу же попытались сделать вид, что заняты. Я почувствовала, как запылали мои щеки, но не могла спуститься вниз, пока не улажу одно дело. Я произнесла тихо, но твердо.

— Я не вернусь во дворец. Бриоан, поверь мне, когда я говорю, что там мне не безопаснее. Я выяснила, где моя мать. Как я могу ничего не делать, зная что…?

— Я больше не буду тебя останавливать. — Бриоан повернулся и пошел в противоположном направлении, после чего Рафан повел меня на нижнюю палубу.

— Эй, вы там, немедленно приготовьте горячую ванну, — крикнул Рафан одному из матросов.

— Нет, не беспокойтесь, — запротестовала я. — Я устала быть мокрой. — Я сделала чистящее сплетение, игнорируя любую реакцию, которую оно могло вызвать. Мне было уже все равно, что подумают моряки. Я чувствовала себя опустошенной и глупой, и с потрясением вспомнила, что мой рюкзак остался на корабле капитана Хиора. Живот скрутило. Я потеряла последнюю связь со своей прежней жизнью. Я не знала, что так сильно полагалась на него в поисках утешения. Даже кроссовки у меня остались в рюкзаке. Ничего… у меня ничего не осталось. Мне нужно было как можно скорее найти маму, иначе я могу начать сомневаться в ее существовании.

Рафан повел меня в каюту внизу, где к стене были прибиты узкие койки одна над другой. Я заметила сумки и поняла, что это должно быть каюта Рафана и Бриоана. Я задумчиво разглядывала койки и гадала, где чья кровать.

— Я оставлю вас и дам немного отдохнуть. Вы выглядите измученной, но дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится. — Рафан серьезно смотрел на меня.

Я почувствовала себя неловко, вспомнив его внезапное заявление на балу.

— Хорошо, спасибо, — пробормотала я. Он помедлил, словно ожидая чего-то еще, но затем выскользнул из тесной каюты, закрыв за собой дверь. Плюхнувшись на нижнюю койку, я неловко заерзала, пока не переместилась на верхнюю. Она казалась мягче и чище, и вскоре я погрузилась в более глубокий сон, чем была способна за последние дни.

Это не помешало мне проснуться, когда дверь открылась несколько часов спустя.

— Это всего лишь я, — сказал Рафан. — Я принес вам немного еды. Вы пропустили полуденную трапезу.

Я свесила ноги и спрыгнула вниз. Острые уколы впились в мои ноги, когда я приземлилась. Рафан протянул мне тарелку мутного на вид супа. Я с подозрением уставилась на плавающие куски. Опять эта ужасная еда во время путешествия! Я мысленно вздохнула. Я сделала несколько вынужденных глотков, пока покачивание лодки не стало ощущаться как океанские волны. Все это время глаза Рафана оставались прикованными ко мне, я положила ложку, не в силах больше есть.

— Вы наелись? Вы почти ничего не съели. — Рафан небрежно отставил чашу в сторону. Немного супа пролилось, но он не заметил, потому что схватил мои, теперь уже свободные руки, и целеустремленно стал искать мой уклончивый взгляд.

— Рафан, я…

Его палец поднялся к моим губам с кошачьей быстротой.

— Ничего не говорите. Я знаю, что еще слишком рано ожидать ответа. Я просто хотел спросить, позволите ли вы мне пойти с вами на поиски матери. Я могу быть вам полезен.

— Я не думала, что у меня есть выбор.

— Выбор есть всегда.

Мои руки начали потеть. Я ничего не хотела обещать Рафану, просто на случай, если по какой-то причине мне придется уйти без него. Я огляделась, чтобы найти тему для отвлечения, когда Бриоан вошел в дверь и увидел мои руки в руках Рафана. Он застыл, его рука все еще была на двери. Я быстро выдернула пальцы из рук Рафана, но поняла, что это, вероятно, выглядело еще хуже. Самодовольная улыбка Рафана тоже не помогла.

— Я чему-то помешал? — спросил Бриоан нейтральным тоном.

— Да, — сказал Рафан в тот же миг, как я сказала: — Нет.

— Нет, — повторила я более твердо, метнув кинжальный взгляд в Рафана. Уголки его губ приподнялись еще больше. Я снова повернулась к Бриоану. — Рафан просто пытался убедить меня взять его с собой туда, где, как я знаю, находится моя мама. — Взгляд назад показал, что Рафан больше не улыбался.

— Мы с Рафаном планировали отвезти тебя к королю. Если король Верон позволит, то ты можешь присоединиться к его компании. — В голосе Бриоана звучало сомнение. Да уж, шансов после встречи с королем, у меня было мало.

— Они тоже на лодке? — спросила я.

— Нет. На лодке быстрее, но король взял с собой слишком людей, и им понадобится довольно много лошадей, когда надо будет продолжить путешествие пешком. Лошадей в количестве, которое им понадобится, трудно найти на повороте реки, поэтому они из дворца отправились на лошадях. Они, вероятно, отстают от нас на два или три дня, — ответил Бриоан.

— Так что же нам делать? Ждать их в следующем порту? — спросила я так беспечно, как только могла, хотя меня раздражала мысль о том, чтобы возвращаться назад или так долго ждать. К тому же король может снова решить оставить меня. Может быть, мне удастся убедить Бриоана и Рафана присоединиться ко мне. Если нет, я всегда могу попытаться улизнуть снова. Но эта мысль меня не устраивала. Я бы лучше уговорила Бриоана пойти со мной. Тогда бы я перестала бы чувствовать себя избалованным ребёнком, который сбегает всякий раз, когда не добивается своего.

— Нам придется это сделать, так как капитан настоял, что он не может развернуться. — Бриоан нахмурился, отвлекая меня от мыслей.

Мне пришлось на секунду задуматься, чтобы вспомнить, о чем был мой вопрос.

— Ты не можешь винить его за то, что он хочет сохранить свое место, — сказала я, пытаясь выглядеть невинной. Бриоан подозрительно посмотрел на меня. Пришло время сменить тему. — Ты не знаешь, есть ли способ забрать мой рюкзак с корабля, на котором я была, когда мы туда доберемся? Они не так далеко впереди. Держу пари, они все еще будут в следующем порту, когда мы прибудем. Дело в том, что не хочу потерять его.

Бриоан устало вздохнул. Он сел и предложил мне сделать то же самое. Рафан выглядел заинтригованным, когда тоже опустился на стул.

— Я хотел бы услышать, что случилось, раз вас оставили плыть на льдине по середине Казика, — сказал Рафан, скривив губы.

— Я тоже, — сказал Бриоан. Он не выглядел таким уж удивленным.

— Я покинула дворец, села в первую попавшуюся лодку, меня обвинили в том, что я — темный маг, и выбросили за борт. На самом деле, не так уж много, — быстро проговорила я, понимая, что выбрала не ту тему, чтобы отвлечь Бриоана и Рафана.

— Уверен, вы многое упустили, — усмехнулся Рафан.

— Не думай, что отделаешься таким коротким рассказом, — сказал Бриоан. — Я знаю, как ты проскользнула мимо охранника у своей двери. Сентая рассказала мне. Но как ты миновала стену?

— Она тебе рассказала? Вот так просто? — Я почувствовала себя преданной. Значит, в конце концов, она не думала обо мне как о друге.

— Нетрудно было заставить ее понять, насколько опасными могут быть твои собственные дела в Айберло. Она волновалась за тебя, — ответила Бриоан. Я опустила глаза, почувствовав грусть, но не злость. Сентая сделала то, что считала правильным.

— Итак, стена? Как ты через нее прошла? — повторил Бриоан.

— Ну, знаешь… так и сяк, — сказала я. Ну да, взяла, и прямо сейчас рассказала. Он, вероятно, донесет мои слова королю, чтобы они могли лучше следить за мной в следующий раз, когда решат защитить меня для «моего же блага». Бриоан свирепо посмотрел на меня, и я ответила ему тем же.

— Что случилось на лодке? — Рафан привлек мое внимание, озорно склонил голову набок.

Я вскочила, чтобы с благодарностью ответить на новый вопрос.

— Капитан Хиор не хотел брать пассажиров, поэтому я устроилась корабельным коком, но узнала, что есть условия, за которые я не готова платить. — Я нахмурилась, вспомнив жирное, вонючее тело капитана Хиора рядом с собой.

Бриоан напрягся, и улыбка Рафана исчезла.

— Он вас испортил? — спросил Рафан с грубым рычанием.

— Испортил меня? — Я подавила волну раздражения. — Э… если это означает то, что я думаю, что ты имеешь в виду, то нет, но он пытался. Я ошиблась, считая, что предупреждения было достаточно, но думаю, что его гордость не позволила ему принять мой отказ. Он сказал команде, что я темный маг, планирующий отравить их, и они выбросили меня за борт. — Я пожала плечами.

— Вот мерзавец! Ему не сойдет это с рук, — сказал Рафан.

Я вопросительно посмотрела на него. Что-то в его словах казалось фальшивым, будто он притворялся оскорбленным, а не действительно беспокоился о мне. Бриоан ничего не сказал, но, глядя на его лицо, я вдруг испугалась. Я понимала, что он зол на капитана, а не на меня, когда его глаза потемнели от гнева. Это был другой вид гнева, чем когда мы спорили, более глубокий и определенно более страшный.

— Все хорошо, Бриоан. Ничего не произошло. Он не мог прикоснуться ко мне. Видишь? — Я протянула к нему руки. — Он даже не смог мне навредить. — Пламя в его глазах потускнело, но челюсти все еще были крепко сжаты. Рафан выглядел оскорбленным тем, что я обратилась к Бриоану, когда Бриоан даже не был тем, кто что-то сказал. Я разочарованно вздохнула.

Бриоан уловил вздох и выражение лица Рафана. Его губы изогнулись, и челюсти медленно расслабилась. Мы обменялись взглядом, похожим на личную шутку. Это было приятно, и я поняла, что мне не нравится, когда Бриоан сердится на меня. Почему в последнее время он вел себя так странно, всегда напряженный и укоряющий?

Я печально отвернулась от него.

— Так вы двое сможете вернуть мои вещи? — спросила я, глядя в стол. Подняв глаза, я увидела, что Бриоан слегка нахмурился. Рафан выглядел смущенным.

— Уверен, что можно как-нибудь это устроить, — тихо сказал Бриоан.

— Конечно, можно, — громко сказал Рафан с возрожденной кокетливой улыбкой. Я не была уверена, что парни действительно могут быть классифицированы как кокетливые, но это было определенно то слово, о котором Рафан иногда заставлял меня думать.

— Спасибо. — Я улыбнулась одинаково обоим. В конце концов, я была благодарна. Бриоан поднял глаза и устало улыбнулся в ответ.

— Так где же я буду спать ночью? — спросила я.

— Я спросил капитана, но кают больше нет. Ты можешь занять мою койку, — Бриоан мотнул головой вверх, указывая на верхнюю кровать. — Я буду спать на полу.

— Ты не обязан этого делать. Во всяком случае, последние две ночи я спала на деревянном полу камбуза. Я привыкла к этому, — сказала я.

Бриоан снова стиснул зубы.

— Побалуй меня.

Я отметила, что Рафан не предложил лечь на полу. Я догадалась, что он не решался отказаться от своих удобств.

— Ладно, — согласилась я. Затем, почувствовав желание смутить Бриоана, я дерзко улыбнулась ему. — Тебе не пришлось слишком сильно выкручивать мне руки.

Бриоан выглядел озадаченным.

— Я не вижу, как выкручивание рук станет более убедительным для тебя, но если это то, чего ты хочешь… — Он пожал плечами, но в его глазах появился озорной огонек, когда рука метнулась к моему локтю и сильно дернула. Я соскользнула со стула, но я сумела спасти себя от падения, схватившись за стул в последнюю секунду.

— Несправедливо! — я засмеялась, вцепившись в стул. — Я даже не могу отомстить. — Бриоан отпустил мой локоть, и я откинулась на спинку. Бриоан выглядел совсем по-мальчишески, когда смеялся вместе со мной.

— Уже убедилась? — спросил он, все еще выглядя дьяволенком. Я попыталась отодвинуть стул, но он был привинчен к полу. Бриоан сделал движение, чтобы снова схватить меня за локоть, но я отпрыгнула в сторону, и его рука коснулась моего бедра, когда я вывернулась.

— Ха, — протрубила я, злорадствуя о своем удачном уклонении. Бриоан, казалось, был готов броситься за мной.

— Бриоан, я удивлен твоим непристойным поведением по отношению к Мэри. — Едкий тон Рафана стер улыбку с наших лиц. Рафан выглядел достаточно сердитым, чтобы разорвать железо голыми руками. — Если бы ты не был наследником, я вызвал бы тебя на дуэль за такое жестокое обращение, — продолжал он.

Я подавила всплеск раздражения.

— И это все, что тебя останавливает, Рафан? — спросил Бриоан голосом, лишенным юмора. — Потому что если это так, то тебе не стоит беспокоиться по этому поводу. Или, возможно, что-то еще удерживает тебя от участия в чем-то более угрожающем, чем слова. Вернее, отсутствие чего-то. — Взгляды Рафана и Бриоана напряженно встретились.

— Стоп. Никто ни с кем не борется. Вы двое не будете ссориться из-за глупой шутки. Рафан, я уверена, что Бриоан не хотел, чтобы его действия казались непристойными. Он просто воспринял выражение моей страны слишком буквально. — Я старалась не закатывать глаза. — Бриоан, подстрекательство Рафана, конечно, ничего не решает. Что с тобой вообще? Я думала, что вы пришли мне на помощь, а не чтобы рычать друг на друга, как, как… я даже не знаю как кто! Это не имеет смысла. Если позволите, я пойду, подышу свежим воздухом.

Я повернулась к ним спиной и захлопнула за собой дверь. На палубе неторопливо перемещалась команда. Солнце низко стояло над горизонтом, и ветер холодил мое лицо. Река была гладкой, словно мутное зеркало, отражая свет. Я вздрогнула, когда увидела, как крокодил скользнул в воду с дальнего берега. Я больше никогда не буду смотреть на крокодилов так же, как после сегодня.

Посмотрев слегка в сторону, я увидела пурпурную дымку далеких горных вершин выступающих близко к горизонту. Они казались такими далекими, а король был так далеко позади, двигаясь гораздо медленнее. По карте я помнила, что могу довольно долго придерживаться реки, прежде чем мой путь пойдет другой дорогой. Сколько еще времени уйдет на лошадях? Будет ли это иметь значение для жизни мамы? Это было уже так давно. Это может не уже иметь большого значения. Мое сердце болезненно сжалось при этой мысли. Логически больше времени не имело большого значения, но я не могла избавиться от чувства, что мне нужно добраться до нее как можно быстрее.

Будет нетрудно заставить Рафана пойти со мной, но Бриоана? Как мне убедить его уехать без одобрения короля Верона? Солнце уже садилось, а мои мысли крутились вокруг того, что делать. Я совершенно не собиралась отправлять в путешествие только с Рафаном. Я не могла понять этого парня, и мысль о путешествии с ним наедине вызывала у меня мурашки по коже. Я имею в виду, кто делает предложение так скоро после встречи с кем-то, особенно с тем, о ком он ничего не знает?

Рафан не мог на самом деле быть влюблен в меня. Он либо обманывал себя, либо что-то замышлял. У меня не было никаких богатств, и он знал, что я не принцесса. Может быть, он надеялся, что правда о моем скромном происхождении никогда не будет раскрыта, давая ему шанс подняться в рядах общества Айберло. Как будто я собиралась остаться!

Эта мысль потрясла меня, когда я вспомнила, что, возможно, нет никакого способа вернуться на Землю, даже после того, как я найду маму. Еще более поразительным было замешательство, которое возникло, когда я подумала об отъезде. Я почувствовала странную смесь нежелания уходить, смешанного с желанием вернуться к своему иногда скучному, но определенно более безопасному и комфортному существованию. Мое пребывание в Айберло, конечно, не было сладким пончиком, но пустыня пришлась мне по вкусу, что не удалось ни прохладному зеленому лесу, ни облачному небу Орегона. Хотя солнце часто горячо обжигало, оно также успокаивало своим теплом. Солнце было и в Аризоне, но эта пустыня была другой. Здесь я открыла и научилась чудесам магии. Было еще так много возможностей узнать что-то новое.

И как бы я ни старалась не думать об этом, мысль о том, что Верон или Согран могут быть моим отцом, никогда не покидала меня. Я хотела узнать правду, но боялась того, что это открытие вызовет. Мои мысли ушли в сторону, как всегда, когда я размышляла о тревожной тайне моего происхождения.

Я услышала шаги позади себя, но не оглянулась, когда фигура прислонилась к перилам рядом со мной. Тепло разлилось по моему телу, когда я подумала о другой причине, по которой я не хотела покидать Айберло, но я отбросила это чувство, вспомнив, что у Бриоана не будет много времени для странных иномирных друзей, когда он станет королем и женится на королеве всемирного зла, Аване. Она об этом позаботится.

Мы оба смотрели на темную воду в течение нескольких минут, прежде чем Бриоан заговорил.

— Мне очень жаль, — тихо сказал он.

— За что именно? — спросила я, стараясь не улыбаться.

— За мое грубое поведение.

— За дерганье за руку? Ты действительно думаешь, что это было грубо? Не думаю, что когда-нибудь пойму эту вашу страну. — Я вздохнула.

Бриоан улыбнулся, глядя на воду.

— Нет, это не то, что я имел в виду. Я имел в виду, когда кричал на тебя… и сделал вещи более трудными между тобой и Рафаном. — Улыбка Бриоана исчезла, и его лицо стало задумчивым.

Между мной и Рафаном? О чем это он говорит?

— Он твой друг. Я просто не хотела снова оказаться выброшенной из этой лодки, но спасибо за извинения. Мне тоже жаль, что я накричала на тебя, и я благодарна, что ты вытащил меня из воды, — последняя часть вышла неохотно.

Бриоан оглянулся, ухмыляясь.

— С такой искренней и щедрой благодарностью, не знаю, почему я не спасал красивых девушек раньше.

У меня перехватило дыхание при слове «красивая». Неужели он действительно думает, что я красивая, или просто шутит? Он быстро оглянулся, услышав, как я ахнула.

— Ты не спасал меня. — Я попыталась твердо сказать это в ответ, но вышел слабый, довольно хриплый шепот.

Глаза Бриоана, встретившиеся с моими, его взгляд стал внезапно напряженным.

— Знаю.

Было как-то неловко устраиваться в каюте вместе с Рафаном на койке подо мной и Бриоаном на полу, но относительно мягкая кровать, в сочетании с моим прерванным сном прошлой ночью и ночным приключением с крокодилами в духе канала Природы, быстро сморила меня. Когда я проснулась, оставленная свеча дала понять мне, что Рафана и Бриоана в комнате нет. Из-за недостатка солнечного света было трудно судить о времени. Я встала и очистила себя с помощью чистящего сплетения, затем поднялась на палубу, где дневной свет ослепил меня, пока глаза не привыкли. Оглядевшись, я увидела, что Бриоан с Рафаном тихо, но ядовито разговаривают друг с другом. Я была слишком далеко, чтобы расслышать, о чем они спорят, но решила, что мне лучше пойти и разобраться. Они заметили меня, когда я приблизилась, и оба захлопнули рты.

— Вы, как обычно, прекрасно выглядите сегодня утром, миледи, — сказал Рафан, делая шаг вперед и целуя мою руку. Бриоан ничего не сказал, только возмущенно наблюдал, как Рафан сунул свою руку мне под локоть. Я попыталась освободиться, но почувствовала, как рука Рафана сжала мою, удерживая на месте.

— Так о чем вы двое спорили? — спросила я, изучая свою зажатую руку, пытаясь придумать способ освободить ее.

— Судоходство. Бриоан считает, что некоторые семьи имеют слишком много власти на реке, в то время как я думаю, что они заслужили свое право на более высокие цены, — сказал Рафан.

Я посмотрела на Бриоана, ожидая подтверждения, и по быстро скрывшемуся выражению его лица поняла, что они спорили не о перевозках грузов. Но я не стала давить.

— Я пропустила завтрак? Думаю спуститься вниз за едой. — Я еще раз дернул руку, но она была крепко сжата.

— Первая трапеза была подана две порции назад, но думаю, что они найдут вам что-нибудь поесть, если я попрошу. Позвольте мне проводить вас, — сказал Рафан.

— Нет, правда, я сама справлюсь. Не проблема. — Я сделала серьезный рывок, чтобы высвободиться.

Рафан снова схватил меня.

— Это вообще не проблема. Моя дискуссия с Бриоаном все равно становилась скучной.

Кулаки Бриоана сжались, но он промолчал, поэтому я позволила Рафану отвести меня на камбуз. Там Рафан отдал несколько резких и, как мне показалось, довольно грубых приказов принести мне тарелку комковатого тушеного мяса.

Рафан сидел и смотрел, как я ем, но я была голодна, поэтому старалась игнорировать его и вкус еды. Несмотря на то, что я старалась как можно быстрее набить рот, во рту у меня образовался привкус и иррациональное желание выцарапать глаза Рафану, чтобы я могла отдохнуть от его пристального внимания. Я знала, что большинство девушек мечтают о ком-то столь же красивом, как Рафан, который ловит каждое их движение, но мой опыт с Келсоном и Джо все еще был слишком свеж в памяти. У нас с мамой, похоже, был талант притягивать паршивых овец.

Когда я отодвинула уже пустую тарелку, Рафан поймал мой взгляд. Я яростно пыталась придумать способ отправить его на маленькой лодке восвояси. Мои перспективы выглядели не очень хорошо.

— Знаете, я впервые вижу, как вы доедаете все подчистую, — сказал Рафан с кокетливой усмешкой.

Ну что на это ответить? По-видимому, ничего, поскольку Рафан продолжил.

— Предполагаю, что это означает, что ваша нервозность, вызванная моим присутствием, немного отступила? — Мои глаза расширились от удивления. — Вам не о чем беспокоиться, Мэри. Я знаю, что вы застенчивы. Я больше не буду настаивать на этом. Просто знайте, я рад, что вам становится спокойнее рядом со мной. — Рафан внезапно придвинулся ко мне на скамейке и на дюйм приблизил свое лицо к моему. — Хотя я надеюсь, что вы продолжите также трепетать.

Слишком взволнованная, чтобы что-либо ответить, и боясь, что он может поцеловать меня, я быстро отвернулась.

Рафан усмехнулся.

— Все еще стесняетесь, я вижу. Я могу подождать.

Пока я изучала деревянную поверхность стола, Рафан тихо ушел. Хорошей новостью было то, что Рафан больше не дышал мне в затылок, и мне даже не пришлось пытаться от него отвязываться. Плохие новости… внутри у меня все кипело от смущения.

Я медленно поднялась наверх, не зная, надолго ли меня оставят одну, и не зная, хочу ли я этого. Именно в такие моменты я больше всего скучала по маме. Разговор с ней всегда, казалось, заставлял мои спутанные мысли вставать на свои места.

Бриоан стоял у перил, глядя на реку, и я обнаружила, что направляюсь к нему, прежде чем мой мозг вспомнил, что я жаждала одиночества.

— Привет. — Я прислонилась к перилам и посмотрела туда, куда был устремлен взгляд Бриоана. Над мутной водой показалась голова крокодила. Я вздрогнула. — Так о чем вы с Рафаном на самом деле спорили? — спросила я.

— О тебе, конечно, — просто ответил он.

— Обо мне, конечно? Ты заставляешь меня казаться разрушительной силой. «Был спор? Ну, конечно, был. Все как всегда из-за Мэри — источнике всех конфликтов, разве ты не знаешь».

Губы Бриоана дрогнули, но в глазах оставалась тревога.

— Ты спорил о том, чтобы позволить мне отправиться с тобой на поиски моей мамы, не так ли? — спросила я, и мое легкое настроение испарилось.

— И да, и нет.

— Что это значит? Слушай, я не знаю точно, почему король решил оставить меня, но сейчас я здесь. Было бы глупо отправлять меня обратно.

— Это было бы для твоей же безопасности.

— Разве я не имею права решать, что для меня лучше?

— Не тогда, когда ты так многого не знаешь.

— О чем, о культуре? Я так же невежественна там, как и здесь, и мое невежество там сделает мое пребывание еще более опасным, чем путешествие в поисках мамы.

— Опаснее, чем суеверные моряки, бросающие тебя за борт и крокодилы, хватающие тебя за пятки?

— Ладно, так же опасно. Но я предпочла бы делать что-то конструктивное, чем сидеть на заднице, к тому же я, кажется, окажусь в беде независимо от того, где нахожусь.

— Это несомненная правда. — Бриоан криво усмехнулся.

— Тогда мы договорились, — торжествующе сказала я.

— Нет.

— Что? Ну же, будь благоразумен.

— Я-то веду себя благоразумно. Это ты не можешь видеть всю картину целиком и просто будешь обузой, если отправишься с поисковой группой, — сказал он.

Это было последней каплей.

— Ну, по крайней мере, теперь я знаю, что ты обо мне думаешь. — Мой голос стал ледяным. Я повернулась, чтобы уйти, но Бриоан схватил меня за руку прежде, чем я успела отойти. — Отпусти, — сказала я, яростно стряхивая его руку.

— Это прозвучало неправильно. Я не имел в виду, что ты бесполезна, я просто имел в виду… я не могу сказать, — он замолчал.

— Ух ты, вот это извинение! Тебе стоит заделаться дельцом. — Я ушла прежде, чем он смог заставить меня почувствовать себя хуже.

Мы достигли город Тойса при последней вспышке солнца. Деревянный док все еще был переполнен рабочими, и вскоре корабль был надежно закреплен, а от корабля к плавучему деревянному переходу вел дощатый помост. Я стала высматривать корабль капитана Хиора и нашла его, привязанным ближе к берегу. На палубе был виден только один человек, и я решила отказаться от помощи Рафана и Бриоана в поисках моего рюкзака. Я все равно не хотела быть рядом ни с одним из них.

Как только помост оказалась на месте, я прыгнула на него и спустилась на пристань.

Голос Бриоана остановил меня.

— Подождите, миледи, пожалуйста, никуда не уходите без меня и Зефана Рафана, — крикнул он. На языке вертелось несколько едких колкостей, но с такой большой аудиторией вокруг, я решила промолчать. Вместо этого я подождала, пока внимание рабочих вернется к своим делам, а затем сделала вид, что споткнулась, в то время как двое мужчин заслонили меня от взгляда Бриоана. Потребовалось всего мгновение, чтобы активировать сплетение хамелеона. Затем я встала и начала незаметно пробираться к лодке капитана Хиора.

Я услышала проклятие позади себя, когда Бриоан обнаружил мое отсутствие, но я проигнорировала его, раздумывая как самым незаметным способом проникнуть на корабль Хиора. Ради экономии времени я решила рискнуть и взойти на абордажную доску, как только вахтенный отвернется. Бриоану не займет много времени, понять, куда я отправилась.

Я бросила камень в дальний конец корабля и вскарабкалась по доске, когда впередсмотрящий повернул голову. Потом я прижалась к перилам, когда он оглянулся. Было неприятно, когда кто-то смотрел прямо на тебя и все же не видел. Я ждала, затаив дыхание, пока он отвернется. Когда он повернулся, я пробежала мимо него к лестнице.

Внутренние помещения корабля были так же пусты, как и палуба, так что я без труда добралась до кухни, но моего рюкзака там не было. Я безуспешно обыскала складские помещения и даже отважилась заглянуть в спальню. Единственным местом, где можно было провести обыск, была каюта капитана Хиора. У меня было сильное предчувствие, что мой рюкзак там, но я не хотела входить в логово такого отвратительного человека.

Я попробовала открыть дверь. Она была заперта, но прежде чем я успела подумать, как ворваться внутрь, изнутри раздался крик.

— Кто возится с моей дверью? Либо стучи как мужчина, либо уходи, — проревел он.

Моя рука застыла в нерешительности, затем опустилась в громком стуке. Я скользнула в тень как раз в тот момент, когда капитан Хиор открыл дверь, и его миазматический запах со свистом вырвался наружу.

Его легкие наполнились тем, что я могла бы назвать громким ревом, поэтому я нанесла удары ему по челюсти три раза подряд, и что удивительно, он рухнул на пол. Его дыхание вырвалось отвратительным, но бесшумным взрывом. Я поперхнулась, но обошла его и вошла в материнскую жижу отвратительных ароматов. Мой рюкзак лежал на почерневшем полу у всех на виду. Моя одежда и книги были разбросаны рядом с ним, но карта Исмахи была развернута на покрытом едой столе капитана. Что-то липкое размазалось по одному краю, но я не осмелилась использовать чистящее сплетение, чтобы ненароком не стереть чернила.

Я решила вытереть ее как можно лучше одной из чистых рубашек Хиора, затем проверила передние карманы сумки. Батончик мюсли и несколько ручек отсутствовали, и я нигде не видела своих кроссовок.

Краем глаза я уловила какое-то движение и повернула голову к распростертому на полу капитану Хиору. Он снова дернулся, и мои глаза потянулись к его ногам, где я в ужасе увидела свои кроссовки. Кто знает, какие отвратительные грибковые культуры обитают на этих сосисках? Я в гневе скинула кроссовки и сделала чистящее сплетение, прежде чем запихнуть их обратно в сумку. Затем я перепрыгнула через капитана Хиора и отправилась по коридору. Я взбежала по лестнице и притаилась в нише, пока громовой рев капитана Хиора не заставил впередсмотрящего промчаться мимо меня вниз по лестнице. Затем я пересекла лодку, спустилась по доске и врезалась в Бриоана.

— Мэри? Я тебя почти не вижу. Не могла бы ты убрать сплетение хамелеона? — попросил он, стиснув зубы.

— Не думаю, что сейчас это хорошая идея. — Я скользнула к нему за спину, чтобы он защитил меня от капитана Хиора.

Рафан подошел к Бриоану как раз в тот момент, когда раздался оглушительный рев на палубе корабля капитана Хиора.

— Вор, на моем корабле был вор, — орал он, обыскивая док в поисках кого-то подозрительного.

— Что происходит? — спросил Рафан. Он, казалось, еще не заметил меня.

— Просто двигайся небрежно, — сказал ему Бриоан.

Бриоан и Рафан начали прогуливаться мимо корабля, зажав меня между собой.

— Я думал, ты хочешь, чтобы мы забрали твой рюкзак, — прошипел Бриоан.

— Я устала быть бесполезной, — прошептала я.

Рафан резко остановился, и я схватила его за рубашку, чтобы снова привести в движение.

— Мэри? Что с вами случилось? Я не очень хорошо вас вижу.

— Я часто это слышу.

— Она решила забрать свои вещи в одиночку, несмотря на то, что согласилась позволить нам справиться с этим.

— Миледи, вы должны были позволить нам забрать их для вас, — строго сказал Рафан.

— Теперь уже поздно. Дело сделано. Давайте просто уйдем отсюда. — Я нервно оглянулась назад, где Хиор все еще создавал шум, останавливая всех, кто проходил мимо. Он грубо обыскивал несчастных прохожих в поисках моих ботинок и рюкзака.

Четверо городских стражников прошли мимо нас, чтобы справиться с суматохой, и Рафан, Бриоан и я шли так быстро, как только могли, стараясь не перейти на бег.

— У вас есть способ навлечь на себя неприятности, миледи, — сказал Рафан.

Бриоан фыркнул в знак согласия. Я решила проигнорировать их обоих. Как только мы зашли достаточно далеко в город, когда запахи, виды и звуки реки исчезли, я сбросила сплетение хамелеона.

— Вот это фокус! Я был бы польщен, если бы вы показали мне сплетение, миледи, — сказал Рафан, его глаза были полны желания.

Это будет непросто.

— Пожалуйста, перестань называть меня «миледи», Рафан. Здесь больше никого нет.

— Думаю, будет лучше, если мы на всякий случай будем соблюдать приличия. Не так ли? — Рафан задал вопрос Бриоану.

— Так будет безопаснее, — ответил тот.

Я была раздражена тем, что обо мне говорили в третьем лице.

— Не понимаю как. По какой причине Принцесса Касала отправилась в речной порт на четыре дня вглубь страны?

— Почему бы принцессе не посмотреть достопримечательности вдоль реки Казик? У нас здесь одни из самых красивых городов в мире, — мягко возразил Рафан.

— Но я не взяла свою служанку. Я поняла, что отправляться куда-нибудь без слуг — это большой faux pas³. — «Faux pas» не перевелось. — О, брат! — простонала я. — Как же я могу высказать свою точку зрения, если никто меня не понимает?

Рафан проигнорировал мою истерику.

— Мы скажем им, что я очаровал вас обещаниями всех слуг, которых вы только пожелаете. — Он похотливо усмехнулся.

Я отодвинулась на дюйм.

— Я бы предпочла не высовываться, — сказала я как можно более серьезным тоном.

— Трудно оставаться незамеченной с такими глазами, как у тебя, — ответил Бриоан.

— Я буду держать голову опущенной, — твердо сказала я.

— Если это то, что вы действительно предпочитаете, — с сомнением сказал Рафан.

— Да, предпочитаю. — Мы были в той части города, которая выглядела чистой, но без изысков, поэтому, когда Рафан предложил остановиться у здания с табличкой «Королевский Отдых», ни Бриоан, ни я не спорили. Думая, что это может быть не очень хорошая идея, чтобы люди увидели мой рюкзак, я набросила сплетение хамелеона на саму сумку, прежде чем мы вошли, заработав одобрение от обоих мужчин. Лицо Рафана выражало, что он не собирается долго ждать, прежде чем засыпать меня подробностями о том, как создать сплетение, но я отвернулась и опустила глаза, когда Бриоан заплатил за ужин и две комнаты на ночь.

Еда была съедобной, и я подумала, что начинаю привыкать к странной кухне… совсем немного. Мы сидели на полу, скрестив ноги, и почти не разговаривали, прежде чем я удалилась в свою маленькую комнату с узкой койкой. Набитый соломой матрас был немного комковатым, но пах свежестью, а не плесенью, поэтому сон пришел быстро.

На рассвете меня разбудил стук в дверь. Я медленно поднялась на ноги и открыла дверь, протирая сонные глаза. Рафан и Бриоан стояли снаружи, выглядя слишком бодрыми и безукоризненно одетыми для столь раннего утра.

— Куда-то собрались? — спросила я с внезапной надеждой, мгновенно проснувшись при мысли, что Бриоан передумал и решил идти впереди короля со мной.

— Так и есть. Ты и Рафан — нет, — коротко ответил Бриоан.

— Бриоан, как бы я ни уважал твою способность торговаться, не думаешь ли ты, что будет лучше, если я пойду вместо тебя за покупками? — спросил Рафан. — Кажется, я припоминаю, что ты раньше приезжал в Тойс в качестве наследника короны. Тебя могут узнать.

Бриоан нахмурился.

— Это правда, но прошло уже несколько лет. Сомневаюсь, что кто-нибудь меня вспомнит.

— Тебе не кажется, что лучше перестраховаться? Если Мэри хочет остаться незамеченной в городе, лучшим человеком для приобретения припасов был бы я. — Он повернулся ко мне. — Я буду сожалеть, что упустил время, которое мог бы провести с вами, но это будет лучший способ выполнить ваше желание остаться незамеченной. — Он поклонился и кокетливо поднял на меня глаза.

— Почему бы нам всем не пойти? Мы могли бы купить припасы и отправиться в путь, — сказала я.

— Мы никуда не поедем, пока не приедет король. — Бриоан укоризненно посмотрел на него.

Отказавшись от комментариев, я плюхнулась на кровать спиной к обоим мужчинам. Я услышала, как позади меня открылась и закрылась дверь. Желая почувствовать связь со своей прежней жизнью и своей целью в этом новом месте, я начала поднимать рубашку, чтобы переодеться в футболку и джинсы, но сдавленный вздох остановил меня. Я обернулась и увидела, что Бриоан все-таки не покинул комнату.

Поправив тунику, я зарычала.

— Что ты все еще здесь делаешь? — лицо Бриоана стало пунцовым, и мое тоже горело. Я поблагодарила всех, кого знала, что он не видел больше, чем кусочек моей спины.

Бриоану потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя.

— Я здесь, чтобы убедиться, что ты не сбежишь.

Гнев быстро захлестнул мое смущение.

— Значит, я даже не могу быть в своей комнате одна, да? Я должна быть под постоянной охраной.

— Если хочешь, я посижу снаружи. — Он повернулся к двери.

Я вскочила с кровати и схватила его за рубашку, чтобы остановить.

— Зачем ты это делаешь? — раздраженно спросила я.

Его глаза тоже стали злыми.

— Я пытаюсь защитить тебя. Почему ты так решительно настроена покончить с собой?

— Я не самоубийца, просто тороплюсь. Ждать короля — пустая трата времени, а у моей матери его может и не быть. И мне не нужна твоя защита, — решительно заявила я, мое лицо было всего в нескольких дюймах от его, как будто это лучше доказывало мою точку зрения.

— Мэри, — сказал он тихо, его голос стал странно убедительным и нежным.

Я вдруг почувствовала неловкость и смущение, когда мое лицо оказалось так близко к его лицу. Я хотела отступить, но тогда он поймет, как я нервничаю, поэтому я замерла, не зная, что делать.

— Что? — я попыталась сказать это резко, но вместо этого у меня вырвался робкий вздох.

Глаза Бриоана, казалось, сверлили дыры в моих. Мне пришлось напрячь всю свою силу воли, чтобы не съежиться и не отвернуться.

— Как ты думаешь, почему я это делаю? — спросил он так тихо, что я бы не услышала, если бы не была так неловко близко к нему.

Мои внутренности дрожали от необъяснимого страха. Я отступила назад и отчаянно посмотрела на маленькое окошко, а затем на дверь за Бриоаном, обдумывая невозможный побег.

— Не знаю, — ответила я, посмотрев на свои руки. Они дрожали.

Темно-коричневая рука Бриоана была в нескольких дюймах от моей, и я с зачарованным ужасом наблюдала, как она медленно поднимается к моему лицу. Кончики его пальцев скользнули по моей щеке так же легко, как крылья бабочки. Затем он начал поднимать мое лицо, чтобы я посмотрела на него.

— Мэри, я…

В дверь постучали. Мы с Бриоаном отскочили друг от друга, как ошпаренные.

Хриплый голос Рафана донесся из-за двери настойчивым шепотом.

— Это я. У нас неприятности. — Бриоан отпер дверь и открыл ее ровно настолько, чтобы Рафан проскользнул внутрь.

— Что случилось? — я заметила блеск пота на его лице, слегка растрепанные волосы и разорванный рукав.

— На меня напали. Мне удалось усмирить этого человека, но я узнал от него, что я не был настоящей целью. Это были вы, Мэри. — Он встретился со мной взглядом. — Он сказал, что за вами придут еще люди. Мы должны выбираться отсюда.

— Кто может знать, что она здесь? — спросил Бриоан.

— Я не знаю, но человек, которого я допрашивал, похоже, думал, что за ней придет не один человек. Нам пора уходить.

— Ты прав. — Бриоан повернулся ко мне. — Думаю, было бы разумнее сделать наши передвижения как можно менее известными.

— Значит, мы уезжаем из города? — с надеждой спросила я.

— Немедленно, — коротко ответил Бриоан.

К моему глубокому удивлению Бриоан медленно и осторожно показал Рафану мое сплетение хамелеона. Я не знала, почему чувствовала себя такой собственницей, но мысль о других, кроме Бриоана и меня, знающих его, заставляла нервничать. Я сказала себе, что просто эгоистична.

Прошло около двадцати минут, прежде чем Рафан почувствовал себя достаточно уверенным в сплетении, чтобы использовать его. Теперь, когда я знала, что мы действительно отправляемся, меня раздражала задержка. Я была всего в шаге от того, чтобы убедить Бриоана продолжать двигаться, пока мы не доберемся до мамы.

В конце концов, мы втроем наложили сплетение хамелеона и вышли из гостиницы, держась за полы рубашек, чтобы следить друг за другом. Никто не заметил, как мы проскользнули мимо, и никто, кроме маленького ребенка, даже не взглянул в нашу сторону, когда мы скользили по улицам Тойса. Мы не пошли обратно к речному причалу, о чем я сожалела, хотя и понимала, что было бы неразумно садиться на лодку в городе, где кто-то, казалось, искал меня. Вместо этого мы направились в район города, где все сильнее пахло навозом.

— Поскольку на тебя напали, думаю, сначала тебе следует купить лошадь. Мы пойдем следом, чтобы посмотреть, не преследует ли тебя кто-нибудь, — скомандовал Бриоан, когда мы приблизились к первому загону на конном рынке. Рафан сделал себя видимым и пошел выменять кобылу, чей обычный серовато-коричневый цвет сливался с обескураживающим полированным золотом на лодыжках. Золотая полоска так же бы на ее голове.

Бриоан и я, молча, последовали за ним после того, как он закончил, бросая взгляды во всех направлениях на тех, кто, казалось, интересовался движениями Рафана. После того, как мы прошли еще два загона, не заметив ничего необычного, Бриоан прошептал:

— Я подожду несколько минут после того как вы двое уйдете, а затем куплю другую лошадь. Мы встретимся через один кенар за городом на дороге в Коспу. Мэри, ты едешь с Рафаном, но держи сплетение наготове.

Я попыталась припомнить карту Айберло в голове.

— Коспа не в том направлении, — сказала я.

— Мы возвращаемся, чтобы встретиться с королем, — сурово сказал Бриоан, хватая меня за рубашку для большей убедительности.

— Тебе не кажется, что именно этого от нас и ждут? — тихо прошептал Рафан.

— Нет, если они знают Мэри, — сказал Бриоан с излишним сарказмом.

— Да, но не так уж много людей здесь на самом деле знают меня, так что если они охотятся за принцессой, а не за американским подростком, думаю, они рассчитывают, чтобы я побегу к королю, не так ли? — рассудительно спросила я.

— Если только они не знают, что ты сиристская иностранка, — почти неслышно пробормотал Бриоан. Его рот превратился в нечто подозрительно похожее на надутые губки. Я хотела спросить, что значит «сиристская», но не осмелилась.

— Хорошо, мы встретимся через один кенар за городом на дороге в Кардо, — фыркнул Бриоан, прежде чем отпустить мою рубашку и исчезнуть на заднем плане следующего загона для лошадей, в ожидании, пока мы с Рафаном не скроемся из виду.

Рафан продолжал вести лошадь, пока мы не миновали конный рынок и не добрались до угла здания, где нас почти не было видно. Он вскочил в седло и протянул руку, слепо глядя на пятно в нескольких дюймах справа от меня. Я смотрела на лошадь с трепетом, я никогда раньше на них не ездила. Но человек, протянувший руку к стене, должен был привлечь внимание, каким бы уединенным не было место, поэтому я схватила его за руку и позволила ему поднять меня за собой, чувствуя тепло кобылы под мной, когда она переместилась, чтобы приспособиться к новому весу на ее покрытой одеялом спине. У нас не было седла, но Рафан использовал уздечку, чтобы управлять ею. Мои руки обхватили Рафана за талию и сжали, как тиски. Он раздражающе хмыкнул, но я не осмелилась отпустить его, даже если он истолковывал мои объятия как нечто иное, чем страх.

Лошадь двигалась медленным шагом, но я все еще чувствовала, что любое неверное движение может оставить меня валяться на спине на дороге. Я сосредоточилась на сохранении равновесия, пока Рафан благополучно не вывел кобылу из города. Когда дорога стала прямой, сделав страх падения менее сильным, я ослабила хватку вокруг талии Рафана.

— Это было довольно страстное объятие, миледи, — прохрипел Рафан.

— Я никогда раньше не ездила верхом на лошади, — ответила я, расслабив руки настолько, насколько осмелилась. Там, откуда я родом, обычно есть седло, чтобы помочь всаднику удержаться.

— С седлом было бы неплохо, но в нем нет необходимости. Лучше экономить наши средства на другие надобности, такие как еда. Не стесняйтесь держаться за меня так крепко, как хочется.

Я старалась держать свои конечности настолько свободно, насколько позволял мой нервный желудок, но моя осторожность была нарушена, когда Рафан внезапно заставил лошадь перейти на аллюр, заставляя меня снова крепко за него схватиться.

— Я не думаю, что буду замедляться вообще, пока мы не доберемся туда. Кажется, это единственный способ заставить вас обнять меня. — Он рассмеялся. Я стиснула зубы, но не могла отпустить.

Примерно в кенаре за городом Рафан подъехал к небольшому холму, который скрывал нас от приближающихся путешественников, идущих из города. Он спрыгнул с лошади и повернулся, чтобы помочь мне, но я быстро соскользнула на землю. Лошадь вздрогнула, и Рафан был вынужден успокоить ее. Я отступила к скале, все еще находясь в почти невидимом состоянии, и тихо села.

— Давайте, Мэри, теперь вам незачем оставаться невидимой, — сказал Рафан. — Простите, если я обидел вас раньше. Я знаю, как вы застенчива, — сказал он с раскаянием.

Громкое «ха» вырвалось у меня изо рта. Застенчива!

Однако Рафан не истолковал мою вспышку так, как я подразумевала.

— Мне очень жаль, Мэри. — Он казался более искренним, чем раньше. — Я обещала ждать, когда вы придете ко мне, но я не могу не любить вас. Ждать сложнее, чем искать воду в песчаных дюнах.

— Ты не любишь меня, Рафан.

— Нет, люблю. Я полюбил вас с первого взгляда. — Знакомый озорной огонек сверкнул в его глазах, когда он направился туда, откуда услышал мой голос.

— Я не верю в любовь с первого взгляда. Я считаю, чтобы полюбить кого-то, нужно узнать его. — Я двинулась к другому камню, когда Рафан направился на звук моего голоса.

— И вы думаете, что я недостаточно хорошо вас знаю, чтобы полюбить. — Его губы изогнулись в улыбке.

— Да. Ты ничего обо мне не знаешь.

Рафан обернулся, смущенный моим передвижением.

— Я знаю больше, чем вы думаете. — Он неуверенно шагнул к моему новому расположению.

— Да ну? Какой мой любимый цвет? Чем мне больше всего нравится заниматься в свободное время? Какие идеалы и мысли наиболее важны для меня? Ты знаешь что-нибудь из этого, Рафан?

Он шел слишком быстро в нужном направлении, так что я снова переместилась.

— Я знаю, что вы верная, красивая, очаровательно застенчивая и боящаяся.

Опять же «застенчивая»… это действительно начинало меня раздражать. Плюс, боящаяся? Если я и боялась, то определенно не его. Я могла бы сказать, что он ожидал, что я брошу вызов этому обвинению в трусости, но я не купилась на него. Ладно, может и купилась.

— Прости, но я не люблю тебя, Рафан. — Я не могла не продолжить. — Я не стесняюсь и не боюсь тебя. Я не хочу причинять тебе боль, но я ничего не могу поделать с тем, что чувствую, — сказала я, пытаясь быть милой, несмотря на свою ярость из-за обвинения в том, что боюсь полюбить его.

После неловкого молчания, в котором он выглядел неуверенно, он продолжил в своей обычной бравадной манере:

— Вы боитесь позволить кому-то любить вас, и вы боитесь позволить себе любить, но вам этого не нужно. Я всегда буду защищать вас и беречь ваше сердце. Я люблю вас.

Я была рада, что Рафан не мог видеть выражение моего лица, потому что была уверена, что это был не тот лестный взгляд, который он ожидал после такой речи.

Я не знала, что сказать, но мне и не нужно было ничего говорить, когда голос Бриоана, более хриплый, чем обычно, произнес:

— Думаю, кто-то следил за нами из города. — Бриоан опустил глаза, его поза была напряженной. Я не знала, как много слов Рафана он слышал, но была уверена, что он, по крайней мере, слышал часть «я люблю вас». Я почувствовала, как мое лицо вспыхнуло, и очень обрадовалась своему камуфляжу.

— Ты не мог бы отойти на минутку, Бриоан? У нас с Мэри частный разговор. — Мурлыканье Рафана превратилось в грубое рычание.

— Не мог бы, и если бы ты действительно заботился о том, чтобы «беречь» сердце Мэри, ты бы больше заботился о том, чтобы уехать как можно дальше от города, чем о том, чтобы навязать ей свое внимание. Ты бы тоже следил за дорогой, — огрызнулся Бриоан на Рафана. Думаю, он услышал немного больше, чем просто «я люблю вас». — Бриоан, кажется, впервые заметил, что меня не видно. Он в замешательстве повернул голову.

— Здесь не было никакого навязывания, — выплюнул Рафан.

— Да ладно? Тогда почему Мэри прячется от тебя? — спросил Бриоан.

У меня было сильное желание оказаться на острове, окруженном раскаленной лавой, а не здесь, наблюдая за рычащим матчем Бриоана и Рафана. Вместо этого все, что я могла сделать, это снова стать видимой.

— Мальчики, вы не могли бы успокоиться? Бриоан, разве ты не говорил, что за тобой кто-то следил? Разве мы не должны ехать прямо сейчас? — резонно спросила я.

— Да. Давайте выдвигаться. — Бриоан повернулся и снова сел на коня, Рафан сделал то же самое. Затем, будто в танце, Бриоан и Рафан протянули свои руки ко мне одновременно. Я тупо смотрела на эти две руки, думая о радостях оказаться на острове, окруженном лавой. Только склонные к самоубийству девочки мечтали попасть в такую ситуацию.

— Я не особо хорошо чувствую себя на лошади. Может я просто побегу? — спросила я с надеждой.

Ни один из них не посчитал достойным отвечать на это, но рука Бриоана медленно опустилась.

— Почему бы тебе сначала не поехать с Рафаном, и мы поменяемся местами, когда его лошадь начнет уставать, — предложил он бесстрастным голосом, его черты лица были гладкими, как песчаник.

Нет, как бы не так, в отчаянии подумала я. Я хотела быть как можно дальше от Рафана в данный момент, просто жест, словно из Лебединого озера, поставил меня в тупик на критическую секунду.

— Ну ладно, — сказала я без особого энтузиазма. Я не собиралась ехать с Рафаном, но было бы некрасиво произнести это в слух, особенно после того, как он излил мне, что у него на душе. И Бриоан, вероятно, решил бы, что я — абсолютно бесчувственная, если бы я жестко высказала его другу, что я лучше перепрыгну на крышу автомобиля, направляющегося в противоположном направлении, чем поеду с Рафаном на лошади.

Я села позади Рафана и перестроила сплетение хамелеона так, чтобы видно было только двоих всадников, путешествующие вместе. Рафан воздержался от комментариев о радостях моего объятия, за что я была ему благодарна, а Бриоан избегал даже смотреть в мою сторону. Не то чтобы он видел меня, но все равно это было как-то нервно.

После того, что казалось днями, но на самом деле было всего лишь несколькими часами утомительной езды, где я старалась держаться за Рафана как можно меньше, все еще избегая смущающего и болезненного падения со спины лошади, Бриоан остановился, чтобы налить воду в большую неглубокую миску. Он поставил ее перед своей лошадью, чтобы дать той напиться, а я соскользнула на землю, мои бедра пульсировали в агонии. Я оставалась почти невидимой, пока не села на соседний камень, чтобы двое мужчин не увидели, что я ковыляю, как пингвин.

Когда я сняла сплетение, Рафан с размаху протянул мне фляжку с водой, а Бриоан нахмурился и переставил миску с водой лошади Рафана. Отдых был не долгим. Бриоан вскочил в седло и протянул мне руку. Рафан на прощанье подмигнул, умудряясь одновременно сердито посмотреть на Бриоана. Я не смогла сдержать стон, когда мои ноги оказались позади Бриоана. Вернув сплетение хамелеона на место, я осторожно обняла Бриоана за талию. Он сидел прямо, как шомпол, пока лошадь не заставила его раскачиваться своей подпрыгивающей походкой, походкой, которая заставляла меня вздрагивать и шипеть на каждом шагу. Хотя я старалась сдержать проклятие внутри себя, я шипела вслух.

— Тебе нужно, чтобы я исцелил тебя? — спросил Бриоан.

Мне захотелось ударить себя. Как я могла забыть о способности исцелять себя?

— Нет, спасибо. Но я рада, что ты мне напомнил. — Я быстро сделала исцеляющие сплетения.

Дорога в следующий город сворачивала от реки, и от мутной воды нас стали разделять ухоженные фермы. Земля слева от меня была скудной пустыней с корявыми, выносливыми деревьями, которые невысоко торчали тут и там, как будто рост в такую жару был слишком утомительным. Ландшафт пестрил полынью, иногда перекрываясь белым и оранжево-красным песчаником, лежащим на земле волнами.

Лошадь Бриоана споткнулась. Меня чуть не вышвырнуло из седла, и я едва успела схватиться за одежду Бриоана. Должно быть, я ущипнула его за кожу, потому что Бриоан зашипел.

— У тебя было бы гораздо меньше шансов упасть, если бы ты подалась вперед на несколько дюймов вместо того, чтобы полностью полагаться на ноги и мою рубашку, — холодно заявил Бриоан. Он смотрел прямо перед собой, так что я не могла видеть выражение его лица, но он определенно не казался особо счастливым. Слышал ли от ту часть разговора с Рафаном, где я отвергла любовь его друга? Он что обиделся?

— Прости, если я сделала тебе больно. — Я осторожно сократила дистанцию, которую добросовестно соблюдала. Было удивительно трудно заставить себя сделать это, но я чувствовала себя виноватой за то, что ущипнула Бриоана. Я прильнула к нему. Мне было неприятно осознавать, что каждая часть моего тела соприкасается с ним. Это было слишком похоже на объятие, очень интимное объятие. Я откинулась назад, чтобы, по крайней мере, верхняя часть моего тела была свободна, но мой торс продолжал подпрыгивать в такт ритма лошади. Я постоянно думала о том, чтобы держать некоторое расстояние между нами.

Бриоан тоже был напряжен. Всякий раз, когда я случайно натыкалась на него, его плечи вздрагивали, и я могла представить себе сопутствующую морщинку на его лице. Однако я ощутила себя на лошади более уверенно, чем раньше, и ноги мои чувствовали сладкое облегчение.

Рафан скакал впереди на несколько шагов. Я подумала, стоит ли мне поговорить с Бриоаном о том, что он подслушал, но я в любом случае не была уверена, что сказать, или что хорошего это принесет. Однако любой разговор был лучше, чем зацикливание на неловком неудобном движении нашей маленькой игры «не трогай меня», поэтому я откашлялась, чтобы заговорить. Бриоан слегка наклонил голову набок.

— Как далеко до следующего города? — спросила я.

Плечи Бриоана снова вздрогнули, хотя я его не трогала.

— Примерно четыре порции. Вероятно, будет лучше, если ты останешься на моей лошади, так как Рафан уже вез тебя больше пяти порций. — Его тон был резким, оборонительным.

— Хорошо. — Я пожала плечами, хотя в глубине души должна была признать, что предпочла бы испытывать дискомфорт от езды с Бриоаном, чем мучения от езды позади Рафана. Бриоан немного расслабился от моего очевидного нейтралитета.

— Мы объедем город или сразу сядем в лодку? — спросила я.

— Я еще не решил.

— Я голосую за лодку.

— Тогда нам, вероятно, следует обменять наших лошадей на новых и продолжать движение. — Его голова была повернута ко мне с намеком на его старую озорную усмешку.

Я легонько похлопала его по плечу. Он пошатнулся от преувеличенной боли. Таким Бриоан мне нравился больше всего. Я почувствовала, что расслабляюсь, когда пространство между нами стало меньше, и он сел более нормально.

— Я серьезно не думаю, что смогу ехать после еще четырех порций. Мне уже сейчас так тяжело, — простонала я.

— Никогда раньше не ездила без седла, не так ли?

— На самом деле, я никогда раньше не ездила верхом.

— Что? Как такое возможно?

— Там, откуда я родом, мало кто ездит на лошадях. В этом нет необходимости. У нас есть машины. В наши дни люди заводят лошадей только для развлечения или соревнований, а не для путешествий.

— Что это за животное — машина?

— Это совсем не животное. — Я пыталась придумать, как описать машину трехлетнему ребенку. — Люди собирают автомобили из металла и других материалов, и используют горючее вещество, которое называется газом, чтобы заставить их ехать. — Это было не слишком хорошее объяснение, но я не была инженером. — Мое объяснение не особо помогает, не так ли? Извини, у меня просто нет определенных знаний, чтобы объяснить это. Я могу сказать, что если бы у нас была машина здесь, мы могли бы, вероятно, добраться до следующего города за часть, а не за день верхом.

— Невозможно.

Я только пожала плечами.

— Не более невозможно, чем для меня была магия несколько недель назад.

Бриоан молчал в течение минуты.

— Должно быть, тебя расстраивает, что ты так медленно путешествуешь.

Моя спина напряглась от внезапного потока эмоций, который пронесся через меня. Неожиданное сочувствие Бриоана к тому, что так долго грызло меня, почти уничтожило меня. Но мне удалось сдержаться и просто выплюнуть:

— Да.

Он снова замолчал, пока я не взяла себя в руки и немного не расслабилась.

— Мы сядем на корабль в следующем городе, — тихо сказал он.

— Спасибо.

К тому времени, когда показались дома Кардо, небо стало багровым, а висячие уличные фонари придавали стенам домов странный рельеф. Рафан и Бриоан немного поспорили о том, в какую гостиницу идти, но, в конце концов, остановились на выборе Бриоана.

Место казалось достаточно анонимным, но Бриоан настоял, чтобы мы все спали в одной комнате, чтобы на меня нельзя было напасть в одиночку. Я слишком устала и слишком настрадалась, чтобы обращать на это внимание. Прежде чем упасть в комковатую кровать, я успела только сделать чистящее сплетение на себе.

На следующее утро я неуклюже скатилась с кровати, ноги болели, пока я с сожалением не вспомнила, что опять забыла, что могу убрать боль в одно мгновение. Мне до сих было трудно удержать эту идею в голове. Пока я спала Бриоан уже продал наших лошадей и забронировал нам проезд на лодке, поэтому, собравшись вместе, мы все быстро и незаметно двинулись к причалу Кардо. Лодка отправилась вверх по реке почти сразу же после того, как мы зашли на палубу, и я была весьма впечатлена. Что двигало Бриоаном, чтобы вдохновить на столь быстрые действия?

У меня была своя каюта на корабле, так что я предположила, что Бриоан и Рафан не так беспокоились о том, что меня украдут на воде, как на суше. Комната была всего на фут шире узкой койки, но мне было все равно. Было неплохо иметь хоть немного личного пространства, если мне это понадобиться.

Лодка, с раскрытыми парусам, плавно скользила вверх по реке, когда Рафан бочком подошел ко мне, где я стояла у поручней. Бриоан стоял всего в нескольких футах от меня, но это не помешало Рафану прислониться к моему плечу. Я отпрянула от него, маскируя это как спотыкание при крене корабля. Как только я выпрямилась, Рафан придвинулся снова, и я обнаружила, что не могу споткнуться еще раз, потому что зажала себя между ними.

— Я рад, что у нас будет так много свободного времени на корабле. Это даст мне шанс доказать вам мои слова, — притворно прошептал Рафан. Краем глаза я заметила, как напрягся Бриоан.

Я подавила желание огрызнуться, как загнанный в угол волк, но прежде чем я успела язвительно ответить, о чем позже, скорее всего, пожалела бы, Рафан обратился к Бриоану через меня.

— Бриоан, сейчас самое подходящее время, написать Аване письмо с извинениями. Я знаю, как ты скучаешь по ней. Я видел, как ты терзаешься из-за того, что так внезапно ушел, даже не попрощавшись. Почему бы тебе не написать ей маленькую любовную записку, чтобы у тебя отлегло на сердце и чтобы успокоить ее? — добродушно предложил Рафан.

Бриоан открыл рот.

Мой желудок ухнул при легком покачивании корабля.

— Вам, ребята, придется меня извинить. Я не очень хорошо себя чувствую. Я, пожалуй, пойду прилягу. — Я попятилась от перил, чувствуя панику и тошноту. Оба мужчины рассматривали меня как странный новый вид насекомого, хотя Рафан слегка улыбнулся, будто это насекомое было особенно очаровательным. Когда я отвернулась, то увидела, как Бриоан повернулся к Рафану с прищуренными глазами и напряженной челюстью.

Мы плыли четыре дня без особых происшествий, и я старалась по возможности избегать разговоров с Бриоаном и с Рафаном. Вместо этого я заводила разговоры с командой, когда они не были слишком заняты парусами или веслами, которыми пользовались только при неблагоприятном ветре. Команда терпела меня, но я не нашла никого, кто хотел бы со мной подружиться, поэтому мое общение с ними оставалось на уровне довольно скучных вопросов и ответов. Этого было достаточно, чтобы мне снова захотелось пообщаться с Рафаном и Бриоаном, но всякий раз, когда я видела, что кто-то из них приближается, мое желание убежать пересиливало скуку, и я ныряла в свою комнатушку размером с горошину.

Пейзаж становился все более неровным по мере того, как мы поднимались по реке, начиная с маленьких холмов, которые, казалось, росли, до огромных гор, некогда небольшого пурпурного пятна на горизонте, которые будто ожидали подходящего момента, чтобы наброситься на нас.

Утро пятого дня в пути возвестило об окончании нашего плавания. Матросы сообщили мне, что город Бопарра был последним портом для любого корабля такого размера, как их, да и вообще для любого корабля, если уж на то пошло. Дальнейшее продвижение может привести к разрыву днища на зазубренных камнях, а меньшие суда будут беспомощны против течения в верховьях реки.

По мере того как мы поднимались на высоту, температура воздуха становилась все ниже, и сельскохозяйственные угодья, несмотря на суровый ландшафт, заметно увеличивались. Я не была удивлена, поняв, что размером Бопарр соперничал с размером столицы. Температура воздуха в тридцать градусов должна была казаться большой разницей, учитывая, что везде, где я бывала до сих пор, считалось уже прохладно, когда температура была около тридцати пяти градусов.

Корабль можно было пришвартовать по обе стороны реки, потому что город раздувался с обоих берегов, как большой гриб, разрезанный по центру. Бриоан направил капитана вправо, и я сошла с лодки с некоторым облегчением, хотя дальше нам придется передвигаться на своих двоих.

Следуя установившимся отношениям за последние несколько дней, ни Рафан, ни Бриоан ничего не сказали мне, пока мы петляли по извилистым улицам Бопарры. Даже здания изгибались наружу полукруглыми формами, прорезанными редкими прямыми переулками и более широкими проходами, ведущими к следующей петле города. Мне очень хотелось посмотреть на город с вертолета, чтобы увидеть, создает ли каждый раздувший слой настоящий шар, или он колеблется в своей сферической точности.

Мы проплыли большую часть города, прежде чем причалить, так что Рафану, Бриоану и мне не пришлось пробираться через слишком много закругленных дорог, чтобы добраться до границы городского кольца. Несмотря на стремительность нашего маршрута, я начала чувствовать себя неуютно, идя рядом с Рафаном и Бриоаном в тишине.

Одно дело притворяться больной или уставшей в своей каюте, чтобы избежать встречи с этими двумя парнями, и совсем другое — стоять рядом с ними и вдруг осознать, что все мои попытки уединиться убедили их не обращать на меня внимания. Особенно меня удивило то, что Рафан не делал никаких увертюр. Отсутствие его обычного флирта заставляло меня нервничать. Казалось, он ждал худшего момента, чтобы сбросить еще одну любовную бомбу. Но если отбросить паранойю, я надеялась, что он наконец-то понял, что его поползновения в мою сторону действительно нежелательны.

Когда мы добрались до гостиницы на окраине мегаполиса, во мне только тогда возросла уверенность, что обо мне еще помнят, когда Бриоан вручил мне ключ от комнаты, хотя его внимание, казалось, было сосредоточено на еде, подаваемой за столами. Я была впечатлена этим маленьким кусочком металла, как первым свидетельством замка. До сих пор это были тонкие деревянные защелки изнутри. Запереть дверь снаружи было невозможно. Странно выглядели зубцы ключа, они были изогнутыми, а не прямыми. Я раньше видела что-то подобное на старинных отмычках.

— Значит, у меня будет своя комната? — спросила я, не будучи уверенной, что меня признают. Рафан уже сидел за столом и не слышал моего вопроса, но Бриоан повернулся ко мне. Я была не готова к тому, что в его глазах промелькнули неприкрытые эмоции, прежде чем он вежливо поднял брови. Что-то было в выражении его лица, но оно исчезло прежде, чем я успела это распознать.

Неужели я обидела Бриоана своим молчанием в последние дни? Теперь, когда я подумала об этом, я поняла, что не хорошо так относиться к другу. Я вдруг почувствовала себя королевской занозой в заднице. Возможно, я была сбита с толку, но избегать Рафана и Бриоана было не очень-то по-взрослому. Я, заикаясь, повторила свой вопрос.

— Мы с Рафаном подумали, что это лучший вариант. Мы будем по очереди сидеть у твоей двери сегодня ночью.

Я предпочла бы остаться одна, чем быть с Рафаном и Бриоаном в одной комнате, но я не хотела, чтобы они не спали всю ночь, охраняя меня по другую сторону двери, пока я блаженно сплю.

— Вам не нужно этого делать.

— Это проще, чем гоняться по этому лабиринту, если тебя украдут, — сказал он, пожав плечами. В его устах это звучало, будто я была надоедливой одержимостью.

— О, Боже. Ну, когда ты произнес все так… нет. Это все еще не имеет смысла. — Я уже начала раздражаться, но вместо того, чтобы рассердиться в ответ, уголок рта Бриоана дернулся вверх. — Послушай, если ты действительно боишься, что меня похитят, почему бы вам двоим не переночевать в моей комнате? Так мы все сможем отдохнуть.

— Мы уже обсудили это и решили, что наше решение будет наиболее правильным. — Его челюсть начала принимать то, что я окрестила «ни за что не прогнусь».

— Правильным? Неужели моя память обманывает меня? Кажется, я припоминаю, что все мы спали в одной комнате в Кардо. И что это за «мы» такое? Я не помню, чтобы со мной советовались по поводу этого плана. — Я была почти уверена, что на моем лице проявились те же симптомы упрямства, что и у мула. У них здесь вообще есть мулы?

— Кардо другой. Мы все слишком устали, чтобы планировать заранее. Что есть, то есть… — Он холодно посмотрел на меня.

Что? Должно быть, он слышал, как я говорила Рафану, что не люблю его. В этом и была проблема? Я поняла, что только что ответила на свой собственный вопрос. Если Рафан действительно любит меня (в чем я все еще сильно сомневалась) и наконец-то осознал, что он мне не нравится, он возможно чувствует раздавленным. Понятно, что в такой ситуации делить одну комнату было бы то не очень-то желанным.

Пока я все еще пыталась найти хоть какой-то ответ, Бриоан резко отвернулся и направился к столу Рафана. Я, молча, последовала за ним.

Мы ели в тишине, нарушаемой только нашим официантом, спрашивающим, не хотим ли мы пополнить наши чаши напитком, который на вкус немного напоминал клюквенный сок. Рафан одарил меня проникновенным взглядом, который я не могла расшифровать: болезненным, полным надежды или просто жутким. Я старалась не встречаться с ним взглядом, а вместо этого разглядывала мужчину и женщину, сидевших за соседним столом. Они не обращали внимание на свою еду, смотря глупым и сентиментальным взглядом друг другу в глаза. Их пальцы переплелись в интимной ласке. Я, смутившись, поспешно отвела взгляд.

Когда мы доели, Бриоан объявил, что мы вместе пойдем на городской рынок за продуктами. Я была удивлена, что он не потребовал, чтобы я осталась в гостинице с одним из них в качестве охранника. Поход на базар звучал намного интереснее, чем целый день пялиться на стены, поэтому я постаралась не привлекать к себе внимание, когда мы возвращались на улицы, чтобы Бриоан и Рафан не вспомнили о своей паранойе.

Рынок находился на окраине города, так что нам оставалось только следовать по извилистой, вымощенной оранжевым булыжником дороге, пока крики продавцов и болтовня покупателей не стали более отчетливыми, а затем и подавляющими. Когда из-за поворота стали видны повозки, я увидела, что тротуар на дороге сузился так, что в ряд могли идти только четыре человека. Это было сделано для того, чтобы продавцам было легче завлекать покупателей, оказавшихся в людском заторе.

Хотя температура воздуха было около двадцати семи градусов, продавцы развесили над своими прилавками широкие полосы ярких и красочных тканей, чтобы создать тень. Ткань хлопала на теплом ветру, как оперение сотни разноцветных птиц в полете. Когда Бриоан, Рафан и я вступили в схватку звуков, запахов и цветов, я увидела браслеты и ожерелья из крученого золота с инкрустированными драгоценными камнями в одной палатке, в то время как повозка рядом с ней щеголяла зловещего вида лезвиями из зазубренной стали и изящно вырезанными кожаными ножнами.

На мгновение мое внимание привлек ларек с медными и стеклянными безделушками. Маленькие хитроумные приспособления выглядели почти механическими, но когда нетерпеливый продавец за прилавком спросил, не хочу ли я купить магический светильник, который гарантированно сработает дважды, прежде чем магу понадобится обновить сплетение, я поняла, что латунные детали были соединены вместе для дополнительного эффекта, а не по какой-либо механической причине.

Я была так поглощена магическими предметами, внимательно рассматривая каждое устройство, чтобы изучить сплетение, что не заметила, что Бриоан и Рафан не остановились вместе со мной, чтобы поглазеть на все предметы, которые я находила такими чужеродными и интригующими. Я подняла глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как синий жилет Рафана исчез в толпе. Я поспешно положила магический предмет на прилавок и стала пробираться через человеческий затор так быстро, как только могла.

Часть меня мрачно подумала, что для двух парней, которые так настойчиво охраняли мою комнату ночью, они не слишком беспокоились о том, что меня легко похитить на переполненном и запутанном рынке. Тем не менее, я не слишком волновалась, пока не попала на ту часть рынка, которая разветвлялась в двух направлениях. Я не могла решить, идти ли мне прямо по той же внешней круглой дороге или свернуть направо на одну из пересекающихся улиц, ведущих вглубь города. На соседней дорожке было также тесно, как и на главной улице, и, казалось, там были несколько ларьков, которые, как я думала, нам нужно будет посетить.

Пока я стояла в нерешительности, расталкиваемая со всех сторон, я обернулась в ту сторону, откуда пришла, и заметила мужчину, уставившегося на меня. Он отвел взгляд, как только я заметила его, делая вид, что разглядывает цветастый лоскут ткани в магазинчике, где он прятался. Мое сердце подпрыгнуло и ускорилось. Хотя я внутренне жаловалась на невнимательность Бриоана и Рафана, но действительно не думала, что кто-то будет искать меня в Бопарре.

Я протолкалась мимо людей, решив, что у меня будет меньше шансов заблудиться, если я буду держаться главной дороги, а не сверну в город. Через каждые несколько футов я оглядывалась назад, чтобы посмотреть, следует ли за мной пристально смотрящий мужчина или это просто плод моего чересчур активного воображения. Когда я мельком, сквозь толпу разномастных покупателей, увидела коричневую крестьянскую рубашку и коричневый жилет, мое сердце забилось быстрее, и сомнения исчезли. Я стала с усердием проталкиваться сквозь слоняющихся покупателей, надеясь, что выбрала правильное направление.

Я вытягивала шею, смотря назад, когда с кем-то столкнулась перед собой. Это был не первый раз, когда я с кем-то сталкивалась, поэтому я рассеянно извинилась, все еще оглядываясь назад и шагнула в сторону, чтобы обойти. Сильные пальцы схватили меня за плечи и остановили. Моя голова дернулась вперед, чтобы увидеть, что руки принадлежат Бриоану. Облегчение нахлынуло на меня. Прежде чем здравый смысл успел остановить меня, я крепко вцепилась в его жилет и зарылась головой в шершавую зеленую ткань на его плече.

— Слава Богу. Я так рада, что нашла тебя, — сказала я ему в рубашку. Бриоан удивленно отпустил меня, но потом обнял за плечи, когда я схватила его за спину. Давление его рук послало мне теплое покалывание. Моя хватка ослабла, и я почувствовала восхитительное желание зарыться щекой еще глубже в его плечо. Интенсивность моего желания прижаться к Бриоану сбила меня с толку. Я попыталась отступить назад, чувствуя, как мое лицо начинает пылать. Хватка Бриоана на мгновение напряглась, затем он отпустил меня и попятился. Я решительно отбросила ужасное желание шагнуть обратно в тепло этого объятия.

— Что, — начал Бриоан, но ему пришлось откашляться. — Что случилось? — спросил он. Его лицо, казалось, тоже слегка покраснело.

— Меня кто-то преследует. — Я снова оглянулась, но не смогла разглядеть коричневую одежду своего преследователя. — Сейчас я его не вижу. — Я повернулась назад. — Почему ты меня не дождался? — Я с досадой поняла, что мой голос звучит плаксиво. Я надеялась, что румянец на щеках исчез.

— Рафан сказал, что ты идешь сразу за ним. К тому времени, как я понял, что мы потеряли тебя, мы уже были на рынке. Извини.

Неужели Рафан отплатил мне за то, что я его отвергла?

— Где Рафан? — я старалась, чтобы мой голос не звучал сердито.

Бриоан удивленно огляделся.

— Он шел прямо за мной. Должно быть, мы разошлись, возвращаясь за тобой. Почему бы нам не подождать его у этой палатки? Мы можем выглядывать человека, которого ты видела. — Бриоан быстро начал осматривать толпу, старательно избегая смотреть в мою сторону.

Владелец повозки, в которой лежали жилеты в стиле борьбы Джи, столь распространенные в Айберло, не оценил, что мы с Бриоаном закрыли его товар собой. Мы же даже не просматривали его. Когда он пожаловался в пятый раз, Бриоан развернулся, схватил рвотного цвета оранжево-коричневый жилет и полез в сумку под рубашкой за деньгами.

Я схватила руку, державшую тошнотворный жилет.

— Только не этот. Если ты собираешься что-то купить, по крайней мере, возьми то, что не похоже на извергнутое содержимое чьего-то желудка. — Я схватила ярко-желтую жилетку с черной кружащейся вышивкой.

— Она будет оттенять твои глаза. — Я поднесла ткань к его лицу, чтобы посмотреть, как желтая ткань заставит его глаза стать ярче, пока не поняла, что аметистовые глаза были устремлены на меня. Я взволнованно сунула ему жилет. — Во всяком случае, он лучше, чем тот, другой. — Я быстро обернулась, чтобы посмотреть на людей, проходящих по узкой тропинке.

Краем глаза я заметила, как Бриоан передал деньги продавцу. По довольному возгласу мужчины я догадалась, что Бриоан заплатил больше, чем стоила жилетка, вероятно, чтобы удержать его от дальнейшего ворчания. Когда он отвернулся, я заметила, что справа от меня мелькнуло что-то коричневое. У меня перехватило дыхание, но намек на ткань исчез прежде, чем я смогла убедиться, что меня преследует тот же человек.

Бриоан заметил, как я резко выдохнула. Я объяснила, кого я увидела и дала ему описание преследователя. Он кивнул, и мы продолжили рассматривать проходящую мимо толпу. В поле зрения показался знакомый синий жилет с поразительно белыми развевающимися рукавами, но почему-то с противоположной стороны, чем следовало.

Когда лицо Рафана появилось в поле зрения, я увидела, что его глаза скользят от одной палатки к другой, словно ища кого-то. В этих глазах было не беспокойство, а расчет. Я шагнула вглубь палатки, прежде чем я собралась и окликнула Рафана.

— Рафан.

Глаза Бриоана метнулись сначала влево, потом вправо, брови поднялись, когда он увидел, что я не смотрю в ту сторону, откуда пришел Бриоан.

Рафан подошел к нам, и его расчетливый взгляд сменился облегчением.

— Я так волновался за вас, Мэри. Рад видеть, что вы в безопасности, — сказал он с налетом своей прежней жизнерадостности.

— Как же ты прошел мимо меня, а я этого не заметил? — спросил Бриоан.

— Должно быть, я обогнал тебя, не заметив в толпе. Возможно, теперь нам лучше держаться вместе, пока мы занимаемся покупками, — предложил он с беззаботной улыбкой. Что-то показалось мне странным в его объяснении, но я отнесла это на счет нервов, потому что не могла понять, что именно.

— Мы больше ничего не покупаем. Мы выбираемся отсюда прямо сейчас и садимся на следующий корабль, чтобы встретиться с королем, — твердо сказал Бриоан.

— Что? — Я была слишком ошеломлена, чтобы придумать что-нибудь более разумное.

Хмурый взгляд, появившийся на лице Рафана, удивил меня.

— Люди теряют друг друга в таких толпах все время. Ты слишком остро реагируешь и обращаешься с Мэри как с ребенком. — Его грубый голос придал словам необычайно угрожающий вид. Мой собственный гнев на мгновение потух от шока из-за защиты Рафана.

— За ней следили, — огрызнулся Бриоан. — Я вообще не знаю, почему меня уговорили направиться в сторону Келтеона. Я должен был отвезти тебя к королю, — сказал он мне, и на его лице отразилось самобичевание. Я снова была сбита с толку откровенным проявлением эмоций Бриоана.

— С чего ты взял, что за ней следят? Ты уверен, что тебе не померещилось? — издевался Рафан.

— Мэри заметила, что за ней следит мужчина, и она поймала его взгляд, — парировал Бриоан.

Рафан с сомнением поднял брови.

— Прошу прощения, — сказал он, кивнув в мою сторону и слегка улыбнувшись, что, по-моему, должно было выглядеть извинением, но не вполне соответствовало действительности, — но Мэри, предполагаю, так же часто бывала на рынках, как и ездила верхом. Не думается ли тебе, что ее разум выдумал преследователя в следствии естественной реакции на то, что ее бросили?

Сначала он говорит, что Бриоан обращается со мной как с ребенком, а потом обвиняет меня в том же самом.

— Какой лицемер! — Должно быть, я пробормотала последние слова, потому что Бриоан закашлялся и быстро прикрыл лицо рукой, чтобы скрыть улыбку. Рафан посмотрел на меня сузившимися глазами, а затем расширил их до вежливого вопроса.

— Тебе не нужно предполагать, Рафан. — Мой голос сквозил холодом. — Я бывала в местах, где меня окружали сотни людей, которые были так тесно прижаты друг к другу, что едва хватало места, чтобы повернуться. Этот маленький рынок — ничто по сравнению с этим.

— Я вынужден вас поправить, миледи, но вы должны признать, что, возможно, не знаете обычаев и поведения этого народа так же хорошо, как своего собственного. Неужели вы думаете, что этот человек не мог просто любоваться вами?

— Если он просто любовался, то зачем пошел за мной?

— На этом базаре не так уж много проходов. Возможно, он просто делал покупки в том же направлении, что и вы, — ответил Рафан.

Мои брови сошлись от гнева. Объяснение Рафана звучало вполне правдоподобно. Это также делало меня похожей на глупышку с гиперактивным комплексом тревоги. Я открыла рот, чтобы защищаться, но тут же захлопнула его. Если бы я стала спорить с ним дальше, это только доказало бы, что я все еще дите. Я не была уверена в мотивах Рафана, но мне пришло в голову, что даже если бы я убедила Бриоана в том, что не выдумываю, это только заставило бы его поскорее направиться к первой лодке, плывущей обратно к королю, чем продолжить путь к маме.

— Возможно, он просто любовался тобой. — Бриоан виновато посмотрел на меня. — Ты уверена, что он специально преследовал тебя, а не просто шел той же дорогой?

— Я не могу это доказать, — я стиснула зубы.

— Тогда, думаю, нам следует подождать короля здесь. Приближаться к Келтеону было бы глупо, — сказал Бриоан.

— Необязательно. Мы достаточно маленькая группа, так что можем разведать местность для короля. С нашей помощью он будет лучше подготовлен к встрече с Келтеоном, когда тот придет, — сказал Рафан.

— А если нас поймают, что тогда? Мы на блюдечке преподнесем Келтеону больше рычагов воздействия, — прошипел Бриоан. Я заметила, что продавец жилетов даже не притворяется, что больше нас не слушает. Бриоан повел меня с Рафаном в направлении гостиницы, но в такой толкучке быстро идти не получалось.

— Пока мы будем держать сплетение хамелеона в активном состоянии, о том, что нас поймают, не может быть и речи, — заверил Рафан.

Мое личное унижение было забыто в интенсивности моего желания найти маму. Я молилась, чтобы Бриоан не вспомнил, что сплетение хамелеона не делает тебя полностью невидимым и не мешает производимому тобой шуму.

— Возможно, это и так, но нам вовсе не обязательно быть разведчиками. Мы можем подождать короля и его людей и научить их сплетению, — возразил Бриоан.

Гррр. Почему с Бриоаном всегда так трудно? Был бы он хоть ненамного чуть менее резким, мрачно подумала я. Но от одного желания ничего не получится. Мне нужен был план.

— Давай подумаем об этом логически, Бриоан, — торопливо сказала я, пытаясь придумать что-нибудь по ходу разговора. — Скажем, мы сразу же сядем в лодку и поплывем к королю. Откуда мы можем знать, где он находится в данный момент? Мы знаем, что он идет в нашу сторону, но не знаем, каким путем он направился. Что, если он решил посадить лошадей и своих людей на несколько кораблей, чтобы сэкономить время? Мы могли бы пройти мимо них, даже не встретив его.

Бриоан открыл рот, но я подняла руку, чтобы предупредить его.

— Мы могли бы, как ты и предлагал, просто подождать здесь, в Бопарре, но это может оказаться такой же проблемой, как и возвращение к королю. Возможно, мне просто показалось, что кто-то преследует меня, но что, если это не так? Это означало бы, что мое местонахождение известно. Чем дольше мы здесь пробудем, тем больше шансов, что кто-то похитит меня, верно? Таким образом, единственное, что нужно сделать — это отправиться к следующему пункту, где, как мы знаем, будет король, но на этот раз мы будем осторожны, чтобы никто не видел, куда именно мы отправились. — Я задохнулась от столь необходимого вдоха после этого шквала слов, надеясь, что Бриоан не найдет никаких изъянов в моих рассуждениях.

И Бриоан, и Рафан молчали. Я подняла глаза и увидела довольную ухмылку на лице Рафана и сосредоточенный взгляд на лице Бриоана.

— Ты права. — Слова неохотно слетели с губ Бриоана. — Я оставил сообщение для короля в Кардо, но неизвестно, где он сейчас находится. Нам придется запастись припасами и двигаться дальше, как мы и планировали, — неохотно закончил он.

— Хорошо. Пойдем по магазинам. — Легкий вздох сорвался с моих губ, и глаза Бриоана подозрительно сузились, но он больше ничего не сказал.

Я не думала, что Бриоан полностью отказался от идеи о преследовании меня, потому что, хотя мы не держали друг друга за полы рубашки, он держал меня крепко перед собой.

К тому времени, когда мы купили все необходимое для путешествия, солнце уже почти село. Моя голова начала болеть от болтовни толпы и всепроникающего запаха слишком большого количества немытых тел, тесно прижатых друг к другу. Я понимала, что должна была быть голодной, но донесшийся запах жареного мяса или жареного сладкого корня — Айберлоановского сладкого — в сочетании с сильным запахом пота, сжал мои внутренности.

Мои руки были нагружены провизией, руки Бриоана и Рафана были одинаково отягощены. Несмотря на усталость, я была в полной боевой готовности, учитывая, что мы были практически помечены флуоресцентными знаками, гласящими: «легкая добыча». Я могла бы сказать, что человек в темно-коричневом был плодом моего воображения, но на самом деле я в это не верила.

Бриоан, казалось, тоже нервничал сильнее. Он быстрым шагом покинул рынок и еще быстрее зашагал по пустым городским улицам. Однако наше беспокойство казалось бессмысленным, так как мы добрались до гостиницы без приключений. Мы спрятали наши вещи в рюкзаки, и я с удивлением обнаружила, что Рафан лучше всех умеет все укладывать. У меня был местный рюкзак, который я носила, а также мой верный рюкзак, что делало меня единственной, кто будет нести на плечах две сумки.

В ту ночь я лежала на своем матрасе, не в силах заснуть, прислушиваясь к тихим звукам стесненных передвижений у моей запертой двери. Я уже почти погрузилась в сон, когда услышала приглушенные голоса. Мои глаза распахнулись. Я не могла разобрать слов, но различила грубый рокот Рафана, за которым последовал невнятный ответ. Это был не спокойный баритон Бриоана. В этом голосе сквозило что-то плаксивое.

Обмен словами был быстрым. Когда в коридоре снова воцарилась тишина, я медленно погрузилась в сон, рассеянно гадая, с кем разговаривал Рафан.

Меня разбудил стук в дверь. Я проделала чистящее сплетение, как бы умываясь, затем отперла дверь и впустила Рафана.

— Ах, Мэри, вы, как всегда, прекрасно выглядите по утрам, — сказал Рафан, кланяясь.

— Рафан, — предупредила я.

— Не беспокойтесь, миледи. Я не буду говорить о предмете, который раньше казался вам таким неприятным, — ответил он решительно. Его изящно приподнятые брови, боролись со стальным аквамариновым блеском глаз.

Я разрывалась между чувством вины и нервозностью.

— А где Бриоан? — В данный момент, чтобы рассеять неловкость между Рафаном и мной, мне как никогда требовалось присутствие Бриоана.

Рафан взглянул на приоткрытую дверь, словно надеясь на то же самое.

— Он скоро должен быть здесь. Он пошел покупать лошадей.

— О. — Молчание тянулось невыносимо.

— С кем ты разговаривал вчера вечером? — Я испытала облегчение, когда нашла тему, чтобы прервать смущающую тишину.

Рафан напрягся, прежде чем расслабиться и принять беззаботный вид.

— Хозяин гостиницы пришел спросить, не нужно ли мне чего.

— Это было очень мило с его стороны. — У меня не было никаких идей для продолжения разговора.

Раздался легкий стук в приоткрытую дверь, и в комнату проскользнул Бриоан.

— Мы готовы ехать. Я предлагаю не использовать сплетение хамелеона, пока мы покидаем гостиницу и едем по ложному по маршруту, — сказал он.

— Меня это вполне устраивает. — Я, глядя на него, с благодарностью улыбнулась.

Перед отъездом мы быстро позавтракали в столовой за низким столом. У двери я вспомнила о ключе.

— Вы, ребята, идите вперед. Я забыла вернуть ключ. — Я бросилась искать хозяина гостиницы.

Мне пришлось попросить одну из служанок указать на него, потому что я не обратила внимания на того, с кем разговаривал Бриоан, когда мы приехали. Подойдя к нему, я с сожалением протянула ему красиво скрученный ключ.

— Спасибо. Я надеюсь, что у вас будет хорошее путешествие, — сказал он мелодичным басом. Я замерла. Рафан сказал, что разговаривал с хозяином гостиницы прошлой ночью, но тот плаксивый голос никак не мог исходить от человека, стоящего передо мной. Он солгал. Но почему? Трактирщик неловко заерзал, так что я поблагодарила его и пошла обратно к Бриоану и Рафану.

Они ждали на улице с тремя лошадьми землистого окраса с белыми копытами, словно с носочками. К седлу одной из лошадей была привязана веревка. Я обрадовалась, увидев, что на этот раз все три лошади были в седлах, хотя и почувствовала нервный трепет при мысли о поездке в одиночку. Бриоан неуклюже помог мне взобраться на лошадь, а затем ловко вскочил на свою, пока Рафан ждал уже верхом.

Мы выехали из города и направились по дороге, которая слегка изгибалась в сторону от гор. Я крепко держалась за седло, желая, чтобы не было необходимости уезжать в сторону от того направления, в котором мы действительно собирались направиться. Я хотела, чтобы моя поездка на лошади прошла как можно быстрее. Примерно через двадцать минут Рафан вернулся, чтобы убедиться, что за нами не следят. Когда он вернулся и сообщил, что за нами никто не следит, мы развернули лошадей. Бриоан бросил Рафану еще одну веревку, чтобы привязать лошади, а затем мы проделали сплетение хамелеона на себе и лошадях.

Животные раздраженно заржали, и на какое-то головокружительное мгновение мне пришлось вцепиться в седло, когда мой конь дернулся на поводке и чуть не выскочил из-под меня. Но лошади скоро привыкли к тому, что не видят себя, и тогда только мягкий стук копыт указывал на наше прохождение.

Всякий раз, когда кто-то приближался по широкой грунтовой дороге, Бриоан сворачивал с дороги и останавливался. Рафан тоже правил своего коня, но все, что я могла сделать — это ждать, когда мой конь врежется в ведущую кобылу. Следовала тряска, но мой жеребец, казалось, не слишком расстраивался, и вскоре понял, что сход с тропы означает, что он должен остановиться. Потом мы сидели тихо, пока кто-нибудь не проходил мимо.

К вечеру мы оказались у города Керлн. Его толстая стена из песчаника мрачно возвышалась у подножия первого возвышающегося монолита горного хребта Зиат. На таком величественном фоне город казался маленьким. Его стена, казалось, не защищала его ни от чего грозного. Когда мы приблизились к десятифутовому сооружению, иллюзия хрупкости рухнула, и вместо этого мое сердце затрепетало при мысли о том, что я буду заперта внутри такой прочной баррикады. Два стражника, стоявшие у широких ворот, внимательно разглядывали проходящих мимо людей. Рафан, Бриоан и я ехали по пятам за телегой, везущей сено. Стук от копыт наших лошадей был полностью приглушен скрипом повозки.

Мы проскользнули в ворота как раз вовремя. Двое охранников встали между воротами и толстой стеной, прежде чем закрыть тяжелые, толстые, черные дубовые двери.

Бриоан, Рафан и я держали сплетение хамелеона, пока мы не вошли в конюшню на постоялом дворе под названием «Хороший отдых». Прежде чем расплести сплетение, я огляделась, чтобы убедиться, что поблизости нет ни одного конюха. Затем я убрала невидимость моего коня, прежде чем осторожно соскользнуть на землю. Рафан и Бриоан сделали то же самое с собой и своими лошадьми. Они уже расседлали лошадей, а я все еще морщился от ощущения иголок в ногах. Я подождала, пока уколы прекратятся, а затем залечила свои ноющие ноги. Я неуверенно взглянула на лошадь.

— Я помогу вам, Мэри, — ласково сказал Рафан. Я кивнула в знак благодарности и позволила ему заняться лошадьми, пока я наблюдала, прислонившись к двери конюшни.

Выйдя из конюшни, мы застали врасплох девушку, возвращавшуюся с постоялого двора.

— Я ужинала, но все время смотрела. Не знаю, как я могла вас не заметить, — в отчаянии воскликнула она.

— Мы предпочитаем сами управляться с лошадьми, — заверил ее Бриоан. Меня беспокоил ее неподдельный страх получить нагоняй от хозяина. Даже после того, как мы пообещали никому ничего не говорить, она выглядела взволнованной. Я нерешительно прокралась внутрь, внезапно почувствовав себя подавленной, но потом решила стряхнуть с себя мрачные мысли и отвлечься.

— Ты снова собираешься охранять мою дверь? — пробормотала я Бриоану.

— Да.

— Это глупо. У нас всех было бы больше шансов против любых нападений, если бы мы были в одной комнате, и это сэкономило бы деньги, — добавила я практично.

— Я не собираюсь спорить с тобой, Мэри.

Я отключилась от дальнейшего обсуждения, когда к нам подошла женщина с внимательными глазами. Женщина оказалась хозяйкой постоялого двора, и они с Бриоаном договорились о двух комнатах рядом друг с другом на верхнем этаже, а также о завтраках и ужинах на следующие два дня. Пока они разговаривали, женщина смерила нас суровым взглядом, и я с беспокойством заметила, что у нее руки как у кузнеца. Бриоан, заметив ее сердитый взгляд и скрещенные руки, заплатил вперед. Мы сидели, скрестив ноги, на подушках за низким столиком, где я смотрела на мясной рулет, который выглядел так же аппетитно, как и навоз. Я хотела возобновить разговор с Рафаном и Бриоаном, но как только я открыла рот, Бриоан прервал меня.

— Не думаю, что нам стоит здесь разговаривать. Здесь слишком много людей.

Я огляделась вокруг. Мужчина и женщина сидели в другом конце комнаты, споря резким шепотом. Оба выглядели худыми и крепкими, будто не видели в своей жизни ни единого просвета. За другим столом трое крепких мужчин, молча, словно в глубокой задумчивости, держали свои чашки. За ближайшим к нам столиком сидел одетый в лохмотья, но мускулистый мужчина, сосредоточенно хлебающий суп.

Никто, казалось, не обращал на нас ни малейшего внимания, но я чувствовала себя запуганной этой атмосферой и поэтому замолчала. Если Бриоан хотел продолжать вести себя бессмысленно упрямо, меня это вполне устраивало. Я не собиралась чувствовать себя виноватой из-за этого.

Наверху я пожелала Рафану спокойной ночи, когда он вошел в свою комнату. Он улыбнулся в ответ, прежде чем закрыть дверь. Я сказала то же самое Бриоану, когда он устроился возле моей комнаты. Он тихо пожелал мне того же в ответ, когда я закрыла дверь и задвинула хлипкую деревянную щеколду.

Кровать похрустывала, когда я лежала на ней. Она была наполнена сеном, но даже после нескольких неприятных уколов, она была все равно лучше, чем лежать на полу. Я устала, поэтому сон пришел быстро. Мне что-то снилось, когда звук негромкого царапанья разбудил меня. Я дернулась, и матрас громко захрустел. В комнате было темно как смоль, если не считать слабого света. Я повернула голову, все еще полусонная, и увидела, что свет струится через приоткрытую дверь, где стоит оборванец с ужина и смотрит на меня.

На роковую секунду я запуталась в простыне. Затем он бросился вперед и, когда я выдернула ноги из-под одеяла, он схватил меня за руки и ударил по голове рукояткой кинжала. Что было дальше я не знаю.

Я проснулась от жгучей головной боли. Только постепенно я осознала, что мне завязали глаза и связали руки и ноги за спиной, что заставило мою спину болезненно выгнуться. Я сосредоточилась на создании сплетения, которое исцелит мою голову. Освобождение от боли было ошеломляющим, но прежде чем я смогла придумать какой-либо способ освободиться от пут, я услышала приглушенный мужской голос, говоривший словно через ткань:

— Она исцелила себя. Быстрее!

Вспышка боли взорвалась в моем мозгу. Мир снова почернел.

Когда я очнулась в следующий раз, то замерла совершенно неподвижно, несмотря на бешеную пульсацию в голове. Я услышала шуршание ткани позади себя, когда кто-то пошевелился. Вероятно, это был человек, который готов был снова ударить меня, как только я очнусь. Я думала о боли, чтобы не выдать себя.

Помогло бы понять, где я нахожусь, но повязка была туго завязана, заставляя голову болеть сильнее. Найти способ превратить тугую, грубую веревку вокруг запястий и лодыжек в эластичный шнур было относительно легко. Я угадала сплетение, которое изменило тип волокон, не изменяя их внешний вид, и подправила их. Легкое ослабление давления на мои руки и ноги подсказало мне, что моя идея сработала. После того, как мои руки освободятся, будет легко снять повязку.

Вспышка золотых линий, и я создала сплетение хамелеона. Я услышала вздох удивления, когда быстро откатилась в сторону. Теперь эластичная веревка легко соскользнула. Я сконцентрировалась на новой вспышке головной боли, сорвала повязку и залечила шишку на голове. Страдания немедленно прекратились, но у меня не было времени наслаждаться этим. Слева от меня была дверь. Мой похититель шарил по комнате, широко размахивая руками, словно слепой. Однако его бегающие глаза, осматривая комнату в поисках движения, опровергли эту иллюзию. Я выскочила за дверь, когда он смотрел в другую сторону. Он вскликнул, когда я ворвалась в соседнюю комнату. Двадцать голов повернулись в мою сторону. Некоторые выглядели смущенными, не видя ничего, кроме человека позади меня.

— Она убегает. Ищите движение, — крикнул человек позади меня. Я проклинала себя за то, что не сбила его с ног, когда была такая возможность. Двадцать мужчин и женщин начали обшаривать комнату, размахивая руками и бросая проницательные взгляды. Войдя, я отпрянула в сторону и прижалась к стене. У меня не было ни малейшего шанса остаться непойманной на полу, поэтому я сделала единственное, что пришло мне в голову. Я активировала сплетение геккона и поднялась по стене к потолку.

К счастью, мои искатели не заметили подъем, и никто не подумал проверить потолок. Я старательно присасывалась и отклеивала над ними руки и ноги. Дойдя до противоположной стороны, я остановилась, не зная, что делать дальше. Дверь с грохотом захлопнулась. Я закрепилась на краю стены, мой вес болезненно давил на суставы моих приклеенных ног. Однако я поняла, что боковое давление лучше, чем висеть вниз головой.

— Она не могла сбежать, — раздраженно прорычал кто-то.

— Всем встать в линейку у этой стены. Мы можем прочесать всю комнату из стороны в сторону, чтобы она не смогла пройти мимо, — сказал другой мужчина.

Двадцать один мужчин и женщин выстроились вдоль стены подо мной, прислонившись спинами к желтому кирпичу. Я затаила дыхание, боясь, что даже звук дыхания выдаст меня с таким количеством искателей прямо подо мной. Мышца на левой руке подергивалась от усталости, и я сосредоточилась на том, чтобы оставаться абсолютно неподвижной, пока мои похитители не пронеслись по первой трети комнаты, а затем я с трудом отделяла ноги и руки по очереди, пока не достигла пола.

Мои похитители внимательно все осматривали перед собой. Я расплела сплетение геккона, а затем аккуратно подняла щеколду двери, чтобы дерево не заскрипело. Затем я обхватила пальцами ручку и медленно открыла дверь. Они прошли больше половины комнаты. Мое сердце гулко стучало в груди. Я была уверена, что в любой момент кто-нибудь оглянется.

Дверь достаточно широко открылась, чтобы пропустить меня, когда заскрипели петли. Звук, хоть и слабый, но прозвучал как выстрел в тишине.

— Дверь! — крикнул кто-то, и временный паралич, охвативший комнату, рассеялся, когда мои похитители бросились в атаку.

Я широко распахнула дверь и вылетела в узкий открытый проулок, заполненный мусором. Вонь оглушила меня, как физический удар, но мотивация двигаться была сильнее, чем тошнота. Я свернула направо и двинулась по лабиринту усыпанных мусором дорожек, мои босые ноги хлюпали по разлагающимся отбросам, несмотря на все усилия ступать аккуратно. Я бежала до тех пор, пока моя грудь не начала гореть, а дыхание не стало прерывистым, наполненным слизью, но преследователи не отставали.

Кто-то закричал, заметив меня, и я попыталась увеличить скорость. Моя нога наступила на осколок стекла, который глубоко врезался в кожу. Невольный крик вырвался прежде, чем я успела стиснуть зубы и подавить его. Я прислонилась к стене, дыша как огнедышащий дракон, чувствуя, как боль, пронзившая мою ногу, поднимается вверх. Подняв ногу, я осторожно вытащила из своей плоти большой осколок стекла. Я успокоила дыхание, чтобы сосредоточиться, а затем исцелила ногу. Я снова побежала, не обращая внимания на боль в боку.

Но было уже поздно.

Мой крик привлек преследователей, как пауков, пытающихся заманить добычу в паутину. Я услышала за спиной ритмичный стук бегущих ботинок, как раз когда добралась до тупика в переулке.

Двое мужчин и женщина преградили мне путь к отступлению.

— Там, — крикнула женщина и указала на меня. Они бросились на меня. Я едва успела отскочить в сторону и ударить одного из мужчин по коленям, чтобы сбить его с ног. Он ухватился за рубашку своего спутника, чтобы не упасть, и это вывело их обоих из равновесия.

В момент их неустойчивости я снова пнула ногой, и оба упали. У меня не было возможности бежать. Женщина дико замахнулась и задела мое плечо. Я с легкостью уклонилась от ее следующего удара. В моем состоянии хамелеона было явное боевое преимущество, но я боролась за дыхание. Когда она споткнулась, я ударила ее ногой по голове. Ее лицо откинулось назад, и она упала с тошнотворным тихим мяуканьем, затихнув.

Я глотала воздух, пытаясь отдышаться. Мои руки и ноги дрожали от усталости, но я активировала сплетение геккона. Двое мужчин встали на ноги, чтобы схватить меня, как раз когда я убеждала свои ноющие мышцы поднять меня вверх. Их мстительная энергия дала мне толчок пронизанного страхом адреналина, который был мне нужен, чтобы начать восхождение.

— Куда делась эта проклятая девчонка? — прорычал человек, которого я пнула.

— Вон там, на стене. Я вижу, что-то движется, — сказал другой, пониже ростом.

Я рванула вверх так быстро, как только позволяли мои трясущиеся мышцы, но высокий мужчина поймал мою левую ногу как раз в тот момент, когда я отодвинула ее подальше. Он безжалостно дернул ее с рывком, от которого у меня заболело бедро, но ничто, кроме взрыва, не могло заставить мои руки и ноги отпустить шершавый желтый песчаник, так что я крепко прижалась к стене.

У меня не было рычагов, чтобы по-настоящему ранить мужчину, так как он держал мою ногу над головой, но положение было неудобным и для него тоже. Прежде чем коротышка успел прийти на помощь, я в яростном бешенстве пинала ногой в разные стороны, пока он не был вынужден отпустить меня, а затем быстро выбралась из хватки его руки. Однако всего через несколько футов мне пришлось остановиться, чтобы перевести дыхание, прежде чем я смогла продолжить путь к вершине.

— Куда она делась? — спросил человек, который не успел схватить меня.

— Она все еще на стене. Ты просто не видишь ее, потому что она перестала двигаться, — ответил другой. — Спускайся, девочка. Ты можешь просто пойти с нами сейчас. Мы найдем тебя, так или иначе. — Я видела, как он сделал небольшой жест своему товарищу, прежде чем тот скрылся за углом. Наверное, он знал, как обойти этот тупик. Я заставила себя продолжить восхождение.

— Куда ты собираешься идти? Тебе негде спрятаться. Весь город стоит на ушах, чтобы найти тебя. К тому же твои парни у нас.

Я остановилась почти у самой крыши. Говорил ли он правду? Были ли у них Бриоан и Рафан, и был ли весь город вовлечен в эту схему? Городская часть казалась маловероятной. Но раз меня похитили, почему бы Бриоана и Рафана тоже? Острый взгляд мужчины заметил мое колебание, и он продолжил:

— Спускайся сейчас же, и твои друзья не пострадают.

Я никогда раньше не сталкивалась с подобной дилеммой, и хотя мое сердце болело от чувства вины, я видела достаточно фильмов и читала достаточно книг, чтобы знать, что плохие парни, которые говорят, что пощадят твоих друзей, никогда не держат слова. У меня не было возможности узнать, говорит ли этот парень правду. Если я позволю ему поймать себя, у меня не будет никакой возможности помочь Бриоану или Рафану, предполагая, что они действительно были в плену. Я преодолела оставшуюся часть пути до вершины стены и перекатилась на плоскую крышу здания как раз в тот момент, когда человек, исчезнувший по сигналу другого, ворвался в дверь, ведущую на крышу соседнего здания.

Он подбежал к краю, глядя вниз на своего напарника. Я начала медленно ползти к дальней стороне.

— Где же она?

— Она только что добралась до вершины. Быстрее, — закричал человек внизу, когда я скатилась с крыши здания и крепко прижалась к противоположной стене. Шаги коротышки быстро приближались. Я замедлила дыхание и успокоила усталую дрожь мышц монументальным усилием. Я пожалела, что не была заядлым скалолазом на Земле, чтобы не рухнуть сейчас. Но оглядываться назад было не очень полезно, поэтому я сосредоточилась на том, чтобы не шевелиться, когда мужчина остановился возле моего края, с сосредоточенной решимостью прочесывая взглядом крышу.

Когда он отошел подальше, чтобы обыскать другую часть крыши, я украдкой соскользнула по стене на землю. Оказавшись на благословенной горизонтальной земле, я забилась в угол двух зданий, дрожа от напряжения и изнеможения. Мои силы начали истощаться, и я не была уверена, сколько еще сплетений я смогу сделать, прежде чем полностью потеряю энергию.

Если я буду стоять неподвижно, то эти двое не смогут найти меня, пока не подойдут достаточно близко, чтобы услышать мое дыхание. Но теперь, когда у меня было время передохнуть, я удивилась, как мои похитители догадались искать легкую рябь, вызванную моим движением. Неужели нас все-таки обнаружили по дороге? Может быть, кто-то видел, как мы снимали сплетение хамелеона, пока путешествовали, или, возможно, кто-то заметил мерцание при нашем движении.

Какова бы ни была причина, я должна была исходить из предположения, что мужчина говорил правду о том, что весь город был вовлечен в мое похищение. Керлн был намного меньше Бопарры, так что это было вполне возможно. Я вспомнила людей, которых видела здесь, и поняла, что, за исключением испуганной девочки из конюшни, я нигде не видела детей. Не было никаких женщин, сплетничающих на улицах, выбивающих ковры и стирающих белье. По дороге нам встретились лишь несколько мужчин и женщин в тусклой одежде, уверенными шагами направлявшихся в неизвестном направлении. Раньше я не замечала ничего странного, но теперь это показалось мне странным.

Я подскочила, когда услышала, как человек на крыше кричит в сторону моего переулка.

— Я не могу найти ее здесь. — Другой мужчина появился в начале моего переулка, и я подавила предательскую дрожь.

— Мы должны поспешить к воротам и сказать им, что она может лазить по стенам. Нам нужно удвоить охрану. Нам придется держать ухо востро.

— Он сказал, что она хитрая, — прокомментировал мужчина надо мной, прежде чем я услышала стук его сапог. Другой мужчина смотрел на мое место отдыха в течение мучительной минуты, прежде чем повернулся и исчез за углом. Было невозможно услышать его шаги, ступающие по земле, поэтому я оставалась неподвижной как камень в течение получаса, прежде чем я осмелилась дернуться, а затем встала в более удобное положение.

Даже если весь город не вовлечен, кто бы ни контролировал ворота, они будут следить за мной. Интересно, кто сказал, что я хитрая? Келтеон? Должно быть он. Он, вероятно, понял, показав мне легкое сплетение, что я могу видеть целые сплетения без необходимости проецировать их передо собой, строчку за строчкой. Должно быть, он узнал, что я отправилась за ним, и организовал попытки похищения. Сложно было придумать другое логическое объяснение. Больше никто не выказывал такого странного и сильного желания похитить меня. Было неприятно осознавать, что я не смогу удивить Келтеона, когда попытаюсь спасти маму.

Несмотря на то, что у меня была активировано сплетение хамелеона, я подумала, что мне нужно придумать лучшую маскировку, так как все глаза, казалось, были направлена на мое необычное мерцающее движение. Мне нужно было придумать лучший способ остаться незамеченной, пока я пытаюсь найти Бриоана и Рафана. Я лихорадочно искала какой-нибудь способ стать совершенно невидимой, но никак не могла придумать сплетение. Я знала сплетения для всех видов животных, но боялась превратиться в животное, с возможностью потерять свои мысли, свою магию и саму себя. Это был слишком большой риск, поэтому я отбросила эту идею с небольшой дрожью от страха и легким сожалением.

Что, если я спрячусь у всех на виду? Я и раньше меняла части своего тела. Было бы не так сложно сделать небольшую безболезненную реконструктивную операцию на лице. Я исследовала сплетение для отдельных частей моего лица, решив, что я сделаю изменения в нескольких местах. Но я не была уверена, что смогу активировать еще несколько сплетений, прежде чем буду выжата как лимон, говоря магическим языком. Поэтому вместо этого я подумала о женском лице и попыталась найти сплетение для всего лица, а не для частей.

Сплетение было легче разглядеть, когда я представляла себе реального человека, поэтому я сосредоточилась на женщине, которую видела в Бопарре, с крючковатым носом, маленькими кукольными губками и большими добрыми серыми глазами. Она привлекла мое внимание своим заразительным смехом. Было трудно не присоединиться, несмотря на то, что я понятия не имела, над чем она смеется. Я думала, что ее лицо будет достаточно обычным, чтобы быть в безопасности.

Я расплела сплетения геккона и хамелеона, затем сделала новое, которое должно было превратить мое лицо в чье-то еще. Губы казались странными, слишком маленькими, будто я сделала липосакцию. Я провела пальцем по острому кончику носа, по опущенным скулам и на мгновение почувствовала панику. Было страшно прикоснуться к своему лицу и почувствовать незнакомые изгибы. Я быстро проверила сплетение, чтобы убедиться, что могу вернуться обратно, и сделала несколько успокаивающих вдохов. Было удивительно обнаружить, что после многих лет оплакивания трагедии моих черт лица, я не хотела навсегда потерять ни одну из них.

Не было никакой возможности скрыть босые ноги, но я трансформировала свои нежные ступни так, чтобы они стали жесткими, как толстая кожа. Чтобы выбраться из лабиринта переулков, мне пришлось несколько раз походить кругами, но, в конце концов, я нашла широкую дорогу, которая привела меня к внешней стене Керлна. Пока я петляла, я старалась выглядеть непринужденно и целеустремленно, в то же время чувствуя себя безнадежно потерянной.

В конце концов, я нашла въездные ворота. Возвращаясь назад по улицам, я добралась до гостиницы, где останавливались Бриоан, Рафан и я. Но до этого я дважды полностью заблудилась, и имела ужасный, как казалось, тянувшийся вечность момент, когда решила, что женщина, бросающая на меня подозрительный взгляд, каким-то образом увидела, что мое лицо не настоящее. Тогда я обнаружила, что мой желудок оставил надежду на получение пищи и решил попробовать съесть себя сам.

Солнце скрылось за горами, отбрасывая на Керлн длинную прохладную тень. Я крепко прижала руки к бокам, чтобы не дрожать от волнения, когда приближалась к трактиру, направляясь к нему с важным видом. У входа стоял мужчина, сердито глядя на мое приближение. Меня поразила мысль, что у меня нет ни денег, ни возможности выдать себя за клиента. Я свернула в сторону, делая вид, что собираюсь выйти за пределы гостиницы. Когда он скрылся из виду, я развернулась и прокралась в конюшню гостиницы. Наши три лошади все еще стояли в стойлах. Я съежилась, увидев, что девушка тоже там. Она подошла ко мне с растерянным видом, заметив, наверное, что у меня нет с собой животного.

— Я могу вам помочь? — робко спросила она.

— Я хотела узнать, есть ли у вас лошади на продажу, — сказала я, лихорадочно соображая. — Я собиралась узнать в другом месте, но никогда не знаешь наверняка…

Девушка опустила глаза с выражением явной вины на лице.

— Моя госпожа велела мне завтра же отвести этих трех лошадей в конюшню стражи, но, возможно, она согласится продать одну. — Она указала на наших трех лошадей. Мой желудок болезненно сжался.

— Я могу пойти и спросить ее, если хотите. — Она шагнула к двери.

Моя рука метнулась вперед и поймала ее прежде, чем она выскользнула.

— Нет. Все нормально. Что случилось с владельцами этих лошадей? — мягко спросила я. Она попятилась, широко раскрыв глаза от страха, и бросила взгляд на дверь.

— Я не причиню тебе вреда, обещаю. Мне просто очень важно узнать, все ли с ними в порядке и где они находятся. — Я попытался изобразить дружелюбное доверие и спокойствие, молясь, чтобы она не сбежала. Она снова посмотрела на дверь.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — неубедительно сказала она.

— Ладно. Все нормально. Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности. — Я вспомнила ее страх при нашей первой встрече. В каком бы отчаянии я ни была, я не хотела нести ответственность за то, что девушка пострадает. Я вздохнула, ущипнув себя за переносицу, чтобы предотвратить головную боль. У меня не было сил исцелять себя.

Проницательные зеленые глаза девушки смотрели на меня. Она бросила испуганный взгляд на дверь, но затем метнулась вперед, дернув меня за рубашку, чтобы я нагнулась.

— Я не знаю, куда они увезли леди, но двое мужчин находятся связанными в комнате наверху. — Она быстро отскочила и выбежала за дверь. Я выскользнула вслед за ней. Вечерняя тьма сгустилась, и небо стало темно-синим. Было бы труднее увидеть меня со сплетением хамелеона, но я не хотела тратить энергию без необходимости, поэтому обошла вокруг к задней части гостиницы и наблюдала в течение нескольких минут, чтобы убедиться, что никого не было рядом, прежде чем я побежала и распласталась на кирпичном песчанике гостиницы. Я со стоном опять воспользовалась сплетением геккона, жалея, что не могу просто подлететь к открытому окну верхнего этажа. Когда я поднималась, мои руки пульсировали от боли при каждом рывке вверх. Кое-как я добралась до подоконника и нашла в себе силы перебраться через него, предварительно убедившись, что комната пуста. Я устало опустилась в темноте на пол. У меня дергались отдельные мышцы, их сводило судорогой в бешеном танце.

Когда судороги утихли, я встала и осторожно пошла к двери, мои ноги прилипали и отрывались, пока я шла. Я не решилась убрать сплетение геккона на случай, если у меня не хватит сил активировать его снова. Я приоткрыла дверь. Перед дверью комнаты, которую Бриоан снял для себя и Рафана, скрестив ноги, сидела женщина. Кинжал небрежно лежал у нее на коленях, пока она прислонилась головой к стене. Она не спала. Ее глаза блуждали по коридору, и я быстро отступила назад, прежде чем она посмотрела в мою сторону. Я закрыла глаза и использовала сплетение ветра, чтобы дернуть ее голову вперед, а затем назад, ударив о камень. Раздался глухой шлепок, и женщина боком сползла на пол. Мои плечи уперлись в стену. Я хотела сесть, но не осмелилась, потому что не могла заставить себя снова встать.

Наконец, когда никто не пришел на шум, я нашла в себе силы двигаться и прокралась к двери Бриоана и Рафана. Она была не заперта. Толкнув дверь я поняла почему она не заперта, потому что Бриоан и Рафан были связаны и с кляпами во рту. Бриоан неподвижно лежал на боку, закрыв глаза. Кровь запеклась в его волосах, и почти на каждой видимой части кожи расцвели фиолетовые синяки.

Рафан застонал, открыл глаза и посмотрел на меня с выражением замешательства. Я поспешила к нему, наконец-то освоившись со странной походкой, с необходимостью постоянно разрывать молекулярную связь, созданную моими ногами, когда они сливались с полом.

— Это я. Мэри, — прошептала я Рафану, развязывая ему руки и ноги. Я оставила его справляться самому, и бросилась к Бриоану.

— Бриоан, — пробормотала я, мое горло внезапно сжалось. Глаза Бриоана затрепетали, но не открылись, поэтому я осторожно провела пальцем по его гладкой темной щеке, где не было синяков.

— Бриоан, очнись. Ты должен дать мне разрешение исцелить тебя. Я не знаю, сколько смогу сделать, прежде чем стану бесполезной. — Он поморщился и медленно открыл глаза. Но когда увидел меня, на его лице промелькнуло недоверие. Я понимала, что мне придется потратить часть своей энергии на то, чтобы снова изменить лицо, прежде чем он мне поверит. Я с облегчением избавилась от сплетения маски, радуясь, что ко мне вернулись мои собственные черты.

— Мэри, — прохрипел Бриоан.

— Да. Ты можешь исцелить себя, или тебе нужно, чтобы я это сделала? — Он все еще был слишком ошеломлен, чтобы говорить, поэтому я занялась его путами.

Пока я анализировала тугие узлы, Рафан заговорил:

— Значит, это все-таки вы, Мэри. Вы всегда придумываете самые удивительные вещи в области сплетений, — сказал он громко, как мне показалось, слишком громко. Я повернулась, чтобы заставить его говорить тише, но замерла, увидев угрожающее торжество на его лице.

— Пожалуйста, убери руки от веревок Бриоана.

Я уставилась на него, и ужас, накрывший меня от осознания происходящего, лопнул в моей голове, как огромный водяной шар.

— Слизняк, — выплюнула я, лихорадочно соображая. Я не могла исцелить Бриоана, но у меня было достаточно сил, чтобы сделать еще одно или два сплетения. Я изменила сплетение веревки на эластичное, надеясь, что Бриоан сможет сам исцелить себя.

— Мне так нравится твой колоритный земной язык, но прежде чем мы продолжим разговор, нужно решить один маленький вопрос.

Перед моими глазами мелькнуло сплетение, и оно, казалось, действовало как щит. Я почувствовала, как после первого сплетения активировалась еще одно, но на этот раз не смогла его разглядеть. Темнота окутала мое зрение плотной, липкой пеленой, ослепляя. Мои руки взлетели вверх, но я не почувствовала, как что-то обернулось вокруг моего лица. Как он это сделал? Он не должен был ничего физически сделать со мной без моего разрешения. И каким-то образом он скрыл сплетение за первым, так что я не могла его расплести.

— Не волнуйся, Мэри. Ты не ослепла. Маска тьмы чисто внешняя, хотя ты ее и не чувствуешь, — сказал Рафан. — Это не самое распространенное сплетение. Келтеон специализируется на поиске редкой, но полезной магии. Скоро ты снова увидишь его. Он уже почти добрался до Керлна. Как бы ни было здорово, если бы ты сама добралась в Митиган, даже не таща тебя туда, но он пришел к выводу, что Керлн лучше подходит для его планов, и приказал мне держать тебя здесь.

— Зачем ты это делаешь?

— Потому что я уже не тот, кем был. Келтеон — это мой… — объяснение Рафана оборвалось из-за треска. Я услышала, как что-то упало на пол. Затем сверкнуло сплетение, и темнота, отрезавшая мне зрение, исчезла, показав Бриоана, скорчившегося передо мной.

— Я рад, что знал, как снять сплетение. Ты в порядке? Они причинили тебе боль? — Он проверил меня на наличие травм.

— Я в порядке, но как насчет тебя? Тебе нужно, чтобы я исцелила тебя? Думаю, у меня хватит сил еще на одно сплетение, если тебе понадобится. — Я слегка коснулась его затылка, проверяя, нет ли раны, которую я видела раньше. Мы оба одновременно метнули друг на друга нежные взгляды.

— Я исцелился. Побереги силы. — Он поймал мою руку и опустил ее между нами. — Мэри, мне так жаль по поводу Рафана. Я знаю, что ты что-то чувствовала к нему, — произнес он интенсивным шепотом, полным эмоций. Я отстранилась, пораженная, едва в состоянии сосредоточиться на его следующих словах.

— Я должен был догадаться, что что-то не так. Он вел себя странно с тех пор, как мы встретились в Исмаре, но я не думал… — Он обвел рукой комнату вокруг нас отрывистым взмахом. — Я не доверял своим предчувствиям, потому что ему нравилась ты, и я… — он замолчал.

— Что? — Мне было трудно говорить тихо. — Я в замешательстве. Мне казалось, что ты слышал, как я говорила Рафану, что он мне не нравится, и я думала что ты злишься на меня за то, что я отвергла твоего друга. Если кто и должен сожалеть, так это я. Он был твоим другом. Он никогда не был для меня чем-то большим.

— Правда? — с придыханием спросил он.

— Мне очень жаль, Бриоан. Я знаю, каково это — быть обманутым близким другом.

Бриоан открыл рот, но замер, когда мы услышали скрип за пределами комнаты.

— Нам надо уходить, — произнес он одними губами.

Я кивнула и указала на окно.

Под недоверчивым взглядом Бриоана, я наклонилась ближе, мой рот оказался рядом с его ухом, и я выдохнула:

— Я покажу тебе свое сплетение геккона. С ним мы спустимся вниз. — Он все еще выглядел смущенным, но кивнул. Я протянула ему сплетение, указывая, какие нити нужно подправить. Затем мне пришлось показать ему, как наклонять ноги, чтобы они отрывались от поверхности. Его глаза расширились.

Мой спуск из здания был каким угодно, только не изящным. Мои руки так устали, что я могла только шагать вниз, передвигать конечности ниже, а затем снова шагать вниз, надеясь, что мои суставы не будут дергаться слишком сильно, прежде чем я смогу ткнуть ногой в стену и получить новый всасывающий захват. Однако я все равно оказалась быстрее Бриоана, который не привык к странным поворотам, связанным с припечатыванием и отцеплением от стены.

Я рухнула на землю, затем села и стала наблюдать, как он осторожно двигает одной ногой и рукой за раз. Когда он достиг земли, он деактивировал сплетение и повернулся, чтобы помочь мне подняться на ноги.

— Не будет ли слишком много, если я попрошу тебя также расплести мое сплетение геккона? У меня совсем не осталось сил, и я, вероятно, должна сохранить хоть каплю на всякий случай. Ну, если ты не слишком устал, — спросила я устало.

— Конечно, — сказал он.

Мы крались вперед, бесшумно ступая босыми ногами, придерживаясь темных уголков. Бриоан, казалось, знал, куда идет, и я следовала за ним, радуясь, что мне не нужно самой определять направление. К тому времени, когда он остановил нас перед невзрачной деревянной дверью в одном из узких переулков, я слишком устала, чтобы даже подпрыгнуть от шороха крысы перед моими ногами.

Из разбитых ставней над дверью не пробивался свет, поэтому Бриоан велел мне подождать, пока он проверит, не занят ли дом. Он скользнул по стене с тем, что показалось моим завистливым глазам неутомимой грацией, и исчез за окном. Я ждала в изнеможении, прислушиваясь, не раздастся ли грохот или крик, что-то, что скажет мне, что я должна либо войти, чтобы помочь Бриоану, либо убежать. Но ни звука не раздалось.

Дверь открылась, и Бриоан жестом пригласил меня войти.

— Ложись, Мэри. Я еще немного понаблюдаю. Ты нуждаешься в отдыхе больше меня. — Он закрыл за мной дверь.

— Спасибо. — Я слишком устала, чтобы спорить. Улегшись на жесткий пол, я заснула.

— Ты должен был разбудить меня, — сказала я Бриоану, когда открыла глаза. Солнце косо светило сквозь плохо подогнанные ставни в двух круглых окнах под самым потолком. Лучи полосками падали на мое лицо. Я села, чтобы потянуться, и остановилась на полпути, когда поняла, что ни одна из моих мышц не кричит от ожидаемой боли.

— Это ты исцелил меня? Ты должен беречь свои силы. — Волна беспокойства о нем неожиданно нахлынула на меня.

Бриоан прислонился к стене, выглядя смущенным.

— Возможно, и так. Я подумал, что будет лучше, если мы оба сможем двигаться быстро. Но я не устал. — Он выглядел смущенным. — После исцеления нас, я не мог не заснуть тоже.

— О, тогда хорошо… и спасибо тебе. — Я изучала пыль, плавающую в солнечных лучах. Мысль о тишине вдруг стала невыносимой. — Ты, наверное, уже догадался, но в городе полно людей Келтеона. Думаю, что обычные граждане либо скрываются, либо были вытеснены. О, и они знают, как искать искажение движения в сплетении хамелеона, так что если мы используем его, нам придется быть очень осторожными. — Я начала говорить, просто чтобы заполнить тишину, но меня начала охватывать паника.

— Я думаю, Рафан теперь знает о сплетении моей маски, так что у них, вероятно, есть пароли у ворот, если они вообще кого-то впускают и выпускают. Как ты думаешь, скоро Келтеон доберется сюда? Как думаешь, он привезет с собой мою маму? И король… король едет сюда. Мы должны предупредить его, но как мы выберемся отсюда, когда весь город пытается нас выследить? А что, если…

— Мэри. — Бриоан схватил меня за руки, которые дико жестикулировали, когда мое возбуждение усилилось. — Успокойся. Мы что-нибудь придумаем. — Я замолчала, но Бриоан не отпускал моих рук. Нервная турбулентность, которая нарастала, превратилась в шквал мягких и быстрых ударов крылышек в моей груди.

— Тебе действительно никогда не нравился Рафан? — спросил Бриоан.

— Нет. Мне он казался жутковатым. Без обид, но я не понимала, почему он был твоим лучшим другом. Вы двое кажетесь такими разными.

— Рафан, с которым ты знакома, не тот, кого я знал столько лет. Хотел бы я знать, как Келтеон добрался до него. Я никогда бы не подумал бы, что Рафан так сильно изменится или объединится с Келтеоном. Я заметил, что он ведет себя странно, но был слишком ревнив, чтобы ясно увидеть эту перемену.

Я сглотнула.

— Ревнив? — Мой рот говорил против воли мозга.

Бриоан глубоко вздохнул, словно собираясь с силами.

— Меня мучила мысль, что он любит тебя, и что ты любишь его в ответ. — Глаза Бриоана прожигали меня насквозь, пока я не чувствовала, что в любой момент могу вспыхнуть. — Я знаю, что тебе все равно, Мэри, но я люблю тебя. Я влюбился в тебя с первой нашей встречи. Ты была одинока, обижена и напугана, но не позволяла ничему себя запугать. Я никогда не встречал никого, кто был бы так полон решимости. А потом ты посмотрела на меня своими вызывающими золотыми глазами. Я был потерян. С тех пор я потерялся, — прошептал он, протягивая руку, чтобы проследить изгиб моего лица.

У меня перехватило дыхание. Рука, которую он отпустил, неудержимо дрожала. Бриоан наклонился вперед, в полосатый солнечный свет между нами. Я заворожено наблюдала, как полоски света двигались по его лицу, выделяя шоколадную кожу и преломляя пурпур и золото, будто его глаза действительно были хрустальными аметистами.

— А я думала, что ты любишь Авану, — заикаясь, пробормотала я, пытаясь отогнать какофонию смешанных эмоций. Мне хотелось выскочить за дверь. Я хотела никогда больше не двигаться. Больше всего я боялась, что пропадет четырехдюймовая щель между нашими губами.

— Нет, — сказал он, его глаза были серьезными и непоколебимыми, а затем его губы встретились с моими в мягком, нерешительном прикосновении, которое покалывало, пуская жар по телу. Я вздрогнула.

Бриоан заметил дрожь и отстранился.

— Прости… — начал он, но я приложила палец к его губам. Его легкое прикосновение всколыхнуло мой мозг, и мне потребовалось несколько вдохов, прежде чем я смогла сформировать хоть какую-то связную мысль. Его губы были как пьянящий и дурманящий наркотик.

— Я боюсь, — сказала я, мое дыхание участилось не только от страха.

— Меня? — прошептал он.

— Да. Нет. Я боюсь, если позволю себе… ты уйдешь. Все в моей жизни либо покидали меня, либо использовали, либо были отняты. Я не могу… — Мои глаза уставились на руку, теребящую ткань брюк.

Он поймал мои пальцы и повернул мое лицо к себе.

— Я никогда не покину тебя, — наступила потрясающая пауза, когда что-то должно было произойти, но не произошло, — и я не буду просить у тебя больше, чем ты можешь дать. — Его правая рука отпустила мою, а левая погладила мою щеку, прежде чем тоже опуститься.

Нет. Нет. Я хотела поймать его руку и поднести ее к своему лицу, но не могла пошевелить даже пальцем. Крик мучительного разочарования быстро пронесся внутри меня. Что со мной не так? Почему я не могла просто отпустить, позволить себе… но я даже не смогла закончить мысль. С таким же успехом они могли бы прямо сейчас отвести меня в психушку… Вот где мое место, сердито подумала я про себя.

Бриоан уставился в пол. Я чувствовала себя ужасно. Видеть его боль было, все равно что снова получить удар ножом, но каждый раз, когда я открывала рот, чтобы что-то сказать, возникало только молчание.

— Нам нужно придумать способ сбежать из города и предупредить короля, — тихо сказал Бриоан, глядя на покрытую пылью землю.

Прости, прости меня, повторялось у меня в голове, но мой рот оставался плотно сжатым. Он поднял глаза и, увидев мое страдальческое выражение, скривил губы в болезненной, но сочувственной улыбке и пожал плечами. Я снова была заколота, чувствуя себя злодеем.

— Перелезть через стену даже со сплетением хамелеона будет трудно, поскольку, как ты говоришь, они знают все наши трюки, — сказал он, плавно переводя разговор с неудобной территории.

Я прочистила горло и попыталась мыслить рационально.

— То, что они знают все наши старые трюки, не означает, что они смогут помешать нам использовать новые, — предположила я.

— Например? — Его брови вопросительно поднялись, но я все еще не могла встретиться с ним взглядом.

— Ну, сплетение хамелеона не так эффективно, как раньше, но оно все еще полезно, если нам не нужно много двигаться. Ну и что, если вместо того, чтобы перелезть через стену, мы пройдем через нее? Стена сделана из песчаника, верно? Сплетение песчаника действительно похоже на сплетение песка. Мы могли бы сделать свой собственный дверной проем через стену. Таким образом, мы могли бы быть практически невидимыми, за исключением того случая, когда бежим через нашу новую дверь.

— Думаю, это может сработать. Мы должны будем тщательно рассчитать время наших движений, но это лучше, чем то, что я думал. — Он вздохнул с облегчением. Мне стало интересно, о чем он думал, но он одним плавным движением вскочил на ноги и приоткрыл дверь, осторожно оглядываясь по сторонам, прежде чем дать мне знак следовать за ним наружу. Встав, у меня все потемнело перед глазами, но потом все вернулось на круги свои. Я поняла, что не ела так долго, что мой желудок перестал жаловался.

Бриоан вел нас по узким дорожкам и переулкам. Был напряженный момент, когда нам обоим пришлось броситься под защиту дверного проема, чтобы избежать женщины, патрулирующей улицы. Пока она не ушла, мое сердце исполнило ирландскую джигу в груди.

Бриоан прошептал:

— Думаю, нам лучше не снимать сплетения хамелеона, даже если они знают, как засечь наше движение. Это все же лучше, чем быть такими заметными, как мы сейчас.

Я кивнула в полном согласии.

— Это будет означать, что нам придется держаться за руки. Потерять друг друга здесь было бы… опасно. — Его глаза были устремлены на улицу, где исчезла женщина, но голос звучал неуверенно, словно он ожидал услышать звонкую словесную пощечину.

Мое сердце разрывалось от чувства вины, и я вздрогнула при мысли снова остаться одной в Керлне. Моя рука дернулась, как пуля, чтобы ухватиться за его руку, крепко ее сжав. Бриоан повернулся ко мне с внезапным удивлением на лице, прежде чем мы оба активировали сплетение хамелеона. Потом мы отправились дальше.

Нам пришлось останавливаться еще пять раз, чтобы не попасться на глаза патрульным, но мы благополучно добрались до домов возле участка стены, который казался менее многолюдным. Долгое время мы просто сидели в тени ближайшего здания, наблюдая, как часто кто-то проходит мимо, сверху и снизу, потому что вдоль нижней части стены, как и наверху, были расставлены патрульные. Мы обнаружили, что они распределяли свои прогулки примерно каждые пять минут. Это не давало нам много времени, но я надеялась, что этого будет достаточно.

После того, как стражник на земле сделал еще один проход, мы с Бриоаном быстро юркнули к основанию стены. Я сосредоточилась на участке песчаника и подправила сплетение в уме, чтобы камень превратился в песок. Сначала я подумала, что это не сработало, потому что маленькая арка, на которой я сосредоточилась, на взгляд никак не изменилась, но потом песок съехал вниз. В верхней части арки появилось небольшое углубление, но песок по-прежнему преграждал нам путь. Я пнула себя за то, что не продумала свой план до конца. Песок мог быть и менее твердым, но все равно очень мешал.

Бриоан быстро встал на четвереньки и начал разгребать песок так быстро, как только мог. Я последовала его примеру. Нам удалось сдвинуть песок так, что сверху стал просвечиваться кусочек неба. Но мы никак не успевали сделать дыру достаточно большой, чтобы пролезть в нее до того, как появится следующий патруль.

— Отойди и прикрой глаза. — С моего лба капал пот, и я нетерпеливо смахнула его, прежде чем заставить концентрированный ветер ворваться в маленькое отверстие, сдувая песок в бешеном порыве. Песок полетел назад в наши лица, цепляясь за мой пот, создавая песчаную маску. Слишком поздно я поняла, что большая часть песка ударяется о стену и взлетает вверх облаком, создавая в небе пухлый желтый маяк. Я разобрала сплетение, когда получилось достаточно большое отверстие, чтобы мы могли проползти, но стражники уже бежали в нашу сторону.

Я, проклиная себя, толкала Бриоана в проем.

— Иди первой, — настаивал он.

— У нас нет времени спорить. Шевелись. — С отчаянием я толкнула его в нужном направлении. Он, послушавшись меня, начал быстро ползти через дыру. Я заметила, что даже со сплетением хамелеона песок, прилипший к его лицу и телу, делал его более заметным. Посмотрев вниз, я увидела, что нахожусь в таком же состоянии. Я присела, чтобы следовать за ним.

Я была почти полностью в туннеле, когда кто-то схватил меня за обе лодыжки и потянул на себя. Мои руки пытались схватиться за что-либо, чтобы остановить продвижение назад, но хватили только песок, который проскальзывал сквозь пальцы. Что-то среднее между криком и воплем вырвалось из моего горла. Бриоан оглянулся, но ему было негде повернуться, поэтому я наблюдала, как его глаза беспомощно следили за мной в течение секунды, пока меня вытаскивали из туннеля.

— Не останавливайся, — крикнула я, прежде чем грубые руки перевернули меня за лодыжки на спину. «Большая ошибка», подумала я, подтягивая колени к груди и яростно лягаясь. Человек, державший меня, отлетел назад и с глухим стуком приземлился на землю. Я повернулась и попыталась нырнуть обратно в туннель, но чье-то тело врезалось мне в спину и придавило к земле прежде, чем я успела это сделать. Еще один мужчина прибавил свой вес к первому, и сквозь мои извивающиеся усилия я увидела, что женщина пытается проскользнуть мимо нас в туннель, чтобы остановить побег Бриоана.

Молясь, чтобы Бриоан уже прошел сквозь стену, я создала ветер, чтобы поднять песок, все еще находящийся в туннеле, закружить его, а затем снова превратила песок в песчаник. Камень был более хрупким, чем прежде, но все же. Покончив с этим, я перестала бороться со своими похитителями. Внутри меня все похолодело, все стало таким далеким. Люди, державшиеся меня, становились неважными, не стоящими даже того внимания, которое я бы уделила мухе. Когда резкий взрыв боли пронзил мою голову, я поприветствовала его с почти истерическим облегчением. Я жаждала скрыться в темном забвении, окутавшем меня.

Я проснулась в полной темноте, чувствуя себя абсолютно уставшей от постоянных ударов по голове. Но мысль о том, чтобы снова оказаться без сознания, показалась новым, маниакальным искушением. Таких мрачных мыслей, столь чуждых мне, было достаточно, чтобы вывести меня из отчаяния. Я отогнала эти мысли в сторону и замерла, воздерживаясь от самоисцеления. Однако, я, должно быть, сделала какое-то движение или произвела шум, потому что услышала шорох ткани. Но вместо удара мягкая рука погладила меня по лицу.

— Мэри, дорогая, ты очнулась? — нежно спросил ровный голос. Я узнала бы этот голос где угодно. Я попыталась быстро сесть, но тут же покачнулась, охваченная волной боли и тошноты.

Сглотнув какую-то гадость, я, наконец, прохрипела:

— Мама?

— Лежи спокойно. Я что-то волнуюсь за тебя. Ты была без сознания целый день, я уже начала сходить с ума, — сказала мама красивым, родным голосом. Просто услышав ее, я почувствовала, что пульсирующая боль в моей голове уменьшились.

— Не волнуйся. Я буду в порядке. — Я медленно вывела на передний план требуемое сплетение и исцелила себя. Рука, гладившая мое лицо, дернулась, затем нерешительно откинула волосы назад, жест, который вызвал у меня прилив детских воспоминаний. Они были успокаивающими, и мне пришлось бороться, чтобы сдержать слезы.

— Так ты умеешь делать эти магические штучки, да? Думаю, это дает нам ключ к пониманию того, почему мы здесь. — Рука, проводящая по моим волосам, начала дрожать.

— Келтеон тебе ничего не сказал?

— Так его зовут? Я думала, Келсон. Он совсем не молодой человек. Ты знала? Он превратился из мальчика в мужчину средних лет прямо на моих глазах.

— Знаю. — Я горько пожалела, что не вижу ее лица. Я чуть не ударила себя, когда поняла, что опять проглядела простое решение. Я осветила комнату шаром золотистого света, или, по крайней мере, я так думала, потому ничего не могла видеть. Сплетение завязанных глаз снова было на мне, но на этот раз, благодаря Бриоану, я знала, как его снять. Очертания круглой комнаты быстро стали четкими, освещенные моим золотым шаром. Пол был земляной, и лежа на ней, глядя вверх, я увидела, что в закругленном потолке на высоте тридцати футов была квадратная дверь. Мы были в закрытом колодце.

Я села и посмотрела на маму. По ее щекам потекли слезы. Я обнаружила, что таким образом смываю песок и со своего лица.

— С тобой действительно все в порядке, дорогая? Я не очень хорошо тебя вижу. Будто твое лицо мерцает грязью. — Ее голос дрогнул.

— Ой, я и забыла. — Я сняла сплетение хамелеона.

Мама облегченно вздохнула, и мы крепко обнялись. Я обнаружила, что рыдаю, уткнувшись в ее плечо, глотая влажные извинения. Мама ласково гладила меня по спине, пока мы не успокоились настолько, чтобы она могла держать меня на расстоянии вытянутой руки и оглядывать.

— А теперь, что это за извинения? Тебе не за что извиняться, — сказала она.

— Да есть за что, — ответила я, пытаясь взять свое дыхание под контроль. — Это из-за меня ты оказалась здесь.

— Это не твоя вина, милая. Это вина Келс… Келтеона. Это он обманул тебя, и это он привел нас сюда.

— Он не приводил меня сюда, — рассеянно сказала я, отвлекшись на повязку, наложенную на ее руку. — Ты хочешь, чтобы я исцелила тебя, мама? Я могу это сделать, если ты дашь мне разрешение.

Мама откинулась на спинку стула и пристально посмотрела на меня.

— На данный момент моя рука в порядке. Думаю, тебе лучше рассказать мне, что с тобой случилось. — И я рассказала ей о том, как Келтеон, или Келсон, впервые показал мне магию сплетений, создав шар света, и как он так ясно промелькнул у меня в голове, как я по глупости скопировала магию, чтобы обнаружить, что я тоже могу создавать свет, и открыла Келтеону, что я могу видеть целые сплетения, подвиг, почти неслыханный в Айберло. Я рассказала ей, как пыталась скопировать то, что сделал Келтеон, когда исчез вместе с ней, но ошиблась местом и оказалась в Айберло, из-за чего мне пришлось отправиться в столицу за помощью короля, чтобы найти ее.

Я пропустила как можно больше опасных моментов, но могла сказать, что моя история заставила ее волноваться по тому, как она сжимала мои пальцы и бессознательно водила большим пальцем взад и вперед по тыльной стороне моей руки. Особенное внимание я уделила тому, что король Верон и Согран, а также, по меньшей мере, двое других побывали на Земле до того, как путевое сплетение было потеряно для них.

— А как они выглядят, генерал и король? — спросила она, поглаживая большим пальцем мою руку.

Я положила свою ладонь поверх ее, чтобы успокоить ее.

— Они оба похожи внешне: высокие, с кожей цвета корицы, темно-каштановыми волосами и светло-карими с золотом глазами. — Она напряглась. Я терпеть не могла, когда ее надежды рушились, и по той же причине чувствовала необходимость подорвать свои собственные. — Не думаю, что мы можем предполагать, что один из них — «он», мама. Я не знаю, когда они были на Земле, и когда другие тоже путешествовали туда. Мы здесь совсем в другом мире. Он ломится от магов. Я уверена, что есть люди из других стран, которые также путешествовали на Землю. Насколько нам известно, папа все еще может быть там.

Чувство вины захлестнуло меня за то, что я была такой циничной по отношению к моей доброй и иногда взбалмошной маме. Я неуверенно продолжала рассказ, пока не пришла к удручающему выводу, что снова оказалась пленницей того, что, как я предполагала, было Керлном.

— Похоже, ты через многое прошла, — сказала мама. Она снова обняла меня, и мы, молча, прижались друг к другу.

Наконец я оттолкнулась от нее.

— А как же ты? Прошло столько дней, что я потеряла счет времени. Тебя держали в этой темноте все это время?

— Нет. Меня поселили в уютной комнате с окном и регулярно кормили. — Она оглядела небольшой колодец, не более пяти футов шириной. — Ну, пока меня не вывезли из гор в деревянном ящике и не привезли сюда. Самой большой проблемой была скука. Келсон-Келтеон поначалу нечасто навещал меня, и все, что он хотел сделать — это подразнить меня намеками на то, что захватит тебя в плен. Он также просил разрешения исцелить меня, но я отказалась. Потом он превратился из мальчика в мужчину и попытался ухаживать за мной. Но с меня достаточно таких мужчин, как Джо и Келсон. Как я могла влюбиться в него? В конце концов это привело к тому, что пострадала ты. Джо должен был ударить тебя, прежде чем я поняла, насколько жестоким и манипулирующим он был. И что еще хуже, ты сама была влюблена в такого же парня. Я показала тебе плохой пример, — грустно сказала она.

Я возмутилась:

— Во-первых, ладно, да, ты принимала много паршивых решений, связанных с парнями, но я хотела бы указать на то, что ты только что сказала: тебя привезли сюда. Ты не несешь ответственности за действия других людей. А во-вторых, я хотела бы заявить для протокола, что Келтеон плел на мне чары. На самом деле, я не была в него влюблена. Просто чтобы нам было все ясно.

Мамины губы слегка изогнулись, ее печальное выражение лица сменилось весельем.

— Ладно, все ясно. Я так рада, что у меня такая мудрая дочь.

— Ты, наверное, единственная во всем Айберло, кто сказал бы такое обо мне, — сказала я, думая обо всех своих глупых промахах с момента прибытия в эту чужую страну. — Так ты позволишь мне вылечить твою руку или как?

— О, почти все уже зажило. Не утруждай себя.

— Мам, — предупредила я.

— Убедись лично. — Она размотала повязку, открыв покрытую струпьями рану. — Я держу повязку только для того, чтобы не соскоблить струп.

— Я все еще могу исцелить ее полностью, шрам и все такое.

Она отмахнулась от меня, и я стиснула зубы, но ничего не сказала. Если ей нужен боевой шрам, кто я такая, чтобы ее останавливать?

Потом я заметила, что в противоположном углу колодца лежит хлеб, сыр и вода. В горле мгновенно пересохло, а желудок заурчал от голода.

— Как часто мы получаем еду? — Я заставила себя не схватить ее.

— Три раза в день. Иди и возьми все это. Тебе это нужно гораздо больше, чем мне.

Заставляя себя пережевывать каждый кусочек по десять раз, прежде чем проглотить, я попыталась приберечь немного воды на потом. Но все исчезло быстрее, чем можно было ожидать, так как голод пересилил мое самообладание. Почувствовав себя лучше, я вскочила, чтобы оглядеться и определить лучший способ вытащить нас. Я прошлась по кругу, глядя на маленькую дверь. Было понятно, что кто-то будет охранять наверху, возможно, несколько человек. Мне придется действовать быстро. Может быть, если я попрошу маму позволить мне надеть на нее сплетение геккона, она тоже сможет залезть наверх.

Я задумчиво посмотрела на ее худые руки, уверенная, что несколько недель бездействия не улучшили ее и без того неатлетические руки. Она никогда не любила ходить в спортзал. Мне придется самой подняться наверх и найти способ вытащить ее после того, как я одолею охранников. Мне не нравились все неизвестные переменные.

Я почувствовала, что мама смотрит на меня с гордостью, смешанной с грустью.

— Ты никогда не сдаешься, да, милая? Ты всегда была моим маленьким решателем проблем, спасая мир по одному оплаченному счету за раз. Ты была моей опорой, когда я была слаба.

Я упала на колени.

— Это ты научила меня не прекращать попытки, никогда не поддаваться отчаянию. Возможно, ты забывала вовремя оплачивать счета, но никогда не прекращала работать и никогда не отказывалась от своей мечты стать известной художницей, даже когда твои друзья или наша семья говорили, чтобы ты перестала витать в облаках.

Мама обняла меня, прижала мою голову к своей груди и пригладила мои волосы.

— Мне очень жаль. Наверное, все это время в плену повлияло на меня сильнее, чем я думала. У меня было много времени обо все подумать.

Я уткнулась в ее грудь, чувствуя себя виноватой и жалея себя. Вдруг мама внезапно встала, и мне пришлось искать равновесие, чтобы не упасть.

— Итак, — сказала она, оглядывая колодец и водя рукой туда-сюда в поисках опоры для рук. — Как мы отсюда выберемся? Есть идеи?

Я уставилась в потолок.

— У меня была одна, но она не очень хорошая. Келтеон ожидал бы этого.

— Ну, это лучше, чем ничего, — сказала она. — Я в деле. — Она широко улыбнулась. За ее улыбкой я все еще видела оттенок грусти, но она почти полностью сменилась твердостью и решимостью.

У нас с мамой, конечно, была своя доля сражений в прошлом, но я отчаянно любила ее. И я знала, что то, что я наконец-то с ней, еще не значит, что я ее спасу. Новая решимость укрепилась в моем сердце, движимая потребностью, которую я чувствовала всю свою жизнь — защитить ее.

— Ладно, попробуем мой план. Сиди тихо и закрой лицо, когда я доберусь до вершины. — Я вскочила и обняла ее покрепче, прежде чем начала взбираться на стену. Мои мышцы все еще болели, но вся практика, которая была у меня в последнее время, имела значение. Я взобралась на потолок, не чувствуя ни одышки, ни дрожи, как это было во время моих предыдущих экспедиций.

Наверху я глубоко вздохнула, сменила с помощью магии твердую деревянную дверь на более хрупкую, и пнула ее ногой. Осколки посыпались на пол, когда дверь разлетелась вдребезги, но у меня не было времени убедиться, что с мамой все в порядке. Я последовал за импульсом удара и вырвалась из проема, надеясь застать охранников врасплох.

Дальше края колодца я не продвинулась. Круг мужчин и женщин окружил меня, стоя плечом к плечу, каждый держал заряженный арбалет, направленный прямо на меня. Я изогнулась, как кошка, пойманная фарами автомобиля, зная, что в любой момент могу почувствовать, как стрелы с металлическими наконечниками пронзают мою плоть.

Круг вокруг меня разошелся, и Келтеон ступил внутрь. Как будто мой двумерный карандашный рисунок оторвался от страницы и собрал в себе глубину и цвет. Если бы я уже не знала, что Келсон и человек передо мной является одним и тем же лицом, я бы подумала, что этот мужчина был отцом Келсона. Его льдисто-голубые глаза прищурились, а губы изогнулись в резкой усмешке.

— К слову, я разочарован. Я думал, ты выйдешь гораздо раньше, — протянул он.

— Ну простите, трудно придумать план побега, когда ты без сознания, — сказала я, пытаясь придумать способ одолеть одновременно тридцать человек. Ситуация определенно выглядела мрачной.

Он поднял брови.

— Какое трогательное у вас было воссоединение. Я знал, что ты захочешь немного побыть со своей матерью. Как можешь видеть, она жива и здорова, но это может измениться очень быстро.

Я почувствовала прилив ярости при мысли о том, что он подслушивал нас с мамой, но мой гнев быстро сменился страхом.

— Если ты сделаешь ей больно, то я… — я приготовилась нагнать на них ураганный ветер, но Келтеон поднял руку.

— Подумай дважды, прежде чем сделать что-то опрометчивое, Мэри. — Ленивым движением он указал на крыши окружающих зданий. Еще больше арбалетов было нацелено на меня невидимыми, лежащими людьми.

— Попробуй что-нибудь сделать, и ты и твоя мать умрете, — сказал он с безразличием. — Каким бы юным ни было твое поведение, ты оказалась достаточно увертливой. Я не хочу рисковать и упустить тебя снова. — Его ухмылка вызывала мурашки на моих руках. Мои бедра начали сводить судороги из-за неудобного положения, но я не смела даже дернуться.

— У меня есть к тебе предложение, весьма щедрое, учитывая все обстоятельства. — Его глаза метнулись к охранникам. Как один, они выпрямились еще больше и прицелились в мою голову. — Сядь удобнее.

Я села на край колодца, двигаясь с преувеличенной медлительностью, чтобы ни один лучник не дернулся. Я не сводила глаз с Келтеона, инстинктивно чувствуя, что он представляет собой большую угрозу, чем все лучники вместе взятые.

— Что тебе от меня нужно? — Я изо всех сил старалась, чтобы мой голос не дрожал, а лицо не выражало страха. Ответная улыбка Келтеона была акульей, и я не могла сдержать дрожь.

— Ничего такого ужасного. Мое предложение таково: ты позволишь мне наложить на тебя заклятие, и я воздержусь от убийства твоей матери.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица.

— Никогда, — прошептала я. У меня вдруг пересохло в горле.

— Никогда? Я думал, ты заботишься о своей матери.

Мое сердце от паники болезненно колотилось в груди; мой разум метался от одной идеи к другой, как будто я была каким-то сумасшедшим серфером. Но я никак не могла придумать, как нам с мамой выбраться из лап Келтеона.

— Если я позволю тебе заколдовать меня, ты можешь приказать мне убить мою мать, и я не смогу удержаться от этого. Твое обещание охранять ее, пока она в заточении, ничего не значит. — Я попыталась говорить спокойно, но в конце фразы мой голос предательски сдал.

Солнце палило так, словно кто-то давил мне на плечи. Струйка пота попала мне в глаза, но я не подняла руку, чтобы вытереть ее. Когда молчание затянулось, Келтеон холодно посмотрел на меня. Он совсем не потел.

— У тебя действительно нет выбора, Мэри. Или ты соглашаешься на мое предложение, или я убиваю твою мать прямо сейчас. — Он сделал знак одному из лучников подойти к открытому отверстию колодца.

— Стой, — крикнула я, прежде чем мужчина успел сделать больше двух шагов. — Только подойди ближе, и я вас всех разнесу в клочья. Мне все равно, если меня тоже убьют. И не думай, что я не смогу этого сделать. Я могу, — яростно закричала я. Келтеон поднял руку, чтобы остановить лучника, тот остановился, бросая на меня испуганные взгляды.

— Похоже, мы зашли в тупик, — сказал Келтеон в своей раздражающей томной манере. Никто не пошевелился. Я быстро заморгала, чтобы смахнуть пот с глаз. Мухи нагло жужжали вокруг голов мужчин и женщин, которые не убирали рук с арбалетов, чтобы отмахнуться от насекомых.

— Отправь мою мать невредимой обратно на Землю, и я соглашусь на наложение чар. — Мои внутренности скрутило от ужаса, но я не могла придумать другого способа, чтобы вытащить маму из зоны досягаемости Келтеона.

— Как бы мне ни хотелось помочь тебе, я не могу. К сожалению, связь с твоей планетой была разрушена.

— Я тебе не верю. — У меня началась гипервентиляция. Я заставила воздух двигаться медленнее, чтобы Келтеон не понял, какое отчаяние вызвало у меня его заявление.

— Хочешь верь, хочешь нет, но это чистая правда. Предатель, уничтоживший ее, несомненно, осознал ошибку, которую совершил, перейдя мне дорогу. — Келтеон снова улыбнулся, но его сморщенные губы превратили этот жест в кошмарную пародию.

— Тогда, похоже, мы зашли в тупик, — передразнила я его, пытаясь совладать со своим страхом и безнадежностью. Жуткая улыбка Келтеона превратилась в хмурый взгляд. Я видела, как арбалеты начали опускаться, как напряглись мышцы лучников, пока мы все спокойно жарились на солнце еще минуту.

— Сидеть здесь никому из нас не поможет, — отрезал Келтеон. Затем он вздохнул и снова смягчил свой сердитый взгляд до ледяного пренебрежения. — Почему бы нам не пойти на компромисс?

— Я тебя слушаю. — Я напряглась и приготовилась к предательству.

— Король Верон находится за пределами города со своей жалкой армией головорезов. Я отдам твою мать им невредимой, если ты останешься со мной и подчинишься моему сплетению.

— Я должна проследить, чтобы она благополучно добралась до них. И ты должен дать мне слово, что никогда не прикажешь мне причинить вред ей или кому-либо еще после того, как я буду заколдована.

— Идет.

Келтеон уставился на меня с ленивой уверенностью, и я с ужасом осознала, насколько бессильна буду, чтобы выполнить свои требования, оказавшись под его властью. Каждый нерв кричал при мысли о том, чтобы оказаться под контролем Келтеона, поэтому я попыталась сосредоточиться на том факте, что мама наконец-то будет в безопасности от рук Келтеона, даже если это не так.

Если бы моя смерть принесла ей свободу и безопасность, я бы предпочла умереть. Но даже если бы мне удалось убить всех солдат вокруг меня, в Керлне оставалось слишком много других, и мама все равно застряла бы на дне колодца.

Келтеон сделал знак двум своим людям опустить веревку с плетеным сиденьем, чтобы поднять маму. Я крикнула вниз:

— Не волнуй, мама. Сядь на веревочный стул. Все будет хорошо. — Я горячо молилась, чтобы это была правда.

Я услышала неуверенное «хорошо» и переключила свое внимание на Келтеона и мужчин, вытаскивающих маму из колодца. Когда ее голова просунулась в отверстие, я изо всех сил попыталась ободряюще улыбнуться, следя одним глазом за Келтеоном на предмет любых подозрительных движений, которые могли стать сигналами.

Он стоял совершенно неподвижно, пока мама не встала по другую сторону колодца от меня. Я двинулась к ней.

— Перестань, Мэри. Я уверен, что ты поймешь, но я должен держать вас обеих на расстоянии, пока наша сделка не будет завершена, строго для того, чтобы ничто не нарушило наше деловое соглашение, конечно. — Половина лучников Келтеона окружила меня. Другая половина окружила маму.

— Я слышала, на что ты согласилась, и не потерплю этого. — В голосе мамы звучала ярость. — Ты отпустишь мою дочь, а я останусь.

— Боюсь, ты мне больше не нужна. — Келтеон подал знак солдатам, чтобы они погнали нас вперед. Я услышала, как мама всхлипнула, прежде чем взяла себя в руки, и поняла, что ее яростное требование было маской отчаяния. Я знала, что она так же стремилась защитить меня, как и я ее. Я не могла ее видеть. Слишком много людей сгрудилось вокруг нас, закрывая мне обзор.

— Не волнуйся, мам. Все будет хорошо, — солгала я. Она не ответила.

Поход к главным воротам был удручающе медленным из-за трудности держать идеальный строй вокруг меня, ведь им приходилось еще и целиться в мое лицо. Я подумала с мрачным юмором, что если кто-нибудь споткнется, то все погибнут. Келтеон шел позади моего круга, и я чувствовала, как его острый взгляд приклеился к моей спине, словно холодный ветерок. Я была уверена, что он внимательно следит за любыми магическими движениями.

Когда мы добрались до лестницы, ведущей на вершину стены, несколько солдат пошли впереди меня, поднимаясь по ступеням спиной вперед, чтобы держать арбалеты нацеленными мне в сердце, а остальные шли сзади. Как только мы вышли из прохода и оказались на стене, они снова окружили меня, пока Келтеон и мама не появились в кругу охранников.

Со своего места я не могла заглянуть за стену из-за окружавших меня людей и каменных перил высотой по пояс, которыми защищали защитников города от стрел и других снарядов. Я на мгновение задумалась, имели ли истинные граждане Керлна возможность использовать свою стену для защиты от Келтеона до того, как он и его армия захватили власть.

— Опустите ее за стену, — приказал Келтеон. Я попыталась разглядеть своих похитителей, когда веревки, использованные в колодце, были вынесены вперед, и маму заставили вернуться на плетеное сиденье.

— Мэри, мне так жаль, — всхлипнула она, пытаясь поймать мой взгляд сквозь свою и мою охрану. Мои щеки были влажными, зрение затуманенным. Я попыталась вытереть глаза, чтобы как можно дольше следить за ней.

— Это не твоя вина, мам. Это мой выбор. Когда вступишь на землю, беги прямо в лагерь короля, хорошо? — Я старалась говорить спокойно, когда она скрывалась из виду. — Скажи им, чтобы они не пытались спасти меня. Очень важно, чтобы они поняли, что теперь я представляю для них опасность. — Если выживу, добавила я про себя.

Я повернулась к Келтеону в беспомощном гневе.

— Частью нашего соглашения было то, что я увижу, как мама благополучно доберется до короля, но я ничего не вижу ни под этим углом, ни сквозь этих людей.

— Как пожелаешь. Только не делай ничего опрометчивого. Твоя мать все еще в пределах досягаемости моих лучников, как и ты.

Солдаты толпой придвинулись к краю стены, давая мне посмотреть. Мама соскочила с веревочного сиденья и отошла от стены так быстро, как только могла босиком. Впереди нее группа из примерно сотни человек стояла лагерем вне пределов досягаемости Келтеона.

Они были слишком далеко, чтобы различить их лица, хотя я не знала никого, кроме короля, генерала и Бриоана. Но подумав о Бриоане, я поняла, что он, должно быть, добрался до короля вовремя, чтобы предупредить их не идти вслепую в Керлн.

Группа заметила маму. Когда она подошла ближе, я увидела, что охранники действуют быстро. С военной точностью они образовали плотный заслон. Позы их были напряженными, с луками наготове. Когда мама увидела враждебность группы, она замедлила шаг и подняла руки вверх.

Один из мужчин в линии опустил лук. Должно быть, он что-то крикнул другим мужчинам, потому что все остальные последовали его примеру. Потом этот человек направился к маме. Мне не нужно было видеть его лицо, я узнала эту плавную походку. Бриоан подошел к ней и вежливо поклонился, прежде чем предложить руку, чтобы проводить ее до лагеря короля. Должно быть, она что-то сказала, пока они шли, потому что Бриоан внезапно обернулся и посмотрел на стену. На мгновение мне показалось, что он увидел меня, но затем один из солдат Келтеона оттащил меня назад.

Я выдернула руку из его хватки, но замерла, когда арбалеты качнулись в мою сторону.

— Мне кажется, я выполнил свою часть сделки, Мэри. Теперь настала твоя очередь, — сказал Келтеон.

К горлу подступила желчь. Я не могла контролировать дрожь, которая пробежала по моему телу. Я покачала головой и стала ждать удара стрелы в сердце.

— Ты же не собираешься сейчас отказаться от нашей сделки? — спросил Келтеон. Он кивнул одному из своих людей. Стрела вонзилась мне в бедро, и боль пронзила меня. Я изо всех сил старалась не упасть.

— Ты можешь вынуть ее и исцелиться, если хочешь, но чем дольше будешь давать мне свое разрешение, тем больше стрел будет терзать тебя, — сказал он со скучающим видом.

— Тогда убей меня. Я лучше нарушу свое слово и умру, чем буду подчиняться тебе, — огрызнулась я. Мама была в безопасности. Вот и все, что сейчас имеет значение, подумала я.

Выражение злорадного ликования сменило его скуку.

— О, я не буду убивать тебя, но то, что я сделаю, заставит тебя желать смерти, но я при этом буду держать ее вне досягаемости. У нас был уговор, и я хочу, чтобы ты его выполнила. — Он кивнул. Стрела пробила мышцу другого бедра.

Я со вздохом вытащила обе стрелы и исцелилась только для того, чтобы еще одна стрела пронзила икру. Крик вырвался из моего рта, и я задыхалась в течение нескольких вдохов, прежде чем смогла сосредоточиться достаточно, чтобы исправить это. Я ждала, когда в меня вонзится следующая стрела.

То, что произошло потом, не было стрелой. Я увидела вспышку сплетения, которую Рафан использовал, чтобы скрыть сплетение повязки от моего магического взгляда, но на этот раз повязки не было. Вместо этого боль пронзила мои ноги волнами агонии. Я вся горела. Я увидела, как мои штанины превратились в пепел, и почувствовала, как моя плоть медленно оплавляется. Я с криком рухнула на землю. Жжение усилилось, и мой мир сузился до агонии, когда ноги мучительно жгло, давно миновав тот момент, когда все нервные клетки должны были быть уничтожены. Невозможно было думать о чем-то, кроме боли. Я попыталась сформировать огненное сплетение в своей голове, но напряжение мышц разрушило узор прежде, чем он был полностью построен.

Наконец, едва соображая, что говорю, я закричала:

— Я сделаю все, что угодно! Я даю тебе свое разрешение, пожалуйста, останови это, останови это! — мой голос сорвался, и я беззвучно всхлипнула сквозь охрипшее горло. Жар прекратился, но мои ноги все еще дымились.

— Отлично. — Сквозь туман, охвативший даже мое сознание, я увидела, как Келтеон снял сплетение чар. Мой мир сузился и сжался, и Келтеон просочился в мой разум, как фреон. Там, где коснулся меня его разум, моя воля застыла и сменилась его волей. Я боролась за контроль, но усилие было столь же эффективным, как попытаться сдвинуть гору. В конце концов, я попыталась спрятать все, что от меня осталось, забившись в маленький уголок головы. Из своего укрытия я обнаружила, что все, что я могла делать, это наблюдать своими глазами, как Келтеон направил мою магию, чтобы исцелить ноги, а затем встать. Я почувствовала, как мое лицо улыбнулось Келтеону, когда его мысли приказали мне это сделать. Ему даже не нужно было говорить, чтобы контролировать каждое мое движение. Моя воля принадлежала ему.

Я боролась за то, чтобы закричать, убежать, чтобы заставить улыбку на моем лице превратиться в хмурое выражение, но обнаружила, что иду к Келтеону и кокетливо позируя. Келтеон медленно оглядел меня. Я опустила голову, чтобы осмотреть свои шаровары, которые теперь были не более чем почерневшими мини-шортами. Мои ноги были гладкими и безупречными, без каких-либо признаков того, что всего несколько мгновений назад они были ошметками обожженной плоти.

Извращенец, мысленно завопила я. Все солдаты, которые окружали меня, теперь выстроились вдоль стены, осматривая лагерь короля, демонстративно отводя взгляд от Келтеона и меня. Я заметила, что одной женщине-солдату не удалось подавить дрожь, и мне захотелось тоже вздрогнуть. Но даже подсознательные физические реакции были мне недоступны.

— Пойдем со мной. Нам нужно купить тебе одежду и обувь получше. У меня также есть кое-кто, кто, я уверен, хочет увидеть тебя снова, — сказал Келтеон. Он повернулся, и я наблюдала из маленького уголка своего сознания, как мое тело последовало за Келтеоном вниз по винтовой лестнице к зданию в пределах видимости стены. Дверь открылась прежде, чем Келтеон добрался до нее, и мы вошли, обнаружив Рафана, держащего ручку. Он закрыл за нами дверь. Мне очень хотелось плюнуть Рафану в лицо, но я просто остановилась и покорно встала рядом с Келтеоном.

— Я полагаю, ты поняла, что Рафан был на моей стороне с момента вашей, скажем так, предпоследней попытки побега. Я подумал, что для моих двух марионеток было бы забавно, так сказать, противостоять друг другу.

Я изо всех сил пыталась понять смысл слов Келтеона. Он был похож на кота, которому удалось стащить рыбку прямо из-под носа хозяина.

— Мне было так приятно проводить с тобой так много времени, Мэри, — продолжал Келтеон, — наблюдать, как ты пытаешься понять махинации придворной политики, как бежишь, чтобы найти меня, не понимая, что я был рядом с тобой все время, внутри Рафана.

Келтеон повернулся, в то время как Рафан и я стояли, не в силах ничего сделать, кроме как смотреть друг на друга, на наши лица были надеты маски веселья, в то время как мой разум, по крайней мере, совсем его не ощущал. За все время, что я знала Рафана, я испытывала к нему терпимость, которая превратилась в ненависть, как только я обнаружила, что он работает на Келтеона. Теперь меня охватило сострадание. Он был заперт в своем сознании, как и я сейчас. Интересно, каким был Рафан на самом деле? Никто не дал мне поразмышлять об этом. Раздался стук в дверь, и голос Келтеона отвлек меня от моих мыслей.

— Войдите, — скомандовал он, и дверь открылась, впустив слегка запыхавшегося молодого человека.

— Кто-то приближается к воротам, милорд. Он держит пернатый жезл переговоров. — Молодой человек говорил быстро, стараясь восстановить дыхание. Должно быть, он бежал с самой вершины стены.

— Кто приближается? Король? — нетерпеливо спросил Келтеон.

Гонец беспомощно покачал головой.

— Мы не уверены. — Мужчина съежился, словно ожидая удара.

— Отлично, — отрезал он. — Я пойду поговорю с тем, кого послали. Я хочу, чтобы ты тоже пошла, Мэри, но мы не хотим дать королю или его людям неверный посыл. Ты, парень, свяжи ей руки за спиной и заткни рот кляпом, а потом следуй за нами с нацеленной на ее спину стрелой. Но будь очень осторожен. Если ты хотя бы заденешь ее, ты лишишься жизни.

Мои руки послушно убрались за спину, чтобы посыльный мог связать их. Когда он заткнул мне рот, выражение моего лица исказилось в еще одно, похожее на то, что я действительно чувствовала — отчаяние и безнадежность. Похоже, Келтеон не хотел, чтобы стало известно, что я теперь его послушный андроид.

Мы двинулись к стене и вверх по лестнице быстрым, но неторопливым шагом. Когда мы достигли вершины, Келтеон приказал моему телу встать вне поля зрения, а сам двинулся вперед, чтобы встретить того, кто приближался.

— Ах, принц Согран, как давно это было, — протянул Келтеон.

— Это, безусловно, одно мнение на этот счет, — прокричал Согран через стену Келтеону. — Ну же, Келтеон, ты же знаешь, зачем я здесь. Что нужно сделать, чтобы вернуть Мэри? Я хочу увидеть ее, чтобы убедиться, что она невредима.

— Ты никогда не отличался утонченностью. — Келтеон схватил меня за рукав и заставил мое тело артистично споткнуться о край стены. Я посмотрела вниз на генерала, на моем лице была маска страха, рассчитанная, я уверена, на то, чтобы разозлить Сограна. Генерал поднял голову и, сузив глаза, сосредоточенно наблюдал за происходящим. Он сидел на лошади, которая так неподвижно держалась под рукой генерала, что казалась статуей. В одной руке Согран сжимал длинный жезл с множеством коричневых перьев, перевязанных по всей длине дерева. Перья мягко трепетали на ветру, резко контрастируя с застывшей лошадью и жестким генералом.

— У Мэри за спиной арбалет, и многие целятся в тебя, так что попытайся вести себя галантно. Я расскажу тебе о своих требованиях, чтобы освободить принцессу.

То немногое, что осталось от меня, ухватилось за слово «принцесса» и жадно проглотило его. Неужели я действительно принцесса? Был ли король Верон моим отцом? — с благоговением спросила я саму себя. Я потратила столько времени, обдумывая такую возможность, но всегда отбрасывала ее, как глупость. Казалось слишком маловероятным, что король опустится до того, чтобы жить жизнью простого американца. Но он это сделал. Это было правдой. Мне хотелось прыгать, визжать и танцевать, но я не могла этого сделать. Мое тело оставалось совершенно неподвижным, глядя на генерала со смесью замешательства, добавленной к страху. Я вытащила свои мысли из оцепенения, чтобы выслушать требования Келтеона.

— Я хочу, чтобы мой титул был восстановлен, а статус изгнанника отменен. Я также требую четыре тысячи шем и контроля над землями от Керлна до границы. Поскольку мои просьбы не угрожают безопасности королевства, я надеюсь, что король удовлетворит их, чтобы вернуть свою дочь.

— Есть проблема с твоим требованием, Келтеон. Ты совершил ошибку. Ты нашел Фиону на Земле, и, вероятно, благодаря слухам решил, что отказ короля жениться был вызван женитьбой на женщине с Земли, но этот слух был только частично правдив. Да, он влюбился в женщину с той планеты, но он не был тем, кто женился там. Это был я. В то время Верон был не один на Земле. Мы путешествовали вместе, и Фиона не была любовью короля… она была моей. Мэри — моя дочь.

Конец этой речи был встречен ошеломленным молчанием. Глаза Келтеона расширились от недоверия. Мне захотелось пошатнуться, но Келтеон был так поглощен своими мыслями, что мое лицо выражало тот же растерянный страх, что и раньше. Я чувствовала себя так, словно крутилась в эмоциональной стиральной машине. У меня даже не было времени полностью переварить мысль о короле Вероне как о моем отце, прежде чем я обнаружила, что Келтеон ошибался, и Согран являлся моим отцом все это время. Мне было трудно держаться на ногах, и мои эмоции плескались вокруг в непрерывном полоскании и повторении беспорядка.

— Ты лжешь, — прорычал Келтеон. Он выглядел разъяренным.

— Уверяю тебя, что нет. Полагаю, ты поверил, что Мэри — дочь короля из-за ее глаз, но я такая же королевская особа, как и король Верон, хотя и не из этой страны. Надеюсь, ты поймешь, что не в моей власти удовлетворить твои просьбы.

Келтеон вышел из поля зрения Сограна и заставил меня тоже отступить. Я позировала, как дышащий манекен, а он расхаживал взад-вперед, словно разъяренный лев. Согран молчал, выжидая. Наконец, расхаживание Келтеона замедлилось и прекратилось, и его томная маска безразличия вернулась на место. Он уверенно отступил к стене.

— Если правда, что Мэри — твоя дочь, а не королевская, то тебе все равно придется выполнить мое требование в четыре тысячи шем. Я также ожидаю, что ты используешь свое влияние на короля, чтобы вернуть мне мой титул и снять наказание за изгнание. Вы с королем очень близки. Отдай мне это с обещанием не расплачиваться за мои действия здесь, и я верну тебе дочь.

— Я не могу говорить за короля. Я должен буду посоветоваться с ним, прежде чем дать тебе ответ, — услышала я голос Сограна… моего отца. Генерал был моим отцом. Эта мысль была как странный привкус во рту, который я не могла определить. Я услышала звук удаляющихся конских копыт. Келтеон повернулся ко мне с выражением холодного расчета.

— Это все меняет, но не бойся, ты все равно будешь играть важную роль в моем плане, пусть и не такую заметную, как я предполагал. Я надеялся сделать тебя своей королевой, но теперь, полагаю, мне придется жениться на Зефе Арии, чтобы закрепить свои права, как только король, Бриоан и муж Арии уйдут с дороги. Так гораздо грязнее, но далеко не невозможно. Ты мне поможешь. — Келтеон безжалостно улыбнулся, я улыбнулась ему в ответ, но внутри я плакала.

Я знала, что Келтеон не будет придерживаться своего слова никогда не требовать, чтобы я причинила кому-нибудь боль, но в агонии горения я забыла о последствиях принятия чар. Надо было дать поджариться ногам. Мне следовало бы подтянуться на руках и перебраться через стену. Я безжалостно ругала себя.

Келтеон повернулся спиной к стене, чтобы наблюдать за возвращением Сограна. Улыбка прилипла к моим губам, и щеки начали болеть. Я в отчаянии подумала, что управлять двумя людьми одновременно гораздо сложнее, чем предполагал Келтеон. Должно быть, трудно разделить его внимание между собой, Рафаном и мной. Если бы только я могла использовать это против него. Я изо всех сил пыталась вернуть свое тело, но обнаружила, что врезаюсь в твердые стены сопротивления.

Не оборачиваясь, Келтеон сказал:

— Я бы посоветовал тебе прекратить, Мэри. Ты только утомишь себя. Ты отдала мне свою волю. Ты моя, пока я не отпущу тебя, или пока ты не умрешь.

Я поспешно отступила в свой угол, опасаясь, что Келтеон может уничтожить ту маленькую часть меня, которая все еще оставалась мной. Келтеон решил уйти, а не сидеть сложа руки у стены, но мое тело двинулось вперед, ожидая возвращения Сограна.

— Тебе не нужно наводить арбалет на Мэри, когда ее никто не видит, — сказал Келтеон человеку, который привел нас и который верно держал меня под прицелом во время переговоров. — Тебе тоже не придется посылать за мной, когда кто-нибудь вернется. Я узнаю, как только узнает Мэри.

Краем глаза я заметила, как молодой человек сглотнул, опуская арбалет. Мои руки все еще были связаны за спиной. Никто не пошевелился, чтобы вытащить кляп у меня изо рта. Я смотрела на тускнеющий вид королевского лагеря. Солнце садилось за горы, окрашивая облака в оранжевые и розовые тона. Но я могла наблюдать за природой только боковым зрением, потому что моим глазам было приказано сканировать лагерь.

Я чувствовала себя крайне неловко из-за своих голых ног, но не была уверена, должна ли я быть благодарна, что Келтеона прервали, прежде чем он смог приказать мне раздеться и переодеться, или Келтеон дал бы мне иллюзию приличия и позволил переодеться наедине.

Мои ноги начали дрожать, когда небо потемнело до темно-синего цвета. Несмотря на исцеление, ранение и ожоги истощили меня. Оказалось, что даже Келтеон не мог требовать от моего тела повиновения сверх его обычных физических возможностей. Со свистом воздуха и тошнотворным ощущением свободного падения мои ноги проиграли битву и подогнулись подо мной. Мой зад ударился об пол с болезненным стуком.

Я повернула голову, чтобы понаблюдать за реакцией охранников вокруг меня. Увидев, что я смотрю на них, они тут же подавили свое веселье и замерли в нерешительности. Келтеон попытался направить меня, чтобы я проинструктировала солдат, которые в замешательстве разинули рты, но мой рот все еще был заткнут, и я не могула вымолвить ничего членораздельного. Я скомандовала:

— Умф, — и кто-то двинулся вперед, чтобы вынуть кляп.

— Келтеон поручил одному из вас помочь мне спуститься по лестнице в его комнаты, пока остальные будут наблюдать за возвращением генерала, — сказала я. Я хотела остаться там, где была, а не идти в комнату Келтеона, но охранник помог мне встать и помог спуститься по лестнице в комнату, где я встретила Рафана. Мы прошли через прихожую в спальню, где Келтеон сидел и читал в объемном, мягком кресле, стоящем у накрахмаленной кровати. Голубой магический свет, плывущий над нашими головами, окрашивал покрывала и ткань кресла, так что я не могла понять, были ли они фиолетовыми или на самом деле красными.

— Развяжи ее. В данный момент нет необходимости в маскировке. Я сомневаюсь, что Согран вернется до рассвета, — проинструктировал Келтеон. Солдату было трудно подчиниться, так как ему нужно было одновременно поддерживать меня и ослабить узел на моих запястьях. Келтеон нетерпеливо нахмурился, встал и грубо схватил меня за плечи, пока охранник заканчивал снимать веревки. Потом они перенесли меня на кровать и бесцеремонно бросили на простыни. Я опустилась на матрас.

— Спи, Мэри. Мне нужно, чтобы ты полностью восстановилась для завтрашних действий, — зловеще сказал Келтеон, прежде чем мои глаза неохотно закрылись. Делать было нечего, кроме как спать.

Я внезапно проснулась в кромешной темноте, и быстро поняла, что меня что-то разбудило, так как солнце еще не встало. Я создала над собой шар золотистого света и увидела одежду, развешанную на спинке стула, и автоматически надела ее. Одежда выглядела достаточно неряшливо, чтобы вместить фарс о том, что я была вольным узником, содержавшимся в менее чем нормальных условиях.

Я вышла из спальни и увидела Келтеона и Рафана, сидящих, скрестив ноги, за маленьким круглым столом, заваленным хлебом, сухофруктами и обычными неидентифицируемыми продуктами, к появлению которых я почти уже привыкла в Айберло. Я опустилась на пустое место между двумя мужчинами и начала есть, не говоря ни слова. Из-за некоторых продуктов, которые Келтеон заставил меня запихнуть в рот, меня чуть не стошнило. Но Келтеон просто заставил меня прижать руку к губам, пока рвотный рефлекс не прошел.

Он заставлял меня есть до тех пор, пока меня не стало тошнить уже от переедания. Затем мы с Келтеоном встали из-за стола как одно целое и поднялись на стену, ожидая ответа на его требования. Мои руки переместились за спину, и Келтеон снова связал меня и заткнул рот грубой тканью.

— Давайте начнем представление. Ты там, — он указал на одного из охранников, несущих вахту, — держи арбалет натянутым на моем драгоценном товаре здесь, пока я не отправлю ее обратно к собакам вниз, — приказал Келтеон. Несмотря на притворство, Келтеон позволил мне наблюдать за стеной, пока мы ждали движения от лагеря короля.

Солнце только поднималось позади нас, отбрасывая длинную тень от стены на землю внизу. В лагере солдат, далеко от тени внушительной стены Керлна, поблескивал металл. Отраженный свет мелькал тут и там сигнализируя о бурной деятельности, и я предположила, что нам не придется долго ждать возвращения Сограна.

Как и ожидалось, небольшая группа вооруженных людей во главе с генералом, вскоре отделилась от лагеря и поскакала к стене. Он все еще держал с боку оперенный жезл, но в остальном казался безоружным. Когда отряд солдат добрался до места, находящегося сразу за пределами попадания стрелы, Согран дал им знак остановиться, а сам поехал вперед. Он остановился под темными объятиями стены.

— Ну, что у тебя есть для меня, Согран? — спросил Келтеон с оскорбительной интонацией.

— У меня есть все, о чем ты просил: деньги, приказ короля восстановить твой титул и отменить изгнание, а также обещание, что король не будет искать возмездия за твои злодеяния здесь, если ты откажешься от власти в этом городе и согласишься всегда жить при дворе. — Согран говорил отрывисто и несчастно, когда он поднял глаза на маску измученной надежды, закрывавшую мое лицо.

— Я не соглашусь на условия, не соответствующие моим требованиям, — осторожно сказал Келтеон, но мне показалось, что он выглядит довольным.

— Это все, что я мог сделать. Пожалуйста, прими их и верни мне дочь, — сказал Согран, и на его лице отразилась настоящая усталость.

— Хорошо, я согласен. Я верю, что ты благородный человек, но я хочу осмотреть документы и получить деньги, прежде чем верну Мэри.

— Ты можешь проверить бумаги, но я не дам тебе денег, пока Мэри не будет в безопасности со мной, — ответил Согран.

— Как пожелаешь. — Келтеон подал знак охраннику, чтобы тот спустил веревку с прикрепленной к ней корзиной. — Отправь документы.

Согран ловко управлял конем, укладывая документы в корзину, а затем повернул жеребца боком, чтобы посмотреть, как веревка скользит вверх. Келтеон внимательно просмотрел бумаги, прежде чем, казалось, неохотно признал их правдивость. Я должна была отдать ему должное за его актерское мастерство.

— Кажется, все в порядке. Я велю немедленно вывести Мэри и возвращу город, как только приведу в порядок свои дела. Я должен отослать своих людей, прежде чем вернусь во дворец, — заботливо произнес Келтеон. Он повернулся к своим солдатам и заговорил тише. — Вы, восьмеро, отведите Мэри вниз и окружите ее своими луками. Убедитесь, что деньги реальны, прежде чем передать ее генералу.

Я подошла вместе со стражниками к воротам и встала, в то время как те, кто не был приставлен ко мне, открыли одну сторону массивных дверей достаточно широко, чтобы выпустить нас. Келтеон заставил меня идти усталым шагом, пока я приближалась к Сограну. Сопровождавшие его солдаты теперь приближались с сундуком размером с большую свинью. Он казался таким же тяжелым, как взрослая свинья.

— Сначала мы должны посмотреть на деньги, — сказал охранник рядом со мной. Согран жестом велел двум мужчинам, державшим сундук по краям, подойти ближе, и говоривший стражник открыл крышку, чтобы заглянуть внутрь. Он кивнул, и еще один из моих охранников перестал целиться в меня, чтобы помочь забрать сундук у солдат. Меня подтолкнули вперед, когда люди Келтеона быстро отступили к воротам. Дверь с лязгом захлопнулась за ними.

Согран отбросил жезл, словно мусор, соскочил с коня со скоростью молнии и схватил меня в объятия, прежде чем я успела сделать больше двух шагов. Я была странно удивлена, Согран не походил на человека, который обнимается, даже если он был моим отцом.

— Ты ранена? Быстро, садись на мою лошадь, — поспешно сказал он, и не получив ответа, подсадил меня в седло, пытаясь быстрее отойти на расстояние от лучников Керлна. Но прежде чем мы тронулись в путь, Согран крикнул Келтеону, который все еще смотрел сверху вниз.

— У тебя есть три дня, чтобы сдать этот город, разогнать своих людей и присоединиться к свите короля, по пути обратно во дворец. Иначе твои требования будут аннулированы. — Тогда Согран пришпорил коня и бешеным галопом помчался прочь от стен, окруженный своими вооруженными воинами.

Я цеплялась за Сограна с гораздо большим мастерством, чем обладала на самом деле. Если бы не смекалка Келтеона, меня бы, наверное, швырнуло на землю. Однако это не делало меня благодарной ему.

Мы с грохотом ворвались в королевский лагерь через внезапную брешь в охране Сограна, которая снова сомкнулась за нами. Только когда мы все оказались в лагере, генерал резко натянул поводья. Несмотря на опытность Келтеона, резкая остановка едва не сбросила меня на землю. На мгновение я пожалела, что не упала и не сломала себе шею. Я никогда раньше не была склонна к депрессии или даже отдаленно к суицидальным мыслям, но я никогда раньше не была невольным убийцей.

Согран спешился и осторожно потянул меня за собой. Он неловко обнял меня, прежде чем отойти, его глаза проницательно изучали лагерь. Но я подумала, что его глаза избегали моих по другой причине.

— Я должен рассказать королю, что случилось. Кирана, Шок, проводите Мэри в ее палатку и убедитесь, что она будет там в безопасности. Я не позволю, чтобы ее снова забрали у нас, — приказал он двум своим солдатам. Мое тело напряглось, словно от гнева, на секунду, прежде чем расслабиться, и я почувствовала прилив личного удовлетворения. Келтеону было бы гораздо труднее заставить меня сделать что-нибудь вредное, если бы я находилась под постоянным наблюдением. Согран снова повернулся ко мне и, наконец, встретился со мной взглядом, в его карих с золотом глазах появился мягкий блеск.

— Сейчас у нас нет воды для ванны, но ты можешь хотя бы отскрести немного грязи тряпкой и ведром воды. Я принесу тебе чистую одежду, чтобы переодеться.

Во мне зародилась надежда, что Согран знает о моем чистящем сплетении. Пытался ли он незаметно выяснить, действительно ли Мэри перед ним — это на самом деле я? Однако мое хрупкое счастье рухнуло, когда Келтеон заставил меня ответить:

— Спасибо. Не думаю, что у меня есть силы, чтобы очистить себя сплетением.

Я забыла, что Рафан — и, следовательно, Келтеон — видел, как я использовала чистящее сплетение после того, как вытащил меня из воды на лодку. Мое пойманное в ловушку «я» дрожало от страха. Моим лучшим шансом было, чтобы Келтеон как-то все испортил, сделал или сказал что-то, что я никогда не сделаю или не скажу. Но он уже давно шпионил за мной. Ему было легко подделать мою личность.

— Почему бы тебе не пойти помыться и немного отдохнуть. Я скоро пришлю к тебе Фиону, — сказал Согран. Было странно слышать, как он так небрежно произносит мамино имя, ведь они все-таки были женаты. Они все еще состоят в законном браке? — задумалась я, а по чьим законам? Зная маму, вполне возможно, она никогда не подавала на развод.

Я шла впереди Кираны и Шока, двух охранников, которых назначил мне Согран, потому что, хотя я была скорее Зефой, чем принцессой, для них все равно было ошибкой просто вести меня к моей палатке. Они, однако, ясно говорили мне, когда повернуть направо или налево, а не кашляли мне в спину, да и лагерь не был невероятно большим, поэтому Келтеон не делал никаких неправильных поворотов, когда я миновала высокие, коричневые палатки. Во всем лагере не было и намека на какую-либо яркую ткань, кроме темно-фиолетовых рубашек солдат.

Кирана и Шок отвели меня в одну из центральных палаток. Внутри она была достаточно широкой, чтобы в ней поместилась койка, но не больше. Моя голова доставала до пологов палатки по краям, но если я вставала посередине, рядом с большим шестом, который поддерживал потолок, я могла стоять спокойно, без того, чтобы волосы создавали статическое афро.

После того, как Келтеон заставил меня грубо оттереть руки и лицо от грязи, фиолетовая солдатская рубашка и пара свободных штанов были переданы мне через шторку палатки. Я все еще была грязной и на мгновение пожалела, что он не умеет делать чистящее сплетение, ведь я никогда не учила Рафана. Я чувствовала яростную радость, что, по крайней мере, когда дело доходило до знания моих мыслей и воспоминаний, Келтеон был тут бессилен.

Как только новая, чистая одежда была надета, Келтеон заставил меня лечь из-за моей предполагаемой крайней усталости. Я действительно задремала, пока тихий голос за дверью палатки не разбудил меня. Прежде чем я поняла, что происходит, Келтеон заставил меня вскочить на ноги и выбежать наружу, чтобы обнять маму.

— Матушка, — восторженно произнес он за меня. Не поддавайся на это, бесполезно кричала я в голове. Заметь, что-то не так. Я никогда не называла тебя «матушка», тихо взмолилась я. Ты должна понять, что на самом деле, не я обнимаю тебя.

Когда мама отстранилась, по ее лицу текли слезы.

— Мне так жаль, что я оставила тебя там. Я никогда себе этого не прощу. Он сделал тебе больно? — спросила она, осматривая меня на предмет ран или синяков.

— Все в порядке, правда. Мне хотелось бы рассказать все всем одновременно. Я не хочу повторять это больше одного раза. — Мое лицо скривилось от испуга, и мама снова крепко обняла меня.

— Хорошо, милая. Пойдем искать короля и Сограна. Я понимаю, как это тяжело, но нам действительно нужно знать, что произошло. — Она провела большим пальцем взад и вперед по моей руке. Келтеон этого не знал, но мама была обеспокоена. Я надеялась, что это было больше, чем то, что случилось со мной после того, как она добралась до лагеря короля.

Мама шла со мной, ее рука поднялась, чтобы обнять меня за плечи, в то время как Кирана и Шок следовали за нами. Келтеон заставил меня облокотиться на нее, заставляя мою хрупкую маму принять больше моего веса, чем я когда-либо. Он действительно разыгрывал жалкую роль жертвы, и я с опаской подумала, что же он задумал.

Я поняла, когда мы добрались до королевского шатра, потому что он был достаточно большой, чтобы в нем могла разместиться целая толпа, не беспокоясь о волосах, но слуга, который, казалось, всегда был там, где находился король, когда мы были во дворце, стоял по стойке «смирно» рядом с двумя солдатами.

Я подняла голову, чтобы поймать взгляд слуги. Когда он посмотрел в мою сторону, моя рука, прижатая ближе к середине, быстро сформировала символ, что-то вроде знака банды. А потом рукой я поправила рубашку, будто это и было целью движения. Никто ничего не заметил. Двое охранников у двери смотрели на маму, и моя рука была полностью скрыта от двоих позади меня.

Слуга так слегка кивнул головой, что, если бы я не знала о сигнале руки, то подумала бы, что он просто потягивает шею из-за неудобной стойки. Меня тошнило от мысли, что у Келтеона есть шпион, преданный ему, и так близко к королю. Слуга поклонился маме и мне, открыл и придержал полог шатра, а затем объявил:

— Зефа Мэри и Фиона Андервуд.

Тусклый тент, который так хорошо сливался с пустыней снаружи, был полностью покрыт богатыми и красочными шелковыми коврами внутри. Подушки беспорядочно лежали на полу, на которых сидели напряженные король Верон, Согран и Бриоан, отчего комфорт подушек казался сомнительным. Когда мы с мамой вошли, трое мужчин встали и поклонились, прежде чем предложить нам сесть на подушки.

Король был искренне рад меня видеть. Я ожидала облегчения. Я также ожидала наказания за создание того, что творилось вокруг. Лицо Бриоана было нехарактерно непроницаемым. Губы Сограна скривились, и это было все приветствие, прежде чем он подошел к королю и Бриоану с их напряженными позами.

Наступила звенящая тишина, прежде чем мой рот открылся и заговорил.

— Я попросила маму привести меня сюда, чтобы я могла рассказать вам все, что произошло после ее ухода. — Мой голос дрогнул, когда я продолжила: — Пожалуйста, не перебивайте меня никакими вопросами. Я не знаю, смогу ли я рассказать до конца, если меня остановят. — Я опустила глаза, наблюдая, как мои руки сжимаются и разжимаются, когда Келтеон заставил меня остановиться.

— Не знаю, поняла ли мама достаточно, чтобы рассказать вам о сделке, которую я заключила с Келтеоном, чтобы освободить ее. Я согласилась подчиниться его чарам сплетения. — Келтеон быстро поднял мои глаза, чтобы оценить их реакцию. Никто не выглядел удивленным. Это объясняет напряжение в их плечах, подумала я с удовлетворением. — Ну, когда она оказалась у вас, я отказалась подчиниться, несмотря на то, что обещала. Я чувствовала, что скорее умру, чем потеряю свободу воли. — Келтеону удалось заставить несколько слезинок упасть из моих глаз.

— Он приказал своим лучникам стрелять мне в ноги, пока я не устала настолько, что уже не могла исцелиться. После того, как он переговорил с генералом, и у меня уже не было сил на сплетение, они затащили меня в комнату с огромным камином и использовали раскаленные кочерги… — мой голос прервался рыданием.

Мама потянулась, чтобы обнять меня. Она вся дрожала. Келтеон не поднял моей головы, чтобы посмотреть на реакцию остальных. Мне очень хотелось посмотреть, купятся ли они на его выступление, но я сомневалась, что даже великий Келтеон сможет посмотреть им в глаза и все же убедить их в своей версии событий.

— Не думаю, что Келтеон хотел, чтобы я отключилась, но я рада, что вырубилась. Я была так близка к тому, чтобы сдаться. — Мое тело дрожало, и мама успокаивающе погладила меня по руке. — Когда я снова очнулась, я смогла залечить ожоги, и вы появились прежде, чем он смог сделать что-нибудь еще, — сказал Келтеон моим ртом, глотая рыдания. — Спасибо, — добавил он, прежде чем окончательно сломаться.

Я чувствовала себя предателем. Его история могла бы быть правдой, если бы я была более сильным человеком. Люди, о которых я заботилась, были в большей опасности, чем когда-либо, потому что я была так слаба. Рыдания Келтеона были фальшивыми, но мои были настоящими, когда мама гладила меня по спине и обнимала, а Бриоан придвинулся так близко, что я могла видеть его колени сквозь пальцы, даже с низко опущенным лицом.

— Все кончено, Мэри. Теперь ты в безопасности, — успокоил Бриоан. Его рука легла мне на плечо и мягко сжала в сострадании. Через некоторое время Келтеон успокоил мой плач и посмотрел на людей вокруг меня. Моя голова сначала повернулась к маме, которая выглядела виноватой, затем мои глаза переместились на Сограна и короля, которые разделяли выражения гнева, печали и почти незаметного облегчения от вины, вероятно, потому что они думали, что я — это действительно я.

Бриоан все еще стоял на коленях рядом со мной в темно-фиолетовой рубашке, отчего его аметистовые глаза казались темными. Отчаянная печаль и самобичевание отразились на его лице. Его пальцы дернулись вверх, словно он хотел вытереть мои слезы, но руки остались на коленях. Я молилась, чтобы Келтеон не заметил этого движения. Было забавно, что каждый человек в палатке был пронизан чувством вины, кроме одного — Келтеона, зачинщика боли, который спокойно сидел, смотря на всех моими глазами, неузнанный никем, кроме меня.

— Значит, это правда? Вы действительно мой отец? — закинул удочку Келтеон.

— О, милая… — начала мама, но остановилась, когда король слегка покачал головой. Моя голова дернулась в ответ, и я догадалась, что Келтеон был заинтересован в обмене. — Почему бы нам не поговорить обо всем после того, как ты отдохнешь еще немного? — продолжала она. — Я уверена, что ты уже получила свою долю эмоционально напряженных событий за этот вечер, а история твоего отца займет довольно много времени.

Келтеон мог только заставить меня неохотно кивнуть, чтобы сохранить видимость моего мучительного заточения. Бриоан помог мне подняться с подушки.

— Я провожу тебя до твоей палатки, — предложил он. Моя голова покорно кивнула. Он держал меня за руку, поддерживая типичным придворным жестом, пока мы шли прочь от королевского шатра. Двое солдат Сограна держались на почтительном расстоянии. Молчание неловко растянулось между нами.

— Ты имеешь полное право никогда не прощать меня. Я не могу простить себя, — произнес он.

— Если бы ты остался, это никому бы не помогло, — осторожно произнес Келтеон. У меня сложилось впечатление, что он пытался что-то прощупать, не зная, что Бриоан ожидает от меня услышать. Мне так хотелось, чтобы он ошибся в некоторых деталях.

— Я мог бы помочь тебе. Возможно, если бы я был там, то смог бы остановить Келтеона.

Мне так хотелось утешить его, но вместо этого Келтеон заставил меня сказать:

— Ну, ты не остался, и гадать «что если» ничего не изменит. — Я увидела, как выражение самобичевания на лице Бриоана усилилось, и моя ненависть к Келтеону разгорелась еще сильнее.

— Не волнуйся слишком сильно, — слегка исправился Келтеон, когда увидел, что напряжение Бриоана возросло. — Ты же сам говорил, что я вечно вляпываюсь в неприятности. Если бы ты был там, тебя бы тоже поймали. — Я и сама могла бы сказать что-то подобное, но Келтеон произнес эти слова с легкостью. Мое тело было расслабленным, безразличным. Я бы не стала так пресыщаться этими словами, зная, что Бриоан винит себя за то, что нарушил свое обещание.

Бриоан молчал, пока мы не добрались до моей палатки, его лицо было нечитаемое, так что я не могла сказать, заметил ли он что-то неправильное в заявлении Келтеона или нет. Он вежливо пожелал мне спокойной ночи и пошел прочь широкими, медленными шагами. Я вошла в палатку и легла на койку, где мое тело погрузилось в парализованный стазис, в то время как Келтеон сосредоточился на других вещах.

Мой разум гудел в постоянном цикле. Это была пытка более утонченная, чем физическая боль. Я была рада, когда мои бесполезные мысли были окончательно прерваны звуком открывшегося полога палатки. Мое тело приподнялось. Слуга короля, очерченный в последних лучах сумерек, стоял на пороге. Затем он прикрыл полог и погрузил палатку в темноту.

Келтеон направил мою магию, чтобы зажечь маленький магический огонек.

— Ах, Сирус, надеюсь, те двое, что следят за палаткой, еще какое-то время будут недееспособны?

Сирус осторожно кивнул.

— Они только что поужинали и проспят немного побольше. Должен ли я предположить, что Мэри все-таки поддалась чарам сплетения?

— Конечно. Ее не нужно было убеждать подчиниться, — Келтеон подначивал меня собственным ртом. — Какие у тебя новости для меня?

Сирус злобно ухмыльнулся. Было жутко видеть, как кто-то, кто всегда так хорошо сливался с фоном, выглядит таким опасным и угрожающим.

— У меня есть кое-что, что вам понравится. Притязания генерала на отцовство Мэри ложны. Это была стратегия, чтобы дать вам меньше власти в переговорах. Она не только дочь короля, но перед тем, как он отправился в погоню за своей потерянной женой, он тайно встретился с советом и официально объявил Мэри своей дочерью, на случай, если вдруг кто-нибудь из придворных попытается причинить вред Мэри, пока его не будет. Она после этого стала защищена тем фактом, что она действительно дочь короля и настоящая принцесса, а не та, за которую себя выдавала. Совет не должен был никому рассказывать о ее рождении без крайней необходимости, так что никто, кроме них, об этом не знает. Но король поставил свою печать на документы, объявляющие ее по закону своей дочерью.

— Я подозревал, что заявление Сограна было уловкой, — сердито усмехнулся Келтеон, и мое лицо исказилось от ярости. Он заставил меня встать и попытаться расхаживать, но вскоре обнаружил, что это невозможно в маленьком пространстве, и я снова села. Мои эмоции во время небольшой истерики Келтеона крутились в своем собственном запутанном вращении. Мне хотелось, чтобы люди просто приняли решение. Сначала король — мой отец, потом — нет, потом все же он. Этого было достаточно, чтобы у меня разболелась голова, и я усомнилась в шпионе Келтеона, несмотря на его очевидную уверенность. Хмурый взгляд Келтеона заиграл на моем лице, изогнув губы в улыбке, похожей на улыбку Сируса, и я снова почувствовала себя оскорбленной, ощутив на своем лице такое выражение жестокого восторга.

— Они думают, что перехитрили меня, но король Верон скоро обнаружит, что его план провалился. Мы нанесем удар как можно скорее. Сегодня все уже поели, но я хочу, чтобы ты добавил к завтраку сонную траву, которой хватит на все утро. Как только солдаты генерала уснут, я ворвусь в лагерь вместе со своими людьми. Если здешние солдаты не будут спать, взять лагерь будет гораздо труднее.

Сирус кивнул и, молча, вышел из палатки.

— Похоже, Мэри, ты все-таки будешь иметь удовольствие стать моей королевой, — Келтеон воспользовался моим голосом, чтобы с удовлетворением прошептать мне эту новость. Внутри я билась и царапалась, чтобы вернуть контроль над своим телом, но Келтеон только усмехнулся и заставил меня лечь спать. Я сопротивлялась его приказу закрыть глаза, но это было бесполезно. Не видя ничего, кроме черноты своих век, я вяло пыталась придумать какой-нибудь способ предупредить кого-нибудь. Но варианты оставались так же недоступны, как и контроль над моим телом.

Я проснулась в панике, спасаясь от последней серии кошмаров, преследовавших меня во сне. Проснувшись я никак не могла успокоиться. Страх камнем осел у меня в животе. Полог палатки откинулся и я, повернув голову, увидела девушку, входящую с миской каши.

— Спасибо, — сказал Келтеон через меня. Он подождал, пока девушка уйдет, а потом заставил меня вырыть яму в земле и бросить в нее еду. Я отчаянно боролась, чтобы съесть хоть ложку, но мое тело двигалось без остановки, следуя приказам Келтеона.

Он заставил меня ждать двадцать минут, прежде чем проверить состояние королевского лагеря. Мои охранники лежали на земле одурманенные. Несколько человек в замешательстве бегали вокруг, пытаясь разбудить тех, кто упал, но я с ужасом увидела, что те, кто лежал без чувств, значительно превосходили числом тех, кто еще не спал. Мое тело отправилось ближе к окраине лагеря, где не было палаток, но прежде чем я добралась до периметра, в ушах раздался рев. Когда звук приблизился, я услышала крики людей и лязг металла. Одетые в коричневое наемники Келтеона ворвались в лагерь с силой прилива, кося по дороге людей короля, все еще стоящих на ногах.

Я хотела отвернуться, спрятаться, но Келтеон заставил меня смотреть и ждать, пока не утихнет шум битвы. Тех, кто пребывал в одурманенном состоянии, стащили вместе и связали. Мои шаги понесли меня к королевскому шатру, где меня ждал Келтеон.

— Гораздо приятнее быть рядом с тобой, моя дорогая. Пойдем, попрощаемся напоследок с твоим отцом. — Келтеон вежливо подставил мне руку, чтобы сопроводить меня внутрь.

Мы протиснулись сквозь полог шатра, где шелковые занавески купались в ярком голубом магическом свете. Он был слишком ярким, отчего портьеры казались кричащими. Свет подчеркивал изможденные мешки под мамиными бессознательными глазами. Ее не связали, но рядом с ней лежал связанный король в неестественной позе. Генерал был брошен напротив короля и связан, как багаж. Из-за вида двух мужчин, которые всегда контролировали ситуацию, и были такими сильными и уверенными, а сейчас такими уязвимыми, я с яростью врезалась в клетку, в которой Келтеон держал мое сознание. Ничего не изменилось.

Келтеон отправил меня в дальний угол, где лежал связанный и одурманенный Бриоан. Но пока я смотрела на него, его голова дернулась.

— Твой друг просыпается. Должно быть, он мало съел, наверное, как обычно тосковал по тебе. Должен тебе сказать, Мэри, было довольно забавно наблюдать через Рафана, как вы путешествовали вместе. Он был таким грустным, влюбленным щенком, а ты была такой невнимательной. Это было действительно смешно. Я заставлял Рафана ухаживать за тобой, чтобы ты не слишком привязалась к здешнему наследнику, но я мог ничего и не делать, все равно получился тот же результат. Ты довольно холодна к мужчинам. Как там у вас на Земле говорится? Феминистка-мужененавистница? — усмехнулся Келтеон.

Бриоан снова дернулся.

— Ладно. Давай немного повеселимся, прежде чем ты убьешь его. — Он улыбнулся ужасающей кривоватой ухмылкой. У меня пересохло во рту при мысли об убийстве Бриоана, и, несмотря на власть Келтеона надо мной, я почувствовала, как мое сердце сжалось и пропустило удар, прежде чем оно снова болезненно стало качать кровь по моим венам.

Келтеон сунул нож за пояс моих штанов и вышел из шатра, оставив меня стоять на коленях перед ожившим Бриоаном, на моем лице была маска беспокойства.

— Бриоан, — прошептала я, слегка встряхнув его. — Просыпайся. — Его веки медленно моргали, как будто он с трудом выходил из глубокого сна.

— Мэри? — вяло пробормотал он.

— Да, это я, — сказал Келтеон моими губами, в то время как я кричала «Нет, это не я!» и скреблась в своей ментальной тюрьме, ища слабость, щель, что-нибудь, что дало бы мне шанс сломить власть Келтеона над моим голосом и действиями.

— Со мной что-то не так, — сказал он, пытаясь поднять тяжелые веки.

— Тебя одурманили. Но теперь все будет хорошо. — Мой голос был пронзительным, низким, гладким и соблазнительным одновременно. В голове я продолжала мысленно атаковать границы своей тюрьмы злобными уколами. Я почувствовала боль, когда Келтеон ударил меня ментальной плетью в качестве наказания. Мои мысли побелели от боли, но я боролась с пустотой и поймала конец его плети, чтобы проследить за источником.

— Я связан, — заметил Бриоан, говоря осознаннее.

— Позволь мне помочь. — Келтеон заставил меня двинуться и сделать вид, что я работаю над узлами, связывающими Бриоан. — Мне нужно тебе кое-что сказать, Бриоан, — тихо прошептала я в нескольких сантиметрах от его уха. Келтеон завел мою руку за спину и сжал нож. Внутри, я боролась, чтобы удержать ментальную плеть, когда она взбрыкнула и болезненно проползла мимо моих мозговых барьеров к узлу власти.

— Несмотря на предательство Рафана, я все еще не могу не заботиться о нем, — продолжила я. Бриоан напрягся, и я пронзительно закричала в голове, продолжая преследовать ментальную плеть. Келтеон заставил меня наклониться, пока мое дыхание мягко не коснулось лица Бриоана и не вернулось ко мне. — На самом деле, я думаю, что влюбилась в него в тот момент, когда впервые увидела его чистым и переодетым для двора.

Нож поднялся и начал опускаться. Я вонзила все свои силы, словно когти, глубоко в источник ментальной плети и повисла на ней, не в силах сделать больше ничего, кроме как держать и смотреть, как нож опускается на Бриоана. Он собирался заколоть его. Меня заставляли убить самого доброго, благородного и надежного мужчину, которого я когда-либо знала.

Что-то глубоко внутри меня щелкнуло. Знание, которое было скрыто, впервые открылось мне. Уверенность в моей любви к Бриоану поразила меня. Мои сомнения рассеялись, и страх, который постоянно удерживал меня на расстоянии от осознания чувств, исчез. Воля, более сильная, чем все, что я когда-либо чувствовала прежде, охватила меня. Мысленно я разорвала связь ментальной плети Келтеона с яростным и отчаянным безумием. Последовала ослепительная вспышка синего света. Затем мой разум ворвался в тело, когда оно отлетело назад, на полог шатра. Нож вырвался из моей безжизненной руки в момент удара плети и изогнулся в смертельной параллели к моему телу, прежде чем проткнуть ткань шатра в дюйме от моего лица.

Голова раскалывалась от самой сильной головной боли за всю мою жизнь. Я протянула руку, чтобы потереть лоб, и остановилась на полпути. Я махнула рукой и вытянула ноги. Я бы закричала от радости, но с моей головой у меня вышел бы только стон. Синий свет, который освещал шатер, исчез, оставив шатер в тени, если не считать лучиков света, пробивающихся сквозь швы и створки.

Я все еще пыталась заставить себя сесть, когда чья-то рука потянулась за чем-то рядом со мной, схватила нож и приставила его к моему горлу. Я подняла глаза и увидела Бриоана, угрожающе нависшего надо мной.

— Келтеон. Верни ее, — прорычал он.

— Подожди, это я. Я сама себя вернула, — сказала я, поморщившись, говорить больно.

— Как мне поверить, что это действительно говоришь ты, Мэри, а не Келтеон? — подозрительно спросил Бриоан.

— Келтеон контролировал мое тело, но он никогда не мог слышать мои мысли. Он никогда не знал, что ты сказал мне, что любишь меня. Но я думаю, ты тоже не можешь в это поверить, потому что никогда не был настолько глуп, чтобы позволить кому-то околдовать себя. Что-то не так с этим с миром, где кто-то может забрать власть над твоим телом, но в котором нет ни автомобилей, ни электричества, ни шоколада! — Я подумала о неделях грязи и боли, которые я пережила, не имея возможности все исправить, и теперь, когда Бриоан смотрел на меня с недоверием, это было последней каплей.

Из уголков моих глаз хлынули слезы, а в голове заколотилось в такт сердцебиению.

— История, которую он рассказал тебе о пытках, и о моем сопротивлении, была неправдой. Я такая слабая. Я должна была просто сгореть заживо. Я чуть не убила тебя. Это было так близко. Мне так жаль, Бриоан. Ты был прав. Я словно ходячее проклятие, приносящее боль, куда бы я ни пошла. — Я пыталась сдержать рыдания, чтобы моя голова не взорвалась.

— Я этого не говорил. Я сказал, что ты всегда попадаешь в неприятности, — тихо ответил он, все еще держа нож у моего горла.

— Что ж, ты ошибся. То, что ты сказал, было слишком мягко. Когда я разорвала этот синий огненный шар на части и разорвала связь с Келтеоном, меня закинуло обратно в голову с силой молнии. Ты можешь связать меня, или что ты там делаешь с магами… мне уже все равно. Но не мог бы ты просто вылечить мою голову, пожалуйста? Я пойму, если ты больше никогда не станешь мне доверять. Я хотела бы доказать, что я… это я, но у меня слишком болит голова. Дурацкий третий мир… мир. — Слезы текли по щекам и капали на руку, которая держала нож у моего горла.

— Ты разорвала голубой огненный шар? — поинтересовался он.

— Да. Когда я пыталась вернуть свое тело, Келтеон ударил меня чем-то, поэтому я последовала за ним и разорвала его, что, кажется, сработало, но думаю, что смерть была бы предпочтительнее, чем говорить прямо сейчас. — Я попыталась сосредоточиться на чем-то другом, кроме пульсации в мозгу и того факта, что Бриоан все еще держал нож у моей шеи.

— Где сейчас Келтеон? — спросил он.

— Даже не знаю. Он вышел из шатра, чтобы позабавиться с тобой через меня, но… — я дернулась от неожиданности, и нож вонзился мне в горло. — Бриоан, ты должен вытащить отсюда короля, генерала и мою маму. Весь лагерь захвачен людьми Келтеона. Я не знаю, где сейчас Келтеон. — Надеюсь, у него тоже жутко болит голова, подумала я в отчаянии.

Фиолетовое сплетение промелькнуло в моем сознании, а затем облегчение от колотящей боли омыло меня, как прохладная вода. Еще одно сплетение, и порез на горле исчез. Бриоан медленно убрал нож.

— Я предпочитаю надеяться, что ты говоришь правду. Если то, что ты говоришь о наемниках Келтеона, правда, мне понадобится твоя помощь.

Мы подползли к королю, Сограну и маме и развязали их. Они все еще были без сознания, и я не знала, чем их одурманили, поэтому не могла придумать способ исцелить их.

— А что мы можем сделать? Мы не можем тащить их через весь лагерь. — Бриоан расхаживал по темным теням шатра.

Я огляделась по сторонам, и мне в голову пришла одна мысль. Протянув руку, я сняла несколько полос шелковых занавесей, скрывавших простоту шатра, и проделала на них сплетение хамелеона, затем накрыла тканью три спящие фигуры на земле. Они полностью исчезли в тусклом свете.

Полог шатра откинулся назад, освещая темноту и ловя Бриоана и меня широком лучом света. Келтеон, пошатываясь, вошел в шатер, держа одной рукой голову и слабо указывая на меня другой. Несколько вооруженных людей последовали за ним, пока шатер не заполнился людьми. Бриоан и я стояли перед королем, генералом и мамой, чтобы на них случайно не наступили.

— Ах ты, мерзкая девчонка. Что ты со мной сделала? Что ты сделала? — прорычал Келтеон, и на его лице появилось выражение жалкой ярости.

— Мое разрешение аннулировано. Наверное, мне просто нужен был достаточно сильный мотив, чтобы освободиться от твоего контроля.

— Ты заплатишь за то, что перешла мне дорогу, — прорычал Келтеон. Он щелкнул пальцем. Выпущенная стрела направилась прямо в голову Бриоана. Время, казалось, замедлилось, когда я создала ветер, чтобы сбить стрелу с курса.

— Нет. Твоя очередь платить, Келтеон! — закричала я.

Еще одна стрела была выпущена и сброшена с курса. Солдаты, поняв, что стрелы бесполезны, выхватили мечи и побежали вперед, чтобы пронзить Бриоана и меня. Одним быстрым движением Бриоан обнажил меч, блокировал выпад ведущего и толкнул его на других солдат. Мужчина, оказавшийся позади первого, случайно проткнул своего напарника, и трое других были вынуждены отскочить в сторону.

Я воспользовалась отвлекающим маневром, чтобы схватить меч генерала, лежавший рядом с замаскированной тканью. Я подняла тяжелое оружие как раз вовремя, чтобы встретить металл, опускающийся к моему лицу. Я сражалась не задумываясь, благодаря тренировкам Сограна, который заставлял меня повторять движения снова и снова, так что я все же едва держалась против гораздо более опытных солдат, с которыми мы столкнулись.

Звон мечей громко раздавался в шатре. Я заблокировала одного мужчину, но тут же обнаруживала, что другой проскочил мимо. Мы с Бриоаном стояли лицом друг к другу, а между нами находились король, генерал и мама. Когда в шатер ворвалось еще больше солдат, я начала беспокоиться о том, чтобы не наступить на маму, и с усталым отчаянием осознала, что мы проигрываем. Я уже залечила несколько серьезных порезов на руках и ногах. Затем Бриоан закричал, и я обернулась, увидев, как он рухнул на пол, а над ним стоял человек, готовый пронзить мечом его живот.

Мужчина, с которым я дралась, воспользовался моим отвлечением, чтобы порезать мне руку, но я почти ничего не почувствовала. Из горла вырвалось рычание, и я с дикой радостью создала сплетение ветра.

Колья шатра вырвались из земли, и брезент взлетел прямо вверх, так что мы все оказались на открытом пространстве. Песок хлестал солдат, которые пробились внутрь, а также тех, кто ждал снаружи. Он хлестал Келтеона и его людей, как живое существо, но не трогал пузырь спокойствия, который я держала вокруг тех, кого любила.

Я сосредоточилась, сплетение активизировалось в моей голове, когда я освободила голову каждого солдата от песка, а затем сжала оставшийся песок в плотный песчаник, окружающий каждого из них. Некоторые закричали от ужаса, а некоторые попытались убежать, но никто не успел сделать и шага, когда все тела, кроме голов, оказались в каменной ловушке.

Ветер стих, обнажив около двадцати каменных блоков смутно напоминающих людей с торчащими головами, кричащими и трясущимися на каменных плечах. Камень Келтеона был воткнут в середину скопления его людей, навсегда застрявших в том месте, где раньше был угол шатра. Он рычал, и я увидела, как мелькнуло сплетение, но прежде чем я успела предупредить его, оно погасло. Келтеон нахмурился и попытался снова, но снова потерпел неудачу.

— Мне очень жаль, что я должен сказать тебе это, Келтеон, — тяжело дыша, произнес Бриоан, — но из того, что Мэри описала мне, кажется, что она разорвала самый центр твоей магии на куски, чтобы сбежать от тебя. Тебе могут понадобиться годы, чтобы восстановиться, если ты вообще это сделаешь. — Он выглядел дико довольным. Я была в восторге, услышав, как он говорит, и шагнула к нему, но была остановлена большим количеством наемников Келтеона, бегущих к нам, привлеченных криками. Увидев живые статуи, они испуганно остановились.

— Не делайте глупостей, — сказала я им на всякий случай. — Я могу упаковать вас так же легко в камень, как и их. — Я указала на их застывших товарищей. — Бросайте оружие и сдавайтесь.

— Атакуйте их, — закричал Келтеон. — Я приказываю убить их.

Солдаты неуверенно переглянулись, прежде чем опустить луки и мечи. Я нашла веревку и надежно связала оставшихся наемников, пока Келтеон выкрикивал бесполезные угрозы. Я поспешила к Бриоану, но он отмахнулся.

— Я в порядке. Все не так плохо, чтобы я не мог исцелиться сам, — сказал он успокаивающе.

— Ты глупая девчонка. Этот камень не задержит меня надолго. Я заставлю тебя пожалеть о том, что ты сделала со мной, — прорычал Келтеон.

— Не так уж весело быть беспомощным, правда? — я усмехнулась с огромным удовлетворением, когда мы с Бриоаном оттащили Верона, маму и Сограна подальше от связанных солдат.

Нам потребовалось почти все утро, чтобы собрать и усмирить всех наемников, которые еще не разбежались. Мы также исцелили столько солдат короля, что были в сознании, сколько смогли. Развязав одурманенных солдат, мы уложили их поудобнее.

Я освободила от камня всех, кроме Келтеона. Мы отобрали оружие и связали их вместо этого, и я обнаружила, что получаю причудливые рыдания благодарности, когда каменные оболочки спали. Солдаты не позволили мне помочь с несколькими необходимыми похоронами, и я почувствовала облегчение оттого, что мне не нужно смотреть на мертвых.

Когда те немногие из нас, кто не спал, не могли больше ничего сделать, мы уселись рядом со спящими и стали ждать, когда они проснутся. Мы с Бриоаном сидели рядом с мамой, королем Вероном — моим отцом — и Сограном. Я все еще не знала, что делать с тем, что я дочь короля.

— Ты, должно быть, ничего особо не съел сегодня утром… раз так быстро проснулся, — разбавила я тишину.

Молочно-шоколадные щеки Бриоана покраснели.

— Я не был особо голоден. При мысли о том, что тебя пытали, у меня скрутило живот.

Настала моя очередь покраснеть.

— Я была слаба. Мои ноги горели. Все, о чем я могла думать, это о боли и о том, чтобы остановить ее. Я подвергла вас всех опасности из-за своей слабой силы воли, — прошептала я.

— Не вини себя. Я брошу вызов любому, кто скажет, что можно было сделать лучше, — серьезно ответил Бриоан.

Я не знала, что на это ответить, поэтому вместо этого опустила взгляд на свои колени.

— Если бы не ты, у меня не хватило бы сил разорвать сплетение чар. Когда Келтеон впервые намекнул, что заставит меня убить тебя, я была так рада, что ты сбежал, даже если это означало оставить меня одну. Я знала, что ты в безопасности, и была рада, но также понимала, что увижу тебя снова одержимым манекеном, и не смогу остановить свою руку от причинения тебе боли. Я хотела умереть.

— Но ты не убила меня. Ты разорвала его хватку.

— Да. — Я нерешительно подняла глаза на Бриоана, в них отразилась такая сила эмоций, которую я никогда раньше не видела на его лице. Мой живот скрутило от напряжения, одновременно нервирующего и возбуждающего.

Я наклонилась вперед, осмелев, и мягко прикоснулась губами к его губам. Его руки поднялись, чтобы обхватить мое лицо и углубить поцелуй. Потом кто-то кашлянул. Мы с Бриоаном прервались, и у меня перехватило дыхание и закружилась голова.

— Хорошо, что вы тут не одни. Мне бы не хотелось думать, что вы двое будете делать без кого-либо вокруг. — Король — мой отец — пытался говорить укоризненно, но эффект был несколько ослаблен одурманенной невнятностью его слов. Мое лицо стало свекольно-красным, когда я повернулась и увидела маму, Сограна и короля, смотрящих на меня и Бриоана строго, хотя и несколько сонно. Бриоан выглядел таким же красным.

— А теперь помолчи, — приказала мама королю целой страны. — Насколько я знаю, это первый поцелуй Мэри, и ты его портишь.

Большое спасибо, мама, невесело подумала я. Трое взрослых стали выглядеть еще более настороженными.

— Ваше Величество, пожалуйста, простите меня, — сказал Бриоан. Он быстро сменил тему, рассказав им о контроле Келтеона надо мной и о том, как люди Келтеона захватили лагерь, одурманив всех сонной травой, как я разорвала сплетение чар и случайно разрушила магию Келтеона.

— Как Келтеон заставил Мэри одурманить всех? За ней все время следили, — спросил генерал.

— Ой, — я хлопнула себя по лбу. — Я забыла поискать его после всего произошедшего. Ваш слуга был шпионом Келтеона, — сказала я королю. — Он пришел в мою палатку и сказал Келтеону через меня, что вы действительно мой отец, и что вы объявили об этом перед советом. Сегодня утром Келтеон приказал ему накачать еду дурман-травой. Мы должны найти его.

— Крет, Зак, Йохан пойдемте со мной. Мы должны арестовать Сируса за измену, — приказал генерал.

Согран ушел, оставив нас с Бриоаном лицом к лицу с мамой и королем в неловком молчании.

— Значит, тайна раскрыта, — неуверенно произнес король.

— Наверное, если только вы с генералом не собираетесь снова поменять привилегию, — ответила я.

— Мэри, Верон действительно твой отец. — Мама застенчиво улыбнулась королю, и он глупо улыбнулся в ответ.

Это мгновенно меня разозлило.

— Не улыбайся ему, мама. Он бросил нас. Он бросил тебя, даже не сказав почему, — огрызнулась я. Улыбки исчезли, и я почувствовала укол вины, но подавила его.

— У него не было выбора. Он был вынужден уйти, — сказала мама тихим голосом.

— Я не должен был стать королем. Моя сестра довольно хорошо управляла Айберло до меня, но когда она умерла в результате подозрительного несчастного случая, люди забеспокоились. Начали вспыхивать восстания, вельможе стали соперничать за корону в течение нескольких дней после ее смерти. Я был на Земле, когда это случилось, и не собирался возвращаться на Эсу. Но Долн Зев, директор школы магов, знал, где я нахожусь, и он знал, как создать узор, чтобы попасть туда. Ради народа Долн Зев проник на Землю и потащил нас с Сограном домой, прежде чем я успел возразить.

— Как только я вернулся в Исмару, народ успокоился. Дворяне, мечтающие о короне, быстро растворились в каменной кладке. Но когда у меня все стало под контролем, я искал сплетение, только чтобы услышать от Долна Зева, что оно было украдено… как полагаю, Келтеоном. Я не мог вернуться за Фионой, хотя много лет искал еще один экземпляр путевого сплетения, который привел бы меня туда, — печально закончил он.

Я не знала, что чувствовать. Я росла, боготворя и ненавидя своего биологического отца на самых разных стадиях. Боготворила его за то, как, по словам мамы, он обращался с ней, когда был рядом, ненавидела за то, что он сбежал и стал первым мужчиной в длинной череде тех, кто подвел нас с ней. Но если то, что он сказал, было правдой, что он действительно ушел не потому, что хотел. Его практически похитили.

— Келтеон сказал, что кто-то уничтожил путевое сплетение, — сказала я, чувствуя себя неловко, не зная, что люди должны говорить в таких ситуациях.

— Мне жаль, что ты и твоя мама больше не увидите Землю, но я надеялся, что ты решишь остаться здесь со мной, — сказал отец. Он быстро взглянул на маму, и она блаженно улыбнулась ему в ответ. Не было никаких сомнений в том, хочет ли она остаться. Было приятно видеть, что безнадежное самообвинение мамы сменилось робким счастьем, когда она смотрела на своего давно потерянного мужа. Я сама убедилась, что король Верон — хороший человек, и действительно, куда нам еще идти?

Я посмотрела на Бриоана, сидящего рядом со мной, и почувствовала волнение, когда он улыбнулся.

— Думаю, мне бы это понравилось. Мама? — спросила я на всякий случай.

— Да. Я бы очень этого хотела, — сказала она, все еще глядя на короля.

— Я очень рад. — Я предположила, что король хотел адресовать свой комментарий нам обеим, но его глаза были прикованы к маме. Их лица приблизились друг к другу, и я откашлялась, чувствуя странную смесь счастливой неуверенности.

— Кстати, о людях вокруг… — многозначительно сказала я. Рядом со мной Бриоан тайком поднял руку, чтобы скрыть ухмылку, но я все равно поймала ее и насмешливо посмотрела на него. Мама повернулась ко мне с озорным блеском в глазах, но прежде чем она успела помучить меня еще больше, Согран вернулся с мрачным видом, и блеск погас.

— Сируса нигде в лагере нет. — Мы все резко вдохнули. — Это еще не все. — Генерал несчастливо замолчал. — Камень Келтеона был разбит вдребезги. Он тоже ушел, вероятно, вместе с Сирусом. Я послал людей, чтобы выследить их. Скоро мы их задержим. — Согран произнес эти слова уверенно, но они оставили тень на моей прежней непринужденности. Почему мы не услышали, как Сирус разбивал камень?

— Продолжай поиски, Согран. Мы свернем лагерь и вернемся в столицу, — приказал король. Согран отсалютовал, коротко взявшись за левое плечо, и зашагал прочь, выкрикивая на ходу приказы.

В то время как некоторые солдаты занялись сборкой лагеря, король послал группу в город, чтобы убедиться, что все наемники Келтеона разгромлены. Я пыталась завязать полотнище шатра в аккуратный узел, но получилось как-то неряшливо. В этот момент я увидела, что вернулись солдаты короля. Пленник с несчастным видом шел впереди лучников с направленными на него арбалетами, его руки были связаны за спиной. Я бросила сверток и направилась на перехват короля.

К тому времени, когда я добралась до них, Рафан стоял на коленях перед королем, глядя вниз с выражением печального отвращения.

— Я ничего не могу сделать, — сказал король в ответ на слова Рафана. — Ты виновен в измене королевской семье. Ты должен заплатить за свои преступления.

— Подожди, — сказала я, прежде чем отец успел произнести фразу. — Рафан был заколдован с тех пор, как встретил меня, возможно, даже раньше. Когда я была под контролем Келтеона, он рассказал мне об этом и показал. Думаю, когда я разорвала ментальную хватку Келтеона, он отпустил и Рафана. — Рафан кивнул. — Я действительно не знаю, что за человек Рафан, так как все это время я общалась с Келтеоном. Но я знаю, что единственное, что Келтеон не контролировал, когда я была под чарами сплетения, это мои мысли, поэтому я думаю, что ты должен учитывать это, когда будешь судить его. — Я чувствовала себя странно, защищая того, кого ненавидела. Но я никогда не ненавидела настоящего Рафана. Я даже не знала его, и быть заключенной в собственном теле было для меня мучительной пыткой.

— Почему ты подчинился чарам сплетения? — спросил король Рафана.

Ужас отразился на лице Рафана. Голос, который раньше был всегда самоуверенным, дрожал, когда он объяснял, как агенты Келтеона поймали его, когда он шпионил в городе. Они пытали его, пока он не согласился подчиниться чарам сплетения.

— Я сопротивлялся ему три дня, но сломался, — прохрипел он и опустил голову от стыда.

Я опустилась на песок рядом с ним и положила руку ему на плечо.

— Ты продержался гораздо дольше меня. Я сдалась почти без боя. Не мучай себя из-за чужой злобы. — Я говорила это больше себе, сколько ему. Он посмотрел на меня, и стыд все еще сидел в его глазах.

— Я сожалею о том, что сделал… то, что он заставил меня сделать и сказать тебе, — произнес он в замешательстве.

— Не проблема. Я знаю, что это был не ты. Я не совсем уверена, какой ты, но была бы рада узнать, — сказала я с полуулыбкой. Я посмотрела на отца. — Думаю, что Долн Рафан уже достаточно настрадался, не так ли?.. Папа? — Я не была уверена, стоит ли называть короля папой. — Но когда это слово нерешительно слетело с моих губ, лицо короля Верона преобразилось в выражение довольного удивления. Я почувствовала, как в груди нарастает тепло.

— Думаю, ты права, Мэри. Тем не менее, твое объяснение заставляет меня волноваться. Келтеон сбежал. Есть ли какой-нибудь способ вернуть контроль над тобой? — спросил он.

— Никогда, — яростно проскрежетал голос Рафана. — Я скорее умру тысячью смертей, чем снова стану одержимым, неспособным даже пошевелить пальцем без команды Келтеона. Лучше я убью себя.

Я горячо согласилась, но была уверена, что пройдет некоторое время, прежде чем Келтеон сможет даже попытаться сделать это.

В этот момент из-за угла шатра появился Бриоан. Когда он увидел нас с Рафаном на земле, его лицо стало убийственным. Меч Бриоана выскользнул из ножен.

— Я доверял тебе. Как ты мог объединиться с Келтеоном? — крикнул он, наступая.

— Успокойся, Бриоан. Рафан был так же бессилен, как и я, — сказала я. — Его пытали и заколдовали. — Я посмотрела на короля снизу вверх.

Меч Бриоана опустился. Он в замешательстве перевел взгляд с меня на Рафана и на короля, прежде чем вложить металл в ножны. Я вздохнула с облегчением. Бриоан выглядел озадаченным.

— Я отменяю свое разрешение Келтеону или кому-либо еще когда-либо снова контролировать мою волю с помощью сплетения чар. Я клянусь, что лучше умру, прежде чем подчиниться такой мерзкой и опасной тюрьме, — с чувством прогремел серьезный голос Рафана.

— Я удовлетворен и сожалею о том, что тебе пришлось пережить при Келтеоне, — официально произнес король Верон. — Он не останется безнаказанным за свои преступления. Ты можешь идти, Долн Рафан. Можешь вернуться в столицу вместе с нами, если хочешь. — Солдаты развязали Рафану руки, и я помогла ему подняться на ноги.

Мой отец с солдатами отправился руководить различными сборочными работами, но Бриоан остался стоять в неуверенной, но оборонительной позе.

— Мне так жаль, Бриоан, — пробормотал Рафан, — … за то, что я сделал тебя несчастным. Я надеюсь, ты знаешь, что я бы никогда…

Бриоан поднял руку, плечи его поникли.

— Это был не ты. На самом деле, я рад узнать, что мой друг все еще мой друг. Мы похороним это прошлое и начнем все заново. — Он кратко пожал плечо Рафана, прежде чем отвернуться, чтобы помочь с приготовлениями к отъезду.

Наблюдая, как он отступает, я поняла, что бесстыдно наблюдала за приватным моментом. Я смущенно повернулась, чтобы уйти, но Рафан схватил меня за рукав. Он попытался встретиться со мной взглядом, но не смог удержать его дольше секунды, прежде чем отвернулся, покраснев. Было неожиданно увидеть столько чуждые выражения на лице Рафана, чтобы было также утешительно, как подтверждение того, что человек передо мной не был Келтеоном.

— Спасибо. Единственный, кого ты когда-либо знала, был бабником, принцесса, — сказал он тем же грубым голосом, который я помнила с тех пор, как встретила его, но со смирением, которого никогда раньше не было.

— Да, хорошо, — сказала я, чувствуя себя неловко, вспоминая, как попала в ловушку Келтеона. — Келтеон был бы доволен, если бы тебя объявили предателем. Кроме того, я помню… — Я не могла закончить свою мысль о том, как воспоминание о вторжении Келтеона заставило мою кожу покрыться мурашками. — Мне пришлось терпеть его волю гораздо меньше времени. — Я вздрогнула.

Рафан посмотрел на меня с затравленным пониманием.

— Все равно спасибо, — страстно сказал он. Потом покраснел и быстро зашагал прочь. Я наблюдала за ним с минуту и пожала плечами, неуверенная в том, что делать с этим новым Рафаном, как и со старым.

Возвращение в Исмар было продолжительным из-за всех людей, путешествующих в нашей кампании, и того факта, что король заставил нас пройти через каждый город и село, в королевском представлении. Согран послал солдат продолжать поиски Келтеона, но никаких следов ни Келтеона, ни его шпиона Сируса обнаружено не было. Люди генерала вернулись через несколько недель, расстроенные неожиданной метелью на склоне высокой горы, ведущей из Айберло. Мы могли только надеяться, что Келтеон замерз в метели или, по крайней мере, был пойман в снежную ловушку за пределами страны.

Беспокойство, которое я чувствовала из-за продолжающейся свободы Келтеона, вызывало легкое недовольное подергивание на задворках моего сознания, когда мы с мамой ехали по городам и весям, сидя в повозке, одетые в яркие цвета и размахивая руками, как королевы красоты на параде. Король и Бриоан, также великолепно одетые, ехали на лошадях впереди нас, а генерал чуть заметно отставал от них, будучи всегда настороже в ожидании опасности.

По пути мама и отец снова знакомились друг с другом и стали тошнотворно-сладко приторными. Я обнаружила, что мама следуя своей природе, никогда и не собиралась разводиться с отцом, так что они все еще были женаты. Несмотря на это, они решили пожениться снова, как только мы доберемся до дворца, и сделать это в традициях Айберло, чтобы у народа не было претензий. Жители деревни и горожане ликовали с еще большим неистовством, которое заставило меня нервничать после того, как было объявлено о предстоящей свадьбе мамы и папы.

Весть о принцессе и давно потерянной жене короля пронеслась по королевству, как лесной пожар. К тому времени, когда мы добрались до столицы, улицы были заполнены людьми, бросающими цветы на узкую дорожку между толпами, которая была оставлена свободной для нашего продвижения. Мощеная дорожка была полностью выложена лепестками. Я на мгновение задумалась, откуда столько цветов. Люди махали разноцветными полосками ткани, когда мы проходили мимо, и все они приветствовали нас, как фанаты знаменитостей.

Когда мы добрались до дворца, у слуг оказалось много работы. Я обнаружила, что во время нашего долгого возвращения швеи работали не покладая рук, чтобы подготовить для меня великолепный ансамбль белых платьев с золотой и фиолетовой вышивкой в странном кельтском стиле. Диагональный вырез был скошен в сторону, где украшенные драгоценными камнями пуговицы плотно облегали лиф. Большие вышитые полосы простирались от лифа, что позволяло легко разглядеть белые шаровары с драгоценными камнями под ними, все еще придавая наряду ощущение платья.

Когда несколько женщин вплели мои волосы в тяжелую корону с закрученными золотыми спиралями и сверкающими аметистами и бриллиантами, которые выглядели странно воздушными и нежными, я заметила Сентаю. Было слишком шумно, чтобы говорить, но я поймала ее взгляд и улыбнулась, и мне было приятно видеть ее улыбку и тепло в глазах.

Мой макияж густо пестрил фиолетовым, золотым и белым цветом. Мне не разрешалось ни двигаться, ни смотреть в зеркало, пока «творец» не закончит. Когда я, наконец, увидела, что она сделала, мне захотелось застонать, но я сдержалась и улыбнулась, желая, чтобы свадьба скорей закончилась.

Через несколько часов, когда меня посчитали «законченной», и время уже подходило, меня вежливо проводили в комнату, где меня ждала мама, одетая в светло-зеленый наряд в том же стиле, что и мой. Он был также сильно расшит и украшен драгоценными камнями, только серебряными и светло-фиолетовыми нитями. Ее светлые волосы были закручены в серебристый головной убор, а макияж представлял собой кружащийся холст из светло-зеленой, серебристой и бирюзовой красок.

— Эй, я думала, что я невеста, — поддразнила мама.

— Полагаю, невесты здесь носят зеленое? — неуверенно ответила я. Нас учили, что делать на церемонии, но я все еще чувствовала себя птицей в норе.

Двери открылись, и маму объявили собравшимся в соседнем зале. Она сделала глубокий вдох и одарила меня взволнованной улыбкой школьницы, прежде чем выйти за дверь. Затем последовало мое объявление, и я последовала за ней по пятам в огромный круглый зал.

Собравшиеся, в основном придворные, расселись на подушках аккуратными рядами, начиная от самого дальнего края стены. Только дорожка, по которой шли мы с мамой, и площадка шириной в восемь футов посередине были свободны от зевак. В центре четыре ступеньки вели к декоративному столу, на котором стояла позолоченная чашка, украшенная драгоценными камнями. Король Верон стоял рядом со столом, ожидая маму. Я остановилась у подножия лестницы, но осталась стоять, когда мама потянулась через стол с чашей, чтобы взять за руки моего отца.

Толпа, молча, ждала. Луч полуденного солнца струился через окно в потолке на круглое возвышение, освещая отца и маму ярким золотистым светом.

— Я, король Верон из рода Одерфарстов, сегодня вверяю свою жизнью и даже больше, чем жизнь, Фионе Адамс Андервуд, — радостно объявил отец. — Клянусь солнцем, которое верно светит нам, я буду верен и отдам последнюю каплю воды, чтобы обеспечить ее здоровье и счастье.

Мама просияла.

— Я, Фиона Адамс Андервуд, сегодня вверяю свою жизнь и даже больше, чем жизнь, королю Верону из рода Одерфарстов. Клянусь солнцем, которое светит нам, я буду верна и отдам последнюю каплю воды, чтобы обеспечить его здоровье и счастье.

Верон отпустил мамину руку, чтобы взять чашу. Она сверкнула на солнце, когда он протянул ее ей. Она отпила глоток воды. Золото снова отразилось в свете, когда она протянула ее ему, чтобы он сделал глоток. Затем каждый достал браслет, который они надели друг другу на левое запястье. Раздались радостные возгласы, когда папа и мама взялись за руки, подняли их в воздух и повернулись кругом, чтобы посмотреть на всех. Мне показалось ироничным, что в обществе высшего класса, которое часами надевало сложную одежду и разрисовывало лица, была такая короткая церемония бракосочетания. Придворные начали вставать, но король жестом велел им вернуться на подушки и указал на меня. Я поднялась по лестнице и неловко втиснулась между родителями.

— Сегодня мы с супругой возобновили наш обет, который на самом деле был дан девятнадцать лет назад в очень далекой стране. Я был призван с ее Земли, чтобы служить вам, не имея возможности забрать ее с собой, пока мой ребенок рос в ее утробе. Моя дочь приехала к нам под другим именем, но она сразу же призналась мне в своем истинном происхождении. Она сама не понимала, что означает ее рассказ, но я знал и радовался. Сегодня я представляю вам не только свою супругу, но и мою дочь и наследницу, принцессу Мэри Маргарет Андервуд из рода Одерфарст.

Наступила напряженная тишина, за которой последовали взрывы аплодисментов, когда придворные опомнились. Я вздрогнула, не сообразив раньше, что отец объявит меня наследницей королевства. Что об этом думал Бриоан? Я обыскала взглядом комнату и обнаружила его хлопающим неподалеку с огромной улыбкой на лице, как будто он не мог быть более взволнован.

— Все могут удалиться в Большой зал, чтобы потанцевать и подкрепиться, — сказал отец, по-видимому, не обращая внимания на любые разногласия, которые могли вызвать его заявление. Отец с мамой смотрели друг другу в глаза, и я быстро решила ретироваться, чтобы не быть третьим колесом.

Я увидела, что Бриоан, слегка улыбаясь, смотрит на меня, и направила курс перехвата к его успокаивающему присутствию. Когда я спустилась, его стало труднее разглядеть, тем более что его тут же окружила толпа людей, вероятно, чтобы разузнать о том, что мне было тоже интересно, а именно, как он отнесся к тому, что его вышвырнули из положения наследника.

Моя прогулка к Бриоану была прервана мягкой рукой на плече. Я обернулась и увидела, что Исмаха улыбается мне, ее глаза лучились добротой.

— Я думала, ты больше не путешествуешь, — выпалила я не думая.

Она рассмеялась.

— Для такого события я сделала исключение. После нашего разговора я поняла, что ты представляешь собой нечто экстраординарное. Вскоре после твоего отъезда я медленно двинулась в сторону Исмара, но мне потребовалось гораздо больше времени, чем тебе.

— Спасибо. Все могло бы быть намного хуже для меня, если бы не ты. — Я крепко ее сжала, обняв. Когда отпустили друг друга, мой взгляд упал на Бриоана.

Она улыбнулась.

— Иди праздновать. Мы еще увидимся.

Всего на четыре шага к цели, и резкий удар в бок отбросил меня в сторону. Я оглянулась, чтобы посмотреть, кто нанес удар.

Авана была одета в кроваво-красное платье с черными шароварами, ее лицо было искусно раскрашено, чтобы подчеркнуть высокие скулы и пухлые красные губы. За те недели, что я отсутствовала, я успела забыть, какой потрясающей она была, но теперь меня снова пронзила тревога. Мне было не понятно, как Бриоан мог любить меня, когда у него могла быть такая красивая девушка. Потом она повернулась, словно впервые заметив меня. Ее глаза сузились в откровенном презрении.

— Принцесса, какая сейчас, Мэри? У тебя так много имен, это сбивает с толку. Но я так рада видеть тебя снова, кто бы ты ни была, — сказала она небрежно, в то время как ее глаза впились в мои, посылая ясный сигнал, кем она меня считала, и что это не было чем-то близким к принцессе.

— После того, как ты уехала, на кортах стало так скучно. Я слышала, что Долн Рафан и Бриоан снова отправились спасать тебя. — Она засмеялась, и несколько придворных рядом с нами нервно засмеялись в ответ. — Нечестно с твоей стороны так часто изображать девицу в беде и отнимать у нас желанных молодых людей. Не все из нас настолько удачливы, чтобы иметь свободу игнорировать то, что такая борьба сделает с нашей репутацией.

Еще несколько человек захихикали. Мое лицо вспыхнуло от гнева, но крик или удар Аваны убедили бы людей только в том, что я был такой же тупой, как и предполагала Авана. И все же это было заманчиво.

— Я рада слышать, что ты скучала по мне, Зефа Авана. Я боялась, что ты рассердишься, когда друзья присоединились ко мне в моем путешествии и оставили тебя, даже не попрощавшись. Полагаю, ты не так близка Зефану Бриоану, как ты думала, — невинно протянула я с едва заметным намеком на сарказм.

Глаза Аваны сузились.

— Если это правда, что король с самого начала знал, что ты его дочь, то он, скорее всего, сообщил наследнику о своем открытии. Чувство долга Бриоана таково, что у него не было бы другого выбора, кроме как следовать за тобой, несмотря на его желание остаться. Предупреждал ли он тебя о том, что ты претендуешь на место наследницы, или ты выхватила его у него из-под носа? — несколько придворных нервно переминались с ноги на ногу, словно хотели избежать неприятностей, но не могли оторваться от хорошего представления.

Мы с Аваной так пристально смотрели друг на друга, что обе вздрогнули, когда ровный баритон Бриоана произнес:

— Это правда, я знал, что Мэри была дочерью короля, и я понимал, что это означало, что я больше не буду наследником. Но вы ошибаетесь, думая, что меня встревожило это открытие. Принцесса Мэри будет великой правительницей. Я полностью поддерживаю ее. — Он перешел на мою сторону и предложил мне свою руку. — Могу я проводить вас в Большой зал, принцесса? — Он мило улыбнулся мне, ни разу не взглянув в сторону Аваны.

Мое сердце остановилась, а затем снова забилось.

— Спасибо, Зефан Бриоан. Это было бы великолепно. — Я вложила свою руку в его, когда он повел нас прочь от изумленной группы придворных и очень сердитой Аваны.

Я бросила последний взгляд назад, чтобы увидеть напряженный взгляд Аваны, направленный на меня, прежде чем отвернуться и выйти из зала. Наверное, после разговора с Аваной я не набрала ни одного очка в глазах окружающего дворянства. Авана тоже возненавидит меня больше, чем когда-либо. Мне просто придется иметь дело с ее ядом, когда придет время. Может быть, я попрошу отца отправить ее в зарубежную командировку в какую-нибудь далекую страну. Эта мысль принесла мне минутное счастье. Но оно исчезло, когда я подумала о своем недавно приобретенном влиянии в качестве наследницы королевства.

— Э-э, Мэри, это не Большой зал, — поддразнил меня Бриоан, когда я завела нас в маленькую пустую комнату, что находилась сбоку от коридора, по которому шли придворные.

— Ты уверен, что не против больше не быть наследником? Я не знала, что так получится. То есть, наверное, это глупо, но я думала, что ты останешься наследником, потому что ты отсюда, а я нет. Ты можешь вернуть все обратно. Я поговорю с королем… то есть с моим отцом… и попрошу его вернуть все обратно. — Страшное предчувствие расцвело в моей груди при мысли о том, что среднестатистический американец, как я, однажды, должен править королевством.

Бриоан приложил палец к моим губам.

— Я сказал правду. Я уже говорил тебе, что никогда не хотел быть наследником. Ты вернула мне свободу… или, по крайней мере, иллюзию ее. — Он криво усмехнулся. Мое предчувствие беды исчезло, когда внутри все покалывало от его близости.

Всю обратную дорогу до столицы нас постоянно окружали толпы людей и слуг, и мы не находили возможности побыть наедине. Я вдруг почувствовала себя странно и растерянно, когда мы стояли в нескольких дюймах друг от друга, и никого не было видно. Я попыталась отвлечься от бешеного сердцебиения, пульсирующего в горле.

— Ух ты. Наверное, это значит, что теперь я в клетке. Ты уверен, что не хочешь ее вернуть? — Я хрипло рассмеялась.

— Нет, но я буду счастлив потратить столько времени, сколько потребуется, чтобы научить тебя всему, что требуется для того, чтобы стать наследницей. — Уголки его губ лукаво изогнулись.

— Мне может потребоваться много времени, чтобы узнать все это. — Мой рот скривился.

Его аметистовые глаза поймали мой взгляд, и у меня перехватило дыхание.

— Именно на это я и надеюсь. — Изгиб его губ превратился в усмешку.

Я вспомнила, что нужно дышать, и ответила:

— Хорошо, но только не ожидай, что я стану звать тебя мастером.

Он сократил небольшое пространство между нами, пока я не почувствовала его легкое дыхание на своих губах. А потом он прошептал:

— Я бы и не мечтал об этом.

Заметки

[

←1

]

Сай — колющее клинковое холодное оружие типа стилета, внешне похожее на трезубец с коротким древком (максимум на полторы ширины ладони) и удлиненным средним зубцом. Боковые зубья образуют подобие гарды и могут выполнять также и поражающую роль за счёт заточки.

[

←2

]

Эли́за Ду́лит(т)л (англ. Eliza Doolittle) — героиня пьесы Бернарда Шоу «Пигмалион»

[

←3

]

faux pas (фран.) — неверный шаг, промах.