Алеата Ромиг
Серия:
Eva_Ber, Skalapendra
Аннотация
Он сексуален и уверен в себе, тот, кого заметит любая женщина. Мужчина с телом, за которое можно умереть, и ухмылкой, от которой слетают трусики. А уж как дизайнерские костюмы облегают его широкие плечи и большой… ладно, до всех нас доходили слухи о том, что он готов к любому вызову.
Но я не вижу его таким. Он – мой начальник – технически один из владельцев компании, в которой я работаю – и определённо мне не по зубам. Мужчины вроде него не замечают и не встречаются с женщинами вроде меня.
И я не встречалась с мужчинами вроде него.
До того момента, как я поймала его в компрометирующей ситуации, а мне в последнюю минуту понадобилась пара для свадьбы… да и тогда это было не по-настоящему. Это шантаж. На одни выходные он – мой «плюс один».
Красивая и недоступная.
С того момента, как вошла в мой офис. Со своими ошеломляюще голубыми глазами и сводящими у ума чувственными изгибами, она поселилась в моих мыслях. Прошло три года, и ни разу она не показала, что заинтересована во мне. Обычно я сверкаю улыбкой на миллион долларов, и женщины падают на колени, иногда буквально.
Но не она.
И когда я позволил это другой женщине – упасть на колени – угадайте, кто нас застукал? Может, это был и не самый традиционный способ привлечь её внимание, но я бы не преуспел так в бизнесе, если бы не понимал, когда нужно ухватиться за подвернувшуюся возможность. Если эта сексуальная маленькая петарда с идеально подходящими для поцелуев губами думает, что может шантажировать меня и требовать, чтобы я отправился на свадьбу её двоюродной сестры, то я собираюсь ухватиться за шанс быть её «плюс один».
Глава 1
Между высокими зданиями Мидтауна гулял лёгкий ветерок, и я убрала от щек и накрашенных губ выбившиеся из повседневного пучка пряди. Защищая глаза от вечернего солнца, я подняла взгляд на огромное здание из природного камня. Через несколько минут я собиралась встретиться со своей лучшей подругой и соседкой по комнате на последнем этаже одного из новейших, шикарнейших ресторанов на Манхэттене - в «Гастонс».
Это место было у всех на устах. «Гастонс» мог похвастаться лучшим панорамным видом города из патио на крыше. Также там обещают непревзойдённое обслуживание и блюда от всемирно известного шеф-повара. И это только малая часть того, что я слышала. С момента торжественного открытия получить места в баре, а тем более забронировать столик, могли только избранные.
Вот почему глядя наверх, я только и могла удивляться, что же я здесь делаю. Что Шана здесь делает? Такое изысканное место не похоже на те, где мы обычно бываем.
Стоя в лучах заходящего солнца, обдуваемая весенним ветерком, предвещающим лето, я продолжала формулировать вопросы.
Как же Шана заполучила столик в «Гастонс»?
И, что более важно, почему она не предупредила, чтобы я оделась поприличнее?
Я пришла прямиком с работы, ответив на её неожиданное сообщение. Не имея возможности пойти домой и переодеться, я всё ещё была в сером облегающем платье и чёрных туфлях. Это было то, что надо для фармацевтической логистической компании, в которой я работаю, но судя по слухам об этом ресторане, чувствую, я буду выглядеть откровенно скучно на фоне публики в «Гастонс».
По крайней мере, если бы я знала, что собираюсь на ужин в подобное место, то захватила бы несколько забавных аксессуаров. Я — фанат ожерелий, серёжек и даже туфель всех цветов радуги.
Тряхнув головой и пригладив платье, я решила перестать беспокоиться о наряде, а вместо этого наслаждаться неожиданным вечером и прекрасным ужином. Только я собиралась войти в огромную стеклянную вращающуюся дверь, которая вела в мраморное фойе, как мой телефон начал пищать и вибрировать.
Глубоко вдохнув, я открыла сумочку и отошла от толпы. Вжавшись в огромную стену из известняка, я приняла вызов и поднесла телефон к уху.
— Алло, — ответила я, не глядя на экран.
Свист ветра, шум машин и бормотание суетящихся вокруг меня людей заглушали голос на другом конце. Повернувшись к зданию, я прикрыла свободное ухо и повторила:
— Алло?
— Алло, — раздался пронзительный крик моей мамы. — Ты. Меня. Слышишь?
Я покачала головой и заговорила громче.
— Слышу.
Несколько прохожих оглянулись, будто я кричала на них.
— Кимберли Энн? — спросила она, её голос всё ещё был громче, чем требовалось.
— Мама? Это я. Всё в порядке?
— Ты меня слышишь?
— Да, мам. Что стряслось?
— Знаешь, — ответила она, растягивая слова так, что мне стало ясно, этот звонок затянется надолго. — Ты мне совсем не звонишь.
У меня нет на это времени.
— Это неправда. Мы только на прошлой неделе разговаривали. Папа в порядке?
— Скоро выясним. У него назначена встреча.
Я напрягла мозг, пытаясь вспомнить, что за встреча была у моего отца.
— Встреча?
— С урологом. Мы собираемся...
Я оборвала её. Не потому, что не заботилась об отце, а потому, что загорелись уличные фонари, а солнце опускалось за горизонт. Шана забронировала столик на шесть часов. Не хочу заставлять её ждать в одном из лучших ресторанов города.
— Извини, мам. Я собираюсь поужинать с Шаной. Давай я завтра перезвоню?
— Хорошо, только не забудь. Ты же себя знаешь. Но сначала...
Я задержала дыхание, размышляя, что же могло быть таким важным.
— Сначала, — продолжила она, — не могла бы ты сказать мне, какой у Тимоти размер пиджака, обхват запястья и длина штанов?
Я сильнее прижала ладонь к свободному уху, уверенная, что неправильно расслышала её вопрос. Мы с Тимоти встречались много месяцев назад. Точнее, мы расстались много месяцев назад. Почему же её волнует его размер костюма?
— Мам, зачем тебе?
— Друг Курта из Калифорнии сломал ногу. Несчастный случай во время катания на лыжах. Насколько я слышала...
Курт... я пыталась понять, о каком Курте речь. В Нью-Йоркской отделении, где я работала, есть один, и ещё один в нашем Чикагском офисе, но всё это не имеет смысла.
— ...в трёх местах, — продолжала она. — Можешь себе представить? Курт убит горем. А ты знаешь Скарлетт. У неё шесть подружек невесты и будет неправильно, если у Курта останется только пять друзей жениха. К счастью, в магазине смокингов сказали, что он может взять другой размер, а твоя тётя спросила, не согласится ли Тимоти присоединиться. Ты же знаешь, что Кевин уже приглашён, а ещё Джимми...
Свадьба!
Над моей головой вспыхнула воображаемая лампочка.
Курт долгое время был парнем и женихом моей двоюродной сестры Скарлетт. Дерьмо. Скоро их свадьба. Как скоро? Я боялась спросить.
— ...рада, что ты кое с кем встречаешься, хоть с кем-то. Вся семья ждёт не дождётся познакомиться с Тимоти. Все так взволнованы, что у тебя будет "плюс один".
Я сгорбилась от стука в висках. Я никогда не рассказывала ей, что мы с Тимоти расстались, потому что не хотела слышать, что я никогда не найду мужчину, что мне следует вернуться домой или даже, что Дэррин МакКинли, который учился со мной в старшей школе, всё ещё одинок и владеет обувным магазином в Картерсвилле. Единственным обувным магазином. Он единственный, потому что в городе только один светофор и одна бакалейная лавка. Зачем им вообще нужен обувной магазин?
— Мам... иду... Тим... завт... — говорила я, стуча пальцем по микрофону телефона.
— Что это, милая? Тебя плохо слышно.
— Плохо... проблема...
— Кимберли Энн? — спросила она, снова начиная кричать.
Я положила трубку.
Нет, у меня не было проблем со связью. Палец на микрофоне — старый приём, который, можно подумать, к этому моменту она уже разгадала. Я вдохнула и выдохнула, оглядевшись вокруг, и напоминая себе, что я в одном из крупнейших и самых волнующих городов мира. Я собираюсь поужинать с лучшей подругой, и я люблю свою жизнь. Я не позволю мыслям о свадьбе моей идеальной двоюродной сестры или о том, что нужно рассказать маме, что Тимоти не сможет присутствовать или моему окончательному принятию того, что у меня нет «плюс одного» разрушить вечер.
Может, мне выдумать несчастный случай вроде того, что произошёл с другом Курта? Два несчастных случая на лыжах — будет не слишком подозрительно?
Поднимаясь на специальном лифте в «Гастонс», я постукивала пальцами по подбородку и придумывала возможные отмазки. Может, в результате нескольких неудачных событий Тимоти шагнул с бордюра, и его сбила машина? Я мысленно проговорила эту историю.
—Так грустно. Он не заметил такси, а оно не заметило его. Ты же знаешь, какое в городе движение...
У меня на губах появилась улыбка, когда я добавила кровавых деталей: сломанная нога, рука, может, одно или два ребра. Это могло сработать, но всё зависит от даты свадьбы — этот ужасный несчастный случай должен произойти в ближайшее время. От обдумывания последствий его кончины мое настроение приподнялось. Нет, кончина не пойдёт. Просто травма. Все детали вставали на свои места. Выдуманный несчастный случай с Тимоти может быть полезен не только, чтобы избавить его от необходимости ехать на свадьбу. Он может избавить от этого и меня. В конце концов, что я буду за девушка, если оставлю моего несуществующего парня выздоравливать после того, как с ним произошёл выдуманный несчастный случай?
Когда двери лифта открылись, меня наполнило чувство облегчения. Вот так просто мысли о свадьбе двоюродной сестры и травме моего бывшего парня растворились в роскошной обстановке «Гастонс». Шагнув в тускло освещённый вестибюль, я была очарована интерьером. Высокий потолок был усыпан маленькими мерцающими огоньками, похожими на звёздное небо. Возле входа в пятне голубого света стояла администратор. Пара, вышедшая из лифта вместе со мной, двинулась вперёд и заговорила с ней.
Чтобы попасть внутрь, гости должны не только преодолеть охрану на первом этаже, но также пройти мимо этой женщины. Ожидая, пока она освободится, я посмотрела через широкую арку, которая вела к главному призу — «Гастонс». У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как там красиво. Позади множества столов, покрытых льняными скатертями и освещённых мерцающими свечами, не было стен. Вместо них были окна от пола до потолка, за которыми открывался самый прекрасный вид из всех мною виденных.
Последние оранжевые и фиолетовые всполохи заката освещали ресторан и придавали ему бронзовое сияние. За стеклом сверкали в ослепительном великолепии огни зданий Манхэттена.
Даже после почти трёх лет я не могла не восторгаться тем, что именно здесь я живу, что повсюду меня окружает величие Нью-Йорка.
— Мисс?
Администратор вернула моё внимание к текущей миссии — пройти через арку.
— Да, я здесь, чтобы встретиться с Шаной Прайс. Думаю, у нас бронь на шесть часов.
Быстро проверив электронный планшет, девушка улыбнулась.
— Да, вижу. Давайте я покажу вам столик. Мисс Прайс уже на месте.
Я следовала за изящной девушкой, пока она лавировала между столами. Даже в столь ранний час большинство мест оказались заняты счастливыми клиентами. Их негромкое бормотание добавило чувство причастности к элите, когда я подумала о Шане.
Мы с ней были соседками с тех пор, как обе перебрались в Нью-Йорк. Это было счастливое совпадение. Обе недавно выпустились из колледжа, обе из маленьких городков, мы оказались в паре на сайте недвижимости, когда обе последовали за работой своей мечты в большой город.
Моя работа — в «Бьюкенен и Уиллис Фармацевтика», а её — в «Сакс». Да, «Сакс» на Пятой Авеню, той самой Пятой Авеню на Манхэттэне. Хотя при виде Шаны вы могли поклясться, что она выглядит как модель, её мечта — работать продавцом.
Когда она не в Нью-Йорке, то летает по модным показам и инспектирует компании по производству одежды.
Получив её сообщение, я спросила, почему мы идём в «Гастонс», и как ей удалось заполучить столик. Она ответила, что мы празднуем, и деньги решают всё.
Я уже слышала про деньги; однако, когда я оглядела окружение, то была уверена, что даже если все мои деньги соберутся и позовут друзей, это будет шёпот по сравнению с шумом денег других клиентов.
Возле огромного окна, за которым виднелась величественная линия горизонта, я приметила Шану. Наши глаза встретились, её фирменная улыбка стала ещё шире, а рука взлетела вверх, чтобы махнуть в моём направлении.
— Ваш столик, — сказала администратор, выдвигая для меня стул.
— Спасибо.
В ответ девушка слегка кивнула — возможно, только дёрнула подбородком, я не уверена, — развернулась и исчезла в лабиринте столов.
— Я так рада, что ты смогла со мной встретиться, — сказала Шана, её голубые глаза сверкали.
Я покачала головой и подняла атласную салфетку.
— Что же случилось? Ты выиграла в лотерею? — я наклонилась ближе. — Я даже не знала, что ты играешь.
— Нет, но играла.
— Я не понимаю.
— Ну, это было что-то вроде выигрыша в лотерею, и нам нужно отпраздновать.
Слово "отпраздновать" всколыхнуло воспоминания о свадьбе Скарлетт. Я оттолкнула мысли о звонке мамы и сосредоточилась на Шане. Когда я это сделала, салфетка выскользнула из моей руки. Я быстро сползла с сиденья, чтобы вернуть её.
— Извините, — произнёс низкий голос, когда чёрные кожаные лоферы остановились рискованно близко к тому месту, где я сейчас стояла на коленях, спасая свою салфетку.
Рассмотрев обувь, я подняла глаза и резко втянула воздух.
Надо мной возвышались длинные ноги, одетые в сшитые на заказ брюки. Когда я проследила по ним взглядом, они привели меня к подтянутой талии, чёрному ремню и белой рубашке, застёгнутой на широкой груди. Я с трудом сглотнула ком в горле, когда узнала широкие плечи, затянутые в подходящий по размеру пиджак. Сжав салфетку, я поднялась на ноги, внезапно оказавшись лицом к лицу с одним из владельцев компании, в которой я работаю.
Моё лицо вспыхнуло от смущения, когда он прищурил мерцающие зелёные глаза и наклонил голову. Всего несколько сантиметров отделяли меня от одного из самых красивых мужчин из всех, которых я когда-либо встречала. Ему бы украшать обложку GQ, а не коридоры «Бьюкенен и Уиллис».
Его твёрдые губы сложились в сдержанную ухмылку, а скулы приподнялись в изумлении.
— Мисс Джонс.
Уставившись в изумрудные моря, я пыталась притвориться, будто только что не стояла на коленях в шикарном ресторане прямо перед Дунканом Уиллисом.
— Мистер Уиллис, — проскрежетала я. Нервничая, я отступила на шаг. Будто момент и так не был достаточно неуклюжим, я рискованно пошатнулась на высоких каблуках.
Без промедления он потянулся и схватил меня за локоть, придавая устойчивости. Хотя он только что спас меня от того, чтобы выставить себя ещё большей дурой, впечатавшись лицом в то, что — могу только представить — является твёрдой хорошо очерченной грудью, от этого прикосновения через мой мозг внезапно прошло электричество. Его хватка задержалась на мне, и эта энергия опалила мою кожу.
Когда я наконец оторвала от него взгляд, то заметила позади него женщину, Дженнифер Миллер. Её только недавно приняли в «Бьюкенен и Уиллис» в отдел маркетинга. Поскольку я работала в отделе кадров «Бьюкенен и Уиллис» с тех самых пор, как приехала в Нью-Йорк, то в нашем офисе не было ни одного сотрудника, кого я не знала бы в лицо и по имени. Также не было никого в наших региональных офисах, кого я не знала бы по имени.
Хотя мой разум заполнило тепло его прикосновения, я тут же предположила, что план мисс Миллер на сегодняшний вечер включал сделать всё, что в её силах, чтобы вскарабкаться по карьерной лестнице. По слухам, никто не говорил мистеру Уиллису "нет". И потом, я не уверена, зачем кому-нибудь делать это.
— Мистер Уиллис, мисс Миллер, — сказала я с кивком, освобождая свою руку и заполняя повисшую паузу.
Дженнифер выглядела также неловко, как я себя чувствовала. Она права, думая, что сотрудник отдела кадров только что поймал её с начальником — хотя я обдумаю эту мысль позже, поскольку сейчас меня переполняет шок от ощущения кожи мистера Уиллиса.
— Хорошего вечера, мисс Джонс.
— И вам.
Я прижала салфетку к груди и с облегчением опустилась на свой стул.
Когда они ушли, Шана наклонилась ко мне.
— Это был... это тот Дункан Уиллис, о котором ты мне рассказывала?
Я небрежно пожала плечами.
— Может, я упоминала о нём раз или два.
Глава 2
Шана глядела на меня с такой многозначительной ухмылкой, что я потянулась за стаканом воды. Прозрачная жидкость плескалась в хрустале, пока я делала всё, что в моих силах, чтобы успокоить нервы, надеясь не добавить залитую льняную скатерть к своим сегодняшним выходкам.
Эта внезапная встреча была бы не так плоха, будь на его месте кто-нибудь другой.
Вместо этого я онемела, пытаясь охватить то, что в шикарнейшем ресторане Мидтауна я стояла на коленях перед Дунканом Уиллисом. Он не только умён — у него в голове половина всех мозгов в «Бьюкенен и Уиллис Фармацевтика» — но он ещё и неприлично богат и настоящий секс-символ. Недавно его назвали одним из самых желанных холостяков Нью-Йорка. То, как он носит на своём шестифутовом теле сшитые на заказ костюмы, должно быть объявлено вне закона. С его черными, как смоль волосами и потрясающе зелёными глазами он может расплавить трусики одной только ухмылкой.
Ерзая на своем стуле, я, без сомнения, представляла в данный момент ни что иное, как расплавленный воск.
Я сжала бёдра и добавила стояние на коленях перед Дунканом Уиллисом в список того, о чём я не буду думать прямо сейчас.
— Нет, милая, — произнесла Шана, — ты упоминала о нём больше, чем несколько раз, но теперь я понимаю, почему. Он горяч с большой буквы Г.
Я уставилась на воду в высоком стакане. Её поверхность была гладкой, показывая, что мои нервы уже пришли в норму, или, по крайней мере, я выглядела спокойнее, чем себя чувствовала. Мои трусики... ну, этим вопросом лучше задаться в другой раз.
— Он такой, — согласилась я. — Не сомневаюсь, что Дженнифер на пути к вершине карьерной лестницы.
— Ну, как иначе? Если он — лестница, то почему ты не карабкаешься? Вместо этого ты встречалась с этим неудачником Тимоти Коулом. Думаю, тебе нужна компания, чтобы сходить на другое свидание. В конце концов, ты здесь около трёх лет. — Она поиграла бровями. — Бьюсь об заклад, вид сверху — с него — будет весьма хорош.
Я хихикнула, пытаясь не представлять, каково это.
— Это не для меня, и кроме того, он даже не знает о моём существовании.
— Он знает, как тебя зовут.
— Он разговаривает со мной только в тех случаях, когда нужно сделать чёрную работу: забронировать отель или проверить счёт. Его просьбы никогда не включали что-нибудь из моих должностных обязанностей. — Я пожала плечами. — Конечно, это не значит, что я ему откажу.
Шана склонила голову набок, её светлые волосы упали на плечо.
— Если я правильно помню слухи, которые ты мне пересказывала, немногие ему отказывают. Я бы не отказала.
— Ладно, — призналась я, покусывая нижнюю губу. — Согласна. Не раз и не два бывало, что я представляла, как он просит меня о другом — о том, что идёт вразрез с политикой компании.
— Это идёт вразрез с политикой компании, только если вы в офисе, — прояснила Шана.
Мои щёки потеплели от эротичных картинок, просочившихся в мысли.
— Посмотри, как у тебя порозовели щёки, — сказала она. — Кто бы мог подумать, что под твоим строгим и пристойным деловым нарядом скрывается сексуальная кошечка?
После того, как официантка наполнила наши бокалы вином и приняла заказ, я заговорила:
— Хватит о Дункане Уиллисе. Расскажи, что мы празднуем, и как ты смогла позволить себе этот ресторан... — я развернулась к окну, — и столик с таким видом.
Шана практически подпрыгнула на стуле.
— Я получила повышение.
— Правда? — Я подняла бокал. — Мои поздравления. Тебе.
Мы чокнулись бокалами, и прямо перед тем, как Шана сделала глоток, её улыбка потускнела.
После поздравительного тоста я спросила:
— В чём дело? Что случилось?
— Кимбра, я весь день тренировалась. Не знаю, как сказать.
— Сказать что? О своём повышении? Ты знаешь, что я взволнована по этому поводу. Ты на пути к большему и лучшему. Позволь своим мечтам сбыться.
— Вот в чём дело. Эта мечта, я даже не думала, что смогу её достичь.
— Разве не со всеми мечтами так? — спросила я.
— Всё не так просто. Это повышение связано с переводом в Лондон.
Моя улыбка поблекла.
— Лондон... который в Англии?
Я понимаю, что она не имела в виду тот, который в Кентукки, но я всё ещё слишком ошарашена, чтобы разобраться в географическом местоположении.
— Да. Это грандиозная возможность. Вакансия открылась неожиданно, и нужно, чтобы я заняла её немедленно. — Она потянулась и накрыла мою руку. — «Сакс» поможет с переездом, найдёт мне место в Лондоне и даже даст денег, чтобы внести плату за аренду нашей с тобой квартиры. Обещаю, я не оставляю тебя на мели.
Я выдавила улыбку.
— Я бы никогда так о тебе не подумала. Должно быть, ты им и правда там нужна.
Усмешка Шаны вернулась в полную силу, вновь заставляя светиться её голубые глаза.
— Ага. Они хотят, чтобы я следила за линией одежды для детей. За всей линией. Это будет замечательно.
Я ответила, сказав все правильные слова, все те слова, которые должна была бы сказать подруга.
— Я понимаю. Я буду в порядке. Обо мне не беспокойся. Конечно, я рада, что ты получила эту работу.
Сказав все это, я представила свою жизнь без лучшей подруги. Представила, как возвращаюсь в пустую квартиру.
— Просто я буду по тебе скучать, — призналась я, когда мы закончили есть.
— Милая, мы будем общаться. Созваниваться по скайпу и переписываться. Это же Лондон, а не какое-то захолустье. И ты можешь меня навещать. Мне не терпится показать тебе там некоторые места, в которых я обожаю совершать покупки. Теперь у нас будет время.
— Не могу дождаться, — восторженно ответила я.
— Эй, когда ты села за столик, то выглядела слегка измотанной.
Впервые с тех пор, как я увидела Дункана Уиллиса и узнала, что моя лучшая подруга переезжает, я вспомнила про мамин звонок.
— Когда ты уезжаешь?
— Через две недели. Как это связано с твоей усталостью?
Я покачала головой.
— Не волнуйся об этом. Просто прямо перед тем, как я пришла, звонила моя мама. Поднимаясь сюда на лифте, я планировала какую-нибудь серьёзную травму для Тимоти.
Шана распахнула глаза.
— Что он сделал? Ты не говорила о нём с Нового года. В смысле, я не против, чтобы с ним произошёл какой-нибудь ужасный несчастный случай, ну знаешь там, свалиться со смотровой площадки Эмпайр-Стейт-Билдинг или что-то вроде того, но какое это имеет отношение к твоей маме?
— Свадьба моей двоюродной сестры.
Шана поморщилась.
— Скарлетт?
Я кивнула.
— Когда рассылали приглашения, я попросила маму ответить за меня и...
— Твоего «плюс один»?
— Да. За Тимоти и меня. Я совершенно об этом забыла. Мне нужно узнать, когда будет свадьба. О! Если ты до этого не уедешь, то можешь быть моим «плюс один».
— И я безусловно буду, — сказала она, — если не уеду. Точно! Мы сможем вместе потанцевать, и твоя семья будет это обсуждать.
Из моей груди вылетел смешок.
— Я буду скучать по тебе.
Когда наш ужин закончился, Шана произнесла:
— Пойдём со мной. Я встречаюсь с некоторыми друзьями с работы, чтобы пропустить пару бокальчиков.
Я отказалась, новости Шаны и предстоящий звонок маме давили на меня.
— Думаю, для одного вечера мне достаточно волнений. Повеселись с ними. Увидимся дома.
Мы с Шаной подошли к лифту, когда я повернулась и заметила бар, примыкающий к патио и сейчас закрытый прозрачными пластиковыми окнами. Вид был всё таким же ошеломляющим, и я подумала, что летом, без пластика, он будет даже лучше. Бар был относительно пустым.
— Думаю, выпью ещё воды перед тем, как пойду домой. Ну знаешь там, прочистить голову, прежде чем ехать на метро.
Шана чмокнула меня в щёку.
— Хорошая девочка. Может, к концу ночи, мне понадобится Убер.
На этом двери лифта начали закрываться. Исчезая из вида, она помахала мне рукой.
Бармен только кивнул, услышав, что я заказала ледяную воду, без сомнения думая, что я нереальная транжира. Дело не в деньгах. А в трёх бокалах вина, которые я выпила за ужином.
Поскольку у меня не было машины, передвигаться на метро — лучший способ добраться из Мидтауна домой, и, как я и сказала Шане, я предпочитаю делать это на трезвую голову. Когда я только переехала сюда, мы вдвоём совершили несколько нежелательных поездок на метро. Нам повезло. Вместе безопаснее. Сегодня вечером я сама по себе.
Как и после ее отъезда.
Долгий вздох сорвался с моих губ, когда я подумала о её повышении.
Я счастлива за неё. Правда. Это же я. Прямо как в ответе на приглашение на свадьбу Скарлетт, я плюс ноль... одна.
Бармен поставил передо мной воду, и я втянула через соломинку большой глоток, позволив свежей воде прочистить голову. Это помогло сосредоточиться. Но затем, стоило мне только подумать, что я готова уехать, я развернулась и увидела, что он направляется ко мне.
Дункан Уиллис.
Я моргнула, пытаясь прогнать мираж. Я его вообразила? Может, это вино заставило мои фантазии воплотиться в реальность.
Я наклонила голову и окинула взглядом его великолепную фигуру. Может быть, таким образом моё подсознание пытается справиться с предстоящим одиночеством? Как бы там ни было, мне нравится. Нравится, что в моей галлюцинации он направляется ко мне один. Я размышляла, смогу ли снова оживить в памяти эту яркую картину дома, в своей постели...
Мои веки затрепетали, когда я мысленно изменила окружение.
Моя комната, и Дункан Уиллис движется ко мне решительным шагом. У меня перехватило дыхание. Расстёгнутый пиджак идеально сидит на его широких плечах, от движения вперёд тот развевается, открывая его приталенную рубашку, обтягивающую... Прежде, чем я смогла придумать, что там под рубашкой, его глаза сосредоточились на мне, будто я была его целью.
Моё тело раскалилось от этой мысли.
Дункан — стрела, а я — мишень.
Я тряхнула головой и отвернулась, серьёзно обеспокоенная тем, что у меня бред. Посмеявшись над собой, я сделала ещё один глоток.
— Мисс Джонс.
Дерьмо!
Вода забыла, что ей надо двигаться вниз, когда я кашлянула, и она брызнула во все стороны.
Блять!
Он — не плод моего воображения. На самом деле я фантазировала и пожирала глазами его самого — моего начальника.
Не успела я ответить, как мистер Уиллис указал на соседний барный стул.
— Можно?
Моя голова качнулась вверх и вниз до того, как раскрылся рот.
— Д-да.
— Рад, что застал вас. Хотел сказать кое-что, прежде чем мы вернёмся завтра в офис.
Он говорил небрежно, и его низкий голос отражался у меня в душе, смешиваясь с гулом бегущей по венам крови. Его близость заполнила мои чувства пряным ароматом одеколона и породила стаю бабочек в животе.
Дункан Уиллис сидел рядом со мной.
Я пыталась проигнорировать мою подростковую реакцию и сосредоточиться на его словах. Когда у меня получилось, я сообразила, почему веду себя так, будто мне шестнадцать, а не двадцать пять. Вино, похоть, страх одиночества и Дункан Уиллис вместе работали над тем, чтобы создать опасную и весьма смущающую смесь.
— Мисс Миллер, Дженнифер, — начал он.
Я подняла голову.
— Мистер Уиллис. Вы — один из владельцев "Бьюкенен и Уиллис". В политике компании нет ничего против тесной дружбы между сотрудниками за пределами офиса.
— Я хотел, чтобы вы знали, что сегодня речь шла о другом. Я забронировал столик. Отменилось свидание. У Дженнифер был маркетинговый план. Было поздно. Я слышал много хорошего о «Гастонс» и, ну, я не хотел, чтобы бронь пропала зря. Я подумал, двух зайцев одним выстрелом. Понимаете?
— Вам не нужно мне ничего рассказывать.
Его скулы приподнялись, когда улыбка стала шире.
— Не должен. Но я хочу. Вы же из отдела кадров. Я не хотел, чтобы вы стали думать о Дженнифер хуже. Она — ценный сотрудник.
Он читает мои мысли.
Я посмотрела поверх его широкого плеча.
— Она вас ждёт?
— Нет. После ужина и обсуждения плана она пошла домой... к своему жениху, — добавил он.
Острое чувство вины пронзило глупых бабочек, может, даже ещё намёк на стыд за то, что предположила худшее о Дженнифер и её готовности карабкаться по карьерной лестнице.
— Сэр, — спросил бармен, появляясь перед нами, — могу я налить вам выпить?
Мистер Уиллис повернулся ко мне.
— Вы остаётесь?
— Я только что прочистила голову, прежде чем направиться домой.
— «Ха́йлэнд па́рк», чистый, — сказал мистер Уиллис.
— Да, сэр. Будет через минуту.
Я глубоко вздохнула, пытаясь игнорировать мужской аромат, который окружил нас опьяняющим облаком. Чем дольше я находилась рядом с ним, тем больше размышляла, не мог ли этот запах опьянять сильнее вина.
— Любитель скотча? — спросила я.
— Ага. А вы любите скотч?
Я пожала плечами.
— Едва ли.
Он ухмыльнулся, кивнув в сторону моего стакана.
— Вижу, вы взяли себе воду со льдом. Или на самом деле предпочитаете водку?
— Просто воду. Знаете ли, жизнь полна опасностей. Учитывая ваш недавний заказ, полагаю, прочистить голову не стоит в списке ваших приоритетов.
Мистер Уиллис засмеялся.
— Я не за рулём.
— Как и я, но вы же знаете, как опасно передвигаться на метро в позднее время.
Его глаза округлились.
— Что? Вы не поедете на метро в такой час одна. Где ваша подруга?
— Я поеду на метро, — твёрдо ответила я. — Так я добираюсь до дома — на самом деле, так я добираюсь куда угодно. И она — моя соседка, или вскоре я смогу сказать, что она ей была.
Мои пальцы поглаживали скользкий ободок стакана, пока я изливала историю своего одиночества начальнику, мужчине, которому до этого вечера не сказала ничего не относящегося к работе. Время шло, я рассказала ему о Шане, о том, как мы встретились и какой идеальной соседкой она была. Я даже раскрыла, что никогда не была в Нью-Йорке до подачи заявления на работу в «Бьюкенен и Уиллис». Я просто хотела повидать мир.
За свой развёрнутый ответ я винила вино и волшебный одеколон мистера Уиллиса. Я не думала об этом, но когда говорила, то же делал и он. Задавал вопросы, будто в самом деле слушал мои слова и мои мечты. С каждой фразой или заявлением его глубокий голос посылал ударные волны вниз моего живота, более того, к моему сердцу.
Мой стакан почти опустел, а большая часть льда растаяла.
Я поднялась и потянулась к сумочке.
— Извините, я вас утомила. Если честно, я счастлива за Шану. Правда. Это повышение — её мечта.
Мистер Уиллис потянулся ко мне, касаясь моей руки. Та же энергия, что и раньше, возле стола, стремительно пронеслась через меня, остановив отступление.
— А о чём мечтаешь ты? – спросил он.
Впервые с тех пор, как я узнала о повышении Шаны, я вспомнила, почему приехала в Нью-Йорк.
— Возможно, это прозвучит смешно, — сказала я, — или так, будто я подлизываюсь к начальнику, но я здесь.
Я обвела рукой бар и пластиковые ограждения. Огни Манхэттена сияли за прозрачными окнами.
— Вот и всё. Об этом я всегда мечтала.
— Пожалуйста, не езжай на метро, — попросил мистер Уиллис. — У меня есть водитель, который ждёт моего сообщения.
— В этом нет необходимости. Метро — часть моей мечты.
Мистер Уиллис покачал головой.
— Мисс Джонс, я вами восхищаюсь.
— Мной? Почему?
— Я восхищаюсь людьми, которые знают, чего хотят, и берут это, даже если прямо перед ними находится более простое решение.
Я наклонила голову набок.
— Иногда... простой способ не ведёт к той же цели.
— Вы говорите, что для воплощения мечты нужно упорно работать, а не идти по лёгкому пути?
— Я говорю, что самое простое — не всегда самое лучшее. Спасибо, мистер Уиллис, что нашли время выслушать. Увидимся завтра.
Глава 3
Я не видела мистера Уиллиса ни на следующий день, ни всю следующую неделю. А ещё я избегала разговора с мамой. Мы обменялись несколькими короткими сообщениями. Она рассказала, что свадьба неумолимо приближается и будет уже в эту субботу. И хоть она и спросила ещё раз о размере смокинга Тимоти, я всё ещё не набралась смелости рассказать ей о его драматичном падении со смотровой площадки Эмпайр Стэйт Билдинг. Хотя эта история вызывала у меня смех, я сосредоточилась на том, что мама вполне могла проверить её достоверность. Я всё больше склонялась к истории с такси.
Немного жутковато, сколько подробностей я добавила у себя в голове.
В конечном итоге, быть сбитым движущимся транспортом на Манхэттене более правдоподобно, чем лететь к своей смерти с людной туристической достопримечательности. Мои родители дважды приезжали в Нью-Йорк, но со своим скудным опытом они не знали, что транспорт возле городских бордюров чаще стоит, чем летит.
Правда в том, что я бы не возражала, если бы несчастный случай с Тимоти произошёл на самом деле. Со всеми этими разговорами о нём на свадьбе Скарлетт я не могла не вспомнить канун Нового Года, когда искала его на вечеринке, открыла ту дверь и нашла его с Карлой из бухгалтерии. Воссоздав в памяти те воспоминания, будет на самом деле не так сложно вообразить его покалеченным или, по крайней мере, потерявшим несколько значимых частей тела.
Стоило мне выйти из тоннеля метро на шумную улицу, уши через блютуз-гарнитуру заполнил писк телефона. Я глянула на часы и поняла, что это мама. Сделав глубокий вдох, я решила, что пора сорвать пластырь. В свою защиту хочу сказать, что последнюю неделю я не просто избегала маминых звонков; я помогала Шане собирать вещи и готовиться к переезду. Может, это защитный механизм, но мне казалось, что если я продолжу отрицать, что должна рассказать маме правду, то возникнет какой-нибудь запасной план.
У меня его не было, и кроме как взять с собой на свадьбу Шану, у меня больше не было вариантов.
— Мама, — ответила я, прижав гарнитуру ближе к уху. Утреннее солнце заставляло меня щуриться, пока я пыталась сконцентрироваться на её голосе.
— В котором часу ты приедешь?
— Приеду? — переспросила я, меня переполняло чувство вины, пока я решала, как бы получше разбить её сердце.
Пока я прикидывалась дурочкой, отвечая на её двадцать вопросов, я осознала, что не забронировала самолёт. Дерьмо, сегодня уже понедельник. День свадьбы, к которому готовилась вся семья — за исключением меня — в субботу. Через пять дней.
Сказать, что я не готова — грандиозное преуменьшение. У меня нет билета. Нет платья...
— В четверг, дорогая. У твоего отца назначена встреча. Мы пытались перенести её на другое время, но этот врач широко известен своей работой с подобными проблемами. Мы не можем больше ждать и должны быть уверены, что сможем забрать тебя из аэропорта. Если мы не сможем, Сьюзан сказала...
— Четверг? — вновь переспросила я, прерывая дальнейшие разглагольствования о моей невестке. — Мам, свадьба только в субботу. — Я снова пыталась отрицать, что пришло время выложить всё начистоту. — Что за встреча назначена у папы?
— С урологом. Ох, я же тебе говорила. Вспомни, это было связано со стрессом, но теперь...
Ладно, туда я идти не хотела.
— Извини, что прерываю, но мне нужно на работу. Ты сказала про четверг. Я думаю о пятнице... — или субботе, за десять минут до церемонии. Я не произнесла этого вслух, поскольку знаю, что пролечу с этим.
Кстати о полётах, почему я до сих пор не забронировала билет? Сделать это в последнюю минуту обойдётся мне в кругленькую сумму, и, возможно, отправит меня в Индиану через Техас. Это я тоже запишу на счёт своего отрицания.
— Просто скажи, в котором часу приземляется твой самолёт, — сказала мама. — Ты же знаешь, в эти выходные будут гонки. Я просила тебя не бронировать отель, и если ты меня слушала, на много километров вокруг не будет ни одного свободного номера. Кроме того, у нас множество комнат. У меня для тебя сюрприз.
— Правда? — робко спросила я.
— Да, — её голос дрожал от возбуждения. — Я поговорила с твоим отцом, и даже он согласился: Тимоти может остаться с тобой в комнате.
— Что? — задохнулась я.
— Да, ты уже взрослая женщина, и мы хотим, чтобы он знал, что, если это заставит его сделать тебе предложение, он может остаться в твоей комнате.
— М-мам, — я силилась подобрать слова. Что на этой Богом созданной зелёной земле заставило её думать, что спать с кем-то в доме родителей — это романтично?
— Всё в порядке. Знаешь, за исключением этой проблемы, по поводу которой мы собираемся показаться доктору, мы с твоим отцом всё ещё весьма активны...
Моё тело содрогнулось от отрицания, когда я прервала её рассказ.
— Гонки. Вот ведь хрень. Как я могла забыть о гонках?
— Ну, не знаю, дорогая. Это же самое крупное событие в скачках. Твой отец с братом не очень-то счастливы, что пропустят его. Они так надеялись взять с собой Тимоти. Но в субботу будет большое семейное торжество. Отцу пришлось расстаться с билетами. Он отдал их Скотту Маккинни. Знаешь, отцу Дэррина. Между прочим, твой отец сказал, что Скотт казался разочарованным, что ты привезёшь с собой пару из Нью-Йорка. Очевидно, Дэррин надеялся... — лепетала она.
Мой желудок скрутило. Дэррин?
Нет.
— Мам?
— О! Ты сняла мерки с Тимоти? Они нужны мне сегодня. Кроме того, чтобы подменить своего друга из Калифорнии, Курт хочет, чтобы Тимоти был на мальчишнике. Знаешь, я не любитель вечеринок в ночь перед свадьбой. Вспомни только тот случай с Джимми...
Мышцы на моей шее задеревенели, когда я почувствовала нарастающее беспокойство. Я не могла и дальше этого избегать. Не имеет значения, как отчаянно я не хочу присутствовать на идеальной свадьбе или возвращаться в Индиану и отбиваться от всех этих вопросов о том, почему я не замужем, почему живу так далеко или почему живу своей жизнью вместо того, чтобы ходить беременной третьим ребёнком в двадцать пять лет, я должна натянуть штанишки большой девочки и встретиться с проблемой лицом к лицу.
— Мам, — попыталась прервать я, прокладывая путь через толпу очевидно потерявшихся туристов. — Мам, э, Тимоти...
— Кимберли, ты пропадаешь. Что ты сказала?
— Мы не...
— Кимберли Энн, я ответила, что с тобой будет "плюс один".
Моё беспокойство возросло, когда она сказала ровно то, что я и ожидала.
— Это было шесть месяцев назад. О, Боже, — продолжила она, даже не вдохнув. —Только не говори, что ты снова одна! Я боялась, что именно поэтому ты не давала мне мерки. Почему ты не сказала? Знаешь, твои тётя и дядя оплачивают каждое место на свадебном ужине. Приём пройдёт в «Хайате». Фантастическое столовое серебро на каждую персону и всё прочее. О, Боже сущий на небесах, не говори мне, что я должна им сказать, что с тобой никого не будет. О! Я могу позвать Дэррина. Хочешь, чтобы я его позвала?
Нет ничего похожего на лёгкое по-домашнему уютное чувство вины. Я глубоко вдохнула и постучала пальцем по микрофону гарнитуры.
— Нет. Не надо Дэррина. Я-я... сказала... увидимся... приеду... четверг... сниму машину... — сказала я, и бросила трубку.
Когда-нибудь она поймет.
А до этого времени я буду наслаждаться отсрочкой.
Я рассказала ей... ну, пыталась рассказать.
Мою голову наполнили детали грядущей поездки позора. Мне нужно забронировать билет на самолёт и машину. Купить платье. Если бы найти пару на свадьбу было бы так же просто. Я прокручивала в голове свои ответы. "Дети? Нет, ещё нет... нет, собаки тоже нет... Замужем? Нет... Да, я уверена, он тоже где-то здесь... Да, полагаю, я в какой-то мере замужем за моей работой..." А ещё эти многочисленные неодобрительные взгляды от тёти, бабушки и мамы, пока я буду сидеть на отведённом для меня на приёме месте рядом с пустым стулом или рядом с Дэррином Маккини, обувным королём Индианы.
Может, если я позвоню тёте Лауре прямо сейчас, она переведёт меня за детский стол? Или я могу прихватить одну из этих надувных кукол в человеческий рост.
Я наполовину хихикала, наполовину кривилась, пока пробиралась по улице к зданию, в котором работаю на настоящей работе. Когда я вошла в вестибюль строения, в котором приютились офисы "Бьюкенен и Уиллис", мои мысли были в тысяче километров отсюда. По привычке я протиснулась в кафетерий.
— Ванильный фраппучино. Большой, — сказала я, делая мысленные пометки: сегодня понедельник. Я должна быть в Индиане в четверг. Я ещё не попросила отгулы, не купила платье и не заказала надувную пару. В голове царил туман, когда бариста передал мне кофе, и я развернулась, впечатавшись прямо в него.
— Дерьмо! — брякнула я громче, чем собиралась.
— Мисс Джонс.
Я перевела взгляд от дымящегося кофе, которому удалось по большей части остаться в пределах чашки — спасибо Господу за крышки — и уставилась на то, как несколько капель стекали по моей руке, а другие угодили на мою белую блузку. Я перевела взгляд на пол. Прямо передо мной оказались те самые отполированные до блеска тёмные кожаные туфли. Я подняла глаза: на его тёмно-синие брюки, сужающиеся на талии. Я втянула воздух от того, как пиджак облегал его широкие плечи. Наконец, наши глаза встретились.
Стиснув зубы, я выдавила улыбку.
— Мистер Уиллис. — Я поискала на его костюме свидетельства нашего столкновения. — Я... — Я сделала неопределённое движение головой.
На лице мистера Уиллиса появилась его плавящая трусики ухмылка. Его низкий голос перекрыл шум толпы.
— Думаю, это было близко. Никакого ущерба, никаких пятен. Хорошего дня, мисс Джонс. — И затем он обошёл меня.
Дерьмо.
Неделю назад я стояла на коленях прямо перед Дунканом Уиллисом в высококлассном ресторане. Сейчас я впечатываюсь в него в кафетерии. Вообще-то обычно я не такая неуклюжая; но сомневаюсь, что смогу его в этом убедить.
Сначала разговор с мамой, а теперь это.
Этот день может стать ещё хуже?
Не то, чтобы что-то из этого имело значение.
Покачав головой, я направилась к лифту. Через несколько минут я прошла через коридор и большой зал к своей кабинке. Поставив кофе на стол, я решила для начала попытаться спасти блузку. Может, если я отстираю пятна кофе, мой день наладится?
Поскольку у меня не было желания раздеваться до кружевного бюстгальтера на глазах у половины коллег женского пола, я свернула в редко используемый проход к небольшому туалету для сотрудников всего с двумя кабинками.
В любой другой день этот инцидент с кофе меня бы взбесил. В конце концов, это — один из моих любимых нарядов, белая шёлковая блузка, тёмно-синяя юбка-карандаш, короткое крупное красное ожерелье и красные трахни-меня туфли на высоком каблуке. На вид они кажутся неудобными, но, на удивление, это не так. Кроме того, я люблю то, как они подчёркивают красный цвет. Со всеми прочими событиями этого прискорбного дня, пролитый кофе опустился в самый низ моего списка проблем.
Сняв блузку, я посмотрела на своё отражение в зеркале и покачала головой.
— Превосходное выступление, Кимбра, — пробормотала я. — Признай. Ты будешь с Дэррином Маккини или с мистером Надувным, или... — я сказала это, собрав весь свой сарказм... — ты можешь сидеть за детским столом. Ты откладывала слишком долго. У тебя больше нет вариантов.
Моя грудь поднялась и опустилась от сокрушительного веса неминуемой участи. Мой белый кружевной бюстгальтер едва вмещал груди размера D, когда я попыталась наполнить лёгкие успокаивающим вдохом. Я осторожно поднесла блузку к струе холодной воды. Пятно начало исчезать, стоило мне аккуратно его потереть.
Кажется, жизнь налаживается...
— Да, сюда, — проворковал женский голос возле двери в туалет.
Дерьмо!
— Ну конечно, — пробормотала я, прижала блузку к обнажённому животу и бесшумно скользнула в одну из кабинок. Только я закрыла дверцу, как с грохотом распахнулась входная дверь туалета.
— Оооо, — простонал задыхающийся женский голос. — Д-да. Давай покажу.
Я покачала головой. В самом деле? Недостаточно было того, что я вынесла все эти мамины разговоры о свадьбе и едва не окатила мистера Уиллиса горячим кофе, так теперь мне придётся выслушивать, как двое находят общий язык в туалете.
— А-ах, Боже...
Я беззвучно села на крышку унитаза и разложила мокрую блузку на коленях. С тем же успехом я могла устроиться поудобнее и попытаться игнорировать то, что происходило за стенами кабинки.
Я могла бы начать что-нибудь напевать, но вдруг это будет не их песня? Я могла попытаться думать о чём-нибудь другом. Какого цвета купить платье?
— О. О!
Короткое или длинное? С рукавами или без?
— Д-да...
Говорила только женщина.
Хотя я всеми силами старалась не замечать звуковое сопровождение волнующей эротической сцены, моё тело не следовало этой просьбе. Моё дыхание участилось, пока я старалась представить платья, подходящие для весенней свадьбы в Индиане.
В каких цветах будет свадьба Скарлетт? Я силилась вспомнить. Моя тактика отвлечения не работала.
Шум за стенами кабинки стал громче. Больше звуков... больше вздохов.
Проклятье! Кем бы они ни были, они собираются сделать это.
Моё запястье завибрировало, сообщая об электронных письмах или сообщениях. Проигнорировав это, я заметила, что всего чуть больше восьми утра. Я не ханжа. Я не против секса по утрам, но не в корпоративном же туалете!
Дыхание за стеной стало более тяжёлым. Раздались стоны.
Мышцы внизу живота сжались, а мысли метались между сладким блаженством и возмущением.
Мне нужно это остановить. Я же работаю в отделе кадров. То, что происходит снаружи этой кабинки определённо против политики компании. И в то же время — это горячо, как ад. Кроме того, я совершенно точно не могу выскочить в бюстгальтере и закричать, чтобы они остановились! Может, это то отвлечение, которое нужно в моей никудышней жизни? Это даст мне пищу для фантазий на всё время, оставшееся до этих дерьмовых выходных.
Я закрыла глаза и представила сцену, которая сопровождается этими звуками.
Я ещё не слышала голоса мужчины, только его вздохи.
В просвете под дверцей кабинки я увидела, как согнулись женские ноги. В поле зрения появились синие туфли и юбка, когда женщина упала на колени.
Вот дерьмо! "Нет!" — мысленно закричала я.
Звук расстёгивающейся молнии эхом отразился от кафельных стен туалета.
"Не делай этого, — мысленно умоляла я. — Не делай этого".
Может, мой разум и не одобрял этого, но чем горячее становилось за дверью, тем больше соглашалось моё тело. Мне немного стыдно признаваться, но одни только звуки меня заводили. Между ног нарастала влажность, когда я сдалась и позволила своему воображению взять верх. Прежде, чем я поняла, что делаю, я уже сжимала бёдра, крепче и крепче.
От стен отразилось рычание. Рычание...
Мать моя женщина!
Это рычание прошло через меня, низкое и первобытное. Иисусе. Это эротично.
Я подавила всхлип и сжала бёдра так сильно, как только смогла. Глубоко вдохнув, я сдвинулась, моля о небольшом облегчении, но от этого мои красные туфли царапнули плитку на полу.
— Дерьмо, — мужской голос отразился от стен крохотного туалета. Моё сердце замерло, глаза широко распахнулись.
— З-здесь кто-нибудь есть? — спросила женщина. Её голос больше не был соблазнительным, в нём звучала едва сдерживаемая паника.
За дверью началась суета — раздался звук застёгивающейся молнии и расправляемой ткани, а затем женских каблуков и мужских туфель. Не произнеся больше ни слова, они удалились.
Он сказал лишь одно слово, но мне знаком этот голос. И эти туфли.
Я встала и упёрлась лбом в дверцу кабинки, когда узел у меня между ног переместился в живот. У меня в руках всё ещё была зажата мокрая блузка, под юбкой были мокрые трусики, а я представляла мужчину, который только что рычал. За закрытыми веками я видела его широкие плечи, узкую талию, то, как его брюки со складками облегают его огромный член и задницу.
Ладно, я никогда не видела его член, но в моём воображении он был огромным.
Да, я его представляла.
К моему представлению о Дункане Уиллисе добавилось деталей. Я вздохнула в неверии и да, ещё и в разочаровании.
Глава 4
Вода и трение справились с удалением пятна от кофе. С помощью небольшого количества терпения и сушилки для рук влажное пятно с моей блузки пропало. Я не стала беспокоиться о похожем пятне на трусиках. Я старалась не думать ни об этом, ни о нём, ни о них.
По крайней мере, я удалила пятно от кофе.
Как бы сильно я не старалась, не могла забыть их голоса. С каждым шагом в сторону рабочего места мои эротические фантазии шли на убыль, сменяясь яростью. Я не противник того, что хороший оргазм — это отличный способ начать день, но блять. Делайте это в постели. Пусть вам принесёт его ваш любимый парень на батарейках. Пусть вам принесут его длинные толстые мужские пальцы или, даже лучше, огромный твёрдый член.
Я старалась не развивать в голове ни одну из этих фантазий, особенно включающую сияющие зелёные глаза.
Любая из этих возможностей — приемлемый способ начать день.
А что не отличный способ — так это слушать, как твой начальник встречается с какой-то офисной шлюхой после того, как тебе пришлось по телефону иметь дело с мамой.
Я — специалист отдела кадров. Тесная дружба между сотрудниками хороша за пределами офиса.
Не внутри.
Не в туалете.
И время суток не имеет значения. Секс в офисном туалете — это неправильно и идёт вразрез с политикой компании. Это — нарушение, которое может привести к увольнению. Не то, чтобы я могла рассчитать одного из владельцев. Но, чёрт возьми, этому мужчине нужно держать свой член в штанах.
На прошлой неделе в «Гастонс» я подумала, что слухи могли быть ложными. Подумала, что мистер Уиллис мог и не быть тем, кого все в нём видят. Он сексуальный и умный. Он был милым и слушал мою грустную исповедь. После того вечера я даже подумала, что истории, которые шептали женщины в офисе, могли всего лишь выдавать желаемое за действительное. В конце концов, тем вечером он разыскал меня и посчитал необходимым защитить репутацию Дженнифер, хоть я ничего и не сказала. Тем не менее, его поступок меня впечатлил.
А теперь, пытаясь успокоиться, я пересмотрела своё предположение. Только потому, что я слушала истории из вторых и третьих рук не значит, что я хотела услышать его стоны или рычание.
Дерьмо!
Это рычание было таким горячим.
Но серьёзно, кем была она?
И тогда меня осенило. Дженнифер. Неужели всё, что он сказал в баре, было лишь прикрытием?
Это открытие расстроило меня ещё больше.
Вернувшись к столу, я сняла крышку с кофе. Резкое движение заставило жидкость плескаться в опасной близости от края стакана. "Не расплескай кофе, "— мысленно предупредила я себя.
Мне нужно подумать об этом как специалисту по кадрам, коим я и являюсь. Кем была та женщина — это не проблема. Беда в том, что кем бы она ни была, она могла подать в суд на его задницу и на компанию — «Бьюкенен и Уиллис». Что ставит под удар как мою работу, так и работу остальных сотрудников.
Сидя за столом, я осторожно подняла стакан. Когда край коснулся моих губ, я наконец-то глотнула кофе. Только я это сделала, как низкий голос заставил тонкие волоски на моей шее встать дыбом.
— Мисс Джонс.
Моё дыхание остановилось. Прежде, чем снова успела залить свою блузку, я внимательно и осторожно убрала стакан от губ и повернулась ко входу в свою кабинку. Там стоял, весь такой сексуальный и возможно немного смущённый, Дункан Уиллис.
Его руки были скрещены на широкой груди, натягивая швы пиджака. Мерцающие зелёные глаза бесстыдно прошлись вниз по моему телу, начиная с волос, оставляя на своем пути след из тлеющего пламени. Каждый пройдённый его взглядом сантиметр распалял огонь, вспыхнувший в туалете от его рычания. В ожидании продолжения я ощущала, как нарастает жар. Секунды текли, я была готова вспыхнуть.
Пока его взгляд не достиг моих туфель, а улыбка не стала шире.
— Милые туфли, мисс Джонс. Думаю, я заметил их сегодня утром... в кафетерии.
Мои туфли. Он их заметил? Ну почему я надела красные? Телесного цвета или голубые... так много вариантов. Как много женщин обувают красные шпильки?
Несомненно, он видел их не только в кафетерии, но и в туалете.
— Мистер Уиллис, очень мило с вашей стороны заметить мой наряд.
— Вы очень заметны.
Я вспомнила, как дышать, лишь когда он развернулся, чтобы уйти. Ещё секунда, и я бы потеряла сознание, или меня поглотил бы огонь в его глазах. В любом случае, моя голова упала бы на стол и могла разлить кофе. Почему нет? После того, как началось утро, возможно всё.
Я повернулась обратно к столу, и стоило мне это сделать, как я вспомнила его слова. "Милые туфли".
Я стиснула зубы.
Он знает, что я знаю.
Он хочет, чтобы я знала, что он знает.
Ну, может, мистер Уиллис и мой начальник, но меня наняли, чтобы делать работу.
И мне есть что сказать. Я обязана что-нибудь сказать.
Решительно расправив плечи, я начала отодвигать кресло, когда краем глаза увидела свечение экрана телефона. На иконке сообщений стояла маленькая цифра — "5". Не удивительно, что моё запястье вибрировало.
Сделав преувеличенно глубокий вдох, я провела по экрану.
Пять текстовых сообщений.
МАМА: "Что случилось?"
Я бросила трубку!
МАМА: "Не могу до тебя дозвониться ".
Ясен пень. В этом и смысл.
МАМА: "Ты там?"
Я покачала головой. Она не очень-то хорошо понимает намёки.
МАМА: "Перезвони мне".
Честно, мам, чаша моего терпения переполнилась.
МАМА: "Мне нужно знать про Тимоти. Пожалуйста, скажи, что я неправильно тебя поняла. Скажи, что мне не придётся говорить твоей тёте, что одно из мест будет пустовать. Ты знаешь, как много сил приложил твой дядя для этой свадьбы. Или скажи мне позвать Дэррина. Ты знаешь, как сильно всегда ему нравилась? Заметила его фото на Фейсбуке? Практически незаметно, что он пересадил волосы. Позвони мне. Из-за этой ситуации и проблем твоего отца у меня скоро случится приступ".
Нет. Тысячу раз нет. Я скорее закажу себе надувную пару, чем соглашусь провести вечер с Дэррином Маккини.
— Блять! — это слово вырвалось чуть громче шёпота, когда я стукнула головой о столешницу. — Кто-нибудь, остановите всё это!
А затем меня озарило. Решение всех моих проблем.
Ну, может, ещё не решение, но идея.
Мои рёбра расширились, а грудь натянула блузку, когда я поднялась из-за стола. Идея, только что посетившая меня, была нелепой, глупой и, возможно, худшей из всех, что у меня были. Но за исключением потери работы — о, и ещё достоинства — это вполне могло сработать. Это может не только показать Дункану Уиллису, что я серьёзно отношусь к своей работе, но также спасти меня от сидения за детским столом или с надувной парой на свадьбе Скарлетт.
Я расправила плечи, ещё раз глубоко вздохнула и свернула к кабинету мистера Уиллиса.
В моем животе больше не порхали бабочки похоти, теперь он был наполнен летучими мышами, вроде тех, которые вырываются из пещеры в одном из старых фильмов о приключениях Индианы Джонса.
— Давай, Кимбра, — сказала я себе. — Сейчас или никогда.
С большей решимостью, чем я находила возможным, я пошла к двери его кабинета. Мои красные туфли быстро цокали по плитке. Несмотря на поспешные шаги, казалось, будто дорога заняла больше времени, чем обычно. На самом деле его кабинет был всего лишь на другой стороне большого зала, в котором разместились моя и ещё семь кабинок, и чуть дальше по коридору.
Я была на его рабочем месте множество раз. Я знала по опыту, что его кабинет отделён от места помощника огромной стеклянной стеной. С помощью переключателя можно было сделать стекло от совершенно прозрачного до полностью затемнённого, чтобы обеспечить приватность, необходимую для обсуждения будущего сотрудников. Сейчас, приблизившись, я видела, что стекло полностью прозрачно. Остановившись в дверном проёме, через перегородку я могла видеть мистера Уиллиса за столом, его зелёные глаза сощурились от напряжения, сосредоточившись на том, что было у него на мониторе.
Я подошла к столу его помощника и неуверенно улыбнулась.
Поскольку именно женщину я слышала в туалете, то знала, что человеком, с которым сегодня чуть ранее был мистер Уиллис, не был его помощник, Джордж. Кроме того, если бы мистер Уиллис хотел заняться чем-нибудь со своим помощником, им не нужно было бы использовать офисный туалет. Они просто могли сделать это за затемнённым стеклом.
Это было местом действия больше, чем парочки моих фантазий.
И я почти уверена, что Джордж — не тип мистера Уиллиса, хотя, может, половая принадлежность мистера Уиллиса и была типом Джорджа.
— Джордж, мне нужно поговорить с мистером Уиллисом.
Он поднял взгляд от компьютера, его тёмные глаза сияли под модно подстриженными светлыми волосами. На нём был бежевый кардиган поверх облегающей чёрной рубашки. Без разницы, с кем хотел побаловаться Джордж, он всегда был образцом элегантности и стиля.
— Привет, Кимбра. Не говори, что ты опять кого-то увольняешь.
Мои глаза округлились.
— Ещё не вечер.
— Ох, для такой симпатичной штучки ты можешь быть весьма пугающей.
Я развернула плечи, надеясь, что он прав.
— Мистер Уиллис?
Джордж наклонил голову в сторону двери в стеклянной перегородке.
— Заходи. Он только что пришёл, так что сомневаюсь, что он занят. Но предупреждаю, этим утром его что-то немного вывело из себя.
Только что пришёл? Вывело из себя? Тридцать минут назад мистер Уиллис был на первом этаже. Может, секс с какой-то офисной шлюхой в туалете нарушил его расписание. Или, может, он расстроен, что его прервали.
Открыв дверь, я прочистила горло.
— Мистер Уиллис.
Глава 5
Этот день только что стал лучше, не то, чтобы я дам знать об этом мисс Джонс, не сейчас.
Кимбра Джонс — это видение, и я не ожидал, что оно может шагнуть этим утром в мой офис. Не после того, что произошло несколько минут назад.
Мои скулы приподнялись, а губы вытянулись, когда я от макушки до пяток просканировал её роскошное тело. Её золотисто-каштановые волосы были собраны на затылке, обнажая стройную шею и красное ожерелье, которое двигалось в такт её дыханию. Оно идеально подходило к её чёртовым красным туфлям. Мой член затвердел, стоило мне представить, что я мог бы с ней сделать, пока она в этих туфлях, возможно даже только в них.
В свою защиту хочу сказать, что мой член поднимается не на каждую женщину. Он даже не встал полностью ранее, несмотря на лучшие намерения той женщины.
В защиту Кимбры хочу сказать, что она не носит чрезмерно откровенную одежду, но, чёрт возьми, это делает её ещё соблазнительнее. С таким телом она могла нарядиться в мешок из-под картошки, и всё равно нельзя было бы не заметить её изгибов. А как покачиваются её бёдра в этой облегающей юбке, и её сиськи, её великолепные округлые большие сиськи. Они почти идеальны. С тех пор, как она пришла к нам на работу три года назад, этим сиськам было посвящено множество моих мыслей. Моё мнение — они настоящие.
Я пришёл к этому заключению спустя годы исследований с точными независимыми измерениями. Ладно, это было установлено не так. В основном я знал многих женщин, которые заплатили целое состояние за сиськи, как у Кимбры. Даже я в прошлом заплатил много денег за нескольких женщин, чтобы у них были такие сиськи. Дело в том, что в искусственной груди есть кое-что — кое-что, чего я не видел у Кимбры.
Когда её голос эхом разнёсся по кабинету, мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы остаться на месте, а не нажать на кнопку, чтобы затемнить стекло и стащить с неё одежду. Этим утром вовсе не скрип её туфель подсказал мне, что в туалете кто-то есть — прямо перед тем, как всё произошло, я услышал всхлип, совершенный едва уловимый всхлип.
Я бы соврал, сказав, что не тащусь, когда кто-нибудь подслушивает или тащится, подслушивая. Но никогда, даже за миллион лет, я и представить не мог, что это будет Кимбра Джонс. Я и правда не видел эти туфли, пока не стало слишком поздно.
Я бы предпочёл, чтобы мой член оказался во рту у Кимбры, чем у женщины из бухгалтерии. На самом деле та женщина так и не заполучила его в свой рот. Она были слишком занята тем, чтобы тереться об меня, пытаясь завести. Она соблазняла меня, а у меня в последнее время было небольшое затишье. Пара свиданий, но ни одним из них я не наслаждался так, как посиделками с Кимброй тем вечером после ужина. С той ночи красотка, стоящая передо мной, появлялась в моих мыслях чаще, чем обычно. А потом я увидел её этим утром в кафетерии, и она выглядела так чертовски сексуально — красные туфли и всё такое.
Когда та женщина предложила свои услуги, я решил, что небольшое облегчение мне бы не помешало. Я мог взять всё в свои руки, но зачем отвергать подарок в виде минета?
— Мистер Уиллис, — повторила она, вернув меня в настоящее.
— Да, мисс Джонс.
Она потянулась к двери и захлопнула её. Кимбра сделала ещё два шага в моём направлении, и сладкий аромат её духов достиг меня раньше, чем она. Судя по её прямой, как доска, спине и решительности в голубых глазах, рискну предположить, что выполнение моих фантазий не входит в её планы.
Она, очевидно, в бешенстве, и это чертовски мило.
— Нам нужно обсудить нарушение политики компании, имевшее место этим утром.
Я поднял бровь, не уверенный, стоит ли мне быть впечатлённым, что она так дьявольски хороша в своей работе, или тем, что у неё хватило храбрости противостоять мне.
— Ясно. Вы были очевидцем этого нарушения или получили донесение?
Она прочистила горло.
— Я-я была очевидцем.
Я встал, надеясь, что моя реакция на неё и её храбрость незаметна. Небрежно одёрнул и расправил пиджак, уповая на то, что ещё один слой одежды справится с этим. Не разрывая контакт с её яркими голубыми глазами, я сократил между нами дистанцию.
— Вы можете описать это нарушение?
Какого хера я делаю?
Мой партнёр по бизнесу, Майкл Бьюкенен, читал мне лекции о женщинах с тех пор, как мы вместе учились в колледже. Я ничего не могу поделать с тем, что он женился и связал себя с одной женщиной. Я — нет. Кроме того, я не ищу возможностей. Они бросаются на меня или заходят ко мне в кабинет по своей воле.
Просто так получилось, что эта невероятно прекрасная и сексуальная женщина передо мной никогда не проявляла ко мне такого рода интерес. И, по правде говоря, это меня беспокоило. Я уделял ей больше внимания, чем половине женщин, которые раздвинули передо мной ноги, и ни разу она не ответила взаимностью. Даже той ночью в баре она была дружелюбной, но уважительной. Ни разу не подала вида, что заметила моё желание узнать её получше.
То, что сейчас Кимбра зашла в мой кабинет, — как подарок на день рождения. Пусть даже технически до него ещё четыре месяца, отказаться было бы непростительным расточительством.
— Э-это был акт тесной дружбы, — ответила она.
— В самом деле? — уточнил я. — У нас дружественная рабочая обстановка, мисс Джонс. Мы поощряем сотрудников уживаться друг с другом. Вы сами недавно сказали мне, что в нашей компании нет правил касательно тесной дружбы между сотрудниками вне стен офиса.
Её пышная грудь поднялась, когда она сделала глубокий вдох.
— Сэр.
От этого слова мой член болезненно затвердел. Я не мог не представлять, как она произносит это, стоя передо мной на коленях, как в «Гастонс»... только в моей фантазии на ней ничего не было.
— Речь не о дружеской беседе возле кофемашины, — объяснила она, прерывая мои размышления.
Весьма развеселившись, я прислонился к столу и сложил руки на груди.
— О чём именно вы говорите?
Её щёки вспыхнули.
— О сексе.
— Ах, о сексе. Ну, что происходит за стенами офиса...
— Не за стенами, — прервала она. — Внутри. В туалете.
— Секс? Мы сейчас о нежелательных ухаживаниях? Кто-то навязывается другому сотруднику?
Знала бы она, как всё было на самом деле. Положа руку на сердце, скажу, что я-то уж точно не отбивался, но это она начала заигрывать.
— Я-я не думаю, что они были нежелательными.
— И вы так думаете, потому что...?
Кимбра всплеснула руками и упёрла их в бёдра. Образовавшийся небольшой круг подчеркнул прекрасный вид её изгибов от задницы до груди. Когда она продолжила своё выступление, её голубые глаза прищурились.
— Мистер Уиллис, вы знаете, что мне всё известно. Знаете, что я была там. Вы видели мои туфли.
Моя ухмылка стала шире.
— Только после того, как услышал вас. Скажите, вы кончили?
С её лица сошли все краски. Это произошло так быстро, что я испугался, что она грохнется в обморок. Наконец, они вернулись. Красный. Огненно-красный. Ярче, чем цвет её туфель — вишнёво-красный.
— Мистер Уиллис, я пришла сообщить, что произошедшее было неподобающим. То, чему я стала свидетелем, было неподобающим. То, что вы только что сказали...
— Неподобающе, — предложил я. — Да, это так. Возможно, отделу кадров стоит меня уволить.
— Вы знаете, что я не могу...
— Тогда к чему весь этот разговор?
— М-мне нравится в этой компании. Нравится моя работа. Я не хочу, чтобы вы или кто-то другой всё просрали.
— Просрал? — мои брови поползли вверх.
В ту же секунду она сжала губы.
— Я пришла сюда, как представитель отдела кадров, чтобы предупредить вас...
Я склонил голову набок, а моя улыбка стала ещё шире, хоть и кривоватой. Она предупреждает меня? Эта маленькая петарда предупреждает меня, и мне охренительно это нравится.
— ...предложить вам сделку.
Я пропустил часть её речи, но последняя фраза меня заинтриговала.
Оттолкнувшись от стола, я нажал кнопку на стеклянной перегородке, а затем сделал шаг в направлении Кимбры, потом ещё один.
— Что за сделку вы предлагаете?
Когда Кимбра втянула воздух, я представил, как сделаю ещё один шаг и почувствую, как её сиськи трутся о мою грудь.
В эту секунду её решимость испарилась.
— Никакую. Это было глупо, — она тряхнула головой. — Извините, что побеспокоила.
Я потянулся и схватил её за локоть. Прямо как в ресторане от неё ко мне побежала какая-то энергия. Я задумался, почувствовала ли она это.
— Мисс Джонс, вы правы. То, чему вы стали свидетелем, было неподобающим. Нам следовало убедиться, что мы одни.
Она скривилась.
— Нам вовсе не следовало этого делать, — исправился я. — Майкл будет недоволен, если ему об этом доложат. Не то, чтобы и он мог меня уволить, но вы правы. А я - нет.
Её глаза округлились.
— Тогда, я рада что...
— Что за сделку вы имели в виду? Какую сделку надо заключить, чтобы это осталось только между нами?
Чёрт, я может всё-таки расскажу об этом Майклу. Правда дождусь, пока мы не зальём в себя по три или четыре бутылки пива, но расскажу. Но прямо сейчас я хочу услышать, что задумала Кимбра.
— Мне нужен сопровождающий на свадьбу.
Я выпрямился. Что за херню я только что услышал?
— Мисс Джонс, вы зовёте меня на свидание?
— Нет, — поспешно ответила она. — Я вас шантажирую. Ну, на самом деле это не шантаж... Скорее, услуга за услугу. И это не совсем свидание... просто сопровождение. На выходные. Сделка об адских выходных. — Слова вылетали из нее одно за другим.
Я очень старался, чтобы у меня не отвалилась челюсть.
— Шантаж? Сделка? Сопровождение? Выходные на адской свадьбе?
Она кивнула.
— Я заинтригован. — Это не просто сделка. Это день, которого я так ждал, и я намерен им воспользоваться. — Все выходные? — спросил я. — Мы куда-то поедем?
— В Индиану. Я оттуда родом. Это свадьба моей двоюродной сестры. Я случайно забыла о ней или, скорее, намеренно. Но она уже в эти выходные. Моя мама ответила, что я буду не одна. Я встречалась... Он... ну, сейчас нет. Я не говорила маме, что мы расстались. Я не могу отправиться домой без пары. Я вечно единственная там без пары. Это только на эти выходные, которые, между прочим, должны начаться в четверг и... ну, не закончатся до понедельника. Так что мне нужен отгул, как и вам. И... о... там ещё кое-какое мероприятие будет.
Она покачала головой.
Я уставился на губы, её полные красные губы того же цвета, что ожерелье и туфли. Слова из неё по-прежнему вылетали с такой скоростью, что я не мог их осмыслить.
— Но думаю, у меня получится вас от этого отмазать, — она вздохнула. — Вот и всё. Вы сделаете это для меня, и я слова не скажу о том, что слышала. Мы сможем забыть, что это когда-либо происходило. Разве только... разве только, — добавила она, — Вы не связаны с, ну, кем бы она ни была, — её глаза округлились. — Ох, у вас свидание... Вы сказали, она его отменила. Извините. Мне не стоило...
Моё ошеломлённое выражение лица сменилось забавляющимся. Увлечён? Отменённое свидание у меня было с моей мамой, а что касается женщины в туалете, я даже не знаю её имени.
— Подожди. Нет. Я ни с кем не связан. Так скажи, Кимбра... — мне нравилось называть её по имени, — …как долго мы встречаемся?
Глава 6
— Дерьмо! — я шагнула назад, но мистер Уиллис снова потянулся ко мне. На этот раз он схватил меня за руку. Его прикосновение было тёплым — искра, от которой до этого разгорелось пламя, вернулась к жизни.
— Ты в порядке? Выглядишь немного бледной.
Веселье в его голосе пронеслось прямо от моих ушей к местечку между бёдер. Моя сердцевина сжалась, когда я вспомнила рычание, которое слышала в туалете. Неудивительно, что я бледная. Моя кровь слишком занята, курсируя по кровеносной системе, приглушая все окружающие звуки. В том смысле, я уверена, что только что ослышалась.
— В-вы согласны? Вы осознаёте, — поспешила пояснить я, — что я говорю о всех выходных. Четыре дня. С моей семьёй, — я забрала руку, вспомнив, что нам придётся остаться в доме моих родителей под одной крышей с ними. — Дерьмо!
Это какая-то катастрофа.
Мистер Уиллис засмеялся.
— Это твоё любимое слово? Мне стоит об этом знать — раз уж мы встречаемся.
Я покачала головой.
— Нет, — откровенно ответила я. — "Блять" — моё любимое слово.
Он снова рассмеялся, на этот раз громче. Каждый смешок рассеивал маленькую частичку моего ужаса.
— Нет! Это была плохая идея. Я только что вспомнила, что кое-что забыла об этих выходных, я не забронировала отель. Мама хочет, чтобы я осталась с ней и папой, и я не знаю, может, там ещё будет мой брат со своей женой... и, возможно, даже моя бабушка. Ох, мистер Уиллис, ничего не получится.
— Дункан.
Его имя будто пламя зажгло каждый нерв в моём теле. Я прикасалась к себе с этим именем. Фантазировала о нём. А сейчас Дункан Уиллис в нескольких сантиметрах от меня, его губы парят возле моих, произнося его имя, его тёплое дыхание с ароматом корицы ласкает мои щёки, а его пряный одеколон заполняет мои лёгкие. Я сглотнула.
— Дункан... ага, верно, — глупо повторила я, подняла правую руку и протянула ему для рукопожатия. — Я — Кимбра.
Взяв мою руку, он снова засмеялся, низким и глубоким смехом. Он развернул мою ладонь и поднёс костяшки пальцев к губам. Их касание было похоже на приглашение, пока он разглядывал меня из-под своих греховно длинных ресниц.
— Да, Кимбра, я знаю, как тебя зовут. Не беспокойся, я забронирую отель. Куда именно в Индиане мы отправляемся?
Нет никаких сомнений, что моё сердце вот-вот выскочит из груди. Я попыталась сформулировать слова и собрать их во что-то похожее на предложение.
— Отправляемся... отправляемся в Индианаполис, и, дерьмо, вы не сможете. В эти выходные гонки. Все отели забиты.
— Гонки? Инди 500?
— Да. Мама хочет, чтобы мы были там в четверг. В пятничную ночь будет холостяцкая вечеринка. — Я прищурилась. — Мистер Уиллис — в смысле, Дункан. Там будут женщины. Вот что за вечеринка.
Он понимающе кивнул.
— Если мы... вместе, ты не можешь... ты будешь с моим родным и двоюродными братьями, и ты просто...
Он сжал руку, которую всё ещё удерживал.
— Скажи, Кимбра, мы будем вместе? — он растянул последнее слово.
У меня перехватило дыхание.
— Нам нужны правила. Нужно, чтобы было очевидно...
Он освободил мою руку и облокотился на стол. Сложив руки на широкой груди, он произнёс: — Выкладывай свои правила.
Он уставился на меня так, будто ждал, что я собралась докладывать ему об офисной этике, а не рассказать о наших планах и договорённостях по поводу сна на эти выходные... в доме моих родителей.
Я прочистила горло.
— Мы должны заставить их всех поверить, что встречаемся.
Он кивнул.
— В смысле, давно уже встречаемся. Они не должны узнать, что это одноразовое сопровождение на свадьбу.
— Давно встречаемся, — повторил он.
— Да, и нам придётся остановиться в доме моих родителей. Мама хочет, чтобы мы жили в одной комнате. Она думает, что если они с отцом разрешат это, то однажды я выйду замуж.
Глаза Дункана округлились.
Я энергично затрясла головой.
— Я этого не говорила. Это всего одни выходные.
— Пара на одни выходные. Понял. Однако... — он пошевелил бровями и оттолкнулся от стола. Не успела я моргнуть, как сильная рука обернулась вокруг моей талии и прижала меня к нему. — Мисс Джонс... Кимбра, пожалуйста, проясни кое-что. Я правильно тебя расслышал? Твои правила включают делить одну комнату в доме твоих родителей, где они хотят, чтобы я сорвал цветок их маленькой девочки?
Я вытянула шею, а щёки затопило жаром. Я постаралась не обращать внимания на то, как склеились наши бёдра.
— Я не маленькая девочка, и этот цветок уже давно сорвали.
Он притянул меня ещё ближе и подмигнул.
— Ещё лучше. Слишком много ответственности. Возможно, есть ещё другие цветочки?
— Другие цветочки?
Рука, обнимающая меня за талию, опустилась ниже, пока не оказалась точно на моей заднице. Пока мой разум кричал о том, насколько это неподобающе, тело страстно желало большего. Я хотела повернуться к перегородке, желая, чтобы она была затемнена, чтобы мы могли двинуться дальше. Я глубоко вздохнула, мои соски потёрлись о его грудь.
— Мистер...
Он дотронулся до моих губ.
— Дункан.
— Почему все мужчины одержимы... другими цветочками?
— А теперь, как долго мы вместе? Кажется, беседа углубляется в наши отношения.
Я тряхнула головой и постаралась говорить чётко.
— Э-это...
— Выходные. Твои правила, — прервал Дункан. — Я пытаюсь договориться.
— Мы будем только притворяться, — сказала я.
— Итак, правильно ли я понял, что в эти выходные не пойдёт речь о срывании цветочков? — он ещё раз сжал мою задницу.
По моим щекам разлился жар.
— Да. Нет. Выходные. Полные притворства выходные. Это всё. Мы сделаем это, и я ничего не расскажу мистеру Бьюкенену, а если та женщина, кем бы она ни была, обратится с жалобой, я сделаю всё, чтобы отговорить её от этого. — Прежде, чем у него появилась возможность ответить, я добавила, — Я забронирую билеты на самолёт. Во сколько вы сможете вылететь в четверг?
— Кимбра, — моё имя соскользнуло с его языка словно отдалённый раскат грома. — Прямо сейчас я собираюсь поцеловать свою девушку на выходные, — его брови выгнулись дугой. — Ну, знаешь, чтобы скрепить сделку.
— Что?
Дункан провёл костяшками пальцев по моей щеке.
— Я и раньше видел, как ты краснеешь, но вблизи это выглядит даже более мило.
Я нервно глянула в сторону перегородки. И задохнулась, когда поняла, что она больше не прозрачная, а матовая.
— Как? Когда?
Он указал головой в сторону стола.
— Кнопка, сразу после твоего занятного предложения.
Как я не заметила? Возможно, потому что Дункан Уиллис всецело завладел моим вниманием.
— Я-я...
— Моя просьба нарушает твои правила?
— Поцелуй? — спросила я, неуверенно проговаривая каждый слог. Я не могу ясно мыслить прямо сейчас. Мои правила. Что за правила?
— Понимаешь, — продолжил он, — на мой взгляд, это похоже на то, как распускаются цветы. Прямо сейчас перед собой я вижу великолепные красные губы, подобные розе. Я наблюдал, как эти губы хвалили одних сотрудников, и видел, как они увольняли других. А вот чего я никогда не делал — это не целовал их.
— Мистер Уи...
— Дункан. Так меня зовут. Тебе нужно поработать над этим. Ты так не думаешь?
Я не была уверена, что вообще думаю. В комнате было жарко. Его дыхание было горячим. И всё моё тело горело в огне.
Я кивнула.
Улыбка Дункана стала шире.
— Этот кивок касался моего имени или это разрешение сорвать прекрасную розу передо мной? Чтобы скрепить сделку между нами?
Моё сердцебиение пустилось вскачь, я сглотнула и кивнула ещё раз, а удары сердца были такими сильными, что уверена, он мог их почувствовать.
— Дункан. Поняла. Да, поцелуй был бы...
Его губы накрыли мои, обрывая ответ. Я ожидала быстрого прикосновения, лёгкого поцелуя или сдержанного проявления притворных чувств.
Вместо этого, он не спешил. Его тёплые, сексуальные полные губы проглотили мои слова и отправили разряд электричества по телу. Горячий озноб — да, ГОРЯЧИЙ ОЗНОБ — прошёл прямо через меня. Его поцелуй уничтожал. Буквально за несколько секунд я растаяла. Моё тело больше не было твёрдым, оно стало пластилином в его сильных руках, которыми он прижимал меня к себе. Стон, в котором я не отдавала себе отчёта, заполнил мои уши.
Хотя я и была мягкой, но часть его — весьма огромная часть — нет. И эта часть в данный момент упиралась мне в живот.
Мне стоило это остановить.
Мне стоило его оттолкнуть.
Мой разум отчитывал меня, но тело не слушало.
Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, я уставилась на его рот, а затем перевела взгляд на глаза.
— Вылет? — спросила я, вспомнив заданный ранее вопрос.
— В обед. Мы поедем отсюда. Занеси свой багаж в мой кабинет в четверг утром, и я попрошу Джорджа о нём позаботиться. Если проблема с отелем отпадает, я организую перелёт. Мы возьмём самолет компании.
Я покачала головой.
— Кимбра, — сказал он, его голос звучал как наждачная бумага идеального качества — ровно столько грубости, сколько нужно. — Не заставляй меня разыгрывать карточку твоего парня.
Парень!
— Мнимого, — напомнила я, — и нам не нужно заниматься этим до завтра.
Он снова коснулся моих губ своими и ухмыльнулся.
— Пять месяцев. Зимняя любовная интрижка, которой я, кажется, не могу насытиться.
Я попыталась сообразить.
— Что?
— Именно столько мы встречаемся. Это началось после корпоратива, когда я увидел тебя в том ошеломительном золотом платье, с разрезом, который проводил дорожку вверх прямо по твоему бедру. Я не мог перестать думать о том, как далеко он доходит, и размышлял, что же ты под него надела. Прикрыт ли твой розовый цветок. Мне нужно было всего лишь протянуть...
Его пальцы скользнули по моему бедру и начали медленно задирать юбку всё выше и выше.
Я потеряла дар речи.
Дерьмо! Дункан Уиллис задирает мне юбку!
Мне стоило начать спорить или закричать, но я могла думать только об одном: он меня заметил. Я и правда надевала золотое платье на корпоратив. Но никогда бы не подумала, что он меня заметил.
Его пальцы остановились, край юбки всё ещё застрял на середине бёдер. Его глаза опустились к моей груди.
— А твои сиськи, как в том платье, так и сейчас, — добавил он, — умопомрачительны. Но в ту ночь ты была с тем парнем из отдела дистрибуции, Тимоти.
— М-мы встречались, но недолго, — ровно до того момента, как я застукала его с той шлюхой из бухгалтерии.
— Ни слова больше, — сказал Дункан. — Если ты расскажешь, что он чем-то тебя расстроил, тебе или кому-нибудь ещё из отдела кадров может понадобиться оправдать кое-что противоправное.
— Мы притворяемся, — повторила я, уже не так убедительно.
Пальцы Дункана легко касались кожи на бедре, прямо под подолом моей теперь уже задранной юбки.
— Ты продолжаешь говорить это себе, но готов поспорить, что если подниму эту юбку повыше, то смогу убедиться, что ты влажная. Готов поспорить, что в момент смогу заставить тебя всхлипывать, но не так, как ты делала это, когда подслушивала в ванной, а в этот раз достаточно громко, чтобы тебя смог услышать Джордж.
Неподобающе. Это слово стремительно теряло своё значение.
Сочетание его голоса и прикосновений отправляло разряды молний прямо к моей сердцевине, которая была ровно такой, как он и описал — влажной. Я качнулась к нему, но тут же одумалась и отступила.
— Притворяемся, мистер Уиллис. Одни выходные.
Дункан улыбнулся.
— Мисс Джонс, вам повезло, что я не азартный человек. Потому что тогда мне захотелось бы подтвердить свою правоту... — он наклонился вперёд, пока наши носы не соприкоснулись, — ...насчет вашей влажности. И должен заметить, что: поскольку мы встречаемся уже пять месяцев, вам стоит знать, что я редко ошибаюсь.
Глава 7
Во вторник и среду я так и не увиделась с Дунканом. Вообще-то я его и не искала специально, но всё-таки не встретила. Из этого следовал вполне резонный вывод, что и он меня не искал. Это заставило меня размышлять о том, по-прежнему ли он хочет быть моей парой.
Сомнение — коварная и подлая вещь. Она когтями вцепляется в самое крошечное местечко, обосновывается там, пока не почувствует себя достаточно удобно, чтобы сделать свой ход и незаметно проскользнуть в подсознание обычно уверенного в себе человека.
В среду вечером едва добравшись до дома, я направилась прямо в комнату Шаны. Всю поездку до дома я обдумывала, стоит ли позвонить мистеру Уиллису и всё отменить, позвонить маме и во всём сознаться и провести все выходные, предаваясь воспоминаниям с обувным королём Индианы. Кто знает, может, он даст мне скидку на какие-нибудь сногсшибательные туфли на каблуках?
Когда я повернула за угол, чтобы войти в её комнату, мои ноги приросли к полу, а сердце сжалось. Это на самом деле происходит. Шана переедет в Лондон. От вида пустой комнаты у меня защипало глаза. Она поснимала картины со стен, и кроме коробок на её комоде и прикроватной тумбочке ничего не было.
— Я буду по тебе скучать, — наконец, произнесла я, по-прежнему стоя в дверях.
Она резко повернулась ко мне и ахнула.
— Я не слышала, как ты вошла. Ты напугала меня до смерти.
— Ещё чего! — я натянула на лицо притворную улыбку. — Никаких смертей. Тебе нужно исполнить кое-какие мечты.
— Я тоже буду по тебе скучать. Но ты даже не заметишь. Ты будешь слишком занята с мистером Сексуальным, чтобы понять, что я уехала.
Я покачала головой и плюхнулась на кровать Шаны.
— Это неправда. После этих выходных у меня останутся шрамы. Из меня ужасная лгунья. Вся эта сделка обернётся катастрофой. Это всё выйдет мне боком, и я буду мишенью для шуток своего брата всю оставшуюся жизнь. — Я перевернулась на живот, подпёрла рукой подборок и стала наблюдать, как Шана укладывает в чемодан последнюю одежду. — Однажды, когда мне будет восемьдесят, а Кевину восемьдесят два, он скажет: "А помнишь, когда ты шантажировала своего начальника, чтобы он пошёл с тобой на свадьбу Скарлетт?" О, и нас будут окружать дети и внуки Кевина, а я всё ещё буду одна.
— Прекрати. Ты не будешь одна, а если и будешь, то только потому, что это твой выбор и ты захватила мир.
Я рассмеялась.
— Это про меня. Мировое господство — это моя цель. Нет, серьёзно, речь не о замужестве. Речь о том, что когда бы я не поехала домой, я чувствую себя так, будто даже если я и захвачу мир, моя семья будет разочарована. — Я изменила голос, чтобы говорить, как мама. — Это мило, дорогая, что ты — властелин мира. Ты знаешь, что Даррин Маккини открыл второй магазин обуви? Просто я знаю, что вы двое будете идеальной парой.
Шана села рядом и чмокнула меня в макушку.
— Хватит. Никто не будет разочарован в эти выходные, когда ты войдёшь в их дом под ручку с сексуальным Дунканом Уиллисом.
Я вздохнула.
— Сексуальным, но мнимым.
— Он не мнимый. Он настоящий. Я его видела, и ты сказала, что он тебя поцеловал. Мнимые парни не целуются. — Она состроила гримасу. — До меня доходили слухи. У меня у самой сейчас нет мнимых парней, не говоря уже о настоящих.
— Он поцеловал меня, но ему не стоило.
— Почему?
Я покачала головой.
— Потому что мы были на работе.
Она поиграла бровями, встала и потянулась за остальной одеждой.
— Теперь не будете. Вы будете на самолёте компании и в доме твоих родителей.
Я перекатилась обратно на спину и накрыла живот подушкой.
— Думаю, я заболею. Я могу позвонить маме и сказать, что мне нездоровится. Отравилась едой.
— Ты этого не сделаешь, — запретила Шана. — Кроме того, ты уже рассказала ей о Ду-у-ункане, — она растянула его имя.
— В самом деле. Я сказала, что не могу поверить, что она не помнит, что мы с Тимоти расстались. Также я сказала, что много раз упоминала о Дункане, а она, должно быть, забыла, потому что беспокоилась об отце.
Шана рассмеялась.
— И она повелась на это?
— Ага. И не раз. Мы с Кевином часто так делали. Не говорили ей о чём-то, а после утверждали, что говорили, — я захихикала. — Бедная мама. Вероятно, она думает, что у неё крыша едет.
— Всё в порядке, Она счастлива. Ты же не хочешь отобрать у неё это счастье после того, как заставила её думать, что она сошла с ума?
— Сейчас она счастлива. Что будет, когда она выяснит, что всё это было ложью? Я имею в виду, я не видела его с нашей... сделки.
— Не усложняй. Он немного занят, управляя компанией. Но в эти выходные он весь твой. Наслаждайся. Это всего одни выходные, и похоже, что он на самом деле хороший парень.
Я села.
— Что именно делает его похожим на хорошего парня? Что он не разговаривал со мной с момента нашего поцелуя? Или что он получил отсос в туалете от какой-то офисной шлюхи?
— Нет, — ответила она. — То, что он согласился тебя сопровождать.
— Хотела бы я, чтобы ты была дома, когда я вернусь. Или даже лучше, я бы хотела, чтобы меня сопровождала ты.
— Ох, лучше позвони мне, как только вернёшься в Нью-Йорк. Я хочу услышать все грязные подробности. Например... — она уселась рядом со мной и заговорила тише, — ...такой ли у него большой, как говорят, и знает ли он, как им пользоваться.
Мои щёки вспыхнули.
— Я не собираюсь...
— Ты не собираешься что... и какого чёрта ты не собираешься?
— Зачем мне выяснять, насколько у него большой или знает ли он, как пользоваться огромной эрекцией, которую я почувствовала возле живота?
Шана подскочила на кровати.
— Ты не рассказывала мне, что почувствовала его. Он был...?
Я с невинным видом пожала плечами.
— Я имею в виду, трудно сказать... но показалось...
— Трудно? — Шана рассмеялась. — Бьюсь об заклад, что слухи правдивы. А теперь расскажи мне, почему же ты не собираешься выяснить?
— Потому что я не сплю с парнем на первом свидании.
— Ну, мисс Благопристойность, сообщаю, что ты будешь... — не успела я ответить, как она пояснила, — спать с ним. Четыре ночи: четверга, пятницы, субботы и воскресенья. Верно? Если ты не будешь спать, что будешь чертовски измотана.
— Блять! — слово вышло больше похожим на выдох, и я откинулась на спину. — Да, в моей детской кровати с балдахином.
— И у вас было свидание. Вы же выпивали той ночью в «Гастонс»?
— Он выпивал. Я пила воду.
— Ты была пьяна?
Я глубоко вздохнула и подняла голову, чтобы посмотреть Шане в глаза.
— Итак, — заявила она, будто это проверенный факт, — это будет не первое ваше свидание. Ты знаешь его около трёх лет. Ты даже говорила, что мечтала о нём. А теперь ты заполучишь его полностью для себя... он будет спать в той же комнате, в той же кровати, четыре ночи, — она склонила голову набок. — Когда в последний раз у тебя был секс? Выдающийся, умопомрачительный секс?
— Последний был с Тимоти, но не знаю, можно ли его охарактеризовать, как умопомрачительный.
— Если не знаешь, весьма определённо можно сказать, что нет. И вы расстались на Новый год. Дорогая, это всё равно, что после пятимесячной голодовки ты оказалась заперта на длинные выходные в булочной, а прямо перед тобой самая восхитительная гигантская наполненная кремом канноли.
Я снова села, захихикала и поморщила нос.
— Ох, прекрати. Теперь я представляю канноли.
— Гигантскую, — она подняла руки, и показала пальцами расстояние в несколько сантиметров. — Не малюсенькую. — Она стала разводить пальцы всё дальше и дальше друг от друга. — А огромную, длинную, толстую канноли. И её испекли только вчера, так что она твёрдая. На самом деле твёрдая.
Я шлёпнула её по ноге.
— Я серьёзно, прекрати.
— Не забудь про крем.
— Шана!
— Прекрасно. Просто убедись, что расскажешь мне, когда вернёшься домой, продолжается ли твоя голодовка или ты всё же решила, что заслужила всё, что может предложить эта поездка. — Её глаза округлились. — Я имею в виду, что согласно слухам, ты не пожалеешь.
Мой телефон запищал в сумочке, которую я бросила на пол гостиной по дороге к комнате Шаны. Я спрыгнула с кровати и направилась туда. Стоило мне уйти, как Шана вернулась к своим сборам.
На экране отобразилось "Мистер Уиллис".
Моё сердце пустилось вскачь, когда я подняла трубку. Я до смерти боялась говорить с ним, но ничуть не меньше опасалась, что он передумал. Я начала размышлять о возможности захватить надувного мужчину. Сколько его будут доставлять, если я сделаю заказ сегодня вечером?
— Алло? — ответила я.
— Кимбра.
— Мистер... Дункан.
Его низкий смех из динамика заставил меня улыбнуться.
— Просто Дункан подойдёт, — сказал он. — Я хотел спросить тебя, насколько официальным будет свадебный приём, но последние два дня меня не было в офисе. Меня неожиданно попросили посетить несколько оптовых складов, и я не смог с тобой увидеться.
Моя улыбка становилась всё шире с каждым его словом. Может, дело в его хриплом мужественном голосе? Или может в том, что он не собирается отменять нашу сделку и не избегал меня специально.
— Официальным? — переспросила я.
— Не могу вспомнить, в чём я должен быть.
Я захихикала, и замотала головой из стороны в сторону.
— Я убедила маму, что тебе стоит быть со мной.
— Мне нравится, как это звучит.
Моё сердце затрепетало от его ответа.
"Мы притворяемся", — напомнила я себе.
— Костюм подойдёт.
— А что насчёт тебя? — спросил он, слова звучали медленно, с намёком на соблазнительный подтекст. — Во что ты будешь одета?
Я опустила взгляд на деревянный пол, размышляя, откуда исходит весь этот жар. Не было ни труб, ни обогревателя, однако температура определённо повышалась. Тепло поднималось вверх, распространяясь от пяток по всему телу и до самой макушки.
— В платье, — ответила я.
— Какого цвета будет твоё платье? — его голос был как наждачная бумага, шершавый и грубый.
— Голубого.
— Прямо как цвет твоих глаз.
Моих глаз? Он знает, какого цвета мои глаза. С другой стороны, я знаю, что его — зелёные. Знаю, что они темнее, когда он на совещании или погружён в работу. А когда он улыбается своей сексуальной плавящей трусики улыбкой, они светлее, и в них мерцает золотой оттенок.
— Я захвачу несколько голубых галстуков, так что наши наряды будут соответствовать друг другу, — продолжил он. — Могу я спросить, что на тебе будет надето под этим голубым платьем или это против правил?
— Притворяемся.
— Кимбра, мне нужны основные правила.
— М-мои правила подлежат обсуждению.
— Как звучит, это мне тоже нравится. С завтрашнего дня начинаются наши выходные.
Мое сердце грохотало в груди, а лоно болезненно сжималось, когда я ответила,
— Завтра.
Положив трубку, я подняла взгляд. Шана с глупой улыбкой на лице наблюдала за мной из коридора.
— Что? — спросила я.
— Ты будешь в порядке. Забудь о голодовке и наслаждайся канноли. Но вот тебе мой совет: не ешь её всю за один присест — наслаждайся.
Я покачала головой, мои щёки опалил жар от яркости полностью покрывшего их румянца.
— Подозреваю, что мужчины вроде него думают о своём хозяйстве как-то иначе, чем как об итальянской выпечке.
— Судя по тому, что я видела в «Гастонс», слово «хозяйство» неуместно, когда описываешь Дункана Уиллиса.
— И...
— Так получилось, что мне нравятся итальянцы, — сказала Шана. — И говорят, что Лондон — мекка для людей всех национальностей. Возможно, я тоже найду себе отличную длинную толстую канноли.
Рассмеявшись, она развернулась и направилась обратно в свою комнату.
Глава 8
Последние три дня были адом — ну или тем, как я его представляю.
Я почти не сомкнула глаз. Каждый раз, стоило мне это сделать, я видела его, думала о нём, думала о себе и думала о нас. Эти сцены менялись, становясь всё более детальными. После разговора с Шаной они стали включать гигантскую итальянскую выпечку и обычно заканчивались нами, покрытыми сладким кремом и шоколадной глазурью.
И тогда я вспоминаю самую важную часть. Нет никаких нас.
Мы притворяемся.
Каждая фантазия или ночной сеанс, который мог включать или не включать доставление себе удовольствия, оставлял меня удручающе неудовлетворённой и с неоспоримым желанием сесть на метро и посетить старомодную пекарню на Малберри-стрит.
И хотя канноли существовали на самом деле, наша сделка с Дунканом по сопровождению на свадьбу — нет. Легко было мысленно прокатиться на этом поезде, когда Дункан — я тренировалась использовать его имя — делал что-то милое, как например его вчерашний вечерний звонок. Это было не такое уж большое дело, да и длился он недолго. Однако это показало, что он думал об этих выходных. Пытаясь подбить свои дела на работе, я не могла решить, хорошо это или плохо.
Также я не могла поверить, что единственный и неповторимый раз, когда Дункан Уиллис будет в моём распоряжении, пройдёт в моём родном городе, в доме моих родителей, в окружении моей семьи. Ну почему Скарлетт не решила организовать свадьбу в каком-нибудь экзотичном месте? Гостиничный номер, за стеклянными дверьми которого начинается пляж, был бы гораздо лучше, чем моя детская спальня с мамой, папой, братом и бабушкой дальше по коридору.
В отеле на берегу пляжа всё выглядит по-другому. Мы могли бы перевести притворство на совершенно новый уровень, когда за окном грохочет океан.
Дункан хотел услышать основные правила, но я не уверена, что они мне известны. Мой разум и тело постоянно расходятся во мнениях с тех пор, как я предложила Дункану эту сделку.
Хотя я и не могла определиться со своими правилами, но без сомнения знала, что даже от мимолётной мысли о нём мои внутренности сжимались. Его мерцающий взгляд, сногсшибательная сексуальная ухмылка и низкий грохочущий голос отправляли сквозь меня волны дрожи, приводящие к непроизвольной реакции, отчего мои соски вставали по стойке смирно, а трусики промокали. Он так долго был моей фантазией, что одна только мысль о том, чтобы быть с ним — на самом деле — пугала меня так же сильно, как и возбуждала.
Что, если слухи были ложными? Что если он не оправдывает свою репутацию? Что если я не дотягиваю до женщин из его прошлого?
Сомнения и неуверенность пробрались в мои мысли, а затем, так же быстро, реальность его низкого голоса смыла их прочь.
— Мисс Джонс?
Я сделала глубокий вдох и повернулась к Дункану Уиллису. Дьявольский блеск в его глазах заставил меня задуматься, не мог ли он услышать мои недозволенные мысли. Это мерцание будто без слов подначивало меня узнать, соответствует ли он моим фантазиям и своей репутации.
Я прочистила горло.
— Мистер Уиллис.
Он не поправил меня, и поскольку он также назвал меня мисс Джонс, я предположила, что мы ведём себя профессионально на глазах остальных сотрудников офиса. Конечно, я рассказала Шане всё о сделке, которую предложила Дункану; однако я не сказала об этом никому из своих сослуживцев. Едва ли эта тема подходила для обсуждения на кухне.
— Угадайте, что я сегодня сделала? Неверно. Я шантажировала мистера Уиллиса, чтобы он сопровождал меня на свадьбу в провинциальный городок в Индиане. Не-а. Серьезно. Ну, он согласился, потому что я поймала его в компрометирующей ситуации, о которой не стала докладывать. О, и мы будем спать в одной кровати в моей детской спальне.
Ага, мне никогда не представится возможность сделать такое заявление, ни перед случайными коллегами, и уж точно ни перед другими сотрудниками отдела кадров. Поцелуй в его кабинете идёт полностью вразрез с политикой компании. А всё вместе запросто может привести к моему увольнению.
Мой взгляд упал на угол монитора. На часах был ровно полдень, именно в это время мы договорились выезжать. Похоже, я могу добавить пунктуальность в список характерных черт Дункана Уиллиса.
— Думаю, нас уже ждёт машина в аэропорт, — произнёс он, не отрывая от меня напряжённого взгляда.
Я кивнула и выключила компьютер, надеясь, что на нас никто не обращает внимания.
Уверена, что всё, что происходит, замечается. Не так часто в этих стенах происходит что-нибудь волнующее. А когда это происходит, то ситуация становится похожей на безумие при кормлении пираний. Без сомнения, множество голодных до сплетен людей готово ухватиться за шанс узнать правду о моём рандеву с мистером Уиллисом.
Когда я улыбнулась Джеку, парню, который сидел по другую сторону перегородки от меня, то поклялась, что для меня не будет иметь значения, что будет сказано, когда мы выйдем. Я на самом деле наслаждалась работой со своими коллегами, ну, с большинством из них. Вот почему я хотела вернуться к ним во вторник, и чтобы у меня всё ещё была моя работа. Кроме того, если кто-нибудь заметит, что происходит, они подумают, что мы заняты чем-то, связанным с работой.
Может, семинар или конференция.
Ага, всё верно, Кимбра. На День памяти проводится много семинаров.
Я откинула своё беспокойство и встала. Одеколон мистера Уиллиса заполнил мои рецепторы, затуманивая все рациональные мысли.
То, как он стоял, глядя на меня, — ну просто секс на палочке. Если бы у меня не было семьи, которую надо одурачить, и свадьбы, которую надо посетить, я могла бы отпустить свои фантазии во множество направлений.
Не отвлекайся. Соберись.
Иди. Шагай и не споткнись.
Слава Богу у меня в руках нет кофе.
Пока мы молча стояли в ожидании лифта, я теребила сумочку и молилась, чтобы он не заметил моего учащённого дыхания.
Наблюдая за тем, как цифры на табло приближаются к номеру нашего этажа, я размышляла, почему внезапно почувствовала себя такой неуклюжей, не зная, что сказать или как. Мы три года знакомы, а такое чувство, будто всё изменилось за те три дня, что я его не видела. Наконец, дверь открылась, и мы шагнули в пустую кабину.
Как только дверь закрылась, Дункан развернулся. Один быстрый шаг — и я оказалась прижата спиной к стене, а его бёдра врезались в мои. Я едва успела перевести дыхание, как меня окружили его руки, а затем без предупреждения моих губ коснулся его рот.
— О-ох! — заикнулась я, перед тем как он проглотил моё хныканье.
Становясь всё более чувственным, поцелуй был похож на сладчайший деликатес, приправленный корицей. Я забыла, как дышать, когда его язык присоединился к нападению. Безо всяких мыслей и без колебания я приняла это вторжение, открыв рот и с готовностью приветствуя его вызывающий привыкание вкус. Одной рукой он удерживал меня у стены, в то время как другая обернулась вокруг моей талии, притягивая наши бёдра друг к другу.
Когда лифт остановился, Дункан шагнул назад. Его глаза сексуально мерцали, на губах задержалась улыбка, но затем он без слов повернулся к открывшимся дверям, оставляя меня с опухшими губами, расширенными зрачками и застрявшим в лёгких воздухом.
Проклятье, этот мужчина умеет целоваться.
Кидая мимолётные взгляды на окружающих людей, он положил свою большую ладонь на мою поясницу и повел через вестибюль. Всего два поцелуя, а этот мужчина уже управляет мной. Моё тело уже отдало ему предпочтение, ещё до того, как у разума появилось время подумать.
Дункан кивнул швейцару, после чего мы вышли на улицу и направились к ожидающей нас машине, рядом с которой стоял мужчина в фуражке.
— Мистер Уиллис, мисс Джонс, — кивнув, сказал он, открывая дверь.
— Кимбра, — произнёс Дункан, — это Пирс. Пирс, это мисс Джонс.
Я кивнула.
— Можно Кимбра.
Когда Пирс мне улыбнулся, я поняла, что, возможно, я одна из миллиона женщин, которых Дункан представлял своему шофёру. Прежде, чем залезть в машину, я остановилась и вспомнила, — Ой, подождите. Что насчёт багажа? Я утром отдала свой Джорджу.
— Он уже в багажнике, мадам, — ответил Пирс.
— Точно.
Я определённо чувствовала себя не в своей тарелке. И эта информация повлекла за собой новый вопрос: у всех женщин Дункана был багаж?
Дункан потянулся к моей руке.
— Джордж обо всём позаботился.
— Точно. Мы же не хотим, чтобы люди говорили всякое. Если бы мы вдвоём покинули офис с чемоданами, это могло породить слухи.
Когда дверь захлопнулась, Дункан поднял мою руку, которую всё ещё удерживал в своих ладонях. Когда он провёл твёрдыми губами по костяшкам моих пальцев, его прикосновение было уверенным и собственническим. Такой небольшой контакт, а по всему моему телу распространилось покалывание. Он поцеловал мою руку, а пальцы поджались на ногах.
— Кимбра, я привык к слухам. Кажется, я частенько становлюсь их объектом или так мне говорили. Это не значит, что я желаю тебе того же.
— Едва ли я в этой ситуации невиновная сторона, мистер Уиллис. Мы сейчас здесь вместе, потому что...
— Потому что, — прервал он, — я ухватился за предоставленную мне возможность. Такая возможность может вознести или погубить мужчину в бизнесе — или женщину. Промедление смерти подобно. — В его глазах заиграли золотые блики.
— Я не медлил. Я ухватился за неё.
У меня перехватило дыхание.
— Приятно это слышать.
Когда машина тронулась с места, то останавливаясь, то двигаясь в полуденном трафике, Дункан продолжил: — Есть много всего, что нам обоим нужно знать. Должен ли я знать что-то о твоей семье?
— О моей семье? В смысле, мы же были вместе всего...
— Пять месяцев, — сказал он, заканчивая моё предложение.
— Точно.
— У тебя есть брат?
— Да. Кевин. Его жену зовут Сьюзан. Маму — Джуди, папу — Оскар.
У Дункана округлились глаза.
— Оскар? Клёвое имя. Думаю, мне уже нравится твой отец.
— Ну, мама убедила его разрешить тебе остановиться в моей комнате вместо того, чтобы спать на диване, что, возможно, связано с тем, что мне скоро тридцать и неплохо было бы забеременеть. Так что помни об этом, когда будешь с ним знакомиться.
Дункан засмеялся и покачал головой.
— Мне в самом деле нравится твой отец. Надо отметить, что будь ты моей дочерью, я бы совершенно точно заставил меня спать на диване. — Его ухмылка стала шире. — Мне нельзя доверять.
— Дункан?
— Честность меня погубит.
— Хвататься за возможности и упускать их входит в твоё понятие честности.
— Похоже, ты всё обо мне знаешь, — сказал он. — А теперь расскажи мне побольше о себе.
— Это свадьба моей двоюродной сестры Скарлетт. Мы примерно одного возраста, и она — всё то, чем не являюсь я.
— То есть она уродлива и совершенно посредственна.
Я боролась с желанием опустить глаза.
Притворяемся. Мы всего лишь притворяемся. Это моя новая мантра, непрекращающийся лейтмотив этих выходных.
— Нет, — ответила я, — она — совершенство. Милая и успешная. Хороша во всём, за что бы ни взялась, и выходит замуж за своего возлюбленного со старшей школы. Его зовут Курт.
— Дай угадаю: они хранили себя до первой брачной ночи, и она хочет сотню малышей.
Я пожала плечами.
— Да, цветы для букета невесты станут не единственными, которые сорвут в эту субботу. А что касается детей, думаю, речь, скорее, о четырёх. Вполне уверена, она выбрала имена, как только они начали встречаться. Ну, ты знаешь, в старшей школе она разрисовывала поля тетради их именами.
Я продолжала говорить, рассказывая о своей сумасшедшей бабушке, Хелен, как она любит играть в игры, особенно в карты, и какая она беспощадная.
— В ней очень силён дух соперничества, и она не любит проигрывать.
— И она мне тоже нравится, — заметил Дункан.
— С годами она становится всё более прямолинейной. Так что не удивляйся, если она задаст тебе миллион вопросов или скажет, что именно думает. Кажется, у неё сломался словесный фильтр. Гарантийный срок закончился, так что все мы вынуждены мириться с этим.
Он рассмеялся.
Я провела напряжённые часы, представляя Дункана Уиллиса со своей семьёй. В смысле, они — моя семья. Я к ним привыкла. Но кто-то посторонний... Я могу только надеяться и молиться, что они сделают так, чтобы для него это оказалось просто.
— На самом деле... — я сделала глубокий вдох. — Моя семья — потрясающая. Я люблю их, но они могут быть слегка подавляющими. Я сделаю всё, чтобы оградить тебя от этого бедлама.
— Я выгляжу таким хрупким?
Настал мой черёд осмотреть его с головы до ног. Растительности на его точёной челюсти было ровно сколько надо. Длиннее, чем щетина, но короче, чем борода, я пришла к заключению, что это идеальный вариант, и думаю, он подстриг их так намеренно. Он всё ещё был в костюме, одном из тех, что носит в офисе. Когда я осмотрела его высокую, подтянутую, но мускулистую фигуру, я осознала, что никогда не видела его ни в чём, кроме костюмов. Мысль о Дункане Уиллисе в джинсах или шортах заставила меня трепетать. Что он надевает, когда идёт спать? Занимается ли он спортом? Какой его любимый цвет?
В моей голове зародился миллион вопросов.
— Кимбра? — он дотянулся до моего подбородка. — Ты куда-то пропала.
Я сглотнула, надеясь, что от вопросов и картинок в голове у меня не потекли слюни.
— Нет, ты не кажешься хрупким. Просто они могут...
— Думаю, я справлюсь. А ты?
— Я? О чём ты?
— О чём ты думала несколько секунд назад?
Жар затопил мои щёки.
— Я осознала, что никогда не видела тебя ни в чём, кроме костюма. Я размышляла над тем, что ты надеваешь, когда идёшь спать, занимаешься ли ты спортом и о твоём любимом цвете.
На его губах проскользнула ухмылка.
— Кажется, у нас обоих проблемы с честностью. Отвечая на твой вопрос, я сплю голым.
Прежде, чем я успела скрыть свою реакцию, мои глаза расширились.
— Эм, мои родители... моя бабушка...
— Мы разделим одну большую общую спальню?
Я покачала головой.
Блять! Голый Дункан Уиллис, спящий в моей кровати.
Он подмигнул.
— Тогда думаю, мы будем хорошо себя вести. И да, я занимаюсь спортом. В основном предпочитаю утренние пробежки, но дважды в неделю делаю силовые тренировки. После нашего разговора по телефону прошлой ночью, я решил, что это голубой.
— Голубой? Что голубой?
— Мой любимый цвет — голубой, как твои глаза.
Я неосознанно начала улыбаться.
— Что насчёт тебя? — спросил он.
— Зелёный.
— Я больше думаю о твоём наряде для сна, — он поднял брови, — или отсутствии такового.
— Я? Что я надеваю, когда иду спать?
Он кивнул.
— Ночную сорочку или шорты с топом.
— На самом деле, тебе стоит попробовать спать без всего. Это освобождает.
— Я-я...
Дункан коснулся моей щеки.
— Мне доставляет огромное удовольствие заставлять тебя краснеть.
Когда мы въехали на частную взлётно-посадочную полосу, Дункан проследил пальцем по краю моего декольте.
— Думаю, мне нужно задать ещё несколько вопросов.
Хотя его прикосновение и отвлекало, мне удалось ответить: — Э, ладно. О чём?
— Это очень важно, так что ответь честно.
— Да?
— Поскольку ты последние пять месяцев встречаешься с генеральным директором, и у него есть доступ к частным самолётам, сделал ли он вас, мисс Джонс, членом клуба высотной мили?
Я ухмыльнулась, наслаждаясь его лёгким подшучиванием.
— Нет, мистер Уиллис, понимаете, мой парень — то ещё ничтожество. Пять месяцев, а он ни разу не брал меня на борт ни одного из своих самолётов.
Машина остановилась, и Дункан потянулся за моей рукой.
— Я бы посоветовал тебе порвать с этим мудаком, но ещё есть время исправить эту проблему. Возможно, тебе стоит позволить ему попытаться компенсировать проявленную ранее невнимательность.
Пирс распахнул дверь. Как только мы вышли из машины, я оглядела самолёт, и мои ноги приросли к земле. Он был больше, чем я представляла, и будто сошёл с экрана. Трап был опущен, а наверху стояла женщина в голубой блузке и подходящей по цвету юбке.
— Вау, — произнесла я. — Это лучше, чем билеты на самолёт, о которых я думала, и готова поспорить, никаких пересадок.
Дункан усмехнулся.
— Ты права. Прямой перелёт. — Он жестом указал в сторону трапа. — Ваша карета подана. — Когда мы приблизились, он наклонился к моему уху и прошептал, — Слышал, клуб всё ещё принимает новых членов.
Его тёплое дыхание щекотало мою шею. Я отошла на шаг и развернулась, улыбаясь Дункану через плечо.
— Ты спросил, сделал ли меня мой парень членом клуба, а не состою ли я в нём.
Дункан споткнулся. Его глаза сверкнули, а на шее дёрнулись жилы.
— И?
Я улыбнулась шире, наслаждаясь его реакцией.
— И... я не вхожу в этот клуб.
— Значит впереди первый шаг к исправлению твоего парня.
Забравшись наверх, я кивнула даме в голубом и шагнула в огромный салон. На столе, в закреплённой вазе, разместился букет прекрасных розовых и красных цветов. Самых разных: розы, лилии, гвоздики и маргаритки. Изумительно.
Это выглядело неправильно. Я имею в виду, безусловно, при обычных обстоятельствах на самолётах "Бьюкенен и Уиллис Фармацевтика" не было свежих цветов. Я перевела вопросительный взгляд с цветов на Дункана.
Он вытянул из букета красную розу с длинным стеблем и передал мне.
— Что это значит?
— С каждым цветком из нашего букета связано какое-то событие.
Нашего. Это слово отдалось в моей голове.
— Не имеет значения, что я был не первым, кто сорвал их, — продолжил он. — Важно то, что ты окажешь мне честь разделить это с тобой. В эти выходные я хотел бы продолжить работать над нашим букетом.
Я покрутила розу между пальцев, помня о шипах.
— Мы притворяемся, помнишь?
Он шагнул ближе, его руки окружили мою талию и прижали наши бёдра друг к другу. Я упёрлась взглядом в его грудь, после чего медленно подняла подбородок и встретилась глазами с самым глубоким изумрудным цветом, который я когда-либо видела.
— Выбор за тобой, — произнёс он. — Цветок в твоей руке — это наш первый поцелуй. Мне бы хотелось добавить в наш букет клуб высотной мили.
— Притворяемся, — успела я пробормотать перед тем, как его губы обрушились на мои. Когда наш поцелуй закончился, я не могла вспомнить, ответила ли ему. Я кивнула или покачала головой?
С сексуальной ухмылкой Дункан подвёл меня к двум огромным кожаным креслам, и мы пристегнулись.
— Мистер Уиллис, мисс Джонс, — произнесла дама в голубом, появившись из передней части самолёта. — Я — Марша. Ваш багаж загрузили в хвостовую часть, и пилот готов к взлёту. Пожалуйста, дайте знать, если вы чего-нибудь захотите или вам что-нибудь понадобится. Я к вашим услугам.
Дункан потянулся за розой, которую я всё ещё держала в руке.
— Марша, не могли бы вы поставить её обратно в вазу?
— Да, сэр.
— Подождите, — остановила я стюардессу. — Вообще-то, Марша, вместо того, чтобы возвращать её, не могли бы вы принести нам оттуда розовую розу?
Глаза Дункана округлились.
— Для букета нужно больше одного цветка, — сказала я.
Вернувшись, Марша протянула нам розовую розу. Я кивнула Дункану.
— Думаю, это тебе.
Взяв цветок, он поднял взгляд на Маршу.
— Думаю, мы будем в порядке. Пожалуйста, оставьте нас одних и отдохните. Мы позовём, если нам что-нибудь понадобится.
— Да, сэр. Мы с капитаном на расстоянии всего одного телефонного звонка.
Она кивнула на аппараты, встроенные в подлокотники наших сидений.
Мой грохочущий пульс эхом отразился у меня в ушах, когда двигатели загудели — я не уверена, что звучало громче. Когда Марша прошла в хвостовую часть самолёта, я спросила себя, всё ли у меня в порядке с головой.
Неужели я только что согласилась на секс на высоте в несколько тысяч километров?
Со своим начальником — владельцем компании, в которой я работаю?
На борту самолёта компании?
Не успела я осмыслить свою новую реальность или вспомнить общие правила, Дункан развернулся в мою сторону и накрыл мою руку своей.
— Кимбра, не могу ничего обещать насчёт будущего, но в эти выходные — следующие четыре дня — я буду лучшим парнем из всех, что у тебя были. Я готов посмотреть, насколько близки к реальности мои фантазии о том, что у тебя под юбкой.
— Притворяемся, — это слово было едва слышно в хаосе моих мыслей.
Мы откинулись в своих креслах, когда самолёт начал выруливать. Большая ладонь Дункана оставила мою и накрыла моё бедро.
— Мы оставили притворство в Нью-Йорке. Пора собирать букет.
Глава 9
Я положил розовую розу на сиденье напротив, размышляя о её значении.
Придаёт ли Кимбра ей тот же смысл, что и я? Принимает ли она таким образом моё приглашение?
Собираемся ли мы сделать Кимбру членом клуба высотной мили?
Собираюсь ли я обладать женщиной, о которой так долго фантазировал?
Вопросы продолжали возникать в моей голове, предвкушение достигло эпических масштабов. Я силился вспомнить все те вежливые фразы, которые стоит произнести. Это не первое моё родео, но ощущается именно так. Я уже делал подобное раньше, но внезапно лишился всех воспоминаний об этом. Казалось, мой мозг был не в состоянии функционировать. Синапсы отказали или вообще ушли в отгул. У меня было подозрение, что это связано с внезапным оттоком крови, которая теперь, очевидно, хлынула в другое место. Поскольку мой член затвердел с рекордной скоростью, развёрнутая беседа — да даже обсуждение погоды — сейчас казалась за пределами моих способностей.
Я не мог припомнить, когда в последний раз был так взволнован близостью с женщиной.
Возможно, это связано с тем, что Кимбра сказала в тот вечер в «Гастонс». Она сказала, что самое простое — не всегда самое лучшее. Видит Бог, заполучить её — нас — сюда не было просто. Реальность такова: я привык, что мне все достается легко. Поставить кого-то перед собой на колени в общественном туалете — легко. Заставить кого-то раздвинуть ноги одной улыбкой — легко. А с Кимброй было как угодно, только не легко.
Когда самолёт тронулся с места, я повернулся и стал впитывать её присутствие. После всех этих лет она была так близко. Её мягкая кожа, запах сладких духов, даже музыкальный звук её голоса, когда она говорила о той розе - всё это вело нас к этому ключевому моменту. Это не поспешное решение. Три года вели нас к этому.
Я не смог сдержать улыбку, когда мой взгляд прошёлся по её сексуальным формам. От макушки и до пальчиков ног — я хотел исследовать всё, что есть в Кимбре Джонс.
Её голова откинулась на сиденье, и длинные каштановые волосы заструились вниз, выставляя напоказ её чувственную шею. Потребовалась вся моя сдержанность, чтобы не потянуться и не погладить чувствительную кожу. Мой взгляд переместился ниже, и во рту пересохло от одного вида её грудей.
Как много раз я фантазировал о них?
Теперь они были здесь, двигаясь под блузкой с каждым вздохом Кимбры. Я представил, как от тяжёлого дыхания они поднимаются и опускаются в быстром темпе. Представил, как снимаю все слои одежды с её сисек, открывая их своим прихотям. Опустившись ещё ниже, мой взгляд зацепился за серую юбку с элегантным поясом, и я представил скрывающийся под ней приз. Моё исследование её сексуального тела продолжилось длинными стройными ногами. Обнажённые и гладкие, с изящными икрами, которые сужались к щиколоткам и переходили в туфли на высоких каблуках. Сегодня чёрные. Я тут же вспомнил красные, на которых лежала ответственность за то, что мы сейчас здесь.
В этой женщине нет абсолютно ничего, что я хотел бы изменить.
Кимбра Джонс чертовски идеальна. Не только своей красотой, но и всем остальным. Мой член продолжал увеличиваться, болезненно напрягшись в тесноте боксеров, когда я проиграл её хныканье — то самое, что она издала, когда я удивил её поцелуем в лифте — в голове. Я вспомнил, как её сиськи двигались рядом с моей грудью при каждом тяжёлом вдохе, а её губы открылись под натиском моего языка. Тёплая и сладкая, на вкус она была, как мята и солнечный свет.
Я не лгал, когда говорил, что представлял, что скрывается у неё под юбкой. Можно назвать это тем, о чём я грезил и днём, и ночью. Последние три дня эта тайна занимала важнейшее место в моих мыслях. Каждая минута бодрствования, а также сна, была отравлена не проходящим синдромом синих шаров.
Правда в том, что мои размышления на этот счёт начались не три дня назад. А намного раньше. Кимбра Джонс стала занимающей меня дилеммой с самого первого дня, как вошла в мой кабинет три года назад. Она проявляла профессионализм и твёрдость, когда того требовала работа, но была сладкой как сахар в остальное время. Без сомнения, её тело не могло не привлечь моего внимания, но было что-то большее. Она сообразительная и умная. Может и подурачиться, и быть серьёзной. Она способна как бросать вызов, так и улаживать конфликты, полная противоположность женщинам, с которыми я обычно встречаюсь.
Не спеша я переместил руку выше по её бедру. Из-за этого её голубые глаза сверкнули в моём направлении, и её сексуальные губы наградили меня небольшой улыбкой. Материал юбки был препятствием, отделявшим меня от того, чего я хочу. Возможно, это было одним из качеств, которые меня в ней привлекали, причиной, по которой я ухватился за возможность, которую она предоставила. С того самого судьбоносного дня, когда я впервые посмотрел в её ошеломляющие глаза, она всегда была вежливой и уважительной.
В "Бьюкенен и Уиллис" были и другие женщины, которые, не стесняясь, забывали руководство сотрудника. Но Кимбра ни разу не пошла по этому пути. Её мозги и деловая этика играли роль в её продвижении в главные героини множества моих фантазий ничуть не меньшую, чем её красота.
Когда самолёт оторвался от земли, я сдвинул пальцы ещё выше.
— О-ох, — задохнулась она, а её веки, затрепетав, закрылись.
Это от моего прикосновения или от того, что самолёт взлетал?
Я до смерти хотел знать, о чём она думает, уверена ли насчёт этих выходных и вложила ли она в розовую розу тот же смысл, что и я. Я хотел её всю, не только тело, но и мысли, и душу.
У самолёта не заняло много времени набрать высоту. Когда это произошло, я глубоко вздохнул. Сейчас или никогда. Самое время ухватиться за возможность, которую она предоставила мне как её сопровождающему. Когда я повернулся и выстрелил взглядом в Кимбру, она всматривалась в окно, всё ещё держа красную розу.
Расстегнув ремень безопасности, я наклонился к ней и отстегнул и её тоже. Когда её голубые глаза встретились с моими, я решил выложить всё начистоту. Я никогда не был мужчиной, который стал бы ходить вокруг да около, когда дело касается секса. Я знал, чего хочу, и брал это — хватался за это. Я никого не принуждал, но мне никогда и не отказывали. С Кимброй всё по-другому. Я не хотел, чтобы эти выходные разрушили наши отношения на работе. Блять! Впервые на моей памяти мне хотелось и того, и другого.
Поднявшись, я забрал у неё красную розу и положил её на кресло рядом с розовой.
Нависнув над Кимброй, я упёрся руками в подлокотники и наклонился, так, что наши лица приблизились друг к другу.
— Пора начать составлять этот букет.
Её губы сжались, когда она сглотнула.
— Поскольку мы оставили притворство в Нью-Йорке, почему бы нам не думать об этих выходных, как о фантазии?
— Фантазии?
— Да, моей фантазии. Той, которую я проигрывал в своей голове, той, от которой я твердел, как сталь, мастурбируя в постели и в душе.
Кимбра задохнулась.
— Возможно, дело только во мне? Может, ты никогда не думала о том, чтобы я оказался внутри тебя? Может, ты не фантазировала о том же, о чём и я?
И вновь её грудь поднялась, а над круглым вырезом блузки появились новые красные пятна, которые распространились вверх по шее. Её розовый язычок прошёлся по губе.
Она всё ещё не отвела взгляд; наши глаза оставались приклеенными друг к другу.
— Скажи мне, Кимбра, трахать твою тугую горячую киску — это только моя фантазия?
— Д-Дункан...
Когда я проследил пальцем путь от чувствительной точки за ушком до края блузки, её длинные ресницы затрепетали.
— Да или нет?
Она покачала головой из стороны в сторону и опустила взгляд.
Потеря её голубых глаз оставила меня одиноким и жаждущим. Я рукой поднял её подбородок и спросил: — Так ты тоже это представляла?
— Да, — её ответ звучал слабо, но это всё, что мне было нужно.
— Как и я, ты прикасалась к себе, представляя меня?
— Дункан.
— Это химия слишком мощная, чтобы быть односторонней. Скажи мне.
— Я-я, — запнулась она. — Я представляла тебя.
— И.
— И прикасалась к себе.
Моя улыбка стала шире, и я потянулся к её руке.
— Идём со мной, Кимбра. Никто не поверит, что мы были вместе пять месяцев, если мы ничего не сделаем с этим сексуальным напряжением, если ты не получишь членство в этом клубе, и наш букет не пополнится ещё одним цветком. — Она поднялась. — Ты понимаешь, о чём я?
Она распрямила плечи.
— Да.
— Дело в том... Думаю, в правилах клуба высотной мили указано, что требуется несколько подходов, чтобы тебя признали пожизненным членом.
Когда её дыхание стало глубже, я потянулся к молнии сбоку её юбки и дёрнул. Серая материя приземлилась на пол.
Втянув воздух, я окинул взглядом её пышные изгибы. Чёртов ад! Её трусики и трусиками-то не назвать — маленький треугольник светло-голубого кружева с узкими ленточками, одна из которых проходила вверх по её заднице. Я сбросил пиджак и ослабил галстук, всё это время она стояла неподвижно, наблюдая за каждым моим движением.
Я потянулся к её блузке.
— Поднимите руки, мисс Джонс. Мне нужно увидеть ваши сиськи.
На её лице отразилась улыбка.
— Нет, мистер Уиллис, не раньше, чем вы снимете свою рубашку.
Нет?
Я не мог припомнить последний раз, когда женщина сказала мне это слово.
Если раньше я был твёрд, то сейчас я был как грёбаный камень. Вместо ответа я кивнул. Она улыбнулась и вытянула мой галстук из узла. Затем пуговицу за пуговицей расстегнула мою рубашку. С каждой секундой, которую она проводила, уделяя особое внимание моим запонкам — какого хрена я их вообще надел? — мне становилось всё неудобнее и неудобнее. Если она провозится ещё дольше, я взорвусь.
К тому времени, как моя грудь оказалась обнажённой, член кричал от жажды.
После этого она подняла руки и задрала голубую блузку. Её бюстгальтер был того же светло-голубого цвета, соответствуя маленькому треугольнику кружева, прикрывающим её киску. Кружевные чашечки едва вмещали её большие сиськи, которые норовили вывалиться, будто огромные шары. Один вид её в голубом кружевном белье и на каблуках был чёртовски эротичным. В следующий раз я позволю себе им насладиться, но сейчас я хочу, чтобы всё это исчезло.
Не успел я расправиться с её бюстгальтером, Кимбра потянулась к моему ремню, пуговице на брюках и молнии. Её напористость удивила и распалила меня. По какой-то причине я ожидал, что она будет более зажатой, но, чёрт побери, так было намного горячее.
Сбросив брюки и ботинки, я остался в носках и боксерах, из-под резинки выглядывала эрекция, слишком большая, чтобы оставаться в заточении.
Я задрожал, когда Кимбра зашипела и провела рукой по всей длине моего члена. Она замерла возле головки и потёрла большим пальцем влажный кончик.
Внезапно самолёт покачнулся, и Кимбра взвизгнула. Я притянул её ближе, и мы вместе нашли равновесие. Приблизив губы к её уху, я произнёс:
— Есть так много вещей, которые я хочу с тобой сделать.
— Я хочу, чтобы ты их сделал, — её большой палец продолжал потирать головку моего члена. — Я хочу, чтобы ты сделал всё.
Потянувшись к застёжке бюстгальтера, я расстегнул его и освободил её чертовски огромные сиськи. Всё ещё удерживая Кимбру одной рукой, я потянул бретельки вниз по плечам. Её сиськи были всем, о чём я мечтал, и даже больше. Негромкий стон сорвался с губ Кимбры, когда я обхватил одну из них, наслаждаясь её весом в своей ладони. Моя голова опустилась вниз, и я поцеловал вторую. Стоило мне сильнее втянуть её тёмно-розовый сосок, как он тотчас же сморщился как шарик.
Я мечтал об этом моменте.
Блять. Я хочу её всю.
Взяв Кимбру за руку, я повёл её к дивану, расположенному вдоль стены салона. Вместо того, чтобы уложить, я быстро поцеловал её и развернул, пока она не оказалась лицом к дивану, а затем подтолкнул её руки к спинке. Её груди покачивались, свесившись, жадные от предвкушения. Я отступил на шаг и провёл рукой по её крепкой округлой заднице, ощущая каждый изгиб. Запустив палец под боковую ленту трусиков, я потянул, избавляясь от маленького треугольника кружева.
Моё возбуждение возросло, когда я развёл её ноги, и воздух наполнило ещё больше её стонов, а на бёдрах заблестело доказательство того, что она готова к этому так же, как и я.
Я погрузил руку между её складок, и мой палец намеренно проследил весь путь от клитора до тугого анального отверстия. Её тело содрогнулось, и она наградила меня ещё большим количеством всхлипов и стонов. Поднеся палец к своему рту, я шумно втянул её соки, покрыв язык её сладостью.
Я склонился над Кимброй, прихватил губами мягкую кожу её ушка и прошептал:
— У тебя фантастический вкус. Сегодня ночью в твоей спальне я собираюсь зарыться лицом в твою киску. Собираюсь заставить тебя кричать моё имя так, что вся твоя семья будет знать, что ты не только встречаешься, но и разлетаешься на части прямо под их крышей.
— Д-дункан, — запнулась она.
— Да, красавица, ты сможешь кричать моё имя. Но прямо сейчас, если я не засуну в тебя член, то кончу на твою задницу, и как бы мне ни нравилась эта идея, сначала я хочу знать, на что это похоже — быть внутри тебя.
Её голова упала вперёд.
— Скажи мне, красавица. Ты хочешь этого? Хочешь, чтобы я оказался внутри?
— Да.
Я обожаю отчаяние в её голосе.
Она повернулась и подарила мне улыбку на миллион долларов.
— Пять месяцев ожидания — долгий срок.
Мать твою. Прошло три года с тех пор, как она вошла в двери "Бьюкенен и Уиллис Фармацевтика", в мой кабинет и в мою жизнь.
Я прикусил щёку изнутри, призывая всё своё самообладание, и потянулся за серебристым пакетиком во внутренний карман пиджака, вскрыл его и надел презерватив. Как только я закончил, из моего горла вырвалось рычание. Когда я потянулся к её бёдрам, мои шары подтянулись, и я провёл головкой своего жёсткого ствола вдоль её складок, пристраиваясь туда, где я мечтал оказаться.
Мои разум и сердце хотели сделать это медленно, чтобы сделать наш первый раз особенным, но моё тело готово было взорваться. И когда Кимбра потёрлась об меня задницей, все рациональные мысли улетучились. Толчок за толчком я погружался внутрь, её тело приветствовало меня теплым, скользким объятьем, а стенки киски сжимали, будто тиски, затягивая всё сильнее и сильнее. Каждый пройдённый сантиметр был сладкой пыткой. За моими закрытыми веками взрывались звёзды, пока я всё глубже вгонял себя в этот тесный рай.
— Блять! — выкрикнула Кимбра, когда наши тела соединились.
Она сказала, что "блять" — это её любимое слово. Независимо от того, так это или нет, оно звучало волшебно, срываясь с её губ в тот момент, когда её тело двигалось в унисон с моим. Я открыл глаза и стал наблюдать за тем, как идеально мы подходили друг другу. Внутрь и наружу. Мой член, скользкий от её соков, и её ярко-розовая киска были созданы друг для друга. Её округлая задница подпрыгивала при каждом проникновении, пальцы побелели, а ногти впились в мягкую кожу дивана.
Я начал толкаться сильнее и быстрее. Это было идеально и недостаточно. Чем глубже я погружался, тем больше хотелось. Она — наркотик, в котором нуждается моё тело. Теперь, когда я оказался внутри, мне никогда не захочется выйти. Мне нужно больше.
Кимбра Джонс три года была в моих фантазиях. Быть внутри неё — ни на что не похожий опыт. Внутрь и наружу, я вновь и вновь погружал свой член. Она толкалась мне навстречу, пока мои яйца не начали шлёпать по её бёдрам, и мы не нашли фееричный ритм.
Салон наполнило ещё больше всхлипов, стонов и непристойных слов, пока мы вдвоём взбирались всё выше. Выше любых гор. Выше любых самолётов. Мы были на вершине грёбаного мира, когда она застыла. Её руки и ноги задеревенели, а киска сжалась. С её губ слетел целый поток непрестанных "блять".
Пока она разлеталась вдребезги, волна за волной прокатывалась по моему члену. Нашу кожу покрывал блестящий слой пота, когда её голова, наконец, откинулась на моё плечо. Её каштановые волосы рассыпались по моей груди, она повернулась через плечо и подставила мне свои губы.
У неё был вкус тёплой перечной мяты. Поцелуи превратились в покусывания, наши языки переплелись, и внутри меня начало нарастать давление. Когда плотину прорвало, я распался на части, паря в небесах и оседлав волну самого лучшего оргазма в моей жизни.
Глава 10
Мои колени подогнулись, а локти ослабли, и я начала падать вперёд, лицом в диван. Только сильные руки Дункана спасли меня от поцелуя с дорогой кожей, пока моё тело переносило волну второго оргазма. Это было невероятно. Нет, даже лучше. Дункан лучше любого мужчины. Лучше любого мужчины, которого я могла представить.
Не то, чтобы я трахалась сотни раз, и не то, чтобы я много с кем могла его сравнить; тем не менее в моём коротком списке Дункан взлетел на вершину. Всего с одной попытки он запрыгнул на первое место.
Мой первый сексуальный опыт произошёл в старшей школе, и если говорить совсем честно, его даже считать не стоит. Мы встречались несколько лет. Ласки опускались всё ниже, а затем мы решили, что пора. К тому времени, как он закончил надевать презерватив, уже кончил. Он был всё ещё полутвёрдым, и мы всё-таки предприняли ещё одну попытку.
Той ночью я решила, что всё разговоры о сексе сильно преувеличены. Очевидно, что все, включающие сам процесс книги, которые я нашла на тумбочке возле кровати моей мамы, описывали лишь вымысел.
В колледже мой второй настоящий парень убедил меня попробовать ещё раз. Он оказался лучше, чем первый, но вновь планка была установлена не очень высоко.
Тимоти был моим третьим и, как предполагалось, последним. Мы уже были не студентами, а взрослыми людьми, с карьерой и будущим. Предполагалось, что дальше последует наше "и жили они долго и счастливо". Я думала, что наш секс был таким, каким он и бывает. Я не возражала жить с этим всю жизнь, пока, примерно через год наших отношений, я не застала, как он трахает Карлу из бухгалтерии.
В тот момент я поняла, что не только секс в книгах — чистой воды вымысел, но и вся концепция любви. Моё удовлетворение отныне легло на плечи моего бойфренда на батарейках, поскольку я поняла, что он никогда не разобьёт мне сердце. А если он это и сделает, я просто отправлю его на свалку и куплю нового БОБА. Возможно, в основе наших отношений и не лежала любовь, но я определённо любила то, что он мог со мной сделать, особенно на максимальной мощности.
Но это — что бы сейчас ни произошло — было другим. На самом деле другим. Я видела звёзды — нет, фейерверки и извержения вулканов — в то время как Дункан подталкивал меня всё выше и выше — туда, где я никогда не была. Моё тело всё ещё дрожало, а в это же время я тешила себя мыслью о том, что если секс может быть так же хорош, как в книгах, то возможно — только возможно — любовь тоже существует.
Стоп. Мы просто притворяемся.
Как я смогу оставить эти выходные позади?
Когда Дункан вышел, и мои ноги дрогнули, я начала размышлять, как же буду ходить всё это время.
Тёплые губы нашли мою шею, затем плечи и спину.
— Это было...
— Чертовски потрясающе, — сказала я, кровь отхлынула от моей промежности и залила щёки.
Дункан развернул меня, чтобы я уселась на мягкий диван. Завязав презерватив и избавившись от него, он встал на колени между моих ног. Хотела бы я смущаться того, что только что произошло, того, что мой начальник пялится на моё самое сокровенное место, то самое, с помощью которого он только что разрушил меня для всех прочих мужчин.
Думаю, мне бы стоило, но я не могла. Вместо этого я ухмыльнулась и потянулась к этому колючему подбородку, заставив его перевести взгляд своих сексуальных зелёных глаз от моей нереально и удивительно чувствительной сердцевины к глазам.
— Нравится то, что видишь?
Щетина на подбородке уколола мои ладони, когда его губы сложились в улыбку.
— Мне чертовски нравится то, что я вижу. У тебя самая розовая и сексуальная киска из всех, что я когда-либо видел. И один вид того, что она влажная и ещё трепещет из-за меня, из-за нас... Чёрт, в следующий раз, когда я окажусь на этом самолёте, что бы я ни увидел в салоне, ты будешь единственным, о чём я смогу думать.
Мои щёки покраснели ещё больше, а ноги я развела ещё шире.
— Дункан?
— Знаю, что должен дать тебе отдохнуть, но Индиана так чертовски близко к Нью-Йорку, и как ты и сказала, пять месяцев ожидания — это долгий срок. — С этими словами он наклонился ближе. — Ты так приятно пахнешь.
Прежде чем я успела заговорить, его язык прижался к моим складкам. Я выкрикнула и откинулась на спину. Причмокивая, он очищал меня, облизывая и дразня. Это был нескончаемый процесс — ведь его рот заставлял меня кончать снова и снова.
— Боже! Дункан! — крикнула я, когда он подарил мне очередной оргазм, мои руки схватили его угольно-чёрные волосы. Я представляла это тысячу раз, но никогда — в самолёте.
Внезапно он остановился и забросил мои ступни на диван, оставляя меня лежащей на спине и раскрытой.
Я усмехнулась, когда он потянулся к пиджаку за ещё одним серебристым пакетиком.
— Надеюсь, ты прихватил больше двух, — заметила я.
Он покачал головой.
— Возможно, нам нужно найти магазин. В Индиане ведь они есть, верно?
— К счастью для нас, CVS и Walgreen есть на каждом углу.
Дункан забрался на меня, его уже твёрдый член потёрся о моё бедро, когда он сказал, — К счастью для меня. Не сомневайся.
— Прямо сейчас я чувствую себя вполне счастливой.
— Кимбра, я должен оказаться в тебе ещё раз. Просто должен. Если я не...
Я потянулась к его члену и направила твёрдый ствол между складок.
— Я хочу, чтобы ты был там.
Он всосал мой сосок, заставляя всю мою нервную систему трепетать, а кожу покрыться мурашками. А потом он толкнулся глубоко внутрь, отчего моя спина выгнулась, а рот распахнулся.
Меня никогда не заполняли так, как это делал Дункан Уиллис. Я никогда не чувствовала давление и растяжение, которое причиняло боль, но в то же время ощущалось божественно. Всё моё тело переполняли волны удовольствия, пока он засаживал мне, снова и снова. Когда я открыла глаза, то увидела, как он скривил лицо. Это выражение полностью отражало моё, боль и удовольствие смешались, пока нарастал его оргазм. Во второй раз мы кончили одновременно.
Мне бы стоило волноваться обо всех тех женщинах, с которыми он был, или о слухах, что о нём ходят. Но прямо сейчас мне не хотелось об этом думать. И поскольку он использует защиту, а я принимаю противозачаточные ещё с колледжа, беременность — не проблема.
И хотя об этом и речи не идёт, впервые я допустила мысль о беременности, о желании носить под сердцем чьего-то ребёнка. Я никогда не хотела этого прежде; даже когда мы с Тимоти говорили о вечности, построение карьеры выглядело для меня более важным.
А сейчас возможно это звучит не так и ужасно. Может, это потому что мы на пути к моему дому, стране детей, щенков и долго-и-счастливо. Я никогда не хотела этого, но возможно, просто возможно, мысль об этом больше не за гранью моего понимания.
А затем я вспомнила: это не по-настоящему. Секс, может, и крышесносный, но любовь всё ещё выдуманная.
— Это притворство, — тихо сказала я, когда Дункан рухнул на меня сверху, его твёрдая рельефная грудь накрыла меня и сплющила мои сиськи.
— Фантазия, — поправил он, поцеловав меня в лоб.
Фантазия и есть притворство. Я не стала говорить это вслух. Только напомнила себе, что эта фантазия не выйдет за пределы выходных. Даже это притворство может привести к разбитому сердцу.
Я удерживала равновесие в маленькой, но невероятно роскошной ванной комнате, заканчивая приводить в порядок волосы. Укладку, которую я сделала перед работой, можно засчитать в качестве взноса за моё пожизненное членство в клубе высотной мили. Волосы больше не были забраны вверх, так что я сделала низкий конский хвост, положила его на левое плечо и улыбнулась своему отражению. На моей памяти я ни разу не ощущала такой расслабленности и удовлетворённости, возвращаясь домой к семье.
Вернув помаду в сумочку, я решила нанести только блеск для губ. В добавлении цвета не было необходимости. Мои губы и так выглядели красными и припухшими, несомненно, от уделённого им внимания. Даже в румянах не было необходимости. На моих щеках сам по себе выступил яркий румянец.
Возможно, я была не расслаблена, а пресыщена. Когда самолёт дёрнулся, и я покачнулась, то с болью и удовольствием почувствовала, что каждый мускул в моём теле вялый и счастливый одновременно. Я назвала эту причудливую боль военными трофеями. Трофеями, которые я буду счастлива собирать все выходные.
После того, как я привела себя в порядок, не было никакого смысла надевать обратно рабочую одежду. Я воспользовалась той, что была в чемоданах, загруженных на борт. Я последний раз посмотрелась в зеркало на более повседневную Кимбру, возможно, самую повседневную из всех, что Дункан когда-либо видел. Я подавила смешок. Это не совсем было правдой, принимая во внимание то, что не так давно я была полностью голой, и только его подтянутое тренированное тело накрывало меня, словно одеяло; отражение в зеркале было более одетым.
Открыв дверь в салон, я столкнулась с улыбающимся Дунканом, его зелёные глаза сияли. От одного его вида я встала как вкопанная, у меня перехватило дыхание. Он прислонился к стене, большие пальцы зацепились за карманы низко сидящих джинсов, а грудь прикрывала клетчатая рубашка на пуговицах с рукавами, закатанными до локтей.
— Мисс Джонс, — произнёс он своим низким бархатистым голосом, от которого сжалась моя и без того уже чувствительная сердцевина. Он потянулся к моей руке и покрутил меня, его взгляд огнём прошёлся по моей коже, будто Дункан мог видеть то, что я прикрыла.
— Мило. — Он поднял мой конский хвост, открывая плечо, обнажённое широким вырезом. — Мне нравится. — Моя голова наклонилась набок, облегчая ему доступ, когда он начал целовать обнаженную кожу.
— М-мистер Уиллис...
Слова и мысли улетучились из головы, когда его рука нашла нижний край майки и начала ласкать кожу под ней, прокладывая путь всё выше и выше, пока кончики его пальцев не наткнулись на мой бюстгальтер без бретелек.
— Ох, я надеялся, что отсутствие бретелек означает отсутствие бюстгальтера.
Я хихикнула.
— Могу я напомнить, что ты вот-вот встретишься с моей мамой, моим папой и моей бабушкой?
— Могу я напомнить, что я любитель сисек, а твои — совершенны? Они должны быть на свободе. — Он прекратил свои нежные ласки, положив одну из огромных ладоней на мою грудь. С серьёзным выражением лица — которое подчёркивало забавное расположение его руки — он спросил, — Ты же слышала старую поговорку, так ведь?
— Какую поговорку?
— Если любишь что-то — отпусти.
Я покачала головой и отодвинулась от его прикосновения. Потянувшись к руке Дункана, я бесцеремонно осмотрела его с головы до пят.
— Никогда не видела тебя без костюма. — Я покивала головой и сжала губы. — Кроме того раза, когда на тебе его не было — да и вообще ничего.
Дункан дёрнул меня за руку, и я прижалась к нему.
— Кимбра, я был хреновым парнем последние пять месяцев. Не удивительно, что ты мало рассказывала обо мне своей маме, но я планирую наверстать.
Тепло от его объятий распространилось через меня, твёрдая грудь давила на мою.
— И как ты планируешь это сделать?
Он кивнул в сторону букета.
— Наполняя эти выходные новым для нас обоих опытом.
— Думаю, этот полёт заслужил больше одного цветка.
— В самом деле?
— Ну, во-первых, клуб.
— Да, — ответил Дункан, — теперь ты официально принята — пожизненно. Я скажу Джорджу оформить тебе сертификат.
Я прижалась лбом к груди Дункана, когда жар затопил мои щёки.
Дункан поднял мой подбородок, и наши глаза встретились.
— Ты так прекрасна, когда краснеешь. О, и когда выкрикиваешь моё имя, и ругаешься матом, и разлетаешься вдребезги вокруг меня. — Его глаза сверкнули. — Посмотри, я снова заставил тебя это сделать.
— Покраснеть или кончить?
— Я говорил о румянце, но мы можем договориться и об оргазмах.
Я прочистила горло, стараясь не вспоминать то, как его обросший подбородок тёрся о внутреннюю поверхность моих бёдер, или как хорошо ощущался его язык... Я пожала плечами.
— Вот почему я думаю, что требуется не один цветок, но не хотелось бы раскармливать твоё эго ещё больше, чем оно есть. Вы кажетесь чрезвычайно уверенным в себе, мистер Уиллис.
Самолёт начал снижаться, когда Дункан подошёл к нашему букету.
— Сколько цветков, Кимбра? По одному за каждый раз, когда ты кончила.
Я задумчиво поджала губы, пока считала. Два в первый раз. Затем один, а затем ещё другие...
Он выдернул полдюжины цветов из букета, все разные.
Телефон возле одного из сидений зазвонил. Подмигнув, он подошёл к креслу, держа цветы в одной руке, и поднял трубку.
— Спасибо, Марша. Только воды. Да, мы заняли свои места. Да, мы будем рады, если вы её принесёте.
Я опустилась в кресло рядом с ним.
— О, Боже. Бьюсь об заклад, она знает.
С невозмутимым видом он потянулся за двумя одинокими цветами, лежащими на другом кресле, и передал их мне.
— Думаю, эти означают наш первый поцелуй и твоё вступление.
Я кивнула.
Затем он передал мне ещё одну красную розу.
— Первый раз, когда ты кончила.
Я глянула на оставшиеся пять цветов.
Пять?
Я точно не уверена. В какой-то момент они слились в один, такой интенсивный, что я едва могла с этим справиться.
Избегая темы подсчета, я спросила: — Почему все цветы разные?
Дункан передал мне остальные, позволяя держать букет, который мы сделали.
— Потому что каждый раз был уникальным, как и эти цветы. Как и ты. — Он кивнул в сторону огромной вазы. — И сегодня только четверг. Не могу дождаться, чтобы разделить с тобой больше цветов.
Я наклонилась и поцеловала его в щёку.
— Ты определённо делаешь успехи на любовном фронте.
— Ох, красавица, мы только начали.
Мои внутренности скрутило в предвкушении, и я почувствовала сладкую боль, которая сопровождала весь процесс зарабатывания цветов в моей руке. Я не сомневалась, что, если Дункан Уиллис заработает все цветы в вазе, забыть эти выходные будет не только эмоционально сложно, но, что более верно, физически невозможно.
Глава 11
Кто знал, что частные самолёты приземляются в Индианаполисе? Я - нет. Я вообще о них не думала, пока не оказалась на борту одного, выруливающего по отдельной взлётно-посадочной полосе, о существовании которой я даже не подозревала.
Дункан поднял трубку телефона, встроенного в подлокотник, и посмотрел на меня. От того, как он подмигнул и ухмыльнулся, мои внутренности превратились в желе, а живот сжался.
— Всё улажено, — сказал он. — Нас подберут на полосе и доставят к нашей машине.
— Как ты всё это организовал? Я сказала об этом только... мы только... наша сделка...
— Возможность, за которую я ухватился, — поправил он, сжав мою руку.
Всё, что он говорил и делал, размывало в моей голове границу между реальностью и вымыслом — действительностью и фантазией. Было бы так легко окунуться в эту историю, поверить, что всё по-настоящему. Я знала, что ради моей семьи и моей гордости нам нужно сделать всё как можно более реалистичным, но я беспокоилась о своём сердце. Выходные только начались, и меня ужасало, что оно разобьётся на части, как только всё закончится.
Я отвернулась от пристального взгляда сияющих зелёных глаз и сосредоточилась на салоне, пока самолёт выруливал к нужному месту на полосе. Сейчас все цветы стояли в безопасной вазе, даже те, что до этого Дункан подарил мне.
— Кимбра?
— Хммм? — пробормотала я, потерявшись в воспоминаниях о цветах.
Лёгкое прикосновение к подбородку заставило меня встретиться с его изумрудным взглядом.
— Не волнуйся. Мы справимся.
Я кивнула и проглотила возникший в горле ком.
Пожалуйста, не причиняй мне боль. Я хотела произнести это вслух, но не смогла. Я уже слишком сильно на него надавила. И он был хорошим, слишком хорошим. Совершенно точно лучшим. Я пыталась не думать об этом, о самолёте, клубе десятитысячников, а теперь ещё и машине.
— Машина, — произнесла я. — Как ты всё устроил? Всё в округе забронировано на эти выходные. Инди 500 — грандиознейшее мероприятие. Вроде как в Индианаполис прибывает четверть миллиона человек. Я была на гонках с отцом и братом. Это было давно, но я знаю, что трек гигантский. Это одно из самых масштабных спортивных событий в мире.
— Хотел бы я присвоить себе все лавры, но это всё Джордж.
— А, ясно.
Почему это меня беспокоит? Не должно. Я знаю, что Джордж не скажет ни слова. Его работа слишком важна, и кроме того, он назвал меня пугающей. Но узнать об этом — как будто ещё раз услышать от Дункана, что всё это лишь фантазия. Если бы я на самом деле была его девушкой, принимал бы он более активное участие?
И тут сожаление, которое пыталось ко мне подкрасться, разлетелось вдребезги, когда я подавила смешок.
Активное участие.
Не уверена, смогу ли я справиться с более активным участием. Если Дункан станет хоть немного активнее, чем за этот перелёт, мне придётся сочинить для своего отца какую-нибудь историю, чтобы объяснить, почему я едва хожу. А ещё там будут бабушка и мама, которые увидят все мои хитрости насквозь и захотят подробностей.
Без сомнения более активное участие — не очень хорошая идея.
Шаг за шагом, напомнила я себе, когда голос Дункана вернул меня к причине нашего побега на выходные.
— Почему твоя двоюродная сестра запланировала свадьбу на выходные, в которые проходит гонка?
Его вопрос резко оборвал мой приступ нервного смеха.
— Потому что она — романтик, — саркастично заметила я. — Потому что она — совершенство, и никто ни за что не посмеет жаловаться, и потому что это годовщина их с Куртом знакомства. Это произошло на барбекю, которое устраивал кто-то из их церкви.
Он склонил голову на бок.
— Может, в качестве свадебного подарка я мог бы предложить им полёт на этом самолёте?
— Что? Зачем тебе это делать?
— Потому что ты продолжаешь говорить мне, какое она совершенство. — Его сексуальные губы изогнулись в многозначительной ухмылке. — Я позволю им воспользоваться самолётом, чтобы доказать тебе раз и навсегда, что ты сексуальнее и интереснее своей двоюродной сестры.
— Ты с ней даже не знаком. Кроме того, каким образом самолёт...
— Потому что, — прервал он, его голос прогремел низко и глубоко, — даже не встречая ее, могу поклясться, что она не заработает сертификат клуба десятитысячников, не говоря уже о пожизненном членстве, даже путешествуя со своим новым мужем.
Я улыбнулась мысли о Скарлетт и Курте на борту этого самолёта. Возможно, Дункан прав. Нагнуться над диваном на высоте в милю, несомненно, далеко за пределами образа мыслей моей двоюродной сестры. Ванильно, в мессионерской позе — как пристойной женщине подобает удовлетворять нужды мужа — это, возможно, больше в её стиле.
Я покачала головой и попыталась притушить картинки, которые всплыли в моём воображении. Я не хочу думать о них с Куртом вместе; однако, после того, как они так долго ждали, рискну предположить, что субботней ночью будет, скорее, быстрый перепих, чем умопомрачительный мини-марафон, который мы только что устроили.
Пятнадцать минут спустя мы направлялись на запад, в сторону заходящего солнца и дома моего детства. Тёплый послеобеденный ветер трепал мои волосы, высвобождая длинные пряди из конского хвоста, сделанного на скорую руку, и заставляя их развеваться вокруг лица и закрытых солнечными очками глаз. Машина, которую забронировал Джордж, была не абы какой: это был новый чёрный «Лексус» с откидным верхом. Человек, который привёз машину, откинул его, что просто идеально подходило для езды по сельской местности. И теперь сапфировое голубое небо служило нам крышей, пока мы мчались навстречу заходящему солнцу.
— Мой брат с ума сойдёт, когда увидит эту машину, — сообщила я, пока по обе стороны шоссе проносились засеянные поля кукурузы и сои, маленькие ростки пробивались из чёрной плодородной земли.
Дункан поджал губы. Даже в солнечных очках было очевидно, что он забавляется.
— Рад, что тебе нравится. Я не сказал Джорджу, какую машину арендовать, и это, кажется немного чересчур. Я не хочу, чтобы твоя семья подумала, будто я... — он не закончил.
— Подумала, будто ты - что?
— Пытаюсь пустить пыль в глаза или что-то вроде того.
— Почему тебя заботит, что подумает моя семья? — вопрос вылетел у меня прежде, чем я успела себя остановить.
Дункан потянулся к моей обтянутой джинсами коленке.
— Меня заботит, что подумаешь ты. А семья — часть тебя. И если тебя заботит, что думаю я, то эти узкие джинсы адски сексуальны, но мне нравилось, что с юбкой доступ был легче.
Я покачала головой, когда его слова заставили мои внутренности сделать кувырок.
— Не волнуйся о моей семье. Они любят меня и хотят, чтобы я была счастлива. Просто они не понимают, почему я не делаю этого здесь, в Индиане, с мужем, двумя с половиной детьми и собакой.
Дункан в замешательстве нахмурил лоб.
— Никогда не понимал, как кто-нибудь может иметь половину ребенка. Типа один в духовке?
— В духовке? — я рассмеялась. — Не могу поверить, что ты это сказал.
— Почему? Допускаю, что когда-нибудь я и решу, что дети — это прекрасно. Я был слегка занят, строя "Бьюкинен и Уиллис", чтобы уделить время таким мыслям.
— У мистера Бьюкинена есть дети.
— Майк. Его зовут Майк.
Я знаю, как его зовут. Майкл Бьюкинен. Его имя на всех бумагах. Его офис на другом этаже, но он часто бывает на собраниях. Он более сдержанный, чем Дункан, но всегда любезный и справедливый.
— ...и они с Келли вместе с самого колледжа. Нам стоит сходить с ними поужинать. Тебе понравится Кел...
Я отвернулась в сторону дороги и стала наблюдать за засеянными полями, пытаясь не обращать внимания на то, что он говорит, рассказывая о Келли Бьюкинен и её детях. Вместо этого я сосредоточилась на шуме ветра, поскольку его слова пересекали черту. Они брали то, что бы там ни было между нами, и переносили это в Нью-Йорк. Мы оба знали, что этого не произойдёт.
— Ты так не думаешь? — спросил он.
Хотя я не была уверена, о чём он говорил, но кивнула и попыталась улыбнуться.
Притворяемся.
Меньше чем через час после приземления Дункан повернул «Лексус» с просёлочной дороги на подъездную дорожку, ведущую к дому моих родителей. По обе стороны гравийной дорожки возвышались грушевые деревья с ярко-зелёной весенней листвой и остатками белых цветов. За деревьями, выстроившимися вдоль дорожки, на многие акры простирались поля.
Мой отец обрабатывал эту землю, когда я ещё была маленькой, а теперь ему помогает Кевин. Вместе они осваивают всё большую и большую площадь. Время мелких фермеров, работающих самостоятельно, практически прошло, но с большим количеством земли и большей площадью посевов, это всё ещё возможно. Они даже сдали участок для вышки сотовой связи. Это хорошие деньги, и, что более важно, теперь мой телефон на самом деле здесь работает.
Крошащийся гравий поднимал пыль, пока мы прокладывали путь к дому.
Строение не изменилось с тех пор, как на этой ферме жили родители моего отца. Белая деревянная обшивка, два этажа, огибающая дом терраса и комнаты, наполненные смехом. Моё беспокойство по поводу нашего с Дунканом появления исчезло перед лицом предвкушения встречи с семьёй. Хотя я и правда их избегала, но не могла не любить.
Не успела машина полностью остановиться, как сетчатая дверь распахнулась, и на крыльцо вылетели мама с бабушкой.
— Кимберли Энн! — хором закричали они.
Я наклонилась к Дункану.
— А, моя семья немного шумная.
Его улыбка стала шире, когда он перевел взгляд с меня на них, а потом обратно и произнёс одними губами: "Кимберли Энн?"
Я повернулась к маме и бабушке. По блеску в глазах бабушки, когда она уставилась на Дункана и машину, стало очевидно, что она их одобряет.
— Подумать только, Кимберли Энн, — сказала она, подойдя к пассажирской двери машины. — Теперь я понимаю, почему ты держала этого мужчину в секрете. Ты боялась, что если он познакомится с бабулей Хелен, то решит, что женщины — как хорошее вино — с годами становятся только лучше.
Я наклонила голову к бабушке и потянулась к её руке через дверь.
— Дункан, это моя бабуля Хелен.
— Очень рад познакомиться, мадам.
— Меня зовут Хелен, — сказала она, подмигнув.
Как только мы с Дунканом вылезли из машины, то тут же оба очутились в объятьях.
Мама отодвинула Дункана на расстояние вытянутой руки и осмотрела его сверху донизу.
— Ну и ну, нам нужно узнать о тебе всё. — Она глянула на меня краем глаза. — Моя мать права. Кимберли совсем ничего не рассказывала. Мы готовим ужин. Надеюсь, ты любишь стейки. Если нет, у нас есть курица. — Она запнулась. — Скажи, что ты не один из этих вегетарианцев.
— Нет, мадам, совсем нет. Стейк звучит замечательно.
— Меня зовут Джуди. Нет здесь никаких мадам.
Она подхватила его под локоть и направилась к крыльцу.
Бабушка осталась со мной. Как только мама с Дунканом отошли на несколько метров, она откинула голову и сделала вид, что обмахивается.
— Боже мой, девочка. Ты отхватила такого симпатяжку. — Она наклонилась ещё ближе и попыталась прошептать, — Твоя мать сказала, что у него свой самолёт. Это так?
Я покачала головой.
— Это корпоративный самолёт, он принадлежит компании, в которой мы работаем.
— Но вы были одни?
Мои щёки яростно боролись с желанием покраснеть.
— Там были другие люди, например пилот и бортпроводница.
Её шёпот стал ещё громче, и я была благодарна, что Дункан с мамой отошли ещё дальше.
— Ох, деточка, скажи, что ты сделала эти высотномильные штучки. Я всегда хотела, но твоего деда беспокоили туалеты на борту. Они такие маленькие, и иногда, если мы прибегали к необычным позам, у него ноги сводило судорогой...
Я позволила ей продолжать, пока мы шли в дом, надеясь, что она забудет свой вопрос, и не будет ждать ответа.
Глава 12
Я попал в альтернативную реальность, и в ней воплотились все мои фантазии, о которых я даже и не догадывался.
Какой генеральный директор компании стоимостью больше миллиарда долларов не мечтает о том, чтобы наслаждаться фермой в такой глухомани? Кто не представляет, как просыпается в маленькой спальне в кровати с балдахином, солнечные лучи пробиваются через розовые занавески, а за окном щебечут птицы? Какой владелец пентхауса площадью 650 квадратных метров с убийственным видом из окна на Эмпайр-стейт-билдинг не наслаждается уютом построенного сто лет назад фермерского дома площадью 300 квадратных метров с огибающей дом террасой, скрипучими полами и видом на кукурузные поля?
Сидя с чашечкой дымящегося чёрного кофе, я прислушивался, как Кимбра и её брат, Кевин, препирались друг с другом, пока помогали своей маме на огромной кухне, совмещённой со столовой. Тёплый весенний воздух наполнили звуки шкворчания сковороды, а аромат кофе, яиц и бекона напомнил мне о лучших обедах в Нью-Йорке.
Хотя отец Кимбры, Оскар, что-то рассказывал, я не мог сосредоточиться ни на чём, кроме Кимбры — Кимберли Энн. Именно так здесь все её звали.
— Из-за тебя я лишился десяти баксов, — сказал Кевин, не очень-то успешно пытаясь говорить шёпотом.
— Из-за меня? — спросила Кимбра. — А что я сделала?
Кевин кивнул головой в мою сторону.
— Ты привезла с собой настоящего парня. Я ставил на то, что ты его выдумала.
Кимбра потянулась и стукнула его по плечу.
Он поднял руки, сдаваясь.
— Нет. Послушай. Я был уверен, что это хорошая ставка. Когда мама сказала, что твоего парня зовут не Тимоти, а Дункан, и ты не хочешь, чтобы он был на свадьбе, мы со Сьюзан решили, что он не настоящий. Я поспорил с Джимми на десять баксов, что этот выдуманный парень Дункан носа не покажет. До прошлой ночи мы со Сьюзан были убеждены в том, что ты найдёшь какую-то причину, по которой в последнюю минуту он не сможет присутствовать. Ну, знаешь, например, ты могла придумать какой-нибудь несчастный случай или ещё что.
Её брат был так же хорош в разговоре шёпотом, как и в том, как быть милым со своей сестрой.
— Заткнись! — прошипела в ответ Кимбра. — Конечно, он настоящий.
Кевин со смехом откинул голову.
— Настоящий, точняк. Прошлой ночью я думал, что твоя старая кровать развалится.
Кимбра стрельнула в меня глазами. И хотя я опустил взгляд на кофе и молился, чтобы её отец не слушал их разговор, её сияющее лицо заставило мой член дёрнуться от воспоминаний о прошлой ночи.
— Дункан?
Я тряхнул головой, избавляясь от воспоминаний о прошлой ночи и сосредотачиваясь на Джуди, маме Кимбры.
— Да?
— Сколько тебе яиц? — спросила она, ставя на стол одно блюдо с тостами и другое с горкой бекона.
— Два. Но на самом деле, я могу помочь.
— Чепуха, позволь Кимберли Энн позаботиться о своём мужчине.
Моя улыбка стала шире, когда я краем глаза поймал фигуру Кимбры. "Моём мужчине", — беззвучно произнесла она одними губами и покачала головой.
Сейчас она была одета в короткие шорты и выцветшую майку, а её густые каштановые волосы собраны на затылке в неряшливый конский хвост. Мой нос дёрнулся от воспоминаний о том, как её волосы всю ночь щекотали мне лицо, пока я её обнимал. Она не нанесла макияж и не обулась. Она выглядела ещё чертовски красивее, чем в том золотом платье.
— Так ты — начальник Кимберли Энн? — спросил Оскар, отец Кимбры.
Я глубоко вздохнул.
— Формально — нет. Кимбра работает в отделе кадров. Она отвечает перед начальником отдела, а не передо мной.
— Но ты владеешь компанией?
Я пожал плечами.
— Только её частью.
Оскар наклонился ближе.
— Сынок, каковы твои намерения?
— Папа! — закричала Кимбра, приблизившись к нам с двумя тарелками, в каждой из которых было по два яйца. — Держи, пап, ешь яйца и прекрати устраивать Дункану допрос с пристрастием.
Она поставила перед ним тарелку и поцеловала в макушку, после чего поставила вторую тарелку передо мной.
— Я просто думаю, что он должен кое-что объяснить.
Кевин принёс их со Сьюзан тарелки и уселся рядом с женой, которая вела себя довольно тихо. Она продолжала посматривать в мою сторону, но я решил, что она просто мало говорит. Может, в этой компашке ей просто не выпадает шанса.
Подошла Джуди, неся в руках ещё две тарелки, одну для Кимбры и одну для себя, и поставила их на стол.
— Оскар, оставь бедного мальчика в покое. Ты же не хочешь заставлять его нервничать. Ты же знаешь, что случается, когда ты нервничаешь. Вспомни, что сказал доктор.
— Мама! — хором сказали Кимбра и Кевин.
— Прекратите, — ответила Джуди. — Мы все здесь взрослые. У нас с вашим отцом очень активная сексуальная жизнь. Уролог сказал, что всё в норме, учитывая его возраст.
Я чуть не подавился яйцами, но решил, что изучение узора на тарелках Джуди важнее, чем вся эта чушь собачья про зрительный контакт, которую нам преподавали в бизнес-школе.
— Мама! Прекрати! — взмолилась Кимбра, а Кевин закашлялся.
Я начал беспокоиться, что мне придётся применить приём Хеймлиха.
— Кевин, ты в порядке? — Джуди повернулась к Кимбре. — Дорогая, всё хорошо. Если Дункан много нервничает, просто напомни ему, что игрушки — это всегда хороший вариант.
Вдоль обода тарелки шли маленькие затейливые голубые цветочки. Внезапно меня заинтересовало, сколько их тут. Я бы мог их сосчитать. Один, два, три...
— Мам, в самом деле, — наконец сказал Кевин, впервые вставая на сторону сестры.
— Вам с Сьюзан они тоже не повредят...
— Игрушки? О каких игрушках ты говоришь?
Мы все повернулись к бабушке Хелен, которая с важным видом вплыла в кухню. Она была одета в джинсы, яркую майку с надписью: "Работаю за кофе" и высокие розовые парусиновые кроссовки. Для женщины в свои далеко за семьдесят она выглядела на удивление бодрой и модной.
— Джуди, — сказала Хелен, наливая себе чашечку кофе, — пожалуйста, скажи, что мы не говорим снова о твоих анальных пробках.
Воздух наполнили стоны и покашливания, а Кимбра прикоснулась к моей ноге и прошептала: — Мне жаль.
— Ещё нет, но я как раз собиралась их посоветовать. Они мне на самом деле нравятся. — Джуди развернулась к собравшимся за столом. — Я нашла их на Амазоне. Со срочной доставкой они были здесь на следующий день. А! Знаю! — воскликнула Джуди, подскочив от волнения. — Мы можем заказать ещё одну, и она будет здесь завтра. Они сейчас доставляют и по выходным. Знаете, совсем скоро они обзаведутся этими маленькими дронами, которые будут доставлять заказы прямо к двери. Кимберли, как ты думаешь, это поможет вам с Дунканом?
Кимбра не успела ответить, поскольку заговорила Хелен.
— Джуди, не каждому понравится пробка в заднице. Я, например, больше по вибраторам.
Я бросил вилку и закрыл глаза. Я сбился со счёта маленьких голубых цветочков. Я не хотел усугублять ситуацию, но мои плечи затряслись, а слёзы наполнили глаза, я безудержно смеялся.
— Бабуля! — хором взмолились Кимбра и Кевин.
— Что? — спросила Хелен. — На Амазоне они тоже есть, всех форм и размеров. Даже разных миленьких цветов. Знаешь, когда твой дед был жив...
Кимбра встала и потянулась к моей руке, по моим щекам от смеха стекали слёзы.
— Народ, прошу нас извинить. Я обещала Дункану, что покажу ему ферму.
— Только не сарай! — прокричал Оскар, пока она тянула меня из кухни. — Ты меня слышала? Это мой сарай. Мужчине нужно пространство. Я не хочу думать, что моя дочь...
— Кимберли Энн, — позвала Джуди. — Ты не дала ему доесть яйца. Мужчине нужна сила. Ты можешь ждать, что он сможет...
Слегка кивнув, я дотянулся до бекона и тоста. Хотя слова выходили с трудом, я приложил все усилия, чтобы помочь Кимбре и, что для меня совсем нехарактерно, прервал её маму.
— Спасибо за завтрак. Я слышал, что на ферме очень красиво, и не могу дождаться, чтобы всё увидеть.
— Только не в сарае, — повторил Оскар.
— Не в сарае, — бросила Кимбра через плечо, обувая шлёпки, и потащила меня через переднюю дверь.
Когда мы начали спускаться по ступенями, за нами громко хлопнула сетчатая дверь.
Посмотрев на длинную подъездную дорожку и поля, мы ступили в лёгкий туман, стелющийся прямо над землёй. Было видно, как трава под ним стала мокрой от росы. Над туманом светило солнце. Я глубоко вдохнул. Воздух был чистым и свежим. Можно было практически ощутить на языке вкус чистоты.
Сейчас, избавившись от посторонних ушей, я дал волю смеху.
Я смеялся так громко, что у меня заболела грудь. Я люблю своих родителей, но представить не могу, чтобы у них состоялась похожая беседа. Не то, что бы я хотел представлять моих маму и папу с секс-игрушками— или что они вообще про них знают — но в самом деле.
Кимбра не произнесла ни слова, пока тянула меня за руку, мы протащились по лестнице, затем по мокрой траве, мимо стены сарая к ряду деревьев.
— Куда мы идём? — наконец спросил я, когда перестал смеяться и смог сформулировать слова.
— Подальше. Куда угодно, только подальше отсюда. Может, если мы доберёмся до деревьев, будет достаточно темно, чтобы мне не пришлось смотреть тебе в глаза.
Мы проделали половину пути по тропинке, которая сейчас вела нас в обход сарая. Я дёрнул Кимбру, чтобы она остановилась, и потянулся к её подбородку. Заставив её посмотреть на меня, я приложил все усилия, чтобы говорить строго.
— Почему ты не хочешь смотреть мне в глаза?
— Ты серьёзно? — она покачала головой и спросила опять, — Ты серьёзно?
Я поцеловал её в кончик носа.
— Ты великолепна. Твоя семья — забавная. Тебе нечего стесняться.
— Ты вообще был там сейчас? Ты слышал, как только что моя бабушка рассуждала о вибраторах?
Я кивнул.
— А твоя мама рассуждала об анальных пробках.
Кимбра поморщила нос.
— Ах, если я и думала, что когда-нибудь смогла бы... но теперь нет. Просто нет!
Я снова рассмеялся.
— Ну, не принимай поспешных решений. С премиум-аккаунтом на Амазоне...
Она игриво стукнула меня по плечу.
— Даже не думай.
— Не могу дождаться, чтобы познакомиться с остальными твоими родственниками. Джонсы намного увлекательнее, чем когда-либо были Уиллисы.
Она подвела меня к поваленному дереву, и мы уселись на шершавую кору. Спортивные шорты не больно-то мешали древесине колоть мою задницу.
— Не все, — начала объяснять Кимбра. — Я рассказывала, что моя двоюродная сестра Скарлетт — совершенство. Скажем так, родня с её стороны не скажет "блять", даже если от этого будут зависеть их жизни. Один раз Кевин затащил их поиграть в "Карты против человечества", и только так он смог услышать, как наша тётя ругается.
— Значит, мы не будем обсуждать секс-игрушки на свадебном приёме? Потому что у меня на телефоне есть приложение от Амазона с премиум-аккаунтом...
— Нет! Есть правила. Мама ведёт себя достаточно прилично, пока не переберёт вина. Папа, ну, он обычно в этом не участвует. Это всё бабуля. Если кто-нибудь затевает обсуждение чего-нибудь неподобающего, чего угодно, что не стоит говорить в окружении той части родни, мы прочищаем горло. Если это не срабатывает, мы начинаем покашливать. В общем, делаем что-то, чтобы заглушить то, что бы любая из них ни говорила.
Я потянулся и провёл пальцами по колену Кимбры к краю коротких шорт.
— Неподобающего. Помню, не так давно кое-кто говорил мне, что я веду себя неподобающе.
— Да, мистер Уиллис, так и ведёте.
Я подвёл пальцы к промежности шорт.
— Я всего лишь спрашивал, кончила ли ты. А ты так и не ответила.
— В тот день нет, — ответила она с улыбкой, одновременно останавливая путешествие моей руки. — Но благодаря моему парню, которого больше нельзя назвать хреновым, последние двадцать четыре часа были выше всяких похвал.
Я поиграл бровями и поднял руку, которая меня остановила.
— Выше всяких похвал? — Я поцеловал костяшки её пальцев. — Рад слышать, что исправляюсь. Хотелось бы добавить больше данных для твоего анализа.
— Это так великодушно с твоей стороны.
Я покачал головой.
— Я не так уж альтруистичен, как ты думаешь.
Кимбра хихикнула.
— Это были слова хренового парня, разве нет?
— Есть такое.
— Как часто вас, мистер Уиллис, называли хреновым парнем?
— В лицо? — спросил я.
Глава 13
— Если брать в расчёт последние двадцать четыре часа, сомневаюсь, что тебя так называли даже за глаза, — ответила я.
Хотя его улыбка не давала мне отвлекаться, я не могла остановить осознание того, что эти двадцать четыре часа практически истекли, и наши выходные таят на глазах.
— Хочешь знать настоящую причину того, почему я хочу, чтобы эти милые маленькие шортики исчезли? — спросил Дункан.
Я поёрзала на бревне, когда его слова в сочетании с блеском в глазах согрели мою кожу.
— Не уверена.
Дункан поднял мою руку, которую всё ещё держал, к своим губам, и поцеловал кончик каждого пальца, посылая дрожь от каждой точки соприкосновения к моему лону. Мои веки затрепетали, а бёдра сжались, когда я попыталась сосредоточиться.
Но стоило ему втянуть мизинец в рот, как мои губы приоткрылись, и я охнула. Клянусь, я могла почувствовать, как эти ощущения прострелили прямо до клитора.
Когда я открыла глаза, улыбка Дункана стала шире.
— Вот почему.
— Что?
— Звуки, которые ты издаёшь, действуют на меня, как Виагра.
Я не успела остановить свой взгляд, и он опустился к его шортам. Сквозь нейлон проступали очертания очевидно твёрдого члена.
— Дункан. — Я кивнула в сторону дома в отдалении. Если бы на улице стоял конец лета, и кукуруза почти полностью созрела, нас совершенно не было бы видно. Но поскольку шёл конец мая, мы были как на ладони. — Нас могут увидеть.
Он посмотрел на дом.
— У тебя паранойя. Он слишком далеко.
— Посмотри на окна второго этажа. Комната моей бабушки в дальнем конце. За ней не заржавеет прямо сейчас стоять у окна с биноклем.
Его грудь затряслась от смеха.
— Она — это что-то. Знаешь, мы можем дать ей повод расчехлить вибратор.
Я забрала у него свою руку и встала.
— Фу! Остановись. Я только забыла тот отвратительный разговор, а ты опять про него вспомнил.
Дункан встал, повернулся спиной к дому и привёл себя в порядок.
Настала моя очередь смеяться.
— Проблемы?
Дункан потянулся к моей руке, и мы возобновили прогулку по тропинке. Лёгкий ветерок шелестел в кронах деревьев, ярких, сочных и зелёных, как весна. Пройдя ещё немного, мы остановились.
— Слушай.
Я так и сделала, но всё, что я слышала — это ветер и шелест листвы, ну может ещё редкий лесной житель, белка или бурундук, шуршал в кустах ближайшей рощи.
— Что ты слышишь?
— Ничего, — он посмотрел сначала направо, затем налево. — Думаю, я понял, почему Кевин не хочет оставлять это место. Здесь так спокойно.
— Так и есть. А также здесь может быть скучно.
Он снова начал смеяться.
— Рискую снова тебя расстроить, но не думаю, что можно скучать, когда поблизости твоя бабушка.
Когда я не ответила, он дёрнул меня за руку.
— Пойдём покажешь.
— Покажу? Что покажу?
— Ты сказала, что покажешь мне ферму. Я хочу её посмотреть. Каково это было — расти здесь? Чем вы с Кевином занимались, когда были детьми?
Кивнув в сторону деревьев, я начала рассказывать: — Там озеро, скорее даже пруд, за этими деревьями. Летом мы часами в нём плавали, — на меня нахлынули воспоминания. — Мы даже привязали тарзанку. Можно качаться над водой, а потом отпустить руки и нырнуть глубоко-глубоко.
— Какая там глубина?
Я пожала плечами.
— Понятия не имею. Отпустишь руки — и просто падаешь в воду.
— И даже дна не видно?
— Нет, — хихикнув, ответила я. — Это же не бассейн.
— Покажешь?
Я подняла взгляд на его лицо и всмотрелась в его черты.
— Зачем?
— Потому что у меня не было ничего такого, когда я рос, и мне хочется посмотреть. Я хочу узнать о тебе больше.
Я обернулась к дому и взвесила варианты: приятная прогулка с Дунканом по роще и закоулкам памяти, или возвращение в дом к семье. Я глубоко вздохнула.
— Ладно, пошли.
Он снова потянулся к моей руке, и я повела его в рощу. Посмотрев под ноги, я вспомнила, что мы оба в шлёпках.
— Берегись колючек, — предупредила я.
— Колючек? Каких колючек?
Я указала на небольшое зелёное растение. У него были острые листья, а его маленькие колючие семена могли очень крепко вцепиться.
— Посмотри на это маленькое растение. Летом эти шарики становятся гораздо опаснее, когда высыхают.
Дункан кивнул и пошёл дальше, старательно держась подальше от колючей угрозы и осматривая землю так тщательно, будто я сказала ему, что тут мины, а не сорняки.
Через кроны деревьев до земли лучами доходило солнце. Когда мы приблизились к озеру, то прошли через полосу яркого света, только чтобы вновь войти под тускло освещённую сень листвы. Внезапно деревья закончились, и ровный луг, освещённый солнечным светом, остался единственным, что отделяло нас от озера. Утренний туман уже практически полностью рассеялся, выжженный солнцем, и небо окрасилось в изумительный оттенок голубого.
Рука об руку мы дошли до кромки воды.
Я указала на гигантское дерево на берегу.
— Вот здесь мы вешали тарзанку.
— Что с ней случилось?
— Может, сгнила.
— Очень плохо. Я собирался подбить тебя сделать это снова.
— Подбить меня? — спросила я. — Да вода около десяти градусов.
Глаза Дункана округлились.
— Ну, вот и накрылась мысль о купании.
— Боишься холодной воды?
— Нет. Я имел в виду кое-что другое... ну, ты же знаешь, что происходит в холодной воде?
Я рассмеялась.
— Думаю, даже немного сморщенный, ты всё ещё будешь впечатляющим.
— Впечатляющий, — сказал он, поиграв бровями. — Это намного лучше, чем то, как меня называли раньше.
Мы оба скинули шлёпки и по щиколотку зашли в холодную воду. Дно было мягким, и наши ноги зарылись в илистый песок.
Выражение лица Дункана было бесценным, когда мы сделали шаг, а потом другой на мелководье.
— Ну как? — спросила я.
— Думаю, твоя семья могла бы построить тебе бассейн.
— Ох, но так гораздо веселее.
Наше внимание привлекло движение в воде.
— Это рыба?
Я кивнула и расхохоталась.
— Ты такой городской мальчик.
Своим замечанием я заработала брызги, от которых моя майка и шорты покрылись пятнами холодной воды.
Чуть позже, когда мы сидели на берегу, Дункан поднялся. Не успела я спросить, куда это он идёт, как он нагнулся. Когда он развернулся обратно ко мне, в руках у него было полдюжины или около того ярких жёлтых маргариток. Эти цветы в изобилии росли на лугу, формируя золотые озёра в море высокой зелёной травы.
— Это тебе, — сказал он и передал их мне, поцеловав при этом в щёку.
Я потянулась за цветами.
— Так много?
— Так много всего произошло впервые. Моя первая прогулка с тобой в лесу, мой первый визит на озеро твоего детства, — он рассмеялся. — Первая бешеная пресноводная рыба, которую я увидел.
— Бешеная?
Он кивнул.
— Разве ты не видела? Она выскочила прямо из воды. Нам повезло, что мы унесли ноги. Бывал я на глубоководных судах, которые спасовали бы перед такой опасной рыбой.
Покачав головой, я покрутила стебли цветов между пальцев и напомнила себе, что мы всего лишь притворяемся.
— Спасибо, что спас меня от бешеной рыбы. А, и за цветы.
— Нет... Спасибо тебе, что показала мне это место. Мне нравится узнавать тебя.
Я легла на траву и стала смотреть на небо. Внезапно обзор мне заблокировали склонившиеся надо мной широкие плечи и сексуальная улыбка.
— Ты не должен это делать, — сказала я. — Все эти милые вещи.
— Ты права. Не должен. — Дункан потянулся к моему подбородку и приблизился к губам. Когда мы практически соприкоснулись носами, он продолжил,
— И вот этого я тоже делать не должен... но хочу. — И соединил наши губы.
Его поцелуй был медленным и нежным. Одними легкими, как пёрышко прикосновениями он оттолкнул грусть нашего притворного спектакля и вернул меня в фантазию. Я захныкала, поднимаясь, прижимаясь, желая большего, нуждаясь в ощущении его кожи рядом с моей. Жар возрос, когда он усилил давление. У него был вкус кофе с намёком на бекон. А когда его язык закружил в поисках входа, я решила перестать беспокоиться о том, что будет, когда мы вернёмся в Нью-Йорк, и наслаждаться тем, что само шло ко мне в руки.
Мои пальцы запутались в его густых тёмных волосах, когда я притянула его ближе.
Он сел и огляделся.
— Бинокль твоей бабушки добьёт до сюда?
— Нет, — хихикнула я, — но раз уж ты знал, что это произойдёт, стоило захватить ту коробку, которую мы купили в магазине и оставили в моей комнате.
Я наблюдала, как он, раздумывая, сжал губы, и взгляд его изумрудных глаз медленно прошёлся по мне от макушки до пяток. Будто луч лазера его взгляд воспламенял мою кожу. Становилось всё горячее, тепло солнечных лучей за миллисекунды переросло в жар раскалённых докрасна углей. Наконец, он произнёс, — Тогда дай мне на тебя посмотреть.
— Ты и так меня видишь. Я прямо здесь.
— Кимбра.
То, как он произнёс моё имя — перекатив его на языке, низким командным голосом — заставило болезненно напрячься мои внутренности.
— Дункан?
Он потянулся к подолу моей майки и поднял его. Я не возражала; более того, я села и позволила ему избавиться от этой вещицы, а затем и от топа под ней.
— Чёртово совершенство, — оценил он и склонил голову к моей груди.
Я ахнула, когда он подразнил мой сосок, отправив разряды электричества прямо к моей киске.
Я оттолкнула его.
— Не так.
Его глаза вопросительно распахнулись.
— Не так, что мой верх слетел, а твой остался на месте. Раздевайтесь, мистер Уиллис.
Ехидная ухмылка расплылась на его лице.
— Блять. С сегодняшнего дня, каждый раз, когда ты будешь заходить в мой кабинет, эта фраза будет проигрываться в моей голове.
Его бицепсы напряглись, когда он потянулся за спину и стащил футболку через голову, показывая свою подтянутую грудь и живот.
Я провела пальцами вниз по его торсу к впадинам, которые подчёркивали V над краем шортов.
— Весьма недурно.
Его лазерное зрение вернулось, и моё тело отозвалось. Всего лишь от прикосновения мои соски сжались до твёрдых камешков, и Дункан с одобрением кивнул.
— Нет, красавица. Лучше, чем недурно. Чёртово совершенство.
Глава 14
Вернув одежду на место, и вытащив из волос травинки, мы направились обратно к дому. Казалось, будто нам обоим хотелось быть ближе, поэтому мы переплели пальцы и шагали через деревья в приятном молчании.
На берегу озера мы целовались словно два похотливых подростка, а не как двое взрослых, которые вчера трахались, как кролики. Наше желание преобразилось. Мы были вместе, соединялись так интимно, как только могут два человека, но сегодня нам хотелось большего.
Пока лёгкий бриз создавал рябь на воде, мы действовали нерешительно, осторожно исследуя друг друга и навёрстывая то, что пропустили в наших пятимесячных несуществующих ухаживаниях. Используя все органы чувств, мы целовались и облизывали друг друга, дразнили и удовлетворяли. Не было никаких запретов, пока мы прикасались друг к другу и просили большего. Единственным, чем мы так и не занялись, был, собственно, секс.
Хотя отсутствие презервативов послужило нам оправданием, на самом деле всё казалось куда глубже.
Было что-то чувственное в изучении друг друга, будь то мой, как оказалось, безумно чувствительный к щекотке живот или то, что тёплое дыхание Дункана за моим ухом заставляет всё моё тело покрываться мурашками.
Я также узнала несколько важных фактов о нём, которые явно не появятся в его личном деле в "Бьюкинен и Уиллис".
Дункан Уиллис также боится щекотки, но его секретное место - мягкая кожа позади коленей. А когда он возбуждён, его внушительного размера член указывает вверх. На левой руке у него небольшой шрам от собаки, которая укусила его в детстве. И, наконец, при солнечном свете золотые блики в его глазах становятся более заметными.
Мы лежали на солнышке и смотрели, как над головой плывут облака. Мы игриво спорили о фигурах, которые замечали. Там, где я видела собаку, он видел лошадь. Полагаю, то, что он сказал, правда: размер имеет значение.
Возможно, мы даже немного задремали, пока в траве неподалёку не зашуршал олень.
Если прошлая ночь в моей спальне оказалась самым эротичным опытом за всю мою жизнь, то это утро стало самым чувственным. Наш букет пополнялся новыми цветами. Они множились в геометрической прогрессии. И каждый отличался от других — был уникальным. Граница между реальностью и выдумкой размывалась. Совсем скоро наша ваза с цветами переполнится и разлетится вдребезги.
И снова на этой дороге к дому Дункан потянул меня за руку и остановился.
— Прежде чем мы вернёмся к твоей семье, хочу кое-что рассказать.
Я глубоко вдохнула, готовясь ко всему, что бы он ни собирался сказать. Возможно, всё слишком запуталось. Возможно, он хочет сегодня же вернуться в Нью-Йорк. Чёрт, у него же самолёт. Он может так и сделать. Возможно, он хочет прийти к моей семье с повинной и честно рассказать им, что всё это — лишь притворство.
Я встретила его взгляд в ожидании худшего.
— Что ты хочешь мне рассказать?
— Я знаю, что выходные только начались...
Я задержала дыхание, отказываясь лить слёзы.
— ...но это...
Я не могла больше выдерживать эту неизвестность.
— Если тебе нужно уехать, я пойму.
Его глаза распахнулись.
— Что? Уехать? Нет. — Он отпустил мою руку и потянулся к плечу. — Ты этого хочешь?
— Нет, но всё это так отличается от того, к чему ты привык. Ты не можешь этого отрицать.
Дункан кивнул.
— Так и есть. И я провожу время лучше, чем бывало за всю мою жизнь.
— Правда?
— Ага. И я хотел рассказать тебе...
— Кимберли Энн, Кимберли! — позвал с крыльца голос моей матери.
Дункан поцеловал меня в лоб.
— Я превосходно провожу время. Перестань волноваться.
Я кивнула возле его мягкой футболки, вспомнив каждую линию и выпуклость его накачанной груди, спрятанной под тканью.
Мама махнула рукой, повторив мои имя.
— Твоя двоюродная сестра звонила сотню раз. Где вы двое были? Насколько я могу судить...
Я подняла взгляд и ухмыльнулась.
— Надеюсь, ты насладился тишиной, потому что бьюсь об заклад, это была наша последняя возможность.
Дункан вновь сплёл наши пальцы.
— Вперёд, Кимберли Энн.
«Невеста» - было написано переливающимися буквами на атласной белой ленте Скарлетт. Хотя у неё и было уже бесчисленное количество подарков и даже девичник, Шейла, старшая сестра Скарлетт, решила, что эта ночь только для девочек. Ещё она решила, что лучшим местом для этого будет бар вниз по улице от того места, где парни устроили мальчишник Курта.
Так мы и оказались в центре Индианаполиса в невероятно популярном месте для тусовок. Здесь было очень людно, а музыка орала, как сумасшедшая. Пока Шейла мимоходом расправлялась с напитками, я рискнула предположить, что целью этой ночи было нечто большее, чем они сказали. Вероятнее всего, Шейла решила совместить слежку за своим мужем и вечеринку с невестой и двоюродными сестрами.
По правде говоря, я не хотела находиться здесь, в окружении тысяч фанатов гонок. А ещё я не хотела идти вниз по улице, чтобы проверить Джимми, мужа Шейлы. Я не хотела бы выяснять, только ли он смотрит на танцовщиц, а не трогает их.
Настоящей причиной того, почему я не хотела здесь находиться, было то, что я не хотела знать, что делает Дункан. Я продолжала говорить себе, что всё это — лишь притворство. Я знаю, что мы не настоящие парень с девушкой. Знаю, что, когда вернусь во вторник на работу, моя карета превратится в тыкву, и у меня останется только одна туфелька.
Паршивенькая аналогия, но это правда.
Эта сказка, эта фантазия, которую мы с ним создали, закончится. Ну и что, если он пьёт с моими братьями и лапает танцовщиц? До этих выходных, до того, как я попросила его приехать сюда со мной и быть моей парой, до того, как шантажировала его, он лапал какую-то офисную шлюху в женском туалете. Сомневаюсь, что у него достаточно силы воли или самообладания, чтобы отшить какую-нибудь хорошенькую стриптизершу, которая пожелает устроить ему приватный танец.
Тем не менее, если я этого не вижу, то могу притворяться.
— Ким-м-мберли, — прошептала Шейла, растягивая звуки своим с трудом ворочающимся языком. — Давай, ты и я, заглянем за соседнюю дверь и убедимся, что Курт хорошо себя ведёт, — её слова сливались в одно. Хотя Скарлетт, наша двоюродная сестра Джиллиан и я потягивали наш первый Лонг-Айленд Айс Ти за вечер, а Сьюзан пила колу, Шейла уже приступила к своему второму кувшинчику. Вот как они подавали напитки в этом клубе — в маленьких персональных кувшинчиках.
— Уверена, Курт в порядке, — отмахнулась я, хоть и знала, что она беспокоится не о Курте. Обнаружить её мужа Джимми в компрометирующей ситуации не стояло наверху моего списка дел.
— Ох, да ладно, — продолжила она, едва держа голову. — Ты же пробивная деловая женщина из большого города с красивым и богатым парнем. Уверена, если Курт делает что-то, чтобы насладиться своей последней холостяцкой ночью, ты сможешь всех построить и прекратить это безобразие. — Она согласно кивнула своим собственным рассуждениям и сделала ещё один большой глоток своего Лонг-Айленда. — Ты всегда была властной.
— Что? — переспросила я, более чем задетая этим заявлением. Это Шейла всегда строила всех своих двоюродных сестёр, говоря, что она старше и имеет на это право. Очевидно, когда дело близится к тридцатнику, это больше не является почетным знаком.
— Не слушай её, — прошептала Скарлетт. Она потянула меня прочь от барного стола, оставляя Шейлу шептаться с Джиллиан и Сьюзан. — Кимбра, спасибо, что приехала домой. Это много значит. — Она наклонила голову в сторону Шейлы. — У неё... ну... у них с Джимми в последнее время был сложный период.
А теперь у неё на глазах её идеальная сестра устраивает свою идеальную свадьбу... я этого не сказала. Хотя не удивлюсь, если вся эта суматоха усугубила проблемы Шейлы и Джимми.
Тем не менее, Скарлетт не виновата, что Шейла вышла замуж сразу после школы. И не её вина, что Шейла не смогла забеременеть второй раз. По словам моей мамы, исходя из того, что она слышала от тёти Лауры — мамы Шейлы и Скарлетт — сложности со второй беременностью стали камнем преткновения в их браке.
Их маленькой девочке пять, и она такая милая, каким только может быть ребёнок. Она будет цветочной девочкой на свадьбе Скарлетт. Но Джимми хочет мальчика.
— Бывает, — сказала я, осведомлённая о проблемах Джимми и Шейлы.
Скарлетт ласково потёрла моё плечо.
— Я так рада, что ты наконец-то нашла того, кто может с тобой совладать. И к тому же он такой красивый!
Знаю, она подразумевала, что это комплимент, но прозвучало не очень.
— Ты можешь…? — она быстро глянула на Шейлу, которая утирала щёки. — Ты можешь пройти вниз по улице? Мне не следует, и будет лучше, если это сделаешь ты.
— Прекрасно, — согласилась я, проглотив всё, что хотела высказать. Я заслужила какую-нибудь медаль за свою сдержанность. — Я схожу.
Мою голову заполнили мысли, разрывающиеся между состраданием и возмущением, когда я схватила сумочку, оставила свою родню и зашагала к выходу через лабиринт из столов и людей. Возможно, только возможно, совершенные жизни, которыми, как кажется со стороны, живёт здесь каждый, не такие, какими выглядят.
Возможно, я отчасти завидую тому, что вот-вот появится у Скарлетт. И возможно, Дункан прав, и по-своему мои родные мне завидуют.
Пока я прокладывала путь по центру города до нужного места, из-за дополнительного полумиллиона человек, которые прибыли в Индианаполис и окрестности на Инди 500, возникали мысли скорее не об Индиане, а о Таймс-сквер. Я в очередной раз подумала о том, как глупо было планировать свадьбу на эти выходные, но опять же, Скарлетт думала не о своих гостях, когда выбирала дату.
У меня в ушах звенело из-за изменения в громкости звука, пока я шла из нашего бара в клуб чуть дальше по улице. Хотя было и не так громко, особенно на тротуаре, музыка наполняла воздух.
Очередь из желающих попасть в элитный мужской клуб была по меньшей мере в полкилометра. Вместо того, чтобы встать в неё, я направилась прямо к огромному мускулистому мужчине, стоящему рядом со входом. Этот амбал осмотрел меня сверху донизу, пока я разъясняла мое положение.
— Сэр, не могли бы вы мне помочь? Жених моей двоюродной сестры внутри. Мы сами неподалёку... — я указала на бар, который только что покинула. — ...и она сходит с ума. Я пыталась дозвониться ему или своему парню, но не думаю, что они могут услышать свои телефоны. Пожалуйста, могу я забежать внутрь, только на минутку? Мне нужно рассказать ему о том, что случилось. В противном случае грандиозная чёртова свадьба, запланированная на завтра, может сорваться.
Высокий мужчина с тёмной кожей и тёмно-карими глазами ещё раз осмотрел меня сверху донизу. На мне был короткий сарафан и ковбойские сапоги. Едва ли этот наряд соответствовал тому, что носят женщины внутри.
— Пожалуйста? — снова попросила я, прикусив губу.
Прежде чем ответить, он нажал кнопку на чём-то похожем на рацию, закреплённом на его плече, и кому-то что-то пробормотал. Спустя мгновение он вновь посмотрел на меня и кивнул.
— Ладно, только быстро.
— Спасибо!
Он поднял верёвку, и я поспешила внутрь, проталкиваясь через людей. Клиентами в основном были мужчины, но не только они. Женщины были в откровенных юбках и с высокими начёсами. Кое-кто обслуживал столики, в то время как другие оказывали более персональное внимание клиентам. Девушки, пришедшие сюда посмотреть на танцовщиц, выглядели слишком увлечёнными шоу, чтобы заметить меня.
Музыка стала громче, и пол дрожал в такт с басами, когда я направилась к главной сцене. Издалека я увидела первым Дункана. Мои ноги приросли к полу, а дыхание перехватило в груди, когда я заметила женщину за их столиком.
Дункан отрицательно качал головой и протягивал женщине деньги. Курт, Кевин и Джастин, парень Джиллиан, сидели ко мне спиной. По языку тела Курта я могла сказать, что всё это не совпадало с его представлением о веселье. Насчёт Кевина и Джастина я не могла решить. А потом я увидела мужа Шейлы, Джимми. Он бросал деньги на сцену и свистел. Хотя я слышала его гулкий рокочущий голос и властный тон, я не могла за громкой музыкой разобрать, что он говорит.
Облегчение, которое я не могла объяснить, затопило меня, когда я увидела Дункана. Несмотря на все приложенные женщиной усилия, он не повелся на все её очевидные знаки внимания. Я глубоко вздохнула и напомнила себе передвигать ноги. Сейчас он был лицом к Джимми и сцене, и не видел меня. Я встала прямо у него за спиной и постучала по плечу.
Дункан обернулся. Вместо обычно весёлой улыбки на его лице застыло сердитое выражение. А потом наши глаза встретились.
— Какого хрена ты тут делаешь?
Нам практически приходилось орать, чтобы услышать друг друга.
— Это всё Шейла. Она настояла, чтобы мы устроились в центре. Мы всего в нескольких шагах отсюда дальше по улице, но она сходит с ума.
Дункан перевёл взгляд с меня на Джимми.
— Он ничего не делает, но это не из-за недостатка попыток.
— А Курт? — спросила я.
— Он просто хочет уйти.
Я кивнула и вытащила телефон.
— Давай убираться отсюда. Я вызову такси и развезу всех по домам, пока не дошло до беды.
Дункан улыбнулся.
— Это лучшая мысль из всех, что я услышал за ночь.
Двадцать минут спустя я усадила Джимми, Курта, Шейлу, Скарлетт, Джастина и Джиллиан в XL, а Кевин, Сьюзан, Дункан и я взяли другую машину. У меня в ушах до сих пор звенело. Я была зажата между Сьюзан и Дунканом на заднем сиденье, и Дункан дотянулся до моей руки.
Мы не произнесли ни слова, но было что-то в том, как он держал мою руку, что-то очень уютное.
Наконец, я прошептала, — Спасибо, что приглядывал за Джимми.
— Не только я. Кевин тоже, — Дункан рассмеялся и заговорил громче, чтобы все услышали. — Поначалу я думал, что твой брат приболел.
Кевин захохотал и развернулся в нашу сторону.
— Этого бы не произошло, если бы Дунк распознал сигнал. Я начал покашливать громче, рассчитывая, что он просто не очень быстрый.
— Дунк? — спросила я.
Дункан пожал плечами.
— У меня никогда раньше не было прозвища.
Я развернулась к Кевину.
— Быстро — это не то, чем стоило бы хвастаться, братишка.
Даже Сьюзан смеялась, пока водитель вёз нас обратно на ферму.
Глава 15
Кевин со Сьюзан рука об руку поднялись по лестнице в дом, пока такси отъезжало от нас. Когда я пошла за ними, Дункан крепче сжал мою руку, но не тронулся с места. Вместо этого он уставился на небо.
— Что? — спросила я, когда мы остались одни.
— Так много звёзд.
— Ага, стоило нам выбраться из города...
Тёплые губы Дункана овладели моими. У меня перехватило дыхание, и я растаяла возле его груди. Когда мы наконец разорвали поцелуй, он произнёс, — Пойдём прогуляемся.
— Хорошо.
Луна была практически серебристой, и небо вокруг неё выглядело чёрным, будто бескрайний космос, с россыпью тысяч мигающих бриллиантов разного размеров и яркости. Дункан повёл меня к сараю, но вместо того, чтобы зайти внутрь, мы обошли его вокруг.
— В жизни никогда не был так счастлив видеть кого-либо, как тебя в том клубе, — заговорил он.
Я улыбнулась.
— Было непохоже, когда ты впервые обернулся. Ты выглядел почти сердитым.
— Я думал, это была очередная женщина, которая собралась наброситься на меня, твоего брата или твоего двоюродного брата...
Мою грудь заполнила гордость, что он не хотел, чтобы я оказалась одной из тех женщин — другой женщиной.
— Признаюсь, я была немного напугана тем, что увидела.
Дункан подвёл нас к двум старым шезлонгам, стоявшим позади сарая. Они выглядели слегка заржавевшими. Ночной воздух наполнился скрипом, когда мы их разложили.
— Как думаешь, они нас выдержат? — спросил он.
— Есть только один способ узнать, — я осторожно присела на старую нейлоновую ткань.
Дункан сделал то же самое. Раздалось ещё несколько звуков растяжения ткани и ещё больше скрипов, но в итоге они, кажется, решили продержаться.
— Почему? — спросил он.
— Что почему?
— Почему ты испугалась?
Я пожала плечами и стала разглядывать небо, расстилающееся над полями.
— Кимбра?
Я вздохнула, не уверенная, стоит ли мне быть честной или прикрыться заботами о Джимми. Время шло. Стрекотали сверчки и изредка квакали лягушки.
Дункан потянулся и взял меня за руку. Он ободряюще сжал её, и спросил, — Ты беспокоилась о Джимми?
Это мой шанс. Я могу притвориться. Это можно сказать обо всех этих выходных, так ведь?
Вместо этого я прикусила губу и решила быть честной.
— Полагаю, я волновалась о Джимми. Шейла сходила с ума. Но не поэтому я нервничала. — Я опустила взгляд на наши переплетённые пальцы. Хватка Дункана была тёплой и уверенной. Я подняла глаза и встретила его взгляд, после чего продолжила, — Знаю, всё это лишь притворство, и ты не клялся мне в моногамии, но когда я вошла в клуб, не хотела обнаружить другую женщину обёрнутой вокруг тебя. Я не хотела, чтобы моя фантазия закончилась, пока нет.
Лунный свет освещал его рельефный подбородок и выступающие брови. Медленно его щёки поползли вверх от улыбки, а в уголках глаз собрались маленькие морщинки. Боже, он такой восхитительный. У меня нет никакого права удерживать его. Он — игрок. Это его сущность. Просить его перестать таким быть — будто просить реку повернуть вспять.
Дункан снова сжал мою руку.
— Повернуться и увидеть тебя — было моей фантазией. Помнишь? Ты назвала всё это притворством. Я — тот, кто называл это фантазией. Позволь мне тоже ей насладиться.
— Но неужели Дункан Уиллис не насладился бы красивой женщиной рядом?
— Возможно, до тебя доходили слухи обо мне, — он пожал плечами, и его улыбка угасла. — Какими-то из них — правда, а какими-то — нет. Чем-то я горжусь, чем-то — не очень. Это сложно, но всё, что мне известно, — прямо сейчас я наслаждаюсь. — Его взгляд прожигал меня, будто он мог видеть, что было у меня под сарафаном. — Очень сильно наслаждаюсь одной красивой женщиной. И я привёл её сюда, чтобы именно это и сделать.
Моё сердце затрепетало.
— Ох? Сделать что?
— Обернуть её вокруг себя.
— Ты ненасытен! — рассмеялась я.
— Только когда дело касается тебя.
Я встала, но, прежде чем Дункан успел шевельнуться, упала на колени прямо перед ним. Я больше не чувствовала неловкость, стоя перед ним на коленях, как это было в Гастонс. На этот раз это было специально, и я планировала сделать это незабываемым.
— Думаю, моя очередь, — сказала я, потянувшись к ремню его джинсов. Чёрт, он превосходно выглядит в джинсах. Он и в костюме выглядит горячо.
К тому времени, как я расстегнула молнию, его член был твёрдым как камень. Я провела рукой по натянувшейся бархатистой коже. Я облизала губы, увидев маленькую каплю предсемени, вытекающую из щели на головке и блеснувшую в лунном свете. Я подняла на него взгляд из-под опущенных ресниц.
Он следил за каждым моим движением.
— Кимбра, ты не...
Я не дала ему закончить, а открыла рот пошире и взяла как можно глубже, прикрыв зубы губами. Одновременно с этим я обернула пальцы вокруг основания его члена и начала синхронно двигать ртом и рукой. Моя голова двигалась вверх и вниз, пока я лизала и сосала. Его вкус был солёным и резким, уникальным и не отталкивающим.
Другой рукой я потянулась к его яйцам. Тройное нападение исторгло из него низкий вибрирующий стон, а его длина доходила до задней стенки моего горла. Яйца подтянулись, когда я начала перекатывать их в руке, продолжая работать над стальным стержнем. Когда я открыла глаза, то заметила, что его руки вцепились в ручки кресла. Костяшки побелели, но он не пытался подталкивать или направлять меня, позволяя двигаться в своём собственном темпе.
Его член начал пульсировать, а ноги напряглись, когда давление возросло. Пальцы Дункана на алюминиевых подлокотниках хлипкого старого кресла сжались ещё крепче. Я задумалась, мог ли он погнуть металл, если бы попытался. Сельский воздух наполнил звук хлопка, как выпустила его головку изо рта. Дункан откинул голову, а его шея напряглась. Я заговорила, — Используй меня. — Я направила его руку к своим волосам. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня в рот, как ты позволяешь мне оседлать свой.
Его рычание послало дрожь по всему моему телу, а мои и без того влажные трусики совсем промокли. Он накрутил мои волосы на свои длинные пальцы. Не контролируя себя больше, он направлял мою голову, толкая вниз, пока я едва не задыхалась, только чтобы потом отпустить меня и повторить всё сначала. От каждого его движения моя сердцевина сжималась, желая собственного освобождения, но я была более чем удовлетворена тем, что именно я подвела этого великолепного мужчину к грани экстаза.
Давление росло, и руки Дункана начали дрожать. А затем он отпустил меня, позволяя отодвинуться.
Я этого не сделала.
— Кимбра... Я сейчас кончу.
Я не остановилась. Вместо этого я опустила голову ниже, вбирая его на максимальную глубину, пока моя рука продолжала двигаться. Я начала это не для того, чтобы бросить на полпути.
Всё его тело содрогнулось, когда он кончил, и тёплые струи густой жидкости заполнили мой рот и стали стекать по горлу.
Вылизав его начисто, я наконец села. Когда наши глаза встретились, я улыбнулась и облизала губы.
Не отрывая от меня взгляда, он прогремел, — Чёртово совершенство. — Его улыбка преобразилась в сексуальную усмешку. — Скажи, Кимбра, ты кончила?
Поскольку его член только что был у меня во рту, его вопрос больше не казался неподобающим.
Я наклонила голову и вернула ему улыбку.
— Я невероятно завелась, но нет, не кончила.
— Ты мокрая?
— Просто теку.
Дункан взял меня за руку и потянул к себе. Наши губы соединились, а его язык нырнул в мой рот в поисках его собственного вкуса. Освободив меня, он встал, заправил член в джинсы и произнёс, — Давай поднимемся наверх, и я сделаю всё возможное, чтобы исправить эту ситуацию.
Пока мы шли к дому, Дункан поднял взгляд на тёмные окна и спросил, — Расскажи мне о Сьюзан. Она очень тихая.
— Думаю, это потому, что она тебя не знает. Они с Кевином поженились сразу после того, как закончили колледж.
— Колледж? Кевин же работает на ферме.
— Да. Он изучал агрономию в Пердью. Быть фермером — это не только сеять и собрать урожай. Это целая наука. — Я развернула нас лицом к полям. — Посмотри, например, на это поле. В этом году на нём растет кукуруза.
Дункан согласно промычал.
— Но раз в три года здесь сажают сою. Это для того, чтобы дать почве отдохнуть. Долгое время люди только брали у неё. Когда так происходило, земля не могла дать тот урожай, который был нужен. Вооружившись знаниями Кевина, они с папой преумножили свой доход. У папы много опыта, а Кевин разбирается не только в науке, но и в деловой стороне вопроса: колебания погоды, когда продавать, когда хранить. Всё гораздо сложнее.
Отпустив мою ладонь, Дункан обнял меня за плечи и притянул к себе.
— Вы, мисс Джонс, не перестаёте меня удивлять.
Я рассмеялась, наслаждаясь теплом его объятий и тем, как идеально я ему подходила.
— Я произвела на тебя впечатление, потому что знаю о том, как выращивать кукурузу и сою?
— Намного большим. Ты преданная, несмотря на чужие недостатки. Даже после подколов Кевина, ты расхваливаешь его достоинства. Также меня впечатлило, что у тебя обширные знания. Я наблюдал тебя в действии в "Бьюкинен и Уиллис". Также я видел отчёты, и знаю, как ты работаешь с разными отделами, чтобы поднять производительность. Я сидел на собраниях, на которых ты увольняла людей вдвое старше тебя и ни разу не колебалась и не отступала. А чего я не видел до этих выходных, так это женщину, которая краснеет от шуток своей бабушки, защищает своего старшего брата и достаточно беспокоится о своей двоюродной сестре, чтобы войти в мужской клуб и убедиться, что никто не попал в беду.
— Я не очень-то беспокоилась о Джимми.
— Может, и стоило, — ответил Дункан. — Я не знаю его, но узнаю несчастного человека, когда вижу, и прямо сейчас ему не нравится его жизнь.
Мою грудь сдавило, и я сморщила нос.
— Вау, полагаю, я не понимала, насколько всё плохо. Я на самом деле забочусь о своих двоюродных сёстрах. Мы все вместе росли. Знаю, сейчас они считают меня странной, но когда-то давно мы были близки. Я говорила всякие вещи о том, как совершенна Скарлетт, потому что она чертовски раздражающая. Но... Я хочу, чтобы все они были счастливы. Шейла — самая старшая из нас четверых. Она распланировала всю свою жизнь, но все её планы разошлись с реальностью. А мы с Джиллиан — две белые вороны.
Дункан поднял мой подбородок, и его зелёные глаза стали всем, что я могла видеть.
— Вы, мисс Джонс, — не белая ворона. И всё-таки вы ошибаетесь.
— Я? — вырвался у меня вопрос. — Я подумала, ты только что сказал, что я умная.
— Я сказал, что у тебя обширные знания. К тому же ты умная, красивая, добрая, любящая, и никоим образом ты не белая ворона и ничуть не менее значима, чем Скарлетт. Не пойми меня неправильно: я могу оценить хорошенькую женщину, когда вижу. Твоя двоюродная сестра — хорошенькая. Мы перекинулись всего парой фраз, но она кажется милой и чрезвычайно влюблённой в Курта, но, если бы она вошла в мой кабинет, я бы восхитился ей и забыл. — Он поцеловал меня в нос. — В июне, три года назад, ошеломляющая женщина вошла в мой кабинет. С тех пор она не покидала мои мысли.
Прежде чем я успела напомнить нам обоим, что всё это — лишь притворство, губы Дункана накрыли мои, проглотив мой ответ. Без единой мысли мой тело растаяло рядом с ним. То, как его твёрдая грудь прижалась к моей, напомнило мне об обещании, которое он дал перед этим. Когда наш поцелуй закончился, я потащила его к ступенькам.
Перед тем, как мы зашли, я вспомнила его вопрос и сказала, — Сьюзан разговаривает. Сегодня вечером, когда мы были в баре одними девчонками, она разговаривала и смеялась со всеми. Ты познакомился с ещё одной моей двоюродной сестрой, Джиллиан. Она живёт в Иллинойсе. Мы двое — белые вороны, видишь ты это или нет.
— Почему?
— Ну, хотя бы потому, что после завтрашнего мероприятия только мы вдвоём останемся неокольцованными.
Дункан рассмеялся.
— И без двух с половиной детей.
Я пожала плечами.
— И без собаки.
Он наклонился и потёрся своими губами о мои.
— Не могу помочь ни с одной из этих проблем, но зато могу помочь кое с чем другим.
— И чем же?
— Вспомни, какую маленькую проблему я обещал исправить? Давай поднимемся наверх, и я докажу, что я — человек слова.
Впервые на моей памяти у меня было желание, с которым Дункан не мог или не хотел мне помочь: быть не просто моей парой для свадьбы — полным комплектом: замужество, дети и собака. Однако то, как мои внутренности сжались от его напоминания, подтвердило, что я также очень хотела того, что он предложил мне сделать наверху.
Не поднимая шума, мы добрались до моей комнаты.
Глава 16
— Итак, расскажи о моей внучке.
Вопрос Хелен застал меня врасплох.
Я перевёл взгляд от залитых солнцем полей к серьёзному лицу Хелен. Мы вдвоём сидели в деревянных креслах-качалках на широкой террасе. Кимбра, Сьюзан и Джуди хлопотали на кухне. Я предложил помочь прибрать посуду после завтрака, но Джуди вытолкала нас с Хелен за дверь на тёплый утренний воздух.
Кевин и Оскар занимались какими-то фермерскими делами. На прощанье они сказали, что нет такого понятия, как выходной. Обычно я бы согласился. Однако в эти дни всё было по-другому.
Конечно, я не полностью оказался оторван от работы. Я держал связь с Джорджем и Майком. С помощью сообщений и электронных писем меня держали в курсе всего, что происходило в Нью-Йорке и филиалах в других городах. После заинтересовавшего меня предложения Кимбры и до нашего отъезда, я всё рассказал Майку.
Ему не очень-то пришлось по душе то, что я сделал, или почти сделал, в туалете; тем не менее он проявлял сдержанный оптимизм в отношении моей сделки с Кимброй. Мы вместе посмеялись над тем, что ей на самом деле не нужно было меня шантажировать, чтобы я поехал с ней на свадьбу. Если кто и знал меня, так это Майкл Бьюкинен, и мы оба понимали, что меня бы здесь не было, если бы я этого не хотел.
Человек, который достиг к своим тридцати того, чего достиг я, — не тот, кто поддастся на шантаж. Я — человек, который ухватится за возможность, когда она представится, особенно если эта возможность включает четыре дня — и ночи — с Кимброй Джонс.
Мы с Майком познакомились на первом курсе колледжа, а остальное уже история. Мы оба — выходцы из финансово стабильных семей. Но не богатых. Кто-то мог бы причислить их к среднему классу. Но как ни называй, у нас была хорошо устроенная жизнь, но мы оба жаждали большего. Это желание помогало мне оставаться собранным в сложные времена. Мои деловые амбиции стали моей жизнью.
Мы упорно учились и выполняли домашние задания. Изучали рынки, экономику и финансовые потоки. С учетом демографического старения стало очевидно, что вне зависимости от того, что творится на других рынках, люди всегда нуждаются в лекарствах. Разработки и патенты — это просто кошмар. Оставим это другим. Мы сосредоточились на логистике, доставляя препараты из точки А в точку Б наиболее эффективным и экономически выгодным путём. Добавьте к этому тот факт, что медикаменты — это потребляемый товар, и получите золотую жилу. Мы вместе выстроили из "Бьюкинен и Уиллис" того гиганта фармацевтической логистики, которым она является сейчас.
— Рассказать о Кимбре? — переспросил я Хелен. — Я предполагал, что это вы можете мне рассказать побольше.
Её морщинистая рука накрыла мою.
— Сынок, не пудри старой женщине мозги.
Из моей груди вырвался смешок.
— Никогда.
— Я знаю нашу Кимберли Энн, но хочу услышать об этой Кимбре.
На моём лице расползлась улыбка.
— Она — настоящий ураган. Очевидно, что она красивая женщина и хороший человек, но ещё она... — я продолжил, рассказывая Хелен то же, что и Кимбре, когда чуть ранее восхвалял её ценные качества. С каждым произнесённым словом я видел, как в глазах Хелен всё ярче сияла гордость.
— И вы двое были вместе...
Я повторил нашу историю, нашу выдумку. Закончив, я добавил и правду.
— Но, честно говоря, я заметил её задолго до рождественской вечеринки. А как же иначе? Она была великолепна в том золотом платье, но я навсегда запомнил, когда впервые увидел её три года назад. Двадцать два года. Её резюме было отличным, но опыт ограничен... в работе в отделе кадров, — добавил я, борясь с чуждым для меня жаром, заливающим мои щёки, несомненно спровоцированным моими свежеобретёнными знаниями о её опыте в других областях. — Руководитель, — продолжил я, — её отдела был впечатлён тем, как Кимбра вела себя на собеседовании. Да так, что сразу же предложил ей должность. Я же был настроен скептически. Пока она не вошла в мой кабинет. Она просто источала уверенность и компетентность. Её ничто не пугало. Я видел, как она усмирила полную комнату разгневанных сотрудников.
— Ну теперь-то у тебя, наверное, больше нет разгневанных сотрудников.
Я усмехнулся.
— Стратегические решения, касающиеся финансов, не всегда принимаются с энтузиазмом. Ещё Кимбра заботится о сотрудниках. Они знают её по имени, и не только те, кто работает в головном офисе, но и те, кто работает в наших филиалах, расположенных в других штатах. Она помнит их всех по именам... — я всё говорил и говорил, и меня поразило, насколько внимательно я все эти годы наблюдал за Кимброй. Невозможно было притвориться, что я впервые узнал об этом только сегодня. — Она вошла в мой кабинет и украла моё дыхание.
Глаза Хелен сузились. Морщины стали глубже, а щёки приподнялись.
— Не думаю, что твоё дыхание — единственное, что она забрала.
— О чём вы двое болтаете? — спросила Кимбра, выйдя на террасу. За её спиной хлопнула сетчатая дверь.
Наши взгляды с Хелен встретились. Она меня сдаст? Расскажет Кимбре, что я настолько сильно на самом деле ей увлечён, что это выходил далеко за рамки соглашения на выходные? Что фантазировал об этом на протяжении нескольких лет. Ну, за исключением фермы, секс-игрушек и чертовски забавной бабушки.
Такая хрень и во сне не приснится.
— Дункан просто рассказывал о своей компании, — ответила Хелен. — Я понятия не имела, что она не ограничивается Нью-Йорком. Придумала! — добавила она с тем же энтузиазмом, с каким говорила о вибраторах. — Ты можешь открыть один из этих — как ты их назвал? — филиалов здесь, в Индиане, и наша Кимберли Энн вернётся домой.
Я взял Кимбру за руку и потянул к себе на колени. Кресла-качалки были прочными и вместительными. Было достаточно места для нас двоих. Когда наши руки соединились, часть меня почувствовала себя цельным. Если бы меня спросили, я бы не смог объяснить необходимость постоянно трогать её и касаться. Это было новое чувство, от которого я не мог отмахнуться. Она бросила на меня быстрый взгляд, будто стеснялась приблизиться ко мне на глазах у бабушки.
Хелен встала.
— Кимберли Энн, послушай того, кто более пятидесяти лет провёл в браке: когда твой мужчина хочет, чтобы ты села ему на колени, сделай это.
— Да, Кимберли Энн, — подтвердил я, подчеркнув её полное имя и дёрнув её вниз. Я уже успел заметить, что Хелен так же хороша в том, чтобы говорить шёпотом, как и Кевин. Тем не менее, когда она наклонилась и заговорила Кимбре на ухо, я приложил все усилия, чтобы притвориться, будто не подслушиваю.
— А теперь эта старая леди оставит вас двоих наедине. Будь я на твоём месте, хорошенько объездила бы его.
— Бабуля!
У меня перехватило дыхание, когда щёки Кимбры окрасились в самый насыщенный оттенок красного, а её подбородок уткнулся в моё плечо.
Хелен похлопала Кимбру по плечу.
— Если понадоблюсь — я в своей комнате. Не обращайте внимания на шум. У меня довольно громкая электрическая зубная щётка.
Мы сидели молча, ну, за исключением тихого рокота моего смеха, пока Хелен возвращалась в дом.
Наконец Кимбра расслабилась, положила руку мне на грудь и вздохнула.
— Я пыталась предупредить тебя о ней.
— Перестань извиняться. Она фантастическая. Я, между тем, слегка разочарован, что ты не прислушалась получше к её совету.
Она вытянула шею и посмотрела на меня. Краснота с её щёк уже сошла. От голубого цвета её глаз у меня кружилась голова.
— Но я прислушалась. Я же здесь.
Была моя очередь шептать. Я сделал это намеренно, убедившись, что моё тёплое дыхание обдувает её чувствительную кожу.
— Думаю, она упомянула что-то про объездить...
Кимбра покачала головой.
— Только не на крыльце моих родителей в разгар утра, пока моя бабушка...
— Чистит зубы, — предложил я.
Кимбра зарылась лицом в рубашку у меня на груди.
— У неё протезы.
Мы захохотали в голос.
Рука Кимбры покоилась на сгибе моего локтя, пока мы шли за её родными по проходу сельской церкви. Внутри она была затейливо украшена, а на окне красовался причудливый витраж, и я изо всех сил пытался обращать внимание на кого-нибудь или что-нибудь кроме прекрасной женщины рядом со мной. Она отправилась со Сьюзан и мамой к кому-то в гости. Кажется, к другу друга, который когда-то работал вместе с Джуди. В какой-то момент я потерял нить истории. Хотя это и не имеет значения.
Прежде чем уйти, Джуди напомнила всем надеть рубашки на пуговицах. Похоже, Кимбра знала, почему, хотя до её возвращения у меня не было ни одной идеи. Дело в том, что у неё с собой не было ничего подобного. Наконец, Сьюзан предложила одну из рубашек Кевина. После этого у Кимбры вспыхнули глаза, и она направилась в свою спальную — ту, которую мы с ней делили. Когда она вернулась, мой член увеличился до такой степени, что вставать было уже неуместно. Я очень надеялся, что Хелен меня не позовёт.
В пару к своим коротким джинсовым шортам Кимбра надела рубашку, в которой я в четверг ушёл с работы. Она выглядела чертовски мило, её восхитительные сиськи виднелись в расстёгнутом вырезе, а полы рубашки были завязаны в узел.
Блять!
Я больше никогда не посмотрю на эту рубашку как прежде.
Когда они вернулись, у всех были причёски и макияж. Длинные каштановые волосы Кимбры накрутили и приподняли, оставив свисать завитые локоны. Я попытался их потрогать, потому что они подчёркивали её чертовски сексуальную шею, но быстро получил по рукам.
Шагая за ней в нашу спальню, я понял, почему ей нужна была рубашка. Не было никакой опасности испортить причёску.
Теперь я не мог оторвать от неё взгляд. Она выглядела абсолютно ошеломительно в своём голубом платье и туфлях на высоких каблуках. Платье было роскошнее и женственнее, чем всё, что она носила на работе. С каждым новым открытием я чувствовал себя ребёнком на Пасху, обнаружившим ещё одно яйцо. В ней было столько граней, о существовании которых я никогда не догадывался.
Когда мы сели, наши ноги соприкоснулись, а воздух наполнила музыка.
— Это моя тётя Лаура, - прошептала она, когда Джимми провёл по проходу миловидную женщину.
— Она — сестра Джуди? — я понимал, что никогда не был хорош в хитросплетениях родственных связей.
— Нет, дядя Альберт — брат папы.
Мы шептались намного лучше, чем остальные члены её семьи, пока она указывала мне на различных людей. Одна за другой подружки невесты прошли по проходу. Последней шла Шайла. Я быстро глянул на Джимми, мне неожиданно стало любопытно, какое у него выражение лица. Моя грудная клетка расширилась, когда я увидел, что его взгляд направлен прямо на жену. Каким образом я вдруг оказался втянут в семейную драму Кимбры? Не уверен, но по каким-то причинам, которые не мог объяснить, я тоже о них беспокоился.
Внезапно музыка стихла и заиграл свадебный марш, и все собравшиеся поднялись.
Скарлетт прекрасно выглядела в белом. Вспомнив, как я хотел предложить им воспользоваться моим самолётом, я улыбнулся. Когда она приблизилась, происходящее передо мной отошло на второй план, и мне привиделась Кимбра, облачённая в свадебное платье. Картина застала меня врасплох, и я сморгнул, чтобы избавиться от неё.
По правде говоря, я не хотел, чтобы это — сделка или ухваченная возможность — заканчивалась в понедельник, но женитьбы в моих планах не было. У меня никогда и мысли такой больше не возникнет. Очевидно, что Скарлетт и Курт влюблены до беспамятства. Это на самом деле излучают их улыбки, то, как они смотрят друг на друга. Тем не менее, этот поезд для меня давно ушёл.
Я столкнулся с тем, что моё отсутствие интереса к обязательствам и есть причина, по которой я избегал всего, кроме физических отношений. Они редко длятся дольше необходимого. Легко наскучить друг другу, когда притяжение исключительно поверхностное.
Кимбра сжала мою руку, вернув меня в настоящее, и мы снова сели.
Церемония продолжила идти своим чередом.
Дядя Кимбры передал Скарлетт Курту. Гости пели песни и читали стихи. Было много свечей и какой-то символичной фигни с просыпающимся песком. Наконец, Скарлетт и Курт произнесли свои клятвы. Но по ходу дела я всё меньше и меньше обращал внимания на то, что было вокруг, и всё больше и больше на руку, лежащую в моей.
Кимбра не думала обо мне. В её голубых глазах стояли слёзы, и она покусывала свои розовые губы, глядя на двоюродную сестру.
Несмотря ни на что, я не мог вытряхнуть из головы изображение Кимбры в свадебном платье. Чем сильнее я пытался, тем ярче оно становилось.
Вся церковь взорвалась аплодисментами, когда Скарлетт и Курт наконец поцеловались.
— Посмотри на них, — прошептала Кимбра. — Он смотрит на неё так, будто умирает от голода, а она — его еда.
Я рассмеялся.
— Ставлю на то, что этот цветок сорвут очень быстро. Или, если использовать твою аналогию, это больше будет похоже на перекус на бегу.
Глаза Кимбры округлились, и она изо всех сил старалась сдержать смех.
Это не сработало, и Джуди посмотрела в нашу сторону.
— Твоя мама за нами наблюдает.
— Нет, моя мама хочет знать, что смешного. Она ненавидит пропускать шутки.
— Возможно, мне стоит упомянуть необычайно белые зубы Хелен.
Кимбра покачала головой.
— Ни за что.
Глава 1
7
За нашим круглым столом беспрерывно слышалось, как кто-нибудь покашливает или прочищает горло. Хотя чуть раньше я заметила, как Дункан наблюдает за мной со странным выражением лица, теперь он веселился с остальными моими родственниками. Честно говоря, его покашливания были такими же громкими, как у всех остальных, когда моя бабушка сделала очередной глоток вина и повторила свой вопрос? — Почему я не могу его ей отдать? Он у меня с собой, — она с подозрением посмотрела на каждого, сидевшего за столом. — Надеюсь, вы все не заболели.
За главным столом Скарлетт и Курт улыбались для фотографий и потягивали шампанское. Шайла только что закончила свой наставительный тост старшей сестры, и вот-вот должен был начать говорить дядя Альберт.
Очень надеюсь, что с этим поторопятся. Я уже проголодалась, а с учётом всего вина, с которым расправились бабушка с мамой, им нужно что-то посущественней, чем сыр и крекеры.
Мои глаза округлились, и я вежливо наклонилась к бабушке.
— Скажи, что ты этого не сделала, — попросила я шёпотом, но достаточно громко, чтобы она услышала.
— Всенепременно сделала, — с ликованием объявила она. — Я задумалась об этом после нашего вчерашнего разговора за завтраком, — она сузила глаза и выпрямила спину. — Вы не единственные, у кого Амазон прайм. Я могу даже пользоваться им со своего нового смартфона. И поскольку я выиграла в покер у мистера Денежного Мешка...
Думаю, её последний выигрыш составил почти семь долларов.
— ...а основным цветом для свадьбы Скарлетт выбрала серебряный, — продолжила бабушка. — Я подумала, что может быть лучшим подарком для её первой ночи в качестве замужней женщины, чем серебряный вибратор.
Кхе! Кхе!
— Шшш, — прошипела мама. — Мам, ты не можешь просто вручить ей вибратор, и положить его на стол для подарков ты тоже не можешь.
Ещё больше покашливаний. На нас уже стали поглядывать.
— Джуди, но ведь именно ты расхваливала достоинства игрушек. Если ты думаешь, что Оскар нервничает, представь, какое давление оказывают на бедного Курта? Думаю, это...
Хотя мне и хотелось умереть от смущения за своего несчастного папу, казалось, он совершенно не обращает внимания на происходящее. Если бы у него был слуховой аппарат, я бы предположила, что он выключен. Однако поскольку его нет, спишу это на его уникальную способность игнорировать маму с бабушкой. Вероятно, эта суперсила — та причина, по которой их брак продержался все эти годы.
— ...это для них отличный способ начать. Знаешь, секс в браке очень важен. Мы с твоим дедом... — продолжила разглагольствовать бабушка.
Кхе! Кхе!
— Не здесь, — попыталась мама. — Отдай им его завтра.
— Нет. Он может понадобиться им ночью. Ну и посылка прибыла прямо перед тем, как мы вышли. У меня не было времени завернуть подарок. Знаешь, — не останавливалась она, — когда они запустят эти штуки с дронами, доставка станет намного быстрее, — она повернулась ко мне. — Наверное, надо было заказать подарочный пакет и обёрточную бумагу. Я была слишком взволнована тем, что у них был серебряный цвет. У меня никогда раньше не было серебряного вибратора. Мне нравятся розовые.
Кхе! Кхе!
Не обращая внимания на наши предупреждения, бабушка подняла свою большую кожаную дизайнерскую сумочку, которую она наверняка откопала в стоке или на гаражной распродаже. Для неё это не имело значения, главное, чтобы на сумке было название бренда. А затем быстрее, чем любой из нас смог даже дёрнуться, она вытащила запакованный в пластик серебряный вибратор-пулю и бросила его на стол.
— Смотрите, новый, — она посмотрела на меня. — Хотя у меня уже есть похожий, — она подмигнула Дункану. — Только розовый. Но этот тише.
Кхе! Кхе!
— Я даже захватила батарейки, — она начала копаться на дне сумки. — Если только смогу их найти.
— Ба, убери его, — сказала я, дотянувшись до вибратора.
Именно в этот момент мой дядя подошёл к микрофону и зал погрузился в тишину.
— Сегодня — особенный день...
— Кимберли Энн, верни мне вибратор!
Кхе! Кхе! Кто-то прочистил горло.
Головы всех присутствующих повернулись в нашу сторону. Мои щёки вспыхнули, пока я пихала упаковку обратно в бабушкину сумку. Больше не в состоянии игнорировать нас, папа положил голову на стол, плечи Сьюзан опустились. Кевин покачал головой, а мама сделала очередной глоток вина. Но когда я перевела взгляд на Дункана, внезапно всё в мире показалось правильным. На его лице сияла первоклассная улыбка, зелёные глаза блестели от непролитых слёз, а широкие плечи сотрясались от смеха.
Когда его рука под столом дотянулась до моей, я поддалась приступу смеха. Прошла целая минута, прежде чем я смогла расслышать сердечную речь, доносившуюся из колонок.
— ...гордость и счастье...
Когда начались танцы, Дункан встал и подмигнул мне. Я начала подниматься, но остановилась, когда он наклонился к бабушке и произнёс, — Хелен, не окажете мне честь, потанцевав со мной?
У меня в горле встал ком. Бабуля сияла. В её глазах зажёгся огонь, когда Дункан взял её за руку. Вместе они направились на танцпол. На фоне его роста за метр восемьдесят, она выглядела крошечной, а когда поглядела на него снизу вверх, её щёки порозовели, а глаза наполнились радостью. Они были похожи на героев телевизионного шоу семидесятых — одного из тех, что так любили смотреть дедушка с бабушкой — когда под музыку плавно двигались в танце.
Кевин постучал меня по плечу.
— Эй, сестрёнка, могу я заполучить этот танец?
Я кивнула, всё ещё заворожённая видом того, как Дункан Уиллис танцует с моей бабушкой.
Как только мы вышли на танцпол, Кевин посмотрел мне в глаза.
— Извини, я сильно доводил тебя в последнее время. Здорово видеть тебя счастливой. Дунк — классный парень, и не только потому что дал прокатиться на той крутой тачке.
Я сглотнула ком в горле.
— Да, он такой.
— Понимаю, Сьюзан была неразговорчивой, даже больше, чем обычно. Она старалась вписаться во все эти свадебные дела, но она не очень хорошо себя чувствует.
Я откинула голову и посмотрела брату в глаза. Хотя Сьюзан и Кевин никогда не показывали публично своих чувств и не заявляли о любви, как Курт и Скарлетт, они всегда были вместе. Брат любил свою жену так же крепко, как и наши родители всегда любили друг друга.
— Что случилось? С ней всё в порядке?
Он расплылся в улыбке шире, чем я когда-либо видела.
— Лучше, чем в порядке. Она беременна. Мы пока никому не рассказывали, — он пожал плечами, я почувствовала это движение руками, которыми обхватывала его.
— С этой свадьбой Сьюзан не хотела перетягивать всеобщее внимание от Скарлетт.
Глаза защипали слёзы.
— Кев, я так счастлива за вас двоих, — тут я стукнула его по плечу. — Я — не все. Мне-то стоило рассказать.
— Так же, как ты рассказала мне о Дунке? Вы встречаетесь около полугода, а я только теперь наконец познакомился с ним, да даже просто услышал о нём.
Меня прострелил укол вины.
— Ладно. Серьёзно, я так счастлива за вас обоих.
— Ага, мы стремимся... ну знаешь... к этим двум с половиной.
Я рассмеялась.
— Думала, я одна чувствую такое давление.
— Шутишь? Попробуй здесь пожить.
— Нет, спасибо, братишка. Но будь уверен, тётушка Кимбра приедет сюда, чтобы обнять вашего малыша.
— Спасибо, сестрёнка. Не забудь захватить с собой Дунка.
Всеми силами стараясь удержать улыбку, я кивнула, прижалась щекой к его плечу, и мы продолжили танцевать.
Я была так счастлива за Сьюзан и Кевина... и ребёнка. Я подняла голову.
— А мама с папой знают?
Он кивнул.
— Да, но мы заставили их поклясться, что они никому не расскажут.
— А бабушка Хелен?
Грудь Кевина затряслась от смеха.
— Шутишь? Неа. Скоро узнает. Но ты же знаешь, она не будет держать рот на замке.
Песня сменилась, и Дункан с Кевином обменялись партнёршами.
— Этим вечером ты ещё великолепнее, чем была в том золотом платье, — прошептал Дункан, едва я оказалась у него в руках.
— Думаю, ты и сам чертовски хорош.
Я прижалась к Дункану поближе. Пока он грациозно вёл меня в танце, я внезапно испытала признательность за все те папины уроки, когда я стояла ногами на его ботинках.
Пока мы двигались, я глянула поверх плеча Дункана и увидела, что мои мама с папой тоже танцуют.
Дункан привлёк моё внимание.
— Со стороны показалось, что вы с Кевином секретничали.
Я пожала плечами.
— Я же говорила, что мы близки. Нам просто нравится постоянно спорить.
— Только пока ты знаешь правду.
— Правду? Какую правду?
— Что ты удивительная. И то, что ты живёшь своей мечтой, сделало тебя суперзвездой. Одно то, что ты не живёшь здесь, не делает тебя менее значимой, чем все эти люди.
— Думаю, что и более значимой тоже.
— А я думаю, делает, — ответил Дункан.
— Я имею в виду, подобные чувства и их не обходят стороной. Кевин чувствует то же давление, что и я, — я оглядела зал, рассматривая своих родственников: родителей, тетушек, дядюшек, двоюродных сестёр и братьев, просто друзей. Я заметила Джимми. Он танцевал с дочерью. — Думаю, все его чувствуют. — Я посмотрела на Дункана. — Спасибо.
— За что?
— За то, что позволил мне себя шантажировать.
Он покачал головой.
— Ухватился за возможность.
— Неважно. Согласившись меня сопровождать, ты позволил мне хотя бы раз не чувствовать себя отщепенцем без пары. Это дало мне увидеть, что на самом деле мы все не очень-то разные.
Дункан поиграл бровями.
— Я тут подумал, ты не хотела бы почистить зубы?
Я спрятала лицо на его плече.
— Перестань. Я никогда больше не смогу пользоваться электрической зубной щёткой.
— Ладно, мы можем сразу перейти к игрушкам. У меня и правда Амазон Прайм.
Когда песня сменилась на более подвижную, Дункан взял меня за руку, и мы направились обратно к нашему столу. Не дойдя до него, Дункан остановился и прошептал, — Знаешь, чем этот вечер лучше корпоратива?
— И чем же?
Он приблизил губы к моему уху, его тёплое дыхание с ароматом корицы ласкало мою кожу и посылало мурашки, от которых скручивало мои внутренности.
— Помимо того, что ты со мной, сегодня я знаю, что у тебя под этим голубым платьем, и я намерен этим насладиться.
Глава 18
Я проснулся от теперь уже такого знакомого солнечного света, льющегося сквозь розовые занавески, отчего и комната окрасилась в розовый оттенок. Хотя часы рядом с кроватью сказали мне, что ещё слишком рано, я услышал со стороны сарая шум и понял, что Оскар уже встал и занимается делами на улице.
Едва слышный звук дыхания привлёк моё внимание к прекрасной женщине у меня под боком. Её губы слегка приоткрылись, а каштановые волосы спутались и растрепались самым привлекательным образом из всех, что я видел, будто у неё только что был секс. Простыня обернулась вокруг её груди и накрывала тело.
По своему опыту я знал, что под ней Кимбра совершенно голая. Одна мысль о её идеальных сиськах в сочетании с воспоминаниями о прошлой ночи заставила мой утренний стояк превратиться в стальной.
Когда свадьба закончилась, и мы наконец оказались одни в комнате Кимбры, меня потянуло к ней как по волшебству. Будто магнитом, сильнее просто некуда. Наслаждаясь её теплом, я закрыл глаза и стал вспоминать каждую деталь.
Утреннее солнце поднялось выше, заливая спальню светом.
— Хммм, — промычала Кимбра и перекатилась ко мне, напомнив, что прошлая ночь была лишь воспоминанием. — Ну, доброе утро.
И, конечно, она накатилась прямо на мою утреннюю эрекцию.
Я поцеловал её в лоб.
— Доброе утро. Кимбра? — спросил я, надеясь, что она так же этого хочет.
Кивнув, она откинулась на спину. Обхватив моё лицо своими маленькими ручками, она притянула меня к себе. Мы начали двигаться в унисон, не отрываясь друг от друга, а наши языки сплелись в танце.
Мои руки бродили по её телу, вбирая ощущение мягкой кожи, желая прикоснуться к каждому прекрасному сантиметру. Когда я начал дразнить её между ног, она потянулась к моей эрекции. Нас разделяло слишком много вещей. Я должен быть ближе. Её ноги раздвинулись ещё шире, то ли от моего внимания, то ли от того, что её тоже атаковали воспоминания о прошлой ночи. В чём бы ни была причина, её киска была горячей и влажной. И лишь погрузившись в неё полностью, я осознал, что натворил.
Всё моё тело замерло.
Глаза Кимбры распахнулись, когда и её настигло это осознание. Но вместо того, чтобы стать рассерженным, выражение её лица смягчилось.
— Я на таблетках. Пожалуйста, не останавливайся. Ощущения такие приятные.
Да, блять, ощущения райские. Будто шёлковая перчатка на два размера меньше.
Хотя моё сердце стучало как бешеное, тело двигалось медленно, наслаждаясь каждым толчком, когда мы начали наше утро с невиданной близости.
Я осыпал поцелуями её щёку, ухо и шею. Утренняя щетина оставляла на её коже покраснения, и я не мог не думать о том, как сильно мне нравится оставлять на ней свою метку. В этот момент из моего горла вырвалось рычание, тело застыло, и я отметил её изнутри.
Как только она оказалась в моих руках, свернувшись у меня под боком и положив голову мне на плечо, я дал ей то, что она заслужила.
— Прости. Я не подумал. Обещаю, я чист. Я никогда так не делал. Никогда.
— Не думаю, что ты теперь можешь так говорить.
Я поднял голову, чтобы посмотреть в её прекрасные чистые голубые глаза.
— Что ты со мной делаешь?
Она сверкнула своей прелестной улыбкой.
— Мистер Уиллис, я не признаю себя виновной. Я всего лишь проснулась.
— И я проснулся с воспоминаниями о прошлой ночи.
— Должно быть, ты на самом деле наслаждался свадьбой.
К чёрту свадьбу. Я наслаждался своей приватной танцевальной вечеринкой.
Вместо того, чтобы озвучить это, я снова поцеловал её.
— Что у нас на повестке дня, мисс Джонс?
Она прижалась поближе.
— Как насчёт того, чтобы остаться тут на весь день?
— В твоей постели? Мне нравится, как это звучит.
Одним движением она скинула покрывало.
— Ну, мне бы хотелось. Но сегодня у Скарлетт и Курта прощальная вечеринка.
— Что это ещё за чертовщина? Разве они не вне зоны доступа, наслаждаясь медовым месяцем и подарком Хелен?
Кимбра захихикала, завернувшись в белый пушистый халат, который едва прикрывал её аппетитную задницу.
— Ох, надеюсь, ты не скажешь этого им. А теперь я буду думать об этом, когда мы их увидим.
— Увидим их, — повторил я, скинув ноги с кровати и безмолвно уговаривая мой член смягчиться — утреннее веселье закончилось. Но вид Кимбры в этом халате со спутанными волосами и моей спермой на её бёдрах был таким же эротичным, как и её маленький танец прошлой ночью. — Серьёзно, что это за прощальная вечеринка?
— Помнишь, я говорила, что они познакомились на барбекю в честь Дня Памяти?
— Да.
— Дядя Альберт и тётя Лаура жарят свинью на вертеле. Это традиция нашей семьи. — Она подпрыгнула и хлопнула в ладоши от притворной радости. — И мы будем смотреть, как они открывают подарки.
Я шагнул к ней, схватил за задницу и притянул к себе.
— У тебя явный недостаток восторга. Возможно, ты хочешь над этим поработать.
— А если честно, ты хочешь провести ещё больше времени с моей семьёй?
Поцеловав её мягкие губы, я ответил, — Если это включает тебя, тогда да, чёрт. Дай мне больше Джонсов, Кимберли Энн.
Глава 19
Я не могла остановить ход времени, как и неуловимый ветерок, дующий через окно моей спальни. Открыв глаза утром понедельника, я ощутила, как реальность камнем давила мне на грудь, и этот вес напоминал, что сказка скоро закончится.
Когда я повернулась в сторону Дункана, мои сокрушительные чувства только укрепились. Я вытянула руку и провела кончиками пальцев по мягкой простыне, столкнувшись с суровой холодной реальностью пустой постели. Эта сделка заключена на выходные. Часики не переставали тикать. Туфля потеряна, а карета вот-вот превратится в тыкву.
Реальность — несмотря на мою дерьмовую аналогию — какой бы она ни была, скоро закончится. Мой плюс один превратится в одного.
Потерявшись в своих мыслях, я насладилась ещё несколькими плюсами свободы, которую обещал Дункан, когда говорил о сне голышом. До этих выходных я никогда так не делала. А теперь, когда простыни ласкали мою кожу, я размышляла, продолжу ли спать голой, когда в одиночестве вернусь домой. Не то чтобы это был вопрос, который изменит мою жизнь. Может именно поэтому я позволила своим мыслям тщательно проанализировать возможность продолжения. Наконец, я заставила себя подняться, натянула шорты и футболку и осторожно открыла дверь.
К счастью, коридор был пуст.
Спустя пару минут я возвращалась в спальню, и в горле был ком, который я никак не могла проглотить. Несмотря на все мои усилия он был слишком большим — и увеличивался слишком быстро. Я не могла спуститься вниз и встретиться с обладателями доносящихся с кухни голосов. Вместо этого я закрыла глаза и по-детски пожелала то, что никогда не получу, но может это окружение заставило меня попытаться.
— Я хочу открыть глаза и оказаться в своей квартире. Я не хочу столкнуться с необходимость завершать это соглашение. Пожалуйста...
И тут, будто в дополнение к ущербу я вспомнила про Шану. Камень вернулся. Когда я снова окажусь в своей квартире, её уже не будет, и я в самом деле буду совсем одна. Тяжесть нарастала до тех пор, пока мои колени не смогли больше удерживать меня. Я втянула воздух и рухнула на пол.
На протяжении этих выходных уверенная в себе женщина, которая жила в Нью-Йорке, время от времени пропадала. Мне внезапно снова становилось шестнадцать, что заставляло загадывать желания из-за зашкаливающих эмоций. Неспособная ни думать о текущей ситуации, ни обсуждать её, ни иметь с ней дело, я сосредоточилась на своей старой спальне. Здесь всё было так же, как и десять лет назад.
А я была той же?
В голове всплыли возражения. Я не та же. Я сильная и успешная. Однако слёзы водопадом стекали по щекам, отражая очевидное неодобрение сложившегося положения.
Чтобы не грустить, я сосредоточилась на раздражении. Заверив себя, что злость — это более приемлемая эмоция для взрослого человека... я дала беспричинному гневу пустить во мне корни и расцвести.
Безо всякой видимой причины я внезапно зациклилась на постерах, которые украшали мои розовые стены. Почему они до сих пор здесь? Я не слушала эти бойз-бенды со старших классов. Никто не слушал. И пофиг, что первым концертом, на который я сходила, был концерт Backstreet Boys, что я была безумно влюблена в каждого участника, или что от первых же нот их песен, звучавших на моём айподе, моё сердце пускалось вскачь.
Найдя подходящий выход для своих чувств, я позволила себе встать и дотянуться до скрученных краёв тонкой бумаги.
— Хватит, — сказала я улыбающимся лицам, когда громкий всхлип вырвался из моей груди. — Это никогда не было по-настоящему. Я была просто ещё одной маленькой девочкой на крытом стадионе на Двадцать Седьмой улице в Инди. — Почему я это помню? — Вы никогда не заботились обо мне. Никогда и речи не шло о продолжении. Всё это было лишь притворством.
Я потянула лист на себя.
За долгие годы на солнце бумага постера истончилась и легко рвалась.
Хрясь!
Звук отразился от стен комнаты. Я дёрнула ещё раз. Поскольку кнопки плотно засели в гипсокартоне, большие обрывки постеров летели на пол. Всего на мгновенье я уставилась на стену. В обрамлении оборванной бумаги по углам проявился невыцветший розовый прямоугольник. Хоть участники группы и никогда на самом деле не заботились обо мне, они оставили неизгладимый след на моей стене.
Я была такой наивной, когда вешала эти картинки.
В то время это казалось хорошей идеей. Я любила их. Они дарили мне счастье. Однако ничего из этого не было настоящим, всего лишь глупая девчачья фантазия. Парни с постера даже улыбались не мне, а в камеру. Они никогда не обещали мне вечность. Они не лгали мне; я сама себе солгала. И теперь, глядя на невыцветший прямоугольник, я поняла, что моя стена изменилась навсегда.
Глупая! Какая же я была глупая.
Всё это было и есть лишь притворство.
Ещё один приглушённый всхлип вырвался у меня из горла из-за проскочившей иронии.
Внезапно просто убрать картинки со стен стало недостаточно. Я упала на колени и стала раздирать каждый обрывок. Куски становились всё меньше и меньше, пока я не оставила всего лишь кучу разорванных кусочков, которые никогда уже не получится сложить.
У меня ныло в груди, когда я повторила процесс с Jonas Brothers и NSYNC. К тому времени, как стены опустели, я вымоталась, а мои слёзы высохли. Поднявшись, я заметила в зеркале женщину. У неё были опухшие красные глаза, но спина и плечи были расправлены.
— Они всего лишь поют в группах. У них слишком много фанатов, чтобы на самом деле заметить меня, — громко произнесла я. — Пора двигаться дальше.
Женщина в зеркале согласно кивнула. В её опухших глазах я увидела как боль, так и решимость. Двигаться дальше будет не просто, но никогда не предполагалось, что это навсегда. Группы приходят и уходят. Каждая влюблённость — это шаг к чему-то большему... мудрые слова моей мамы и бабушки всплыли в голове.
Когда закрывается одна дверь — открывается другая... бла, бла, бла.
Я вернулась в ванную, которая, к счастью, оказалась незанятой, и включила в душе горячую воду.
— Всегда будут новые группы, — пробормотала я, шагнув под обжигающие брызги. Капли воды кололи меня, словно иголки. Вместо того, чтобы сделать похолоднее, я позволила им смыть прикосновения и групп, и Дункана.
Прошлой ночью он сказал, что самолёт будет готов после завтрака. Ему нужно было вернуться в Нью-Йорк по делам. Я не спрашивала, по каким именно, хотя и гадала, с кем. Всё кончено. Прямо как с Backstreet Boys, NSYNC и Jonas Brothers… жизнь продолжается. Он не должен оправдываться. Он ничего мне не должен. Его долг выплачен.
После душа я заплела мокрые волосы, оделась, собрала сумки и сделала всё, чтобы прибрать обрывки постеров: сгребла их вместе с множеством рассыпавшихся шпилек в корзину для мусора. Я как раз выковыривала последние кнопки из стены, как дверь в мою спальню распахнулась.
Дункан посмотрел на меня с той же самоуверенной, практически нахальной ухмылкой, с которой он не расставался с тех пор, как мы впервые встретились. Я отвернулась, не в силах долго на него смотреть. И не буду. Я уже собрала кусочки своего сердца. Пора двигаться дальше.
Если бы только у меня был свой билет на самолёт.
Хватит этих детских желаний. Их время тоже прошло.
— Кимбра, что случилось с твоими постерами?
Я глубоко вздохнула и пожала плечами. Не отрывая взгляд от кнопки на стене, я ответила, — Я решила, что немного старовата для бойз-бендов.
Он шагнул ближе.
— Но они были милыми. И теперь я знаю, что подарить тебе на Рождество. Я поищу песни воссоединившейся NSYNC.
Я выпрямила шею и встретилась с ним лицом к лицу.
— Может, следующий парень, которого я приведу домой, не подумает, что они милые. Бережёного Бог бережёт.
Лицо Дункана скривилось, но всего на мгновенье.
— Я тебя понял. — Он повернулся к раскрытому чемодану на кровати. — Собралась?
— Да.
— Твоя мама накрыла внизу завтрак.
— Я не голодна, — честно ответила я. — Нам надо возвращаться. У тебя были планы.
Он кивнул и поднял телефон.
— Джордж сказал, что самолёт будет готов к 11.
На часах было 9:30, но до аэропорта добираться чуть больше получаса. Полагаю с частным самолётом отпадает всякая необходимость приезжать заранее.
— Ладно, мне нужно со всеми попрощаться. — Я глубоко вздохнула, когда Дункан шагнул ко мне. Я только и смогла, что не протянуть руку и не коснуться его. Его выцветшая футболка обтягивала широкую грудь, а спортивные шорты висели низко на бёдрах. Я знала, что, если задеру футболку, увижу чётко очерченную V внизу его живота, и как она исчезает в нейлоновых шортах.
— Кимбра, что не так?
Сглотнув, я покачала головой и выдавила улыбку.
— Ничего. Спасибо.
Его зелёные глаза сузились.
— Не благодари меня за то, что я сюда приехал. Я превосходно провёл выходные.
Всё моё тело застыло, когда он потянулся, чтобы дотронуться до меня.
Он тотчас же убрал руку.
— Мне жаль, если ты — нет, — произнёс он, всё ещё пристально глядя на меня, пока его глаза темнели до изумрудного цвета.
— Я тоже, — призналась я. — Обещаю, что сделаю всё, чтобы избежать любых потенциальных негативных последствий с той женщиной, если она обратится в отдел кадров. — Я оттолкнула разрастающуюся печаль. — И я ничего не скажу мистеру Бьюкинену.
— Кимбра?
Я умышленно посмотрела прямо на него.
— Что-нибудь ещё, мистер Уиллис?
— Эмм, — он наклонил голову. — Нет, мисс Джонс. Думаю, это всё.
Я отвернулась, закрыла чемодан, поставила его на пол и покатила мимо Дункана, пока он, босой, в последний раз стоял в моей комнате. Если бы я только могла смести его в корзину для мусора, чтобы никогда больше его не видеть.
Спуская чемодан вниз по лестнице, я старалась мысленно поместить Дункана туда же, куда и постеры. За поворотом я лицом к лицу столкнулась со Сьюзен.
— Кимберли, вы двое так быстро уезжаете?
Я улыбнулась и проглотила грозившие пролиться слёзы, вспомнив секрет Кевина.
— Да, нам нужно возвращаться. — Я положила чемодан и потянулась к своей золовке. Когда мы обнялись, я сказала, — Я так счастлива за вас с Кевином.
Сьюзен отстранилась, и её глаза распахнулись.
— Он тебе рассказал? Ты не выглядишь счастливой. Всё в порядке?
— Да, рассказал. Обещаю, никому не слова.
Она смотрела на меня со своим обычным смущённым видом.
— Эти выходные принадлежали Скарлетт. Я не хотела их портить.
— Ну, выходные закончились. Как ты себя чувствуешь?
— Наконец-то лучше. Первые два месяца были трудными. — Она улыбнулась. — Честно говоря, я тоже готова вернуться домой.
Кевин со Сьюзан построили дом на соседней ферме.
— Здорово, что вы приехали сюда. Было здорово побыть всем вместе.
— Джуди хотела, чтобы все были здесь. Она всё повторяла, что, если я не возражаю... но я не могла её разочаровать. — Оно потёрла мою руку. — Ты уверена, что всё в порядке?
— Перестань беспокоиться о Скарлетт, о маме и обо мне. Позаботься о себе, Кевине и этом маленьком Джонсе.
Сьюзан наклонилась и поцеловала меня в щёку.
— Ты тоже.
— Я? — переспросила я, искренне удивившись.
— Да, позаботься о себе и Дункане. Он стоит того, чтобы его удержать.
В горле снова встал ком, и я пожала плечами.
— Пожалуйста, пиши мне обо всём. Теперь, когда я знаю о малыше, я хочу еженедельный отчёт. О, и дай знать, когда будет вечеринка для подарков и срок родов! Ох, блин, я же даже не знаю, когда тебе рожать.
— В середине декабря, — хихикнула она.
Я выдала самую искреннюю за это утро улыбку.
— Рождественский малыш! Я обязательно буду дома.
Сьюзан обняла меня.
— Дункан — мне он понравился. Да и всем остальным. Может, как-нибудь...
Я оборвала её, не желая больше вспоминать о моём сопровождающем.
— Ты, Кевин и мой маленький племянник или племянница. Больше ни о чём не беспокойся.
Когда мы разошлись, я беспокоилась, что она не послушает.
Я знала, что не послушает.
Если бы моя золовка не волновалась обо всех на свете, она бы объявила о беременности на девичнике. Она бы всем разболтала эту новость в тот момент, когда мы все наслаждались запечённым поросёнком и смотрели, как Курт со Скарлетт открывают подарки. Вместо этого она позволила другим быть в центре внимания.
Привезти Дункана в Индиану было ошибкой.
Может, моя семья и сводит меня с ума, но они не заслужили лжи. Вместо того, чтобы позволить Дункану исчезнуть, как Тимоти, которого они никогда не видели, каждый из них будет держать в руках часть постера, от которого нужно избавиться.
Я шагнула в кухню, готовая рассказать правду насчёт моего сопровождающего.
Глава 20
— Могу ли я перед взлётом предложить вам что-нибудь выпить или перекусить? — спросила женщина в голубой форме. На её бейдже значилось «Синди».
— Кимбра? — предложил я, прекрасно осознавая, что она выбрала кресло напротив меня, а не рядом.
— Нет, — ответила она. — Спасибо, Синди.
— Сэр? — спросила меня Синди.
Хотя меня неожиданно потянуло на алкоголь, но было только одиннадцать утра.
— Полагаю, у нас всё хорошо. Мы дадим вам знать, если что-то изменится.
— Просто позвоните, и я приду, — ответила она, кивнув в сторону встроенного в подлокотник телефона.
Я ничего не мог с собой поделать и пялился на Кимбру. Она всё ещё была самой прекрасной женщиной из всех, кого я знал, но свет в её глазах потускнел, и хоть убей, я не мог понять, что произошло.
Проснувшись сегодня утром, я лежал дольше, чем следовало, наблюдая, как она спит. Простыня сползла, обнажив округлые возвышенности её груди. С каждым вдохом они двигались, а дыхание с лёгким свистом выходило из её приоткрытых губ. Мне хотелось разбудить её и провести наше последнее утро так же, как и предыдущие.
Мой член заныл от такой перспективы, а пальцы жаждали просто ласкать её длинные волосы и прикасаться к её нежной коже. Непреодолимая тяга становилась всё сильнее, пока я не решил, что лучшее, что я мог сделать — это дать ей поспать.
Эти выходные оправдали все мои надежды и даже больше. Мне понравилось узнавать новую сторону Кимбры так же сильно, как и знакомиться с её семьёй. Пока она спала, я мечтал, как познакомлю её со своими родителями. Я даже мечтал, как представлю их Оскару, Джуди и Хелен.
Такие мысли были мне совершенно несвойственны. Вместо всеобщего знакомства мне бы следовало искать способ выйти из этой ситуации.
Возможно, дело в том, что мои бабушки и дедушки умерли, а в Хелен было что-то, что мне на самом деле понравилось. Она забавная, эксцентричная и бесцеремонно прямолинейная. Она из тех людей, которых я уважаю в бизнесе, к чьему мнению прислушиваюсь — как и Кимбра.
Вместо того, чтобы разбудить Кимбру, я принял душ, надел шорты и футболку и спустился на кухню. После кофе, двух яиц, бекона, тоста и огромного количества смеха, я отправился на поиски Кимбры. Всем родственникам было любопытно, почему она к нам не присоединилась. Мне тоже.
К тому моменту, когда я открыл дверь в её сменившую убранство, а точнее лишившуюся его, комнату, мои внутренности скрутило в узел. Я никак не мог понять, почему всё поменялось, или что я сделал не так.
Когда мы уснули, её невероятная упругая задница пристроилась возле моего удовлетворённого члена, а руки я обернул вокруг её мягкого тела. А спустя восемь часов она едва может говорить со мной или смотреть мне в глаза. Единственное, что я смог придумать — это недоразумение с презервативом.
Пока самолёт выруливал на взлётную полосу, тишина становилась всё напряжённей. Наконец, я не выдержал.
— Кимбра, если ты расстроена из-за того, что мы не использовали презерватив, я могу показать тебе свои результаты анализов. Уверяю, я не...
Холодный взгляд её голубых глаз заставил меня заткнуться.
— Я же сказала, что всё в порядке. В самом деле, исходя из того, почему я с самого начала смогла заставить тебя оказаться здесь, мне бы стоило тебя об этом спросить. Но я не собираюсь этого делать. Если ты говоришь, что чист, уверена, что так и есть.
Моя кожа горела, пока я размышлял, как на это лучше ответить.
Кимбра сжала губы, а затем продолжила: — Я сказала, что сохраню твой секрет от мистера Бьюкинена и сделаю всё, чтобы уберечь "Бьюкинен и Уиллис" от иска за сексуальное домогательство.
Я хлопнул руками по подлокотникам, когда самолёт начал взлетать.
— Я же говорил, что его зовут Майк. И он уже в курсе. Я ему рассказал. Какого чёрта произошло в промежутке между прошлым вечером и этим утром? Что бы это ни было, я понятия об этом не имею. Расскажи мне. Расскажи, почему ты ведешь себя как сука.
Холодность в её глазах растаяла, и они наполнились печалью. Она отвернулась, но не раньше, чем я, клянусь, увидел её слёзы.
— Блять, — выплюнул я, расстёгивая ремень безопасности.
Прозвучал звонок встроенного в подлокотник телефона.
Я, спотыкаясь, дошёл до Кимбры и упал в соседнее с ней кресло.
Чёрт, её глаза блестели, когда она повернулась ко мне.
— Дункан?
Я пристегнулся, и это заставило звонок заткнуться. Я потянулся к её руке.
— Поговори со мной. Мне жаль. Ты не сука, но ты так холодна, а я не знаю, почему. Скажи, что я сделал не так.
Её шея напряглась. Прямо как сегодня утром в её комнате. Хотя она и дёрнула рукой, которую я сжал в своих ладонях, но не пыталась вытянуть её.
— Я храпел? — спросил я, пытаясь поднять ей настроение. — Ты рассердилась, что я наехал на Джимми во время братского футбольного мачта? Во мне силён соревновательный дух. Кроме того, Кевин был счастлив. Мы победили.
Кимбра отвернулась к окну, но руку не забрала.
— Понял, — продолжил я. — Ты подумала, что я позволил Хелен выиграть в вечер покера. Это не так. Клянусь. Она надрала мне задницу. Я не несу ответственности за то, что она сделала с теми двенадцатью долларами и семьюдесятью пятью центами.
Кимбра повернулась ко мне. Её глаза были красными, а щёки влажными.
— Блять, — я скорее выдохнул, чем сказал. — Поговори со мной.
— Чёрт бы тебя побрал, Дункан. — Она отдёрнула свою руку. — Ты же не настолько тупоголовый. Ты же деловой человек. Успешный деловой человек. Ты — игрок. У тебя вечно свидания — ты окружён женщинами. Не так уж, блять, сложно догадаться!
Знаете, такие картинки, те, на которых одни видят котёнка, а другие — льва? Именно такое чувство было у меня, пока я смотрел на Кимбру. С одной стороны, я видел льва. Гордого, величественного, прекрасного, у которого достаточно сил, чтобы съесть меня заживо, достаточно сил, чтобы взять мой мир и ввергнуть его в необратимые изменения и хаос. И в то же время, я видел котёнка — мягкого и очаровательного, которого мне хотелось обнять и приласкать, и мурлыканье которого мне хотелось слышать возле своего уха, когда мы вместе спим всю ночь.
— Я не согласен, — ответил наконец я, — по многим пунктам, между прочим.
Она вытерла со щёк очередные слёзы.
— Просто не бери в голову. Спасибо за всё. Мои родные в тебя просто влюбились. Когда я расскажу им правду, это разобьёт им сердца, но я решила, что мне это нужно. Я едва не... — она сбивчиво рассказала о том, что произошло на кухне, как она хотела им рассказать, но они были так счастливы.
Наконец, я прервал её. Не сказав ни слова. Я притянул к себе её влажное от слёз лицо и поцеловал.
— Дункан, перестань.
— Я не хочу.
— Всё кончено. Мы почти вернулись в Нью-Йорк. Я не собираюсь просить у тебя больше, чем ты можешь мне дать. Я помню, что ты сказал, что не можешь помочь мне с замужеством, двумя с половиной детьми или собакой. Наша сделка включала в себя только эти выходные. И они закончились. Поздравляю, влиятельный бизнесмен выполнил своё обещание.
Я снова дотянулся до её руки.
— Если ты хочешь собаку, я могу отвести тебя в приют.
Её грудь поднялась и опустилась, она покачала головой и отвернулась к окну. Её взгляд замер, будто её внезапно увлекло то, как солнечный свет рассеивается над верхушками облаков. Наконец, она пробормотала: — Я не хочу чёртову собаку.
Когда моя грудь наполнилась чем-то, от чего было трудно и говорить, и дышать, я начал рассказывать. Историю, которую знали немногие. Мама и папа. Майк Бьюкинен, поскольку он был рядом, чтобы собрать меня по кусочкам, и психотерапевт, на посещении которого настояла мама. Здесь список заканчивается, и остаётся только она — Тесса.
— Может, когда-нибудь ты сможешь встретиться с моими родителями...
— Дункан, не надо.
Я развернулся к ней, голос и выражение моего лица стали мрачными, когда я настойчиво произнёс: — Позволь мне рассказать. Позволь объяснить.
Кимбра сделала глубокий вдох и кивнула.
— Мои родители — хорошие люди. Они вырастили нас с братом в порядочной семье среднего класса. У них обоих была хорошая работа, и я никогда ни о чём не беспокоился, кроме как о победе в своём следующем футбольном матче и хороших оценках. Я всегда отлично выглядел. И я не хвастаюсь, — добавил я. — У меня просто хорошие гены. Я никогда не прилагал к этому усилий. Я также никогда слишком сильно не интересовался девчонками, не больше, чем любой другой подросток с хлещущими через край гормонами... — Я глубоко вздохнул, подталкивая себя быть честным, более честным, чем я когда-либо был с другой женщиной. — ...пока она не перевелась в старшие классы нашей школы. Мы были в выпускном классе. Всего лишь, блять, семнадцать. Теперь я понимаю, что был молод, но знаешь что? Когда тебе семнадцать, ты всё знаешь. Её звали — зовут — Тесса. У неё была самая прекрасная светло-шоколадная кожа. Её бабушка была родом с Ямайки. Ей тоже не нужно было трудиться над своим внешним видом. У неё тоже были хорошие гены — ошеломляющее сочетание экзотичной и типично американской внешности.
Кимбра перестала плакать, она повернула руку ладонью вверх, и мы переплели пальцы.
— Она была единственным ребёнком в семье, а её мама была партнёром в какой-то крупной финансовой компании. Поэтому они и переехали в Нью-Йорк. Её отец, — продолжил я, — был психологом. Помню, я думал, как здорово, что он перенёс свою практику, чтобы помочь карьере жены. Возможно, именно поэтому, когда речь заходит о Бьюкенене и Уиллисе, я так же восхищаюсь женскими способностями, как и мужскими. У меня были хорошие примеры. Как бы то ни было, мы с Тессой были уверены, что то, что между нами — это навсегда. В выпускном классе мне предложили футбольную стипендию в крупном колледже, который не смогли бы оплатить мои родители. — Я пожал плечами. — Вот почему во мне так силён соревновательный дух, что и обнаружил Джимми.
Кимбра улыбнулась, и впервые за весь день её голубые глаза засияли.
— Но мы с Тессой хотели пожениться. Наши родители — каждый из них — считали, что мы слишком молоды. Мы решили, что сбежим, если они не согласятся. В шутку, конечно. У нас и денег-то не было. Но у нас были грандиозные планы. Итак, в конце концов, наши родители сдались. Сначала свадьба, потом колледж. Из-за нашего намерения пожениться я отказался от футбольной стипендии, и не переживал из-за этого. Я передумал. Но мы знали, что, став совсем юными молодожёнами, мы будем нуждаться в поддержке, если хотим иметь возможность попасть в колледж. Думаю, именно поэтому наши родители и согласились.
Я сжал руку Кимбры, но не повернулся к ней. Я не мог глядеть в её голубые глаза и рассказывать эту историю. Я не говорил об этом вслух больше пятнадцати лет.
— Тесса хотела быть успешной, как её мама. Полагаю, с этим она не могла справиться. У неё были хорошие оценки, но, когда я говорил, что она была красивой, я не преувеличивал. Свадьба была запланирована на лето после нашего выпуска. Мои родители предложили пожить с ними, пока мы не начнём ходить в местный колледж. В последней четверти выпускного класса в нашу школу пришёл мужчина. Он искал таланты для модельного агентства. У неё были хорошие оценки, но не отличные. Он наплёл ей про самолёты, путешествия и деньги. Он предложил ей исполнить те мечты, что я не мог.
— Дункан, что произошло?
— Мне было восемнадцать, всё моё будущее было распланировано, и вот однажды всё исчезло.
— Исчезло?
Я кивнул и глубоко вдохнул, вспоминая звонок её отца.
— Через два дня после выпускного, её отец, проснувшись, нашёл записку. Придя в ярость, он позвонил мне, уверенный, что мы сбежали, но я был в таком же замешательстве, как и он. В записке говорилось, что она должна это сделать.
Мой голос стал громче.
— И всё. Это всё, что она сказала. Полиция не могла помочь, ей уже исполнилось восемнадцать.
— Дункан, тебе не нужно ничего мне больше говорить.
Я повернулся к Кимбре и посмотрел ей в глаза.
— Ты назвала меня игроком. Понимаю, до тебя доходили разные слухи. Чёрт, ты же была там и слышала, что произошло — или почти произошло — в туалете.
Кимбра кивнула.
— Я возвёл стену, толщиной в три и высотой в триста долбаных метров. — Я улыбнулся. — Так мне сказал терапевт — тот, с которым мама заставила меня видеться.
— Ты был так молод.
Голос Кимбры был мягким, но ровным, будто она не хотела преуменьшать мою боль, но хотела высказать своё мнение.
Я покачал головой.
— Возможно, от этого было только хуже. Я не был достаточно взрослым, чтобы разобраться.
Когда я вновь повернулся к ней, в её глазах снова стояли слёзы.
Большим пальцем я стёр влагу со щёк Кимбры.
— Не плачь из-за меня. Я не хочу, чтобы ты плакала.
— Что случилось с Тессой? — спросила она.
Я улыбнулся, поскольку если бы я этого не сделал, то расплакался бы.
— Она сделала это — то, что хотела. Уверен, ты её видела. Она использует псевдоним, так что её имя больше не Тесса. В чём только она не участвовала: от показов для известнейших дизайнеров до международных компаний духов и нижнего белья. Ты же видела журналы, которые можно найти в любой комнате ожидания? Её всегда можно обнаружить в парочке из них.
— Я не могу с этим конкурировать.
Я развернулся и притянул её лицо.
— Никогда так не говори. Нет никакого соревнования. — Держа её крепко, я не дал ей спрятать лицо, хотя глаза она и опустила. — Нет, Кимбра. Послушай. Ты красивая и умная. Ни Тесса, ни Скарлетт и никто другой не имеют к тебе никакого отношения.
— Извини, — произнесла она. — Я понимаю, что дело не во мне.
— Твои волосы были уложены в высокую причёску. — Я провёл рукой по её шее. — И твоя шея была выставлена на обозрение, такая длинная и эротичная. На тебе было серое платье. Думаю, этот цвет можно назвать угольным; он темнее, чем серый. Подходящие к платью туфли. А твоё горло оплетала нить из белых бусин. Не жемчужин, а крупнее.
Она посмотрела на меня, сузив глаза.
— О чём ты?
— О том дне, когда ты впервые вошла в мой офис. Я сказал, что помню его, и так и есть. Впервые на своей памяти я был восхищён. Это испугало меня. Я решил, что это просто физическое влечение. То серое платье не было откровенным, но обтягивало во всех нужных местах.
Я провёл ладонью по окружности её груди.
— Я в самом деле обожаю твои сиськи.
— Дункан.
— Я — мужчина. Я не оправдываюсь. Просто так и есть. — Я глубоко вдохнул. — Я решил не поступать в местный колледж, который мы с Тессой выбрали вместе. Вместо этого я связался с человеком, который набирал студентов в маленьком колледже на севере штата Нью-Йорк. Я рисковал. Он не мог предложить мне стипендию, но, если бы я пообещал два года играть за них, родители смогли бы потянуть оплату моего обучения. Колледж был довольно далеко от дома, но достаточно близко, чтобы мама могла меня контролировать. Она волновалась, что я могу сделать что-нибудь глупое. Я опоздал к зачислению, и соседа мне выбрали случайным образом.
— Мистера Бьюкинена? — поинтересовалась Кимбра.
— Как ты узнала?
— В руководстве сотрудника есть биографии вас обоих. Там сказано, что вы познакомились на первом курсе колледжа.
Мои губы растянулись в улыбке.
— Не только красивая, но и хорошо выполнила свою домашнюю работу.
— Мы с Майком встретились на моей первой футбольной тренировке. Я был в растрёпанных чувствах. Он считал, что я буду полезен для команды, и удерживал меня от излишне дурацких поступков. Мама полюбила его как сына. Я научился справляться. Я просто отгородился от женщин эмоционально. Я думал о них только как о способе физической разрядки. Они были всего лишь фанатками, которые хотели, чтобы их увидели с футболистами. Даже когда я закончил играть, у меня никогда не было проблем с тем, чтобы сходить на свидание или заняться сексом.
— Дункан...
— Я этим не горжусь, но я никогда не искал секса с тем, кто его не предлагал. Женщины сами на меня кидались. Я использовал их, но, если кто-нибудь подходил слишком близко, я переходил к следующей.
Кимбра кивнула.
— Понятно.
— Нет, чёрт побери, тебе не понятно. С тобой всё по-другому. Ты никогда не вела себя как те женщины.
— Я никогда не относилась к типу девушек футболистов, — согласилась она.
Я вновь заставил её посмотреть на меня.
— Нет. Ты не такая. Ты намного лучше. Я ждал, что ты накинешься на меня. Такова моя роль на поле. Я — принимающий, а не квотербэк.
— Я-я...
Кимбра сглотнула, заглянув мне в глаза.
— Я ждал почти три года. И ты так этого и не сделала. В тот день, когда ты предложила мне эту сделку, когда дала мне возможность быть твоим «плюс один», я ухватился за неё. Кимбра, я получил огромное удовольствие от этих выходных. Я не хочу, чтобы мы разрушили то, что у нас было на работе.
Её улыбка вышла натянутой.
— А что у нас было? Я никогда и не думала, что ты меня замечаешь.
— Если ты меня сейчас слушала, то поняла, что я замечал. Замечал и наблюдал. Ты не шантажировала меня в этой сделке: я ухватился за возможность. Я хотел тебя три года, с того самого первого дня.
Кимбра повернулась к окну.
— Полагаю, — мягко произнесла она, — это должно меня порадовать, осознание того, что я дала тебе возможность добавить ещё одну зарубку...
— Блять, нет!
Она вздрогнула всем телом.
— Ты — не чёртова зарубка. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Я наслаждался этими выходными. Собака — это для меня и так большой шаг.
— Я не хочу собаку. — Она развернулась ко мне, в глазах полыхало пламя. — Что мне нужно — так это ответы. Честные ответы.
— Честные? Что ты хочешь узнать? — спросил я, застыв в ожидании её вопросов. Потому что, если она спросит, что за женщина была со мной в туалете, мне придётся рассказать ей правду. Мне придётся рассказать, что я не знаю, как её звали. И если я расскажу об этом, она укрепится во мнении, что я — не более чем распутный мудак, и я не смогу винить её за бегство.
— Во-первых, позволь и мне быть честной. В моём прошлом не было моделей. Но и у меня был тот, кто много обещал, а потом всё забрал. Я не хочу, чтобы мне изменяли или обманывали. Вот почему я не прошу о большем. И мне не нужна чёртова собака.
Я кивнул.
— Что ты хотела спросить?
— Ты сказал, что не состоял в отношениях.
— Это и в самом деле так.
Она закрыла глаза, затем открыла и произнесла:
— Женщина, чьё имя ты мне не назвал, она... это было... это несерьёзно?
— Нет. Несерьёзно.
— Ты сказал, что оказался в «Гастонс» с Дженнифер, потому что у тебя обломилось свидание. Это было свидание с очередной женщиной, или с кем-то, кто важен для тебя?
Я постарался сдержать ухмылку
— Это было кое-что серьёзное.
— Понятно.
— Прекрати так говорить. Ничего тебе не понятно.
— Ты... с ней у тебя нечто большее, чем физическое влечение?
Я рассмеялся.
— У меня к ней никогда не было физического влечения... хотя, полагаю, что любовь к сиськам у меня из-за неё, но ты не можешь её винить. — Прежде, чем Кимбра успела открыть рот, я признался, — Говорят, что грудное вскармливание очень важно. А она всегда хотела для меня самого лучшего.
Кимбра тряхнула головой.
— Что?
— У меня было назначено свидание с мамой. И, надо заметить, я не был одним из тех восьмилетних сосунков, как тот парень в "Игре престолов". Я этого не помню, но я и правда очень люблю сиськи. Возможно, здесь есть связь. Как бы то ни было, мы с мамой ужинаем каждый понедельник с тех самых пор, как я уехал в колледж.
— С т-твоей мамой?
— Да, и в один прекрасный день я с огромным удовольствием вас друг другу представлю.
— Так, — протянула Кимбра, быстро моргая, — ты ни с кем не встречаешься?
— Нет. Ну, не был... — исправился я, отстегивая ремень безопасности и двигаясь, пока не навис над креслом Кимбры и положив руки на подлокотники. Поскольку самолёт уже набрал нужную высоту, к моему счастью, звуковой сигнал не сработал. Я склонился над ней, прямо как по пути в Индиану. Однако, в этот раз речь шла не о сексе. В этот раз я хотел убедиться, что она слышит и понимает каждое моё чёртово слово.
Кимбра подняла подбородок и посмотрела мне прямо в глаза.
— Дункан, пожалуйста. Не усложняй ситуацию. Я просила только об одних выходных. Твой долг выплачен.
— Я хочу больше, чем одни выходные. И, возможно, однажды я смогу представить тебя своей маме и остальным членам моей семьи. Хотелось бы мне сказать, что они столь же забавны, как и твои, но... они мои. И я их люблю.
— Ты ничего мне не должен. Как я и сказала, твой долг оплачен.
Я приподнял её подбородок.
— Перестань это повторять. Понимаю, что всё началось нестандартно, но только потому что ты заставила меня чертовски тяжело потрудиться.
— Я-я не знаю, чего ты хочешь.
— Впервые за всю свою взрослую жизнь я хочу собаку.
Кимбра сузила глаза.
— Собаку?
— Метафорическую. Мы же живём в Нью-Йорке. И оба работаем допоздна. Это будет нечестно, но... — я поднёс её руку к губам, и ласково поцеловал костяшки пальцев, — я бы чрезвычайно сильно хотел попытаться продолжить это — что бы там между нами ни было — и после этих выходных, если ты меня примешь.
Глава 21
Я мурлыкала, пока Дункан целовал меня перед дверью в квартиру. Бросив мой чемодан на пол, Дункан своими огромными руками прижимал меня вплотную к себе, одна ладонь распласталась на моей талии, а второй он тянул меня за растрепавшийся хвост, двигая мою голову навстречу его желанию.
Даже после того, как он сказал, что хочет попытаться развить наши отношения, я по-прежнему не могла остановить мысли в голове. Она пухла от вопросов. Что означали его слова? Мы на самом деле встречаемся? Что он имел в виду под метафорической собакой? Что это вообще за чертовщина такая — метафорическая собака?
— Ч-что... — Мой вопрос перешёл в хныканье, стоило Дункану прикусить мою нижнюю губу.
Он прижался ко мне своим твёрдым телом, и мы привалились к двери, заставив петли затрещать.
— Собираешься пригласить меня внутрь? — Его зелёные глаза захватили меня в плен, в то время как каждое его слово грохотало глубоко в моей душе. Они были бархатистыми: мягкими, но покрытыми нужным количеством грубости. Я их больше чувствовала, чем слышала.
Я покачала головой.
— Нет.
— Нет?
— Мы провели последние четыре дня в моём доме, точнее в доме моих родителей. Возможно, нам нужен небольшой перерыв. — Я понятия не имею, почему сказала это. Я хотела, чтобы он оказался внутри. Позвольте пояснить. Я хотела, чтобы он оказался внутри меня, а не только моей квартиры. — И кроме того, у тебя свидание.
— Я мог бы его отменить.
По моим припухшим губам скользнула улыбка.
— Думаю, будет не очень хорошо, если твоя мама узнает обо мне таким образом. Кроме того, мистер Уиллис, пожалуй, мне нравится, когда вы так возбуждены. Хм... — Мои веки затрепетали и закрылись, когда он прижался ко мне бёдрами, и его твёрдый ствол прижался к моему животику, давая мне совершенно точно понять, насколько он возбужден.
Внезапно дверь за моей спиной распахнулась внутрь. Я запрыгнула в объятья Дункана, и мы едва не свалились на груду вещей на полу моей квартиры.
— Ну, привет! — произнесла Шана с широченной улыбкой.
— Ч-что ты здесь делаешь? — в замешательстве сказала я, отцепившись от Дункана и заключив лучшую подругу в крепкие объятья. — Ты здесь!
— Ага, но я не могу дышать, — ответ вышел приглушённым, поскольку её лицо было прижато к моему плечу.
Я освободила её и повернулась к Дункану.
— Дункан, это Шана, Шана, это мой... — я помедлила, уже готовая сказать "начальник, владелец компании, в которой я работаю". В Индиане я представляла его не так, но сейчас не была уверена. Кто он мне?
Дункан протянул руку и сверкнул своей сексуальной ухмылкой.
— Парень. Я парень Кимбры. И я очень рад с тобой познакомиться.
Парень.
От этого слова все мои внутренности скрутились от идеального ощущения болезненного удовольствия.
Шана отступила на шаг и поиграла бровями.
— И мне очень приятно с тобой познакомиться, Дункан. Входите. Судя по тому, как трещали петли, я боюсь, что дверь не сможет вынести большего.
Дункан посмотрел на меня, безмолвно спрашивая, стоит ли ему остаться.
Я отрицательно покачала головой.
— Вообще-то, Дункан опаздывает на встречу.
— Так и есть. Но мне и правда было приятно с тобой познакомиться. — Держа руку на моей талии, он притянул меня ближе. — А с тобой мы ещё не закончили. Я позвоню тебе позже.
Я кивнула.
Когда мы шагнули в коридор, он наклонился в моему уху.
— И ещё кое-что, мисс Джонс.
Мой пульс ускорился, стоило мне почувствовать его тёплое дыхание с запахом корицы на своей шее.
— Да?
— Не чисть зубы. Это моя работа.
Я склонила голову на бок и прищурилась в непонимании, а затем меня осенило. Он имел в виду вибратор моей бабушки. Мои щёки вновь покраснели.
Я не успела ответить, как его ухмылка стала шире.
— Мне и правда очень нравится, когда ты краснеешь.
Поцеловав меня на прощанье, он подмигнул и подкатил мой чемодан поближе.
— Парень? — тихо спросила я, потянувшись к ручке.
— У тебя есть для этого какое-то другое название?
Я пожала плечами.
— Нет, мне нравится это.
— Хорошо. Надеюсь, у меня будет получаться лучше, чем до этого.
— В последнее время ты был весьма неплох.
— Приятно слышать подобные слова от своей девушки.
Девушка.
Я сглотнула, когда он развернулся и направился к лифту. Стоило мне закрыть дверь, как Шана оказалась прямо передо мной, и её громкий высокочастотный крик разорвал тишину.
— О. Боже. Мой. — Завизжала она. — Я хочу знать всё. И я имею в виду всё.
— Подожди, — ответила я. — Почему ты здесь? То есть, я рада, что ты здесь, но почему?
Шана покачала головой.
— Возможно, если бы ты не была так занята тем, о чём ты мне сейчас всё расскажешь, ты бы слышала про надвигающийся сильный шторм. В этом году он рановато, и сейчас ему присвоили только вторую категорию. В зависимости от изменчивых ветров он может усилиться или ослабнуть. Не думаю, что они и сами знают. Всё, что имеет значение, это то, что мой рейс отложили, а потом опять отложили. Все авиакомпании перестраховываются. Если шторм останется южнее, я надеюсь улететь в среду.
Я покопалась в своих воспоминаниях.
— Я ничего не слышала об урагане.
Останется южнее. Останется южнее чего?
Прежде чем я успела спросить, она подпрыгнула.
— Конечно нет. Ты была слишком занята мистером Сексуальным. А теперь выкладывай!
Я подняла плечи и вздохнула. Опустив их, я широко улыбнулась.
— Не знаю. Я и правда не знаю.
— Давай я помогу. Ты пережила адскую свадьбу и, что более важно, он только что произнёс "парень" и "девушка", то есть пара, то есть пара, которая встречается друг с другом.
То есть в отношениях, которые, по его словам, он никогда не заводил.
Моё сердечко забилось быстрее от мысли о том, что он хочет завести их со мной. Воспоминания об этих выходных промелькнули в голове. Не считая моего срыва, результатом которого стала мучительная расправа над несколькими подростковыми музыкальными группами, эти выходные были настолько далеки от адских, насколько только возможно. Они были ближе к райским.
— Всё было не так плохо, как я рассчитывала.
— Это мой жизненный принцип. Ожидай худшего, и тогда всё выйдет лучше. Итак... расскажи, что случилось. Как мы перешли от пары для свадьбы к большему?
— Не знаю, — призналась я. — Я немного в шоке. Хочется верить, что всё это по-настоящему. Но после целых выходных притворства я не уверена.
— О, звуки, доносившиеся через эту дверь, казались мне реальными.
Мои щёки запылали, я глубоко вздохнула и упала спиной на диван.
— Не знаю. Шана, это было удивительно. Он был удивительным. Моя семья в него просто влюбилась.
— А что бабушка Хелен?
Я рассмеялась.
— О Господи. Вышло так неловко. Можешь себе представить? Я не могу доверять своей семье.
— Мне нравится твоя семья... ну, когда они тебя не расстраивают.
Я вспомнила, как Дункан говорил то же самое.
— Они хотят как лучше. Тем не менее, временами мне хочется спрятаться в какой-нибудь норе из-за мамы и бабушки. — Я покачала головой, вспомнив замечание Дункана про электрическую зубную щётку. — Бабуля была вообще без тормозов... и Дункан смеялся не переставая. Я и представить не могу, как кто-нибудь другой смог бы с ними справиться. Дункан...
— Был идеальной парой? — спросила Шана.
— Вполне возможно, что самой идеальной. Думаю, я согласилась на большее в том числе потому, что, если признаюсь своей семье в обмане, это разобьёт им сердце. Они без ума от него. Ради них я должна попробовать.
Шана поиграла бровями.
— И это всё? Ты согласилась только ради своей сумасшедшей семьи? — Ее губы сжались. — А не потому, что хотела, и не потому, что фантазировала о нём, и, конечно же, вовсе не из-за фантастического умопомрачительного секса?
Я расплылась в улыбке.
— Он был весьма умопомрачительным.
— Милая, ты занялась этим в его самолёте!
Я написала ей об этом сообщение, как только мы приземлились. Мне нужно было кому-то рассказать, и она была более безопасным выбором, чем моя мама.
— И в моей детской спальне и, технически это был не секс, но также за сараем.
— Хватит. Я и так уже завидую.
— О нет, ты не можешь. Уверена, в скором времени ты наткнёшься на какого-нибудь симпатичного англичанина с убийственным акцентом.
— Технически, когда я буду там, будет казаться, что акцент у меня. — Её тон смягчился. — Я просто немного завидую, что у тебя наконец-то был умопомрачительный секс. Но на самом деле мне нравится то, что ты просто сияешь от счастья.
— Я просто не знаю, как вести себя завтра на работе. В смысле, если я увижу его, то возможно брошусь к нему. О, знаю. Я что-нибудь уроню и окажусь на коленях прямо перед Дунканом.
Смех Шаны эхом отразился от стен нашей квартиры.
— Расскажи-ка. Так и было?
— В «Гастонс»... ты была там, — напомнила я.
— Нет. — Она наморщила лоб и улыбнулась ещё шире. — Ты оказалась перед ним на коленях в Индиане?
Мои щёки охватило пламя.
— Я и так уже рассказала слишком много. Я не распространяюсь о своих любовных похождениях.
— Я знаю, что ты его целовала. Знаю, что секс был феноменальным. А ещё я хочу узнать все прочие подробности. Например... слухи правдивы? Он хорошо одарён? Его хозяйство выделяется длиной и толщиной? Что касается меня, я всегда была любительницей толщины, но если ты можешь получить и то, и другое... У него есть и то, и другое?
Я покачала головой.
— Не распространяюсь о своих любовных похождениях.
— Но ты его целовала! — Она прыгнула на другой конец дивана. — Ты целовала его канноли!
— Да, — тихо призналась я.
— О. Господи. Моя маленькая Кимбра нашла своего внутреннего сексуального котёнка.
— Ага. В смысле, с Дунканом это не было большим достижением.
Она наморщила носик.
— В самом деле?
— Не в том смысле! Да, он был большим и твёрдым, и длинным, и толстым, и, ох... Иисусе...
— Я так рада, что ты не стала морить себя голодом в эти выходные. Пока твоя двоюродная сестра поедала свадебный торт, ты угощалась гигантской выпечкой. — Её глаза сузились. — Так в чём проблема?
— Разве я сказала, что есть проблема?
— Нет, но у меня такой чувство, что ты беспокоишься о том, что сладкого слишком много.
— Напротив. Я беспокоюсь, что пристращусь к выпечке. Чёрт, да я уже пристрастилась. И он был предельно откровенным. Он не заводит отношений.
Шана сузила глаза.
— Что насчёт парня и девушки?
— Вот этого я не знаю. Он сказал, что никогда этого не делает. Он может обещать только здесь и сейчас.
— Ну, он был честен. Сколько раз мужчины обещали вечность, а позже сбегали? Кроме того, последнее, что я слышала, ты не хотела ни детей, ни домик в пригороде, ни что-нибудь ещё из этого набора.
— Так и было. Я не... но это же не значит никогда.
— Тогда наслаждайся Дунканом, пока можешь. — Выражение её лица стало серьёзным. — Сможешь сделать это? Разве несколько месяцев или лет с этой лучезарной сияющей улыбкой на лице не лучше, чем ничего?
— Полагаю, что так. И как я и сказала, если мы будем встречаться — вроде как по правде встречаться — даже совсем недолго, то я вроде как не соврала своей семье.
— Верно.
— О, — воскликнула я, вспомнив объявление брата, — жена Кевина беременна.
— Сьюзен? Правда? Это великолепно. Теперь на тебя перестанут давить. Твоя мама станет бабушкой, и все будут счастливы.
— Думаю, и я буду.
— Нет, милая, ты определённо уже счастлива. Твоя улыбка громко заявляет об этом. Единственное, что тебя останавливает — ты сама. Мужчина, который только что покинул это место, влюблён в тебя по уши. Это написано у него на лице. Я беспокоилась, что придётся тебя оставить, но чёрт возьми, ты даже не заметишь, что я уехала.
Уголки моих губ поползли вниз.
— Замечу. Я уже по тебе скучаю.
— Тогда давай закажем какую-нибудь настоящую пиццу. У них в Лондоне нет настоящей Нью-Йоркской пиццы. И откроем бутылку вина. И пока мы будем смотреть какое-нибудь сопливое кино, ты сможешь рассказать мне, насколько Дункан лучше в постели, чем герой фильма.
Я напрягла мозги, силясь припомнить какую-нибудь кинозвезду, которая была бы лучше Дункана. Их лица и достижения блекли в сравнении. Так что я так ничего и не придумала.
Глава 22
Моя мама склонилась над столом, сидя в отдельной кабинке маленького паба в Сохо, где мы договорились встретиться. Это место — одно из наших любимых. Когда я уехал в колледж, она настояла, чтобы мы виделись раз в неделю. В колледже по понедельникам у нас не было футбольных тренировок.
Так что свидания по понедельникам стали нашей фишкой. Спустя десять лет мы по-прежнему этим занимаемся.
В ту ночь, когда она прокатила меня в «Гастонс», она заболела. На прошлой неделе она ещё не чувствовала себя на все сто, так что я пришёл на ужин к ним с папой домой. А сейчас, глядя на неё через стол, я был рад видеть воодушевление в её глазах, и что она наконец-то чувствует себя лучше. Как бы сильно я ни хотел остаться с Кимброй, я также не хотел пропускать это свидание.
Моя мама всегда была классной. Это не значит, что она не расстраивалась из-за меня или моего брата Тревора. Лучшим в ней было то, что, если она выходила из себя, ты знал об этом. И когда проблема решалась, всё оставалось в прошлом. Она сильнее лаяла, чем кусалась.
Даже приближаясь к шестому десятку, она продолжала работать. Она перешла на четырехдневную рабочую неделю, но я не смог убедить её бросить совсем. Она не нуждалась в деньгах. Папа всё ещё работал, и я не раз предлагал покрыть её заработок. Она в ответ только смеялась, говоря, что не деньги ей нравятся, а её работа. Помогать детям осваивать чтение. Возможно, именно поэтому она так хорошо справлялась с различными проблемами, как моими, так и Тревора. Она терпелива.
Мама понизила голос и посмотрела прямо на меня.
— Собираешься рассказать мне о своих выходных?
Я понимал, что не каждый тридцатитрёхлетний мужчина так открыто говорит со своей матерью, как я, но со времён Тессы мама и Майк были моим голосом разума. Не то чтобы они были моими маленькими сверчками Джимини, скорее ответственными партнёрами. Я несколько лет ходил к консультанту, больше по маминому настоянию, но в долгосрочном периоде именно они взяли на себя эту роль.
Есть не так много вещей, которые они обо мне не знают. Я ничего не приукрашиваю. Я даже рассказал маме, как Кимбра убедила меня поехать в Индиану — или как Кимбра думала, что хитростью заставила меня быть её парой. Хотя моя мама не была рада моему поведению, она была более чем впечатлена храбростью Кимбры.
Я сделал глоток кофе и ухмыльнулся. Я ещё ничего не успел сказать, а черты лица моей мамы смягчились. Она откинулась на спинку стула, её глаза того же цвета, что и мои, заблестели, а в уголках собрались маленькие морщинки.
— Дункан. Скажи, что это не то... что ты обычно...
Я поставил чашку на стол.
— Что я обычно? Мам, это низко.
— Когда я с ней познакомлюсь?
За исключением официальных мероприятий, когда красивая женщина, держащая меня под руку, соответствовала окружающей обстановке, я редко представлял своих партнёрш родным. Но после прошедших выходных, я представлял, как приведу Кимбру в дом родителей и буду сидеть рядом с ней и Тревором за обедом. Я покачал головой.
— Не знаю. Возможно, пригодился бы чей-нибудь дружеский совет.
— Дружеский совет? Расскажи, от чего тебя надо спасать?
— Я не могу даже описать это словами. По крайней мере прямо сейчас. Это как гореть на медленном огне. Знаешь, как неуловимая награда. Приз, который стоит на самой верхней полке в детских кафе, вроде Chuck E. Cheese’s? Тот, который ты жаждешь, тот, который ты пытаешься и пытаешься заработать, собирая свои билетики, пока он не сможет стать твоим. Ты можешь просто пойти и купить такой же, но это будет уже не то. Вот какая Кимбра. Она как тот приз, была недосягаемым трофеем на протяжении трёх лет. — Я пожал плечами, полностью открыв душу. — Ты, как и все остальные, прекрасно знаешь, что я соглашался на заменители. В переносном смысле.
Я посмотрел маме прямо в глаза.
— Тебе нет нужды добавлять проституток в список моих грехов. Я имею в виду, что я подкупал женщин подарками, походами по дорогим ресторанам и прочим дерьмом. Но это не считается. Дело в том, — продолжил я, — что я ожидал, что когда заполучу желанный трофей, удовлетворюсь этим. Представлял, что стоит мне вкусить его, это ослабит моё желание. Я к тому, что охота — это лучшая часть.
— И?
— И я не удовлетворён. Страсть не ослабла; она стала ещё сильнее. Как будто я не могу насытиться. Я хочу, чтобы этот приз был в моём пентхаусе, в моих руках, и прижимался ко мне по ночам.
У мамы округлились глаза.
— В твоей постели?
Моя мама знала правду. У меня был секс с женщинами, со множеством женщин, но я не спал с ними. Это моя чёткая граница. Я редко кого приглашал в свой пентхаус, но если и делал это, то отправлял их ночевать домой. С отелями ещё проще. Я мог уйти. Аналогично с квартирами этих женщин.
Дункан Уиллис не спит с женщинами.
Я пожал плечами.
— Мы остановились у её родителей. Вам с папой они бы понравились. Её отец и брат — фермеры, что, как я узнал, намного сложнее, чем я когда-либо мог представить. Её мама и бабушка все выходные смешили меня.
— И?
— Мы остановились в её комнате, вместе. Это была идея её мамы. И это было мило.
Мама покачала головой и сморщила нос.
— Будь ты моим студентом, я бы попросила тебя объяснить, что ты подразумеваешь под словом "мило", потому что я полагаю, что ты мог бы придумать определение и получше.
В этот момент прибыл официант с нашим заказом. Пока он расставлял перед нами тарелки, я вспомнил, как засыпал рядом с прижатой ко мне Кимброй, окружённый ароматом её волос, с её вкусом на губах. Вспомнил, каково это — просыпаться под звук её дыхания. Как только официант ушёл, я снова посмотрел на маму. Она не смотрела на свою еду, только на меня.
— И, — признался я, — это было всем. Всем, чего я никогда и не хотел.
Мама сжала руки на груди.
— Дункан Уиллис, я уже и не надеялась когда-нибудь услышать эти слова из твоих уст.
— Нас таких двое.
— Не облажайся.
Я рассмеялся.
— Спасибо за доверие.
— Правда, дорогой. Я полностью доверяю тебе. Когда дело касается женщин, ты — лучший претендент на приз. А теперь докажи ей, что она больше, чем это.
Я опустил вилку, которую намеревался поднести ко рту.
— Так и есть, мама. Так и есть.
— Тогда используй свои способности по-новому, чтобы получить то, что ты хочешь.
— По-новому?
— Используй их, чтобы удержать то, что ты хочешь, — её лицо приняло серьёзное выражение. — При условии, что она тоже этого хочет. Это так?
— Надеюсь, что так.
К тому времени, как я проводил маму до машины, уже перевалило за семь часов.
Я никак не мог выкинуть из головы её слова.
Означало ли это, что она не хотела его забирать? Она хотела пополнить его новыми цветами, или это всё было только чтобы одурачить её родных?
С этими мыслями в голове я шёл к машине, когда заметил уличного торговца, закрывающего магазин. Бросившись через улицу, я поспешил к нему.
— Сколько стоят цветы?
— Какие именно?
Я обвёл глазами ассортимент.
— Все.
Глава 23
Динь-дон!
Я вздохнула и повернулась к Шане. Её наполовину полный стакан вина примостился на журнальном столике, а сама она прикорнула на другом конце дивана. Очевидно, вино, пицца и подвешенное состояние в ожидании разрешения на вылет не прошло для неё даром.
В дверь снова позвонили, но она даже не пошевелилась.
Я покачала головой и пошагала к двери, размышляя, кто бы мог заявиться к нам почти в девять вечера. По привычке я посмотрела в глазок. Но всё, что я в нём смогла увидеть — это цветы.
Я с опаской накинула цепочку и открыла дверь, насколько та позволила.
— Да?
Одинокая роза выдвинулась вперёд.
— Ещё один цветок для нашего букета.
Низкий голос прошёл через меня, и мой взгляд опустился к знакомым поношенным коричневым мокасинам и голубым джинсам.
— Дункан? — произнесла я, закрыла дверь, сняла цепочку и открыла её вновь. — Тише. — Я кивнула в сторону Шаны и повела его на кухню. Когда мы добрались туда, я прошептала, — Зачем ты пришёл?
Его небрежная сексуальная ухмылка растопила моё сердце, впрочем, как и мои трусики.
— Мы оставили цветы в самолёте, — ответил он, изучая огромный букет в своих руках. — И после того, как мы их четыре дня зарабатывали, в том числе в наш первый совместный полёт... и твоё посвящение... и прогулку по лесу... бабулю Хелен... Я не хотел, чтобы ты что-нибудь забыла.
Я наклонилась ближе к нему и поцеловала в щёку.
— Не думаю, что такое можно забыть. Хотя прогулка...
— Ох, красавица, я был бы рад сделать так, чтобы ты была слишком чувствительной для прогулки.
Я на цыпочках потянулась к шкафу над холодильником в поисках вазы. Ещё раз взглянув на то, сколько цветов принёс Дункан, я взяла две. Когда я наполнила их водой, он передал мне цветы, и я подумала, как мило быть рядом с ним и делать вместе что-то обыденное, вроде расстановки цветов.
Как только мы закончили, поставив одну вазу на стол, а вторую на столешницу, он дотянулся до моей руки.
— Я хочу кое в чём признаться.
— Правда?
— Для меня всё это в новинку.
Я покачала головой.
— Сомневаюсь, что находиться в квартире у женщины — это для тебя в новинку.
Он наклонил голову в сторону гостиной, в которой спала Шана.
— Можем мы поговорить где-нибудь ещё?
— Поговорить? Что насчёт твоего обещания сделать меня очень чувствительной?
Его улыбка стала ярче.
— Ох, и это тоже, но сначала поговорим.
Я кивнула, взяла его большую ладонь и повела в свою комнату. На другой стороне коридора дверь в комнату Шаны была открыта, и та была пуста, если не считать пары чемоданов. Дункан поднял бровь.
— Ага, Сакс уже перевёз все её вещички. Она думала, что уже будет в Лондоне, но тут этот шторм. Так что до своего рейса она спит на диване.
— Ты могла бы пустить её в свою комнату.
Я кивнула.
— Я так и планировала, но тройнички — это не моё.
— Я не собираюсь ни с кем делить тебя, даже с твоей соседкой. — Он огляделся. — О, ты можешь сегодня поехать ко мне. А ей отдать свою комнату. — Он ласково провёл костяшками пальцев по моей щеке. — Я буду скучать по тому, как ты спишь рядом со мной. И у меня невероятно огромная кровать.
— С розовым балдахином. Ты рассказывал.
— Ну... прежде, чем мы начнём разговор, обдумай моё предложение. Возьми одежду и отдай Шане кровать. — Его рука спустилась к моей груди. — И кроме того, пора освободить твои красивые сиськи. Я официально вызываюсь добровольцем для этой работы.
— Мистер Уиллис, ваша отзывчивость не знает границ. Моя соседка и моя грудь. Вы так добры.
— Не в таком порядке.
— Как прошло твоё свидание?
— Мило. Возможно, в следующий понедельник ты могла бы к нам присоединиться? Но сначала, может я принесу тебе цветы и... — он обхватил меня за талию, — блять, Кимбра. Если тебе нужно услышать, как я это скажу, то я просто искал причину, чтобы вернуться. Я не мог перестать думать о тебе, о прошлых выходных и о будущем.
О будущем?
— Дункан...
Он потянул меня к кровати, и я приземлилась рядом с ним. Запах его одеколона заполнил мой нос ароматом специй и свежести, под которые я уже привыкла засыпать. Я покачала головой.
— Возможно, это не самая лучшая идея.
— Что именно? То, что я сижу здесь, держу тебя за руку, разговариваю с тобой... или что-то большее?
— Я просто не уверена, как завтра всё это будет работать. — Я пожала плечами. — Я не знала, как сложатся эти выходные, и всё прошло лучше, чем я даже могла вообразить.
Дункан кивнул.
— Всё прошло... лучше, чем я мог вообразить, и позволь заметить, что моё воображение работало сверхурочно. — Он провёл пальцем по моему подбородку. — Но реальность затмила всё к чёртовой матери.
Я боролась с желанием придвинуться к его руке.
— Не могу не задаваться вопросом, было бы всё проще, если бы мы придерживались первоначального плана, или нет. Теперь, когда выходные закончились, мы вернёмся к тому, что было.
Он придвинулся так близко, что при вдохе моя грудь задела бы его. Я подняла взгляд и утонула в море изумрудной зелени.
— К тому, что было? — пока он задавал вопрос, кончики его пальцев прошлись по моей руке так легко, что я засомневалась, соприкасались ли мы. — До того, как я смог тебя коснуться... — Он склонил голову набок, тёплое дыхание с ароматом корицы овевало мои щёки, а его твёрдые губы прошлись по моим. — До того, как смог поцеловать тебя?
У меня внутри всё напряглось, а веки затрепетали.
— Д-Дункан...
— До того, как мы стали называть друг друга по имени, мисс Джонс. — Он наклонился ближе. — Ответь. Это то, чего ты хочешь?
— Да... нет, — призналась я и сократила расстояние между нами, пока не прижалась к нему грудью.
На этот раз его рука запуталась в моих волосах, поцелуй перешёл в глубокий, я почувствовала его вкус, а наши тела слились воедино.
— Как и я, — признался Дункан.
— Черт, — вздохнула я.
Он встал, потянул меня за руку, пока я не встала, и потащил в сторону коридора.
— Погоди! Что ты делаешь?
Его улыбка стала шире.
— Нам нужно отправиться ко мне. В конце концов, ты же только что сказала, что хочешь потрахаться?
— Нет. — Я шлёпнула его по плечу. — Это было не предложение. Это… это просто... черт. Мой разум призывает меня прекратить прямо сейчас.
— Потому что прекратить было бы проще всего?
— Да.
— Мисс Джонс, хочется вспомнить кое-чьи слова о том, что самое простое — не всегда самое лучшее. Я внял этому совету, когда ухватился за ту возможность, которую ты предоставила мне, пригласив на свадьбу Скарлетт. — Он погладил меня по щеке. — А теперь вернёмся в настоящее... сюда... где есть мы, кем бы мы ни были. Ничего из этого не было просто. Но, ох, красавица, это того стоило.
— Я не хочу потом страдать, — призналась я. Я говорила, как те приставучие женщины, от которых он держался подальше.
Он взял мои руки, поднес к своим полным губам и поцеловал костяшки пальцев.
— Кимбра, ранить тебя — последнее, чего я хочу. И я также не хочу, чтобы ты меня ранила. Вот почему я был честен относительно того, что я могу и что не могу. Я не могу обещать всего, но приложу все силы, чтобы не разочаровать тебя. В четверг я сказал, что не могу обещать тебе будущее, но я могу быть лучшим чёртовым парнем на выходные из всех. Скажи, я был близок к этому?
— Да.
— Я был близок? — уточнил он. — Или ты хочешь сейчас выкрикивать, что ты близко?
Я покачала головой.
— Дело в том, что ты прав. Думаю, сказалось пребывание в доме моего детства. Свадьба Скарлетт. Объявление Кевина и Сьюзен.
— Какое объявление?
Мои щёки раскраснелись, а глаза лучились искренним возбуждением.
— Они беременны.
— Это просто фантастика. Почему ты мне не рассказала?
— Кевин сказал мне об этом на свадьбе. Он просил никому не говорить. Кроме того, я не думала, что тебе это будет интересно. Эти выходные...
— Перестань, — оборвал меня Дункан. — Я же сказал, что мне интересно все, если это касается тебя. Твоя семья, какой бы сумасшедшей или забавной она ни была, — часть тебя. Все это мне интересно. Вот что я тебе скажу, — добавил он. — Давай заключим новую сделку?
— Какого рода? — настороженно спросила я.
— Больше никаких временных рамок. Ни на выходных, ни на неделю. Не месяц и даже не год. Мисс Джонс, я обещаю быть лучшим парнем из всех, что у тебя были, пока не перестану им быть.
Как я могу отвергнуть такое искреннее предложение?
— О, — добавил он, — и я обещаю, что со мной ты будешь кончать больше, чем с любым из твоих бывших парней.
— Ты и так уже этого добился, — застенчиво ответила я.
Он поднял мой подбородок.
— Чёрт, я обожаю смотреть, как ты краснеешь, — не успела я и рта открыть, как он продолжил, — Хочешь знать, чего достигла ты?
Я не была уверена, что в состоянии справиться с ответом.
— Если ты хочешь рассказать мне об этом.
— Несмотря на дошедшие до тебя слухи, я не сплю с женщинами.
Я опешила.
— Как это? С мужчинами?
Дункан расхохотался на всю квартиру, забыв, что Шана спала дальше по коридору.
— Нет. Я говорил буквально. У меня был секс, с защитой. У меня были перепихоны. Но я не спал. Редко кто приходил ко мне домой. И даже если и приходили, я отправлял их домой, если они были на своей машине, отвозил сам или вызывал такси. А если мы заканчивали вечер у кого-то из них, я уходил. Один или два раза я был слишком пьян, чтобы за этим уследить, но спать... четыре ночи подряд. — Он покачал головой. — Никогда.
— В самом деле? — поразилась я. — Но, когда я сказала, что мы уедем, ты же знал, что это подразумевало совместный сон.
— Я ухватился за эту возможность.
Я провела рукой по его груди.
— И ты приглашаешь меня к себе? И ты полностью осознаешь, что эта ночь будет пятой.
— Да, мои познания в математике весьма впечатляющи. Я знаю, что четыре плюс один будет пять. А если ты добавишь еще один, будет шесть. Хочешь, чтобы я продолжил?
— Ты действительно хочешь попробовать? — спросила я.
— Я хочу пробовать до тех пор, пока кто-то из нас не выйдет из игры.
Его рубашка стала размытой из-за грозивших пролиться слёз.
— Один раз мне уже обещали вечность, и это была ложь. Думаю, в настоящее время мне нравится честность.
— Если мы уже можем отправиться ко мне, надеюсь, ты позволишь мне зайти на бонусный раунд в попытке заставить тебя кончить. Я чувствую, что мне надо подтвердить свои достижения.
— О, мистер Уиллис, хорошо бы, чтобы каждую ночь, которая будет заканчиваться сном, была одна или две попытки улучшить ваш рекорд.
Он рассмеялся и дотянулся до моей руки.
— Давай собираться. Когда вылетает самолёт Шаны?
— В среду, если погода не подведёт.
Дункан присел на край моей кровати и наблюдал за каждым моим движением, пока мы тихо болтали обо всём и ни о чём. Я собирала одежду и прочие штучки и складывала их в кучу, чтобы потом упаковать.
Дункан поднял что-то с кровати, встал и двинулся в моём направлении, его зелёные глаза смотрели только на меня.
Он такой чертовски сексуальный.
— Кстати о твоём выборе, — он показал мою единственную сексуальную ночнушку, — ту, которую мне пришлось выкапывать со дна ящика, — и усмехнулся. — Она мне нравится, — произнёс он. — Ты забыла взять это с собой в нашу поездку в Индиану.
— Думаю, для бабушки и родителей это было бы неподобающим нарядом.
— Если ты ещё не заметила, мне нравится всё неподобающее.
— Я заметила.
Он равнодушно поднял и опустил плечи.
— Всё в порядке. Лично мне нравится то, что ты надевала на ночь все прошлые выходные. Надеюсь, ты решишь надевать, или лучше сказать, не надевать, то же самое.
Одно его предложение разогрело мою кожу и отправило волну дрожи от пальчиков на ногах до корней волос.
— Значит никаких пеньюаров? — спросила я, потянувшись за предметом обсуждения.
Он отодвинул пеньюар так, чтобы я не могла его достать.
— Я этого не говорил. Этой ночью я включу музыку, пока ты будешь снимать это.
Я прикоснулась губами к его губам и на этот раз успешно дотянулась до ночнушки.
— Ах, нет, мистер Уиллис. Если вы хотите, чтобы эта ночнушка оказалась на полу... — я подняла скудную вещицу, — ...то я буду не единственной, кто устроит стриптиз. — Я прошлась по нему взглядом с головы до ног. — Да, думаю, мне это может понравиться.
— Блять, — застонал он, дотянувшись до моей руки и притянув меня ближе. — Я твердею от одной только мысли об этом.
Я выкрутилась из его рук.
— Тогда позволь мне захватить несколько вещей на сегодняшнюю ночь, и мы сможем об этом позаботиться.
Дункан последовал за мной к шкафу.
— Сегодня понедельник. Думаю, тебе стоит захватить с собой одежду на пару дней.
Глава 24
Я определённо нервничал, открывая дверь в свою квартиру. Я же Дункан Уиллис. Я вообще не нервничаю. Хотя с другой стороны, я не занимаюсь сексом без презерватива и ни с кем не остаюсь на ночь. Я бросил взгляд на Кимбру и вспомнил, почему сейчас всё по-другому.
Это всё она.
Всего за одну неделю она перевернула мою жизнь с ног на голову.
Я напомнил себе, что это произошло даже не за неделю, а за три дня.
Никогда ещё Дункан Уиллис не ждал чего-то так долго. Никогда ещё не уходил с пустыми руками и никогда ещё меня не лишали того, что я хотел. В первую очередь это касается бизнеса. Стоило мне что-то заприметить, я этого добивался.
Женщины — другое дело. Кимбра — другое дело.
Как я уже говорил, я не гонялся за женщинами; они гонялись за мной.
Кимбра Джонс всегда была так близко и всё же так далеко. До этих пор.
Я наклонился и поцеловал её в щёку.
— Добро пожаловать.
Открыв дверь пошире, я жестом пригласил Кимбру войти. Её глаза стали размером с блюдца, когда она вошла, и я щёлкнул выключателем.
В этот момент я вспомнил про наш букет.
Она здесь, в моём пентхаусе — это ещё один цветок.
Кимбра сделала ещё пару шагов и начала кружиться.
Пока я наблюдал за этим, то мог видеть каждый её изгиб со всех углов. Хоть она крутилась и не для этого, на моём лице расплылась улыбка, пока я наслаждался видом. Замерев, она посмотрела в окно, откуда открывался вид на подсвеченный зелёным Эмпайр Стейт Билдинг.
Я щёлкнул ещё одним выключателем, запустив камин и наполнив пространство музыкой.
— Возможно, мне стоит извиниться, — произнёс я.
— Почему же? — спросила она, её голос переполняла признательность, которая, казалось, не могла удержаться в её искрящихся голубых глазах. — Это место удивительное.
— Это всего лишь квартира. Мне следует извиниться, поскольку я думаю, что твою первую ночь здесь стоило бы отметить цветком — или даже двумя.
Кимбра покачала головой, дотянулась до моего лица и обхватила мои щёки ладонями.
— Мне не нужны цветы. Я влюбилась в те, что ты принёс мне сегодня. — Она застенчиво улыбнулась. — Привезти их, найдя повод для визита... ну, это ощущается чем-то особенным.
Я обнял её за талию и притянул ближе.
— Каждый из них был особенным.
— Дункан, у нас отличный букет.
— Нет.
— Нет?
— Я хочу, чтобы каждый наш опыт был особенным.
— Так и есть, — она сопроводила свой ответ невинным поцелуем. — А теперь покажи мне здесь всё. Это место просто огромное. Мне не терпится увидеть твою розовую комнату.
— Мою розовую комнату? — спросил я, недоумевая, что она имела в виду. — Это какая-то лайтовая разновидность красной комнаты?
Кимбра рассмеялась и за руку потянула меня к окну.
— Нет. Поверить не могу, что ты знаешь о красной комнате. — Она принялась кивать головой в такт каждому слову, — Я. Не. Это. Имела. В виду.
— Ладно, приятно знать. В смысле, это тоже не стоит исключать. Организовать такую может занять пару дней... — Я вытащил телефон из кармана. — ...но не стоит недооценивать мои способности. Помни, у меня подписка Amazon Prime. Во-первых, нам нужно составить список: наручники, зажимы для сосков, одни из тех подвесных качелей...
Она покачала головой и шлёпнула меня по плечу.
— Остановись. Даже думать не хочу, откуда ты знаешь хотя бы об одной из этих вещей. Когда ты был в моей детской спальне, ты сказал, что у тебя розовая комната с балдахином.
— А, — я засмеялся. — Сказал, но соврал.
— Хочешь признаться в чём-нибудь ещё?
Я пожал плечами.
— Я ничего не имею против другого варианта. В смысле, нужно же использовать это приложение для чего-то полезного. — Я развернул экран в её сторону. — У них есть набор для начинающих.
Она замотала головой ещё энергичнее.
— Да брось, я согласен, что набор для начинающих — не самый лучший старт, но такой список покупок весьма горяч. Признай.
— Нет.
Я раскатисто рассмеялся.
— Прекрасно. За мной.
Я подвёл её к окну, открыл дверь на балкон и вышел на улицу.
— Дункан, от вида просто дух захватывает.
Я притянул её ближе и заглянул в сияющие голубые глаза. Свободно свисающие пряди колыхались возле её лица. Звуки города смешивались с музыкой, доносящейся из открытой двери, а прохладный ночной ветерок кружил вокруг нас. Заправив каштановую прядь ей за ухо, я не мог не согласиться.
— Да. Определённо захватывает. Я не мог дышать последние три года.
Она прижалась к моей груди.
— Замёрзла? — Я обернул руки вокруг неё и прижал крепче. — Мы можем зайти внутрь.
— Нет. — Моя рубашка приглушила её голос. — Я даже двигаться не хочу.
На моём лице расплылась улыбка от того, как идеально она вписывалась в мои объятья. Я поцеловал её в макушку.
— Как и я. Но я обещал тебе гигантскую кровать и что-то про оргазмы...
Она подняла на меня взгляд своих заблестевших глаз.
— Думаю, ты уже не один раз выполнил свои обещания.
— Если мне не изменяет память, со вчерашнего вечера - ни разу. Это слишком долгий период воздержания. Я не смогу организовать обещанную чувствительность с таким расписанием.
— Сможешь, но мне нравится твоя настойчивость.
Я поцеловал её в губы, поначалу нежно, но под нами мерцали огни города, а над нами тускло светили звёзды, и поцелуй перешёл в глубокий. Когда мы наконец оторвались друг от друга, она примостила голову у меня на груди, вздохнула и крепко обхватила меня за талию. Несколько минут мы стояли неподвижно, она таяла рядом со мной.
Я ещё раз поцеловал её волосы.
— У меня есть идея.
— Правда? До тех пор, пока это не включает Amazon Prime, у нас всё в порядке.
— Нам на самом деле стоит уделить этой возможности больше внимания. Мы можем включить в наш список всё, что угодно. Они торгуют буквально всем!
Кимбра покачала головой и подавила зевок.
— Можем подумать... Я имею в виду, не то, чтобы у меня не было электрической зубной щётки.
— А у тебя есть? — удивился я.
— Закрыли тему. Так что ты придумал?
— У нас обоих был долгий день... — Я дотянулся до её руки и переплёл наши пальцы. — Пойдём со мной.
Я привёл её обратно в пентхаус, показывая по дороге разные помещения — кухню, кабинет, тренажёрный зал, библиотеку — пока мы не достигли хозяйской спальни.
— Вот мы и пришли.
Кимбра прошлась кончиками пальцев по бежевому пуховому одеялу, изучая изножье кровати.
— Кто тебе всё стирает?
— Странный вопрос.
Она кивнула головой, улыбнувшись ещё шире.
— Кто бы это ни был, кажется, он довёл твоё розовое покрывало до того, что оно выцвело. — Она посмотрела на потолок. — И кто-то украл твой балдахин.
— Ага, бывает.
Она подошла к окну.
— Ещё один балкон?
— Тот же самый. Они соединены.
— Дункан, это прекрасно. Он такой большой.
Я ухмыльнулся.
Кимбра хихикнула.
— Это тот момент, когда ты должен сказать "все так говорят".
— Я бы мог, но как я уже сказал, я нечасто приводил сюда женщин.
— Всё это... зачем? Зачем тебе так много места, которое ты не используешь?
Вместо ответа я распахнул дверь в гардеробную.
— Подожди минуту, я выделю тебе ящик, в который ты сможешь сложить свою одежду. — Я прошёл к открытой двери в ванную. — А вот здесь у меня хранится зубная щётка.
— В самом деле? Я обычно храню её в прикроватной тумбочке.
Теперь была моя очередь качать головой. Она такая чертовски милая. А потом у меня в голове возникло изображение её с вибратором — также известным как зубная щётка.
— Помнишь стриптиз, который ты мне устроила?
— Ага.
— Думаю, мне бы понравилось наблюдать, как ты чистишь зубы.
— Есть одна проблема. Я не взяла её с собой. Не так давно мне настоятельно посоветовали её не использовать.
— Кто мог указывать тебе, как заниматься чем-то настолько личным, как плохая гигиена полости рта?
— Думаю, это был мой...
— Парень. Скажи это, Кимбра. Скажи громко, не своей семье, а прямо тут, мне. Мы оставили притворство и фантазии в Индиане. Скажи это, чтобы я понял, что для тебя это по-настоящему.
Её голубые глаза прошлись сначала по моей спальне, а потом по мне. Тишина становилась невыносимой. Я уже хотел заговорить, когда она наконец произнесла это.
— Мой парень.
Я усмехнулся.
— И кто же это?
— Ты.
Я шагнул к ней, заставив отступить. Мы продолжали этот танец до тех пор, пока она не прижалась спиной к стене.
— И как меня зовут?
— Дункан... Дункан Уиллис.
Захватив её в клетку своих рук и прижавшись к ней всем телом, я скомандовал: — А теперь всё вместе, мисс Джонс. Целиком.
Она сглотнула, не отрывая от меня взгляда своих голубых глаз.
— Дункан Уиллис — мой парень. Я — его девушка. И это всё по-настоящему.
Её наградой стал долгий поцелуй. Когда её тело буквально начало плавиться, я оторвался, потянулся к выключателю и нажал на него.
— Так вот что я придумал... - Я указал на гигантскую ванную, которая использовалась довольно редко. Когда я вновь повернулся к Кимбре, то по её выражению лица понял, что она согласна.
— Ох, Дункан, звучит просто божественно.
Пятнадцать минут спустя Кимбра примостила свою сексуальную округлую попку между моих разведённых ног и вытянулась на моей груди. Теплая вода с пеной накрыла её грудь.
— Ах... — вздохнула она.
Она собрала волосы на макушке, и я не мог сопротивляться желанию поцеловать её длинную, изящную шею.
— Зачем тебе такая огромная квартира, если ты никогда ни с кем её не делил?
— Делил. Мои родители и брат иногда приезжают. Майк и Кел с детьми тоже приходят в гости.
Она вытянула шею, чтобы посмотреть на меня.
— У тебя есть брат?
— Ну да...
Она водила руками по моим ногам, пока я рассказывал о Треворе и своей семье. Она смеялась над некоторыми историями из нашего детства. Тревор всего на два года младше, но в действительности между нами нет ничего общего. Он — успешный инженер, который проводит свои дни, конструируя мосты, от набросков к чертежам, затем к моделям, а потом и к огромным сооружениям. Там, где я вижу логистику, движение товаров, рынки, он видит строительство и инфраструктуру. Он хорошо зарабатывает, но богатство никогда не было его мечтой, как и у наших родителей.
Время между ответами Кимбры увеличилось, пока мы лежали в тёплой воде, вокруг нас плыла музыка, а на заднем фоне медленно таяла пена. В какой-то момент я подумал, что она уснула, но тут Кимбра тихо спросила: — У тебя получилось, не так ли?
— Заполучить самую невероятную женщину в мою ванну? Определённо.
— Нет, — ответила она, не глядя на меня. — Ты достиг всего, что агент пообещал Тессе. Самолёт, большой дом и деньги.
Её слова были словно выстрел в упор. Именно эту правду я скрывал.
— Я делал это не для неё. Я не хочу, чтобы она когда-нибудь вернулась ко мне. Никогда даже не думай так. Мы были просто детьми.
Мыльные руки Кимбры застыли на моих коленях.
— Я так не думаю. Я думаю, ты поставил себе цель после того, как собрал себя по кусочкам. Так получилось, что у Майка была такая же мечта, только по другим причинам.
В ответ я мог только сглотнуть.
Без понятия, как так получилось, но каким-то образом Кимберли Энн Джонс видела пустоту, которая была во мне все эти годы. И видя её, она её заполняла.
Когда я провёл руками по животу и груди Кимбры, её голова откинулась.
— Кимбра, обычно я не говорю об этом... но сейчас мне хочется. — Я поцеловал её волосы. — Ты заставляешь меня делать всё то, что я обычно не делаю.
— Я весьма заинтересована во многом из того, что ты делаешь. Утром я расскажу тебе о самом любимом.
Я глубоко вдохнул.
— Сначала я не понимал, что делаю, какова моя цель и почему я решил ее достичь. Я даже не думаю, что Майк знал об этом. Мы оба стремились к успеху. Именно моя мама увидела связь. У неё ушли на это годы. А теперь, за пару дней, это увидела и ты.
— Я-я...
— Я рад, — честно сказал я.
— Как думаешь, она знает?
Я закрыл глаза.
— Мне всё равно.
— Дункан, ты успешен. "Бьюкинен и Уиллис" — международная компания. Ей было бы нетрудно выяснить...
Я прервал её.
— Возможно, частично это и было моим мотивом, когда мы с Майком затеяли это, но больше нет. Я больше не морщусь, когда вижу её лицо на экране или в журнале. Да, она дала моей жизни толчок, но теперь всё кончено.
— Она замужем? У неё есть дети?
Я обхватил Кимбру за плечи.
— Не знаю. Она хранит свою личную жизнь в тайне. Но дело в том, что мне всё равно. Я мог бы это выяснить, если бы захотел. Но я не хочу. Я хочу быть честным с тобой, Кимбра. Хочу, чтобы ты узнала меня, настоящего меня. И хочу узнать тебя. Думаю, к этому привела встреча с твоей семьёй. Наблюдать за тобой там. Ты позволила мне увидеть другую часть себя, такую настоящую, так отличающуюся от фантастического, безупречного профессионала. — Моя хватка на её руках перешла в объятье, когда я крепко прижал её к своей груди. — Ты доверила мне себя настоящую. И я хочу доверить тебе настоящего себя.
Когда я ослабил хватку, она медленно развернулась и встала передо мной на колени, отчего вода выплеснулась на пол. Мы оказались лицом к лицу, и она склонила голову на бок.
— Время для настоящей правды, сделки века. Ты готов?
Я кивнул, неуверенный в том, к чему она ведёт.
— Арахисовое масло или варенье?
Я улыбнулся тому, как она могла что угодно сделать легкомысленным и забавным, а затем ответил серьёзным голосом, — Ну, если без всего, то определённо варенье. Арахисовое масло могу есть только вместе с ним, да и тогда нужно мазать пожирнее и только с белым хлебом.
— Да! — воскликнула она. — Согласна. Зачем есть полезный хлеб с арахисовым маслом и вареньем?
Наши губы нашли друг друга. Её невероятные покрытые пузырьками сиськи скользили по моей груди. Мои руки начали своё исследование, отчего её соски превратились в бусинки.
— Оседлай меня, детка.
Наши ноги хаотично перемещались, пока она не оказалась на мне. Когда мы одновременно кончили, её голова рухнула на моё плечо.
— Ох, — пробормотала Кимбра.
Этот раз отличался от других, он походил на скрепление сделки. Я отдал ей моё истинное я, и она сделала то же в ответ. Реальность этого окружала нас, мы будто подписали соглашение. Никуда не надо было спешить, и мы сбавили темп.
Когда я положил руки на бёдра Кимбры, и она позволила мне управлять этим новым танцем, а её глаза отяжелели от страсти, я осознал разницу. Я не трахал её. Мы занимались любовью.
К тому времени, как мы вытерлись и рухнули на мои мягкие простыни, мы оба были вымотаны.
— Знаю, это не маленькая кровать в твоей детской спальне, но я не собираюсь позволить тебе держаться слишком далеко.
— Хмм, — согласно промычала она, пристраиваясь в моих объятьях и прижимаясь спиной к моей груди.
Я уткнулся лицом в мягкие волосы Кимбры, и аромат шампуня и средств для укладки заполнил мой нос.
— Я никуда не собираюсь, — произнесла она мягким голосом прямо перед тем, как её дыхание выровнялось, а тело расслабилось.
— Спокойной ночи, Кимберли Энн, — прошептал я, хотя знал, что она уже уснула. — Что ты сделала со мной?
Несколько минут я лежал без сна, пока её вопрос про Тессу крутился в моей голове. Возможно, впервые я вспомнил, что я там, где хотел быть. Возможно, по пути сюда я иногда принимал необдуманные решения, но, если Тесса, или та женщина из офисного туалета, или кто-то ещё привёл меня в этот момент, к Кимбре, я бы всё это повторил.
Глава 25
Машина прибыла за Дунканом ровно в семь, и пока она пробиралась через пробки Мидтауна, он взял меня за руку.
— Мне нравится ездить на работу вместе... и завтракать с тобой... и просыпаться рядом с тобой.
Сладкая боль в моем сердце напомнила, что мы сделали больше, чем просто проснулись. Я перевела взгляд с Дункана на затылок Пирса, а затем снова на Дункана.
— Дункан?
Он покачал головой.
— Смирись, красавица. Пирс, Джордж, они всё видят и всё знают.
— Джордж? — Я подумала о том, как он теперь будет на меня смотреть. Я больше не пугливая Кимбра, но... что? Последняя пассия мистера Уиллиса...
Дункан завёл разговор, который совсем не помогал мне успокоить нервы.
— О, да, — продолжил он. — Джордж быстренько сообразит, что каждый раз, вызывая тебя в свой кабинет, я буду затемнять стекло.
— Я-я не могу...
— Но ты же знаешь, какие сексуальные звуки издаёшь и как они мне нравятся? — Не успела я ответить, как он добавил, — Должен сказать тебе, что стекло не заглушает шум.
Я покачала головой.
— Нет. Этому не бывать. Только не на работе. Нет.
Я вспомнила, что говорят о тех, кто слишком активно протестует. Более того, Дункан подмигнул, и это заставило меня захотеть отозвать свои возражения. Думаю... если стекло будет затемнено...
— В самом деле, — не унимался он, — я просмотрел свое расписание на сегодня. Как бы мне ни хотелось нагнуть тебя над своим столом...
— Остановись. — Мне нужно было, чтобы он прекратил говорить о таких вещах, или эти мысли весь день будут занимать мой разум.
— Как бы мне ни хотелось, я собираюсь по уши зарыться в работу. Меня не было полтора дня в добавок к трём дням выходных, что для меня нехарактерно.
— Мне следует извиниться за это?
— Нет, — отрезал он. — Но не согласишься ли ты на свидание этим вечером?
— Свидание?
Дункан поднял мою руку, когда мы приблизились к зданию офиса.
— Наше первое настоящее свидание. Что скажете, мисс Джонс? — Он прижался губами к костяшкам моих пальцев. — Вы подумаете о том, чтобы сходить со мной на свидание?
Моё сердце затрепетало.
— Я тщательно это обдумаю.
Он наклонился ближе, чтобы Пирс не мог услышать.
— А после свидания, я подумал, что приведу тебя обратно к себе...
— О, нет! — воскликнула я, притворившись потрясённой. — Я не хожу ни к кому домой на первом свидании.
— Тогда здесь требуется немного поразмыслить. — Он поцеловал меня в щёку. — И устроить переговоры. Я планирую быть очень убедительным.
— Слышала, ты в этом хорош.
— Это один из слухов, которым стоит верить. Так или иначе, я приглашаю тебя на настоящее свидание, и мы завершим его у меня.
Мне понравилась категоричность в его голосе, как и мысль о переговорах. Я была убеждена, что мои сомнения не будут иметь значения, когда я закончу вечер в его огромном пентхаусе, в его огромной кровати, с его огромным...
Машина замедлилась, и я вынырнула из своих эротических фантазий, а мои нервы натянулись от реальности того, что я собираюсь зайти в "Бьюкинен и Уиллис" с мистером Уиллисом.
— Знаю, мы уже говорили об этом, но, может, Прайс мог бы объехать вокруг дома и мы бы притворились...
Пальцы Дункана коснулись моих губ.
— Мисс Джонс, всё будет сугубо профессионально, кроме тех моментов, когда ты окажешься одна в моём кабинете, но ни при каких обстоятельствах не будет никакого притворства. Мы оставили это позади, помнишь?
Ох, я помнила.
Дверь распахнулась, и я увидела, как солнце залило своим светом спешащих на работу людей, кажется, совершенно не обращающих внимания на очередной чёрный автомобиль с водителем. Я сказала себе, что это обычное дело для улиц Мидтауна. Дункан взял меня за руку и помог выйти из машины.
— Как насчёт кофе? — спросил он, когда мы зашли в фойе. — Я собираюсь купить себе и подумал, как насчёт моей пары?
Мои щёки залил румянец.
— Спасибо, мистер Уиллис. Обещаю не пролить его на вас.
— По рукам.
Примерно пятнадцать минут спустя Дункан одарил меня сексуальной ухмылкой, когда мы молча вышли из переполненного лифта и разошлись в разных направлениях. Пока я шла к своему столу, мне вспомнилось, как всего пять дней назад мистер Уиллис пришёл, чтобы забрать меня, а теперь у меня были новые, гораздо более серьёзные опасения.
— Кимбра, — сказал мой менеджер, подойдя ко мне сзади, — совещание у меня в кабинете в пять. Мне нужно, чтобы ты там была.
Я глубоко вздохнула и стала рассматривать свой стол, пока компьютер загружался. Стоило ему запуститься, как мой взгляд зацепился за скопившиеся письма. Обычно, когда я брала отгулы, то появлялась в офисе. Может, из-за того, что я была со своим начальником, или из-за того, что он поглотил всё моё внимание — неважно. Факт в том, что пока нас не было, дела отдела кадров "Бьюкинен и Уиллис" меня не занимали. В результате, теперь у меня было порядка трёх сотен электронных писем, с укором смотрящих на меня с экрана, и по крайней мере возле половины из них стол символ "срочно".
— Хорошо, — ответила я. — Я буду.
Кофе из магазина на первом этаже всё ещё был тёплым, когда я подхватила свой ноутбук и стаканчик с крышкой и направилась к кабинету Эрика.
Эрик Джетсон с самого начала вызвал во мне симпатию и уважение. Это был лысеющий мужчина средних лет с тонким чувством юмора. Он выполнял свою работу менеджера нашего отдела идеально и по существу. Оглядываясь назад, я поняла, что он был первым из "Бьюкинен и Уиллис", с кем я познакомилась, тем, кто нанял меня.
Я шагнула в его кабинет и удивилась, что он был не один. Ещё два специалиста по кадрам сидели за маленьким столом для совещаний.
— Что-то случилось? — спросила я, заняв своё место и установив ноутбук и стакан с кофе на стол.
— Я отправил вам письмо в субботу вечером. — Эрик повернулся к столу. — У кого-то из вас была возможность посмотреть жалобу?
Мою грудь сдавило. Я проработала в компании почти три года, и никогда не приходила на совещания неподготовленной. Я подняла глаза и встретилась взглядом с мистером Джетсоном.
— Эрик, я была в другом городе на свадьбе двоюродной сестры. Я не в курсе последних событий.
Он передал мне распечатанное письмо. Мой живот сделал сальто от совпадений в жалобе. Единственное отличие заключалось в том, что в описываемой ситуации не были упомянуты ни владельцы компании, ни моё присутствие.
Я понятия не имела, была ли это та самая женщина, что была с Дунканом. Я никогда не видела её лица, а он никогда не называл мне её имени. Но это не означало, что я её не знаю. Это была та самая женщина, с которой я видела Тимоти на Новогодней вечеринке. Но Тимоти работал в другом отделе, и они были не на рабочем месте. Мужчина, которого Карла обвиняла в приставаниях, так же работал в бухгалтерии — где и она — и условно находился ниже неё по рангу и сфере ответственности. Она была его менеджером, его руководителем. Её требования нельзя проигнорировать.
— Что вы собираетесь делать? — спросила я.
— Ну сначала...
Совещание, да и весь день пролетели так, будто вокруг бушевал пожар, а огнетушитель был только у меня. Впервые за всё время моей работы в "Бьюкинен и Уиллис" я представляла себя белкой в колесе. Я топила на полной скорости, но едва успевала. Хотя я не была напрямую вовлечена в принятие решения на утреннем срочном совещании, я понимала, почему Эрик созвал его. Жалобы вроде этой нельзя игнорировать. Важно, чтобы весь отдел был в курсе случившегося.
Примерно к пяти часам, из еды во мне были только несколько кружек кофе да протеиновый батончик, который лежал в тумбочке.
Вообще-то они не так уж плохи, но под конец жевать уже тяжеловато.
— Кимбра?
Я повернулась на голос Эрика.
— Да?
— Всё в порядке? На тебя непохоже приходить на совещание неподготовленной.
Я прикусила язык.
— Так и есть. Как я и сказала, я была в другом штате.
Он покачал головой.
— Что-нибудь ещё? Что-то, о чём мне стоит знать?
— Например? Я не очень понимаю. Вы с мистером Бьюкиненом позаботились о сотруднике, которого мы обсуждали на совещании. Я сидела рядом с Ли, пока он говорил с Максвеллом. Мы вам сказали об этом. Что ещё вы хотите знать?
Я не пыталась занять оборонительную позицию, но его вопрос показался мне странным.
— Я хотел бы кое-что спросить у тебя... Я знаю, что в этом месте гуляет множество слухов, но обычно про тебя там ни слова.
— Слухи? Про меня?
Эрик облокотился на мой стол и скрестил руки.
— Сегодня я услышал кое-что после обсуждений.
— Что и от кого?
— Я услышал, что тебе, возможно, стоит отказаться от обсуждения утренней ситуации.
— Жалобы на Максвелла? Почему бы это мне не стоит выполнять свою работу?
— Кимбра, между тобой и Карлой Тони есть какая-то история?
Я стиснула зубы.
— Ничего, что могло бы повлиять на мою объективность.
— Надуюсь на это. Кое-кто сказал кое-что о твоей личной заинтересованности.
— Она?
— Нет. Просто если есть какая-то история, о которой мне стоит знать...
— Я когда-нибудь не выполняла свою работу?
Руки Эрика поднялись в универсальном жесте капитуляции.
— Я просто спросил. Возможно, дело в чём-то другом? На прошлой неделе ты упоминала свою соседку по комнате. Всё в порядке?
Из моих легких вышел весь воздух, когда краем глаза я заметила, как Дункан приближается в моей кабинке. Я прикусила губу, стараясь удержать взгляд на Эрике, а не пускать слюни на то, как Дункан стрельнул сексуальной улыбкой в мою сторону. Даже в конце рабочего дня он всё ещё выглядел как ходячий секс. Я не могла решить, что мне нравится больше: его деловой костюм или джинсы. Прежде, чем я смогла заняться обдумыванием ответа, вполне осознавая, что оба варианта будут для меня на первом месте, я вспомнила, что должна говорить.
— Эм. Спасибо, Эрик. Шана ещё не уехала. Её рейс отложили из-за урагана.
Мой менеджер кивнул в сторону моего компьютера, будто в том был встроен радиолокатор, который показывал бы мне погоду.
— Ну, по-видимому, все авиакомпании перестраховались. Ураган наступает на побережье. Я удивлён, что у тебя не возникло никаких проблем с твоим перелётом.
— Добрый вечер, — произнёс Дункан до того, как у меня появилась возможность ответить. Он стрельнул в меня взглядом, а после поприветствовал Эрика крепким рукопожатием.
— Мистер Уиллис? — спросил Эрик, его адамово яблоко подскочило. — Какие-то проблемы?
Дункан покачал головой.
— Нет, Эрик. Никаких. Мисс Джонс? Какие-то проблемы?
— Длинные выходные полностью выбили меня из колеи.
— Да, праздники — они такие. Однако, часы пробили пять. Думаю, пора уходить.
Я посмотрела на Эрика.
— Думаю, утром вы справились с ситуацией подобающим образом. Факты были очевидны. Я поддерживаю ваше решение. Мои личные чувства не имеют к этому никакого отношения.
— Прекрасная работа, — сказал Дункан Эрику. — Одобрение от мисс Джонс за подобающее поведение не так-то просто заполучить.
Дерьмо! Какого хрена он творит?
Взгляд Эрика заметался между нами, а улыбка увяла.
— Я что-то ещё пропустил?
— Только что уже пять часов и пора уходить.
— Хорошего вечера, Эрик.
Глава 26
— Дункан? — прошептала я, открывая свой ящик и доставая из него сумочку. — Это явно не тот путь, который поможет сохранить наши профессиональные отношения. Ты же понимаешь... — Я подняла голову повыше, заглянула за перегородку и оглядела комнату и другие кабинки. — Что уже завтра остальные...
Дункан взял меня за руку.
— Мисс Джонс, вы будете сопровождать меня вне офиса и этого здания, так что прямо сейчас или завтра остальные работники этого отдела, как и все наши сотрудники подразделения безопасности, заговорят о том, что же я буду делать с вами. Я думал о вас и моём столе весь день. — Его зелёные глаза сверкнули, когда он оглядел мой захламлённый стол. — Может, мне придётся смести всё на пол, но твой так же подходит, как и мой.
Мои внутренности сжались, и я сделала глубокий вдох. Как бы сильно я ни хотела беспокоиться об Эрике, казалось, я не могла думать ни о ком, кроме невероятно потрясающего мужчины, смотрящего на меня так, будто я — его ужин.
— Прекрасно. Куда мы собираемся?
Чувственные интонации, которые слышались в его голосе пару секунд назад, сменились волнением.
— Сюрприз для нашего первого свидания.
— Знаешь, у нас с Шаной есть страховочная схема для первых свиданий.
— Поделишься?
— Если дело катится к полной катастрофе, одна отправляет другой сообщение с секретным словом. А другая звонит по якобы крайне срочному делу, требующему немедленного личного присутствия.
Дункан покачал головой, пока мы ждали лифт.
— Моё эго получит глубочайшую рану, если у Шаны сегодня вечером появятся реальные проблемы.
Я улыбнулась шире.
— Перед Индианой, она сказала, что на самом деле у нас уже было первое свидание, в баре «Гастонс».
Он снова покачал головой.
— Я наслаждался тем вечером, болтая с тобой, узнавая тебя лучше, но, красавица, свидание у нас именно сегодня вечером. Сегодня ты получишь королевское обращение от Дункана Уиллиса.
— Мне нравится, как это звучит.
Когда Пирс наконец-то остановил машину, я посмотрела в окно. Мы были перед тем самым зданием, у которого я встретилась с Шаной больше двух недель назад.
— «Гастонс»? — спросила я.
Дункан кивнул.
— Возможно, я говорил с Шаной. И слышал ту же историю о нашей беседе в баре. Я хочу, чтобы у тебя было настоящее первое свидание.
Ещё одна частичка моего сердца упала к нему в руки, и я вспомнила, как задавалась вопросом, будет ли Дункан принимать более активное участие, если наши отношения будут настоящими.
— Ты обсуждал это с Шаной?
— Да. Это тебя удивляет?
— Да. Я думала, Джордж выполнял все твои распоряжения.
— Он помогает, но иногда требуется индивидуальный подход.
— Мне нравится индивидуальный подход. — Я подумала про «Гастонс». — Как ты смог заказать столик?
Он подмигнул.
— Для тебя всё, что угодно.
Перед тем, как открылась дверь машины, я опустила взгляд на своё бледно-зелёное платье. Ответ Дункана сделал меня счастливой, но моё платье... Хоть раз я хотела бы знать, что собираюсь в этот ресторан, и подготовиться.
Дункан наклонился и поцеловал меня.
— Перестань. Ты прекрасна.
— Просто...
— Нет.
Тротуар был весьма оживлен, люди сновали туда-сюда. Дункан выскользнул из машины первым и подал мне руку.
— Больше никакого профессионализма, мисс Джонс. Если твоя рука не будет в моей, мне придётся касаться тебя где-то ещё. Готовься быть облапанной — одним мужчиной — весь остаток вечера.
— Это часть королевского обращения Дункана Уиллиса?
— Не беспокойся. Будет и другое.
Я улыбнулась шире, у меня в животе запорхали бабочки, а кровь прилила к лону. Я подняла лицо к Дункану. Поскольку мы были в частном лифте одни, я прижалась ближе и прошептала, — Никогда не думала, что так сильно буду наслаждаться перспективой быть облапанной на первом свидании. Моя мама назвала бы это неподобающим.
Дункан рассмеялся и стал наступать на меня, пока я не прижалась спиной к зеркальной стене лифта.
— Возможно... — Он задел мою грудь. — Но держу пари, твоя бабушка бы одобрила.
Он прижал меня своим подтянутым телом, а его ласки стали интенсивнее. Мой смешок растаял, поглощённый его поцелуями. Когда мои глаза закрылись, а наши языки слились, я сделала мысленную пометку почаще ездить в лифте с Дунканом Уиллисом.
Когда мы достигли верхнего этажа, он отстранился. Дункан обхватил мою ладонь и сжал.
— Думаю, проблему с первым свиданием можно считать закрытой.
Не успела я прийти в себя после того, как его одурманивающие поцелуи выбили меня из колеи, и спросить, что он имел в виду, как двери открылись, и после нескольких шагов нас поприветствовала молоденькая хостес.
Как и в прошлый раз, этот эффектный ресторан мерцал. От потолка и до свечей на столах, огоньки отражались, объединяясь в шоу света. Через стеклянную стену Манхэттен добавлял свои розовые и багряные краски к этому ожившему великолепию, там, где солнце встречалось с горизонтом.
Пока мы шли через толпу, я остро чувствовала, как женщины поворачивали голову и наблюдали за Дунканом. Для меня это было ново. По крайней мере, мои родственники не раздевали его глазами. Шана так смотрела на него в тот вечер, когда мы остановились у его столика. Сосредоточенные на нём взгляды отражали благоговение и вожделение. Мне хотелось выйти из себя, открыть рот, и сказать каждой пускающей слюни женщине, что Дункан Уиллис — мой. Однако, я этого не сделала, и он сам стал тому причиной. Он остановил меня. Не буквально. Это сделало его внимание, сосредоточенное только на мне. Он будто и не замечал моря наполненных вожделением взглядов, властно держа руку на моей пояснице.
Когда мы добрались до нашего столика возле высоких окон, хостес отодвинула мне стул, а перед ним на тарелке лежала роза на длинном стебле. Я быстро оглянулась по сторонам в поисках роз на других столах, но ничего не увидела.
— Присаживайтесь, мадам, — произнесла хостес.
Прежде чем я успела спросить её про цветок, Дункан поднял розу и пристально посмотрел на меня со знающей усмешкой. Как только хостес положила салфетку мне на колени и ушла, Дункан передал мне цветок, впившись в меня своими зелёными глазами.
— За наше первое свидание.
Я дотянулась до розы, не отрывая взгляда от глаз, пристально наблюдающих за каждым моим движением. Это невозможно было объяснить. Каким-то образом каждый цветок после возвращения в Нью-Йорк отличался от остальных, будто они стали более настоящими и искренними. У меня слёзы навернулись на глаза.
— Спасибо. Это всё... не притворство?
Выражение его лица перешло от счастливого к суровому.
— Никогда больше не хочу слышать, как ты используешь это слово.
Я кивнула.
— Кимбра, я понятия не имею, что ты со мной сделала, что эти совместные выходные сделали со мной, но, как бы то ни было, это не притворство. Честно говоря, это даже не фантазия. Я бы никогда не смог придумать ничего даже близко похожего на тебя. — Он наклонился над столом и заговорил тише, чтобы только я могла его слышать. Хотя он едва ли не шептал, его голос проникал мне в самое сердце. — Красавица, ты была моей эротической мечтой так долго, что я сейчас пытаюсь справиться с тем, что ты больше, чем это. Ты больше, чем я вообразил. Я и правда хочу тебя трахнуть... — Его глаза похотливо блеснули. — ...снова и снова. Но не только. Ещё я хочу каждый день быть рядом с тобой и говорить неподобающие вещи, чтобы твои щёки заливались краской. Я одержим тем, как ты краснеешь. Я хочу быть твоей парой сегодня, а потом ещё, и ещё, пока... Не знаю. Ты — моя реальность. Притворство теперь вне нашего лексикона.
Моё сердце пропустило удар, пока я пыталась что-то сказать.
— Д-Дункан...
Слово повисло в воздухе, поскольку возле нас возник официант, чтобы подлить воды и поинтересоваться о нашем выборе напитков.
Пока они с Дунканом обсуждали вина, значение его слов заполнило мой разум. Я слишком хотела его, мужчину, которому стоило бы украшать обложку "GQ". Одного образа его лица и тела было достаточно, чтобы помочь мне кончить с помощью вибратора. Но сейчас он стал кем-то большим. Сложным и многослойным. Сексуальным и нежным. После того случая в туалете я оказалась допущена к настоящему Дункану Уиллису.
Когда официант ушёл, я осознала, насколько блеклым был прежний образ Дункана по сравнению с настоящим мужчиной, тем, который смеётся над неподобающими комментариями моих родственников и приглашает мою бабушку на танец, тем, кого ранили в таком юном возрасте, и кто научился справляться со своей потерей физически, но не эмоционально.
— Ты что-то хотела сказать? — спросил он, в его сияющих изумрудных глазах отражались золотые искорки от свеч на нашем столе.
— Я подумала, что вы, похоже, знаете меня довольно хорошо, для первого свидания. — Теперь была моя очередь склониться над столом. — Скажите, мистер Уиллис, вы следили за мной?
— Да, — мгновенно ответил он.
От его взгляда у меня всё сжалось внутри, заставляя исчезнуть всякие возражения против совместной ночи на первом свидании, которые мне стоило бы иметь.
— Могу я сказать, что вчера в самолёте я не была уверена... — Я глубоко вдохнула и положила розу рядом с собой. — Когда ты сказал, что хочешь продолжить эту... сделку.
— Кимбра, — Дункан потянулся через стол и накрыл мою ладонь, — если ты о том, что я сказал...
Я покачала головой.
— Нет. Это обо мне. — От слёз моё зрение размылось, но я продолжила, — Ты всё ещё тот сексуальный и умный мужчина, которым я восхищалась издалека.
Его брови взлетели.
— Восхищалась? Так не у одного меня была эротическая мечта?
— Заткнись, — сказала я с улыбкой. — Но даже когда я обманом уговорила тебя быть моей парой... — Он попытался возразить, но я продолжила, перебив, — ...или ты ухватился за возможность... — Он кивнул. — ...Я понятия не имела, чего ожидать. Но чего я точно не ожидала, так это попасть под твои чары ещё больше. То есть, ты мирился с моими родственниками. Защищал меня, когда Кевин задирал. Присмотрел за мужем моей двоюродной сестры. Полностью очаровал мою бабушку и заставил меня увидеть, что хоть я и не Скарлетт, со мной всё в порядке. И наконец, когда я ожидала, что ты уйдёшь, ты попросил меня о большем.
— Кимбра, с тобой не просто всё в порядке. С тобой всё намного лучше, чем в порядке. — Дункан сжал мою руку.
— Я хочу у тебя кое-что спросить. Помнишь, как я рассказывала, что у меня есть пунктик насчёт измен, как пригласила тебя, рассказала о мальчишнике и попросила не делать ничего, что могли бы увидеть мои братья? Помнишь, как обрадовалась, зайдя в тот клуб?
— Не так, как я, увидев тебя.
— Помнишь?
— Да.
— Причина, по которой мы расстались с Тимоти, состояла в том, что после рождественского корпоратива мы были на новогодней вечеринке. — Я прикусила внутреннюю сторону губы, вспомнив ту сцену. — Там было много сотрудников "Бьюкинен и Уиллис". Я потеряла Тимоти из виду. Когда я его нашла...
— Тебе не нужно рассказывать дальше, — сказал Дункан.
Я продолжила.
— Как ты, возможно, уже догадался, он был не один. Он был с одной из сотрудниц компании.
Дункан распахнул глаза.
— С кем? Я её знаю?
— Полагаю, да. Разве ты не знаешь всех своих сотрудников?
— Не так хорошо, как отдел кадров.
— Она работает в бухгалтерии...
— Бухгалтерии? — Дункан побледнел.
— Да. Сегодня... — Прежде, чем я смогла продолжить, подошёл официант с нашими салатами.
Дункан поднял свой бокал с вином.
— В дальнейшем, думаю, я буду наслаждаться возможностью говорить с тобой на профессиональные темы. Однако же этим вечером я хотел бы поухаживать за красивой женщиной на первом свидании.
Я отбросила свои соображения по поводу Карлы и Максвелла, как и комментарий Эрика по поводу личной заинтересованности. Вместо этого, я просто кивнула и подняла свой бокал, встречая его собственный на середине стола. Они соприкоснулись с легким звоном.
На протяжении нескольких смен вкуснейших блюд мы болтали и смеялись. Он рассказал мне больше о Майкле и Келли. Мы обсудили наши семьи. Это было гораздо больше, чем первое свидание: никакой неловкой тишины или неуверенности в том, куда это всё приведет. Когда мы закончили с едой, я бросила взгляд на город, и затем вновь посмотрела на мужчину, чьи глаза были сосредоточены только на мне, и подумала о том, как всё это удивительно. О том, что я живу в своей мечте.
Дункан поднял взгляд от телефона.
— Пирс будет снаружи через несколько минут. — Он встал и предложил мне руку. — А теперь, мисс Джонс, понравилось ли вам первое свидание?
— Безмерно, мистер Уиллис. Никаких срочных звонков от Шаны. — Я чувствовала, как мои глаза сияли от предвкушения. — Оно подошло к концу?
— Так и есть. Извиняюсь за спешку...
Мои глаза распахнулись.
— Понимаете, мне говорили, что провести ночь вместе на первом свидании — неподобающе. — Он пожал плечами. — Кто бы мог подумать?
Я рассмеялась.
— Я думала, вам нравится всё неподобающее.
— Так и есть, но для меня всё это очень серьёзно. И потому Пирс на пути к тому, чтобы умчать нас на свидание под номером два.
— За один вечер?
Он кивнул, двинувшись в сторону лифта.
— Наша следующая остановка — Центральный парк.
— Прогулка в карете?
— Если захотите. Если не польёт дождь, этим вечером там будет концерт. Я подумал, мы могли бы прихватить плед и насладиться им часок-другой.
— Часок-другой? — Я пыталась скрыть похоть в голосе. Я же сама говорила Кевину, что быстро — не всегда лучше. Тем не менее, я была готова урезать это второе свидание.
После того, как двери лифта закрылись, и мы начали спускаться, Дункан прошептал, — Или десять минут. Это вы мне скажите, мисс Джонс, сколько будет достаточно, чтобы засчитать второе свидание, поскольку, как я и сказал, до конца этого вечера ты вернёшься в мою квартиру.
— Только если вы пообещаете всякие неподобающие вещи.
Я втянула воздух, когда от протянул руку и бесцеремонно погладил мою грудь. Хотя нас разделяло несколько слоёв ткани, мои соски превратились в бусинки, а трусики стали влажными.
— О-ох.
Мы стояли позади другой пары, но по тому, как они начали переминаться с ноги на ногу, я поняла, что у них есть предположение о том, что только что произошло.
Дункан сверкнул улыбкой.
— У меня есть большие планы на этот дерзкий ротик.
Надеюсь на это.
— Полчаса, — прошептала я, когда мы сели в машину.
Дункан кивнул и сказал Пирсу: — Высади нас возле входа на Пятьдесят девятой, и мы вернёмся через тридцать минут.
— Тридцать, сэр?
Наверное, он думал, что мы сошли с ума.
Дункан поймал мой взгляд. Я кивнула.
— Тридцать, — повторил он.
— Возможно, будет дождь, — предположила я.
— Да, мадам.
— О, — прошептал Дункан. — Мне нравится, когда ты мокрая.
Глава 27
Дункан потянул меня за руку, когда небеса разверзлись. Нам действительно следовало уделять больше внимания сводкам погоды. Наша обувь скользила по асфальтированной тропинке, пока мы с толпой других любителей концертов наперегонки мчались к выходу.
Пропустив несколько человек, мы остановились под пешеходным мостиком. Дункан набросил мне на плечи промокший плед и обернул его вокруг меня.
— Просто из ниоткуда, — с улыбкой сказал он.
Я покачала головой и обтёрла капли со щёк.
— Думаю, нам следовало больше внимания уделять погоде. Шана же говорила мне об урагане. И Эрик сказал, что тот движется вдоль побережья.
Дункан пожал плечами, отряхнул свой пиджак, и на землю брызнули капли. За пределами нашего убежища дождь безжалостно лил как из ведра, буквально стоял стеной. До выхода, у которого ожидал Пирс, было идти минут пять, может больше, поскольку тропинки были заполнены снующими людьми, велосипедами и колясками.
Я посмотрела на него из-под своих намокших ресниц и начала смеяться.
— Ну, ты же сам сказал, что тебе нравится, когда я мокрая.
Дункан рассмеялся вместе со мной и заключил меня в объятья.
— Не так я себе это представлял, но приятно знать, что я могу заставить тебя стать мокрой на втором свидании.
— Нет, мистер Уиллис, вы достигли этого уже на первом свидании.
— О?
— Чтобы ты знал, сцена на столе никогда не произойдёт, но когда ты упомянул об этом...
Он наклонился к моему уху.
— От одних только слов? — Его низкий глубокий голос прогрохотал как раскаты грома.
Я просто кивнула.
Дункан плотнее обернул плед вокруг меня и натянул мне на голову.
— Пойдём, мы продолжим это свидание у меня дома.
В эту секунду ночное небо рассекла молния и земля задрожала от раската грома.
Дункан взял меня за руку, и мы побежали.
Я вспомнила, как он рассказывал, что бегает, да и я тоже, но не на каблуках и не по скользким тропинкам, пытаясь маневрировать между другими людьми, собаками и велосипедами. Наконец, мы оказались снаружи, и будто по волшебству Пирс выскочил из машины и открыл нам дверь.
— Ура! — закричал Дункан и махнул Пирсу, чтобы тот возвращался в безопасное пространство машины.
Моя кожа покрылась мурашками, а зубы застучали, когда нас поприветствовал прохладный поток воздуха из кондиционера. За окном дождь лил всё сильнее и сильнее, отчаянно барабаня по крыше.
Дункан стянул плед с моей головы и большим пальцем обтёр мою щёку. Я прижалась ближе, и мы рассмеялись.
— Наше второе свидание мы никогда не забудем, — сказал Дункан, пока Пирс пробирался сквозь медленно движущийся поток машин.
Все еще промокшие до нитки, мы ворвались в квартиру Дункана. Великолепный вид из окна сейчас был скрыт облаками, ураган грохотал, а пелена дождя стучала в окно.
Взяв меня за руку, Дункан направился к спальне.
— Мисс Джонс, нам нужно избавить вас от этой мокрой одежды.
Тёплый влажный пар из душа наполнил ванную, и ощущался на моей холодной коже просто божественно, поскольку даже моё нижнее бельё промокло под дождём. Когда я развернулась, у меня перехватило дыхание: передо мной предстал совершенно голый Дункан Уиллис. Холодные дождевые капли стекали с его тёмных волос, контрастируя с жаром его взгляда.
Мои соски от этого несоответствия превратились в бусинки.
— Это всё ещё наше второе свидание?
— Это зависит от обстоятельств, — ответил он, беря меня за руку. — Будет ли неподобающе облапать тебя на втором свидании?
— Думаю, это самое приличное, что ты можешь сделать, ну знаешь, после спасения дамы, попавшей в беду, и все такое.
— Ох... — Когда мы ступили под струи горячей воды, его большая ладонь прошлась по моей коже. — ...ненавижу тебя разочаровывать, но вести себя прилично не входило в мои планы.
Его низкий голос звучал вкрадчиво, омывая меня, словно волны. В отличие от дождя, он согревал меня, заставляя плавиться изнутри.
— Я полностью отвечаю за свои слова. — Его зелёные глаза стали ещё темнее, пока от подталкивал меня назад.
— К-какие слова? — С каждым шагом мы отступали всё дальше, пока я не оказалась зажата между его твёрдой грудью и холодным кафелем. Он поднял мой подбородок, и я сглотнула.
— О большем. Я хочу большего. Я хочу, чтобы у тебя было больше.
— Больше?
— Сколько раз я заставил тебя кончить за прошлые выходные?
Его протяжные слова и интимность вопроса ускорили моё сердцебиение.
— Н-не знаю... много, — ответила я.
— А прошлой ночью? А этим утром? — продолжил спрашивать он, своей большой ладонью прижимая меня за талию к своим бёдрам.
— Дункан?
— Одного ответа никогда не бывает достаточно.
Уткнувшись носом в мои волосы, он прижался эрекцией прижался к моему животу. Кончики его пальцев легонько прошлись вдоль моих рук, от запястий и вверх, пока не он не коснулся моей груди.
Я выдохнула, когда его пальцы проследовали выше, вдоль моей ключицы, а затем и до чувствительной точки на шее. Каждое прикосновение было эротичным и наполненным электричеством, у меня перехватило дыхание, а кожа воспламенилась. Холод больше меня на волновал, поскольку температура между нами приближалась к точке кипения.
— Весь вечер, на протяжении нашего первого и второго свидания, — начал он, — я хотел большего. Я прикасался к тебе и... — Его большой палец прошёлся по моим губам, вынуждая их открыться. — И целовал эти чувственные губы.
Я с готовностью втянула его палец в рот и подразнила его языком. Мне пришлось сжать бёдра, поскольку мое лоно болезненно сжалось, а киска начало сочиться влагой.
Глаза Дункана затрепетали и закрылись, он глубоко задышал.
— Черт возьми, Кимбра, мне нравится, что ты здесь со мной.
Его эрекция давила мне на живот всё сильнее. Он осыпал мою шею поцелуями, щетина царапала кожу.
Внезапно Дункан упал на колени.
— Скажи, Кимбра, ты влажная?
Я посмотрела вниз, на то, как от струй воды его спина покраснела.
Его хватка на моих лодыжках заставила меня расставить ноги шире, а его губы сложились в сексуальную ухмылку.
— И, красавица, я сейчас говорю не о дожде и не о душе.
— Да. — Мой ответ вышел с придыханием, поскольку он начал разводить мои ноги в стороны.
— Хочешь кончить? — спросил он, его тёплое дыхание коснулось моей киски.
— Да, — выпалила я, откинув голову на стену и закрыв глаза.
Дункан выдохнул.
— Ты не влажная. Ты, блять, просто течёшь и так чертовски сладко пахнешь.
С этими словами он прижался поцелуем к моей киске.
— Раздвинь ноги еще шире, Кимбра.
Я потерялась в этом мужчине, в звучании его голоса и осторожных движениях рук, в следовании его приказам. Как только я встала так, как он хотел, нежные поцелуи углубились, превратившись в грубые и требовательные. А потом он обхватил мой клитор, посасывая и покусывая. Будто доза кокаина, его атаки отправили серию разрядов по моему телу.
Я закричала и ударила руками по скользкой плитке, при этом силясь не свалиться с ног.
Своими губами, языком и зубами он будто устроил во мне взрыв — нет, разрушительное землетрясение в 7,5 баллов. Этого было так много, слишком много. Я изогнулась и попыталась отодвинуться, но его хватка на моих бёдрах была так же неумолима, как и его рот. Наконец, я дотянулась до его волос и запуталась пальцами в тёмных прядях в поисках якоря посреди штормовых приливных волн удовольствия. За моими закрытыми веками взрывались фейерверки. В промежутках между стонами я выкрикивала проклятья, мой мир разлетелся на куски, а всё остальное смыло цунами освобождения.
— Мне нравится твой вкус, — невнятно произнёс он.
Он отодвинулся, и я отпустила его голову.
— Посмотри на меня.
Я глубоко вдохнула, подняла веки и опустила взгляд. Хотя он всё ещё стоял на коленях, его пристальный взгляд требовал моего внимания.
— Вот так, красавица. Смотри на меня. Смотри, с каким удовольствием я поедаю твою совершенную киску.
— Дункан... я... всё.
Он облизал губы.
— Ты кончила, и это было восхитительно. А теперь я собираюсь завести тебя снова.
Блять. Не уверена, что смогу повторить.
Не успела я возразить, как его лицо снова оказалось у меня между ног. Я содрогнулась, когда он сделал то, что обещал, начал заводить меня, будто заводную игрушку. Сильнее и сильнее. Я наблюдала, как его темноволосая голова движется в такт с его языком. Мои колени начали слабеть, и я дотянулась до стены, но скользкая поверхность не сильно помогала удержаться в вертикальном положении.
— Пожалуйста, — взмолилась я, мне нужно было больше удовольствия, чем мог дать его язык.
Внезапно Дункан встал, развернул меня и прижал к плитке. Он поднял мои руки на уровень глаз и распластал мои пальцы.
— Держись. Не отпускай.
Я сделала, как он сказал, и напрягла пальцы, чтобы удержаться.
Дункан продолжил своим низким голосом: — Не закрывай глаза, Кимбра. Посмотри на себя. Посмотри, как чертовски великолепна.
Посмотреть на себя?
И тогда я увидела наше отражение в огромном зеркале за стеклянной дверью. Передо мной разворачивалась эротичная сцена под аккомпанемент стонов и вскриков в сопровождении ритмичного звука душевых струй.
— Видишь это! Тебе видно покраснения на твоей шее? — спросил он, проведя носом по моей чувствительной коже. — Это моя метка. Опусти взгляд на свои бёдра.
Я послушалась. Они тоже раскраснелись. И не только, ещё они блестели.
— Я оставил свою метку и там, на твоей миленькой розовой киске и внутренней стороне бёдер. Жаль, что ты не видишь, как блестит твоя киска. Блять, она потрясающая.
Он прижал свою эрекцию к моим складочкам и начал скользить от клитора к попке, притягивая её к себе.
— Я хочу оставить свою метку и внутри тебя. Ты хочешь этого? — Его низкий голос прокатывался от ушей прямо в душу. — Я могу тебя трахнуть?
— Да.
Я подняла лицо и встретилась взглядом с его отражением.
— Посмотри на свои глаза, — продолжил он. — Я мог бы провести весь чёртов день наблюдая за этой страстью, этой жаждой. Твои глаза кричат мне.
Всё то время, пока он говорил, его член дразнил и ласкал меня... Я захныкала и приподнялась, нуждаясь в большем.
Он обхватил рукой сначала одну грудь, а потом и вторую, скрутив соски мокрыми пальцами.
— Когда мы трахаемся, я хочу, чтобы ты наблюдала, наблюдала за тем, как подпрыгивают твои великолепные сиськи, пока я нахожу райское удовольствие в твоей киске. — Он снова подразнил меня, его твёрдый ствол скользил по моим складкам. — Я больше никогда не хочу использовать с тобой презерватив. Ты не против этого? Хочешь почувствовать мой член внутри своей тугой киски?
Я толкнулась назад.
— Сделай это. Я хочу тебя.
Но вместо члена мой вход нашли его пальцы, он согнул их под нужным углом и начал погружать их, пока я не начала покачиваться вместе с ним. Мои пальцы пытались вцепиться в плитку, а пальцы на ногах двигались в такт его движениям. Он играл на мне, словно на инструменте, который настроил точно под себя, и душевая наполнилась моими мольбами.
Наконец, одна из его огромных ладоней распласталась на моём животе, а головка члена надавила на мой вход.
— Посмотри на меня.
Я снова встретилась взглядом с его отражением.
— Ты — моя.
— Да.
Я почувствовала его тёплое дыхание на своей шее.
— И раз ты моя, я весь твой.
Я кивнула, а на глаза навернулись слёзы.
— Кимберли Энн, держись.
— Ох! — мои пальцы сжались, когда он одним движением заполнил меня, одним жёстким толчком... полностью. Моя смазка помогла ему проложить путь, пока моя киска приспосабливалась, борясь с этим завоеванием и создавая самое восхитительное натяжение.
— Д-дункан... — Я с трудом могла вздохнуть, поэтому его имя вышло едва слышным.
— Продолжай наблюдать.
Моя грудь четвертого размера делала именно то, что обещал Дункан, подпрыгивая с каждым проникновением, мои соски потемнели, затвердели и напряглись.
Я держала пальцы растопыренными, поскольку он своей ладонью прижимал меня к себе, одновременно с этим вколачиваясь в меня. Это было жёстко и быстро, агрессивно и восторженно, хищно и властно.
— Блять, — выкрикнул он, ещё крепче прижимая меня к себе, двигая в такт каждому своему толчку. Он вновь и вновь загонял в меня член, наши тела слились, я качалась на носочках, и мои колени начали слабеть.
Всё жёстче и жёстче, мое лоно сокращалось, а Дункан всё наращивал темп.
Я никогда не занималась сексом ни стоя, ни в душе.
Я никогда не наблюдала, как меня трахают, разрушая до основания и собирая обратно.
Там жарко и грязно, и я наслаждаюсь каждой минутой.
Дыхание Дункана ускорилось, пока он продолжал заводить меня всё сильнее.
С моих губ срывались какие-то слова, проклятья и другие звуки. Я узнавала эхо своего голоса, но не могла понять, что говорю, в потом всё моё существо взорвалось. Это было похоже на свободное падение, я парила, а проклятья Дункана сменили мои. Он продолжал двигаться внутри меня, и его энергичные толчки участились.
Я была полностью истощена, моё тело расслабилось в его объятьях, пока внезапно я не получила неожиданный подарок. Из ниоткуда на меня накатил ещё один оргазм, более сильный, чем остальные. Я вцепилась ногтями в плитку, так что пальцы побелели.
— О-ох!
Будто кто-то запалил давно забытый фитиль. Всё моё тело превратилось в запутанный круговорот взрывов, вспыхивал каждый нерв. Я боролась за каждый вздох, за равновесие, за то, чтобы просто понять, где верх, а где низ. Я вся пылала самым удовлетворяющим огнём, когда внезапно Дункан зарычал. Низкий рокот отразился от стен ванной, когда он толкнулся в последний раз.
Дункан прижался к моей спине и разорвал наше соединение, одной рукой дотянувшись до стены, а второй уверенно прижав меня к груди.
Я медленно открыла глаза и опустила их. Взгляд упал на наши ступни, его большие стояли по обе стороны от моих. Я вернулась к нашему отражению. И наши глаза встретились.
Я не хотела смотреть на него через стеклянную дверь. Я хотела большего.
Я развернулась в кольце его рук и оказалась с ним лицом к лицу. Из-под полуприкрытых глаз я рассматривала его крепкие бёдра, всё ещё впечатляющую эрекцию, подтянутый живот, пока мои глаза не встретились с реальностью.
Я улыбнулась, и он улыбнулся мне в ответ.
— Просто чтобы вы знали, мистер Уиллис, я никогда не занималась этим на втором свидании.
Дункан нежно поцеловал меня, что сильно отличалось от того, как мы только что занимались любовью.
— Полагаю, мы уже приступили к третьему.
— Фух, — ответила я, — моя репутация осталась незапятнанной.
— Со мной твоя репутация в безопасности.
— Ну не знаю. У вас и самого та ещё репутация.
Он сверкнул своей самоуверенной ухмылкой.
— Я её оправдал?
— Несомненно, мистер Уиллис.
Он снова поцеловал меня в нос.
— Я имел в виду каждое своё слово, Кимбра. Меня не заботит, какие слухи до тебя доходили. И тебе не нужно волноваться, что я обману тебя. Я никогда этого не делал. И не сделаю. Я хотел тебя слишком долго. И теперь, заполучив, никогда не отпущу.
— Я — твоя, — ответила я, повторив его слова.
— А я — твой, — он ухмыльнулся. — Если ты согласна меня терпеть.
Я перевела взгляд с его сексуального лица вниз на его теперь уже усмирённый, но не менее впечатляющий член.
— Это весьма крупная сделка, но, думаю, что справляюсь с ней.
— Ох, красавица, ты можешь справиться с ней в любое время, когда захочешь.
Глава 28
Откинувшись в кресле, я тряхнул головой, медленно пытаясь понять, что говорит Майк, и уставившись на личное дело сотрудника, которое лежало перед нами. От фотографии меня замутило. Её имени я не знал. Теперь знаю.
Неправомерное увольнение?
— Она наняла адвоката? — спросил я, не уверенный, что правильно расслышал своего друга.
— Да. Сегодня пришли бумаги.
— В этом штате можно увольнять сотрудников в любое время. Уверен, у Эрика были причина. — Я просмотрел заметки, жалобы на приставания от различных сотрудников, последняя — от Максвелла Найта. — Ситуация выглядит банальной. Почему адвокат взялся за это?
Майк снял очки, помассировал виски и склонился над столом для совещаний. На данный момент, мы обсуждали это сугубо между собой. Мы хотели понять, что с этим делать, прежде чем вынесем на всеобщее обсуждение. Моя тошнота только усилилась от того, что одним из участников этого обсуждения будет Кимбра.
Прошло уже больше полутора месяцев с тех пор, как я был её парой на свадьбе Скарлетт. Чуть больше месяца с тех пор, как Шана перебралась в Лондон. Может показаться, что я двигаюсь слишком быстро, но я провёл большую часть этого времени подыскивая аргументы в пользу того, почему Кимбра должна официально переехать ко мне. Почти каждую ночь мы проводили вместе, или у меня, или у неё.
Не то чтобы мы не могли это потянуть, но в содержании двух мест жительства не было необходимости.
— Дункан, тут ещё кое-что. Карла Тони заявляет, что у вас двоих были отношения. Она заявляет, что отдел кадров действовал из мести. — Он перед мне другую бумагу. — Она особенно отмечает Кимбру, ссылаясь на то, что ваши отношения стали причиной для нападок на неё.
Меня наполнил гнев.
— Какая ерунда!
— Ты же не?... — Он сузил глаза. — Это всего лишь я. Скажи мне правду.
Хлопнув рукой по столу, я повернул кресло и встал.
— Я даже не знал её гребаного имени.
— И как это должно помочь нам? Адвокат запросил записи с камер наблюдения из нашего отдела безопасности.
Я прошёлся и встал позади своего кресла.
— Это было не... — Теперь была моя очередь массировать виски. — Она сама предложила. Я ей не отказал...
— Ну конечно же ты...
— Я ей не отказал, — прервал его я, — но ничего не было. Это она была в туалете.
У Майка глаза полезли на лоб.
— Это с ней тебя слышала Кимбра?
Я удручённо кивнул и рухнул в своё кресло.
За последние шесть недель мы с Кимброй дважды встречались с Майком и Келли. Последний раз — у них дома. Они все полюбили Кимбру, даже их дети тоже. И они не могли бы быть счастливее от того, что я наконец-то впустил кого-то в свою жизнь, позволил кому-то приблизиться. Это было так по-новому и волнующе, я никогда и представить такого не мог. Мне нравилось знакомить её с близким мне людьми. Быть с ней в своём мире было так же приятно, как и быть в её.
Но сейчас разочарование на лице Майка было как удар в мой и без того скрученный живот.
— Я не хочу вовлекать её в это, — произнёс я.
— Она уже вовлечена. Её назвал адвокат мисс Тони.
— Чего они хотят? Чего требуют?
— Не восстановления в должности. Требуют возмещение ущерба, заявляют, что её увольнение — это месть за связь с тобой. — Майк, прищурившись, пробежал глазами по бумагам. — ...и что-то насчёт её предыдущих отношений с мистером Коулом.
— Что за предыдущие отношения?
Майк неудобно поёрзал в кресле, снова надевая очки и внимательно изучая страницы.
— Чёрт, Дункан. Это не моё дело.
— О чём ты?
— Здесь сказано, что связь мисс Тони и мистера Коула помешала недавним отношениям Кимбры и мистера Коула. И, чуть далее, о том, что, когда Кимбра узнала о вас с мисс Тони, она инициировала увольнение мисс Тони. Мисс Тони заявляет, что прочие подобные заявления не расследовались, но, из-за мести и обиды Кимбры неподтверждённый случай, в который был вовлечён мистер Максвелл, раздули, что и привело к несправедливому увольнению.
У меня голова закружилась. Мистер Коул.
— Что это, блять, за мистер Коул? И что значит недавние?
— Понятия не имею, что они подразумевают под недавними. Однако Сара для меня получила личное дело мистера Коула. — Майк передал мне другую бумагу. — Тимоти Коул, всё ещё работает в "Бьюкенен и Уиллис" в отделе продаж...
Я перестал слушать, когда осознал, что мистер Коул — не просто кто-то, с кем Кимбра недавно виделась. Он был ее кавалером на Рождественской вечеринке. Он тот кретин, который изменил ей на Новый год. Именно его её семья ждала на свадьбу.
Все детали встали на место, как игрушечный поезд на рельсы.
Тимоти Коул изменил Кимбре с Карлой Тони. Карла Тони заигрывала со мной. Я заигрывал с Кимброй. Мы с Кимброй вместе, а Карла...
— Вот дерьмо. Полное чистейшее дерьмо.
— Вернёмся к их показаниям, — произнёс Майк. — Если мы удовлетворим их запрос на записи с камер наблюдения за конец мая, что они увидят?
Я вытянул губы в линию и сложил руки на груди.
— Я уже говорил тебе об этом. Она некоторое время делала недвусмысленные намёки. Я отказывался. Пока наконец... в то утро много чего навалилось. А встреча с Кимброй в кофейне выбила меня из колеи. И я принял приглашение Карлы сходить в уборную.
Это был первый раз, когда я рассказывал эту историю, упомянув её имя.
— Вне кабинок есть камеры наблюдения.
Я раздражённо выдохнул.
— Она достала мой член. Это ты хотел знать? Он есть на записи. Но она так и не взяла его в рот. Блять, на самом деле, не думаю, что у меня даже встал. Я думал о Кимбре, не о ней... Карле... — Я заставил себя второй раз произнести её имя. — А затем я услышал женский стон. Если у меня встал, то именно в этот момент. А затем всё вышло из-под контроля. Она спросила, есть ли там кто-нибудь. Мы убрались оттуда к чертовой матери.
Майк покачал головой и задал вопрос: — Но не раньше, чем ты увидел туфли?
Несмотря на горячую дискуссию, моя улыбка вернулась.
— Я, блять, обожаю эти красные туфли.
— Нам нужно сообщить Эрику о том, что случилось. Он — менеджер по управлению кадрами. Даже если согласимся с требованиями о возмещении ущерба, нашей команде юристов нужно будет поговорить с ним.
— Ущерба? Какого такого ущерба?
— Полагаю, несмотря на записи камер наблюдения, — ответил Майк и снова посмотрел на меня, — мы могли бы проделать дыры в их обвинениях.
— И заставить Кимбру пройти через всё это? Нет. У нас есть страховка, чтобы заплатить за это дерьмо. Я просто хочу, чтобы это уже закончилось.
Майк глубоко вздохнул и впервые с начала нашего совещания улыбнулся.
— После всех этих лет приятно узнать, что ты, возможно, покончил со всей этой хернёй.
— До тех пор, пока в моём кабинете нет камер, у нас всё в порядке.
— Иисусе, Дункан, надень ей кольцо на палец и по крайней мере сделай всё это официальным.
— Знаешь, впервые это не кажется плохой идеей.
Собирая бумаги, Майк сказал: — Я назначу на завтра совещание с юристами и Эриком. Давай утрясём это до того, как всё зайдёт слишком далеко.
— Знаю, я нечасто это говорил, но спасибо, мужик.
— Нет. Не благодари меня. Всё это, и я не про эту юридическую чушь, а про всё это, про "Бьюкенен и Уиллис", всё это благодаря тебе. Наша с Кел жизнь...
— Благодаря тому, что ты держал меня на коротком поводке.
Смех Майка наполнил комнату.
— Блять, я так и вижу, как Кимбра держит этот поводок.
— Вообще это не совсем моё, но я всегда открыт для новых свершений.
— В этом и была проблема, мужик. Но теперь это её проблема.
— Не слышал, чтобы она жаловалась.
— До завтра. — Майк потянулся и пожал мне руку. — Это место не такое уж и большое. Слухи разлетаются, и люди болтают всякое. Не думаешь, что твоё участие в этом иске будет выглядеть лучше, если ты сам о нём объявишь? Разве Кимбра не заслуживает этого?
— Она заслуживает этого и намного большего. Кроме того, ты же знаешь, что я не люблю хранить секреты.
Майк кивнул, и мы разошлись в разных направлениях.
Я попал в квартиру Кимбры с помощью ключа, который оставила Шана. Не то, чтобы я его забрал. Ладно, забрал, но с разрешения Кимбры. Я надеялся застать её в какой-нибудь компрометирующей ситуации, возможно, с бокалом муската или в ванной, полной пены.
Услышав шум из её спальни, я запер дверь и прошёл вглубь по коридору. У её кровати было прекрасное изголовье, а ещё у неё в прикроватной тумбочке всегда лежал её старый вибратор. У меня в голове зародились идеи, которые гарантированно свели бы её с ума перед тем, как мы пойдём искать что-нибудь на ужин.
Я знаю, по чему я изголодался.
Повернув за угол, я остановился как вкопанный. Глаза Кимбры были красными, и она вытаскивала одежду из шкафа и складывала в маленький чемодан.
— Какого чёрта тут происходит?
Она вздрогнула всем телом, закрыла глаза и опустилась на угол матраса.
— Я-я... говорила... мне... нужно... ты был занят. Я сказала Эрику.
Метнувшись к ней, я упал на колени.
— Сказала Эрику о чём?
Чёртов говнюк. Если он первым рассказал ей что-нибудь, в "Бьюкенен и Уиллис" понадобится оформить ещё одно увольнение.
— Дункан, я не могу остаться. Я должна вернуться в Индиану.
— О чём ты говоришь? Если Эрик рассказал тебе об иске, то это не проблема. Завтра мы встречаемся с юристами. В любом случае всё это ерунда. — Я смахнул большим пальцем у неё со щеки очередную слезу. — Тебе не обязательно уезжать. Это никак не повлияет на твою работу.
Кимбра выпрямилась.
— Иск? Я понятия не имею, о чём ты. После обеда мне позвонила мама. Я сказала Джорджу, чтобы ты перезвонил мне.
— Я не видел Джорджа. Я очень торопился к тебе. Его не было на месте, и я не связался с ним перед уходом. Твоя мама? — У меня зародилась паника. — Что? Что случилось? Почему тебе нужно в Индиану?
— Дункан, это бабуля Хелен...
Глава 29
Пока я шагала по коридору больницы, моё сердце отчаянно колотилось, кожа покрылась холодным потом, а туфли скрипели по натёртой плитке. Передо мной открылись двери, и я свернула в другой коридор в поисках бабулиной палаты.
Я понятия не имела, что случилось. Моё чёртов телефон сдох на полпути моей бесконечной поездки. Я могла бы подождать Дункана, но не хотела. Я хотела добраться сюда как можно скорее. Если оглянуться назад, это был неверный выбор. Вы можете подумать, что заполучить билет на самолёт из Нью-Йорка в Индианаполис в последнюю минуту не так уж сложно, но, по-видимому, это не всегда так. Сейчас было утро четверга, и от прошлой ночи в аэропорту Кеннеди меня отделяло шестнадцать часов и две пересадки.
Кроме того, я не могла ожидать, что Дункан бросит всё и поедет со мной. Не после того, как он рассказал мне про весь этот бардак с Карлой. Майк хотел, чтобы Дункан был на совещании с юристами. Компания для него важнее. Бабушка Хелен — член моей семьи, не его. Он за неё не отвечает.
Мои ноги приросли к полу, а во рту пересохло, когда я отыскала палату с нужным номером на маленькой табличке около двери. Сделав глубокий вдох, я толкнула дверь, не уверенная, чего мне ожидать. Последнее, что я слышала — она была в операционной. Остальное мне передали разве что в общих чертах.
Слишком громкий звук телевизора заглушал пищание медицинской аппаратуры.
Стиснув зубы, я приготовилась к худшему, и шагнула в комнату.
— Кимберли Энн! — закричала мама и бросилась ко мне.
Её миниатюрная фигура буквально поглотила меня, прежде чем я успела рассмотреть бабулю.
— Как?..
— Гляди-ка! — сказала бабуля Хелен, указывая на телевизор, по которому крутили "Правильную цену". — Я и предположить не могла, что это так дорого стоит. Видимо, они покупают свои призы не на Амазоне.
Я метнулась к кровати, и мои глаза наполнились слезами.
— Бабуля, я так разволновалась, когда мама сказала, что ты упала.
— Я сломала чёртову лодыжку. Этим и плохо старение. Чувство равновесия уже не то.
Я окинула её взглядом с головы до ног. У неё на руке был синяк — отвратительного тёмного цвета. Нижняя часть её правой ноги не была накрыта одеялом и на ней было что-то вроде сапожка, который неприятно пах. — Ты в порядке? Всего лишь перелом лодыжки и пара синяков?
— Всего лишь перелом лодыжки? Да ты хоть понимаешь, что я пропущу целый сезон танцев? Целый сезон! Предполагаю, что старина Фред МакКини найдёт себе другую партнёршу.
— Мама!
— МакКини, дедушка Дэррина? — спросила я, почувствовав шок и отвращение.
— Джуди, мы всего лишь танцуем. И да. Этот Дэррин — хороший мальчик. Он всегда спрашивает о тебе.
— Кроме того, — продолжила она, обращаясь к маме, — твой отец не хотел бы, чтобы я проводила всё своё время в одиночестве. Мы с ним говорили об этом. — Бабуля Хелен посмотрела на нас по очереди. — И Фред... — Она поиграла бровями — в данный момент отсутствующими, поскольку она не использовала косметику. — ...знает несколько восхитительных движений. Доктора говорят, что вскоре я заберусь на один из этих маленьких самокатов, но я уверена, что Бетси Хармон — ну знаешь, которая с Фрутдейла, что сразу за Картерсвиллем — будет более чем счастлива занять моё место. Она всегда была такой коварной. Нельзя доверять женщинам, которые соблазняют мужчин домашним вареньем.
— В своё время мой джем был лучшим. Твой дедуля часто говорил...
Ночное путешествие и бдение в аэропортах взяли своё, и я рухнула в кресло. Я наконец позволила себе выдохнуть.
— Никто не сможет занять твоё место, ба. Уверена, Фред в любом случае уже слишком стар, чтобы наслаждаться вареньем.
Бабуля махнула рукой.
— Ни один мужчина не слишком стар для этого. Да это и не имеет значения. Посмотри на меня. Как только у меня будут две рабочие лодыжки, я мигом приманю его обратно. В следующем сезоне мы зажжём танцпол. Бетси не такая крепкая старушка, как я. У меня тоже есть несколько движений.
— Только никакого джема, ма, — заметила моя мама.
— Ну, знаешь, клубника так и просится, чтобы её собрали. — Она покосилась на меня. — Деточка, ты выглядишь потрёпанной. Где твой мужчина?
У меня на лице снова расплылась улыбка, я дотянулась до пульта и убавила звук телевизора.
— Он всё ещё в Нью-Йорке. Но он в порядке.
Бабуля дотянулась до моей левой руки и покачала головой.
— Я думала, что в следующую нашу встречу у тебя уже будет кольцо...
— Прекрати, пожалуйста.
— Дорогая, ты же знаешь, мы просто хотим, чтобы ты была счастлива, — вставила мама.
У меня вырвался долгий вздох.
— Я счастлива. Дункан хочет, чтобы я переехала к нему.
— Сделай это! — заявила бабуля, а мама сжала губы. Бабуля повернулась к ней. — О, Джуди, детишки делают так в наши дни. Это не бесплатное молоко — это проба. И хоть я и туга на ухо и моя комната была через две двери, я вас слышала, и думаю, что он уже распробовал, и если он просит Кимберли Энн переехать к нему, то ему понравилось.
Мои щёки затопил жар.
— Бабуля!
— Этот мужчина любит тебя. У него на лице написано.
Может, дело в недосыпе, или в том, как Дункан прямолинейно ко всему подходит, но я больше не могла продолжать лгать своей семье.
— Вы кое-что должны узнать.
— Ты беременна, — воскликнула мама.
— Нет. Мы с Дунканом начали встречаться не в прошлое Рождество.
В странном согласном молчании обе женщины уставились на меня.
— Мы начали встречаться после свадьбы Скарлетт.
У мамы на лице появилось вопросительное выражение, а бабуля покачала головой.
— Понятия не имею, о чём ты, — сказала она.
— Это было не по-настоящему — когда мы были здесь в прошлый раз. Мы притворялись.
— Деточка, как я и сказала, я могла слышать ваше притворство из своей комнаты. Мои зубы никогда ещё не были такими чистыми.
Я покачала головой, выталкивая нежелательные образы бабули с её электрической зубной щёткой из своей уставшей головы.
— Это было притворство. Но не сейчас.
Мы все повернули головы, когда в комнате раздался скрип открываемой двери. Со своего места мама с бабулей увидели посетителя первыми. Когда этот кем бы он ни был приблизился, они расплылись в улыбке. Я же первыми увидела цветы.
Дункан протянул букет бабушке.
— Хелен, это вам.
Когда запах его одеколона распространился в застоявшемся больничном воздухе, я вдохнула. Дункан Уиллис потрясающий. Он выглядел как модель GQ по сравнению с моим помятым видом, результатом ночного путешествия.
Он наклонился и поцеловал бабулю в щёку, а затем повернулся ко мне и передал одну маргаритку.
— И тебе. Моё первое безумное путешествие через всю страну в поисках моей девушки. Ты могла бы ответить на телефон.
Я не могла перестать улыбаться.
— Он мертв.
— Я знаю, что ты летела из аэропорта Кеннеди в Бостон, а оттуда в Филадельфию. Зачем кому-то три перелёта, чтобы добраться из Нью-Йорка в Индианаполис?
— Потому что у некоторых из нас нет частных самолётов.
— У тебя бы был, если бы ты позволила мне всё организовать.
Я покачала головой.
— Дункан, — вклинилась моя мама, — мы как раз о тебе говорили.
— Джуди, рад вас видеть. И Хелен... — Он поднял её ручку и поцеловал. — Вы нас напугали.
— Сынок, я говорила тебе не вешать лапшу на уши старой женщине. Мне нужен от тебя прямой ответ.
Дункан выпрямился, расправил широкие плечи и выпятил грудь.
— Да, мадам.
— Та история о том, как Кимберли Энн вошла в твой кабинет. Моя внучка рассказывает другую. Так какая из них правдива?
Его адамово яблоко дёрнулось, он перевёл взгляд на меня и обратно.
— Обе, мадам. И... только одна.
Она сузила глаза, и её морщины стали глубже.
— Говори.
— День, когда ваша внучка вошла в мой кабинет, был лучшим днём моей жизни, до того дня, пока она не придумала хитростью вынудить меня поехать с ней на свадьбу Скарлетт в качестве её пары, и всех дней, последовавших за ним. По правде говоря, я заставил её думать, что мы притворяемся, чтобы она заметила меня. — Он повернулся ко мне. — И я надеюсь, теперь она меня заметила.
По моим щекам потекли слёзы, и я кивнула. Чёртов недосып.
Я ахнула, когда внезапно Дункан Уиллис развернулся ко мне и упал на одно колено.
Какого чёрта он делает?
В больничной палате моей бабушки.
Перед моей мамой и бабулей.
— Кимберли Энн... — его низкий голос отражался от стен, — ...я не хочу больше ждать ни минуты, чтобы сказать это. Я не хочу, чтобы ты переехала ко мне на день, на ещё один, и ещё. Я хочу, чтобы ты жила со мной вечно. Хочу просыпаться рядом с тобой и засыпать так же. — Он наклонил голову в сторону четырёх распахнутых глаз, наблюдавших за ним из-за его плеча. — Я хочу называть твою бабулю бабулей Хелен, а не просто Хелен. Я хотел бы называть Джуди своей тёщей. Я хочу быть твоей парой всегда и никогда больше не притворяться.
Его глаза заблестели, когда мои уставшие от улыбки щёки залились румянцем. Очевидно, мы оба вспомнили одну и ту же сцену, в который мы попробовали ролевые игры. Я не была уверена, откуда это взялось, но мы оба решились на это... и, ну...
— Кроме тех случаев, когда... — сказал он с ухмылкой.
Я накрыла рукой его рот, испугавшись, что он закончит это предложение прямо перед моей семьей.
Я оглядела крошечную больничную палату. Слегка потёртые светло-зелёные стены. Трубки, идущие от медицинской аппаратуры рядом с кроватью. За окном на голубом небе ярко светило солнце, а линия горизонта из-за летнего жара мерцала. Мама накрыла пальцами губы, а бабуля Хелен хранила молчание рекордное для неё время.
Я сглотнула.
— Это не совсем то, как я представляла себе предложение руки и сердца.
Дункан сверкнул своей сексуальной ухмылкой и потянулся к цветку, я уже забыла, что держала его.
— Наше первое предложение. — Он залез в карман и достал кольцо. Оно было яркого золотого цвета, а камень был огромным и пластиковым. — Обещаю найти что-нибудь более милое. Это лучшее, что у них было в сувенирном магазине, а я не хотел больше ждать. — Он улыбнулся ещё шире. — Я получу ответ?
Я коротко кивнула, забрала у него бижутерию, обвила руками его шею и вдохнула аромат его пряного одеколона и корицы.
— Да, я тоже хочу этого всего.
Я ослабила объятье и заглянула в его глаза.
— Как ты добрался сюда так быстро? Я думала, у тебя было совещание.
— Майк обо всём позаботится. Я же пытался дозвониться до тебя. А когда не смог, решил приехать прямо сюда.
— Но как ты узнал, куда ехать? Какая больница и палата?
— Мне сказал Кевин, — как ни в чём не бывало ответил он.
Мой уставший мозг попытался осмыслить эту информацию.
— Кевин? У тебя есть телефон моего брата?
— И мой, — вклинилась мама.
— И мой, — присоединилась бабуля.
— Ты говорил с моей семьёй?
— Мне стоило лично попросить твоей руки у твоего отца, но, когда это пришло мне в голову, я не стал ждать. Я ухватился за возможность.
Глава 30
Витражные окна отбрасывали разноцветные оттенки на собравшихся, и я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.
— Только не грохнись в обморок, — прошептал Майк.
Я покачал головой, услышав, как Майк с Кевином смеялись над какой-то своей шуткой.
Шана шагнула на предназначенное ей место подружки невесты и улыбнулась, глядя на нас.
— Предполагается, что вы здесь, чтобы поддерживать меня, — шёпотом напомнил я Майку и Кевину, но в этот момент музыка заиграла громче и все встали.
— Дунк, мужик. У тебя всё получится.
Прозвище, которое придумал мне Кевин, заставило меня улыбнуться. Я окинул взглядом толпу. Мои родители стояли возле первой скамьи и одобрительно мне улыбались. Тревор со своей последней девушкой сидели прямо за ними вместе с Келли и детьми. Честно говоря, в стиле холостого Уиллиса, глаза моего брата больше были прикованы к Шане, чем к женщине рядом с ним.
По другую сторону прохода стояла Джуди, казалось, она не могла решить, улыбаться ей или плакать. С одной стороны от неё была бабуля Хелен, а с другой — место для Оскара. Сьюзен и её малыш Мэтью заняли скамью позади них. Дальше я видел ещё больше знакомых лиц и множество крошечных голов. В прошлом году у Скарлетт и Курта родилась маленькая девочка, а у Джимми и Шейлы — мальчик. Джимми не переставая говорил о нём, как и его старшая сестра.
У меня в горле образовался комок, когда дверь в задней части церкви распахнулась, и моему взору предстали Кимбра с Оскаром. Как в моём видении год назад, только лучше. Вот чем для меня является Кимбра — воплощением каждой моей фантазии и даже больше.
Когда они приблизились, во рту пересохло, а сердце забилось чаще. Кимбра выглядела абсолютно ошеломляюще в своём длинном струящемся платье, воплощение лучезарной красоты, прекраснее любой модели и ярче, чем я мог представить. Женщина, движущаяся ко мне, была моей фантазией и моим другом, моим прошлым и будущим.
С каждым шагом она являла собой совершенный образец всё более смущённой невесты. Чёрт, я обожаю, когда её щёки пылают. Всего на мгновенье я прервал зрительный контакт. Я сделал глубокий вдох, заглянув в круглый вырез её платья.
Я уже говорил, что люблю её сиськи?
Когда наши глаза снова встретились, щёки Кимбры стали ещё краснее, а лицо озарилось понимающей улыбкой.
Я с ухмылкой пожал плечами.
У меня нет никаких оправданий. Я — мужчина, который любит грудь, а моя будущая жена является обладательницей самой совершенной из всех, что я видел. Я слышал, что, когда она забеременеет, они станут ещё больше. Только по одной этой причине добавление ещё одного малыша в эту семью стоило бы того.
Музыка замолкла, когда она и Оскар остановились передо мной.
Голос пастора наполнил церковь.
— Кто же отдает эту женщину в жены?
Оскар перевёл взгляд с Кимбры на меня и обратно.
— С величайшей гордостью её мать и я. — Он убрал её руку со своей ладони и переложил на мою. — Она — моё всё, сынок. Я доверяю тебе.
Я кивнул.
— Я сделаю всё, что в моих силах.
— Если бы я в тебе сомневался, мы бы тут не стояли.
Возможно, в этот момент Оскар сказал больше, чем я когда-либо слышал от него. Знаю, что не разочарую его.
Кимбра улыбнулась и пожала плечами.
— Извини, — произнесла она одними губами.
Притянув её руку ближе, я покачал головой. Здесь не за что извиняться. Оскар прав. Только теперь Кимберли Энн Джонс и моё всё тоже.
Я повернулся к Майку, и он передал мне одну маленькую белую лилию. Это единственная часть церемонии, которую мы не репетировали. Я не мог допустить, чтобы всё происходящее не добавило ещё один цветок в наш букет. Ухмыльнувшись, я добавил лилию к её и без того красивому букету.
— Наша первая свадьба, — прошептал я.
Её глаза засияли, а улыбка стала шире.
— Только наша.
Пастор начал речь. Весь остаток церемонии я ждал только банкет. Столы уже были накрыты, и гости собирались начинать говорить тосты, когда я заметил, что бабуля Хелен направляется в нашу сторону. Я подтолкнул Кимбру локтем.
— Она идёт.
— О, нет, — произнесла Кимбра, и так обожаемый мной румянец залил её щёки.
Бабуля Хелен улыбнулась шире и подпрыгнула на носочках, очевидно взволнованная и гордая тем, что собралась сделать.
— Когда я услышала, что вы выбрали мятный одним из цветов вашей свадьбы, я обеспокоилась. Но потом... — Она залезла в свою гигантскую сумку. — ...я узнала, что мятный — это на самом деле сине-зелёный. И, как вы знаете, у Амазона огромный выбор цветов, а с их Прайм-аккаунтом...
Я улыбался всё шире, видя, как щёки Кимбры продолжают краснеть.
— Бабуля.
Бабуля Хелен передала Кимбре пакет.
— Я его завернула.
Это было неважно. Мы оба знали, что внутри.
Она подмигнула и наклонилась ближе.
— Убедись, что придёшь повидать меня до того, как отправишься в медовый месяц. У меня где-то в сумке были батарейки. — Она улыбнулась мне. — Я купила целую упаковку. Можешь поблагодарить меня позже.
Когда она со счастливым видом пошла прочь, я взял пакет. Сжав его, я попытался понять форму и размер.
Шана наклонилась к Кимбре и прошептала: — Я говорила, что важны и длина, и объём. — Не успела Кимбра ответить, как та продолжила, — Перестань хоть на секунду думать о своём мужчине. Я о подарке, который только что принесла твоя бабушка.
Кимбра посмотрела на лучшую подругу и покачала головой, а затем протянула руку и взяла наш подарок.
— Спрячь это.
— Пока, — ухмыльнувшись, сказал я. — Но целая упаковка батареек!
— Прекрати, — прошептала она. — Понятия не имею, почему ты так взволнован. У нас же уже есть один.
— О, но, миссис Уиллис, всегда хорошо иметь ещё один, плюс один.
КОНЕЦ