Человек более чем на 50 % состоит из воды и поэтому не может прожить без нее и нескольких дней. Бриллиантов в человеческом теле не обнаружено, и жизненной необходимостью они точно не являются. Почему же тогда бриллианты такие дорогие, а вода не стоит почти ничего?

Все дело в том, что цена вещи определяется не столько ее нужностью, сколько редкостью.

Представьте себе, что бабушка дала вам денег на мороженое, но до киоска нужно идти минут десять. Вы будете готовы их пройти? Думаю, да. А теперь представьте: вы только что съели мороженое, но не совсем наелись. Сколько минут вы готовы идти за следующей порцией? Те же десять? Или уже меньше? А за третьей порцией? Скорее всего, количество времени, которое вы готовы потратить, чтобы получить каждую следующую порцию мороженого, будет меньше, чем то, что вы готовы были потратить, чтобы получить предыдущую.

Вот это и есть закон спроса. То, чем мы готовы пожертвовать, чтобы получить некоторое благо, уменьшается, когда количество этого блага увеличивается. За первым мороженым вы были готовы идти десять минут, за вторым пять, а за третьим, может, только одну. То есть цена, которую готов заплатить человек за товар, уменьшается по мере увеличения количества этого товара.

Закону спроса подчиняется и спрос на воду и бриллианты (на то он и закон). Воды на Земле огромное количество – не только человек, но и все живое в основном состоит из воды. И, конечно, та цена, которую мы платим за воду, что бежит по нашим трубам, – это не цена, которую мы согласились бы заплатить за первый глоток в пустыне. Это скорее цена, которую мы готовы заплатить за лишний литр воды, чтобы помыть полы на кухне, – в среднем житель России тратит примерно 300 литров воды в сутки.

Бриллианты же – совсем другое дело. Мы вполне можем без них обойтись, но ценим их за красоту и прочность. В природе их очень мало, и поэтому люди готовы платить за эту редкость очень большие деньги.

Представьте, что вы взрослый и собрались сходить в петербургский музей «Эрмитаж». Во сколько вам обойдется билет? Оказывается, это зависит от того, какое у вас гражданство. Если вы гражданин России или Беларуси, вам надо будет заплатить 400 рублей, а если других стран – 700, почти в два раза больше.

Откуда взялась такая несправедливость? Многие иностранцы ей удивляются – даже те, кто считает нормальным, например, что авиакомпании продают билеты для детей значительно дешевле, чем билеты для взрослых. А между тем причина этих двух явлений одна и та же: в среднем иностранные туристы готовы больше заплатить за билет в Эрмитаж, а взрослые – за свой билет на самолет.

Все дело в том, что мы платим за товар или услугу столь- ко, сколько согласны за них отдать денег. Говоря еще точнее, не больше того, во сколько мы оцениваем пользу или удовольствие, которое нам доставит эта покупка. А как же иначе? Представьте, например, что вам предлагают купить яблоко по цене ноутбука или эскимо по цене велосипеда. Скорее всего, вы откажетесь. А если вам продают велосипед по цене эскимо? Тут, наоборот, как не согласиться! Даже если у вас уже есть велосипед… А что, если велосипед будет стоить как два эскимо или даже десять? Наверное, и это вам покажется выгодной покупкой.

Как же найти цену – велосипеда или любого другого товара, – которая устроит всех, и покупателей, и продавцов? А это именно та цена, по которой товар продается на рынке – и при которой спрос на него равен предложению. То есть когда количество велосипедов, которое хотят продать продавцы, равно количеству велосипедов, которое хотят купить покупатели.

Конечно, разные люди готовы на разное ради велосипеда, и не обязательно то, сколько они могли бы выложить за «железного коня», равняется цене, по которой тот продается: многие из тех, кто купил велосипед, скорее всего, согласились бы заплатить и больше.

Продавцы, естественно, хотят продать свой товар как можно дороже и с удовольствием повысили бы цены. Однако делают они это нечасто: мало кто сможет купить очень дорогие велосипеды, а если продавать их разным покупателям по разной цене, то начнется такая неразбериха! Если, например, продавцы предлагают велосипед бедному Васе за 10 рублей, а богатому Коле за 20, то Вася может решить подзаработать: купить его и перепродать Коле, скажем, за 15 рублей. То есть покупатели начнут соревноваться с продавцами, и продавцы в результате ничего не выиграют.

С велосипедами этот фокус не проходит, но вот для билетов в музей и на самолет – вполне. Дело в том, что музеи и авиакомпании предоставляют услуги – а они производятся и потребляются в одно и то же время и поэтому не могут быть перепроданы другому человеку. Российский гражданин, конечно, может попробовать перепродать свой дешевый билет иностранцу, но иностранца с этим билетом просто не пустят в музей. Как взрослого не пустят в самолет по детскому билету.

Поэтому, когда речь идет об услугах, продавцы могут выделить группу покупателей, которые согласны платить больше, и установить для них более высокую цену. Доходы иностранцев, приехавших в Санкт-Петербург, в среднем выше доходов русских посетителей. Поэтому Эрмитаж и продает им билеты подороже, таким образом увеличивая свою выручку.

Примерно то же самое происходит и с билетами на самолет. Взрослые часто летают на самолете по работе или другим важным и неотложным делам, а с детьми все иначе. Они летают в основном, когда их везут на отдых, и если билеты будут слишком дорогими, родители могут просто передумать и поехать с детьми в другое место: если лететь в Грецию окажется не по карману, можно поехать самолетом или даже поездом, на Черное море или просто провести каникулы у бабушки в де- ревне. Взрослые пассажиры готовы больше платить за свои перелеты, а за детские нет – и авиакомпании этим пользуются. Такое образование цен, когда покупатели разделяются на разные группы и каждой группе предлагается своя цена, называется ценовой дискриминацией.

Как понять, что наконец-то наступает весна? Приметы знают все: тает снег, с юга прилетают птицы и… повсюду появляются объявления о распродажах шуб. Со снегом и птичками все ясно, но шубы-то почему дешевеют? Они не тают, не летают, и их спокойно можно хранить много лет. Так почему же весной они продаются намного дешевле, чем зимой?

Дело в том, что в начале зимы и весной шубы покупают разные группы покупателей, которые готовы отдать за них разные суммы денег. Все зависит от того, что человеку нравится и насколько он богат: некоторые готовы заплатить за шубу в 100 раз больше, чем другие.

А продавцам, конечно, очень хотелось бы продать свои шубы как можно дороже. Как это сделать, не потеряв части покупателей? Если назначить цену повыше, то за каждую шубу получишь больше денег, но шуб продастся меньше. Если снизить цену, то покупатели, которые готовы были покупать втридорога, купят свою шубу дешевле. Единственный выход – назначить разным покупателям разные цены.

Но как? Обычно у человека не написано на лбу, сколько он готов заплатить за шубу. К тому же называть разные цены разным покупателям без уважительной причины вряд ли законно. Как же быть продавцу? Все правильно – устраивать распродажи. Они и были придуманы ровно для того, чтобы разбить покупателей на группы: тех, кто согласен на высокие цены, и тех, кто не хочет или не может этого сделать.

Правила простые – если ты очень хочешь купить шубу подешевле, тебе надо смириться с некоторыми неудобствами: например, долго ждать, сначала весны и скидок, а потом зимы, когда шубу можно будет надеть; или не надеяться заполучить самую модную модель. Те же, кому не так важна цена, предпочтут заплатить больше, но купить себе шубу тогда, когда она нужна, и именно такую, как им хочется. То есть изначальная цена устанавливается в расчете на «золотых покупателей», а на распродажах товар продается тем, кого первая цена отпугнула.

На некоторых распродажах скидки бывают просто огромные и доходят до 50–70 %. Случается даже, что продавцы продают свой товар дешевле, чем сами за него заплатили. Но, если честно, в момент распродажи уже совершенно неважно, во сколько продавцу обошелся товар. Это уже прошлое, и его не изменишь. Деньги уже покинули кошелек торговца, а на руках у него непроданный товар, и с ним нужно что-то делать. Можно просто оставить его лежать на полках и ждать покупателей, а можно снижать цену до тех пор, пока его не купят – тогда освободится место для нового товара и, может, его-то и расхватают, как горячие пирожки. Скорее всего, когда продавец закупил товар, не пользующийся успехом, он совершил ошибку. Но он совершит еще одну, если не продаст его по той цене, по которой его купят, пусть даже совсем не те покупатели, на которых был изначальный расчет.

Вот бы наоборот: летом все могут ездить на море, а зимой – объедаться дешевой клубникой! Ведь именно летом жарко и каникулы и хочется купаться и загорать, а клубника зимой в диковинку, и есть ее намного веселее, чем в июне, когда она продается на каждом углу…

Так именно в этом-то все и дело. Почти все мечтают о теплом море, а не холодном, поэтому спрос на морской отдых летом выше, а зимой ниже. А у клубники, наоборот, летом выше предложение: конечно, в некоторые магазины ее привозят круглый год из Турции и Израиля, но российский урожай появляется только с конца мая. Спрос и предложение – то, от чего зависит цена любого товара. Цена растет, если спрос увеличивается (больше покупателей собираются на море) или если предложение уменьшается (то есть если на прилавках остаются только турецкие или израильские ягоды).

Но что такое цена товара? Это соглашение покупателя и продавца – сколько покупатель платит, а продавец получает за товар. Причем покупатель всегда стремится купить подешевле, а продавец продать подороже. Но часто один и тот же товар – например, арбузы – продает не один человек, а много разных, и хочет купить тоже не один, а много. И тогда продавцы соревнуются друг с другом за возможность арбузы продать, а покупатели – за возможность их купить. От этой конкуренции зависит цена на товар. Чем больше любителей арбузов пришло на базар, тем выше на них цены – продавцы будут пытаться их продать тем, кто готов больше раскошелиться. А если на базар привезли очень много арбузов, то они подешевеют – покупатели будут выбирать тех продавцов, кто согласен опустить цены.

Вот так же с морем и клубникой. Летом все хотят на море – то есть спрос на морской отдых резко увеличивается, и поэтому цена билетов на самолеты и поезда, гостиничных комнат и путевок в санатории вырастает. Число любителей клубники всегда примерно одно и то же, но летом заметно увеличивается количество ее продавцов: предложение клубники возрастает, и цена на нее снижается.

Бумага делается из деревьев. Это известно всем. Бедные деревья вырубаются, чтобы нам было на чем писать и рисовать. А еще мы часто не экономим бумагу – вспомните, наверняка и вы выбрасывали тетрадку или блокнот, исписанные лишь наполовину, в мусорное ведро. Хорошо ли это? И, может, нам надо спасать деревья? Стараться использовать бумагу как можно меньше: писать в компьютере, на планшете или на грифельной доске, – и так нам удастся уберечь деревья от гибели?

К этому призывают многие экологи – и звучит их призыв вроде бы убедительно. Но, увы, на самом деле этот план спасения обречен на провал по очень простой причине – деревья, из которых делают бумагу, не растут сами по себе в диком лесу. Люди специально выращивают и охраняют их для своих нужд, так же, как, например, яблони или коров. Что произойдет с яблонями, если мы вдруг перестанем есть яблоки, или с коровами, если разлюбим молоко? И яблонь, и коров станет намного меньше, потому что фермеры больше не будут за ними ухаживать, а начнут заниматься тем, что все еще нужно людям, например сажать картошку. То же произойдет и с деревьями, которые выращиваются специально для производства бумаги, если мы от нее откажемся. Вот какой парадокс: мы перестанем писать в тетрадках и рисовать в альбомах, чтобы деревьев стало больше, а от этого, наоборот, их число уменьшится. В лучшем случае за ними перестанут ухаживать, а в худшем срубят, чтобы использовать землю для пастбищ, пашен или строительства.

Так что же делать, если мы хотим сохранить деревья на планете? Это непростой вопрос. Например, можно превратить кислород в товар – мы же знаем, что деревья вырабатывают кислород, а кислород необходим всем нам, чтобы жить, – и платить предпринимателям за то, чтобы они специально для этого растили и охраняли деревья.

Какие бы еще придумать способы, чтобы люди зарабатывали деньги, не срубая, а сохраняя деревья? Может, какие-то идеи придут в голову и вам?

В 2019 году бигмак в московском «Макдоналдсе» стоил 130 рублей, а в Нью-Йорке 5 долларов, или 330 рублей, то есть в два с половиной раза дороже. Почему цены отличаются так сильно? Бигмак – он же и в России, и в Америке, и в Африке бигмак, везде его готовят по одной и той же технологии: на каждый гамбургер тратят одинаковое количество продуктов и времени рабочих. Значит, цена бигмака зависит не только от того, как его делают, а еще от чего-то другого?

Именно так. У цены товара есть очень важная функция: она уравновешивает спрос и предложение, то есть делает так, чтобы количество бигмаков, которое хотят купить покупатели, равнялось количеству бигмаков, которое согласны продать продавцы.

Что произойдет, если людей, которые мечтают о бигмаке, много, а гамбургеров приготовили мало? Любители фаст-фуда начнут соревноваться между собой, предлагая заплатить за вожделенный бигмак более высокую цену. Цена будет увеличиваться, пока количество бигмаков, которое хотят купить, и количество, которое хотят продать, не станут равны.

А если, наоборот, закусочные – «Макдоналдс», «Бургер Кинг», КФС и другие – сделали много гамбургеров, а желающих их съесть оказалось меньше? Тут уже продавцы будут сражаться за покупателей, снижая цену, и остановятся, только когда все будет распродано.

Тогда, получается, нью-йоркский «Макдоналдс» более жадный, чем московский? Или американцы более щедрые, чем русские? Или то и другое вместе?

То, сколько гамбургеров «бигмак» согласен продавать «Макдоналдс» по той или иной цене, называется предложением бигмака. От чего оно зависит? Конечно, от того, сколько стоит приготовить один бигмак, то есть от издержек на его производство. Бигмак готовят одинаково во всем мире, и значит, надо понять, сколько стоят продукты, из которых его делают, и сколько – труд работников «Макдоналдса». Чем больше издержки, тем выше цена гамбургера. Так вот, в Нью-Йорке и продукты дороже, и зарплаты выше, чем в Москве: работники американского «Макдоналдса» зарабатывают в час примерно в три раза больше, чем их российские коллеги. Чтобы приготовить один бигмак, закусочные в Нью-Йорке тратят заметно больше денег, поэтому стоит он дороже. И именно поэтому его предложение ниже.

Ну и не будем забывать о спросе на бигмак. Он зависит от многого: от предпочтений покупателей, от их дохода, от цен на другие товары. Как русские люди привыкли к пельменям, так американцы привыкли к бургерам, поэтому спрос на бигмак в США выше, чем в России.

Кроме того, доход среднего американца выше, чем доход среднего жителя России, то есть он может больше потратить на любимую еду. Это тоже делает спрос на бигмаки в Нью-Йорке выше, чем в Москве – нью-йоркские покупатели могут позволить себе быть более щедрыми.

Итак, в Нью-Йорке «Макдоналдс» тратит на каждый бигмак больше денег, чем в Москве. В то же время спрос на гамбургеры в Нью-Йорке выше, то есть американцы согласны платить за них больше, чем русские. Вот почему цена, по которой можно купить бигмак, в Нью-Йорке выше, чем в Москве.

Вы, может быть, слышали, как взрослые возмущаются слишком высокими ценами: «Это не должно столько стоить! Грабеж среди бела дня!» Нас что, на самом деле кто-то обкрадывает? И есть какая-та «правильная» цена?

Вовсе нет. Возмущаясь таким образом, люди просто говорят, что им бы хотелось, чтобы цены были пониже. Но если нам что-то не нравится, это еще не значит, что речь идет о несправедливости, а тем более грабеже. Разве кто-то кого-то принуждает? Лишает свободы выбора? Нет – торговля строится исключительно на согласии сторон. Когда вы приходите в магазин, скажем, за жвачкой и видите ценник, именно вы принимаете решение: покупать, если цена вам понравится, или не покупать, если жвачка покажется слишком дорогой.

Но откуда берутся эти самые ценники? Почему, например, мороженое, которое продается в кафе и ничем не отличается от мороженого из киоска на улице, стоит в два раза дороже? Разве это справедливо? Почему продавец должен получать от покупателя больше, чем он потратил сам?

Ответ прост: а почему бы и нет? Торговец перепродает свой товар, именно чтобы заработать. Если кто-то согласен купить мороженое дороже, чем его продают на фабрике или на улице, почему продавец должен упускать эту возможность? Когда продавец и покупатель встречаются, продавец знает тот минимум, который хочет получить, а покупатель – тот максимум, который готов заплатить. На какой именно цене они сойдутся, зависит от того, о чем они договорятся. Конечно, хозяин кафе договаривается не с каждым посетителем отдельно, а со всеми вместе, назначая цену. А те голосуют своими деньгами: если дорогое мороженое покупает достаточно людей, опускать цену не имеет смысла. Если же нет, то ее придется снижать.

Если покупатели могут легко отказаться от мороженого – например, на улице зима и на холодное не так уж и тянет или в киоске за углом цены заметно дешевле, – позиция продавца в переговорах незавидна. Это вообще главное правило любого торга: чем проще тебе отказаться от сделки, тем выгоднее твое положение. Если владелец кафе будет продавать мороженое намного дороже того, во что оно ему обошлось, то другие продавцы смогут переманить его покупателей, слегка снизив свои цены.

Если продавцов одного и того же товара много и они конкурируют за покупателей, то его цена будет относительно низкой, или конкурентной. Если же покупатели не могут легко заменить товар одного продавца на товар другого, то им приходится соглашаться на более высокую цену. Когда у товара есть лишь один продавец, то он называется монополистом, а цена на его товар – монопольной. И, естественно, монопольная цена может быть значительно выше конкурентной, хотя опять же ни один монополист не получит с покупателя больше, чем тот согласится заплатить. Так, если вы пришли в любимое кафе и хотите съесть мороженое именно там, то вы не сможете выбирать между разными продавцами. Выбор, который у вас есть, – это либо заплатить ту цену, которая указана в меню, или же вовсе не заказывать мороженого в этом кафе.

Цена на товар зависит от того, может покупатель или нет заменить его другим или вообще от него отказаться. Чем меньше таких возможностей, тем цена выше. Продавец хочет получить за свой товар максимальную цену – и это нормально, тут нет ничего нечестного или несправедливого. Но, с другой стороны, ситуации, при которых у покупателя остается мало выбора, не всегда законны. Иногда новые продавцы не могут попасть на рынок из-за угроз старых, и это, разумеется, несправедливо, как несправедливо любое насилие. В большинстве стран такое поведение считается преступным и карается по закону.

Как было бы хорошо – взять все богатство в мире и поделить поровну между всеми людьми! Бедных тогда не осталось бы.

Об этом мечтают многие, но, увы, так сделать не получится. Потому что в этом случае через некоторое время делить будет совсем нечего.

Дело вот в чем: большинство людей ленивы и бережливы. Это совсем не значит, что у нас плохой характер, просто у каждого есть ограниченное количество физических сил и лет, чтобы осваивать те ресурсы, которые есть на Земле, – а ресурсов тоже не бесконечность. Чтобы мы лучше справлялись, природа заложила в нас привычку тщательно выбирать то, на что мы хотим потратить силы и время. Мы не бросаемся делать все что ни попадя: сначала нам нужно знать, что мы от этого получим. Например, вряд ли найдется много детей, которые будут учить наизусть «Бородино», если на следующий день у них нет шанса получить за это пятерку (или хотя бы не схлопотать двойку). Если за «Бородино» не обещано никакой награды, то лучше уж посмотреть мультик или погулять с друзьями.

Именно вознаграждение обычно определяет то, чем мы занимаемся: лежим ли на диване, удим ли рыбу, преподаем в школе или работаем на стройке. Часть вознаграждения от любого занятия, и иногда очень существенная, – это удовольствие. Однако чем сложнее задача, чем больше на нее нужно тратить сил, времени и других ресурсов, тем реже человек ее выполняет просто из удовольствия.

А теперь представьте, что люди решили, что будет правильно и справедливо уравнять богатство, а значит, и доходы между людьми. Ведь богатство складывается в том числе и из доходов. Что это значит? А то, что, чем бы люди ни занимались, они всегда будут получать от этого не больше и не меньше, чем все остальные. Или даже зарабатывать, ничего не делая. В этом случае найдется очень много людей, которые выберут именно ничего не делать. Зачем работать, когда можно отдыхать? Конечно, если вы ученый, художник или летчик-испытатель, влюбленный в свое дело, то вы все равно не бросите работу. Но если вы должны убирать мусор, работать на конвейере, проверять школьные тетради?.. Люди станут меньше работать, меньше производить, и им, соответственно, будет меньше чего делить.

Ну хорошо, а если не уравнивать доходы – а просто разделить поровну все богатство? К сожалению, и это будет не самым удачным решением. Во-первых, богатство складывается из доходов, как дом из кирпичей. Очень скоро люди снова разделятся на богатых и бедных, и нужно будет устраивать передел. А зачем стараться, работать и что-то откладывать, если потом придется с этим расставаться? Можно, конечно, не откладывать, а все тратить сразу, но богатство общества во многом зависит от его способности делать сбережения и тратить их на новые заводы, дороги и исследования (об этом мы подробно говорим в главе «Почему мы живем богаче наших прабабушек и прадедушек?»). Богатство накапливается не обществом в целом, а конкретными людьми, и если им сказать, что завтра их состояние отнимут, они, конечно, ничего откладывать не будут.

Получается, что, пытаясь все поделить и так сделать людей одинаково богатыми, мы лишь сделаем их одинаково бедными.

Затем, что это делает их богаче! Как, например, обстоит с производством в обществе, которое потребляет то, что создает? Каждый человек делает то, что у него лучше получается, а потом меняет продукт своего труда на то, что ему нужно. Пахарь пашет, художник рисует, инженер создает станки, а плотник с помощью этих станков производит мебель. Дома у каждого есть стол (дело рук плотника), на столе хлеб (из зерна, посеянного пахарем) и книжка с картинками (нарисованными художником). Эта организация производства называется разделением труда. Работать так очень эффективно: общество в целом создает, а потом и потребляет намного больше, чем когда каждый человек или семья должны сами себя всем обеспечивать. Вообразите только, вашей семье надо самой производить все нужное для жизни: выращивать или находить еду, делать одежду, строить и отапливать свое жилище. Похоже на жизнь потерпевших кораблекрушение – но в Робинзона Крузо хорошо иногда поиграть во дворе, а вечером все же хочется вернуться в теплый дом, достать из холодильника еду и растянуться на диване с книжкой.

Так уж устроены люди, что делать что-то одно у них получается лучше, чем много вещей сразу. Для каждого дела нужны специальные знания и умения, особые инструменты и даже природные условия. А если уж есть большая общая работа и ее надо разделить между людьми, то логичнее, чтобы каждую часть делал тот, у кого это лучше получается.

Точно так же ведут себя и отдельные регионы страны: каждый дает то, чем обладает или что умеет хорошо производить. Наши машины ездят на сибирской нефти, хлеб выпекается из пшеницы, выращенной в Краснодарском крае, а нефтяники и хлеборобы пользуются услугами московских банков. И не удивительно: нефть добывают там, где находятся ее месторождения, например в Сибири, хлеб выращивают там, где он лучше родится, например на юге России, а финансовые услуги сосредотачиваются в больших городах, где много подходящих для этого работников.

Разные страны торгуют друг с другом по той же причине: где-то есть природные ископаемые, где-то много солнца, воды и земли для хорошего урожая, где-то живут высококвалифицированные работники, которые умеют хорошо делать сложную работу, а где-то – много низкоквалифицированных работников, которые делают простую работу дешево. Когда разные товары производятся в тех странах и теми людьми, которые могут это сделать хорошо и дешево, мы все выигрываем: вместе мы больше производим и больше потребляем.

В 2015 году рабочий в Мексике в среднем зарабатывал примерно в четыре раза меньше, чем рабочий в США. Откуда такая несправедливость?

Дело в том, что зарплата, которую получает рабочий, зависит от его производительности труда: от стоимости товаров и услуг, которые он может произвести за единицу времени. Например, часовая оплата труда кондитера будет зависеть от того, сколько можно получить за пирожные, которые он приготовил за час. Чем больше сделал и чем дороже продал – тем больше заработал. Так вот, в 2015 году производительность труда мексиканских рабочих была в три с половиной раза ниже производительности труда их американских коллег. Тогда возникает вопрос: от чего же зависит производительность труда рабочего?

Во-первых, от инструментов, которыми он пользуется. Рабочий на экскаваторе за час выкопает огромную яму, а рабочий с лопатой – маленькую. Если посмотреть на это в масштабах страны, то можно сказать, что если у двух стран одинаковое количество работников, то страна, в которой построено больше фабрик и заводов с современными станками, больше удобных дорог, мостов, портов, складов и офисных зданий, может произвести больше товаров, чем та, в которой всего этого меньше. То есть производительность работников в такой стране выше, ну и зарплаты от этого тоже выше.

Во-вторых, производительность работника зависит от его знаний и умений. Не каждый может управлять экскаватором, этому еще нужно научиться. Чем выше квалификация работника, тем более совершенными инструментами он может пользоваться, тем больше он может произвести и на тем большую зарплату он может претендовать.

Но это еще не все. Заводу, нанимающему работников, нужно организовать производство, купить сырье и материалы, продать готовый товар покупателю и правильно распорядиться полученными деньгами. Тому, кто нанял экскаваторщика, надо купить и оформить экскаватор, добыть разрешение рыть яму, получить деньги от заказчика и проследить, чтобы экскаватор не украли. Если сделать все это просто и дешево, то завод и экскаваторщик заработают больше, если сложно и дорого – меньше. Чем легче продавцам и покупателям страны договориться друг с другом, чем лучше работают суды и полиция, тем дешевле предпринимателям вести бизнес и тем больше работодателей соревнуются друг с другом за то, чтобы нанять работников. В результате такого соревнования, как правило, зарплаты вырастают.

По всем этим параметрам США идет впереди Мексики. В США на одного работника приходится больше станков, дорог и компьютеров, и работники имеют возможность дольше и лучше учиться. Там легче вести бизнес. В результате в настоящий момент производительность и зарплаты американских рабочих намного выше, чем мексиканских.

То, что мы используем в своей жизни: едим, носим, читаем, во что играем и так далее, – мы редко создаем сами. Городские жители не доят коров, не шьют себе сапоги, не мастерят игрушки – и так уже много веков. То же и с разными городами: в Москву привозят помидоры из Краснодара, потому что там они лучше растут, а в Нижний Новгород – сыр из Костромы, потому что там умеют делать особый вкусный сорт. И это кажется всем нормальным. Но вот если помидоры на московских прилавках турецкие, а сыр – литовский, то сразу раздаются возмущенные голоса: «А что это нам еду везут из-за границы?! Что мы, сами разве не умеем? Иностранцы ущемляют отечественных производителей, не дают им развиваться!»

Так как же на самом деле? Это нормально или нет – есть заграничную еду?

Современное общество такое богатое, в частности, потому, что труд в нем разделяется: каждый производит то, что у него лучше получается, и обменивается результатами своего труда с другими. Сапожник делает сапоги, а плотник – мебель. Если сапожнику понадобится новый шкаф, он купит его у плотника на деньги, вырученные от продажи сапог. Конечно же, он может сколотить шкаф и сам, но вряд ли у него это получится быстро и хорошо: за то же время он мог бы стачать много отличных сапог, а потом купить шкаф и еще что-нибудь в придачу, причем заметно лучшего качества. Другими словами, специализируясь, делая то, что у нас получается лучше, чем у других, и торгуя продуктами своего труда, мы высвобождаем рабочее время как для нас самих, так и для других. Благодаря этому увеличивается совместный продукт общества – то есть все то, что в обществе производится.

Каждый делает то, что у него получается лучше – и в результате дешевле, – чем у других. Сами подумайте: если работу сапожника будет делать плотник, а работу плотника – сапожник, то обуви и мебели в мире будет меньше и они будут хуже. При этом проиграют все. Так же обстоит дело и с международной торговлей. Жители одной страны делают то, что у них получается дешевле, и обменивают на то, что дешевле получается у других. От этого выигрывают все потребители, а также производители из той страны, где товар дешевле.

Правда, тут есть и проигравшие – производители, у которых не получается сделать свой товар дешевле, чем у других. Но все равно выгода для каждой из стран перевешивает потери отдельных компаний, так как общая стоимость того, что в этих странах производится и потребляется, увеличивается.

Почему у одной страны получается производить товары дешевле, чем у другой? Причин этому много. Помидоры дешевле выращивать там, где много солнца, а сыр варить там, где хорошие пастбища. Автомобили делать – где есть современные заводы, а шить одежду – где много низкоквалифицированной рабочей силы. Работать на швейной машине может любой, но операторов швейных машин должно быть много.

Далеко не всех устраивает то, как сложилось разделение труда между разными странами. Всем хочется иметь у себя высокотехничные производства – хотя бы потому, что люди на них зарабатывают больше. Однако этого не добиться запретом на покупку автомобилей и компьютеров за границей; надо создавать хорошие условия для того, чтобы в стране строились заводы и фабрики, развивалась наука, а жители получали образование.

Действительно, торгуя, можно заработать большие деньги, причем намного быстрее, чем производя товары. Не случайно самыми богатыми городами древности были именно торговые города, а самыми состоятельными людьми, богатству которых подчас завидовали даже короли, – купцы. Торговцы оказывают обществу очень ценную услугу, за которую и получают вознаграждение: сводят друг с другом покупателей и продавцов.

Экономическая жизнь нашего общества основана на специализации и обмене продуктами труда – каждый делает то, что у него хорошо получается, и меняет на то, что ему нужно. Однако обмен тоже требует усилий.

Представьте себе, что портной, чтобы накормить ужином семью, отправляется напрямую к зеленщику, молочнику, булочнику и мяснику. Сколько времени ему придется потратить, чтобы со всеми договориться? И что, если у тех, например, не будет всего нужного? Все эти хлопоты торговец берет на себя. Благодаря ему портной может просто пойти в магазин и купить все необходимое на деньги, которые выручил, продав сшитую им одежду. Жизнь зеленщика, молочника, булочника и мясника тоже стала легче. У них теперь больше времени – они не ищут покупателей, а могут продать все скопом торговцу, а в освободившееся время вырастить еще больше овощей, напечь плюшек и сбить масла.

А теперь вообразите, что продавцов и покупателей разделяют большие расстояния. Как же им тогда взаимодействовать друг с другом? Только с помощью торговца! Он снарядит корабли и караваны, договорится о перевозках товаров на поездах и самолетах и доставит их покупателям. Мало того, он купит эти товары у тех продавцов, которые продают их дешевле прочих, и найдет тех покупателей, которые готовы будут заплатить за эти товары больше остальных. В выигрыше будут все! Продавцы смогут продать свой товар, покупатели получат то, о чем мечтали, а торговец – вознаграждение за свои старания в виде разницы между ценой покупки и ценой продажи.

Работа торговца совсем не простая. Если он останется с товаром, который сложно продать, то может и разориться. Его успех зависит от его знаний, интуиции, умения договариваться и, конечно же, удачи. На пятки наступают конкуренты: другие торговцы, из-за которых продавцы могут продавать свой товар дороже, а покупатели – покупать его дешевле. Именно конкуренция сдерживает аппетиты торговцев и заставляет их стараться изо всех сил, чтобы получить доход. А мы с вами, безусловно, только выигрываем от их стараний.

Вы только представьте себе: коров в мире в сорок раз больше, чем лесных оленей! Как же так получилось? Ведь коровы и лесные олени очень похожи: они травоядные и хорошо себя чувствуют в одинаковых природных условиях. И уж наверняка дикие олени лучше умеют выживать, чем домашние коровы. Так в чем же тогда дело?

Да именно в том, что корова – домашнее животное, а лесной олень – нет. Диких предков коров легче было приручить, чем предков нынешних оленей, они были спокойнее и лучше переносили неволю. И теперь практически все коровы на земле кому-то принадлежат, а большинство лесных оленей – нет. Коров выращивают на мясо и молоко, и поэтому хозяева холят их и лелеют: греют в холода, лечат от болезней, охраняют от хищников и охотников, ограждают пастбища. С помощью лесных оленей люди зарабатывают намного реже, большинство из них никому не принадлежат, и им приходится самостоятельно бороться за место под солнцем, а главное, защищать себя от главного хищника нашей планеты – человека.

Судьба оленей – обычная судьба того, что принадлежит не кому-то конкретно, а всему обществу в целом. Экономисты называют это проблемой чрезмерного использования общественных ресурсов. Собственность конкретного хозяина сохраняется, а то, чем владеют все вместе, не бережется и может даже полностью исчезнуть.

Собрался на громкую выставку или в знаменитый музей? Будь готов к тому, что, скорее всего, тебе придется выстоять длиннющую очередь.

Но почему эти очереди, да еще такие большие, собираются у музейных касс? В магазинах такого практически никогда не увидишь. Может, кассиры в музеях работают медленнее, чем в супермаркетах? Или тех, кто хочет посмотреть на произведения искусства, намного больше, чем тех, кому надо купить еды? Вряд ли. Чтобы понять, в чем причина, давайте подумаем, когда может выстроиться огромная очередь, например, за сосисками.

Очередь за сосисками выстраивается тогда, когда покупатели хотят купить много сосисок, а продавцов мало. От чего прежде всего зависит наше желание покупать или продавать какой-либо товар? Конечно, от его цены. Чем ниже цена сосисок, тем больше найдется желающих их приобрести. Если желающих очень много, они образуют очередь. Однако ненадолго. Продавец сосисок, видя популярность, которой пользуется его товар, скорее всего, поднимет на него цену, чтобы заработать больше денег. С ростом цены на сосиски количество желающих их приобрести будет уменьшаться или же появятся другие продавцы, которые тоже начнут торговать сосисками, – в обоих случаях очередь вскоре растает.

Получается, что, если мы видим очередь, это значит, что цена товара или услуги ниже, чем могла бы быть, либо же продавцов меньше, чем могло бы быть.

Но музей не магазин. Предметов искусства, в отличие от сосисок, ограниченное количество, и если, например, на выставку Валентина Серова в Третьяковской галерее стоит гигантская очередь, другие музеи не могут быстро организовать и у себя выставки Серова – большинство его картин уже находится в Третьяковке. Музей, конечно, может поднять цену на входные билеты, и все равно залы будут полны посетителей.

Но музеи отличаются от магазинов еще в одном. Продавец сосисок при виде очереди поднимает цену для того, чтобы заработать. Его основная цель – прибыль. С музеем всё по-другому. Он работает, чтобы сохранять и показывать людям произведения искусства. Чем больше разных людей сможет побывать в музее, тем лучше, а увеличение цены на билет закроет вход в музей тем людям, у которых мало денег. Именно поэтому музеи и не спешат увеличивать цену на входные билеты, даже если очередь желающих попасть в них растягивается на километры.

Есть, правда, отдельные случаи, когда музей поднимает цены только для отдельных категорий посетителей – об этом мы рассказываем в главе «Почему билеты в Эрмитаж для российских граждан дешевле, чем для иностранцев, а билеты на самолет для детей – чем для взрослых?».

Больше всего пробок утром и вечером, когда все едут на учебу и работу, а потом возвращаются домой. Улицы городов превращаются в гудящие, дымящие, медленно ползущие потоки машин; плохо всем, и водителям, и пешеходам. Городские власти строят новые дороги и развязки, но они тут же заполняются машинами и только увеличивают общую пробку.

Почему так происходит? Все потому, что нет никакого механизма, который бы определял, кому, когда и сколько можно дорогами пользоваться.

Когда между разными людьми надо поделить благо – то есть что-то хорошее, полезное, нужное, – как мы решаем, кому из членов общества оно достанется? Чаще всего мы отдаем его тем, кто готов за него заплатить.

Возьмем, например, билеты на самолет. Многие хотят слетать из Москвы в Сочи, но в самолет сядут только те, кто купит билет. Остальные либо останутся в Москве, либо поедут в Сочи на более дешевом поезде. А вот за то, чтобы проехать по городу на машине, как правило, платить не надо вообще. Вот все и едут, когда хотят! Единственное, что может остановить водителей, – это долгие часы, которые им придется провести в пробке. Но как только появляются новые дороги и развязки, возникает и надежда, что пробки уменьшатся, и водители снова пытаются прорваться через город в час пик. Они продолжат выезжать на машине до тех пор, пока среднее время, проведенное в пути, не сравняется с тем, которое было до строительства новых дорог. Что же получается? Пробка останется, но вот размеры ее увеличатся.

А если ввести плату за использование дорог в часы пик? Ведь, если подумать, проезд по загруженной дороге похож на путешествие на поезде. Например, электричка, которая отправляется с центрального вокзала в пятницу в 19.00 и идет час до станции Дачное, может перевезти 2000 человек. Вот так и по дороге от центра города до Дачного за это время может проехать, не встав в пробку, определенное количество машин, скажем 3000, и подсчитать это несложно. Как же выбрать из всех автомобилистов 3000 счастливчиков? Очень просто – это будут те, кто готов платить! А кто платить не захочет, могут выбрать либо другое время поездки, либо другой вид транспорта.

Это, конечно, не единственный способ борьбы с пробками. Впрочем, суть остальных тоже сводится к тому, чтобы сделать поездку на машине более дорогой, чем на других видах транспорта, и заставить некоторых водителей пересесть на метро и трамваи, ходить пешком или ездить на велосипедах. Например, часто в центре города сокращают число парковок или увеличивают за них плату. Вместе с тем, конечно же, нужно увеличивать количество и улучшать качество общественного транспорта. К чему стоять часами в пробке, пусть даже и в любимом автомобиле, если есть быстрый и удобный автобус, который домчит вас, куда вам нужно?

Иногда мы входим в подъезд, и нам становится не по себе: двери покосились, краска облуплена, пол грязный, пахнет чем-то ужасным. Но стоит войти в квартиру в этом подъезде – тут уже и чисто, и уютно, и ремонт хороший. Если пройтись по другим квартирам дома, окажется, что во многих точно так же красиво и приятно. Вот загадка… Почему люди, которые любят чистоту и порядок, терпят разруху в своем собственном подъезде?

Квартиры принадлежат отдельным людям или семьям, а подъезд – всем сразу, и, чтобы привести его в порядок, соседям нужно между собой договориться. Тут-то и возникает загвоздка. Оказывается, что, когда речь идет об общем деле, договориться людям очень трудно. Каждый человек несомненно хотел бы, чтобы в подъезде было чисто и красиво, и теоретически готов был бы за это заплатить. Но почти все будут рассуждать следующим образом: «Зачем суетиться, когда подъезд можно привести в порядок и без меня? Квартир много, и если я не скинусь на ремонт, этого и не заметят». А некоторые идут дальше: «Может, кстати, и мои соседи рассуждают так же, как и я. Тогда тем более нечего тратиться: что, если я вложу в ремонт свои деньги и время, а они нет?! Так и ремонт не сделаем, и время и силы я потеряю. Так что лучше не дергаться и оставить все как есть».

И действительно, каждому отдельному жильцу выгоднее остаться в стороне при любом исходе. Если подъезд будет отремонтирован, он сохранит деньги, а если не будет – время и силы. Получается, что индивидуальная рациональность – то, что выгодно каждому, противоречит коллективной рациональности – тому, что выгодно всем вместе. Ведь если взять всех жителей подъезда вместе, то удовольствие, которое им принесет ремонт, намного превысит затраты на него.

Для того чтобы заставить людей участвовать в выгодном им же общественном деле, нужна железная рука – человек или организация, у которой есть возможность влиять на других. Например, собрание кооператива жильцов, которое имеет право распоряжаться общими благами и ограничивать к ним доступ неплательщиков: выселять неплательщиков из подъезда или запрещать им пользоваться лифтом. Но при нынешних российских законах это сложно сделать, так что неудивительно, что многие подъезды стоят неотремонтированными.

Конечно, ремонт подъезда – это только один пример общественных благ, для создания которых надо договориться многим людям. Освещение улиц, охрана порядка и границ, строительство дорог и мостов, государственное управление, суды и армия, охрана окружающей среды и социальная защита – вот неполный перечень самых важных благ этого типа. А железная рука, которая заставляет нас производить их и платить за них, – государство. К сожалению или к счастью, отдельный подъезд, двор или дачная дорога не настолько важны для общества в целом, и поэтому тут государство не вмешивается. Это дело жильцов, им самим надо организовать мини-государство в своем доме или дачном кооперативе. Если получится – подъезд будет чистым и красивым, а не получится – останется грязным и облупленным.

Наверное, потому что москвичи привыкли к холоду, а парижане боятся каждого сквозняка? Может, конечно, и так, но не настолько же. Выходя зимой на улицу, москвичи все-таки одеваются основательно: надевают и теплую куртку, и шапку с шарфом, и варежки – а парижане часто ходят всю зиму в каком-нибудь легком пальтишке или пиджачке.

Все дело в том, что в московских домах обычно намного теплее, чем в парижских. Возвращаясь домой, москвичи надевают футболки и шорты да еще и форточки открывают, а парижане так и остаются в свитерах, пиджаках, а иногда и в пальто.

Но почему в русских и французских домах топят по-разному? Почему французы мерзнут у себя дома? Стоит им поднять температуру в комнатах всего лишь на несколько градусов, можно будет снять пальто – а без пальто-то дома намного лучше…

Они бы, конечно, рады, но газ, которым отапливаются современные дома, стоит очень дорого, и многие просто не могут купить его столько, чтобы зимой ходить дома в футболке и не мерзнуть. А российским потребителям газ обходится намного дешевле, потому что Россия – крупнейший производитель газа в мире и может продавать его своим жителям задешево.

Однако низкая цена какого-либо блага – сигнал потребителям о том, что этого блага в избытке и на нем можно не экономить. Именно так мы и поступаем с теплом: устанавливаем батареи на полную мощность и притом по-транжирски держим открытыми окна.

Заботу правительства можно понять, Россия – северная страна, большая часть людей живет в холоде, и недостаточное отопление зимой может привести к катастрофе. Однако тепло в домах зависит не только от температуры батарей, но еще и от толщины стен, дверей, теплоизоляции окон, строительных материалов, сохраняющих тепло. Если бы москвичи озаботились сохранением тепла в своих домах, то сэкономили бы много газа, и его можно было бы продать – хоть тем же французам, – а на вырученные деньги построить новые школы, больницы, стадионы и парки. Но сделать это вряд ли получится, пока газ будет стоить так дешево. Можно наполнить всю Москву плакатами, призывающими сохранять тепло – «наше богатство», – но результат от этого будет намного меньше, чем простое повышение цены для потребителей на несколько рублей. Людей не обманешь – богатство никак не может быть дешевым, оно должно быть дорогим.

Кто такой спекулянт? Тот, кто покупает товар по одной цене, а продает по другой, выше, на чем и зарабатывает. Во все века и во всех обществах спекулянтов не любили: еще бы, покупают дешево, а продают втридорога! Но они существовали и продолжат существовать, потому что на самом-то деле нужны обществу и приносят ему пользу.

Представьте себе, что из-за засухи погиб урожай хлеба. У большинства людей хлеба нет, но у некоторых, чаще всего торговцев, сохранились прошлогодние запасы, или же они могут привезти хлеб из других мест. Что происходит, если количество какого-то товара уменьшается, а количество его покупателей остается прежним? Правильно, этот товар становится дороже. Ведь если вы хотите, чтобы редкость досталась именно вам, то нужно предложить за нее больше, чем дают остальные. Именно покупатели, соревнуясь друг с другом за товар, накручивают его цену. Но, конечно же, они обвиняют в этом продавцов и называют их спекулянтами.

В чем же виноваты продавцы? Это не они организовали засуху, это не они не позаботились о запасах хлеба. Торговцы просто оказались предусмотрительнее, предприимчивее и удачливее остальных. В сытый год, когда хлеб стоил дешево, они поняли, что если не продавать его сейчас, а посмотреть, что будет дальше – вдруг хлеба станет мало и он подорожает, – то, может, они получат дополнительный доход. Благодаря их расчетам часть хлеба из сытого года «переместилась» в голодный, и он достался хоть кому-то.

Конечно, спекулянты работают не бесплатно. И булочник, и сапожник, и портной ожидают вознаграждения за свои труды. Найти, сохранить и доставить редкий товар тоже требует усилий и затрат.

Что же произойдет, если торговцам не разрешат получать дополнительный доход, например, их заставят продавать свои запасы хлеба по прошлогодней цене или, еще хуже, просто отнимут? Никто не захочет делать запасы и доставлять хлеб голодающим, и голодных людей будет только больше.

Засуха, отсутствие хлеба, голод – ситуации чрезвычайные, в которые попадают далеко не все. Но спекулянты работают и в спокойные времена: чаще всего они торгуют не жизненно важными, а просто редкими товарами, например билетами на хорошие спектакли. Они скупают их в театральной кассе, а потом перепродают, причем намного дороже изначальной цены.

Почему так происходит? В основном потому, что театры продают билеты по цене ниже рыночной – то есть ниже той, при которой количество билетов в продаже равно количеству, которое люди хотят купить. Из-за этого создается дефицит билетов – то есть покупатели хотят приобрести больше билетов, чем продавцы хотят продать. В результате билеты достаются не тем, кто за них больше заплатит, а тем, кто первый придет в кассу, у кого есть знакомые в театре или много времени, чтобы стоять в очереди. Часто такими людьми оказываются спекулянты, именно потому, что в этом и состоит их заработок – они превращают нерыночный способ распределения благ (очереди, знакомства, везение) в рыночный, при котором блага достаются тем, кто согласен за них больше заплатить. Спекулянты превращают билеты из очень редких просто в дорогие, что, согласитесь, проще и понятней.

Несправедливость тут в том, что рыночное вознаграждение за спектакль получают не его создатели, а спекулянты. Но это поправимо. Театру нужно просто поднять цену билетов на свои спектакли и позволить рынку самому распределять их между зрителями. Если же работники и руководство театра переживают, что небогатые люди не смогут посещать театр, то всегда можно на деньги, дополнительно полученные от продажи, организовать несколько бесплатных спектаклей именно для них (правда, наверняка часть таких бесплатных билетов тут же окажется у спекулянтов).

Важно понимать, что спекулянты не причина, а следствие дефицита, вызываемого природными бедствиями и войнами, некомпетентностью чиновников и многими другими факторами, в которых торговцы совершенно неповинны.

Монополия – это рынок, на котором работает только один продавец. Монополия возникает, когда невозможна конкуренция – соревнование между продавцами за покупателя. Монополист уже не должен оглядываться на других, устанавливая цену на свой товар. Даже если он ее поднимет, все равно найдутся покупатели, согласные ее заплатить – ведь они больше не могут пойти к другому продавцу с более низкой ценой. Вот он и повышает цену – просто потому, что так он получит больше прибыли. А раз цена растет, то количество товара, которое хотят купить покупатели, сокращается. То есть когда появляется монополия, цены увеличиваются, а производство товара уменьшается.

Конкуренция между продавцами существует, если у них есть свободный вход на рынок. Иными словами, если новый продавец может продавать тот же товар, что и остальные, и ничто ему не мешает. В этом случае, когда спрос на какой-то товар, например жвачки, растет и продавцы жвачек начинают получать прибыль выше, чем продавцы, например, шоколадок, ничего не мешает продавцам шоколадок переключиться на продажу жвачек.

В результате жвачек на рынке становится все больше, и чтобы продать их, приходится опускать цены. Цены снижаются, а за ними снижается и прибыль продавцов. Продавцы жвачек будут получать все меньше и меньше, пока их прибыль не станет такой же, как и у всех остальных. И только тогда новые продавцы перестанут пытаться торговать жвачками, увеличивая их предложение и снижая цену.

То есть в целом получается, что если есть свободный вход на рынок, то прибыль продавцов разных товаров примерно одинакова. А в случае с монополией это не так. Монополист на рынке один, конкурентов у него нет, и поэтому зарабатывает он больше, чем продавцы других товаров. Экономисты иногда называют монопольную прибыль сверхприбылью. В общем, быть монополистом очень даже выгодно.

Эта ситуация мало кого устраивает, кроме самих монополистов. Покупатели недовольны повышением цены, политики возмущаются тем, что монополист получает сверхприбыль и это усиливает неравенство в обществе, а экономисты расстраиваются из-за сокращения производства. Однако надо понимать, что цели и действия монополиста – точно такие же, как и у других продавцов, он всего лишь старается получить максимальную прибыль. Если кого и можно винить в сложившейся ситуации, так это обстоятельства, препятствующие конкуренции, то есть входу новых продавцов на рынок.

Почему же новым продавцам бывает трудно войти на рынок? В большинстве стран строить им в этом преграды незаконно, но, к сожалению, одни торговцы мешают другим довольно часто. Все может усугубиться и плохой работой чиновников и полиции, которые не могут или не хотят пресечь незаконное поведение продавца, старающегося не пустить конкурентов на рынок.

Однако чаще всего возникновение монополий провоцирует само правительство, вводя ограничения на ту или иную деятельность. Самый яркий пример – патенты, которые дают право на монопольное производство какого-то товара (о них говорится в главе «Почему государство создает монополистов на рынке лекарств и что такое патенты?»). Точно так же правительство заставляет торговцев алкоголем и лекарствами получать на это разрешение, а таксистов, юристов и врачей – лицензии на работу; ограничивает ввоз определенных товаров из-за границы. Все это не оставляет на рынке единственного продавца, но снижает количество тех, кто может конкурировать между собой, что ведет к росту цен для покупателей.

В принципе можно. Действительно, что такого особенного в этих самых банкнотах? Деньги – это же универсальный товар, то есть на него можно обменивать все что захочется, все товары и все услуги в стране. И деньги становятся деньгами, а не просто разноцветными бумажками, когда люди готовы их брать в обмен на что угодно. Почему бы не получать зарплату в фантиках от «Мишки на Севере», «Коровки» или «Клубники со сливками», если их потом можно будет обменять на любые продукты из магазина?

Теоретически, конечно, это возможно, а вот на практике вряд ли получится. Людям же надо договориться о том, что они считают деньгами, а что нет. А разных конфет очень много, и решить, какие именно фантики станут деньгами, будет трудно. Но как люди вообще придумали, что такое деньги и какими они должны быть?

Самыми первыми были товарные деньги – в качестве оплаты использовали скот, зерно, металлы. Но торговля развивалась, товаров становилось все больше, и платить за все быками или мерами зерна было уже неудобно. Представьте себе: у вас есть бык, которого вы готовы отдать, и вам нужна буханка хлеба, бутылка молока и новая шапка. Как вам быть? Живой бык стоит дороже всего этого, и вам его не разделить на части… А еще быки стареют, зерно гниет – товарные деньги портятся, и вот поэтому они были вытеснены металлическими деньгами.

Копить, например, на постройку нового дома золотом, а не быками намного удобнее. Металл долго хранится, не портится от частой передачи из рук в руки (хождения), из него можно делать кусочки разной величины и покупать на них и дорогие, и дешевые предметы. Металлическими деньгами пользовались много веков, но и они стали неудобными. Количество товаров и услуг быстро росло, а количество металла – нет.

Государство, которое занималось выпуском денег, решило заменить металлические монеты на другое средство платежа – разноцветные бумажки, банковские билеты Центрального банка страны. В отличие от монет из золота или серебра сами по себе эти бумажки недорогие – то есть у них нет собственной товарной ценности. В принципе тот же Центральный банк может их заменить на любые другие бумажки, в том числе и фантики от конфет. Но в этом случае придется запретить кондитерским фабрикам печатать фантики, иначе фантиков-денег станет слишком много. А деньги обязательно должны быть редкими – это их самое важное свойство. Если деньги «валяются на полу», каждый может их нарисовать или напечатать, сколько ему захочется, и будет невозможно определить цены товаров.

Когда количество денег растет быстрее, чем количество товаров, которые можно на эти деньги купить, увеличиваются и цены. Продавцы и покупатели перестают понимать, что сколько стоит, и начинают совершать ошибки: производить то, что не нужно, покупать то, в чем нет необходимости.

Только представьте: если все станут печатать деньги дома на принтере, то они вскоре так обесценятся, что расходы на бумагу и картридж будут намного выше, чем стоимость напечатанных денег. Неудивительно, что проблема редкости денег – прежде всего проблема денег бумажных. Количество быков, зерна или золотых монет сложно увеличить быстро. С бумагой все намного проще. Поэтому государство строго охраняет свое исключительное право на выпуск национальной валюты – денег, использующихся в стране. Они печатаются на особой, доступной только Центральному банку бумаге и имеют различные формы защиты, а тех, кто их подделывает, ждет суровое наказание.

Но даже если никто другой кроме правительства не выпускает бумажные деньги, само правительство часто не может удержаться и печатает их больше, чем нужно. Ведь печатать деньги так просто, а расходов у правительства так много. А, как мы уже знаем, когда количество денег в стране растет, растут и цены. Люди начинают относиться к национальной валюте все подозрительнее. Сначала они перестают хранить в ней свои сбережения и вместо этого переводят их в иностранную валюту, драгоценности, квартиры. Иногда случается так, что цены растут совсем быстро, деньги стремительно обесцениваются, и тогда продавцы перестают принимать их за свои услуги. Деньги просто перестают быть деньгами, уступая место другим средствам платежа.

Государство строит дороги и школы, выдает зарплаты учителям, врачам и пожарным, выручает своих граждан в случае стихийных бедствий. Кажется, у него всегда есть деньги. Но это только кажется: иногда и у государства не получается платить по счетам.

Вот, например, в России начиная с 2019 года постепенно повышается возраст, с которого людям начинают платить пенсию. Если раньше женщины получали ее с 55 лет, то в 2028 году будут получать с 60. Мужчины прежде выходили на пенсию с 60 лет, а в 2028 году будут с 65. Многие этим ужасно недовольны, но государство все равно приняло такой закон. Просто потому, что иначе у него не нашлось бы денег на выплату пенсий.

Откуда берутся пенсии? В России те, кто работает, отчисляют часть своей зарплаты в специальный Пенсионный фонд, из которого и выплачиваются пенсии. Это значит, что если количество пенсионеров растет быстрее, чем количество работников и производительность их работы, то денег каждому пенсионеру достается все меньше. Это происходит не только в России, но и в большинстве других развитых стран. Люди живут дольше, и, значит, число пенсионеров увеличивается и нужно больше денег на выплату пенсий. Чтобы собрать недостающую сумму, надо либо повышать налоги, либо – пенсионный возраст. И то и другое людям очень не нравится.

Но почему правительство России не возьмет и не допечатает недостающую сумму? Ведь именно государственный Центральный банк выпускает деньги. Очень просто: если их становится все больше, они перестают цениться, то есть перестают быть деньгами. Ведь главное свойство денег – редкость.

Деньги – универсальное средство, которое помогает людям обмениваться результатами своего труда. Мы обмениваем нашу работу или товары на деньги, а затем обмениваем наши деньги на нужные нам товары и услуги. В течение определенного времени в стране производится определенное количество благ, и для того, чтобы их потреблять, нужно определенное количество денег. Если увеличить количество денег, а количество благ не изменится, то цены вырастут.

Представьте себе, что на некотором острове производятся только бананы и ожерелья. Одни жители острова выращивают бананы, другие – делают ожерелья. Раз в месяц они встречаются и обмениваются друг с другом плодами своего труда. На этом острове даже есть деньги – завезенные издалека красивые ракушки. Пусть в течение месяца на острове собирается 1000 бананов, изготовляется 100 ожерелий и имеется 10 000 ракушек. Один банан стоит 10 ракушек (10 000: 1000), а одно ожерелье – 100 ракушек (10 000: 100). Представьте теперь, что на остров привезли еще 10 000 ракушек. Стали ли жители острова от этого богаче? Нет, не стали, ведь количество бананов и ожерелий не изменилось. Просто теперь один банан будет стоить не 10, а 20 ракушек, а одно ожерелье – не 100, а 200.

Итак, если правительство напечатает больше банкнот, новые деньги окажутся «пустыми». Количество товаров в стране не изменится, и поэтому цены поднимутся. В результате люди, конечно, получат пенсию, но смогут позволить себе на нее купить намного меньше, чем раньше.

По большому счету, раздать пенсии, напечатав новые деньги, будет обманом. Если же правительство будет регулярно включать печатный станок, чтобы расплачиваться по своим обязательствам, то постоянный рост цен снизит доверие жителей страны к национальной валюте. Они перестанут хранить в ней свои сбережения и будут стараться избавиться от рублей при первой возможности, а в качестве денег использовать что-то другое, например валюту другой страны, золото или любой другой товар. Деньги, которые будет выпускать правительство, слишком увлекшееся их печатаньем, станут никому не нужны, то есть просто перестанут быть деньгами.

Откуда же тогда государство получает свой доход? От своих граждан, которые платят налоги – подробно об этом рассказывается в главе «Что такое налоги и зачем их платить?».

Инфляция – это когда цены растут на все товары сразу. Еще можно сказать, что снижается стоимость денег: прежнее количество товаров теперь меняют только на большее количество денег. Инфляция происходит потому, что количество денег в обращении увеличивается быстрее, чем количество товаров, которые можно на них купить. Цены немного растут практически всегда, и мы этого даже не замечаем. Но когда инфляция «разгоняется» и цены поднимаются все быстрее, люди начинают нервничать. И их можно понять.

Цены – важные сигналы о том, что именно надо производить, покупать и продавать, то есть на что людям тратить свои ресурсы. А когда начинается инфляция, то эти сигналы становятся нечеткими. Мы не знаем, что станет с ценами завтра, и поэтому начинаем ошибаться: например, недооценив инфляцию, можем согласиться на работу с более низкой, чем рассчитывали, зарплатой, или, переоценив инфляцию, запросить за свой товар слишком высокую цену и ничего не продать. Высокая инфляция сбивает людей с толку, и им приходится потом тратить время и силы на то, чтобы распутаться и сберечь свои доходы.

Большая проблема состоит в том, что деньги, которые обесценивает инфляция, – это не только средство обмена, но и то, в чем люди хранят свое богатство. Даже если сбережения хранятся в банках, где на них начисляется процент, договор с банком обычно не предусматривает увеличение этого процента в случае неожиданного роста цен. В этом случае банковские вкладчики проигрывают, пусть и не так сильно, как любители хранить свои сбережения под подушкой.

Сильнее всего рост цен ощущается работниками, получающими фиксированную зарплату, например государственными служащими. Врачи, учителя, почтальоны и пожарные больше остальных страдают от инфляции: государство повышает зарплаты намного медленнее, чем частные предприниматели. Они могут позволить себе все меньше вещей, становятся беднее – и вместе с этим падает их социальный статус, то есть общественное уважение. Если цены резко увеличиваются, множество уважаемых людей, живущих на свои сбережения или фиксированную зарплату, могут в одночасье обеднеть и уступить свое положение в обществе людям, чьи доходы и сбережения лучше защищены от роста цен – например, предпринимателям.

Итак, не зря люди опасаются высокой инфляции, а денежные власти с ней активно борются. Выходя из-под контроля, инфляция несет с собой неопределенность, ошибки в принятии экономических решений, сокращение сбережений и доходов, а также изменение общественного положения многих людей.

Многие века «золото» значило «деньги». А сейчас в наших кошельках золотых монет почему-то нет. Почему? Да по той же причине, по которой мы больше не ездим в каретах. Машины удобнее лошадей, и точно так же платить бумажными и электронными деньгами (то есть банковскими картами) намного удобнее, чем золотом. В мире его слишком мало, чтобы использовать для всех существующих платежей. Кроме того, эти запасы распределены неравномерно: в каких-то странах золота добывается много, а в каких-то его нет совсем. Из-за этого правительства не могут контролировать золотые деньги: например, добавлять их в оборот, когда их не хватает.

А контролировать количество денег в обращении важно, чтобы не допустить незапланированного увеличения цен (незапланированной инфляции) или избежать падения цен (дефляции). Цены, которые мы видим в магазине, напрямую зависят от количества денег, которые обращаются в стране. Если денег у жителей страны становится больше, а количество товаров и услуг, на которые они могут потратить эти деньги, не меняется или растет медленнее, то цены вырастут. И наоборот, если рост количества денег будет отставать от роста количества товаров и услуг, цены упадут.

Инфляция обычно возникает, когда используются бумажные деньги. Напечатать бумажные деньги гораздо проще, чем найти дополнительное золото в стране. А дефляция чаще всего связана с использованием в качестве денег золота.

В наше время товаров и услуг становится все больше и больше, растут и доходы потребителей, они чаще делают покупки – а значит, увеличивается и количество платежей. Чеканить с той же скоростью новые золотые монеты непросто, если вообще возможно. Что происходит, если товаров больше, чем денег? Цены падают. А что сделает покупатель, когда увидит, что цены падают? Скорее всего, понадеется, что они продолжат снижаться, и отложит покупки, кроме самых необходимых, чтобы в будущем купить все подешевле. В результате спрос на товары и услуги снизится, кафе и парикмахерские будут стоять полупустые, а склады фабрик переполнятся. Видя все это, компании начнут производить меньше товаров и увольнять рабочих, а это еще уменьшит спрос на товары и услуги. Экономика сократится. Все станут беднее. И все потому, что у правительства не было в распоряжении достаточного количества золота…

Почему же тогда золото было в ходу в течение стольких веков? В предыдущих главах мы уже говорили о том, что деньги, чтобы быть деньгами, должны быть редкими. А золото как раз обладает этим качеством – и долгое время замены ему просто не было. Только в ХХ веке люди научились делать бумажные деньги так, чтобы они тоже были редкими.

И дело здесь не только в особой бумаге, на которой они печатаются. Главное – что современные государства могут гарантировать редкость выпускаемых денег. Большинство правительств неплохо справляется с этой задачей: количество денег в обращении охраняется специальными законами и органами власти, следящими за их исполнением.

Однако бывает, что в ситуации политического или экономического кризиса правительство тратит больше того, что получает в виде налогов и других поступлений в бюджет. И в этом случае оно может «включить печатный станок», то есть просто напечатать недостающие деньги. Такое поведение всегда ведет к росту цен, а иногда, когда правительство слишком увлекается, к полному разрушению денежной системы: люди больше не доверяют деньгам, переставшим быть редкими, и отказываются использовать их для своих покупок.

Получается, судьба бумажных денег тесно связана с судьбой государства. Только если оно стабильно и хорошо выполняет свою работу, разноцветные бумажки, которые выпускают денежные власти страны, остаются ценнее, надежнее, а главное, намного удобнее, чем золото.

Потому что ничего хорошего из этого не выйдет. Законы экономики похожи на законы природы – их можно использовать в своих интересах, но невозможно изменить. Если вода в ванне вот-вот перельется через край, мы же не будем приказывать ей остановиться, а просто закроем кран или вытащим затычку. Так и цены растут не сами по себе, а по определенным причинам, о которых нельзя забывать.

Что будет, если все-таки попробовать приказать? Например, если правительство захочет остановить рост цены на колбасу и установит максимальную цену, дороже которой продавать ее будет незаконно?

Представим, что количество колбасы, которую хотят купить покупатели, равно количеству колбасы, которое согласны продать продавцы при цене 250 рублей за килограмм. А правительство берет и запрещает продавать колбасу дороже 200 рублей за килограмм. В этом случае к уже существующим покупателям добавятся новые, для которых прежняя цена была слишком высокой, и спрос на колбасу вырастет. Но в то же время колбасы станет меньше – с рынка уйдут те продавцы, для которых новая цена оказалась слишком низкой.

Всем желающим колбасы теперь не хватит, и они начнут соревноваться друг с другом: выстраиваться в длинные очереди, покупать ее по более высокой цене на черном рынке (у продавцов, которые скрывают свою деятельность от государства) и прибегать к прочим ухищрениям, чтобы добыть то, что раньше можно было просто купить в магазине за 250 рублей. Цена 200 рублей, установленная правительством, превратится в видимость. К ней нужно будет добавить стоимость времени, проведенного в очереди, или то, сколько придется заплатить за место в ней (некоторые люди будут стоять в очереди специально, чтобы, отстояв почти всю, потом продать свое место). Если учесть все расходы покупателя, получится, что колбаса для него не подешевела, а даже подорожала.

Рыночная цена – при которой количество товара, которое хотят купить покупатели, равно количеству товара, которое хотят продать продавцы, – помогает определить, кому достанется товар. Прежде всего тем, кто согласен эту цену заплатить.

Рыночная цена также помогает производителям понять, чего хотят покупатели. Если, например, в моду войдут блестящие кроссовки, покупатели начнут за них соревноваться, цена на блестящие кроссовки поднимется и предприниматели начнут производить больше именно такой обуви.

Если же правительство запретит цене свободно двигаться, оно лишит продавцов и покупателей важного сигнала. В результате ресурсы общества будут тратиться на производство не того, чего хотят покупатели, а товары доставаться не тем, кому они больше всего нужны.

Рост всех цен одновременно называется инфляцией. Мы привыкли, что цены обычно растут, однако так было не всегда. Когда в ходу были не бумажные, а только металлические деньги, цены могли как расти, так и падать.

Все зависит от соотношения в стране количества денег и количества товаров и услуг. Если количество денег не меняется, а количество товаров и услуг растет, или если люди совершают покупки с меньшей охотой, чем прежде, то деньги становятся более редким благом и их меняют уже на большее количество товаров. Этот процесс называется дефляцией. Что происходит дальше? Все надеются, что цены продолжат падать, и откладывают покупки на будущее: зачем покупать машину сегодня, если через месяц ее можно будет купить дешевле? В результате производители получают меньше денег и вынуждены сокращать производство, а вместе с тем снижать или задерживать зарплаты работников. Работники становятся беднее, но ведь они и есть покупатели. Теперь они сокращают свои покупки еще и потому, что у них уменьшились доходы. И так далее. Все беднеют только потому, что денег в стране было недостаточно.

Сегодня правительства в большинстве стран контролируют количество денег в обращении. Если они поймут, что цены вот-вот упадут, то могут просто допечатать необходимое количество денег. Однако делать точные прогнозы очень сложно: трудно предсказать рост или снижение объема товаров, производимых и покупаемых в стране из года в год, а также количество денег у людей. Поэтому, чтобы избежать падения цен, денежные власти перестраховываются и на всякий случай увеличивают количество денег немного быстрее, чем растет количество товаров и услуг.

Когда деньги допечатываются, они становятся менее редкими и на них обменивают уже меньше товаров и услуг. Цены поднимаются, и покупатели стараются не откладывать свои покупки на завтра. Производители получают больше заказов и могут нанять больше работников. Доход работников увеличивается, и они начинают еще больше покупать, и так далее, но не до бесконечности.

В скором времени и продавцы, и покупатели понимают, что рост цен стал новой нормой, и корректируют свое поведение: работники требуют повышения зарплаты, предприниматели прекращают нанимать новых сотрудников, количество производимых товаров и услуг перестает расти. Все, что продолжает увеличиваться, – это цены. То есть в какой-то момент рост производства заменяется ростом цен – инфляцией.

О том, почему высокая инфляция – это плохо, мы говорим в главе «Почему люди боятся инфляции?». А пока можно лишь посочувствовать денежным властям – у нас это Центральный банк Российской Федерации (или Банк России), – которые стараются провести экономику между двумя страшными скалами дефляции и инфляции так, чтобы не зацепить ни одну из них.

Многие считают, что все банкиры – богачи, а в банке всегда есть деньги. Так ли это? И как банки зарабатывают?

Да, в банке обычно много денег, но это деньги не самого банка, а его вкладчиков – клиентов. Банки открывают счета для отдельных людей, частных компаний и государственных организаций. Эти счета работают как кошельки. На них кладут деньги, которые затем можно снять в виде наличных или перевести на другой счет, например как плату за товары или услуги.

В некоторых «кошельках» можно просто держать деньги, но существуют еще и такие счета, где деньги не только сохраняются, но и преумножаются. На вклады, которые клиенты обещают не трогать в течение определенного срока, начисляются проценты. Но почему банки так делают? Уж точно не из щедрости: бо́льшую часть вкладов они используют на то, чтобы выдавать кредиты – то есть давать деньги в долг.

Получается, банки берут деньги у одних клиентов и дают в долг другим. На этом они и зарабатывают: важная часть их доходов состоит из кредитного процента – его должник платит своему кредитору сверх того, что у него одолжил (подробно об этом – в главе «Почему за кредит надо платить процент?»). Например, если Вася дал Пете в долг 300 рублей и они договорились, что через год Петя вернет ему 330 рублей, то в этом случае 30 рублей, или 10 % от суммы кредита, будет кредитным процентом. Разница между тем, что банки платят своим вкладчикам за их вклады, и тем, что они сами зарабатывают на кредитах, составляет их основную прибыль.

Но не стоит забывать: деньги на счетах банка принадлежат его клиентам, которые могут потребовать их назад в любой момент. Даже если вкладчик банка обязуется не касаться своего вклада в течение определенного срока, это еще не значит, что он не может этого сделать. По первому требованию вкладчика банк должен вернуть ему все деньги и единственное, чем рискует клиент, – это потерять часть процентных платежей.

Еще легче забрать свои деньги с беспроцентных вкладов – тех, которые используются клиентами банка не для хранения денег, а для удобства расчетов. Такие счета еще называются «текущими», и к ним привязываются банковские карточки, которые мы используем для платежей. Банк никогда не знает, сколько денег с текущего счета клиент собирается потратить. Может быть, нисколько, а может быть, и все.

Именно поэтому банки не выдают в кредит все хранящиеся у них деньги, а оставляют часть из них в резерве. Обычно для резерва достаточно даже небольшой части вкладов, потому что ситуация, при которой сразу много вкладчиков одновременно потребуют свои деньги назад, маловероятна. А если это произойдет и банку нужно будет вернуть вкладчикам больше денег, чем у него есть, то он всегда сможет занять недостающую сумму у других банков.

Минимальная величина банковских резервов устанавливается Центральным банком страны. Центральный банк принадлежит государству и регулирует денежный рынок: печатает деньги, определяет правила работы всех других банков, контролирует исполнение этих правил, а также кредитует банки в случае необходимости.

Случаются, однако, и экстремальные ситуации. Представьте, например, что прошел такой слух: банк «Богатей» может разориться и не вернуть деньги клиентам. Испуганные вкладчики тут же бегут снимать свои деньги, и банк, который еще вчера работал как часы и вовсе не собирался разоряться, действительно пойдет ко дну, потому что у него просто не хватит резервов, чтобы заплатить всем одновременно. В результате совершенно здоровый банк обанкротится и его вкладчики будут еще долго пытаться получить свои деньги назад.

Подобные «банковские паники» достаточно часто случались в прошлом, но сейчас, к счастью, их время прошло. Сегодня практически во всех странах существует обязательное страхование вкладов. Это означает, что даже если с банком, в котором лежат ваши деньги, что-то случится, то государство вернет вам всю сумму или по крайней мере ее большую часть. Благодаря такой системе вкладчики банков уверены, что их деньги в любом случае не пропадут, и поэтому меньше верят слухам и не паникуют.

Процент за кредит – это цена кредита. Для удобства счета она устанавливается как часть от общей суммы кредита, но в сущности ничем не отличается от цены любого другого товара. Если цена одного яблока равна 10 рублям, то цена 10 яблок равна 100 рублям. Так же если цена годового кредита равна 10 % от взятой суммы, то цена 1 рубля, полученного в кредит на один год, равна 10 копейкам, а цена 10 рублей, полученных в кредит на 1 год, равна 1 рублю. То есть если вы берете в кредит 10 рублей «под 10 % годовых», то отдавать через год вам придется 11 рублей.

Многим кажется несправедливым и неправильным, что отдавать назад нужно больше, чем взял. Но это ощущение обманчивое. Деньги сами по себе мало чем отличаются от остальных товаров, которые мы хотим купить или арендовать. Когда мы берем на время вещь, которая нам нужна, – например, автомобиль напрокат, – то готовы за это заплатить. Почему же тогда не платить за возможность пользоваться деньгами или, проще, всеми теми вещами, которые можно на эти деньги купить?

Конечно, когда мы пользуемся чужим автомобилем, он изнашивается, и арендная плата существует в том числе для того, чтобы износ возместить: чинить его, когда нужно, менять масло, покрышки и дворники и пр. Но на это уходит только часть арендной платы. Владельцу автомобиля надо еще что-то заработать, да и вообще цена зависит не только от издержек продавца (сколько он потратит), но и от того, сколько мы готовы за товар или услугу заплатить. Никто не может заставить нас заплатить больше, чем мы сами хотим; ведь покупка/продажа – это добровольный обмен, зачем покупателю действовать себе в ущерб?

То же самое с деньгами. Мы берем кредит, если временное пользование деньгами или всем тем, что на эти деньги можно купить, нам более ценно, чем сумма, которую нам предлагают заплатить в виде кредитного процента.

Кредит – очень интересный и непростой товар. Можно его представить и как плату за приближенное потребление. С помощью кредита мы получаем сегодня то, на что иначе можем рассчитывать только в будущем, когда наконец нам удастся накопить необходимую сумму. Именно за это мы и согласны платить кредитный процент. И не удивительно – возможность ездить на машине или получать образование сегодня, а не через несколько лет чего-то да стоит.

Мы по-разному относимся к настоящему и будущему. То, что происходит с нами сейчас, как правило, ближе, понятнее и важнее, чем то, что произойдет когда-то. Голодный человек согласится больше заплатить за бутерброд, который получит сегодня, чем за тот, который сможет съесть только завтра. Эта разница в цене бутерброда сегодня и завтра для голодного покупателя и есть кредитный процент, который он готов заплатить.

Именно поэтому многие люди так легко и с удовольствием берут деньги или товары сегодня, особо не беспокоясь об их оплате, которая наступит только завтра. Однако когда завтра наконец наступает и приходит пора платить, цена кредита, которая раньше представлялась приемлемой, начинает казаться слишком высокой. Ведь и правда обидно в течение долгого времени раскошеливаться за отпуск, который уже прошел, или велосипед, который уже надоел.

Чтобы не попасться на этот крючок и не расстраиваться из-за уже принятых решений, очень важно, во-первых, внимательно читать кредитный договор (самое важное в нем часто напечатано в самом конце и мелким шрифтом) и ясно понимать, о каких именно условиях там идет речь, и, во-вторых, помнить, что «завтра» превращается в «сегодня» намного быстрее, чем мы думаем.

Ипотека – это кредит на покупку жилья: банк одалживает нам деньги, чтобы мы купили дом или квартиру. При этом само жилье выступает в качестве залога – если мы не вернем деньги, банк может забрать его себе. Жилье – вещь дорогая, и кредит возвращается маленькими порциями в течение долгих лет. А отдавать, конечно, труднее, чем брать. Есть даже такая поговорка: «Берешь чужое и на время, а отдаешь свое и навсегда».

Выплата кредита по ипотеке растягивается на такой длинный срок, что многое в жизни может измениться: в семье кто-то потеряет работу или заболеет, в стране вырастут цены, и денег начнет не хватать. Кому-то удастся договориться с банком об отсрочке платежей – то есть о том, чтобы взять паузу и некоторое время ему не платить, – а кому-то нет. И тогда придется съезжать из квартиры, которая уже успела стать вашим домом.

Если же кредит, который вы взяли на покупку квартиры, указан не в рублях, а в иностранной валюте, то вас могут ожидать и другие неприятные сюрпризы. Курсы валют – цены одних валют, выраженные в других, – могут поменяться в одночасье и без предупреждения. Если вы брали ипотеку в долларах и рубль подешевеет относительно доллара, то количество рублей, которые вам придется отдавать в качестве ежемесячного платежа за кредит, вырастет. Например, если вы взяли в кредит 100 долларов тогда, когда доллар стоил 60 рублей, то вы рассчитываете, что вам придется отдавать 6000 рублей (не считая кредитного процента). Если же курс доллара к рублю неожиданно вырастет до, скажем, 70 рублей, то отдавать вам придется уже 7000 рублей.

Раз с ипотекой столько головной боли, может, лучше, если бы ее вовсе не было?

Это вряд ли. Во-первых, получение денег в кредит – дело добровольное, заемщики не приходят в банк под дулом пистолета. У них всегда есть возможность не брать ипотеку и не выплачивать по ней ежемесячные платежи, а просто снимать квартиру и каждый месяц платить аренду ее хозяину. Именно так был устроен рынок жилья в городах до появления ипотеки начиная с глубокой древности. Но и в те далекие времена люди не были довольны своим положением. Тогда они жаловались не на алчные банки, а на бессердечных хозяев жилья, которые без предупреждения повышали цены и выставляли неплательщиков на улицу. А самое главное – если ты живешь в съемной квартире, ты никогда не станешь ее хозяином, а шансы стать владельцем жилья благодаря ипотеке очень высоки.

Что же делать, чтобы встреча с ипотекой оказалась не слишком тяжелой? Очень важно внимательно прочитать ипотечный договор, который заключается с банком, до самого конца, вникая во все его детали, и понять, на что именно мы соглашаемся. Если мы прочтем документы невнимательно, переоценим свой будущий доход или недооценим то, что предстоит заплатить, тогда, скорее всего, нам придется либо с квартирой расстаться, либо изменить свой привычный образ жизни, чтобы продолжать выплаты. Известная пословица гласит: «Семь раз отмерь, один раз отрежь». Но если речь идет о такой серьезной покупке, как квартира или дом, то отмерить хорошо бы не семь раз, а все десять.

Когда писались эти строки, один американский доллар можно было поменять на 60 рублей. То есть доллар был в 60 раз дороже рубля, и, например, если в Москве на один рубль можно было купить 1 коробок спичек, то на один доллар (поменяв его на рубли) – 60 коробков.

Но почему валюты разных стран стоят по-разному? Их цены – они еще называются курсы, – как и рыночные цены любых других товаров, определяются спросом и предложением. Чем больше желающих получить доллары, тем на большее количество другой валюты, например рублей, они будут обмениваться.

А зачем в России людям доллары, кому они нужны? Это очень просто. Они нужны:

Экономисты любят использовать слово рынок. Под рынком они понимают большое количество продавцов и покупателей одного или нескольких товаров. Что такое рынок яблок, рынок товаров и услуг или рынок недвижимости, обычно объяснять не приходится. Но что такое финансовый рынок, что на нем продается и покупается, а главное, почему о нем так много говорят по телевизору и пишут в газетах? Начнем издалека.

Люди обычно не тратят всю свою зарплату сразу. Даже те, кто живет от получки до получки, кладут свои деньги в банк и расходуют их в течение месяца. Многие же откладывают что-то «на черный день» или на крупную покупку. То, что не тратится, а сохраняется, экономисты называют сбережениями. С ростом производительности труда, который заметно ускорился в ХХ веке, растет и сумма сбережений: то, что мы производим, увеличивается быстрее того, что потребляем. В результате объем сбережений, накопленных в мире, особенно в богатых странах, огромен.

Эти сбережения становятся товаром, который покупают те, кто в данный момент нуждается в деньгах. Прежде всего фирмы – чтобы запустить производство, а затем успешно работать, компаниям нужны деньги: на запуск бизнеса и его развитие (разработку нового продукта, покупку оборудования, строительство зданий), а также на текущие расходы (покупку сырья и выплату зарплат). Обычно речь идет об очень больших суммах, и, чтобы получить их, фирмы отправляются на финансовый рынок, почти как мы в магазин.

На финансовом рынке компании могут взять деньги в долг. Этот долг может быть оформлен разными способами: например, когда речь идет об очень крупных суммах, в виде облигаций. Облигация – это долговая расписка, обязующая должника выплачивать в течение определенного времени некоторую сумму тому, кто этой облигацией владеет. Таким образом, большую сумму долга можно разбить на много маленьких частей и продать в виде облигаций.

Но зачем покупать эти облигации? Потому что это приносит доход. Тому, кто дает деньги в долг, полагается за это плата в виде процента от суммы кредита. В результате все довольны: фирма, которая деньги «купила» и может теперь расширить свое производство или выплатить зарплаты, и кредиторы, которые смогли выгодно «продать» свои сбережения. Если держатели облигаций передумают ждать, пока фирма с ними полностью расплатится, они могут продать их кому-нибудь другому.

Второй способ получить деньги на финансовом рынке – акции. Это ценные бумаги, которые дают владельцу долю собственности в выпустившей их фирме. Компания продает свои акции и получает за них деньги, а их покупатели получают часть ее будущей прибыли. Например, если вам принадлежит 1 % акций компании, то вам будет полагаться 1 % ее прибыли. Покупка акций делает вас одним из ее хозяев. Правда, таких хозяев может оказаться очень много, и если вы захотите влиять на то, как фирма ведет свои дела, вам придется купить очень много ее акций. Ну и, если захотите, вы всегда можете продать принадлежащие вам акции.

На финансовом рынке встречаются те, кому нужны деньги, и те, кто готов их продать. Компании – это лишь часть покупателей. За деньгами на него могут прийти и обычные люди, и государственные организации. Мы пользуемся финансовым рынком, когда берем кредит в банке, а городские, областные и федеральные правительства – когда размещают на нем свои облигации. Такие облигации называются государственным займом.

Финансовый рынок – это удобно и важно. На нем передаются деньги от тех, кому они пока не нужны, тем, кто знает, как их выгодно использовать, и готов это делать. Наши сбережения увеличиваются не сами по себе, а благодаря росту производительности нашего труда. Производительность труда в свою очередь увеличивается благодаря достижениям науки и техники, которые внедряются в производство. Новые технологии, материалы и машины наделяют работников огромной силой. Но чтобы они появились и заработали, нужны большие деньги, и деньги эти приходят именно с финансового рынка.

Финансовый рынок направляет ручейки наших с вами сбережений в одно огромное озеро заемных средств, из которого фирмы черпают ресурсы для своих инвестиций. Получается, что благодаря финансовому рынку каждый из нас может поучаствовать в увеличении производственных возможностей человечества и даже получить от этого прибыль.

Философский камень – мечта древних алхимиков. Они верили, что его обладатель сможет делать золото практически из воздуха. А что такое золото? Оно всегда символизировало богатство, всегда было в цене, в обмен на него можно было получить все возможные жизненные блага. Сегодня люди уже давно не используют золото в качестве денег, но богатство наций и отдельных людей все равно хранится в золотых слитках. Давайте помечтаем и представим себе, что философский камень изобрели. Насколько мы станем богаче?

C изобретением философского камня люди получат дешевую технологию производства золота. Золота станет намного больше – столько, сколько мы пожелаем. Но останется ли в этом случае золото золотом? Оно, конечно, сохранит все свои физические и химические свойства: блестящий мягкий металл с хорошей теплопроводностью будет по-прежнему использоваться для изготовления украшений и иметь множество применений в промышленности и медицине. Но что произойдет с ним как со средством накопления? Останется ли золото богатством?

Разумеется, нет. Перестав быть редким, золото превратится в обычный товар, как бумага, пластмасса или ткань.

Свое исключительное положение золото получило в основном за счет того, что его запасы ограничены. Хозяева золотых слитков могут не бояться ситуации, при которой количество золота в мире вдруг резко увеличится и цены на него упадут. А вот появление дешевой технологии его производства приведет именно к этому. Все, кто хранил свое богатство в золоте, вдруг обнаружат, что стали намного беднее. Того количества золота, на которое раньше можно было купить огромную яхту, не хватит и на моторную лодку. Отдельные люди и целые государства перестанут использовать золото как средство накопления и променяют его на какой-нибудь другой редкий металл, например серебро.

Однако нельзя сказать, что изобретение философского камня никак не обогатит человечество. Напротив, люди научатся дешево получать полезный металл. Как и любое другое изобретение подобного рода, например изобретение пластмассы, это сделает нашу жизнь более удобной, красивой и приятной. Вероятно, многим понравится есть из золотых тарелок, сидеть на золотых стульях и пользоваться нержавеющими золотыми кранами.

Но, конечно, совсем не об этом мечтали алхимики. Они рассчитывали, что философский камень даст им господство над миром – и в этом заблуждались. Ценностью в глазах людей обладает лишь то, что редко, а редкость и легкость в изготовлении несовместимы.

Государство в чем-то похоже на воздух: обычно мы его не замечаем, но если оно вдруг исчезнет, то пропажу заметят все и сразу. Почему? Да потому что государство существует для того, чтобы заставлять своих граждан производить жизненно важные для общества вещи, которые сами по себе люди никогда бы производить не стали. Взять, например, мостовые на улицах.

Трудно представить себе нормальную жизнь города без мостовых – особого блага, которым люди пользуются коллективно. Но компании, которая возьмется частным образом мостить в городе дороги, очень сложно будет собрать со всех жителей деньги за свою работу: приведя дороги в порядок, она не сможет запретить неплательщикам ими пользоваться. Нельзя же обязать людей, отказавшихся скинуться на новое дорожное покрытие, сидеть дома. Большинство горожан, скорее всего, откажутся оплачивать свою часть расходов на мостовую – ведь они в любом случае смогут ей пользоваться совершенно бесплатно. У городской мостовой оказывается одновременно очень много потребителей и очень мало покупателей, согласных за нее заплатить, и частная фирма, скорее всего, просто не возьмется за эту работу.

Дороги не единственный пример блага, которое невозможно произвести, а точнее оплатить, частным образом. К этой же категории относится многое, без чего невозможно представить себе нормальную жизнь общества: законы, суды, полиция, армия, мосты, освещение и уборка улиц, фундаментальные научные исследования, социальная помощь и т. д. Любой частной инициативы тут будет недостаточно, так как эти блага предназначены для всех членов общества, и надо придумать, как же всем договориться и убедить всех заплатить.

Для этого и нужно государство – под страхом наказания оно заставляет людей организовываться для создания важных для общества благ. Граждане в обязательном порядке платят налоги, из которых оплачивается работа законодателей, судей, полиции, военных, пожарных и социальных служб, строятся дороги, мосты, закупается военная техника, создаются музеи, парки, заповедники, а также многое другое. В результате для всех граждан страны на улицах горят фонари, строятся дороги и мосты, работают школы.

Каждый раз, когда мы что-то зарабатываем, определенную часть полученных денег мы отдаем государству – это и есть налоги. Но зачем государству нужны деньги? Чтобы предоставлять обществу те товары и услуги, которые нам трудно производить без его участия. Точнее, чтобы заставлять нас всех вместе производить эти товары и услуги, потому что самостоятельно договориться об их производстве у нас не получается.

Вообще-то многое, чем мы пользуемся, произведено совместно людьми, которые договариваются друг с другом без помощи государства. Ведь это так просто – если мы хотим что-то получить от других, нужно дать им что-то взамен. Булочник печет хлеб, сапожник делает сапоги, а в обмен на хлеб, сапоги и труд они могут получить другие вещи, которые им нужны. Обмен происходит по взаимному согласию, и не требуется никакого вмешательства государства для того, чтобы объяснить его участникам, чего и сколько они должны произвести и обменять.

Однако есть вещи, которые очень важны для общества в целом, но на которые трудно найти отдельных покупателей. Возьмем, к примеру, уличное освещение. Все жители города хотят ходить по освещенным улицам: с фонарями можно спокойно разгуливать допоздна – всё видно, всем спокойно, ночью не заблудишься и ноги не переломаешь. Но если спросить каждого жителя, готов ли он в одиночку оплатить установку фонарей хотя бы около своего дома, а также электричество, которое они потребляют, то вряд ли кто-то согласится – это же очень дорого. Поэтому, чтобы на улицах города был свет, его жителям необходимо объединиться и скинуться на фонари.

Вот тут-то и возникает проблема. Дело в том, что обычно люди объединяются очень неохотно, а чаще всего не объединяются вообще. Каждый считает, что если участников много, то его вклад погоды не сделает, и поэтому можно отсидеться в стороне, оставшись при деньгах и получив уличное освещение. Чтобы объединять людей для общего дела, нужна палка-погонялка – это и есть государство. Под угрозой наказания оно заставляет жителей страны скидываться на общее дело, то есть платить налоги.

Налоги, которые платит человек, и есть его личный взнос в то, чтобы горели фонари, работали суды, писались законы, чтобы людей учили, лечили и помогали им, если случается какая-то беда, чтобы работали музеи, университеты и парки, чтобы ученые вели исследования.

Бывает, что государству не нужно залезать в карманы своих граждан – это происходит, когда бюджет страны пополняется в основном за счет природных ресурсов, находящихся под контролем у государства и/или принадлежащих государству компаний. Налоги в таких странах очень невысокие или же их нет вовсе. К примеру, Саудовская Аравия, у которой очень много нефти, не облагает своих граждан подоходным налогом – то есть тем налогом, которые люди должны платить со своих доходов.

Однако завидовать саудовцам не стоит. Налоги – это способ контролировать работу государства. Правительства и законодатели, вынужденные обращаться к жителям страны за деньгами, более ответственно подходят к тому, как и на что их тратят. Такие правительства получают налоги от граждан для выполнения своей работы, а потом отчитываются перед ними. Правительства, которым не приходится этого делать, часто не считают нужным прислушиваться к гражданам своих стран, и те, в свою очередь, воспринимают блага, предоставляемые государством, как подарок – а, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят.

Болезни – это очень неприятно. К сожалению, их много, они разные и не всегда можно сказать, какая из них хуже. Действительно, что тяжелее: мучиться зубной болью или болеть гриппом? Да и выбирать нам обычно не приходится – чем заболели, тем и заболели… Но одно мы знаем точно – лечить зубы дороже, чем справиться с гриппом: за пломбу, скорее всего, придется заплатить, а профилактика гриппа не будет стоить ничего, прививку вам сделают бесплатно. Почему? Все дело в том, что залеченный зуб облегчает жизнь только его хозяину, а привитый от гриппа человек – всему обществу.

Грипп – болезнь очень заразная, и каждый заболевший не только мучается сам, но и заражает окружающих. Это значит, что пользу от прививки получает не только тот, кого прививают, но и все, кого он мог бы заразить. Однако решение о том, прививаться или нет, взвешивая все плюсы и минусы, принимает один человек, а не общество в целом. Если вам нужно будет выбирать, делать прививку или нет, то к плюсам, скорее всего, вы отнесете здоровье свое и своей семьи, а к минусам – то, что можете потерять из-за прививки, например время и деньги. Если плюсы больше, чем минусы, то вы прививаться будете, а если меньше, то нет.

При этом плюсы от прививки для каждого отдельного человека меньше, чем для общества в целом. Вполне можно представить ситуацию, когда вам лично она не очень-то и нужна: вы не хотите тратить на нее время и деньги, а также опасаетесь осложнений. Обществу же ваша прививка принесет пользу, остановив распространение болезни. Поэтому общество старается подтолкнуть вас к принятию «правильного» решения, делая прививки бесплатными.

Прививка – это только один пример действия, которое совершается одним человеком, но сказывается на благосостоянии других. Женщина, родившая ребенка, приносит радость себе, но еще и дает обществу работника. Студент, получивший диплом инженера, в будущем может осчастливить своими изобретениями не только свою семью, но все человечество. В этих случаях общество старается подталкивать людей к выбору того, что выгодно для всех, выдавая субсидии – оплачивая из государственного бюджета – детские товары и выплачивая стипендии студентам.

Но надо помнить, что наши действия могут оказывать не только положительное, но и отрицательное влияние на других людей. Так, курильщики отравляют не только себя, но и окружающих, а рыбаки своим уловом уменьшают количество рыбы в реке для всех остальных. Неудивительно, что общество старается сократить потребление, которое несет негативные последствия для всех. Сигареты облагаются дополнительным налогом и поэтому стоят очень дорого, а во многих странах рыбаков обязуют покупать специальные лицензии на вылов рыбы.

Кто лучше управляет компаниями, государство или частные предприниматели? Обычно предприниматели: чиновникам не очень-то важно, получит фирма прибыль или нет, и они не ломают голову над тем, как сделать побольше недорогих и качественных товаров, которые понравятся покупателям. Почему же тогда существуют государственные компании? Понять это нам поможет пример «Российских железных дорог» (РЖД).

Монополия возникает, когда на рынке определенных товаров или услуг действует одна компания, потому что ее конкурентам трудно или невозможно на него войти. Компания, пользуясь этим, сокращает производство товара и увеличивает его цену. Ограничить вход конкурентов на рынок трудно. В большинстве случаев правительство внимательно следит за тем, чтобы этого не происходило.

Однако существуют такие товары и услуги, на рынках которых конкуренция невозможна. Взять, например, железные дороги. Для РЖД, например, перевезти одного пассажира дешевле, если в год перевозится 10 миллионов пассажиров, а не 10 тысяч.

Дело в том, что, прежде чем начать перевозки, компании нужно вложить очень много денег, так называемых капитальных затрат: построить сеть железнодорожных путей, вокзалов, депо и т. д. По сравнению с этими огромными тратами расходы на обслуживание дополнительного пассажира или грузового контейнера незначительны. И чем больше народу ездит по железной дороге, тем на большее количество частей делятся капитальные затраты и тем дешевле обходится перевозка одного пассажира.

В этой ситуации потенциальные конкуренты РЖД и не пытаются попасть на рынок железнодорожных перевозок, потому что, заполучив не всех клиентов, а только, скажем, половину, они не смогут окупить свои капитальные затраты. Да и обществу в целом выгоднее, чтобы на таком рынке присутствовала только одна компания, так как огромные ресурсы, которые будут потрачены на дублирующую сеть железных дорог, можно было бы пустить на что-то другое. Зачем строить параллельные дороги, если можно, например, добавить вагоны в поездах или увеличить количество пассажиров в вагонах?

Поскольку конкуренция железных дорог невозможна, то владеющая единственной в стране сетью железных дорог частная компания будет действовать как любая другая монополия – наращивать прибыль, сокращая число перевозок, чтобы увеличить их цену. Но железнодорожное сообщение – очень важная часть экономики, от него зависят многие сферы жизни общества. Если услуг железной дороги будет меньше необходимого, это очень дорого обойдется обществу в целом. Чтобы этого не произошло, чтобы количество железнодорожных перевозок не сокращалось, государство и взяло РЖД под свой контроль.

РЖД – естественная монополия, то есть конкуренты не могут попасть на рынок из-за особенностей производства товара, в данном случае очень высоких капитальных затрат.

Однако не все естественные монополии контролируются государством. Представьте себе таксиста в небольшом поселке. Спрос на его услуги невысок, а автомобиль стоит дорого. Две машины в поселке, скорее всего, просто не окупятся, и поэтому у нашего таксиста не будет конкурентов до тех пор, пока население не вырастет, ну или машины не подешевеют. Услуги таксиста – та же естественная монополия, но вряд ли ее станет контролировать государство. Естественные монополии, которые государство берет под свое управление, – это, как правило, крупные компании, имеющие стратегическое значение для всей страны: сети железных дорог или линии высоковольтных передач.

С другой стороны, не все компании, находящиеся под государственным контролем, являются естественными монополиями. Таких в России множество: Газпром, Роснефть, Роснано, Росвооружение и т. д. С экономической точки зрения подобный контроль не оправдан, и правительственные чиновники чаще всего объясняют его политическими причинами или соображениями национальной безопасности, которыми, впрочем, можно объяснить более-менее все что угодно.

Время от времени в новостях сообщают, что государство взяло под свой контроль какое-то частное предприятие: завод, фабрику, торговую фирму или транспортную компанию. Чаще всего государство объясняет это тем, что хозяева предприятия не справляются с управлением, производство важной продукции останавливается, увольняется много рабочих или же в казну – кошелек, из которого оплачиваются государственные расходы, – поступает недостаточно налогов.

Услышав такие новости, люди обычно не волнуются за судьбу завода и верят, что чиновники во всем разберутся. Тут-то и кроется большая ошибка. Ведь чтобы в чем-то хорошо разобраться, нужно этого захотеть, а чиновникам чаще всего не интересно думать о каком-то очередном заводе: о том, как сделать его эффективным или как дешево выпускать товары, нужные обществу. И это не удивительно. Зарплата чиновников не зависит от прибыли предприятия, вот им и все равно, хорошо оно работает или плохо.

Как же связаны прибыль и эффективность? Возьмем, к примеру, производство автомобилей. Прибыль – это разница между тем, что предприниматель потратил, то есть издержками на производство автомобиля, и тем, что он получил, то есть ценой автомобиля.

Начнем с издержек. Чем дешевле обходится производство каждого автомобиля, то есть чем меньше нужно потратить на зарплату рабочих, металл, электроэнергию, менеджеров и т. д., тем больше прибыли предприниматель положит себе в карман. Поэтому он будет очень стараться, чтобы все ресурсы тратились максимально эффективно, то есть чтобы сотрудники работали с полной отдачей, не оставалось неиспользованного металла, а электроэнергии тратилось ровно столько, сколько надо. Кроме того, он будет стараться покупать эти ресурсы по самой низкой цене и в их самом экономном сочетании. Так, например, при относительно дешевой рабочей силе, то есть низких зарплатах рабочих, он будет использовать большее количество рабочих и меньшее количество станков и энергии. Как следствие, общество получит автомобиль, произведенный с наименьшей затратой ресурсов. Это важно, так как сэкономленные ресурсы можно направить на производство чего-то другого.

А от чего зависит цена автомобиля? От того, насколько автомобиль понравится покупателям. Чем больше он им придется по вкусу – то есть будет качественным, удобным и красивым, – тем больше они будут готовы за него заплатить. Получается, забота о собственном кармане заставляет предпринимателей производить то, что нужно людям, причем тратя на это наименьшее количество ресурсов общества.

Что же меняется, если заводом руководит чиновник? Скорее всего, прибыль предприятия его особо не интересует. И не удивительно – ведь она принадлежит государству, то есть всем вместе и никому в отдельности. Чиновник обращает внимание на другие вещи: размер предприятия, важность для государства продукции, которая на нем производится, хорошие отношения с начальством. Он не стремится произвести как можно дешевле и как можно лучше то, что нужно обществу, а хочет нанять побольше работников, увеличить административные расходы (расходы на управление) – чиновники любят ездить на дорогих машинах и окружать себя помощниками, – а главное, он принимает решения о том, чего и сколько производить, исходя не из предпочтений покупателей, а из пожеланий начальства.

Но начальники чиновника – тоже чиновники, и вот так круг замыкается: завод становится кормушкой для своих менеджеров, работников и государственных служащих. При этом конкуренция, заставляющая частного предпринимателя угождать покупателю, чиновнику не страшна. Если завод, находящийся под контролем государства, выпускает дорогие и плохие автомобили, которые никто не хочет покупать, и поэтому работает себе в убыток, то он всегда может попросить государственную поддержку и получить дополнительное финансирование из бюджета. В отличие от частного предприятия, завод под контролем государства практически непотопляем – он может разориться только вместе с государством.

Произвести как можно дешевле и как можно лучше то, что всем нужно, – задача непростая. У кого-то это получается, а у кого-то нет. В случае неудачи предприниматель разоряется, завод останавливается, сотрудники ищут другую работу, станкам, оборудованию и зданиям находится другое применение. Этот процесс непростой и длительный, однако здоровый и естественный – ресурсы общества направляются туда, где они более востребованы. Но если государство берет завод под свое управление, этого не происходит. Сотрудники-то, конечно, обрадуются, потому что останутся при работе, а вот обществу в целом подобное решение может навредить – его ресурсы будут тратиться на неэффективное производство вместо того, чтобы использоваться с большей отдачей в другом месте.

Патент – это документ, который дает его владельцу уникальное право производства какого-либо продукта. Патенты, как правило, выдаются изобретателям на определенный срок и гарантируют, что никто другой не будет производить такой же продукт в течение этого времени. Другими словами, владелец патента становится монополистом на рынке патентованного продукта, может не бояться конкуренции и получать свою монопольную сверхприбыль.

Изобретатели защищают патентами свои разработки во всех областях, но больше всего споров ведется о лекарствах. Как вы помните из главы «Что такое монополия?», при появлении монополии цена на продукт увеличивается, а его количество уменьшается. Это еще можно потерпеть, когда речь идет о мобильных телефонах или новых видах пластика. Но если речь идет о дорогих лекарствах, нужных для спасения жизни? Если разрешить другим производителям продавать патентованное лекарство, то их конкуренция между собой сделает его существенно дешевле и многие больные будут спасены!

К сожалению, это заблуждение. Дело в том, что без патента, защищающего прибыль изобретателя, нужное лекарство просто не станут производить, более того, его вообще не изобретут.

Научные исследования и разработки – очень затратный и рискованный процесс. Представьте себе, сколько стоит содержать лабораторию, оборудованную сложной техникой, в которой работают лучшие специалисты. А еще изобретения – вещь очень ненадежная. Иногда все получается, но намного чаще ученые заходят в тупик: их гипотеза не подтверждается и оказывается, что целые лаборатории в течение многих лет работали впустую.

Для того чтобы компании брались за создание новых лекарств, они должны быть в этом заинтересованы, и заинтересовать их может прежде всего прибыль, полученная в случае успеха. А если патента нет, то на прибыль рассчитывать не приходится. Новое лекарство смогут производить все желающие – конкурируя друг с другом и, таким образом, снижая цену для покупателя и уменьшая прибыль для себя. Прибыль на рынке нового лекарства не будет превышать среднюю прибыль в стране, и это никак не окупит издержки компании-изобретателя. Без патентов на лекарства вкладывать деньги в исследования станет невыгодно, ведь можно будет вложить их в любой другой бизнес и начать получать ту же самую среднюю прибыль сразу, не тратя ни времени, ни средств на сложные разработки.

Получается, что патент, дающий изобретателю монопольное право на производство его изобретения, – это стимул, благодаря которому компании и отдельные люди тратят свои ресурсы на создание новых продуктов, в том числе лекарств. Это награда изобретателю, и без нее у нас просто не было бы технологий, делающих нашу жизнь удобной, безопасной и интересной.

Конечно, государство тоже финансирует научные исследования, но его возможности и средства ограничены. Чиновники не всегда хорошо понимают, что нужно обществу, в то время как шанс получить большую прибыль заставляет изобретателей направлять свои усилия на то, что действительно нужно людям, за что они будут платить. Поэтому государство предпочитает тратить свои средства на то, что рынок создать не в силах, на так называемые фундаментальные исследования – те, что продвигают вперед науку, то есть важны для общества в целом, но не создают продукт, который может продаваться и приносить прибыль своему изобретателю: например, изучение структуры атома, границ нашей вселенной или доказательство новых математических теорем.

Да, представьте себе, мы действительно живем богаче наших предков, и не просто богаче, а намного богаче. Наши прадедушки и прабабушки могли только мечтать о собственном автомобиле, а такие привычные нам вещи, как телевизор или стиральная машина, еще тридцать лет назад были далеко не в каждом доме. В среднем мы едим лучше и больше, одеваемся красивей и чище, живем в более удобных и теплых домах и при этом отдыхаем дольше и разнообразней, чем наши предки. Но почему? Какое сокровище откопали современные люди?

Нам и вправду досталось сокровище, только мы его не откопали, а накопили.

Если мы хотим лучше питаться и одеваться, нужно больше производить. Но рабочее время человека ограничено – в сутках всего лишь 24 часа, а в неделе только 7 дней! – и поэтому надо повышать производительность труда, иными словами, увеличивать то, сколько мы можем произвести за единицу времени. Вот тут и приходит на помощь наследство, оставленное нам предками.

Главное сокровище, которое помогает нам быть производительнее, – знания. В ХХ веке наука шагнула далеко вперед и благодаря открытиям, сделанным нашими бабушками и дедушками, были изобретены новые технологии.

Однако знания – это только начало. Недостаточно знать, как должен быть устроен подъемный кран, его нужно создать, потратив на это время, силы и другие ценные ресурсы. Зато рабочий на подъемном кране сможет сделать в сто раз больше, чем без него. Краны, станки, компьютеры и прочие машины, механизмы и приборы, которые помогают людям в работе, экономисты называют физическим капиталом, а их производство – инвестициями в физический капитал. После того как инвестиции сделаны, физический капитал создан, или, другими словами, накоплен, он будет долго служить, превращая обычных работников в сказочных гигантов, наделенных суперспособностями.

Процесс накопления физического капитала может оказаться долгим, ведь машины и оборудование недешевы. Но, раз начавшись, он со временем только ускоряется. Использование новых инструментов облегчает труд и освобождает ресурсы для того, чтобы люди создавали новые станки и приборы, которые облегчают труд еще больше, и так далее по нарастающей. Со времен наших прадедушек и прабабушек мы накопили огромное количество машин и оборудования, которые делают нас намного производительнее, и поэтому мы и живем намного богаче.

Чтобы работать на современном сложном оборудовании, надо много знать и уметь. А для этого нужно получать образование – вот мы и сидим теперь на школьной скамье намного дольше наших дедов. Вообразите только – сто лет назад большинство детей в России вообще не учились! В 1911 году только 43 % детей от 8 до 12 лет посещали школу, а остальные работали. А что было делать? В условиях низкой производительности труда каждый работник на счету.

Итак, накопленный человечеством багаж научных знаний и физического капитала позволяет нам работать намного производительнее наших предков и поэтому быть богаче. Нам для этого необходимо делать всего лишь одну важную вещь – хорошо учиться.

Сто лет назад 83 из 100 жителей России жили в деревне. Сегодня – лишь 26 из 100. То же самое произошло и происходит в других странах.

Люди переезжают в город из-за научно-технического прогресса. Не так давно мы научились делать машины, которые приводит в движение не сила человека или животного, а энергия, получающаяся от сжигания угля, нефти и газа. Это освободило множество работников, прежде занятых в сельском хозяйстве. Если раньше в поле от зари до зари трудились 100 жнецов, то теперь один комбайнер может сжать и вымолотить всю пшеницу за час. 99 человек остались не у дел, им пришлось искать другую работу, и многие отправились за ней в город. Без работы остались и те деревенские жители, которые этих жнецов обслуживали: кузнецы, ткачи, плотники, священники и другие.

В деревне рабочие места сокращались, а в городе – увеличивались. Строились и расширялись фабрики и заводы, для занятых на них рабочих открывались магазины, столовые и кафе, банки и офисы; строились дома, дороги, мосты, больницы и школы. Новые рабочие места занимали бывшие сельские жители.

Из-за развития науки и техники стало меньше не только крестьян. Сегодня уже не встретишь скороходов, бурлаков или, скажем, прачек – их тоже заменили машины. Сейчас, буквально у нас на глазах, исчезают рабочие места туристических агентов, бухгалтеров, банковских служащих, брокеров – их заменяют компьютерные программы. Не за горами появление самоуправляемых автомобилей, и тогда останется без работы огромное количество водителей.

Замещение людей машинами многих пугает и расстраивает, но это напрасно. Обратите внимание, что машинам поручается в основном тяжелая и монотонная работа, а на долю людей остается работа творческая: им нужно писать компьютерные программы и придумывать новые машины. На месте исчезающих профессий появляются абсолютно новые. Кто еще пятьдесят лет назад слышал о программистах или, например, о веб-дизайнерах? Так что можно не волноваться, что машины лишат людей работы.

Однако следует помнить, что из-за бесконечно меняющегося мира на рынке рабочей силы ценятся специалисты, которые могут выполнять самые разнообразные задачи и легко переходить с одной работы на другую. Для того чтобы стать таким специалистом, нужно много учиться и не отказываться от дополнительных знаний. Будущему менеджеру вполне может пригодиться программирование, а будущему программисту – знание психологии и маркетинга. Что же касается экономики, то ее знание пригодится всем.

Да, нефть не бесконечна. Хотя еще не известно, сколько ее на Земле, но многие уверены, что настанет момент, когда она иссякнет. Это кажется очевидным: люди выкачивают нефть для своих нужд, а если постоянно отпивать из стакана, то рано или поздно он опустеет. Однако с экономической точки зрения все не так. Люди добывают нефть, только пока им это выгодно, и вряд ли это будет выгодно всегда.

Нефть находится в очень разных местах: до одних добраться проще простого, до других, наоборот, очень трудно. Чем меньше будет на Земле нефти, тем сложнее будет ее добывать, потому что ту нефть, которую легко доставать, выкачивают в первую очередь. Все меньше нефти будет предлагаться на продажу – и тем большую цену захотят получить за нее продавцы.

Что в этой ситуации будут делать те, кто из-за подорожания нефти вынужден будет сократить ее потребление? То же самое, что делаете вы, когда, например, у вас нет под рукой калькулятора, а арифметическую задачу решить надо: искать новый способ решения. Вы можете посчитать в уме или на бумажке, включить компьютер или запустить приложение на телефоне. А чтобы обойтись без нефти, можно использовать другие виды топлива: например, энергию ветра, воды, солнца, атомную энергию и наверняка еще многое другое, до чего люди пока не додумались. Этот процесс идет уже сегодня – солнечные батареи на крышах и ветряки в полях появились в основном в ответ на подорожавшие нефть и газ.

Переход на новые энергоносители происходит, конечно, не сразу, ведь надо сначала придумать новые технологии, которые сделают их удобными и дешевыми в использовании. Но когда добыча труднодоступной нефти станет слишком дорогой, ее потребителям дешевле будет перейти на новые технологии. Продавцам нефти уже некому будет ее продавать, и они перестанут ее добывать. Так часть нефти навсегда останется в земле.

В этом виноват научно-технический прогресс! Благодаря развитию науки и техники каждый человек производит теперь намного больше, чем раньше – говоря экономическим языком, растет его производительность труда. Автомобили и компьютеры, диваны и чашки, холодильники и телефоны, куртки и портфели – сейчас всего этого намного больше, и стоит все намного дешевле.

Дорожает одно – человеческий труд. И не удивительно – ведь работник, вооруженный современными станками и компьютерами, стал настоящим супергероем и творит чудеса.

Вот, например, сколько людей понадобится, чтобы построить новую школу? Выкопать огромный котлован для фундамента может один рабочий на экскаваторе. Землю из этого котлована вывезет один водитель на грузовике. Стены построят два или три строителя, если один из них управляет подъемным краном. Все расчеты и чертежи тоже может сделать один человек с помощью специальной компьютерной программы. И, конечно, если один человек делает так много, он хочет получать высокую зарплату. Это справедливо, правда?

Но представьте: зарплаты строителей увеличились, а зарплаты людей, выполняющих другую работу, сантехников например, остались прежними. Что произойдет? Правильно, все сантехники пойдут на стройку, и если у вас дома прорвет трубу, чинить ее будет некому. Поэтому обычно, когда вырастают зарплаты в одной части экономики, они увеличиваются и в остальных.

Технический прогресс повлиял на одни профессии больше, а на другие меньше. Наиболее заметным он оказался там, где производят очень много одинаковых вещей, и поэтому использование дорогой техники окупается, людей заменяют машины.

Но заменить людей удается не всегда. Это сложно сделать, например, если что-то ломается: мебель и автомобили, игрушки и обувь ломаются по-разному, и поэтому их ремонт невозможно автоматизировать и поставить на поток. Чинит обычно человек, а не машина, а, как мы помним, человеческий труд становится все дороже. Новые вещи, которые штампуются на заводе, дешевеют, при этом починка старых вручную стоит все больше – и в какой-то момент купить новое стало действительно дешевле, чем отремонтировать старое.

Вам иногда кажется, что у вас мало свободного времени? Не знаю, будет ли это утешением, но раньше его было намного меньше. Отпуска появились только в конце XIX века, а до конца 1960-х годов большинству работников в России был положен только один выходной в неделю. Что же произошло? Неужели люди раньше не понимали, что отдыхать – хорошо и правильно?

Конечно, понимали: отдыхать любили все и всегда, но на то, чтобы заработать на отдых, ушли тысячелетия. Ведь когда люди не работают, они все равно потребляют, причем часто даже больше, чем во время работы. Значит, если мы хотим отдыхать, то наш труд должен быть настолько производительным, чтобы, работая меньше, мы все же могли полностью себя обеспечить. Только к концу XIX века человечество сначала изобрело, а потом накопило достаточно технологий, машин и оборудования, которые помогают человеку в труде, и он наконец-то может отдыхать два дня в неделю.

Машина не человек и может выполнять только ограниченное количество действий, поэтому, чтобы их использовать, надо было поделить всех работников на операторов различных машин: комбайнер убирает хлеб, водитель грузовика везет его на элеватор, оператор мукомольного завода делает из него муку, водитель доставляет ее на хлебозавод, где операторы различных хлебопекарных установок выпекают из этой муки хлеб.

Люди, делающие только часть общего дела, должны иметь возможность свободно обмениваться результатами своего труда, не боясь быть обманутыми и ограбленными. Для этого нужны дороги, мосты, порты, внутренние и международные законы, судебная система, деньги, банки и еще много всего, что является ответственностью государства. И вот на создание таких государств человечеству понадобилось не меньше времени, чем на изобретение современных машин и технологий.

Наемных работников, которые трудятся на фабриках и заводах, стало очень много, они начали объединяться и в результате уже давно представляют из себя политическую силу, способную влиять на законодательство. Благодаря их требованиям рабочий день сократился до восьми часов, большинство людей работают только пять дней в неделю, оплачиваемый отпуск стал нормой.

Однако надо помнить, что дело тут не только в борьбе рабочих за свои права. Никакое политическое давление не заставит предпринимателей платить работникам больше, чем они производят. В этом случае предприниматели просто-напросто разорятся, закроют заводы, и рабочие останутся совсем без зарплаты. Решения предпринимателей диктуются прежде всего экономическими соображениями. Конкуренция друг с другом за работников заставляет хозяев заводов и фабрик завлекать рабочих более высокой зарплатой и лучшими, чем у соперников, условиями труда.

Можно, конечно, издать закон, который будет требовать дальнейшего сокращения рабочего дня и увеличения зарплат. Например, во Франции недавно была установлена 35-часовая рабочая неделя вместо 40-часовой. Но подобное вмешательство в работу рынка труда обычно не остается безнаказанным – не случайно во Франции безработица в 2018 году была в два раза выше, чем у ее соседей Германии и Великобритании.

Выходит, именно увеличение производительности труда, которое стало возможным благодаря новым машинам и технологиям, явилось основной причиной того, что мы с вами отдыхаем больше, чем наши бабушки и дедушки.

Вообще-то в некотором смысле практически все мы мигранты. Первые люди появились в Африке и за какие-то 100 000 лет расселились по всей планете. Наши далекие предки мигрировали – переселялись с места на место, – потому что искали еду и пастбища, пытались спастись от врагов и природных катаклизмов, да и просто из любопытства. Шли пешком, приручали и седлали лошадей и верблюдов, переплывали моря и океаны на плотах и кораблях. Ничто не могло остановить стремление людей к лучшей жизни…

Вот и нынешние мигранты такие же. Они тоже покидают места, где жизнь тяжела, и едут туда, где, как надеются, им будет легче. Однако в отличие от наших предков сейчас они чаще всего рассчитывают найти на новом месте не хороший климат и много дичи, а общество людей, которое может дать им работу с хорошей зарплатой и безопасную жизнь для их семей. Но что же иммигранты дают взамен принимающему их обществу? Прежде всего возможность увеличить его богатство.

В современном мире основное богатство народов не состоит в природных ресурсах: нефти, руде, лесе; и его не добывают, грабя соседние страны, как это бывало в давние времена. Богатство страны производится усилиями ее жителей. Наше богатство – это еда, которую мы едим, дома, в которых живем, книги, которые читаем, машины, в которых ездим, и много других вещей, которыми мы пользуемся, чтобы поддержать нашу жизнь и сделать ее удобней и приятней.

Все это производится человеческим трудом: с помощью технологий и машин, которые изобретают и производят тоже люди. Даже в такой богатой природными ресурсами стране, как Россия, на долю добывающей промышленности приходится не больше одной десятой части того, что мы производим и потребляем в год. Таким образом, чем больше в стране работоспособных жителей, чем более производителен их труд, тем больше может быть ее богатство.

Как правило, иммигранты приезжают в страну в поисках работы. Они стремятся туда, где их труд будет вознагражден лучше, чем в стране, которую они покидают. А труд вознаграждается лучше там, где работник может произвести больше товаров и услуг. Получается, иммигранты едут туда, где их рабочая сила может быть наиболее производительной, и благодаря этому человечество в целом больше производит, а значит, и больше потребляет.

Многие иммигранты обладают высокой квалификацией – знаниями, умениями и талантами, которые они не могли полностью применить на прежнем месте. Их рабочие качества оказываются очень востребованы в стране, куда они переезжают. Кафедры университетов, аналитические отделы банков, компании, создающие программное обеспечение, архитектурные и дизайнерские бюро полнятся за счет приезжих работников. О футбольных командах можно даже не говорить!

Но часто иммигранты, приезжающие в страну с высокой производительностью труда, менее образованны и квалифицированны, чем местные жители. Однако это не значит, что они не могут производительно работать. Напротив, их важная роль заключается в том, что они занимают рабочие места, для которых не нужно хорошего образования: становятся уборщиками и дворниками, курьерами и водителями, – а более образованные местные жители могут работать менеджерами, инженерами, дизайнерами и врачами.

Если бы не иммигранты, то низкоквалифицированные рабочие места пришлось бы заполнять либо высококвалифицированными специалистами, либо людьми, не способными получить образование. В первом случае та же уборка улиц была бы очень дорогим мероприятием, так как квалифицированные работники требовали бы хорошей зарплаты – да и вообще, если инженер метет тротуар, проигрывает от этого все общество. Во втором случае улицы убирались бы кое-как. Получается, именно благодаря иммигрантам улицы во многих городах чистые и их уборка обходится дешево.

Есть мнение, что научно-технический прогресс, экономический рост (то, что люди и страны богатеют) и современное производство плохо влияют на природу. Но на самом деле воздух загрязняется, леса вырубаются и водоемы исчезают скорее в бедных странах, чем в богатых. Жители богатых стран терпеливо разделяют мусор, чтобы его было легче перерабатывать, и берут с собой в магазин авоськи, чтобы не пользоваться засоряющими океан пластиковыми пакетами, а жители бедных стран часто вываливают весь свой мусор прямо на обочины дороги, и им и в голову не приходит, что кто-то может беспокоиться по поводу пластиковой упаковки. Почему так происходит?

Дело в том, что чистый воздух, красивые виды и кролики на зеленых газонах – такое же благо, как хлеб, машины, кроссовки и кино. Благ – того, что мы ценим и чем пользуемся, – очень много, и люди, пусть и самые богатые, не могут позволить себе их все сразу. Наши ресурсы ограничены: ведь даже если вам хватит денег на то, чтобы купить все мороженое в мире, то все равно у вас не будет времени, чтобы все его съесть. Нам каждый день приходится делать выбор между благами, которые мы можем потребить: купить два пончика по 50 рублей или одну плюшку за 90 рублей, пойти в кино или кафе, поехать на такси или на метро, а на сэкономленные деньги купить себе комиксы. Что мы в результате выбираем, зависит от относительных цен различных благ, наших предпочтений и дохода.

Чем богаче мы становимся, тем больше мы можем приобретать различных благ. С ростом дохода растут наши расходы на одежду, развлечения, машины, путешествия. И точно так же растут наши расходы на то, что находится вокруг нас: дом, обстановку и окружающую среду. Утолив самые необходимые потребности, мы оглядываемся по сторонам в поиске того, на что мы можем потратить оставшиеся в нашем распоряжении ресурсы. Богатые люди не хотят больше жить в грязи, дышать загазованным воздухом и пить зараженную воду. Когда они были беднее, то мирились с этим, думая только о том, где достать еду, одежду и крышу над головой. Разбогатев, они отказываются терпеть загрязнение природы, небезопасные машины, токсичные строительные материалы. Получается, жители бедных стран не слишком заботятся о природе просто потому, что пока еще слишком бедны, чтобы позволить себе подобную роскошь.

Нужно добавить, что существуют блага, расходы на которые не увеличиваются вместе с ростом дохода, – их мы потребляем в качестве дешевой альтернативы тому, чего нам действительно хочется: вместо путешествий и походов в кино смотрим телевизор или играем в компьютерные игры, здоровую еду заменяем на сытную. Не имея возможности жить среди естественной красоты, мы заменяем прогулки по лесам и паркам на толстые окна и застекленные балконы, за которыми прячемся от раздражающих запахов, видов и звуков. Но как только наш доход увеличивается настолько, что совместными усилиями мы можем привести природу вокруг нас в порядок, мы выбираемся из квартир в парк, лес или к речке. Это же намного приятнее, чем сидеть дома перед телевизором.

Ни для кого не секрет, что люди в России живут намного богаче жителей разных африканских стран. У нас больше вещей, нужных и ненужных, в стране больше машин и домов, заводов и фабрик, магазинов и дорог. Люди живут дольше, меньше болеют и лучше едят. Однако есть одна вещь, в которой мы сильно уступаем африканцам, – это количество детей. Например, на юге Африки в семье в среднем пять детей, а в обычной российской семье их всего двое. То есть для нас семья с тремя детьми – большая, а для африканцев – маленькая. Почему так происходит? Может, просто в Африке любят детей, а у нас не очень?

Это не совсем так. Дело в том, что вырастить ребенка в России намного дороже, чем в странах Африки, потому что родители у нас должны тратить на детей намного больше своего времени.

Что делает среднего россиянина богаче среднего африканца? Это заводы, фабрики, дороги, порты, сети магазинов, банков и транспорта, которые есть в России. С их помощью на своем рабочем месте россиянин может произвести намного больше, нежели африканец на своем. Однако чтобы работать со всеми этими достижениями цивилизации, нужно много знать и уметь и для этого долго учиться. И если африканские родители быстро получают помощников по хозяйству – ведь уже лет с семи ребенок может выполнять несложную домашнюю работу, а с двенадцати работать в поле, – то российские родители сами должны непрерывно помогать своему ребенку с домашними заданиями, кружками и секциями.

Но это еще не все. Время российских родителей стоит намного дороже, чем время африканских. Те же самые машины, заводы и пароходы, а также хорошее образование делают их очень производительными работниками с высокой зарплатой. Сократить рабочие часы, пожертвовать деньгами и тем, что на них можно купить, для того, чтобы заниматься ребенком, не так-то просто. В результате россияне идут на компромисс и удовлетворяют свою любовь к детям, заводя одного или двоих малышей.

С точки зрения экономистов, в этом нет ничего удивительного: дети, как любое другое благо, подчиняются закону спроса – чем благо дороже, тем меньшее его количество мы приобретаем. И неважно, продается это благо в магазине или нет. За все, что мы получаем, мы должны платить, и плата заключается даже не в деньгах, а в том, чем мы готовы поступиться, чтобы получить желаемое.

Практически в каждой стране есть регионы, в которые ее жители не любят ездить, а в каждом городе – кварталы, которые все стараются обходить. А если прохожие все же оказываются в таких кварталах, то им становится не по себе, они не чувствуют себя в безопасности. У всех подобных мест есть одно общее свойство: как правило, они беднее остальных. Так почему же бедность и преступность так тесно связаны?

Люди чаще всего совершают преступления, чтобы стать богаче. Это еще один способ, правда нечестный и незаконный, получить доход. Он обычно не требует больших затрат труда, но преступник идет на большие риски: ты ищешь красивой жизни, но можешь запросто оказаться в тюрьме. Решаясь на преступление, как и на любое другое начинание, человек взвешивает все за и против: сравнивает то, что может приобрести, с тем, что он может потерять. Так вот, разные люди от одинакового преступления могут приобрести и потерять совсем не одно и то же.

Если преступление совершает житель богатого района, у которого благодаря хорошему образованию есть интересная и высокооплачиваемая работа, чем он жертвует? Что его ждет помимо угрызений совести? Он ставит на кон работу и зарплату, удобный дом, машину, холодильник, набитый вкусной едой, развлечения и путешествия, которые он может себе позволить. Все это он рискует променять на тюремную камеру, а когда выйдет из тюрьмы, то вряд ли сможет устроиться на приличную работу.

В то же время житель бедного района, которому не удалось получить хорошего образования и воспитания и который поэтому не может претендовать на хорошую работу ни в настоящем, ни в будущем, жертвует не столь многим. Цена преступления для него не так высока, а вот выручка, наоборот, намного больше. Сравните, что, например, значит кошелек с 6000 рублей для человека, зарабатывающего 60 000 рублей в месяц, и человека, зарабатывающего всего лишь 6000? Для первого это чуть больше двух дней работы, а для второго – целый месяц труда.

Итак, бедняки нарушают закон чаще, чем богатые, вовсе не потому, что они хуже разбираются в том, что хорошо, а что плохо. Это все люди понимают примерно одинаково. Просто-напросто бедняки меньше потеряют, если их поймают, и больше приобретут, если им все сойдет с рук.

Вот сидишь себе летом на лесной полянке, загораешь, вокруг птицы поют и насекомые носятся, благодать. Но вдруг как подует ветер, тучи заволокут небо, загремит гром и хлынет ливень. Если поблизости нет крыши или хотя бы зонта, то промокнешь до нитки, а то и заболеешь.

Точно так же и в экономике. Вроде бы все идет прекрасно: заводы и фабрики работают, предприниматели с оптимизмом смотрят в будущее и вкладывают деньги в производство, потребители берут кредиты в банках и покупают дома и машины, а банки с удовольствием эти кредиты выдают. Конечно, не бывает так, чтобы у всех фирм все было хорошо. Кто-то не выдерживает конкуренции и закрывается, однако даже в этом случае уволенным работникам несложно найти новую работу, а разорившимся предпринимателям – деньги на новый проект. Кажется, что экономический подъем будет всегда.

Но внезапно будто что-то ломается, и картинка меняется на противоположную. Предприниматели больше не хотят расширять производство, а, наоборот, сокращают то, что уже есть, увольняют рабочих, банки не хотят выдавать кредиты, а потребители не спешат покупать товары. При этом так поступают не отдельные предприниматели и покупатели, а все вместе, как сговорившись. Поэтому уволенным работникам очень сложно найти новую работу, а предпринимателям – финансирование. Производство и потребление сокращаются, все становятся беднее и грустнее, а экономисты говорят, что это наступил экономический кризис.

Как и грозы летом, экономические кризисы случаются регулярно. Однако за время, прошедшее с предыдущего кризиса, люди успевают о нем позабыть, и каждый новый словно гром среди ясного неба. Это и понятно: кризисы чаще всего случаются потому, что люди склонны делать ошибки, особенно когда вокруг все хорошо. Ошибки одних людей ведут к ошибкам других, и в конце концов построенное на них здание экономики рушится.

Возьмем такой пример: один банк в надежде заработать начинает давать кредиты ненадежным заемщикам – тем людям, которые могут вернуть деньги, только если все будет хорошо: экономика будет расти, и вслед за ней будет увеличиваться стоимость залога, под который кредит был взят, например квартиры. В этом случае для того, чтобы вернуть кредит, заемщик сможет просто взять новый кредит. Другие банки, чтобы не проиграть в конкурентной борьбе, скорее всего захотят сделать то же самое. В результате в какой-то момент окажется, что большая часть выданных кредитов может быть возвращена только с помощью других кредитов, и любая негативная информация, заставляющая банки выдавать кредиты не так щедро, потащит за собой цепочку неплатежей, способную нанести серьезный урон всей банковской системе.

Подобное случилось совсем недавно, в 2008 году, когда взрывной рост «плохих» кредитов в США привел к одному из самых затяжных и глубоких экономических кризисов в истории. Экономика резко сократилась, и много людей по всему миру лишились работы, сбережений и домов, в которых они жили. Большинству населения земного шара пришлось затянуть пояса потуже. Это не удивительно, ведь банковский кризис и экономический спад в такой важной для мира экономике, как американская, непременно сказывается на экономическом здоровье других стран. Его вирус распространяется по торговым путям, финансовым потокам и даже потокам гуманитарной (бесплатной) помощи, которыми связаны все страны мира.

Конечно, как только причина экономического кризиса 2008 года стала понятна, правительства большинства стран поменяли банковское законодательство, чтобы избежать наращивания «плохих» кредитов в будущем. Однако не стоит надеяться, что с экономическими кризисами покончено навсегда. Люди продолжат делать свои собственные ошибки и повторять ошибки других – это часть человеческой природы.

Кроме этого, часть кризисов случается даже не от того, что люди не смогли рационально оценить настоящее, а потому, что не всегда возможно предсказать будущее. Многое, например войны, стихийные бедствия, революции и политические кризисы, чаще всего разражаются неожиданно и могут в одночасье сделать ошибочными огромное количество экономических решений, принятых до этого.

Итак, экономические кризисы, как и грозы, неизбежны. Однако нужно уметь с ними жить. Например, узнавать первые признаки возможного кризиса по бурлящему вокруг оптимизму инвесторов, предпринимателей и покупателей или по необычно высокому росту цен на недвижимость.

Если предотвратить кризис не удается, то в этом случае существует зонтик в виде грамотной денежной политики правительства (оно должно следить за тем, чтобы экономика не стопорилась из-за недостаточного количества денег в обращении), социальной поддержки граждан и пособий по безработице. А еще надо не забывать, что ваша жизнь и жизнь ваших близких – в ваших руках. Нужно стараться быть осмотрительными при принятии важных экономических решений, а также разрабатывать план – как «пересидеть» очередной кризис – до того, как он произошел.

Да, экономические кризисы неизбежны, но они проходят, смывая всю пыль, унося с собой все накопленные ошибки, давая рождение новым экономическим силам. И сколько бы ни длился экономический спад, он не вечен. Через какое-то время экономический горизонт очищается и становится только ярче, совсем как небо после грозы.

Это, наверное, самый интересный вопрос в экономике. А еще он очень сложный, поэтому вряд ли, прочитав эту главу, вы сможете давать советы правительствам бедных стран о том, как разбогатеть. Но зато вы точно сможете размышлять о богатстве народов так, как это делают экономисты.

Начнем с того, что в современном мире богатые страны не грабят соседей, как случалось раньше, а производят свое богатство самостоятельно. Чтобы быть богатым и много потреблять, надо много производить. Богатство, даже если оно природное, на земле не валяется. Нефть нужно выкачать, золото выкопать, древесину заготовить. Для этого необходим человеческий труд, причем не простой, а совместный.

В экономике как в бою – один в поле не воин. Большинство вещей, которыми мы пользуемся, – результат работы многих людей. Труд будет тем производительнее – то есть каждый человек сможет сделать тем больше, – чем больше у него под рукой будет машин и оборудования, в голове знаний, а в руках умений. Экономисты называют это физическим и человеческим капиталом.

Богатство – это возможность получать много разных благ, поэтому нефть или золото надо продать, чтобы можно было купить все остальное. Для этого нужны дороги, нефтепроводы, деньги как средство обмена, банки, которые помогут этот обмен совершить, суды, законы и полиция, гарантирующие безопасность для производителей, продавцов и покупателей. Последнее очень важно, так как люди будут сотрудничать друг с другом: продавать, покупать, наниматься на работу, заключать контракты, – только если они могут чувствовать, что ни им самим, ни их деньгам ничего не угрожает. Действительно, какой смысл стараться, работать, тратить время, силы и деньги, если в результате тебя обманут или ограбят? Поэтому если в стране собственность плохо защищена, а контракты часто не соблюдаются, то и сотрудничают люди не очень. И никакого совместного человеческого труда, производящего богатство, не получается.

Одежду, машины, компьютеры, игрушки, фильмы, лекарства и бесконечное количество всего, что люди потребляют, сложно произвести без умелых работников, умных машин и хорошо развитой рыночной инфраструктуры: дорог, денег, законов, судов и много чего другого.

Получается, для того чтобы общество было богатым, нужна хорошо развитая рыночная инфраструктура. Рыночная инфраструктура создается государством, и чтобы она хорошо работала, чиновники должны знать свое дело, заботиться о стране, а не о собственном кармане и обеспечивать выполнение законов.

Но это еще не все. Нужно, чтобы усилия государства были направлены на защиту прав и свобод всех граждан, а не правящей верхушки. Богатство страны создают простые граждане, а не правители, и поэтому именно обычные люди должны чувствовать себя под защитой закона – только так они смогут в полную силу работать и сотрудничать друг с другом, производя товары и услуги. По этой причине страны, в которых законы не работают или работают не на благо простых граждан, не бывают богатыми. Правители этих стран часто живут в роскоши, но большинство людей прозябает в нищете.

Машины и оборудование, то есть физический капитал, делают труд более производительным. Один человек на экскаваторе может выкопать яму под фундамент дома намного быстрее, чем тот же человек, вооруженный лопатой. Однако экскаватор нужно купить, потратив на него деньги, которые можно было бы проесть. Для того чтобы решиться на такую инвестицию – вложение денег, которое в будущем может увеличить ваш доход, – нужно быть уверенным, что этот будущий доход никто не отнимет.

Инвестиции в физический капитал не единственные, необходимые для современной страны. Для того чтобы работать на экскаваторе, нужно сначала этому научиться, потратив на это время и силы. Учеба, приобретение знаний, которые понадобятся для работы, – это тоже инвестиция. Когда мы учимся, мы жертвуем своим свободным временем и возможностью зарабатывать сейчас для того, чтобы получить более интересную и высокооплачиваемую работу в будущем. И точно так же, как покупка экскаватора, желание людей учиться зависит от того, может ли государство защитить их собственность. Какой смысл тратить силы, время и деньги на учебу, если вы не сможете сохранить доход, полученный благодаря своим усилиям?

Экскаватор, увеличивающий производительность труда землекопа, нужно было сначала придумать. Эта технология, как и все остальные, от колеса до интернета, была придумана в одной стране, а потом разошлась по миру. Для того чтобы иметь возможность пользоваться последними достижениями человечества и не изобретать заново велосипед, нужно быть открытым для торговли и обмена технологиями. Вроде бы очевидно, но тем не менее в любой стране всегда находятся люди, желающие отгородиться от окружающего мира. Они объясняют это необходимостью защитить культурные ценности, отечественных производителей или предупредить вторжение потенциальных врагов. В стране, ограничивающей общение с внешним миром, всегда происходит технологическое отставание и поэтому замедляется экономический рост, то есть роста богатства ее населения.

Все страны наделены природными богатствами по-разному. С одними из них природа была щедра, а с другими – не очень. Однако в конечном итоге не это определяет их благосостояние. Маленькая Япония сейчас намного богаче большой Мексики не потому, что у нее лучше климат или больше природных ресурсов, а потому, что японцам удалось накопить много физического и человеческого капитала, и это сделало труд каждого из них очень производительным. Помогло им в этом эффективное государство, которое стоит на страже законов, защищающих собственность и интересы граждан, а также активное вовлечение страны в международную торговлю и обмен технологиями со всем миром.