Ани сидела на каменистом краешке острова и болтала ногами в небе, любуясь воздушными шарами. Шаров было много. Разноцветные, они летели откуда-то снизу и исчезали в туманной выси. Частенько шарик пролетал рядом с островом — так, что можно было коснуться веревочки. Но мама строго-настрого запрещала Ани ловить шарики. «Они не твои, — говорила мама, — они — чужие. Пусть себе летят».

Ани так хорошо представила мамины слова, что ее голос будто наяву прозвучал. Ани поежилась и бросила взгляд через плечо. Из трубы домика, стоявшего посреди острова, поднимался дым. Скоро обед, а не хочется… Хотелось приключения, или хотя бы сказки. Но сказку мама прочитает лишь перед сном, а до тех пор — долгий, скучный день.

А шарики — рядом. Добрые и разноцветные. Плывут себе ввысь, покачиваясь и будто маня за собой.

— Ани! — Теперь голос мамы был настоящим. — Не сиди на краю, бултыхнешься! — И добавила, будто хотела обрадовать: — Обед почти готов.

Ани, хмурясь, смотрела через плечо, как мама идет к ручейку и споласкивает в нем посуду. Ручей начинался в трех шагах от дома, делал извилистую петлю и стекал в небо водопадиком.

«Вот возьму — и бултыхнусь!» — сердито подумала Ани.

Мама скрылась в дверях, и Ани, наверное, забыла бы свою угрозу, но когда она посмотрела вниз, то ахнула от восхищения. К ней поднимался большущий ярко-красный шар.

Сердце заколотилось. Ани вскочила на ноги, замахала руками, чтоб не упасть. Шар уже подлетел к самому острову. Стало страшно. И весело. И грустно. И интересно. Стало так много всего!

— Ты такой прекрасный! — выдохнула Ани, когда шарик поднялся к ее лицу.

Шарик качнулся, словно благодаря за комплимент, и полетел дальше.

— Ани, обед! — Это мама крикнула в окно.

А шарик улетал. Только кончик веревочки промелькнул перед горящими глазами Ани.

Обед?! Да какой там обед, когда…

Некогда было додумывать. Ани зажмурилась — и подпрыгнула, вытянув руки. Пальцы сжались в кулаки, обхватив веревочку. Та едва ощутимо дернулась.

Ани перевела дух, приоткрыла один глаз, потом — другой. Она летела! Взмывала ввысь, вместе с сотнями шариков. Далеко-далеко внизу остался крохотный, с каждым мигом уменьшающийся островок, с крохотным домиком и крохотной мамой. Ани показала язык им всем и, смеясь, подняла голову. Красный-красный шар, казалось, тоже улыбался. Начиналось приключение!

«Ну и сколько можно лететь?» — с тоской подумала Ани.

Шарик всё поднимался и поднимался, а небо было всё таким же белым, усеянным разноцветными бусинами других шариков. Руки устали держаться за веревочку, остров давно скрылся из виду, и Ани начала беспокоиться. Что будет, если отпустить веревочку? Придется падать, долго-долго, как в одной из сказок, что читала Ани ее мама.

Подумав о маме, Ани вздохнула. Вот была бы послушной девочкой, сидела бы сейчас за столом, ела облачный пудинг, или манную кашу…

— Шарик! — позвала Ани, так как больше не к кому было обратиться. — Верни меня домой? Ну пожалуйста! Я привяжу тебя у крылечка, и мы будем с тобой дружить. Я, конечно, пока не знаю, как дружить с шариком, но научусь, честно-честно!

Она улыбнулась, но шарик грозно качнулся из стороны в сторону. Должно быть, это был очень злой шарик. Теперь красный цвет уже не казался Ани красивым, он даже немного пугал.

— Ну и дурак, — надула губы Ани. — Вот отпущусь и упаду, будешь знать! Кому ты еще нужен, такой.

От обиды она и вправду чуть было не разжала руки, но тут шарик, будто испугавшись, дернулся вверх. Он полетел быстрее, в ушах у Ани засвистело, она зажмурилась… И вдруг ноги ударились обо что-то твердое.

Ани открыла глаза. Она стояла на черном-черном острове. Размером он был такой же, как и ее родной островок, но не было здесь ни веселого ручейка-водопадика, ни зеленой веселой травки, ни желтого песка, ни разноцветной гальки. Весь остров был черный-черный, и твердый, будто каменный.

Шарик поник, веревочка больше не тянула вверх. Ани разжала пальцы, и шарик остался висеть на том же месте, чуть выше ее головы.

— Куда же ты меня принес? И что мне тут делать?

Шарик молчал. Ани, вздохнув, осмотрелась. В центре острова высилась черная гора с дымящейся верхушкой. Поскольку больше ничего интересного на острове не было, Ани решила забраться туда.

Она пошла к горе. Почти сразу черный камень прорезали алые прожилки, будто ручейки. От них исходило тепло, и поднимались струйки пара, или дыма. Чем ближе подходила Ани к горе, тем гуще становилась сеть алых ручейков.

Что-то коснулось ее волос, и Ани обернулась.

— Ты? Со мной хочешь?

Шарик качнулся, кивая. Ани улыбнулась и намотала веревочку на руку.

— Ну, пойдем. Но только не вздумай меня больше никуда тащить без разрешения!

Шарик повертелся влево-вправо, заверяя, что будет послушным, и слегка выдвинулся вперед, будто вел за собой Ани и защищал ее от опасности.

Ани, не веря ушам, опустилась на корточки. Как там может быть кто-то, в такой жаре и духоте? Но шарик уверенно кивал на жерло, и стоило Ани присесть, как голос послышался вновь:

— Пожалуйста, бросьте веревку, протяните руку, или хоть дайте каплю воды!

Ани вгляделась в марево, и когда оно на миг расступилось, увидела мальчика, съёжившегося на черном каменном плоту. Плот дрейфовал в море огненной лавы, а мальчик в отчаянной мольбе протягивал руки к небу.

— Как же тебя угораздило? — воскликнула Ани, уже пытаясь сообразить, как ему помочь.

Руку протянуть она при всем желании не могла — внутри жерла воздух был горячий, как бурлящий кипяток. И ни палки, ни веревки на всём пустынном острове!

— Это очень долгая и очень печальная история, — откликнулся узник вулкана. — Когда я тебе её расскажу, ты будешь рыдать так, что твои слёзы потушат десять таких вулканов. Но даже ради спасения я не смог бы рассказать свою историю отсюда. Тут так жарко, что все мои мысли и воспоминания высохли и скукожились. Я слышу, как они шелестят, когда я качаю головой.

Ани хмыкнула. Для умирающего от жара, с высохшими мыслями и воспоминаниями, мальчишка был слишком многословен. Но вулкан-то был настоящий, и жаром дышал взаправду. Значит, надо что-то делать!

Ани похлопала себя по бокам. На ней было платье с двумя карманами. В одном обнаружился фантик от конфеты, в другом — травинка. Ни то, ни другое явно не могло помочь несчастному. И тут взгляд Ани упал на шарик, парящий у самого жерла рядом с ней.

— Ты! — воскликнула Ани.

Шарик печально покачал головой. Пролетел вперед и, зависнув над серединой жерла, попытался спуститься. Его тотчас подбросило волной горячего воздуха. Ани задрала голову и замахала руками, призывая шарик вернуться, а не валять дурака. Тот послушался и печально подплыл к ней.

— Когда скажу — лети, что есть мочи, — велела Ани шарику.

Она взяла его за самую завязочку (еще подумала: вдруг у шариков такое считается неприличным или даже обидным) и, надежно устроившись на корточках, опустила конец веревки вниз, в жерло.

— Хватайся!

Мальчик громко застонал. Ани морщилась, отворачивала лицо от жара, но терпеливо ждала. Рука, наверное, почернела уже от такого пекла, но Ани понимала, что тому, кто внизу, гораздо хуже и — терпела, стискивая зубы.

Наконец веревка натянулась.

— Держишься? — выдохнула Ани.

— Сейчас, я намотаю веревку на руку… Ну вот, готово!

Ани потянула, что есть силы, и ей почудилось, что она приподняла незнакомца, но он был слишком тяжелый, и Ани разжала руки от бессилия.

Шарик стоял смирно, ждал приказа.

— Тяни! — велела Ани.

Шарик дернулся, но ничего не произошло.

— Не выйдет! — послышалось снизу. — Шар не вытащит меня без твоей помощи. Возьмись за веревку покрепче.

— Но ведь вдвоем мы будем вдвое тяжелее! — возразила Ани.

— Иногда двое — гораздо легче одного. Особенно если их поднимает красный воздушный шарик.

Ани схватилась за веревку и глянула на шарик.

— Ну, тяни!

Не успела она договорить, как твердь ушла из-под ног, голова закружилась, и, будто чужой, раздался ее собственный тонкий писк.

Шарик выдернул узника из вулкана. Откуда только взялись у него силы — поднять двоих на такую высоту, что остров превратился в черную точку! Но вот шарик, окруженный сотнями разноцветных танцующих в воздухе собратьев, стал опускаться.

Вниз Ани старалась не смотреть — голова кружилась. К тому же внизу болтался мальчишка с высохшими воспоминаниями. И Ани вдруг вспомнила, как строго мама наказывала ей не доверять незнакомцам, не разговаривать с ними, и уж подавно не оставаться с ними наедине.

Но та же мама учила Ани быть доброй и помогать людям. Теперь Ани совсем запуталась и не знала, хорошо ли сделала. Поэтому она смотрела на шарики, плывущие мимо нее вверх, и ждала, что будет дальше.

Вот снизу послышался звук приземления и стон, а следом туфельки Ани коснулись твердой земли. Шарик устроился за правым плечом Ани и как будто бы вместе с ней смотрел на освобожденного мальчика.

У него были черные волосы и смуглая кожа — наверное, от вулканического жара. Глаза тоже темные, и поблескивали как-то очень уж хитро.

— Спасибо тебе, — сказал мальчик, сидя прямо на черной земле. — Что б я без тебя делал.

Ани благосклонно кивнула, но тут же, вспомнив о скромности, заявила:

— Я тут ни при чем. Это всё шарик.

— Шарик не привёл бы тебя сюда, если бы твоё сердце не хотело спасти меня.

— Э-э… Да? — удивилась Ани. Насколько она помнила, в ее сердце было только нежелание завтракать и охота приключений.

— Ну конечно! — воскликнул мальчик. — Уж не думаешь ли ты, что мой красный шарик полетел бы к кому попало? Давай знакомиться! Меня зовут Виктор, а тебя?

— Ани, — сказала Ани. — Иногда мама зовет меня Аникой, иногда — Анеттой, но мое настоящее имя — совсем-совсем другое, а пока я — просто Ани.

Виктор молча смотрел на нее и улыбался. Ани смутилась. Она повернулась к шарику и подергала его за веревочку.

— Можно твой шарик отнесет меня домой?

— Как?! — воскликнул Виктор. — Неужели тебе совсем не нравится мой остров?

— Но он же черный, — возразила Ани. — И пустой. Тут даже воды нет.

Жажда, позабытая было в полете, вернулась, и Ани облизнула пересохшие губы.

— Ну как же! — улыбнулся Виктор. — Теперь, когда ты здесь, будет и вода, и всё, что угодно. Гляди!

Виктор встал и взмахнул руками, будто волшебник из сказки. Ани вскрикнула: в лицо ей ударил прохладный ветерок, принеся аромат цветов с раскинувшегося неподалеку луга, слева зашелестел листвою лес, справа, вместо вулкана, появилась симпатичная мельница, помахивающая крыльями в окружении зеленых полей. А сзади послышался плеск. Ани повернулась и успела увидеть хвост рыбы, скрывающейся в глубине синего озера.

— Самый лучший остров в небе! — провозгласил Виктор. — Можешь напиться из озера, а потом я покажу тебе свои владения.

Ноги, казалось, сами побежали к озеру — так мучила девочку жажда. Ани предвкушала, как будет зачерпывать ледяную воду пригоршнями и пить, пить, пить…

Шарик преградил ей дорогу, но Ани врезалась в него носом, и шарик отлетел на середину озера. Ани остановилась на берегу, присела, опустила руки в прозрачную воду. Вода оказалась теплой. Наверное, из-за вулкана, который исчез совсем недавно. Эх, жалко… Ани привыкла к вечно холодному, стремительному ручью дома. В нём умываться — то еще удовольствие, но зато как попьешь… Зубы ломит, дух захватывает, голова кружится. Но ручья не было, и Ани собралась пить из теплого озера.

Она зачерпнула воду ладошкой, поднесла ко рту…

Вдруг между ртом и ладонью метнулось что-то красное. Ани вскрикнула и расплескала воду.

— Убирайся вон! — взвизгнул Виктор. — Не лезь к моей Ани!

Шарик, дрожа, метнулся в сторону. Ани проводила его взглядом. Странный какой. Словно боится чего-то.

Она зачерпнула еще воды, но теперь рука сама замерла возле рта. Ани искоса посмотрела на шарик. Тот висел над озером и отчаянно «крутил головой». Рука Ани дрогнула. Шарик почему-то не хотел, чтобы она пила. И, хотя горло Ани напоминало шуршащую оберточную бумагу — так пересохло — она решила послушаться. Вместо того чтобы пить, поджала губы и умыла лицо.

— Ну? — Виктор подошел к ней и встал рядом, уперев руки в бока. — Ты утолила жажду?

— Благодарю, вполне, — сказала Ани и встала. Это было не враньё. Мама говорила, что это называется «этикет». И шарик одобрительно кивнул.

Виктор хмуро поглядел на шарик и дернул плечами. Потом взял Ани под руку.

— Идём, — сказал он. — Покажу тебе фруктовый сад.

Ани, спотыкаясь, пошла рядом с ним. Она не умела гулять так, под ручку, как взрослые на картинках в книжках, да и не хотела. Виктор ей совсем не нравился, ну вот ни капельки! Ани то и дело оглядывалась через плечо, на шарик, плывущий следом.

— Вот, — сказал Виктор и остановился. — Это мой изумительный фруктовый сад.

Ани завертела головой. Их окружали кусты и деревья, усеянные разноцветными плодами. Яблоки, апельсины, груши, сливы и вишни. Запах стоял — густой, липкий и сладкий. Снова дала о себе знать жажда, и в желудке заурчало. Вот когда вспомнился пропущенный завтрак! Рука сама собой потянулась за грушей…

— Ешь, — прошептал Виктор. — Ты можешь есть всё, что захочется!

Ани уже сорвала грушу, но голос Виктора ей не понравился, и она покосилась на шарик. Тот путался в ветвях, но, почувствовав взгляд девочки, торопливо замотал головой.

— Опять ты! — крикнул Виктор и побежал в сторону шарика. — Сколько ты еще будешь мне мешаться? Пошел вон отсюда, пока я тебя не лопнул!

Виктор не смотрел на Ани, и она, воспользовавшись этим, сунула грушу в карман. Вовремя. Виктор подскочил к ней.

— Ну? Как тебе моя груша?

— М-м-м… Мягкая, — сообщила Ани. — И, кажется, сочная. Спасибо!

Лицо Виктора просияло, он даже подпрыгнул на радостях, и тут же, схватив Ани за локоть, потащил ее дальше.

— Идём-идём! Я покажу тебе кукурузные поля!

Вскоре у Ани закружилась голова. Они осмотрели кукурузные поля, пшеничные поля, картофельные поля, и еще десятки всяких разных грядок.

— Милая Ани, — говорил Виктор. — Тебе бы, верно, хотелось стать хозяйкой всего этого?

Ани, как воздушный шарик, яростно замотала головой. Зачем ей столько грядок и полей?! Фруктовый сад еще бы ладно, но как его перетащишь на свой остров? И как туда вообще вернуться? Лишь теперь Ани заметила, что к черному острову совсем не подлетали шарики. Все они плыли бесконечными гирляндами где-то далеко. А здесь был один. Красный.

— Неужели тебе совершенно не нравится мой остров? — огорчился Виктор.

— Нравится, — утешила его Ани. — Он очень красивый. Но мне хочется домой…

К этому времени они вновь вышли на берег озера — остров закончился.

— Да брось! — Виктор дважды хлопнул в ладоши. — Ты только полюбуйся, как прекрасно здесь ночью!

Солнце погасло, и на темном небе появились маленькие сонные звездочки, выкатилась луна, бросив на воду желтую сверкающую дорожку. Ани ахнула:

— Вот бы мама увидела!

Конечно, на их островке тоже бывали ночи, и звезды сияли, и луна серебрилась в ручье. Но дома Ани было не до того. Ночью она обычно спала, и уж подавно мама не умела делать ночь хлопком в ладоши.

Но как раз теперь, когда Ани восхищалась Виктором, он придумал разозлиться и заскрипел зубами.

— Мама! — воскликнул он. — Я так стараюсь, а ты… «Мама, домой, домой, мама»! Неужели это так трудно — забыть о маме?

Ани смотрела на мальчишку, которого недавно спасла из вулкана, и у нее дрожали губы. Почему он так сердится? Зачем на нее кричит? И как это можно — забыть о маме?!

Шарик куда-то пропал, Ани чувствовала себя самой маленькой, несчастной и одинокой во всём мире. Виктор тяжело вздохнул, заметив капельки лунного света, ползущие по щекам Ани.

— Прости, — сказал он. — Конечно, тебе нужно время, чтобы привыкнуть ко мне и моему острову.

— Но я не хочу привыкать, — всхлипнула Ани. — Я хочу домой!

— Да-да. — Виктор взмахнул рукой, и на берегу озера возникла большая палатка, в которой изнутри что-то светилось. — Ляг и поспи. А утром обсудим, как быть… С мамой и домом.

Он развернулся и ушел прочь, не оглядываясь. Ани осталась одна на берегу. Теплый ветерок осушил ее слёзы. Глядя на желтую лунную дорожку, Ани тихо сказала сама себе:

— Я в ловушке…

Ани заползла в палатку и свернулась калачиком у стены. Внутри было уютно. От пола шло тепло, а посреди палатки вздымалась до самого потолка волшебная лампа-ночник. В ней что-то загадочно текло и переливалось, бросая блики на грустное лицо Ани.

У подножия лампы стоял поднос. Ани разглядела на нем жареную рыбу, нарезанные аппетитными дольками фрукты, вазочки с мороженым и чем-то еще — наверное, с облачным пудингом. От запахов дыхание перехватило, но Ани вспомнила, как мотал головой воздушный шарик, и отвернулась к стенке.

— Странно всё, — принялась она рассуждать вслух, чтобы не дать себе разреветься. — Сначала я спасаю Виктора, а он потом не пускает меня домой. Разве так поступают воспитанные люди?! А теперь я хочу пить и есть, но не пью и не ем, потому что мне запретил шарик. Который сам же меня сюда и притащил, между прочим. А может… — Ани всхлипнула, и голос ее задрожал. — А может, это мне наказание за то, что я убежала из дома?

Слёзы удержать не получилось. Ани тихонько плакала, пока не уснула. Всё-таки она очень устала за этот день, пусть и короткий.

Ани снилось, что они с мамой, смеясь, собирают облако в банки, а рядом журчит ручей. Ани замешкалась, закрывая тугую крышку, и мама бросила в нее легким кусочком облачка, будто снежком.

«Не спи! Домой пора».

От едва ощутимого прикосновения к щеке Ани проснулась. Над ней висел красный шарик и трогал лицо веревочкой.

— Ты! — подскочила Ани. — Ты — негодяйский негодяй и похититель детей!

Шарик понуро кивнул.

— Вот теперь возвращай меня домой!

Шарик снова кивнул. Ани озадачилась:

— Что, правда вернешь?

Шарик закивал так, что несколько раз перекувырнулся через голову. И протянул Ани веревочку, будто руку.

Ани взяла веревочку и позволила шарику вывести ее наружу. Там всё еще было темно. Ани крепко вцепилась в веревочку и подняла голову. Каково это будет — лететь ночью, в окружении звезд?

Шарик дернул вверх. Ноги Ани оторвались от земли. Не успела она обрадоваться, как поняла: что-то не так. Очень уж тяжело летел шарик. Ани казалось, она слышит, как он кряхтит от натуги. Будто она вдруг стала такой тяжелой. А может, это потому, что она одна? Виктор ведь говорил, будто красному шарику проще унести двоих, чем одного. Но тащить домой Виктора Ани не собиралась, как сказала бы мама, ни под каким соусом!

Кое-как шарик поднял Ани выше палатки, и тут снизу раздался голос:

— Так-так, ну и куда же это мы собрались?

Шарик вздрогнул, его потянуло обратно.

— Жестокая Ани, — продолжал Виктор, — как тебе не стыдно, подарив надежду, тут же убегать? Без тебя этот остров снова станет пустым и чёрным, а я опять окажусь в жерле раскаленного вулкана, погибая от жара и жажды. Этого ты хочешь?

— Нет! — закричала Ани. — Я просто хочу домой!

Шарик, собравшись с силами, прянул в черное небо.

— Но если ты улетишь домой, я погибну. Останься здесь, и у тебя будет всё, ты ни в чём не будешь знать отказа!

Шарик потянуло вниз.

— А я хочу знать отказа! — крикнула Ани, карабкаясь вверх по веревке. — Хочу, чтобы мама кормила меня невкусной манной кашей, а утром заставала рано вставать и делать скучную зарядку. Потому что так надо, и мама знает, как, а ты не знаешь!

Опять вверх. Небо потихоньку бледнело, заканчивалась фальшивая ночь, солнце прорывалось сквозь тьму.

— Но разве тебе не хотелось приключений?

Вниз, рывком, будто за веревку дернули.

— Хотелось! Но после приключений всегда возвращаются домой! И в приключениях бывают злодеи, которых надо побеждать, они злые, и их не жалко!

Ани уже в три ручья ревела, когда шарик снова приподнял ее над землей.

— Это в сказках так бывает, — презрительно сказал Виктор. — Жизнь другая.

— Ну и пусть у тебя будет жизнь. А у меня — сказки.

Шарик летел все выше и выше, Ани затаила дыхание. Вот-вот они вырвутся, оставят навсегда позади страшный остров…

— Ты заставляешь меня делать это, — сказал Виктор.

Он хлопнул в ладоши, и шарик… Лопнул.

Мир завертелся, засвистел в ушах ветер. Сжимая бесполезную веревочку, Ани упала в мягкую траву. Вскрикнула — всё-таки больно ушиблась — но тут же села. В дрожащих руках держала она бесформенную красную тряпочку, только что бывшую красивым, могучим воздушным шариком.

— Как же так? — прошептала Ани, которая впервые в жизни потеряла друга. — Как же так?!

Виктор остановился над ней, сунув руки в карманы.

— Это ты виновата, — заявил он капризным тоном. — Ведь шарик был моим, я его создал для тебя. А ты отвергла меня, вот он и лопнул. Ани — убийца шарика! — прокричал Виктор в предрассветном полумраке. — Полезай в палатку. Завтра, если будешь себя хорошо вести, возможно, я сделаю для тебя новый шарик.

Ани встала. Попятилась, не сводя глаз с остатков шарика.

— Прекрати вести себя, как ребенок! — топнул ногой Виктор. — Марш в палатку!

Руки Ани сжались в кулаки, спрятав красные лоскутки. Развернувшись, она бросилась бежать. Вслед ей летел хохот Виктора:

— Куда ты, глупая? Это мой остров, здесь не убежать от меня. Ни один шар не подлетит к нему даже близко.

Ани бежала, и ветер срывал с ее щек слезинки, бросал их назад. Там, где они падали, из земли выбивались струйки горячей лавы и текли, прокладывая себе дороги по земле и в траве.

Ани пробежала фруктовый сад, и деревья вспыхнули за ее спиной. Задымились кукурузные, пшеничные и картофельные поля, загудела охваченная пламенем мельница.

— Вернись! — звенел голос Виктора. — Посмотри, что ты делаешь с моим островом, бессердечная девчонка!

Но Ани бежала всё быстрее. Какое ей было дело до этого выдуманного острова, когда шарик — настоящий шарик! — погиб!

Вот уже виден край острова. Земля под ногами стала черной, затряслась, покрываясь сеткой алых трещин.

— Мама!!! — завопила Ани.

«Я здесь, родная, — будто наяву услышала она мамин голос. — Ничего не бойся!»

Внутри сделалось так тепло, так хорошо, что Ани улыбнулась сквозь слёзы.

И, добежав до края, прыгнула в тёмно-синее небо.

Снова мир завертелся, снова засвистел ветер в ушах, а сердце замерло. Но вот ноги ударились о землю. Не устояв, Ани покатилась в траве. А рядом журчал ручей — такой родной, такой хороший!

— Тяжело! — сказал мамин голос. — Ох, Анетта, сколько ж ты успела набедокурить?

Ани встала. Она действительно была на своем острове. Здесь вовсю светило солнце. А мама стояла у края, сжимая в руках штурвал. На голове у мамы была капитанская фуражка, и ветер трепал ее ленты.

Остров кренился, несмотря на мамины усилия держать его ровно.

— Она моя! — торжествующе кричал Виктор. — Ей от меня не спрятаться, не уйти, не спастись!

Остров Виктора, черный и плещущий лавой из проснувшегося вулкана, висел рядом. Виктор приплясывал на его краю, грозя кулаками.

Ани подбежала к маме, вцепилась в ее руку. Отсюда она видела, что чёрный остров как будто накрыт полупрозрачной тканью, напоминающей занавески на окнах, только темной. Это была «ночь» Виктора. А здесь — здесь был яркий день.

— Стыдитесь, молодой человек, — спокойно сказала мама. — Воспитанные люди так себя не ведут.

Когда же мама повернулась к Ани, лицо ее сделалось серьезным, озабоченным.

— Скажи, ты что-нибудь ела на его острове?

Ани помотала головой.

— Пила?

— Нет, мама.

— Умница, дочка. — Мама поцеловала ее в лоб, хотя остров наклонился уже так, что они едва не падали, а ручей, недовольно ворча, выливался на лужайку.

— А не взяла ли ты с собой чего-нибудь?

Ани хотела опять помотать головой, но вздрогнула. Рука нырнула в карман и вернулась с грушей. Мама кивнула. Ани размахнулась и что есть силы швырнула грушей в хохочущего Виктора. Попала в лоб. Смех прекратился, а Виктор исчез из виду — упал.

— Ну, это уже было хулиганство, — сказала мама, выпрямляя полегчавший остров.

— Ага, а ты знаешь, какой он вредный?! — воскликнула Ани.

Острова встали вровень, и Ани увидела Виктора. Он сидел на маленькой каменной плитке, которая плыла в море лавы назад и вверх, к жерлу вулкана. Сидел и плакал, закрывая лицо руками.

У Ани дрогнуло сердце.

— Мам… Как же он теперь? Без меня?..

Мама неприлично фыркнула:

— Милая! Если у мальчишки есть силы сделать воздушный шарик, то уж привести в порядок свой остров он и подавно сможет. Вот как перестанет дурака валять и жалеть себя в вулкане…

Виктор встрепенулся.

— Еще не всё! — закричал он. — Она украла шарик! Ты всё равно никуда не денешься!

— А вот и неправда! — завопила Ани, тряся красным лоскутком на веревочке. — Свой шарик ты убил, а этот — мой! Шарики предательства не прощают, и тех, кто их заставил предавать — тоже!

С громким криком Виктор скрылся в огнедышащем жерле вулкана. А мама, крутнув штурвалом, развернула остров. Потом она взяла штурвал под мышку, сняла фуражку и пошла к дому. Ани, держа ее за руку, топала рядом и пристыженно молчала.

— Будешь есть холодную манную кашу, — устало сказала мама. — С комочками.

— Угу, — сказала Ани. — А шарик совсем умер?

Мама посмотрела на красную тряпочку в руках дочери.

— Я думаю, ты уже достаточно взрослая, чтобы сделать собственный шарик.

Но Ани грустно молчала, и мама вздохнула:

— Если ты твердо решила, что хочешь сохранить кусочек этого страшного приключения — попробуй. Но починить лопнувший шарик труднее, чем надуть новый.

— Я буду стараться, — пообещала Ани, и на лицо ее вернулась улыбка.

На крылечке мама остановилась, обняла и прижала к себе дочь.

— Ну что? Поняла ты, что это очень опасно — летать на воздушных шариках?

— Да, мама, — кивнула Ани, но самую чуточку улыбнулась.

Потому что ещё она поняла, что на шарике можно попасть в приключение. И что мама ее не бросит. И еще, что холодная манная каша с комочками может быть самой вкусной в мире вещью.

Мама, как обычно, проснулась до света и тихонько встала. Сегодня она решила не будить дочку, пусть отдохнет после таких приключений, обойдётся денек без зарядки. Но, раскрыв ставни и затопив печь, она с удивлением обнаружила, что дверь в комнату Ани открыта, а самой ее нет.

Сердце мамы в испуге забилось. Она сорвала со стены штурвал, фуражку и выбежала из дома.

— Раз-два, три-четыре! Поменяли руки! — весело руководил голосок Ани.

Стоя спиной к дому, она положила правую руку себе на талию, левую подняла и принялась делать наклоны вправо, весело повторяя: «Раз-два, три-четыре!»

А перед ней в воздухе висел красный воздушный шарик. Он старательно наклонялся, слушаясь команд девочки. Заметив женщину, сбился и отвесил застенчивый поклон.

Мама улыбнулась, погрозила шарику пальцем и вернулась в дом. Начинать новый день.

Как-то утром, когда с завтраком было покончено, Ани, мама и красный воздушный шарик вышли прогуляться. Остановившись у восточного края острова, мама приставила руку ко лбу козырьком и посмотрела вдаль.

— Смотри-ка, — сказала она Ани. — Видишь? Во-о-он там.

Ани посмотрела, куда указывал мамин палец, и запрыгала, хлопая в ладоши. Шарик, который она держала за веревочку, тоже прыгал, больше ему ничего не оставалось.

— Облако, облако! — кричала Ани.

Облако — это тоже было маленькое приключение.

— Принеси-ка мне штурвал, — сказала мама. — Да начинай готовить банки.

Ани бросилась к дому, на бегу перемахнула через ручей, не боясь, что мама наругает. Кому есть дело до всяких ерундовых правил, когда — облако!

Скоро мама в фуражке и со штурвалом повела остров навстречу облаку. Ани вытащила из кладовой все до единой банки и устроилась мыть их возле ручья. Вымытые банки она ставила на полотенце, кверху донышком, и рядом пристраивала крышки, чтобы их обсушили солнце и ветер.

Шарик носился вокруг, не понимая, что происходит, но говорить он не умел, и Ани пришлось угадать.

— Думаешь, почему мы радуемся облаку? — спросила Ани.

Шарик кивнул.

— Потому что облако — это здо́рово! — начала объяснять Ани. — На нем можно прыгать, в нем можно ползать и даже играть в прятки. Облако — доброе и мягкое. А еще из него можно готовить всякие вкусные вещи. Зефир, сахарную вату, пудинг, и даже, — тут Ани понизила голос и поморщилась, — манную кашу!

Шарик задумчиво покачался из стороны в сторону.

— Скоро сам всё увидишь, — пообещала Ани и перевернула вверх дном еще одну банку.

— Эй-эй, вы, там! — услышала она встревоженный голос мамы. — Примите правее, а то островокрушение неизбежно!

Ани вскочила на ноги, посмотрела вправо… А в следующий миг уже со всех ног бежала навстречу новому приключению. Прямо на них летел другой остров.

Подбежав к маме, Ани с раскрытым ртом уставилась на мальчика, стоявшего на краю острова, засунув руки в карманы светло-коричневых брюк. Ветерок играл его соломенного цвета кудрями.

— Простите меня, — говорил мальчик, краснея, — что обращаюсь к вам с такой странной просьбой. Но можно мне в вас врезаться? Видите ли, у меня нет родителей, и штурвала нет. Остров летит, куда захочет. А мне очень бы хотелось немного полакомиться облаком.

Ани сразу сделалось жалко этого одинокого мальчишку. Как же так — нет родителей? Надо его обо всём подробно расспросить, и обязательно всё исправить!

— Мама, — прошептала Ани, дергая маму за рукав платья. — Можно он придёт к нам в гости?

Мама улыбнулась, но для порядка вздохнула.

— Ну что ж, врезайтесь, — разрешила она. — И прыгайте к нам. Найдутся у вас банки?

— Найдутся, и полно! — заверил ее мальчик. — Я даже поделюсь с вами. Мне одному всё равно ни к чему столько.

— Не раздаривайте добро без необходимости! — погрозила пальцем мама. — Никогда не знаешь заранее, для чего сгодится лишняя банка. Держитесь!

Ани вцепилась в самое надежное, что было на острове — в маму. А мальчик вовсе не стал ни за что держаться. Когда берега островов врезались друг в друга, он попросту перепрыгнул на остров Ани и, улыбаясь, протянул руку.

— Здравствуйте! Я — Питер.

Столкнувшись, острова полетели вместе, как один большой остров. Мама, быстро пожав руку Питеру, вцепилась в штурвал и принялась выравнивать курс.

— Ани, — представилась Ани, когда мальчик протянул руку ей. — Иногда мама зовет меня Аникой, иногда — Анеттой, но мое настоящее имя — совсем-совсем другое, а пока я — просто Ани.

— Красивое имя, — улыбнулся Питер. — Интересно, а какое настоящее?

— Мама говорит, что тот, кому понадобится, сам угадает. А почему у тебя нет родителей?

— Анетта! — крикнула мама. — Не смей задавать людям таких вопросов, тебя это совершенно не касается. Иди лучше домывать банки. А ты, Питер, можешь ей помочь. Но если начнет выспрашивать — смело щёлкни в лоб.

— Вот так всегда, — ворчала Ани, шагая к ручью. — Когда сердится — называет Анеттой, а когда добрая — Аникой.

Но Питер ее не слушал. Он с любопытством смотрел на красный воздушный шарик, который всё норовил влезть между ними, будто отгоняя от Ани нового друга.

— У тебя собственный шарик?

— Не совсем собственный, — призналась Ани. — Я его приручила, а потом починила, так что теперь мы — друзья. А делать шарики я пока не умею.

Ани уселась возле ручья и продолжила мыть банки. Питер взялся ей помогать. Он работал быстро и ловко. Пока Ани возилась с одной банкой, он вымыл две.

— Делать шарики очень просто, — сказал Питер. — У меня есть один. Я его сделал, когда папа с мамой ушли. Но он мне не совсем друг, он просто мой, и это скучно…

Ани забыла о работе и выпучила глаза на Питера. Он умел делать шарики! Сам! Конечно, мама тоже умела, Ани видела, как по вечерам она, глядя в небо, отправляет в полет фиолетовые шарики. Иногда она даже позволяла Ани сидеть рядом, но трогать шарики не разрешала.

«Они не твои, — говорила мама в ответ на все просьбы. — Чужой шарик счастья не принесет».

Питер, заметив взгляд Ани, рассмеялся. Он отложил банку, поднял голову и свистнул.

Ани повернула голову к острову Питера. Откуда-то из-за макушек деревьев к ним неслась желтая точка. Вот она стала желтым пятнышком. А вот превратилась в желтый воздушный шарик, который подлетел к Питеру и по-хозяйски положил веревочку ему на плечо.

Красный шарик спрятался Ани за спину, но выглядывал оттуда, показывая пришельцу, что он вовсе не напуган.

— Надо только закрыть глаза, подумать о чем-то очень-очень важном для тебя и… превратить мысль в шарик, — объяснил Питер. — У меня сразу получилось. Наверное, и у тебя выйдет.

Ани зажмурилась и изо всех сил подумала: «Облако!» А потом — еще сильнее — «Мороженое!»

И ничего не случилось. Только красный шарик заглянул ей в лицо, будто спрашивая, всё ли с Ани в порядке.

— Ну, наверное, у тебя пока нет ничего важного в голове, — пожал плечами Питер.

Ани разобиделась. Она встала, уперла руки в бока и хотела уже сказать что-нибудь такое, за что мама назовет ее Анеттой. Но тут послышался мамин крик:

— Ани! Питер! Облако!

И дети, позабыв обо всем, бросились к ней, подпрыгивая и размахивая руками. Облако — целая цепь облаков! — было уже почти на острове. Мама отложила штурвал и сняла фуражку.

Облако навалилось на остров, будто поварешка манной каши на тарелку. Ани, расставив руки, шлепнулась в него носом, обняла волшебную, вкусно пахнущую небом и солнцем мягчайшую вату. Засмеялась, и где-то рядом услышала смех Питера.

— Дети! — строго сказала мама. — Давайте сначала поработаем. А шалить будем потом.

Ани издала горестный стон, но сразу же опять рассмеялась. С облаком и работа — радость.

Побежали за банками. Взяли несколько штук, бросились обратно. Далеко бежать не пришлось — облако медленно, величественно ползло по острову.

Мама схватила банку из рук Ани.

— Набивайте как можно плотнее, не ленитесь, — предупредила она. — Для этого нужно отрывать маленькие кусочки, вот так.

Ани и Питер смотрели, как мама одними пальцами отщипывает клочки от облака и укладывает их в прозрачную, сверкающую чистотой банку. Кусочки поначалу норовили улететь, но мама быстро придавливала их следующими. Глазом моргнуть не успели, а мама уже закрутила на банке крышку.

— Чего рты раскрыли? — засмеялась мама. — Аника — давай, помогай! Питер — неси свои банки из дома!

Питер стремглав бросился на свой остров, Ани принялась горстями рвать облако, нет-нет, да и откусывая вкусный кусочек.

— Живот разболится, — грозила мама. — И не отрывай так много!

Ани начинала отрывать помаленьку, кончиками пальцев, но это было так долго, что, стоило маме отвернуться, и Ани уже норовила запихнуть в банку кусок размером с собственную голову. Потом, доставая банки из кладовки, мама будет осматривать каждую. Одни будут ровного молочно-белого окраса, в других обнаружатся просветы. Мама будет хмуриться, пряча улыбку, и говорить: «Ну вот, Аники работа!».

Но это будет потом, а сейчас — скорее бы заполнить все банки!

Прибежал Питер, звеня полной тележкой. Мама, посмотрев в тележку, одобрительно цокнула языком. Питер взялся за облако, и работа у него закипела. Пока мама заполняла одну банку, он уже закручивал крышку на второй. Ани была медленнее всех, как ни старалась, но ее это не огорчало. Как можно огорчаться, стоя по пояс в облаке!

Наконец, последняя банка была закрыта, и мама, шумно выдохнув, покатила полную тележку к дому. Ани и Питер же полезли на облако. Сверху его припекло солнцем, и поверхность сделалась упругой, пружинистой. Ани подпрыгнула так высоко, что дух захватило. Красный шарик подлетел к ней и заметался перед лицом, норовя подсунуть в руку веревочку.

— Не бойся, глупый! — хохотала Ани, прыгая выше и выше. — Я не упаду! Это ведь облако!

Но шарик все равно поднимался и опускался рядом с нею, на всякий случай. А вот желтый шарик спокойно висел над землей, внизу, и даже голову не поднял, посмотреть, чем занимается хозяин.

Вдоволь напрыгавшись, Ани и Питер затеяли играть в лабиринт. Это было самое интересное. На остров как раз наползла целая облачная гора, и дети, разделившись, больше часа копали в ней тоннели. Облако легко поддавалось, и копать было совсем не сложно. Ани будто плыла. Она бросалась вперед, выставив перед собой сложенные ладони, потом разводила руками, как на утренней зарядке, и за ней оставался проход с почти гладкими стенами. Облако как будто чувствовало, что с ним играют, а не раздергивают на припасы, и подыгрывало детям. Часа не прошло, а вся белая гора уже была снизу доверху изрыта ходами.

— Догнал!

— Поймала! Ты водишь! — то и дело раздавалось в облаке.

Красный шарик висел над ним и грустно качал головой. Будь его воля — никогда бы он не отпустил Ани играть в такую опасную игру. Как можно доверять этим облакам? А если оно решит развеяться, и Ани упадет и сломает ногу? Или ветер вдруг наберет силу, унесет его далеко-далеко…

Только дети совсем не думали о таких вещах. Они играли в облако.

Мама хватилась их только к вечеру, когда лучи солнца начали краснеть.

— Ани! Питер! — услышала Ани ее приглушенный голос. — Пора ужинать!

Ани сидела, забившись в секретную норку, которую выкопала только что и отгородила от тоннеля кусочком облака. Питер три раза прополз мимо, и Ани обеими руками закрывала себе рот, чтобы наружу не вырвалось хихиканье. «До чего же весело играть с Питером, — подумала она. — Вот бы он был моим братиком. Надо попросить маму. Все равно ведь у него нет родителей, и острова наши уже сцепились…».

— Ани? — позвал встревоженный Питер. — Где ты? Облако уходит!

Ани тихонько хмыкнула. Вот как он решил ее выманить! Не дождется.

— Ани! — Опять мама, теперь совсем далеко и как-то страшно. Ее голос заглушал… Ветер!

Ветер поднялся!

Ани, забыв про игру, начала прокапываться вверх. Сердце замирало при мысли о том, сколько же придется карабкаться. А ветер всё завывал, теперь Ани слышала его хорошо — она ползла вдоль края облака.

— Вот ты где! — раздался сверху голос Питера, и он подхватил ее под мышки. — Твой шарик чуть с ума не сошел!

Питер вытащил ее на облачный выступ. Лица тут же коснулась веревочка. Ани схватила ее и ахнула, увидев, как далеко остров, и какая маленькая стоит на нем мама со штурвалом в руках. Ветер трепал ленточку на ее фуражке.

— Твой шарик унесет двоих? — спросил Питер. — Мой вообще для полетов не годится, только ползает и грустит.

— Зачем ты его такого сделал? — удивилась Ани.

— Другого не получалось, — улыбнулся Питер.

— Мой шарик двоих поднимет даже легче, чем одного! — гордо заявила Ани. — Хватайся!

Приказывать не понадобилось. Лишь только они вцепились в веревку, шарик взмыл ввысь, поднимая обнявшихся детей.

Шарик взмыл так высоко, что Ани испугалась. А что если он опять утащит ее к Виктору? От воспоминания о давешнем приключении до сих пор мурашки бежали по коже. Но сейчас Ани была не одна.

«Питер, если что, меня защитит», — уверенно подумала она и крепче вцепилась в своего спутника.

Шарик начал снижаться. Он вовсе и не собирался ни к какому Виктору, просто сам переволновался и слишком высоко подпрыгнул. Лететь пришлось против ветра, но шарик справился, да и мама помогла — подвинула остров.

Ани встала на ноги и лишь немного покачнулась. Питер же покатился кубарем. Подбежав к краю острова, Ани замахала рукой:

— Пока, облако! Прилетай к нам еще!

— Анетта, — выдохнула мама, убирая штурвал и фуражку под мышку, — я с тобой с ума сойду. Что ж ты у меня такая бедовая? Бегом, умываться и ужинать. Оба!

Ани и Питер посмотрели друг на друга. Да, умыться им точно не мешало. С ног до головы оба перепачкались в облаке.

— Мам, а что на ужин? — спросила Ани, с ужасом представляя тазик с пудингом или даже мороженое. Уж чего-чего, а облака она за сегодня наелась до отвала.

— Овощи твои любимые, — улыбнулась мама.

— Ура! — завопила Ани, хотя еще вчера такая новость заставила бы ее застонать и упасть в обморок.

Ани и Питер умылись, брызгая друг на дружку водой из рукомойника, потом переоделись в чистое — Питеру пришлось сбегать домой. А потом был ужин при свечах, так поздно, как никогда не бывало.

— Мама, можно Питер останется ночевать? — принялась канючить Ани, когда опустела тарелка. Глаза у нее начинали слипаться, однако прыгать, бегать и играть хотелось никак не меньше.

— А Питер-то хочет остаться? — пряча улыбку, спросила мама.

— Если я вас не стесню, — пробормотал Питер.

Мама встала из-за стола и подошла к двери в спальню Ани. Открыла её, махнула рукой, приглашая. Ани и Питер одновременно издали восторженный вопль: посреди комнаты на высоте по пояс, покачивались два аккуратно застеленных облачка.

Лунный свет коснулся ручья, заставил его сиять. А деревья вдалеке, наоборот, превратились в темные непонятные кучи. Давно спустилась на остров ночь. Давно уснула мама. Давно открылось окно, и два облачка бесшумно выскочили наружу, поплыли над землей, унося на себе двух детей.

Ани и Питер, лежа на животах и уткнувшись подбородками в сложенные руки, смотрели прямо перед собой. Ветер стих, и облачка слушались одной лишь мысли. Вот позади граница островов. Ани попала в гости к Питеру.

— Это ореховая роща, — тихо говорил Питер. — Хочешь орехов?

Ани недовольно поерзала. Орехов ей очень хотелось, но вот живот грозил разорваться.

— Давай завтра, — предложила Ани. — А что это там? Журчит!

— Это — наш гейзер! — с гордостью заявил Питер.

Они подлетели ближе. Посреди острова из треснувшего камня била вверх струя воды. В воздухе она разделялась на две части. Одна часть, падая на землю, превращалась в ручей, другая — заполняла озерцо.

— Здорово! — восхитилась Ани. — Как будто там, под землей, — кит.

Оба рассмеялись, представив затаившегося внизу кита.

— А там наш дом, — махнул рукой Питер.

Облачка медленно облетели двухэтажный кирпичный домик, украшенный лепными узорами. Ани он показался похожим на кукольный. Уменьшить бы, да поиграть!

— А где твои родители? — спросила Ани.

Питер помолчал. Потом не то шутливо, не то сердито спросил:

— А твой папа где?

— Нет его у меня, — беспечно ответила Ани.

— А как же ты тогда появилась?

— Мама говорит, она сама меня выдумала.

Питер задумчиво откашлялся. Теперь они летели над озером, изучая свои отражения в неверном свете луны.

— А мои папа и мама исчезли, — сказал Питер. — Были-были, а потом — раз! — и нету. Я проснулся утром, а дом — пустой.

— Страшно было? — шепнула Ани, кутаясь в одеяло.

— Немножко, сначала. А потом привык.

Питер говорил неуверенно, будто сам себя спрашивал: привык ли?

— Переезжай к нам, — предложила Ани. — Мама тебя усыновит.

— Но ведь где-то же есть моя мама, — запротестовал Питер. — Что если она вернется, а я — усыновленный?

— А ты не пытался ее отыскать?

— Где мне, — вздохнул Питер. — Шарик не умеет летать, а штурвала от острова у меня нет. Но я каждый день смотрю в небо и ищу шарик мамы с папой. Он знаешь, какой был? Сиреневый! Как увижу — сразу улечу к ним.

Облачка медленно плыли к дому Ани.

— Лучше все-таки усыновляйся, — решила девочка. — Если ты улетишь, мне будет скучно.

Питер долго молчал, а потом спросил:

— Скажи, Ани, а откуда у тебя красный воздушный шарик?

Настроение от чудесного вечера и волшебной ночи испортилось совершенно. Ани вспомнила Виктора.

— Не важно, — сказала она грубо. — Мой, и всё. Чего пристал?

До самого дома Питер не сказал ни слова. Ани тоже молчала. Дулась на Питера, но еще больше — на себя. Вот бы он сейчас сказал что-нибудь такое, теплое, доброе, «простительное», чтобы не пришлось самой извиняться.

Питер услышал ее мысли. Уже в комнате, когда Ани думала, что он уснул, послышался его тихий, грустный голос:

— Ани, можно я подарю тебе свой воздушный шарик? Он совсем дурацкий, гораздо хуже твоего, но он — лучшее, что у меня есть.

Никогда раньше у Ани не спрашивали разрешения что-то подарить. Она так удивилась, что не задумываясь ответила:

— Конечно, можно! — И прибавила, подумав: — Спасибо.

Она заснула, улыбаясь, думая о том, сколько завтра будет игр и веселья, и какой хороший у нее друг…

А утром Питер исчез, вместе со своим островом.

Ани проснулась у себя в постели. Облачко под утро начало таять, растворяться в воздухе — облачка ведь долго не живут в неволе — и, не желая, чтобы Ани грохнулась на пол, аккуратно прилегло на кровать и стало потихоньку истончаться.

Утро было как утро. Самое обычное, но отчего-то тревожное и грустное. Ани села на постели, потерла глаза. Посмотрела на открытое окошко, потом — на простынь, валяющуюся на полу, и вспомнила: Питер! Вчера он совершенно точно был тут, а значит, и сейчас где-то поблизости. Ани вскочила, распахнула дверь, выбежала из комнаты и остановилась. Дома не было никого. А что если ее мама исчезла так же, как родители Питера?!

Но вот скрипнула входная дверь.

— Мамочка! — обрадовалась Ани и бросилась обнимать вошедшую женщину.

Мама рассеянно погладила Ани по голове, потом опустилась на корточки и отодвинула ее от себя. Строго-строго посмотрела в глаза.

— Ани, вы с Питером вчера не ссорились?

— Да нет же! — удивилась Ани. — Мы подружились. Питер подарил мне свой воздушный шарик, мы играли, он рассказал, как исчезли его мама и папа, а потом мы хотели, чтобы он к тебе усыновился!

Слушая, мама мрачнела всё больше.

— «Мы хотели»? — переспросила она. — Или ты хотела, но так много трещала, что самой казалось, будто говорят двое?

Ани призадумалась. Мама просто так вопросов не задавала. Теперь, вспоминая вчерашний вечер и, особенно, ночь, Ани подумала, что Питер, пожалуй, и вправду был какой-то грустный, и, кажется, не очень-то хотел усыновиться. Но вот почему он грустил, когда Ани предлагала ему такое потрясающее дело? Это было непонятно.

— Он плачет, да? — пробормотала Ани. — Ну, я тогда схожу, извинюсь. Но я не знаю, за что, я не хотела его обидеть.

— Не выйдет извиниться, — сказала мама. — Питера нет.

— Как? — ахнула Ани. — Куда он мог деться? Он спрятался? Я мигом его отыщу!

— Нет-нет, дочка, не всё так просто. Ночью Питер взял мой штурвал и мою фуражку, ушел на свой остров и улетел вместе с ним, пока мы спали.

Ани, раскрыв рот, хлопала глазами. Мама сжалилась, погладила ее по руке и добавила чуть ласковей:

— Бывает так, что хочешь извиниться, а человек уж улетел. Поэтому извиняться лучше сразу, даже если кажется, что не за что. Ну представь, если бы я исчезла, а Питер предложил тебе «удочериться»?

— Я бы полетела тебя искать! — крикнула Ани, и из глаз ее брызнули слезы.

— Наверное, Питер поступил так же, — вздохнула мама.

Ани больше не могла стоять на месте. Чуть не оттолкнув маму, она выскочила на улицу, подбежала к тому краю острова, где еще вчера был пришвартован остров Питера. Сегодня там не было ничего — только синее небо и разноцветные шарики, бесконечно плывущие снизу вверх…

— Питер, — прошептала Ани, и ветерок унес имя куда-то далеко-далеко.

— Будем надеяться, он вернется, — сказала за спиной мама. — Питер приличный молодой человек и наверняка захочет вернуть чужое. Кроме того, он оставил у нас свою долю облачных запасов…

— Мы должны найти его! Немедленно! — закричала Ани.

— Извини, дочка, — покачала мама головой. — Без штурвала я с островом ничегошеньки не поделаю…

— Так лети на шарике! — Ани топала ногами. — Ты ведь умеешь их делать! И ты взрослая, а значит, умеешь искать детей!

— Да не поднимет меня шарик! — отмахнулась мама. — Ну что бы это был за мир, если бы взрослые люди летали на воздушных шариках?!

— Значит, я полечу! — Ани повернулась и чуть не упала от неожиданности: оба ее шарика — красный и желтый — висели прямо перед ней. Похоже, за ночь они подружились.

— Вот еще! — Мама схватила обе веревочки и пошла к дому. Ани с ревом побежала за ней.

Но мама была неумолима. Она заперла шарики в кладовке и спрятала ключ в карман.

В первый день Ани только плакала, даже не ела. На второй день немножко поковыряла манную кашу. А на третий с аппетитом поела и даже полакомилась мороженым, но всё равно была грустная.

А утром четвертого дня случилось нечто и вовсе неслыханное. Ани разбудил странный звук. Она села в постели и увидела, что на окне сидит большая пестрая птица с большим загнутым клювом. Птица смотрела на Ани загадочным черным глазом и будто размышляла, стоит ли доверять этой девочке.

Минуту спустя Ани выскочила из комнаты с птицей под мышкой.

— Мама! — вопила она. — Слушай!

Мама, увидев растрепанную дочь в ночной рубашке, ахнула:

— Ты где попугая взяла, бестия этакая?!

— Да какая разница! — Ани прошлепала босыми ногами к столу и поставила на него спокойную птицу. — Ты послушай, что он говорит!

Попугай не заставил себя упрашивать. Он тут же раскрыл рот и дурашливым голосом произнес страшные слова:

— Питерррр прррропадёооот! Кошмаррррр!

Попугай ходил по столу и время от времени клевал ломтик яблока. Мама сидела, обхватив голову руками. Ани во все глаза смотрела на нее, подпрыгивая от нетерпения.

— Ну? — не выдержала она. — Слышала? Теперь-то уж точно надо лететь, птицы не врут!

Это Ани знала наверняка, мама ей сама рассказывала. Птицы жили далеко-далеко, на ветвях Мирового Древа, и если уж улетали оттуда, то говорили только правду.

— Питер прррропадет! — подтвердил попугай. — Прррррискоррррбно! Вырррручай!

Мама сомневалась. Она смотрела на стол, накрытый к завтраку, в окно, за которым начинался новый день. Смотрела на встрепанную, раскрасневшуюся от волнения Ани.

— Послушай, птица, — сказала мама, — ты знаешь, где Питер?

— Рррразумеется! — растопырил великолепные крылья попугай.

— А девочка на воздушном шарике дотуда доберется?

— Бесспорррррно! — подтвердил попугай.

— Это опасно? — с грустью спросила мама.

— Кошмарррр! — воскликнул попугай.

— Ну что ж, — вздохнула мама, — иногда детям нужно улететь навстречу приключениям. Иначе зачем потом жить?

— Ура! — запрыгала Ани, хлопая в ладоши.

— Урррра! — поддержал ее попугай.

— Переоденься и расчешись, — велела мама. — И сначала позавтракаешь, иначе я передумаю.

Ани бросилась выполнять приказ. Красный и желтый шарики, выпущенные из заточения, вились вокруг нее — соскучились.

— Желтый шарик, ты изменился, — заметила Ани, дергая расческой спутавшиеся волосы. — Полетишь со мной к Питеру?

Шарик закивал, и красный к нему присоединился.

— А нести меня сможешь?

Шарик подпрыгнул до потолка, будто возмутился, что Ани усомнилась в его силах.

— Тогда я возьму вас обоих, — решила Ани. — Быстрее доберемся.

За завтраком Ани рассказала маме, как изменился желтый шарик.

— А Питер говорил, что он толком даже летать не умеет, только у земли ползает.

Мама грустно улыбнулась, глядя на дочку.

— Так бывает. Выдумает человек шарик, а тот не летает, пока не окажется у другого, особенного человека.

— Это я особенный человек? — прошептала Ани. Ее рука, сжимающая ложку, замерла.

— Особенный, — засмеялась мама. — Ешь скорее!

Наконец, завтрак и сборы закончились. Ани, удерживая за веревочки два шарика, вышла из дома. Впереди важно вышагивал попугай. Он довел Ани до края острова и задумчиво сказал:

— Порррра!

— Постойте! — Мама выбежала из домика, а за ней летел фиолетовый шарик. — Уф, еле успела!

Мама протянула шарик Ани. Та недоуменно посмотрела на маму, но взяла веревочку.

— Твой шарик?

— Пусть он хорошо тебе послужит! Береги себя, дочка, и помни: в этот раз я тебя подхватить не смогу.

— Всё будет хорошо! — заверила ее Ани. — Я вернусь вместе с Питером, и мы его усыновим, и будем жить долго и счастливо!

С этими словами Ани обняла маму, крепко поцеловала ее в щеку и прыгнула в небо. Три шарика подняли её высоко-высоко. Лениво, неспешно следом поднялся попугай. Догнал Ани и полетел впереди, указывая дорогу.

— Какая же ты у меня еще маленькая и глупенькая, — прошептала мама, утирая слезу.

Она помахала рукой, и ей показалось, что крохотная фигурка вдалеке тоже махнула в ответ.

Ани летела с удовольствием. Три шарика бережно обмотали ее веревочками, так, что руки совершенно не уставали держаться. Ани вертела головой, глядя по сторонам, но, в конце концов, это занятие ей наскучило. Вокруг не было ничего интересного, кроме неба и множества таких же воздушных шариков, которые бесконечно летели снизу вверх, сколько себя помнила Ани.

— Интересно, куда они все летят? — вслух задумалась она.

Попугай, летевший впереди, решил, что вопрос задан ему. Повернув голову, он прокричал:

— Парррррят!

— А зачем они парят? — заинтересовалась Ани.

— Прррррелестно! — ответил попугай. — Кррррасота!

Спорить с попугаем Ани не стала: шарики были действительно очень красивы.

— А откуда они летят, попугай? Ты знаешь?

— Мирррр! — крикнул попугай и, быстро хлопая крыльями, улетел вперёд. Наверное, Ани была чересчур болтливой для него.

— Мир, — повторила она. — Хм… Уж не тот ли это мир, из которого растет Мировое Древо?

Но попугай ее не слышал, а шарики только задумчиво покачались в ответ. В отличие от собратьев, они летели не из мира для красоты, а с острова — за попугаем.

Ани зевнула, еще раз окинула взглядом бездонное небо, и глаза ее сами собой закрылись. Сны Ани были легкими и приятными, как облачка. Во сне она улыбалась и даже смеялась. А проснулась, когда ее ноги ударились о твердую землю.

— Прррррривал! — гаркнул попугай над ухом.

Ани, тряхнув головой, открыла глаза. Остров. Кроны деревьев шепчутся на ветру, озеро тихо колышется под бледной пока что луной. Заходящее солнце сделало остров красным.

Попугай сидел неподалеку, чистил перья клювом. «Неудобно, наверное, — подумала Ани, выпутываясь из шариковых веревочек. — Такой гнутый клюв». Она хотела было предложить птице помощь, но побоялась — обидится еще. Вместо этого огляделась.

Она увидела воздушные шарики, летящие на фоне заходящего солнца. И вдруг испуганно вскрикнула.

— Чёррррный — подтвердил попугай.

И в самом деле. Один из шариков был черного цвета. Никогда в жизни Ани не видела таких, и сейчас в ее душе шевельнулся страх.

А когда сзади раздался знакомый голос, душа ушла в пятки.

— Так-так, моя милая Ани! Соизволила вернуться?

— Ты! — завопила Ани.

Виктор отвесил ей поклон, а шарики — все три, разом — встали между ним и Ани. Только попугай остался на месте. Он продолжал чистить свои красивые, яркие перышки.

— Ты предатель! — крикнула Ани, указав на него пальцем, и тут же перевела палец на Виктора. — А ты — убирайся!

Попугай поднял голову и озадаченно посмотрел на Ани.

— Пррррредатель? — переспросил он.

— Убирайся? — следом удивился Виктор. — Но это ведь мой остров. Хотя ты и оставила на нем несколько своих слезинок, он — мой, и я никуда с него не уйду.

У Ани задрожали губы от обиды и разочарования.

— Я думала, попугай ведет меня к Питеру, а он…

— Питерррр прррропадёт! — захлопал крыльями попугай.

— Да ну тебя! — отмахнулась Ани. — Шарики! Летим домой.

Шарики были готовы лететь хоть сейчас, особенно фиолетовый. Он даже подпрыгнул от радости. А желтый, наоборот, пригорюнился. Красный же, хоть и подлетел к краю острова, всё оглядывался на Виктора. А Виктор вдруг глубоко задумался.

— Питер — белобрысый мальчишка, который управляет островом? — спросил он.

— Да! — воскликнула Ани, и в глазах ее загорелся огонек надежды. — А что, ты его видел?

— Пролетал тут один. Чуть не врезался в нас. Спрашивал дорогу к Мировому Древу.

— Говоррррил! — укоризненно сказал попугай, и Ани устыдилась, что назвала его предателем.

— Древо! — воскликнула она. — Опять это Древо! Зачем оно вообще нужно?

Виктор удивился:

— Ты не знаешь? О, Мировое Древо — это не просто дерево. Ветви его уходят в необозримые выси, а корни его, говорят, врастают в такой огромный остров, что его и за сто лет не обойдешь. На нём живут миллионы людей, и иногда, когда им плохо или хорошо, они поднимают головы, смотрят вверх, и в небо улетает воздушный шарик. Вот они и летят… Только чёрные потом всё равно назад падают.

Виктор вздохнул, посмотрел в сторону. Солнце зашло, набрала силу луна, и в ее свете бесконечные воздушные шарики казались неясными пятнами…

— Не может быть, чтобы так много людей, — покачала головой Ани.

— Еще как может, — возразил Виктор. — Живут там, и даже не знают, что есть мы.

— А зачем Питеру понадобилось Древо? — недоумевала Ани.

— Известно, — с важным видом заговорил Виктор, — что Мировое Древо обладает многими волшебными свойствами. Например, оно поможет тебе отыскать то, что ты ищешь. Если ищешь то, чего у тебя не было, надо взбираться по Древу вверх. А если необходимо отыскать потерянное, то придется спускаться.

— Питер ищет родителей! — воскликнула Ани.

Виктор с улыбкой развел руками. Ани засуетилась:

— Надо срочно лететь! Быстрее, ну же!

Шарики переглянулись, а попугай повторил тоном, не терпящим возражений:

— Прррривал!

Тихо засмеялся Виктор.

— Что ж, Ани, похоже, тебе придется воспользоваться моим гостеприимством.

— Ни за что! — завопила Ани. — Ты опять будешь не пускать меня домой, грубить, вредничать и лопать шарик!

— Нет-нет, ни в коем случае, — смущенно улыбнулся Виктор. — Я очень стыжусь своего поведения и хотел бы загладить вину! Тебе совершенно нечего бояться, ведь я нашел ту, что согласилась остаться со мной.

Лицо Виктора сделалось мечтательным. Он взмахнул рукой, и рядом появился… Наверное, настоящий дворец. Таких больших, красивых домов, изукрашенных золотом и драгоценными каменьями, Ани не видела никогда. Одно из окон первого этажа было открыто, и Виктор поманил к нему Ани.

— Взгляни, как сладко ей спится, — нараспев произнес он. — Как трепещут ресницы во сне. Как неуловимо блуждает улыбка на этих губах…

Он замолчал. Ани смотрела на спящую девочку, чуть старше ее самой. Девочка как девочка. Ани пожала плечами, но из вежливости улыбнулась Виктору.

— Ты за ней тоже посылал шарик? — спросила она шепотом, чтобы не разбудить девочку.

Виктор помрачнел. Дворец тут же исчез.

— Нет, она прилетела сама… И, знаешь, Ани, я рад, что ты тут оказалась. Я и сам хотел тебя разыскать… — Тут он откашлялся, пряча взгляд. — Я очень хочу подарить ей красный шарик, но не могу. Не получаются они у меня. Фиолетовые, желтые, в лучшем случае — оранжевые. А красный не выходит. Не могла бы ты мне его вернуть?

Ани лишилась дара речи. Вернуть? Шарик?!

— Но он же мой друг!

Виктор покачал головой:

— Наивная Ани… Твой друг — жёлтый шарик, а красный не может быть другом. Красный шарик — это любовь. Ты сумела его спасти, и я тебе благодарен, но… Поверь, здесь он будет счастливее, чем у тебя.

Шарик тихонько, будто пристыженный, опустился к ногам Ани. Та почувствовала, как слезинки начинают бежать по щекам наперегонки.

— А как же… Как же я? — прошептала она. — У меня ведь тоже когда-нибудь будет любовь…

— Конечно же будет! И вместе вы придумаете собственный красный шарик. А чужой — он лишь навредит.

— А ты? — посмотрела Ани на шарик. — Ты к нему хочешь?

Шарик робко кивнул.

Ани решительно вытерла глаза.

— Ну и забирай! — решила она. — Подумаешь, шарик!

Виктор тепло улыбнулся ей. Вновь появился дворец. Красный шарик подлетел вверх, нежно коснулся на прощание волос Ани и прыгнул в открытое окно. Там он притаился у кровати девочки.

— Как же она обрадуется, когда проснется, — прошептал Виктор. — Но и ты не уйдешь с пустыми руками, милая Ани. Возьми!

Он протянул ей что-то. Ани подставила ладошку, и на нее лёг тяжёлый кругляш из золота.

— Эту монету, — сказал Виктор, — надо отдать страж-птице, иначе она не пустит к Древу. Или заберет нечто куда более ценное.

Что-то толкнуло Ани в затылок. Она обернулась и увидела фиолетовый шарик, строго висящий над головой.

— Спасибо! — сказала Ани Виктору, и шарик удовлетворенно кивнул.

«Надо же, воспитывает еще!» — фыркнула про себя Ани.

На ночь Виктор раскинул для Ани уже знакомую палатку. В этот раз Ани без страха поужинала фруктами и теплым свежеиспеченным хлебом. Фиолетовый и желтый шарики, что вились вокруг нее, не возражали. Попугай тоже поклевал разломанное на кусочки яблоко и нахохлился возле ночника.

Заснула Ани не сразу — поворочалась. Без красного шарика на душе было как-то пусто. Ани привыкла к нему, и ни желтый, ни фиолетовый не могли его заменить. Они и сами это понимали — висели поодаль, не мешая хозяйке бороться с бессонницей.

Наконец, Ани уснула. Ей снился Питер. Они вместе играли в облаке, и вдруг оно превратилось в тучу. Стало мокрым и тяжелым, засверкало молниями.

— Грррроза! — кричал, носясь кругами, попугай. — Грррром!

Когда Ани проснулась, оказалось, что гром гремит на самом деле, и попугай действительно кричал, бегая по палатке. Увидев, что девочка поднялась, он расправил крылья и произнес:

— Порррра!

Ани выглянула из палатки. Утреннее небо заволокло серыми тучами, брызгал мелкий, противный дождь.

— Куда же мы, в такую погоду?

— Питеррррр пррррропадёт! — возразил попугай. Ани вздохнула. Ничего не попишешь, придется лететь. Шарики подплыли к ней, но тут в палатку без предупреждения ввалились двое под одним зонтом.

— Фух, успели! — воскликнул Виктор. — Ну и заливает!

— Точно-точно! — хихикнула девочка, которую Ани вчера видела спящей. — Мы решили подарить тебе дождевик.

С этими словами девочка сняла желтый блестящий плащик с капюшоном и протянула Ани. Та приняла подарок.

— Спасибо, — сказала она. — А за что мне это?

— За всё хорошее, — хитро улыбнулась девочка и взяла Виктора под руку. — А на обратном пути непременно заходите в гости.

Виктор молча кивнул, соглашаясь со своей избранницей.

— Меня зовут Элли, — сказала девочка и протянула руку.

Ани перепоясалась веревочками и оттолкнулась от ветки.

— Поехали! — скомандовала она.

Шарики медленно потянули ее вверх.

— Эй-эй! — закричала Ани, бултыхаясь в воздухе. — Не туда, вниз! За тем, что потеряли, — вниз! Питер потерял родителей, а я — Питера!

Шарики замерли. Переглянулись и пожали бы плечами, если бы у них были плечи.

— Да что с вами такое? — сердилась Ани. — Лететь вниз ведь гораздо проще, чем вверх!

И тут над самым ухом кто-то каркнул:

— Рррразве?

Ани повернула голову. Пропавший попугай вернулся. Он сидел, вцепившись когтями в толстый сук, и посматривал на Ани круглым глазом.

— Попугай! — обрадовалась Ани. — Скажи, как мне заставить шарики лететь вниз?

— Чёррррный! — сообщил попугай. — В мирррр — чёрррррный шаррррик!

«Ага! — сообразила Ани. — Значит, в мир могут спускаться только черные шарики!».

Она покрутила головой. Черные шарики в изобилии падали вокруг. Ани подергала за веревочки, и желтый с фиолетовым поплыли в сторону — уж это они умели. Ани потянулась к веревочке черного шарика.

— Пррррощайся! — крикнул попугай.

В тот миг, когда пальцы Ани коснулись веревочки чёрного шарика, над головой оглушительно хлопнуло. Взвизгнув, Ани замахала руками, забарахталась. Ей показалось, будто она падает. Но вот мимо спокойно проплыла ветка, и Ани поняла, что на самом деле она медленно снижается.

Она рассмеялась, вскинула голову, и смех превратился в горестный вопль.

Шарик! Фиолетовый, мамин шарик исчез! От него даже обрывков не осталось, только пустая, бесполезная веревочка болталась в руке.

Чёрный шарик неспешно спускался, а жёлтый полз следом, не сопротивляясь.

— Почему так получилось? — со слезами на глазах прошептала Ани.

Вверху — казалось, так далеко! — с ветки снялся попугай и, описывая круги, начал величественно взлетать.

— Черррррный забирррает! — кричал он. — Миррр стррррашен!

Ани ничего не поняла. Только вцепилась сильнее в веревочку жёлтого шарика. Он единственный у нее остался, без него домой не вернуться! Здесь, у дерева, ни один шарик не поднимался в небо, только виноградными гроздьями падали и падали чёрные.

Ани стала смотреть вниз. Сначала она не видела ничего, кроме могучего Древа, тонущего в синеве. Потом различила какую-то площадку внизу.

«Наверное, это и есть тот самый кошмарный мир, — подумала Ани. — Подумаешь, всего-то ещё один остров».

Но чем ниже она опускалась, тем яснее становилось, что никакой это не остров. Это был… Была… Было… Были…

— Ворота?! — изумилась Ани.

Да, это были деревянные ворота, висящие в воздухе. Пару минут спустя Ани приземлилась на их створку и попрыгала, удивляясь. Створки отзывались деревянным стуком.

Ани прошлась. Жёлтый шарик летел у нее над головой, как и полагалось шарику, а чёрный бестолково тыкался в колени, будто слепой котенок.

Ворота были огромные, и вправду не меньше острова. Ани присматривалась к вырезанным на них изображениям. Цветы, деревья, животные.

— Это слон, — говорила Ани. — А это волк. Жираф, тюлень, обезьяна!

Потихоньку грусть отступила от беззаботного детского сердечка. Ани прыгала на одной ноге, выкрикивая названия животных. Зайцы и лошади, кабаны и бобры, носороги и тигры, как вдруг…

— Люди, — замерла Ани, увидев держащихся за руки мужчину и женщину.

Она стояла ровно посередине ворот, там, где две створки соединялись, оставляя меж собой едва различимую щелочку. Мужчина располагался на одной створке, женщина на другой, а руки их сцеплялись посередине.

Ветер ударил в лицо Ани, затрепетали шарики. Это страж-птица вернулась, подняла ураганы своими крыльями. Вот она встала на ворота и уставилась на Ани.

— Плати! — крикнула птица. — Плати, дитя, если хочешь спуститься вниз!

— Я уже дала вам монету! — возмутилась Ани.

— Ты оплатила небесный вход, — возразила птица. — А теперь заплати за вход в мир!

— Но у меня больше ничего нет, — всплеснула руками Ани.

— У тебя есть шарик!

Ани вцепилась в веревочку жёлтого шарика и помотала головой.

— Тогда возвращайся домой, дитя! — воскликнула птица. — Это приключение не для тебя.

— Но… — пробормотала Ани. — Но я ведь хочу найти Питера…

— Мальчик по имени Питер заплатил за вход.

— Но чем же? У него ведь не было шариков!

— Он заплатил своим островом и твоим штурвалом.

Ани покачнулась и чуть не упала — желтый шарик ее удержал.

— Не может быть, — прошептала Ани. — Какой же он глупец…

— Именно! — провозгласила птица. — Будь умнее, дитя. Возвращайся домой.

Желтый шарик вдруг отвязался от Ани и встал перед нею, будто хотел начать серьезный разговор. Постоял секунду и — будто отпрыгнул назад, к страж-птице.

Ани всхлипнула.

— Хорошо, — сказала она. — Раз ты сам хочешь спасти Питера…

Шарик закивал и сделал еще один прыжок. Но птица не спешила его клевать.

— На чем же вы вернетесь, глупая девочка? Задумайся! Лети домой.

— Я плачу́ за вход! — громко сказала Ани, и голос ее почти не дрожал.

— Глупая девочка! А если Питер мертв? Что если он погиб там, на земле, в мире?

— Нет! — закричала Ани. — Молчи! Молчи!! Молчи!!!

Она трижды топнула ногой, и створки раскрылись. Мужчина и женщина разомкнули руки. Ани, взвизгнув, полетела вниз, увлекая за собой чёрный шарик…

Чёрный шарик, на котором Питер спустился, ударился о землю и лопнул. И Питер остался один, с пустыми руками, в чужом мире, похожем на остров, но таком огромном, что за всю жизнь не обойдешь.

Он побежал в одну сторону и увидел бескрайнее поле. Побежал в другую, и упёрся в глухой лес. С третьей стороны текла река, настолько широкая, что Питер не смог разглядеть ее противоположный берег. А с четвертой стороны он увидел множество серых, одинаковых домиков, вокруг которых ползали серые, одинаковые люди. Они ухаживали за своими садиками, кололи дрова, встречались и расставались, плакали и смеялись. Их было так много, что Питер испугался. Он побежал обратно, к Древу и сел меж его огромных корней.

Как же здесь, в таком бесконечном мире, отыскать пропавших родителей?..

С грустью подумал Питер об Ани, о её маме, у которой украл штурвал. Неужели всё зря? Он-то думал, что быстро найдет папу с мамой, и вместе они вернутся домой. Он, Питер, вернёт штурвал и извинится. Мама Ани, конечно же, простит его. Их острова будут плыть рядом. Можно будет ходить друг к другу в гости и, пока взрослые будут сидеть в кухне, пить горький кофе и вести скучные разговоры, они с Ани будут бегать по островам, играть в прятки и догонялки, поджидать облачка, обдирать орехи в роще, пускать кораблики по ручью, да мало ли что ещё!

Питер скучал по Ани. С тех самых пор, как улетел глубокой ночью, он с грустью вспоминал смешную девчонку с красным воздушным шариком и мысленно обещал вернуться. Но сначала нужно было найти родителей. Чтобы Ани перестала его жалеть, чтобы не задирала нос.

А теперь? Теперь у него нет шарика — шарик он подарил Ани, в знак дружбы. Нет острова — остров забрала страж-птица за то, чтоб подойти к Древу. А за то, чтоб отворить ворота в мир, пришлось отдать штурвал.

Питер не разрешил себе плакать. Он встал и направился к серым домикам.

Серые люди смотрели на него с любопытством, иные — настороженно. Питер остановился посреди площади, рядом с железным столбом, на котором поскрипывал, говоря с ветром, старый флюгер.

— Здравствуйте! — громко сказал Питер собравшимся вокруг него серым людям. — Меня зовут Питер. Я пришел с неба и ищу моих папу и маму. Они исчезли и оставили меня одного.

Серые люди молчали. Но вот один из них фыркнул, ткнул черенком тяпки в сторону Питера:

— Во сочиняет! «С неба»! Да всем известно, что в небе живут только птицы, и облака ползают.

— Точно говоришь, — подхватили остальные. — Это он врёт, про небо.

— Я никогда не вру! — обиделся Питер. — Но… Но это неважно. Помогите мне найти родителей, пожалуйста. Они должны быть где-то здесь, но я их не вижу…

— Глупый мальчишка! — начал сердиться серый человек с тяпкой. — Всем известно, что когда родители уходят, они уже не возвращаются.

— Верно сказал! — закивали серые люди. — Чего время терять? Лопату ему, да пусть работает, бездельник.

Кто-то бросил лопату. Она вонзилась в землю у самого ботинка Питера. Он попятился.

— Если… Если здесь нет моих родителей, тогда я, пожалуй, пойду. Простите за беспокойство.

— Вот дурак! — сплюнул серый человек. — Кто ж тебя отпустит? Да и некуда тут идти!

— Правильно! — закричали остальные, надвигаясь на Питера. — Сперва мы его поколотим и запрем в сарае, а потом заставим работать на нашей земле.

— Но я не хочу работать на вашей земле! — крикнул Питер, отступая всё быстрее.

— А своей-то у тебя нет! Только наша, будешь работать на ней, и если угодишь нам — накормим.

С ужасом вспомнил Питер про свой утраченный остров…

Он не смог убежать. Серые люди схватили его, побили и заперли в сарай. Там Питер провел ночь, дрожа от холода на тонкой соломенной подстилке. А утром его погнали на работу, в поле. С утра до ночи копал он твёрдую, неподатливую землю, и лишь только пытался поднять голову, посмотреть в небо, и так уж навеки утраченное, как чей-нибудь подзатыльник заставлял смотреть в землю.

— Неча наверх пялиться, работа стоит! Вечером налюбуешься.

Но вечером Питер уставал настолько, что голова уже не поднималась. Сил хватало на то, чтобы сжевать корку чёрствого хлеба и повалиться спать. Во сне он видел Ани. Она всегда смеялась, а вокруг нее летали облачка и воздушные шарики.

— Вот поработаешь годик-другой — дом тебе построим, — обещал серый человек. — Тогда ещё больше работать придётся, но зато — дом будет, собственный. Со временем женишься, детей заведешь…

— Не хочу я ваш дом, — отвечал Питер. — И жениться я тут не стану. У меня есть небо и Ани, отпустите меня туда!

Серый человек сердился и топал ногами.

— Опять врешь? Не бывает никакого неба, и Ани тем более! Откуда у тебя эта дурь в голове? Ты, наверное, мало работаешь. Эй! Дайте ему топор, пусть по ночам лес валит!

Однажды, во время короткого сна, Питер не увидел Ани. Снилась лишь чернота, похожая на свежевскопанную землю. Тогда, проснувшись, Питер понял: надо бежать, во что бы то ни стало.

Утром он шел, как обычно, на поле, с толпой серых людей. Они смеялись, переговаривались. Питер молчал, только поглядывал в сторону. Как только увидел Мировое Древо, отбросил лопату и побежал к нему. Спотыкаясь от страха и боли в натруженных ногах, падая и сдирая в кровь ладони о жёсткую землю, он бежал изо всех сил, а вслед за ним, с громовыми воплями, неслась погоня.

У Древа все остановились.

— Ну давай, — засмеялся серый человек. — Лезь на своё небо, что ж ты стоишь?

Питер беспомощно смотрел вверх. Ближайшая ветка терялась в далёких облаках. Ствол был таким толстым, что вскарабкаться по нему нечего было и мечтать.

Питер опустил взгляд. Две слезинки, первые за всё это время, упали на чужую землю. А сзади хохотали серые люди, захлебывались от смеха.

Значит, всё. Нет пути обратно. Здесь и предстоит ему прожить жизнь, такую же серую, как у всех, и стараться не смотреть в небо. А во сне будет приходить свежевскопанная земля, такая же черная, как и все дни в этом мире. Может, она такая черная из-за черных шариков, которые постоянно лопаются об нее и исчезают?

Вдруг хохот стих, превратился в ропот и удивлённые восклицания. Питер обернулся. Серые люди смотрели вверх с раскрытыми ртами.

Тогда Питер тоже поднял голову. Хотел закричать, но не смог издать ни звука. Ноги задрожали, и Питер шлёпнулся на землю. Он всё ещё не верил глазам.

Черный шарик, за верёвочку которого держалась Ани, опустился вниз. Он, казалось, притормозил, аккуратно поставив девочку на землю рядом с Питером. Потом, как и остальные его собратья, коснулся земли и исчез с тихим хлопком.

— Вот ты где! — всплеснула руками Ани, увидев Питера. — Что за глупый мальчишка! Зачем убежал? Мы так за тебя волновались. Пошли домой!

Ани протянула ему руку, и Питер схватился за нее так, будто не собирался отпускать больше никогда в жизни.

— Безобразие! — закричал серый человек. — Где это видано, чтобы девочки падали с неба, будто какие-нибудь листья, или бабочки? Не потерпим такого! Давайте поколотим обоих, запрем их в сарае и заставим работать!

Ани удивлённо посмотрела на серых людей, которые уже все вместе голосили: «Верно говорит! В сарай их! Будут знать, как с неба падать!».

— Кто это у тебя тут? — шепотом спросила она Питера.

Тот крепче сжал ее руку.

— Это люди, — ответил он. — Люди, которые хотят, чтобы все были счастливы одинаково.

— Какой кошмар! Бежим скорее отсюда!

Они побежали к реке, потом вдоль ее берега. Сзади кричали, потрясая лопатами и вилами, серые люди. Они были всё ближе, потому что Питер очень устал, и Ани не могла тащить его за собой.

— Дерево! — крикнула она, показывая вперёд.

Недалеко от берега и вправду росло невысокое дерево с пышной кроной. Питер собрал остатки сил, и дети быстро добежали до дерева. Взобрались на вершину, помогая друг другу. Серые люди окружили дерево.

— А ну, спускайтесь! А то мы подожжем дерево, будете знать!

Ани повернулась к Питеру.

— Скорее! Сделай шарик, и полетели домой!

Питер послушно закрыл глаза, представил всё самое дорогое, что у него было. А что у него было? Всё он потерял, кроме Ани. Ее и представил. Шарик, который у него получился, был не просто жёлтым, он сиял, как солнце. Но не смог поднять ни одного Питера, ни их с Ани вдвоем. И когда Питер отпустил Ани, шарик лишь чуть-чуть смог ее приподнять, а потом вернул на ветку.

— Вот мы уже сложили костёр вокруг дерева! — кричали снизу. — Сию же секунду спускайтесь! Считаем до трёх! Раз!

Питер привязал шарик к ветке и посмотрел на Ани.

— Теперь ты, давай! Просто попробуй, и у тебя получится, не бойся! Ты ведь такая смелая.

Ани зажмурилась, представила самое важное, что у нее было. Маму, Питера, родной остров, мягкие облачка, журчащий ручей… Когда она открыла глаза, то вскрикнула от удивления. В руке у нее был ярко-зелёный воздушный шарик. Он тут же потащил Ани в небо, но она, подергав верёвочку, заставила его спуститься. Питер тоже вцепился в верёвочку, но с ними обоими шарик взлететь не сумел.

— Два! — кричали снизу. — Мы поджигаем спичку!

— Лети, — сказал Питер, отпустив веревку. — Тебя он унесет. Возвращайся домой, Ани!

Ани решительно мотнула головой. Привязала к ветке и свой шарик.

— Не понимаешь? — с горечью воскликнул Питер. — Они ведь правда побьют тебя и запрут в сарае, а потом заставят работать так, чтобы не было сил смотреть в небо. И придётся жениться и заводить детей, и жить в таком же сером и страшном домике, как у них!

Питер думал, что Ани испугается, но Ани, внимательно выслушав, спросила только:

— А с тобой можно будет пожениться?

— Не знаю, — растерялся Питер. — На… Наверное.

— Три! — заорали снизу. — Последний шанс!

— Ну, тогда спускаемся, — решила Ани. — Одна я никуда не полечу.

Питер хотел спросить, но Ани схватила его за руку. Как-то так получилось, что они одновременно зажмурились, и в этот самый момент что-то случилось.

Что-то затрещало, застонало. Внизу закричали от страха. Ветер засвистел в ушах.

Ани и Питер открыли глаза. Они летели! Всё так же, сидя на дереве, они — летели!

Ани осторожно выпрямилась, посмотрела вокруг, и не нашла, что сказать. Дерево летело вверх. Но не только дерево. С ним вместе летел большой кусок земли, и на нем росла земля, росли кусты, тёк кусочек реки. А вот людей не было — успели убежать.

— Как? — только и сказала Ани.

Питер сильнее сжал ее руку, и Ани повернулась. Они держались друг за друга, а их ладони переплела верёвочка. Ани взглядом проследила за нею и замерла, широко раскрыв глаза.

Огромный, яркий, сильный и прекрасный, над их головами парил красный воздушный шар.

Красный шарик уже поднял остров так высоко, что мира серых людей не было видно. Ани отвязала от ветки остальные два. Они с Питером обнялись и прыгнули вниз, держа связку из трёх шариков. Медленно и плавно опустились на свою землю. Полюбовались речкой, текущей из ниоткуда и превращающейся в водопад. Обошли остров, обнаружили несколько позабытых серыми людьми инструментов. Ани хотела сбросить их вниз, но Питер не позволил — перенес к дереву, спрятал под кроной.

— Зачем они тебе? — удивлялась Ани.

Питер улыбнулся:

— Однажды мы устроим здесь садик.

Ани захлопала в ладоши, засмеялась. Питер с улыбкой на неё смотрел. Для неё всё ещё было игрой.

Вдруг поднялся ветер. Ани повернулась туда, откуда он дул, и, ойкнув, вцепилась в руку Питера.

Страж-птица опустилась на остров, окинула его внимательным взглядом. «Сейчас опять платить заставит, — подумала Ани. — Хорошо хоть шариков теперь много. Только красный не отдадим! Он самый замечательный».

Но птица не заставила платить. Она будто клюнула, и детям под ноги упали штурвал и фуражка.

— Поздрррравляю! — сказала птица и превратилась в попугая.

— Так это был ты?! — воскликнула Ани.

— Ррррразумеется!

Попугай высокомерно вздернул голову и улетел. Питер проводил его недоумевающим взглядом, а Ани схватила штурвал. Повернула его влево, вправо. Остров слушался!

— У нас свой собственный всамделишный остров! — воскликнула Ани, вне себя от восторга. И тут же испугалась, что опять болтает обо всякой ерунде и может обидеть Питера.

— А твои родители? — спросила она. — Ты их нашёл? Они там, на земле, в миру?

— Не думаю, — вздохнул Питер. — Они бы не смогли жить там. Наверное, прав был тот серый человек хотя бы в одном. Если родители уходят — они уходят навсегда.

— Но ведь если спускаешься вниз по Древу, ты находишь то, что потерял! — спорила Ани.

— Я и нашел.

— Что?!

Вместо ответа Питер натянул на голову Ани фуражку и засмеялся.

Они залетели в гости к Виктору и Элли. Те ждали их на краю своего острова и были очень рады. Виктор обошел новый остров, поговорил с Питером и дал ему целую кучу семян и саженцев, а Элли рассказала Ани, как их правильно поливать.

— Кажется, — говорила Ани, когда они улетали, — у нас будет взаправдашний фруктовый сад!

— А еще — пшеничное и картофельное поле, — улыбнулся Питер. — Самые настоящие.

— Домик бы еще построить…

— Построим. Обязательно построим! Самый лучший домик, какой только можно придумать.

Ани смотрела вперёд, и у нее горели глаза.

Мама тоже встречала их на берегу. Ани бросилась ее обнимать.

— Мамочка! — кричала она. — У меня получилось, я вернула Питера, теперь мы можем его усыновить, а еще у нас есть настоящий свой остров!

Питер, смущаясь и бормоча извинения, вернул штурвал и фуражку. Мама Ани лишь отмахнулась от слов Питера.

— Какая ерунда, — сказала она. — Главное, что ты жив, и вы оба счастливы.

— Мы ведь усыновим его, правда? — прыгала от нетерпения Ани.

— Нет, Анетта, — строго сказала мама. — Питер уже взрослый, и ему не захочется усыновляться.

Питер, поймав взгляд Ани, кивнул.

— Но ты ведь искал родителей, — недоумевала Ани. — Как же ты теперь взрослый?

— Так же, как и ты, — смеялась над ней мама.

Ани думала. Она хмурилась, пытаясь сообразить, что к чему.

— Точно! — воскликнула она. — У нас же есть остров. Мы можем полететь искать родителей Питера вместе! Можно, мам?

— Разумеется, — кивнула мама. — Только сначала пообедайте.

От обеда никто не отказался. Ани продолжала трещать даже с набитым ртом:

— Если внизу их не может быть, значит, будем искать в небе. В небе много островов, где-нибудь да отыщутся. Ой… Ма-а-ам, а ты дашь нам свой штурвал?

— Вот уж нет, — воспротивилась мама. А когда Ани скорчила печальную гримаску, улыбнулась и добавила: — Но научу тебя, как сделать свой. Это просто. Для начала наломай прутьев из кустов с вашего острова.

Ани понеслась за прутьями. Мама и Питер допивали чай, глядя ей вслед через окно.

— Намучаешься ты с ней, — сказала мама. — Ани и за сто лет не повзрослеет.

— Ну, тогда я буду взрослым за нас двоих, — сказал Питер.

Мама улыбнулась немного грустной улыбкой. А потом очень серьезно спросила:

— И всё-таки, Питер, угадал ли ты настоящее имя моей дочки? Ведь если не угадаешь — я ни за что её не отпущу.

Настал черёд Питера улыбаться.

— Мне и не нужно было угадывать, — сказал он. — Ведь моя душа носит такое же имя.

На следующее утро остров Ани и Питера отчалил от острова мамы. Долго махали друг другу на прощание. Наконец, когда детей стало не разглядеть, мама опустила руку.

— Удачи вам, дети, — шепотом сказала она. — Куда бы вы ни летели.