Параллельная реальность, захваченная смертоносными и неуязвимыми людьми-тенями — вот что ждет Андрея Шохина, проснувшегося в воскресенье раньше обычного и решившего прогуляться.
Рассказ является частью сборника «Вспомни меня».
Тусклый свет зарождающегося пасмурного дня без всякого толку изливался на мир, бессильный разбудить кого бы то ни было, в том числе и Андрея Шохина, спавшего сном младенца и беззаботной улыбкой и оповещавшего всю вселенную, что он испытывает от этого процесса громадное наслаждение. Однако ленивое солнце, уже предвкушавшее осенний отдых, нашло-таки узенькую щель в плотной облачной шубе, в которую старательно куталось августовское небо, и снайперски отправило свой лучик через окно прямо в смеженные веки Андрея. Пробиваясь сквозь них и прогоняя остатки сна, луч стремился достучаться до его сознания, упорно не желавшего покидать страну грез.
— Пошел к черту! — сонно буркнул Андрей и перевернулся на другой бок: он не собирался позволять какому-то яркому поганцу лишить его величайшего удовольствия в жизни — воскресного утреннего сна.
Но уже через несколько секунд вдруг истерично заржал японский электронный будильник, стоявший рядом с его кроватью. О, это был не просто смех: из маленького динамика вырывалось какое-то безумное хихиканье, переходящее в дикий гогот, который иногда перемежался подвываниями и хрипом. Такие звуки могла бы издавать гиена, обкурившаяся марихуаны.
Не проснуться после
«Придушив» мерзавца, Андрей некоторое время отчаянно боролся с огромным желанием шваркнуть им с размаху об стену. Совладав, наконец, с нервами и убедившись, что разрушительные инстинкты не вырвутся на волю, грозя причинить будильнику непоправимый ущерб, он водрузил его обратно на тумбочку.
И вот тут Шохин впал в глубокую задумчивость. Перед ним встал очень важный вопрос: что делать дальше? Причем он имел в виду не жизнь вообще, а конкретно сегодняшнее утро. Не было нужды смотреть на злосчастный будильник, ибо Андрей и так знал, что там увидит: 6:30 — безумная рань для воскресенья. Перед ним открывались два варианта: лечь и постараться заснуть снова, что представлялось весьма проблематичным — все-таки встряску он получил изрядную, или каким-то образом толково использовать внезапно образовавшееся у него свободное время.
Андрей предпочел второй вариант и со страдальческим вздохом вылез из кровати. Он несколько раз ритмично взмахнул руками, обозначил повороты туловища вправо-влево… В общем, через пять минут процедура, которую он громко именовал утренней зарядкой, была завершена, и теперь Андрей мог заняться более актуальным делом, то есть придумывать, на что лучше потратить эти три часа (ведь именно столько времени украл у его сна проклятый будильник). Тут вариантов было уже гораздо больше, и Шохин, будучи приверженцем логического подхода к делу, решил сократить их количество, выбирая только из тех занятий, на которые ему вечно было жалко времени. «Когда я буду более свободен, то обязательно…», — обычно говорил он себе. Но это «когда» приходило, а у Андрея неизменно находились какие-нибудь дела поважнее или поинтереснее, а иногда ему было просто лень. Мысленно составляя перечень таких дел, Шохин поразился его длине.
Разочаровавшись в логическом подходе, он решил сделать первое, что придет на ум. Таковой стала прогулка по парку, который в конце лета и начале осени был особенно красив, и Шохин не раз давал себе слово «как-нибудь непременно» сходить туда. Похоже, пришло время выполнить это обещание, благо погода была хоть и не солнечной, но дождя все-таки не предвещала.
Сказано — сделано! Андрей быстро оделся и вышел на улицу. Во дворе горела куча мусора, сваленная рядом с контейнерами, и ветер сдувал дым как раз в сторону Шохина. Молодой человек недовольно поморщился и постарался, задержав дыхание, быстро пройти сквозь дымовую завесу. Но сказался недостаток сна, и по закону всемирной пакости именно в этот момент он ощутил неудержимое желание зевнуть. Пару секунд Андрей с ним боролся, но не выдержал и хватанул дыма, что называется, всеми легкими. Кто курит, тем не понять, хотя, если вспомнить первые затяжки… Едкий дым вызвал у него приступ удушливого кашля, который окончательно вымел из головы остатки дремы.
— Да, неплохо денек начинается! — пробормотал Андрей, закончив кашлять, и мысленно от души выругавшись. — С самого утра все наперекосяк!
Тем не менее отказываться от своего намерения он не собирался. Шохин был тяжел на подъем, но уж если что решил, свернуть его с пути можно было разве что бульдозером. В парк, так в парк! Это царство летне-осенней природы лежало через дорогу от его дома. Однако дорога эта была весьма оживленной магистралью, а потому напротив входа в парк был сделан подземный переход.
Переходом этим Андрей пользовался как минимум дважды в день, так как место его работы располагалось тоже по ту сторону от дороги, поэтому надписи и граффити, которыми пестрели его стены, он уже успел выучить почти наизусть. Однако сегодня в переходе появилось нечто, коренным образом изменившее его облик: на одной из стен висело громадное зеркало.
Андрей в изумлении замер.
— Интересно, какому идиоту взбрело в голову повесить зеркало в подземном переходе? — вслух поинтересовался он.
Ответа Шохин, разумеется, не получил, ибо поблизости не наблюдалось других любителей ранних воскресных прогулок. Замедлив шаг, Андрей приблизился к зеркалу и заглянул в него. В глазах у него на мгновение потемнело: так бывает, когда долго что-то делаешь в наклон, а потом резко поднимаешься. Через пару секунд его взгляд вновь сфокусировался на стене, и Андрей просто обалдел: зеркала на ней не было.
— Ну, дела! — снова вслух удивился Шохин. — И чего только не померещится с недосыпу!
И только он пришел к такому успокоительному выводу, как сзади что-то громко хлопнуло. Шохин вздрогнул и обернулся, но ничто больше не нарушало тишины — воскресный город еще спал. Молодой человек пожал плечами и продолжил свой путь к парку.
Но, выйдя из перехода, Андрей вновь замер и на этот раз — на гораздо более долгий срок. Он стал форменным олицетворением безмерного удивления: отвисшая челюсть и глаза, расширенные настолько, что, казалось, еще немного — и они выпрыгнут из глазниц. Удивляться было чему: парка как не бывало, а на его месте располагались обычные городские кварталы, выглядевшие так, словно они здесь стоят уже не один десяток лет.
— Беспредел какой-то! — сказал себе Андрей. — Такого не бывает. А-а, все ясно! Этой дикой побудки не было. Я продолжаю спать, и вся эта чертовщина мне только снится. Но с меня хватит — я хочу проснуться. Раз, два, три…
Однако «заклинание» не сработало, равно как и внушительный щипок, с помощью которого Шохин пытался вернуться в привычную реальность. Перед ним незыблемо стояли все те же городские кварталы и исчезать никуда не собирались.
— Да-а-а! — протянул Андрей, пребывая в состоянии нокдауна.
Ситуация выглядела настолько абсурдной, что любая попытка найти выход, пока не ясна ее причина, была заведомо бессмысленной. Единственное, что приходило в голову Андрею — это вернуться в переход и выйти с другой стороны, надеясь, что все возвратится на круги своя. Глупо, конечно, но ничего умнее Шохин сейчас придумать не мог.
И только он развернулся, намереваясь привести свой план в исполнение, как чьи-то стальные пальцы как кл
И только оказавшись в ближайшей подворотне, по-видимому, и являвшейся конечной целью «похитителя», Шохин смог его толком рассмотреть. Точнее, их, так как «похитителей» было двое. Тащивший его был долговязым бесцветным блондином лет тридцати, одетым в серый свитер, синие спортивные штаны и кроссовки. Его спутницей была симпатичная темноволосая девушка с короткой стрижкой, выглядевшая как типичная байкерша.
Она сразу же, не давая Андрею опомниться, возмущенно набросилась на него:
— Нет, вы только посмотрите на этого чокнутого! Его все шады города разыскивают, а он преспокойно по улицам разгуливает! Да еще по сторонам глазеет, словно какой-нибудь хренов турист! У тебя что, крышу снесло?
— Чего-чего? — очумело переспросил Шохин.
— Слушай, Стелс, кончай тормозить! Не проснулся еще, что ли? — вмешался долговязый. — Сказано тебе было: мотай из города, пока можешь! Поверь мне: попасться шадам — чертовски мерзкий способ самоубийства!
— Погодите! Да послушайте же! — остановил их натиск Андрей. — По-моему, вы меня с кем-то путаете.
«Похитители» переглянулись. Секунд на пятнадцать воцарилось ошеломленное молчание. Первым его нарушил долговязый.
— Знаешь, Кэт, — задумчиво произнес он, — кажется, он из О-мира.
— Да ну! — усомнилась «байкерша». — С чего ты взял? По-моему, он нам просто мозги парит!
— Да точно тебе говорю! Ты посмотри на него — лох лохом. И о шадах, похоже, ничего не слышал. У любого из
Андрей был слишком ошеломлен, чтобы обижаться на «лоха», но ему уже здорово надоело чувствовать себя идиотом.
— Стоп, притормозите! — попросил он. — Какой Омир? Какие шады? И вообще, что, черт возьми, происходит?!
— Во-первых, не Омир, а О-мир, — поправил его долговязый. — Это сокращение от «Оригинальный мир». А во-вторых, не психуй! Ты здорово влип, и чтобы выпутаться, тебе понадобится холодная голова… если, конечно, у тебя вообще есть хоть какой-то шанс, в чем я лично сомневаюсь.
— Спасибо, утешил! — с мрачной иронией сказал Шохин. — Может, объяснишь мне, во что именно я влип?
— Сначала расскажи мне: не произошло ли с тобой сегодня чего-нибудь необычного?
— Да вроде не было ничего особенного до того момента, как я вышел из перехода, — пожал плечами Андрей.
— Ты уверен?
— Конечно, уве… Стоп! Было! Зеркало!
— Какое зеркало? — заинтересовалась девушка.
— В подземном переходе откуда-то взялось здоровенное зеркало. Помню, я еще подумал: какой придурок его там повесил? А потом оно исчезло.
— Та-ак! — крякнул блондин. — Теперь все ясно.
— А мне — ни черта не ясно! — заявил Шохин. — Будь добр, объясни!
— Ладно, слушай. Ты попал из Оригинального мира в Зеркальный или З-мир.
— В Зазеркалье, что ли? — переспросил Андрей.
— Кэролла начитался? — хихикнула Кэт. — Его термин. Забавный был дядька. У нас ходят настойчивые слухи, что он как-то умудрился попасть на нашу сторону, хотя, как говорят ученые, это практически невозможно… Миры наши во второй половине девятнадцатого века еще практически не отличались. Правда, наш-то Кэррол в то время в Шотландию уехал, так что встретиться они не могли. Уж не знаю, напоили здесь вашего, или курил он чего, а только, каким-то образом сумев вернуться обратно к вам, он написал эту бредятину про шахматное королевство… Те, кто ратует за то, что О-Кэррол посещал нас, утверждают, что он был «мерцающим», то есть умел как-то входить в «измененное» состояние, позволяющее запросто ходить между мирами. Так как в то время мы еще знать не знали про О-мир, все эти исследования проводились, как ты понимаешь, задним числом, а потому доказать справедливость той или иной теории попросту невозможно.
— Может, вы не будете меня перебивать? — с раздражением сказал долговязый. — А то мы до полудня не закончим. Не забывайте — скоро шады на охоту выйдут!
— Извини, продолжай.
— Так вот, насколько смогла выяснить наша наука, миров не всегда было два. Изначально существовала только исходная реальность, то есть ваш мир, оригинальный. Разделение реальностей произошло, предположительно где-то в начале девятнадцатого века. Как и почему, неизвестно, хотя некоторые предположения имеются. Однако о них позже. Существование О-мира было открыто Альбертом Эйнштейном в 1925 году. З-Эйнштейном, разумеется. Ваш в то время проводил совсем другие исследования. Изучение параллельного мира было признано куда более перспективным направлением для науки, чем создание ядерного оружия. Тут мы оказались благоразумнее вас, — он горько усмехнулся, — зато прокололись кое в чем другом. Наши ученые выяснили, что долгое время развитие миров шло почти идентично (что и не мудрено, ведь наш мир является отражением вашего), но с 1925 года число различий начало расти и чем дальше, тем быстрее. Но одно неизменно — у каждого человека из вашего мира есть двойник в нашем. Вы о нас практически ничего не знаете, а вот мы за вами наблюдаем. У нас даже есть такая хитовая телепередача — «О-мир на ладони», своеобразное реалити-шоу. Ну ладно, не будем отвлекаться. Незадолго до начала Второй Мировой войны — в 1938 году Роберт Оппенгеймер изобрел генератор зеркального перехода — устройство, с помощью которого можно посещать ваш мир, меняясь телами со своим двойником. Не стану объяснять тебе подробности процесса: поскольку ты — не ученый, все равно не поймешь…
— А ты — ученый что ли? — спросил Шохин. — Тебе-то откуда столько известно?
— Так ведь я вместе со Стелсом работал в Институте Физики Пространства. А ушел, когда всех нас взяли к ногтю шады. Когда эти твари контролируют каждый твой шаг, работать творчески достаточно затруднительно. Особенно таким свободолюбивым кадрам, как мы со Стелсом. Только у него терпения и хитрости оказалось побольше. Я ушел, а он остался, видимо, уже тогда затевая какую-то авантюру. В общем, как ты уже, наверное, догадался, наш приятель Стелс и есть твой двойник. Он умудрился крупно разозлить шадов, а им всепрощение не свойственно. Стало припекать, и он смылся в О-мир, поменявшись с тобой телами.
— Вы что, можете ходить в наш мир когда вздумается?
— Не когда вздумается, — возразила Кэт. — Будь так, мы бы уже давно все переселились к вам, совершив обмен. Жить в одном мире с шадами — это, знаешь ли, удовольствие ниже среднего. Но Стелс — в своем роде гений, а заодно и жуткий пройдоха. Ума не приложу, где он ухитрился раздобыть генератор перехода?
— А можно об этой штуке поподробнее?
Блондин прокашлялся.
— Гм, времени у нас не слишком много, но… вот вкратце суть. Как я уже сказал, путешествовать из нашего мира в ваш и наоборот можно только путем обмена телами со своим двойником, — пояснил долговязый. — Генератор перехода запускает процесс обмена. Причем, активировать его можно только отсюда. Обычно, после того как путешественник оказывается в О-мире, его двойника здесь усыпляют, а когда наш человек там закончит работу, он дает сигнал наблюдающим за ним отсюда коллегам, и те совершают обратный обмен. Все чисто и без проблем. А вашему потом кажется, что он видел сон. Некоторые, правда, считают, что их похищали инопланетяне… Короче, технология перехода всегда, а сейчас — в особенности, доступна исключительно ученым, да и то под полным контролем шадов. Этим последним для путешествий в ваш мир двойники не нужны, но они почему-то этого почти не делают… на ваше счастье.
— Да кто такие эти шады? И почему вы их так боитесь?
— Когда в О-мире шла Вторая Мировая война, подобная заварушка началась и у нас. Но когда уже все шло к логическому завершению, и у вас на Японию упали атомные бомбы, у нас… произошло что-то непонятное. Мы не имели ядерного оружия (и не имеем его по сей день), но исследования О-мира, разводя все дальше наши с вами пути, одновременно каким-то образом упрочили связь между мирами. И ваши взрывы породили в З-мире какую-то аномалию. Как раз в Японии, кстати. И, полагаю, данный факт — ни фига не совпадение. Вот из этой-то аномалии и появились шады — жуткие твари, обладающие умопомрачительными возможностями. Они как тени… И появляются из теней. Но теней не бывает без света, поэтому ночь — не их время. Они живут в одном ритме с нами, и это самое страшное. Тени, способные принять любую форму, но предпочитающие человеческую. Тени, но в то же время достаточно материальные, чтобы нести смерть. Мы против них совершенно беспомощны: даже самое мощное наше оружие их не берет, а вот они убивают умело, безжалостно и очень болезненно. Я видел, как умирал человек, к которому только прикоснулся шад. Это было жутко… В общем, наш мир был захвачен ими за считанные недели, хотя по сравнению с нами их довольно мало…
— Прямо ужастик какой-то… А откуда они, вообще, взялись?
— На сей счет есть масса гипотез от мистической про демонов из преисподней, до классической НЛО-шной, которая говорит о захватчиках с другой планеты.
— Ты-то сам к какой склоняешься?
— А ты как думаешь? Я же физик, и верить в мистику — не мой профиль. Моя ставка — другая цивилизация, а уж из космоса или из другой реальности — вопрос второй. По-моему, последнее вероятнее.
— Почему?
— Логика тут довольно простая. — Блондин, вопреки собственным словам о недостаточности времени, сам увлекся рассказом. Похоже, сел на любимого конька. — Был только ваш мир. На каком-то этапе произошло разделение реальностей. Само по себе? Не верю! Кому-то это было нужно. Не исключено, что тем же шадам. Они, возможно, и инициировали процесс извне. Будь эти твари из космоса, вряд ли бы они стали этим заниматься. А вот если их родина — другая реальность, логика появляется. Раз умеют путешествовать между мирами, могут уметь и творить с ними всякие непотребства.
— Но зачем?! Раз они такие крутые, захватили бы сразу О-мир! К чему такие сложности и многоходовые комбинации?
— Если б знать! Мое мнение — это начиналось как эксперимент. Шады пробовали свои силы в стиле: получится или нет? Кроме того, подозреваю, эти монстры ваш мир давно посещали, и львиная доля ваших мистических легенд имеет в своей основе их визиты. Но что-то у них с О-миром не срасталось. Какие-то условия там мешали их экспансии. Тогда они решили сделать его близнеца и начать исподволь менять уже его, приспосабливая под свои нужды. А когда таки приспособили, началось вторжение. Вас ведь они почему-то не тронули. Только нас. В чем причина? Вот то-то и оно! Здесь они непобедимы и вездесущи. В О-мире ситуация может быть иной, но этого никто не знает, за исключением, возможно, только Стелса…
— Постой! — вдруг всполошился Андрей. — Значит, теперь эти твари охотятся за мной, считая, что я — это Стелс?
— Да.
Андрею стало дурно.
— Так надо же что-то делать! Как-то совершить обратный обмен…
— Разбежался! — фыркнул долговязый. — Стелс в твой мир не на экскурсию пошел. Он свою жизнь спасал. Возвращаться сюда ему нет никакого резона, и наверняка он позаботился о том, чтобы его не могли вернуть насильственно.
— Но здесь же должен был остаться этот ваш… генератор перехода…
— Вовсе не обязательно. Стелс — малый не промах. С него станется смастрячить небольшую бомбочку с часовым механизмом и прикрепить ее к генератору. Ты, кстати, ничего подозрительного не отметил, когда прибыл к нам?
— Ничего… Только хлопок какой-то слышал, как глушитель у машины.
Долговязый ухмыльнулся:
— Поздравляю — очевидно, это и был генератор. Пишите письма!
Андрей похолодел:
— А… вы мне поможете?
— Вернуть Стелса? Это вряд ли. Во-первых, мы не знаем как. А во-вторых, даже если б знали…
— Но почему?
— А ты не понимаешь? — Блондин посмотрел на него со смесью жалости и презрения. — Стелс нам — какой-никакой, а приятель. Ты же нам — чужой. По-моему, выбор очевиден.
С последней отчаянной надеждой Шохин посмотрел на девушку. В ее глазах мелькнула тень сочувствия, но, похоже, она была полностью солидарна с блондином.
— Но… я же здесь, вообще, ни при чем! — растерянно воскликнул Андрей.
— Это уже твои проблемы, парень.
Шохин внезапно разозлился:
— А если я расскажу этим вашим шадам, что настоящий Стелс сейчас в моем теле разгуливает по О-миру?
— Они тебя и слушать не станут, — отмахнулся долговязый. — Сразу прикончат и все.
— А если станут? Что им проку в моей смерти? Я — их шанс вернуть Стелса, который им здорово досадил. Думаю, они за него ухватятся.
— Дурак ты! — беззлобно сказал блондин. Его рука нырнула в карман и вернулась с миниатюрным электрошокером. — Мы бы могли сейчас тебя вырубить и сдать шадам. Но не делаем этого, да еще лясы тут с тобой точим, рискуя показаться твоими сообщниками. Не надо с нами ссориться, парень, и, может быть, мы расскажем тебе, как поскорее выбраться из города. Впрочем, в любом случае, долго ты от шадов не пробегаешь…
— Спасибо, обойдусь, — холодно ответил Шохин. В его голове созрела кое-какая идея.
— Как знаешь, — пожал плечами долговязый. — Тогда будь добр — избавь нас побыстрее от своего общества: оно может оказаться вредным для нашего здоровья.
— Один вопрос напоследок, — произнес Андрей. — Ответьте на него, и мы расстанемся.
— Задавай, — ответил за двоих блондин.
— Что Стелс не поделил с шадами?
Долговязый нахмурился:
— Честно говоря, понятия не имею. Но они просто взбеленились.
Кэт поколебалась:
— У Стелса здесь осталась подружка. Точнее, невеста. Зовут Лариса.
Она достала блокнот, вырвала из него листок и, что-то на нем написав, протянула Андрею.
— Это ее телефон. Попробуй поговорить с ней. Если кто-то и в курсе его дел, то только она.
— Спасибо, — сказал Шохин и сунул листочек в карман.
Он повернулся, чтобы уйти, и уже сделал несколько шагов, когда вслед ему долетели слова блондина:
— Учти, шады могут ее пасти.
Андрей, не останавливаясь, кивнул и ускорил шаг. Ему слишком много надо было успеть сделать, пока его не настигли эти чертовы теневые монстры.
Сначала он собирался позвонить Ларисе и разузнать все, что можно про суть проблем своего двойника. Чем больше он соберет информации, тем больше шансов у него будет выпутаться из передряги, в которую так неожиданно угодил. Да чтоб он еще хоть раз рано встал в воскресенье и пошел гулять! Догулялся вот… Впрочем, скорее всего, процессу обмена абсолютно все равно, где находится его второй участник. Коль скоро уж процесс запущен, Шохин оказался бы в той же самой заднице, даже реши он весь день не вылезать из постели.
Итак, позвонить… Хотя легко сказать — мобильника-то он с собой не взял, да и вряд ли его «Билайн» берет в З-мире. И только тут до Шохина дошли слова «обмен телами», неоднократно произнесенные его новыми знакомыми. Он обнаружил, что на нем чужая одежда: джинсовый костюм и легкие туфли.
С внезапно вспыхнувшей надеждой Андрей начал поспешно обшаривать все карманы. К своему немалому разочарованию мобильника он там не обнаружил. Однако совсем безрезультатными его поиски назвать было нельзя: добравшись до заднего кармана джинсов, он извлек на свет божий коричневый бумажник. В нем обнаружилась небольшая сумма денег и (о, чудо!) телефонная карта. Конечно, сотовый был бы лучше, но на безрыбье… «И на том спасибо, Стелс! — подумал Шохин. — Хотя, в общем-то, благодарить тебя, козла, не за что!» И тут какая-то странность привлекла его внимание — похоже, на карте ручкой было что-то мелко написано. Ну-ка, ну-ка… Имя «Лариса» и тот же самый номер, что дала ему Кэт. Интересно девки пляшут! У Стелса что, был склероз, и потому, не в силах запомнить телефон своей подружки, он записал его?
Только тут Андрей сообразил, что стоит на пустой улице как тополь на Плющихе, открытый всем ветрам, и поспешно двинулся вперед, попутно озираясь в поисках телефона-автомата. Поиски увенчались успехом минут через пять и, зайдя в будку, он приятно удивился, обнаружив, что трубка на месте, а сам аппарат работает. Телефонная карта Стелса подошла к нему, и Шохин набрал номер Ларисы.
— Алло? — ответил сонный женский голос.
— Лариса?
— Андрей? — взволнованно ответила девушка вопросом на вопрос.
«Точно! — сообразил Шохин. — Мой двойник, кажется, еще и тезка по совместительству. А так как я в его теле, то говорю его голосом, и она тоже считает меня Стелсом!»
— Да. Только…
Но она не дала Шохину закончить.
— Ты еще в городе?
— Да. Нам нужно встретиться…
— С ума сошел?! — воскликнула Лариса. — Да если только шады…
— Я все понимаю! — в свою очередь перебил ее Андрей. — Но я — не сумасшедший. А в довершение всего я — не Стелс.
Воцарилось долгое молчание. Шохин даже стал опасаться, как бы она не прервала разговор, когда в трубке вновь зазвучал ее голос, только «температура» его резко упала.
— Вот как? А кто же вы тогда, позвольте узнать?
— Я — его двойник из О-мира. Меня зовут Андрей Шохин. И сейчас я здесь, в его теле.
— А он…
— В моем теле в О-мире. Сразу скажу, что понятия не имею, как ему удалось это провернуть.
Девушка еще немного помолчала, переваривая ошеломляющие новости.
— Почему я должна вам верить? — наконец, спросила она.
— Не знаю, — честно сказал Андрей. — Но мне незачем вам лгать.
— Как вы узнали мой телефон?
— Мне его дала Кэт.
— Вы знаете Кэт?
— Случайно встретились. Она подумала, что я — это Стелс.
— А от меня что вам нужно?
— За мной охотятся шады, принимая меня за вашего друга, а я испытываю вполне естественное желание остаться в живых. Я прекрасно понимаю, что вы не станете мне помогать совершить обратный обмен, так как предпочтете, чтобы Стелс был жив, хоть и далеко от вас. Но, возможно, у вас есть хоть какая-нибудь информация, которая поможет мне выпутаться из этой истории, сохранив голову.
— Хорошо, — поколебавшись, сказала Лариса. — Я встречусь с вами, хотя не представляю, чем могу вам помочь. Знаете мой адрес?
— Нет, только телефон.
— Пушкина 12, квартира 52. Это первый подъезд от дороги. Запомнили?
— Да… А вас, часом, шады не пасут?
— Откуда мне знать? Эти твари умеют все делать незаметно. Вам придется рискнуть, потому что я никуда отсюда не тронусь. Когда вас ждать?
Андрей прикинул расстояние. Если география городов его мира и Зеркального хотя бы примерно совпадает…
— Минут через двадцать. Максимум — через полчаса.
— Хорошо. До встречи.
В смысле расположения улицы Пушкина география миров совпадала. Однако по пути Андрей не раз и не два похвалил себя за то, что назвал время с запасом. В этом мире тоже было воскресенье, так что в столь ранний час город еще не успел превратиться в муравейник, и ему приходилось пробираться дворами, избегая широких проспектов, ибо там он был как на ладони.
Как известно, пуганая ворона куста боится. Вот и Шохин был склонен в каждой тени видеть шада, что действовало на его нервную систему самым неблагоприятным образом. В тенях на его пути недостатка не было, а поэтому передвигался он крайне медленно, то замирая от страха, то шарахаясь в сторону при малейшем подозрении, что очередная тень — не просто тень, а нечто большее. В результате до нужного дома Андрей добрался точнехонько через полчаса.
Еще пару минут он потратил, чтобы оглядеть окрестности на предмет присутствия шадов. Впрочем, смысла в этом занятии было немного: теней во дворе — завались, и коли этим тварям угодно наблюдать, оставаясь незамеченными, можно все глаза проглядеть, но их не обнаружить. Придя к такому выводу, Андрей тихо чертыхнулся и, пробормотав «Где наша не пропадала!», стремительным шагом преодолел двор и подошел к подъезду. Домофона не было, но железная дверь, к счастью, оказалась открыта. Порадовавшись этому обстоятельству, Шохин стрелой взлетел на третий этаж и ненадолго остановился перед дверью в квартиру 52, переводя дыхание и пытаясь справиться с волнением. Когда первое успокоилось, а второе слегка отступило, вняв его увещеваниям, Андрей протянул руку к звонку и решительно надавил на кнопку.
Дверь открылась очень быстро, словно хозяйка квартиры ждала его в прихожей. Перед Шохиным предстала миловидная сероглазая шатенка с длинными вьющимися волосами и неплохой фигурой, насколько это позволял определить свободный домашний халат, в который она была облачена. Ее пристальный, изучающий взгляд просто впился в лицо Шохина, словно пытаясь проникнуть внутрь и разглядеть то, что скрыто под внешностью ее друга, а если не увидеть, то почувствовать — достоин ли этот человек ее доверия и помощи.
Шохин вполне понимал ее состояние, однако, чувствовал себя на лестничной клетке весьма неуютно.
— Здравствуйте, Лариса, — произнес он. — Это я вам звонил.
Она молча кивнула, по-прежнему не сводя глаз с его лица.
— Может, позволите мне войти? — поторопил ее Андрей с легким раздражением. — Или будете «просвечивать» меня, пока не появятся шады?
— Конечно, конечно, — спохватилась она и сделала приглашающий жест. — Можете не разуваться: у меня не прибрано.
Ее упоминание о неприбранности не было кокетством — в квартире действительно царил беспорядок, который, впрочем, не сумел лишить это жилье определенного уюта. Андрей последовал за хозяйкой по узкому темноватому коридору в одну из комнат. Здесь уже широкое, почти во всю стену окно, несмотря на пасмурный день, давало достаточно света, и Лариса, предложив гостю кресло, вновь принялась изучать его внешность. Шохин ощутил некоторую неловкость от столь пристального разглядывания, однако дал ей на осмотр еще минуту и только потом заговорил.
— Лариса, вы позволите мне перейти прямо к цели моего визита?
— Удивительно! — наконец произнесла она, проигнорировав его вопрос. — Абсолютное сходство! Я бы даже предположила, что Стелс просто морочит мне голову, но у вас взгляд другой. — Она вымученно улыбнулась. — Вы, наверное, ненавидите его?
— Ненависть — слишком сильное слово. Хотя должен сказать, особой приязни у меня к нему нет. Если уж совсем откровенно, то за такие номера ему следовало бы как минимум начистить физиономию. Он не по праву распорядился чужой жизнью и на другое отношение к себе не может рассчитывать. Но речь сейчас не об этом. Он втравил меня в смертельно опасную историю, и чтобы иметь хоть какие-то шансы на выживание, мне нужна информация. А то я сейчас ощущаю себя слепым на минном поле.
— Вполне вас понимаю, — кивнула Лариса. — Впервые попасть в чужой мир и сразу оказаться в роли добычи — не фунт изюму. Так чем же я могу вам помочь?
— Вы, случайно, не знаете, чем Стелс не угодил шадам?
— Увы, — с сожалением ответила она, — он не посвящал меня в свои дела. Хотя в последнее время он выглядел каким-то взбудораженным и одновременно напуганным. Я, конечно, задавала вопросы, но бесполезно: Стелс есть Стелс. Ему ведь не даром дали это прозвище: уж если он захочет до чего-то добраться, то непременно доберется. Кроме того, у него талант исчезать, причем так, что найти невозможно, а пробовать выпытать у него что-нибудь — просто дохлый номер. В начале знакомства мне жутко нравилась его загадочность, но позднее она стала меня даже раздражать.
— Значит, вы ничего не можете мне сказать? — разочарованно спросил Андрей. Он сам себе не признавался, сколь большие надежды возлагал на этот разговор, и теперь, когда они рухнули, чувствовал глухое отчаяние.
— Я могу только предполагать. Скорее всего, он что-нибудь нарыл в своей исследовательской лаборатории…
— В Институте Физики Пространства?
— Да.
— А чем конкретно он занимался?
— Подробностей не знаю, но, полагаю, что его исследования были связаны с О-миром.
— Как вы думаете, мог он совершить обмен оттуда?
Лариса покачала головой:
— Вряд ли. В институте это исключено. Шады строго бдят за этой технологией. Андрей как-то в порыве откровенности признался, что они буквально за спиной стоят у всех, кто подходит к генераторам.
— Значит, он сумел как-то умыкнуть генератор.
— Но это же невозможно!
— Вы сами говорили — Стелс есть Стелс. К тому же насколько я понимаю технологию обмена телами, если бы он совершил переход оттуда, я бы оказался в институте и почти сразу же попал бы в лапы к шадам.
— Я не сильна в физике пространства, но, возможно, вы правы. Ваша версия звучит весьма логично.
— Тем не менее непонятно, из-за чего весь сыр-бор. Как мне рассказали Кэт и ее долговязый приятель…
— Жорж, — вставила Лариса.
— …шадам в вашем мире ничто не может повредить. Чего же они так напугались?
— Значит, он нашел нечто опасное для них. И, возможно, это нечто связано с О-миром.
— Точно! — воскликнул Андрей. — И Жорж мне говорил, что они почему-то опасаются ходить к нам в гости… — Шохин с досадой стукнул себя по коленке. — Эх, знать бы, что он там нарыл! Вы, кстати, не смотрели, может, он оставил вам какую-нибудь записку?
Она посмотрела на Шохина как на идиота.
— Разумеется, смотрела! Когда он исчез, я всю квартиру обшарила.
— Его?
— Нет, эту. Мы уже два месяца вместе жили. А до этого он комнату снимал.
— Значит, ничего не нашли?
— Ни-че-го! И даже обиделась на него: ведь я ему все-таки не просто соседка — мог хоть пару строк черкнуть!
— Наверное, он опасался, что шады учинят обыск. Вот и спрятал…
— Так, что даже я не могу найти? — с сомнением хмыкнула Лариса.
— Думаю, вы просто не там искали, — взгляд Андрея упал на темный экран компьютера, стоявшего на столе в углу комнаты. — А там?
— В компьютере? Смотрела… правда, не очень тщательно. Я с ним на «вы», знаете ли, — она чуть виновато улыбнулась.
— Может, поищем вместе?
Лариса пожала плечами:
— Почему бы и нет?
Когда компьютер загрузился, Лариса вошла в систему и повернулась к Андрею:
— Ну, и где мы будем искать?
Шохин взглядом опытного компьютерщика пробежал по названиям папок. На первый взгляд, ничего особенного: кое-какие мелкие программы и игрушки — Doom 3, Starcraft 2, Unreal… Ба, знакомые все лица! Воистину, оба мира весьма близки между собой! Но Шохину сейчас было не до параллелей с родной реальностью, и он двинулся дальше. Так, интересно… Похоже, пара рабочих папок, которые наверняка защищены заковыристым паролем. Нет, к ним он вернется позже, если в других местах потерпит неудачу. Вряд ли записку подружке Стелс спрятал именно в них — слишком сложно. Правда, они и сами по себе могут представлять интерес, но это потом… Так, дальше…
— Стоп! А это что? — спросил Андрей.
— О чем вы?
— Папка «Ането». Что в ней?
— А! — Лицо девушки прояснилось. — Это мы с ним ездили в Пиренеи кататься на лыжах. Единственная наша заграничная поездка. В этой папке фотографии.
— Можно заглянуть?
— Пожалуйста…
Открыв папку и пробежав ее глазами, Шохин быстро наткнулся на аудио-файл под названием «Привет». Он был единственным среди фотографий и потому сразу привлек внимание.
— Вы знаете что это? — поинтересовался Андрей, указав ручкой на аудио-файл.
— Нет, — удивленно ответила Лариса. — Раньше его здесь не было.
— Послушаем?
— Давайте! — загорелась она.
Андрей дважды щелкнул мышкой на файле, но на экране возникла надпись: «Пожалуйста, введите пароль».
— Кажется, нашли, — удовлетворенно констатировал Шохин.
— С чего вы взяли?
— Сообщение для вас не должно быть запрятано очень уж хитро — он наверняка хотел, чтобы вы его нашли. Вот и сунул в ту папку, в которую вы иногда заглядываете. Ну, теперь вам и карты в руки. Есть идеи насчет пароля? Сразу говорю — ваши имена и фамилии вряд ли подходят — слишком очевидно.
Девушка задумалась. Затем быстро ввела какое-то длинное слово, на что компьютер отреагировал надписью «неверный пароль». Следующие четыре попытки закончились тем же. Лариса в отчаянии всплеснула руками:
— Сдаюсь! Он мог придумать все что угодно: фантазии у него — как снега зимой.
— Думаю, пароль — это слово, хорошо вам известное. И не просто известное, а то, которое должно быстро прийти на ум. Слушайте, а может оно связано с этой вашей поездкой?
— А что? Пожалуй, вы правы…
Она ввела еще одно слово, затем еще и еще, но все три раза потерпела неудачу.
— Черт возьми! Что же он загадал? Турфирма не подошла, названия города и отеля, где мы останавливались — тоже… А если… ну-ка, ну-ка… Шан-таль-е… Получилось!
— Шанталье?
— Грегуар Шанталье — француз, с которым мы там познакомились, владелец ресторанчика. Выглядел он на шестьдесят, но был бодр и крепок как тридцатилетний, прекрасно говорил по-русски и очень удачно острил… Андрей, помню, как-то даже приревновал меня к нему… Впрочем, это неважно. Давайте слушать.
Она нажала воспроизведение, и в комнате зазвучал голос Стелса:
«Рад, что ты нашла это послание, Лариса. Я вынужден уехать на неопределенное время, но ты знаешь — на то есть причины. Сейчас у меня все в порядке. Не беспокойся и помни, пожалуйста, что я тебя люблю… У меня не так много времени, так что перехожу к сути. В мое отсутствие тебя, возможно, навестит мой братец — будет искать меня. (Тут Лариса бросила взгляд на Андрея). Постарайся отговорить его: это пустая затея. У него наверняка неприятности. Не могу сказать всего, но если мои предположения подтвердятся, то он их благополучно преодолеет, правда, я пока не знаю как именно. Если мой непутевый братец выкрутится, он, вероятно, сможет помочь и тебе. Кстати, для этого, скорее всего, понадобятся услуги Гены Домиркина. Так что сообщаю адрес: Энгород, Блюхера 14, корпус 2, квартира 256. Он бывает дома после 17:30. У него есть полезная информация. Ну вот, кажется, и все. Целую. Надеюсь, еще увидимся».
Запись закончилась, и Лариса недоуменно посмотрела на Шохина.
— «Братец» — это вы?
— Похоже на то.
— Выходит, он знал, что вы меня найдете?
— Скорее, хотел, чтобы так случилось.
Ему сразу вспомнилась надпись на телефонной карте. Не было у Стелса никакого склероза. Просто все шло по его плану: не мог же он всерьез рассчитывать на то, что Андрей столкнется с его друзьями!
— Но что означает все остальное? Он произнес много слов, но почти ничего не сказал. И кто такой этот Гена Домиркин? У нас нет знакомых с таким именем.
— Кажется, это шифровка. Он не мог все сказать прямо, так как опасался, что файл прослушает кто-то чужой. Гена Домиркин… Интересное имя… Гена Домиркин… Ген — генератор, омир в пояснениях не нуждается — это О-мир. Не намекает ли он нам, часом, где спрятан второй генератор перехода?
— Не знаю, — усомнилась Лариса. — Все ваши гипотезы притянуты за уши…
— Может быть, но готов поставить «мерседес» против сломанной авторучки, что никакого Гены Домиркина на Блюхера 14 сроду не было. Кстати, знакомый адрес… В О-мире, там, кажется был вокзал…
Лариса запустила программу «Энгород на блюдечке» и вскоре возвестила:
— Точно! Вокзал! Только корпуса 2 у него нет.
— А это уже указание на ячейку камеры хранения. Секция 2, ячейка 256. А 17:30 — код замка.
— Невероятно, как вы догадались? — Лариса посмотрела на него с восхищением, что сразу же вернуло Шохину и хорошее настроение, и веру в свои силы.
— Это элементарно, Ватсон! — сострил Андрей. — Мы со Стелсом все-таки двойники, а значит, и мыслим похоже. Теперь нам с вами остается отправиться на вокзал и забрать генератор.
— И не мечтайте! Я никуда не пойду!
— Ваше право. Уговаривать не буду. В конце концов, это моя проблема…
Когда они подъезжали к вокзалу, солнце уже стояло довольно высоко, и тучи слегка разошлись, пропустив к земле его лучи. Лариса поставила машину на стоянку, и они двинулись к камере хранения.
Глаза Шохина закрывали большие темные очки — единственная маскировка, которую смогла ему предоставить подруга Стелса. Пока что им не встретилось ни одного шада. Андрей поделился с Ларисой удивлением по этому поводу.
— Ничего необычного тут нет, — ответила девушка. — Шады редко разгуливают по городу в своем обычном облике. Как правило, они маскируются в тени и наблюдают. От этого, кстати, страх перед ними только усиливается. Так что не стоит обольщаться.
— Спасибо, вы меня успокоили! А я-то уж было испугался, что все в порядке.
Лариса только молча усмехнулась.
До камеры хранения они также добрались без приключений и вскоре убедились, что в секции 2 действительно существует ячейка 256. Перед ней они ненадолго остановились, не решаясь ввести код: им мешала боязнь разочарования. Наконец, Шохин решительно шагнул вперед, ввел четыре цифры кода и потянул за ручку. Дверца открылась. Андрей и Лариса синхронно с облегчением вздохнули: все-таки до последнего мгновения они не были уверены, что правильно расшифровали послание Стелса.
Внутри ячейки лежала небольшая коробка. Андрей осторожно взял ее в руки.
— Неужели «Гена» такой маленький? — шутливо удивился он.
— Понятия не имею, — поддержала его тон Лариса. — Нас так и не успели познакомить.
— Так мы это сейчас исправим, — не к месту развеселился Шохин, намереваясь открыть коробку.
— Даже не думайте! — прошипела она. — Едем ко мне!
Андрей послушно положил коробку в сумку и последовал за ней.
Едва покинув здание вокзала, они поняли, что влипли: площадь стремительно пустела, а тени… Тени начали шевелиться. Шохин думал, что подготовил себя к появлению шадов, но в этот момент на его затылке форменным образом от страха зашевелились волосы. Он весь похолодел, и его зубы едва не застучали, как от сильного озноба. Лариса схватила его за руку и невольно прижалась к нему, ища защиты. Шохин почувствовал, как сильно она дрожит, и подумал, что так и в резонанс войти недолго.
Тени поднялись, приобретая форму и объем. Серые безликие фигуры, очертаниями напоминающие людей. Их было шестеро. Пять шадов стояли поодаль, охватив их полукольцом и отрезая пути к отступлению, а один был совсем близко — в четырех шагах от них. Теневые твари не издавали ни звука, что только усиливало волну страха, накатывающую на двоих людей. Голова ближайшего шада повернулась к Андрею, и он вдруг ощутил жгучее, почти непреодолимое желание вручить твари сумку с генератором. «Телепатический приказ!» — понял он и, сжав зубы, сделал шаг назад. И тогда шад пошел на них. Он двигался с грацией большой кошки. Ужас приморозил Андрея и Ларису к месту, и лишь пару секунд спустя Шохин осознал, что тот двигается как-то странно — обходя его по небольшой дуге, приближается к Ларисе.
Девушка побелела как полотно, и на ее лбу выступила испарина. Однако она не закричала и не попыталась спрятаться за него. Андрей понимал, что есть лишь два варианта — отдать сумку и сдаться на милость шадам или бороться, хоть и без всякой надежды на успех. Против первого восставала его гордость, против второго — здравый смысл.
И тут ему на ум пришли слова Стелса: «Если мои предположения подтвердятся, то он благополучно преодолеет все неприятности…» Что бы это могло означать, черт возьми?! Впрочем, времени на размышления уже не оставалось: шад был совсем рядом с Ларисой, а та смотрела на него словно кролик на удава, не в силах сдвинуться с места. Выбора не было…
Тварь сделала еще один шаг, и тут Андрей со звериным ревом бросился на него, забыв, а точнее, отбросив подальше мысль, что одно прикосновение шада несет мучительную смерть.
— Андрей, не надо! — отчаянно выкрикнула Лариса, но было поздно: руки Шохина уже сомкнулись вокруг тела шада, оказавшегося действительно вполне материальным.
Его кожа была липкой и противной, а вдобавок, еще и очень холодной. Андрей не успел даже удивиться отсутствию жуткой боли и прочих предсмертных симптомов, когда плоть шада вдруг стала расползаться под его пальцами. И тут существо издало дикий вопль. Это был первый звук, который Андрей услышал от шада. Никогда раньше молодой человек не слышал ничего, подобного этому крику. Его не могло исторгнуть горло ни человека, ни зверя. Это было что-то чудовищное. Андрею показалось, что у него лопнули барабанные перепонки.
В следующее мгновение шад выскользнул из объятий Шохина и метнулся в сторону. Но в его движениях уже не было прежней грозной плавности и стремительности. Было такое впечатление, что тварь серьезно ранена. Так оно и оказалось. Сделав несколько шагов, шад покачнулся и упал. Он снова взвыл, но уже потише. Его серая плоть вдруг пошла волнами, и на ней стали появляться огромные пузыри как от ожогов. Затем пузыри лопнули, и на их месте возникли жуткие язвы, начавшие стремительно увеличиваться в размерах. Кожа шада разрывалась как ткань брюк, распарываемых по шву. Из ран бежала серо-зеленая жидкость и вываливалась комьями более густая субстанция, один вид которой вызывал тошноту. Ко всему добавилось еще и невыразимое зловоние. Но ни Андрей, ни Лариса не могли отвести глаз от этого завораживающего зрелища — смерти казавшегося неуязвимым порождения ночных кошмаров. Да, да, именно смерти, ибо было очевидно, что шад умирал. Умирал без всякой видимой причины, если, конечно, не считать таковой прикосновение рук Андрея. Но ведь все должно быть как раз наоборот. Зеркально наоборот. Или…
В голове Шохина молнией сверкнула догадка. Так вот что узнал Стелс! Вот за что его хотели убить! Он взглянул на девушку, и по ее глазам понял, что она думает о том же самом.
— Душа, — озвучила Лариса их общие мысли. — Душа представителя О-мира в теле местного жителя. Она делает его плоть неуязвимой для шадов, а прикосновения — смертельными для них. Стелс как-то докопался до этого, и его хотели убить. А он сделал так, чтобы вы оказались здесь и…
— А я-то думал, почему эти отродья побаиваются ходить в наш мир, — пробормотал Шохин. — Теперь все встало на свои места.
Взгляд Андрея снова упал на шада. Тело твари уже превратилось в смердящую кучу полуразложившейся плоти. Молодой человек повернулся к остальным, в молчании замершим в отдалении. Губы его сложились в недобрую улыбку.
— Ну что, ребята, — громко и отчетливо произнес Шохин. — Кто на новенького?
Желающих не нашлось. Зловещие темные фигуры шадов стали жухнуть и съеживаться, будто снег под теплыми лучами весеннего солнца, постепенно становясь тем, из чего возникли — плоскими двумерными тенями на асфальте. Жуткие порождения кошмара отступали, похоже, не найдя на данном этапе способа взять верх над пришельцем из другого мира. Несколько секунд — и площадь снова выглядела тихо и мирно. Теперь на ней ничего (если не считать дурно пахнущей лужи на асфальте, тоже, впрочем, медленно исчезающей) не напоминало о только что состоявшейся здесь драме с элементами триллера… Весьма существенными элементами.
— До сих пор не могу поверить, что все так закончилось… — Глаза у Андрея до сих пор были слегка обалдевшие.
— Закончилось?! Размечтались! Все только начинается. Мы с вами живы — и то хлеб. Но это ненадолго, если быстро не свалим отсюда. Шады вернутся и не одни. Людей приведут. Вооруженных. Наши им воспротивиться не посмеют. А пулям, знаете ли, все равно, из какого вы мира, и какая в вашем теле душа: они из него любую вышибут. Так что берем «Гену» и ходу!
— Куда?
— Куда угодно! За город. Там шадов меньше. Смоемся — тогда и решим, что делать.
Солнце, окончательно распихав по сторонам не слишком увесистые сегодня серые кучевые облака, давало всем понять, что денек намечается отменный. Этому от души радовался начавший постепенно покрываться золотом осинник, разбавленный точечными вкраплениями стройных белых колонн березовых стволов и редкими темно-зелеными конусами елей, вносивших некий мрачноватый шик в царственную роскошь готовившегося к осени смешанного леса. Под ногами шуршали немногочисленные пока опавшие листья. Утренние тени на этом жизнеутверждающем фоне вовсе не вызывали такого страха, как в городе. Глядя на них, как-то не думалось о жути, способной вылезти оттуда в светлое царство просыпающейся природы.
Андрей и Лариса шли, не оглядываясь на ее белую «шевроле-ниву», оставшуюся на обочине шоссе. Добравшись до освещенной утренним солнцем поляны, Шохин остановился и взглянул на свою спутницу. Та поняла его без слов, достала из сумки коробку с их драгоценной добычей и протянула ему.
— Надеюсь, к «Гене» приложена инструкция, — пробормотал Шохин, открывая ее.
Генератор зеркального перехода оказался довольно небольшим прибором с несколькими кнопками и парой шестидюймовых ЖК-экранов. Инструкция действительно была приложена: под генератором лежала сложенная вчетверо страничка формата А4, распечатанная на принтере.
Прочитав ее, Андрей усмехнулся.
— Все вроде в порядке. Тут ничего сложного. Управиться с этой штукой я смогу. Ну что, будем прощаться?
Лицо Ларисы накрыла пелена печали.
— Удачи вам там, в родном мире.
— Вы не поняли. «Гена» — не для меня, а для вас. Готовьтесь к переходу.
— В смысле? — Лариса выглядела совершенно ошеломленной.
— В прямом. Стелс в своем репертуаре. — Шохин протянул ей инструкцию. — Взгляните на приписку.
Все еще ничего не понимая, девушка взяла печатный листок, посмотрела в нижнюю часть страницы и принялась читать вслух:
«Привет, „братишка“! Рад, что ты смог отыскать „Гену“. Значит, мы все же не такие уж разные. Только уж не взыщи — вернуться домой тебе не удастся. Взорвав первый генератор, я дал себе фору по времени, а теперь, когда ты читаешь это, у меня в руках уже активированный блокиратор инверсии, собранный из ваших местных комплектующих. Я ведь не только теоретик, и руки у меня работают, смею надеяться, немногим хуже, чем голова. Так что обратный обмен тебе не провернуть. В общем, будь добр, переправь мне сюда Ларису. Ни тебе, ни той, что окажется в З-мире вместо нее, шады ничего сделать не смогут. Так что, думаю, вы справитесь. А ей пора завязывать с этим кошмаром. Удачи тебе!
Твой двойник — Стелс».
Подняв глаза от записки, Лариса потрясенно посмотрела на Андрея. В глазах ее плескался коктейль из радости, неверия и чувства вины.
— Я… я правда не знала. Он ничего мне не говорил.
— Верю.
— Мне… очень жаль. Честно! Вы мне жизнь спасли, там, на вокзале. Большое спасибо!
— Благодарность принимается.
— И… вы готовы сделать это? Подставить ту, другую меня?
Невеселая улыбка так и не покидала лица Шохина.
— Ну, во-первых, выбор у меня не слишком большой — Стелс постарался. Во-вторых, ее я не знаю, а вы даже в каком-то роде стали мне близки и, безусловно, заслуживаете нормальной жизни, а не роли в бесконечном фильме ужасов. А в третьих… Тут с ней буду я, и вместе мы как-нибудь выкрутимся.
— А что дальше будете делать?
Андрей пожал плечами.
— Для начала разыщу Жоржа и Кэт. Может, они что-нибудь посоветуют. Сведут с кем надо. А потом… Пока генератор в наших руках, мы сможем произвести сколько угодно обменов. А когда нас накопится достаточное количество, мы, надеюсь, сможем дать шадам прикурить. В общем, не пропадем.
— Спасибо!
— Спасибо не булькает! — проворчал добродушно Шохин. — Давайте уже, отправляйтесь! Надеюсь, в нашем мире вам понравится. Передайте там Стелсу подзатыльник от меня!
— Обязательно, — серьезно пообещала Лариса. — Искренне желаю вам удачи!
— Она мне понадобится.
— Так что я теперь должна делать?
— Поднесите «Гену» верхним экраном к лицу и нажмите «Scan».
— Готово.
— Ну а теперь «Start».
В следующий момент у ствола ближайшей осины само собой возникло здоровенное овальное зеркало, внутри которого, впрочем, было темно, и окрестности не отражались, равно как и они с Ларисой. Через секунду зеркальное стекло словно заволокло изнутри туманом, и девушка пошатнулась. Она непременно упала бы, не подхвати ее Шохин.
Когда Андрей снова поднял глаза, зеркала уже не было, а О-Лариса смотрела на него испуганными и непонимающими глазами. Он поспешно убрал руки с ее талии.
— С вами все в порядке?
— Гм… Не знаю еще. — Она выглядела совершенно ошарашенной. — Где я? И кто вы?
— Меня зовут Шохин Андрей Михайлович. Я буду вашим гидом.
— Гидом где?
Шохин замялся.
— Так в двух словах и не объяснишь. Впрочем, времени у нас, к сожалению, предостаточно…