© Рейн С., 2019
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019
Амелия
Каждый раз, когда я смотрела на него, мне хотелось бежать. Бежать без оглядки. Друзья никогда не понимали, чем Доминик пугал меня, но я-то знала, как он опасен на самом деле.
Я никогда не была скромной девчонкой, невинно слонявшейся по коридорам университета. Я всегда знала себе цену и умела держать лицо.
Но все же взрослая жизнь полна искушений, и ты не ты, если не попробуешь что-нибудь из ряда вон выходящее. Первый курс – время экспериментов и открытий.
Кто-то теряет девственность, пробует покурить травку, а кто-то первый раз ощущает вкус алкоголя.
Со мной тоже происходило много нового. Три парня, десять вечеринок и море проблем – выглядит как сюжет дурацкого ромкома? – как бы не так. Нелли Фластер, моя подруга, называла меня сумасшедшей: я вела счет собственных необдуманных поступков и не стеснялась этого.
Но сейчас все по-другому. Второй курс уже не кажется таким сложным, как первый. Уровень ответственности другой. Но кое-что все же беспокоит, вернее, кто.
Доминик Даниэль Крамберг – парень, который еще испортит мне жизнь. Я напрочь запретила себе смотреть в его глаза. Можно прикоснуться к нему, обмолвиться парой фраз, даже пофлиртовать, но ни в коем случае нельзя смотреть в темный омут его карих глаз. Я боялась, что если засмотрюсь в них, то пропаду. Я боялась, что потеряю контроль над собой.
Амелия
– Но я по-прежнему считаю, что ты поступила глупо, – промывает мне мозг Нелли. Мы обедаем в столовой, и это последнее место, где я хотела бы выслушивать нотации.
После вчерашней вечеринки в доме братства подруга продолжает возмущаться моему поведению. А я всего-то оттолкнула Брендона Ками, когда он пытался засунуть свой слюнявый язык мне в рот. Зачем я только дала ей таблетки от головной боли? Как только она пережила «волшебное» похмельное утро, то продолжила экзекуцию.
Я молча закатываю глаза, продолжая бить по клавиатуре ноутбука указательным пальцем. Я всегда так делаю, когда злюсь. Как редактору газеты – да-да, я почти Бетти Купер[1], только брюнетка, – мне предстоит написать статью о митинге, организованном местным фондом защиты природы, и разобраться с позицией города на этот счет. Стоит отметить, что, на мой взгляд, все эти акции бесполезны и лет так через пятьдесят в городе не останется ни одного деревца.
Написав последний столбик текста, я с шумом захлопываю крышку ноутбука и поднимаюсь на ноги. Мне правда нужно в редакцию. Стакан с кофе так и остается нетронутым, и единственное, что я могу сделать, так это сунуть его в руки Нелли.
– Я ухожу, скоро психология, – заявляю я и вылезаю из плотно стоящих рядом друг с другом лавочек.
– Ты не можешь уйти просто так! Мы же не договорили. И нам обеим в одно и то же крыло, – возмущается Нелли.
– Я не хочу снова обсуждать эту глупую тему. Если тебя действительно волнует мой недопоцелуй с Брендоном, можешь обсудить это с ним. Он как раз сидит вон там. – И я указываю за столик около кассы, забитый игроками местной команды.
Брендон Ками – лучший друг капитана футбольной команды Нью-Йоркского университета, в том году одержавшей победу над противниками из Чикаго. А еще он мечта любой девчонки.
Каким-то чудесным образом ему удается почувствовать на себе мой пристальный взгляд. Да я просто мастер прожигать дыры в идиотах вроде него. Он посылает мне приторную улыбку, и я всеми силами стараюсь не показать средний палец в ответ.
На вечеринке Брендон не только хотел поцелуев, он из кожи вон лез, чтобы затащить меня в спальню. Вам стоит знать, что парни, которые играют в футбол, думают, будто им все дозволено.
– И все-таки хорош красавчик, – мечтательно произносит Нелли и вздыхает. – Ладно, пошли на лекцию, иначе придется бежать в туалет и выжимать нижнее белье.
Я улыбаюсь и следую за подругой к выходу из столовой.
Я затылком чувствую испепеляющий взгляд Ника Крамберга.
Он точно наблюдает за мной – готова в этом поклясться. Прошло уже три месяца с тех пор, как я опозорила Ника на вечеринке братства. Он наверняка готовит месть, но слишком хитер, чтобы выдать свой план.
Ник Крамберг всегда носит маску милого и доброго мальчика перед преподавателями, но, когда выходит из аудитории, открывается его темная сторона. Можно сказать, что он местный Драко Малфой – милый снаружи (не для всех) и чертовски сложный внутри. Но сейчас не об этом.
Сейчас я на паре и всеми клетками тела чувствую его взгляд, стараясь в панике не ерзать по скамье. Спина затекла не в самый подходящий момент.
– Снова пялится на тебя? – шепчет Нелли, не отрывая руки от тетради.
– Ты тоже это почувствовала, да?
– Нет, я просто обернулась и увидела все своими глазами. Может, тебе стоит показать ему средний палец или что-то в этом роде?
– Ты серьезно? Это не поможет.
– А то! – уверенно заявляет Нелли. – Черт, не говори, что ты боишься.
– Никого я не боюсь, просто не хочу рисковать…
Когда лекция заканчивается, я с шумом втягиваю воздух и смываюсь из аудитории прежде, чем рядом окажется Ник. Иногда он специально проходит мимо парты, за которой я сижу с Нелли. Однажды он невзначай прикоснулся ко мне, когда шел к выходу, и мое тело будто наэлектризовало.
Оказавшись за пределами его досягаемости, я прячусь за шкафчиками, ожидая подругу. Ник выходит из аудитории, нервно оглядывается по сторонам и, кажется, не заметив меня, уходит прочь. Показавшись из своего убежища, я успеваю схватить за руку Нелли, которая, судя по всему, уже хотела отправиться на мои поиски.
Я не собираюсь прятаться от Ника вечно. Я бы даже не сказала, что он все еще до смерти пугает меня. Но инстинкт самосохранения не отключить.
В том году я могла позволить себе легкий флирт с Ником, но до поцелуев у нас так и не дошло. В какой-то момент мне даже показалось, что мы запросто можем стать друзьями. Но я, как обычно, ошиблась. Ник не дружит с девчонками, по крайней мере я таких не знаю. Мне стоит перестать о нем думать и жить как раньше, придерживаясь лишь одного правила, того самого, о котором я уже говорила:
Когда учебный день подходит к концу, я заваливаюсь в комнату общежития и падаю на кровать. Надо бежать в редакцию и заниматься статьей, свежий выпуск сам себя не отредактирует, но сил совсем нет. Я пялюсь в потолок, на который заботливо наклеила постеры Джина из BTS. Там их уж точно никто не сорвет. Когда мне грустно, я смотрю на фотографии Джина, гуляющего по городу в красивых пальто, и мир становится чуточку лучше. Возможно, когда-нибудь мы с ним встретимся в реальной жизни?..
– Завтра вечеринка в Греческом Ряду, – вырывает меня из раздумий Нелли. Она моя соседка, поэтому от ее болтовни не скрыться.
– Больше никаких вечеринок. По крайней мере на ближайший месяц, – эту мантру я повторяю постоянно.
Сколько можно спасать Нелли от похмелья? Она совершенно не знает, в какой момент нужно остановиться. Особенно когда в дело вмешивается излюбленная всеми студентами игра в пиво-понг.
– Да брось, Амелия. Неужели ты упустишь возможность повеселиться из-за Ника?
– При чем здесь Ник? У меня просто нет желания смотреть на рожи пьяных парней из братства. Тошнит от одного их вида. – Я говорю абсолютную правду. Студенческие братства в сериалах и в реальной жизни – это два разных мира.
А мой мир, он состоит из… игры в кошки-мышки с Ником Крамбергом?
Спустя некоторое время я иду в кабинет редакции с ноутбуком под мышкой. В коридорах почти никого. Одни студенты отходят после вчерашней бурной вечеринки, так и не появившись на лекциях, а другие горбатятся над конспектами, пытаясь выучить хоть что-то к завтрашнему дню. Меня это, кстати, тоже касается. Как только со статьей будет покончено, придется вернуться в комнату, забраться на кровать и начать зубрить.
Чтобы попасть в Нью-Йоркский университет, мне потребовалось приложить много сил. Родители загорелись идеей отправить меня в Англию, но я напрочь отказалась от этой идеи, грозясь тем, что сбегу из дома, когда они лягут спать.
И я сбежала.
Некоторые думают, что моя жизнь состоит из ромашек и беззаботного веселья. Но всё совершенно не так. Порой мне кажется, что богатые люди – самые несчастные создания на свете. И действительно, когда я жила с папой и мамой, они исполняли любые мои капризы. Вот только одного не хватало – тепла. Мы часто ругались, особенно жестокие конфликты вспыхивали, когда я подросла и мой рот уже невозможно было заткнуть пачкой денег. Что мама, что папа – они оба привыкли к простой мысли: я пай-девочка и всегда с ними соглашаюсь.
Однажды я заявила, что не хочу уезжать в Англию, тогда отец пообещал, что закроет мне доступ к банковским счетам. И когда я втайне ото всех поступила в Нью-Йоркский университет, это стало последней каплей. Для меня до сих пор загадка, почему они считают мой университет недостаточно престижным. Впрочем, родители всегда отличались некоторыми странностями.
Я почти не общаюсь с семьей, и папа сдержал свое слово, оставив меня без средств к существованию. Несильно я и расстроилась, устроилась на работу в забегаловке на четыре дня в неделю. Деньги, которые мне удается заработать в «Сахаре», я стараюсь не транжирить. Мне нужно платить за учебу и откладывать на будущую жизнь.
Оказавшись около нужного кабинета, я покрепче обхватываю ноутбук и прохожу внутрь. Как и во все остальные дни, меня ждет сюрприз – Коди Вайнтер. Я считаю его своим другом, а он явно рассчитывает на нечто большее.
Коди хорош собой: отличное тело, модная стрижка, копна темных волос и незабываемые зеленые глаза. Уверена, любая девчонка с удовольствием согласилась бы потусоваться с ним разок-другой. Я же просто хочу остаться друзьями.
– Привет, Ами. Ну что, удалось подготовить статью? – интересуется он, когда я прохожу внутрь импровизированной редакции. Поставив ноутбук на стол, я принимаюсь за работу. Мне не терпится показать Коди, какую крутую информацию я нарыла.
– Мы можем что-то убрать, а что-то поменять местами. Информации так много, что хватит на две публикации, – со знанием дела начинаю я.
– Жители города оценили митинг. Кому-то акция понравилась, а кому-то нет. Споры такие жаркие, что Интернет бурлит, – отзывается Коди и подходит ближе ко мне, чтобы рассмотреть файл на экране.
Мы работаем над выпуском газеты и заодно придумываем тему для будущих статей. Нас в редакции шесть человек, и каждый отвечает за определенную рубрику. Университетская газета настолько нравится студентам, что декан решил выпускать ее в бумажном виде один раз в неделю. Раньше мы предпочитали электронный вариант, но успех, такой успех!
– Напиши о книгах, – предлагает красавица Берни, сидя напротив меня и тыкая по клавишам компьютера.
– А это неплохая идея, – поддерживает ее Логан, местный гик, отвечающий за раздел про Вселенную. – Смотри, ты же пишешь о грандиозных событиях, так вот, расскажи о по-настоящему важных книжных новинках, и всё, статья на следующий номер готова.
Я задумываюсь. Это лучше, чем ничего. Книги – хорошая вещь, и о них можно говорить бесконечно. Сколько новинок я могу прорекламировать! Но для этого надо прочитать за неделю как минимум две-три книги.
Берни, занимающаяся разделом моды, рассказывает о парочке популярных книг, выпущенных совсем недавно. Она так круто описывает их содержание, что мне ужасно хочется скорее взяться за чтение.
Пока ребята обдумывают будущий номер газеты, я ускользаю в кладовку. Там находится наш архив.
– Ами…
Раньше меня ужасно бесило, как Коди сокращает мое имя, но я быстро привыкла. Он не был намерен отступать, и вскоре за ним последовали другие наши знакомые.
– Я здесь! – кричу я, и Коди уже тут как тут, выходит из-за стеллажа.
– Что ищешь?
– Газету, которая вышла на той неделе. Хочу сравнить ее с новой, чтобы убедиться, что все идеально и ничего не совпадает.
– Ами, я тут подумал, а почему бы нам…
Ну нет! Пожалуйста, господи, не дай ему начать эту песню снова. Я уже устала отказываться от приглашений и повторять, что мы навсегда останемся друзьями. И на этом точка.
– Коди, дай перерыв хотя бы на сегодня, – цежу я сквозь зубы, стараясь не кричать на него.
– Спортсмены – народ настойчивый, – заявляет он и ухмыляется.
– Ах да, забыла, что ты у нас еще и хоккеист. Ну а теперь отодвинься, мне пора! – Прежде чем Коди успевает что-то сказать, я целую его в щеку и убегаю, оставив наедине с очередным моим отказом.
Ник
– Почему ты ломаешься?! – взревел Дарил, когда мы сидели на железной перекладине за университетом.
– Я знаю тебя как облупленного: не успеем мы и часа на вечеринке провести, как ты подцепишь парочку цыпочек и одну из них сбагришь мне. У тебя отстойный вкус, братан.
Дарил уговаривает меня отправиться в мой второй дом – дом братства. Обычно мы все выходные тусуемся там на отпадных вечеринках. Но после них самочувствие совершенно не отпадное. Однажды я уснул в одной из многочисленных комнат особняка братства и проснулся с незнакомыми девчонками. Я ненавидел себя больше трех дней, потому что не помнил произошедшего. Это было ужасное чувство.
Плюс вчерашний вечер я обещал провести в компании подруги из России. Она переехала в Лос-Анджелес, поэтому мы редко видимся, разве что по вебке. Я скучаю по ней и по ее парню. Они приезжали ко мне лишь раз, и то на пару дней. Эти двое – моя вторая семья. Жизнь в чужой стране давалась нам всем нелегко, но друзья скрашивали мои будни. Да, я жил в России!
– Ты похож на бабку, – рычит Дарил и спрыгивает с железки. – На вечно ворчащую бабку.
– Я не ворчал, а всего лишь сказал, что не хочу идти на долбаную вечеринку.
– Там будет Амелия, – спокойно произносит друг. Он осознает, как эта информация может повлиять на мой выбор. Банка с пивом сразу же перестает интересовать меня. – Я знаю этот взгляд, – ухмыляется он. – Теперь ты пересмотришь свое решение и потащишь зад на вечеринку?
– Нет.
– Да брось, чувак. Мы все видим, что ты к ней неровно дышишь.
– Она назвала меня геем и еще… Неважно. Единственное, что я хочу сделать, – это отомстить ей за острый язык.
– Она хорошенькая…
Тут я поспорить не могу. Амелия Картен действительно хороша собой. Но опять же, то, что она сделала на вечеринке в том году, не выходит у меня из головы. Ладно, если бы она вытворила подобное наедине, но не перед толпой же! Ребята из братства, конечно, все забыли. Но не я. Меня эта ситуация не отпускает уже полгода.
– Что ты собираешься с ней сделать? – с любопытством спрашивает Дарил.
– А что обычно творят с невинными овечками? – вскидываю я бровь.
– Портят их? – Я улыбаюсь и делаю глоток пива, после мну и выкидываю жестяную банку в ближайшую урну.
Амелия
Слишком много народу. Я стараюсь держаться в тени, но все равно замечаю, как Брендон смотрит на меня. Я начинаю паниковать. Он что, следит за мной? Чертов сталкер! Я высматриваю в толпе Нелли, но не нахожу. Ох, наверное, она снова обхватила своими щупальцами какого-нибудь паренька и уползла с ним наверх.
Я попала, ужасно жалею, что все-таки согласилась пойти на вечеринку. Рука, держащая пластмассовый красный стаканчик, сильно трясется. Как я еще не разлила на себя выпивку?
Когда я вернулась из редакции, Нелли ходила за мной по пятам и уговаривала посетить вечеринку. После этого она надавила на мое больное место: ей хорошо известно, что, когда мне бросают вызов, я его принимаю.
«Пф-ф, да ты просто боишься встретиться лицом к лицу с Ником», – заявила она мне. Не могла же я пропустить этот удар!
И вот на часах почти десять часов вечера, а я без дела шатаюсь по комнатам. Взяла себе выпивку лишь для красоты, чтобы не сильно отличаться от других. Пить мне нельзя, я планирую вернуться в общежитие с трезвыми мозгами.
Я опираюсь спиной на стену и устало выдыхаю. Стоит поискать Нелли, но я боюсь, что застану ее в объятиях случайного парня.
Осматриваю толпу тусующейся молодежи и снова натыкаюсь на Брендона.
Мне не хочется видеть его рядом с собой, поэтому, оттолкнувшись от стены, я сбегаю в жалкой попытке спрятаться в толпе. Я иду на второй этаж, там безопасней.
Здесь тихо, музыка играет где-то внизу. Длинный коридор впереди так и манит изучить каждую дверь. Хочется спрятаться в одной из комнат и отсидеться час-другой. Этого времени должно хватить Нелли, чтобы оторваться по полной, а потом написать мне.
Сделав глоток алкоголя для успокоения, я ставлю стаканчик на столик у лестницы. Шаг, еще один. Я надавливаю на ручки дверей, пытаясь войти. Некоторые комнаты закрыты. Наконец спустя несколько минут мне попадается открытая дверь. Распахиваю ее, но сразу же захлопываю. Я не учла, что не все люди, занимающиеся чем-то непристойным, будут закрывать за собой.
Сбегаю с места преступления и продолжаю свое веселое путешествие. Оказавшись возле последней двери, распахиваю ее, готовая снова обнаружить разгоряченную парочку, но никого не вижу. Кровать пуста, свет не горит. Я прячусь в комнате и закрываюсь на замок.
Прислоняюсь лбом к деревянному покрытию двери, тяжело дышу.
Внезапно слышу шорох позади себя и оборачиваюсь. Боже, в комнате же было пусто! Как я могла не заметить
Возле окна стоит Ник. Кажется, он тоже удивлен. Удивлен и… обрадован? Как волк, в чьи лапы попала невинная овечка.
Ник молчит и смотрит на меня. Я вижу, как одной рукой он прижимает к уху телефон.
– Я перезвоню…
Сбросив, Ник убирает мобильник в карман.
– Амали, какой сюрприз! – начинает он свое представление.
– Амелия, – фыркаю я, рассматривая его грудь, обтянутую черным пуловером.
Когда мы впервые встретились, он называл меня Амали. Амали – что может быть хуже? Я бесилась, очень сильно бесилась, но ничего не говорила. Ник казался милым, и я надеялась, что мы станем друзьями. А разве друзьям не все дозволено?
– Амали… – Я вижу довольную улыбку на его лице.
Он бесстыдно разглядывает меня. Уверена, что в его фантазии на мне ничего нет. Чертовы парни, имеющие способность раздевать девушек глазами.
Хочется, чтобы он исчез и перестал пялиться.
Чтобы хоть как-то отвлечь его внимание, я иду к полке со всякими мелкими сувенирами. Ник прожигает меня взглядом. Не тем, от которого возникает желание сжаться, – другим.
– Увидел что интересное? – спрашиваю я, дотрагиваясь до одной из статуэток, на которую падает свет от фонаря из окна.
– О, ты даже не представляешь насколько.
Его хриплый и глубокий голос заставляет меня нервничать.
– Вообще-то мне пора, – быстро тараторю я и направляюсь к двери. И вот, когда я почти дохожу до нее, он опережает меня: складывает свои большие ручищи на груди, перекрывает своим телом выход.
– Ты не выйдешь отсюда. По крайней мере сейчас.
Я улавливаю в его голосе угрозу, но заставляю себя держаться непринужденно.
– Это еще почему? – Я смело смотрю в его глаза.
– У нас с тобой осталось одно незаконченное дело. Ты помнишь, что случилось год назад, Амали?
– Я Амелия.
– Ты помнишь это, Амали?
– Хочешь, чтобы я извинилась? Наверно, ночи напролет плакал? – ухмыляюсь я. – Не дождешься!
– О, милая, мне совершенно не нужны твои извинения. – Он тихо смеется.
– Тогда что же тебе надо, К-р-а-м-б-е-р-г? – Я произношу его фамилию максимально четко. Когда люди зовут Ника по фамилии, он дико бесится. Я знаю это наверняка.
Он снова пялится на мою фигуру.
Не скажет же он, что хочет переспать со мной? Не кинет же насильно на кровать, чтобы сорвать белье и…
Я уверена, Ник не опустится до такого. Но что, если он изменился?
– Стань моим другом.
Я заливаюсь смехом, чувствую, как из глаз вот-вот брызнут слезы и я подавлюсь собственной слюной.
– Ты что, черт возьми, серьезно?
– Я похож на шутника?
Он смотрит исподлобья, как хищная птица на какого-нибудь жалкого голубя. Я чувствую себя жертвой.
– Зачем тебе это? – уже спокойно спрашиваю я.
– А почему нет?
– Крамберг…
– Амали…
– Нет.
– Нет? – хмурит он брови.
– Нет.
– Ты уверена? Если откажешь, будет хуже.
– Что же ты мне сделаешь?
– Всё.
Это «всё» пугает.
Мне нужно узнать, на что я соглашаюсь. Здесь явно есть подвох. Его не может не быть. Ник не хочет со мной дружить, он хочет отомстить. За то, что я сказала, за то, что обозвала его геем, за то, что…
Лучше бы я заткнулась год назад, обозвав его геем, но нет же. Меня было не остановить. Я ударила по самолюбию Ника, а теперь горько за это заплачу.
Но есть еще кое-что. Внутри меня разгорелся… интерес. Я хочу согласиться и посмотреть, что будет, но пока нужно узнать, почему он
– Я хочу, чтобы ты объяснил, зачем тебе моя дружба.
Он вздыхает, но я чувствую его ликование. Кажется, Ник понимает, что у него получается подтолкнуть меня к обрыву.
– Ты больше не сможешь прятаться, Амали. Я не позволю. Наша дружба – это наказание за то, что ты учудила на той злосчастной вечеринке.
– Я не верю. В этом есть подвох. Ты не можешь просто предлагать свою дружбу. Если бы мы не встретились случайно в этой комнате, что бы ты делал?
– Дождался бы удобного случая.
– Так в чем подвох?
– Ты умная девушка, Амали. Но спешу тебя разочаровать – в моем предложении нет подвоха.
– И сколько же я должна дружить с тобой? И что ты вообще понимаешь под словом «дружба»? – неуверенно спрашиваю я.
Ник в ответ лишь улыбается.
Я сбита с толку и совершенно не знаю, что предпринять. Я выскочила из комнаты как ошпаренная. Теперь, вновь оказавшись, так сказать, на свободе, я планирую избегать Ника. Пока я нахожусь среди людей, я в безопасности. Хотя о чем это я? Ник же не Тед Банди[2], а значит, и бояться нечего. Но я все равно ощущаю тревогу. Он как тот парень из сериала «Ты»[3]– даже если его нет рядом, это не значит, что я в безопасности.
Короче, Ник явно не злодей. Его смазливое лицо располагает, его улыбка…
Эй, а разве Тед Банди был не таким?
К черту Теда и Ника. Подруга уже ждет меня на лестнице. Нелли прислала чуть ли не сотню сообщений, и я потратила много времени, чтобы расшифровать их.
Оказавшись рядом с ней, я понимаю, что она пьяна. Удовлетворенная улыбка не сходит с ее лица. Я придерживаю Нелли за талию и помогаю топать к выходу. Вечер напрочь испорчен. Я, конечно, понимала, оторваться по полной не получится при всем моем желании, но надеялась, что не встречу своего преследователя. Наивная. Стычка с Крамбергом только испортила мое и без того поганое настроение.
На улице нас встречает прохладный ветер. Я медленно плетусь к машине Нелли. Подруга беспомощно повисла на мне всем своим телом. Стараясь не пыхтеть, я открываю двери автомобиля и усаживаю ее сзади.
Чему-то хихикая, она закидывает ногу на спинку переднего сиденья и мгновенно засыпает. Я знаю, в чем кайф напиваться на вечеринках: ты забываешь о проблемах, позволяешь себе то, что не посмел бы сделать на трезвую голову. Минус большого количества алкоголя только в том, что утром тебя ждут головная боль и интоксикация.
Спустя чуть больше получаса я падаю на кровать, пытаясь отдышаться. Мне пришлось тащить Нелли на себе. Пару раз я поскользнулась на мелких лужах, которые оставил после себя дождь, обрушившийся на город вчера ночью. Я уложила Нелли в постель, а сама планировала принять душ, чтобы отмыться от въевшегося в кожу запаха дешевого пива, но решила пока просто полежать.
Как бы то ни было, я по-прежнему думаю о Нике. Пытаюсь убежать от мыслей о нем. Хоть я и говорю, что буду избегать его, все равно хочу попробовать подружиться с ним.
Но какую-то выгоду он должен получить. Ник заставит меня поверить в нашу дружбу, подкупит добротой, а потом бросит? Мысли путаются… А что, если я привыкну к его обществу? Что, если мне будет сложно расстаться с ним? Может, в этом и состоит план?
Но что я могу с собой поделать?
В школьные годы я училась среди богатеньких придурков. Ни у кого из нас не было лучшего друга. Наша задача заключалась лишь в том, чтобы получить аттестат зрелости и поступить в пафосный университет.
У меня не было подруг, кроме Нелли. Несмотря на то что у нее нет родителей и она выросла с бабушкой и дедушкой, которые живут в маленьком поселении, название которого сложно не только выговорить, но и запомнить, я ценю ее и то, что она для меня делает. Мы с ней всегда вместе, и в горе, и в радости, как говорится. Я на ее стороне, даже если она не права.
Считается, это плохо: не уметь сказать другу, что он не прав. Но нам это не мешает. Мне кажется, что у нас особенные отношения и Нелли тоже – особенная. Уверена, каждый человек на планете хоть раз в жизни считал другого особенным.
От мыслей о подруге меня отвлекает стук в дверь. Поднявшись с кровати, я иду открывать.
– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я у Коди, широко улыбающегося по неведомой мне причине. Мои брови ползут на лоб от его наглости.
– Ты должна это увидеть, – радостно говорит он и хочет пройти в комнату, но я не позволяю.
– Нелли спит, давай в другой раз? Я устала.
– Это не займет много времени, пойдем. – Схватив мою руку, Коди ведет меня к выходу из общежития.
Когда мы оказываемся в его комнате, я здороваюсь с Логаном и сажусь на край кровати.
Коди, возбужденный и счастливый, опускается рядом и протягивает мне номер газеты, которая вышла сегодня днем.
– И? – смотрю я на него. Будто мне неизвестно, что газета выходит в конце каждой недели.
– Посмотри на последнюю полосу, – соблазнительно шепчет он, а затем кидает взгляд на Логана. Тот заговорщицки подмигивает в ответ.
Заинтригованная, я выполняю указание Коди и, когда вижу, что так его обрадовало, вскакиваю на ноги.
– О боже! Этого не может быть!
Нас выдвинули на конкурс лучших печатных газет университетов Нью-Йорка, и мы заняли первое место. Чувство такое, будто мою книгу признали мировым бестселлером или я получила Нобелевскую премию или «Оскар». Я ощущаю гордость и радость – и за себя, и за наш коллектив. Мы вложили душу в эти пятьдесят шесть страниц. Хороший труд достоин награды, что тут говорить?
С радости я кидаюсь на шею сначала Коди, который подхватывает меня на руки и кружит в воздухе, а затем прыгаю на кровать к Логану.
– Мы обязаны это отметить! – говорит Коди, потирая ладони в нетерпеливом предвкушении.
– Завтра моя смена в «Сахаре», я поговорю с миссис Лорикет. Быть может, она согласится, чтобы Джина испекла нам праздничный пирог.
– Обожаю абсолютно все, что она готовит, – вступает в разговор Логан и облизывает губы, словно уже почувствовал вкус будущего пирога.
Джина повар забегаловки, в которой я работаю. У нее определенно имеется талант делать все вкусно и красиво. Каждое ее блюдо выглядит как какой-то деликатес в невероятно дорогом ресторане. Сразу видно, что она относится к своему делу со всей любовью.
Когда у нас с ребятами происходит что-то важное, я пытаюсь уговорить владельца ресторана, то бишь эту самую миссис Лорикет, освободить Джину, чтобы она испекла нам угощение. Конечно же, Джина соглашается, если только зал забегаловки не переполнен голодными студентами.
– Я так мечтал об этой победе! – продолжает радоваться Коди, поднимая газету к потолку.
– Ведешь себя так, словно получил «Оскар».
– О, поверь, дорогой Логан, это намного лучше «Оскара». Мы можем попытать удачу в следующем году.
– Сначала до него надо дожить, – ухмыляюсь я, продолжая сидеть на кровати Логана.
Помимо того, что мы втроем трудимся в одной редакции, нам еще удается неплохо дружить. Мы, конечно, не друзья до гроба, но некоторыми секретами поделиться друг с другом можем.
– Ами, – ласково зовет меня Коди, – теперь ты точно должна сходить со мной на свидание.
– Заткнись! – смеюсь я.
Так и знала, что он снова решит попытать удачу. Может, все же прекратить мучить бедного парня и согласиться на свидание? Но не захочет ли он после одного свидания еще одно?
Амелия
Неделя. Прошла чертова неделя с того момента, как я ушла с вечеринки после встречи с Ником. За это время мне мастерски удавалось избегать его. Натыкаясь на него в коридорах университета, я сразу же находила, куда можно спрятаться. Звучит безумно, но у меня нет иного выхода. Я не боюсь встречи с ним, я боюсь, что соглашусь на заманчивое предложение и приму его дружбу.
Сидя в общаге и вникая в конспект, который мы обязаны выучить к завтрашней лекции, я психую всеми способами: то швыряю книги и тетради в разные стороны, то пинаю ни в чем не повинный стул. В конечном итоге я падаю на кровать и раскидываю руки в стороны. Мысли – главный враг человека. Думать о том, что правильно, а что нет, – значит, отказывать себе в удовольствиях. Стараясь поступить по совести, мы упускаем простые радости.
– Ты так и собираешься проваляться в кровати, забивая мозг ненужными мыслями? – неожиданно раздается голос Нелли. Поднявшись на локтях, я замечаю ее около двери и, обреченно застонав, снова откидываюсь на подушку. – У тебя больше не получится отвертеться от разговора, Амелия. Думаешь, я не заметила, что после вечеринки ты сама не своя?
– От тебя вкусно пахнет дождем, – говорю я, пытаясь увильнуть от темы, когда она подходит вплотную ко мне. Я, конечно, понимала, что придет время, когда она потребует от меня объяснений, но не хотела, чтобы это произошло сейчас.
– На улице льет как из ведра. Если бы ты не засовывала голову в свой воображаемым панцирь, смогла бы это заметить, – ехидно замечает Нелли. – А теперь давай начистоту, что происходит?
Присев на краешек моей кровати, Нелли пытается поймать мой взгляд. Понимая, что больше нельзя молчать, я выдыхаю и выпаливаю:
– Ник предложил стать друзьями.
Вот и все. Я лишила свою несносную подругу дара речи. Я ей доверяю. Всегда и во всем. Но есть такие вопросы, которые приходится решать самой. Какой бы лучшей подругой ни была Нелли, есть вещи, которые даже она не сможет понять.
Вылупившись на меня, она то открывает, то закрывает рот, словно рыба, выкинутая на берег и пытающаяся глотнуть побольше воздуха. Нелли в курсе, чтó за конфликт произошел между мной и Ником, в мельчайших подробностях.
– З-зачем? – это все, что она может произнести.
Если бы я знала зачем, не билась бы об стену всю неделю.
– Не знаю.
– Ты же что-то решила, да? То есть ты же что-то ответила ему? Когда он успел предложить это полнейшее безумие?
– На вечеринке, до того как я вытащила твой пьяный зад из дома братства. Мне хотелось убежать от Брендона, да и вообще от всего народа, который там присутствовал, и когда я зашла в одну из комнат, то не сразу заметила Ника. Он разговаривал по телефону. Я хотела сбежать, но он не позволил. Сначала у меня были предположения, что Ник хочет услышать извинения, но вместо этого он предложил стать его другом. – Шумно выдохнув, я облокачиваюсь на изголовье кровати.
Молчание. Напрягающее, не сулящее ничего хорошего. Наверное, Нелли взорвется, назовет его психом и скажет, чтобы я послала к черту эту дружбу.
– Я даже не знаю, что сказать. – Она явно в растерянности. – Неожиданное предложение. Мне кажется, что Ник – непредсказуемая личность. Должен быть какой-то подвох.
– Я много думала об этом, и мне тоже казалось, что он есть. Но Ник сказал, что его нет. Может, это паранойя? – Я прикусываю губу. Чем больше мы об этом говорим, тем сильнее мне хочется согласиться.
– О боже!
– Что?
– Амелия, мы с тобой дружим слишком долго, и я прекрасно понимаю, что значит, когда ты прикусываешь губу. Не смей соглашаться! Ник хоть и безобидный на вид, никому не известно, каков он наедине.
По правде говоря, это мне как раз известно. Ник не представляет угрозы. То есть он не похож на серийного убийцу или насильника-психопата. Вспомните Теда Банди. Черт, опять я о нем.
Внутри все порхает, а мысли о дружбе с Ником завладевают моим мозгом все сильнее, словно раковая опухоль. Надо прекратить этот разговор, но я совершенно не знаю как.
– Я соглашусь, – выпаливаю я, удивляясь тому факту, что произнесла это вслух. Прежде чем подруга успевает запротестовать, я добавляю: – Мне надо согласиться, Нелли. Он не отстанет, и ты это знаешь. Посмотрим, что из этого получится. Я обещаю быть аккуратна.
– У тебя сегодня свидание с Коди, ты помнишь? – меняет она тему. Отлично, это значит, что Нелли доверилась мне и дала свое согласие.
– Ох, не напоминай.
После того как мы отметили победу газеты, Коди снова предложил сходить с ним на свидание. Я была в хорошем настроении, поэтому ответила, что не против, даже не подумав о последствиях. Он сиял, как мальчишка, получивший желаемую игрушку.
На самом деле все не так плохо, как могло показаться на первый взгляд. Единственное, что мешало мне ходить на свидания, – это моя же лень.
Спустя два часа, одетая и обутая как нормальный человек, а не как оборванец (в безразмерной футболке и потертых домашних шортах), я выхожу из комнаты. Нелли подмигивает мне, и я закрываю за собой дверь. Коди сказал, что будет ждать у парковки, около своей машины. Он напрочь отказывается говорить, куда же мы поедем, чем вызывает неподдельный интерес. Предвкушение разрастается внутри, становясь все больше и больше. Еще чуть-чуть, и я бы взорвалась, честное слово. Не люблю секреты. Небольшой намек был бы кстати.
Поприветствовав меня теплой улыбкой, он открывает пассажирскую дверь и приглашает внутрь жестом руки. Ну вот почему я не могу посмотреть на него как на парня? Такой милый, заботливый… Но чего-то в нем не хватает. Может быть, немного дерзости? Драйва? Ванильные отношения уж точно не для меня.
– Как дела? – спрашивает Коди, заводя машину и выезжая с парковки.
– Неплохо. Уже придумал статью для своей рубрики на следующую неделю? – Я пытаюсь поддержать разговор и заодно наконец пристегнуться.
– Да, конечно, – отвечает он и, увидев, что я не могу застегнуть ремень безопасности, кидается мне на помощь.
– Куда мы едем?
– Это сюрприз.
– Дай мне хотя бы намек, а то я точно выпрыгну из машины прямо на ходу.
– Совсем недавно открыли одно потрясающее место. Туда, конечно, лучше ходить летом, но я надеюсь, что и сейчас будет круто. Я был там пару раз и должен признать, что декорации впечатляют.
Не найдя что сказать, я отворачиваюсь к окну. Наблюдать за проплывающими мимо домами, кафешками и многочисленными деревцами, украшающими землю в это серое время года, – что может быть лучше?
Ник
Я лежу на кровати в своей комнате вместе с Джаредом и пытаюсь придумать занятия на ближайшие пару выходных. Вечеринки никто из ребят не устраивает, до сих пор отходя от последней. У меня есть несколько планов на субботу, но они займут максимум часа два-три, а значит, придется развлечь себя чем-то еще.
Сев на кровати, я упираю локти в колени и испепеляю взглядом телефон. Плюнув на все, в том числе и на вопли Джара, который утверждает, что превратится в песок без девочек и выпивки, я набираю номер.
– Алло, – раздается милый голосок на том конце трубки. Становится тепло внутри, и я в сотый раз понимаю, насколько сильно скучал по ней.
– Привет, – тихо говорю я Дине, вставая с постели и направляясь в ванную, где можно нормально поговорить, не заботясь о том, что в комнату ворвутся чокнутые придурки, именуемые друзьями, и поднимут шум. – Как ты? Как с учебой дела?
Мне приятно ее слышать. Она до безумия классная, но я не могу сказать ей об этом, потому что Лео мне как брат, а значит, я должен смириться с тем, что Дина никогда не будет моей.
Наш поцелуй произошел более двух лет назад. Те события кажутся такими далекими, но я по-прежнему не могу забыть вкуса ее губ. Она даже представить себе не может, как сводит меня с ума. Я подлый и плохой. Самому противно даже в зеркало смотреть.
– Всё в полном порядке. Ты обещал перезвонить неделю назад, но я так и не дождалась твоего звонка. Что-то случилось? Не помню, чтобы ты забывал такие вещи.
Это из-за Амелии. Я постоянно пытаюсь выловить ее в колледже, но, когда замечаю, она будто сквозь землю проваливается. Эта девчонка намертво засела в моей голове. Мне нужно ее поймать, но пока не об этом. Я должен исправить свою ошибку и посвятить Дине несколько минут разговора.
– Да, все в порядке. Просто замотался.
– Ты говорил, что твоя семья отмечает День благодарения, так?
– Да, а что?
– Когда я связывалась с твоей сестрой Ритой, она сказала, что ты не приедешь на праздники. Ник, у тебя точно все в порядке? Я начинаю волноваться.
– Все хорошо, правда. Я не могу поехать домой из-за учебы. Надо подтянуть экономику. Профессор Сото согласился помочь. Он остается здесь. Если я не сдам экономику, будет очень плохо. Отец вошел в мое положение, но, возможно, родные сами приедут ко мне на Рождество.
– Ты живешь в квартире?
Я слышу смех на заднем плане, когда она это произносит. Наверное, Дина говорит из здания университета. Не хочется ее отвлекать. Но если она ответила, значит, не занята? Черт, меня бесит мое волнение, когда я разговариваю с ней хоть вживую, хоть по телефону.
– Нет, у меня комната в общежитии. Я редко езжу в свою квартиру, мне там скучно и одиноко, – признаюсь я. Ведь это правда. Когда я захожу в свое жилье, пентхаус, взмывающий в самое небо, мне начинает казаться, что стены сжимаются, а пол уходит из-под ног. Не слишком радужные мысли атакуют мою голову, когда я один.
– Получается, квартирка пропадает зря? Может, ты лучше сдашь ее в аренду, возможно, кто-нибудь захочет снять. – Дина всегда предлагает хорошие идеи, я сам до такого бы не додумался. Но, помимо нежелания оставаться одному, я иногда все же хочу побыть в квартире, хоть это и происходит редко.
– Нет. Она может пригодиться. Когда-нибудь вы захотите навестить мою противную задницу, а мне некуда будет вас поселить. Так дела не решаются, – ухмыляюсь я и облокачиваюсь свободной рукой на раковину, чтобы посмотреть на свое угрюмое отражение в зеркале.
– Она вовсе не противная, – смеется Дина, и ее смех эхом отдается в моем сердце, заставляя его на миг остановиться. – Ладно, мне пора. Приду домой – возможно, наберу, только уже не по телефону, а по веб-камере. Ужасно хочу тебя видеть.
– Буду ждать с большим нетерпением – ждать не только вызова, но и твоего лица, которое озарит и наполнит мою жизнь ярким светом. – Фу, что за гадкая ваниль у меня в голове?
Когда в мобильнике остаются слышны только гудки, я блокирую телефон и кладу его рядом с ванной. Посмотрев на себя еще раз, я строю рожицы своему отражению, а после снимаю одежду, убедившись, что дверь закрыта на замок и никто не сможет увидеть мое обнаженное тело.
Душ всегда успокаивал меня, приводил мои спутанные мысли в порядок. Если мне нужно доказать самому себе, что я все смогу, я сразу же иду в душ. Здесь я всегда могу сконцентрироваться на конкретной цели.
Но в данный момент мне не удается успокоиться. Я думаю о Дине, о том, какой я подлец, раз влюбился в девушку лучшего друга. Хотелось с разбегу врезаться головой в стену. Опираясь руками на кафель, я опускаю голову, подставив шею струям прохладной бодрящей воды.
Голос Дины не хочет выходить у меня из головы.
Поняв, что душ ничем не сможет помочь, я закругляюсь и, обмотав белое полотенце вокруг бедер, беру второе, чтобы хорошенько протереть волосы. Когда со всей этой возней покончено, я покидаю ванную. И тут замечаю…
– Что ты здесь делаешь? – раздраженно бросаю я Лорен, вульгарно восседающей на моей кровати. Джареда в комнате нет. Это он позвал ее и свалил.
Стараясь скрыть воспламеняющуюся ярость, я подхожу к тумбочке и, положив телефон на светло-коричневую поверхность, открываю верхний ящик, чтобы достать нижнее белье.
Неожиданно я ощущаю на спине прикосновение нежной ладошки. Я знаю, чего Лорен добивается, но понятия не имею, готов ли дать ей это.
Вздернув плечом, я скидываю с себя ее руку, словно букашку и, взяв черные джинсы из шкафа, вновь скрываюсь за дверью, однако на этот раз не запираюсь. Когда я уже застегиваю пуговицу на джинсах, в ванную врывается Лорен.
– Чего тебе надо? – спокойно спрашиваю я.
– Мне было скучно, и я решила составить тебе компанию. Разве здесь не одиноко? – Прежде чем я успеваю что-либо ответить, она проводит ногтем по моей вздутой вене на шее. После душа я весь на пределе.
Ее пошлый жест дает должный эффект. Возбужденный до предела, я толкаю Лорен к стене и, расставив руки по обе стороны от ее головы, впиваюсь в пухлые губы. Скорее всего они ненастоящие, но мне плевать, я привык к фальшивым девушкам, позволяющим делать с собой все что угодно.
Лорен отвечает на поцелуй. Ее пальцы шарят в моих волосах. Я ласкаю ее, держа за талию, опускаюсь рукой к бедрам, раздвигаю ноги. Наклоняясь с поцелуями к шее, я стараюсь не думать о том, сколько флаконов сладких духов она на себя вылила. Если бы была возможность, я бы не отказался зажать нос прищепкой. Но меня интересует только ее тело, а не запахи или килограммовый макияж на лице.
Покусываю нежную кожу шеи, хватаю за ягодицы, заставляю обхватить меня ногами. Мы снова неистово целуемся. Податливая, покладистая… что еще нужно? Однако, как только язык Лорен дотрагивается до моего, я отталкиваю ее, закрываясь в себе.
Да что со мной не так? Раньше такого не было! Всё из-за Дины, я скучаю по ней, а она… Бред, бред, бред. Она ничего не сделала, это мои косяки.
– Ник, что за дела?! – взвизгивает Лорен, недовольно сложив руки на груди.
– Уходи, – шепчу я, прислоняясь спиной к прохладному бежевому кафелю.
– Что? – кажется, она в шоке.
– Уходи, Лорен.
– Что?..
– Пошла вон! – Я кричу, теперь она напугана до смерти. Наверняка в моих глазах горит адский огонь. Мне надо забыться, но только не так, не в ней, не в объятиях Лорен.
Ее нижняя губа дрожит. Она вылетает из ванной, нарочито громко хлопнув дверью. Я спускаюсь по стене на пол и, согнув ноги в коленях, кладу на них локти и запускаю руки в волосы.
Все думают, что я идеальный, что у меня нет проблем, что я душка. Как бы не так. Во мне дерьма больше, чем кажется. Я не ангел, но уважаю свое окружение. Я пытаюсь быть хорошим, но бывает, что наступает переломный момент, когда тебе хочется послать мир к черту. Я борюсь с этим при помощи алкоголя, полуголых девиц и бесконечных вечеринок. Мне не для кого быть хорошим. Все, кто мне дорог, находятся далеко, а значит, единственное, что я могу делать, – не думать о будущем.
– Зачем ты ее выгнал? – спрашивает Джаред, когда я выхожу из душа спустя долгое время. Пф, легок на помине.
– Еще раз приведешь баб без моего ведома – и я тебя поколочу.
– Ой, да брось. Мне показалось, что ты слишком кислый, а что может поднять настроение лучше, чем получасовое веселье с симпатичной грудастой белочкой?
– Перестань звать девушек белками, – хохочу я, надевая черную облегающую футболку. Подойдя к тумбочке, из которой уже доставал джинсы, я замечаю, что на ней чего-то не хватает. – Джаред, где мои часы?
– Какие часы? – хлопает он ресницами, отрываясь от телефона.
– Черные наручные часы. Они были здесь, рядом с лампой, на комоде. – Поняв, что я не настроен на шутки, он цокает и тянется к своему шкафчику. Конечно же, часы у него. Тупые шуточки. Джаред откидывается на белоснежные подушки.
– Пойдешь с нами в бар?
– С нами – это с кем? – спрашиваю я, застегивая ремешок часов на запястье левой руки.
– Дарил, Блейн, Дез, остальные не смогли.
– Во сколько?
– В девять вечера.
– Хорошо, я согласен, – поход в бар просто потрясающий способ забыть о той дряни, что накрыла меня сегодня и сбила с ног.
Ник
В баре темно и душно. Заведение открыли совсем недавно, но уже получили плохой отзыв от меня. Это же надо умудриться. Здесь явно нужно больше кондиционеров.
В моей руке уже непонятно какой по счету коктейль. Друзья выслеживают аппетитных девушек, трясущих задницами на большом танцполе. Здание три в одном: бар, кафе, клуб. Но у меня нет времени рассматривать его детально, мой взгляд сфокусировался на одном человеке.
Я вижу рядом с ней Коди, и меня это бесит. Парень явно падок на девиц, которые не плывут к нему в руки сами. Ох, если бы она знала, каков ее дружок на самом деле.
– Эй, Ник, – толкает меня локтем Дез. – На кого это ты залипаешь? – Проследив за моим взглядом, он издает смешок: – Что, до сих пор бегает от тебя?
– Как зайчик от волка, – мямлю я и делаю несколько глотков «Черного русского», не сводя с нее взгляда.
– Может, забьешь? Посмотри, сколько красавиц! – Дез указывает на девушек, извивающихся в танце недалеко от нас. Они бросают на нас хищные взгляды и кусают губы, думая, что смогут этим зацепить.
В кармане жужжит мобильник. Передав полупустой стакан Дезу, я достаю его из переднего кармана джинсов. Увидев на дисплее сообщение от знакомого номера, мне не удается скрыть дрожь. Беспокойство, прилив адреналина, меня поймали.
Дина:
Я:
Дина:
Обычно она разговорчивее, но сейчас явно расстроена. Я забыл о ней.
– Кто это был? – пытается заглянуть в экран Дез. Не дав ему такой возможности, я прячу телефон.
– Неважно, – мой тон сразу дает понять, что разговор окончен. Отвернувшись, друг уходит к Джареду и Блейну.
Снова устремляю взгляд туда, где сидят Амелия и Коди. Я вижу, как она нервно дергает ногой под столом (или, быть может, это от скуки?). Парень что-то говорит ей, бурно всплескивая руками. Кивнув, она что-то отвечает и встает с места. Я наблюдаю за тем, в какую сторону Амелия направляется, и, когда она сворачивает за угол, ставлю стакан на барную стойку и иду за ней. Нам выпал шанс встретиться, а значит, я никак не могу его упустить.
Я не знаю, что скажу, однако точно понимаю, что сегодня она должна согласиться стать моим другом. У меня на нее особые планы. Я чувствую, что в душе ей хочется согласиться. Мне удалось изучить ее биографию, навести кое-какие справки. Много сил прилагать не пришлось. Амелия не сует нос не в свои дела, но иногда и ею может овладеть любопытство. Уверен, она думает о моем предложении еще с вечеринки. Не может не думать.
Незаметно прошмыгнув за угол, я застываю возле туалетных дверей. Было бы дико без плана влетать в женский туалет и ляпать что попало. Лучше подождать ее тут и, как только распахнется дверь, воспользоваться эффектом неожиданности. Втащить назад, заставить принять решение.
Подперев спиной стену, я сую руки в карманы черно-белой ветровки и смотрю на белые кроссовки Nike, обдумывая свой план. Нужно прикинуть, с чего начать разговор и чем его закончить. Если я буду добреньким, она согласится на мое предложение? Я не люблю надевать маски, но иногда люди вынуждены это делать.
Маска непроницаемости может скрыть твои настоящие чувства и эмоции. Я часто надеваю ее против своей воли, и, кажется, сегодня придется сделать это еще раз. Я не любитель разыгрывать сцены, да и актерский талант у меня отсутствует, но выбора нет.
Я хмыкаю. Нужно обдумывать план, а не нести околесицу.
Самое главное – уйти с согласием. Если она скажет: «Хорошо, отныне я твой друг», – я буду думать, что делать дальше. Пока у меня нет четкой цели – я любитель придумывать все на ходу. Есть такая штука, кажется, ее называют импровизацией. Полезная вещь, и что-то мне подсказывало, что я ею воспользуюсь.
Дверь распахивается, и из женского туалета выходит Амелия, размахивая руками, чтобы те быстрее высохли.
– Что, сушилка сломалась? – криво улыбаюсь я, меняя положение.
Я скрещиваю руки на груди и наблюдаю, как поднятые на меня глаза расширились до максимального размера.
Только сейчас, пока Амелия находится в шоке, я могу разглядеть ее. Глаза, цвет которых сложно определить, – холодные, голубые, пронизывающие насквозь, будто в них маленькая Антарктида. И только крапинки фиолетового цвета подсказывают мне, что это могут быть линзы. Густые, немного асимметричные брови и длинные темные волосы. Хороша, врать не стану.
Оклемалась, смотрит на меня своими льдинками. Наверное, думает: «Сон, что ли?» Снова напяливаю на себя фирменную улыбочку и, прежде чем она успевает пискнуть, заталкиваю ее туда, откуда она только что вышла. В глаза бросается кафельный пол, белые стены, многочисленные кабинки и начищенный до блеска ряд больших зеркал.
Я отпускаю Амелию слишком резко, так что та шатается. Повернувшись к ней спиной, закрываю дверь и ехидно улыбаюсь самому себе.
Возвращаюсь к Амелии, подхожу все ближе и ближе. Она испуганно перебирает ногами назад, пока не натыкается на раковину.
– Что, зайчонок, не убежать? – хлопаю ресницами я. Не собираюсь ее запугивать, но поиграть не против. Как раз будет время разработать план дальнейших действий, который я так и не придумал, думая о масках, сценариях и актерах. Ах да, импровизация. Наверно, стоит довериться инстинктам.
– Ты что, следил за мной? – Она старается говорить уверенно, но я-то чувствую, как подрагивает ее голос. Неужто я настолько страшный, что она так сильно боится?
– Амали, я не собираюсь тебя запугивать. Ты бегала от меня целую неделю, в этот раз повторить подобный трюк не удастся. Согласись стать моим другом – и я выпущу тебя отсюда.
– Мне нужно поду… – опять заводит она свою шарманку.
– Нет больше времени думать. У тебя была целая неделя! Ответь здесь и сейчас. – Я уже на пределе.
– Я не понимаю… То, что ты мне говоришь, выглядит глупо. Что ты на самом деле от меня хочешь? Мне кажется, ты сам не до конца осознаешь, зачем тебе моя дружба.
Я не обдумывал это полностью. Я не знал, какую цель преследовал, но мне не нужно много времени, чтобы со всем разобраться. Ее ответ – вот что сейчас важно. Дружба – месть за тот вечер. А уж как распорядиться ею – я придумаю, не сомневайтесь.
– Я уже отвечал тебе на вечеринке. Наказание за тот вечер – твоя дружба. Забыла, Амали? – Я подхожу к ней вплотную, прижимаю к раковине, чтобы не вырвалась.
– Этого недостаточно, – шепчет она, но уже без тени страха в голосе. – Дай мне время, и я отвечу.
Медленно наклоняюсь к ее уху и шепчу:
– У тебя три дня.
Затем отталкиваюсь от раковины и выхожу из туалета. Я слышу ее судорожный вдох.
Амелия
Я смотрю на закрытую дверь и пытаюсь привести дыхание в порядок. Мое сердце остановилось, как только я столкнулась с Ником. Он догнал меня. Загнал в тупик. Хоть это и было вполне ожидаемо, я надеялась убегать от него как можно дольше.
Три дня. Он дал мне всего лишь три дня. Теперь я не могу думать ни о чем другом, ответ надо дать уже в понедельник. Я боялась, что сделаю это сегодня, потому что где-то внутри мне хотелось выпалить проклятое «да» и больше не мучить себя и свою голову размышлениями, но судьба распорядилась иначе. Три дня…
Повернувшись лицом к зеркалу, я зажимаю ладонями пылающие щеки и мысленно заставляю себя собраться. За одним из столиков сидит Коди, и он ждет меня. Пора идти. Брызнув в лицо водой, я благодарю разработчиков водостойкой косметики и выхожу.
Я резко торможу и, выхватив меню у проходящего мимо официанта, прячусь за искусственное деревце. За дальним столиком сидит Ник. Он что-то говорит Коди. Я вижу, как у моего друга ходят желваки. Жаль, что мне ничего не слышно, но разговор наверняка не из самых приятных.
Пока я подглядываю за парнями, один из работников бара начинает опрыскивать деревце, за которым я прячусь. Он не сразу замечает меня, но за это время вода успевает попасть мне на лицо, волосы, одежду. Выругавшись, я выхожу из своего укрытия и, сунув меню низенькому официанту, направляюсь к столу.
Ник поднимается и уходит, наградив меня своей фирменной улыбкой. Опустившись на стул, я провожаю его взглядом. Он идет в сторону бара и успевает шлепнуть танцующую девушку по пятой точке. Я перевожу свой взор на Коди.
– Что он хотел? – интересуюсь я, кивая в сторону Ника.
– Поздоровался со мной, спросил, как дела, – нагло врет он. Ни за что бы не поверила, что Нику есть дело до Коди.
– Ты был напряжен.
– Конечно. Ведь не каждый день ко мне подходит Доминик Крамберг со своими приветствиями. Не нравится мне этот парень, – кривится Коди и наклоняется к стакану, чтобы сделать глоток коктейля через розовую трубочку.
– Ник никому не нравится.
– Если не считать вон тех девушек, которые трясут своими полуголыми телами у него перед носом. – Обернувшись, я смотрю туда, куда указывает мой друг. Перед Ником, сидящим на высоком барном стульчике, танцуют две девицы.
– Они просто не знают, какая он заноза в заднице.
– А ты, Ами, знаешь, что ли? – фыркает Коди.
– Частично, – бурчу в ответ я.
Конец вечера прошел уже не в такой расслабленной обстановке, с которой все начиналось. Разговор с Коди не клеится, меня мучает паранойя. Ощущение – словно за мной наблюдают, но, когда я осматриваюсь вокруг, никто на меня не пялится. Заметив мое напряжение, Коди устало вздыхает и предлагает замечательную идею: погулять по ночному городу. Я с радостью соглашаюсь. Все что угодно, лишь бы быть подальше от этого места, подальше от Ника.
Как и ожидалось, к концу нашего свидания Коди предлагает встретиться еще раз, я прошу дать мне время подумать. К концу этой недели мой мозг точно начнет дымиться. Завтра в университете будет что-то похожее на проверочную аттестацию по экономике, а я готова к ней лишь наполовину.
Не факт, что сегодня Амелия Картен ляжет в кроватку, чтобы отдохнуть. Скорее всего я всю ночь просижу на неудобном стуле, склоняясь над письменным столом и пытаясь разглядеть крошечные буквы в учебнике.
Вернувшись с вечеринки домой, я не застаю Нелли. Уже поздно, поэтому, заволновавшись, я отправляю ей сообщение. В итоге оказывается, что она разговаривает с Эйбл Глассиас в другом корпусе общежития. Что она забыла рядом с ней? Мы обе знакомы с этой девушкой, и у нас довольно неплохие отношения, однако лично я не могу назвать Эйбл даже своей хорошей знакомой. Нас ничто не связывает, ну кроме лекций по истории, куда мы обычно ходим вместе.
Устало сняв с себя обувь, я падаю на кровать. Укладываясь на бок, смотрю на книги на столе. Скоро День благодарения, и я совершенно не знаю, куда поеду. В том году мы с Нелли отмечали его здесь, потому что ее бабушка и дедушка заболели и провели все праздники в больнице. Вместо настоящей индейки нам пришлось жевать пирог из фаршированной индюшатины, который был ужасно сухой и невкусный. Скорее всего в этом году нам снова придется глотать подобные пироги.
Когда я жила с мамой и папой, мы не слишком заботились о том, как провести этот семейный праздник. Индейку готовила домработница, за обеденным столом все молча кушали, а после каждый уходил по своим делам. Раньше я несильно ощущала тоску по родительскому вниманию, но сейчас что-то поменялось. Возможно, дело в нашей ссоре и моем побеге?
Я не жалуюсь, что так поступила, но все-таки должна признать: чувство вины иногда гложет меня изнутри. Вины и тоски. Папа за два года позвонил мне всего раза три. А еще они с мамой забыли про мой день рождения.
Дверь в комнату открывается, и внутрь прошмыгивают два человека. Я не потрудилась включить свет, и теперь двум миниатюрным фигурам приходится идти до выключателя на ощупь. Полоска света, проникшая из коридора, на миг ударяет мне в глаза. Когда дверь закрывается, а свет озаряет всю комнату, я стягиваю ноги с кровати и смотрю на Эйбл с Нелли. Зачем подруга ее привела? Нет, я ничего против не имею, но она никогда не приводила Глассиас в наше убежище.
– Эйбл настаивает, чтобы мы ехали к ней на День благодарения, – сразу же выпаливает Нелли, указывая на нашу гостью.
– Зачем? – первое, что приходит мне в голову.
Эйбл подходит к кровати моей соседки и, присаживаясь на край, объясняет:
– Дело в том, что у родителей годовщина. Они уедут в своеобразный медовый месяц. Я остаюсь одна. Они очень долго извинялись передо мной за то, что хотят провести этот день вдали от дома. Я была не против и вот решила собрать компанию. Что, если мы устроим опупенный девичник? Давайте соглашайтесь, мне больше некого пригласить, – умоляюще просит она.
Я смотрю на Нелли, она пожимает плечами. Идея заманчива (так нам хоть не придется есть противную пищу и лупить глазами стену). Почесав щеку, я отвечаю:
– Да. Мы согласны.
– Бог ты мой! Спасибо! – Она крепко зажимает меня своими тонкими ручками в кольцо, а затем кидается к Нелли. – Отправляемся в среду, я позвоню. – И, словно ветер, Эйбл вылетает за дверь.
– Ничего себе, – хохочет Нелли, падая на кровать. – Кажется, в этом году все будет немножко по-другому.
– Кажется, – киваю я.
– Ну, как прошло свидание? – словно кошка, она подползает к моей кровати и садится рядом, смотря на меня горящими от любопытства глазами.
– Я встретила Ника…
– Что?! – Она явно удивлена. – А теперь поподробнее!
Она скидывает кроссовки и удобно устраивается на кровати.
– Ник подловил меня, когда я выходила из туалета, и потребовал ответа. Я так растерялась, совершенно не ожидала его увидеть, что попросила дать мне еще времени на раздумья.
– А насчет того, что ты бегала от него неделю, он ничего не сказал?
– Сказал, но дал еще три дня. В понедельник я должна дать ответ.
Пожалуй, не стоит говорить ей о том, что я была готова дать его еще неделю назад. Дилемма, которая мучает меня и не дает нормально мыслить: прямо сейчас сорваться с места, найти Ника и сказать, что на все согласна, или хорошенько все обдумать. Мысли ужасно путаются. Мне хочется узнать, что принесет эта дружба, но я боюсь боли. Кажется, она принесет именно ее.
– Ты ведь понимаешь, что тебе пора все хорошенько обдумать?
– Да, – говорю я.
– Избегай его.
– Что?
– Пока ты в сомнениях, избегай его. Я помогу тебе. Ты не должна соглашаться на то, чего не хочешь, чего боишься. Это неправильно. Ник – задница, но умная задница, он хитер. Я не хочу, чтобы ты стала жертвой обмана, поэтому помогу спрятаться от него.
– Спасибо, – хрипло произношу я и обнимаю ее. Однако Нелли не видит, как меня мучает чувство вины – вины от того, что я хочу согласиться стать другом Ника Крамберга.
Амелия
У меня получилось. У нас получилось. Мне и Нелли удалось избегать Ника до самой среды. Это было не так-то сложно, потому что последние учебные дни выдались напряженными для всех студентов. Перед предстоящими выходными многим пришлось что-то сдавать. Например, я разобралась с искусствоведением. Искусствоведением, вы не ослышались. Сдав все хвосты профессору Джориалу, я могла бы выдохнуть с облегчением. Но нет, меня мучает один очень интересный вопрос: на хрена я записалась на чертово искусствоведение?
В любом случае теперь я свободна. По крайней мере на ближайшую неделю.
До дома Эйбл мы решаем ехать на машине Нелли. Особняк семейства Глассиас расположился недалеко от Нью-Йорка, в дивном месте с не менее дивным названием Рай, но выехать нам все равно пришлось в пять утра.
Невыспавшиеся, мы меняемся местами, уступая руль друг другу. В данный момент автомобиль веду я. Пока девочки пытаются хоть немного поспать, мне приходится думать о решении своих проблем и одновременно пытаться не въехать в грузовичок, который уже около трех часов ковыляет впереди.
Планы на выходные у нас просто грандиозные. Нелли пришла идея посетить крутую ежегодную вечеринку в честь Дня благодарения, и мы с Эйбл не особо спорили на этот счет.
Дом Эйбл настолько большой, что его можно назвать замком. С раннего детства мне говорили, что в замках живут монстры, помимо милых принцесс, конечно же. Я боялась приближаться к большим зданиям до тех пор, пока мне не стукнуло восемь с лишним лет.
Оказавшись за железными воротами, выполненными в викторианском стиле, мы выходим из машины. Посмотрев на девочек, я не могу не заметить удивления на лице Нелли, которое (как известно многим) не так просто вызвать. Эйбл же смотрит на каменную постройку со скучающим видом.
Внутри все еще роскошнее, чем снаружи: мебель, обтянутая дорогущей кожей, старинные картины, тянущиеся вдоль стен, массивная лестница на второй этаж. Зная мамин традиционный вкус, я с уверенностью могу сказать, что ей бы здесь понравилось.
– Эйбл, а у тебя хорошие отношения с родителями? – спрашиваю я, продолжая рассматривать интерьер. – Все здесь выглядит таким… безжизненным.
– О да, конечно, – хихикает она. – Этот особняк достался нам от бабушки. Она была еще той штучкой. Судя по маминым рассказам, бабуля не терпела веселье и яркие цвета. Мы не любим здесь жить.
– Ты никогда не видела свою бабулю-пессимистку? – подает голос Нелли, стоящая около картины, на которой так удачно изображено кладбище.
– Нет. Я знаю бабушку только по папиной линии. Смотри. – Эйбл подходит к картине, которой любуется Нелли, и переворачивает ее. «Надеюсь, вас сожрет моль», – гласит надпись на ней.
– Бабуля, ее звали Саманта, очень любила мою маму, поэтому и завещала ей этот дом, – хмыкает Эйбл. – Наверное, когда ей совсем стало плохо, она решила оставить нам вот такие сюрпризы-послания. Подобные надписи есть почти за каждой картиной. За какой-то из картин должно быть пожелание, адресованное лично мне.
– И что же она тебе пожелала? – спрашиваю я.
– На всю жизнь остаться девственницей.
– Весело тебе живется, я погляжу.
– Это ты еще не слышала о сестре моего папы. Пару раз я получала от нее Библией по башке за сквернословие. Каждый второй наш родственник немножко двинутый. Мне кажется, что единственные действительно нормальные люди в нашей семье – это я, мама и папа.
– И где же твоя тетя сейчас? – интересуется Нелли, внимательно поглядывая на вход в дом, словно вот-вот откуда ни возьмись выскочит тетушка Эйбл и въедет ей Библией по голове.
– Год назад у нее обнаружили посттравматическое стрессовое расстройство. Сейчас Джона в Чикаго, лечится в клинике.
– Ого, а что же с ней произошло?
– Ее муж сгорел заживо, – мрачно сообщает она.
Слова здесь лишние, поэтому мы с Нелли всего лишь переглядываемся.
Через пару часов мы падаем на кровать, в которой с легкостью уместилась бы, наверное, дюжина людей. Обговорив все на свете и взвесив все «за» и «против», мы решаем, что проведем ближайшие пару-тройку дней в одной комнате. И даже в одной кровати.
С каждой секундой, проведенной с Эйбл, я осознаю, что ее компания приятна мне. Она такая хрупкая и милая. Может, со временем нам удастся познакомиться еще ближе. Я не прочь узнать несколько ее секретов, чтобы лучше разобраться, каким человеком она является.
Обсуждая вечеринку, я пытаюсь убедить подруг, что не собираюсь пить и поэтому побуду их шофером. Но, кажется, я бьюсь лбом об стену, потому что меня никто не хочет слышать.
– Да брось, Ами, не факт, что ты вообще вернешься домой сегодня ночью. – Добрые пять минут она пытается доказать, что у меня обязательно получится подцепить сексуального парня, который к тому же окажется капитаном команды по гребле.
Я не спорю с ней. Во-первых, это бесполезно, а во-вторых, у слов, которые срываются с пухлых губ Нелли, есть особенность – они сбываются. Рисковать я точно не жажду. Мне хватило того случая на первом курсе, когда она выпалила, что я буду встречаться с Риком Фицжем. И я действительно с ним встречалась, и не важно, что всего два дня.
После многочасового осмотра замка я убеждаю себя в том, что здесь нет никаких монстров. Эйбл разговаривает по телефону с парнем, устраивающим вечеринку. Он ее давний друг. Судя по громким возгласам собеседника в трубке, он будет безмерно рад нас видеть.
Прошло уже немало времени после того, как мы ступили за порог этого места. Спустя два бокала шампанского девочек и след простыл. Мне приходится подпирать стену спиной, бессовестно мечтая потанцевать с парнем, который сидит на диване в кругу своих друзей.
Этот тип сразу привлек мое внимание. Если я не могу вернуться домой и провести время в тишине, то хотя бы развлекусь. Тот, на кого я глазею, застенчив, если еще и манерно сожмет ножки, я подумаю, что он гей.
– Грустишь? – раздается у моего уха.
Повернув голову, я упираюсь взглядом в пухлые алые губы, высокие скулы, выразительный нос и… бинго! Завораживающие серые глаза.
– Может быть, – тихо произношу я. Во рту резко пересыхает, этот парень уж точно не тот, кто мне нужен. Но что-то удерживает меня на месте, не позволяет отступить или сказать, что мне вовсе не грустно. Вместо этого я добавляю: – Поможешь скоротать время?
– Я знаю отличный способ скоротать время, плюс ко всему это еще и поднимет нам с тобой настроение, – с улыбкой отвечает он.
В голову ударяет шампанское, и я, сама того не замечая, пытаюсь поцеловать неизвестного, но чертовски привлекательного брюнета.
Комната. Кровать. Сбивчивое дыхание.
Без понятия, как мы нашли это место, но смысл в том, что меня это вообще не интересует. Я полностью поглощена операцией под кодовым названием «Поднять настроение».
– Кстати, я Трэвис, – шепчет мне парень, прежде чем поцеловать меня.
Его поцелуи такие приятные, в меру влажные. Эйфория, наслаждение, ожидание близости. Мне кажется, что еще немного, и я сгорю, превращусь в щепки. Мне ужасно хочется большего. Ведь я успела порядком соскучиться по мужскому вниманию.
Взяв лицо Трэвиса в свои ладони, я впиваюсь в его губы настойчивым поцелуем. Он с радостью отвечает, нежно притягивая меня к себе. Подарив еще несколько сладких поцелуев, он плавно покрывает поцелуями мою шею, затем опускается все ниже, и ниже, и ниже. Я даже не помню, как осталась в одном нижнем белье.
Когда Трэвис останавливается над резинкой моих трусов, я перестаю сжимать подушку над головой. Я должна дать ему знак, что согласна. Я киваю.
Он медленно снимает мои трусы, одновременно целуя разгоряченную кожу, тем самым доводя до полнейшего исступления.
Я просыпаюсь в объятиях Трэвиса. Наше с ним веселье слегка затянулось, и в итоге мы закрылись в комнате до утра. Я не планировала просыпаться в объятиях случайного парня, поддавшись мимолетному желанию, но ничего уже не открутить назад.
– Черт, – ругается Трэвис, сжимая виски.
– Переборщил с алкоголем? – мямлю я, все еще не готовая оторвать голову от подушки.
Кажется, Трэвис замечает меня только сейчас. Вздрогнув, он резко поворачивается в мою сторону и снова стонет от пульсирующей боли. Я выпила не так много, но его состояние понимаю очень хорошо. Мне известно, каково это – подниматься утром с похмелья.
– Кто ты такая? – хрипло произносит он. Разумный вопрос, ведь я так и не назвала своего имени. Мне хочется продолжить эту игру…
– Для тебя – Девушка-На-Одну-Ночь.
– Ты хочешь сказать, что у нас был секс?
Мне обидно из-за того, что он ничего не помнит, но я стараюсь не показать своих истинных чувств. Было круто, и это главное. Но за всю мою жизнь у меня не было ни одной случайной связи и, могу поклясться, больше не будет. Трэвис станет единственным таким парнем.
Я откидываю одеяло и скидываю ноги с кровати. Мне не стыдно ходить перед Трэвисом голой. Смысл стесняться, если он уже все видел? Даже если не помнит этого.
Я не слышу больше вопросов с его стороны и, застегнув последнюю пуговицу на блузке мятного цвета, желаю ему всех благ и смываюсь.
Он больше никогда не узнает имя девушки, которой подарил незабываемую ночь.
Чтобы найти Нелли и Эйбл, много ума не надо. Девочки сидят на диване в гостиной, постанывая в унисон от синхронной боли в голове.
Я плюхаюсь рядом с девчонками в хорошем настроении, они хмурятся, что веселит меня еще больше.
– Чего это ты на позитиве? – спрашивает Нелли, тщетно пытаясь заглушить боль руками.
– А почему я должна быть в дурном настроении?
– Сколько ты выпила? – спрашивает Эйбл.
– Уж точно не столько, чтобы стонать наутро от боли. Принести вам таблетки? – предлагаю я из любезности, ведь мне неизвестно, где аптечка.
– Бак уже пошел за ними.
– Бак?
– Чувак, с которым я вчера разговаривала по телефону, – поясняет Эйбл. – Хозяин вечеринки.
Внезапно мобильник вибрирует в кармане джинсов. Я открываю входящие сообщения.
Ник. Ник. Ник.
Как он нашел мой номер? Игрушку? О, боже, неужели он что-то задумал…
Я думала, что Нику надоест за мной гоняться и он быстро забудет о моем существовании. Неужели я и правда настолько наивная? Мне стоило в миллионный раз догадаться, что Ник не отвалит, пока не добьется своего.
– Привет, – мои мысли нарушает приятный голос.
Красивый парень протягивает воду и таблетки Нелли и Эйбл, при этом в упор смотрит на меня.
Бак. Это точно Бак.
– Привет, – отвечаю я. Не могу ни о чем думать, кроме как о Нике и его эсэмэске. С этим надо что-то решать. Я знаю выход, но для этого нужно забыть нашу с ним «случайную» встречу.
– Ты, наверное, Амелия?
– Да, это она, – отвечает за меня Эйбл, запивая таблетку.
– Бак, – протягивает мне руку он, и я с удовольствием ее жму. – Надеюсь, ты круто повеселилась?
– Не то слово, – замечаю я, и это чистая правда.
В ту минуту, когда я позволяю себе вспомнить о Трэвисе и нашей горячей ночи, он, словно по щелчку, заваливается в гостиную. Он окончательно проснулся, выглядит полностью собранным, бодрым.
Взгляд Трэвиса скользит по присутствующим и останавливается на мне. Брови на секунду поднимаются вверх, а затем его лицо вновь принимает обычный вид. Он проходит вперед, отбирает у Эйбл бутылку, плюхается на кресло и, кинув красную таблетку в рот, запивает ее.
– Я вспомнил, как ты выдохнула мое имя, – произносит он, криво улыбаясь.
О, боже! Я так надеялась, что свалю прежде, чем проснется дом.
– Так как тебя зовут? – снова спрашивает Трэвис.
Бак хочет ему что-то ответить, но я торможу его движением руки.
– Девушка-На-Одну-Ночь. – Я усмехаюсь, не стыдясь присутствующих. Мне хочется, чтобы хоть что-то осталось тайной в его жизни.
– Хорошо. При нашей следующей встрече обязательно так тебя и назову.
– Когда домой? – интересуюсь я у Эйбл, чтобы сменить тему.
– Сейчас голова немного пройдет – и поедем. Не всех радует почти зимнее солнышко, Девушка-На-Одну-Ночь.
Но домой мы прибываем только к вечеру. Так как мы «пропили День благодарения», Нелли предложила собраться впятером у Эйбл и приготовить самую вкусную индейку в мире. И, когда мы с девочками суетимся на кухне, ожидая парней, я беру с них слово, что они не произнесут ни моего настоящего имени, ни даже какого-нибудь фальшивого. Помимо всего прочего, я взяла слово и с Бака, который, по словам Эйбл, умеет держать рот на замке и хранить секреты даже перед лучшими друзьями. Обмануть ночного Кена становится моей целью. Благодаря этому я могу хоть на некоторое время забыть о Нике.
Но ближе к вечеру мне приходится собрать все силы в кулак и написать ему:
Ответ приходит только через десять с лишним минут:
Я же пишу:
Ник догадался, что я лгу. Может, стоит сказать, что я согласна стать его другом? Прежде чем я успеваю все хорошенько обдумать, сообщение с этими словами уже отправлено:
И больше сообщений от него не поступает. Все, что мне остается, – это теряться в догадках и ждать конца выходных.
Ник
Я откидываю телефон в сторону и устало закрываю лицо руками. С каждой минутой нахождения в этой пустой квартире я схожу с ума. Часовой разговор с семьей немного отвлек от голых стен.
И все-таки стоило поехать домой на День благодарения. Зачем я сказал, что должен подтянуть учебу? У меня же не было других планов, почему я отказался встречать семейный праздник с родными?
В кои-то веки мое подсознание изрыгает что-то правдивое!
Планов на сегодня нет, чего не скажешь о завтрашнем дне. Мы с Джаредом договорились встретиться и найти нашим задницам хоть какое-то приключение. Он, как и я, не собирался отсиживаться дома все выходные.
Лежа в постели, я вновь возвращаюсь к мыслям об Амелии. Всю неделю она старательно избегала меня, не без помощи своей подруги. Один раз Нелли заметила меня и, наклонившись к Амелии, что-то ей прошептала. Даже на расстоянии нескольких футов я почувствовал, как та вздрогнула, а затем они словно испарились. До сих пор не могу понять, как им удалось бесследно исчезнуть.
Я не собираюсь останавливаться до тех пор, пока она не согласится на мое предложение. У меня есть время, чтобы все хорошенько обдумать и понять, зачем мне все это нужно. Любой другой парень наверняка бы уже забил на это дерьмо и нашел себе новое занятие. Но я не другой парень, я довожу дела до конца.
На следующее утро я просыпаюсь с умопомрачительной идеей. Рука тянется к телефону. Я едва вижу дисплей из-за яркого света, вливающегося через окно в просторную спальню. Привыкнув к освещению, я набираю придуманный текст.
Ник:
О да. Мне приснилось нечто прекрасное, и я с радостью готов предложить это Амелии вместо дружбы. Уверен, девчонка будет в восторге. Я прямо-таки слышу, как внутри резонирует смех безумца.
Она отвечает ближе к вечеру, как раз перед тем, как я собираюсь выходить из дома. У машины уже ждет Джаред, а он терпеть не может непунктуальных людей. Мы договорились встретиться ровно в семь. У меня осталась минута.
Амелия:
Я ухмыляюсь. Спасибо Блейну. Этот парень всегда с легкостью достает необходимое.
Ник:
Амелия:
Я знаю, что это ложь. Хочется смеяться – так по-детски выглядит ее сообщение. Однако ограничиваюсь одним смешком.
Ник:
Амелия:
Вот такого ответа я точно не ожидал. Мне стоит сказать что-то типа: «Вау, хорошо, обсудим все в универе». Но я не стану. Мои планы насчет нее кардинально изменились.
Я пишу, что уже поздно, и, убрав телефон в карман, спускаюсь к другу.
– Ты опоздал на целых пятнадцать минут! – рычит Джаред и тыкает в меня пальцем.
Я без понятия, куда мы двинем в первую очередь, так как особого плана у нас нет. Нам обоим всего лишь надо свалить из своих одиноких домов и найти что-нибудь интересное.
Я просыпаюсь от стука в дверь. Подняв голову, не сразу понимаю, где нахожусь. Перед глазами – каштановая копна волос. Глухо застонав, я переворачиваюсь на другой бок. Всё не то, опять та же картина. Сажусь, опираясь на руки, и разглядываю двух обнаженных девушек, лежащих по обе стороны от меня. Протирая глаза, пытаюсь вспомнить, что здесь случилось, но единственное, что удается воскресить в памяти застеленному туманной пленкой мозгу, – это их ночные стоны. Боже…
Снова стук в дверь. Чертыхнувшись, скатываюсь с кровати. Я молюсь, чтобы никто не проснулся, потому что хочу вернуться чуть позже и опять вырубиться в компании этих горячих штучек. Натянув спортивные штаны на голое тело, я плетусь к двери. Голова трещит по швам. На диване в гостиной лежит Джаред в компании голой девицы.
Господи, что мы вчера тут устроили?
Я распахиваю входную дверь. Лицо моментально краснеет, брови лезут на лоб, а глаза расширяются до максимальных размеров.
Моя бывшая стоит за дверью и застенчиво улыбается, сложив руки за спиной.
– Аннет, – выдыхаю я, все еще не веря собственным глазам. Может, я перекурил травки, поэтому у меня галлюцинации? Не может она находиться здесь. Меня заверили, что Аннет уехала из Нью-Йорка еще два года назад.
Я не могу собраться с мыслями и сказать что-либо еще. Я в недоумении. В какой-то момент голова уже перестает болеть, шок проходит, и мне хочется смеяться.
– Привет, – робкий голосок прорезает тишину. Мне приходится наклониться вперед, чтобы расслышать ее. Хорошо, теперь я стараюсь смириться с тем, что Аннет в Нью-Йорке. Но что она делает за моей дверью?
Воспоминания накрывают меня с головой: вот наш первый поцелуй, а вот она сидит на кухонной стойке с раздвинутыми ногами, ожидая, когда я заставлю ее забыться.
Вот только подобных мыслей мне с утра не хватает.
Тряхнув головой, я поступаю как воспитанный парень: пропускаю ее в квартиру и закрываю дверь. Я вижу, как она морщится, когда замечает Джареда и девицу, спящих на диване.
Ох, родная, ты еще не видела, что творится в моей комнате…
Кстати, о ней!
– Располагайся на кухне, я сейчас вернусь, – говорю я Аннет, шагая в сторону лестницы.
Спустя пять минут, умывшись и прилично одевшись, я оставляю девочкам записку на случай, если они проснутся раньше, чем я избавлюсь от бывшей.
Видеть Аннет больно, ведь я отчетливо помню, как объявил ей о нашем расставании. Все связи и нити были разорваны, и теперь мне надо узнать, как она здесь оказалась и что ей нужно.
Я возвращаюсь на кухню. Аннет сидит за барной стойкой. За эти годы она совсем не изменилась, если не считать того, что ее грудь стала больше, талия тоньше, а светлые волосы длиннее. Ага, покрасилась.
Заваривая кофе, который нам обоим просто необходим, я никак не могу до конца прояснить ситуацию. Ее приезд по-прежнему кажется мне бредовым.
– Объяснишь, что ты здесь делаешь? – Мне необходимо услышать правду.
– Нужна твоя помощь.
Серьезно? Да она шутит.
– Хорошо, – сглотнув, произношу я. – Как ты узнала, что я здесь? – Мне нужен развернутый ответ.
– Джо сказал, – мямлит Аннет, пряча от меня свой расстроенный взгляд.
Джо – наш бывший общий друг. После того как я уехал, мы больше не общались, и сейчас, когда я вернулся в Нью-Йорк, мы по-прежнему игнорируем друг друга, хоть и учимся в одном здании.
– Ты продолжаешь общение с ним? – интересуюсь я.
Аннет одаривает меня кивком.
– И зачем же ты на самом деле приехала?
– Мне нужна твоя помощь.
– Ты уже это говорила, подробности, мне нужны п-о-д-р-о-б-н-о-с-т-и. – Последнее слово я произношу по буквам, и мне хочется ударить себя за резкость, но если рассудить логически, то меня можно простить. Я с бодуна и не понимаю, что происходит.
– У меня произошли разногласия с родными, я ушла из дома. Мне очень нужно где-то спрятаться. Я знаю, ты время от времени бываешь в этой квартире, но постоянно тут не живешь. Ну и мне сказали, что на День благодарения ты должен быть здесь.
– Ты ведь понимаешь, что эта ситуация выглядит странно? Мы не виделись почти три года, и тут ты заявляешься с просьбой помочь с жильем.
– Если ты откажешь, я все прекрасно пойму, – тихо произносит она, любуясь своими нежными руками. Когда она нервничает, то рассматривает маникюр. Ох, спустя столько времени ее руки по-прежнему такие же красивые.
– Почему именно я?
– Остальные уже отказали.
Я не могу с ней так поступить. Дело даже не в том, что она моя бывшая и я ее безумно любил. Я просто не могу бросить человека в сложной ситуации, тем более когда у меня есть возможность помочь. В этой квартире я почти не появляюсь, а значит, она может пожить здесь, сколько ей того захочется. Аннет никогда не сбегала из дома, ей явно нужна поддержка.
– Живи здесь сколько хочешь, – говорю я, и, прежде чем успеваю что-то добавить, она кидается мне на шею.
Ее объятия пробуждают во мне нечто очень знакомое. Только сейчас я понимаю, как сильно скучал по ней. Достаточно одного ее прикосновения, чтобы это понять.
– Спасибо большое, не знаю, что бы я делала, если бы ты отказал, – шепчет Аннет мне на ухо.
– Ты сбежала от родных, – начинаю раскладывать все по полочкам я, – а как же учеба? Ты учишься где-нибудь?
– Да, учусь. Тебе не стоит забивать этим голову. Родные оплатили университет на год вперед, поэтому любой профессор с радостью меня подтянет, да и не станут меня исключать. Деньги играют большую роль.
Я не знал, что на это ответить, поэтому промолчал. Она все еще находится в моих объятиях, и мне становится неловко. Скоро по-любому проснется Джаред и наверняка все не так поймет. Нам с ней стоит держать дистанцию.
– Можно я приготовлю обед? – переминаясь с ноги на ногу, спрашивает она.
– Давай для начала договоримся: ты в этой квартире как дома. – Мне не хочется видеть, как Аннет старается сжаться до меньших размеров, лишь бы не мешаться под ногами. Меня это в каком-то роде подбешивает.
– Хорошо, – расслабляется она.
– Холодильник и полки пустые, поэтому сходи в магазин, если несложно. И пообещай, что после того, как немного обживешься, расскажешь, что у тебя случилось.
Аннет соглашается посвятить меня в историю своих проблем. Я вручаю ей деньги и выпроваживаю за дверь, а сам возвращаюсь в свою комнату за считаные секунды.
– Малышки, подъем, – громко говорю я, хлопая девчат по оголенным участкам тела. Мы с Джаредом хотели приключений, так вот теперь эти приключения спят в моей кровати.
Девочки неохотно разомкнули глаза и, увидев меня, лукаво улыбнулись. Такого разгильдяйства больше не повторится. Две девушки в кровати – это уже слишком.
– По домам. – Я кидаю им вещи, собранные с пола. Надо выпроводить гостей до того, как вернется Аннет. Хоть мы и расстались, я не жажду, чтобы ее мнение обо мне ухудшилось. Она всегда уважала меня больше всех. – Одевайтесь. Жду вас внизу.
– А ты не хочешь еще раз развлечься? – раздается приятный голос брюнетки.
– Думаю, вам надо отдохнуть после меня, – отвечаю я, хоть и не имею понятия, что мы делали прошлой ночью.
Выходя из комнаты, я бужу Джареда. Спустя несколько долгих минут он наконец-то просыпается и бросает на тело рядом с собой удивленный взгляд. Наверное, тоже ничего не помнит.
– Эту зайку надо выгнать до того, как в квартиру вернется порядочная девушка, – коротко объясняю я и ухожу, предоставив ему возможность самому разобраться с женским полом.
Через десять минут мы остаемся вдвоем на кухне. Джаред выглядит хуже, чем я. Он шарит по полкам в поисках таблеток, и, когда у него не получается их найти, я все же прихожу к нему на помощь.
– Что за порядочная девушка? – интересуется он, закидывая в рот таблетку и запивая ее водой из-под крана.
– Моя бывшая.
Кашель. Джаред подавился.
Поверь, дружок, я тоже в полном смятении.
Даже сейчас мне все кажется слишком нереальным.
– Аннет? Или кто-то другой? – Я рассказывал ему про нее и про других девчонок. Джаред один из немногих, кому известны все мои секреты.
– Аннет.
– Что она здесь делает?
– Поссорилась с родными, и теперь ей надо где-то пожить, – отвечаю я и облокачиваюсь на столешницу. – Я сам не все до конца понимаю.
– Чувак, это полный… – Он сжимает губы, не договорив последнее слово. Я его не осуждаю. – И что же ты будешь делать? Точнее, я уже понял, что ты согласился ей помочь и все такое, но что, если чувства к ней проснутся вновь?
– Я буду жить в общежитии университета.
– Оставишь ее одну?
– Она не маленькая девочка и без меня справится. Я же не оставляю квартиру на попечение незнакомого человека, правильно?
– Да, но… – Он замолкает, услышав хлопок входной двери.
Я надеюсь, что на самом деле мне снится Аннет или, на худой конец, она – галлюцинация. Но нет. Я действительно дал ей денег, и сейчас она вернулась на кухню с двумя пакетами продуктов.
Чем быстрее я отхожу от сильного похмелья, тем лучше осознаю тот факт, что в моей квартире поселилась бывшая. Девушка, в которую я был безумно влюблен несколько лет назад.
Амелия
Мы впятером сидим на веранде и поедаем индейку, запивая ее дешевым пивом. Трэвис усадил меня к себе на колени, и ему все равно, хочу я этого или нет. Я пытаюсь подняться, но он не позволяет, поэтому приходится представить, будто я сижу на кресле. Чертовски жестком кресле.
Ребята рассказывают интересные истории из жизни, над некоторыми из которых нам даже удается вдоволь похохотать. Я на некоторое время забываю о переписке с Ником. Сейчас он далеко, поэтому мне не приходится бегать от него, а значит, я могу расслабиться.
День благодарения мы отмечаем просто прекрасно, пусть и на день позже. Обстановка настолько домашняя, что я на миг представляю, как сижу в окружении родных людей. Словно с каждым из них я так же близка, как с Нелли. Парни не говорят никаких пошлостей, что, конечно же, не может не радовать.
За проведенное вместе время Трэвис так и не узнает моего настоящего имени. Это веселит каждого из присутствующих, в том числе и меня. Он наигранно надувается и обещает узнать мое имя любой ценой. А через несколько дней мы уезжаем.
Раскладывая вещи из небольшого чемодана по полкам шкафа в общежитии, я бросаю нервные взгляды на телефон, будто мне должны позвонить или прислать сообщение.
Ник больше не писал, и надо честно признаться: я ждала от него хоть одно эсэмэс. Беспокойство, которое он поселил внутри меня рядом с любопытством, росло все быстрее и быстрее, вскоре достигнув размеров лавины.
Через пару дней снова на занятия, а ведь уже скоро Рождество, и я, что неудивительно, совершенно не знаю, как и с кем проведу праздники. На раздумья осталось чуть меньше месяца.
Чемодан Нелли одиноко покоится на небольшой кровати. Подруга исчезла сразу после того, как мы вернулись. Последнее время я начала замечать, что она слишком часто куда-то уходит. Быть может, у нее появились тайные отношения, а я о них не знаю? Надо бы ее разговорить…
Стоя около своего шкафчика, я достаю папку со статьей, которую распечатала специально для журнала. Увлеченно листая страницы, я не сразу замечаю, что коридор опустел и лекции начались. Ругнувшись, я запихиваю папку в сумку, как вдруг слышу громкий хлопок. Дверца шкафчика стремительно захлопывается. Выпрямившись, я вижу перед собой мужскую руку с черным кожаным браслетом на запястье.
Это Ник. Я дрожу всем телом. Не так я представляла себе нашу первую встречу после выходных.
Рука Ника по-прежнему лежит на дверце, которую он так эффектно захлопнул. Я чувствую горячее дыхание возле уха и трясусь еще сильнее.
– Надеюсь, ты набегалась, – заявляет Ник и, прежде чем отстраниться, дотрагивается до мочки моего уха кончиком языка, посылая по всему моему телу электрический разряд.
– Д-да, более чем, – мямлю я.
Я все еще не рискую обернуться и посмотреть ему в лицо. Ощущаю, как его тепло обжигает. Он стоит слишком близко.
Собравшись с духом, я уже готовлюсь обернуться, как вдруг меня отрывают от земли и перекидывают через плечо. Я успеваю только ошарашенно пискнуть. Мы направляемся к выходу.
– У меня важная лекция, – наконец-то удается выдавить из себя хоть что-то.
– Не поверишь – у меня тоже, – отвечает Ник и пинает ногой двойные двери. Прохладный ветер пробирается под мою задравшуюся блузку, заставляя кожу покрыться мурашками. Я даже не могу оказать ему сопротивление.
Ник все идет и идет, а я наблюдаю за миром вверх тормашками. Только после того, как мы выходим на университетскую парковку, он останавливается. Кажется, я начинаю понимать, что он собирается сделать.
Ник ставит меня около блестящей черной машины и, держа за талию, открывает двери, затем, не давая мне сказать хотя бы слово, запихивает на пассажирское сиденье и захлопывает дверь.
Не успеваю я придумать какой-либо план побега, как Ник уже садится на место водителя и блокирует замки, заточив меня в ловушку. Я стараюсь не паниковать, да и, если быть честной, мне не страшно. Почему-то кажется, что он ничего плохого не сделает.
– Помнишь эсэмэс, в котором я говорил, что придумал кое-что новенькое?
– Да, – отвечаю я слабым голосом.
– Готова узнать, что я имел в виду? – посмотрев на меня, он криво улыбается. Вот эта ухмылка начинает настораживать. – У нас есть два месяца. Если за эти два месяца ты захочешь чего-то большего, я уйду, если нет – останусь.
Теперь я боюсь, что, сблизившись с ним, действительно захочу чего-то большего.
– Но есть еще кое-что, – прерывает Ник мои мысли. – Если ты действительно захочешь меня, я дам тебе это, но после – уйду.
– Что значит «уйду»? – хриплым по неизвестной мне причине голосом спрашиваю я.
– Ты останешься моим другом, но не более. Поверь, Амали, ты влюбишься в меня и останешься ни с чем. – Его лицо выражает серьезность. Губы сжаты, глаза цвета шоколада стали почти черными.
– А что, если я не хочу соглашаться?
– Я продолжу преследовать тебя и в конечном итоге добьюсь желаемого.
Выхода нет. Он решил меня наказать, и наказать жестоко. Больше некуда бежать. Та ночь стала роковой.
– Я согласна, – выпаливаю я и больно прикусываю язык.
– Молодец, крошка. Сегодня в девять вечера я зайду за тобой. А теперь дуй на лекцию, мне не нужно, чтобы ты скатилась в учебе.
Все еще не до конца осмыслив ситуацию, я вылетаю из машины со скоростью света и, быстро перебирая ногами, мчусь в сторону университета. Даже сквозь лобовое стекло я чувствую взгляд Ника.
Ник
Я заставлю тебя хотеть меня, Амелия.
План совершенно не тот, который я изначально задумал. В последнюю секунду мозг выдал что-то другое, и именно это «другое» я и предложил Амелии. Теперь я совсем запутался. О чем только я думал, когда это говорил? Господи…
Внезапно приходит текстовое сообщение.
Дез:
Врубив на всю TYus «City Of The Rose (Wheathin Remix)» и забив на учебу, я еду в дом братства.
Всю дорогу голова гудит неизвестно из-за чего. Бросив взгляд на сиденье, на котором совсем недавно была заперта Амелия, я кусаю губу. Поскорей бы разобраться с девчонкой. Только сейчас понимаю, что зря все устроил. Не стоило лезть в это, правильнее было бы забыть про тот случай и про ее существование.
Я останавливаюсь на светофоре и барабаню пальцами по рулю. Я определенно нервничаю, и мне необходимо успокоиться. Главное – не сорваться и не затащить ее в койку первым.
С внешностью Амелии это будет слегка тяжеловато, но я знаю, с кем можно спустить пар в случае чего.
Припарковавшись около братства, я делаю музыку тише и выхожу из машины. В доме творится неразбериха. На полу в гостиной самая что ни на есть драка. Дез и Джаред пытаются разъединить Блейна и Кэса, но у них ничего не выходит. Где остальные? Почему никто больше не помогает?
Засунув ключи и телефон в карман черного кардигана, я бегу к ним, чтобы разнять.
– Какого хрена здесь происходит? – кричу я Дезу, пытаясь оттащить Блейна от полуживого Кэса.
– Кэс переспал с телкой, которая безумно нравится Блейну, ну и еще специально сказал ему об этом, вот тот и сорвался с цепи.
Чертов Кэс с его манерой пакостить другим.
Блейн такой сильный, что нам втроем удается его оттащить только спустя долгое время. Предоставляя Джареду и Дезу возможность самим разобраться с Кэсом, я увожу Блейна наверх и запираю в своей бывшей комнате, которой пользуюсь только на вечеринках.
– Гребаный сукин сын! – кричит Блейн и уже собирается пнуть стул, стоящий рядом, но я его успокаиваю:
– Прекрати, парень получил свое.
– Какого черта он вообще в братстве, когда творит такие вещи?
– Это заложено в его тупом характере, смирись. – Я присаживаюсь рядом и сцепляю руки в замок на коленях, понимая, что придется выслушивать откровения друга:
– Он знал, что мне нравится Тила, и все равно так поступил. – Блейн вскакивает. – Я сделаю так, чтобы его не было здесь через двадцать четыре часа.
Я хочу что-то возразить, но мне приходит сообщение.
Лео:
Ник
– Чувак, я свалил из Лос-Анджелеса, и ты хочешь сказать, что наша ссора может быть несерьезной? – пилит мне мозг Лео. Он нервно ходит из угла в угол в моей квартире.
Аннет мы отправили на прогулку, чтобы предоставить себе возможность поговорить по душам. Перспектива того, что Лео может задержаться в Нью-Йорке больше чем на три дня, не очень радует. Насколько бы сильно мне ни нравилась его девушка, я желаю их паре только добра.
– Мне кажется, она беременна, – выпаливает Лео, и леденец, который я держал во рту, вываливается на ладонь. Мои ноги, согнутые в кресле, перестают качаться из стороны в сторону.
– Разве вы не предохраняетесь? – беззаботно спрашиваю я, а внутри все булькает при одной только мысли, что он проводит с Диной каждую ночь, пока я планирую отомстить девчонке, унизившей меня перед членами братства.
– Да, но… – Он чешет затылок. Лео делает так, только когда осознает, что натворил глупостей. – Один раз мы напились на встрече с друзьями, и, когда пришли домой, нам обоим сорвало крышу…
– Ну, это не так страшно, ей же уже есть двадцать один, – пожимаю плечами я и снова засовываю конфету в рот. – А с чего ты вообще взял, что она в положении?
– С каждым днем она превращается в чудовище. Не человек, а комок натянутых нервов. Дина цепляется за всякие мелочи, один раз даже заехала мне в челюсть, – он гладит подбородок, – если мне не изменяет память, это было несколько недель назад.
– А тебя не волнует, что ты оставил в Лос-Анджелесе, возможно, беременную девушку?
На его месте я бы ни за что оттуда не уехал. Если предположения Лео правдивы, то он поступил весьма глупо. Дина, конечно, и без ребенка остается слегка эксцентричной и эмоциональной личностью, но, кажется, Лео уже давно должен был к этому привыкнуть.
– Она с подругой. Я устал, Ник. Это не значит, что я хочу разорвать отношения, но мне нужно время. Дина стала крикливой и еще… – он резко замолкает и опускает голову, и я замечаю, как его щеки краснеют, – она стала немного… кхм… когда мы остаемся наедине.
– Выразись яснее, – прошу я, перекатывая леденец на другую сторону щеки. Я начинаю догадываться, что он имеет в виду.
– Короче, она постоянно меня хочет, доволен? – Он запрокидывает голову и выдыхает. – Есть сигарета?
– Ты же не куришь.
– У тебя есть гребаная сигарета? – рычит Лео.
С учетом того, что он ни разу в жизни не курил, я медлю с ответом. Но Лео буквально припечатывает меня взглядом к спинке кресла, и, сдавшись, я прошу прощение у Господа и тянусь к тумбочке, где хранится годовой запас сигарет, которые я начал курить все чаще и чаще.
Мы вместе подходим к окну и распахиваем его. Я выплевываю палочку от леденца и, засунув фильтр между зубов, тянусь к зажигалке, которую всегда храню в кармане. Прикрывая кончик ладонью, я прикуриваю и протягиваю огонек к Лео. Как только сигарета начинает тлеть, он, не вытаскивая ее из зубов, выпускает дым.
Я затягиваюсь и, опустив голову, выдыхаю дым чуть ли не себе на грудь, но ветер подхватывает его и уносит прочь. Оказывается, Лео курит вполне умело и очень сосредоточенно. Только сейчас замечаю щетину на его подбородке и шее. Да уж, наверное, Дина действительно его измучила.
– А ты не предлагал сделать тест на беременность? – интересуюсь я, любуясь вечерним небом и наслаждаясь холодным ветерком, окутывающим мое тело.
– Нет, – коротко отвечает он.
– Почему?
– Я думал, что девушки сами должны понимать, когда стоит идти за тестом. Может, ошибаюсь, но дело еще в том, что я пару раз видел, как она бежит в ванную, закрывая рот ладонью, когда я жарю бекон. Ты бы вот что подумал?
– Наверное, ее мутит от запаха бекона?
– Дина всегда его обожала, но в последнее время перестала переваривать на дух.
– Что ты будешь делать, если она действительно беременна? – это главный вопрос, который я должен задать лучшему другу. Я знаю, что Лео не хочет спешить с детьми и со всей этой настоящей семейной жизнью.
– Понятия не имею. Я не представлял, что моя девушка родит мне ребенка до окончания университета, если оно правда так и есть. Я волнуюсь и даже не могу понять, какие эмоции должен испытывать. Черт, я чувствую себя таким жалким! – ругается он, выдыхая дым через нос. – Помоги мне. – Лео смотрит на меня глазами, полными надежды.
– Для начала мы должны как следует надраться в моем любимом баре, потом завалиться в квартиру и поговорить о бабах, точнее о той, которая меня сейчас тревожит. Мне, кстати, тоже понадобится помощь.
– Я не могу.
– Почему?
– Нужно все решить с Диной.
– Выкуривая мой годовой запас сигарет, ты ничего не изменишь. Не бойся, я буду все держать под контролем. Тебе нужно немного отвлечься, а что может быть лучше, чем хорошая выпивка и шикарная музыка, а? – ухмыляюсь я, решив не затрагивать тему с девочками, которые тоже способны отвлечь на все сто процентов.
В итоге Лео сдается, и через два часа мы уже сидим в том самом баре, в туалете которого я застал врасплох Амелию. Мне понравилось это место, несмотря на плохое кондиционирование.
Заказывая для друга бесконечное количество шотов, сам я пытаюсь оставаться трезвым. Пьяным я могу натворить глупостей, поэтому, пока на мне лежит ответственность, лучше воздержаться от большого количества выпивки. Тем более мне нужно подумать. Лео приехал за помощью, а значит, надо его поддержать. Я ни разу не имел дела с беременными, а если в Дине действительно бьется второе сердце, понадобится особый подход.
Через час мир для Лео становится прекрасным и радужным. Официанты превращаются в маленьких добрых эльфов, а бармен с администратором в ангелов-хранителей. Он постоянно твердит, как сильно любит меня, а также о том, как сильно любит свою златогривую девчушку. Приходится мягко напомнить, что у Дины каштановый цвет волос, но, кажется, Лео это не особо заботит, и через несколько попыток донести до него правду я сдаюсь. Бесполезно. Лео на седьмом небе.
Наверное, будь мы свободными парнями, то обязательно посмотрели бы на двух цыпочек, танцующих недалеко от наших стульев. Я не могу познакомиться с ними ближе только из-за того, что в моей квартире живет та, кого, несмотря ни на что, не хочется расстраивать. Приходится отвернуться и продолжить слушать дичь, которую мне втирает Лео:
– Ты понимаешь, что я могу стать отцом? Господи, я ведь еще совсем молодой и совершенно не знаю, как вести себя с беременной девушкой, которая размахивает руками в гневе, и с детьми, которые плачут и вечно чего-то хотят. Я люблю детей, но, черт, мой мозг, да и весь я абсолютно не готовы к подобным переменам. Что делать? Ты обязан мне помочь!
– Во-первых, для начала нужно купить тест на беременность, – раздраженно бросаю я. Меня уже начинает бесить его алкогольная паника, – во-вторых, ни один мужчина никогда не будет готов стать отцом. Он просто ждет ребенка, а потом любит его, не изучая инструкцию по применению.
– А она есть? – с надеждой в голосе спрашивает Лео.
– У мамы было много книг про карапузов, папа часто брал их почитать и в итоге выучил от корки до корки. Вот только в дальнейшем никакие правила ему не понадобились. Он просто стал отцом, и на этом все.
– Хорошо, я сейчас напишу, чтобы она купила тест, пописала на него – или что они там вообще делают – и узнала, сколько у нее полосок, – бурчит он, доставая телефон, который я тут же выхватываю из рук.
– Ты не можешь писать ей в таком состоянии.
– Если я вижу эльфов вместо официантов, это не значит, что мои мозги полностью в ауте, – фыркает он, но мобильник отбирать не собирается. Вместо этого тянется к очередному стакану.
Несмотря на заплетающийся язык Лео, нам удается как следует обсудить все, что произошло за время, пока мы не виделись и не общались. Я искренне скучал по другу, которого смело могу назвать братом, пусть и не по крови. Мне интересно слушать о его жизни и отвечать на вопросы, что происходит в моей. Я рассказываю ему об Амелии и показываю ее фото, которое стащил с Фейсбука.
Также я делюсь своими планами на нее. Он называет меня круглым идиотом, и мне нечего возразить, ведь играть на чужих чувствах очень жестоко. Однако мне уже не хочется что-либо менять. Наоборот, внутри меня бурлит желание посмотреть, что из этого получится и каким же будет финал.
Мы разговариваем о многом, и некоторые диалоги получаются слишком обыденными, чтобы придавать им значение. Проходит немало времени, и часовая стрелка уже переваливает за полночь, а я и Лео по-прежнему сидим в баре и попиваем коктейли и… воду. На сегодня градусов в его теле хватит.
– А вообще какие у тебя планы на эту девчонку? Она тебя зацепила? – спрашивает Лео, когда мы снова возвращаемся к обсуждению Амелии. После часа, за который он успел выпить почти три бутылки минеральной воды, его речь стала более понятна.
– Планов как таковых нет, я просто хочу подшутить над ней, отомстить за вечеринку, на которой она меня перед всеми унизила. Не могу сказать, что Амелия разбила мне сердце. Она нужна исключительно в определенных целях.
– Не боишься сделать ей больно? – тихо интересуется он. Только с Лео я могу быть самим собой, не изображая вечно бегущего на помощь и всезнающего парня.
– Нет. У меня даже ничего не ёкает внутри. Ведь мне правда ее совсем не жалко. Амелия должна понимать, что можно делать в обществе, а что нет. Но раз у нее не получается это осознать самостоятельно, то я просто обязан помочь девушке, как истинный джентльмен.
– Смотри потом не пожалей, – дергает бровью он и тянется к четвертой бутылке с минералкой. – А что, если она понравится тебе за это время? Что, если ты первый начнешь чувствовать влечение?
– Я умею держать себя и свои чувства в узде. Если же Амелия мне понравится, я не покажу вида, а если же меня начнет тянуть к ней магнитом, я заставлю ее испытать то же самое и получу то, что мне захочется.
Лео хмурится. Конечно же, ему не нравится то, как я себя сейчас веду. Я не какой-то там подонок, любящий причинять боль невинным девушкам (хотя насчет невинности Амелии я не слишком уверен), просто здесь все немного по-другому. Каждый человек обязан платить за свои ошибки. Если ты оступился, будь добр вовремя все исправить. Если же ты этого не сделал, всегда найдется тот, кто заставит тебя сделать это насильно.
В нашем случае я не пытаюсь заставить Амелию исправиться. Я отвечаю взаимностью. Я тоже ошибаюсь, как бы абсурдно это ни звучало.
– Одним словом, ты ее используешь, – бурчит Лео, делая очередной глоток.
Потянувшись к нему, я выхватываю бутылку и допиваю оставшуюся половину. Холодная вода заставляет меня прикрыть глаза в безмерном блаженстве.
– Что-то ты обо мне совсем фигового мнения. – Я издаю смешок, поставив пустую стекляшку и попросив бармена принести еще одну порцию. Я чувствую, мы взорвемся от такого количества минералки в желудке, но она действительно помогает отрезвить мозг.
– Я думаю, любой бы подумал то же самое. Ты мой друг, Ник, а значит, я обязан сказать правду. Так вот: за пару лет с начала учебы в университете твой характер поменялся. Ты превратился в непонятную версию мальчика-плохиша.
– Я не пытаюсь быть крутым, дерзким пацаном, который хвастается количеством девушек, побывавших в его постели, и который высекает их имена на изголовье кровати. Я просто хочу снова стать самим собой. Жизнь в России превратила меня в сопляка, который как ошалелый несется всем на помощь.
– Что плохого в доброте и отзывчивости?
– Не все отвечают взаимностью. Кто-то вместо простого «спасибо» плюет тебе в спину.
– Но это не оправдывает того, каким ты стал.
– Я не пытаюсь оправдаться. Я просто хочу донести до тебя, что я стал таким, каким и был раньше.
– Ладно, хорошо, не буду спорить. Просто то, что ты собираешься сделать с этой Амелией, может превратить тебя в монстра в глазах окружающих. Как по мне, твой план – это слишком.
– Моя цель – не сделать ей больно, моя цель – отомстить.
– Разве месть не приносит вместе с собой боль?
– Не в моем случае, – качаю я головой.
Тогда он сдается и меняет тему. На этот раз мы переходим к обсуждению его работы. Он жалуется на тупых клиентов и говорит о том, как ему не терпится дожить до двадцатипятилетия и перешагнуть порог собственной фирмы. Да, будущее Лео уже определено.
Из бара мы уходим только поздно ночью, однако в квартиру возвращаться не спешим. Вместо этого мы направляемся в дом братства, так как мне позвонил Джаред и сказал, что им без меня ужасно скучно. Когда я знакомлю парней с Лео, его тут же принимают в нашу компанию. Конечно, это было ожидаемо, ведь он крутой парень и очень интересный человек. Я знал, что Лео понравится моей, так сказать, банде, поэтому довольно улыбаюсь, облокотившись локтями на спинку кресла, и наблюдаю за тем, как они обсуждают последнюю игру в регби, про которую рассказывает Блейн.
Вскоре мы, оставшись у «братьев», расходимся по комнатам, собираясь отправиться ко сну. Я, лежа в постели, не сразу засыпаю, потому что меня вновь одолевают противоречивые чувства. То я думаю, что поступаю правильно в отношении Амелии, то, наоборот, считаю себя идиотом, который собирается сделать нечто дурное.
Может, Лео прав и мой характер действительно испортился? Я не чувствую в себе особых изменений, но знаю, что какой-то перелом все же произошел. Мне ужасно хочется подняться с кровати и начать ходить из угла в угол. Впервые в жизни я ощущаю, что окончательно запутался в собственных мыслях.
И запутался накрепко.
Амелия
Кто-то щекочет мои ноги. Все еще цепляясь за последние обрывки сна, я пытаюсь отмахнуться от рук, нарушающих мой покой, но они слишком сильные и настойчивые. Приходится перевернуться на спину и, закрыв лицо руками, начать потихоньку открывать глаза.
Когда сонливость немного отступает, я сажусь и не спеша убираю ладони от лица, бросив взгляд на жестокого человека, способного разбудить меня раньше будильника. И тут сразу же хватаюсь за простыню, закрываясь до самой шеи.
– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я Ника дрожащим голосом, озираясь по сторонам в поисках Нелли. Ее кровать убрана. Ушла?
– Пришел разбудить тебя. Скидывай одеяльце и собирайся. На учебу пойдем вместе.
– Как ты зашел? – Если Нелли нет, то кто его впустил?
– Столкнулся с твоей подружкой в коридоре, и она помогла мне пройти сюда, – пожимает Ник плечами.
Нет, такое невозможно. Нелли терпеть не может Ника, она бы его не впустила!
– Амали, у нас договор. Ты обязана сейчас же встать и начать собираться, – мягко произносит он, хотя сам сверлит меня холодным взглядом. Я думала, что это дурной сон.
Посмотрев внимательно на Ника, я по-прежнему не могу разобраться: стоит ли рисковать и задавать вопрос, который вертится на языке еще со вчерашнего дня, или лучше молча выполнить его просьбу?
– Давай не будем забывать, что в нашем договоре нет и не было слова «обязана»? Когда ты все-таки скажешь мне, зачем тебе все это?
– Я хочу, чтобы ты стонала от моих прикосновений, чтобы ты молила о том, чтобы мы стали ближе. Я хочу, чтобы ты чувствовала ко мне невыносимую привязанность, влечение. Чтобы ты ощутила желание. А потом, я хочу овладеть тобой полностью, использовать и уйти.
– Ты моральный садист? – шепчу я. Ведь если ему действительно удастся осуществить свой план, мне будет невыносимо больно.
– Я не хочу причинить тебе вред, – будто читает он мои мысли.
– Но ты ведь понимаешь, что, если так поступишь, все кончится очень плохо?
– Да, но это уже не мои проблемы. Я хочу, Амали, наказать тебя за тот вечер.
Мы так спокойно об этом говорим, хотя внутри меня клокочет настоящая буря. Каждый шаг в сторону ванной отдается болью во всем теле. Не физической, нет. Я просто слушаюсь Ника, встаю и иду делать то, что он велит. Каждое мое действие выполняется под его пристальным вниманием.
Умываясь, я не могу отделаться от мысли, что поступила очень опрометчиво. Надо было побегать от него еще немного. Он бы не стал преследовать меня вечно. Ведь не стал бы? Я не желаю плясать под его дудку. Но у меня тоже появился план. Я могу дать ему то, что он хочет. Переспать с ним, притворившись через несколько дней, что уже начинаю гореть изнутри, потребовать близости. Может, тогда он отстанет? Поверит? Я сделаю вид, будто его уход катастрофа, и буду свободна. Я знаю, что эти мысли вызваны паникой, но тем не менее надо все решить до тех пор, пока это не зайдет слишком далеко. Мне надо отделаться от Ника.
Натягивая чулки, я слышу скрип двери и подскакиваю, опуская черную юбку.
– Ты скоро? – спрашивает Ник, облокотившись на дверной косяк. – О, вижу ты почти закончила.
Он специально хочет испоганить мое утро? Еще предстоит поговорить с Нелли и потребовать, чтобы она впредь не пускала его. Да и вообще, как у нее мозгов на это хватило? Она же ненавидит Ника и всеми силами пыталась избегать его.
– Может, выйдешь и дашь мне собраться до конца? – Я выгибаю бровь, застегивая последнюю пуговицу на рубашке. Как же вовремя я оделась.
– Тебе осталось поправить чулки. Пожалуй, я подожду здесь.
– Ник, то, что у нас договор, еще не значит, что ты можешь нарушать мое личное пространство. Выйди, пожалуйста, и дай мне спокойно собраться в тишине, – рычу я.
Это действует, и через несколько секунд я остаюсь одна. Голова гудит, хватает нескольких минут в компании Доминика Крамберга, чтобы началась мигрень. Как долго придется это терпеть?
Я не готова к тому, чтобы он постоянно меня терроризировал своим присутствием. Надеюсь, удастся хотя бы немного побыть подальше от него. Ведь личное пространство должно быть у каждого.
Ник провожает меня до самой аудитории, пообещав зайти после окончания лекции и отвести в столовую, чтобы хорошенько накормить за свой счет. Что же, от этого я отказываться не собираюсь. Мне как раз надо экономить деньги, чтобы заплатить в конце этого года за следующий курс. Но такое подобие заботы с его стороны немного настораживает. Уж лучше бы он продолжал вести себя как хам, мне было бы спокойнее, честно.
Слушая профессора, я нервно дергаю ногой под столом. Все же утреннее приключение оставило след. Не могу я выкинуть из головы выходку Ника, как бы ни старалась. Закрадываются мысли, что это не последнее его появление в моей комнате и он еще не раз меня разбудит. Кажется, такими темпами я начну подумывать, что было бы неплохо поменять замки.
Нелли влетает в аудиторию запыхавшаяся и красная. Из-за своих проблем я совершенно не придала значения тому, что подруги не было все утро.
Она просит прощения у профессора и бежит на место рядом со мной, на ходу кинув учебники на длинный стол. Садится, пытаясь отдышаться, а я смотрю на нее, гипнотизируя. Нелли должна рассказать, что это значит, ведь за все время нашей дружбы подобного не случалось. Даже если она опаздывала, я всегда знала причину.
– Не хочешь ничего объяснить? – тихо спрашиваю я, все-таки оторвав от нее взгляд и продолжая переписывать с доски конспект.
– Давай потом? Я думаю, нам предстоит очень долгий разговор, – бурчит она, потянувшись к моему блокноту и прося меня сесть так, чтобы ей удобно было списывать.
– Хорошо. Но ты должна объяснить, по какому праву впустила Ника в нашу комнату.
– Что? – Нелли бросает на меня ошарашенный взгляд.
– Ник разбудил меня, сидя на моей постели. Я спросила, как он оказался у нас, и он ответил, что вы встретились в коридоре и ты его пропустила.
– Ну, во-первых, парней в нашу общагу не пустит администратор, а во-вторых, я сегодня не проходила по нашим коридорам. Ах да, еще, в-третьих, я не люблю Ника больше, чем ты можешь себе это представить, поэтому мне незачем подпускать его к тебе.
– Но тогда как он оказался у нас? – недоумение накрывает меня с головой.
– Кажется, придется это выяснить, – последнее, что отвечает мне Нелли, потому как следующие объяснения профессора сверхважны для моего будущего.
Ник держит слово и действительно поджидает меня около двери в аудиторию. Я нервно поправляю сумку на плече и стараюсь собрать всю свою уверенность воедино. Он не должен видеть, как я волнуюсь. Нелли идет со мной нога в ногу, нахмурив брови и недовольно посматривая на подонка (именно так она его и назвала).
– Может, пройдем мимо и он нас не заметит? – шепчет она мне на ухо. Но уже поздно, Ник идет в нашу сторону.
– Готова? – спрашивает он, кивнув Нелли, которая бесится еще сильнее. Я, конечно, понимаю, что наши с ним отношения не слишком радужные, но ей не стоит так негативно реагировать, ведь в принципе Ник ничего плохого не сделал… Пока что.
Я киваю вместо ответа и добавляю, что Нелли со мной. Он просто пожимает плечами, будто говоря этим «мне глубоко плевать», и просит идти за ним, словно мы не знаем, где находится столовая.
Ник ведет нас к столу, за которым сидят уже известные мне ребята. Джаред улыбается от уха до уха, и я не могу понять, в чем причина такой радости. Кидаю взгляд на Ника, но тот просто подмигивает лучшему другу. Мне известно, что у Ника с Джаредом довольно тесные отношения. Кажется, они знают друг о друге совершенно все.
– Сядешь рядом со мной, кто знает, на что способны руки этих похотливых кобелей, – шепчет мне на ухо Ник, заставив впасть в ступор. Вот только такого веселья мне не хватало.
Мы рассаживаемся по местам, и Ник спрашивает, что я буду. Рядом с ним, точнее из-за того волнения, которое навевает на меня его присутствие, я сомневаюсь, что смогу проглотить хотя бы кусок. Самое главное – не забыться и не начать дергать ногой, как на лекции. Я должна вести себя рядом с ним спокойно, чтобы он не пользовался своей властью. Властью, которая заключается в том, что именно он заставляет меня нервничать.
Я прошу чай и кусочек тирамису. Ник долго смотрит в мои глаза, а затем кивает и отходит, попросив сесть подальше от ребят, которые, услышав это, начинают гоготать.
– Ну, что, крошка, все-таки он тебя уговорил? – облокотившись на стол, спрашивает Блейн.
Значит, они все в курсе обо мне и о плане Ника?
– Вам известно, зачем он старается держать меня возле себя? То есть ради чего все это? – иду напролом я. Зачем тянуть с вопросом, который меня реально интересует и заботит?
– Может, пытается показать, что он не такой уж и кретин? Хотя знаешь, Ник – личность непредсказуемая: сейчас он мил, завтра груб, а послезавтра мрачнее тучи, – спокойно отвечает Дез.
Возможно, он говорит правду.
Я смотрю на Нелли и вижу, как она спокойно хохочет с Джаредом над чем-то неизвестным мне. Боже, за ней не уследишь: то она ненавидит Ника и всю его шайку, то не против посмеяться с ними. В общем, здесь нет ничего странного, но все же я не могу избавиться от смущения и тревоги.
Ник приносит еду спустя несколько мучительно долгих минут. Он ставит передо мной поднос, но на нем находится совершенно не то, что я хотела, если не считать чая. Я смотрю на Ника, взглядом прося объяснений.
– Питаться надо вкусно. Не бойся есть передо мной, какой в этом толк, – без эмоций отвечает он и ворует у меня картошку фри.
Решив, что лучше промолчать, я приступаю к еде, с трудом глотая кусочки пиццы и ломтики картошки.
По дороге в забегаловку я ловко проскакиваю между машинами на парковке и думаю о том, что сегодня случилось. Ник после обеда отпустил меня и больше не появлялся. На сегодня все, теперь можно дышать.
Новый день, новый вздох. Завтра я преодолею очередное испытание, если оно будет. От Ника можно ожидать всего, поэтому я не могу даже приблизительно предугадать, что он подготовит для меня завтра и подготовит ли вообще. Может, он решил работать сутки через двое или по какому-то другому графику. Я знаю, что выходные, которые я смогу проводить подальше от него, будут мне наградой.
– Дина? – раздается мужской голос позади, заставив меня обернуться.
Карие глаза жадно разглядывают меня, брови нахмурены. Смотрит, пытаясь что-то понять. Парень высокий, чем-то смахивает на Ника. Великолепно, теперь я во всех вижу этого морального тирана.
– Амелия? – осторожно спрашивает незнакомец. Откуда он меня знает? Может, это частый гость в забегаловке? Не уверена, ведь я помню завсегдатаев.
– Мы знакомы? – интересуюсь я, бесстыдно рассматривая его внешность. Такой молодой, но в то же время такой взрослый.
– Прости, я обознался, – тряхнув головой, отвечает парень.
– Но это мое имя, – теперь нахмуриваюсь я. Мне некогда разговаривать с прохожими – и так опаздываю. Но я не могу отделаться от мысли, что этот человек действительно меня знает.
– Правда? – Я киваю. – Мне пора. – И, прежде чем я успеваю что-то сказать, незнакомец скрывается за машинами.
Странный тип.
– Неужели ты пришла! – восклицает Кортни, встречая меня около черного входа.
– Извини, что опоздала, – отвечаю я коллеге. Мы с Кортни обслуживаем посетителей и считаемся подругами. Не лучшими, конечно, но и просто знакомыми нас не назвать.
– Не страшно, миссис Лорикет все равно нет.
– А где она? – Обычно Джона всегда на месте.
Сняв пальто, я вешаю его в свой шкафчик, начинаю переодеваться.
– Вышла на пару часов, у нее какие-то проблемы с соседним кафе.
– Странно.
– А то! – ухмыляется Кортни. – Все же поторопись, с каждым часом столики все наполняются и наполняются посетителями. – На этой фразе она покидает меня, скрывшись за дверью, ведущей на кухню.
Людей и правда становится все больше. Зал стремительно забивается клиентами, а вскоре и вовсе не остается свободных мест. Мы с Кортни как гончие. Мои ноги точно отвалятся примерно через пару часов.
Бегая с подносом в руках, я не сразу замечаю, как парадная дверь отворяется и в нее входят несколько парней, принося за собой прохладный вечерний воздух. Получив передышку, я смотрю на студентов и чуть не хнычу. Вот тебе на, видимо, не суждено мне провести остатки сегодняшнего вечера без его компании.
Ник сверкает ослепительной улыбкой, которая отправила бы любую другую девушку в нокаут. Поправив свою слегка пышную черную юбку, входящую в комплект униформы, и схватив меню со стойки, я направляюсь к ним.
– Амелия, какой сюрприз! – восклицает Дез.
– Привет, ребята, – улыбаюсь я, хотя внутри нарастает желание развернуться и дать деру.
Из-за спины Ника выходит еще один парень, которого мне не удалось увидеть сразу. Мои глаза расширяются.
Это тот самый незнакомец, и он приятель Ника. Ну, конечно же, черт его дери! Естественно, он узнал обо мне от Ника. Теперь все встало на свои места.
– Это Лео. Лео, это Амали – снова это «Амали»! Я стараюсь не обращать внимания на это глупое искажение моего имени, но внутри постепенно закипаю.
– Мы уже виделись, вот только имени своего красавчик сказать не успел, – хмыкаю я, почувствовав какой-то неведомый мне прилив сил и смелости.
Я провожаю парней за столик, который освободился совсем недавно, стараясь не думать о том, что на меня смотрит компания друзей Ника и, возможно, шушукается, судя по смешкам.
Они рассаживаются, и я протягиваю каждому по меню, а затем спешу уйти, как вдруг Ник хватает меня за ногу и тянет на себя. От его хватки на моем бедре может остаться синяк. Взмахом руки он просит меня нагнуться. Я выполняю просьбу, а он тем временем начинает шептать:
– Я буду ждать возле черного входа в кафе. Отвезу тебя домой, поэтому не старайся свалить по-тихому, придумав какой-то хитроумный план, идет?
Я выпрямляюсь и киваю, а в голове уже начинаю набрасывать этот самый хитроумный план.
На ватных ногах я ухожу подальше от их стола. Выбив себе минутку, прячусь в гардеробной и опираюсь руками на стол. Сердце стучит громко, бешено, нервно. Не помню, когда последний раз я так сильно волновалась.
Один человек может заставить тебя почувствовать все на свете. Он может заставить тебя умирать от смущения, волноваться в его присутствии или нервно биться головой об стену от непонимания, ведь ты не знаешь, что делать дальше. Он способен заставить тебя впасть в ступор.
Ник по-настоящему ошеломил меня. Я горю изнутри. Как быть, если в его присутствии я превращаюсь в податливую тупицу? Почему у меня не получается поставить его на место? Но зачем это делать, если в принципе Ник пока не совершил ничего из ряда вон выходящего?
С горем пополам я обслуживаю ребят, и вскоре они расходятся. Кроме Ника. Он не глуп и решает дождаться меня внутри забегаловки, попросив чашку черного кофе.
После окончания смены я переодеваюсь и выхожу через черный вход, попрощавшись со всем персоналом до завтра. На улице уже совсем темно, и, когда я покидаю здание, сначала пугаюсь, увидев мужскую фигуру, оперевшуюся на стену недалеко от двери.
Ноги меня еле держат. Сегодня я устала как никогда. Видимо, Нику и это удается заметить.
– Тебе повезло, что я решил тебя подвезти. Что бы ты делала, если бы не я и моя машина? – спрашивает он, подходя ближе.
– Позвонила бы Нелли? – отвечаю вопросом я.
– Тебе нужна машина. – Он недовольно качает головой.
– Зачем мне она, пока под рукой есть ты? – ехидно замечаю я, хотя на самом деле лучше бы было добраться до общаги пешком, чем ехать в одной машине с ним.
– Ты думаешь, я буду постоянно забирать тебя? – Я киваю. – Ага, больше мне делать нечего.
Мы доходим до его автомобиля, и я, ускорив шаг, дожидаюсь, когда он разблокирует двери, и плюхаюсь на пассажирское сиденье. Какой комфорт, жаль только, что нельзя как следует вытянуть ноги.
Сев на водительское сиденье, Ник выезжает с парковки, приборная панель загорается разными цветами, и, протянув руку, он делает музыку громче. По салону разлетаются басы Тори Ланеза – «Proud Family», которую я просто обожаю. Возможно, если бы не усталость, я бы сказала об этом Нику. Но не в силах больше держаться, я вырубаюсь, оперевшись головой о стекло и обняв себя руками.
Ник
Я еду в сторону общежития, в котором живет Амелия. Изредка бросая на нее взгляды, съезжаю на обочину и, потянувшись к заднему сиденью, достаю плед, который всегда хранится там на всякий случай. Накрыв Амелию, я продолжаю путь. Что бы там между нами ни было, она девушка, а значит, заслуживает какой-никакой заботы со стороны мужского пола.
Приходит сообщение от Лео, который пишет, что Амелия чем-то смахивает на Дину. Бросив еще один короткий взгляд на Спящую Красавицу, я не могу найти какое-либо сходство. Для меня они совершенно разные.
Желание отпустить ее почему-то исчезло, и вместо того, чтобы повернуть в сторону университета, я направляюсь на пляж, который в это время, надеюсь, будет не слишком людным.
Океан всегда действует на меня успокаивающе. Я нахожу в нем что-то родное, близкое моему сердцу, поэтому, когда мысли грозятся взорвать голову, я всегда стараюсь отправиться на свое излюбленное место. Однако в последние дни это происходит все реже и реже. Я очень сильно надеюсь, что Амелия не проснется в ближайший час. Мне надо срочно побыть наедине с мягким песком и прохладными водами океана.
Объехав небольшую скалу, я радуюсь, что за ней не оказывается людей, кроме одного парня, выгуливающего собаку, но уже топающего наверх к дороге и ночным огням города. Оставив машину на стоянке, я выхожу из нее, оставив двери незаблокированными, но забрав ключи.
Пока я спускаюсь, от песка исходит приятный свежий запах, поборов желание дотронуться до земли пальцами, я подхожу к океану. Легкий ветер заставляет воду идти рябью и слегка покачиваться в такт тишине. Мелкие волны бьются об носки моей обуви.
Все эти дни были очень запутаны. Много чего произошло, и хорошо бы отдохнуть и отрешиться от всего. Большую часть проблем я создал сам, и теперь понадобится много времени, чтобы все уладить. Самая большая проблема на данный момент – это Амелия. Постепенно я начинаю понимать, что было бы легче забыть про тот вечер и жить дальше, не придавая значения существованию моей обидчицы.
Я достаю сигарету, закуриваю и делаю несколько затяжек, наблюдая за тем, как ветер подхватывает пепел и дым, а затем уносит их далеко над океаном.
– Это успокаивает? – раздается робкий голос позади меня.
– Хочешь сама узнать? – спрашиваю я, не оборачиваясь. И без того понятно, кто стоит за спиной.
– Я не курю, – отвечает Амелия и, сделав несколько шагов, равняется со мной. – Почему ты не отвез меня в общежитие?
– Мне нужно было остановиться здесь и немного подышать свежим воздухом. Не умрешь, если приедешь на час позже, – грубо произношу я. Мне не нравится, что она стоит рядом. Мне вообще все это не нравится.
– Я, между прочим, устала.
– Это не мои проблемы.
– И так будет до тех пор, пока тебе не надоест моя компания? – шепчет она.
– Что ты имеешь в виду?
Я делаю глубокую затяжку, чувствуя, что начинаю нервничать, но не понимаю, в чем именно причина.
– Ты добился моей дружбы и теперь, пока я тебе не надоем, будешь груб со мной?
– Если не будешь провоцировать меня, я не буду грубить.
– Но ведь сейчас я ничего плохого тебе не сделала.
– Пока что меня просто бесит твое присутствие, – фыркаю я и кидаю наполовину докуренную сигарету в воду, выдыхаю дым, разворачиваюсь и направляюсь к автомобилю.
Поразмыслить нормально сегодня не получится.
Амелия плетется за мной, все так же укутанная в плед, и помалкивает. Я смотрю на нее из-за плеча и вижу, как она уставилась на свои ноги. Те еле-еле делали шаги. Наверное, она и вправду устала. Против своей воли я открываю перед ней дверь.
– Спасибо, – мямлит она и усаживается на пассажирское сиденье.
– Давно ты работаешь в «Сахаре»? – спрашиваю я, выезжая на трассу.
– Ну, не прямо-таки давно, но, думаю, можно сказать, достаточно.
– Тебе там нравится?
– Очень.
Я киваю, больше не зная, что сказать. Может, раз я напридумывал такие грандиозные планы на эту девчонку, стоит узнать ее получше?
– Чем ты любишь заниматься помимо того, как работать в забегаловке?
– Мне нравится писать для университетской газеты. – Амелия пожимает плечами, а затем неуверенно добавляет: – А тебе?
– Жить позитивно.
– Это не хобби.
– Поверь, Амали, в наше время это намного больше, чем просто увлечение.
На этой ноте мы заканчиваем разговор. Лучше узнать друг о друге по ходу дела.
Я высаживаю ее прямо перед воротами университета и, дождавшись, когда она скроется за поворотом, ведущим в сторону общежитий, еду в дом братства.
Меня встречает компания друзей, восседающих на диване. Половина из них разговаривает с девушками из сестринства, которые непонятно какого черта здесь делают. Не обращая на них внимания, я плюхаюсь на место рядом с Джаредом и Лео, которые что-то бурно обсуждают. Взяв пиво у Блейна, я поспешно делаю несколько глотков и чувствую, как холодная жидкость омывает горло.
Нет никакого настроения вливаться в беседу. Сегодня я устал, хоть ничего толкового и не делал. Сам день меня жутко утомил, и все, чего мне хочется больше всего на свете в его конце, – это выпить две-три банки пива и завалиться в постель.
Завтра мне предстоит куда более трудный день, ведь пора начинать план с Амелией, раз уж я за это взялся. Стоит придумать что-нибудь интересное. Чем быстрее я достигну цели, тем лучше. Не хочется возиться с этим слишком долго.
– Она действительно похожа на нее, – шепчет мне на ухо Лео, тем самым немного испугав.
– Что? – Я отрываю взгляд от пола и смотрю на друга, даже не заметив, как их с Джаредом разговор подошел к концу и как последний пошел цеплять свободную «сестричку».
– Амелия. Она правда чем-то смахивает на Дину.
– Не заметил.
– Правда? – Он выгибает бровь. Я киваю.
– А ты решил что-нибудь с Диной? – Нужно сменить тему, пока он не спросил что-то еще, касающееся внешности Амелии.
– Кстати, об этом. Идем. – Поднимаясь с дивана, он манит меня за собой.
Спустя несколько минут мы оказываемся на втором этаже, а затем входим в одну из многочисленных комнат для гостей. Лео садится на кровать королевских размеров и сцепляет руки в замок на коленях.
– Я попросил ее купить тест на беременность, – начинает он.
Я осторожно присаживаюсь рядом. Это очень важный момент не только для него, но и для меня.
– И? – Он кивает. – Беременная?!
– Да.
– Охренеть. Что ты чувствуешь?
– Я в растерянности, – признается Лео и, наклонив голову, сцепляет руки теперь уже на затылке.
– Почему ты вообще еще здесь?
– В каком плане?
– Ты должен лететь к ней на всех парах. Твоя девушка, Лео, сейчас сидит на кровати в вашей спальне и смотрит на две полоски, мечтая о том, чтобы любимый оказался рядом. Своими растерянностью и нерешительностью ты можешь ее напугать. Будь мужиком и готовь кольцо. На твоем месте я бы уже давно сделал ей предложение.
– Мы планировали подумать о семье и детях после двадцати пяти. На первом месте была карьера.
– Лео, один раз из-за этой же карьеры ты чуть ли не лишился своей принцессы. Пора бы уже поставить на первое место отношения с Диной. У вас есть все для прекрасного будущего. Вам не о чем волноваться.
– Я не готов.
– Лео, заказывай гребаный билет и увози свою задницу подальше от Нью-Йорка. Дина беременна, до тебя что, не доходит?
– Поехали со мной, – выпаливает он и смотрит на меня умоляющим взглядом. Я лишаюсь дара речи.
– У меня учеба, – кое-как выдавливаю я.
– Что-нибудь решим. Пожалуйста, Ник, мне чертовски нужна поддержка от человека, которого я считаю братом. – Лео поднимается с кровати и начинает ходить из угла в угол, потирая виски. – Пожалуйста.
– Важный курс…
– Ник!
– Ладно! Я что-нибудь придумаю, – с этими словами я покидаю комнату.
Слишком много информации, хочется убежать от всей этой неразберихи. Я, как обычно, несусь на помощь, не задумываясь о том, что это может обернуться серьезными проблемами. Но разве я могу отказать Лео, когда в его жизни наступил такой важный момент? Мне придется быть рядом с другом, как ни крути. Он со своей неуверенностью в данной ситуации и с тем, что считал карьеру самой важной вещью в жизни, может натворить немало глупостей.
Я, конечно, тоже волнуюсь, но нам как представителям сильного пола придется взять себя в руки и посмотреть на все происходящее ответственно и серьезно. Дина беременна… От этой горькой мысли начинает щемить в области сердца. Она носит ребенка, который принадлежит Лео. Внутри меня начинает зреть зависть, но я стараюсь отогнать нехорошее чувство, ведь это неправильно и эгоистично. Я должен радоваться за друга, а не завидовать ему.
Я закрываюсь в ванной и прислоняюсь лбом к зеркалу, прохлада которого немного успокаивает горящий ярким пламенем мозг. Необходимо взять себя в руки. А еще надо свалить подальше от этого места хотя бы на одну ночь.
Сказав друзьям и Лео, что сегодня меня не будет, я бегу из дома. Завтра мы решим, что делать с учебой и, конечно же, с Амелией. Пусть отдохнет, пока меня не будет, потому что, как только моя нога снова ступит на землю Нью-Йорка, я сразу же нанесу свой первый удар.
Машина несется по ночным дорогам в сторону квартиры, и, как только автомобиль оказывается у знакомого подъезда, я быстро выбегаю, заблокировав двери на ходу.
Ворвавшись в квартиру, я столбенею. Впрочем, как и сама Аннет, стоящая прямо напротив меня в одном нижнем белье. Я словно вспыхиваю изнутри, и сразу же осознание накрывает меня с головой – я скучал по этому телу.
Вижу, как учащается ее дыхание, а грудь начинает быстро опадать и подниматься. Раздается едва уловимый громкий вздох, и Аннет уже прижата к стене. Я знаю, на ком сегодня спущу пар.
– Ты не против? – шепчу я, медленно поглаживая бедро.
– Тебе это нужно, – замечает она, и я не удивлен ее проницательности. Аннет всегда видела меня насквозь. – Только потом расскажи, с чего вдруг ты на меня набросился, идет?
Я киваю и припадаю к ее губам, которые, кажется, за все то время, что мы не виделись, стали еще слаще.
Она лежит на моей груди, а я смотрю в потолок. Все закончилось, но жар внутри меня так и не исчез. Это не помогло. Или, быть может, поцелуи и тело Аннет больше не способны меня отвлечь.
Я хочу остаться с ней, но не могу. Даже из этой квартиры мне хочется убежать. Раздражает каждая мелочь. Невыносимо.
– Так ты расскажешь? – спрашивает Аннет, выводя пальчиком узоры на моей груди.
– Я еще не готов, – вру я. На самом деле мне просто не хочется ей что-либо говорить. – Пойду покурю.
Я поднимаюсь с кровати и надеваю джинсы. Она садится и, прижав к груди простыню, тянется ко мне рукой до тех пор, пока не хватает за запястье.
– Ты покуришь и вернешься?
– Конечно.
Но я не сдерживаю обещания. Сажусь в машину и уезжаю. Потом что-нибудь придумаю и объясню причину такого скоропалительного бегства. Колеса везут меня как можно дальше от этой квартиры; подальше от дома братства; подальше от бушующей жизни Нью-Йорка; подальше от шума; подальше от мира.
Я запутался в себе еще сильнее, чем раньше. Лавина событий последних дней сбивает меня с толку. Хочется остановить мир и дать время остыть мозгу.
Все еду и еду. Останавливаюсь только у общежития.
Общежития, в котором живет Амелия.
Банка пива ничуть меня не охмелила и не помогла расслабиться, будто я и вовсе не пил, что очень разочаровывает.
Схватив сигареты и зажигалку, я вылезаю из автомобиля и прыгаю на капот. Закуриваю, не сводя глаз с окон, в некоторых по-прежнему горит свет.
Мне кажется, причиной резко изменившегося настроения является Дина. Ее беременность сводит меня с ума. К этому я не был готов. Может, она все же не носит ребенка под сердцем? Вдруг тупой тест ошибся, показав две полосы? Даже если и так, что это изменит? Она принадлежит Лео, и рано или поздно он бы ее обрюхатил.
Какая ирония.
Зачастую люди мечтают о том, что им не дано получить. Какой гений придумал фразу «мечты сбываются»? Они воплощаются только в том случае, если ты сам для этого что-то делаешь. Никто не принесет тебе желаемое на блюдечке.
Но даже здесь я бессилен. Моя мечта так и останется бесплотной фантазией. То, что я действительно хочу, уже досталось другому.
В очередной раз выдыхаю клубок дыма и наблюдаю за тем, как мимо одного из окон проходит девушка с копной кудрявых волос.
Вот она – моя мечта. Мечта, сердце которой я собираюсь разбить, сам толком не зная зачем.
Либо причиняют боль тебе, либо ты кому-то. Одно из двух, и третьего не дано. Порой мы делаем больно человеку, сами того не замечая.
Я осознаю, что она, как ни крути, будет в итоге страдать. Но я не могу остановиться. Это мое желание, моя мечта. И у меня есть все шансы ее осуществить.
Амелия
Я сижу в кабинете, не спеша редактируя статью для университетской газеты. Дождливая погода за окном усугубляет мрачность моего настроения. Прошла почти неделя с того момента, как я в последний раз виделась с Ником. Он словно провалился сквозь землю: не появлялся на лекциях, не веселился в компании своих друзей. Меня бы это не слишком тревожило, не будь я с ним знакома. Он пропал, совершенно ничего не сказав. Вместе с ним исчез и тот темноволосый красавчик, которого я встретила на парковке. Все это кажется странным, и в один прекрасный вечер я практически решилась написать ему сообщение.
В какой-то мере меня даже радует происходящее, потому что появилась возможность отдохнуть от компании Ника и его опьяняющего голоса. Да, такая сексуальная хрипотца может свести с ума многих девчонок. Я, как любая нормальная девушка, конечно же, умею подмечать хорошие качества парней, независимо от того, насколько те мне неприятны. Даже в негодяях есть что-то ангельски-прекрасное.
Коди появляется в офисе только спустя два часа, когда уже пришло время закругляться. Он никакой в буквальном смысле этого слова. Садится на стул напротив и, подперев кулаком щеку, начинает изучать многочисленные бумаги со скучающим лицом.
Когда я спрашиваю, в чем дело, он останавливает меня взмахом руки и просит не говорить ни слова, и, когда придет время, он сам все объяснит. Если память мне не изменяет, такого Коди я еще не видела.
Однако он не готов даже спустя час. У меня появляется возможность вылезти из-под бумаг и купить кофе. Выйдя из редакции, я тут же сталкиваюсь с Логаном, держащим две бумажные чашки с холодным латте, если судить по надписи на белом фоне. За ним следует нахмуренная и по виду уставшая Берни. Заметив меня, морщинки на ее лбу разглаживаются, а губы расплываются в приветливой улыбке.
– Как дела? – бодро спрашивает она.
– Помаленьку. Вам известно, что случилось с Коди? – интересуюсь я в надежде, что они хоть что-то знают.
Сунув чашки в руки Берни, Логан говорит ей:
– Отдай мой латте Коди. Мы с Амелией скоро вернемся.
Подмигнув нам, она скрывается за дверью.
Логан ведет меня к выходу из университета, упорно держа ладонь на моей спине. Оказавшись на улице, я сильно морщусь, снова столкнувшись с мерзкой погодой зимнего Нью-Йорка. Посильнее укутавшись в куртку и накинув капюшон на голову, я следую за Логаном, гордо шествующим прямо под струями дождя, словно он не боится промокнуть насквозь.
Мы идем до тех пор, пока не останавливаемся около знакомого кафе с дешевым кофе. Пропуская меня вперед, Логан подхватывает пальцами листик, упавший с ближайшего дерева на мое плечо.
Внутри кафе тепло и пахнет корицей. В основном здесь сидят пенсионеры, давно позабывшие аромат и вкус настоящего кофе.
Столик, который мы выбираем, находится в самом дальнем углу, где нас вряд ли могут услышать другие посетители.
Если Логан ни с того ни с сего, да еще и с серьезным видом, выводит тебя за пределы кампуса и заказывает кофе, будто нас ждет непростой разговор, значит, нас действительно ждет долгая болтовня и она уж точно не будет о чем-то веселом. Тем более Логан все это придумал после того, как я задала вопрос про Коди.
Неужели с нашим общим другом действительно случилось что-то нехорошее?
– Что с ним? – выпаливаю я, не собираясь начинать разговор с каких-то банальных слов. Мы здесь только по одной причине.
– Коди в депрессии.
– В каком плане? Из-за чего? – зная Коди, я с точностью могу сказать, что таким, как он, даже слово «депрессия» чуждо.
– Полагаю, из-за тебя, – отвечает он, вызвав своими словами мое полнейшее недоумение. – Один раз Коди заметил тебя с Ником. Вы были возле шкафчиков, а потом куда-то ушли. Он проследил за вами и увидел, как ты садишься к Нику в машину. Ты знаешь, что мы думаем об этом парне, более того, ты придерживалась такого же мнения. Ладно заговорить с ним, но почему ты села в его автомобиль? – Логан выглядит весьма растерянным. – Я понимаю, что это твоя жизнь и не нам в нее лезть, но если ты не заметила, то спешу подсказать: Коди влюблен в тебя. Сильно и бесповоротно.
Его упрекающий тон заставляет меня вздрогнуть. Я помню тот день прекрасно, но знаю точно, что, если бы поблизости оказался Коди, я бы его заметила. Может, из-за Ника я буквально сфокусировалась только на нем одном?
Коди видел то, что хотел видеть. Если бы он внимательно наблюдал за мной, то заметил бы, как я трясусь, когда вижу рядом Ника. Быть может, я правда нравлюсь Коди. Но тогда его рассеянность можно объяснить тем, что его глаза тогда заволокла пелена ревности и обиды.
Я хочу сказать Логану, почему общаюсь с Ником, но язык не желает слушаться. О причине наших отношений мало кто знает, и у меня нет ни малейшего желания делиться ею с кем-то еще. Это наша жизнь с Ником, и никто не имеет права совать свой нос в нее.
Вместо того, что вертится в голове, я говорю совершенно другое:
– Не нужно драматизировать. Я ошибалась, когда считала Ника подонком. Он вполне себе неплохой парень, пусть и немного со странностями. Насчет Коди я ничего не могу сказать. Он влюблен в меня, а не я в него. Я испытываю к нему чисто дружеские чувства.
Логан понимающе кивает.
– Мнения могут меняться как в лучшую сторону, так и в худшую. Тут я не могу поспорить. Но все же что ты делала в машине Ника? Как ты с ним вообще связалась? Вы долго не замечали друг друга, только пофлиртовали когда-то, а потом еще и поцапались на одной из вечеринок. Это не мое дело, но я просто хочу понять. Ты мой друг, Ами, и ты всегда можешь мне все рассказать. Я не стану разбалтывать. Даже Коди.
Мне необходимо придумать что-то правдоподобное. Как бы то ни было, я не могу сказать Логану всей правды. Возможно, потом, но сейчас неподходящий момент. Пока подробности дозволено знать только Нелли.
– Помнишь вечеринку в доме братства, которая случилась еще до Дня благодарения? – Он кивает. – Нам с Ником удалось найти общий язык именно тогда, и мы решили, почему бы не попробовать стать друзьями.
Мои слова звучат бредово, я понимаю, но ничего больше в голову, к сожалению, не приходит, а если бы я тянула с ответом еще дольше, Логан бы что-то заподозрил. Он слишком смышленый парень.
– Не очень похоже на Ника, если судить по слухам и всяким другим разговорам.
– Я тоже об этом подумала. Но как по мне, каждый достоин шанса.
– Но ты ведь не забыла, что на той злосчастной вечеринке он повел себя как полный засранец? – изогнув свою слишком изящную для парня бровь, интересуется Логан.
– Такое прощается, но не забывается.
– Пожалуйста, будь аккуратна, ладно? – На просьбу Логана я всего лишь киваю.
Когда я слышу имя Ника, в голове сразу же всплывает слово «опасный». А, как правило, если водишься с подобными типами, в безопасности оставаться невозможно. Обещать ничего не могу. Нельзя говорить о том, в чем у тебя нет уверенности.
– Хорошо. – Логан вздыхает. Кажется, его и простой кивок удовлетворил. – Если он тебя обидит, ты же скажешь мне?
– Конечно. – Я смеюсь и, посмотрев на Логана, замечаю, что, несмотря на мои заверения, тревога в его глазах не исчезает.
Я сижу между стеллажами с книгами в библиотеке и читаю потрепанный старый роман Шарлотты Бронте, одновременно жуя зеленое кислое яблоко.
Мне нравится обстановка вокруг. Запах старых книг, въевшийся во все уголки библиотеки, меня дурманит. Я обожаю подобные ароматы, помню, как-то раз, когда была помладше, попросила у папы разработать для меня духи с запахом, как в книжках со сказками. Он посмеялся и дал обещание. Однако минуло десять лет, а я так их и не получила.
В наушниках Сабрина Карпентер напевает о безумии мира. Многие говорят, что мы с ней похожи, но лично я так и не нашла никакого сходства.
Углубляясь в желтые страницы и разглядывая слегка стершиеся буквы, я не сразу замечаю, как кто-то подсаживается ко мне слева. Вытащив наушник, я смотрю на Блейна, мило улыбающегося.
Сухо поприветствовав его, я пытаюсь скрыть раздражение. Сабрину сменяет Бой Эпик, который совсем некстати поет о грязных мыслях. Блейн, кидая взгляд на наушник и придвинувшись ближе, засовывает его в ухо.
– У тебя довольно-таки специфический вкус в музыке, – произносит он, вытаскивая наушник. – Говорят, музыка показывает нашу сущность. Грустные песни слушают люди с черными дырами в душе, веселые – люди, радующиеся жизни, а пошлые… – тут он ухмыляется.
– Что за бред? Я люблю абсолютно разную музыку. И что? Это значит, что у меня нет своей, так сказать, особенности?
– Нет, это значит, что ты разносторонний человек, который может сегодня грустить, а завтра излучать счастье.
– Может, ты скажешь, что здесь делаешь? – спрашиваю я, посчитав лучшим вариантом сменить тему.
– Ох, да, конечно. Сегодня я был у профессора по экономике и пожаловался, что мне надо подтянуть знания. Он порекомендовал тебя и заверил, что, если ты откажешься, получишь плохой балл. Вот доказательства. – Блейн достает листок из рюкзака и протягивает мне.
Просматривая написанные от руки строки, я сразу же узнаю почерк преподавателя. У меня хорошие отметки по его предмету, поэтому портить их совсем не хочется. Мне не в тягость помочь Блейну.
Я возвращаю ему бумажку со словами:
– Когда ты хочешь начать?
– Может, прямо сейчас?
– Если ты не заметил, сейчас я бы предпочла вернуться в мир, из которого ты меня вырвал, – рявкаю я, указав на книгу.
Блейн бесцеремонно вырывает Шарлотту из моих рук и, положив большой палец на открытую страницу, закрывает книгу, чтобы посмотреть на название.
– Великая «Джейн Эйр», – задумчиво произносит он. – Любишь истории, в которых есть сильные героини и замысловатый сюжет?
– Просто нравится классика.
– «Грозовой перевал» привлек меня намного больше, чем этот романчик. – Он фыркает и отдает мне книгу обратно.
– Ну знаешь, классика бесценна, и не важно, какая именно книга лучше.
– Встретимся завтра в семь в доме братства? – спрашивает Блейн, одновременно печатая сообщение в телефоне. Поддавшись порыву любопытства, я вижу имя на экране. Это Ник.
– Хорошо, – выпаливаю я, обещая себе подумать о том, как буду туда добираться, не имея колес. Снова придется уговаривать Нелли.
Или Логана…
Глупое подсознание снова поддразнивает меня. Не надо Логану знать, что я ходила в дом братства. Он не терпит не только Ника, но и всю его шайку. А мне, в свою очередь, не очень хочется отвечать на многочисленные вопросы.
Я бы могла спросить у Блейна, где сейчас Ник, ведь эта мысль не покидает меня на протяжении всего того времени, что Блейн сидит рядом. Но я не могу действовать так открыто. Мне должно быть все равно. Наплевательское отношение ко всему, с чем связан Ник, почему-то кажется правильным в сложившейся ситуации.
Оставшись одна в библиотеке с номером Блейна в руках, я не могу больше зацикливаться на многоуважаемой «Джейн Эйр». Думая о Нике, как бы мне этого ни хотелось, я борюсь с желанием подождать до завтра и, если он снова не появится, потребовать ответы у Блейна.
Может, он заболел гриппом и лежит сейчас в постельке в доме братства или же в комнате в общежитии? Ах да, птичка нашептала, что у него есть своя квартира, поэтому он может находиться в ней. Но вот в чем вопрос: что, если я завтра его все-таки встречу? Мне все еще непонятны причины, по которым Ник жаждет завязать со мной дружбу, и я по-прежнему не знаю, что делать.
Все крутится-вертится в чертовски быстром ритме в буквальном смысле этого слова. Перед мигренью у меня постоянно начинается головокружение, а только потом приходит сама боль. Вовремя спохватившись, я достаю из рюкзака тюбик с таблетками и высыпаю на руку пару штук. Кинув их в рот и проглотив, я опираюсь головой о стеллаж позади себя.
Скоро станет легче.
С тех пор, как я сбежала от родных, поводов для переживаний стало гораздо больше. Мне приходится самой думать о будущем. Но я также заметила, что с появлением Ника приступы головной боли начали случаться чаще. Этот парень заставляет меня думать о каждом его шаге, потому что никогда не знаешь, каков он будет. Этот парень поселил во мне страх, как бы я ни пыталась отрицать очевидное.
Взглянув последний раз на обложку книги, я поднимаюсь и ставлю ее на место. Схватив рюкзак и кинув взгляд на окно, за которым по-прежнему тарабанит дождь, покидаю библиотеку, крепко сжимая в руке читательский билет вместе с номером Блейна.
В семь часов вечера следующего дня я уже стою около огромного дома и провожаю взглядом такси. Парни, живущие в братстве, и правда ощущают себя королями, лишь только некоторая часть из них доброжелательна и открыта для общения. То же самое я могу сказать и о «сестричках».
Когда я собираюсь постучать, дверь распахивается и в проеме появляется фигура с широкими плечами и невероятным торсом. Кажется, в этот пресс можно кинуть тарелку, и она, столкнувшись с ним, рассыплется на тысячи осколков.
Картер пропускает меня вперед, противно хмыкая. Не дай бог, если он начнет приставать. Пусть профессор по экономике меня не простит, но я этого не выдержу. Несмотря ни на что, мне не доставляет удовольствия нахождение среди кучи парней. Однако, пройдя в гостиную, попутно слушая Трэвиса Скотта с его «Oh me oh my», разносящейся по всему дому, я расслабляюсь, увидев Лорен. Даже зная то, какая она сучка, я все же успокаиваюсь. Как ни крути, она девушка, и мне уже спокойнее.
Блейна я вижу у островка в кухне. Он о чем-то беседует с Джаредом, не спеша попивающим какой-то бледно-желтый напиток из стакана. Заметив меня, Блейн, как мне показалось, расплывается в триумфальной улыбке.
– Она все-таки пришла, – раздается за спиной низкий, соблазнительный голос. Обернувшись, я встречаюсь с симпатичным парнем.
Дез.
Самый странный парень из всей шайки Ника. Один раз я по собственной ошибке поцеловалась с ним в университетской кладовке. Целуется он отпадно, что тут скажешь. Но вскоре мы друг другу наскучили, так и не зайдя слишком далеко.
Деза я знаю намного дольше, чем всех остальных его друзей, включая Ника. Мы вместе учились в школе, только он был на класс старше. Он неплохой парень, по крайней мере, глубоко внутри. Раньше Дез не был заядлым бабником, я даже отчетливо помню внешность девушки, с которой он встречался в предпоследнем классе. Что у них случилось, непонятно, но я точно знаю, что они сейчас не вместе.
Также мне неизвестно, как он связался с Ником, но от меня не укрылось и то, что, общаясь с ним, Дез становится все хуже и безжалостнее по отношению к девушкам. Он начал обращаться с ними как с ненужными собачонками. Возможно, я не в курсе всех подробностей их жизни, но не замечать нехорошие делишки я не в состоянии. Слишком много об этом говорят.
– Не могла не прийти. – Блейн широко улыбается.
Я не успеваю ничего осознать, как оказываюсь на чьем-то плече. Крича и брыкаясь, требую, чтобы меня отпустили. Кто-то подкрался сзади и схватил меня, а сейчас поднимает на второй этаж, где темно, как в глубокой пещере.
– Какого черта? – снова вскрикиваю я, но меня, кажется, не слышат, продолжая нести вперед.
Услышав удар ноги по двери, я зажмуриваюсь. Страх сжимает сердце, музыка, играющая на нижнем этаже, еле долетает до моих ушей. Одним резким движением меня сажают на что-то холодное. Слышится хлопок, а затем щелчок. Кто-то закрыл дверь, и этот кто-то сейчас рядом.
Руки не слушаются, отказываясь даже вытянуться в сторону моего похитителя. Вместо этого они начинают шарить по предметам за спиной. Нащупав кран, я догадываюсь, что мы находимся в ванной. Продолжая попытки найти выключатель, одновременно пытаюсь утихомирить биение сердца, которое норовит выпрыгнуть из груди и убежать.
– Кто здесь? – тихо спрашиваю я, все еще слыша и ощущая тяжелое дыхание. Ответа не последовало. – Мы знакомы? – снова ничего, лишь только хриплые отрывистые смешки.
Я концентрируюсь на ощущениях и чувствах, потому что они никогда меня не подводят. Преодолев первую волну страха, затаиваю дыхание на какую-то долю секунды. Знакомый и до боли приятный запах… Я понимаю, кому он принадлежит, и немного расслабляюсь.
– Где ты был всю неделю? – аккуратно спрашиваю я Ника.
– Скучала? – спрашивает он, не давая ответа на мой вопрос. Его губы приближаются к моему лицу. Теперь горячее дыхание обжигает.
– Что ты делаешь? – Мой голос дрожит, я чувствую его руки на бедрах, которые, не теряя ни секунды, он крепко сжимает.
– Пытаюсь с тобой немного поиграть, – отвечает Ник и издает смешок.
Я в черной обтягивающей юбке, потому что не успела переодеться после того, как решила все дела. Руки Ника медленно опустились к краю юбки и не спеша начали шарить по моим ногам.
Мое дыхание учащается. Его ладони оставляют ожоги на коже, жар тела ощущается даже через слой не слишком тонких телесных колготок. Он останавливается только тогда, когда юбка задирается выше середины бедра. В темноте ничего не видно, все чувства обострены до предела.
– Может, мне включить свет? Как думаешь? – раздается голос Ника, и внезапно он отстраняется. Его обволакивающее тепло перестает одурманивать, я вновь начинаю себя контролировать.
– Нет! – вскрикиваю я и пытаюсь поправить юбку, но Ник не позволяет. Внезапно я снова ощущаю его рядом.
Слышится очередной смешок:
– Почему? Предпочитаешь чувствовать, а не видеть?
Я не успеваю ответить, потому что он резко раздвигает мои ноги в стороны и прижимает меня к себе, схватив за ягодицы.
– Скажи, что соскучилась, и тогда я, возможно, тебя освобожу. Ведь ты пришла сюда, чтобы помочь Блейну, да?
Ник поглаживает мои бедра, я чувствую, как его руки подрагивают от возбуждения.
– Скажи, где ты был, и, может, тогда я позволю тебе зайти чуть дальше, – выдыхаю я Нику прямо в губы, обхватив его лицо руками.
Мне просто хочется, чтобы он наконец-то отпустил меня, но если уж Ник собирается действительно поиграть с моими чувствами, я готова ответить тем же. Пусть не надеется, что игра будет слишком легкой.
Снова становится холодно. Что же случилось? Разгоряченный Ник отошел от меня на несколько шагов, и мои руки безвольно падают на колени.
– Уходи…
Я, решив не испытывать судьбу на прочность, спрыгиваю с чего-то холодного – скорее всего это была раковина, – выхожу из ванной, на ходу расправляя края юбки. Оборачиваться смысла нет, все равно в кромешной темноте его лица не разглядеть.
Ник
Мы прибыли в Лос-Анджелес рано утром. Дина не знала, что мы едем к ней. Я настаивал на том, чтобы Лео ее предупредил, но он сильно нервничал, поэтому даже не обратил на меня и мои слова внимания. Весь полет он не отрывал взгляд от иллюминатора.
Я помню, как Дина заперлась вместе с ним в ванной. Сначала были слышны крики – они ругались, а затем стоны – они мирились. Мне настолько было хреново это слышать, что я ушел из квартиры и вернулся только через пару часов.
Дина была очень рада меня видеть, и на третий день мы остались одни в квартире. Лео надо было разобраться с рабочими делами, потому что им с Диной необходимо на что-то жить.
Мы с Диной завели разговор о детях. Она совершенно не изменилась, если не считать волос, которые снова стали каштановыми. Легкие локоны едва касались плеч.
Помимо всего этого, я не мог отделаться от мыслей об Амелии, ведь я уехал, ничего ей не сказав. Думал, мол, пусть отдохнет. Но теперь пришло осознание, насколько глупо я поступил. Думала ли она обо мне?
– Я просто не могу поверить, что это происходит на самом деле. – Дина засмеялась, помешивая овощи на сковородке. – Беременность свалилась на голову так неожиданно. Когда я попробовала первый тест, то не поверила своим глазам, подумала, что он испорчен, и пошла еще за двумя. Но и те, блин, оказались положительными.
– Надеюсь, ты не назовешь свою беременность временным помутнением рассудка или пьяной ошибкой? – спросил я, оторвавшись от экрана телефона и кинув взгляд на ее оголенные бедра. Черт! Долбаные шорты!
– Нет, ты что, я не посмею! Но, если быть честной, я немного волнуюсь за Лео. Ты ведь видел, какой он был в первый день, когда вернулся?
О, я прекрасно все помнил, и мне хотелось его за это убить. Но все решилось само собой. Они покричали, переспали, и все стало хорошо. Моя помощь даже не понадобилась.
– Просто для Лео это все очень неожиданно. Постарайся не думать о том, что было в первый день. Сейчас уже все в норме.
Вместо ответа она кивнула и продолжила жарить овощи с мясом.
Я не мог усидеть на месте, прошло еще несколько дней, и настала пора возвращаться в Нью-Йорк. Нервы были словно натянутая струна, а из-за чего именно, мне так и не удалось понять.
У Лео и Дины все снова было прекрасно. Дни шли своим чередом, и каждый из них они проводили в полной гармонии и любви.
За день до отъезда я позвонил Блейну и попросил заманить Амелию в дом братства к моему возвращению при помощи профессора по экономике. Уж Блейна уговорить на что-либо не составляло проблем, а помощь по этому предмету ему действительно не помешает.
Насколько я знал, Амелия знает экономику просто идеально, а значит, может помочь подтянуть оценки. У Блейна все получилось, и, сидя в самолете, я нервно облизывал губы. Мне не терпелось ее увидеть и продолжить нашу маленькую игру. Теперь, разобравшись со всеми проблемами, я мог сосредоточиться только на ней и своей цели.
Черт!
Черт!
Черт!
Амелия выбегает из ванной комнаты, а я стою в полной тьме в углу и пытаюсь восстановить дыхание. Потребовалось провести лишь несколько минут наедине с Амелией, чтобы так сильно завестись.
Этого вообще, блин, не должно было случиться. Я не планировал затаскивать ее сюда, мне просто хотелось эффектно появиться. Ведь я не давал ей знать о себе почти неделю.
Когда я увидел девочку в этой юбке, что-то переклинило, и я, схватив Амелию, закинул ее на плечо и понес наверх.
Это неправильно! Я не должен был этого делать. В итоге моя же выходка сыграла против меня.
Касаясь кожи, я чувствовал, как Амелия распалялась с каждой секундой. Чертова юбка, которая так маняще обтягивала ее формы!
Боже, как же я зол!
Хлопнув по стене рядом, я зажигаю свет и, подойдя к зеркалу, включаю кран, чтобы плеснуть в лицо побольше воды. Кожа на шее покраснела, выдавая то, насколько сильно я напряжен.
Недовольно поморщившись, выхожу из ванной. Проходя мимо череды комнат, замечаю приоткрытую дверь. Из-за нее тянется полоска света. Подобравшись ближе, потихоньку выглядываю из своего укрытия, пытаясь оставаться незамеченным.
На большой кровати сидит Амелия, поджав ноги и что-то объясняя Блейну, который пялится в бесчисленное количество книг. От меня не укрывается то, насколько напряжена девушка. Кажется, она по-прежнему отходит от того, что случилось в ванной.
Почему-то я ощущаю прилив радости. Теперь мой поступок не кажется таким уж и безбашенным. Может, я даже могу назвать его правильным?
Амелия испугалась, и в то же время в ней проснулось желание. Я это ощутил.
Видимо, мне стоит постоянно совершать необдуманные поступки, чтобы почаще видеть ее такой растерянной?
Амелия не знает, каков будет мой следующий шаг. Я тоже в растерянности.
Криво улыбнувшись своим неправильно-правильным мыслям, я направляюсь вниз, засунув руки в карманы черного бомбера.
О да. Нас ждет много интересного и увлекательного. Это была всего лишь разминка. Кажется, теперь я начинаю понимать, на какие кнопки нужно нажимать.
Амелия
В один из прекрасных, но холодных дней, после того как закончились лекции, меня подлавливает Ник в коридоре и говорит, что сегодня вечером, как только на город опустится темнота, мы с его друзьями, а также с парочкой девчонок встречаемся на пляже. Я хочу возразить, что у меня много дел и что надо готовиться к ближайшей сессии, но он ничего не желает слушать и грозится, что, если я не соглашусь, он потащит меня силой.
До сих пор остается загадкой, как у Ника получается проходить в наше общежитие. Когда я пытаюсь узнать у него ответ, он плетет что-то про свое обаяние и тут же уходит от темы.
С каждым днем я все лучше и лучше узнаю Ника. Например, я заметила, что в столовой, когда мы сидим рядом, он берет один и тот же сэндвич, а значит, ему не нравятся пять других.
Пару раз мне удавалось услышать искренний смех Ника. Джаред что-то ляпнул, и тот чуть ли не покатился колобком со скамьи, заливаясь громким хохотом.
Также я не могла не заметить, как много курит Ник. Один раз он снова заехал за мной после работы. По дороге домой он выкурил четыре сигареты. Смотрелось это дико и слегка отталкивающе. Я ничего не имею против сигарет, но, когда их чрезмерно много, меня начинает подташнивать.
Всеми силами я стараюсь не показывать то, как мне неуютно от его сверлящего взгляда. Даже находясь в компании друзей, вместо того чтобы их слушать, Ник спокойно пялится на меня. Пристальный взор его глаз всегда доводит меня до мурашек… очень неприятных мурашек.
Хотя само по себе присутствие Ника меня уже не так раздражает, я начинаю чувствовать себя более-менее комфортно. Деваться некуда, поэтому приходится привыкать.
Эти пять дней были по-своему насыщены, но ничего грандиозного пока не произошло. Ник постоянно держит меня рядом с собой, но ощущение, словно он сам не знает, что делать дальше, как будто у него нет конкретного плана и все происходит спонтанно, не покидает.
Мне удалось получить разрешение Ника взять с собой Нелли, поэтому сейчас, сидя на кроватях в общежитии, мы с ней покрываем бежевым лаком длинные ногти на руках и болтаем о том, что же нас ждет на этой вечеринке.
Большого желания ехать туда нет, и пусть я соврала по поводу сессии, мне было бы приятнее провести время в своей комнате за просмотром «Друзей».
Нелли ставит на то, что там обязательно будет пиво. Но это глупо, ведь любой знает, что если собирается компания молодежи в определенном месте, то там, как ни крути, появится бочка с охлажденным алкоголем.
Я очень надеюсь, что мы не задержимся слишком долго на этом пляже. Завтра надо очень рано встать, потому что помимо учебы и работы есть еще кое-какие дела.
Эти дела связаны с Коди. На протяжении всех этих дней я пыталась дозвониться до него или выловить друга в офисе, но ничего не получалось. Он словно сквозь землю провалился, и, если бы не Логан, я бы действительно в это поверила. Парень сказал, что Коди занимается редактированием в их комнате, а на мои звонки не желает отвечать. Как бы по-детски и глупо это ни выглядело, я почему-то не могу отделаться от чувства вины. На протяжении долгого времени мы с Коди были закадычными друзьями, как бы сильно он ни хотел большего. Мы во многом поддерживали друг друга, делали что-то в паре, а сейчас, не слыша несколько дней его голоса, смеха и шуток, я ощущаю какую-то пустоту внутри, и мне очень хочется встать, побежать в сторону мужского общежития и, постучав в знакомую дверь, броситься на шею того, кого я по-своему сильно люблю. Но в реальности приходится следовать совету Логана: Коди надо дать время, слишком сильно я ему нравлюсь, чтобы он был способен рассуждать здраво.
Ник заезжает за нами в назначенное время. Нехотя перебирая ногами, я спускаюсь по ступенькам и медленно направляюсь в сторону знакомой машины.
Он стоит облокотившись на капот и, когда замечает нас с Нелли, убирает телефон в задний карман.
– Привет, – через силу процеживает Нелли.
– Добрый вечер, – отвечает Ник, ухмыльнувшись. Видимо, его забавляет то, насколько сильно он не нравится моей подруге.
Я не здороваюсь. Просто забираюсь на переднее сиденье и, защелкнув ремень безопасности, откидываюсь на мягкую спинку. Нет никакого желания разговаривать. Как только я сажусь, настроение ухудшается еще сильнее. Кинув взгляд на Нелли через зеркало заднего вида, я вижу, как она сует наушники в уши. Музыка играет так громко, что даже я разбираю слова.
– Сделай, пожалуйста, попроще лицо. Мне не нужны кислые мины на пляже. Тебе со мной должно быть комфортно, и я
Не дождавшись ответа, он включает на полную мощность Тинаше «Ride Of Your Life». Басы оглушают, приходится на время зажать уши руками, потому что Ник не сразу додумывается сделать тише.
Слово «пока» немного настораживает и не хочет вылетать из головы. Я, естественно, понимаю – ничего хорошего ждать не стоит. Но надеюсь, что если Ник и причинит мне какую-то боль, то она не будет невыносимо сильной. Я надеюсь, что она не расколет меня пополам и не сломает. В душе я боюсь привыкнуть к Нику, поэтому с тех пор, как мы начали регулярно видеться, пытаюсь находить в нем только плохое.
Осторожно сняв пальто, я поправляю кофту и волосы. Сев прямо, снова кидаю взгляд на Нелли, но она по-прежнему погружена в музыку и смотрит в окно.
Когда начинает играть Тори Ланез «DopeMan Go», я делаю звук еще тише, не обращая внимания на протестующий вопль Ника, и спрашиваю:
– Любишь Тори?
– А ты имеешь что-то против него? – задает встречный вопрос Ник, делая такой вывод из того, что я сделала трек тише.
– Нет, он мне очень нравится, но я не фанат молчанки в машине, если только не устала, поэтому меня напрягает эта ситуация.
– Хорошо, о чем хочешь поговорить? – интересуется Ник, поудобнее усаживаясь за рулем и склоняясь в правую сторону.
– Ты не ответил на первый вопрос, – мягко напоминаю я.
– Да, я люблю Ланеза. А кто нравится тебе? Какую музыку ты предпочитаешь больше всего?
Я задумываюсь, потому что считаю себя меломаном. Но сейчас мне хочется удивить Ника, а тем временем одна песня Тори сменяется другой. Постучав пальцем по подбородку, я отвечаю:
– Мне нравятся The Weeknd, Трэвис Скотт, Белли и еще много-много других.
– Белли? – удивленно спрашивает Ник. Я киваю. – Хороший малый, был на его концерте.
– Да ну? – теперь удивляюсь я. Думала, что он не знает такого певца, ведь, по сути, Белли не такой уж популярный.
Ник ничего мне не отвечает. Вместо этого он тянется к проигрывателю и начинает клацать по нему; через пару секунд по салону разносится Белли в придачу с Трэвисом Скоттом, исполняющие неимоверно любимую мной «White Girls».
– Бог ты мой! – восклицаю я слишком громко. Повернув голову, вижу довольную улыбку Ника. Настоящую улыбку. – Я обожаю ее!
– Я тоже. – Он подмигивает мне и снова обращает все свое внимание на дорогу.
Что же, у этого говнюка хороший вкус, и мы, кстати, в нем сошлись. Это первое, в чем мы оказались схожи. Пребывая в диком восторге, я пытаюсь остыть. Нельзя так реагировать в присутствии Ника.
Я не рискую вновь затевать разговор. Не хватало, чтобы я снова пришла в полнейший восторг. Повернувшись к Нелли лицом, вижу, что она сняла наушник и вслушивается в слова песни.
– Это что, Белли и Трэвис?
– С чего ты так решила? – спрашивает Ник.
– Если не считать того, что я всегда распознаю человека по голосу, то все очень просто – только Трэвис может петь о подобном. – Она хмыкает и вновь засовывает наушник в ухо.
– Кажется, я нашел тех девчонок, которые мне нужны. Что может быть лучше совпадения вкусов, да? – говорит Ник, кинув на меня быстрый взгляд.
И на это я тоже ничего не отвечаю, уткнувшись поглубже в кресло и смотря в окно. Не стесняясь своей наглости, я снимаю кроссовки, закидываю ноги на сиденье и обхватываю руками колени.
Я не знаю, что может быть лучше езды по ночному городу с любимой музыкой. Так чудесно смотреть в окно на проносящиеся мимо разноцветные фонари, спешащих людей и бесконечные дома. Мчаться, не останавливаясь, мне кажется самым прекрасным на свете.
Так и в жизни: всегда надо двигаться вперед, несмотря ни на что. Нельзя жать на тормоз, когда дело касается будущего. Пока мы медлим на остановках и светофорах, кто-то более упорный достигает своей цели, своего места назначения.
На пляж мы приезжаем спустя минут двадцать. У океана намного холоднее, чем возле университета. Порывистый ветер приносит издали холодный воздух, а от воды практически веет стужей.
Сунув ноги в теплую обувь, я снимаю длинную кофту, которая надета поверх тонкого свитера, чтобы та не выглядывала из-под короткого пальто, и надеваю верхнюю одежду, застегивая все пуговицы для большего тепла.
– Зря кутаешься, сейчас все равно придется раздеться, – говорит Ник, открывая багажник и доставая упаковку пива. – Тебя это тоже касается, – обращается он к Нелли.
– Зачем? – интересуюсь я, смотря, как вздулись вены на его руках. Ему не холодно в одной черной футболке?
– У парней есть специальные кардиганы с мехом внутри, поэтому, поверьте, вам будет даже жарко.
– А если я не хочу ничего надевать? – Я в упор смотрю на Ника.
– Никто не спрашивает о том, что ты хочешь, а что нет, – резко отвечает тот и, обходя меня, задевает немного плечом. – Следуйте за мной.
Возле одной из скал горит костер, вокруг которого и сидит компания парней и девушек. Среди них я узнаю Джареда, Блейна, Деза и Лорен. Еще один парень тоже мне знаком, но его имени я не помню.
Увидев Ника, Джаред сует косяк Блейну, встает, выдыхая густой дым, и направляется навстречу нам. Когда мы оказываемся лицом к лицу, я сразу вижу, какие красные и остекленевшие у него глаза. Видимо, он курит эту дрянь не первый час.
На первом курсе я активно зависала на разных вечеринках и не смогла остаться в стороне от этого занятия. Кайф, конечно, невероятный (по крайней мере для меня), но оно того не стоит, потому что, когда начинаются отходняки, ты ненавидишь весь мир.
Обняв Ника, Джаред похлопывает друга по спине с широкой улыбкой и забирает у него упаковку пива. Поставив ее недалеко от костра, он подходит к машине, стоящей прямо у океана, и достает что-то с заднего сиденья. Интересно, как автомобиль оказался на пляже, почему он не на парковке, как у всех нормальных людей? Но, судя по здоровому внедорожнику, труда сюда заехать им не составило. Такая махина даже по песку проедет, как по асфальту.
Вернувшись к нам, Джаред протягивает три кардигана.
– Свою одежду можете кинуть в машину, – хрипло произносит он.
Обновки сидят отлично, они оказываются действительно очень теплыми. Я кидаю пальто во внедорожник и застегиваю молнию.
– Тебе идет, – хмыкает Ник.
Посмотрев на него, я вижу, что одежда сидит на Нике в сто раз лучше: обтягивает крепкие, но в меру накачанные руки. Ник не атлет с грудой мышц, но его тело очень привлекательно. Все как надо и где надо. Словно нарочно, кардиган он застегивать не стал. Глядя на черные часы, неожиданно Ник говорит:
– Пару часов посидим, и я отвезу вас домой, идет?
Я киваю. Пару часов выдержать смогу.
Нелли расположилась между Дезом и какой-то девушкой. Я вижу, как Нелли с ним переглядываются и как краснеют ее щеки. О нет, Дез, я не позволю охмурить мою подругу.
Я хочу сесть между ними, но Ник тянет меня за руку и сажает рядом с собой. Не успеваю опомниться, как мне пытаются вручить бутылку холодного пива.
– Я не пью, – произношу я и хочу отдать бутылку обратно, но Ник протягивает ладонь и прижимает мою руку с пивом к моей же груди.
– Пьешь, – говорит он и взирает на меня, как орел на жертву. Сглатываю. Какое он имеет право заставлять меня делать что-то против воли?
– Не пью, – рычу сквозь зубы и снова протягиваю ему выпивку. В этот раз он не сопротивляется.
– Хорошо. Но тогда ты сама довезешь меня на моей машине до дома братства, а оттуда пойдешь пешком до общежития.
Прикинув расстояние, я ужасаюсь. На автомобиле будет гораздо быстрее, но я не могу сначала отвезти Ника, а потом добираться на чужой машине до общежития.
– Почему?
– Потому что я буду пить за тебя и за себя.
– Но мы ведь можем вместе не пить, – возражаю я, но он, покачав головой, открывает крышку и уже запрокидывает голову, чтобы сделать глоток, но я его останавливаю. – Ладно! Я согласна. Но тогда ты не будешь пить, правильно понимаю? – Он кивает.
С горем пополам делаю несколько глотков. Пиво на вкус не такое мерзкое, как я встречала на некоторых вечеринках. Повернув бутылку, читаю название. Недешевая марка, пару раз видела цену в магазинах.
Через полчаса я уже выпила полторы бутылки. Когда Ник замечает, что у меня заканчивается алкоголь, то протягивает новую бутылку. Ощущение, что он пытается меня споить или же хочет, чтобы я страдала утром.
Спустя час я уже сижу привалившись к его плечу. Он обнимает меня за шею и что-то отвечает одному из парней, когда тот рассказывает какую-то историю. Моя голова еле соображает, посмотрев на Нелли, я радуюсь, что она переместилась подальше от Деза, который, наверно, начал приставать. Она общается с незнакомой мне девушкой. Вид у подруги трезвее, чем у меня. Ну, конечно, никакой придурок ее не спаивает.
Веки начинают слипаться, а перед лицом маячит знакомая рука с пивом. Я качаю головой и с отвращением отворачиваюсь к океану. Немногим больше двух бутылок мне хватает сполна.
Встав с деревянной скамьи, направляюсь ближе к воде. С каждой минутой становится все холоднее и холоднее. Мыски обуви сталкиваются с водой. Нагнувшись, дотрагиваюсь до нее рукой. Холодная, чувствуется запах соли и свежести. Хочется раздеться догола и сигануть под воду. Алкоголь будит странные желания, ведь я горю изнутри, а градусы бьют по мозгу, постепенно превращая его в кашу.
Неожиданно плеча касается ладонь, такая же горячая, как и мое тело. Выпрямившись, я оборачиваюсь и фыркаю так, что чуть ли не плюю фонтаном. Пошатываясь, втыкаю ноготь в грудь Ника, будто кончик сабли. Я бы не прочь сейчас пофехтовать и порубить этого парня на куски, а потом кинуть в океан на радость акулам.
– Ты напоил меня, до умо… умо… короче, сильно, – говорю я и снова фыркаю.
– Иди в машину, я тебя сейчас отвезу, – безапелляционно произносит он в ответ.
– Иди-ка ты к черту, Доминик Крамберг, ты мне не указ, – рычу я, а сама поворачиваюсь и бреду к машине, потому что очень хочу домой, в кровать.
Через некоторое время на водительское место залезает Ник и, увидев, какую борьбу я веду с ремнем безопасности, цокает и перегибается через консоль, чтобы мне помочь. Когда дело сделано, я показываю ремню средний палец и поворачиваюсь лицом к заднему сиденью. Мое пальто лежит там, его принес Ник.
– А Нелли?
– Ее отвезет Джаред, – отвечает Ник и выезжает с парковки.
Будь я трезвой, то запротестовала бы немедленно, ведь нельзя доверять подругу этой компании безумцев. Но голова совсем плохо варит, поэтому я просто откидываюсь на спинку и в мгновение ока засыпаю.
Глаза потихоньку открываются, но я тут же их крепко зажмуриваю. Я чувствую невесомость и слегка подскакиваю, как будто меня положили на коня и тот бредет неизвестно куда неспешным шагом.
Глаза все-таки открываются, и перед ними оказывается небо. Я хмурюсь, поворачиваю голову и натыкаюсь на обтянутую черной футболкой грудь. Не успеваю опомниться, как к горлу подступает страшная тошнота.
– О, боже! Поставь меня, сейчас же! – кричу я Нику и, когда мои ноги дотрагиваются до твердой поверхности, несусь к кусту, который находится за ограждением. Вцепившись в железные прутья обеими руками, перегибаюсь, и меня выворачивает наизнанку прямо в заросли.
Кто-то собирает мои волосы, упавшие на лицо, и сжимает их в руке. Рвота прекращается только тогда, когда кажется, что даже внутренних органов не осталось. Я сползаю по ограде и сажусь прямо на холодную, слегка мокрую землю.
Ник протягивает бутылку, и, не спросив, откуда она у него, я лишь сухо благодарю его. Открыв крышку, наполняю рот водой, гоняю ее от щеки к щеке и выплевываю недалеко от себя. Ужасный привкус немного отступает. Делаю еще несколько глотков и закрываю бутылку, тяжело дыша.
Голова начинает соображать, но мир перед глазами еще кружится. Злобно посмотрев на Ника, который возвышается надо мной все в том же расстегнутом кардигане, с яростью произношу:
– Ты видишь, до чего довел меня, стараясь споить?!
– Слушай, Амали, я не пытался напичкать тебя алкоголем, просто хотел, чтобы ты расслабилась, потому что чувствовал твое напряжение. Не надо меня винить в том, что ты чуть не осталась без кишок! – так же яростно отвечает Ник.
– Дверь в общежитие прямо напротив, можешь проваливать, сама доберусь, – уже спокойно говорю я, подумав о том, что обвинять его нет смысла, ведь он все равно будет думать, что поступил правильно.
Ник молчит, а затем просто отворачивается и бредет к парковке. Борясь с желанием кинуть ему в голову бутылку, которую я по-прежнему держу в руках, хватаюсь за ограждение и поднимаюсь на ноги.
Медленно иду к двери, попутно доставая карточку. Не нащупав кармана, опускаю взгляд на одежду. Верхняя часть тела по-прежнему закутана в кардиган. Громко выругавшись, выкидываю бутылку в ближайшую урну и бегу за Ником, который уже добрался до автомобиля.
Догнав его, хватаю за плечо. Он дергается и оборачивается.
– Осознала свою вину за то, что сорвалась на меня, и пришла просить прощение?
– Вообще-то я вернулась, потому что забыла пальто в твоей тачке, а именно там лежит телефон и пропуск в общежитие, – отвечаю я.
Когда Ник снимает блокировку дверей, я хватаю пальто, а на его место кидаю кардиган. Не попрощавшись, ухожу, слыша вслед:
– Встретимся завтра, Амали!
– Не дай бог, – бурчу себе под нос.
В комнате меня опять выворачивает, и я еле успеваю добежать до туалета. Обхватив унитаз руками, извергаю из себя все, что сегодня ела. Волосы слипаются от пота. Когда все заканчивается, поднимаюсь на ноги, нажимаю на кнопку слива и сразу же включаю кран, чтобы прополоскать рот и почистить зубы.
Сидя на кровати после душа в пижаме, пишу Нелли эсэмэску. Мне хочется, чтобы она сейчас была здесь. Я не знаю, пили ли Джаред и его компания, но осознание, которое приходит позже, ударяет под дых: я оставила подругу невесть с кем! От волнения у меня сосет под ложечкой, и я уже не нахожу себе места, ходя туда-сюда по комнате.
Наконец-то она отвечает, что уже едет домой, и я расслабленно плюхаюсь на кровать. Сегодняшний вечер не принес ничего хорошего. Я не получила какого-либо удовольствия от посиделок. Если Ник еще куда-то решит меня повезти, я просто обязана сопротивляться. Он не имеет права управлять мной, словно марионеткой.
Амелия
Я шагаю в сторону мужского корпуса, нервно заламывая руки. Мне предстоит встретиться с Коди. Я не могу больше ждать, когда он будет готов на откровенный разговор. Мне нужен друг, который с удовольствием станет меня выслушивать. Несмотря на то что у меня есть Нелли, я хочу, чтобы у меня также остался Коди, ведь последнее время подруга продолжает часто где-то пропадать. Кажется, с ней тоже предстоит долгая и нудная беседа.
Завернув за угол, я тут же останавливаюсь и быстро прячусь обратно. Аккуратно выглядываю, чтобы оставаться незамеченной, напрягаю слух в надежде хоть что-нибудь услышать.
Там стоят Коди с Логаном. Поначалу они говорят о биологии, но затем плавно переходят к моей с ними дружбе. Обсуждая все произошедшее, Логан пытается убедить Коди, что тот поступает неправильно, отталкивая меня и избегая встречи.
– Вам нужно поговорить, перестань так себя вести! – восклицает Логан, указывая пальцем в грудь Коди. – Это неправильно. Она твой друг, и, раз у нее нет взаимной симпатии к тебе как к парню, ты не должен ее бросать.
Я мысленно благодарю Логана, потому что понимаю – он прав. Многие говорят, что со временем дружба между парнем и девушкой перерастает в нечто большее: кто-то в кого-то влюбляется. Вот вам наглядный пример. Но сейчас я печалюсь из-за того, что все зашло слишком далеко. Коди сильно влюблен в меня, из-за чего не может понять, что наша дружба по-прежнему должна оставаться важнее чего бы то ни было.
Коди отвечает что-то нечленораздельное, а потом, когда я в очередной раз выглядываю из своего укрытия, вижу, как он взмахивает руками.
– Я не говорю, что отказываюсь от нее, мне просто нужно время, чтобы при встрече я не стоял как истукан, не зная, что сказать.
Сердце вдруг почему-то сжимается. В моей жизни, начиная с подросткового возраста, было много мимолетных знакомых, некоторые парни мне безумно нравились, но все они чаще всего оказывались либо до предела глупы, либо не воспитаны. А Коди очень хороший парень. Почему меня, блин, не может к нему потянуть?
– Разберись со своими проблемами, Коди. Молчание иногда портит отношения сильнее, чем самые громкие крики. Чем дольше ты будешь молчать, тем быстрее отдалишь ее от себя.
«Нет, Логан, нет!» – хочется закричать мне. Я понимаю смысл молчания Коди, а значит, ни в коем случае не отдалюсь от него. Я буду ждать, пока он не будет готов со мной заговорить.
Я собираюсь развернуться и пойти обратно в женскую часть, но неожиданно на мою талию ложится рука, а в ухо начинает шептать низкий, прокуренный голос:
– Сигарету будешь?
– Не курю, – бросаю я Нику, даже не взглянув на него, и собираюсь уйти, как он снова хватает меня по-хозяйски за талию.
– Не уходи. Побудь со мной. Я соскучился по тебе почти за сутки. Как твое утро?
– Такое же дерьмовое, как и ты.
В ответ он ухмыляется и, оперевшись спиной на стену из красного кирпича, подносит к зажатой между зубов сигарете зажигалку, защищая пламя ладонью. Не вытаскивая сигарету, он выдыхает дым, убирая зажигалку в карман куртки.
– Не боишься получить рак легких? – спрашиваю я, прислонившись к дереву рядом.
– Я об этом не думаю, – говорит он, выдыхая после второй затяжки. – Может, попробуешь и поймешь, что кайф главнее здоровья? – Ник протягивает мне тлеющую сигарету.
Я качаю головой.
– Воздержусь. Мне пора, надо еще кое-что подготовить к завтрашнему дню.
Я собираюсь уйти во второй раз, но Ник снова меня останавливает.
– Погоди. Ты кое-что забыла в моей машине, точнее, обронила.
Повернувшись к нему лицом, я вижу, как он засовывает руку в карман и достает что-то блестящее. Это маленький кулон на тоненькой золотой цепочке, который подарил мне очень дорогой человек. Рефлекторно дотрагиваясь до шеи, я в панике замечаю, что она абсолютно голая, подбегаю к Нику, а затем, оказавшись достаточно близко, выхватываю свое сокровище и бережно прижимаю к груди.
– Где он был? – спрашиваю я, но, когда Ник собирается ответить, нас окликают знакомые голоса.
– Что вы здесь делаете? – спрашивает Коди.
Вот и встретились. С Ником я совершенно позабыла о парнях и о том, что они направлялись в эту сторону.
– Амали вчера оставила кулон в моей машине, вот я и вернул его, – спохватывается Ник, увидев мою растерянность.
– Амали? Что за дурацкое искажение имени? И что ты делала в его автомобиле? – недовольно интересуется Коди и, нахмурившись, складывает руки на груди.
Я бросаю взгляд на Логана и вижу, как он осуждающе смотрит на друга.
– А это не твое дело, понял? – рычит Ник. – Амали вчера ездила со мной на пляж, и не надо здесь хмуриться. Насколько мне известно, она не твоя девушка, чтобы ты задавал ей такие личные вопросы.
– Вы встречаетесь? – игнорирует его Коди, обращаясь ко мне.
Я хочу высказаться, но меня снова опережает Ник:
– Даже если и так, то что? Ревнуешь? Или, быть может, завидуешь?
– Послушай хорошенько, Доминик… Если я задаю вопросы, она должна на них отвечать. Мы как брат и сестра, а значит, у нас нет никаких тайн друг от друга, даже если дела касаются чего-то личного. Плюс я знаю, какой ты подонок, а значит, не намерен закрывать глаза на ваше общение.
– Я тебя услышал, – ухмыляясь, говорит Ник и, выкинув окурок в урну, засовывает в рот пластинку жвачки. Подойдя вплотную к Коди, он продолжает: – А теперь услышь меня. Сейчас Амали принадлежит мне, и, как бы тебя это ни бесило, ты должен понять и уяснить, что она моя. Когда она будет свободна, ты об этом узнаешь.
Меня накрывает волной ярости от такого нахальства. Ник расценивает меня как какую-то вещь, которая сейчас его, но, когда игрушка сломается, он выкинет ее на свалку.
Хочется закричать на Ника, а потом кинуться на него с кулаками. Но я не успеваю предпринять что-либо, потому что он скрывается за углом очень быстро. Посмотрев на Коди, я замечаю его злобный взгляд, чуть ли не мечущий молнии направо и налево.
– Не позволяй ему так говорить. Не позволяй обращаться с собой как с вещью, – злобно процеживает Коди и, кинув на меня грустный взгляд, добавляет: – Увидимся.
Логан, посмотрев на меня, качает головой и следует за другом. Я остаюсь одна во дворе мужского корпуса. От меня как будто все отвернулись. Ощущение неловкости и неуверенности в себе такое сильное, что я топчусь на месте, кусая губы.
Мне нужна машина, чтобы уехать от безумия, творящегося вокруг, как можно дальше.
Когда я иду обратно в общежитие, думаю над тем, что произошло. Если бы не Ник, мне бы удалось помириться с Коди, хоть мы и не ссорились, но все же. Слова Ника сильно задели Коди. Я чувствую себя виноватой. Но, может быть, так оно и есть? Вдруг если бы я избегала Ника, он бы в итоге отстал и ничего бы не случилось? Разве я не говорила что-то подобное?
Хочется исчезнуть на время или вообще навсегда. Меня буквально разрывают противоречия. Я совсем растеряна, запутавшись в понятиях «хорошо» и «плохо».
Опасно.
Опасно привыкать к Нику, даже просто строить с ним какие-либо отношения. Мы будто бы ступили на территорию войны и боремся друг с другом. Он проверяет меня, пытаясь понять, сколько же я вытерплю, а я тем временем изучаю, на сколько у него хватит сил, как скоро он сдастся.
Направляясь по коридору к нашей с Нелли комнате, я стараюсь прогнать из головы ненужные мысли, когда вдруг торможу перед дверью, потому что на ее ручке завязан красный шарф.
Какого черта?
Хочется яростно распахнуть дверь и задать этот вопрос вслух. Мы же договорились, когда поселились здесь, что никаких красных вещей на ручках!
Я не могу зайти туда просто из-за того, что скорее всего сразу же покраснею.
Не зная, что делать, оглядываюсь по сторонам, будто где-то там должна находиться помощь. Увидев в конце коридора окно и подойдя к нему, снимаю рюкзак, в котором ношу нужные мне вещицы, и кидаю его на высокий подоконник, а затем прыгаю следом. Усаживаясь поудобнее, расстегиваю «молнию» и скидываю куртку с плеч, а после достаю не прочитанного до конца Марка Твена.
Окунаясь в историю «Принца и нищего», потихоньку забываю про красный шарф, а вскоре и вовсе охладеваю к идее взорвать все вокруг, когда они закончат.
Но спустя три часа, когда уже начинает темнеть, я начинаю беспокоиться. Не уснули же они там в обнимку? Спрыгнув на пол и взяв свои вещи в руки, я сотню раз прошу прощения у неба и без запинки распахиваю дверь.
Однако я увидела совсем не то, что ожидала…
Нелли сидит зареванная на кровати. Ее плечи сотрясаются от рыданий. Убрав шарф с ручки, я кидаю его в сторону и, захлопнув дверь, сразу же подхожу к девушке. Увидев меня, она бросает взгляд на красную тряпку за моей спиной.
– Зачем ты повесила предупреждение, если ревешь здесь, а не кувыркаешься с каким-нибудь парнем? – мягко спрашиваю я, залезая на кровать и опираясь спиной на холодную стену рядом с Нелли.
– Мне нужно было поплакать и привести себя в порядок, прежде чем ты придешь. Но я не смогла остановить слезы, даже спустя пять часов, – сиплым голосом объясняет она.
Видно, что Нелли плакала, не переставая. Глаза красные, кожа вокруг опухла так, что кажется, если я притронусь, подруга закричит от боли.
– Что случилось?
– Ничего. Просто захотелось поплакать в тишине, – с запинками от долгих рыданий отвечает она.
– Из тебя совсем непутевая врушка, поэтому признавайся.
– Обещай, что нормально к этому отнесешься, – говорит Нелли и с надеждой смотрит на меня.
Я киваю, хотя не уверена, что получится.
– Дез обидел тебя?! – кричу я, уже придумывая все виды мучительной смерти для мерзавца.
– Нет. Просто я отказала ему, и он применил силу, а Джордан увидел.
– Кто такой Джордан?
– Ох. – Нелли выдыхает.
Ну конечно же, Джордан. Парень, о котором она мне не рассказывала.
Я пытаюсь взять себя в руки. Сейчас не стоит давить на нее. Пусть отдохнет от всего нахлынувшего, а завтра мы поговорим на свежую голову.
Мне удается успокоить Нелли только спустя полчаса. Еле заставив ее лечь и уснуть, я накрываю ее одеялом и присаживаюсь на край кровати. Видя красное лицо подруги и все еще опухшие глаза, мне хочется подняться, найти Деза и набить ему морду.
Кулаки непроизвольно зачесались. Трудно усидеть на месте.
Поднявшись, я снимаю майку. Кинув ее в сторону, прохожу в ванную комнату и, заперевшись в ней, опираюсь руками на раковину, уставившись на свое отражение в зеркале.
Внутри все пылает от ярости. Со мной такое не впервые, но в этот раз это чувство намного сильнее, чем все предыдущие. Я прямо-таки вижу, как в радужках моих глаз полыхают язычки пламени.
Сорвавшись с места, пулей вылетаю из ванной, хватаю майку и надеваю ее обратно по пути к выходу из комнаты. Держа в одной руке пальто, в другой я крепко сжимаю телефон, печатая Нику сообщение. Узнав, что парни сейчас у него в комнате, злобно ухмыляюсь. Кажется, Дезу придется объясняться в присутствии своей чертовой свиты.
«Ты ничтожество! Отброс общества!» – кричу я, стоя в кругу студентов, пришедших на вечеринку.
Я прогоняю злорадные мысли и бреду в сторону мужского общежития.
Я практически еще никогда не встречала настолько потерянную Нелли. Она оптимистка и не плачет по пустякам. Наверное, то, что сделал Дез, сильнейшим образом ее обидело, раз она ревела несколько часов. Я просто обязана узнать все как можно лучше, а потом врезать ему со словами: «Не подходи к ней, не то останешься без очень важного органа!»
Завернув за угол, останавливаюсь около двери и оборачиваюсь. Позади меня идет худой парень. Дождавшсь, когда он проведет карточкой и откроет дверь, я шмыгаю следом внутрь. За стойкой дремлет мужчина, поэтому пройти мимо него проблем не составляет.
Узнав номер комнаты Ника, иду к нему и без стука распахиваю дверь.
Вся банда в сборе, как он и говорил в недавнем сообщении.
Еще чуть-чуть – и из моего носа пойдет дым. Найдя глазами Деза, я без промедления кидаю в него свое пальто, которое тот ловко ловит.
– Что ты сделал?! – кричу я, изящно захлопнув дверь. Он с недоумением смотрит на меня.
Каждый сидящий здесь парень глядит на меня как на какую-то диковинку. Либо Дез и правда не понимает, что я имею в виду, либо отлично притворяется.
– Нелли! Что ты с ней сделал?! Почему она ревет из-за тебя?!
Теперь его лицо принимает серьезный вид. Он выпрямляется, аккуратно повесив мое пальто на спинку стула, и садится на край стола.
– Всего лишь защитил, – отвечает Дез. В этот раз непонимание накрывает меня. – Ее обидел парень, Джордан. Они кричали друг на друга, стоя посередине улицы, а потом я увидел, как он сделал что-то похожее на замах, и подошел к ним. Он собирался ее ударить, Амелия. Мне удалось его остановить и отправить куда подальше. Она все никак не приходила в себя, поэтому я собирался ее поцеловать. Этот придурок стоял позади, в то время когда я думал, что он свалил. В итоге я остался виноватым во всех грехах.
Не очень приятно узнавать такое о парне лучшей подруги из чужих уст. Они встречаются довольно долго, если судить по рассказу и по тому, что у них произошла ссора. Почему я ничего не знаю об этом Джордане? Нелли никогда не скрывает от меня важные для нее вещи. Всегда делится самыми яркими событиями из своей жизни.
Бить Деза уже нет никакого желания. Мое настроение совсем пропадает, оно не плохое, не хорошее, даже не среднее. Стало пусто. Внутри и снаружи. Ничего не хочется, лишь только понять, что произошло, и найти причину, почему Нелли скрывает от меня бойфренда. Точнее, скрывала.
Подняв голову, я замечаю пронзительный взгляд Ника. Что именно он хочет разглядеть во мне, я не знаю и узнавать не собираюсь.
Кого обвинять во всей этой ситуации? Деза, который всего лишь хотел помочь Нелли? Или саму Нелли, которая не так поняла намерения Деза? А может, главный злодей здесь – это Джордан, который по какой-то причине хотел ударить Нелли?
Я устало валюсь спиной на дверь и потираю двумя пальцами переносицу. Голова разболелась совершенно не к месту.
– Ты в курсе, что Джордан сидит на наркоте? – раздается голос Деза.
Подняв голову, я спокойно спрашиваю:
– Откуда у тебя такая информация?
– Джордан Блэк известен всем парням в университете и, может быть, даже в городе. Он помогает продавать дурь разного вида в ночных клубах. Кажется, он даже работал поставщиком, возил, например, в клуб «Дельта» целые коробки марихуаны и еще какой-то дичи. Не знаю, как сейчас, но с уверенностью могу заявить, что личность он подозрительная, а твоему зайчонку Нелли, наверно, об этом неизвестно.
Если бы я пересказала ей слова Деза, она бы мне поверила? Может, это неправда и он составил свое мнение из разных слухов?
– Ты это от кого-то услышал?
– Нет, – отзывается вместо Деза Блейн, спрыгивая со второго яруса кровати. – Мы лично покупали у него несколько таблеток в один из вечеров.
Говорят, что парни, продающие наркоту, действительно могут и сами на ней сидеть. Но самое страшное то, что от влияния таких типов тяжело защитить девушку, с которой они встречаются. Если Джордан не бросит Нелли, придется как-нибудь убедить ее сделать это самой. Но поверит ли она мне? И, если да, оставит ли Джордан ее в покое?
– Он не отпустит Нелли, – словно прочитал мои мысли Джаред.
– Почему ты так решил?
– Пообщайся с ним хотя бы неделю и узнаешь. Твоя подруга здорово влипла, непонятно, как она вообще додумалась с ним замутить.
– Даже подонки умеют быть милыми и обольстительными, – говорит в ответ Ник, кидая в мою сторону многозначительный взгляд.
Меня начинает трясти, ведь, по их словам, Джордан опасный тип. Назревает тот же вопрос, что и у Джареда. Чем она руководствовалась? Ублюдков можно почувствовать за километр. Неужели ей захотелось взрывных ощущений?
Что же мне делать?
Ник
Я вижу, как ее потряхивает, и мне хочется ей помочь. Но лишь потому, что я понимаю, насколько плоха ситуация. Нелли даже не подозревает, на что способны наркоманы. Джордана я тоже знаю не понаслышке и совершенно солидарен с Джаредом. Как Нелли додумалась встречаться с этим придурком?
При взгляде на Амелию мое сердце сжимается от страха. Если под удар попадет Нелли, Амелия окажется в беде автоматически, а мне это совершенно не на руку. Да и вообще, если бы в подобную ситуацию попала любая другая девушка, я бы тоже заволновался. Есть немало историй, в которых рассказывается, как парни-наркоманы избивают своих девушек, насилуют и еще бог знает что делают.
– Попробуй поговорить с Нелли, рассказать, что узнала, и, если она согласится расстаться с Джорданом, будет прекрасно. Если нет, то надо заставить ее это сделать, – говорю я, в упор смотря в холодные глаза Амелии.
– А если она его бросит, а он от нее не отстанет? – с неподдельным волнением спрашивает она.
– Обратишься к нам, мы поможем, – в ее взгляде виднеется недоверие, я закатываю глаза и пробую объясниться: – Ситуация щепетильная, Нелли не понимает, во что ввязалась. Любая девушка нуждается в помощи в такой ситуации. Это ведь не шутки.
Амелия уходит, даже не попрощавшись и не сказав банального «спасибо». Меня это взбесило, ведь я предложил ей помощь, а она так невежливо себя ведет. Как будто мне делать нечего, кроме как вытаскивать глупую задницу ее подруги из проблем.
Ну ничего, я еще отыграюсь и припомню ей это.
Ребята смотрят на меня, и я понимаю, чего они ждут, поэтому произношу:
– Можно пойти прямо сейчас и надрать ему зад, – предлагаю я, вставая с кровати.
– Почему ты решил помочь? Это дело ведь в принципе не касается Амелии, – спрашивает меня Джаред.
– Нужно, чтобы она научилась мне доверять. Так что идем на поиски Джордана сегодня или дождемся, когда сам он решит проблему с Нелли?
– Надо обсудить сначала все с Амелией, раз уж ты начал.
– Блейн, мы просто запугаем его, чтобы он либо расстался с Нелли сам, либо согласился на расставание, когда она его попросит.
– А в чем разница? И почему ты думаешь, что Нелли послушает Амелию?
– Они лучшие подруги, если Нелли не поверит, мы скинем ей на почту доказательства, – отвечаю я и, достав из ящика камеру, кидаю ее Дезу. – Будешь снимать признание.
– С чего ты решил, что мы вообще его найдем?
– Я видел его в одном клубе несколько раз, и, если не ошибаюсь, он ошивается там каждый вечер.
Чтобы Джордан не увидел наши лица полностью, я раздаю парням черные банданы, а затем достаю дубинку из шкафа и, уловив вопросительный взгляд парней, говорю, что это на случай, если придется его немного напугать.
Накинув сверху бомбер, я засовываю бандану в карман и выхожу из комнаты вслед за друзьями.
Если бы не Амелия, сегодняшняя ночь не была бы такой веселой.
Клуб трещит по швам. Кажется, еще немного, и он взорвется от такой громкой музыки и оглушающих басов. Послав Блейна и Деза на поиски Джордана, мы с Джаредом скрываемся за углом, куда они должны его привести, если найдут.
Я приваливаюсь к холодной стене и выдыхаю дым сигареты в небо. Джаред тем временем делает то же самое, поочередно срывая листы с ближайшего дерева.
Возможно, моя спонтанная идея слишком безумна, но она мне нравится, и у меня есть все шансы ее осуществить. Так почему бы и нет? Ведь круто убить сразу двух зайцев.
– Мне жалко Амелию, – вдруг говорит Джаред. – Надеюсь, когда ты ее бросишь, она выбьет всю дурь из тебя.
– С чего это в тебе проснулись такие чувства? – интересуюсь я, втаптывая бычок в землю.
– Она милая девушка и готова на все ради друзей. Она искренняя и настоящая, и мне бы не очень хотелось, чтобы такой девушке причиняли боль. Она – вымирающий вид.
– Не такая она уж и правильная, как ты думаешь, – отмахиваюсь я, не придавая никакого значения его словам.
– Мы сейчас говорим не об этом. Плохие люди тоже умеют быть искренними.
Может, он и прав. Но я больше не чувствую себя подонком, который собирается разбить девушке сердце. Амелия не выглядит простофилей, и бороться с ней не так-то легко, как и втереться в доверие. Поначалу мне казалось, что я поступаю аморально. Но не сейчас. Это ощущение прошло, и теперь я уже не думаю, что буду корить себя за содеянное в будущем. Я просто пускаю все на самотек и действую, не задумываясь.
Через некоторое время из-за угла выходят три парня. Я так и знал, что он здесь. Мы с Джаредом натягиваем платки до носа.
Джордан даже издалека выглядит здоровым парнем, но мои ребята крупнее. Они ведут Джордана, держа его запястья за спиной, словно два охранника.
Подойдя, они припирают Джордана к стене, а тот смотрит на нас четверых растерянно. Я замечаю, как он съежился, увидев биту в моей руке, и явно пытается вспомнить, что такого он натворил и за что ему сейчас достанется.
– Ты знаешь Неллинду Фластер? – спрашиваю я, понизив голос до угрожающего тембра.
– Ну и? – дерзко кидает он в ответ.
– Мы, всей нашей доброй командой, – начинаю я, указывая на друзей, – рекомендуем не подходить к ней ближе чем на триста двадцать девять футов.
– Вы пришли сюда за дурью или за тем, чтобы раскидываться пустыми угрозами, – фыркает Джордан. Кажется, ему все нипочем и он нас совершенно не боится.
Анализируя взглядом каждого, Джордан останавливается на Дезе, который поправляет платок, закрывающий лицо, и пониже опускает капюшон куртки. Неожиданно Джордан рвется вперед и, ловко вырвавшись из рук Блейна и Джареда, кидается на Деза, спасшего Нелли от него.
– Это ты помешал нам! – ревет он и замахивается кулаком. Дез пригибается, и удар проходит мимо.
Отбросив биту, я хватаю Джордана и откидываю в сторону, но это его не останавливает, и он рвется на нас еще раз.
Начинается драка. Мы пытаемся не идти все против одного, нам просто нужно угомонить Джордана и снова прижать его к стене, чтобы продолжить, как он выразился, раскидываться «пустыми» угрозами.
Я еле отрываю Джордана от Деза и толкаю в руки Блейну и Джареду, которые валят его на землю и крепко сжимают ему руки, пообещав, что больше не потеряют бдительности.
Мы садимся на корточки перед распластанным на земле телом. Я вытираю кровь на губе – даже сквозь бандану Блэку удалось ее разбить, а Дез убирает кровь, текущую из носа, и, взяв камеру, снова наводит ее на лицо Джордана.
– Уберите чертову камеру! – кричит он нам, но его никто не слушает.
– Ты продаешь наркотики? – задаю вопрос я, бросив взгляд на объектив. Чем больше плохого об этом бешеном мы накопаем, тем лучше.
– Вы и так знаете! – продолжает кричать он.
– Отвечай, – спокойно, но с нотами настойчивости говорю я.
– Какое ваше дело? Вы что, снимаете документальный фильм или пытаетесь нарыть какую-то информацию против меня? Уберите камеру сейчас же, и тогда поговорим!
Джордан дергает ногой, собираясь скинуть руку Деза, но я успеваю остановить его.
– Ответь на вопрос, и мы тебя отпустим! – кричу я, потому что с каждой секундой во мне все сильнее закипает злость.
– Да! Я продаю долбаную дурь, а теперь отстаньте от меня!
Я машу рукой, ребята его отпускают, и тот со скоростью пули скрывается за углом, оставив после себя клубок пыли и поток ветра. Выхватив камеру у Деза, я нажимаю на стоп и кидаю ее Джареду, который засовывает запись в рюкзак за своей спиной.
– На фига ты его отпустил? Мы же не успели узнать все, что нужно! – кричит мне в лицо Дез, шея которого покраснела от гнева.
– Этот идиот начал кричать, а на шум могли прибежать охранники, с которыми, я уверен, он водит дружбу. Самое важное мы от этого урода получили, а сейчас надо валить отсюда, пока он никому не пожаловался и у нас не возникла куча проблем, – объясняю я и, подняв биту, направляюсь в сторону машины.
– Все равно ты сглупил, мы могли бы нарыть еще больше причин, почему Нелли Фластер не стоит встречаться с Джорданом Блэком! – недовольно бурчит Дез и, проходя мимо, специально задевает меня плечом.
Не могу отделаться от ощущения, что Дез неравнодушен к Нелли, уж слишком он парится. Но если это так, то лучше бы эта девчонка была с ним.
Джаред кладет руку на мое плечо, заставляя этим взглянуть на него.
– Не обращай внимания, – говорит он, – она просто ему нравится.
Кажется, я не один об этом подумал.
Забравшись на заднее сиденье машины, устало опускаю голову на стекло. Пусть все началось и закончилось быстро, мои нервы расшатаны. Вечер прошел не так весело, как мне предвиделось, но я рад, что мы уезжаем не с пустыми руками. Все, что может сыграть против Джордана, уже хорошо. Нелли должна увидеть это и понять, с каким ужасным парнем встречается.
Телефон пищит в кармане, достав его, открываю сообщение, пришедшее от Амелии:
Черт!
Ник
– Черт! – ругаюсь я.
– В чем дело? – раздается голос Джареда.
Посмотрев на него, я пытаюсь унять ярость. Хочется вернуться в клуб и избить этого Джордана до полусмерти. Ситуация намного хуже, чем мы могли ожидать.
– Нелли принимала или принимает наркотики с Джорданом, – сквозь зубы отвечаю я.
– Твою ж…
Да, Джаред, да!
Никогда не догадаешься, что такая хрупкая и невинная девушка, как Нелли, может по собственной воле засовывать в глотку таблетки, нюхать всякую дрянь и бог знает еще что.
Я пишу Амелии:
Кулаки чешутся, хочется что-то разбить, ударить, разрушить.
Амелия:
Мне становится жалко Амелию. И мне не нравится это. Я не хочу испытывать к ней положительные эмоции. Мне это не нужно.
Но от подобных мыслей легче не становится. Я ведь Ник – человек, всегда поддерживающий близких людей в беде.
Близка ли мне Амелия?
Нет.
Но я должен ей помочь, потому что ситуация очень… очень ужасна. Уверен, что Амелия с подобным еще не сталкивалась. Времени предостаточно, я успею заняться ею, и только ею, потом. Сейчас надо разгрести навалившиеся проблемы.
Я написал, чтобы она ждала меня около входа в мужское общежитие. Надо успокоить ее во что бы то ни стало. Мы ведь не знаем, что скажет Нелли поутру, а я не люблю преждевременный кипеж.
– И что теперь будем делать? – раздается голос Блейна. – А девчонка-то не такая святая, как показалось сначала.
– Она никогда не была святой, – говорит Дез. Мы смотрим на него с нескрываемым любопытством. – Много раз видел, как она сосалась с разными парнями за углом.
– Но все равно, сколько раз замечал ее в коридорах, даже подумать не мог, что она может принимать эту дрянь.
Я фыркаю:
– Ты тоже принимаешь.
– Я парень, – отвечает Блейн.
– Это тебя не оправдывает, – подхватывает Джаред. – Мы все принимаем, но не каждый же день. Только на каких-то тусовках и тому подобное. Девчонки, конечно, тоже могут побаловаться ради кайфа, но что-то мне подсказывает, что Нелли это делала не только на вечеринках.
– Джордан сам как одна сплошная вечеринка, – ухмыляется Дез.
Нагнувшись, тянусь к полу под водительское сиденье. Достав пакет, вынимаю оттуда несколько банок энергетика и протягиваю их ребятам.
Мне не терпится доехать до общежития и завалиться в постель, слушая нытье Амелии. Она по-любому будет плакать, но единственные слезы, которые способны растрогать мое сердце, – это слезы Дины.
Когда мы добираемся до университета, я ухожу, а парни разъезжаются на своих машинах, которые все это время стояли на парковке, в разные стороны.
Засунув очередную сигарету в рот, я начинаю понимать, что чертовски много курю, но остановиться не могу. Телефон вибрирует в кармане, и, достав его, я вижу сообщение от Аннет:
Что это значит? Неужели она думает, что после той ночи, когда я был в полнейшем отчаянии, мы снова будем вместе? Аннет не глупая девушка, а значит, она имеет в виду что-то другое.
Завернув за угол, я вижу миниатюрную и до боли знакомую фигуру, сидящую на железном ограждении и потирающую виски двумя пальцами. Волосы Амелии раскинуты по плечам, и под светом уличного фонаря они кажутся невероятно блестящими.
Выкинув бычок в урну, достаю из кармана пластинку жевательной резинки, так как не люблю табачное послевкусие, и засовываю ее в рот.
Амелия замечает меня, только когда под моими ногами начинают шуршать листья. Спрыгнув с перил, она подходит ближе. Я вижу ее опухшие глаза и слипшиеся от долгих рыданий ресницы. На секунду что-то ёкает внутри. Но всего лишь на секунду.
Проведя карточкой по замку, открываю дверь и пропускаю девушку вперед. Махнув рукой охраннику, который собирается что-то сказать, объясняю ему, что она со мной. Он хороший человек, поэтому, кивнув, пропускает нас.
Амелия натянула капюшон чуть ли не до самой шеи, пытаясь спрятать зареванное лицо. В руке она держит два телефона, один из которых, по-видимому, принадлежит Нелли.
– Не боишься, что она проснется и заметит пропажу? – спрашиваю я, доставая ключ от комнаты.
– Сейчас мне все равно, веришь или нет. Моя подруга принимает наркотики, поэтому то, что я забрала ее мобильник, мелочь, – хриплым голосом отвечает Амелия и опирается плечом на стену, опустив взгляд на мою руку, возящуюся с замком.
– Кажется, заело, – говорю я спустя несколько бессмысленных попыток попасть внутрь.
– Дай-ка я.
Слегка оттолкнув меня бедром, она хватает ключ, вытаскивает его и, засунув обратно, поворачивает. Получилось.
Войдя в комнату, она скидывает пальто. Здесь очень душно, поэтому, сняв верхнюю одежду, я тянусь к краю футболки.
– Что ты делаешь? – посмотрев на меня широко распахнутыми глазами, интересуется Амелия.
– Мне жарко, – пожимаю плечами я и кидаю снятую футболку на стул.
Видя, что Амелия уставилась на мою татуировку, я стараюсь не улыбнуться. Ее губы немного приоткрыты. Не спуская с нее глаз, замечаю, как она проводит кончиком языка по верхней губе. Все мое тело отзывается на это действие, и я по-русски ругаюсь.
– Что? – непонимающе спрашивает она, переведя взгляд на мое лицо. – Что это за язык?
Я улыбаюсь:
– Это русский.
– Русский? Ты говоришь по-русски? – кажется, она удивлена. – Скажи что-нибудь еще, пожалуйста.
– Амелия, вы самая настоящая заноза в заднице, – выполняю я ее просьбу.
– О боже! А где же американский акцент? – Она даже не догадывается, что ее только что назвали задницей.
– Хочешь, научу? – неожиданно даже для себя спрашиваю я.
Черт, серьезно?
Она энергично кивает. На миг ее лицо преображается и становится таким же светлым, каким и было до случившегося с Нелли. Когда я обещаю, что научу ее русскому языку чуть позже, и прошу показать мне переписку, Амелия снова мрачнеет.
Присев на край кровати, она спрашивает, когда придет мой сосед, которым до недавнего времени был Джаред, а я отвечаю, что не скоро, и мы начинаем читать переписку между Нелли и Джорданом.
Пролистав ненужный диалог, Амелия останавливается на самом интересном и передает телефон мне.
Нелли:
Джордан:
Нелли:
Джордан:
Нелли:
Джордан:
Нелли:
Джордан:
Нелли:
Джордан:
Я ругаюсь. Вот же…
Теперь хочется разорвать ублюдка еще сильнее. Этот парень просто не думает о том, что может превратить Нелли в такого же наркомана, как и он сам. Джордан не боится сломать ее успешную жизнь этой дрянью.
– Есть сообщение, в котором она говорит Джордану, как ей понравилась травка, – сипло произносит Амелия.
Я вижу, как в уголках ее глаз собрались слезы. Я стараюсь не обращать на это внимания, меня не должно это волновать. Нажав что-то на экране, она снова протягивает мне телефон. Взяв его, замечаю, как подрагивает моя рука. Это совсем нехорошо. Кажется, я начинаю нервничать еще сильнее.
Джордан:
Нелли:
Джордан:
Нелли:
Джордан:
Нахмурившись, случайно бросаю взгляд на время и дату отправки сообщений. Увидев ее, не могу усидеть на месте и подскакиваю. Амелия, заметив мое возбуждение, подскакивает следом.
– В чем дело?
– Когда Джордан писал это Нелли, он был в клубе, и был не один. Мы с ребятами тоже были там: когда я и Джаред подошли к нему, чтобы купить травки, он целовался с какой-то телкой. Судя по всему, он не просто наркоман, но еще и бабник.
– Я хочу увидеть гараж, в котором они это все делают, – говорит Амелия, потирая руки. – Есть ли возможность узнать адрес?
– Есть.
– А где ты был? – неожиданно интересуется она.
– В каком плане?
– Когда я ушла, ты остался с ребятами в комнате, а потом, когда я тебе написала, ты сказал ждать тебя у входа в мужское общежитие. Провожал друзей по домам?
Я растерялся. Не хочется говорить ей, что мы нашли доказательства пагубных пристрастий Джордана. Ведь теперь наши старания бесполезны, как пыль, как пепел моих сигарет.
– Да, я провожал их. Ты долго ждала меня? – на всякий случай спрашиваю я, чтобы успеть подготовить очередное оправдание. Но Амелия качает головой.
– Так что будем делать с гаражом?
– Я прямо сейчас могу позвонить одному человеку, который найдет, откуда были отправлены те эсэмэски, – отвечаю я, доставая телефон.
Я беру телефон, который держит Амелия, и диктую знакомому все, что нужно: номер Нелли и так далее. Он сообщает адрес, который я записываю на листке дрожащими пальцами. Крикнув на меня за то, что я его разбудил, чувак отключается, и комната ненадолго погружается в тишину.
– Когда хочешь поехать? – спрашиваю я, переписывая добытые сведения в телефон.
– Сейчас.
Оторвав взгляд от мобильника и бумажки, я гляжу на Амелию:
– Но уже ведь поздно.
– Мне плевать, я хочу узнать, где Нелли принимала эту гадость, – отвечает она, надевая пальто.
– Ты так говоришь, будто сама ничего не пробовала, – рычу я, разозлившись на ровном месте.
– Одно дело – побаловаться раз в полгода или даже год – смотря какой случай, а совсем другое – травиться этим чуть ли не каждый день! – рычит она в ответ.
Напяливая ту же футболку, хватаю ключи от машины, которые положил на стол, и ключи от комнаты, которые, как оказалось, до сих пор оставались в дверном замке. Убедившись, что ничего не забыл, запираю комнату и догоняю Амелию, которая сверкая пятками несется к выходу из общежития.
Когда мы садимся в автомобиль, я тянусь к проигрывателю, но Амелия останавливает меня, схватив за запястье. От ее прикосновения внутри все вспыхивает ярким пламенем, но я стараюсь прогнать это чувство.
Оно неправильное.
Попросив ничего не включать, она снимает обувь, поднимает ноги на кресло и притягивает коленки к груди, а только потом откидывается на спинку.
Я вижу ее усталое лицо и все еще опухшие глаза. Мне хочется убить Джордана в сотый раз. Амелия не должна грустить из-за него или из-за того, что ее подруга оказалась безмозглой овцой.
Телефон снова пищит, предупреждая о новом сообщении. Потянувшись к мобильнику, открываю эсэмэс, крепко сжав руль свободной рукой.
Снова Аннет:
Закатив глаза, печатаю короткий ответ:
Кинув сотовый на заднее сиденье, бросаю еще один взгляд на Амелию. Глаза закрыты, лицо приняло безмятежное выражение. Кажется, она задремала или же просто погрузилась в раздумья.
Мне хочется оказаться сейчас на ее месте. Вроде бы ничего сверхъестественного не произошло, но в то же время я понимаю, что случилось кое-что знаменательное. И от этих невеселых мыслей меня накрывает усталость.
Порой очень значимые события не волнуют тебя даже чуть-чуть, а крошечная проблема может разбить сердце на мелкие осколки. Так было всегда. То, что мы считаем мелочью, которую, как нам кажется, можно исправить щелкнув пальцем, чаще всего и становится самой большой катастрофой.
Повернув на другую улицу, останавливаюсь на обочине и выхожу из машины. Заблокировав двери, замечаю, что Амелия даже ухом не повела, значит, действительно уснула.
Забежав в кафе, работающее круглосуточно, я покупаю два стакана кофе и, расплатившись, выхожу. Посмотрев на автомобиль, замечаю, как Амелия оглядывается по сторонам. Ухмыльнувшись, залезаю внутрь.
– Я думала, ты меня бросил, – говорит она, потянувшись за стаканом и забрав его у меня из рук.
Высунув ногу в по-прежнему открытую дверь, достаю из бардачка пачку сигарет и закуриваю одну. Черт, я правда слишком часто курю. Выдыхая дым, отвечаю:
– Тебе стоило спросить, можно ли брать кофе. Может, это не тебе. Может, мне одного стакана мало и я взял два.
– Ничего страшного, сходишь и купишь еще, – парирует Амелия, из-за чего я издаю смешок.
– Забавная ты.
– Да? И почему же?
– Выкури одну сигарету, и скажу, – ляпаю я первое, что приходит в голову.
– Бросаешь мне вызов?
– Ну, если ты видишь в моих словах вызов, то пусть так оно и будет. Не любишь провокации?
– А кто их любит?
Вдруг ее рука тянется к пачке, Амелия достает сигарету и засовывает между зубов, я говорю, что ей не стоит этого делать и что мои слова были просто шуткой. Но она не хочет ничего слушать и через несколько секунд делает первую затяжку. Продолжая держать сигарету во рту, Амелия открывает дверь со своей стороны и выдыхает сгусток дыма на улицу.
– Нравится? – спрашиваю я, завороженный увиденным.
– Это успокаивает, – кивает она. – Раньше я ненавидела сигареты, а сейчас понимаю, в чем их фишка.
– Я буду покупать сигареты на двоих, хочешь? – мне ведь надо не просто использовать ее, но и развратить так сильно, чтобы никто после не узнал в ней прежней Амелии.
«Ты испорченный, избалованный гей!»
Ох, сейчас не время вспоминать слова, сказанные в мою сторону на той злосчастной вечеринке.
– Я не собираюсь увлекаться, – хмыкает она и делает глоток кофе.
– Между вами что-то есть?
– О ком ты?
– Коди.
Меня правда беспокоит этот парень. Он относится к Амелии так, словно она его собственность. Когда я сказал, что она моя, внутри меня вспыхнуло такое торжество, что я улыбался всю обратную дорогу. Сейчас она действительно принадлежит мне. Нет, она не вещь, просто пока мой план не осуществится, я не отпущу ее к кому-то другому. Мне плевать, с кем она спит, смеется и дружит, главное, чтобы я этого не видел.
– Коди – мой хороший друг, я люблю его практически как брата, но никакого любовного интереса у меня к нему нет, и к тебе, кстати, тоже. Не стоило устраивать сцен.
– Я не устраивал сцену, я просто говорил так, как есть на самом деле. Пока ты сидишь в моей машине, пока разговариваешь со мной, я не должен видеть рядом с тобой других.
– Давай заключим договор, – неожиданно произносит Амелия и, поставив стаканчик на приборную панель, поворачивается ко мне лицом.
– Договор? – Она кивает. – Какой?
– Пока мы вместе, ну, то есть пока мы общаемся, ты не должен спать с другими девушками, общаться с ними и флиртовать тоже, с моей стороны предполагается то же самое.
Потирая подбородок двумя пальцами, я смотрю в небо. Идея мне нравится, хочется рискнуть. Но где гарантия, что мы не будем вытворять все, что было перечислено, за спиной друг друга?
Это я и спрашиваю. Амелия отвечает, что надо просто расслабиться и поверить, ей незачем лгать. Зачем придумывать правила, которые сам же нарушишь, правильно?
И вот тогда я соглашаюсь.
Спустя какое-то время мы подъезжаем к тому самому гаражу. Выйдя из машины, я и Амелия направляемся ко входу. Когда она тянется к двери, которая находится рядом с воротами, я останавливаю ее и одним махом, схватив за талию, прячу за угол вместе с собой.
Мы не одни. Я слышу голоса неподалеку, и один из них мне смутно знаком. Это Джордан.
Амелия спрашивает, в чем дело, но я, шикнув на нее, тихо прошу помолчать.
Этого мы не учли. Я надеялся, что в такое время здесь никого не будет.
Выглядывая из-за укрытия, я вижу, как трое парней останавливаются около моей машины. Они с интересом разглядывают ее, а затем Джордан кричит, чтобы притащили дубинку из гаража. Посланный за битой амбал чуть не замечает меня, но я успеваю вовремя спрятаться.
Потом мне удается услышать, как Джордан говорит, кому принадлежит автомобиль, и называет мое имя. Никто из них не интересуется, что эта тачка делает посреди ночи возле гаража наркоманов.
Больше не выглядывая и покрепче вжимаясь в стену, я вслушиваюсь в слова, которые произносит наша «проблема». Но вдруг становится тихо, а затем раздается удар, слышится звук разбитых стекол и разносится оглушительная сигнализация моей машины.
Зажмуриваю глаза, словно ударили меня самого, боль разливается по всему телу. Этот автомобиль очень дорог мне.
Внутри закипает такая ярость, что глаза, которые я широко распахиваю, ничего не видят. Их затянуло пеленой злости, а руки чешутся и готовы бить и душить обидчиков моей малышки.
Уже собираюсь выскочить из-за угла, когда меня хватают за руку и крепко ее сжимают, потянув обратно. Повернувшись, мне удается разглядеть силуэт Амелии. Опустив взгляд на наши руки, вижу, как дрожит ее ладонь. Она взвинчена и напугана, а еще, кажется, пылает не меньшей яростью, чем я.
Амелия
Сигнализация по-прежнему разносится по всей улице. Я крепко сжимаю руку Ника, чтобы он не натворил никаких глупостей в порыве злости. Я тоже злюсь, мне жаль его машину.
Парни продолжают зверствовать, и каждый удар сильнее предыдущего. Хочется зажмуриться и представить, что это все сон. Я бы с радостью телепортировалась из этого ужасного места.
А что, если они пробудут здесь всю ночь? Вдруг они не отойдут от машины, пока на город не опустится рассвет?
Не стоять же нам здесь вечно. Надо что-то придумать.
Я крепче сжимаю ладонь Ника и слышу, как он тихо шикнул, посмотрев на меня.
– Что мы будем делать? – шепчу я, рассматривая каждую черточку его лица.
Кажется, Ник и сам не знает ответа. Его взгляд не менее растерянный, чем мой. От этого становится еще страшнее. Я боюсь того, что ждет нас дальше. Я страшусь неизвестности.
Очередной удар приводит нас в чувства, и мы оба выглядываем из-за угла, стараясь остаться незамеченными.
От машины почти ничего не осталось.
Ее бьют дубинкой и какой-то железной трубой, из-за чего бампер превратился в груду металла.
Желваки на лице Ника с каждым ударом видны все лучше и лучше. Я понимаю, что он еле держит себя в руках. Мне, в свою очередь, тоже хочется врезать этим гадам. Но что мы двое можем сделать?
Ник игнорирует мой вопрос. Кто-то за углом начинает свистеть и улюлюкать, но никому нет дела до того, чтобы узнать, откуда взялась машина.
Достав телефон, я, не теряя времени, захожу в Сеть и открываю сообщения с Джаредом, хранящиеся еще с прошлого года. Было время, когда мы немного общались.
Протянув телефон Нику, я встаю на цыпочки и говорю, чтобы он написал ему о том, какая катастрофа поджидает нас за злосчастным углом.
Другого выхода нет. Единственное, что мы можем сделать, так это вызвать подкрепление.
Я, наивная личность, надеялась, что удастся уладить все без рукоприкладства. Но глубоко внутри понимаю, что без драки не обойтись. Она по-любому случится, когда «брат» Ника приедет сюда. Это неизбежно, поэтому остается только набраться терпения и ждать, когда все будет позади.
Убавив яркость экрана и выключив звук на наших телефонах, Ник уже минут пять пишет что-то Джареду. Подойдя вплотную, заглядываю в переписку, но не успеваю что-либо рассмотреть, потому что Ник снова хватает меня за руку и пробирается за следующий угол. Теперь мы стоим за гаражом.
Когда я спрашиваю, в чем дело, он просит молчать. Оказывается, один из шайки захотел в туалет и, вместо того чтобы пойти в гараж, решил воспользоваться стеной, за которой мы и стояли.
Моя голова снова разболелась, кажется, начинается мигрень. Почувствовав первые симптомы, я хватаюсь за плечо Ника. В этот раз тошнота слишком сильная. Я шатаюсь на ровном месте.
– В чем дело? – шепчет Ник, вовремя схватив меня за талию. – Что с тобой такое?
– Мигрень, – мямлю я.
Обняв, Ник кладет ладонь на мои волосы, прижимая меня к своей груди. Я не против, мне сейчас нужно что-то теплое, успокаивающее, и в данную секунду этим «чем-то» является Ник.
Прикрыв глаза, вдыхаю его дурманящий аромат. Я еще не встречала парней, которые так хорошо пахли. Находиться в его сильных руках безумно приятно.
И это пугает.
– Потерпи чуть-чуть, Джаред уже едет. Скоро все закончится, – мягко говорит мне на ухо Ник.
Я хочу попросить у него прощения. Ведь если бы мне не приспичило приехать сюда в такое время, ничего бы не случилось.
Головная боль становится сильнее, и мне требуется приложить много сил, чтобы не застонать от неприятного ощущения. Крепче прижавшись к Нику, я стараюсь унять рвотные позывы.
У меня ничего не выходит. В следующую секунду я отрываюсь от его объятий и, подбежав к траве, падаю на колени, выворачивая содержимое желудка наизнанку.
Ник, как и в прошлый раз, бережно собирает мои волосы в кулак. Самое главное, чтобы нас не услышали. Я не хочу, чтобы наше присутствие обнаружили до приезда Джареда.
Успокоившись, опираюсь спиной о холодную стену. Через несколько секунд передо мной вырастает рука с упаковкой жвачки.
В этот момент мне хочется осыпать Ника благодарностью.
Взяв две пластинки, я пихаю их в рот и вскоре чувствую свежесть во рту.
– Смотрите, какой сюрприз у нас здесь, – раздается голос сверху.
Подняв головы, мы видим парня.
Ник сразу же подскакивает на ноги и закрывает меня собою. Поднявшись, я пытаюсь выглянуть из-за него, но он не позволяет, кидая на меня яростные взгляды из-за плеча. Я слушаюсь и прекращаю бесполезные попытки.
– Эй, ребята! – кричит парнишка. – Посмотрите-ка на это. Кажется, я нашел хозяина тачки.
Через несколько секунд рядом с незнакомцем появляются две фигуры. Комок в горле не дает мне нормально дышать. Я не хочу плакать. Мне просто страшно. Очень. Да еще и головная боль давит сверху.
Джаред.
Поскорее бы он приехал.
Вперед выходит Джордан с железкой в руках. Все молчат, а Ник продолжает закрывать меня спиной, словно телохранитель. Из-за его роста мне не удается нормально разглядеть, что происходит. Но я все же замечаю, как Джордан встает на носки и смотрит на меня поверх плеча Ника. Закусив губу, он обводит взглядом мое лицо, а затем снова обращает все свое внимание на моего защитника.
– Что вы здесь делаете? – спрашивает Джордан.
– Гуляем.
– За моим гаражом?
Раздается смех его подельников. Мои колени начинают сильно трястись. Все это не к добру. За подобными разговорами постоянно следует что-то ужасное.
– Отдай нам свою киску, и мы тебя не тронем, – снова слышится басистый голос Джордана.
Киску? То есть меня?
Еще чуть-чуть – и я точно упаду в обморок. Из-за мигрени и сильного волнения ноги не хотят держать меня. В голове шум, она словно налилась свинцом, и я, не вытерпев, наваливаюсь на спину Ника.
Ужасно хочется проснуться и обрадоваться тому, что происходящее – всего лишь очередной кошмар.
Джареда по-прежнему нигде не наблюдается. В какой-то момент я начинаю думать, что он вовсе не приедет, что до него не дошли наши призывы о помощи.
– Ты раздолбал мою машину, а теперь хочешь обидеть мою девушку? – угрожающе шепчет Ник.
Слышится звук перезаряда.
Испуганно подняв голову и выскочив из-за спины Ника, прежде чем он успеет на это как-то отреагировать, я вижу, как один из бандитов наставляет пистолет на нас.
К горлу снова подскакивает тошнота.
Ситуация переходит все границы. Ладно, драка – это еще более-менее нормально. Но, когда ты видишь, как знакомому человеку угрожают пушкой, тебе сносит крышу, и ты принимаешь решения, которые даже не успеваешь обдумать. В правильности которых тебе некогда убеждаться.
Конечно же, ради спасения человека, каким бы он ни был, я делаю пару шагов вперед и вытягиваю руку в направлении пистолета.
– Хорошо, я с вами. Уберите оружие.
– Какого хрена? – шипит Ник и пытается схватить меня, как вдруг Джордан выхватывает пистолет и выстреливает в землю рядом с ногой Ника.
Тот даже не шелохнулся, будто знал, что Джордан не опустится до убийства.
А вот я, наоборот, пугаюсь так сильно, что вскрикиваю, зажав уши руками.
– Шаг в ее сторону, и ты труп, – говорит Джордан, продолжая держать ствол в направлении Ника.
– Попробуй тронуть ее хоть пальцем, и трупом станешь ты, – парирует тот.
– Уведите ее в гараж, – бросает через плечо Джордан друзьям. – А мы пока мило проведем время наедине.
Меня грубо хватают за локти и ведут за угол. Я не пытаюсь сопротивляться, зная, что от этого ситуация может стать еще хуже.
Страшно подумать о том, что они со мной будут делать, но я не подаю виду. В такие моменты безопаснее вести себя сдержанно. Крики еще никому не помогали.
Открыв дверь гаража, они толкают меня внутрь и, зайдя следом, закрывают ее. Я делаю неспешные шаги назад, пока не упираюсь в стену.
– Ну что, повеселимся? – спрашивает один из парней. Я нервно качаю головой, из-за чего на глаза падают несколько прядей.
Оба начинают хохотать. Их угрожающий смех давит на меня так сильно, что в груди становится больно.
В такие неприятности я еще не попадала.
Один из ребят идет в мою сторону. Оказавшись рядом, он без всяких церемоний впивается в мои губы. Я послушно отвечаю на мерзкий поцелуй. Оторвавшись, он приказывает:
– Выбрось жвачку.
Я выплевываю ее. Приходится делать то, что он велит. Скоро прибудет помощь, и все будет хорошо. Должно быть. Ведь нет таких ситуаций, из которых нельзя выбраться.
Я поворачиваюсь к своему обидчику, но не успеваю нормально рассмотреть его, как он снова целует меня. Хочется укусить его губу до крови, но я не позволяю себе этого.
Нельзя делать то, из-за чего ситуация станет еще плачевнее.
Я повторяю эти слова как мантру. Сложно держаться молодцом, когда какой-то ублюдок домогается тебя.
– Ну хватит. Дай теперь мне попробовать, – говорит его дружок и, оттолкнув подельника, целует меня.
Я не выдерживаю, и слезы начинают течь по моим щекам. Я чувствую себя грязной. Все внутри меня требует дать сдачи, но страх сковывает. Я словно кролик, которого загнали в угол злобные волки.
Целуются оба парня противно и слишком мокро. Меня охватывает новый приступ тошноты. Но на этот раз виновата не мигрень.
Где-то вдалеке слышится выстрел. Я подскакиваю, и мои рыдания становятся еще сильнее. Все как в страшном кино. Хотелось бы верить, что происходящее – просто постановка какого-нибудь триллера.
Мерзкие руки прокладывают дорогу под мою одежду. Я не могу больше стоять столбом, поэтому, схватив парня за запястья, пытаюсь отлепить его ладони от себя.
Второй мерзавец снимает все на видео и широко улыбается, периодически говоря:
– Давай, детка, не рыпайся. Мы ничего плохого тебе не сделаем.
Так говорили все, кто не хотел сделать мне что-либо плохое. Но в итоге делали.
Удар железа об стену выводит меня из секундного оцепенения. За спиной моего обидчика показываются Джаред и Ник.
Одежда последнего испачкана в крови, и я замечаю, что у него разбита бровь.
Увидев, как меня лапают, глаза Ника вспыхивают, и он подается вперед. Схватив незнакомца за шиворот, он валит его и безжалостно наносит удары кулаками по лицу, ребрам и животу.
Джаред тем временем ведет «воспитательную работу» со вторым парнем, объясняя ему что-то и попутно избивая.
Я не против того, чтобы их как следует отлупили. Пусть бы даже и до смерти.
Скатившись по стене, я сажусь на пол и бесстрастно наблюдаю за происходящим. Я всегда была против насилия и жестокости, но эти сволочи сами напросились.
Джордан не появляется даже спустя долгое время, когда ребята уже складывают тела в углу. Негодяи потеряли сознание.
Почему-то я начинаю переживать из-за выстрела, который услышала, пока меня без спроса целовали и лапали.
Какая-то незнакомая боль чувствуется в левом боку. Расстегнув пальто и подняв майку, я вижу огромный синяк на весь бок.
Когда я успела его заработать?
Навряд ли вспомню. Страх был настолько сильным, что все это время я не ощущала физической боли.
– Может их грохнуть, пока они без сознания? – говорит Джаред, сев на корточки перед телами и вытирая кровь с носа рубашкой.
– Где Джордан? – вяло спрашиваю я.
– Свалил, когда понял, что ему не победить, – отвечает Ник и подходит ко мне, протягивая руку. – Ты как?
– Это у тебя надо спросить.
Поднявшись на ноги, мы втроем встаем в одну линию, любуясь побитыми ребятами.
Я, не осознавая того, что делаю, подхожу к Нику и кладу голову ему на плечо. Глаза закрываются, усталость охватывает меня. Хочется забраться в кровать, укутаться одеялом. А еще не терпится почистить зубы и промыть рот ополаскивателем. Решено, в первую очередь я пойду именно в ванную, когда вернусь.
Воспользовавшись моментом, мы втроем начинаем рассматривать гараж, ведь для этого мы и приехали сюда. Подойдя к деревянной полке, я дотягиваюсь до небольшого горшка и, схватив его руками, ставлю на ближайший стол. Чихнув, с замиранием сердца открываю крышку, будто уже знаю, что увижу.
Мои догадки оправдываются. Там лежат несколько пачек с травкой. Высыпав их на стол, я судорожно начинаю перебирать упаковки с дурью. Неужели Нелли постоянно курила эту дрянь? В голове просто не укладывается весь этот ужас. Как я не заметила, что моя подруга принимает наркотики? Когда человек постоянно это делает, любой может об этом догадаться, всего лишь внимательно приглядевшись. Я что, не такая проницательная, как кажусь себе?
Засунув пакеты в карманы пальто, ставлю горшок на место и тянусь к следующему. В нем лежат таблетки, которые я тоже забираю с собой, сложив в пакетик, найденный на полу.
Когда приходит время уходить, я бросаю последний взгляд на своих обидчиков и выхожу из гаража, и ночной прохладный ветер приятно бодрит, обдувая мое лицо. Я словно трезвею после длительной пьянки, и на душе становится легко.
Ник останавливается возле машины, низко опустив голову. Закусив губу от жалости и сочувствия, я неуверенно подхожу к своему спасителю и, положив руку ему на спину, пытаюсь его утешить. Сейчас Нику нужна поддержка, и я обязана дать ее несмотря ни на что. В этот момент ему необходим хоть кто-то рядом.
– Мне жаль. Прости. Если бы я не попросила притащиться сюда, ничего бы не случилось. Я оплачу ремонт, – говорю я, опустив голову.
– Не извиняйся. У меня появился повод купить новую машину. Давно хотел это сделать. Эту колымагу нет смысла чинить.
– Позволь отдать половину суммы за новую, – не отстаю я.
Тем временем Джаред уже подъехал на своем автомобиле к нам.
– Иди, а мне надо вызвать эвакуатор.
Только часа через два мы наконец-то покидаем это неприятное место и отправляемся на пляж. Ник закутал меня в плед, найденный в багажнике Джареда, и посадил к себе на колени, не принимая никаких возражений. Ночь была трудной, поэтому я даже не стала что-либо говорить. Единственное, что попросила, – это поменять футболку, потому как не очень приятно видеть запекшуюся кровь, а у Джареда как раз таки нашлась запасная одежда.
Прижав салфетку к брови, Ник что-то говорит Джареду, сидящему за рулем. Моя голова гудит и будто расходится по швам. Тихо заскулив, я беспомощно кладу ее на плечо Ника. Через секунду его рука автоматом ложится на мои волосы и начинает их поглаживать. После подобного вечера даже врагам хочется ласки. Враг ли я Нику? Навряд ли. Хотя кто его знает. Сейчас он может меня по-дружески любить, а завтра ненавидеть и считать своей вещью.
Веки тяжелеют, и я быстро погружаюсь в сон.
Когда я просыпаюсь, в машине никого. Выглянув из окна, вижу фигуру, сидящую на песке и смотрящую на беспокойные волны океана. Я выхожу и оставляю пальто в машине, посильнее укутавшись в плед. Ноги сами несут меня к Нику.
– Где Джаред? – спрашиваю я тихо, чтобы не потревожить шепот воды.
– Его забрал Блейн, – бесстрастно говорит Ник.
– А машина?
– Временно моя.
– Почему мы здесь?
– Обожаю океан, обожаю это место, – он отвечает словно нехотя, и поэтому я больше ничего спрашиваю.
Прижав ноги к груди, я кладу на колени подбородок. Недолгий сон немного утихомирил боль в моей голове, остались лишь ее отголоски.
– Поцелуй меня, – раздается грустный голос.
И когда я поворачиваю лицо к Нику, мое сердце делает кульбит.
– Чт…
– Поцелуй меня, – перебивает меня Ник, повторяя свои слова. Заметив, что я в растерянности, он говорит: – Мне это нужно прямо сейчас. Пожалуйста.
Хочу ли я этого? Нет, не думаю, что после того, как меня два раза насильно целовали, я хочу близости с кем-то другим. Мне нужно отойти от произошедшего. Но в сотый раз бросая взгляд на Ника, я вижу, какой он грустный, словно запутавшийся в себе подросток, хотя подростками мы оба уже давно не являемся.
Откинув плед, я неуверенно подползаю к Нику и, обхватив его лицо руками, спрашиваю:
– Ты уве…
Но договорить не успеваю. Ник подается вперед одним резким движением и припадает к моим губам. Его губы мягкие, соленые. Потихоньку я успокаиваюсь, убедив себя, что от этого поцелуя ничего не изменится. Мы по-прежнему будем играть друг с другом.
Я неуверенно приоткрываю рот, когда он проводит по моим губам кончиком языка. Внутри сжимается такой сильный узел, что мне даже не удается понять: это страх или просто ощущения от поцелуя.
Когда наши языки касаются друг друга, я чувствую, как руки Ника ложатся на мою талию и прижимают меня к себе. Он целует грубо, словно пытается через меня избавиться от всего накопившегося за последнее время негатива. Мне в какой-то степени это нравится, но в то же время очень пугает.
На секунду прервавшись, Ник бросает взгляд на мое лицо, а затем снова возвращается к моим губам. Он целуется так хорошо, что, переставая контролировать себя, я перекидываю ногу через его бедро и сажусь сверху. По всей видимости, Ник не против такого поворота событий.
Мы вкладываем в этот поцелуй всю ненависть друг к другу, все наше презрение к тому, что сегодня случилось. Наш поцелуй – не романтичная ерунда. Здесь ей не место. Наш поцелуй – повод избавиться от плохих чувств и мыслей.
Запустив пальцы в волосы Ника, я испускаю судорожный вздох, когда он подцепляет мою нижнюю губу зубами и оттягивает ее. Мой мозг превращается в кашу, я уже ни о чем не могу думать. Мне хочется целовать его бесконечно, потому в процессе я забываю про все проблемы, которые упали грудой мусора на мои плечи.
Руки Ника пробираются под мою майку и начинают поглаживать оголившуюся спину, одновременно мы все теснее прижимаемся друг к другу. Шершавые пальцы грубо скользят по моей нежной коже и еще больше распаляют меня. Мы оба тяжело дышим, но продолжаем войну губами, ожидая того, кто сдастся и отстранится первым.
Схватив его футболку, я тяну ее вверх. Он повторяет за мной, и вскоре мы оба остаемся без одежды, не заботясь о том, что нас могут увидеть в таком виде. Ник отрывается от моих губ, чтобы разглядеть открывшийся ему вид. Его рука ложится на чашечку моего бюстгальтера. Я замечаю, как он облизывает кончиком языка свои губы, как будто перед ним безумно желанное лакомство.
Повалив Ника на спину, я нависаю сверху и продолжаю целоваться. Из его груди вылетает тихий стон, а руки вновь поглаживают меня по спине и опускаются к ягодицам, периодически их сжимая.
Но вдруг он меняется в лице, становится мрачным и бросает мне:
– Одевайся.
Убрав меня со своих колен, Ник встает, хватает футболку и направляется в сторону автомобиля. Собираясь, я пытаюсь понять его поведение и резкую смену настроения, когда вдруг на меня находит озарение.
Он остановил меня из-за договора. Но почему? Разве не в этом вся фишка? Мы могли бы прямо сейчас все закончить. Ведь то, как он искусно целуется, смогло бы свести с ума любую девушку.
Хорошо, что он нас прервал, или плохо?
Накинув плед, я бросаю взгляд на океан за спиной. Он действует на меня гипнотическим образом, ведь только рядом с ним я творю безумные дела, и только здесь я чувствую к Нику то, что не ощущаю в других местах, – желание.
Как только я сажусь на пассажирское сиденье, Ник сразу же выезжает с парковки, ничего мне не говоря. Напряжение в салоне практически осязаемо. Не знаю, чувствует ли он его, но мне требуется много сил, чтобы не заерзать на своем кресле. Хочется поскорее доехать до общаги и пулей вылететь из автомобиля.
Но еще большие проблемы ожидают нас впереди, потому что в принципе мы так и не уладили дела с Джорданом и Нелли. Безмятежность мне только снится.
Ник
Высадив Амелию около общежития, я еду в сторону квартиры. Срочно нужно расслабиться и забыться, а с этим мне с удовольствием поможет Аннет, которой я уже успел написать о своем визите и которая с радостью меня ждет.
По дороге я несколько раз успеваю подумать о том, не возобновить ли мне отношения с этой цыпочкой. Аннет славная девушка, хотя и кажется странным то, что после нашего расставания она так легко тает в моих руках. Я думал, что Аннет будет дуться на меня вечно. Может, таким способом она благодарит за то, что я пустил ее в свою квартиру? Жизнь непредсказуема, этого отрицать я не могу.
Сегодня выдался очень насыщенный вечер. Я все еще не могу забыть о том, как попросил Амелию поцеловать меня. В тот момент мне нужно было хоть как-то отвлечься. Однако я ругаю себя за то, что остановил ее. Она с такой легкостью давала себя раздевать, что я даже растерялся. Если бы секс случился там, на пляже, Амелии бы не было больно после моего ухода, а мне нужно, чтобы она страдала, точнее, таким способом я просто хочу отомстить ей. Возможно, звучит глупо и по-детски, но мне это необходимо.
Когда ее губы прикоснулись к моим, меня захлестнули чувства. За свою жизнь я успел перецеловать многих девушек, но мне ни разу не попадались настолько мягкие губы. Целовалась она, конечно, круто, мне было даже сложно в какой-то мере оторваться… А когда она сняла с себя одежду, мое сердце и вовсе подскочило к горлу и перестало биться. Ее кожа такая нежная, гладкая, а фигура… Ох, надо прекращать.
Остановившись около подъезда, я выхожу из машины и, заблокировав ее, открываю сообщение, которое пришло от Джареда. Он спрашивает, все ли нормально с его малышкой. Вместо того чтобы ответить, я закатываю глаза и сую мобильник в задний карман джинсов и направляюсь в квартиру.
Я знаю, что у Аннет появится много вопросов, когда она увидит меня избитого и помятого. Стучась в дверь, я проклинаю себя за то, что забыл ключ в общежитии. Аннет открывает практически мгновенно. Увидев ее в коротком шелковом халате, я во второй раз забываю, как дышать, а мысли об Амелии уходят на второй план.
Словно сорвавшись с цепи, я, сам того не понимая, прохожу в квартиру, захлопываю ногой дверь и припадаю к губам Аннет. Она отвечает на поцелуй, даже не сомневаясь хотя бы на секунду, и не пытается остановить меня, чтобы напомнить, как я бросил ее в один из вечеров.
Впрочем, мне не стыдно за свой поступок. Тогда я был потерян, и мне нужна была девушка, с которой можно забыться. Аннет приняла меня без вопросов, и я ей за это по-своему благодарен.
Совсем скоро она стягивает с меня футболку; я же, взяв ее за бедра и посадив на спинку дивана, встаю между расставленных в стороны ног и крепко целую, не волнуясь о том, что могу быть слишком резок.
Потянув пояс халата, совсем не удивляюсь, когда вижу, что под ним ничего нет. Аннет умеет меня встречать. Всегда умела. Опустив голову, я провожу кончиком языка по жилке, выступившей на ее шее. Ее длинные ногти тут же впиваются в мою спину. Я знаю, как доставить ей удовольствие.
Почувствовав, как ее руки ложатся на ремень моих джинсов, отстраняюсь и помогаю его снять. Достав бумажник, вынимаю из него квадратный пакетик и, расстегнув пуговицу на ширинке, разрываю обертку зубами.
Аннет дышит часто и громко – так сильно она хочет меня. Я тоже хочу секса, но в этот момент меня интересует только ее тело, а не она сама. Как бы подло ни звучало со стороны, но Аннет в данную секунду – лишь вещь, которая помогает мне забыть весь ужас сегодняшнего дня.
Справившись со всем, я без промедления вхожу в нее. Издав стон, она кладет голову мне на плечо и начинает дышать чаще и чаще, пока я двигаюсь грубо и быстро. Не видя ее лица, позволяю себе представить, что на месте Аннет, на спинке дивана, сидит Амелия.
Когда мы оба на пределе, снова приходит сообщение, но на этот раз от Амелии. Даже в такой момент я не позволяю себе ее игнорировать. Доведя Аннет до предела, я останавливаюсь и достаю телефон. Девушка в моих руках слишком слаба, чтобы возразить, да и тем более она уже получила свое.
Прочитанное заставляет меня напрячься, оторваться от Аннет и быстро застегнуть пуговицу на джинсах. Выкинув использованный презерватив, без объяснений надеваю рубашку и, сказав Аннет, что скоро вернусь, вылетаю из дома.
Амелия написала, что Джордан у них в комнате. Она услышала его голос, доносящийся из-за двери. Все это время ей пришлось просидеть на подоконнике. Нелли даже не удосужилась повесить красную тряпку, чтобы не попасть в неловкую ситуацию.
Хотя о какой неловкости можно говорить? У этого кретина есть пистолет, и черт его знает, что он может сделать, будучи в накуренном состоянии. Я спрашиваю Амелию о том, слышала ли она какие-либо крики, и получаю отрицательный ответ.
Я прыгаю на водительское сиденье и гоню в сторону общежития. Зря только расслаблялся. Напрасно думал, что все закончилось. Эта ночь слишком длинная. Я устал от нее. Сильно.
До места я доезжаю быстро. Не удосужившись нормально припарковаться, выскакиваю из машины и быстрым шагом иду в сторону входа, одновременно набирая Амелии сообщение, в котором прошу встретить меня.
– Ты как? – спрашиваю я, подойдя к ней.
– Не знаю, что и думать, – отвечает она, пропуская меня вперед. – Никаких криков не было слышно, но я точно уловила смех.
Мы оба посмотрели на спящую женщину за стойкой и, радуясь, что можем пройти в коридор без свидетелей, заглянули в глаза друг другу.
– Как думаешь, она уже заметила, что ее телефон пропал?
– Не знаю. Это не самое важное. Ты понимаешь, что этот ублюдок заявился к нам в комнату в такое позднее время?
Я хочу ответить, как вдруг в кармане Амелии начинает вибрировать мобильник. Сказав, что он принадлежит Нелли, Амелия открывает пришедшее сообщение, и я замечаю, как она бледнеет, увидев его. Без лишних слов выхватываю сотовый и смотрю на экран.
Джордан:
Это угроза, и что-то мне подсказывает, что сейчас нам стоит послушаться Джордана. Посмотрев на Амелию, я понимаю, что ее мутит, ведь не так давно у нее началась мигрень.
– Эй, – мягко говорю я, положив руку на ее плечо и заставив посмотреть на меня. В глазах стоят слезы. – Ты чего?
– А что, если он мучает ее в этот момент? Заставляет делать что-то унизительное? – тихо произносит Амелия.
Такое возможно, поэтому я тут же пишу Джордану сообщение:
Ник:
Ответ приходит моментально:
Джордан:
– Он не тронет ее, – говорю я Амелии, но она не верит мне на слово, забирает сотовый и читает короткую переписку.
– Ты же знаешь, что люди могут обманывать?
– Ему это незачем. Я не наркоман, но знаю, что он не из тех, кто лжет в подобных ситуациях.
Кажется, она прислушивается ко мне, потому что перестает задавать вопросы. Теперь надо подумать, куда ее поселить. Конечно же, ответ очевиден. Я хочу забрать ее к себе. Предложив ей этот вариант, получаю слишком резкий отказ. Амелия утверждает, что напишет Коди и Логану, объяснит всю ситуацию и попросит разрешения переночевать у них. Конечно, сложно поверить в то, что они спокойно отреагируют на ее слова, поэтому я решаю надавить, заверив, что таким способом она только взбудоражит их и заставит беспокоиться и что лучше все рассказать поутру.
Она соглашается, и через какое-то время мы уже бродим по улице, пытаясь вспомнить короткую дорогу к мужскому корпусу. Оказавшись внутри и отсалютовав мужчине за стойкой, я веду Амелию в свою комнату.
Соседская кровать по-прежнему пуста, и мне следует сказать, что сосед съехал от меня, но нам обоим сейчас не до этого.
– У меня к тебе единственная просьба, – говорю я, снимая куртку. Амелия поднимает на меня взгляд. – Не стесняйся и чувствуй себя как дома, идет? – И вместо ответа получаю кивок.
– Можно мне сходить в душ? – робко спрашивает она, а я закатываю глаза во второй раз за сегодняшний вечер. Попросил же не стесняться.
– Конечно. Но во что ты переоденешься?
– В свои же вещи…
Остановив Амелию, направившуюся в сторону ванной комнаты, я подхожу к прикроватной тумбочке, достаю оттуда боксеры и самую большую футболку, а затем протягиваю вещи Амелии. Она не сразу их принимает, но, заметив, что я не собираюсь сдаваться, соглашается.
Пока Амелия купается, я сижу на краю кровати и кручу в руках пакетик с наркотиком, который успел стащить из гаража Джордана. Я знаю, что это неправильно, но мне хочется расслабиться, втянуть всего одну полоску и перестать думать обо всем, что произошло за сегодняшний день.
От дурных мыслей меня отвлекает телефон. Это Аннет. Но я, как самый настоящий подонок, сбрасываю звонок и выключаю телефон, кинув его на соседскую кровать.
Порошок пленяет, тянет к себе, так и просит его принять. Я сжимаю губы. Нельзя. Сегодня и так все слишком долго крутилось вокруг этой хрени. Но я не могу перестать смотреть на него, любоваться, как какой-то диковинкой, и, если бы не Амелия, я бы, возможно, сорвался.
Засунув пакетик в карман, я оборачиваюсь и судорожно вздыхаю. Розовое от горячей воды тело Амелии в моих вещах настолько привлекательно, что я до боли закусываю губу. Темные от воды волосы источают аромат моего шампуня на всю комнату. Амелия так естественна, так красива. Что сказать, внешностью ее не обделили.
– С легким паром, – хриплым голосом от нахлынувшего возбуждения говорю я.
– Спасибо, – отвечает она, протирая свои влажные локоны моим гигантским черным полотенцем. – Ты пойдешь?
– Да, конечно. Пока я буду приводить себя в порядок после дерьмового вечера, ты можешь выбрать себе любую из двух кроватей.
– Спасибо, – снова повторяет она почему-то уже надоевшее слово.
Кивнув, скрываюсь за дверью ванной, попутно захватив с собой чистые вещи.
Приходится встать под холодные струи воды, чтобы хоть немного прийти в себя. При виде оголенных ножек Амелии я вмиг забыл про порошок и вообще про все на свете.
Черт, да я самый настоящий извращенец.
Может, это из-за того, что мне не удалось довести до оргазма дело с Аннет? Может, это из-за того, что я ушел от нее, не получив свое?
В любом случае холод поможет остудить мозг.
Натирая себя мочалкой с мылом, пытаюсь придумать речь, которую произнесу, когда выйду из ванной. Хотя я очень сильно надеюсь на то, что гостья уснет к этому времени и мне вообще не придется ничего говорить.
Напрасная надежда. Она не спит. Лежит на соседней кровати. Ее глаза раскрыты, и мне кажется, что в них зияет пустота. Даже один вечер, одна ситуация, один миг могут сломать человека. Сразу видно, что Амелия никогда не попадала в подобные передряги, и поэтому ей страшно. Она же всего лишь маленькая девочка, несмотря на то, сколько ей лет на самом деле – двадцать или сорок пять. Люди всегда слабее, чем хотят казаться.
– Как ты? – спрашиваю я первое, что приходит в голову.
– Почему ты постоянно этим интересуешься? – бесстрастным голосом задает Амелия встречный вопрос.
– Может, потому, что ты кажешься слишком усталой? – Я многозначительно изгибаю бровь и присаживаюсь на край своей постели.
– Думаешь, выглядишь лучше меня?
– Нет, не думаю.
– Советую прикрепить пластырь к брови, – бросает она мне и поворачивается на другой бок.
Я смотрю на ее спину и подбираю слова, которыми смогу выразить искреннее сожаление о случившемся. Мне хочется пообещать, что с Нелли все наладится и все встанет на свои места. Но я не могу пустословить, ведь то, что случилось с подругой Амелии, не так просто решить, как могло нам показаться изначально.
– Все образуется, – все-таки говорю я.
– Ты когда-нибудь попадал в подобные ситуации? – интересуется она, все так же лежа ко мне спиной.
– На самом деле были ситуации и посложнее. То, что происходит сейчас, конечно, не пустяк, но поправимо. Джордан ничего не боится, наверное, потому, что у него есть пистолет, но даже таким, как он, можно вправить мозги. Самое главное, не слишком переживай по этому поводу, все это можно решить.
Я надеюсь, моя речь поможет ей расслабиться. Мне хочется, чтобы она успокоилась, ведь Амелия – девушка. Сколько раз я уже это говорил, но повторю еще раз: ей нужна хоть какая-то поддержка. Словами ничего не изменить, но иногда они лучше любых действий. Искренняя поддержка дарит спокойствие любой волнующейся душе.
Через какое-то время, когда я уже лежу на спине под одеялом, Амелия поворачивается ко мне, и свет лампы озаряет ее белоснежное личико. Глаза блестят в полумраке, и это очень завораживает.
– Не могу уснуть, слишком напряжена, – признается она.
Я снова вспоминаю про наркотик в кармане, и внутри опять всплывает щекочущее чувство. Мне нужно это, и я больше не могу контролировать себя.
В одних пижамных штанах я поднимаюсь с постели и подхожу к валяющимся на полу джинсам. Спиной ощущаю, как пристально за мной наблюдает Амелия. Повернувшись к ней с пакетиком в руках, сразу же вижу, как ее брови ползут вверх от удивления.
– Откуда это у тебя? – интересуется она, вставая с постели, и босая направляется ко мне. Забрав наркотик из моих рук, Амелия начинает разглядывать его с нескрываемым любопытством.
– Это из гаража.
– Почему ты его не выкинул? У тебя один пакет или несчетное количество? Кто знает, сколько ты откопал там подобного дерьма.
– У меня только один, – отвечаю я. Замявшись на секунду, все-таки рискую и спрашиваю: – Ты все еще хочешь расслабиться?
Она пытается что-то сказать, но закрывает рот и отводит взгляд в сторону. У меня возникает чувство, будто она борется сама с собой, пытаясь принять верное решение.
Взяв двумя пальцами ее подбородок, я наклоняюсь и шепчу, подняв пакетик:
– Приняв это, ты не станешь плохой.
– Я против того, чтобы Нелли употребляла наркотики, но неужели у меня хватит совести принимать их самой? Ты серьезно? – Ее голос обрывается. Кажется, что она сейчас заплачет, но этого не случается. Совладав с собой, Амелия заканчивает: – Это будет неправильно.
– Порой надо забыть о том, что правильно, а что – нет. Тебе это нужно. По-другому ты расслабиться не сможешь.
Она долго мнется, но в итоге сдается, понимая, что я прав.
Мы используем весь пакетик и уже вскоре плашмя лежим на моей постели, раскинув руки и смотря в потолок.
На душе стало легче. Даже в полной тишине мне не сразу удается услышать, что Амелия тихо всхлипывает. Повернувшись на бок и оперевшись на локоть, я нависаю над ней. Она смотрит на меня красными заплаканными глазами. В этот момент мне становится ее жаль, по-настоящему жаль.
Протянув вперед свободную руку, заправляю прядку волос ей за ухо и, склонившись, целую.
Мозг, который обволокло туманом, размяк и перестал соображать. Ему хочется забрать волнения Амелии. Самообладания не осталось, поэтому мне не приходится идти у него на поводу. Думать не за чем, но я понимаю, что, когда отойду, пожалею обо всем, что сейчас сделаю.
Поцелуй выходит робким, неуверенным, совсем не похожим на тот, что поглотил нас на пляже. Так целуются в первом классе. Поняв это, я еще сильнее наклоняюсь над Амелией и целую ее крепче, передавая через губы всю нахлынувшую страсть.
Ее руки ложатся мне на плечи и сжимают их. Одна ладонь неуверенно ползет вниз и совсем скоро оказывается на моей лопатке. Моя же рука ложится Амелии на талию и поглаживает ее неспешными движениями. Ее губы податливы, я ласкаю их, как мне хочется.
Снимать с нее одежду я не спешу и переходить к делу – тоже. Когда мы дойдем до этого, она должна быть в полном сознании, как, впрочем, и я. Но кое-что я себе позволяю, опуская ладонь все ниже и ниже, не стесняюсь проползти под толстую резинку боксерских трусов. Спина Амелии выгибается сразу же, как только я забираюсь под белье. Она вся горит и полностью в моей власти.
– Остановись, – шепчет она, но по-прежнему держит руки на моей спине, беспощадно царапаясь, когда я довожу ее до крайней точки возбуждения.
Целую ее в шею, опускаясь к ключице. Футболка с одной стороны сползла с плеча, и меня это радует, потому что я могу притронуться губами к ее коже, продолжая свои сладкие пытки рукой.
– Все, хватит, Ник, остановись, – теперь Амелия извивается подо мной, пытаясь отстранить мою руку от своего тела.
Я останавливаюсь, потому что у меня нет никакого желания пугать ее. Я не хочу, чтобы она видела во мне какого-то безумного насильника.
Оторвавшись от шеи, я вытаскиваю руку и опираюсь ею о матрас рядом с головой Амелии. Ее глаза застланы тонкой пеленой, из-за чего они кажутся стеклянными.
– Обещай, что не дотронешься до меня, пока мы не разберемся со всей этой ерундой, связанной с Нелли.
– Обещаю, – искренне отвечаю я, понимая, что она имеет в виду.
Свои планы я могу отодвинуть на второе место. Мне ничего не стоит немного побыть хорошим парнем. Помощь Амелии будет мне только на руку. Я хочу сначала завоевать ее доверие, чтобы ей было как можно больнее, когда я уйду. Нельзя все делать быстро, с бухты-барахты. Здесь нужен продуманный подход. То, что Амелия позволила себя поцеловать, уже является большой победой. Так что пока мы немного подождем, а затем можно плавно переходить к финалу. Главное – не спешить. Тише едешь – дальше будешь.
Амелия
Я проспала только час. Все тело болит, голова раскалывается пополам. Я опираюсь на локти и смотрю на человека рядом с собой. Ник спит, лежа на животе и засунув руки под подушку. Он выглядит настолько спокойным и умиротворенным, что у меня внутри все на миг сжимается. Почему он не может быть таким всегда?
Поднявшись, я провожу руками по лицу. Картинки произошедшего за вчерашний вечер и сегодняшнюю ночь поочередно всплывают в голове. Сначала просто хочется плакать, потом накатывает злость, а затем все это сменяется стыдом. Я вспоминаю то, что мы вытворяли с Ником, лежа на этой самой постели.
Я быстро надеваю свои вещи, сворачиваю футболку Ника и кладу на стол. Посчитав, что из-за потери одних трусов он не обеднеет, ухожу вместе с ними.
Утро чертовски холодное, и мне не терпится оказаться в нашей с Нелли комнате, хоть я и понимаю, что там меня ждет полный ужас.
Завернув за угол, я сталкиваюсь с Логаном, что вообще не входило в мои планы. Мрак, все еще окутывающий город, не сразу позволяет рассмотреть друга, но, когда мне это удается, я замечаю, насколько Логан уставший и недовольный. Он даже не замечает меня, когда проходит мимо, и, возможно, стоит все так и оставить, но я не могу. Надо узнать причину его грусти или злости. Я еще не до конца понимаю, в каком он состоянии.
– Эй, Логан! – кричу я.
– Ами? Что ты здесь делаешь так рано? – спрашивает он, но затем смотрит на мужской корпус, а после – на меня. – Была у него?
– По делу.
– По делу? – недоверчиво повторяет он, явно не собираясь мне верить и наверняка думая не о том, о чем следовало бы.
– Да, Логан, по делу. У меня с Ником ничего нет, хотите – верьте, хотите – нет, – немного резко отвечаю я. Мне стоит перевести все стрелки на минувший вечер. – А ты что здесь делаешь? Точнее, откуда идешь?
Логан молчит, стараясь не смотреть на меня. Я хочу воспользоваться прекрасной возможностью рассказать о проблемах с Нелли, но слова застряли где-то в горле.
– От девушки.
– У тебя есть подружка? – не скрывая удивления, громко произношу я.
– Нет, просто мы… Боже, Ами, не тупи, мы просто переспали. Если бы у меня появилась девушка, ты бы узнала о ней первая.
Кажется, Логан совсем не в настроении, кажется, еще чуть-чуть – и он взорвется. Даже в темноте я вижу, как его руки дрожат, будто он хочет кого-то ударить или что-то разбить, разрушить, переломать к чертовой матери.
Я растеряна. Логан, которого я знаю, очень собранный парень и, встретив меня в такое время, он не ушел бы, не задав миллиард вопросов. В какой-то мере мне хочется, чтобы именно так он и поступил, потому что просто честно отвечать на вопросы гораздо легче, чем все рассказывать самой.
– А почему ты не в духе? – все же интересуюсь я.
– Она хотела большего, а я нет, поэтому поссорились, – отвечает Логан и запускает руку в волосы.
– В общем, классика.
Он устало выдыхает и опускается на ближайшую лавочку, похлопав рядом с собой. Замявшись на долю секунды, я все же делаю несколько шагов вперед и присаживаюсь.
Мы смотрим на кирпичную стену, придумывая тему для разговора. Я четко ощущаю, как Логан повернул голову и пристально смотрит на меня, чуть ли не прожигая взглядом мое лицо.
– Уверена, что у тебя все под контролем? – спрашивает он, и я сразу понимаю, в чем дело. Я молча киваю. – Я не знаю, что у вас там конкретно происходит, но ты ему ничем не обязана, помнишь?
Ты прав, Логан, я ему ничего не должна, мне просто приходится платить за тот вечер. Мой язык был и остается моим врагом, с этим ничего не поделать. Если человек привык ляпать, не подумав, он будет это делать постоянно. От таких вещей не каждый способен отучиться.
«Ты только посмотри на себя! – кричу я, показывая на Ника пальцем руки, в которой держу стакан. – Думаешь, такой крутой? Думаешь, если переспал с большей частью университета, то тебе позволено общаться с девушками как с животными?»
Ник стоял в центре зала в кругу своих друзей и прожигал меня злобным взглядом. Я не могла остановиться и все продолжала сыпать оскорблениями. Он знал, за что получает мои словесные пощечины.
Он знал.
– Помню. Дело в том, что он в принципе не заставляет меня делать что-либо ужасное и не издевается надо мной, не пытается унизить. Я понимаю, мои следующие слова могут прозвучать очень неправильно, но мне бывает с ним хорошо. Временами, конечно. Но все же бывает.
– Нет ничего плохого в том, что компания Ника тебе нравится. Только если ты не заметила, когда он встретился с Коди лицом к лицу, не постеснялся назвать тебя вещью, которая будет принадлежать ему до тех пор, пока не сломается.
Заметила. Такое невозможно пропустить.
Вот только с каждой секундой, которую я провожу рядом с Ником, мне начинает казаться, что он не такой уж и засранец.
– Я думаю, что он не это имел в виду, когда отвечал Коди, – лгу я и тут же решаю сменить тему. – Кстати, о Коди. Как он там?
– Скучает по тебе, – без промедления отвечает Логан. – Уже не терпится увидеть ваше воссоединение. Может, завтра в редакции он решится поговорить?
Я совсем забыла, что завтра нам надо начать готовить университетскую газету. Эта мелочь просто выскочила из головы под натиском последних событий. На фоне того, что случилось, написание и правка статей действительно казались мелочью.
Нужно же еще найти материал. Я с усталостью понимаю, что предстоящий день будет очень насыщенным. Мне надо не только разобраться с Нелли, которая, надеюсь, уже выгнала из нашей комнаты Джордана. Но больше всего я надеюсь, что она в порядке и этот парень ничего с ней не сделал.
– Будем надеяться, – только лишь отвечаю я. В этот момент Коди отходит на дальний план, над решением этой проблемы меня сейчас не заставишь думать даже под дулом пистолета.
Пистолет!
У Джордана есть оружие, и осознание этого, точнее, воспоминание, заставляет меня подскочить с лавочки и наспех попрощаться с Логаном, пообещав, что мы еще поговорим в университете.
Я бегу как могу быстро, словно от огня. Приступ паники и головная боль атаковали одновременно. Вчера меня заставили забыть обо всем пальцы Ника, нежно скользящие по моей коже. Сейчас же я снова вернулась в реальность, которая оказалась беспощадна, страшна и отвратительна.
Завернув за угол, я на ходу вытащила карточку и провела ею по замку. Зайдя внутрь, я ловлю взгляд дамы за стойкой.
– Амелия Картен! Где вы были? – спрашивает она.
Эта гадюка мне не нравится. У нас две администраторши, и обе гадюки, но одна не кусается, и мы изредка находим общий язык. Эта же особа мне не нравится вообще.
– Ходила по делам, – отвечаю я, заранее зная, что не прокатит.
– Студентам нельзя покидать общежитие после десяти, как и возвращаться в него до шести утра.
– Хотите, чтобы я вышла и простояла на улице пять минут? – Ведь до нужного времени действительно остается всего пять минут.
– Будьте так добры.
Серьезно? Какой стервой надо быть, чтобы додуматься до такого!
Переборов желание плюнуть от злости ей в лицо, выхожу из здания и сажусь на железный забор. Устало облокотившись на колено, тру переносицу, пытаясь этим хоть немного утихомирить головную боль. Надо привыкнуть брать с собой таблетки. Это не дело. Из-за бесконечной нервотрепки таблетки скоро станут неотъемлемой частью моей жизни.
Посмотрев на небо, я вдруг задумываюсь о родителях. Скоро праздник, но от них нет ни словечка. Это в какой-то степени прекрасно, но глубоко в душе мне хочется получить от мамы с папой хоть немного понимания и любви. Хочется почувствовать их поддержку, было бы приятно знать, что они гордятся мною, а не осуждают.
От горестных мыслей меня отвлекает стук двери. Подняв голову, я сразу узнаю массивную фигуру. Страх щекочет нервы, но я не позволяю ему расти и поглощать меня.
– Эй! – кричу я и спрыгиваю с ограждения.
В кои-то веки подсознание предлагает мне нормальный совет, а не что-то из ряда вон выходящее.
– Она в порядке? – тут же выпаливаю я, приблизившись к Джордану на безопасное расстояние.
– Зайди и посмотри, – бесстрастно отвечает он.
Хочется врезать ему, ударить головой о ближайшую стену. Я провожу языком по зубам и пытаюсь вернуть самообладание.
– Она переезжает ко мне сегодня вечером, – неожиданно произносит Джордан. Я с недоумением смотрю на него. – Ой, прости, не удержался, она сама хотела тебе об этом сказать.
– Что?
– Нелли сегодня перебирается ко мне. Ты доигралась, Амелия, копнула там, где не стоило.
– Я всего лишь пыталась защитить дорогого мне человека от твоей нарколюбительной задницы!
– Нет такого слова.
– Мне плевать! – кричу я и, забив на то, что у него есть пистолет, и на то, что он может выстрелить мне в спину, вхожу в общежитие, сразу направляясь к нашей комнате. Миссис Драгис ничего не говорит на этот раз. Видимо, обязательные пять минут прошли.
Внутри закипает такая злость, что тяжело дышать. Я пытаюсь понять, что Нелли творит, чего добивается, но, наверное, в эту секунду мне бы даже два и два не удалось сложить.
Стук моей обуви эхом разносится по коридору. Я останавливаюсь у двери нашей с Нелли комнаты и распахиваю ее одним резким движением.
Нелли сидит на кровати, прижимая колени к груди. На ней только нижнее белье, а мокрые пряди волос свисают на плечи. Бедняга не смотрит на меня, такое ощущение, будто она даже не дышит.
Я неуверенно прохожу вперед и встаю перед подругой. Когда Нелли поднимает глаза, я будто сталкиваюсь с двумя круглыми стеклышками. Она под чем-то. Я вижу ее обкуренной не впервые, но именно сейчас мне неприятно видеть кого-то в таком состоянии. Это не моя Нелли, а какая-то неизвестная мне девушка.
Возможно, я бы что-то сказала, если бы не телефон, резко переключающий все мое внимание на себя. Достав два мобильника, я кладу рядом с Нелли тот, который принадлежит ей.
– Алло, – говорю я, приняв вызов.
– Какого ты ушла от меня? Почему я проснулся один? – свирепствует Ник.
– Мне надо было лежать рядом и ждать, пока ты проснешься? – не менее злобно отвечаю я.
– Именно.
– Зачем?
– Где ты? – спрашивает он, проигнорировав мой вопрос.
– А ты как думаешь?
– Джордан там?
– Нет. Но… – тут я замялась. Я не уверена в том, что моя просьба будет к месту. – Ты не мог бы прийти?
– Скоро буду.
Вот так, быстро и по-деловому.
Отключившись, я снова уставилась на подругу. Она хранит молчание, потому что обижена?
– Нелли… – начинаю я, но та перебивает меня:
– Ничего не говори.
Возможно, мне и правда стоит придержать язык за зубами. Но как сдержаться, когда я вижу ее в таком состоянии? Разве адекватная подруга может проигнорировать и не спросить, что случилось и как все прошло?
Мне очень любопытно узнать о том, что у них здесь произошло с Джорданом. Хочется выяснить, что он делал, что рассказывал. Поведал ли он ту самую историю, которая произошла около его гаража?
Он по-любому ей что-то наплел, потому что Нелли из тех людей, которые всегда и на все требуют объяснений.
Если бы моя и его версии были разные, в чью бы она поверила?
Она ничего не говорит, даже услышав, что сейчас к нам придет Ник. Не пытается защитить меня от него, поясняя, что надо держаться от него как можно дальше, если есть такая возможность.
Нелли кажется опустошенной и уставшей. Как же все перевернулось за один вечер, за одну ночь! Кого надо винить? Нас с Ником или Джордана с Нелли? Этот неразрешимый вопрос, пожалуй, всплывает чаще других.
Мне хочется все перемотать назад и попробовать найти ко всему другой, более верный, подход.
Нелли встает с кровати и босыми ногами подходит к шкафу. Достав оттуда вещи, она без каких-либо слов проходит в ванную.
Не так я представляла нашу встречу после такой дьявольской ночи, последствия которой приносят не очень хорошие плоды.
Хотели как лучше, а получилось только хуже.
Я запускаю пальцы в растрепанные волосы и сглатываю комок, застрявший в горле.
Не хочу, чтобы все было так. Должен быть способ все изменить. Все ошибки исправимы.
Стук в дверь выводит меня из мимолетного транса. Поднявшись, я отпираю замок и пропускаю Ника в комнату.
– Где она? – тут же спрашивает он, и я показываю рукой на ванную комнату.
– Я встретила Джордана у входа в общежитие… – начинаю я рассказывать, что случилось за этот короткий промежуток времени, но он перебивает:
– Он обидел тебя? Угрожал? Ударил? – схватив меня за подбородок и оглядывая все участки моего тела, тараторит Ник, желая узнать все и сразу.
– Он ничего такого не сделал, а всего лишь сообщил, что сегодня вечером Нелли переедет к нему.
– Ты пыталась с ней поговорить?
– Да, но она не желает меня слушать, – устало отвечаю я и плюхаюсь на кровать, закрывая лицо ладонями.
– Отпусти ее, – вдруг говорит Ник, присаживаясь рядом. Я смотрю на него как на идиота.
Кто в здравом уме отпустит близкого человека жить с наркоманом?
Мне такого счастья не надо. Я не желаю, чтобы в один прекрасный вечер мне позвонили из больницы и сказали, что Нелли Фластер умерла от передозировки.
– Ты не сможешь оберегать ее вечно, если на это надеешься, – снова начинает успокаивать меня Ник. – Она взрослая девчонка, пусть думает своей головой. Если у Нелли есть желание жить с наркоманом, то пусть живет.
– Я не хочу потерять подругу. Все это… так безумно, что сложно поверить.
– Ты ее не теряешь, ты просто перестаешь быть персональной нянькой.
Может, Ник прав и мне действительно стоит отпустить Нелли, ни о чем не заботясь. Мне никогда раньше не приходилось оберегать Нелли, лишь иногда я могла ей посоветовать, что плохо, а что хорошо, но в основном она всегда думала своей головой и пыталась быть рассудительной. Так что же изменилось? Почему именно сейчас она позволяет себе такое? Почему она не убежала от Джордана сразу, как только узнала, что он заядлый наркоман?
Мне хочется спросить об этом у Ника, как будто он знает ответ, но я не успеваю. Нелли выходит одетая из душа. Она уходила в ванную, чтобы собраться с мыслями? Ведь когда я пришла, она уже успела искупаться и отодрать от себя злосчастный, тошнотворный запах дури.
– Привет, Нелли, – говорит ей Ник, но она молчит.
– Ты не сможешь игнорировать нас вечно! – взрываюсь я.
Она оборачивается, и я замечаю, как ее лицо перекосило от злости или, быть может, от отвращения… ко мне.
– Да что ты? Вы оба влезли не в свое дело. Какого черта вы поперлись к нашему с Джорданом гаражу? Какое вам дело, чем мы занимаемся? Почему я не лезу в то, что между вами происходит? – кричит Нелли, смотря то на Ника, то на меня. – А ты, Ами, рылась в моем телефоне и читала мои личные переписки! Даже я себе такого не позволяю.
– Я всего лишь хотела тебя защитить.
– Прежде чем защищать человека, нужно спросить, нуждается ли он в опеке, чтобы потом не ударить в грязь лицом и не остаться виноватым.
Нелли снова отворачивается. Я хочу встать и подойти к ней, Ник меня останавливает, схватив за плечи и посадив на место.
– Зачем ты переезжаешь к нему? – спрашиваю я.
– Мне нужно побыть подальше от тебя и всего этого. Я хочу наладить с Джорданом отношения.
– Ты в курсе, что его друзья чуть не изнасиловали твою подругу? Ты знаешь, что твой ненаглядный ублюдок угрожал нам пушкой? – Ник зол не на шутку.
Нелли на миг замирает. Понятное дело, об этом он ей не говорил.
– Не надо было совать свой нос в чужие дела, – всего лишь отвечает она.
Ее слова больно ударяют меня. За одну ночь Нелли сильно изменилась, и я понимаю, что теперь не обойдусь одними извинениями. Она все равно уйдет от меня, что бы я ни сказала. В человеке, стоящем рядом со столом, я не узнаю свою лучшую подругу. Те времена, когда мы не могли отлипнуть друг от друга, кажутся такими далекими.
Что же теперь будет? Я не в силах предвидеть будущее, но внутренний голос подсказывает, что из-за одного маленького необдуманного поступка мы с Нелли потеряли долгие годы нашей дружбы. Она выбрала Джордана. Правильно ли я делала, считая Нелли сестрой?
Может, все это время я всего лишь видела красивую обертку?
Одно известно точно… Я не знаю, сколько продлится этот кошмар, но с сегодняшнего утра каждый из нас двоих теперь сам по себе.
Амелия
С наступлением Рождества общежития начинают стремительно пустеть. Остались только единицы, возможно, такие же брошенные родными студенты, как и я. В голове совершенно нет идей, и я понятия не имею, как буду отмечать этот семейный праздник. Нет никакого желания куда-либо идти или кого-нибудь звать к себе. Да и должна признаться, что мой список контактов в телефоне скуден так же сильно, как и список реальных друзей.
Прошло несколько дней с момента, когда Нелли оставила нашу многолетнюю дружбу, а вместе с ней и меня, в этой комнате. О том, что между нами случилось, узнали Логан и Коди. Я не имела возможности им соврать или скрыть от них правду. Произошедшее вернуло мне расположение Коди: он сказал, что с этих пор не оставит меня, и послал к черту мою, теперь уже бывшую подругу.
Конечно же, Логан и Коди были в шоке от услышанного, и я понимала, как безумно эта история звучит со стороны. Поэтому каждому из нас хотелось узнать, как на такое оказалась способна такая милашка Нелли. Но все же ответа нам получить не дано, а значит, остается только мучиться от обрушившейся на плечи тайны.
Нелли мне не звонила и не писала, а также не появлялась в университете. Я сидела на долгих лекциях одна.
Я находилась в полнейшем отчаянии, потому как надеялась: второй курс станет намного насыщеннее на события, чем первый. Что же, все-таки он по-своему насыщен… насыщен тьмой, мрачными красками, серым небом, дождем и разочарованием. Не так я себе представляла самый праздничный месяц в году.
Лежа в постели, я закинула на стену ноги, затянутые в шерстяные носки. Вокруг полная тишина, и я ощущаю, как с каждым часом она давит на меня все сильнее и сильнее. С самого утра мне не поступало никаких сообщений с поздравлениями, а я ведь немного надеялась, что получу хоть какое-нибудь коротенькое послание от родителей. Вероятно, раз я не выбрала дорогу, которую они мне навязывали с малых лет, то я им больше не дочь. Однако сама я так не считаю и, поборов приступ страха, достаю телефон и звоню матери. По-другому не могу, она моя мать, и в моем сердце все еще живет немного любви к ней. Если у родителей нет совести, это не значит, что и у меня ее тоже не должно быть.
Гудки длиною в вечность наконец-то прерываются сдержанным голосом мамы. Если она не удалила меня из контактов, то знает, кто ей звонит, и должна поздороваться со мной нормально, а не говорить, что я ошиблась номером, и сбрасывать. Моя мать никогда не разговаривала с незнакомцами по телефону и предпочитала сразу отключаться.
– С Рождеством, мама, – тихо произношу я после ее сухого «алло».
– Амелия, – выдыхает она мое имя. После этого повисает пауза. Я закусываю губу, не зная, как продолжить разговор. Мне стоило заранее придумать свои слова. Когда я уже начинаю думать, что все пропало, слышится тихое ответное поздравление: – С Рождеством.
– Как… дела?
– Отлично.
Вот тебе и поговорили. Она даже не потрудилась узнать, как я. Пускай ей плевать на меня, но это не значит, что можно забыть об обычной вежливости. Мама могла хотя бы сквозь зубы просто поинтересоваться у меня, как дела. Вдруг я страдаю. Вдруг мне ужасно плохо. Спустя столько времени она должна была позвонить и спросить хоть что-то. Она должна была переступить свою гордость. Мама носила меня под сердцем много месяцев, и порой мне хочется, чтобы у нее случился выкидыш. Хочется, чтобы я умерла при родах.
– Понятно, – коротко отвечаю я, прогоняя плохие мысли. Все это поправимо, когда-нибудь родителям надоест игнорировать мое существование.
– Ты не хочешь приехать на праздники домой? Ты же знаешь, наша семья отмечает Рождество три дня по старой традиции.
Для меня становится полнейшим шоком ее предложение. В том году мама даже не намекнула, что мне стоит приехать домой на праздник. Да что там, она вообще мне не звонила. Это наш первый разговор по телефону с того дня, как я сбежала. До этого мне съедал плешь только папа, но со временем он тоже позабыл о своих претензиях.
Я еще не готова встретиться с ними, отчасти из-за того, что просто страшно, а отчасти из-за того, что знаю – если поеду, выходные обернутся кошмаром для всей нашей семьи.
– Я не смогу приехать, – хриплым от волнения голосом говорю я.
– Амелия, тебе пора перебороть свою трусость. Ты не сможешь избегать нас вечно, когда-то тебе все равно что-нибудь понадобится от нас. Например… деньги, – строго произносит мама.
Мой рот открывается от возмущения. Мама всегда знала, куда нажать, чтобы я закипела от злости. Кажется, ей доставляет удовольствие тот факт, что она может вывести меня из себя.
– Ты говоришь о трусости? – не скрывая ярости, начинаю я. Мне не стоило ей звонить и пытаться нормально поговорить. Надо было заранее понять, что беседа превратится в полнейший ужас. – Вы игнорировали меня больше года! Вы лишь пытались угрожать тем, что оставите меня без денег. Да что там! Вы оставили меня без них. Разве так поступают любящие родители со своим ребенком, когда он просто хочет строить собственное будущее и выбрать ту дорогу, которая его привлекает? Ты думаешь, что я прибегу к вам, когда мне будут нужны деньги? Я прожила больше года, обеспечивая себя своими силами, и, как видишь, за все это время ни разу ни на что не пожаловалась. Не переживай, мамочка, я уже большая девочка, позабочусь о себе сама и обойдусь без вашей опеки!
Не дожидаясь ответа, я отключаюсь и закрываю руками глаза, прогоняя надоедливые слезы. Нет, ни в коем случае я не стану проливать даже одну слезинку из-за них. Подобное случается у каждого, и с этим надо бороться. Мама любит ударить, да побольнее. Я обещаю себе, что впредь не наберу ее номер, точно так же, как и папин.
Теперь настроение и вовсе пропало. Какую же ошибку я совершила! Мне нужно срочно отвлечься, поэтому, поднявшись с кровати, быстро надеваю куртку и сапоги, а затем выхожу из комнаты, заперев дверь.
Купив бутылку вина в ближайшем супермаркете, я не дожидаюсь, когда доберусь домой, и вырываю пробку из горлышка. Поднеся его ко рту, делаю несколько больших глотков. Вино дешевое и не очень приятное на вкус. Поправив шапку, сажусь на ограждение перед входом в общежитие и не спеша попиваю то, на что потратила несколько баксов.
Прошел уже час, но я не спешу идти внутрь и снова погружаться в одиночество. За это время мне написали Коди и Логан, оповещая о том, что они уже прибыли домой к своим семьям. Поначалу оба хотели остаться в кампусе и провести этот день со мной, но я не позволила. Мне не нужны такие жертвы.
Хочется исчезнуть из этого мира до тех пор, пока вновь не начнутся занятия, потому что они – единственный способ отвлечься. Я мечтаю избавиться от боли, которая поселилась во мне, которую причинили мне родители и Нелли, а также Ник, отношения с которым стали настолько запутанными, что хочется засунуть голову в унитаз и смыть ее, чтобы больше ни о чем не думать.
Это Ник. Я невольно улыбаюсь. Есть что-то уютное в этом сообщении.
Отвечать я не стала, просто нет никакого желания. Я рада, что Ник поздравил меня, это в какой-то мере приятно, но писать что-то ему не хочу. Сейчас у меня совсем другие мысли. Я думаю о том, что будет дальше, смогу ли я вновь стать той, которой была, пока от меня не отвернулись родители, а спустя время и Нелли, той, благодаря которой я хоть как-то держалась на плаву. Я надеюсь, что без подруги не пойду по наклонной, потому что, когда люди теряют последнюю поддержку, они сдаются и отдаются безудержной страсти… темной страсти, которая в итоге приводит не к самым хорошим последствиям.
Ник:
Амелия: Снова Ник. Я ухмыляюсь и все-таки отвечаю только ради того, чтобы от меня отстали.
Когда я хочу убрать телефон в карман, снова приходит сообщение. Сделав последний глоток, я кидаю пустую стекляшку себе за спину, не заботясь о том, что могу хорошенько получить от управляющего.
Ник:
Амелия:
Ник:
Я снова улыбаюсь, чувствуя, как по телу разливается тепло от алкоголя. Неожиданно мне безумно захотелось, чтобы Ник оказался здесь. Все это время, пока прихожу в себя после ухода Нелли, он не трогает меня, дав мне передышку. Я благодарна ему за это, потому что мне действительно хочется отгородиться от всех и побыть одной, собраться с силами.
За эти дни мы также ни разу не разговаривали ни вживую, ни по телефону, даже по сообщениям. Ник просто пялился на меня на наших общих лекциях, и все. Находясь далеко от него, я решила, что мне не стоит подпускать Ника слишком близко. Рядом с ним просыпаются мои самые тайные фантазии, и я теряю контроль над собой, стоит ему просто дыхнуть в мою сторону. А в этом нет ничего хорошего. Это просто небезопасно.
Амелия:
Прежде чем подумать, что написала, я отправляю сообщение. Алкоголь внутри меня заставляет не слишком беспокоиться из-за своей глупости. Если Ник умный мальчик, то поймет, что за меня пишет вино.
Ник:
Амелия:
Я ощущаю, что во мне пробуждается какое-то неизвестное ранее чувство. Кажется, его называют ревностью. Ну все, надо завязывать с вином и прочей алкогольной ерундой.
Ник:
Амелия:
Ник:
Убрав наконец-то телефон, спрыгиваю с перил и смотрю по сторонам. Вокруг все пустое и безжизненное, это чем-то похоже на то, что сейчас происходит внутри меня. Я опустошена и испытываю полнейшее безразличие к жизни. В данный момент мне хочется одного – лечь в постель и уйти в недельную спячку.
Я просыпаюсь от оглушающего стука. Подняв голову, не сразу понимаю, что происходит, но новый поток ударов заставляет меня подскочить. Поправив мужские шорты и топ, я распахиваю дверь. За ней стоит Ник во всем своем великолепии. Изогнув бровь, смотрю на него взглядом, который так и требует ответов на очевидные вопросы. Главный из них: что он здесь делает?
Ник берет меня за плечи и заталкивает вместе с собой внутрь, захлопнув ногой входную дверь.
– Что ты здесь делаешь? – хмуро интересуюсь я. Мой сонный мозг не может воспринимать происходящее слишком быстро.
За окном темно, а значит, поспала я чуть-чуть.
– Почему ты не открывала весь день! Я уже хотел выломать дверь! – кричит мне в лицо Ник.
– Весь день? О чем ты говоришь? Я легла спать буквально часа три назад.
– О, вот как, – ядовито произносит Ник. – Ты легла сразу после нашей переписки?
– Да, буквально через полчаса, – энергично киваю головой я.
– Что же, Амали, спешу тебя обрадовать, прошли уже сутки!
– Сутки?
– Долго же ты дрыхнешь, – хмыкает Ник. – Собирайся, хочу тебя кое-куда отвезти.
Все еще в полнейшем шоке я послушно собираюсь. Для начала беру вещи и отправляюсь в душ. Стоя под струями воды, не могу поверить, что правда проспала целые сутки. Неужели многочисленные бессонные ночи дали о себе знать? Из-за происходящего с Нелли я совсем мало отдыхала за все эти дни и, наверное, благодаря усталости, а также выпитой бутылке вина дала волю сну.
Мне не нужно знать, куда Ник собирается меня везти. Я не хочу оставаться в этой норе одна, поэтому вовсе не против такого расклада. Да и, признаться, я чуток соскучилась по нашему общению.
Боже, неужто я начинаю привыкать к компании Ника?
Нельзя. Не смей, Амелия. Это опасно.
Надраив себя мочалкой и смыв с тела густой слой пены, вылезаю и вытираюсь. Вдруг дверь начинает открываться, но я успеваю за секунду до столкновения с неизбежным обмотаться полотенцем. Появляется голова Ника, я без промедления хватаю зубную пасту и швыряю в него, однако он успевает увернуться.
– Тебя не учили стучать?! – кричу я, собираясь кинуть в него еще что-нибудь, но он заходит и выхватывает у меня упаковку мыла.
– Я просто хотел спросить, скоро ли ты. Мне там скучно сидеть одному.
– Это не меняет того факта, что тебе стоило предупредить, прежде чем войти. А если бы я была голой?
– Уверен, я бы это оценил, – подмигивает Ник и выходит прежде, чем в него все-таки летит бедная пачка мыла.
Собравшись, выхожу из ванной. Кожаные лосины плотно обхватывают мои подтянутые от бега ноги. Ник сидит на кровати, которая раньше принадлежала Нелли, и смотрит в пол, кидая из руки в руку какую-то штуку. Когда он поворачивается ко мне, то в первую очередь смотрит на ноги, чуть ли не прожигая их глазами, а затем его взор медленно поднимается к моему лицу.
– Повернись и дай мне оценить вид сзади, – хриплым голосом говорит Ник. В ответ я закатываю глаза, отчего он тихо смеется. – Ты готова? – Я киваю.
Надев кардиган цвета хаки, я совершенно не волнуюсь о том, что могу замерзнуть. Тем более Ник не сказал, что место назначения находится на улице, а значит, париться незачем.
В его новой машине тепло и приятно пахнет. Он садится на водительское сиденье и приказывает мне застегнуть ремень безопасности, словно я не знаю, что надо это сделать.
Мы едем по узкой дороге. Наконец мой мозг полностью пробуждается от долгого сна, и я спрашиваю, куда мы направляемся. Ник говорит, что у его знакомого со странным именем Дарил намечается вечеринка и что мы туда приглашены.
– Я подумал, не очень весело сидеть в общежитии, поэтому решил взять тебя с собой, – пожимает он плечами, выруливая на другую улицу.
Странно, что он не спрашивает, почему я вообще не у родителей. Насколько мне помнится, я не рассказывала ему в подробностях о том, что происходит в моей сумасшедшей семье.
– Спасибо, – говорю я, улыбнувшись, ведь мне действительно не хотелось сидеть одной.
– Не за что, красавица.
– Красавица? Это что-то новенькое.
– Я думал, что ты взбесишься.
– Почему я должна выйти из себя?
– Многим девчонкам не нравится, когда их так называют.
– Мне и не нравится.
– Тогда почему ты не бесишься?
– Потому что сегодня ты вроде как мой рыцарь в сверкающих доспехах и все такое, – хмыкаю я.
Он издает смешок и качает головой. К нужному дому мы подъезжаем только спустя долгое время. Далековато живет его знакомый. Я выхожу из машины и оглядываюсь, место находится на окраине, поэтому с одной стороны расположен лес, что придает местности мрачности. Никогда не любила леса ночью.
Ник блокирует двери и протягивает мне руку. Посмотрев на нее, облизываю пересохшие губы и вкладываю свою ладонь в его. Странное и не очень приятное предчувствие разливается по венам, и мне приходится приложить усилие, чтобы от него отмахнуться. Все будет хорошо, рядом Ник, а значит, меня никто не должен обидеть, и сам Ник в том числе. Ведь не должен же?
Мы проходим внутрь дома, где шумно от разговоров. Большое количество молодых людей стоят то тут, то там. Кто-то улыбается, разговаривая с собеседником, кто-то заливается диким хохотом, а кто-то обжимается в углу.
Навстречу идет парень, одной рукой обнимая длинноногую брюнетку, а второй крепко обхватив синий пластиковый стаканчик.
– Ни-и-ик! – широко улыбается незнакомец и, отпустив девушку, по-дружески обнимает моего, так сказать, сопровождающего. Я сразу догадываюсь, что это и есть Дарил.
– Привет, я Тереза. – Ко мне подходит его спутница, широко и доброжелательно улыбаясь.
– Привет, я Амелия, – отвечаю я, взаимно подарив ей улыбку.
Пока Дарил и Ник что-то обсуждают, у меня появляется возможность хорошенько осмотреться. Однако я не знаю, будет ли правильно покидать парней. Может, Ник не хочет, чтобы я шаталась по комнатам одна.
«С каких пор тебя заботят желания Ника?» – раздается язвительный вопрос моего подсознания.
Махнув рукой, словно отмахиваясь от него, я направляюсь к столику с выпивкой. Посмотрев на жидкость в стаканчиках, делаю вывод, что она выглядит слишком сомнительной, и не решаюсь ее пить.
– Там наркотик, – говорит мне знакомый глубокий голос. Обернувшись, я встречаюсь со взглядом карих глаз, омут которых так и притягивает меня.
– Зачем они его туда добавляют? – спрашиваю я, все-таки взяв один стаканчик и нюхая содержимое. Пахнет вполне обычным виски.
– Так веселее, – пожимает плечами Ник. – Вот, возьми, здесь все чисто. – Он протягивает мне красный стакан, внутри которого, судя по запаху, водка.
– Я буду это, – говорю я, указывая на синие емкости.
– Ты уверена?
– Гулять так гулять, – ухмыляюсь я и делаю первый глоток. На вкус алкоголь вполне обычен.
Выпив все до дна, тянусь ко второй порции. Мне хочется забыться и не вспоминать хотя бы одну ночь о том, что случилось. Беда, словно грязь, въелась в мою кожу, и я ставлю себе цель избавиться от нее хоть ненадолго.
Однако Ник не дает мне исполнить все по второму кругу. Он вырывает стакан из моих рук и выпивает водку за три больших глотка. Я уже начинаю возмущаться, как вдруг он прикладывает ладонь к моим губам и говорит, чтобы я не злоупотребляла, если не хочу попасть в больницу с передозировкой наркотиков или отравлением желудка.
– Хочешь напиться, выбери лучше алкоголь, разбавленный с каким-нибудь соком. Сегодня я за тебя отвечаю, и мне бы не хотелось, чтобы ты начала ныть о том, как тебе плохо, – говорит Ник, продолжая закрывать мне рот рукой.
Я хлопаю по ней, отталкиваю его ладонь и беру красный стаканчик, допивая остатки.
С каждой минутой мое тело расслабляется все сильнее и сильнее. Я начинаю чувствовать приятную легкость, отчего широко улыбаюсь. Это как раз то, что мне нужно.
Ник берет меня за руку и тащит к дивану, однако я вырываюсь и говорю, что хочу погулять по дому. Предупредив, чтобы я была аккуратнее, ведь неизвестно, кто может повстречаться на пути, он направляется к своим друзьям.
Первое, куда я иду, – кухня. Там почти никого нет, лишь только две девушки над чем-то хихикают, прижавшись к столешнице. Здесь просторно и красиво, все цвета синего моря. Подойдя к холодильнику, открываю его и победно улыбаюсь. Там лежит пиво. Так и знала, что оно будет. Достав одно, я открываю крышку и пью, чувствуя, как холодная жидкость омывает стенки горла. Со стеклянной бутылкой в руках иду на верхний этаж. В принципе там нет ничего интересного, лишь только длинный коридор с дверьми по бокам. Фыркнув, хочу вернуться вниз, но, повернувшись, неожиданно врезаюсь в чье-то тело.
– Какой сюрприз! – восклицает до дрожи знакомый голос.
Это Брендон Ками. Это чертов Брендон Ками.
Его бы я хотела встретить в последнюю очередь.
Я собираюсь обойти Брендона, но он не позволяет, делая шаг в сторону, тем самым перекрывая мне путь к отступлению.
– Ну куда ты так спешишь? Мы давно не виделись, я соскучился по тебе, – слишком сладко произносит он, забрав у меня бутылку и положив ее на пол. От его голоса меня начинает тошнить так же сильно, как от торта, которого я когда-то переела.
– Мы пересекались в университете, поэтому формально мы виделись совсем недавно, – парирую я и собираюсь снова обойти его, но Брендон опять не дает мне это сделать.
– Неужели ты не можешь поговорить со мной каких-то жалких пару минут? – злобно рычит он, крепко вцепившись в мои плечи.
На миг я пугаюсь, ведь от него несет алкоголем, Брендон пьян вдрызг, но, взяв себя в руки, решительно его отталкиваю.
– Отстань от меня!
Сделав несколько шагов к лестнице, я не успеваю сбежать, потому как меня хватают за талию так резко, что я вскрикиваю.
Лицо Брендона слишком близко, оно вызывает у меня новый приступ тошноты. Я пытаюсь бороться, но он слишком сильный, что совсем не удивительно для спортсмена.
Руки Ками по-хозяйски залезают под мою черную майку. Я снова вскрикиваю. Несмотря на принятый алкоголь, мозг еще работает и пытается придумать хоть какой-то способ спасения.
Возможно, я бы сдалась, потому что все мои попытки вырваться бесполезны и остается только взывать о помощи, что дает мало надежд, так как внизу сделали музыку еще громче. Но подмога сама приходит ко мне.
Ник хватает Брендона за плечо и отталкивает к соседней стене. Драку он начинать не собирается, так как, видимо, не хочет поднимать шум. Он подходит ко мне и спрашивает, в порядке ли я. Мне остается только кивнуть.
– Сегодня я тебя не трону лишь из-за уважения к Дарилу, – злобно рычит Ник, повернувшись к Брендону. – Но, если ты еще раз подойдешь к ней, я сотру тебя в порошок.
После этих слов Ник хватает меня за руку и тащит вниз. Остановившись на лестнице, он поворачивается и придавливает меня к стене.
Что у парней за мода прижимать девушку к стене? Они думают, что это типа круто и все такое?
– Больше от меня ни на шаг, – шепчет Ник и, кинув взгляд на мои губы, продолжает свой путь.
Спустившись, он подводит меня к дивану, на котором уже сидят Джаред, Дарил, Тереза и Блейн с Дезом и парой девчонок. Я хочу присесть рядом с Ником, но у него другие планы. Потянув меня на себя, он усаживает мой зад на свои колени и вручает мне красный стаканчик. Дрожащими от по-прежнему ощутимого испуга руками я подношу его к губам и делаю первый глоток.
– Амелия, привет! – кричит Джаред, широко улыбнувшись с другого конца дивана. – Рад тебя видеть, детка. Как ты?
– Отлично, – вру я и делаю еще один глоток.
Оторвав взгляд от Джареда, смотрю на Ника, который наблюдает за мной. Его лицо так близко, что если бы я немного подалась вперед, то смогла бы почувствовать вкус его губ. От этой мысли по моей спине бежит холодок.
– Ты готова к самому главному? – шепчет мне Ник.
– К чему?
Он поворачивается к Дарилу. Проследив за взглядом Ника, я ахаю. Его друг ходит вокруг журнального столика, делая для каждого дорожки из белого порошка. Закусив до боли губу, я теряюсь. Сначала мне хочется встать и уйти, но затем я понимаю, что принять эту дрянь я жажду намного сильнее.
Она поможет мне забыться…
Черт, чем я лучше Нелли?
– Ник, – шепчу я ему на ушко. Он тут же обращает на меня свой взор. – Обещай, что, когда я приму это, ты не обидишь меня сам и не дашь другим.
Сначала он молчит, но затем сжимает руку на моей талии, утыкается в мои волосы и тихо произносит:
– Обещаю.
Глубоко вздохнув, прикрываю глаза и говорю:
– Тогда я готова.
Я хуже Нелли. Потому что повторяю ее ошибки.
Амелия
Я сижу на капоте машины Ника и отвечаю на поцелуй, обхватив ногами его бедра. Мой мозг затуманен, я забыла обо всем на свете. Мне так хорошо, я в чертовом раю, прямо здесь, в этом месте, в руках Крамберга. Я таю от его прикосновений, вся дрожу, желая большего.
Положив ладони на его лицо, я склоняю голову и продолжаю поцелуй, неспешный и проникновенный. Губы Ника настолько сладкие, что от них не хочется отрываться. Все вокруг такое… правильное, словно все так и должно быть.
Его горячие ладони гладят мои бедра, ложатся на талию, притягивая к себе ближе. Я остро ощущаю, насколько сильно Ник хочет, чтобы наши тела сплелись в одно.
Совсем неважно, как мы здесь оказались и почему я сижу на капоте. Мой мозг такой невесомый, пустой, он избавлен от любых мыслей. И я безмерно радуюсь этому, потому что в кои-то веки мне выпал шанс не задумываться о последствиях своих действий.
– Эй, Ник! – раздается голос Блейна. Ник поворачивает голову, чтобы посмотреть через плечо на друга. – Я принес тебе ключи от комнаты. Вы ведь с Амелией будете спать вместе? – Ник кивает, не спрашивая моего согласия. Да и черт с ним, жизнь прекрасна!
Кинув ключи Нику, Блейн скрывается, вновь оставив нас наедине с нашим общим желанием слиться воедино.
– Продолжим? – хрипло шепчет Ник и снова прикасается своими слегка грубоватыми, но в то же время мягкими губами к моим. Улыбнувшись, я отвечаю на поцелуй.
Проходит минута, две три… целая вечность, но мы продолжаем целоваться. Сейчас мне хочется именно этого как никогда. Губы Ника успокаивают, дарят веру во что-то хорошее.
Когда он отрывается от меня, я всхлипываю от досады, на что получаю смешок. Ник берет меня за руку, спускает с капота и подводит к машине. Открыв водительскую дверь, он садится на сиденье и тянет меня к себе на колени. Я не против и, расставив колени по обе стороны от его бедер, ударяюсь локтем об руль, громко ругаясь.
Ник захлопывает дверь и, включив фонарик телефона, чтобы мы хоть немного видели друг друга, тянется к моей одежде, оставив меня спустя несколько секунд в одном черном бюстгальтере. Его ладонь накрывает чашечку лифчика.
– Сегодня ты красивее, чем в любые другие дни, – шепчет Ник.
– Почему?
– Потому что я под кайфом, – ухмыляется он. – Я хочу тебя, Амали, и очень сильно.
– Даже будучи не в ладу с мозгами, ты продолжаешь называть меня «Амали», Доминик Даниэль Крамберг.
– Не называй меня так! – рычит он.
– Тогда и ты прекращай со своей Амали, – парирую я.
– Замолчи, Амали, и дай мне насладиться твоими сладкими губами, – после этого он вновь меня целует.
Я хватаю Ника за футболку, снимая ее. Мне ужасно хочется прикоснуться к его коже, ощутить весь ее жар. Как и следовало ожидать, тело Ника божественно. Оно такое упругое, теплое и приятное. Я готова просидеть так вечность, только чтобы трогать его, гладить.
Мы уже задыхаемся от страсти, громко дышим друг другу в рот, когда вдруг в моей голове что-то щелкает, и я слышу наставление Логана, которое он произнес перед отъездом домой: «Не смей поддаваться минутным страстям. Обязательно держи себя под контролем!»
Убрав руки от живота Ника, я кладу их на его грудь и легонько отталкиваю.
– В чем дело? – спрашивает Ник, пытаясь поймать мой взгляд, который я так тщательно отвожу.
– Пора остановиться, – ухмыляюсь я, положив голову ему на плечо, чтобы отдышаться.
В машине наступает гробовая тишина. Никто ничего не говорит. Да и не нужно слов, каждый из нас пытается прийти в себя после произошедшего. Только сейчас, когда наркотик начал выветриваться, мне удается понять, насколько плохи мои дела. Я делаю одну ошибку за другой, что просто ужасно. Вместо того чтобы сопротивляться очарованию Ника, я бегу в его объятия, стоит мне немного расслабиться.
Я не должна привыкать к нему, но, кажется, уже поздно. Присутствие этого парня в моей жизни наполнило ее чем-то необъяснимым. Хоть умом я и понимаю, что это ни в коем случае не симпатия, но все же чувствую, что испытываю к нему чуть больше, чем просто дружескую привязанность. Я хочу Ника, и очень сильно, но не позволяю взять верх желанию, потому как знаю, что случится после нашей близости. Боли мне и без того хватает.
Открыв водительскую дверь, я сползаю с колен Ника на землю и одеваюсь. Кинув взгляд на руки парня, я закусываю губу. Мне хочется опять ощутить их на своем теле. Я уже скучаю по его прикосновениям.
Ник нехотя вылезает вслед за мной. Все так же в гробовом молчании мы направляемся ко входу в дом. В гостиной по-прежнему толпятся люди, но музыка уже не грохочет на всю катушку.
Мы поднимаемся на верхний этаж. Там Ник берет меня за руку и тащит к последней двери. К той, где мы встретились, когда он предложил мне дружбу. От воспоминаний внутри все порхает. Прошла будто целая вечность.
Ник открывает дверь и пропускает меня вперед. Оказавшись внутри, кручусь по сторонам и понимаю, что, кроме не слишком большой кровати, здесь больше ничего нет. В прошлый раз у меня не было причин обращать на это внимание.
– Ты… где будешь спать? – дрожащим голосом спрашиваю я, все так же оглядывая кровать.
– Там, куда ты смотришь, – раздается позади.
– А…
– И ты тоже.
Хоть мы и спали уже вместе, в этот раз эта идея меня совсем не привлекает.
Замявшись на месте, спрашиваю:
– У тебя есть какая-нибудь футболка?
Услышав шорох позади себя, хочу обернуться, но неожиданно у меня на голове повисает черная ткань, пропитанная знакомым приятным запахом.
– Поспишь в этой. Я здесь нечасто бываю, поэтому и одежду не храню.
– Ты будешь спать в штанах?
– Да, ненавижу спать в трусах, – говорит Ник, подойдя к кровати и расстилая ее.
Посмотрев на дверь рядом, подхожу к ней и распахиваю. Там находится небольшая, но чистая ванная комната. Футболка, как и ожидалось, доходит мне до середины бедра. Против воли я берусь за ее края и подношу приятную на ощупь ткань к носу, вдыхаю умопомрачительный мужской аромат.
– Ты там долго? – стучит в дверь Ник. – Если оделась, то выходи, я хочу умыться.
Я пропускаю его внутрь и спрашиваю, есть ли новая зубная щетка. Мы теснимся около маленькой раковины, пытаясь почистить зубы. Ощущается в этом всем что-то очень интимное…
Неожиданно Ник кладет свою руку на мое бедро и придвигает к себе. Поймав испуганный взгляд в зеркале, он ухмыляется, продолжая чистить зубы.
– Я не кусаюсь, – подлизывается он.
Закончив это слишком долгое дело, я чуть ли не пулей собираюсь вылететь из ванной. Но Ник удаляется первым, предоставив мне возможность немного остыть перед сном.
Сердце колотится так сильно, что, кажется, его ничем не успокоить. Я выхожу только через несколько минут. Ник уже лежит в постели, укрывшись по пояс одеялом. Сжав кулаки, прохожу вперед и ложусь на другую половину кровати.
Устроившись поудобнее, закрываю глаза, пытаясь отдаться сну, и это почти получилось, но на талию неожиданно опускается рука Ника, и в очередной раз он притягивает меня к себе.
Ночь будет чертовски долгой.
Ник
Держать руку на ее талии так приятно. Я не против пролежать так вечность. Кожа Амелии такая мягкая, нежная.
Мне хочется ударить себя за то, что я привязываюсь к ней. Последние дни были слишком тяжелыми, поэтому мне вновь пришлось отложить все свои планы насчет нее.
Но сейчас, лежа в этой постели, я не хочу причинять ей боль, то есть, с одной стороны, мне не терпится избавиться от нее, сделать свое дело и уйти. Но в то же время я оттягиваю момент, чтобы посмотреть, как все пойдет дальше.
Я слишком злой, раньше я таким не был. Хотя причина в том, что мне приходилось показывать только свою добрую сторону, чтобы не испугать близких мне людей.
Однако со временем любой человек устает быть хорошим.
И мне тоже надоело.
Хочется выпустить всех своих чертей наружу.
Прижав Амелию к груди, я вбираю в себя дурманящий запах ее волос и закрываю глаза.
Так хорошо…
– Ник, – шепчет Амелия, вырвав меня из сна.
– М?
– Почему ты так себя ведешь?
– Как?
– Почему ты хочешь использовать меня и уйти? – Даже не видя ее лица, я понимаю, насколько тяжело ей даются эти слова.
– Ты знаешь. – Я не собираюсь раскрывать настоящую причину, то есть пересказывать все, что творится у меня в голове.
– Неужели тебя так задели мои слова, что ты способен из-за них причинить боль человеку? Мы сближаемся, во мне подымается все большее желание. Уж лучше сказать правду, чем мучить себя. Можешь приступать к тому, что задумал, после твоего ухода боль мне обеспечена. Я не смогу постоянно отказывать тебе.
Я закрываю глаза, ощутив себя нереальным подонком. Во мне бурлит наркотик, который еще не до конца выветрился.
– Давай спать, – всего лишь отвечаю я, совладав с собой.
– Уходишь от ответа, – хмыкает она. – А зря, я не всегда способна на такие разговоры.
Зажмурившись, я мысленно переношусь в тот дурацкий вечер, вспоминая все, что между нами произошло.
«Так что иди-ка ты к черту, Доминик! – кричит Амелия. – Я ненавижу тебя всеми фибрами души».
– Ты все-таки не хочешь отвечать? – снова привлекает меня ее голос.
– Что я должен сказать? Зачем тебе правда, если ты и так ее знаешь?
– Хочу услышать от тебя. Судя по словам, ты не передумал?
– Я могу быть милым, но от своих намерений отказываться не стану. Я привык доводить дела до конца.
– Звучит… подло.
– Ничего подлого здесь нет, я просто… такой…
– Сложный, – заканчивает она.
Именно, Амелия. Сложный.
Я молчу. Убрав руку с ее талии, переворачиваюсь на спину и смотрю на потолок. Сон как рукой сняло после разговора.
Амелия ворочается рядом. При свете уличного фонаря, который проникает в окно, мне удается рассмотреть черты лица Амелии совсем близко: я вижу веснушки вокруг ее носа и небольшую, совсем маленькую, горбинку на нем. Но взгляд больше всего приковывают глаза. Ох, эти глаза. В них можно глядеть вечно.
Протянув руку, я касаюсь ее щеки. Веки Амелии непроизвольно закрываются в блаженстве. Мне приятно видеть, как она тает в моих руках. Я чувствую себя всесильным рядом с ней.
Ванильно. «Сладенький» Лео одобрил бы.
– Ты и правда не сможешь долго сопротивляться. Когда-нибудь ты окажешься моей, Амали, и это «когда-нибудь» наступит очень скоро, – говорю я, сотрясая тишину охрипшим голосом.
Повернув голову в мою сторону, Амелия начинает с интересом разглядывать линию моего подбородка. Я убираю руку с ее щеки. Дыхание девушки обжигает кожу, наверное, остались бы ожоги, будь это возможно.
Вдруг Амелия отчерчивает пальцем линию на моем лице. Приятно.
– Я волнуюсь за Нелли. – Амелия выпрямляется, отстраняется от меня. – Она не появлялась в университете и ничего мне не писала с того ужасного дня.
– И ты считала ее своей подругой? – Амелия кивает. – Еще одно подтверждение того, что настоящей дружбы между женщинами не существует.
– Да что ты говоришь! – восклицает она.
Я вижу, что ее глаза до сих пор красные. Она под кайфом.
Перекинув ногу, Амелия, к полной для меня неожиданности, садится на мой торс, положив изящные ладони на мою грудь.
– Кто же выдвинул такую нелепую гипотезу? – ехидно произносит она, не пытаясь скрыть усмешку. – Неужто мужчины?
– Это факт, доказанный еще давным-давно!
– Ложный факт! – протестует она.
– Думай что хочешь! – отмахиваюсь я.
Наклонившись, Амелия прикасается своими пухлыми, манящими губами к моим, предварительно сказав:
– Надо нацеловаться с тобой, пока не пришла в сознание.
Что ж, я совсем не против. Слишком много нежностей и ласк между нами, но, как по мне, это круто. Чего тянуть? Поцелуй давным-давно стал обыденностью в наше время. Тем более с каждым таким шагом доверие Амелии ко мне разрастается все больше и больше.
Проведя рукой по ее спине, я опускаюсь ею на упругую ягодицу, но Амелия сразу же перекладывает мою ладонь на другую половину своей попы, чем вызывает у нас обоих полную растерянность.
– Мне нравятся твои прикосновения, – шепчет она.
– Может, за тебя говорит наркота? – выгибаю бровь я.
– Черт знает! – И она снова припадает к моим губам.
Мы целуемся по меньшей мере час, изредка делая небольшие передышки. За это время я смог изучить Амелию вдоль и поперек. Это так круто. Мне очень нравится все, что между нами происходит.
Засыпаем мы, наверное, ближе к утру, когда во всем доме наступает тишина и все расходятся по комнатам.
Вместе с Амелией мы едем ко мне в квартиру. Там по-прежнему находится моя семья, и я уверен, что девушка произведет приятное впечатление на Эва.
Всю дорогу мы храним полное молчание, потому что после бурной ночи никто не решается заговорить. Я уверен, что сейчас, когда Амелия находится в трезвом уме, то, что случилось всего несколько часов назад, не кажется ей таким крутым, как в тот момент, когда она напала на меня с поцелуем.
Я же стараюсь сдержать глупую улыбку, потому что меня вполне все устраивает и я всем доволен.
Остановившись у подъезда, заглушаю двигатель и смотрю на сиденье рядом.
– И все-таки я не могу до конца понять, зачем ты меня сюда привез? – качает головой Амелия.
– Чтобы познакомить со своими родителями, – вру я. Мне просто не хочется, чтобы она тусовалась в гордом одиночестве в своей маленькой комнате пустого общежития.
– Боже упаси, – бурчит Амелия и выходит вслед за мной из автомобиля.
Заблокировав двери, я протягиваю ей руку, но она игнорирует ее, явно не намереваясь придавать значение моему присутствию в этот чудный день.
Закатив глаза, догоняю Амелию и захожу вместе с ней в подъезд. Когда она хочет подняться по бетонным ступеням, я хватаю ее за локоть и прижимаю к ближайшей стене.
Положив свою руку над ее головой, я говорю:
– Когда мы окажемся в квартире, делай вид, что мы хорошие друзья. И если спросят, что ты тут делаешь, говори: пришла делать проект, который нам задали на каникулы по психологии.
– А если они захотят узнать, почему именно здесь, а не в комнате мужского общежития?
– Не беспокойся об этом. – Я отталкиваюсь и ковыляю наверх, не дожидаясь, когда меня нагонит Амелия.
Остановившись около двери из светлого дерева, я кидаю взгляд на девушку и засовываю ключ в замочную скважину.
В гостиной никого нет, но запах, доносящийся из кухни, говорит сам за себя.
– Мам! – кричу я, и та незамедлительно оказывается в дверном проеме.
– Ты вернулся! – Мама заключает меня в объятия и без лишних слов таким же образом приветствует Амелию, стоящую рядом, оставляя все свои расспросы на потом. – Эв, Рита и отец скоро вернутся. Раздевайтесь – и бегом на кухню!
Когда она удаляется, я помогаю Амелии снять кардиган, как настоящий джентльмен, и провожу ее на свою скромную, маленькую кухоньку.
Посадив гостью на высокий стул за барной стойкой, сам подхожу к холодильнику, чтобы достать банку пива. Сейчас, когда мне уже больше двадцати одного, мама не имеет ничего против пива.
– Как прошла вечеринка? – спрашивает она. – Познакомишь меня с этой красавицей?
Щеки Амелии вмиг заливаются румянцем, из-за чего я ухмыляюсь.
– Вечеринка прошла нормально. Это Амелия.
– Очень приятно, дорогая!
– И мне, – робко отвечает та, вызвав тем самым у мамы полное умиление.
Отец с Эвом и Ритой приходят буквально через несколько минут. Они вваливаются в комнату, что-то громко обсуждая. Я незаметно выкидываю бутылку, потому как знаю, что от папы одобрения не жди. Он не такой демократичный, как мама.
– Привет, братец! – хмыкает Эв, потрепав меня по волосам. Стукнув его кулаком по боку, я поправляю испорченную прическу.
– Ух ты! – говорит Рита, рассматривая Амелию, словно какую-то красивую статуэтку. Никогда не любил ее первобытные замашки.
– Рита, не пялься! – шикаю на нее я.
– Ой, прости, – говорит она нервно, густо покраснев.
– Ничего страшного. Амелия, – улыбнувшись, протягивает сестре руку моя «подруга».
– Рита.
– Уже поняла.
Я совершенно не знаю, что теперь делать, но уверен, что Амелия, будучи до невозможного милой, спокойно впишется в нашу семейную компанию и ни в коем случае не почувствует себя лишней.
Когда мы садимся обедать, у родителей появляется возможность лучше узнать Амелию. Как бы я ни утверждал, что мы просто друзья, у папы с мамой имеется своя точка зрения на этот счет.
Они бесстыдно расспрашивают Амелию обо всем на свете, когда та, в свою очередь, вежливо и сдержанно отвечает, размазывая отбивную по тарелке. За все то время, что мы здесь сидим, она ни кусочка не взяла в рот, чем ставит меня в неловкое положение. Мне не хочется, чтобы она вела себя скованно. Я ненавижу, когда люди чувствуют себя так.
Опустив руку под стол, я сжимаю ее колено, обтянутое кожаными лосинами. На миг прервавшись, Амелия бросает на меня вопросительный взгляд и, откашлявшись, продолжает говорить.
Родные, а в особенности Эв, слушают ее с большим интересом, что не может не порадовать. По рассказам Амелии, я понимаю, что она намного умнее, чем я думал, однако мне удается заметить, что тему о ее родителях она красиво переводит.
Мне очень сильно захотелось узнать о них, и я уверен, что все выясню, как только мы окажемся наедине.
После обеда папа с мамой отправляются наверх. Они привыкли спать днем в выходные. Говорят, что это полезно для организма. Но мне их не понять, поэтому, взяв в охапку Риту, Эва и Амелию, я направляюсь в гостиную и плюхаюсь на диван, включая телевизор.
– Я хочу домой, к себе в общежитие, – тихо говорит мне Амелия, когда я листаю каналы на плоском экране.
– Зачем? Там скукота смертная!
– Хочу нормально отдохнуть, я не выспалась.
– Могу отвести в свою комнату, там и приляжешь. Сегодня отпускать тебя в общагу я не намерен, – признаюсь я, потому что действительно не собираюсь это делать.
– Хочешь правду? – продолжает шептать она, в то время как Эв и Рита залипают на фильм, который мне удалось найти.
– Да, пожалуйста, – киваю я.
– Я чувствую себя не очень комфортно здесь.
Кинув пульт Эву, я без лишних слов поднимаюсь с дивана, беру Амелию за руку и направляюсь вместе с ней наверх. Теперь мы в спальне у кровати.
– Сказать честно, я тоже не слишком выспался. Ты не против составить мне компанию? – спрашиваю я, снимая футболку.
– Ник, это не смешно, отвези меня в общежитие!
– Нет, – пожимаю я плечами.
– Ник! – кажется, Амелия начинает негодовать. – Ну и пусть, вызову такси!
Когда она достает телефон, я в два шага преодолеваю разделяющее нас расстояние и вырываю мобильник из ее рук. Выключив, засовываю его под матрас.
– Какого черта ты делаешь? – спрашивает Амелия.
– Убираю сотовый, чтобы ты не смогла никому позвонить.
– Ты не имеешь права отнимать у меня мои же вещи!
– Почему это? – с вызовом посмотрев на нее, интересуюсь я.
– Ах ты наглый котяра!
Амелия со всего маху толкает меня в грудь, отчего я падаю на кровать, подпрыгнув на пружинах матраса. Подойдя ко мне и забравшись сверху, она начинает безжалостно бить меня ладонями по груди. Уж лучше бы она использовала кулаки, потому что это было бы не так больно.
– Не смей. Трогать. Мои. Вещи, – ударяя меня после каждого слова, говорит она.
Мне хочется смеяться и плакать одновременно. Не сдержавшись, я начинаю хохотать во все горло и, крепко схватив ее за талию, перекладываю на кровать.
– Маленькая разбойница, – ухмыляюсь я, ткнув пальцем в ее щеку.
– Не называй меня так! – Сложив руки на груди, Амелия отворачивается.
Хмыкнув, я набрасываю на нее одеяло и укладываю в постель.
Ситуация слишком нелепа, чтобы воспринимать ее всерьез, и я даже не могу вспомнить, чтобы мне было так весело в компании какой-либо другой девушки, хоть когда-нибудь.
Ник
– Ты обещал научить меня русскому языку, – ухмыльнувшись, говорит Амелия, когда мы глядим в потолок, раскинув руки.
Я смотрю на него, но ничего не вижу. Мои мысли далеко отсюда. Я думаю о том, что меня ждет в будущем, что будет со мной, когда я останусь без этой девчонки, лежащей рядом и ждущей того самого дня, когда ее сердцем завладеет отчаяние. У меня есть шанс отказаться от задуманного, ведь в глубине души я не желаю расставаться с ней. Против своей воли я прикипел к ней. Амелия не похожа на тех девушек, которые меня окружают. Да она даже на Дину не похожа. Дина вся такая нежная, невинная, а от Амелии можно всегда ожидать подвоха.
Я ничего не отвечаю на ее слова. Сейчас мне хочется разобраться в себе и своих желаниях. Сердце шепчет не делать ей больно, отпустить и забыть. Но разум со смехом напоминает о том, что натворила Амелия. Разве она единственная девушка, которая когда-либо вытворяла что-то подобное, как на той вечеринке? Разве всем достается за такие выходки? По сути, это же мелочь, так зачем я туплю? Разумнее было бы отпустить. Не так ли?
Фонтан противоречивых эмоций захлестнул меня. Я снова погрузился в бездну, в которой нельзя найти выход из собственных проблем. Где же мои контроль и умение держать ситуацию в ежовых рукавицах? Я чувствую растерянность. Сейчас я мечтаю прекратить все это безумие, но потом снова захочу продолжить его. Может, дело не в том, что мне не терпится причинить боль Амелии, а в том, что мне не хочется отпускать ее?
Повернувшись на бок, кладу ладони под голову и обращаю взгляд на нежную кожу Амелии. Она бесстрастно смотрит вверх, тоже погрузившись в свое безумие. Мне хочется на миг прокрасться в ее голову и узнать, о чем она думает, что ее тревожит. Хотя здесь даже не требуется умение читать чужие мысли, она наверняка размышляет о Нелли и обо всем, что выпало на ее хрупкие плечи.
– Почему ты не поехала к родителям на Рождество? – спрашиваю я, сгорая от любопытства. Но она молчит, словно вовсе не слышит меня.
Нависнув над ней, смотрю в ее чудесные глаза. Они блестят так сильно, что не остается никаких сомнений в том, что Амелия сдерживает слезы. Внутри меня проснулся тот самый Ник, который испытывает жалость к тем, кто грустит. Опираясь на одну ладонь, кладу вторую на ее талию и, поудобнее разместившись на кровати, притягиваю Амелию к своей груди.
– Ты не хочешь говорить о них, – тихо утверждаю я.
– Я нежеланный гость в их доме, – просто отвечает она, и ее тело сжимается в моих руках. – У меня никогда не было такой семьи, как у тебя. Мои родители – высокомерные твари, которых интересуют только собственные проблемы.
– Как же у них получилась такая дочь? – пытаюсь банально пошутить, чтобы хоть немного поднять ей настроение.
Амелия хмыкает, отвечая:
– Я просто вовремя ушла.
Больше мы не поднимаем эту тему. Я понял, что ее семья – это запретная зона. Черта, за которую нельзя выходить.
Через какое-то время мы отключаемся, но, когда я просыпаюсь, понимаю, что нахожусь в кровати один. Сев, протираю глаза и начинаю испуганно озираться по сторонам. Где же она? Мне холодно без ее тела, которое словно котенок грело мой бок. Взглянув на окно, расслабленно вздыхаю. Амелия смотрит в ночную темноту, сидя на подоконнике, а циферблат показывает начало одиннадцатого.
Скинув одеяло, тянусь к тумбочке и, достав оттуда новую упаковку сигарет, подхожу к Амелии, положив ладонь на ее невероятно нежное плечо. Она вздрагивает и оборачивается.
– Я надеялась, что ты сегодня не проснешься. – Ухмыльнувшись, она тянется к пачке и, достав оттуда сигарету и отняв у меня зажигалку, открывает окно нараспашку.
– Ты же не увлекаешься этим, – замечаю я, забирая у нее зажигалку.
– Иногда это необходимо, – пожимает плечами она.
Несмотря на зимнюю прохладу, небо почти ясное, если не считать густые облака, проплывающие мимо луны. Свет от нее падает прямо на наши лица, и я, зачарованный этим зрелищем, вытаскиваю изо рта сигарету, а затем тянусь к Амелии свободной рукой. Вцепившись в ее талию, я слышу тихий вскрик и тащу девушку на себя.
– Что ты делаешь, я сейчас упаду! – восклицает она, цепляясь руками за мою одежду.
– Я не позволю тебе упасть, – отвечаю я, уловив в этой фразе двусмысленность.
Кажется, она мне доверилась. Я притягиваю ее чуть ли не вплотную. Амелия стоит на тонкой деревянной полосе на коленях, крепко обхватив меня одной рукой за шею, а другой стараясь не обжечь ни меня, ни себя сигаретой.
– Так лучше, – удовлетворенно говорю я, зарываясь носом в ее волосы.
– Ты действительно планируешь сделать это? Мы могли бы стать друзьями, – шепчет она мне на ухо, лизнув кончиком языка мочку.
– Друзья не могут хотеть друг друга физически.
– Ну а мы бы могли стать друзьями с бонусами.
– То есть ты не отрицаешь, что хочешь меня? – посмотрев в ее глаза, спрашиваю я.
– Я тебе еще в доме братства на это намекнула, – улыбаясь, отвечает Амелия и гладит меня по волосам. – Ты неплохой человек, Ник, я это чувствую.
– А что, если ты ошибаешься? Вдруг я хуже Джордана? Страшнее самого дьявола?
Она вновь пожимает плечами.
– Ты же знаешь, что когда-то дьявол был ангелом? – Я киваю, ожидая продолжения. – Ну вот, – усмехается она.
– Что ты хочешь этим сказать? – продолжая гладить ее бедро, недоумеваю я.
– А ты подумай, – подмигивает Амелия, вводя меня в еще больший ступор.
Мы одновременно делаем затяжки и выдыхаем дым друг в друга. Никотин течет по венам, я откидываюсь, оперев голову на стену и прикрыв глаза. Почувствовав шуршание рядом, я распахиваю глаза и вижу, как Амелия меняет позу. Крепко держась за меня, она садится спиной к комнате и опускает ноги на улицу, а затем поворачивается, и ее спина соприкасается с моей грудью. Откинув голову на мое плечо, Амелия целует меня в подбородок и шепчет:
– Помоги мне забыться.
Мне не нужно повторять дважды. Выкинув наши сигареты, выпускаю дым на улицу и тянусь к пуговице на ее джинсах, расправившись с ней, запускаю руку под толстый пояс. Громкий вдох Амелии заставляет меня вздрогнуть. Приложив ладонь к ее рту, шепчу ей в шею:
– Мои родители находятся прямо за стеной, будь тихой девочкой, или я не доведу дело до конца, – после этих слов я припадаю к ее шее, вместо ответа она стонет мне в ладонь.
Пожалуй, чувствовать жар ее нежной кожи – самое лучшее, что может быть в этом гребаном мире. Звуки, которые Амелия издает, когда я притрагиваюсь к ней пальцами, проникаю ими внутрь, сводят меня с ума. Я готов биться в исступлении. Нет никакого желания отрываться от нее, наоборот, я жажду стать к ней еще ближе, слиться телом и душой в одно целое. Сейчас я безумно хочу Амелию. Хочу так сильно, что становится больно.
Без доли нежности беру ее за подбородок и неистово целую, проникая языком так глубоко, как только могу – она должна почувствовать всю мою страсть, – а затем отрываюсь и снова прижимаю к ее рту ладонь. Она должна ощутить, что творит со мной, когда позволяет ласкать себя. Мне хочется еще, и еще, и еще. Амелия – мой ангел. Замечая, как она начинает извиваться в моих объятиях, как ее стоны становятся громче, эхом разносясь по комнате благодаря влетевшему внутрь ветру, понимаю, что оторваться от нее невозможно. Мне становится страшно от одной мысли, что я буду желать ее всегда.
Мое имя, слетевшее с ее губ, растворяется в ладони, в которую она крепко вцепилась. Грудь Амелии поднимается и опадает так сильно, что мне кажется, будто ее сердце вырвется наружу. Убрав руку, прижимаю девушку спиной к своей груди еще сильнее.
– Давай, Амали, успокаивайся, – шепчу я ей на ухо, нежно поглаживая ее кожу чуть ниже пупка.
– Спасибо, – хрипло произносит она. – Мм, не знала, что способна на такое.
Ее голос сонный, прилив удовольствия все еще бушует в венах. Мне хочется улыбаться от гордости, но чем именно я должен гордиться, не могу понять.
– Ты слишком горячая, – в итоге говорю я.
– Я могу что-то сделать для тебя? Ты второй раз даришь мне то, что я хочу, но сам ничего не получаешь.
Меня удивляют ее слова, и, если честно, мне не хочется брать что-то взамен или просить о какой-либо услуге. Мне нравится, как Амалия бьется, извивается в моих руках. И это единственное, что я хочу от нее, большего не надо.
– Мне нравится, что ты позволяешь прикасаться к себе.
– Но ведь этого недостаточно?
– Почему ты так думаешь?
– Не знаю, – отмахивается она. – Мне кажется, что любой другой бы на твоем месте попросил бы что-то или припомнил о том, что дал.
– Я не «любой другой».
– Ты
– Почти хороший?
– Да. И не отрицай.
– Ладно, – выдыхаю я и, положив голову на ее плечо, смотрю на луну.
Луна творит с людьми невообразимое.
Луна заставляет совершать необдуманные поступки.
Луна – это камень. Камень, у которого нет души. Холодный и безжалостный камень…
Луна порочна. Она видит, что происходит под покровом ночи, и уносит это с собой в темноту.
Почему я не могу быть луной?
Отвернувшись от Амалии, пытаюсь собраться с мыслями. После нашей маленькой игры я тоже ошеломлен и пытаюсь восстановить дыхание, делая это не так заметно, как она. Поглаживая ее по ноге, поднимаюсь все выше и выше, пока не дохожу до пуговицы на джинсах. Она все еще расстегнута, но я исправляю это.
– Поехали к океану? – предлагаю я. Мне хочется выбраться из этих стен. В какой-то момент они начинают давить на меня.
– Но ведь уже поздно! – громче, чем надо, возмущается она и поворачивается, вновь вставая на колени лицом ко мне.
– Плевать на время, – отвечаю я, крепче сжав ее талию.
– Но там холодно.
– Возьмем теплую одежду. Поехали, я не хочу оставаться здесь, мне нужен свежий воздух. – В доказательство я обвожу комнату взглядом с полным отвращением. Такие заскоки для меня не в новинку, а вот для Амелии, кажется, наоборот.
– Что случилось, только что же было все хорошо? – нахмурившись, спрашивает она, обхватив теплыми ладонями мое лицо и не давая мне отвернуться от ее пронзительных глаз, которые блестят при свете луны.
– Просто иногда у меня что-то переключается внутри, и появляется неуемное желание убежать куда-нибудь. Свое спасение я нахожу только на пляже. – Когда она хочет задать очевидный вопрос, я ее прерываю, продолжая: – У такого состояния нет причины, оно накатывает, и все.
– Но это ведь ненормально.
– Поехали.
– Раз тебе это так нужно, – неуверенно произносит Амелия. – А как же твои родные?
– Им не привыкать.
Когда мы направляемся в сторону пляжа, я крепко сжимаю руку Амелии. Возможно, это неправильно и неуместно в такой ситуации, но мне это нужно. Что-то переключилось во мне, когда я довел Амелию до пика. В этот раз неведомые мне ранее чувства вспыхнули слишком ярко. Это не симпатия или влюбленность, это что-то грязное, пошлое и инфернальное. Вдруг становится страшно, а внутри нарастает паника.
Да что со мной такое? Что нажало на переключатель внутри меня? Всего лишь выкрик Амелии? Мое имя, слетевшее с ее губ во время полнейшего экстаза?
По виску медленно сползает капелька пота. Я вздыхаю, и мне становится легче. Кажется, просто перевозбудился. Эта девчонка, сидящая на пассажирском сиденье, полностью завладела моими мыслями. Нежность ее кожи все еще щекочет мои пальцы, и даже тот факт, что я помыл руки с мылом три раза, чтобы избавиться от этого ощущения, ничего мне не дал.
Я повернул за угол, вижу вдалеке пляж и чувствую долгожданный запах свободы. Здесь я могу оставить все свои мысли и секреты, зная, что ветру можно доверять. Ветер не предаст, он унесет мои тревоги с собой и никому их не отдаст, они будут странствовать по земле вместе с ним вечно.
Въехав на парковку, мы выходим с Амелией из автомобиля. Подойдя к задней дверце, я распахиваю ее и достаю оттуда два больших пледа, виски, пакетик наркотиков, который Амелия не замечает, а затем блокирую замки и возвращаюсь к ней. Она стоит, съежившись, и смотрит на волнующуюся поверхность воды.
По дороге к океану мы не разговариваем. Ночной пляж – это место, где живет тишина. Ни мне, ни ей совершенно не хочется нарушать спокойствие.
Мы расстилаем один плед и присаживаемся, прижимаемся друг к другу и укрываемся вторым сверху, очутившись в импровизированном домике. Я кладу стаканы и бутылку виски и тянусь к карману, из которого достаю пакетик. Глаза Амелии расширяются.
– Ник…
Но я ее перебиваю:
– Не начинай, ладно?
– Но…
– Амали! – Я по-прежнему весь взвинчен, поэтому, когда замечаю, как она скуксилась от моей грубости, хочу ударить себя, да посильнее. – Извини. Просто… отдайся своим желаниям, ладно? Я не настаиваю на том, чтобы ты принимала это, но мне бы не хотелось остаться в одиночестве в такой момент.
Сотня разных эмоций накрывает ее с головой. Сначала я вижу гнев, потом разочарование, затем обиду и в конце искушение. Амелия не против разделить со мной этот порошок, но боится.
Откупорив бутылку, разливаю виски по стаканам и протягиваю один Амелии. Его она принимает с охотой, что неудивительно. Кажется, она слегка побаивается меня, видя в таком состоянии, поэтому несколько глотков для успокоения ей не помешают.
Мы пьем дорогой алкоголь и смотрим вдаль, туда, куда тянется океан. Это место – словно мой запасной дом. Я на одной волне с толщей соленой воды, ночным небом, луной и ветром. Одеяло не слишком спасает от холода, но виски разливается по телу, заставляя кожу становиться горячее, пока мы полностью не согреваемся.
Сделав две дорожки из «сладкого» порошка, смотрю на Амелию. В ней столько неуверенности, и я все понимаю, ведь на ее месте я бы тоже, наверное, сомневался в правильности происходящего.
– Ты не превращаешься в Нелли, – шепчу я Амелии на ухо. Она смотрит на меня, ее лицо искажено от грусти, которая ей совсем не идет.
– Это неправильно.
– Мы – это неправильно. А вот это, – я указываю на наркотик, не сводя с нее глаз, – наше спасение.
– Спасение от чего? – ее голос такой тонкий, слабый, кажется, еще чуть-чуть – и он вовсе пропадет.
– От того, что с нами происходит, от окружающего мира.
Амелия ломается и сдается. Мы одновременно вбираем в себя яд, который считаем лекарством. Я чувствую сильную боль, беспощадно сдавливающую грудь, потому что понимаю: то, что я делаю с Амелией, медленно ее уничтожает. Так чем же я лучше Джордана? Разве я не превращаю ее в худшую версию Нелли?
Амелия станет моей первой жертвой.
Амелия
Я снова делаю это. Снова позволяю себе принять эту дрянь. Почему я не могу отказать Нику, когда он убеждает меня в правильности наших поступков? Почему я вообще позволяю ему прикасаться ко мне, целовать мои губы? Неужто я теряю контроль рядом с ним? Он дурно на меня влияет, но благодаря Нику я словно становлюсь самой собой, словно наполняюсь жизнью до краев.
Даже сейчас я разрешаю ему обнимать себя, поглаживать. Мне нравится его ласка, грубая, но в то же время нежная, осторожная. Это полнейшее безумие, но мне нравится словно утопать в нем. С каждым прикосновением я начинаю хотеть Ника все сильнее и сильнее. В последнее время мы много целуемся, но я готова делать это постоянно.
– Я бы с легкостью мог взять тебя прямо на этом покрывале и на этом пляже, – шепчет Ник, нежно проводя рукой по моему бедру. Он много выпил и, кажется, машину придется вести мне, что может вызвать немало проблем.
Я игнорирую его лепет, так как пугаюсь, что он поймет, какую дрожь вызывают эти слова. Пляж пустой и выглядит вполне привлекательно, но рисковать я не собираюсь, потому что не хочу отпускать Ника после того, как мы отдадимся друг другу. Мне хочется побыть рядом с ним еще немного.
– Почему ты молчишь, Амелия? – продолжает шептать он.
Повернув голову, я вглядываюсь в черты его лица. Он только что назвал меня нормальным именем? Боже, как сладко оно прозвучало. Я закусываю губу, борясь с желанием вновь поцеловать его. Кажется, Ник замечает, какую реакцию вызывает мое имя. Он опускает голову, улыбается, а затем снова смотрит на меня. Перекатившись, Ник нависает надо мной.
– Амелия… Амелия… Амелия… – тихо говорит он. – И почему я раньше не догадывался, как прекрасно твое имя. Интересно, насколько круто оно будет звучать, когда мы запутаемся в простынях обнаженные и вспотевшие?
– Ник, хватит, – строго прерываю я, положив руки ему на грудь и отвернувшись. Но он не позволяет мне смотреть куда-либо еще. Схватив меня за подбородок, Ник поворачивает мое лицо в свою сторону и наклоняется еще ниже. Я чувствую его дыхание, которое щекочет мои губы.
– Насколько сладким оно станет, когда я подойду к финалу и выкрикну его, Амелия?.. – Ник ухмыляется и встает на колени, обхватывая бедрами мои ноги.
Когда он снимает верхнюю одежду, мои глаза расширяются. Что он творит? Откинув ее, он берет плед и накрывает им нас. Расставив руки по обе стороны от моей головы, Ник наклоняется к моим губам. Я чувствую предвкушение, но в последний миг он снова отстраняется, заставляя меня разочарованно всхлипнуть.
– Еще рано, Амали. Припасем твое полное имя на лучшие времена. Давай поучим тебя русскому?
Что? Он серьезно? Ник всегда действует по системе «заведи девушку – обломай девушку».
– За каждое правильное произношение ты будешь получать поцелуй, договорились? – Я охотно киваю, это уже интереснее. – Скажи слово «доска».
– Помедленней, – рявкаю я, на что он хмыкает.
– «Доска», Амали…
Я пытаюсь сказать это слово, не зная, что оно вообще значит, но у меня не получается выговорить его так же прекрасно, как выходит у Ника. Психуя, после третьего раза я закрываю ладонями лицо и, вздохнув, пробую еще раз.
– Хм, ужасно, – мямлит Ник. – Давай дальше, скажи «я люблю тебя, Ник».
Я уже открыла рот, но быстро захлопнула его и от злости ударила Ника по бедру.
– Я знаю эту фразу. Да кто ее не слышал? Не буду этого говорить, – сложив руки на груди, противлюсь я.
Раскатистый смех Ника пролетает над пляжем, охватывая все пространство. Отвернувшись, я по-прежнему хмурюсь. Неожиданно Ник наклоняется, продолжая смеяться, и оставляет поцелуй на моей щеке.
– Хорошо, сделаю вид, будто ты просто не хочешь признаваться в этом. Поехали дальше. – Несколько секунд мы проводим в тишине. Я с интересом наблюдаю за задумчивым выражением лица Ника. – Перечисли мне все ругательства, которые знаешь.
– Зачем? Какое это имеет отношение к русскому?
– Ты будешь говорить на английском, а я на русском, – пожимает плечами он.
– Нет, я отказываюсь, это некрасиво. Ты знаешь французский? Нет? Ну так давай его учить. Пришла моя очередь. – Ник даже не успевает что-либо сказать.
Я толкаю Ника в грудь так сильно, что тот валится на спину. Встав над ним на колени, я накрываю нас одеялом точь-в-точь, как делал до этого он. Ник сразу кладет руки мне на талию и начинает ее поглаживать.
Дрожащими пальцами я берусь за пуговицу на джинсах, отчетливо чувствуя, как Ник наблюдает за моими действиями. Он не пытается ни спросить, что я делаю, ни остановить меня.
Приспустив джинсы вместе с резинкой трусов, я указываю на маленькую строчку, которая находится на бедре.
Ник протягивает руку и поглаживает буквы большим пальцем. Его глаза блестят при свете луны. Так приятно чувствовать его прикосновения на своей коже, что я прикрываю глаза от удовольствия.
– Почему я раньше не замечал этой татуировки? – спрашивает он, не отрывая от нее взгляда.
– Тобой двигала страсть, – улыбаюсь я.
– Именно о страсти и говорится в этой надписи, да? – Я киваю, растворяясь в нежных и одновременно грубых движениях его рук.
– Знаешь французский?
– Немного. Моя сестра им интересуется. – Он останавливается и застегивает «молнию» и пуговицу на моих джинсах.
– А что движет тобой? – интересуюсь я, намекая на значение своей татуировки.
– Страсть к жизни, в которой я ни в чем себе не отказываю.
– Знаешь, за последние двадцать четыре часа я не увидела, чтобы твоя страсть хоть чем-то сдерживалась.
Он смеется, понимая, что я имею в виду. Мне приятно доводить Доминика Даниэля Крамберга до смеха, и не просто смеха, а искреннего, настоящего.
Протянув вещи, я велю ему одеться, потому что не хочу, чтобы он заболел из-за сильного холода. После нашего познавательного разговора мы лежим плечом к плечу и смотрим, как луна исчезает за плотным слоем облаков, которые постепенно сливаются, становясь одной большой тучей.
Рука Ника находится под моей головой, заменяя мягкую подушку. Лежа в тишине, я думаю о том, насколько сильно сблизилась с ним. Я даже не знаю, как назвать наши отношения, потому что для друзей мы проводим время слишком фривольно. Парой нас уж точно нельзя назвать, потому что, во-первых, понятное дело, что это не так, а во-вторых, я не желаю встречаться с Ником. То, что происходит сейчас, устраивает нас обоих, но все же какое-то определение нам нужно дать.
Если бы Ник не захотел сыграть в такого рода игру, что бы я сейчас делала? Сидела бы в номере, страдая из-за Нелли, и смотрела бы в окно, мечтая о том, чтобы мои родители изменились и меня приняли такой, какая я есть. Я всего лишь хочу быть любимой, нужной и счастливой. Ник дарит мне то внимание, которого раньше не хватало даже в общении с Нелли, поэтому я к нему привязалась.
Наступит день, когда мы станем одним целым, сольемся душой и телом, но что будет потом? Неужели после того, что мы вместе пережили, ему ничего не будет стоить уйти, забыв обо мне, как о каком-нибудь сне? Это будет больно – это я знаю точно.
– О чем задумалась? – спрашивает он.
– О том, что будет со мной, когда ты уйдешь, – признаюсь я. Мне легко говорить ему правду.
– Зачем ты это делаешь, наслаждайся тем, что сейчас я рядом.
– Ты не понимаешь, – говорю я, горько посмеявшись. – Мне не привыкать к страданиям, но ты, Ник… ты причинишь мне самую сильную боль, когда уйдешь. Я привыкла к твоему обществу, к твоей дерьмовой поддержке, нежности и грубости. Я привыкла к твоему присутствию в моей жизни. Тяжело осознавать, но это действительно так.
Ответа я не получаю. Да и что он может сказать? Ник не откажется от задуманного, как бы я на это ни надеялась. Муки мне обеспечены.
Глаза застилает пелена слез. В последнее время я очень много плачу, хотя обещала себе не реветь. Не хочется, чтобы мое состояние увидел Ник, поэтому я поворачиваюсь к нему спиной. Протянув руку к ладони Ника, я вкладываю в нее свою, любуясь тем, какой маленькой кажется моя ладонь по сравнению с его. Мы переплетаем наши пальцы. По моим щекам бегут слезы, уверена, Ник уже их заметил.
Крепкая рука ложится на мое предплечье и начинает его поглаживать. Ник периодически целует меня в шею, словно успокаивая. Но единственное, что действительно поможет сейчас, – это слова: «Я не причиню тебе боль, не уйду. Я передумал». Однако этого Ник не произносит, и я совсем отчаиваюсь. Зажмурив глаза, проглатываю ком боли. Я буду рыдать, когда останусь одна в своей комнате в общежитии, но сейчас мне необходимо держаться.
Убедив мозг, что все будет хорошо, я, проронив последнюю слезу, вытираю мокрые дорожки руками и только потом поворачиваюсь к Нику. Мы лежим на боку, смотря друг другу в глаза. Мне хочется остановить время, потому что этот миг кажется волшебным.
– Боль делает человека во сто крат сильнее, – говорит он мне.
– Я читала где-то эту фразу, – пытаюсь отшутиться я, но на его лице даже ни один мускул не дергается.
Пускай молчит, я не желаю слышать о том, что сделает со мной боль, которую Ник оставит после себя.
– Когда я уйду, ты должна знать, что я не последний, кто тебя обидит.
– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я, присаживаясь. Мне абсолютно не нравится, в какое русло он повернул разговор.
– Люди приходят и уходят, это нормально. Умей быть сильной, – тут он замолкает и окидывает меня взглядом. – Хотя я не тот, кто должен тебе об этом говорить. За свои двадцать с хвостиком я не встречал таких сильных девушек, как ты, Амали.
Я не знаю, как реагировать на его слова, поэтому решаю промолчать.
Вдруг Ник подскакивает и бежит к берегу. Я немедля поднимаюсь за ним. Мне кажется, что сейчас Ник остановится, ведь до воды остается совсем немного, но он, наоборот, несется к волнам прямо в одежде. Зная примерную температуру на улице и в океане, я тут же прихожу в ужас. Что он творит?
Добравшись до берега, кричу его имя, но в ответ слышу только смех. Черт бы его побрал! Как бы я ни просила Ника закончить свои игры и вернуться, он как будто не слышит меня. По телу на пару с волнением растекается злость.
– Выходи из воды, сейчас же! Ты можешь заработать воспаление легких, идиот! – ору я, но мои старания напрасны.
Сдавшись после нескольких попыток вытащить его на сушу, плюхаюсь на песок, подперев лицо кулаками. Если бы я нырнула за ним, это бы ничего не принесло, ну, может быть, только простуду. А Ник тем временем продолжает плавать в одежде, не обращая на меня внимания. Когда он погружается под воду, я закатываю глаза, а когда выныривает, показываю ему средний палец.
– Ой, да брось. Иди ко мне, крошка! – кричит Ник в шутку, протягивая ко мне руки.
Вконец разозлившись, я снимаю обувь и кидаю ее в Ника, не заботясь о том, что она может не долететь и плюхнуться в воду. Когда обувь скрывается под водной гладью, мне хочется зареветь. Как же вытащить Ника на берег? Даже отсюда я вижу, как посинели его губы.
Казалось бы, положение безвыходное, но меня неожиданно осеняет. Ник парень, а их можно вытащить из воды только единственным способом. Да, возможно, я замерзну и все-таки заболею, но, по крайней мере, нам обоим не будет грозить воспаление легких.
Я не спеша начинаю снимать одежду, не отрывая взгляда от Ника. Освободившись от верхней кофты, я кидаю вещи назад, сразу ощутив прилив беспокойного студеного ветра, затем берусь за джинсы, которые летят туда же, куда и все предыдущие шмотки. Оставшись в одном белье, я игнорирую холод под ногами и ледяные порывы ветра.
– Какого черта ты творишь?! – разъяренно кричит Ник, направляясь к берегу. Так-то! – Немедленно оденься, ты простудишься, и тебя могут увидеть люди! Мое предложение было несерьезным! – Вместо того чтобы послушаться его, я наигранно смеюсь. – Я не шучу, Амали! Сделай то, что я говорю, сейчас же, пока я не сделал это сам, и поверь, детка, пока я буду одевать тебя, мои пальцы будут абсолютно везде!
Это уже не весело, Ник использует запрещенный прием, черт возьми! Представляя картину, которую он описал, я сжимаю ноги, пытаясь утихомирить пульсацию в самом неподходящем месте. Пока я стою в оцепенении, он успевает выйти из воды. Его одежда насквозь мокрая, с нее беспрерывно стекают струи воды. Орлиный взгляд заставляет меня сглотнуть и вновь почувствовать себя жертвой. Я автоматически делаю шаг назад.
– Видимо, мне все же придется одеть тебя, – шепчет Ник, приблизившись вплотную.
Я успеваю только пискнуть, прежде чем оказываюсь на его плече. Громко выругавшись, я настаиваю на том, чтобы меня опустили на землю, но этого не случается.
Ник поднимает мои пожитки и несет к машине, пообещав забрать плед и все, что осталось на пляже – даже мою обувь, которую он достал, – когда закончит со мной возиться.
Открыв заднюю дверь автомобиля, он закидывает меня на сиденье и забирается следом. Места тут побольше, чем в обычной иномарке, поэтому ему удается не раздавить меня своим большим телом.
– Что ты делаешь? Отдай мне вещи и выйди, нам надо поскорее доехать до дома, тебе нужны сухая одежда, теплые носки и чашка горячего шоколада, – злобно выговариваю я, пока он надевает джинсы. – Ник, ты весь мокрый, уйди от меня!
– Перестань брыкаться, – сквозь зубы процеживает он, схватив мои запястья и припечатав их к сиденью над моей головой.
Но я не прекращаю. Мне не нравятся ощущения, когда капли с его волос падают на мой оголенный живот, уж слишком они приятные. Прекратив извиваться, я пытаюсь отдышаться, но из-за того, что он делает дальше, начинаю задыхаться по новой. Ник оттягивает резинку моих трусов и, наклонившись, целует надпись на бедре. Я резко вздыхаю, когда чувствую знакомую легкую боль, и, при свете лампочки в машине мне удается увидеть красивейший засос прямо на татуировке.
Какого. Черта.
– Что ты натворил? – в полнейшем негодовании спрашиваю я.
– Чтобы в будущем слушалась меня. Одевайся и пересаживайся на пассажирское. – Его шепот больше похож на шипение змеи, один взгляд на Ника дает понять, что он невообразимо зол.
Оставшись в машине наедине с собой, я пытаюсь понять причину его нервозности. Его здоровье оказалось под бо́льшим ударом, чем мое, когда он нырнул в воду. Так почему его раздражает, что я обнажилась на суше? Счет равен, поэтому не стоит выходить из себя.
Одевшись, перелезаю вперед и принимаюсь ждать, когда Ник вернется. Видимо, после такой ледяной воды любой станет достаточно трезвым, чтобы вести машину. Его фигура кружится вокруг расстеленного пледа. С полными руками он направляется к машине и, открыв багажник, закидывает все в него. Положив ноги на сиденье, я опираюсь подбородком на колени и слежу за тем, как Ник, распахивая дверь, садится на водительское место и без лишних слов и взглядов выезжает с парковки.
Цвет его губ до сих пор отдает синевой, и мне очень хочется впиться в них поцелуем, чтобы наполнить своим теплом. Отмахнувшись от непрошеных мыслей, смотрю в окно, в очередной раз наблюдая за огнями ночного города, проплывающими мимо нашего автомобиля.
В этот раз Ник подъезжает к женскому общежитию. Заглушив мотор, он садится боком, лицом ко мне, и принимается тарабанить пальцами по рулю. Посмотрев на него, я недоуменно мотаю головой.
– Не хочешь пригласить меня к себе в комнату? – спрашивает он.
– Эм… да, конечно. М-м… не хочешь зайти? – подыгрываю я, слегка запинаясь.
– С удовольствием, – криво улыбается он. – Только сначала забегу к себе, чтобы прихорошиться. Я позвоню тебе, когда буду подходить.
Оказавшись в комнате, я закрываю дверь и припадаю к ней спиной, рассматривая все, что меня окружает. Кровать Нелли заправлена, а письменный стол пуст. Мне ее не хватает, и я не устану об этом говорить. Здесь стало тоскливо без ее смеха и болтовни. Почему она выбрала
Покачав головой, я направляюсь в душ, чтобы как следует согреться. Не знаю, сколько прошло времени, но неожиданно шторка начинает отодвигаться. Схватив полотенце, я вовремя прикрываюсь, потому что через секунду передо мной предстает Коди.
– Какого хрена?! – кричу я, сильнее прижимая к себе спасительную ткань. Он никогда себе такого не позволял, да и выражение его лица нагоняет страх. – Коди? – осторожно говорю я, заглядывая в его глаза. – Ты пугаешь меня.
Он начинает смеяться, а я подскакиваю.
– Прости. Ты бы себя видела, – качая головой, пытается успокоиться он.
– Пошел вон! – кричу я, невероятно сильно злясь.
– Прости, – повторяет Коди, прежде чем покинуть ванную комнату.
Выключив душ, я быстро обтираю себя все тем же полотенцем и надеваю принесенные с собой вещи. Это что-то новенькое для Коди, и я до сих пор трясусь от недавно пережитого страха. Мне хочется ударить его за такую выходку, потому что это совершенно несмешно. Жаль, что он любимчик змеек, сидящих на входе. Они пропускают его сюда с большим удовольствием и без лишних вопросов.
Обмотав полотенцем голову, я поправляю черный топ и подтягиваю спортивные штаны. Бросив взгляд на отражение в зеркале, покидаю ванную. Не успеваю пройти и половины пути в сторону кровати, как Коди тут же накидывается на меня с объятиями.
– Я скучал по тебе, – говорит он, целуя меня в макушку.
Ответив взаимностью, я подхожу к тумбочке и пишу Нику, чтобы он не приходил, так как у меня гости. Ответ приходит через несколько секунд:
Я закусываю губу, пытаясь подавить желание растянуть рот в улыбке. Пока Коди рассказывает что-то наверняка интересное, я печатаю одну букву и отправляю:
Телефон снова вибрирует в моей руке:
Мне хочется расхохотаться, но паника оказывается сильнее веселья. Я не могу допустить, чтобы Коди и Ник встретились, зная, какая неприязнь между ними. Ухватившись за первую попавшуюся идею, я прерываю друга и стараюсь произнести как можно увереннее:
– Я, конечно, рада, что вы с Логаном вернулись раньше времени, но давай поговорим завтра? Я очень хочу спать, время-то очень позднее, тебе повезло, что я еще не легла, когда ты заявился.
– Ох, прости, я так сильно хотел тебя увидеть, что забил на поздний час. Конечно, мы можем поговорить в другое время, – отвечает Коди, поднимаясь.
После не самого короткого прощания я запускаю руку в волосы и молюсь, чтобы Коди не повстречался на пути к общежитию с Ником. Эти два человека мне не безразличны, и я не хочу, чтобы у одного из них сложилось неподобающее мнение обо мне.
Покусывая ноготь, я проверяю телефон в ожидании очередного сообщения от Ника, но даже спустя пять минут ничего не приходит. А что, если он все-таки увидел Коди и у них сейчас разборка? Новая волна страха проносится по венам с бешеной скоростью. Больше всего на свете мне хочется, чтобы Ник оказался здесь и сказал мне, что он не встретил по пути ни одного парня.
Как только проходит пятнадцать минут, мне в голову закрадывается мысль. Может, стоит позвонить и спросить, где он? Я слегка ударяю кулаком по стене и до боли закусываю губу. Проверив мобильник еще несколько раз, все же пишу Нику с надеждой узнать, где он застрял. Ответ приходит быстро, как и ожидалось. Он говорит, что уже подходит.
Ник появляется только спустя полчаса. Опоздал он из-за того, что заглянул в ближайший китайский ресторан, чтобы купить еды на вынос. Про себя я расслабленно выдыхаю: значит, он не встретил по пути Коди.
Мы сидим на полу перед экраном ноутбука, на котором смотрим пародию на ужастик «МАМА». Ник смотрел этот фильм, но очень давно, поэтому он не прочь пересмотреть его. Я смеюсь как ненормальная, и, пожалуй, это самое волшебное время за сегодняшний день. Всегда любила подобные развлечения, хоть порой и отрицала это.
Запах Ника изредка отвлекает меня. От него очень приятно пахнет, мне хочется уткнуться ему в плечо и наслаждаться его ароматом. В машине он был такой холодный, а здесь мягкий и теплый. Почему Ник не может выбрать одну сторону?
Но, если бы он постоянно был добрый и нежный, было бы мне так интересно с ним, влекло бы меня к нему так сильно? В этом я очень сомневаюсь, всего должно быть в меру. Я бы ни на что не променяла его дерзость и грубость, со спокойным Ником я быстро заскучаю.
Когда моя спина затекает, я спокойно кладу голову на вытянутые ноги Ника. Он, по-видимому, не против. Поглаживая меня свободной рукой по волосам, второй он кормит и себя, и меня китайской едой.
– Тебе не скучно? – спрашивает Ник.
– Ни в коем случае, а тебе? – вместо ответа Ник качает головой.
– Я хочу пить, встань на секунду. – Он помогает мне сесть, а затем поднимается и подходит к тумбочке, на которой стоит пакет с водой и оставшейся едой.
– А мне дашь? – прошу я, наблюдая за тем, как он глотает сладкую газировку.
Оторвавшись от бутылки, Ник подмигивает мне со словами:
– О, я бы много чего тебе дал, особенно в этой постели, – кивает он на мою кровать.
Нас обоих прерывает звонок со «Скайпа». Невероятно, но это Нелли.
– Хочешь ответить? – осторожно спрашивает Ник, словно его вопрос – это что-то недопустимое.
Я нажимаю на слово «принять», и передо мной тут же всплывает зареванное лицо Нелли.
– Помоги мне, – очень тихо говорит она.
Амелия
– Что случилось? – спрашивает у Нелли Ник, присаживаясь рядом со мной. Его вид озадаченный, наверное, как и мой. Я ощущаю, как меня начинает трясти от волнения. Если Нелли позвонила, преодолев гордость, значит, дела действительно ужасны.
– Джордан сошел с ума, когда я сказала ему, что хочу попросить у Амелии прощения и вернуться в общежитие. Все это время он не давал мне ходить в университет, говоря, что пока мне нужно побыть дома, чтобы до конца успокоиться, – всхлипывая, объясняет она.
Я, приложив ладони к щекам, пребываю в полнейшем ужасе. Все это время Нелли не было на занятиях не по собственной воле, ее буквально заставляли пропускать учебу. Мне хочется убить Джордана еще сильнее, чем раньше, ведь он оказался полнейшим ублюдком.
– А сегодня он меня ударил, – продолжает она, пока мы с Ником переглядываемся. – Джордан сказал, что, если я кому-нибудь пожалуюсь или попытаюсь сбежать, он и вовсе убьет меня. Он размахивал пистолетом, вы можете себе это представить?!
– Тебя предупреждали, – процеживает сквозь зубы Ник.
Повернув голову, я вижу, как на его шее выступает вена. Он зол, а на Джордана или Нелли, я не могу понять. Однако Ник имеет право негодовать после того, что устроила ему эта парочка.
– Простите, я была влюбленной дурочкой. Я знаю, что извинениями ошибку не исправишь, но мне нужно, чтобы вы меня простили и помогли. Пожалуйста! Я не знаю, что делать, я в растерянности.
– Как ты звонишь нам, если тебе запретили жаловаться? – наконец-то спрашиваю я, собравшись с духом. Конечно же, мы ей поможем. Насколько ни была бы тяжела и неприятна та ситуация перед ее уходом, Нелли по-прежнему мне небезразлична, да и тем более нам всем свойственно ошибаться и учиться на своих ошибках.
– Скажи нам точный адрес, – спустя полминуты говорит Ник. В этот момент мне хочется его обнять и зацеловать до смерти. За это короткое время он успел подумать и, видимо, решил, что не сможет оставить беззащитного человека в лапах злобного волка.
Нелли все так же со слезами на глазах продиктовала нам адрес, и мы попрощались, потому что скоро должен был прийти Джордан, и, если бы он увидел ее разговаривающей с нами, Нелли бы не поздоровилось.
Закрыв глаза, я на миг представляю, в каком страхе она жила все это время. Пока я думала о том, как бессовестно меня бросила лучшая подруга и по совместительству единственный человек, который обещал идти со мной до самого конца, она боролась с этим козлом. Это очень страшно, ведь Нелли могла бы погибнуть. Узнала бы я о ее смерти? Ужасные мысли! По коже бегут мурашки.
Ник стоит посередине комнаты с телефоном в руках. Он что-то нажимает, а затем прижимает мобильник к уху. Вскоре я понимаю, что он обзванивает своих друзей. Мне снова хочется расцеловать его, потому что Ник делает это для нас с Нелли.
Спустя час в моей комнате образовывается небольшая толпа. На кроватях разлеглись Блейн и Дез, а Джаред стоит рядом с Ником, пытаясь придумать план. Я восхищаюсь этими парнями, потому что они те самые настоящие друзья, которые готовы стоять друг за друга горой. Какими бы козлами они ни были и какими бы плохими мальчиками ни хотели себя показать, внутри каждого живет доброта.
– Обязательно закроем половину лица платками, ведь если дело дойдет до драки, нам важно, чтобы посторонние не увидели наших лиц, а я уверен, свидетелей соберется немало, потому что, судя по адресу, Нелли держат в элитном районе, – говорит Ник, оперев колено на стул.
– Что в твоей сумке? – кивает Блейн на черный рюкзак Джареда. Тот улыбается и, расстегнув «молнию», достает пять пистолетов. Мой рот открывается, а его напарники, похоже, совершенно не удивлены.
– Но откуда они? У тебя вообще есть разрешение? – спрашиваю я, безрезультатно пытаясь скрыть изумление.
– Детка, я хоть и хулиган, но без документов носить оружие не буду. Мой папочка не защитит меня, если я нарушу закон или попаду за решетку. Эти штуки нужны для самозащиты, если вдруг что-то пойдет не так, – объясняет Джаред, медленно оглядывая меня. Хочется закрыться руками, потому что возникает чувство, будто я стою перед ним нагишом.
– Будем надеяться, что они не понадобятся, но кто его знает, чего можно ждать от Джордана, когда мы ступим на его территорию, – раздается голос Деза. – Но Нелли мы вытащим оттуда любой ценой, если он уже поднял на девушку руку, то не исключено, что в следующий раз он пустит пулю ей в лоб, – после этого Дез добавляет тихо: – Но тогда ему придется получить ответную пулю от меня.
Его слова доказывают, что Нелли ему небезразлична. Мне требуется много сил, чтобы сдержать улыбку. Что ж, если придется выбирать между Джорданом и Дезом, я выберу последнего. Уж с ним-то она будет в полнейшей безопасности.
Джаред снова засовывает руку в рюкзак и достает ровно пять черно-белых бандан. Протянув одну мне, остальные раздает друзьям. Попросив немного времени, я беру вещи и прохожу в ванную. Надев черную майку и черные потертые джинсы, я завязываю высокий хвост, бесясь из-за того, что из него выбиваются передние пряди, которые слишком коротки, и повисают на висках. Обвязав вокруг шеи платок, я выхожу. Все готовы и уже натягивают верхнюю одежду. Я достаю из шкафа кожаную куртку с мехом внутри.
– Отлично выглядишь, полностью сольешься с цветом ночи, – подмигивает мне Блейн, застегивая «молнию» на парке.
– На это я и рассчитывала, – улыбаюсь я. Закрыв дверь на ключ, кидаю его в карман и догоняю свою маленькую банду. Мне еще ни разу не приходилось участвовать в таком опасном мероприятии, да еще и в такой компании. Уверена, что даже заядлая разбойница позавидовала бы мне.
Мы выходим из общежития под удивленным взглядом женщины за стойкой. Когда я впускала ребят, там никого не было, поэтому ее шок вполне ожидаем. Оказавшись на улице, я на секунду съеживаюсь от непривычного холода и встаю рядом с парнями, которые притормаживают, чтобы закурить. Облизнув губы, я пытаюсь побороть желание присоединиться к ним, зная, что одна затяжка подарит мне максимум спокойствия. В итоге я все же подхожу к Нику и вытаскиваю из его пачки сигарету.
– Не знал, что ты куришь, – вскинув брови, говорит Дез, наблюдая за тем, как я поджигаю кончик сигареты зажигалкой.
– Со мной она не только это начнет, – ухмыляется Ник, притягивая меня к себе за талию. Я оказываюсь зажата между его ног, словно в ловушке.
Парни криво улыбаются, понимая, что именно он имеет в виду, и продолжают курить в тишине до тех пор, пока Джаред ее не нарушает.
– Так мы просто ворвемся в дом, и все?
– Для начала постараемся выяснить, кто есть внутри, помимо Нелли. Быть может, нам удастся забрать ее тихо и незаметно, – отвечает ему Ник, кладя подбородок на мою макушку и выдыхая дым.
– А если вообще все пойдет не так? Такое ведь тоже возможно, – спрашивает Блейн, делая затяжку.
– Возможно, – кивает Ник. – Если что-то будет не так, придумаем что-нибудь на ходу. В любом случае у нас есть пара дубинок в багажнике, пять пистолетов в рюкзаке и одна красивая девушка, – последнее он шепчет мне на ухо, выпуская в него дым и заставляя меня сморщиться. Ощущения, как ни странно, довольно приятные.
– И что сделает эта красивая девушка в случае чего-то непредвиденного? – ухмыляюсь я, а по телу начинает разливаться тепло.
– Отвлекающий маневр будет за тобой, – издает он смешок, а затем снова прислоняется к моему уху и говорит тихо, чтобы слышала только я: – Я видел твое тело, чувствовал твою кожу под своими пальцами, мне ли не знать, насколько ты сладкая?
Сердце перестает биться: даже в экстренных и не самых веселых ситуациях Ник заставляет мое тело трепетать.
Докурив, мы направляемся в сторону машин: я сажусь в автомобиль к Джареду и Нику, а Блейн и Дез едут вместе на джипе. Вбив адрес в навигатор, мы мчимся по пустой дороге спасать мою несносную подругу.
Смотря в окно, я борюсь со сном, потому что меня немного укачивает. В какой-то момент Джаред начинает подтанцовывать и подпевать играющей музыке, вызывая у меня смех.
– Давай со мной, детка. Развеемся перед тем, как начнется хаос! – кричит он, повернувшись ко мне с широкой улыбкой и озорным блеском в глазах.
Мы завываем, как сумасшедшие. За это время я забываю о Нелли и о всех проблемах, мысленно благодаря за это Джареда.
– Это было шикарно! – начинает хлопать он. – Нам надо обязательно спеть дуэтом.
– Дружище, твой голос слишком дерьмовый, – ухмыляется Ник, делая музыку тише. Джаред хочет ему ответить, но неожиданно рядом с нами равняется машина Блейна. Он опускает стекло и машет, чтобы Ник сделал так же.
– У нас проблема! – кричит Блейн и указывает пальцем куда-то за спину. Встав на колени, я кладу руки на спинку сиденья и разочарованно ахаю. За нами едут копы.
Ник ругается и вместо того, чтобы сместиться на обочину, дает газу так резко, что меня откидывает и, если бы не мягкое водительское кресло, я бы больно ударилась, а возможно, и вовсе бы осталась без головы.
– Что ты творишь? Останови машину и выясни, почему они нас преследуют! – восклицаю я, прожигая взглядом лицо Ника, который совершенно спокоен.
– Успокойся, детка, он знает, что делает, – отвечает Джаред, лучезарно улыбаясь.
– Перестань называть меня деткой! Это уже не смешно!
С такой проблемой я тоже никогда не сталкивалась. Это ведь опасно – убегать от полицейских! Они могут в порошок нас стереть! Но почему Джаред так спокойно говорит мне не беспокоиться? Может, Ник действительно понимает, что творит? Я делаю несколько глубоких вдохов и падаю на свое место, закрывая лицо руками и молясь, чтобы этот дурдом поскорее закончился.
Пока мы с Джаредом пели, я успела немного стряхнуть с себя сон и угомонить волнение, но сейчас все вернулось, и если бы я не сидела, то точно бы рухнула. Колени дрожат, а усталость опять начинает брать свое.
Тем временем за нами продолжает ехать полиция, и теперь они уже начинают сигналить. Я радуюсь тому факту, что дороги пусты, если не считать припаркованные на обочинах автомобили.
– Амали, держись крепче, сейчас немного потрясет, – предупреждает Ник, и я тут же вцепляюсь в ручку двери. Джаред кричит что-то нечленораздельное, и тогда меня встряхивает, да так сильно, что я вскрикиваю.
Ник увеличивает скорость, рядом по-прежнему несется машина Блейна. Мы гоним так сильно, нас может выкинуть с проезжей части из-за любого неудачного разворота. Я даже не вижу очертаний деревьев и зданий – все превратилось в одну длинную линию. Теперь я знаю, что чувствовал Барри Аллен, когда надевал костюм Флэша.
Когда Ник резко поворачивает, я вскрикиваю во второй раз, но на этот раз не от неожиданности, а от страха… дикого страха. Однако парень прекрасно справляется с управлением, и, как бы я ни боялась, все же чувствую, что Ник не позволит нам разбиться.
– Почему они едут за нами? – кричу я, увидев, что копы по-прежнему у нас на хвосте.
– Мы превысили скорость там, где нельзя это делать. Видимо, полиция была поблизости, раз успела нагнать нас, – отвечает Джаред и, выглянув из-за своего сиденья, продолжает: – Ты, самое главное, не волнуйся. Для нас четверых побег от копов – дело обычное. Им надоест за нами гоняться спустя пару кварталов, вот увидишь.
Я стараюсь в это поверить. На очередном повороте нас слегка заносит, но на этот раз я не издаю ни звука, начиная привыкать к быстрой езде. Когда Ник выезжает на безлюдную улицу одновременно с Блейном, они оба резко затормаживают. Уткнув лоб в спинку пассажирского сиденья, дожидаюсь, когда стук сердца нормализуется, и только потом открываю дверцу и вылезаю из машины, громко хлопнув ею. Патрульную машину я не вижу, даже признаков ее приближения нет. Парни выходят вслед за мной, и вот тогда я позволяю себе громко и очень злобно закричать.
– Вы кучка идиотов! – указывая на каждого, рычу я. – Вы чуть не угробили себя и меня вместе с собой!
– Ама…
– Заткнись! – приказываю я Нику, на что он закатывает глаза.
– Ты преувеличиваешь, – сложив руки на груди, хмурится Дез и приваливается спиной на дверь автомобиля.
– Мы сталкиваемся с подобным не впервые, а значит, знаем, что делаем, – не скрывая раздражения, вступает в разговор Блейн.
Я смотрю на него, прищурив от гнева глаза. Мне хочется кинуть в его лицо что-то тяжелое, чтобы убрать это самодовольное выражение. Но я не успеваю ничего сделать, потому что кто-то из парней хлопает по бамперу, привлекая наше внимание. Повернув голову, я понимаю, что это был Ник, так как его руки лежат на машине.
– Нам некогда выяснять отношения. Мы оторвались от копов, а значит, теперь можем спокойно ехать за Нелли. Давайте закончим дискуссию и разойдемся по машинам, – говорит он, по очереди смотря в лицо каждому из друзей.
Если бы не подруга, я бы и с места не сдвинулась. Но нам действительно стоит поторопиться, чтобы поскорее забрать ее.
Парни занимают свои места только через некоторое время, когда заканчивают обсуждать что-то между собой на улице. Ковыряясь в ногтях, я снова возвращаюсь к мыслям о Нелли. Навигатор показывает, что нам осталось ехать всего ничего, но, когда тебе не терпится добраться как можно быстрее до важного человека, дорога кажется бесконечной.
Положив голову на мягкую спинку кресла, я закрываю глаза, позволяя себе хотя бы недолго вздремнуть, ведь во сне время бежит быстрее, чем когда приходится пялиться в окно на предметы, до которых тебе дела вообще нет.
Ник
Я бросаю взгляд на зеркало заднего вида и сжимаю руль. Эта девчонка начинает сводить меня с ума все сильнее. Своей выходкой после того, как мы оторвались от полиции, она что-то переключила во мне. И то, как Амелия общается с моими друзьями, а в особенности с Джаредом, переворачивает все во мне. Мы выглядим как одна команда, и мне это и нравится, и не нравится. Плюс меня беспокоит то, что я несусь сломя голову ради спасения ее подруги. Почему я это делаю? В мои планы совсем не входит помощь той, которой я хочу причинить боль.
Мы уже подъезжаем к указанному адресу. Чем ближе цель, тем сильнее я нервничаю. Что-то внутри меня не перестает беспокоиться. Мы направляемся в логово Крыса и совершенно не знаем, чего ожидать. В скольких бы драках я ни успел поучаствовать, данная ситуация меня слегка пугает. Я боюсь не за свою шкуру, а за друзей… и за Амелию.
Завернув, мы въезжаем в район. Увидев впереди дом Джордана, каждый из нас напрягается. Я останавливаю машину подальше от его ворот и даю знак Блейну сделать то же самое. Вокруг полная тишина, лишь я постукиваю пальцами по рулю. Джаред и Амелия выходят, и спустя время я следую за ними.
– Значит, так, – начинаю я, – в таких домах обычно два входа. Мы с Джаредом и Дезом возьмем передний, ты, Блейн, засунешь под мышку Амелию и зайдешь со второго, обогнув здание. Осмотрите дом снаружи, и, если не найдете задние ворота, что тоже возможно, вернетесь. Так будет безопаснее для Амелии и быстрее для нас всех, идет?
– То есть ты оставляешь мне на попечение свою крошку? – хмыкает Блейн, потянув на себя Амелию не самым дружелюбным способом. Из-за этого хочется сделать все по-другому и заодно оторвать ему руки.
– Хорошо, – киваю я, – все, погнали, я хочу поскорее разобраться с этим дерьмом и лечь в постель.
Блейн с Амелией садятся в его машину и сразу же едут в указанном направлении. Мы с Дезом и Джаредом стоим на месте. Я смотрю на то, как знакомый автомобиль уезжает все дальше и дальше, и впервые молюсь, чтобы все прошло хорошо. Впервые мне так страшно за чужую жизнь. Когда я хочу обговорить с парнями детали, мне приходят сразу два сообщения. Первое от Дины:
Мне некогда отвечать, поэтому я сразу же открываю второе, которое оказывается от Амалии, что меня немало удивляет:
В конце стоит сердечко, что немного ошарашивает меня. Наверное, она тоже беспокоится за всех нас. Да и как не волноваться? Мы в полнейшей неизвестности, и никто из нас не может до конца знать, что произойдет.
– Ну что, начнем? – улыбается Джаред, закидывая рюкзак на плечо и доставая две дубинки из багажника. Он протягивает одну мне, но я качаю головой и указываю на Деза.
– А ты чем будешь оглушать, если кто-нибудь попадется на пути? – удивляется Джаред.
Ухмыльнувшись, я открываю заднюю дверь его машины и достаю из-под сиденья железную палку.
– О, боже, я совершенно забыл про нее! – восклицает хозяин автомобиля.
Мы пробираемся к воротам, тихо ступая по земле. В окнах горит свет, а значит, нас либо ждет Нелли, либо целый вагон друзей Джордана, узнавших, что мы появимся сегодня ночью. В любом случае, что бы там ни было, без Нелли никто уходить не собирается. В особенности Дез, который неровно к ней дышит.
Подойдя к дому, мы переглядываемся и двигаем к забору, пытаясь понять, сработает ли сигнализация. Здесь она просто обязана быть. Дотронувшись до калитки, я осматриваю каждый ее угол и вижу красную кнопку, которая совсем не похожа на звонок.
– Богатый ублюдок, – бурчит Джаред и, подняв небольшой камень, бросает его в камеру, которая расположена у ворот. Она перестает мигать.
– Дез, – зову я друга, который тут же оказывается рядом. – Справишься? – спрашиваю, указав на сигнализацию.
Он кивает, отдает мне биту и как можно незаметнее залезает на забор. В окнах никого не видно, а это дарит надежду, что, кроме Нелли, там больше никого нет.
Вдруг телефон вибрирует в кармане. Достав его, я поднимаю трубку. Это Блейн.
– Валите оттуда сейчас же! – кричит он. Я спрашиваю, в чем дело, но он продолжает орать: – Сейчас же! Встречаемся на мосту недалеко отсюда. Ты сразу его увидишь, когда будешь выезжать!
И он сбрасывает.
– В чем дело? – интересуется Джаред, заметив мои нахмуренные брови.
– Бле… – Я не успеваю договорить, потому что слышу выстрел. Я отскакиваю от неожиданности.
Повернувшись, мы видим десятерых парней в масках. Во главе стоят Джордан и Нелли… с пистолетами в руках.
– Какого хрена? – проговаривает Дез, встав рядом со мной. – Нелли, какого черта ты творишь?
Но она ничего не отвечает. У Джордана и этой сучки лица открыты, что дает возможность спокойно разглядеть их стеклянные глаза.
– Кажется, оба под кайфом, – бурчит Джаред. – Что будем делать?
Банда стоит не двигаясь, и мы тоже не рискуем сделать хотя бы шаг в сторону. У каждого есть оружие в руках.
– Мы перехватили машину с твоим другом, – раздается голос Джордана. Он смотрит прямо на меня. – И с твоей малышкой.
Я глубоко дышу, чтобы тут же не наброситься на него. Мне безумно хочется разорвать этого подонка на части. Отдав дубинку Дезу, я сжимаю свободную руку в кулак и рычу:
– Если ты сделаешь с кем-то из них хоть что-то, клянусь, Джордан, я убью тебя, расчленю и скормлю куски твоего тела собакам.
– Если я не прикончу тебя раньше, – издав смешок, отвечает он.
– Какого вам от нас надо? Мы отдали тебе Нелли, так что же ты хочешь? – спрашивает Джаред.
Джареда очень легко вывести из себя. У него имеются проблемы с гневом, и если его взбесить, человеку, сделавшему это, не поздоровится. Джаред – машина, сносящая все на своем пути. Грех не иметь такого человека рядом.
– Мне мало Нелли, я хочу Амелию, – постукивая по подбородку пальцами и смотря на небо, объясняет Джордан.
Я делаю шаг вперед, но Дез хватает меня за плечо и тянет на себя, заставляя вернуться на место. Посмотрев на друга, я вижу, как он качает головой, показывая, что еще не время наступать.
– Она со мной, – говорю я, сложив руки на груди. – Ты не получишь то, что принадлежит мне. У тебя есть Нелли, вот и уймись, моего тебе не видать.
Раздается зловещий смех. Мне хочется схватить ублюдка за волосы и силой узнать, что сейчас происходит с Амелией и Блейном. Я не хочу, чтобы они пострадали, и если противников не слишком много, то, уверен, Блейн не позволит тронуть того, кто мне дорог.
Кто мне дорог…
Сердце сжимается от осознания, что Амелия и правда в каком-то смысле мне небезразлична. Я не просто хочу ее как мужчина, я хочу быть рядом с ней и не давать в обиду другим. Нравится ли она мне? Она привлекательная девушка. Но мечтаю ли я быть ее парнем? Нет, этого мне не нужно.
– Побыла твоей, и хватит. Умей делиться.
– Что-то ты много на себя берешь, Джордан. – Джаред делает шаг вперед, крутя биту в руке. – Ты такой трус, что прикрываешься толпой ребят, а слабо было прийти только с двумя жополизами?
Я опускаю голову, пытаясь сдержать смех. Джаред никогда не скупится на бранные слова, даже на те, которых, по сути, не существует. Не удержавшись, я хихикаю. А тем временем Джаред продолжает словесно нападать на него, ходя из стороны в сторону.
– Эти люди, – говорит он, указывая на каждого из охранников Джордана пальцем, – с тобой из-за наркоты. Как только она кончится, ты останешься один. А ты, Нелли, просто не в себе.
Дез, все еще стоящий рядом со мной, напрягается. Ему неприятно это слышать, но он понимает, что Джаред прав. Нелли предала нас.
– Не тебе говорить, какая я, – рявкает в ответ бывшая подруга Амелии.
– Ты плакала передо мой и Амелией, умоляла о помощи лишь для того, чтобы загнать нас в ловушку. Однако вы все настолько глупы, что не поняли: в ловушку угодили вы сами, а не мы! – злобно кричу я и, расстегнув рюкзак Джареда, достаю пистолет и тут же выстреливаю в землю, недалеко от ноги Джордана.
После этого начинается драка. Джордан приказывает друзьям стоять на месте, беря с собой только двоих парней и Нелли. Мы носимся вокруг забора, иногда ударяясь об него.
Я нападаю только на Джордана, потому что лишь он меня и интересует. Наши пистолеты и дубинки валяются где-то на земле, пока мы бьем друг друга, не жалея сил. Ударив Джордана в живот с ноги, я слышу, как он резко вздыхает. Толкнув его, заваливаю на спину. Я бью мерзавца за Амелию и Блейна, за то, что он хотел забрать у меня то, чем имею право владеть только я. Амелия может быть только со мной. Только о моих руках и губах ей позволено мечтать. С каждой такой мыслью я луплю Джордана еще сильнее. Но вскоре он собирается с силами и скидывает меня с себя, после чего сразу же бьет в челюсть.
– Ты думаешь, что такой крутой, да? – кричит Джордан, когда мы поднимаемся на ноги. – Ты ни хрена не крутой, Крамберг! – Тут он смеется и злобно рычит: – Я получу твою шлюшку, чего бы мне это ни стоило. Уверен, она умеет громко стонать.
Я снова набрасываюсь на него и ударяю по лицу так сильно, что у меня начинает болеть рука. Я жажду его убить. Мне безумно хочется, чтобы он захлебывался своей кровью.
– Я прикончу тебя, Джордан! – ору я, схватив его за волосы и ударяя головой об землю. – И закопаю, как жалкую псину, о которой никто не вспомнит!
Меня не волнует, что происходит сейчас у Джареда и Деза, я мечтаю о том, чтобы Джордан истекал кровью.
Когда он снова откидывает меня, я тут же вскакиваю, желая вновь наброситься на него, но резко останавливаюсь. Парень, схватив пистолет, который валялся недалеко от его головы, направляет дуло на меня.
– Ну что, теперь ты не такой всемогущий? – спрашивает он.
– А ты чувствуешь себя сильнее? Без оружия и тех остолопов ты – никто!
Он сжимает губы и стреляет в небо, прежде чем снова направить пушку на меня. Сказать честно, мне становится страшно, ведь я тоже человек, который хочет жить. Но я не показываю свой испуг и волнение. Если Джордан увидит их на моем лице, сразу поймет, что побеждает.
– Может, ты и прав. Но оружие и нужно для того, чтобы чувствовать себя сильнее, чтобы обезопасить себя от таких бешеных идиотов, как ты.
– Так почему же ты не возьмешь и не убьешь меня сразу? Одним нажатием на спусковой крючок? – спрашиваю я, незаметно вытирая вспотевшие руки об одежду.
– Зачем мне это? Если я убью кого-то из твоих друзей, так будет больнее твоему жалкому сердечку. Но, если ты все же попробуешь накинуться на меня, я выстрелю, – подмигивает мне Джордан.
Когда Нелли подходит к нему со спины, я чуть ли не вскрикиваю от неожиданности, потому что она бьет его по голове рукояткой пистолета.
Повернувшись, я вижу, как Дез и Джаред борются сразу со всеми ребятами, которых привел Джордан и которые успели потерять маски. Однако некоторые уже лежат без сознания, как и сам Джордан после удара Нелли.
– Прости, – говорит она и вдруг обнимает меня. – Это была часть моего плана, я не собиралась причинять никому из вас боль, и мои слезы не были притворством.
Все еще в полном шоке, я кладу одну руку ей на талию, а второй похлопываю по спине.
– Да ты сама мисс Неожиданность, – ухмыляюсь я и выпускаю девушку из своих объятий.
– Может быть, – улыбается она широкой и искренней улыбкой, – но сейчас нам надо помочь остальным.
Кивнув, я поднимаю пистолеты, после чего следую за Нелли. В сознании находятся еще пять человек, а Джаред и Дез выглядят чертовски побитыми.
Я хватаю первого попавшегося под руку парня за шкирку и откидываю.
С этими ребятами легче бороться, чем с Джорданом. Он намного сильнее и крупнее их. Однако мой новый противник тоже не пальцем деланный. Пару раз я нехило получаю в живот и в ухо.
– Бесите! – рычит он. – Будь моя воля, застрелил бы каждого.
– Твоя воля находится в руках другого? – тяжело дыша, спрашиваю я. – В руках этого придурка Джордана?
Парень это никак не комментирует. Вместо ответа он еще раз накидывается на меня, беспощадно сбивая с ног. Я больно ударяюсь об какой-то камень и, кажется, расцарапываю себе всю спину.
Свет фар ослепляет нас. Запрокинув голову, я вижу знакомую машину и довольно улыбаюсь.
Это Блейн.
– Ну что, ребята, готовы наложить в штаны? – кричит он нашим обидчикам и рвется вперед, снося с ног сразу двоих одним движением.
Блейн участвовал в боях без правил и всегда побеждал. Силы и выносливости в нем столько, что любой позавидует. Он также единственный из нашей компании, за кем действительно бегают девчонки. Но Блейн достаточно замкнут в себе, чтобы начать с кем-нибудь встречаться. Иногда вместо вечеринок он выбирает свою комнату, где закрывается с книгой в руках.
– Где Амелия? – кричу ему я, наконец-то вырубив того, с кем дрался.
– Внутри, – отвечает он и, увидев, как я смотрю на его автомобиль, добавляет: – Иди.
– Я не могу вас бросить, – слабо протестую я.
– Ублюдков осталось немного, мы справимся. Ты нужен ей сейчас, она не в самом лучшем состоянии.
И тогда я срываюсь с места.
Она не в самом лучшем состоянии…
Что они сделали? Я убью каждого, кто к ней притронулся. Для полного счастья не хватало, чтобы Амелия получила какую-то психологическую травму от всего пережитого.
Открыв заднюю дверцу машины, я сразу же вижу ее. На ней спортивная кофта Блейна, которая сползла с одного плеча, обнажая загорелую кожу. Амелия спит, привалившись лбом к стеклу и поджав ноги. Она кажется такой ранимой, такой беззащитной.
Забравшись внутрь, я закрываю дверь и потихоньку прижимаю девушку к себе. Когда она, нахмурившись, поворачивает лицо, я вижу на ее щеке глубокий и длинный порез. Амелия ранена.
– Ник? – хрипло произносит она, утыкаясь носом в мою одежду.
– Да, – шепчу я, целуя ее в лоб и убирая за ухо выбившуюся из хвоста прядь.
– Я узнала тебя по запаху, – даже по голосу я понимаю, что она улыбается. И мне тоже хочется улыбаться.
– Это хорошо. Я рад, что ты замечаешь такие мелочи.
– Это не мелочь. У тебя самый вкусный запах на свете. – Она поднимает голову и снова растягивается в улыбке.
Амелия неожиданно тянется своими губами к моим. Я не против, поцелуй позволит мне вновь почувствовать, что она только моя.
Склонившись, я кладу пальцы на ее подбородок и кусаю за нижнюю губу, прежде чем отдаться поцелую.
– Ты моя, – говорю я, вспомнив слова Джордана, а после впиваюсь в нее с такой страстью, что Амелия испуганно вздыхает.
– Тебя неплохо помяли, – говорит она между поцелуями.
– У тебя есть шанс утешить меня.
– Обязательно сделаю это, как только мы окажемся в комнате общежития, – шепчет Амелия.
Смотря в ее глаза, я пытаюсь понять, что происходит. Амелия словно с цепи сорвалась. Пока я держу ее, она пытается выбраться из моих рук и продолжить ласки.
– Что ты имеешь в виду? – интересуюсь я, любуясь тем, как тяжело вздымается ее грудь.
– Только не говори, что не понимаешь. Ник, ты побежал спасать мою подругу, ты добр ко мне, я не могу постоянно оттягивать момент нашей близости. Мне это нужно, я хочу целовать тебя. Каждую часть твоего тела.
Ее слова дают должный эффект. Амелия – именно то, в чем я нуждаюсь больше всего. После такой насыщенной ночи она необходима мне… обнаженная… горячая…
Вокруг все пропитано страстью. Только к Амелии я испытываю такие чувства.
Когда я хочу оторвать ее от себя и выйти к друзьям, чтобы посмотреть, как дела, и помочь им в случае чего, дверь со стороны водителя открывается и на сиденье падает тяжело дышащий Блейн.
– Нелли поедет вместе с Джаредом и Дезом, – докладывает друг. – Мы вырубили всех, осталось написать заявление в полицию. Фластер согласилась сделать это.
Я киваю, когда он смотрит на меня через зеркало заднего вида, и тяну Амелию к себе колени. Она не сопротивляется и вскоре кладет голову на мою грудь.
Я закрываю глаза, отдаваясь треку, который врубает Блейн. Я безумно устал от всей этой чертовщины.
После того как мы приезжаем из полицейского участка, сразу же заваливаемся в комнату Амелии и Нелли. Сдвинув кровати, мы сооружаем одну большую и умещаемся на ней вшестером. Как ни странно, каждому хватает места. Я прижимаю к груди Амелию и, зарывшись в ее волосы, вырубаюсь.
Открыв глаза, я вижу, как Амелия пытается развернуться. Хихикнув от этой милой картины, помогаю ей. Когда она оказывается ко мне лицом, я провожу большим пальцем по пластырю на ее щеке и закрываю глаза.
– Ник, – тихо произносит она, пытаясь не разбудить всех, кто спит рядом.
– М?
– Обними меня крепче, я замерзла.
Амелия
Как приятно просыпаться в объятиях теплого тела и крепких рук. Ник заменяет мне одеяло в буквальном смысле этого слова. Мы сплелись руками и ногами, словно это наш последний шанс прикоснуться друг к другу. Я совсем не жажду размыкать наше объятие и готова пролежать так вечность. Но это невозможно хотя бы потому, что за моей спиной начинает кто-то ёрзать, и этим кем-то оказывается Блейн.
Распахнув глаза, я натыкаюсь на лицо Ника. Его веки сомкнуты, губы чуть-чуть приоткрыты. Он спит крепко, вид такой безмятежный… безобидный. Было бы просто чудесно, если бы Ник выглядел так всегда.
Перевернувшись на спину, я наблюдаю за Блейном. Он хмурится и привстает на локтях, сначала посмотрев на все, что его окружает, а только затем на меня. Упав обратно головой на подушку, он глухо стонет, видимо, из-за раны на боку, которую получил во время драки.
– Сколько времени? – хриплым от сна голосом спрашивает Блейн.
Аккуратно перегнувшись через Ника, я беру свой телефон с тумбочки и снимаю с блокировки. Мы единственные, кому приспичило встать в половине девятого.
Из-за тесноты все сильно вспотели. Хоть мы и соединили две кровати в одну, места едва хватает. Перейдя в положение полусидя, я поправляю лямку майки и провожу руками по лицу. Голова гудит после ночного беспорядка. На каждом из нас как минимум по пять лейкопластырей и почти по целому мотку бинта. Все пострадали во время драки, просто кому-то повезло больше. Например, мне.
Когда нас окружили на мосту, Блейн не позволил парням добраться до меня. Он был моим телохранителем, и только по собственной вине я получила рану на щеке. В один момент Блейна окружили и неплохо приложили, ему была нужна помощь, и я благодарна Богу за то, что в автомобиле нашлось хоть что-то подходящее для отвлекающего маневра.
Мне хочется выбраться из постели и из этой практически удушающей духоты, но Ник не позволяет это сделать, всячески притягивая меня к себе. Блейн тем временем лежит высоко на подушке, заложив руки под голову, и наблюдает за моими бессмысленными попытками вырваться из цепких рук его друга.
В какой-то момент по комнате разносится звучный мужской смех. Ник хохочет, по-прежнему крепко держа меня в объятиях. Через пару секунд к веселью присоединяется Блейн, и в итоге мы будим всех присутствующих.
– Черт бы вас побрал, – пыхтит Дез и засовывает голову под подушку, прижимая к себе Нелли. Мои брови сначала взлетают вверх, а после я растягиваю губы в ухмылке.
– О, посмотрите на них, какие милые, – практически пищит Блейн и неожиданно выхватывает подушку из рук Деза, после чего стучит ею по голове товарища. – Вставай! – во всю глотку кричит он ему на ухо.
После не самых безобидных ругательств Дез встает на колени и заваливает Блейна, который уже успел сесть.
– Какого хрена? – раздается голос Джареда.
Поднявшись на руках, он смотрит на то, как в шутку дерутся два его лучших друга. Когда одна кровать сдвигается в сторону, он сваливается на пол, так как лежал на краю. Комната в который раз взрывается смехом, только на этот раз смеются все, в том числе и сам Джаред.
После того как мы все успокаиваемся и полностью просыпаемся, никто из парней не спешит покидать женское общежитие, а мы с Нелли не возражаем, чтобы они побыли у нас еще немного. Я понимаю, что нам с соседкой предстоит долгий разговор, но все равно стараюсь как-нибудь его отсрочить, так как это будет самый волнительный момент за сегодняшние сутки.
Ник заказывает китайскую еду, пока я проверяю глубокие раны каждого, кто их получил. Также мы обсуждаем заявление, которое подали в полицию прошедшей ночью. Пожалуй, это тоже был самый тяжелый час, ведь нам всем долго пришлось объяснять, что случилось. Больше всего досталось Нелли, ведь, по идее, она – центральная фигура событий.
Ник собирается выйти покурить, и я без промедления плетусь следом. Понимаю, что курить – это плохо. Но не могу отказаться от такого неожиданного для меня удовольствия. Мне начинает нравиться чувство, которое вызывает всего одна сигарета.
Мы выходим на балкон, который находится в конце коридора. Его открывают только на каникулах, когда никто не сможет по-тихому провести через него парня. Общежития тщательно проветриваются, пока студенты отдыхают, а когда начинаются занятия, все балконы запирают.
– Ты как? – спрашивает меня Ник, протягивая сигарету. Засунув ее в рот, я подношу ее кончик к зажигалке у Ника в руке.
– А ты? – не отвечая, задаю встречный вопрос, одновременно выдыхая клубок дыма.
– Пятьдесят на пятьдесят, если честно.
– То же самое.
Положив руки на холодные и мокрые перила, я вытаскиваю сигарету изо рта и, опустив голову, снова выпускаю дым.
– Не знаю, как буду разговаривать с Нелли.
– В каком плане? – интересуется он, бросая на меня взгляд.
– Не могу поверить, что она вернулась и до сих пор не получилось полностью осмыслить случившееся.
А если бы кого-то убили во время драки? Когда мы ехали от моста к нашим, Блейн сказал, что все нападавшие были под наркотиком. В таком состоянии не каждый способен контролировать свои язык и действия. Повезло, что мы легко отделались, потому что, если бы хоть кто-то сильно пострадал, я бы этого никогда не простила Нелли. И пусть убийцей оказался бы Джордан или кто-то из его шайки, во всем виновата была бы она.
Я не люблю винить в чем-либо людей, но не могу этого не делать, когда они действительно оступились. Нелли могла бы посмотреть на все происходящее с другой стороны и понять, какую ошибку совершает, уходя за своим несносным парнем.
– Такие случаи не в новинку в нашем мире, – говорит Ник, смотря куда-то вдаль. – Не могу сказать, что у меня постоянно возникали подобные проблемы, но на первом курсе у нас с ребятами случилось что-то похожее, только в тот раз мы чуть не потеряли Джареда.
Когда он произносит имя лучшего друга, я вздрагиваю. Они с Джаредом близки, как ни с кем, это можно заметить невооруженным глазом. Хоть есть еще Блейн и Дез, только они вдвоем излучают абсолютную силу. Эта парочка хулиганов, пожалуй, приятна мне. Когда нужно, они помогают, когда требуется, они защищают, а если надо, они становятся опаснее любого человека.
– Расскажи, – из-за сигарет мой голос охрип, поэтому я откашливаюсь.
Какое-то время мы стоим в тишине. Ник продолжает смотреть куда-то за горизонт, а я не позволяю себе отвести взгляд от его лица. Он думает над тем, стоит ли откровенничать. Не надо уметь читать мысли, чтобы понять это.
Выпустив еще одну струйку дыма, он выкидывает бычок, поворачивается ко мне, берет за талию и поднимает, сажая на перила. Я крепко хватаюсь за его плечи, пугаясь от неожиданности. Ник кладет горячие ладони мне на бедра и разводит мои ноги в стороны, вставая между ними. Ограждение высокое, поэтому лицо Ника оказывается чуть ниже моего.
Поглаживая мои бедра, он тихо говорит:
– Была драка… Я уже не смогу вспомнить, из-за чего она началась, но это было на вечеринке в доме братства. Джаред тогда сох по чужой девушке и пытался за ней наблюдать хотя бы издалека. Влюбленность заволокла его разум, и он ничего не видел, кроме дамы сердца, даже то, как ее парень следил за каждым его движением. Тот сразу пронюхал, что Джаред неровно дышит к его девчонке.
На той вечеринке он много выпил и дерзнул предъявить на Кайли права, оказывается, эта девица давненько спала с другими за спиной бойфренда, о чем тот, как ни странно, не знал. Джаред прокричал на весь зал, что у них был секс.
Ник хмурится и на секунду опускает голову.
– Я не хочу занудствовать, поэтому попытаюсь рассказать кратко, – говорит он. – У парня Кайли был при себе перочинный ножик, и, когда завязалась драка, он пырнул Джареда. Острие не задело жизненно важные органы, Джареду повезло. А как я узнал позже, он и вовсе не был влюблен, а просто хотел переспать с ней.
– А что с Кайли? – дрожащим голосом спрашиваю я. Волнение растекается по венам, даже не зная человека, я все равно нервничаю. Мало ли что тот кретин мог сделать, когда они остались наедине.
Однако Ник не отвечает, и я сразу понимаю, что это значит. С Кайли случилось ужасное, и говорить, что именно, он не намерен. Кивнув самой себе, выкидываю окурок за спину, крепко сжав подбородок Ника, выдыхаю дым в его приоткрытые губы. Парень прикрывает глаза в полном блаженстве.
– Ты такая офигенная, – довольно улыбается он, не размыкая век.
Я тоже улыбаюсь, потому что мне приятно слышать это. Я хочу произвести на него впечатление, и мне хочется быть лучше всех девушек, которые у него когда-либо были. Эта мысль приводит меня в шок. Неужели я действительно хочу принадлежать тому, кто стоит сейчас рядом? Что со мной не так? Куда делось твердое желание оставаться независимой личностью?
– Спасибо, – шепчу я, закусив губу.
Притянув Ника за шею, я позволяю ему уткнуться в мою ключицу. Поглаживая его по волосам, иногда целуя их, думаю о том, что совсем не хочу отпускать Ника. С ним все становится таким горячим, жарким и диким. С ним я запросто могу вкусить все прелести жизни.
– Ты точно хочешь уйти от меня в один прекрасный день? – спрашиваю я с придыханием. Кажется, что сейчас он посмотрит в мои глаза и пошлет меня куда подальше.
Но Ник даже не поднимает лица, продолжая обнимать меня. Я расслабляюсь, ведь в какой-то степени хочется, чтобы вместо ответа, который мне наверняка не понравится, он промолчал. Вздохнув, продолжаю перебирать пряди его волос.
– Нам надо возвращаться в комнату, – говорит Ник и отстраняется. Мне сразу же становится холодно, как и всегда, когда его теплое тело отдаляется.
Я послушно следую за Ником. Он идет впереди, поэтому у меня появляется шанс разглядеть его хоть и не мощную, но спортивную спину. Меня не покидает желание поцеловать каждый дюйм его тела, ощутить всю любовь Ника… в постели, наедине с нашими чувствами. Кажется, с ним я становлюсь ведомой и слишком раскрепощенной. Хорошо это или плохо? Я никогда не позволяла себе фантазировать о парне, особенно о том, который находится под боком и с которого не составляет проблем снять одежду. Ник близко и далеко одновременно. Он словно запретный плод.
– Неужели! – тянет Дез, встречая нас на полпути. – Мы уже заждались вас. Звонили из полиции.
– Что хотели? – безэмоционально произносит Ник.
– В следующую среду мы должны дать кое-какие показания. Спасибо синякам Нелли, они задержали Джордана прямо у него дома, перед всей толпой его дружков.
Хочется взвыть от радости, ведь я совершенно не надеялась, что дела пойдут так быстро и все в нашу пользу. В этот момент мне тоже хочется поблагодарить ссадины Нелли, которые она получила в драке. Банда Джордана умудрилась избить даже мою подругу… подругу… как необычно это звучит после всего, через что нам пришлось пройти.
Дез прощается, говоря, что теперь пришла его очередь курить. Мы с Ником входим в комнату, и я тут же улавливаю запах китайской еды, из-за чего у меня чуть ли не текут слюнки. Облизнув губы, я сажусь рядом с Нелли и забираю из ее рук лапшу, которую она собиралась отправить в свой рот. Жуя, я улыбаюсь.
– Спасибо, – наклонившись, шепчет Нелли.
– За что? – проглотив еду, спрашиваю я.
– Вы, возможно, спасли мою жизнь. Мне очень стыдно за то, что я натворила, и не знаю, смогу ли когда-нибудь загладить свою вину. Просто знай, что эта ошибка позволила мне понять, как сильно я тебя люблю.
Мне остается только кивнуть, потому как говорить, что Нелли ни в чем не виновата, просто бессмысленно.
Когда мы все собираемся на полу в комнате женского общежития, я рассматриваю нашу маленькую компанию, не пытаясь скрыть радость. Я чувствую некое родство между нами. Парни все еще в шоке от ночного приключения, но все улыбаются широко и искренне. Каждый из них в какой-то степени пожертвовал собой, чтобы просто помочь тем, кому, по сути, они помогать не обязаны. Я горжусь каждым из них, потому что, какими бы плохими мальчишки ни пытались показаться, у них добрые сердца. Кажется, я уже говорила что-то подобное, но никогда не устану это повторять, потому что я восхищаюсь такими людьми.
Они обсуждают последнюю игру в бейсбол, попивая коктейли. Нелли тоже пытается внести свою лепту, ведь она самый что ни на есть настоящий фанат, наблюдает за каждой игрой. Я же не могу похвастаться чем-то подобным, потому что меня такие вещи не интересуют так сильно, как остальных.
Сидя в уголке, я потягиваю свой напиток и наблюдаю за эмоциями, отражающимися на лицах. Это приятное занятие. Мы ведем себя как закадычные друзья, и, если оглянуться назад, можно заметить, как все поменялось за не такой уж большой промежуток времени.
Вдруг я встречаюсь взглядом с Ником. Он несколько минут не отрывает от меня глаз, а после криво улыбается и, запрокинув голову, выпивает остатки коктейля.
Какой же ты клевый, Доминик Даниэль Крамберг.
Амелия
Настало время, когда мы с Нелли остались наедине. Парни ушли, чтобы привести себя в порядок и как следует отдохнуть. Мне не хотелось отпускать их, я мечтала побыть беззаботной еще немного. Все время, проведенное вместе, каждый пытался делать вид, словно ничего не произошло. Мы толком не поднимали тему случившегося, лишь только пару раз произносилось имя Джордана.
Мы договорились не включать этого подонка в наш разговор, пока это действительно не будет нужно. Возражений не было, всем хотелось провести время в простой обстановке.
Сейчас, сидя на кровати, я рассматриваю свои руки, пока Нелли берет что-то из моих вещей, так как ее остались у Джордана, и забирать их никто не спешит. Да и я в принципе ничего не имею против того, что она пользуется моими шмотками. Я с детства приучила себя делиться, потому что жадность ни к чему хорошему не приводит.
– Мне все равно придется вернуться в тот ужасный дом, – говорит Нелли, ковыряясь в шкафу. – Я не смогу постоянно заимствовать твою одежду.
– Легче купить новую, чем возвращаться в тот ад, – тихо произношу я, после чего вздыхаю и поднимаю голову. – Ладно, давай перестанем ходить вокруг да около, нам надо обо всем поговорить.
– Прости, я просто… я просто не знаю, с чего начать и что сказать в свое оправдание, – ее руки опускаются, взгляд прикован к полу.
– Для начала расскажи мне, что было, когда ты только-только заехала в дом Джордана, – проглотив комок в горле, даю подсказку я.
И тогда Нелли мне все рассказывает. Поначалу ее, теперь уже бывший, парень был мил. Они спокойно зависали вместе, иногда покуривая травку, а иногда попивая алкоголь перед камином в гостиной. Она утверждала, что в первые дни их совместного проживания он проводил все свое свободное время только с ней и больше ни с кем. Джордан чуть ли не носил ее на руках.
Все изменилось, когда он предложил ей уколоться. Будучи в здравом уме, Нелли, конечно же, отказалась, потому что в таком случае ее веселая и беззаботная жизнь могла быстро кончиться. Джордан разозлился из-за отказа и принялся всячески оскорблять ее. Он думал, что раз Нелли переехала к нему, то стала его собственностью. Она должна была выполнять все его указания.
Джордан психанул и ушел из дома в тот вечер. Нелли утверждает, что его не было почти сутки, она сильно волновалась. Но когда Джордан вернулся, то делал вид, словно ничего не произошло. Однако он не хотел разговаривать с Нелли, и тогда она впервые поддалась, позволив воткнуть в себя тонкую иголку.
– Ощущения были просто дерьмовыми, – скривившись от отвращения, говорит Нелли. Ее взгляд прикован к стене, кажется, Нелли окунулась в свои воспоминания, вернулась в прошлое, переживая все заново. – Я понимала, что делала все против воли, но… не могла остановиться. Мне было страшно, я боялась потерять Джордана, ведь я действительно полюбила его.
Мне хочется забрать у нее кусочек боли: невыносимо осознавать, что твоя любовь к человеку оказалась настоящим кошмаром, а не красивой сказкой. Нелли жила в ужасе, который хочется забыть как можно скорее. Моя подруга сильна духом, но это не значит, что ее невозможно сломать. Сильные люди в душе ранимы. Нелли именно такая, я-то точно знаю.
– На следующий день он со мной заговорил, мы занялись любовью, и все вроде бы стало хорошо. Джордан больше не заставлял меня принимать эту гадость, но оказалось, это временно, он готовил для меня нечто большее.
Она начала рассказывать, как он не давал ей прийти в нормальное состояние. Сначала подсовывал травку, кокаин и прочую дребедень, а после тут же делал ей укол. Джордан хотел убить ее, как она узнала позже. Он хотел, чтобы Нелли умерла из-за передозировки.
– Зачем ему это надо? – нахмурившись, интересуюсь я.
– Однажды он пришел пьяный и сказал, что хочет отомстить тебе, Нику и его друзьям. Джордан говорил, что не любит, когда люди вмешиваются в его дела, а шайка Крамберга давно должна получить по заслугам. У них с Джорданом были проблемы еще до того, как я начала встречаться с ним, а ты общаться с Ником, Амелия.
– Он подонок, – бурчу я.
Ник не говорил мне ничего такого, и я совершенно не знала, что у парней могли быть проблемы. Почему он умолчал об этом? Наверное, это не слишком важно и совсем не должно меня касаться? Но разве Джордан стал бы прикрываться желанием мести, если бы случившееся между ним и компанией Ника было не так уж и важно?
Если честно, мне хочется узнать, в чем причина их конфликта. Придется спросить об этом Ника, и я надеюсь, что он все мне расскажет. Я жажду услышать эту историю. А что, если она поможет нам разобраться с Джорданом?
– Что было потом? – спрашиваю я.
– Все пошло наперекосяк. Мы начали часто ссориться, и в один прекрасный момент я сказала, что хочу вернуться в общежитие, а также продолжить учебу в университете. Кстати, когда я только переехала к нему, он настоял, что мне надо посидеть какое-то время дома и остыть от происходящего. Забавно, правда? – Я киваю, хотя понимаю, что этот вопрос риторический. – Помнишь, я упоминала, что он ударил меня один раз? – опять киваю. – На самом деле это было не единожды.
Внутри меня начинает нарастать ярость, постепенно превращаясь в снежный ком. Появляется зудящее желание отыскать Джордана и задушить его голыми руками. Он не мужчина, а сопляк, раз посмел поднять руку на женщину. Такие недостойны и грамма уважения.
– Сколько? – рычу я сквозь стиснутые зубы, не желая смотреть на подругу. Если я увижу на лице Нелли печаль, то не выдержу и что-нибудь разобью, клянусь.
– Больше трех раз, – шепчет она.
На секунду комната погружается в полнейшую тишину, и никто не спешит ее нарушить. Каждая думает о своем. Постепенно я успокаиваюсь, но остро ощущаю желание подняться и сходить в тренажерный зал, чтобы от души подубасить грушу.
– Мне надо поспать, что-то я устала от этого разговора, – говорит Нелли и, встав, направляется к своей кровати, которую парни подвинули на место, перед тем как уйти.
Я бью грушу, не жалея сил. Топ полностью прилип к телу, как и выбившиеся из хвоста пряди. Кожа блестит от пота, я чувствую, как его струйки текут по животу, спине и шее. Это ощущение кажется сейчас самым прекрасным на свете, потому что из меня выходит вся ярость, которую я ощущаю.
Замахнувшись, я ударяю по груше, представляя, что это лицо Джордана, а затем замахиваюсь левой рукой, теперь воображая, что это Ник. Мне хочется избить их обоих: одного – за то, что чуть не угробил мою подругу, а второго – за то, что он чертов идиот.
Из колонки, которую я принесла с собой, доносится Dorothy «Missile». Ее хриплый голос провоцирует меня бить сильнее. Пальцы горят, ведь грушу я выбрала такую, которая, по идее, должна быть мне не по зубам. Черные перчатки защищают только ладонь и тыльную сторону, поэтому костяшки остаются без защиты. Да и плевать, я пришла сюда, чтобы заглушить болью свою злость.
Мой друг, владелец этого зала, разрешает мне заниматься в одиночестве. За окном уже стемнело, я провела здесь более трех часов, но уходить не спешу. Меня расслабляет эта обстановка, и мне нравится спускать пар.
Когда я кладу ладони на грушу и утыкаюсь в нее лбом, чтобы отдышаться, слышу позади себя аплодисменты. Убрав одну руку, оборачиваюсь: Ник стоит привалившись плечом к дверному косяку и, сложив руки на груди, весело смотрит на меня.
– Снова Дори? – спрашивает он, имея в виду исполнительницу, чья песня стоит на повторе. – Похвально.
– Как ты нашел меня? – бросаю я, не пытаясь скрыть раздражения.
– Скажем так, на тебе есть одна волшебная вещь, – шепчет Ник.
Я смотрю на себя, но ничего необычного не нахожу: простые спортивные штаны, черный топ, перчатки без пальцев, кроссовки и кулон.
– Хорошо, что тебе нужно? – Подойдя к скамейке, я нагибаюсь и беру бутылку воды. Пока пью, не могу не заметить, как Ник следит за мной.
– Ты так вспотела… – низким голосом проговаривает он, и я неожиданно давлюсь. Откашлявшись, смотрю на него.
Ник отталкивается от стены и идет в мою сторону. Я сглатываю и, почувствовав знакомый жар внизу живота, сжимаю ноги. Мне хочется сделать несколько шагов назад, а затем и вовсе побежать, но я сдерживаю себя. Интересно посмотреть на то, что он со мной сделает, когда приблизится. Я жажду продолжения.
Он скидывает кожаную куртку и начинает стягивать футболку. Я наблюдаю за процессом, закусив губу. Ник знает, как заставить дрожать все мое тело. Когда Ник останавливается чуть ли не вплотную ко мне, я во второй раз нервно сглатываю. Мой рот слегка приоткрывается, в мире не остается ничего, кроме него, стоящего передо мной.
Вдруг я чувствую прикосновение к моей руке. Опустив голову, вижу, как Ник забирает бутылку, а затем делает глоток.
Между нами опять пробегает электрический разряд, подушечки пальцев покалывает от желания ощутить тепло его тела. Сначала я хочу провести ладонями по крепким мышцам на груди, после перейти к кубикам на животе, опускаясь все ниже, и ниже, и ниже, пока не доберусь до главного.
Мой взгляд блуждает по обнаженному телу до тех пор, пока Ник не берет мой подбородок. Заглянув в его карие глаза, я полностью лишаюсь воздуха. Ник приближается к моим губам и, остановившись буквально в нескольких миллиметрах от них, шепчет:
– Давай, Амали, успокаивайся.
По всему телу проходит легкий разряд тока. Эти слова… он говорил их мне, когда я… Боже ты мой!
Тем временем, пока я пытаюсь прийти в себя, Ник отходит от меня на безопасное расстояние и открывает шкафчик, в котором хранятся перчатки. Я до боли сжимаю кулаки, чуть ли не протыкая плотную ткань ногтями. Нику вновь удается сбить меня с ног.
Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох и, расслабившись, подхожу к штанге, ложусь на горизонтальную опору и берусь за гриф двумя руками.
– Не убьешь себя этой штукой? – ухмыляется Ник, надевая митенки.
– Сомневаешься во мне?
– Никогда, – поправив перчатку, он встает за моей головой. Посмотрев на него, я выгибаю бровь. – Но защита не помешает.
Он помогает мне, а мои мысли поворачивают совершенно в другое русло. Я хочу и сбежать, и остаться одновременно. Ник притягивает меня, и не только в физическом плане. Я поднимаю и опускаю штангу, стараясь не думать, что он возвышается надо мной. Если потеряю контроль, могу пораниться. Мысли должны быть о железе в руках, а не о голом прессе Доминика Даниэля Крамберга, который мне неожиданно захотелось попробовать на вкус.
– Ты отвлекаешься, – голос Ника стал хриплым. Забрав у меня штангу, он, как пушинку, поднимает и вешает ее на место, после чего облокачивается на тренажер и чуть наклоняется ко мне. – Думаешь не о том, о чем стоило бы.
– И о чем же, Доминик? – не сдерживая язвительности, спрашиваю я.
– Обо мне, Амали. Уверен, детка, что тебе хочется заняться чем-то более интересным на этом самом лежаке.
– Может быть, – киваю я сама себе и снова смотрю на Ника. – Поможешь? – Я стараюсь превратить все в шутку, но каждый знает, что в ней есть доля правды.
Когда Ник встает за моей головой на колени, я вздыхаю. Он склоняет свое лицо над моим и, положив ладонь на мою шею, слегка сжимает ее. Я не чувствую боли, только кое-что намного более приятное.
Кажется, что он сейчас поцелует меня, но вдруг Ник поднимается и одним движением нависает надо мной. Я интуитивно обхватываю его бедра ногами.
– Этого ты ждала, Амали? – шепчет он мне на ухо, после чего больно кусает за шею. Я шиплю, а затем начинаю чуть ли не мурлыкать, когда Ник облизывает укушенное место.
Он не пытается добраться до моих губ, вместо этого целует каждый сантиметр кожи на шее, после опускается к животу, который все еще поблескивает от влаги. Губы Ника дарят невероятные ощущения, и я невольно крепко сжимаю рукой поручень лежака.
– Даже вспотевшая, ты не перестаешь быть сладкой, – говорит он, продолжая целовать мой живот. Оттянув резинку штанов вместе с трусиками, он касается моей татуировки и опять возвращается к пупку.
– Черт, Ник, – беззащитно протягиваю я и откидываю голову.
– Что-то не так, крошка? – спрашивает он, поднявшись к моему лицу.
– Просто продолжай, – шепчу я.
Но вдруг Ник вскакивает на ноги, заставляя меня всхлипнуть. Оперевшись на локти, я непонимающе смотрю на него. Он криво улыбается и говорит:
– Прости, детка, но я пришел сюда позаниматься.
Ник
Когда мы выходим из полицейского участка, я смотрю на Блейна и глубоко вздыхаю. Мы просидели там больше четырех часов и чертовски устали. Все умирают от голода, ведь мы не успели поесть перед отъездом. В отличие от других я ужасно хочу покурить и поэтому, увидев вблизи лавочку, чуть ли не визжу от счастья.
Направившись к ней, я замечаю, как за мной идет Блейн. Мы вместе опускаемся на белое покрытие и достаем сигареты с зажигалками. Этому парню потрепали нервы больше всех, ведь мы рассказали, что нас атаковали еще и на мосту, а об этом могла поведать только Амелия, которая не принимала участия в драке, и он.
Сделав первую затяжку, я чувствую, как тяжесть покидает меня и по всему телу растекается спокойствие. Это мое самое любимое ощущение, и именно из-за него я курю. Выдохнув дым, я смотрю на Блейна, его взгляд устремлен в небо.
Временами друг пугает меня, потому что Блейн продолжает быть самым загадочным парнем из нашей команды. Его взгляд исподлобья порой даже у меня вызывает мурашки. Он никогда не подстраивается под кого-то и следует только собственным правилам.
Спустя достаточно много времени я так и не узнал Блейна до конца, но уверен, что когда-нибудь мне это удастся. В какой-то мере мне даже интересно узнать, как он избавляется от девушек, которые с удовольствием виснут на его шее. Каким бы загадочным он ни был, мне удавалось пару раз просечь, как он смотрит на девчонок. Но факт в том, что он никогда не интересуется только одной, он выбирает для себя либо две, либо три, и именно это – самая интересная часть из жизни Блейна Телтфорда.
– Что будем делать?
– Надо накормить Амелию и Нелли, да и сам я не против чем-нибудь перекусить, – отвечает он, продолжая взирать куда-то вдаль.
– Блейн, – тихо произношу я, и тогда он удостаивает меня взгляда своих темных, как ночь, глаз, – почему ты куришь?
– Что за тупой вопрос? – ухмыляется он. Однако я по-прежнему остаюсь серьезным.
Для многих курение – гораздо большее, чем просто дурная привычка. Например, для меня сигарета значит нечто важное, однако об этом знает только Джаред.
– Я просто курю, и все, это зависимость, – отвечает Блейн, отвернувшись. Но я ему не верю. Может, он говорит правду, но то, каким голосом он произносит это, заставляет меня сомневаться в искренности его слов.
Сделав вторую затяжку, я смотрю на Амелию, которая обсуждает что-то с Нелли и ребятами. После того случая в тренажерном зале она всячески пытается избегать моего взгляда, но когда мне удается подловить ее, я замечаю, как сильно она краснеет. Это так мило и невинно, что мое тело тут же просыпается.
Сложно сказать, почему я не взял ее прямо возле штанги, но, думаю, причина в том, что мне хочется сделать это в постели, когда мы останемся один на один и никто не сможет услышать то, как она стонет от удовольствия.
Ни для кого не секрет, что у нас с Амелией взаимное влечение и оно уже начинает переходить все границы. Мне надо достичь своей цели и поставить зеленую галочку, но я все оттягиваю и оттягиваю этот момент, желая подольше побыть рядом с Амелией. Я пытаюсь контролировать свои тело и руки, которые так и стремятся притронуться к ней.
Я не знаю, как бы поступил на моем месте любой другой парень, но уверен на все сто процентов, что он бы не держал себя на привязи и давно бы взял то, что предлагают. А Амелия как раз и предлагает мне близость, пусть и безмолвно, но ее тело и то, как она тает в моих объятиях, говорят сами за себя.
Откинув бычок, я поднимаюсь и, на ходу выдыхая последний клубок дыма, оставляю Блейна в одиночестве. Ему неплохо потрепали нервы, пускай теперь посидит и остынет, а я пока могу поиздеваться над Амелией. Мне повезло, что она стоит спиной ко мне, и я хочу напугать ее.
Подойдя ближе, я наклоняюсь и с криком хватаю ее за ногу. Она визжит и отпрыгивает в сторону.
– Ты что, совсем того?! – взвизгивает Амелия, продолжая крепко держаться за бицепс Деза. Он, в свою очередь, тихо посмеивается.
– Прости, – говорю я, вскидывая руки. Мой голос дрожит от смеха. – Я не могу удержаться, когда подвернулась такая шикарная возможность.
Амелия смотрит на меня, злобно хмуря брови. Ее лицо настолько смешное и милое одновременно, что теперь я смеюсь еще и из-за него.
– Все, перестань надо мной ржать! – рычит она, и я тут же замолкаю, смотря в ее глаза. Когда она злится, то становится еще сексуальнее, и из-за этого мне временами нравится ее бесить.
Вытянув руку, я хватаю ее запястье и тяну на себя. Обхватив локтем шею Амелии, я утыкаюсь в ее волосы и шепчу в ухо так, чтобы, кроме нее, больше никто не слышал:
– Никогда не смущайся в моем присутствии, потому что я сделаю с тобой еще множество таких вещей, из-за которых тебе захочется провалиться сквозь землю утром, когда ты будешь вспоминать все, что произошло ночью.
Я довольно улыбаюсь, услышав ее отрывистый вздох. Мне доставляет удовольствие чужое волнение. Мне попадались разные девушки, но должен признать, что я ни к кому не чувствовал настолько сильной страсти. Когда Амелии нет рядом, я ощущаю дискомфорт, потому что мне постоянно хочется к ней притронуться. Я привык не только к ее присутствию в моей жизни, но и к тому, что Амелия всегда позволяет мне касаться ее так, как я того желаю. Ее тело доступно для меня, но использовать его по полной программе я не спешу.
Вскоре мы всей компанией сидим в кафе, поедая уже вторую пиццу. Только унюхав аромат еды, я понял, что жутко проголодался. Каждый из нас пытается набить желудок как можно быстрее. Я наедаюсь первым и, пока остальные продолжают поглощать пищу, откидываюсь на спинку стула, потягивая коктейль. После двух глотков кривлюсь и хочу отставить бокал в сторону, но не успеваю, потому что рука Амелии обхватывает мою, задерживая движение.
Я готов задохнуться, когда она обхватывает трубочку своими пухлыми губами. Немного отпив, она отстраняется. Ее глаза рассматривают меня, когда мои тем временем любуются ее ртом. Облизнувшись, я протягиваю руку и вытираю большим пальцем капельку молока в уголке ее рта. Не спеша поглаживая ее по подбородку, наслаждаюсь тем, как Амелия прикрывает веки в блаженстве. Она – кошечка, отзывающаяся на ласки хозяина. В этот момент я действительно ее хозяин, повелитель, король.
– Приятно? – спрашиваю я, остановившись в миллиметре от ее губ. Не открывая глаз, она кивает, заставляя меня хмыкнуть. – Обещаю, что как-нибудь повторю это.
Я отстраняюсь и, не обращая внимания на ее разочарованный вздох, вливаюсь в беседу, которую ведут между собой присутствующие.
После пиццерии мы расходимся. Девочки направляются в женское общежитие, мы с парнями – в мужское.
– Ты заигрался, – раздается голос Джареда. Подняв голову, я встречаюсь с ним взглядом. – Уверен, что продолжаешь четко следовать плану?
– Да, – вру я. – А что?
– Просто жду не дождусь, когда ты ее бросишь, чтобы я смог подобрать эту красотку. Пока мы общались, я понял, что она слишком крутая. Грех такую упускать, – ухмыляется он.
– Пытаешься составить мне конкуренцию? Забрать мой королевский трон? – криво улыбаясь, произношу я, толкая друга в грудь.
– Никак нет. Нельзя соперничать с тем, кто не собирается взойти на престол, – подмигивает в ответ Джаред и отворачивается.
Прожигая взглядом его спину, я пытаюсь разобраться в том, что чувствую. Имя Амелии временами вызывает внутри трепет, как и предвкушение предстоящей встречи. Я и не могу отрицать того, что она мне нравится, хотя понимаю, что ощущения, которые она вызывает во мне, неправильные. Они сбивают меня. В последнее время, когда я нахожусь рядом с ней, забываю про весь остальной мир.
Помимо всего этого, я знаю, что никто не сможет сравниться с Амелией. Только с ней я переживаю те эмоции, которые с легкостью можно назвать настоящими, и это пугает меня.
После разговора с родителями и обещания, что приеду на днях и побуду с ними оставшееся до их отъезда время, я отбрасываю телефон.
Мы с друзьями устроили вечеринку в доме братства в честь конца каникул. В моей руке бутылка пива. Я изрядно пьян, и мне плевать на мир, а также на Амелию, из-за которой я, собственно, и напился.
Почувствовав, как на мои колени опускается нечто мягкое, я поднимаю голову и тут же отвечаю на поцелуй. Эти губы мне знакомы. Лорен. Я ласкаю ее язык своим и позволяю трогать меня. Мне даже не хочется открывать глаза, потому что в какой-то мере я не желаю видеть ее лицо.
– Я так скучала по твоему телу, – чуть ли не мурлычет она и снова целует меня.
Поставив бутылку на подлокотник, я тянусь к волосам Лорен и, нащупав их, наматываю на кулак, после чего дергаю так сильно, что голова девушки откидывается назад. Не заботясь ни о чем, я впиваюсь в ее шею, которая пахнет приятно, но не так, как Амелия.
– И по твоей дикой грубости я тоже скучала. – Мне даже не надо смотреть на Лорен, чтобы понять – она улыбается.
В какой-то момент мои пальцы начинают расстегивать пуговицы на ее блузке. Я гляжу куда угодно, но только не на лицо Лорен. Распахнув ее одежду, я кусаю кожу над бюстгальтером, и она вскрикивает, и, если бы не громкая музыка и выключенный свет, нас бы давно заметили.
Встав с дивана, я закидываю ноги Лорен на свою талию и выхожу из зала на кухню, а затем начинаю подниматься по лестнице. Слушая ее болтовню по пути в свою комнату, я киваю, но мыслями нахожусь далеко не в этом доме. Распахнув дверь, кидаю Лорен на кровать. Оказавшись над Лорен, срываю с нее блузку и лифчик.
Зачем мне Амелия, когда вокруг столько доступных девушек? Я могу взять любую, стоит только мило улыбнуться. Но нет же, я устроил охоту на нее и при этом отталкиваю, когда она дает зеленый свет. Я – идиот, причем полнейший.
Следом летит и остальная одежда. Целуя тело Лорен, я опускаю руку все ниже по животу, и, когда достигаю пальцами цели, Лорен протяжно и громко стонет, крепко схватив меня за волосы, чтобы удержать на месте. Ухмыльнувшись, я даю то, что она так сильно хочет получить. И в этот момент я представляю, что передо мной Амелия. Эта мысль заставляет меня выкладываться по полной, чтобы ей понравилось и она захотела еще.
На следующее утро меня ждет головная боль и голое тело под боком. Приподнявшись на локтях, я тру одной рукой глаза и, посмотрев на спящую Лорен, снова откидываюсь на подушку.
Полежав еще немного, сажусь и одеваюсь. Бросив еще один взгляд на девушку, отпираю дверь и выхожу, мысленно ругая себя самыми ужасными словами.
Босые ноги шаркают по ковру, неся меня в ванную, где я смогу привести себя в божеский вид. Ночь была слишком длинной, я отчетливо помню, что не давал Лорен спать несколько часов, представляя, что трахаю другую.
Внизу никого не оказывается, все спят после шумной вечеринки. Опираясь на барную стойку, я попиваю виски и любуюсь стеной. Я не знаю, чем смогу заняться сегодня, но быстро отбрасываю мысль о том, чтобы увидеться с Амелией. Мне нужно отдохнуть от нее, и я знаю, как это сделать. Подойдя к шкафчикам, я достаю оттуда кое-что веселое и направляюсь наверх. Сегодня Лорен не вылезет из моей постели.
Амелия
– Если честно, мне сложно это все понять, а на тебя, Ами, я вообще в обиде, – говорит Коди, указывая на меня пальцем.
Я не отвечала на звонки, поэтому сегодня с самого утра они с Логаном сидят у нас. Когда они узнали, что Нелли вернулась, моментально прибежали к нам. В отличие от спокойного Логана Коди кричит и машет руками в разные стороны, активно выражая недовольство.
Нам с Нелли остается молча слушать его, ведь он прав абсолютно во всем. Я виновата в том, что поехала спасать подругу с компанией сомнительных ребят, вместо того чтобы сделать это с настоящими друзьями; а Нелли виновата в том, что оказалась влюбленной идиоткой и не смогла разглядеть опасность.
– А если бы этот Джордан убил тебя? – раздается голос Логана, и мы обе смотрим на него. – Ты не подумала об этом? Тебе не говорили, что наркоманы – народ опасный?
– Я осознала свою ошибку, Логан! – сквозь зубы произносит Нелли, избегая его взгляда.
– Может быть, это и так, но это не значит, что тебя не должны хорошенько отругать.
– Оттого, что ты покричишь на меня, ничего не изменится.
Вот и проявляется темная сторона Нелли. Порой подруга слишком упряма. Я хочу прекратить это глупое перетирание прошлого. Нам надо двигаться дальше. Мы рассказали парням все, что случилось, как только они вошли в комнату, и ссориться совершенно нет смысла.
– Скоро начнутся занятия, надо готовить статью для первого выпуска газеты в новом году, – говорю я, хлопая в ладони и поднимаясь с кровати.
– За то время, пока вы спасали задницы друг друга, мы с Логаном нашли множество тем для отличных статей не только для себя, но и для вас с Берни. Пойдемте к нам.
Собравшись, мы все вчетвером направляемся к мужскому общежитию. Вчера в Твиттере я увидела объявление о вечеринке в честь конца каникул, которая прошла в доме братства. Это значит, что можно не волноваться о незапланированной встрече с Ником. После того что произошло в тренажерном зале, я хочу побыть от него вдали хотя бы немного.
Мужчина, сидящий за стойкой на входе, пропускает нас без лишних слов. Оказавшись в комнате, мы рассаживаемся на кровати Логана с ноутбуком на коленях. Включив его, Коди тут же открывает сохраненные документы и показывает все наработки. Мне хочется обнять парней и поблагодарить от всей души. Они позаботились обо всех, кто входит в команду редакторов журнала.
– Это потрясающе! – признаюсь я, листая электронные страницы.
– Тебе нравится? – спрашивает Коди.
– Да, очень. – Закрыв крышку компьютера, я стучу по ней ногтями и спрашиваю: – Когда вы успели это все отыскать? Там же материала на несколько номеров!
– Нам нечем было заняться, – пожимает плечами Логан, – а это дело довольно-таки увлекательное.
– Эй, а вам не нужен еще один человек в команду? – отвлекает нас Нелли, сидящая на высоком стуле и машущая ногой из стороны в сторону.
Она всегда была равнодушна к газете и не обращала внимания на то, во что я, можно сказать, буквально вкладываю душу. Не было ни одного дня, когда Нелли хотя бы просто намекала о своем интересе, поэтому сейчас ее слова сильно меня удивляют.
Заметив мой вопросительный взгляд, она мотает головой:
– Что?
– Тебе же не нравится это.
– Может, и так. Просто вы так увлеченно и восхищенно обсуждаете всю эту муть, что мне стало любопытно, каково это – участвовать в подобной теме.
Я смотрю на Коди, ведь только он может знать, нужно ли пополнение в наших рядах.
– Ты можешь помогать Ами подбирать материал для статей, и, если понравится, мы тебя куда-нибудь определим, – произносит он, посмотрев сначала на меня, а затем на Нелли.
– Я согласна, – широко улыбается она.
Все оставшееся время мы обсуждаем выходные, проведенные вдали друг от друга. Больше всех говорят Логан и Коди, ведь нам с Нелли нечего рассказать. Я могу поведать только о проведенных часах с Ником, но это будет слишком жестоко по отношению к Коди, ведь то, что я ему нравлюсь, нельзя игнорировать.
Поедая попкорн, найденный в шкафу у парней, мы слушаем историю о том, как Логан провел время на ферме. Хоть он и настоящий городской мальчик, любящий шум и суету, ему понравилось отдохнуть от всего этого сумасшествия. Логан говорит, что природа в тех краях просто завораживает, а погода всегда солнечная. Да и с родителями Логану очень повезло: они добрые и любящие, впрочем, как у Коди.
Мне завидно слушать о таких семьях, ведь втайне я мечтаю о подобной. Однако вместо любящей и понимающей семьи мне попалась зазнавшаяся и бесчувственная. Даже такому засранцу, как Ник, повезло. В будущем я просто обязана создать крепкую семью. Я ни в коем случае не позволю своим детям жить в несчастье. Они будут знать, что в мире есть место, в котором их с радостью примут в любое время года, и что это место называется домом.
Амелия
Начало учебы совсем меня не радует. Первый день работы в забегаловке не только потрепал мне нервы, но и сильнейшим образом вымотал меня физически. Я бегала, как гончая, пытаясь обслужить свои столики максимально быстро. Плюс большого количества посетителей только в том, что сегодня я уйду с хорошей суммой чаевых в кармане.
Закончив работу в зале, я захожу за барную стойку и помогаю бармену с напитками. Прошла неделя после того, как начались занятия. За остаток каникул ничего интересного не произошло.
Я по-прежнему пытаюсь избегать Ника, и мне это удается, пусть и не на «отлично», но на «удовлетворительно» точно. Как мне кажется, он пытается искать со мной встречи и находит для этого разные причины. Пара «приветов» с его стороны и кивки с моей – максимум в нашем общении.
Дез предложил в последний день отдыха съездить на пляж. Они созвонились с Нелли и обо всем договорились. У меня даже не было шанса отказаться. Подруга в буквальном смысле приперла меня к стене, угрожая чем-то несуразным. Она действительно несла какую-то несусветную чушь.
В какой-то момент мне показалось, будто Нелли просто хочет побыть ближе к Дезу. Быть может, он ей приглянулся? По крайней мере, я, как и раньше, ничего не имею против их отношений. За то время, что мы общались с парнями, я успела присмотреться к Дезу, и теперь он мне симпатичен.
– Примешь десятый столик? – просит новенькая официантка, с которой мы уже успели сдружиться. – Я сейчас описаюсь. – Джесминда выглядит жалко, она чуть ли не выворачивается наизнанку от нетерпения.
– Беги, заменю, – улыбаюсь я.
С начала учебы в забегаловке появилось много нового персонала. Барную стойку обновили и поставили за нее симпатичного юношу, которого зовут Уолтер.
– Справишься? – интересуюсь я у него, доставая из нижних шкафчиков пару бутылок дорогого виски и ставя их на полку. Он кивает, протирая бокал.
Нагнувшись, я пролезаю под столешницей и снова оказываюсь среди суеты. Радостный смех студентов эхом разносится по помещению, перебивая негромкую музыку. Они счастливы вновь встретиться с университетскими друзьями.
Стараясь не задеть танцующие пары, я подхожу к гостям и борюсь с желанием убежать обратно за барную стойку.
За столом сидит Лорен с парочкой подружек. На днях до меня дошел слух, что она была на вечеринке в доме братства и неплохо провела время с Ником. Но я не могу в это поверить, ведь у нас с Ником договор не спать с другими.
Лорен замечает меня, только когда я останавливаюсь у самого края стола. Подняв голову, она смотрит на меня с презрением. Кажется, что еще чуть-чуть, и оно буквально брызнет из ее глаз. Раньше такой ненависти в мою сторону не наблюдалось.
– Добрый вечер! Рады видеть вас в «Сахаре». Что будете заказывать? – Мне приходится пересилить себя, чтобы выдавить улыбку.
– Амелия! – с поддельным изумлением восклицает Лорен. Что на нее нашло? – Какая неожиданность!
– Заказ, Лорен, – как можно мягче напоминаю я.
– Ах да. Мм… Будь так добра прислать другого официанта, мне не нравится твое обслуживание, – бросает она, махнув рукой, и, повернувшись к подругам, включается в разговор.
Я решаю не напоминать, что я даже не успела ничего сделать. Вместо этого я сжимаю свободную руку в кулак и, кашлянув, произношу:
– К сожалению, все официанты заняты, поэтому вам придется либо сделать заказ сейчас, либо подождать, когда кто-нибудь освободится.
– …и представляешь, Ник не хотел выпускать меня из кровати! Мы потратили целую коробку резинок! Это было просто нечто! – вдруг начинает громко восторгаться Лорен.
Внутри меня что-то ёкает. Она говорит о Нике? Доминике Крамберге? Нет! Нет! Нет! Лорен специально это говорит, чтобы задеть меня. Ей откуда-то стало известно, что мы сблизились с Ником.
Сначала меня накрывают негодование и обида, а потом и всепоглощающая злость. Ударив папкой меню по столу, я привлекаю внимание девушек. Посмотрев в глаза Лорен, я цежу сквозь зубы:
– Вы будете делать заказ? Помимо вас, у меня еще целый зал посетителей.
Положив локти на стол, Лорен подается вперед и, ухмыльнувшись, произносит:
– Мы дождемся другого официанта, а ты пока можешь встать на четвереньки и вытереть вон то пятнышко на полу, – произносит она, показывая пальцем куда-то мне за спину, после чего добавляет еще тише и злобнее: – Это ведь твоя работа.
Я отворачиваюсь, стараясь взять себя в руки. Не будь я на работе, то давно бы вытерла это пятно ее волосами. Мне приходится собрать все свое самообладание.
Нужно развернуться и уйти, но я не могу оставить последнее слово за ней, поэтому шепчу ей на ухо:
– По крайней мере, я не даю каждому встречному.
И направляюсь к столику, который требует уборки.
Пожалуй, это самый тяжелый рабочий день за всю историю «Сахары». Все оставшееся время я думаю о том, что делать. Как бы сильно я ни хотела избегать Ника, чтобы осуществить мой план, необходимо встретиться с ним лицом к лицу.
Если он правда переспал с Лорен, то пожалеет об этом. Я предпочитаю, чтобы к договорам относились с уважением. Если же ничего не было, я поцелую то место, которое собираюсь ударить, – щеку.
Выйдя из кафе через черный выход, я чуть не прыскаю от смеха. Какая ирония, Ник сам пришел ко мне!
– Ты с ней спал? – тут же выпаливаю я, подходя к баку с мусором, рядом с которым он курит, подперев спиной стену.
– Да, – отвечает он, сразу поняв, о ком речь.
Покачав головой, я смотрю на мокрую и блестящую из-за света фонаря землю.
– И я пришел извиниться.
В этот раз я даже не пытаюсь сдержать едкий смешок:
– Ты серьезно? Ник, ты нарушил наше правило.
– Я забыл про него! – вскрикивает он так громко, что его голос эхом отскакивает от стен, разносясь по всему переулку.
– Почему я себе такого не позволила, Доминик?! – точно так же ору я, а Ник морщится, слыша свое полное имя.
– Потому что ты слишком хорошая, – тихо говорит он.
Я ухмыляюсь и отворачиваюсь. Я чуть не захлебываюсь воздухом, когда Ник оказывается рядом и, грубо схватив меня за подбородок, поворачивает к себе.
Смотря в омут его карих глаз, которые в темноте кажутся чернее ночи, я вижу в них искры ярости, а еще страх. Чего же он боится?
– Как ты узнала о Лорен? – спокойно спрашивает он, обдавая меня горячим, пахнущим сигаретами дыханием.
– Она сама сказала.
Я пытаюсь сдержать нахлынувшие слезы. Не думала, что мне станет так больно оттого, что он пойдет налево. Ведь мы никто друг другу, только люди, сдерживающие обоюдное желание.
Его ладонь ложится на мою щеку, а большой палец не спеша поглаживает подбородок.
– Прости меня, ладно? Я обещаю, что этого больше не повторится. Пожалуйста, давай заключим договор по новой, молю тебя, Амали. Я… я пока не готов остаться без тебя.
Ответ висит на языке, и я всеми силами пытаюсь произнести его, то открывая, то захлопывая рот.
– Простишь? – надежда, смешанная с дрожью волнения, звучит в его голосе.
Глубоко вздохнув, я киваю:
– У тебя есть три шанса, Ник. Но я надеюсь, ты не будешь использовать их все.
Ник
Меня накрывает волна облегчения. Желание ударить Лорен головой о стену начинает отступать. Амелия в моих руках, и большего не надо. Она простила меня, и я вновь обрел возможность дышать.
Когда я выпроваживал Лорен за дверь, велел, чтобы она держала рот на замке и забыла о случившемся. Только после этого я сел на кровать и обхватил голову руками. До меня дошла вся суть того, что я натворил. На месте Амелии я бы ни за что себя не простил. Я подлец, ублюдок, кретин.
Мне поистине стыдно за то, что я сделал. Мое извинение было искренним, оно исходило от самого сердца. Прижав к себе Амелию, я зарываюсь в ее влажные и кучерявые от мелкого дождя волосы и ощущаю прилив крови. Ее запах всегда сводит меня с ума.
Почувствовав, как она неуверенно кладет руки мне на шею, я отстраняюсь, заглядывая в ее глаза. Неужели я действительно собираюсь уйти от этой девушки? Если это так, то почему я позволяю себе привыкать к ней? Почему я робею в ее присутствии?
– Поехали, отвезу тебя в общежитие, – сипло произношу я и веду в сторону парковки.
На мне серая шапка, поверх нее накинут капюшон черной толстовки. Я впервые радуюсь тому, как оделся, ведь в любой момент я могу прикрыть глаза и застегнуться, чтобы защититься. От кого? От Амелии, которая не сможет увидеть боль в моих глазах и вместе с тем открытую для нее нараспашку душу.
Подойдя к машине, я смотрю на часы, чтобы понять, сколько сейчас времени, а после перекидываю брелок с ключами в другую руку и открываю перед Амелией дверь.
– Я и сама в состоянии это сделать, – рявкает она, садясь на пассажирское сиденье рядом с водителем. Хоть Амелия и простила меня, это не значит, что она перестала злиться.
Я обхожу автомобиль и плюхаюсь на водительское кресло.
– Я знаю, что ты можешь о себе позаботиться, но, пожалуйста, не будь такой недовольной.
– Ты изменил мне, – выпаливает она. Я вижу, как ее глаза удивленно распахиваются. Видимо, Амелия сама не ожидала, что это скажет.
– Измена – понятие для тех, кто встречается или живет вместе, а не для нас, – безэмоционально отвечаю я и сразу жалею о своих словах, замечая, как она морщится.
– В любом случае измена и предательство стоят рядом.
Пока мы ехали, Амелия уснула, и я вновь повторил то, что уже делал, когда в прошлый раз вез ее в общежитие с работы, – поехал на пляж. Мне это необходимо в данную секунду, и я хочу, чтобы Амелия была рядом.
Припарковавшись, я хочу выйти, но меня хватают за запястье.
– Я хочу поговорить о том, что произошло между тобой и Лорен. – Ее голос больше похож на писк.
– Ты же спала, – недовольно бурчу я и захлопываю открытую дверь. – Что именно ты хочешь узнать? И, главное, зачем?
– Я просто хочу понять, почему ты пошел к ней, а не ко мне. Ты ведь знаешь, Ник, я бы не убежала.
Я откидываю голову на спинку сиденья и прикрываю глаза. Внутри все сжимается, потому что я не хочу говорить правду. Но она ее заслуживает. Амелия имеет право задавать вопросы.
– Когда я был с Лорен, то представлял тебя на ее месте, честно. Ты даже представить не можешь, сколько сил нужно, чтобы сдерживать себя каждый раз, когда ты оказываешься рядом. Это тяжело, Амали, но я буду контролировать себя столько, сколько смогу. Пока еще рано для нашей близости. Я хочу, чтобы мы задохнулись от страсти, когда этот момент наступит.
Она молчит достаточно долго, чтобы я начал беспокоиться. Видно, как быстро поднимается и опадает ее грудь. Мои слова, как и ожидалось, произвели на нее эффект.
– Но зачем это? Почему ты не можешь просто взять то, что тебе предлагают, буквально суют в руки?
– Я хочу, чтобы ты чувствовала меня каждой частичкой своего тела, и я хочу, чтобы ты не забывала о времени, проведенном со мной, очень долго.
– Иными словами, твой уход должен будет оставить такой болезненный след, из-за которого я окончательно пожалею.
Я ничего не отвечаю на это. Наверное… наверное… именно этого и хочу. Но происходящее сводит меня с ума. Рядом с Амелией я становлюсь другим. И теперь я понимаю, что мой уход принесет страдания не только ей, но и мне. Причем одинаковые по силе.
– Тебе не кажется, что ты запутался? – спрашивает она, сжимая губы и пытаясь найти ответ в моих глазах.
– Что ты имеешь в виду?
– Зачем ты добр к человеку, которого вскоре выкинешь из своей жизни? Зачем помогал ему, целовал и ласкал?
– Помнишь вечеринку, где я предложил тебе дружбу? – задаю вопрос я, и Амелия кивает. – Я не шутил тогда. Какую бы боль я ни причинил тебе, наша дружба навсегда останется настоящей. Я не раскидываюсь пустыми словами. Мне хочется быть тебе хорошим другом, а не просто человеком, который использует тебя и оставит с дырой в груди.
И это чистая правда. Амелия должна видеть во мне надежного человека. Верного друга. Неважно, когда я уйду и как это произойдет, помимо плохих воспоминаний, у нее останутся и хорошие. Пускай обо мне вспоминают не только со слезами на глазах, но и с широкой улыбкой!
Ник
С тех пор как я отвез Амелию в общежитие, прошло двое суток. Все это время я пытаюсь бороться с желанием встретиться с ней и побыть наедине. С каждым днем меня тянет к ней все сильнее и сильнее. Кажется, еще чуть-чуть – и я начну жить от встречи до встречи с ней.
Я искренне сожалею о том, что предал ее доверие. Мне по-прежнему стыдно за содеянное. Как будто я какой-то мальчишка, который не может себя контролировать. Также я понимаю, что, как бы то ни было, Амелия до сих пор на меня злится.
Я сказал себе, что еще немного, и вновь придется просить у нее прощения. Мне удается придумать, как это сделать, и от предвкушения чешутся руки.
В полном одиночестве я лежу в своей постели, играю в бильбоке, видавшее лучшие времена. Заложив одну руку за голову, я думаю о том, что успело произойти за несчастные полтора месяца. Моя жизнь никогда не была настолько насыщенной.
Imagine Dragons «Whatever It Takes» играет на всю комнату. Вникая в слова, я не сразу замечаю, как музыку сменяет рингтон телефона. Привстав на локтях, тянусь к мобильнику и, взяв его, снова плюхаюсь головой на подушку.
– Алло, – говорю я.
– Где тебя черт носит? – раздается голос Джареда на том конце. – Мы не видели тебя со дня вечеринки.
– Вы могли бы приехать в общежитие.
– Прошу заметить, что нам известно, как ты относишься к визитам без предупреждения, – это уже голос Деза.
– Что вы хотите?
– Дуй в дом братства, хватит тухнуть.
– Зачем? – У меня нет никакого желания появляться там после случившегося.
– Почему ты задаешь столько вопросов? – бубнит Блейн, видимо, отобрав трубку у Джареда.
– Ладно, скоро буду, – сдаюсь я.
Они не отстанут до тех пор, пока я не придумаю действительно существенную причину, а таковых пока не находится.
Сбросив одеяло, я откидываю бильбоке и поднимаюсь с кровати. Проведя ладонями по лицу, стараюсь хоть немного привести себя в чувство.
Схватив куртку, бейсболку и ключи от машины, выхожу из комнаты.
По дороге в дом братства я снова погружаюсь в раздумья. Я возвращаюсь к тому, что слишком долго сдерживаюсь и что давно следовало ослабить контроль.
Сжав руль, я трясу головой, отмахиваясь от навязчивых мыслей. Мне следует переключиться на что-то более безобидное. Например, во мне растет желание свернуть и направить машину в другом направлении.
Я, как и многие ребята из братства, в курсе, что девочки из сестринства часто ошиваются в нашем большом доме и что многие из них сейчас могут быть там. Меньше всего мне хочется встретиться с Лорен.
Но, если я и столкнусь с ней, неужели не смогу дать отпор? Почему я должен беспокоиться о том, что снова попаду в сети этой девицы? Если она начнет приставать, я оттолкну ее одним взмахом руки.
Выехав на нужную мне улицу, я сбрасываю скорость и медленно семеню вдоль шикарных домов. Почти каждый из них занимают богатые студенты. Кажется, эту улицу даже прозвали Студенческой.
В состав братства обычно входят парни, которые уже в свои девятнадцать – двадцать два года имеют целое состояние. Но наша компания отличается от многих. Среди нас есть как богачи, так и дети родителей со средним заработком.
Я не тороплюсь вылезать из машины. Вместо этого кладу ладони на руль и опираюсь на них подбородком. Веранда, которая пристроена ко второму выходу из кухни, залита светом большого окна, там тусуются двое ребят с бутылками пива в руках. Один из них улыбается, слушая рассказ второго.
Тяжело вздохнув, я все еще с полнейшей неохотой выбираюсь из автомобиля и направляюсь к белой двери. Миновав маленький коридор, в котором едва ли уместится пять человек, выхожу из-за угла и сразу же вижу своих друзей, восседающих на диванах и попивающих пиво.
Из стереосистемы раздаются мощные басы. Когда-то мы все вместе сходили с ума от этого трека, сейчас же я отношусь к нему абсолютно бесстрастно.
Увидев меня, парни поднимают стеклянные зеленые бутылки в знак приветствия. Шествуя к ним, я по пути вытаскиваю из переносного холодильника банку пива. Пожав руку всем, кто сидит на диване, плюхаюсь в кресло и незамедлительно делаю несколько больших глотков. Холодная жидкость тушит пламя внутри меня.
– Как твое ничего, Ник? – спрашивает Дарил, сидящий на соседнем кресле.
– Все так же ничего, – подмигиваю ему я и обращаю все свое внимание на Джареда, бурно рассказывающего что-то Блейну и Дезу.
– Она потребовала с меня несколько баксов, вы можете себе это представить?! – вскрикивает он. – Меня никто не предупредил, что на вечеринке будут проститутки! Я конкретно облажался, да еще и остался без половины честно заработанных зеленых.
– О чем ты втираешь? – не до конца понимая, спрашиваю я и подношу горлышко ко рту.
– Он переспал с телкой с трассы, которая наутро запросила кругленькую сумму за проведенную с ней ночь, – объясняет Дез.
Повернув голову, я случайно встречаюсь взглядом с той, которую не желал сегодня видеть. Лорен неспешным шагом направляется в нашу сторону в компании двух девушек. Ее глаза горят тем самым особым блеском, который так и говорит, что она не против повторить то, что произошло на вечеринке и наутро после ее окончания.
Оказавшись около моего кресла, Лорен уже собирается опуститься мне на колени, но я резко поднимаюсь с места. Посмотрев на нее, я сдерживаю порыв задушить ее прямо в этом зале, на глазах у всех. Меня бесит один вид Лорен, он вызывает отвращение. Как я мог пустить ее в свою постель? Ненавижу змей.
Когда она спрашивает, в чем дело, я ничего не отвечаю. Вместо этого вру ребятам, что у меня есть дела, и, захватив еще две бутылки дорогого пива, выхожу из дома. Оказавшись у машины, быстро сажусь на водительское сиденье, кидая выпивку назад.
Потянувшись к проигрывателю, я заглушаю собственные мысли музыкой. Нажав на газ, несусь в общежитие. Я, конечно, предполагал, что Лорен будет в доме братства, но встреча с ней оказалась тяжелее, чем я представлял.
Когда я подъезжаю к общежитиям, внутри все бурлит, и я поворачиваю в сторону так резко, что слышу визг шин даже сквозь оглушающую музыку. Оставив машину на парковке, я бреду в сторону женского корпуса. То, что я собираюсь сделать, – полнейшее безумие, безрассудство и идиотизм. Неужели я действительно готов сорваться только потому, что меня взбесила Лорен? Неужели я правда готов выместить всю злость на Амелии?
Да.
Позвонив, я дожидаюсь, когда мне откроют дверь. Администратор не сразу решается пустить меня в женское общежитие. Мне приходится задействовать все свое обаяние.
Идя по коридору, я смотрю на то, как дрожат мои руки. Нервное возбуждение овладевает моим телом и наполняет до краев. По пути я успеваю стукнуть кулаком стену, чтобы хоть немного прийти в себя.
У меня постоянно будто переключаются чувства, эмоции. Я не могу с этим ничего поделать. Сейчас я улыбаюсь, чему-то радуюсь, а через секунду трясусь от злости и желания кого-нибудь убить. До встречи с Амелией я умел себя контролировать.
Дернув ручку нужной мне двери, я удивляюсь, что она открыта. Оказавшись на пороге комнаты Амелии и Нелли, натыкаюсь на их удивленные взгляды.
– Нелли, оставь нас на час, – смотря в упор на Амелию, говорю я.
– Что? Уже темно, куда я пойду? – возражает она.
– Позвони Дезу, – сквозь зубы процеживаю я.
Заметив, как Нелли сглатывает, немного успокаиваюсь. Кинув взгляд на Амелию и получив в ответ кивок, Нелли хватает куртку, обувается и исчезает.
– Ты в полотенце, – хрипло произношу я.
– Ополоснулась после тренажерного зала, – так же хрипло отвечает она.
И большего мне не надо.
Сорвавшись с места, я подталкиваю ее к письменному столу. Ударяясь о столешницу поясницей, Амелия вцепляется в ее края так сильно, что белеют костяшки. Положив ладони поверх ее рук, я склоняюсь ко вкусно пахнущей шее. Судорожно вздохнув и высвободив одну руку, Амелия снимает с меня черную бейсболку и запускает свои изящные пальцы в мои волосы.
Положив руку ей на бедро, я пробираюсь под полотенце и начинаю поглаживать ее влажную кожу. Черт, какая же она приятная на ощупь и на вкус! Мне хочется стоять так вечно.
– Приятно ощущать прикосновение твоих губ, – шепчет Амелия мне на ухо. – Не переставай трогать и целовать меня, Ник.
Я и не собираюсь, детка. Я и не собираюсь…
Опуская губы ниже, я останавливаюсь над краем полотенца. Подняв голову, вижу, как Амелия наблюдает за мной, прищурив полыхающие страстью глаза.
Немой вопрос повисает в воздухе, и, когда Амелия кивает, я не трачу время зря. Подняв ее за талию, укладываю на кровать, после чего нависаю сверху. Я припадаю к ее губам, и мир вокруг взрывается. Как губы могут быть настолько мягкими? Они нежнее цветочных лепестков, слаще любой конфеты.
Я целую Амелию до тех пор, пока не слышу, как она задыхается. Дав ей глотнуть воздуха, начинаю целовать ее подбородок, шею и так дохожу до узла на полотенце. Неужто я правда готов сделать это? Под этой тканью ничего нет, кроме нежной, лоснящейся кожи. Смогу ли я остановиться? Или послать все к черту и прыгнуть в омут с головой?
Плюнув на все на свете, я хватаюсь за узел и дергаю его. Полотенце соскальзывает, открывая мне то, о чем я мечтал во сне и желал увидеть вживую. Как можно быть настолько невинной и в то же время порочной?..
Ее грудь тяжело поднимается и опадает. Амелия неотрывно смотрит на меня в ожидании следующих действий. Я замираю от удовольствия, впервые видя ее формы, которым позавидовала бы даже Кайли Дженнер.
Протянув руку, провожу ею вдоль тела и останавливаюсь там, где Амелия ярче всего реагирует на мои прикосновения.
– Если бы ты знала, насколько горяча и как сильно я хочу тебя, – шепчу я, пробегая пальцами по ее самому чувствительному месту.
Я вижу, как Амелия прикрывает глаза, наслаждаясь ощущениями, которые дарит моя рука. Мне нравится наблюдать, как она теряет самообладание. То, как она шепчет мое имя… Боже, это лучшее, что я когда-либо слышал.
– Если бы ты знал, как мне нравится то, что ты творишь. Я хочу оттолкнуть тебя и притянуть к себе, ударить и поцеловать. Ты вызываешь во мне массу противоречий, – говорит в ответ она.
Не убирая руки, я тянусь к ней с поцелуем и проглатываю ее очередной стон. Мне нравится ее голос, особенно звуки, которые она издает, когда я прикасаюсь к ней. Ведь они подтверждают: Амелии нравится абсолютно все, что я делаю.
Вскоре руку заменяют мои губы. Представляя ее на месте Лорен, я даже подумать не мог, что Амелия настолько прелестна. Мне не хочется отрываться от нее. Пожалуй, Амелия самая сексуальная девушка из всех, которые у меня были.
Сейчас она кажется такой хрупкой. Но пока Амелия рядом со мной, она всегда под защитой. А когда я уйду, найдется ли человек, которому можно доверить ее безопасность? Хочу ли я оставить ее на произвол судьбы из-за собственной гордости? Не время об этом думать.
Ее тело извивается в моих руках, оно прижимается к моим губам, безмолвно прося не останавливаться. Не уверен, что смог бы это сделать, даже начнись за окном апокалипсис.
Я любуюсь тем, как Амелия доходит до пика удовольствия. Облизывая губы, пытаюсь сдержать улыбку. Запрокинув голову, она выдыхает мое имя.
По мне проходит разряд тока. Ничего прекраснее мне еще не доводилось видеть. Придя в себя, она смотрит на меня, приподнявшись на локтях.
– Черт, – задыхаясь, выговаривает Амелия и снова падает на кровать.
Я жду, что Амелия предпримет далее.
– Не могу понять, почему ты до сих пор одетый, – ровным голосом проговаривает она.
– Еще не время, – всего лишь отвечаю я, но в душе понимаю, что никакого времени больше нет. Мы давно перешли черту.
– Ты серьезно? – злобно рычит она, вновь обращая на меня свой взор. – Ты разве не понимаешь, что сейчас сделал? – Кажется, Амелия готова меня разорвать. – Ты подарил мне потрясающие ощущения, но ничего не хочешь получить взамен?
– Взамен я получаю власть над твоим телом, – пожав плечами, отвечаю я и, чтобы не начинать скандал, опускаюсь и целую ее.
Наши языки сплетаются, я глажу ее по бедру. Она не против такого поворота событий, и, по всей видимости, от ее былой злости не осталось и следа.
– Тебе повезло, что ты восхитителен, – говорит она.
Повернув голову на другой бок, я оттягиваю зубами ее нижнюю губу, после чего тут же облизываю кончиком языка, чтобы утихомирить небольшую боль, которую принесла ей моя грубость.
Оторваться удается только спустя много минут. Я встаю с кровати, продолжая смотреть на обнаженное тело Амелии. Как я рад, что смог сдержать свою жажду обладать ею. Но Амелия не разделяет мою радость.
Поднявшись, она хватает полотенце и с яростью обматывает его вокруг тела, а только потом поворачивается ко мне, уперев руки в бока.
– Ты вообще хочешь нашей близости? – кричит она. – Или твоей извращенной натуре нравится играть с моими чувствами?!
– Ты думаешь, что я не хочу тебя? – нахмурившись, интересуюсь я. Внутри меня начинает распаляться уже знакомое негодование.
– Да, именно так я и думаю. Это четвертый раз, когда ты не доводишь дело до конца. Хочешь утонуть в страсти? Ник, если ты не заметил, мы давно тонем в ней!
Кажется, Амелия на грани отчаяния, и я понимаю ее, потому что в какой-то мере испытываю то же самое. Я хочу Амелию как никого в жизни, но что-то заставляет меня тормозить. Скорее всего, я просто боюсь, что после того, как использую ее, уйти будет невыносимо трудно. Мне хочется оттянуть этот момент, неужели она не понимает? Ведь я в буквальном смысле спасаю ее от неминуемой боли!
– Если это продолжится, я не удержусь и нарушу договор, – спокойным голосом говорит она, подходя к столу, и поворачивается ко мне спиной.
В этот момент словно нажимают на спусковой крючок. Я в два счета оказываюсь рядом с ней. Прижавшись грудью к ее спине, я слегка толкаю Амелию. Она подается вперед и упирается ладонями на стол. Продолжая стоять сзади нее, кладу руку ей на шею и, надавив большим пальцем на подбородок, заставляю повернуть голову.
Посмотрев ей в глаза, я опускаюсь к ее рту и медленно произношу:
– Во-первых, не смей думать, что я тебя не хочу. Ты самое желанное из всего, что есть в этом мире, для меня. Во-вторых, если ты хотя бы посмотришь на другого парня – пожалеешь об этом, а уж он тем более. Тебе действительно это надо? И, в-третьих, наберись терпения, Амали, я обещаю, что одна из твоих ночей станет незабываемой.
После этих слов подхватываю бейсболку и вылетаю из комнаты, оставив Амелию наедине с ее тяжелыми вздохами. Она у меня попляшет, обещаю. Я устрою ей потрясающую неделю.
Запрыгиваю в машину и выезжаю с парковки. Пишу Нелли, номер которой затесался в списке моих контактов, чтобы она возвращалась в общежитие, сам же направляюсь к океану, как обычно желая обрести там спокойствие.
Мне хочется забыть то, что произошло в комнате Амелии. Я же хочу оттянуть финальный момент, над которым раздумывал, лежа в постели! Как перестать мечтать об этой девчонке каждую гребаную секунду? Почему мысли о ней обязательно наполнены какой-то пошлостью? Как избавиться от этого?
Оказавшись на пляже, я беру с заднего сиденья бутылку пива и пачку сигарет с зажигалкой из бардачка. У самого берега я присаживаюсь на один из пеньков, которые кто-то сюда принес.
Здесь так тихо и спокойно, что я прикрываю в блаженстве глаза. Никакой Амелии, лишь только отголоски воспоминаний о ней. Возле океана я могу найти спасение в любое время. Неважно, зима за окном или же обжигающее лето, он всегда принимает меня.
Поднявшись с пенька, я ставлю бутылку на него и начинаю раздеваться. Оставшись в одних темно-серых джинсах, я подхожу к воде. Она ледяная, но я знаю, что океан не причинит мне вреда. Шагнув, я оказываюсь в воде по щиколотку. Не спеша бреду вперед, задерживаю дыхание и ныряю.
Мне несложно находиться с открытыми глазами под водой. Но сейчас я вижу только непроглядную тьму. Вынырнув, я глотаю побольше воздуха и снова ухожу под поверхность. Оттолкнувшись, плыву вперед в эту самую тьму, а когда снова поднимаюсь вверх, понимаю, что забрался далековато от берега.
Мне не холодно, вода остужает и дарит неимоверное спокойствие. Именно здесь я осознаю, что все будет хорошо. Океан шепчет мне, что я справлюсь со всеми проблемами, центром которых является девушка с каштановыми волосами. Он шепчет, что их надо решать постепенно, и, как только придет время покинуть Амелию, я пойму: остаться или действительно уйти.
Кто бы мог подумать: чтобы прийти в себя, нужно лишь нырнуть в ледяной океан.
Ник
Я открываю глаза и вижу потолок собственной комнаты. Что-то внутри меня трепещет, я совершенно не помню, как добрался до дома. Ужасно болит тело, и мне не удается понять почему. Застонав, поворачиваюсь на бок. Увидев Амелию, сидящую на столе около кровати, я пробую подняться, но ничего не получается. Остается только упасть обратно на подушку.
Она молчит, но в ее взгляде читается злость, причем сильная. Все еще не решаясь заговорить, смотрю на нее, положив ладонь под щеку. Резкая боль начинает отступать, а потом вовсе исчезает.
Почему Амелия молчит? Что же произошло? Я помню то, как мы лежали на постели и какой прекрасной была ее обнаженная кожа. Также я помню, что успел взять себя под контроль и оторваться от нее. После этого я выбежал из женского общежития и поехал к океану. Там я нырнул в него, несмотря на ледяную воду. Это остудило мой пыл, и я выплыл на берег прежде, чем получил переохлаждение. Затем я залез в машину и все… больше ничего.
Сжав губы, я хочу поздороваться с Амелией, как вдруг она выпаливает:
– Ты идиот или прикалываешься?
Я в буквальном смысле лишаюсь дара речи. Помедлив, спрашиваю, что же она имеет в виду.
– Какого черта ты залез в океан? Эта ночь была невероятно холодной, и тебе приспичило искупаться именно сегодня?! – ее голос становится все громче и громче, и я сразу понимаю, что она волновалась за меня. Это осознание радует меня. – Ты чего улыбаешься? – с нескрываемым возмущением проговаривает Амелия.
Наплевав на отголоски боли, я хватаю ее за руку и тяну. Вскрикнув, Амелия валится на меня, но вскоре оказывается снизу.
– Ты переживала за меня, признайся в этом, – продолжая довольно улыбаться, шепчу я и целую ее за ухом. Похоже, это самое чувствительное место на ее теле, если не считать того, которое находится намного ниже…
Однако Амелия ничего не отвечает, вместо этого она обнимает меня одной рукой за шею, а вторую кладет на мою спину, поглаживая обнаженную кожу. Ее ногти всегда вызывают у меня мурашки. Прикосновения намного приятнее, чем если бы она трогала меня только подушечками пальцев.
– Как я оказался в своей комнате? – интересуюсь я, продолжая покрывать Амелию поцелуями. Прошло так мало времени, а я уже успел соскучиться по ее телу.
– Я тебя привезла, – отрывисто отвечает она и слегка тянет мои волосы.
Я опускаю взгляд на ее губы и наклоняюсь к ним, но целовать не спешу. Вместо этого начинаю дразнить Амелию. Вдруг она вцепляется в мою нижнюю губу зубами, а потом страстно целует. Я практически ей поддаюсь, но мне удается остановиться прежде, чем наш поцелуй станет по-настоящему диким.
Услышав, как Амелия издает тихий всхлип, я подавляю желание накинуться на нее, как хищный зверь бросается на жертву.
– Почему я этого не помню? – резко спрашиваю я, не давая ей припасть к моим губам. Амелия становится покладистой только в состоянии крайнего возбуждения, поэтому надо мучить ее как можно чаще и как можно дольше.
– Потому что ты почти потерял сознание, – отчаянно стонет она и откидывается на подушку, понимая, что моих губ ей не поймать.
– Почему?
– Небольшое переохлаждение. Черт возьми, Ник, поцелуй же меня! – кричит Амелия. – Ненавижу тебя за то, что тащусь от твоих прикосновений! Ты хуже самого дьявола, в тебе нет и толики сострадания!
Я смеюсь. Мои поступки давно должны были доказать, что я демон в обличье человека. Да, во мне есть и хорошие качества, но худших куда больше, и я не пытаюсь от них избавиться.
– Как я оказался в комнате? Ты меня на спине донесла? – мой голос полон сарказма.
– Ты сам шевелил ногами, – задыхаясь от ярости, отвечает Амелия.
Наклонившись, снова провожу своими губами по ее и быстро откатываюсь в сторону, зажмурившись от очередного выстрела боли в спине. Смотря в потолок, на миг представляю, как лежу на лугу, а на небе светят звезды. От этой картины по коже пробегают мурашки, и тогда я понимаю, что мне нужно.
Подскочив с постели, я тут же падаю на колени от пульсации в голове. Амелия оказывается рядом и помогает пересесть на край кровати. Оперевшись руками на мои расставленные в стороны колени, она заглядывает мне в глаза, хмуря брови.
– Тебя что, не учили быть аккуратным? – рычит она, но я старательно отвожу взгляд. Психанув, Амелия хватает меня за подбородок и грубым движением заставляет посмотреть на нее.
– Ты можешь перестать вести себя так злобно? – в ответ шиплю я. Что она себе позволяет? Ведь это я имею над ней власть, а не она надо мной.
– А если бы в океане оказалась я? А если бы это я потеряла сознание? А если бы упала в обморок за рулем, что бы ты почувствовал, Ник? – шепчет она.
Ее слова заставляют меня задуматься. До этого момента я и представить не мог, насколько сильно Амелия беспокоилась обо мне. В голове тут же начинают всплывать картинки: вот она плавает в ледяном океане, а потом спокойно направляется к машине, не подозревая, что ей станет плохо. И вот по дороге домой она отключается. Авария. Смерть.
Меня передергивает так сильно, что я чуть не валюсь с кровати. Последняя картина никак не хочет выходить из головы. Что, если бы я потерял Амелию? Ошарашенно обводя взглядом комнату, я хватаю Амелию за талию и притягиваю к себе. Она падает на меня, но в следующую секунду уже усаживается на колени, расставляя идеальные ноги по обе стороны от моих бедер.
– Так вот теперь представь, каково мне было, когда я нашла тебя в машине с синими губами, – шепчет она мне на ухо, запуская пальцы в мою шевелюру.
Ощутив ее тепло, я чувствую умиротворение, разливающееся по венам. Все, что мне действительно нужно, так это чувствовать ее, знать, что Амелия поблизости. Больше ничего не надо. Я привык к ней, и от одной мысли об одиночестве меня бросает в дрожь.
– Прости, – шепчу я, сжимая копну ее густых волос. – Прости.
– Ты никогда раньше не извинялся.
– Но это не значит, что я не умею, – хмыкаю я в ответ. Именно сейчас она заслуживает моих извинений. Облажался? Будь добр попросить прощения.
Амелия долго сидит в моих объятиях. Благодаря ей я почти перестаю чувствовать боль, заточенную в теле. Амелия – долгожданное успокоительное. Ради этого ее стоит держать рядом.
– Как ты меня нашла, а главное, почему искала? – спрашиваю я, отодвинувшись так, чтобы заглянуть в светлое лицо Амелии.
– Я не могла уснуть. У тебя было когда-нибудь такое тянущее ощущение в животе, будто что-то должно произойти или, того хуже, уже произошло? – Я киваю. – На меня нахлынуло это чувство спустя какое-то время после твоего ухода. Я не могла успокоиться и, когда ты не взял трубку, запаниковала. В итоге плюнула на все и позвонила Джареду. Он предположил, что ты можешь быть в своей квартире. Но там тебя не оказалось, и тогда я вспомнила про твое любимое место. Ник, если бы ты знал, как хреново выглядел, когда я тебя нашла.
Прервавшись на несколько секунд, Амелия продолжает:
– Привезя тебя в общежитие, я попросила мужчину на входе вызвать врачей. К счастью, они сказали, что все в порядке и тебе просто необходимо тепло. Сделав какой-то укол, они уехали, а я… – она переводит дыхание, как будто собирается сказать самое главное, – я разделась и легла рядом. Мне показалось, что это поможет тебе согреться, ведь ты был не в состоянии даже пить из кружки. Ты проспал сутки, я пропустила учебный день, потому что не хотела оставлять тебя. Джаред, Блейн и Дез ужасно волновались, и мне еле удалось убедить их, что ты пойдешь на поправку.
– Почему у меня болит все тело? – хриплым голосом спрашиваю я. В ответ она растерянно качает головой.
Облизнув губы, перебарываю жажду избить самого себя. Я заставил Амелию беспокоиться. Черт, я заставил волноваться всех, кто меня знает. О чем я думал, когда лез в ледяную воду? Решил, если прокатывало пару раз, то прокатит еще? Переохлаждение – штука неприятная, и мне стоило понимать, что в один прекрасный день я доиграюсь.
– Я придурок, – выдыхаю я и слышу ее смешок. Она этого не отрицает.
– Не делай так больше, ладно? Никто не знает, что бы произошло, если бы не мое шестое чувство.
– Обещаю не соваться в океан в холодное время года, – искренне клянусь я. Мне хочется поменять тему разговора, и я спрашиваю: – Не желаешь ли провести со мной время в планетарии?
– Что? – недоуменно отвечает Амелия.
– Хочу увидеть звезды и поэтому приглашаю тебя в планетарий.
– Можно ли считать это нашим первым свиданием? – в шутку интересуется она.
– Можно, – серьезно отвечаю я.
Однако в планетарий мы попадаем только спустя неделю, когда я полностью восстановился. Пришлось заплатить очень много денег, чтобы нам позволили пройти туда в выходной день. Охранники категорически не хотели нас впускать, пока хозяин не дал согласие. Я соврал, что у нас с Амелией сегодня ровно пять лет отношений. Как хорошо, что в этот момент она покупала воду в ближайшем киоске.
Сейчас весь планетарий в нашем распоряжении, не считая охранников, которых не больше шести. Рассматривая все вокруг, я ищу отделение со звездами. Когда нахожу, хватаю Амелию, которая уже хочет пройти мимо, за запястье и затаскиваю внутрь, подмигнув ближайшему охраннику.
Свет приглушен, планеты и звезды горят разным цветом. В детстве я очень любил проводить время в подобных местах. Когда мы жили в Нью-Йорке, папа выделил комнату, в которую поместил маленькие планеты, подвешенные к потолку. Я проводил все свободное время там, и маме приходилось прикладывать много сил, чтобы выманить меня оттуда хотя бы ради еды.
Я делал там уроки, иногда ночевал, а на выходных играл всю ночь в приставку и разговаривал со своей коллекцией роботов. Настоящих друзей у меня не было до десяти лет, а те немногие, с кем я общался, исчезали спустя полгода нашей дружбы.
Мне нравились мои игрушки, но папа был вынужден убрать все в кладовку, потому что я фанател от той комнаты, от той Страны чудес. Я ходил надутый, как шарик, около недели, а первые два дня ревел на всю квартиру.
– Здесь прекрасно, – шепчет Амелия, словно боясь нарушить тишину, которую хранят эти стены. – Я ни разу не была в планетарии.
– Серьезно? – удивляюсь я, следя за каждым ее шагом.
– Да. У родителей не было времени, чтобы сводить меня туда.
Назвав про себя ее предков эгоистами, я догоняю Амелию, спускающуюся по белоснежным ступенькам к планетам, которые выглядят намного больше, чем мои из детства.
– А их можно трогать? – спрашивает она, протягивая руку в сторону Юпитера, но тут же отдергивая обратно.
Улыбнувшись, я подхожу к ней сзади и, взяв ее ладонь в свою, протягиваю наши руки к планете. Обняв Амелию одной рукой за талию, вторую по-прежнему держу поверх ее ладони.
– Она такая теплая, – говорит Амелия, нежно касаясь блестящего Юпитера.
Отпустив ее, подхожу к бочке, в которой лежат небольшие мячики в виде планет. Взяв один, поворачиваюсь к Амелии и кричу:
– Лови!
Однако она не успевает это сделать, и шарик ударяется о Венеру.
– Ты что творишь? Нас выгонят за это! – пугается Амелия.
– Ой, да брось, давай поиграем!
Растерянно оглядываясь по сторонам, Амелия не решается принять мое предложение. Приходится долго уговаривать ее, и в итоге она сдается, поднимая мячик и кидая его мне. Мы болтаем о всяких мелочах, и я абсолютно счастлив. С ней так просто и легко, я готов проводить так каждую секунду своей жизни.
Амелия
– Либо у тебя дырявые руки, либо ты испытываешь мое терпение, – злобно рычу я, когда Ник пропускает пятый раз подряд.
По всему залу разбросаны мячи. Бочка почти опустела. Охранник заглядывал к нам, чтобы проверить, все ли в порядке, и велел обязательно все за собой убрать.
Я до сих пор нахожусь в полнейшем восторге от планетария. Я бы с радостью пришла сюда еще. Моя благодарность к Нику размером с океан, который он так сильно любит.
Также я безумно рада тому, что Ник поправился после переохлаждения. Я очень сильно испугалась за него, как хорошо, что все это осталось позади.
– Ты криво кидаешь! – рычит в ответ он. – Не забывай, что они легкие, а здесь работают несколько кондиционеров. Малейший ветерок – и мячик летит в сторону.
Достав очередной мячик, я кидаю его чуть левее от Ника, и в итоге он наконец-то попадает прямо ему в руки. Отбросив мяч, Ник проходит мимо меня и нажимает на выключатель у входа в это чудное место.
Когда свет полностью гаснет, мой рот слегка приоткрывается. Планеты стали еще ярче, а на потолке загорелись неоновые звезды. Я смотрю на все так, словно это что-то волшебное, нереальное.
До моего запястья дотрагивается Ник. Стоя позади меня, он приобнимает мою талию. Откуда-то сбоку раздается трек Селены Гомез «Good for you». Повернув голову, я замечаю телефон Ника, лежащий на краю скамейки.
Раскачиваясь из стороны в сторону, я откидываю голову ему на плечо. Мне так нравится его компания, Ник всегда может преобразить мой вечер. Нельзя не заметить, как мы сблизились за все это время. Он стал хорошим другом. Более того, Ник разжег во мне огонь, который не мог разжечь никто другой.
Повернувшись, я закидываю руки ему на шею. Перебирая пальцами его волосы, в сотый раз поражаюсь их мягкости и жесткости одновременно. Ник касается своим лбом моего, глаза прикрыты, дыхание обжигает мои губы.
Мне очень хочется поцеловать его. Это становится жизненной необходимостью, и в итоге я сдаюсь, резко впиваясь в его рот. Ник вздрагивает от неожиданности, но спустя секунду отвечает на мой поцелуй с не меньшим напором. Его язык, словно шелк, скользит по моему. Приятное тепло превращается во всепоглощающий огонь. Жар пронизывает все мое тело, заставляя вцепиться в Ника, как в спасательный круг.
– Ко мне, – тяжело дыша, произносит он. – Это последняя капля.
В его квартире происходит нечто дикое. Как только мы захлопываем входную дверь, тут же начинаем срывать друг с друга одежду, которую придется собирать по всем комнатам.
Прижав Ника к стене, я начинаю целовать каждый дюйм его горячего, манящего тела. Но моя власть длится недолго, и спустя время прижатой к стене оказываюсь я. Никакой прелюдии, чистая похоть и желание слиться управляют нами.
Руки и поцелуи Ника грубые, нетерпеливые. Я не против, в этот момент нежность мне не нужна. Мы успеем побыть нежными.
Оставшись в одном белье, я сижу на столе в гостиной и таю от его губ, которые ласкают мою шею, ключицы, опускаясь все ниже, туда, где я мечтаю ощутить его прикосновение. Сняв с меня трусики, Ник припадает к моему распаленному лону губами, заставляя этим задохнуться, умереть, а затем возродиться вновь. Его язык и пальцы, двигающиеся внутри меня, стали всем, что мне необходимо. Он единственный парень, который не боится показаться грубым и не относится ко мне как к хрустальной вазе.
Мои пальцы блуждают в волосах Ника, удерживая его голову на одном месте. Голова запрокинута, изо рта вырываются судорожные вздохи, переходящие в нетерпеливые стоны. Я слышу, как кто-то стонет «пожалуйста», и только потом понимаю, что это мой собственный голос.
Когда Ник поднимается с колен, я задыхаюсь от его вида: растрепанные волосы, довольные, но все еще горящие глаза и блестящие губы. В приглушенном свете лампы он словно демон, пришедший из самой преисподней.
Он обрушивается на меня с поцелуем, который передает всю его страсть и дикое желание. Рука Ника оказывается у меня за спиной и одним движением расстегивает бюстгальтер.
Пока я вожусь с ремнем на его джинсах, он успевает довести меня до пика только лишь пальцами. В данную секунду я готова на все, лишь бы он не останавливался.
– Ты особенная, – шепчет он таким хриплым голосом, что по коже пробегают мурашки.
Поглаживая одной рукой его спину, второй хватаю его за голову и отвечаю на поцелуй, на этот раз медленный и проникновенный. Как же он хорош. Ник знает, когда замедлиться, а когда начать целовать настойчиво и грубо.
Закинув мои ноги на свой торс, Ник поднимает меня и, не переставая целовать, не спеша направляется в спальню. Мир за пределами квартиры просто перестает существовать. Все кажется бессмысленным, кроме того, что происходит между нами.
Спустя какое-то время моя спина касается холодных шелковых простыней, которые пахнут горьким шоколадом. В комнате темно, и, когда я перестаю чувствовать руки Ника на себе, поднимаюсь на локтях, пытаясь хоть что-то разглядеть.
– Я скоро вернусь, – раздается где-то у уха, а после наступает тишина. Мне не нужен свет, чтобы понять: в комнате я одна.
Прикрывшись одеялом, пытаюсь угомонить обезумевшее сердце. Оно бьется так быстро, что становится больно. Приложив ладонь к груди, я делаю три глубоких вдоха и закрываю глаза. Распахнуть их меня заставляет музыка. Я тут же узнаю любимые ноты.
Ritual «Too Deep» разносится по всей квартире. Что Ник задумал? Это первый вопрос. Второй звучит примерно так: какого черта мы оба творим?
Однако все мои мысли развеивает Ник, который включает настольную лампу и забирается под одеяло. Положив локоть над моей головой, он опирается на него и наклоняется к моему лицу.
– Я хочу, чтобы тебе понравилось, – шепчет Ник. – Я чувствую, как ты нервничаешь, и, надеюсь, музыка поможет расслабиться.
– Спасибо, – тихо отвечаю я и, подавшись вперед, целую его.
Мы целуемся долго, пока не начинаем задыхаться. Мне хочется сказать «пора», но он не желает спешить и понимать мои намеки не собирается. Я уже начинаю ёрзать под ним и напрямую прошу приступить к самому главному.
– Я хочу, чтобы «мы» длилось как можно дольше, – объясняет он.
Мы… Не я и он, а мы… одно целое, на всю ночь.
Я киваю и вновь целую его.
Ник закидывает мою ногу себе на бедро, и я чувствую его… полностью. Одну руку он тянет к тумбочке, достает маленький заветный пакетик и ловко использует его по назначению.
– Я устал от нежностей, – говорит он, погладив мой подбородок и убрав прядку волос с моего лица. Повернув голову, я хочу поцеловать его запястье, но вместо этого касаюсь черного кожаного браслета, которым оно обтянуто. – Сразу надо извиниться, если буду груб. Обещаю возместить это, когда подвернется такой момент.
Я хочу попросить его заткнуться и приступить к тому, ради чего мы здесь оказались. Но не успеваю я и буквы произнести, как одним резким движением Ник оказывается внутри меня. Я запрокидываю голову, и из моего горла вырывается протяжный стон.
Случилось то, чего мы оба так ждали.
Все еще находясь внутри меня, Ник опирается лбом на мою грудь, сжимая рукой подушку рядом с моей головой. Он пытается взять над собой контроль.
Слышится грустный смешок, а затем его голос:
– Черт… это лучше, чем я представлял.
– Пожалуйста, не останавливайся, – говорю я, оставляя на его волосах поцелуй.
– Я не сделал тебе больно? – подняв голову, спрашивает Ник.
– Сделал, – киваю я и, улыбаясь, добавляю: – Но это приятная боль.
И тогда он наконец-то начинает двигаться. Не спеша, аккуратно, проникновенно, поднимая меня к звездам, планетам, космосу. Его губы мягко ласкают мои. Ник не пытается торопиться, продлевая нашу близость.
Я снова запрокидываю голову, смотря на узорчатый потолок и царапая Нику спину. От его размеренных движений внутри все пылает и горит.
Его тихие вздохи при каждом толчке сводят с ума. Я хочу их слышать каждую ночь, каждое утро, каждый день.
И сейчас я понимаю, что Доминик Даниэль Крамберг завладел не только моим телом, но и моим сердцем.
– Доминик, – шепчу я, и когда он поднимает на меня взгляд, в нем не видно раздражения из-за того, что я назвала его полным именем. Хочется признаться Нику в своих чувствах, но вместо этого с моих губ срывается простое и отчаянное: – Продолжай.
Ник
Проникая в нее как можно глубже, я думаю, что совсем потеряю контроль. У меня было много девушек, но ни одна из них не походила на Амелию. Эта безумная и невероятная девушка всем своим телом отзывается на ласку.
Песни меняются одна за другой, и вот из колонок начинает литься The Weeknd «Nothing Without You». Я дрожу не только от передозировки чувств, но и от слов, которые произносит этот парень.
Толчок.
Поцелуй.
Стон.
– Амелия, – тихо говорю я. Она распахивает глаза, в которых причудливо отражается свет лампы. – Не бросай меня.
Я не хочу, чтобы она что-то отвечала, поэтому накидываюсь на нее с поцелуем. Отчаяние полностью завладевает мною, и в следующую секунду мои движения становятся быстрыми, обрывистыми, грубыми. Но, судя по лицу Амелии, ей это нравится.
Проходят секунды, минуты, но я никак не хочу останавливаться. Измученная, уставшая, она впускает меня в свои сердце и душу, разрешает делать с ней все, что хочется.
Подняв ее к небу, я перекатываюсь на спину, тяжело дыша. Наши тела блестят от пота – так усердно мы пытались слиться друг с другом. Я знаю, что сегодня Амелия точно не уснет, потому что я уже хочу все повторить.
У нас одна ночь…
Но мне придется это сделать, и дело даже не в мести. Я уйду, чтобы разобраться в себе.
Сознание говорит правду, тут я поспорить не могу.
– Как ты? – повернувшись на бок, спрашиваю я, убирая мокрую прядь с лица Амелии ей за ухо.
– Мм, – всего лишь протягивает она, не открывая глаз.
– Спи, – подавшись вперед, я целую ее в лоб.
Ей нужно немного отдохнуть. Сегодня Амелия уже не пойдет на учебу, мне нужно время, чтобы насытиться ею.
Вскоре слышится ее тихое сопение. Поднявшись, я выкидываю презерватив и надеваю пижамные штаны. Бросив взгляд на девушку, спящую на смятых простынях, я выключаю лампу и выхожу из комнаты.
Вырубив музыку, захожу в кухню. Пока чайник греется на плите, я опираюсь руками на столешницу и пытаюсь собрать себя по кусочкам. Шок от того, что мы наконец-то это сделали, все еще не отпускает меня.
Я думал, что кофе поможет остудить тело, но ничего не получается, поэтому, вылив остатки в раковину, хватаю полотенце с сушилки и иду в душ.
Ледяная вода беспощадно бьет по спине. Сложив руки на стене и облокотив на них голову, я все еще тяжело дышу. Почему я опять предаюсь панике?
Скрип двери заставляет меня вернуться на землю. Выглянув из-за шторки, я вижу Амелию, укутанную в одеяло.
– Я хотела ополоснуться и уйти, – говорит она, пряча глаза.
У меня получается схватить ее за запястье, крепко сжимающее шелковый пододеяльник. Я тяну Амелию на себя, и ткань соскальзывает с ее нежных плеч.
Когда девушка оказывается со мной в душе, я прижимаю ее к стене и спрашиваю:
– Уйти?
– Ну да, ведь… ведь мы же должны расстаться, – утверждает Амелия.
– Я не хочу, чтобы ты уходила… сейчас.
– Правда? – с надеждой в глазах спрашивает она, и я киваю.
Мы вместе принимаем душ, и только. Но по возвращении в спальню нам вновь сносит крышу, и все начинается по новой: толчки, поцелуи, стоны.
Ник
Прошло три месяца. Три долбаных месяца, как я не прикасаюсь к ней. Видеть Амелию и не иметь возможности дотронуться… это сводит с ума. Я не знаю, как у меня хватает терпения. Это кажется нереальным. Я буквально привязываю себя к кровати по ночам, чтобы не сорваться и не побежать к ней.
Каждый день я просто схожу с ума, вспоминая о том, что случилось в моей квартире. Мы провели не только ночь, но и день среди смятых простыней.
Я скучаю по ней безумно. В университете я всегда пытаюсь высмотреть Амелию среди других, слежу за ней украдкой. Пару раз мы сталкивались, и я прекрасно видел, насколько заплаканные у нее глаза, хоть она и пыталась скрыть это всеми возможными средствами.
Чувствую себя монстром, ведь я, даже не здороваясь, проходил мимо. Мне хочется вернуться к ней. Но чем больше я думаю, тем сильнее понимаю, что не смогу быть с Амелией рядом.
Мне нечего ей дать, я даже не могу наполнить ее жизнь маленькими радостями. Так зачем я ей тогда нужен? Коди, с которым она проводит много времени, может подарить ей куда больше, чем я. Он любит ее и готов носить на руках. А мне удавалось только втягивать ее в проблемы, наполнять ее жизнь опасным драйвом.
Я парень, который надевает маску хорошего мальчика в компании друзей. Я не заслуживаю Амелии. Я причинил ей боль и даже не набрался смелости, чтобы извиниться за это. Слабак. Никчемное, жалкое животное.
Ударив по стене кулаком, опираюсь руками на раковину в ванной. Противно даже смотреть на себя в зеркало. Самый настоящий идиот. Безжалостная скотина. Человек, зависящий только от своих амбиций.
Нужно отвлечься. Я копаюсь в кладовке и нахожу мешок, в котором хранятся планеты и роботы. Тащу их в ту самую комнату, которая, с тех пор как папа все убрал, закрыта.
Открыв ее, ахаю. Воспоминания одно за другим накрывают меня. Расплывчатые картинки прошлого всплывают в голове. Они заставляют меня улыбаться, пусть и грустно.
Включив свет, кидаю вещи рядом с дверью, а ключи засовываю в карман спортивных штанов. Я решаю перебраться в эту квартиру, чтобы не искушать себя мыслями о том, что Амелия живет не так далеко.
За эти три месяца я успел продать старую машину за неплохую сумму. Я пытаюсь делать вид, словно ничего в моей жизни не изменилось. Будто я не сломан.
Взяв стремянку, я ставлю ее в середине комнаты, после чего подхожу к телефону и звоню Дине. Включив громкую связь, начинаю восстанавливать обстановку моего детства.
Когда женский голос разносится по комнате, я не могу сдержать улыбку. Мы общаемся не так много, как бы того хотелось. Я собираюсь поехать к Лео и Дине на неделю. К счастью, подтягивать в университете ничего не надо, поэтому я могу взять больничный, попросив справку у хорошенькой докторши. Она всегда готова мне помочь.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я у Дины, доставая из мешка небольшой Меркурий и продевая серебряную нитку через специальную железную петельку, которую отец припаял к потолку.
– Не хочу тебе жаловаться, но и лгать не буду. Я чувствую себя хреново.
Мне до сих пор не удалось до конца осознать, что девушка, которую я когда-то любил, беременна. Когда-то… Амелия перевернула абсолютно все в моей жизни. Она помогла забыть о любви к Дине. Все-таки мы с Амелией принесли друг другу какую-то пользу, и не важно, что теперь оба страдаем.
– Но ведь Лео рядом? – доставая Землю, интересуюсь я.
– Да, но теперь Альберт с братом не отходят от него ни на шаг, обучая всем тонкостям бизнеса. Как Лео ни старается быть рядом со мной каждую секунду, за ноутбуком он проводит куда больше времени. Ладно, не будем об этом. Я скучаю по тебе.
– Я тоже скучаю, малышка. – Земля, которую я повесил, срывается и падает мне на голову.
– Что ты там делаешь? – с интересом спрашивает Дина, видимо, услышав мое ругательство, адресованное планете.
Спрыгнув со стремянки, я тут же бегу за Землей и хватаю ее прежде, чем она ударяется о стену.
– Я украшаю одну из комнат в квартире, – отвечаю я.
– А что, какой-то праздник?
– Нет, просто пытаюсь поднять себе настроение.
Я сразу жалею о своих словах, потому что тут же начинается допрос. Дина задает миллион вопросов в секунду, и я не могу ее остановить. Приходится рассказывать, в чем дело, ведь менять тему она не намерена. Быть может, Дине удастся порадовать меня хорошим советом.
Однако после истории про Амелию я получаю словесную оплеуху. Дина заявляет, что я круглый идиот и что мои действия абсурдны. Разбрасываясь эвфемизмами, Дина все-таки не выдерживает и пару раз громко ругается. Я чувствую себя щенком, который выслушивает упреки хозяйки, поджав уши.
Дине нужно сохранять спокойствие в ее положении. Не зная, как остановить потоки слов, я засовываю пальцы в рот и громко свищу. Комната тут же погружается в тишину. Воспользовавшись моментом, я пытаюсь оправдаться, но неожиданно понимаю, что мне нечего сказать. Дина правильно делает, что отчитывает меня.
– Я знаю, что облажался. И мне очень жаль. Мне больно… Дина, мне тяжело без нее, но уйти – это лучшее, что я мог сделать.
– Почему ты так думаешь? – ее голос донельзя флегматичен, и от этого я морщусь.
– Я не такой хороший, каким ты меня считаешь. Я сволочь и не могу дать ей то, что заслуживает каждая девушка. Я хочу Амелию, сильно. Но это не любовь.
– Стоит ли мне говорить, что любовь приходит со временем? – наконец голос Дины приобретает хоть какой-то цвет. Наверное, она начинает понимать меня.
– Нет, это чушь несусветная, – усмехнувшись, я продеваю нитку, и на этот раз планета не падает.
Я рад, что Дина больше не возвращается к этой теме. Вместо этого она начинает рассказывать о себе. Также она успевает пожаловаться на свой характер, который с каждым месяцем становится все хуже. Мне же, в свою очередь, приходится доказывать, что она заблуждается.
На время мне удается отвлечься от печальных мыслей. Беседуя с Диной, я не вспоминаю о своих проблемах, но прекрасно знаю, что, как только положу трубку, горестные мысли вновь обрушатся на меня. В какой-то момент меня посещает идея: нужно постоянно чем-то заниматься, тогда у меня физически не хватит времени на то, чтобы думать об Амелии.
Стараясь растянуть наш с Диной разговор, я несу всякие глупости. Рассказываю о Нью-Йорке и местных клубах. Это приводит нас к воспоминаниям о том, как Лео подрался в клубе с парнем, после чего всех нас дружно отвезли в участок, а затем мы с Диной плавно переключаемся на тему о коме, в которую впал мой старый друг.
С комнатой я заканчиваю только к восьми часам вечера. Убрав стремянку в кладовку, я останавливаюсь у порога, продолжая болтать с Диной, которой приходится перезванивать мне каждый раз, после того как нас обрывают. Я благодарен ей за внимание. Это самое необходимое сейчас.
В конце концов Дина просит прислать ей фото моих стараний, и мы прощаемся. Я отправляю Дине снимок комнаты и засовываю мобильник в карман. Оперевшись плечом на дверной косяк, я смотрю на то, от чего был в восторге в детстве, и улыбаюсь. Мне хочется сделать это место своей комнатой.
Джаред, которому я звоню спустя какое-то время, сразу же соглашается приехать. Он знает, что произошло между мной и Амелией. Оказавшись в моей квартире, он спрашивает, что случилось. Все эти три месяца я слегка напоминаю зомби, и Джаред, словно старший брат, постоянно печется обо мне.
Мы переносим кровать в мою новую спальню и, поставив ее так, как мне хочется, плюхаемся сверху, тяжело дыша.
– Как ты? – спрашивает Джаред. Он изучает меня своим пронзительным взглядом.
– Может, лучше соврать? – жалостно прошу я.
– Значит, фигово, – кивает он сам себе.
Мы сидим в молчании несколько минут, но он неожиданно подскакивает и, протянув мне руку, произносит:
– Идем.
– Куда? – интересуюсь я, обхватывая его крепкую ладонь и поднимаясь.
– Тебе надо развеяться. Знаешь, как надоело видеть твою кислую мину? Я не знаю, что эта девчонка сотворила с тобой, но мне нужен мой друг. Сколько раз ты появлялся в доме братства за эти три месяца, а? – Он одновременно зол и обеспокоен.
– Ты знаешь, что Амелия сделала, – бурчу я, проходя мимо него. Джаред прав, мне нужно выпустить пар. – Прежде чем ехать туда, сгоняем в тренажерный зал? Хочу надрать тебе задницу.
– Увидел во мне грушу для битья? – смеясь, спрашивает Джаред.
– Ты первый, кто попался мне под руку, – говорю я и широко улыбаюсь.
Схватив ветровку и спортивную сумку, в которой всегда хранится чистая одежда, я выхожу из квартиры, запираю дверь и догоняю Джареда. Прежде чем сесть в автомобиль, он кричит мне, натягивая черные солнечные очки:
– Первым наносит удар тот, кто быстрее доедет до зала.
Он знает, как поднять мне настроение.
Кивнув ему, я сажусь на водительское сиденье своего нового черного автомобиля с белым салоном. Эта малышка обошлась мне в кругленькую сумму, и такого комфорта я не ощущал даже в своей старой любимой машине.
Мы с Джаредом выезжаем на пустую дорогу и, просигналив три раза, давим на газ так сильно, что слышим душераздирающий визг шин по асфальту. В такое время здесь мало машин. Это позволяет разгоняться так сильно, как того хочется нашим сумасшедшим душонкам.
Сердце вырывается из грудной клетки. Я кусаю губы, задыхаясь от разливающегося по венам адреналина. В этот раз ощущения сильнее, чем в те другие редкие моменты, когда я позволяю себе погонять.
Завернув за угол, мы оба резко тормозим на светофоре. Опустив стекло, Джаред жестом просит меня о том же.
– Зашло? – Он имеет в виду нашу мини-гонку.
– Еще как! – смеясь, кричу в ответ я.
– Пока ничья.
– Подожди немного. Как только окажемся на Пустынной улице, я тебя сделаю.
Пустынной мы называем ее потому, что там постоянно никого нет, если не считать бомжей. Тот квартал с уверенностью можно назвать заброшенным. Через него можно быстро добраться до тренажерного зала, и мы часто этим пользуемся.
– Тормоз! – заливаясь хохотом, говорит Джаред. – Моя бабуля водит и то быстрее.
– Старье! Попробуй придумать что-нибудь новенькое. Бывай, детка! – махнув рукой, ору я и срываюсь с места. Прежде чем Джаред понимает, что сигнал светофора переключился, я уже поворачиваю на Пустынную улицу.
Вот почему я люблю этого парня. Джаред всегда может развеселить. Его характер похож на мой, вот только он бывает грубоват. Он – душа компании и обращается с добротой только к тем, кого ценит. Я безмерно рад нашему знакомству. Как бы я ни ценил Блейна и Деза, Джаред мне дороже всех, не считая Лео. Он часто приходит ко мне на помощь, когда я его даже не зову. Он умеет чувствовать, когда мне реально нужна поддержка.
До зала остается совсем ничего, поэтому я сбрасываю скорость. Но тут же жалею об этом, потому что машина Джареда пулей проносится мимо. Джаред известен тем, что всегда совершает какой-то неожиданный маневр.
– Ах ты, сукин сын! – возмущаюсь я, и по салону разносится мой громкий смех.
Остановившись на парковке рядом с тренажерным залом, я выхожу из автомобиля и тут же получаю легкий удар в живот.
– Ты проиграл, – говорит Джаред. Перекинув руку через мое плечо, он ведет меня ко входу.
Внутри немноголюдно. Засунув сумку в свободный шкафчик, кидаю ключи в карман и подхожу к дорожке, которая стоит рядом с тренажером, на котором расположился Джаред.
– Мне надо будет купить абонемент. Сроки заканчиваются, – говорит он.
– То же самое, – отвечаю я и начинаю с легкого бега, постепенно увеличивая темп.
Мы болтаем ни о чем. Иногда Джаред ляпает что-то такое, из-за чего я чуть ли не катаюсь со смеху. Приходится успокаиваться только из-за того, что на нас бросают косые взгляды.
Сбросив напряжение, мы снова прыгаем в свои машины и направляемся в дом братства теперь уже на нормальной скорости. Джаред напоминает о традиционной вечеринке, которую проводят каждое воскресенье. Мне сразу хочется развернуться и уехать. Нет никакого желания видеть пьяные лица. Но друг не позволяет мне это сделать.
Дом разрывается от оглушающей музыки, и я закатываю глаза от досады. Остановившись, выхожу из автомобиля и сразу попадаю в объятия знакомых, находящихся на улице. Похлопывая меня по спине и приветствуя с широкой улыбкой, они вручают мне бутылку пива. Я тут же делаю глоток, чтобы перестать нервничать. Из-за чего я волнуюсь? Ее не должно быть здесь.
В доме мы с Джаредом плюхаемся на диван и принимаем травку, которую протягивает Дез. Сделав затяжку, выдыхаю дым и протягиваю косяк Джареду. Я все делаю интуитивно, не задумываясь о последствиях.
Рассматривая девушек, которые танцуют в приглушенном свете в самом центре огромной гостиной, я оцениваю каждое их движение, как делал до знакомства с дьяволицей, носящей прекрасное имя Амелия. Слава богу, ее я не вижу.
– Тебе стоит выбрать одну из них, – шепчет мне на ухо Блейн. Повернув голову в его сторону, я изгибаю бровь. Он наверняка замечает выражение моего лица в свете дискошара, потому что добавляет: – Ты не можешь зацикливаться на Амелии. Прошло три месяца, пора идти дальше. Почему ты паришься, если не любил ее?
Откинув голову на спинку дивана, я снова затягиваюсь и отвечаю:
– Ты прав. Видимо, я просто привязался к ней.
– Понимаю, чувак, – кивает он.
– Как ты можешь понимать меня, если сам никогда не испытывал ничего подобного? – спрашиваю я.
Это говорит травка, потому что на ясную голову я никогда бы не решился спросить о подобном.
– Почему ты так решил? – Вокруг его глаз собираются морщинки, а кончики губ растягиваются в еле заметной улыбке.
– Потому что за все время нашей дружбы я ни разу не видел тебя рядом с одной и той же девчонкой, – без промедления выпаливаю я.
– Помнишь, я когда-то давно говорил тебе, что гоняю в женское общежитие? – Я киваю. – Там обитают две крутые девчонки, и одну из них я безумно хочу.
– Хочешь? То есть у вас еще ничего не было? – Блейн качает головой. – Тогда к кому ты бегаешь?
– К ним. Они временами помогают мне с некоторыми предметами, – слегка запнувшись, отвечает он и отворачивается.
Блейн запинается, только когда лжет, и сейчас он мне соврал. Он ходит к этим девушкам не для того, чтобы подтянуть оценки.
Что же ты за фрукт, Блейн Телтфорд?
Амелия
Я не могу найти себе место вот уже третий месяц. Пытаюсь отвлечься, но все бесполезно. Тело и сердце тянутся к нему, скучают без него. В университете я стараюсь не смотреть на него, но на общей лекции я чувствую его взгляд на себе, и, чтобы не повернуться к нему, приходится прикладывать много сил.
Сейчас я лежу с простудой в постели, и это для меня только в радость. Я не буду ходить на учебу дней пять, а это, в свою очередь, значит, что у меня появилась прекрасная возможность отдохнуть от мучений. А если честно, то кого я обманываю? Даже если я уеду в другую страну, на другой конец света, от Ника мне не убежать. Мысли о нем не покинут меня.
Случилось еще кое-что ужасное. Позвонила мать и сказала, что отец в плохом состоянии, и потребовала появиться в ближайшее время. Сколько бы злости я к ним ни испытывала, я не смогла отказаться. Они мои родители, и я их люблю.
Нелли переписывается с Дезом. Она сама призналась в этом. Думаю, у них что-то намечается, и я рада за нее. Спустя время случившееся с Джорданом кажется сном. Мы полностью разобрались с ним, и теперь этот гад отбывает свой небольшой срок.
Когда Дез приходит к Нелли, мы стараемся не говорить о Нике. Но это не значит, что я не замечаю, каким сочувствующим взглядом он смотрит на меня. Мне не нужна жалость. Я обойдусь без нее. Как бы тяжело мне сейчас ни было, я справлюсь. Возможно, время и не вылечит меня, но облегчение оно принесет. Не может не принести.
– Я предложила Дезу поселиться здесь на время твоего отсутствия, – говорит Нелли, не отрываясь от телефона.
– Между вами что-то есть? – с улыбкой спрашиваю я, повернувшись на бок.
– Ну, мы пока просто друзья. Я не думаю, что у нас получится что-то серьезное. – Ее щеки краснеют. Она откладывает сотовый и прижимает колени к груди, обнимая ноги руками.
– Почему?
Как по мне, Дез ей прекрасно подходит. Он по-особенному смотрит на нее. Нет, его взгляд не пылает любовью, но несложно понять, что Дез неравнодушен к Нелли.
– Дезу будет скучно со мной. Тем более мне до сих пор стыдно за тот случай с Джорданом. Дез наверняка считает меня наивной дурочкой, – покачав головой, говорит она.
– То, что ты влюбилась в мразь, не значит, что ты дурочка. Все мы влюбляемся. Всем нам сносит башню от чувств. Парни способны ослепить до такой степени, что ты не сможешь различить, кто перед тобой: ангел или демон.
– Я знала про наркотики, у меня был шанс все остановить.
– Ты так и сделала, Нелли. Если бы не та драка, возможно, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Джордан получил по заслугам благодаря тебе.
Но она не собирается с этим соглашаться. Качая головой, Нелли поднимается с кровати и подходит к чайнику, который мы приобрели буквально на днях. Вдруг она замирает.
Сев на постели, я хмурюсь и зову подругу. Когда Нелли поворачивается, ее взгляд устремлен на собственную руку, в которой лежат мои сигареты. Мне становится стыдно.
– Ты никогда не курила, – укоряет она.
– Я не злоупотребляю, – вру я, прикрыв глаза. – Пожалуйста, Нелли, не начинай, сигареты – это не наркотики из гаража.
Когда до меня доходит, что я сказала, мне хочется убить себя. Нелли бледнеет, и блеск в ее глазах гаснет. Встав на колени на кровати, я начинаю просить у нее прощения. За эти три месяца я успела наговорить много лишнего, потому что мои мысли заняты совсем другим и язык контролировать некому.
Уверяя, что все нормально, Нелли вновь поворачивается к чайнику и, убрав пачку сигарет подальше от себя, включает его. Спустя время мы уже пьем горячий растворимый кофе, наслаждаясь свежим воздухом из открытого окна.
Теперь я удручена еще и предстоящей встречей с родителями. Хотелось бы знать, что меня ждет, когда я переступлю порог родного дома. Мама найдет, чем вынести мне мозг. Самое главное – не сорваться и не уехать, не проведя хотя бы минуту с отцом.
– Ты слишком много думаешь, – вдруг произносит Нелли, заставляя меня посмотреть на нее.
– Каждый человек много думает, – хмыкаю я.
– Нет, я имею в виду другое. Ты каждую свободную минуту думаешь о нем.
– Не угадала, мои мысли о родителях. Нет никакого желание ехать к ним. Если бы не отец… Я не знаю, как меня встретят, но что-то мне подсказывает, что это будут самые трудные дни в моей жизни.
Я устало опускаю голову и разглядываю содержимое моей кружки. Самое сложное всегда ждет впереди. Прежде чем дойти до света в конце туннеля, предстоит триста раз споткнуться в темноте. Если посмотреть назад, можно отчетливо увидеть, сколько булыжников лежало на моем пути.
– Все, что я могу сделать, так это пожелать удачи. Рано или поздно тебе пришлось бы с ними увидеться. – Поджав губы, Нелли гладит меня по плечу, но в ответ получает всего лишь жалкий кивок.
По дороге к дому родителей я заламываю себе пальцы. Периодически кусая ногти, пытаюсь придумать начало нашего разговора. Стоит сказать «привет» или «надеюсь, вы не испортите мне настроение». Молодой таксист поглядывает на меня через зеркало заднего вида. Почему он так часто смотрит на меня? Может, заметил, что я взволнована? Мои нервы просто на пределе, и я не против накричать на кого-нибудь. Но этим кем-то точно не будет таксист. Не хочется, чтобы меня выкинули из машины прямо на ходу.
Все должно пройти нормально. Может, то, что случилось с папой, немного смягчило сердце мамы. А вдруг у него что-то серьезное и, зайдя в дом, я увижу заплаканное лицо матери? Что тогда делать?
– Переживаете? – раздается в салоне приятный голос водителя. Слегка удивившись, я поворачиваю голову и ловлю его взгляд в зеркале.
Стоит рискнуть и поговорить с ним. Я не раз слышала, что разговоры с незнакомцами хорошо успокаивают.
– Как вы догадались? – спрашиваю я с той самой улыбкой, которая в два счета помогает мне расположить к себе людей.
– Я видел, как вы выворачиваете пальцы. Мне кажется, этого достаточно, чтобы понять – вы находитесь на грани нервного срыва, – весело замечает он, и у меня тут же немного поднимается настроение.
– Вы довольно внимательны к пассажирам. Амелия, – киваю я.
– Даг, – отвечает парень, сворачивая на другую улицу. – Итак, Амелия, позвольте проявить любопытство… По какому поводу вы нервничаете?
Его манера общения забавляет. Успокоившись, я говорю вполне серьезным тоном:
– Я еду к родителям, а отношения у нас так себе.
– Ох, знакомая ситуация. Я со своими предками не виделся больше четырех лет. Мы созваниваемся только на День благодарения. Они трудные и всегда заставляли меня делать то, что я не хотел.
На миг мне начинает казаться, что я нашла родственную душу.
– У меня то же самое, – не без удивления отвечаю я.
– Правда? Ваши родители – эгоисты?
Не успеваю я ответить, как вдруг Даг неожиданно останавливается у обочины и предлагает перебраться на сиденье рядом с ним. Выбежав из машины, я обхожу ее и, открыв переднюю дверь, забираюсь на место пассажира.
– Порой кажется, что они меня совсем не любят, – говорю я. – Но иногда я думаю, что ошибаюсь, потому что родитель не может не любить своего ребенка. Они просто решили наказать меня, когда я не захотела поступать в колледж, который им нравился. Хотя заведение, которое выбрала я, было ничем не хуже. Папа обрезал мне доступ к семейным счетам, и они с мамой почти перестали мне звонить. Деньги в наше время, к сожалению, играют большую роль, и чтобы себя обеспечить, мне пришлось устроиться официанткой в забегаловку. Разве это справедливо по отношению ко мне?
– Я думаю, что родители правильно сделали, – к моему глубочайшему удивлению, произносит Даг. Прежде, чем я успеваю выразить свое негодование, парень продолжает: – Если бы они так не сделали, вы бы не стали самостоятельной. Разве вам не нравится не зависеть от кошелька родителей? Да и по вам не скажешь, что вы страдаете без денег предков. Вы свежи и красивы.
Комплимент заставляет меня смущенно улыбнуться. Даг совершенно прав. Без помощи родителей я быстро повзрослела. Мне не приходится беспокоиться о том, что они отслеживают мои покупки, и о других мелочах. Во всем надо видеть плюсы, ведь не бывает худа без добра.
– Спасибо вам, – говорю я, посмотрев на профиль Дага.
Повернувшись ко мне на секунду, он улыбается и снова переключается на дорогу. Даг достает из бардачка визитку и протягивает мне.
– Вы всем незнакомцам раздаете свой номер? – спрашиваю я.
– Только тем, кто симпатичен. Вы мне нравитесь, и, как видите, у нас есть нечто общее. Когда вы снова начнете нервничать, просто наберите этот телефон, я буду рад вас выслушать.
На пороге дома я снова начинаю дрожать. Былое спокойствие, которое принес разговор с Дагом, словно рукой сняло. Кусая губы, я поднимаю и опускаю руку, не решаясь постучать. Но почему я должна ждать приглашения в собственный дом?
Я распахиваю входную дверь и прохожу внутрь. Каблуки стучат по начищенному кафелю. Звук эхом разносится по всему дому. Стоило надеть кроссовки. Почему я побоялась, что мама не оценит мой повседневный вид? Неужели я действительно принарядилась только из-за нее?
– Хорошо выглядишь, – раздается холодный голос Снежной Королевы.
Повернув голову, я вижу на лестнице мать, все такую же молодую и красивую. Кажется, она никогда не постареет.
– Ты тоже, – сглотнув, отвечаю я.
Спустившись, она подходит ко мне ближе, рассматривая мой наряд. На мне ее любимый кожаный топ с черными широкими бретельками и черные джинсы с небольшими дырками на коленях, куртку я держу в руках.
– Твои волосы неплохо отросли, – замечает она, обходя меня и дотрагиваясь до моего высокого хвоста. – Но накрасилась… Макияж как у девушек с панели.
– Это смоки айс, мам. Девушки с панели даже не знают о таком, – язвлю я.
– Дерзишь мне? – положив руку на сердце, мама отскакивает от меня на своих точеных ногах, как от огня.
– Где отец? – бесстрастным голосом спрашиваю я, игнорируя ее вопрос.
Ничего не сказав, она поворачивается ко мне спиной и направляется к лестнице, безмолвно прося следовать за ней. Пока она не видит, я делалаю глубокие вдохи. Самое главное – не поддаваться на ее провокации.
Поднявшись на второй этаж, мы проходим вдоль по коридору и останавливаемся у двери из красного дерева. Я ненавижу этот цвет. Мама это знает. В мое отсутствие они сделали ремонт, использовав цвета, которые я терпеть не могу.
– Пожалуйста, веди себя как послушная дочь и старайся не разочаровывать папу. Ему и без тебя плохо, – говорит она и, прежде чем я успеваю что-то ответить, распахивает дверь.
Амелия
Отец лежит на большой кровати, по пояс укрытый одеялом. По его лицу нельзя сказать, что болезнь серьезная. Он выглядит свежо, только под глазами залегли тени.
Я решаюсь сделать шаг в сторону постели. Мама тем временем беззаботно падает на большое кресло, кладя ногу на ногу, и берет в руки газету.
Внутри по-прежнему бурлит злость. Зачем меня оторвали от учебы (то, что я на больничном, родителям знать необязательно)? Чтобы показать свое безразличие? Поборов желание развернуться и уйти, я здороваюсь с папой. Его голос безэмоционален и невыразителен.
До конца своих дней я буду мечтать о том, чтобы меня хотя бы раз тепло встретили в этом доме. Чтобы обняли и сказали, как рады видеть. Мне жаль людей, которые оказались в подобной ситуации. Каждый человек заслуживает не просто появиться на свет, но и быть любимым родителями. Я не стану такой, как моя мать. Я буду любить своего ребенка сильнее всех на свете.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я, медленно идя к кровати, и сжимаю кулаки за спиной. Однако ответа не получаю. – Пап?
– Он не хочет с тобой разговаривать, – довольно произносит мама. – Папа обижен на тебя.
Я бросаю на мать самый злобный взгляд и бубню, что мне надо выпить кофе. Стараясь выйти из комнаты как можно спокойнее, я пытаюсь скрыть дрожь от переизбытка ярости. Оказавшись за порогом родительской спальни, я как угорелая несусь вниз и, очутившись в кухне, закрываю дверь и опираюсь на нее ладонями и лбом. Это намного труднее, чем я представляла.
Дойдя до чайника на ватных ногах, ставлю его на плиту, затем достаю телефон и пишу Нелли, которая мне тут же отвечает. Я жалуюсь ей до тех пор, пока по кухне не разносится свист чайника. Она предлагает мне вернуться в общежитие завтра, и я начинаю рассматривать такой вариант.
Родители навряд ли станут удерживать меня. Судя по их поведению, они вызвали меня лишь для того, чтобы напомнить о моем проступке. Я обещаю себе, что это последний визит к ним.
Мать заходит в кухню как раз в тот момент, когда я наливаю кипяток в чашку. В воздухе тут же повисает напряжение. Я не спешу поворачиваться, мне не хочется видеть ее.
– И мне сделай, пожалуйста, – раздается ее голос позади меня.
Молча достав кружку, я готовлю кофе и, развернувшись, протягиваю его маме. Когда наши пальцы соприкасаются, я вздрагиваю. Руки матери ледяные. Чем не Снежная Королева?
– Как учеба? – с неподдельным интересом спрашивает она.
– Отлично, – коротко отвечаю я.
– Ни в чем не нуждаешься? – Мама смотрит на меня, приподняв идеальные брови. Ее вид переполнен самодовольством, и из-за этого я бешусь еще сильнее.
– Нет.
– Где берешь деньги?
– Тебе необязательно об этом знать.
– По твоему виду я могу сама догадаться, – спокойно говорит мама.
Я чуть ли не задыхаюсь от такого заявления. Это тонкий намек на то, что я шлюха? Моя мать назвала меня шлюхой? Взбесившись, я со всей силы бросаю кружку в раковину. Мама что-то отвечает, но, обернувшись, я кричу:
– Идите в задницу с таким отношением!
Схватив куртку со спинки кресла, я беру рюкзак и выхожу из дома, сильно хлопнув дверью. За мной никто не идет…
По щекам бегут слезы. Я чувствую себя брошенной, грязной. Сорвав резинку с волос, я позволяю им рассыпаться по плечам. Остановившись на дорожке, я снимаю туфли и кидаю их в садового гнома, которого так обожает мама. Он покачивается и падает.
Земля холодная, но мои пятки буквально горят оттого, что я слишком долго нахожусь на ногах. Идя босиком, но в куртке и с рюкзаком, я вытираю слезы, не заботясь о том, что могу размазать макияж. На улице уже темно, людей и машин нет, поэтому заботиться о внешнем виде необязательно.
Где-то вдали раздается гром, а через какое-то время начинается небольшой дождь. Но и это меня не волнует. Я не знаю, куда иду и что будет дальше, зато с уверенностью могу сказать: мне необходимо купить кроссовки.
Завернув за угол, я бреду по переулку и останавливаюсь около баков с мусором. Сев на мокрую землю, прислоняюсь спиной к не менее мокрой стене и достаю из рюкзака пачку сигарет и зажигалку. После первой затяжки дышать становится легче.
– Не холодно? – раздается прокуренный взрослый голос.
Подняв взгляд, я вижу перед собой бездомного грязного мужчину. Покачав головой, продолжаю курить. Наверное, нужно испугаться, подскочить и убежать. Но мне всегда казалось, что бомжи не тронут тебя, если ты первый их не заденешь.
Мужик присаживается рядом, и, как ни странно, от него ничем не пахнет. Я протягиваю ему сигарету и подношу к ней огонь зажигалки. Он кивает в знак благодарности и называет свое имя. Его зовут Кевин.
– Амелия. Давно вы здесь обитаете? – спрашиваю я.
Отличное завершение ужасного вечера. Я сижу промокшая и босая буквально посреди свалки на пару с бездомным.
– Два года, – отвечает он без малейшего намека на то, что ему плохо жить на улице. – А почему ты без обуви?
– Маминому садовому гному она нужнее.
– Гному?
– Садовому.
– Маминому садовому гному?
– Да, чувак, именно это я и сказала.
Откинув голову, я слегка ударяюсь о стену и неожиданно начинаю думать о Нике. Будь он сейчас рядом, сидела бы я задницей на сырой земле? Мне кажется, Ник бы такого не допустил. Эта мысль заставляет меня улыбнуться, а затем разреветься на весь переулок. Как же мне плохо без этого ублюдка!
Кевин засовывает руку в свою большую грязную куртку и достает достаточно дорогой алкоголь. Вытерев слезы, я вопросительно смотрю на мужчину.
– Стащил на ярмарке, – говорит он. – Пей.
Я откупориваю еще не начатую бутылку и делаю первый глоток. Кевин тем временем достает вторую и тоже начинает пить.
– У тебя там что, целый склад? – интересуюсь я, не обращая внимания на нелепость ситуации.
– Мне выдали самодельную медаль за воровство.
Кевин вытаскивает из кармана какую-то непонятную штуку под названием «медаль». Какой-то умник вырезал круг из пластмассовой бутылки и, сделав дырку, продел через отверстие нитку.
– На, возьми. Пусть будет у тебя на удачу, – рявкает он и кидает ее мне. Поймав подарок, я надеваю его на шею.
Продолжая сидеть на земле и распивать алкоголь, мы изредка смотрим в сторону дороги, по которой проезжают машины.
– Кевин, – зову я и, когда он смотрит на меня, спрашиваю: – Ты когда-нибудь влюблялся?
– Да, и теперь я бездомный. Любовь ничего хорошего не приносит. Эта сука забрала все мои деньги и слилась, – после этого он начинает рассказывать о том, как полюбил женщину, из-за чего обанкротился, а после и вовсе остался без гроша. Кредиты разорили его. – А кого ты любишь?
– Его зовут Ник, и я не люблю его. Просто… он мне нравится, до безумия. Возможно, я немного влюблена. Но факт в том, что он ушел три месяца назад и теперь у меня ломка, понимаешь?
– Сколько тебе лет?
– Скоро будет двадцать один.
– Знаешь, Амалия… – Кевин искажает мое имя. Я закатываю глаза, но перебивать его не решаюсь. – Ты молодая, и тебе нужна любовь. Почему ты не вернешь его?
– Зачем возвращать того, кто не хочет быть с тобой? – удивляюсь я.
– Парни, бывает, не понимают, что творят. Прошло три месяца, возможно, твой Ник страдает без тебя, но возвращаться не видит смысла. Сделай первый шаг, потому что его не всегда обязан делать парень.
Я задумываюсь, может, действительно нужно показать Нику, что без него я медленно гнию, как труп в могиле? Ну и сравнение, но это правда. Даже если это ничего не принесет, попробовать надо. Вдруг он скучает по мне так же сильно, как я по нему?
Достав телефон из рюкзака, я ставлю бутылку рядом с собой и делаю козырек из свободной ладони, чтобы мелкие, надоедливые капли не падали на экран. Найдя номер Деза, я пишу ему:
Ответа нет. Посмотрев на время, я тут же догадываюсь, что Дез сейчас с Нелли. Они либо кувыркаются в постели, либо смотрят фильм, сидя на полу.
– Ты написала своему Нику? – спрашивает Кевин. Бросив еще один взгляд на мобильник, я засовываю его в рюкзак.
– Во-первых, он не мой. Во-вторых, это был его друг.
– И что же ты написала? – протянув бутылку, интересуется мужчина.
Чокнувшись с ним, я делаю глоток, а только потом отвечаю:
– Хочу узнать, как поживает Ник и упоминал ли он меня хотя бы раз за последнее время.
– Хороший вопрос, – кивает Кевин.
Неожиданно мимо проходит человек. Парень бросает на нас безразличный взгляд и идет дальше, но вдруг резко останавливается и возвращается. Остановившись напротив меня и Кевина, он снимает капюшон. Увидев знакомое лицо, я давлюсь напитком и начинаю кашлять.
Это Трэвис. Трэвис, с которым я переспала на вечеринке в День благодарения.
– Ты?! – удивляется парень.
Подскочив на ноги, я хочу что-нибудь сказать, но вместо этого всего лишь открываю и закрываю рот. Мне на помощь приходит Кевин.
– Привет, я Кевин, – дружелюбно произносит он, протягивая руку Трэвису. Тот пожимает грязную ладонь, даже не сморщившись. – Ты знаком с Амалией?
– Амалией? – все с тем же удивлением произносит парень. Ведь Трэвис так и не узнал моего имени.
– Амелией, – выдыхаю я. – Привет, Трэвис.
– Что ты здесь делаешь? – нахмурившись, спрашивает он и начинает с любопытством изучать меня взглядом. – Почему ты босиком?
– Садовому гному мамаши Амалии обувь нужнее, – отвечает за меня Кевин.
Трэвис непонимающе смотрит на него, а затем на меня.
– Все верно, – опустив голову, бормочу я, сгорая от стыда.
– Ладно. И все же как ты тут оказалась?
– Поссорилась с родителями и теперь не знаю, как быть.
– Идем, – протягивает мне руку Трэвис.
Когда я спрашиваю, куда мы направимся, он отвечает, что приютит меня в своей квартире. Он живет один, поэтому может выделить мне гостевую комнату. Я не против такого расклада. Трэвис не причинит мне вреда, когда мы останемся наедине.
Попрощавшись с Кевином, я отдаю ему пачку сигарет, старый запасной телефон, с которого звоню родителям (мой новый номер им неизвестен), а также немного денег.
Квартира Трэвиса находится недалеко от переулка. Спустя десять минут мы уже оказываемся на месте, и Трэвис говорит, чтобы я срочно приняла теплый душ. Он выдает мне свои спортивные шорты и линялую футболку.
Зайдя в ванную, я смотрю в зеркало и чуть ли не плачу от своего внешнего вида. По всему лицу размазана косметика. Черт, неужели я предстала в таком виде перед парнем, с которым когда-то переспала?
Покачав головой от разочарования в себе, я открываю кран, чтобы хорошенько умыться. Но не успеваю я подставить руки под струю, как в рюкзаке, лежащем на стиральной машине, вибрирует телефон. Рванув к нему, достаю мобильник в мгновение ока.
Это долгожданное сообщение от Деза.
Губы растягиваются в улыбке. Мои надежды подтвердились.
Словно бабочка я порхаю по комнате. Искупавшись и убедившись, что теперь я похожа на нормального человека, направляюсь в кухню, в которой Трэвис греет еду в микроволновке.
– Когда мы зашли в квартиру, я услышал, как бурчал твой желудок. Ты давно ела? – спрашивает он, посмотрев на меня.
Сев за стол, я говорю, что успела только позавтракать.
– Тогда неудивительно, – бурчит Трэвис.
Я пытаюсь придумать тему для разговора, но мне вновь приходит эсэмэс. Взяв телефон в руки, я снимаю блокировку. На экране высвечивается имя, которое заставляет меня задыхаться, по которому я тосковала три месяца, из-за которого плакала.
Это Ник.
Амелия
Я хожу из угла в угол, пытаясь унять волнение. Прошло пять минут после того, как я ответила Нику. Неужели он где-то рядом и скоро мы увидимся и поговорим? Не верится, что он за мной приехал. От этого и радостно, и тревожно.
Трэвис стоит у столешницы, оперевшись на нее поясницей. Его руки сложены на груди, он наблюдает за тем, как я нервно измеряю шагами кухню. Грызя ноготь большого пальца, я не сразу замечаю, что лак облупился и что мои руки больше нельзя назвать ухоженными.
– Тебе нужно успокоиться, – говорит Трэвис. – Почему ты так волнуешься?
Остановившись, я разворачиваюсь к нему и грозно проговариваю:
– Мы почти не виделись три месяца, и я не думаю, что Ник будет в восторге от моего пребывания в квартире другого парня, плюс ко всему еще и в чужой одежде.
Трэвис качает головой, а я продолжаю метаться по кухне, периодически проверяя телефон в ожидании заветного сообщения или звонка.
Помимо волнения, я также ощущаю непередаваемую радость. Ведь если бы Ник про меня забыл, то не приехал бы. Неужели Дез рассказал другу о моем сообщении? Нет, навряд ли. Ник бы не успел так быстро добраться.
А что наговорила моя мать, когда они встретились лицом к лицу? Я надеюсь, он в норме. Мне стоит отругать Нелли за то, что она дала адрес моего дома Нику, ведь, кроме нее, этого сделать никто не мог.
– Все, прекращай! – восклицает Трэвис и хватает меня за локоть. – Оттого, что ты ходишь из стороны в сторону, ничего не изменится.
Он усаживает меня за стол и опускается на стул напротив. Еда на тарелке осталась нетронутой. Мой аппетит моментально пропал. Я не в состоянии ничего делать, кроме как думать о Нике, который едет сюда.
– У тебя было хоть раз что-то подобное? – спрашиваю Трэвиса, веселость которого исчезла, когда я сказала, что за мной едет парень. Мне очень неловко.
– Да, – хмурится он, – похожее случалось у многих, поверь.
Кивая, как болванчик, я выворачиваю пальцы, уставившись на темную поверхность стола. Я мысленно отсчитываю секунды и минуты: в любое мгновение может зазвонить мобильник. Я жду этого момента с большим трепетом.
– Он тебе очень нравится? – спрашивает Трэвис, беря мою ладонь в свою. Я кладу сверху свободную руку, и уголки моих губ приподнимаются.
– Да… да, он мне нравится… до беспамятства.
Я и раньше знала, что Ник мне небезразличен, что он прекрасен. Но признаться в том, что я чувствую к нему, просто не хватало сил. Возможно, я даже влюблена. То, какие фееричные ощущения он мне дарил, это просто… потрясающе. С ним я дышала полной грудью. С ним я превращалась из гусеницы в бабочку… Да, не слишком красивое сравнение. Но факт в том, что Ник больше чем просто парень, сводящий меня с ума.
– А ты ему?
А я ему? Конечно, ответ очевиден. Ник бы не приехал к девушке, к которой равнодушен.
– Думаю, это взаимно, – отвечаю я, бросив на Трэвиса мимолетный взгляд.
– Я желаю тебе добра, – эти слова заставляют меня поднять голову. Я с недоумением смотрю на него. – Ты хорошая девчонка, и я рад, что нам удалось еще раз встретиться. Надеюсь, мы останемся друзьями.
Я хочу ответить, как вдруг раздается звонок телефона. Схватив его двумя руками, я вижу одно-единственное и долгожданное слово.
Подскочив, пытаюсь унять бабочек в животе.
– Он здесь, – задыхаясь, говорю я Трэвису.
– Иди к нему, – улыбается он в ответ.
В гостиной я гляжусь в зеркало. Я поправляю еще влажные волосы и выбегаю из квартиры. Перепрыгиваю через ступеньки, а когда оказываюсь у выхода, вижу вдали Ника, опирающегося на капот машины.
Я вся дрожу от переизбытка чувств. Ник замечает меня и, прежде чем я упаду в его объятия, хватает за талию и, развернув к себе, сажает на капот и сразу же целует.
Все еще задыхаясь от бега, я запускаю одну руку ему в волосы, второй сжимаю его плечо. Поцелуй грубый, страстный. Губы Ника не могут насытиться моими, он почти не дает мне дышать. Да я и сама не хочу отрываться от него.
– Я так по тебе скучала, – скулю между поцелуями я.
Вместо ответа он впивается в меня еще жестче. Нежная кожа губ болит от такого натиска. Руки Ника тем временем пробираются под огромную футболку и начинают поглаживать мою талию.
Останавливаемся мы только тогда, когда начинаем не на шутку задыхаться. Я прижимаю Ника к себе. Он утыкается носом мне в шею, обжигая ее своим дыханием. Перебирая пальцами волосы Ника, я пытаюсь сдержать слезы, которые скопились в уголках моих глаз. Но не выдерживаю и всхлипываю. Он тут же выпрямляется и смотрит на меня.
– Почему ты плачешь?
– Кажется, я просто счастлива, – хмыкаю я, опустив голову.
Ладони Ника оказываются на моих щеках. Большими пальцами он приподнимает мой подбородок, тем самым заставляя посмотреть на него.
– Я приехал, чтобы забрать тебя. Не люблю всю эту романтику, но мне было плохо без тебя все три месяца.
– Мне тоже, – признаюсь я.
– Ты… ты вернешься ко мне? – заикаясь произносит он.
Прежде чем Ник успевает опустить голову, я замечаю румянец на его лице. Хохотнув, нежно касаюсь его скул. Осторожно проведя ногтем по его губам, наклоняюсь и целую Ника и, прежде чем впиться в него с полной силой, шепчу:
– Я вернусь к тебе.
Мы снова сливаемся в поцелуе. За все это время Ник стал мне очень дорог. Он наполнил мою жизнь разными чувствами и эмоциями. Я успела испытать и счастье, и боль. Пожалуй, ради него я готова на такое. С ним мне интереснее, чем с любым другим парнем.
– Поедем домой? – спрашивает Ник.
– Давай утром? Я ужасно вымоталась и поскорее хочу оказаться в кровати, – отвечаю я.
– Кто живет в этой квартире?
– Мой… друг, – с запинкой говорю я.
– Друг? Ладно, посмотрим, что это за друг такой.
Поводов для ревности у Ника нет, поэтому, несмотря на небольшое волнение, я беру его за руку и веду к подъезду.
Когда мы оказываемся у нужной двери, я бросаю на Ника взгляд и только потом открываю ее. Трэвис стоит в гостиной и потягивает какой-то напиток. Я сразу ощущаю напряжение в воздухе и понимаю, что парни невзлюбили друг друга, даже не успев поздороваться.
– Это тот самый парень, который позволил тебе гулять босой по городу ночью? – произносит Трэвис, и мой рот открывается от неожиданности. Зачем он это говорит?
– А это тот самый парень, который хотел залезть тебе в трусы? – не отводя взгляда от Трэвиса, парирует Ник.
– Уже залез, можешь насчет этого не переживать, – отвечает человек, который мечтал стать моим другом. Ну разве я смогу простить такое?
Я думаю, что Ник сейчас взбесится и скажет, что ошибся, приехав сюда, и что он не хочет больше быть здесь. Но он обнимает меня за талию и отвечает Трэвису:
– Надеюсь, тебе понравилось, потому что, поверь, это был твой последний лучший секс в жизни.
Теперь мой рот открывается от возмущения. Это что, словесная драка? Сжав ветровку Ника сзади, я заставляю его посмотреть на себя, но тут же жалею об этом. Глаза Ника злобно блестят, и я тут же опускаю руку. Он снова обращает все свое внимание на Трэвиса, бесстрастно смотрящего на нас. Но напряженные вены на шее выдают его злость.
– Мы уезжаем сейчас же. Собери свои вещи, – вдруг выпаливает Ник.
– Моя одежда… – начинаю я, но меня перебивают.
– Можешь взять мою, отдашь при следующей встрече, – говорит Трэвис.
Судя по тому, как кривится лицо Ника, он только сейчас понял, во что я одета.
– Хорошо, – отвечаю я.
Когда Ник идет заводить машину, я даю Трэвису номер и прошу позвонить мне и объяснить, что случилось. Я зла на него, но и благодарна тоже. Кто знает, что бы я делала без него.
После этого я выхожу из квартиры и спускаюсь по лестнице. Если бы Трэвис не был так груб, мы бы остались у него на ночь.
Ник
Пришлось приложить много сил, чтобы не наброситься на этого говнюка. Все же стоило оторвать ему язык и засунуть в его задницу. То, что он сказал об Амелии, не выходит у меня из головы. Если она промолчала, значит ли это, что они действительно переспали? Я зол на нее, но мы только что помирились, поэтому не могу кричать. Но удержаться от одного вопроса тоже не могу.
– Когда это было? – выезжая с парковки, спрашиваю я. Уверен, она понимает, что я имею в виду.
– До того, как я согласилась стать твоим другом. Это было на День благодарения.
Почему-то ее ответ меня не утешает. Я по-прежнему ощущаю прилив злости.
– Сними его вещи немедленно, – процеживаю сквозь зубы.
– Но под ними ничего нет, – возмущается она.
Я хочу ударить кулаком по рулю. Серьезно? Она ходила перед парнем в одежде, под которой нет белья?
Затормозив на обочине, я скидываю ветровку, кладу ее на заднее сиденье и, взяв Амелию за талию, пересаживаю к себе на колени. Улица пуста, только фары моего автомобиля рассеивают темноту, поэтому я с легкостью раздеваю Амелию. Открыв ее рюкзак, хмурюсь.
– Что это? – спрашиваю я у Амелии, прикрывающей ладонями грудь.
– Медаль… самодельная, – отвечает она. Я хочу хоть что-то сказать, но слова не склеиваются. – Это долгая история, а мне холодно.
Судя по мурашкам, она не врет. Отложив странную штуку, я прячу в сумку ненавистные шмотки и укутываю Амелию в свою ветровку, которая доходит ей до колен. Застегнув «молнию», я глажу ее по обнаженному бедру и помогаю пересесть на место рядом с водителем.
Теперь, когда она сидит в моей одежде, я на каплю спокойнее.
Месяц спустя
Мы с Амелией сидим в обнимку на берегу океана и смотрим вдаль. Я прижимаю ее к груди. Вокруг темно и безлюдно. Рядом запечатанная бутылка вина. Нам хочется только нежиться в руках друг друга, вдыхать свежий воздух и больше ничего. Где-то вдалеке облака сливаются друг с другом, превращаясь в одну большую тучу.
Несмотря на ночное время, мы все прекрасно видим благодаря луне, ярко освещающей Нью-Йорк. Вдали слышится вой сирены и сигналы машин, застрявших в пробке.
– Здесь так красиво, – говорит Амелия.
Поцеловав любимую в макушку, облокачиваюсь подбородком на ее плечо.
– Именно поэтому я люблю это место, – отвечаю я.
– Многие боятся океана.
Амелия ерзает, усаживаясь поудобнее, и откидывает голову на мою грудь. Ее волосы пахнут так вкусно, что не хочется отрывать от них носа. Пышные и кудрявые, они рассыпались по сторонам.
– Мне нравится твоя новая прическа. Но собирать волосы в кулак не очень удобно, – говорю я. Мне не нужно видеть ее лицо, чтобы понять: сначала Амелия закатила глаза, а затем улыбнулась.
– Мне не нравится твоя прическа, но я же молчу. Хотя подожди, я уже это сказала.
– Прошлой ночью ты уверяла, что мои волосы очень сексуальны.
– Но это не значит, что я не могла соврать, – хмыкает она.
Ухмыльнувшись, я целую ее в шею и тянусь к карману. Достаю пачку сигарет и протягиваю одну Амелии, а вторую зажимаю между зубов. Сделав первую затяжку, хватаю возлюбленную за подбородок и через поцелуй обмениваюсь с ней дымом. Выпрямившись, мы одновременно выпускаем дым, который вместе с пеплом подхватывает ветер и несет далеко над океаном.
Амелия
– Ты обязана пойти на эту вечеринку! – восклицает Нелли, следуя за мной по пятам.
Сегодня должна состояться последняя тусовка в этом учебном году, и я долго ломаюсь, не желая соглашаться. Я уже много раз была на подобных мероприятиях, и в большинстве случаев они ничем хорошим не заканчиваются, кроме как головной болью.
– Нет, я никуда не пойду, сказала же! – процеживаю сквозь зубы я, готовясь идти в душ.
– Но ведь это последняя вечеринка! Три месяца придется киснуть без веселья! Ты хорошо подумала?
Когда слишком часто ходишь на вечеринки, то привыкаешь к этому и идешь на следующую автоматически. Я понимаю, что надо развлечься, но не решаюсь. Потому что нет настроения.
– Нет, Нелли, даже не пытайся меня уговорить! Я не выйду из этой комнаты! – И я хлопаю дверью ванной комнаты прямо перед ее носом.
Однако на вечеринку я все же отправилась. Целых два часа Нелли не давала мне проходу. Временами она даже падала на колени перед моей кроватью и молила составить ей компанию. Нелли обещала, что мы уйдем, как только мне надоест, и тогда я сдалась, потому как понимала – она не отстанет.
Мы приходим в дом братства к десяти вечера, когда веселье уже в самом разгаре. Я отпускаю Нелли в свободное плавание, а сама бреду на кухню, чтобы взять пива.
Здесь никого нет: все либо развлекаются в гостиной, либо гогочут на веранде или на заднем дворе. Возможно, я бы присоединилась к ним, но сегодня не настроена на веселье. Надо сдать несколько конспектов, и вместо того чтобы сидеть над ними, я стою в чужом доме и пью пиво.
Осматриваясь по сторонам, я вижу, как открывается дверь, ведущая на крыльцо. В комнату входит Джаред, один из «братьев». Кажется, он самый адекватный из них.
Он широко улыбается и приближается ко мне:
– Рад тебя видеть.
– И тебе привет, – отвечаю я и запрокидываю голову, чтобы сделать еще один глоток.
Нас с Джаредом сложно назвать даже просто знакомыми. Мы знаем имена друг друга чисто из-за случайности и никогда не здороваемся за пределами этого дома. Меня не привлекают «братья», ведь всем известно, какие они закоренелые эгоисты.
Однако Джаред уходить в гостиную не спешит. Вместо этого он берет бутылку и опирается на стол напротив. Потягивая пиво, парень не отводит от меня взгляда. В итоге я не выдерживаю и выпаливаю:
– Что?
– Как твои дела? – спрашивает Джаред.
– Прекрасно, – вру я. Интересно, обещание Нелли уйти, как только мне надоест, еще в силе?
– Почему ты торчишь здесь, вместо того чтобы развлекаться?
Я хочу сказать, что мне так хочется, но не успеваю открыть рот, как из гостиной слышится крик, а затем раздается мужской смех. Музыка резко выключается. Посмотрев на Джареда, я ловлю его непонимающий взгляд, и мы вместе направляемся на разведку. По пути я успеваю захватить стакан с виски.
Нас встречает ужасная картина. Посередине комнаты сидит заплаканная Эйбл, а над ней возвышается Доминик Крамберг. Он льет ей на волосы пиво и смеется. Я вспыхиваю от злости и, сама того не желая, влезаю в эту передрягу.
– Ах, ты ничтожество! Отброс общества! – кричу я, стоя в кругу студентов, пришедших на вечеринку.
Наверное, мне не стоит вмешиваться, не зная всех подробностей. Но то, как Ник смотрит на меня, а затем противно улыбается, распаляет меня еще сильнее.
– Ты только посмотри на себя! – кричу я, показывая на него пальцем руки, в которой держу стакан. – Думаешь, такой крутой? Думаешь, если переспал с большей частью университета, то тебе позволено общаться с девушками как с животными?
Ник стоит в центре зала в кругу своих друзей и прожигает меня взглядом. Я не могу остановиться и продолжаю сыпать оскорблениями. Он знает, за что получает мои словесные пощечины.
Он знает.
– Чертов гей! – рычу я, понимая, что это ложь.
Ник
Я молчу, вбирая в себя ее гадкие слова. Кажется, эта девчонка никогда не перестанет меня оскорблять.
Хочу схватить ее за волосы и утащить в укромное место, где я смогу хорошенько объяснить ей, что так делать нельзя!
Но я стою, не позволяя себе даже вставить фразу.
– Ты жалок, Крамберг!
С чего же она так меня возненавидела? Неужели убивается из-за них? Таких, как Эйбл?
Ха! Смехотворно!
Эх, были бы мы одни.
Но на нас смотрит целая толпа, и я чувствую что-то похожее на стыд.
Меня терзает желание заткнуть нахалку, но я не знаю, как это сделать.
Эта сучка, сидящая у моих ног, назвала мою сестру шлюхой, дающей собственному брату. Я не мог позволить так говорить о близком мне человеке. Такие твари, как Эйбл, должны фильтровать свои слова, чтобы потом не уходить с вечеринок в слезах.
Амелия не знает, что говорит и кого защищает. Возможно, ее тоже стоит проучить. Но я молчу.
Я выжидаю момент.
В первую очередь я хочу выразить огромную благодарность моей семье. Огромное спасибо за поддержку, которую вы дарите мне на протяжении четырех лет моей писательской жизни. Без вас я бы не смогла получить многое из того, что сейчас имею. Я люблю вас всей душой!
Спасибо редактору Like Book и продюсеру проекта за то, что дала возможность показать мир Ника и Амелии другим. Мою благодарность не выразят никакие слова.
Спасибо Ане Сизовой, моему прекрасному PR-менеджеру, за заботу о книге и ее авторе. Ты просто невероятный человек и с тобой даже сложная работа кажется легким развлечением.
Спасибо самому прекрасному заведующему книжного магазина за поддержку и веру в меня. Спасибо всем сотрудникам магазина «Читай-город». Вы не просто коллеги, вы – вторая семья. Я люблю вас всем своим хамским (ещё актуальная шутка?) сердцем.
Хочу сказать отдельное спасибо моим близким друзьям. Шончалай, которая всегда была рядом. Ире Пантелеевой, за ее яркие рассказы про классные книги и помощь в сложные минуты. Камилле К. Джонсон за то, что создаешь невероятные произведения, которые невозможно не прочесть и, конечно же, за то, что понимаешь меня, как автора. Лере Щец за помощь во многом, а главное – за крепкую дружбу.
Отдельная благодарность прекрасным писателям. Злата, Элен, Женя, Диана и все-все-все – вы мой тайный круг и ваша поддержка невероятно заряжает. Спасибо ROOMBOOK за создание классных вещей для этой книги.
Спасибо Анне Глушненко за то, что читаешь мои книги, помогаешь мне двигаться в правильном направлении.
Ну и конечно же спасибо моим читателям. Вы даже не представляете, как важны для меня. Вы заставили эту книгу дышать, вы позволили ей так громко зазвучать, что в итоге нас заметило издательство. Но самое главное, вы подарили мне много счастье. Сидя за этой книгой три с лишним года назад, я даже представить себе не могла, что буду писать этот текст. Спасибо! Я верю, что мы можем перевернуть весь мир, если захотим!
Просто огромное спасибо всем, кто окружает меня.
Бетти Купер – главная героиня сериала «Ривердэйл», работает в школьной газете и ведет расследования.
Тед Банди – американский серийный убийца. Его близкие отмечали, как легко он очаровывал незнакомых людей. Его поведение помогало ему втираться в доверие к жертвам.
«Ты» – экранизация романа Кэролайн Кепнес – история парня, который одержим своей возлюбленной.
Каждого влечет своя страсть (фр.).