Мы со Стефани Элперт пугаем соседей. Эта идея возникла у нас на прошлый Хэллоуин.

У нас в округе живет много ребят нашего возраста и чуть помладше. И нам со Стефани нравится их «доводить», пугая до полусмерти.

Обычно мы с ней выходим поздно вечером, когда темно. Иногда мы надеваем маски и заглядываем в окна к намеченным жертвам. Иногда оставляем у кого-нибудь на подоконнике резиновую руку или отрезанные пальцы. Иногда пихаем всякие гадости в почтовый ящик.

А еще мы со Стефани частенько прячемся в кустах или где-нибудь под деревьями и вопим дурными голосами или издаем всякие жуткие звуки: звериный вой, стоны измученных привидений. У Стефани замечательно получается вой волка-оборотня. А я умею так громко орать, что от моих воплей трясется листва на деревьях.

Вот почему все детишки в нашем районе страшно запуганы.

Мы со Стефани не раз замечали, как по утрам они с опаской выглядывают сквозь щелку в двери — не поджидает ли их на улице кровожадное чудище или взбесившийся призрак.

А вечером, с наступлением темноты, многие просто боятся выходить на улицу в одиночку.

Так что нам со Стефани есть чем гордиться.

Днем мы самые обыкновенные дети двенадцати лет. Стефани Элперт и Дуан Комак. Зато вечером мы превращаемся в Кошмарный Ужас, Терзающий Уилер-Фоллс.

И никто об этом не знает. Никто.

Мы со Стефани учимся в одном классе — в шестом классе средней школы городка Уилер-Фоллс. У нас обоих карие глаза и темные волосы. Мы оба высокие и худые. Стефани на пару дюймов выше меня. Но это потому, что у нее волосы слишком пушистые и густые.

Многие — те, кто нас не знает, — принимают нас за брата и сестру. Но мы никакие не брат и сестра. У нас вообще нет ни сестер, ни братьев. И, честно сказать, это нас вовсе не напрягает.

Мы живем через улицу, прямо напротив. Утром мы вместе ходим в школу. А в школе обычно меняемся завтраками, хотя наши предки всегда дают нам на завтрак одно и то же: сандвичи с джемом и ореховым маслом.

Мы совершенно нормальные дети. Обычные дети. Не считая нашего тайного вечернего увлечения.

Как мы со Стефани превратились в Кошмарный Ужас Уилер-Фоллс? Ну, это долгая история…

Но если хотите, я расскажу.

..На прошлый Хэллоуин вечер выдался самый что ни на есть хэллоуинский: прохладный и ясный. И было как раз полнолуние.

В этот раз я соорудил себе костюм Мрачной Смерти.

Мы со Стефани договорились, что я зайду за ней, когда буду готов. И вот я стою у нее под окном в своем мрачно-смертельном костюме и поднимаюсь на цыпочки, чтобы заглянуть в комнату и посмотреть, в кого наряжается Стефани.

— Эй, Дуан! Не подглядывай! — кричит мне Стефани. Она подходит к окну и задергивает шторы.

— Я не подглядывал! — кричу я в ответ. — Я просто потягивался!

Мне было жутко интересно, какой костюм придумала себе Стефани. На каждый Хэллоуин она изобретает что-то неимоверное. В прошлом году она вся обмоталась зеленой туалетной бумагой. Костюм назывался «Мороженый Салат на Ножках».

Однако я был уверен, что в этом году я ее обставлю.

Я здорово потрудился над костюмом Мрачной Смерти. Я надел сапоги на высокой платформе — так чтобы быть выше Стефани. Мой черный плащ с капюшоном волочился по земле. Волосы я спрятал под купальной шапочкой телесного цвета, чтобы моя голова походила на череп. А лицо я намазал тенями для век — мерзкого цвета плесени, которая бывает на старом хлебе.

Папа сказал, что ему смотреть на меня противно, что его сразу мутит.

Я это воспринял как похвалу.

Мне уже не терпелось показаться Стефани. Я очень надеялся, что ее тоже слегка замутит. Я постучал в окно своим мрачно-смертельным серпом.

— Эй, Стеф, давай быстрее. Я есть хочу. Я конфет хочу.

Но Стефани как будто заснула. Я ждал, ждал и ждал. Наконец мне надоело торчать под окном и я принялся ходить взад-вперед по лужайке у дома, подметая полами плаща траву и опавшие листья.

— Стеф, ты где? — снова позвал я. Нет ответа.

Я уже начал сердиться. Я в раздражении развернулся и уставился на ее окно.

И тут какое-то громадное волосатое чудище налетело на меня сзади и откусило мне голову.

На самом деле, конечно, оно не откусило мне голову.

Но оно очень старалось.

Оно рычало и норовило вцепиться мне в горло зубами.

Я обернулся, готовясь к самому худшему. Это был зверь, похожий на огромную черную кошку с густой лоснящейся шерстью, которая топорщилась во все стороны. Какая-то мерзкая желтая слизь сочилась у него из носа и из ушей. Его оскаленные острые зубы светились в темноте.

Зверь опять зарычал и угрожающе поднял переднюю лапу.

— Конфет… немедленно дай мне конфет!

— Стефани? — ошалело выдавил я.

Это действительно была Стефани. Или нет?

В ответ зверюга полоснула меня когтями по животу. И тут я увидел часы на ее волосатой лапе. Я узнал часы Стефани. Дурацкие часы с Микки-Маусом, которые она не снимала, даже когда спала.

— Ничего себе, Стефани. Ты ужасно выглядишь. Я хочу сказать, в самом деле ужасно… — Я не успел договорить. Стефани схватила меня за руку и утащила в кусты живой изгороди.

Я не устоял на ногах и плюхнулся на землю, больно ударившись коленками.

— Ты что, с дуба рухнула? — возмутился я. — Что ты еще придумала?

Мимо изгороди как раз проходила компания ребят в костюмах. Так, малышня. Третьеклашки. Стефани с жутким рыком выскочила из кустов на дорогу.

— Рррррррррр.

Детишки перепугались ужасно. Они развернулись, как по команде, и бросились наутек. Кое-кто даже уронил хэллоуинский пакет, в который уже успел насобирать конфет и плюшек. Стефани направилась прямо к пакету.

— Уууууууууу.

— Слушай, а ты их по-настоящему напугала, — заметил я, глядя вслед улепетывающей малышне. — Это было круто.

Стефани рассмеялась. Она всегда так по-дурацки смеялась, что я тоже начинал хохотать. Ее смех был похож на кудахтанье истеричной курицы, которая боится щекотки и которую кто-то как раз и щекочет.

— Это гораздо прикольней, чем ходить собирать конфеты.

Поэтому мы не пошли собирать конфеты. В тот вечер мы только и делали, что пугали народ.

Сладостей нам не досталось. Но зато мы замечательно повеселились.

— Вот бы так каждый вечер, — сказал я уже по дороге домой. — Жаль, не получится.

— А почему не получится? — возразила Стефани. — Очень даже получится. Чтобы пугать народ, вовсе не обязательно дожидаться следующего Хэллоуина. Врубаешься, что я имею в виду?

Я врубался.

Стефани запрокинула голову — свою ужасную косматую морду — и рассмеялась. Я тоже расхохотался.

Вот так мы со Стефани и превратились в Кошмарный Ужас, Терзающий Уилер-Фоллс. Каждый вечер, когда стемнеет, мы выходим «на добычу». От нас никто не спасется. Мы ВЕЗДЕ.

Ну… ПОЧТИ везде.

В округе — буквально в соседнем квартале — есть одно место, куда страшно ходить даже нам со Стефани.

Старый каменный дом. Он называется Дом-на-Холме. Я так думаю потому, что он стоит на высоком холме на улице Холма.

Да, я знаю. В каждом маленьком городке есть свой дом с привидениями.

Но в нашем Доме-на-Холме действительно водятся привидения.

Мы со Стефани это знаем.

Потому что именно там мы повстречали Призрака без Головы.

Дом-на-Холме — самое известное место в Уилер-Фоллс, куда обязательно привозят туристов. На самом деле это ЕДИНСТВЕННОЕ место в городе, куда приезжают туристы.

Может, вы что-то слышали про наш Дом-на-Холме.

Или читали. Про него много чего написано.

Экскурсии в Дом-на-Холме водят каждый час. Экскурсоводы одеты в черные форменные костюмы. И вид у них всегда мрачный. Но это понятно. Работа у них такая: пугать бедных туристов и рассказывать им всякие страсти. И должен признаться, что от некоторых историй про привидения в Доме-на-Холме мне самому становится не по себе.

Мы со Стефани обожаем экскурсии в Дом-на-Холме. И особенно если с Отто. Отто — наш любимый экскурсовод.

Он такой здоровенный дядечка. Абсолютно лысый. И страшный, как черт. Глаза у него черные-черные и маленькие, как две пуговки. Но когда он на тебя посмотрит, кажется, будто он видит тебя насквозь. И голос у него громкий, раскатистый. Впечатление такое, что он не говорит, а громыхает.

Иногда во время экскурсии Отто понижает голос до едва различимого шепота. Приходится напрягать слух, чтобы понять, о чем он говорит. А потом он вдруг КАК вытаращит глаза, покажет куда-то пальцем и КАК гаркнет: «Призрак! Вон там!»

Когда он так делает, мы со Стефани всегда орем.

У Отто даже улыбка жуткая.

Мы со Стефани так часто ходили на экскурсии в Дом-на-Холме, что уже сами можем работать экскурсоводами. Мы знаем там каждую комнату, каждый уголок — все места, где обитают привидения.

Настоящие привидения.

Мы со Стефани обожаем Дом-на-Холме.

А хотите, я расскажу вам историю этого дома, как ее рассказывают Отто, Эдна и другие экскурсоводы?

Итак…

Этому дому уже двести лет. И привидения там водятся с первых же дней, когда дом был построен.

А построил его один молодой капитан. Для своей молодой жены. Но буквально в тот день, когда строительство было завершено, капитан ушел в море.

Его молодая жена переехала в новый дом одна. Ей не понравился этот дом. Там было холодно и темно, а бесконечные коридоры и бессчетные комнаты казались ей настоящим лабиринтом, где очень легко заблудиться.

Женщина каждый день садилась у окна спальни и смотрела на реку. Она терпеливо ждала возвращения мужа.

Прошла зима. Потом — весна. Потом — лето.

Но молодой капитан не возвращался.

Он погиб. Утонул в море.

А ровно через год после гибели капитана в Доме-на-Холме завелось привидение. Это был призрак погибшего капитана. Он восстал из могилы и все же вернулся к своей молодой жене.

Каждую ночь призрак бродил по длинным извилистым коридорам дома. В руке он держал зажженную лампу. «Аннабель! Аннабель!» — звал он свою любимую.

Но Аннабель не отвечала на его отчаянные призывы.

Убитая горем, она давно уже уехала из этого дома. Она не хотела здесь оставаться. Это было невыносимо.

В доме поселилась другая семья. По ночам домочадцы частенько слышали голос призрака, разносящийся скорбным эхом по коридорам и холодным комнатам.

— Аннабель! Аннабель!

Многие слышали эти печальные, жуткие крики. Но никто никогда не видел самого призрака.

Прошло ровно сто лет. Дом купила семья Кроу. У них был тринадцатилетний сын по имени Эндрю.

Это был вредный и злой мальчишка. Он развлекался, издеваясь над слугами. Пугал их до полусмерти.

Как-то раз он выбросил из окна кота. И очень расстроился, когда узнал, что кот цел и невредим.

У него не было друзей. И даже родители Эндрю не могли выносить своего злюку-сыночка более десяти минут. Поэтому Эндрю всегда был один. Он целыми днями слонялся по старому дому в поисках приключений.

И однажды он обнаружил комнату, где не был еще ни разу. Мальчик толкнул тяжелую деревянную дверь. Дверь открылась с противным скрипом.

Эндрю шагнул через порог.

На маленьком столике тускло горела лампа. Больше в комнате не было никакой мебели. И там не было никого.

«Как странно, — подумал мальчик. — Кто зажег лампу в совершенно пустой комнате?»

Он подошел к столику с лампой, наклонился, чтобы подправить фитиль… и тут появился призрак.

Молодой капитан!

Впрочем, за прошедшее столетие постарел даже призрак. Теперь он превратился в дряхлого старика устрашающего вида. Его длинные белые ногти закручивались в спираль. Сухие губы растрескались, а зубы раскрошились и почернели. Длинная взлохмаченная борода доходила ему едва ли не до пояса.

Мальчик в ужасе уставился на непонятного старика.

— Кто… кто вы? — выдавил он. Призрак не проронил ни слова. Он только пристально смотрел на Эндрю.

— Кто вы? Что вам нужно? Зачем вы здесь? — Голос у Эндрю дрожал от страха.

Призрак вновь промолчал. Мальчик рванулся к двери.

Но не успел он сделать и трех шагов, как почувствовал, что призрак дышит ему в затылок. Это было как дуновение сквозняка — холодно и противно.

Эндрю схватился за ручку двери, но призрак обернулся черным туманом и окутал мальчика, словно облако.

— Нет! Не надо! — завопил Эндрю. — Отпустите меня!

Призрак, который вновь стал стариком, открыл рот — бездонную черную дыру. Он наконец заговорил, и его голос был больше похож на шелест сухих листьев:

— Теперь, когда ты увидел меня, ты не можешь уйти.

— Нет! — кричал мальчик. — Пожалуйста! Отпустите меня!

Но призрак не обращал внимания на отчаянные крики мальчика. Он лишь повторил свои страшные слова:

— Теперь, когда ты увидел меня, ты не можешь уйти.

Призрак-старик поднял руку и, растопырив пальцы, положил ее на лицо Эндрю. Пальцы были холодны как лед. Они сжимались, сжимались…

Догадайтесь, что было потом.

Призрак оторвал Эндрю голову и спрятал ее где-то в доме.

После этого призрак капитана издал свой последний стон, от которого содрогнулись даже крепкие каменные стены.

Стон обернулся печальным возгласом:

— Аннабель! Аннабель!

А потом призрак пропал навсегда.

Но Дом-на-Холме не избавился от привидений. Теперь по его бесконечным извилистым коридорам бродил новый призрак.

И этим призраком — как вы, наверное, уже догадались — был Эндрю. Каждую ночь призрак бедного мальчика выходил на поиски своей оторванной головы, спрятанной где-то в темных глубинах дома.

По всему дому — говорили Отто и другие экскурсоводы — слышны шаги Призрака без Головы, который ищет пропажу и никак не найдет.

И буквально у каждой из комнат Дома-на-Холме была своя история.

Страшная история.

Были ли эти истории правдивы?

Ну, мы со Стефани в них верили. Вот почему мы так часто ходили на эти экскурсии в Дом-на-Холме.

Мы там были, наверное, сто раз. Там ужасно прикольно, в Доме-на-Холме.

Во всяком случае, БЫЛО прикольно. Пока Стефани в голову не ударил очередной заскок.

После этого все приколы закончились.

И Дом-на-Холме превратился в действительно СТРАШНОЕ место.

Все началось пару недель назад, когда Стефани вдруг стало скучно.

Я хорошо помню тот вечер. Было уже довольно поздно — часов десять, не меньше. Мы со Стефани, как всегда, пугали народ в образе Кошмарного Ужаса, Терзающего Уилер-Фоллс. Сначала мы выли по-волчьи под окном Джины Джефферс. Потом пошли к дому Терри Абель и положили в почтовый ящик горстку куриных костей. Просто потому, что человек всегда пугается, когда запускает руку в почтовый ящик и нащупывает там кости.

А под конец мы направились к дому Бена Фаллера.

Бена мы всегда приберегаем «на закуску». Мы с ним учимся в одном классе, и у нас для него припасено нечто особенное.

Бен боится насекомых. Поэтому напугать его очень легко.

Бен ложится спать очень рано. И всегда спит с открытым окном. Даже сейчас, когда на улице довольно прохладно. Поэтому мы со Стефани частенько подкрадываемся к его окну и бросаем на Бена резиновых пауков.

Резиновые пауки щекочут ему лицо. Он просыпается. И начинает орать.

Каждый раз.

Он всегда думает, что пауки — настоящие.

Он вопит и пытается спрыгнуть с кровати. Запутывается в одеяле и с грохотом падает на пол.

После чего мы со Стефани расходимся по домам с чувством исполненного долга. Но в тот вечер — уже когда мы бросили пауков Бену в кровать — Стефани вдруг повернулась ко мне и прошептала:

— У меня есть идея… Замечательная идея.

— Что за идея… — начал было я, но не успел договорить.

Бен проснулся и, как всегда, заорал дурным голосом.

Мы послушали, как он вопит.

Потом раздался знакомый грохот — Бен опять навернулся с кровати.

Мы со Стефани хлопнули друг друга по ладоням и побежали прочь. На улице было холодно, земля промерзла, и бежать было легко.

Мы остановились под старым дубом у меня на заднем дворе. Его ствол расщеплен надвое от верхушки до самого низа. Но папа никак не решится позвать рабочих, чтобы они спилили дуб.

— Ну так что у тебя за идея? — спросил я, когда мы со Стефани немножечко отдышались.

Ее глаза заблестели.

— Я тут подумала… Каждый раз, когда мы играем в ужасных призраков, мы пугаем один и тот же народ. И это уже начинает надоедать.

Лично мне ЭТО ни капельки не надоело. Но я давно понял, что, если Стефани что-то втемяшится в голову, это «что-то» уже не выбьешь и молотком.

— Ну и что ты предлагаешь? — спросил я. — Пойти пугать новый народ? На соседнюю улицу?

— Нет. Я придумала кое-что поинтересней. — Стефани принялась ходить вокруг дуба, и мне волей-неволей пришлось ходить следом за ней. — Нам нужно что-то такое… чтобы себя проверить.

— Например? — спросил я.

— Все эти наши страшилки пугалки — просто забава для малышей, — с важным видом проговорила Стефани. — Мы орем, воем по-звериному, бросаем в окна всякие штуки… и все пугаются до полусмерти. Все это слишком просто.

— Да, — согласился я. — Но зато прикольно.

Стефани оставила мое замечание без внимания. Сейчас мы с ней оказались по разным сторонам дуба. Стефани остановилась и высунулась в расщелину.

— Дуан, какое самое страшное место во всем Уилер-Фоллс?

Вопрос на засыпку.

— Конечно, Дом-на-Холме, — отозвался я.

— Правильно. А почему оно страшное?

— Из-за всех этих историй про привидения. И особенно про безголового мальчика, который ищет свою оторванную голову.

— Вот именно! — воскликнула Стефани. — Призрак без Головы!

Она рассмеялась, как сумасшедшая. Это был странный смех. Страшный.

— Эй, ты чего? — спросил я. — Пытаешься МЕНЯ напугать?

Лицо Стефани как будто плыло в темноте. Она прекратила смеяться и заговорщически прошептала:

— Мы пойдем в Дом-на-Холме. И ТАМ поиграем в призраков.

— Стефани, что ты задумала? — не понял я.

— Мы пойдем на экскурсию в Дом-на-Холме. А потом потихонечку оторвемся от группы и САМИ осмотрим дом, — с нажимом проговорила Стефани.

Я тряхнул головой.

— Слушай, ты можешь толком объяснить, зачем тебе это надо?

Теперь я различал в темноте только лицо Стефани. Оно как будто висело в воздухе. Само по себе.

— Не «мне», а «нам», — поправила меня она. — А нам это надо затем, чтобы найти голову призрака.

Я уставился на нее.

— Ну у тебя и шутки.

Я обошел дуб кругом и вытащил Стефани из расщелины в стволе. От одного только вида ее лица, словно повисшего в воздухе, меня пробирала дрожь.

— Я не шучу. — Стефани отпихнула меня. — Нам действительно нужно что-то такое… Что-то новое и необычное. Мне надоело слоняться по нашей улице и пугать всех друзей и знакомых. Это забавы для первоклашек.

— Ты что, правда веришь во все эти истории про пропавшую голову?! — изумился я. — Это же просто истории. Для туристов. Конечно, мы можем пойти и ее поискать. Но мы все равно ничего не найдем. Нету там никакой головы. И быть не может.

Стефани ехидно прищурилась.

— Сдается мне, Дуан, что ты просто трусишь.

— Кто?! Я?! — искренне возмутился я. Вот только голос у меня почему-то сорвался.

Луна скрылась за тучами, и на улице стало совсем темно. У меня по спине пробежал холодок. Должно быть, я просто замерз. Я поплотней запахнул куртку. В тот вечер действительно было прохладно.

— Если хочешь знать, я могу и один смыться с экскурсии и облазить весь Дом-на-Холме в поисках этой головы, — сказал я Стефани. — Просто я считаю, что это напрасная трата времени.

— Дуан, ты весь дрожишь, — язвительно проговорила Стефани. — От страха, наверное. Ты боишься…

— Да что ты ко мне привязалась! — Я так взбесился, что начал орать. — Ну ладно. Давай пойдем в Дом-на-Холме. Прямо сейчас и пойдем. И я тебе покажу, кто тут боится.

Стефани расплылась в улыбке. Она запрокинула голову и издала долгий, протяжный вой. Победный вой.

— Кошмарный Ужас из Уилер-Фоллс начинает охоту за привидениями! — завопила она и с такой силой хлопнула меня по ладони, что ладонь еще долго болела.

Стефани схватила меня за руку и потащила к Дому-на-Холме.

Я покорно поплелся за ней. За всю дорогу я не проронил ни слова. Может быть, мне действительно было страшно?

Ну… немножечко было.

Совсем чуть-чуть.

Мы поднялись на холм, заросший высокими сорняками, и остановились у главного входа в Дом-на-Холме. По вечерам этот дом выглядит еще страшнее и мрачнее. Высокий, в три этажа. С башенками и балконами. И множеством темных окон, наглухо закрытых ставнями.

Все дома в нашей округе построены либо из кирпича, либо из бревен, обшитых вагонкой. И только Дом-на-Холме — единственный — сложен из каменных плит, унылых и серых.

Каждый раз, когда я подхожу близко к этому дому, у меня замирает сердце. Его старые камни покрыты толстым зеленым мхом, который пахнет плесенью и гнилью. Наверное, так и должен пахнуть мох, которому двести лет.

Я поднял голову и взглянул на высокую башенку — черный силуэт на фоне закатного неба. На самой вершине башенки сидела каменная горгулья. И ухмылялась, как будто бросая нам вызов: ну что, ребята, осмелитесь войти или нет?

У меня вдруг подогнулись колени.

В доме было темно. Только над входом горела единственная свеча. Но экскурсии еще не закончились. Последняя экскурсия начиналась в половине одиннадцатого. Экскурсоводы всегда говорили, что лучше всего приходить в Дом-на-Холме поздно вечером, когда призрак выходит бродить по комнатам.

Я прочел надпись, высеченную на каменной стене рядом с дверью.

Я читал эту надпись сто раз. И она всегда казалась мне смешной — такой напыщенной и старомодной.

Но на этот раз мне почему-то стало не по себе.

Наверное, потому, что на этот раз наш поход в Дом-на-Холме действительно будет совсем не таким, как раньше.

— Ну чего встал? Пойдем. — Стефани дернула меня за руку. — Мы как раз успеваем на ближайшую экскурсию.

Пламя свечи дрогнуло. Тяжелая дверь распахнулась. Сама по себе. Я не знаю, как так получается, но эта дверь всегда открывается сама. Никто ее не толкает.

— Так ты идешь или нет? — спросила Стефани, шагая через порог в темноту.

— Иду, — выдавил я.

У меня вдруг пересохло во рту.

Внутри нас встретил Отто. Не помню, говорил я уже или нет, что Отто мне напоминает большого дельфина. У него огромная голова — лысая и гладкая, как бильярдный шар. И лицо у него очень похоже на морду дельфина, вытянутую вперед. И весит он фунтов триста, не меньше!

Как всегда, он был одет во все черное. Черные брюки. Черная рубашка. Черные носки. Черные туфли. И перчатки — как вы уже догадались — тоже черные. В такой форме ходят все экскурсоводы Дома-на-Холме.

— Ой, кто пришел! — Отто расплылся в улыбке. — Стефани и Дуан! Привет, ребята.

Его крошечные глазки сверкнули, как два огонька в тусклом свете свечи.

— Ура! Наш любимый экскурсовод! — поприветствовала его Стефани. — Мы успеваем на ближайшую экскурсию?

Мы прошли через турникет, не заплатив ни цента. Мы со Стефани так часто ходим в Дом-на-Холме, что никто больше не требует с нас платы за вход. Мы теперь вроде почетных посетителей.

— Еще минут пять у вас есть, — сказал Отто. — Сегодня вы что-то поздно, ребята.

— Ну… да… — Стефани замялась. — По вечерам здесь прикольнее. Правда, Дуан? — Она пихнула меня локтем в бок.

— Угу, — буркнул я.

Мы вошли в прихожую, где уже собрались немногочисленные посетители, дожидавшиеся начала следующей экскурсии. В основном тут была молодежь — парочки на свидании.

Прихожая в Доме-на-Холме больше нашей гостиной и столовой вместе взятых. И здесь нет мебели. Вообще ничего. Кроме узкой винтовой лестницы, расположенной точно в центре. Но ведь лестница — это все-таки не мебель.

На растрескавшихся каменных стенах и на полу плясали тени. Я оглядел зал. В Доме-на-Холме не зажигают электричества. Все помещения освещаются крошечными факелами, закрепленными в скобах, которые вбиты прямо в стены. В дрожащем оранжевом свете факелов я сосчитал посетителей. Девять человек. И мы со Стефани — единственные дети в группе.

Отто зажег старинную масляную лампу и вышел в центр зала. Там он поднял лампу над головой и откашлялся, прочищая горло.

Мы со Стефани с улыбкой переглянулись. Отто всегда начинал свою экскурсию с этого маленького представления. Он считал, что такая старинная лампа сразу же придает посетителям соответствующий настрой и добавляет таинственности.

— Леди и джентльмены, — прогрохотал он своим зычным голосом. — Добро пожаловать в Дом-на-Холме. Мы очень надеемся, что сегодня все выйдут отсюда живыми. — Он рассмеялся низким зловещим смехом.

Мы со Стефани шепотом повторяли за Отто его слова. Мы знали всю его речь наизусть.

— В тысяча семьсот девяносто пятом году молодой преуспевающий капитан Уильям Белл купил землю на самом высоком холме Уилер-Фоллс и выстроил здесь этот дом. В то время это был самый красивый и самый большой дом в округе. Высотой в три этажа. С девятью действующими каминами и более чем тридцатью комнатами. Капитан Белл не жалел денег на дом. Почему? Да потому, что он только что женился на замечательной девушке. И вскоре собирался уйти в отставку, продать свой корабль и поселиться здесь, в новом доме, со своей молодой женой, которая, надо сказать, была просто красавица. Но этому не суждено было случиться.

Отто невесело хохотнул. Мы со Стефани — тоже. Мы знали все Оттовы штучки: каждое его движение, каждое слово.

— Капитан Белл ушел в море, — продолжал Отто. — И погиб в жесточайшем кораблекрушении, не успев даже въехать в свой новый дом. Узнав о смерти супруга, его молодая жена Аннабель поспешила уехать отсюда. Убитая горем и охваченная суеверным ужасом, она бросила все и покинула дом. И никто больше не видел ее в Уилер-Фоллс. Никто не знает, что с ней стало потом.

Тут Отто понизил голос:

— Но вскоре после отъезда Аннабель из Дома-на-Холме здесь стали происходить разные странности.

С этими словами Отто поставил ногу на нижнюю ступеньку лестницы и пошел наверх, сделав знак экскурсантам идти за ним. Старые деревянные ступеньки сразу же заскрипели и застонали, как будто людские шаги причиняли им боль.

В тишине, нарушаемой только отчаянным скрипом ступеней, мы поднялись следом за Отто на первый жилой этаж. Нам со Стефани очень нравится эта часть экскурсии, потому что за все время подъема по лестнице Отто не произносит ни слова.

Он только пыхтит и кряхтит где-то в сумраке наверху, пока все экскурсанты поневоле прибавляют шагу, чтобы не отстать от Отто и не остаться в полной темноте.

Отто продолжает рассказ только тогда, когда все соберутся в спальне капитана Белла — просторной комнате с деревянными панелями на стенах, с большим камином и видом на реку.

— Итак, вскоре после отъезда безутешной вдовы капитана Белла жители Уилер-Фоллс начали замечать странные вещи. Многие утверждали, будто видели с улицы, что у окна этой комнаты стоит мужчина, очень похожий на погибшего капитана. Причем появлялся он только в этом окне. Просто стоял и смотрел вдаль, держа над головой зажженную лампу.

Отто встал у окна и, глядя на улицу, поднял лампу над головой.

— И даже сейчас, по прошествии стольких лет, с улицы иногда слышно, как он зовет свою молодую жену. В тихую безветренную ночь, если как следует прислушаться, можно различить его горестный призыв.

Отто сделал глубокий вдох и позвал тихо-тихо, едва слышно:

— Аннабель… Аннабель… Аннабель…

Для пущего эффекта он помахал лампой над головой.

Теперь уже все посетители слушали его как завороженные, стараясь не пропустить ни слова.

— Но это, конечно, еще не все, — загадочно прошептал Отто.

Пока мы поднимались на второй этаж, Отто рассказывал нам о том, как призрак несчастного капитана Белла больше ста лет одиноко бродил по дому.

— Люди, которые жили здесь, что только не делали, чтобы избавиться от призрака. Он твердо решил остаться в доме.

Потом Отто рассказал про мальчика, который увидел призрака и которому оторвали голову.

— Призрак капитана Белла исчез. Но теперь в Доме-на-Холме появилось новое привидение. Призрак без Головы. Но и это еще не все.

Отто вывел нас в длинный, сумрачный коридор, освещенный дрожащим светом горящих факелов.

— Несчастья сыпались на обитателей этого дома одно за другим, — продолжал он. — Словно над домом довлел злой рок. Вскоре после ужасной смерти юного Эндрю Кроу его двенадцатилетняя сестра Ханна сошла с ума. Сейчас мы пройдем в ее комнату.

Стефани нравится комната Ханны. Стеф все же девчонка… А Ханна собирала фарфоровых кукол. У нее в комнате их, наверное, сотни три. Все, как одна, с длинными золотистыми волосами, розовыми щеками и голубыми глазами.

— После гибели брата Ханна сошла с ума, — повторил Отто трагическим голосом. — Она целыми днями сидела в кресле-качалке вон в том углу и играла со своими куклами. Она больше ни разу не вышла из дома. Ни разу. До самой старости. А умерла она почти столетней старухой. Отто указал рукой на кресло-качалку в углу.

— Вот здесь она и умерла, в этом кресле. Несчастная сумасшедшая старуха в окружении своих кукол.

Отто прошел через комнату. Старые половицы натужно поскрипывали под его шагами. Он поставил лампу на столик и медленно опустился в кресло-качалку.

Кресло тоже заскрипело под его весом. Каждый раз я боюсь, что Отто его сломает. Он принялся раскачиваться взад-вперед. Медленно. Очень медленно. При каждом движении туда-сюда кресло трещало, как будто оно вот-вот рассыплется. Мы все молча смотрели на Отто.

— Кое-кто утверждает, что Ханна все еще здесь, — очень тихо проговорил Отто. За скрипом кресла его было почти не слышно. — Говорят, что здесь не раз видели девочку. Она сидела в этом самом кресле и держала на коленях куклу.

Отто выдержал паузу, чтобы экскурсанты успели проникнуться услышанным.

— А теперь я вам расскажу, что было с матерью Ханны.

Кряхтя, Отто поднялся с кресла. Он забрал свою лампу и повел нас по коридору к длинной и темной лестнице на первый этаж.

— Миссис Кроу и сама умерла вскоре после трагической гибели сына. Это была страшная смерть. Как-то вечером она спускалась по этой лестнице, оступилась, упала вниз и убилась.

Отто глянул в темный пролет и печально покачал головой.

Он так делал всегда. Как я уже говорил, мы со Стефани знаем все его штучки.

Но сегодня мы пришли в Дом-на-Холме вовсе не для того, чтобы насладиться спектаклем Отто. Я уже чувствовал, что скоро Стефани заведет речь о том, что нам пора отрываться от группы. Я невольно начал оглядываться по сторонам. Не смотрит ли кто-то на нас. Может, уже пора потихонечку сматываться…

И тут я увидел того парня. Примерно нашего со Стефани возраста. Он словно наблюдал за нами.

Я точно помню, что его не было, когда группа собиралась внизу. И в начале экскурсии его тоже не было. Я же помню… я всех сосчитал. Нас было девять. И кроме нас со Стефани, в группе не было никаких детей.

Он сразу же показался мне странным, этот непонятно откуда взявшийся мальчик. Очень бледный. С длинными — ниже плеч — волнистыми светлыми волосами. Одет он был в черные джинсы и черный свитер с высоким завернутым воротником. Воротник доходил до самого подбородка, и от этого его бледное лицо казалось еще белее.

Я подобрался к Стефани, которая стояла немного в стороне от общей группы. — Ну что, ты готов? — шепнула она.

Отто уже спускался по лестнице. Если мы со Стефани собирались «откалываться», то сейчас было самое время.

Но я же видел, что тот странный мальчик по-прежнему смотрит на нас.

Очень внимательно смотрит. Прямо в упор.

— Сейчас нельзя. На нас смотрят, — прошептал я в ответ.

— Кто?

— Вон тот парень. — Я указал на него глазами. Он по-прежнему не сводил с нас взгляда.

И даже теперь, когда мы со Стефани заметили, что он на нас смотрит, он не отвел глаза. Он даже из вежливости не отвернулся.

Чего он на нас так уставился?

Внутренний голос подсказывал мне, что нам следует немножко подождать. Что СЕЙЧАС нам не надо отрываться от группы.

Но у Стефани было свое мнение на этот счет.

— Ну и фиг с ним, пусть смотрит. Кто он такой? Никто. — Она схватила меня за руку и потащила за собой. — Пойдем.

Мы отступили в сумрак и вжались в холодный камень стены, дожидаясь, пока последний человек из группы не скроется в темноте лестничного пролета.

Я затаил дыхание и выдохнул только тогда, когда звуки шагов почти затихли внизу Мы со Стефани остались одни. В длинном темном коридоре.

Мы со Стефани стояли плечом к плечу, но я едва различал ее лицо в темноте.

— И что теперь? — спросил я.

— Теперь мы пойдем искать голову призрака. — Стефани с довольным видом потерла руки. — И нам никто не помешает. Здорово, правда?

Я уставился в темноту в дальнем конце коридора.

На самом деле я думал, что ничего здорового в этом нет.

На самом деле мне было слегка страшновато.

Из комнаты напротив донесся какой-то звук, похожий на тяжкий вздох. Над головой что-то треснуло. Я слышал, как где-то дребезжат ставни — наверное, под напором ветра.

— Стеф, ты и вправду считаешь… — начал было я.

Но Стефани меня не слушала. Она уже оторвалась от стены и шла теперь по коридору. Шла на цыпочках, чтобы не скрипели половицы.

— Пойдем, Дуан. Мы же решили, что будем искать его голову, — проговорила она громким шепотом. — И может быть, даже найдем. Представляешь, как будет классно!

— Представляю. — Я закатил глаза.

А вы представляете, как это осуществить на практике: разыскать в доме голову призрака, которой без малого сотня лет?! А если вы все же ее найдете, то что с ней делать потом? Сдать в музей? И на что она будет похожа? Один голый череп?

Я пошел следом за Стефани по коридору, хотя мне совсем не хотелось искать эту дурацкую голову. Я был вполне доволен, когда мы со Стефани пугали народ.

Пугать других — это мне нравится. А вот СЕБЯ пугать мне не нравится! Стефани сразу направилась в спальню, в которой мы часто бывали с экскурсиями. Она называлась Зеленой комнатой. Потому что обои на стенах были сделаны в виде зеленого плюща. Целые заросли зеленого плюща. От пола до потолка. И потолок тоже был разрисован зелеными листьями.

Я каждый раз поражаюсь: как здесь вообще кто-то спал?! Это все равно что спать посреди дремучих джунглей.

Мы со Стефани остановились в дверях и оглядели зеленые «заросли». Между собой мы называли Зеленую комнату по-другому. Царапучая комната.

Отто рассказывал, что шестьдесят лет назад в этой комнате произошел страшный случай. К тогдашнему хозяину дома приехали гости, и двоих из них уложили спать в этой комнате. А утром они проснулись и обнаружили, что за ночь покрылись какой-то красной сыпью.

Сначала сыпь была только на руках. А потом «переползла» на лицо. А потом — по всему телу.

Такие большие красные блямбы, которые ужасно чесались.

Врачи со всех концов света изучали эту непонятную сыпь. И никто не сумел определить, что же это такое. Никто не знал, как это лечить.

Но ведь что-то же вызвало эту сыпь… Что-то, что было в Зеленой комнате.

Но никто так и не смог понять, что это было.

Вот такую историю рассказывают Отто и другие экскурсоводы. И кто знает… Может быть, это правда. Может быть, все жуткие истории про Дом-на-Холме — это чистая правда.

— Ну что, Дуан? — Стефани подтолкнула меня вперед. — Давай искать голову. У нас мало времени. Отто наверняка скоро заметит, что нас нет в группе.

Она прошла через комнату и заглянула под кровать.

На самом деле она чуть не ЗАЛЕЗЛА под кровать.

— Стеф… пожалуйста… — Я осторожно шагнул вперед и направился к низенькому трюмо в углу спальни. — Пойдем отсюда. Здесь мы все равно ничего не найдем.

Но Стеф, похоже, меня не слышала. Она действительно заползла под кровать!

— Стеф…

Наконец она вылезла из-под кровати и повернулась ко мне. Я заметил, что лицо у нее все красное.

— Дуан! Я… я… — Она в ужасе вытаращила глаза и схватилась руками за щеки.

— Что с тобой? Что случилось? — Я бросился к ней, едва не споткнувшись о пуфик.

— Чешется. Жутко чешется, — выла Стефани.

Я хотел закричать, но крик застрял в горле. Стеф принялась чесать себе лицо, щеки, лоб, подбородок.

— Ой, как чешется. Я не могу.

Она запустила обе пятерни себе в волосы. Я схватил ее за руки и попытался поднять с пола.

— Это сыпь! Тебе надо срочно домой! — Я так разволновался, что начал орать благим матом. — Пойдем. Надо звонить в больницу и звать врача. Врач придет и… и…

Я резко умолк, заметив, что Стефани давится смехом.

Я отпустил ее руки и отошел назад.

Стеф поднялась на ноги и пригладила волосы ладонью.

— Ну ты и дубина, Дуан, — пробормотала она. — Тебя наколоть — раз плюнуть.

Я рассердился:

— Сама ты дубина. Я просто подумал… Она пихнула меня кулаком в плечо.

— Тебя так легко напугать. Неужели ты правда поверил? Это же шутка была…

Я тоже пихнул Стеф в плечо.

— Дурацкая шутка, кстати. Давай ты больше не будешь шутить. — Я действительно распсиховался. — Я тебе серьезно говорю, Стефани. Это совсем не смешно. Совсем. Больше я не попадусь на твои идиотские шуточки. Так что можешь даже и не стараться.

Но Стефани меня не слушала. Она смотрела куда-то мне через плечо. И вид у нее был обалделый.

— Не может быть… — выдавила она. — Вот же она! Голова!

Конечно, я снова попался.

Любой бы попался на моем месте. Стоило только увидеть, какое было лицо у Стефани.

Я закричал. И повернулся так резко, что едва не упал. Моя полоумная подруга показывала пальцем куда-то в угол. Я посмотрел туда. Там действительно что-то такое было… Я присмотрелся, прищурившись.

Серый ком пыли!

Стефани хлопнула меня по плечу и рассмеялась:

— Обманули дурака на четыре кулака!

Я зарычал и сжал кулаки. Больше всего мне хотелось дать Стеф хорошего тумака. Но я даже ничего не сказал. Лицо у меня горело. Я понял, что покраснел, как помидор.

— Какой же ты пугливый, Дуан, — опять принялась язвить Стеф. — Ну признайся, пугливый?

— Давай вернемся к экскурсии, — выдавил я.

— Нет, Дуан. Это ужасно прикольно — ходить здесь совсем одним. Мне страшно нравится. Давай проверим соседнюю комнату. Так ты идешь?

Она шагнула к двери, но я остался стоять на месте.

— Ну хорошо, хорошо, — примирительно проговорила Стефани. — Я больше не буду тебя пугать. Честное слово.

Я заметил, что она держит пальцы скрещенными. Но все равно поплелся следом за ней. А что мне еще оставалось делать?

Мы перебрались в соседнюю комнату. Это была комната Эндрю. Здесь все оставалось нетронутым — точно таким же, каким оно было в тот злополучный день, когда бедняга Эндрю встретил призрака погибшего капитана.

На туалетном столике горела масляная лампа. В ее тусклом свете на стенах плясали тени. Я даже не знаю, верю я в привидения или нет. Наверное, все же не верю. Но внутренний голос подсказывал мне, что если голова Эндрю действительно спрятана где-то в доме, то она точно спрятана здесь. В его комнате.

Может быть, под кроватью. Такой громоздкой старомодной кроватью с бархатным балдахином. Или где-нибудь среди запыленных игрушек.

Стефани сразу направилась к сундуку с игрушками. Она наклонилась над ним и принялась сосредоточенно перебирать содержимое. Маленькие деревянные кегли. Какая-то старинная настольная игра с фишками. Наверное, когда-то они были цветными, но теперь побурели от старости. Набор оловянных солдатиков.

— Посмотри там в кровати, Дуан, — прошептала она.

— Стеф, послушай. Наверное, здесь ничего нельзя трогать. Экскурсоводы всегда говорят, чтобы мы ничего не трогали.

Стефани опустила тяжелую крышку сундука на место.

— Ты хочешь найти эту голову или нет? — Голос у нее был недовольный.

— Неужели ты правда веришь, что здесь есть какая-то голова?

— Дуан, скажи мне, пожалуйста, а для чего мы все это затеяли? Как раз для того, чтобы выяснить, есть голова или нет. Правильно?

Я обреченно вздохнул и шагнул к кровати. Я уже понял, что сегодня со Стефани лучше не спорить.

Я просунул голову под красный бархатный балдахин и внимательно оглядел постель. Мне было немножко не по себе. В этой постели спал Эндрю.

Сто лет назад.

У меня по спине побежали мурашки.

Я попытался представить себе мальчишку примерно моего возраста, который спокойно спит в этой громоздкой кровати, похожей на катафалк.

— Ну и чего ты ждешь? — нетерпеливо проговорила Стефани.

Я наклонился и провел рукой по серому с коричневой вышивкой покрывалу явно ручной работы. Оно было прохладным и гладким.

Потом я приподнял подушки. Они были большими и очень мягкими. Я ощупал их все, чтобы проверить, нет ли чего внутри.

Внутри ничего не было.

Я уже собирался пощупать матрас, как покрывало вдруг дернулось и поползло.

Я явственно слышал, как оно шуршит по простыням.

И оно действительно двигалось!

Я застыл, в ужасе глядя на то, как оно сползает к ножкам кровати.

В постели не было никого. Никого.

Но ведь кто-то тянул покрывало!

Я хотел закричать, но не смог выдавить ни звука.

— Быстрее, Дуан. Чего ты возишься? — проговорила Стефани.

Я обернулся. Стефани стояла у спинки кровати и держала покрывало за кончики.

— Мы не можем тут лазить всю ночь! — Стефани потянула покрывало на себя. — Так, в постели ничего нет. Ладно. Пойдем отсюда.

Я с облегчением вздохнул.

Стефани снова нагнала на меня страху.

А я уж было решил, что сейчас из постели поднимется призрак — невидимый призрак, который схватит меня…

Но это была всего лишь Стефани.

Хорошо еще, что на этот раз она не заметила, как я сдрейфил.

Мы вернули покрывало на место и попытались расправить его получше. Стефани улыбнулась мне:

— Правда, прикольно?

— Ага, — буркнул я. Меня до сих пор трясло, и я очень надеялся, что Стеф не заметит, как я дрожу. — Гораздо прикольнее, чем бросать резиновых пауков в окно Бену Фаллеру.

— Сюда все-таки надо приходить поздно вечером. И хорошо, что мы смылись от группы. Я прямо чувствую, как где-то поблизости бродят призраки, — прошептала Стефани.

— Правда чувствуешь? — Я невольно огляделся по сторонам.

И мой взгляд наткнулся на что-то круглое на полу рядом с дверью.

Вот она где! У самой стены. Наполовину скрытая дверью. Едва различимая в сумраке.

Голова!

На этот раз я действительно ее видел. Никаких шуток. Никаких идиотских розыгрышей.

Только это была не совсем голова, а череп. С двумя черными провалами пустых глазниц.

И эти пустые глазницы смотрели прямо на меня. В упор.

Я схватил Стефани за руку. Я хотел показать ей…

Но она и сама все увидела.

Первым с места сдвинулся я. Я сделал шаг к двери. Потом еще один шаг. И еще.

У меня за спиной раздался судорожный вздох. Кто-то дышал мне в затылок.

Я даже не сразу сообразил, что это Стефани.

Не сводя глаз с головы, я приблизился к темной щели между стеной и дверью. Потом я наклонился и протянул руки к черепу. Сердце так сильно забилось, что я испугался, что оно сейчас разорвется.

Черные провалы глазниц таращились на меня — круглые, жуткие и печальные.

Я взялся за череп и хотел было поднять, но у меня так тряслись руки, что я его не удержал. Череп выскользнул у меня из рук и покатился по полу.

Стефани вскрикнула — страшная находка покатилась ей прямо под ноги.

Я видел, что она не на шутку перепугалась. Она застыла на месте, как будто парализованная ужасом.

Череп с глухим стуком ударился о ее кроссовку и остановился.

Пустые глазницы глядели на Стефани снизу вверх.

— Дуан… — выдавила Стефани. Она прижала ладони к щекам, не сводя испуганных глаз с черепа. — Я и не думала… я не думала, что мы и вправду ее найдем, эту голову…

Я шагнул к ней, решив, что настала моя очередь побыть храбрым. Пусть Стефани убедится, что я не такой уж слизняк и тряпка, который пугается собственной тени.

Я докажу ей, что я настоящий мужчина. Я поднял череп с пола и поводил им перед лицом Стефани, чтобы она поняла, что ничего страшного в этом нет. Потом я подошел к трюмо, на котором горела лампа, чтобы разглядеть эту несчастную черепушку получше.

Череп был очень твердым. И очень гладким. Я и не думал, что черепа бывают такими гладкими.

И глазницы были какими-то уж слишком глубокими.

Стефани тоже подошла к трюмо с лампой. Мы вместе склонились над черепом… и только тогда до меня дошло, что это никакой не череп.

Мы со Стефани разочарованно взвыли.

Это был шар для боулинга. Отполированный деревянный шар, растрескавшийся от старости.

— Ну мы и кретины, — пробормотала Стефани, хлопнув себя по лбу.

Я указал глазами на деревянные кегли в куче старых игрушек, когда-то принадлежавших Эндрю.

— Наверное, это один набор, — тупо проговорил я. Очень глубокомысленное замечание, я согласен.

Стефани отобрала у меня шар и повертела его в руках.

— Но у него только две дырки. Я кивнул.

Все правильно. Он же старинный. А тогда у шаров для боулинга было всего две дырки. Я знаю, потому что мне папа рассказывал, когда мы с ним ходили в кегельбан. Папа никак не мог сообразить, куда они девали большой палец.

Стефани засунула пальцы в дырки на шаре. В «глазницы». Она покачала головой. Я видел, что она искренне огорчилась. И это понятно. Ведь мы с ней уже настроились на то, что нашли голову призрака.

Откуда-то снизу доносился грохочущий голос Отто.

Стефани вздохнула.

— Наверное, нам надо спуститься вниз и присоединиться к группе. — Она положила шар к остальным игрушкам.

— Ну уж нет! — решительно заявил я.

Мне понравилось быть храбрым. Для разнообразия. Тем более что я знал: если я сейчас отступлюсь, то уж больше никогда не решусь на подобный отчаянный шаг.

— Уже поздно, — проговорила Стефани. — Мы все равно здесь ничего не найдем, никаких призраков.

— Здесь, наверное, не найдем. Потому что мы здесь бывали уже сто раз, — сказал я. — Я знаю, что надо делать. Надо найти такую комнату, где мы не были еще ни разу.

Стефани задумалась.

— Дуан, ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что если эта голова действительно существует, то она спрятана где-то там, куда не водят экскурсии. Может быть, наверху. На третьем этаже.

Стефани вытаращилась на меня во все глаза.

— Ты хочешь подняться на третий этаж?! Я кивнул.

— Ну да. Может быть, именно там и обитают все призраки.

Стефани смотрела на меня так пристально, что мне даже стало слегка неудобно. Я понял, о чем она думает. Мой неожиданный приступ храбрости очень ее удивил.

На самом деле я вовсе не чувствовал себя таким уж отчаянным и неустрашимым, каким хотел показаться. На самом деле мне просто хотелось произвести впечатление на Стеф. Ведь это приятно, когда твоя давняя подруга поражается твоей храбрости.

Я очень надеялся, что она скажет: «Нет, Дуан. Давай лучше спустимся вниз, где все».

Но Стефани лишь улыбнулась с довольным видом и сказала:

— Ну ладно. Пойдем.

Так что мне волей-неволей пришлось быть храбрым.

Да и Стефани тоже надо было держать марку. Кошмарный Ужас Уилис-Фоллс пошел на охоту за привидениями. Вверх по темной скрипучей лестнице на третий этаж Дома-на-Холме.

У подножия лестницы висела табличка:

Мы прошли мимо таблички и ступили на узкую лестницу — туда, куда вход воспрещен.

Я больше не слышал голоса Отто. В тишине раздавался лишь скрип ступеней у нас под ногами. И глухие удары сердца.

Наверху было жарко и душно. Лестница вывела нас к длинному темноту коридору. Здесь не было ни факелов, ни свечей. Свет проникал сюда только с улицы — сквозь крошечное окошко в конце коридора. Бледный, голубоватый свет, от которого все вокруг казалось каким-то нереальным и жутким.

— Давай начнем с первой комнаты, — прошептала Стефани, тряхнув головой, чтобы откинуть назад волосы, упавшие ей на лицо.

Здесь наверху было так жарко, что у меня тут же вспотело лицо. Я вытер лоб рукавом куртки и направился следом за Стефани, которая уже шагнула к двери первой комнаты справа по коридору.

Тяжелая деревянная дверь была приоткрыта. Мы со Стефани протиснулись внутрь. В комнате было темно и мрачно. Бледный голубоватый свет с улицы еле-еле сочился сквозь пыльные окна.

Я оглядел комнату.

Она была совершенно пустой. В ней даже мебели не было. Никаких признаков жизни. Не говоря уже о привидениях.

— Стеф, смотри. — Я указал на дверь в дальней стене. — Давай посмотрим, что там.

Когда мы проходили мимо окна, я выглянул на улицу. Полная луна стояла уже высоко над верхушками голых деревьев.

Дверь привела нас в другую комнату, поменьше. Здесь было еще жарче. На стене под окном чернела огромная паровая батарея. В центре комнаты стояли две старинные кушетки. Больше никакой мебели не было.

— Пойдем дальше, — прошептала Стефани, указав глазами на узкую дверь напротив той двери, в которую мы вошли.

Мы прошли через эту дверь и оказались еще в одной комнате.

— Похоже, что здесь все комнаты связаны, — сказал я и чихнул. Потом еще раз чихнул. И еще.

— Тише, Дуан, — шикнула на меня Стефани. — Ты так всех призраков распугаешь.

— Но тут так пыльно, — выдавил я между «чихами».

Эта комната представляла собой что-то вроде домашней швейной мастерской. На столе у окна высилась громоздкая швейная машинка допотопной конструкции. А прямо у двери стояла большая картонная коробка с мотками черной пряжи.

Я наклонился и быстро перебрал клубки. Никакой головы среди них не было.

Мы со Стефани перешли в следующую комнату.

Здесь было совсем темно, потому что окна были закрыты ставнями и свет с улицы проникал сюда только сквозь трещины в ставнях.

— Я ничего не вижу, — растерянно проговорила Стефани. Она нащупала в темноте мою руку и вцепилась в нее мертвой хваткой. — Здесь так темно, Дуан. Пойдем отсюда.

Я открыл было рот, чтобы сказать: «Пойдем», — но тут раздался какой-то звук. Совсем рядом. Я затаил дыхание.

Стефани еще сильней сжала мою руку:

— Дуан, это ты топаешь?

— Нет. Не я.

Теперь я явственно различал шаги. И они приближались.

— Здесь кто-то есть, — прошептала Стефани. Я сделал глубокий вдох и проговорил в темноту:

— Кто здесь?

— Кто здесь? — повторил я сдавленным голосом.

Стефани с такой силой вцепилась мне в руку, что мне стало больно. Но я даже и не пытался вырвать у нее руку.

Шаги приближались. Мягкие призрачные шаги.

У меня по спине пробежал холодок. Свободной рукой я надавил себе на челюсть снизу, чтобы у меня не стучали зубы.

А потом из темноты показались глаза.

Две пары желтых горящих глаз.

Я не знаю, кто к нам приближался, но у него было ЧЕТЫРЕ глаза!

Кажется, я поперхнулся. Не знаю. Меня как будто парализовало. Я не мог пошевелиться. Не мог вздохнуть.

Я напряженно вглядывался в темноту.

Я прислушивался.

Я ждал.

Глаза разделились на пары. Два глаза сдвинулись вправо, два — влево.

— Нет! — завопил я благим матом, когда увидел, что глаз стало больше.

Желтые злые глаза, сияющие в темноте… Они смотрели на нас изо всех углов.

Они были повсюду — по всему полу. Они окружили нас со всех сторон. Мы со Стефани уже приготовились к самому худшему.

И только потом до меня дошло, что это были кошки.

Нуда. Кошки.

Их выдал пронзительный вопль «мяу». Мы со Стефани с облегчением вздохнули.

Одна из кошек прошла совсем близко, задев мою ногу. Я испуганно отпрянул в сторону и едва не сбил Стефани с ног.

Она чертыхнулась и отпихнула меня.

Кошки отозвались дружным мяуканьем. Еще одна подошла ко мне и потерлась о ногу.

— По-моему, они нам рады. Может быть, им здесь скучно, — неуверенно проговорила Стефани. — Как ты думаешь, кто-нибудь поднимается сюда, чтобы их покормить?

— Мне это до фонаря, — рявкнул я. — Эти желтые глаза… жуть какая. Я подумал… подумал… ну, я не знаю, ЧТО я подумал. Но мне это очень не нравится. И пойдем отсюда.

В кои-то веки Стефани не стала спорить.

Она тут же сорвалась с места и направилась к двери у дальней стены. Вокруг нас бесновались кошки. Они уже не мяукали, а истошно завывали.

Еще одна кошка потерлась о мою ногу.

Стефани споткнулась о кошку и грохнулась на пол. Прямо на колени.

Кошки пронзительно завопили. Все, как одна.

— С тобой все нормально? — спросил я, помогая Стефани подняться.

Кошки орали так громко, что я не расслышал ее ответа.

Мы бегом бросились к двери и выбежали из комнаты.

Я прикрыл дверь поплотнее, и сразу же стало тихо.

— Ну и где мы? — спросил я.

— Н-не знаю, — выдавила Стефани.

Я подошел к высокому узкому окну и выглянул на улицу сквозь запыленное стекло. Окно выходило на крошечный балкончик, который торчал прямо из покатой крыши.

В окно лился бледный свет луны.

Я вернулся к Стефани. Она так и стояла у двери, вжавшись в каменную стену.

— Похоже, что это какой-то задний коридор. — И действительно, это был коридор. Такой длинный-длинный и узкий. С того места, где мы стояли, он казался вообще бесконечным. — Наверное, в тех комнатах жили слуги. Ну, знаешь… Горничные, сторожа. Посудомойки. И экскурсоводы.

Стефани даже не улыбнулась. Тяжко вздохнув, она пошла вперед по коридору.

— Давай найдем лестницу, спустимся вниз и вернемся к группе. На сегодня, мне кажется, мы посмотрели достаточно.

Я сразу же с ней согласился.

— Да, давай. В конце коридора должна быть лестница.

Но не успел я сделать и трех шагов, как вдруг почувствовал, что ко мне прикасаются чьи-то руки.

Легкие, словно призрачные.

Они касались моего лица. И шеи. И волос.

Липкие, невидимые руки.

Они тянули меня назад, не давая сделать ни шагу.

— Ой, что это?! — испуганно вскрикнула Стефани. — Помогите!

Призрачные руки схватили и ее тоже.

Призрачные не призрачные, а держали они крепко. Я чувствовал прикосновение мягких пальцев — сухих и легких, как воздух. И пальцы сжимались, сжимались…

Стефани отчаянно замахала руками, пытаясь вырваться из цепких рук.

— Это какая-то сетка, — крикнула она мне. Я попробовал сбросить призрачные пальцы с лица.

Но у меня ничего не вышло. Я по-прежнему чувствовал их липкое прикосновение.

И когда я уже думал, что нам конец, до меня вдруг дошло, что никто меня не держал.

И никаких призраков рядом не было.

Просто мы со Стефани вошли в плотную пелену паутины.

Сплетение крепких и липких нитей накрыло нас, словно сеть. И чем больше мы со Стефани брыкались, тем плотнее заворачивались в паутину.

— Стефани… это же ПАУТИНА! — закричал я и резким движением оторвал от лица целый пук нитей.

— Ну конечно же, паутина! — крикнула Стеф в ответ, продолжая отчаянно махать руками и вертеться на месте. — А ТЫ что подумал?!

— Что это… призрак, — выдавил я. Стефани рассмеялась.

— Дуан, я знаю, что фантазия у тебя богатая. Но если ты будешь ВЕЗДЕ видеть призраков, мы отсюда вообще никогда не выберемся.

— Я… я… я…

Я не знал, что сказать.

Стефани тоже подумала, что это был призрак. Я был в этом уверен на сто процентов. Но теперь она делала вид, что с самого начала поняла, что к чему.

Мыс ней встали в темноте посреди коридора и принялись отдирать от лиц и волос противные липкие нити. Паутина запуталась у меня в волосах, и я никак не мог выковырять ее всю. Вот зараза.

— Я теперь до конца жизни буду чесаться, — пробормотал я себе под нос.

— Хочешь, я тебя огорчу? — спросила Стефани.

— Ну, попробуй. — Я вытащил паутину из уха.

— А кто, по-твоему, сплел всю эту паутину? Вопрос на засыпку. Но я смекалистый — догадался:

— Пауки?

У меня вдруг зачесалось все тело. Руки и ноги. И даже спина. Мне показалось, что кто-то цапнул меня за шею.

Неужели я весь в пауках?! Ощущение было как раз такое.

Я сорвался с места и побежал вперед. Наверное, я снял с себя не всю паутину. Но мне было уже все равно. Стефани бросилась следом за мной. Мы бежали по темному длинному коридору, почесываясь на бегу и шлепая себя руками.

— Стеф, когда тебе в следующий раз захочется приключений, пожалуйста, сделай так, чтобы тебе сразу же РАСХОТЕЛОСЬ, — выдохнул я.

— Давай сначала выберемся отсюда! — отозвалась она.

Мы добрались до конца коридора. Но там не было никакой лестницы. И как нам теперь, интересно, спуститься вниз?

Коридор упирался в глухую стену и заворачивал влево. Здесь уже было какое-то освещение. На подставках, вбитых в стену над дверями, горели низкие оплывшие свечи. В их пляшущем свете тени на стенах были похожи на хищных зверей, крадущихся в полумраке.

— Пойдем туда. — Я потянул Стефани за руку. Другого пути просто не было.

Стараясь держаться поближе друг к другу, мы пошли по коридору. Мимо ряда дверей, за которыми не было ничего, кроме сумрака и тишины.

Пламя свечей подрагивало, когда мы проходили мимо. Наши тени бежали чуть впереди, как будто им еще больше, чем нам, не терпелось скорее добраться до лестницы.

А потом я услышал смех. Я замер на месте.

— Что это? — выдохнула Стефани, широко распахнув глаза.

Мы прислушались.

Ну да, точно смех. И еще — голоса. Они доносились из комнаты в дальнем конце коридора.

Дверь была закрыта, и я не разбирал слов. Но это были человеческие голоса. Вот мужчина что-то сказал. Женщина рассмеялась. Потом засмеялись другие.

— Кажется, это наша группа, — прошептал я. Стефани нахмурилась:

— Но ведь на третий этаж экскурсии не водят.

Мы подошли поближе к двери и снова прислушались.

В комнате явно кто-то был. Там разговаривали и смеялись. Причем несколько человек говорили одновременно. И судя по всему, им было весело. Как будто они собрались на вечеринку.

Я приложил ухо к двери.

— Наверное, экскурсия закончилась, и теперь все просто разговаривают, — поделился я со Стефани своими соображениями.

Стеф задумчиво почесала макушку и попутно вытащила из волос очередную порцию паутины.

— Ну и чего ты ждешь, Дуан? Открывай дверь и пойдем.

— Надеюсь, Отто не спросит, где мы гуляли, — пробормотал я, берясь за дверную ручку.

Я открыл дверь, и мы со Стефани вошли в комнату.

Но когда мы увидели то, что увидели, мы с ней просто обалдели.

В комнате не было никого. То есть абсолютно никого. Там было пусто, темно и тихо.

— Что происходит? Где все? — испуганно вскрикнула Стефани.

Мы прошли чуть вперед. Под ногами у нас скрипнули половицы. И больше — ни звука.

— Ничего не понимаю, — прошептала Стефани. — Мы же только что слышали голоса. Ведь мы их слышали, правда?

— Слышали, — подтвердил я. — Они разговаривали и смеялись. Впечатление было такое, что здесь целая куча народу.

— Ну да. — Стефани растерянно оглядела пустую комнату. — Целая куча.

У меня волосы зашевелились на голове.

— Наверное, это были не люди, — выдавил я.

Стефани резко повернулась ко мне.

— Чего?

— Это были не люди, — повторил я уже четче. — Это были призраки.

У Стефани челюсть отвисла.

— И они испарились, когда мы открыли дверь?

Я кивнул.

— Да. И мне кажется… я их чувствую. Они все еще здесь. Только мы их не видим.

Стефани нервно хохотнула.

— Ты их чувствуешь? То есть как?

Но не успела она договорить, как по комнате прошло дуновение ледяного ветра. Я его чувствовал очень явственно. Такой сухой и холодный ветер. От которого меня пробил озноб.

Должно быть, Стефани тоже его почувствовала. Она зябко поежилась и обняла себя руками за плечи:

— Брр. Ты чувствуешь, дует? Может быть, здесь окно открыто? Почему вдруг так холодно стало, когда всегда было жарко?

Она снова поежилась и спросила тоненьким жалобным голоском:

— Мы здесь не одни, правильно?

— Я не знаю, — прошептал я. — Но кажется, мы только что помешали какому-то празднику.

Мы со Стефани застыли на месте, не решаясь даже пошевелиться. А вдруг у нас за спиной стоит призрак? А вдруг все эти призраки, которых мы слышали из-за двери, стоят здесь, и смотрят на нас, и готовятся нас схватить.

— Стефани, — прошептал я. — А вдруг мы и вправду им помешали? Вдруг здесь и вправду живут привидения?

Стефани с трудом проглотила слюну и не сказала ни слова.

Наверное, мы с ней думали об одном и том же. О том, что Эндрю лишился своей головы и превратился в призрака, когда без приглашения ввалился в комнату, где обитал призрак погибшего капитана. А вдруг это и есть та самая комната?!

— Пойдем отсюда, Стефани. Быстрее. Мне хотелось бежать отсюда без оглядки.

И не только из этой комнаты, а вообще — из этого жуткого Дома-на-Холме. Больше всего мне хотелось оказаться сейчас у себя дома. Где меня не подстерегают никакие опасности. Где тепло и нет призраков. Никаких призраков.

Мы развернулись, как по команде, и бегом бросились к двери.

Я боялся, что призраки попытаются остановить нас.

Но нет. Мы без всяких препятствий вышли из комнаты. Снова — в сумрачный коридор, освещенный неверным светом свечей. Я плотно прикрыл за собой дверь.

— Где же лестница? — проговорила Стефани с отчаянием в голосе.

Мы дошли до конца коридора. Он упирался в глухую стену. В дрожащем свете свечей казалось, что цветы на обоях шевелят лепестками.

Я ударил обоими кулаками в стену.

— Как нам отсюда выбраться? Как? Кажется, у меня начиналась истерика. Стефани открыла ближайшую дверь и шагнула через порог. Я направился следом за ней.

— Нет, только не это!

Призрачные фигуры заполняли всю комнату. Лишь секунд через десять я сообразил, что это вовсе не призраки, а обычная мебель — кушетки и стулья, накрытые серыми чехлами.

— Может, здесь тоже живут привидения? — выдавил я.

Но Стефани меня не услышала. Она уже бежала к распахнутой двери в дальней стене. Я поспешил за ней.

Эта дверь вывела нас в другую комнату, заставленную ящиками и коробками. Ящики громоздились до самого потолка.

Еще одна комната. И еще.

У меня вдруг ужасно разболелось горло. А сердце билось так сильно, что казалось, оно сейчас разорвется.

Мысли у меня были самые мрачные. Я уже начал всерьез опасаться, что мы никогда не найдем эту чертову лестницу.

Еще одна дверь. И еще одна темная комната.

— Эй, Стеф… — тихонько окликнул я. — Тебе не кажется, что мы ходим кругами?

Мы вышли в длинный извилистый коридор. И снова — колеблющиеся огоньки свечей. И цветы на обоях как будто шевелятся в их неверном свете.

Мы со Стефани неслись вперед. И тут я заметил дверь, которой не видел раньше: дверь с прибитой к ней подковой.

Говорят, что подкова приносит счастье. Может, на этот раз нам повезет?! Я очень на это надеялся.

Я взялся за ручку двери дрожащей рукой и потянул дверь на себя. Лестница!

— Ура! — заорал я благим матом.

— Наконец-то! — выдохнула Стефани.

— Это, наверное, лестница для слуг, — сказал я.

На лестнице было темно, хоть глаз выколи. И ступеньки казались какими-то уж слишком крутыми.

Я осторожно пошел вниз, держась за стену. Я боялся оступиться, и поэтому шел очень медленно.

Стефани шла следом, положив руку мне на плечо. Когда я делал шаг на ступеньку вниз, она тоже делала шаг.

Еще один шаг. И еще. Наши шаги отдавались гулким эхом в темном колодце лестничного пролета.

Мы спустились, наверное, ступенек на десять. И тут я услышал шаги.

Кто-то поднимался по лестнице нам навстречу.

Я резко остановился. Стефани налетела на меня сзади и едва не сбила с ног. Я схватился за стену, чтобы не свернуться вниз.

Шаги приближались — тяжелые и зловещие.

У нас уже не было времени убежать.

Свет электрического фонарика скользнул по лицу Стефани и тут же ударил мне прямо в глаза.

Я прищурился и увидел, что навстречу нам поднимается какая-то громадная темная фигура!

— Ага, вот вы где! — Раскатистое эхо не сразу замерло между каменными стенами лестничного пролета.

Знакомый голос.

— Отто! — воскликнули мы со Стефани одновременно.

Он остановился и направил фонарик прямо на нас.

— Что вы здесь делаете? — спросил он, задыхаясь.

Он явно запыхался, пока поднимался вверх по крутым ступеням.

— Мы… мы потерялись, — быстро отозвался я.

— Мы отделились от группы, — подхватила Стефани. — И пытались найти вас.

— Ага, — сказал я. — Мы вас искали везде, по всему дому. Но никак не могли найти.

Отто опустил фонарик. В полумраке я видел, как он прищурился, пристально глядя на нас. Кажется, он не поверил ни единому нашему слову.

— Я думал, вы все здесь знаете. Вы здесь уже столько раз были. — Он задумчиво почесал подбородок.

— Мы тоже думали, что все знаем, — нашлась Стефани. — Но мы, наверное, не туда свернули. И потерялись. Мы…

— Но как вы попали на третий этаж? — перебил ее Отто.

— Ну… — начал было я и умолк. Потому что не знал, что бы такого придумать, чтобы это прозвучало убедительно. В растерянности я обернулся к Стефани.

— Мы услышали голоса. Наверху. И подумали, что это вы, — сказала Стефани.

В какой-то мере это была правда. Мы действительно СЛЫШАЛИ голоса.

Отто посветил фонариком вниз — в темноту лестничного пролета.

— Ладно, давайте спускаться. Сюда посетителям заходить нельзя. Этот этаж — только для персонала.

— Мы не нарочно, — пробормотала Стефани.

— Ага, — подтвердил я.

— Только, ребята, смотрите под ноги, — предупредил Отто. — Эти черные лестницы очень крутые и скользкие, я отведу вас обратно к группе. Там сейчас Эдна. Она меня подменила, пока я вас искал:.

Эдна — наш самый любимый экскурсовод после Отто. Она уже старенькая. Вся седая, и сморщенная, и очень бледная. Такая маленькая, сухенькая старушка — божий одуванчик. Как и все экскурсоводу, в Доме-на-Холме, она всегда одевается во все черное. В таком наряде она и сама похожа на изнуренное ссохшееся привидение.

Но зато она замечательная рассказчица. У нее старческий скрипучий голос, который как нельзя лучше подходит для всяких страшных историй. Слушав Эдну, сразу хочется ПОВЕРИТЬ, что все эти ужасы — чистая правда.

Мы со Стефани пошли следом за Отто вниз. Наверное, не стоит и Говорить, как мы были рады тому, что он нас Нашел. Отто вывел нас на второй этаж — в длинный широкий коридор, который мы со Стефани знали как свои пять пальцев.

Мы остановились у Двери в кабинет Джозефа Кроу — отца Эндрю. Дверь была приоткрыта, и мы заглянули внутрь. В большом камине пылал огонь. У камина стояла Эдна и рассказывала экскурсантам трагическую историю Джозефа Кроу.

Мы со Стефани знали историю наизусть. Как-то раз — через год После гибели Эндрю — Джозеф вернулся домой очень поздно. Была зима. Джозеф ужасно замерз. Он пошел к себе в кабинет и сел у камина, чтобы согреться.

Никто не знает, почему Джозеф Кроу сгорел. Во всяком случае Отто, Эдна и другие экскурсоводы утверждают, что это и по сей день остается тайной. Может, он сам оступился и упал в камин. А может, кто-то его подтолкнул.

Но как бы там ни было, когда на следующее утро горничная вошла в кабинет, ее взору предстало ужасающее зрелище.

Две обожженных руки, вцепившиеся в каминную полку.

Две обугленных черных руки… Всё, что осталось от бедного Джозефа Кроу.

Мрачная история, правда?

Каждый раз, когда я ее слышу, у меня по спине пробегают мурашки.

Сейчас Эдна как раз приступила к самой последней — и самой жуткой — части истории.

— Вы останетесь до конца экскурсии? — спросил Отто шепотом, чтобы не мешать остальным слушать Эдну.

— Вообще-то уже поздно. Мы, наверное, домой пойдем, — проговорила Стефани.

Я тут же с ней согласился.

— Да, мы домой. Спасибо, что вы нас нашли и выручили. Мы скоро снова придем на экскурсию.

— Приходите, конечно. — Отто выключил фонарик. — Спокойной ночи, ребята. Дорогу к выходу вы найдете, я думаю.

Он шагнул в кабинет и Поспешил присоединиться к группе.

Я повернулся и направился было к лестнице, ведущей на первый этаж, но тут снова увидел того странного мальчика — бледного мальчика с длинными светлыми волосами. В черных джинсах и черном свитере с высоким воротником.

Я остановился.

Парень стоял чуть в стороне от группы экскурсантов, почти у самой двери. И снова, нисколечко не смущаясь, таращился на нас со Стефани. И лицо у него было какое-то странное: сосредоточенное и холодное.

— Пойдем быстрее, — прошептал я, хватая Стеф за руку и оттаскивая ее от дверей кабинета.

На этот раз мы без труда нашли лестницу вниз. Уже через несколько секунд мы стояли на улице. Там нас встретил холодный промозглый ветер. Поплотней запахнув куртки, мы со Стефани направились вниз по склону холма. Полная луна проглядывала сквозь клочья туч, которые ползли по небу, точно громадные змеи из черного дыма.

— Да, это было прикольно, — вдруг заявила Стефани.

— Прикольно? — переспросил я удивленно. У меня было иное мнение на этот счет. — А по-моему, скорее жутко.

Стефании улыбнулась.

— Но мы не боялись. Скажи.

Я поежился.

— Не боялись.

— Надо будет еще как-нибудь там полазить, — сказала Стефани. — Может, вернемся в ту комнату, где мы слышали голоса? А вдруг там действительно водятся привидения, и мы их увидим. Вот будет круто.

— Ага, — кивнул я. Вообще-то мне вовсе не улыбалось туда возвращаться. И привидений мне видеть совсем не хотелось. Но сейчас у меня просто не было сил спорить со Стефани. Я ужасно устал, ужасно.

Стеф вытащила из кармана куртки теплый шерстяной шарф. Шарф был длинным, и, пока Стефани оборачивала его вокруг шеи, один конец зацепился за куст у тропинки.

— Блин… — Стефани дернула шарф, но он зацепился основательно.

Я сошел с тропинки и протянул руку, чтобы его отцепить.

И тут я услышал голос.

Тихий, едва различимый шепот с той стороны куста.

— Вы нашли мою голову? Да. Именно это я и услышал:

— Вы нашли мою голову? Вы нашли мою голову?

Я испуганно вскрикнул и уставился на куст.

— Стефани, ты слышала? Ответа не последовало.

— Стефани? Стеф?

Я оглянулся. Стефани стояла на месте, ошалело глядя на меня.

— Ты слышала? — спросил я опять.

И только тогда до меня дошло, что она смотрит не на меня, а куда-то мимо меня.

Я обернулся и увидел того самого блондинистого парня, которого заметил еще в Доме-на-Холме. Он стоял с той стороны куста.

— Эй, ты там. Это ты нам сейчас шептал? — спросил я.

Он прищурился, глядя на меня в упор своими серыми глазами.

— Кто? Я?

— Ну да, ты, — рявкнул я. — Ты что, пытаешься нас напугать?

Он покачал головой.

— Нет.

— И это не ты сейчас там шептал? — повторил я.

— Я только что подошел, — сказал он. Еще минуту назад я видел этого парня в кабинете Джозефа Кроу. Как он оказался здесь так быстро?

— А чего ты за нами идешь? — спросила Стефани. Она наконец отцепила свой шарф и теперь замоталась до самого носа.

Мальчик пожал плечами.

— И чего ты на нас таращился? — поддержал я свою подругу. Я отошел от куста и встал плечом к плечу со Стефани.

Поднялся ветер. Кусты на холме задрожали, словно от холода. Небо по-прежнему было затянуто черными тучами.

Холодрыга была ужасная. Но у этого странного парня не было даже куртки. Он был одет только в свитер и джинсы. Его длинные светлые волосы развевались на ветру.

— Мы видели, как ты на нас смотрел, — сказала Стефани. — Так что давай говори, чего ты к нам привязался?

Мальчик снова пожал плечами. Теперь он смотрел в землю, как будто ему было стыдно взглянуть нам в глаза.

— Я видел, как вы смывались, — сказал он наконец. — И я подумал, а вдруг… а вдруг вы там видели что-то интересное.

Мы со Стефани переглянулись.

— Мы заблудились, — сказал я. — И ничего интересного мы не видели.

— А ты кто? Тебя как зовут? — спросила Стефани.

— Сет, — отозвался он.

Мы тоже назвали свои имена.

— Ты здесь живешь, в Уилис-Фоллс? — продолжала Стефани «допрос с пристрастием».

Он покачал головой. Он по-прежнему пялился в землю.

— Нет. Я в гости приехал.

Почему он не смотрел нам в глаза? Он что, стеснительный?

— Так ты точно нам ничего не шептал? — спросил я в третий раз.

Он покачал головой.

— Нет, я ничего не шептал. Может быть, это кто-то другой… решил подшутить над вами.

— Может быть.

Я подошел к кусту и со всей силы пнул его ногой. Уж не знаю, чего я хотел этим добиться. Но ничего не случилось.

— Вы со Стефани решили сами полазить по дому? — спросил Сет. — Тайком?

— Ну да, — неохотно признался я. — Так, немножко. Поохотиться за привидениями.

Как только я это сказал, Сет сразу же насторожился.

Он поднял голову и внимательно посмотрел на нас. Сначала на Стеф, а потом на меня.

Раньше его лицо не выражало вообще ничего. Как будто это было и не лицо, а гипсовая маска.

Но теперь я заметил, что он здорово чем-то взволнован.

— А хотите увидеть настоящее привидение? — спросил он, пристально глядя на нас. — Хотите?

Он смотрел на нас так, как будто хотел взять на «слабо».

— Вы хотите увидеть настоящее привидение?

— Конечно, хотим, — с вызовов проговорила Стефани, глядя ему прямо в глаза.

— Ты о чем говоришь, Сет? — не понял я. — Ты сам-то хотя бы видел привидение?

Он кивнул.

— Видел. Вон там. — Он показал в сторону Дома-на-Холме.

— Что?! — Я уставился на него во все глаза. — Ты видел там настоящее привидение? Когда?

— Мы с Дуаном сто раз были там на экскурсиях, — сказала Стефани. — Но мы ни разу не видели привидение.

— Конечно, не видели. Вы что же думаете, привидения покажутся в доме, когда там ходят экскурсии? Они ждут, пока дом не закроется. Пока не разойдутся все экскурсанты.

— А ТЫ-то откуда знаешь? — спросил я.

— Я однажды пробрался туда, — сказал Сет. — Поздно ночью.

— ЧТО ты сделал?! — Я не верил своим ушам. — Но как?

— Я нашел черный ход. Дверь была не заперта. Наверное, про нее все забыли, — объяснил Сет. — Я пробрался туда ночью, когда дом закрыли для посетителей. И я…

Он вдруг замолчал. Я заметил, что он смотрит на Дом-на-Холме.

Я тоже посмотрел туда. Передняя дверь была открыта, и из нее выходили люди. Последняя экскурсия закончилась.

— Прячьтесь, — прошептал Сет.

Мы со Стефани нырнули в кусты и пригнулись, чтобы нас не было видно с тропинки. Мимо прошли экскурсанты. Они разговаривали и смеялись, обмениваясь впечатлениями о Доме-на-Холме и населяющих его призраках.

Когда экскурсанты спустились в подножию холма, мы снова выпрямились в полный рост. Сет отбросил назад свои длинные волосы, чтобы они не лезли в глаза. Но ветер опять растрепал их.

— Я пробрался в дом поздно ночью, когда все оттуда ушли, — повторил Сет.

— А твои родичи разрешают тебе выходить так поздно? — спросил я.

Он улыбнулся, но мне не понравилась его улыбка. Какая-то она была странная. Словно и не улыбка, а так… бледная тень улыбки.

— А они ничего не знают, — сказал он. — А ваши вам разрешают?

Стефани рассмеялась:

— А наши тоже не знают.

— Хорошо, — сказал Сет.

— А ты правда видел призрака? — спросил я. Он кивнул и снова откинул с лица свои длинные волосы.

— Я проскользнул мимо Манни, ночного сторожа. Он спал, как суслик. И храпел на весь дом. Я пробрался в прихожую у передней двери. Ну, туда, где большая лестница. Там я остановился. И вдруг услышал смех.

— Смех? — выдавил я.

У меня вдруг пересохло в горле.

— Он доносился откуда-то сверху. Я отскочил от лестницы и прижался к стене. И тут я его и увидел, призрака. То есть не его, а ее. Это была старуха. Такая древняя… в черном платье и черном чепчике.

Ее лицо было закрыто густой черной вуалью. Так что лица я не разглядел, но зато видел глаза. Потому что они горели, как два красных огня.

— Ничего себе, — выдохнула Стефани. — И что она сделала?

Сет повернулся и посмотрел на Дом-на-Холме. Переднюю дверь уже закрыли. Фонарь над ней погасили. Дом погрузился в кромешную тьму.

— Она съехала вниз по перилам лестницы, — сказал Сет. — И все это время, пока она катилась вниз, она кричала. Пронзительно так кричала, у меня даже уши заложило. А ее плаза оставляли в воздухе светящийся красный след.

— И тебе не было страшно? — спросил я. — Ты не пытался убежать?

— У меня уже не было времени, — сказал Сет. — Старуха ехала вниз по перилам прямо на меня. И ее глаза горели огнем. И орала она, как какой-то взбесившийся зверь. Я вжался в стену. Я не мог даже пошевелиться. А когда она очутилась внизу, я испугался, что она меня схватит. Но она куда-то пропала. Растворилась в темноте. И только в воздухе над перилами осталось бледное красное свечение — след ее глаз.

— Жуть какая! — пробормотала Стефани.

— Ага, кошмар, — согласился я.

— Я собираюсь опять туда слазить, — сказал Сет, не сводя глаз с Дома-на-Холме. — Думаю, там есть и другие призраки. Хотелось бы и их тоже увидеть.

— Мне тоже! — выпалила Стефани. Сет улыбнулся ей.

— А пойдемте со мной. Завтра ночью. Мне что-то не хочется возвращаться туда одному. Вместе все-таки не так страшно.

Налетел резкий порыв ветра. Пелена черных туч затянула луну, и на улице стало совсем темно. Дом-на-Холме казался просто глыбой черноты на фоне ночного неба.

— Ну что, пойдете со мной? — спросил Сет.

— Конечно, пойдем. А как же! — воскликнула Стефани. — Я уже предвкушаю, как будет круто. Правда, Дуан? — Она повернулась ко мне. — Ты ведь тоже пойдешь? Да, Дуан? Пойдешь?

Я сказал: «Да».

Я сказал, что мне просто не терпится увидеть настоящее привидение.

Я сказал, что дрожу, потому что мне холодно. А вовсе не потому, что мне страшно.

Мы договорились встретиться завтра в полночь у подножия холма. Потом Сет ушел. Сказал, ему надо домой. Мы со Стефани тоже пошли по домам.

На улице было темно и пусто. Свет горел только в двух-трех домах. Где-то вдалеке выла собака.

Ветер дул прямо в лицо.

Мы со Стефани шли быстрым шагом. Обычно мы не гуляем так поздно.

Но завтра нам предстояло выйти еще позже.

— Что-то не нравится мне этот парень, — сказал я Стефани, когда мы остановились у ее дома. — Какой-то он чудной. Я ему не доверяю.

Я ждал, что она со мной согласится. Но она сказала:

— Тебе просто завидно, Дуан.

— Мне завидно? — У меня в голове не укладывалось, как она могла такое подумать. — Почему мне должно быть завидно?

— Потому что Сет такой храбрый. Потому что он видел призрака, а мы нет.

Я покачал головой:

— И ты поверила в этот бредовый рассказ про старуху, которая съехала по перилам? Мне кажется, он все выдумал.

— Ну… — задумчиво проговорила Стефани. — Завтра мы это узнаем, правильно?

Завтра настало как-то уж слишком быстро.

Днем у меня была контрольная по математике. По-моему, я там все переврал. Потому что голова у меня была занята совсем другим. Я все время думал про Сета, про Дом-на-Холме и про призраков.

После ужина мама пришла ко мне в гостиную, где я смотрел телевизор. Она села рядом, убрала мне волосы назад и внимательно вгляделась в мое лицо.

— Что-то вид у тебя усталый, — сказала она. — Круги под глазами.

— Это, наверное, потому, что я наполовину енот, — усмехнулся я. Я всегда так отвечаю, когда мама говорит, что у меня круги под глазами.

— Ложись-ка ты сегодня пораньше, — вступил в разговор отец.

Мой папа искренне убежден, что все люди должны ложиться спать очень рано.

Я не стал спорить и пошел к себе.

Конечно, спать я не лег. Было только девять тридцать. Детское время. И к тому же у меня были другие планы на эту ночь.

Сначала я почитал книжку. Потом послушал музыку на плейере. Я ждал, пока родичи не улягутся спать. И поглядывал на часы.

Мои папа с мамой спят очень крепко. Их даже из пушки не разбудишь. Можно стучаться в их дверь ногами, можно орать им на ухо — они все равно не проснутся. Однажды они проспали жуткий ураган. Честное слово. Они даже не слышали, как на наш дом валились деревья!

Родители Стефани тоже спят как убитые. Вот почему мы с ней так поздно гуляем на улице — наши предки не слышат, как мы вылезаем в окно. В противном случае нам было бы нелегко смываться из дома и пугать соседей. Но таких проблем у нас не возникает.

Дело близилось к полуночи. Пора было идти. Честно сказать, я бы сейчас с удовольствием кого-нибудь попугал, вместо того чтобы соваться в этот жуткий Дом-на-Холме. Как было бы здорово засесть под окном у Крисси Джакоб и немного повыть по-волчьи. А потом пойти и побросать резиновых пауков в окно Бену Фаллеру.

Но Стефани решила, что это скучно.

Стефани решила, что нам не хватает приключений. Что нам просто жизненно необходимо поохотиться за привидениями. В компании какого-то странного парня, которого мы видели первый раз в жизни.

Без десяти двенадцать я надел куртку и выбрался на улицу как обычно, через окно. На улице было холодно и промозгло. Дул сильный ветер. И в довершение ко всем радостям, моросил мелкий противный дождик. Пришлось надеть капюшон. Я ненавижу мокнуть.

Стефани ждала меня у своей калитки. Обычно она ходит с распущенными волосами, но сегодня она зачесала волосы назад и собрала их в хвост на макушке. Несмотря на жуткую холодрыгу, Стеф даже не застегнула куртку. Правда, под курткой был теплый лыжный свитер, который доходил Стефани чуть ли не до колен.

Стеф запрокинула голову и издала протяжный вой волка-оборотня:

— Уууууууууу!

Я зажал ей рот ладонью:

— Ты что, рехнулась?! Весь квартал перебудишь!

Она рассмеялась и отпрянула в сторону.

— Ну извини. Просто я немного возбуждена. А ты разве нет?

Она снова завыла по-волчьи. Я только рукой махнул.

Дождь так и не перестал. Его ледяные капли падали мне на лицо. Это было противно. Мы со Стеф поспешили к Дому-на-Холме: уж лучше скорее зайти под крышу — пусть даже и в дом с привидениями, — чем мокнуть на улице. Опавшие листья шуршали под ветром. На нашей улице было темно. Свет горел только в нескольких окнах.

Когда мы свернули на улицу Холма, нам навстречу выехал автомобиль. Мы со Стефани нырнули в кусты у дороги, пока водитель нас не заметил. А то он мог бы поинтересоваться, что два ребенка среднего школьного возраста делают в полночь на улице.

Честно сказать, я этого тоже не понимал.

Мы дождались, пока автомобиль не скроется за поворотом, выбрались из кустов и пошли дальше.

Дом-на-Холме высился вдали черной зловещей громадой. В голову лезли самые мрачные ассоциации. Например, дом представлялся мне чудищем, затаившимся в темноте и готовым сожрать нас со Стефани, как говорится, с тапочками и шарфами.

Последняя экскурсия закончилась полчаса назад. Огни в доме давно погасили. Отто, Эдна и остальные экскурсоводы, наверное, уже разошлись по домам.

— Ну давай, Дуан. Быстрее, — подгоняла меня Стефани. Она решительно обогнула дом и направилась к задней двери. — А то Сет, наверное, уже ждет.

— Эй, подожди меня. — Я поспешил следом за ней по узкой тропинке, едва различимой в темноте.

Дверь мы со Стеф нашли сразу. Вот только Сета там не было.

Задний двор был завален всяким ненужным хламом. У стены стояли железные мусорные баки. В высоких зарослях сорной травы валялась длинная приставная лестница. Повсюду виднелись какие-то ящики, бочки и картонные коробки. А посреди двора уныло торчала проржавелая ручная газонокосилка..

— Здесь так темно, — выдавила Стефани. — А где Сет? Ты его видишь?

— Я вообще НИЧЕГО не вижу, — пробормотал я в ответ. — Может быть, он передумал. Может быть, он вообще не придет.

Стефани открыла было рот, но сказать ничего не успела. В темноте за углом раздался какой-то сдавленный крик. Мы со Стеф аж подскочили на месте от неожиданности. Я обернулся и увидел Сета. Какой-то он был весь всклокоченный. Волосы развеваются на ветру. Глаза совершенно безумные. Он прижимал руки к горлу и судорожно ловил ртом воздух.

В общем, видок у него был еще тот. — Призрак! — выдохнул он. — Призрак… он… он меня держит!

Сет пошатнулся, упал на землю и… не поднялся.

Он лежал неподвижно. Как мертвый.

— Неплохо, Сет, — спокойно проговорил я.

— Грохнулся ты достойно, — язвительно ввернула Стефани.

Он медленно поднял голову и уставился на нас.

— Вы не испугались?

— Ни капельки, — сказал я. Стефани закатила глаза.

— Это называется шутка номер один. А почему, знаешь? — спросила она у Сета. — Потому что мы с Дуаном тысячу раз так пугали других. И в нашем списке «пугалок» эта шутка идет первым номером. Для разминки.

Сет поднялся на ноги и отряхнул свой черный свитер от налипшей травы и листьев. Он разочарованно сморщил нос.

— А я так напрягался… хотел вас немножечко попугать.

— Чтобы нас напугать, надо было придумать что-нибудь покруче, — сказал я.

— Мы с Дуаном сами специалисты по запугиванию людей, — пояснила Стефани. — У нас хобби такое — пугать народ.

Сет пригладил рукой растрепавшиеся волосы.

— Странные вы ребята, — пробормотал он себе под нос.

Я смахнул с носа капли дождя.

— Ну что, может быть, пойдем в дом? — предложил я.

Мне хотелось скорее зайти под крышу. Мне уже надоело мокнуть под дождем.

Сет повел нас к узенькой двери черного хода, которую мы со Стефани заметили раньше.

— Нормально вы вышли? — спросил он шепотом. — Родичи ничего не пронюхали?

— Ничего, — сказала Стефани.

— Я тоже вышел без всяких проблем. — Сет остановился у двери и отодвинул деревянную задвижку. — Сегодня я снова ходил на экскурсию. И Отто мне показал несколько новых комнат, где я еще не бывал. Можем сходить туда.

— Классно! — воскликнула Стефани. — А мы точно увидим призраков? Настоящих?

Сет улыбнулся, и мне не понравилась эта улыбка.

Какая-то она была странная, нехорошая…

— Увидите, не беспокойтесь.

Сет потянул дверь на себя, и она открылась с противным скрипом.

Мы вошли в дом. В кромешную темноту.

Я вообще ничего не видел. То есть действительно НИЧЕГО.

Я шагнул вперед и тут же наткнулся на Сета.

— Только тихо, — прошептал он. — Манни, ночной сторож, сидит в комнате у парадного входа. Скорее всего, он уже дрыхнет без задних ног. Но нам лучше не рисковать. Будем держаться в задних комнатах.

— А мы где сейчас? — спросил я тоже шепотом.

— Как раз в одной из задних комнат, — отозвался Сет. — Надо пару секунд подождать, пока глаза не привыкнут.

— А нельзя включить свет? — предложил я.

— Привидения не показываются при свете, — заявил Сет таким тоном, как будто всю жизнь общался с призраками и знает все их привычки.

Дверь мы закрыли. Но я по-прежнему чувствовал, как мне в спину дует холодный, промозглый ветер.

Я невольно поежился.

И тут откуда-то из темноты раздалось тихое дребезжание.

Я испугался, что у меня начинаются глюки. Я снял капюшон, чтобы лучше слышать. Тишина.

— По-моему, я знаю, где лежат свечи, — прошептал Сет. — Сейчас я за ними схожу, а вы меня ждите здесь. И никуда не ходите, ага?

— Н-не пойдем, — выдавил я.

Я вообще не собирался двигаться с места, пока не буду уверен, что смогу хоть что-то видеть.

Я слышал, как Сет пошел прочь. Он старался ступать очень тихо, не отрывая ног от пола. Наконец его шаги затихли вдалеке.

Еще один порыв холодного ветра просквозил по комнате.

И снова раздалось то самое тихое дребезжание.

Такой сухой стук, похожий на стук костей.

Снова повеяло холодом. Как будто кто-то дышал мне в затылок. Только дыхание его было не теплым, а ледяным. Меня аж передернуло. Неужели призрак?

Я весь похолодел от страха.

Из темноты снова раздался призрачный стук костей. На этот раз — громче. И ближе. Совсем-совсем рядом.

Я протянул руку в непроглядную черноту, пытаясь нащупать хоть что-нибудь: стену, стол, стул.

Но не нашел ничего. Лишь пустоту. Я тяжело сглотнул.

«Спокойно, Дуан, — сказал я себе. — Не психуй. Сейчас Сет вернется и принесет свечи. И ты увидишь, что все нормально».

Но когда костяной стук повторился, я едва не заорал.

— Стеф, ты слышишь? — прошептал я. Тишина.

Только порыв ледяного ветра. И стук костей.

— Стефани, ты слышала этот звук? Стеф? Нет ответа.

— Стефани?! — вот теперь я заорал. Потому что ее не было рядом.

Я запаниковал не на шутку.

Мне стало трудно дышать. Я действительно задыхался. Кровь стучала в висках, заглушая скрежет костей. Меня всего трясло.

— Стефани? Стеф? Ты где? — Я сам не узнал свой голос — таким он был тонким и жалобным.

А потом я увидел, что на меня из темноты надвигаются два желтых глаза, горящих злобой. Они плыли в воздухе — прямо ко мне. И они приближались. Неотвратимо.

Меня словно парализовало.

Я не мог пошевелиться. Не мог отвести взгляда от этих зловещих глаз, мерцающих в темноте.

Я хотел закричать, но крик застрял комом в горле.

Теперь они были уже совсем близко. Я приготовился к самому худшему И только тогда до меня дошло, что это были никакие не глаза, а две зажженных свечи.

В их рассеянном мягком свете я различил лицо Сета. И Стефани. Каждый держал в руке по свече.

Как же они меня напугали!

— Стефани, — выдавил я. — Где ты была? Я… я подумал…

— Я пошла с Сетом, — спокойно отозвалась она.

Она подошла совсем близко ко мне, и оранжевый свет от ее свечи высветил из темноты мое лицо. И Стеф, наверное, заметила, что я перепуган до полусмерти, потому что она сказала:

— Прости, Дуан. Но я же тебе говорила, что иду с Сетом. Ты что, не слышал?

— Что-то тут дребезжало. — Я очень старался, чтобы у меня не дрожал голос. — Как будто кости стучали. И еще ветер холодный дул, и я слышал…

Сет сунул мне в руки свечу.

— Давай зажигай. Сейчас мы посмотрим, что там дребезжало.

Я поднес свою свечку к его свече. Но у меня так тряслись руки, что я сумел зажечь ее только с пятой попытки.

Но вот наконец моя свечка зажглась, и я огляделся по сторонам, подняв свечу повыше над головой.

— Похоже, что это кухня, — прошептала Стефани.

В комнате снова повеяло холодом.

— Вы что-нибудь чувствуете? — спросил я. Сет указал свечой на окно.

— Смотри, Дуан. Там стекло выбито. А в ставнях щели. Вот сюда ветер и задувает.

— Ага, точно.

Опять подул ветер, и опять раздалось дребезжание.

— Слышите? — встрепенулся я.

Стефани хихикнула и указала рукой на стену. Теперь, когда у нас появился хотя бы какой-то свет, я увидел, что на стене висят медные тазы и кастрюли.

— Они от ветра бьются о стену и поэтому дребезжат, — объяснила Стефани, глядя на меня как на последнего идиота.

Собственно, таковым я себя и чувствовал. Я выдавил жалкий смешок.

— А то я не понял. Я сразу догадался. Я просто хотел вас слегка попугать. Ну… в качестве небольшой тренировки перед походом за призраками.

Конечно, я врал. Но не мог же я им признаться, что я тут едва копыта от страха не откинул, испугавшись старых кастрюль!

— Ладно. Пошутили, и хватит. — Стефани повернулась к Сету. — Ты обещал, что покажешь нам настоящее привидение.

— Пойдемте. Я вам покажу кое-что интересное, — сказал Сет.

Держа свечу перед собой на вытянутой руке, он прошел к дальней стене, где стояла огромная печь. Рядом с печью стоял какой-то низенький шкафчик. Сет открыл дверцу шкафчика и поднес свечу ближе, чтобы мы со Стефани могли заглянуть внутрь.

— Ну и что может быть интересного в старом кухонном шкафу? — не понял я.

— Это не шкаф, — сказал Сет. — Это кухонный лифт. Мне Отто рассказывал. Вот смотрите. — Он запустил руку в шкаф и потянул за веревку рядом с полкой. Полка поехала вверх.

Потом Сет отпустил веревку — полка опустилась вниз и встала на место.

— Видели? Это такой ручной лифт для обедов. По нему поднимали еду из кухни прямо в хозяйскую спальню на третьем этаже.

— Если хозяину вдруг приспичит перекусить на ночь глядя, — пошутил я.

Но Сет серьезно кивнул.

— Ага. Повар ставил еду на полку, потом тянул за веревку, и еда уезжала наверх.

— Страсти какие, — съязвил я.

— Да, — подхватила Стефани. — Зачем ты нам это показываешь?

Сет поднес свечу к своему лицу.

— Отто говорил, что там, в шахте лифта, живет привидение. Или не привидение… Но лет сто двадцать назад с этой штукой начали происходить странные вещи.

Мы со Стефани подошли поближе. Я наклонился и заглянул в лифт, освещая его свечой.

— Какие странные вещи?

— Ну… — начал Сет. — Повар ставил еду на полку и отправлял ее наверх. Но когда полка приезжала на третий этаж, еды налей не было.

— Она исчезала между этажами? — уточнила Стефани.

Сет кивнул. В бледном пляшущем свете свечи его серые глаза отливали холодным стальным блеском.

— И так было несколько раз. На третий этаж полка приезжала пустой. Еда исчезала.

— Ничего себе, — выдохнул я.

— Повар перепугался ужасно, — продолжал Сет. — Он думал, что в шахте лифта поселилось привидение. И решил прекратить пользоваться этой штукой. И запретил всем кухаркам и поварятам даже близко подходить к кухонному лифту.

— И это что, все? — спросил я. Сет покачал головой:

— Нет, не все. Потом с лифтом произошла и совсем уже страшная вещь.

Стефани вытаращилась на него во все глаза.

— Какая страшная вещь?

— Как-то раз к сыну хозяина дома пришли друзья. И там был один мальчик по имени Джереми.

Воображулистый такой парень, который любил похвастаться, какой он сильный и храбрый. Когда он увидел кухонный лифт, он решил прокатиться на нем наверх.

— И чего? — выдохнула Стефани.

У меня все внутри похолодело. Я уже догадался, что было дальше.

— Джереми уселся на полку. А кто-то из мальчиков потянул за веревку. Сначала все шло хорошо. Но потом веревку заклинило. Ее было не сдвинуть ни вверх, ни вниз. И Джереми застрял где-то между этажами. Ребята ужасно перепугались и стали кричать ему: «Ты в порядке?» Но Джереми не отвечал. Тогда они вообще чуть с ума не сошли от страха. Они тянули уже все вместе, но веревка не поддавалась.

Сет выдержал паузу.

— А потом полка с грохотом обрушилась вниз.

— А Джереми? — спросил я, затаив дыхание.

— Джереми не было. Зато на полке стояли три блюда, закрытых крышками. Ребята подняли крышку с первого блюда. И там было сердце Джереми. И оно еще билось. Они открыли второе блюдо, и там были глаза Джереми, застывшие от ужаса. А на третьем блюде лежали зубы Джереми. И они все еще клацали от страха.

Сет умолк. Мы со Стеф тоже молчали. Так мы все и стояли молча в оранжевом свете свечи. И смотрели на полку лифта.

Меня вдруг пробил озноб. На стене снова задребезжали кастрюли. Но они больше меня не пугали. Я поднял глаза и взглянул на Сета.

— А ты как думаешь, это правда? Стефани рассмеялась. Но это был нервный смех, истеричный.

— Ничего это не правда. Так не бывает, — заявила она.

Но Сет оставался серьезным.

— А ты веришь всему, что рассказывает Отто? — спросил он у меня.

— Ну, да. То есть нет. — Я так и не мог решить. — То есть, наверное, чему-то я верю, а чему-то не верю.

— Отто клялся, что все это — чистая правда, — сказал Сет. — Хотя, с другой стороны, у Отто работа такая: людей пугать…

— Отто рассказывает замечательные истории, — перебила его Стефани. — Но нам сейчас не истории главное. Не знаю, как вы, а я пришла сюда для того, чтобы увидеть призрака. НАСТОЯЩЕГО призрака.

— Тогда пойдемте. — Сет повернулся так стремительно, что свеча у него в руке едва не погасла.

Он привел нас в тесную маленькую каморку позади кухни.

— Это кладовая, — пояснил он. — Здесь хранили припасы.

Мы со Стефани вошли в кладовую следом за Сетом и подняли свечи повыше, чтобы получше там все разглядеть. Пока мы осматривались, Сет зашел нам за спину и закрыл дверь.

И тут я заметил, что он запирает ее на замок.

— Эй, что ты делаешь? — закричал я.

— Да, — поддержала меня Стефани. — Зачем ты нас запираешь?

Я уронил свечу. Она ударилась о пол, и пламя погасло. А сама свеча закатилась под шкаф.

Пока я пытался решить, что делать — лезть за свечой или разбираться с Сетом, — Стефани уже набросилась на Сета едва ли не с кулаками.

— Сет, что ты делаешь? — сердито кричала она. — Немедленно отопри дверь. Это уже не смешно!

Я оглядел кладовую. Это была длинная узкая комната, больше похожая на коридор. Вдоль стен тянулись шкафы и полки. Окон не было. Второй двери — тоже. Так что бежать было некуда.

Стефани рванулась к двери, но Сет загородил ей дорогу.

— Эй, ты чего? — Я встал рядом со Стефани. Сердце у меня билось так, что казалось, оно сейчас выскочит из груди. — Что ты задумал, Сет?

Его серебристо-серые глаза горели каким-то безумным огнем. Он не произнес ни слова. Он просто стоял и разглядывал нас в упор. И его взгляд был холодным как лед.

Мы со Стефани невольно попятились, еще теснее прижавшись друг к другу.

— Простите, ребята. Мне пришлось вас обмануть, — сказал он наконец.

— Что? — заорала Стефани, и я заметил, что голос у нее был совсем не испуганным, а скорее рассерженным.

— Ну и в чем же ты нас обманул? — спросил я. Свеча у него в руке дрогнула, и по его лицу пробежали рваные тени. Свободной рукой Сет откинул назад свои длинные светлые волосы.

— Меня зовут не Сет, — прошептал он одними губами.

— Но… но… — Я умолк, потому что не знал, что сказать.

— Меня зовут Эндрю.

Мы со Стефани вскрикнули в один голос.

— Но ведь так зовут этого призрака, — растерянно проговорила Стефани. — Эндрю. Призрак без Головы.

— Я и есть этот самый призрак. — Он коротко хохотнул, и его смех был больше похож на сухой и надрывный кашель. — Я же обещал показать вам настоящего призрака. Ну так смотрите. Призрак перед вами.

Он быстро задул свечу и как будто растаял в темноте.

— Но, Сет… — пробормотала Стефани.

— Эндрю, — поправил он из темноты. — Меня зовут Эндрю. И всегда звали Эндрю, уже больше ста лет.

— Пожалуйста, выпусти нас отсюда, — умоляюще протянул я. — Мы никому про тебя не расскажем. Мы просто уйдем…

— Теперь вы уже никуда не уйдете, — прошептал он.

Я вспомнил историю про призрак погибшего капитана. Перед тем как оторвать бедному Эндрю голову, старик-капитан сказал ему почти то же самое: «Теперь, когда ты увидел меня, ты не можешь уйти». Мне стало по-настоящему страшно. А потом меня вдруг осенило…

— Но… но ведь тебе оторвали голову! — выкрикнул я.

— А голова у тебя на месте, — подхватила Стефани. — Значит, ты никакой не Эндрю!

При тусклом свете свечи в руке Стефани — единственной зажженной свечи, которая у нас оставалась, — я заметил, как губы Эндрю скривились в усмешке.

— Это не моя голова, — сказал он. — Мне ее дали на время.

Он поднес руки к щекам:

— Сейчас я вам покажу.

Он сдавил свои щеки руками и принялся медленно поднимать голову над воротом черного свитера.

— Нет! Прекрати! — завопила Стефани.

Я крепко зажмурился. Мне совсем не хотелось смотреть на то, как он снимает свою голову, словно шляпу.

Когда я открыл глаза, Эндрю уже опустил руки.

Голова пока оставалась на месте.

Я затравленно огляделся по сторонам. Куда нам бежать? Как нам отсюда выбраться? Выход был только один — через дверь. Но дорогу к двери загораживал призрак.

Похоже, мы влипли в дурную историю.

— А зачем тебе все это нужно? — спросила Стефани у Сета, то есть у Эндрю. — Зачем ты нас сюда заманил? Зачем врал?

Эндрю вздохнул.

— Я же вам говорю: эту голову мне дали на время. — Он провел рукой по волосам, потом погладил свою щеку с таким выражением, с которым люди обычно прикасаются к ценной и очень любимой вещи. — И мне надо ее вернуть.

Мы со Стефани молча таращились на него, ожидая продолжения. У меня внутри все перевернулось от дурного предчувствия.

— Я тебя сразу приметил вчера на экскурсии. — Эндрю смотрел мне прямо в глаза. — Другие меня не видели. Но я сделал так, чтобы ты меня видел. Ты и твоя подруга.

— Но зачем? — У меня дрогнул голос.

— Из-за твоей головы, — сказал он. — Мне очень понравилась твоя голова.

— Что это значит? — выдохнул я. Он потянул себя за волосы.

— Эту голову я должен вернуть. — Его голос был очень спокойным и очень холодным. — Поэтому я заберу твою, Дуан.

Я рассмеялся.

Почему люди смеются, когда им страшно? Я так думаю, потому что иначе они будут кричать. Или просто хлопнутся в обморок. Или крыша у них поедет… ну, в общем, понятно.

Состояние у меня было как раз такое. Мне хотелось смеяться, кричать, а заодно и хлопнуться в обморок. И крыша у меня понемногу съезжала. Представьте себе: оказаться в темной клетушке в компании столетнего призрака, который хочет оторвать тебе голову!

Я вытаращился на Эндрю во все глаза.

Он был едва различим в тусклом свете единственной свечи.

— Надеюсь, ты шутишь?

Он покачал головой. Его серебристо-стальные глаза были холодны как лед. И взгляд у него был недобрым.

— Мне нужна твоя голова, Дуан. — Он пожал плечами, словно извиняясь. — Но ты не бойся. Я быстро ее оторву. Ты не почувствуешь боли.

— Но… она мне и самому нужна, — выдавил я.

— Я возьму ее не насовсем, а на время. — Эндрю шагнул вперед. — Когда я найду свою голову, я тебе сразу верну твою. Честное слово.

— Большое спасибо. Ты меня обнадежил. — Откуда у меня брались силы шутить?

Эндрю сделал еще один шаг по направлению к нам.

Мы со Стефани попятились. Эндрю сделал еще шаг. Мы опять отступили.

Я понимал, что нам все равно далеко не уйти. Еще немного — и мы со Стефани упремся спинами в стену.

Пока я лихорадочно соображал, что нам делать, Стеф решила попробовать договориться с Эндрю.

— Эндрю, послушай. Давай ты нас отпустишь, а мы за это найдем твою голову. — Ее голос дрожал.

Я с удивлением уставился на свою подругу. В первый раз в жизни я видел Стефани напуганной. Сколько я ее знаю, она никогда ничего не боялась. А сейчас вот испугалась… И оттого что она испугалась, мне самому стало еще страшнее.

— Конечно, — промямлил я. — Мы найдем твою голову. Мы будем искать всю ночь. Мы со Стефани знаем здесь все… ну, почти все. И мы найдем твою голову. Обязательно. Только выпусти нас.

Эндрю не проронил ни слова. На его лице не дрогнул ни единый мускул.

Я бы, наверное, встал перед ним на колени, лишь бы только он отпустил нас и разрешил поискать его голову.

Но я боялся, что, если я опущусь на колени, он оторвет мне голову.

— Мы найдем ее, Эндрю. Найдем, — с жаром заверила Стефани.

Он покачал головой. Той головой, которую он взял на время и которую теперь надо было отдать.

— Вы ее не найдете, — сказал он грустно. — Сколько уже я ее ищу? Больше ста лет. Уже больше ста лет я ищу ее в этом доме. Я облазил здесь все коридоры, все комнаты, все углы.

Эндрю сделал еще один шаг по направлению к нам. Он не сводил глаз с моей головы. Я знал, о чем он сейчас думает. Он уже прикидывал про себя, как моя голова будет смотреться у него на плечах.

— Я ее не нашел за сто лет, — продолжал Эндрю. — А вы уверяете, что найдете ее за одну ночь. Простите, ребята, но это бред.

— Ну… мы… — замялась Стефани.

— Может быть, нам повезет, — брякнул я. Это было не самое остроумное замечание, согласен.

Но мы тогда были не в той ситуации, чтобы блистать остроумием.

— Ладно, мы только время теряем, — объявил Эндрю. — Мне действительно очень жаль, Дуан. Но ничего не поделаешь. Мне нужна твоя голова.

— Пожалуйста, дай нам шанс! — в отчаянии выкрикнул я.

Эндрю придвинулся еще ближе. Теперь он смотрел на мои волосы. Наверное, размышлял о том, стоит ли ему отрастить их подлиннее или оставить такими, какие есть.

— Эндрю, пожалуйста. — Я не знал, что еще можно сказать.

Да и не стоило ничего говорить. Все равно это было бесполезно. Эндрю не слушал меня. Его глаза стали как будто стеклянными, взгляд — совершенно отсутствующим. Вытянув руки перед собой, Эндрю сделал еще один шаг вперед. М ы со Стефани попятились.

— Отдай мне свою голову, Дуан, — прошептал призрак.

Я уперся спиной в полку на дальней стене. Все. Дальше отступать некуда.

— Мне нужна твоя голова, Дуан.

Мы со Стефани тесно прижались друг к другу, приготовившись к самому худшему.

Призрак придвинулся еще ближе.

Мы вжались спинами в полку. Я больно ударился обо что-то локтем. Какой-то тяжелый предмет грохнулся с полки на пол.

— Мне нужна твоя голова, Дуан.

Он тянул ко мне руки, сжимая и разжимая пальцы. Еще два-три шага — и он меня схватит.

— Отдай мне свою голову, Дуан. Отдай лучше сам.

Я буквально распластался по стене.

А потом у меня за спиной раздался какой-то треск… и полка, в которую я упирался, начала отъезжать вбок.

Я потерял равновесие и едва не упал назад.

Сдвигалась не только полка — сдвигалась вся стена.

— Что… что происходит? — растерянно выдавил я.

Призрак набросился на меня и протянул руки к моей голове:

— Вот ты и попался!

Я резко пригнулся… и снова едва не упал.

Потому что стена у меня за спиной уже полностью отъехала в сторону.

Я устоял на ногах только каким-то чудом.

А вот Стефани все-таки грохнулась на пол.

Я быстро помог ей подняться, попутно увернувшись от Эндрю, который опять попытался схватить меня за голову.

— Там какой-то тоннель! — заорал я.

Мне приходилось кричать, потому что стена двигалась с ужасным скрежетом.

А за нею открылся узкий темный проход.

Я схватил Стефани за руку и потащил за собой в темноту.

Мы протиснулись в узкий лаз и оказались в длинном низком коридоре, который действительно был похож на тоннель со сплошными глухими стенами.

Потайной ход, скрытый за раздвигающейся стеной.

Ничего себе…

Из книг и фильмов я знал, что в старых домах с привидениями обязательно должен быть потайной ход. Но я и представить себе не мог, что когда-нибудь мне самому доведется пройти по такому ходу. И уж тем более я никогда не думал, что придется спасаться от призрака, который решил оторвать мне голову.

Мы со Стефани рванулись вперед. В узком каменном коридоре наши шаги отдавались гулким эхом.

Стены здесь были голыми — все в трещинах и разводах сырости. Потолок нависал так низко, что нам приходилось пригибаться на бегу, чтобы не удариться о него головой.

Стефани слегка сбавила ход и оглянулась.

— Может быть, он за нами бежит…

— Не оглядывайся! — заорал я. — Просто беги! Этот тоннель выведет нас отсюда… из этого дурацкого дома… должен вывести!

— Не факт, — выдохнула Стефани на бегу. Умеет она обнадежить, ничего не скажешь. Низкий коридор был прямым, как струна.

Но впереди ничего не было видно — только непроглядная темнота.

Но ведь должен же он хоть куда-нибудь привести.

Не может же он тянуться бесконечно…

Но мне было уже все равно. Я буду бежать до конца. И не остановлюсь, пока не буду уверен, что я благополучно выбрался из этого мрачного дома.

А когда я отсюда выберусь, я больше уже никогда, никогда в жизни не пойду в Дом-на-Холме. Ни на экскурсию, ни вообще… Я дал себе слово, что отныне и впредь я буду держаться подальше от призраков и от старых домов с привидениями.

Такие вот хорошие у меня были мысли. Но не все получается так, как мы себе представляем.

— Блин! — заорали мы со Стефани в один голос.

Хорошо еще, что мы успели вовремя затормозить, иначе мы бы со всего маху врезались в каменную стену.

Коридор закончился. Впереди была глухая стена.

— Так он никуда не ведет… — растерянно пробормотал я и с досады пнул стену ногой. — Зачем тогда строить потайной ход, если он никуда не ведет?!

— Давай попробуем потолкать стену, — предложила Стефани. — Вместе. А вдруг ее тоже можно сдвинуть в сторону.

Мы навалились на стену и стали толкать ее плечами.

Мы так напрягались, что у нас даже зубы скрипели. Но стена даже не шелохнулась. Мы надавили еще сильнее.

И тут я услышал шаги в темноте в тоннеле.

Эндрю!

— Толкай! — завопила Стефани. Мы опять навалились на стену.

— Ну давай… отъезжай. Ну пожалуйста, — умолял я.

Я оглянулся и увидел Эндрю, который медленно приближался к нам. Он не торопился. Да и зачем ему было торопиться? Он знал, что мы никуда не денемся.

— Все, мы в ловушке, — обреченно вздохнула Стефани и сползла по стене на пол.

Эндрю был уже совсем близко.

— Дуан, мне нужна твоя голова. — Эхо его голоса перекатывалось в узком каменном коридоре.

— В ловушке, — повторила Стефани со слезами в голосе.

— А может, и нет. — Я указал в темный угол. — Смотри. Там какая-то лестница.

— Что?! — Стефани тут же вскочила на ноги и всмотрелась в темноту. Там действительно была лестница. Металлическая лестница, вбитая прямо в стену. Она уходила куда-то наверх — через небольшое квадратное отверстие в потолке. Ее узенькие перекладины были покрыты толстым слоем пыли.

Вот только куда она нас приведет?

— Отдай мне свою голову! — выкрикнул призрак.

Я уже не раздумывал. Я схватился обеими руками за боковые перекладины лестницы, поставил ногу на нижнюю ступеньку и задрал голову, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть там, наверху.

Но там не было ничего, только зловещая чернота.

— Дуан… — прошептала Стефани. — А может, не надо? Мы же не знаем, куда она нас приведет!

— Какая разница. — Я рванул вверх, быстро перебирая руками. — Выбора у нас нет. Так что давай за мной.

— Куда ты, Дуан? Мне нужна твоя голова!

Не обращая внимания на возмущенные вопли призрака, я карабкался вверх по лестнице. Стефани поднималась следом за мной и постоянно тыкалась головой мне в ноги.

Кроссовки скользили на пыльных перекладинах.

Я боялся сорваться, но все-таки не сбавлял хода.

— Дуан, ты все равно от меня не уйдешь! — крикнул снизу Эндрю.

Скорее наверх. Скорее. Вверх по скользкой и узкой лесенке. А потом лестница начала шататься.

— Нет! — заорал я и изо всех сил вцепился в холодные боковые перекладины.

Металлический лязг заглушил мой крик.

Сначала я думал, что это Эндрю трясет лестницу снизу.

Но тут раздался оглушительный грохот камней, и только тогда до меня дошло, что стена под лестницей распадается на части.

И мы со Стефани падаем…

Я услышал истошный крик Стеф.

Но я ничего не мог сделать.

Я только еще крепче вцепился в боковые перекладины лестницы.

Но меня это не спасло. Потому что лестница падала вместе со стеной.

— А-а-а-а-а-а!

Приземлился я с треском. Грохнулся так, что аж подскочил над полом. Раз, второй… Потом я выпустил лестницу, и меня отшвырнуло в сторону — прямо на груду обломков рухнувшей стены.

Стефани приземлилась на колени.

Наверное, ее слегка оглушило от удара, потому что она как-то странно трясла головой. И взгляд у нее был ошалелый.

Я еще удивляюсь, как нас не убило обломками рухнувшей стены. У Стефани все волосы были в белой пыли.

Себя я не видел, но не сомневаюсь, что у меня самого вид был не лучше.

Прикрыв глаза рукой, я дождался, пока не осядет пыль.

А когда я открыл глаза, надо мной стоял Эндрю. Он стоял, сжав руки в кулаки. И рот у него был открыт, как будто в беззвучном крике. И глаза были совершенно безумные. Я приготовился к неизбежному. И только потом мне стало ясно, что он смотрит вовсе не на меня, а куда-то мимо.

Я поднялся на ноги и повернулся, чтобы посмотреть, на что он так вытаращился.

— Там какая-то комната, — выдохнула Стефани. Она тоже уже поднялась на ноги, подошла ко мне и встала рядом. — Потайная комната за старой стеной.

Я подошел поближе к пролому в стене. Там действительно была комната.

И тут я увидел, на что смотрел Эндрю.

В комнате — прямо на полу — лежала голова.

Голова мальчишки двенадцати-тринадцати лет.

— Ничего себе! — Стефани аж задохнулась от возбуждения. — Мы нашли ее, Дуан! Мы и вправду ее нашли!

Я с трудом проглотил слюну и осторожно шагнул вперед.

Я не сводил взгляда с головы.

Даже в такой темноте я различал черты лица.

Потому что голова как будто светилась сама по себе — таким бледным светом. Это действительно была голова мальчишки. Вот только длинные волосы стали совсем седыми. А большие зеленые глаза поблескивали в полумраке, как два изумруда.

— Голова призрака, — прошептал я и повернулся к Эндрю. — Вот твоя голова. Мы нашли ее. Забирай.

Я думал, что он хотя бы улыбнется. Или радостно закричит.

Ведь этого счастливого мига он ждал сто лет. Он весь извелся в напрасных поисках, и вот теперь его голова наконец нашлась.

Я бы на его месте уже давно скакал от счастья.

Но, к моему удивлению, Эндрю аж перекосило от ужаса.

Он и не взглянул на свою голову, которую так долго и безуспешно искал. Он смотрел куда-то поверх нее. Я никогда в жизни не видел, чтобы человек… и не человек даже, а призрак… был так напуган. Его всего трясло. И он то и дело испуганно вскрикивал. То есть не вскрикивал, а тихонько постанывал.

Я даже слегка за него испугался. Я не знал, может ли призрак хлопнуться в обморок, но, по-моему, к этому все и шло.

— Эндрю, что с тобой?

Но он, похоже, меня не слышал.

Его трясло мелкой дрожью. Наконец он поднял руку, с усилием разжал кулак и показал пальцем куда-то под потолок.

— Нет, — выдавил он. — Нет.

Я обернулся, чтобы посмотреть на то, что так его напугало.

С потолка медленно опустилась полупрозрачная фигура, как будто сотканная из тумана.

Сначала мне показалась, что это тонкая белая занавеска упала с карниза.

Но потом я разглядел, что у туманной фигуры есть руки и ноги.

В комнате неожиданно повеяло холодом.

— Это… это же призрак! — заорала Стефани и вцепилась мне в руку.

Бесшумно и плавно призрак опустился на пол, взмахнув руками, точно прозрачными белыми крыльями.

Потом он выпрямился… и мы со Стефани ахнули. Призрак был небольшого роста. И очень худой. И одет он был странно: в мешковатые старомодные брюки и белую рубашку с широкими длинными рукавами и высоким стоячим воротником.

А его лицо…

Лица не было.

Потому что у призрака не было головы!

В воздухе снова повеяло холодом. Призрак дрожал и искрился во мраке. Впечатление было такое, что он действительно соткан из клочьев тумана, который сейчас рассеется. Призрак медленно наклонился и поднял голову с пола.

Приставил ее к высокому воротнику.

И осторожно надавил на нее сверху, прилаживая на место.

Как только голова коснулась призрачной шеи, глаза словно ожили и загорелись ослепительным зеленым огнем.

Призрак прищурился. Подергал щеками. Поднял и опустил белые брови.

А потом его губы зашевелились.

Он повернулся к нам — к нам со Стефани — и беззвучно, одними губами произнес: — Спасибо.

Одно только слово. Спасибо.

А потом призрак поднял руки над головой и приподнялся над полом, не сводя с нас горящих зеленых глаз. Он медленно поднимался вверх. Он как будто скользил по воздуху.

Я смотрел на него, не в силах отвести взгляд — смотрел, пока он не растаял в сумраке под потолком. Сердце у меня бешено колотилось. Я затаил дыхание. А потом мы со Стефани, как по команде, повернулись к Эндрю. Мы только что видели Призрака без Головы. Мы только что видели Эндрю — настоящего Эндрю. Мы видели, как он пришел и забрал свою голову, которую искал сто лет.

Я думал, что парень, который выдавал себя за Эндрю, поспешит смыться, пока мы его не уличили в обмане. Но он никуда не ушел. Он стоял на том же самом месте и ошалело смотрел в пространство, где только что был призрак. Его по-прежнему била дрожь. И он по-прежнему тихонько постанывал от страха.

— Ну что, приятель, — процедил я, надвинувшись на него. — Если ты не Эндрю, если ты не Призрак без Головы… тогда кто ты такой?

— Да, кто ты такой? — поддержала меня Стефани, и вид у нее был сердитый.

— Если ты не Призрак без Головы, тогда зачем ты за нами гнался? — Я был настроен очень решительно. Шутки в сторону, я не отстану от этого парня, пока не добьюсь вразумительного ответа.

— Ну… я… — Он поднял руки перед собой, словно защищаясь, и начал медленно пятиться назад.

Но не успел он отступить и на метр, как в тоннеле раздались шаги. Там кто-то был, в темноте. Кто-то шел прямо к нам.

Мы со Стефани испуганно переглянулись.

Еще один призрак?

— Кто здесь? — прогремел зычный голос. Я заметил круг света от электрического фонарика, скользящий по полу тоннеля.

— Кто здесь?

Я узнал голос Отто.

— Это мы, — отозвался «Эндрю».

— Сет, это ты? — Круг света придвинулся ближе. А потом из темноты появился Отто. — Что происходит? Что ты здесь делаешь? Сюда заходить опасно. Стены здесь совсем ветхие — могут рухнуть в любую минуту.

— Мы не нарочно сюда зашли. Мы просто ходили, смотрели… — замялся Сет. — И заблудились. Так что мы не виноваты.

— Кто это мы? — Отто строго взглянул на Сета, а потом посветил фонариком на нас со Стефани. У него челюсть отвисла от удивления, когда он нас увидел. — А вы-то как сюда попали? И что вы тут делаете, вообще?

— Ну… это он нас привел. — Я указал глазами на Сета.

Отто укоризненно покачал головой:

— Сет, опять твои шуточки? Представляю, что ты тут устроил. Наверное, такого страху на ребят нагнал.

— Да нет, не пугал я их, дядя Отто, — пробормотал Сет, глядя в пол.

Дядя Отто? Выходит, Сет был племянником Отто!

Неудивительно, что он столько всего знает про Дом-на-Холме.

— Скажи лучше правду, Сет, — продолжал Отто. — Ты опять притворялся призраком без головы? Уже скольких ребят ты запугал до смерти? И все тебе мало.

Сет понуро молчал.

Отто устало вздохнул и провел рукой по своей лысой макушке.

— Мы здесь делом занимаемся, содержим музей, проводим экскурсии. — Судя по виду Отто, он объяснял это Сету уже в тысячный раз. — А ты что делаешь? Только клиентов моих отпугиваешь. Если так дальше пойдет, к нам вообще перестанут ходить.

Сет по-прежнему виновато молчал, не поднимая глаз.

Отто так разъярился, что у него дым шел из ушей. Я уже понял, что Сету сейчас устроят большую головомойку. Мне даже стало его жалко, и я поспешил вмешаться:

— Да все нормально, Отто. Он нас не пугал, правда.

— Ага, — поддержала меня Стефани. — Мы не поверили в то, что он якобы призрак. Правда, Дуан?

— Конечно, — поддакнул я. — Мы же не дураки верить в такие выдумки.

— И особенно после того, как мы видели настоящего призрака, — добавила Стефани.

Отто повернулся к Стеф и очень внимательно посмотрел на нее, посветив ей в лицо фонариком.

— Кого вы видели?

— Настоящего призрака, — повторила Стефани.

— Да, дядя Отто, мы его видели, — с жаром проговорил Сет. — Это было ужасно!

Отто невесело усмехнулся:

— Ты все шутишь, Сет. Может, хватит уже? Какого-то призрака выдумал… Нуда, если не на кого свалить вину, давай свалим ее на призрака.

— Нет, правда, — настойчиво проговорил я.

— Честное слово, — воскликнула Стефани.

— Мы видели Призрака без Головы, дядя Отто, — сказал Сет. — На самом деле видели.

— Ну конечно, — пробормотал Отто и указал фонариком в глубь тоннеля. — Ладно, пойдемте отсюда.

После той страшной ночи в Доме-на-Холме мы со Стефани прекратили наши ночные вылазки и не путали народ.

Нам это стало неинтересно. И особенно после того, как мы увидели настоящего призрака.

В общем, мы больше не наводили ужас на всю округу. Мы больше не заглядывали в окна к соседским ребятам, нацепив на себя страшные маски. Мы больше не выли по-волчьи, прячась в кустах, и не подсовывали всякие гадости в почтовые ящики.

Кошмарный Ужас Уилер-Фоллс больше не выходил на ночную охоту.

Мало того, после той ночи мы со Стефани даже ни разу не заговорили о призраках и привидениях.

Мы нашли себе другие занятия. Я записался в школьную баскетбольную команду и уже через пару месяцев неплохо играл в нападении.

А Стефани стала ходить в театральную студию. Она уже репетирует роль. Весной она будет играть Дороти в «Волшебнике из страны Оз». Или не Дороти, а Страшилу… я точно не помню.

Зима была просто супер. Выпало много снега. За школой залили каток.

В общем, мы замечательно проводили время и без всяких «пугалок».

Но однажды вечером — уже весной — мы со Стефани возвращались домой с дня рождения. Это был первый по-настоящему теплый весенний вечер после долгой зимы. В садиках у домов уже цвели тюльпаны.

В воздухе пахло свежестью и ароматом цветов.

Когда мы проходили мимо холма, я почему-то остановился и поглядел на Дом-на-Холме. Я вдруг понял, что очень соскучился по Отто и по остальным экскурсоводам. Ведь раньше мы со Стефани ходили в этот дом чуть ли не каждый день.

— Хочешь зайти туда, Дуан? — Стефани как будто прочла мои мысли.

Я кивнул.

— Может, сходим на экскурсию? Ведь мы там не были с того самого дня… — Я умолк на полуслове.

— Давай сходим, — сказала Стефани.

Мы поднялись на холм и, как и раньше, немного помедлили у переднего крыльца. Старый дом ни чуточки не изменился. Он был все таким же унылым и мрачным. И страшным.

Когда мы поднялись на крыльцо, тяжелая дверь распахнулась перед нами сама собой. Как всегда.

Мы вошли внутрь. Посетителей не было. А через пару секунд к нам вышел Отто, одетый, как всегда, во все черное.

— Кого я вижу! — Он улыбнулся нам очень радушно. — А мы тут без вас даже соскучились. Эдна, иди посмотри, кто к нам пришел. В прихожую вышла Эдна.

— Ах ты Господи, — воскликнула она, прижав руку к своему бледному сморщенному лицу. — А мы думали, вы уже никогда к нам не придете!

Мне даже стало слегка неудобно. Я не думал, что нам здесь так обрадуются.

— А что, кроме нас, никого больше нет? — спросил я, оглядев пустую прихожую. — А вы нас двоих сводите на экскурсию? Или мы подождем, пока соберется группа?

— Ну конечно, свожу, — улыбнулся Отто во все тридцать два зуба. — Вот только лампу возьму.

Отто сходил за лампой, а потом устроил для нас со Стефани экскурсию. По полной программе. Только для нас двоих, представляете.

Мне было приятно снова пройтись по Дому-на-Холме.

Только теперь мы со Стефани знали все его тайны.

После экскурсии мы сердечно поблагодарили Отто и попрощались, пообещав заходить еще.

Когда мы спустились с холма, к нам подъехала полицейская машина. Офицер в темной форме высунулся из окна и окликнул нас:

— Эй, ребята, идите сюда. Вы что тут делали?

Мы со Стефани подошли к машине. Офицер смотрел на нас подозрительно.

— Мы на экскурсии были. — Я указал глазами на Дом-на-Холме.

— На какой еще экскурсии? — нахмурился офицер.

— На обыкновенной экскурсии, — пробурчала Стефани. — Вы что, не знаете? Экскурсия по дому с привидениями.

Офицер еще дальше высунулся из окна. Я даже испугался, что он сейчас вывалится из машины. Такой смешной дядька. С огромными голубыми глазами, оттопыренными ушами и весь в веснушках.

— И все-таки вы мне скажите, что вы там делали? — произнес он с расстановкой. — Только честно.

— Мы же сказали уже. Мы на экскурсии были.

Я ничего не понимал. И чего он к нам привязался?!

Второй полицейский, который сидел за рулем, хохотнул и подтолкнул своего напарника локтем:

— Может, им привидения экскурсию устроили?

— Там давно уже нет никаких экскурсий, — нахмурился веснушчатый офицер. — Уже несколько месяцев дом закрыт.

Мы со Стефани растерянно переглянулись.

— Дом закрыт, — повторил офицер. — Всю зиму стоял закрытым. Ребята, которые всем заправляли, закрыли дело. Сказали, оно себя не окупает.

— Что?! — Я не поверил своим ушам. Мы со Стефани обернулись и посмотрели на дом.

Солнце уже почти зашло, и серые каменные башни казались черными на фоне алого закатного неба. В доме было темно — ни одно окно не светилось.

Действительно, странно…

А потом я заметил бледный отсвет в окне прихожей. Тусклый огонек масляной лампы, больше похожий на оранжевый дымок.

И в этой оранжевой дымке я разглядел Отто и Эдну. Они прошли мимо окна. Казалось, они не идут, а плывут по воздуху. И только потом до меня дошло, что я гляжу сквозь них. Их тела были прозрачными, как будто сотканными из тумана.

Значит, они тоже призраки…

Я тряхнул головой и моргнул.

Свет погас. Словно его и не было.