Дом стоял на большой дороге. Если внимательно присмотреться, ещё можно заметить некогда глубокие колеи, заросшие сорным лопухом и иглошипом. Стонущие по ночам деревья остерегались выходить на плотную ленту дороги, и нетоптаная тропинка прихотливо извивалась по ней, не ожидая плохого. Дом уставился в бесконечность бельмами плотно закрытых ставень, глухой забор в рост человека окружал его, скрывая внешний мир. Тяжёлые ворота всегда были на замке.

По утрам в доме открывалась дверь, на пороге появлялся хозяин с косой на плече. Звякнув лезвием о жестяную вывеску, качавшуюся над крыльцом, спускался по ступеням. Вывеска изображала котёл и петушиную голову над ним. Дом был гостиницей.

Хозяин, ворча обходил двор, выкашивал наросшую траву, с руганью перекидывал через ограду выползшие за ночь плети удавника. Порой, вытягивая шею, глядел поверх забора и кричал в безмолвный лес:

— Балуй у меня!.. Вот я ужо!.. — и тогда сидящие на цепи собаки начинали выть и рваться с привязи.

То утро выдалось на редкость пригожим. Ночью в чаще никто не плакал, роса пала на удивление чистая, и даже дряблые грибы, на которых ежедневно поскальзывался хозяин, не вылезли на ступенях крыльца. Хозяин окашивал колючки, временами осторожно проводя бруском по заметно истончившемуся лезвию, и по его лицу бродило что-то напоминающее довольную улыбку. И в это время раздался сильный стук в ворота. Мгновенно подобравшись, хозяин подхватил косу и мягким шелестящим шагом метнулся к воротам. По ту сторону дубовых створок кто-то был, слышалось усталое дыхание. Потом стук повторился.

— Кто?.. — тяжело выдохнул хозяин.

— Откройте! — донеслось до него.

— Ты кто? Откуда?

— Да из города я! Заблудился. Всю ночь иду, и хоть бы одна живая душа повстречалась!

— Сейчас, — проворчал хозяин, положив руку на запор, — только ты не входи сразу, а то я могу и того…

Ворота, издав долгий немазанный скрип, приоткрылись. Хозяин ждал, держа косу наперевес, целясь оттянутым остриём в пространство за воротами. Там стоял человек.

— А ну повернись! — скомандовал хозяин.

— Ты чего?.. — путник, увидав такую встречу, перепугался. — Я лучше пойду…

— Не дури! — рявкнул хозяин. — Я сказал повернуться, значит слушай. Может там хвост у тебя, так я мигом обкошу.

Путник повернулся, испуганно поглядывая через плечо. Хозяин отступил на шаг.

— Входи, — разрешил он.

Гость, не осмеливаясь перечить, шагнул во двор. Хозяин навалился телом на взвизгнувшие ворота, захлопнул их, припёр створки обрезком бревна.

— Откуда ты такой взялся? — спросил он.

— Из города я! — страдальчески выкрикнул пришелец. — Пройтись вышел, да заплутал. Куда идти — не знаю… и лес у вас чудной какой-то.

— Как тебя там никто не задрал? — удивился хозяин. — Значит, такое твоё счастье. А что, город ещё стоит? — спросил он вдруг.

— Стоит. Что с ним сделается? — гость ничего не понимал.

— А нечисть? — начал хозяин, но в этот момент его прервали.

— Эй, привет! — раздался молодой звонкий голос. — отворяй, когда к тебе пришли!

Над забором показалась человеческая фигура. Весёлое лицо под шапкой спутанных волос, обнажённый торс, густо заросший кудрявой шерстью, узловатые, мощные, тоже волосатые руки. Хозяин развернулся и, не глядя, ударил. Лезвие косы, коротко вжикнув, прошло в каком-то дюйме от лица успевшего отшатнуться незнакомца. Тот обидно захохотал и исчез. Послышался удаляющийся лошадиный топот.

— Что ты его так? — испуганно спросил путник. — Ведь живой человек…

— Как же, человек! — бросил хозяин. — Нечисть это, наполовину мужик, наполовину конь. Понял?

Прохожий, приподнявшись, глянул поверх забора и тихо ахнул.

— То-то, — сказал хозяин. Он распахнул двери дома и, повернувшись к онемевшему гостю, продолжил: — Иди, пока отдыхай, пожрать на столе найдёшь. А у меня дела. Косить надо, да полоть. День запустишь, так потом капусту от репья не отличишь.

Полдня прохожий послушно просидел в доме один, а когда тяжёлое солнце стало клониться к верхушкам деревьев, в доме появился хозяин. Поставил в угол косу, сполоснул в лохани чёрные земляные руки, уселся и только тогда потребовал:

— Рассказывай.

— Что рассказывать-то?

— Город как, как народ справляется, и что говорят: откуда напасть взялась, и конец будет ли?

— Город как город, живут, помаленьку кормятся. А чтобы нечисть рядом водилась, никто и не слыхивал! Это ты откуда такой взялся, вместе с лесом и гостиницей твоей?!

— Как откуда? Я на Вычежской дороге стою, мимо меня тысячи народу ходили! — хозяин замолк, а потом жалобно прибавил: — Ходили, да перестали. И путь зарос. Неужто никому в Вычеж не надо?

— Почему — не надо? Есть дорога в Вычеж, — удивился гость. — Вот только не слыхал я, чтобы страсти такие на ней творились…

— А ты, парень, часом не врёшь? — хозяин нагнулся вперёд.

— Чего врать-то? — забеспокоился тот. — Ты лучше скажи, как мне домой попасть? А то ведь пора.

— Куда ты сейчас пойдёшь? Зажрут тебя в лесу. С утра надо выходить, пока туман. Может и дойдёшь. На рассвете они посмирнее, хотя всё равно дрянь. В этом лесу всё нелюдское: и трава, и деревья, и зверьё. Они и сюда лезут, подбираются. Овцы у меня были, берёг их, а потом гляжу — не овцы это. Глядят зло, а по ночам разговаривают промеж себя, совсем как мы, только не понять ничегошеньки. Зарезал я их и в яме закопал. А собак держу, куда я без них? Умнющие твари, аж боязно, но терплю. Я их порой в лес пускаю, так они мясо приносят, здоровенные куски. А от кого мясо — я и не гадаю.

Хозяин прервал речь и встал. Со двора донёсся прерывистый вой спущенных с цепи псов.

— Слышишь? — сказал хозяин. — давай спать ложиться, пока не стемнело, а то как бы ночью вскакивать не пришлось, если вдруг кто в гости пожалует.

Они молча разошлись по своим комнатам, и дом затих, прижавшись к земле, стараясь не слишком бросаться в глаза просыпающемуся лесу. Одни собаки серыми тенями кружили по двору, и порой тоскливо выли в сгущающийся лесной сумрак.

Среди ночи хозяин неожиданно сел на постели. Его била крупная дрожь. Не издав ни одного звука, он скатился на пол, на коленях подполз к выходу и припал к щели под дверью. Коридор, освещённый призрачным мерцанием пятнающей стены плесени, был пуст. Потом в его конце качнулась тень, и там показался утренний гость. Он бежал по коридору на четвереньках, неслышно переставляя лапы. Лицо его страшно изменилось, уши прижались к черепу, челюсти выехали вперёд. Нервные губы дрожали, приоткрывая массивные жёлтые клыки.

Хозяин оскалился и молниеносным движением выметнулся навстречу пришельцу. На мгновение они застыли, буравя друг друга ненавидящими точками красных глаз, шерсть на загривках поднялась, зубы оскалились, и, издав вой, полный злобы и разочарования, двое кинулись вперёд. Они катались по полу, стараясь достать клыками до горла врага, гневное рычание разносилось далеко над бессонным лесом, а дом раскачивался, ходил ходуном и гулко хохотал, хлопая ладонями ставень.