— Разрешите войти?

— А, Василий Петрович, — владелец роскошного кабинета, генерал ФАПСИ, с широкой улыбкой поднялся навстречу визитеру, — очень рад видеть тебя в добром здравии. Проходи, присаживайся.

Полковник в отставке улыбнулся и с удовольствием пожал протянутую руку.

— Я тоже рад нашей встрече, Владимир Михайлович, — сказал он без всякого лукавства.

— Ну, как тебе на пенсии, Петрович? Охота? Рыбалка? Шашлычки? — ехидно улыбаясь, спросил генерал.

— Внуки, дача, диван и телевизор, — в тон ему ответил полковник.

— Не надоело еще отдыхать?

— И не говори, — преувеличенно сокрушался Василий, — ужас, как надоело! Раньше хотя бы на службе можно было спрятаться от этих сорванцов. А теперь и на даче не укроешься, приходится все время пасти, чтобы не набедокурили.

— Коньячку? — генерал хитро прищурился.

— Не откажусь, — Василий Петрович уселся в роскошное кожаное кресло, задумчиво оглядел кабинет, — я так понимаю, ты меня вызвал не для того, чтобы дорогим коньяком поить?

— Светочка, — буркнул генерал в селектор, — организуй нам с полковником, как обычно: кофе, коньячок, лимончик.

Он тоже присел в кресло и задумчиво потер лоб, выражение лица стало озабоченным.

— Ты прав, Василий, — поразмыслив, сказал он, — вчера меня вызывали наверх.

Генерал многозначительно ткнул пальцем в потолок.

— На самый верх, понимаешь? Новый хозяин решил всю структуру под себя переделать. Хозяйство наше скоро совсем прикроют. Функции распределят между внешней разведкой, спецсвязью, ФСБ и преданными псами личной охраны президента. Поэтому, есть мнение, что ловить рыбку нужно, пока вода еще мутная. Я считаю, пришло время возобновить работу твоего отдела.

Василий Петрович Самохвалов многозначительно хмыкнул, но ничего не сказал, потому что вошла Светочка, — высокая и длинноногая блондинка с роскошным бюстом и прической, а-ля конский хвост. Внесла поднос с коньяком, бокалами, нарезкой сервелата, тарелку с дольками лимона и пару симпатичных чашек с дымящимся кофе. Поставив поднос на стол, одарила присутствующих белозубой улыбкой и грациозно удалилась. При этом хвостик задорно подпрыгивал навевая фривольные мысли на пожилых мужчин.

— Ты мне скажи, Володь, насколько все плохо? — спросил полковник в отставке, провожая Светочку немного завистливым взглядом.

— Очень плохо, Петрович! Иначе не позвал бы.

— Крот? — уточнил полковник.

— И возможно не один, — согласился генерал.

— Володя, я уже десять лет на пенсии, — хмурясь, сказал Самохвалов, — моих ребят из отдела, половины и в живых нет. Годы, понимаешш…

Он произнес последнее слово с легко узнаваемой интонацией. Помолчав секунду, продолжил:

— Семен Моисеевич тоже преставился, упокой господь его душу! Умнейший был мужик. Техническую документацию мы сожгли почти всю, тогда еще, в девяносто первом. Чтобы врагу не досталась! Ну, ты помнишь, как дело было…

— Василий, я все помню. Но если Родина дала приказ, значит нужно выполнять. В первый раз, что ли?

— Ну да, — хмыкнул полковник, — итерация третья, как сказал бы Сёма.

— Мне твое окончательное решение нужно, — поторопил генерал, уверенно разливая коньяк по бокалам, — приказ о восстановлении подписан. Деньги выделяют немалые. Состав группы подберем. Ну что ты как маленький, право слово. Проедешь по частям, просмотришь молодняк из срочников. Потом мне рапорт — переведем на контракт. У твоего Семы наверняка ученики-последователи были. Если никого дельного нет, сделаем официальный запрос в науку. Хотя, лучше бы не афишировать.

— Володь, я ничего не понимаю, — полковник поднял взгляд на генерала, — если твоя епархия идет под расформирование, нахрена тогда группу восстанавливать именно сейчас?

— Идея не моя, Вась, — генерал закашлялся, — сам хозяин эту схему предложил. Нужно спрятать службу от иностранных разведок. Схема примитивна до банальности, под крышей ФАПСИ возобновляем исследовательские работы, приостановленные более десяти лет назад. Выделяются большие деньги, закупаем оборудование, набираем людей. Через месяц — расформирование. Отдел передаем в службу охраны президента, либо в ФСБ, ну там решим, кого именно нужно подставить. Вскрываем массовые хищения государственных средств. Пару человек с большими погонами на нары. Пенсионеров — на пенсию. Солдат — обратно в часть. Для любой разведки — типичный распил с откатами. Для Министерства Обороны в целом — очередной плевок в честное и мужественное лицо защитников Родины. Ничего, утрутся! В средствах массовой информации поднимется крик. Коррупция в армии! Бардак! Неразбериха! Под шумок, еще и пару неугодных хозяину генералов долой с насиженных мест. А на их место своих, доверенных людей. И все шито-крыто.

— Смысл в чем? — спросил Василий Петрович, побагровев морщинистым лицом.

— Смысл в том, Василий, что группу мы восстанавливаем реально. А сливаем на откуп СМИ и борцунам с коррупцией — пустышку. А бабло народное не по карманам тырим, как все будут думать, а действительно тратим на исследования и создание боевой группы. Труднее всего найти то, что лежит на виду. Группа будет функционировать. Но все увидят очередной распил, откат, аресты. И никто глубже копать не станет. Незачем. И так все понятно.

Петрович замялся:

— Так-то оно так, но за месяц мы ведь ничего толком не успеем. А потом, как я понимаю, активные телодвижения будут строго противопоказаны?

— Вась, нужно постараться, — генерал поднял свой бокал, — без Феникса мы беззащитны.

Самохвалов сдвинул брови:

— Сколько человек в курсе?

— Пять — шесть, не больше, — ответил генерал, — на самом верху.

— Многовато, — скривился полковник, — что знают трое, знает и свинья. А здесь уже целых две свиньи получается…

Он делано засмеялся. Возникла неловкая пауза, генерал остался серьезен.

— Ладно, — продолжил Самохвалов, — состав группы я возьму на себя. Раз все плохо, то времени на обучение срочников нет. Значит мы пойдем другим путем.

— Полный карт-бланш, — заверил генерал, — никаких докладов и отчетов. Только дело.

— Тогда по рукам! — кивнул полковник, ставя точку в договоре.

— Ну что, за успех нашего безнадежного дела?

Полковник тоже поднял свой бокал.

— Насколько я понимаю, после восстановления группы меня уже окончательно в утиль?

— Само собой! Ты систему знаешь. Года тебе хватит?

— Если дашь помощника и преемника толкового, тогда, возможно, и хватит. Не 42-й год, да и не 75-й. Информации навалом, наука вперед шагнула семимильными шагами. Опять же, оборудование, компуктеры. Так что с помощником?

— Есть такой на примете, капитан Ерохин, в приемной сидит, дожидается. Однако, учитывая обстоятельства…

— Володь, не морочь голову. Знаю я, как система работает, знаю! Автокатастрофа или разбойное нападение подростков на дачу пенсионера, с летальным исходом последнего от внезапного сердечного приступа. Что-нибудь придумаете. Секретность наивысшая. Тут без вариантов.

Он хихикнул.

— Да зачем, Петрович? Просто отправим тебя повторно на пенсию, в ссылку к внукам, только теперь навсегда. Что ты тут краски сгущаешь и наводишь тень на плетень в ясный день. Что мы, звери какие-то? Ну, так что решил? Капитана звать?

— Зови! — вздохнул полковник, — нужно же с личным составом начинать знакомиться.

— Светочка, пригласи капитана Ерохина, пожалуйста, — сказал генерал в селектор.

Вошел молодой и энергичный капитан. Поздоровался. Представился. Пожал руки. Присел в сторонке на диванчик. Полковник внимательно посмотрел в ясные голубые глаза капитана. Они выражали заинтересованность и служебное рвение.

Да, именно то, что нужно, — подумал он, — ясный взор, чистые глаза. На меня в молодости похож. Далеко пойдет, если не уберут раньше времени. Интересно, капитан понимает, чем пахнет его новая должность? Это вряд ли… иначе бежал бы сейчас отсюда без оглядки только пятки сверкали.

Значит, опять будем работать на благо Родины?

И сам себе мысленно ответил.

Конечно! Ведь у меня нет, и уже не будет другой Родины.

Он улыбнулся, и залпом выпил коньяк.

Во сне Лена опять рисовала свою Картину. Хотя Семен Михайлович, преподаватель по изобразительному искусству, утверждал, что правильно говорить писала. Лена никогда с ним не спорила, но про себя она упорно повторяла, что рисует. Это упрямство внутри нее было всегда. Мама говорит, что передалось по наследству от отца…

Лена аккуратно установила на мольберт предварительно загрунтованный холст, не спеша достала палитру и набор из почти сорока кисточек.

Папа подарил.

Эти кисточки стоили каких-то совершенно немыслимых денег. Лена их берегла и очень дорожила ими. Поэтому использовала в жизни всего два раза. Они были слишком хороши, чтобы портить их на какую-нибудь посредственную мазню или выполнение домашнего задания. Нет, эти особые кисточки были предназначены исключительно для создания шедевра, которым и была задумана ее Картина.

Лена никуда не торопилась. Ей некуда было спешить. Выдавила краски, налила разбавитель и подобрала нужные тона.

Краски тоже папа подарил.

Когда он узнал, что Лена увлеклась рисованием, приехал в гости и притащил их целый чемодан. Лена как-то, ради интереса, пыталась подсчитать стоимость подарка. Вышло почти на две маминых зарплаты. Папа не был богат. Он работал простым инженером на оборонном заводе. Получал копейки. У него была новая семья и двое детей от новой жены. Но он каким-то непонятным образом сумел выкроить деньги на подарок любимой дочери. А через несколько месяцев привез еще и набор профессиональных кисточек. Лена никогда даже не пыталась узнать его стоимость. Это было совсем не важно. Важнее было другое, таких кисточек нет ни у кого. Даже у профессиональных художников кисти были проще и дешевле. Именно тогда Лена твердо решила поступать в ВУЗ на художника-реставратора. И поступила.

Наметила композицию. Потом быстрыми, но осторожными мазками стала набрасывать контур. Получалось очень ловко и быстро. Изображение словно само появлялось на холсте, как отпечаток проявляется на фотобумаге. Через некоторое время стало различимо огромное раскидистое дерево с тонкими и длинными ветвями. Потом появились опавшие желто-бордовые листья вокруг него. Постепенно у изображения возникла глубина. Вот небольшие кустики слева, а это соседние деревья. Фон не был прорисован, но по отдельным, казалось, совершенно незначительным элементам, он безошибочно угадывался. Теперь было ясно, что вокруг дремучий непроходимый лес. На небе сгустились тяжелые свинцовые тучи, и вот-вот должен обрушиться настоящий тропический ливень. А в самой глубине леса постепенно возникал контур одинокой человеческой фигуры. Скорее всего, мужской. В руках у возникшего из мрака небытия что-то было… Лена еще сама не могла понять, что это такое. Возможно, зонтик. А возможно, это какое-то оружие. Меч или шпага. Еще немного, и станет ясно. Не Лена творила картину, та сама собой возникала на холсте. Получалось просто здорово! Она улыбнулась и проснулась.

И все еще улыбаясь, открыла глаза. Но тьма ночи никуда не ушла. И уже не уйдет никогда…

И тогда Лена закричала…

А чуть позже, уже окончательно проснувшись, заплакала. Громко, отчаянно, навзрыд. Из своей спальни прибежала мама, и стала успокаивать, как в далеком детстве, гладя по голове. Лена уткнулась маме в плечо и слезы ручьем текли на ночную рубашку.

— Ну что ты, Леночка, успокойся.

— Мама… — шептала Лена сквозь рыдания, — мама… я… не хочу… жить…

— Ну что ты, деточка, разве можно так говорить? Грех это! Самый тяжкий грех.

— Мама, мне все равно. Твой бог меня предал. Он создал меня художником, а потом сделал слепой. За что? В чем я провинилась?

— Доченька, — теперь мама тоже плакала, — бог посылает нам испытание. Мы должны его преодолеть.

— В чем смысл? — закричала Лена, — Как я буду рисовать в темноте? Ты понимаешь, что я никогда не смогу видеть! Зачем мне такая жизнь? Я хочу рисовать, но я ничего не вижу.

Ее тело сотрясла судорога. Это был первый нервный срыв за шесть месяцев.

Полгода назад Лена возвращалась домой из ВУЗа. Короткое светлое платье, белая сумочка, босоножки, в ушах затычки наушников с веселой мелодией. Сияло солнышко, вокруг бодро сновали прохожие. Когда она переходила перекресток, пьяный придурок на мерседесе, не успевший вовремя затормозить, вылетел на зебру. Лена не слышала отчаянных криков прохожих, поэтому отскочить в сторону от стремительно летящей машины удалось всем, кроме нее. Краем глаза успела ухватить очень быстрое движение и повернулась. Последнее, что увидела, это огромный красный капот в нескольких сантиметрах от себя. Сильный удар. Лена пролетела по воздуху несколько метров и упала на дорогу. Ударилась затылком об асфальт. Наступила тьма…

Через два часа Лена пришла в себя в реанимационном отделении центральной городской больницы. Голова осталась цела, но оказался поврежден зрительный нерв. Лена ослепла.

Потом были различные клиники и очень много врачей. Сколько денег потрачено на многократные обследования и лекарственные препараты, сложно сосчитать. В конце концов, врачи развели руками и огласили окончательный приговор: Амавроз необратим. Прогноз неблагоприятный.

Лена стойко выслушала диагноз. Слез не было. Только в середине лба вдруг четко прорезалась глубокая морщина.

Она никогда не жаловалась. Молча глотала горькие таблетки. Терпела капельницы и уколы. Шло время. Результатов лечения не было. Они обе, и Лена, и мама, понимали, что надеяться на чудо больше нет смысла. Но старались не подавать виду. И вот теперь Лену прорвало…

— Бог никогда не дает испытания тяжелее, чем может вынести человек. Значит, у него на тебя другие планы.

— Я хочу рисовать! — сказала Лена, постепенно успокаиваясь. Она вытерла слезы рукавом ночнушки и повторила, — я хочу рисовать.

— Я возьму на работе отгул на понедельник, и мы с тобой еще раз съездим в клинику. Поговорю с Виталием Федоровичем, может быть, все-таки операция возможна? — в голосе мамы была слышна надежда и сомнение одновременно.

— Хорошо, мам, — ответила Лена, всхлипывая. Вытерла слезы, — я справлюсь, мам. Тебе на работу нужно идти.

Мама вздохнула, еще раз погладила Лену по голове и ушла одеваться. Еще некоторое время Лена сидела на кровати, обхватив колени руками. Когда за мамой закрылась входная дверь, девушка пошлепала босыми ногами в ванную и долго плескалась у раковины, приводя себя в порядок. Затем перебралась обратно в спальню. Переоделась в джинсы и розовую майку. Расчесала волосы на ощупь. Так же на ощупь подкрасила губы. Долго стояла перед зеркалом, пытаясь увидеть свое отражение. И ей это почти удалось…

Погладила холодное и гладкое стекло рукой. Снова постояла в задумчивости и нерешительности, несколько долгих минут, и отправилась в свою комнату, переделанную под рабочий кабинет. По квартире Лена перемещалась спокойно. За шесть месяцев темноты она наизусть выучила, обстановку в комнате. Научилась определять положение мебели простым прикосновением.

В кабинете стоял стол, на котором располагалась широкая и низкая чаша. Лена налила совсем немножко воды и принялась аккуратно разминать глину. Принялась ваять.

Лепить можно и в темноте — думала Лена. Однако это занятие ей никогда не нравилось. Очень хотелось увидеть, что у нее получается. Но как это сделать?

Помучившись больше часа, Лена скомкала глину в большой комок и положила обратно в чашу. Снова наведалась в ванную и переоделась в любимое красное платье. Немного постояла у зеркала. Присела за стол и стала ждать маму. Сидела и смотрела в себя, время от времени легонько дотрагиваясь до стрелок больших мужских наручных часов, у которых мастер снял стекло.

Папины часы.

Мама пришла с работы без десяти шесть. Зашла в комнату, молча погладила дочь по голове и даже не стала ругать за то, что Лена не обедала. Ушла переодеваться и готовить ужин.

В 18:05 в дверь позвонили. Мама открыла визитеру. Некоторое время с лестничной клетки доносились голоса. Взволнованный мамин и спокойный, уверенный мужской баритон. Голос спокойный, добрый, приятный и одновременно властный, не терпящий возражений. Лена внимательно прислушивалась, пытаясь понять, о чем идет речь?

Наконец мама вошла в комнату, и вместе с ней вошел еще кто-то.

— Лена, это к тебе, — сказала мама.

— Здравствуйте, Елена, — раздался незнакомый мужской голос.

— Здравствуйте, — бесцветным голосом отозвалась Лена и вдохнула. Пахло мужчиной, табаком, и, сквозь очень дорогой парфюм, пробивался еще один, очень слабый, но все же четко различимый аромат. Этот запах был ей незнаком. Но Лена понимала, что если очень сильно постарается, то сможет понять. Сильный, мужской, агрессивный и очень неприятный. Но и, в то же самое время, чем-то неуловимо притягательный. Словно табун лошадей… Словно стая волков… Словно стадо буйволов…

Лена поняла, чем пахнет от незнакомого человека. От него пахло казармой.

— Вы военный? — спросила она.

— Капитан Ерохин, — представился мужчина, нисколько не удивившись вопросу.

— А по имени как?

— Петр Яковлевич, — ответил он после секундной заминки.

— Петр, — задумчиво повторила Лена, — Петя. У вас очень красивое имя. Мужественное.

— Обычное, — пожал плечами Ерохин, — в переводе с греческого означает камень.

— Я знаю, — сказала Лена, — а можно, я вас потрогаю?

— Пожалуйста, — ответил Ерохин, не задумываясь. Видимо, был готов к этому вопросу. Подошел ближе и слегка наклонился.

Лена подняла руку и плавно провела по лицу мужчины сверху вниз. Над левой бровью рука задержалась на секунду, нащупав небольшую вмятинку старого шрама. Мысленно она нарисовала себе небритого усатого мужчину лет сорока. Но гость был чисто выбрит и усов не носил. Лицо на ощупь было еще молодое.

Не больше тридцати, — определила Лена на ощупь.

— У вас мужественное лицо, — сказала она, и подумала, — кажется, я повторяюсь. Но ведь нужно же что-то сказать.

— Я знаю, — ее словами ответил незнакомец, и засмеялся.

Лена тоже засмеялась. И это был ее первый смех за последние шесть месяцев…

— Скажите, Елена, — вдруг быстро спросил Ерохин, — а вам часто снятся сны?

Мохнатая белая собака захлебывалась отчаянным лаем. Из покосившейся избушки с конусной крышей вышла старуха-эвенка. От лютого холода она куталась в старый вылинявший солдатский бушлат еще советского производства. За домом располагался крытый навес, где хранились шкуры зверей, туша недавно разделанного оленя, несколько пар широких лыж, обшитых оленьим мехом для лучшего скольжения. На ржавом гвозде скучал потрепанный жизнью карабин с погнутым стволом и расколотым надвое прикладом, затвор с него был снят и надежно припрятан. На Севере умели ценить нужные вещи, и никогда ими не разбрасывались.

Неподалеку от навеса стояла небольшая брезентовая палатка, в которой одиноко ржавел снегоход «Буран». Рядом с палаткой — несколько пустых металлических бочек для горючего.

— Куда собрался? — спросила старуха, пряча лицо от пронизывающего ветра.

— В Москву поеду, однако, — ответил невысокий старик плотного телосложения. Он ловкими и уверенными движениями запряг оленей. Затем погрузил в нарты струганину из лосося и оленины.

— Может, снегоход возьмешь? — на всякий случай уточнила жена.

— Нет, — покачал головой упрямый старик, — олени лучше. А ну, как горючее в пути закончится? И как мне тогда, пешком идти?

— Что там, в Москве?

— Сон мне сегодня приснился, — вдруг нахмурился старик, — друг просит срочно приехать. Помощь ему нужна, молодежь учить надо.

— Надолго? — риторически спросила жена.

— Как получится, — ответствовал тот, — на все воля божья.

Эвенка развернулась и ушла в дом, а старик еще некоторое время возился, собирая самое необходимое для поездки. Потом уселся на нарты, взял в руки поводья и прикрикнул на оленей. Нарты легко заскользили по снегу, оставляя две неглубокие борозды, которые очень скоро заметет снегом…

В интернет-кафе было шумно и тесно. Ерохин с трудом протискивался сквозь толпу фанатов компьютерных игр, плотно сгрудившихся вокруг импровизированного помоста — сцены. На нем стояли два щупленьких подростка, слегка растерянных, взъерошенных и вспотевших от напряжения турнира. Оба щурились от яркого света софитов и многочисленных вспышек репортеров. Голос ведущего мероприятия гремел и звенел мощной акустикой, отражался от стен и реверберировал.

— И наконец, мы объявляем абсолютных победителей чемпионата ASUS Cup Winter 2003. Напоминаю для тех, кто еще не слышал, что это первый из серии турниров ASUS Open, созданного в рамках сотрудничества российского киберспортивного портала cyberfight.ru и компании по производству компьютеров и комплектующих ASUSTeK Computer. Наш сегодняшний турнир Quake 3 собрал самые лучшие команды киберспортсменов из России, Украины и Белоруссии. Всего было зарегистрировано 64 команды, включая известные кланы c58, M19, forze и многие другие. Турнир проводился по системе Full Double Elimination (до двух поражений). В суперфинале встретились две команды, представляющие организаторов и спонсоров турнира. Игра шла на карте q3dm7. Победу одержали…

Ведущий сделал театральную паузу, и музыка заиграла еще громче, хотя барабанные перепонки и так уже почти не выдерживали давления звука. Но в следующую секунду, громовой голос ведущего заглушил все прочие звуки в зале.

— Алексей Смаев, выступавший под ником «uNkind», и Антон Синьгов, принимавший участие в турнире под ником «Cooller». В суперфинале они обыграли Романа Тарасенко, ник «Polosatiy» и Ильдара Шаймарданова, ник «noBap» со счетом 63:35. Ура победителям!

Зал дружно грянул ура.

— Победители награждаются памятными медалями, именными дипломами, а также видеокартами ASUS V9280S. Аплодисменты Антону и Алексею! Они их честно заслужили.

Зал взорвался аплодисментами. Приглашенные репортеры старательно щелкали камерами. Вспышки слепили зрителей.

— Второе место на турнире присуждается Роману Тарасенко и Ильдару Шаймарданову, они награждаются видеокартами ASUS V9180. Аплодисменты Роману и Эльдару! Второе место не менее почетно, чем первое.

Зал снова взвыл.

— Еще раз громкими аплодисментами поздравим номинантов, пожелаем им высокого профессионального мастерства, успехов в труде и учебе и, конечно, здоровья! Предлагаем всем желающим сделать фото на память с победителями! Просим подняться на сцену всех сегодняшних участников турнира для общего фото.

И тогда чуть ли не все присутствующие одновременно полезли на сцену фотографироваться. Шум, гам и какофония превысили все возможные пределы. Ерохин стал медленно протискиваться к выходу сквозь беснующуюся толпу. Теперь он точно знал, кто именно ему нужен.

— Вот сука! — выругался Артем. Он свесился с коляски и еще раз заглянул под колесо. Так и есть, ось опять лопнула, в том же самом месте, прямо по сварке.

Этот чертов алкаш приварил кое-как по пьяни. А бутылку содрал с инвалида, не побрезговал.

Он снова снял перчатки, потер руки друг о дружку и подул на пальцы. Перчатки протерлись до дыр и кисти невыносимо мерзли. Колесо у коляски опять перекосило, и под весом тела намертво заклинило о корпус. Сдвинуть коляску с места все же удавалось, но с огромным трудом, после невероятного напряжения мускулов. Однако впереди ждала еще одна, совершенно непреодолимая преграда — ступеньки подъезда. О пандусах очень много говорят по телевизору, но в реальной жизни Артем видел только один, в аптеке за четыре квартала. На коляске по снегу добраться до этой, весьма недешевой аптеки, то еще удовольствие.

Был бы телефон, мамке позвонил бы, чтобы вышла помочь, — подумал Артем и чуть не заплакал от досады. Маму похоронили неделю назад. Он так привык, что она всегда рядом. Никак не мог поверить в ее смерть.

Мамы нет, и больше никогда не будет. Она уже не сможет мне помочь.

Артем сжал ладонь в кулак, костяшки пальцев побелели. Закусил губу до крови.

Не дождетесь, суки!

Придется мерзнуть, пока кто-нибудь из сердобольных соседей не выйдет покурить. Тогда ему помогут закатить коляску на ступеньки. Старенькая и ужасно затертая китайская куртка типа «Аляска» с подкладкой из синтепона почти не грела. Холодало. Днем еще была оттепель, ласково светило солнышко и капала водичка с сосулек.

Однако, так и околеть можно.

Артем старательно прислушивался. Вдалеке послышались голоса. Кажется, смутно знакомые. Он приободрился.

Ничего, переживем и это.

Из-за угла дома вышла пьяная ватага. К большому сожалению Артема, это были его знакомые. Очень хорошо знакомые: Упырь, Фикса и Щенок. Трое пьяных ублюдков, терроризировавших весь район. Когда-то давно, еще до второй Чеченской, они все были сопливыми подростками, которым Артем свободно мог надавать щелбанов и поджопников. Но время шло, и выродки заметно подросли. Озлобились и обнаглели от полной безнаказанности.

— Ба, какие люди? — обрадовался Фикса, — Давно не виделись! Как поживаешь, калека?

— Нормально, — сквозь зубы буркнул Артем.

— А чего так невесело? Или ты не рад нас видеть?

Артем промолчал.

— Эй, калека! Я тебе что говорил в прошлый раз? — подался вперед Фикса, — я тебе говорил, не попадайся мне больше на глаза? Говорил? Говорил! А ты что, опять по моему району катаешься? А налог на транспорт не платишь. Заплати налоги и спи спокойно.

Троица дружно рассмеялась.

— Я застрял, — проблеял Артем. Прозвучало очень жалко, — ребята, ну помогите, а?

— Ну конечно поможем, говно-вопрос, — осклабился Фикса и вдруг ударил ногой по коляске. От толчка ось совсем отломилась и коляска вместе с Артемом завалилась набок. Выродки дружно заржали. Громче всех хохотал Упырь, издавая какие-то, уж совсем по-совиному ухающие, звуки.

— Суки! — выругался Артем, он быстро пополз на руках к обидчикам. — Убью гадов!

— Заебешься с мягким знаком пишется, или с твердым? — спросил Фикса и вдруг ударил Артема сбоку ногой в живот. Артем успел ухватить Фиксу за штанину. Резко потянул на себя. Его руки за три года стали значительно сильнее. Фикса запрыгал на одной ноге. На помощь подельнику бросился Упырь.

— Лови, урод! — коротко бросил он, нанося удар ногой в лицо. Попало по зубам. Рот сразу наполнился кровью.

Артем не отпустил штанину, а потянул еще сильнее. Фикса, наконец, потерял равновесие и плашмя брякнулся на тротуар. Артем пополз, подминая его под себя и не обращая внимания на град ударов по почкам, спине, копчику, по обрубкам культей. Он дополз, ухватил Фиксу за куртку, развернул к себе лицом, и что есть мочи врезал кулаком в ненавистную харю. Всю злость вложил в удар. Хорошо вышло. Фикса забулькал.

Но увы, радость победы была недолгой, рассвирепел Упырь. Видимо, не привык, что жертва сопротивляется. А привык беспрепятственно собирать дань с подростков, гонять бомжей, да стращать понаехавших таджиков с узбеками. Упырь подскочил к Артему и снова ударил ногой. Тот попытался защититься, но удар смягчить не удалось. Ухо просто взорвалось от боли. Артем вскрикнул. Упырь принялся топтать его, стараясь попадать кованым ботинком по беззащитной голове — шапка давно слетела с Артема в пылу драки. На снег брызнула кровь.

— Нехорошо! — вдруг негромко сказал кто-то нависая над Артемом.

Все дружно повернули головы в сторону незнакомца. В свете уличных фонарей, при взгляде снизу, фигура мужчины лет тридцати, одетого в старомодное серое пальто, показалась очень высокой.

— Я говорю, — повторил мужчина, — что нехорошо втроем нападать на одного, тем более, если он инвалид без ног.

— Он мне, кажетшя, жуб выбил, — прошамкал Фикса, в голосе явственно раздались плаксивые нотки.

— Ты хто такой вааще? — прохрипел Упырь, — Чего надо?

Со звонким щелчком в его руке раскрылся нож.

— Да я — никто, — ответил капитан Ерохин, — просто прохожий. Проходил мимо.

— Ну и вали, мимокрокодил, пока трамваи ходят, — рявкнул Упырь, принимая угрожающую стойку, — пока мы тебя на зеленые лоскуты не порезали.

— Но-но, тише, ребятки, тише, — поднял сразу обе руки Ерохин, — я драться не умею. Может, как-то мирно можно вопрос решить?

— Вали нахер отсюда, козел! — Упырь уже входил в раж, — я тя щас нашинкую. У врачей ниток не хватит заштопать.

Все трое, забыв об Артеме на время, переключились на незнакомца. Стали его окружать полукольцом. Щенок достал и быстро надел кастет. Фикса тоже извлек из кармана нож-бабочку и, стараясь держаться подальше от незнакомца, почти не переставая, сплевывал кровь на снег.

— Это Чертаново, дружок. Здесь я хозяин! — прорычал Упырь.

— Это вряд ли, — сказал Ерохин.

Дальше события развивались стремительно. Видимо сообразив, что незнакомец отступать не собирается, Упырь шагнул вперед и нанес удар ножом, целясь в грудь капитану. Ерохин ловко перехватил руку с ножом, выкрутил ее. Одновременно ударил тыльной стороной правой ладони по носу гопника. Упырь замер от болевого шока. Следующим ударом правой руки по лучевой мышце капитан выбил нож, поддел носком ботинка и ловко отправил в сугроб. И сразу же, ударил Упыря локтем в переносицу. Тот обмяк и кулем медленно сполз на асфальт.

Оставшиеся без вожака Щенок и Фикса испуганно попятились. Бабочка и кастет куда-то испарились.

— Стоять! — вдруг рявкнул капитан приказным тоном, — падаль с собой заберите. Минус три на улице. Замерзнет нахер.

Слишком быстро и ловко капитан расправился с громилой Упырем, возражать никто не осмелился. Растерянные и притихшие гопники подняли Упыря и потащили на себе к соседнему дому. Ноги вожака оставляли две неглубокие полосу на снегу.

Ерохин подошел и наклонился над Артемом.

— Ну как, парень, жив? Ух ты и красавец! Завтра вся рожа синяя в крапинку будет.

— Нормально! — выдавил Артем и сплюнул кровь, — говоришь, драться не умеешь?

— Не умею, — паясничая, развел руками Ерохин, — убивать умею. А вот драться не научили. Да и ты, я смотрю, не так-то прост? Сопротивлялся, хотя знал, что шансов нет.

— Военная разведка? — вдруг быстро спросил Артем.

— Почти, — усмехнулся Ерохин, но больше ничего не добавил.

— Я по движениям вижу, что спецподготовка. Нас учили немного иначе. А это что-то специфическое. ГРУ, скорее всего…

Ерохин перевернул коляску в вертикальное положение, протянул Артему ладонь. И когда тот обхватил протянутую руку крепким рукопожатием, Ерохин рывком, и практически без усилий, поднял парня с земли и усадил в покалеченное инвалидное кресло.

— Так, ну что тут у нас? — задумчиво пробормотал капитан, разглядывая поломку коляски.

— Да все, пиздец ей, — махнул рукой Артем, — металлолом.

По квартире он, конечно, сможет передвигаться и ползком. Но вот холодильник и газовая плита теперь будут совершенно недосягаемы. У холодильника морозилка наверху. Там еще половина курицы осталась. Но как дотянуться? Разве что холодильник опрокинуть? И денег почти нет, чтобы еще одну курицу купить. Пенсия только на следующей неделе. Теперь даже без хлеба придется сидеть. На улицу ползком не выползешь. Артем чуть не застонал от досады, и снова стиснул зубы и сжал кисть в кулак. Так сильно, что ногти вонзились в ладонь.

Не дождетесь, суки!

— Ясно, — распрямляясь, сказал Ерохин, — сварка нужна.

У него в руке вдруг появилась маленькая пластмассовая коробочка. Внезапно засветилась зеленым.

Сотовый, — догадался Артем, — небось бешеных денег стоит.

— Алло, Митрич, это Ерохин беспокоит, — быстро сказал капитан в трубку, — записывай адрес.

Он быстро и без запинки продиктовал адрес Артема.

Странно, — подумал Артем, — откуда этот незнакомый капитан, который, по его собственным словам, всего лишь случайно проходил мимо, знает номер моей квартиры?

— Возьми с собой инструмент и сварочный аппарат прихвати. Тут моему другу, — он внезапно подмигнул Артему, — нужно инвалидное кресло слегка подшаманить.

Нет, Митрич, до утра никак, он же без него, как без рук, — Ерохин на секунду замялся, — ну в смысле, как без ног. Через сколько сможешь добраться? Через сорок минут? Отлично, нас устраивает. Да, как обычно, я завтра к тебе заеду, пузырь завезу.

Ерохин нажал отбой, и спрятал телефон в карман.

— Ну, рассказывай, как же тебя угораздило? — Ерохин кивнул на ноги парня, — Чеченская?

— А что тут рассказывать? Духи в зеленке растяжку поставили. Слишком поздно заметил, ребят предупредить успел, а сам… Думал, оно все очень быстро закончится. Пук, и меня нет… А оно вот как получилось… Теперь калека.

— Ладно, не дрейфь, парень. Что-нибудь придумаем. Коляску я тебе новую привезу. Но только дня через три-четыре. Раньше никак. А сегодня тебе Митрич эту починит. Он мастер на все руки, только бухает сильно. Но сегодня тебе повезло, судя по голосу, пока еще трезв. Поехали, что ли?

Он ухватил коляску спереди и потащил по ступенькам. Артем, как мог, помогал ему одним колесом.

— А пока мы с тобой слесаря ждем, дружище Артем, ответь, тебе часто снятся сны?

— Нет, это не так. Диссоциативное расстройство идентичности — это отнюдь не шизофрения. Очень многие путают, но к шизофрении оно не имеет совершенно никакого отношения. Это очень редкое психическое расстройство, при котором, под влиянием стресса личность человека разделяется на две или более. В отличие от шизофрении, не передается по наследству и не является врожденным. Болезнь, как правило, развивается в период детства, когда ребенок беззащитен и нуждается в опеке, но недополучает ее в нужном количестве, либо получает сильный травматический опыт, нанесенный близким человеком.

Так же, заболеванию может способствовать ранняя смерть родителей, война, техногенная катастрофа, насилие, критический эмоциональный стресс, серьезное заболевание или какая-то другая стрессовая ситуация. В любом случае, оно связано с эмоциональной дизрегуляцией и пограничным расстройством личности. Психика человека — крайне мало изученная область. Мы все еще в самом начале пути.

На стресс накладывается врожденная способность к диссоциации, (то есть отделению воспоминаний от сознания), которая порождает новую личность, гораздо более устойчивую к стрессовой ситуации. Можно считать это защитным механизмом психики. Чтобы выжить, личность вынуждена приспосабливаться к условиям окружающей среды.

Многие психологи и психиатры считают, что диссоциативное расстройство идентичности имеет надуманный характер. Другие, наоборот, считают, что это состояние может быть не расстройством, а естественной вариацией человеческого сознания. Так, например, Джеймс Хиллман утверждал, что персонификация личностей относительна. И поэтому не нужно считать «синдром множественной личности» психическим заболеванием, а скорее, следует рассматривать как уникальную особенность психики отдельно взятого человека.

— Хорошо, — Ерохин пошевелился в кресле, поменяв позу — как происходит процесс переключения личностей?

— Что является спусковым механизмом переключения? — психиатр задумался, — как правило, это возникновение определенных условий, характерных для стрессовой ситуации. Либо максимально близкое приближение к таковым. Для каждого больного сугубо индивидуально. кому-то нужно угрожать оружием, кто-то должен увидеть труп. А для кого-то достаточно негромкого звука. Это может быть щелчок выключателя или громкий сигнал автомобиля, телефонный звонок, популярная мелодия, произнесенное кем-то определенное слово или фраза. Да все что угодно! Как я уже сказал, длительное наблюдение в стационаре поможет, в том числе, выявить механизмы и факторы переключения идентичностей.

— То есть, заочно вы не можете однозначно идентифицировать механизм переключения личностей?

— Нет, молодой человек, и я вам вполне серьезно заявляю, не нужно тянуть. Чем быстрее вы привезете больного, тем скорее мы сможем ему помочь.

— Как? — удивился Ерохин, — Вы же сами сказали, что медикаментозное лечение малорезультативно. Что тогда? Лоботомия?

— Ну что вы, молодой человек, сейчас не сороковые годы двадцатого века. Никто из психиатров уже давно не применяет топорик для колки льда. Диссоциативное расстройство довольно успешно лечится с помощью когнитивной психотерапии, клинического гипноза, инсайт-ориентированной психодинамической терапии. А медикаментозное лечение применяется только для облегчения сопутствующей депрессии. Вполне достаточно самых распространенных антидепрессантов.

Иногда можно отказаться от реинтеграции различных личностей в одну хорошо функционирующую идентичность, достаточно обеспечения бесконфликтного и сотрудничающего отношения между ними. Понимаете? Рекомендуется с равным уважением относиться ко всем альтер-личностям, не нужно никого из них подавлять. Потому что это две части единого целого. Любая попытка насильственного подавления одной из них неизбежно приведет к внутреннему конфликту сегрегированных идентичностей и лишь усугубит ситуацию. В конечном счете, она может закончиться суицидом.

— Учтем, — сказал Ерохин, поднимаясь из кресла, — большое вам спасибо за консультацию.

— Товарищ полковник, разрешите войти? Вызывали?

— Заходи, Ерохин.

— Товарищ полковник… — капитан запнулся, пожимая протянутую руку, — мы можем поговорить?

— Непременно поговорим, Ерохин, — Самохвалов полез в ящик стола и извлек какие-то документы, — но не сейчас. И даже не сегодня. Потому что вечером ты отправляешься в командировку.

Полковник быстро взглянул на часы.

— Но, товарищ полковник. Вы можете хотя бы объяснить, что происходит?

— Могу. Все могу объяснить и обязательно все объясню. Но потом. А пока вот, — он подвинул на край стола папку, — знакомься, Ерохин, это личное дело осужденного — Коваль Сергея Леонидовича. Мне нужен этот человек! Поэтому ты, Ерохин, отправляешься в Хабаровск. В «исправительную колонию № 3». Вот документы на этапирование ЗК. Разрешение на ношение оружия. ПМ возьмешь в оружейке. Вот твои документы.

Ерохин машинально открыл паспорт. Удивленно поднял глаза на полковника.

— Ну что ты так на меня смотришь? Естественно, не под своей фамилией полетишь. Начальнику колонии я уже позвонил и предупредил, что прибудешь завтра в 13:00. Встретят у трапа самолета. Отвезут и привезут обратно в аэропорт на спецтранспорте. Разнарядка из центрального управления ФСИН уже отправлена. Вот билеты на самолет. Рейс по расписанию сегодня в 22:10. До Хабаровска один, обратно два билета. Вот новый паспорт для Коваля, но оформлен, как и положено, на другую фамилию. Какую? Ага, Мотыль С. Л. Значит Коваль у нас теперь Мотыль. Ну, значит и будет он у нас «мотылем». А лучше «мотыльком». Захотела муха сладкой жизни и влипла. Полетел наш мотылек на свет лампочки, да обжег себе крылышки. И теперь он ЗэКа…

Полковник задумчиво побарабанил пальцами по крышке стола.

— Ерохин, твоя задача предельно проста. Летишь в Хабаровск. В колонии забираешь «мотылька» и везешь сюда. Все. Выполнять! Вопросы потом. Время не ждет.

Сегодня ночью Лена видела странный сон, содержание которого не смогла бы рассказать даже маме. Она стояла у огромного панорамного окна, за которым находилось пронзительно-голубое небо с легкими перышками ослепительно-белых облачков. А вдалеке парил многоярусный летающий город. Словно неведомая сила оторвала его от земли и вознесла на полукилометровую высоту, где он и остался висеть вопреки всем законам физики. Можно было легко рассмотреть громады зданий, вздымающихся ввысь, и пестрые ленты причудливых автострад, по которым непрерывно шел поток разномастных автомобилей.

Как зачарованная, смотрела Лена на летающего монстра и не могла отвести взгляд. Для нее временно перестали существовать все критерии красоты и гармонии. Город был невозможен, но он был реален. И чем пристальнее Лена всматривалась, тем больше различала мелочей. Отдельные детали архитектурных сооружений: колонны, арки, окна, карнизы. Марки проезжающих автомобилей, рекламные баннеры, фигурки людей, цвета флагов, брызги воды поливалок в ботаническом саду, цветущие яблони в парке и многое-многое другое. У нее больше не было никаких мыслей в голове, а только одно единственное желание — рисовать этот город. Она уже знала, с чего начнет… вот прямо сейчас возьмет кисти и приступит.

В этот момент что-то огромное и черное сильно ударило в оконное стекло. Зазмеились трещины. Водопадом брызнули осколки. Ледяной ветер ворвался в помещение и грубой рукой взметнул волосы Лены, испортив прическу.

И тогда она поняла, что внизу за окном бесконечное пустое пространство неизмеримой высоты. И она сама находится в точно таком же городе, висящем в пустоте над бездной. Лена вздрогнула и отшатнулась. На мгновение подняла взгляд и увидела большую черную птицу напротив собственного лица. Птица висела в воздухе за окном, и даже не шевелила крыльями, ее держал набегающий поток воздуха. Ее маленькие черные глаза с ненавистью смотрели на Лену. Хищный и слегка искривленный клюв открылся, издал гортанный клокочущий звук.

Потом птица быстро без напряжения взмахнула крыльями и стала стремительно приближаться. Ударилась в стекло еще раз. Посыпался целый шквал осколков, уже не только снаружи, но и внутри помещения. Их тут же подхватил вихрь и разметал по всей комнате. Лена прикрыла рукой глаза. А в это время птица ударила в третий раз. Она стала еще больше, и черная тень накрыла половину комнаты. Лена закричала от ужаса и проснулась…

День прошел очень быстро, но Лена до сих пор помнила тот ужас пустоты под ногами и невыносимую глубину ненависти в маленьких бусинках глаз. Чтобы отвлечься, она переключила мысли на более приятную тему.

— Скажи мам, а он какой? — спросила Лена задумчиво, как всегда сидя за столом и глядя в себя.

— Что? — мама вышла из кухни и растерянно уставилась на дочь, — Леночка, что ты спросила? Мне не слышно из кухни, там на сковородке масло шкварчит.

— Этот мужчина, который приходил вчера. Капитан Ерохин, он какой?

Мама растерянно опустила руку с ножом.

— Какой? — она озадаченно повторила вопрос, — высокий, широкоплечий, черноволосый. — И вдруг вздохнула с грустью, — Красивый мужчина. Военные все красивые! У них выправка особая, спина прямая, шаг чеканный. Я ведь с папой твоим познакомилась, когда он на флоте служил. Я как только его увидела, так сразу и влюбилась. И видимо, на всю жизнь…

Мама украдкой вытерла слезы фартуком.

— А он в форме приходил? — спросила Лена.

— Нет, доченька, костюм обычный был. Серого цвета. Белая рубашка. Галстук в синюю полоску. Пальто. Туфли. Но все равно видно, что военный. По осанке видно, по походке, даже по речи.

— Петр Яковлевич, — задумчиво сказала Лена и еще раз повторила, — Петр Яковлевич.

— Ну, и что вы скажете?

Николай покачал головой, дочитывая последний лист.

— Вы знаете, Василий Петрович, я просто ошарашен. Можно даже сказать, шокирован. У меня двойственное впечатление. Информация, которой вы соизволили поделиться, вызывает оторопь и недоумение. Если это правда, а я склонен вам верить. Вам и вашему ведомству…

Но с другой стороны, этого просто не может быть. Понимаете? Семен Моисеевич ни разу даже словом не обмолвился. Даже не намекнул. Мы довольно долго работали вместе, и если бы что-то такое было, я бы знал. Нельзя долго скрывает такое. Понимаете?

Он задумчиво ходил по комнате, теребя листки, и дрожащей рукой опять поправил очки.

— Да и вообще, о чем разговор? Этого не может быть, потому что не может быть никогда! Научный материализм отрицает существование чудес. Прежде чем утверждать все это, — Николай потряс листками с машинописным текстом в воздухе, — необходимо создать строгий научный базис. Мы не можем обосновывать абстракции ветхозаветными текстами религий. Иначе нас засмеет научное сообщество всего мира.

Нужны серии экспериментов, выполненные независимыми наблюдателями. Сбор достаточного количества материала и его последующий анализ. Выдвижение и проверка гипотез. Концептуализация парадигмы. Нужна фиксация результатов средствами наблюдения, и обязательное документирование всего процесса поэтапно. Нужно выработать объективную теорию, объясняющую суть феномена. Нужна интерпретация полученных явлений и факторов. Нужно математическое и предметное ситуационное моделирование. Формулы. Расчеты. Факты. Понимаете?

Полковник согласно кивнул головой.

— Вы покушаетесь на основы мироздания. Мы не можем вот так взять и разрушить существующую картину мира, не предложив ничего взамен. Любая, даже самая незначительная, коррекция совокупной системы знаний человечества требует систематического подхода. Воспроизведения эмпирических результатов в любой лаборатории мира. Субъективщина полностью исключена! Наука не принимает ничего на веру, даже если источник информации исключительно надежен. Это работа не для одного человека, и даже не для одного института. На долгие-долгие годы. Если конечно, это все правда…

И ваше предложение, гм… столь неожиданное…. Да, я двумя руками — за! Тема хоть и неожиданная, но весьма перспективная, на мой взгляд. Но где гарантии?

Самохвалов усмехнулся:

— Николай Павлович, вы тут нагородили гору из умных слов, за которыми пытаетесь спрятаться от реальности, словно за ширмой. Если вы чего-то не знаете, то это не значит, что явления не существует в природе. Я не ученый. Я человек военный. Я не могу вам предоставить цифры, факты и доказательства. У меня их просто нет. Предлагаю вам самому их получить. Опытным путем. Методом проб и ошибок. Самостоятельно.

Мы предоставим вам все необходимые условия. Скажем так, — полковник на секунду задумался, — ваш институт получит от Министерства Обороны некий, очень условный, заказ и весьма приличный грант на исследования по данной теме. Покупайте необходимое оборудование, компьютеры, приборы. Мобилизуйте специалистов. Экспериментируйте, изучайте, разрабатывайте ваши умные теории. Подводите базис, возводите надстройку. Нам это совершенно не интересно. Что нам нужно, вы знаете. Выполните наш заказ, и работайте потом над вашими теориями столько, сколько нужно. Единственное ограничение — это согласование данных для публикации в СМИ. Не все можно, и не все нужно озвучивать широкой публике. Есть вещи, которые необходимо держать в тайне. В интересах повышения обороноспособности нашей с вами Родины.

— Я могу подумать? — замялся Николай.

— Нет, — отрезал полковник, — решение вы должны принять немедленно.

— Хорошо, — вздохнул Николай, снял очки и вытер вспотевшее лицо, — я согласен на ваши условия. Сколько у меня времени, и что именно я должен сделать?

Полковник Самохвалов поднялся, показывая всем видом, что аудиенция окончена.

— У вас очень мало времени. Около года. Может быть меньше, — сказал он.

— Вы ведь в курсе, что экспериментировать на людях запрещено?

— Команда добровольцев будет собрана очень скоро. Занимайтесь оборудованием. Подбирайте. Покупайте. Если чего-то нет в наличии — заказывайте. Если что-то необходимо приобрести за рубежом — рапорт мне на стол. Что, где, сколько стоит? Все привезем, установим, подключим. Помощников у вас будет достаточно.

— Могу я пригласить для участия в работе над проектом иностранных специалистов?

— Нет! — отрезал полковник.

— Хотя бы консультации возможны?

— Категорически нет. Никакая информация о проекте не должна покинуть пределы военного городка. Никакая! Максимальная секретность.

— Какой у меня бюджет на оборудование?

— Это нам скажете вы. Составьте смету на оборудование, компьютерную технику, приборы, материалы и т. п. Мы все оплатим.

— Какое количество персонала я могу набрать? Сколько я им должен платить?

— Составьте список лиц, кого вы хотели бы видеть сотрудниками лаборатории. Вознаграждение всем, задействованным в лаборатории, — на ваше усмотрение. Исключительно в конвертах. Подписка о неразглашении — всем без исключения. По любым затруднениям — немедленно мне рапорт на стол. Еще вопросы есть?

— Товарищ полковник, разрешите? — открыв дверь, в нее заглянул Ерохин.

— Заходи, Петр Яковлевич. Как добрались?

— Заключенный Коваль Сергей Леонидович доставлен, — быстро и четко доложил капитан, и неофициально добавил, — нормально долетели. Дрыхли почти всю дорогу.

— Заводи, Ерохин, — полковник поднялся и вышел из-за стола.

Ерохин завел Мотыля, встал рядом, не зная, что делать дальше. Заключенный оказался невысоким мужчиной крепкого телосложения и неопределенного возраста. На висках поблескивала ранняя седина. На лице выделялся немного кривой нос. Из особых примет только татуировка на предплечье в виде меча, рукоятка которого напоминала стилизованное распятье. Вокруг меча непонятные штрихи. То ли пламя огня, то ли распростертые крылья, — разобрать было трудно, татуха довольно старая и очень бледная.

— Наручники сними. Что, так и вез в самолете в наручниках?

Ерохин наклонился, отомкнул и снял наручники.

— Никак нет, товарищ полковник, в самолете заключенный был без наручников. Вел себя смирно. Попыток покинуть самолет не совершал. Все прошло гладко. Общаться на отвлеченные темы со мной не пожелал.

— Ну и прекрасно, — полковник повернулся к заключенному, широко раскинул руки, — Серега!

— Петрович! — Мотыль бросился в объятия. Ерохин мог бы поклясться на библии, что в уголке глаза полковника блеснула скупая мужская слеза.

— Слава богу, ты жив, — сказал Самохвалов, — значит, еще не все потеряно.

Мотыль от неожиданного признания закашлялся.

— Сглазишь, Петрович. Из наших хоть кто-то остался?

— Якут. Я вызвал. Едет поездом. Больше в живых никого.

— И Семен Моисеевич?

— Сема тоже умер. Давно, в 1991 или 1992. Мутная история. Потом расскажу.

— Опять группу хочешь восстановить?

— Экий ты догадливый. Поможешь учить молодежь?

— Не вопрос. Научим, — улыбнулся бывший зэк.

— Ну, значит, договорились, — рассмеялся полковник, подошел к столу и взял с него какие-то бумаги. Протянул Мотылю.

— Что это?

— Ходатайство о твоем помиловании. Подписано президентом лично.

— Ты еще по-прежнему можешь достать Луну с неба? — смешно задрав бровь, уточнил Мотыль.

— Сереж, лучше расскажи, как на зону загремел? — увернулся от ответа полковник, — За что посадили?

— Петрович, долго ведь рассказывать. Да и ни к чему оно.

— А мы никуда и не торопимся. Правда, Ерохин?

Капитан растерянно посмотрел на Самохвалова. Возражать начальству он не посмел, но и высказывать собственные соображения пока не торопился. Между тем, столь теплое отношение к бывшему заключенному показалось Петру Яковлевичу немного странным.

— Давай, проходи, присаживайся, — полковник кивнул на роскошное кресло, — я тебе коньячку налью. А потом обедать пойдем. С жильем у тебя как?

— Никак, — честно сказал Мотыль.

— С финансами тем более, — подытожил полковник, — значит, выпишем тебе подъемные и дадим служебное, в военном городке.

Мотыль благодарно кивнул головой.

— Кстати, — засмеялся Самохвалов, — хотя вы уже знакомы, но позволь все-таки официально тебе представить капитана Ерохина. Это твой непосредственный руководитель, командир группы Феникс-3.

— Догадался, — хмуро выдавил из себя Мотыль. Стало заметно, что он чем-то недоволен.

— Что-то не так, Сереж?

— А ты?

— Я на пенсии.

— Вот оно что, — растерялся Мотыль, — стало быть, все? Годы?

— И годы. И власть новая, — не стал отпираться Самохвалов, — а новая метла… дальше сам знаешь. И так метет, что только щепки летят…

— Тогда зачем оно все тебе, если ты на пенсии? — удивился Мотыль.

— А мне за державу обидно, — выкрутился Самохвалов, — рассказывать будешь?

— Если коньячку нальешь. Обещал ведь, — подмигнул Сергей, — а лучше сразу пару пузырей доставай. Нас же трое. Лишнего не будет.

После расформирования группы нужно было срочно искать работу и жилье. Помыкался немного у старых друзей и знакомых. Снял квартиру в Питере. Профессии нет. Трудового стажа нет. Собственно, трудовой книжки — тоже нет. Везде платят копейки. Поработал немного, по мелочи, то тут, то там… Старался жить скромно и без нужды не шиковать. Но вся прелесть перестройки закончилась дикой инфляцией. Цены росли как на дрожжах. Года через два — три деньги закончились совсем. Нужно было что-то серьезно решать.

Ну вот и решили мы с корешами рвануть в Москву на заработки. Я поначалу хотел на Севера податься. Но ребята сказали — там туго все. Кто северные коэффициенты заработать успел, те в шоколаде. А кто недавно с материка — голь перекатная. За жилье отвалишь больше, чем заработаешь. Короче, первые полгода бичевать придется. С хлеба на воду перебиваться. А в нерезиновой теперь, мол, капитализм. Большими бабками люди крутят. Смотришь, и нам чего перепадет. Вот мы собрались и поехали.

Устроились поначалу неплохо. Общага. Питание за счет работодателя. Название конторы сейчас уже не вспомню, какой-то «Пром-строй-дорог-ремонт». Работа тяжелая, в основном на лопате. Иногда на погрузчике, бульдозере или асфальтоукладчике приходилось впахивать. Кореша быстро растворились на просторах Родины, потому как тяжело работать не привыкли. А я втянулся. И даже нравиться стало.

Полгода где-то отработал. Стали нам зарплату задерживать. Все чаще и чаще. А потом вообще платить перестали. Пару авансов выдали и тишина. Месяца четыре мы терпели. Потом заявились к директору, втроем, говорим:

— Когда зарплата будет?

А он нам отвечает, нагло так, губу оттопырил и с ленцой произносит:

— Слышь, лимита, вы чего, права качать приперлись? А ну валите нахер отсюда, уволены все трое по статье, без выплаты выходного пособия.

Я сперва тормознул, думал, придурок пошутил.

— Ты чего, — говорю, — директор. Нам работа нужна. Только вот пашем-пашем, а кроме аванса, выданного четыре месяца назад — ничего. Одни обещания. Даже выпить не на что.

А он отвечает:

— Пошли вон, быдло. Не о чем мне с вами разговаривать.

Ну, ты же знаешь, Петрович, я же всегда за справедливость. Кулаки сами собой сжались, я вперед шагнул и говорю:

— Мудила, пока бабки за работу не отдашь, никуда мы отсюда не уйдем.

Он на меня взглянул исподлобья. Видимо, струхнул. Позвонил куда-то.

— Сейчас, — говорит, — бабло кассир привезет. И рассчитаемся сразу за все.

Вот только вместо кассира подъехали крепкие ребята. Человек шесть — семь. Не знаю, не считал я их. С бейсбольными битами. Я сразу все понял, в стойку стал, приготовился. А работяги, с которыми я на разборки к директору поперся, по одному в разные стороны линять начали. Их даже и не били особо. Максимум, пару раз битой по спине перетянули. А на меня все скопом накинулись, суки. Как будто почувствовали, что со мной не все так просто окажется.

Ну, ты ж меня знаешь, Петрович? Я отступать не привык. Посмотрел, а серьезный боец из них только один. Бывший спортсмен. Остальные так, быки, мужичье. Толпой одного завалить могут, а в серьезных замесах никогда не участвовали. Только зря в качалку ходят, время теряют, потому что после качалки бухать садятся.

Так что похеру мне было на их биты. Вырвал я одну и пошел куролесить. Первого спортсмена уложил, а с остальными проще оказалось. Как закрутилась мельница, страшно сказать. Трое попали в реанимацию, а один совсем остыл…

Струхнули ребятки, постепенно отступать начали. Слабину показали. А в самый разгар веселья подлетают то ли менты, то ли спецназ. Да кто их там, в балаклавах, разберет? Выгрузились из бобиков и давай всех подряд вязать, включая директора и его крышу. И все бы ничего, да у меня от боли кровавая пелена на глаза упала. Досталось мне изрядно, сам понимаешь. Некогда мне тогда было разбирать, где свои, а где чужие. Короче говоря, Петрович, я сгоряча еще и двух ментов уконтропупил. Благо, что не насмерть…

Одним словом, спецназ — не бандиты, очень быстро меня вырубили. Очнулся в КПЗ. Потом одиночка. Суд. Навешали мне столько статей, что на целый взвод хватило бы. Все равно 102-я все перевесила. Дали десять лет. И это еще по-божески, я считаю. А потом этап. Привезли в Хабаровск. Зона. Там еще пять лет добавили за драку. Вот так как-то…

— А дальше? — спросил Самохвалов.

— Да не стоит, — отмахнулся Сергей, — какой смысл?

— Душу облегчить, приоритеты расставить, понять, что именно произошло и почему?

— Да понял я, что произошло, — проворчал Мотыль, — много чего понял, благо времени навалом было. А вот сделать ничего толком не мог. Да и многое рассказывать, — он многозначительно кивнул на Ерохина, — при будущем начальстве не хочется, — и деланно рассмеялся.

— Понял, — кивнул головой полковник, развернулся к сейфу и принялся выгребать содержимое прямо на письменный стол: пару бутылок коньяка, початую бутылку вискаря, лимон, шоколад, колбасу. Нашлись в неисчерпаемых недрах сейфа советского производства и три граненых стакана. Самохвалов быстро налил по полстакана виски. Складным ножом грубо покромсал дорогую колбасу. Хлеба в сейфе не оказалось, но это никого не смутило. Полковник поднял стакан:

— За твою свободу! — чокнулись и выпили по первой. Самохвалов без паузы налил по второй.

— Давай, Сереж, пей, закусывай и продолжай рассказ уже без остановок. Чтобы я из тебя щипцами по одному слову не тянул. Ты, самое главное, рассказывай. Ерохин теперь посвященный, так что давай все без утайки. И ты, Ерохин, не кочевряжься. Хватай стакан!

Еще по дороге начал один ко мне подкатывать. И так и эдак крутится, все заговаривать пытается. Умничает. Какие-то идиотские вопросики задает. Кто я по жизни? Как отношусь к уголовному миру и его законам? На какой стул сесть предпочту? Я даже разбираться не стал. Послал его сразу в Перу, всерьез и надолго. Он, было, сперва вякать попробовал, но как по щам разок выхватил, так сразу и заткнулся.

Привезли нас в зону. Ну а там другой мир совсем. Другая вселенная, со своими собственными законами. Мне-то не привыкать, ты же знаешь, Петрович. Всякого повидал. Два месяца в плену наложили свой отпечаток. Сразу смекнул, что нужно держаться немного особнячком. Можно даже и под психа немного косить. Альянсы создавать, интриги плести — не мое это. Пошло и противно. На воровские законы я плевать хотел. Презираю! А всех этих фраеров, блатных и приблатненных насквозь вижу. Шушера, в основном. Гнилье. Мразь. Подонки. Потому там и находятся.

А главное, Петрович, зверье верховодит и беспределит. Я после афгана мнительный стал. А тут вижу, что русские сами по себе, а черные в кучу сбились. Армяне, азеры, чечены, кабарда, да все без разбору в одной стае. Межнациональные распри мгновенно забыли и объединились против славян. Обидно, но что поделаешь, если у наших менталитет такой.

Так что, я свое положение сразу определил: петушню гнал долой, от блатных сторонился, но и с мужиками особо корешиться не стал. Знал же, что долго не продержусь, а подставлять никого не хотелось. Уже тогда понял, что жить мне придется ярко, но, увы, недолго…

В общем, Петрович, прошло пару месяцев. Я привыкать начал потихоньку. И ко мне люди привыкли. То закурить кто попросит, то подойдет перекинуться словечком. Одним словом, начал я втягиваться и приспосабливаться. Но статья у меня такая, сам понимаешь…

Однажды подходит пообщаться ко мне один из серьезных. Не авторитет, конечно, но и не из холуев. Подошел, покурить предложил. Завел разговор о жизни. Я сразу напрягся, не люблю подобные разговоры, плохо заканчиваются обычно. Долго юлить не стал, предложил пойти в гладиаторы к одному из авторитетов. У того как раз вакансия образовалась.

— Ты, Серега, — говорит, — мужик не тупой. Сам понимаешь, где находимся. И десятка — срок большой, если вести себя правильно станешь, послабление режима гарантируем, ништяки из общака, и все такое.

А я ему, со всей возможной учтивостью, объясняю, что мол, никогда ни под кем не ходил, и ходить не собираюсь. В общих чертах пояснил, кто я такой. Так что, звиняй, говорю, добрый человек, спасибо за предложение, но мое дело сторона, не по пути нам с тобой, так и передай своим. У вас своя свадьба, а у меня своя.

Серьезный обиделся, — что же, — говорит, — ты сам свою судьбу определил. Будешь жить в изоляции на правах неприкасаемого. Ты этого хочешь?

А я ему отвечаю, — все верно, мил человек. Я сам по себе, а вы сами по себе.

Обиделся он еще пуще, и говорит — коли так, живи один. И бог тебе судья!

Так и окрестили меня — волком. А мне понравилось! Зверь гордый, свободный и одинокий. Как раз про меня. И опять оставили в покое месяца на три — четыре. Ну а потом появился у нас новенький. Николя. Молодой парнишка, лет девятнадцать — двадцать, не больше. Из неблагополучной семьи. Мать пьет, отец потерялся. Сеструха малая совсем.

Пацанчик молодой и глупый, связался с дворовой компанией, начал автомагнитолы тырить. Хотел деньжат заработать, семье помочь. Да только быстро попался. Дружки несовершеннолетние откупились. Родители адвокатов наняли. На старшака все повесили. И влетел Николя на три года колонии строго режима. Как так, почему? Не спрашивайте. Начало девяностых, бардак и неразбериха. Видимо все накопившиеся висяки у следаков на кого-то нужно было повесить. Вот и нашли козла отпущения.

И все бы ничего, да был Николя очень красив. Извини, Петрович, описать не смогу. Высокий, худой, тонкокостный. Черты лица правильные, нос прямой, изящные брови. Одним словом девчонки таких любят…

Едва в зону попал, на него Мамука глаз положил. Был у нас там толстый такой грузин, упокой господь его душу, большой охотник до курятины. И вроде никаких прегрешений за парнишкой нет, а уже всем ясно стало, что в девочки его постепенно определяют. За смазливую внешность, по беспределу опустить хотят. И только предлог нужен.

Вот что прикажешь делать, Петрович? Молчал я, молчал, потом не выдержал. Подхожу сзади к Мамуке, хватаю его так аккуратненько за бычью шею и на ушко втолковываю:

— Если ты, мразь, Николя хотя бы пальцем тронешь, я тебе твой короткий и толстый член оторву и сожрать заставлю.

Мамука от таких слов офигел не по-детски, и отвечает:

— Ты что, сука, совсем бессмертный? Ты, — говорит, — видимо берега попутал? Ты сам понял, на кого руку поднял, козел?

Козел на зоне самое страшное оскорбление. Мне бы обидеться, а я ему свое втираю:

— Пацана, — говорю, — не трожь. Пожалеешь, мудила!

Тут он видимо что-то скабрезное подумал, и ржать начал.

— Вах, — говорит, — так вот оно что! Ты красавчика для себя приготовил? Понравился? Ну, так бы и сказал сразу, э. Что мы, взрослые люди, не понимаем, что ли? Что мы молодого петушка не поделим? Зачем ругаешься? Зачем угрожаешь? Нехорошо это!

Вижу, не туда толстяк клонит. Ну, я шейку ему еще сильнее сдавил, так, что в ней что-то хрустнуло. Сунул кулаком под ребра разок-другой. Мамука на колени упал. Хрипит, вздохнуть не может.

— Ну что, — говорю, — толстячок. Опустить тебя прямо здесь, принародно?

Мамука хрипит, головой крутит. Слезу выдавил.

— Вали, — говорю, — в свой барак. А Николя чтобы за версту обходил. Не то не поздоровится.

После такого обращения Мамука к своим землякам убежал. А я немного успокоился. Неизвестность хуже всего. А теперь-то что, теперь все ясно. Вечером всем кагалом на разборки придут, немедленную сатисфакцию требовать.

Так и произошло. Я уже задремать успел. А тут идут толпой, топают как слоны, матерятся. Проснулся я, наволочку с подушки сорвал и за один край держу.

Эх, Петрович, хотели бы убить, молчком заточку в печень ткнули бы, и все. А тут шли демонстративно покарать. Чтобы другим неповадно было. Дужки с металлических кроватей поснимали, вооружились типа. А мне что терять? Я наволочкой одному по глазам шваркнул. И пока тот слезы пускал и выл от боли, я его железяку отжал. И понеслась вода в хату.

Наволку я на левую руку намотать успел, какая-никакая, а все же защита. Руки, ноги, железяки. Тяжко мне пришлось, Петрович. Среди черножопых много хороших бойцов. Их с детства учат боль терпеть. И опять мне кровавая пелена на глаза упала. Понял я, что немного переоценил свои силы. А коли смерть пришла, то и черт с ним. Пущай забирает! Значит, судьба у меня такая. Только и я с собой кое-кого прихвачу…

И превратился я, Петрович, в берсерка. Тут уже не драка, тут кровавое месиво началось. В конце концов, зажали меня в угол, никого достать не могу, но и большую часть ударов блокирую. Тело чье-то под ногами болтается, мешает. Дышать нечем совсем. Кровь глаза заливает. Левую руку мне, кстати, в трех местах сломали. Не помогла наволочка. И вдруг слышу, что кто-то сзади вопит:

— Волк это, а не человек!

Я на звук повернулся и зарычал. Ей богу, Петрович, не знаю, почему. Разум совсем помутился от боли. И мысленно себе представил, что я действительно зверь, щелкнул зубами и к прыжку приготовился. Руки-то ведь уже почти не слушались.

Зубами рвать буду, — решил я.

И все…

Потом совсем ничего не помню. Пришел в себя уже в карцере. На руке гипс. Голова перебинтована. Челюсть болит. Полгода на допросы таскали. Не поверили следователи, что я один против толпы бился. Требовали сдать членов группировки. Смешно, ей богу! Какая у меня, неприкасаемого, может быть группировка? Официально объявили происшествие тюремным бунтом. Многим сроки продлили. Если бы всех жмуров на меня повесили, вышак корячился бы. Но нет, просто пятеру докинули, и обратно в барак.

А там уголовная власть сменилась. Чурок почти всех в другой лагерь переместили. После мне уже рассказали, чем все тогда закончилось. Четверо совсем ласты склеили. Я их наглушняк положил. Десяток с травмами в лазарет. А двое крышей поехали, клялись на допросах, что видели, как я в волка превратился. Потому и жертв так много. Когда паника началась, многие передние деру дать попытались. Их зверь рвать начал. А задние стали передних калечить, чтобы не отступали, и не мешали остальным. Менты вовремя подоспели, но в гущу драки сунуться побоялись. Газ применили. Потом паковать и сортировать принялись. Оборотень к тому времени уже обратно в человека перекинулся.

Что еще рассказать, Петрович? Через неделю после того, как меня из одиночки обратно в лагерь перевели, вызвали к Князю. Это местный авторитет, который над всем лагерем смотрящий. Отказаться от переговоров нельзя было, за это нашинкуют. Я пошел. Терять-то уже все равно нечего.

Захожу к нему в каморку, вижу такую картину: диван мягкий, столик журнальный, кальян, вискарик. На стене ковер. Все как в лучших домах Ландона и Парижу. Я зубы сжал, молчу. А сам Князь оказался маленьким, сухоньким и беззубым стариком лет шестидесяти. Сидит на диванчике по пояс голый, купола свои напоказ выставил. Весь в татуировках, с ног до головы. В руке сигаретка. Руки слегка подрагивают. Холуев прогнал, чтобы с глазу на глаз потрепаться. Это он так свою смелость мне демонстрировал.

— Что, — говорит, — волчара, наделал ты делов?

Ну, я головой кивнул согласно. А чего возражать, если прав старикан, действительно пыли я много поднял.

— Мы парнишку твоего под защиту взяли, — сказал Князь, — черные надоели всем. Ты простым ворам доброе дело сделал. Можно сказать, помог. Самых отъявленных уложил. Остальных менты убрали, от греха подальше. Дышать легче стало. А мы добро помним. Может нужно чего?

Я отрицательно покачал головой.

— Одного не могу в толк взять, — чешет репу Князь, — что ты такое, Волк? Как ты превратился в зверя?

Ну и не сдержался я, Петрович, рассказал ему тогда все. И про Афган, и про плен. И про то, как меня наши отбили, полуживого, с гнойными язвами и безумным взглядом загнанного зверя. И про то рассказал, как после госпиталя вышвырнули меня из рядов с лишением звания и всех привелегий. Про поездку на заработки в первопрестольную рассказал. Как на дороге корячился, вдыхая раскаленный асфальт. Все рассказал, только про отряд наш умолчал. Ни к чему зэку лишняя информация…

А когда выговорился, опустил голову, сижу и жду окончательного приговора. И почему-то мне все равно, что дальше будет.

А Князь репу почесал и говорит:

— Тяжелая у тебя была судьба. Иди, Волк, иди с Богом!

И стало все как раньше. Я сам по себе, а лагерная жизнь сама по себе. Время быстро пролетело. Потом приехал Ерохин, и вот я здесь.

В архиве стоял затхлый запах, пахло старой бумагой, плесенью и мышами. Полковник Самохвалов и капитан Ерохин медленно шагали вдоль бесконечного ряда совершенно одинаковых стеллажей, выкрашенных серой краской.

— Где-то здесь было, — вполголоса бормотал полковник, — ага, вот оно.

Он остановился, поковырялся в куче папок и вытащил одну на свет. Папка ничем не отличалась от остальных, обычная, казенного вида, с пожелтевшими от времени страницами, выглядывающими с краю. В верхнем правом углу обложки красовался штамп «совершенно секретно».

— Держи, капитан, — сказал Самохвалов, протягивая папку Ерохину, — выносить из архива запрещено. Копии делать тоже. Для ознакомления у тебя есть два дня. Прочитать и запомнить. Потом положить обратно, на то же самое место. Вопросы есть?

— Вопросов нет, — быстро ответил Ерохин. Взвесил папку в руке.

Полковник совсем сдвинулся на старости лет, — подумал он, — мне же тут ночевать придется.

Однако вслух ничего не сказал.

Мама вздрогнула, услышав смех Лены, доносившийся из подъезда. Она так давно не слышала, как смеется дочь. Собралась. Вытерла предательскую слезу фартуком. Отомкнула входную дверь с облезлой обивкой. На пороге стояла сияющая Лена.

— Знакомься мама, его зовут Рекс.

С глубокомысленным видом понюхав запахи квартиры, порог осторожно переступил огромный черный лабрадор.

— О, господи! — только и смогла произнести мама. У нее подкосились ноги.

— Теперь он будет жить с нами.

— Леночка, но как? Ведь в обществе слепых очередь на два года вперед.

Лена беззаботно пожала плечами:

— Я не знаю, мама, Петр Яковлевич договорился.

— И обучаться ты должна была целых две недели. А тебе вот так, сразу после второго занятия собаку отдали?

Лена опять пожала плечами:

— Мама, Рекс очень умный. Мы с ним просто рождены друг для друга!

— А это ничего, что он без намордника? Не укусит?

— Ну что ты мам, это же собака-поводырь! Она приучена подавать упавшие предметы. Им даже в общественном транспорте можно ездить без намордника. Мне Петр Яковлевич рассказывал. А укусить она может, только если нападут на хозяина. То есть, на меня.

Леночка снова громко рассмеялась. Мама вздохнула и украдкой бросила задумчивый взгляд на нее. Петр Яковлевич, Петр Яковлевич, Петр Яковлевич. Уж не влюбилась ли дочка?

— А еще, — продолжала тараторить Лена, — Петр Яковлевич договорился, чтобы меня посмотрели в военном госпитале. У них самые лучшие в мире специалисты по контузиям. Он сказал, что если там не смогут меня вылечить, то уже нигде не смогут. Даже в Израиле таких классных хирургов нет!

— Но это же для военных, — попыталась возразить мама.

— А меня на работу берут! — беззаботно сказала Лена, — в военное ведомство. В какой-то закрытый «ящик» в Мытищах. Машинисткой слепой печати. Я буду работать шрифтом Брайля.

— Но ты же не умеешь печатать?

— Научусь, — беззаботно ответила Лена.

— Ничего не понимаю, — запротестовала мать, устало опускаясь на кухонную табуретку, — а как же ты будешь на работу ездить? Это же далеко.

— Зачем? — искренне удивилась Лена, — при «ящике» есть военный городок. Мне дадут ведомственную квартиру. Петр Яковлевич договорился.

— А кто за тобой ухаживать будет? — изумилась мама.

— Я сама буду, — ответила Лена, закусив нижнюю губу, — мне нужно привыкать быть самостоятельной. Нужно жить дальше. Ничего, я привыкну. Я справлюсь, мам.

У женщины опять потекли слезы, именно так закусывала губку Леночка в детстве, когда упрямилась. Спорить было бесполезно. Но как она сможет отпустить слепую дочку одну?

— Как же ты там? Одна?

— Я больше не одна, мама. Со мной Рекс! И Петр Яковлевич…

— Вот только теперь, — сказал Самохвалов, — я могу ответить на все твои вопросы, Петр.

Ерохин задумчиво теребил в руках авторучку.

— Я все равно ничего не понимаю, товарищ полковник, — наконец выговорил он, — что мы делаем и зачем?

— Мы экстренно формируем боевую группу специального назначения «Феникс-3», — ответил Самохвалов и откинулся в кресле, — может коньячку?

Ерохин отрицательно качнул головой.

— А я себе плесну, — сказал полковник и потянулся к сейфу, где стояла бутылка с дорогим импортным напитком, — мне можно. Я на пенсии.

— Что такое Феникс? — спросил Ерохин, — и почему уже «три»?

— Второй вопрос проще, — ответил Самохвалов, с вожделением распечатывая коньяк, — поэтому на него отвечу первым. Потому что это уже третья попытка.

Первая группа была создана в 1942 году. Она просуществовала до конца 1944 года. Весь состав группы погиб при выполнении боевого задания. Вторая была сформирована в 1975 и просуществовала до 1991 года. Именно вторую группу, от начала и до конца, вел я. После распада СССР группу расформировали. Сейчас восстановить прежний состав нет никакой возможности. Я отследил судьбу всех бывших членов группы, большинство умерли по тем или иным причинам. В живых осталось только двое, они помогут нам обучить новичков.

— Каково назначение группы Феникс?

— Противостояние потенциальному противнику в глубинах сна. Защита первых лиц государства от покушений в сновидениях. Ты внимательно ознакомился с архивными материалами?

— Так точно, товарищ полковник, — ответил Ерохин, — но если честно, это же полный бред! Разве такое возможно? Оборотни, големы, дубли, наведенные галлюцинации. Звучит настолько фантастично…

— Увы, капитан, — перебил Самохвалов, любуясь содержимым бокала, — в 1991 году, когда произошел переворот, мы уничтожили почти все документы о группе Феникс. То, что удалось сохранить, просто жалкие крохи информации, не отражающие даже половины возможностей группы. Поэтому, тебе придется поверить мне на слово.

— Но состав? — ужаснулся Ерохин, — пацан, помешанный на компьютерных играх, слепая, инвалид-колясочник, зэк и шизофреник. Кунсткамера. Просто паноптикум какой-то!

— Это еще не все. Скоро приедет старик-шаман, можешь сразу добавить его в свою коллекцию гиков.

Капитан не нашел чем возразить Самохвалову.

— Якут категорически отказался лететь на самолете. Какие-то комплексы, связанные с небом. Так что сейчас он медленно и нудно тарахтит по железке. Шести человек пока вполне достаточно. Позже обучим нескольких контрактников для замены основного состава.

Ерохин снова промолчал.

— Я очень долго выбирал, — Самохвалов наконец-то сделал глоток коньяка, — перерыл медицинские карточки двух десятков больниц. Должны подойти. Но если не повезет, то заменим. У меня еще очень большой список кандидатур, подходящих по параметрам.

— Вы можете хотя бы объяснить, почему выбор пал именно на этих людей?

— Долго объяснять. Сема всегда говорил так: нереализованный потенциал. Это главное! У каждого человека есть предназначение, но многие, по объективным причинам, не могут реализоваться. Одна из таких причин — увечье. Потенциал ищет выход и находит в чем-то ином. Например, в необычных способностях в мире сновидений. Осознаться во сне может любой человек, но процесс обучения растянется на годы, мешает барьер страха, заставляющий человека проснуться. У людей с ограниченными способностями такого ограничения нет, потому что потенциал ломает барьер. Воля сильнее тела. Остальное — просто практика. Не смогут — научим. Не захотят — заставим. В крайнем случае — заменим.

— Как-то у вас слишком просто все звучит, товарищ полковник.

— А вы, капитан, все чересчур усложняете. Смотрите на мир проще, и у вас появятся дети.

— Почти все гражданские, кроме калеки. Как мы будем ими управлять?

— Дисциплина — это ваша прерогатива, капитан — но я не думаю, что у нас этим возникнут проблемы. Наши проблемы вот здесь.

Он ткнул пальцем в одну из папок с документами.

— Что это? — спросил Ерохин.

— Ознакомьтесь вот с этим, Петр Яковлевич, — Самохвалов протянул капитану несколько картонных папок, — это о-о-очень интересная информация. К сожалению, я не знаю, где правда, а где нет. Не знаю даже, наш ли это случай? Но моя интуиция меня очень редко подводит.

Ерохин открыл первую папку и начал быстро читать.

Ерохин отложил прочитанный лист в сторону, и посмотрел на Самохвалова.

— Ну, что скажешь?

— Не знаю, — пожал плечами Ерохин, — я не следователь. Да и время было такое. Заказные убийства. Разгул преступности. Беспредел!

— Чушь! — Самохвалов отставил в сторону коньяк, встал и, заложив руки за спину, принялся расхаживать по комнате.

— По крайней мере, — наконец сказал он, — половина случаев выглядит крайне подозрительно. А если рассматривать с позиции: кто именно умер, и кого посадили на его место? Тогда становится ясно, что потери просто невосполнимые! Кто-то целенаправленно и методично уничтожает высшее военное руководство. Уничтожает профессионалов, с боевым опытом и заслугами. Тем самым подрывая обороноспособность нашей страны. Понимаешь, Ерохин? И это только одна страница.

Он подошел к столу, за которым сидел капитан, схватил папку и сунул ее Ерохину.

— А у меня здесь несколько сотен листов этого дерьма! Руководители регионов, бизнесмены, политики, банкиры. Это передел собственности, Ерохин. Тут пятидесяти лет будет мало, чтобы разобраться, кто, кого и за что убил?

— Василий Петрович, мы-то тут причем?

— А притом, Ерохин, — полковник снова сел в кресло и взял бокал с коньяком. Руки заметно подрагивали.

— А притом, Ерохин, — повторил он, — у нас нет гарантий, что это дело рук местных бандитов. И мы обязаны перестраховаться на случай возможного, — он поднял бокал, салютуя Ерохину, — вмешательства иностранных разведок. Необъяснимые случаи — это как раз по нашей части. Нам поручено защищать страну, ее граждан, и нашего гаранта конституции. И мы будем их защищать! Будем обеспечивать спокойный сон наших граждан.

Как? — хотел спросить капитан, но вовремя прикусил язык.

— Яна, — представился он, и вдруг заканючил, — хочу шоколадку.

Ерохин хмыкнул, расписался в документах. На секунду задумался, но потом решительно протянул руку.

— Пошли со мной.

— Куда? — противным гнусавым голосом запротестовала Яна.

— Узнаешь, — пообещал Ерохин.

Они вышли из больничного корпуса и бодро зашагали по асфальтированной дорожке. Мимо два опухших санитара толкали каталку, накрытую белой больничной простыней. Под простынею явно лежало тело. Ерохин отвернулся и встретился взглядом с Яной. Что-то неуловимо изменилось в зрачках шизофреника.

— Ты кто? — вдруг сипло спросил тот, вырывая руку.

— Меня зовут Петр Яковлевич, — повторно представился Ерохин.

— И чего тебе от меня надо?

— Вы сейчас проследуете со мной.

— И куда я проследую?

— В военный госпиталь, — не стал лукавить капитан.

Больной успокоился и замолчал, озадаченно оглядываясь вокруг. Внимательно посмотрел вслед санитарам.

— Еще одного жмура покатили, — сказал он, откашливаясь, — второй за сегодня. Чего они дохнут?

Ерохин пожал плечами:

— Разные могут быть причины. У кого-то давление. У кого-то рак.

— Дурак, — в рифму сказала Яна.

Ерохин вздрогнул и обернулся. Столь быстрое перевоплощение его реально напугало. Как прикажете общаться с человеком, если он меняет личину каждые две — три минуты.

— Ты еще помнишь, кто я? — спросил он.

— Мужик, который обещал мне шоколадку.

— Вообще-то я тебе ничего не обещал, — Ерохин хотел добавить слово «девочка» и не смог.

— Нет, обещал, — топнула ножкой Яна.

— Нет, не обещал, — парировал Ерохин, — это ты просила, а я ничего не ответил.

— Молчание — знак согласия.

Ерохин хмыкнул. Собственно говоря, почему бы и нет. Как раз проходили мимо киоска, где полно всякой ерунды. Капитан достал кошелек, отсчитал мелочь, взял протянутый сникерс. Сунул Яне.

— Держи, попрошайка.

Та быстро выхватила сладость и принялась лихорадочно срывать обертку.

— Что нужно сказать дяде?

— Что он педофил, — гоготнул проходящий мимо санитар, один из тех двоих, что совсем недавно катили жмурика.

— Спасибо! — жеманничая, ответила Яна.

— Ну, вот и ладно, вроде бы договорились, — подытожил Ерохин и злобно стрельнул взглядом в сторону санитара.

— И о чем мы договорились? — спросила Яна.

— Что ты по-е-дешь со мно-ой, — раздельно произнес Ерохин, делая нажим на каждом слоге.

— И за-чем? — в тон ему продолжала допрос Яна.

— Мы по-е-дем к дя-де док-то-ру, в во-енный го-спи-таль, — чуть ли не по слогам пояснил Ерохин.

— У тебя головка бо-бо? — обычным голосом спросила Яна.

— Нет, с чего ты взяла? — удивился Ерохин, тоже перестав кривляться.

— А почему тогда ты со мной сюсюкаешь?

— Я? — в свою очередь поразился Ерохин.

— Ты, — обиженно буркнула Яна, — тебе разве не объяснили, что мне уже не пять лет, а двенадцать.

— Для двенадцати лет ты слишком нахально клянчишь шоколадки, — засмеялся Ерохин.

— А ты слишком профессионально соблазняешь несовершеннолетних девочек. Чувствуется немалый опыт.

— Это откуда, интересно, у двенадцатилетней взялись такие познания?

— Сорока на ушко нашептала.

— Ну-ну, — неопределенно буркнул Ерохин.

Некоторое время шли молча. Покинули больничный двор, приблизились к военному уазику.

— На бибике поедем кататься? — снова засюсюкала Яна, хитро прищурившись.

— Деточка, — хмуро сказал Ерохин, — заканчивай свои игры, можешь же нормально общаться.

— Могу, но не хочу! — упрямо скривила губки Яна, — так жить неинтересно.

— Залезай, — Ерохин открыл дверцу.

Со вздохом Яна забралась внутрь. Поерзала там немного, устраиваясь поудобнее, затем крикнула:

— Все. Поехали.

Ерохин захлопнул дверцу, обошел уазик, молча забрался на водительское сидение.

— Ладно, дядя Петя, не обижайтесь, — примирительно сказала Яна, — уже и покривляться немножко нельзя. Совсем чуточку.

— Чуточку можно, — сказал Ерохин и повернул ключ зажигания, — а кривляться нельзя.

Алексей переступил порог комнаты досуга, последние два дня окончательно выбили его из колеи. Внезапный переезд от родителей, служба по контракту в его неполные 18 лет — все это казалось сном. Закрытый военный городок, новенькая военная форма, караульные с автоматами, незнакомые лица вокруг. А главное, он никак не мог взять в толк, почему именно он? Никто и ничего ему объяснять не торопился. Иди сюда, стань тут, подписывай это, пройди в автобус.

Было и кое-что хорошее. Наконец-то он съехал от родителей, и в этот раз, по-видимому, надолго. Давно мечтал об этом. Отец не работает, пьет и бьет маму. Она тоже в последние два года стала сильно выпивать от безысходности. Дома всегда бардак, немытая посуда, нечего пожрать, и никогда нет денег. Шутка ли, сам Алексей до сих пор носит тот же свитер, что и в седьмом классе. Деньги, которые получил в прошлом году, Алексей по глупости отдал маме. Почти вся сумма ушла на долги.

Чтобы заработать на видеокарту для старенького компьютера, Алексею пришлось раздавать листовки у метро. Платили копейки, а видеокарта жуть какая дорогая. Даже стыдно перед друзьями, что у него такая отстойная тачка. А потом все удивляются, что он выигрывает соревнования. Ты попробуй на этом древнем говне мамонта поиграй. Когда садишься за нормальный комп, где все летает, а не телепортируется через половину экрана, так игра на любом уровне easy покажется.

Ладно, — подумал Алексей, — дальше что?

А что дальше? Нарисовалась перспектива не пытаться закосить, и не откупаться от армии, как все друзья, а на easy отслужить по контракту в какой-то жутко секретной части. Пообещали приличную зарплату. Когда услышал озвученную сумму, волосы встали дыбом. Можно сразу комп новый взять, или лучше подождать два-три месяца, и взять более достойную машину, чтобы друзья обзавидовались нахрен. Отказываться от подарка судьбы было нельзя, и он согласился.

Что за служба, и в чем она заключается, Алексей пока понимал смутно. Но, судя по всему, драить зубной щеткой унитазы и маршировать на плацу ему точно не придется. Какое-то секретное подразделение «Феникс». Куда он, Алексей, попал, за свои победы на международных соревнованиях по игре в Quake. Других предположений не было.

При подписании контракта выяснилось, что минимальный срок службы — 5 лет. Алексея это немного смутило. Вместо двух лет, в армии придется провести целых пять. Но с другой стороны, контрактник — это вам не срочник. У них и выходные бывают, и дедовщины нет, и наконец-то, долгожданная финансовая независимость от родителей. Да еще и собственная квартира в придачу, где никто не будет заставлять мыть посуду и подметать пол. Посуды, кстати, в новой квартире вообще никакой нет. Питаться будет в офицерской столовой. Кормят очень даже неплохо. Мебели в квартире, правда, маловато, но ему она особо и не нужна.

Алексей осмотрелся. Пустая комната досуга напоминала учебный класс. Обычные школьные столы, расставленные в два ряда. На стенах агитационные плакаты и маленький портрет Путина. В углу запылившийся, давно никем не поливаемый, цветок в огромной кадке.

— Проходи, — сказал Ерохин, — занимай любое место.

Алексей устроился в середине правого ряда, спиной к стене. Он почему-то всегда так садился. Учителя требовали немедленно сесть прямо. На соревнованиях тоже иногда приходилось сидеть спиной к зрителям и жюри, и он при этом немного нервничал. Ровно до того момента, пока не надевал наушники, и не начинался матч. А потом напрочь забывал о своей фобии.

Внезапно в комнату вошел огромный пес. Алексей невольно вздрогнул от неожиданности.

— Проходите, Елена, — сказал Ерохин, поддерживая под руку молодую и очень красивую, светловолосую девушку. Она держала на коротком поводке черного лабрадора.

— Алексей, помоги девушке, — скомандовал капитан, — мне надо остальных встретить.

Елена повернула голову в сторону Алексея, и тот мгновенно понял по невидящему взгляду девушки, что она полностью слепа. Алексей вскочил и, взяв ее за руку, провел и усадил за стол. Лабрадор, мгновенно сориентировавшись в ситуации, сел рядом с хозяйкой. Поколебавшись, Алексей устроился рядом, хотя свободных мест было достаточно. Елена опустила руку и погладила пса. Затем повернувшись к Алексею, представилась:

— Лена.

— Алексей, — почему-то внезапно охрипнув, отозвался он.

Тем временем в комнату въехал Артем на новенькой, блестящей инвалидной коляске. Алексею снова пришлось вскочить со своего места и освободить проход, слегка раздвинув пару столов и убрать несколько мешающих стульев. Артем ловко, с шиком и грациозностью, развернул коляску и пристроился за самым первым столом.

Следующим вошел невысокий мужчина лет сорока-сорока пяти. Он спокойным и уверенным взглядом оглядел помещение, сел на первое попавшееся место, спиной к Алексею. Последним Ерохин ввел очень худого и невысокого парня, держа почему-то за руку, словно маленького ребенка. Парень озадаченно крутил головой вокруг, и вдруг тоненьким голоском пропищал:

— Здравствуйте, дяди и тети.

— Здравствуйте, — чуть ли не хором ответили все окружающие.

— Меня Яна зовут, — представился парень. По наступившей тишине нетрудно было догадаться, какое впечатление произвели его слова на окружающих.

— Веди себя тихо, — строго приказал Ерохин, и усадил парня на свободное место, кивнул мужчине:

— Сереж, присмотри, от этого чуда в перьях можно ожидать чего угодно.

Сергей хохотнул, и пересел к парню за один стол. Вошли полковник Самохвалов, и с ним молодой, интеллигентного вида мужчина в толстых роговых очках.

— Присаживайтесь, Николай Павлович, — сказал Ерохин, — выбирайте любое свободное место.

— Ты, Ерохин, тоже, наверное, сядь. Не маячь перед глазами, — попросил Самохвалов и встал между первых столов. Достал из внутреннего кармана пиджака очки и не спеша водрузил их на нос, отчего стал похож на пожилого школьного учителя.

— Ну что, друзья мои, — начал Самохвалов, — нам предстоит очень непростой разговор. Начнем с организационных вопросов.

Вы все несколько дней назад подписали стандартный контракт и договор о неразглашении. Поэтому я сейчас поясню, что это для вас означает. А означает это, уважаемые товарищи, то, что с сегодняшнего дня вы все считаетесь призванными на действительную воинскую службу, в самое секретное подразделение российской армии.

Покидать территорию части без особого распоряжения категорически запрещается. У нас действует режим абсолютной секретности. Все контакты с внешним миром строго запрещены. Никаких звонков по телефону, писем и т. п. По этому поводу все просьбы и пожелания будут игнорироваться.

По возможности, все контакты между вами и проходящими воинскую службу на территории части солдатами и офицерами необходимо свести к минимуму. Даже при досрочном разрыве контракта по инициативе министерства обороны, вы обязаны неукоснительно соблюдать обязательства по договору о неразглашении. На срок в десять лет вам запрещается рассказывать кому-либо о том, что вы здесь узнаете, включая воинский состав базы. Запрещается выезд за рубеж, в любую страну, без исключения. Выезд в страны СНГ также запрещен на срок десять лет.

Вам запрещается делать фотографии на всей территории воинского подразделения. Пользоваться мобильными телефонами и другими средствами коммуникации, включая международную сеть интернет. Отныне вы отрезаны от внешнего мира, и будете жить исключительно по внутреннему распорядку воинской части, подчиняясь правилам, установленным в вашем подразделении.

Самохвалов приспустил очки на самый кончик носа и внимательно осмотрел притихших новобранцев, оценивая, какое впечатление произвели его слова. Затем продолжил тем же хорошо поставленным командирским голосом.

— Вы все получили служебные квартиры в военном городке для временного проживания. Питание для всех без исключения новобранцев будет производиться в офицерской столовой. Самостоятельное приготовление пищи в служебных помещениях запрещается. Если у кого-то возникнут проблемы с меню, или кому-то понадобится особое диетическое питание, какие-то определенные блюда, экзотические фрукты, овощи и т. п., с пожеланиями обращаться к начальнику столовой. Он вас выслушает и, при наличии возможности, обеспечит требуемое.

Если начальник столовой не может обеспечить ваши пожелания, то подаете рапорт Ерохину. Прошу обратить внимание, на территории воинского подразделения имеется так называемый «чипок» — офицерское кафе. Где вы можете приобрести за наличный расчет средства личной гигиены и различные сладости, газированную воду, шоколад, фрукты. Можете просто посидеть и попить кофе с пирожными. То же самое можно сделать и в специально оборудованной комнате для отдыха при лаборатории. Там имеется бильярд, настольный теннис, рыбки в аквариумах, различные настольные игры: шашки, шахматы, нарды.

Постельные принадлежности, мебель, одежду и обувь вы можете получить у коменданта. Для вас особых требований по форме одежды я предъявлять не буду, но имейте в виду, что машина в Москву по вашему первому требованию не поедет. Если кому-то нужны предметы личной гигиены, отсутствующие в чипке, любые другие предметы первой необходимости, включая одежду и обувь, пишете рапорт на имя Ерохина Петра Яковлевича, прикладываете список необходимого. Вам все привезут.

Если кто-то почувствует недомогание — обращаться в санчасть. Там есть дежурный военврач и фельдшер. В случае более серьезного заболевания, они обеспечат доставку пострадавшего в военный госпиталь закрытого типа.

На территории части имеется баня. При лаборатории оборудованы индивидуальные душевые кабинки. В помещении казармы имеется стандартный набор бытовых помещений: каптерка, сушилка, умывальник, туалет. Разберетесь.

Чтобы вы совсем не одичали, на территории части действует библиотека и клуб, в котором по выходным показывают художественные фильмы отечественного производства. В каждой квартире будет установлен цветной телевизор и видеомагнитофон. Кассеты вы сможете бесплатно брать напрокат в клубе. У нас очень большая коллекция, свыше двухсот фильмов. Еженедельно закупаются новинки, так что скучать в свободное время вам не придется.

Самохвалов делано засмеялся, чтобы разрядить обстановку, но ответных улыбок у новобранцев не увидел. Только Алексей заерзал на стуле переводя взгляд с одного на другого, пытался понять, почему никто не задает никаких вопросов.

— Командиром группы официально объявляю капитана Ерохина, Петра Яковлевича. По всем возникающим вопросам обращаться непосредственно к нему. Далее, старшим группы назначаю Мотыль Сергея Леонидовича.

Мотыль приподнялся, кивнул головой и сел.

— В настоящее время, — продолжил Самохвалов, — группа пока еще не в полном составе, и будет дополнена еще одним человеком немного позднее. Его зовут Якут, и он шаман. Вижу удивление на ваших лицах. Якут — человек своеобразный, но интересный, коммуникабельный и образованный. Он вам понравится. Думаю, вы подружитесь.

Из всей группы только у двоих есть опыт осознанных сновидений. Задача остальных: в самые кратчайшие сроки пройти обучение и получить внутреннюю специальность.

Ежедневно в этом помещении я буду проводить лекции. В мое отсутствие этим будут заниматься Якут или Мотыль. На лекции присутствовать всем без исключения, и в обязательном порядке. После лекции вы отправляетесь в лабораторию, где под руководством Николая Павловича, младшего научного сотрудника института сомнологии, будете на практике применять полученные знания. А он будет вас изучать и поможет освоить новую профессию. Есть вопросы?

Лена подняла руку и спросила:

— Скажите, — она на секунду замялась.

— Василий Петрович, — быстро подсказал Самохвалов.

— Скажите, Василий Петрович, а как долго продлится наша изоляция от общества? Мама будет очень сильно волноваться.

— Не меньше месяца. Возможно, три месяца. — Самохвалов был непреклонен, — поймите, Елена, это не моя прихоть. К вашей маме зайдет капитан Ерохин, все объяснит и успокоит.

Лена кивнула головой. Больше вопросов она задавать не стала. Но зато поднял руку Алексей.

— Скажите, Василий Петрович, — он сам поразился собственной дерзости.

— Товарищ полковник, — поправил его Самохвалов, — вы, Смаев, теперь человек военный, и должны обращаться к старшему по званию, согласно уставу.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться, — Алексей мгновенно вспомнил нужную формулировку обращения, — а можно мне приобрести компьютер? Я напишу, в какой комплектации.

— Все необходимое, товарищ солдат, есть в лаборатории. Обратитесь к Николаю Павловичу, он выделит вам машинное время. Если вам компьютер понадобился для личных нужд, то напишите рапорт капитану Ерохину. Еще раз повторяю для всех, чтобы мы не теряли зря времени. Если у вас возникают какие-либо вопросы, которые вы не можете решить самостоятельно — пишите рапорт по установленной форме. Всем ясно?

Нестройный хор голосов подтвердил согласие присутствующих.

— Ну и прекрасно, — подвел итог Самохвалов, — если организационные вопросы мы успешно решили, то переходим к рабочим.

Что такое «Феникс»? И чем наша группа будет заниматься? Рассказываю.

В конце тридцатых годов прошлого века советские ученые, изучавшие мир сновидений, столкнулись с тайным знанием, которому по важности для человечества не было равных. В обстановке строжайшей секретности, и под охраной специального отряда НКВД, нашим гениальным ученым удалось продвинуться очень далеко. Но открытию помешала Великая Отечественная Война. Все работы по изучению снов были приостановлены. Подавляющее большинство ученых ушли на фронт, чтобы защищать Родину. В 1942 году одному из оставшихся в тылу, фамилию ученого я, к сожалению, уже не помню, удалось прорваться на прием к самому товарищу Сталину. Враг подступал к Москве, рабочий день главнокомандующего был расписан буквально по минутам.

Вы должны понимать, что такое военное время. И насколько сложно было попасть на прием к самому главному человеку в стране. Но ученый сумел не только добиться аудиенции, но и убедил товарища Сталина в необходимости создания боевой тактической группы специального назначения, для ведения противостояния военной машине фашисткой Германии в глубинах сна. Мне неизвестны подробности этого разговора. Какие именно слова нашел ученый, какие доказательства предоставил — неизвестно.

Но ранней весной 1942 года, под руководством советского учёного-физиолога, доктора биологических наук, Ярбус Альфреда Лукьяновича, такая группа была создана. Проект курировал лично Лаврентий Павлович Берия. Никаких документальных материалов я вам предоставить не смогу. Практически все они были уничтожены в 1991 году. Но могу рассказать очень многое о той, самой первой группе.

Первый состав группы «Феникс» полностью состоял из инвалидов войны, комиссованных по состоянию здоровья. Молодые парни, получившие увечья, не могли больше воевать с оружием в руках. Но лежать в кровати и вести противостояние в глубинах снах им было по силам. Поэтому ученые очень быстро набрали семерых добровольцев, которые сформировали костяк группы «Феникс», а позднее должны были обучить других.

Для лечения раненых и больных военнослужащих с конца июня1941 г. в тыловых районах СССР началось развертывание специальных госпитальных учреждений. В одном из таких эвакогоспиталей, оригинальное название которого не сохранилось до наших дней, проходило лечение очень большое количество «самоваров товарища Сталина». «Самоварами» цинично, но очень точно, называли тяжело изувеченных взрывами и осколками солдат-инвалидов, у которых не было ни рук, ни ног.

Чтобы стало понятно, поясню — из всех конечностей оставался только «краник». Все эти люди были героями войны, требовавшими специального ухода и лечения. Врачей и медсестер не хватало. С медикаментами тоже были перебои. А между тем, верховное командование СССР, получив первые положительные результаты экспериментов группы, строили грандиозные планы по значительному увеличению численности группы. Ни один «самовар» бы не отказался от возможности отомстить врагу за свое увечье.

Эвакогоспиталь был развернут на Кавказе, и в среде раненых быстро получил едкое прозвище «Ахмедлаг». Думаю, пояснять почему, вам не нужно. Я уже упоминал про специальный отдел НКВД и полную секретность проекта.

Всего через несколько месяцев после формирования, боевая группа столкнулась с аналогичной Traum Gruppe, сформированной немцами, и вступила в фазу активного противостояния. В августе 1944 года весь состав группы «Феникс-1» геройски погиб при выполнении боевого задания.

Спустя много лет, в 1975 году, Маршал Советского Союза Андрей Антонович Гречко принял решение о возобновлении работы группы «Феникс». Научную работу осуществлял молодой и талантливый ученый Семен Моисеевич Вейн. А руководство группой возложили на меня, тогда еще молодого и амбициозного майора. Группа успешно выполняла свои функции до июля 1991 года, после чего была окончательно расформирована, а вся научная документация уничтожена. А еще через два года и меня отправили на заслуженную пенсию.

Прошло всего десять лет, и вот «Феникс» опять возрождается из пепла…

Артем устало брел уже несколько часов, еле-еле передвигая ноги. В белесом небе немилосердно жарило солнце, а песок нагрелся до температуры раскаленной сковородки. Ткань формы огрубела, и царапала тело при каждом движении. Под берцами осыпался песок, лишая равновесия. Броник повис на плечах невыносимой тяжестью. Очень хотелось остановиться, снять его и зашвырнуть к чертям собачьим.

Левой рукой Артем нащупал фляжку, отцепил от пояса и открутил крышку. Сделал один маленький глоток. Вода оказалась горячей, противно-соленой на вкус и пахла болотом. Она совершенно не утоляла жажды. Хотелось еще. Артем аккуратно качнул фляжку в руке. Осталось на пару глотков. Один час — один глоток. Значит, жить ему еще часа два. А что потом? Без воды в пустыне смерть — вот что потом. Он вытер рукавом мгновенно вспотевший лоб.

— Вот черт, — выругался он.

На горизонте что-то шевельнулось. Судорожными движениями Артем закрутил крышку, даже последний глоток терять не стоит. Прицепил фляжку обратно. Сорвал автомат с плеча и упал на песок. Снял с предохранителя и передернул затвор. Выбрал позицию у подножия огромного валуна, затаился. В глазах плывет — это колышется раскаленный зноем воздух. Он поправил каску и приложил к глазам полевой бинокль, повертел колесико, настраивая резкость. Женщина. Оружия нет. Молодая. Волосы светлые. Слава богу!

Артем вытер пот, и встал во весь рост. Поставил автомат обратно на предохранитель, закинул за спину. Таиться дальше не имело смысла. Он поднял руку и помахал ею. Кричать не стал, девушка еще слишком далеко. Кажется, его заметили, она тоже помахала в ответ. Артем вышел из-за камня. Под ногами захрустел мелкий гравий, опять зашелестел песок. Девушка медленно приближалась.

Странно одета для пустыни, — думал Артем, — легкое платье, босиком, рюкзака нет, фляжки тоже нет. Возможно, на джипе ехала? Ладно, чего гадать, сама расскажет.

Девушка приблизилась, улыбнулась и сказала:

— Привет, Артемка! Как дела?

Артем озадачено разглядывал ее. Нет, девушку не узнал, но улыбка казалась смутно знакомой. Словно они уже виделись когда-то давно. Может не здесь, а в другой жизни. Сколько не напрягал память, вспомнить не смог. Что-то было не так. Она стоит перед ним в коротеньком, легком платье и босиком. А он в полной амуниции, в сапогах и с автоматом. И это посреди пустыни, в сотнях километров от жилья. Как он сюда попал? Что он здесь делает? Артем никак не мог вспомнить.

— Привет, — ответил, чтобы не молчать, — машина сломалась?

— Да я без машины, — улыбнулась Лена, — не узнаешь, что ли?

— Нет, — растерянно буркнул Артем.

— Жаль, — искренне удивилась Лена, — а я тебя сразу узнала.

Артем озадаченно покачал головой. Ничего не понимаю. Что за игру она затеяла?

— Ты сейчас спишь, — сказала Лена, — а я тебе снюсь.

— А ты? — закашлявшись, глухо спросил Артем. Во рту опять пересохло, но воду допивать нельзя.

Помни: один час — один глоток.

— И я сплю, — произнесла Лена, звонким голоском и расхохоталась, — ну до чего ты смешной, Артемка. Нафига столько железа напялил?

— Я солдат, — нахмурив брови, ответил Артем.

— Я сол-дат, — смешно кривляясь, передразнила Лена, и пропела, — я солдат, недоношенный ребенок войны.

Артем промолчал.

— Ты сейчас дрыхнешь в кровати, весь облепленный датчиками, — сказал Лена, — еще и храпишь на всю лабораторию.

Что она несет? — думал Артем, — и что вообще происходит?

Он внезапно почувствовал странную слабость, в голове загудело, мир стал расплываться.

Что за херня? Я что, действительно сплю? Это сон?

— Подожди, не уходи, — крикнула Лена вслед, но было уже поздно. В глазах резко потемнело, и в ту же секунду Артем вскинулся на железной солдатской койке.

— Черт! — завопил он на всю лабораторию, — черт, черт, черт! Ну какого хрена?

Лаборант вежливо похлопал по плечу:

— Успокойтесь, Артем Владимирович, вы опять все провода оборвете.

— Лена приходила, — с досадой простонал Артем, — Она сама меня нашла и пыталась разбудить. И только я сообразил, что нахожусь в сновидении, так сразу же проснулся. Почему мне не удается задержаться хотя бы на пару минут?

— В реальном времени почти шесть секунд контакта, — сказал Николай Павлович, подходя к кровати Артема, — это в два раза дольше, чем в прошлый раз. Но ты прав, Артем, тебя выбрасывает именно в тот момент, когда ты осознаешь, что все происходящее вокруг — сон.

— Что мне делать, чтобы удержаться?

К кровати подошел Мотыль.

— Успокойся, Артем, вспомни, как было в самый первый раз, когда я тебя будил?

Артем на секунду закрыл глаза.

Как это было, когда он осознал себя во сне в самый первый раз?

— Так, друзья, сначала совсем немного теории, — сказал Николай Павлович, — расслабляемся и слушаем внимательно мой голос.

Во время сна в мозгу человека сменяется несколько различных стадий активности. Выделяют две основных фазы сна: медленный и быстрый, т. н. БДГ-сон, или сон с быстрыми движениями глаз, в англоязычной литературе — REM, rapid eye movements.

Они отличаются суммарной электрической активностью мозга, двигательной активностью глаз, тонусом мышц и многочисленным вегетативным показателям: частотой сердечных сокращений и дыхания, электрической активностью кожи и т. п.

Медленный сон, в свою очередь, подразделяется на несколько стадий, различающихся по глубине: дремота, сонные веретена, дельта-сон (с различными амплитудами).

В первой стадии (дремота) исчезает альфа-ритм мозга, — основной биоэлектрический ритм бодрствования. Он сменяется низкоамплитудными колебаниями различной частоты. Это стадия дремоты, засыпания. В этот момент у человека могут возникать галлюцинации, очень похожие на сон. Но это еще не полноценный сон. Сновидений в нем не бывает. Человек, находясь в состоянии дремоты, может в любую секунду проснуться от любого внешнего раздражителя. Осознание себя в этой фазе не теряется, но слегка «плывет», «размазывается», теряет «фокус».

Вторая стадия (поверхностный сон) характеризуется регулярным появлением веретенообразного ритма 14–18 колебаний в секунду («сонные» веретена). С появлением первых же веретён происходит полное отключение сознания. Лишь очень немногим людям удается сохранить полное осознание себя в момент перехода между явью и сном. Тибетские йоги это умели. У вас, скорее всего, не получится, поэтому не нужно заострять на этом внимание. Расслабьтесь и спокойно засыпайте. Это довольно неустойчивая фаза сна. При падении пика, человек легко может проснуться. И тогда придется начинать все сначала.

Для стадии дельта-сна характерны высокоамплитудные медленные волны. Это наиболее глубокая стадия, самое сильное отключение от внешнего мира. При пробуждении человек с трудом ориентируется в пространстве, не может адекватно оценить длительность предшествующего сна. Осознать себя в этом состоянии не сможет никто. Поэтому, уснув — просто спим, ждем следующую фазу.

Быстрый сон — последняя и самая важная стадия в цикле сна. Она характеризуется быстрыми низкоамплитудными ритмами ЭЭГ (электроэнцефалограммы). ЭЭГ мозга находящегося в БДГ-фазе наиболее близка к ЭЭГ при бодрствовании. На этой стадии наступает глубокое расслабление скелетных мышц, что отражается в очень низкой амплитуде электромиограммы.

На фоне общего расслабления происходят подергивания отдельных групп мышц (пальцев, рук, ног), быстрые движения глазных яблок при закрытых веках. Характерно усиленное хаотическое влияние симпатической и парасимпатической нервной системы на висцеральные функции. Это выражается в аритмичном сердцебиении, колебаниях артериального давления, прерывистом дыхании. Эта стадия, когда человеку снятся сновидения.

Мы дадим вам поспать некоторое время, затем включим вот этот сигнал.

Николай Павлович нажал кнопку и в динамике едва слышно зажужжало.

— Звук недостаточно громкий, чтобы вас немедленно разбудить, но достаточно противный, чтобы вызвать ощущение дискомфорта. Как это проявится в сновидении, неизвестно. Все субъективно. Кому-то может присниться звонок на урок, кому-то звук пролетающего над головой пассажирского авиалайнера. Все, что нам пока удалось установить: из-за небольшой рассинхронизации внешнего и внутреннего хода времени, спектр воспроизводимого сигнала будет значительно смещен в сторону низких частот. Иными словами, звук, который вы услышите в сновидении будет походить на гул работающего двигателя турбины, раскаты грома, басы динамика на рок-концерте и т. п. Все зависит от вашей фантазии.

Запомните, как только вы услышите подозрительный звук, это сигнал начала пространственной синхронизации мозга. Реакция у мозга всегда одна, — немедленно покинуть БДГ-фазу.

Так уж устроен наш с вами мозг, тысячелетиями надрессированный на необходимость всегда быть начеку. Даже во сне, органами чувств отслеживается обстановка вокруг тела. Любой внешний сигнал, может быть чрезвычайно важен для выживания особи в сложном и полном опасностей реальном мире. Поэтому наш мозг целиком не отключается никогда. Какие-то отдельные фильтры в подсознании продолжают работать даже во сне. Если система не сможет самостоятельно идентифицировать входящий сигнал, ему присваивается ранг «опасность». Реакция на возникновение опасности — немедленно проснуться и бежать.

Таким образом, как только вы услышите во сне раздражающий звук, вы почти немедленно проснетесь. Но поскольку уровень громкости достаточно тихий, то это произойдет не сразу. У вас будет небольшой запас времени. Возможно, пара секунд, возможно чуть больше. Единственный способ остаться в сновидении — это правильно идентифицировать поступающий звук и расслабиться. Вы должны осознать себя и понять, что это жужжит генератор в лаборатории. Ваш мозг, получив точную интерпретацию сигнала, успокоится и продолжит сновидение. А возможно, и не прервет его вовсе. Но вы уже не потеряете осознания и сможете остаться в состоянии ОС (осознанного сновидения).

Поэтому помните, осознав себя, не пытайтесь силой удержаться в сновидении. Это невозможно. Наоборот, расслабьтесь. Позвольте вашему организму спокойно плыть по течению. Оно или вынесет вас к берегу, или утянет в глубину.

Артем долго лежал с закрытыми глазами и думал. Сами собой откуда-то накатили воспоминания. Он вспоминал Чечню, улыбающиеся лица друзей и бородатые ухмылки врагов. Вспомнил грунтовые дороги, по ухабам которых трясся грузовик. Вспомнил злосчастную растяжку и собственный отчаянный крик: «все назад!» В тот момент не думал о себе, а переживал за ребят из своего взвода, которые могли погибнуть при взрыве.

На долю секунды промелькнуло лицо матери, склонившейся над ним. Она держала в руках стакан с водой. Он знал, что в левой руке у нее таблетки, которые обязательно нужно выпить. Прямо сейчас. Нужно выпить, если хочет жить дальше.

А он хочет? Он, блять, хочет жить дальше вот таким обрубком?

Но злость внезапно ушла.

Да, теперь он хочет! Потому что есть такие люди, как капитан Ерохин. Как ребята из группы: Леша, Лена, Мотыль и этот шизик, как его? Юрвас.

И вновь, без перехода, перед мысленным взором замелькали знакомые лица: Упырь, Фикса и Щенок. Идут суки, ухмыляются. Щенок достает и надевает на руку кастет. Перед глазами проносится лицо Ерохина. Тот ловко перехватывает руку с ножом, бьет Упыря в ненавистную рожу. Раз, другой, третий. Артем помнит, что реальности было немного не так, но ему этот вариант сновидения нравится гораздо больше.

Из-за спины Упыря выходит Мотыль. Он одет в черную кожаную куртку, с множеством молний, и черные полуботинки военного образца.

— Давай, помогу подержать, сподручнее будет, — говорит Мотыль, и перехватывает руки Упыря.

Тот скалит зубы и пытается вырваться. В кривой ухмылке кривит окровавленный рот и еле слышно хрипит:

— Ничего, Артемка, мы с тобой еще встретимся. Мы с тобой, сука, еще не раз встретимся.

Ерохин снова бьет его, прямо в открытый окровавленный рот, но удар капитана слишком слаб. Упырь без видимой причины начинает безумно хохотать. Брызги окровавленной слюны летят во все стороны. Легко, словно пушинку, он отшвыривает Мотыля в сторону. Тот отлетает и падает на асфальт, как сломанная кукла. Голова откинута в сторону, и из-под нее выступает блестящая черная лужа.

— Вот сука, — кричит Артем Ерохину, — кажется, он убил Мотыля.

— Я знаю, — отрывисто бросает Ерохин.

Теперь выродки окружили его со всех сторон. Упырь вертит в руках длинную металлическую трубу, злорадно ухмыляется.

— Ну что, вояка, ты думал, что ты тут самый крутой? Пришло время разобраться, кто круче?

Ерохин молчит и плавно отступает, готовясь перехватить руку с трубой. Но отступать уже почти некуда. Позади глухая стена.

— Я же тебе предупреждал, чтобы не ввязывался? Предупреждал! Я тебе говорил, что это Чертаново? Говорил! Здесь я хозяин! А ты, крокодил, зря здесь мимо проходил.

Сейчас они убьют Ерохина, — с отчаянием подумал Артем, — так же, как убили Мотыля. Но какого черта я лежу? Ведь я же могу ему помочь?

Артем стремительно вскакивает и бежит на помощь Ерохину, но умом понимает, что не успеть. Нет, не успеть! Все происходит слишком быстро. Упырь бьет Ерохина трубой наотмашь. Тот взмахивает руками и оседает на снег.

— Нет, — орет Артем во всю глотку и прыгает, чтобы в полете ударить Упыря ногой.

Он взлетает в воздух и летит, но почему-то очень медленно. Слишком медленно приближаясь к ненавистной роже Упыря.

Вот сейчас, — думает Артем, — сейчас я его точно достану.

Но все вокруг стремительно погружается во мрак.

Артем стоит посередине ночной улицы и оглядывается по сторонам. Он сбит с толку и ничего не может понять. Ветер поземкой несет снег. Вдалеке горят фонари. Голубым цветом подсвечены окна многоэтажек. Ну конечно, вечер, все смотрят сериал. Вокруг ни одной живой души. Артем снова растерянно озирается.

Где он? Как он сюда попал? Куда делись ублюдки?

Наконец он осознает, что в доме напротив располагается магазин.

Точно, это же «Пятерочка».

Целых два квартала до его двора. Сориентировавшись, Артем стремительно несется по ночной улице.

Быстрее, — сам себя подстегивает он, — Ерохин крепкий, тренированный мужик. У него же спецподготовка. Он не может умереть от одного единственного удара трубой. Наверняка блокировал этот чертов удар. Да, упал. Просто потерял равновесие. Нужно спешить, пока его не добили.

Артем задыхается от быстрого бега.

Он должен успеть. Он непременно должен успеть.

Где-то вдалеке ревет двигателем мотоцикл ночного байкера.

Еще немного. Совсем чуть-чуть осталось.

Артем выскакивает из-за поворота и останавливается. Улица совершенно пуста.

Где капитан? Где выродки? Где тело Мотыля?

Вокруг никого. И тишина, словно в гробу. Артем отчаянно крутит головой.

Ага, на противоположной стороне улице какое-то движение.

Он снова переходит на бег. Но нет, это не капитан. Это Мотыль! Артем в недоумении останавливается.

— Привет, Тема! — смеется Сергей, — куда несешься как угорелый?

— Ты жив? — озадаченно спрашивает Артем.

— Конечно! — усмехается Мотыль, — а что со мной может случиться на первом слое? Здесь нереально все.

Он задорно смеется.

— Что с Ерохиным? — Артему сейчас не до смеха. Времени потеряно слишком много.

Он наверняка умирает. Нужно вызвать скорую, может быть успеют.

Мотыль недоуменно пожимает плечами.

— Домой пошел спать, что же еще?

— Сильно ему досталось, — Артем никак не может взять в толк.

Как же так, избитый Ерохин, просто так, встал, отряхнулся, и пошел домой спать?

— Так-так, — заинтересовался Мотыль, — подойди-ка поближе, Артем.

Артем непроизвольно делает пару шагов. Останавливается. Смотрит на Сергея в полном недоумении.

— Дай мне руку.

Сергей берет его руку в свою. Рука теплая. Живая.

— А теперь успокойся. Все хорошо, — говорит Сергей, — ты сейчас спишь и видишь сон.

Артем недоуменно смотрит на него.

— Ты бежал спасать Ерохина, так? — спрашивает Мотыль.

— Да, — все еще нервничая, говорит Артем, трое ублюдков… у них железная труба… нож… кастет.

— Успокойся, — медленно и монотонно повторяет Сергей, — сначала ответь мне, как ты мог бежать, если у тебя нет ног?

Артем в ужасе отшатывается от Мотыля, но тот не отпускает руку, а сжимает ее еще сильнее. Артем нерешительно смотрит на свои ноги.

Словно вспышка перед глазами проносятся воспоминания. Чечня. Взрыв. Ампутация. Госпиталь. Мама со стаканом воды в руках. Могилка на старом кладбище. Инвалидное кресло. И он сам, избитый выродками, лежит на окровавленном снегу.

А ведь все было совсем не так! Ерохин двумя ударами отправил в нокаут Упыря, а остальные струсили, и в драку не полезли, — понимает Артем.

И сразу же перед ним проносятся воспоминания последних двух недель: новое инвалидное кресло; контракт; лаборатория; тела с прикрепленными датчиками на железных солдатских койках; Палыч с блокнотом, делает пометки в журнале наблюдений; и Мотыль, который лежит через две кровати и ехидно подмигивает.

— Я сплю, а это все сон, — бормочет Артем.

И вдруг на него накатило, словно горячей волной обдало. Мир вокруг поблек, как будто выцвел, и съежился до размеров горошины.

— Подожди, — говорит Сергей, — посмотри на меня. Вот так! А теперь скажи, что было? Что случилось с Ерохиным?

— На меня напали трое местных козлов, — отвечает Артем, но уже не понимает, кому именно он отвечает. Может быть самому себе? Он совсем ничего не видит. Мир вокруг нереален. В ушах отдаленный, пульсирующий толчками гул.

— Так, а дальше? — подбадривает Сергей.

— Ерохин проходил мимо и ввязался в драку, — продолжает Артем рассказывать, неизвестно зачем.

Изображение наконец-то немного проясняется, словно вынырнул из воды. Теперь он видит, что они с Мотылем стоят совсем недалеко от места, где происходила драка. Но снег вокруг чист и не вытоптан. Оглянувшись, видит: пара редких прохожих, припаркованные автомобили, светящиеся окна домов, и даже медленно падающие снежинки, и пар, вылетающий изо рта Сергея при дыхании.

— А дальше, непонятно как, но там оказался ты, — уже успокоившись и даже заулыбавшись, продолжает Артем. Теперь ему все кажется смешным.

Ведь в действительности все закончилось хорошо.

— Упырь толкнул, и ты упал. Я увидел кровь, и почему-то подумал, что тебя убили. А выродки окружили Ерохина и ударили его металлической трубой.

— Так, понятно, — пробормотал Сергей вполголоса, — чувство долга.

— Я вскочил и прыгнул на Упыря, но, непонятно как, внезапно оказался возле «Пятерочки», это за два квартала отсюда.

— Трансгрессировал, значит, — опять вполголоса пробормотал Мотыль, — понятно, слишком торопился помочь, не рассчитал рывок, проскочил мимо ориентира в локации. Нужно уметь себя сдерживать.

— Ну вот, я побежал…

— Без ног? — уточнил Сергей.

— Я забыл, что у меня нет ног, — признался Артем, и улыбка сползла с его губ. Посмотрел вниз и увидел, что ноги все-таки есть.

— Ноги, — растерянно сказал он.

— Что? — не понял Мотыль.

— Они есть, — неуверенно сказал Артем.

— Вот именно, — подтвердил Сергей, — они есть, потому что ты спишь. Но ведь при этом ты себя осознаешь. Так?

— Да, — Артем поразился, что сам не понял такой очевидной вещи, — так это и есть ОС?

— А я тебе о чем твержу? — расхохотался Мотыль и отпустил руку Артема.

И в ту же секунду мир завертелся, словно в калейдоскопе, потемнел и пропал совсем.

Артем открыл глаза. Лаборатория. Ряд коек. Мотыль, сидя на кровати, снимает датчики.

— Очень неплохие данные у парня, — говорит он Палычу, — толк будет, надо работать.

Артем с затаенной надеждой смотрит на свои ноги, а потом тяжело вздыхает.

— Успокойся, Артем, вспомни, как было в самый первый раз, когда я тебя будил?

— Я помню, — отвечает Артем, — ты все время держал меня за руку.

— Не в этом дело, — смеется Сергей, — взяв за руку, я сосредоточил твое внимание на руке. И все. Это весь секрет. Если зацепиться взглядом за какой-то предмет, то можно удержаться. Проще всего использовать собственные руки. Ведь они всегда при тебе. Ищи их во сне, и ты сможешь осознать себя и при этом не улететь в реал.

— Василий Петрович, — Николай замялся, теребя в руках распечатку, — нам нужно поговорить.

— Я вас внимательно слушаю, Николай Павлович, — полковник расплылся в довольной улыбке. По его расчетам все шло хорошо. И даже с небольшим опережением графика. Беспокоиться было не о чем. И никаких серьезных подвохов он не ожидал.

— Что мне делать с шизиком? — наконец-то решился Николай.

— А что не так? — вскинул брови Самохвалов.

Николай опять замялся, поворошил стопку чистой бумаги на столе, смущенно кашлянул и сказал:

— Видите ли, Василий Петрович, я все-таки не специалист в психиатрии. Патологии сна иногда идут вкупе с другими проблемами в организме: инсомнией (бессонницей), сосудистыми поражениями, опухолями мозга. Но, как правило, это психосоциальные стрессы, смещение ритма сон-бодрствование, или воздействие лекарственных препаратов. С неврологическими и психическими расстройствами я имел дело крайне редко. Небольшой опыт работы с больными у меня, конечно, есть, не отрицаю, такова специфика нашего института. Но поймите, одно дело тревожные расстройства и депрессии, и совсем другое — диссоциативное расстройство идентичности.

— А какая разница? — усмехнулся полковник, — как по мне, так звучит очень похоже. Одинаково непонятно для непосвященного.

— Василий Петрович, мне будет очень сложно сформулировать, что именно я хочу сказать. Понимаете, я немного пообщался с замещающими личностями и пришел к выводу, что Костика там нет.

— Николай Павлович, вы как-нибудь более понятно объяснить можете? В чем проблема? Больной совсем не спит? Или он спит, но не видит сновидений? В чем именно затруднение? О каком Костике идет речь?

Николай снова без особой нужды переложил несколько бумаг на столе, поправил очки и, наконец, начал говорить:

— Константин, — имя пациента с расстройством идентичности. Мама называет его «мой Костик». Ну и мы, чисто по инерции, стали за глаза называть его Костиком. При диссоциативном расстройстве происходит расщепление первичной личности. Для простоты назовем эту личность Костиком, чтобы было понятно, о ком идет речь.

В настоящее время у больного выявлены две основных замещающих личности: Яна и Юрвас. Смена личностей происходит почти мгновенно и совершенно спонтанно. Никаких закономерностей переключения мы не выявили. Симуляция исключена, оборудование показывает два одновременных очага возбуждения. Иными словами, обе личности присутствуют все время. И по очереди берут тело под свой контроль.

Первая личность — Яна. Это идентичность принадлежит девочке, возраст которой определить достоверно не удается. По косвенным признакам, при каждом переключении, ее возраст произвольно колеблется от 5 до 12 лет. Особа инфантильная, взбалмошная, с удивительно вздорным, я не побоюсь этого слова, стервозным характером. Общение затруднено постоянными капризами, истериками, слезами.

Вторая личность — Юрвас, он же Юрий Васильевич. Это мужчина пожилого возраста, около шестидесяти лет. С большим жизненным опытом и приличным багажом технических знаний. Удивительно сговорчивый характер. Легко идет на контакт. Культурен, вежлив, образован, технически подкован. Душа-человек.

А вот самого Костика, то есть изначальную личность, отследить мы не можем. Его сознания нет в глубинах мозга. Личность начисто стерта замещающими идентичностями. Как это может быть, я себе даже не представляю, так как не практикующий психиатр. Но одно могу сказать точно, обе личности немного неполноценные.

Ментоскопирование, как наука, у нас пока еще находится на самой ранней стадии развития. Поэтому мы применяли хорошо себя зарекомендовавшее сканирование методом магнитоэнцефалографии (МЭГ), изучали функциональные данные МРТ, провели глубокое ментальное тестирование. Четкую мозговую сигнатуру осознания мы определить не смогли, но выявили корреляцию между интенсивностью различных сигналов и преобладающей на данный момент времени идентичностью.

Если сказать проще, то ресурсы обеих личностей разделены пропорционально, в соответствии с жизненным опытом и багажом знаний. Юрвас владеет примерно 75–80 % процентами активной памяти и примерно 20–25 % досталось Яне. Области памяти у обеих идентичностей частично перекрывают друг друга. То есть, обе личности могут пользоваться некоторыми знаниями взаимно. Но имеются и лакуны. Обе личности плохо приспособлены для полноценного существования в социуме.

Но это сейчас не главное.

Доминирующей личностью является Яна. Причина совершенно непонятна, но ее «обладание телом» гораздо более продолжительно по времени. Это значительно осложняет тестирование интеллекта. Юрвас просто физически не успевает ответить на требуемое количество вопросов, как снова происходит переключение на Яну. Картина получается искаженной. Но кое-что мы смогли узнать, и это поставило нас в полный тупик.

Юрвас, хотя и является вымышленной личностью, владеет огромным пластом знаний, которого просто не могло быть у Костика. Мы допускаем, что Костик мог получить часть общей информации случайным образом, например из интернета. Но познания Юрваса довольно обширны и узко специализированы. Это целый комплекс, приобретённый путём специальной подготовки и длительного опыта работы по профессии. Моей квалификации не хватает, чтобы подтвердить или опровергнуть специфическую терминологию, описание отдельных техпроцессов, принципиальное устройство сложных механизмов, работу отдельных узлов оборудования, какие-то сложные взаимосвязи. У Юрваса технический профиль сознания, и только специалист в этой же профессии сможет доказать или опровергнуть его знания.

— Какая у Юрваса профессия? — перебил Самохвалов.

— Технология машиностроения, — ответил Николай.

— Иными словами, — подвел итог полковник, — вам кажется, что Юрвас врет и нужен другой технолог, чтобы побеседовал с ним на профессиональные темы.

— Вовсе нет, — запротестовал Николай, — я же понимаю, секретность и все такое. Ему достаточно будет просто показать вот это, — он протянул Самохвалову лист бумаги, с нарисованным от руки довольно сложным эскизом какой-то непонятной детали, и компакт диск.

— Здесь я сделал небольшую нарезку наших с Юрвасом бесед о его профессии. Покажите специалистам, любопытно взглянуть на заключение профессиональных технологов.

— А вы сами что думаете, Николай Павлович? — прищурился Самохвалов.

Николай снял очки и потер переносицу.

— У меня есть одна теория, но она настолько фантастическая, что вы меня поднимете на смех.

— Попробую удержаться от искушения, — улыбнулся полковник.

— Мне кажется, Костик стал объектом какого-то чудовищного, бесчеловечного эксперимента по переносу сознания на другой биологический носитель. Теория квантовой природы сознания не опровергает подобной возможности. Хотя, до успешного решения задачи еще, как до Луны пешком. Вполне возможно, кто-то уже проводит практические эксперименты на людях.

Самохвалов некоторое время размышлял над словами научного сотрудника, наконец, сказал:

— Любопытная гипотеза.

Воцарилась неловкая пауза. Николай не знал, что еще можно добавить к сказанному, да и не хотел заострять внимание на второстепенных задачах. Но и самостоятельно переключить разговор на более насущные проблемы никак не решался. Пусть начальство само расставляет приоритеты.

— А что у нас с остальными? Как успехи? — поинтересовался полковник, — я понимаю, что пока еще слишком рано требовать практических результатов. Но мне очень интересно.

— С остальными у нас все прекрасно, Василий Петрович. Лучше всего дела обстоят у Лены. Она, с помощью Сергея, конечно, уже умеет перемещаться между слоями. Артем усиленно практикует осознание. У него понемногу получается, но есть проблемы с удержанием в теле сновидения. Алексей самостоятельно осознаваться так и не научился. Но у него открылись другие важные способности — это возможность осмысленно генерировать предметы в сновидении.

— Что именно? — немедленно заинтересовался полковник.

— Оружие, — коротко ответил Николай.

— Что именно? — повторил вопрос Самохвалов.

— Оружие, — растерянно повторил ответ Николай, — он может протащить в сновидение любое холодное или огнестрельное оружие по собственному выбору.

— Как это происходит? — уточнил Самохвалов.

— Перед тем как уснуть, Алеша представляет себе выбранный тип вооружения, а потом засыпает. Сергей подтверждает, что в сновидении Алексей действительно вооружен именно тем, чем хотел быть вооружен. Могу показать журнал наблюдений. Мы все протоколируем.

— Оружие стреляет? — быстро спросил Самохвалов.

— Конечно, — удивился Николай, — мы проверяли. Стреляет.

— Квинтор, — выдохнул полковник, — это хорошо! Быстрее учите ребят осознаваться самостоятельно. Время поджимает. Скоро группой могут заинтересоваться, а ребята беззащитны. Нужно успеть научить их сражаться.

— Здравствуйте, товарищи курсанты, — бодро произнес Самохвалов.

— Здравия желаем, товарищ полковник, — нестройно отозвались новобранцы.

— Прошу любить и жаловать, — полковник сделал приглашающий жест рукой, — ваш новый член группы. Можете звать Якутом. Фамилия у него настолько сложнопроизносимая, что вам ее вовек не выговорить. А имя не выговорить даже мне.

Якут был стар. Ему можно было дать и шестьдесят, и девяносто, и все сто двадцать лет. Плоское лицо с азиатскими, чуть раскосыми глазами было покрыто частой сеткой глубоких морщин. Все присутствующие ожидали увидеть типичного северного жителя, одетого в унты, доху, шапку-ушанку, с посохом в руках и бубном под мышкой. Но ошиблись. Якут был одет вполне по-европейски — костюм с галстуком и блестящие черные туфли. Самое поразительное, что костюм на нем смотрелся органично и естественно. Словно этот старый дед в своей жизни не носил ничего другого. А, впрочем, возможно так и было. Кто знает наверняка?

— Здравствуйте, ребята, — с едва уловимым акцентом сказал Якут, — жарко у вас тут, однако.

Присутствующие невольно заулыбались.

— Хорошие ребята, — сказал Якут, повернувшись к Самохвалову, — молодец! Уж чему ты, Петрович, научился, так это разбираться в людях.

Самохвалов промолчал, но едва заметно улыбнулся. Похвала старого шамана внезапно оказалась приятной.

— Я посмотрю ребят? — спросил Якут.

— Конечно-конечно, — согласился полковник, — давай отменим лекцию.

— Зачем же отменять, — удивился Якут, — я сам и проведу. В процессе.

Якут закрыл глаза, вытянул вперед правую руку и долго молчал. Потом заговорил очень быстро и почти невнятно. У него изменился тембр голоса. Акцент исчез, зато появилась благородная хрипотца.

— Мир сновидений условно можно разделить на семь слоев. Три из них совершенно безопасны для сновидящего, будь он в осознании себя или полностью одурманен Морфеем.

Первый слой — это уровень субъективного бессознательного. Абстрактные мечты, грезы, страхи и надежды сновидящего, неосознаваемые наяву. Каждый человек еженощно погружается в мир собственных грез. Великая тайна сия есть — познание самого себя. И лишь тот, кто без страха и сомнения смотрит в будущее, кто понимает свое место под солнцем, только тот и достоин выйти из мрака на яркий солнечный свет.

Второй слой — это мир несбыточных желаний, нереализованных фантазий, поставленных перед собой, но пока еще не достигнутых целей в жизни. Это ваше стремление к идеальному будущему, такому, каким вы его себе представляете в собственных мечтах. И здесь же прячутся ваши самые отвратительные страхи. Вы их себе выдумали, но они существуют, здесь, рядом с вами. Занимают часть ваших мыслей и образов, отнимают часть ваших снов. Помните, они ваши и только ваши собственные.

Третий слой — это самые яркие впечатления, проявленные эмоции, сексуальные переживания, огорчения и ужасы невыносимых кошмаров, от которых вы просыпаетесь в холодном поту. На третьем слое вас подстерегает то, чему вы неосознанно определяете максимальное эмоциональное значение. Любовь, ненависть, страх смерти, одиночество, фобии и мании. Но это все нереально. Это проекция вашего внутреннего «я» во внешний мир. Чем мощнее сигнал передатчика, тем дальше в открытое пространство сможет улететь сигнал, прежде чем затухнет совсем.

Четвертый слой уже не ваш. В нем смешиваются и переплетаются сигналы всех живых существ на земле. Словно радиоволны эфира, они взаимно дополняют или гасят друг друга, сливаясь в белый шум. Но в точках совмещения различных сигналов возникает интерференция. Мир четвертого слоя — это мир духов, фантомов, призраков и душ умерших, энергетических паразитов и никогда не рожденных созданий. Мир всевозможных квазиреальных сущностей, элементалей и монад. Его населяет эфирная нежить, неорганики, тени, сгустки энергетических полей и вихри субстанции. Это мир зла, негативных мыслей и образов, жестоких разочарований и отрицания самой жизни. Мир суицида, смерти и мрачного посмертия. Мир распада, тления, упадка и разрухи. Выгребная яма всех отрицательных эмоций человечества, его коллективное бессознательное. Шаманы называют его — Нижний мир. А религии — Ад.

Пятый слой открывается только сильным духом, и светлым помыслами. Это мир полный разума и осознания. Мир светлых надежд. Мир богов, демонов, ангелов и мелких бесов. Все разумное, доброе, вечное, независимо от своей природы, стремится к возвышению. Именно пятый слой и есть самая высшая точка развития души. Верхний мир. Рай. Ноосфера. Эфир. Мир эгрегоров, архетипов, и великих смыслов. Мир, в котором рождаются новые души, чтобы обрести вечный круговорот колеса сансары. Мир идей. Ментал.

Шестой слой бытия эзотерики называют астралом. Это тень физического мира, отбрасываемого обратно на сознания всех разумных существ во вселенной. Полуреальный мир наполнен отражениями произошедших событий и предвосхищающий их же. Мир, созданный из воли и веры людей. Из их поступков, помыслов, решений и мотиваций. Нематериальное отражение физических констант и абсолютных абстракций. Субстанция в чистом виде.

И наконец, седьмой и главный слой — физический мир. Реальность. Мир информации, энергии, атома и квантовых частиц. Мир гравитации, времени и пространства. Мир, где все сущее обретает незыблемую плоть и существование. Мир, основанный на физических принципах и константах. Материальный мир.

Лена намертво зависла в ледяной серой мгле.

А началось с того, что Якут категорически отказался помогать. Сказал: Давай, Лена, теперь сама, у тебя все получится.

Поначалу действительно все получалось как надо. Она четко представила себе локацию, в которую хочет попасть. Вызвала портал и уверенно шагнула в него. И попала сюда. Перепугалась до чертиков. Тела нет. Земли под ногами нет. Ничто, находящееся нигде.

Решила, что нужно немедленно проснуться. Вот только как? Вспомнила. Нужно себя ущипнуть. Только как это сделать, если тела нет? Тело осталось в лаборатории, спокойно спит на кровати…

В душу прокрался леденящий ужас. Она попробовала закричать. Ничего не получилось. Кричать было нечем. Попробовала задержать дыхание. Палыч говорил, что если телу что-то угрожает, оно мгновенно дает команду мозгу проснуться. Ничего не получилось. Тела у нее нет, а значит, дышать или не дышать приказать просто нечему.

Точнее, даже не так. Лена от волнения никак не могла сформулировать мысль. Тело находится в лаборатории, спит и равномерно дышит во сне. Нельзя не дышать. Дыхание — одна из важнейших функций организма. Она даже помнила название — «продолговатый мозг», именно эта часть головного мозга отвечает за центры дыхания, поддержания кровяного давления, ритма сердца. Продолговатый мозг автономен, но у человека есть возможность косвенно вмешиваться в его работу. Например, задержать дыхание. А как приказать себе задержать дыхание, если она сейчас не управляет собственным телом? Тело управляет собой само. У нее же осталось только ясное и чистое сознание. В нигде.

Может ли она управлять своим телом из сновидения? Палыч много рассказывал о сонном параличе, сковывающем тело, о сторожевых функциях мозга, постоянно обрабатывающих поступающую сенсорную информацию на предмет опасности. Вот только информация от органов чувств поступает в мозг извне. А где сейчас находится она сама? В смысле, где находится сейчас ее сознание? Внутри. Если она внутри, значит передать какой-то сигнал телу можно? Лена окончательно запуталась. Что делать? Как выбраться из этого логического тупика?

Что по этому поводу говорил Якут? А ничего не говорил! Он и представить не мог, что можно открыть портал не от одной точки в пространстве к другой, а совсем в никуда.

Какая же я растяпа, — подумала Лена.

И в который раз попыталась открыть портал обратно. Еще раз, что там было? Там было дерево, кажется, липа, ручей, зеленая травка. Место незнакомое, но она себе очень четко представляла его. Вроде бы все так и было? А нет, самое главное забыла. Она мысленно дорисовала фигуру Якута. Как он был одет? Теплая тужурка серого цвета, меховые сапоги с отворотами и смешными такими ремешками, зимняя шапка, кажется, из оленьей шкуры. Все? И сама себе ответила. Да, все. Теперь можно. Она сосредоточилась. Портал не открывался.

Ну да, все правильно. Для того, чтобы открыть портал, ей нужно две локации соединить между собой пространственным коридором. Точка выхода есть, а вход? Возможно, что у нее все получилось, и где-то сейчас открылся портал. Но где-то очень далеко от нее. А Якут сидит под липой и ждет ее возвращения. Видит, как в очередной раз открывается портал, а за ним никого. Господи, что же этот милый старикан о ней подумает?

Лена снова попыталась покрутить головой. Но как это сделать, не имея головы? И даже если сумеет открыть портал в нужную точку, как она шагнет в него, когда у нее нет тела? Нечем сделать шаг? Лена опять заплакала. Вот только и это у нее не получилось. Чтобы потекли слезы, нужно иметь глаза и слезные железы. Самое обидное на свете — это не суметь заплакать, когда этого невыносимо хочется.

Линга Шарира, — вспомнила она.

— Когда вы спите, — говорил Якут, — ваше тело мирно отдыхает в физическом мире. А где находится ваше сознание при этом? В сновидении. А где находится это место? Правильно, в вашем собственном воображении. Но тогда возникает закономерный вопрос. А чем вы созерцаете сон? Разумом. Сознанием. Или все-таки телом и мозгом?

Вот, допустим, вам снится сновидение, где вы можете созерцать самого себя. Что вы видите? Тело? Нет, ваше тело осталось на физическом плане мироздания. В сновидении находится только ваша душа. Так называемое тонкое тело.

Линга Шарира — это проводник между пранической и физической жизнью. Помните об этом. Все вокруг вас есть прана. И вы тоже являетесь ее частью. Абстрактное тело, которое вы видите в сновидении и отождествляете с собой — это всего лишь ваша фантазия, привычный мысленный образ, за который цепляется сознание. Потому что оно не может представить отсутствие самого себя. А кто же тогда думает и действует в сновидении? Это ваш дубль. Астральный двойник. Вы создаете его сами и, как демиург, вдыхаете в него жизнь.

Но на самом деле, проповедуют дзен-буддисты, вас тут нет. Есть четкое осознание себя, как мыслящей субстанции, и больше ничего. Это и есть просветленное созерцание. Осознание себя частью Дао — изначальной истиной реальности. Оказаться в гармонии с собой и миром, перестать существовать, и при этом все равно осознавать себя. Не потерять самого главного — возможности свободно мыслить. Вот это и есть ваше истинное Я. Оно не замутнено алчным разумом, и не погрязло в низменных желаниях тела. Вы существуете, пока мыслите. А есть у вас тело, или нет — никакого значения не имеет.

Только просветленное сознание может познать пустоту бытия. Понять, что кроме пустоты, вокруг больше ничего нет. Никогда не было, и никогда не будет. Ни до вашего появления на свет, ни после того, как вас не станет. Ваше сознание — всего лишь иллюзия, навязанная телом. Потому что вашему сознанию просто негде быть. И физический мир вокруг точно такая же иллюзия, придуманная вашим сознанием.

А что же тогда есть?

Необходимо разорвать паутину ваших представленийо существовании и несуществовании. Вам нужно понять, что такое трансцендентальность. Это то, что находится за пределами вашего понимания. То, что выходит за пределы вашего ограниченного мирка, в котором вы свили себе уютное гнездышко собственного представления о себе любимом. Непознаваемость мира, находящегося за пределами возможного личного опыта.

Нет ничего, кроме вас самого, потому что именно вы и есть тот, кто воспринимает окружающий мир. И одновременно, тот, кто его создает внутри себя, мимолетным мысленным усилием. Без вас никакого «физического мира» внутри или вовне не существует. Так как некому воспринять его наличие или отсутствие.

Будет ли мебель отражаться в зеркале, если в комнате никого нет? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо разобраться, а что такое отражение? Это фиксация изображения на сетчатке глаза наблюдателя? Это столкновение фотонов со светочувствительной пластиной или фотоэмульсией?

Нет! Правильный ответ — это осмысление наблюдателем факта наличия или отсутствия отражения. Квантовый эффект наблюдателя появляется только в момент осознания человеком результата наблюдения. И на этом построено множество квантовых парадоксов…

Но если мир находится внутри вас, то вы и есть этот самый мир. Вы и есть Будда, познавший дзен. Потому что больше никого и ничего нет. А есть только пустота несуществования вне вас.

И тут Лена внезапно все поняла. Это произошло как-то само собой, словно на нее снизошло озарение. Она поняла, почему и как оказалась здесь. Она поняла, и что ей делать дальше.

Во-первых, ей нужны ее кисточки. И она тут же увидела их, все тридцать шесть штук, в небольшой деревянной коробочке. Она осторожно открыла коробку и взяла одну. Вот эта, тоненькая, вполне подойдет. Чем взяла? Конечно рукой. Своей тонкой, изящной рукой. Вот она, эта рука. Она никуда и никогда не исчезала. Потому что это ее рука. Куда же могла исчезнуть ее рука? И весь мир вокруг — это ее мир. Он тоже никуда не мог исчезнуть. Ведь он еще даже и не начинал существовать.

Во-вторых, холст больше не нужен. Весь мир вокруг — это ее холст. И сейчас она будет делать то, что любит больше всего на свете. Она будет рисовать.

Лена осторожно нанесла несколько штрихов, как бы размечая окружающее пространство в соответствии со своим замыслом. Краска ложилась мазками легко и точно. Но ведь так и должно быть. А потом она перестала осторожничать. Движения стали быстрыми и стремительно легкими. Вокруг зазеленела травка, уютно зажурчал небольшой ручеек, расцвела липа. А под ней с доброй улыбкой стоял Якут в своей смешной меховой тужурке.

— Так тоже можно, Лена, — сказал он, все еще улыбаясь, — но это совсем другой способ.

Самохвалов привез целую кучу холодного оружия. Заставил подержать в руках каждый образец. Заставил долго фехтовать теми, которые Артему понравились больше всего. Он так и не понял, зачем полковник объехал несколько музеев и вычистил запасники от этого железного хлама.

Оружием, кстати, заинтересовались все, кроме Лены. Она лишь мельком прикоснулась к груде, и сказала своим певучим голоском:

— Мне это не нужно.

Самохвалов принялся азартно объяснять ей о самообороне в случае возникновения опасности для жизни. Но она взглянула невидящим взглядом и повторила:

— Мне это не нужно.

Внезапно ее поддержал Якут. Старик отвел Самохвалова в сторонку и принялся что-то долго и обстоятельно втолковывать на ухо. В конце концов, полковник согласился.

Яна сбежала, уступив место Юрвасу. Мужчины всегда неравнодушны к холодному оружию. Целых полчаса он не мог отойти от вожделенного боевого железа. Брал по одному раритету, рассматривал, вздыхал, цокал языком и все время твердил:

— Вот умели же люди раньше хорошие вещи делать. Не то, что сейчас. Это же произведение искусства! А сейчас? Штамповка. В ней нет души…

В конце концов, Яне надоело наблюдать за этой сценой, она вновь перехватила управление телом и увела Костика на свежий воздух.

А потом с Артемом что-то произошло во сне. Он не мог это объяснить, словно сместились неведомые физические константы. Он не просто стал видеть собственный меч, он стал ощущать его тяжесть, мог легко нащупать рифленую рукоятку и зазубрины на клинке. Он чувствовал отдачу удара по твердому предмету и стал уставать, когда долго фехтовал без перерыва. Это совершенно немыслимо, ведь меч был ненастоящим. Это же просто сон.

Сергей, после допроса с пристрастием, признал, что тоже устает после активного размахивания холодным оружием в сновидении. Но ведь и Мотыль неоднократно держал в руках настоящее боевое оружие. А с Алексеем дела обстояли еще хуже. Пацан был просто помешан на компьютерных играх. Поэтому по привычке навешивал на себя столько железяк, сколько обычно использовал в игре. То есть все, что знал. Самохвалов и тут не растерялся, отвел Алексея в оружейку, и попросил того вооружится «как во сне».

Берцы, броник, каска, разгрузка со всякой всячиной, фляжка с водой, противогаз, потом пошли в ход автоматы-пулеметы-гранаты, в конце снайперка и несколько единиц пистолетов. Даже без патронов (хоть в этом пацану повезло), железа навешано оказалось так много, что Леша не смог сделать и одного шага. Сразу потерял равновесие и рухнул на пол, с лязгом и грохотом. Хохотали все, включая девчонок.

Затем полковник отвел Алексея на полигон и лично убедился, что пацан настрелялся до тошноты из всех видов огнестрела.

А на утро Лешка стал ныть и жаловаться. Мол, во сне при стрельбе из оружия большого калибра очень сильная отдача. И таскать его тяжело.

— Но ведь так и должно быть? Или нет? — допытывался Артем.

— Нет, — оправдывался Алексей, — раньше отдачи вообще не было. А о том, что оружие имеет вес, он даже не задумывался. Ведь в игре этого не ощутишь.

Лешка вместо кучи автоматов с пулеметами, теперь берет с собой только пару стволов. И постоянно ноет, что они тяжелые. Его «боевая мощь» стала значительно хуже. Или наоборот? Может быть, раньше ее вообще не было?

Костя медленно плыл по воздуху на высоте двух метров над серым каменистым грунтом.

— Константин, — спокойно сказал Якут, — спускайся к нам, однако. Ну что ты как неродной?

— Неа, не охота.

— Вот же упрямый сукин сын, — тихо проворчал Артем, — теперь я понимаю, чей характер достался Янке.

Они шагали уже добрых полчаса, по вине этого маленького упрямца, который авторитетно заявил, что вот прямо здесь ничего не получится, а вот там дальше — возможно. И заставил топать за собой, прыгая из одной локации в другую, словно с кочки на кочку. По мнению Артема, смысла в этом походе не было никакого. И системы тоже. Пацан просто развлекался. И если бы не Якут, то сам Артем уже давно бы отстал и потерялся. Или надавал бы паршивцу по ушам, и вернулся обратно.

— Неправда, — возразил Костик, оказывается, он все слышал, — эта глупая девчонка сама по себе. А я сам по себе. Не надо нас считать одним целым.

— Ну, это мы уже поняли, — буркнул Артем, — ты лучше объясни, как так получается, что мы тебя видим только в сновидении?

— Ха, — рассмеялся Костик, — зато вы мне надоели до чертиков. Целый день на вас пялишься, и во сне покоя не даете. Пристаете с дурацкими квестами.

— А Палыч говорит, что тебя отследить не удалось. Говорит, мол, Костика внутри этого чудика нет.

Костя обиженно дернул плечом.

— Ладно, Костян, не обижайся. Долго еще топать?

Костя зашевелился, потом спикировал на тропинку. Встал рядом с Артемом.

— Да нет, — сказал он задумчиво, — можем здесь. А вообще-то можно было и прямо там. Я подумал, вам прогуляться нужно…

— Вот сукин сын, — снова завелся Артем, — сейчас уши оборву.

Костя тут же сиганул на самую верхушку ближайшей сосны, ухватился за ветку и опасливо выглядывая, сказал:

— А вот и не оборвешь, — и показал Артему язык.

— Спускайся и тащи сюда свою лопоухую задницу.

Якут скромно хихикнул в свою жиденькую бороденку, но вслух ничего не сказал. Видимо, его забавляла перебранка.

— У меня нормальные уши, ты сам дурак, — обиженно завопил Костик.

— Ладно, не трону, — пообещал Артем, — спускайся уже.

Костик, для порядка немного повременив, спустился с небес, но стал в отдалении. Видимо, готовился в любую секунду дать стрекача.

— Ну? — буркнул Артем угрожающе.

— Чего «ну»? — опасливо переспросил Костик.

— Начинай уже, — потерял терпение Артем, — долго ты над нами издеваться будешь?

Якут уселся на травку, скрестив ноги по-турецки. Артем матюгнулся вполголоса и тоже присел.

— Я все слышал, — наябедничал Костик.

— Не сомневаюсь, — Артем отвернулся в сторону.

— Значит так, — начал Костик, — что мне сделать? Поменять или что?

— Назад потом вернуть сможешь? Или как обычно?

Костя опять надулся.

— Что «как обычно»? Конечно, смогу! Что там уметь?

И взмахнул руками. Ничего не произошло.

— Все? — желчно спросил Артем.

Костя пожал плечами, как бы говоря, а вы чего-то еще ждали?

— Ну ладно, — сказал Артем, — тогда можно просыпаться?

— Можно, — разрешил Костик и хихикнул.

Артем открыл глаза и не спеша потянулся. Что-то было не так.

Голова кружится, — подумал он, — и левая рука болит в локте. Словно всю ночь уголь разгружал.

Он растерянно осмотрелся вокруг, и до него постепенно дошло: он проснулся не в своей кровати.

Переложили что ли, пока спал? — подумал Артем и все вспомнил. Сонная одурь слетела мгновенно. У Костика получилось? Он испуганно посмотрел на свои руки. Но это были не его руки! Это были чужие старческие руки, в глубоких морщинах, с узловатыми опухшими суставами. Он вздрогнул и посмотрел на ноги. У него снова были ноги. Впрочем, у него ли?

Растерянный Артем вскочил с кровати. Тело внезапно отозвалось сильной болью в суставах. А когда ступил на холодный пол, его вдруг резко шатнуло, мир завертелся, словно с чудовищного перепоя, потемнело в глазах. Чтобы не потерять равновесие, Артем схватился чужой рукой за спинку солдатской койки. Удержался. Мир раскачивался еще пару секунд, потом успокоился. Артем осторожно отпустил дужку кровати и медленно и неуверенно сделал первый шаг. Он считал, что давно забыл, как нужно ходить, но это тело все помнило. Шаг удался. Потом другой и третий. Он медленно потопал к кровати, на которой заснул вчера. И увидел самого себя.

Это было жутко. Собственного тела со стороны он никогда не видел, поэтому не узнавал. Но лицо, которое ежедневно брил и лицезрел в зеркале, теперь принадлежало другому. Голова опять закружилась от резкого выброса адреналина. Артем несколько раз медленно вдохнул и выдохнул, чтобы прийти в себя. Вытер испарину с чужого лба, чужой рукой.

Нет, это не сон. Костик действительно поменял их с Якутом телами.

Костик с грустью наблюдал за переполохом в лаборатории. Якут неумело приноравливался к инвалидному транспорту. Получалось плохо. Артем, наоборот, был так счастлив обзавестись ногами, что наотрез отказался в третий раз ложиться под диковинный аппарат Палыча.

— Хватит и двух раз, сколько можно?

А Палыч, в свою очередь, нервничал и угрожал вызвать Самохвалова для наведения порядка, если прямого приказа капитана Ерохина Артему мало. Полковника вызвал сам Ерохин, который вообще не поверил в происходящее и потребовал доказательств, каковых ему никто предоставить так и не смог.

Полковник приехал к обеду, раньше не получалось, очень высокое начальство вызывало «на ковер». Шла подготовка к полной ликвидации ФАПСИ, как самостоятельной организации, ее функции распределяли по другим спецслужбам. Среди прочих, решался вопрос и о дальнейшей судьбе группы «Феникс-3».

Для Костика все эти заморочки были абстрактны и далеки, и никак его не волновали.

Самохвалов проблему идентификации личностей решил очень быстро. Он уединился с Якутом, находящимся в теле Артема и устроил небольшой допрос. Артем не мог знать и половины того, о чем ведал старик. Из кабинета оба вышли хмурые и озабоченные. Точнее, вышел полковник, а Якут выкатился на коляске, то и дело врезаясь в косяки, порожки и плинтусы.

Палыч метался по лаборатории, рычал как раненый зверь на всех без исключения, обзывал лаборантов сонными мухами, кричал, чтобы поторапливались, быстрее готовили аппаратуру к погружению сновидцев. Куда только делась его скромность и неуверенность. Он нутром чувствовал великое открытие и пытался пока не поздноухватить судьбу за хвост.

— Как долго вы можете оставаться в чужих телах? — задавал он бесконечные вопросы, по списку составленному в обеденный перерыв.

— Понятия не имею, — отвечал Артем, — мы не спрашивали, а Костик ничего не говорил.

— Но вы понимаете, — потрясал распечатками Палыч, — что это настоящий переворот в науке? Если кто-то узнает, что сознание человека находится не в мозгу, то все нувориши и олигархи захотят молодое и здоровое тело, а в перспективе, и вечную жизнь, основанную на бесконечной смене тел. Кто вас вообще надоумил на этот эксперимент?

— Самохвалов.

— Нисколько не сомневался, — проворчал Палыч, — но с другой стороны, можно наладить выращивание клонов из собственной ДНК пациентов и реально продлить жизнь смертельно больным или, например, пострадавшим в аварии, парализованным, людям после ампутаций.

Он мельком взглянул на Якута, потом до него дошло, что общается с Артемом, и перевел взгляд на него.

Якут демонстративно отмалчивался. Всезнающий старикан впервые столкнулся с пересадкой душ, и пытался познать что-то неведомое своими загадочными шаманскими практиками. После недолго спора с полковником, он отстоял право на уединение и закрылся в сержантской комнате на целых три часа. Кроме негромких и равномерно-усыпляющих ударов в бубен, других звуков из комнаты не доносилось. Костик, само собой, не выдержал и посмотрел. Якут неподвижно сидел в инвалидном кресле, пристроив музыкальный инструмент перед собой в вертикальном положении. О чем он думал в это время, знают, наверное, только духи.

Костик понимал, что эта суета скоро закончится и все вернется на круги своя. Радость Артема от возможности ходить, сегодня ночью, сменится досадой, раздражением, а может быть и неприкрытой злостью. Он опять начнет докапываться к любому слову и поступку Костика. Ведь глубоко в душе Артем мечтает, чтобы Костик поменял его с кем-нибудь местами насовсем.

Эх, если бы можно было все рассказать Артему…

Костика никто не учил, он всегда это умел, с самого раннего детства, когда еще и сам толком не понимал, что именно, как и зачем он делает. Для себя он называл это — прыгнуть в чужую голову. Задача была предельно простой. Нужно аккуратно открыть коробочку, забраться внутрь и закрыть ее. Внутри всегда находился маленький и пушистый котенок. Котята встречались разные, как большие, так и совсем крошечные. Но Костик в то время и сам был еще очень-очень маленьким котенком. Поэтому мог спокойно забраться практически в любую коробочку, места хватало с избытком.

Внутри тепло, уютно и спокойно. Можно часами наблюдать за происходящими событиями. Костик никогда не пытался вмешиваться, ему всегда было достаточно просто смотреть. И еще, даже научившись говорить, он никогда и ни с кем не обсуждал свои приключения. Наверное, потому, что он и сам не воспринимал их всерьез, а считал еще одной разновидностью сновидений.

Больше всего ему нравилось прыгать в голову к маме, папе, или к другим детям. К незнакомым взрослым прыгать было неприятно. Потому что у взрослых в голове очень много странных, чужих и непонятных запахов. Некоторые были настолько неприятными, что внутри коробки сразу становилось нечем дышать, и тогда Костик поспешно сбегал, зажав нос руками.

Первый раз он перехватил управление чужим телом в возрасте шести лет, когда запрыгнул в голову соседской девочки, в тот вечер родители повели ее в ванную купаться. Ему так хотелось посмотреть. Просто невыносимо интересно было, как же это выглядит у девчонок? А капризная Светулька, пока ее раздевали, смотрела на что угодно вокруг, но только не на свою письку. Тогда Костик отодвинул котенка Светки в сторону и посмотрел. И сам испугался собственного поступка. Потому что Светулька слабо пискнула, а потом вдруг истерично закричала, так громко и неистово, что насмерть перепуганный Костик тут же шарахнулся обратно в собственную голову.

После этой истории он очень долго боялся выходить. Но испуг со временем прошел, и все забылось. Очень скоро он понял, что расстояние не является преградой. Все, что нужно, это как можно точнее представить образ человека, и он сразу оказывался рядом с ним, где бы тот ни находился.

Пока Костик блуждал вне тела, он не мог видеть, что происходит в физическом мире. Но внутри коробочки, он видел не только окружающую действительность, но и мысли котенка. Несколько раз он даже пытался заговорить. Иногда котята ему отвечали. Но чаше просто игнорировали. Или вдруг начинали разговаривать сами с собой. Костика упорно никто не хотел замечать, как будто его и не было рядом.

В четвертом классе он решился прыгнуть днем, чего раньше никогда не делал. Эксперимент оказался крайне неудачным. Он подсмотрел решение задачи в голове учительницы. Но грохот падения собственного тела, и события, последовавшие за этим: вызов скорой, взволнованные родители, медсестра со шприцем, — все это напугало его гораздо сильнее, чем истерика соседской девчонки.

Со временем он приспособился. Нужно только заранее побеспокоиться о собственном теле. Уложить его в позу спящего и быстренько прыгнуть туда-сюда. Успеваемость сразу резко улучшилась, хотя родителей теперь вызывали в школу на регулярной основе, настоятельно рекомендовали показать ребенка врачу и отправлять спать пораньше.

Костик никогда не спорил с родителями. Все, что ему было запрещено, он мог спокойно делать, находясь в чужой голове: смотреть кино о войне и убийствах, гулять поздно ночью по улице, кататься на автомобиле, мотоцикле или мопеде. Ему даже на ум не приходило нарушать какие-либо запреты родителей, находясь в собственном теле.

Нельзя, значит нельзя. Захочу посмотреть, прыгну в чью-нибудь голову и все увижу.

Со временем он придумал хитрый трюк, который позволял ему подчинить чужой разум собственной воле. Достаточно было негромко шепнуть нужную фразу. Слегкаподтолкнуть носителя к совершению нужного поступка.

— А не прокатится ли мне сегодня ночью на мопеде по ночным улицам? Это будет невероятно здорово.

После сказанной фразы Костик замолкал и внимательно прислушивался к внутреннему монологу котенка. После непродолжительного обдумывания, котенок принимал решение, жаль, не всегда в пользу Костика. Однако спорить с чужим голосом Костик побаивался. Взрослые могли запросто задавить собственным интеллектом, а Костик этого жуть как не любил. Не считал себя умным. Он научился быстро подключаться к чужой базе знаний и вытаскивать оттуда те знания, которые ему, Костику, были необходимы. Например, ответ на вопрос, или номер параграфа домашнего задания, который он забыл записать на уроке. Обычно большего ему и не требовалось. Излишним тщеславием он не страдал, поэтому в отличники и всезнайки не рвался.

В тот день они с мамой поехали на такси встречать тетю Валю в Шереметьево. Костик первый раз в жизни оказался в аэропорту. Вид огромных сверкающих лайнеров его просто заворожил. Толпа торопящихся пассажиров, стойка регистрации, информационное табло, вереница тележек с багажом. Он очень хорошо запомнил парочку: еще не старый дедушка вел за ручку девочку, лет пяти, не больше. У девчонки был небольшой рюкзачок, из которого выглядывала пышноволосая кукла. А дед катил огромный клетчатый чемодан на колесиках и выискивал кого-то в толпе.

Домой вернулись уже поздно вечером. Тетя Валя привезла подарки. Мама накрыла шикарный стол, а папа выставил туда же бутылку марочного вина. Застолье обещало быть веселым и продолжительным. Костик поел без аппетита, притворился уставшим и ушел спать пораньше. В своей комнате он быстро разделся и лег на кровать. Но едва закрыл глаза, как мысленным взором опять увидел аэропорт, терминал, самолеты, башню диспетчерской и лицо той девочки, по имени Яночка.

Он не удержался и прыгнул. В коробке девчонки было просторно, она была еще очень маленькой и глупенькой, сопротивляться вторжению не умела, да и толком не поняла, что произошло. Он успел вовремя, перронный автобус как раз подрулил к трапу. Костик отодвинул Янку в сторону и, держа за руку дедушку, самостоятельно поднялся в самолет. Он с интересом разглядывал мягкие и удобные кресла, удивительные иллюминаторы, изучал откидной столик, вдыхал незнакомый и такой притягательный запах салона.

Дедушка разрешил сесть у круглого окошка. Самолет начал выруливать на взлетную полосу. За окном темнело, и весь аэродром был освещён ярким светом прожекторов. Зрелище завораживало. Самолет разогнался и плавно оторвался от земли. У Костика, (а точнее у Янки) заложило уши. Ему, (точнее ей), сунули мятную конфетку, и все прошло. За иллюминатором появились облака. Костик забыл все на свете, он не мог оторвать взгляда от бескрайних просторов и ярко-белых кудрявых небесных барашков…

А через полчаса самолет сильно тряхнуло. Закашлял и остановился двигатель на правом крыле самолета. Костик с ужасом смотрел в иллюминатор и видел, как внутри двигателя сверкают ярко-красные искры. Ему стало страшно умереть, находясь не в своем теле.

Он метнулся в голову побелевшей как мел стюардессы, быстро нашел в памяти лицо командира корабля и переместился в него. Здесь он все понял сразу. Горит правый двигатель, быстро теряем высоту, вернуться в аэропорт вылета не успеем, поблизости подходящих взлетно-посадочных полос нет. Посадить авиалайнер на поле невозможно. Самолет обречен. Пассажиры, скорее всего, погибнут при крушении. Пилоты делали все что могли, но могли они, увы, немного.

Ужас сковал Костика. Он не хотел умирать. Всего одно небольшое усилие и он бы проснулся у себя в кровати. А Янка? За каких-то полчаса он успел привыкнуть к маленькой вертлявой девчонке и ее послушному, ласковому котенку. Девочку было жалко. Но чем он мог помочь? Решение пришло внезапно. Он даже не успел его толком обдумать, времени не было. Он метнулся обратно в Янку и, ничего не объясняя, просто показал, что произойдет через несколько секунд. Янка испугалась и заплакала.

Пойдем со мной, — сказал Костик, — мы поместимся вдвоем. У меня тоже просторно.

А как же дедушка? — ревела Янка, — ведь дедушка умрет. Спаси моего дедушку. Я его очень люблю. Пожалуйста, спаси!

Взорвался двигатель, и сразу же вспыхнуло правое крыло самолета. Салон осветился багровым светом пожара. Люди страшно закричали. Самолет потерял управление и начал заваливаться на правую сторону. Сверху посыпались сумки, чемоданы, книги, пластиковые стаканы, мусор. Времени на раздумья больше не оставалось. Костик ухватил котенка Янки и потянул за собой. Голова девочки безжизненно брякнулась об иллюминатор. Он шагнул к дедушке и потянул его тоже.

Будь что будет, — думал Костик, шагая в свою квартиру. Он быстро запихнул Янку в собственную голову, потом забрался сам и потянул за собой дедушку. Дед был большой и толстый, от него пахло железом, бумагой и другими людьми. Он прожил длинную и насыщенную событиями жизнь, имел среднетехническое образование, любил книги и коллекционировал марки. Он был слишком толстым, чтобы они смогли поместиться в голове Костика втроем.

Костик знал, что нужно торопиться. Он вышел и стал утрамбовывать дедушку в свою голову. Даже вдвоем с Янкой они не помещались. Наружу торчал край Янкиного цветастого платья и кусок дедушкиного пиджака. Внезапно Костик почувствовал запах дыма и горелого мяса. Такого с ним еще никогда не было. Откуда запах? Ведь я сейчас снаружи. Каким-то шестым чувством он понял, нужно торопиться. Решительно захлопнул крышку, которая отсекла край платья Яны и внушительный кусок дедушкиного костюма. Обрывки упали на кровать и мгновенно исчезли. Костик остался снаружи. Навсегда.

Прошло несколько лет. Мама возила Костика из одной больницы в другую. Врачи разводили руками. Янка забавлялась. Юрий Васильевич тосковал. Они могли общаться между собой. Дедушка очень любил внучку и уважал Костика за поступок. Только сделать ничего не мог. Он бы с радостью пожертвовал собой, чтобы Костик мог вернуться обратно. Но крышка больше не открывалась. Они не могли выбраться из коробочки, даже во сне…

Постепенно Костик привык. Он больше не мог вернуться обратно в собственное тело, но и покидать его надолго тоже не мог. Так и крутился все время рядом. Интерес к чужой жизни пропал совсем. Его больше не волновали самолеты, корабли и автомобили. Все со временем надоедает. Наблюдать за чужой жизнью становится не интересно, когда у тебя нет своей. Все время быть рядом, все видеть и слышать, но не иметь возможности вмешаться в собственную судьбу — это очень страшное испытание для психики.

Эх, если бы можно было все рассказать Артему. Если бы можно было через него передать маме, что он, Костик, рядом, что он жив и здоров, прекрасно себя чувствует. Хотя она все равно переживала бы и плакала…

Костик бесцельно бродил по лаборатории в ожидании ночи. День был длинным и скучным. Ничего интересного не происходило.

Самохвалов требовал, чтобы Яна научила весь состав группы умению переселения душ. Та смешно отнекивалась. Полковник настаивал. Как Янка сможет обучить тому, чего сама не умеет? Костик хихикал, хотя его никто не мог слышать.

Артем страдал, лежа на кровати, старое тело Якута оказалось неспособно выдержать нагрузки молодого ума. Артему было плохо. Или, точнее, было плохо Якуту, но страдал при этом Артем.

А Якут грустил, находясь в молодом, энергичном, но покалеченном теле, он не испытывал никаких ложных иллюзий. Каждому — свое.

Когда наступили сумерки, и лаборатория погрузилась во тьму, расцвеченную огоньками приборов, Костик не стал дожидаться наступления фазы сновидений. Он быстро поменял местами Артема и Якута обратно. И спрятался.

Пускай поищут. В реале они его все равно не найдут.

Алексей стремительно бежал по пещере и палил в разные стороны сразу из двух пистолетов. Пауки наседали. Маленькие и юркие бестии преследовали его по пятам. В разломе царил таинственный полумрак, лишь яркий луч ручного фонаря пронзал тьму ослепительно ярким пятном света. Равномерно капала вода с многочисленных сталактитов, эхом вторя из глубины пещеры.

Алексей добежал до очередной развилки, поскользнулся в луже и чуть не упал.

— Черт, — выругался он.

Слава богу, никто не видит. Арахниды снова приближались. Алексей оглянулся и обомлел, позади ворочался широкий серый ковер из противных членистоногих размером с небольшую собаку.

— Эка вас навалило, — растерянно проворчал он, — хотел же BFG-9000 взять.

Фантастическое оружие брать с собой категорически запретил Якут.

— А коли не заработает? — вопросил он, — нет, ты лучше дробовик с собой возьми, или калаш. С калашом оно спокойнее, однако. Оружие проверенное, надежное. Патронов опять же тебе тащить с собой не нужно.

— Он тяжелый, — закапризничал Алексей, — я с ним далеко не убегу. Возьму две беретты, мне хватит.

Теперь приходилось расплачиваться за свое упрямство. Хорошо Артему, он любой меч или саблю в мгновение ока прямо из воздуха сотворить может. А у самого Алексея материализовать предмет из ничего не получалось. Что возьмешь с собой, с тем и ходишь. И ведь, даже если с кем-то на пару идешь, нельзя на время отдать автомат подержать. Он сразу испаряется, будто и не было вовсе. Так что, все свое ношу с собой.

Алексей быстро перезарядил пистолеты. Да, боеприпасы с собой таскать не нужно. Но каждый раз перезаряжать приходится. Что в игре, что во сне, что в жизни, — правила везде одинаковы. Физические законы существуют и в мире сновидений. Они немножко иные, но все равно есть. Их не обманешь.

Алексей, почти не целясь, отстрелил конечность ближайшему пауку. Тот смешно кувыркнулся с крупного плоского камня, увлекая за собой парочку собратьев. Остальные даже на секунду не притормозили, противно перебирая мохнатыми лапками, с тихим шорохом продолжали двигаться. Черные бусинки многочисленных глаз неотрывно следили за ним. Алексей выстрелил снова, потом еще раз. Брызги от взорвавшегося членистоногого разлетелись в разные стороны. Несколько капелек черной субстанции попали на лицо.

— Так тебе и надо, сволочь! — прошипел Алексей, сжимая зубы, и вытираясь тыльной стороной ладони.

Нужно выбрать, куда бежать дальше, вправо или влево? Если проход закончится тупиком, ничего хорошего Алексея не ожидает.

Правило левой руки, — внезапно вспомнил он и, спотыкаясь на камнях, побежал по левому коридору, — ошибся или нет? Очень скоро я это узнаю.

Пауки не спеша шуршали сзади. Вроде бы они двигались достаточно медленно, но почему-то не отставали ни на шаг. Или из каких-то неведомых трещин и каверн выползали все новые и новые? Алексею было некогда додумывать эту мысль до конца…

— Максимально приближено к боевым. — Отрезал Самохвалов.

Якут пожал плечами:

— Могу закинуть Алешку в нижний мир. Продержится он там недолго, но горя хлебнет через край. Будет ему богатый жизненный опыт. Но появятся и комплексы, которые в ближайшем будущем отразятся на всей группе.

— Что ты имеешь в виду?

— Чистая и наивная душа на четвертом слое — это как бутерброд с ветчиной для своры голодных собак. Вся округа сбежится полакомиться. Учитывая, что Алешка наш — сосуд с незамутненной Ци, его постараются выпить сразу и досуха.

— Насколько велик риск? — уточнил полковник.

Якут пожал плечами:

— От него самого зависит. От его страхов, сомнений, воли. Если в душе слабак и размазня, если растеряется, запаникует, опустит руки и заплачет — то может и вовсе не проснуться. Или напрочь развоплотится в срединном мире. И такое бывает.

Полковник задумчиво почесал бритый подбородок.

— То есть, умрет? — уточнил Самохвалов.

— Перестанет существовать на физическом плане, — уточнил Якут.

— Временно? — опять уточнил полковник.

— Для его уровня владения эфирным телом это будет гораздо хуже смерти.

Самохвалов заложил руки за спину и принялся молча расхаживать по комнате. Алексей тоже молчал, хотя речь шла о его судьбе, мнением Алексея почему-то никто не интересовался.

Но он ошибся. Через пару минут размышлений полковник повернулся к нему:

— Сам-то что думаешь по этому поводу? Справишься?

— Конечно! — нисколько не сомневаясь, ответил паренек. — Это же как в DOOMе, уровень Nightmare. Пройти почти невозможно. Как убьют — проснусь. Что тут сложного?

— Хм… — ответ полковника оказался неопределенным.

— С таким подходом, — вмешался Якут, — опасности действительно немного. Пусть попробует. Я присмотрю, однако.

— Вот это другое дело, — обрадовался Самохвалов, восторженно потирая руки, — Николай Павлович, заводите генератор, Алешка в одиночку отправляется в ад.

Когда туман немного рассеялся, Алексей понял, что находится в каменной пещере карстового типа. Такие пещеры образуются после растворения пород водой и могут тянуться под землей на многие километры. Сумрачное освещение не позволяло разглядеть подробности дальше пяти-шести метров от себя. Алексей достал фонарик и пристегнул к правой руке. Пистолеты он ни на секунду не выпускал из рук.

Внимательно осмотрелся по сторонам. Хуже всего дела обстояли с потолком. Туда тоже нужно было иногда поглядывать — за сталактитами вполне могли прятаться химеры. Он посветил фонарем. Вроде бы никого не видно. Алексей не спеша пошел по проходу. Пахло сыростью и плесенью, под ногами чавкала вода. Прошагав метров тридцать, он впервые заметил какое-то движение краем глаза. Алексей быстро повернулся и посветил фонарем. Что-то очень маленькое и юркое шмыгнуло за камень.

Возможно, мышка? — подумал Алексей, при столь крошечных размерах существо ему ничем не угрожало. Но стоило убрать фонарь, как существо опять выбралось из-за валуна и заскользило по камням. Алексей резко повернулся и направил яркий пучок света на камень. Существо припало к гладкой поверхности голыша, пытаясь слиться со средой и стать незаметным. Ему это не удалось. Алексей присвистнул. На камне сидел огромный паук размером с пачку сигарет.

Алексей задумался, арахнофобией он вроде бы не страдал, хотя все эти членистоногие ему были немного неприятны. В любом случае, брать их в руки противно и страшно. Ведь среди пауков, особенно крупных, попадаются и ядовитые твари. Алексей выстрелил в паука, но не попал. По коридору завыла пуля, срикошетившая от камня. Паучок стремительно ускакал за валун и там затаился.

— Ну и черт с тобой, живи, раз такой везучий, — пробурчал Алексей и осторожно пошел дальше.

Пещера продолжалась узким проходом, который тянулся вперед, насколько хватало видимости. Алексей повел стволом беретты вдоль неровной стены и, не торопясь, пошел дальше. Пол был неровным, приходилось выискивать место, куда наступать. Над головой с длинных сталактитов капала вода. Капели вторило эхо. Где-то очень далеко раздавался легкий гул и неприятный шорох. Иногда капли попадали на голову парнишке, или, что еще хуже, за шиворот.

Алексей прошагал метров триста, когда заметил еще одного паучка, попавшего в конус света. Он был гораздо меньше своего собрата, и нисколько не испугался направленного на него луча мощного фонаря. Алексей засмеялся и топнул ногой, обутой в тяжелый армейский ботинок.

— А ну, брысь, отсюда, мелочь, — хохотнул он.

Паучок шустро убежал в темноту.

Еще через триста метров Алексей перестал обращать внимание на мелких безобидных паучков, шныряющих по стенам и потолку. Их стало значительно больше, и в поле зрения постоянно крутились две или три штуки. Но, вместе с маленькими, иногда появлялись и побольше — с крупную мышь или мелкую крысу. Мохнатые лапки и безумное количество крошечных черных глазок, хаотично разбросанных по телу, вызывали омерзение и брезгливость. Алексей двумя — тремя выстрелами обозначал свое превосходство в пищевой цепи и спокойно шел дальше. Пауки не питаются людьми, нет смысла их бояться.

А потом он вляпался в паутину. Боже мой, какая же это гадость! С испугу от прикосновения к омерзительной липкой гадости Алексей вздрогнул и пальнул в белый свет как в копеечку. С потолка посыпался мусор и мелкие камушки. Чтобы отодрать от лица мерзопакостную дрянь, пришлось один пистолет засунуть в карман разгрузки. Все это время он внимательно следил за пауками. Их собралось вокруг ловушки десятка три. Самый крупный сидел в дальнем, темном углу и шевелил отростками, похожими на усы. Его ярко-оранжевое брюшко выделялось на фоне темной пещеры настолько отчетливо, что Алексей не выдержал, и выстрелил. Не попал.

Паук убегать не стал, лишь недовольно взмахнул тошнотворно мерзкими мохнатыми лапами и остался на месте. Невыносимо пронзительный взгляд и почти осязаемый скользил по Алексею.

— Ну, чего уставился, сволочь? — крикнул паренек, наконец-то справившись с прилипшей пакостью на лице и доставая второй пистолет, — а ну, вали отсюда!

Алексей выпустил сразу две обоймы и, наконец-то, попал. Тошнотворную тварь разметало ошметками по проходу. Но из темноты высунулись оскаленные головогруди еще нескольких омерзительных существ. Алексей почувствовал мимолетную слабость.

— Ах вы, мрази, засаду устроили, да?

Он принялся палить во все стороны, практически не целясь, почти мгновенно выпустил боезапас и побежал. Бежал довольно долго, порядком запыхавшись, но за ним пока никто не гнался. Хотя Алексей мог поклясться, что ощущал ментальные прикосновения полных ненависти взглядов членистоногих. Он добежал до развилки, и не останавливаясь свернул в первый попавшийся проход, хотя уже довольно сильно болело в левом боку.

Мерзкие пауки выбрались из укрытий и короткими перебежками двигались по стенам и потолку в сторону Алексея. Самый большой был размером с кошку. Он, не спеша, можно даже сказать, лениво, перебирал огромными суставчатыми лапами. Алексею показалось, что он слышит цоканье коготков по каменному потолку, а затем пуля догнала арахнида и пробила хитиновый панцирь. Паук почти без звука свалился на пол.

Через полчаса Алексей снова запутался в паутине. Но эта мерзость сильно отличалась от предыдущей. Он порвал ее с огромным трудом. Еще сложнее было отскрести руки от налипшей вонючей дряни. Одежду Алексей даже не стал очищать, черт с ней. Не до этого сейчас. Пауки ринулись в атаку, словно по команде.

Трех первых Алексей снял, даже не целясь, трудно промазать, когда на тебя движутся твари почти метр в диаметре. Потом расстрелял еще нескольких, поменьше размером, и внезапно осознал, что не успевает. Враги приближались, хоть и медленно, но неотвратимо. Скорость убыли вследствие непрерывного отстрела, была совершенно незначительная на фоне их общего количества. Все новые и новые твари выползали из темноты.

Что там у них? Норы? Щели? Проломы?

Алексей снова побежал, стреляя сразу из двух стволов. Он уже не ставил целью попадать, хоть бы немного распугать тварей. Позади шевелился живой ковер из членистоногих.

— Да откуда вас столько? — перепугано завопил Алексей. Он, перезаряжая пистолеты на бегу, вдруг споткнулся и выронил обойму.

— Вот черт! — выругался он. Обойма испарилась, даже не долетев до каменного пола. Один пистолет стал бесполезен. Алексей кинул его в подступающих пауков и обхватил оставшийся пистолет двумя руками. Точность попаданий резко улучшилась.

А потом коридор закончился завалом. Алексей прекратил бессмысленный бег, все-таки пауки загнали его в ловушку. Он встал на колено и принялся стрелять. За десять минут почти непрерывной пальбы пространство вокруг немного очистилось, а ствол ощутимо нагрелся.

Он старался в первую очередь уничтожать самых крупных арахнидов, а мелкие не особо торопились нападать. Кроме того, образовался небольшой затор из груды мертвых тел. Пока членистоногие перешагивали через трупы своих сородичей, их было очень легко отстреливать.

Алексей быстро разработал собственную тактику борьбы с арахнидами. Стрелять по конечностям смысла не имело, так как, даже потеряв пару лап, они продолжали двигаться. От хитина крупных пауков пули рикошетили, не причиняя никакого вреда. А вот круглое брюшко оказалось самым уязвимым местом. Чем крупнее тварь, тем большее количество пуль приходилось выпускать в раздувшийся шар, но в итоге — брюхо лопалось, и тварь начинала биться в агонии, а потом недвижно замирала.

Вот только отступать теперь было некуда. Можно, конечно, попробовать разобрать завал, но пауки не дадут столько времени.

Значит, мне нужно срочно просыпаться. А для этого придется умереть.

Умирать даже во сне не хотелось. Тем более в желудках поганых тварей.

Я не боюсь пауков! — подумал Алексей, быстро поднес ствол береты к виску и нажал спуск. Раздался сухой щелчок и ровным счетом ничего не произошло.

Алексей растерянно посмотрел по сторонам. Мелкие паучки расползались в разные стороны, открывая проход. По коридору шло что-то громадное, многоногое, было отчетливо слышно, как хитин царапает стены прохода, а земля содрогается под весом твари.

— Босс уровня? — засмеялся Алексей, — ну иди сюда, дружок, сейчас я тебя приголублю.

Тварь показалась из-за поворота, и Алексей понял, что от беретты толку будет мало. Хитин она не пробьет, а голодное брюхо совсем опало, и его почти не видно за головогрудью и огромными толстыми лапами. Глаз у монстра было так много, что они располагались в три ряда.

— Вот же пакость, — выругался Алексей, и взмолился — ребята, ну вытаскивайте меня отсюда.

Стандартный SOS нужно передавать с помощью определенного набора движений глаз. Только времени на это нет. Алексей еще раз попробовал застрелиться. Пистолет безрезультатно щелкнул несколько раз подряд.

— Вот же, блин, — Алексей начал стрелять ускоряясь. Тах-тах-тах. Beretta 92FS двухрядный магазин на пятнадцать патронов, калибр 9 мм. Против паука-монстра, с толщиной хитиновой пластины, наверное, в палец, это же совсем несерьезно. После пятого магазина отстрелянного практически очередью, Алексей почувствовал, как сильно нагрелся ствол беретты, и понял, что дальше стрелять в паука смысла нет.

— Да помогите же мне, — закричал он.

— Ну ты и тормоз, Лешка, — сказал вдруг Костик прямо в голове Алексея, — вверх посмотри. Видишь сталактит? Он же пустотелый внутри, там канал, по которому вода стекает. Стреляй в него.

— Точно! — закричал Алексей, — ну как же я сам не догадался?

Хватило одной обоймы, чтобы громадина сталактита, перебитая выстрелами, рухнула на гигантского паука. Острый край пробил панцирь. Проткнутый насквозь огромной каменной булавкой паук задергался в агонии, царапая стены и пол. На голову посыпались мелкие камушки.

— Да не стой же ты столбом. Беги! — закричал Костик, — пока мелочевка не проснулась.

Алексей отважно наступил на паука, который все еще слабо шевелился, и побежал по коридору в обратном направлении. Многолетняя практика игровых поединков подсказывала, что позади героя врагов быть уже не должно. Но он ошибался. Пауки снова начали прибывать.

— Костян, как отсюда выбраться?

— А тебе куда нужно? — уточнил Костик, — вверх или вниз?

— Да мне пофигу, лишь бы подальше отсюда.

— Ты что думаешь, чем дальше — тем проще? — хихикнул Костик. — Не-а. Все равно сдохнешь

…

Артем не спал четверо суток. Его снова заставили всю ночь дежурить у мониторов, хотя смысла в этом не было никакого. Артем уже почти ничего не понимал в показаниях самописцев и выскакивающих на мониторах столбиках цифр. Слишком устал.

Программное обеспечение было сырым, поэтому неимоверно глючило. Программист постоянно зашивался, ни черта не успевал до вечера отловить баги и закончить очередной патч. Часам к трем дня он начинал неистово проклинать Delphi, системное программирование, и поминал в гробу и белых тапках какого-то Страуструпа. Он часто задерживался до позднего вечера, а иногда и до самого утра. И все равно почти каждую ночь что-нибудь крашилось или висло. А если и работало, то совсем не так, как нужно было Палычу. Тогда лаборанты оставались без средств контроля до самого утра. Палыч кричал, что это недопустимо, программиста вытаскивали из койки и чуть ли не силой волокли обратно в лабораторию. Программист был мелкий и щупленький, достойного сопротивления оказать не мог. Он часто моргал воспаленными от чрезмерного сидения за монитором компьютера глазами, и вяло отшучивался. Работать всю ночь напролет для него было абсолютно нормальным делом.

Артем допил очередную кружку кофе, шестую или седьмую подряд, и покатил по коридору к выходу из лаборатории — Палыч не разрешал курить в лаборатории даже ночью. Спать, в общем-то, не хотелось, но голова была, словно чумная, и слегка подташнивало.

Какая же дрянь эта ваша депривация сна, — думал Артем, отчаянно сражаясь с порожками, не предназначенными для инвалидной коляски.

Спать хотелось только первые сутки, а еще точнее, примерно с половины четвертого утра и до шести тридцати, когда начали просыпаться ребята. Потом стало не до сна. Обсуждали события прошедшей ночи. Писали отчеты. После завтрака приехал Самохвалов, и по сложившейся уже традиции — с Ерохиным, Палычем и Мотылем — закрылись в канцелярии для обсуждения текущей оперативной обстановки. О чем-то громко спорили, даже на взлетке (центральный проход в казарме) было слышно.

К десяти утра отцы-командиры собрали весь состав группы в комнате досуга, и Якут очень увлекательно рассказывал о богах, духах, демонах и химерах высших уровней сна. Лекция затянулась почти до самого обеда.

После обеда проснулся и прибежал Палыч, с красными глазами и опухшим от хронического недосыпания лицом. В последние дни он спал по три — четыре часа в сутки и ни разу не пожаловался на недосып. Иногда он мог совсем ненадолго прикорнуть у мониторов, или прямо в курилке, тогда ребята старались ходить мимо на цыпочках и разговаривали вполголоса. Палыча в лаборатории уважали.

Артем отчаянно клевал носом, глаза слипались, веки стали чугунными. Кофе почему-то не помогал, пришлось прокатиться по внутреннему дворику — покурить на свежем воздухе.

К вечеру Палыч самолично провел беглый медосмотр, составил каждому индивидуальный план на текущее сновидение. Ковырялся с приборами, спорил с программистом на непонятном языке, и сильно поругался с лаборантами. Грозил одного из них уволить к хренам собачьим. Провинившийся бубнил нечто оправдательное и невнятное.

После ужина по военному уставу было положено немного свободного времени. Палыча сморило. Чтобы не уснуть, Артем в комнате досуга посмотрел хороший фантастический боевик. Жаль, название не запомнилось. В 21:00 началась подготовка к следующей ночи. Калибровка генераторов, настройка миографов, ЭЭГ, МРТ и КТ. Потом ребят разложили по солдатским койкам, подключили датчики, опутали проводами. Дружно поржали, что сегодня ночью наконец-то все выспятся, так как Артем не будет мешать своим храпом. Он тоже посмеялся с ними.

Вы во сне храпите? Не знаю, я во сне сплю.

Потом включили генераторы, и все отрубились практически одновременно. Программист разнылся, что устал и совсем ничего не соображает. Палыч сжалился и отпустил беднягу. В этом бешеном ритме работали вторую неделю кряду, поэтому никто не удивился. Лаборанты, после сегодняшней выволочки, капризничать побаивались; насупившись, крутились у приборов и помалкивали.

Артем тоже подкатил к своему рабочему месту, сегодня он следил: за пульсом, давлением, дыханием и сердцебиением сновидящих. Цифры опасений не вызывали. Ужасно сильно хотелось спать с двух ночи до четырех утра. Но к пяти Палыч заставил проветрить помещение, в лаборатории стало прохладнее и сонливость прошла. Алешка кричал во сне, но не проснулся. Показатели зашкалили: давление подскочило, пульс частил. Прибежал Палыч, подкрутил генератор и прервал кошмар, точнее, перевел сон в другую фазу. Алексей сразу успокоился, задышал ровнее, показатели жизнедеятельности тоже постепенно пришли в норму.

Утро пришло неожиданно: выкатившись на улицу покурить, Артем с удивлением обнаружил, что уже совсем светло. Пошли третьи сутки бодрствования. Случилось ЧП. Лена не проснулась даже после отключения генераторов. Приборы писали нули. Якут вызвался добровольцем, пообещал найти и вернуть. Снова улегся в койку, опутался проводами. Включили генератор. Палыч нервничал. Лаборантов, дежуривших ночью, погнал спать, а сам не отходил от приборов. Артем вернулся на свое место к монитору жизнедеятельности. Ему все равно больше нечем было заняться. Ерохин расхаживал по лаборатории из угла в угол и действовал всем на нервы. К Лене он был неравнодушен, это уже все знали.

Якут вытащил Ленку только к двум часам дня. Старик заметно устал, рассказывать ничего не стал, подробности пообещал написать в докладе. Ерохин отправил обоих сновидцев отдыхать по служебным квартирам. Когда немного спало нервное напряжение, Артема снова потянуло в сон. Но как-то не очень сильно, скорее, по привычке.

Ежедневную лекцию перенесли на 15:00, ее в этот раз проводил Мотыль. Снова рассказывал о холодном оружии, показывал нестандартные приемы. Инструктор фехтования обычно приезжал по вторникам и четвергам. Сегодня был как раз четверг, но, в связи с происшествием, тренировку отменили, и Серега, таким образом, компенсировал. Сочетал теорию с практикой.

Артем с удивлением обнаружил, что лекция как-то уж слишком быстро закончилась. Посмотрел на часы. Странно, прошло, как обычно, два часа. Не заснул же я, в самом деле? Да вроде бы нет, не спал. Все рассказанное помню почти дословно.

Покатил в умывалку и долго плескал в лицо холодной водой. Глаза покраснели, почти как у Палыча, под ними надулись и потемнели мешки. Опять вылезла щетина, пришлось бриться. А после бритья проступила общая бледность лица. Кожа на скулах приобрела какой-то странный, зеленоватый оттенок. Артем яростно похлопал себя по щекам. Немного помогло — щеки порозовели. Он собрал бритвенные принадлежности, покатил на ужин.

В столовой к его столику подошел Юрвас:

— Не занято?

— Присаживайся, — сказал Артем.

Юрвас поставил поднос на стол, и некоторое время молча разглядывал Артема.

— Херово выглядишь, братан. Позеленел, как молодой вампир.

— Я знаю, — недовольно буркнул Артем. Бить себя по щекам при постороннем не стал, посчитал идиотизмом.

— Ты кофе не пей, — посоветовал Юрвас, — оно только первые сутки помогает. Ты лучше чай пей. Чифир для сердца вреден, а купчик можно. И без сахара.

— Хорошо, — не стал спорить Артем. Чай он не любил. Да и где ты найдешь в казарме хороший чай? Индийский, грузинский, азербайджанский — все с одного куста в Краснодаре собирают…

— Дядя Артем, — спросила Янка, — а когда нас отсюда выпустят? Надоела каша! Я не люблю кашу.

— Ешь! — строго ответил ей Артем, — эта каша полезная.

Он некоторое время молча жевал противную размазню, потом вспомнил, что у него оставалась небольшая шоколадка. Решил угостить Янку. Что с нее взять? Девчонка. К тому же малая совсем. Ей, наверное, вся эта унылая казарменная романтика осточертела. Полез в специальный карман кресла, покопался и достал шоколадку.

— Держи, красавица, — улыбаясь, сказал он.

Рука повисла в воздухе, улыбка медленно сползла с лица. За столиком он сидел один.

Что за черт? — в животе похолодело, — я тут все это время был один? Я что, сам с собой разговаривал? Может быть, у меня галюны начались? Я же точно помню, как Юрвас подсаживался ко мне за стол.

Он старательно оглядел столовую. Юрваса в зале не было.

Нужно найти его и спросить. Прямо сейчас найти Юрваса и спросить.

Он залпом выпил компот и понял, что никуда торопиться не надо. Скорее всего, Юрвас был, но потом его вытеснила Янка. Ей стало скучно, и она резво убежала по своим девчоночьим делам, пока он сам мутным взглядом буравил тарелку с противной перловкой. Артем вздохнул, и покатил отвозить поднос на мойку.

После обеда стало еще хуже. Спать по-прежнему не хотелось, а вот торможение реакций стало невыносимо назойливым. Стало труднее рассчитывать движения. Внезапно Артем почувствовал себя неуклюжим. Теперь он мог запросто не вписаться в дверной проем или наехать колесом на провода.

Но это еще не самое страшное. В очередной раз взглянув на часы, он похолодел. Уже 20:43. Чем он занимался последние пару часов, Артем никак не мог вспомнить. Это было странно, самосознание при этом не прерывалось ни на секунду, но память пуста, как бидон для сметаны.

А причем тут сметана?

Ребята опять заняли свои койки, это уже третье погружение без Артема. В глубине души он им немного завидовал. Сейчас они будут спать. Артем посмотрел на часы и ничего не понял. Стрелки показывали без пяти два. Какого черта опять? Он посмотрел по сторонам. Ребята мирно спали в койках, опутанные проводами. Лаборанты следили за приборами. Палыч стоял около программиста, опять бедняга не спит, и вполголоса что-то втолковывал. Ночь шла своим чередом. Артем с ужасом перевел взгляд на монитор жизнедеятельности.

Доверили инфантильному идиоту самое важное. А он спит в оглоблях.

От резкого вброса адреналина в мозг сознание прояснилось. Нет, с цифрами все было в порядке.

Слава богу! Но ведь я же не спал!

Артем негромко подозвал одного из лаборантов, попросил подменить, сам поехал, умылся и покурил на улице. Поднял взгляд на круглую улыбающуюся луну и злобно спросил:

— Чего ты скалишься, дура?

Это было глупо. Не дай бог, услышит кто. Что люди подумают? Он осмотрелся по сторонам, но в курилке, кроме самого Артема, никого не было. Ну, само собой, два часа ночи. Весь гарнизон спит без задних ног. А точно сейчас два ночи? Он посмотрел на часы. Часы показывали 2:07. Артем успокоился, выбросил окурок в массивную урну и покатил обратно в лабораторию. По дороге еще дважды проверял время. Нет, провалов в памяти больше не было.

В 4:35 прервалась связь с Мотылем. Приборы писали нули, стрелки самописцев застыли в центральном положении. Пришлось сделать пометку в журнал учета. Палыч подошел к Сергею и пощупал пульс. Мотыль глубоко спал, на лице застыло умиротворенное выражение. Лаборанты ползали по полу шипя как ужи, чертыхались, проверяли соединения кабелей. Нашли проблему, быстро устранили. Палыч вернулся к прерванной работе. Программист опять негромко проклял Страуструпа, пожелав ему вечно гореть в геенне огненной.

Артем обреченно уставился на монитор. Немного поморгал и потер веки. Наконец-то глаза согласились сфокусироваться — показания были в норме. Артем снова взглянул на часы, они показывали 5:38. Получалось, что он не спит уже ровно четверо суток. Много это или мало? Нужно у Палыча спросить.

Курить не хотелось, но нужно было еще раз проветриться. Совсем скоро подъем, а он выглядит как вялая курица над Парижем. Что-то странное происходило с мышлением. Мозг глючило, словно компьютер Палыча. Некоторые мысли переплетались, образуя смешные сочетания из пословиц, поговорок и привычных фраз. Словно калейдоскоп из слов.

Артем снова умылся. Который раз за ночь? Пятый? Шестой? Он не мог вспомнить, как ни старался. В животе булькало выпитое кофе. Выкатился на свежий воздух. Закурил, хотя не собирался. Смял закончившуюся пачку, выкинул в урну. Закашлял. Болела голова, горло и заложило нос. Простыл, что-ли? Еще не хватало.

Завтрак не лез в горло. От вида каши воротило. Чай был мутный и теплый. Пить совсем не хотелось. Опять подташнивало. Артем вяло поковырял ложкой в тарелке и отвез поднос на мойку. Будем считать, что позавтракал.

Первым вернулся оттуда Алексей, потом Мотыль с Янкой. Койки Якута и Лены были пусты. Ну да, Палыч же дал выходной. Артем почесал лоб. Голова уже не болела, а невыносимо зудела и чесалась.

В 10:00 собрались в комнате досуга. Якут опять рассказывал о химерах. Артем понял, что уплывает, и сосредоточился. Почему-то подумалось, что он все это уже знает. Очень-очень давно. Возможно, даже еще до Чечни. В далеком-далеком детстве.

Кто мог мне тогда рассказывать о химерах? Мама? Разве мама знала что-нибудь о химерах?

Это было во сне, — наконец догадался Артем, — мне тогда было лет шесть всего, и мне приснились химеры.

Артем покачал головой. Это могло быть правдой? Он не зна…

…олесо опять зацепилось за порог. Артем вздрогнул и поднял взгляд. Откуда и куда он едет? Он не помнил. Быстро посмотрел на часы. 13:22. Значит, обед уже прошел? Сколько он ни напрягал память, никак не мог вспомнить. Впрочем, какая разница. Есть не хотелось. Ничего не хотелось. Артем почувствовал слабость. Руки дрожали, словно он пил три дня подряд. Опять накатывала тошнота.

Он развернул кресло и покатил в курилку.

Плевать, — отчаянно думал он, — сейчас покурю и пойду спать. Хватит надо мной издеваться!

Но он точно знал, что не пойдет.

Что-то должно было произойти сегодня. Совсем скоро. И я должен немедленно собраться с мыслями.

— Хватит раскисать, тряпка, — подумал он, и вдруг понял, что сказал это вслух. В курилке сидели два срочника. Совсем зеленые еще. Они испуганно покосились в его сторону. Артем представил, как жутко он выглядит со стороны, и дико захохотал. Солдаты быстро избавились от окурков и рысью рванули в свою казарму. Артем продолжал хохотать. Даже слезы выступили.

Чего я ржу, как идиот? — подумал он и оборвал дебильный смех, — пацанов распугал. Осталось ощущение, что он почти понял что-то очень важное, но мысль спугнули срочники.

О чем я думал?

Артем поднял голову и понял, что находится в спортзале. Зал был совершенно пуст.

Странно, сегодня же не должно быть фехтования, — подумал он, — инструктор должен был приехать вчера, но ему позвонил Ерохин и дал отбой.

Зачем тогда я сюда прикатил? — мучительно вспоминал Артем.

Важная Мысль крутилась совсем рядом с головой, нужно было изловчиться и поймать ее за хвост. Но ему это никак не удавалось.

Зачем я сюда приехал? — снова и снова спрашивал себя Артем.

Не вспомнил.

14:46. К трем часам нужно…

…ько же?

Артем покрутил головой. Он снова в курилке. Еще одна пачка закончилась. Он смял ее и выкинул в урну. Черт, не слишком ли много я курю? Он точно помнил, что новую пачку распечатал рано утром.

Или это было вчера?

— … ывает, — сказала Лена, опустила руку и погладила Рекса.

— Что? — переспросил Артем. Он совершенно не помнил последней фразы, которую сказал. Лена тоже ему что-то ответила. Во всяком случае, она точно должна была мне что-то ответить.

— Тебя Палыч на медосмотр вызывает, — повторила Лена.

Так вот она что сказала, — подумал Артем, и ответил:

— Хорошо, сейчас еду.

А что же я ей говорил? Или ничего не говорил, а только думал?

Палыч выглядел озабоченно. Врач долго светил в глаз маленьким фонариком, проверял реакцию зрачков. Померил давление, пощупал пульс. Пожал плечами. Норма.

Здоров как бык. А если что — сразу на бойню, чтобы под ногами со своей коляской не путался.

— Ну, как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — глухо ответил Артем.

Или я это только подумал? Впрочем, не важно…

— Еще одну ночь выдержишь?

Он кивнул. Горло совсем пересохло.

Конечно, выдержу. Выбора нет. Потому что именно сегодня ночью должно произойти что-то очень важное. Вот только я не помню, что именно. Но я вспомню. Я обязательно вспомню. Сейчас немножко отдохну, сосредоточусь и все-все вспомню.

— Дежурить не нужно.

Артем снова кивнул головой.

— Если станет плохо, не молчи. Сразу прерываем эксперимент.

Артем кивнул головой в третий раз.

… черт, опять из носа кровь по…

— Дядя Артем, может быть, хватит? — спросил Костик, — сдохнешь ведь?

— Нормально, — глухо ответил Артем и сжал зубы, — бывало и похуже.

— Дядя Артем, я давно хотел тебе сказать, — замялся Костик, — я не могу тебя насовсем в другое тело пересадить.

Артем вздрогнул.

— Костян, а разве я тебя об этом когда-нибудь просил?

— Нет, — потупился Костик, — но ты думал…

— Меньше подслушивай чужие мысли, — грубо сказал Артем, — любопытной Варваре… дальше сам знаешь.

Костик повеселел, как будто камень с души…

— Кто сегодня ночью дежурит?

— Ерохин.

…и тогда пришла химера. Она пришла уже под утро. Голодная тварь рыскала по квартире, искала ребенка. Артем все отчетливо помнил. Как прятался под кроватью и вздрагивал от каждого шороха. Как безо всякой надежды смотрел в сторону комнаты родителей. Они спят, и ничего не слышат. Никакой надежды…

Вот почему рассказ Якута показался смутно знакомым. Потому что эту тварь он видел собственными глазами. Ему тогда было не шесть лет, а намного меньше. Годика три или четыре. У маленьких детей совсем иное восприятие действительности. Они видят призраков так же, как кошки или собаки. Если собака воет, хозяин, скорее всего, подумает, что она заболела, или чувствует приближение ненастья. А посаженная на цепь овчарка пытается предупредить хозяина о химере, которая проникла в дом и жаждет полакомиться ци хозяина.

Химера была здесь вчера ночью. Артем не видел ее, но чувствовал. Вот зачем он пошел днем в спортзал, хотел взять одну из учебных шпаг. Не взял. Оружейка сейчас закрыта. Будет очень сложно объяснить Ерохину, зачем ему понадобилось оружие в два часа ночи. Да и не возьмет химеру обычная пуля. Она же нематериальна в физическом мире.

Вот только жизнь пьет вполне себе материально.

Тонкое тело может повредить только холодное оружие. Меч. Нож. Шпага.

Где взять холодное оружие в два часа ночи?

Артем покачал головой, потер воспаленные глаза, осмотрелся. Все заняты своим делом. Они ничего не видят. И не увидят, даже если эта проклятая тварь будет стоять во весь рост посредине лаборатории. Нет пока таких приборов, чтобы фиксировали тонкое тело на пленку.

Он прислушался, своим шестым чувством. Артем знал наверняка, что химера уже здесь, но что он мог сделать?

А с другой стороны, я уже давно не трехлетний ребенок. Какого черта? Это мой мир! Это моя группа. Я не позволю пить энергию беззащитных людей!

Артем покатил по центральному проходу. В казарме было тихо. Немногочисленные срочники мирно посапывали в койках. Дневальный скучал на тумбочке. Сквозь приоткрытую дверь увидел, что Ерохин дремал в канцелярии, положив голову на стол. На улице дул свежий ветерок. Светила полная луна. Ни облачка. Яркие и крупные звезды.

Когда я последний раз видел в Москве звезды? Наверное, никогда. Только на башнях Кремля.

Артем снова прислушался. Да, сомнений не оставалось, химера пряталась где-то здесь. Возможно, вон в тех кустах, возле беседки. А возможно, за тем противопожарным ящиком с песком. Она совсем рядом. Он почувствовал, как похолодело под ложечкой. Может быть, он спит, и все это ему снится?

Артем наклонился и пощупал культи. В сновидении у него всегда есть ноги. Сейчас он точно не спит.

— Костик, — едва слышно позвал он, — Костик, ты здесь?

Ни единого звука не прилетело в ответ.

Зря я его отругал за чтение мыслей, — подумал Артем, и на всякий случай позвал еще раз:

— Костик.

В ответ тишина.

Ну что же, — подумал Артем, — значит, придется самому. Не впервой. Где взять оружие? А, впрочем, у меня же есть собственный меч.

Он вытащил меч из ножен. Сжал рифленую рукоять покрепче. Лезвие сверкнуло в свете луны.

Трудно придется без ног, — подумал Артем, — размахнуться как следует не получится.

— Ну, давай, выходи, сука, — тихо сказал он. Громко кричать смысла не было, химера прекрасно услышит, даже если он будет говорить мысленно.

Снова подул ветер, и прилетел едва заметный запах твари. Мускусный звериный и какой-то первобытный запах. Артем приподнял клинок немного выше.

Нападение будет быстрым. Возможно, у меня всего только один шанс ударить на поражение.

Тварь медлила. Она была растеряна и напугана. Артем знал это, потому что чувствовал каждое движение химеры. Теперь он точно вычислил ее местонахождение и развернул коляску. Тварь не сможет пройти мимо него незамеченной.

— Артем, — крикнул кто-то сзади.

Плевать! Потом. Все потом. Она сейчас нападет.

И тут химера прыгнула. Лучи ртутных ламп ее не осветили, она была невидима для них. В лунном свете сверкнула серебристая шерсть. Четыре лапы с острыми когтями разведенные для удара. Узкое и длинное тело. Оскаленная лягушечья пасть, с двумя рядами острых клыков. Артем ударил мечом навстречу. Он не мог вскочить с кресла, потому что у него не было ног. Но он мог немного податься вперед, чтобы скорректировать удар. Меч вошел в плоть и химера завизжала. Она была ранена и смертельно опасна.

Артем отшатнулся, закрылся мечом. Едва успел, острый коготь царапнул металл в нескольких сантиметрах от лица. Химера отпрыгнула и перегруппировалась. Артем быстро перехватил меч. В ближнем бою размахивать оружием не нужно. Длина тоже не имеет большого значения. Поэтому он перехватил второй рукой за клинок у острия. На землю закапала кровь из порезанной ладони.

Сейчас это не важно.

Химера снова прыгнула, но Артем ловко оттолкнул ее мечом, увернувшись от острых когтей и зубов.

Тварь низко припала к земле разглядывая человека всеми четырьмя глазами.

Сейчас прыгнет.

Артем медлил. У него нет права на ошибку. Слишком устал. Пятые сутки без сна. Реакция замедлена. И все-таки, Артем не тот трехлетний мальчик…

Химера прыгнула в третий раз. Артем разжал левую руку и нанес рубящий горизонтальный удар. Он мог бить только горизонтально. Кресло мешало. Но расчет оказался точным. Химера попыталась в прыжке изменить направление полета, но не успевала. Она выгнулась, стараясь убрать голову от стремительно приближающейся остро отточенной стали, но сделала только хуже — открыла беззащитную шею. Металл перерубил горло твари.

Химера рухнула, но в последний момент все-таки дотянулась до Артема, — полоснула когтями по левой руке. Он закричал от боли.

А потом все закончилось. Тварь несколько секунд агонизировала на асфальте, вытянулась и затихла. Артем, тяжело дыша, разглядывал, как растворяется в воздухе худое и жилистое тело неземного создания. Через пару секунд на дорожке не осталось ничего. Только капли крови самого Артема.

Бах! Бах! Артем поднял голову.

Ерохин дважды выстрелил в воздух и направил ПМ на Артема.

— Артем, ты слышишь меня? Я не шучу, брось железку в сторону или открою огонь на поражение.

По ушам ударила сирена. Где-то наряд поднимали в ружье.

— Мать твою! — выругался кто-то, — у него же настоящий меч!

Артем разжал пальцы и меч зазвенев, упал на асфальт.

— О господи, — простонал Палыч, — кровь. Да он же ранен!

Артем почувствовал сильное головокружение. Перед глазами поплыло.

Видимо тварь была ядовитой, — в каком-то вялом оцепенении думал он, — достала-таки, сука.

И мир перестал существовать…

Самохвалов приехал еще до подъема, но все равно опоздал, Артема к тому времени уже наскоро перевязали и увезли в госпиталь. В лаборатории никто не спал, даже сноходцев немедленно разбудили. Тем более никто не спал в остальном гарнизоне, поднятом по тревоге. Ввиду отсутствия Ерохина, в канцелярии закрылись втроем. Полковник был мрачен как туча, кустистые брови сошлись к переносице, на лбу обозначилась глубокая морщина. Тяжелым шагом он прошел и уселся в кресло командира, бросил рассеянный взгляд на меч Артема, лежащий на столе. Потом сухо спросил, обращаясь к Мотылю:

— Жив?

— Да, в госпиталь увезли. Ерохин сопровождает.

— Докладывай с самого сначала.

Сергей сжато и без эмоций пересказал события прошедшей ночи:

— Шли пятые сутки депривации сна. Примерно в два часа ночи Артем стал совершенно неадекватен, двигался как сомнамбула, никого не замечал, не реагировал на обращение по имени. Целеустремленно направился во внутренний двор, словно искал кого-то. Все это время он был под негласным наблюдением. Когда вытащил меч, Палыч забил тревогу. Наличие холодного оружия в руках невменяемого человека Ерохин посчитал угрозой для коллектива лаборатории и был вынужден предпринять соответствующие меры, вплоть до применения табельного оружия. После предупредительных выстрелов, Артем на некоторое время пришел в себя, исполнил приказ капитана — выбросил меч, и почти сразу же потерял сознание.

— Насколько все серьезно?

— Неглубокая резаная рана левой кисти, повреждения от когтей животного на левом предплечье. В крови обнаружен неустановленный яд биологического происхождения. Нарушение нормальной жизнедеятельности организма, вследствие длительной депривации сна. Некритичная кровопотеря.

— Так, — сказал полковник и на некоторое время задумался, — тогда значит сидим на жопе ровно и ждем звонка от Ерохина. Это что?

— Это его меч, — сдавленно сказал Сергей и добавил после паузы, — артефакт.

— Ясно, — пробормотал полковник, протянул руку и взял оружие в руки.

— Что значит ясно? — вмешался в разговор Николай Павлович, — вы вообще отдаете себе отчет, что именно произошло?

— Вполне, — спокойно ответил Самохвалов, внимательно разглядывая остро отточенное лезвие меча.

— Мне кажется, что не совсем, — щеки Николая пылали, словно уголья потухшего костра, а в карих глазах под стеклами очков бушевала буря эмоций, — можно, я вам немного поясню ситуацию?

— Валяйте, — не глядя на младшего научного сотрудника, буркнул полковник. Казалось, возбуждение Николая его ни сколько не заботит.

— Не было у него меча, — сказал Палыч, — не прятал он его под сиденьем кресла, как вы, наверное, подумали. Меч там просто не поместится. И вообще, этого, — он слегка замялся, — предмета, в физическом мире не существует.

— Пожалуйста, продолжайте, — спокойно сказал полковник и попробовал пальцем заточку.

— Артем вытащил меч из сновидения, понимаете? — Николай снял очки и принялся их яростно протирать, — я не знаю, как ему это удалось. К исходу пятых суток он настолько ослаб, что почти не мог сопротивляться нарушению циркадных ритмов. В его сознании реальность и сновидение сплелись воедино. Возомнив опасность, он сделал то, что всегда делал в сновидении — вытащил оружие. Но откуда, черт возьми, он его вытащил?

— Он же рыцарь, — хмыкнул полковник, — почувствовав опасность, угрожающую группе, он поступил так, как требовали обстоятельства — вступил в поединок. И с честью вышел победителем.

— С чего вы взяли, что было нападение? — закричал Николай, — Мы с Ерохиным стояли в нескольких метрах и видели только самого Артема. Не было там больше никого.

— Рыцарь никогда не обнажит меч без необходимости, — спокойно возразил Самохвалов.

— Чушь! — опять завелся Николай, — не было там никого и ничего. Он дрался с воображаемым противником.

— А раны от когтей? — спросил полковник.

— Сам себе нанес.

— Правой рукой, которой в это время держал меч? Так?

Николай запнулся.

— Ну не знаю, может быть, стигматы.

— А яд он себе ввел заранее. Чтобы произвести неизгладимое впечатление на младшего научного сотрудника и обеспечить алиби. Так?

Николай энергично потряс головой.

— Я не сомневаюсь, — продолжил полковник, — все произошло именно так, как я вам только что описал. Даже если до сих пор Артем и не был рыцарем, то сегодня, можно сказать, получил боевое крещение и стал им. Гештальт закрыт.

— Хорошо, — Николай потер переносицу и вновь надел очки, — допустим, что зверь действительно существовал. Как он проник на охраняемую территорию? Почему мы с Ерохиным его не видели, хотя стояли не дальше трех-четырех метров?

Полковник демонстративно развернулся к Мотылю?

— Поясни.

— Химера, — пожав плечами, сказал Мотыль.

— Что это значит? — спросил Палыч, сверкнув глазами из-за очков.

— Это такое существо, которое может быть невидимым, — пояснил Сергей, — невидимым для всех, кроме посвященных. Палыч, вы не сноходец. И Ерохин тоже. Вы не могли увидеть химеру. Никто из обычных людей не смог бы увидеть химеру.

— Но где он взял меч?

— Вы же сами ответили на этот вопрос, — усмехнулся полковник, — вытащил из сновидения. Материализовал. Овеществил. Трансформировал имманентный эйдос субстанции в конкретный трансцендентный объект.

— Но это невозможно! — воскликнул Николай, его руки тряслись, словно в лихорадке. — Невозможно вот так взять и голыми руками нарушить закон сохранения массы.

Полковник пожал плечами.

— Ваш закон придумали люди. А людям свойственно ошибаться.

— Наука не может ошибаться! — парировал Николай.

— Наука абстрактна, — возразил Самохвалов, — ее законы расплывчаты. Сегодня наука считает правильным одно, а завтра другое. Появится новое знание, и законы уточнят. Или вообще перепишут. Может быть, Николай Павлович, вы сами и перепишете.

Машков запнулся на полуслове. Ему на помощь пришел Мотыль, задав следующий вопрос:

— Почему вы решили, что Артем справился с химерой?

— Он остался жив, — сказал Самохвалов, — если бы химера победила, мы имели бы на руках труп рыцаря.

— Логично, — согласился Мотыль и замолчал.

Наконец-то Николай сосредоточился и заговорил спокойнее:

— Василий Петрович, я решительно не понимаю, как можно вытащить предмет из сновидения? И по-прежнему считаю, что это невозможно. Но больше всего меня раздражают ваши эзотерические термины. Что такое субстанция?

— Прана, — пояснил полковник, — Психосфера. Ноосфера. Энергоинформационная среда. Ментал. Названий много. Суть одна.

— Это же эзотерика, товарищ полковник. Эзотерическая чушь!

Самохвалов пожал плечами:

— Уважаемый Николай Павлович, у меня все равно нет для вас другого объяснения.

— Но оно должно быть.

— Вот и займитесь этой проблемой, — подытожил полковник. — пусть каждый занимается своим делом. Мы, военные, будем охранять спокойный сон граждан. А вы, господа ученые, подводите научный базис под наши методы работы. Мы это уже обсуждали. Не вижу смысла ходить по кругу.

— Откуда взялась химера в нашем мире? Как она проникла на охраняемую территорию? Что ей понадобилось в лаборатории? — зачастил вопросами Николай.

Полковник снова демонстративно повернулся к Мотылю.

— Сергей, поясни господину ученому.

— Оттуда же, откуда и меч, — хмуро сказал Мотыль, — Артему приснился кошмар. Он вытащил эту тварь в реальность и убил. И теперь нам нужно молиться, чтобы медики сумели нейтрализовать яд.

— Это полный пиздец, — сказал Николай Павлович, снова снял очки и принялся их протирать, — господа, послушайте себя со стороны: парню, который не спит уже пять дней, приснился кошмар наяву, из сновидения выпрыгнула невидимая тварь, и он убил ее оружием, которое так же позаимствовал из своего сновидения.

— Что говорит Якут? — тихо спросил полковник у Сергея.

— Ничего конкретного.

— А именно?

— На все воля божья.

Самохвалов хмыкнул, его терзала привычка ходить взад-вперед по комнате, заложив руки за спину, когда он напряженно о чем-то думал. Но в тесной канцелярии сделать это было затруднительно. Поэтому он принялся без особой цели перекладывать бумаги на столе.

— Сергей, давай еще раз кратко пройдемся по всем подчиненным. Все равно ждать звонка Ерохина.

— Сегодня отчеты еще никто не писал, — замялся Мотыль.

— Это не важно.

— Ну хорошо, — Сергей откашлялся, — пока дальше всех продвинулась Елена. Она свободно перемещается в пределах пяти основных уровней. А позавчера самостоятельно вышла на шестой. Правда, сама не смогла вернуться, пришлось Якуту ее вытаскивать, но это дело практики. Она умеет менять окружение, формировать и деструктир… — он запнулся на сложном слове и быстро поправился, — умеет менять декорации сновидения по собственному усмотрению. Практики мало. Но очень скоро она обойдет нас всех.

Самохвалов кивнул, продолжая рыться в бумагах.

— Вторым по важности для нас является Костик. Янка и Юрвас полностью бесполезны, так как намертво заперты в теле юноши. За прошедшие годы их поврежденные разумы частично объединились, но на большее, чем обслуживание нужд тела Костика, мы рассчитывать не можем.

Теперь сам Костик, по нашей терминологии неприкаянная душа — очень ценный союзник. Кроме базовых ментальных способностей: чтение и внушение мыслей, подселение в тело любого человека, перехват контроля над чужим телом — есть и другие. Но полный список не знает даже он сам.

Могу предположить, что он без труда сможет нанести владельцу мозга психотравму любой степени тяжести; скорректировать память в нужную нам сторону, вплоть до полного разрушения личности; повлиять на психоэмоциональную сферу, перестроив ее в заданном направлении. Вышеперечисленного более чем достаточно для боевого применения способностей Костика. Однако есть небольшая проблема, поскольку Костик волею судьбы оказался оторван от собственного тела, у нас крайне мало способов влияния на его мотивацию. Костика нечем соблазнить, и невозможно запугать. Остается только лесть, уговоры и обман.

— Ясно, — недовольно буркнул полковник, — подумаем над мотивацией.

— Третьим по важности для нас является квинтор Алексей Смаев. При всех достоинствах имеет ряд катастрофических недостатков. В частности, не умеет генерировать оружие по мере необходимости, вследствие чего вынужден таскать с собой весь арсенал. После ваших спецмероприятий он получил представление о разумной достаточности, но потерял в огневой мощи. Хотя и увеличил точность поражения целей и максимальную пробивную способность вооружения, приблизив ее к реальным показателям.

— Что и требовалось, — вставил полковник.

— Алексей почти не умеет самостоятельно осознаваться в сновидении. Успешные попытки можно перечислить по пальцам одной руки. Алексей — типичный водолаз. Если его разбудить и доставить в нужную точку, сможет выполнить поставленное задание. К самостоятельным действиям и принятию решений не готов.

— Рановато ему пока принимать решения, а тем более воевать в одиночку, — согласился полковник.

— И наконец, Артем. Рыцарь. Четвертый уровень. Умеет генерировать любое холодное оружие на лету. Предпочитает меч. Фехтует средне. Сказывается отсутствие навыка в реальной жизни. Неплохо наловчился перемещаться между слоями и локациями, хотя бывают досадные промашки. Хороший потенциал для развития. Для самостоятельной работы пока не готов.

— Если не ошибаюсь, — возразил Самохвалов, — Артем владеет навыками рукопашного и ножевого боя.

— Не ошибаетесь, — подтвердил Мотыль, — однако, ножевой бой и сражение на мечах — совершенно разные дисциплины.

— М-да, — задумчиво протянул полковник, — подведем итоги: у нас имеется маг вне категории позднего пенсионного возраста, оборотень шестого уровня, и четыре молокососа, не готовых к самостоятельной работе. Из которых: один в реанимации, по собственной глупости; вторая может в любой момент заблудиться, и самостоятельно не найдет дорогу домой; третий не умеет осознаваться без посторонней помощи; а четвертый вышел погулять и начисто просрал свою избушку, так что теперь мерзнет под дождем. Я ничего не упустил?

Сергей отрицательно покачал головой.

— А между тем, время, отведенное для формирования и обучения группы, стремительно заканчивается.

— Вы же говорили, что у нас есть целый год? — удивленно воскликнул Николай.

— Говорил, — мрачно усмехнулся полковник, — и не отрицаю этого. Говорил, потому что мне так было обещано. Однако, произошел небольшой форс-мажор. Новый руководитель хочет получить результаты здесь и сейчас. А еще лучше — вчера.

Мотыль покусал губу и пробормотал:

— Василий Петрович, нельзя выпускать необстрелянных в бой. Хреново закончится, — немного помолчав, добавил, — и очень быстро.

— Сереж, ты думаешь, у нас есть выбор?

— Думаю, выбор есть всегда, — возразил Мотыль, — нужно еще потянуть время. Хотя бы недели две-три. А лучше — месяц.

— Палка о двух концах, — сказал полковник, — и второй конец может ударить по голове гораздо сильнее. Так что обучение придется плавно подводить к завершению.

— Рановато, — поморщился Сергей, — они же зеленые салаги. В первом же бою потеряем половину группы.

— У Феникса сороковых годов на подготовку боевой группы было гораздо меньше времени, чем у нас. Примерно через месяц после формирования они вступили в фазу активного противостояния немцам. Возьмем пример с наших дедов. Будем учить салаг на поле боя. Так сказать, по ходу пьесы.

Сергей опустил голову.

— А ваша с Якутом задача — не допустить потерь. Или хотя бы свести их к минимуму.

Звонок телефона заставил всех вздрогнуть от неожиданности. Полковник взял трубку:

— Алло.

Потом долгие десять секунд слушал ответ, после чего положил трубку на рычаг.

— Звонил Ерохин, — спокойным голосом сказал он, — жизнь Артема вне опасности. Он спит. Как придет в себя, переведут в палату общей терапии. Сергей, нужно установить круглосуточное дежурство у кровати больного. Посторонних не привлекать, дежурить только составом группы.

— Есть — ответил Мотыль.

— Надеюсь, — добавил полковник, — ты понимаешь, что пока Артем нестабилен, может случиться рецидив?

— Значит, дежурить придется нам с Якутом по очереди, — ответил Сергей, — молодежь просто не сможет противостоять химере в реальности.

Полковник согласно кивнул и вышел из канцелярии, не попрощавшись.

— Вот такие пироги, — задумчиво сказал Мотыль, не обращаясь ни к кому конкретно.

Николай вскинул голову, словно ждал сигнала.

— Сергей, у меня есть идея.

— Слушаю вас, Николай Павлович, — откликнулся Мотыль.

— Я могу собрать небольшую установку, компактный генератор для сна.

— Ну и…

— Все просто, если дело обстоит так, как вы сказали, и Артем материализовывает свои страхи, потому что спит наяву, значит, необходимо его погрузить в искусственный глубокий сон. Сработает рефлекс на звук генератора, и он уснет. В сновидении, как я понимаю, Артему будет проще справиться с химерами. А реальность будет в безопасности.

— Ну что же, как подстраховка дежурству, очень неплохая идея, — согласился Мотыль.

— Дайте мне полчасика.

Сергей улыбнулся:

— Пусть лучше будет пара часов, — сказал он, — нам с Якутом все равно подготовиться нужно.

— …нется и все.

— Неужели так просто? — удивился Артем.

— Абсолютно ничего сложного, — заверил Ремуэль и рассмеялся.

— Черт, но я же все забуду, — расстроился Артем, — как мне сохранить хотя бы частичку этих воспоминаний?

— Конечно, забудешь, — снова засмеялся Ремуэль, — но не все. Кое-что останется. И не переживай так сильно, когда-нибудь ты обязательно вернешься к нам. А когда пересечешь линию психосферы, вся твоя память вернется обратно.

Артем расстроено кивнул головой.

— Вот мы и пришли, — сказал Ремуэль, — прощай, Артемка, удачи тебе!

— Но… я… подожди… стой… я еще не…

Артем открыл глаза и несколько секунд бессмысленно хлопал ресницами. Потом все вспомнил. Долгие дни мучений от депривации. Химеру. Сражение, с мечом в руках на инвалидной коляске, против жестокого зверя иномирья.

А потом… что было потом? Он ни черта не мог вспомнить. Помнил только, что был в каком-то ином, чудесном месте, и там были прекрасные люди. Или не люди?

Но где он мог быть, если все это время валялся в беспамятстве? Артем с силой сжал кулак от невыносимого отчаяния. Он только что потерял приличный кусок своей жизни и памяти. Не дождетесь, суки! Из правого глаза непроизвольно выкатилась слезинка и тут же высохла.

Артем осмотрелся. Белые крашеные стены военного госпиталя. Пожилой человек сидит у изголовья больничной койки. И вдруг искра надежды вспыхнула узнаванием и мгновенно разгорелась в попытке вернуть все назад:

— Якут!

— Ну, слава богу, — вздохнул старик, — наконец-то очнулся, болезный. Как себя чувствуешь?

— Спасибо, Якут, нормально чувствую. Скажи, где я был?

Старик смешно закряхтел и потеребил седую бороденку.

— Артемка, ты был в мире духов. В этот раз медицина тебя вытянула… но ты был почти на пороге…

— На пороге чего? — не понял Артем.

— Полной и окончательной смерти.

— Черт, — закашлялся Артем, — я немножко помню. Там так прекрасно! Там просто чертовски здорово!

— Вот поэтому, — усмехнулся старик, — посвященные и не боятся смерти. Кто побывал на грани, меняют свое отношение жизни. Живи, Артемка! Каждую минуту своей жизни. Каждую секунду! Живи и наслаждайся тем, чего можешь лишиться в одночасье. И назад уже ничего не вернуть.

Артем тяжело вздохнул и снова закрыл глаза.

В общей палате стояло пять кроватей. Одна пустовала, а на трех остальных расположились молодые ребята-срочники. Двое с какими-то серьезными заболеваниями. Артем не вслушивался в их разговор, поэтому не понял, чем ребята болеют. А расспрашивать не стал, ему это было не особо интересно. А вот третий пытался косить от армии, и что-то с собой сделал. То ли иголки проглотил, то ли бритвенные лезвия.

Врачи идиота прооперировали, и пока он восстанавливался, размышляли, что с ним делать дальше? Направить в психиатричку, отправить дослуживать, комиссовать по состоянию здоровья, или в дисбат? Даже нарисовался импортный диагноз, который звучал просто зловеще: синдром преднамеренного нанесения телесных повреждений самому себе. Гражданские врачи с серьезным видом рассуждали о дефиците фермента гипоксантин-гуанинфосфорибозилтрансферазы, и всячески пытались оправдать членовредителя перед хмурыми офицерами, в строгих военных мундирах. Чем вся эта эпопея закончится, пока было неясно.

Молодые парни, оказавшиеся на больничной койке не по собственной воле, сторонились взрослого инвалида. Уклониста, так вообще, невзлюбили с первого дня пребывания в палате. Он же сам практически ни с кем не общался, целыми днями валялся на кровати и угрюмо смотрел в стену.

Общение не клеилось. Попытка сыграть в карты с молодежью так же не увенчалась успехом. Выяснилось, что один из срочников в карты играть категорически отказывается. Играть вдвоем было не очень интересно. Шахматы и шашки Артем не любил, потому что играл отвратительно, и никакими методами и уроками поднять свой уровень не смог. Видимо, не дано. Он с огромным удовольствием порезался бы в шеш-беш. Но в палате никто не знал, где взять нарды, и тем более, никто не умел играть в эту странную восточную игру.

Утром Ерохин принес несколько апельсинов и детектив в потрепанной обложке. Один фрукт Артем беззастенчиво сожрал, остальные отдал молодежи. Книжку полистал безо всякого интереса и швырнул на тумбочку. Заняться было решительно нечем. Оставался еще старенький телик в коридоре, показывающий на мутном экране исключительно первый канал российского телевидения. Перегружаться в инвалидное кресло, и катить в коридор желания не было. Расстроенный Артем лег на спину и, глядя в потолок, задумался.

А что, если сейчас уснуть и осознаться во сне? Без всяких там генераторов, приборов контроля и синхронизации сновидящих. Артем даже задрожал от возбуждения. А почему нет? Что помешает? Отсутствие Палыча и его пищащих зуммеров? Да плевать на все эти приборы! Что он, своих ребят не сможет найти в мире сновидений? Практики уже выше крыши. Да запросто найдет.

Он решительно повернулся на бок и собрался уснуть…

…а потом он как-то сразу и без перехода оказался посреди больничной палаты. Артем растерянно озирался. В палате ничего не изменилось, пацаны тихо беседовали между собой, свесившись с кроватей, и не обращали на него никакого внимания. Уклонист читал книжку, отвернувшись к стене. Артем хихикнул.

Вот шельмец, стибрил мой детектив с тумбочки, — подумал он.

И вот тут до Артема наконец-то дошло, что он стоит на собственных ногах.

Значит, я сплю, — подумал он, — но почему все не так, как обычно бывает во сне? Почему все такое реальное?

— Эй, мужики, — громко сказал он, — вы меня видите?

Как ни странно, но его голос совершенно не вызвал ответной реакции. Поведение больных не изменилось. На него никто не обратил внимания. Уклонист шуршал страницами, срочники продолжали мирно беседовать. Артем почувствовал себя неуютно.

Он подошел к стене и пощупал холодную твердую поверхность. Легонько стукнул кулаком. Стена была абсолютно реальной. А может, просто шагнуть сквозь стену госпитальной палаты в родную лабораторию в Мытищах? Поколебавшись некоторое время, он шагнул в стену. Честно говоря, было немного страшно, вдруг не получится? С другой стороны, а почему должно не получиться? Он спит и видит сновидение. Раз стоит на своих двоих, значит, точно спит.

Стена расступилась перед ним. В ту же секунду Артем оказался в коридоре. В середине бесконечного прохода стоял небольшой письменный стол, за которым расположилась дородная тетка в белом больничном халате. Она аккуратным почерком, не то что у врачей, заполняла историю болезни очередного травмированного солдатика. Артем понял, что даже стоя там, где он оказался после фазирования, (оно же трансмиграция — прохождение сквозь материальные предметы), может легко прочитать текст. Это было странно, так как обычно в сновидении очень трудно, а иногда и вообще невозможно читать. Буквы пляшут, расплываются, меняются местами и ведут себя как живые.

Ради интереса Артем прочитал всю страницу с самого начала, и понял, что новенький поступил с открытым переломом левой голени, осложненным значительным раздроблением кости и многочисленными смещениями.

Операцию проводит военврач Алексеев, уже три часа возится, значит, ампутация парнишке не грозит.

Артем вздрогнул, последняя фраза не была написана на бумаге, ее сейчас подумала медсестра.

Ух, ты, — искренне удивился он, — я что, уже и мысли читать умею, как Костик?

Круглые часы на стене показывали двенадцать минут десятого. Скоро отбой. А в лаборатории идет подготовка аппаратуры. Артем непроизвольно сглотнул.

Может с дверью получится? Он таким образом иногда перемещался между локациями во сне. Потянешь на себя дверь, а за ней нужное тебе место. Артем взялся за ручку, нажал и… рука прошла сквозь рукоять.

Что за черт? — подумал он, и снова взялся за ручку. Охватил пальцами холодный и твердый металл. Нажал. И снова рука прошла сквозь рукоятку. Артем озадаченно посмотрел на свою руку. Рука как рука. Он двинулся по коридору в сторону дежурной.

— Извините, — громко спросил он, — вы видите меня?

Медсестра продолжала выводить буквы в истории болезни. Артема она явно не видела и не слышала. Он подошел вплотную к столу и взял, а точнее, попытался взять со стола одну из папок с бумагами. Рука прошла сквозь папку.

Где-то я уже видел такое, — подумал Артем, — точно, в кино. В каком-то старом фильме призрак так же проходил сквозь стены и двери. Может быть, я умер?

Артем почувствовал, как похолодело внутри живота.

Вряд ли покойники способны боятся и что-то чувствовать. Но это не похоже на обычный сон. Это ни хрена не похоже на сновидение! Что со мной происходит?

Артем пошел по пустому коридору заглядывая в чужие палаты прямо сквозь стену. Больные мирно болтали, играли в настольные игры, смотрели программу «Время» на маленьких переносных телевизорах, читали перед сном. Потом он вошел в первую попавшуюся палату, как положено, через дверь. И не ощутил сопротивления, хотя дверь осталась закрытой.

Как будто нож сквозь кисель, — подумал он, и рассмеялся собственным мыслям, — стены и двери для меня теперь не преграда.

Палата оказалась крошечной, на одного больного. Впрочем, он и был тут один. На странного вида кровати, подключенный проводами к самой разнообразной медицинской аппаратуре, возлежал пожилой грузный мужчина. Судя по кителю, висевшему на стуле — генерал. На экранах бегали зигзаги, светились лампочки приборов, помаргивали разноцветные светодиоды. Привычным взглядом Артем скользнул по данным жизнедеятельности организма и догадался, что мужчина в коме. Он подошел ближе и потрогал руку больного. Она была теплой.

Артем озадаченно хмыкнул и покинул палату. Снова вышел в коридор. Медсестра закончила писанину и куда-то ушла. Коридор был пуст, но из сестринской доносились бодрые голоса и звяканье медицинских инструментов. Артем растерянно остановился. А что будет, если выйти на улицу? И как далеко он сможет уйти от собственного тела? У Палыча бы спросить или у полкана. Они должны знать.

Или все-таки махнуть в лабораторию? Решение пришло мгновенно. Артем охватил правой рукой рифленую рукоять и потянул из ножен меч. В коридоре было немного тесновато, но возвращаться в палату было откровенно лень. Вытащил меч, задумчиво посмотрел, как сверкнуло лезвие в свете электрической лампочки, а потом привычными движениями стал раскручивать его, образуя геометрически ровный круг. Через десяток оборотов с шипением и чмоканием открылся портал. Артем шагнул внутрь…

… и вышел в лаборатории. Спокойными и уверенными движениями закрыл портал и осмотрелся. Палыч с помощниками готовили аппаратуру для погружения в сновидение. Ерохин на взлетке негромко беседовал с Якутом. Лена играла с Рексом. Мотыль в одиночестве сидел в курилке, красный огонек тлеющей сигареты был хорошо виден в окно.

Вот интересно, а заметит меня старый шаман в таком виде? — подумал Артем, — Может сходить, помаячить? Он ведь многое умеет. А вдруг?

— Дядя Артем? — удивленно вскрикнул Костик. — А ты как здесь очутился? Ты же в госпитале.

Артем повернулся и впервые увидел настоящего Костика. Это был худой, бледный и какой-то полупрозрачный юноша неопределенного возраста. Ему можно было дать и двенадцать, и все восемнадцать. Он сильно отличался от Костика, которого Артем видел в сновидениях. Тот Костик был живым, энергичным, капризным и своенравным, и выглядел мелким противным подростком. Настоящий Костик казался изможденным, высохшим, истонченным, уставшим от жизни, словно древний старичок.

— Ты меня видишь? — на всякий случай спросил Артем.

— Конечно, — удивился Костик, — а ты меня?

— Вижу, — мрачно сказал Артем, — но выглядишь ты, мягко говоря, не очень.

Костик вздохнул и опустил голову.

— Объясни, — попросил Артем, — где я сейчас оказался? Ничего не понимаю! Вроде бы сон. И, в то же самое время, все такое реальное, настоящее, а ничего нельзя потрогать руками. В смысле, потрогать-то как раз можно, а вот сдвинуть с места нельзя.

Костик вздернул голову:

— Дядя Артем, а я здесь все время живу, — сверкнув глазами, ответил он, — теперь вы понимаете меня? С тех пор, как тогда, в самолете…

Костик сглотнул выступившие слезы и замолчал.

Он несколько раз порывался рассказать мне свою историю, — думал Артем, — и каждый раз срывался на полуслове и убегал. В конце концов, наверное, раза с четвертого, решился. Мне ничего не оставалось, как пересказать эту грустную историю остальным членам группы.

— М-да, — не нашел что ответить Артем, и спросил еще раз, — а где это — здесь?

— Ваши называют шестым слоем, — сказал Костик, — эзотерики называют астралом, а Якут называет серединным миром духов.

— Подожди, Костик, — растерялся Артем, — если это шестой слой, то как я сюда попал? Я же самостоятельно глубже четвертого никогда не ходил. Как я смог?

Костик пожал плечами.

— Дядя Артем, а где ты был после нападения химеры?

Артем озадаченно почесал затылок.

— Якут сказал, что в мире духов, на пороге смерти.

— Ну вот, — пояснил Костик, — видимо на пятом слое и был. Там и научили.

— Но я ничего не помню! — возмутился Артем, — помню только какие-то отдельные кусочки событий, разговоров, какими-то невнятными обрывками….

— На пятом слое так бывает, — согласно кивнул Костик.

— Даже не знаю, как бы объяснить… — Артем замялся, подбирая слова, — Это, как вспоминать о том, что с тобой происходило в раннем детстве. Вроде бы какие-то образы крутятся в голове, а описать не получается.

— Это был пятый слой, — уверенно сказал Костик, — мир духов и богов. У тебя отключилась память слоя, поэтому ты все забыл. Так бывает. Вернешься в ту же локацию, снова все вспомнишь.

Артем тяжело вздохнул, но ничего не сказал.

— И еще, дядя Артем, тебе нельзя надолго удаляться от собственного тела. Иначе пуповина порвется. И останешься тут со мной навсегда.

— Скучно мне там, — непроизвольно пожаловался Артем.

— Так тебя вроде бы выписывать собирались? — удивился Костик, — полкан говорил, что вроде завтра или послезавтра на выписку. У нас в санчасти долечиваться будешь. Мол, раз ничего жизни не угрожает, нефиг койко-место в госпитале занимать.

— Правда? — обрадовался Артем, — спасибо за хорошие новости. Тогда я, наверное, обратно пойду. Сейчас портал открою и уйду.

— Зачем? — удивился Костик, — просто прыгни как обычно и все.

— Просто прыгнуть? — не понял Артем, — Это как?

— Телепортируйся, как ты это всегда во сне делаешь. Ты же сейчас спишь? Спишь! Значит, все получится.

— Хм… а действительно, ведь я же сплю, и это все сон.

Артем сосредоточился и трансгрессировал обратно в госпиталь.

— Время вышло, — сказал Самохвалов, и в канцелярии наступила мертвая тишина, — я тянул его столько, сколько мог. Завтра нужно начинать активные действия. Что скажете, товарищи?

— А что тут можно сказать? Надо, значит надо… — усмехнулся Мотыль и посмотрел на Ерохина. Тот внимательно следил за подчиненным, плотно сжав губы. Якут молчал, задумчиво теребя бороду. Машков снял очки, подышал на стекла, протер платочком, снова надел. И тоже ничего не сказал.

— Давайте думать вместе, — пригласил полковник, — завтра мне нужно представить комиссии двух человек. Получим четкое задание, проведем рекогносцировку, определимся с деталями. Кого посоветуете взять с собой?

— А у нас есть выбор? — усмехнулся Мотыль.

— Согласен с Сергеем, — кивнул головой полковник, — бывшего заключенного, старика, калеку, и тем более, шизика, на первую встречу брать, наверное, не стоит. Значит, остаются Алексей и Елена. Как вы считаете, справятся? Не подведут?

— Думаю, да, — сказал Ерохин, — тем более, что ничего особенного не планируется. Иначе комиссия нагрянула бы уже давно.

— Разрешите? — смущенно кашлянул Николай Павлович, — а чем вас Костик не устраивает? Янка, конечно, может выкинуть фокус, но в последнее время она ведет себя очень скромно. Если ее просто попросить по-хорошему, то она может надолго уступить место Юрвасу.

— Нет, долго не выдержит, — возразил Мотыль, отрицательно покачав головой, — она из Юрваса веревки вьет. Начнет капризничать, требовать шоколад, носиться по коридорам. Хлопот не оберешься.

— А между тем, — задумчиво пробормотал полковник, — Костик для нас есть самый ценный кадр. Было бы неплохо посмотреть, кто в штабе завербован, и главное, кем? Что? Но… как… ты… я… понял…

Первым засмеялся Якут и погладил бороду:

— Подслушивал, постреленок. Нисколько не сомневался.

Самохвалов несколько минут молчал, его лицо не выражало почти никаких эмоций. Наконец, он кивнул и сказал:

— Костик, это все очень серьезно, судьба и жизнь всей группы зависит от… да, я понимаю, что ты читаешь мои мысли… Костик, читай все до конца. До самого конца. Ты все видишь?

Полковник опустил голову.

— Извините, товарищи, тут возник небольшой форс-мажор, нас, оказывается, Костик подслушивал.

— Мы догадались, — сказал Николай.

— Пришлось немного с ним поспорить и открыть всю неприглядную правду. Даже то, что молодому человеку его возраста знать нежелательно.

— И что сказал Костян? — криво ухмыльнулся Мотыль. Он заранее знал ответ, но не торопился его сообщать присутствующим.

— Сбежал, ничего не сказав.

— Испугался жестокой правды?

— Не знаю, — пробормотал полковник, — не уверен, что Костика можно так просто напугать, но что-то ему не понравилось. Как только добрался до нужных сведений, ускользнул.

— Это плохо, — подвел итог Мотыль, — напугали вы его, товарищ полковник. Представляю, что он там в ваших мозгах увидел.

— Правду он там увидел, Сергей, — хлестнул жестким взглядом Самохвалов, — голую, а местами весьма жестокую правду, во всей своей красе.

— Ох, — усмехнулся Сергей, — даже боюсь уточнять. Лучше, наверное, мне этого не знать. Крепче спать буду.

— Вот именно! — холодно ответил полковник.

Пропускать внутрь Рекса охранник отказался категорически. Не положено! Спорить не стали. Бессмысленно. Пришлось вернуться и передать пса Ерохину, который остался в УАЗике. Алексей взял Елену за руку и повел по длинным извилистым коридорам, ступая следом за полковником мимо многочисленных постов охраны. Шли долго. Поднялись на четвертый этаж. Еще немного и остановились у совершенно неприметной двери. Никаких табличек, номеров и прочих опознавательных знаков на ней изображено не было. Самохвалов осторожно постучал.

— Входите, — раздался слегка приглушенный истерично-визгливый голос.

Вошли. Алексей немного смутился роскоши обстановки кабинета, но старался не подавать виду. Елена смотрела куда-то вбок, выставив правое ухо вперед, ей так лучше слышно. Полковник негромко доложил о прибытии.

— Вы пунктуальны, Самохвалов, — одобрительно кивнул владелец кабинета в звании генерал-лейтенанта. Он был невысокого роста, худощав, бледен. При общении слегка картавил, но не слишком явно. Непропорционально большая голова гротескно смотрелась на коротенькой шее. Генерал обладал скуластым, грубо очерченным лицом, выражающим превосходство и надменность. Непроизвольно возникало впечатление, что он не разговаривал с подчиненными, а повелевал крепостными холопами.

Удивительно неприятный тип, — подумал Алексей.

Самохвалов быстро и четко представил своих подчиненных. Генерал некоторое время исподлобья буравил Елену тяжелым взглядом, потом довольно бесцеремонно спросил, как будто речь шла о ком-то постороннем:

— Девушка слепа?

Алексею показалось, что генерал, таким образом, продемонстрировал нежелание запоминать имена подчиненных.

— Так точно, — тут же отрапортовал полковник.

— Это не мешает вашей работе?

— Никак нет, — быстро ответил Самохвалов, — основная работа производится в сновидении.

— Ну хорошо, — одобрительно кивнул генерал, — я ознакомился с вашим рапортом, полковник. Весьма занятное чтиво, хотя меня одолевают сомнения, что всей этой чертовщине будет найдено достойное практическое применение.

— Мы готовы выполнить любой ваш приказ, — глухо отозвался полковник.

— Для начала, — осклабился генерал, — было бы неплохо, чтобы вы продемонстрировали свои достижения. Чем сможете похвастать, полковник?

В устах генерала звание полковник прозвучало как оскорбление.

— Мы занимались обучением добровольцев, — пожал плечами Самохвалов, — и оно еще не закончено. Наши подопечные уже очень многое знают и умеют, но пока не все. Поставьте конкретную задачу, и они с честью ее выполнят.

— Любую задачу? — неожиданно подмигнул генерал с циничным выражением лица.

— Так точно, — без лишних слов кивнул головой Самохвалов. Разъяснять нюансы было бессмысленно. Скепсис звучал в каждом предложении генерала.

Небольшая пауза была прервана мерзким хихиканьем, генерал потер ладони и сказал:

— А я вот со вчерашнего вечера ломаю голову, чем бы вас таким озадачить? Все эти ваши осознанные сны, эзотерика там всякая, колдовство… то, се… меня нисколько не впечатляет. Может быть, и существует что-то такое, эдакое, — он сделал неопределенный жест рукой в воздухе, — мистическое. Не знаю! Я не сталкивался. Ни разу! Слышать — слышал. Но не сталкивался лично. И никто из моих знакомых тоже. Так что вам придется очень сильно постараться, чтобы произвести на меня нужное впечатление.

— Мы постараемся, — скромно ответил Самохвалов.

— А если не сумеете, — продолжил генерал, — то разгоню вашу шарашку к чертовой матери.

Самохвалов не ответил.

— Итак, — подвел итог генерал, — товарищи бойцы невидимого фронта, ставлю боевую задачу. Необходимо…

Он вдруг неожиданно звонко хлопнул себя по лбу и рассмеялся.

— Как же я забыл? Ведь хорошая ясновидящая никогда не спрашивает, кто именно стоит за дверью? Она это знает. Я прав?

Алексей и Самохвалов невольно переглянулись. Генерал снова потер руки с довольным видом, и взял со стола лист бумаги с заранее отпечатанным текстом.

— А вот и ваше задание. Ровнехонько семь пунктов, — сказал генерал с ехидной ухмылкой, — а вот это, — он повернулся к подчиненным спиной и продемонстрировал коротенький пухлый указательный палец, направленный в угол комнаты, — мой личный сейф с самыми секретными документами в этом здании.

Генерал достал ключи и отпер замок. Все папки внутри сейфа были уложены в самом низу, верхняя полка пустовала.

— Секретные документы не читать! — хихикнул он и заговорщицки подмигнул, — так, значит, ваше задание кладем сюда, на верхнюю полочку. Вам дается срок на выполнение поставленной боевой задачи — трое суток. Достаточно?

Самохвалов промолчал.

— Сразу предупреждаю, — лицо генерала стало сухим и надменным, — никаких отговорок я не принимаю. Задание очень сложно выполнимое, признаю. Но вы уж постарайтесь, если позиционируете себя, как ведьмы и колдуны. Для всемогущих магов это задание — легкая разминка после завтрака.

Генерал запер сейф и демонстративно положил ключ в карман.

— Товарищ полковник, вы можете быть свободны. В понедельник, в 10:00 ко мне с подробным докладом о проделанной работе.

Алексей растерянно посмотрел на Самохвалова.

— А вас, молодые люди, проводят в комнату отдыха персонала. Туалет и душ там имеются. Все, что необходимо для сна, тем более. Завтрак, обед и ужин денщик принесет по расписанию.

И не дав никому вставить ни единого слова, бодро гаркнул:

— Вопросы есть? — и сам же себе ответил без паузы, — вопросов нет. Исполняйте!

Он нажал кнопку селектора.

— Сержант, проводите наших гостей в комнату отдыха и заприте на ключ до понедельника.

Вошел безликий громила с сержантскими нашивками.

— Прошу за мной, — громким басом пригласил он.

Алексей невольно вздрогнул и растерянно посмотрел на Самохвалова. Тот пожал плечами и едва заметно подмигнул. Алексей почувствовал, что слегка дрожат коленки. Он взял Елену за руку и повел вслед за сержантом по узким коридорам. Путь по извилистым коридорам показался еще длиннее, чем раньше. На лифте спускались тоже долго, как показалось, гораздо ниже уровня земли. Алексей пытался считать этажи, но у него ничего не вышло. Или это здание уходило вниз этажей на двадцать, или он просто сбился со счета от волнения. Второе, конечно, вероятнее.

Наконец пришли. Сержант отпер дверь и пропустил «заключенных» внутрь. Дверь захлопнулась с громким лязгом. В замке дважды провернулся ключ, и наступила гнетущая тишина.

Ерохин гнал старенький УАЗик так быстро, насколько позволял движок. Правила ПДД он нарушил просто бесчисленное количество раз, но всем на это наплевать. Рекс грустно скулил в кабине, не мог вынести длительного расставания с хозяйкой. Полковник протянул руку и неумело погладил пса. Вздохнул. Очень тихо, почти неслышно, буркнул презрительное:

— Пиджак!

Ерохин не стал комментировать, все и так было ясно, без лишних слов.

Когда заехали в ворота, Ерохин увидел, что Мотыль и Палыч их уже давно ждут, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Ну что? — без всяких церемоний спросил Сергей.

— Закрыли голубчиков наглухо до понедельника, — невесело пошутил Самохвалов, — как мы и предвидели. Задание в сейфе генерала. Отпечатано на машинке. Прочитать не дал.

— Перестраховывается, бюрократ чертов. Сейчас отыщем ребят и поможем, — гоготнул Мотыль, — они еще не знают, с кем связались!

И гордо задрал нос. Ерохин ухмыльнулся. Он не был настолько оптимистично настроен.

— Ну-ну, — недовольно пробурчал Самохвалов. Он тоже слегка нервничал.

Прошли в лабораторию. Самохвалов быстро отдал распоряжения:

— Ерохин, пристройте пса. Машков, готовьте группу к погружению. Всех сразу готовьте. Как только уснут, пусть выходят на контакт с нашими. Я в канцелярии, жду пробуждения и отчеты.

Комната для отдыха, в которой невольно оказались заперты «пленники», была неприлично большой. Складывалось впечатление, что весь персонал вообще не уходит домой, а на ночь запирается в эту комнату. Алексей насчитал двенадцать кроватей с деревянными спинками, установленных в два ряда. Обследовал санузел и туалет. Ничего интересного и даже заслуживающего внимания не обнаружил. Показал язык зеркалу и вернулся в спальню.

Комната была обставлена по-спартански. Возле каждой кровати — тумбочка, в которой находился комплект постельного белья. Окон не имелось вовсе. Скорее всего, Алексей не ошибся, и они действительно находились где-то глубоко под землей. После роскоши кабинета генерала, комната отдыха персонала напоминала каземат. Или выражаясь языком военных, представляла собой типичный образец разумной достаточности.

Посовещавшись, решили не терять времени и сразу ложиться спать. Алексей и Елена уже отвыкли засыпать без генератора. Да и фаза сновидений наступает не сразу. Так что, задача усложнялась, времени может понадобиться немного больше, чем рассчитывали. И терять его не стоило.

Тем более, — грустно подметил Алексей про себя, — заняться здесь все равно нечем.

Спать при этом совершенно не хотелось, как-никак, середина дня. Елена принялась стелить постельное белье. К удивлению Алексея, вслепую она справилась с этой задачей гораздо быстрее его самого. Выключили свет и, не раздеваясь, легли на скрипнувшие пружинами койки. Было непривычно тихо и совершенно темно. В лаборатории Палыч всегда приглушал верхний свет, но никогда не отключал его полностью. Аппаратура светила и шумела изрядно. Гудели трансформаторы, питающие аппаратуру, свистели генераторы, щелкали самописцы, тихонько шептались между собой лаборанты, сдавленно матерился программист. А здесь — полная тишина и темнота. Непривычно и даже немного жутко.

Лена тоже едва слышно вздыхала, но вслух не жаловалась. Понимала возложенную на нее ответственность.

Сам Алешка, скорее всего, не сможет осознаться, — думала она, — нужно помочь. А вот случись что, кто поможет мне?

Как приказать себе уснуть, если совершенно не хочется? Она не знала, поэтому без толку ворочалась в кровати, пытаясь найти наиболее удобную позу. Наконец ей это удалось. Мысли потекли плавно и лениво, словно домашние утки в пруду. Возбуждение и переживания, вызванные поездкой и общением с генералом, начали постепенно отпускать.

У меня все получится. Впрочем, как всегда…

Лена осознала себя в бассейне совершенно голой. Ужаснулась глупости ситуации, быстро осмотрелась вокруг, но так и не обнаружила ничего подходящего, чем можно было бы прикрыть юное гибкое тело. К краю бассейна кто-то подошел и теперь внимательно и бесстыже разглядывал ее сверху. Она не решилась поднять взгляд и встретиться глазами с визитером, запаниковала и нырнула как можно глубже.

Нужно сотворить себе одежду, — лихорадочно думала она, — хотя бы купальник.

Она когда-то очень легко умела это делать, но от волнения все забыла. Легкие уже пылали огнем от недостатка воздуха. Лена задыхалась, но выныривать не торопилась.

Так, немедленно соберись, — приказала она себе, — ты спишь. Это все сон. Все вокруг нереально. Людей здесь нет, только твои собственные образы и страхи. Тебе только кажется, что ты нагая, потому что в реальности ты чувствуешь себя беззащитной. А раз это всего лишь проекция, нужно успокоиться и взять себя в руки.

Она сосредоточилась и, оттолкнувшись от дна, вынырнула на поверхность. Вдохнула воздуха полной грудью, успокоила сердцебиение. Около бассейна никого не было. Совсем никого!

Но это уже не важно, поскольку на Лене теперь был надет симпатичный красный купальник. Она спокойно выбралась из бассейна по приставной лесенке, не спеша вытерла волосы полотенцем, и опустилась в шезлонг, немного позагорать. Чтобы июльское солнышко не слепило глаза, надела темные очки, закрыла глаза и принялась думать.

Первое, что нужно предпринять — это найти Алешку. Он сам не сможет выбраться из пут Морфея. Не получается у него пока. А потом нужно срочно связаться с ребятами из группы. Это сделать немного сложнее, Палыч синхронизирует сновидения с помощью генератора. У сновидящих, не подключенных к генератору, частота альфа-ритмов будет разная, она зависит от природных особенностей организма. Поэтому вероятность случайно найти друг друга в сновидении почти исключена.

Остается единственный способ, который я знаю — это пространственная привязка локации к местности. Нужно найти лабораторию, желательно в шестом слое, и уже оттуда искать контакт с ребятами группы. Задача архисложная, потому что географическое местонахождение базы мне неизвестно. Дело даже не в моей слепоте, а в полном отсутствии навыков ориентирования на незнакомой местности.

Рискнуть открыть портал? Мне это вполне по силам. Точки входа и выхода известны. Или привычным методом скользнуть вдоль силовых линий субстанции?

Лена сомневалась всего пару минут. Приняв окончательное решение, она встала. И рывком ушла в глубину. Второй слой, третий, четвертый, и наконец, пятый. Нырять и погружаться было очень просто, а возвращаться назад будет гораздо сложнее.

На пятом слое она немного притормозила. Здесь она всегда чувствовала себя спокойной, можно сказать — умиротворенной, и чертовски уверенной в собственных силах и возможностях. Попыталась почувствовать Алешку. Не сразу, но все-таки нашла.

Алешка тонул в болоте, а зловредные аллигаторы неумолимо приближались. Они пытались его сожрать. Алексей фыркал в болотной жиже, захлебывался и отстреливался от плотоядных пресмыкающихся, как только мог. Но злосчастное болото продолжало неумолимо засасывать. Со стороны вся эта мышиная возня выглядела до смешного нелепо. Примерно так же, в далеком детстве: детишки прыгают с кровати на кровать, опасаясь наступить в лаву, которой выступает старенький палас красного цвета.

Как ни странно, Алешка сидел уже на третьем слое, что само по себе говорило об осознанности сновидения. Надо же, все-таки сумел! Лена скользнула к парню в локацию и вынырнула на поверхность болотной жижи в образе прекрасной русалки с зеленым чешуйчатым хвостом.

— Привет, красавчик! — хихикнула она, высовываясь из воды по пояс. Небольшие, упругие груди всколыхнули грязную воду. Самого бойкого крокодила с огромной зубастой пастью она хлопнула по черепушке ладонью, и тот погрузился на дно, обиженно пуская пузыри.

— Ленка, — завопил Алексей, — помоги, я тону!

Елена громко расхохоталась.

— На третьем уровне? Не смеши меня! Спасение утопающих — дело рук самих утопающих.

— Как на третьем? — расстроился Алексей, — я думал, это четвертый…

Он растерянно сплюнул, и сразу перестал тонуть, а болото вдруг начало стремительно съеживаться, испаряться. К облакам повалил густой пар, поверхность словно вскипела и пошла пузырями. Ошарашенные крокодилы тут же припустили в разные стороны, на бегу становясь полупрозрачными. Далеко убежать не успели — развоплотились. Одежда на Алексее высохла, но все равно осталась грязной. Он закинул АК-74, измазанный болотной тиной, за спину, и повернулся к русалке.

— Я готов!

Русалка плескалась в маленькой луже, оставшейся от болота, и удивительно мерзко хихикала.

— Ты глянь, какой смелый и отчаянный, — наконец выговорила она сквозь смех, — а что, сам выбраться из болота не мог?

Алексей потупился и ответил:

— Я слои попутал, думал, это уже четвертый.

— Ну а первые три как сумел проскочить, герой?

Алексей пожал плечами.

— Не знаю даже. Я, как только осознался, сразу рванул поглубже, чтобы опять не заснуть. На верхних слоях у меня все плохо получается. А на большой глубине, наоборот, легко и просто.

— Ну и какая разница, третий слой или пятый? — настаивала Елена, — принцип управления окружением везде одинаков.

— Так на третьем все нереальное, — пытался оправдаться Алексей, — а на четвертом уже опасно. Можно и не проснуться.

— Это видимо, от волнения у тебя. Так бывает. Нужно было взять себя в руки и успокоиться.

— Ага, — согласился Алексей, — я очень сильно переживал, и поэтому долго заснуть не мог. А потом плюхнулся в это идиотское болото и совсем запаниковал.

Елена избавилась от рыбьего хвоста и переоделась в обычное белое платье.

— Что дальше? — спросил Алексей.

— Нам нужно выйти на контакт с ребятами. Как договаривались. Сами мы не справимся.

— Может, хотя бы попробуем? — на всякий случай спросил Алексей.

— Не будем терять времени, — отрезала Елена, — давай, дуй за мной и не отставай. Погружаться будем быстро и глубоко.

Она вновь скользнула вдоль силовых линий сновидческого мира и нащупала самый твердый из доступных слоев. Кажется, это он. Шестой. То, что нужно!

Она закрыла глаза и ступила на твердую почву. Вновь открыла глаза и потянула за собой Алешку. Тот пружинисто спрыгнул на землю рядом и восторженно завопил.

— Мы на шестом? Да ладно!

— Прохладно, — недовольно буркнула Елена и принялась озираться.

Они стояли с Алешкой посередине своей спальни-тюрьмы, как будто и не засыпали вовсе. В комнате царил полумрак, но их собственные силуэты, спящие на кроватях, были отчетливо видны. Алешка, не раздумывая, двинулся к самому себе, но по дороге ухитрился стукнуться о ножку кровати.

— Черт, — завопил он, — больно как! А мы точно на шестом?

Лена растерялась. Она уже дважды была на шестом слое, но у нее никогда не получался контакт с окружающими предметами. Руки всегда проходили насквозь. Она осторожно потрогала спинку ближайшей кровати. Спинка была твердой на ощупь.

Проскочили, — озадаченно думала она, — это не шестой слой, а седьмой. То есть, это и есть физическая реальность. Якут говорил, что так можно.

Она ужаснулась. А как отсюда выбираться?

И я это сделала без посторонней помощи! Я прошла сквозь все слои и сотворила физического дубля. Даже два, если уж совсем придираться к словам.

Алешка, наконец, добрался до самого себя, несколько минут разглядывал силуэт спящего, и разочарованно сказал:

— Я себя совсем не таким представлял. Какой-то сопливый пацаненок дрыхнет. Как думаешь, что будет, если я его разбужу?

— Не знаю, — отрицательно покачала головой Елена, — Леш, мы, кажется, промахнулись немного. Это реальность.

— Разве так бывает? — удивился Алексей.

— Якут рассказывал о дублях, помнишь.

— Хм… — задумался Алексей вслух, — чёт не припомню. Тогда, если я его разбужу, видимо сам исчезну. А потом проснусь в кровати. Но увижу ли я тогда тебя? В смысле, вот эту тебя, а не ту, что спит.

— Не знаю, — пожала плечами Елена, — давай не будем сейчас глупые эксперименты ставить. Нужно ребят вызывать.

— Куда? — растерялся Алексей, — сюда, на седьмой слой? Да сюда даже Мотыль не может. У него всего шестой уровень. Только Якут и доберется. Да и смысл? Если мы обратно в реал вывалились, то считай, что и не засыпали совсем. Мы же сквозь стену не пройдем.

— Как бы не так, — возразила Елена, — я вижу тебя — значит, кое-какие мои способности остались. Так что не робей. Сейчас попробую.

Она привычным движением вытащила кисточки, — так старый ковбой выхватывает револьвер, — и растерялась. Что делать дальше? Рисовать? Но на чем? Это же реальность! Холста нет. Красок нет. Здесь не получится все так же легко, как в сновидении.

Она озадаченно хмыкнула и убрала кисти обратно.

— Может попробовать все-таки перебраться на шестой слой? — осторожно спросила Лена, — что-то я не уверена ни в чем.

— Давай! — не стал спорить Алексей и взял ее за руку.

Елена попробовала мысленно нащупать силовые линии субстанции и не смогла.

А ведь я больше не сплю, — холодея, подумала она, — кажется, мы застряли в этом склепе надолго.

Лена включила верхний свет, сидеть в полумраке было немножко страшно. Когда лампы вспыхнули, она с опаской оглянулась на двойников. Никто не проснулся от столь бесцеремонного обращения, и она слегка расслабилась. Села на свободную кровать.

Алексей снял автомат и тоже присел на кровать, прямо в грязной одежде. Калаш пристроил к спинке кровати, но руки от него не отрывал, боялся, что исчезнет. Растерянно посмотрел на Елену:

— Может из автомата попробовать шарахнуть в замок? Я такое в кино видел.

— Рикошет может быть, — задумчиво сказала Лена, — можем пострадать. Или мы, или они, — она кивнула в сторону спящих тел, — но даже если откроем дверь, дальше что? С боем пробиваться на улицу? Бред! Тела тут останутся лежать.

— М-да, — пробормотал Алексей, — явно не вариант.

Лена снова достала кисточки и принялась крутить их в руках. Потом вдруг улыбнулась и взмахнула одной, провела по воздуху. Ничего не произошло. Улыбка сменилась недоумением. Тяжело вздохнув, она убрала кисть.

— Ничего не получается, — расстроено сообщила Лена.

— Ну так реал же! — буркнул Алексей, — я даже не уверен, что смогу долго стрелять без запаса патронов. Рожок полный, я сразу проверил. Но в реальном мире патроны имеют обыкновение заканчиваться. Придется боезапас экономить! На перестрелку с охраной не хватит.

— Что-то ты совсем скис, — засмеялась Лена, — давай лучше перечислим наши активы? Я вижу, и это самое главное. А у тебя есть оружие. И это неплохо!

— Все? — скептически спросил Алексей, — патронов мало, твои кисточки не работают, портал открыть не получается, мы окончательно заперли сами себя. Что делать? Себя будить и начинать сначала?

— А что, интересный вариант! — откликнулась Лена, — давай попробуем? Хуже не будет.

— Давай я первый, — сказал Алексей, — если вдруг что, я тебя не найду потом. А ты меня точно вытащишь.

— Что, что? — уточнила Лена.

— Не понял? — растерялся Алексей.

— Ты сказал, если вдруг что, — пояснила она, — что, если что?

— Мало ли, вдруг нельзя к самому себе прикасаться? В кино видел, что при перемещении во времени двум версиям себя, находящимся в одном времени, нельзя входить в физический контакт. Они тогда это… того… аннигилируют. Взаимоуничтожаются.

— А-а-а, — многозначительно протянула Лена.

— Да, я понимаю, что глупость сморозил, — сказал Алексей, — все равно что-то стремно к себе притрагиваться.

— Хорошо, — согласилась Лена, — иди первый. Но к себе не прикасайся.

— А как тогда будить? Стволом автомата в бок ткнуть?

— Леш, не морочь голову! Собрался идти, значит иди. Хватит уже собираться в путь. Сделай, наконец, первый шаг.

Алексей встал, закинул автомат за спину и пошел. У кровати со спящим двойником, недолго постоял в нерешительности, потом наклонился и тронул рукой за плечо.

— Эй, как там тебя? Двойник! Просыпайся!

Однако ничего не произошло. Алексей вдруг резко отпрянул, как будто его ужалила пчела.

— Лен, — дрожащим голосом крикнул он, — тут что-то не то. Это нифига не реальность!

Лена подошла и стала рядом.

— Что не так?

— Он не настоящий. Он призрак, — сказал Алексей, вытягивая руку и показывая на двойника. Пощупай!

Лена тоже наклонилась над спящим Лешкой и потрогала его за плечо. Оно было теплое. Она попробовала легонько потрясти спящего, но малейший нажим и ее кисть проскользнула куда-то внутрь тела парня. Она растерянно отдернула руку и посмотрела на нее.

— Видишь! — завопил Алексей, — я же говорил. Он проницаемый. Призрак!

— Или мы, — сказала Лена, все еще разглядывая собственную ладонь, — ведь он отсюда. А мы пришельцы-двойники из сновидения. Так?

— Да нифига, — возразил Алексей, — он снял автомат и с размаха врезал прикладом по спинке ближайшей пустой кровати. Раздался грохот, кусок ДСП из которого была сделана спинка, отломился и упал на пол.

— Вот видишь, — с торжествующей ухмылкой сказал он, — мы вполне реальные. И даже автомат, которого здесь сейчас вообще-то не может существовать, так как я его выдумал и из сновидения вытащил.

— Интересное кино, — пробормотала Лена, — мы реальные по отношению к физическому миру, — но нереальные по отношению к двойникам? Палыча бы сюда, он бы растолковал парадокс.

Алексей принялся расхаживать между кроватями, что-то рассеянно бормоча под нос. Наконец мысль сформировалась, и он предложил:

— Может быть, ты все-таки попробуешь открыть портал? Я бы и сам, но не умею.

— Кисточки не работают, — вздохнула Лена, — я их совсем-совсем не чувствую. Как будто они обычные, для рисования.

— Угу, — буркнул Алексей, — тогда что делать? Спать ложиться?

— Сон в сновидении? — удивилась Лена, — а разве так можно?

— Рекурсия получится, — сказал Алексей, — я не знаю, но возможно уснем, и окажемся опять на первом уровне сновидческого мира. Наверное…

— Давай, — быстро согласилась Лена и улеглась на кровать.

— А свет?

— Сам выключай, — сказала Лена и показала Алексею язык, — я первая легла.

— Ладно, — пробурчал Алексей, протопал сапогами по проходу, щелкнул выключателями и, не отходя далеко, умостился на первую попавшуюся койку.

— Ты так все постели перемажешь! — сказала Лена ворчливо.

— Это виртуальная грязь, — отмазался Алексей, но потом поправил себя, — это сновидческая грязь. Она ненастоящая! Ее нет. Она мне приснилась.

— Философ, — недовольно буркнула Лена, — лентяй и грязнуля. Почиститься не мог?

— Бу-бу-бу, — огрызнулся Алексей, — какой смысл чистить ненастоящую грязь с ненастоящей одежды? Когда проснусь, сама исчезнет.

Несколько минут лежали молча, только скрип пружин и дыхание спящих нарушали тишину. Первым не выдержал Алексей:

— Спать неохота! Вот как можно уснуть, если я и так уже сплю?

— Спи! — раздраженно прикрикнула Лена, — все равно других идей у нас нет.

Парк был выбран в качестве точки рандеву изначально. Якут появился первым, прямо посередине, и, кряхтя, уселся на лавочку, оперся подбородком о свою трость. Потом разверзлась хищная пасть портала, и оттуда выпрыгнул Мотыль. Сергей был немного растрепан, одежда выглядела неопрятно.

— Привет! — бросил он Якуту и быстро осмотрелся по сторонам, — Ну что, старик, нащупал?

— А как иначе? — ухмыльнулся в бороду Якут, — на месте голубчики. Сидят. Ждут. Общаются.

— Хорошо, — кивнул головой Мотыль, — ждем остальных и выдвигаемся?

— Не-ет, — отрицательно кивнул Якут, — сам пойду, однако. Глубоко сидят. Вам туда не попасть.

— Ага, — растерянно пробормотал Сергей, — вот значит как? Ладушки…

Из-за дерева выплыл Костик и хихикнул. Якут поднял взгляд, кивнул, но ничего не сказал. Наконец, последним на тропинке появился Артем в тяжелом рыцарском доспехе, помахивая огромным двуручником. Протопал, поскрипел железом, остановился, оперся на меч, воткнув его в землю.

— Я здесь! — громкогласно провозгласил он, — остальные, я смотрю, тоже в сборе. Можем выдвигаться?

— Не-а, — отрицательно покачал головой Якут, — слишком глубоко.

— Что? — недоуменно поднял голову Артем, и забрало шлема внезапно захлопнулось. Он тихо и беззлобно выругался. Открыл забрало.

— Ты чего нарядился, как на поединок? — не выдержал Мотыль, — не иначе, воевать собрался?

— Сам не знаю, почему, — недовольно обронил Артем, — видимо, нервы сдают. Так что произошло? Где ребята? Я ни черта не понял.

— Там же, где и были, — хихикнул Костик, свешиваясь с толстой ветки березы, — Ленчик с перепугу все слои насквозь проскочила и обратно в реал вышла. Назад никак.

— Седьмой уровень? — недоверчиво воскликнул Артем, — вот прыткая деваха, опять меня обскакала на полвершка.

Мотыль скрипнул зубами. У него тоже был только шестой уровень, и на большее рассчитывать уже не приходилось. Значит, идти придется одному Якуту.

— Нам туда не пробиться, — проворчал он Артему с недовольной миной на лице.

— Можно пешочком, это недалеко, километров шесть, — хихикнул Костик, — там остановка будет, автобус 102-ой ходит. От Мытищ на электричке до Москвы, а потом уже на метро до Лубянки.

— Заткнись, зубоскал, — рявкнул Артем, — опять ты со своими шуточками?

— А я дело говорю, между прочим, — обиделся Костик, — они там со своими дублями намертво заперты.

Он почему-то сделал ударение на букве «я». Прозвучало необычно. ДублЯми.

— Я сам пойду, однако, — проскрипел старик, полез в карман и вытащил диковинную трубку, кисет, спички. Не спеша принялся набивать трубку табаком.

— Дед, ты чего? — не выдержал Артем, — может того… потом покуришь?

— Не-ет, — протяжно сказал Якут, — посиди, Артемка, тоже покури. Рано еще.

Артем озадаченно посмотрел на старика, потом на Мотыля. Сергей ухмыльнулся, но ничего не сказал. Костик предложил:

— Может я по-быстрому смотаюсь? Мне несложно.

Якут поднял голову, и задумчиво кивнул:

— А что, малец дело говорит. Слетай, касатик. Присмотри за ребятками, покудова я покурю.

Костик как-то странно всхлипнул и мгновенно исчез. Якут продолжал курить, задумчиво ковыряя посохом край тропинки. Мотыль зевнул. Хотел что-то сказать. Передумал. Артем раздраженно топнул ногой, железо загрохотало, и забрало опять некстати захлопнулось.

Алексей и Елена сидели рядышком на одной кровати. Лена вертела в руках кисточку. Алексей поставил автомат прикладом в пол, сложил ладони поверх среза ствола, и уперся в них подбородком. Костик проявился высоко под потолком, хихикнул, потом плавно спустился на пол.

— Опа! — завопил Алексей, — Костян! Первый раз тебя наяву вижу. В смысле… — он поперхнулся на полуслове, но все-таки закончил фразу, — в смысле, в реале.

— Тихо! — сказал Костя и внимательно прислушался, — а здесь у вас веселье в самом разгаре…

— Что случилось? — не понял Алексей.

— Ай да Якут! Ай да старикан! — задумчиво пробормотал Костик, — а я думаю, чего это он время тянет? Подождите меня, я сейчас.

И снова исчез. Алексей и Елена озадаченно переглянулись.

— Что он сказал? Куда он делся? — недоумевал Алексей.

— Сказал, что сейчас вернется, — растерянно выговорила Лена, — я тоже ничего не поняла о Якуте. Старик зачем-то время тянет. Зачем ему время тянуть? У нас же важное задание.

— Ладно, немного подождем, — сказал Алексей.

Костика не было долго, минут двадцать или тридцать, Алексей вконец измучился ожиданием и бездельем. Появился Костя какой-то уж совсем бледный и полупрозрачный, сквозь него отчетливо просматривалась стена и кровати.

— Мы тут не совсем одни, — сказал Костик.

Его голос тоже показался Лене тихим и совершенно безжизненным.

— В смысле? — поперхнулся Алексей.

— Гости у нас, — сказал Костик, — с той стороны.

— Чего? Костян, не морочь голову, — завопил Алексей, — колись, кто такие? Откуда? Чего им тут надо?

— Да не знаю я, — отмахнулся Костик, — они меня сразу же почуяли. Я смылся. Ну их нах!

— Костян, не темни! Опасные гости?

— Думаю, да, — Костик почесал прозрачной рукой свой прозрачный затылок, — и думаю, что очень опасные.

— И что делать теперь? — растерялся Алексей.

Елена в разговор не вступала, только растеряно хлопала большими ресницами. Костик пожал плечами:

— Якут сказал — ждать.

— И долго?

— Не знаю я, — недовольно проворчал Костя, — что ты заладил? Что? Кто? Куда? Сколько ждать? Откуда я знаю? У Якута спроси. Немного помолчал, а потом с поспешностью добавил:

— Кстати, сюда идет кто-то. С подносом. На нем тарелки со жратвой.

Алексей быстро глянул на часы.

— Для обеда слишком поздно, а для ужина, наоборот, рано. Что за фигня?

— Леш, может быть спрячемся, на всякий случай? — спросила Лена, — нас с тобой тут по два комплекта. Мы явно лишние. Придется объяснять, а у меня на это нет желания.

— В туалет?

— А ты можешь предложить другие варианты?

Алексей проворчал что-то себе под нос. Быстро заперлись в туалетной кабинке. Свет гасить не стали, через щель просматривался совсем небольшой сектор, разглядеть ничего толком не получалось. Оставалось сидеть тихо, как мыши, и молиться, чтобы сержант быстрее ушел. В двери дважды провернулся ключ. Вошел все тот же сержант, с подносом в руках. Внимательно посмотрел на спящих, хмыкнул. Поставил поднос на ближайшую тумбочку. Развернулся. Ушел. Лена и Алексей вернулись в комнату. Снова проявился Костик.

— Это был денщик, — сообщил он, — генерал свалил до понедельника, а это вам ужин. Сержант тоже домой собрался, не хочет ждать расписания. Заранее принес. Больше ничего сегодня не будет. Туалет есть. Воды из-под крана попьете…

— Спасибо, добрый человек, — сказала Лена ехидно, — мы и так все поняли.

— Это не я, — оправдываясь, затараторил Костя, — это он так думал, я вам мысли сержанта пересказываю.

— Вот! — сказала Лена, — теперь, по крайней мере, понятно, что до утра никто не придет.

— Расположение кабинета я срисовал, — сказал Костя, — но без Якута документ не извлечь.

— Кхе-кхе, — раздалось за спиной, — кто мое имя всуе поминает?

Старик улыбался. Палки при нем не было, парка распахнута, шапка сдвинута на затылок.

— Якут! — обрадовался Алексей, — наконец-то спасены!

Якут взмахнул рукой, и в стене мгновенно расцвела лилия портала. На той стороне стал отчетливо виден силуэт человека, по самую макушку закованного в железо.

— Леночка, Костик, ступайте к ребятам. А мы с Алешкой чуток задержимся.

— Дед, — сказал Костик, — я тебе расположение кабинета скинул в память, видишь?

— А как же иначе? — согласился старый шаман, — все вижу, все подмечаю. Ступайте, ребятки. Мы с Алешкой и сами управимся. Делов-то, на раз-два…

Якут замолчал, не договорив фразу. Портал захлопнулся, Костик и Елена ушли.

— Пойдем, Алешка, — прокряхтел Якут, взяв ладонь Алексея. Нужно наведаться в одно местечко.

Момент перехода Алексей осознать не успел. Моргнул и вдруг как-то сразу оказался в кабинете генерала.

— Вот этот сейф, — показал Алексей пальцем, — документ на верхней полке лежит.

Он подошел к сейфу и коснулся его. Рука прошла сквозь металл.

— Э-э-э-э, — растерянно протянул Алексей, — значит мы все-таки на шестом слое?

— Мы в срединном мире духов, Алешка, — ответил старик, — а какой он там по счету? Шестой, али седьмой, значения не имеет. Не считал я их, эти ваши слои, никогда. И не собираюсь считать!

Якут подошел к сейфу, наклонил голову набок и как-то странно посмотрел. Потом, не раздумывая, сунул руку прямо в сейф. Она легко прошла сквозь массивную металлическую дверцу и вернулась назад с листом бумаги с текстом, отпечатанным на пишущей машинке.

— Ну, вот и все, — крякнул старик, — всего и делов, на пару минут.

— Ну, дед, ты даешь! — ахнул Алексей, — вот как ты его вытащил, а? Ну не понимаю я, и все тут! Если мы на шестом слое, то все вокруг ненастоящее, призрачное, проницаемое. Можно руку сунуть внутрь любого объекта, она насквозь пройдет. Но ведь тогда что-то взять в руки не получится. Лист с приказом тоже будет ненастоящий, а призрачный. Допустим, ты умеешь менять проницаемость собственного тела. Но как потом вытащить материальный предмет, через материальную дверцу? Законы физики так просто обмануть не получится! Да и саму руку потом уже не вытащить, она ведь тоже станет материальной. Так обезьянок на банан ловят. Она руку в клетку сует, хватает банан, а с бананом рука сквозь прутья клетки обратно не проходит. Если банан выбросить, то руку вытащить можно. Но банан ей выбрасывать жалко! Вот обезьяна и сидит, гадает, что ей делать? А тут ее, хлоп… и в мешок. Это у нас, у геймеров, называется застрять в текстурах.

— Насочинял ты что-то себе, Алешка, — хихикнул Якут, — шестой слой, седьмой… материальный предмет, не материальный. Да какая разница? Мир, который ты видишь вокруг себя, никакой не материальный, и не физический. Он такой, каким ты его хочешь видеть. Нет никаких законов. Хочешь видеть материальным? Значит, он и становится для тебя таковым. А не хочешь, так он остается призрачным. Что хочешь увидеть, то и видишь. Ничего сложного!

Алексей вздохнул и опустил голову.

— У меня так, наверное, никогда не получится, — грустно сделал он вывод.

— У тебя, мил человек, получится гораздо лучше! Молод ты еще, Алешка. Какие твои годы?

— Что там написано? — нетерпеливо спросил Алексей.

— Все узнаем, Алешка, — многозначительно подмигнул Якут, — со временем. Нужно еще кое-какие дела решить. Ты со мной? Или портал открыть?

— Дед, ну ты даешь! — засмеялся Алексей, — конечно с тобой.

— Тогда пошли. Внимательно по сторонам смотри, и автомат держи наготове. А я по дороге тебя введу в курс дела. Все одно замучаешь расспросами, — подмигнул старик.

Алексей снял автомат с предохранителя и перещелкнул собачку на одиночную стрельбу. Он совсем запутался, в каком слое они находятся, и решил придерживаться первоначального плана — экономно расходовать патроны.

Якут не спеша повел Алексея по коридору. В пятницу вечером коридоры практически опустели, но охрана была на месте, и несколько дежурных офицеров ходили из кабинета в кабинет. Их с Якутом никто не замечал. Алексей озадаченно водил стволом влево-вправо, даже не представляя себе, какая опасность может их подстерегать.

— Гости были, — наконец выговорил старик, — непростые. Костик сунулся, но его сразу же заметили. Пришлось ждать, пока уйдут. А они, пакостники такие, вызвали сюда парочку химер. Негоже тварей оставлять наедине с живыми людьми. Ничего хорошего от этого соседства не выйдет.

— Химеры? — насторожился Алексей, — Артем с такой сражался недавно. Это они?

— Химеры разные бывают, — поглаживая бороду, ответил старик-шаман, — все увидишь сам.

Спустились по лестнице на третий этаж. Якут вел уверенно, будто заранее знал, куда идти. Остановились около двери, ведущей от лестничной площадки в коридор третьего этажа. В тамбуре горел свет, хотя на улице было еще совсем светло. На пожарном ящике с песком стояла небольшая стеклянная баночка, полная окурков, а над ней Алексей впервые увидел паутину. Очень странная, нужно сказать, была паутина. Сверкала, словно стальная, и переливалась всеми цветами радуги.

— Видишь? — спросил Якут.

— Ага, — кивнул Алексей, — а паук где?

— Паук? — смешно наморщил лоб шаман, — ну да… паук. Пущай, значит, будет паук, коли тебе так надо. А паук, мил человек, в коридоре, сразу за дверью. Готов?

— Да, — сказал Алексей, вскинул автомат и шагнул прямо сквозь дверь. По дороге он окончательно убедился в проницаемости всех встреченных предметов, а это значит, что они на шестом уровне. Боятся нечего. С пауками разберемся. Не первый раз, и не последний.

В коридоре было тихо и пусто. Паука Алексей увидел сразу, он сидел на потолке кверху ногами, и было совершенно непонятно, как он там держится при таких огромных размерах. Тело твари свешивалось почти до середины коридора, так что проходящие мимо офицеры неизбежно должны были задевать его своими головами. Алексей прицелился и выстрелил. Паук не обратил внимания на выстрел, видимо пуля скользнула по хитину, срикошетила и ушла в сторону.

— Черт, — выругался Алексей.

Быстро опустил ствол автомата, перевел собачку для стрельбы очередями. Вскинул автомат и открыл огонь. Пауку выстрелы не понравились. Он поднял передние конечности и злобно зашипел.

Интересно, — подумал Алексей, — а шипят пауки в действительности?

И тут Алексей увидел вторую химеру. Маленькое и юркое тело с кошачьей грацией проскользнуло под пауком и ринулось к нему. Оценив скорость передвижения твари, Алексей мгновенно поменял приоритеты, и перевел огонь на вторую химеру. Та шарахнулась и ушла в стену. Пули не зацепили ее. Автомат издал щелчок и затих. Алексей быстро вытащил магазин и заглянул в него. Рожок был полон новеньких, сверкающих латунью патронов.

Слава богу, на шестом, — подумал Алексей, — ну держитесь, твари!

Он вставил магазин и побежал в сторону стены, куда запрыгнула тварь. Паук с места не двигался.

Подождет, — подумал Алексей.

Он шагнул прямо в стену и оказался в чьем-то кабинете. Увидел тварь, изготовившуюся к прыжку. Быстро нажал на спуск. Автомат загрохотал, зазвенели стреляные гильзы по полу. Тварюга снова увернулась, запрыгнула и побежала прямо по стене, кромсая когтями штукатурку. Алексей повел стволом вслед зверю, добавляя разрушений и без того пострадавшей стене. Химера прыгнула на потолок, уходя от пуль. Острые когти вспороли пластик, на пол посыпался мусор, рухнул и разбился стеклянный плафон. Патроны опять закончились, Алексей перезарядил автомат, не отводя срез ствола от химеры. Он не ошибся, злобная бестия прыгнула на него.

— Да вот хрен тебе! — заорал Алексей, нажимая спуск. Автомат опять загрохотал. Пули вспороли тело твари, отбросили к дальней стене. Щелкнул затвор, когда снова закончились патроны. Алексей перезарядил, не отводя срез ствола от цели. Существо корчилось на полу, царапая линолеум чудовищными когтями. Дергалось в агонии и захлебывалось черной кровью, которая почему-то не мазала пол.

— Да сдохни уже, — крикнул Алексей и дал еще одну очередь, практически в упор. Бестия замерла. Начала таять на глазах. Через пару секунд исчезла.

Кажись все, — подумал Алексей, — сдохла.

Он осмотрел кабинет, в котором царили хаос и разруха.

Какого черта происходит? — подумал он, — почему пули настоящие? Если это шестой слой, то я призрачный здесь, и мои пули должны проходить сквозь стены. Химеры понятно, это призрачные существа. Но какого черта пули повреждают стены? Не зацепить бы рикошетом кого из живых офицеров!

Он вернулся в коридор и увидел, что Якут держит в руках свой посох, которого пару минут назад, в этом Алексей мог поклясться, у него с собой не было. Паук отступал, пятясь задом по коридору. Старик поднял посох и направил один конец на паука. Сверкнувшая молния на мгновение ослепила Алексея.

— Так тебе, — азартно крикнул Алексей, поднял автомат и тоже начал стрелять в паука.

Паук побежал резвее. Добежав до поворота, он сиганул с потолка и, словно кошка, перевернулся в воздухе, приземляясь на лапы. Алексей опустил ствол и дал еще одну очередь.

Теперь паук оказался в затруднительном положении, чтобы удрать, ему придется повернуться к преследователям слабо защищенным брюхом. Ему этого делать не хотелось. Поэтому арахнид забился в угол, поднял передние лапы и снова зашипел. Алексей приблизился, на ходу перезаряжая автомат, оглянулся. Якут ковылял следом, он сильно хромал на правую ногу.

Алексей понял, что на старика рассчитывать не придется, и горестно вздохнул. Калибр маловат. Хитин не берет. Нужно что-то более мощное, хотя бы 12,7.

ДШК бы сюда, — разочарованно думал он.

И вдруг паук прыгнул. Алексей, не ожидавший нападения, и стопроцентно уверенный в том, что они с Якутом напугали тварь до усрачки, испуганно шарахнулся в сторону. Споткнулся, упал и выронил автомат, рефлекторно вытянув руки, чтобы не ударится о пол. Автомат грохнулся, побледнел и мгновенно исчез.

— Вот сука, — заорал Алексей, — ну как же ты не вовремя.

И в этот момент сквозь потолок провалились и спрыгнули на пол еще две твари, похожие на кошек.

Якут, помоги! — отчаянно завопил Алексей, — у меня оружия нет. Он обернулся и увидел еще двух химер позади Якута.

— Якут, — закричал Алексей что есть мочи, — сзади!

Полыхнула синяя молния, потом еще одна. Алексей прижался спиной к стене.

Что делать? — лихорадочно соображал он, — оружия нет. Портал открывать не умею. Может проснуться? Но как?

И вдруг совсем рядом появился полупрозрачный Костик. Он улыбался. Помахал рукой перед мордой твари, приготовившейся к прыжку.

— Эй, ты, — задорно крикнул Костя, — а слабо меня поймать?

Тварюга прыгнула на Костика, но тот стремительно метнулся в сторону. Перемещался Костик очень быстро, глаза почти не успевали заметить движения. Алексей сообразил, что Костик дал ему малюсенький шанс и стал отступать. Для начала он прыгнул сквозь стену в соседнюю комнату, опять чей-то кабинет, оттуда выбежал в приемную мимо секретарши, быстро набирающей что-то на компьютере. Краем глаза Алексей скользнул по монитору и с удивлением понял, что секретарша занята отнюдь не работой. Хотя, пятница, вечер…

Алексей выглянул сквозь запертую дверь обратно в проход. Паук быстро полз в сторону Якута, а тот поражал его молниями. Треск разрядов, грохот и осыпающаяся штукатурка почему-то не привлекали ничьего внимания. Взорвалась панель лампы дневного света, сноп искр озарил коридор, и вырубилось электричество почти на всем этаже. В наступившем полумраке картина битвы выглядела еще более зловещей.

— Вот черт, — выругался Алексей.

— Уходи, Алешка! — крикнул Якут, открывая лепестки портала за спиной Алексея, — приказ возьми.

Он вытащил помятый листок из кармана тужурки и сунул в руки Алексея. За несколько секунд, пока старик возился с порталом и бумагой, паук успел преодолеть половину расстояния, отделявшего его от жертвы.

— А ты? — растерялся Алексей.

— Уходи, — снова прокричал шаман, — времени мало. Торопись!

Толку от меня, без оружия? — расстроено подумал Алексей. Хлюпнул носом и шагнул в портал.

…споткнулся и упал, прямо к ногам закованного в латы Артема. Поднял глаза и просипел:

— Артем Владимирович, скорее, Якут загибается!

Артем выхватил меч и качнул головой. С грохотом захлопнулось забрало шлема. Слегка пригнув голову, он быстро шагнул в лилию портала.

— Ну нет! — закричал Мотыль. — Без меня не выйдет. Я такое веселье ни в жизнь не пропущу!

И тоже прыгнул в уже затягивающийся проем четырехлистника. В последнюю секунду, тело Сергея трансформировалось в жуткую тварь, помесь волка с медведем. Тот поджал уши и оскалил пасть в страшной гримасе. Портал схлопнулся.

— Что стряслось? — испуганная Лена протянула руку, помогая Алексею подняться.

— Химеры напали, — затараторил он, не особо задумываясь о внятности монолога, — Много сразу, понимаешь? Я одну убил, потом нечаянно автомат выронил. Паука пули не берут. Якут молниями швыряет, как заправский колдун, только пауку они как слону дробина…

Алексей протянул лист Елене:

— Вот листок с приказом. Из сейфа.

Елена взяла лист бумаги с напечатанным на машинке текстом и развернула…

Артем вынырнул из портала, и на него сразу прыгнула химера. Вцепилась зубами в железо, царапнула когтями.

— А, это ты, подруга, — гоготнул он, опуская железный кулак на голову твари. От удара череп треснул, выплеснулась черная жижа. Артем осмотрел поле битвы. Якут отступал, его теснил огромный паук размером с лошадь. Старый шаман непрерывно полыхал голубыми молниями, но толку от них было немного. Паук наступал, не обращая на молнии никакого внимания. Сзади раздался шлепок, и сквозь прорези забрала Артем увидел оборотня. Тот оскалил пасть, едва заметно качнул головой и неуклюжими прыжками двинулся по коридору в противоположном направлении.

Артем поднял меч, шагнул к пауку навстречу.

— Попробуй меня на вкус, — прорычал он, взмахивая мечом. Паук задрал передние конечности и зашипел. Артем ударил мечом, и одна лапа отделилась от туловища. Из обрубка потекла черная кровь. Паук дернулся всем туловищем и внезапно попятился.

— Куда? — басом закричал Артем, — рано ты сдался, дружок. Только и умеешь, что детей и стариков обижать.

Он размахнулся и рубанул в самый центр головогруди, как раз между тремя рядами глаз-бусинок. Меч глубоко вошел в череп твари и внезапно застрял там. Глаза неотрывно смотрели на Артема. Тот заматерился, с трудом извлек оружие и ударил снова. Потом еще раз. Паук задергался в агонии, из ран плескала черная жижа.

Якут обессилено опустил руки.

— Устал я, однако, — с грустью в голосе пожаловался он, — старею. Сил нет больше держать звуковую завесу. Сейчас такая паника начнется, половина корпуса охраны сбежится.

— Да ну ее к чертям собачьим, — сказал Артем и посмотрел за спину шамана.

По коридору не спеша брел Сергей, он уже обратился в человека и выглядел расстроенным.

— Две кошкоподобные твари и все, — сообщил он с грустью в голосе, — Эх, а я так мечтал повеселиться всласть!

Подошел ближе, осмотрел старика.

— Дед, ты как, цел?

— Божьей милостью, — прошептал тот едва слышно, — не боец я больше. Старый совсем стал.

Он тяжко вздохнул и махнул рукой.

— Что делать будем?

Сергей пожал плечами и оглядел разрушенные стены, выбитые двери и ободранный потолок.

— Да ну их, — сказал он, — пошли отсюда, к едрене фене.

Портал Мотыля открылся, клацнув, словно гигантская пасть. Сергей, придерживая старика, шагнул в проем. Артем оглянулся напоследок и шагнул следом. И прежде чем захлопнулся портал, дико завыла сирена сигнализации.

— А где Костик? — разом завопили Елена и Алексей.

Артем ошарашено пожал плечами, но это движение вызвало только скрежет металла.

— Не было его там, — растерянно сказал Мотыль, — я думал, смотался пацан.

Он повернулся к Алексею и спросил:

— Когда ты его видел в последний раз?

— Когда меня в коридоре твари в угол зажали, — вздрогнув, ответил Алексей, — Костик отвлек одну из кошек, и я сквозь стену ушел.

— Понятно, — пробормотал Мотыль, — сейчас туда соваться крайне нежелательно, но своих бросать на поле битвы нельзя. Ни живых, ни мертвых. Я пойду! По шестому слою незаметно проскользну.

— Это вряд ли, — хмуро сказал Артем, — я вас больше поодиночке никого и никуда не отпущу. Хватит мне и одного раза.

Мотыль как-то странно посмотрел на Артема, загадочно хмыкнул и сказал:

— Химеры там неспроста оказались, дружище Артем, побудь лучше с ребятами. Черт его знает, что происходит, но у меня плохие предчувствия. Они ведь и сюда по слоям допрыгать могут.

Пасть портала открылась всего на пару секунд и, щелкнув, поглотила Сергея. Артем вздохнул, и стянул тяжелый шлем. Бросил его на скамейку. Потом со скрипом и скрежетом опустился на нее сам.

Подошла Лена, сунула в руки Артема помятый листок с текстом.

— Читай, — решительно сказала она.

Артем расправил лист и прочитал:

Артем растерянно перевел взгляд на Елену и спросил с глупым выражением лица:

— Что это?

— Наша боевая задача из семи пунктов, — улыбнулась она.

— Но это же… хм… — Артем растерялся, — то есть генерал изначально не собирался нашу группу проверять, а сразу определил под расформирование?

Елена пожала плечами.

— Получается так.

— Мудак! — коротко и емко охарактеризовал Артем генерала и вернул листок Елене.

— Что дальше? — спросила она.

— Сергей приведет Костика, и можно просыпаться, — хмуро сказал Артем, — если задания никакого нет, то и выполнить его невозможно. Значит, нужно до понедельника придумать способ, как убедить генерала?

— А есть смысл его убеждать? — вздернула брови Елена.

Артем пожал плечами.

— По-моему, у нас неплохая команда получилась! — заявил он, — будет жалко вот так все бросить на середине. Да и с этими химерами… Нельзя так все оставить, нужно разобраться, кто эти гости, и какого хера они пришли к нам без приглашения?

Оборотень прыжками несся по коридору, прыгая прямо сквозь людей. Сергей ни на секунду не замедлял бег. Он торопился.

Артему он не сказал самого главного: тот, кто привел с собой химер, может вернуться. И дело даже не в охранниках, поднятых по тревоге. Все дело в погибших химерах. Их ведь для того и оставили, чтобы нас вычислить. Мы непроизвольно всколыхнули субстанцию. Хозяева химер уже знают о существовании группы. Значит, нас скоро постараются найти и уничтожить. Ведь Петрович предупреждал, что рано или поздно группу вычислят. Поэтому Костика нужно во что бы то ни стало найти! Без него группа резко ослабеет. Знать бы еще, кто нам противостоит?

Костика он нашел на втором этаже и даже не сразу понял, что это он. Костик лежал в углу и таращился на вооруженных охранников, пробегающих мимо. Он был почти совсем прозрачным. Костику ничего не угрожало, поэтому Сергей обратился в человека и склонился над парнем.

— Что с тобой?

Костик поднял взгляд и слабо улыбнулся:

— Вот, — сказал он и убрал руку. Мотыль даже ахнул от изумления. Три огромных царапины от середины груди, переходили в рваную рану на животе. Рана обильно кровоточила. Полупрозрачная кровь стекала на пол и сразу же испарялась.

— Как же ты так, Костик? — пробормотал Сергей и попытался взять парнишку на руки. Но его ладони встретили пустоту.

— Черт, — непроизвольно выругался он.

— Не получится, — едва слышно шепнул Костя, и улыбнулся. Улыбка выглядел жутко, словно оскал черепа, — я же неприкаянная душа, помнишь? Я даже в этом нематериальном мире совсем-совсем нематериальный. Скоро развеюсь совсем.

— Так, парень, — грубо сказал Сергей, — заканчивай ныть! Есть только один способ выбраться из этой передряги — самому. Сейчас я открою портал, давай, соберись и ползи в него. Понял?

— А смысл? — слабо шевельнул губами Костя, — как вы меня перевяжете? Таких бинтов еще не придумали. И зеленки… — хихикнул он, улыбаясь через силу.

— Шутишь? — поднимаясь, сказал Мотыль. — Значит, пока не помираешь. Готовься, я открываю портал на раз-два-три.

— Раз, — сказал он и поднял вверх правую руку.

Костик слабо шевельнулся. Зажал страшную рану рукой, скривился от боли.

— Два, — закричал Сергей, и воздух перед ним перестал быть прозрачным, белесая муть закружилась в воздухе. Пробегающий мимо охранник резко остановился и воскликнул.

— О господи! Что это такое?

— Костик, давай быстрее, они видят портал!

Костя подтянул ноги к животу и отчаянно пытался встать. Его шатало из стороны в сторону, как пьяного. Он пытался опереться рукой о стену, но рука проскользнула внутрь, и он опять завалился на бок. Пришлось начинать все с самого начала. Время уходит. С огромным трудом Костя встал.

— Три! — отчаянно закричал Мотыль.

Чавкнув, открылась зубастая пасть портала. В проеме показалась зелень парка, освещенная вечерним сумраком, лавочки, асфальтированные велосипедные дорожки и небольшая группа таких знакомых и ставших почти родными людей. Костик понял, что он еще не готов умирать. По крайней мере, не готов сейчас. Шатаясь, он сделал первый шаг. Снова завыла сирена. Крики охранников стали немного глуше. Топот ног по коридору. Выстрелы.

— Быстрее, — торопил Мотыль, — я не могу держать портал открытым слишком долго.

Костик сделал еще один маленький шажок. Голова сильно кружилась.

Главное, не упасть. Еще раз я не встану, сил уже не хватит. Как у меня может болеть живот, если у меня нет тела? — лихорадочно думал он, — что тогда у меня болит? Душа?

Он сделал еще один малюсенький шаг и переступил черту. Портал схлопнулся. Костик повалился в мягкую зеленую траву парка.

— Я дошел! — хотел сказать он, но уже не успел…

Самохвалов проснулся от бешеного стука в дверь канцелярии. Тарабанил один из лаборантов, весь взъерошенный, глаза перепуганные, руки трясутся.

— Василий Петрович, — прямо с порога крикнул он, — у Костика сердце остановилось. Мы военврача вызвали, они с Палычем процедуры реанимации проводят, но ничего не получается. Он умирает!

— Ах ты, черт, — выругался полковник, — Ну Мотыль-мотылек, ну собака ты серая, сглазил все-таки!

Лаборант ошарашено установился на полковника округлившимися глазами. Самохвалов вышел из канцелярии, даже не закрыв дверь, побежал в лабораторию. Николай Павлович с красным и потным лицом делал непрямой массаж сердца. Военврач щупал пульс. Аппаратура писала нули.

— Может еще кубик адреналина? — спросил Палыч, вытирая пот рукавом.

Врач отрицательно покачал головой.

— Бикарбонат натрия, 50 мл внутривенно. Потом опять дефибрилляцию.

Санитар, отдав шприц, немедленно принялся готовить дефибриллятор.

Они поменялись с Палычем местами. Теперь качал врач, а Николай взял в руки дефибриллятор. Разряд. Массаж сердца. Разряд. Массаж. Аппаратура по-прежнему писала нули. В середине экрана под непрерывный писк рисовалась прямая линия.

— Да перестаньте вы пацана мучить, — опустошенно сказал Самохвалов, опускаясь на свободную койку, — тело тут ни при чем. Душа умирает…

Военврач посмотрел на полковника таким же странным взглядом, какой был недавно у лаборанта. Но ничего не сказал.

— Николай Павлович, — завопил один из лаборантов, — Мотыль что-то передает.

Самохвалов подскочил к нему.

— Что передает? Записывай!

Лаборант пожал плечами.

— Аппаратура пишет. Глазами долго передавать, в среднем одна буква от трех до пяти секунд идет. Обязательно еще контрольная передача…

— Читай! — рявкнул полковник, — по буквам читай.

— К — о — с — т — я, Костя, пауза, у — м — и — р — а — е — т. Умирает. Костя умирает, — растерянно повторил лаборант.

Самохвалов горестно вздохнул.

— Все?

— Кажется все, — бормотал испуганный ассистент, — символ повтора, и опять сначала тот же текст.

— Ясно!

— Может это… того…? — растерянно пролепетал лаборант.

— Чего «того»? — рявкнул полковник.

— Может разбудить остальных? — робея, спросил лаборант, — пока еще живы?

— Я тебе разбужу! — Самохвалов непроизвольно сжал руку в кулак и показал лаборанту, — я тебе, мать твою, разбужу! Следи за приборами, и чтобы ни одной передачи не пропустил!

Лаборант испуганно втянул голову в плечи и отвернулся. Самохвалов вернулся к бригаде реаниматоров. Палыч снял запотевшие очки и положил на тумбочку. Без очков его лицо было непривычно чужим. На лбу прорезалась глубокая морщина. Он тяжело дышал. Вытер лицо ладонями.

— Ну, все, — сказал военврач, глядя на часы, — санитар, фиксируйте, смерть наступила в 18:16.

— Как же так? — растерянно спросил Николай, — ведь это же просто сон? Как же Янка? Я ей две шоколадки сегодня принес, отдать не успел. Как же Юрвас? Мы же в шахматы играем. Я две партии подряд ему продул! Сейчас у меня преимущество, но сегодня мы доиграть не успели… Как же это, Петрович? Во сне?

Самохвалов пожал плечами и сказал:

— Такова жизнь, Николай Павлович! А вы думали, что мы тут в бирюльки играем? Нет, мой дорогой, у нас все серьезно…

Якут склонился над Костиком, бубнил что-то невнятное, шаманил, время от времени стучал колотушкой в бубен, прислушивался…

Тело Костика почти невозможно было разглядеть, до такой степени оно истончилось. Легкая дымка, словно мираж в пустыне. Лена плакала, закрыв лицо руками. У Алексея слегка пощипывало в носу, а глаза непроизвольно увлажнились. Костик пытался его спасти…

— Как же так? — растерянно спросил он у Мотыля, — ведь Костя проницаемый? Ведь он полностью проницаемый во всех слоях! Как же химера его зацепила?

Мотыль пожал плечами.

— Химеры — порождения мрака.

— А как же Янка? А Юрвас?

— Никак, — ответил Сергей, — умрет душа, умрет и тело.

— Проводить ребят нужно, — глухо сказал Якут с каким-то странным акцентом.

Уже не в первый раз Алексей подмечал у старика такую особенность, словно внутри старого шамана жило несколько человек, и они поочередно брали контроль над телом. Впрочем, после истории Костика, это совсем не казалось бредом…

— Он умер? — спросила Лена.

Якут кивнул и потянул с головы шапку. Лена опять заплакала.

— Он слишком далеко, — пробормотал Якут, — эфирное тело окончательно растворилось. Повернулось колесо сансары. Я ничего не могу сделать. Он выполнил свое предназначение и ушел.

Алексей больше не мог сдерживаться и всхлипнул. Подошел Артем и положил руку на плечо.

— Крепись, Леш. Люди умирают иногда. Пойдешь с нами?

— Куда, — поднял на него взгляд Алексей.

— Янку с дедушкой проводить нужно.

— Куда проводить? Разве они тоже умерли? Они же в Костиковом теле заперты!

— Они тоже умерли, — спокойным голосом сказал Сергей. Никто не знал, каким внутренним усилием давалось ему это спокойствие.

— Нет больше Костика, — продолжил он, — остальное уже не имеет значения

.

Сирена завыла в 17:11. Старший смены службы охраны обходил посты. Он дотянулся до рации, на ощупь привычно нажал кнопку и спросил:

— Альбертыч, это первый, что там у вас? Прием.

Рация зашипела, через пару секунд щелкнула, затем в радиоэфир ворвался хриплый голос:

— Первый, это база. Понятия не имею. На внешних камерах чисто. Датчики вибрации сработали на четвертом. Сейчас отправлю Севу, он ближе всех. Пусть посмотрит.

— Добро, Альбертыч, держи меня в курсе. На связи!

Секунд тридцать рация противно шипела и трещала помехами, наконец, раздался сухой щелчок и Альбертыч торопливым голосом воззвал:

— Восьмой, прием.

Шипение, треск и щелчки.

— Восьмой, прием. Вызывает база!

Снова продолжительное шипение, треск и завывания эфира.

— База, это четвертый. Альбертыч, у Севы опять батарея сдохла. Даже если он слышит вас, то не сможет ответить.

— Четвертый, это база, не засоряйте эфир пустой болтовней!

Шипение, треск, какое-то подозрительное бульканье, хрип.

— Восьмой, ответьте базе. Прием!

— Альбертыч, это первый, — не выдержал старший смены, — посмотри по схеме, кто там ближе всех. Отправь уже кого-нибудь.

— Первый, уже посмотрел, — Альбертыч закашлял, — четвертый как раз в пятом секторе.

— Четвертый, прием, это первый.

— Слушаю вас, первый, — обиженным голосом отозвался молодой парень.

— Саня, будь другом, сбегай на четвертый этаж, посмотри что там, у Севы, творится? Почему сигнализация надрывается?

— Пятьсек, командир, сделаем в лучшем виде.

В этот раз шипение не прекращалось очень продолжительное время. Когда снова раздался голос, он был сильно искажен помехами и завывал, как средневековое приведение в лунную ночь.

— Первый, это четвертый, прием.

— На связи, четвертый. Что там у тебя?

— У меня тут жопа, командир. Поднимай всех по тревоге.

— Четвертый, ты в эфире, мать твою!

— Я в курсе, командир, но это реально жопа. Точнее не сформулировать.

— Четвертый, какого хрена? Можешь объяснить в двух словах?

— Нет, командир. Сам не понимаю. Коридор выглядит так, словно здесь Мамай с войском прошел.

— Ох, ни хрена себе! И в мою смену, мать ее… — секунд пять слышался только треск помех, затем немного успокоившийся голос «первого» произнес, — Альбертыч, я по лестнице бегу на четвертый этаж. Всех, кто поблизости, отправляй в пятый сектор. Мухой! Начальнику охраны позвони, пусть немедленно выезжает. Блять, это же генералу докладывать придется…

— Внимание всем, — зачастила рация хриплым голосом Альбертыча, — четвертый, шестой, двадцать второй, двадцать третий, немедленно направляйтесь к месту ЧП в пятый сектор.

Из динамика рации стали раздаваться быстрые реплики доклада о готовности выполнить приказ. «Первый» не дождался окончания переклички, и вклинился в разговор:

— Четвертый, найди Севу.

— Понял вас, первый, чуть позже займусь поисками. Командир, тут полная срань творится.

— Что там у тебя еще, четвертый?

— Не знаю, командир, не могу объяснить.

— Да говори уже, мать твою, не тяни кота за яйца.

— Тут дыра в стене. В дыру деревья видно. Людей. Рыцаря в доспехах вижу.

— Четвертый, сука, ты сколько выпил сегодня, гандон?

Рация хрипела секунд десять, потом радиоэфир взорвался гневным криком:

— Ни хрена я не пил, командир. С выходных ни капли!

— А курил что? Может, нюхал? По вене пускал дрянь?

— Иди в жопу, командир! Можешь увольнять нахер. Один хуй нас всех теперь уволят. А тебя еще и расстреляют.

— Четвертый, отставить массовые казни и увольнения. Санек, не выебывайся, сходи, посмотри поближе, что там такое происходит? В самом крайнем случае разрешаю применение табельного оружия.

— Есть, командир!

Когда старший смены добрался до пятого сектора, в коридоре толпились человек шесть охранников и насмерть перепуганная секретарша, которая, как обычно, задержалась на работе дольше положенного. Старший смены рывком распахнул дверь и остановился, ошарашенный увиденным. Привычный унылый казенный вид сменился ночным кошмаром. Коридор выглядел так, словно здание только что подверглось ковровой бомбардировке.

— Мать его так, — только и смог выговорить «первый», вытирая мгновенно вспотевший лоб. А ругаться было из-за чего. Весь пол был усыпан штукатуркой, обрушившейся с потолка. Одна из ламп висит поперек коридора на проводе и сверкает искрами. Еще две валяются на полу. Стены изуродованы пулевыми отверстиями, следами когтей и частичными обрушениями кирпичей. Все это покрыто черной слизью, грязью и копотью. Несколько дверей выбито, в кабинетах старших офицеров тоже видны следы беспорядка.

— Что здесь было? — едва слышно выдохнул «первый».

«Четвертый», молодой спортивный парень лет двадцати пяти, пожал плечами:

— Трудно сказать. Очень напоминает инсталляцию, которую я давным-давно видел в музее Советской армии — битва под Сталинградом.

«Первый» отмахнулся, подошел вплотную к стене и поковырял пальцем круглое отверстие.

— А ведь следы от пуль. Если не ошибаюсь, — он на секунду замолк в раздумьях, — очередь из калаша. И не одна. Рожка четыре выпустили только в эту стену. Да здесь было целое сражение.

— Тут такой шум должен был стоять, что на все здание было бы слышно.

Секретарша попробовала возразить.

— Да нет. Я ничего такого не слышала. Домой собралась уже, слышу ваш, этот, — она кивнула на «четвертого», — в коридоре матерится. Сунулась, а там ступить некуда…

«Первый» снова потянулся к кнопке рации.

— Альбертыч, прием.

— Слушаю вас, первый, — мгновенно отозвался динамик.

— Отправляй всех на обход своих владений. Только мухой! Мне нужен детальный отчет о масштабе разрушений. Хотя бы в двух словах. Мне генералу отчитываться. Что я ему скажу?

«Первый» развернулся к «четвертому»:

— Где твоя дыра в лес? Показывай!

— Нет ее, — мрачно буркнул парень, — была дыра. Но очень недолго. Секунд десять-пятнадцать. Не больше. Потом исчезла. И не лес там был, а внутренний двор средневекового замка. Дорожки, клумбы, деревья такие, ухоженные. Был рыцарь в тяжелых доспехах с двуручным мечом. И еще два человека с ним, наверное, оруженосцы, или как там они называются, я не знаю. Тех я толком и не рассмотрел. Я когда дыру увидел, то обалдел от невозможного зрелища. Естественно, я на рыцаря уставился. А он поворачивается и смотрит, прямо в меня… Жутко так смотрит, как кот на мышь. Я тогда с перепугу из пэ-эма шмальнул в потолок, и дыра мгновенно захлопнулась.

— Идиот ты, «четвертый», допился до белочки.

— Ей богу, не пил, командир. Хочешь, матерью поклянусь?

— Да теперь уже один хер… клянись, не клянись…

— Алло. Иванцов. Слушаю! — рявкнул генерал в телефонную трубку.

— Товарищ генерал, — извиняющимся голосом сказала трубка, у нас ЧП.

— Что там у вас, только коротко. Мы в театр опаздываем.

— Извините, товарищ генерал, — голос в трубке звучал испугано-плаксиво, — театр видимо придется отложить. У нас очень крупное ЧП. Вам нужно приехать.

— Подробнее, — рявкнул генерал.

— Не по телефону, — ответствовала трубка.

— Ясно, — генерал помрачнел как туча в осенний день, — высылай машину.

— Ждет у подъезда, — мгновенно отозвался начальник охраны.

— Отбой, — прорычал генерал и швырнул ни в чем не повинную трубку на рычаг, — сейчас всех к хренам собачьим уволю!

Повернулся к жене. Дородная особа бальзаковского возраста, с мощным бюстом и слоновьими ногами, воззрилась на мужа с лютой ненавистью на лице.

— Извини, дорогая, на работе чэ пэ.

— Черт бы побрал тебя и твою проклятую работу, — сказала она пухлыми, ярко накрашенными губами, и демонстративно отвернулась.

— Каковы масштабы разрушений? — генерал играл желваками…

Когда четверть часа назад он поднялся на четвертый этаж, его лицо вытянулось, побледнело и покрылось серыми пятнами.

— С кем вели бой? — спросил он после десятисекундной паузы.

— Это не мы, — ответствовал начальник охраны.

— А кто? — генерал развернулся всем немалым корпусом в сторону подчиненного. Начальник охраны, проработавший в этой должности почти шесть лет, испуганно втянул голову в плечи, и пролепетал еле слышно:

— Неизвестно.

— Каким хреном занимались твои подчиненные в это время? Пьяные дрыхли в вахтерке?

— Никак нет, — оправдывался охранник, — с этажа не раздавалось ни единого звука до тех пор, пока не сработали датчики вибрации.

— Ни единого звука, говоришь? Это что? Калашников! Тут рожков двадцать расстреляли. Такой тарарам стоял, что, наверное, все Садовое кольцо слышало.

— Может глушитель? — пробормотал начальник охраны оправдательно.

— На два выстрела хватит, да и то, хлопки будут слышны. Нет, ерунда! Калаш не умеет стрелять бесшумно. А это именно калаш!

— Я тоже так думаю, и старший смены тоже.

— Где этот недоумок?

— Рапорт пишет.

— Каковы масштабы разрушений? — генерал играл желваками, — в общих чертах.

— Сильнее всего здесь, в пятом секторе. Есть небольшие повреждения на третьем этаже, как раз под нами. В общей сложности мы насчитали восемь кабинетов, в которые было осуществлено проникновение. Повреждения не фатальные, но имеют место быть.

— Чего? — рявкнул генерал.

— Имеются частичные повреждения стен, потолка, разрушены столы, шкафы, следы пулевых отверстий на стенах и полу. Пострадал один сейф. Его вспороли словно консервную банку ножом.

— Так, — мрачно сказал генерал, внимательно осматриваясь вокруг, — есть еще одно обстоятельство, о котором я вообще не услышал ни единого слова.

— Какое? — немедленно уточнил начальник охраны.

— Я, мать вашу, не вижу на полу ни единой стреляной гильзы! У ваших визитеров было достаточно времени, чтобы их собрать все до единой?

Начальник охраны растерянно пожал плечами:

— Затрудняюсь ответить на ваш вопрос, товарищ генерал.

— Хорошо, — генерал подошел к стене и показал коротеньким и толстым пальцем три глубокие отметины на стене, — это что?

— Не знаю, товарищ генерал, похоже на следы когтей.

— Вот именно! — рявкнул генерал, — чьи когти, узнали?

— Никак нет, товарищ генерал.

— Так какого хуя стоишь, пиздишь? Бегом искать консультанта по диким животным, чтобы через час рапорт был на столе. Что за когти? Кому принадлежат? Что это за неведома зверушка, что когтями рвет металлические сейфы и запросто перекусывает кирпич? Выполнять!

— А мы увидимся снова? — спросила Янка, она держала дедушку за руку и смотрела на Артема снизу вверх ясными и пронзительно голубыми глазами. Елена почти неслышно всхлипнула. Артем вздохнул, сглотнул внезапно ставшую тугой слюну и сказал:

— Конечно встретимся, Яна. Но это будет уже в другой жизни. И ты меня, наверное, не узнаешь.

— Узнает, — спокойно и мудро пояснил Якут, он остановился, оперся на свой посох и развернулся к молодежи.

— Все, друзья мои, дальше нам нельзя. Нужно прощаться!

Юрвас обнял Якута, пожал руки Артема и Мотыля. Янка смешно чмокнула Артема в щеку, потянулась к Лене, обхватила, повисла на шее, не желая отпускать. Пустила маленькую слезинку.

— Ну, вот и все, — подвел черту Якут, — ваш жизненный путь в этом воплощении завершился. Скрипнуло и повернулось колесо сансары. Впереди вас ждут новые миры и новые жизни. Прощайте, друзья. До встречи в ином месте, и в иное время.

Лена снова всхлипнула. Артем почувствовал, что немного першит в горле.

Я ведь их даже никогда не видел раньше, — подумал он отстраненно, — даже во сне.

Янка беззаботно подняла голову и взяла дедушку за руку.

— Ну что, дедуля, пойдем? Нам ведь нужно идти. Нас там ждут.

— Пойдем, внученька, — ответил Юрвас.

Он поднял свободную руку и слабо помахал ею в прощальном жесте. А потом повернулся, и они спокойно и уверенно зашагали по дороге.

Не было подземной реки Стикс, и не было Харона в лодке, готового за малую плату отвезти души в загробный мир. А была самая обычная грунтовая дорога, уходящая далеко за горизонт. И был туман, настолько густой, что уже через несколько шагов невозможно различить людскую фигуру. И были два родных человека, уходящих к новым воплощениям и новым мирам под невыносимый скрип колеса сансары…

Генерал вошел в свой кабинет, швырнул папку с рапортами на письменный стол, налил из графина стакан воды и жадно выпил. Ослабил узел галстука, плюхнулся в любимое кресло. Подвинул к себе папку и начал читать первый лист отчета. Примерно на середине страницы, он недовольно крякнул, потянулся к стаканчику и взял авторучку. Сделал пометку на листке. Ручка отказалась писать, закончились чернила. Генерал хмыкнул, покопался в стаканчике и достал другую авторучку. Попробовал на листке, не пишет. Чертыхнулся, на этот раз достал сломанный карандаш. Повертел его в руках, со злостью швырнул обратно в стаканчик. Встал и прошел к сейфу, достал ключи, отпер. Несколько секунд озадаченно смотрел на содержимое, словно забыл, зачем отпер дверцу. Потом озвучил мысль вслух:

— Какого хера?

Верхняя полка сейфа была совершенно пуста.

Они молча шли обратно сквозь непроницаемый белесый туман. Артем взял Елену под руку, девушку слегка знобило. Внезапно впереди показалась высокая темная человеческая фигура. Лена вздрогнула и непроизвольно сильно сжала руку Артема. Тихо выругался Алексей, обозвал самого себя придурком за потерю автомата. Сергей начал сгибать спину, готовясь к обращению в волка. Артем нащупал и обхватил ладонью рукоятку меча…

— Николай Павлович, готовьте аппаратуру для погружения, — сказал Самохвалов.

— Не понял, — растерялся Николай, — вы кого-то хотите отправить на помощь группе?

Полковник невесело усмехнулся:

— Вы почти угадали, — сказал он, снимая форменный китель, — отправлять будете меня.

— Что? — от удивления у Палыча запотели очки, — а разве вы тоже… умеете?

— Осознаваться во сне? — переспросил полковник, — этому может научиться абсолютно любой человек. И вы тоже, Николай Павлович, при настойчивом желании сможете. Всего несколько дней тренировок. А у меня для этого было очень много времени.

— Но я… но Вы… Василий Петрович, вы никогда даже словом не обмолвились.

— Ну почему же, — ответил Самохвалов, — я же вызвал Якута обучать ребят. Или вы думаете, у него в тайге телефон был? Вы действительно думаете, что можно вот так запросто, не покидая кабинета, найти человека в Якутии, на площади свыше трех тысяч квадратных километров? Особенно если это человек не очень хочет, чтобы его искали… а потом взять и позвонить ему в тайгу…

— Я понял, — кивнул Николай и, повернувшись к лаборантам, приказал, — готовьте оборудование. Полковника уложите на койку Алексея!

Самохвалов стянул галстук, расстегнул ворот рубашки, принялся снимать туфли.

— Василий Петрович, а вы их найдете? — вдруг усомнился Николай.

— Да, — спокойно и уверенно заявил полковник, — сейчас я точно знаю, где именно они находятся. Но я понятия не имею, где они могут оказаться через пару часов.

Они молча шли обратно сквозь непроницаемый белесый туман. Артем взял Елену под руку, девушку слегка знобило. Внезапно впереди показалась высокая темная человеческая фигура. Лена вздрогнула и непроизвольно сильно сжала руку Артема. Тихо выругался Алексей, обозвав самого себя придурком за потерю автомата. Сергей начал медленно сгибать спину, готовясь к обращению в волка. Артем нащупал и обхватил ладонью рукоятку меча.

Силуэт человека в тумане постепенно обрел четкие очертания.

— Василий Петрович? — удивленно воскликнула Лена, — а вы-то как здесь оказались?

Самохвалов усмехнулся:

— Да так же как и вы, Елена. Положил голову на подушку, закрыл глаза и уснул. И вот я здесь!

— Мы не ожидали, — признался Алексей, — что вы тоже умеете перемещаться между слоями.

— У меня было время для практики, — увернулся от расспросов полковник, — но я, к сожалению, не шаман, чтобы только по возмущениям субстанции отыскать группу во всей бесконечности в мире сновидений. Поэтому я решился на контакт только тогда, когда был твердо уверен, что я вас найду. Поэтому не будем терять зря времени. Его у нас осталось очень мало.

— Вы правы, — согласно кивнул Мотыль, а потом открыл портал на пятый слой. Группа по одному быстро перебралась в более безопасное место. Самохвалов сначала покрутил головой с недовольным выражением лица, но затем облегченно вздохнул, кивнул головой и обратился к Сергею:

— Докладывай!

Мотыль быстро и без лишних подробностей пересказал все произошедшие события.

— Собрались на пятом уровне. Якут заподозрил внедрение чужих в локации назначения. Отправил Костика на разведку. Тот сразу же обнаружил присутствие посторонних, но прокололся сам и был замечен. Чужие почти сразу же ушли, оставив несколько боевых химер. Прекрасно понимали, что мы не пройдем мимо и постараемся ликвидировать угрозу людям. Хотя рабочий день уже заканчивался, в здании еще находилось несколько десятков человек, жизнь и здоровье которых оказалось под угрозой. Тогда Якут решился на крайнюю меру, открыл портал и вывел застрявшую в слоях Елену из локации, переправив в безопасное место.

«Квинтор» согласился отправиться с Якутом для выполнения задания. Разведчики проникли в кабинет генерала, извлекли документ из сейфа. Соразмерив возможности и необходимость, Якут решил ликвидировать химер собственными силами двойки. Он понимал, что присутствие большого количества членов группы в точке силы неизбежно создаст флуктуации субстанции и привлечет внимание чужаков. А так, оставался минимальный шанс очистить точку, оставаясь при этом инкогнито.

Однако, он просчитался. Алексей почти сразу лишился оружия и был атакован тварями, а в одиночку шаман справится с химерами не смог. На помощь Лешке пришел Костик, принял на себя удар, получив при этом смертельное ранение. Якут был вынужден открыть портал повторно, чтобы спасти безоружного. Таким образом, сохранить тайну собственного присутствия не удалось. Алексей был успешно эвакуирован, а рыцарь и оборотень проникли в здание спецсвязи ФСО, ликвидировали угрозу людям и благополучно покинули локацию вместе с шаманом, впопыхах потеряв Костика из виду. Позже оборотень вернулся за раненым Костей, но было уже слишком поздно.

Сергей закончил рассказ и отвел взгляд, чтобы не смотреть в глаза полковнику.

— Что-то подобное я и предполагал, — Самохвалов принялся медленно расхаживать взад-вперед по парку, заложив руки за спину. Наконец он остановился, повернулся к группе и заговорил.

— Внедрение чужаков в Генштаб и в расформированное ныне ФАПСИ предполагалось изначально, слишком большое количество подозрительных смертей генералов армии. Это и было основной причиной восстановления группы. Феникс-3 должен уничтожить рассадник диверсионной деятельности и обеспечить защиту высшего руководства страны. Однако, мы не до конца просчитали встречную контригру противника, интриги высших чинов власти и неизбежные рокировки в среде собственного командования. Что, в конечном счете, и привело к сложившейся ситуации.

Сергей доложил мне, что группа еще не готова к активному противостоянию, — Самохвалов развел руками, — но что я мог сделать? Начальство требует демонстрации результатов обучения. А чужаки практически наверняка уже в курсе существования группы. Поскольку они даже понятия не имеют ни о составе, ни о численности, ни о возможностях бойцов Феникса, то на открытое противостояние пока не пойдут. Но это «пока» очень относительно. Не пойдут сегодня, значит пойдут завтра. Столкновения избежать не удастся. Засада химер — это вполне предсказуемое действие. Его можно было предвидеть изначально и подготовится, как следует. Увы, мы проиграли первый раунд.

Само по себе, столкновение с химерами, как сказал генерал Иванцов, легкая разминка для мага перед серьезным сражением. Но группа не имеет практического боевого опыта. И вот результат, мы уже несем боевые потери. Без Костика будет труднее вычислять агентов влияния, а замену парню мы найдем очень и очень нескоро.

За спиной Артема едва слышно тяжело вздохнула Лена.

— Но это еще не все, — продолжил генерал, — по неопытности вы очень сильно наследили в здании спецсвязи. Представляю, что там сейчас творится. С минуты на минуту меня должны будут вызвать по тревоге. Конечно, я постараюсь поговорить с генералом Иванцовым, но результаты этого тяжелого разговора крайне непредсказуемы. А генерал привык действовать быстро и решительно. Он в силах не только распустить нашу группу, но и стереть в порошок. В прямом смысле слова. Таким образом, у нас резко меняются приоритеты, задание генерала придется временно отложить, и переключится на нашу основную миссию.

Лена вытащила сложенный вчетверо лист из кармашка платья и протянула полковнику. Самохвалов запнулся на полуслове, развернув лист, прочитал содержание. Хмыкнул, сунул в карман.

— Тем лучше, — сказал он, — раз генерал не смог ничего толкового придумать для задания, значит, мы полностью свободны.

Самохвалов развернулся к Мотылю и спросил:

— Что скажешь, командир группы?

— Ничего хорошего, — ответил тот, — Алексея и Елену разбудят в течение ближайшего часа. Потянут на допрос в военную прокуратуру. Чужаки уже в курсе, что мы, шутя, справились с химерами, а значит, подняты по тревоге в полном составе. Таким образом, в самое ближайшее время мы столкнемся с противником, на голову превосходящим нас по опыту и возможностям. Группу вычислят и просто раздавят в течение ближайших двадцати четырех часов.

— Так уж прямо и раздавят, — не согласился Самохвалов, — вы не должны позволить себя уничтожить. Нам еще работать и работать.

— Мы постараемся сделать все, что в наших силах, нужно в срочном порядке вывести ребят из здания. Пока они находятся в заложниках, вся группа уязвима.

Самохвалов одобрительно кивнул.

— Мы с Ерохиным займемся этим.

— Нужно отследить все события в здании спецсвязи и вычислить чужаков раньше, чем они нас. Я правильно понимаю задачу? — спросил Мотыль.

— Именно так, — подтвердил полковник, — постарайтесь выйти со мной на контакт в реале. На этом все. Мне пора просыпаться.

— Ничего, Петрович, прорвемся!

Здание спецсвязи ФСО гудело, словно растревоженный улей. Один за другим подъезжали служебные и личные автомобили, мотоциклы, такси. Около двадцати офицеров и полсотни подчиненных были немедленно вызваны по тревоге «код красный-12». Генерал Иванцов ходил по кабинету из угла в угол. Наконец он остановился, поднял телефонную трубку и позвонил.

— Кирилл? Зайди ко мне, нужно посоветоваться.

Подчиненный вошел в кабинет через три с половиной минуты. Сверкнул новыми майорскими погонами. Доложил о прибытии. Иванцов открыл дверцу сейфа.

— Любуйся, — с торжеством проговорил он, демонстрируя пустую полку.

— Черт, — вырвалось у майора спецсвязи, — так это действительно, правда?

Иванцов пожал плечами.

— Как видишь, бумаги нет.

— Кто в курсе?

— Несколько человек. Шестеро, если быть точным, включая Самохвалова, тебя и меня. Группу формировали в режиме чрезвычайной секретности. Территориально научный городок расположен в Мытищах, но двоих я сегодня закрыл у нас в подвале. Во сне или не во сне, но они как-то проникли в мой кабинет, вскрыли сейф и забрали документ. Как только обнаружил пропажу, я послал денщика проверить. Тот вскоре вернулся, доложил, что заключенные на месте. Спят!

— Товарищ генерал, только не нужно привлекать военную прокуратуру. Если хотя бы десять процентов из того, что докладывал Самохвалов, правда, этой группе цены нет.

— Что посоветуешь?

Майор на секунду задумался.

— А этот погром? Случайно не их рук дело?

Иванцов развел руками.

— Следователь уже здесь, допрашивает свидетелей, охрану. Результаты будут, скорее всего, ближе к полуночи. А еще точнее, их нихера не будет, — генерал опять заиграл желваками. — Полкоридора изуродовано, блять, никто ничего не видел и не слышал. Вот что за хуйня?

— А может быть, и не все так просто, — задумчиво сказал майор, — если это ваши заключенные накуролесили, то зачем? Может что-то непредвиденное произошло? Нужно допросить!

— В подвале их двое, — сказал Иванцов, — пацан, сопляк зеленый, еще восемнадцати нету. И девка. Тоже не особо впечатляет. С кого начнешь?

— Я с обоими поговорю, — ответил майор, — пока просто поговорю. Посмотрим, что скажут.

— Ну и что они тебе скажут, майор? Мы заснули, а потом вышли из собственных тел и разнесли в труху половину вашего здания.

— В этом деле торопиться не нужно. Нужно действовать аккуратно и последовательно. Доверьтесь мне.

Алексей проснулся от грубого толчка сержанта.

— Подъем, лежебоки, к генералу!

Алексей оторвал голову от подушки, зевая, поднялся и сел на кровати. Быстро натянул сапоги, встал, поправил форму. Елена старательно причесывала волосы на ощупь.

— За мной, — рявкнул сержант.

Алексей подошел к Елене, взял ее за руку, повел с явным ощущением дежавю. Он старательно пытался вспомнить что-то очень важное, последнее напутствие из сновидения. Но так и не сумел. Елена молчала, и Алексея это жутко нервировало. Он озадаченно смотрел по сторонам. Для ночного времени в помещении спецсвязи находилось слишком много возбужденного народа. Сержант повел не на четвертый этаж, как ожидал Алексей, а почему-то на второй. Остановились перед дверью. Сержант осторожно постучал. Незнакомый голос, велел заводить. Вошли в кабинет, где их встретил невысокий и строгий подполковник, в темно-синей форме с металлическими эмблемами золотистого цвета.

Что-то не так, — подумал Алексей, — кажется, пошло не по плану…

— Ну что там? — нервничал Артем, он уже переоделся в легкий защитный костюм, тяжелые рыцарские доспехи исчезли.

Шаман сидел в позе лотоса, скрестив руки на груди. Он закрыл глаза и не ответил, полностью отрешившись от происходящего.

— Не мешай, — буркнул Мотыль, — ты же знаешь, что у нас есть только один шанс. И этот шанс — Якут.

— А ребят там сейчас, возможно, пытают, — буркнул Артем оправдательно.

— Не тронут, — уверенно заявил Сергей, — они их сейчас боятся как огня.

Внезапно Якут встал, открыл мутные белесые глаза, закашлял. Потом открыл портал.

— Вперед! — коротко бросил он.

Первым шагнул Артем, сжимая в руке короткий меч. Он повел головой из стороны в сторону, осматривая локацию.

— Где это мы? — спросил он удивленно…

УАЗик резко затормозил.

— Ерохин, — полковник обернулся, наполовину открыв дверцу, словно вспомнил что-то очень важное, — если события пойдут не по плану, а такое очень вероятно, запомни одно — любой из нас может оказаться не тем, кого ты знаешь. И тогда тебе придется сделать правильный выбор. Не ошибись!

— Не понял? — нахмурил брови капитан.

— Ну, это как с Костиком, только хуже…

— Товарищ полковник, — растерялся Ерохин, — вы считаете, что ребят могут заменить… заместить…

— И это тоже, — согласно кивнул Самохвалов, — все может быть. А может и не быть. Перебдеть лучше, чем недобдеть, но лучше не того… не перестараться. Понимаешь?

Ерохин согласно кивнул.

— В любом случае, сиди тут и будь начеку. Если начнет происходить что-то такое, непонятное, мистическое, неправдоподобное. Одним словом то, чего просто не может быть — знай, что оно действительно происходит. Это никакая там не галлюцинация или мираж. Это обыкновенная оперативная работа твоей группы. И где-то там, за этой гребаной мистикой и колдовством, наши ребята, и твоя Лена. А еще куча врагов. Очень опасных, тренированных и коварных противников. Понял?

— Так точно, товарищ полковник.

— Если вдруг что, — Самохвалов не договорил, — вывези отсюда ребят, даже ценою собственных погон…

…или жизни, — добавил он после небольшой паузы. Потом хлопнул дверцей и пошел к зданию.

Ерохин, оставшись в одиночестве, длинно и витиевато выругался. Он уже совсем перестал понимать, что происходит. Только одно знал наверняка, Лена в опасности, и в этом виноват именно он.

Артем повел головой из стороны в сторону, осматривая локацию. Это не было внутренним помещением спецсвязи, как и не было вообще Москвой. Над мрачной ареной средневекового Колизея сгущались свинцовые тучи, медленно и противно накрапывал мелкий дождик. Зрители уже сидели на трибунах и с нетерпением ждали поединка.

Черт возьми, — мрачно подумал Артем, — это вообще не реальность. Какого хрена старый шаман опять водит нас по закоулкам сновидческого мира?

— Где это мы? — спросил он удивленно.

— Тихо! — сказал Якут, — Артем, вспомни, что я сказал вам после ухода Самохвалова.

— Да помню я, — удивился Артем, — никогда не жаловался на память.

— Еще раз повторю, реально только то, что ты считаешь реальным. Запомнил?

— Ну конечно.

— Тогда держись. Мы уходим. Твоя задача дать нам хоть немножко времени.

— Я понял, — сказал Артем, сжимая в руке короткий меч, — идите, я справлюсь.

— Тогда удачи, — прошептал старый шаман, растворяясь в воздухе.

— Да к черту все это, — мрачно отозвался Артем и сплюнул. Потом сделал шаг вперед на песок арены. Зрители вскочили со своих мест и разом взвыли в предвкушении начала поединка.

Артем старательно вертел головой по сторонам. На возвышении под тряпичным балдахином он заметил совсем маленькую фигурку, сверкнувшую золотом в одеянии.

— Аве, цезарь! — мрачно пошутил Артем, — идущие на смерть посылают тебя нахер!

Двое слуг отвязали веревку и откинули импровизированную дверцу малой арки. Вышел противник. Что-то гортанно прокричал. Пошевелил плечами и взмахнул оружием. На нем не было шлема.

— Димахер, — пробормотал Артем, — только этого еще не хватало.

Артем расстроено посмотрел на свой короткий меч.

С двуручником, пожалуй, будет еще сложнее, — подумал он.

Фигура человечка на возвышении что-то прокричала. Артем не разобрал слов, но отчетливо разглядел резкое движение. Значит, пора.

Он опустил голову и пошел навстречу противнику. Крепко сжав рукоять меча двумя руками, поднял его на уровень груди. Димахер приближался с ехидной ухмылкой на губах. Он был совершенно лыс, и у него не хватало пары передних зубов, от чего улыбка выглядела зловеще, словно оскаленный череп.

— Ну что, братан, — крикнул Артем, — потанцуем вальс?

Противник заревел и выхватил одновременно оба меча. Когда оставалось всего пара десятков шагов, он снова гортанно закричал и бросился на Артема. Битва началась…

— Заходи, Самохвалов, можно без церемоний, — хмуро пригласил Иванцов, — доклад пока не требую. Просто на словах объяснись.

Самохвалов молча достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги, не спеша развернул и предъявил генералу. Тот взял лист в руки, пробежал глазами текст. Поднял голову и посмотрел в глаза полковнику. Самохвалов с каменным выражением лица доложил:

— Товарищ генерал, бойцы группы «Феникс» десять часов назад приступили к выполнению вашего приказа. Используя навыки, полученные во время обучения, они проникли в ваш кабинет через астральный план, извлекли из сейфа документ и передали мне. Во время выполнения задания группа столкнулась с внедренными агентами влияния иностранной разведки. Подробности изложу в понедельник рапортом.

— Так, — сказал Иванцов, вставая, а потом гаркнул на весь кабинет, — полковник, заканчивайте мне тут Ваньку валять. Какой, нахуй, астральный план? Какие, блядь, агенты иностранных разведок? У меня коридор выглядит, как после Сталинградской битвы. Что там происходило? И где, мать твою, гильзы? Где пули? Дырки в стене есть, пуль нихера нету! Следы чьих когтей на стене? Эксперта валерьянкой отпаивают, говорит, — снежный барс. Что он в рапорте напишет, ты себе представляешь? Я, мать твою, что Министру Обороны доложу? Что твоя сладкая парочка, пиздюк и Варварочка, в астрале в войнушку поиграла, и нечаянно здание спецсвязи, к херам, угрохала? Ты, блядь, издеваешься надо мной? Хочешь меня перед министром выставить полным олигофреном?

— Товарищ генерал, — тихо и сухо сказал полковник, — прекратите голосить, как дворовая девка, обварившаяся кипятком. Подробный доклад представлю по окончании операции. В настоящий момент группа «Феникс» в полном составе ведет боевые действия с превосходящими силами противника, как по количеству, так и по возможностям. Мои курсанты, по вашей вине, не успели закончить обучение. Они не готовы к серьезному противостоянию и, тем не менее, были вынуждены принять бой. Группа несет потери. Вы хотели получить доказательства правдивости моих слов? Вы их получили.

В вашем ведомстве, генерал, завелась целая шпионская сеть с безграничными возможностями диверсионной деятельности в самом сердце командования. А вы тут все в бирюльки играете… амбициями трясете, характер показываете. Да вам на моих ребят молиться нужно. Ноги мыть и воду пить. Дай бог, чтобы все хорошо закончилось. Тогда никто и ничего не узнает.

— Да я… да ты… — генерал побледнел как полотно, заиграл желваками, но все-таки взял себя в руки, — товарищ полковник, ожидайте в приемной. Вас вызовут.

Самохвалов развернулся и вышел из кабинета. Очень хотелось хлопнуть дверью так, чтобы посыпалась штукатурка, но он сдержал порыв. Давно генерала нужно было поставить на место. Главное, не перегнуть палку, иначе горя хлебнем, не по-детски.

Невидимые для окружающих Якут и Мотыль шли по коридору здания спецсвязи. Старый шаман ступал очень осторожно, с носка на пятку, словно боялся спугнуть дикое животное. Он непрерывно вертел головой и к чему-то прислушивался. Сергей шел чуть поодаль, стараясь производить как можно меньше шума. Они оба таились вовсе не от многочисленного персонала спецсвязи. Якут, словно гончая, уверенно шел по следу чужаков. Сергей чуть слышно кашлянул.

— Что? — резко повернулся к нему Якут.

— Да я за Артемку волнуюсь, — растерянно пробормотал Мотыль, — опыта у него маловато. Уведет «Демиург» в глубину, не успеем вытащить вовремя.

— Это ты зря, однако. Артем — боец. Я в его шкуре побывал, многое понял. И ты все поймешь, со временем…

Димахер устал, его левая рука плохо слушалась, а на груди и правом предплечье выступили пятна крови. Артем выглядит еще хуже, глубокая резаная рана в правом боку, на левую ногу почти невозможно ступить. Еще один порез на левом плече ужасно саднит, но кровь сочиться перестала. Два меча против одного дают немалое преимущество.

Артем устал. Руки и ноги трясутся от переизбытка адреналина, а проклятый доходяга-гладиатор даже виду не подает. Вот же двужильный, чертяка!

Ладно, — подумал Артем, — хватит в игрушки играть! Пора заканчивать этот балаган.

Он сосредоточился и вернул себе тяжелую броню и двуручный меч. Трибуна взорвалась аплодисментами и выкриками. Артем сквозь зубы простонал и выругался, меч оказался слишком тяжел, а нога и вовсе не желала сгибаться. Но потом он вспомнил Костика, разозлился, поднял меч и шагнул вперед. Димахер попятился. Что-то быстро и нечленораздельно забормотал, выбросил оружие и припустил наутек.

— Э-э, ты куда, братан? — принялся глумиться Артем, — мы так не договаривались! Вроде как бой до смерти должен идти. Или нет?

И тут начало происходить что-то непонятное. Гладиатор, не добежав до импровизированных ворот всего нескольких шагов, резко затормозил и грохнулся на бок. Он лежал и не подавал никаких признаков жизни. Артем на секунду растерялся. Чего это он?

Затем один из рабов обслуги стремительно выскочил на арену и бросился бежать что есть мочи, не разбирая направления. Что-то маленькое, юркое и невероятно длинное, словно лента, выскользнуло следом, догнало его, и в мгновение ока разорвало пополам. На песок брызнула кровь. Верхняя половина раба еще несколько секунд билась в агонии и пыталась ползти на руках. А нижнюю половину утащила с собой неведомая тварь, втянувшись обратно. Артем даже не успел толком осознать, что же произошло?

— Вот черт, — выругался Артем вслух, — кто там еще, на мою голову?

И только теперь Артем увидел своих новых противников и похолодел. Сначала из проема выпрыгнули две уже знакомые по прошлым схваткам химеры. Припадая к земле, они шустро двинулись к нему.

— А, кошечки, — засмеялся рыцарь, — решили не пропускать веселье?

Затем выбралась огромная тварь, метров шести ростом. Артем даже растерялся, какая-то невероятная помесь медведя и обезьяны, увеличенная в несколько раз. Толстые волосатые лапы с длинными ловкими пальцами и когтями размером с ладонь. Зверь перемещался на задних лапах, и двигался он при этом гораздо сноровистее медведя или гориллы. Огромными прыжками перекормленный гигант приближался. От тяжелых ударов лап дрожала земля под ногами.

Ух ты, какой шустрый! — подумал Артем, — непросто будет.

Потом из проема выполз паук-великан размером с двухэтажный автобус.

Впрочем, нет, — тут же поправил себя Артем, — это не паук, гораздо больше похож на краба!

Щелкнувшие клешни подтвердили догадку. Краб двигался медленно, Артем уже почти расслабился, тварь хотя и крупная, но очень неповоротливая, пока еще доползет. Из проема выбрался последний участник действия. Это была та самая длинная и пестрая лента, перемещающаяся стремительными рывками, настолько быстрыми, что отследить почти невозможно. Лента не торопилась вырваться вперед, хотя легко могла достигнуть Артема самой первой. Она непрерывно двигалась, словно не могла существовать без движения, но при этом все время оставалась лишь на небольшом удалении от краба.

— Раз, два, три, четыре, пять, — пробормотал Артем, — вышел зайчик погулять. Не до хрена ли на одного?

Трибуны загудели в предвкушении, а секунды, отделяющие Артема от нападающих, истекли. Медведегорилл, или как там его? Горилломедведь допрыгал до рыцаря и с размаху врезал невероятно длинной лапой по корпусу. Доспехи выдержали удар, но Артема отбросило сразу на несколько метров. Он закувыркался по песку арены. Удар был настолько силен, что рыцарь полностью потерял ориентацию в пространстве. Перед глазами поплыло. И тут подоспели кошечки, твари набросились одновременно с разных сторон, Артема спасал только очень мощный доспех. Когти и зубы скрежетали по железу, не причиняя вреда. Он отмахнулся от мгновенно увернувшихся тварей и попытался подняться.

Не успел. Медвегор прыгнул и влепил ему еще раз, но на этот раз уже задней лапой. Удар подкинул Артёма в воздух на несколько метров, а сила тяжести впечатала рыцаря в песок. В глазах потемнело.

— Вот тварь, — заскрежетал зубами Артем. Он сгруппировался и рывком поднялся на одно колено, упираясь руками в песок. Доспехи были слишком тяжелыми. Меч куда-то отлетел и навсегда сгинул. Подскочил медвегор, но Артем еще не успел подняться. Третий удар чудища пришелся прямо в забрало шлема, кувырок через голову, падение спиной на песок, и словно в замедленной съемке Артем увидел на фоне свинцового неба быстро опускающуюся ступню, лишь немногим уступающую ему самому в размерах.

— Вот черт, — мелькнула отчаянная мысль, — этого удара доспехи точно не выдержат. Он же их просто расплющит, вместе со мной. Как консервную банку под трамваем.

Времени на то, чтобы увернуться, уже не было. Артем действовал только на рефлексах. Оружия нет, но у него есть то, что защищает — доспехи. И он каким-то чудом, с непостижимой скоростью трансформировал нагрудный панцирь, ощетинив его острыми пиками произвольно торчащими в разные стороны. На пару секунд Артем стал похож на ежа. От удара это его не уберегло, медвегор с размаху опустил ногу поперек туловища Артема и наткнулся на чудовищные шипы доспехов.

Артем задохнулся от силы удара, в глазах опять потемнело. Одна из пик проткнула ступню монстра насквозь. Тварь взвыла так громко, что у Артема заложило уши. Медвегор попытался освободить ногу и потянул ее вверх, увлекая за собой рыцаря. А мгновенно подскочившие кошечки, вцепились в тело Артема с разных сторон, пытаясь помочь монстру.

— Пошли вон! — рявкнул Артем, пытаясь хоть как-то сопротивляться. Его тело, утяжеленное латами, под собственным весом соскользнуло обратно на песок. Артем упал на спину, быстро перекатился на живот и попытался встать. Тварь на секунду отскочила, осматривая повреждения, а потом прыгнула к Артему снова.

Медвегор рассвирепел не на шутку. То, что он творил до сих пор, — подумал Артем, — было детскими шалостями. Это он играл со мной, как кот забавляется с мышкой.

Монстр стал двигаться раза в три быстрее, он стремительно атаковал когтистой лапой. Артем вырастил копье. Ему еще никогда не приходилось думать так быстро. Удар! Деревянное древко сломалось пополам и сгинуло. Артем вновь оказался на земле. Встретил очередной удар по корпусу. Грудная пластина утолщилась, и по весу стала похожа на канализационный люк. Медвегор снова взвыл, наткнувшись на острие и повредив на этот раз переднюю лапу. Ухватил Артема за ногу и с размаху ударил о землю. Трибуны встретили этот удар дружным воплем одобрения.

Артем открыл глаза, и понял, что все еще жив. Мрачно сплюнул кровь на песок. Он почти ничего не видел в прорези помятого забрала, а дышать было тяжело, изуродованный доспех больно сдавил грудь. Холодное бешенство заполнило сердце. В ярости он сорвал бесполезный шлем и отшвырнул прочь. «Кошечки» тут же ринулись на запах свежей крови.

Не дождетесь, суки!

— Брысь! Я кому сказал? — он ударил одну из химер кулаком в тяжелой перчатке. На этот раз попал. Химера закувыркалась по песку. Отползла в сторону, зализывать рану.

Живучая сволочь! Ладно, кошатина, потом сочтемся.

Вторая химера изготовилась к прыжку и зашипела. Но не прыгнула.

Умная сволочь. Ждет момента. Да черт с ними! Вреда не больше, чем от комаров.

Хромая, подошел медвегор. Зарычал. Артема обдало смрадным дыханием. Он еще не потерял интерес к схватке.

— Зубы нужно чистить, вонючка, — крикнул Артем и, к собственному удивлению, сумел встать. Вырастил двуручник. Немного трансформировал латы, чтобы не мешали двигаться.

Ох, какой же я стал тяжелый!

Поднял меч и сказал:

— Нападай, скотина, мне ходить трудно, видишь, латы неподъемные.

Медвегор зарычал и затряс головой, разбрасывая слюну, потом резко прыгнул и опять ударил передней лапой. Артем каким-то чудом увернулся от острых когтей и тоже атаковал мечом. Сталь скользнула по шерсти, не причинив монстру никакого вреда.

Шерсть, толстая шкура, подкожный слой жира. Да он непробиваем! — подумал Артем, — как же завалить эту чертову тварь?

Медвегор снова метнулся к нему и нанес несколько сильных ударов, не обращая внимания на боль. Доспехи стали толщиной с танковую броню, а пики выросли до метровой длины. Монстр заревел от обиды и злости, во все стороны брызнула черная кровь от поврежденных лап. Артем не удержал равновесия и снова рухнул на песок, но теперь он уже знал, что делать.

Артем пополз по песку арены, превозмогая невыносимую тяжесть доспехов. Затрещал позвоночник, взвыли суставы, мышцы отозвались криком невыносимой боли. Медвегор снова атаковал, и вновь наткнулся задней лапой на острый шип. Артем тут же вырастил зазубрины, потом превратил их в крючья, затем в лопатки. На несколько секунд конструкция стала напоминать корабельный якорь, прочно удерживающий лапу твари, и продолжила трансформироваться, в конечном счете, превратившись в абордажную кошку.

Загарпуненный медвегор выл от боли, катался по арене и пытался отбросить Артема. Откуда-то снова появились химеры, у Артема не было времени даже отмахнуться от них. Он вцепился обеими руками в лапу твари, и не отпускал ее, совершая невероятные кульбиты над стремительно пролетающей внизу ареной.

Мы в разных весовых категориях, — думал Артем, — придется немного уравнять шансы.

Латы медленно, но уверено набирали вес. Лапа монстра опустилась на песок. И тут же Артем вогнал длинный и тонкий шип. Мгновенно утолщил его, и острый конец заякорил. Медвегор попытался оторвать лапу от земли и не смог.

Артем стал вгонять металлические пики в конечность медвегора. Одну, вторую, третью. Мутант взвыл в инфразвуковом диапазоне и рывком вырвал их все из песка. Подкинул Артема, ударил о землю, но лапу отцепить так и не смог. Артем оказался готов к удару, и смягчил его, загоняя новый шип в песок. Еще один шип он с наслаждением вогнал в голень медвегора, затем еще, во вторую ногу. Соединил металлические штыри проткнувшие тело великана между собой, получились импровизированные скобы. Монстр оказался прикован. Внезапно он сел почти по-человечески, и несколько раз подряд нанес удары по корпусу рыцаря покалеченными передними лапами. Артем пополз по телу твари, не обращая внимания на тычки.

Именно так я полз, цепляясь руками за тело Фиксы, — вдруг совершенно некстати подумал он.

Пики входили в песок одна за другой. Колени, бедра, грудь. Но чтобы удержать зверя, одних скоб мало. Артем продолжал трансформировать доспех, плавно опутывая тело гиганта металлической паутиной. Они медленно сливались в одно целое, намертво прикованное к арене. Теперь у них с монстром были одни латы на двоих.

Медвегор хрипел, не в силах пошевелиться. Последний шип Артем сделал широким и плоским, словно меч, и с размаху вогнал его в шею чудовища. Медвегор забулькал, оскалил клыки, захрипел в предсмертной агонии.

Артем отделил собственное тело от массы железа, сковавшей монстра и встал, распрямляясь во весь рост…

Допрос длился уже два с половиной часа. К удивлению Алексея, его никто не бил электротоком, иголки под ногти не загонял и даже не избивал кулаками. Ему задавали вопросы, очень много вопросов, и в невероятно быстром темпе. Они неоднократно повторялись, с небольшими вариациями, почти незаметно искажая смысловую составляющую.

Алексей снова был в подвале, в комнате для допросов, наручники плотно сковывали запястья. Это были совершенно не такие наручники, которые он видел в фильмах. Нет, это было что-то огромное, тяжелое и мощное, напоминающее струбцины. Отомкнуть их заколкой для волос? Об этом можно даже не мечтать.

Его честно предупредили, что попытка врать будет пресечена. Но об этом еще ранее предупреждал и Самохвалов…

— Врать не нужно, — сказал полковник, — молчать как партизан — тоже. Не оказывать никакого сопротивления. При необходимости, они могут использовать детектор лжи, или сыворотку правды, но поверь мне, Алексей, в этом нет никакого смысла. Потому что они все равно получат желаемое, как бы ты не старался сопротивляться. Разведчиков и политиков обучают обманывать детектор лжи, поэтому его никто не использует на серьезных допросах. Военных разведчиков не пытают, потому что они ничего не знают такого, что может заинтересовать противников.

Ну, допустим, подключат к тебе полиграф. Что в итоге покажет детектор? Что ты веришь в то, о чём говоришь. И это, действительно, правда. Ведь не обязательно истина именно в том, во что верит человек. Ведь некоторые, на полном серьезе, верят в существование Ктулху, или в Летающего Макаронного Монстра.

Допрос будут вести следователи самой высшей квалификации: психологи, физиогномики, специалисты по невербальной коммуникации. Они вранье жопой чувствуют. Ну не сумеешь ты провести спецов, как бы ни старался. Хорошо обученный дознаватель расколет тебя как орех часа за два, даже не повысив голос. В любом случае, на допросе следователи получат массу разрозненных и абсолютно бесполезных сведений. Им ведь еще понадобится время, чтобы сообразить, что именно нужно у тебя спрашивать. И очень много времени, чтобы проверить достоверность полученных сведений. Да и не успеешь ты до полуночи наговорить им достаточно много. А к тому времени я вас постараюсь вытащить.

Вот давай мы с тобой, Алексей, подумаем, а что ты вообще знаешь о «Фениксе»?

Алексей растерялся на секунду.

— Я много чего знаю, — ответил он, — где находится, чем занимается, сколько человек входит в группу, специализация каждого из них, практический уровень владения навыками…

Самохвалов засмеялся.

— Молодец, умеешь мыслить логически. Сразу видно, что в детстве читал Конан Дойла. И о дедуктивном методе Шерлока Холмса тоже знаешь. Так вот, уважаемый Ватсон, дедуктивный метод основан на логических выводах перехода от частного положения к общему. Иными словами, из твоих показаний будут вычленены частные данные, которые будут подвергнуты сомнению. На основании результатов, информация будет проанализирована, обобщена, классифицирована и формализована. Пока понятно выражаюсь?

— Вполне, — кивнул Алексей.

— Самое главное в теории информации, — продолжил Самохвалов, — это достоверность, полнота и актуальность полученных от тебя сведений. Поэтому рассмотрим по пунктам:

Где находится лаборатория, ты не имеешь ни малейшего понятия. Все, что ты знаешь — она находится где-то в Мытищах. Точные координаты военной части тебе неизвестны. А ты уверен, что мы действительно в Мытищах? Ты знаком с местностью? Сверялся по карте во время поездки? Следил за указателями на дороге?

Алексей промычал что-то нечленораздельное.

— Чем занимается группа? — продолжил полковник. — Исследованиями сновидений. Ты послушай, как смешно и бредово это звучит? В лаборатории невероятно секретной воинской части занимаются изучением сновидений.

Алексей растерянно кивнул.

— Сколько человек входит в группу? А кто сказал, что ваша группа одна-единственная? Думай! Шевели извилинами. Сколько времени я провожу с вами в лаборатории, а сколько отсутствую? Где я бываю в это время? Чем занимаюсь? Ты можешь ответить?

Алексей помотал головой.

— Не знаешь, — подытожил Самохвалов, — а значит, не исключается возможность того, что это время я провожу с еще одной группой, или двумя поочередно.

Дальше. Состав группы: шизофреник, безногий калека, слепая, игроман, бывший зек, шаман. Алексей, ты понимаешь, как это глупо и смешно звучит со стороны? Именно такое отношение и будет у дознавателей к твоим показаниям на допросе. По тебе, Алеша, плачет город Электросталь. Тех срочников, кто косит под дурачка, обычно отправляют на освидетельствование или лечение в дурдом.

Однако, продолжим. Ты можешь перечислить приборы в лаборатории?

— МРТ, — уверенно начал перечислять Алексей, — электроэнцефалограф, генератор какой-то, остальных названий я не знаю.

— То есть, — с нажимом сказал полковник, — частоты генератора ты не знаешь? Как синхронизируются сновидящие между собой, тоже не знаешь? А по существу? Как именно Костик читал мысли? Ты знаешь? Как Сергей превращается в оборотня? Что для этого нужно сделать? Как Лена трансформирует окружение в сновидении?

Ты знаешь, как войти в осознанное сновидение, но у тебя это получается нечасто. Объяснить можешь, почему иногда получается, а иногда нет? Молчишь. А как перемещаться между слоями, знаешь? А как вообще попасть в чужой сон? Как синхронизироваться с другим человеком без генератора? Опять нечего ответить? Ни черта ты не знаешь!

Вот ты четко вызубрил, что всего слоев семь. А знаешь ли ты, Алексей, что это неправда? Что это всего лишь условность, которую мы ввели для градации достигнутых успехов курсантами. А на деле, сновидческий мир един и неделим. Не веришь мне, спроси у Якута, он подтвердит.

Старый шаман улыбнулся, обнажив испорченные зубы, и кивнул, соглашаясь с полковником.

— Я даже скажу больше, наш физический мир, тоже является одним из слоев сновидческого мира, который включает все мироздание целиком. А знаешь ли ты, что после того, как Елена создает локацию в сновидении, та проявляется в реальности? Не знал? Теперь знаешь!

Мы, Алеша, в этой лаборатории готовим из вас настоящих магов и колдунов. И это правда! Любой детектор лжи подтвердит, что я не вру…

Ладно, возьмем тебя и твои способности. Ты стрелял в здании спецсвязи и видел дырки от пуль в стене? А почему там появились отверстия?

— Да, — согласился Алексей, — я сам хотел спросить. Если я находился на шестом слое, как пули проникали на седьмой?

— Пули? — удивился полковник, — а ты своими глазами видел пули? Ты видел хотя бы одну выпущенную тобой пулю? Может быть, ты гильзы на полу видел?

— Так они исчезают сразу! — выпалил Алексей, — как и автомат.

— Это все слова, — перебил Самохвалов, — где доказательства?

— Но это правда!

— Недоказуемая, — отрезал полковник, — как считаешь, хватит?

Алексей, отчаянно закивал.

— Знания любого из вас бесполезны. Еще более бессмысленно пытать Палыча, который не владеет практическими навыками сновидца. Так что расслабьтесь, и получайте удовольствие от милого общения со следователями. Они ничего вам не сделают, потому что вы ничего не будете скрывать.

— …тра.

— Что? — переспросил Алексей, он задумался, поэтому упустил содержание предыдущей фразы следователя военной прокуратуры.

— Я сказал, — медленно повторил следователь, — что на сегодня достаточно. Сейчас вас проводят в камеру временного заключения, и вы сможете отдохнуть до утра.

— Наручники можно снять? — облегченно выдохнул Алексей.

— В камере вас освободят от наручников, — сухо ответил следователь, и слегка повысив голос, добавил, — сержант, проводите задержанного.

Интересно, — подумал Алексей, — с какой момента времени я, из подозреваемого, превратился в задержанного?

Артем снова вырастил меч, поднял его вверх и громко закричал, оглашая собственную победу. Трибуны ликовали. Зрители вскочили со своих мест и размахивали руками. Он торжествующее перевел взгляд на возвышение, пытаясь рассмотреть выражение лица Цезаря.

И тут адская боль в кисти заставила Артема вскрикнуть. Он повис на собственной руке, намертво зажатой в огромной клешне краба. Он попытался нарастить броню на перчатке, но не смог этого сделать. Все силы и энергия ушли на борьбу с медвегором, он вновь оказался обыкновенным слабым и беззащитным человеком. На нем была обыкновенная одежда, джинсы и майка, которые никак не хотели трансформироваться в латы. Артем перевел взгляд вниз, под свои застывшие в воздухе ноги, и увидел нечто продолговатое, закованное в металл.

Бог мой, сколько туда пошло железа, — подумал Артем, — немудрено, что теперь я не могу сгенерировать ни грамма.

Он снова посмотрел на трибуну, и на этот раз встретился взглядом с Цезарем. Тот ехидно ухмылялся, и уже поднял руку, сжатую в кулак. И вдруг голос Цезаря проревел над трибуной, заглушая все прочие звуки.

— Аве, рыцарь, — сказал Демиург, и засмеялся торжествующим смехом, — ты думаешь, что если справился с одной химерой, то непременно победил?

Артем попытался вырастить меч в левой руке, но у него ничего не получилось. Адски болело все тело. А тут еще подскочили химеры-кошки и вцепившись за ноги, потянули в разные стороны. Он качнул ногой, пытаясь сбросить тварей, но вновь закричал от боли в руке. Откуда из-за спины выскочила лента, и с силой врезалась в скулу.

— Сюда смотри, мудак, — завопил Демиург, — когда к тебе обращаются.

Артем поднял взгляд на Цезаря и вдруг понял, что всего происходящего вокруг не существует. Нет никакой арены, зрителей, трибун. Нет и проклятых химер. А есть только двое, он — Артем, и его противник. А все остальное лишь порождение Морфея и собственное, не на шутку разыгравшееся, воображение.

— Ты думал, Артем, что стал рыцарем? Как бы ни так! Ты просто жалкий неудачник. Калека! Ты посмел бросить вызов мне? Так получай же то, чего боишься больше всего на свете.

Цезарь оттопырил большой палец и медленно опустил его вниз. Гигантский краб поднял вторую клешню и одним движением откусил Артему ноги.

Тело Артема, истекая кровью, рухнуло на песок.

Только не это, — металась словно загнанная в клетку, мысль, — только не это. Все что угодно, но только не это. Опять!

Он почувствовал, что плачет. Перед глазами снова замелькали растяжка, носилки, операционный стол, лицо мамы со стаканом в руках.

Сынок, тебе нужно обязательно принять таблетки.

— Ну как ты теперь себя чувствуешь, Артем? — глумился Цезарь, — по-моему, ты наконец-то обрел внутреннюю гармонию и самодостаточность. Вырасти себе новые ноги, Артем! Если сможешь, конечно…

Артем, несмотря на боль, попытался сесть. Посмотрел на правую руку, и не обнаружил на ней кисти. Это почему-то его совершенно не удивило, и даже не испугало.

Еще и руку, — вяло отреагировал мозг, — теперь даже милостыню по электричкам просить не смогу…

Не дождетесь, суки!

И понял, что впервые в жизни эти слова не вызвали никакого отклика в душе.

Кажется, суки все-таки дождались своего часа… он, Артем, валяется на земле, корчась от невыносимой боли, и рыдает от полного отчаяния.

— Нет! — сказал Артем. Поднял левую руку и вытер с лица кровь и слезы.

— ДА! — закричал, завыл и заголосил голос Демиурга, заглушая собой все остальные звуки во вселенной, — ты проиграл эту битву, Артем. Хватит цепляться за призрачную надежду. Для тебя в этом мире ее уже не осталось!

Артем закрыл глаза и вспомнил лицо Костика. А потом вдруг слабо улыбнулся.

— Костик, — попросил Артем, — научи меня летать.

— Зачем? — удивился Костик, — у тебя же во сне есть ноги. Ты можешь ходить. Вот у меня вообще нет тела, поэтому и приходится летать.

И он весело засмеялся.

— Иначе я провалюсь сквозь пол, а потом буду медленно погружаться к центру Земли.

Артем тоже улыбнулся, представив себе эту картину. Отрицательно покачал головой:

— Ну, это вряд ли, — сказал он, — если ты бестелесный, то и гравитация на тебя не действует.

Костик опустил голову и грустно кивнул.

— Ты прав, Артем, не действует. И это самое обидное. Как будто меня совсем нет.

— Ну, так что? — уточнил Артем, — научишь?

— Да можно, — лукаво сверкнул глазами Костик, — только для чего? Можешь объяснить?

— Не знаю я, — простонал Артем, — тогда, в лаборатории… Когда пришла химера… Мне было очень трудно. Сидя в инвалидном кресле, особо мечом не помашешь. И в самую ответственную секунду боя я вдруг подумал, как было бы хорошо уметь летать. Как ты, Костя! Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул головой Костик, — ты хочешь компенсировать отсутствие нижних конечностей нейтрализацией гравитационного воздействия Земли. Но ведь ты спишь, Артем!

— Ну да, — согласился Артем, — я сплю и вижу осознанное сновидение. Но ведь здесь тоже есть физические законы мироздания.

Костя засмеялся, весело и заразительно.

— Только те, которые ты придумал сам.

— Разве? — удивился Артем.

— Не это ли вам все время твердит Якут? — Костик веселился от души. — Маленькие дети летают в сновидениях, потому что на них еще не действуют убеждения взрослых. Они хотят летать, и потому — летают. А взрослые знают, что летать нельзя, и поэтому не могут оторваться от земли. Что тебе сказал Якут? Реально только то, что ты сам считаешь реальным.

Артем задумался, потом сосредоточился и попытался взлететь. Само собой, из этой затеи ничего не вышло.

— Знать и уметь, — это разные вещи, — наконец глубокомысленно изрек он с грустью в голосе.

— Чушь! — высокомерно заявил Костик, — вот смотри, Артем, собираешь всю свою радость и счастье, всю свою ненависть, горе и боль, а потом направляешь вот сюда.

Костик вдруг больно ткнул пальцем в живот Артема. Это чакра Свадхистана. Священная чакра живота. Ну что ты смотришь на меня, как на говорящую статую Будды? Я точно знаю, потому что моя мама увлекалась йогой. Я много раз смотрел, как она практикует. У нее учителем был смешной такой индус, он все это много раз повторял. Я запомнил.

Загоняешь все свои воспоминания в эту точку на животе, помещаешь туда все-все, и собственное сознание тоже. Кастанеда называл это «точкой сборки». А потом отключаешься нафиг от внешнего мира и двигаешься, ну словно плывешь под водой, туда, куда захочешь. Только не телом. Не забывай, что твое тело в это время спит в кровати. В сновидении у тебя вообще никакого тела нет. А есть только эта самая — Линга Шарира. Ментальная проекция самого себя.

— Линга Шарира, — задумчиво произнес Артем, — И что? Ты думаешь, получится?

— Конечно! — нисколько не сомневаясь, ответил Костик, — ведь я же летаю!

Артем открыл глаза и посмотрел на кровавые обрубки собственных ног. Одна из химер подкралась и вцепилась в культю. Артем зашипел от боли и сжал зубы.

— Вот так, значит? — спросил он, — ну ладно.

Он резко вытянул вперед левую руку, схватил химеру за загривок и ткнул носом в песок.

— Брысь, — коротко бросил он, химеру он не боялся. А вот кое-что пострашнее пришло в движение над его головой. Времени на раздумья уже не было.

— Не дождетесь, суки! — выкрикнул он вслух и вдруг, к собственному изумлению, взмыл в воздух.

Торжествующий смех Демиурга смолк, как будто оборвавшись на самой высокой ноте. Вокруг стояла ватная, давящая отсутствием звуков, какая-то абсолютная тишина.

— У меня нет тела, — сказал Артем вслух. И вырастил меч в правой руке. Когда и как на место вернулась кисть, он не успел ни заметить, ни понять.

— У меня нет тела, — повторил Артем, — но у меня есть меч!

На этих словах он почувствовал, как тело вновь обрастает доспехами.

— А еще, — повторил он, — если у меня нет тела, то значит и болеть нечему!

Он почувствовал, как стихает боль, и как возвращается жизнь в его израненное, искалеченное тело.

— Теперь твой ход, Цезарь! — крикнул он, поворачиваясь лицом к трибунам.

Крохотная фигурка Демиурга взмахнула платком. Бой будет продолжен…

Якут остановился, и показал пальцем на дверь.

— Здесь, однако, — сказал он шепотом.

— Кто? — уточнил Сергей, сгибая спину и готовясь к обращению.

Якут пожал плечами.

— Уведи его, Сережа. Подальше уведи.

— Не вопрос, — жутко прорычал оборотень и прыгнул сквозь дверь в кабинет.

— Ну вот, — хихикнул старый шаман, — а теперь, когда все бойцы заняты делом, поговорим с координатором.

Он вытащил из складок своей одежды большой старый бубен и ударил в него. Раз, другой, третий. Глухой звук разнесся по зданию спецсвязи. Охранники остановились неподалеку и стали растерянно оглядываться по сторонам. Звук услышали все, на каких бы слоях мироздания они не находились.

Заклубился туман перед Якутом, и из ничего плавно прорисовалась фигура противника. Якут весело усмехнулся.

— Я не ошибся, коллега? — спросил он, — ты и есть координатор?

— Quién eres? (исп. Кто ты?) — глухо прорычал шаман из индейского племени яки. Седые волосы, свитые в две длиннющих косы. Глубокие морщины на лице. Перья в волосах, бусы на шее, какие-то жалкие лохмотья шкур, прикрывающие иссушенную солнцем темную кожу. Черный ворон на плече.

— Estás buscando la Muerte, Tonto. (исп. Ты ищешь смерти, глупец), — констатировал индеец.

— Сам дурак! — хихикнул Якут, — заблудился ты совсем, коллега. Не в те края забрел. Домой пора, однако!

— Sal de mi camino, Viejo, (исп. Убирайся с дороги, старик), — проревел индейский колдун. Он взмахнул рукой, и с его плеча, взмахнув мощными крыльями, взлетел ворон.

В руке Якута откуда-то возник посох, заискрил электрическими всполохами.

— ¿Quieres morir, viejo? (исп. Ты хочешь умереть, старик?) — прокаркал индеец, — Soy Dios (исп. Я Бог!)

— Да святится имя Твое! — сказал Якут, и молнии ударили из посоха прямо в ворона. Птица вспыхнула, закружились опаленные перья. Индейский шаман страшно закричал. Ворон исчез.

— Да придет Царствие Твое! — продолжал Якут речитативом. — Да будет воля Твоя и на земле, как на небе…

Индеец вытянул руки и сжал их в кулаки. Но молния Якута тут же ударила ему по кистям, и он поспешно отдернул их.

— Quemar (исп. Жжет) — воскликнул индеец и принялся ругаться по-испански. А затем исчез…

— Теперь твой ход, Цезарь! — крикнул Артем, поворачиваясь лицом к трибунам.

Крохотная фигурка Демиурга взмахнула платком.

Артем взмыл в небеса и посмотрел вниз. Краб недоуменно задрал к небу голову и бессмысленно защелкал клешнями. Химеры кружили вокруг краба, не в силах допрыгнуть на такую высоту. К Артему устремилась только пестрая лента.

— Ладно, — спокойно сказал он, — посмотрим ближе, что же ты такое?

Он взмахнул мечом и попытался ударить. Каким бы шустрым не был медвегор, лента превосходила его по скорости реакции во много раз. Все произошло быстро: лента скользнула в воздухе, на Артема обрушился чудовищный удар, о забрало шлема клацнули небольшие челюсти. Артем покачнулся, сосредоточился, удержал равновесие. По широкой дуге лента обогнула висящего в воздухе рыцаря, а затем атаковала с другой стороны. Снова клацнули зубы по забралу шлема. Артем увеличил толщину защитного слоя и почувствовал, как его тело покачнулось в воздухе.

Вот как, значит, — подумал он, — все-таки есть предел по весу, который я могу удержать в воздухе. Ну ладно, попытаемся достать тебя другим способом.

Артем полетел вперед, пытаясь приноровиться к движению ленты. Это оказалось непросто. Мелкая пакостница могла летать, произвольно меняя направление собственного движения. Короткий зигзаг, и ему опять прилетело в лоб. Артем зашатался в воздухе, размахивая бесполезной железякой. Краб яростно защёлкал клешнями, как бы предопределяя судьбу рыцаря, который неизбежно рухнет на песок. Цезарь опять дико и неестественно захохотал. Раскатистое эхо вторило звукам подобным уханью филина.

Очень похоже смеялся Упырь, — снова не к месту вспомнил Артем.

Лента стрелой метнулась к нему, на этот раз удар пришелся в живот. Артем на секунду потерял сосредоточенность и, кувыркаясь, полетел вниз, к поджидающему его крабу. На лету быстро вырастил меч, сгруппировался и с силой ударил о панцирь краба. С трудом увернулся от гигантской клешни, получил по спине от ленты, ощутил рывок за левую перчатку — это химера-кошка попыталась достать его. Выскочил, извернулся, взмыл в воздух. Пришлось существенно пожертвовать толщиной лат. Но зато выиграл в скорости перемещения.

М-да, — с грустью констатировал Артем, — эдак поединок затянется надолго.

Взлетел высоко-высоко, метров на тридцать или сорок. Даже краб с такой высоты казался крохотным и совершенно нестрашным. А потом метнулся вниз, быстро наращивая толщину брони. Меч тоже внушительно вырос в размерах. И ведь почти получилось…

Но опять помешала лента. Получив по пути три довольно чувствительных тычка, Артем потерял равновесие и ориентацию, проскочил мимо краба и врезался в песок. Лента тут же обмоталась вокруг шлема, а краб щелкнул над головой клешнею. Пришлось спешно ретироваться.

На этот раз лента погналась следом, легко взмыла на большую высоту и атаковала заковыристым зигзагом. Артем взмахнул мечом, но движение было слишком медленным. Он еще только начал заносить меч для удара, когда зубы ленты уже сошлись на запястье. А когда его рука, наконец, стала двигаться вперед, еще в самом начале движения, лента уже ускользнула по дуге, остановилась на секунду и стремительно рванула вперед, целясь в шлем. Рука Артема с зажатым в ней мечом наконец преодолела половину намеченного пути, когда лента ударила в третий раз, на этот раз в нижнюю часть живота. Артем снова потерял равновесие, и полетел вниз, закувыркавшись в воздухе.

За это время лента успела ударить его раз восемь или десять, он сбился со счета и с размаху врезался головой в песок. На шее сомкнулись челюсти химеры. Не глядя, наотмашь ударил перчаткой, успев вырастить на ней шипы. Визг пораненной кошки резанул по ушам, словно пожарная сирена. Поднял голову, тряхнул, чтобы избавиться от песка, набившегося в шлем. Увидел совсем близко клешню краба, перекатился под нею. Вскочил. Сотворил меч и ударил вслед клешне, стараясь попасть в сочленение фаланги. Пропустил удар ленты прямо в забрало шлема, потерял равновесие, грохнулся на задницу, и лицом к лицу встретился со второй химерой. Попытался схватить ее за горло, но химера опять ускользнула.

Вот шустрая тварь! — подумал Артем с восхищением.

Он вскочил на ноги, пробежал несколько метров по песку, поднырнул под клешню краба и вонзил меч в сочленение карпоподиты. (Перейподы, — передние конечности краба, состоят из семи частей. Карпоподитом называется часть, соседствующая непосредственно с самой клешней). Меч застрял, пришлось его бросить торчащим из-под хитина. Артем, не мешкая, взлетел повыше. Осмотрелся.

И тут опять атаковала лента. Она нанесла несколько ударов в корпус, не разжимая зубов. Видимо поняла, что прокусить доспех ей не по силам. Артем резко прыгнул вверх, поднимаясь все выше и выше, насколько хватало сил. Вскоре его движение остановилось.

Ну вот, — растерянно подумал он, — и в высоте, оказывается, я тоже ограничен. Вот вроде бы и летать научился, да только «низенько-низенько». Тьфу! Пока я не избавлюсь от этой чертовки-ленты, мне с крабом не справиться.

Артем пулей метнулся вниз, и лента начала чувствительно бить в голову и грудь.

Вот же зараза!

Артем перешёл в горизонтальный полёт, и снова лента зигзагом пошла на сближение. Вдруг Артем резко поднял руки и соединил их над головой, распуская огромный веер металлических крыльев. Он превратился в гигантскую крылатую птицу, каждое перо которой было лезвием остро отточенного меча. Стремительным рывком лента прошла сквозь веер стальных крыльев и распалась на кучу маленьких ленточек, которые кружась и переплетаясь, словно конфетти и серпантин, посыпались вниз.

Не теряя времени, Артем ринулся вниз, на лету увеличивая вес и мощь своего защитного костюма. Его плечи раздались вширь, нагрудная пластина обросла шипами, а меч увеличился до невероятного размера. Удар о головогрудь ракообразного был настолько силен, что хитиновый корпус треснул. Кинулась наутек последняя, из оставшихся в живых, химера. Но краб в агонии щелкнул клешнями, не разбирая где свои, а где чужие, и мгновенно перекусил кошку пополам.

Артем снова взлетел и снова рухнул на краба, вонзив меч вертикально в трещину хитиновой пластины. Лезвие вошло в мягкое черное мясо полностью, по самую гарду. Краб дернул всеми ногами одновременно и замер.

Артем поднял голову и осмотрелся. На песок все еще опускались кусочки ленты, перед ним покоился мертвый гигантский краб. Чуть поодаль валялись половинки одной химеры, а чуть дальше вечным сном спала и вторая. А еще дальше возвышалась металлическая гора, под которой упокоился медвегор.

Все? Нет, не все! Еще остался Демиург.

Артем поднял голову выше и обнаружил, что зрители исчезли. Ветер гонял мусор по проходам меж пустыми креслами. Цезарь взмахнул рукой, готовясь сказать последнее слово.

— Заткнись, надоел, — буркнул Артем, быстро нанося удар мечом. Он сделал это, совершенно не задумываясь, как тогда прыгнул на обидчиков Ерохина.

Или это было во сне? А, впрочем, какая разница!

Он прыгнул в сторону Цезаря, одновременно нанося удар, мгновенно перенесся на огромное расстояние и вонзил меч тому в грудь. Все произошло так быстро и точно, словно Артем всегда умел это делать. И он вдруг отчетливо понял, что да, действительно умел. Просто никогда не пользовался.

Демиург булькнул кровью и исчез, уползая назад, во тьму, в неизвестность, в иную реальность.

Никуда ты уже не уйдешь, ублюдок, — жестоко подумал Артем, — Костик не ушел от когтей химеры. Значит, и ты от меча не уйдешь. Кто к нам с химерой придет, от меча и уйдет.

Последняя фраза прозвучала какой-то непостижимой нелепицей, и Артем смачно сплюнул. Мозг тут же выдал адаптированную версию:

— Туда тебе и дорога, мразь!

Он поднял голову и увидел, что стало совсем темно. Огромные куски трибун отламывались и падали вниз, темными пятнами зияли провалы пустоты. Мир, созданный тем, кого уже нет в живых, таял на глазах, разрушался, распадался на атомы, развеивался, словно прах на ветру.

Нужно убираться отсюда, — подумал Артем, взмахнул мечом по кругу, открывая портал, и шагнул в него. А потом Колизей окончательно исчез, сгинул, как будто его никогда и не существовало. А может быть, так и было в действительности…

— Не вопрос, — жутко прорычал оборотень и прыгнул сквозь дверь в кабинет. Мягко приземлился на все четыре лапы и поднял оскаленную морду со страшными клыками.

— Привет, собачка! — воскликнула маленькая озорная девочка, лет пяти, — давай поиграем?

Мотыль растерялся, больше в комнате никого не было. Да и девочка его видела, обычному человеку, скрывающегося на шестом слое оборотня, увидеть невозможно. Девочка явно из пришельцев.

То, что произошло в следующие пять секунд, начисто отбило у него желание удивляться…

— Quemar (исп. Жжет) — воскликнул индеец, и принялся безостановочно ругаться по-испански. А затем исчез.

Якут тут же прыгнул следом. Они вывалились в бескрайнюю выбеленную солнцем пустыню. Дюны тянулись до самого горизонта, небольшой кактус зеленел под невыносимо жгучими лучами светила. Ветер шевелил остатки волос на голове Якута. Он весело хихикнул.

— Уже лучше, — сказал шаман, — только я сказал тебе, убирайся домой! А ты что, за нос меня водить вздумал? По локациям старика гонять станешь?

— Te espera la muerte, (исп. Тебя ждет смерть), — бормотал индеец, — vas a morir (исп. Ты умрешь!)

— Это еще бабушка надвое сказала, — хихикнул Якут и полыхнул молниями. Индейский шаман отступил на пару шагов, утопая по щиколотку в песке.

— Socorro, (исп. На помощь!) — завопил индеец-шаман, и быстро трансгрессировал на сотню метров вглубь пустыни.

— Ах ты ж, вонючий обманщик, — запричитал Якут, — заманиваешь, однако? За собой ведешь? Ну, хорошо, давай побегаем, если тебе так сильно хочется.

И тоже телепортировался следом. Началась погоня.

Индеец-колдун уходил вдоль силовых линий, локации стали меняться столь стремительно, что взгляд еле успевал зацепиться за привычные образы. Пустыня, ледяные торосы, вершины Гималаев, бескрайняя равнина степей, побережье Баренцева моря, побережье Калифорнии, японские острова, Тайвань, Гавайи, Техас, долина гейзеров на Камчатке. Все эти красоты проскочили перед глазами Якута буквально за нескольких секунд. Потом индеец прыгнул вдаль, и пейзажи пошли совершенно незнакомые. А Якут вспомнил еще одну свою, когда-то давно прожитую, жизнь.

Слишком далеко уходим, — отчаянно подумал он, — вернуться назад будет сложно, однако.

— Sígueme, viejo, (исп. Следуй за мной, старик), — закричал индеец-колдун.

— Sí, Señor, — ответил ему Якут, — No huirás de mí (исп. От меня не убежишь).

И вновь пошло мелькание незнакомых ландшафтов. Старческой дальнозоркостью Якут успел выхватить из сплошного мельтешения видов знакомые куполообразные крыши деревянных лачуг, но и они быстро исчезли из виду. А проклятый колдун еще только разгонялся, зигзагами перемещаясь все дальше и дальше от знакомых Якуту троп сновидческого мира…

— Теперь-то вы понимаете, Елена, в какую историю вас впутали?

Лена кивнула.

— Без вашей помощи мы ничего не сможем сделать. Помогите нам, Елена. А мы, в свою очередь, не останемся в долгу и поможем вам выпутаться с минимальными потерями. Сделаем вам новые чистые документы. Из Москвы, наверное, придется уехать. Ненадолго. Года два — три вам с мамой придется пожить в провинции. Например, в Иркутске. Вы были когда-нибудь в Иркутске?

Лена отрицательно покачала головой.

— Замечательный город! Чистый, тихий, уютный. Пока шумиха вокруг коррупционного скандала поутихнет, поживете с вашей мамой в Иркутске. Мы поможем вам тут продать квартиру. У меня школьная подруга риелтор. Напишите доверенность, она сама все оформит. В провинции жилье намного дешевле. За эти деньги в Иркутске вы сможете купить себе трехкомнатную в центре. Маме вашей поможем устроиться на хорошую работу. Уверяю вас, Елена, все будет хорошо.

Елена подняла голову и незряче посмотрела на подполковника.

— Скажите, Иван Федорович, а что будет с капитаном Ерохиным?

— С Ерохиным? — удивился подполковник. — Как что? Под суд пойдет, вместе со своим покровителем. Как расхититель государственной собственности. Лет пять или семь дадут. Может быть, больше. Как суд решит.

— Понятно, — глухо произнесла Елена, потом помолчала немного и добавила, — врете вы все.

Подполковник встрепенулся:

— Ну что вы такое говорите, Елена? Зачем мне вас обманывать?

— Может быть затем, — тихо и спокойно произнесла Лена, — чтобы занять место полковника Самохвалова?

Подполковник мгновенно изменился в лице, побагровел. Секунду он молчал, играя желваками, потом произнес сухо и надменно:

— Я так понимаю, Елена, вы отказываетесь сотрудничать со следствием?

— Вы меня правильно поняли, Иван Федорович. Я не поверила ни единому вашему слову.

— Ну хорошо, — угрожающе выдавил из себя подполковник, — это ваше право. Значит, пойдете под суд вместе со своими подельниками. И никто вам уже не поможет.

Лена промолчала.

— Даже не представляю себе, — ухмыльнулся подполковник, — как вы сможете выжить на зоне, будучи совершенно слепой?

Лена внезапно покраснела. Она даже сама почувствовала, как горит ненавистью ее лицо.

— Это не ваше дело, Иван Федорович. Делайте то, что задумали. Я устала и хочу отдохнуть.

— Ну да, ну да, — подполковник приподнялся, зачем-то пошарил в бумагах и сказал, слегка повысив голос, — сержант, уведите задержанную.

И вновь замелькали незнакомые ландшафты, настолько стремительно, что все сливалось в единое целое. А проклятый колдун только разгонялся. Якут с ужасом почувствовал, как вибрирует струной продольная силовая линия субстанции. Еще миг, и он упустил ее, дальше гонка пошла вслепую, по инверсионному следу. Секундное промедление, и колдун исчезнет в бескрайнем сновидческом мире навсегда. Старому шаману пришлось держать изматывающий темп скачков по локациям, чтобы не отстать.

Но самым страшным оказалось не это.

Когда его накрыло в первый раз, Якут только усмехнулся. Теперь он не просто знал, но и мог свободно говорить на испанском языке — родном для колдуна. Через пару минут Якут вспомнил еще одну прошлую жизнь, очень тяжелую, невыносимо мучительную, страшную. Воспоминание не остановило его, просто немного расстроило. По глубоким бороздам старческих морщин скользнула одинокая капелька влаги. Но этим, увы, не закончилось. Чем дольше длилась погоня, тем чаще у шамана происходили вспышки озарения. Когда число прошлых судеб перевалило за полсотни, Якут осознал, что наступает предел его возможностям.

Череп ломило от невыносимой боли. Казалось, что голова опухла и сейчас лопнет. Имена, города, страны, названия, судьбы, языки — все смешалось в невообразимую информационную кучу. Якут перестал понимать происходящее. Кто он? Как его зовут? Что он делает и зачем? Информационный коллапс грозил закончиться инсультом. Шаман тяжело вздохнул, понимая, что пора остановиться. Но он уже не знал, как это делается.

Проклятый колдун победил…

Оборотень прыгнул сквозь призрачную дверь шестого слоя, прямо в чей-то уютный кабинет. Мягко приземлился на все четыре лапы, резко поднял морду и оскалил клыки.

— Привет, собачка! — весело сказала маленькая озорная девочка, лет пяти, — ты хочешь поиграть со мной? Давай поиграем?

Мотыль растерянно озирался по сторонам, кроме девочки в комнате никого не было. Но Якут не мог ошибиться, если он сказал, что внедренный агент ожидает здесь, значит, так оно и есть. В таком случае, именно девочка — враг. Мотыль глухо зарычал. Девчонка в ответ весело рассмеялась.

— И во что ты хочешь поиграть, собачка? Давай мы с тобой поиграем в салочки? Чур, ты водишь! Догоняй.

Мотыль прыгнул. Но девочка оказалась намного шустрее, за долю секунды до атаки она метнулась в сторону и выскочила из кабинета сквозь стену. Оборотень прыгнул следом, забыв об опасности, и даже не задумываясь о том, что может поджидать его за стеной. На этот раз чутье зверя подвело. Кувыркаясь, Мотыль полетел вниз с огромной высоты.

Он попытался хоть немного затормозить падение, сшибал сучья, цеплялся за осеннюю листву. Но ничего прочного не попадалось под его лапы. В конце концов, он грохнулся с десятиметровой высоты так, что вышибло дух, и ушел в болотную топь с головой. Отчаянно заработал лапами, клацая зубами от досады. Вынырнул. Отдышался. С большим трудом выбрался из болота, весь перемазанный грязью и осенними листьями, принялся по-собачьи отряхиваться.

Над болотом прокатился раскатистый детский смех.

— Собачка, тебе понравилось купаться? Ой, да ты вся промокла. Тебе нужно срочно просушиться, а то простудишься.

И волна нестерпимого жара обдала Мотыля с ног до головы, пламя лизнуло нижние ветви деревьев, обуглился мох под ногами, начала тлеть шерсть на загривке.

Пирокинетик, — ужаснулся Сергей, — как же мне не повезло!

Оборотень прыгнул в болото под заливистый детский смех и отчаянно заработал лапами, постепенно погружаясь в липкую грязь.

— Ой, собачка, ты куда? Снова купаться? Ты, главное, не утони там, — предостерегла девочка.

И новая порция губительного пламени накрыла болото. Мотыль судорожно вдохнул как можно больше воздуха и нырнул с головой. С хлюпаньем сомкнулась мгновенно вскипевшая болотная жижа. Вековые дубы, дремавшие на краю топи, вспыхнули как спички, запылал кустарник, столб иссиня-черной гари поднялся до самых облаков. Мотыль задыхался под водой, но терпел, насколько хватало сил. Сквозь мутную болотную жижу было очень плохо видно, он не смог рассмотреть ничего, кроме ярко-оранжевого свечения невиданной силы. Поверхностная растительность не спеша варилась в верхнем слое кипящей воды. Выныривать было просто некуда, все воздушное пространство над болотом превратилось в раскаленный огненный шар невиданных размеров. Сумасшедшая девчонка выжигала заросли камыша.

Мотыль больше не мог сдерживаться, перед глазами поплыли фиолетовые круги…

— Стоять, лицом к стене!

Лязгнула, открываясь, металлическая дверь, в лицо ударил запах немытого тела, мочи, и казарменного удушья.

— Проходите, задержанная.

Лена аккуратно тронула рукой стену, нащупала проем. Сделала небольшой шаг. Потом еще один. Она отвыкла ходить самостоятельно. Ее надежный и верный друг Рекс сейчас находился где-то очень далеко. Она осталась одна в темноте. Лене отчаянно хотелось заплакать от обиды, отчаяния и жалости к самой себе. Но упрямая злость внутри не позволила расслабиться.

Я в камере для временного заключения, — холодно подумала она, — здесь наверняка есть кровать. Все что мне нужно сейчас сделать, это лечь и немедленно уснуть. Затем связаться с ребятами. Где Алешка? Что с ним?

Она вытянула руки вперед и принялась методично ощупывать стены. Комната оказалась небольшой, примерно два на три метра. В углу находилось некое подобие большого и тяжелого помойного ведра. От него несло невыносимым смрадом отходов человеческой жизнедеятельности.

Параша, — догадалась Лена и почувствовала сильные спазмы тошноты. Ей понадобилась вся сила воли, чтобы сдержать позывы рвоты. В углу обнаружилась помятая жестяная раковина, и чугунный кран без вентиля. Больше в комнате ничего не было. Она повторно обошла камеру по кругу, на этот раз, опустив руку ниже. Вскоре нащупала чугунную батарею и широкую откидную скамью из плохо обработанного дерева.

Шконка, — вспомнила она название, которое однажды произнес Мотыль.

Ну и прекрасно, больше ей пока ничего не нужно. Осторожно потянула край шконки. Лязгнула, натягиваясь, толстая металлическая цепь. Лена осторожно потрогала импровизированную кровать. Жестко, холодно и противно, но это лучше, чем спать на бетоне. Она забралась на доски и легла.

В камере стояла непривычная тишина, только издалека доносился приглушенный звук капающей воды. И еще нестерпимо воняла параша. От запаха у Лены моментально разболелась голова.

Лена вздохнула и закрыла глаза. Тьма совершенно не изменилась, но закрывать глаза для того, чтобы заснуть, было для нее обязательным условием. Несколько минут лежала без движения. Почти сразу затекла спина, пришлось осторожно перевернуться на бок. Острый край доски врезался в ребра. Лена снова перевернулась на спину. Заскрипела ржавая цепь.

Нужно уснуть, — думала Лена, — нужно немедленно уснуть.

Однако сон не шел. Параша воняла как-то уж слишком противно.

А если они сейчас пытают Алешку? — с ужасом думала она, — ведь он не выдержит пыток. Он же еще совсем ребенок!

— Спи, идиотка, — чуть слышно сказала она себе вслух, — немедленно спи!

Но заснуть все никак не получалось. Тревожные мысли в голове сплетались в тугой комок, словно гремучие змеи. Часы у нее отобрали при обыске, хотя и без них Лена ощущала, что прошло очень много времени. Час или больше. А она все еще не могла заставить себя уснуть.

Рука совсем затекла, пришлось опять поменять позу. Противно скрипели и лязгали цепи, за которые была подвешена шконка. Воняла параша. Чуть слышное капание воды невыносимо действовало на нервы. Капли срывались с невидимой трубы и плюхали прямо в мозг Лены. Она не выдержала и все-таки заплакала. Ревела долго и старательно, потом вытерла слезы и снова улеглась на шконку. Всхлипнула еще пару раз, закрыла глаза и почти мгновенно уснула.

Алексей осторожно переступил порог камеры, но сержант без предупреждения грубо пнул его подкованным сапогом в зад. Не удержавшись на ногах, Алексей грохнулся на пол камеры и больно ударился подбородком. Щелкнул дверной замок.

— А наручники? — запоздало крикнул он.

Ответом была полная и абсолютная тишина.

— Вот сволочь! — проворчал Алексей, — расковать забыл. Только этого мне не хватало. Теперь всю ночь сидеть в кандалах. Даже не поссать теперь.

Он перевернулся на бок, подтянул ноги к подбородку и попытался перекинуть руки вперед. Не получилось. В фильмах герои всегда так ловко проделывали этот трюк, иногда даже в прыжке, Алексею всегда казалось, что это просто. Он кряхтел и катался по полу несколько невыносимо долгих минут и уже почти просунул одну ногу, как вдруг почувствовал, что задыхается. Кисти и суставы нестерпимо ныли от врезавшегося железа.

— Сволочь! — еще раз повторил Алексей. Сплюнул прямо на пол. Подвернул одну ногу и сел. Осмотрелся. Камера оказалась крошечной. Небольшая тусклая лампочка освещала узенькое как гроб помещение, выкрашенное от пола и до середины стены темно-зеленой краской. Верхняя часть изначально была, скорее всего, белой, но пожелтела за много лет от курения заключенных в недостаточно вентилируемом помещении. Из мебели обнаружился ржавый умывальник, да раздолбанный в хлам старенький унитаз.

На чем же я буду спать? — растерянно подумал Алексей. О назначении деревянных досок на стене он догадался далеко не сразу. Встал, приблизился и попытался откинуть шконку. Сделать это со скованными за спиной руками оказалось непросто. А когда, наконец, получилось, импровизированная кровать распахнулась на старых металлических петлях и с силой ударила его по колену. Алексей снова полетел на пол, в довершение ударился еще и лбом о бетон.

Стены камеры содрогнулись от ругательств. Материться Алексей не умел, да и не любил. Но в подобной ситуации мало кто сможет удержаться от искушения. Он попытался встать и понял, что не может, колено отчаянно болело и не держало вес тела. Алексей почувствовал, как на глазах выступили слезы. И было от чего. Шконка висела на цепи только одним краем, второй край касался бетонного пола, металлический костыль выскочил из стены, а петля оказалась сломана еще раньше. Место излома успело сильно проржаветь. Спать на подобном сооружении оказалось совершенно невозможно, так как петля скрипела и качалась, а шконка играла на цепи, и норовила в любой момент скинуть незадачливого сновидца на пол.

— Вот черт, — снова выругался Алексей. Посмотрел на одинокую лампочку под потолком. Свет, по всей видимости, выключать никто не собирался. Электроэнергию в этом здании не экономили. Алексей попытался сесть и прислониться спиной к кирпичной стене. Идея спать лежа на грязном бетонном полу ему не понравилась совершенно.

— Ну почему мне всегда не везет? — риторически простонал Алексей. Двухчасовой допрос вымотал его так сильно, что подкашивались ноги. Сдавшись, он боком лег на пол, оперевшись головой о край шконки.

— Спать! — приказал он себе.

Но уснуть не получалось. Болело колено и ушибленный лоб. Небольшой кровоподтек засох на щеке и ужасно чесался. Ныли затекшие в наручниках руки. От бетонного пола тянуло сыростью. Почти сразу Алексей почувствовал, что начинает мерзнуть. Очень сильно хотелось в туалет, но писать в штаны не позволяло чувство собственного достоинства.

Снова выругавшись, он встал и принялся пинать ногами поломанную шконку. Ударил раз, другой, третий.

Нужно оторвать проклятую цепь, и отломить петлю, тогда доски упадут на пол, — решил он.

Потом немного разбежался от стены и прыгнул на шконку сразу обеими ногами. Петля все-таки лопнула, но цепь оказалась закреплена очень прочно. Доска опрокинулась. Алексей грохнулся в третий раз, ударившись о бетонный пол затылком, и потерял сознание…

Иванцов был бледен как мел и картавил сильнее обычного.

— Самохвалов, тебя уже допрашивали?

Полковник пожал плечами.

— Еще нет.

Иванцов задумчиво грыз авторучку. Несколько минут в кабинете стояла тишина.

— Если мы до утра не обдумаем линию поведения, которая устроит обоих, — безжизненным голосом сообщил генерал, — то завтра оба окажемся в отставке. И это в лучшем случае. А в худшем…

Генерал швырнул ручку в угол кабинета и встал.

— А в худшем случае, оба окажемся на кладбище.

Самохвалов рассеянно кивнул головой.

— Давай начистоту, полковник.

Впервые звание Самохвалова из уст Иванцова прозвучало почти нормально. Почти, но все-таки не совсем.

— Все, что ты мне наговорил… Насколько оно соответствует действительности?

— Все правда, — сухо ответил Василий Петрович, — от начала и до конца. Правда, и ничего кроме правды.

— И что, вот прямо-таки шпионское логово окопалось в здании спецсвязи? И никто ничего не увидел и не услышал?

— Если у тебя нет экстрасенсов в штате…

Иванцов сжал руку в кулак так сильно, что побелели костяшки пальцев. Поиграл желваками. Медленно выдохнул. Наконец произнес:

— Твоя группа еще жива?

Самохвалов молча кивнул.

— Так, — задумчиво проворчал генерал, — допустим. В этом вашем… астрале окопалась группа шпионов-диверсантов одного из вражеских государств. Так? Или не так?

Самохвалов кивнул.

— Что тебе известно о группе?

— Немногое, — Самохвалов задумался, — но кое-какие догадки конечно есть. Точнее, они были и раньше, именно поэтому и было принято решение о восстановлении «Феникса»… твоим предшественником, — добавил полковник после небольшой паузы.

— Значит, Владимир Михайлович вел какую-то свою игру? — уточнил генерал.

Самохвалов пожал плечами.

— Это неважно.

— Я понимаю, — генерал поморщился, — не любишь интриги, недомолвки, двусмысленности и многоходовочки. Живешь в черно-белом мире. Здесь наши, а здесь враги. Ура, в атаку!

Самохвалов снова пожал плечами.

— Я солдат. Если Родина прикажет…

— Нашу Родину продали в девяносто первом, — желчно парировал генерал, — за жвачку, ношенные джинсы и подкрашенную газировку. Если бы ГКЧП не обосралось, вот где они все у меня были бы.

Генерал сжал маленькую ладошку в кулачок и с силой грохнул по письменному столу. Стаканчик с авторучками подпрыгнул, опрокинулся, медленно покатился к краю стола и упал на пол.

Генерал и полковник проводили его взглядом.

— Ты прав, — внезапно для самого себя согласился Самохвалов, — если мы не придумаем стратегию поведения, нас обоих спишут в утиль.

— Или того хуже, — кивнул головой генерал, — все, что не укладывается в познаваемые начальством рамки, подлежит немедленной ликвидации.

Самохвалов поднял глаза и пристально посмотрел на генерала.

— Вот что, Самохвалов, — генерал мельком взглянул на часы, — времени мало, рассказывай все как есть. Хватит тайн и секретов! Мы теперь в одной лодке. И она качается. Мне кажется, что твою группу нужно спасать. А вот что с ней делать дальше, решим вместе. Потом…

Оборотень работал лапами изо всех сил. Выбраться из трясины оказалось непросто, да и выбор невелик, либо сгореть заживо в очищающем пламени, либо захлебнуться вонючей тиной. Мотыль выбрал пламя. Есть очень мизерный шанс успеть открыть пасть портала и смотаться отсюда. Он трансформировался обратно в человека, мощными рывками поплыл к поверхности. Вынырнул. Хлебнул раскаленного воздуха разрывающимися от удушья легкими. Закашлял и заперхал.

— Ну-у-у, так неинтере-е-есно, — разочарованно протянула седая и беззубая старуха с крючковатым носом и огромной бородавкой на щеке, — собачкой ты мне гораздо больше нравился. Такая была красивая соба-а-ачка…

— А ты мне больше девчонкой нравилась, — просипел Сергей, парируя выпад ведьмы.

Он снова закашлял. Болото курилось смрадом. Почти весь камыш выгорел дотла, саррацении почернели, а мох все еще удушливо тлел. Чуть поодаль ярко пылала ива, дым черными клубами валил в голубое безоблачное небо. Вот так и создаются грозовые тучи.

— Отдышался, любезный? — хрипло спросила ведьма.

Мотыль кивнул головой.

— Ну, вот и славненько, значит могем чуток поговорить. Кто ты такой, я знаю, прочитала тебя как раскрытую книгу, едва на уровень вошел, — старуха очень хорошо говорила по-русски, но в ее речи все равно ощущался легкий, почти незаметный акцент.

Прибалтика, скорее всего Литва, — с досадой подумал Мотыль, — что, впрочем, не удивительно.

— Куратор велел спросить, я бы тебя просто сожгла и все…

— Что спросить? — не понял Сергей.

— Ты готов прямо сейчас сдохнуть ради непонятных идеалов никчемной страны-бензоколонки?

Мотыль усмехнулся.

— Кажется, у тебя есть предложение, от которого невозможно отказаться?

— А как же, — засмеялась мерзкая старуха, — конечно есть. Простое предложение. Со мной пойдешь?

Мотыль расхохотался.

— Кто же так вербует, бабуля? Ты сперва обласкай добра молодца, денег наобещай, кучу неподъемную. Американский паспорт или хотя бы гринкард. А там уже и подумать можно. А так, что же получается? В личные рабы зовешь?

— Хрена тебе лысого, а не паспорт! — заявила ведьма противным скрипучим голосом, — а коли и в рабы, то что? Откажешься что ли? Ох, не смеши мои стоптанные тапки…

Сергей ухмыльнулся, старуха была совершенно невозможной стервой.

— Мне и взаправду нужны помощники. Тока новых учить хлопотно. Проще готового и обученного к себе пряниками да ватрушками сманить. Так что имеется вакансия. Торопись, пока претенденты не оттеснили. Хи-хи… — развлекалась бабуся, — хорошо себя проявишь, поговорим о достойном вознаграждении. А нет, так нет. Вольному — воля, а дебилу — рай. Ныряй обратно в болотце, да тони себе на здоровьичко. Али прямо тут спалю к чертям собачьи, и дело в шляпе.

— Э-э-э-э, погодь бабуля, притормози. Не гони лошадей, а то быстро устанут.

— Ну чаво тоби ишо? — прошамкала старуха. Она явно переигрывала свою роль, но и Сергей отставать не собирался.

— Бабулечка-Ягулечка, — взмолился Мотыль, — ты на какую разведку то хоть работаешь? Должон я знать, кто меня вербует, али не должон?

Сергей пытался максимально подстроиться под стиль речи собеседника.

— Ты мне, унучок, зубы-то не заговаривай, — взъярилась старушенция, — время тянешь? Подмоги ждешь? А хрена тебе лысого! Не придет никто. Всех твоих по рукам разобрали и на тот свет отправили. А ты мине достался. Вумных к вумным, а тебя к мине. Так что давай, соображай быстрее, у меня времени в обрез. Али в ученики и наследники подаешься, али от одной старухи прямиком к другой, с рук на руки, честь по чести. Все как положено…

— Чего? — растерялся Сергей, — не уловил аллегорию…

— Да подруга у меня тут гуляет неподалеку. В балахоне и с косой. Тебя ждет, не дождется. С распростертыми объятиями встречает.

— Не-не-не, — запричитал Сергей плаксивым тоном, — рано мне еще помирать. Бабуся-Ягуся, давай лучше о несметных сокровищах поговорим, что мне по контракту причитаются. О жизни вечной в раю с небоскребами и крутыми тачками. О девицах заморских, с тонкими талиями и фальшивыми грудями…

— Ишь чаво удумал, — прошамкала старуха и погрозила пальцем, — ты про это даже не заикайся, унучок. Шьедят они тебя, как есть, шьедят, и костки напоследок обглодают. Дивам этим, пальца в рот не клади, по локоток откусят.

— Так сколько тебе платят твои наниматели, бабуль? — все не унимался Мотыль, — я ведь прикинуть расклад пытаюсь. Рассчитать оптимальную стратегию, прикинуть собственную выгоду.

— А почитай ничаво и не плотють. Деньги, коли понадобятся, я и сама возьму. Сколько мне надо буить, стока и возьму. Я за идеалы сражаюся.

— Вот значит как? — озадачился Сергей, — может, поделишься? А ну, как и я примкну к твоему войску несметному?

— Даю только один шанс, — погрозила ведьма в ответ длинным узловатым пальцем, — отвечай, пойдешь со мной, али дальше Ваньку валять будешь?

— А у меня есть выбор? — вопросом на вопрос ответил Мотыль.

Старуха злобно захохотала.

— Нет у тебя выбора, — заявила она тихим и совершенно спокойным голосом, на этот раз без всякого намека на акцент. Да что же это такое?

— Э-э-э-э, — замялся Сергей, — послушай, Хамелеон, мне бы подумать пару деньков. А?

Старуха подняла руки, и Мотыль вновь увидел скрюченные старушечьи пальцы. Вокруг пальцев заискрило…

— Ладно-ладно, сдаюсь! — отчаянно завопил Мотыль, — не надо больше.

— Давно бы так, — захохотала Баба Яга, — немедленно открывай портал в свою лабораторию.

— В смысле? — растерялся Сергей, — ты же говорила, что с тобой куда-то идти нужно…

— А вот туды мине и нужно, — заявила мерзкая старуха, — осиное гнездо поворошить хочу.

Сергей колебался.

Слишком далеко стоит, перестраховывается, — разочарованно думал он, — ведь не достану с одного прыжка. А второй попытки не будет…

— Ну чаво роток разинул, любезный? — прошамкала бабка, — али дважды повторять? Или со мной, или подыхать. Выбор за тобой.

И тогда Сергей прыгнул. Он знал, на что идет, никаких иллюзий и надежд не питал. На лету трансформируясь, оборотень увидел перед собой мгновенно возникшую сплошную стену огня. Снова вспыхнула шерсть, адская боль двойного набора ощущений пронзила тело. Сергей вытянул вперед правую лапу, и последнее что успел осознать перед смертью, как плавящиеся от нестерпимого жара когти оборотня коснулись беззащитной шеи молодой и красивой шатенки.

А потом пришла пустота небытия…

— Николай Павлович, — отчаянно завопил один из лаборантов, — Мотыль не дышит. Остановка сердца.

— О Господи, — воскликнул Палыч, — быстро готовьте дефибрилятор. Позвоните военврачу. Да быстрее, же!

Противно запиликала старенькая нокия-3310. Ерохин достал телефон, взглянул на экран и убедился, что входящий номер звонит из лаборатории.

— Так и знал, — с досадой проворчал он, — полковник только ушел.

Он нажал кнопку приема вызова, поднес аппарат к уху.

— Ерохин, слушаю вас, Николай Палыч.

— Петр Яковлевич, — голос младшего научного сотрудника невозможно было узнать, — Мотыль умер. Мы сделали все что могли, сердце запустить не удалось.

— Ясно, — глухо ответил капитан.

— Петр Яковлевич, — Палыч стонал в трубку, — что происходит? Пожалуйста, скажите правду. Я ничего не понимаю. Почему они умирают, они же просто спят?

— Если бы я знал, — глухо ответил Ерохин и нажал отбой.

Артем шагнул в открытый портал и в последнюю секунду ощутил позади себя обжигающий холод смерти, ледяным языком лизнувший затылок.

Вот значит, как оно как бывает, — равнодушно подумал рыцарь.

Он сделал еще один шаг и остановился в растерянности, оглядываясь вокруг. Артем ничего не понимал. Его голова упиралась в потолок, а руками он вполне мог коснуться сразу обеих стен коридора. То ли здание спецсвязи уменьшилось раза в три — четыре, то ли он сам вырос до неприличных размеров…

— Артем Владимирович, — хихикнул Алексей, — эка тебя разнесло! Сдувайся, иначе ты все здание развалишь.

Артем резко обернулся на голос, и с ободранного потолка посыпались обломки пластика, штукатурка, песок. Замигала и погасла одна из ламп аварийного освещения.

— Черт, — едва слышно ругнулся Артем.

— Вот, началось! — засмеялся Алексей, — уже начал потолок крушить.

— Темыч, ты и правда чересчур разожрался на казенных харчах, — поддержала Елена, тоже заливаясь смехом, — ей богу, как слон в посудной лавке.

— Да кабы я знал, как назад уменьшиться, — проворчал Артем.

— А как надувался, так и назад сдувайся, — посоветовала смеющаяся Лена.

— Как, как… — Артем начал закипать от раздражения, — почем я знаю? В портал шагнул, и все.

Он вздохнул и встал на одно колено, стянул испачканный штукатуркой шлем, положил рядом с собой.

— Рассказывайте, что тут у вас было, пока я отсутствовал?

— Нас с Алешкой допрашивал следователь военной прокуратуры, — резко посерьезнела Елена, — потом по камерам закрыли до утра. Домой видимо разъехались. Тихо в здании.

— А вы как? — беспокоился Артем. — Сильно наседали?

— Да нет, — отмахнулась Елена, — вербовать пытались. Интриги у них какие-то между спецслужб. Мне это неинтересно.

Артем, заскрипев железом, повернулся к Алексею:

— А ты?

Алексей пожал плечами.

— Нормально! Сто мильенов вопросов задали. Я, как Самохвалов велел, на все честно ответил. Видел бы ты, Артем Владимирович, глаза дознавателя, когда я ему выкладывал чистую правду и ничего кроме правды. По-моему, он позеленел и на тролля стал похож.

— Ну, слава Богу, — Артем попытался вытереть пот со лба, наткнулся на железо перчатки, хмыкнул и опустил руку, — Малой, что-то я у тебя оружия не наблюдаю. Где автомат?

Алексей горько вздохнул и развел руками:

— Так получилось, я не успел подготовиться.

— Идиот он, потому что, — раздраженно сказала Елена, — в камере без сознания валяется. Голова в крови, о бетонный пол приложился. Я ходила, смотрела. Вроде бы ничего фатального. Но сотрясение наверняка заработал. Врача бы вызвать, чтобы ссадину осмотрел.

— Да ладно, — отмахнулся Алексей, — обойдется. Не впервой.

— А что, так можно? — удивился Артем.

— Что можно? — не поняла Елена.

— Осознаться во сне, находясь без сознания в реальности.

— Ну, ты его видишь? — Елена уперла руки в бока и стрельнула глазами в Артема.

— Вижу, — кивнул головой Артем. Железо противно заскрипело.

— Значит можно, — резюмировала Лена.

— Так, — сказал Артем. Жутко чесался нос, но снимать доспехи он пока не решался, — подытожим, вы целы и почти здоровы. Что с остальными?

Лена пожала плечами.

— Неизвестно.

Артем не выдержал и избавился от лат. В процессе разоблачения как-то незаметно для самого себя стал обычного роста. С наслаждением почесал нос.

— Леха, — сказал он, наконец, — раз оружия нет, от меня ни на шаг! Хватит с нас одного Костика.

Алексей насупился и ничего не сказал.

— Ты чувствуешь что-нибудь? — спросил Артем у Елены.

Та отрицательно помотала головой.

Кто-то шел по старому тракту, непрерывно спотыкаясь о торчащие из грунта огромные булыжники. Дорогу давно никто не ремонтировал, и она постепенно приходила в полную негодность. Да и какой смысл ее ремонтировать, если последняя телега проехала здесь лет четыреста назад? Кто-то остановился, поднял голову и, прищурившись, очень долго не отрывал взгляд от ажурных изгибов величественных арок, поддерживающих городской свод.

— Где это я? — спросил вслух Кто-то.

Ему никто не ответил, потому что отвечать было некому. Город был совершенно пуст. Легкий ветерок гонял листья по пустым улицам. Незряче глядели на пришельца выбитые окна зданий. Высохшие деревья по обеим сторонам аллеи поскрипывали на ветру и опасно раскачивались.

Древний город не просто был мертв, он был безлюден очень и очень давно, как минимум, несколько столетий.

Кто-то едва слышно вздохнул и зашагал дальше, неровные шаги по изуродованной дождями и ветрами мостовой вязли в глухой тишине, словно в болоте. Кто-то дальше побрел в никуда, потому что полностью заблудился в себе…

— …вот как-то так, — закончил рассказ Самохвалов и замолчал.

Иванцов задумчиво грыз кончик карандаша. Наконец сообразив, что именно он делает в присутствии подчиненного, поспешно сунул огрызок в стаканчик для авторучек и оправдался:

— Да вот, Василий Петрович, курить бросаю. Врачи запрещают. Астма у меня. Все время тянет что-нибудь погрызть или пососать. Как младенца, ей богу. Советуют конфеты, леденцы, но я их терпеть не могу.

— Бывает, — холодно ответил полковник Самохвалов.

Значит, я из полковника уже вырос до Василия Петровича? — подумал он, и усмехнулся про себя — однако карьера быстро пошла в гору.

— Теперь более-менее все стало на свои места, — генерал почесал нос, — ты меня тоже пойми, Василий Петрович, мне ведь дела покойного Владимира Михайловича никто даже не передавал. Сейф опорожнил, наткнулся на счета, ордера, бухгалтерские ведомости, списки оборудования. Я же ведь не идиот, Петрович. Прикинул на глазок, а цифры астрономические. И ведь что получается? Официально, ни группа, ни исследовательский отдел, ни лаборатория у меня в хозяйстве не числятся. Не мои они, и вообще ничьи. Группа, по документам, упразднена. Р-а-с-ф-о-р-м-и-р-о-в-а-н-а. Пять человек по уголовному делу о коррупции проходят. Не перемудрили вы с с повышенной секретностью?

Самохвалов равнодушно пожал плечами.

— Мне все равно. Я на пенсии. Скажут «баста» — развернусь и пойду дальше грядки на даче окучивать.

— Да это понятно, — отмахнулся генерал, — непонятно другое, если сам хозяин осведомлен, то как получилось, что не в курсе оказался именно я, ваш куратор?

— А что тут непонятного, товарищ генерал? Не доверял тебе Владимир Михайлович. Потому в известность и не ставил. А потом все его хозяйство к тебе по наследству перешло, вот и неразбериха получилась.

— Василий, твой доклад — это сборник русских сказок, переписанный языком эзотериков. Оборотни, шаманы, телепаты… кто в здравом уме в такое поверит?

Самохвалов в ответ демонстративно промолчал.

— И что теперь? — спросил он после небольшой паузы.

— А ничего! Военная прокуратура по домам отправилась. Помяни мое слово, Василий Петрович, никто нас и завтра не дернет. Дело наверх ушло. Или в закрома.

— Я тоже так подумал, — отозвался Самохвалов, — если сразу не пригласили на допрос, значит, нет причин. Или все намного хуже, причина слишком явная, и тогда придут с ордером.

— Да это понятно, — хмыкнул Иванцов, — не подполковники же будут решать судьбу внезапно объявившейся супер секретной боевой группы.

— Ну да, — согласился Самохвалов без колебаний, — но и хозяину никто докладывать не решится. Отсюда вывод, кому-то на стол ляжет компромат. Вопрос, кому?

— Боюсь, этого предсказать мы не сможем. Но перестраховаться должны.

— Выведи моих людей, — сухо сказал полковник, — иначе я за себя не отвечаю.

Иванцов развел руками:

— Не имею права — не я их арестовал. Они задержаны военной прокуратурой, до выяснения обстоятельств диверсии в здании спецсвязи.

— Именно ты их арестовал, когда в комнате отдыха персонала закрыл до понедельника.

— Это был следственный эксперимент, — отрезал Иванцов.

— Ну, какое отношение могут иметь запертые намертво в камере подросток и девушка к частичному разрушению внутренней отделки здания?

— А я знаю? — повысил голос Иванцов, — что твои ребята наговорили следственной группе? Почему их задержали до выяснения?

— Я велел ничего не скрывать и честно отвечать на все вопросы. Иван Федорович не идиот, вранье за версту учует. Тогда будет хуже.

— Ну, это да, — согласился Иванцов. — Тут без вариантов. Но и в сказки этих мальцов-удальцов, не верю даже я. А уж подполковник юстиции тем более не поверит.

— Может позвонить?

— И что ты ему скажешь? Что ты, пенсионер, можешь сказать подполковнику военной прокуратуры при исполнении? Да он тебя нахуй пошлет, и трубку бросит. Или вообще арестовать прикажет, за оказание препятствий следствию.

— Да нет, Евгений Степанович, звонить придется тебе. Ты куратор «Феникса».

— Вот значит как?

Иванцов снова взял из стаканчика карандаш и принялся его грызть. Он молчал несколько минут, потом не выдержал:

— У тебя закурить есть?

Самохвалов молча протянул пачку. Иванцов вытащил одну сигарету, прикурил и жадно затянулся. Потом закашлялся.

— Так значит, у вас дела делаются… и как же вы, вот так, шестнадцать лет кряду?

— На войне как на войне, — сухо ответил полковник, — постепенно привыкаешь. Каждую ночь ребята отправлялись на невидимую войну. Знаешь, сколько их там полегло за эти годы? Шестьдесят два человека! А ведь я их всех по именам помню…

В восемьдесят шестом мы понесли очень серьезные потери. «Феникс-2» практически полностью уничтожили. Всего за одну ночь! А в девяносто первом жалкие остатки группы расформировали отцы-командиры. И теперь неизвестно, по собственному почину, или по прямому приказу ЦРУ. Мы проиграли всего одну битву в сновидении, и поэтому просрали страну. А ты говоришь ГКЧП… Что эта кучка жалких стариков могла сделать против боевой dream-группы?

— Прекрати, Василий Петрович, и у стен есть уши.

— Мне насрать, я на пенсии.

В дверь осторожно постучали…

— Идеи есть? — глухо спросил Артем и откашлялся.

Лена отрицательно покачала головой, Алексей пожал плечами.

— Тогда предлагаю валить отсюда, пока трамваи ходят.

— Как? — усмехнулась Лена.

— Ногами, — отшутился Артем.

— А тела?

— Забрать с собой.

— Как? — захлопала ресницами Лена.

— Так же, как забрали листок из сейфа.

— Во-первых, листок забирал Якут, — парировала Елена, — не уверена что у нас вообще это получится. А во-вторых, моего тела в камере нет. И я понятия не имею где оно.

— То есть, как это нет? — Артем от удивления открыл рот.

Лена пожала плечами.

— Я не знаю.

Артем озадаченно почесал затылок.

— Тогда еще проще, я возьму тело Алексея, и свалим отсюда через портал.

Теперь пришла очередь Елены удивляться:

— Ты хочешь засунуть материальное тело в призрачный портал?

— Так листок бумаги же в портал вошел? Вошел! Он тоже был материальным.

Алексей растеряно переводил взгляд с Лены на Артема и обратно.

— Да плевать! — рявкнул Артем, — не получится через портал, я через главный вход выйду и малого на себе вынесу. Хрен кто меня остановит! Не с этими пукалками.

Он с размаху всадил кулак в стену. За какую-то долю секунды до удара, его кисть обросла защитной перчаткой. Гулко отозвалось в здании, посыпалась штукатурка, вывалился кирпич.

— Ну ладно, — уступила Лена мужской напористости, — не горячись, пошли искать камеру. Там видно будет…

Палыч устало вытер лоб и присел на край солдатской койки. Руки предательски дрожали. Говорить он не мог.

— Николай Павлович, вы как, любезный? — военврач склонился к научному сотруднику. Может быть, давление померяем? Вы очень плохо выглядите, голубчик.

Тот отрицательно покачал головой, просипел едва слышно:

— Позвоните Ерохину, сообщите. Я не могу…

Военврач растерянно взял телефон из рук Машкова, почти не глядя, нажал кнопку вызова.

— Алло, Ерохин? Это военврач лейтенант Красиков беспокоит.

Некоторое время он слушал ответ, потом продолжил:

— Николай Павлович плохо себя чувствует. С прискорбием сообщаю, что вашего сибирского товарища спасти не удалось. Смерть наступила несколько минут назад от сердечного приступа. В живых остался только один пациент. Что нам делать? Может быть, отключить от оборудования, пока еще жив?

Он снова несколько минут молчал, внимательно слушая собеседника.

— Так точно. Ждем!

С тяжелым сердцем Ерохин спрятал телефон.

Якут мертв, — холодно подумал он, — Костик, Мотыль, и теперь Якут.

Заскулил Рекс. Капитан протянул руку и погладил пса, заглянул в большие черные глаза.

— У меня пропуска нет, — пожаловался он, — раньше восьми утра никак не получить.

Рекс обиженно опустил голову и коротко взвизгнул, словно понимал человеческую речь.

— Где же полковник? — пробормотал Ерохин едва слышно, — почему так долго?

Он открыл боковое окно и закурил.

Призрак плавно скользил вдоль стены. На перекрестке он остановился, внимательно посмотрел на несколько человек в конце коридора. Незамеченный никем двинулся к охранникам.

— Альбертыч, прием, это первый, — голос старшего смены дрожал, — докладывай немедленно.

— Первый, — прохрипела рация, — в подвале сработали датчики. Небольшой взрыв.

— Вот сука, опять началось! Поднимай начальника охраны, если уже спит. Общая тревога.

— Понял вас, первый, — прохрипела рация.

В эту секунду призрак коснулся старшего смены службы охраны и слился с ним в единое целое. «Первый» несколько секунд озадаченно хлопал ресницами. Затем посмотрел в глубину коридора, поднял голову и зачем-то уставился в потолок. Наконец, повернулся к подчиненным:

— Все в подвал, — приказал он немного осипшим голосом, — сектор Це-2. Камеры временного содержания задержанных. Выяснить причину срабатывания датчиков. Я сейчас.

Он развернулся и двинулся по коридору в сторону лифтовой шахты. Вошел в лифт и нажал кнопку третьего этажа. Извлек из кобуры табельный ПМ. Выщелкнул магазин, убедился, что патроны боевые. Вставил обратно. Снял с предохранителя. Вышел из лифта и осторожно ступая, пошел по коридору. Остановился. Постучал в дверь.

— Где Палыч? — воскликнул лаборант.

Растерянный военврач пожал плечами.

— Не знаю, наверное, покурить пошел.

— Он же не курит? — поразился лаборант, и быстро добавил, — товарищ лейтенант, у Артема пульс — сто двадцать. Давление 170 на 100.

Красиков подошел и взглянул на экран компьютера.

— Товарищ лейтенант, — голос лаборанта дрожал, — может быть все-таки отключим оборудование?

— Ерохин запретил, — отозвался военврач.

— Но ведь умрет, — в глазах лаборанта блеснула предательская слеза.

— Нужно с Палычем посоветоваться, — ответил Красиков, после минутного раздумья, — пойду, разыщу его.

— Здесь? — еще раз переспросил Артем.

Лена кивнула головой. Артем взялся за ручку двери и осторожно дернул. Дверь не пошевелилась.

— Давай через шестой слой пройдем, — Лена коснулась плеча Артема и спокойно шагнула сквозь стену. Артем посмотрел на грубую штукатурку, кивнул, и тоже шагнул внутрь камеры. Остановился. Огляделся. Хмыкнул.

Тело Алексея лежало на бетонном полу, с лицом безмятежно спящего человека. Небольшой кровоподтек уже подсох. Артем склонился над телом. Аккуратно коснулся рукой. Рука прошла насквозь сквозь тело. Он посмотрел на Елену.

— Сейчас, — поспешно сказала она, и снова ненадолго коснулась Артема.

Он подсунул ладонь и легко приподнял тело Алексея, словно маленького ребенка. Положил его на свое огромное плечо и выпрямился во весь рост, при этом шлем почти коснулся потолка.

— Рисковать не будем, — хмуро сказал Артем, — все таки живой человек не бумажка. Пойдем через главный вход. Отойдите в сторонку, пожалуйста.

Лена и Алексей попятились назад. Он ударил ногой закованной в железный ботинок в середину обитой жестью двери. Раздался грохот, дверь вывалилась целиком, вместе с коробкой, засовом и несколькими кирпичами стены. Рухнула на бетонный пол, подняв тучу пыли. Снова завизжала сирена. Артем раздраженно дернул головой, заскрипело железо.

— За мной! — скомандовал Артем. Двинулся по коридору, затем начал подниматься по лестнице, Алексей и Елена едва поспевали за ним. Грохот железных ботинок гулким эхом отзывался в глубине здания.

Плевать. Пусть только попробуют меня остановить!

Артем с грохотом высадил тамбурную дверь. По металлу брони защелкали пули охранника. Пробить доспехи было невозможно, в этом Артем нисколько не сомневался, однако помеха ему была не нужна. Рыцарь наклонился, зацепил дверь и не глядя, швырнул вдоль коридора. Грохот и крики смешались воедино. Выстрелы прекратились.

— За мной, это первый этаж, — скомандовал он обернувшись. Алексей и Елена опасливо оглядывались по сторонам и жались поближе к трехметровой фигуре рыцаря.

— Вестибюль там, — показала Лена рукой вдоль коридора.

— Понял, — кивнул Артем, — все за мной. Вперед не высовывайтесь.

Издалека донеслись приглушенные звуки выстрелов, их не смогла заглушить даже сирена.

— Стреляют где-то, — сказал Алексей задумчиво, — но не в нас. Тогда в кого?

— Наши вернулись! — обрадовано закричала Елена.

— Далеко, — отозвался Артем, — примерно третий этаж. С боем прорываться придется. Вся охрана на уши встала.

— Нужно помочь! Предлагаю подняться на лифте, — Алексей показал на дверь.

— Я сама, — вдруг решительно остановила его Лена, — через шестой слой пройду. Меня никто не увидит.

— Я с тобой, — заупрямился Алексей, — прикрывать буду. И осекся, не сразу сообразив, что без оружия выполнить обещание будет проблематично.

Я сама, — покачала головой Лена, — я для них невидима. Ждите здесь. Все будет нормально.

Она медленно взлетела над полом, словно воздушный шарик наполненный гелием, и стала подниматься все выше и выше. Коснулась головой потолка, но не остановила движения, и ее голова, плечи, а потом все остальное стало погружаться внутрь. Вскоре Елена полностью просочилась сквозь перекрытие, и исчезла из виду.

— Так, — сказал Артем, — ждем здесь. Малой, не высовывайся. Спрячься за меня.

Алексей обиженно засопел, но возразить не посмел.

Охранники перегруппировались и залегли у развилки коридора. Они не торопились высовываться, перепуганные размером рыцаря. У одного из охранников внезапно захрипела рация:

— Шестой, доложите обстановку.

— Наблюдаем рыцаря, — доложил «шестой», — все коридоры заблокированы. Не уйдет.

— Шестой, держите оборону, не упустите. Высылаю к вам группу захвата.

— Вас понял, бугор. Пусть стволы посерьезнее возьмут. У него броня как у танка.

— Принял шестой. Подмога в пути. Отбой.

Артем и Алексей переглянулись.

— Мда, — проворчал Артем, — кажется на нас всерьез охоту объявили.

В дверь осторожно постучали.

— Кто там еще? — рявкнул Иванцов.

— Товарищ генерал, это старший смены охраны, разрешите войти?

— Заходи, Георгич, чего хотел-то?

Дверь открылась. «Первый» вошел. Поднял руку с пистолетом и нажал спуск. ПМ оглушительно рявкнул в ночной тишине кабинета. На лбу генерала появилась маленькая черная точка. Иванцов даже не успел ничего понять, так и остался сидеть в кресле, с растерянным выражением лица.

Самохвалов не стал вскакивать с кресла, это слишком долго. Он повалился на бок вместе с креслом, по пути опрокидывая еще и стол. Даже деревянная преграда сможет остановить пулю табельного пистолета, в крайнем случае, очень сильно снизит проникающую способность. Нащупал в кармане серебряный портсигар, швырнул в стрелявшего. Не попал, но на секунду отвлек внимание стрелявшего.

Несколько раз глухо кашлянул ПМ. Все было кончено. Призрак отделился от человека и просочившись сквозь стену плавно двинулся по коридору. Растерянный охранник отбросил пистолет в сторону. Закричал. Схватился руками за голову. Побежал куда-то сломя голову…

Самохвалов лежал на полу и хрипел. В легких подозрительно булькало. Перед глазами плыло. Он увидел, что кто-то наклонился над ним, но не мог разобрать кто именно. Полковник изо всех сил старался сфокусировать зрение.

— Леночка? — скорее догадался, чем смог рассмотреть.

— Не двигайтесь, Василий Петрович, вы ранены, — сказала Елена, — сейчас Артема с Алешкой позову, и мы вас вытащим отсюда. Вам к врачу нужно.

Самохвалов забулькал:

— … никого… — едва слышно просипел он, уже не заботясь о разборчивости речи. Слабо улыбнулся, — уходите… Ерохин… хорошо, что так… а не на даче…

Полковник закрыл глаза, его лицо, искаженное гримасой боли, вдруг расслабилось. Со стороны даже могло показаться, что он улыбается. Пожилое сердце остановилось…

Глаза никак не хотели фокусироваться, Самохвалов несколько раз тряхнул головой, огляделся. Почти непрозрачный туман застилал глаза. Чуть поодаль сквозь сизую дымку проступали уродливые перекрученные ветви сухих деревьев. Туман слегка развеялся, стали видны темные контуры дороги.

— Значит все? — констатировал полковник и тяжело вздохнул. Осторожно сделал шаг назад. Развернулся. Пошел во мрак. Сквозь туман почти ничего не было видно, приходилось наступать очень осторожно. Колючие ветви цеплялись за одежду, ноги спотыкались о сухие пни и коряги.

Внезапно впереди потемнело, черное облако начало сгущаться, постепенно приобретая облик человекоподобной фигуры.

— Нет, — закричал Самохвалов, — я сейчас не пойду.

Ему никто не ответил, но темнота впереди сгустилась еще немного плотнее.

— Нет, — снова крикнул полковник, — у меня есть три дня. Я знаю правила. Пропусти! Мне нужно своих ребят вывести из здания. Потом я вернусь.

Фигура приближалась в полной тишине. Уже можно было разглядеть, что она невероятно огромна. Черный балахон вместо лица. Светящиеся в темноте глаза. Полупрозрачные крылья трепещут на ветру.

— Дай пройти, нежить, — истерично закричал полковник, — я вернусь через час и тогда я весь твой. Слышишь меня, Цербер? Я буду защищаться.

Он резким движением вытащил длинный и узкий меч.

— Во имя света! — пафосно гаркнул Самохвалов, и клинок меча засветился ровным голубоватым свечением.

— Пропусти, — еще раз повторил полковник, но в его голосе уже не было прежней уверенности, и появились просящие нотки.

Однако ответа не последовало, Цербер приблизился на расстояние вытянутой руки. Пахнуло холодом и смрадом. Полковник замахнулся мечом и нанес рубящий боковой удар.

Огромная черная рука внезапно выскочила из мрака, схватила Самохвалова поперек туловища и одним рывком подняла высоко над лесом. Вторая вырвала из рук меч, и зашвырнула его далеко в лес. Свечение клинка мгновенно потухло, и оружие навсегда сгинуло во тьме.

Красным сверкнули нечеловеческие глаза, перед самым лицом, и полковник понял, что окончательно проиграл последнюю в своей жизни битву. Невероятно огромная рука, как будто сотканная из тьмы, швырнула тело Самохвалова сквозь туман. Полет был недолгим, он брякнулся точно на середину дороги. Боли не было, только горечь обиды, разочарование и полное отчаяние. На этом его земной путь завершился…

Вращая рукоятку Ерохин открыл окно УАЗика. Он старательно прислушивался. Каким-то сверхъестественным чутьем уловил выстрелы в здании. На таком расстоянии и сквозь толстые стены услышать какие-либо звуки было невозможно, и тем не менее…

Рядом громко завыл Рекс.

— Тихо! — сказал капитан, опуская руку на голову пса. Рекс посмотрел на капитана большими обиженными глазами.

Ерохин вновь повернулся к окну и почувствовал, как невидимый холодный ствол коснулся шеи.

— Не дергайся! Руки за голову, — негромко произнес из темноты ледяной голос наемного убийцы.

Ерохин поднял руки и сцепил на затылке.

— Выйди из машины, — приказал невидимка из темноты.

Ерохин даже не пошевелился, стараясь унять нервную дрожь в голосе, ответил:

— Тогда дверцу открой.

Незнакомец промолчал.

— У меня руки заняты, — пояснил капитан, — так что, будь добр, потяни ручку вниз, чтобы я мог выйти.

Незнакомец продолжал молчать.

— Я дверцу что, хуем открывать должен? — спросил Ерохин, теряя терпение.

Ствол отодвинулся, скрипнула старая рукоятка. Ерохин ударил двумя ногами одновременно. Оглушительно загрохотал «калашников», но очередь ушла выше, дверца отбила ствол автомата вверх. Образовалась совсем узкая щель, в которую скользнул капитан. Сцепился с ночным визитером, в темноте нащупал ствол автомата, отвел в сторону. Загрохотала еще одна короткая очередь, невыносимо больно обожгло пальцы левой руки. Ерохин не разжал руку, ударил правой в темноту, наугад. Неожиданно для самого себя попал. Ударил снова, уже не особо надеясь на успех, и снова попал, на этот раз в подбородок. Хрустнули кости ломающейся челюсти. Тело убийцы обмякло. Ерохин вырвал из ослабевших рук автомат, быстро перехватил, и ударил прикладом в висок. По крайней мере, в то место, где он должен быть, судя по положению тела. Еще раз. Незнакомец больше не шевелился.

Кажется, готов.

Ухватил за одежду, поволок под свет фонаря. Лицо залито кровью, форма, нашивки. Охранник.

Странно, — подумал Ерохин, — этот человек должен был охранять вход. Почему он здесь? И кто сейчас на посту?

Он отстегнул магазин и заглянул внутрь. Блеснуло желтым.

Всего несколько патронов. Однако, это лучше чем ничего.

Вставил магазин. Перевел собачку на стрельбу одиночными, закинул автомат на спину и шагнул к УАЗику. Рекс скулил и царапался в тесной кабине. Дверца захлопнулась во время драки. Ерохин потянул рукоятку вниз, позвал в темноту кабины.

— Рекс. Ко мне.

Загрохотал еще один автомат в темноте ночной улицы. Пули зацокали по обшивке УАЗика.

На звук, — догадался он. Упал на землю, перекатился за колесо.

Весь изгваздаюсь, — расстроено думал он.

Прижался к колесу. Осторожно выглянул. Стрелявшего видно не было, значит тоже залег за припаркованными автомобилями. Стрелять наугад не хотелось. Вдруг случайный прохожий.

Он спрятался за колесом. Придержал Рекса за ошейник. Рука онемела и почти ничего не чувствовала. Кобель отчаянно скулил и пытался вырваться.

— Тихо, ты. Стой, кому говорю. Туда сейчас нельзя. Нельзя! Понял?

Пес перестал вырываться, обиженно заскулил и опустил морду к земле. Ерохин снова выглянул из-за колеса в просвет между днищем и землей. Раздались выстрелы. Пули зацокали по железу, разбилось и осыпалось стекло правой дверцы.

— Ну-ну, — буркнул капитан, — постреляй, если патронов много.

Еще одна очередь прошила бедный УАЗик, на этот раз по диагонали. Зашипела левая задняя шина. Ерохин высунул ствол «калашникова» из-за колеса, и не целясь дважды нажал на спуск, отправляя пули в ночное небо. В ответ загрохотала новая очередь. Посыпались осколки стекла. Совсем рядом взвизгнула срикошетившая от асфальта пуля.

— Вот сволочь, — подумал Ерохин, — а ведь прицельно бьет гад. Как он видит меня в темноте? Прибор ночного видения?

Лена вернулась быстро, не прошло и десяти минут. Лицо бледное, осунувшееся, на лбу морщина, глаза в половину лица, поблескивают от выступивших слез.

— Что случилось? — отрывисто спросил Артем. Он не переставал следить за охранниками, которые соорудили заграждение поперек коридора, и вооружившись пуленепробиваемыми щитами, готовились к штурму. Судя по отрывистым репликам и хрипящим командам из рации, живыми их брать, не собирались.

Ну и ладушки, — подумал Артем, — значит, теперь у меня развязаны руки. Извините, ребята, но мы оказались по разные стороны сооруженной вами баррикады.

Лена сумела справиться с собой и тихо сказала.

— Больше никого в живых не осталось. Самохвалов мертв. Нужно уходить. На улице Ерохин ждет на машине.

— Ни хрена себе, расклад — присвистнул Артем, — а нас тут конкретно обложили со всех сторон.

Елена протянула Алексею пистолет.

— Вот, — сказала она, — только никого не убей, пожалуйста. Они же не виноваты. У них приказ.

— Класс! — восхитился Алексей, протянул руку и взял ПМ. Пистолет проскочил сквозь пальцы и упал на пол. Елена нахмурилась.

— Черт, — Алексей озадаченно посмотрел на девушку, — и что делать?

Лена пожала плечами:

— Я не знаю.

— Опусти меня на седьмой слой, — попросил Алексей, — тогда я смогу.

Лена отрицательно покачала головой.

— Слишком опасно. Они будут стрелять.

— Брось его, — посоветовал Артем, — пускай тут валяется. Нам на улицу прорываться нужно, а не в войнушки с охраной играть.

Он взвалил тело Алексея на свое огромное плечо, выглянул из укрытия. Охранники выставили металлические щиты в ряд, поперек коридора. По команде разом поднимали их и делали несколько шагов, останавливались, опускали щиты на пол и выжидали несколько секунд. Штурм начался.

Выдавливают, как крыс — подумал Артем.

Тело Алексея на плече рыцаря начало затягиваться доспехами, — Артем готовился к решающему штурму. Он раздался в плечах и стал выше ростом, макушка коснулась потолка, посыпалась штукатурка.

— Значит так, — голос Артема погрубел и стал ниже, басовитее, — по команде, бегом за мной. Я вышибаю двери и беру на себя охрану, а вы прорываетесь на улицу. Хоть сквозь стены, мне все равно. Под пули старайтесь не попадать. На всякий случай.

Алексей огорченно посмотрел на лежащий на полу пистолет, вздохнул и ответил:

— Хорошо, Артем Владимирович, мы поняли.

— Тогда готовьтесь. Раз! Два…

Больше ничего Артем сказать не успел. Он просто исчез, вместе с доспехами. Беззащитное тело Алексея, оказавшееся в воздухе на высоте почти двух метров, полетело вниз…

Прицельно бьет, сволочь, — подумал Ерохин, — темно же? Прибор ночного видения? Эх, запалить бы УАЗик, чтобы тепловизор ослеп. Менты да пожарники подъедут, стрелять не посмеет…

Додумать мысль он не успел, пули вновь зацокали по автомобилю. Разлетелось вдребезги второе окно. Рекс притих, и вырываться перестал, опасливо прижал голову к земле. Ерохин погладил пса.

— Ничего, дружище, патроны у него не бесконечные.

Словно подтверждая его слова, автомат заткнулся на полуслове, — закончились патроны.

Сейчас узнаем, — подумал Ерохин, — есть ли у тебя запасная обойма?

Стрелок молчал, но из главного входа выскочили еще два штурмовика. Пригибаясь, они спешили к ряду припаркованных автомобилей. Их фигуры хорошо различались под светом ламп уличного освещения. Ерохин высунул ствол и выпустил несколько пуль в сторону охранников. Те мгновенно залегли, так и не добежав до снайпера.

— Вот так, — удовлетворенно сказал капитан, — а то ишь, разбегались тут, панимаешш.

Призрак отделился от бесполезного снайпера и скользнул вдоль здания. Ему нужно найти новое вооруженное тело. Поблизости таких обнаружилось сразу два. Проблемы выбора перед призраком не стояло. Он мог использовать их поочередно. Призрак добрался до ближайшего, слился с ним воедино.

Лаборант нервничал, давление у Артема опять подскочило, пульс зачастил. Ни Палыча, ни Красикова поблизости не было видно.

— Да где они ходят? — недовольно пробурчал он, не отрывая взгляд от показаний приборов жизнедеятельности. Указатель кровяного давления подполз к отметке 170. На самописцах появились размашистые кривые. Артем застонал во сне.

Да будь что будет, — подумал лаборант, — хотя бы одного спасу. Пусть увольняют. После сегодняшней ночи, я и сам уволюсь. Не смогу больше тут работать.

Дрожащей рукой он выключил рубильник генератора. Гул стих, в комнате стало значительно тише. Лицо Артема перекосила страшная гримаса.

— …нять решение, — продолжал начатый разговор Красиков.

— Нет и еще раз нет, — ответил Николай Павлович, входя в лабораторию, — Ерохин категорически запретил.

И остановился, как громом пораженный.

— Что? — встревожился военврач. Ему не понравилось побледневшее лицо научного сотрудника.

— Генератор, — Палыч бросился к аппаратуре, крича на ходу — кто отключил? Зачем?

— У него давление поднялось до опасных величин, — испуганно оправдывался лаборант, — вот видите, тут на мониторе числа…

Артем открыл глаза и по-звериному завыл:

— Сука! Там же снайперы. Какого хрена? Кто отключил генератор?

Он ухватился руками за спинку кровати, резко подтянулся и сел. Глаза были красными, от лопнувших во сне сосудов. Диким взглядом обшарил лабораторию и сразу все понял без слов. Оттолкнулся от кровати и рухнул на пол. Пополз на руках, закричал, брызгая слюной:

— Убью сука!

Перепуганный лаборант шарахнулся в сторону, опрокидывая аппаратуру. Эта разъяренная половинка человека сейчас была страшнее, чем лютый зверь. Подскочили Палыч и военврач, схватили Артема с двух сторон. Удержали.

— Там Алешка, — вырывался из рук Артем, — он же беззащитен совсем.

— Артем Владимирович, — лепетал перепуганный лаборант, — успокойтесь, это был просто сон. Это обыкновенный кошмар.

— Палыч, уберите идиота с глаз долой, — пришел в себя Артем, — отправьте меня обратно. Пока не поздно. Нас и так только трое осталось…

Тело Алексея шмякнулось на пол. Он мгновенно проснулся и вскочил. Со стороны баррикады из-за щитов засвистели пули. Метнулся в нишу, где они только что прятались с Еленой и Артемом. Ниша была пуста. Он остался совсем один.

Куда же все делись? Где-то здесь был пистолет.

Он обшаривал пол взглядом, наконец, нашел. Поднял. Сжал рукоятку в ладони. Привычным движением выщелкнул обойму. Она оказалась совершенно пуста.

— Черт, — выругался он, — Лена, я тебя не вижу. Если ты здесь, перекинь меня на шестой слой. У меня патронов нет.

Ему никто не ответил.

Как же так? — мучительно думал Алексей, — почему я ее не вижу?

А потом он увидел. Воздух рядом с ним засветился золотом, и проявилась полупрозрачная фигура девушки.

— У меня не получается, — простонала она, — ты не спишь. Ты на материальном уровне.

— Слава богу, ты здесь, — облегченно выдохнул Алексей.

— Куда делся Артем? — спросила Лена.

— Мне кажется, его разбудили. Там, в лаборатории.

— Идиоты, — проворчала Лена, — как не вовремя.

— А что случилось со мной? — спросил Алексей, — ну с тем, вторым мной, с дублем?

— Исчез, — ответила Лена, — как только тело ударилось о пол, дубль исчез.

— Ну, вот мы и получили ответы на свои вопросы, — сказал Алексей. Он еще раз вытащил обойму и посмотрел внутрь. Патроны не появились.

— Мне нужно срочно уснуть, — как-то потерянно пробормотал он, — тогда у меня будут патроны. Впрочем, я тогда и вооружусь поприличнее, чем эта пукалка.

— Тебе нужно сдаваться, — сказала Лена, — это выход Алеша. Давай просто сдадимся и все. Нас убивать не будут. Просто задержат и обратно по камерам.

Алексей выглянул из-за угла и прикинул расстояние.

— Может в окно? Хотя нет, решетки…

— Леш, я не шучу, — настаивала Елена, — давай сдадимся. Убьют ведь.

— Ну ладно, — развел руками Алексей, — если ты настаиваешь…

Он поднял руки и шагнул в коридор.

— Мы сдаемся, — крикнул Алексей.

Тотчас вокруг засвистели пули. Алексей запоздало кинул на пол пистолет.

Мы сдаемся, — еще раз хотел крикнуть он, но уже не успел. Пуля прошила насквозь грудную клетку.

— Больно-то как… — прохрипел Алексей побелевшими губами.

Он прижал руку к ране на груди. Заметившие резкое движение штурмовики открыли беглый огонь по одиночной фигуре.

Самохвалов заметил человеческую фигуру издалека.

Странно, кто это? — думал он, — провожатый? Попутчик?

Фигура брела по лесу затянутому туманом, не разбирая дороги, направляясь прямо к обочине. Совсем недалеко. Самохвалов побежал на перехват. Он не мог покинуть пределы. Проклятый туман не давал рассмотреть лица, но под сердцем екнуло, силуэт показался до боли знакомым. Маленькая, худенькая, немного нескладная фигура мальчика-подростка.

— Лешка? — воскликнул полковник.

Парень удивленно поднял голову:

— Товарищ полковник? Вы здесь? Вы еще живы? — в голосе Алексея послышалась неподдельная радость.

— Лешка стой! — отчаянно закричал Самохвалов, он слишком поздно сообразил что сейчас произойдет непоправимое, сорвался с места и бросился навстречу, продолжая кричать, — стой на месте. Ни шагу больше! Только не наступа-а-ай…

Алексей наступил на обочину. Самохвалов с разбегу рухнул на колени и заплакал от безысходности.

— Нельзя было наступать на дорогу, — сквозь рыдания вымолвил он, — теперь назад пути нет.

— Ну что вы плачете, товарищ полковник, — неуклюже попытался успокоить Алексей, — это же просто здорово, что мы встретились. Сейчас придумаем, как отсюда выбраться.

— Нет, Леша, отсюда нам уже не выбраться.

— Товарищ полковник… — начал фразу Алексей, но Самохвалов не дал ему закончить:

— Какой я теперь полковник, — с досадой произнес и махнул рукой, — зови меня Василий Петрович.

— Василий Петрович, — тут же поправился Алексей, — а где мы? Я заблудился совсем. Это какой уровень?

— Это не уровень, Алеша, — с грустью сказал полковник, — это чистилище. Мы умерли, Леша.

— Да? — удивился Алексей и его голос дрогнул, — я ничего не помню. Мы с Леной решили сдаться, и…

Замолчал и прикусил губу.

Самохвалов встал, отряхнул колени и повернулся к Алексею:

— Отсюда только один путь, — он кивком головы указал на теряющуюся в тумане ленту дороги, — по крайней мере, есть надежда, что это не конец. Якут обещал, что нас непременно ждет новое воплощение. Колесо Сансары повернулось. Пошли, Алеша?

Рекс рванулся и выдернул ошейник из рук капитана.

— Рекс, стой! — запоздало крикнул Ерохин вслед удаляющемуся лабрадору.

Пес огромными скачками несся по улице. Рекс видел хозяйку, она нуждалась в его помощи, и ничто на свете не могло остановить преданного пса. Ничто, кроме пули калибра 5,45 мм. Пес кувыркнулся, заваливаясь в подтаявший снег, судорожно забился в безнадежной попытке встать. Потом затих. Багровым пятном расползалась лужа крови перемешанная с грязью.

А потом Ерохин увидел свою любимую. Лена шла по ступенькам главного входа, и в нее стреляло не менее десяти человек одновременно. Забыв об опасности, Ерохин выскочил из укрытия и бросился навстречу, гадая, остался ли хоть один патрон в магазине?

Лена брела как сомнамбула, не обращая внимания на происходящее вокруг. Она плакала, и золотистые прозрачные слезы капали на пол, становясь настоящими. Она потеряла ощущение реальности, меж двух слоев сновидческого мира.

Нужно идти, — повторяла она про себя, как мантру, — Петя ждет.

Потом она увидела как любимый и верный пес Рекс огромными скачками несется к ней по ярко освещенной улице. Сердце согрела надежда. И тут же угасла…

Она увидела призрака, который легко вошел в штурмовика, и тот мгновенно повернулся и выпустил очередь в пса…

Из темноты ночного переулка выскочил Ерохин, сжимая в руках автомат. Он что-то кричал, пытаясь на бегу изготовится к стрельбе. Штурмовик срезал его второй очередью. И Лена увидела, как медленно и неотвратимо ее любимый падает на снег…

И тогда она почувствовала холод ступнями босых ног. И мир стремительно потух… а перед глазами остался только серый, безжизненный холст…

Ерохин открыл глаза и сразу закашлялся, дышать было невыносимо больно. Лена на ощупь нашла его руку, крепко сжала.

— Тише, милый. Не торопись. Неглубокими вдохами. У тебя получится. Кашлять нельзя, может начаться внутреннее кровотечение.

Ерохин старательно сдерживался. Наконец сердцебиение немного успокоилось, и он смог говорить:

— Ты жива, слава богу!

— Со мной все в порядке, — ласковым успокаивающим тоном говорила Лена, — все расскажу потом.

— Артем?

— Он в лаборатории. Ждет твоего выздоровления.

— Больше никто не выжил?

Лена отрицательно покачала головой.

Ерохин услышал какой-то звук и, скосив глаза, увидел у кровати пса.

— Рекс? — удивленно воскликнул он, и снова закашлялся.

Лабрадор хромая на правую ногу приблизился к кровати и заскулил. Его грудь была перемотана бинтами. Ерохин усмехнулся.

— У нас ранения одинаковые, — через силу выговорил он.

— Вас и оперировал один врач, — улыбнулась Елена, — если бы ждали ветеринара, Рекс умер бы, от кровопотери.

Она нащупала руку больного и крепко сжала ее.

— Спи, Петя, тебе нужно поспать.

Петр Яковлевич послушно закрыл глаза и уснул.

— Продолжайте, майор, — сухо сказал генерал-полковник шестого управления, Кораблев Виталий Владимирович.

— Да это, собственно и все, — развел руками Кирилл Федорович, — девочка что-то сделала. Мы до сих пор не знаем что. Минут через десять прибыл спецназ, окружили здание, прочесали сверху донизу. Ничего и никого. Все живое в здании и вокруг него просто исчезло. Потери, по уточненным данным, составляют более тридцати офицеров, без малого, двадцать человек сержантского состава, несколько гражданских лиц.

— Тел не обнаружено? — спросил Кораблев.

— Никак нет, товарищ генерал, поэтому небольшая задержка с уточнением числа пропавших без вести.

— Нет тела, нет и дела, — резюмировал генерал, — в здании давно пора сделать ремонт. Все сотрудники уйдут в отпуск, а некоторые генералы на заслуженный отдых. Чеченские террористы успешно ликвидированы, — Кораблев едва заметно усмехнулся и подмигнул. Затем продолжил:

— Принимайте все дела покойного генерала Иванцова.

— Но я… — растерялся майор.

— Подполковник Соловьев, — перебил генерал, одним словом повысив майора в звании, — принимайте все дела покойного генерала Иванцова. В том числе и «Феникс». Официально назначаю вас куратором группы.

Боевую группу сновидцев немедленно восстановить до боеспособного состояния. Лабораторию расширить. Состав группы увеличить многократно. Только на этот раз никакой самодеятельности с инвалидами, калеками и малолетками. Кадровый состав, — только военнослужащие по контракту. Доукомплектовать требуемым количеством врачей, медперсоналом, обслугой. Финансирование увеличим. Закупить самое новейшее импортное оборудование, в нужном количестве. Место дислокации сменить. Научным руководителем пусть пока остается Машков, но данное ему обещание сдержать. Как только обучит группу минимально необходимым навыкам, пусть передает все дела преемнику. Нам нужно чтобы он возглавил институт сомнологии, и подвел научный базис под всю эту чертовщину…

Вам, подполковник, необходимо в кратчайший срок обеспечить безопасность высшего руководства нашего государства, а так же командования вооруженных сил, от диверсий иностранных разведок в астральной проекции мироздания. Инвалида и девушку задействовать только для обучения новых бойцов. К боевым операциям не привлекать, ни под каким предлогом. Ерохина повысим до майора, за успешно проведенную операцию по ликвидации шпионской сети. Оставляем командовать боевой группой. Секретность наивысшая! Вопросы потом. Выполняйте приказ!

Федеральное агентство правительственной связи и информации при президенте Российской Федерации (ФАПСИ) — специальный орган Российской Федерации, существующий с 24 декабря 1991 года. Структура ФАПСИ была строго засекречена и, по некоторым данным, была схожа со структурой американской спецслужбы АНБ, имеющей схожие цели и задачи. В годы существования ФАПСИ спецслужбы РФ вели активную разведывательную деятельность на территории других стран.

ФАПСИ имело статус центрального органа федеральной исполнительной власти, ведающего вопросами организации и обеспечения правительственной связи, иных видов специальной связи для государственных органов, организации и обеспечения криптографической и инженерно-технической безопасности шифрованной связи, организации и ведения разведывательной деятельности в сфере шифрованной, засекреченной и иных видов специальной связи, специального информационного обеспечения высших органов государственной власти Российской Федерации, центральных органов федеральной исполнительной власти.

Функции распределят между внешней разведкой, спецсвязью, ФСБ и преданными псами личной охраны президента* — согласно Указу президента РФ от 11 марта 2003 года № 308, «О мерах по совершенствованию государственного управления в области безопасности Российской Федерации» все обязанности ФАПСИ были распределены между ФСО России, ФСБ России, СВР России и Службой специальной связи и информации при Федеральной службе охраны Российской Федерации.

Амавро́з (греч. amauros «темный, слепой») — абсолютная слепота, возникшая без видимых анатомических изменений в глазном яблоке.

Диссоциати́вное расстро́йство иденти́чности (также используется диагноз расстройство множественной личности, непрофессионалами называется раздвоением личности) — очень редкое психическое расстройство из группы диссоциативных расстройств, при котором личность человека разделяется, и складывается впечатление, что в теле одного человека существует несколько разных личностей.

Сейчас для феномена разделения личности в США используется диагноз диссоциативное расстройство идентичности (англ. dissociative identity disorder, DID), принятый в Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам (DSM-5). Ранее чаще использовался диагноз расстройство множественной личности (англ. multiple personality disorder, MPD), принятый в Международной классификации болезней.

Пограни́чное расстро́йство ли́чности (эмоциона́льно неусто́йчивое расстро́йство ли́чности, пограни́чный тип, сокр. ПРЛ) — расстройство личности, характеризующееся импульсивностью, низким самоконтролем, эмоциональной неустойчивостью, высокой тревожностью и сильным уровнем десоциализации. Включено в DSM-5 и в МКБ-10 (в последнем считается подвидом эмоционально неустойчивого расстройства личности).

Часто сопровождается опасным поведением и самоповреждением. Такие люди могут также бороться с чувством опустошённости и страхом оказаться никому не нужными. Симптомы расстройства могут появиться в ответ на, казалось бы, обычные события в жизни. Болезненное поведение обычно начинается в юности и возникает в самых различных ситуациях. С этим расстройством часто связаны злоупотребление психоактивными веществами, депрессия и расстройства пищевого поведения. Приблизительно 10 % людей с ПРЛ погибают в результате суицида.

Шизофрени́я (от др. — греч. σχίζω «расщеплять», «раскалывать» + φρήν «ум, мышление, мысль»), ранее — деменция прекокс (от лат. dēmentia praecox — «раннее слабоумие»), или схизофрени́я — эндогенное полиморфное психическое расстройство (или группа психических расстройств), характеризующееся распадом процессов мышления и эмоциональных реакций.

Диссоциация — психический процесс, относимый к механизмам психологической защиты. В результате работы этого механизма человек начинает воспринимать происходящее с ним так, будто оно происходит не с ним, а с кем-то посторонним. Такая «диссоциированная» позиция защищает от избыточных, непереносимых эмоций.

Лоботоми́я (от др. — греч. λοβός «доля» + τομή «разрез») — форма психохирургии, нейрохирургическая операция, при которой одна из долей мозга (лобная, теменная, височная или затылочная) иссекается или разъединяется с другими областями мозга.

Топорик для колки льда* — Широкое распространение получил разработанный в 1945 году американцем Уолтером Фрименом[en] метод трансорбитальной лейкотомии («лоботомия топориком для льда»), при котором не требовалось сверлить череп пациента. Фримен стал ведущим пропагандистом лоботомии. Свою первую лоботомию он провёл, используя в качестве обезболивания электросудорожную терапию. Он нацеливал зауженный конец хирургического инструмента, напоминающего по форме нож для колки льда, на кость глазной впадины, с помощью хирургического молотка пробивал тонкий слой кости и вводил инструмент в мозг. После этого движением рукоятки ножа рассекались волокна лобных долей головного мозга. Фримен утверждал, что процедура устранит из «душевной болезни» пациента эмоциональную составляющую. Первые операции проводились с помощью настоящего ножа для колки льда. Впоследствии Фримен разработал для этой цели специальные инструменты — лейкотом, затем — орбитокласт. Фактически вся операция проводилась вслепую, и в результате хирург разрушал не только поражённые, по его мнению, участки мозга, но и значительную часть близлежащей мозговой ткани.

Когнитивная психотерапия, или когнитивная терапия (англ. cognitive therapy), — распространённая форма психотерапии, основанная на предположении, что в основе психологических проблем и психических расстройств человека лежат ошибки мышления, и направленная на изменение нелогичных или нецелесообразных мыслей и убеждений человека, а также дисфункциональных стереотипов его мышления и восприятия. В ходе когнитивной психотерапии пациент учится решать проблемы и находить выходы из ситуаций, прежде казавшихся ему непреодолимыми, при этом он переосмысливает и корректирует своё мышление. Когнитивный терапевт помогает пациенту учиться мыслить и действовать более реалистично и адаптивно, тем самым устраняя беспокоящие его симптомы.

Гипноз (др. — греч. ὕπνος — сон) — вызванное самовнушением, воздействием гипнотизёра или возникшее спонтанно временное состояние сознания, характеризующееся резкой фокусировкой внимания и высокой подверженностью внушению.

Динамическая (психодинамическая) психотерапия известна также под названием психоаналитической психотерапии, ориентированной на инсайт терапии, эксплоративной психотерапии. Этот подход в психотерапии исходит из того, что психическая жизнь человека — это только поверхность, под которой лежит огромное, как у айсберга, основание — бессознательное. А бессознательное живет конфликтами, борьбой внутренних сил. Задача психотерапевта — помочь клиенту осознать эту динамику, осознать свое бессознательное.

Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН России) — федеральный орган исполнительной власти, подведомственный Министерству юстиции Российской Федерации, осуществляющий функции по контролю и надзору в сфере исполнения уголовных наказаний в отношении осуждённых, подозреваемых, обвиняемых в совершении преступлений.

Заключённый (ЗК, «ЗэКа», «зэк») — лицо, подвергнутое аресту в порядке меры пресечения, человек, лишённый свободы по приговору суда и отбывающий наказание в специальном учреждении — колонии, следственном изоляторе, тюрьме и тому подобное.

В современном законодательстве этот термин соотносится лишь с лицами, заключёнными под стражу / содержащимися под стражей (подозреваемыми и обвиняемыми). Лица, отбывающие по приговору суда уголовное наказание, являются осуждёнными.

Термин «зек» происходит от обозначения «з/к», использовавшегося в официальных советских документах в период с конца 1920-х по конец 1950-х годов. Этимологически восходит к сокращению от «заключённый каналоармеец», впервые появившемуся во время строительства Беломорско-Балтийского канала.

Концептуализация — это процесс определения набора когнитивных признаков (в том числе — и категориальных) какого-либо явления реального или воображаемого мира, которые позволяют человеку хранить в сознании и пополнять новой информацией сколько-нибудь очерченное понятие и/или представление об этом явлении и отличать его от других феноменов.

Паради́гма (от греч. παράδειγμα, «пример, модель, образец») — совокупность фундаментальных научных установок, представлений и терминов, принимаемая и разделяемая научным сообществом и объединяющая большинство его членов.

Сомноло́гия (от лат. somnus — сон и греч. λόγος — учение) — раздел медицины и нейробиологии, посвящённый исследованиям сна, расстройств сна, их лечению и влиянию на здоровье человека.

Депривация (лат. deprivatio — потеря, лишение) — сокращение либо полное лишение возможности удовлетворять основные потребности — психофизиологические либо социальные.

Трансмиграция — движение через что либо.

Масс-спектрометрия (масс-спектроскопия, масс-спектрография, масс-спектральный анализ, масс-спектрометрический анализ) — метод исследования вещества, основанный на определении отношения массы к заряду ионов, образующихся при ионизации представляющих интерес компонентов пробы. Один из мощнейших способов качественной идентификации веществ, допускающий также и количественное определение. Можно сказать, что масс-спектрометрия — «взвешивание» молекул, находящихся в пробе.

Рефрактометрия (от лат. refractus — преломленный и др. — греч. μετρέω «измеряю») — это метод исследования веществ, основанный на определении показателя (коэффициента) преломления (рефракции) и некоторых его функций. Рефрактометрия (рефрактометрический метод) применяется для идентификации химических соединений, количественного и структурного анализа, определения физико-химических параметров веществ.

Поляриметрия — методы физических исследований, основанные на измерении степени поляризации света и угла поворота плоскости поляризации света при прохождении его через оптически активные вещества. Угол поворота в растворах зависит от их концентрации; поэтому поляриметрия широко применяется для измерения концентрации оптически активных веществ.

Колориметрия — наука о цвете и измерении цвета. Исследует методы измерения и выражения количества цвета, различий цветов. Возникла в XIX веке. Научную основу колориметрии как сочетание нескольких основных цветов положил Исаак Ньютон.

Нефелометрия — метод исследования и анализа вещества по интенсивности светового потока, рассеиваемого взвешенными частицами данного вещества. Интенсивность рассеянного светового потока зависит от множества факторов, в частности от концентрации частиц.

Титриметрия (от франц. titre- качество, характеристика и греч. metreo-измеряю), совокупность методов количественного анализа, основанных на измерении количества реагента, необходимого для взаимодействия с определяемым компонентом в растворе или газовой фазе в соответствии со стехиометрией химических реакций между ними.

Радиометрия — совокупность методов измерений активности источников ионизирующего излучения. Базируется на различных физических эффектах, возникающих при воздействии излучения на вещество — люминесценция, ионизация, образование видимых следов и т. д.

Термометрия — раздел прикладной физики и метрологии, посвящённый разработке методов и средств измерения температуры. В задачу термометрии входят: установление температурных шкал, создание эталонов, разработка методик градуировки и калибровки приборов для измерения температуры.

Флуориметрия (флуоресцентный анализ) — метод определения концентрации вещества по интенсивности флуоресценции, возникающей при облучении вещества монохроматическим излучением. В качестве источников монохроматического излучения используются различные лазеры (непрерывные/импульсные, твёрдотельные/газоразрядные/на растворах красителей) и ртутные лампы.

Хроматография (от др. — греч. χρῶμα — «цвет») — метод разделения и анализа смесей веществ, а также изучения физико-химических свойств веществ. Основан на распределении веществ между двумя фазами — неподвижной (твёрдая фаза или жидкость, связанная на инертном носителе) и подвижной (газовая или жидкая фаза, элюент).

Спектроскопия — раздел физики, посвящённый изучению спектров электромагнитного излучения. В более широком смысле — изучение спектров различных видов излучения. Методы спектроскопии используются для исследования энергетической структуры атомов, молекул и макроскопических тел, образованных из них.

Линга Шарира (Linga Sharira) — То же, что тонкое тело (сукшма шарира*, или сукшма упадхи*). Астральный «Двойник». Эфирный дубликат. Обозначает доппелгенгера* или «астральное тело» человека или животного. Эфирный символ тела. Это есть эйдолон* греков, жизненное и прототипное тело; отражение человека из плоти.

Линга Шарира является проводником праны* и поддерживает жизнь в теле. Она есть резервуар, или губка, жизни, впитывающая ее из всех окружающих царств природы, и суть посредник между царствами пранической и физической жизни. Жизнь не может тотчас же и прямо перейти от субъективного к объективному, ибо природа продвигается постепенно от сферы к сфере, ни через одну не перескакивая.

Линга Шарира служит посредником между праной и Стхула Шарирой*, черпая жизнь из океана дживы и перекачивая ее в физическое тело в качестве праны. Ибо жизнь в действительности есть сама Божественность, Парабраман*, вселенское Божество. Но чтобы она могла проявиться на физическом плане, она должна ассимилироваться с материей этого плана; это не может произойти непосредственно, поскольку чисто физическое слишком плотно и, следовательно, нуждается в проводнике — Линга Шарире.

Дугпа* способны воздействовать на Линга Шариру других людей. Когда человек посещает другого человека в астральном теле, то отправляется именно Линга Шарира. И именно Линга Шарира используется для передвижения предметов без видимого контакта.

Линга шарира может быть повреждена острым инструментом и будет сторониться меча или штыка, хотя легко пройдет через стол или другой предмет мебели.

Источник: Блаватская Е.П. — Инструкции для учеников внутренней группы.

Линга (др. инд. linga, «характеристика», «знак пола») или Лингам (Санскр.) — Знак или символ абстрактного творения, в древней индийской мифологии и различных течениях индуизма символ божественной производящей силы, обозначением мужского детородного органа.

Шарира (санскр. शरीर — «Тело») — в индийской философии, которая различает помимо физического тонкие тела. Все тела во всех философских школах считаются иллюзиями Атмана*.

А́тман (санскр. आत्मन्, ātman IAST, «самость», «дух», «высшее Я») — одно из центральных понятий индийской философии и религии индуизма: вечная, неизменная духовная сущность, абсолют, осознающий своё собственное существование.

Астральное тело — есть субъективный образ человека, модель физического тела.

Стхула Шарира (Словарь Йоги) — Так называют грубое тело человека. Материальное, смертное тело, соответствующее анатомической оболочке, разрушающейся после смерти; одно из трех тел, вместе с тонким и казуальным телами следствием поступков в прошлом (судьбы).

Доппельга́нгер (правильнее: До́ппельге́нгер; нем. Doppelgänger «двойник») — в литературе эпохи романтизма двойник человека, появляющийся как тёмная сторона личности или антитеза ангелу — хранителю. Его появление зачастую предвещает смерть героя.

Дугпа (Тибет.) Букв., «Красные Шапки», секта в Тибете.

Джи́ва (санскр. जीव, jīva IAST) — Жизнь, как Абсолют; также Монада или «Атма — Буддхи». Понятие в индийской религиозно — философской традиции, обозначающее духовное, вечное живое существо, отдельную душу. Слово «джива» происходит от санскритского дживас с корнем джив — «дышать». Оно имеет тот же самый индоевропейский корень, что и латинское слово vivus и русское слово живой. В джайнизме противоположностью дживы является аджива («неживые субстанции»).

Атма—Буддхи составляют бессмертное «Я» человека — это Вечный Человек, индивидуализированное Божественное «Я». Вечный Человек для своего проявления в низших Мирах нуждается в проводниках — Телах, соответствующих тем Мирам, в которых он проявляется. Совокупность преходящих оболочек, посредством которых человек действует в Мирах Мысленном, Тонком и Плотном, называется «Личностью».

Мона́да — согласно пифагорейцам, обозначала «божество», или «первое существо», «единицу» или «единое, как неделимое». Позднее — многозначный термин в различных философских системах Нового времени и современности.

Джайни́зм (санскр. जैन, jaina IAST от санскр. जिन, jina IAST, «победитель») — древняя дхармическая религия, появившаяся в Индии приблизительно в IX–VI веках до н. э.

Упадхи — (Санскр.) Основа; проводник, передатчик или носитель чего — то менее материального, чем он сам: как тело человека есть упадхи его духа; эфир — упадхи света, и т. д., и т. д.; шаблон; определяющая или ограничивающая субстанция. Основа Пламени, недостижимого, пока стремящийся еще живет на земле.

Сукшма — прекрасный; тонкий; невидимый; принадлежащий больше к тонкому порядку существования, нежели к физическому.

Сукшма Шарира — (Санскр. suksma — sartra — тонкое тело) Сну — подобное, призрачное тело, родственное Манасарупе или «телу мысли». Это одеяние богов или Дхиани и Дэв.

Субтильная структура, опосредующая связь между духовным началом и физическим телом. Концепция сукшма шариры принимается некоторыми школами индийской философии для объяснения трансмиграции. Истоки концепции восходят к шраманскому периоду, когда различались Атман материальный, «состоящий из ума», и бесформенный.

Дхиана — (Санскр.) В Буддизме — одна из шести Парамит совершенства, состояние абстракции, которое возносит практикующего его аскета значительно выше этого плана чувственного восприятия и за приделы мира материи. Букв., «созерцание». Шесть стадий Дхиан отличаются лишь степенями абстрагирования личного Эго от чувственной жизни.

Прана — (санскр., букв. — дыхание), в др. — инд. философии дыхание как жизненный принцип, жизнь как одушевляющее начало и общемировой процесс.

Парамита (санскр. पारमिता, pāramitā IAST «ведущий на другой берег», кит. упр. 波羅蜜多, палл.: Боломидо) — «запредельное совершенство», «перфекция»). Парамиты — это шесть взаимосвязанных действий, «переправляющих на тот берег океана существования», то есть приводящих к освобождению и просветлению.

Парабрахман (санскр.) Ведантический термин, означающий «сверх Брахмы». Верховный и абсолютный Принцип, безличный и безымянный. В Ведах упоминается, как «То».

Манасарупа — проводник пребывающей индивидуальности, или перевоплощающегося Эго; «очистить его» означает парализовать его низшую деятельность, рассудочную (низший Манас), чтобы внятна стала деятельность сверхсознания, или высшего Манаса.

Эйдолон (Греч.) — То же, что мы именуем человеческим фантомом, астральной формой.

/начало стенограммы/

Уважаемые господа, для тех, кто со мной незнаком, позвольте представится. Меня зовут Стивен Коррел, я профессор физиологии и медицины, врач-сомнолог. По заданию правительства работаю в области изучения физиологии сна и вплотную занимаюсь осознанными сновидениями с 1975 года в клинике Мэйо, Рочестер. США.

Итак, господа, прежде всего я хотел бы в двух словах ввести всех присутствующих в курс дела. Предупреждаю, что информация помечена грифом «совершенно секретно», поэтому запись доклада любыми средствами категорически запрещена.

Все началось почти десять лет назад, в 1969 году, когда наши криптографы, хотя и с огромным трудом, но все-таки сумели вскрыть довольно сложный шифр, и получить доступ к содержанию двух очень любопытных документов, попавших к нам в 1945 году. Дешифровка была затруднена не только уровнем сложности самих материалов, составленных на немецком языке, но также и потому, что они наполнены неизвестной современной науке терминологией.

Тут придется немного пояснить. Как считают наши аналитики, ученые, работающие в Аненербе, столкнулись с новыми и совершенно неизученными явлениями. Они были вынуждены обозначить отдельные понятия — придумав им новые, совершенно уникальные названия, с целью дальнейшей обработки и классификации. Позднее, русские заменили часть немецкой терминологии на свою собственную. А немецкая так и осталась не востребована, и со временем была полностью забыта.

Таким образом, применение сугубо специфических и неиспользуемых в настоящее время научных терминов значительно замедлило процесс дешифровки. Но проблема даже не в этом. Получив перевод текста, мы не смогли поверить в то, что это правда, а не дезинформация, подброшенная советами, с целью одурачить Соединенные Штаты. Документы были отправлены в архив.

И вот, четыре года назад, средства внешней разведки засекли на территории подмосковного города Чехов-6 активные действия, предпринимаемые русскими для восстановления действовавшей в 1942–1944 годах боевой группы специального назначения «Феникс». Об этой группе известно очень мало, но тот беспрецедентный уровень секретности, который обеспечивал специальный отдел КГБ, просто не мог нас не заинтересовать.

Не так давно удалось получить крайне разрозненные сведения отрывочного характера, частично проливающие свет на деятельность вышеупомянутой боевой группы. И эти материалы поставили ЦРУ в тупик. И пока служба внутренних расследований занималась поиском перевербованных агентов, якобы подсунувшим очередную дезу нашему ведомству, аналитики произвели просто грандиозную работу.

Мы задействовали программы «Мороз», «Шамрок» и «Минарет», подключили ЦРУ, собрали всю возможную информацию по данной тематике в наших архивах Третьего Рейха. Обработали данные со спутников, нацеленных на СССР, ведем переговоры с другими странами об обмене разведданными. Наши аналитики зашиваются, пытаясь все это просчитать в приемлемые сроки. Увы, результаты весьма неутешительны. У нас практически нет никаких твердых доказательств, только догадки и предположения. Но все это очень и очень похоже на правду.

Документы Третьего Рейха, о которых идет речь, неожиданно получили косвенное подтверждение своей истинности. Что ставит нашу страну в заведомо невыгодные условия перед потенциальным противником. Потому что даже сейчас, в 1979 году, мы знаем намного меньше, чем знали и умели русские в 1942-м. А четыре года назад мы вообще не знали практически ничего! А ведь принимать решение пришлось именно тогда, не имея никаких точных данных.

Поэтому мы были вынуждены пойти на разрядку отношений с Советами, чтобы выиграть время. Дже́ральд Рудольф Форд Мл. подписал Хельсинкские соглашения, и совершил визит в Советский Союз, где встречался лично с Леонидом Брежневым во Владивостоке. Негласной целью поездки были переговоры с генеральным секретарем. Но, к нашему большому сожалению, Советы всегда умели хранить свои тайны. Президент вернулся ни с чем.

Мы вплотную занялись изучением документов, провели несколько очень серьезных технических экспертиз, чтобы доказать скептикам их подлинность. Нами были проведены: спектрометрия, рефрактометрия, поляриметрия, колориметрия, нефелометрия, титриметрия, радиометрия, термометрия, флуориметрия, хроматография, спектроскопия в ИК и УФ диапазонах, электрохимический, биохимический и микробиологический анализы.

С помощью химического и спектрографического анализа состава бумаги и чернил, мы установили точное место их изготовления. Выявили заводы-изготовители. Провели графологическую и почерковедческую экспертизы. По стилистическим особенностям документов убедились, что текст действительно написан в сороковых годах. По степени устаревания бумаги максимально точно установлен возраст документов.

Таким образом, мы доказали, что документы изготовлены в середине сороковых годов. Но мы ведь это и так знали, с самого начала. Зачем же были нужны все эти технические экспертизы? Ответ на вопрос чрезвычайно прост — содержание документов идет вразрез с нашим уровнем владения информацией. А мы должны знать наверняка. Если это не дезинформация русских, сфабрикованная более тридцати лет назад, то степень угрозы Соединенным Штатам гораздо выше, чем атомные бомбы, размещенные на Кубе.

Таким образом, четыре года назад, национальная безопасность США требовала провести расследование, с целью проверки указанных в документах сведений, и выработать меры противодействия вероятному противнику. В самые кратчайшие сроки!

Это положило начало Сомнологической лаборатории клиники Мэйо, в Рочестере. Хотя вначале она и состояла всего лишь из небольшой комнаты и единственной койки. Тем не менее, самые первые результаты полисомнографии были получены именно там. Так что, 1975 год можно смело считать датой рождения медицины сна в США.

Увы, господа, должен откровенно признать, что это была попытка вскочить на подножку уходящего поезда. Даже по самым скромным подсчетам, на тот момент времени, Советы обгоняли нас, как минимум, на 50 лет.

Экспериментальная сомнология зародилась в конце XIX века в Российской Империи. Ее основателем была Мария Михайловна Манасеина-Коркунова, ученица известного физиолога, профессора Ивана Тарханова. Мария поставила целый ряд экспериментов по депривации сна на животных. Занималась психологическим анализом сновидений, устанавливала зависимость появления сновидений от самых различных факторов, включая уровень интеллекта, образование и профессию, собрала и проанализировала десятки тысяч сновидений. Именно Мария установила, что засыпает не весь мозг целиком, а только так называемый «анатомический субстрат сознания». «Сон — это отдых для нашего сознания» — писала она.

Манасеина-Коркунова выдвинула предположение, что сон имеет различную глубину сновидений.

В 1889 году М. Манасеина опубликовала большую книгу под названием: «Сон как треть жизни, или физиология, патология, гигиена и психология сна». Книга имела огромный успех, была переведена на основные европейские языки и издана в Англии, Франции, Германии и Италии.

В 1896 г. два выдающихся американских психолога Дж. Патрик и Дж. Гилберт под влиянием публикаций Манасеиной выполнили самое первое исследование по депривации сна у человека.

Дело Манасеиной продолжил Натаниэл Клейтман — крупнейший сомнолог первой половины прошлого века, первооткрыватель быстрого (парадоксального) сна. С огромным трудом Соединенным Штатам удалось заполучить этого гениального ученого. В 1915 году он перебрался в США, где позднее получил американское гражданство. С 1925 до 1960 годы работал в Чикагском университете, где основал первую в мире лабораторию по изучению сна и заведовал кафедрой физиологии. В 20-е годы проводил опыты по лишению сна на самом себе. В 1936 году Клейтман опубликовал монографию «Сон и бодрствование». В ней он впервые сформулировал концепцию о существовании «основного цикла покоя-активности» (basic rest-activity cycle, BRAC). В 1939 году опубликовал первый учебник по нейрофизиологии сна (Sleep and Wakefulness).

В 1926 году во втором сборнике «Новое в рефлексологии и физиологии нервной системы» публикуется работа русских авторов М. П. Денисовой и Н. Л. Фигурина: «Периодические явления во сне у детей». Понадобилось четверть века, чтобы Клейтман и его аспирант, сын русских эмигрантов, Юджин Азеринский добились прорыва в изучении снов. Открытие «сна с быстрыми движениями глаз» (современное название — парадоксальный сон) поистине можно считать революционным открытием.

Между тем, сам Клейтман так не считал. Причина отношения автора к собственному детищу заключена в том, что решение им было банально «подсмотрено» у русских коллег, сумевших к тому времени уйти далеко вперед в изучении тайн сна и сновидений.

К сожалению, у нас почти нет проверенной информации из этого временного промежутка. Все что нам известно, изучением снов много лет занимался великий И. П. Павлов, считавший сновидения одной из ключевых задач в изучении высшей нервной деятельности человека. После смерти Павлова практически все его работы по изучению снов были засекречены. Государственную тайну охранял специальный отдел НКВД.

В сентябре 1923 года, под руководством П. К. Козлова состоялась Монголо-Тибетская экспедиция, основная работа которой была сосредоточена на Тибетском нагорье с целью обследования бассейнов Янцзы, Меконга и Салуэна. В условиях жесточайшего экономического кризиса нанесенного экономической блокадой, молодая советская республика выделила 100 тысяч рублей золотом на снаряжение экспедиции и дополнительно 4000 золотых рублей на подарки Далай-ламе. Главным достижением экспедиции считаются раскопки древних гуннских могильников в Ноинулинских горах в 1924–1925 гг. Как мы теперь понимаем, все это не более чем прикрытие для основной цели, — посещение Тибетских монастырей и прямое общение с ламами, с целью получения необходимых сведений.

В начале 1938 года разведке нацистской Германии удалось выкрасть из-под бдительного ока чекистов часть материалов по изучению сновидений. Открытия были настолько сенсационными, что материалы были немедленно переданы в Аненербе, и уже в мае организована экспедиция в Тибет под руководством Эрнста Шефера, штурмбаннфюрера СС. Помимо чисто научных задач, экспедиции Шефера предписывалось отыскать уникальные материалы по «Тибетской йоге сна и сновидений». Именно это и было основной задачей экспедиции Третьего Рейха в Тибет.

Практика изучения снов в тибетской медицине насчитывает более трех тысяч лет. Самый старый из существующих тибетских медицинских текстов, где есть учение о снах, называется Бум-Ши, или «Четыре Раздела Медицины». Бум-Ши был написан очень известным тибетским врачом, Чжад-бу Ти-шей (Pyad bu Khri shes). А одно из самых важных и тайных учений традиции Бон, линия Великого Совершенства (Дзогчен) Шанг-Шунга ненгюд (Zhang Zhung snyan rgyud) передавалась только устно, от учителя к ученику. Заполучить эти знания раньше Советов было жизненно необходимо для Германии, поэтому с затратами на экспедицию не поскупились. Несколько посвященных в тайну тибетских лам были в срочном порядке вывезены в Берлин, их трупы были обнаружены в мае 45-го после взятия Рейхстага. Это общеизвестный факт.

И вновь приходится констатировать, что мы не знаем в точности, какие именно знания, и в каком количестве получила в Тибете экспедиция Шефера. Но в течение нескольких месяцев в недрах Аненербе была сформирована исследовательская группа, изучающая сны и сновидения, под патронажем самого Генриха Гиммлера. Одно из основных направлений в изучении физиологии сна — депривацию, курировал лично Хельмут Грегор. После Нюрнбергского процесса он стал более известен под именем Йозеф Менгеле.

Хельмут был просто одержим исследованиями, настолько поразили его результаты первых экспериментов. Позже, в концентрационном лагере Освенцим, он провел несколько десятков тысяч различных опытов над заключенными. В том числе: депривация сна на длительный срок, воздействие сигналами различной частоты, разрядами электрического тока и наркотическими веществами на спящих людей.

Но сильнее всего Хельмута «заклинило» на поиске двойников, что, в конечном счете, превратилось в настоящую манию. Из 960 пар однояйцовых близнецов, использованных для опытов, в живых осталось только 300 человек. Хельмут искал дубли, которых не должно было существовать. Тех, кто не рождался в нашем мире, а пришел извне. И он их находил, причем неоднократно. Результат подстегивал его к новой серии бесчеловечных экспериментов, заканчивающихся гибелью подопытных.

Специалисты Второго управления Аненербе проводили опыты по управлению сознанием людей. Искали методы передачи с помощью радиотехнических средств и телефонии специальных сигналов, обладающих способностью воздействовать на сознание человека и изменять его в нужном направлении. Экспериментаторы Аненербе пытались установить полный контроль над сознанием и личностью подопытных. В частности, проводились опыты по стиранию приобретенной памяти, и заменой ее на «ложные воспоминания», память другого человека или животного.

К середине 1942 года нацистам не только удалось догнать Советы в изучении снов и сновидений, но возможно, даже перегнать. Примерно в одно и то же время, в Советском Союзе и нацисткой Германии были созданы так называемые специальные боевые тактические группы для ведения диверсионных действий в глубинах сна.

Увы, сейчас мы не можем знать, как именно проходило это противостояние, и насколько кровопролитным оно было. Однако наши аналитики подметили большое количество различных совпадений и сомнительных происшествий, произошедших за период военных действий 1942–1945 гг.

В списке присутствуют: необъяснимые умопомешательства абсолютно здоровых солдат и офицеров, самоубийства, предательства в высших эшелонах командования, внезапная капитуляция войсковых соединений, смена приоритетов командования при выборе целей атаки, неудачные (раскрытые) покушения на высших государственных лиц, необъяснимые перехваты военных сведений, и вскрытие военных шифров, в принципе не поддающихся дешифровке за приемлемое время. И это только верхушка айсберга.

1945 году в Нижней Силезии части Красной армии захватили старинный замок Альтан, в котором хранился основной архив Аненербе. Сейчас очень трудно представить, какова важность захваченных Советами документов. Двадцать пять железнодорожных вагонов были наполнены самыми важными открытиями XX века, и вывезены в Советский Союз, в Особый архив СССР. Где хранятся и по сей день. Все тайны мироздания, к которым вплотную удалось подобраться ученым Аненербе, сейчас находятся именно там.

А в нашем распоряжении только два листа текста с совершенно невероятными фактами из прошлого.

Однако вернемся к содержанию дешифрованных документов, чтобы вы могли воочию убедиться в чрезвычайной важности сведений. По окончании доклада, если у кого-то из присутствующих возникнет желание ознакомиться с материалами поближе, я могу предоставить вам оригиналы документов, однако предупреждаю, что вынос их из здания, а так же фотографирование и снятие копий другим способом категорически запрещены.

Итак, господа, первый документ — это краткий список целей и задач, поставленный немецким командованием перед командирами подразделений специальных боевых тактических групп — Traum Gruppe. Напомню еще раз, время действия — август 1942 года.

1. Умение мгновенно засыпать в любое время суток, при любом окружении и в любой обстановке;

2. Полное осознание оперативниками самих себя в сновидении;

3. Умение концентрации воли, для достижения поставленной командованием целей;

4. Умение быстро входить в нужную фазу сна и мгновенно покидать сновидение, в случае необходимости;

5. Прием и передача, через сновидение, необходимой информации не только между контрольными группами агентов, но и между агентом тактической группы и неподготовленным человеком;

6. Умение влиять на тело сновидения или сюжетную линию сна;

7. Умение менять (трансформировать) отдельные элементы сновидения (символы, образы, эгрегоры, архетипы, монады и т. д.);

8. Умение внедрять дополнительные элементы сновидения (в том числе холодное и огнестрельное оружие, а так же боеприпасы к нему), создавать големов, фантомы, наведенные галлюцинации, менять декорации, и т. п.

9. Умение активно воздействовать на окружение и наполнение сновидения в ограниченные промежутки времени. Перемещение и трансмиграция внутри тела сновидения по собственному усмотрению;

10. Работа в парах, небольших группах, в полном составе подразделения;

11. При необходимости, встречное противостояние тактическим диверсионным (сон) — группам, неорганикам, монадам, астральным двойникам (дублям), различным формам нежити.

12. Ведение успешных боевых действий внутри сновидения с вышеперечисленными противниками;

13. Умение создавать собственные дубли, в том числе с выходом оных в реальный мир, для последующего самостоятельного функционирования в рамках определенной задачи;

14. Выход на астральный или ментальный план, с целью сбора разведывательных данных;

15. Воздействие на коллективное бессознательное большой группы лиц, с целью изменения моральных приоритетов и мотивации.

16. Проникновение в сновидение любого конкретного неподготовленного человека с целью:

— получения оперативно-тактической информации;

— лишения сна подопытного в течение длительного промежутка времени;

— отрицательное эмоциональное воздействие на пси-матрицу объекта;

— создания кошмаров, беспокойных и тревожных снов;

— внедрение депрессивных и суицидальных мыслей;

— вербовки подопытного, путем смещения моральных приоритетов и мотивации субъекта;

— внедрения собственной пси-матрицы (сознания) в качестве обсервера (наблюдателя) в личность подопытного, с последующим переходом в активное (бодрствующее) состояние тела;

— внедрения собственной пси-матрицы (сознания) в личность подопытного, с подавлением его собственной матрицы, и последующим переходом в активное (бодрствующее) состояние тела;

— физического разрушения (уничтожения) пси-матрицы подопытного (ликвидация);

— частичного разрушения (уничтожения) пси-матрицы подопытного (психические отклонения, нервный срыв, неврозы, психоневрозы, нервно-психические расстройства, изменения психической деятельности, дифференциальная амнезия, шизофрения, ипохондрия, угнетение когнитивных функций сознания, ангедония, паралич, кома).

Это далеко не весь список, к тому же, как я уже сказал, он дешифрован лишь частично.

Даже приведенного отрывка достаточно, чтобы получить представление о возможностях специальных боевых групп Абвера. И снова напомню слушателям, что на тот момент времени, Германия в изучении мира сновидений значительно отставала от СССР, и лишь сокращала отрыв. Хотя необходимо признать, сокращала достаточно успешно.

Позволю себе небольшой комментарий, чтобы обратить внимание слушателей на чрезвычайную важность исследования мира сновидений. Наличие подобного подразделения в составе групп быстрого реагирования, позволяет в значительной степени понизить боеспособность войск противника.

Посудите сами: солдаты измучены бессонницей, а когда удается уснуть — мучаются непрекращающимися кошмарами. Они не желают воевать! Постоянно испытывают стресс, раздражение, депрессию, ангедонию, подумывают и о суициде. Моральный дух войск подорван.

А между тем, все тактические и стратегические планы командования мгновенно становятся известны противнику. В рядах высшего командного состава череда загадочных смертей, стремительно возникающих психических расстройств и предательства. Нервные срывы политиков «на публике», хаос и неразбериха в среде мирных жителей. Как следствие, война быстро окажется проиграна.

Увы, это было всего лишь содержание первого документа. Та информация, которая содержится во втором, датированном 1944 годом, повергла меня в настоящий шок. Заставив усомниться в целостности собственной психики.

Итак, господа, цели и задачи, поставленные немецким командованием перед командирами подразделений специальных боевых тактических групп в конце 1944 года:

Физический переход из тела сновидения в реальный мир, с сохранением всех возможностей полученных в осознанном сновидении, а именно:

— навыки внушения (гипноз, подчинение собственной воле других людей, групп);

— изменение параметров собственного тела (неуязвимость, выносливость, огромная физическая сила, орлиное зрение, собачий нюх, невероятно острый слух и т. п.);

— умение изменять размеры собственного тела в очень широких пределах;

— умение плавать без акваланга на большой глубине, дышать под водой;

— умение летать без дополнительных технических приспособлений;

— умение перемещаться с очень большой скоростью;

— умение мгновенно излечивать раны и переломы (как собственные, так и других людей);

— самоклонирование (создание собственных дублей), создание мороков, миражей, иллюзий, массовых галлюцинаций, мутантов (призраков, химер, големов, гомункулов, шогготов, монстров, великанов и т. п.);

— перевоплощение в других людей, обращение в животных (оборотни);

— умение призыва (управление животными, стаями птиц, духами, демонами, химерами, элементалями, стихиями);

— бессмертие;

— телекинез (дистанционное перемещение предметов любого размера и веса);

— телепортация (мгновенное перемещение в произвольно выбранное место);

— трансмиграция (перемещение сквозь любые предметы и объекты).

Изменение основных параметров физического мира:

— замедлять/ускорять течение времени, как локальное (в пределах ограниченной местности), так и собственное (ускорение в несколько раз);

— изменять силу гравитации;

— изменять температуру объектов;

— изменение или разрушение межатомных связей;

— создание дублей любых материальных предметов (например: танков, самолетов, кораблей);

— открытие порталов для быстрого перемещения войсковых соединений на большие расстояния;

— возрождение павших на поле битвы солдат (призыв мертвецов);

— управление погодой (умение вызвать дождь, перенаправление удара молнии и т. п.);

— управление стихиями (огонь, вода, воздух, земля)…

Все персонажи этой книги являются вымышленными, а любые совпадения имен и событий случайны. Содержание данной книги, а также мир, описанный в ней, — вымысел автора. События, описанные в романе, никогда не происходили, и не могли происходить в реальной действительности.

Книга является художественным произведением, а не учебным пособием. Ни одна из описанных методик не является работоспособной, и не может использоваться для практического применения. Автор не проводит обучения, семинаров, лекций, личных встреч, не дает подробных разъяснений в комментариях, и не делится никакими вселенскими тайнами в личной переписке (поскольку не знает таковых).

Создатель романа использовал очень большое количество дополнительных материалов из открытых источников, на авторство которых не претендует, а первенство сюжетов и идей не оспаривает. Использованные в романе медицинские, эзотерические, оккультные, религиозные и научные термины, не более чем литературный прием. Автор никогда не изучал духовные практики, не практиковал йогу, не владеет секретами магии и колдовства, не посвящен в сан священнослужителя, не работал психиатром, и не проходил лечение в психиатрической клинике. Любые исторические справки, имена и фамилии, а также события, упомянутые в книге, умышленно искажены. Категорически запрещается использовать выдержки из романа при написании рефератов, сочинений, докладов, курсовых, и диссертаций.

Автору никогда, и ни при каких обстоятельствах не передавались никакие секретные материалы спецслужб, дневники, рукописи, личные дела, кино и видеопленки, магнитофонные записи и т. д. А также, все вышеперечисленные документы в цифровом формате. Автор никогда, и ни при каких обстоятельствах не был ознакомлен с материалами помеченными грифами «особой важности», «секретно», «совершенно секретно», при помощи лингафонной, звукотехнической, или проекционной аппаратуры. Автор никогда не работал (и не работает в настоящее время), в органах государственной безопасности, внешней разведке, контрразведке, органах внутренних дел. А так же, не служил в секретных воинских подразделениях, не имел, (и не имеет в настоящее время), доступ к государственной тайне.

Автор не принимает на себя ответственность за действия лиц или организаций, осуществленные на основании информации размещенной в данной книге.

Не рекомендуется к прочтению несовершеннолетним, людям с неустойчивой психикой, беременным женщинам, эпилептикам, впечатлительным натурам и верующим. Особенно перед сном.

Приступая к чтению сего произведения, вы предупреждены о том, что паранойя может быть заразна. Поэтому ваше психическое состояние до и после чтения книги будет незначительно отличаться. Если вдруг, после прочтения романа вас начнут преследовать повторяющиеся сны, навязчивые мысли и желания, запахи или звуки (в том числе голоса, призывающие кого — то убить, расчленить и съесть), автор настоятельно рекомендует посетить психиатра.

Приятного чтения!