Защитный жилет давил на грудь, пока я застегивала его поверх футболки. Я поправила кулон-солнце на коже, чтобы лучики не жалили. Ответственный за снаряжение сказал, что стандартные жилеты были тяжелее, а наши были зачарованы, чтобы быть тоньше и отражать и чары врагов, и пули.

Я надела следом зачарованную толстовку, пока не поднимала капюшон, а застегнула ее поверх жилета. Приша топнула ногой по полу, сидя на краю своей кровати передо мной.

— Первая настоящая миссия, — сказала она. — Так волнуюсь, — ее голос дрожал.

— Ага, — сказала я со схожим чувством. — Но это не должно быть что-то страшное.

— Понадеемся, что Хэмлин знает, что говорит, — сказала Приша. Ее первая миссия была назначена на ночь завтра.

Я оглядела в последний раз нашу с ней комнату общежития, пытаясь не думать, что могу не увидеть ее снова. Три дня назад мы прибыли на базу в Эстонии, но это место казалось домом больше, чем просторный зал с четырьмя кроватями на основной базе. Кровати были деревянными, и одеяла были уютными, а не с комками. У нас были схожие прикроватные столики с лампами, что мягко сияли.

Я скептически думала, что во время тренировки условия были хуже, чтобы мы ценили потом новое жилье.

Вся база, или та часть, к которой у нас был доступ, напоминала большую лыжную турбазу, как я подумала, только войдя сюда. Хотя я видела турбазы только в фильмах, ни разу не была в таком. Широкий коридор, по которому я шла в комнату обсуждений, был с деревянными панелями, что пахли сосной. Мягкий бордовый ковер поглощал мои шаги. Свет сиял из ниш под потолком.

Не хватало окон. Окна было сложно защищать.

Я посмотрела на нишу с телефоном, проходя ее. Через несколько дней новичкам позволят первый раз позвонить домой. Я не знала, что ощущала сильнее — желание услышать голоса мамы с папой или страх от того, что нужно им говорить. Я не могла рассказать почти ни о чем, что было в последний месяц.

— Эй, — Десмонд догнал меня, был в той же форме. Он и Леони тоже попали сюда, а два других чемпиона отправились на базу в Сирию. Вряд ли кто-то из нас опечалился без них — потому Хэмлин, наверное, и предложил разделить нас.

Даже Десмонд с его зрением мог понять, куда я смотрела.

— Нам хотя бы позволят связаться, — сказал он.

— Потому что они знают, что люди дома сойдут с ума, если перестанет слышать новости от нас, — сказала я.

— «Никому не говорите, где мы, пока мы не вернемся», — процитировал Десмонд с вымученной улыбкой. Он добавил спокойнее. — Ты поговоришь с Финном?

От вопроса мое горло сдавило. Мы с Финном не сообщали о своих отношениях на экзамене, но заметить явно было не сложно.

— Я не могу, — сказала я. — У меня нет номера его телефона.

Хотя я думала, как его найти. Но разве было хорошей идеей говорить с ним по телефону базы? Я не знала, что экзаменаторы думали о близости, которую увидели на экзамене. Конфеду могло не понравиться, что один из их золотых мальчиков, хоть и Выжженный, будет связываться с девушкой с уличной магией, которую они раньше считали угрозой… Может, считали и сейчас.

Ему было сложно сейчас и без меня. Через пару недель я смогу выбраться домой, а там и увижу его лично.

Сердце запело от этой мысли, словно могло перелететь через время и сразу оказаться с моменте, когда я снова смогу посмотреть Финну в глаза.

— Обидно, — сказал Десмонд. — Не знать, что там происходит, ужасно, да? Даже программ по телеку не хватает… — он ткнул меня локтем. — Шучу. Это не одно и то же.

— Могло быть хуже, — сказала я. — Он мог быть здесь, — собираться на миссию для боя с жестокими военными, что пользовались незаконной магией.

Десмонд скривился с сочувствием, подтверждая то, что я думала об их отношениях с Леони за последние несколько недель.

— Да. Это тоже. Я все думал, что хуже — знать, что дорогой тебе человек в ужасной опасности, но ты об этом знаешь, или понятия не иметь, что с ним происходит. Я пришел к выводу, что мне не нравятся оба варианта.

Я издала слабый смешок.

— Жаль, нам никто не дал выбора.

— Но они хотя бы нашли для меня работу, — сказал Десмонд. Мы добрались до зала переговоров. — Я не хотел сидеть в комнатке, как инвалид, пока остальные рискуют собой.

В зале был длинный дубовый стол и два ряда деревянных стульев. Я невольно посмотрела на плакат на стене, проходя мимо. Зеленая колонка была отраженными атаками, а красная — неудачами. Зеленая была немного длиннее.

«Мы не можем поймать всех, — сказал Хэмлин, указывая на плакат, — но если будет держать такое равновесие, все будет хорошо».

Хэмлин стоял за столом с главой базы, командующей Реветт, справа и представителем правительства Эстонии, мистером Илвсом, слева. Мистер Илвс был нашим консультантом. Четыре другие фигуры сидели на стульях. Три я узнала по знакомству ранее: Самак Роянван был одним из лидеров миссии, который сразу попросил с улыбкой звать его Сэмом. Тоня Секибо, старший оперативник с настороженным взглядом, специалист в слежке, и младший оперативник, постоянно сжимающий челюсти, который назвал себя Брандтом. Девушка в стороне, похоже, была переводчиком.

— Вовремя, — сказал Хэмлин и привычно хлопнул, привлекая внимание, когда мы с Десмондом сели. — Начнем. Ночь будет не такой тяжелой — мы не хотим сразу бросать Поуэлла и Лопез в хаос. Мы получили данные по официальным каналам, — он взглянул на Илвса.

Консультант подошел к столу, двигал узкой челюстью, подбирая слова. Ему было не по себе, когда я встретила его вчера, и лучше не стало. Видимо, правительству Эстонии все еще было не по себе от участия магов — у них даже не было своей отрасли магии. Я не знала, позвали нас на помощь, чтобы заполнить эту брешь, или на них надавило наше правительство.

Илвс указал на карту на большом экране компьютера на столе.

— Отчеты пришли от местных этого города у границы, где живет много русских, — сказал он со слабым акцентом. — Двое мужчин были вовлечены в недавний взрыв поезда Борцами. Их видели входящими и выходящими из определенного дома много раз за последние месяцы и пять дней назад.

Желудок сжался. Мы видели материал того обстрела на тренировке — вагоны падали с рельсов, некоторые дымились. Десятки мертвых, сотни раненых из-за волшебного взрыва на рельсах. «Борцы за справедливость» оставляли след.

Борцы были военной группировкой магов с базой в России, но действующей и в странах, что раньше были частью той империи.

«Кремль и их официальная ассоциация магов публично отрицают причастность к атакам, — объяснил Хэмлин на тренировке, — но доказательства указывают, что они тянут за нити за сценой. И Борцы, что удобно, часто выбирают жертв, что хочет запугать их правительство».

Обстрел поезда произошел через пару дней после отказа Эстонии участвовать в торговой сделке с Россией.

От политики моя голова кружилась. Ситуация и без нашего участия казалась сложной. Но Борцы нападали и на послов США, и на европейские филиалы компаний Америки, вели с помощью союзников без магии войну с нами и по интернету. Я понимала, почему простаки действовали.

Хэмлин провел рукой по коротким волосам.

— Этих мужчин может этой ночью там и не быть. Вы пойдете и расспросите жителей, узнаете у них данные, поддерживают ли они такое движение, поищите следы нелегальной магии. Роянван?

Сэм встал. Он был лишь на пару дюймов выше меня, и его тело было худым, но было видно лишь по этому движению, как сильны были те подтянутые мышцы. Он улыбался даже сейчас, но не так радостно, чем вчера.

— Лопез, ты пойдешь со мной и Брандтом, — сказал он. — Будешь все время прикрывать одного из нас. Поуэлл, останешься с Секибо в магазине, будешь отвечать за слежение и связь.

— Это наша команда, — сказал Хэмлин. Он посмотрел на каждого, остановился на мне. Он чуть склонил голову, и я вспомнила небольшой разговор вчера, когда он сказал, что я готова к первой миссии.

«У тебя есть умения. Было приятно тренировать тебя, и я жду твоих результатов дальше. Так что держи себя в руках. Я не хочу потерять лучшую ученицу. Хорошо?».

Было приятно знать, что кто-то во главе заботился о моем выживании, хоть все это казалось сомнительным.

— Не спешите, — добавил он. — Может, сегодня и не придется ловить убийц, но мы сможем стать на шаг ближе, чтобы подавить их. Работайте вместе, как на тренировках, защищайте друг друга, чтобы мы вами гордились.

От его жеста мы встали. Сердце гремело у меня в ушах, пока я шла следом за Сэмом за дверь.

Это происходило на самом деле. Я отправлялась на настоящую миссию. Я теперь была солдатом.

Что подумали бы мои родители, увидев, как я иду к ждущему вертолету? Что сказал бы Хави? Не этого будущего они хотели для меня. И я не такого хотела для себя.

Мы побежали по темному бетонному двору, я сунула руки в карманы и повторяла мантру, как делала с первых дней тренировки.

Я могла быть больше, чем солдатом, чем магическим талантом для целей Конфеда.

Это был мой первый шанс поработать с другими в отряде, не только с новыми чемпионами и Хэмлином. Может, я начну завоевывать поддержку для моей цели.

* * *

Наша обувь шуршала по дороге в тишине улицы. Желтый свет фонарей отражался от темных окон и поверхностей домов, которые мы проходили. Они были не выше двух этажей. В этом городке ночью было тихо.

Холодный ветерок задевал меня, и я застегнулась до подбородка. Я надела капюшон, плотная ткань была и с магической защитой. Но если чары скрытности на нас работали, нас никто и не заметит.

Сэм, Брандт и наш переводчик шагали впереди меня без колебаний. Черепица гремела где-то на улице, и было сложно не вздрагивать.

— Пока ничего странного, — сказал Десмонд в моем наушнике. — Тут тихо.

Они с Тоней проверяли зону по спутнику и делали магическое сканирование. Они не зря назначили его на эту работу. Он магией поддерживал свое зрение, так что был опытным в таких чарах, лучше многих старших оперативников.

Сэм указал на дом возле угла, синяя краска облетала у окон.

— Мы всегда делаем сканирование перед входом, — прошептал он. — Проведи свое, Лопез, и мы сравним результаты.

Он пропел короткую строку на языке, который я не узнала. Магия в воздухе вокруг нас дрожала, и это нервировало меня. Я закрыла глаза и вдохнула, энергия потекла с моего языка, и я придала ей свои намерения.

Чары, которые мы узнали на базе, были сосредоточенной версией сканирования Десмонда и Тони. Они должны были уловить все следы магии, но даже проверить одно здание было тяжело. Я растягивала гласные выбранной строки, и мелодия была то громче, то тише, я управляла ею, ждала, пока магия отзовется гармонией. А потом я запела быстрее, превратив ритм в стаккато.

Энергия потекла к дому. Она дрожала в моих мыслях при этом, и пространство растянулось за моими глазами. Ничего в трех комнатах на первом этаже. Ничего спереди на втором этаже. А потом что-то сверкнуло в пустоте, когда волна магии задела задние комнаты. Слабая искра, я сразу потеряла ее. Волна схлынула, и мои глаза открылись, снова увидели дом снаружи.

Сэм смотрел на меня. Он делал такое сканирование много раз, так что ему было проще.

— Там что-то зачарованное или призванное, — сказала я. — Маленькое, слабое — я едва его уловила — в комнате на втором этаже сзади. Остальной дом выглядел чисто.

Сэм вскинул брови, а потом спохватился.

— На втором этаже сзади, — сказал он. — Уверена?

Он не заметил?

— Я точно что-то ощутила, — сказала я. — Но не знаю, что именно.

Он хмыкнул.

— Тогда посмотрим.

Было просто понять во время обучения, что мои способности были куда выше, чем у других новых чемпионов. Я не думала, что это относится и к старшим оперативникам. Но почти все, кто приходил на экзамен, не смогли попасть в колледж из-за слабости таланта. Особая практика завела старших оперативников далеко, но я могла их быстро обойти.

Мне не нравилась эта мысль, но я держалась за эту уверенность. Если я впечатлю Сэма и остальных своей связью с магией, они поверят мне, когда я расскажу о том, что знала о магии.

Сэм подошел к дому и постучал в дверь, крикнул на эстонском, а потом на русском для прикрытия. В этом городе, как и во многих у границы, россиян было много.

Через миг он постучал громче. Женский голос донесся из-за двери. Она звучала сонно и встревоженно. Сэм сказал что-то ровным голосом, махнул переводчику добавить немного. Дверь открылась.

Мы вошли, а семья, которую мы потревожили, собралась в гостиной вокруг потрепанной, но крепкой мебели. Пахло жареным мясом от их ужина. Муж и жена были чуть старше моих родителей, в уголках глаз и ртов у них появились морщинки. Морщины углубились, когда Сэм показал удостоверение. Они не выглядели виновато, но боялись.

Их плечи напряглись еще сильнее, когда их юный сын спустился в гостиную. Ему было тринадцать или четырнадцать, но хмурый вид не был детским. Синяк на его щеке был лиловым рядом с недавним порезом.

— Двое мужчин приходили и уходили от вас, — сказал Сэм, переводчик вторила ему. Он показал фотографию мужчин. — Вы не в опасности. Мы просто пытаемся понять, где они сейчас. Возможно, вы расскажете нам о них и их планах что-то еще.

Муж и жена переглянулись. Их сон напрягся. Отец хмуро посмотрел на него, а его мать заговорила с дрожью.

— Она не знает, что делают эти мужчины, — сказала переводчица. — Она и ее муж не спрашивают. У них будут проблемы за вмешательство. Они бы ушли, но выбора нет.

Ответ не удивил моих коллег. Они не ждали, что эти люди поддерживали террористов. Я переминалась с ноги на ногу, не зная, чем помочь, и хотела ли я.

— Вы ничего не подслушали? — сказал Сэм жене. — Если мы найдем их, они вас больше не побеспокоят.

Она покачала виновато головой, и он повернулся к ее сыну.

— А ты? Ты говорил с ними?

Мальчик выпятил подбородок.

— Вы не отсюда, — сказал он на ломаном английском. — Почему бы не уйти?

Отец сжал его плечо с шипением. Спокойный тон Сэма не дрогнул:

— Мы договорились с вашим правительством помочь им найти преступников, — сказал он.

Мальчик сомневался, пока не услышал перевод. Его английский был не так хорош. Поняв смысл, он сморщил нос и выпалил на русском ответ.

— Он сказал, что они — не его правительство, — сказала переводчица подавленно. — Это место должно быть у России.

— Мы не обсуждаем политику стран, — сказал Сэм. — Мы просто хотим поймать убийц.

— Ребенок впускает их сюда, — сказал Брандт. — Нельзя отпускать его.

Лидер миссии взглянул на него.

— Не думаю, что мы можем как-то перетянуть его на свою сторону, — он повернулся к родителям. — Мы хотим быстро обыскать дом, чтобы убедиться, что те мужчины не оставили после себя ничего опасного.

От перевода муж утомленно кивнул. Я не знала, позволили бы ему отказать.

Сэм поманил меня за собой.

— Приглядывай за семьей, — сказал он Брандту. — Может, мы найдем то, что заставит ребенка открыться.

Брандт фыркнул, но не спорил.

Мы с Сэмом пошли по столовой и кухне, поднялись к спальням, начали с передней части. Мы открывали и закрывали шкафы, проверяли выдвижные ящики и тумбочки, даже заглядывали под матрас в спальне родителей. Сэм двигался размеренно, не добавляя комнатам бардака. От этого мне не стало лучше.

Мы шли к последней спальне, в которой я и ощутила искру магии, и с лестницы донесся стук и ругательство. Сэм застыл, но не успел крикнуть, прозвучал голос Брандта:

— Все под контролем. Просто ребенок не хочет, чтобы вы что-то нашли сверху.

Мне стало не по себе. Брандт применил чары, что не нравились магии.

Мы уже обыскали спальню мальчика: не заправленная кровать с запахом пота, простыни давно не стирали. Плакаты групп над столом. Сэм поймал мой взгляд у последней спальни. Он сжал ручку, но она не двигалась. Заперто.

Сэм вдохнул, и я ощущала чары, что он собирался произнести — удар, что сломает замок. Энергия в воздухе сжалась.

— Стой! — сказала я. — Я могу открыть ее так же быстро.

— Нет времени на…

Нужно было показать. Во рту пересохло, но я стала колдовать. Ослабить, открыть.

— Que se abra la puerta…

Я направила магию в скважину, чтобы отпереть замок. Несколько слов, и послышался щелчок.

— Лопез! — тихо, но строго сказал Сэм. — Я — лидер миссии. Я решаю.

Я не видела его еще строгим. Я отпрянула от двери, опустив руки по бокам. Mierda. Я не хотела разозлить его.

— Прости, — я покраснела. — Я думала, что нужно открыть дверь Я не пыталась перечить.

Сэм проверил ручку, дверь открылась со скрипом. Он моргнул, и его лицо смягчилось.

— Я еще не видел такой быстрой работы этими чарами.

— Я просто поняла, раз могу…

Он опустил ладонь на мое плечо, и искренняя тревога в его карих глазах напомнила Хави.

— Я понимаю. В этот раз пара секунд не была важна. Но порой важна одна секунда. Замки можно починить. Многое другое — нет. Например, это, — он постучал по моей голове над ухом, усиливая сходство с братом. — Посмотрим, что у нас тут.

Я не знала, убедила ли его, но он хотя бы не раздавил меня. И я доказала, что могла повлиять другими чарами.

Мы вошли в комнату осторожнее, чем в остальные, но она выглядела обычно: кровать, но заправленная, хотя с краю явно сидели двое, пустой стол и стул в углу, подходящий шкаф. Несколько обрывков бумаги осталось на столе. Сэм проверил их, хмурясь, и сделал фотографии телефоном.

— На всякий случай, — сказал он.

Я шепнула магии, чтобы проверить снова. Энергия задрожала, когда я направила ее к кровати. Я опустилась и вытащила из-под нее блокнот с мятой обложкой.

Мы с Сэмом полистали его. Ничего угрожающего там не было. На страницах были наброски ручкой, грубые узоры и картинки. А потом Сэм прижал большой палец к одному, и линии задрожали от слабых чар. Ох.

— Это код? — спросила я.

Лидер миссии покачал головой.

— Я такое уже видел — это упражнения для внимания. Похоже, ребенок пытается развить талант.

— Думаешь, он зачаровал эти картинки?

Сэм криво улыбнулся.

— Так эти группы чаще всего и получают новых наемников. Ребенок не знал, что мог делать. У него не было шансов развить талант. Эти ребята заметили и стали относиться к нему как к важному. Учить, завоёвывать доверие, — он бросил блокнот на кровать. — А потом они прикажут ему использовать талант против того, кто встанет на пути к их целям.

Он сфотографировал рисунки и убрал блокнот под кровать, где я его нашла.

— Вот и все, — сказала я. — Эту искру магии я ощутила. Больше ничего нет?

— Похоже на то, — сказал Сэм. — Так часто бывает. Из-за таких вещей, как блокнот, нельзя делать выводы по сканированию снаружи. В половине случаев мы не находим ничего полезного, а в остальных нет ничего точного. Но миссии важны, когда мы натыкаемся на что-то хорошее. Мы можем следить за сыном, это может нас куда-то привести. Он может даже передавать информацию, если правильно сыграть.

Он пошел вниз. Пара стояла, где мы их и оставили, напряженные, встревоженные, посреди гостиной. Переводчица говорила с ними тихим голосом. Брандт стоял рядом с сыном, а тот сидел напряженно в кресле.

Взгляд и ощущение тревоги в энергии комнаты, и я поняла, что произошло. Мальчик дернулся, и Брандт магией приковал его к креслу.

— Мы поговорим с их сыном наедине пару минут, — сказал Сэм переводчице. — Скажи, что его не арестуют.

Отец нахмурился, глаза матери расширились, но они ушли на кухню после пары фраз. Переводчица пришла к нам.

Сэм поймал взгляд Брандта и кинул. Младший офицер убрал чары, бормоча. Было похоже на латынь — он мог быть из Академии.

Мальчик решил вскочить, но Сэм вытянул руку, и ребенок замер. Он посмотрел упрямо в глаза лидера миссии. Сэм склонился, чтобы их лица были на одном уровне.

— Мы нашли твой блокнот наверху, — тихо сказал он. — У тебя есть талант, ты можешь работать с магией. Ты не хочешь, чтобы родители узнали?

Мальчик побледнел, когда услышал перевод, сжал губы. У всех стран были напряженные отношения между магами и не-магами, предрассудки доходили до жестокости, и Эстония не отличалась.

— Мы им не расскажем, — продолжил Сэм. — Но, если хочешь учиться, ты можешь делать это, не связываясь с преступниками. Те мужчины вредят людям, убивают их. Вряд ли ты хочешь быть частью этого. Если свяжешься с силами Конфедерации, мы можем помочь тебе и обучить, ничего не прося в ответ. Вот номер. Звони в любое время. Скажи, что его дал тебе Самак.

Он протянул визитку. Мальчик хмуро смотрел на нее. А потом схватил и сунул в карман. Я не понимала, слушал он или просто хотел скорее уйти от нас.

Сэм ведь тоже не все рассказал? Мы просили в ответ информацию. Наблюдения.

Мне стало не по себе. Я должна была проявить себя — завоевать доверие старших, как Сэм пытался завоевать этого ребенка. Если лидер миссии был мне как старший брат, я знала, что он оценит.

Или я просто давала себе повод, чтобы это ощущалось правильно. Не страшно.

Я постучала по своей щеке и указала на мальчика с царапиной.

— Они сделали это? Те мужчины? Я могу закрыть рану, чтобы зажило быстрее, — мы учились стратегиям, что позволяли применять основные чары магимедиков, что мы знали со школы.

— Погоди, — начал Брандт.

Сэм ткнул его локтем.

— Пусть сделает. Она никому не навредит, — но он пристально смотрел на меня, словно это вдруг стало проверкой.

Мальчик посмотрел на меня, когда переводчица закончила. Он рявкнул что-то на русском. Она ответила раньше, чем доложила нам.

— Он хотел знать, будет ли больно. Я сказал, что ты обучена. И что станет лучше.

Я кивнула, подтверждая ее слова. Плечи мальчика опустились на полдюйма. Он колебался еще миг, а потом вскинул голову и повернул ее в сторону.

Я уже призвала нужные строки на язык, успокаивающий куплет из старых колыбельных бабушки. Хави этим успокаивал боль, когда я поцарапала колено. Я медленно и тихо его пела, пальцы замерли у щеки мальчика.

Кожа закрылась, место пореза было розовым, но целым. Синяк стал вполовину светлее.

Я опустила руку, и мальчик потрогал рану. Он испуганно взглянул на меня, словно не верил, что я сделала, как и говорила. Магия между нами счастливо гудела.

Сэм не смотрел на меня, но я, казалось, уловила блеск одобрения в его глазах. Он выпрямился, посмотрел на мальчика.

— Помни, что я сказал.

Мальчик пожал плечами и вжался в кресло. Переводчица позвала его родителей, сказала им, что мы уходим. Я повернулась, а мальчик прошептал:

— Спасибо.

Мое сердце дрогнуло, но я не дала себе обернуться и сделать это важным. Эта реакция отпугнет его, а не поддержит. Но, пока мы шли наружу, к прохладе ночи, я слабо улыбалась.

Я послушалась приказов, но и сделала то, во что верила. Я не завоевала доверие за ночь, но это могло произойти. Медленно.