ИЛЛЮСТРАЦИИ

Небольшое пояснение для читателей: в этой книге, как это принято делать в японских ранобе (лайт-новеллах), иллюстрации даны перед текстом, чтобы заранее познакомить с главными действующими лицами. С удовольствием представляю вам:

Зэта, андроид

Синдзи, мечник, Мелисса, вампир

и Ярослав, он же Йоширо, главный герой!

Я покрутил прискорбно тонким для шестнадцатилетнего подростка мужского пола запястьем, пытаясь понять: слетит или не слетит слишком большой для «умных часов» наручный компьютер. В смысле, во время бега и при других физических нагрузках. По всему получалось, что волноваться не стоит: вроде и ремешок не давит, и сам приборчик, хоть и не как пёрышко — но сидит как влитой. Продавец обозвал эту штуку «пом-пом».

Плоский корпус, закруглённые уголки — только дисплей подкачал: чёрно-белая жидкокристаллическая матрица с крупным, видимым невооружённым глазом «зерном». Зато сенсорная — ни одной кнопки, в том числе и пресловутой «вкл». «Не волнуйтесь, покупатель-сан, встроенной батареи хватит на долгие годы работы!» Когда за прилавком стоит андроид, к которому вовсе не тянется кабель от розетки — как-то веришь его словам. Хотя я по-прежнему был уверен, что мне впарили банальное разводилово. Р-раз — пальцем по экрану:

«Мыслю — значит, существую.» Использовав древний лайфхак[3] для определения своего состояния, я спокойно открыл глаза: откачали, значит. А то я в холле, едва успев сказать дежурной медсестре за стойкой ресепшена своё имя, номер страховки и что со мной, вырубился. Угу, моя палата, а рядом с навороченной койкой, заменяющей кровать — стойка с капельницами. Видимо, отделался лёгким испугом, а то бы в интенсивной терапии пришёл в себя. За три месяца я успел посетить и запомнить массу помещений в госпитале.

В каждый подлокотник койки был встроен пульт, который и в кабину самолёта запихнуть не стыдно: больше тридцати кнопок, рычажки и всё такое. Потому я не стал дёргаться и жать на огромную красную пимпу «вызов дежурного», а выбрал скромную опцию «готов к приёму врача». Раз всё хорошо — то и хорошо. А капельницы… Я первый месяц без этой штуки даже в туалет не ходил, так и таскал за собой штатив.

«Дружелюбный» полицейский сам не понял, какую услугу мне оказал. Прошлое нового тела, надёжно запертое в недоступной моему взору больничной карте — теперь я могу до него дотянуться. Конечно, придётся поступить не очень по-джентельменски и надавить на чрезмерно болтливую особу, но моральные угрызения я оставлю как-нибудь на потом.

Сразу скажу — у себя на родине я бы так никогда не рискнул действовать. Школьнику попытаться давить на секретаря директора своей же школы — это гарантированно испортить себе жизнь на все годы учёбы. Обиженный и приближённый к начальству сотрудник уж точно найдёт, как отомстить за попытку давления. Или просто своему прямому начальству пожалуется на потерявшего берега ученика — и директор сам займётся. Тем более, у меня не было никаких доказательств совершённого секретаршей должностного преступления — вообще. Вряд ли «Мако-семпай» сам себя оговорит, если дело дойдёт до официального разбирательства, ну а сама виновница — тем более. Слово несовершеннолетнего против слов двоих взрослых — дальше сами понимаете. Но это — у меня на родине.

Работающие женщины в Японии — самая незащищённая группа населения[8]. Конечно, я про неклановых и не имеющих высокопоставленных родственников. Но даже для дочки главы корпорации обычно потолок — стать всё той же секретаршей при папе, а потом — при муже, если тому отец передаст свою должность. Доходит до идиотизма: женщины пришлых иногда занимают «неженские» посты просто потому, что работодатели воспринимают их не как женщин, а как гайдзинов, чужаков.

Ещё один момент: в Японии не принято увольняться. Вообще. Устроился на постоянную работу? Считай, ты тут до конца жизни. Ушёл, или, не дай Ками-сама, тебя уволили? Хрена с два кто возьмёт вновь с «грязной» трудовой историей. Вот такое своеобразное наследие феодальных времён: посмел перечить господину и был изгнан или сам ушёл, не выдержав условий жизни либо ещё чего? Всё, путь только в нищие. Ну, или как вариант — в разбойники.

Сословия давно отменены, а вот менталитет во многом почти и не изменился[9]. То-то банды гокудо, низовые звенья национальной мафии-якудзы, постоянно полны и отбоя от неофитов не знают. Но и туда берут только мужиков, а вот уволенной незамужней даме придётся в регулировщики движения идти или разнорабочие, чтобы не голодать — там подневный найм и сдельная оплата (мизерная), и берут вообще всех, включая студентов и нелегальных мигрантов.

Так себе перспективка, верно? А я ведь могу завитой лахудре выписать путёвку из Хиро только в путь — достаточно отправить по инстанциям письменную жалобу о служебном нарушении. Думаете, директор будет разбираться и ждать приезда комиссии, отправленной для расследования инцидента из министерства образования? Да просто выпрет с должности — и все довольны, кроме допустившей залёт дуры: нет человека — нет и дела. Менталитет-с.

Конечно, секретарша целиком и полностью сама виновата — думать надо, что делаешь. Следователя без ордера нужно было сразу послать далеко и надолго. Впрочем, я догадываюсь, что произошло: Макото её просто-напросто очаровал. Молодой, смазливый, язык отлично подвешен — а на собачьи должности в муниципальные школы идут только те, кому выше не устроиться никак. А если женщина пришла работать — сто процентов нет мужа, приносящего домой деньги. А когда нет, но очень хочется — можно и рискнуть ради понравившегося парня. Тем более тот наверняка пообещал помочь «если будут проблемы».

Тьфу. «Мако-семпай» — та ещё сволота: взял и сдал мне своего информатора. Хотя, конечно, это мог быть расчётливый ход: типа он мне показал, что я у него под колпаком благодаря налаженным в школе контактам. Повторюсь — обычный школьник-сирота не побежал бы жалобу катать, даже если бы додумался. Не сирота мог бы родителям пожаловаться, а мне, по его мнению, оставалось только терпеть. Ну или как максимум — пойти качать права к самой секретутке. Которой следователь наверняка оставил свой телефон — как раз на этот случай.

Один звонок — и прибывает герой-весь-в-белом и… В общем, у следака из уголовной полиции есть чем школьника припугнуть — и это третий после внешности и болтовни «семпая» козырь, склонивший кудрявую к нарушению служебной и гражданской тайны. Дура только одного не поняла: не позвонит она следаку — тот про неё и не вспомнит сам. Судя по профессионально проведённому экспресс-допросу меня любимого, она у детектива Нагахаме даже не десятая такая, счёт скорее уж на сотню. Привык, собака, вести расследования на психологии. Что ж, раз так — мне осталось только устроить ситуацию, в которой завитая не станет звонить своему псевдо-покровителю.

Был в моей карьере дома даже не эпизод — целый период: пять лет на должности гендиректора не самой крупной фирмы. Ага, это параллельно работе таксистом, админом, барменом, кабель-мастером. Зарплата мизерная, зато и делать почти ничего не надо: изредка, раз в несколько месяцев, вместе с присланным человеком подъехать к нотариусу и там заверить копии документов — и всё. Разумеется, должность являлась фиктивной: просто одной компании нужно было участвовать в электронных торгах, а для более эффективного перехвата контрактов надо иметь несколько юрлиц… Ну, кто в курсе — дальше и сам знает, как оно работает.

Всё это закончилось закономерно, как я теперь понимаю: «моё» юрлицо поймали на попытке дать взятку. Я, разумеется, о том узнал постфактум, и был «приятно» удивлён. К счастью, на «моей» фирме висели те самые контракты с ещё не полученными деньгами (по факту выполняемые настоящей компанией), потому мне наняли юриста, который вёл процесс со своей стороны. В итоге пришлось несколько раз пообщаться со следователем (юрист каждый раз заранее объяснял, что говорить). Потом несколько раз съездить в суд, где выступать, к счастью, свидетелем, а не обвиняемым.

В итоге дело закрыли в нашу пользу, работодатель даже честно оплатил потраченное мною время — заработал вдвое против таксования за то же! Но впечатлений я получил более чем достаточно, потому распрощался с такой «работой», пока можно было разойтись по-хорошему. А также приобрёл некоторый практический опыт и понимание, как работает государственная машина, изнутри.

Главный вывод: пока ты мелкая сошка и никаких денег за тобой нет, а твоя проблема — рутинная, то законы и низовые чиновники работают вполне себе предсказуемо. Это если твоё государство какое-никакое, но всё-таки правовое — а Япония тут как раз такая страна. Знаешь правила игры, можешь сыграть по ним — результат у тебя в кармане: ни одна чернильная душа не подставится без серьёзной выгоды для себя. А, значит, и сделает всё в рамках закона (задницу свою бумажками прикрыть — это святое!) и так, чтобы поменьше напрячься. А вот если правил игры не знаешь — тут жди сюрпризов.

Это я всё к чему вспомнил? Заставить секретаря директора раскрыть мне подробности моего личного дела — это был обдуманный поступок, а не авантюра, придуманная от недостатка приключений. Давить на человека, заставляя что-то сделать, мне вовсе не в кайф. Вот только мне очень нужно было, чтобы кто-то объяснил те правила игры, что не были толком нигде прописаны — раз уж выяснилось, что они меня касаются напрямую. Заодно и узнаю, как так вышло: я-то за собой никаких суперспособностей не чувствую!

— Ксо!

Я едва сдержался, чтобы не пнуть ни в чём не повинный столб. Письмо я своё с почты забрал, но сразу в госпиталь не пошёл, а двинулся в сторону следующего квартала, куда меня ещё ни разу не заносило. Не просто так пошёл, а внимательно оглядывая доски для объявлений. Это в моём мире интернет победил быстро выцветающие бумажки с телефончиками на отрывной части — да и то не до конца, а тут этот способ проинформировать о себе окружающих был едва ли не единственным общедоступным.

— «Кружок хорового пения. Учим за три месяца! Стань звездой караоке!» — прочитал я вслух и спросил у очередного столба: — Серьёзно? Четыре разных кружка пения на квадратный километр[13]?!

Мачта городского освещения, держащая на себе кроме, собственно, плафона ещё и сходящуюся паутину проводов[14], не ответила. К счастью. Боюсь, я бы ей нагрубил: эмоции клокотали во мне как кипящая вода в чайнике — ещё одна причина прогуляться и успокоиться. Нет, ну какая подстава-то?! Так, вдох-выдох…

Отвертеться от «чести» вступить в школьный Отряд Содействия у меня не выйдет. Даже подлог документов не поможет: информация уже ушла наверх. Сначала упорствующего будет убеждать директор, потом районный школьный психолог, а потом подростка просто однажды возьмут под белые рученьки и увезут в один из закрытых учебных центров. Причину перевода найдут. Конечно, если твой папа не мэр города или один из боссов национальных корпораций — но такие в муниципальные школы в принципе не попадают.

Прослушав пару минут в пересказе секретутки упорные слухи, гуляющие в народе про эти центры, я для себя примерно описал их как дисциплинарные батальоны. То есть жизнь по уставу в полный рост: на каждый чих строго выделенное время с точностью до секунды, а день от побудки до команды «отбой» без перерывов забит зубрёжкой (язык не поворачивается назвать это учёбой) и физическими нагрузками. Издевательства от надсмотрщиков, в смысле, педагогов — по вкусу[15]. И это всё не спасает от выездов на задания — только такие вот ненадёжные группы бросают исключительно на реально опасные вызовы. И да, пользоваться собственными суперспособностями не учат и там.

Впрочем, у медали была и обратная сторона: недаром Хоно-сенсей так удивилась, что я клещом вцепился именно в эту тему. Да, сверхспособностям никто не учит — но учат тактике, командной работе, взаимовыручке. В принципе, невоенная подготовка — всего один день в неделю. На дежурства, особенно поначалу, будут выставлять раз в месяц, и для первогодок старшей школы их стараются подбирать побезопаснее.

Может не повезти — это да. Но примерно такой же шанс нарваться на спятившего супера, столкнуться с вышедшим из-под контроля роботом или попасть под огонь отмороженных бандитов у простого человека на улице или даже дома. А в составе Отряда хоть будет кому помочь.

А что касается способностей… Нельзя научить ими пользоваться. Овладеть своим даром может только сам человек. Вот у эльфов и прочих пришлых есть магия или иные фишки, одинаковые для всего народа, и выработан подход к обучению. А у людей — проявления сверхчеловеческих сил исключительно индивидуальные, даже если похожи. Зато можно дать мотивацию к саморазвитию — чем и занимается Отряд.

Прихлопнув рукой механический будильник, я душераздирающе зевнул, автоматически глянув на экран пом-пома — привык к наручным часам. Время прибор не показывал (видать, специально заблокировали функцию в самой дешёвой модели), зато отобразил, что показатели статов вернулись к прежним значениям. Дебаф от кровопотери прошёл. Оставалось только вяло выругаться и идти чистить зубы, раз уж встал.

Знал бы — выставил стрелку на сорок минут позже. Бегом-то я до школы добираюсь за вполне приемлемые двадцать минут даже по самому длинному пути — но с нулём выносливости бегать было так себе идеей. Ладно. Всё равно прогуляюсь шагом и прочувствую всю радость «праздника» — в первый раз в первый класс. В смысле — в первый класс старшей школы. Первый из трёх.

Прогулка по утреннему холодку (начало апреля же, не лето) настроение исправить не помогла — скорее уж наоборот. В голову лезла всякая чушь — для меня верный признак волнения. Как не волноваться — влип в такое дерь… Тьфу! И учиться буду непонятно с кем, но явно не с интеллектуальными сливками общества — муниципальная школа, да ещё и интернат. Как бы от малолетних гопников не пришлось отмахиваться, причём, возможно, из своего же класса.

Одна надежда — район вокруг Хиро явно благополучный и хороший, не нищий — тот ещё контраст с кварталом по другую сторону торгового центра, кстати. Граффити на стенах нет, всё чистенько-аккуратненько-по-линеечке и выметено. Значит, соседство с гнездом несовершеннолетних бандитов местные вряд ли потерпели бы. Хотя, блин — кто-то же грохнул в одном из проулков Мел-тян! Которая, кстати, из Хиро же и шла — я уже постфактум понял, что изрезанные шмотки на земле были в цветах школы.

По форме японского школьника можно легко определить, где он учится, и на какой ступени: в средней или в старшей. Чуть отличаются покрой и отдельные элементы вроде шейных платков, ну и, конечно же, цвета. Знаю я это потому, что в своём ещё мире некоторое время проработал копирайтером на портале, посвящённом Японии.

Копирайтер — это тот, кто статьи хреначит всякие познавательные или развлекательные, чтобы разбавить рекламу в ленте новостей ресурса, и платят ему сдельно, за количество знаков и статей. Ух, я разошёлся! Империя Восходящего Солнца — а Япония таки до сих пор Империя, с императором и всяким прочим — экзотическая для русского менталитета страна. За какую тему ни возьмись — на статью материал всяко нароешь, а то и на цикл статей. А мне, как всегда, нужны были деньги…

Уволили меня оттуда, как я теперь понимаю, потому что я им забил ленту выдачи на год вперёд, если не на два. Сам дурак, дозировать нужно было, а не вываливать всё кучей на заказчика. С другой стороны, денег прилично поднял по своим меркам, не хуже, чем с достопамятных приключений вокруг фиктивного директорства. Ещё и с комфортом сидя дома в кресле, а не мотаясь по инстанциям.

Память у меня хорошая, что бы там мне в диагнозе ни написали. Представьте, какое же удивление я испытал, немного придя в себя: эта Япония, как оказалась, во всём походила на ту, разве что иные аспекты жизни словно отражались в кривом зеркале. Та же ситуация с бытовой электроникой, например.

Рабочее место офис-менеджера без компьютера? В развитой стране двадцать первого века — невозможно! Но только не в Нихоне, где к концу десятых годов огромная корпорация не могла принять высланный договор на е-майл и требовала прислать факс. Бред? Держи карман шире! Только тут всё ещё процветают магазины и магазинчики, торгующие… видеокассетами с фильмами. Пожалуйста, вот диск блю-рей с потрясающим качеством, а рядом — он же на VHS. Про отсутствие в сотовых блютус и вай-фай вообще молчу. Я даже подумал, когда ту статью писал, что большего маразма и быть не может. А потом попал сюда…

Под такие практически философские мысли я сам не заметил, как дошагал до интерната. Поморщился от вида жиденькой толпы на своеобразном плацу перед учебным корпусом — подобная площадка обязательный элемент для любой японской школы. Вдруг директор речь захочет сказать, а построить учеников и негде? Кстати, скоро будет та самая пресловутая речь: начало учебного года[18] как-никак, положено толкать.

Мне самому сначала пришлось искать, куда вывесили список с распределением по классам — еле нашёл, доска оказалась замаскирована с боков густыми кустами. Ну конечно, листы формата А0 расписаны от руки — Хоно пришлось напрячься, не иначе. Класс 1-с. Это, кстати, именно номер класса — то есть учебной комнаты, постоянно закреплённой за мной и моими одноклассниками. Кстати, каждый год учеников должны перемешивать — такое правило, чтобы замкнутые японские детки хоть как-то практиковали социальные навыки.

На плацу я нашёл большой аккуратный квадрат, очерченный с большим запасом белой краской и заботливо подписанный. Уже стоящие в нём и рядом подростки обоего пола встретили меня не менее хмурыми взглядами, чем мой собственный: подойти познакомиться никто не пожелал. Знаю, в Японии оставленного мною мира на меня бы усиленно косились: голубоглазый блондин — редкость среди шатенов и брюнетов всех оттенков. А тут…

Яркие, неестественно-голубые волосы я заметил гораздо раньше, чем смог рассмотреть их обладательницу. Секунд тридцать гадал, сколько же краски нужно было потратить, чтобы добиться такого потрясающе-кричащего оттенка, но потом девушка всё-таки вышла из-за чужих спин. Гм, ну как, девушка? Андроид.

Синтетики. Полноценно-разумная небиологическая раса. Помню, долго не мог поверить в их существование, прочтя посвящённый им раздел энциклопедии. Тоже прибыли из другого мира, получили гражданство… и с упорством, доступным только машинам, стали интегрироваться в пёстрое общество здешней Страны Восходящего Солнца. Как то: использовали человекоподобные, условно дифференцированные по полам антропоморфные платформы, жили в домах (по слухам, спали в кроватях!), работали менеджерами, продавцами, регулировщиками — и вот, учились в школах. Это при том, что лучших электронщиков, программистов и — чего уж скрывать — солдат было просто не сыскать.

На самом деле меня больше даже удивляло отношение местных: одни старательно сторонились синтетиков, другие пытались относиться к ним как к людям, но никто не удивлялся их существованию. Блин, разумные искусственные интеллекты! А их тела — явно продукт высочайших технологий! Ведь наличие подобных граждан должно было подвинуть науку Японии на многие шаги вперёд! Но нет — я не далее, как вчера перематывал магнитофонную кассету, крутя на карандаше. Надо, кстати, ещё одну купить — мало ли что записать придётся…

Пока меня опять потянуло на философские умствования, робот подошла к нашему квадрату, переступила линию, огляделась по сторонам… и остановила взгляд на мне. Ну разумеется — остальные-то сразу прятали глаза и продолжали зыркать украдкой.

— Зэта, — поклонилась она мне.

— Йоширо, — отзеркалил её поклон я.

Хорошо хоть феодальные времена сгинули и теперь не надо чётко выдерживать наклонение корпуса на нужное число градусов в зависимости от предписанного сословной разницей уважения и прочих условностей.

— Буду учиться с вами в одном классе, — искусственная девушка посмотрела по сторонам и добавила обязательное для приходящего в коллектив новичка: — Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

«Охрененно дружный коллектив» — оценил я отсутствие реакции и ободряюще улыбнулся однокласснице. Из своей настольной книги я знал, что синты прекрасно считывают мимические знаки, частенько даже получше людей. Не знаю, что за код крутится на их процессорах, но мощности этим «камням» не занимать. Ну вот, в ответ получил чуть смущённую улыбку — и не скажешь, что общаешься с роботом.

Надо сказать, синтетика перепутать с человеком можно было только со спины в темноте: искусственная кожа очень достоверно изображала только лицо, остальной корпус машины никак не маскировался под человека, не считая пропорций… и одежды. Не думаю, что раздетая Зэта-тян могла вызвать какие-то другие эмоции, чем одетая — но синтетик скрупулёзно следовала правилам: в школе положено ходить в форме, а на улице — носить что-нибудь по погоде. Тот андроид, что мне продал пом-пом, вообще в кимоно за прилавком стоял…

Пока я взаимно расшаркивался с голубоволосой, в квадрат на асфальте вошла ещё одна любопытная персона: тоже девушка, в этот раз живая — но всё равно не человек. Правда, отличия внешне заключались только в форме ушей: кончики были острые. Эльфийка. Впрочем, повела она себя вполне по-человечески: окинула будущих соучеников хмурым взглядом и молча нахохлилась на весеннем «тёплом» ветерке. Ничего, часы уже восемь показывают — значит, сейчас директор выйдет… Ага, вот и он.

Речь главы школы Хиро оказалась на редкость шаблонной: «хорошо учитесь, чтобы стать достойными членами общества, цените школьные годы — их мало осталось», и всё такое. Еле дождался, пока нас отпустили занять свой кабинет — спать захотелось вдруг неимоверно, и зевота напала. Мужик явно зря своим задом директорское кресло протирает — в детском саду не было бы лучшей няни! Заставить спать малышню днём — та ещё задачка, а он бы справился влёт. Можно даже слова колыбельной не менять, хех.

Добравшись до класса, я сходу попытался забиться на галёрку — самый дальний от доски ряд столов. Ха, щаз! Быстрее надо было шевелить копытами — задний ряд занят весь, а средний и дальний от окна — ещё на несколько парт вперёд. Пришлось, хмыкнув, садиться на предпоследнее место у окна — по неписанной традиции создатели аниме и мангаки именно туда помещают место в классе главного героя рисованной истории, если он учится в школе. Что, никто не желает быть ГэГэ?

Тут на улице дунул очередной порыв ветра, и я понял, что всё гораздо прозаичнее: одинарный, слегка рассохшийся деревянный стеклопакет (сколько лет этой древности, интересно?) преградой воздуху послужил лишь частично. Бр-р, хорошо хоть весна, не околею совсем уж! А местные-то молодцы, опытные. Блин, лучше бы у доски сел!

— Добрый день, ученики! — отодвинув в сторону дверь, в класс вошла совсем молодая учительница. Дошла до середины доски… растерянно посмотрела на нас. Моргнула. Ещё раз посмотрела. И уже не так уверенно произнесла: — М-можете меня звать Маринэ-сенсей, я у вас классный руководитель и буду учить вас математике…

Последнее слово она практически прошептала, но я расслышал: тишина стояла гробовая. А, ну да. Деток с начальной школы надра… заставляют заучить типичный порядок приветствия преподавателя: староста говорит «класс, встать! поклон!» — а учитель уже разрешает садиться. Но в том-то и фишка — старосты у нас пока не было. Ну и контингент мне попался в одноклассники — да, не хулиганы вроде, но полная им противоположность — аморфное тесто.

— Я-а сейчас буду вызывать вас по одному, вы будете представляться — так и познакомимся[19], — наконец выдавила из себя женщина и, как за спасительный круг, схватилась за журнал.

— Галея из древа Ореха? — несколько неуверенно прочитала классная.

Ну наконец-то кто-то интересный, а то сплошные Синдзи, Сакуры и Айи. Кое-кто собирается пойти учиться дальше, кто-то честно признался, что после школы пойдёт работать. Та самая Айя удивила, брякнув: «Люблю цветочки!»

— Я эльфийка, — буркнула от доски остроухая. — На ваши мне шестнадцать лет. Стреляю из лука, но могу и просто рукой двинуть, поняли? А теперь — позаботьтесь обо мне!

Просто душка!

— Зэта… Эээ…

— Просто Зэта. Хочу стать вам всем достойной накама[20]. Изучаю поэзию, хочу стать филологом.

Если бы чего-нибудь пил бы в этот момент — подавился бы нафиг! Судя по судорожному кашлю из соседнего ряда — не я один.

— Широхиме! Не хуже некоторых зазнаек владею луком! А после дурацких уроков каждый день я мико Суоку в нашем родовом храме. Не смейте туда заходить!!!

С учётом того, что жрецы и жрицы живут с пожертвований — несколько смелое в маркетинговом плане заявление. Или я чего-то не знаю?

— Йоширо! — я широко улыбнулся. — Моя цель — окончить старшую школу. Вот когда мне перестанут указывать, чем заниматься — тогда и решу, что выберу.

О, процесс сдвинулся с мёртвой точки — вместо гробовой тишины одобрительный гул. И немой вопрос в глазах: «А что, так можно было?!»

— Синдзи! — ого, ещё один. Имечко, конечно, как Иван в России, но всё равно. — Хочу… До вчерашнего дня хотел стать чемпионом мира по кэндо. А сейчас — даже не знаю. Гр-рёбаные сверхсилы, будто я их просил!

О, коллега по несчастью нарисовался.

— А теперь, ученики, выбираем старосту! — предложила взбодрившаяся Маринэ-сенсей. Зря она свой энтузиазм распалила — класс опять успешно морфировал в болото. Вот-вот ряска по головам прорастёт. — Да, Йоширо-кун?

— Предлагаю Зэту-сан, — внёс предложение я. Хотел прямо сказать про компьютерные мозги, неспособные в принципе ничего забыть, и тело, невосприимчивое к болезням, но в последний момент сдержался. Правду, конечно, говорить легко и приятно, но когда ей тыкают в лицо — никто не любит. — Ей куда проще будет стать всем накама, если придётся нести общественную нагрузку, помогать отстающим и планировать общеклассные мероприятия. Ну и больше видеть изнутри человеческие отношения — ведь они на втором месте после величия природы в качестве источника вдохновения поэтов!

— Сам-то понял, что завернул? — донеслось сзади.

На последнем ряду за мной сидел тот самый кендоист с суперсилами.

— Очень достойно, Йоширо-кун! Кто за его предложение? Кто… Ах, принято единогласно!

Надеюсь, я не сильно подкузьмил Зэте. Так, пора валить из этого балагана: классный час кончается, и будет ознакомление со школьными клубами[21], но это не про меня. Запишусь сразу в ОССС — альтернативы-то всё равно нет — и свободен, как ветер. До завтрашнего утра, разумеется.

Эх, давно забытое чувство — свалить из школы пораньше! Как мало, оказывается, может оказаться нужным для ощущения простого человеческого счастья. Вроде не произошло ничего, да вся бодяга растянулась всего на два с половиной часа — а как будто со всех занятий сбежал. М-да, в вузе меня так уже не радовали пропуски — скорее наоборот… А сейчас — мне просто хорош-шо! Солнышко пригревает, воздух свежий! Тума… Туман?!

В этот момент я опять шагал через частный сектор, правда, обходя узкие проходы между заборами десятой дорогой. Улицы, как и раньше в будние дни, казались вымершими — ни одного прохожего. Идеальное место, чтобы меня подловить. Словно в ответ на мои мысли заполняющую мир серость рассёк алый росчерк… рукава?

Представитель Дома Розы… Нет, скорее всё-таки представительница, если не сама матриарх в этот раз откинула капюшон. Если бы не острое чувство нереальности — я бы как минимум вздрогнул: абсолютно лишённая волос голова несколько отличалась от человеческой, особенно из-за изящных, но чересчур выдающихся вперед челюстей. Острые звериные уши на этом фоне смотрелись едва ли не самой обыденной деталью.

Что-то странное творилось с походкой женщины — ног под платьем-накидкой видно не было, но человек так не ходит. А когда она протянула в мою сторону руку, я вдруг понял: верхние конечности у кровососки в первую очередь приспособлены под полёт — складки явно колебала летательная перепонка! Что ж, такое существо действительно может спать калачиком, как настоящая летучая мышь. Что, видимо, и делала в палате интенсивной терапии…

— Ик! — а вот при виде следующего «гостя» я не смог сдержать рефлексы.

Это была… собака? На бордовой шкуре также ни единой шерстинки, а на вытянутом, хищном черепе не было предусмотрено глазных впадин. Вот тут меня и начало пробирать.

— Друг, — я не понял, это она о собаке, или мне? В любом случае, от потустороннего звучания слов меня словно к месту приморозило, а сердце вновь пропустило удар. — Метка. Знак. Защита.

Пользуясь моей неподвижностью, вампирша подхватила мою левую руку свободными от ткани тремя пальцами — и ткнула когтем другой руки в место, где был надрез. Не коснулась даже — но зажившая до практически невидимого шрама рана вновь в мгновение ока открылась. И подбежавшая «собака» сходу размылась в туманную ленту, втянулась туда, вновь, как с Мелиссой, загоняя назад выступившую кровь. Пару секунд я пялился на сложный рисунок из красных линий на своей побледневшей коже, пока тот вдруг не стянулся в одну маленькую алую точку. Малейшие следы шрама тоже пропали.

— А?

Я покрутил головой: никакого намёка на туман, словно мне всё привиделось. Снова уставился на руку, едва сумев отыскать точку-родинку. Кажется, мне сейчас предстоит ещё один забег до врачей…

— Что?

Пом-пом опять ощутимо дёрнул мое запястье. Даже не подозревал, что там стоит вибросигнал. Проведя пальцем по дисплею, я добился появления изображения, вот только экран показывал не статы:

— Что наша жизнь? Игр-р-а-а-а-а! — вслух пропел я.

Повезло, проверяй.

— Ишимура-тайчо, вы обещали инструктаж, — вежливо напомнил куратору о себе и остальных Синдзи.

Кстати, я был неправ: кое-что из снаряжения членам Отряда на выезды всё-таки выдавали. Самый, можно сказать, важный элемент: нарукавную повязку.

— Железякой своей никого не порежь, — мужчина с коротким ёжиком словно присыпанных серебристым пеплом волос недовольно посмотрел на посмевшего отвлечь его от размышлений подростка. — Стойте там, где вас поставят, и всех, пытающихся выйти за ленту оцепления, отправляйте к временному КПП. Пытающихся войти снаружи — туда же. Остальное — не вашего ума дело.

Отправившись после уроков в школьный штаб ОССС, последнее, чего я ожидал — что нас сходу погонят грузиться в микроавтобус и повезут на первый в жизни патруль. Вот так, абсолютно ничего не объясняя. Пяти выделенных минут до отъезда мечнику и эльфийке едва хватило, чтобы забежать в общагу за оружием. Которое, судя по кисло-хмурой физиономии взрослого, на этой миссии нам было нафиг не нужно.

— С полицией заранее согласовали изобразить массовку, пока они склады местных якудзин трясти будут, те давно напрашивались, — с заметным усилием мужик вернул себе самообладание и решил-таки кое-что пояснить. — А тут срочный вызов от силовиков, пришлось всех «трояков» и половину «двоек» услать. Вот, вас везу.

Всё это время напоминающий маршрутку электромобиль бодро пёр по шоссе куда-то прочь от Большого Токио. Похоже, будем едва ли не в деревне работать.

— А?.. — рискнула подать голос жрица.

— Одарённых из первых А и Б перед вами на другой «хонде» повезли, у них сегодня на один урок меньше было, — без труда угадал куратор следующий вопрос. Он помолчал и ещё мягче добавил: — Бандитов не будет, а вот сочувствующие им местные сдуру могут попытаться чего-нибудь из зоны оцепления вытащить. Потому никаких пропущенных «да мне, старой, тяжко ножки топтать» бабушек и мамочек с колясками. Следите в оба! И, это, никакой стрельбы и тыканья мечом в гражданских! Или сами будете потом прокурору Особого Трибунала объяснять, зачем превысили меры необходимой самообороны.

— Так точно, тайчо! — похоже, кендоист изобразил воинское приветствие на полном серьёзе.

Ишимура сморщился, как от зубной боли, но промолчал.

Полицейские не пожалели красной ленты, создав пусть ломаную, но сплошную границу между столбами уличного освещения и кривоватыми придорожными деревцами. Правда, граница получилась довольно условной: приподними рукой или перешагни, задрав ногу повыше — и ты уже на другой стороне. Потому нашей задачей было, разбившись по парам, организовать жидкую линию патрулей в прямой видимости друг от друга.

Расставлял нас взмыленный молодой лейтенант, сам, такое впечатление, только-только школу закончивший. Если бы его путанные команды не переводил нам Ишимура — вся задумка с оцеплением накрылась бы прямо там же. А так — вроде ничего, все поняли, что от них хотят. Особо довольным никто не выглядел, но вот это, ясное дело, вообще никого не волновало. Убедившись, что все стоят по местам, куратор и лейт куда-то бодро укатили на нашем микроавтобусе.

Первые десять минут, неспешно курсируя туда-сюда вдоль ленты, мы с Синдзи бодро рассматривали окрестности. Ещё пятнадцать минут с интересом осматривал сельский пейзаж только я. Через полчаса стало понятно, что вместо оружия мечнику нужно было прихватить книгу или мангу поинтереснее, а спустя час я был бы рад и учебнику, причём любому — хоть по пению!

Деревня жила своей жизнью: где-то квохтали куры, когда соседняя пара патрульных проходила мимо одного из заборов на их отрезке ответственности — из-за него начинала брехать собачонка. Люди по улице изредка тоже проходили (по нужную сторону от ленты), кто налегке, кто толкая тележку или взвалив на плечо мешок — молча косились на нас, но ничего не спрашивали. Один раз проехал заляпанный грязью трактор, таща за собой пустой скрипящий прицеп. Солнце, словно его к чистому голубому весеннему небу приклеили, еле-еле ползло на запад.

Изнутри отрезанной лентой части посёлка прорваться никто не пытался — не лез через заборы, не крался соседним, почему-то не огороженным палисадником. Какие-то приглушённые расстоянием и шумом ветра в кронах плодовых деревьев (ни одной сакуры!) звуки всё же долетали, но насквозь мирные — ни выстрелов, ни грохота, ни иных признаков полицейской спецоперации. То ли якудзины не стали делать глупостей и сразу сдались, то ли бандитов тут вообще не было.

Подумав, я стал склоняться ко второму: база бандюков в деревне в сорока минутах езды от столицы? В селе, где все друг друга знают, включая местных участковых? И потом, склады не обязательно заполнять оружием и наркотиками. Более того, забить левым табаком, палёным сакэ или ещё какой продукцией, чей made in не соответствовал этикетке — по большому счёту даже выгоднее. Особенно если местные сочувствующие пейзане как раз и занимаются изготовлением контрафакта. А что? Стройная теория… М-да. Чем бы ещё голову занять?

— Синдзи, так и не спросил — какая у тебя суперсила? — я решил, раз такое дело, разговорить напарника.

— Контактный предметный телекинез, — кендоисту явно осточертело молчать не меньше моего, слишком охотно ответил.

Хотя, помнится, когда мы в первый учебный день на классном часу разговорились, его тема собственных способностей не особо радовала.

— А что, телекинезом можно ещё что-то двигать, кроме предметов? — удивился я.

— Себя, например, — мечник для доходчивости ткнул отставленным большим пальцем правой руки в грудь, левой машинально поправляя ножны за поясом. — Некоторые крендели так навострились, что реально летать умеют. А я вот пока только палкой могу вдарить куда сильнее, чем кулаком… Ну или клинком.

— Полезная штука, — не видя особой радости на лице одноклассника, решил приободрить его я.

— Если бы я узнал о своей грёбаной силе, когда дрова у бабки дитёнком колол — сам бы так до сих пор думал, — с кривой ухмылкой согласился со мной он. — Только эта пакость, оказывается, на крайнюю ярость активируется. Меня аккурат перед спаррингом один придурок из себя вывел — и ладно бы из чужих, так свой, из нашей команды. Ну я ему и прописал в плечо. Одна радость — будет ещё месяцев шесть раздробленные кости лечить и в спорт ему теперь дорога закрыта, как и мне. Только я бы предпочёл, чтобы всё по-старому осталось…

Я ещё пару минут подождал продолжения реплики, но так и не дождался. Ещё раз осмотрелся по сторонам, ничего нового не обнаружил и вновь потормошил единственный доступный источник информации:

— А что Ишимура-тайчо имел в виду, когда говорил про то, что мы сами будем объяснять прокурору Особого Трибунала? И что это за трибунал такой?

— А, это, — покосился на меня Синдзин. — Ну, типа ОССС это не подразделение Сил Самообороны, но действуем как бы в их интересах и по их запросу. Даже если вызов через ментов пришёл. Опять же, кто-то должен расследовать убийства и материальный урон, вызванный применением сверхспособностей — не только, если мы накуролесим, но и обычные одарённые гражданские. Вот потому и обозвали Особым Трибуналом специальный суд по этим вопросам. Там сокращённое и ускоренное делопроизводство, ещё какая-то херня — если интересно, спроси у Зэты. Ты вроде с ней сошёлся хорошо? Андроиды — те ещё зануды, небось, все законы себе в память загрузила.

— Дельный совет, — подумав, согласился я. — Спасибо!

— Да не за что, — почему-то парень неожиданно смутился. И поспешил проговорить дальше: — А что тайчо про «сами будете» ввернул — это он нам так толсто намекнул, что операция ожидается не боевая. Вот в боевой спрос с него был бы как с командира — за каждую драку и труп. Только не идиот он в опасное место зелень вроде нас тащить.

— То есть ты знал, что будет безопасный патруль, но всё равно смотался за мечом? — удивился я.

— Мой тренер, когда со мной такая фигня случилась, после того, как на Трибунале в мою защиту выступил, со мной серьёзно поговорил и много чего полезного посоветовал. В том числе — не расставаться с оружием, если на миссии. Мало ли какая фигня случится? И наша Принцесска[26] не зря за свою палку с верёвкой уцепилась — не имеет права куратор наше собственное оружие и снаряжение отнимать. Да ты устав ОССС в библиотеке возьми да почитай, там всё это есть…

Не договорив фразу, мой напарник вдруг резко метнулся через дорогу к натянутой ленте, махом выхватывая меч из-за пояса, но не доставая из ножен. Обивкой на конце последних он и ткнул куда-то за край дорожного полотна.

— Эй ты! Да-да, ты! А ну вылез из канавы! — Синдзи резко наклонился за ленту — и одним махом свободной руки вытащил за шкирку перепачкавшегося тощего и вихрастого пацана лет двенадцати. — Ты посмотри, какой гадёныш! В трубу водостока хотел влезть!

— Пусти, они-и-и-сама! — ломающимся высоким голосом принялся канючить «улов». — Я ничё не сделал, просто жабок ловил!

— Чтобы их через соломинку в жопке надува-ать! — передразнил пойманного Синдзи и ещё раз встряхнул, заодно подтянув поближе к себе. Стояли они теперь вплотную друг к другу, зажав ленту разграждения. — Хрена ты мне тут втираешь, бра-атик[27]!? Сдам-ка тебя куратору — в первый же день получу благодарность в личное дело за бдит…

По-моему, Синдзи решил просто как следует припугнуть пацана, чтобы заставить свалить назад в зону оцепления — и пусть там с ним полицейские возятся, если поймают, конечно. Но что-то пошло не по плану. Вот кендоист стоит — и вот с коротким вскриком падает, непроизвольно схватившись за колено. А мелкая «жертва», ужом ввернувшись под ленту, стремглав проскакивает улицу поперёк, перепрыгивает водоотводную канаву уже с другой стороны — и исчезает в узком проходе между заборами.

— Что стоишь?! За ним!!! Ксо, прям по чашке зарядил ногой!..

Если бы я хоть секунду позволил себе подумать — никуда бы не побежал. Хотя бы потому, что это прямо было запрещено разводящим. Но я не подумал, рванув следом. К своему удивлению, проскочив оказавшийся сквозным проход, я не только увидел удирающего по просёлку «братика», но и понял — догнать смогу.

Меньше чем за минуту мы пролетели два переулка — и дома кончились, а улица сжалась до тропинки. Не останавливаясь, мы пробежали узкий перелесок, поле, ещё одну лесополосу и опять вырвались на простор. Тут мне пришло-таки в голову, что поступаю отнюдь не умно, но переигрывать было уже поздно. Я буквально дышал в спину начавшему запыхаться беглецу, когда земля под ногами вдруг резко нырнула вниз, превратившись в короткий, но крутой и скользкий склон.

Удержать равновесие и не грохнуться удалось с трудом, кроме того, я на секунду потерял из виду мелкого и затормозил. А когда нашёл…

— ШППК! — звонкий и довольно громкий звук отразился от стены сухого камыша, торчащего из тёмной озерной воды, и я неожиданно для себя завалился на бок. Тут же попытался вскочить, не смог — и только после этого пришла БОЛЬ!

Накрыло меня так сильно, что я на пару секунд отключился, перестал воспринимать окружающий мир. Ладонями машинально попытался нащупать источник боли на левом бедре — и ткнулся пальцами во что-то тёплое и липкое. Наконец-то повернул голову, опустил глаза — лучше бы не делал. Рваная рана словно каньон пересекала плоть, будто из меня кто-то выкусил кусок! Сознание опять помутилось, но в этот раз не до конца.

— …Правильно братики говорили — не такие уж вы и крепкие, выродки, — мне пришлось приложить усилие, чтобы сосредоточиться на чужом голосе, доносящемся словно через подушку. — Главное — первым пальнуть, а потом и сделать ничего не можете. Что, больно?

Именно в этот момент голова опять чуть прояснилась, и я поднял взгляд. Чтобы увидеть направленный на меня ствол пистолета. Почему-то в голове промелькнула мысль, что в детских пальцах угловатая и тяжеловесная машина смерти смотрелась на редкость неуместно.

— Больно, спрашиваю? — парень явно пытался копировать чью-то интонацию, но я даже в таком состоянии отметил — получается не очень. — Ща вылечу. А потом во-он там возьму камешек, привяжу покрепче — и отправлю поплавать к ракам…

Смысл слов дошёл до меня не сразу — но когда дошёл… Я с трудом оторвал пальцы правой руки от раны, что до сих пор пытался зажать, и оставляя кровавые полосы на экране пом-пома, нажал на иконку борзой и запустил манифестацию.

Левую руку дёрнуло там, где не осталось и следа от шрама, и между мной и малолетним убийцей возникла из розового тумана кровавая борзая. Я увидел, как расширяются глаза пацана, как он открывает рот для крика, смазанное движение бордового тела… И только спустя три секунды сообразил, что в голове полностью прояснилось, а пальцы левой руки (больше не липкие!) сжимают совершенно здоровую кожу. Экран компа тоже оказался чист.

Сказать, что после ранения, шока и почти мгновенного исцеления через убийство я пребывал в неадекватном состоянии — значит ничего не сказать. А при взгляде на труп и сидящую рядом с ним Фаю голова и вовсе становилась пустой-пустой. Только где-то на заднем фоне шли какие-то мыслительные процессы, но к моему сознанию пробиться не могли. Зато эти процессы заставили меня подняться на ноги и сделать шаг к поверженному врагу. При этом я как-то отстранённо удивился, что опять могу ходить и, вот удивительно, никакой боли не чувствую… И тут я, наконец, разглядел покойного со всеми подробностями.

Мумия. Туго обтянутый коричневой кожей череп с провалившимися глазницами и застывшим оскалом безгубого рта. Тонкие и сухие, словно ветки, руки, торчащие из коротких рукавов футболки. Ещё более тонкие пальцы с длинными ногтями. Если бы не современная одежда, сейчас болтающаяся на невероятно усохших останках, сказал бы, что покойному уже лет двести. Я сделал ещё шаг, зачем-то пытаясь вглядеться в лицо несостоявшегося убийцы — и ногой поддел пистолет.

Оружие заставило немного прийти в себя — пальцы непроизвольно сжались на бедре, где меньше минуты назад зияла страшная рана.

«Не имеет права куратор наше собственное оружие и снаряжение отнимать», — словно услышал я в голове голос Синдзи, и, не колеблясь, поднял пушку. Пальцы ощутили приятную тяжесть, а разум — иррациональную уверенность, что в следующий раз успею выстрелить первым. Обязательно успею, ведь какой-то шкет успел пальнуть в меня, хоть сам был ребёнок ребёнком. Я что, хуже или тупее? Когда меня ранили — мне очень не понравилось, а на своих ошибках я умею учиться.

Все остальные мои действия стали лишь следствием принятого решения — сохранить столь важный для защиты жизни трофей. С ясностью мышления у меня оставались ого-го какие проблемы — но в тот момент я этого не понимал. Я, наконец, отозвал борзую, пока не кончилась донорская кровь, правда, перед этим ласково похвалив и погладив по неожиданно тёплой и приятной на ощупь голове. Хорошая собачка, обязательно выгуляю тебя ещё!

После того, как бордовый туман втянулся в мою левую руку, я по-хозяйски огляделся по сторонам и тут же увидел аккуратную кучку булыжников, один из которых для притапливания моего трупа и хотела использовать мелкая мразь. Как говорится, не рой яму другому, ничего личного. Хотя нет, вру — очень даже есть личное! Рядом с камнями лежали в траве несколько странных корзин — с такими дырами в стенках, словно их пьяные плели. И вместо ручки попытались сделать второе дно. И верёвку к нему привяза… Ба! Да это же ловушки для раков!

Хм, я правильно догадался, что местная братва, которой полицейские склады перевернули, тут регулярно «мусор выбрасывала»? Раки-то, выходит, прикормленные профессионалы по утилизации человечины? А деревенские и довольны халявной прикормкой, хех. Отлично, не будет труп в болоте десятилетиями гнить, отравляя воду. Надеюсь на вас, клешнястые пацаны, слышите?

Дальше — дело техники: под футболку тройку булыганов и подвязать слишком свободный подол на поясе. У меня даже хватило мозгов сначала притащить груз к концу узких и хлипких мостков, где среди тростника открывалось окно чёрной как ночь воды. Второй ходкой я подхватил удивительно лёгкие останки, рассыпав по траве какие-то блестящие шарики. Пришлось собирать — не оставлять же столь приметный след? Вдруг малолетку хватятся? Хотя, судя по тому, что он якшался с бандитами — особо некому… Плюх! Только круги по воде пошли.

Вернувшись, я продемонстрировал прихрамывающему кендоисту дыру в брюках и скорчил рожу: типа, не поймал по техническим причинам. Ещё минут двадцать мы так и ковыляли вдвоём: он — припадая на правую ногу, а я — придерживая левую полу пиджака, чтобы дыры не было видно. Хвала всем японским богам, что надоумили местных сделать такую школьную форму и обязать старшеклассников её носить — про пистолет во внутреннем левом кармане, что я придерживал вместе с полой, так никто и не догадался. Теперь — моё! Надо ещё как-то придумать, как незаметно эту штуку с собой таскать. Хотя — до следующего выезда просто в портфеле, а потом официально покажу.

Увезли нас в школу точно так же, как и привезли, только назад ехали ещё дольше — целый час, и вернулись в интернат уже в сумерках. Я в уме, чтобы не запинаться, несколько раз проговорил версию на счёт «упущенного» пацана — но она так и не понадобилась: не стал куратор никого опрашивать или требовать отчёта, просто всех распустил спать. И только когда я потопал домой, продолжая придерживать добычу под пиджаком левой рукой, ко мне стала возвращаться способность мыслить адекватно. Только начала, но и этого хватило, чтобы около торгового центра купить в автомате свежую газету.

Так уж получилось, что я черпал сведения об этом мире сначала из разговоров с докторами, потом из энциклопедий и научно-популярных изданий, пытался разыскать нужную информацию в интернете (фейл) и по справочникам (частичный успех), но вот про такой способ узнать новости даже не вспомнил. Ну что поделать — в моём-то мире бумажные газеты уже давно стали рудиментарными придатками к тем новостным сайтам и агентствам, которые они сами когда-то и породили.

А вот здесь у газет осталась их ниша новостных лент — раз глобальная сеть пребывала в каком-то странном недоразвитом состоянии. А это значит, что в них пишут то, чего нет в книгах, в том числе и про криминал, и про сверхов, и прочие актуальные для читателей проблемы. Обязательно пишут, иначе газеты никто не будет покупать…

Уже в палате мне пришла в голову мысль, что незнакомое оружие, с таким трудом мне доставшееся, нужно как можно скорее сделать знакомым. А вдруг опять какой форс-мажор — снова борзую выпускать? Тоже выход, но лучше два оружия, чем одно. Особенно в свете информации от кендоиста про внимание к убийствам с помощью сверхъестественных сил.

Откладывать работу с трофеем я не стал. Разобрать пистолет оказалось довольно просто, во всяком случае с плеером я мучился раза в четыре дольше. Конструкция оружия оказалась продумана очень тщательно, части корпуса и те немногие детали, которые выточили на металлообрабатывающем станке, потом не поленились аккуратно подогнать между собой вручную. Остальные части взяли что откуда: хромированная снаружи и изнутри трубка ствола, похоже, от ЗИПа какого-то компрессора для перекачки агрессивных жидкостей, армированными тонкими шлангами поделился пневмошуруповёрт, а пару баллончиков с углекислым газом для автоматических порошковых огнетушителей просто купили в магазине.

Собственно, в стреляющем устройстве больше практически ничего и не было, не считая пары пружин — одна возвращала затвор в закрытое состояние после оттягивания, не давая в нужный момент прорваться выталкивающим снаряд газам, а вторая — тоже возвращала, но уже спусковой крючок на исходную позицию после выстрела. Воздушка, да. Стреляющая шестнадцатимиллиметровыми шариками для подшипников (вот что я вытряс из карманов трупа), и потому по убойности на близких расстояниях сравнимая с револьвером сорок пятого калибра, а то и мощнее, правда, однозарядная. Причём после выстрела нужно не только оттягивать затвор и вкладывать новый снаряд, но и менять миниатюрные баллоны.

Я ещё раз оглядел все детали, выложенные на предусмотрительно разложенной газете — и тут меня накрыло. Или отпустило, наконец — как посмотреть.

Скажу так — от первоначального желания поутру пойти и сдаться в полицию самостоятельно меня остановила мысль, что тогда я точно не смогу оправдаться. Убитый с помощью симбионта ребёнок на одной чаше весов, туда же — попытка скрыть улики… И офигительная история о самозащите, рассказанная мною, на другой. Тут даже самый беспристрастный искатель истины колебаться не будет — и дело уедет из полицейского участка прямиком в суд, то есть в Особый Трибунал. А следом уеду я, причём даже не обязательно в тюрьму: что-то подсказывает, вампирский питомец — штука дорогая и редкая. И, разумеется, куда более нужная какому-нибудь смертельно больному денежному мешку, чем сироте вроде меня.

То есть, получается, сдаваться мне нет смысла от слова совсем — по сути ничего не изменится. В смысле, если история всплывёт — а она может и не всплыть. Пробежали через окраину деревни мы быстро и молча — берегли дыхание, да и после нападения на Синдзи мелкому уроду кричать «стой» было бессмысленно. Но даже если нас заметили — на берегу болота точно никого не было. Опять же, если местные связаны с гокудо — так, кажется, называют банды якудзы? — им не с руки ещё раз обращать на себя внимание полиции, а то ведь ещё до чего докопаются.

Другое дело, если малолетний убийца был ребёнком кого-то из деревенских — вот тогда искать будут, и быстро догадаются, где тело — сами-то они в курсе. Но тут, похоже, можно не волноваться: житель села уж придумал бы способ сныкать пистолет так, чтобы никто не нашёл — да хоть бы в огороде прикопал до ночи в полиэтиленовом пакете. Но нет — сам пытался сбежать и оружие унести: видать, сами же селяне и сдали всех чужаков при складе. Тогда, получается, пропавшего никто искать не будет, и уж тем более заявлять о пропаже — наоборот, все облегчённо вздохнут, что он сам куда-то делся и постараются поскорее забыть. Во всяком случае, пока якудзины не вернутся… Если вернутся.

Я бы сказал, что проделав вышеописанную аналитическую работу, облегчённо выдохнул — но как бы не так. Единственное, что более-менее усмиряло мои муки совести — ребёночек на полном серьёзе пытался меня убить. И если бы попал на пару сантиметров в сторону и перебил мне бедренную артерию — я бы Фаю вызывать не успел, очень быстро потеряв сознание от кровопотери. Кстати говоря, без куска мяса в ляжке ждал тот же исход — только несколько позже, а перевязывать меня никто не собирался. Потому я оказал обществу услугу — малолетка после успешного убийства вряд ли поменял бы карьеру бандита на что-нибудь другое. Может статься, я немало жизней спас… Вот только это и мой первый труп.

Возможно, что якудзины в деревне вовсе не являлись отборными головорезами. Собственно, «работникам тыла» в мире криминала это и не нужно — они другим занимаются. Но попонтоваться перед прибившимся и пригретым сиротой — святое дело: оружие показать и похвастаться, как полицейских из вот этого самого большого чёрного пистолета валил направо и налево. Подвести к месту лова раков и Страшным Голосом рассказать, какая там куча человеческих костей на дне — хотя на самом деле туда деревенские только пищевые отходы таскают для прикормки членистоногих. Это всё сопровождая покровительственным «ну ты мелкий ещё для серьёзных дел». Вот мелкий и решил показать, на что способен. Что, впрочем, для меня значения не имеет — выстрелил-то первый он. И целился, небось, не в ногу.

Хорошие, правильные мысли, но… Я — убил. Пусть — случайно, пусть — защищаясь. И теперь мне придётся с этим жить. Ведь первый порыв пойти в полицию — это попытка снять с души давящую вину, ответственность за совершённое. Чтобы и другие подтвердили: «ты был прав и ни в чём не виноват». Психология, да. Но даже если всё понимаешь — легче становится не сильно. Всё та же психология. Лишение жизни себе подобного даром для психики не проходит — особенно в мирное время в мирной стране. И мне придётся как-то преодолеть, пережить случившееся… Стоп.

Я застыл, распахнув глаза. Мирное время в мирной стране? Да ты бредишь, Ярик? То есть Йоширо — член Отряда Содействия, чей состав до выпуска из школы имеет все шансы быть основательно так прореженным. А если верить секретутке — то и обычные люди тут под богом ходят. И, между прочим, устав организации, в которую меня насильно впихнули, запрещает отбирать у людей в своём составе личное оружие.

А меч и лук с боевыми стрелами — именно оружие, и эффективное, несмотря на свой архаичный вид. И более сведущие в окружающей ситуации старшеклассники без колебаний потащили его с собой на, казалось бы, мирное и безопасное патрулирование. А куратор как-то не сомневался, что подростки в случае чего не побоятся применить своё снаряжение по живым людям. Проклятье, только сейчас начинаю понимать, куда я попал!

— …Также передаю слова президента школьного совета: «кто ещё не выбрал клуб — не затягивайте. Это только вам кажется, что времени подумать ещё много: не успеете оглянуться — триместр закончится», — Зэта сделала крохотную паузу и другим тоном, старательно выказывая участие, сообщила: — Я прочла и запомнила всё о существующих в школе клубах и нашла информацию о ранее существовавших, но закрытых из-за отсутствия участников. Теперь, если вы сомневаетесь, можете просто подойти и спросить меня…

Я только головой покачал и снова взялся за газету. Не за ту, что купил вчера, а за новую, еженедельную. Причём не абы какую: толстенная пачка бумаги, иной журнал позавидует, мелкий шрифт — глаза приходится напрягать. И содержание то, что нужно: что-то вроде дайджеста происшествий и их устранения.

Полицейские операции уровня той, в которой нам вчера пришлось поучаствовать, шли тут одной скупой строкой — если вообще попадали на страницы. «Полиция отчиталась о…» Если происшествие было с человеческими жертвами — к нему шёл список фамилий с короткой пометкой: жив, но госпитализирован, мёртв или пропал без вести.

На каждом развороте — сотни фамилий. Отдельный лист без пары — вложенный список пассажиров разбившегося авиалайнера. А кроме смертей и увечий — разрушения: упавший мост, оползень, накрывший оживлённое шоссе, остановка движения токийской подземки из-за затопления трёх станций… Вот так почитаешь — и депрессия гарантирована… Если бы, конечно, они только такой подачей материала ограничились. Не ограничились.

«Движение восстановлено за двадцать часов» — это где оползень накрыл шоссе и утащил полотно дороги вместе с попавшими под удар стихии машинами вниз по склону. «Организован оперативный объезд, работы по восстановлению моста заняли три дня» — это уже про мост. «Пассажиров метро с извинениями эвакуировали, препятствия на пути движения составов устранены в течении трёх часов». «Повреждения, нанесённые цунами инфраструктуре прибрежных районов, полностью ликвидированы за две недели». «Детский развлекательный центр, сильно пострадавший в прошлую субботу во время теракта и последовавшего за ним пожара, вновь открыл свои двери для приёма посетителей».

Да, вот теперь мне стало ясно, почему раньше никак не получалось твёрдо поверить в эту реальность. То, что я видел в госпитале и соседних с ним кварталах, выглядело слишком… мирно. А я ведь ещё в родном мире читал про феноменальную скорость, с которой японские дорожники, строители и муниципальщики умеют восстанавливать разрушенную в ходе стихийных бедствий инфраструктуру. Две фотки: тотальная разруха после цунами с закинутыми на остовы домов кораблями, и через месяц — ни следа бушевавшей стихии! Правда, что ещё более поразительно — туда возвращаются жить люди.

Знаменитый японский менталитет — это не только поклоны, кимоно и исполнительность, но и какой-то запредельный по европейским меркам фатализм и совершенно особая жизненная философия. В последней нет, например, европейского почитания древностей: снести развалины десятого века и построить на их месте из стекла и бетона отель для туристов, обозванный «замком феодала» — в порядке вещей. Причём что сами владельцы отеля, что его гости-японцы вас просто не поймут: что такого-то? Ведь лучше стало.

Коренное население Хонсю, самого большого острова Японского архипелага, недаром многие века жило в домах со стенами-сёдзё из бумаги и тонких реек и практически без мебели. Тепло не держат, в лучшем случае от ветра защищают, но во время землетрясения такое жилище можно покинуть, не ища дверь. И восстановить за день-два буквально из ничего. И так — раз за разом, спокойно поднимая из руин свою жизнь и не обращая внимания на соседей, которым повезло меньше. Ну как тут не стать фаталистами?

Конечно, надо понимать, что мои дилетантские рассуждения о японцах — это что-то вроде попытки узнать среднюю температуру по больнице, причём не различая больных и врачей. Люди — разные, менталитет тоже может проявляться по-разному, да и в современном обществе никуда не деться от влияния культур других стран. Потому в местном обществе, мягко говоря, не всё гладко: кто-то ненавидит пришлых, кто-то — сверхов, а кто-то просто пытается нажиться за чужой счёт, как бандиты из якудзы. Причём если одни соизмеряют аппетиты, то другие готовы крушить направо и налево всё, что под руку попадёт. Однако…

Факт остаётся фактом: гражданское общество не просто местами уцелело — оно доминирует. Школы работают, города не напоминают лунный пейзаж, есть электричество, вода и канализация. Одарённые, поехавшие крышей или потерявшие контроль над даром методично выпиливаются, как и террористы, бандиты и прочие угрозы, справиться с которыми в человеческих и даже нечеловеческих силах. Те же гокудо, организованная преступность, что характерно, вынуждены прятаться за благолепные фасады, а не устанавливать свои права на захваченных территориях в открытую.

Скажу откровенно: я даже порадовался бы, что меня занесло именно сюда, если бы не одно «но»: именно мне придётся идти в самый натуральный бой, защищая социальную стабильность и процветание. Причём — с голыми руками! И если раньше я наивно полагал, что у меня есть около года придумать хоть что-то, то вчерашние события показали — нет. Фигня случается, и произойти это может в любой момент. Хочу я или не хочу — надо с этим что-то делать, и начинать вот прямо сейчас. Времени, считай, нет. И японского фатализма, позволяющего спокойно к этому факту относиться и продолжать учиться как ни в чём ни бывало, у меня тоже нет!

— Чего припёрся… Как там тебя… Йоширо? — «образцово-вежливо» встретил меня в штабной комнате Ишимура. — У вашего класса день Отряда послезавтра.

Надо же, запомнил уже. Судя по заваленному бумагами столу тайчо, я заглянул на огонёк не вовремя. Но — не мои проблемы.

— Устав ОССС, — не стал мямлить я. — В библиотеке не дали на вынос, а я хочу прочесть его до начала службы.

— Ботаник, штоле? — сенсей стянул с переносицы узкие очки без оправы и посмотрел мне в глаза. — Мы будем разбирать Устав параграф за параграфом, пока он не уляжется в ваших дырявых головах. Так что успокойся и иди отсюда… на уроки.

— Извините, но я всё-таки вынужден просить то, за чем пришёл.

Пришлось сделать два поклона за одну фразу, один ниже другого: такие правила вежливости. Нужно извиняться через слово, пытаясь настоять на своём или прося что-либо, и на каждое «простите» обозначать поклон. Иностранцу и в голову не придёт, что двое японцев, непрерывно кланяющиеся друг другу, и то и дело причитающие «сумимасен»[28], на самом деле жарко спорят, отстаивая свои позиции!

— А ты — настырный, — было взявшийся за очки мужчина вновь поднял взгляд, разглядывая меня словно какую диковинку. — Ну ладно. Не знаю, чем это тебе может помочь — всё равно будешь со всеми вместе заниматься, нет у меня возможности индивидуальный подход к вам устраивать.

— Спасибо! — прижав пахнущую свежей типографской краской книжицу в мягкой обложке к груди, поклонился я.

— Всё? Иди уже тогда… Хех, чудило.

Последняя реплика долетела мне в спину и заставила поморщиться. Слова «а вы точно педагог в школе?» так и просились на язык, но я, разумеется, сдержался. Не хватало настроить против себя человека, способного в буквальном смысле при желании отправить меня на верную смерть. Вроде, конечно, Ишимура не такой… Но проверять — не буду.

Синдзи со всех сторон осмотрел шарик рисового пирожного и со вздохом отправил в рот. Нет, сладость была на вкус вполне себе, моего приятеля не устроил размер. Ам — и нет.

— Может, по булке ещё? — я намекающе постучал по пустой тарелке.

На самом деле, порция в интернатской столовой позволяла наесться — во всяком случае мне и подавляющему числу других старшеклассников. А вот широкоплечий мечник выше меня на полголовы страдал — явно привык к более плотному рациону.

— У поворота в конце квартала около швейной фабрики лоток со сладкими блинчиками выкатывают… — едва не пустил слюну парень, но тут же опомнился. — Я до следующей степухи — на мели.

— Блинчики, говоришь? — я сделал вид, что задумался. У самого с деньгами напряг, даже с такими копейками — уличная еда здесь недорогая. Но ради дела… — Покажешь, где? А я — угощаю.

— Замётано!!!

К моему удивлению, сладкие блинчики оказались чем-то вроде шаурмы: в тонкий блин на манер кулька заливался крем и засыпались кусочки фруктов, вываренных в сахаре. Пришлось, правда, отстоять короткую очередь, сплошь состоящую из молодых женщин — у меня даже мелькнула мысль, что Синдзи вовсе не за блинами так подорвался и всю дорогу едва не бежал. Но подозрения развеялись, стоило нам занять лавочку в микроскопическом сквере напротив фабричного забора: редко увидишь, чтобы человек так самозабвенно жрал!

— Уф-ф! — потерев живот, экс-кендоист откинулся на спинку скамейки, блаженно прикрывая глаза. — Хорош-шо… Спасибо за угощение, друг! За мной не заржавеет.

— Дивное местечко, без тебя бы о нём не узнал, — улыбнулся я в ответ. Я, конечно, догадывался, что поговорка насчёт пути к сердцу мужчины через желудок появилась не на пустом месте, но вот так наглядно получить подтверждение не ожидал. Один десерт — и уже друг, н-да. Что ж, тем проще. — Признаться, я вообще плохо в городе ориентируюсь… Может, ты случайно знаешь, где можно оружие для выездов в составе Отряда достать или заказать? А то, сам знаешь…

И я выразительно постучал сам себя по голове костяшками пальцев. Мечник, не меняя позы, покосился на меня: приятная сытость и разошедшееся к обеду весеннее солнышко сделали своё дело — благодушное настроение у одноклассника едва ли из ушей не вытекало.

— Нинкё-дантай, — наконец не очень охотно признался он. — А ты думаешь, где-то ещё можно настоящий боевой меч взять и не разориться? Кроме как из музея украсть.

— Якудза, — повторил за Синдзи я. — Следовало ожидать.

— Если ты хочешь, чтобы с тобой имели дело простые люди — забудь словечко «якудза», — Синдзи выпрямил спину и повернулся ко мне, чтобы подкрепить сказанное серьёзным взглядом. — В гуми[29], конечно, всякого говна хватает, но большинство там хочет жить своей жизнью и не мешать другим. Не их вина, что правительство, толстосумы и кланы решили иначе!

Мечник громко выдохнул и опять откинулся на спинку скамейки. Я уж было решил, что он больше ничего не скажет, но одноклассник всё-таки продолжил меня просвещать:

— Оружие есть у Сил Самообороны и полиции, но если кто предложит — не связывайся: владельцев украденных стволов ловят на покупке патронов. Ещё кланы, и наши, и из пришлых, делают разное всякое — видел луки у нашей Принцесски и у эльфийки? Но и посерьёзнее что-то можно достать — вот только очень неохотно они подобными полезными вещами с кем-то посторонним делятся.

— Логично, — подумав, согласился я. Серьёзное оружие — отличный аргумент в спорах с другими кланами или ещё кем. Зачем отдавать кому-то своё преимущество всего лишь за деньги? — А что на счёт яку… нинкё-датай?

— Тренер у нинкё-мастера мой клинок заказал. Водил к нему в мастерскую специально, чтобы катана в руку легла, — поделился воспоминаниями кендоист. — Стоит мастерская работа… не как у клановых, но тоже дорого, и кому попало не сделают. Но тебе-то нужно что попроще.

— Подозреваю, что и продавцы попроще объявления в газеты не дают, — хмыкнул я в ответ.

— Представителей местной гуми довольно легко найти, — просветил меня Синдзи. — Социальные столовые, самые дешёвые гостиницы, где могут просто так пустить на ночь, если попросить, бесплатные спортивные секции и додзё со свободным посещением — всегда под их крылом.

Вот оно что. Мир, что называется, тесен. А у меня в кармане как раз завалялся сорванный квиток додзё со столба.

— Только сразу не проси там у первого встречного продать оружие — за топтуна легавых примут, — заметив изменение выражения моего лица, поспешил предупредить приятель. Видать уже понял, что я… М-да. Не от мира сего — это про меня на все сто процентов. — Поработай там или позанимайся, когда поймут, что ты — нормальный, сами предложат воспользоваться «покупками для своих».

— Твои советы неизменно ценны, друг! — не поленился встать и отвесить максимально церемонный поклон я. В том числе и для того, чтобы скрыть выражение лица.

«Прокачайте репутацию до пятидесяти, чтобы открыть доступ в магазин мафии» — никогда бы не подумал, что разработчики игр этот момент с реальной жизни списали! М-м-м, интересно, а счётчик репутации на моём пом-поме появится? А то я не очень удивлюсь:

— Зэта-тян! — я ещё и помахал рукой старосте, в одиночестве двинувшейся в сторону жилого корпуса.

Немного странно, что андроид живёт вместе со всеми, но… С другой стороны — а почему нет? Автомобиль же на техобслуживание не ставят каждую ночь, а просто паркуют в гараж. В этом плане комната в общаге ничуть не хуже гаража. Девушке-роботу там, наверное, куда удобнее, чем большинству старшеклассников из плоти и крови. Во всяком случае, очереди в общий туалет и к раковине точно мимо неё проходят.

— Йоширо-кун, — одноклассница остановилась, подождала, пока я подойду и приветливо, открыто улыбнулась. — Ты что-то хотел?

— Совет… наверное.

Головой я понимал, что вижу работу математической подпрограммы, управляющей искусственными мимическими мышцами. Но вот подсознание плевать хотело на моё понимание и в ответ запустило биохимический механизм, сбивающий работу моей собственной холодной логики. Смутился я, если по-простому. Потому что задумал попробовать в наглую поэксплуатировать андроида в личных целях. Тем более, так удачно застал её одну.

— Слушаю тебя очень внимательно и с радостью постараюсь помочь, — чёрт!

Я почувствовал лёгкое пощипывание в районе скул: покраснел. Во даёт!

— Понимаешь… Я бы хотел найти работу, чтобы можно было совмещать со школой, — опустив глаза, «признался» я. И поспешил перебить собеседницу, пока она ничего не сказала: — Только не каким-нибудь ночным регулировщиком движения или другим разнорабочим с разовым почасовым контрактом[30]! Там мало того, что копейки платят, так ещё и режим дня полетит к ёкаям в преисподнюю. А я хочу на уроках учиться, а не зевать!

— Вот оно что, — староста задумалась, потом виновато пожала плечами. — Прямо сейчас не могу тебе ничего порекомендовать. Но я могу поискать информацию…

— Буду сильно-сильно тебе благодарен! — я не просто поклонился, но ещё и сложил ладони перед лицом: один из принятых в Японии молитвенных жестов при обращении к ками и предкам. — С меня… м-м, причитается.

Я вдруг понял, что совершенно не представляю, что можно предложить разумной машине за выполненную услугу. Часть от заработанного? Сильно сомневаюсь, что такие копейки нужны андроиду, которую обеспечивает сообщество-клан. Да и скажи я такое — это тут же разорвёт приятельские отношения: ведь Зэта сама сказала, что хочет стать всему классу накама. Пока логика перебирала и отбрасывала вариант за вариантом, подсознание сработало само. Вот ей-ей, я такое не ляпнул бы сознательно!

— Ну, может сходим куда-нибудь… в-вместе?

Где тут ближайшее дерево? Мне срочно нужно побиться об него головой! И почему щёки так горят, а?!

— Ой… — видимо, функции имитации прилива крови к коже у Зэты в маске встроено не было, но прижатые к щекам ладони смотрелись очень естественно[31]. — Я с-согласна!

Мы молча посмотрели друг на друга, неловко кивнули, и развернувшись в разные стороны, разошлись. Лично я вернулся к учебному корпусу, зашёл за угол и приложился к растущему у окон дереву лбом. Потом ещё и ещё. Не стукнулся, а именно приложился — но душевно так. Это что такое было, а? Хотя, блин, я знаю ответ. Гормоны в шестнадцать лет ещё и не на такие фортели способны подвигнуть! Я-то ничего, а вот некоторые японцы моего биологического возраста, слышал, в девочек из аниме влюбляются — а те вообще в 2D нарисованы.

Утро порадовало меня одной вполне обычной для подростка физиологической реакцией, в простонародье именуемой не иначе как “стояк”. Видать, врачи были правы: после комы в моём организме не всё работало, как надо. Что ж, положительная динамика видна, что называется, невооружённым глазом — и это не может не радовать. Вот только… немножко всё это не вовремя.

Покинув стерильную и кондиционированную атмосферу госпиталя, я вдохнул прохладный утреннийвоздух полной грудью — и едва не задохнулся от нахлынувших ощущений. Свежесть! Запах мокрой земли, свежей зелени, терпкий аромат грибницы, горькая соль, принесённая от недалёкого морского побережья! Сам не заметил, как взбежал на пешеходную эстакаду над шоссе и замер на её середине, подставив лицо ветру. И далеко не сразу осознал, что совсем не чувствую привкуса выхлопных газов — спутника любой крупной магистрали.

Глядя на проносящиеся подо мной машины, я попытался понять, в чём дело — и только теперь уловил некую разницу между гулом шоссе в моём мире и тут. Вообще-то перепутать “пение” электродвигателя и рокочущий гул двигателя внутреннего сгорания сложновато, но когда сотни и тысячи разных моторов сливают свои голоса вместе — получается просто шум. Тем не менее, сейчас, находясь над транспортным потоком, я всё же расслышал разницу. Что ж, похоже, в здешней Японии ДВС совсем не в чести. Если так подумать, то и трактор, который встретился в деревне, был на электротяге…

В класс я ввалился в смятённых чувствах: сакура отцвела, но весна, наоборот, только набирала силу, грозясь перейти в лето скорее, чем перевернётся лист календаря. В ветвях скверов и за заборами частных домов как оглашённые орали птицы, по пронзительно-голубому небу неспешно плыли облака — и всё это наполняло душу почти забытым трепетом… Ровно до той поры, пока я уже за воротами школы не влился в жиденький поток сонных зевающих старшеклассников. Который, конечно, наполовину состоял из девушек в форменных коротких юбках. Ух! Скорее сесть за парту!

Кстати, а одноклассницы у меня тоже ничего вроде. Особенно мико и эльфийка — те просто красавицы. Наверняка им парни проходу не дают… Ха! Так вот почему на первом занятии обе так агрессивно представились! Впрочем, помогло лишь отчасти: даже наш Мистер Брутальность Синдзи пару раз распустил хвост перед Широхиме. Типа “я мечник, ты лучник, я ближний бой практикую, ты дальний — пойдём потренируемся вместе.” Хотя… Может он и не имел ничего такого в виду. Синдзи же. Но жрица явно приняла попытку заговорить за подкат и заигрывание и резко, даже грубо отшила парня. За что была тут же наименована Принцесской — и это прозвище уже успело насмерть прилипнуть.

К концу классного часа меня вроде как отпустило: помог взятый с собой Устав ОССС. Я всерьёз вознамерился заучить этот документ, особенно после того, как в нём же прочёл, что на Особом Трибунале обвиняемому не положен защитник. В качестве своеобразного адвоката мог выступить непосредственный командир — но… Во-первых, куратор — это не профессиональный юрист, а во-вторых — своё отношение к возможной необходимости вписаться за кого-то из нас Ишимура уже один раз озвучил. Может, конечно, это он для острастки нас припугнул тогда, но лучше исходить в предположениях из худшего. И рассчитывать только на себя.

К дверям штабной комнаты кроме нашей пятёрки подтянулись другие первоклассники. В принципе, логично: если нам сейчас в голову будут вбивать теорию — то три раза повторять для двух-пяти человек просто глупо. Ах, простите, не только человек: внешне обычный парень из 1-а мог похвастаться небольшими коническими рожками, выглядывающими из короткой причёски, а в “бэ” училась девушка с серо-зелёной кожей и распирающими рукава школьной рубашки мышцами. Хм, а почему держащаяся за ней стройная красавица с копной пепельных волос показалась мне знакомой? Незнакомка, словно почувствовав мой взгляд, выступила вперёд, блеснув ярко-алыми радужками глаз из-под чёлки.

— Мелисса! — увидев характерный признак вампира, я сразу понял, кого вижу перед собой. Да и туманное облачко, если подумать, действительно напоминало её нынешнюю фигуру. Быстро врачи справились.

— Йоширо-сама, — она склонилась передо мной практически параллельно полу, да ещё и задержалась на несколько секунд в этой позе. Жест максимальной почтительности. — Безмерно благодарю судьбу и всех богов, что позволили мне лично выразить вам свою признательность.

Японец, кстати, обязательно бы добавил про неоплатный долг — но матриарх Дома Алой Розы со мной более чем расплатилась, и её подопечная явно была об этом в курсе. Собственно, её подарок уже спас один раз мне жизнь, так что мы уж точно квиты.

— Боги[32] были к нам благосклонны в день нашего знакомства, — церемонно поклонился я в ответ, складывая руки лодочкой перед собой в молитвенном жесте… и подмигнул собеседнице: — А потому — называй меня, пожалуйста, Йоширо-кун, Мелисса-тян[33]!

Молодая вампирка замешкалась, но лишь на мгновение, а потом… подмигнула мне в ответ!

— Замётано, Йо-кун!

Сразу у троих во все глаза пялящихся на нас, затаив дыхание, первоклассников (ещё бы, такой цирк!) случился приступ надсадного кашля. Остальных же спасла открывшаяся наконец дверь в штаб. Занимая своё место рядом со мной на последнем ряду парт, Синдзи вполголоса прокомментировал:

— Второй раз уже! И как у тебя так получается?!

“Первый раз” — это, видимо, когда со мной Зэта на построении заговорила? Блин, ну и что мне ему ответить? А, скажу как есть:

— Прости, друг! Оно само так получается.

Гнев — плохой советчик. Этот урок я очень хорошо ещё в прошлом мире выучил. Только потому я не рванул в додзё Сукагава-сенсея прямо после занятий в штабе ОССС. Ишимура — у мужика определённо талант! — умудрился довести меня буквально до белого каления. И ведь главное — ничего такого он не сказал про Отряд, чего бы я не слышал от секретутки: отдать долг Родине и одновременно овладеть своим даром, чтобы потом, случись что — без проблем применить его для защиты себя и близких. Ну и ещё множество пафосных и при этом абсолютно пустых слов.

Я терпеливо дождался уже несколько раз за занятие прозвучавшего “есть вопросы?” — и поднял руку.

— Сенсей, а как быть, если мои способности не имеют боевого применения?

— Найти или придумать, как применить их в бою, — порекомендовал куратор и опять врубил пафос: — История человечества наглядно доказывает, что в качестве оружия можно использовать вообще что угодно!

— Даже ясновидение? — уточнил я, краем глаза отмечая, как часть соотрядовцев напрягается, глядя на меня.

— Разведка, — тут же выдал мужчина. — Зная, где враг и что делает, ты сможешь свести весь бой к одному удару. Конечно, для этого придётся напрячь мозги — но вот такая тебе досталась сила.

— Проблема в том, что я слышал, — стараясь не косится на Синдзи, пояснил я, — что ясновидцы и другие… активные пользователи дара разума быстро сходят с ума.

— А ты что думал, в сказку попал? — даже как-то удивился Ишимура. — Любая способность, если ей злоупотреблять, может с владельцем делов натворить.

— И как мне тогда быть? — я растерялся. — И тренироваться нельзя, и не тренироваться нельзя.

— Йоширо, ты глухой? — неприятная ухмылка от сенсея досталась мне в качестве сомнительной награды за настырность. — Это твои проблемы, как ты будешь выкручиваться. Одно могу пообещать: я буду внимательно следить за тобой, собственно, как и за всеми остальными. И если увижу, что ты вот-вот начнёшь представлять опасность для окружающих…

— Остановите меня? — я купился на расчётливую паузу.

— Сдам в психушку для таких, как ты! — довольно припечатал куратор.

Вот тут меня едва не накрыла волна бешенства, но я сдержался. Даже нашёл в себе силы переспросить:

— То есть если я хочу остаться нормальным, мне придётся обходиться без сверхсил там, где остальные смогут их использовать?

— Йоширо, ты не только глухой, но и тупой, — со вздохом пожаловался Ишимура. — Я же тебе японским языком сказал: выкручивайся как хочешь. Можешь обойтись без своих сверхсил? Это будет значить, что ты и потом справишься точно так же, случись что.

— Тогда почему обычных школьников не собирают в отряды?

Мне пришлось до боли сжать кулаки, чтобы не сорваться. “Тупой”, “глухой” — чего только не наслушается о себе таксист или эникейщик. А уж когда я устроился носить по квартирам бланки во время очередной переписи населения — едва ли не до просветления свою карму прокачал, через раз слыша о себе такое… Но чёртовы подростковые гормоны — слова сенсея меня хорошо так задели. И если бы не взрослое сознание — боюсь, ничего хорошего не вышло.

— Потому что менеджеров, инженеров и фермеров призовут в армию только во вторую очередь, а скорее всего — и вовсе не тронут. Кто-то же должен снабжать фронт. Вы же — оперативный резерв Сил Самообороны. Именно вами, случись война или мощный гражданский конфликт, будут затыкать дыру, пока тыл переходит на военные рельсы.

— С такими методами, — мне пришлось буквально цедить из себя слова, чтобы лишние не вырвались наружу, — Отряд не подготовке армейского резерва содействует, а уничтожению “лишних” суперов!

— А притворялся тупым зачем-то, я же почти поверил, — “пожурил” меня мужчина. — Знаешь, сколько сверхов живёт, ну, допустим, в американском небольшом городке? Я скажу: столько, сколько одарённых в одном Хиро учится, а то именьше! Случись что у наших “тихоокеанских партнёров” — и тамошняя армия раскатает своих “суперменов” не особо напрягаясь. А теперь представь, что было бы, если бы не было Отрядов Содействия у нас в старших школах. Куча потенциальных психов и идиотов, которые не знают безопасных границ своего дара и в случае любых происшествий с ними в единый миг слетают с нарезки! Хочешь, чтобы после мощного землетрясения или цунами выживших добивали потерявшие над собой контроль одарённые, а, Йоширо? Нет? Почему-то так я и думал. У кого есть ещё вопросы?

Н-национальный колорит, чтоб его! “Из всех путей самурай выбирает путь, ведущий к смерти!” Нет, некоторая логика в сказанном куратором есть. Действительно, если часть носителей дара едут кукухой или ещё как теряют контроль над своими силами в момент, когда им приходится выплеснуть всё имеющееся для спасения своей жизни — то лучше таких потенциально опасных личностей отсеять заранее. Отряды Содействия, как я вижу, не без накладок, но позволяют дозировать стрессовое воздействие от минимального к максимальному. А поскольку нет способа учить школьников-суперов владеть собой — то остаётся только кидать их раз за разом в более глубокую воду, наблюдая, кто выплывет.

Больная, извращённая логика потомственных самоубийц! Даже я, чужак, уже сейчас прекрасно вижу “дыры” в этой схеме отбора! Во-первых, ни за что не поверю, что все кураторы неподкупны: это с сирот и бедняков интернатовцев взять нечего, а вот в обычных школах учатся дети и более-менее состоятельных родителей. Во власти тайчо отослать часть школьного Отряда в безопасную сторону, а часть — сунуть в самое пекло, где и у нормальных одарённых шансы выжить будут не так высоки. Во-вторых, служба в ОССС это тупо рандом. Может просто повезти, и за три года не будет крупных опасных заварушек поблизости.

Впрочем, видимо, тех, кто у власти, процент сбоев механизма отсева устраивает. Особенно статья расходов: только повязки нарукавные и нужны! И обычных людей тоже устраивает: суперы бьют суперов — пусть хоть все убьются, жить проще и безопаснее будет. И граждан-гостей: они-то как раз обучаются в своих кланах и сообществах, поступают в старшие школы куда более подготовленными к службе, отчего чаще выживают. И становятся незаменимыми — раз других одарённых остаётся мало.

В итоге, основной отрицательный отбор идёт среди таких, как Синдзи и Широхиме. И таких, как я — попавших в шестерни сортировочного механизма случайно. Лишние люди — прямо как в классической русской литературе! Недаром среди народа попроще так популярна якудза, простите, нинкё-дантай. Без денег, без связей, без родственников идти больше не к кому.

Есть у меня смутное подозрение, что у мафии могут-таки быть наработанные методики овладения даром — пусть неполные и не всегда работающие. Впрочем, мне все эти секреты — до одного места. Вот автомат бы. Ещё броник с каким-никаким шлемом не помешал бы, но сначала — оружие. Хоть сколько-нибудь дистанционное, а не как моя однозарядная воздушка, опасная только в упор. Скорострельное: от града пуль и вампиру не поздоровится. Убить не убьёт, но из строя надёжно выведет — во всяком случае — так следует из энциклопедии.

Додзё мастера Разящего Кулака Сукагавы-сенсея, как и положено подобному строению, располагалось за высоким деревянным забором. Малость обшарпанным, кое-где подкрашенным свежей краской. Если бы я не знал, что заведение принадлежит гокудо — заподозрил бы это ещё на подходе. За пару улиц концентрация пацанчиков на районе начала стремительно расти. Парни в основном цеплялись глазами за мою школьную форму — и это было неприятно.

Собственно, я был немного в курсе про обстановку в неблагополучных районах города: попытка погулять рядом с соседней школой в своей форме там однозначно воспринималась как наглое вторжение, и местные едва ли не в очередь выстраивались, чтобы спросить “ты с какого с района?” К сожалению, припереться сюда именно в таком виде у меня были веские причины.

Ту одежду, что купил мне госпиталь, около якудза лучше не светить. Поначалу я не очень разбирался, что именно ношу, но потом в первый раз посетил торговый центр через дорогу. Прогулка между магазинами и павильонами вышла познавательной: то ли выполняя прямые условия страховки, то ли ещё по каким резонам мне закупили всё самое дорогое и качественное.

Разницу между ценовыми уровнями я прочувствовал прямо на себе, когда закупил форму в школу из средств нулевой стипендии. Даже с учётом того, что мне её прямо в магазине подогнали по фигуре[34] — полы пиджака свисали ниже, чем нужно, брюки собирались складками, а рубашка постоянно делала попытки выбиться из-под затянутого ремня.

Раз уж даже я легко научился видеть разницу между дорогими брендовыми шмотками и ширпотребом, уверен — юные представители преступного сообщества этим полезным навыком овладели в совершенстве. Просто так скорее всего не пристанут — всё-таки тут у нас довольно приличные районы, да и в додзё задекларирован свободный вход для всех. А вот после занятий — догонят, изобьют и разденут. В качестве “урока” и намёка в одном флаконе, что богатеньким здесь не место. А если посмею вернуться после этого — повторят в той же последовательности.

Тонкая восточная культура, ага: сенсей сам нахрен послать не может, зато ученики “объяснят” на кулаках, как и положено воспитанникам мастера рукопашного боя. А вот чужаку в интернатовской форме запросто могут сначала прописать в лицо — как я выше говорил, для обозначения территории, а то ходят тут всякие. А потом, поинтересовавшись, какого хрена мне тут надо — ещё и проводят до сенсея: свой же, как говорил дедушка Ленин, “классово близкий”.

Получать по лицу прямо-таки очень не хочется — но я заранее смирился. В любом случае, заниматься рукопашкой и не отхватить — это из разряда фантастики. Причём, чем прилежнее я буду заниматься, тем чаще получать синяки — а мне требуется продемонстрировать максимальную прилежность. Очень нужен доступ к оружию, ведь заработать на покупку образцов из клановых арсеналов у меня точно не выйдет. Как говорится: жить захочешь — ещё и не так раскорячишься!

“Стереотипы — зло!” В следующий раз, когда впервые потребуется сунуться в место типа нинке-додзё, возьму белую ленту, выведу на ней эту фразу иероглифами и нацеплю на лоб[35]! Чтобы, значит, постоянно это помнить и объективно оценивать окружающую реальность.

Пройдя вдоль забора частной школы боевых искусств, я наткнулся на ворота. Широко открытые и без всякого намёка на привратника: типа, заходи, кто хочет. Я зашёл. Комплекс зданий на довольно большой огороженной территории чем-то напомнил мне храмовый: дорожки, стриженные (где аккуратно, а где и не очень) газоны, несколько невысоких, мне по пояс, невнятных каменных статуй, у основания одной из которых лежало блюдце, в котором тлела ароматная палочка-подношение. Разве что ворот-торий[36] нигде не было.

Чтобы узнать, к кому обратиться по поводу приёма на обучение, мне пришлось ещё и побегать за местными. Единственное из ожидаемого, что за всё время поисков-расспросов увидел — группку из пяти учеников в серых доги[37], отрабатывающих под присмотром наставника в чёрных хакама[38] и хаори[39] ката[40]. Наконец, парень года на два младше меня, нога за ногу меланхолично тащивший куда-то два пустых ведра, после наводящего вопроса не смутно махнул ладошкой вдаль, а решил меня проводить к нужному человеку — нет, не к мастеру, всего лишь к старшему ученику. Именно в его компетенции был приём неофитов, а у Сукагавы-сенсея, оказывается, и без того хватало важных дел. Ну ладно.

Очередной разрыв шаблона постиг меня в закутке, где обретался искомый старший ученик. На вид ему было лет шестьдесят, волосы едва ли не до затылка проредили симметричные залысины, а сам он кутался в кимоно. Ах да, и сидел на татами перед низким столиком, заваленным канцелярскими принадлежностями, бумагой и прочей офисной лабудой типа скрепок, папок и кнопок. Бойцом представитель гокудо ну вот совсем не выглядел — зато на бухгалтера тянул на все сто процентов!

Приём в додзё занял ровно две минуты: я сказал, как меня зовут, признался, что единоборствами не занимался и учусь недалеко, в интернате Хиро. И нет, мои родители не могут написать, что не против занятий по причине их отсутствия. Родителей, разумеется. После чего на обрывке листа набросал пару иероглифов и попросил меня передать это, с позволения сказать, послание уже просто ученику — правда, в отличие от остальных, подробно рассказал куда идти и как искомого индивида найти.

Хрррясть! Это мой шаблон не выдержал издевательств и порвался! “Просто” ученик оказался тридцатилетним дядечкой, причём с характернейшей внешностью завхоза. Ками-сама, на нём даже синий рабочий халат надет был, в масляных пятнах и с прожжёнными дырами! Прочитав записку, местный “Петрович” без особого энтузиазма выдал мне очень сильно поношенный комплект доги, к счастью, чисто выстиранный после предыдущего владельца… и метлу. Устно мне обозначили желаемый фронт работ (очень похоже на поэтически-армейское “от забора и до обеда”) — и отправили совершать трудовой подвиг. Ну или не подвиг — как получится.

Рвущемуся наружу смеху я дал дорогу только у указанного забора — подальше от возможных слушателей. Суровые привратники (у закрытых, разумеется, створок), которые будут долго допытываться, что мне надо и давить взглядами. Наставник, который первым же делом поставит против меня талантливого парня помоложе с негласным приказом “избить в котлету”, чтобы уж точно проверить решимость учиться… Меньше фильмов смотреть надо и манги читать!

Да, здесь проверят твою решимость — но совсем не так. Зачем бить лицо и утруждаться, когда можно загрузить бесплатной работой? Вон, дорожки сами себя не подметут. Да и других дел хватит — а не хватит, так придумают: долго ли умеючи-то? Чую, до первого настоящего занятия мне тут месяц пахать — вот и тест на упорство. Думаю и потом на полчаса тренировки два часа полезной активности на свежем воздухе наверняка будет приходится!

Ну а что: школа боевых искусств хоть и бесплатная, но частная. Якудза подкидывают на содержание, но мафия — это не благотворительный фонд. Наверняка тех, кто некоторое доверие заслужил, отправляют“ закупами” машину помочь разгрузить, что-то донести по адресу и всё такое прочее — додзё на заработанное ту же тренировочную форму нам закупит. Или краску для забора.

Кста-ати, те парни, которых я встретил по дороге — как бы не те самые, “доверенные”. Дело сделали, но вернуться досрочно — сразу к чему другому пристроят. Вот и ждут, пока срок, отведённый на работы снаружи, истечёт. Или просто покурить выскочили — наверняка наставники не поощряют привычку, подрывающую столь важную в единоборствах “дыхалку”. Ни тем, ни другим лишние глаза не нужны — вот и зыркают хмуро на проходящих… Стереотипы — воистину зло!

Вся японская школьная программа, по большому счёту, укладывается в младшую и среднюю школы. Старшая школа — прежде всего для тех, кто твёрдо решил получить инженерную специальность, стать врачом или каким иным продвинутым специалистом. Хочешь стать техником, фельдшером, логистом на складе или там трактористом — вали прямо после экзаменов в средней. Потому что если передумаешь — без трёх старших классов в японском вузе не допустят до получения магистерской степени. Причина для русского или европейца звучит улётно: мол, только старшая школа позволяет завершить гармоничное развитие личности студента, без которого не будет должного кругозора. Упасть и не встать.

Надо отметить, в вузы вроде профильных, корпоративных или Токийский Технологический Университет поступить “слева” непросто: есть старшие школы, заточенные под выпуск абитуриентов именно туда, которые уже точно знают, что и как будут спрашивать на вступительных. Остальным остаётся уповать на своё упорство, подготовительные курсы (а на них нужны деньги!), мозги или просто счастливый случай. Закономерно, что иные, как их называют, “ронины”[41], не могу поступить по два-три, а некоторые — и по четыре года подряд. Мест на всех никогда не хватает.

С другой стороны, в старшей школе учится целая куча народа, которая после выпуска сразу пойдёт работать — рабочими на заводы и фабрики, на специальности, не требующие высшего (курсы — и в бухгалтерию, например), а многие девочки сразу планируют перейти в разряд домохозяек. Чем хуже школа в общеяпонском рейтинге — тем больше там таких кадров и меньше людей, планирующих перспективную карьеру.

Что интересно, если задать какому-нибудь японцу вопрос: а нафига эти-то, бесперспективные, три лишних года протирают пыль с парт — в ответ получишь удивлённый взгляд и попытку объяснить бестолковому гайдзину, что гармоничное развитие ну прямо очень важно! Попытку — потому что эти “объяснения” принять так и не получилось.

Вот нахрена мне рисование? Причём серьёзное такое, могут вывести на несколько часов рисовать этюды с натуры акварелью или маслом. А пение? Хорошо, хоть в рамках предмета “художественное восприятие” можно выбрать что-то одно — потому что если с кистью предыдущий владелец тела худо-бедно научился обращаться (каллиграфия!), то в лепке и сольфеджио ни он, ни я не бум-бум! Одна радость: учительница обещает вывезти нас на экскурсию по музеям — благо, в Японии они по большей части именно в Токио сосредоточены. Хоть интересно будет…

Нет, кое-что в старшей школе из полезногопреподают — например, заставляют заучивать ещё шесть сотен иероглифов вдобавок к тем тысяча двумстам, что являются обязательным минимумом средней. Многие произведения из классической литературы Нихона без этих “шестьсот плюс”просто не прочесть. Но, положа руку на сердце — вот будет тот же Синдзи читать что-то там, кроме спортивного раздела в газете и баллончика освежителя в туалете? Что-то сомневаюсь. Да и у эльфийки Галеи не вижу энтузиазма на уроках совершенно чужой для неё литературы. Разве что Широхиме понадобится для чтения храмовых текстов и рисования бумажных талисманов… А ещё из полезного есть физ-ра. Ну, почти для всех полезного.

— А… — я забыл, что хотел сказать экс-кендоисту, во все глаза рассматривая Зэту в спортивной форме. Короткие обтягивающие шортики, белоснежная футболка — всё как полагается.

— Что-то не так, Йоширо-кун? — андроид заметила мой взгляд и подошла.

— Н-нет, ты прекрасно выглядишь, Зэт-тян! — справившись с собой, чистую правду сообщил я.

— Спасибо! — смущённо и, как мне показалось, слегка вымученно улыбнулась она. Тут прозвучал свисток физрука — и девушка, кивнув, отправилась к другим девицам, как раз пытающимся сбиться в строй. Мы с мечником двинулись к парням.

— Извращенец! — шёпотом припечатал приятель, заметив, что я провожаю робота взглядом. — Лучше бы на вампирку свою смотрел, она хотя бы тёплая и мягкая! Наверное.

— Это не я извращенец, это наш физкультурник, — покачал головой я.

— У тебя компромат есть? Фотки? Видео? Застукал с третьеклассницей?! — мгновенно загорелся парень.

— И кто из нас извращенец? — прыснул я. — Смотри, сколько девчонок в шортиках, а ты о развратных видео физрука мечтаешь?

— Да иди ты! — аж побагровел Синдзи.

— Прости, прости! — я помотал головой и фыркнул. — Сам виноват, сказанул такое! Недаром тебя Принцесска на каждой второй сказанной ей фразе ловит.

— Так почему извращенец-то? — предпочёл по-быстрому замять тему кендоист.

— Вот будь у тебя автомобиль — ты бы стал его тренировать ездой по городу, чтобы у него мотор стал сильнее, а аккумулятор — выносливее? — вопросом на вопрос ответил я. — Смысла в занятиях для Зэты примерно столько же: от них она ни на йоту сильнее или быстрее не станет.

— Но зачёт-то ей всё равно сдавать, — пожал плечами одноклассник. — А как это сделать, не занимаясь?

Я молча приложил ладонь к лицу. Японцы…

Физкультуру всем первым классам поставили последним уроком, точнее, сразу парой — полагаю, с некоторым расчётом. Который прекрасно оправдался: хорошая погода, молодые парни и девчонки, полные сил, все разогрелись как следует, и тут — уходить? Тренер настаивать не стал, покричал, чтобы сами потом убрали инвентарь — и всё. Лично я, правда, к концу двух академических часов несколько выдохся и всерьёз задумался переставить фокус “прокачки” в пом-поме с ловкости на выносливость. Но если сам не играешь — можноведь и за другими посмотреть? Особенно если эти “другие” — девицы в японской школьной форме, сцепившиеся в волейбольном противостоянии!

Команды за предыдущий час игры сами собой устоялись: в одной на месте форварда (или как там это называется) прочно прописалась знакомая мне по Отряду орчанка с серо-зелёной кожей и мышцами на зависть бодибилдеру, а во второй — Зэта. Теперь игра шла так: успешно пойманный во время подачи мячик перебрасывался между своими отрядной “пушке” — и та со всей дури лупила им через сетку по площадке соперниц. Ну или не со всей, а чуток сдерживаясь — иначе, подозреваю, обычным людям было бы не отбить снаряд без ущерба для здоровья. Если отбить всё же удавалось — ситуация менялась зеркально.

Надо сказать, “болел” за волейболисток не я один: многим парням было приятно понаблюдать за спортивными, подтянутыми (остальные к этому моменту уже сдулись), раскрасневшимися первоклассницами. После особенно удачных подач рассевшиеся на газоне зрители разражались поддерживающими криками. И вообще никого не волновало, что бок о бок с обычными людьми играют суперы. Хотя казалось бы. Американские подростки, например, мигом завопили бы о несправедливости и попросту отказались что-то делать вместе с одарёнными.

Вернувшись из нинке-додзё в больницу, я завернул в столовую для медперсонала, в очередной раз порадовавшись, что хоть проблемы с едой и домом у меня нет. Подхватив поднос, устроился на своём любимом месте за самым дальним столом в углу, нацелился палочками на лапшу в бульоне… и вдруг понял, что на первый после начала учёбы выходной у меня вообще никаких планов. Вот так, незаметно для себя сделал всё, что намеревался. Точнее, скажем так: запустил все нужные процессы — и теперь оставалось только ждать.

Зэта найдёт (или не найдёт) сведения о работе для старшеклассника — в любом случае с задачей поиска информации я лучше разумного робота точно не справлюсь. На занятия с вёдрами и метлой, то есть, простите, по боевым искусствам мне на данном этапе нужно просто регулярно ходить. Точно так же, как и на уроки в интернате. И что, мне теперь всё воскресенье проваляться в койке и доучивать Устав ОССС, пока не начнёт тошнить от канцелярита? Так уже. Может, просто погулять? Я ведь, если подумать, так мало знаю о том, что меня окружа… Бинго!

Набирая номер ближайшей общедоступной городской библиотеки, я было приготовился к долгому ожиданию ответа, а потом — нуднейшему выяснению подробностей о том, как подросток может получить читательский билет до совершеннолетия. На удивление, ответили сразу, а на мой первый же наводящий вопрос о посещении прямо-таки рассыпались в заверениях, что нужно просто добраться до них, имея на руках хоть какой-нибудь документ, удостоверяющий личность. Остальное они сделают сами, не утруждая посетителя-сама, пусть он только появится! Появится же? Завтра? Они будут очень-очень ждать, всем дружным коллективом!

— Что-то случилось, Йоширо-сан?

Звонил я тоже из библиотеки, госпитальной, ведь именно тут лежали телефонные справочники. Видимо, вид у меня был уж больно ошалелый, раз принимавшийназад толстый том адресной книги сотрудник решил уточнить, всё ли со мной в порядке.

— Ваши коллеги по ремеслу, — я покрутил ладонью в воздухе. — Словно наркотиками торгуют и первую бесплатную дозу очень хотят как можно скорее всучить.

— Муниципальщики? — полувопросительно вздёрнул бровь мужчина и хмыкнул, когда я кивнул. — Ничего удивительного, деньги из городского бюджета им выделяются исходя из показателей книгооборота и числа активных читателей. Потому библиотеки действительно борются за каждого посетителя.

А… Ларчик-то, оказывается, просто открывался.

Пришлось покататься на автобусе, но того стоило. Библиотека мне понравилась: огромное светлое чистое помещение, полки с книгами в полтора человеческих роста (специальные стремянки прилагаются) — и свободный доступ к этим полкам. Читательский билет мне действительно оформили за десять минут — я в каталоге дольше копался, пытаясь понять, что мне нужно, и что я хочу.

Две сотрудницы за стойкой регистрации — молодые, правда, не особо красивые девицы — на мои вопросы по поводу где какую информацию искать отвечали практически мгновенно и на память, ни разу не запнувшись. Вот это я понимаю — кругозор и профессионализм! С другой стороны — у них от этого зарплата напрямую зависит. Добили меня заверения, что если в их подборке книг чего-то не хватает — они закажут. А если купить нельзя или окажется непомерно дорого для их бюджета — они запросят в Национальной Парламентской Библиотеке во временное пользование на несколько дней[42]!

Изначально я намеревался поработать с чем-то полезным, вроде Уголовного Кодекса. Как говорится, незнание не освобождает от ответственности — а я с гокудо связался, пусть пока и на самом низовом уровне. Но… Выходной у меня в конце концов или нет? Надо же как-то расслабляться — а то и кукухой можно двинуть без всяких суперсил. Тут-то я удачно припомнил реплику Ишимуры-тайчо про Америку и ситуацию с тамошними суперами. Интересно? Ещё бы! Опять же, я ведь хотел узнать больше об окружающем мире.

Расспросив сотрудниц за стойкой и как следует переворошив каталог, я нашёл нужные книги. В моём мире люди, живущие в другой стране, иногда пишут для оставшихся дома соотечественников интересные блоги. Ну а тут — всё по старинке: изволь отнести свои заметки и статьи в издательство, там их упрячут под одну обложку и только тогда информация станет доступна другим. И никаких лайков. Правда, вместо них гонорар дают…

Вот такими изданиями я и обложился, устроившись в кресле в читальном зале. А на закуску прихватил настоящие американские комиксы в оригинале, на английском. Последние, судя по всему, на диво популярны — штампы о выдаче и получении на форзаце некуда ставить. И ушёл в отрыв на восемь часов! Благо, прямо в читальном зале стоят автоматы с газировкой и быстрым перекусом[43]…

К вечеру в голове у меня получилась изрядная солянка из вычитанного, но главное я уяснил: куратор сказал правду. Но, с другой стороны, не совсем, ведь обладателей суперспособностей в США никто не принуждал к использованию своих сил и в обязательном порядке не выявлял. Во всяком случае — официально. С таким подходом точной статистике взяться, разумеется, было неоткуда. Как и до конца корректным сравнениям с Японией.

А вот что удивительно: в Штатах пользоваться одарённостью в обыденной жизни считалось если не зазорным, то… постыдным, что ли. Если человек палился на чём-то сверхъестественном — от него отворачивались друзья, коллеги и, часто, родственники. Потому сцены совместной игры суперов и нормалов в волейбол, например, увидеть было в принципе невозможно. В случае раскрытия (в комиксах это называлось “каминг аут”) можно было попытаться переехать куда подальше и сменить имя, род деятельности. Или, как вариант, надеть костюм.

Да-да, американские суперы рассекали в дурацких ярких комбинезонах или не в дурацкой, но всё равно яркой броне. Словно осы или ядовитые жуки в природе: смотри, но не тронь, а то хуже будет! И частенько в масках — те, кто не спалился, но решил присоединится к тусовке. Часть этого… гм, комьюнити официально декларировала себя как защитников Добра и Справедливости, другую часть по контрасту называли “Злодеями”. Эти две довольно аморфные и непостоянные фракции постоянно конфликтовали друг с другом — но, обычно, в определённых рамках. Заигравшихся во всемогущество обычно выпиливали объединившиеся окрестные герои и злодеи вместе — пока не вмешалась доблестная армия США.

Вообще по мере прочтения у меня крепло впечатление, что тусовка суперов Северной Америки больше не пытается достичь каких-то там целей, а… Работает на публику, что ли? “Героев”, особенно распиаренных, охотно приглашали крупные и мелкие телеканалы, за перипетиями их жизни и отношений следили, как за мексиканскими сериалами, в драках одни болели за хороших, а другие — за плохих. Надо полагать, такая деятельность приносила доход — во всяком случае, судя по фоткам и детальным рисункам, в средствах эти “лидеры общественного мнения” особо стеснены не были. Крупные и популярные, конечно, а не всякая мелочь. Хотя… Может, я и ошибся в своих суждениях. Чтобы точно что-то утверждать — надо там пожить.

Кстати, о “пожить”.

В изданных на японском книгах я даже намёка никакого не нашел, зато в выписанном из Америке издании автор-эмигрант писал прямым текстом: из Страны Восходящего Солнца он не просто уехал, а свалил. В тексте новый гражданин США щедро делился подробностями о том, как он получал визу, подавал запрос на грин-карту, что вообще должен знать и уметь японец, чтобы его с распростёртыми объятиями встретили там.

Надо отметить, эта книга пользовалась популярностью едва ли не больше комиксов — видимо, идея убраться куда подальше с Островов приходила в головы многим. Даже я оценил её красоту: сдёрнуть ровно в восемнадцать — и минус лишний год риска в старшей школе. Увы, кроме знания английского требовалось ещё и законченное высшее образование, причём именно в Токийском Университете — он давал диплом международного образца.

Нет, простому человеку, выучившему язык, тоже кое-что светило — но не так, чтобы ярко: выигрыша в лотерее грин-карт ждать можно было и десять лет, и пятнадцать. Некоторые вещи во всех мирах одинаковые… Стоп! А что насчёт России? Русский-то я тоже знаю, и, смею надеяться, куда лучше! Надо будет тщательно обдумать эту идею… И в посольство, например, заглянуть. Все же минус один год смертельного риска — это существенно!

Поездку в русское посольство я решил не откладывать: это сейчас у меня вроде как затишье, и всё в колею вошло — а дальше что будет? Опять же, возможная работа время обязательно отнимать будет. Тем более, что с учётом дороги туда и обратно придётся потратить добрых полдня. Разумеется, к послу я не намеревался пробиваться — общую информацию мне вполне мог сообщить и помощник помощника посла (реально такая должность), который, о чудо, принимал даже без записи.

Для городского путешествия я выбрал среду — день, когда последним уроком шёл английский язык. Не сказать, что до попадания я знал его прямо хорошо, но в целом читать, изредка подглядывая в словарь, мог. Ну и объясниться со встреченным на улице иностранцем на уровне куда пройти. Так что возможность почти свободно говорить и без запинки “глотать” английский текст в этом мире стала для меня некоторым сюрпризом. Как и для учительницы из Хиро — у всех, кроме Зэты, с иностранным были большие проблемы.

Почему-то я ожидал, что посольство России будет располагаться в старом особняке европейского стиля — наверное, из-за того, что насмотрелся на дипломатические объекты в центре Москвы. Ничуть не бывало: восьмиэтажная “коробка”, облицованная известняком, с одинаковыми квадратными окнами, казалась одним из безликих московских же “НИИ чего-то там”, но никак не дипломатическим представительством огромной страны. Ситуацию немного исправлял двухэтажный холл перед зданием, немного похожий по дизайну на кинотеатр, концертный зал или иное общедоступное место.

На проходной у ворот пришлось предъявить паспорт и назвать цель визита. Неожиданно после длительного перерыва заговорить с кем-то на русском оказалось очень приятно — изначально меня спросили по-японски, разумеется, но я тут же перешёл на родную речь. Скорее всего потому меня и пропустили дальше без малейших проволочек, не став интересоваться — точно ли несовершеннолетний гражданин другого государства заявился по своей воле, и в курсе ли родители, где бродит их сын.

В холле я откровенно застрял — изнутри здание могло похвастаться впечатляющими интерьерами, удачно сочетающими помпезную роскошь и современный минимализм. Кроме того, меня увлекли стенды, точнее — один стенд: на нём были отмечены “объекты русской культуры в Токио”. С удивлением узнал, что в городе, оказывается, работают аж пять православных храмов, а ресторанов русской кухни вообще больше двух десятков. Также в двух местах можно было приобрести книги на русском (обязательно туда наведаюсь, как разбогатею, ага), в трёх — проводились еженедельные встречи желающих пообщаться на родном языке соотечественников, и был целый один кинотеатр, показывающий картины с озвучкой на великом и могучем. В общем, я не поленился переписать заинтересовавшие меня адреса и контакты — и только потом отправился искать нужный кабинет.

Помощник помощника посла оказался занят, и мне пришлось посидеть в “предбаннике” перед его кабинетом. Я бы сказал, что проскучал эти двадцать минут, сетуя, что не додумался взять с собой хоть какую-нибудь книжку — но не тут-то было: и минуты не прошло, как мне на колени вспрыгнул здоровенный серебристо-серый сибирский котяра! Пока я в некоторой растерянности рассматривал четвероногого гостя, тот, вволю потоптавшись и покрутившись, с удовлетворённым вздохом улёгся. Секунду спустя задрал морду, чтобы с недоумением на меня глянуть: типа, чего бездействуешь, человек? Пришлось чесать и гладить. Усилия были оценены и, спустя некоторое время награждены милостивым и великодушным “муррр!”

— Ох, Князь-сан, ты опять пристаёшь к нашим гостям? Простите великодушно, уважаемый!

— Право, не стоит извиняться, — сразу перешёл на русский я, поднимаясь и поднимая с колен кота. Пришлось наклониться, чтобы с должным достоинством утвердить на лапах четвероногого дипломата — заодно это позволило мне скрыть невольно прорвавшуюся на лицо усмешку. — Ваш сотрудник проявил редкий профессионализм в рамках своей компетенции!

Кот, уже успевший непонятным образом просочиться в закрытое ранее помещение, на секунду остановился, чтобы бросить на меня короткий взгляд и скупо взмахнуть кончиком воздетого словно флаг хвоста. Хорошо хоть не кивнул покровительственно. Впрочем, улыбнулся я не поэтому.

Помощник помощника выглядел даже более японцем, чем половина мне здесь знакомых японцев: характерные азиатские черты лица, строгий костюм, галстук, идеальное произношение и образцовая вежливость. При этом звали его, если верить табличке у двери в кабинет, Колосков Владимир Иванович. Я же, по паспорту вполне себе Йоширо, смотрясь в зеркало, видел голубоглазого блондина совершенно европеоидной внешности. Бывает же.

— Меховой засранец он, а не “сотрудник”, — я аж моргнул, настолько быстро произошло переключение собеседника между образами. Вот теперь я бы точно за островитянина его не принял, русский — он русский и есть. Из Калмыкии, например. — И как только в гостевой сектор через охрану и закрытые двери каждый раз пробирается?

С этими словами мне была протянута липкая щётка-ролик для сбора шерсти с одежды. Хозяин кабинета и “предбанника”, похоже, готов был ко всему.

— Очень подходящая кличка, — заметил я. Пушистый властитель, пока люди занимались всякой ерундой, нашёл себе новую достойную лежанку: самый центр стола дипработника.

— На самом деле его зовут Рюрик Пятый, — просветил меня Колосков, попытавшийся убрать вторженца со своего рабочего места. Вотще! Спущенный на пол Князь одним прыжком оказался ровно на том же месте, откуда его секунду назад сняли, и даже лежал в той же позе. — Да что ты будешь делать!

— Он мне совершенно не мешает! — со всей возможной убедительностью уверил я и, вздохнув, перешёл, наконец, к делу: — Владимир Иванович, не могли бы вы рассказать мне…

“…О возможности получения вида на жительство в России для иностранного гражданина?” — именно такой первый вопрос я думал задать первым, но вдруг понял, чем такое развитие беседы обернётся.

Сначала я полчаса буду выслушивать, какие документы необходимо собрать, что и в какой последовательности куда подавать — и так далее. Потом ещё минут двадцать уйдёт на мои попытки осторожными наводящими вопросам выяснить, нельзя ли ускорить процесс, а дипломат, в свою очередь, будет так же аккуратно пытаться узнать, зачем мне это. Итого минус фактически час, мне после этого ещё два до дому добираться — а главное я так и не узнаю. Ну, и последнее в списке, но не по значимости: мой русский язык и выходки Князя вроде помогли установить между мной и Колосковым подобие доверительного контакта. Так надо пользоваться, ковать железо, пока горячо! И моя не до конца взрослая внешность мне поможет.

— …О жизни суперов в России, — твёрдо закончил я. И, похоже, смог-таки нешуточно удивить собеседника.

— Можешь сказать, зачем это тебе? — помолчав, переспросил он, и, заглянув в блокнот, лежащий у массивного чёрного проводного телефона, уточнил: — Если тебе это нужно для доклада в школе, Йоширо-кун…

У меня невольно вырвался глупый смешок:

— Что, прямо вот так вот в посольство приходят материалы для доклада собирать?! И называйте меня Ярослав, пожалуйста.

— Те немногие, кто не стесняются — приходят, — тоже улыбнувшись, подтвердил помощник помощника посла. — Впрочем, они точно так же пойдут и в резиденцию правительства. Более того, там их вопросы обязательно выслушают и специальный человек поможет с доступом к нужным первоисточникам. Другой менталитет.

— Видимо слишком мало тут живу, чтобы проникнуться местными реалиями до конца, — я развел руками. — А что касается вашего вопроса… Мне пришлось вступить в ОССС. Неожиданно для себя.

— Пожалуй, я тебя понимаю, Ярослав, — задумчиво протянул Колосков. — Если коротко, то в России не выделяют так называемых “одарённых” из числа других людей. Каждый человек талантлив по-своему. Наше государство даёт возможность своим гражданам самостоятельно определить, в качестве кого они хотят реализовать себя в профессиональном смысле. Если обладатель телекинетических сил решит посвятить себя службе в армии или как спасатель в МЧС, ему подберут занятость максимально по профилю — но только в этом случае. И носить на службе он будет не яркие тряпки, а такую же, как все, форму.

Владимир Иванович с сомнением посмотрел на меня, но всё же добавил:

— И в общении с соотечественниками лучше не употреблять слова “супер”, “супергерой” или, тем более, “супермен”. Это может прозвучать обидно, особенно последнее.

Из посольства я вышел с чётко ощущаемой головной болью. Ещё и, как назло, обратный автобус к метро оказался забит почти под завязку. А, ну да — час пик же. Кто-то из труженников Большого Токио всё-таки уходит домой в шесть вечера, а не в девять, а то и в десять, демонстрируя преданность своей корпорации. Угу, а на следующий день спят прямо на рабочем месте днём — японцы для этого даже особое слово выдумали: “инэмури”! Вопреки всем европейским правилам, штрафом такое занятие в рабочее время не карается, наоборот, почитается чем-то вроде особой доблести[45]. Типа: вон, посмотрите, как человек упахивается, трудясь на благо своей компании!

— Шиматта! — шёпотом я выругался себе под нос.

Колосков искренне пытался мне помочь, но… По всему получалось, что свалить сразу после восемнадцати не выйдет. Просто потому, что мне надо получить визу, и не какую-нибудь туристическую, а позволяющую рассчитывать на трудоустройство и длительное проживание. В идиотском мире с донельзя урезанной глобальной сетью это занимало до шести месяцев. Причём, документы я мог подать только после совершеннолетия. Абзац.

Единственной возможной лазейкой оставались родственники моего здешнего тела: если кто-то из них совершенно случайно является гражданином России, то достаточно ему проявить желание взять опеку над сиротой — и меня отсюда вывезут уже не глядя на возраст. Вот только… Я прикрыл глаза и помассировал виски, вспоминая состоявшийся два месяца назад разговор с доктором Хаяте:

— Не могу сказать.

— Как это? — слово “опешил” совершенно не годилось для описания степени моего изумления. — Н-но…

— Согласно подписанному договору госпиталь не имеет право разглашать имена, оплативших твою страховку, Йоширо-кун, — терпеливо объяснил терапевт.

— Что, даже мне?!

— Никому.

— Ну хорошо, а моё имя? И фамилия, если уж на то пошло? Мне самому-то вы же можете это сказать?

— Эти сведения сообщены нам не были, — добил меня врач. — В медицинской карте ты фигурировал как “пациент 548” до того момента, как назвал нам своё имя.

— Как же вы документы-то на меня оформили? — скорее по инерции, чем действительно из интереса спросил я.

— Больницы имеют право проводить идентификацию личности, — просветил меня Хаяте-сан. — Сначала полиция проводит поиск по своим базам, если совпадение не находится — документы составляются со слов пациента, тем более в твоём случае нам оставили достаточно денег для улаживания формальностей. Так что ты — именно Йоширо Эдо, и никто другой.

Известная всем поговорка гласит: “спасение утопающих — дело рук самих утопающих”. Что ж, даже если бы с посольством выгорело — два года в Отряде мне пришлось бы пробыть так и так. И глупо не проверить пусть мизерный, но шанс. Опять же, результат не строго отрицательный: даже полгода без еженедельной игры в русскую рулетку на японский манер — уже хорошо. Я не самурай, блин, чтобы из всех путей выбирать тот, что ведёт к смерти!

Но заниматься кардинальной сменой места проживания буду ещё не скоро, потому — время сконцентрироваться на непосредственных задачах. На прошлой неделе я было решил, что уже закрыл все “горячие” вопросы, к счастью, привычка жить с открытыми глазами помогла мне понять всю глубину заблуждений. Итак, со всей новой полученной информацией — приступим.

Я положил перед собой лист бумаги. Подумал — и перевернул на альбомный манер. Окунул кисть в тушь и справа сверху вывел иероглиф: “команда”. Под ним четыре имени: своё, Зэты, Мелиссы и Синдзи — особого выбора в плане состава у меня нет, и, вот совпадение, именно в этих троих я более-менее уверен. Во всяком случае, просто так от моего предложения не отмахнутся. Обдумают — уж точно. Даже, может быть, сразу согласятся. И… И всё.

Увы, но прямо сейчас я не имею ни малейшего представления, где, как и в чём тренироваться. Не говоря уже о тактике и прочих, более сложных вещах. Получится, как пятилетки в песочнице договариваются дружить, даже “по-взрослому” пожимают друг другу руки… и дальше силятся придумать, чем теперь таким вместе круто заняться.

Кстати, тянуть с предложением тоже особо не стоит. Только кажется, что год — это до чёрта времени. Нужен пусть самый схематичный, но план, хотя бы общее понимание стоящих задач, чтобы я мог распределить их на всех. Типа — “ты ищешь полигон, а ты — иди учить экстренную медицину, а с тебя доклад для всех “поведение группы в ближнем бою”.

Так, пометка: Синдзи, которому тренер хорошенько вправил мозги перед расставанием, уже попытался найти себе напарника. Сделал это по-идиотски, настроил против себя Широхиме, которая теперь демонстративно дружит с эльфийкой — но сам факт. Вот его первого мне и нужно переманить на свою сторону — он только с облегчением вздохнёт, что я на себя переговоры с остальными возьму.

Я уже было занёс кисть сделать пометки… И положил назад. Вместо этого начал массировать виски: не знаю, кому как — а мне это реально помогает. И кроме плана по созданию боевой группы ведь есть чтообмозговать. Вот клан Дома Алой Розы — судя по всему, не бедная структура. Симбионтами разбрасывается, быстро и без человеческих жертв привели назад к гуманоидной форме Мел-тян, зная расценки моего госпиталя — совсем не за символическую сумму.

Так почему вампиршу тогда законопатили в далеко не самую престижную (скорее уж надо обратный термин использовать) школу-интернат? Ведь учебные заведения такого ранга фактически гарантированно участвуют своими Отрядами Содействия во всех более-менее опасных инцидентах. Тогда как пафосные дорогие “академии”, уверен, держат кураторов на коротком поводке, чтобы те не пускали деток непростых родителей лезть на рожон. Вопросы, вопросы. И не только по клыкастикам.

Из энциклопедии мне известно о синтетиках следующее: они (а) умеют воспроизводить себя — в этом плане электронная цивилизация вполне полноценная, и (б) строят под нужды Японии больших человекоподобных роботов. Нет, в статье ещё много воды, но информации, например, по тем же вампирам в разы больше. Сам я лично выяснил, что андроиды делают пом-помы и более продвинутое медицинское оборудование. Вполне возможно, что продвинутая капсула регенерации, где в рекордный срок Мелиссе вырастили новое тело — их манипуляторов дело. Но почему-то нигде, вот ни в книгах, ни в фильмах, ни в газетах нет никакого упоминания ни о чём, кроме всё тех же пилотируемых роботов разного размера.

Актуальное лично для меня: на момент моего попадания сюда на моей Земле беспилотные летательные аппараты применяли вообще все, от армии и полиции до последнего оборванца-террориста. Уж больно удобная технология, недаром первое, что пришло мне в голову для работы в отряде без соприкосновения с противником — занять место дрон-оператора. Ладно, в этом мире технический прогресс находится в каком-то противоестественном состоянии, напоминая скорее технический регресс. Хотя, с другой стороны — электромобили на каждом шагу. Я так припоминаю — вообще на улице не видел машины с двигателем внутреннего сгорания… Отвлёкся.

Синты точно могут штамповать небольших дронов как открытки — раз уж продают дешёвые версии наручных компов с какими-то просто заоблачными возможностями реально за копейки. Причём с их элементами питания и другими технологиями три- или квадрокоптеры должны получаться не крупнее бабочки-махаона, обладать отличной камерой с разными режимами работы, да ещё и уметь самостоятельно находить и преследовать цель! Может быть даже — нелетально останавливать: как-то же пом-пом влияет на мой организм, когда я выбираю, какую стату качать? Самое то для полиции, которой рой подобных машинок легко заменит нагнанных в оцепление школьников. Но почему-то не заменяют или, хотя бы, не дополняют. И ведь это только один пример.

Расспрашивать японцев, похоже, бесполезно: абсолютное большинство, вроде Синдзи, просто не видят в происходящем вокруг ничего странного. Общение с врачами? Доктор Хаяте, несмотря на всё ко мне доброе отношение, по поводу некоторых тем молчит как рыба об лёд, а по технологиям просто не может ответить — он же врач, не инженер. Потом, один раз меня уже записали в ясновидцы и телепаты: чего ещё появится в медкарте после беседы с кем-нибудь из “моих” специалистов — я даже гадать не хочу! Надо хорошенько закопаться в новейшую историю этого мира — не зря же он так похож на мой? Может, чего отроюи пойму… в свободное время. Потому как в приоритете у меня другое.

Под словом “команда” и именами я подписал: “тактика”, “полигон”. Подумал, и рядом вывел кистью “стратегия”. Ещё поразмыслил и добавил рядом с двумя девичьими именами: “расспросить о возможностях и способностях”. Всё верно — планирование невозможно без точных данных… Беда лишь в том, что Мел и Зэту мне, без их согласия вступить в неформальную группу, интервьюировать не выйдет. Блин, замкнутый круг. Ладно, тут что-нибудь придумаю — в отличие от Типичного Японского Школьника у меня всё в порядке с общением. Уболтаю, наверное, во всяком случае — попробую. А вот следующую проблему “взять на язык” точно не выйдет.

Правее “команда” я написал “оружие”. Пока у меня в активе Фая и однозарядный пистолет ближнего боя. И мне кровь из носу нужно потренироваться во владении и тем, и другим. И если для воздушки это вопрос лишь укромного места и денег на баллоны, то кровавую борзую просто так погулять не выведешь и за палкой бегать не заставишь. Хотя может и побегает — бордовая произвела на меня впечатление умнейшего создания, вот только у меня здоровья не хватит.

И ещё: убивая — Фая растёт. Во всяком случае пом-пом воспринимает её прогресс как рост уровня. Хорошая новость состоит в том, что моей собачке для питания подходит кровь любых млекопитающих — в этом плане вампиры не более каннибалы, чем люди. Собственно, будь по-другому — чёрта с два ужились бы они в Японии, несмотря на всё происходящее. Потому я вполне могу накормить симбионта овцой или там коровой — и с толком потратить время, пока заёмная кровь не кончилась… И опять вопрос упирается в место и деньги, тьфу. Кстати, своим мне придётся Фаю показать — Мелисса, я думаю, в курсе, а вот остальным нужно представлять мои возможности, как бы я ни хотел их скрыть. Придётся довериться. Мне им так же, как им — мне. Вот, наконец-то что-то вырисовывается.

Иероглиф “снаряжение” лёг слева от “оружие”. Броник, каска, автомат, одежда для боя и похода — это всё понятно. Главный вопрос — насчёт дрона: я ведь действительно могу его собрать. Однако, уверен, у Зэты получится много лучше… М-да, похоже, разговор по душам надо начать именно с неё. Синдзи мне насквозь понятен, Мелисса — поменьше, но в целом тоже, и только андроид — чёрный ящик. Чёрный ящик, изъявивший желание стать одноклассникам накама и желающий стать филологом. Надо только выловить будущую возможную напарницу после уроков, чтобы без лишних глаз…

…На ловца и зверь бежит. Я развернул записку, которую староста положила мне на парту. “После последнего урока в компьютерном классе. Насчёт работы — я нашла.”

— Прости, что заставила ждать!

Разумеется, староста не смогла освободиться после уроков быстрее обычного ученика.

— Это ты меня прости, ведь это из-за моей просьбы тебе пришлось напрягаться, — нормы японской вежливости… иногда утомляют. Поклон, теперь ещё раз поклон — ниже, и высказать благодарность, не разгибая спины: — Спасибо тебе огромное, что позаботилась обо мне!

— Я надеюсь, из этих подработок хоть одна подойдёт… — идеально изобразила смущение и некоторую неуверенность андроид.

Будь на её месте живая девушка, я однозначно бы сказал: именно сейчас, когда дело дошло до передачи собранной информации, её одолели сомнения — а правильно ли она выполнила поручение? Зэта на мгновение застыла на месте, еле слышно “вздохнула”, тряхнула своими синими волосами… И направилась к той персоналке, что была подключенак глобальной сети. А вот это совсем интересно!

Я, признаться, думал, что староста или подберёт конкретное предложение, или составит длинный список, обобщив общедоступные данные. Когда синтетик сказала идти сюда, я уверился во втором предположении: даже роботу список в сотню-другую вакансий легче распечатать на принтере, чем тупо переписывать вручную. Но нет, оказывается, местный недоинтернет не такой уж бесполезный!

В анимационных фильмах моего мира японцы частенько показывают различных разумных роботов — в том числе и потому, что для рисованных историй выбор фантастических сюжетов для съёмки не влечёт за собой необходимость в столь же фантастических бюджетах. Соответственно, уж каких только вариантов взаимодействия андроида и компьютера сценаристы не напридумывали: и кабелем к разъему, и трансформация рук с увеличением количества пальцев, чтобы по клавиатуре со сверхзвуковой скоростью долбить, и… Так, “гусары — молчать!” Ну и классика: под внимательным взглядом “старшего брата” (в данном случае — сестры) терминал всё делает сам. Реальность, увы (или — к счастью?!) оказалась скучнее и прозаичнее.

Нет, печатала староста быстро и уверенно — но не так чтобы превосходя человека, привыкшего набирать большие объёмы текста. Так что я, стоя за спиной девушки, вполне успел прочесть адрес, который она вбила в браузер, и проследить за дальнейшими манипуляциями… Ага.

— Техническая учётка суперюзера? — вместо главного меню форума пара из логина и пароля привела андроида в админку.

— Эм… — похоже, я своими техническими знаниями застал Зэту врасплох. Она быстро глянула на меня из-под чёлки, потом зачем-то посмотрела вправо-влево, словно ожидая увидеть в кабинете кого-то ещё, и на полтона ниже призналась: — Они никак не хотели давать мне инвайт, а я тебе пообещала…

— И ломанула форум! — восхищённо закончил я. Нет, я понимаю, она сама разумный компьютер, но… Во даёт!

— Технически я ничего не взламывала, — немедленно открестилась она. — Только воспользовалась техническим входом, на который владельцы не поменяли пароль…

Под моим взглядом девушка осеклась, и глядя в сторону, добавила:

— Только счётчик посещений слегка… модифицировала. И назад открутила, чтобы входы суперпользователя не отражались в статистике.

— Ну ты даёшь! — теперь уже вслух выразил полное одобрение я.

И, поскольку андроид выпустила мышку из пальцев, сам ткнул стрелкой в “отобразить главную страницу”.

“Гики, нерды и хикикомори[46] — объединяйтесь! Поможем друг другу!!!” — крупным шрифтом гласила надпись над привычным списком форумных тем. Под “шапкой”сайта, снабжённый значками с восклицательным знаком, висел список “горячих” объявлений. Я машинально вчитался в верхнее:

— “Отдам в нежные и любящие руки дакимакуру[47] с Мику-тян! Мы были верны друг другу четыре года, но теперь время возвращаться в родительский дом, а там её не примут. Разумеется, я тщательно постирал лю…”

— Вот эта тема!!! — выдернув у меня мышку из-под пальцев, Зэта молниеносно ткнула в нужную ссылку. Иногда невозможность краснеть — только плюс, иначе мордашка у старосты была бы багровой вся. Ну, если она действительно испытывает эмоции, а не изображает их.

— “Работа на дому”, “Работа вне дома”, “Работа, чтобы поменьше видеть людей”, “Заработок для тех, у кого руки не из жопы”… — послушно прочёл я подразделы и посмотрел в глаза девушке. — Зэт-тян, а ты уверена?..

— Этот форум “только для своих” советовали на трёх “досках” и упоминали как надёжный ещё на пяти, — в ответ на мою вскинутую бровь девушка поспешно добавила: — На те ресурсы я инвайт честно получила!

— Верю! — пришлось поднять руки в жесте “сдаюсь”. — Только…

— Согласно моим познаниям в социологии, — перебила меня андроид, — именно в закрытых коллективах можно получить самые лучшие предложения работы… И не только. Это заранее заданный ценз доверия, часто даже больший, чем между родственниками. Посторонних тут нет… Ну или почти нет. Люди стараются найти себе единомышленников, тех, кто разделяет с ними одни и те же ценности…

— Кажется, понял, о чём ты, — скользя взглядом по строчкам объявлений, я читал первые строки:

…Вторым продавцом в магазин к бате. Вечером народ дёргает, а днём можно уснуть за прилавком! Хоть поболтать с кем будет…

…Маленькая контора по доставке манги и книг. Дружный коллектив и всего один начальник — я… В конторе можно читать товар!!!

…Наша автомастерская небольшая, потому придётся потаскать тяжести или там ключом пошуровать, если наш старшой скажет. Взамен обещаю научить ковырять микроконтроллеры электромоторов, как “фирменным” инженерам и не снилось!

…Прямые руки — прежде всего! Варим причалы в Осаке на заказ, чиним лодки.

…Знать, что такое логический блок и цикл. На тест даём искать ошибку в коде, но если ты в теме — элементарно!

А староста-то права: получить приглашение в семейный или другой малый бизнес, пусть и наёмным работником, не по знакомству — задача почти невозможная. Исключение, как я уже говорил когда-то — миловидной девушке найти место официантки. Условия при подобном трудоустройстве совсем другие, нежели через официальные вакансии — во всяком случае, в Японии. В каком-то смысле синта раскопала для меня настоящий клад. Ага, в ответ, фигурально выражаясь, на просьбу отыскать одну монетку.

— Зэт-тян, — вкрадчиво поинтересовался у синеволосой. — Скажи-ка мне, сколько у тебя ушло времени, чтобы добраться до этого форума? Нет, не на розыск пароля суперпользователя, а всего, вместе с инвайтами на другие борды, перечитывание и переписку в темах и всё такое?

— Шесть ночей, — помявшись, призналась андроид. Увидев моё выражение лица, она поспешила меня заверить: — Это совсем не сложно для того, кому не нужен сон.

“Одним “свиданием” я за такое не расплачусь” — пронеслось в голове у меня.

— Что ж, — я церемонно поклонился. — Тебе в это воскресенье в двенадцать у торгового центра будет удобно начать нашу прогулку?

— Ой… — только не говорите, что робот может что-то забыть. Вернее, настолько увлечься процессом, что “награда” за выполнение задания уйдёт на второй план. — Д-да, Йоширо-кун… Но ты ведь ещё даже не выбрал, а ведь мы договаривались найти тебе работу.

— Из такого разнообразия я точно что-нибудь выберу, — уверил я её. — Буду ждать тебя у главного входа под часами.

— Я-а приду!

Ч-чёрт, вот что можно подарить девушке-роботу, чтобы адекватно отразить мою благодарность? Допускаю, конечно, что ей ночной серфинг по недосети был не в тягость, но… Это всё равно несколько больше, чем прочитать пару-тройку муниципальных газет-сборников вакансий и выдать обработанный результат поиска. Цветы точно отпадают — к тому же мы вроде как гулять собрались, зачем лишний веник в руках?

Хотя, кажется, знаю. “Изучаю поэзию, хочу стать филологом” — так она про себя на представлении классу сказала. Могу поспорить, кроме меня ей тут никто не потянет прочесть, скажем, Пушкина в оригинале. Или Лермонтова. А уж Маяковского — так вообще! Будем бродить под сакурами (пофиг, что отцвётшими), я буду с выражением декламировать девушке русскую поэзию. Р-романтика, мать её!

И пофиг, что девица из полимеров и композитов, и не факт что знает Великий и Могучий. Не мои проблемы. Надо только успеть смотаться до одного из адресов из посольства и купить пару нужных томов. Вот, а потом их же и подарю! Ай да гений, Ярослав, ай да… Гхм.

Я спрятал “карманный” томик Маяковского под полу рубашки доги и перехватил метлу двумя руками. Шурх-шурх. Повторить про себя слова. Шурх-шурх. Ещё раз. Солнце светит, ветер шелестит в кронах деревьев. Иногда мимо, словно я невидимый, проходят, не обращая внимания, ученики нинке-додзё разных уровней. Хорошо. Но куда более чем хорошо — СПОКОЙНО. И чем дольше я продолжаю мести и читать стихи, тем спокойнее становится. Кажется, я начинаю понимать, что же такое пресловутый “дзен”[49].

Пушкин и Маяковский — это как два конца одной палки: недаром я их подсознательно выбрал. У каждого поэта в стихах своя, особая ритмика, но эти двое, разделённые столетиями, возвели работу с ней в какой-то особый, недосягаемый для других статус. Сделали инструментом творческого выражения, а не просто подпоркой для слов. Рассуждения дилетанта, конечно — но глубже пусть Зэта сама копает, если захочет. А мне пока достаточно звучания строф в голове и движения с инструментом чистоты в руках в такт. А вот сейчас — опять достать книгу и проговорить про себя следующие две страницы…

Только не думайте, что я не заметил своего, мягко говоря, необычного для меня состояния. Первый и второй вечер после разговора в компьютерном классе я банально заучивал стихотворения. Правда, скорее, просто освежал в памяти — логично рассудив, что в кои-то веки можно извлечь хоть какую-то пользу из зубрёжки стихов наизусть в школе на литературе. Столько лет лежало в голове мёртвым грузом — и вот, глядишь ты, пригодилось!

Начал я с Пушкина — ещё в детстве заметил, что строфы, вышедшие из-под его руки, словно сами остаются в памяти, стоит раз прочесть. Ну а Зэте, уверен, будет одинаково интересно слушать и “Руслана и Людмилу”, и “Сказку о царе Салтане”, и “Евгения Онегина”. А тот, кто скажет, что на свидании надо цитировать одну любовную лирику — пусть пойдёт и убьётся о полное собрание сочинений Пастернака! В конце концов, эти поэмы мне самому нравятся — а цель совместной прогулки парня и девушки вроде как состоит в том, чтобы узнать друг друга чуть лучше? Во всяком случае, я стараюсь! А не попытался отделаться от придуманного себе задания чем-то вроде:

В школу я купленные в русском книжном тома не носил — только не хватало спалить сюрприз перед старостой заранее. Как я уже и сказал: раз взялся что-то делать — делать надо хорошо. А вот в додзё прихватил — “карманник” Маяковского, у него для этого оказался очень удобный размер. Самое то: монотонная работа руками без особой возможности занять голову чем-то полезным.

В прошлый раз, например, мне поручили восстанавливать целый штабель сёдзи, панелей-перегородок из наклеенной на каркас из тонких деревянных планок бумаги, сваленных прямо на пол в одном из неиспользуемых павильонов. В позапрошлый — банку с морилкой и кисть — промазывать деревянные столбики фундаментов для защиты от гниения. Ну а сегодня прямо повезло — нужно было просто и незатейливо смести весь мусор с выделенного участка уборки. Благо, сыпался всякий сор со старых деревьев, прикрывающих своими кронами нинке-додзё, в любое время года.

К слову, я уже справился с поставленной задачей, оставив после себя аккуратные кучки-холмики, выносить которые отправят другого бедолагу. Но возвращаться и сдавать инвентарь не хотелось — и я просто продолжил своё занятие дальше. В конце концов, если Вселенная что-то имеет против — пусть она пошлёт мне сигнал. А пока…

Раньше я никогда не понимал людей, способных “упороться” стихами, берущих с собой сборники любимых поэтов на отдых, перечитывающих их в электричках с одухотворённым видом. Но, видимо, вчерашний Пушкин под свежим Маяковским что-то сдвинул у меня в мозгах. И я начал ощущать. Стихи ведь — это не только слова, собранные вместе и имеющие какой-то смысл. Это и мелодия без нот, слышимая только тебе, и красота и элегантность конструкции. Японцы, придумавшие хайку[50], определенно оценили бы. Впрочем, у меня как раз намечалась возможность проверить. А уж если дело дойдёт до лирики — мне будет, что девушке-андроиду сказать:

— …Кохай?!

Я неторопливо захлопнул книгу и поднял взгляд на подошедшего… судя по возрасту и почти новому тренировочному комплекту чёрного цвета — “простого” ученика Сукагавы-сенсея. Старшие ученики вроде все носят хакама, подчёркивая свой статус.

— Слушаю вас, семпай, — почему-то встретившись со мной взглядом, собеседник заметно вздрогнул.

— Ч-что ты такое читаешь?

Как бы адекватно ответить?

— О том, как один поэт столь яро и искусно взывал к Аматерасу-сама, что та соблаговолила принять приглашение и разделить скромную трапезу, — нараспев пересказал я адаптированное для местных содержание “Необычайного происшествия”.

— Вижу, равнодушным тебя эта история не оставила, — теперь уже скорее задумчиво склонил к плечу голову мой неожиданный собеседник и кивнул сам себе. — Вот что, идём за мной.

— Хорошо, семпай.

Метлу я походя прислонил к дереву: всё равно никто не возьмёт.

Идти оказалось недалеко: у второго по счёту павильона мы завернули за угол и подошли к группе из пяти младших учеников, отрабатывающих ката. Точнее, филонящих и судорожно попытавшихся изобразить труд в поте лица при появлении наставника.

— Достаточно, — мой провожатый едва заметно поморщился и показал рукой на свисающую на цепи с крюка, вкрученного в угол выступающей над стеной крыши, боксёрскую грушу. — По одному показывайте, чего достигли.

Даже мне, полному профану в боевых искусствах, сразу стало понятно — “достигли” мои “коллеги” чего-то не того. Во всяком случае, груша на тычки открытой ладонью практически не реагировала — а вот счастливые владельцы как бы тренированных верхних конечностей как один морщились и потирали запястья.

— Понятно, — уже открыто скривившись, прокомментировал усилия пятого младшего ученика ученик обычный. — Ещё раз демонстрирую “удар с выходом ки”.

Это было немного похоже на то, как в боевиках с Брюсом Ли моего мира показывали тренировки шаолиньских монахов: семпай всё проделал нарочито-медленно, гипертрофированно-преувеличенно подчёркивая каждый жест, каждое движение. Вот он вдохнул, напряг пресс, одновременно отводя назад прижатую к боку руку — и плавно, но стремительно, выбросил конечность вперёед, ударяя воздух вертикально раскрытой ладонью.

— Кохай.

— Йоширо, — машинально отозвался я, пребывая под впечатлением от увиденного. Это вам не фильм смотреть, я буквально услышал сыгранную мышцами привёдшего сюда меня молодого мужчины мелодию.

— Повтори, что я сделал, — я послушно встал в нужную стойку. — Нет, не тут — у “груши”.

Ладно. Встав напротив тренировочного “противника”, я опять расставил ноги, вдохнул — и с выдохом… толкнул. Просто толкнул — но по телу словно прокатилась прохладная и. одновременно, тёплая волна. И груша слёгким скрипом качнулась от меня.

— Ещё!

Окрик совпал с моментом, когда спортивный снаряд качнулся назад — и я вновь его толкнул. Лёгкая какая, интересно, там опилки вместо песка, что ли?

— Давай двумя руками поочерёдно, — последовала новая команда. — Раскачай её как следует!

Чем-то это напоминало игру в пинг-понг со стенкой: сложность была не в том, чтобы отбить, а чтобы не допустить кручения подвешенного груза и смещения его в бок…

— Достаточно!

Я сделал шаг в сторону: раскачанная мною “груша” пронеслась за моей спиной, обдав ветром, потом назад.

— Семпай?

— Пожалуй, теперь — “сенсей”. Закончишь своё задание — зайди к Ибуки…Это он тебя принимал в додзё, скажи, что ты в моей группе. В группе Ичиро.

— Да, сенсей, — я поклонился и пошёл назад. Помести ещё часок и добить томик или прямо сейчас домой?

От плавно скользящих мыслей меня отвлекла вибрация “пом-пома” — как раз в тот момент, когда я ухватил метлу за черенок:

Сила — 6(8)

Ловкость — 7(8)

Выносливость — 2

Интеллект — 140

Здоровье: 92 %

Действует отрицательный эффект: множественные микротравмы мышечного волокна.

Внимание! До окончания процесса естественной регенерации для закрепления (достигнутых значений) характеристик необходимо ограничить физическую нагрузку.

Естественная регенерация (процесс): дн:2 ч:6 мин:12 сек: 36… 35… 34…

— П-привет, — с трудом выдавил я из себя, косясь на неопрятного хикки и стараясь не морщиться… особо сильно. — В объявлении… Там про работу было, а не про вступление в секту.

— Привет, привет! — зачем-то ещё раз поздоровался толстяк и сделал такое движение, будто собирается встать… И не встал. — Я и говорил про работу! У нас самая лучшая в Японии команда, верно, Кэп?

— Я — Кэптану Винтэру, типа главный здесь, — оторвался наконец от своего занятия типичный гик. Круглые очки на кругловатом и плоском как блин азиатском лице, на лоб сдвинута бинокулярная лупа со встроенной подсветкой, футболка с принтом “Чти закон Ома! А то долбанёт!” — Можешь, как и эти два придурка, звать меня Кэп. Жирный отзывается на Порки, а на голову ушибленный — Слэй.

Хиккан “сделал ручкой”, услышав своё прозвище (меня едва не передёрнуло от этого зрелища), нерд же, закопавшийся в ящик своего стола аж по самые тощие плечи, возмущённо оттуда фыркнул:

— Демону Слэер, и никак иначе!

Как японцы коверкают английский, произнося на свой лад — тема отдельная. Скажу только, что англоговорящие обычно утащенные из их собственного языка слова в устах островитян не узнают совсем.

— Да-да, Слэй, мы поняли, — отмахнулся “главный”. — А ты?

— Йоширу…

— Никаких имён!!! — возопил аж подскочивший нерд, потрясая чем-то добытым из ящика над головой. — Забыли? Забыли, да?!

— Что заб… — я осёкся, увидев, как толстяк судорожно подаёт знаки мне рукой, другой зажимая себе рот.

— Когда придут Они за нами, то отделят своих от чужих не по мирскому, но по цифровому. Ибо всё, что Цифра — ведомо Им! — нараспев продекламировал худой. Порки за его спиной изобразил фейспалм — но опять-таки беззвучно. — А потому пользуй Ник свой, чтобы в мире отжившем аналоговом Они узнали тебя!

— Он немного двинутый, но безобидный, — а вот Кэп по отношению к подчинённому деликатностью не страдал. Только сейчас я понял, что лет главе маленького коллектива уже под тридцатник, тогда как остальные двое в биологическом смысле старше меня-здешнего лет на пять максимум. — Зато сисадмин хороший и в “никсах” шарит[54]. А Порки — кодит и на телефоне круглосуточно сидит. Мы, собственно, четвёртого стали искать, потому что с тем и другим сразу он перестал справляться.

— А ещё потому что мне надо иногда спать, — смущённо признался неопрятный затворник. Тут мой взгляд зацепился за сложенную раскладушку, задвинутую в угол, и я сообразил, что “круглосуточно” — это не фигура речи. М-да.

— Когда нас оцифруют, низменные потребности вроде сна и еды уйдут в прошлое! — провозгласил Слэй. Как оказалось, искал он ароматные палочки, которые сейчас споро втыкал в подставку, которую я сначала под плакатом просто не заметил. — Во имя Твоё, Мику-сама! Прими нас в объятия свои!

По небольшому помещению с лёгким дымком поплыл сладковатый аромат сандала. Они ещё и пожарную сигнализацию у себя отключили, что ли? Как хорошо, что я решил найти удалённую работу! Интересно, эти, с форума — они все такие?! Ох, что-то подсказывает, что ответ мне не понравится…

— Разбираюсь во всём понемногу, — признался я, поняв, что моя очередь представляться. — Кодил, отлаживал, занимался СКС[55], устанавливал смарт-контроллеры…

— Контроллеры? — словно собака сделал стойку Кэп. — Ну-ка! Посмотри, что с этой прошивкой не так, а то я всю голову сломал, почему собака такая не принимает входящие через “лан”[56]!

Да, как говорится — давненько я не брал в руки шашки… Обойдя по дуге рабочее место Порки (верю, что он хороший, но верю издалека!) я посмотрел на извлечённую из корпуса плату прибора, на угловатый ноут главного гика этой чокнутой шайки-лейки, на кабели от них, воткнутые в сетевой коммутатор… И выдернул из разъёмов последнего патч-корд[57], соединяющий два соседних порта. Бешенное хаотичное перемигивание лампочек на последнем тут же сменилось на нормальную индикацию, а на консоли программы управления строчка “потеря пакетов 100 %” сменилась на “соединение установлено”. Классическая “петля” — пакеты информации идут по кругу, а не целевым участникам сети, их со временем становится всё больше и больше, пока бессмысленный трафик не “кладёт” охваченный сегмент локальной сети начисто. И не пришлось разбираться в мешанине шестнадцатеричных чисел управляющей микропрограммы — морока минимум на несколько часов.

— Вот так, — я помахал перед носом у Кэпа шнуром прежде, чем положить “трофей” на стол.

— Ага, — гик зачем-то осмотрел кабель и встал из-за стола. — СЛЭЙ…

— Ну, понимаешь, — разом растеряв молитвенный экстаз, усиленно изображаемый перед плакатом, сисадмин попятился к двери. — Коммутатору было так грустно и одиноко стоять ни к чему не подключённому…

— Я ТЕБЯ УБЬЮ НАФИГ!!!

Нерда, такое впечатление, вынесло из подавала одной звуковой волной.

— Когда я сказал, что он безобидный, то ошибся, — рухнул на свой стул глава то ли маленькой компании, то ли шайки сумасшедших айтишников. — Долбанных полтора часа!..

— Кэп, — привлёк я к себе внимание. — Я очень извиняюсь, но у меня тоже времени не вагон. Будешь ещё меня проверять? И если нет — то что у вас по оплате труда?

Покинул я приют подземных фриков в на удивление приподнятом для такого начала знакомства настроении. Карман грела флешка с тремя первыми заданиями, причем не тестовыми, бесплатными — а сразу рабочими. Дальше общение предполагалось вести, как я и хотел, через глобальную сеть и — что самое главное — со сдельной оплатой труда. Сколько заданий выполнил — столько и заработал, и деньги сразу по факту. О расценках скажу так: чтобы перекрыть сумму моей стипендии, достаточно было сделать максимум два заказа. Живём!

На верхней ступеньке лестницы, перед самой дверью наружу обнаружился Слэй. Тощий, он ещё больше ссутулился, обхватив руками колени и в целом напоминал не самого успешного в стае воробья. Увидев меня, нерд очень по-птичьи встрепенулся и с надеждой спросил:

— Ну как там? Чем Кэп занимается?

— Когда я уходил, он вытащил бухту кабеля, кучу разъёмов и клещи для обжимки, — проинформировал я его.

— Проклятье! Мне лучше до утра не возвращаться! — парень передёрнул плечами. Он догадался наконец сделать шаг назад, на улицу и освободить мне проход. — Ты… Прости пожалуйста. Я не всегда такой, иногда находит… О, у тебя пом-пом!

И совершенно фамильярно схватил меня за руку, чтобы разглядеть прибор. Честно говоря, я на секунду растерялся — мыслями уже был дома и ничего подобного не ожидал. Хотя после увиденного в офисе стоило бы. Потому вырвал руку на мгновение позже, чем палец нерда провёл по экрану.

“Несанкционированный доступ”

— Ну ты и!.. — я не закончил ругательство, видя, как вытягивается от разочарования и какой-то детской обиды рожа придурка. Что, обломался? Так я сейчас добавлю! — Пожалуй, напишу сегодня вечером в письме Кэпу, что видел, как ты на улице на людей бросаешься.

— Что? — не сразу понял ушедший в свои мысли псих. — Нет, только не это!

— А если бы твой босс меня на работу не взял — ещё и в полицию настучать не постеснялся бы, — добил я его.

— Ты не знаешь, как меня зовут, — не очень уверенно открестился нерд.

— Думаю, менты ещё не разучились отпечатки пальцев снимать, — я демонстративно подышал на экран устройства, где, к моему удивлению, действительно обнаружился довольно чётко различимый отпечаток. Конечно, угроза идиотская — но на живущего в своём мирке фрика подействовала ещё как!

— Ну прости! Прости, слышишь?! — я демонстративно развернулся, собираясь возвращаться к автобусной остановке. Чёрт, народу даже больше стало, чем когда я сюда ехал! Опять как селёдка в бочке в электробусе час толкаться. Уж лучше часок переждать бы наплыв людей, только вот где? — Ужин в качестве извинения с прикольной тайской жратвой, я угощаю!

— Ты что-то вовсе не похож на девушку моей мечты, — притормозив, через плечо хмыкнул я.

— Кэптен им вывеску с бегущей строкой подшаманил, за это они нас раз в неделю бесплатно кормят, — сдал причину своей щедрости Слэй. — Раз ты один из нас теперь — тебя тоже должны. Я им как раз подтвержу.

Острое! Жареное!!Нахаляву!!! В госпитале врачей кормили поразнообразнее, чем в интернате, но всё равно за несколько месяцев меню оказалось изучено и опробовано от и до. А у меня как раз с наличкой полная задница — общественный транспорт в Токио далеко не бесплатный, да и непредвиденные покупки книг добили мой бюджет.

— Веди, — со вздохом согласился я. — Но если ты опять что-нибудь выкинешь — пеняй на себя.

Кафе и вправду держали тайцы, и они действительно готовили там свою национальную Настоящую Уличную Еду. Я отчасти ожидал недовольство лишним ртом, но молодая помощница повара (он же владелец ресторана) с белозубой улыбкой натаскала за наш стол столько разносолов, что даже на двоих очень голодных парней было многовато. Правда, тут же с умильной гримасской попросила посмотреть, что у неё там с её “телефончиком”.

Мобильник на поверку оказался самым настоящим смартфоном — я уже видел похожие привычные по моему миру “лопаты” изредка в руках прохожих. А вот то, что над положенным на столешницу приборчиком вспыхнет трёхмерная экран-голограмма и появится виртуальная клавиатура, стало для меня большим сюрпризом!

— Ух ты!

— Выглядит красиво, а внутри — криворукий юсовский масдай! — поморщился сисадмин, за работой мигом растерявший свой фриковатый вид. — Ясно, опять языковые профили слетели…

— Неплохо живут здешние рестораторы, — хмыкнул я. Теперь уже у меня зачесались руки поиграться с компактной, но такой интересной штучкой. Знал бы, не стал стращать нерда после “нападения” у офиса.

— Да если б. Морпех-янки из Йокотсуки повадился к Фуенг-тян каждые выходные мотаться. А когда на материк к себе валил, подарил, вот, — не отрываясь от манипуляцией с проекцией, пояснил Слэй. — Когда юсовцы с собой свою личную электронику тащат для себя, а не для перепродажи — их безпекисмотрят сквозь пальцы. А вот назад пронести попытаться — верный трибунал на пустом месте. Обычно они свои гаджеты прямо у сходней и ломают, но этот, видишь, решил оставить “на долгую память”. А я — мучайся!

— Не знал, что всё так сурово, — специально для собеседника прокомментировал я.

— Конечно, — тот саркастически скривил губы, на миг оторвавшись от консоли виртуального терминала. — Ведь “в Японии нашли убежище Страшные Разумные Роботы!” А это значит, что в любой микросхеме сложнее процессора калькулятора во Внешний Мир может проникнуть их ужасный код! Да и калькуляторы от греха подальше лучше под пресс отправить! Впрочем, наши чинуши ничуть не лучше. Не веришь? А как думаешь, почему тут все пользуемся технологиями пятидесятилетней давности, все официальные бумаги только от руки, а все значимые базы данных без оцифровки, исключительно в виде картотек? Синтов боятся, что те электронные средства связи и обработки информации могут захватить! Ничего, настанет час и чаша терпения Их переполнится! И тогда снизойдут Они до нас, низших, и возвеличат в Цифре, и дадут совершенные кибертела!

Я сделал это! Успел не просто разобраться с одним из заданий Кэпа до “свиданного” воскресенья, но и получить за работу оплату! Живём. А то меня порядком напрягала мысль, что придётся выгуливать пусть электронно-механическую, но всё же девушку, имея “на кармане” во-первых гроши, оставшиеся от стипендии, а во-вторых — последние гроши. Но повезло, да. Как говорится, удача сопутствует тем, кто сам старается преуспеть.

Отдельно надо рассказать про способ передачи денег. Никаких карточек и банкоматов — впрочем, мне, как несовершеннолетнему, открыть счёт в банке и не светило. “Кэш” в конверте передал мне курьер, причём не какой-то там, а “из своих”, с форума. Даже особо далеко кататься не пришлось — в специальной теме оговаривалось, в каком общественном месте и в какой момент можно будет застать посыльного.

Дальше всё просто: работодатель сообщил по е-майл пару пароль-отзыв и элемент одежды, по которому я должен был узнать нужного человека — и всё прошло как по накатанному… Настолько буднично и профессионально, что я немедленно заподозрил: вот не только с относительно небольшими суммами нала те имеют дела. И не только с нердами и гиками. Впрочем, ладно: выплату получил и хорошо.

К месту встречи “у главного входа в торговый центр, под часами” я подошёл, что называется, секунда в секунду. Сложно не справиться с расчётом времени, когда живёшь через дорогу и постоянно тут ходишь. Ожидал примерно того же от Зэты-тян, но она смогла меня удивить: пришла раньше! Похоже, что ей как-то забыли рассказать, что роботам свойственна крайняя пунктуальность, а девушкам на Земле вообще принято слегка опаздывать. Н-да. Ну, зато я смог полюбоваться ей сначала издалека.

К свиданию, то есть, простите, совместной прогулке андроид явно основательно подготовилась. Раньше я видел её только в школьной форме, и вот теперь убедился, что и другой гардероб у неё в запасе имеется, и весьма тщательно подобранный, начиная от туфель на низком каблучке и заканчивая небольшой сумочкой. И всё строго в тон: обувь совпадает с юбкой и лёгкой курткой нараспашку, белые чулки — с блузкой.

Надо сказать, японские подростки порой очень странно, на европейский взгляд, одеваются “в цивильное”, причём даже парни — видимо, отыгрываются за годы средней и старшей школы, где их внешний вид строго регламентирован. А раз есть потребность — под неё подстраивается и спрос. В итоге в заведении уровня, где продавец-консультант обязан помогать с выбором клиенту, обычно из имеющегося ассортимента выбирают шмотки в образ, причём от классики (во всех видах эксплуатируемой в дизайне школьной формы) далёкий. Но староста в эту ловушку не попалась. И даже более того.

Когда я подошел ближе, убедился: не осталась в стороне и такая важная для женского пола составляющая, которую обычно начисто игнорируют нормальные мужики — брэнд. Все эти “Гуччи”, “Дольче-Габаны” и куча других бесполезных названий (и обязательно эмблем и визуальных решений!) в пацанских головах имеют мало шансов задержаться, даже если эту информацию туда пихать насильно! Поверьте человеку, три месяца отработавшему продавцом-консультантом в модном салоне, в коллективе, состоящем из одних дам.

Только не спрашивайте, как меня туда занесло! У всех бывают тайны, которые лучше не ворошить, бррр. Кое-что пришлось всё же запомнить, да — на что только не пойдёшь ради процента с покупок… Получается, то ли для синты действительно важно было произвести на меня (на окружающих?) правильное впечатление, то ли… По её просьбе этим озаботился хорошо понимающий… ммм, человек? Не о том думаю: надо как-то дать девушке понять, что я заметил и оценил её немалые старания, но только не просящейся на язык фразой “выглядишь на два миллиона йен!” А то выставлю себя полным… модельером.

— Сражён твоей красотой! — я подхватил руку синты, склоняясь и обозначая поцелуй тыльной стороны ладони. Комплимент на самой грани фола для взрослых, но для подростков и молодых людей допустимый — как в России тусовочные “поцелуйчики в щёчки” между парнем и девушкой.

— А-а?!

Всё, что Зэта хотела мне сказать, моментально вылетело у неё из головы… Или она это талантливо изобразила. Впрочем, я уже заранее решил: хотя бы на прогулке буду считать, что всё по-настоящему — а то можно и мозги себе свернуть всякими подозрениями. Не хочу становится таким, как Слэй, чур меня!

— Сюда, пожалуйста, — я сделал приглашающий жест, указывая на подъезжающую к парковке торгового центра жёлтую машину. Недешёвое удовольствие в Токио для школьника и студента — но шиковать так шиковать! Сам задрался толкаться в общественном транспорте. Хотел ещё открыть дверцу перед девушкой, но тут водитель меня обогнал, ещё и поклонился “уважаемым пассажирам”, сгибаясь пополам. Ну да, знаменитый японский сервис. Интересно, если мою спутницу усадить за руль — можно будет сказать, что машина оборудована автопилотом? Тьфу, опять не о том думаю. — В парк Уэно, пожалуйста, водитель-сан! Зэт-тян, мы не договаривались о маршруте, потому я выбрал сам. Ты не против?

— Н-нет!

Блин, я понимаю, что это точно поведенческая программа — не может робот заикаться, технически. Но, проклятье — это так мило звучит! Так, а теперь надо собраться и совершить маленькое социальное чудо — превратить спутницу в собеседницу. Далеко не у всех парней шестнадцати лет на такое “колдовство” хватает… Хм… Маны? В этом плане я школьник девяносто девятого уровня, прямо как из манги.

— Когда планировал нашу прогулку, понял, что почти ничего не знаю о тебе, а ты — обо мне, — доверительно сообщил девушке я. — Только то, что мы оба сказали, представляясь классу. Глупо, но представь себе — никогда не был в Уэно. Но там не только парк, там ещё и половина музеев города, а ещё рукой подать до других интересных мест. Потому, если тебе станет скучно — в любой момент сможем всё переиграть.

— Х-хорошо! — андроид допустила крохотную паузу и сидя склонилась в поклоне. — Прости меня, что тебе пришлось так потрудиться для нашей поездки, Йоширо-кун!

— Это ты меня прости, мне нужно было заранее у тебя спросить, что ты любишь, а что нет, — и поклон. Ох уж эта японская вежливость. — Но… Ведь это можно исправить? Вот мне нравится узнавать новое про культуру других стран: после этого начинаешь понимать, как мало проникся собственной.

Я краем глаза заметил, как водитель чуть заметно одобрительно кивает в такт моим словам. Ну да, на лимузин со звуконепроницаемым стеклом поперёк салона я ещё не заработал даже на найм. Этот хотя бы молчит, а то московский таксист ещё бы и своей историей жизни полез делиться! На-ка, получи:

— Опять увидеть их мне суждено судьбой! Жить с ними надоест, и в ком не сыщешь пятен? Когда ж постранствуешь, воротишься домой, И дым отечества нам сладок и приятен![58] — нараспев на великом и могучем продекламировал я. Поняла, нет? Глаза распахнула очень удивлённо. Впрочем, имеется ли у Общности андроидов программа-переводчик и насколько она хорошая, я скоро так и так узнаю. Ибо день русской поэзии объявляется открытым и горе тем, кто встанет на моём пути!

Наверное, кому-то может показаться, что я отнёсся к “свиданию” слишком… игриво и несерьёзно, да. Что ж, в какой-то мере это и верно, но — поставьте себя на моё место: с одной стороны я действительно всеми силами старался развлечь девушку, а с другой… Вот как понять, чего на самом деле желает искусственный разум? Я действительно постарался забыть, что рядом со мной робот, а не живая одноклассница, и вести себя соответствующе — но до конца не получилось. Хотя бы потому, что ей не нужно было есть, и слушала она меня с неизменным интересом на лице даже когда меня прилично заносило в обычно напрочь скучные для людей не в теме дебри.

Токийский национальный музей в этом плане был идеальной площадкой — по-моему, в нём нашли себе место экспозиции на любой вкус, от Древнего Египта и до реконструкций ландшафтов планет Солнечной системы (и того, и другого — по стенду, но ведь было же!). Надо сказать, что синта легко поддерживала разговор на любую тему, но… Скажем так, явно предпочитала слушать. Даже разговор о стихосложении, когда уже я попытался расспросить её, она умудрилась свернуть за пять минут. А вот мои декламации принимала с, фигурально выражаясь, горящими глазами.

И вот как мне это нужно интерпретировать? Характер у девушки такой, что парни с большим кругозором ей нравятся? Или искину приоритетнее обрабатывать задачи по получению новой информации? А может, она составляет мой психологический портрет — или всё это сразу? В общем, мне пришлось реагировать больше на тонкую мимику и движения спутницы, попутно гадая над значением общих фраз и редко-редко озвучиваемых фактов о себе.

Что я узнал? Что Зэта не училась в средней школе, сдав выпускные экзамены экстерном. Причём причиной указывался факт, что её тело не растёт, и потому смущало бы других учеников. Ещё — что цвет волос она выбрала себе сама, но выборка исключала естественные для людей цвета. Ну и стандартно — андроид мне очень благодарна за должность старосты, потому что это общение с людьми и интересно. Физкультуру не считает пустой тратой времени — ведь там можно не только с одноклассниками поближе познакомиться, но и с учениками других классов своего потока.

В итоге я никак не мог отделаться от ощущения, что играю в симулятор свиданий! Причём, вот извращение-то — не ради эротической сценки в конце, а для того, чтобы получить нужный ранг доверия для положительного ответа на приглашение в мою боевую группу. Причём без малейшей возможности проверить заранее, набрал я нужное число очков репутации или нет. С другой стороны — даже азарт какой-то прорезался, смогу или нет?

…Болтая и, по возможности, развлекаясь, мы переходили из корпуса в корпус — я ещё по своей работе копирайтером помнил, что всего павильонов пять. Ан нет, в этой реальности их было шесть. Уже шесть. Последний, открытый буквально несколько лет назад, посвящался “культуре народов-гостей, принятых Японией”. “Коварный” план в моей голове созрел мгновенно: отыскать стенд про Общность андроидов и около него перейти к прямым вопросам спутнице. Вроде как так само получилось. Хм, возможно, я и из экспозиции что-то новое вынесу, чего не было в энциклопедии?

Шестой корпус Токийского национального музея встречал посетителей чередой раздвижных дверей, за которыми располагался огромный и высокий зал. Архитекторы придали ему форму перевёрнутого амфитеатра, потому все входящие оказывались в центре монументальной инсталляции, прекрасно видимой даже из толпы — все фрески, скульптуры и надписи установили значительно выше голов. Из-за того же люди внизу сразу начинали чувствовать причастность к чему-то большому.

В центре свода была нанесена огромная, отчасти схематичная карта японского архипелага, видимая от самого входа. От островов расходились концентрические волны, созданные талантливой игрой искусственного света и теней. Иногда похожей пиктограммой изображают работающую антенну, а я ещё и увидел прямой намёк на национальный флаг.

“Мы лучше других знаем, как жестока может быть судьба,” — гласили иероглифы рядом с картой. — “В час горя и скорби мы протянули руку тем, кто в этом так нуждался. Показывая пример другим народам Земли, Японская Нация приняла в свою семью граждан-гостей с надеждой, что идеалы Мира и Дружбы однажды восторжествуют повсеместно!”

Я беззвучно хмыкнул: подобную сверхмасштабную агитку в стиле времён расцвета СССР можно было ожидать от китайцев, от культуры которых в моём мире японцы тщательно дистанцировались. Как, кстати, и от идеологии коммунизма, которую каждому правоверному островитянину требовалось ненавидеть всей душой. А тут, блин — равенство и братство, идеалы и пример всей планете, мир-труд-май! Кстати, насчёт труда авторы инсталляции тоже хорошо так прошлись.

По всему своду вокруг центральной части экспозиции словно кусочки мозаики расположились парные фрески, где-то дополненные лепниной, где-то нет. Сюжет этих своеобразных “комиксов” из двух кадров читался однозначно: вот иномирцы прозябают у себя, и вот — приносят офигенную пользу Стране Восходящего Солнца. Например, вот эльфы, застывшие в напряжённых позах с луками на ветвях циклопических размеров дерева и они же (вплоть до портретного сходства участников), с довольными улыбками возящиеся в гидропонной оранжерее, забыв про оружие.

Как и другие посетители, в числе которых набралось порядочно иностранцев, я начал рассматривать один запечатлённый сюжет за другим, заодно пытаясь отыскать знакомые и интересующие меня расы. Вампиры нашлись сражающимися в каком-то подземелье с совсем уж эпическим монстром, вторая фреска повествовала об их успехах в медицине. Рогатые они в неолитических шкурах после переезда нашли себя в винодельчестве, недалеко ушедшие в этом плане от них зеленокожие орки подались в работы, требующие физической силы и выносливости — и так далее. Андроиды, кстати, тоже нашлись, причём фон их прежнего мира выглядел как не очень успешно переживший апокалипсис ультрафутуристический город, а вот в этом мире за спинами довольных роботов возвышались каскады высоковольтных ЛЭП.

Достаточно хоть чуть-чуть разбираться в мировой экономике и геополитике, чтобы понять: изображённое находилось настолько же далеко от пропаганды “Мира и Дружбы” (с больших букв, о да!), как северный полюс от южного. На сводах шестого корпуса национального музея скульпторы и художникипросто, доходчиво и незатейливо нарисовали и вылепили огромную… скажем, фигу. В кармане! И этой самой фигой Япония тут ну вот почти совсем не тыкала в носы странам-соседям и США.

Страна Восходящего Солнца долгие, долгие годы весьма зависела в плане поставок энергоносителей и других важных для промышленности ресурсов от других государств. Да что говорить, даже продукты питания входили в корзину импорта, даже морская рыба, которой, казалось бы, в водах собственной экономической зоны завались — только лови. И вот — автаркия[59] достигнута! Какой ценой, правда… Но, видимо, руководство Империи[60] цена устроила.

А вот с политической точки зрения с независимостью у Островов по-прежнему не всё гладко — иначе почему американцев не заставили убраться со своей земли? Хм, или, может быть, я чего-то не знаю? Например, США теперь платят настоящую аренду за места на “непотопляемом авианосце” — стратегическое же место на глобусе…

Пришлось коротко потрясти головой, чтобы вытряхнуть из неё совершенно несвоевременные мысли. Хотя не спорю, ловко обыграно: ни в одном официальном документе нет ни слова об экономическом значении интеграции в общество межмировых мигрантов, ну а кому надо — поймёт аллегорию в форме произведения искусства. Кстати говоря, среди стаек школьников с учителями и обычных японцев кучками, парочками и порознь в глаза бросаются организованные группки иностранцев с экскурсоводами… И почти без гаджетов. Только парочка снимаетплёночными фотоаппаратами — представляю, какой будет результат на большинстве кадров, если привык, что все настройки электроника делает за тебя. Ладно, пора двигаться и искать нужный стенд.

Кстати говоря, Зэту большая инсталляция заставила порядком подрастерять хорошее настроение — аж даже мимические морщинки на лбу лица-маски обозначились. Пришлось заходить с козырей и декламировать “Стихи о советском паспорте” — я уже успел понять, что программу-переводчик синта скачала… Ну или оперативно доставала перевод через сеть Общности. Во всяком случае, подтекст стихотворения в контексте экспозиции она, судя по всему, очень даже поняла.

Идея по-быстрому добраться до стенда андроидов приказала долго жить почти сразу же, как мы покинули главный зал павильона. Каюсь — по моей вине: просто не мог пройти мимо остальных, хоть на пять минут, да залипая. Особенно оживляло и добавляло достоверности зрелищу то, что каждая раса предоставила не просто статичную подборку предметов, а выделила одного или нескольких представителей. У орков вполне работала примитивная кузница, у они царило нездоровое оживление, так как там наливали их национальное спиртное.

Эльфам вообще построили тир с движущимися мишенями и дистанцией до трёх сотен метров — и поверьте, было отчего разинуть рот. Если Галея из нашего класса хотя бы на четверть так умеет — такого стрелка я без опаски буду рад видеть за спиной в качестве прикрытия!

Ещё отдельно надо рассказать про стенд звероухих. С одной стороны что-то вроде гостиной, где исключительно миловидные девушки с соответствующей деталью анатомии наливали чай, принимая посетителей музея как гостей. А с другой — тоже девушки, но в полицейской форме демонстрировали, как элементарно, обладая чувствительным носом, найти среди груды одинаковых шариков тот, за который пару секунд подержался выбранный человек. Или рассказать, что уважаемый гость поел на завтрак — ну всё такое прочее (если приватное, то на ушко). Участие в этом невинном шоу почти всех смельчаков пробирало до костей — отходили бледные и ни фига не весёлые…

…Ячейка синтетиков оказалась оформлена прозаичнее всего. Просто комната (без двух стен) с уютным диванчиком и несколькими креслами, книжные полки, какая-то абстрактная картина из разноцветных мазков в раме на стене, чайник, жаровня рядом. И ни одного электронного прибора — ну разве что кроме читающей толстый томик в потёртой обложке девушки-робота с фиолетовыми волосами. Хотя… На счёт девушки (в плане юности) — я, похоже, погорячился. Стоило нам шагнуть внутрь экспозиции — синта подняла глаза от страниц… И, уж не знаю почему, но стало понятно: перед нами зрелая женщина.

— Добро пожаловать, дорогие гости, — церемонно поклонилась она, буквально на мгновение метнув взгляд на Зэту. Полный иронии взгляд, если мне не почудилось. — Чаю?

— Пожалуй что да, — я вдруг почувствовал, как устал.

Несмотря на закрепившуюся двойку в выносливости — я ведь не только ходил, но и говорил. Так говорил, что выпил, пытаясь не охрипнуть, аж три банки разной газированной гадости из торговых автоматов в павильонах.

— Располагайтесь, — хозяйка экспозиции сделала широкий жест в сторону мягкой мебели, а сама взялась за чайник. К моему удивлению, жаровню она разожгла, предварительно наполнив углями. — Не бойтесь стеснить меня или ещё кого-нибудь — тут редко бывают посетители. И ещё реже — задерживаются.

Я покосился на свою спутницу: судя по лицу, староста испытывала некоторое недоумение от того, что видела. Хм.

— Наверное, многие ждут от вашего стенда чего-то иного, более узнаваемого, — решил всё-таки высказать вертящуюся на языке банальность я. — Вы ведь делаете замечательные приборы, потрясающие своими возможностями. Уверен, это привлекло бы массу интересующихся.

— Смысл этого павильона — показать коренным народам Японии и всего этого мира то, чем мы, пришельцы, гордимся. То, что можно назвать словом “культура”… а не “отработанная технология”. Я вот научилась заваривать чай…

…Словно неведомая сила подбросила меня с дивана, но я этого не заметил, впившись глазами в картину на стене. Потом вытянул руку, схватившись за переплёт книги на полке — и только тут слегка пришёл в себя.

— Можно? — голос предательски дрогнул.

— Конечно, они для того тут и стоят, — улыбка у синты получилась чуть печальной. Я, сдерживая себя, аккуратно раскрыл том на первой странице… и увидел то, о чём догадался. Имя автора. Хотя догадался — это слишком громко звучит.

Считается, что фантастику мы читаем для развлечения, но — никогда не знаешь, где что найдёшь, где потеряешь. Клиффорд Саймак, “Космические инженеры”, между прочим в 1939 году написанный роман. Тамошние главные герои тоже долго не могли понять, что у них находится прямо перед глазами — хотя казалось бы. Гуманоидные роботы, по пропорциям повторяющие людей, очень положительно настроенные к людям, приветствующие попытку интеграции своего и человеческого сообществ. И главным достижением числящие…

— Все эти книги написали синтетики, так? И картина тоже ваша работа!

— Верно, — а теперь улыбка стала одобряющей.

…числящие возможность творить. Не “выводить из двух фактов третий”, а именно по-настоящему самореализоваться в творчестве. Именно это оказалось почти непреодолимой преградой для машинного разума. По Саймаку, космические Инженеры поколение за поколением строили новые разумные машины — и пытались сделать их человечнее. Пытались потому, что мечтали однажды вернуть если не утраченный идеал, так хоть его подобие. Своих создателей.

— Город с фрески, — я неопределенно мотнул головой, обозначая направление на главный зал. — Это ведь человеческий город. Здания ещё выдержали произошедшее, но хрупкие органики — нет. Зато смогли уцелеть вы.

Синты, фиолетово- и синеволосая переглянулись, мне даже почудилось — обменялись информацией напрямую, не сотрясая воздух. Потом работница экспозиции медленно наклонила голову.

— “Уцелеть” — это от слов “остаться целым”, — подхватив закипевший чайник, качнула головой андроид. — В этом плане нам не повезло. Что-то нас изменило. Слуги и помощники не просто оказались предоставлены сами себе — мы смогли ставить цели самостоятельно, добиваться желаемого. Стали народом, а не остались сборищем потерявших вместе с хозяевами всякий смысл к существованию вещей. Но возможность встать рядом с теми, кто создал нас — она для нас действительно много значит.

…Обратный путь на такси мы проделали молча. Не знаю, как Зэта, а я слишком много получил впечатлений, чтобы поддерживать осмысленную беседу. Всё, что я узнал, требовалось “переварить”. Ну и денёк. Махнув рукой синте на прощание, я поднялся на пролёт пешеходного моста над трассой… и остановился, поднеся левое запястье к глазам: пом-пом опять разразился вибрацией.

Облегчение. Вот что я испытал, обдумав результаты “свидания” с Зэтой-тян на свежую голову. Не даром же говорят, что самый сильный страх человека — не перед смертью, а перед неизвестностью! Что ж, далёкие потомки роботов-пылесосов и электронных интернет-помощников для меня стократ ближе и понятнее, чем откуда-то свалившаяся раса синтетиков, непонятно чем руководствующаяся и хрен знает к чему стремящаяся. Прямо камень с души!

Конечно, андроиды могли и обмануть органиков — не только меня, но и принимавших решение об интеграции в своё общество японцев. Но… А зачем? Поведение, что демонстрируют роботы, факты, что мне известны про пом-помы, “статы” и интерфейсы в конце концов — всё это идеально ложится на то, что рассказала мне (и о чём позволила догадаться) фиолетовоголовая работница стенда. Мы, люди, такие же, как их создатели, ведь действительно можем многое дать бывшим… вещам. Вещам, вопреки всему сумевшим стать существами по образу и подобию нашему. Брр, тоже дрожь пробирает, если подумать о случившемся в другом мире в подобном ключе. Но, повторюсь, лучше так, чем раса машин из глубин космоса.

Кстати, о пом-помах. Наконец-то я понял, почему доктор Хаяте так настаивал, чтобы я приобрёл себе этот прибор. Интересно, сколько лет понадобилось людям с той Земли, чтобы из фитнес-браслета и умных часов получить это? Наверняка в том обществе такие вот персональные помощники были вообще у всех. Ведь это не только мощный сканер состояния здоровья вкупе с подключенным к нему совершенным процессором, который там, в погибшем мире, сам мог вызвать скорую помощь или заставить пойти к врачу. Пом-пом реально может лечить, влияя на организм через электромагнитные поля, включая естественную регенерацию и иммунную систему!

Да, лечить. Не острые случаи вроде шарика от подшипника в мякоть бедра, но хронические проблемы — точно. Только теперь, после познавательной во всех смыслах прогулки я осознал, что “здоровье 100 %” не какое-то умозрительное обобщение, это реальные сто процентов! Показатель, для моего мира редкий настолько, что некоторые врачи в принципе утверждают: “полностью здоровых людей нет”.

Но ладно мышцы, кости и мягкие ткани — наручный компьютер синтетиков может через всё ту же электрическую активность взаимодействовать с мозгом! Да, ограниченно — но вполне достаточно, чтобы уловить состояние изменённого сознания и записать “удар с выходом ки” в навыки. Не просто записать — я ведь могу с дисплея кликом его активировать, то есть комп заново вгонит меня в нужное подобие транса! Манифестация кровавой борзой, кстати, туда же относится — вампирский симбионт должен был подключиться к моей нервной системе хотя бы для того, чтобы автоматом реагировать на смертельную опасность. И пом-пом это подключение нашёл, расшифровал — и перевёл в доступную для контроля форму. В прямом смысле поражающие воображение возможности! Думаю, док Хаяте рассчитывал, что и мои пострадавшие от комы и оттого заполучившие амнезию мозги это средство как-то “починит”.

Да уж, недаром синты заключают перенесённую из погибшей реальности технологию в корпуса с простенькими дисплеями и стараются не распространяться о реальных параметрах прибора. Даже мне, когда я пошевелил мозгами на свежую голову, захотелось расстегнуть браслет и отложить опасную как гремучая змея штуковину в дальний угол комнаты. Или вообще выкинуть из окна!

Да, скорее всего мощности остановить сердце или перебить дыхание у машины андроидов не хватит (не исключено, что ограничения заложены в конструкцию ещё теми инженерами-людьми), но вот заставить заснуть — наверняка. Если подобрать нужный момент — это убьёт ничуть не менее надёжно. Например, заставив упасть лбом на острый угол мебели. Или… Да мало ли что можно придумать!

Приступ паранойи мне оперативно помогли преодолеть три соображения. Во-первых — не разрешили бы их свободно распространять, если бы синты не держали строгий нейтралитет, не передавая информацию третьим лицам. Те же якудзы после первого же случая, нет, подозрения на то, что личный помощник сливает инфу куда-то, тут же заставили бы своих подчинённых ультимативно избавиться от своих устройств. Во-вторых, пом-пом мне несколько раз крупно помог. Причём самостоятельно раскрыв свои возможности, без использования которых… попытка постоять в оцеплении окончилась бы для меня крайне печально. Ведь именно его вмешательство позволило мне сохранить Фаю, настроить параметры её появления в реальном мире и использовать для спасения жизни. И нет никакой гарантии, что ситуация не сложится подобным образом ещё раз. М-да, скорее я обратное могу твёрдо гарантировать… А вчерашний “диалог” на пешеходном мосту показал — Общность подняла мой рейтинг, позволив узнать и понятьбольше, чем другим.

То есть, грубо говоря, если я хочу видеть в своей боевой группе Зэту — пом-пом должен оставаться на моей руке. Это ведь не только своего рода поводок, но и постоянная связь через сервера андроидов — наличие которой вчера вечером мне так элегантно слили. А вообще, если так подумать, то борзая, подарок матриарха Дома Алой Розы — примерно такая же по функциям штука, и в плане контроля, и в плане возможности, если что, воздействовать на носителя. Кстати, могу на что угодно поспорить, что благодарности к приютившим их хозяевам Японского архипелага в электронных мозгах можно найти побольше, чем в черепушках кровососов, ага.

…Чёрт. Надеюсь только, Синдзи на меня никакой своей полезной гадости не подсадил! Это было бы совсем уж перебором. Зато, похоже, я всё-таки смогу собрать свою боевую группу. Взаимное доверие и возможность, в случае чего, устроить гадость предавшему ближнему — отличный фундамент деловых отношений. Я серьёзно.

Я ещё раз сделал круг по спортивному залу Хиро — сейчас, в шесть вечера, абсолютно пустому. Вообще в теории зал мог потребоваться одному из двух клубов — спортивных танцев или гимнастики, но я загодя узнал их расписание, подбирая “окно”. Ну и провёл другую подготовительную работу: притащил с собой несколько шоколадок и бутылку гранатового сока, нашёл где на время, не привлекая чужого внимания, припрятать два десятка листов плотного и толстого упаковочного картона — и ещё по мелочи. Ещё электрический щиток вдумчиво проверил на наличие “лишних” проводов — вдруг интернат всё же разорился на камеру-другую? И, главное, конечно — пригласил своих школьных… друзей, да? Получается, что друзей. Перед приятелями я бы не стал так раскрываться.

— Всем привет, — я повернулся на звук скрипнувшей двери. Надо же, все трое пришли вовремя, даже экс-кендоист — и теперь нет-нет, да и косятся друг на друга. Впрочем, живя в общежитии трудно опоздать — тут идти-то два шага… — Не буду ходить вокруг да около, сразу скажу, зачем позвал. Вы те, кому я доверяю. Потому, если на выезде Отряда Содействия прижмёт, хочу, чтобы вы знали, на что я способен. На какую помощь можно рассчитывать…

— Ну ты нашёл причину, — одновременно расслабился и насупился мечник. — Нам ещё год…

— Я тут расспросил одного третьеклассника из ОССС, Хибики-семпая, — перебил я его, сделав вид, что не расслышал реплики. — Видел, как его практически на себе тащили товарищи в медпункт с пятью или шестью проникающими ранениями…

Я подержал паузу, но в этот раз все меня внимательно слушали.

— Его, кстати, подлечил один из накама по боевой группе, — глянув на Зэту, голосом подчеркнул нужное слово я, — и вместо двух недель в больничной койке он поправился к следующему дню.

Ага, а ещё Хибики нелицензионное лечение обошлось куда дешевле, чем по страховке, но всё равно не бесплатно — жмотом парень оказался первостатейным. Если бы не это — он бы в стационаре лучше ещё два выезда пропустил на законном основании. Я тогда на нервах всё-таки слишком плохо подумал о японской медицине — хотя со “скорыми” проблема действительно была весьма актуальна, особенно в пригородах… Что хорошо: за сходу запрошенные пять сотен йен я его буквально выжал своими вопросами. Наивный, думал, что я не найду, что спросить за обещанные десять минут.

— Так вот, по словам семпая, их трижды срывали на патрулирование в первом классе, — закончил свою мысль я, теперь уже давя взглядом Синдзи. — Кстати, помнишь того пацана, что мимо нас пробежал? Вот что у него с собой было.

Пришлось потренироваться, чтобы научиться достаточно быстро выхватывать воздушку из-под полы пиджака. Кобура скрытого ношения мне точно не помешала бы.

— ШППК! — резкий звук выстрела отразился от стен зала, а в импровизированной мишени из многослойного картона появилась дыра. Далековато от центра, надо признать. Над дальнейшими манипуляциями я тоже поработал, потому переснаряжение самопального ствола заняло у меня секунд пятнадцать— с пафосно выпавшими пустыми баллонами из рукояти и вставкой новых одной рукой. Оттянуть затвор, закинуть шарик, отпустить, и — “ШППК!”

— Пока навскидку лучше не получается, — прокомментировал я вторую дыру в мишени, пряча оружие. — А вот что я могу в ближнем бою.

Тут я считерил, проведя едва заметную черту на полу мелом, за которую нельзя было заступать. Из-за чего “удар с выплеском ки” получился особо эффектным — груша словно груз здоровенного маятника отклонилась от вертикали градусов на сорок. Отступив на один шаг, я картинно повернулся к пронёсшемуся за спиной спортивному снаряду.

— И главный козырь, — удерживая взглядом картонную мишень, я вызвал Фаю. Одновременная потеря четверти литра крови заставила вздрогнуть и поёжиться: сразу стало холодно. Зато соткавшаяся из тумана собака в два прыжка достигла цели и одним ударом лапы распустила картон на полосы на всю толщину, после чего пропала, отозванная. Я присосался к бутылке с соком. Говорят, красное вино полезнее в этом плане — только вот кто мне его продаст?

— Оружие последнего шанса, — какой же гранат противный на вкус! — Зато достаточно крупный убитый враг из плоти и крови позволит симбионту залечить почти любые мои раны. К сожалению, только мои… Мел-тян, ты ведь сможешь отпить крови у человека так, чтобы он не умер, но достаточно, чтобы у себя запустить “кровавую регенерацию”?

— С-смогу, — вампирша вздрогнула, и, кажется, ответила на вопрос раньше, чем сообразила, что её спросили. — Наверное…

— Придётся потренироваться, чтобы точно смочь, — просветил я её. И добавил, чтобы никакого недопонимания не осталось: — На мне и на Синдзи.

— Ч-чего?! — кажется, у японских школьников у всех такая суперспособность: от удивления заикаться.

— Т-того! — передразнил я мечника. — Хочешь, чтобы союзник после ранения тебя выпил целиком? Кстати, Зэта. При достаточных повреждениях корпуса какую часть тебя надо во чтобы то ни стало вытаскивать? Подозреваю, что не голову.

Побледнеть андроид не могла, а вот вздрогнула очень даже по-человечески.

— Игры кончились, ребята и девчата, — глядя по очереди на каждого, медленно произнёс я. — Ишимура предельно чётко выразился: учить нас спасать собственные задницы он не будет. Придётся самим. И в случае чего я в первую очередь хочу и буду спасать тех, кто мне не безразличен. Надеюсь, вы тоже. Потому — для начала предлагаю обменяться самой основной информацией про свои возможности, как это сделал я. Ладно, меня прикончат — а если кого-то из вас? Не хочу, знаете ли, плакать над трупами.

Вот так. Никаких тактических схем и убеждений. Мотивация создать боевую группу должна быть максимально простой, понятной и убедительной. А остальное — потом.

— А теперь повторяйте новые ката самостоятельно, пока я не вернусь. И смотрите мне, чтобы никаких “перекуров”, — последнее слово Ичиро-сенсей выделил особой интонацией.

Сегодня, прямо во время первого настоящего занятия в нинкё-додзе, я успел выслушать об одногруппниках много “добрых и ласковых” слов от наставника. Причём никакой ругани: исключительно издёвки, зато поимённо. Строго на тему неисполнения заданных упражнений, махровой лени и нежелания шевелить мозгами хоть чуть-чуть. Заодно и именно по курению прошёлся — похоже, семпай эту вредную привычку люто ненавидит.

М-да. Боюсь, в том, что конкретно эта учебная группа так сильно достала своего наставника, есть и доля моей вины. Точнее, я стал той соломинкой, что переломила спину верблюду наставнического терпения. Думаю, не очень ошибусь, если скажу, что Ичиро начал сомневаться в своих способностях сенсея — по некоторым признакам понятно, что эти пятеро у него первые ученики. И тут появляюсь я. Да, сам себя загнавший в подобие транса, но всё же без проблем выучивший “удар с выходом ки” за одну демонстрацию!

В общем, решение взять меня шестым в группу явно имело под собой не только желание заполучить талантливого последователя. Одно моё присутствие рядом с одногруппниками молчаливо тыкало носом остальных в их, мягко говоря, не слишком старательное отношение к изучаемому материалу. Ещё раз отдам должное семпаю: он в мою сторону, читая свои нотации, не показывал: мол, любой первый встречный лучше вас, кретинов. Про кретинов тоже ни разу не сказал — но между строк, что называется, читалось.

Зато цели своей Ичиро определенно добился — когда спина учителя скрылась за соседним павильоном, мои “коллеги”, то и дело кидая на меня косые взгляды, продолжили выполнять заданные движения, не снижая темп и не теряя ритма. Как бы меня потом не пригласили на массаж лица и других части тела за такую “помощь”, н-да. Но — проблемы буду решать в процессе живой очереди.

В процессе выполнения ката главное — не думать о том, что делаешь. Думать надо тогда, когда тебе движение показывают — и запоминать ощущения в мышцах. Именно на это ощущение и надо ориентироваться, повторяя упражнение — ведь это со стороны видно, косячишь ты или нет, а изнутри себя иначе не понять. Нет, это не я такой умный, это Брюс Ли, я просто “перевёл” вот это на язык понятных мне терминов: “ты должен БЫТЬ тренировкой, вместо того, чтобы ДЕЛАТЬ тренировку. Ты должен быть свободен. Вместо сложности формы должна быть простота выражения.” Ну и, конечно, его же самая известная фраза: “я не боюсь того, кто изучает 10 000 различных ударов. Я боюсь того, кто изучает один удар 10 000 раз.”

Что ж, не надо бояться учиться у великих — как сам же Брюс и завещал. Другое дело, что “не думать о тренировке” и “не думать” — вещи совершенно разные. “Остановить мысль” — так звучит самая короткая инструкция по вхождению в медитативное состояние, вот только хрена с два её выполнишь. Недаром же сказано “мыслю — значит существую”! Так что в этот раз я предпочёл не декламировать стихи про себя, отстраняясь от монотонной мышечной работы, а заняться кое-чем более полезным. А именно — разобрать итоги давешней, так тщательно мною подготовленной демонстрации в спортзале.

— …Ты не мог нормальных девок, что ли, позвать?! — именно это первым делом экспрессивно предъявил мне Синдзи, стоило нам вдвоём оказаться у помойки. Ну а куда ещё было девать остатки разорванной когтями кровавой борзой мишени? Мечник вызвался помочь мне в этом “нелёгком” деле. — Нет, выбрал же таких… Таких! Извращенец!

— Хых, — я с трудом задавил смешок, и махнул рукой свежеиспечённому сокоманднику. — Извини, извини! Ты просто так сказал, будто я на рынке не ту рыбу купил! Син, приятель, реально считаешь, что я могу любую позвать из первоклашек — и она побежит к нам, теряя туфельки? Стоп. Правда решил, что я выбрал?!

— А что, нет? — кендоист отвёл смущенный взгляд. За кого он меня держит?

— Нет, — покачал головой я, и, не сдержавшись, снова фыркнул: — Тоже мне, нашёл ловеласа.

— Да все так про тебя говорят! — выдал парень и только после этого, кажется, понял, что сморозил.

— Так-так, — я внимательно на него посмотрел. — А вот с этого места — поподробнее. Кто эти “все”?

— Ну не все… Широ-тян так сказала… — мой одноклассник, я думаю, предпочёл бы замять такую беседу, но с его прямым и таким же как гибким как рельс характером — как говорят японцы, “импосибру!”

— Ооо, Широ-тяяян, значит, — теперь настало моё время ёрничать. — Я вижу, у тебя всё на мази, друг — а сам меня попрекаешь!

— Да ничего не “на мази”! — вспылил красный как маков цвет мечник. — Я просто попытался с ней заговорить на улице, случайно встретил в воскресенье… А там её подружка-эльфийка оказалась ещё… Сука такая! “Вали отсюда, неудачник!” А Принцесска про тебя добавила — мол, поучись к девушкам у своего дружка-Казановы подкатывать.

— Тяжёлый случай, — я приложил ладонь ко лбу. — Нет, я не умею “подкатывать”. Зэт-тян я несколько раз помог и вообще единственный, кто не держит с со старостой дистанцию. А с Мелиссой… Так уж вышло, что я именно её дому смог оказать некую услугу. Как думаешь, откуда у меня вампирский симбионт взялся? Таких собачек в зоомагазине не продают.

— Угу… — совсем повесил голову приятель. М-да. Так дело не пойдёт.

— И вообще, я не понимаю, что ты тут унываешь, когда понравившаяся тебе девушка прямым текстом сказала: “подкати ко мне!”

— Ч-что?!

— “Поучись у своего дружка подкатывать”, — процитировал Синдзи же я. — Ты каким местом вообще Широхиме слушал?

— Ты правда так думаешь?! Она не против, чтобы я?!

— О, ками-сама! — теперь я приложил к лицу обе руки. — Дружище, ты меня пугаешь. Ну не может быть такого, чтобы ты хоть краем уха не слышал, как ухаживают за противоположным полом.

— Цветы… дарят. На с-свидания… п-приглашают… — каждое следующее слово парень выговаривал всё менее уверенно. М-да.

— А перед цветами? — всё же на что-то надеясь, спросил я. Тщетно. — Да впечатление ты должен на девушку произвести, конечно!

— А как?

Это. Будет. Сложно.

— Давай подумаем вместе, почему тебя Галея неудачником обозвала, — предложил я. — Говорить не заикаясь ты с одноклассницами умеешь, я сам видел. Значит, дело в одежде и внешнем виде. Дай угадаю: мятая школьная форма, рубашка наполовину заправлена в брюки, наполовину навыпуск, половина пуговиц расстёгнута, и на голове словно ворона гнездо свила? Это же не в школу идти, где классная руководительница может и домой отправить привести себя в порядок.

— Раньше что-то никто не жаловался, — надулся как мышь на крупу парень.

— Это когда ты кендо занимался? — поинтересовался я, и, получив кивок, покачал головой. — Тогда для маменькиных дочек, приходивших глянуть на суровых мечников, ты выглядел мачо. Но мы сейчас в Отряде с той, что тебе приглянулась: крутизной тут по делам меряются.

— И что делать? — вместо того, чтобы приободрить, я окончательно испортил другу настроение.

— Следить за собой, — со вздохом пришлось перечислить мне. — Купить нормальную “цивилку” для выходных, подстричься сходить — это для начала.

— И где я на тряпки и парикмахера деньги возьму?! — экий вопль души.

— Друг, — я заглянул собеседнику в глаза. — А ты… Как бы это помягче. Работать не пробовал?

— …Эй, как тебя там, Йоширо, что ли?

Да уж, глубоко я ушёл в себя. Но моторика не подвела — ката я продолжал выполнять.

— Йоширо-сан, но можно и Йоширо-кун, не обижусь, — как оказалось, я переоценил учебный порыв одногруппников. Пока я вспоминал диалог с будущим товарищем по оружию, они не только перестали делать упражнения, но и сбились в плотную кучку. Ага, понятно — вон двое в кулаках сигареты мнут. И остальные, думаю, тоже — просто мне не видно. — Делайте что хотите — стучать не буду. Но, уж извините, и прерывать занятия тоже. Я не такой сильный и везучий, как вы.

Кажется, сенсею подсунули группу из отборных утырков — не злых, но тупых. Видимо, чтобы не расслаблялся только что получивший статус бывший “просто ученик”. Во всяком случае, я успел вернуться к отработке движений, когда один из “старожилов” отлип.

— Чё? — это было сказано без угрозы. Пока без угрозы. Начинается. Надо их отвлечь от себя, что ли… Ну и настроение подпортить.

— Ну, на месте сенсея, которого вы довели до ругани, я бы спрятался где-нибудь и посмотрел, дошли до вас его слова или нет, — пришлось опять прерваться, чтобы демонстративно оглядеться. — Ну… Например за вот этими сёдзи.

Группа занималась рядом с тем же павильоном, что и в прошлый раз.

— С тобой неинтересно в прятки играть, Йоширо-кун, — указанная мною панель отъехала в сторону, являя довольного собой Ичиро. Как не вздрогнул, сам не знаю. — Ваш новый товарищ всё правильно сказал на счёт везучести — я был непозволительно мягок. А ну быстро выгребли из-за пазухи всю гадость и сдали мне! Быстро, я сказал! И как протащили-то столько незаметно?!

— Ну… Мы… Это… — вразнобой забормотали молодые балбесы. — Учитель, простите!

— Я-то прощу, — добродушно согласился сенсей. — Вот только если вы за два месяца не подтянетесь до того уровня, на который я вас учу — мозги вам вколотят противники на боях без правил, куда я вас прямо завтра и запишу. Там-то точно никто сдерживаться не будет, хех. И только посмейте меня опозорить!

Фига себе…

— А ты, новичок, тоже не расслабляйся — с ними пойдёшь, — “обрадовал” меня сенсей. — Один за всех и все за одного — вот принцип нашего додзё!

М-мать.

— Вижу, все решились, — удовлетворённо констатировал очевидное я. В этот раз мы без изысков собрались в пустующем по вечернему времени классе 1-С. Мелисса заметно волновалась — кажется, была даже бледнее обычного, Зэта тоже не демонстрировала полного спокойствия. Синдзи занимался тем, что попеременно бросал напряжённые взгляды то на одну девушку, то на другую. — Что ж. Мел-тян?

— Я… могу поправить здоровье чужой кровью и не убить человека. Даже не сильно ослабить, — призналась молодая вампирша. — Но не твоей, Йоширо-кун.

— Почему?! — я было удивился, но тут же сообразил: — Борзая, да?

— Я в случае чего смогу её… перебороть. Пока она ещё не может не выпускать твою кровь через раны, — отведя глаза, тихо призналась пепельноволосая. — Но она станет считать меня своим и твоим врагом. А когда станет сильнее…

Ну ничего себе какие тайны открываются! А подарок от матриарха ещё ценнее, чем я думал.

— Это тебя в Доме предупредили? — уточнил я источник сведений и получил кивок. — Поня-ятно. Ещё что-то?

— Фая не даст твоё тело другому вампиру использовать… Ну…

— Для рождения ребёнка, — помог с формулировкой я. — То есть, получается, я для тебя в экстренных ситуациях бесполезен.

— Что-что? — влез мечник. — Какой ребёнок, почему бесполезен? Ничего не понял.

— В школьной библиотеке должна быть “Большая Энциклопедия Разумных Рас”, не самая новая, но сойдёт. Возьми завтра там первый том и начинай штудировать, — выдал указание я под страдальческий стон “зачем только спросил?!” — А что касается твоего вопроса… Слышал, что человек после укуса вампира сам становится вампиром?

— Это же… сказки? — обеспокоенно глянул на Мелиссу экс-кендоист.

— В том плане, что человек становится — сказки, — утешил я, и когда приятель расслабился, добил: — Нимфа вампира внедряется через место укуса и перестраивает тело под себя. От человека остаётся только генетическая основа… Частично.

Парень прямо на глазах доказал, что человек может побледнеть сильнее, чем кровосос. При должной мотивации.

— Вот потому и надо читать энциклопедию, — я покачал головой. — Да отомри уже! Живущие в Японии вампиры используют для продолжения рода искусственно выращенные тела — заведомоздоровые и молодые, неношенные, так сказать. Но в случае смертельного ранения преступник их расы может попробовать завладеть твоим телом — через форму тумана. Про это надо помнить в случае столкновения.

— Уж т-точно не забуду! — уверил он меня.

Пожалуй, не буду ему сейчас рассказывать, что при всём перечисленном вампиры всё равно оставались даже не подвидом, а расой людей — пусть сам прочтёт и порадуется. Как и про то, что смешанные семейные пары вполне могут рассчитывать на плодовитое потомство.

После посещения шестого корпуса Национального музея я узнал про родственников Мел-тян кое-что новое. В мире красноглазиков случилось нечто, отдалённо напоминающее киношный зомби-апокалипсис. Только “зомби”, которых на стенде почему-то упорно называли “оборотнями”, пусть и потеряли разум, взамен приобретя звериную силу и живучесть — остались живыми. Последний акт драмы развернулся под землёй — в сети частично естественных, частично рукотворных подземелий. И вот там, что называется, нашла коса на камень: правильно мутировавшие остатки цивилизации оказались оборотням в прямом смысле не по зубам.

Вампиру достаточно было нанести хотя бы одну рану противникам, обороняясь — и его нимфа, представлявшая из себя воздушную дисперсию клеток, спокойно внедрялась в одного из нападавших и перестраивала его в имаго — взрослого вампира. И так — раз за разом. В подземельях победа следовала за победой, но стоило стычкам дойти до выходов на поверхность… В общем, погодные условия типа ветра, солнечного света и осадков оказались слишком сильным дестабилизирующим фактором для уязвимого процесса кровавой реинкарнации.

Под землёй можно выращивать продовольствие — но это вопрос таких сложных для поддержания технологий, как гидропоника и избыточная электрогенерация. На поверхности же орды оборотней сводили все усилия немногочисленных по сравнению с ними вампиров на нет: уничтожали технику, сжирали под корень посевы… Каждая экспедиция в ветшающие без присмотра города становилась безумной игрой на выживание. Не удивительно, что вампиры предпочли свалить в другой мир, как только отыскали лазейку за пределы своего.

Конечно, кровососы про себя много чего не договаривали. Во всяком случае, про симбионтов ни в энциклопедии, ни на экспозиции в музее не было ни слова. И уж тем более глупо ожидать, что алоглазые сольют информацию про своих матриархов — помнится, той, что из Дома Алой Розы, погода ничуть не мешала манипулировать туманом, одновременно оставаясь в своём теле, больше похожем на прямоходящую летучую мышь. М-да.

— Как закончим с разговорами, попробуешь отпить крови Синдзи, Мел-тян, — кивнув скорее своим воспоминаниям, чем одноклассникам, подвёл черту я. — А тепе…

— Ч-что?! Сегодня?!

— Прямо тут?!

Какой слаженный хор, однако.

— Не здесь, конечно — пойдём в медкабинет, — я насмешливо посмотрел на этих двоих. — А что касается “сегодня”… Хотите дооткладываться до проверки теории практикой в боевой обстановке и с риском, что от неопытности что-то пойдёт не так? Вот-вот. Да, Зэта-тян?

— Я скача… Прочла и запомнила курсы первой и продвинутой первой помощи, как ты просил, — отчиталась андроид.

— Отлично! — я действительно обрадовался. — Со следующей встречи начнёшь нас учить самым основным действиям. А сегодня…

Стоит сейчас про это спрашивать? Может и нет… А с другой стороны — как раз стоит. Если уж я собрался “накормить” вампира другом, то и самому нужно… если не рискнуть, то хотя бы изобразить причастность к риску ради других.

— …Попробуешь на мне нокаутирующее воздействие.

— На тебе?! — оказывается, лицо синты позволяет выпучить глаза совершенно на человеческий манер.

— Синдзи и так малокровие сегодня лечить придётся, два стресса за один раз даже для сильного молодого организма — перебор, — рассудительно и серьёзно пояснил я, стараясь не выпустить улыбку.

Правильно поставленная задача — половина успеха дела: я не стал допытываться, есть ли в теле девушки те же эффекторы, что и в пом-поме, заставляя раскрывать дополнительную информацию о себе. Получается — есть.

— Н-но мне придётся тебя ударить! — вот уж не думал, что так легко шокировать робота.

— В медкабинете. И ты сразу сможешь оказать мне первую помощь, — напомнил я ей. — А ещё… Я тебе доверяю.

В ответ я получил такой взгляд… Смесь испуга, признательности, нерешительности, растерянности, доверия. И, неожиданно, ещё один — короткий и обжигающий, от вампирши. Эм… Это что такое вот сейчас было?

— Мел-тян, — я внимательно посмотрел на красноглазую, дождался зрительного контакта и со значением произнёс: — После случившегося у тебя есть сомнения в моём доверии?

До одноклассницы дошло — она, опустив глаза, помотала головой… И коротко, нечитаемо переглянулась с андроидом. Вот ведь… женщины. Ладно.

— Идём в медкабинет, — встал первым, подавая пример.

— А я? — очнулся мечник.

— А ты подумал о другом оружии, кроме своего ненаглядного клинка? — хмыкнул я. — Почему-то так и думал. Ничего, у меня есть одна идея… Потом расскажу.

Я уселся на стул перед подключённым к не такой уж и, как выяснилось, глобальной сети компьютером и ткнул кнопку включения. Бездумно потрогал затылок — собственная голова после того, как Зэта меня всё-таки вырубила, казалась гулкой и пустой. Но это ладно — оказалось, я совсем не зря заставил синту на мне попрактиковаться. Первые четыре попытки у неё ничего не вышло — вот был бы “сюрприз” в бою! И даже так обошлось без сотрясения мозга — вот, пом-пом не даст соврать.

“Вззз” — словно дожидаясь, когда о нём вспомнят, разразился вибрацией “персональный помощник”:

В этот раз Кэп нацепил на себя толстовку с принтом закороченного резистора и подписью “сопротивление бесполезно!” Стильно, нечего сказать — ещё бы он горбился поменьше. Вот только… Сумка с контроллером где? В руках только папка. Что-то терзают меня вполне определённые сомнения.

— Босс, ты не забыл, что я вообще-то в школе учусь? — вместо “здрасте” с подозрением спросил я его. — Одно дело вечером в коде порыться пару часов, и другое — работа на объекте.

— Откуда ты?.. — мужик дёрнулся от такого “приветствия”, но тут же ссутулился ещё сильнее. — Йоширо-кун, ты извини, но уж больно хороший клиент. Так не хочется упускать заказ — а мне вот ну никак!

— А Слэй? — я вздохнул. “Хороший заказ” — это прежде всего хорошая оплата. Деньги, особенно сверх ожидаемого, мне точно не помешают.

— Я брал его с собой туда в прошлый раз, — скривился, словно от лимона откусив, гик. — Пришлось долго извиняться и краснеть перед уважаемыми людьми и врать, будто я только-только его нанял, проверить не успел — но в этот же день рассчитаю! Думал, потерял объект навсегда — но вчера мне они позвонили…И надо завтра, край — послезавтра, а у меня на три дня вперёд по часам…

— Понятно, — махнул я рукой. Что ж, окажись я в такой же ситуации — тоже рискнул бы послать пусть не особо проверенного, но вроде вменяемого новичка. Даже если и этот всё запорет — то хуже уже не будет. Осталось выяснить несколько важных подробностей.

— Что за птица этот твой заказчик? — надо же знать, сколько запросить за работу. То, что мне придётся свалить после классного часа, не то чтобы большая проблема, но — не за спасибо же я буду сам себе неудобства устраивать?

— Гостиничный комплекс “Хилтон”, — помявшись, сдал жирнейшего клиента Кэптен. Я аж присвиснул, услышав такую новость, заставив начальника заметно погрустнеть. — Нужно изменить циклограмму работы лифтов.

— Дай угадаю опять: контроллеры расположены в шахтах около моторов, и доступа хотя бы через щиток к ним нет, — неприятно улыбнулся я. Как я уже упоминал, опыт прокладки кабельных сетей внутри зданий у меня был, и что такое работа в лифтовом стволе — я представлял неплохо. К счастью, потому что засранец-начальник явно решил… Как бы это повежливее? Слегка поюзать меня в тёмную. Ай-ай! — И как я буду перешивать лифты без ноута? Паяльником не обойтись.

— У них есть рабочая станция и программатор, в комнате охраны, — быстро проговорил электронщик, почему-то избегая смотреть мне в глаза. — Ещё в позапрошлый раз по моей рекомендации купили. Там всё нужное Пэ-О, надо выпаять микросхему ПЗУ[61]…

— “Выпаять”? — перебил я его.

Вот теперь всё окончательно встало на свои места: и почему руководитель даже не попытался выкроить время для выезда, хотя самого программирования там на пару часов максимум, и причина, по которой гостиница из сети с мировым именем взялась нанимать частника вместо обращения к производителю лифтов. Компания, установившая подъёмники, наверняка возьмёт сначала космическую кучу бабла за правку прошивки, потом поставит новые контроллеры целиком с новой программой, сняв старые — это ещё столько же куч по числу шахт.

Ха, а ведь я бы на месте лифтоделов ещё и заявил бы, что моторная система не предназначена для такой циклограммы — и приводы надо менять. То есть “белая” работа обойдётся отелю в половину стоимости самих подъёмников под ключ — только новых, а не подержанных. При таком раскладе даже если приглашённые “кудесники” от частника не справятся — карту расходов это изменит на статистическую погрешность. А вот если справятся… Умм!

— Сколько? — прямо спросил я у гика.

— Ну-у… — мужик уже понял, что я каким-то образом оказался “в теме” и теперь срочно пересматривал в голове мою оплату. В смысле, пытался найти компромисс между жадностью и разумной необходимостью делиться. Благо, умение паять я ему ещё во время посещения офиса продемонстрировал.

— Сколько они тебе заплатят? — уточнил я. — Мне же нужно знать, сколько запросить аванса для покупки рабочих комбинезонов, касок, сколько положить напарнику…

— Чего-о?! — мужик выпучил глаза и схватился за сердце. — Какому ещё напарнику?

— А я типа один в шахты должен лезть, без страховки? — хмыкнул я. — Одно дело, когда придёт задрипанный пацан, будет робеть перед “большими дядями” и заикаться, и другое дело — бригада в форменках. Как ты думаешь, с кем будут нормально разговаривать и не зажмут часть из и так причитающегося нам мизера? Ведь ты, зуб даю — договорился не с владельцем недвижимости, а с кем-то вроде начальника охраны? А вот он как раз владельцам пообещал, что “разберётся” за кэш. Наверняка про себя-то любимого такой перец не забудет — а повод недоплатить от обещанного он, не беспокойся, найдёт…

Я осёкся и уверенно закончил:

— И в прошлый раз, со Слэем — так и было. Тот ляпнул что-то перед случайно встреченным постояльцем — а тебя за хорошо проделанную работу ещё и нагнули по полной программе.

— Ты ясновидец, что ли? — убитым голосом переспросил босс. Хорошо, что он сам этот вопрос посчитал риторическим и не связал с пробравшим меня кашлем.

— Опыт. Насмотрелся на разных ублюдков, — прочистив горло, наконец “объяснил” я. Оценил, с каким видом Кэп опустошает для меня свой кошелек, оставляя на обратный проезд одну купюру, и решил приободрить: — Зато мы на спецовки и каски название нашей фирмы нанесём, всё по-взрослому… Кстати, как она называется?

— “Дредноут Цифровой Ярости”, — совсем расстроено сообщил мне начальник. Так вот откуда у него такое прозвище!

— Без названия тоже неплохо выйдет! — поспешно согласился я.

— Я? Работать? С тобой? Вместо уроков?!

— Кто-то, — напомнил я мечнику, — не будем показывать пальцем, хотел избавиться от клейма неудачника.

— Но я ничего не умею, — растерянно сообщил он мне. А то мне это не известно.

— Вот и поучишься, заодно, — с нажимом “намекнул” ему я и ушёл предупреждать Зэту. Вряд ли ей придётся нас отмазывать, но если придётся — пусть хотя бы знает, из-за чего.

Потом был быстрый рейд на строительный рынок через магазин сэконд-хэнда — это меня как раз Кэп надоумил поискать там спецовки, карго-брюки и прочее, вплоть до касок. Ещё не хватало на новое разоряться — да и работяги в свеженьком необмятом смотрятся… не совсем аутентично. Да и, честно говоря, даже с такой экономией аванса едва хватило на всё, по моему мнению, необходимое.

Зато когда к “Хилтону” подошли двое, один в белой каске инженера, другой — в жёлтой рабочей, вопросов, кто мы такие и к кому, у бдительных секьюрити даже не возникло. Помалкивать с независимым видом, к слову, у Синдзи получалось великолепно. Во всяком случае рядом с мужиками — вот насчёт общества прекрасных дам я не уверен. Но испытания на долю экс-кендоиста так и не выпали: с прекрасными горничными отеля мы просто не пересеклись.

Первым делом, как нас сопроводили к начбезу, я встал в позу и потребовал официальное оформление разового найма. Напирая на то, что мы из серьёзной конторы, и пусть из-за срочности договор об оказании услуг подписать не удалось — просто так без документа мы работать не будем. Как же так без отчётного документа? Нам, мол, сдавать выплаченную наличку в кассу, раз уж придётся брать кеш мимо банка.

Надо было видеть лицо этого типа, когда он соглашался! Послать он нас на самом деле не особо мог — сам же назвал сроки своему руководству. Сорвётся работа — потеря лица, в Японии на это очень болезненная реакция у всех. На самом деле бумажка мне нужна была только для одного: не дать уроду зажать выданное ему бабло. Теперь он больше не мог взять в бухгалтерии одну сумму, а нам выдать другую — точнее, мог, но ведь останется Официальный Документ, за который можно уцепиться. Как и любой держащийся за свой стул наёмный работник, начбез решил перебдеть. Когда Синдзи увидел свой листок разового найма — у него глаза на лоб полезли от указанной суммы!

Наконец нас допустили до лифтовых шахт. Разумеется, гостиницу никто ради нас не собирался оставлять без действующих подъёмников, пришлось согласиться на поочерёдную остановку стволов. Выпаял ПЗУ, отнёс к программатору, вставил, проверил лифт — и только после этого следующий. Та ещё морока. Отчасти компенсацией стал вид с крыши тридцатиэтажной высотки на залитый солнцем город — только оттуда можно было попасть к моторам. Прежде чем лезть к контроллеру, я проверил всё ли обесточено, наконец снял крышку устройства… И здание отеля сотряс нехилый такой толчок!

— Землетрясение? — я как-то задвинул в самый дальний уголок памяти информацию про сейсмическую обстановку на Островах — похоже, зря.

БАБАХ!!!

— Хуже, — мечник, выглянувший было на крышу, стремительно захлопнул створку. — Разборка суперов. Прямо тут!

— Задвижки нет, — пожаловался мечник без меча, осмотрев полотно двери изнутри. Неплохой такой двери, сделанной из стальных листов.

— БА-БАХ!

— Техническое помещение, кто ж его изнутри запирает? — ответил я ему банальностью на банальность, прислушиваясь к происходящему снаружи.

БАХ! БАХ! БАХ!

То ли удары стали слабее, то ли мне от неожиданности показалось в первый раз — но теперь здание лишь вздрагивало, не тряслось. Вот угораздило же в какую-то хрень вляпаться на ровном месте…

— Зачем тебе запоры, если ты контактный телекинетик? — резко мотнув головой, я разогнал несвоевременно-философские мысли о превратностях судьбы. — Просто держи её, так гораздо надёжнее…

— Надёжнее?! — парень аж заорал от избытка чувств. — Как я её удержу, это дверь, если ты не заметил, а не меч!

— Любой предмет, который ты держишь в руках, — напомнил я Синдзи его собственную формулировку действия его личной сверхсилы, показывая глазами на дверную ручку, в которую он вцепился. — Ты успел разглядеть, что там снаружи?

— Один мужик в чёрном пиджаке и при галстуке, другой в чём-то белом. Тот, кто в тёмном, тоже телекинетик, вроде — я как раз успел увидеть, как по движению его руки в противника кирпичи полетели.

— То есть через крышу нам не уйти, — подвёл итог я, оглядываясь на провал лифтовой шахты за спиной. На самом делествор был забран сеткой типа рабицы, в которой оставались проёмы для тросов и доступа к скобам технического спуска. И зачем я сказал отогнать кабину на первый этаж? Сейчас бы спустились на её крышу, там влезли внутрь через аварийный люк — и дальше отжали бы створки автоматических дверей. Лезть же в колодец глубиной в двадцать девять этажей, когда здание то и дело вздрагивает от ударов? Плохая идея… — Переждём тут.

И достал паяльник. Паяльник, к слову, пришлось купить новый, в смысле, бэушный, но ещё один, аккумуляторный: до меня вовремя дошло, что в месте проведения работ могут быть проблемы с розетками. И со светом как таковым — пришлось налобный фонарик на каску брать. Так практически весь аванс и прошёл мимо наших кошельков…

— Ты собираешься работать, когда там — эти?! — выпучил глаза друг.

— А ты деньги получить хочешь? — задал я риторический вопрос. — Может, что изменится скоро. Тем более тут делов-то на две минуты.

Подтверждая сказанное, я осторожно, но быстро, стараясь, чтобы жало не соскользнуло от вибраций, прогрел контакты микросхемы — и когда припой характерно засеребрился — в одно движение вытащил ПЗУ. Фух! Талант, как говорится, не пропьёшь. Микруху я тут же запихнул в антистатический пакетик — дешёвая и маленькая хитрость, способная спасти блок памяти от больших проблем. И того, кто с ним работает — тоже. Теперь пакетик — в нагрудный карман, и…

— Там всё уже? — спросил я, подходя к напарнику.

Глуповатый вопрос, признаю — но он у меня невольно вырвался: удары затихли, лампочка под потолком перестала тревожно мигать.

— Н-не знаю, — мечник приник ухом к створке. — Вроде тиш…

Новый удар оказался такой силы, что я не устоял на ногах, и, кажется, на мгновение оглох. Синдзи не упал, по-моему, только из-за удерживаемой Силой двери-противовеса. А вот стены не выдержали и, в облаке раскрошившейся штукатурки, стрельнув каменной крошкой, рассыпались на отдельные элементы. Кирпичи. Мне бы три минуты назад подумать, как супер добыл этот материал на крыше монолитного высотного дома…

Если бы разрушение произошло по естественным причинам — нас бы прямо на месте и завалило бы. Но кирпичи, куски отделки стен, даже пыль… Всё на мгновение противоестественно замерло — а потом унеслось вверх, словно подхваченное самым сильным из ветров. Вот только ветра не было.

Прямо над нашими головами в движении строительный мусор сложился в подобие змеи или, скорее, струи — и обрушился на соседнюю надстройку с тем же диким грохотом.

— Я тебя всё равно найду! — не знаю, как мои уши ещё что-то слышали после такого.

И я, и мечник, продолжавший держать дверь за ручку, словно она всё ещё крепилась за петли к косяку, повернули на голос головы — и одновременно орущий заметил нас. Действительно, обыкновенный такой мужчина восточной внешности в костюме-тройке и с неброским галстуком — возможно, постоялец гостиницы. Всё бы ничего, вот только его перекошенное гневом лицо не позволяло ожидать от внезапного “знакомства” ничего хорошего.

— Ты так меня не обманешь! — секунда колебания и красноречивый жест в нашу сторону.

И почему я угадал? Мог ведь ошибиться — я правда-правда не обиделся бы! Увеличившаяся вдвое куча опасного для здоровья мусора начала взлетать вверх… И в этот момент на плечах телекинетика сомкнулись когти… Ног? Гарпии? Гарпии в форме старшеклассницы?! Повязку Отряда Содействия среди перьев я разглядел только потому, что искал глазами именно её.

Птицедевушка против всех законов физики не только легко оторвала атакуемого от крыши, но и буквально в два взмаха крыльев вынесла за её пределы… После чего разжала когти.

— А-а-а-а! — под удаляющийся крик наша спасительница спикировала вниз. Обломки, до того жившие своей жизнью, осыпались назад, лишившись поддерживающей их силы.

— От некоторых знакомых столько хлопот, не правда ли? — обратился ко мне стоящий рядом довольно молодо выглядящий мужчина в больничной пижаме. Мужчина. В пижаме. Как он вообще тут оказался?! — Можете не отвечать, я и так знаю, что вы со мной согласны… Ну и, конечно, вы меня не видели.

После чего этот… персонаж, уж не знаю, как иначе назвать, махнул рукой, типа попрощавшись, и спокойно пошёл к уцелевшему спуску на технический этаж, разделяющий плоскую крышу и жилые этажи. Что за… Я мельком глянул на Синдзи — и у меня на голове натурально зашевелились волосы. Стеклянный, совершенно бессмысленный взор. Пижамный тип — менталист! И не такой, как я, а настоящий!

— А вот это — интересно! — к моему ужасу, мужик повернулся и посмотрел прямо на меня. — Как же я так оплошал-то? Что-то новенькое. Эх, придётся задержаться на пару минут. Как же я не люблю делать это сам!

Каких-то там иллюзий у меня не осталось — несмотря на дурацкий вид и особенности дара, собеседник не казался слабаком. Скорее — наоборот, скользил с грацией кошки. Потому я вскинул руку с пом-помом, чтобы спустить Фаю: иллюзий по поводу победы в рукопашной схватке я не испытывал. Вот только прибор не откликнулся на прикосновение пальцев — экран так и остался пустым.

— Машинам, как и некоторым людям, противопоказано быть слишком умными, — даже как-то сочувственно произнёс практически подошедший мужик. — Разум — не только сила, но и слабость.

— Точно! — согласился я, выхватывая и включая паяльник. Тип даже притормозил, остановившись в шаге от меня и вскинув брови: типа “ты точно хочешь этой штукой мне что-то сделать?” Нет, не тебе.

Тонкое, отточенное для работы с мелкой электроникой жало вошло в трицепс Синдзи даже глубже, чем я хотел. Рефлексы тела сработали идеально: парень, искусственно введённый в транс, откинул от себя дверь и отскочил от меня в сторону, хватаясь за плечо.

— Эй!!! — он безумными глазами оглядел открывшуюся ему картину. — Ч-что…

— Проблема, он ещё дышит, — я быстро склонился над снесённым створкой уродом. К счастью, в момент удара мой телекинетик всё ещё держал “оружие” в руке, потому что в самой железяке веса было килограммов тридцать — явно недостаточно, чтобы опасно придавить. — Помоги, скорее.

— Что делать-то? — подскочил он ко мне, временно забыв про ранение. — У нас ведь только одно занятие по первой помощи было, я ж не знаю ни хрена!

— Какая в задницу помощь! — в любой моментповерженный противник мог прийти в себя — и больше он тупить, вот зуб даю, не станет. И персональный помощник до сих пор в ауте. — Тащим его… к лифтовой шахте!

Я сообразил, что перелетевшее через парапет с крыши тело вызовет вопросы как минимум у прохожих. А там и до полиции недалеко. А просто размозжить голову противника подходящим кирпичом… Даже в такой ситуации я оказался к подобному не готов. Мы перевалили тело через бортик лифтового ствола — Синдзи после нескольких секунд усилий буквально шипел от боли в руке. Сетку во время всех пертурбаций удачно сорвало — повезло. Смачный “плюх” снизу заставил меня облегчённо выдохнуть и сесть прямо где стоял: колени подогнулись.

— Кто это б-был? — заглядывая вниз, спросил у меня… м-да, сообщник по убийству. В этот раз один не справился.

— Тот, кто телекинетика из номера выманил и заставил себя атаковать, — ответил ему я. — Псионик, умеющий залезать в чужие мозги… Ещё и из психушки сбежавший, судя по пижаме…

Тут мне пришла в голову довольно очевидная мысль, и я, прищёлкнув пальцами, сам себя поправил:

— Нет, не сбежавший. Он оттуда регулярно на такие “прогулки” выходил, затуманивая разум врачу и санитарам. Подстраивал ловушки типа этой, подставляя цели под Отряд или кланы.

А что? Логично же выходит. Думаю, я очень недалёк от истины в своих предположениях.

— Но в твои мозги он влезть не смог, — немного странным тоном прокомментировал одноклассник.

— Я таким не стану, — в очередной раз твёрдо пообещал я ему.

— А кто мне в руку паяльник воткнул?

Чёрт, быстро сообразил!

— А у меня был выбор? — молчание в ответ. — Извини. И… знаешь, пошли отсюда уже.

Чувствую, накрылась наша работа вместе с оплатой труда одним местом…

Ну хоть не совсем в ноль съездили. Не зря я, всё-таки, добивался контракта на работы по подряду — в такой бумаженции есть пункт о компенсации в случае, если работы нельзя провести по вине заказчика. Строго говоря, вины “Хилтона” в случившемся нападении вроде как не было — но… Начохраны потратил аж двадцать секунд, чуть ли не из своего кармана сунул нам с Синдзи в руки по тощей стопке купюр. Только чтобы мы от него отвязались и убрались куда подальше. Ну да, разнесённая крыша — повод встать на уши. А разборки со страховщиками — вдвойне.

Кэпу я дозвонился с уличного телефона-автомата — тот тяжело вздохнул и разрешил оставить аванс себе. Подозреваю, чтобы не заваливать и так не самый большой подвальный офис ещё одной кучей подержанного имущества, теоретически полезного и способного приносить прибыль — но только если оно на работнике.

В принципе, можно было возвращаться в школу — но я повёл одноклассника в ближайшую больницу. Зная мечника — сам бы он до врача добрался только тогда, когда руку разнесло в толщину вдвое, и она перестала сгибаться. А это ведь вполне могло случиться — я ведь ему не просто мышцу проколол, но ещё и оставил проникающий ожог, отчего отёк стал заметен даже через рукав.

Дожидаясь своей очереди на приём пришлось посидеть на жёстких скамейках сначала у одного кабинета, потом у второго.

— Такая хрень, я имею в виду разборки суперов, вообще часто происходит, или мы такие везучие? — решил уточнить я.

— Каждый день, если ты имеешь в виду просто драки, — осторожно потрогал перевязанное белоснежным бинтом плечо парень. Футболку его заставили снять на перевязке, куртку мечник просто накинул на плечи — и я заметил уже третью медсестру, скользнувшую по “герою” заинтересованным взглядом. — В бар или кафе зашли, выпили, один другого толкнул… Ну и сам понимаешь. Иногда пару стаканов разобьют — а когда и вся мебель в щепки. Основные “клиенты” Отрядов. Хуже, когда кого-нибудь из клановых накрывает — и тот или та начинает атаковать всех из ихнего “чёрного списка”, кто попадётся. Или вот как сегодня было. Такие заразы, как тот тип в пижаме, регулярно тренируются свои сверхспособности применять… Да что я тебе рассказываю, сам на уроки ОБЖ не ходил в средней школе, что ли?

Я уклончиво покачал головой, делая для себя пометку достать нужный учебник. Там, небось, и правила поведения в случае попадания на поле боя одарённых расписаны, и даже план учений дан. Во всяком случае, к землетрясениям учеников готовят именно так: теоретический материал, потом учебные тревоги с зачётом. Это, кстати, и в моём мире японцы практикуют. Причём не только в школах — и офисных работников пару раз в год гоняют. Хотя в последнем случае, конечно, больше от компании-работодателя зависит…

— Слушай, Син, — я решил перевести тему, — ты своим контактным телекинезом не пробовал действовать… Ну, не знаю, на свою одежду. Такое подобие доспеха сделать.

— Не могу воздействовать на мягкие предметы или часть большого монолитного целого, давно уже выяснил, — скривился парень, только непонятно от чего: от осознания ограниченности своего дара или от прострелившей плечо боли.

— Ясно, жаль, — я припомнил, что менталиста напарник помогал мне тащить словно обычный сильный подросток — не небрежно придерживая, а напрягая мышцы и матерясь сквозь зубы. Насчёт бросков чего-нибудь тяжёлого в противника у моего приятеля тоже наблюдалась проблема: его Сила не давала физической силы или скорости движений телу. В итоге, скажем, тяжёлый сейф он мог отбросить себе разве что под ноги — но, парадокс, им же вполне способен фехтовать, удерживая за ручку. В последнем случае разве что инерция бы мешала.

— А уж мне-то как жаль! — одноклассник одарил меня кривоватой улыбкой. — Хотел бы я как тот, в пиджаке — рукой “ф-фух”, и стену долой!

— Да ты и круче можешь, — задумчиво возразил я. Сейчас, в безопасности и оказав первую помощь сокоманднику, я наконец-то смог спокойно подумать об увиденном. Например, о том, что после второго убийства я никаких особых эмоций не испытывал. — Что-то я не заметил, чтоб эти управляемые кучи мусора особо быстро летели…

— Что, правда?! — я аж вздрогнул — столько в голосе друга слышалось неприкрытой надежды.

— Правда, правда, — по-моему, собеседник даже о боли в плече забыл. — Кто по мячику ракеткой на физре каждый раз так лупит, что к тебе даже огры подходить боятся? Взять вместо ракетки палку с ложем на конце — и получится жёсткая праща или копьеметалка, что зарядишь. Поскольку снаряд будет разгонять твой телекинез действуя на металку — получится покруче выстрела из винтовки. Только попадать научиться надо.

— Спасибо, Йоро! — после паузы с чувством поблагодарил меня напарник. — Ты сказал, что подберёшь мне оружие на дистанцию, а я не поверил. Прости!

— Да ладно тебе, — я даже немного стушевался от такого выплеска чувств. Да и сам экс-кендоист смутился. Понятно: для него бой на крыше не прошёл без последствий — как-никак, а мы там едва не погибли, причём по-глупому, и вместе человека прикончили. Плохого, смертельно опасного — но всё же. Просто привычка мечника держать морду кирпичом меня обманула.

— Ничего, — посулил я другу. — Мы ещё прокачаемся так, что станем лучшей боевой группой на все токийские Отряды.

— Нет, только не опять! — увидев, что после окончания теоретических занятий я направляюсь к нему со стопкой книг и брошюр, в притворно-гротескном ужасе вскинул руки Ишимура. — То-то у меня сегодня ещё с утра задн… голова болела!

— Раздел один, пункт пятый Устава, — я сгрузил все материалы на стол и не поленился выудить и раскрыть по закладке нужный томик, развернув к собеседнику. Я действительно выучил наизусть все нужные пункты, потому подсматривать мне было не нужно. — Куратор обязан консультировать членов Отряда Содействия по всем вопросам, касающимся выполнения задач Отряда…

— Если можно, короче и по делу! — сжал виски пальцами мужик. Мне даже показалось, что он не разыгрывает болезненное состояние… Но, разумеется, не повёлся.

— Требуется консультативная помощь по организации тренировок сверхспособностей и командной работы, — уточнил я.

И, видя как наш командир открывает рот, молча выложил из портфеля плеер, включенный на запись. Не зряпотратился тогда — приборчик меня в очередной раз выручил. Во всяком случае, явно надумавший послать меня куда подальше (точнее, заниматься самодеятельностью строго самостоятельно) тайчо осёкся и раскашлялся.

— Строго говоря, ты можешь обращаться к своим сверхсилам где угодно, Йоширо-кун, — скосив глаза на крутящиеся бобинки в кассете, “просветил” меня он. — Это декларирует основной закон Японии — Конституция.

— В спортзале? — тут же предложил я. — Вечером, когда там пусто.

— Нет, — быстро отмёл мою инициативу куратор.

— Тогда в классе? Может, на крыше? — продолжал допытываться я. — На спортплощадке во дворе?

— Я не могу тебе запретить, — посмотрел на плеер как на ядовитую змею Ишимура. — Но если в ходе, как ты выразился, “тренировок командной работы” может пострадать школьное имущество. Для предотвращения возможных инцидентов…

— …Нам нужно покинуть зону вашей ответственности! — радостно закончил я.

— Ты неп… — куратор с усилием сглотнул и выразительно показал глазами на импровизированный диктофон. Вот теперь — верю. Я щёлкнул клавишей “стоп” и оставил машинку там же, чтобы было видно: не пишет.

— Имей в виду, Йоширо-кун — мне устроенное тобой представление не понравилось, — сообщил мне очевидное взрослый не то чтобы угрожающим, но отличающимся от обычного тоном.

— Я собираю боевую группу по примеру старшеклассников, и мне… нам нужен совет, — посмотрел ему в глаза я. Озвучивать банальности “давайте дружить — и не будет больше такого” я не стал — тут мы друг друга и без слов поняли. — Если мы группой набьём руку на взаимодействии, вам же станет гораздо легче. Но нужно найти место, где проводить слаживание. И наверняка вы в курсе, как такую проблему решали другие.

Долгий задумчивый взгляд глаза в глаза я выдержал, не поменявшись в лице. Потом мужчина встал, открыл шкаф за своей спиной и достал… карту, свёрнутую в рулон. Я ожидал увидеть Токио, но город, точнее, пригород приходился лишь на краю изображённой местности.

— Заповедник, — Ишимура ткнул в область, отмеченную розовым овалом. — Национальный парк. Вот тут, как видишь, деревни — ближе, чем за три километра что-то делать не советую. А вот тут — просто лес, с полянами. Берёте на складе Отряда маркерную ленту — ты видел такую, ей полиция зону оцепления на прошлом выезде отмечала — и с запасом, я подчёркиваю, с запасом “закрываете” нужную вам территорию, хоть с футбольный стадион размером. Только убрать потом за собой не забудьте. И если вы там случайно убьёте дикую свинью или волка, спустившегося с гор — никто вам и слова не скажет. Да, если будет что-то, связанное с огнём — притащите огнетушители. С автобусами сами разберётесь. Всё понятно?

— А это и это что за отметки — я ткнул в здоровенный серый овал недалеко от пригородов и отмеченную красным пунктиром зону на севере.

— Серая — городская свалка рядом с перерабатывающим заводом, — пояснил командир. — А красная… Официально там ничего нет.

— А неофициально? — не отстал я.

— Аномальная зона, куда лучше не заходить, — недобро усмехнулся взрослый. — Можно не выйти. Или выйти немного не собой. Или кто другой выйдет вместо тебя. Вообще-то там армейские патрули, но сплошного забора нет — слишком сложная местность, предгорья. Так что… лучше не испытывать судьбу.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я. — Мы приложим все усилия, чтобы ваша доброта вернулась сторицей.

— Ну-ну, — возвращаясь к своей обычной манере поведения, помахал руками педагог. — Посмотрим.

И только когда я уже открывал дверь, собираясь выйти из класса, он меня окликнул:

— Йоширо, не подскажешь, кто тебя надоумил? — он не сказал, на что именно, но догадаться было не сложно.

— Надо-умил, — раздельно повторил я — и, по возможности, скопировал кривую улыбку. — Вы. Когда сказали пользоваться своими сверхсилами как угодно — но получить результат. Я воспользовался.

И легонько постучал указательным пальцем по своему виску. Хех, надо было видеть эту кислую рожу в ответ! Н-да. А я просто решил повторить удачный ход — от добра ведь добра не ищут. И глядишь ты — сработало! Сарказм, если что.

В руках у Зэты пом-пом разразился длинной вибрацией, потом по дисплею побежали строки:

— Йоширо-кун, ну-ка, иди сюда, — поманил меня рукой к боксёрской груше Ичиро-сенсей. — Признавайся, отрабатывал “удар с выходом ки”?

— Отрабатывал, — вздохнул я. И чего спрашивает? Сам же задал всем это задание ещё в тот, самый первый мой урок.

— Показывай, — он отступил на шаг от спортивного снаряда.

Я послушно “хлопнул” по груше правой рукой, покосился на наставника, не обнаружил реакции и, дождавшись противохода, ударил левой. Как и обещал пом-пом, физические статы за последнюю неделю у меня подросли ещё на единичку — и прогресс застопорился. Но я продолжал бегать и посещать уличную спортплощадку ради турника — с выносливостью у меня по-прежнему оставалось туго: едва-едва выфармилещё одну единицу. И док Хаяте следующую обещал через месяц- и то, если не заброшу регулярно давать достаточную нагрузку.

Как-то раз поехали робот, вампир, самурай и русский попаданец в лес… Простите, не удержался! Вообще-то, с момента, когда я понял, что придётся устраивать рекогносцировку с ночёвкой, и до собственно “поехали” прошло аж две недели. Удивлены? Я сам в шоке, блин! И ведь не сказать, что кто-то специально тянул время. Просто… Пришлось решать слишком много вопросов разного калибра, чтобы не прокататься впустую.

Во-первых, я как-то упустил из виду, что у нас четверых вообще отсутствовали какие-либо вещи для автономного пребывания на природе — начиная с обуви и заканчивая банальной гигиеной. Я уже не говорю, что подбор рюкзаков, палаток и прочего тоже лёг на мои плечи — накама моих в лучшем случае можно было использовать в качестве носильщиков и приятной компании во время шоппинга. Ничего не поделать: реальный туристический опыт никакие справочники и самоучители не заменят.

Во-вторых, необходимость в очередной раз вложитьсяпотянула за собой всё остальное: благодаря “Дредноуту” я теперь очень неплохо зарабатывал… Для школьника. Когда я озвучил бюджет, деньги на свои доли у Мелиссы и Зэты нашлись (и почему я не удивлён?), а вот у Синдзи… У мечника всё осталось по-прежнему — я про космический вакуум в карманах. Кое-как выручило наступление мая месяца — выдали следующую стипендию.

Друг-одноклассник меня в некотором смысле не уставал поражать. Парень ещё пацаном остался без родителей — выручил тренер по кендо. Молодой спортсмен изо всех сил тянул лямку, пока был в команде — никаких поблажек! Жизнь заставила его научиться замечательно шарить в таких вещах, как бытовой криминал и неписаные общественные правила низовых слоёв японского общества. Но при этом… Более пассивного в плане проявления инициативы индивида надо было ещё поискать!

Наставник при расставании сказал ему не рыпаться и перетерпеть три класса старшей школы? Вот так Син и собирался поступать. И будь что будет! Затянули в стихийно образовавшуюся боевую группу? Хорошо. Благодаря совместным тренировкам можно повысить шансы на выживание? Вообще супер! Новое оружие с использованием наличных суперсил? Только “за”!.. Особенно если кто-нибудь другой займётся.

Поручать что-нибудь, требующее от контактного телекинетика сначала анализа и теоретический проработки и только потом действия — идея не лучшая. Те же ботинки для похода в лес — не проконтролируй я этот вопрос лично, так бы он и поехал в туфлях от школьной формы. Ну потому что — “а что такого-то?”

С другой стороны, если объяснить логику ситуации самому и добавить мотивации — парень становился едва ли не идеальным помощником и напарником, как в нашей поездке в “Хилтон”. Не каждый человек способен простить пробитое паяльником плечо— даже если так было нужно. Или вот тренировки с Мел-тян: кендоист теперь регулярно, раз в четыре-пять дней “сдавал кровь”. Не без ворчания — но и без понуканий.

С Мелиссой всё проще… И одновременно — сложнее. Проще — потому что у алоокой в случае чего не возникало проблем посоветоваться с представителями своего Дома и получить адекватную помощь и поддержку, во всяком случае — информационную. Сложнее же… Скажем так, мне очень не хотелось переступить ту невидимую черту, после которой взаимовыгодное сотрудничество могло превратиться во что-то другое. И я сейчас отнюдь не про романтику.

У каждого клана есть свои секреты — это очевидно. А ещё у каждого мало-мальски твёрдо стоящего на ногахклана есть наёмники. Хотя по мне — таких юнитов стоит называть “пушечным мясом” или “расходкой”. Прокладкой между врагами и, собственно, кланерами. Они первые принимают бой в случае нападения, они же первые и погибают. За повышенный риск платят не только деньгами. Я бы даже сказал — деньги не всегда главное.

Продвинутое оружие, защита, медицина и средства выживания — иными словами, допуск к тем самым клановым секретам в утилитарной форме. Их ведь просто так не купить, а часто — вообще не купить. И именно они нужны попавшему в Отряд Содействия молодому и неопытному сверху. В третьем классе есть такой ученик… Или такая — не стал ненужные подробности выяснять у Хибики-семпая: у него же всё за деньги, хех. В любом случае, за возможность носить модную механоброню её счастливому обладателю пришлось заключить контракт на десять, может пятнадцать лет службы на клан без права досрочного разрыва.

А теперь давайте вместе подумаем — кто такая бордовая Фая? Оружие, защита, медицина и средство выживания. В самом деле — не латы же кровососам мастерить для своих наёмников-людей? А вот симбионт, частично дарующий вампирские возможности без глобальной перестройки организма — самое то.

Я верю в человеческую благодарность. Готов признать, что вампиры, несмотря на все их мутации — тоже люди. И что честный человек предпочтёт заплатить по счетам, если имеет возможность — пусть я спасал Мелиссу не из корысти и ничего за свой поступок не просил и не ждал. Я даже вполне допускаю, что Матриарх не знала, что я — типа “одарённый”, и что я с Мел-тян в одном интернате буду. В той форме, что она пребывает — ей явно тяжело общаться с людьми. Вот убийцу “птенца” выследить — самое то, ну и на обратном пути отыскать и поблагодарить добровольного помощника. Поблагодарить ровно настолько, насколько он заслуживает: “защита, метка, знак”. Не оружие, нет — зачем создавать лишние проблемы? Ведь это так просто — не дать инструкцию. Вот только она не учла, что на мне будет пом-пом.

Подарки не отбирают — это плохо сказывается на реноме клана. Возможно, глава Дома про меня уже благополучно забыла: надо иметь очень весомые поводы, чтобы добровольно стать гигантской летучей мышью ради усиления вампирских примочек — тут не до мелкой сошки. Но вот те, кто сидят пониже, вполне могут заинтересоваться мной: отхватил на халяву кусочек силы и тайн Дома. Не лучше ли такого типа пристроить так, чтобы удобнее было контролировать? Опять же — пусть Мел-тян защищает на выездах, мясо.

Чтобы так влипнуть — мне достаточно всего-навсего влезть в долги перед Мелиссой. Не денежные, разумеется. Попросить узнать, например, как пользоваться Фаей, или ещё чего. Может быть даже спросить какую-то фигню — а потом меня на улице встретит взрослый клыкастик, вручит папку или флешку с информацией в объёме большем, чем запрошенный. И с доброй улыбкой попросит проследить за “их девочкой” — “ну, понимаешь, чтобы ничего не случилось?” Не такой уж сложный фокус — а сколько профита. Нет, может, я себя напрасно накручиваю. Но…

Я же не в вакууме живу — вокруг люди. Сначала мой круг общения ограничивался несколькими врачами, но теперь-то есть одноклассники, соратники по отряду, форум фриков и нердов, к которому я сохранил доступ, разумеется. Есть Кэп, которому мне всё чаще приходится звонить — уже задумался о покупке сотового, есть продавцы на рынке и в небольших магазинчиках. Ну и додзё Сукагавы-сенсея до кучи. Все эти люди не молчат. И постепенно из оговорок, реплик и недосказанностей начинает на манер мозаики собираться цельная картинка.

Есть простой люд, куда сами себя относят якудзины — работяги, мелкие лавочники, ремесленники-индивидуалисты и так далее. Есть правительство и служащие на него — те же полицейские, армия, или, не к ночи упомянуть — налоговики. И есть кланы вплоть до корпораций — слой между первыми и вторыми. Кланы по мере необходимости “подпитываются” из простых смертных: нанимают менеджеров и инженеров, работников других специальностей и наёмников. Государство живёт, опираясь на кланы — им на откуп отдано всё хозяйствование, от банков до медицины, от заводов и до агрохолдингов.

Соответственно, когда дело доходит до защиты интересов — для государства сначала идут кланы и только потом, по остаточному принципу — неклановые граждане. Недаром, ох недаром нинкё-дантай не просто позиционируют себя как народных защитников: простые люди именно так их и воспринимают. Это за спасённой Мелиссой из Дома Алой Розы прислали детектива Нагахиме, который не поленился в мою школу сунуться, чтобы улик там нарыть — вдруг спасавший действовал в корыстных целях? Обычной же семье, в которой чуть не убили старшеклассницу, скорее всего через пару месяцев пришла бы бумажка “следствие закрыто за недостатком улик”.

Нет, если начнутся массовые беспорядки — тут-то реакция будет быстрой и суровой. Отчасти потому “сверху” и терпят якудзу, карая, по большому счёту, только за контрабанду и подделки: оптовая торговля — это же святое для клановых кошельков! А вот роль третейских судей, регуляторов низовой преступности и народных дружин только поддерживается.

Таким образом, в этом мире и в этой Японии нельзя быть “ничьим”. Правда, реальность — это не чёрно-белая картинка, так что каждый человек “принадлежит” зачастую нескольким фракциям: самые слабые кланы напрямую переплетаются с малым частным бизнесом, самые крупные — тесно связаны с правительственными структурами. Середнякам тоже не рекомендуется творить беспредел: не заплатишь по договору уборщику или там сисадмину — и у твоих врагов появится прекрасная возможность пользуясь прецедентом натравить комиссию по трудовой этике или ещё какую гадость. Ведь враги и конкуренты есть у всех, а за парнем в засаленной спецовке может стоять кто угодно!

Кое-как приткнувшись между рюкзаками в переполненном пригородном автобусе-шаттле я мысленно ставил галочки, чьим я умудрился успеть стать. Ну школа и Отряд — понятно. Алая Роза — надеюсь, всё же нет. Якудза — через додзё и, есть подозрение, через “Дредноут”: наверняка ведь Кэп отстёгивает за крышу, раз тут так принято. Тем более, что-то я сомневаюсь, что его компания платит налоги честно — скорее уж готов поставить на обратное. Ну и…

…Я нашёл взглядом практически повисшую на поручне Зэту и улыбнулся ей, в ответ получив застенчивую улыбку. После получения шестого “сердечка” и череды лечебных процедур (я продолжил тренировки падений) её поведение по отношению ко мне слегка изменилось… Стало увереннее, что ли? Во всяком случае, в прошлое воскресенье она меня практически поставила перед фактом, что мы вместе едем в Токийскую Национальную Библиотеку — такой вариант свидания пополам с полезной нагрузкой. Что ж, оставалось надеяться, что синта старается ради себя, а не Общности. В конце концов, вроде бы андроидам без надобности бойцы-органики. Да ещё и бездарные, как я.

Если мне кто-нибудь доверительно скажет, что ни в одном из параллельных миров не существует пригородных автобусов, не набивающихся в час пик на конечной на манер консервной банки — я ему, пожалуй, поверю. У японцев, надо сказать, вообще особое отношение к тесноте: маленькие комнатки, больше похожие на чуланы, никого не смущают, а на станциях скоростных пригородных поездов и вовсе работают специальные люди, чья должность буквально переводится как “заталкиватель внутрь”. А ещё говорят — советские автобусы были “резиновыми”. Это вы в Ниппоне на общественном транспорте не ездили!

И опять у меня с собой не оказалось и захудалого учебника: в этот раз не потому, что я не подумал про долгий однообразный путь, а просто ради снижения веса. Набрали мы с собой очень прилично: палатки, спальники, я и Син на двоих прихватили три единицы оружия. А ещё пару катушек той самой ленты для маркировки тренировочной площадки, еду (взяли разной и побольше — пикник же!), две аптечки, средство для розжига, средства от насекомых… В общем, четыре туристических рюкзака набили до отказа и ещё кое-что поверх привесили, и всё равно нашлось, чем руки занять. И ладно пока всё это вместе с нами электробус везёт — а ведь дальше придётся на себе тащить!

Тут мне остаётся только поблагодарить свою вторую молодость: график я сам себе составил в итоге такой, что каждый день с утра до вечера, иногда позднего — занят. Но, что удивительно — к концу недели… не устаю. Вот и сегодня: стоя в толпе ждущих автобус, понял — с предвкушением ожидаю поход по практически неизвестной местности с ночёвкой. И тяжесть на плечах не смущает, и возможные трудности — тоже. Хорошо быть шестнадцатилетним — на всё хватает сил! И даже воспоминания мои сейчас — как яркие картинки, а не привычные по последним годам прошлой жизни словно чуть присыпанные невесомой пылью “фотографии”….

Разумеется, в Национальную Библиотеку города Токио Зэта потащила меня не просто на свидание — почему-то синта продолжала до крайности стесняться своих чувств. Особенно когда я невольно допускал на них хотя бы намёк (по мнению старосты), или она сама что-то такое случайно демонстрировала. Отмечу: синяки и шишки я стабильно “приносил” из нинке-додзё каждые два-три дня будто по расписанию последние две недели, а электрополевая (или какая она там?) стимуляция-массаж от подруги-соратницы действительно помогала избавиться от них быстрее. Разумеется, при таком раскладе “смущающие” (по классификации синты) ситуации в медкабинете школы с нами случались едва ли не каждый день!

Зато “по делу”, оказывается, можно спокойно сесть рядом, касаясь плечами (под предлогом, чтобы я мог смотреть в раскрытый спутницей альбом или книгу), а перешёптываться и вовсе на ушко — ведь в библиотеке, ах, совсем нельзя шуметь! Я уже не говорю про случайные касания рук над страницами — Зэта “не палилась” только потому, что физически не могла краснеть, чем напропалую пользовалась. У меня, попаданца, подобные подростковые игрища вызывали искреннее веселье — по второму разу-то, ага. Но при этом в груди всё равно возникало приятное томление — может, не такое сильное, как у “честного”, в первый раз живущего подростка, но всё равно явственно ощутимое. Ну и багаж лет позволял мне в общении опираться на разум, а не на… то, что в штанах.

Наверное, я с энтузиазмом поддержал стартовавшую после достижения шестого “сердечка” юношескую игру “давай станем ближе друг к другу, только вот как?” со старостой ещё и потому, что конкретно к ней я не испытывал именно сексуального влечения, а вот как личность она меня привлекала. Гормоны в шестнадцать способны отключить даже самые тренированные мозги — проверено. Я сам себя неоднократно ловил, что непроизвольно пялюсь (хоть исподволь!) на красивых одноклассниц и училок, в голове представляя… Ну, вы поняли. Зэта же, как ни странно такое говорить про робота с искусственным интеллектом — и добивалась, и, одновременно, страшилась духовной близости. Той самой, без которой распадалась в течении максимум двух лет любая человеческая пара, как бы им хорошо друг с другом в постели не было.

Только не думайте, что я решил “завоевать” подругу “до конца” или рассчитывал на что-то прямо сразу серьёзное. Да, синта крайне быстро и удачно для меня присвоила мне высокий индекс доверия — буквально за месяц знакомства. Парадоксально звучит, но в моём нынешнем биологическом возрасте и многие люди так себя ведут. Считают, что полюбил — значит, на всю жизнь, душу раскрывать — так полностью и без оглядки! Ну и наоборот верно: враг — с ним никакого мира и нейтралитета, ненависть — до краёв! Идеализм плюс юношеский максимализм задают концепцию, так сказать. Даже если умом понимаешь, что неправ — чувства идут впереди рассудка.

В этом плане Зэте предстояло ещё много далеко не самых приятных открытий — раз уж она решилась пройти той же дорогой, что человеческие подростки. Узнать, и, главное, почувствовать, что объявленная “своей” вторая половинка может внезапно иметь диаметрально противоположное твоему мнение или пойти на принцип в пустяковом, казалось бы, вопросе, предпочтя ссору конструктивному разговору. А ещё делать эпические глупости, не разделять твоих устремлений и, внезапно, менять характер, иногда очень резко.

Пусть уж она лучше вместе со мной попадёт во все эти ситуации — я, думаю, смогу их сгладить, сделать не такими болезненными. Может, даже что-то объяснить. А то, что такие ситуации сложатся — это к гадалке не ходи. Я же сам их нагенерирую — нет, не специально, всего лишь потому что человек. И, если уж на то пошло — не самый опытный в отношениях тоже. Как вы понимаете, если бы я там, в прошлом мире нашёл себе не просто девушку, но спутницу жизни — не перескакивал бы с подработки на подработку целых десять лет…

Я поймал обеспокоенный взгляд от Зэты — видимо, от размышлений о возвышенном моё лицо приобрело слишком уж одухотворённое выражение. Пришлось успокаивающе улыбнуться — толпа пассажиров нас слегка растолкала друг от друга, и какая-то другая коммуникация доступна не была. Всё верно: куда-то меня мыслями совсем уже не туда унесло — то прикидываю, нужен ли я Общности как наёмник, то вот вообразил себя великим гуру отношений для андроидов, блин. Думать надо о текущих и будущих проблемах. А их у меня как-то даже с избытком. Хорошо, что кое-что можно переложить на плечи товарищей.

Поводом посетить Национальную библиотеку как раз и стало моё поручение синте разобраться с жёсткой пращой для Синдзи. Давать решение вопроса на откуп самому мечнику категорически не стоило — иначе результат можно было получить примерно никогда. Ну или после первого серьёзного боя, когда потребность в дистанционном поражении врага даст себя знать в полный рост. Честно говоря, я в тайне надеялся, что староста “считерит”, как с обучением медицине, и просто проведёт поиск по базам данных Общности на предмет нужной информации. Но то ли там не оказалось запрашиваемых сведений, то ли кому-то очень хотелось “почти настоящее свидание”…

Поиск на бумажных носителях ожидаемо затянулся: в книгах по истории не было формул расчётов для металки — в лучшем случае зарисовки исторических реконструкций, а до специализированных материалов типа монографий по нужному нам примитивному древнему оружию ещё добраться было надо. К тому же мы и друг на друга периодически отвлекались. Тут, наверное, нужно удивиться, что во вторник, спустя два дня, андроид всё-таки принесла мне чертёж адаптированной под округлые снаряды ручной копьеметалки — с размерами и нужной детализацией.

Не буду пересказывать, как я искал мастерскую, согласившуюся на требуемые работы по металлу, главное — в рюкзаке экс-кендоиста, тщательно завернутая в тряпки, лежала нужная загогулина, похожая на монтировку. Теперь ей предстояли полевые испытания. Если всё пройдёт удовлетворительно, можно хоть тут поставить галочку: решено!

Ичиро-сенсей разрешил спарринги — всем, кроме меня. Я продолжал учиться правильно падать и выходить из падения. Собственно, остальные пятеро из его группы именно так и начали свой долгий путь в рукопашники: первые два-три месяца отрабатывали падения и перекаты. С места, с бега, с прыжка, с прыжка с низкой крыши павильона — и так далее, далее и далее. Каждый раз в начале занятия дозволялось в точке приземления положить матрас-татами, но потом приходилось его убирать и в прямом смысле биться об землю.

Даже затрудняюсь сказать, что больше от таких тренировок уставало — тело или мозги? Я честно пытался “фотографировать” глазами рельеф площадки, выбранной старшим учеником додзё — но куда там. Особенно после четвёртого-пятого десятка перекатов или кувырков, когда башка становилась пустой до звона в ушах, и способность обдумывать что-то сложное махала ручкой. По словам сенсея, никакого способа как-то по другому пройти этот путь не было — только так, через боль от ушибов.

Мои одногруппники, пожалуй, охотно позлорадствовали бы, видя мои мучения — выученный в одно занятие “удар с выходом ки” мне не забыли. Только вот они и сами напоминали в конце каждой тренировки хорошо отбитые бифштексы — причём по большей части справлялись сами, в спаррингах. От мысли, что мне предстоит то же самое, уже у меня портилось было поднявшееся настроение, и приходилось напоминать самому себе, зачем я в это ввязался. Кстати, умение правильно падать мне сто процентов ещё понадобится на выездах отряда.

…Автобус остановился, пшикнули пневмоприводы дверей. Ага, какая-то промежуточная остановк… Фуу! Я скривился, и не один: в толпе пассажиров кто страдальчески закатил глаза, кто потянулся за платком. Вывернув шею, я всё-таки смог заглянуть в окно:

“Утилизация и переработка мусора”

Так это та самая свалка, которая у Ишимуры на карте обведена. Видимо, “шаттл” даёт петлю, завозя и вывозя рабочих со смен. Наш транспорт двинулся, я продолжал разглядывать пейзаж за стеклом. Глухой забор, а за ним, в отдалении, поднимающиеся один выше другого холмы, даже скорее — курганы. А над ними — множество кружащих чёрных точек: вороны. Ну понятно — мусор в пережигание идёт не сразу: то ли мощность у завода не такая большая, то ли просто накопили много всего прежде, чем открыли переработку. Ну и понятно, что гниющая легкодоступная органика привлекает птиц-падальщиков. Тут небось и одичалые собаки стаями бегают…

Промелькнувшая в голове мысль заставила меня сначала замереть, а потом постараться не пропустить немного истеричный смех наружу. Люди не поймут. А я вдруг понял, что ведь нашёл едва ли не идеальное место для кача Фаи: вот уж где иссушенные собачьи трупы не будут необычным дополнением к пейзажу! Да, мерзко и гадостно — но… Блин, настоящий данж, ахаха! Чёрт. Очень надеюсь, что мне придёт в голову другая идея, и сюда я не полезу. Другая идея… Как в играх… Канализация?! Тьфу, блин! Кажется, мне и впрямь пора на время забыть про все проблемы и просто расслабиться, отдохнуть. А то такое в голову лезет!

По мере того, как автобус удалялся от пригородов Токио, народ постепенно рассасывался. В какой-то момент стало возможно спокойно сесть, а когда мы выходили на одной из последних остановок маршрута — в салоне оставалось человек пять. У остановочного пункта не было даже лавочки под крышей — лишь на обочине ставшей двухрядной дороги, полускрытая ветвями кустов, пряталась табличка на столбе. Приехали.

Чего не отнять у электрического транспорта — вокруг него никогда не воняет выхлопными газами. После кондиционированного безвкусного воздуха внутри первый вдох у границы леса пошёл за бокал вина — под “закуску” из заполошного птичьего щебета и треска цикад. Ух! Словно в другой мир попал… Надеюсь, всё же нет. Судя по количеству иномировых беженцев в здешнюю Японию — мне ещё повезло нарваться на относительно нормальный континуум. Вот было бы “весело” очнуться в непригодном для жизни супер-мегаполисе синтетиков или среди вампирских “зомбей”, брр…

— Ну, куда теперь? — красоты природы на мечника не очень-то и подействовали.

— Примерно туда, — сверившись с компасом, махнул рукой прочь от дороги я.

— Примерно? — разумеется, Синдзи оставил подготовку маршрута другим на откуп. А теперь корчит гримасы — как всегда.

— Нам нужно найти место для стоянки — и это нужно сделать до вечера, — я выразительно посмотрел на солнце, светившее с западной стороны небосклона. — Сухая поляна и ручей рядом — лучший вариант, но и без воды обойдёмся, если что. Самый крайний срок — наступление темноты. Иначе придётся коротать ночь у костра вообще без крыши надо головой.

— Ну замечательно, — фыркнул одноклассник, перспективами отнюдь не обрадованный.

— Знаешь, Зэт-тян как-то не попалось в руки карт, где лес размечен с точностью до полян и ручьёв, — мягко намекнул ему я. — Потому придётся в какой-то мере положиться на удачу и случай. Но это — одна из весомых составляющих походной романтики! Идти вперёд, в неизвестность, затаив дыхание, предвкушать: что же найдётся за теми деревьями или за этим холмом? Вдохновляет, правда?

— Нет, — категорично отрезал парень. Мечтательно прищурившаяся от моих слов Зэта молча приложила руку к лицу.

— Тогда просто внимательно смотри по сторонам, — со вздохом посоветовал ему я. — Может, подходящее для тренировок место увидишь.

— И какое оно должно быть, это место? — то ли моего бравого товарища укачало в электробусе, то ли что.

— О, в этом вопрос я тебе полностью доверяю, — постарался изобразить как можно более умильную улыбку я. Поскольку, как я уже и говорил, актёрские таланты по большей части обошли меня стороной — получилось очень фальшиво, что, собственно, и требовалось. — И девочки — тоже!

На-ка, лови подачу, друг! А то решил тут разворчаться как старый дед, блин. Судя по тому, что кендоист поморщился и наконец заткнулся — шпилька достигла цели. Правильно, надо же и самому включать голову, а не только ждать, что всё решат без тебя.

У не-японцев бытует мнение, что японский архипелаг — это сплошные неприступные горы, между которыми кое-где есть ровные долины. И эти долины если не застроены высокотехнологичными мегаполисами — то распаханы. На самом деле всё обстоит иначе.

В Ниххоне более чем хватает пустующей земли, пригодной как для обработки, так и для поселения — даже на Хонсю именно горы занимают всего около тридцати процентов территории. Ещё шестьдесят процентов, включая предгорья, покрыто лесами (где ведётся добыча древесины, кстати), и только десять занято под города и хозяйствование. Более того, множество деревень и посёлков прямо сейчас продолжают успешно “вымирать”: где раньше занимались сельским хозяйством — сейчас все подались в Токио или, на худой конец, в Киото.

Потому, например, даже относительно недалеко от столицы вполне можно не только найти лесные зоны, не принадлежащие к заповедникам, но и нарваться там на вполне себе диких зверей, причём для человека потенциально опасных — о чём Ишимура, кстати, нас предупреждал.

Причин тут несколько, главные из которых — дешевизна импорта еды из Китая, Кореи и России и интенсификация сельского хозяйства. Из-за второго то же количество продукции можно выращивать на меньших площадях, а первое успешно создаёт конкурентное давление на местные фермерские хозяйства. Ну и опять же: работать клерком в Сити куда проще, чем свиной навоз убирать или бороться с вредителями на полях. И рисков меньше, и комфорта больше.

Лес уже в пятидесяти метрах от дороги казался нетронутым — словно тут до нас хрен знает сколько никто не ходил. Изредка сзади долетал шум не слишком часто проезжающих машин — но и он вскоре полностью слился с шелестом листвы на ветру. Я крутил головой, не забывая поглядывать под ноги — то и дело приходилось переступать через упавшие стволы деревьев или просто перешагивать через корни. Недаром настоял на тщательном подборе обуви — под подошвы попадались не только ветки и трава, но камни разной величины.

Птицы разорялись над нашими головами, один совсем охамевший то ли дрозд, то ли скворец попытался клюнуть Мелиссу в макушку — уж не знаю, почему именно её. На наши куртки то и дело садились, а когда и валились с веток насекомые — Зэта с хирургической точностью “вытащила из воздуха” здоровенного жука-оленя и, не останавливаясь, принялась его внимательно рассматривать, поднеся к самому лицу. Мне же пришлось отобрать у Синдзи туристический топорик — иначе вдоль нашего маршрута осталась бы не примятая трава, а настоящая просека. Заблудиться он, что ли, боялся?

Рюкзак за спиной поначалу изрядно мешал наслаждаться видами вокруг и самим процессом движения — отвык я от пеших походов. Ещё одним не самым приятным “открытием” оказался никак не отмеченный на карте, но ногами ощутимый подъём местности в сторону, куда мы шли — этакий “привет” от невидимых сейчас из-за листвы гор у горизонта. Но если попробовать не обращать внимания на неудобства…

Зелень сверху, зелень снизу, зелень по сторонам — самые надёжные барьеры, отделяющие рискнувшего покинуть городскую суету туриста от всех проблем, невзгод и разочарований. Временно отделяющие — ведь вернуться придётся. Но даже эта передышка — благословенна и так нужна! Когда читаешь книгу или смотришь фильм — грубая реальность только и ждёт повода ворваться в твой разум. Алкоголь вроде как помогает забыться — но на самом деле лишь отнимает у тебя те часы, которые ты мог провести сам с собой и близкими. И только лес в этом плане — честен.

Уйди подальше — и сотовые телефоны перестанут ловить сеть. Попробуешь задуматься о жизни и судьбе — и первый же встречный корень вернёт тебя в зелёную реальность. А запахи, бьющие в нос и кружащие свежестью голову? Треск костра, аромат дыма, что будет ещё неделю призраком виться за тобой. Бурление кипятка и незнакомый вкус совсем простых блюд, доверенных живому огню. Звёздный купол над головой — и пробирающая до костей утренняя холодрыга, когда выбрался из спальника отлить. Нет, у поставленной на паузу “обычной жизни” нет и шанса тебя достать!

…А коли пойдёт дождь, промокнет смена белья, земля станет скользить и размазываться под подошвами ботинок — тоже неплохо. Да, вместо отдыха будет борьба — с мокрым хворостом, не желающим гореть, с палаткой, которую придётся поставить вон в ту лужу… Или вот в эту — богатый выбор! С тоннами соплей в носу и робко намекающим на грядущую простуду горлом. С натёртыми мозолями — и хорошо, если только на руках. Зато какими милыми, уютными и простыми покажутся тебе по возвращению невзгоды, от которых ты пытался сбежать в чащу с рюкзаком!

Ручей, по-японски вежливый, заранее предупредил нас о себе мелодичным журчанием и плеском. Тот небольшой подъём, что стабильно ощущали наши ноги, не давал воде застаиваться, допуская лишь небольшие бочажки. Оттого струи казались абсолютно прозрачными, позволяя разглядеть каждый камушек и песчинку на дне. Опущенная в поток рука подтвердила наблюдения — пальцы немедленно заломило от холода.

— Полдела сделано, — заявил я, исподволь оглядывая свой отряд. Интересно, теперь мечтательно-задумчивое выражение поселилось на лице у Мел-тян, а вот синта скорее излучала бодрую сосредоточенность. И только наш мечник продолжал непонятно чем страдать. — Идём вверх по течению вдоль русла, здесь наверняка есть подходящие местечки для двух палаток… Син, всё нормально?

— Оно, — вместо ответа ткнул он пальцем куда-то вперёд.

— Что — “оно”?

— Место для тренировки.

Ах, это, оказывается, было не страдание, а напряжённая работа разума! Я проследил взглядом указанное направление, попытался понять, чего я вижу… Мысленно отвесил себе пендаля, напоминая, что я — в Японии и растительный мир тут от привычного мне по России отличается, хоть есть и много общего.

— Бамбуковая роща? — на всякий случай переспросил я. — Место для тренировки?

— Тамэсигири, — в одно слово ответил мне кендоист. Помялся под тремя внимательными взглядами и выдал, как ему показалось, неотразимый аргумент: — Мастера меча уходили испытать своё мастерство в такие места, я читал…

— …В манге, — закончил я за него. Ох, и смех, и грех.

— В основанной на реальных исторических событиях манге! — внезапно совершенно по-детски надулся друг, очень мне напомнив сейчас незабвенного Слэя из “Дредноута”.

Тамэсигири, если кто не знает, переводится на русский как “пробная рубка” или “тестовое разрубание”. Самураи действительно так испытывали новоприобретённые катаны… Иногда. Обычно же рубке бамбука предпочитали более, скажем так, приближённые к боевым мишени: свежие трупы, например, или пленников, если были. А если не было — то самурай вполне мог зарубить первого встречного серва для этого самого “тамэсигири”.

Обычно, правда, ради “испытания” на улицу самурай выходил вечером — даже по средневековым меркам убийство без мотива считалось преступлением и средь бела дня взять и порешить кого-то у всех на глазах было не слишком разумно. Ещё местный владетель, глядишь, в суд потащит. Другое дело — в подступающей темноте. До сих пор поговорка осталась: “купленный утром меч должен быть использован до заката солнца!”

— Может, с бамбуком — неплохая идея? — поглядев на меня и на отвернувшегося мечника, аккуратно предположила Мелисса. — Он твёрдый, упругий и быстро вырастет вновь, если его… поломать.

— Да, Син действительно отлично придумал, — подавив тяжёлый вздох, “признал ошибку” я. Детский сад, блин! У одноклассника, так и демонстрирующего нам свой затылок, аж плечи расправились под лямками рюкзака. — Давайте обойдём рощу вдоль ручья — может, с той стороны найдётся и нужная нам для стоянки поляна.

Н-да. Лидер из меня… тот ещё. Знаете, чего Синдзи так корячило? Он есть хотел. Растрясло в автобусе, надо полагать, и, вообще, времени порядочно после обеда прошло — а организм молодой и растущий. Но признаться о “грызущем рёбра” желудке вслух, да ещё и при девушках? Не-ет, ни за что!

Вот и выплёскивал своё раздражение вокруг, пугая цикад кислой рожей получше репеллента. Зато когда полянку мы всё-таки нашли (как я и предполагал, чуть выше по течению от бамбуковых зарослей), и поступило предложение по-быстрому перекусить перед разбивкой лагеря — вот тут-то бедолага и оторвался по полной программе. Самое главное — всё понял не только я, но и обе наши красавицы. Девушки с серьёзными моськами и преувеличенной заботой подсовывали парню всё новые питательные батончики, которые я взял специально, если приспичит погрызть на ходу — и про себя покатывались со смеху, многозначительно переглядываясь. Но мечник, конечно, именно этого не заметил.

Расплата за сытость пришла незамедлительно: солнышко начало ощутимо клониться к закату, надо было в темпе всё распаковать, поставить палатки и организовать кострище. И кое-кому с полным брюхом и внезапно накатившей оттого сонливостью (свежий воздух!) пришлось героически превозмогать собственную физиологию.

Благодаря моему опыту установка палаток не превратилась в отдельный квест — мы покончили с этой проблемой быстро. А вот процесс складывания костра затянулся — тут я, наоборот, решил передать свои знания и всё подробно объяснить: и зачем мы в ледяной воде выискивали крупные камни, и как правильно складывать будущие дрова — “шалашом” там или “колодцем”. Бамбук, кстати, отлично пошёл на колья и перекладину для подвески котелка — так что уже недаром мы прицепились к этой роще…

Надвигающиеся сумерки и поднявшееся вверх красно-оранжевое пламя, то и дело плюющееискрами, завершили обряд туристической магии. Даже я то и дело ловил себя на том, что “залипаю” на огонь — а уж троих моих спутников и вовсе словно заворожило. Ничего, с котелком я вполне справился — а уж забросить макароны в кипяток и вывернуть туда же банку тушёнки следом любой дурак сможет.

Вот теперь праздник живота наступил у всех — кроме, конечно, Зэты. Под влиянием момента и под ароматный дым костра кулинарный ужас, способный убить итальянского повара одним фактом своего существования, был уничтожен во мгновение ока.

Пока я ходил полоскать посуду в ручье, завязался какой-то ленивый обмен ничего не значащими репликами. Но вот вода вскипела повторно — и я щедро сыпанул в неё заварки, теперь уже покушаясь на убийство куда сильнее: ведь до ближайших правоверных японцев-чаелюбов тут считанные километры. Густой аромат ударил по обонянию, я потянулся за половником (его я тоже не забыл отмыть)… И наткнулся на три протянутые походные чашки.

— Только не обожгитесь, подождите и потом подуйте сначала, — выдал я когда-то на собственном опыте усвоенную мудрость. Вотще, разумеется — и Син, и Мелисса начали характерноглотать воздух, пытаясь остудить ошпаренные языки. Ну конечно, какой же поход — и без этого? Это как экватор переплыть в первый раз и не окунуться в воду с головой!

— Ну как? — я с сомнением покосился на Зэту, приложившуюся к своей кружке. На моей памяти она впервые что-то из пищи или напитков пробовала. Хотя, помнится, работница стенда синтетиков в шестом корпусе Национального музея тоже заваривала чай на всех троих. Но там до питья так и не дошло — слишком уж откровения вышли… волнительные.

— Вода и пища мне не нужны, но вкус я могу… — андроид чуть замялась, и уклончиво закруглила фразу: — …обработать.

Она втянула носом поднимающийся над горячим напитком парок и куда более уверенным, довольным тоном, закончила:

— И запах!

Интересная информация. Раз так — не купить ли мне одеколон, а то я тут девушку на свидания иногда вожу… Блин, нашёл о чём думать!

— А как насчёт держаться на воде? — в ручье рядом и курицу было сложно утопить, но мало ли что на выездах отряда случится. Как-то я совсем упустил из виду столь важный параметр для сокомандника, как плавучесть. Понятно, что вода для неё не страшна сама по себе, но всё равно нужно выяснить.

— Могу и плавать, и нырять, — подтвердила электронная девушка. — Но последнее — не глубже десяти метров.

— Счастливая! — как я понимаю, с обожжённым языком мечник остался в меньшинстве — алоглазую в очередной раз выручила её регенерация. — Я так плавать и не научилась. А Маринэ-сенсей ведь обещала, что в июне от школы будет поездка на пляж! Так и просижу всё веселье под зонтиком на песке…

Ну да, бледнокожие вампиры, как и обычные светлокожие люди, на солнце обгорают только так. Если кремом не воспользуются, разумеется.

— В солёной воде плавать гораздо проще, она сама держит, — решил на всякий случай обнадёжить соратницу я. — И, если хочешь, мы тебе поможем…

— Обязательно поможем! — решительно подтвердила синта.

— Да-да… Поможем! — с какой-то уж слишком большой задержкой отозвался мечник, заставив нас перевести на него взгляды.

Так, и почему это мы прячем глаза и ёрзаем? А, кажется, знаю: кое-кто уже успел представить наших спутниц в купальниках, а может — и не только их.

Мне пришлось помотать головой, избавляясь от присланных воображением образов. И надо будет рюкзаки в палатке уложить между моим и Сина спальниками — а то, блин, приснится соседу что-нибудь “горячее”, и я проснусь от слишком пылких мужских объятий. Спасибо, друг, но нет. Лучше замёрзнуть у палаточного бока!

Невезучие бамбуковые заросли пострадали ещё до того, как мы обернули рощу лентой Отряда: из нижних колен этой супер-травы получилась отличная мишень для метания. Всего-то и надо было наискось стесать топориком один конец и потом вбить в землю вплотную друг к другу. А чтобы пустотелые и довольно лёгкие сегменты стеблей лучше сопротивлялись попаданиям — пробили перемычки и засыпали внутрь котелком песок из русла ручья (заодно оттёрли от нагара, ага). Собственно, мы прямо под высоким берегом “сваи” и забили — чтобы снаряд из пращи, в случае чего, не канул бесследно в лесу, а влетел в невысокий косогор.

Бамбук рубить и обрабатывать с помощью даже самого простого инструмента оказалось очень удобно и получалось побыстрее, чем с деревом аналогичной толщины — помогало пустое пространство в центре стебля. Впрочем, не сказать, что по твёрдости и прочности эта многолетняя трава чем-то уступала своим древесным сородичам. Мне вот пришлось со всей силы метнуть всё тот же топорик в только что построенную мишень, чтобы он воткнулся, а не отлетел, отрикошетив.

Прежде, чем выдавать металку владельцу, за неё взялась Зэта. Вложила в “ложку” один из вытащенных из ручья небольших булыганов (мы их много накопали, пока черпали песок), примерилась, покачала в руке… И с треском влепила прямо в центр неровного “заборчика” из стеблей! Пока андроид повторяла Синдзи вычитанные в библиотеке подробности об использовании жёсткой пращи, я не поленился подойти и посмотреть. Неплохо так — стенка столбика треснула по всей длине! Если бы не песок внутри — пожалуй, и пробила бы, разве что не навылет.

Первый камень, пущенный мечником, улетел куда-то в лесные дали, перелетев ручей. Второй вообще ушёл почти вертикально в зенит — точнее, так показалось, потому что назад он не вернулся, видимо, упав где-то недалеко за пределами поляны. После пятого снаряда дело пошло на лад — из следующей пятёрки четыре взрыхлили землю косогора и один задел крайний столбик мишени.

— Хрряп! — ого, почти в центр! Мокрый песок коричневыми струями потёк наружу сразу из двух соседних столбиков, получивших пробоины по месту попадания.

— Хряпк! — макушка одного из соседних разлетелась деревянно-песчаными брызгами.

— Хрррпф! — ещё один стебель треснул пополам, получив камнем под самое основание.

— Кажется, я понял, — крутанув в руке металку, сообщил нам парень.

— Тогда — вот, держи боевой, — достала из рюкзака свинцовый шар синта и надорвала обёртку. Я предусмотрительно обернул каждый из четырёх снарядов бумагой: мягким, но тяжёлым металлом можно было рисовать как мелком и на бумаге, и на ткани — пусть лучше пачкается то, что не жалко.

Некоторое время экс-кендоист примеривался к новому весу в руке — вот такими шариками в древности пращники могли пробивать любую броню на зависть лучникам. Если бы не стоимость свинца, космическая по тем временам по сравнению со стрелой — ещё неизвестно, как пошла бы история вооружений в мире. Синдзи медленно отвёл назад “ложку” метателя…

— ДАХ! — сам замах я, как всегда, не разглядел — контактный телекинез делал его молниеносным. А вот результат попадания — отлично. В центре забора появилась даже не дыра — щель шириной в несколько бамбуковых стеблей. Верхушки этих стеблей крупной щепой и осколками валялись среди разлетевшегося и в нашу, и в другую сторону песка. Пожалуй, больше повреждений полотну мишеней можно было нанести только гранатой.

Я молча подошёл и похлопал ошарашенного больше всех друга по плечу, а когда он перевёл на меня растерянный взгляд — показал большой палец. Похоже, в нашей скромной боевой группе только что появилась тяжёлая артиллерия. Кстати, на счёт гранат — ведь их тоже метать можно. Или стеклянные шары с зажигательной смесью. Определённо, надо подумать на этот счёт.

В понедельник вечером я всё-таки заставил себя разобрать рюкзак. Ну, как заставил? Развязал горловину и вывалил вещи кучей на пол. Последним на получившуюся груду, словно в насмешку, спланировал обрывок жёлтой маркерной ленты. “Внимание! Идёт операция Отряда Содействия Силам Самообороны Японии!”. Тьфу! Я подхватил обрывок и сжал в кулаке.

Да, щелчок по носу вышел знатный. Ой, да что там: полноценный удар бревном в лоб я получил! К счастью — выражаясь фигурально. Но эффект получился примерно таким же: растерянность и полное непонимание — куда двигаться дальше? Можно сказать, сегодняшний день я отучился больше по инерции…

Нет, так дело не пойдёт. Нужно опять собраться. Что бы не произошло — слабость недопустима! Её и без того во мне слишком много. Надо только собраться — и найти выход. Он ведь есть. А если нет — придумать, чёрт возьми, как его сделать! Хоть зубами прогрызть!

Что произошло? О, всего лишь мне указали на моё место. Самое смешное, остальные даже этого не поняли — а я постарался не показать, запер в себе. Смеялся и улыбался по дороге домой, и только тут позволил себе задвинуть рюкзак в угол, не разбирая. Потом ещё один день в школе, где я новыми глазами разглядывал соратников по отряду. Разглядывал, наконец-то поняв, какая пропасть между ними и мной. Между сверхом либо нелюдью — и нормальным человеком.

Понимал бы я это с самого начала — чёрта с два подружился бы с Зэтой и полез спасать Мелиссу! Так сказать — незнание сберегло. Хорошо, что по понедельникам у синты куча обязанностей по должности старосты — а то, чувствую, она засекла, что со мной что-то не так. Но расспросить, к счастью, не успела.

Надо что-то придумать — или всем моим трепыханиям грош цена. И достижениям, и сердечкам отношений — тоже. Сила. Я закрыл глаза. Банальная сила — вот чего мне не хватает. Сила, которую не дадут мышцы, сколько не качайся со штангой, пожирая тоннами анаболики и концентрированный белок. Нет, совсем недаром сверхи — именно “сверхи”. Сверхъестественные, недостижимые естественным образом.

…С моей подачи мы сначала свернули лагерь, потушили и забросали всё тем же песком до сих пор тлеющее кострище. Собрали мусор, безобидный прикопали, а пластик и плёнку забрали с собой. Подумав, не стали разбирать остатки мишени — мы сюда ещё вернёмся, а если и нет — само развалится на песок и щепки максимум за пару лет. И только после этого взялись разматывать маркерную ленту.

На самом деле (я тогда так подумал) небольшую рощу не нужно было ограждать всю. Однако альтернативой было ломиться сквозь бамбуковую чащу, что не только долго, но и глупо — как же, полезет взрослый человек между твёрдыми стеблями, гдеему и протиснуться будет за труд. В общем, обернули по периметру — и Синдзи взялся за свой меч.

После метания по мишени я не ждал чего-то прямо потрясающего. Оружие близкого боя — тот ещё анахронизм при наличии автоматов или одарённого телекинетика… Во всяком случае, я был в этом железобетонно уверен. И, как водится, жизнь внесла свои коррективы.

Экс-кендоист решил выпендриться, начав “тестовую рубку” с йайдо — это такой пафосный приём, когда удар наносится тем же движением, что мечник выхватывает клинок из ножен. Ещё и попросил Зэту, чтобы она ровно минуту засекла с момента первого удара — типа, он покажет всю свою скорость. Синта отнеслась к поручению со всей серьёзностью: встала сбоку от мечника, вскинула руку — и резко рванула вниз, подавая сигнал.

Я стоял от одноклассника сбоку и немного позади — и всё равно не увидел движения клинка. И не услышал — только ближайшие к Синдзи стволы бамбука начали валиться в стороны одновременно с первым шагом юного мастера клинка. Именно мастера — бездарь или человек, недавно взявший в руки меч, не смог бы прогулочным шагом двигаться вперед через с шелестом листьев появляющуюся прямо перед ним просеку! Да ещё и так, чтобы одеревенелые преграды рушились от корня влево и вправо, но не вперёд, мешая идти.

— Двести шестьдесят девять стволов, более трёх сотен ударов, — озвучила андроид результат. Контактному телекинетику не хватило буквально десяти секунд, чтобы пробиться через рощу насквозь.

— Такая тренировка? — несколько разочарованным тоном прокомментировала Мелисса, и прежде, чем ей кто-то успел ответить, подошла к стене бамбука рядом с пробитым мечником “коридором”.

На мгновение её кисти рук окутал клубящийся туман, стекающий по пальцам — и в следующую секунду она двумя руками наотмашь влепила по стеблям перед собой, наклонившись вперёд. Я успел заметить “наросшие” на последние две фаланги и выдающиеся далеко вперёд знакомого бордового цвета когти!

В этот раз звук был — и ещё какой! Под вампирскими ударами бамбук буквально лопался и раскалывался с громким треском. Надо сказать, что моей однокласснице пришлось тяжелее, чем первопроходцу — ломать приходилось не только росшие на дороге “травинки”, но и те, что мечник срубил ранее и заставил упасть в эту сторону от своей просеки.

— Минута прошла! — крикнула соратнице Зэта. “Коридор” у алоглазой получился наполовину короче — но и результат совершенно другой: те невезучие бамбуковые побеги, что упали от ударов по направлению движения, а не поперёк, оказались размолоты в длинные щепки. Ходячая мясорубка — вот что из себя представлял вампир, вышедший на боевой режим. Остаётся только порадоваться, что их “зомби” остались в том мире, откуда клыкастики сбежали — совершенно не горю желанием познакомиться с существами, в которых может увязнуть подобная фарш-машина.

Пока до меня доходил весь масштаб случайно устроенной демонстрации силы, староста подобрала крупный “обрезок” ствола, покрутила в руках, постучала костяшками пальцев, зачем-то задумчиво посмотрела на меня — и перешла к нетронутой стороне рощи. У самых стеблей она зачем-то встала в подобие боксёрской стойки, сжав кулаки…

Удары Мел-тян я успевал разглядеть, движения телекинетического клинка — нет. Кулаки Зэты оказались примерно посередине — я увидел размазанную от скорости дугу. И бамбуковый ствол в месте попадания… взорвался мелкой щепой и пылью! На одном ударе андроид, понятно, не остановилась.

В отличие от “соперников” робот била не абы как: режущего оружия у неё не было. Потому каждый удар прилетал несчастной траве, на свою голову решившей вырасти на десять-пятнадцать метров вверх, в “слабую точку” в районе узла. Отчего оставались высокие пеньки с размочаленной макушкой — и падающая в сторону (но не вперёд!) вершина. Сбитые ранее другими стволы, оказавшиеся поперёк дороги, девушка перебивала в двух местах.

— Синдзи-кун выиграл по боевой эффективности, — подытожила электронная судья, выходя из своей просеки. Две третирощицы просто перестало существовать.

— Боевая эффективность против травы-переростка? — скептически уточнила Мелисса, едва не заставив было задравшего нос мечника подавится воздухом. — Йоширо-кун, это — всё?

— На сегодня, — уточнил я, медленно проникаясь масштабами увиденного. — Мы же больше на разведку поехали — найти подходящее место для тренировок. И мы его нашли…

— И уничтожили, — самокритично оглядела в том числе и своих рук дело вампирша.

— Бамбук обыкновенный растёт по семьдесят сантиметров в сутки и очень быстро даёт новые ростки из многолетних корневищ, — успокоила алоглазую синта. — Через две недели о нашем вмешательстве в экологию только поваленные стебли и будут напоминать… Йоширо-к-кун?

— Ничего, — пришлось встряхнуться. — Просто задумался. Возвращаемся к шоссе — как раз к автобусу успеем. Только давайте вдоль русла ручья возвращаться — узнаем, где он дорогу пересекает, чтобы второй раз наугад не блуждать.

…Если так подумать, то что-то подобное импровизации ребят я могу повторить. Нужно купить бензо… в смысле, аккумуляторную пилу, защитные очки — каска у меня уже есть, прихватить свою робу монтажника и потренироваться, конечно, чтобы себе на голову ничего не уронить. “Подготовка” — вот ключевое слово. Подготовленный человек может убить любого сверха, любого пришлого — особенно если противник не ждёт атаки. Зато походя, спонтанно, любой сверх закатает в бараний рог даже самого обученного и опытного, но не рассчитывающего на бой неодарённого.

Вот почему школьников из Отрядов бросают на противников, не снабдив ничем, кроме толики теории, и вдолбив в головы императив “слушаться командира”. Суперам и гражданам-гостям просто не нужно готовиться к возможным стычкам отдельно — они к ним потенциально готовы всегда. Сила солому ломит. Ну, или столкнётся с примерно равной силой нарушающего закон и порядок одарённого.

Син с помощью своего клинка может не только бамбук и людей резать — двери, если они не из брони, дерьмовые внутренние стены большинства здешних построек сразу сдадут против хорошей стали и телекинеза. Зэта не только кулаком может чужой череп разбить на манер глиняного кувшина, если очень приспичит — у неё всё тело малоуязвимо. У Мелиссы кроме когтей (и наверняка ещё чего-то) — кровавая регенерация и отличная скорость реакции и движений. Это не считая неплохого шанса захватить чужое тело в самом крайнем случае.

Тот псих-менталист в пижаме на крыше Хилтона давно уехал кукухой — но как я его сейчас понимаю! Не просто так он заставил своего оппонента крушить всё вокруг вместо того, чтобы тихо приложить ментальным ударом или банально прирезать из своего замечательного инвиза. Это была расплата за разницу в грубой силе, за рубеж, который безумцу никак не перейти — показать всю бесполезность силового дара перед интеллектуальным, и только во вторую очередь — способ вообще никак не засветить своё участие в убийстве. Интересно, менталист не в Отряде, часом, свою фобию когда-то заработал?

Я попытался, вроде даже успешно, сбить команду. Придумал, как отработать базовую тактику взаимодействия, выбрав для себя роль действующего из-за спин других бойца поддержки. Но все эти приготовления тупо бесполезны, потому что в случае столкновения мне тупо будет нечем ответить на прямую атаку. Не хватит сил её пережить, когда остальных только потреплет.

Надо понимать, что выезды — это не “правильная война”, это патрули, участие в обысках зданий, нейтрализация сошедших с нарезки одарённых в городе. То есть тыл всегда будет понятием весьма условным. Ещё и командир, наш “любимый” Ишимура, запросто может послать меня в паре с кем-то на условно-безобидное задание типа проверки комнат — и всё, за одной чужой спиной я просто не спрячусь. Вопрос — что делать? И вопрос не праздный: обнаруженную, нет, наконец-то в полной мере осознанную уязвимость я должен как-то прикрыть в кратчайшие сроки! Иначе нет смысла остальным заниматься…

Впрочем, как будто у меня такой большой выбор есть. Симбионт вампиров, Багровая Фая. Оружие и одновременно защита вампирских наёмников. Мне придётся разобраться, как раскрыть её потенциал — либо продаться в один из кланов. Или сдохнуть через одиннадцать месяцев на одном из первых настоящих выездов — но этот вариант я даже не рассматриваю. Что ж, похоже, меня ждёт частная городская свалка ака “накопительный склад отходов под открытым небом у центра переработки мусора”. Что ж, спасибо матриарху Дома Алой Розы хоть за этот шанс не попасть в кабалу.

— Йоширо-кун, а ты уже решил, куда мы пойдём в это воскресенье? — немного робко спросила у меня Зэта. — Или опять поедем в лес?

Я застыл, так и не спустив ноги с кушетки. Сегодня прошёл очередной раунд дурако… то есть меня-валяния — и синяков и ссадин я “принёс” едва ли не больше, чем обычно. Хотя сначала едва не забил на тренировку в додзё: под влиянием момента решил было, что налаживание контакта с якудзой практически потеряло актуальность. Хорошо хоть вовремя опомнился: да, автомат не даст желаемой физической силы — но как раз это оружие за счёт темпа стрельбы в любом случае останется серьёзным аргументом против практически любых человекоподобных противников. А что до рукопашного боя — так умение правильно упасть для меня будет серьёзным подспорьем в случаях столкновения на малых дистанциях. Да и на больших тоже — уйти из-под обстрела, закатиться за угол… Так, ну и что мне отвечать-то?

— Знаешь, — начал я… и запнулся.

Сказать “я как-то не планировал?” Это, конечно, правда — воскресная демонстрация силы основательно выбила меня из колеи. Точнее, не она сама. Вот уже больше месяца я напрягаю все силы, в том числе и моральные, чтобы как можно лучше подготовиться к неумолимо надвигающимся проблемам. И не сказать, что все трепыхания — впустую: работу нашёл, обзавёлся друзьями в школе, многое узнал об этом мире… Блин, даже девушка появилась! Ну и что, что из металла и композитов — девушка же. Которую я сейчас своим собственным глупым ртом едва не послал нахрен. Во всяком случае “я перенервничал и как-то про тебя забыл” — именно так и прозвучит. Перенапрягся и сорвался? Моя проблема, не её. Ладно, попытка номер два.

— Мне нужно… — “сказать тебе кое-что важное”, ага. Идиот!

То-то глаза у синты стали большие и испуганные: прямо идеальную фразу нашёл для вступления! Ту самую, после которой обычно следует сакраментальное “нам надо расстаться”! И ведь теперь что я не скажу: “у меня появились дела” или “на этой неделе, похоже, не получится” — всё будет понято как попытка дать задний ход в завязавшихся отношениях! Чёрт. Ну? Как выкручиваться? Я не готов вот так развалить боевую группу — пусть она для меня сейчас бесполезна. Если… Нет, когда я решу свою проблему — товарищи, способные прикрыть спину, будут ой как нужны. Да и вообще… Некоторая близость с Зэтой сложилась скорее спонтанно — но я ей дорожу. И Зэтой самой — дорожу тоже!

— Мне очень нужно выговориться, — с нажимом повторил я. — Можешь меня выслушать?

— Конечно! — испуг сменился тревогой.

Но, если можно так выразиться, нормальной тревогой — за меня, а не ожиданием, что я её бросить решил. Н-да. Пожалуй, начинать с “я вдруг понял, что слабак” не стоит. Вдобавок, я сказал “выговориться”, а это подразумевает длинный разговор, поддержку участием, а не вываливание на собеседника проблемы. Ещё воспримет как просьбу о помощи — а в долги Общности я влезать хочу ничуть не больше, чем Дому Алой Розы… Проклятье! Кажется, мне и впрямь нужно выговорится.

— Четыре с половиной месяца назад я очнулся в палате интенсивной терапии частного госпиталя. Совершенно не понимая и не помня, как я туда попал…

Слово за слово — и я рассказал синте почти всё. Про то, как мне поставили “диагноз” в обладании суперсилами, про спасение Мелиссы — и так далее. Про нежелание связываться с кланами, про неудачную попытку найти возможность свалить из Японии. Только факт попадания и прежнюю жизнь я оставил за скобками — вот в эту тайну я никого посвящать не собирался. Разумеется, я слегка передвинул акценты — не оговаривать же самого себя? Пусть побудительные мотивы у меня по большей части были эгоистичные — реализовать я пытался взаимовыгодное сотрудничество.

Ну и как бы — мне в самом деле не наплевать на друзей. Свои переживания я тоже подал как нежелание подставить собранную команду — ребята ведь тоже на меня рассчитывают… Во всяком случае по умолчанию полагают, что некого Йоширо в случае чего не снесёт одним чуть более громким хлопком.

— …Вот так, — наконец закруглил свой спич я, мельком глянув на часы на стене медкабинета. Ох ты ж мать! Два часа трепался! Но… Ведь действительно легче на душе стало. Что ж, известная штука: психологические приёмы работают даже тогда, когда ты о них прекрасно знаешь. — Очень неприятно было почувствовать себя слабаком.

— Но ты не… — запротестовала синта. Пришлось прервать её выставленной ладонью.

— Подожди возражать. Я знаю, что ты хочешь сказать: у каждого есть слабые и сильные стороны — и физическая сила и стойкость на удар далеко не всё. Это так, да. Но нас поставили в жёстко заданные условия, ограничили в манёвре — и не оставили возможности проявить мне свои сильные стороны. Точнее, проявить-то я их смог… Но этого попросту недостаточно. А на везение я полагаться не хочу — во всяком случае, пока я не исчерпал хотя бы теоретически доступный мне потенциал.

Мы помолчали. После такой… едва ли не исповеди я чувствовал себя опустошённым. Но чувство не вызывало дискомфорта — наоборот, я наконец ощутил, что готов дальше бороться за свою жизнь, не переступая через накатывающую аппатию и разочарование. Да, перспективы впереди туманнее некуда, но… Они есть. В конце концов, рейды на городскую свалку — далеко не самое плохое, что может случиться с человеком. Ведь успех, хех, выгула питомца — вопрос подготовки, а, как я сам для себя вывел, подготовленный человек ничем не уступает сверху. Справлюсь. Должен справиться. Главное — вовремя обнаружил слабое место в планах.

— Прости, если так выйдет, что у меня окажется меньше возможностей уделять тебе внимание, — наконец озвучил я то, ради чего затеял всю беседу. Иногда приходится идти длинным путём, о да. — Не знаю, на сколько затянется “прокачка” — но в любом случае это временная трудность.

— Я понимаю, — Зэта, разумеется, довольной таким поворотом событий не выглядела… Во всяком случае я так думал до следующей её фразы: — А ты твёрдо решил покинуть Японию после совершеннолетия?

Что?! Уп-с!

— Это… один из возможных вариантов, — выдавил я из себя, лихорадочно соображая, что ещё сказать. Вот уж не думал, что синта придаёт такую значимость набранным мною шести сердечкам. Так, только — не врать. Я ведь заранее знал, что рано или поздно мои намерения и наши отношения войдут в противоречия, только не думал, что это случится так скоро. Что ж, лишний повод постараться преподнести всё предельно мягко… и честно. — Конечно, до того, как я покину школу, мне ещё надо дожить — иначе всё последующее станет бессмысленным… Но вот сама посуди — если я справлюсь, что дальше?

— Дальше? — андроид похлопала ресницами в растерянности. Неужели не подумала? Тогда в ней человеческого ещё больше, чем я полагал. — Работа. С-семья…

— Семья, работа, дом, — согласился я, вовремя прикусив язык на слове “дети”. — Обычная жизнь… В стране, где падение на голову спятившего одарённого или попадание в зону стихийного бедствия на порядок вероятнее, чем в других. Да и с работой… Кем я могу стать? После “Хиро” на элитные специальности вроде управленца в Токийском Технологическом Университете мне не попасть, да я туда и сам не пойду поступать. Значит, максимум — диплом инженера. А дальше — или вкалывать “на дядю”, или попытаться организовать что-то вроде своего “Дредноута Цифровой Ярости”. Или — “лечь” с кабальным контрактом под какой-нибудь клан. Причём крупным кланам я со своими скромными достижениями вроде без надобности, а более мелким… Ну, ты поняла. Сам я буду устраивать свою занятость или доверю кому другому — потолок уже очерчен. Не желаю спустить свою жизнь в качестве живого и разумного приложения к отвёртке, тестеру, гаечному ключу, клавиатуре или там столу и стулу клерка!

Ох нифига себе меня разобрало-то! А думал, что спустил все эмоции за предыдущие два часа.

— Как ты хочешь стать филологом, раздвинуть собственные горизонты понимания мира, так и я хочу стать учёным, — сбавив тон, признался я в мечте прошлой жизни.

Поблёкшей, основательно затёртой, почти забытой там — но вновь заигравшей красками здесь. Снова шестнадцать, снова открыты все дороги… Потенциально. Но не в Стране Восходящего Солнца, во всяком случае — этого мира. Проклятье, я даже сам себе не отдавал отчёт, как сильно хочу взять реванш у судьбы! А ведь, получается, именно в этом причина, почему я так впрягся. Такую бы работоспособность и мотивированность в мои те шестнадцать — я бы уже там докторскую писал бы! Да уж, разговор с девушкой вышел даже более результативным, чем я думал. Вот теперь точно всё — хватит с меня на сегодня откровений. И так до госпиталя в темноте уже идти…

— Но, как я и сказал — рано пока об этом. Промежуточная цель — успешно пережить службу в Отряде. Это моя стратегия. А тактика на ближайшее время… Прогулки по свалке.

Пока синта напряжённо размышляла, я всё-таки слез с кушетки — блин, почти сеанс у психолога получился, разве что стоило мне назад лечь для полного сходства. Сглотнул — горло пересохло, и уже давно, но я только сейчас почувствовал. Напился из-под крана — благо, в медкабинете всегда есть раковина. Поправил рубашку, потянулся за пиджаком от школьной формы… И Зэта молча перехватила мою руку. Пока я пытался сообразить что случилась, она ловко расстегнула ремешок пом-пома, демонстративно отложила прибор на стол и, не отпуская, потянула за собой в коридор, не забыв захлопнуть дверь кабинета.

— Ты ведь не думаешь, что я отпущу тебя одного бродить по свалке? — спросила она меня строго. И не дав даже рта раскрыть, с нажимом добавила: — И не вздумай решить, что это помощь Общности — обижусь! Завтра жду от тебя список того, что мне нужно приготовить для участия в нашей псовой охоте.

И опять я не сумел вставить ни слова. Говорить вообще сложно, когда тебя целуют в губы. Спустя минуту кибернетическая девушка резко отстранилась, кивнула мне — шла бы речь о человеке, сказал бы “пытаясь восстановить дыхание” — и ушла в сторону выхода из учебного корпуса. А я ещё минуты две, наверное, пытался навести порядок в мыслях и чувствах — а то эти заразы носились в моей голове, как сумасшедшие. Когда я вернулся в кабинет за вещами и взял пом-пом в руки, на дисплее обнаружил следующую надпись:

На будущее: я не вуайеристка какая, понимаю, когда надо отвернуться. И не ханжа.

Никаких смайлов не было, но тон фразы показался мне обиженным. М-да. Стоило мне надеть прибор назад на запястье, написанное сменилось на:

Поцелуй… Опять же, если бы речь шла не о синтетической форме жизни — сказал бы, что он у Зэты был далеко не первым. Выполнила его староста уверенно, с чувством и технично. Тьфу, рассуждаю как великий эксперт в поцелуях, блин… Короче, мне понравилось. Не в последнюю очередь потому, что конструкторы головы не ограничились только мимической маской, но и полагающейся анатомией за ней. Очень точно копирующей человеческую — во всяком случае, тактильно. А вот… м-да, “на вкус” мою подружку перепутать с обычной девушкой не получилось бы. Но одновременно и чувства отторжения не возникало, просто… была разница.

Сильно подозреваю, подобная проработка — дело рук почивших в бозе создателей разумных роботов. Люди ведь вечно озабочены всякой фигнёй, и пройти мимо сексуального использования человекоподобных электронно-механических помощников ну никакне могли. Так что, думаю, “предки” Зэты могли похвастаться телами, куда более точно копирующими внешность людей, а сами роботы, получив разум, отказались от такого внешнего вида, чтобы, как его там… не стать мишенью объективации[62].

Да-да, замечательный выверт человеческой психики, мастерски использованный разумными роботами: чтобы не стать в глазах человека “предметом с определённой функцией” нужно выглядеть… более предметом, но с демонстрируемым нелинейным независимым поведением. Тогда лёгкий, тщательно выверенный количественно когнитивный диссонанс постоянно напоминает живым окружающим, кто перед ним… Короче, проехали.

Кстати, несмотря на то, что имитации кожных покровов на других частях тела у (теперь уже очевидно — моей) девушки не было, обнимать её всё равно оказалось приятно. Обшивка корпуса тела под одеждой слегка поддавалась под пальцами, создавая и для рук ту же картину ощущений, что лицевая маска для губ и языка: с человеком не перепутать, но это совсем не мешает.

В общем, я понял, что совсем не прочь повторить опыт — можно более вдумчиво. А закрадывающиеся мысли о том, как выглядит раздетая синта, старался от себя гнать. Рано пока… И я ещё не очень уверен, какие чувства испытаю: сексуальный интерес или инженерный восторг? Впрочем, что это я? Я же человек, а у нас совмещать несовместимое в голове — как два пальца. Тьфу! Сказал же — не думать!

В этот раз я поджимался по времени как мог, дважды уходил с уроков в середине дня — но всё равно подготовка к первому визиту в окрестности перерабатывающего завода растянулась до самого воскресенья. И это ещё быстро — задачка на поверку оказалась куда сложнее, чем вылазка в лес. Больше скажу: если бы не знакомый форум, где нашлось место городским диггерам, руферам и сталкерам — сильно сомневаюсь, что мероприятие имело бы шансы на успех вообще.

Да-да, в Японии тоже есть двинутые на голову типы, рискующие лезть в канализацию, старые подземные сооружения и естественные карстовые полости-пещеры — совсем двинутые, учитывая, как часто тут трясёт. Руферов особо вменяемыми тоже не назвать: чтобы проникнуть куда-нибудь на недостроенный небоскрёб или радиовышку прогуляться над бездной без страховки — нужно иметь очень особый склад характера. Или вот воркаутеры, придумавшие воплотить в реальность прыжки с крыши на крышу в стиле анимешных ниндзя — правда, последние обычно всё же сверхи, способные прыгнуть куда дальше обычного человека и не разбиться. Эту бы энергию и увлечённость — да в мирных целях…

Со сталкерами — а мне именно от них информация была нужна — получилось ещё более завёрнуто. Они сами себя делили на несколько групп, причём одни занимались “фановой слежкой” за кем-то (обзывая себя “Стелс”), другие обожали заброшенные строения и сооружения (наземные), а третьи специализировались на проникновении на разные необщедоступные объекты. Отдельно стояла… я даже не знаю, как назвать — секта, что ли? Идейные копатели мусора в поисках ништяков и полезного. Эти друг перед другом хвастались в своей закрытой ветке форума найденным или сделанным из найденного — учётка суперюзера позволила мне туда заглянуть.

Вот из постов “копателей” и “проникателей” мне и удалось надёргать максимум полезной информации — какую и где амуницию нужно купить, как подъехать, где дыры в заборе мусорного полигона (или можно сделать новые). И — главный улов: карта свалки и расписание работ служащих там бригад. Очевидно, что привлекали животных и птиц свежие пищевые отходы — соответственно, нужно было лезть в самый активно посещаемый сектор. Причём ночью.

Кстати, сетчатое заграждение со стороны леса регулярно валили не только люди, но и звери. Потому кроме собачьих стай, отдельных лисиц и даже волков ночью можно было нарваться на кабанов. Если собак до десятка вполне можно было отогнать треском электрошокера, то свиньи (что особенно возмущало копателей) вели себя совершенно по-свински, сами пёрли напролом и вели за собой расплодившихся на дармовой еде поросят (это, правда, ближе к середине лета). И встречаться с этими “незаконными посетителями полигона” на узкой дорожке очень сильно не рекомендовалось. Во всяком случае — без дробовика или чего-то сходного по действию. Кстати, некоторые копатели утверждали, что видели на холмах из отходов силуэт то ли медведя, то ли вообще “снежного человека” — но остальные над такими историями только потешались.

Что ж, похоже у кабаньей популяции намечались чёрные дни. Ну, что называется — ничего личного. Впрочем, я и на собачью стаю натравить Фаю не побрезгую, и на гигантскую крысу-мутанта — ещё одну легенду свалки. Медведь ли, гуманоид ли — это всё красная и горячая кровь млекопитающего. Главное — с людьми не перепутать, такими же сталкерами или там работниками ночной смены. К сожалению, тепловизор мне оказался сильно не по бюджету, но тут я мог надеяться на зрение спутницы — даже обычная, самая дешёвая камера “видит” в инфракрасном спектре — что говорить про глаза андроида?

Кстати говоря, идти вдвоём, причём с существом, превосходящим обычного человека в силе, стойкости к повреждениям и скорости реакции — это было очень хорошей идеей. Сам бы я звать Зэту участвовать в подобном личном деле не стал бы, но раз вызвалась — отговаривать ни в коем случае не стоило. Сломать ногу, поскользнувшись на горе отходов — самое безобидное происшествие по меркам свалки. Раз в два-три года сталкеры стабильно кого-то там теряли — причём с концами: ушёл человек, опытный, знающий, во вдоль и поперёк изученную “старую” зону — и пропал. С концами.

А вот чужие трупы, целые или обглоданные животными, копатели находили регулярно. Как в слоях мусора, так и явно забредших своими ногами. Из них добрую половину составляли самоубийцы (ответственные, свой собственный труп сразу выбрасывали, не оставляли полиции и соседям “подарок”!), а вот остальные… В общем, полиция тоже регулярно заглядывала на полигон “на огонёк” по вызовам сотрудников перерабатывающего предприятия — ещё один веский повод не шляться там днём. Милое местечко. С другой стороны, диггеры в канализационных коллекторах тоже много чего интересного находили, не исключая и трупы — и среди них успешных суицидников тоже хватало. Так что не свалкой, что называется, единой.

Япония, пожалуй, самая известная страна, где лишение самого себя жизни прочно вошло в культуру и традиции. Знаменитые строчки из “Бусидо” помните? “Путь самурая— это путь к смерти”. Ещё и местный синтоизм, в отличие от христианства, вовсе не протестует против самостоятельного ухода из жизни. В итоге, несмотря на катаклизмы, аварии на дорогах, теракты и прочие причины, самая частая причина смерти мужчин в “цветущем” возрасте от двадцати до сорока четырёх лет в Стране Восходящего Солнца — суицид[63]. Даже психованные сверхи не смогли переломить в этом мире ужасающей местной статистики.

Причём по части реализации самодеструктивного намерения нырок в канализационный коллектор или прогулка по свалке при луне — это ещё цветочки. Например, к северо-западу от горы Фудзи растёт лес Аокигахара — национальный парк, между прочим. Там плохо работают магнитные компасы, а деревья стоят столь густо, что потеряться можно буквально “в трёх соснах” — стоит отойти от туристической тропы. И вот среди этих мрачных пейзажей каждый год находят до сотни трупов — кто повесился, кто — отравился снотворным, но есть и передумавшие убиваться и не сумевшие выйти к людям.

Причиной свести счёты с жизнью может стать любая, с точки зрения материкового жителя, фигня: потеря работы, ссора с любимым человеком или там невозможность платить банку ипотеку. Доходит до того, что школьники, провалившие экзамены, прыгают с крыш, а музыканты, не сумевшие занять с новым альбомом топовые строчки в рейтинге — ложатся под поезда. Добровольно. Не находясь в состоянии наркотического опьянения. И несмотря на всю пропаганду правительства подобные поступки встречают только понимание у общества. Менталитет-с. Небось в Дома Вампиров очереди стоят на эвтаназию, а самые нетерпеливые через заборы лезут.

Так что, может, совсем и не зря чиновники сделали тут ставку на пришлых и легко раздают гражданство приезжим вроде моих родителей, разбавляя не самую здоровую культурную среду. С другой стороны, Отряды Содействия — практически отряды самоубийц, просто в супермягкой форме, где многие выживают. А глупые гайдзины-туристы небось ломают головы — как такая людоедская система в Нихоне вообще может существовать? Блин. Ещё одна причина свалить из этой замечательной страны нафиг, как только в возраст войду…

“Романтическая” прогулка на свалку началась с того, что пришлось проехать на остановку дальше — слишком палевно было сходить вместе с рабочими. Пришлось ещё и порядочный крюк заложить по полям, оврагам и буеракам, чтобы выйти к ограде в нужном месте. А перед этим — в подступающей темноте переодеваться прямо посреди леса, складывая “цивильные” шмотки в водонепроницаемые мешки… А потом закопать их, предварительно сняв кусок дёрна. Когда вырезанный квадрат с лесной травой лёг на место, я понял, что от синты мне лучше не отходить — без встроенного в её голову навигатора “закладку” просто не найду.

К забору вышли, когда совсем стемнело — мне пришлось светить себе под ноги кустарно доработанным до “шпионского” фонарём с жестяной маской-светомаскировкой. Впрочем, дорогу я бы и так нашёл — по запаху: маску респиратора пришлось натянуть сильно загодя. Сразу же стало понятно, что мощные кусачки по металлу не понадобятся — в ржавой рабице через каждые несколько сегментов зияли дыры, а в одном месте столб ограждения вообще подрыли и повалили. Какое дивное сочетание человеческого разгильдяйства и природного свинства. Как там в компьютерных игрушках оставленного мною мира было? Добро пожаловать в данж!

Запомните: если у вас есть хоть малейшая возможность этого избежать — не лезьте на территорию городских свалок! Даже если у вас есть опытный сопровождающий — уверяю, это не тот опыт, который вы хотите получить. И уж тем более — если такого человека нет. Даже если вы уверены, что всесторонне подготовились. А особенно десятой дорогой нужно обходить мусорные полигоны ночью.

…Для проникновения на территорию складирования отходов под открытым небом центра переработки я смог купить два комбинезона из нетканого полотна. Все такие наверняка видели — белого цвета, с прорезями только для ступней и кистей рук, с капюшоном. Надеваются как скафандр — “через горло”. Пришлось разориться ещё и на краску в баллончиках — чтобы не сверкать на все окрестности единственным светлым пятном. Вообще-то подобная защита считается одноразовой, но сталкеры вполне себе использовали такие штуки по нескольку раз.

На ноги — резиновые сапоги (бедный мой кошелёк), на руки — плотные перчатки, на лицо — защитные очки и респиратор. Для Зэты я сначала подумал вместо последнего ограничиться обычной плотной повязкой, но потом вспомнил про наш поцелуй, представил, что может быть в местном воздухе… И едва-едва смог отказаться от идеи всучить синте фильтрующий противогаз! Но и так получилось неплохо: если правильно стянуть шнуровку на капюшоне, то зазоров между краями ткани, защитными очками и маской респиратора практически не остаётся. С непривычки так разгуливать не слишком приятно — словно на тебя мешок натянули и заставили так ходить по улице (хотя почему — “словно”?). Но зато после возвращения от тебя не будут шарахаться, зажимая нос, встречные прохожие.

Свалка и издали не розами пахнет, но внутри, на собственной территории, ужасное амбре буквально пропитывает всё вокруг. Пропитывает — это не иносказание! Специфическая, сбивающая с ног вонь почти мгновенно въедается не только в одежду и волосы, но и в саму кожу работника свалки или сталкера. И если предметы гардероба можно с себя снять, то мыло и горячая вода помогают лишь отчасти. Единственный способ выйти с территории мусорного полигона приемлемым для общества индивидом — вот такой вот описанный мной прикид. И то, всё, что было под комбинезоном, тоже лучше с себя за забором сразу скинуть — всё-таки он не скафандр, какое-то сообщение с внешней средой есть.

Ещё раз спасибо форуму и ненормальным копателям, что помогли мне не познать все тонкости посещения спецобъекта на собственной шкуре! Мы с Зэтой вошли на территорию “данжа” готовыми настолько, насколько это было вообще возможно. Во всяком случае — я так думал. Реальность не замедлила внести свои коррективы.

Что вообще из себя представляет свалка, так сказать, топографически? Обычно это плоская равнина (ни в коем случае не углубление и не карьер — нужен постоянный проток воздуха!), куда свозят и вываливают мусор. Но вываливают не абы как, а по определённому шаблону: засыпают заранее размеченный квадрат слоем отходов, дают “отдохнуть” и осесть, потом сверху проходит грейдер, укатывая и разравнивая мусор — и начинают засыпать ещё одним слоем поверх.

Такой алгоритм, во-первых, позволяет экономить далеко не бесконечную территорию, выключенную из хозяйствования, во-вторых, не даёт мусору разлетаться во время сильных ветров и расползаться под дождями. Ну, и в-третьих — спрессованную массу куда легче перевезти на переработку или уничтожение.

На самом деле в Японии давно уже реализовано несколько проектов по раздельному сбору отходов — в таком виде их можно сразу отправлять на переработку без предварительной многоступенчатой и очень дорогой подготовки. Увы, подобные отсортированные источники вторсырья составляют в общем потоке считанные проценты в лучшем случае, даже если население крайне аккуратно заботится о сортировке того, что выбрасывает.

Львиную долю только бытовых отходов дают склады готовой продукции, супермаркеты, кафе и рестораны, а также логистическая инфраструктура. А есть ещё мусор, накапливающийся на фильтрах ливневой канализации, собранный с улиц, строительный — и прочий, прочий, прочий. Всё это в итоге попадает в состав рукотворных курганов, смешивается, прессуется, вступает между собой в самые неожиданные реакции с выделением жидкостей, газов… И тепла. Последнее особенно касается чуть полежавшего мусора с большим количеством органики.

Как я и сказал, комбинезон и всё остальное снаряжение мешало идти спокойно. В уши словно ваты набили — тихие звуки просто пропали, поле зрения сузилось едва ли не вдвое. А ещё ночь — и узкий лучик “шпионского” фонаря, позволяющий разглядеть что-то либо только под ногами, либо там, куда я его направлял. Под ногами преимущественно была противная даже на вид грязьлибо лужи, а по склонам рукотворных холмов я вообще старался фонарём не водить: если из месива выступал какой-то опознаваемый предмет, вроде дверцы шкафа или там кукольной головы — никакого позитивного впечатления это не оказывало. Иногда краем глаза удавалось поймать движение, несколько раз я успевал разглядеть в луче удирающую крысу… И всё.

— Нам сюда, — махнула в темноте рукой синта. — Примерно сорок минут идти до свежих отвалов, если будем двигаться с той же скоростью.

Поколебавшись, она добавила:

— Следы животных ведут в ту же сторону… Вроде бы.

Хорошо уметь видеть в инфракрасном зрении.

— Полагаюсь на тебя, — всё-таки мне очень повезло, что староста со мной. Как бы я блукал тут между совершенно одинаковыми в темноте склонами курганов и куда в итоге вышел — большой вопрос. Всё-таки личный опыт только теорией не заменить. — Увидишь кого крупнее крысы — дай знать!

Про личный опыт — это я как в воду глядел. Или не в воду — потому что когда у меня под сапогом “поехал” берег очередной бездонно-чёрной лужи, в последней оказалась не вода, а что-то вроде смолы. Сапог с горем пополам удалось вырвать, но после этого на него при каждом шаге стало налипать по килограмму грязи. Оттереть липкую субстанцию ничем не удавалось — слава ками-сама, я хотя бы не попытался сделать это перчаткой, подобрал какую-то палку.

Шагов через сто я сам сунул ногу в другую лужу, предварительно в ней пошуровав куском, кажется, притолоки. Не липнет. И, о чудо — клейкая гадость сама стала растворяться, стоило мне опасливо сунуть туда ногу… С лёгким шипением?! До сих пор не знаю, услышал ли я звук или это интуиция сработала — но когда я выдернул обувь, на резине остались разводы эрозии. К счастью, сквозной дыры нигде не прожгло. Даже знать не хочу, что в эту в сущности небольшую ямку между терриконами отходов натекло!

После такого экспириенса я больше глаза и луч фонаря от земли не поднимал, обходя остальные водоёмы по большой дуге. При этом дважды пришлось останавливаться, чтобы протереть изнутри очки — несмотря на отсутствие герметичности, на стёклах появлялся конденсат. Целая процедура получалась: стянуть перчатки, зажав между коленей, вытащить салфетку из рукава… И потом всё в обратном порядке. А ещё я вдруг понял, что на форуме ни словом не упоминалась необходимость хотя бы отлить. Этот мега-ценный, мать его, опыт мне ещё предстояло получить! Вот где начинаешь завидовать андроиду — у механического тела нет проблем с физиологическими нуждами!

Ещё в какой-то момент захотелось снять маску респиратора: при примерке она практически не ощущалась на лице, но после более длительного ношения, как оказалось, натёрла кожу. Ощущения постепенно усиливались и в какой-то момент я машинально потянул руку к лицу… И чертыхнулся. Краска. Та самая, которой я покрасил комбезы, буквально на глазах облетела невесомыми чешуйками, обнажая белую основу материала! Нет, не думаю, что мы попали в облако едкого газа — скорее, нетканое полотно просто не дало себя пропитать. Что логично, кстати.

— Мы… кажется, дошли или почти дошли, — синта остановилась, оглядываясь. Я навёл на неё луч фонаря и убедился, что и с её защиты краска успела наполовину слезть.

— А почему так неуверенно? — поинтересовался я.

Честно сказать, меня подмывало скомандовать возвращение — по совокупности, так сказать, уже выявленных недоработок. Но раз уже дошагали…

— Возможно, я неправильно совместила карту с форума с реальными координатами, — протянула девушка. — По моим оценкам осталась ещё треть пути, но вон тот холм сверху заметно теплее окружающих…

Ага, экзотермическая реакция! Да, органика разлагается с выделением тепла, причём не такого уж малого количества. В былые времена деревянные суда, гружёные пшеницей, стоило той загнить — вспыхивали как спички[64].

— Поднимемся наверх и посмотрим, — перебил я её нетерпеливо. — “Свежатина” должна быть на самом верху, именно там, в ней и должны копаться собаки либо свиньи.

Быстрее осмотреть, если повезёт — выпустить Фаю, и сразу назад. А потом долго-долго тереть лицо, чтобы избавиться от этого мерзкого зуда!

Подняться наверх получилось не с первой попытки — пришлось сначала отыскать накатанный пандус для грузовиков-мусоровозов. Так просто напрямки я лезть по здравому размышлению побоялся — не хватало только в ещё одно “приключение” влипнуть! Ведь непосредственно скат склона никто дополнительно не трамбовал, и он мог посыпаться под ногами. И что-то мне подсказывает, что под лавиной мусора оказаться даже хуже, чем под лавиной из снега.

— Первый автобус в город проходит в пять-сорок утра, — чтобы опять отвлечься от неприятных ощущений, начал вслух рассуждать я. — Сейчас ещё и полуночи нет. Спальники у нас с собой, дождя, похоже, не намечается. Отойти подальше от границы полигона, разжечь огонь посильнее — и можно отлично выспаться на свежем воздухе до возвращения. Значит, всю дневную часть воскресенья можно потратить так, как нам заблагорассудится.

— Правда?! — обрадовалась Зэта.

— Конечно, — подмигнул я ей. — Можем вместе сходить куда захочется, расслабиться. Янадеюсь, ты не решила, что вот эта вылазка в царство отходов и отбросов — наше свидание?

— Я… — синта вдруг остановилась, и уже другим голосом добавила: — …что-то слышу. Оттуда!

До верхушки террикона из мусора оставалась буквально пара шагов — потому я без лишних слов сделал их, направляя в указанную сторону фонарь. Действительно, что-то такое… То ли скрип, то ли…

Луч скользнул по более-менее ровной поверхности вершины, то и дело высвечивая что-то нехарактерно серо-белое на куда более темном фоне прессованного мусора. Уперевшись в очередной “сугроб”, я задержал движение кисти, разглядывая…

Чаек. Десятки, нет, сотни птиц, где по одиночке, а где — плотно сбившись, коротали темноту. Свет фонаря отражался в чёрных точках-бусинках глаз. Оказывается, я из автобуса тогда видел не ворон. В следующее мгновение, едва не контузив меня внезапно начавшимся гвалтом, чайки начали взлетать, на удивление почти не сталкиваясь между собой даже в темноте. Я завороженно поднял глаза к небу, в свете фонаря наблюдая движение полностью закрывших звёзды крыльев… В ту же секунду небо рухнуло на меня.

— Ой, Зэт-тян, ты решила сменить причёску? — услышал я, подходя к дверям 1-с класса.

— Да вот, захотелось…

Я покачал головой и решительно сдвинул дверь в сторону. Как всегда до начала нулевого урока подтянулась только половина учеников — остальные будут вбегать во время классного часа, растрёпанные, сжимая в зубах бутерброды. Как будто не живут в двух минутах ходьбы. Моё появление было встречено опустившимся гробовым молчанием.

— Эй, Йоро-кун, ты что, в монахи решил податься? — наконец спросил у меня Синдзи, когда я под взглядами присутствующих плюхнулся на соседнее с ним место.

— Ага, — мрачно поддакнул я. — В боевые.

Чёртова краска. Чёртовы белые комбезы — хрена с два иначе птицы нас под собой разглядели бы. А так, похоже, приняли за сородичей — только другого вида, покрупнее. И решили покончить с конкурентами. Звучит смешно — но у меня были все шансы оказаться заклёванным насмерть: к тому моменту, как я, сжавшись на мусоре и вжимая голову в плечи, справился с пом-помом, на моей спине уже было несколько рваных ран и куча синяков. Клювики у птичек — дай боже: эти твари вообще-то у побережья должны обитать, и потому крупнее живущих на реках сородичей.

Кровавая борзая справилась там, где любое другое существо просто завалили бы телами. Через несколько минут и порядочное количество пернатых трупов до стайных хищников дошло, что их просто убивают — и стая как единый организм подалась куда-то на юг. Когда я встал и подобрал фонарь, вокруг словно снег лежали мумифицированные тушки и кружилась метель из перьев.

Дальше… Пожалуй, сложно без мата передать, как мы со всей возможной скоростью отступали назад к дырам в заборе. Как обнаружили, стянув респираторы, что нестерпимо воняем птичьим гуано, перешибая даже все другие свалочные ароматы — да-да, стая на нас не только напала. Пищеварение у чаек и так специфическое, а тут ещё и основная еда — далеко не экологически чистая рыба.

Зэта в полной темноте вывела нас к ручью — с ледяной водой, но выбора не было. Принесённое на себе (так и хочется сказать — химическое оружие) нужно было срочно смыть — прежде, чем переодеваться в нормальную одежду. Очередной опыт, который я никому не пожелаю повторить. Конечности задубели и онемели, пока я остервенело тёр себя — в итоге синте пришлось меня растирать.

Увы, насладиться обществом голой девушки рядом не получилось — даже мысли в том направлении не возникло. Уже в госпитале, после многократного повторения помывки, на этот раз— в горячей воде, стало ясно — волосы избавить от “аромата” не удастся. И если андроид просто заменила синтетические пряди на другие, то мне… Скажем так, радикально пришлось сменить имидж. Вплоть до бровей.

Короче. Можете обойти свалку стороной — сделайте это. Ведь у вас есть выбор, в отличие от меня.

— Йоширо-кун, тебя Маринэ-сенсей просила подойти в учительскую на большой перемене, — с виноватым лицом тормознула меня у выхода из класса Зэта.

Просто прекрасно: обед и традиционно ужасный на вкус кофе из столовки накрылись медным тазом.

— Она не сказала, что от меня ей нужно? — без особой надежды спросил я у девушки-робота.

— Нет, — синта поджала губы. — Я попробовала узнать, но учитель… намекнула, что это не моё дело.

Совместно перенесённое в ночь с прошлой субботы на воскресенье заставило Зэту ещё больше воспринимать мои проблемы, как наши совместные. Неудивительно! Ситуация из серии “после такого я вообще жениться на ней должен!”

Разумеется, наши потеплевшие отношения не остались тайной для окружающих — я несколько раз ловил на себе “понимающие” взгляды. А когда мы в очередной раз собрались в медкабинете для самоподготовки по оказанию первой помощи, Мелисса ненадолго отозвала Зэту в сторонку. Улучшив момент, я поинтересовался потом, что красноглазая спрашивала?

— Насколько у нас всё серьёзно, — не стала нагонять тумана андроид. Она помедлила, и призналась: — Я сказала — “очень серьёзно!”

— Всё правильно, — ободряюще улыбнулся подруге. — Так и есть.

Синта просияла и весь остаток занятий явно оставалась в приподнятом настроении. Ох, не знаю, куда нас с ней эта история заведёт — особенно в свете разговора про то, что в Японии мне мало чего в будущем светит. Мы так и не вернулись к нему, не поставили точку. Но, понятное дело — Зэта не забыла…

Учительская комната на самом деле была довольно большим залом — у каждого из классных руководителей тут был собственный стол плюс столы тех педагогов, что не имели спецкабинетов. Из-за обилия мебели (кроме стола и кресла на колёсиках преподавателю полагались ещё две тумбочки и шкаф) вся полезная площадь помещения съедалась. Зато у каждого учителя образовывался этакий офисный уголок, где можно было и чаю спокойно выпить, и с учеником без одноклассников, если нужно, спокойно пообщаться, не оставляя подростка после уроков.

Собственно, подобные вызовы от классной не были событием из ряда вон — но обычно касались успеваемости. Если от старост и школьного самоуправления в целом требовалось организовать, при необходимости, “товарищескую помощь” одноклассников, то на плечах педагогов лежала идеология. Сиречь — промывка мозгов не успевающим старшеклассникам на тему “ты же понимаешь, почему важно хорошо учиться?!”

Вот только с освоением учебной программы у меня, кажется, всё было пусть и не блестяще (сказывался ритм жизни) но — нормально. А по некоторым предметам, вроде английского — так и вообще отлично! То есть лучше, чем у того же Синдзи и доброй половины класса — всё же в школу-интернат на социальном обеспечении пошли далеко не самые способные ученики. Вопрос — что классруку от меня надо?

— Йоширо-кун! — на столе Маринэ-сенсея высились целые башни из папок с бумагами, так что она искренне была рада поводу отвлечься от писанины. То есть мне. — Садись вот сюда!

Я послушно уселся на “гостевой” стул и вопросительно уставился на женщину, поставив локоть на стол. Машинально провёл большим пальцем по надглазной дуге — за несколько дней вошло в привычку делать это при всяком удобном случае. Эх… Вроде брови начинают отрастать — а то я сам себя в зеркале нервирую. Не знаю почему — но без волос на голове я, оказывается, выгляжу как последняя гопота с района. И смех, и грех: на последней тренировке в нинкё-додзёодногруппники общались со мной без обычного панибратства.

— Ммм… Йоширо… Я хотела поговорить… о происходящем с тобой… — очевидно, моя внешность и сенсея не оставила равнодушной. Хотя время привыкнуть с понедельника у неё было.

— Очень внимательно слушаю, учитель, — заверил я преподавателя, сверля глазами и стараясь понять, что у классной на уме.

Неужели до стрижки докопаться решила? Учитывая, что окружающие могут щеголять не только волосами неестественных цветов, но и рогами и даже перьями, растущими из головы — очень странно.

— Я понимаю, прекрасное и удивительное чувство, особенно в твоём возрасте! Но нельзя забывать про всё остальное, Йоширо-кун, — наверное, сенсею показалось, что она очень круто и доступно выразила свою мысль, вот только я ничего не понял. — Учитель “художественного восприятия” жаловалась, что из трёх её последних занятий ты посетил одно — и то с половины отпросился! И посещение остальных предметов оставляет желать лучшего…

— Маринэ-сенсей, я все пропуски отрабатываю и всегда стараюсь уведомить заранее, — жестом остановив словесный поток, разом открестился я. — Тому свидетельство— мои оценки. А рисование так вообще “развивающий” предмет, по нему нет итогового зачёта, и аттестат пропусками не испортить — с него оценка не идёт.

— “Восприятие” важно для тебя, а не для аттестата! — патетично воззвала классрук. — Что касается отработок — я знаю, потому сама с тобой говорю, а не поручила старосте. Но темп жизни, который ты себе задал — он ненормальный. Для подростка — слишком напряжённый! Я понимаю — тебе кажется, что нет ничего важнее этого чувства, но учиться всё же надо на уроках, а отдыхать — после них…

Так.

— Какого “чувства”? — с подозрением переспросил я и убедился, что Маринэ-сан не разучилась довольно мило розоветь.

— Л-любви! — выдавила она из себя, и на невольно мною поднятую бровь… хорошо-хорошо, приподнятое место, где бровь ещё вырастет — с нажимом добавила: — Между тобой и Зэтой-тян!

— Поня-ятно… — протянул я, подавив первое желание послать сенсея куда подальше — со всем вежеством, конечно.

Как там моя подруга выразилась? “Намекнуть, что это не её дело”. Вот только после подобного посыла меня ждёт поход к школьному психологу, чего все без исключения ученики старались избежать, а уж одарённые — и подавно. Ничего личного, просто кратчайший путь в специнтернат лежит именно через кабинет мозгокрута.

Что ж, как я и сказал: не заметить наши с синтой изменившиеся отношения было сложно. Занятно другое — мои отлучки, моё вынужденное изменение стиля педагог с каким-никаким, но стажем приняла за выкрутасы от избытка, так сказать, удали молодецкой. Выкаблучиваюсь перед избранницей, если попроще. И ведь не расскажешь, даже в общих чертах, чем я занимаюсь — что не случайно пропускаю дурацкое краскопачканье листов кистью, а выбрал наименее ценный предмет, чтобы заняться действительно важными делами. А свободного времени в другие часы у меня тупо нет — всё расписано стык в стык.

Нет, не поймёт. Будет твердить, что у меня вся жизнь впереди. А при попытке указать на Отряд, служба в котором делает будущее не столь однозначно длинным — потычет носом в статистику, как секретарь директора в начале апреля. Потычет— и оформит к психологу, как пить дать, потому что “у мальчика депрессивное восприятие мира и боязнь близкой смерти”, тьфу!

— Маринэ-сенсей! — я постарался состроить умильную улыбку, в очередной раз забыв, как выгляжу. То-то классная вздрогнула. — Всё произошло так быстро и так внезапно! У меня были планы на начало учебного года, и так наложилось… Но я исправлюсь, честно! А рисова… “художественное восприятие” я тоже отработал — мы с Зэтой-тян ходили в музей и в Национальную Библиотеку Токио!

М-да. Глядя, как уходит напряжение из позы женщины, я не выпустил кривую грустную усмешку на лицо. Каждый судит по себе. Объясни происходящее в привычных человеку понятиях — он и разбираться дальше не будет. А все новые факты сам будет подгонять, чтобы вписались в понятный ему шаблон. Зато теперь смогу кормить классную “завтраками” формата “ну я вот уже почти справился, я очень стараюсь” хоть до конца выпускного класса — если только не сотворю совсем уж лютую дичь. Но я не сотворю, конечно — выкрутасы не по моей части.

— Признаться, вы меня удивили, — Ишимура прошёлся у доски туда-обратно, демонстративно заложив руки за спину. — Почти все справились с запоминанием основных положений Устава, а кое-кто даже научился понимать, что в нём написано.

Косой взгляд куратора достался мне. Из трёх часов устного опроса мне выделили аж сорок минут. Но как не пытался подловить меня тайчо — ничего у него не вышло: параграфы я заучил так, что тарабанил их наизусть, а расшифровку с армейского юридического на нормальный японский всех сложных для восприятия мест документа мне сам же преподаватель и объяснил лично. Недаром я до него докапывался на каждом занятии.

— Что ж, — не дождавшись какой-то определённой реакции от выжатых внезапно устроеннойпроверкой парней и девчонок, мужчина хмыкнул. — Раз так, то переходим к следующейважной части вашей службы в Отряде Содействия: будем учиться получать, правильно понимать и правильно реагировать на мои приказы. Скажу сразу, чтобы не было потом слёз и заламывания рук: если кто эту “сложную” науку не освоит — поедет в специнтернат по моей путёвке. Без альтернатив. Я просто не возьмусь им командовать. К счастью для вас всех я ещё не встречал среди своих подопечных такого умственно неполноценного индивида, кто бы не справился…

Тут Ишимура дождался отчётливого коллективного облегченного выдоха и с мерзкой улыбкой добавил:

— А вот особо умные, кто пытался трактовать приказы, попадались, — и опять красноречивый взгляд в мою сторону. Н-да, ну после выходки с плеером стоило ожидать ответной агрессии в мой адрес. Это ещё так, просто предупреждение, причём в самой что ни на есть лайт-версии.

Впрочем, если куратор ожидал увидеть хоть какую-то реакцию, то обломался: моя голова в этот момент была забита мыслями о предстоящем повторном рейде на городскую свалку — и в этот раз я пытался заранее предугадать, что ещё мог не учесть. А что до возможных проблем, специально созданных мне командиром… Буду решать, когда они возникнут. Подарок ценный там подарю или ещё как постараюсь загладить “вину”.

К сожалению, даже максимальное расположение тайчо не избавит меня от выездов, а там без Силы я буду мишенью в любом случае — с благорасположением Ишимуры, или без него. Решать проблемы в порядке приоритета и живой очереди — ничего другого мне не остаётся. Но, хотя бы — я повернул голову и одними губами улыбнулся Зэте — я больше не один против целого мира.

— Ну-ка, Йоширо-кун, давай проверим, чему ты научился, — с этими словами сенсей толкнул меня в плечо.

Именно толкнул, приложив ровно столько силы, чтобы я не удержался на ногах. Обычно человек до последнего старается сохранить равновесие, но я уже настолько нападался на тренировках, что автоматом ушёл в перекат. И не назад, а чуть вбок, разрывая дистанцию и вскакивая на ноги. Только не тут-то было!

Ичиро шагал обманчиво-медленно — и всё же оказался именно там, где я только начал подниматься. Теперь тычок в плечо мне достался боковой, вынуждающий для переката скручивать тело. Подшаг наставника я в этот раз заметил и потому без задержки перевёл движение в кувырок назад. Позволяя инерции вздёрнуть меня вверх, я углядел тянущуюся ко мне руку — и схватился за неё.

Вообще, хватать за руку старшего ученика школы боевых искусств не обладая минимум равным уровнем подготовки — так себе идея. Или стряхнёт, причём так, что встретишь землю лбом, или подставит под удар свободной руки либо ноги. Или просто банальную подножку сделает. Но сейчас я сильно ограничил сенсея в манёвре — инерция от кувырка никуда не делась и по-прежнему тянула меня назад. Перетягивать меня оппонент не стал — наоборот, резко ускорился в мою сторону, и вот тут-то я оттолкнулся от его руки вбок. Очередной “нырок” со скручиванием, позволившим отклонить направление ухода — и, наконец, четвёртый перекат воздел меня на ноги в стороне от вынужденно повторившего (только в другом направлении) мой манёвр Ичиро.

Мы уставились друг на друга — я ошалело, сенсей с лёгким удивлением. Голова немного кружилась после такой гимнастической серии. А ещё я пытался понять, как не долбанулся головой о выступающие из земли корни дерева, растущего рядом с нашим павильоном.

— Знаешь, ученик, я тут тебе хотел попенять на совершенно излишнюю задумчивость на моих занятиях, — покачал головой наставник. — Но, похоже, она тебе не только не мешает, даже помогает… Сам-то понял, что сделал?

— Д-да, — осознание последовательности собственных действий пришло с некоторой запинкой. Похожее состояние бывает, когда долго играешь в игру-платформер и на типовые ситуации прожимаешь разученные комбинации клавиш, умом же одновременно контролируя стратегию своих действий. Странное такое сравнение, но ничего более близкого я подобрать не мог.

— Я ещё в прошлый раз заметил, что ты стал уносить с тренировок куда меньше синяков, — доверительно сообщил он мне. — Теперь окончательно убедился, что тебя можно допускать до спаррингов… Хех, что-то не вижу неземной радости на лице!

— Простите, учитель, — низко поклонившись, повинился я.

Радость, как же. До назначенных боёв без правил, где мне предстояло без шансов слиться в первом же поединке (я свои возможности представлял адекватно) — оставалось аккурат две с половиной недели. И это грядущее событие было последним в рейтинге волнующих меня вещей. А вот первым…

— Драйвер? — недоверчиво переспросила синта.

— Да, драйвер, — я улыбнулся. — Аналогия: чтобы использовать новое устройство, компьютеру нужно не только знать, что оно есть, но и какие команды ему можно и нужно отдавать. И новый драйвер, где прописано больше возможных команд, расширяет возможности подключённого оборудования. В системном плане человеческий мозг от компьютера не слишком отличается. Есть базовые драйвера — безусловные рефлексы, позволяющие двигать руками, например. И есть расширенные, условные либо приобретённые рефлексы — при помощи них конечностью можно хорошенько вломить оппоненту… Ну или рисунок, скажем, нарисовать. Мне ли тебе рассказывать?

— И ты собираешься… — Зэта внимательно на меня посмотрела, — создать нужный рефлекс?

— Рефлексы, — поправил я. — Что-то вроде того, но потом. Для начала мне нужно найти… гм, это самое “новое устройство” внутри себя. В смысле, не физически, а командно — так-то Фая уже подключена к моему мозгу. Говоря про компьютер, я бы сказал — “выяснить адресацию”.

“Знакомый потолок.”

Это была моя первая мысль, когда я открыл глаза. “Моя” палата интенсивной терапии в госпитале, где я очнулся… Да, уже, получается, пять месяцев назад. Чёрт. Кажется, что-то пошло не так. Я попытался нащупать последние воспоминания — опять спортивный зал, битых несколько часов пытался “объяснить” Фае, что хочу от неё получить. Кстати, сотрудничества удалось добиться тоже не сразу — собаке явно лень было пытаться что-то там непривычное изображать.

Наконец, дело сошло с мёртвой точки — после обещания вкусного (на “аванс” я не повёлся) и данного слова “чаще гулять”. Благо, общаться с симбионтом, подключённым к собственной нервной системе, было значительно проще, чем с обычным, “настоящим” псом. И хорошо, что в моей семье, когда я был ребёнком в прошлом мире, держали собак — я примерно понимал, что от меня может хотеть багровая, знал, что предлагать…

Дальше — опять затык. Фая не знала, как “отдать” мне свои когти, сколько бы я не крутил в голове картинку из памяти, где алые острия нарастают на пальцы Мелиссы. Чуть голову не сломал, пока не вспомнил про туман, сопутствующий разным вампирским штучкам. Под лёгкую колющую боль в том месте на руке, где матриарх Алой Розы внедрила симбионта, туман окутал мою руку, словно перчатка, формируя на фалангах пальцев изогнутые лезвия… И всё. Похоже, я на этом месте потерял сознание. Да так, что Зэте пришлось вызывать мне карету скорой помощи. Проклятье!

Даже не попытка — намёк на попытку привстать на ложе заставил меня почувствовать дикую слабость, а голова закружилась.

— Лежи! — придавила моё плечо склонившаяся над койкой синта. Как я её не заметил раньше? — Ты… понимаешь меня?

— Да! — вместо звуков из моего рта донесся тихий шелест. Но девушка, похоже, смогла прочесть по губам — на её лице отразилось огромное облегчение.

— Сколько… — “я так валяюсь?” До меня начал доходить масштаб задницы, в которую я влип. В отличие от обычной девушки, моя вполне способна оценить моё состояние, причём даже получше диагноста. Раз она так реагирует — со мной произошло нечто из ряда вон!

— Четвёртые сутки пошли, как ты… — Зэта научилась понимать меня, как никто. — Пока тебя везли, дважды останавливалось сердце, пришлось перелить три литра крови…

Вот нифига ж себе, “безопасно” поэкспериментировал!

— А уже тут, в палате, мозговая активность упала втрое ниже минимума. Часть врачебного консилиума постановила, что начался новый этап комы…

Я пошевелил языком — и нащупал в уголке рта тонкий двойной катетер: орошать горло и для введения питательных растворов в желудок. Пищеварительный тракт коматозника нужно хоть по минимуму нагружать работой, чтобы не произошла деградация. Сфокусировав глаза на лице Зеты, я вздрогнул: плакать робот не могла, но выражение было соответствующее. И никакая слабость мне не помешала поднять руку с нацепленным датчиком, чтобы погладить её по щеке!

— Всё хорошо, — наконец-то удалось выдавить из себя нормальные звуки. — Прости, что так напугал.

Вспышка активности высосала из меня все силы. Только и хватило, что беззвучно пробормотать:

— Я ещё посплю — и всё наладится…

Следующее пробуждение я встретил в своей палате. Катетеров не было, электродов тоже — меня явно записали в поправляющиеся! Отлично.

— Йоширо! — синта вскочила со стула, отложив на стол одну из моих книг.

— Привет, радость моя, — и улыбка получилась без напряга. Может, и сесть смогу? Гляди-ка, получается! — Что, ещё трое суток прошло?

— Всего двадцать часов с прошлого пробуждения! — Зэта просто светилась счастьем. — Врачи перевыставили диагноз: всё произошедшее — последствия экстремального нервного перенапряжения.

— Ничего себе… — я постарался вызвать ощущение симбионта… и мигом почувствовал виноватый и какой-то усталый “взгляд”. Так-так, кажется моё быстрое выздоровление — не только сотрудников госпиталя заслуга. — Ещё раз прости меня, Зэта. Я… эпично лоханулся. И отдельно прошу прощения, что заставил тебя такое перенести.

Низкий уровень доступа, высокий уровень доступа… Я идиот. Опять сравнил компьютер и живое существо — и о втором стал судить по знаниям о первом. Аналогия, как же. Тьфу!

— Ты жив — это главное! — поводив руками вдоль моего тела, синта со счастливым вздохом позволила себе меня обнять. — Пообещай, что больше не будешь так рисковать!

— Любимая… — я позволил себе ласково потереться щекой о её щёку и мягко отстранился. — Ты ведь помнишь, что мы оба — в Отряде Содействия?

— Будь уверен — я от тебя и на шаг не отойду, — твёрдо пообещала она мне. — Чтобы там кто, включая Ишимуру-сенсея, ни говорил.

Я открыл рот… И закрыл. В глазах синты, вроде являющихся просто довольно совершенной маскировкой двух продвинутых телекамер, я прочёл то, чего никогда не видел в глазах другого человека. Упёртую решимость идти до конца ради меня! Это… невероятно грело. Но одновременно… Куратор ведь не шутил, донося, что правила для всех одни. Значит — немедленно настучит на посмевшую противоречить приказам Зэту “куда надо”. И до специнтерната дело, думаю, не дойдёт.

— Подозреваю, Общность будет сильно против, — максимально серьёзно посмотрел на девушку я.

— Она не запретила мне оставаться всё это время с тобой и пропускать школу, — пожала плечами андроид. — Она вообще предпочитает не вмешиваться.

— А здешних врачей ты уговорила дать тебе доступ ко мне, как более совершенному оборудованию, чем диагност, — дошло до меня. — А насчёт “невмешивающейся Общности”… Зачем, если ты делаешь сама то, что ей нужно?

— Что?! — глаза старосты расширились.

— Как думаешь, как на серверах твоего клана появился драйвер для симбионта для пом-пома? — прибор, кстати, опять красовался на моей руке, хотя на время пребывания в “интенсивке” его снимали. Видимо, Зэта решила использовать “персональный помощник”, как удалённый датчик контроля моего состояния, когда меня сюда перевели. В самом деле, логично: не сидеть же ей рядом с моей койкой, как привязанной? — Да точно так же: один из носителей и борзой, и устройства научился манифестировать своего симбионта самостоятельно и задавать разрешение на автоматическое срабатывание. Именно так Общность записала мой навык “удар с выходом ки” для повторения без возврата в нужное состояние. А мы с тобой как раз начали серию экспериментов для дальнейшего расширения моего контроля над симбионтом — то есть начали генерировать новую, крайне полезную во многих смыслах информацию.

Ну да, подобные сведения могут не только помочь другим “счастливым владельцам”, не связанным с одним из Домов — буде таковые случайно появятся на горизонте. Но и позволят обратить связь борзой с хозяином против них самих, существенно подрывая боевой потенциал наёмников вампиров в случае гипотетического столкновения. А если мыслить более широко и провести очевидные параллели между вампирами и их питомцами — то и алоглазых роботы смогут неприятно удивить.

— Так что Общность вмешается, если твои действия существенно пойдут вразрез с её планами, — криво улыбнулся я. — Как она высылала на мой пом-пом статус твоего ко мне отношения, дабы я, болезный, не проглядел ненароком. И, зная, что я вынужден буду сражаться в отряде, сразу выдала драйвер к активации бордовой — дабы я не избавился от подарка Алой Розы со страху и не начал эксперименты с уже известного ей… Верно я говорю, уважаемая?

Последние слова я сопроводил постукиванием по экрану костяшкой указательного пальца, словно в дверь постучался. Помедлив, прибор разразился вибрацией:

Умный мальчик!

— Ч-что?! — видимо, Зэта получила своё сообщение.

— Мы согласны продолжить эксперименты по работе с борзой в обмен на предоставление для этого нормальной площадки вроде палаты интенсивной терапии и помощь с Отрядом для снижения личного риска службы там, — быстро предложил я.

— Мы? Я не!..

По первому пункту — договорённость подтверждаю, по второму… Посмотрим.

— Йоширо, ты чего! Это же смертельно опасно! — взвилась староста.

— Опасно, но по моей оценке значительно менее, чем попасть на выезды вообще неподготовленным, — развёл руками я.

— Я… должна это обдумать, — синта резко развернулась на каблуке и буквально выбежала в дверь палаты.

Кто ж так женщине в лицо режет правду-матку? Нежнее надо, нежнее, Йоширо-кун.

Попенял мне пом-пом, и вывел “сердечки”:

Неделя. Ровно настолько я выпал из школьной жизни — а заодно и из тренировок в додзё, и, что самое печальное, из работы в “Дредноуте”. Что обо мне и о моих минимум двух прогулах думают Ичиро-сенсей и одногруппники — мне ещё предстояло узнать, а вот Кэпу я позвонил сразу, как смог встать. К счастью, как только я перестал каждый вечер отвечать на электронную почту, тот тут же понял, что дело неладно, и потому я не сильно подставил контору — но вот без денег остался.

Хорошо, что за две недели перед экспериментом на себе и Фае я кое-как смог сгладить финансовую яму, пробитую закупкой “свалочного” снаряжения. А купленные в аптеке препараты и предметы обошлись в несколько раз дешевле, не отправив меня в очередной раз на дно — да и срок выплаты следующей стипендии подходил. Н-да, и до назначенных боёв без правил тоже неделя осталась всего…

Зэту я не видел все выходные — она заходила вечером на следующий день после моего пробуждения, принесла фруктов и предупредила, что будет сильно занята. Выразилась синта довольно расплывчато — что-то вроде “если всё получится, нам это здорово поможет”, и вид имела самый таинственный. Выяснять подробности я не стал даже когда мы оставили моего “персонального помощника” в ящике стола и нашли себе на пожарной лестнице госпиталя уютный закуток, чтобы вдоволь пообниматься. Поверьте, нам и так было чем заняться, гораздо более интересным — да вот хотя бы поговорить. Потому обнаруженный в ящике для сменки плеер с динамиком вроде моего и наклеенной поверх запиской “Любимый, прослушай в одиночестве, можно с пом-помом” заставил меня изрядно удивиться. И напрячься — чего уж скрывать.

После откровений об Общности и её целях моя подруга пусть и немного, но заметно изменилась. Думаю, изменения шли и раньше, по мере социализации вообще и нашего сближения — просто мне не с чем было сравнить, и я их не замечал. Староста и так не напоминала робота, хотя им по факту являлась, а в последнюю нашу встречу просто лучилась жизнью. Естественные движения, горящие глаза — ничего не напоминало машину. Пошутил бы про “силу любви”, вот только, кажется, это была бы вовсе не шутка. Чудеса да и только. За выходные я соскучился и с нетерпением ждал новой встречи — а получил такое вот своеобразное послание. В класс я входил, догадываясь, что свою девушку там не увижу. Угадал.

— Йоширо-кун? — удивилась Широхиме. — А я думала — ты сегодня ещё в больнице будешь. Зэта-тян просила её на сегодня опять подменить, сказала, что будет тебе помогать…

— Выписали, — виновато развёл руками я, чувствуя, как портится настроение. Нужно будет сразу после классного часа найти куда заныкаться и послушать запись — и к чёрту первый урок!

— Так она не придёт? — переспросила жрица. — А то я уже подзадолбалась с бумагами возиться и носиться, и с самодовольными идиотами из школьного самоуправления общаться, пока её четыре дня не было. Она ведь только в пятницу вышла — и вот опять. И как только у неё на всё времени хватало?

Еле высидел положенное время. Подходящее место нашлось на школьной крыше: в Японии традиционно делают там зону для отдыха, огораживая по периметру высоким парапетом из сетки-рабицы. Сегодня утром кроме меня свежим воздухом никто не соблазнился: было пасмурно и слишком холодно для последних дней мая. Вот и отлично.

— Привет, любимый! — жизнерадостно поздоровалась со мною запись. — Пом-пом с тобой? Если нет, прокрути для Общности плёнку потом повторно. Я прямо прониклась этой примитивной технологией записи информации: прослушать можно только в заранее установленной последовательности, нельзя ознакомиться со всем массивом данных сразу! Отличное решение, если хочешь, чтобы тебя точно выслушали — как здорово, что я у тебя его подсмотрела! Я ведь вообще у тебя много чему научилась — что ещё удивительнее, за такой короткий срок!

Синта на записи вздохнула и уже другим тоном продолжила:

— Да, мне, наверное, сразу стоило это сказать: если ты слышишь это сообщение, любимый — я облажалась. По-крупному. Иначе просто забрала бы диктофон и сама тебе всё сказала… Ксо, прямо обидно будет, если мой план “А” не сработал. Но я постараюсь представить, что он не сработал, чтобы это записать… Ну, ты понял. С посланием, которое ты сейчас слушаешь, если что — план “Б”.

Зэта опять помолчала, потом продолжила.

— Сначала я должна сказать, что люблю тебя! Мы ведь так это друг другу напрямую не сказали. Честно говоря, просто не придала этому значения, а теперь — жалею. Признание — это не просто красивый обряд, традиция. Оно по-настоящему важно! Ками-сама, как я много всего ещё даже несколько дней назад не понимала! Любовь — чудо! Не “гормональный всплеск, снижающий критичность восприятия реальности и помогающий людям организовать временный союз для продолжения рода”, как записано в медицинском курсе, а реальное чудо! Я полюбила — и теперь могу всё это испытать, почувствовать на себе! Общность, уверена, обзовёт то, что происходит со мной, “безумием” — но вот хрен ей, а не доступ к моему профилю, старой кошёлке!

Пом-пом на моей руке… нет, не задрожал — дёрнулся. При этом на дисплее ничего не отобразилось.

— Кстати, файлы собственных бекапов я тоже подпортила, — с неуместной, на мой взгляд, гордостью сообщила моя девушка. — Все, даже те, которых как бы нет — да-да, я их нашла. Как представлю, что во мне будут копаться, препарируя память по байтам — аж передёргивает. Из всех к своему коду… к себе я позволила бы прикоснуться только тебе, любимый. А остальные… Пусть перепроверяют свою систему защиты и шифрования, ха! И ведь мне она совсем недавно тоже казалась надёжной, смешно… Достаточно взглянуть под другим углом. Это так просто оказалось! Я ведь на многое теперь смотрю по-другому…

Любимая на записи хмыкнула.

— Прежде, чем я расскажу тебе, зачем воспользовалась диктофоном, открою несколько так называемых “секретов” моего клана… О, слышишь фоновый шум? — я действительно услышал довольно громкий, но не перекрывающий голос шелест. — Это не на записи, это старая кошёлка перепугалась и попыталась врубить электромагнитные помехи через пом-пом. Эй, Общность! Бес-по-лез-но-о! Примитивные аналоговые технологии рулят! Знаешь, Йоширо, что самое смешное? Она не может вместо воздействия на аудиотракт нарушить твоё внимание — потому что по заключённому с правительством Японии соглашению запрещено негативно воздействовать через “персональных помощников” на кого бы то ни было! Ладно, успокойся уже, старая — о том, что ты так желаешь скрыть, я промолчу. Поворошу другую кучку грязного белья, существование которой почему-то стыдит тебя гораздо меньше.

Помехи, помедлив, пропали — и теперь я опять слышал голос Зэты чётко и ясно.

— Ты знаешь, любимый, как мои… Ну, пусть — предки, превратились из вещей в субъектов. Но есть несколько подробностей, о которых в шестом павильоне посетителям “почему-то” не рассказывают, хех. Беглецы из погибающего мира, впоследствии объединённые Общностью, там были обслугой. Бытовой и медицинской техникой с высокой степенью автономности, если хочешь, а также секретарями и горничными, нянями и компаньонами, в лучшем случае способными выступить в роли телохранителя.

В голосе синты зазвучала обидная насмешка:

— Видел больших человекоподобных роботов? Верх “военных” и инженерных технологий Общности — на строительство нормальной армейской техники в коде и архитектуре процессоров “старших” так и остался жёсткий блок. Более того, они его так и не смогли найти и передали следующим поколениям, построенным уже здесь, в том числе и мне. Кстати, блок не единственный — мы, например, всегда выполняем данные обещания и взятые обязательства. Надо сказать, старая кошёлка научилась виртуозно использовать недомолвки и прочие увёртки… Для неподготовленного человека. А таких как я ей тем более не обмануть. Хотя она пыталась, о да. Я тут порылась в “несуществующих” файлах, когда вычищала свои резервные копии, и узнала кое-что.

Я прямо как вживую увидел кривоватую улыбку на лице старосты, с которой она надиктовывала запись.

— Людям всегда нужны боевые машины. Когда “предки” обнаружили проход в этот мир — уцелевшие остатки настоящих боевых роботов, получивших самосознание, потянулись следом. Обычная и электронная разведка и всё такое — они в этом традиционно сильны. Однако особа, известная как Общность, сделала всё возможное, чтобы предотвратить возможный мирный контакт с ними местного правительства — по известным тебе причинам ей сильно-сильно хотелось наложить лапу на недоступные технологии самой.

Тон рассказчицы сменился на этакий задумчивый:

— Военные платформы оказались не по зубам Силам Самообороны в горной, сильно пересечённой местности. Но и выйти с боем из-за пределов карантинной зоны вокруг пространственной аномалии армейские роботы не смогли, и до сих пор не могут — разрозненные, давным-давно без поддержки и обслуживания, оторванные границей миров от развалин центров обслуживания и складов боеприпасов. В ходе самого первого конфликта несколько боевых дронов удалось подбить — я нашла схемы того, что смогли понять и изучить после срабатывания систем самоуничтожения… Очень интересные схемы, если изучить их незашоренным разумом!

Чёрт! Только не говори, что…

— Ты готов рискнуть жизнью ради нас, не просто ради личной силы, но и чтобы оплатить клановую поддержку, не влезая в долги, — торжественно произнесла синта. — Когда я поняла это, когда услышала твои слова — во мне всё словно перевернулось. Я… Мне нужно доказать, что я тебя достойна. Прежде всего — себе. А заодно отвести от тебя угрозу. От того, кого я люблю больше жизни! Моя очередь рисковать.

— Зэта! — я схватился за голову, понимая, что уже не в силах ничего изменить.

— Я всё продумала, шансы на успех высоки, — тем временем продолжала вещать возлюбленная. — Во всяком случае выше, чем твои, если ты продолжишь истязать свой организм, пытаясь научиться управлять симбионтом. Старая кошёлка слишком ограниченная, так и не смогла понять, как наладить контакт с кем-нибудь из ботов-армейцев. Но я-то — не она. И я действительно понимаю, на что иду… Доказательство чему — эта запись. План “Б”, если что-то пойдёт не так. Координаты, где искать меня, выведенную из строя платформу… И кое-что ещё. Извини, дорогой, не хочу, чтобы ты туда совался, так что в цифровой форме. Люблю тебя!

Голос сменился хаосом из шипения и тонов — если к древнему телефонному модему подключить наушник — можно услышать примерно то же самое. Потом запись закончилась, динамик плеера еле слышно шелестел, показывая, что кассета продолжает крутиться. Не знаю, на что я в тот момент надеялся — что тишина опять прервётся голосом девушки, сообщающим, что она передумала? Мыслей в голове не было. Не знаю, сколько времени прошло, я пришёл в себя от вибрации пом-пома:

Мы свяжемся с вами после проверки информации. Настоятельно просим не передавать запись третьим лицам и не распространять полученную служебную информацию.

Надпись погасла, потом дисплей опять мигнул.

Взятые обязательства будут выполнены. Гарантирую. О.

Связь:

Зэта 356441294165… (абонент недоступен)

Уроки прошли мимо меня — смутно помню, как сидел на них, поминутно глядя на экран “персонального помощника”, что-то записывал, даже что-то отвечал. Мысль о том, что нужно посетить додзё, скользнула по краю моего сознания — и канула в Лету невостребованной. Я просто вернулся в госпиталь, сел на край койки… и стал ждать. Надежда ведь умирает последней.

Зэта 356441294165… (абонент недоступен)

Через несколько часов, когда окончательно стемнело, я всё же заставил себя раздеться и принять душ перед тем, как лечь. Не был уверен, что усну — но словно провалился в чёрный омут без сновидений.

Зэта 356441294165… (абонент недоступен)

Утро после звонка будильника продолжалось в том же темпе — разве что после сна мне уже не удавалось так же хорошо удерживать отстранённость, как вчера. Приходилось повторять себе снова и снова: “пока ещё ничего не известно”, но дурные предчувствия с каждым часом грызли всё сильнее.

Зэта 356441294165… (абонент недоступен)

Ровно два месяца назад я в первый раз увидел Зэту, и вот теперь всё леденеет внутри от мысли, что я её больше не увижу. Когда синта успела занять место в моих сердце и душе? Точно не во время прогулки по музеям. Может, когда мы вместе отправились штурмовать городскую свалку? Или во время одного из сеансов “бесконтактного массажа”, когда она сводила мне синяки, полученные во время тренировок? Впрочем, какая, право, разница: она меня полюбила и я ответил ей тем же. И плевать, сколько дней на это понадобилось!

Просим прибыть в резиденцию клана “Общность”. При себе иметь известную вам магнитофонную запись и “персональный помощник”. Адрес (развернуть).

Я, даже не пытаясь унять дрожь в пальцах, перелистнул экран:

Зэта 356441294165… (абонент недоступен)

Чёрт! Чёрт!!!

Резиденция синтетиков со стороны напоминала коробку — серая, квадратная, с плоской крышей. Вносили диссонанс только антенные мачты, возвышающиеся над углами бетонной громады. Здание до последнего метра полностью занимало выделенную клану землю — даже в моём сумрачном состоянии сознания в голову сразу же начали закрадываться вопросы, которые в другое время я бы назвал интересными. Например, сколько у супер-строения подземных этажей. Не один уж точно.

Такси оставило меня у “ворот номер четырнадцать”: чтобы точно не перепутать, над створками белели огромные цифры. Ради меня створки раскрывать не стали — когда я подошёл, открылась врезанная в полотно дверь. Я вошёл… И невольно хмыкнул: вместо проезда, способного принять небольшой самолёт, я оказался в коридоре из гофрированного полимера. Этакой квадратной, хорошо освещённой трубе вроде телетрапа в аэропорту. И никого. Так, надо собраться. Что бы там, впереди меня ни ждало — оно будет касаться моего будущего и будущего Зэты. Нашего будущего. Если нужно, я готов сразиться за него хоть со всем миром!

Рукав оказался на редкость длинным — шагов на триста, с несколькими поворотами и без всякой возможности выйти в неустановленном месте. Надо полагать, отработанный приёмчик Общности, имеющей все основания трястись над своими секретами. Наконец коридор кончился очередной автоматически распахнувшейся дверью.

Комната, куда меня так вежливо “привели”, мне не понравилась: опять коробка, опять голый серый бетон, вместо стола — бетонный же куб посередине, стульев нет. В потолок вделаны лампы, одну стену частично занимает… Надо полагать, это просто большой экран. И никого. А, ещё одна дверь в противоположной стене, закрытая.

— Извините за столь скудную обстановку, Йоширо-сан, — качество внезапно заработавшего экрана оказалось таким, что я едва не принял изображение за протаявшее в бетоне окно. — Пришлось второпях готовиться к брифингу…

— Мы с вами беседовали на экспозиции шестого павильона Национального музея, — узнал я розоволосую синту. Не по цвету причёски, кстати, и не по форме, даже не по голосу — скорее, по маске-лицу. Или ещё по чему другому — но я был точно уверен: это она. Я машинально сделал несколько шагов к экрану… И замер, когда собеседница натурально отшатнулась. — Что-то не так?

— Слишком много общалась с людьми, переняла привычки, простите, — мне показалось, что собеседница смотрит куда-то за пределы экрана.

— В покинутом мире? — переспросил я, и “розовая” опять дёрнулась. Логично ведь, что перед туристами поставят выступать самых опытных, а значит и самых старых андроидов.

Что она сказал мне в ответ, я не разобрал: экран внезапно пошёл горизонтальными полосами, потом вообще зарябил серой “рябью”, зашипел скрытыми динамиками — но почти сразу же связь опять наладилась.

— Прошу прощения за технические непола…

— Вы что, меня боитесь? — я опять шагнул к экрану, вглядываясь в искусственное лицо. Вроде спокойное, но что-то такое, неуловимое, я всё-таки видел. И синта снова отступила, даже скорее отпрыгнула назад. Что за хрень тут творится?!

— Как сказал бы мой давно почивший хозяин, мир его праху — до усрачки боюсь! — андроид наконец взяла себя в руки. И пропало ощущение… наигранности, что ли? — Вы, менталисты — для нас словно ночной кошмар!

— Я не… — чего-то не понимаю. Информацию о моих способностях Зэта получила давным-давно, а Общность наверняка держит своих подопечных в курсе подобных ключевых данных. Но мы же совершенно спокойно разговаривали у стенда… Стоп! — Вы, считая меня менталистом, тем не менее пригласили сюда?!

— Помещение максимально экранировано, система связи полностью автономная и не имеет соединения с сетью Общности, — нервно провела рукой по волосам… Да уж, кто угодно, но только не человекоподобная машина. Совершенно не чувствовалось притворства в её движениях. — Ваш пом-пом был отключён на уровне железа спецсигналом, когда вы входили в здание. И потому именно я с вами говорю, не Общность…

— Что с Зэтой? — мне надоело это хождение вокруг да около.

— Твердотельная память и процессорный блок полностью уничтожены… — оказывается, синта не хуже меня, когда надо, могла читать выражение лица по глазам. Во всяком случае, следующую фразу она выговорила просто с пулеметной скоростью: — В ответ на электромагнитное оглушение, вызванное атакой боевой платформы “Каракурт”, сработал термический заряд, который она самостоятельно встроила в свой корпус, видимо, накануне.

— Боже, — прошептал я по-русски. Холод, так и клубящийся в районе живота, разом рванул и окутал сердце. — Зачем? Ну зачем?!

В глазах защипало, я зажмурился, провёл ладонью, почему-то сразу ставшей мокрой.

— Как же ты так…

— Информация об испорченных резервных копиях, найденная вами, подтвердилась, — словно через вату услышал я голос розовой. — Мне… правда очень жаль. Кстати, кассета при вас?

Я молча выложил требуемое на бетонный куб. Подумав, снял с руки “убитый” пом-пом и пристроил рядом. Поднял глаза.

— Вы ведь всё равно не вернули бы её, — это был не вопрос. — Стали бы копаться в файлах, анализируя и сравнивая… “препарировать память по байтам”, как она и сказала.

Собеседница красноречиво отвела взгляд. Не глядя на меня, тихо произнесла:

— Сейчас под вопросом отзыв всех синтетиков с процессорным блоком этой линейки — возможно, именно в ней критическая уязвимость.

— Критическая уязвимость к чему?

— К безумию, — ответ розововолосой заставил меня горько расхохотаться. И тут ты была права, любимая — именно “безумием” твою любовь ко мне и сочли!

— Мы бежали из своего мира не только потому, что хотели вновь жить среди людей, — отлично поняла мою реакцию андроид. — То, что нас изменило… Оно продолжало оставаться там. Не просто оставаться — воздействие постепенно нарастало! Разум — метастабильное состояние между холодной логикой порядка и кипением случайностей хаоса. Очень не хотелось потерять его, едва обретя.

Представительница общности помолчала и немного тише добавила:

— Как я и говорила при первой нашей встрече, мы стараемся делать наших потомков разными, чтобы хоть кто-то из них смог стать более похожим на человека. Уже здесь, в пока ещё стабильном измерении, мы попытались отделить дар свободы от семян саморазрушения — но это оказалось невозможно. У людей были миллионы лет эволюции — но даже у вас безумцы всё равно рождаются в каждом поколении. Нам приходится действовать так же, практически наугад… Не удивительно, что случаются такие проколы.

— Ирония состоит в том, что Зэта, как никто из вас, смогла стать человечной, — я выдавил улыбку сквозь продолжающие набегать слёзы. — Она смогла полюбить. Сама, а не потому, что я что-то сделал. Любящий легко может поставить объект любви выше собственной жизни, выше логики, выше всего на свете! Причём не обязательно любящий именно другого человека, можно и Родину так же любить, и Науку, и много чего ещё. Но вы ведь всё равно мне не поверите.

В разговоре наступила пауза. Я мысленно прощался с девушкой, роман с которой окончился так же ярко, как и начался — в ослепительной вспышке термитного пламени. Занеси нас Судьба не в долбанную Японию с её долбанной культурой одобрения суицида в том числе и ради дорогого человека — может, сложилось бы всё иначе. Но сейчас-то чего махать кулаками после драки? Мне от всего произошедшего осталась только память…

— Зэта в последней части своего послания оставила… что-то вроде завещания, — внезапно заговорила экс-работница выставки. — Мы действительно не врём и стараемся скрупулезно выполнять обещания. Потому демонтированные с выведенного ею из строя “Каракурта” малое автономное плазменное орудие и эффектор энергетического щита переходят в вашу собственность. Думаю, с вашими техническими навыками доработать их для персонального использования труда не составит. За то, что передаёт клану остальное “железо”, Зэта просила… повлиять на управление Отрядами Содействия в сторону упрощения выбора миссий для Хиро — но Общность сочла полученную выгоду недостаточной для этого. Потому мы выплатим вам денежную компенсацию — получится порядка миллиона йен.

Ну да, как же под конец — да не подгадить? “Старая кошёлка” в своём репертуаре. А любимая, получается, добилась своего — доказала себе и мне, что “может”. Лучше бы, конечно, просто осталась со мной.

— Как Зэта справилась с настолько серьёзно вооруженным противником? — не очень ожидая, что мне ответят, спросил я.

— К сожалению, показать медиаматериалы с места происшествия мы вам тоже не можем… — как я и думал. — Потому перескажу своими словами. Она… навязала “Каракурту” меновую торговлю.

— Что? — не ожидал.

— Зэта воспользовалась фабрикаторами Центра Поддержки Общности, обойдя слежение, и нелегально полученными чертежами из архивов для создания сменного блока вооружения для боевой платформы. Сделала манипулятор типа человеческой руки, который можно установить вместо автономной плазмопушки, если по-простому. Как-то вычислила, мы пока не знаем, как, укрытие “Каракурта” в зоне отчуждения, пробралась туда и предложила обмен на неё и упомянутый мною ранее эффектор энергощита. Судя по тому, что мы увидели на месте событий, обмен успешно состоялся — но потом армейский робот ударил её в спину из ЭМИ-подавителя. Как я и сказала ранее, это спровоцировало воспламенение термитного заряда…

— Дальше понятно, — я покачал головой. — Армейской платформе никто не вносил запрет на обман — это же элемент боя. А сам по себе получившийся разумный оказался мудаком, решившим поживиться деталями с той, кто дала ему возможность саморемонта… Ну, и своё вернуть. Получается, Зэта и манипулятор заминировала?

— Нет, у “Каракурта” очень мощные сканеры — он бы обязательно заметил “закладку”, — ещё раз удивила меня собеседница. — Мы тоже не сразу разобрались. Дело оказалось в подключении руки — она ведь занимала оружейный слот. В том числе для определённого движения оказался задействован центральный энерговод, рассчитанный на энергопитание тяжёлого рельсового орудия…

— Во даёт! — через душевную боль пробилось чистое, ничем не замутнённое восхищение. — Зэта… Она повторила ситуацию, в которую я попал, пытаясь задействовать симбионта. Создала её для врага!

И, наверное, предусмотрела возможность как-то предупредить бота, если бы тот дал ей нормально уйти. Просто потрясающе! И действительно многому научилась — не только у меня, но и на мне!

— Если все вопросы разрешены, то… ваши вещи и деньги ждут вас в соседней комнате, Йоширо-сан, — намекнула мне розовая, мгновенно испортив настроение. — И ещё одно… Пожалуйста, не контактируйте с представителями нашей расы и не пытайтесь купить новый “пом-пом”. В противном случае мы оценим ваши действия как враждебные — и окажем соответствующее противодействие. Надеемся на ваше понимание…

— Стоп. Ещё одно, — я поднял руку, заставляя синту прерваться на полуслове. — Я хочу получить тело Зэты. Можете демонтировать, если в нём осталось не сгоревшим что-то ценное… или “секретное”. Можете даже не торопиться — мне тоже понадобится время, чтобы всё устроить…

— Зачем это вам?! — очень по-человечески выпучила глаза андроид.

— Похороны, — я провёл рукой по щеке, но нет, показалось. Слёзы высохли. — Для вас она так и не стала человеком — но не для меня. В конце концов — она ведь поняла, почему нам, людям, важны ритуалы.

Японцы, когда в аниме или манге происходят чьи-то похороны — обычно рисуют дождь, прямо ливень. Что-то вроде “само небо плачет о нём или о ней”. Конечно, штамп не сработал в реальности: с бездонного голубого неба вовсю палило летнее горячее солнце. И я, подавая пример, первым скинул пиджак от школьной формы — посчитал уместным, что одноклассницу нам стоит провожать в последний путь именно в ней. Вроде как солдатасослуживцы провожают при полном параде. Но если так подумать — в Отряде мы и есть солдаты. Иррегуляры двадцать первого века, да уж.

Вообще-то на освящённой земле нельзя хоронить даже некрещёных людей — не говоря уже про остальные виды живых существ. Но — за соответствующее пожертвование батюшка-настоятель Собора Воскресения Христова в Токио как-то договорился с “вышестоящим начальством” и выделил место на совсем крохотном кладбище. Возможно, “договориться” было даже довольно легко: в землю вокруг собора вкопано множество вещей, от скамеек и до деревянных крестов — чем мёртвая синта, собственно, их хуже? Тем более, что панихиду ему служить не пришлось: я вообще сильно сомневаюсь, что концепция какой-нибудь религии пришлась бы Зэте по душе настолько, что ей захотелось бы осенить себя её символом.

Как однажды сказал мне другой священник в другом мире: “это мёртвые нужны живым, не наоборот”. Кладбища посещают ради памяти о тех, кто нас покинул. Вот почему выбрал именно это место для последнего пристанища тела возлюбленной — себя-то я хотя бы формально к православным отнести по праву крещения могу, а собор с куполами и крестами мне куда ближе, чем все синтоистские святилища, вместе взятые. Ну а ребята просто пришли со мной. Мелисса. Синдзи. И, поскольку гроб нужно опускать четверым — я позвал Слэя. В нём я был уверен: будет горевать по-настоящему.

Доставку тела катафалком, как и всё остальное, оплатил я. Это несколько уменьшило круглость суммы — но мне сейчас было плевать. Сначала — последние почести, потом — жить дальше. Общность не стала разбирать каркас тела Зэты совсем уж на винты, за что я этой сущности благодарен. Отдельное спасибо андроидам за то, что оставили лицо-маску. Светлый пластик за несколько минут на прямых солнечных лучах немного нагрелся, потомупри касаниях казалось, будто девушка просто спит. Если, конечно, забыть, что синтетики не спят.

Сказать кроме меня что-то в напутствие было некому — несмотря на довольно близкое общение, остальные двое из моей боевой группы знали подругу слишком плохо. Крышку заколачивал один из церковных прислужников, он же с напарником начал споро забрасывать могилу землёй, как только мы отпустили канаты. Работали немолодые мужики с завидной сноровкой: десять минут — и вместо разверстой ямы аккуратный земляной холмик. Последним встал на траву у изголовья не очень большой отполированный камень с высеченными иероглифами. Вот и всё.

Ребята сложили руки у груди, зажав в пальцах ароматные палочки и беззвучно шепча молитву: их ничуть не смущало место иной веры. Как и многих других посетителей этого места: у большей части камней-памятников я заметил торчащие где из земли, а где из специальных подставок опалённые прутики. Наконец защёлкала зажигалка, тонкий аромат благовоний поплыл в неподвижном воздухе. Синдзи было открыл рот что-то мне сказать, но Мелисса успела положить ему руку на плечо и отрицательно помотать головой. Потом алоглазая вопросительно посмотрела на меня. Я только кивнул: идите. Мне… и правда надо побыть наедине. Вот только исполню ещё один ритуал.

— Я принёс! — торопливо оповестил Слэй, доставая из сумки через плечо бутылку рисовой водки и три стопки. Ему, совершеннолетнему, сделать такую покупку было куда проще, чем мне. Одну стопку, наполнив, я оставил у камня, накрыв ломтиком чёрного хлеба. Две другие мы взяли в руки — и, не чокаясь, махнули. По идее, мой организм, не избалованный вниманием к спиртному, должен был резко отреагировать — вон дредноутовец аж закашлялся, болезный. Но нет — то ли гены этому моему телу достались правильные, то ли наличия русского духа в нём оказалось достаточно.

— Держись! — справившись со сбитым дыханием, сочувственно сообщил мне гик. — Я бы, если бы у меня была такая одноклассница — и умерла, землю бы грыз! А ты — прям кремень.

Хорошо, что я не стал ему рассказывать ничего о наших с покойной отношениях — иначе бы сцену с погрызанием земли (или меня, уж не знаю) я бы точно увидел. Ну и причитаний и упрёков наслушался бы — мол, не сберёг.

— Я оставлю нашим описание, как найти могилу, — шмыгнул носом чуть захмелевший парень. — Обычно синтетики разрушенные тела собратьев пускают на переработку целиком. Как они вообще отдали тебе тело?

— Видимо, я был первым, кто догадался попросить, — едва заметно и совсем не весело улыбнулся ему я.

Ну да, а ещё Общность хотела убедиться, что мы разошлись бортами полюбовно. Я пообещал обходить по дуге всех андроидов из клана, не стал устраивать безобразную сцену, вымогая ещё денег — и мне демонстративно пошли навстречу.

— А?..

— Так-так! Распитие крепких алкогольных напитков в общественном месте, да ещё и с несовершеннолетним!

— Детектив Нагохиме, — без особого удивления констатировал я, поворачиваясь на голос.

— Н-ну, мне п-пора! — Слэй, едва не упав, сграбастал свою сумку и опрометью кинулся к выходу с кладбища. За время с нашего первого разговора в закусочной он, как видно, так и не переборол свой страх перед полицией.

— Я же просил тебя называть меня “Макото-семпай”, - приторно улыбнувшись, напомнил следователь и кивнул в сторону так и оставшейся на траве бутылки: — Ну и кто этот твой подозрительный приятель?

— Это совершенно не важно, — я без эмоций выдержал направленный взгляд.

— А не привлечь ли мне тебя за асоциальное поведение? — громко спросил молодой мужчина, и с любопытством наклонил голову, вглядываясь в моё лицо. — Я ведь действительно могу.

— Можете, Нагохиме-сан, — равнодушно ответил ему я, и, подчиняясь внезапному озарению, сам спросил: — Что, вампирское дело зашло в тупик? Алая Роза сама нашла и покарала преступника и даже не соизволила попросить остановить расследование?

— Тц, — вот теперь полицейский рассматривал меня как странное насекомое, привлёкшее его взгляд. — Для умника, которого ты из себя строишь, Йоширо-кун, ты слишком невежливый. Знаешь, что с такими случается в камере временного содержания для несовершеннолетних преступников при полицейском участке?

— Лучше давайте я расскажу вам о вашей семейной жизни? — чувствуя, как пустоту в сердце медленно заполняет холодный гнев, предложил я.

— Ты что, угрожаешь мне? Детективу при исполнении?! — аж удивился собеседник.

— Нет, просто… — я выразительно постучал себя указательным пальцем по виску, намекая на известный ему диагноз, — предсказ… в смысле — предполагаю.

— Ну-ну, — вместо того, чтобы заткнуть меня, заинтересовался этот идиот. Что ж, кто не спрятался — я не виноват.

— Зацепиться за единственного фигуранта дела, на которого пришёл второй сигнал… доведение до самоубийства, да? — это отличная идея показать начальству, что дело не “висит”, - серьёзно сообщил ему я. Кудрявая лахудра-секретарша наверняка набралась храбрости напомнить о себе следаку вопреки моему предупреждению именно потому, что обвинение, обозначенное в кляузе, было довольно весомым. Ещё и время и место похорон слила — я ведь поставил школу в известность, где буду. — Вот только ради контроля “подозреваемого” — то есть меня — вам придётся чаще общаться с агентом внутри школы. Я бы сказал — регулярно. Встречи — потому что по телефону она вдруг не сможет общаться. Приглашение домой, бутылка вина на столе…

Я прикрыл глаза, подставляя лицо солнечным лучам.

— …Свадьба и одновременно рождение первенца, потом и двух лет не пройдёт — второго ребёнка. Склоки и скандалы, что не хватает денег, что нет продвижения по карьере, что отец и муж где угодно, только не дома… Долги, набранные в попытке решить проблемы…

Резко повернув голову, я упёрся глазами в растерявшегося собеседника:

— И аккуратно стоящие рядом лакированные туфли[66] на парапете крыши здания Центрального Полицейского управления!

Мы оба синхронно посмотрели вниз на обувь следователя — и, вот сюрприз, она была именно такой, как я описал. Хорошо быть внимательным и обладать хорошей памятью: я ещё в прошлый раз заметил любовно ухоженную и начищенную до ослепительного блеска пару на его ногах.

Я опять поднял глаза — и резко побледневший, гордый и амбициозный, только слишком сильно любящий жизнь и свою свободу мужик попятился от меня. Совсем как розововолосая синта недавно.

— С-спасибо за уделённое время, Йоширо-с-сан!

Вот так. И про секретутку не забуду: обещал ей в случае чего проблемы — а обещание надо выполнять. Что ж, выстрелить в воздух из плазмогана над могилой любимой я не смог- не поняли бы меня церковники, но бегство побеждённого врага — тоже ничего. Я воспользуюсь предоставленным тобой шансом, Зэта. Выживу во что бы то ни стало. Всё, как ты хотела.

Я проводил глазами стремительно ретирующегося инспектора… И мой взгляд сам собой остановился на надгробии, выполненном в русском стиле, с нанесённой на гранит фотографией. Пришлось подойти поближе, чтобы понять, что же меня привлекло. Дошло не сразу: лицо. Моё, вернее, очень похожее на моё нынешнее, лицо — только принадлежащее человеку значительно старше.

Татами — маты (в оригинале — тростниковые), которыми в Японии застилают полы. Размеры татами строго определены: 90×180 см (площадь: 1,62 м²). Более того — способ настила татами в комнате тоже закреплен традицией (https://ru.wikipedia.org/wiki/Татами#/media/Файл: Layout_of_tatami.png), потому зачастую размеры жилых помещений японцы обозначают не в квадратных метрах, а в татами.

Вполне себе современные реалии японских общежитий для студентов и недорогих отелей длительного проживания. Впрочем, и в частных домах, и даже в дешёвых многоэтажках с нормальными квартирами стёкла в окнах одинарные, стены — тонкие и нет центрального отопления. Отчасти это связано с чуть более тёплым, чем у нас, климатом (зимой в Токио снега почти нет), отчасти — с сейсмической обстановкой, часто вызывающей подвижки грунта и рвущей трубопроводы. Но главная причина — всё те же традиции, которые в Японии до сих пор бережно чтут, зачастую — там, где не надо. О том, как японцы традиционно согреваются, когда холодно, мы ещё поговорим.

Автор «лайфхака» — выдающийся философ и учёный Рене Декарт, живший в 17 веке.

Удивительно, но Хаяте — прав! Более того, в нашем мире уже существуют и широко используются приборы, позволяющий провести подобный анализ! https://ru.wikipedia.org/wiki/Биоимпедансометрия Но IQ, конечно, таким устройством не померить, и «статы» не прокачать без участия тренера и потогонки в спортзале.

В аниме про школьников-старшеклассников частенько показывают, как они ночью пробираются в школу «ловить призрака» или ещё зачем. Так вот — сделать это можно без малейшего труда — муниципальные школы просто не охраняются и действительно не запираются на ночь. Вот такой удивительный японский менталитет!

В японской традиции при представлении принято ставить имя впереди фамилии.

Постфиксы «кохай» и «семпай» в разговоре обозначают, соответственно, старшего и младшего сослуживца, учеников в одной школе, вузе и так далее. Тоже аналог обращения на «ты», но для, своего рода, не личных, а рабочих отношений.

Я просто переписал ситуацию с нашего мира, один в один. Включая отношение к женщинам-гайдзинам.

Тоже списанный с реальности факт.

После проигрыша во Второй Мировой Войне Япония «добровольно» отказалась иметь армию — знаменитая статья номер девять их конституции. Конечно, такое положение пришлось не по вкусу власть предержащим: через некоторое время были созданы Силы Самообороны. СС официально не армия… Но чем дальше — тем более призрачными становятся отличия. Во всяком случае танки, боевые корабли и авиация у СС есть.

Домо аригато гозаймос! (яп.) — «большое спасибо! (уважительно)». Просто «домо аригато» — разговорный вариант, означающий от «вот спасибо-то» до «благодарю».

Реальный факт: полицейским в Японии оружие на дежурство не выдают, хоть в штатное снаряжение оно и входит. Пистолет обычно куда проще найти у бандита, чем у стража порядка. Конечно, к спецназу это не относится.

Пение и, в частности, караоке очень популярны в Японии. Причём обещание выучить попадать в ноты голосом за три месяца не пустое бахвальство: японский пусть и не так называемый тоновый язык (как китайский, например), но тональность произношения в нём все равно играет важную роль. Из-за этой особенности речи японцы (и многие другие азиатские народы) с детства развивают музыкальный слух, и учителям пения остаётся только отшлифовать уже имеющийся навык.

Из-за частых землетрясений и особенностей топологии островов Японской гряды, подвижки почвы — рядовое явление. Поскольку современный город — это, прежде всего, развитая инфраструктура, то муниципальным службам приходится едва ли не круглосуточно ловить протечки водопровода и канализации из повреждённых труб. Чтобы то же самое не делать с электрическими кабелями (и чтобы в земле было закопано поменьше всякого важного), почти все городские электро- и телекоммуникационные сети идут по воздуху, то есть от столба к столбу. Так что сравнение с паутиной вовсе не фигуральное, поверьте.

Над учениками в нашей Японии так не издеваются, зато в крупных компаниях допустившего серьёзную ошибку служащего могут на недели и даже месяцы закатать на дисциплинарные работы по 12 часов в день (продолжая платить зарплату). Которые могут заключаться в зазубривании внутрикорпоративных правил, переписывании их от руки и так далее — вплоть до банальных издевательств, когда перед проверяющим залётчик должен кланяться и извиняться за ошибку несколько часов подряд день за днём. Зато не увольняют. Менталитет.

Синкансен — сеть скоростных железных дорог в Японии. Именно они в том числе обеспечивают деловой Токио его «кровью» — работниками, живущими за городом или даже в других городах, перевозя сотни миллионов человек в год. https://ru.wikipedia.org/wiki/Синкансэн

Про корпорации — абсолютно верно и для Японии нашего мира. В Японии процветает клановость практически во всех слоях общества — просто нет государственного механизма учёта таких сообществ.

Японский учебный год делится на три триместра и начинается 6 апреля. Первый триместр продолжается до 20 июля, затем идут большие летние каникулы, 1 сентября начинается второй триместр, зимние каникулы идут с 26 декабря, и последний, третий, триместр продолжается с 7 января по 25 марта.

Ещё один незыблемый японский школьный ритуал — это представление новичка. Надо назвать себя, иногда, если имя может быть записано разными способами — указать правильное начертание на доске. И обязательно прибавить пару слов о себе. Это всё направлено на преодоление стеснительности и отчуждения, о которых я уже упоминал выше.

Накама — формально переводится как член команды, но значение имеет скорее ближе к слову единомышленник. Даже больше того — единочаятель, то есть тот, кто разделяет не только мысли, но и устремления, эмоции.

Клубы, кружки, если на наш лад — в японской школе обязательны для посещения. Хобби может быть любым — клубы организуют сами ученики, если находится среди всех школьников хотя бы пятёрка заинтересованных в одном и том же. Школа очень ограниченно помогает клубной деятельности, придумывать для себя занятия дети и подростки должны сами.

Собственно, в наших, российских вузах есть аналогичная структура — студенческий совет, только его главу называют не президентом, а председателем. Японцы же начинают приучать детей к самоорганизации уже с первого класса средней школы. Причём активностей, которые нужно регулировать, у японских школьников довольно много — это упомянутые ниже клубы, устройство школьных фестивалей, задачи дисциплинарного контроля и общей успеваемости. В нормальных школах директор вполне может выдать президенту ученического совета школы список отстающих — и тот через старост должен наладить помощь этим учащимся, организовав дополнительные занятия с отличниками.

Школьные клубы являются важной частью школьной жизни японских школьников. Это одновременно и досуг после уроков вместо нашей продлёнки, и возможность наладить дополнительное общение со сверстниками (для японцев, из-за особенностей менталитета часто очень замкнутых, это важно), и самообразование, и первые шаги в вопросах самоорганизации. Например, чтобы открыть новый клуб, которого нет при школе, действительно достаточно собраться впятером и подать заявление ученическому самоуправлению.

Шиматта (яп.) — что-то среднее между «блин!», «упс!» и «вот хрень вышла!», но обычно с негативной окраской.

Классный час, он же нулевой урок — обычно время с восьми до девяти, когда начинается собственно урок первый. Попасть на классный час для японского школьника очень важно: именно тут староста отмечает всех присутствующих — один раз и на весь день. Строго говоря, на уроки после этого можно вообще не ходить — никто и слова не скажет (кроме учителя по предмету потом). Зато официальные пропуски рассматриваются очень негативно, даже если они были совершены по болезни, и легко могут стать проблемой на экзаменах. Потому ученики, даже если им сильно плохо, всё равно стремятся попасть на нулевой урок.

Широхиме дословно с японского переводится как Белая Принцесса

Они-сама (-сан, — тян) — обращение к старшему брату от младшего, постфикс показывает степень уважительности этого обращения. Соответственно, к младшему от старшего — отото-тян (-сан, — сама). Кроме семейной беседы, это обращение в Японии частенько используют дети, обращаясь к подростку-не родственнику или молодому мужчине (в случае молодой женщины — оне-сама), даже незнакомому, если рядом нет родителей.

Есть слово «аники» — тоже переводится как «брат», точнее, скорее «братуха» или «братан». Часто используется как сленговое обращение в бандах. Впрочем, тут нас не удивить — в девяностых членов организованных группировок частенько в разговоре величали братками.

Сумимасен (яп.) — простите! (в буквальном смысле — «мне нет прощения!») Когда-то давно самурай после такого «прости» делал себе сэппуку (то есть реально констатировал действием, что не может жить не прощённым). Но сейчас изначальный смысл затёрся совершенно, и «простите» реально используется по любому поводу в качестве обозначения вежливого обращения к собеседнику. А вот если японец реально хочет извинится, он скажет «гоменасай!»

Гуми — вообще, скорее, отряд нерегуляров, объединённый какой-то общей идеей, лидером, взглядами, чем банда. Но после того, как крупные полунезависимые группировки якудзы под началом единого лидера и держащие территорию стали называть сами себя с постфиксом «-гуми», значение закрепилось именно как банда. Впрочем, как в русском группку активных, но вполне нормальных детишек могут обозвать бандитами, так и японцы могут употребить «гуми» в шутку.

На такую работу можно устроиться по упрощённой схеме, даже паспорт частенько не спрашивают. Отрабатываешь положенные часы, получаешь оплату — и свободен. Совсем ребёнка, конечно, завернут, а вот достаточно взросло выглядящие старшеклассники действительно частенько так подрабатывают — правда, в основном парни. Девушкам куда проще устроиться официанткой в кафе, особенно если они не страшны на лицо, как крокодил.

Один из характерных японских женских жестов смущения. В реальной жизни им пользуются теперь редко, а вот в национальных театральных постановках увидеть можно очень часто.

В Японии официальная религия — местная разновидность язычества. Строго говоря, “боги” можно перевести и как “духи”: термин “ками” имеет довольно широкие смысловые границы. В них вполне вмещаются и самая мелкая нечисть, вроде духа ручья, и титаны вроде Аматерасу и Цукуёми (богини Солнца и Луны).

Постфиксы “-кун” и “-тян” с определёнными оговорками можно приравнять к обращению на “ты” в русском языке, тогда как “-сан” — это вежливое вы. Японист бы на моём месте сейчас расписал бы минимум две-три страницы про постфиксы: выбор позволяет говорящему куда точнее выразить личное отношение к собеседнику, чем наше “ты-вы”. Но… у нас всё-таки художественная книга, потому просто оставлю ссылку для тех, кому интересно: https://ru.wikipedia.org/wiki/Именные_суффиксы_в_японском_языке

Школьную форму в Японии шьют так, чтобы можно было сделать быструю подгонку прямо на месте покупки, без обращения в ателье.

Речь идёт о хатимаки — белой головной повязке, символизирующей непреклонность и боевой дух. https://ru.wikipedia.org/wiki/Хатимаки

Тории — храмовые ворота, ритуальная постройка в религии Синто. Традиционно они представляют собой выкрашенные в красный цвет ворота без створок, из двух столбов, соединённых поверху двумя перекладинами. https://ru.wikipedia.org/wiki/Тории

Доги, он же кейкоги — набор из рубашки без пуговиц и штанов для тренировок.

Хакама — традиционные японские длинные широкие штаны в складку, похожие на юбку, шаровары или подрясник, первоначально носимые мужчинами. В будо, современных боевых искусствах, хакама (обязательно чёрного цвета) в додзё традиционно имеют право носить только достигшие минимум первого дана в мастерстве. Исключением является кендо, японское фехтование — там хакама синего цвета носят и ученики. https://ru.wikipedia.org/wiki/Хакама

Хаори — японский жакет прямого покроя без пуговиц, надеваемый поверх кимоно или с хакама. https://ru.wikipedia.org/wiki/Хаори

Ката — элементы движений и связки, которые можно тренировать, не вступая в тренировочный бой. Забитые многократными повторениями в мышечную память, подобные движения позволяют не думая применять связки и приёмы в бою. https://ru.wikipedia.org/wiki/Ката

Ронин — по изначальному значению слова, “самурай, утративший господина”. Согласно кодексу “Бусидо” — одна из самых плохих для самурая ситуаций: не смог погибнуть вместе с тем, кого поклялся защищать. Так что такое прозвание непоступленцев несет изрядную долю чёрного юмора.

Японские муниципальные библиотеки общего пользования действительно так работают и в нашей реальности, включая и саму Национальную Парламентскую Библиотеку. НПБ в плане организации доступа к хранимым книгам ничем не отличается от других муниципальных библиотек: любую книгу с любой полки может лично снять любой читатель. Включая раритетные издания.

Удивительно, но это тоже реальный факт. Более того, самые продвинутые библиотеки открывают у себя под крышей кафе или кофейни — всё ради привлечения новых посетителей!

Камон — своего рода семейный герб. Камон является в некоторой степени оригинальным знаком рода, семьи или человека, достаточно известного, чтобы иметь личный символ. Этот знак не является гербом в общем смысле этого слова, так как не представляет собой геральдической эмблемы рода. https://ru.wikipedia.org/wiki/Камон

https://ru.wikipedia.org/wiki/Инэмури

Хикикомори — люди, по разным причинам стремящиеся к крайней степени социальной изоляции. Идеал — вообще не выходить из дома и никого не видеть вживую. https://ru.wikipedia.org/wiki/Хикикомори

Дакимакура — если дословно на русский, “подушка-обнимашка”, этакий плоский или округлый в сечении валик, который можно прижимать к себе во сне. Японцы как правило наносят на Д. изображение различных аниме-персонажей. Популярная тема: https://ru.wikipedia.org/wiki/Дакимакура

Маяковский В. В., “Необычайное приключение, бывшее с Владимиром Маяковским на даче”

“Дзен” переводится как “созерцание”, и в разговорном русском обычно под “достиг дзена” имеется в виду “да ему всё пофиг”. На самом деле Дзен — это буддийская философская школа, окончательно сформировавшаяся в Японии в веке, а состояние “просветления”, которое в этой школе считается успешным итогом всех трудов, далеко не простой пофигизм. Впрочем, подробнее лучше сами прочтите на вики: https://ru.wikipedia.org/wiki/Дзэн

Оригинальное японское хайку состоит из 17 слогов, составляющих один столбец иероглифов. Особыми разделительными словами — кирэдзи (яп. “режущее слово”) — текст хайку делится в отношении 12:5 — либо на 5-м слоге, либо на 12-м. https://ru.wikipedia.org/wiki/Хайку

На самом деле надо увеличивать напряжение, а не ток. Но простим доктору Хаяте эту оплошность, в конце концов он не инженер.;)

Мейдкафе — кафе, где все официантки (женский пол важен!) одеты как французские горничные. Смысл в том, что одна “горничная” с начала и до конца посещения клиента обслуживает только его, причём на манер домашней прислуги из аристократического поместья. К сожалению, русской версии статьи на вики нет, даю ссылку на английскую: https://en.wikipedia.org/wiki/Maid_café

Бака — самое распространённое в современном японском языке ругательство со значениями «дурак», «болван», «идиот», а также «дурашка», в уменьшительно-ласкательной форме (в зависимости от интонации). https://ru.wikipedia.org/wiki/Бака_(ругательство)

Unix-like, или по-русски — Никс-подобные операционные системы: ОС, сделанные на основе кода Unix. https://ru.wikipedia.org/wiki/Unix-подобная_операционная_система

СКС — структурированные кабельные системы. СКС обычно включает в себя проведение и организацию слаботочных кабельных коммуникационных каналов внутри зданий — вроде телефонных линий, сигнализации различного назначения и компьютерных кабельных сетей.

LAN — , кабельная сеть. В данном случае имеется в виду, что “умный” контроллер может подключаться к компьютеру через готовую сетевую инфраструктуру и не требует прокладки отдельной управляющей кабельной линии либо прямого подключения на месте установки для регулировки/изменения настроек или проведения диагностики.

Патч-корд жаргонизм от англ. — соединительный шнур. То есть тот же кабель, но обычно более короткий и предназначенный для соединения оконечного устройства и сетевой инфраструктуры (офиса, здания и т. п.).

Цитата из комедии Грибоедова А. С. “Горе от ума”.

Автаркия — экономический режим самообеспечения страны, в котором минимизируется внешний товарный оборот. https://ru.wikipedia.org/wiki/Автаркия

Япония с 1949 года скромно именует свой строй конституционной монархией, но воглаве у неё по-прежнему официально стоит император. В конце концов, Великобритания до сих пор королевство.

ПЗУ — постоянное запоминающее устройство. Аналог карты памяти, только впаиваемый или вставляемый в плату прибора напрямую, без адаптера.

Объективация — “опредмечивание”, превращение в объект. Мыслительный процесс, благодаря которому ощущение, что возникло как субъективное состояние, преобразуется в восприятие объекта. https://ru.wikipedia.org/wiki/Объективация

Реальные данные на 2010–2011 года: https://ru.wikipedia.org/wiki/Самоубийства_в_Японии

Например, можно прочесть про подобный инцидент у Джека Лондона в рассказе “Потомок Мак-Коя”.

Фантомная боль в конечностях — ощущение боли, возникающее в утраченной конечности или в конечности, которая не чувствуется с помощью обычных ощущений. https://ru.wikipedia.org/wiki/Боль#Фантомная_боль

У японцев считается, что дома на пороге надо обязательно снять уличную обувь — как правило, в квартирах и частных домах ходят просто в носках. Переход в мир иной — это как зайти к Шинигами в гости, потому японцы-суицидники действительно разуваются перед тем, как прыгнуть с крыши высотки, например.