— Прощайте скалистые горы, — мурлыкал себе под нос майор, — на подвиг отчизна зовет.

Уже и отчизны, о которой в песне поется, давным-давно нет, а на подвиги его парней до сих пор тянет непреодолимо.

— Мы вышли в открытое море, в суровый и дальний поход, — продолжил напевать Максим.

На самом деле, никуда они не вышли, а торчали по берегам бухты с колоритным название Абрек. Да и вообще майору полагалось другую песню исполнять, в сводный батальон «последней надежды Земли» он попал из бригады морпехов, а у тех свой гимн имелся. Но для нынешних обстоятельств, древняя песня североморцев подходила лучше.

— А волны и стонут, и плачут. И бьются о борт корабля, — строчки тоже мало подходили к действительности, но неплохо передавали сам настрой.

Утро было промозглым и туманным. Ветра ноль, штиль полный. Волны не стонали, а легонько шепча, накатывали на берег. За туманной пеленой гладь бухты видна была метров на сто максимум. Но приближающегося гостя выдал звук. Мотор катера был задавлен и приглушен, однако в пронзительной тишине был хорошо различим.

— Оттуда топают, — рукой указал направление ветеран-сержант, сидевший рядом с Максимом. Не доверять его словам поводов не было. У разведчиков батальона слух был модифицирован с помощью гена летучей мыши и сержант был способен писк комара за соседней сопкой услышать, не то, что пытающийся быть тихим катер.

Легкое дуновение утреннего бриза слегка проредило туман возле пирса с затопленным ржавым корпусом эсминца. После Войны за равенство большой флот оказался никому не нужен. Страны, раздробленные на отдельные локи, оказались не в состоянии поддерживать жизнь в уже спущенных на воду боевых кораблях. Все-таки флот это очень дорогое удовольствие. Не избежала эта участь и тихоокеанские эскадры, боевые единицы которых в итоге сгнили прямо возле своих причалов. Робко пробираясь под когда-то стремительным, а теперь безобразно-ржавым носом эсминца, показался небольшой оранжевый катер.

Майор вышел из-за редкого кустарника, размахивая руками и привлекая внимание пассажиров катера.

— Осторожно, — попридержал его за край куртки сержант, — они на радиовызов не отвечают.

— И правильно делают. Незачем лишний раз светиться. Кто его знает, кто этот сигнал принять может.

Экипаж катера так и не удосужился выйти на связь. Однако сигналы майора разглядел, и еще больше снизив обороты двигателя, пошел к причалу. Отдав приказ своим людям, разбросанным по окружающим бухту сопкам, чтобы они удвоили внимание и наблюдали за периметром, Максим поднял воротник крутки и стал, поеживаясь от утренней сырости, дожидаться швартовки катера.

Спасательная капсула субмарины Гвоздева причалила в полностью автоматическом режиме. На носу открылась панель, выстрелив в щербатый от времени бетон тросом с молекулярной присоской. Подтянув себя поближе, спаскапсула стрельнула вторым тросом и зафиксировала себя возле причала намертво. Майор уже приготовился шутливо отдать честь и щелкнуть каблуками, приветствуя главнокомандующего. Но в следующую секунду ему стало сильно не до смеха.

В борту катера откинулся люк, который одновременно являлся и трапом. В проеме показалась черная фигура. Максим ее узнал, он просматривал запись боя в переходах старой базы и видел, как черный чужак косил людей Шершня снопами. От неожиданности он отшатнулся, запнулся об торчащую из причала арматуру и грохнулся на задницу. Он ожидал увидеть Гвоздя и его сотоварищей. Или стайку балерин в белых пачках. Или даже зеленую макаку верхом на фиолетовом пони. Но откуда здесь взялся убийца Люминов?!

Майор рвал пистолет из кобуры вместе с застежками и ребята его тоже не затылки чесали. Действуй, потом думай! На нагруднике Харона появились три светящиеся точки, засевшие в сопках снайперы взяли его на прицел.

— Не стрелять! — из люка, размахивая руками, вылетел Гвоздев. Он в самом прямом смысле своим телом закрыл Харона. Такие подвиг мог сойти за безрассудство, если бы на Гвоздева не был надет Гнев Полуденного Солнца. В этом костюмчике можно было смело прикрывать собой женщин, детей, стариков и убийц Люминов. И героем прослывешь и с высокой долей вероятности жив останешься. Вовремя остановиться успели не все снайперы. Рубиновый луч прочертил воздух над самой головой Гвоздева, видимо стрелок в самый последний момент дернул стволом.

— Ты чего творишь?! — поднимаясь с земли, орал майор. Его еще продолжала трясти лихоманка и левый глаз у него отчетливо дергался, — ты зачем его сюда привез?!

— Ну Харон вроде как теперь на нашей стороне…

— Шоджи, — поправил Гвоздева виновник переполоха, — меня зовут Шоджи.

— Вроде как?! — голос у Максима сорвался на хрип, — вроде как?! Ты почему нас не предупредил? Мы бы сейчас жахнули по катеру, всем, что у нас есть!

— Я хотел выйти и предупредить. Тут он пролез вперед со словами — там может быть опасно, — оправдывался Гвоздев, — отпихнул меня и вышел.

Майор с сомнением посмотрел на неподвижного и бесстрастного Харона.

— Так он что, теперь твой телохранитель?

— А хрен его знает, — честно ответил Гвоздь, — наше убежище разгромили Арбитры. Еле отбились. Рома сейчас у Ли курс лечения проходит, парню здорово досталось. Еле выкарабкался. Кстати Харон…

— Шоджи, — снова поправил его убийца-телохранитель.

— Шоджи помог его вылечить.

— А Ласка? — спросил майор.

— Она сейчас у Пабло. Выстрел из плазмы пришелся в руки, — было заметно, что Гвоздю об этом трудно говорить, — повезло, что шар попал в пистолеты. Но их сплавило вместе с броней и… руками. Там такой ужас был.

Гвоздь замолчал, вспоминая, как кричала от боли пришедшая в себя девушка. Ее руки ниже локтей были сплавлены в единый почерневший ком. Харон что-то вколол ей в шею из собственных запасов. Мутная жидкость вырубила Ласка моментально и надолго. Гвоздь так и передал ее в коматозном состоянии Пабло.

— И что теперь с ней будет?

— Грубые протезы спецы Пабло могут установить. Либо полностью металлические, либо с пластиковым покрытием. Ласка сможет стены прошибать. Но ты ж понимаешь, она девочка, ей внешний вид важен. Ей изящные ручки нужны, а не топоры, которыми можно дрова колоть.

— М-да, дела.

— Пабло ее к Мефодию переправит. Тот на наши бабки, говорят, целый исследовательский центр отгрохал. Может, что и придумает.

— А этот к тебе как прибился? — кивнул на застывшего Харона майор.

— Долгая история.

— Будь добр, расскажи. А то у меня от одного его вида рука к пистолету тянется.

— Мы связались с Пабло и Рому с Лаской к нему перевезли. На штурмовике Ха… — Гвоздь запнулся, — на самолете Шоджи. В полете он меня расспросил о том, что мы обнаружили на Ики. Сам понимаешь, в этой информации особого секрета нет. Я ему все и рассказал.

— А он?

— Спросил, знаю ли я где искать тех, кто этот эксперимент провел. Я говорю — знаю.

— И?

— И все. Шоджи сказал, что хочет увидеть их кровь на своих руках.

— Ага. Красивые слова. И их хватило, чтобы ты решил ему довериться? — Максим больше не был командиром партизанского отряда. Сейчас в нем ожил контрразведчик, привыкший подозревать всех и вся.

— Макс, если бы не он, то мы бы не выкарабкались. Я бы Ласку и Рому не оставил, а пока их автодок латал, прибыли бы новые гости.

— Для агента это нормально. Сейчас спасти три жизни, чтобы потом забрать сто.

— Он при мне вырвал из своего самолета систему слежения. И маячок себе бедра вырезал. На живую.

— Это ничего не доказывает. Помню, был у меня случай, человек себе три пальца отрезал, чтобы…

— Макс, он с нами. Пока не совершит какой-нибудь глупости, — сказал, как отрезал Гвоздь. Причем произнес он это больше для Шоджи, но бывший убийца Люминов не удостоил его даже взглядом, продолжая безмолвно разглядывать окружающие бухту холмики.

— Я буду за тобой приглядывать, — майор встал напротив Харона и с вызовом посмотрел на него, — и если у меня вдруг возникнет хоть малейшее подозрения, то…

Максим скорчив зверскую рожу, провел пальцем по горлу. И опять в ответ он получил нулевую реакцию.

Гвоздев, понимая, что просто так угрожать Харону не стоит, легонько взял за плечо майора и развернул лицом к себе.

— У тебя-то, что за срочное дело образовалось? Зачем отправлял связной дрон и звал к себе?

— Я при нем не хочу об этом говорить, — уперся майор.

— Да брось. Ребята Пабло проверили — он чист. Никаких систем связи. Так что сообщить что-то кому-то он не сможет.

— А вдруг сбежит?

— Догонишь и убьешь. Он же один, а у тебя пусть небольшая, но армия. Говори, зачем звал.

Майор поколебался с секунду, еще раз злобно зыркнул в сторону Харона и, наконец, соизволил произнести:

— Кажется, мы нашли то, что поможет нам со штурмом Острова.

— Макс, ну елки-палки. Ты этого оружия с довоенных складов нагреб столько, что мы можем в Мексике под ружье уже целую дивизию ставить. Стоило мне из-за очередной железки через полмира плыть.

— Стоило, — с убеждением ответил майор, — это… это другое. Да и без твоего личного кода мы все равно запустить его не можем.

— И что это за хрень? — скептически спросил Гвоздев.

— Я… я не до конца уверен. Тебе лучше посмотреть самому.

Майор крутанул над головой рукой, сделав жест «выдвигаемся» и из-за сопок вынырнули четыре багги. Пространственная рама, колеса как у трактора и тихий электродвигатель делали эти машины идеально приспособленными для диверсионных операций. Всю прелесть езды на этих автомобильчиках для камикадзе, Гвоздев ощутил, после того, как они погрузились. Багги перло по пересеченной местности под сотню, лихо подпрыгивая на кочках. Ремнями безопасности авто оснащены не были, видимо предполагалось, что трусы да и просто осторожные люди, в такое средство передвижения не сядут. Гвоздев, за их недолгий путь, несколько раз активировал свою сверхсилу, цепляясь за трубы рамы, чтобы не быть выкинутым на полном ходу. Харон безразлично трясся на заднем сидении, а управлял тарантайкой Максим.

— Мы копались на старой флотской базе в Фокино, — начал он рассказывать, немного наклонившись к Гвоздю, — толкового ничего не нашли. Все растащили до нас. Но мои саперы, когда вскрывали заклинившую дверь, немного переборщили с зарядом. Не только дверь вынесли, но и стену обвалили. Глядь, а за ней тоннель! Мы дыру расширили и двинулись по нему, как оказалось к морю. Нашли бункер, моего уровня доступа хватило, чтобы его открыть. Сам понимаешь, сейчас в войсках кадровый голод. Простой майор системой не ниже генерала котируется, — Максим невесело ухмыльнулся.

— И что там? Пункт запуска ракет?

— Да нет. Люмины все стратегические войска под корень раскурочили. Сколько ковыряемся ни боеголовок, ни ракет исправных найти не можем. Опасаются падлы, что мы на Мадагаскар ядреный подарочек отправим. Там другое, секретный флотский объект.

— Хватит темнить, товарищ контрразведчик. Рассказывай уже, что откопали.

— Сейчас сам увидишь, — майор, поднимая клубы пыли, юзом затормозил возле прикрытого нарубленными ветками колодца.

— Только после вас, господин главнокомандующий, — подойдя к краю колодца, майор поднял и протянул Гвоздеву трос, — спускайся по нему вниз…

Гвоздев трос не взял. Укрепив на кольце колодца лебедку, он шагнул в темный провал.

— Тогда ты держи, — Максим протянул трос Харону.

Тот предпочел иной способ спуска, просто прыгнув вниз «солдатиком».

— Долбанные психи, — тяжело вздохнув, майор начал спускаться по веревке, упираясь в стену колодца ногами.

Майор на самом деле считал, что обнаружил нечто экстра неординарное. Об этом говорили расставленные по уходящей вниз норе патрули из троек бойцов-гемпов. И эти наглецы, видя майора и Гвоздя еще и пароль требовали!

— Ты с безопасностью слегка перемудрил, — глядя на это безумие сказал Гвоздь Максиму.

— Не думаю, — хмурился тот, — людей у меня маловато, всех кого мог, согнал в этот тоннель. Понимаешь, нельзя допустить, чтобы эта штука попала не в те руки.

Гвоздев выдохнул и дальше докапывать майора не стал. Каждый имеет право на свою личную паранойю, а контрразведчикам ее вообще с детского сада прививать начинают.

Дойдя до тускло освещенного переносными фонарями входа в бункер, Гвоздь рассмотрел табличку на стене и сильно удивился. Никаких парусов и якорей на ней не было. Значит, эту нору вырыли не флосткие.

— Госспецрезерв, — прочел надпись на табличке Гвоздев.

В вооруженных силах прошлого могли запросто миллиард-другой на подсобные хозяйства генералов и на катера-яхты для адмиралов просадить. И сотню миллионов на краску для заборов растранжирить. Но какую-нибудь детальку от устаревшего танка «Госспецрезерв» мог обильно смазать маслом, завернуть в вощеную бумагу, уложить в коробку, которую потом еще и запаять в пленку. Причем в дальнейшем эта деталь вряд ли пригодится в реальном деле и может порадовать своей сохранностью разве что археологов, которые откапают ее через тысячу лет.

Так что в этом бункере могло храниться, как и нечто невероятно ценное, так и хлам, которому была прямая дорога на свалку. Но судя по тому, что у открытой двери бункера стояло сразу пять человек при двух установленных на станки излучателей, внутри их ожидало что-то стоящее. Хотя Гвоздь в этом засомневался, пройдя мимо часовых внутрь.

Небольшой зал с круглым столом в центре. На столе расположились шесть терминалов. Причем монитор мерцал только у одного. Таких пыльных мрачных бункеров за свою недолгую карьеру спасителя Земли Гвоздев уже видел предостаточно. Но этот выделялся от своих выпотрошенных Гвоздевым и компанией собратьев выпуклой стеной из алюминиевых рам и вставленных в этот витраж толстых листов стекла. За огромным иллюминатором плескалась непроглядная тьма.

— Присаживайся, — кивнул майор на полуразвалившееся кресло перед мерцающим монитором.

Гвоздев критически оглядел лопнувшие швы и вылезший из сидения поролон — его вес эта побитая временем конструкция точно не выдержит.

— Я лучше постою.

— Как хочешь. Мы смогли оживить один терминал и увидели вот это, — майор пробежался пальцами по клавиатуре.

На мониторе появилось три темных прямоугольника, подписанных «Эллинг-1», «Эллинг-2» и «Эллинг-3». Два первых прямоугольника пустовали, а вот в третьем находился зеленый контур, своей формой напоминающий остроконечный артиллерийский снаряд. Надпись над контуром гласила, что это «БЛ-01».

— Это что?

— Корабль. И ты на его размеры погляди!

Прямоугольник эллинга на мониторе был расчерчен измерительной сеткой с шагом в десять метров. Гвоздь на глаз прикинул, что корабль в длину был почти двести восемьдесят метров, а в ширину приближался к тридцати пяти.

— Здоровая калоша! — присвистнул Гвоздь, — что умеет?

— Понятия не имею, — пожал плечами Максим, — дальше нас система не пускает. Нужен допуск высшего уровня. Но судя по размерам это или громадный десантный корабль. Или носитель дронов. И то и то нам в штурме острова Люминов должно здорово помочь.

Справа от монитора на столе стоял сканнер сетчатки глаза. Чтобы авторизоваться, Гвоздеву пришлось выбраться из доспеха, поднести руку с вшитым в нее чипом к датчику, а потом и посмотреть в окуляры сканера.

— Во! Поперло! — обрадовался Максим, когда на экране терминала появилось новое меню, — блин, тут можно с ума сойти, пока во всем разберешься.

Меню с три столбца изобиловало техническими терминами и непонятными формулами и командами. Гвоздев среди них разглядел внятный пункт и ткнул в него пальцем.

— Активация БЛ-01… ты знаешь что это?! — растерянно спросил майор.

— Смутно догадываюсь. Сейчас заработает то, зачем мы сюда пришли, — Гвоздь забрался обратно в доспех.

Легкая дрожь пробежала по стенам бункера, с потолка посыпалась мелкая пыль.

— Лишь бы это не система самоуничтожения, — в голосе Максима прозвучала затаенная надежда.

— Да не. Самоликвидация бункера ниже на три позиции… о! Смотри! Оно двинулось!

БЛ-01 на схематическом изображении эллинга начал смещаться. Тряхануло еще более ощутимо, где-то в отдалении раздался шум мощных насосов, перекачивающих воду.

— Ну и блин куда он поплыл?! Гвоздь, где мы его ловить будем?!

— Ай, Макс, да все ведь просто, — Гвоздь подошел к витражному иллюминатору, — не просто так тут кто-то это окошко прорубил.

— Несите сюда фонари из коридора! — скомандовал майор, пялясь в непроглядную тьму за стеклом.

— Это лишнее, — остановил его бойцов Гвоздев, — Палыч — зажигай наполную! Какие хочешь включай режимы, но в окошке должен быть день.

Из щели в шлеме выскочила тонкая пластинка и засияла как миниатюрное солнышко. Темноту прожектор Гвоздева разогнал метров на сто. За окном оказалась громадная каменная шахта, наполовину заполненная водой.

— Мы решили, что это проход в подземные убежища для подводных ракетоносцев, — поделился мнением майор, рассматривая покрытые плесенью и конденсатом стены.

— Вполне может быть. Я слышал, такие строили тогда, когда все ядерным оружием бряцали. Загоняли подлодки глубоко под землю, чтобы они выжили даже в случае ядерного удара.

Обнаружить довоенный стратегический ракетоносец было бы превосходно. А если на нем еще и ракеты с ядерными боеголовками сохранились, то было бы совсем замечательно. Одним залпом такая подводная лодка судного дня превращала целый континент в выжженную радиоактивную пустыню, а уж какой-то там Мадагаскар ей и вовсе был на один плевок. Руководство повстанцев понимало, что Остров необходимо захватить со всей находящейся там инфраструктурой. Люмины управляли планетой довольно долго, на Острове находились запасы мути и комплектующих для модов. Если просто стереть Мадагаскар с лица Земли, то наступит такой хаос с анархией, что послевоенная чехарда людям раем покажется. Но в качестве последнего аргумента или инструмента для шантажа правителей планеты ракетоносец сгодился бы.

— Что зааа… — вырвалось у Максима, когда в тоннеле показался длинный острый нос, возвышающийся над водой. Медленно выплывающая часть корабля была мало похожа на «баклажан» субмарины в надводном положении.

Появившийся в световом пятне клин становился все шире и шире. Корпус судна едва протискивался в подземный коридор, и следующая же показавшая деталь развеяла все сомнения по поводу назначения корабля. Гвоздь разглядел на палубе здоровенный тяжелобронированный «сарай» — трехорудийную башню главного калибра. Ромбовидные, слегка сплюснутые стволы чудовищного размера, судя по калибру, могли метать снаряды размером с небольшую легковушку. Вслед за первой башней, на возвышении на палубе, показалась и вторая.

— Это долбанный линкор! — ахнул Максим.

— Головной дредноут серии «Слава», — Харон впервые со встречи на пристани продемонстрировал, что он способен издавать хоть-какие-то звуки.

— Ты знаешь, что это такое? — спросил Гвоздь, глядя на проплывающие мимо обводы плавающей крепости, ощетинившейся стволами универсального и зенитного калибра, антеннами связи и РЛС, заставленной непонятными надстройками и барабанными системами для запуска ударных дронов.

— Да. Приоритет поиска этой цели у меня установлен на уровень два. При обнаружении я должен немедленно сообщить о ней оператору и вести за ней постоянное наблюдение. При возможности — устранить охрану или экипаж.

Рука Максима дернулась к кобуре.

— Стоять! — Гвоздь схватил майора за руку и, повернувшись к Харону, спросил, — но ты же не собираешься этого делать?

— Для меня ты имеешь приоритет уровня один. Инструкции — при обнаружении немедленно уничтожить, — спокойно ответил Харон.

Гвоздеву показалось, что в голосе Шоджи-Харона проскользнула легкая ирония. И это было отлично! Раз он способен проявлять такое истинно человеческое качество, как юмор, значит он действительно смог победить внедренные в его мозги управляющие системы Люминов.

— Макс, успокойся, — отпуская кисть майора, произнес Гвоздев, — и потихоньку привыкай, что Шоджи эммм… необычный человек. Хотя если разобраться, кто тут из нас нормальный? Я? Я теперь не знаю, кто я такой вообще. Ящерка, гриф или кенгуру? Ты? У тебя с генами тоже не все в порядке. Ты до сих пор носишь форму и звание, страны, которой уже сто лет как нет. И если глубже разобраться — продолжаешь выполнять задание, которое получил от несуществующих нынче генералов. А еще… вот черт — он же уплывает! Куда этот тоннель ведет?!

— В бухту. Там еще три таких же выхода из-под земли. Но какой из них этот — не успели разобраться.

— Блин, блин, блин! Он же в открытое море вывалится, ищи его потом! — засуетился Гвоздев, с которого мигом слетела нравоучительная маска, — отошли от стекла!

Он начал Клинками Ярости кромсать витраж иллюминатора и пинками выбивать застрявшие в раме пласты стекла.

— Ты чего удумал?! — глядя на то, как Гвоздев берет разбег от дальней стены, попытался вразумить его майор, — это тебе не самокат! На таких кораблях экипаж под полторы тысячи нужен!

— Это чтоб плавать. И стрелять. А остановить можно и в одиночку, — ответил Гвоздев уже набегу.

Хорошенько разогнавшись, он прыгнул в пробитую в стекле дыру. Приземлился меж крышек вертикальных пусковых ракетных установок и, перекатившись, врезался в кормовую башню главного калибра. Едва он вскочил на ноги, как мимо него кубарем прокатился по палубе Харон.

— Ничего не трогайте! — орал им вслед из разбитого окна майор, — мы уже выдвигаемся в бухту, попробуем вас там перехватить!

— У тебя схема дредноута есть? — поинтересовался Гвоздь у вставшего Харона, не обращая внимания на вопли Максима, — нам надо найти ходовой мостик.

— Нет. По инструкции я должен был запросить схемы корабля, если его обнаружу.

— Жаль. Ну ничего, будем использовать великий метод тыка.

— Как он работает? — спросил, не поняв подвоха, Шоджи.

— Трудно объяснить, проще наглядно показать. У нас, конечно, по этому методу Рома спец, но в его отсутствии, могу и я попробовать. Пошли искать мостик.

Вокруг Гвоздева творился такой цирк, что он с трудом верил в реальность происходящего. Палубы и надстройки грозного линкора облепили многочисленные бригады китайцев. Они резали, пилили, колотили молотками, варили, собирали и таскали на себе разнообразные строительные материалы и грузы. Ли быстро откликнулся на призыв и в кратчайшие сроки решал возникшую у повстанцев глобальную проблему.

Героический прыжок Гвоздева и Харона на уплывающий из их рук корабль фактически окончился ничем. Коридоры внутри корабля вились на многие километры, двери в которых оказались наглухо задраенными и попав в этот колоссальный лабиринт они плутали минут тридцать, прежде чем смогли найти выход на ходовой мостик. Но и там их поджидало разочарование. В понимании Гвоздя на каждом корабле должен быть штурвал и ручка, подающая команды на движение вперед или назад. Может быть, на какой-нибудь яхте все так и устроено, но мостик управления дредноутом встретил их таким «салатом» из мигающих индикаторов, панелей управления с сотнями клавиш, утыканных джойстиками и манипуляторами, что Гвоздь вспомнил предупреждение майора, почесал затылок шлема и с надеждой спросил у Шоджи:

— Ты в это хоть что-нибудь понимаешь?

— Нет. Это устаревшая система управления. Я могу управлять практически любым видом транспорта, но для этого мне необходимо прямое подключение с помощью модов. Мы будем пробовать метод тыка?

Гвоздь с видом знатока подошел к одному из мониторов, нашел там знакомые буквы-цифры и важно заявил:

— Пока не зачем. Гляди — скорость три узла, курс стабильный. Начнем эксперименты после того, как выйдем из шахты.

Если в результате опытов линкор БЛ-01 врубился бы в каменную стену тоннеля, майор бы его съел живьем. Ложкой за завтраком, медленно и неторопливо. Поэтому манипуляции с управлением Гвоздь решил отложить до выхода в открытое море.

Оказалось, что БЛ-01 проектировали и консервировали не идиоты. Как только корабль покинул искусственную пещеру, за дело взялась автоматика. На малом ходу линкор подошел к одному из пустующих причалов и бросил якорь. Гвоздь поначалу вздохнул с облегчением, но потом с опаской спросил у Шоджи:

— Скажи, а приоритет в поиске корабля… он только у тебя есть или у Арбитров схожая программа?

— Не только у Арбитров. Сигнал оповещения сработает у любого устройства Люминов, если линкор попадет на их сканер или в поле зрения.

— Жееесть, — протянул Гвоздев, понимая, что обратно в тоннель он линкор провести не сможет. Но как оставить такую дуру под открытым небом?! Это же блин целый бронированный остров!

Как назло еще и солнце понялось над бухтой, а ветер разогнал остатки утреннего тумана.

— Гвоздь, — радировал с берега майор, — вы торчите как прыщ на жо… в общем вас за километр видно!

— Мы с Шоджи тоже поняли что это трын… может быть проблемой.

— Когда мы копались на флотских складах, то нашли старые маскировочные сети. Сейчас их отыщем и переправим к вам.

Доставленные с берега майором смотанные в здоровенные бухты сети были предназначены для укрытия максимум эсминцев. Попытка затянуть в них линкор была сродни одеванию бегемота в шкуру стройной лани. Гемпы майора резали их на части и лоскутами старались закрыть необъятную тушу линкора. Высадившись на берег и осмотрев корабль со стороны, Гвоздев пришел к выводу, что спрятать корабль от любопытных глаз им не удалось. Зато печально болтавшиеся там и сям обрывки сетей создавали интересную инсталляцию «линкор-оборвыш» и «посудина я неместная, подкиньте мазута на дрогу в родной порт». Положение спасло прибытие Ли, оперативно откликнувшегося на зов о помощи. Китаец прибыл не один, а в сопровождении сотен людей и восьми крупных воздушных транспортников. На причал возле корабля они сгрузили горы стройматериалов, а на вертолетную площадку дредноута два 3D-принтера, каждый высотой с двухэтажный дом.

Поздравив Гвоздева с невероятной находкой и тактично умолчав о совершенной им глупости, Ли тут же с головой ушел в организацию рабочих процессов. Гвоздь с удивлением отметил, что активно помогал ему в этом не кто иной, как Старьевщик Джо. Рыжебородый карлик всюду сопровождал Ли и сыпал цифрами и подсказками. В его феноменальной памяти легко укладывались выкрикиваемые рабочими размеры частей корабля, остатки строительных материалов и пластика для принтеров и по минутам расписанный план действий.

Преображение линкора происходило с головокружительной скоростью. Борта скрывались под полотнищами разноцветной ткани. На надстройки корабля сверху одевались фальшивые стенки с пагодами. На орудия, радары и прочие торчащие элементы натягивались фигуры из пластика, изображавшие мифических животных. На глазах Гвоздева две носовые башни главного калибра исчезли внутри тела громадного фиолетового осьминога, орудия спрятались в его щупальцах. Все это выглядело настолько нелепо… что могло и сработать!

— Ли, я вижу, что ты очень занят и прости, что отвлекаю… — Гвоздев подошел к стоящему на капитанском мостике Ли.

— Ерунда, план действий намечен и все идет по графику. Дальше Джо справится и без меня, — Ли слегка поклонился рыжебородому карлику.

— Понял, шеф! Беру все под личный контроль! — отрапортовал тот.

— Ли, у тебя все получается… гм… эстетично, но мы с Максом в упор не можем понять, что ты задумал! По нашему мнению, спрятать этот ярмарочный балаган будет еще сложнее!

— Хочешь спрятать что-нибудь огромное, прячь это на виду у всех, — невозмутимо ответил Ли, — и это не балаган. Это — игорный дом дядюшки Бо. Мои помощники уже начали оформлять лицензию на это заведение.

У Гвоздева и майора одновременно отвалились челюсти.

— Сейчас мы закончим с внешним оформлением, а потом перегоним корабль в порт Шанхая и оставим на общее обозрение в гавани.

— Погоди-погоди, а если в гости к дядюшке Бо заявятся желающие просадить в казино тыщу-другую бонов? — концепция такой необычной маскировки никак не хотела укладываться в голове у Гвоздева.

— О, не волнуйтесь. Лицензия на игорный бизнес выдается в Китае долго. Даже если процесс ее получения пойдет слишком быстро, мы заплатим кому надо деньги и его затянут.

Боже храни бюрократию! Правда, Гвоздев еще ни разу не слышал, чтобы кто-то давал взятку не за ускорение решения вопроса, а за замедление. Но почему бы коррупции не работать в обе стороны?

— Нам нужно время, чтобы подготовить экипаж. Откуда мы возьмем полторы тысячи военных моряков — ума не приложу. Без опытных людей вся это гора стали всего лишь большая мишень, по которой трудно промахнуться, — обрисовал еще одну проблему Гвоздев.

— Нам не нужно столько людей, — влез в разговор всезнайка Джо, — конечно, я могу судить лишь по беглому осмотру, но высокий уровень автоматизации линкора предполагает боевую смену в двести-триста человек. Плюс где-то сотня должна заниматься борьбой за живучесть во время сражения.

— Ты это узнал, всего лишь осмотрев корабль?!

Джо легонько постучал себя пальцем по лбу.

— Ты забываешь, что в этой голове хранится информация о самых интересных довоенных технологиях и объектах. Конечно, проект БЛ-01 был жутко засекречен…

— Что такое вообще — БЛ-01?

— Большая лодка, первая в серии. Юмор ваших флотских начальников. Несмотря на секретность проекта, какие-то данные о нем все-таки просачивались. Но по официальным данным, на момент Войны за Равенство корпус корабля был готов на семь процентов и его дальнейшую постройку свернули. Даже имя и бортовой номер ему присвоить не успели.

Гвоздев с благодарностью тайком погладил серую броню дредноута. Достроили-таки, грамотно спрятали и законсервировали. И вот ведь в чем ирония — люди, ударными темпами вводившие в строй монстр-дредноут и представить себе не могли, что хаос и разруху на Земле посеяли пришельцы с далеких звезд. Но теперь именно их детищу уготовано сыграть решающую роль в противостоянии с криссами. Не пропал даром их тяжкий труд!

— Я отправил небольшую группу для осмотра корабля. И у меня есть первые неприятные новости — боекомплект в его погребах отсутствует, — доложился Джо.

— Вот же черт! Надеюсь, его не складировали где-нибудь в Мурманске.

— А такое может быть?! — удивился Джо.

— Сам же говорил — у адмиралов особенное чувство юмора.

— Я с ребятами потрясу здешние склады, — сказал майор и покинул стихийно начавшееся собрание.

— Технологии, примененные на линкоре, впечатляют. Мы уже обнаружили, что в цитадели корабля внутри броневых плит идет слой металлической губки, — поделился новостями Старьевщик.

— Подбой от осколков? — предположил Гвоздев.

— Нет. В этот слой насосы нагнетают забортную воду.

— Вода, циркулируя внутри плит охлаждает их и делает устойчивым к лазерным и плазменным ударам? — догадался Ли, — неординарное и полезное решение. Необходимо в кратчайшие сроки исследовать корабль, его вооружение и возможности. К вечеру сюда прибудет группа моих ученных. Кстати, вы украли из поезда настоящее сокровище. Мы смогли расшифровать карту памяти. В руки исследователей «Ай-Кул» попал образец мода, который мы сможем полностью воспроизвести. Их выводы однозначны — люди сами могут делать моды! Без инопланетных комплектующих!

— Моды нулевого поколения. Включены в список целей приоритетного уровня.

Эх и симпатичен же был Гвоздю этот угрюмый молчаливый тип в черных доспехах. Шоджи открывал рот только для того, чтобы произнести что-нибудь необыкновенно полезное.

— Я понял! — озарило Гвоздева, — то самое дерьмовенькое сердечко седьмого уровня из поезда! Это и есть образец нулевого мода!

Ли утвердительно кивнул.

— У меня была мысль, оставить его в сейфе. Жадность и крохоборство — наше все! Шоджи, а много еще таких модов по миру разбросано?

— Люмины их активно изымают, но по моим данным в обороте находятся еще три тысячи пятьсот двадцать один мод нулевого поколения.

— Надо создать группу, которая начнет их поиск и выкуп. Я этим займусь, — взвалил себе на шею еще одну важную заботу Ли и Гвоздев не стал с ним спорить. Штат у китайцев был самым многочисленным, а важность получения модов для дальнейшего исследования было сложно переоценить. Одна из проблем войны с криссами заключалась в том, что победив, люди окажутся отрезанными от поставок деталей для имплантов. А тут какое-то вшивенькое «сердце» седьмого уровня подсказало, как эту неприятность решить!

— Как там Ромка? — этот вопрос Гвоздев собирался задать с самого начала разговора, но лавина новой информации просто не давала ему этого сделать.

— Нормально. Из критического состояния он уже вышел. И не поверишь — сразу начал разбираться с генным картриджем, который вы нашли на поезде. «Ай-Кул» его тоже пытались скопировать, но безуспешно.

— Сломали поди?

— Нет. Картридж исправен. В нем находится смесь генов пингвина и антилопы аддакс. Она сделает твой организм невосприимчивым к суровым климатическим условиям. Жара и лютый холод больше не будут воздействовать на тебя фатально.

Гнев Полуденного Солнца был оснащен вполне неплохим климат-контролем. Но Гвоздь понимал, что в броне он сможет действовать далеко не всегда и новая «фишка» ему может как-нибудь, да и пригодиться.

— Постойте, — вдруг нахмурился он, — с этим пингвинячим геном на меня теперь и баня действовать не будет?!

— Эффект без лабораторных исследований узнать будет трудно. Но несложно предположить, что уровень воздействия высоких температур на тебя снизится, — ответил ему Ли.

Гвоздь стал хмур, как десяток грозовых туч. Прелести алкогольного опьянения у него уже отобрали. На очереди — сауна. Если и дальше его будут лишать одного удовольствия за другим, то он имеет все шансы превратиться в бесчувственного чурбана, похожего на Харона.

Заниматься дайвингом в безразмерном зеленом пакете, было сродни принятию душа в прорезиненном дождевике. Зелень колыхалась вокруг Гвоздева, полностью закрывая обзор. На дне, рядом с ним, развевались еще три десятка подобных пластиковых «медуз». Связи с боевыми товарищами у Гвоздева не было, надетые на них пакеты наглухо ее экранировали. Но они также скрывали засевших в засаду на дне моря от сонаров Арбитров. Бесформенные оболочки давали на экранах чутких сканеров вместо силуэтов затаившихся бойцов изображение, очень похожее на поле водорослей.

Маскировка может и была идеальной, но от неторопливого колыхания пластика перед самым носом и закрытого пространства, у Гвоздева чуть не случился приступ клаустрофобии. Хотя он еще находился в относительно комфортных условиях. Гнев Полуденного Солнца и кислород исправно регенерировал и температуру внутри поддерживал. Гемпы же были выряжены в обычные акваланги замкнутого цикла и гидрокостюмы. И торчать в таком обмундировании под водой им пришлось почти четыре часа. Благодарить за эти непередаваемые ощущения они должны были Харона, ибо именно он предложил эту затею.

Как только линкор-казино прибыл на рейд порта Шанхая, на его борту под покровом ночи собрались все лидеры «Группы Шести». Вернее почти все — Рома с Лаской все еще проходили реабилитацию. Прилетевший вместе с Пабло Мефодий до собрания нашел Гвоздева и сообщил, что он смог переманить в свой исследовательский центр одного из лучших модохирургов Южной Америки и что тот сейчас колдует над девушкой.

Как и положено флагманскому кораблю, линкор имел шикарно оборудованный оперативный центр для проведения совещаний. Правда, сейчас его мониторы были черны, а тактические доски покрыты толстым слоем пыли. Инженеры и механики оживляли системы, напрямую влияющие на боеспособность корабля и оборудование. Техника в оперативном центре в списке на запуск стояла отнюдь не на первых местах.

Гвоздев начал совещание штаба с необычного объявления.

— Предлагаю сменить индекс корабля на название. Военно-морской юмор это хорошо, но у нашего флагмана должно быть нормальное имя. Дядюшка Бо для боевого корабля тоже мало подходит.

— Почему же, — буркнул Ли, — Бо переводится, как волна. Так что связь между именем и кораблем определенно есть.

— Нам не связь нужна, а воинские традиции. Поэтому предлагаю новое название — Лис!

— Лис? А где тут традиции? — не понял задумки Гвоздева Макс.

— Неплохо, — задумчиво поглаживая бороду, произнес Ли, — Яо-Ху. Лиса-оборотень. В какой-то мере линкор сейчас можно назвать оборотнем. Очень интересный глубокий подход. Я восхищен тобой!

— Да блин! Философский подход тут не причем, — Гвоздь отмахнулся от восхищений Ли, — Лисовский, Лис — так звали мужика, который одним из первых погиб в борьбе против Люминов. Хотя мы тогда даже представить не могли, против чего собираемся сражаться.

— Ты отдаешь почести павшему товарищу? — Ли поднялся со своего места, — я за переименование корабля. Пусть его пушистый рыжий хвост выскользнет из всех неприятностей!

— Ааа, ну это дело такое, — встал и майор, — вечная память павшим героям!

— Мои парни подумают, как нанести название на борт, — Мефодий мыслил более практическими категориями.

— Спасибо, что поддержали. Я же хочу вот что сказать — поменьше бы нам такие наименования давать.

Минута молчания организовалась сама собой. Первым оборвал ее Пабло. Горячий и нетерпеливый мексиканец считал, что поминальную минуту можно смело сократить до тридцати секунд. Больше времени останется для мести врагам.

— Когда планируется восстановить «Лиса»? — спросил он.

— Три недели. Консервация на корабле проведена на совесть, большинство систем и механизмов находятся в рабочем состоянии, — ответил ему Ли. Именно китайские товарищи сейчас копошились в отсеках корабля. По чистому везению боезапас для линкора находился на флотской базе в Фокино, и скорость его подготовки для предстоящей битвы зависела только от его экипажа.

— Понятно, — потер ладони Пабло, — значит, через месяц выступаем?

Ли не разделял его торопливости и оптимизма.

— Месяц? Слишком малый срок. Нам необходимо подготовить экипаж. И провести ряд учений.

— Мы не можем ждать вечно! — Пабло не мог усидеть на месте и начал вышагивать вокруг большого овального стола, — мы в Мексике набузотерили так, что на мою армию объявили настоящую охоту. Нам становится все труднее уходить от преследования Арбитров.

— Моя лаборатория тоже получила… гммм… некоторую известность и нам совсем скоро может потребоваться переезд. А стоить он будет недешево. Оборудование, возведение новых зданий, все нам влетит в копеечку, — вторил мексиканцу Мефодий.

— Вы правы, мужики. Чем мы сильнее прессуем Люминов, тем каждый день ближе к провалу, — согласился с ними майор, — я тоже задолбался базирование менять. А парни, кто девками обзавелся, кто сироток набрал…

— Каких еще сироток? — не понял Гвоздь.

— Разных. В основном грязных, оборванных и голодных, — пояснил майор, — вон, когда склады в Фокино потрошили, сразу целую стайку нашли. Они в заброшенном бункере жили. Озверелые, как волчата. У всех первые «сердца» и от постоянного дефицита мути головы набекрень. Жили раскопками да воровством. Ну и куда их? Кому чужие дети в этом мире нужны? Пришлось к себе взять, сынками полка.

Гвоздев себе в памяти поставил глубокую зарубку. Что если им удастся Люминов скинуть, первоочередной задачей будет организация детских домов. Без этого вымрет человечество к чертям собачьим как те самые крабы на Надежде.

— Начали, значит обрастать хозяйством и прочими бытовыми проблемами?

— Начали, — сознался майор, — у меня ребята все же люди, а не роботы какие-нибудь.

— Ну и хорошо, что люди. Нам еще люди в восстановлении планеты пригодятся. Проблема у нас такая нарисовалась — вроде и время для подготовки к штурму необходимо, но и за это время нас Люмины запросто прищучить успеют. Ли, что твои шпионы доносят? Много мы крысят из норы выманили?

— Наблюдения за точками эвакуации говорят о том, что Остров покинуло около двухсот Люминов.

— Вот как это понять? Много это или мало? — призадумался Гвоздь.

— На острове на постоянной основе расквартировано около семисот человек, — напомнил о своей крайней полезности Шоджи, — и где-то десять тысяч Арбитров.

— Почти дивизия. И сидит эта дивизия в эшелонированной обороне. Сколько мы бойцов наскрести можем? Именно бойцов, а не лаборантов, строителей, инженеров и прочих писарей?

— Все мои люди, даже писари, бойцы с горящим сердцем! — оскорбился Пабло.

— Вот и пусть себе горят, но на работе, — мигом остудил его Гвоздев, — я пушечное мясо на штурм не поведу. Нас и так капля в море, с кем мы потом порядок на Земле наводить будем, если всех своих людей положим? Сколько у нас чистых бойцов я спрашиваю? От пятидесятого уровня и выше?

Последующие подсчеты показали, что под ружье «Группа Шести» могла поставить около семи тысяч человек. Более или менее опытных, и обвешанных оружием по самое не балуйся. Еще приятной новостью было то, что майор нагреб из закромов бывшей Родины столько оружия, амуниции, техники и боеприпасов, что у Гвоздя глаза заболели при попытке прочесть весь предоставленный Максимом список.

— Подводя итоги, могу заметить, что они у нас плачевные, — Гвоздь махнул рукой, подавляя начавшийся было ропот, — штурмуя подготовленные позиции для уверенной победы у нас должен быть трехкратный, а еще лучше четырехкратный перевес в силах. Такого перевеса мы не наблюдаем и близко.

— Но у нас есть линкор! — возразил Пабло.

— Которым мы толком пользоваться не умеем. А у врага есть напичканный оборонительным вооружением остров. И преимущество острова в том, что он может пустить на дно наш корабль, а вот дредноут потопить остров не в силах. Я вижу два варианта решения — нам придется или резко нарастить имеющиеся у нас силы…

— Чем больше мы берем к нам непроверенных людей, тем выше шанс, что они нас предадут, — резонно заметил Ли.

— Полностью согласен. Поэтому мы пойдем по второму пути — нам надо выманить как можно больше Люминов с Острова.

— Чем больше мы будем проводить диверсий, тем на нас будут ожесточеннее охотиться.

— И тут все верно, — Гвоздев не стал спорить с майором, — поэтому сворачиваем все мелкие диверсии. Нам надо пнуть Люминов прямо по яйцам! Со всей дури! Мощно и один раз! Чтобы эти твари спать спокойно не могли, зная, что мы живы. Есть предложения, как это сделать?

Компаньоны крепко призадумались.

— Сеньоры, давайте атакуем их завод на Ики? — предложил Пабло, — муть для Люминов, как священная корова. И денег они с нее получают много и весь мир через нее контролируют.

— Отличная идея! — восхитился майор.

Гвоздь тоже склонялся больше к этому варианту, но тут опять подал голос Шоджи.

— На Ики расположены резервные мощности по производству мути. Основное производство сосредоточено на Мадагаскаре. Люминам будет неприятно потерять эту фабрику, но…

Харон улыбнулся и от этой улыбки у всех присутствующих по спине пробежались мураши.

— Но это не будет пинком по яйцам.

— Других-то, хорошо разведанных, целей у нас нет.

— Мне как-то поручили устранить одного малазийского пирата. Он на своем фрегате случайно наткнулся на конвой, перевозящий процессоры для модов с Мадагаскара в Китай и имел неосторожность облучить сканерами транспортный корабль. А потом приказать ему лечь в дрейф. Пиратский корвет был почти мгновенно потоплен, но его капитан сумел спастись на подводном глайдере. По заданию Люминов, я его отыскал, выпотрошил и труп подвесил вниз головой над входом в любимый портовый бордель малазийских капитанов.

— Жесткий ты парень, — потрясенно произнес Пабло, а майор бросил на Гвоздева один из своих тревожных взглядом. Видишь, мол, с кем ты связался.

— Я выполнил приказы, заложенные Люминами вот сюда, — Шоджи постучал указательным пальцем себя по лбу, — как бы то ни было, пираты получили послание. И теперь их флот разбегается, едва корабли Люминов появляются на радарах. Данные об этой миссии были удалены из моей памяти. Но она постепенно восстанавливается. Я даже могу вспомнить график поставок процессоров в Китай.

— Скорее всего, Люмины не могут производить процессоры самостоятельно. Мы пробовали разобраться в их устройстве. Безрезультатно. Эти микроскопические чешуйки не может повторить ни одна земная технология. Впечатление такое, будто их что-то живое выращивает, — поделился результатами своих опытов Мефодий.

— И для восполнения их запасов, Люмины обращаются к криссам, — продолжил его мысль Гвоздев, — не дай бог, они потеряют крупную партию. Пришельцы их так по головке погладят, что череп проломят. Мишень что надо! Решено, мы с Максом и Шоджи будем планировать уничтожение этого конвоя. Ли — сосредоточься на восстановлении линкора. До атаки на Мадагаскар мы его светить не будем, козырные тузы придерживают в рукаве до решающей партии. Пабло готовь своих головорезов. И запроси у майора все трофеи, которые тебе могут быть полезны. Мефодий тоже глянь список добытого имущества, помозгуй со своими ребятами, как мы можем использовать это старье для атаки Острова. Все что может стрелять, должно стрелять в сторону противника. Субмарина у нас вместительная, все что хошь к Мадагаскару доставим. Возражения-предложения есть?

Предложения были. И было их не мало, но все они сводились к мелким деталям плана. Место для нападения на конвой Люминов выбрали единогласно. Малаккский пролив, вечная головная боль для торговых моряков. С незапамятных времен торговцев в этом узком бутылочном горлышке трансконтинентального морского коридора поджидали любители поживиться чужим грузом. Как же был рад Гвоздь, что в их рядах оказался Пабло. Контрабандист со стажем поделился своими профессиональными штучками и именно благодаря мексиканцу и Харону Гвоздев очутился в пластиковом мешке на дне пролива.

Для хорошей охоты нужна славная приманка. И чем жирнее дичь, тем привлекательнее для нее должна быть наживка. «Группа Шести» на приманку не поскупилась, выставив ее качестве целый фрегат. Честно говоря, время потрепало эту посудину индийской постройки немилосердно. Корпус давал постоянную течь и если бы не помпы, откачивающие воду за борт, корабль бы ни в жизнь не дошел до места засады. Да и как дошел — скорее дополз. Чадящая дымом турбина еле-еле давала максимальный ход в пять узлов. В продуваемой всеми ветрами рубке чайки навили гнезд, и выгнать их оттуда стоило больших усилий. Вертикальные ячейки пусковых ракетных установок были забиты всяким хламом, а площадка для разведывательного дрона на корме сгнила и провалилась. Однако у едва ползающей по волнам развалюхи было два неоспоримых плюса. У него функционировали радар и носовая лазерная батарея. Но самое главное — достался он повстанцам совсем даром. Для получения корабля хватило простого визита вежливости Харона в деревеньку малазийских корсаров. Его прошлый визит настолько крепко засел в их памяти, что они согласились предоставить фрегат бесплатно. И попросили больше к ним без предупреждения больше не заявляться. Не смотря на механические «сердца» пару капитанов чуть инфаркт не хватил при виде Харона.

У Сингапура ширина Малаккского пролива составляла всего каких-то жалких два с половиной километра, и мощности радара пиратского фрегата хватало с лихвой, чтобы перекрыть их. Но Гвоздев перестраховался и разместил на берегу пролива дополнительную РЛС. Работала она исключительно в автоматическом режиме без персонала и передавала данные прямиком на затаившуюся в проливе субмарину. Потрепанный фрегат был также без экипажа. Гвоздев подозревал, что и РЛС и корабль постигнет самая незавидная судьба в первой же фазе боя.

Предосторожность Гвоздева оказалась нелишней. Радар фрегата все еще выдавал чистый сигнал, когда береговая РЛС смогла засечь приближающийся конвой Люминов. По команде с субмарины, которая находилась в подводном положении за фрегатом-приманкой, РЛС сфокусировалась на появившихся кораблях. На хамское облучение сканером Люмины ответили незамедлительно — прилетевшая противолокационная ракета от установки РЛС оставила одну лишь дымящуюся воронку. Но план Гвоздя в том и состоял, чтобы как можно сильнее взбесить Люминов.

А те шли красиво. В центре конвоя тримаран, очень похожий на тот, что в Финском заливе муть перевозил. Треугольный нос, квадратная корма, заставленная штабелем из семи контейнеров. Как раз по одному на каждую земную компанию-производителя модов. Справа и слева транспортник прикрывали два корвета с узкими вытянутыми корпусами. Над кораблями Люминов баражировали три ударных дрона, осуществлявших противовоздушное и противолодочное прикрытие. Силы не ахти какие, но Люмины уже давным-давно отучили любопытных интересоваться содержимым их грузов.

На дне, рядом с укрытыми пластиковыми пакетами бойцами, на якорях были закреплены большие деревянные кубы. Как только вражеский конвой вошел в самое узкое место в проливе, еще один сигнал с подводной лодки подорвал небольшие пиропатроны в якорных цепях и ящики начали неторопливо подниматься к поверхности. Одновременно с этим, пиратский фрегат развернулся и полном ходу помчался прямо на конвой. Этот самый полный ход у бедняги особой резвостью не отличался и экипаж кораблей Люминов отреагировали на атаку на «полном скаку» поначалу вяло. Они просто радировали приказ о том, что фрегат должен заглушить двигатели, лечь в дрейф и пропустить конвой.

На требование корабль-инвалид ответил довольно безрассудно. Его носовая батарея выплюнула ослепительно яркий красный луч в сторону транспортника. Так как экипажа на фрегате не было, и он кое-как управлялся дистанционно с подлодки, то и результаты стрельбы были так себе. Луч угодил далеко за корму контейнеровоза, подняв столб из водяного пара.

Церемониться с придурковатым пиратом Люмины больше не собирались. Борт одного из корветов окутался дымом. Из пусковых ячеек стартовали две небольшие крылатые ракеты, которые быстро набирая скорость и стелясь в метре от поверхности воды, пошли к фрегату. Тот еще раз шмальнул из лазерной батареи, пытаясь их сбить. Но его дистанционные наводчики умудрились не попасть в большой транспорт, а мелкие и вертлявые цели им тем более были не по зубам. Не долетая трехсот метров до медленно ползущего фрегата, ракеты нырнули под воду. Были ракеты, стали торпеды! Старичку-фрегату на эту подлость ответить было нечем, на его борту не было средств против торпедной атаки. Все что ему оставалось, это только гордо переть на врага.

Торпеды поднырнули под его днище и взорвались. Мощнейший гидравлический удар в самое незащищенное место переломил фрегат пополам. Нос фрегата затонул почти тотчас же. Задняя часть же подзадержалась на этом свете, издевательски показывая «корму» своим убийцам.

К стремительному бою незаметно присоединился еще один участник. Субмарина залпом выпустила сразу все торпеды из носовых аппаратов. Шесть «подарков», по две штуки на каждую цель. Потом отошла назад и, затаившись, легла на грунт. Почти одновременно с этим достигли поверхности запущенные со дна пролива деревянные ящики. Их крышки откинулись, внутри шипя загорелись бикфордовы шнуры. Их всплыло около десятка и едва корабли конвоя взяли на прицел эти новые и очень необычные цели, из ящиков в небо взметнулись красочные росчерки салюта. Фейерверк грохотал как бы в честь выигранного Люминами морского сражения. И одновременно вносил множество помех и сводил с ума сканеры конвоя. Летевшие над ним дроны прикрытия метались от одного распухающего огненного шара к другому, лучи радаров судорожно ощупывали каждый клочок неба, а компьютеры слежения пытались понять, какого черта тут вообще происходит. Оба корабля сопровождения сбавили ход и прижались с двух сторон к эскортируемому транспортнику, чтобы прикрыть, если понадобится, его собственными бортами.

Салют штука шумная и красочная, однако, для того, чтобы полностью скрыть подход торпед от систем боевых кораблей его явно было недостаточно. Разглядев, вернее «услышав» с помощью чутких сонаров, под водой новую угрозу, противоторпедные модули менее чем за одну секунду произвели необходимые расчеты и прицеливание.

Пф-пф-пф! Из мортиток с корветов вылетела целая туча небольших глубинных бомб, которая должна была накрыть целый сектор с обнаруженными торпедами. Накрытие должно было произойти всего метрах в пятидесяти от конвоя, но это было не страшно. Торпеды опасны только при взрыве в упор. Да вот только те взрываться не собирались. Еще до того, как запущенные с корветов глубинные бомбы коснулись водной глади, головные части торпед раскрылись, выпуская наружу рой оснащенных собственными двигателями цилиндров, формой и плавниками-крыльями напоминающих кальмаров. Рой этих миниторпед устремился к конвою, а позади них взметнулась целая стена воды от взрывов глубинных бомб.

Корвет Люминов бросился наперерез рою «кальмаров» самоотверженно подставляя свой корпус под удар. Но его не произошло, достигнув конвоя, «кальмары» выпустили клубы сиреневой жидкости и мирно затонули.

Сиреневое пятно начало быстро распространяться вокруг конвоя Люминов. Непонятная жидкость не собиралась воспламеняться, гореть или проедать борта кораблей и вообще вела себя исключительно мирно. Экипажи конвоя выдохнули с облегчением и попробовали вывести корабли из сиреневого облака. Но не тут то было!

Майор откопал эти уникальные торпеды на одном из заброшенных складов. И предназначались они для мирной остановки судов. В выпущенных миниторпедах содержался полимер, который активно растворяясь в морской воде, образовывал так называемую неньютоновскую жидкость. Подобное чудо природы можно получить, смешав в равных долях воду с крахмалом. Если в полученной жиже просто полоскать пальцы, то она будет вести себя как жидкость. А вот попробуй ударь по ее поверхности кулаком, она вмиг затвердеет.

Но крахмалу было далеко до специально разработанного полимера. Пока суда спокойно дрейфовали, сиреневый студень не препятствовал их движению, но как только они попробовали набрать ход, полимер побелел, мгновенно затвердел, блокируя не только сами корабли, но даже не давая вращаться их гребным винтам. Корабли Люминов застыли в нескольких десятках метров друг от друга.

На помощь им бросились дроны воздушного прикрытия. Блюдца засновали между кораблями, расстреливая из спаренных лазерных установок сиреневый студень. Тот послушно испарялся, наполняя воздух омерзительным запахом. Однако кардинально решить проблему дроны не могли, чтобы испарить весь объем захватившего суда полимера, дронов понадобилось бы пару десятков и времени не меньше недели. Вскоре и эта слабая надежда на спасение у Люминов угасла.

Как коршун с неба на небольшие летательные аппараты обрушился зеленый штурмовик Харона. Одной очередью из автопушки он распилил на части один из дронов и сбил ракетами два других. И, не задерживаясь, ушел свечой вверх. И так богатый на неожиданности для Люминов бой превратился в сплошной бардак! Только что их конвой обстреляла цель, которую детекторы «свой-чужой» распознали как дружественную!

Несмотря на звукоизоляцию пакетов, до затаившихся на дне бойцов доносились звуки боя с поверхности. Во время череды разрывов от глубинных бомб внутри пакета Гвоздева забила струя воздуха. Пластиковая оболочка раздулась и слетела с Гвоздя. Он огляделся, вокруг него точно также «вылуплялись» бойцы абордажной команды. Под ногами дрогнула платформа джетборда — овальной платформы с четырьмя реактивными двигателями. Выбросив струи воды и подняв муть со дна, джетборд начал шустро поднимать Гвоздева к поверхности.

Гвоздев только-только научился пользоваться этой популярной среди подростков штуковиной. И когда джетборд взлетел над морскими волнами, он едва удержал равновесие. Вслед за ним, как за дядькой Черномором, вынырнули и тридцать три богатыря. И тут же понесли первые потери.

На корветах заработали четырехствольные орудия ближней ПВО. Имея темп стрельбы в семь тысяч выстрелов в минуту, каждая установка выдавала практически непрерывную плотную струю из летящих на высокой скорости снарядов. Стальной поток хлестнул гемпа, вынырнувшего справа от Гвоздева. Человек лопнул, как мешок наполненный кровью.

— Ниже уходите! — заревел майор в эфире, — летите прямо над водой, там у них мертвая зона!

Макс находился сейчас на подлодке и управлял атакой. Гвоздь отправился сражаться, как более ценная боевая единица.

— Всем вниз! — продублировал приказ майора он.

Люмины отошли от шока и умело использовали средства ближней обороны, чтобы прикрывать корабли друг друга. Пока абордажная команда Гвоздева долетела до кораблей, еще двух гемпов разнесло на куски. Майор матерился в эфире и собирался чуть ли не покинуть субмарину и броситься в бой. Гвоздев его понимал, глядеть на гибель своих людей во время драки со стороны было невыносимо.

Гвоздев возглавлял основную группу, целью которой был транспортник. Две другие группы абордажников должны были высадиться на корветах и взять их под свой контроль.

— Первая группа! Высадка на корму! — отдал приказ Гвоздев, заметив, что на широкой корме контейнеровоза отсутствуют артустановки.

По его команде полтора десятка человек на летающих досках устремились к широкой корме транспортника. Да только он сам долететь не успел. Сильный толчок в плечо, искры от дробящегося на части осколочно-фугасного снаряда. Сбитый с джетборда Гвоздь головой вперед рухнул в воду.

Гвоздь бросил взгляд на иконку брони — левый наплечник светится оранжевым, но не пробит. Немного ноет плечо, но это ничего, регенерация с такими повреждениями мигом справится.

— Очередь с близкого расстояния может пробить броню, — Палыч предупредил погружающегося обратно в морскую пучину Гвоздя.

У Гнева Полуденного Солнца имелись внешние надуваемые поплавки для того, чтобы доспех мог держаться на плаву. Но активировать их Гвоздь не стал, изображать из себя неподвижную плавучую мишень было не в его стиле. Вместо этого Гвоздь перевернулся, вытянул руку и, целясь чуть повыше торчащего под водой днища, выстрелил из лебедки.

— В воде мотай не торопясь! — скомандовал он Палычу, — иначе залипнем в киселе. А вот как выберемся на воздух, тяни со всей дури.

Едва Гвоздев показался на поверхности, торс лебедки дернулся и натянулся, в запястье от напряжения завыл привод. Из воды Гвоздев вылетел как дельфин, задницу которому прижгла ядовитая медуза. И вылетел крайне удачно, почти свалившись на спрятавшегося за невысоким бортом Люмина. Бедолага опасливо целился из короткоствольной винтовки в сторону кормы, когда услышал грохот за своей спиной. Он развернулся и увидел перед собой неизвестно откуда взявшегося гиганта в сверкающей броне. Гигант одной рукой схватил винтовку и рывком направил ее ствол вниз. А второй прикоснулся к макушке Люмина. Электрический разряд прошиб того от головы до пят и стек в металлическую палубу. Туда же рухнул скрюченный Люмин.

— Доложить обстановку! — Гвоздев вызвал свою группу.

— Плотный огонь с мостика. Не можем продвинуться вперед, — прозвучал неутешительный доклад.

Глянув вверх Гвоздь увидел, как с крыши мостика в сторону кормы льется нескончаемый поток плазменных сгустков. Изредка его разбавляли одиночные рубиновые вспышки лазера. Классическая парочка, снайпер плюс пулеметчик. А парни молодцы, что во время его отсутствия не стали изображать из себя героев и лезть под огонь.

— Мы запросили поддержку у Харона.

— Отставить поддержку! Не дай бог Шоджи на ракету нарвется, — бой продолжался на всех трех кораблях и у Харона был реальный шанс напороться на рабочую систему ПВО, — как я стрелков успокою, я свистну.

Надстройка транспортника имела пирамидальное строение с гладкими гранями. Втыкая клинки на нее конечно можно было бы вскарабкаться, но высока была вероятность, что где то по борту притаился еще один Люмин, сжимающий в потных от страха ладошках ствол. И он с большим удовольствием всадит очередь в неторопливо ползущего Гвоздева. Блин, как же он не вовремя потерял джетборд! Сейчас бы воспарил над палубой аки птичка и нагадил на головы засевшей над мостиком сладкой парочке. А она, между прочим, продолжала беспощадно дырявить контейнеры с грузом на миллиарды, за которыми засела абордажная команда. Осмотревшись Гвоздь заметил справа от себя установку для запуска глубинных бомб, похожую на револьверный барабан без ствола. Он перекатился под ее станину.

Судя по гидравлическим приводам, управление восьмиствольным бомбометом осуществлялось дистанционно. Но Гвоздев обнаружил позади установки рукоятки для ручной наводки. В принципе сама идея здравая, в случае если вырубится центральная сеть, то ручное управление может спасти корабль от торпедной атаки. Или его можно использовать по другому…

Защита от дурака, решившего пострелять по собственному кораблю, была реализована в виде скобы, приваренной к палубе и предотвращавшей опасный разворот платформы. Ну эта защита Гвоздеву на один плевок. Орудуя клинком с плазмой, он с мясом вырезал скобу из палубы и швырнул ее за борт.

— А ну-ка попробуем, — Гвоздев направил установку на мостик корабля, — эх, не люблю я минометы.

— Это — бомбомет, — на всякий случай уточнил Палыч.

— Разницы никакой. Вот гляди, — Гвоздев вдавил две гашетки на рукоятках. Бомбомет выплюнул из четырех стволов половину боезапаса. Бомбы отправились к цели по очень крутой траектории, и на взгляд было сложно уловить, попал Гвоздев или нет.

— Промазал, — вздохнул Гвоздев, снова берясь за рукоятки наводки. И в этот момент бомбы с металлическим лязгом шлепнулись на крышу мостика. Взрыва не последовало.

— Иии? Тьфу, черт, они же сейчас просто скатятся!

Рвануло так, что Гвоздя вышвырнуло бы в море, не успей он полете ухватится за фальшборд.

— Парни, вы целы? — Гвоздь с удивлением обнаружил, что вся надстройка корабля буквально провалилась внутрь себя. На ее месте зияла огромная дымящаяся пробоина.

— Да целы, но тряхнуло маленько, — пришел ему ответ от группы.

— Готовьтесь покинуть корабль. Я кажется придумал, как его быстро потопить. Разделитесь пополам и помогите нашим с корветами.

Получив подтверждение о том, что группа эвакуировалась с транспортника, Гвоздев навел восьмиствольный барабан бомбомета на зияющую в палубе дырищу. И выпустил оставшиеся четыре заряда с максимальным разбросом, чтобы пробить не только дно судна, но и разнести водонепроницаемые переборки.

Задача с блеском выполена! Конвой уничтожен, да так, что груз почти не поврежден. За процессорами они вернутся попозже, после победы над Люминами. После их свержения инопланетные комплектующие для модов будут в диком дефиците, а тут, на глубине всего в двадцать метров, их будет ждать целое сокровище. И ребят из своего отряда сберег, в общем — кругом молодец. Нахваливая себя Гвоздев, не дожидаясь взрывов, сиганул за борт. Хорошо, что он в броне был, иначе бы приключение гениального полководца и спасителя человечества закончилось. Красиво и без брызг в воду Гвоздеву войти не удалось, при ударе полимер затвердел до состояния бетона.

В большом холле с глянцевыми стенами из черного стекла, называемом Сердцем Острова, выстроились в две шеренги лицом друг к другу члены правления концерна Люминов. Корпоративный дух в их компании был силен, даже высшее руководство должно было придерживаться строгого дресс-кода. Поэтому администраторы А-класса застыли, недвижимые как статуи, в одинаковых бирюзовых пиджаках, белых сорочках и черных брюках. Идентичные прически и стилистика одежды, делали их похожими на близнецов. Если приглядеться, то можно было бы понять, что в шеренге стоят совсем разные люди, но с первого взгляда они казались одной, совершенно неотличимой, бирюзовой массой.

В стене открылись высокие двухстворчатые двери, и в зал зашел еще один «корпоративный близнец». При его появлении остальные члены правления вытянулись как по команде «смирно». Вновь прибывший Люмин встал во главе двух шеренг, ибо здесь было самое место для могущественнейшего человека в корпорации с именем А-01, уровнем власти уступавшего лишь самому Председателю. Кивком поприветствовав собравшихся, он обратился к ним с тревожной речью:

— Благодарю всех вас, за то, что смогли оперативно отложить все свои дела и собраться здесь. Поверьте, повод для нашего собрания более чем серьезный. Два часа назад, при прохождении Малаккского пролива был уничтожен наш караван, перевозивший процессоры.

— Несчастный случай? Ошибка навигации? — в разнобой высказывались догадки из шеренг.

— Нет. Наглое нападение средь бела дня. Транспортное судно и корабли сопровождения потоплены.

— Простите, но как это произошло? — подал голос один из А-шек, — насколько мне известно, люди не располагают хоть сколько бы значимыми военно-морскими силами. Все что у них есть, это допотопные разваливающиеся корыта, которые наши корветы должны топить из-за горизонта. Мой департамент сделал все, чтобы вывести из строя любой корабль, представлявший хоть какую-либо боевую ценность.

— Слаженная атака всего пиратского флота? — высказал предположение другой член правления.

А-01 отрицательно покачал головой.

— Насколько я могу судить о ситуации по докладам атакованных кораблей, они были взяты на абордаж. После этого в трюмах кораблей была заложена взрывчатка. По косвенным признакам я могу утверждать что эта подлая атака была проведена «Группой Шести».

— На абордаж? Они что там, уснули все поголовно?

— А я говорил, что нам требуется больше Арбитров на борту! — побагровел от негодования еще один Люмин, — я раз з разом подаю запрос на увеличение штатного расписания на кораблях конвоя. И мне каждый раз отказывают, мотивируя тем, что я не укладываюсь в бюджет.

— Тихо! — А-01 зычно крикнул и поднял руку, разом прекращая гомон среди собравшихся, — говорить сейчас о том, что не было сделано для обеспечения безопасности конвоя, мы не будем. Так мы проспорим до самого утра, а нам надо срочно предпринимать ответные действия. В чьей зоне ответственности находился провод конвоя?

— В моей, — набычившись ответил Люмин, который только что высказывался о необходимости усиления экипажей кораблей, — но я же говорю, нам требовались дополнительные силы! А мне постоянно отказывали…

— Значит, вы слишком тихо об этом говорили, — отмахнулся от его доводов А-01, — чтобы закрыть вопрос о наказании виновных, я выношу на общее голосование вопрос о строгом замечании для А-17. Кто за?

— Подождите! — продолжил оправдываться раскрасневшийся Люмин, — перед голосованием надо глубже разобраться в деталях. Я требовал, но…

Лес взметнувшихся рук оборвал его доводы. За наказание коллеги собравшиеся проголосовали единогласно. Козел отпущения поник. Приговор звучал обманчиво мягко, при получении второго строгого замечания Люмин, вне зависимости от занимаемой им должности, подлежал деклассированию. И эти замечания не снимались со временем, а были пожизненными. Оступись Люмин еще раз и добро пожаловать в мир пускающих слюни идиотов.

— Для нашего бизнеса потеря процессоров является серьезным ударом. Для восполнения наших запасов мы будем вынуждены обратиться к криссам, признав тем самым, что мы не контролируем ситуацию на Земле. Мало того, рапорты атакованного экипажа указывают на то, что в нападении участвовал Харон! Уточню — он воевал на стороне «Группы Шести»! Наше смертоносное оружие обернулось против нас самих же! Боюсь, такие новости криссам придутся не по душе!

— Именно так, — в зале прозвучал низкий грубый голос, — все происходящее нас не устраивает.

Стена за спиной А-01 начала раздвигаться. Две ее половины уходили в стены, обнажая за собой еще одно большое панорамное стекло, но не черное, а прозрачное. За стеной находилось наполненное синеватой жидкостью помещение. Толщу жидкости пронизывали пузырящиеся струи газа, поднимавшиеся от пола до потолка. Возле дальней стены был установлен настоящий трон, на котором восседал Председатель.

Это существо точно когда-то было человеком. Сквозь бурлящую жидкость было видно, что руки-ноги и торс у Председателя были точно человеческими. Однако с головой у него приключилась какая-то дикая мутация. Лицо имело обычные черты, но явно синюшный цвет. Затылок же раскрылся как бутон цветка, из него торчали мощные наросты бирюзовых кораллов, которые переплетаясь, намертво вросли в стену позади трона. Причудливо переливающаяся корона возвышалась метра на три над троном. Подняться со своего сиденья, а тем более ходить Председатель был явно не в состоянии.

— Я отправил отчет по гиперсвязи Совершенным. Их реакция однозначна — мы крайне недовольны происходящим на управляемой вами планете. Утрата процессоров — неприемлема. Существование «Группы Шести» — неприемлемо. Перешедший на сторону врага Слуга — совершенно неприемлемо.

Рта во время своей речи Председатель не раскрывал, выражение его лица не менялось, и даже глаза оставались неподвижны. А-01 повернулся к Председателю и низко поклонился.

— Мы это понимаем. Виновные уже наказаны и…

— Виновны вы все. Вы допустили появление активного сопротивления Единению. Наш вердикт таков — если вы не сможете разобраться с «Группой Шести» за десять земных суток, то организация Люминов прекратит свое существование. Мы найдем других существ, способных обуздать Землю.

Черные стены вернулись на свое место, скрывая логово Председателя. Еще пару секунд после этого в зале царила полнейшая тишина. Между криссами и Люминами порой случались разногласия, но такого рода ультиматум последние получали впервые. Членам правления не надо было разъяснять, что значит фраза «организация прекратит свое существование». Их всех до последней Ц-шки поголовно истребят как бесполезный в деле Единения ресурс.

Мотивация, завязанная на инстинкте самосохранения способна творить чудеса! Уже через час жарких споров у правления был готов план действий. Департамент разведки предоставил аналитические наработки, касающиеся мест размещения баз повстанцев. Отследив обрывочные данные об их передвижениях и атакуемых ими объектах, аналитики выдали примерные области базирования. По их выкладкам лагеря «Группы Шести» находились в бывших Мексике, России и Китае. Департамент логистики стянул на Остров все, что могло бы помочь в переброске войск. Инструкторы департамента безопасности отправлялись вместе с Арбитрами, чтобы координировать их действия на местах. Внешне их броня ничем не отличалась от доспеха обычных Арбитров. Но они были на порядок умнее, а главное могли вести допросы и переговоры. Инструкторы получили четкий приказ — выжечь гнезда сопротивления, несмотря на возможные потери среди мирного населения. Засядет «Группа Шести» в городе — значит надо стереть город с лица земли, но не допустить, чтобы ушел хоть один из партизан.

Во тьме живут бесшумно крадущиеся монстры. Эту прописную истину вдалбливал в человеческую психику опыт тысяч поколений. Мы боимся того, чего мы не видим. Наши предки ночью тряслись от страха в своих пещерах, едва заслышав хрустнувшую ветку или приглушенные шаги на траве. Из-за относительно плохого ночного зрения наши предки были уязвимы перед хищниками. И чтобы выжить, им необходимо было бояться всего, скрывающегося в темноте. Бояться и быть начеку, вот чему научила нас эволюция. Технологии давно шагнули вперед. Пламя костра, масляная лампа, факел, прожектор и прибор ночного видения созданы для того, чтобы разогнать тьму. Сделать скрытое видимым. Но до сих пор человек испытывает беспокойство с наступлением сумерек.

Чтобы максимально использовать эффект неожиданности, атаку на Мадагаскар повстанцы решили провести глубокой ночью. Пусть в Люминах мало что осталось человеческого, но базовый инстинкт выживания все-таки превалирует над внедренными в тело модификациями и ночное нападение хоть и не ввергнет их в пучину паники, однако однозначно внесет сумятицу и тем самым снизит обороноспособность Острова.

Перед атакой «Группа Шести» провела быструю разведку. Ли предположил, что Люмины продолжают использовать для морских перевозок старый порт Туамасина, находящийся на восточном побережье острова. Новые хозяева планеты не очень-то любили строить что-то новое, зато с удовольствием эксплуатировали доставшее им довоенное наследство. Догадка Ли была верна, аудиоразведка с субмарины с помощью чувствительных сонаров выявила множественные шумы в порту. Тот гудел как рассерженный улей с пчелами. Проведать шумных «пчелок» и попросить себя вести чуточку потише, отправился линкор.

По официальной легенде, на острове рванул реактор АЭС, и вокруг него была объявлена карантинная зона в двести морских миль. При приближении к острову об этом настойчиво вещал автоматический маяк на всех коммерческих частотах. И если робот поначалу просто рекомендовал держаться от острова подальше, то чем ближе подбирался «Лис» к Мадагаскару тем больше угрожающих ноток появлялось в его сообщениях. Робот уже недвусмысленно намекал, что к не подчинившемуся судну будут применены какие-то серьезные санкции.

«Лис» шел в специальном маскировочном режиме. Турбины его работали на десяти процентной мощности, радары переведены в пассивный режим и ничего не излучали, а его корпус сидел в воде почти по самую палубу. Часть его отсеков намерено могла затопляться забортной водой, при этом сильно увеличивалась осадка корабля. Мореходность и скоростные качества линкора в данном режиме сильно ухудшались, зато снижалась его заметность на радарах противника. Но как бы «Лис» не прикидывался островом мусора или сдохшим китом, такую дуру как дредноут, полностью спрятать было невозможно. До порта оставалось немногим более ста миль, когда с острова прилетел любопытный дрон-стрекозка, чтобы выяснить, кто тут смеет нарушать установленные Люминами правила. С собой дрон захватил не только любопытство, но и две трубы с малокалиберными торпедами под крыльями. Церемониться с незваными гостями Люмины бы не стали. Был бы на месте «Лиса» заблудившийся сухогруз, пустили бы его на дно без предупреждения. Реноме загадочного Острова, где по необъяснимой причине пропадают корабли, Люминам надо было поддерживать.

Над линкором в экономичном режиме держались две эскадрильи перехватчиков. Эти запущенные с палубы «Лиса» роботы имели чисто истребительную конфигурацию и предназначались только для защиты корабля от летательных аппаратов и ракет. Как только на радаре появилась засветка от торпедоносца, одна из эскадрилий выдвинулась ему навстречу. Верткие, напоминающие сильно вытянутые пирамиды, перехватчики набрали высоту и обрушились на торпедоносец сверху, взяв его в огневые клещи и не оставляя тихоходной машине ни единого шанса. Росчерки лазерных лучей легко прожигали тонкую обшивку аппарата Люминов. Один из лучей угодил в торпедный аппарат и над темным, почти сливающимся с небом, морем вспух оранжевый шар взрыва. Взрыв стал хлопком стартового пистолета, который обозначил начало битвы, надолго оставшейся в памяти человечества как Первая Победа.

На линкоре зазвучали зуммеры боевой тревоги. С его палубы в море низвергались целые водопады, осадка корабля уменьшалась по мере того, как из его корпуса откачивались десятки тонн воды. Грозный морской хищник, не имевший себе равных на целой планете, больше не подкрадывался к своей добыче. Он возвестил о начале охоты трубным ревом, запустив пять ракет с вертикальных кормовых установок.

Проблем с уничтожением цели практически любого размера у линкора не было. Покажи пальцем, что надо превратить в дым и пепел и «Лис» с этой задачей справится. А еще лучше — выдай точные координаты. Но вот в этом и крылся подвох. Для целеуказания кораблю должны были служить спутники-шпионы орбитальной группировки. Или разведывательные самолеты. Но первые давно уже превратились в космический мусор и обломки, а вторые сгнили без обслуживания на аэродромах. Однако конструкторы линкора предусмотрели и такой вариант развития событий, плавучая не крепость не должна была превратиться в слепого котенка, не имея внешнего целеуказания. В принципе эту функцию на себя могли бы взять дроны-перехватчики, но командовавший линкором Ли решил их придержать возле корабля. Существенный урон «Лису» могли нанести только два типа врагов. Такой же бронированный мастодонт, как он сам или массированные налеты авиации противника.

Придержавший истребители Ли воспользовался еще одним вариантом, чтобы гарантировать себе обзор цели. Выпущенные «Лисом» ракеты несли не боеголовки, а рой небольших беспилотников. Каждый из них в отдельности представлял собой примитивненький аппаратик с камерой низкого разрешения, системой позиционирования и слабой передающей станцией. Но в куче эта мошкара была способна творить чудеса. Головные части пары ракет раскрылись еще на подлете к острову. Вылетевшая из них мошкара организовала что-то вроде цепочки связи, передавая поступающий сигнал от одного аппаратика к другому. Оставшиеся ракеты повезли свой груз до гавани порта.

— Вот это дааа, — переданное на линкор изображение заставило растеряться даже вечно невозмутимого Ли, — надо было больше брать боеприпасов.

В гавани под погрузкой стояло сразу три контейнеровоза, на которые портовые краны переносили с берега трехбашенные штурмовые танки Арбитров. Рядышком дожидались своей очереди плотные шеренги воинов в серой броне и четыре десантных корабля. В порту еще крутилось несколько суден поменьше, но у Ли и так глаза разбежались от обилия целей.

— Работаем главным калибром, — Ли решил приберечь ракетное вооружение линкора для целей, которые невозможно будет достать прямой наводкой, — башни А и В, осколочно-фугасными, полный залп по правому транспорту!

Линкор развернулся бортом по направлению к цели и две носовые башни выплюнули шесть болванок по полторы тонны весом каждую. Как бы не был огромен дредноут, но отдача залпа из шести орудий заставила покачнуться даже его.

Тем временем в гавани проходил настоящий карнавал. Люмины пытались уничтожить витающее над ней облако разведывательных беспилотников из всего, что могло стрелять. Воздух над акваторией заполнился трассерами от кинетических орудий, вспышками лазерных лучей всех цветов и шарами перегретой плазмы. Создавалось впечатление, что аборигены Острова нереально красочным салютом приветствуют туристов, наконец-то прибывших отдохнуть на солнечные пляжи Мадагаскара. Эффективность такого шквального огня не была высокой, чтобы успешно бороться с роем беспилотников нужен был гигантский дробовик, а такой экзотики у Люминов в загашнике не оказалось.

Результативность же залпа «Лиса» была поистине чудовищной! Ли и его экипаж прошли сотни виртуальных тренировок и симуляций, однако оценить мощь орудий линкора вживую они смогли впервые. Из шести выпущенных снарядов в стоящий возле причала корабль Люминов прилетело только два. Они пробили палубу вражеского судна и взорвались внутри корпуса, разрывая его на части, будто намокший картон. Взорвавшись, каждый снаряд выбросил девятьсот мелких поражающих элементов, которые прошивали навылет конструкции транспорта, превращая его в натуральное решето. Худа без добра не бывает — остальные четыре снаряда легли с небольшим перелетом на пирс. И рванули прямо среди ожидавших погрузки техники и Арбитров.

— Нам надо лучше распределять цели, — нервно икнул помощник Ли, глядя на перевернутые дымящиеся танки и перемолотых в фарш Арбитров. Подбитый транспорт затонул возле стенки причала за считанные секунды.

— Нас облучают не менее тридцати радаров с берега! — доклад офицера РЭБ отвлек всех присутствующих на капитанском мостике от созерцания тотальных разрушений в порту Туамасина, — запускаю контрмеры!

Из труб линкора, разгоняемое мощными вентиляторами, повалило облако из мельчайших металлических лепестков. Оно скрыло контуры корабля от лучей неприятельских радаров и затруднило наведение высокоточного оружия с радиолокационными ГСН.

— Группа маломерных судов! Быстро приближается с северо-запада! — поступил рапорт от офицера-тактика.

— Отгоните их вспомогательным калибром. Башня С — огонь по второму транспортнику!

Залп из кормовой башни на этот раз был скромнее, но все равно линкор слегка просел в воде. Рельсотроны потребляли такую прорву энергии, что не смотря на все попытки корабельной сети выровнять падение напряжения, освещение на всем линкоре тухло во время выстрела. После этого огонь из четырех вспомогательных орудий стопятидесятого калибра казался шумом от детских хлопушек.

— Наблюдаю ударные дроны противника! Восемь, десять… уже больше двух десятков! — продолжил выдавать «радостные» новости тактик.

Ли немного помедлил с указаниями, наблюдая за результатами стрельб. Из трех выпущенных снарядов только один угодил в сухогруз в порту. Но тому и одного хватило за глаза. Линкор сейчас делал больше, чем от него требовалось. Он не только наводил шорох, приковывая к себе все внимание врага и колотил его корабли, как фарфоровые тарелки, но и массово уничтожал технику и живую технику.

— Мы теряем разведывательные беспилотники! Над портом активно действуют вражеские истребители!

Ли едва успел насладиться зрелищем тонущего вражеского транспортника, как картинка происходящего в порту разгрома пропала.

— Запускаем следующую партию разведчиков?

— Нет, стреляем из носовых орудий по известным координатам третьего транспорта, — Ли решил проявить рачительность. Всего на борту дредноута было пятнадцать ракет москитной разведки и треть из них они уже израсходовали.

— Орудия будут готовы к залпу через восемь секунд.

— Ничего, транспортник крупная цель и за это время он вряд ли успеет набрать ход. Что с маломерными судами?

— Два потоплено, еще три в спешном порядке отступают к берегу. Скорее всего, это обычные патрульные катера. Им нечего нам противопоставить. Авиация противника приближается к нам с двух направлений. Одна группа идет из порта. Это те истребители, которые разделались с нашими беспилотниками. Вторая поднялась с аэропорта на севере побережья.

— Постановка дымов, разворачиваемся и идем в дымовое облако. Кстати, передайте координаты аэродрома на «Утюг». Пусть они им займутся, когда подойдут.

По команде Ли из труб линкора вместе с измельченной фольгой повалили еще и клубы черного плотного дыма. Громадный корабль развернулся и нырнул в поставленную им же завесу, скрываясь от противника не только в радио, но и в оптическом диапазоне. У такой плотной маскировки имелись и свои минусы — линкор сам ослеп, и связь с поднятыми в воздух перехватчиками была нестабильной. Управление летательными аппаратами перешло к их бортовым ИИ, при этом их эффективность упала на шестьдесять процентов по сравнению с тем, если бы ими управляли пилоты-операторы с дредноута.

— Все самолеты в воздух. После перезарядки носовых башен — огонь по гавани. Стреляйте вслепую по площади, будем надеяться, что мы еще что-то зацепим.

На корме линкора закрутились барабанные установки, подхватывающие в трюме перехватчики и выстреливающие их в небо.

— Все шесть эскадрилий подняты, — отрапортовал офицер, отвечавший за авиакрыло линкора, — мы можем выйти из дымов и помочь им системами ПВО.

— Нет. Мне не нравятся радары, которые облучали нас с берега. До прибытия «Утюга» воздерживаемся от активных действий, — не поддержал эту идею Ли.

Линкор наворачивал расширяющиеся круги, увеличивая площадь покрытую облаком измельченной фольги и дыма, создавая себе надежное убежище прямо посреди моря. Управляющий сигнал для беспилотников сквозь этот туман пробивался с катастрофическими искажениями. Однако передать весточку в духе «я тут, я еще живой» перехватчики еще могли.

— Прогнозируемо столкновение авиагрупп через двадцать одну секунду…

— Шумы по правому борту! — обнаружил новые цели гидроакустик.

— Корабли?

— Нет, определяется как минисубмарина. Их две! Выходят на позицию для атаки!

— Четыре противоторпеды готовы к залпу…

— Запускайте шесть, не думаю, что у Люминов здесь сосредоточен большой подводный флот. Нам не к чему экономить, — поправил тактика Ли.

— Шесть противоторпед, запуск с правого борта!

Пиротехнические заряды выбросили шесть трехсоткилограммовых «малюток» из пусковых труб. Сигары противоторпед плюхнулись в воду, погрузились на глубину двадцати метров и развернулись широким строем, включив собственные головки наведения. С нырком противоторпед в воду началась война звуков. Похожие на скаты, подлодки-охотницы услышав шлепки торпед об воду и их заработавшие двигатели, затаились. Их винты еле шевелились, подлодки медленно меняли глубину, что сбить противоторпеды со своего следа. Прятались минисубмарины не ради выживания, на их борту не было экипажа. В электронные мозги подводных убийц была заложена одна цель — выйти на дистанцию атаки и…

— Торпеды в воде! Торпеды в воде! — завопил гидроакустик, — по нам совершен пуск торпед!

— Наши противоторпеды успевают их перехватить? — спросил Ли, видя на тактическом дисплее, как справа к «Лису» приближаются четыре красных черточки.

— Нет! Они среагировали на шум от запуска и нацелились на субмарины!

— Полный ход, маневр уклонения! Задействовать средства ближней обороны!

За кормой линкора забурлила вода, громадный корабль начал отклоняться влево, чтобы избежать столкновения с торпедами врага.

— Слышу подводные взрывы! — доложил гидроакустик, — субмарины уничтожены!

Особой радости это доклад на мостике линкора не вызвал. Пусть мелкие гадины со вспоротыми оболочками сейчас идут ко дну, свою задачу они выполнили. Слови сейчас «Лис» все четыре торпеды корпусом и его миссию можно считать завершенной. Неудачно завершенной.

Совершая бешеные циркуляции в разные стороны, и отстреливаясь из высокоскоростных зенитных автоматов, линкор вывалился из маскировочного облака. Из стволов зениток вылетали подкалиберные снаряды, иглы с воронкой на носовой части. Воронка создавала в воде кавитационный пузырь вокруг снаряда, который позволял дольше сохранять скорость в плотной среде. Команда «Лиса» компенсировала недостаток опыта плотностью огня, и море за линкором кипело от пронизывающих воду пузырей. Вычислители и комендоры дредноута старались во всю, но попробуй попади в цель которую ты не видишь, а только слышишь шумы от работы ее двигателя.

На лишившийся маскировки «Лис» с неба набросилась авиация Люминов. Тройка истребителей, воспользовавшись тем, что зенитная артиллерия работала по догоняющим корабль торпедам, прошлась от кормы до носа, поливая палубу корабля из излучателей. Броня держалась молодцом, задумка конструкторов с циркулирующей внутри нее охлаждающей жидкостью полностью себя оправдала. Обуглившаяся краска да окалина — вот и весь урон от налета.

Появилась связь с беспилотниками и маявшиеся от безделья пилоты-операторы с радостью натянули на голову виртуальные шлемы и бросились в воздушную схватку. Ли бросил взгляд на монитор — от палубной авиации «Лиса» осталось меньше половины машин. Однако сейчас не это было основной проблемой, черточки вражеских торпед на тактическом дисплее подошли вплотную к силуэту линкора. Вдруг за кормой взметнулся взрыв, а за ним следом и еще один.

— Попали! — радовался как ребенок тактик, — вторую торпеду зацепило взрывом и она тоже детонировала!

Третья догоняющая корабль хищница из-за подрыва своих менее удачных подруг потеряла цель и ушла в сторону.

— Акустики! Ищите четвертую и…

Четвертую долго искать не пришлось, она сама нашлась. Туша линкора вдруг слегка подпрыгнула и застонала скелетом силового набора корпуса.

Пока линкор бился с врагом на воде, под водой и в воздухе, южнее порта Туамасина возле давным-давно заброшенного пятизвездочного отеля с прекрасным, но заросшим пляжем, творилась натуральная дичь. Шевеля гусеницами и недоуменно ворочая башнями, по дну морскому продвигалась колонна из тридцати танков. Мадагаскарская острозубая акула, считавшая небольшой залив своей вотчиной, заметив нашествие стальных каракатиц из глубин, убегая в панике, поставила рекорд среди рыб по заплыву на полкилометра.

Небольшая приземистая боевая машина, с сильно сплюснутой шестигранной башей и торчащим из нее коротким, но толстым орудием, выбралась на берег облепленная обрывками водорослей и медузами.

— Здесь Митрич-1! — выдала она в эфир, после того, как из люка на ее башне выскочила сфера радара, — пляж чист, можно начинать загорать.

— Отлично, — из воды показался и второй танк с цифрой «2» на борту, — замутим партейку в пляжный волейбол? Или тупо будем на шезлонгах валяться?

— Вы мужики как хотите, — на пляж выехал третий танк, — а я попробую подкатить гусеницы вон к той красотке.

Башня танка развернулась, указывая орудием на выброшенную на берег белоснежную парусную яхту.

— Мой сканнер говорит, что у бедняжки беда с аккумуляторами. Управляющий ИИ доживает в аварийном режиме. Вот кто ее подзарядит, как я не я?

— Группа «М» не расслабляемся! — раздался в радиоэфире голос Ли, сопровождаемый помехами и звуками взрывов, — вам надо выдвинуться к Туамасине и зачистить порт от остатков войск.

— Ну вот, только личная жизнь начала налаживаться, — проворчал Митрич-3, — Много там вражин осталось?

— Потрепали мы их хорошо. Но в данный момент у меня отсутствуют точные разведданные. Я собираюсь выдать еще три залпа по площадям, к вашему подходу порт будет превращен в руины. Это пока все, чем я могу помочь, линкор ведет затяжной бой.

— Принято, удачи вам «Лис»! Группа «М» выдвигается к порту.

Когда Гвоздь попросил Мефодия и Рому провести ревизию среди добытого майором военного имущества, он никак не ожидал, что результатом этим изысканий станет формирование батальона из находящихся на консервации, морально устаревших, но все еще боеспособных танков Т-800. Эти компактные тридцатитонные машины предназначались для поддержки пехоты, охраны стационарных объектов и городских боев. В связи с высокой автоматизацией экипаж боевой машины составлял всего два человека, но именно из-за необходимости посадить в танки людей и были связаны моральные терзания Гвоздева. При боестолкновении с танками типа «Горыныч» Т-800 будут растерзаны на клочки. Да и встреча с вооруженными плазменными винтовками Арбитрами для устаревших танков закончилась бы, скорее всего, плачевно. С другой стороны их мощная ста пятидесяти миллиметровая пушка по-прежнему могла творить чудеса на поле боя, да и замечательная мобильность и проходимость позволяла оперативно перекидывать Т-800 туда, где требовалась их огневая мощь.

Этическую проблему Гвоздева, как ни странно, помог разрешить Рома. У инженера чесались руки еще раз покопаться в начинке Гнева Полуденного Солнца и он, наконец, нашел для этого весомый довод.

— Что сделать?! — не сразу понял смысл его предложения Гвоздь.

— Попробовать скопировать Палыча. Это же универсальный боевой ИИ, мы можем попробовать подключить его к чему угодно. К тому же танку, например. И научить его взаимодействовать с новым «телом».

— Но мы же можем попробовать использовать другие искусственные интеллекты, купить блоки, встроить их в танки, — первое вмешательство Ромы в функционал Гнева обошлось без коротких замыканий, взрывов и прочих ярких визуальных эффектов, обычно сопровождавших работу инженера. Но Гвоздь сильно сомневался, что в дальнейшем их не будет.

— Можем. Но то, что сейчас выпускается и продается, в подметки Палычу не годится, — продолжал упорствовать тот, — Люмины намерено ограничили наше развитие в этой области. Видимо опасались, что у нас могут появиться серьезные автоматизированные боевые платформы. Палыч — лучшее, что у нас есть.

С доводами Ромы согласились и помощники Мефодия, и Гвоздев скрепя сердце, дал разрешение на работы с его броней с одним условием — Рома должен был сам договориться о копировании с Палычем. На его удивление переговоры прошли более чем успешно. Палыч оказался слишком очеловеченным ИИ. Так как Гвоздь в последнее время был круглосуточно занят организацией набега на Мадагаскар и броню вообще не надевал, то Палыч страдал в одиночестве от смертной тоски. Рома же пообещал, что как только он наклепает его копий, то установит между ними канал связи и Палыч со своими клонами сможет болтать хоть стуки напролет.

Ромина теория подтвердилась. После небольшой переделки танков и подключения к ним блоков управления, копии ИИ, освоившись, начали показывать на полигонах впечатляющие результаты. Правда, в ходе испытаний было выяснено, что рожденный ползать летать не может. Палыч с легкостью справлялся с управлением наземным транспортом, а вот самолеты разбивал с завидным постоянством. Ученые выявили, что у ИИ проблемы со сложными расчетами в трехмерном пространстве.

Получившие необычные экипажи танки Т-800 были сведены в батальон, который планировалось высадить на Мадагаскаре первым. Руководители «Группы Шести» хотели максимально снизить возможные потери среди своих солдат. Мадагаскар было мало занять, его потом пришлось бы оборонять от возвращающихся войск, которые Люмины в панике раскидали по всему миру. Поэтому разведку боем взяли на себя парни с кремниевыми мозгами, стальными телами и номерными позывными «Митрич». Необычным экипажам — необычное десантирование. Митричи провернули то, что до них делали всего несколько раз. Да и то в тепличных условиях во время учений и в довоенное время. Теоретически подлодка класса «Дюгонь», которая Гвоздеву досталась в наследство от Чифа, создавалась с возможностью доставки и высадки танкового десанта под водой возле берега противника, но как такое осуществить, не утопив ни танки, ни субмарину? Митричи вместе Палычем долго консультировались с всезнающим Старьевщиком Джо, изучали системы «Дюгоня» и смогли осуществить это чудо, не потеряв ни одной боевой машины.

Бригада «М» вела себя нагло и беззастенчиво. Митричи вырулили на шоссе, врубив свои радары на полную катушку, и почти тут же были вознаграждены встречей со спасательными, пожарными и эвакуационными машинами Люминов, направлявшимися в порт. Спасатели больше никого спасти не смогут — Митричи вкатали колонну в асфальт. Чем вызвали у Люминов неподдельный ужас. Одно дело, когда у Мадагаскара с непонятной целью резвится одинокий линкор, и совсем другое, когда по нему разъезжают танки врага. Происходящее не укладывалось в головах хозяев планеты Земля, но, кажется, кто-то осуществлял полноценное вторжение на их остров! Нервы у членов правления не выдержали, и они бросили в бой свои последние резервы.

— Группа «М»! Группа «М»! — вызвал танковый батальон линкор, — к вам гости! Наблюдаю на радаре несколько крупных воздушных транспортов!

— Движутся из Антананариву? — предполагалось, что Люмины засели в бывшей столице острова.

— Нет. Мы засекли их взлет от старого потухшего вулкана. Огнем поддержать пока не можем, отбиваемся от четвертой волны авиации. Делайте, что хотите, но доживите до нашего подхода, — Ли не приказывал. Он просил.

— Мы вам что, сборище пенсионеров в доме престарелых, чтобы доживать? — обиделся Митрич-1, — к вашему прибытию обязуемся остров от супостатов зачистить!

Война — это потери. Авангард группы «М» напоролся на еще один подарок. Конвой, спешно вывозящий боеприпасы с территории порта. Шесть тягачей, с фурами битком набитыми смертоносным грузом, который Люмины не успели доставить до своих подразделений в Северной Америке, сопровождали три внедорожниками с пулеметными турелями на крыше. Десяток передовых танков разведки накинулся на конвой как изголодавшиеся лисицы на выводок куропаток. Первый же снаряд, прошивший тонкий метал фуры и разорвавшийся внутри показал, что в порыве азарта слишком близко прижиматься к убегающему конвою Люминов не стоит. Рвануло так, что датчики находящегося за пару сотен километров линкора зарегистрировали взрыв как применение тактического ядерного заряда.

— Группа «М»! Группа «М»! У вас все в порядке? — забеспокоились на дредноуте.

— У нас тут… веселуха, — ответил возглавляющий авангард Митрич-10, объезжая огромную воронку и развороченные плиты покрытия шоссе. Сверху на него все еще сыпались дымящиеся куски разорванного на мелкие части грузовика, — сейчас немного подсократим припасы противника и поедем в порт.

— Вы там это… аккуратнее сокращайте, хорошо?

— Так точно! — ответил флагману операции Митрич-10 и уже для своих добавил, — огонь открывать с дистанции не менее двухсот метров. Семнадцатый и девятый — помогите двадцать четвертому!

Митрич-24 был как раз тем смельчаком, что практически в упор всадил снаряд в борт убегающего грузовика Люминов. И теперь этот танк лежал на башне, беспомощно крутя гусеницами. К нему подлетели два Митрича и, упершись в его бок бронированными лбами, перевернули его на «ноги». Остальная стая продолжила преследование добычи.

Сопровождавшие тягачи внедорожники оттянулись в хвост колонны и исступленно поливали танки из пулеметов. Трассеры красочно разбивались о броню на огненные осколки, но эффектно это не всегда эффективно. Три джипа Люминов пользовались своей скоростью и маневренностью, выписывая зигзаги в хвосте колонны, пытаясь переключить внимание танков на себя. Но слишком уж маленькая была дистанция и слишком уж много стволов в них целились. Один из внедорожников получил сразу три попадания и горящие остатки его рамы кубарем вылетели с шоссе. У второго фусасный снаряд взорвался прямо под задней осью, подкинув машину и лишив ее хода. Не тратя на нее боеприпасы, Митрич-10 таранным ударом разорвал ее напополам. Последнего защитника колонны уничтожили вместе с идущим последним тягачом, очередной адский взрыв уничтожил их обоих.

— Группа «М», чувствуем, как вы продолжаете развлекаться, — на связи появился экипаж дредноута, — будьте осторожны, транспорты Люминов почти до вас добрались.

— Отлично! Значит, скоро оторвемся по полной! — воодушевились Митричи.

Каждый тяжелый транспортный дисколет Люминов тащил по два «Горыныча», висевших в захватах под их брюхом. Всего над дорогой ведущей в Туамасину зависло четыре таких туши. Они не стали приземляться для выгрузки, а просто сбросили тяжелые танки прорыва вниз. Перед самой землей у «Горынычей» сработали одноразовые реактивные двигатели, гасящие скорость. Только стих грохот от падения и осела пыль, выбитая их гусеницами из бетона, из-за поворота перед ними показался последний грузовик с боеприпасами, убегающий от азартных Митричей.

Несмотря на кажущуюся тяжеловесность и неуклюжесть, ряд «Горынычей» грациозно разъехался в стороны, пропуская тягач с фурой. И тут показался первый Т-800, у которого от счастья чуть не закоротило электронный мозг. Выстрели он, попади в фуру и взрывная волна захлестнула бы трехбашенные монстры Люминов.

В лобовую броню несостоявшегося героя влетел плазменный заряд. Сталь вскипела, керамика рассыпалась, чудовищный жар проник внутрь боевого отделения и у Т-800 сдетонировал боекомплект. Башня в небо, гусеницы и катки в разные стороны! Еще один не успевший притормозить Митрич, был растерзан огнем из вспомогательных орудий «Горынычей».

От победоносного преследования до отчаянного отступления ситуация изменилась за одно мгновение. Легкие Т-800 неслись по трассе, развернув орудия назад и отстреливаясь как тачанки. Более чем вдвое превосходившие их по весу машины Люминов не уступали им в скорости и выбивали одного Митрича за другим.

Война — это жертвы. Миниатюрные танки теряли башни и гусеницы, переворачивались и выгорали дотла, но упорно неслись по дороге, не рассредоточиваясь и не стараясь укрыться в буйной зелени холмов, окружавших трассу. Но авангард Т-800, безбашенно гоняясь за тягачами, изображали из себя жизнерадостных придурков не просто так, а общего дела ради. Пока десяток танков, осознанно жертвуя собой, с воплями «ура» гонял туда-сюда по острову, остальные, как могли, обустраивали себе оборонительные позиции. Ковшами отсыпали окопы, рискуя перевернуться, карабкались на отвесные холмы и находили там укрытия за стволами поваленных деревьев или валунами. Рассчитать сектор обстрела и для одной-то копии Палыча было делом на один плевок, а уж совместными усилиями Митричи приготовили идеальный огневой мешок.

Война — это победы. До засады доехал только танк-командир, Митрич десятый. По непреложным армейским законам остальные Т-800 прикрывали его до последнего своими корпусами.

— Задайте им перцу, мужики! — командир авангарда развернулся, чтобы встретить врага.

Бой между машинами, управляемыми искусственным интеллектом и напичканными модами Арбитрами протекал скоротечно. В развернувшемся побоище не было места человеческому фактору, трусости, погрешностям и сомнениям. Танки сцепились насмерть, как рвущие друг друга бойцовские псы. Кумулятивные снаряды из орудий Т-800 оставляли целые кратеры в активной защите «Горынычей». Град сверхтвердых бронебойных стержней вяз в броне трехбашенных монстров, делая их похожими на ощетинившихся иглами гигантских ежей. Огрызаясь огнем из всех орудий, танки Люминов попробовали было вырваться из окружения, но Митричи били в основном по гусеницам, каткам и моторным отделениям.

Крепки были «Горынычи», но шквал обрушившегося на них стального ливня, очень быстро уничтожал всю заложенную конструкторами надежность и защиту. Там заискрило, тут заклинило, здесь пробило маслопровод или сорвало сканерный массив. Повреждения «Горынычей» нарастали лавинообразно.

Несмотря на то, что Митричи работали с защищенных позиций, к тому моменту, когда все «Горынычи» застыли обугленными почерневшими изваяниями, в живых осталось всего девять Т-800.

Война — это награды.

— Ударная группа врага уничтожена, восемь «Горынычей», все в хлам, — доложился неведомо как умудрившийся выжить, командир авангарда, принявший бой прямо на дороге. В глубоком окопе Митрич-01 расплылся лужей расплавленного металла, а этот уцелел под ураганным обстрелом.

— Восемь?! — Ли переспросил, потому что отлично представлял боевые возможности танка Люминов, — и вы выжили?!

— Четыре Т-800 лишились хода и останутся на месте в качестве неподвижных боевых точек, мало ли кто еще попытается прошмыгнуть по дороге. Пять продолжат выполнять боевую задачу и направятся в порт.

— Как командир операции, выражаю вам благодарность! — пораженный Ли перешел на официальный тон.

Одной благодарностью дело не закончилось. Уже после сражения за Мадагаскар, ИИ «Митричи» были первыми, кто за свои подвиги, получили высшую награду нового сообщества людей — Ордена Свободы.

— Да успокойся же ты, скотина! — чуть не рыдал Ц-143, изо всех сил упираясь спиной в дверь. Все бы ничего, но буквально тридцать секунд назад он заварил на двери дыру, и теперь его лопатки упирались прямо в разогретый до вишневого цвета сварной шов. Кожа на его спине шипела, а в воздухе витал запах хорошо прожаренного стейка.

«Скотина» на причитания Ц-шки отреагировала своеобразно, боднув дверь так, что едва не вывернула ее из петель.

— Я свой! Ты понимаешь?! Свой я! — срывающимся голосом проорал Ц-143.

Ответом ему было тихое рычание. Но в дверь ломиться тварь пока передумала. Хотя это могло быть и хитростью. Перестань Ц-шка удерживать дверь и «скотина» вынесет ее вместе с косяком. В метре от двери на полу лежала железная балка, которую Ц-шка, высунув язык от напряжения, начал носком ботинка двигать к себе.

Гадская балка отказывалась цепляться и соскальзывала. Тварь за спиной чем-то противно скребла по створке. Ц-143 проклинал неудачно начавшееся утро.

Перед оживлением харона-2 он вроде бы предусмотрел все. Отправил запрос на «склад спящих чудовищ», находящийся глубоко под землей. Но схитрил, влез в программу и составил запрет, на открытие капсулы со спящим монстром. Выскочившую из хранилища капсулу он с помощью тельфера погрузил на каталку и увез в механическую мастерскую, помещение без окон и с надежной толстой дверью. Туда же он прикатил медицинские мониторы и оборудование, необходимое для оживления монстра.

Если харон оживал в зале для воскрешения, то тамошняя машинерия автоматически облачала его в экзослекет. Но Ц-143 решил, что пока он не поймет, какое у монстра после пробуждения будет настроение, тот пусть побегает голяком. Для пущей уверенности Ц-143 прицепил себе на пояс плазменный пистолет.

Он был уверен, что сделал все для обеспечения своей безопасности. И именно эта уверенность его и подвела. С психами есть одна проблема, нормальный человек с трудом может предсказать, что они выкинут в следующее мгновение. И оживленный убийца это тут же доказал на практике, схватив Ц-шку за горло едва открыв глаза. Ц-143 просипел что-то типа «фу! я свой, брось!», но оживленный его хрипов не слышал. Он поднял Ц-шку над полом и с интересом разглядывал выцветшими глазами его побагровевшее от удушья лицо.

Кое-как, дрожащими руками, Люмин вытащил из кобуры пистолет и выстрелил, опалив твари бок плазменной струей. Тот зашипел от боли и швырнул Ц-шку через всю комнату. Надо сказать очень удачно швырнул. Грохнувшийся на пол Люмин оказался возле открытой двери, в которую он и юркнул, закрыв ее за собой на засов. Ха! Он смог перехитрить адское отродье!

Дверь дрогнула от могучего удара. Потом еще от одного. Из-под косяков посыпалась пыль, а на поверхности прочной с виду стальной створки появилась трещина. Ц-143 бросился на склад и вернулся оттуда сжимая в руках портативный сварочный аппарат и со стальной балкой подмышкой. К его возвращению тварь пробила в двери дыру, просунула руку и шарила ею в поисках засова.

— На! На! Получай! — Люмин приложился сверкающей дугой сварки к запястью психопата-убийцы. Тот убрал руку, а Ц-шка тут же заварил прореху.

Запертый в мастерской агрессивный психопат начал вести себя как взбесившийся бык. Дверь сотрясалась от ударов и едва держалась в проеме, но Ц-143 изловчился и смог приварить к косяку принесенный им швеллер. Подергал получившуюся конструкцию. Должна продержаться. Но не долго. Совсем недолго.

Запыхавшийся Люмин снова метнулся на склад и прикатил оттуда огромный бак с жидким азотом на тележке. Пробив плазменной сваркой в стене мастерской отверстие, Ц-143 засунул туда шланг и отрыл вентиль на баллоне.

Запертая тварь не успокаивалась еще очень долго. Внешняя стена мастерской и дверь покрылись тонким слоем льда, а в мастерской еще продолжалась какая-то возня. Ц-шка открыл вентиль на полную и из щелей в дверном проеме начал бить белый гейзер.

Выждав минут пятнадцать после того, как в замороженной комнате стихнут все звуки, Люмин отправился в арсенал за самой здоровой пушкой, которую только можно было там отыскать. Однако вооружиться ему не дал вызов высшего приоритета из комнаты связи. Добежав туда, Люмин обнаружил поджидавшую его голограмму. Перед ним стоял, добродушно улыбаясь, высший сановник империи Люминов. А-01. Сам! Лично!

— Как дела, сынок?

— Эээ… отлично! — ответил Ц-143, старательно пряча обмороженные посиневшие руки за спину, — на объекте «Курган» все идет без происшествий!

— Это хорошо, что без происшествий. Молодец. А у нас тут… — А-01 поморщился, но продолжил, — случилось небольшое происшествие. И нам необходимо, чтобы ты активировал харонов.

— Скольких? — как Ц-шка не старался сдерживаться, но его голос предательски дрогнул.

— Всех. Нам нужны все.

— Все?!

— Да. До единого. У нас тут некоторые сложности и мы пока не можем прислать к тебе дополнительный персонал. Но ты ведь справишься в одиночку, да сынок?

В ответ Ц-шка смог только кивнуть. Да и то не слишком уверенно.

— Я же говорю — молодец! Выполнишь все четко и по инструкции, готовься к переходу в административный класс. Кстати инструкции и аварийные коды доступа от всех членов правления я тебе высылаю. И программу действий для харонов тоже. По мере активации и завершению программирования немедленно отправляй их на Марумукутру.

— Мару-кудааа?

— Это такой вулкан. Не запоминай, я вышлю тебе точные координаты. Верь в себя и у тебя все обязательно получится, — А-01 ободряюще улыбнулся еще раз и отключил связь.

Ц-143 стоял в узле связи с опущенным в пол взглядом и усиленно пытался поверить в себя. Дать команду на массовую активацию убийц можно и удаленно. Но программировать на задание надо каждого лично, находясь рядом с капсулой и вручную запуская процесс. Ц-143 едва пережил пробуждение одного из них, а в обширной усыпальнице его поджидает еще девять монстров. А черт — восемь, одного из них он только что угробил. Но оставшиеся точно угробят его самого!

Пошатавшись в полной безнадеге по пустому комплексу, Ц-143 решил, что он умрет завтра. Или через двадцать лет. Или через сто, но точно не сейчас и не сегодня. Он дал команду на пробуждение, составил простенькую программку, которая бы зашила в мозг проснувшихся убийц координаты места, куда они должны прибыть и… пошел собирать то, что понадобится ему в долгих странствиях. Дожидаться в «Кургане» того, что твари очнутся, он не собирался.

Правление Люминов в полном составе забилось в самый глубокий бункер в недрах давно потухшего вулкана Марумукутру. Ниже этого бункера располагались только покои самого Председателя. Когда дела идут хорошо, элита стремится быть наверху. А если запахнет жаренным, то кто старше у того и норка глубже. Ц-шек и большинство В-шек, к примеру, вообще никто к Марумукутру перевозить не стал. Простые клерки остались в бывшей столице Мадагаскара без прикрытия, все боеспособные войска были оттянуты к убежищу для высокопоставленных персон.

Сам оперативный зал, где собралось правление, напоминал какую-то смесь военного штаба и дешевой закусочной. От первого здесь были офицеры В-класса в боевой броне и многочисленные тактические дисплеи, отображавшие быстро меняющуюся обстановку на Острове. А горы коробок из-под пиццы и колонны из пустых пластиковых стаканчиков на столах вызывали стойкое ощущение забегаловки. Члены правления поснимали свои роскошные бирюзовые пиджаки и сидели, закинув ноги на столы. Их белоснежные рубашки были покрыты пятнами пота. Не от тяжелого физического труда бедняги притомились, а от трудного мыслительного процесса.

— Отряды Арбитров прибывают разрозненно и где-то в течение семи часов серьезно повлиять на исход боя не смогут, — офицер, делающий доклад, ткнул указкой в точку на карте, — мы планируем собрать их здесь, возле вулкана, отбить вероятную атаку противника и потом, по мере поступления подкреплений, перейти в контрнаступление.

— Почему не сделать этого прямо сейчас? — спросил его один из челнов правления.

— Наша авиация практически вся уничтожена в боях с линкором…

— Как вообще такое возможно?! — взвизгнул другой представитель А-класса, — вы не смогли потопить один, повторяю — всего один корабль! Для чего мы вообще тогда содержим военно-воздушные силы? Вы хоть представляете, в какую круглую сумму нам обходятся ваши игрушки с крылышками?

— Это необычный корабль. По данным разведки кораблей такого класса и уровня вооруженности вообще не должно было существовать. Плазменное и лазерное оружие против него оказалось бессильным. Выяснить это нам удалось только ценой первых серьезных потерь. Когда мы перешли на бомбы и ракеты, нам удалось нанести линкору урон. Насколько он серьезен, я сказать не могу. Но корабль противника пока прекратил вести активные действия, он не подходит ближе к берегу и не ведет обстрел стационарных объектов на острове. Хотя мы более чем уверены, что часть из них он засек радарами во время нашей массированной ракетной атаки. Мы предполагаем, что экипаж линкора сейчас занят ремонтом. Также мы уверены, что у них заканчиваются ракеты ПВО и мы сумели выбить почти всю их палубную авиацию.

— То есть они сейчас почти беззащитны для атак с воздуха, но при этом нам нечем ударить?

— Патовая ситуация, — согласился с оценкой офицер.

— Сколько мы имеем сейчас войск тут, в Марумукутру? — продолжил мучать офицера другой член правления.

— В недавнем сражении танки мы потеряли все, — решил начать с плохих новостей тот, — сейчас, непосредственно в самом бункере, сосредоточено около пятисот Арбитров…

— Пятьсот?! Черт, да мы почти голые! Чье это было решение?! Кто несет ответственность за то, что последняя линия обороны осталась без войск?! — даже сейчас, в тот самый момент, когда империя Люминов находилась в шаге от края пропасти, застарелая бюрократическая привычка заставляла администраторов искать не варианты выхода из ситуации, а козла отпущения, которого надо быстренько деклассировать.

Офицер не стал говорить, что также в бункере имеется два десятка преторианцев из личной охраны Председателя. Но все присутствующие прекрасно знали, что гвардия вступит в бой только тогда, когда возникнет угроза личной безопасности криссу. В боестолкновении в узком пространстве бункера горстка преторианцев будет повесомее пятисот Арбитров, но те будут бесстрастно взирать, как какой-нибудь мерзкий повстанец будет перепиливать горло А-шке и даже замечания о неподобающем поведении не сделают.

— Коллеги — я требую спокойствия, — мягко осадил начинающийся скандал А-01, — скоро к нам прибудут девять бойцов…

— Всего девять?! — не выдержал один из Люминов.

— Всего. Зато каких! Я связался с «Курганом» и вызвал харонов. Причем прибудут они на суперсовременных штурмовиках. На Земле таких не делают, это их, — А-01 пальцем указал на пол. Туда, где находилось убежище Председателя, — технология. Нам нужны самолеты? Пожалуйста!

— Нам следует тут же отправить их в атаку на линкор? — проявил инициативу начальник штаба.

— Не тут же. Пусть они исполнят роль наших телохранителей до прибытия основных сил.

Решение А-01 было вроде бы практичным, защита штаба является приоритетом в любой войсковой операции. Но продиктовано это решение было скорее не логикой, а банальной трусостью. И если бы глава корпорации Люминов мог услышать то, о чем сейчас говорили на мостике «Лиса», то моментально бы его отменил.

— Когда мы сможем выровнять крен?

— Откачка воды начата, — Ли едва слышал голос инженера, пробивающийся через шум помех и звук разрезаемого металла, — крен устраним через полчаса. Дифферент на корму еще раньше, обойдемся контрзатоплением отсеков на носу.

Это был первый позитивный отчет, который Ли получил за последние десять минут. Ракеты дальней ПВО — израсходованы в ноль. После первого авианалета с Мадагакаскара по «Лису» заработали первые противокорабельные комплексы. Тактики оценили выпускаемые ими ракеты как очень серьезную угрозу, которую надо перехватывать на дальних рубежах. Перехватить, перехватили, но погреба опустошили. Снаряды для зенитной скорострельной артиллерии еще оставались, сейчас их команда перераспределяет между установками. Однако по расчетам каждый зенитный автомат сможет выдать очередь длиной чуть более секунды. И все, ближняя оборона закончится. Оставался еще приличный запас снарядов к главному калибру и вспомогательной артиллерии, а также шесть тяжелых ударных ракет на корме, способных с одного попадания пускать на дно крупный корабль или разносить в щепки укрепленный бункер. То есть линкор был еще способен бить наотмашь, но почти потерял все возможности в защите. Усугублялось это положение еще и тем, что корабль получил несколько попаданий ниже ватерлинии и принял в отсеки воду. Это отрицательно сказалось на его скорости и маневренности.

Береговые комплексы обороны Мадагаскара и «Лис», как боксеры-тяжеловесы, надавали друг другу по мордам, украсили противника гематомами и рассечениями и посбивали дыхание. Им бы по-хорошему разойтись по углам и назначить дату следующего поединка, но «Лис» пришел сюда не для того, чтобы соглашаться на ничью. Его тренерский штаб приготовил пару уловок и допинг для своего самого сильного бойца.

— На связи «Утюг», они подходят к нам. С ним три десантные и одна баржа обеспечения, — радостно сообщил связист.

Губы Ли тронула самодовольная улыбка. Он лично просчитывал и пересчитывал все тайминги боя и поддержка явилась как нельзя кстати.

— На «Утюг» передать координаты всех объектов в береговой зоне, которые облучали нас радарами. И пожелайте им счастливой охоты. От меня лично.

Секретное оружие, скрывавшееся под столь неказистым названием, было еще одним гениальным детищем ученых под предводительством Мефодия. Едва Гвоздев увидел то, что они предлагают, он всерьез забеспокоился, что сотрудники исследовательского центра решили превратить штурм Мадагаскара в цирк с клоунами и розовыми пони. Зато майор от радости чуть не запрыгал выше своей головы. На базе резерва верховного командования он откопал дивизион из двенадцати самоходных гаубиц с чудовищными пушками калибра двести три миллиметра. В партизанской войне этих неторопливых увальней использовать было невозможно. Но рачительный майор все равно потратил кучу времени и сил, чтобы загрузить в них боезапас и поставить на ход.

Его старания не пропали даром. Двенадцать самоходок установили рядком на переделанную на скорую руку палубу сухогруза. Стрелять это чудо инженерной мысли было способно только повернувшись к врагу левым бортом, а утонуть могло вообще от одного попадания. За что, кстати, и получило свое звучное имя и копии Палыча вместо членов экипажей гаубиц. Даже при легком волнении неприспособленные к морским реалиям орудия самоходок давали неприлично огромный разброс. Но главной миссией «Утюга» было нанесение не материального урона, а психологического.

— У них еще и артиллерийский крейсер есть! — раздался испуганный вопль в штабе Люминов, когда «Утюг» подошел ближе к берегу и дал первый залп.

К «Лису» пришвартовалась судно обеспечения, и измотанный боем и ремонтом экипаж линкора перегружал с него боеприпасы. Позади него притаились десантные баржи. Шел вперед «Утюг», останавливаясь лишь затем, чтобы развернуться к берегу бортом и выдать очередной полновесный залп.

— Эй, ухнем! — скомандовала «морская» версия Палыча — Потапыч-01.

Ухнули. Не приспособленный под артиллерийские издевательства сухогруз начал угрожающе перекатываться с бока на бок. Потапычи и так стреляли по очереди с небольшой задержкой, растягивая залп в череду отдельных выстрелов, но с каждой канонадой едва не топили свой «крейсер».

Шалости Потапычей Люмины терпели ровно до того момента, пока эрзац-крейсер не направился севернее, с явным желанием обстрелять Марумукутру. Хозяевам острова, внимательно отслеживающим перемещения «Утюга», новый курс корабля не понравился и они вмазали по нему всем, что еще у них оставалось в запасниках.

В какой-то мере «Утюгу» повезло. Тяжелые противокорабельные ракеты, взрыватели которых были установлены с задержкой, чтобы проломив броневые листы, ракет могли разорваться внутри корабля, просто прошивали тонкий металл сухогруза насквозь и детонировали, уже находясь в воде.

Правда старенькому гражданскому судну и этих щадящих попаданий хватило за глаза. Его отсеки быстро наполнялись водой, малочисленный экипаж, состоящий из соотечественников Ли, побежал к большому надувному катеру. Для Потапычей путей эвакуации продуманно не было, поэтому, когда нос сухогруза задрался высоко вверх, а корма с шумом выходящего воздуха быстро пошла под воду, вместе с кораблем в пучину с песней «врагу не сдается наш гордый Варяг» канули и самоходки. Распевали Потапычи песни не отчаянного героизма, их электронные мозги были заключены в герметичные корпуса и немедленная погибель им не грозила. Планировалось, что после того, как «Утюг» перепугает Люминов до смерти своим появлением и те влупят в него все свои резервы, блоки ИИ поднимут со дна. Ну это конечно только в случае победы над Люминами. При ином расклад Потапычи навеки останутся на дне морском, перешептываясь друг с другом до того момента, пока не сядут аккумуляторы. Своим дерзким рейдом «Утюг» выиграл для десантной группы еще и время. В сопровождении линкора, баржи зашли в порт и начали деловито выгружать войска. Люмины могли лишь скрежетать зубами от злости, сил чтобы помешать десанту у них в данный момент не было.

Вся оперативно-тактическая движуха со взрывами и плясками происходила на восточном побережье острова. На северной, наиболее близкой к самой высокой горе Мадагаскара Марумукутру, оконечности острова царили тишь да гладь. Хотя нет, как раз таки гладь морской бухты вдруг разрезало громадное сигарообразное тело, поднявшееся из глубин. Позади него воду вспенивали восемь щупалец длиной более десятка метров. Спрут такого размера мог быть героем морских баек про кракенов, опутывающих щупальцами целые корабли и стаскивающих с палубы вопящих от ужаса матросов. Но в тихой бухте вынырнул странный кракен. Во-первых, он был полностью стальным, а во-вторых он не пытался утащить под воду какого-нибудь зазевавшегося беднягу, а наоборот мощным броском щупалец вышвырнул на берег двух человек. Одного в антрацитово-черной броне, другого в сияющих на солнце золотых доспехах. Следом за ними из воды вылетело два матовых ребристых контейнера.

Фигура в золотом, пролетев линию прибоя, воткнулась головой в песок и несколько раз перекувыркнувшись, замерла, раскидав руки и ноги как звезда.

— Ты в порядке? — спросил подошедший к загорающему на берегу Гвоздеву Шоджи.

— Ага. Только я не понимаю, зачем спрут так сделал? Отпустил бы нас нежно и бережно и поплыл бы восвояси.

— Издержки программирования. У спрута довольно примитивный искусственный интеллект. Ему сказали доставить нас прямо на берег — он доставил. Здесь у берега мелко совсем и машина решила не переходить в сухопутный режим, чтобы не увязнуть в песке.

Шоджи подал руку Гвоздю, помогая подняться.

— Очень надеюсь у тебя «издержек программирования» не возникнет, — поднимаясь на ноги, произнес Гвоздь.

Иронии в его словах не было. Двум диверсантам во вторжении на остров отводилась ключевая роль. Все, что творили «Лис», Митричи, Потапычи и высаживающаяся в порту бригада было по сути одним большим отвлекающим маневром. Да, они добились определенных успехов, но если облажаются Гвоздь и Ходжи, эти успехи обернутся горьким поражением. Всех сил повстанцев, набранных по человеку со всего земного шара, не хватит для того, чтобы удержать Мадагаскар, когда начнут возвращаться орды Арбитров. И Гвоздю очень не хотелось, чтобы у Шоджи случилась «программная ошибка» в самый неподходящий момент.

— Не возникнет. Я все-таки человек и моими поступками управляет мозг. В него вживлены несколько чипов, но частично я смог сам подавить их управляющие сигналы, частично их отключил Рома, — без тени обиды ответил Шоджи.

— Ты бы знал, как меня напрягает то, что успех нашей операции зависит от того, что Рома натворил в твоей голове, — со вздохом признался Гвоздь.

Вздыхать и охать он мог сколько угодно, но на всю армию «Группы шести» двух лучших диверсантов в плане опыта и оснащения, было не сыскать. Как боец им мог составить конкуренцию только Ли, но организаторские и полководческие таланты китайца были нужны при управлении всей операцией в целом. Возможные игры разума от одержимого местью бывшего полицейского с перекалеченными мозгами это еще полбеды. Их победа зависела еще и от того, насколько точно Ли смог вычислить расположение штаба Люминов. На потухший вулкан указывали множественные косвенные признаки, но развевающегося над Марумукутру флага с надписью «Главные враги человечества тут» разведка до сих пор обнаружить не смогла.

Гвоздев помог Шоджи закинуть лямки и пристроить за плечами один выброшенным спрутом контейнер, потом взвалил себе на загривок второй. Сомневаться можно было сколько угодно. Но сейчас у них одно преимущество перед Люминами — время. И тратить этот важный ресурс на колебания и сомнения не хотелось.

Вскарабкавшись на одинокую скалу, Гвоздь с помощью узконаправленного луча связался с Ли.

— Высадка прошла без проблем. Сейчас продвигаемся к столице почти без потерь, встречающиеся на пути засады сметает огнем «Лис». Сопротивление оказывают лишь разрозненные плохо вооруженные группы Люминов. Насколько я могу понять, они бросают на убой своих клерков.

— Ну это и хорошо. Меньше вам их придется выковыривать из зданий в самом городе. Раз организованного сопротивления нет, мы пойдем вдоль старой дороги, по которой туристов к вулкану возили.

— Пешком — далеко, — засомневался Ли, — может мне вам транспорт какой-нибудь подкинуть?

— Далеко, да. Но незаметно. Не дай бог Люмины твой транспорт засекут, все представление с захватом столицы насмарку. Да и мы с Шоджи парни резвые, добежим и не заметишь.

Насчет резвости Гвоздев ничуть не лукавил. Если поначалу они с Хароном передвигались осторожно, прячась за придорожной растительностью и высматривая противника, то потом, убедившись в полном отсутствии оного, просто побежали. Гнев Полуденного Солнца спокойно «выдавал» шестьдесят километров в час по старому выщербленному асфальту, перелетая в прыжке через поваленные стволы деревьев и особо широкие трещины. Экзоскелет Шоджи был послабее, но после того, как Гвоздев забрал у него контейнер, тот смог держать нужную скорость и темп.

— Ни черта понять не могу, — укрывшийся за зеленой стеной тропического леса Гвоздев, рассматривал обнаруженный ими вход в тоннель у подножия вулкана, — они уже пятнадцать минут не шевелятся. Я понимаю, что они почти роботы и все такое, но хоть небольшой периметр они обходить должны? Что за смысл тупо палиться на лес перед собой?

По обе стороны от высокой арки входа стояли два Арбитра, и сколько за ними Гвоздев не наблюдал, те упорно продолжали изображать из себя каменных рыцаря.

— У них должны работать сканнеры. На максимальном излучении, однако я не чувствую их сигналов, — Шоджи ориентировался не только на зрение.

— А ты можешь их сам сканнером прощупать? По чуть-чуть, аккуратно? Мы через главный вход ломиться не собираемся, но интересно же, что за чертовщина с ними происходит.

— Рискованно, — не спешил воспользоваться своими датчиками Шоджи, — я бы предпочел найти менее…

Вдруг его прервал резкий хлопок выстрела, донесшийся из тоннеля. Следом за ним пробарабанила целая очередь.

— Ли, мы возле вулкана. Здесь стрельба. Ты сюда никого не отправлял? — Гвоздь тут же связался с командующим операцией.

— Я похож на человека, который бы отправил людей в твою зону ответственности и тебя об этом не предупредил? — резонно вопросом на вопрос ответил Ли.

— Понял, разузнаем что-нибудь — свяжусь, — оборвал связь Гвоздь.

— Происходит что-то странное, — услышав еще одну очередь, шепотом сказал Шоджи.

— И часовые не двигаются! Они же как ужаленные забегать должны, но стоят! Я же говорю — чертовщина! Давай глянем поближе, — предложил Гвоздь и, сбросив с себя контейнеры, пополз вперед.

Глянули поближе. Потом еще ближе. А затем Гвоздь набрался наглости и подобрался к застывшим Арбитрам вообще вплотную. Помахал перед их шестиглазыми шлемами ладонью — ноль реакции. Загадку раскусил внимательно осмотревший Арбитров Шоджи.

— Это, — Шоджи показал на маленькую дырку с оплавленными краями под подбородком Арбитра, — след от плазменного стилета.

— Стилета?

Лучше один раз показать, чем сто раз рассказать. Из наруча Шоджи выскочила тонкая раскаленная игла, вокруг которой тонким слоем вилась перегретая плазма. В принципе устройство стилета было похоже на Клинки Ярости Гвоздева. Но если они были предназначены для открытого боя лицом к лицу, то стилет был оружием тихого убийцы. Подкрался незаметно, нанес один четко выверенный удар и обеспечил в раю пополнение. У второго Арбитра пробоина отыскалась ровно на том же месте. Было бы нелепо предположить, что он стоял, смотрел и ждал, пока прикончат его коллегу.

— Работали группой, — Шоджи продолжил строить цепочку догадок, — спрыгнули сверху одновременно. Удар профессиональный, стилет вошел в тонкую броневую пластину, пробил мозг и закоротил мод, отвечающий за управление экзоскелетом. Поэтому они и застыли, как статуи.

Шоджи несильно толкнул Арбитра в лоб. Тот качнулся и рухнул на спину.

— Если убийцы досконально знали устройство доспеха Арбитров…

— И вооружены они были стилетами, — Гвоздев кивнул на руку Шоджи.

— И если они используют частоты связи харонов, то перед нами — хароны, — завершил многоходовую мысль Шоджи.

— Они что?! Они кто?! — у Гвоздева вытянулось лицо.

— Хароны. Подобные мне.

За одну секунду Гвоздь успел расстроиться, обрадоваться и задуматься.

— Люмины подтянули своих суперубийц. Это плохо. Убийцы какого-то хрена напали на них самих. Это хорошо. Будут ли они атаковать нас? Это вопрос. О чем они там болтают?

– На канале поток бессознательного бреда. Убить. Смерть. Уничтожить. Похоже на приступ массовой шизофрении.

— Хароны свихнулись?! — Гвоздев с подозрением покосился на Шоджи, — сбой программы?!

— Похоже на то, что у них вообще никакой программы нет. Они убивают направо и налево без всякой цели и смысла.

— То есть мы пришли пригласить на танец всю эту кодлу, а их кто-то уже усиленно танцует?! Ну уж нет, мы обязательно должны поучаствовать в этой веселухе! Пойдем!

— Я пойду вперед, — остановил Гвоздева Шоджи, — вдруг там еще работают системы сигнализации.

Что чувствует человек со встроенным в череп радаром, Гвоздев не знал. Наверное, это очень странно, когда ты видишь мир не только глазами. Палыч обещал, что когда их уровень интеграции вырастет, то к мозгу Гвоздева тоже подключится встроенный в доспех сканер окружающего пространства. Но пока, чтобы не чувствовать себя бесполезным, он поигрался с настройками своей новой игрушки — многофункционального прожектора.

Стены прохода, вырубленные прямо в камне, под инфракрасным излучением окрасились в жизнерадостный розовый цвет. Гвоздь различал малейшие прожилки и трещинки в граните, он видел даже проложенные в скальном массиве кабели. Была бы с ним Ласка или Рома, они бы покопались в хитросплетении проводов, и может быть смогли бы выудить оттуда что-нибудь полезное. Но Гвоздев зарекся больше таскать их с собой на передовую. Рома действительно показал себя талантливым инженером и пользы от него гораздо больше в лаборатории. А Ласка… Гвоздев узнал, что реабилитацию девушка прошла успешно. И даже рвалась принять участие в финальной битве с Люминами. Но Гвоздев лично попросил Мефодия пока из больничной палаты ее не выпускать и сочинить мудреное медицинское показание для постельного режима. В голову Гвоздя при воспоминании о девушке вообще лезли странные и непонятные мысли. Да, она жадный до денег и приключений киборг, который его при первой же встрече чуть ли не в рабство захватил. Но у нее, черт возьми, смазливая мордашка и все остальное тоже очень ничего и Гвоздеву не хотелось, чтобы эта вся красота еще раз пострадала и…

— Здесь уже все кончено, — голос Шоджи выдернул Гвоздева из раздумий.

«Нашел же время думать о красивых личиках!» — одернул себя Гвоздь. Вроде всего на секунду выпал из реального времени, но чтобы погибнуть в логове врага порой хватает и десятой части этого времени.

Шоджи с Гвоздевым вышли в КПП с двумя дотами-колпаками и круглой дырой в полу. Шоджи осторожно заглянул в оплавленную бойницу одного из дотов.

— Три трупа. Арбитры, — коротко отчитался он об увиденном.

— И здесь пятеро.

На сером полу второго дота скрючились пять Арбитров. Снимали их снайперски, прямо через небольшие бойницы дота. Скорее всего, именно эта стрельба и была слышна снаружи.

— Мы харонам прямо на пятки наступаем. Но куда они двинули дальше? Туда? — Гвоздь включил прожектор на максимум и задрал голову вверх. Луч выхватил решетчатую галерею под самым потолком зала, — или туда?

Гвоздь направился к дыре в полу.

— Вот и давай обезьянам гранаты и прочие технически сложные устройства, — проворчал Палыч.

— Чем опять недоволен?

— Тем, как ты приданную тебе технику используешь. Переключись на инфрарежим, — посоветовал ИИ.

Что Гвоздь тут же и сделал. К круглому отверстию трехметрового диаметра вела тропка из десятков следов. Потревоженная пыль четко указывала, где тут пробегает основное поголовье вражин.

— Монорельс для кабины лифта, — Шоджи указал на вмонтированную в стену уходящей вниз шахты балку, — будем спускаться?

— Погоди. В гости, да без гостинца? Нехорошо. Мы же с пустыми руками пришли. Давай, включай «отпугиватель» и помоги мне с контейнерами.

Открывались ребристые ящики только после проверки ДНК Гвоздева, для чего тому пришлось вылезти из безопасного комфорта своей брони. Умные замки соскребли с его руки кусочек кожи, удостоверились, что ее носитель жив и только после этого крышки контейнеров с легким хлопком открылись.

Внутри контейнеров в держателях, напоминавших шестигранные соты, расселись результаты проекта Мефодия «Пчела». Каждый дрон-«плечка» был раза в три крупнее шмеля и основывался на технологии «комаров», которых Ласка прихватила из Ленина в качестве сувениров. Но у изобретения Мефодия было два коренных отличия. Его четырехкрылые создания были одноразовыми — их хватало только на один укус. И на маленькой круглой головке робота располагалось сразу два жала. Толстый и короткий разрядник, который мог прожечь микроскопическое отверстие в двухсантиметровой броневой пластине. И трубочка, внутри которой скрывалась игла инъектора.

«Пчелка» по особому типу излучения, исходящего от модов, находила импа, коротким импульсом прожигала его доспех и тут же вкалывала ему дозу антимути. Укушенный по сути проходил молниеносную процедуру стерилизации сознания и на пару часов становился полным дебилом. Ну и никаким бойцом естественно.

У Шоджи на шее болтался электронный отпугиватель, рассказывающий «пчелкам» какой он невкусный и что кусать его не следует. От Гвоздя же модами не «пахло» и укусы «пчелок» его организму были до лампочки. Из прямоугольного отделения одного из контейнеров, Гвоздев достал стальной шар размером с два кулака. Поверхность шара была усеяна пластинчатыми пружинами, а внутренняя полость заполнена демпфирующим гелем, в котором плавал передатчик, активирующий и привлекающий «пчелок».

Гвоздев опять поделился с шаром своим ДНК, подтверждая доступ, и подошел к краю шахты, намереваясь забросить его на дно тоннеля. От удара, который конструкция шара в принципе должна была без проблем выдержать, передатчик должен был включиться и отправить пробуждающий «пчел» сигнал. Дальше рой искусственных насекомых должен был пройтись по нижним уровням убежища Люминов, нейтрализуя самый опасных противников — выкокоуровневых импов. Ну а Гвоздь с Шоджи потом позаботятся об остальных.

Только Гвоздь занес руку, чтобы швырнуть шар, как его в спину будто лошадь лягнула.

— Стреляют! — запоздало завопил Палыч.

Сила удара была настолько высока, что Гвоздь завалился вперед и мир кувыркнулся перед его глазами. Задняя пластина его кирасы на информационной иконке замигала тревожным красным цветом, а сам он, выпустив шар из рук, падал в шахту вниз головой.

«Неужели Шоджи?!», — молнией метнулась в его голове мысль.

Падение рывком остановилось. Что-то или кто-то крепко держал Гвоздева за ногу. Извернувшись Гвоздь увидел лежавшего на самом краю шахты японца, который вцепился в его ногу двумя руками. Вдруг на спине Шоджи ярким алым цветком расцвел взрыв.

«Свой. Не предатель», — следующая мысль в голове Гвоздева была хоть и радостной, но не совсем своевременной. Неизвестный противник вот-вот прикончит Харона и Гвоздь полетит на встречу своей судьбе и твердому бетоном.

— Лебедка! — Гвоздь стрелял наобум, просто под углом за пределы шахты. На его счастье трос за что-то зацепился и натянулся. Шоджи, поняв, что Гвоздеву полет в неизвестность больше не угрожает, отпустил его ногу, перекатился в сторону и пропал из вида. Судя по выстрелам, наверху началась заполошная скоротечная схватка, и Гвоздь однозначно хотел в ней поучаствовать.

Выбрав трос лебедки и вылетев из шахты золотым ангелом мщения, Гвоздь обнаружил неприятную ситуацию. Шоджи отстреливался и ужом катался по полу, а его поливали плазмой три стоящих возле дота Арбитра. Еще двое спускались на веревках откуда-то с верхотуры и при этом тоже активно постреливали. Теперь сразу стало ясно, откуда вдруг у них в безопасном тылу оказался враг. Гвоздев решил сначала разобраться со скользящим по веревкам вниз подкреплением. «Катюша» сама прыгнула ему в руки. Первой очередью он срезал веревку и один из Арбитров грохнулся на пол. Гвоздь перевел огонь на второго. Тело Арбитра задергалось, как боксерская груша, на которую обрушился град ударов. Дистанция боя была мизерная, на ней дротики «Катюши» шили врага насквозь. Боеприпасов Гвоздев не жалел, выкрутив скорострельность винтовки на максимум и подвешенный на тросе Арбитр окутался кровавым туманом. Рой дротиков превратил его мясо в фарш, а кровь в висящую в воздухе пыль.

Отпраздновать легкую победу Гвоздю не дали. Под его ногами рванула граната, и ударная волна опять швырнула его в шахту. Выбираясь оттуда, он и не мечтал застать Шоджи в живых. Вчетвером Арбитры имели все шансы растерзать Харона, которому негде было укрыться. И тишина, воцарившаяся после взрыва гранаты, печальную теорию Гвоздева подтверждала.

Однако, когда он в очередной раз оказался на площадке, он с удивлением обнаружил, что у них появились новые союзники. И союзники очень полезные. Пока Гвоздя носило из тоннеля и обратно, шар активатор долетел до дна шахты, «пчелки» проснулись, оглянулись и нашли для себя цели. Глазам Гвоздева предстала картина — стоящий на коленях и пытающийся прийти в себя Шоджи, в подпаленных плазмой доспехах и четыре облепленные роботами-насекомыми фигуры, катающихся по полу.

Мефодий запрограммировал своих «пчелок» так, что нападали они всем скопом, но кусала врага только одна, остальные лишь отвлекали внимание противника. Маленькие труженицы так плотно покрыли Арбитров, что Гвоздь даже не стал стрелять, чтобы ненароком не повредить своих помощниц. Этого и не потребовалось. Через несколько секунд «пчелы» поднялись с Арбитров, сбились в плотный рой и с сердитым жужжанием ухнули в шахту лифта. На полу, вместе с Шоджи, теперь сидела вся четверка серых.

— Жив? — спросил Гвоздь у Харона, убедившись, что от мутантов не исходит никаких признаков агрессии.

— Моя эффективность снижена до восьмидесяти двух процентов, — своеобразно ответил на вопрос Шоджи.

Совершенно не понимая, много это или мало, Гвоздь подошел японцу, чтобы осмотреть его. Прикрывавшая спину Харона пластина была сорвана, их обожженной плоти торчал стальной хребет и ребра. Любой другой на месте Шоджи давно бы уже сознание потерял от болевого шока, а не рассуждал о процентах функциональности.

— Крепко тебе досталось, — Гвоздь достал из аптечки останавливающую кровь и усиливающую регенерацию губку и налепил ее Шоджи на спину, — идти можешь?

— Смогу. А еще смогу, прыгать, бегать и сражаться. Структурные повреждения небольшие.

Свою полезность Шоджи доказал почти сразу же, прирезав находящихся в коматозе Арбитров. Он убивал их с одного удара, загоняя стилет под шлем, а Гвоздев откровенно был рад тому, что Шоджи сделал за него грязную работу. У него от убийства беспомощных существ все-таки разыгрались бы муки совести. Пусть совсем маленькие, но муки.

— Забирайся ко мне на спину, — сказал Гвоздь, после того, как с Арбитрами было покончено, — прыгаем в шахту. Надеюсь, пчелки там успели дел натворить.

Мефодий утверждал, что созданные им «пчелки» являются ультимативным оружием против импов. Но он же предупреждал, что рой «пчел» может сработать против Люминов один или максимум два раза. Любой прокаченный инженер, после препарирования трупика «пчелки», создаст устройство, которое будет отрубать роботов прямо в полете. Или того хуже — перепрошьет им мозги и заставит атаковать бывших хозяев. В век, когда даже человеческие тела напичканы мощнейшей электроникой, автономно действующие роботы не самое надежное оружие.

Спустившись на крышу лифта, проделав в ней дыру и выбравшись в коридор, Гвоздь обнаружил, что пока «пчелки» справляются с поставленной задачей. Прямо у дверей лифта они нашли оставленного подельниками харона. Схлестнулся убийца-психопат с выехавшей из пола башнеподобной турелью с четырьмя излучателями. Схлестнулся и победил, а чем красноречиво говорил почерневший и пробитый в нескольких местах остов турели. Но сам харон лишился левой ноги. Он был еще жив, но «пчелки» его нейтрализовали и теперь жуткий покалеченный убийца бесцельно выписывал стволом восьмерки в воздухе. Его-то Гвоздь упокоил ударом клинка в висок без всяких мук и терзаний. Оставлять у себя за спиной дважды сошедшего с ума психа-киллера он не собирался.

— Не люблю, когда за меня кто-то делает мою работу. Но признаю, что пока нам невероятно везет. Представляешь, выходим мы из лифта и тут блин эта дура выезжает, — Гвоздь похлопал турель по покрытому сажей корпусу.

— Нам еще больше повезло, что мы пришли после того, как прибыли хароны. Иначе они бы набросились на нас, — Шоджи подошел к убитому коллеге и перевернул его на спину.

— Эээ… ты чего собрался делать?

— Это не займет много времени, — из указательного пальца Шоджи выехала миниатюрная прямоугольная пластина. Он коснулся ею нескольких точек на плечах и груди харона. С тихим шелестом его относительно целая кираса распалась на передний и задний сегмент.

— Блин! Тебя не убить, ты прям как конструктор! — хохотнул Гвоздь, глядя на то, как Шоджи облачается в новый панцирь, — подрался, насобирал запчастей и снова как с завода.

— До тебя все равно далеко. Подрался, отожрался и вырастил обратно все, что тебе в бою отстрелили.

Гвоздь поперхнулся. Шоджи невозмутимо снял с пояса трупа пару магазинов к винтовке и прикрепил их к своей броне.

— Ну что ж, двинули дальше, — сказал Гвоздев, и они пошли по мрачному проходу, с обшитыми стальными листами стенами. Их поверхность была покрыта свежими выбоинами и подпалинами, но жертв этой адской перестрелки в коридоре не было. И это была не единственная загадка, которую им преподнесло логово Люминов. Коридор заканчивался ответвлениями направо и налево. Гвоздь прислушался — из обоих переходов не было слышно звуков стрельбы. Перешел на инфракрасный спектр и тоже не обнаружил ничего интересного. Весь проход был равномерно истоптан тысячами ботинок.

— Можешь запеленговать харонов?

Шоджи отрицательно мотнул головой.

— Они перестали вести радиопереговоры. Затихли и маскируются.

— Ой-ё! — Гвоздев поднял голову и инфрасвете увидел за стеной перед собой пылающий багрянцем энерговод, толщиной с бочку, — тут провод за стенкой толстенный, вот бы его рвануть! Однозначно всю эту берлогу обесточим!

— Долго провозимся, а нам сейчас лучше следовать прямо за убийцами.

— Ты прав. Они сейчас создают впереди нас панику и хаос. Да и вообще хотелось бы посмотреть кто кого, а потом добить победителя, — Гвоздев на секунду задумался, — значит так, наше дело правое, значит нам направо.

Прошагав шагов тридцать, Гвоздев увидел, что проход перекрывала бронированная дверь. Вернее должна была перекрывать — в одной из расходящихся по диагонали створок была проплавлена дыра, в которую смог бы пролезть человек.

— Кажется, мы идем в верном направлении, — отметил Шоджи и пролез в дыру.

Гвоздеву же пришлось немного расширить отверстие плазменными клинками. Когда он оказался по другую сторону двери, он удивленно присвистнул.

— Определенно идем куда надо… или не надо?!

Впереди простиралась натуральная кровавая баня. Помещение, в которое они попали, скорее всего, служило для получения и распределения грузов с поверхности. В него выходило сразу три широких грузовых лифта, а под потолком были проложены рельсы для двух кран-балок. Из грузового терминала в подземный комплекс вело около десятка дверей и неудивительно, что именно здесь Арбитры решили устроить линию обороны. Они сложили из тюков, ящиков и грузовых капсул своеобразные баррикады. Однако это несильно им помогло.

Глядя на группы тел за баррикадами было нетрудно догадаться, что Арбитрам не дали спокойно отстреливаться из-за укрытий. Хароны как-то смогли сблизиться и навязять ближний бой.

— Они что, друг друга цепными пилами потрошили?! — принимавшему участие не в одной сотне боев Гвоздеву стало не по себе от вида разбросанных конечностей, расчлененных торсов и луж еще дымящейся крови.

— Когда харон близок к провалу своей миссии, получил тяжелые ранения и не может отступить, он переходит в режим боевого безумия, — пояснил Шоджи, — раскидывая вокруг себя гранаты, стреляя во все стороны, опустошая магазины, топча врага ногами и даже грызя зубами. Цель одна — нанести противнику максимально возможный урон.

— У тебя эта директива действует? — раскидывая носком ботинка груду перемолотых тел, спросил Гвоздь.

— Скорее всего нет, но я не уверен, — честно ответил Шоджи.

— Твою мать, — не менее честно выразил свое отношение к этому Гвоздев, — гляди, тут куски одного харона. Вон правая рука и верхняя часть туловища. О! А вот и голова! Сколько всего их у Люминов оставалось?

— Без меня? Девять.

— Одуреть можно! Девять человек такую бойню устроили! Пчелки видать сюда уже после боя добрались. Понять в этом месиве, сколько убито Арбитров, мы не сможем, но давай поглядим, сколько тут убийц полегло. Считаем… эээ… по головам.

После не самой приятной в мире работы по растаскиваю фрагментов тел и опознанию их принадлежности, Гвоздев вздохнул с облегчением.

— Семь. Значит, только двое психов уцелели. Должны же мы вдвоем с ними справиться?

— Мы не знаем, сколько еще Арбитров в комплексе. Поэтому предлагаю перейти к первоначальному плану и скрытному продвижению.

— У нас тут четыреста «пчелок» трудятся и два берсерка бесчинствуют. Вперед, только вперед! — завелся Гвоздев.

Вот только куда «вперед» он понятия не имел.

— Туда, — вдруг махнул рукой Шоджи, обозначая направление, — один харон передает сигнал о помощи на всех частотах.

— Ну так мы с радостью поможем!

Выбрав примерно соответствующие направлению сигнала ворота, Гвоздев с Шожди, держа винтовки наизготовку, медленно пошли по коридору.

— Хех, не обманул наши надежды психопат, смотри, как обстановочка меняется, — подметил Гвоздь перемену в интерьере. Скучные серые стены сменились отполированными до зеркального блеска бронзовыми листами, белыми мраморными колоннами, поддерживающих свод тоннеля и набранными из разноцветных кристаллов фонарями, освещающих путь. Раньше дорогу в эту часть комплекса преграждала будка охраны и вращающийся турникет из стальных труб. Но его как будто вывернули из пола бульдозером. В будке сидели пятеро Арбитров. Над ними явно потрудились «пчелки», так как охранники никак не отреагировали на появление чужаков и лишь сидели и мерно раскачивались взад-вперед. Шоджи подошел к ним, намереваясь исполнить «удары милосердия», как вдруг по коридору разнеслась бойкая очередь и за ней послышались далекие крики ужаса и отчаяния. Напарники-диверсанты со всех ног помчались на звук то ли боя, то ли бойни.

Следующий пролет тоннеля был забит Арбитрами как банка с килькой. Видимо командующий войсками Люминов намеревался создать здесь последний рубеж обороны. У него это почти получилось. Даже будучи укушенными и недееспособными, Арбитры создавали живой щит, через который Гвоздю приходилось протискиваться с трудом. Шоджи же вообще пошел, в прямом смысле, по головам и плечам коматозников.

Еще одна очередь впереди и визги явно гражданских лиц, еще один рывок Гвоздева, начавшего попросту разбрасывать стоявших на его пути серых. За очередной пачкой Арбитров оказались высокие двустворчатые обитые гравированной бронзой двери. Суматоха и пальба однозначно происходила за ними.

Гвоздев плечом врезался в дверь. Она жалобно затрещала, заскрипела, но выдержала. Гвоздь решил еще немного поработать живым тараном и врубился в неподатливую дверь с небольшого разбега. Преграда хрустнула, но устояла.

— Давай я, — в руках Шоджи появились две колбаски пластичной взрывчатки.

— Это долго, — правый клинок Гвоздева окутался зеленым свечением. Вставив клинок между створок, он провел им сверху донизу, перерубая все удерживающие дверь засовы, — готов?

Шоджи присел возле двери, прицелившись в проем и готовясь прикрыть огнем Гвоздева.

— Пошлиии! — рыкнул Гвоздь, высаживая дверь.

«Катюшу» пришлось сразу же отбросить в сторону. Апартаменты, куда он ввалился, были небольшими, и народу в них набилось прилично. Два десятка каких-то мечущихся перепуганных типов в белых рубашках и бирюзовых штанах, валяющиеся в отключке на полу Арбитры и потасовка из нескольких человек в углу комнаты.

— Всем стоять! Морды в пол! — проорал Гвоздев, для пущего ужаса размахивая пылающими клинками. Его крик возымел обратное действие — бирюзовые заметались еще быстрее. А из угла раздались выстрелы.

— Ты идиот?! Ты чуть меня не зацепил! — орал один из трех бирюзовых, повисших на сидящем на полу хароне. Тот был укушен и выведен из строя, над ним безразлично кружился рой из «пчелок», но «белые воротнички» желали его непременно добить. Один из них стоял перед удерживаемым хароном, держа в руках монстр-пистолет с огромным дульным торомозом.

— Чего ты ждешь?! Когда он очухается? Стреляй!

Стрелок, как показалось Гвоздеву, зажмурился и выдал очередь из трех выстрелов. Гиперскоростные пули, чиркнув по броне оглушенного харона и выбив из нее искры, с воем ушли в рикошет, едва не зацепив горе-киллеров.

— Возле ноги! Прямо возле ноги в пол вошла! — истерил один из них.

— Хватит! — обычно говорящий в полголоса Шоджи, рявкнул так, что бирюзовые присели, а стрелок выронил пистолет, — оружие бросить, встать лицом к стене!

Кроме уже выброшенного пистолета другого оружия у «белых воротничков» не оказалось. И если первый окрик Гвоздя они, кто в панике, кто в запале, проигнорировали, то от одного вида Харона, они стали послушными и кроткими как овечки. Конечно, кому как не им, сотни раз отправлявшим Шоджи выполнять кровавые поручения, знать, на что он способен. Администраторы А-класса, а Гвоздь уже не сомневался, что перед ним именно они, послушно построились вдоль стеночки. И только один из них, постоянно оборачивался и что-то испуганно бубнил под нос.

— Что-то беспокоит? — наклонившись, вкрадчиво спросил у него Гвоздь.

— Он увидит! Он запустит! — срывающимся голосом ответил Люмин.

— Чего увидит? Можно конкретнее?

— Что нас захватили… и запустит!

— Соберись! Хорош бубнить! Докладывай по существу!

— Крисс запустит директиву тринадцать-тринадцать… и тогда нам всем конец!

Гвоздь глянул на Шоджи, тот пожал плечами, показывая, что с этой директивой он не знаком.

— Он что, комплекс уничтожит?

— Хуже! Всем конец! Всей Земле! — в голосе Люмина была такая неподдельная бездна страха, что у Гвоздя и мысли не возникло, что его хотят провести.

— Как его остановить?!

— Не знаю! — чуть не рыдал Люмин.

— Там, — обернулся стоящий рядом с ним сосед и махнул рукой на вторую дверь комнаты, — в конце коридора есть решетка в техническую шахту. Тебе надо спуститься на уровень ниже и остановить его! Убить! Отрезать от сети!

— Да вашу дивизию! — Гвоздь уже готов был связываться с Ли и трубить о победе, но засевший этажом ниже крисс безнадежно испортил праздник, — Шоджи, остаешься с ними, если кто начнет рыпаться — казни этих уродов через одного! Можешь гирлянду из кишок вот на этой люстре развесить!

— Задание понял, — ответил Шоджи как машина, еще сильнее перепугав Люминов. Ну а что, сами из него бездушную тварь хотели сделать, теперь кушайте, не обляпайтесь.

Гвоздев в два прыжка оказался возле двери и скинул запиравший ее засов.

— Ты куда один? — окликнул его указавший путь Люмин, — у крисса там гвардия!

— Ну так и я с приятной компанией, — Гвоздь отворил дверь и следом за ним из помещения вылетел рой «пчелок» почуявший, что в здании есть и другие импы, до которых он теперь может добраться.

Выламывая решетку из стены, Гвоздь молился о том, чтобы «пчелки» за ним последовали. Мефодий создавал их второпях, не обучив командам «следуйте за мной» и «фас». Прямое управление мини-роботами грозило взломом и требовало сложнейшего алгоритма защиты, который сотрудники Мефодия не успели разработать. На счастье Гвоздева «пчелки» покружились возле пролома, подумали и решили, что внизу их ждет много вкусного. Протиснувшись вслед за роем и закрепив лебедку, Гвоздь сиганул вниз. Упасть грозным коршуном не получилось, Гвоздь пару раз застревал в сплетениях кабелей и труб, через которые ему приходилось прорубаться с помощью клинков. Его жутко разозлило, что пока решается судьба всего человечества, он воюет с проводами и шлангами, поэтому приземлившись, он вышиб закрывающую выход из шахты решетку пинком.

— Здрасте, у вас тут трубы подтекают. Стояки бы заменить надо, — сообщил он трем поджидавшим его в коридоре Арбитрам. Хотя не совсем Арбитрам, ошарашенная его появлением троица была облачена в золоченые доспехи, да и крупнее они были обычных серых. Это не обычные бойцы, это гвардия, о которой его предупреждали Люмины. Ну так и Гвоздя не за красивые глаза в золотое вырядили!

— Поехали! — разогнавшись в два прыжка, Гвоздь заскользил в подкате к гвардейцам, раскинув руки с пылающими клинками, намереваясь подрубить вражинам ноги.

Те, однако, ему такой возможности решили не предоставлять. Гвардейцы выхватили желтые, похожие на бронзовые, тесаки. Но это точно была не бронза, которую Клинки Ярости разрезали бы как теплое сливочное масло. Столкнувшись с волнистым лезвием тесака, клинки отскочили с резким звоном. «Бронза» оказалась тугоплавким материалом, способным выдерживать чудовищную температуру плазмы. Весь первоначальный план на бой Гвоздя полетел к чертям собачьим. Еще больше корректировок в этот план внес рубящий удар гвардейца, загнавший клинок в наплечник Гнева Полуденного Солнца.

— Структурные повреждения! Трындец руке! — взвыл Палыч.

Трындец не трындец, но левая рука доспеха шевелилась с трудом и скрежетом, а Гвоздеву и так приходилось несладко. Схватка перешла в фазу фехтования и Гвоздь мысленно отправлял Ли глубочайшие благодарности за то, что подтянул его в этом искусстве. В принципе Гвоздь со всеми своими генными улучшениями и в экзослекете ничем не уступал по боевым качествам преторианцу из личной охраны Председателя. Он был также силен, быстр и обучен. Но преторианцев было трое и ему ничего другого не оставалось, как перейти в глухую оборону с редкими контрвыпадами. Прыгая и крутясь мельницей, отражая удары гвардейцев, Гвоздев мог работать в такой манере часами, выжидая, когда его противники ошибутся. Но вся проблема была в том, что этих самых часов у него в запасе не было. Сволочной крисс, запустивший директиву «тринадцать-тринадцать», ждать пока Гвоздев отмашется от его телохранителей, не собирался. Поэтому Гвоздю пришлось рисковать самому. А кто рискует, тот всегда сделает ошибку. Рано или поздно.

Над лютой сечей кружили «пчелки», но силы их пробойников не хватало для того, чтобы проделать в броне преторианцев дыру. То одна, то другая, «пчелки» усаживались на гвардейцев, сверкала вспышка пробойника, и мини-робот, обломав иглу о непробитый доспех, сваливался на пол под ноги дерущихся. Понимая, что чуда не случится и крушить гвардейцев надо будет собственноручно, Гвоздев, отразив удар сверху, сделан глубокий нырок, целя в грудь гвардейца справа. Подловил. Достал. Пробил. Но не только Гвоздь.

Спину обожгла полоса боли от плеча до крестца. Выдернув клинок, глубоко погрузившийся в грудь преторианца, Гвоздев перекатился влево и… не смог встать.

— Хребет повредили! — испугал Гвоздева Палыч, — погоди маленько, я работаю над перераспределением сигналов.

Панику Палыч поднял зря, тесак перебил позвоночник не самому Гвоздю, а повредил центральный канал обратной связи. Руки-ноги у Гвоздева шевелились, но на него давил всей массой обездвиженный экзоскелет.

— Я-то погодю, да вот они годить не собираются, — Гвоздь с трудом поднялся на ноги. От его былой прыти не осталось и следа, а его противники, еще не знавшие о фатальном повреждении силового доспеха, медленно подходили, подняв тесаки.

Вдруг у одного из преторианцев подломилась левая нога. Из коленного сочленения его брони выбралась довольная проделанной работой «пчелка». «Пчелы» хоть и не имели внешнего управления, зато обладали коллективным разумом, и удачливая особь тут же поделилась со всем роем информацией о слабом месте в защите преторианцев. Ноги второго гвардейца были вмиг облеплены шевелящимися насекомыми. Вспышка под коленом и второй гвардеец безвольно опустил свой тесак.

Гвоздь с трудом прошагал мимо лишенных укушенных преторианцев, времени и сил, на то, чтобы их прикончить у него не оставалось. Он уже подумывал над тем, чтобы вылезти из брони, потеряв в защите, но обретя подвижность, как дверь в конце коридора открылась, и из нее высыпало сразу семь элитных бойцов в золотых доспехах.

— Насылаю на вас мор и чуму! — Гвоздев вытянул руку в их сторону. Но у мутантов чувство юмора, в отличие от Шоджи, было отрезано напрочь. Никак не отреагировав на реплику Гвоздя, они всей гурьбой ринулись в атаку.

А зря, умные люди прислушиваются к тому, что им враг желает сообщить, пусть и в шутливой форме. «Пчелки» почуяв прелестный «аромат» модов, накинулись на преторианцев как на торт.

Палыч обещание сдержал, к тому моменту, когда все преторианцы, растеряв боевой пыл, застыли истуканами, экзоскелет худо-бедно заработал. Обратная связь функционировала неидеально, руки у Гвоздева дрожали как с жесточайшего похмелья, но шевелились.

Если бы у крисса оставались бы охранники, он давно бы бросил их в бой. Однако новых волн преторианцев из двери не выбегало, поэтому Гвоздь сделал вывод, что его ждет встреча с инопланетной нечестью лицом к лицу.

Гвоздь зашел в зал со стеклянными черными стенами. Переход на инфразрение ничего не дал, материал стен оставался непроницаем. Там, где не срабатывают деликатные методы, надо применять радикальные и где-то даже варварские. Гвоздев всадил пылающий клинок в идеальную черную гладь. Ага, все нормально, за стеклом прятался обычный камень. А ну-ка попробуем здесь — успех! Через прорезанную щель хлынула синяя пенящаяся жидкость, с плазменного клинка Гвоздева повалил пар. Окрыленный успехом, Гвоздев продолжил резать стену, открывая дорогу настоящему водопаду. Когда прямоугольное окно было почти вырезано, давление выдавило стекло, и в зале грянул настоящий потоп. Гвоздь уцепился за край прорезанного отверстия. Напор воды был настолько силен, что не будь на нем Гнева Полуденного Солнца, Гвоздеву бы поотрывало пальцы на руках и никакая сверхсила бы его не спасла. Дождавшись пока извергающаяся из стены река ослабнет, Гвоздев запрыгнул в проделанное им окошко.

Синяя жижа доходила ему до пояса, но нырять и выискивать крисса на дне громадного аквариума ему не пришлось. Искомое чудо сидело прямо перед ним. В инфракрасном цвете корона из кораллов, растущая из головы пришельца горела и переливалась серией вспышек, идущих от корней к кончикам наростов. Сам крисс, вернее человеческая его часть, на появление Гвоздева никак не реагировал. Глаза причудливо мутировавшей химеры, смотрели куда-то поверх Гвоздя, рот ритмично отрывался и закрывался, не издавая ни звука. Позади него Гвоздь увидел мощный энерговод, который он заметил при входе в логово Люминов. Массивная энергопроводящая колонна подключалась к трону сетью тоненьких стебельков. И сейчас по ней пробегали яркие оранжевые всплески энергии с той же ритмичностью, с которой пылала корона существа. И что особенно не понравилось Гвоздеву — интервалы между этими вспышками быстро сокращались.

— Ну все, дядька, заканчивай свою иллюминацию, — Гвоздев подошел ближе и направил Клинок Ярости прямо в лоб существу.

И тут, наконец, крисс соизволил заметить появившегося в аквариуме человека. Он с трудом сфокусировал взгляд на лице Гвоздя. Его верхняя губа задрожала и ползла вверх, обнажая пожелтевшие зубы. Наверное, крисс хотел изобразить ухмылку, но она была больше похожа на торжествующий оскал. Изо рта чудища раздался хрип, и по его подбородку потекла слизь.

— Тьфу, мерзость! Я серьезно, прекращай сверкать! — клинок запылал ярким зеленым пламенем, его лезвие находилось так близко к коже крисса, что та начала покрываться волдырями.

Тварь в ответ лишь мерзко заухала, выплевывая комки слизи. Крисс был очень ценным «языком», наверное, самым значимым трофеем, который только можно было захватить на Мадагаскаре. Но животный испуг его бывших подручных говорил об одном — «коронованная» затеяла выдающуюся пакость и остановить ее надо было любым способом.

— Не хочешь по-хорошему? Отлично! Мне по-плохому даже больше нравится!

Гвоздь в прыжке взвился над троном, переключив клинки на вибрацию. В таком режиме Клинки Ярости не аккуратно разрезали, а дробили ветви в пыль. Тварь засипела, вспышки, разбегающиеся по ветвям участились, а Гвоздь никак не мог нарадоваться потому факту, что он чуть ли не случайно переключил прожектор на инфрасвет и увидел генерируемую криссом энергию.

Еще прыжок, серия ударов, рассыпающиеся со звоном осколки. Скакать кузнечиком Гвоздю надоело. Он выстрелил в потолок лебедкой, подтянул трос и завис над троном, беспрерывно размахивая клинком. Работа резчика по камню его так увлекла, что он прищел себя только тогда, когда от прекрасной короны остались лишь одни, выходящие из человеческой головы, обрубки.

— Ли, не было никаких других вариантов! Не-бы-ло! — чуть ли не по слогам, чеканя каждое слово, произнес Гвоздев.

Китаец на него не орал, не прыгал от возмущения и не требовал немедленно Гвоздева расстрелять. Но от его спокойного тона по коже толпами бегали мурашки.

— С любым существом можно договориться.

— Это если оно разговаривает. Ли, он просто рот разевал и сверкал.

— Может он таким способом передавал послание?

Гвоздь уже пожалел, что завалив крисса, тут же поделился с Ли этим радостным событием. Маршал «Группы Шести» в сопровождении банды телохранителей тут же принесся к потухшему вулкану, оставив добивание разрозненных очагов сопротивления сил Люминов в столице на своих заместителей. Принесся и увидел порубленного в клочки крисса.

— Да какое к чертовой матери послание! — закипал Гвоздев, — Люмины четко сказали — он собирается уничтожить Землю. Мне что, стоило обсудить с этим рогатым, что это аморальный с нашей точки зрения поступок?

— Надо было хотя бы попытаться…

— Ха-ха, сеньоры, поздравляю вас с победой! — в «тронный аквариум» забрался Пабло, потрясающий двумя бутылками текилы, — предлагаю вечером устроить карнавал в захваченной столице врага!

Ли и Гвоздь одновременно закатили глаза. Иногда жизнерадостность и оптимизм мексиканца били через край. Через край здравого смысла.

— Опасно. В Антананариву все еще действуют небольшие части Люминов, — попытался приземлить Пабло Ли.

— Тогда закатим пирушку здесь! — не сдавался Пабло.

Он аккуратно поставил бутылки на пол и поднял с него осколок коралла.

— Это оно?

— Не брал бы ты всякую гадость голыми руками, — предостерег его Гвоздь, — вдруг оно радиацией фонит или вообще заразно. Завтра как начнет у тебя из башки всякая гадость расти.

Пабло уронил кусок пришельца на пол и применил для дезинфекции универсальное средство — ополоснул руки текилой.

— Теперь все будет в порядке.

— Было бы. Если бы кто-то единственного инопланетянина на Земле на клочки не разнес, — гнул свою линию Ли, — команда Мефодия уже прибыла и приступила к изучению того, что осталось после нашего героя.

— Досадно, что живьем его не взяли…

— Пабло! И ты туда же?! Я вам объясняю — не до того было! Раз умные такие в следующий раз сами в берлогу к криссам полезете.

— Андрей, — Пабло примирительно протянул Гвоздю бутылку, — за победу!

— Мне чтоб напиться ведро нужно, — раздосадовано отмахнулся Гвоздев, — и вообще мне Палыча чинить надо.

Он проковылял к прорезанному в стекле окошку и выпрыгнул наружу.

— Гвоооздь! Живой! — на его груди повис Рома.

— А почему я должен был быть дохлым? — проворчал Гвоздев, которому соратники слегка подпортили настроение. Не так он себе представлял победу над инопланетным злом. Могли бы на руках покачать, шампанским облить для приличия.

— У вас же настоящее сражение здесь развернулось. Мы удаленно следили — такая жуть творилась! Но ты герой! Настоящий герой! Знаешь, что мы обнаружили, идя по энергетической колонне от крисса?

— Переводчик для бесед с землянами? — высказал Гвоздь свой худший кошмар.

— Какое там! Бомбу!

— Всего лишь?

— Да нифига себе «всего лишь»! На триста метров заглубленный цилиндр, размером с дом. Мефодий Люминов допросил — это тектоническая бомба. Она модулирует частоту, при которой земная кора начинает вибрировать. Литосферные плиты будут друг на друга наезжать, землетрясения шарахнут по двенадцать баллов, вулканы по всей поверхности повылезают.

— Так долбанет, что мы динозаврам позавидуем?

— Ага. Крисс энергией накачивал ее контуры и если бы ты его не остановил… Андрей — ты спас всю планету!

— Вот теперь иди и объясни это двум надутым индюкам, — Гвоздь махнул в сторону вырезанной в аквариуме дыры, — потом броню мою глянешь?

— Да-да, — рассеяно ответил Рома, мысли которого витали вокруг обнаруженных в логове Люминов технологических сокровищ, — мы, кстати, экипаж «Пилигрима» нашли.

— Да?! Где они?!

— На верхних уровнях. Сейчас выходишь к лифту в секторе «Б»…

— Веди! Потом расскажешь Ли о моем героизме, — несмотря на то, что Гвоздь проник на базу Люминов первым, похвастаться знанием о ее структуре он не мог. Времени на то, чтобы внимательно изучать таблички и надписи на стенах у него не было. Однако у него был Рома, юнец, мозг которого впитывал информацию, как сухая губка воду.

— Здесь, — подвел его Рома к двери запертого отсека, — чтобы открыть, просто хлопни ладонью по этой пластине. Мы систему доступа уже взломали.

— Спасибо. Дальше я сам, — Гвоздь видел, как приплясывает от нетерпения инженер. Рому ждали великие научные открытия, поэтому он довольно кивнул и галопом убежал навстречу технологическому прогрессу. Гвоздь же спешить не стал. Он решил вылезти из доспеха, чтобы не напугать своих бывших коллег-товарищей. Черт его знает, что им пришлось пережить. Он готовил себя к виду изможденных, покрытых ссадинами и язвами пленников. Эля, Элечка, Эленора, красавица-биолог, регулярно сбивавшая Гвоздю строгий суточный режим на «Пилигриме», что ж с тобой сейчас стало? Узнать бы тебя хотя бы в куче грязных лохмотьев.

Сглотнув и пропихнув ниже подбиравшийся к горлу комок и утихомирив свою совесть тезисом, что он как мог спешил спасти экипаж, Гвоздев приложил руку к считывающей пластине. Дверь открылась и он… ослеп. В глаза бил яркий свет, сделавший бы честь самому погожему дню на каком-нибудь райском острове. Прикрыв рукой лицо, Гвоздь сделал шаг вперед. В нос ударил воздух, пропитанный морской солью и озоном. Соизволившее вернуться зрение выдало картинку, в которую наотрез отказывался верить мозг. Из сырых и мрачных коридоров комплекса он внезапно перенесся на роскошный морской пляж. Шесть аккуратных бунгало из тростника, огромный бассейн, похожий на положенную на бок восьмерку, в нескольких шагах от которого выстроились в рядок шезлонги и спряталась от солнца под навесом барная стойка.

Слова «привет, братва!», застряли у Гвоздева в глотке. Он, продолжая думать, что подвергся неизвестного оружия, создающего невероятно реалистичные галлюцинации и тем самым усыпляющего бдительность, медленно брел вокруг плескавшейся синевы бассейна.

— А черт! — победитель грозных криссов и спаситель целой планеты едва не сломал палец на ноге, засмотревшись и врезавшись в шезлонг.

— Андрееей? Гвоооздев?

Гвоздев опустил взгляд. Один метр семьдесят сантиметров прекрасного загорелого тела. Длинные, щедро намазанные маслом, стройные ножки, с наманикюренными пальчиками. Чуть выше — пытающаяся сбежать из слишком тесного лифа грудь. С трудом оторвав взгляд от обласканных солнцем округлостей, и подняв его еще слегка повыше, Гвоздь обнаружил солнцезащитные очки с большими радужными стеклами и выгнутую в удивлении бровь.

— Э… э… Эля?!

Биолог скаканула на шею Гвоздеву так резво, что опрокинула стоявший возле шезлонга столик. Бокал, украшенный зонтиками для коктейлей, с хлопком разбился о плитку и рассыпался на тысячу мелких осколков. Чтобы Эля не порезала свои божественные пяточки, Гвоздю пришлось подхватить ее за талию и приподнять, крепко прижимая к себе.

— Мальчики! Андрюша! Андрюшу нашли и привези! — радостно закричала Эля, для надежности обвивая Гвоздева ногами. На Гвоздева наконец-то накатила волна ощущения праздника и заслуженно полученной награды. Эти чертовы импы, разве они умеют нормально отмечать победу? Вместо мозгов процессоры, вместо нервов — провода. То ли дело живые, теплые, да и что уж греха таить невероятно притягательно пахнущие люди. Он даже не обратил внимания, что, по мнению Эли, его кто-то куда-то привез.

— Повтори еще раз, что ты сделал?! — Эля больше не обнимала страстно Гвоздя, да и вообще превратилась в злющую Элеонору Витальевну, мечущую взглядом искры, которые должны были вот-вот прожечь линзы ее очков.

— Освободил… — второй раз за этот день Гвоздев чувствовал себя абсолютным дебилом. Его опять распекали за героические поступки и не имеющие аналогов в земной истории свершения.

— Это мы уже поняли, — пробурчал бывший капитан экспедиции, — что ты с Люминами сделал?!

— Кому голову свернули, кого лазером разрезали. Но есть и такие, кого в плен взяли.

— Боже мой, боже мой! — Эля закрыла ладонью лицо, — что ты натворил, варвар?!

— Вас спас!

— Тупой солдафон, — безапелляционно поставила ему диагноз Эля и остальные участники экспедиции с ней молчаливо согласились.

Только Михаил Викторович, капитан «Пилигрима» хоть как-то попробовал объяснить, отчего у них о Гвоздеве сложилось столь невысокое мнение.

— Андрей вы погубили последний оплот цивилизации на Земле. Вы отдаете себе отчет, в том, что натворили?

— Цивилизации?! Да вы обалдели что ли?! Вас в этом солнечном загончике галлюциногенами что ли пичкали?!

Солнечный пляж оказался павильоном, на стенах которого проекторы рисовали морские пейзажи. А под потолком светило искусственное солнышко. Но Гвоздь считал, что условия содержания пленников все равно были великолепными. И не понимал, чем они такое отношение Люминов заслужили. Выдали какую-нибудь государственную тайну? Да бред — все их тайны устарели сто лет назад. Но почему члены экипажа так переживают за судьбу тварей-Люминов?

— Идиот, — прошептала Эля, присаживаясь на край шезлонга. Рядом села бортинженер Наталья, обнимая и успокаивая подругу.

— Элеонора Витальевна! Ну нельзя так! — одернул капиьтан Элю, — мы не знаем, что Андрюше пришлось пережить. Нас же тогда спасли на аэродроме, а он…

— Спасли?! Кто-нибудь, метнитесь к бару. У меня сейчас мозги закипят. А черт! Я же не пьянею — отбой!

Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув и взяв себя в руки, Гвоздь спокойно спросил:

— Кто и отчего вас спас?

— Андрей, вы же были снаружи, к чему такие вопросы? — удивился капитан.

— Считайте, что я все это время проспал. В анабиозе. И попробуйте мне ситуацию по полочкам разложить.

— Зачем тратить на него время? У него или бред или шизофрения, — выдала Эля, а Гвоздь с трудом сдержался от того, чтобы ее не придушить. Она, конечно, это заслужила, но что подумают о его поступке другие члены экипажа? Лишь уверятся в том, что у него и правда, не все хорошо с мозгами. В голове сверкнула догадка — после того, как капитан постарается ему все рассказать, надо тщательно исследовать затылок Эли. Что-то Гвоздеву подсказывает, что на Земле скрывался не один крисс.

— После нашего отлета, на Земле произошла серия революций, известных как Война за равенство, — начал Михаил Викторович, беспокойно поглядывая на Гвоздя. Тот кивнул — пока, мол, все понятно.

— Начался развал государств, наступила полная анархия и беззаконие. Группа ученых собрала все оставшиеся крохи знаний и переселилась на Мадагаскар…

— Фууух! — с облегчением выдохнул Гвоздев, — так вы просто жертвы пропаганды, а не психи ненормальные.

— Какой еще пропаганды?! — перешла на визг Эля, — мы голограммы видели, какой ужас там снаружи творится!

— Ужас? Да никакой это не ужас. По большому счет все как и в наши времена. Жрут друг друга люди и всех делов.

— Вы понимаете, что вы возглавили атаку варваров на Древний Рим? — капитан провел аналогию, которую, по его мнению, даже куцые мозги «армейского сапога» были в состоянии понять.

Гвоздь стиснул зубы и постарался сдержаться, чтобы не удавить уже двух человек.

— На самом деле все не так, — произнес Гвоздев и сев на соседний шезлонг, начал рассказывать экипажу «Пилигрима» свой вариант новейшей истории человечества. Ученные возмутились было тем фактом, что Гвоздь закрыл от исследований заводы модов на Надежде, но следующие подробности его приключений намертво приковали их внимание. Чем больше рассказывал Гвоздев, тем больше недоверия появлялось на их лицах. И когда Гвоздь начал описывать как Ли впервые показал ему крисса, Элеонора не выдержала и перебила его.

— Что?! Инопланетянин?! Человек с колонией кораллов в голове? Ну и бред! Я тебе как биолог говорю — кораллы не способны создать разумную жизнь!

— Тут неподалеку есть, так скажем, взрослая особь. Сходи да посмотри, способны или не способны. Правда, я его поломал немного, но материалов для исследований выше крыши. Заодно покажешь, биолог ты или покрывало для шезлонга, — огрызнулся дошедший до точки кипения Гвоздев.

— Бедный дурачок, его же провели, понимаете? Обманули! И не пойду я никуда! Весь комплекс кишит этими… этими, — Эля сбилась, стараясь пообиднее обозвать «варваров-импов».

— Так! Хватит! То вы лезете на рожон, когда вам говорят, что надо не торопиться и все разведать. То сидите, забившись в угол, когда снаружи друзья. Мне надоело! Что я вам, нянька что ли? Сколько у вас тут продуктов припасено? — обратился Гвоздев к поникшему и не знающему что делать капитану.

— Холодильник забит. Есть еще пакеты ИРП на всякий случай. На неделю хватит.

— Догрызете последний ИРП, выползете наружу и сами все увидите, — Гвоздь развернулся и пошагал к выходу из загона для блаженных, размышляя о страшной силе внушения и пропаганды. Сколько экипаж в плену просидел? Да всего ничего! И за это время они успели превратиться в каких-то придурковатых эльфов. Как же легко промыть мозги человеку и заставить его поверить в любую несусветную чушь!

— Андрюша! — раздался жалобный голос Эли, осознавшей, что Гвоздь может быть полным кретином, но в сложившейся ситуации безопаснее всего держаться к нему поближе, — ты нас бросаешь?

— Конкретно тебя — да, бросаю. А остальным дарю свободу. Свободу выбора, — ответил Гвоздь и, не оборачиваясь, вышел из залитого солнцем ангара.

Дверь за ним закрылась, и Гвоздь встал возле застывшего Гнева Полуденного Солнца, собираясь с мыслями. Все его планы и надежды дальше победы над Люминами не простирались, и теперь он с удивлением обнаружил, что не знает, куда себя приложить. Больше не надо скрываться, рисковать своей шкурой в налетах, ограблениях и диверсиях. Земля вроде как спасена и герою пора на покой, а еще лучше на заслуженную пенсию.

— Точно! Пора отдохнуть! — на Гвоздева вдруг накатила дикая усталость, и единственным его желанием было найти укромное место с большой широкой кроватью. Жаль, что он не знает, где тут находятся жилые отсеки. Верхушка Люминов привыкла жить с роскошью и наверняка в их покоях отыщется достойное спасителя целой планеты ложе. Ничего, все военные объекты строятся по одним принципам, а Гвоздь их столько за свою жизнь перевидал. Сейчас он отыщет подходящий кубрик, вырубит связь, растянется на кровати…

— Цель обнаружена! — под боком ожил и направил на Гвоздя клинки его собственный силовой доспех, — уничтожить!

Черт! Гвоздев напрягся и присел. Что происходит?! Перехват управления?! Или Ли заложил в доспех программу, чтобы он уничтожил своего владельца, как только тот перестанет быть нужным?! Из оружия с собой у Гвоздева только смекалка и вера в счастливое будущее, но этим броню даже не поцарапать! Значит, остается только одно — бежать!

— Да расслабься ты, — вдруг рассмеялся доспех и в электронном голосе Гвоздю почудились знакомые нотки.

Спина доспеха раскрылась и оттуда, продолжая покатываться со смеху, выбралась Ласка.

— Ты бы себя видел! Стоишь такой, мечтательно глаза закатываешь и тут тебе «бац» — как будто на хвост наступили!

Гвоздь подошел к раскрывшейся броне.

— Палыч, это что еще за шутки?! Ты зачем ее внутрь пустил?! Сотру тебя нафиг! — вот от кого от кого, а от искусственного интеллекта Гвоздь ожидал подлянки в последнюю очередь.

— И стирай, оно того стоило, — гоготнул ИИ.

— А ты думал, я не узнаю, что это из-за тебя меня на штурм не пустили?! И если узнаю, то не отомщу? — продолжала веселиться девушка.

Взгляд Гвоздя, против его воли упал, на руки девушки. Изящные тонкие кисти, длинные пальцы, белая идеальная кожа. Слишком идеальная. Ласка перехватила его взгляд.

— Обладенно, да? — она вытянула руку перед собой, поворачивая и демонстрируя ее Гвоздю.

Гвоздю наконец-то повезло встретить полностью довольного человека. С души с грохотом скатился камень — если Ласке самой нравятся ее новые ручки, значит, все обошлось. Почему-то Гвоздев переживал за Ласку больше, чем за весь зоопарк, именуемый экипажем «Пилигрима».

— Что-то ты выглядишь совсем не очень, — Ласка провела своей идеальной рукой по щеке Гвоздева, — глаза впали, щеки серые.

— Вымотался вконец, — честно признал Гвоздь.

— Наши тут отыскали естественный грот с термальными источниками. Мы же в вулкане как ни как. Пошли отмокать, я после перелета тоже чего-то подустала.

На вкус Гвоздева это предложение явно было более интересным, чем простое отлеживание боков в кровати. О том, что у него ген новый появился, который сведет на нет все удовольствие от горячих источников, он тактично умолчал.

Ох и зря Гвоздь мечтал, что он останется не у дел. По прошествии месяца, он вспоминал вечер, проведенный с Лаской, как последнее приятное событие во всей его жизни. Несмотря на устоявшееся мнение, что победители пишут историю и обнимают прекрасных полуголых дев, прихлебывая красное вино из черепов своих врагов, Гвоздь на личном опыте выяснил, что это даже близко с реальностью не пересекается. Победители денно и нощно заполняют бухгалтерские отчеты, строчат новые указы, уничтожают недобитков и выслушивают бесчисленные просьбы и жалобы своих новых вассалов.

«Группа Шести» в срочном порядке сформировала свое правительство и Гвоздю с друзьями очень повезло, что большинство клерков-Люминов в столице сдалось в плен. Так повстанцы заполучили кусок функционирующей бюрократической машины. Если А-шек и Б-шек к новой структуре было подпускать опасно, то покорные Ц-шки влились в нее без особых проблем. Низшая каста Люминов получила улучшения условий жизни и отмену постоянной угрозы деклассации. Правда, за саботаж новые хозяева Мадагаскара ввели расстрел, но данная мера еще ни разу не применялась на практике. Клерки, находившиеся в полурабском положении при Люминах, с радостью работали на новую власть.

Как оказалось, Люмины не просто барыжили мутью и комплектующими для модов. Уменьшая или увеличивая поставки, поддерживая оружием и войсками того или иного владетеля разрозненных лок, они фактически управляли всей планетой. В чем-то капитан «Пилигрима» был прав, уничтожение Люминов грозило Земле еще большим разгулом анархии. На ее пути и должно было встать сформированное повстанцами правительство.

По общему согласию пост премьера занял Ли. Экономику и торговлю взял на себя Пабло Пикассо. Бывший контрабандист может быть и не обладал блестящим академическим образованием, зато у него был сверхъестественный нюх на деньги и врожденная интуиция для проворачивания выгодных сделок. Знаний, которых ему не хватало, давала сколоченная им команда из исполнителей-Люминов. Уже через пару недель бурной деятельности Пабло заявил, что с деньгами у них будет полный порядок.

Науку себе сразу забрал Мефодий и сразу же назначил Рому руководить лабораторией по исследованию технологий криссов. Ласка получила под свое крыло команду поисковиков разыскивающих как спрятанные секреты Люминов, так и осколки от довоенного наследия. Девушка взялась за любимое дело с таким рвением, что из ее отряда начали регулярно поступать рапорты о переводе — люди хотели хоть изредка есть и спать. На пост главного армейца было выдвинуто сразу два кандидата: Гвоздь и Максим. Гвоздев сразу снял свою кандидатуру в пользу майора, опыта командования у которого было неизмеримо больше. Сам Гвоздев хотел возглавить специальный отряд быстрого реагирования, в задачу которого входило уничтожение оставшихся представительств Арбитров по всему миру. Но эту инициативу Ли похоронил в зародыше.

— Андрей, у нас много людей, готовых лезть под пули и лазерные импульсы. Но ты… ты единственный в своем роде. Тобой мы рисковать не можем!

— Чего?! — у Гвоздева натурально отвалилась челюсть, — то вы меня пихаете из огня да в полымя, то я вдруг стал ценным кадром, с которого надо пылинки сдувать?! Ли, мне кажется, у кого из нас двоих развилась шизофрения.

— Вот именно что стал, — Ли не стал скромничать и занял рабочий кабинет А-01. Правда, в отличие от предыдущего хозяина, он не сидел в огромных апартаментах в гордом одиночестве. Кроме него здесь трудился десяток его помощников. Самым ближайшим, как это не странно, стал Старьевщик Джо, сделавший головокружительную карьеру от «справочника» в отеле до заместителя премьер-министра Земли, — понимаешь, любой революции нужен символ, человек, деяниям которого следует подражать. Ты подходишь на эту роль больше всех.

— Это почему это?

— Сам посуди — герой, побывавший на другой планете, первым увидевший последствия вторжения криссов. Пронесший это знание через столетие и вернувшийся на Землю, чтобы спасти человечество. У кого из нас есть подобная легенда?

— Ли, а мы сейчас точно обо мне говорим? — Гвоздь обалдел от осознания собственной крутизны.

— Точно-точно. Сейчас Джо работает над твоей легендой, сводит воедино все даты, факты и события. Как закончит, передаст ее тебе. Выучи ее досконально, пожалуйста.

— То есть, вы еще туда и всяких баек напихаете?

— Не баек. Джо лишь подкорректирует твой образ. Сделает его идеальным с точки зрения обывателя, которому не зачем знать, как на тебя Ласка одела рабскую мину. Или то, что ты страдаешь чревоугодием.

— Да блин! У меня просто обмен веществ быстрый! — Ли бил не в бровь, а в глаз. Люмины любили побаловать себя всякими деликатесами и Гвоздев регулярно делал набеги на их продуктовые склады. Он как бы устраивал романтические вечера для Ласки, но любой, кто увидел бы ломящиеся от снеди столы, сделал бы вывод, что это не праздники для сердца, а именины в честь желудка, — да еще и эти генные модификации…

— Вот о них тоже мы не будем упоминать в официальной версии событий. Мы вообще не будем затрагивать эту тему и обсуждать, имп ты или гемп. Герой должен объединять людей, вне зависимости от их модификационной принадлежности.

Гвоздю захотелось долго и протяжно завыть. Кажется, Ли втягивал его в пучину дипломатии и политеса, в область, в которой Гвоздев мало того, что считал себя некомпетентным, так еще и ненавидел всей душой.

— Ли, ты же понимаешь, что это не мое? Я и кланяться и ножкой шаркать не умею. А если я рот открою, вообще хоть святых выноси! Короче — ищете себе другой символ!

— Андрей, ты думаешь, мне сейчас легко? Или Пабло?

— Пабло светится от счастья, как начищенная медная бляха!

— По моим данным за прошедшие сутки он спал меньше двух часов. Сегодня утром, по моему приказу, ему вкололи снотворное. Прости, я понимаю, что это личное — но когда ты в последний раз видел Ласку?

Гвоздев покраснел до кончиков ушей. Вроде бы уже не мальчик, а разлетающиеся по базе слухи об их интрижке, переросшей в полноценный роман, заставляли его чувствовать себя не в своей тарелке.

— Причем тут это? — насупился он.

— При том. Ласка отбыла в очередную командировку, вернется через три недели, пару дней передохнет и снова за работу! За работу, понимаешь? Вот и ты отнесись к своему заданию, как к работе! Очень важной для нас всех работе, Андрей.

— Хорошо, я попробую.

— И я верю, что у тебя все получится. Ты же ученик одного гениального человека, — позволил себе улыбнуться Ли, — сейчас подойдет один из моих помощников, он тобой и займется. За спецназ не переживай, им будет командовать Шоджи.

Если бы Гвоздь знал, чем обернется это самое слово «займется», то он бы отказался от чести быть символом революции еще в самом начале разговора. Помощник оказался стилистом, который отвел Гвоздева в… салон красоты! Ну может быть не совсем в салон, но ростовое зеркало с матовыми лампами по краям там было. А еще там на Гвоздя набросилась стайка мастериц макияжа, стиля и парикмахерского искусства. И за два часа с лишним они сотворили с внешностью Гвоздя что-то настолько невообразимое, что он сам себя в зеркале узнавать перестал. В жесткий ежик волос было решено добавить чуть больше седины, чтобы было видно сразу, сколько тягот и невзгод перенес его владелец. Загар подчеркнул шрамы и морщины, сделав лицо Гвоздева более решительным и бесстрашным. С него сняли мерки и изготовили на принтере камуфляж, очень похожий на тот, который Гвоздь носил сто лет назад. Но новый вариант визуально увеличивал ширину плеч и делал его как бы на полголовы выше.

— Подстригли и покрасили как болонку, — глядя на свое отражение, ворчал Гвоздь. Он немного кривил душой, ибо из зеркала на него глядел самый героичный герой всех времен и народов. Хоть сейчас в Фермопильский проход или под Бородино отправляй.

— Вас ждет премьер. Через пятнадцать минут у него состоится важное совещание, — сообщила одна из мастериц, пшикая на Гвоздя из баллончика смесью, пахнущей порохом, перегретым ружейный маслом и озоном энергооружия.

— О! Это совещание он надолго запомнит, — пообещал решивший не срываться на девушке Гвоздь, собираясь устроить веселую жизнь виновнику его преображения.

Круто наехать на Ли за устроенную поставу у Гвоздева не получилось. Собрание премьер-министр решил проводить в тактическом центре комплекса и пригласил на него кучу народа. Войдя в центр, Гвоздев обнаружил как лидеров повстанцев, так и толпу абсолютно незнакомых ему людей. Видя, что он нерешительно застыл в дверях, со своего места привстал Ли, и указал на кресло рядом с собой. Гвоздь протиснулся через суетливо рассаживающихся людей.

— Все готовы? Мы можем начинать? — вопрос Ли прозвучал как утверждение. Гомон толпы мгновенно стих, все присутствующие внимательно уставились на премьера.

— В первую очередь я хотел бы вас всех поблагодарить, что вы нашли время в своих плотных графиках для того, чтобы прийти сюда. Представить каждого из вас я не могу в силу ограниченности времени нашего собрания, но поверьте — здесь собрались руководители важнейших департаментов, служб, отрядов и подразделений. Мы сегодня не будем обсуждать вопросы взаимодействия или оперативные моменты. Мы должны выработать стратегию нашего развития.

Гвоздев с трудом сдержал зевок. Он никогда не любил туманные рассуждения о том, как хорошо мы будем жить через десять лет. Они вгоняли его в беспросветную скуку. Однако обсуждение неожиданно пошло по крайне интересному руслу.

— У нас есть две схемы управления Землей. Первую предложил Пабло. Мы восстанавливаем страны в их довоенных границах, помогаем им запустить промышленность и сельское хозяйство. Для этого мы расходуем все ресурсы, знания и технологии, добытые на острове. Цивилизация постепенно восстанавливается, наступает всеобщее счастье и вообще утопия.

— Это прекрасный план, сеньоры! — подскочил со своего места Пабло, — понимаете, людям постоянно обещают, что вот-вот, еще и они будут жить лучше. Надо немного потерпеть и если уж не они, то их дети точно заживут, как в сказке. В наших руках, сделать так, чтобы люди стали счастливыми уже сейчас! Мои аналитики прогноз составили, что если распределить все, что нам досталось от Люминов, то мы бедность победим на всей Земле! Освоим выпуск модов, производство мути копейки стоит, мы ее вообще бесплатно раздавать можем. Больше никаких страдающих от ее недостатка детей! Пусть мы будем производить моды только до пятидесятого уровня, но старики при этом до трехсот лет доживать будут. Разве мы не для этого свергали инопланетных захватчиков и проливали свою кровь?

По раскрасневшемуся лицу, запалу и блестящим глазам было видно, что Пабло не просто был ярым сторонником этих идей. Он был их разработчиком и идейным вдохновителем. Мексиканец готов был агитировать за программу «счастье для всех даром» хоть до самого утра. Однако получившему срочное сообщение майору пришлось его перебить.

— Внимание! К Мадагаскару приближается новая волна «возвращенцев».

«Возращенцами» военные называли разрозненные отряды Арбитров, пытавшихся время от времени высадиться на острове. С арестом А-шек организованная оборона Люминов рухнула по всей Земле, но время от времени какой-нибудь Люмин сколачивал из Арбитров отряд и вел его на освобождение острова.

— Три воздушных транспорта, заходят с севера. Наши мобильные группы подняты по тревоге. Их цель — Марумукутру.

— Пошли разминать косточки. Врагам, — в отличие от большинства собравшихся Гвоздь был почти рад намечающейся заварушке. Он взглядом нашел в общем зале Рому, — я броню забрать могу?

Рома стремительно побледнел.

— Эээ, нет. Мы разобрали силовой каркас, и быстро собрать обратно его не успеем.

По настоятельной просьбе Ли, Гвоздев передал Гнев Полуденного Солнца в исследовательский отдел, которому было поручено в срочном порядке изучить его и разработать версию, которую можно было бы пустить в массовое производство. Герой-одиночка в сияющих золотом доспехах это хорошо, но новому правительству Земли нужна была целая армия таких героев. Гвоздев от такого решения был не в восторге, потому что прогресс дальнейшей интеграции с костюмом приостановился на неопределенное время. Но это как раз был тот случай, когда личные интересы пришлось задвинуть подальше ради интересов общественных.

— И в чем я буду драться? В том?! — Гвоздь оттянул на груди ткань «парадного мундира». По заверениям стилистов камуфляж мог остановить мелкокалиберную пулю. Однако выстрел из плазменной винтовки зажарил бы «Гвоздя в мундире» до хрустящей корочки.

— Секунду, — поднял руку Максим, привлекая внимание, — «Лис» отстрелялся. Три пуска — три пораженных цели. Можем продолжать совещаться.

Стоящий в порту линкор накрывал противоздушным зонтиком почти весь остров, и уже в шестой раз в одиночку отбивал попытки вторжения, сбивая воздушный транспорт Арбитров ракетами. На «Лис» была налажена постоянная подвозка боеприпасов с материка, но существовала одна серьезная проблема — на флотских складах уже было видно дно.

— Это знак, что нападение Арбитров произошло именно тогда, — прервал Ли всеобщее ликование по поводу маленькой победы, — когда мы обсуждаем судьбу человечества. Непростую судьбу, надо сказать. Помимо серьезных внутренних проблем, у нас есть угрозы извне. Я получил первый полный отчет нашего научного центра. По мнению его специалистов, сигнал бедствия крисс отправить не успел. Как и не успел взорвать Землю. Кстати, хочу напомнить, кому мы этим обязаны.

Ли встал и, глядя на Гвоздя, зааплодировал. Его примеру последовали и все остальные присутствующие. Пунцовый от смущения Гвоздь, заметил, как исподволь происходящее фотографируют помощники Ли. Похоже, премьер уже приступил к формированию геройского образа Гвоздева.

— Систему связи, которую использовал крисс, мы пока не трогаем. Она базируется на совмещении живой материи и неживых компонентов. Наши ученые опасаются отправить что-нибудь, что привлечет внимание криссов. Также мы обнаружили небольшой космический корабль, видимо предназначенный для эвакуации крисса с Земли. Беглый осмотр показал, что он способен преодолевать межзвездные расстояния за минуты.

Зал охнул.

— На нем установлен так называемый пробойник, который делает дыру в пространственно-временном континууме и позволяет переносить материальные объекты на безумные расстояния.

«Хреново. Очень хреново. Это мы на Надежду пятьдесят лет летели, а криссы способны перекидывать подкрепления, не тратя на это века», — мелькнуло в голове у Гвоздя.

— Изучение этого корабля является одной из наших приоритетных задач. Мы должны создать первый в истории человечества космический флот. Военный флот. Пусть пока и неспособный перемещаться к другим звездам. Нам нужна мощная орбитальная группировка к тому моменту, как криссы вернутся. К сожалению, мы не понимаем целей их интервенции, единственный их представитель покончил с собой, когда Андрей Гвоздев пытался его захватить.

Ага. А вот и первые корректировки реальной истории.

— Люмины А-класса тоже не смогли ответить нам на этот вопрос. Они были исполнителями, которые воплощали в жизнь план криссов и которым на откуп отдали всю земную экономику. Но конечной цели этого плана они не знают. Однако я хочу спросить, у кого-нибудь есть сомнения во враждебности криссов?

Зал молчал.

— Или у кого-то есть сомнения в том, что криссы обязательно вернутся?

И снова молчание.

— Раз в пять лет к нам прибывает грузовой корабль, доставляющий детали для модов. Автоматический грузовик, который обязательно запросит коды доступа к своим грузовым отсекам. И, я думаю, уведомит своих владельцев, если мы эти коды предоставить не сможем. Последний грузовик прилетал полгода назад. Так что у нас на подготовку планетарной обороны не более четырех с половиной лет. Хотя, я подозреваю, что этот срок еще меньше. Наверняка у криссов запланированы сеансы связи со своим представителем и если он не ответит…

Ли сделал паузу вглядываясь в встревоженные лица своих соратников.

— Мы выиграли битву, но далеки от того, чтобы выиграть войну. Враг там, он затаился во мраке космоса. Скажите мне, есть ли у нас время для праздной жизни?

Сник даже Пабло, поумерив свой пыл и темперамент.

— У нас в руках муть — вкусный пряник и жесткий кнут. И почти миллиард потенциальных, улучшенных модификациями, рабочих. Возможно, мое предложение покажется вам ужасным но… нам необходимо выстроить самую суровую диктатуру в истории человечества!

По рядам сидящих людей прокатился недовольный ропот.

— Если вы считаете, что таким образом я хочу заполучить абсолютную власть, можете арестовать меня прямо сейчас, — повысил голос Ли, — а чуть позже — расстрелять. Но другого способа спасти человечество я не знаю.

— Рома! — рычал нависший над инженером Гвоздь, — мне нужна моя броня!

— Мы работаем над этим…

— Полтора года работаете!

— Ты же понимаешь, что твой силовой доспех это сложнейшее устройство, которое к тому же до сих пор не раскрыло весь свой функционал.

— И не раскроет! — после, того, как над Гневом Полуденного Солнца потрудились сотрудники исследовательского центра, он потерял свои антропоморфные очертания и был разложен по лабораторным столам буквально по винтику. Гвоздь сильно сомневался, что научники смогут собрать его обратно, — вы же его доломали!

— Ничего мы не доломали, — оправдывался Рома, — это называется метод обратной инженерной разработки. Андрей, мы правда спешим, но ты же знаешь, как Ли нас загрузил. И вообще, с чего тебе вдруг так срочно доспех понадобился? Ты ж теперь дипломат, посланник доброй воли и все такое.

— Увольняюсь, — коротко, но жестко ответил Гвоздь, — пусть другого дрессированного пуделя себе ищут.

Если отряд Шоджи безжалостно подавлял любые военные демарши против Мадагаскарского глобального правительства силой, то команда Гвоздя, разъезжавшая по городам и весям будто цирк-шапито, наоборот ослепительно улыбалась, проводила пресс-конференции и раздавала интервью направо и налево. Агитбригада, в которой Гвоздев был натуральным гвоздем программы, вещала о страшных пришельцах и необходимости сплотиться, сжать зубы и терпеть ровно до того момента, как они будут наголову разбиты. В качестве наглядного пособия ужасов, которые несли с собой криссы, народным массам демонстрировался видеоролик боя Гвоздева с инопланетянином. Гвоздь в этом ролике играл сама себя, а вот крисс не сидел неподвижно на кресле, безропотно ожидая гибели, а скакал по полупустому аквариуму как ужаленный пчелой в пятую точку козлик. Да и выглядел он устрашающе — покрытое коралловыми наростами чудовище, выше Гнева Полуденного Солнца раза в полтора и плюющееся энергетическими сгустками. Весь избитый и израненный Гвоздев чудище все-таки одолел из последних сил. А из самых последних, дополз до тикающего таймера шарообразной бомбы и на последних секундах его отключил. Сценарий данного действа написал один из лучших авторов ужастиков Земли, а съемка проводилась на площадках Голливуда. Мужчины, глядя на жуткого инопланетного монстра сжимали кулаки, женщины вскрикивали от его могучего рыка, а Гвоздев краснел от стыда до корней волос. После показа фильма он толкал еще одну героическую речь и отвечал на вопросы аудитории.

Ему и так эта пропаганда сидела поперек горла, но добил его случай после выступления на крупнейшей голоарене Москва-сити. Неизвестно как пробравшиеся за кулисы два господина сотового уровня в дорогих костюмах настойчиво оттянули Гвоздева в сторонку и предложили уединиться в гримерке голоарены, чтобы обсудить один из важнейших вопросов в выживании человечества. Подогретого собственной агитацией Гвоздя дважды упрашивать не пришлось. Правда, зайдя в гримерку, он искренне не понял, как связаны спасение человечества и бутылка коньяка с бадьей черной икры, поджидавших их там на столике.

— Прежде чем мы начнем обсуждение, я бы хотел поднять тост за…

— Пейте, мне… я… я бросил, — Гвоздь не стал распространяться о необычности своего генома и просто засунул в рот большую ложку икры.

— Ну что ж если вы… эммм… торопитесь, — произнес второй господин, отставляя бокал, — то мы можем сразу перейти к делу. Видите ли, у нас с Люминами было некое соглашение…

Гвоздь вопросительно выгнул бровь. Так-так, ему начали сразу мерещиться заговоры, шпионы и агентурные сети.

— Да. И мы хотели бы пролонгировать это соглашение и с новым правительством, в котором вы, как я понимаю, занимаете непоследнее место.

Гвоздев уклончиво кивнул.

— Мы представляем Ассоциацию банкиров Москва-Сити. И основой нашей деятельности является выдача модов в лизинг.

Чтобы не зевнуть, Гвоздь отправил еще одну ложку икры в рот. Он уже хотел признаться, что лизинги, фьючерсы и прочие финансовые махинации не по его части, но его неожиданно заинтересовало продолжение беседы.

— Только треть наших клиентов являются добросовестными и рассчитываются вовремя. На остальных нам приходится либо накладывать штрафные санкции, либо производить изъятие модов.

— Изъятие? Вы, что импланты из живых людей вырезаете? — усмехнулся Гвоздь. Следующая фраза одного из банкиров стерла у него улыбку с лица.

— Да, крайне неприятная процедура. Но что мы можем сделать? Моды это собственность банка до той поры, пока клиенты за нее не рассчитаются. А частная собственность это основа основ, на которой стоит любое цивилизованное общество!

— Понимаете, в чем проблема — сами мы изъятие не проводим, — запел соловьем второй банкир, — у нас была договоренность с Люминами. Мы передавали им списки должников и уже Арбитры проводили эту процедуру.

Видя, как у Гвоздева вытянулось лицо, банкир торопливо продолжил.

– Не беспокойтесь! Все наши клиенты неоднократно предупреждены о таком исходе, если они допустят многочисленные просрочки платежа. И, конечно же, вы будете получать свою долю в прибыли от последующей реализации изъятых модов. Скажем, тридцать процентов? Поверьте, даже в объемах одной только Москвы это серьезные деньги, а мы работаем по всему…

— То есть мы выпускаем кишки жертве, вытаскиваем моды, отдаем их вам и получаем только тридцать процентов от их стоимости? В чем смысл? Мы может продать их сами и оставить все деньги себе.

Один банкир с прищуром поглядел на своего коллегу и расхохотался.

— Ха! Я же тебе говорил, что они голову людям крутят с этим героизмом и самопожертвованием, — и повернувшись к Гвоздю добавил, — короче, мы может отваливать не больше половины. Но вы за это получаете…

Бил Гвоздев уважаемых финансистов около получаса. Да, уровни у них были запредельные, но моды, как у Старьевщика Джо, были больше заточены на интеллектуальную деятельность. И Гвоздя от них смогла оттащить лишь собственная охрана. На остров он вернулся с однозначным желанием уйти из «агитбригады». С Ли он поговорить не успел, зато поймал Рому и вытрясал из него душу, требуя вернуть ему броню.

— Ли тебя не отпустит. Мы на твою раскрутку полтора года потратили.

— Отпустит. Или я в следующий раз пару таких мироедов придушу и подпорчу нам имидж раз и навсегда.

— Ты да. Ты можешь, — аргументов, чтобы переубедить Гвоздева у Ромы не осталось, — ты, кстати, вовремя прилетел!

— Ласка с задания вернулась?

— Э, не совсем. Мы сегодня испытываем пробойник.

— Пробойник? Новое оружие?

— Нет! Ну ты что?! Пробойник метрики пространства, запускаем автоматизированную капсулу на Марс. Сначала она прыгнет туда, а потом развернется и прыгнет обратно.

— А почему на Марс?

— Для пробойника в принципе нет никакой разницы. За одинаковое время корабль может прыгнуть хоть на Марс, хоть на Альфу Центавра. Просто наши орбитальные сканнеры дальнего обнаружения смогут засечь автоматическую капсулу возле Марса. И подтвердить успех эксперимента.

— Пробойник этот сами собрали? — Гвоздя немного мучила совесть, что пока он из себя клоуна в орденах изображал, люди реальным делом занимались.

— Пока нет. Но научись использовать тот, который был на корабле криссов. Пошли в центр управления полетами, оттуда понаблюдаем. Я тебе еще покажу, что мы с «Ковчегом» сделали. У одного из моих ребят возникла гениальная идея — чего пропадать этому гиганту?

Экипаж «Пилигрима» подлетая к Земле, обнаружил на ее орбите громадный, почти достроенный колониальный корабль, который должен был отправиться вслед за ними на Надежду, если та оказалась бы пригодной до жизни. По сложившейся традиции, Ли решил не дать пропасть добру и соорудить из «Ковчега» крейсер ближней обороны.

— Представляешь, орудия «Лиса» могут преспокойно стрелять в вакууме. Мы их с линкора демонтировали и подняли на орбиту. Сейчас проводятся тестовые стрельбы. У «Ковчега» конечно брони нет и активной защиты пока тоже, но огрызаться огнем он уже может! — Рома продолжать добивать Гвоздя по дороге в ЦУП.

Гвоздю стало совсем тоскливо. Пока он на сцене кривлялся, парни уже чуть ли не экспедицию в родной мир криссов подготовили. Эх, знать бы еще где он находится…

— Вторым запуском капсулы с пробойником мы хотели тебя отправить куда-нибудь поближе к Венере. Ну знаешь в духе очередного подвига героя Андрея Гвоздева, победителя криссов и покорителя космоса. Но Ласка на Ли наверное час орала. Требовала, чтобы второй тест провели с собакой или обезьяной…

Раздавшийся из дверей центра управления полетами зуммер прервал рассказ Ромы о том, насколько Гвоздь дорог им всем в общем и одной девушке в частности.

— Блииин! Запуск прозевали! — Рома был в своем ампула. Инженер со всех ног рванул к ЦУПу. Гвоздев, посмеиваясь, побежал за ним.

Автоматизирован центр был на высочайшем уровне, поэтому вместо десятков бубнящих непонятные цифры и термины людей, здесь находилось все трое научников и несколько голоэкранов. Гвоздь с удивлением заметил, что все трое сотрудников центра были чуть ли не ровесниками Ромы и понадеялся что все они такие же молодые дарования.

Самый большой экран давал визуальную картинку капсулы с пробойником, вытянутого сигарообразного объекта с дюзой двигателя на корме и сложной конструкцией из вставленных друг в друга колец на носу. Капсула уже покинула орбиту Земли и разгонялась, устремившись в бескрайнюю темень космоса.

— До запуска пробойника осталось десять, девять, восемь… — начал обратный отсчет один из парней. Гвоздев увидел, как кольца на носу аппарата начало окутывать голубоватое свечение.

— Портал! Портал прямо по курсу капсулы! — завопил вдруг другой.

Перед разгоняющейся капсулой появилось… нечто. Громадный шар, чернее самого космоса, границы которого выбрасывали черные ветвящиеся протуберанцы.

— Мы просчитались, мы где-то просчитались! — в отчаянии пробормотал Рома, — теперь капсула прыгнет неизвестно куда и вряд ли вернется…

— Это не наш портал! Не наш! — перебил Рому другой испытатель.

Из пульсирующего первозданной тьмой шара выползал космический корабль. Гвоздю показалось, что он как минимум размером с Луну. Испытатели были настолько поражены его появлением, что забыли остановить разгон капсулы с пробойником или хотя бы поменять ее курс. Капсула на полном ходу врезалась в эллипсоид, густо утыканный шестигранными колоннами-шипами, и разлетелась на тысячу осколков. Не причинив чужаку ни малейшего вреда.

Землянам крупно повезло, что в момент появления инопланетного корабля, пробные стрельбы проводили мексиканские сорвиголовы из бывших партизанских отрядов Пабло. Услышав, как Гвоздь по экстренному общему каналу объявляет о том, что из портала выпрыгнул инопланетный космический корабль и что капсула с пробойником уничтожена, они долго не размышляли на тему контакта с внеземным разумом. А навели оба рабочих рельсотрона на наглого пришельца и выстрелили. Логика темпераментных мексиканских парней была проста — зуб за зуб. Вы нам капсулу с важным оборудованием уничтожили, мы вам два бронебойных подарка отправляем.

— Кто отдал команду стрелять?! Прекратить, прекратить немедленно! — голос Ли перекрыл галдеж на экстренном канале. Однако было уже поздно.

Наводились мексиканцы второпях, да и орудия находились еще в стадии пристрелки. Поэтому первый снаряд пронесся мимо. Зато второй, врезавшись в основание одной из колонн, снес ее с корпуса чужака подчистую.

— Твою дивизию, — произнес Гвоздев глядя на экран и осознавая, что война с криссами только что перешла в космическую фазу. Фазу, к которой земляне были абсолютно не готовы. На планете они сильны, но криссам даже спускаться туда не надо. Проведут орбитальные бомбардировки крупных городов и втопчут человечество в средневековье.

— Корабль что-то передает! — срывающимся голосом доложил кто-то из центра связи, — ничего не можем понять. Какое-то бульканье сплошное.

«Передают ультиматум», — подумал Гвоздев, — «а мы на него даже ответить не можем».

— Всем находящимся на острове! Немедленно эвакуируйтесь в бункеры Марумукутру! — отдал приказ Ли, — Нашим людям находящимся за пределами Мадагаскара…

— Секунду! — в эфире опять появился связист, — наши стандартные переводчики понимают чужаков!

Вот это неожиданность! Хотя если моды-переводчики сработаны по технологиям криссов, то уж их-то они должны были понимать.

— Пришельцы говорят, что они хотят… вступить в переговоры, — не веря сам себе, произнес связист.

Послов выбирали по двум критериям. Во-первых они должны были занимать серьезные посты в правительстве, чтобы самостоятельно принимать судьбоносные для всего человечества решения. И в тоже время, в случае их гибели, структура власти не должна была фатально пострадать. По этому критерию Ли сразу выпал из дипломатической обоймы. Во-вторых, все кандидаты прошли психологическое тестирование, которое должно было выяснить, имеется ли у них склонность к ксенофобии. Люмины на допросах заявляли, что крисс, которого убил Гвоздь, не был полностью сформировавшейся особью. Как выглядели взрослые криссы, никто не знал. И опасность, что послы могут повести себя не совсем адекватно лишь от одного вида пришельцев, была очень серьезная.

Гвоздь с блеском сдал эти экзамены еще перед полетом на Надежду, поэтому пройти их повторно для него не составило никакого труда. С отличием прошел это испытание и Мефодий, в остром уме ученого любознательность брала вверх над возможной брезгливостью и отвращением. Шоджи же продемонстрировал полное безразличие к самым отвратительным и омерзительным образам, которые ему показывали психологи. По их тестам, мозг японца воспринимал эти образы как цель. Причем цель нейтральную, ровно до того момента, пока от этой цели не начинала исходить реальная угроза. Его психика оказалась идеальной для силового прикрытия группы послов. Ли остался доволен составом группы, по его мнению, горячность Гвоздева уравновешивалась педантичностью Мефодия, и подкреплялась почти машинной рациональностью Шоджи.

В доставке послов на корабль чужаков была некоторая ирония. Несмотря на то, что инженеры Мадагаскара успели воспроизвести три копии челнока «Пилигрима», Гвоздев с товарищами отправился на орбиту на оригинале. На тот самом челноке, который когда-то доставил его на Землю. Челнок сильно поистаскался, это раньше он был уникальным аппаратом для первого межзвездного полета, теперь же его использовали как обычную рабочую лошадку, снующую между орбитальными верфями, лифтом, «Ковчегом» и поверхностью и доставляющую рабочих и срочные грузы. И все равно, поцарапанный трюм челнока, с оголившимся из-под краски алюминием, был для Гвоздева чем-то родным, теплым приветом из безмятежного прошлого.

Однако у него не будет никакого будущего, если они не смогут договориться с криссами, чей корабль уже полностью перекрыл вид из носового иллюминатора. У страха глаза велики, когда Гвоздев впервые увидел необычный корабль пришельцев, то он ему показался невероятно большим. Однако объективные замеры показывали, что он был меньше, чем «Ковчег». Но тот был транспортным, кое-как ползающим судном с гигантскими пустыми трюмами. Если его оппонент окажется боевым кораблем, то шансов в прямом столкновении у «Ковчега» нет никаких. Все что успел сделать инженерный корпус, чтобы повысить огневую мощь «Ковчега», так это установить третье орудие с дредноута и дать сорокапроцентную вероятность, что оно выстрелит.

Челнок завис в космосе, не долетая до вражеского звездолета. Таково было условие пришельцев, и Гвоздь понимал, чем оно было продиктовано. Он бы с удовольствием забил бы челнок доверху взрывчаткой и шантажировал бы инопланетных тварей, выторговывая для Земли лучшие условия. А не выторговал так бы и взорвался бы с ними к чертовой матери.

От челнока к кораблю чужаков они добирались с помощью реактивных ранцев скафандров. Гвоздь такие освоил еще тренируясь для первого межзвездного полета, Шоджи тоже быстро разобрался с их управлением, а вот Мефодия пришлось тащить за собой на фале. Ученый постоянно норовил закрутиться волчком и улететь куда-нибудь в сторону Меркурия.

— Остановитесь! — прошелестел голос переводчика в ухо. Гвоздев, подтянул к себе Мефодия и выполнил приказ. Рядом с ним в великом ничто повис Шоджи.

Откуда-то с обшивки чужого корабля вырвался зеленый луч, распластался плоским веером и несколько раз прошелся по каждому эмиссару. Гвоздев с облегчением подумал, что не зря они с Шоджи отбились от попыток Ромы спрятать в скафандрах хоть какое то оружие. Технологически криссы их превосходили и если бы они сейчас обнаружили хоть какие-то намеки на нарушение договоренностей, то, скорее всего, просто испепелили бы их сейчас на месте.

— Идите на синий маяк, — приказали криссы, закончив сканирование. На борту их корабля зажегся яркий синий прожектор, который начал медленно пульсировать.

— Ну что, двинули, мужики? — спросил Гвоздев и Шоджи выдвинулся вперед, намереваясь с самого начала встречи взять на себя роль телохранителя.

Вблизи угольно-черная поверхность обшивки корабля пришельцев выглядела так, как будто ее кто-то обстучал громадным тупым молотком, а потом хорошенько потер наждачной шкуркой. Если это шрамы от прошлых сражений, то перед ним был самый настоящий ветеран, что еще больше увеличивало исходившую от него опасность. Под сигнальным фонарем, как лепестки диафрагмы, раскрылся внешний люк шлюза, выпуская в вакуум желтоватое облачко газа, которое моментально развеялось в вакууме. Шоджи полез было вперед, но они столкнулись с Гвоздевым в проходе плечами. Если им суждено умереть, то какая разница, кто отправится на тот свет первым? Да и прятаться за чьей либо спиной было не в натуре Гвоздя.

Шлюз оказался просторным, в нем запросто смогло бы разместиться с комфортом человек двадцать. Диафрагма за их спиной захлопнулась, и помещение шлюза начал заполнять желтый пар. Судя по всему, влажность внутри корабля была сумасшедшая, потому что пар начал быстро оседать конденсатом на скафандрах послов. С шелестом открылась внутренняя дверь шлюза.

— Главное — сохранять спокойствие, — напомнил дрожащий от нетерпения, страха и любопытства Мефодий.

Краем глаза Гвоздев заметил, как Шоджи отставил правую ногу назад и развернул тело левым плечом вперед. Руки он приподнял к поясу. Гвоздь тоже встал в неявную боевую стойку. Пусть они прибыли к пришельцам без брони и с голыми руками, но они с японцем сами по себе были оружием. Кулаки его скафандра прикрывали защитные накладки, и при хорошем ударе криссовские кораллы крошить ими было бы сплошным удовольствием. Подобравшийся для прыжка Гвоздев, расслабился, когда в шлюз залетел яйцеобразный робот. Ни винтов, ни турбин на его корпусе Гвоздь не разглядел, но дрон как-то умудрялся держаться в воздухе. Приглядевшись получше, он увидел еле заметную полусферу под аппаратом, разгонявшую желтый туман.

— Силовое поле?! — потрясенно выдохнул Мефодий.

Роботу криссов было совершенно плевать на удивленного ученого, пытающегося найти на его корпусе хоть намек на то, как устроено оборудование для создания пузыря для левитации. Он еще раз основательно просканировал трех послов. По мнению Гвоздева процедура приветствия затягивалась, дрон криссов обрабатывал их разноцветными лучами почти час. Похоже, криссы были маньяками во всем, что касалось безопасности. Или, что еще более приятно было осознавать, канониры с «Ковчега» смогли на них нагнать жути всего двумя выстрелами. Не найдя ничего смертоносного, робот вылетел из шлюза.

— И?! — спросил по прошествии пятнадцати минут Гвоздев.

— Нас продолжают изучать. Мои моды регистрируют, что нас обнюхивают, просвечивают и облучают, — набор имплантов Мефодия делал из него ходячую лабораторию.

— Кхм-кхм, — прочистил горло Гвоздев и в воздух произнес, — ребят, научные изыскания это хорошо, но если через пятнадцать минут вы не объявитесь, мы отсюда уходим.

Как уйти через закрытый внешний люк, Гвоздев не знал. Но искусство блефа в том и состоит, чтобы убедить противника, что ты можешь сделать то, чего ты в принципе совершить не можешь. Его демарш подействовал, ровно на четырнадцатой минуте ультиматума люк открылся, и в шлюз проскользнула квадратная левитирующая над полом платформа, два на два метра площадью. На ней возлежала массивная двустворчатая раковина.

— Это что? Нам на перекус устрицу подкинули? Они издеваются?! — завелся Гвоздев.

— Тихо, — осадил его Мефодий, — на раковину погляди внимательно.

Гвоздь последовал его совету и с удивлением обнаружил, что раковину моллюска покрывали пластины из тускло блестящего материала, явно искусственного происхождения. Они накладывались друг на друга на манер черепицы. Раковину окружала еле заметная голубоватая полусфера силового поля.

— О такой ужин все зубы обломать можно, — подметил Шоджи.

Створки раковины приоткрылись на пару пальцев. Между ними проскользнул наружу желтоватый студенистый прутик, он закачался из стороны в сторону, на его конце сформировался бугорок. С вертикальным зрачком. Глаз внимательно осмотрел каждого из послов от пяток до макушки.

— Еще одна проверка? — высказал догадку Гвоздь.

— Какой твой уровень? — звук шел прямо из стен шлюза. Но сомневаться в том, кто именно говорил с Гвоздевым не приходилось, «выращенный» из раковины глаз вперился прямо в забрало его шлема.

— Сто седьмой, — не раздумывая выдал Гвоздь. Если уж начал блефовать, то марку надо держать до конца.

— Ложь. Уровень ограничен, — прогрохотали стены, — максимальный — сто.

— Ну это у вас он ограничен. А мы нашли, как его выше поднять, — это был полуобман. Кейташи же как-то сумел создать уникальное «сердце», правда, его секрет до сих пор не был открыт.

Глаз метнулся к Шоджи, потом к Мефодию и видимо не обнаружив в них ничего необычного, вернулся к Гвоздю.

— Какой твой уровень?

— Сто седьмой, — не моргнув глазом ответит он.

Зависший компьютер это дело обыденное, а вот зависшего моллюска увидишь не каждый день.

— Чего он молчит? — шепнул Гвоздь Мефодию. Однако тот, пораженный смелостью и наглостью Гвоздева тоже предпочел отмолчаться.

— Корабль на орбите. Какой у него уровень? — отвис, наконец, пришелец.

— Сто пятьдесят восьмой, — на кураже ответил Гвоздь, молясь, чтобы Шоджи и Мефодий не влезли в его диалог с пришельцем. Пока все шло на тоненького и даже одно случайно брошенное слово могло его безумный блеф испортить.

— Мы не можем определить его уровень. Типов его орудий, двигателей и корпуса нет в наших базах.

— Все верно. Сканеры у вас слабоваты для нашего корабля, — Гвоздь вогнал в очередной ступор устрицу-переростка.

— Нам надо встретиться с вашими Старшими. На планете. Договоримся по даль-связи, — платформа развернулась и потащила моллюска к выходу из трюма.

— Эй-эй-эй! — крикнул ему вслед Гвоздев, — у нас на любых переговорах принято представляться. Кто или что ты такое?!

— Мы — латха. Мы Слуги. Как и он, — моллюск ткнул стебельком глаза в Шоджи и выехал из шлюза.

— Слуги?! Шоджи, а о чем эта мидия говорит?

Шоджи пожал плечами.

— Вот и провели переговоры. Информативные и продуктивные, — произнес явно расстроенный Мефодий.

В любом блефе важна выдержка, Гвоздев не отвечал на выпадки ученого до того момента, пока они не залезли в челнок и не отправились на Землю.

— Они боятся нас до усрачки. Я конечно не спец по устрицам, но после залпа «Ковчега» у них должен был включиться инстинкт «бей-или-беги». У любого живого существа он бы включился. А они застыли. Застыли от страха! И срочно запросили переговоры.

— Доля правды в твоих словах есть. Они бы не выжили в процессе эволюции, если бы не выработали правильную реакцию на внешнюю агрессию. Однако мы не можем достоверно это утверждать. Мы не знаем особенностей их мышления. Мы даже не знаем, кто они! — засомневался в выводах Гвоздева Мефодий.

— Мягонькие ублюдки, которые всю жизнь привыкли прятаться в раковине, — Гвоздь поставил свой диагноз латха.

Еще до того, как шатл коснулся своими шасси земли, латха вышли на связь и обговорили с Ли детали их встречи. И сам премьер Земли, окруженный кольцом телохранителей, нетерпеливо поджидал пассажиров челнока на посадочной полосе.

— Чего вы им наговорили?!

— У него спрашивай, — Мефодий махнул рукой на Гвоздева.

— Вот думал же, стоит тебя туда отправлять или нет, — в сердцах признался Ли.

— Стоило, — вдруг поддержал Гвоздя Шоджи, — когда состоятся переговоры?

— Завтра утром.

— Собирайте консилиум из психологов и психиатров, предстоит бессонная ночка, — произнес Гвоздь, — нам важно понять, что творится у этих латха в головах… тьфу! Вернее в раковинах.

«Устриц», как с легкой руки Гвоздева стали называть латха, встречали на южном берегу бывшего Мозамбика. За ночь бригада Митричей на танках с ковшами выровняла площадку в один квадратный километр, на край которой был доставлен армейский сборный командный центр. Широкой общественности про визит пришельцев решено было ничего не сообщать, чтобы не вызывать лишнюю панику, поэтому подготовка к встрече шла исключительно военными силами и в условиях строжайшей секретности. Поближе переполз и «Лис», несмотря на изъятые из носовой башни главного калибра орудия, он все еще обладал подавляющей огневой мощью и мог использоваться в качестве последнего аргумента в беседе с пришельцами.

— Наблюдаем пять объектов, сходят с орбиты и быстро приближаются к поверхности, — поступила информация с «Лиса».

— С радаром аккуратнее, как бы они не приняли облучение за агрессивные действия, — предупредил операторов дредноута Ли.

— Нечего манерничать, — проворчал Гвоздь, — они нас не постеснялись сверху донизу просканировать в первую встречу. Да и хорошо, что они засекут дредноут. Это еще одно доказательство, что у нас есть техника вне уровней.

Одним из козырей землян в переговорах было продолжение блефа Гвоздева, о наличии у них технологий, отличающихся от стандартной уровневой системы криссов и превосходящих ее. Дредноут мог впечатлить своей мощью даже существ прыгавших от звезды к звезде. Главное, чтобы они до поры до времени не знали, что он существует в единственном экземпляре.

Спускающиеся с небес аппараты были теми самыми колоннами, которые покрывали корпус корабля чужаков. Похоже, эти «шипы» были многофункциональными модулями, выполнявшими разнообразные задачи. Четыре из них, чуть притормозив перед поверхностью, воткнулись в землю. Пол под ногами людей тряхнуло.

— Может, это ракеты или бомбы? — пискнул Рома.

Пятый модуль латха мягко приземлился ровно посреди своих столпов-собратьев, верхушки которых засияли и уже через пару секунд колпак силового поля накрыл площадку вместе с кораблями латха и палатками людей.

— Психологи правы — они трусы. Перестраховываются на каждом шагу.

— Это нормальные меры предосторожности, — не согласился с Гвоздевым Ли.

— Нормальные?! Что ж ты нас отправил на безоружном шатле и заставил сдать даже перочинные ножички? — рассмеялся Гвоздь, — я тебе скажу почему — потому что мы сами вызвались! И нам есть что отстаивать, пускай и голыми руками! Не то, что этим бесхребетным слизнякам!

Ли готовил воодушевляющую речь перед встречей с «устрицами», но экспромт Гвоздева запалил сердца людей лучше всякой домашней заготовки. Что в принципе и требовалось, анализируя крохи информации о латха, психологи сделали предположение, что тем свойственно пасовать под давлением.

— Когда криссы поглощают очередную цивилизацию, они преследуют две цели, — вещал из прозрачного куба, заполненного желтым туманом латхи. Он запел как соловей, если так можно сказать про моллюска, уже через пятнадцать минут переговоров, — первый тип поглощения — Слуги. Слуги почти всегда лишаются разума. И становятся инструментом воли криссов. Среди вас есть Слуга. Они используют Слуг так, как вы используете машины.

«Ошибаешься», — злорадно подумал Гвоздь, — «Шоджи смог выкарабкаться и теперь он инструмент по уничтожению криссов».

— Некоторые существа, подходят криссам в качестве носителей. Сами криссы не могут даже передвигаться. Но они могут заражать других существ. Полностью заменяя нервную систему жертвы собой. Такие существа называются Носители. Ваша раса уникальная. Мы можете быть и слугами и носителями.

— Зачем они это делают? — Ли расслабил галстук на шее и отпил из стоящего на столе стакана водички.

— Они осуществляют экспансию. Криссы находят миры, на которых есть жизнь. И начинают наблюдать за ними. Как только существа из нового мира выходят в космос, в этом мире появляется наблюдатель. Триггер к полномасштабному вторжению — попытка межзвездных перелетов.

«Твою ж за ногу! То есть полет «Пилигрима» и вызвал интервенцию криссов!», — метнулось в голове у Гвоздева. Он даже поймал на себе несколько косых взглядов от окружающих в духе «ну что, покоритель космоса, втянул нас в эту бодягу, да?». Объясняться с ними не было ни желания, ни времени — давить надо было разоткровенничавшуюся «устрицу». Оказывается, латха чуть с ума от страха не сошли, когда вынырнули из портала и в сопли размазали капсулу с пробойником. Они ведь думали, что корабль такого типа предназначался для единственного крисса на планете. Их корабль, нес вахту на орбите Юпитера и как только засек разогревание пробойника, тут же кинулся на помощь «коралловому парню» и… дальше получилось не совсем красиво. Испуг латха был связан не с тем, что при выходе из портала их обстрелял неизвестный военный корабль, которого и быть там не должно. А с тем, что они угрохали наблюдателя-крисса. Как выяснилось, криссы были немногочисленной расой, с очень медленным взрослением и долгим циклом размножения. И для них смерть одной особи это повод для тотальной войны на полное уничтожение.

— Вы сказали, что служите им. Вас тоже лишили воли и разума? — Ли продолжил пытать латха.

— Нет. Латха особый случай. Импланты криссов не приживаются в наших телах. Колонии криссов не приживаются в наших телах.

— Так почему они вас тогда не уничтожили?

— Мы смогли договориться. Мы предоставили криссам свои технологии.

— Какие? Насколько я понял из нашего разговора, криссы древняя и могучая раса, поглотившая не один десяток цивилизаций. Что вы смогли им предложить?

— Латха тоже древняя раса. Миролюбивая раса. Мы не ведем захватнические войны. Флот криссов и их Слуг прибыл к нам, чтобы уничтожить. Выживание латха — наивысшая цель. Мы преподнесли в дар криссам технологию, которую вы называете пробойник…

— Так это из-за вас криссы шляются теперь по всей галактике?! — не выдержал Гвоздь.

— Не так. У криссов была технология для полетов меж звезд. Но она была более примитивная. Мы подарили им технологию пробойника. И принесли вечную клятву в верности.

— Сдались без боя, — подытожил Гвоздь.

— Насилие противно нашей природе, — латха подтвердил догадки земных психологов, — и выживание нашего вида — наивысший приоритет для латха. Мы принесли клятву верности и предоставили криссам все доступные нам ресурсы. Полезные ископаемые и флот. Криссы решили, что нас выгоднее использовать. А не уничтожать.

— И поэтому ваш корабль оказался на Юпитере? Шпионили за нами?

— Нам было запрещено сканировать вашу планету. Криссы проводили здесь закрытые эксперименты. Они не хотели, чтобы мы поняли их суть. У наших патрулей был приказ — помочь наблюдателю справится с внештатной ситуацией.

— Помогли, ничего не скажешь, — сдерживая смех, всхлипнул Гвоздь.

— У нас есть важный вопрос. Он касается выживания нашего вида. Как вы смогли обезвредить тектоническую бомбу?

— Зачем вам это? — Ли пытался выудить из ценнейшего источника информации все до последней капли.

— На всех наших планетах установлены тектонические заряды. Мы должны знать, как их обезвредить. После принесения клятвы верности криссы доставили нас к планете, на которой раньше жили Слуги, ослушавшиеся их приказа. Криссы взорвали на ней тектонический заряд. Атмосфера наполнена пеплом и дымом. К жизни не пригодна. Поверхность покрыта океанами лавы. К жизни не пригодна. Мы должны знать, как отключить тектоническую бомбу.

— А мы должны знать, какого хрена вообще на Земле происходит! — не выдержал Гвоздев, — зачем криссы творят это все с нами! И это тоже вопрос выживания нашего вида!

— Мы не знаем деталей планов криссов. Мы уже говорили — часть из них секретна.

— Поделитесь тем, что знаете.

— Стандартная процедура — предоставление технологий модов. Запуск техногенной эволюции. Достигшим наивысшего уровня развития уготована участь Носителей. В них будет внедрен зародыш крисса. Остальные станут Слугами. У нас еще был приказ забрать с планеты несколько особей вашего вида с идеально сохраненным генофондом. Мы должны были доставить их на планету криссов.

— Дайте-ка угадаю, этих самых особей было пять? — спросил Гвоздь.

— Да, — подтвердил его догадку латха и Гвоздев, наконец, понял, с чем были связаны идеальные условия содержания экипажа «Пилигрима». Холеных лабораторных крысок из них готовили. Но в ответе латха прозвучало нечто, в сто крат более важное. «Устрицы» знают, где находится дом главного врага человечества.

Переговоры с латха затянулись на целую неделю. «Устрицы», у которых был свой цикл сна и бодрствования, менялись каждые пять часов, люди глубокой ночью просили таймаут до утра. За это время канониры «Лиса» выдавшие первый залп в настоящей космической войне, были представлены к высочайшей награде — Орденам Свободы. Нерешительность латха и их желание вступить в переговоры объяснялось наитереснейшим фактом — первым же выстрелом горячие мексиканцы, сами того не зная, умудрились отстрелить модуль даль-связи на корабле инопланетян. И те и подмогу вызвать не смогли, и просто соплеменникам на жизнь пожаловаться. Капитан латха, зажатый обстоятельствами со всем сторон и узрев для своего народа шанс вырваться из под пяты криссов, все более и более охотно делился с землянами сведениями об общем враге. Причем миролюбивые латха были очень рады, что скинут ярмо со своей шеи фактически руками людей. Их участие в готовящейся авантюре сводилось к минимуму.

— По настоятельной просьбе Ли, все бросили и собрали, — Рома на роботележке выкатил сияющий Гнев Полуденного Солнца из исследовательского центра. С поверхности брони убрали все трещинки-царапинки и он выглядел только что сошедшим с конвейера. Рома же напротив выглядел так, будто к вечеру его уже будут отпевать. Бледная кожа, иссиня-черные круги под глазами. И это несмотря на то, что по личному распоряжению Ли, все люди, непосредственно связанные с проектом «Санта Клаус», получили сотые сердца и необходимые им высокоуровневые моды в работе из резерва, доставшегося им от Люминов. Подорванное на круглосуточной пахоте здоровье Роме не могло даже восстановить сердце сотого уровня, дарившее своим владельцам бессмертие.

— А работает? — Гвоздь не был простачком, готовым купиться лишь на внешний лоск.

— Проверяй, — устало махнул рукой Рома, — мы тесты конечно прогнали. Но сам понимаешь, времени у нас было на них в обрез. Латха передали нам технологию производства пробойника и своих ионных двигателей, которые предназначены для полетов в обычном пространстве. Ионники мы отложили в сторону, а вот над пробойником трудимся круглыми сутками.

«Устрицы» наотрез отказались передавать землянам готовые узлы космических кораблей. Ничего не должно было указывать на то, что они изготовлены латха — ни особенности производства, ни материалы. «Устрицы» помогая людям, хотели максимально долго оставаться в тени. Они продемонстрировали людям запись, как несколько лет назад, криссы взорвали три планеты клиио, еще одной расы Слуг. Причем взорвали только потому, что им показалось, что Слуги недостаточно быстро исполняют их приказы. Поэтому исследователи и инженеры сейчас мучились над тем, чтобы найти замену уникальным материалам латха и технологическими тонкостями, которые невозможно было повторить в земных условиях.

План по нанесению превентивного удара был прост. По словам латха криссы уродились на планете-океане. Там же проживало восемьдесят процентов этих злобных захватчиков. В немыслимо древние времена криссы тихо-мирно произрастали на скалах, образуя обширные колонии и фильтруя воду, добывая из нее простейшие организмы для пропитания. В отличие от земных кораллов, где каждый отдельный полип живет своей жизнью, в колониях криссов они были связаны единой нервной системой. Количество переходило в качество, разрастаясь, колония обзаводилась большим и сложным единым «мозгом». Но толку от него было немного, океанские рифы-мыслители не могли сдвинуться с места и не имели органов и конечностей для изготовления орудий труда. Все изменилось с очередным витком эволюции. Полипы случайно попадали на кожу крупных морских животных и образовывали небольшие колонии и там. И вот, благодаря мутации, один из полипов как-то заглянул под кожу существа, на котором он обитал. Это был звездный час криссов! Медленно врастая в животное, они за сотни тысяч лет научились заменять нервную систему существ своей жертвы, врастая буквально в мозг. Они получили тела, причем тела разнообразные! Потом, уже намного позже, создав технологически развитую цивилизацию, они поняли, что захваченные тела можно модернизировать. Так и появились моды.

— Гвоооздь! Родненький! — как только Гвоздев залез в Гнев Полуденного Солнца, его чуть было не лишил слуха Палыч, — не отдавай меня больше этим иродам, слышишь? Ни за что не отдавай! Я чуть умом не тронулся…

— Все-все! Успокойся, — Гвоздь попытался привести в чувство беснующийся ИИ, — Рома, вам же больше мой костюмчик не нужен?

— Нет. Правда, производить мы его аналоги начнем не скоро, но все что надо, мы с Палыча получили. Сейчас все силы брошены на корабль и бомбу криссов.

Для осуществления мести за то бардак, который криссы устроили на Земле, решено было использовать их эвакуационный корабль. Сначала научники его раскурочили, выдирая пробойник пространства, а теперь ударными темпами собирали обратно. Другая группа работала над тем, чтобы обеспечить тектонической бомбе автономное питание, так как живого крисса, способного своей энергией раскачать заряд у них под рукой не было. По полученной от латха информации, дно планеты-океана было усеяно глубокими впадинами, поэтому даже скважины для бомбы бурить не надо было. Ее достаточно сбросить в одну из подводных расселин… большой бум и у цивилизации криссов сломан хребет!

— Рома, ты уже закончил стендовые испытания бомбы? — мягко спросил тихо подошедший к ним Ли. Инженер от неожиданности вздрогнул, а Гвоздь чертыхнулся.

— Нет, но я только на секундочку, Гвоздю броню отдать…

— Отдал? И молодец. А теперь пора возвращаться к работе. Нам надо завершить проект «Санта Клаус» до того, как прибудет автоматически грузовик криссов.

Рома замешкался, кивнул Гвоздеву и бегом отправился к дверям исследовательского центра.

— Не дави на него, Ли. Его парни и так делают невозможное. Шутка ли — пару месяцев назад мы в ужас приходили от мысли, что криссы узнают о нашем восстании до того, как мы орбитальную защиту и флот выстроим. А тут мы сами вот-вот надерем им зад.

— Я сильно на счет «Санты» не обольщаюсь. В нем есть слишком много «если», — честно признался Ли, — если криссы признают вернувшийся корабль за своего. Если подпустят к планете, если дадут ему нырнуть в океан. Если тектонический заряд сработает как надо. Если портал в пространстве приведет нас в нужную систему. Если корпус корабля выдержит давление при глубоководном погружении. Почти все оборудование, участвующее в проекте «Санта Клаус» будет использовано впервые…

— Кроме «если» есть еще одно большое «и», — невесело ухмыльнулся Гвоздь, — и криссы вряд ли позволят после всех проделок вернуться кораблю в космос. А пробойник работает только вдали от гравитационного поля планет. Если его активировать в океане или атмосфере, он попросту сгорит. Экипаж из этого полета вряд ли вернется.

— Ты все верно понял, — Гвоздь впервые увидел, как Ли нервно кусает губы, — и насчет этого я хотел поговорить с тобой. Мы смоделировали, что будет, если кораблем будут управлять Митричи. И… провал. В сложных ситуациях, ИИ не способен принимать гибкие и алогичные решения. За штурвалом нашего единственного оружия против криссов, должен сидеть человек. Вернее небольшая команда из людей.

— И ты хочешь попросить меня отправиться туда?

— Как ты… — Ли выглядел смятенным.

— Ну не зря же ты отдал приказ восстановить мою броню! Да еще в условиях жесткого временного цейтнота.

— Я понимаю, что ты не пилот, — начал торопливо пояснять Ли, — но у нас нет другого человека, способного влезать в передряги и с честью из них выбираться. Пилот у тебя будет, жизнеобеспечение корабля криссов потянет трех человек, но если все пойдет не так и наш план провалится ко всем чертям, ты…

— Ли, не надо ничего объяснять. И уговаривать меня тоже не надо. Я знаю, что такое билет в один конец. Я когда на Надежду летел, думал, что оттуда я вряд ли вернусь. А с той поры, как я вернулся на Землю, я только и делаю, что катаюсь по дорогам с односторонним движением. Я — согласен.

— Спасибо…

— Но только с одним. Нет, погоди, с двумя условиями, — Гвоздев опять перебил Ли.

— Рома. Побежит в первых рядах добровольцев. У него еще не вся дурь и романтизм из головы выветрились. Ты ему откажешь. Будет сопротивляться — посадишь в карцер и будешь держать там, пока мы не улетим.

— Я бы сделал это, даже если бы ты меня не попросил, — согласился с первым условием Гвоздева Ли, — скажу больше — я и Пабло с Максимом откажу, если они вызовутся.

— Ага, а меня-то есть не жалко?

— Дело не в том, жалко или нет. Ты справишься, они просто так погибнут. Ласка… — Ли сделал многозначительную паузу, — ее тоже под замок?

— Ее никакой замок не удержит. И одного меня она ни за что не отпустит. Но эту проблему я решу сам, — Гвоздев погрустнел, в его голосе больше не было веселья камикадзе.

— А второе условие?

— Никаких стилистов и модных причесочек с сединой! Никаких парадных кителей и фуражек размером с аэродром! И никаких интервью!

— Хорошо, — напор Гвоздева нисколько не смутил Ли. Он протянул Гвоздеву ладонь для рукопожатия, — договорились!

Гвоздев крепко пожал ему руку и полез в свой доспех и тут внезапно его осенило.

— Так стоп. Я, кажется, понял, зачем вы мне костюмчик подновили… для красивой картинки да?

— Ага, — не стал отпираться довольный своим учеником Ли. Он был уверен, что ни валятся в грязи, ни тем более царапать свою броню Гвоздь не будет. И съемка для истории будет шикарной и свои обещания он сдержит.

Однако он создал комфортные для Гвоздя условия для отлета. Камеры, если они и были, то прятались так, что только Ласка со своими новыми скандетекторами сотого уровня могла бы отыскать. Апгрейд по самую макушку получила не только девушка, всем участникам полета достался полный комплект сотых модов по своей специализации. Когда Ли показал Гвоздеву список «смертничков» тот со смехом произнес:

— И почему я совсем не удивлен? На манеже все те же!

— Ваша команда отлично показала себя на переговорах с латха. Шожди может управлять любой техникой криссов, основанной на уровневой системе. Его уже гоняют на полетных симуляторах. Мефодий не уступает в знании техники криссов даже Роме, так что если в пути произойдет поломка, он сможет ее устранить. Плюс вам понадобится ученый, чтобы идеально рассчитать точку для активации бомбы и второй пилот. Если что-то случится с Шоджи, моды для пилотирования кораблем криссов Мефодий уже получил. Можно добавить еще пару людей, погрузив их в анабиоз…

— Не надо. Троих более чем достаточно. Чем мы меньше потеряем людей на этом задании, тем лучше.

Но к кораблю криссов, похожему на два сложенных друг на друга бублика, шло не трое, а четверо космопроходцев. Гвоздь в своих золотых доспехах, Шоджи и Мефодий в шипастых экзоскелетах харонов последней версии и Ласка в бело-алом. Предприимчивая девушка прошлась по гардеробу самого А-01 и раздобыла костюмчик, как нельзя лучше подходящий разведчику — с усиленным сканерным массивом и идеальной маскировкой.

Отлет был назначен на поздний вечер. Сумрак сгущало распыленное над стартовой площадкой облако мельчайших дипольных частиц, призванное закрыть от любопытных радаров подготовку и пуск космического корабля. Прикрывали небо от дронов-разведчиков и эскадрильи беспилотных истребителей с «Лиса».

Четверку «камикадзе» не провожали бравыми маршами. В их честь не звучали торжественные и давящие слезу умиления речи. Вдоль их пути к трапу не был выставлен почетный караул. Лишь усталые и измученные авралами инженеры и техники, провожая их, сбились в небольшую толпу возле трапа. В их усталых глазах горела надежда. Надежда на то, что адский труд не прошел даром, что герои, отправляющиеся в гости к криссам, смогут нанести им непоправимый ущерб. И тогда на Земле повсеместно вырастут райские кущи. Ну или хотя бы им пару дней на отдых дадут. В толпе стояли и соратники Гвоздева, из них только Ли мог смотреть его прямо в глаза. Остальные отводили взгляд или краснели. От ненависти к криссам, от злости на самих себя.

— Чего стоим с кислыми лицами, мальчики? — решила разрядить обстановку Ласка, — где шампанское? Кто его будет об борт разбивать? Ой…

Вдруг у девушки подкосились ноги, и она оперлась на Гвоздева.

— Что-то мне нехорошо. Голова сильно кружится, туман и…

Девушка замолкла на полуслове, ее шлем лязгнул о нагрудник Гвоздя. Он подхватил ее безвольное тело на руки.

— Крепкая девчонка! Я такую дозу сделал, что она два часа назад должна была отрубиться, — покачал головой Мефодий.

В каком бы секрете не провожали героев, но праздничный обед им все-таки устроили. На котором в бокале Ласки совершенно случайно оказался мощный, но совершенно безвредный транквилизатор, приготовленный лично Мефодием.

Из толпы провожающих вышел майор и встал возле Гвоздя, протянув руки.

— Давай.

— Погоди, — Гвоздев крепко прижал девушку к себе. И пускай их разделяла броня доспехов, эти мимолетные ощущения Гвоздев захотел накрепко запечатлеть в своей памяти.

— Головой отвечаешь, — он передал уснувшую Ласку Максиму. Тот не стал разводить пафосные речи и просто кивнул.

Тройка героев поднялась по трапу к входному люку корабля. Перед тем, как в него зайти, Гвоздев обернулся.

— Братва, что-то у вас и в прям кислые лица. Хоть вместо лимона в чай окунай. Мы вернемся, мы обязательно вернемся. И все будет вот так! — Гвоздь поднял кисть с оттопыренным вверх большим пальцем.

Звездный маршал Андрей Гвоздев стоял, широко расставив ноги и выкинув правую руку вверх. В небо тыкала своеобразная «вилка», он показывал жест в форме буквы V. Виктори, победа! Средний и указательный пальцы были начищены до зеркального блеска и сияли на солнце будто маяк. Каждый год повторялась одна и та же история, за месяц до выпуска из академии, несмотря на все запреты, десяток самых отчаянных сорвиголов угоняли челнок, зависали на высоте восьмидесяти метров и отрыв люк, надраивали бронзовые пальцы статуи ультразвуковыми полировщиками. Ни угрозы об отчислении, ни постоянное патрулирование не могли справиться с более чем вековыми традициями и на торжественной церемонии выпуска летчиков-кадетов Звездный маршал всегда «светил» двумя пальцами. Считалось, что это приносит удачу выпускавшемуся курсу. Если пальцы Гвоздева не сверкали отполированной бронзой, значит стоит ждать беды, перемелет мясорубка Великой Галактической весь выпуск кадетов в кровавый фарш.

«Хотя и так один из трех новичков погибает в первом настоящем бою. Полируй маршала не полируй, статистика упряма наука», — пронеслась невеселая мысль в голове кадета-выпускника Клима Акимова. И гибли молодые пилоты не из-за недостатка выучки, а из-за того, что бои с чази и «жестянками» носили беспощадный характер. Слуги криссов не принимали капитуляций и пленных не брали. Да и люди рубились с ними до последнего вздоха и последнего патрона. Обе противоборствующие стороны если и ввязывались в сражение, то бились на уничтожение, предотвращая бегство противника с помощью антипробойного поля. Какие там истребители, кто считает потери москитного флота, когда земляне только в битве за Процион потеряли одиннадцать ударных носителей и четыре линкора. Именно из-за этого катастрофического поражения курс Клима выпустили раньше, запрессовав в последний год обучения два года нормальной программы.

Но, несмотря на ускоренную программу обучения, они готовы. Две тысячи кадетов из четырех академий Евразийского Сектора с блеском сдали выпускные экзамены и теперь стоят вытянувшись в струнку на площади перед памятником Шести. Звездный Маршал, Ласка Милосердная, Роман Исправляющий, Максим Карающий, Пабло Дарующий и Мефодий Мудрый. Титаны, остановившие смутные время индивидуализма на Земле и отправившись в свой последний полет, уничтожившие родной мир заклятого врага человечества.

Большинство курсантов разглядывали невероятно красивую фигуру Ласки. Скульптор изобразил ее притягательно прекрасной, легкий полетный комбинезон подчеркивал ее хищную кошачью грацию. И невероятно смертельной, у девушки на плече покоился штурмовой плазмоган чуть ли не с нее ростом. Она была такой, какой должна быть настоящая спутница героя. Взгляд же Клима был устремлен на другую деталь монумента. Погоны Звездного Маршала. Единственные в своем роде. По традиции это звание не могло быть присвоено никому другому, кроме Андрея Гвоздева. И все-таки оставался шанс заполучить погоны, усыпанные бриллиантовыми зведами с шариком голубой Земли в центре, для того, кто смог бы совершить сопоставимый по самоотверженности подвиг. И Клим грезил этими погонами, хотя понимал, что сыну «диких» пробираться вверх по карьерной лестнице будет ой как нелегко.

Под пьедесталом монумента собрались высшие чины военно-космического сил Земли и преподаватели летных академий. Текст присяги зачитывал сам командующий вторым ударным флотом.

— Я торжественно присягаю на верность своей родине и клянусь свято соблюдать и защищать законы и принципы Земного Абсолюта! — гремел голос адмирала.

— Клянусь! — как один человек хором выдали кадеты.

— Клянусь беспрекословно выполнять приказы командиров и требования устава!

— Клянусь! — прозвучал слаженный ответ.

— Клянусь не бросать в беде боевых товарищей, всегда протягивать руку помощи гражданам Земного Абсолюта и его союзникам!

Очень хитрая формулировка присяги. Она освобождала военных от ответственности за маргиналов типа «диких» и обязывала защищать, пусть даже ценой своей жизни, союзников землян. Но Клим был безоговорочно с ней согласен. Дикие сами выбрали свой путь, отказываясь признавать главный постулат Абсолюта «личность ничто, общество — все» и став добровольными отверженными. А латха, несмотря на смертельную угрозу их виду, протянули руку помощи землянам и передали им знания, критично важные для борьбы с криссами.

— Клянусь достойно переносить все тяготы воинской службы!

— Клянусь! — рев воодушевленных кадетов оглушал, но Клим даже не поморщился. В конце концов, он только что пообещал стоически переносить все свалившиеся на его голову тяготы.

— Поздравляю вас с принятием присяги… — адмирал выдержал паузу, — офицеры!

— Ура! — оглушительно разнеслось по рядам бывших кадетов.

Клим левой рукой выдернул из петлицы значок серебристой книги с мечом, а правой вставил на его место золотые крылышки пилота. Он переволновался и настолько сильно сжимал в кулаке «крылышки» во время церемонии, что значок пробил острыми гранями перчатку и впился в кожу. Кадетам не устанавливался имплант, подавляющий боль, считалось, что болевые ощущения, как плата за ошибки, ускоряют обучение. Однако Клим ее совершенно не замечал, он был полностью поглощен торжественностью момента.

Его движение повторили тысячи вчерашних кадетов, в одно мгновение становившимися полноценными членами военного братства. Кадетские значки полетели в воздух, подкинутые тысячами рук и серебристыми, мелодично звенящими, каплями упали на площадь. Клим поймал взгляд, стоящего за спиной адмирала подполковника Соколова. Преподавателя академии благодаря которому он сейчас и стоял на этой площади, восторженно разевая рот в криках «ура!». И дело было не в успеваемости, на своем курсе Клим Акимов входил в десятку кадетов с лучшими показателями. В процессе обучения у Клима выявилась одна интересная особенность — он осваивал любую новую технику гораздо быстрее своих сверстников. Импланты давали умение управлять транспортной и боевой техникой. Но не давали мастерства, а Клим уже через полчаса полета на новом аппарате, вел себя как настоящий ас, отлетавший на нем не одну сотню часов. Да и адаптация с установлеными имплантами у него происходила чуть ли не мгновенно. Руководство академии заподозрило, что у кадета есть какая-то интересная генетическая особенность и от перевода в исследовательский центр его спасло только то, что Соколов после беседы с едва не рыдающим шестнадцатилетним мальчишкой не стал писать рапорт. Клим хотел быть коршуном, бьющим врага, а не лабораторной крысой. И Соколов дал ему такую возможность.

Клим заметил на лице Соколова выражение непонятной странной грусти, но отнес это к неизбежности расставания со своими учениками. Времени на дальнейшие размышления у него не было. Кадеты развернулись направо и, чеканя шаг и плюща лежащие под ногами серебряные значки в блины, двинулись на выход с площади.

— Ааа! — кадеты бросали в воздух уже не значки, а своих товарищей. Две тысячи человек захлестнула волна братаний и обниманий. Военная полиция не спешила унимать ликующую толпу новоиспеченных пилотов, несмотря на то, что выход с площади мог понадобиться следующей партии кадетов из Южно-Американского Сектора. К памятнику свозили будущих пилотов со всей планеты и сегодня через площадь должны были пройти почти пятнадцать тысяч человек. Но и бойцы полиции в свое время проходили церемонию принятия присяги и понимали, что гулять и веселиться молодым парням и девчонкам оставалось считанные сутки. А потом… потом в их жизнь придет война.

— Поздравляю! — в спину Клима впечатался экскаваторный ковш, заменявший его одногруппнику Барту нормальные человеческие ладони. Клим и сам был немаленького роста, но рядом с индейцем-гуроном он выглядел чуть ли не подростком, — мы с парнями заказали несколько столиков в «Рюмке и шлеме», полетели друг!

Друзей в академии у Клима не было, Барт ему был в лучшем случае хорошим приятелем. Однако соблазн слетать в Пекин и завалиться толпой в один из самых известных ресторанов для летунов был очень велик.

— Прости. Барт. Я тоже тебя поздравляю, — Клим похлопал Барта по необъятной спине, — но полететь с тобой не могу. Планы.

— Брюнетка? — на орлином лице индейца появилась хитрая улыбка, — или блондинка?

— Нууу… — Клим задумался над ответом.

— Еще круче? Неужели сестры-близняшки?! Ладно, отрывайся по полной, — Барт приподнял Клима, крутанул и поставил обратно на землю, — до встречи на «Кейташи»!

— До встречи, Барт!

Орда веселящихся кадетов потихоньку начала рассасываться. Кто-то, как компания Барта, собирался провести три дня своей первой увольнительной в лихом загуле. Более практичные парни отправились инспектировать свои новые жилища. Ведь сегодня их официально перевели во второй социальный класс! Из паразитов, которые только потребляют ресурсы, они преобразились в полезных членов общества. На кораблях, к которым они приписаны, им установят моды одиннадцатого уровня. И начнется долгое восхождение по карьерной лестнице. За каждым боем, за каждым вылетом внимательно следит система Глобального Рейтинга. Растешь, улучшаешь свои навыки, рубишь вражин направо и налево — получи моды следующего уровня. Добрался до двадцатого уровня? Добро пожаловать в третий социальный класс. И если будучи в первом социальном классе кадетам приходилось вчетвером ютиться в одной комнате с двумя двухъярусными кроватями и общим санузлом, то получив второй класс, они переезжали в небольшие однокомнатные, но полностью индивидуальные апартаменты. И начинали получать увеличенное денежное довольствие. Причем получаемые деньги не зависят от рода деятельности. Все люди, находящиеся во втором социальном классе получают одинаковую зарплату, вне зависимости от того пилот ты космического истребителя или уборщик общественных туалетов. Клим считал такую систему распределения материальных ресурсов в высшей степени справедливой. Также он считал справедливым и то, что при установке «сердца» пятидесятого уровня гражданские лица оставались в четвертом социальном классе, а вот военные переходили в последний, самый элитный, пятый класс. Проливал свою кровь, рисковал своей жизнью в вакууме или совершал безумные высадки на планеты с орбиты, защищая Земной Абсолют? Родина тебя не забудет, Родина отдаст тебе все лучшее, что только у нее есть.

— До отправки марсианского экспресса осталось четыре часа тринадцать минут сорок секунд, — вывел Кима из задумчивости подлетевший и зависший над его правым плечом стальной шарик с небольшим зеленым глазком.

Френдли. Каждого гражданина Земного Абсолюта всегда и везде сопровождал этот шарик, обеспечивавший связь, доступ к Сети, выполнявший роль навигатора, справочника и еще сотню других полезных в быту функций. «Дикие» считали, что френдли еще и роль шпиона выполняют и являются частью системы тотального наблюдения за гражданами. Может быть, отчасти это так и было, но взамен граждане получали резкое снижение преступности и коррупции и их это полностью устраивало. Клима же постоянное присутствие «всевидящего ока» вообще не смущало, он никогда не совершал, да и не собирался совершать ничего противозаконного.

Напоминание от френдли прозвучало вовремя. До Байконура, откуда отправлялся шатл марсианского экспресса, можно было добраться и за пару часов на глоботакси, но денег на осуществление задуманного у Клима было впритык, и позволить себе лишние траты он не мог. Поэтому ему предстояло путешествие на вакуумном поезде с тремя пересадками.

К челноку Клим успел уже после объявления об окончании посадки. Нахмурившаяся было стюардесса, увидев его форму, сверкнула белоснежной улыбкой. На ее шапочке тоже сверкала эмблема в виде крыльев, и она знала, что скоро в жизни Клима наступят времена, когда он не сможет себе позволить опоздать ни на секунду. А сейчас, гуляй молодежь, пока можешь.

Перелет на Марс прошел крайне скучно. Клим мог себе позволить билет только в экономкласс, где каюты представляли собой капсулы-гробы на одного человека. Но ему не нужны были обзорные иллюминаторы, для того чтобы знать, что происходит снаружи. Паром марсианского экспресса на ионной тяге, отошел от Земли и дождался, пока корабль латха откроет для него портал. После нескольких пробных полетов было выяснено, что поле работающего на корабле пробойника отрицательно влияет на работу модов и вызывает у людей неконтролируемые мутации. Дошло до того, что несколько испытателей мутировали в Конструкторов, безмозглых чудовищ, терзаемых лютым голодом. Однако землянам очень повезло с союзниками, латха согласились стать для них межзвездными перевозчиками. При выходе из портала паром затрясся, скрипя каждым швом, пространство отвечало на грубый прокол возмущением гравитационных и электромагнитных полей.

Если прыжки через портал для Клима было делом привычным, то приземление на Марс было ему в диковинку, на красной планете он оказался впервые. Во времена быстрого наращивания военной мощи Земли, премьер Земного Абсолюта Ли принял решение о том, что необходимо разделить производственные мощности между Землей и Марсом. «Мы можем потерять Землю», — сказал он в своей знаменитой речи, обращаясь к гражданам, — «но мы не можем потерять способность к сопротивлению!». На Марс сначала гнали преступников всех мастей, заброшенная во время Войны за Равенство колония ожила и начала разрастаться. Рабочие жили в жутчайших условиях и полностью зависели от поставок с Земли. Если эти поставки по какой-то причине задерживались, то им приходилось растягивать недельную пайку на полмесяца.

Теперь Марс был другим. Челнок совершил посадку возле семи гигантских куполов космопорта, затем тягачом его переместили к терминалу, где к его пассажирскому люку присосалась труба перехода. На Марсе уже полным ходом шло терраформирование, но пригодная для дыхания атмосфера здесь должна была появиться через семьдесят лет. Сейчас же люди были вынуждены жить под куполами или в вырытых в недрах планеты полостях, соединенных между собой тоннелями метро.

— Билет до сектора D-19, — дал задание своему френдли Клим, едва попав в залы ожидания космопорта, полностью игнорируя извечную суету встречающих-ожидающих-отправляющихся. У него была мечта. У него была цель. И эта цель теперь так близко, что у него от нетерпения зудели зубы. Клим даже не смог заставить себя хоть на минуту присесть на кресло и перевести дух после перелета. Вперед! Только вперед!

— Билет приобретен. Потрачено сорок три кредита, — ответил френдли, нарисовав перед глазами Клима небольшую голограмму, подсказывающую ему как добраться до станции метро.

В сектор, куда доставил Клима вагон метро, пускали далеко не каждого. Здесь размещались мощности, производившие продукцию военного назначения. Но только что полученное звание младшего лейтенанта военно-космического флота и запрос на ознакомительный визит от френдли обеспечивали ему доступ в эту зону. Поэтому, когда Клим прошел под рамкой на выходе из станции, на ней зажегся зеленый индикатор.

Проложенный френдли пеший маршрут, проходил на голограмме между оранжевыми и красными зонами. В красные зоны с мизерным уровнем допуска младшего офицера его попросту не пустят. Там производится военное имущество. А оранжевые зоны были в основном старыми заброшенными помещениями, созданными при освоении Марса. Из-за бурного роста колонии и вечного временного цейтнота, они находились в плачевном состоянии и использовались в основном для хранения всякого хлама. Навигатор обозначал их как «зоны, нежелательные для посещения» и намекал, что там и кирпич на голову упасть может и внезапным образом кошелек опустеет. Двигаясь на горизонтальной транспортной ленте, Клим заметил справа вырубленную прямо в скальной породе нору, ведущую как раз в одну из таких зон.

Клим с беспокойством поглядывал на убегающие минуты таймера. Он целый год корпел над маршрутом и рассчитывал время исходя из информации из открытых источников и болтовни с преподавателями в академии. Уж лучше бы он на принятие присяги опоздал, чем на это рандеву! Там бы дело только выговором закончилось, а тут… как назло транспортный коридор, по которому передвигался Клим, перекрыл состав из покрытых бурой окалиной вагонов, перевозящих расплавленный до оранжевого свечения металл. Клим бы с дорожки сошел, и бегом бы побежал и между осей вагонеток постарался бы прошмыгнуть, но по обе стороны от вагонов дежурили полицейские дроны, которые могли принять акробатику Клима за агрессию. А на агрессию эти парни с четырехствольными пушками могли ответить стальным ливнем — нужды военного производства в Абсолюте одна из святынь, перед которой меркнут все свободы и права личности. За саботаж, вольный или невольный, легко схлопотать высшую меру наказания. Поймают на месте совершения — расстреляют, расследуют и докажут — проведут через процедуру стерилизации сознания.

Проталкиваясь сквозь скопившуюся толпу сталеваров в термозащитных костюмах, Клим почувствовал, как те слегка ему намяли бока. Ну как слегка, треск своих ребер Клим отчетливо слышал. Могучие гемпы сделали это не со зла, а по-доброму, посмеиваясь и по-отечески научили молодого летуна уважать возраст. Боясь не успеть, Клим припустил по уходящему вверх эскалатору, перепрыгивая стразу через две-три ступеньки и искусно лавируя между едущими со смены марсианами. Сойдя с эскалатора, он оказался под куполом рабочего поселка. Стекла купола были подобраны таким образом, что пропускали свет только определенного спектра, создавая привычную глазу земную цветовую гамму. Точнее было задумано, что они это будут делать, на самом деле освещение купола неприятно желтило.

— Провести гамма коррекцию? — предложил френдли и Клим согласился, острое зрение ему сейчас нужно было как никогда.

Резко взяв вправо он начал пробираться по самому краю рабочего поселка, между рядов серых однотипных домов для рабочих второго социального класса и шестигранными стеклами купола, посаженными в жесткую стальную конструкцию. Сверхтвердое стекло купола под действием марсианского ветра, несущего царапающие его песчинки становилось матовым и постепенно теряло свою прозрачность и Климу приходилось напряженно вглядываться через него, чтобы отыскать интересующий его объект.

Ага! Вот и он! Клим увидел вытянутую тушу тяжелого транспортного шатла, стоявшего на площадке для погрузки. Справа и слева от основного фюзеляжа шатла располагались захваты, к которым обычно крепились грузовые контейнеры. Но сегодня он должен будет доставить на орбиту необычный груз.

Клим добежал вовремя. Выходившие с наклоном из-под земли большие шлюзовые ворота открылись, и на красный марсианский песок выкатил трехосный тягач, тащивший за собой каплеобразный серебристый аппарат. Даже непрофессионалу с одного взгляда было понятно, что этот аппарат летательный. А со второго — что он боевой. Клим же мог наизусть оттарабанить все характеристики этого чуда, даже если вдруг его ночью окатить ведром ледяной воды, а потом ударить кувалдой по темечку. Но он все равно врубил свои слабенькие сканеры десятого уровня на максимум, буквально обнюхивая и ощупывая каждый сантиметр буксируемого аппарата.

Легкий истребитель «Кречет». Используется Земным Абсолютом в полицейских операциях и для сопровождения конвоев. Относительно небольшие размеры и масса дарят этому истребителю замечательную маневренность, но брони он на себе не несет почти никакой. Несколько пластин прикрывают два маршевых двигателя, и пилот размещен в небольшой бронекапсуле, которая катапультируется в случае уничтожения истребителя — вот и вся защита, которой «Кречет» может похвастать. В носовой части истребитель имеет два крепления под орудия, а под его небольшими треугольными крылышками располагаются две точки для подвески ракетных систем. Не бог весть что, но Клим Акимов влюбился в небольшой истребок только посидев за штурвалом его управления в симуляторе.

Тягач подъехал к шатлу, с правого борта которого спустился захват, поймавший «Кречета» за верхний транспортный крюк и притянувший его к челноку. Первая «птичка» готова к перевозке, а из ворот на поверхность выезжали все новые тягачи с грузом. Второй, пятый, десятый. Земной Абсолют жил в режиме строжайшей экономии. Выпустились пилоты? Под них и истребители заводом собраны. И никаких запасов и излишков, помимо запланированных армией резервов.

Клим прогонял через дистанционный сканер каждый вновь появлявшийся на поверхности истребитель. «Кречеты» были полными близнецами, продуктами роботизированной сборки. Но Клим видел их, пусть и очень незначительные, отличия в геометрии корпусов, соосности двигателей и работе приводов и авионики. Данные, получаемые сканерами, были очень скудны, но мозг Клима, сравнивая все эти микроны, миллиамперы, микропаскали и ньютоны, моделировал поведение истребителя в полете. Мозг, а не встроенные в тело Клима импланты. Он не стремился найти идеальный экземпляр. Он хотел найти идеально подходящую именно ему машину. Как ему удавалось чувствовать технику на подсознательном уровне, Клим и сам не знал. У ученых Земного Абсолюта была теория, что постоянное нахождение имплантов в людских телах может вызвать мутацию организма и эволюцию. Когда-нибудь ткани человека научатся принимать моды без всяких операций, поднес к пузу новый имплант, плоть его втянула и тут же подключила. Полный «plug and play» получится! Кстати, по одной из версий, «жестянки» — одна из рас, сражающихся на стороне криссов, так и появилась. Органические ткани «жестянок» постепенно менялись на искусственные компоненты, пока полностью не вытеснили органику из тел. По другой версии «Поколение 7», как себя называли «жестянки», вырезали своих создателей и стали полностью самодостаточной механической цивилизацией.

Мутант он или нет, Клим не знал, но его инстинкты взвыли, когда тягач из хранилища вывез истребитель с бортовым номером LF-1226.

— Ну здравствуй, парняга! — прошептал прижавшийся лбом к стеклу купола Клим.

Эту партию «Кречетов» должны были доставить на эскортный носитель «Кейташи», новое место службы Клима. И он сделает все, чтобы заполучить себе именно этот истребитель. Малыш станет его первой ступенью на пути к погонам Звездного Маршала.

Вся хитрость плана Клима заключалась в том, чтобы попасть на борт «Кейташи» первым из кадетов. Корабль выводился из состава флота после бойни с «жестянками» на Проционе. Авианосец хапнул там столько горя, что его ангар и взлетная палуба больше всего походила на скомканный конфетный фантик. Его даже хотели списать в утиль, но возросшая потребность в кораблях, после поражения землян на Сириусе, заставила ремонтировать и вводить в строй даже сильно поврежденные единицы. «Кейташи» получал новое истребительное крыло и новую команду здесь, на Марсе. И у Клима был шанс попасть на его борт первым из пилотов, остальных «Кейташи» должен был забрать на Земле. А кто первым прибыл того и тапочки, в смысле истребитель LF-1226.

Грузовой шаттл, за которым он наблюдал, был загружен «Кречетами» под завязку, его двигатели развернулись перпендикулярно земле. Вспыхнуло ослепительно-синее пламя из дюз, шаттл на пару секунд пропал в поднятой им туче красной пыли. Тяжеловесно, как бы раздумывая, лететь ему или нет, шаттл поднялся в воздух и ушел в тусклое небо. Клим его провожал взглядом, пока шаттл не превратился в едва различимую, даже с помощью модифицированного зрения, мушку.

Команда на «Кейташи» отправлялась только утром следующего дня. И остаток времени Климу надо было где-то перекантоваться. Он, как и все увлеченные одной навязчивой идеей, не продумал, где он будет ночевать. В армейских казармах и общежитиях его не ждали, и, глянув на цены местных отелей, которые отыскал френдли, он понял, что есть только одно приемлемое место для ночлега — космопорт. Пускай там и кресла для сна адски неудобные, зато утром ему никуда торопиться не надо будет. Открыл глаза, прошел через служебный гейт и сел на челнок, отправляющийся на «Кейташи». Уведомление о том, что младший лейтенант присоединится к команде на Марсе, Соколов отправил две недели назад.

— Время обеда! — напомнил о том, что пора бы подкрепиться, парящий над плечом френдли, — рекомендуемая энергетическая ценность — семьсот двадцать килокалорий.

Пилот военно-космического флота был в первую очередь не индивидуумом, а ценным имуществом, на обучение и модернизацию которого правительство тратило астрономические суммы. И это имущество необходимо было содержать в идеальном порядке, за чем пристально и ненавязчиво следил френдли.

— В порту пообедаем. Сделай заказ заранее, — распорядился Клим и его и без того тощий кошелек опустел еще на пятьдесят кредитов.

Пересменка рабочих закончилась, и дорожка пассажирского конвейера несла к станции метро Клима в гордом одиночестве. Пилот больше никуда не торопился, опершись на движущиеся перила, он мечтал, как он на «Кречете» меткими лазерными импульсами нарезает ломтиками корабли чази и «жестякнок». На кителе «салат» из разноцветных ленточек и медалек, на плечах полковничьи «пирамидки»…

Жалобный вскрик оборвал фантазии Клима. Вопреки всеобщему мнению, что у орлов военного флота должен быть и взор орлиный, не меньшим модификациям подвергался и слух пилотов. Клим мог по неслышимым для других звукам, идущим от двигателя, определить его исправность или настройки. Если бы мимо проезжал работяга, то его уши, адаптированные под грохот машин из цеха, жалкий вопль из старой заброшенной «норы» не уловили бы. Клим повернул голову на звук и увидел, как вырубленный в скале слева от него тоннель осветила синеватая вспышка. Вслед за ней раздался звук падающего тела. Авария? Несчастный случай? Клим перемахнул через перила транспортной дорожки и бросился в «нору».

Забежав в тоннель, он услышал какую-то возню за пыльными ящиками, накрытыми куском брезента.

— Эй! Тут кто-нибудь есть? — крикнул Клим в полумрак.

— Ага, — из-за ящиков вышел мужик с всклокоченными волосами в грязной рабочей робе. В руках он держал нечто, похожее на мясорубку с пистолетной рукояткой. Игнорируя Клима, он навел «мясорубку» на его френдли. Беззвучный выстрел и маленького дрона полетела ветвистая молния. Френдли печально взвизгнул и рухнул на пол. Почти одновременно с выстрелом Клим бросился на патлатого. Свинг, еще один и еще. Пилот обрушил на бандита град дальних боковых ударов. Сила у пилотов была на уровне чуть выше среднего, зато рефлексы были прокачаны до упора, Клим махал руками так быстро, что воздух гудел. Патлатый попробовал было уклониться, но акцентированный апперкот прямо в его челюсть поставил жирную точку в их противостоянии. Нокаут, чистая победа! Враг со сведенными к носу зрачками лежит на земле и только судорожно поддергивает ногами. Не дожидаясь, пока его мозг произведет перезагрузку после сотрясения, Клим шагнул за ящики. И увидел лежащую на полу женщину, над которой склонилась деваха с ярко раскрашенным попугаичьим гребнем на голове. В руке налетчица сжимала нож без клинка, фактически просто рукоять. Но Клим заметил, как колеблется воздух у этой рукоятки. Ультразвуковой клинок! Настроенный так, чтобы легко рассекать плоть и даже кости, но оставлять металлические корпуса модов неповрежденными.

Потрошители! Мерзкие твари, нападающие на людей, разделывающие их как скот и сбывающие добытые моды на черном рынке.

— О, солдатик! — повернулась к Климу девица, — в тебе, наверное, много вкусненького.

— Согласно статье сто один уголовного кодекса Земного Абсолюта… — Климы хотелось бы ответить потрошительнице, что она им подавится, но в структуре земного аппарата военные были фундаментом, основой основ. Он в данный момент был представителем власти, он был самой Властью. И разговаривать он должен был соответствующе.

— Ой, да заткнись ты! — девушка-попугай метнула в пилота ультразвуковой клинок. Рефлексы и тут не подвели Клима, качнув торс в сторону, он разминулся с летящим в него жужжащим оружием на пару сантиметров. Клинок звякнул о стену позади него. Деваха начал подниматься с колен, одновременно вытягивая из-за спины электрическую дубинку. Потрошители не пользовались огнестрельным и энергетическим оружием, детекторы его применения располагались во всех человеческих поселениях. Один выстрел — и на место происшествия тут же слетятся полицейские дроны. Но предстоящая схватка все равно для Клима не сулила ничего хорошего. Его сканеры не видели уровень противника, значит «попугай» превосходила пилота минимум на пять ступенек, да еще и была вооружена. Во флоте, как и в армии, весь состав от генерала до писаря был обязан проходить базовый курс рукопашного боя. Солдат должен быть в первую очередь бойцом, считало руководство Абсолюта. И не важно, в штурмовых операциях ли он участвует или топливо со складов отгружает.

Для того, чтобы победить вооруженного дубиной противника, с ним необходимо быстро сблизиться, гласило одно из первых наставлений армейского курса по рукопашке. Что отличник по боевой подготовке и попытался сделать. Однако его левая ступня опустилась на шарик френдли. Причем не своего, а жертвы. Потрошители сначала разделались с персональным помощником, чтобы он вызвал полицию, а уже потом оглушили жертву. Клим поскользнулся и вместо того, чтобы налететь на потрошительницу грозным тигром, он полетел головой вперед, как выпрыгнувший из воды резвящийся дельфинчик. Бандитке оставалось лишь только его встретить ударом, похожим на отмашку битой отбивающего в бейсболе. Лишь в последний момент Клим слегка отклонил голову, и дубинка прошла вскользь, сдирая кожу и обжигая разрядом.

Электроразряд в мерзком оружии обезвреживал жертву, заставляя ее биться в конвульсиях. Кроме этого, он обладал еще одним крайне неприятным свойством — специально подобранная частота разряда еще и негативно отражалась на работе имплантов.

Когда, перекатившись, Клим поднялся, его повело вбок, а перед глазами прыгал «снег» помех. Моды военного образца полностью не отрубились и через секунду уже должны были заработать в полную силу. Потрошительница ему эту секунду дарить не собралась. С диким воплем, подняв дубину над головой, она прыгнула вперед. Не будучи уверенным, что он сможет уклониться, Клим выставил блок. Перелом двух запястий все же лучше, чем проломленный череп.

Позади нападавшей раздался оглушительный хлопок, «попугай» уже в полете обмякла и врезалась в Клима безвольной тушкой, сбив его с ног.

— Не смей вставать! Лицом в пол! — услышал пытавшийся вылезти из-под потрошительницы Клим.

— Я военнослужащий Земного Абсолюта, мои действия лежат вне юрисдикции гражданских судов и органов правопорядка, — занятия по правовой грамотности Клим тоже не пропускал и знал, что максимум, что могут сделать полисмены, так это доставить до ближайшей военной части и представить доказательства преступления и выдвинуть обвинение. Дальше вояки сами решат, как покарать своего.

— Тише лейтенант, не шебуршись. У нас запись твоего френдли. Движок отказал, но камера работала, — невысокий круглый полицейский сержант, чье пузо и бока штатный бронежилет и близко не закрывал, подал Климу руку, помогая подняться, — мы видели, как все было, и отправим твоему начальству рапорт с просьбой объявить тебе благодарность. Но ты должен проехать с нами в участок и дать показания. Потрошительство серьезное преступление и нам требуются живые свидетели.

Бандит, которому Клим свернул челюсть, шевельнулся и застонал. Напарница сержанта из короткого дробовика выстрелила ему в грудь. Но не боевым зарядом, а парализующим. В грудь потрошителя вонзилась ампула. Он зарычал и потянулся было ее вытащить, но полицейская тут же всадила в него еще одну. Крутовато с ним обошлись, Клим знал, что одна такая ампула гарантированно вырубает человека, а две выпущенные подряд запросто могут отправить его на небеса. Копы с отбросами общества не слишком церемонились.

— Люблю свою работу, — довольно осклабилась женщина-коп, когда бандит дернулся и затих.

— А с жертвой что? — Клим наклонился над пострадавшей и похлопал ее по щекам, — эээй, просыпайся.

Та открыла глаза и, увидев перед собой лицо незнакомого парня, заорала благим матом и лягнула своего спасителя. В пах.

— Нет, я просто обожаю свою работу, — захохотала напарница сержанта, глядя за скрючившегося Клима, — спасешь, их спасаешь, а благодарности так и не дождешься.

«Что-то они тут совсем распустились на Марсе», — глубоко вдыхая, чтобы унять боль в причинном месте, подумал Клим, — «земная полиция себе таких вольностей не позволяет. Для офицера полиции спасение чужих жизней это честь, дарованная обществом». У Клима на выстроенной в академии нерушимой твердыни из моральных устоев и ценностей появилась первая трещинка.

Допрашивающий Клима в участке следователь, больше интересовался не самим происшествием, а тем, какого черта вчерашний выпускник делал в рабочем поселке. Если у Клима на Марсе проживали родственники, то вопросы бы сами собой отпали. Но следователь пробил его по базе и выяснил, что родители Клима — «дикие». А не затевал сын маргиналов какую-нибудь диверсию в промышленной зоне? А не шпионил ли? Ведь камеры наблюдения засекли его наблюдающим за отгрузкой стратегически важных грузов!

Выдержка, с которой Клим отвечал на эти каверзные вопросы, объяснялась тем, что он на них отвечал уже миллион раз. Коммуна, в которой он жил с родителями, была расформирована властями, когда ему было четыре года. Пороговая величина. Люди старше этого возраста, как закоренелые индивидуалисты, передаются в центры социальной адаптации. Совсем же малыши, как Клим, отправляются в общеобразовательные учреждения для сирот. За пятнадцать лет Клим прошел все ступени обучения, добрался до высшей и с отличием ее закончил. Контактов с родителями не поддерживает. Судьбой родственников не интересовался. Идей «диких» о том, что государство существует для людей, а не наоборот, не разделяет. Что еще интересует гражданина старшего следователя?

Тот еще раз перепроверил историю Клима по базам и не найдя к чему докопаться, пообещал что правоохранительные структуры будут за ним внимательно приглядывать. И если он что-нибудь набедокурит, то…

— Но спасать тех, кому марсианская полиция помочь не успевает, я же могу? — стараясь спрятать иронию поглубже, спросил Клим.

— Конечно можешь… — поняв, к чему клонит Клим, следователь запнулся. Нажав клавишу интеркома, он рявкнул, — а ну выкиньте этого клоуна из участка! Пусть представления на улице показывает.

Участок, куда отвезли Клима, находился довольно далеко от космопорта. И купив очередной билет на метро, пилот окончательно истощил свой счет. Как и следовало ожидать, заказанный в одном из баров космопорта обед Клима не дождался. Френдли зафиксировал факт пропуска приема пищи и отправил доклад, сдав Клима командиру «Кейташи».

«Прекрасное начало службы. На борту носителя еще ни разу не был, а замечание уже получил», — с горечью подумал Клим, отстирывая в туалете кровь с кителя. Потрошительница ободрала дубиной ему скальп и кровь щедро залила ему лацкан. И из зеркала на Клима смотрел забулдыга с синяком на весь лоб и с поцарапанным лицом. Мокрая мятая форма идеально дополняла картину слишком успешно отметившегося выпуск кадета. Видимо из-за этого красочного вида какая-то зараза стукнула в полицию, что скукожившись в кресле и вытянув ноги в проход в зале ожидания порта пристроился окровавленный бомж.

— А ну подъем, — сквозь накатившую сладкую дрему, Клим почувствовал, как его кто-то пнул по ноге.

Разлепив один глаз, он увидел того же полицейского сержанта, который помог расправиться с потрошителями.

— Опять вы, — недовольно пробурчал пилот, уже порядком уставший от внимания законников.

— Ооо! — обрадовался толстячок, — это ж наш герой! Ты чего по вокзалам ошиваешься?

— Денег нет. А челнок меня заберет только завтра.

— Вставай-поднимайся.

Климом овладело отчаяние. Его отлично начавшееся приключение грозило окончиться позорным фиаско. А то и вовсе тюремным сроком за бродяжничество.

— Да что я сделал-то?! — впервые за насыщенный событиями день, взорвался молодой пилот, — там тетку спас, здесь просто хочу переночевать до прибытия шатла! Я что-то нарушил?!

— Нет. Но в камеру отправиться придется…

— Да почему?!

— Потому что негоже героям спать как попало, — голубые глаза копа светились от веселья, — не переживай, у нас в участке ВИП-камера есть. С душем и мягкой кроватью. Она сейчас пустует. Приведешь себя в порядок, выспишься. А завтра и полетишь.

Клим не мог решить, верить ли обещаниям «доброго полицейского» или тот хочет выманить его без скандалов и эксцессов из людного места. Но сержант не обманул. Условия в ВИП-камере оказались лучше, чем в кадетском общежитии. Просторная комната три на два метра, кровать с комплектом свежего белья и душевая кабина. Правда, дверь в камеру сержант запер, пояснив, что таков порядок. Но Клим на тюремные порядки и не жаловался потому, что его, по правилам содержания заключенных, еще и накормили простеньким, но калорийным ужином из протеиновых биточков с подливкой.

Утром его разбудил сержант и самолично довез до космопорта на патрульной машине. И не просто довез, а пользуясь служебным положением, выкатился прямо на посадочное поле.

— Бывай, летун, — на прощание сказал Климу коп, крепко пожав ему руку, — ты уж там надери задницы этим тварям! Вы ребятки старайтесь, бейте инопланетную сволочь, а мы уж здесь вам тылы прикроем.

— Есть надрать задницы! — шутливо отдал честь Клим.

— И возвращайся, сынок, — не разделив веселья, вдруг поникшим голосом произнес сержант, — у меня сын в орбитальном десанте служил. И вот… и племянница штурманом на эсминце. И тоже…

Сержант махнул рукой, сгинула мол. Погибла при исполнении воинского долга.

— Есть вернуться, — с уверенностью пообещал Клим.

— Ну все. Мне пора, вон уже и ваши на посадку заходят.

И действительно, как только патрульная машина отъехала, на обозначенную желтым контуром площадку опустился потрепанный челнок. Старая модель, поговаривают на этой серии еще Андрей Гвоздев на Землю возвращался. Как только аппарель коснулась земли, не ожидаясь пока будут заглушены двигатели, из челнока чуть ли не строевым шагом вышел долговязый субъект. Вытянутое лицо, бледная кода, пучок редких рыжих волос. И запаковано все это было в парадный мундир, как будто офицер не вчерашнего кадета встречал, а на прием к командующему флота собрался. Субъект подошел к вставшему по стойке смирно Климу.

— Пилот второго класса Клим Акимов, я полагаю? Я командир вашего звена, капитан Ларс Леманн.

— Вы позор военно-космического флота, Акимов, — Леманн отчитывал Клима прямо на взлетном поле, — вне стен академии вы провели всего сутки и умудрились за это короткое время запятнать честь мундира.

— Никак нет! Я…

— Вы выглядите, как сбежавший из тюрьмы преступник, — не слушая никаких возражений, продолжил распекать пилота капитан, — вас доставили к челноку на полицейской машине, с поверхности Марса пришел сигнал о том, что вы пренебрегаете установленным распорядком приема пищи. И да — запятнали вы свой мундир в буквальном смысле этого слова!

— Вы все не так поняли…

— Живо на борт, Акимов! Я не могу допустить, чтобы вы и дальше отсвечивали своим непотребным видом среди гражданских.

Не сказать, что на поле было не протолкнуться от лиц гражданской наружности, точнее поблизости вообще никого не было. Но Клим покорно отправился вслед за командиром звена. Для себя он делил старших офицеров на две разновидности. Интеллектуалы, блестящие тактики и практики, настоящие отцы своим подчиненным, такие как Соколов. И второй подвид — «армейские сапоги», кроме устава в своей жизни больше ничего не прочитавшие. Скорее всего, Леманн относился к ней. Ну ничего, Климу никто не обещал, что на службе его будут посыпать сахарной пудрой и за каждый чих ордена вручать. Трудностями этого целеустремленного парня испугать было сложно. Единственное что Клима смущало в сходу не заладившихся отношениях со своим непосредственным командиром, так это то, что именно от Леманна сейчас зависит, получит ли он желанный LF-1226 или нет. Капитан заочно считает его буйным идиотом, а идиотов обычно сажают на машины, которые не жалко. Самоубился придурок и хорошо, что и от ненадежного истребителя звено избавил.

От тоскливых мыслей Клим отвлекся только тогда, когда они приблизились к орбитальному кольцу Марса. Хотя официально оно именовалось так, но фактически оно было лишь полукольцом, циклопическим сооружением на высокой орбите планеты, к которому швартовались крупные единицы флота, не имевшие возможность спускаться на поверхность. Постройка кольца продолжалась ударными темпами, ведь кроме того, что оно служило гаванью для кораблей, оно играло и роль цитадели, прикрывавшей планету. На кольце размешались пусковые установки для ракет, разгонные шахты рельсотронов и лазерные турели самообороны. На Земле такое же кольцо было достроено и оно уже успело поучаствовать в отражении атаки объединенных флотов «жестянок» и чази.

Челнок летел над кольцом, и Клим разглядывал стоящие в его доках корабли. Вот два стремительных эсминца, ромбовидной формой напоминающих широкие наконечники для копий. Дальше, занимая место, предназначенное сразу для трех кораблей, был пришвартован безобразный «кирпич», десантно-транспортное судно, предназначенное для высадки пехоты и техники на станции и планеты. Было заметно, что флотские инженеры при проектировании этого корабля не сильно напрягались. Летает, функции свои исполняет и ладно, для рожденной ползать пехтуры пойдет. При виде следующего корабля у Клима перехватило дыхание. Трехкорпусный гигант, способный нести авиакрыло из четырехсот летательных аппаратов различного назначения. По концепции он в чем-то напоминал дредноут, участвовавший в операции по уничтожению гнезда предателей Люминов на Мадагаскаре. Линкор с мощным бронированием и чудовищной силой залпа и имеющий соотносимое с ударными авианосцами количество истребителей. Это был первый корабль серии, и его борт украшало название всего из двух букв — «Ли». По замыслу командования подобные корабли должны были стать становым хребтом, ядром, вокруг которого будет выстраиваться остальной флот.

Старичок «Кейташи», к которому направился челнок, выглядел по сравнению с недавно построенной грозой космоса по меньшей мере невзрачно. В отличие от «Ли» корабль, с которого Клим собирался начать славную карьеру Звездного Маршала, был двухкорпусным. Батон, к которому сбоку прилепилась сарделька взлетно-посадочного отсека. Его авиакрыло состояло всего из семи звеньев по четыре истребителя в каждом. Двадцать восемь машин! На заре противостояния человечества и Слуг криссов «Кейташи» считался ударным авианосцем, а теперь он едва дотягивал до ранга эскортного.

Челнок влетел в полетный отсек сквозь пелену легкого силового поля, мощности которого хватало только на удержание внутри атмосферы. Более мощные поля были для людей недоступны из-за их вредного излучения. Внутри «Кейташи» выглядел более презентабельно, чем снаружи. Капитальный ремонт сказывался, вся палуба была выложена стальными панелями, на которых пока не было не единой черточки или царапинки. По обе стороны от взлетной полосы выстроились новенькие блестящие «Кречеты». Где-то среди них прятался и выбранный Климом истребок.

— Младший лейтенант, потрудитесь пройти в свою каюту, — Леманн окрикнул двинувшегося было к боевым машинам Клима, — вы, наверное, не осознаете всей тяжести совершенных вами проступков. Я сейчас обсужу сложившуюся ситуацию с командиром авиакрыла, и вполне может быть, что в следующие полгода вы не сможете попасть в кабину истребителя.

Зашибись. Сильно проштрафившихся пилотов переводили в команды ангарного обслуживания техники, естественно с заменой всех профильных модов. Жизнь техника пусть и была менее яркой и насыщенной, но зато более продолжительной. И ее апогеем было звание старшего сержанта, с надеждой провожающего пилотов на вылет и с обливающимся кровью сердцем подсчитывающего пустые места в ангаре после него.

Второй раз за сутки молодой офицер, которому пророчили большое будущее и блестяще окончивший летную академию, оказался в тюремной камере. Ларс Леманн проводил Клима в крохотную каюту с двумя койками, и когда дверь за ним закрылась, над ней зажегся красный индикатор. Это означало, что Леманн заблокировал дверь своим личным кодом и покинуть каюту без его разрешения Клим не может.

Режим ареста каюты не позволял использовать ее полезные опции. Загрузить в френдли распорядок дня и схему корабля к примеру. Или включить голограмму радующего глаз лесного лужка на всю стену. Связь с Сетью через френдли тоже оказалась заблокирована и Климу ничего не оставалось, кроме как пялиться в потолок и представлять себе, как Леманн, пролистав его дело и обнаружив там запись о «диких», предлагает старшим офицерам вышвырнуть это отребье в шлюз от греха подальше. Или перевести его в команду уборщиков, в надежде, что шваброй он больших бед не натворит.

Поэтому, когда раздался сигнал, возвещающий об открытии двери в каюту, Клим лениво сполз с кровати и вытянулся перед дверью по стойке «пофиг-смирно» не ожидая ничего хорошего. Дверь открылась, и перед собой Клим увидел невысокую стройную женщину средних лет с пронзительным взглядом карих глаз. Блестящие, будто покрытые лаком, длинные каштановые волосы были забраны в пучок. На плечах шатенки красовались погоны капитана третьего ранга, флотские команды были более привержены давним морским традициям и их звания отличались от общеармейских. И сделано это было для того, чтобы четко отделить команду корабля и находящиеся на его борту подразделения. Ларс Леманн и эта леди оба были капитанами, но на «Кейташи» она была Капитаном с большой буквы. Командующей кораблем, второй после бога. Ее приказы должны были выполняться беспрекословно и если бы она решили вышвырнуть Клима через шлюз, он бы оказался в вакууме быстрее, чем успел произнести «как же так, погодите». И отвечала бы капитан третьего ранга за свой поступок только перед командующим эскадры. За спиной капитана третьего ранга маячила долговязая фигура Леманна.

— Клим Акимов, капитан третьего ранга Эмили Риз. От лица команды я хотела бы вас поприветствовать на борту эскортного авианосца «Кейташи», — произнесла она официальным тоном, в котором очень хорошо было различимо недовольство.

Вот ведь влип! Командир корабля обычно себя не утруждает вынесением замечаний за мелкие нарушения. Раз она приперлась лично, значит дело совсем дрянь. Может быть, она завелась из-за просьбы Соколова? На флоте терпеть не могли любимчиков, и командир «Кейташи» могла заподозрить, что Соколов выделяет своего бывшего кадета, раз просит погонять челнок ради него одного. Но следующая фраза разбила вдребезги все догадки Клима.

— Капитану Леманну есть, что вам сказать, — Эмили отошла в сторону, пропуская Леманна вперед.

— Я… — немец запнулся, — мне очень жаль, что я не выслушал вас на Марсе. И вдвойне жаль, что я заключил вас под арест, не разобравшись в произошедшем на поверхности. Приношу вам свои искренние извинения.

Ларс Леманн выдавливал из себя каждое слово с превеликим трудом, от напряжения становясь малиновым.

— Вам надо сказать — извинения приняты, — подсказала Климу Эмили, — кстати, приглашаю вас сегодня в шесть часов посетить офицерскую кают-компанию. Там вы познакомитесь с остальными челнами нашего дружного, я повторюсь дружного, экипажа.

Эмили Риз кивнула, прощаясь с офицерами и развернувшись, ушла.

— Извинения приняты, — сглотнув, тихо выговорил Клим.

Лицо Леманна пошло бордовыми пятнами. До Клима дошло, что после устроенной Эмили комедии с извинениями, командир звена сожрет новичка живьем.

— В шесть. В кают-компании, — Леманн это произнес таким тоном, будто оповещает Клима о времени и месте проведения дуэли. После чего он покинул каюту.

Странно, но на прием Леманн пришел без дуэльных пистолетов и шпаг. И вообще вел себя с Климом подчеркнуто вежливо, но соблюдением дистанции. Они уселись рядом с еще шестью летунами — командирами звеньев, которые должны были быть пополнены на Земле. Климу показалось, что все шестеро глядят на него с Леманном с интересом и издевкой. Наверное до летного состава уже дошли слухи о случившемся недоразумении, но Леманн эти ехидные взгляды полностью игнорировал и Клим решил вести себя так же.

Мастером светских разговоров за столом Клим не был, поэтому в беседу не вступал. Хотя сама тема разговоров ему была близка и понятна. Кадеты с преподавателями в академии тоже часто разговаривали о состоянии дел на фронтах. Да, человечество проиграло несколько крупных битв. Но мы оправились и потихоньку тесним врага. До разгрома врагов на Сириусе и Проционе еще далеко, но мы обязательно уничтожим там базы противника, после чего уже можно будет без угрозы для Солнечной системы переводить театр военных действий в пространство криссов. Правда в общении боевых офицеров было меньше пропаганды, а больше реальных выкладок, опыта и цифр, поэтому Клим их слушал с большим интересом.

Беседы беседами, а строгое соблюдение режима на корабле никто не отменял, поэтому когда прозвучал вечерний гонг, Эмили Риз поблагодарила всех собравшихся за интересный вечер и офицеры незамедлительно разошлись по своим каютам. Засыпал Клим тяжело, проигрывая в голове варианты пакостей, которые ему мог преподнести новый командир, чтобы поквитаться за обиду. Разновидностей мести было великое множество, а ночь — длинной, поэтому Клим и сам не заметил, как уснул. И проснулся только от противного завывающего сигнала. Слетев с кровати, он открыл дверь, за которой обнаружил Леманна в безукоризненно сидящем летном комбинезоне.

— Доброе утро.

— Не доброе, младший лейтенант, а ленивое. Утро, проведенное без хорошей тренировки, добрым не бывает, — проворчал Леманн, — через пять минут жду вас в полетном отсеке.

— Есть! — ответил Клим, а про себя подумал: «Ну началось». Ночные кошмары становились явью.

Явился он в ангар, взмыленный как беговая лошадь.

— Так-так, — заметил его появление Леманн, прохаживающийся вдоль ряда «Кречетов», — четыре минуты и три секунды. Неплохо. Вы умеете быть пунктуальным. А сейчас мы проверим, умеете ли вы летать. Выбирайте!

Капитан махнул рукой на новенькие истребители.

— Выби… что?! — удивленно переспросил Клим.

— Выбирайте себе машину. И выбирайте тщательно. Мой ведомый не должен летать на всяком хламе.

— Ведомый?! — Клим не верил своим ушам. В паре истребителей ведущий был острием меча, а ведомый щитом, прикрывавшем командиру спину. Неужели после всех недоразумений Леманн решил доверить ему свою жизнь? Даже больше — сделать его своим учеником?!

— В вашем деле не отмечено, что вы страдаете нарушением слуха. Я сказал — выбирайте истребитель!

— Есть! Так точно… бортовой номер Эл Эф двенадцать двадцать шесть! — без запинки выдал Клим.

— Вот так? Вслепую и без осмотра?! — выгнутая бровь капитана почти коснулась его рыжей челки, — ну что же, вы либо идиот… либо гений.

— Я не буду переделывать конфигурацию «Кречета», — наверное, в сотый раз повторил мастер-сержант, отвечающий за оснащение готовящихся к вылету истребителей.

— По уставу вы обязаны неукоснительно выполнять заявку пилота! — не собирался сдаваться Клим. В его голове не укладывалось, как команда техников могла так нагло игнорировать прописанные в правилах предполетной подготовки инструкции.

— Обязан. Но только если это боевой вылет, — сержант был старше Клима раза в три. И ему очень не хотелось снова впахиваться только потому, что какому-то молокососу показалось, что его машина не подготовлена должным образом. Молодых офицериков с их гонором он обламывал щелчком пальцев. И этот залезет в кабину и полетит как миленький без всяких переделок.

— А это какой? Не боевой разве?

— Ты сигнал тревоги слышишь? Враги на радарах маячат?

Формально Клим был прав. «Кейташи» отстыковался от марсианского кольца и шел к кораблю латха, который должен был открыть для него портал к Земле. В портал он должен уйти не один, а вместе с контейнеровозом, перевозящим с Марса военные грузы. Зона Земля-Марс считалась безопасной, и сопровождение транспорта было еще одной формальностью. По регламенту, «Кейташи» сразу после выхода из портала должен был поднять несколько звеньев для охраны конвоя. Эмили Риз решила дать прогуляться сразу всем пилотам, находившимся на борту, дабы, по ее словам, «орлы не засиживались в клетках». Учитывая, что на борту находились только семь командиров звена и один младший офицер, команда «общий взлет» звучала неоправданно пафосно. «Кейташи» мог выпустить только четыре полноценных пары.

Летуны расселись по «Кречетам» в ожидания когда носитель войдет в пробитую дыру в пространстве. Но не все. Младший лейтенант Акимов выбрался из своего истребка, чтобы вынести мозг техникам.

— Несение охранной службы рядом с конвоем относится к боевым вылетам, — Клим цитировал по памяти нормы устава.

— Да какой черт боевым! — вскипал техник, — парень, мы идем к Земле. Там по умолчанию…

— В чем дело? — оборвал гневную тираду техника недовольный окрик, — Акимов, вы почему не в кабине?

Клим обернулся и увидел подходящего к ним Леманна. Надо сказать, что все опасения насчет мести капитана оказались беспочвенными. Ларс Леманн оказался незлопамятным, отходчивым, но невероятно требовательным командиром. Те двое суток, которые «Кейташи» простоял на приколе возле Марса, капитан показал Климу, что значит быть «сидоровой козой». Он гонял Акимова с утра и до обеда, а после обеда снова усаживал в кабину истребителя. Пара «Кречетов» крутила фигуры пилотажа, отрабатывала взаимодействие в атаке и в обороне носителя, устраивала учебные дуэли с такой интенсивностью и рвением, что на «Кейташи» поступил приказ от марсианской службы навигации с требованием «унять этих двух придурков, пируэты которых мешают нормальной навигации». Эмили Риз попросила Леманна заниматься тренировками на большем удалении от кольца. И только. Капитан третьего ранга понимала всю важность этих тренировок и как никто другой была заинтересована в максимально сработавшемся авиакрыле «Кейташи».

Занятия в академии, казавшиеся супертяжелыми, теперь виделись первым шагам в яслях. После марафона устроенного Леманном в первый день, на утро второго Клим на полном серьезе думал открывать ли капитану дверь своей каюты или сделать вид, что дома никого нет.

— Из вас может выйти толк, Акимов, — небрежно брошенная капитаном фраза по окончании второго дня тренировок, была для Клима дороже всех грамот и официальных благодарностей на свете. Если в первые минуты он принял Леманна за «армейский сапог», то полетав с ним в паре, он понял, что его командир настоящий волчара. Вся эта напускная аристократичность слетала с капитана, как он только оказывался за штурвалом истребителя. Леманн на тренировках рвал на части «Кречет» Клима и учебные цели с ненавистью и бесстрашием берсерка. Потом он снова преображался и с менторским занудным тоном пояснял, где и как его ведомый допустил ошибки. Клим диву давался — как в одном человеке могли уживаться две столь разные натуры. И если с «аристократом» Леманна ему приходилось мириться, то Ларс-«боец» стал для него кумиром.

— Я еще раз спрашиваю, что здесь происходит и почему вы не в кабине? Прыжок через семнадцать минут, — Леманн напомнил о своем существовании спорщикам.

— Мой «Кречет» сконфигурирован не по заявке, — Клим собрался самостоятельно разобраться с упертым техником и вмешательство начальства его несколько смутило.

— Что не так с вашей машиной?

— Да все! — в сердцах возмутился Клим и начал сдавать техников по полной программе, — на орудийных точках установлены два «Тифона», на ракетных болтается восемь «ЭР-ЭС тридцать семь».

— И чем вас не устраивает данная конфигурация? — Леманн из спора решил сделать практическое занятие.

— Для ближнего боя с легким маневренным противником это идеал. Но мы не знаем, с чем нам придется столкнуться после выхода из портала…

Техник, не выдержав, рассмеялся.

— С чем-с чем, — передразнил он Клима, — с нашими доблестными погранцами и службой контроля. Я тебя умоляю, ты только ракеты не запускай… а давай я их лучше вообще сниму, чтоб без эксцессов.

— Если вы продолжите разговор с таком тоне, то с вас снимут пару лычек, — холода в голосе Леманна было столько, что с его помощью мороженное можно было фургонами готовить. Капитан кивнул Климу, мол продолжай.

— Один «Тифон» я бы оставил. Скорострельный, но маломощный лазер вблизи хорош против мелочи. Но в пару бы поставил плазменное «Инферно». Медленная перезарядка в тридцать секунд, но если попал, то мало даже тяжу не покажется. Ракетное вооружение ни о чем. Слабые петарды для боя в упор. В маневренном бою «Кречет» перекрутит любого противника…

— Если бы мне нужно было вспомнить характеристики истребителя типа «Кречет», я бы вас об этом попросил. Какие ракетные системы вы бы повесили, если бы не знали, что ждет нас на той стороне портала?

— Два «Питона», на среднюю дальность, — не раздумывая ответил Клим.

— Потрудитесь озвучить мою заявку, — обратился Леманн к мастер-сержанту.

— Орудия — «Тифон» и «Инферно». На подвесках два «Питона», — отрапортовал тот.

— Один в один как у меня, — у Клима от удивления отвалилась челюсть, но он быстро поправился, — в смысле у меня как у вас.

— Чтобы через две минуты на машине моего ведомого стояло все необходимое ему вооружение, — распорядился Леманн, прекращая затянувшийся спор.

Переход через прорубленный латха тоннель воспринимался так, как будто кто-то на секунду выключил свет. Везде. И не только свет, отключались и звук, и запахи и даже осязание. И рывком врубались обратно. Сквозь вибрацию и повсеместную тряску Клим услышал объявление по общему каналу:

— Тоннель пройден! — торжественно сообщил штурман. Особого повода для оваций и криков «гип-гип-ура» не было, технология пробоя латха работала без сбоев. Не было ни единого случая, чтобы корабль прыгнул и не появился в заданной точке.

— Метки противника по вектору семнадцать-шестьдесят три! — а вот это было полнейшей неожиданностью. Враг? Здесь? У Земли?

— Экстренный старт! Экстренный старт! — сообщение пришлось сразу всем пилотам.

— Боевая тревога! Боевая тревога! — вторила ему система оповещения.

Клим положил руки ладонями вниз в полушария нейролинка. На запястьях сомкнулись стальные удерживающие захваты, в кожу впились сотни мельчайших иголочек. Система «Штурвал» активировалась, истребитель был готов выполнить любую команду пилота. Несмотря на название, управление «Кретчетом» осуществлялось без применения рычагов, кнопок и прочей механики, нервные импульсы напрямую распознавались системами истребителя. Пилот, управляющий машиной вручную, в «собачьей свалке» был бы похож на безрукого и безногого инвалида с нарушенными рефлексами, настолько сильно нейролинк обгонял по скорости ответной реакции архаичные системы. Панель приборов «Кречета» ожила. На пузыре голографического проектора появилась трехмерная карта с иконкой «Кейташи» в центре. В правой части радара болтался отрисованный круговыми контурами шар Луны. Именно за ее контуром сновала стайка красных меток. Небольшие цели, судя по иконкам — истребители. Больше десятка машин, навалившихся на корвет и… черт! Вражеские истребители атакуют корабль латха, а корвет погранцов его старается прикрыть.

— Это… это флибы?! — впервые на памяти Клима Леманн был обескуражен.

Ох и везет же Климу на отбросы. Сначала потрошители, потом эти уроды. Но откуда здесь вообще взялись пираты?! Эта раковая опухоль на теле человечества ныкается в поясе астероидов и носа оттуда показать боится. Флибы могут напасть на одинокий частный транспорт у черта на куличках, но что за нужда принесла их к Земле?! Да, сторожевой корвет не успевает отразить атаки одновременно на себя и на латхи. Но с земного оборонительного кольца уже стартует целая туча истребителей, да и патруль из трех эсминцев спешит к месту боя так, что перегретые двигатели забивают радары синевой. Несколько минут, и обнаглевшие пираты будут распылены на атомы. Но именно от этих минут зависит, выживет корабль латха или нет. Если земляне позволят уничтожить миролюбивых союзников в собственном доме это будет несмываемым позором. Кроме того, разгоревшийся дипломатический скандал мог похоронить союзнические отношения между людьми и моллюсками.

— Пуск! — новое оповещение и ускорение вжимает Клима в кресло так, что уши чуть не поздоровались на затылке. Электромагнитные катапульты носителя выстреливают «Кречетов» как винтовка пули. Клим моргнуть не успел, как оказался в космосе.

— Форсаж! — коротко бросил Леманн и Клим, дав на двигатель максимальную тягу, пристроил «Кречета» позади ведущего.

— Парни, — вышла на связь Эмили, — не геройствуйте! Командование не требует скальпов флибов! Не гонитесь за звездочками на своих пташках, просто отгоните их от латха! Свяжите боем! Повторяю, связать боем и не дать расстрелять латха!

Постановка задач от Эмили Риз была не похожа на официальный брифинг и определения целей миссии, к которым Клим привык в академии. По большому счету командир третьего ранга и не должна была им эти задачи нарезать, у нее в замах командир авиакрыла для этих дел есть. Но видимо ситуация была настолько угрожающей, что кто-то из высшего командования вышел на Эмили и она не теряя времени передала приказы своим пилотам.

— Стреляем с максимальной дистанции! — клекотал в эфире почуствовавший приближение битвы Леманн, — готовь «Инферно».

— Есть! — ответил Клим, запуская накачку энергией большой плазменной пушки.

— Акимов, — Леманн задумался о последствиях результатах стрельб с дальнего расстояния, — если ты зацепишь латха…

— Я не зацеплю, не переживайте!

— Если зацепишь — я сам тебя собью к чертям собачьим, — пообещал Леманн, — при подлете к Луне держись прямо за мной. Будем разгоняться.

Двигатели «Кречетов» ревели в форсажном режиме, сотрясая истребитель, но авиагруппа «Кейташи» явно опаздывала. Теряя воздух из изрешеченных отсеков, из свалки вывалился корвет пограничников. Что было ожидаемо, корвет не был полноценным боевым судном. Леманн же собирался еще дополнительно ускориться, использовав для этого маневр, открытый еще со времен полетов химических ракет. Огибая по дуге массивное небесное тело типа Луны, космический корабль мог получить здоровенный пинок от гравитационного поля планеты. И получил.

«Кречет» на запредельном ускорении затрясло так, что Климу пришлось крепко сжать зубы, чтобы их не растерять. Машина явно подбиралась к пределу прочности корпуса, маневр Леманна повторили и остальные пилоты с «Кейташи», благо за их штурвалами сидели обстрелянные ветераны, а не вчерашние кадеты. Они проложили траекторию буквально скользящую по лезвию бритвы, возьми чуть ближе к спутнику Земли и гравитация порвет фюзеляж «Кречетов» на части.

— Контакт! — раздался голос Леманна в эфире. Из-за пузатого шара Луны наконец-то в прямой видимости появились вражеские истребители, терзавшие изредка огрызавшийся лазерными вспышками корабль латха. Тактический компьютер пронумеровал цели. Легкие истребители типа «Гнус», девять штук, погранец таки успел нескольких завалить. У флибов было небольшое количественное преимущество, да и их машины были очень близки по ТТХ с «Кречетами», но выучку пилотов ВКФ и проходимцев с больших дорог космоса нельзя было сравнивать даже близко. По крайней мере, в академии говорили именно так. Поэтому Клим ни на секунду не сомневался в исходе боя, они собственными силами разделают флибов под орех, даже без помощи спешившего подкрепления. Мысленно расстреляв каждую машину врага в щепки, Клим был вынужден поумерить боевой пыл. Задача была не уничтожить, а защитить. Спасти союзника, прикрыв его корпусом своей машины.

Убедившись, что моллюски гарантированно не попадают в сектор обстрела, Клим спустил с поводка накопленные в «Инферно» сотни киловатт энергии. Коротко ухнув, плазменная пушка выплюнула в сторону врага сияющее миниатюрное солнце. На попадание Клим не рассчитывал — расстояние было слишком велико, а пиратские истребители были слишком мелкими и маневренными целями. Но он был целиком согласен с Леманном в выборе оружия. Лазер «Тифона» до целей не добивал, а запуск ракеты в эту кашу мог закончиться трагически. Головки самонаведения отрабатывали свое предназначение, распознавая и разделяя цели на своих и чужих, на девяносто девять процентов. Один процент вроде исчезающе малая величина с точки зрения математики. А с точки зрения законов подлости это ого-го как много. Первая же запущенная ракета, потерявшись в куче целей, запросто может влепиться в похожий на ежа корабль латха.

— Внимание! — пришло сообщение от командира «Кейташи», — обновление задач миссии — на борту у моллюсков находится вип-персона! Настолько вип, что с ее головы волос не должен упасть! Осторожнее там, парни.

— У латхи нет голов. И волос нет, — вошедшему в раж берсерка Леманну было трудно держать язык за зубами, поэтому он не сдержался от язвительного замечания.

— Капитан, прошу вас сосредоточиться на бое, а не на изложении фактов об анатомии наших союзников, — жестко ответила Риз. Ее интонация говорила об одном — только попробуйте мне там облажаться и я вас выверну наизнанку. Скорее всего, после неудачной операции по спасению латха, процесс выворачивания наизнанку пойдет по всей командной цепочке и самой Эмили тоже достанется.

— Ловим четверку на выходе из пике, — проникнувшись серьезностью ситуации, Леманн обозначил цель. На радаре выбранный для атаки «Гнус» подсветился двойным контуром, заходим под брюхо.

Леманн направил свой «Кречет» прямо под брюхо корабля латха, Клим кинул машину вслед за ним. Скорость маневра была запредельной, «еж» союзников промелькнул в обзорном экране за какую-то секунду, но Клим успел заметить, что пираты потрепали его знатно. Один шип от «ежа» отвалился полностью, из пробоин в вакуум били желтые гейзеры убегающей из корабля атмосферы.

«Как-то на транспорт для вип-персоны он уже не тянет», — пронеслось в голове у Клима, но тут истребитель ведущего сделал «кобру» поменяв направление движения на девяносто градусов и сходу сев на хвост одному из «Гнусов». Климу стало не до размышлений, он изо всех сил пытался удержаться за Леманном. Разворот вышел не таким изящным, как у капитана, но судьба видимо решила ему отсыпать щедрую компенсацию за все предыдущие злоключения. Преследуемый «Гнус» сам прыгнул в прицельную сетку, и Климу осталось только мысленно утопить гашетку до упора. Завизжал-зашелся лаем скорострельный «Тифон» посылая в цель семьсот коротких лазерных импульсов в минуту. Клим филигранными микродвижениями удерживал пирата в прицеле, не давая выскочить из потока красных росчерков. От «Гнуса» сначала во все стороны полетели куски обшивки, а затем истребитель врага исчез в ослепительной вспышке.

— Дааа! — в упоении орал пилот. Первая победа настолько вскружила ему голову, что он расстрелял накопители энергии «Тифона» в ноль.

— Новые метки на радаре! Определены как вражеские! — подпортил Климу праздник тактик с «Кейташи».

— Леманн и Корнев! — вызвала Эмили Рис две пары «Кречетов». Внезапность боестолкновения и недоукомплектованность команды привела к тому, что пары не получили кодовые имена. Никаких там «Альфа», «Танго» и «Браво». Или «Сокол», «Заяц» и «Бобер». И капитану «Кейташи» приходилось вызвать истребители по фамилиям ведущих пар, — на вас новые бандиты! Выходите из общей свалки и остановите их! Не дайте подлететь к латха! Повторяю — связать боем и не допустить до латха!

Клим пробежался глазами по радару, тот высветил еще три цели, стартовавших с орбиты Луны и быстро приближающихся к месту боя. Откуда они берутся?! Лунная орбита это не та область пространства, где пираты могут шляться незамеченными! Тут все пространство многократно перекрывается сканерами станций слежения Земли и Луны, оборонительным кольцом, да и просто сотнями радаров постоянно находящихся здесь кораблей. В академии ходили слухи, что ученные работают над вариантом силового поля, прячущего корабли от сканеров. Вроде бы дело дошло до прототипов, но уперлось в неприятный факт — корабль становился невидимым, но сканеры легко замечали сам пузырь маскировочного поля. Так что корабли-невидимки мелькали пока лишь в фантастических сериалах.

Следуя приказам из боя, вывалилось четыре истребителя ВКС.

— Акимов, с первой победой тебя, — запоздало поздравил Клима его ведущий.

— Служу Земному Абсолюту, — бодро ответил тот. Хотя поводов для бодрого расположения духа было мало, предстоящая схватка грозила стать последней. Система наведения распознала новые цели, которые они собирались перехватить. Первая и самая крупная — десантный бот. Слабовооруженная машина, которая не должна была создать для «Кречетов» никаких проблем. Но при взгляде на его сопровождение, хотелось развернуться на месте и рвануть в противоположную сторону. Охраняли пиратский бот два «Мародера» — тяжелых истребителя завоевания превосходства. Являясь глубокого переработанной и модернизированной версией захваченных у ВКФ «Беркутов», пары этих машин хватило бы на то, чтобы переколотить все авиакрыло «Кейташи», да еще бы и самому носителю крепко досталось бы. Шесть курсовых орудий, четыре вращающихся турели, полностью перекрывавших заднюю полусферу «Мародера» от атак. Восемь точек подвески, на которых можно было размещать не только ракеты и торпеды, но и различные блоки подсистем типа РЭБ.

— Изменение в приказе! Изменение в приказе! — на связи снова была Эмили, — остановите десантный бот! Повторяю — остановить десантный бот!

«Чем?!», — чуть было не ляпнул в эфир Клим. Как четыре «Кречета» смогут к нему подобраться сквозь два монструозных истребителя пиратов? Это все равно, что с бейсбольной битой пытаться остановиться несущийся во весь опор поезд на магнитной подушке. Размажут их, раскатают без вариантов!

— У нас с ведомым на подвеске «Питоны», — сообщил второй паре «Кречетов» командир Клима.

— Ай да Леманн, ай да молодец! Так и знал, что тебя твоя предусмотрительность спасет! — усмехнулся лидер второй тройки, — следуйте за нами, будем вас на «паровозе» покатать.

Клим изучал эту тактику только в теории. Истребители выравнивались в одну линию и синхронно выполняли маневры уклонения. Такое построение применялось крайне редко и только в условиях сильного огневого противодействия. Когда надо умереть, но приказ выполнить. Вытянувшись в струнку и плавно раскачиваясь «Кречеты» устремились к флибам. «Мародеры» выдвинулись вперед и взорвались огненными трассами. Головной «Кречет» разнесло в пыль в первые же мгновения. Клим, расположившийся в хвосте отряда самоубийц, сначала подумал, что три это вроде неплохое число. Большое даже. Но когда перед ним за считанные секунды осталось только два истребителя, в голове метнулась мыслишка, что ты уже почти следующий. Выныривая из-за хвоста своего ведущего, он умудрялся послать очередь-другую в один из «Мародеров». Впрочем, без особого эффекта, лобовая броня пиратских машин поглощала лазерные трассы и просила добавки.

Противники неслись друг на друга лоб в лоб, расстояние между ними быстро сокращалось.

— Готовься! Ныряем по команде! Раз! Два! — досчитать Леманн не успел, второй «Кречет» разлетелся на куски, — Три! По боту, одним «Питоном»!

Прикрываясь обломками от взорвавшегося «Кречета», они проскользнули под несущейся на них смертью, и в перекрестье прицела у Клима появился бочкообразный корпус неуклюжего десантного бота. «Цель захвачена», — услужливо доложилась система наведения, и Клим тут же дал команду на пуск. Выпущенные им и Леманном ракеты, попали под обстрел разворачивающихся «Мародеров». Ракете капитана не повезло, ее, не успевшую разогнаться, срезало очередью из турели «Мародера». «Питон» Клима оказался успешнее, набрав скорость, ракета крутила «бочки» и спирали, усложняя работу ПВО систем противника. Десантный бот тоже начал разворачиваться, выполняя противоракетный маневр. Неповоротливое судно подставило борт, куда и вплетался «Питон». Взрыв! Оба маршевых двигателя срезало боту, как бритвой, грузовой отсек раскурочен. Кто бы или чтобы там не ехало, оно сейчас тонким слоем размазано по переборкам.

— Ты видел?! А? Ты видел?! — если бы Клима в кресле накрепко не удерживали бы ремни, то он бы пустился в пляс. Две победы за один вылет! Да другие выпускники месяцами летают и боев в живую не видят! А тут первый вылет и две звезды на фюзеляже!

— Беги, — по-своему отреагировал на радость Клима Леманн. Капитан уронил тягу главных двигателей до нуля и, задействовав маневровые, развернул свой «Кречет» на месте. Истребитель продолжил лететь хвостом вперед, а Леманн творил невозможное — в таком положении ловил в прицел преследующих «Кречетов» пиратов.

— Но…

— Вали отсюда! К Луне, уходи к Луне! — тевтонский берсерк собирался принять свой последний бой и не хотел, чтобы желторотый юнец путался у него под ногами.

— Подтверждаю приказ капитана, Акимов уходи к Луне, — встряла в разговор Эмили Риз, — Леманн вы тоже!

Капитану было не до отхода. Обстреливая ближайший к нему «Мародер» из пушек, по второму он запустил оставшуюся ракету, развлекая флибов по полной программе. От «Кречетов» к пиратам тянулась жиденькая лазерная трасса, обратно летел целый водопад огня. Как капитан умудрялся выживать под обстрелом такой плотности, для Клима оставалось загадкой. Он хоть и удирал к Луне на полной тяге, но на сканер поглядывал, переживая за оставшегося прикрывать отход Леманна.

«Кречет» капитана был похож на боксера-легковеса, порхающего вокруг двух тяжей и отвешивавшего им молниеносные серии. Очередь — уклонение, выстрел из «Инферно» — быстрый нырок. Пари как бабочка, жаль как штурмовой лазерган «Лютый Мк.2»! Выпущеный Леманном «Питон» разорвался вблизи от кормы «Мародера» и тот захромал, гася скорость. Клима тут же начала грызть совесть — если бы он остался и помог ведущему, то они бы одолели… сканеры его истребителя зарегистрировали еще один взрыв. С облегчением Клим заметил, что из быстро рассеивающегося в вакууме огненного шара, возникшего на месте «Кречета» капитана, вылетела спасательная капсула. На радаре появился сигнал аварийного маячка. Клим с запозданием вспомнил, что не видел эвакуационных шатлов, которые должны подбирать сбитых пилотов после боя, в ангаре «Кейташи». Видимо, их должны были принять на борт вместе с основной командой на Земле. Но это не было серьезной проблемой, к месту сражения подтягивается столько кораблей, что Леманна обязательно найдут и спасут.

— Срочное сообщение! — вдруг ожил френдли, — гражданин Земного Абсолюта Клим Акимов, индекс пользы, которую вы приносите обществу, вырос! От каждого по способностям, каждому по полезности! Вы вознаграждены — пройдите в медотсек для установки модов следующего уровня!

Наблюдающая за каждым гражданином Абсолюта Система, оценив эффективность Клима в бою, приняла решение о его вознаграждении. Вот только успеет ли Клим его получить? Подраненный Леманном «Мародер» отвалил в сторону, зато его друг явно жаждал познакомиться с «Кретчетом» Клима поближе.

На стороне Клима была только скорость и маневренность его небольшой юркой машины. И он собирался использовать эти качества «Кречета» на двести процентов. Крутить петли в открытом космосе дело бесперспективное, Леманн умел делать это явно лучше, но капитану это помогло мало. Не зря командир гнал его к спутнику Земли. Прижавшись к поверхности и используя ее рельеф, «Кречет» сможет уйти от погони. Как назло сейчас он находился ближе к обратной, невидимой с Земли стороне, а вся инфраструктура лунной колонии находилась на видимой. Там бы и системы ПВО «Мародеру» не дали бы приблизится, и постоянно снующие корабли пирата бы отогнали.

Радар пикнул, обозначая появления еще одной цели. «Дружественная, хвала Ласке Милосердной!», — выдохнул было Клим. Но повнимательнее рассмотрев подсветившееся на сканере судно, он перестал быть уверенным в его дружелюбности.

— «Кейташи», Акимов на связи, — Клим вызвал носитель, — у меня тут ситуация…

— Клим, мы видим, — откликнулась Эмили, — тебя преследуют, потерпи немного, помощь уже в пути…

«Как с мальчишкой! Потерпи немного, подуй на ранку и все пройдет», — возмущенно подумал про себя Клим, а вслух продолжил:

— Наблюдаю гражданское судно, добытчик типа «Тарантул», — появившаяся на радаре метка была ничем иным, как астероидной добывающей станцией. Свое название она оправдывала полностью, ибо была похожа на паука с длинными лапами-манипуляторами и сильно раздувшимся «брюшком» — грузовым отсеком, в котором перевозилась очищенная руда. Или в него можно было запихать десяток легких истребителей, две тяжелые ударные машины и десантный бот, — передаю вам номер его регистрации. Флибы могли стартовать из его отсеков, повторяю — добытчик мог перевозить пиратов!

— Молодец, Акимов! — через секунду ответила Риз, — все верно, у добытчика фальшивая регистрация. На самом деле он был угнан полгода назад. К нему уже направлены перехватчики.

— Принял! — Клим развернул свой истребитель на угнанный пиратами корабль.

— Акимов, — с тревогой в голосе спросила Риз, — ты что задумал?

— У меня на подвеске болтается еще один «Питон». И, кажется, я нашел, куда его пристроить.

— Акимов… — Эмили запнулась. И ее можно было понять, не успел «Кейташи» войти в строй, как понес первые потери, — если ты сможешь вывести из строя и их носитель… готовься к получению нового уровня. И звания.

— Есть вывести из строя носитель! — задорно ответил Клим.

«Кейташи» бы выдержал попадание «Питона» без последствий. Но он был военным кораблем, спроектированым так, чтобы максимально снижать урон от попаданий. «Тарантул» флибов же был переделанным гражданским судном. Если повредить ворота его транспортного отсека, то он не сможет принимать или выпускать истребители. Судя по десантному боту, флибы явно что-то хотели доставить на борт корабля латха. Или вывезти оттуда. Одним ударом Клим может пустить все планы флибов под откос!

— Акимов, — голос Эмили звучал озадачено, — станции слежения докладывают — от «Тарантула» идет излучение, очень похожее на разогрев пробойника.

Вот! Теперь все кусочки загадки встали на свои места. Флибы пробрались к Луне в трюме добытчика. Они надеялись что-то спереть у латха, погрузиться обратно на «Тарантул» и прыгнуть к себе в пояс астероидов. И у них бы это получилось, не свались им на голову из портала «Кейташи».

Висевший на хвосте пират заметил смену курса «Кречета» и ему новое направление сильно не понравилось. Задняя полусфера на радаре полыхнула красным и наполнилась предупреждающими надписями и иконками. Пират палил в Клима из всего бортового оружия. Еще бы, если Клим повредит импровизированный носитель, то ловушка для флибов захлопнется. Эти отморозки не смогут отступить! Что же такого важного везли латха, ради чего пираты решили рискнуть и столкнутся с флотом Абсолюта? Да и полеты на корабле с пробойником им здоровья тоже не добавляли.

Индикатор прицела все никак не мог захватить цель, системе наведения мешали те пируэты, которые выделывал Клим, уходя от обстрела. Волны мощной, убийственной энергии текли от «Мародера» сплошной полноводной рекой. «Кречет» был мотыльком, оказавшимся в огнеметной струе. Индикатор мигнул оранжевым — захват! И пуск… Клим чуть-чуть не успел, «Питон» уже был готов сорваться с направляющих и тут в бок истребителя долбанул молот. Взвыла система оповещения, сообщив, что герметизация фюзеляжа нарушена, а правый маршевый двигатель горит. «Кречет» сначала неторопливо, а потом все быстрее и быстрее начал закручиваться и бросаться из стороны в сторону, как новогодняя шутиха. Переключая дублирующие системы и распределяя тягу между оставшимися двигателями, Клим пытался обуздать взбесившийся истребитель.

Кульбиты, которые выделывал подраненный «Кречет» спасли жизнь его пилоту, следующие залпы с «Мародера» прошли мимо. Но как только Клим выровнял машину и развернулся, чтобы огрызнуться огнем, истребитель содрогнулся от еще одного удара. Панель управления выключилась, погасло мягкое освещение кокпита, звуки двигателей затихли. Клим поднял глаза — верхней части кабины не существовало, ее как будто срезало острейшим ножом и теперь любопытные звезды могли без проблем заглянуть внутрь. Ни одна система истребителя на запросы не отзывалась. Истребитель был мертв. Запрос на катапультирование и полная тишина в ответ. Клим зажмурил глаза — обрубок «Кречета» для пирата сейчас просто мишень. Но удара не последовало. Или пират поспешил к кораблю латха, где все еще сражалась авиагруппа с «Кейташи» или решил, что с Климом итак все уже кончено.

Истребитель продолжал лететь по инерции. Нет! Не лететь! Он падал! Клим увидел безжизненно-серую, паханую-перепаханную метеоритами поверхность спутника Луны. Он высвободил руки из шаров нейролинка и защелкам тумблерами, пытаясь оживить хоть одну систему корабля. Двигатели. Катапульта. Связь. Аварийный маячок. Все без толку, от систем наглухо отключилось питание.

Серая пустыня приближалась быстро, пришлось зажмуриться во второй раз. Удар! Остатки «Кречета» подпрыгнули и снова шмякнулись о лунный реголит. Из-за невысокой силы тяжести, истребитель совершил целую серию прыжков-падений, пока не замер, зарывшись в серую пыль.

Сознание к Климу возвращалось неохотно, от неприятного ощущения отмерзающего носа. Он глубоко вдохнул и открыл глаза. В его лицо бил прохладный воздух, система жизнеобеспечения старалась привести его в чувство.

— Убрать холодный воздух, — Климу пришлось подать голосовую команду, нейроинтерфейс так и не ожил. Пилот попробовал пошевелиться. Погибая, истребитель спас его жизнь, но и, как оказалось, похоронил его заживо. Сорванный с креплений ложемент впечатал его грудью в панель плотно. Двигать Клим мог только правой рукой и левой ногой, остальные части его тела оказались будто в тисках. «Кречет» лежал на боку, в разбитую кабину струйками сыпался лунный грунт. Меддиагностика скафандра успокаивающе показывала, что во время падения Клим себе ни переломов, ни внутренних кровотечений не заработал. Пациент будет жить, вот только долго ли? «Кречет» превратился в груду мертвого металла и Клим сильно сомневался, что он сейчас транслирует сигнал бедствия. Клим бросил взгляд на правое плечо, где во время полета на фиксаторах сидел френдли. Маленький верный помощник тоже мог передать «sos» пусть и на меньшую дистанцию. Неразлучного друга больше не существовало — смят в лепешку.

Его могли отыскать по данным с радаров «Кейташи», но последний отрезок пути «Кречет» проделал по мозголомной траектории, да еще и с отключившейся связью. На капитанском мостике носителя вообще могут не знать, что он в итоге грохнулся на Луну, причем на самую ее необжитую часть. Объем пространства, который предстоит прочесать спасателям, огромен. И отыщут они его быстрее, чем откажет жизнеобеспечение скафандра — тот еще вопрос. Сидеть сиднем было выше его сил, Клим старался хотя бы высвободиться, раскачиваясь по миллиметру в разные стороны. Лоб покрылся испариной, протестующе скрипела ткань скафандра, но вырваться из раскуроченной кабины он так и не смог.

Клим расшатывал сиденье, когда почувствовал, как легонько качнулся корпус «Кречета». Аборигенов на Луне не водилось, это наукой доказано было давно, поэтому ворочать обломки могли только спасатели. Клим хотел выдернуть из кобуры на поясе лазерный пистолет и дать пару выстрелов в прореху кабины, чтобы показать, что он жив. Орать и стучать, чтобы подать сигнал, в вакууме занятие бесполезное. Рука до кобуры дотягивалась, но вытащить пистолет он так и не смог, мешало въехавшее в грудь ребро жесткости. На смятом металле засияла точка плазменного резака и в Клима полетели раскаленные брызги. Стоит одной прожечь скафандр и спасателям достанется лишь его мумия. Клима слегка напрягал тот факт, что на его радиовызовы никто не отвечал. Рация скафандра имела небольшую мощность, но команда эвакуации трудилась на расстоянии вытянутой руки и в любом случае должна была слышать вызовы.

Клим, скосив глаза, наблюдал, какие сложные кружева плетет искорка резака. Спасатели знали, что запас кислорода у Клима еще велик, и также они осознавали, что если они промахнутся и перережут не тот лонжерон, то сместившиеся конструкции раздавят пилота как мышонка в ловушке. Вырезав довольно внушительный кусок внешней обшивки, спасатели вытянули его наружу, открыв в боку кабины прореху, в которую пролезли два манипулятора, напоминавших человеческие руки. Они без труда раздвинули бардак вокруг Клима и, подцепив за шкирку героя-пилота, достали его из кабины.

Клим висел как нашкодивший котенок, человек, сидевший в огромном экзоскелете, не спешил опускать его на лунный грунт. Он медленно поворачивал Клима, как бы разглядывая со всех сторон и продолжая держать его за шкирку. Клим тоже рассмотрел своего спасителя. Тот был мало похож на ребят из эвакуационной команды, экзоскелеты тех парней были покрыты черно-желтыми полосами. А этот вообще не был покрашен, блестя начищенной медью. Да и тип костюма Климу был также незнаком. Шарообразный торс покоился на шасси из шести ног, сверху туловища прилепилась маленькая круглая головка. Такого сервисного костюма Клим не видел ни в одном учебном пособии. Может это чудовище сотворили флибы?

Рука Клима метнулась к поясу, он успел вытащить пистолет, но манипулятор экзоскелета перехватил его кисть и пистолет отобрал. Могучие трубки-пальцы сжали оружие и на серый песок посыпались его обломки. Удовлетворенный тем, что он обезоружил Клима, гигант потопал прочь от места аварии.

— Эй! Ты куда меня несешь?! — заорал Клим, увидев, что рядом с «Кречетом» нет ни посадочного модуля, ни эвакуационного корабля. Покрутив головой, он заметил, что его истребитель упал в здоровенный кратер, к границе которого и вышагивал его странный молчаливый спаситель. Но зачем? Площадка внутри кратера была ровной и немаленькой, сюда и «Кейташи» при желании уместиться бы мог. Если Клима ищут, то какой смысл его похищать, медленно бредя пешком и рискуя каждую секунду быть обнаруженным пролетающим мимо спасательным катером. Сел рядом с «Кречетом», вытащил пилота и на всех газах рви когти обратно на орбиту.

Не добившись ответа, Клим замолотил рукой по манипулятору экзоскелета.

— Да отпусти меня! Поставь на землю! — сказал Клим и вдруг ему в голову пришел каламбур — если почва на Земле называется землей, то, как правильно назвать пыльную поверхность Луны? «Луной» с маленькой буквы? Прогнав дурацкую мысль из головы, Клим обнаружил, что держащий ее гигант остановился. И стоял он посредине между «нигде» и «ничего» не шевелясь. Две его ноги так и застыли, не касаясь «луны».

— И чего мы ждем? — спросил Клим и как обычно, не получил ответа. В голову пришла еще одна, менее философская идея. А что если это не экзоскелет, а какой-то древний робот, оставшийся на Луне от прошлых научных экспедиций? Стоял такой весь брошенный за ненадобностью, пока близкое падение истребителя не включило его электронные мозги и он начал выполнять одному ему известную программу. И сейчас у него просто сели аккумуляторы. Лет через двести потомки найдут интересную скульптурную композицию — робот, сжимающий в руках скафандр с костями. Да ученные голову сломают, строя всякие невероятные теории о том, что здесь произошло!

Мечте Клима о том, что он станет загадочным архитектурным памятником, не суждено было сбыться. Холмик похожей на комковатый цемент пыли перед ногами робота вздрогнул и поехал в сторону, под ним открывался колодец идеально круглой формы.

«Подземная база на Луне? И кто ее построил? Жестянки?!», — при мысли о том, что цивилизация разумных машин, враги человечества, осваиваются прямо под боком у землян, Климу срочно захотелось с кем-нибудь этим открытием поделиться. Нужно во что бы то ни стало сбежать и хоть ногами вытоптать в пыли гигантские буквы с предупреждением. Забившись было в руке робота, Клим вспомнил, как выглядели корабли «Поколения 7» и сами «жестянки» — безумное нагромождение геометрических фигур без всякой логики и порядка. Они бы в жизни не построили антропоморфного робота. Но кто тогда управляет роботом или сидит молчаливо в чреве экзослекета? Ответ на это вопрос поджидал Клима на дне колодца, куда шагнул робот.

Насчет жесткого приземления Клим не переживал, при силе тяжести в шесть раз меньшей чем на Земле, его модифицированный организм мог без урона вынести прыжок хоть с десятиэтажного здания. Ноги робота слегка согнувшись, амортизировали удар так, что пилот едва почувствовал прилунение. Вокруг царила полнейшая темнота, Клим зажег прожектор на шлеме. Но не успел рассмотреть ни единой детали интерьера, робот мгновенно ткнул пальцем в фонарь и разбив, потушил его. Потом раскачал Клима и швырнул его во тьму. Вытянув руки вперед, Клим смягчил удар обо что-то очень твердое. Не мешкая, он вскочил на ноги и замахал руками, пытаясь что-нибудь нащупать.

В помещении зажегся свет. Клим заметался в поисках выхода, вариантов в комнатке два на три метра их было не особо много — одна, укрепленная толстыми металлическими полосами, дверь. Бежать, так бежать! Клим врезался в нее с разбега. И отлетел на пару метров назад, при этом створка не шелохнулась ни на миллиметр.

— Не больно? — в комнате раздался смешок.

Клим резко обернулся. В комнате он был по-прежнему один. Только вот противоположная стена начала размываться, светлеть и вдруг стала прозрачной. За ней оказалось помещение побольше, в которое через широкий проем протиснулся круглый робот. А нет, все-таки не робот. Шар груди разошелся на две половинки и оттуда выпрыгнул маленький человек, почти что карлик. С пламенеющей рыжим длинной бородой и такой же огненной шевелюрой. Он щелкнул пальцами и с потолка комнаты Клима забили паром рукотворные гейзеры.

Транквилизатор? Яд? Кислота, способная разъесть скафандр?

— Атмосфера, — развеял страхи Клима рыжий гном. И ехидно добавил, — это чтобы ты с собой покончить не смог, открыв шлем.

«М-да, хорошее начало для диалога», — подумал Клим, — «очень оптимистичное».

Клим решился и, нажав на тумблер, открыл забрало шлема. Похоже, этот рыжий хохотун не заинтересован в его смерти, иначе, зачем ему надо было вырезать Клима из «Кречета»? Принюхавшись, пилот сморщился. Воздух был затхлым, в нем витали запахи горелого масла и органических отходов.

— Что? Дыхание сперло? А я здесь живу, — расплылся в улыбке рыжий, присаживаясь на стул перед прозрачной стенкой.

— По запаху заметно, — ответил Клим и улыбочка сползла с лица рыжего, — ты кто вообще?

— Нет-нет-нет, — покачал пальчиком гном, — ты путаешь, вопросы здесь задаю я.

— Ну и задавай, — Клим демонстративно уселся спиной к прозрачной стене, — можешь сам с собой целый диалог устроить, я мешать не буду.

— Эй, — окрикнул Клима его спаситель-пленитель, — солдатик, ты чего такой злой?

— Я не солдатик. Я пилот военно-космического флота Земли, — попавшим в плен военнослужащим называть принадлежность к родам войск не возбранялось.

— Точно Земли? — от чего-то очень серьезно уточнил карлик, — ну то есть ты человек?

— Нет, блин. Я чази. Видишь, весь мехом порос и четырьмя рукам размахиваю, — буркнул Клим.

— Это мы сейчас и выясним. Сними скаф, солдатик.

— Да иди ты.

— Я то пойду. Но откачаю сначала воздух…

— Сам этой вонью дыши. Тоже — напугал, — регенерации воздуха в скафе Клима хватало на трое суток, из которых прошло совсем чуть. Поэтому он мог и повыеживаться. Он демонстративно захлопнул забрало.

— Ууу! Да ты смелый парень! А смелые сидят месяц без воды. И еды, — не повелся на его шантаж рыжий, — бывай! Зайду через недельку!

Он бодренько вскочил и направился к выходу.

— Постой! Чего ты вообще от меня хочешь?

Гном вернулся к стеклу и прижался к нему лицом, широко раскрыв один глаз.

— Самой важной вещи в мире. Информации.

Клим покопался в своей голове в поисках стратегически ценных сведений и государственных тайн. Найдено — ноль штук. Но если рыжий коснется тем, которые хотя бы покажутся Климу подозрительными, он будет молчать и с честью переносить выпавшие ему тяготы. Как он совсем недавно и обещал, присягая на верность Земному Абсолюту.

— Ладно, задавай свои вопросы.

— Скафандр, сначала скафандр. Я должен знать, с кем я разговариваю.

Расстегнув молнию многочисленные клапаны на груди, Клим выбрался из скафандра.

— И что теперь?

— Застынь. Не шевелись, — гном достал из кармана небольшой пульт и нажал на нем пару кнопок.

На потолке открылась прямоугольная ниша, из которой выехал излучатель с маленькой параболической антенной в основании. Излучатель навелся на Клима и из его трубки вырвался алый луч.

«Меньше надо доверять рыжим незнакомцам», — успел подумать Клим, прежде чем луч его коснулся. Однако излучение не прожгло в пилоте дыру, Клим вообще ничего не почувствовал. Луч стал метаться по его телу, в основном почему-то уделяя больше всего внимания затылку.

— Не обманул — и правда человек! — обрадовался гном, — правда всего одиннадцатого уровня. А говоришь пилот. В мое время у мусорщиков уровень выше был.

— Эй! — возмутился Клим.

— Ладно-ладно. Забудь. Лучше расскажи, мы криссов победили?

Клим тянул с ответом, уж слишком странным был вопрос. На Земле даже ребенок пяти лет от роду, мог четко описать ситуацию на фронтах.

— Мы проиграли? — на лицо рыжего легла тень печали.

— Воюем. С переменным успехом. Пока тесним чази и «железяк», — стараясь быть кратким, и говоря только общеизвестные факты, ответил Клим.

— До сих пор?! Че ж вы там копаетесь?!

— Что значит до сих пор? — Клима задело отношение допрашивающего его человечка. В том время, когда каждая семья на Земле потеряла в войне минимум одного своего члена, когда гражданские рвут жилы, впахивая по двенадцать часов в сутки, когда воины каждый день хоронят своих товарищей, какой то гном с Луны интересуется, что ж они усилий для победы не прикладывают, — ты сам что сделал, чтобы мы войну выиграли?

— Я? — приосанился коротышка, — многое. Чтобы ты знал — ты сейчас имеешь честь беседовать с одним из Группы Шести.

— Чего? — Клим чуть не покатился со смеху, всех отцов-основателей он знал поименно. А также тысячи и тысячи раз видел их голографии. И знал мельчайшие подробности их биографии, в школе теме сопротивления был посвящен отдельный курс, — ты в зеркало себя видел, чучело? Считаешь, что ты похож на Звездного Маршала? Или на Мефодия Мудрого?

— Я знал Мефодия лично. Какой он мудрый, просто толковый мужик, — отмахнулся гном.

— Ты… ты чего… да ты кто… — задохнулся от праведного гнева пилот.

— Я — правая рука Ли, — слегка поклонился рыжим, — ты меня можешь знать как… Джо Великолепного.

— Ты слишком долго дышал несвежим воздухом, — не было среди отцов-освободителей никакого Джо. Ни Великолепного, ни Рыжего. Да и вообще, они улетели в Последний Поход.

— В какой поход?!

— В Последний. Они доставили планетарную бомбу на родину криссов. Все, кроме Ли.

— Что с Ли? — задал еще один идиотский, с точки зрения Клима, вопрос «Джо Великолепный».

— Как что? Погиб.

— Как погиб?! Когда погиб?!

— Еще до моего рождения. Он и другие члены правительства инспектировали комплекс газодобывающих станций у Юпитера. Корабль взорвался.

— Диверсия? Нападение?!

— Расследовавшая дело комиссия пришла к выводу, что это был несчастный случай. Техническая неисправность в реакторе.

— Конец, — коротышка отвернулся и сел, прислонившись к стене спиной, — всему конец.

— Да, это была огромная утрата. Но мы выстояли и продолжили борьбу! Но про этот трагический случай каждый школьник знает.

— Чему-то не тому, вас в школе учат, — не поворачиваясь, произнес Джо, — в Последний Поход отправились только трое.

— Как трое?!

— Вот так. Гвоздь…

— Кто такой Гвоздь? — Клим не понял, о ком говорит этот лунный сумасшедший.

— Андрей Гвоздев, Звездный Маршал. С ним Мефодий… Великомудрый. И Шоджи.

— Кто такой Шоджи? — еще больше запутался Клим.

Джо Великолепный мигом забыл о скорби, обреченности и печали. Он подскочил и вперился в пилота непонимающим взглядом.

— Как кто такой?! Шоджи, бывший харон, перешедший на нашу сторону!

— Эммм… харон? Тогда ведь еще не было харонов.

Харонами за глаза называли сотрудников Ордена Безопасности Земного Абсолюта. Одетые в черные доспехи, неотличимые как близнецы, они появлялись только тогда, когда что-то угрожало самим устоям земного сообщества. Их юрисдикция была абсолютна, хароны могли арестовать как министра, так и генерала. Результаты расследований, которые проводили хароны, чаще всего засекречивались на долгие десятилетия.

— Как не было? Послушай, мы вроде на одном языке говорим, но друг друга совершенно не понимаем. Давай-ка вернемся к истокам. Кто в вашей вселенной отправился в Последний поход?

— Звездный Маршал, его верная боевая спутница…

— Ласка?!

— Да. Она.

— Вы с ума сошли! Нет, она, конечно, хотела, но Гвоздь бы ее в жизни к криссам не взял. Он понимал, что они вряд ли вернутся, — излагал свою версию событий Джо.

— Но она же всегда его сопровождала!

— Там история запутанная. Они вместе головой сто раз рисковали. Но потом у них начались, как бы это сказать… во — чувства, любовь и все такое! Ты бы стал подвергать любимого человека опасности?

— Если того потребует долг, то да!

— Ну и дурак, — без обидняков заявил Джо, — Гвоздев тоже тот еще… герой. Но с мозгами у него порядок, он Ласку обманул, но оставил.

— Как оставил! Я вот только что присягу приносил возле памятника! Есть она там! — на Клима накатило ощущение нереальности происходящего. Скорее всего, прилунение было жестким, и он сейчас бредит в кабине «Кречета».

— Да ты бредишь, — почти подтверди его догадку гном.

— Сейчас, — Клим снял со скафандра остатки френдли и покопавшись в его корпусе, выудил кристалл памяти, — есть к чему подключить?

— Найдем, — гном направился к выходу, но обернулся и предупредил, — а ты стой и не шевелись.

Гном вышел в свою дверь, чтобы через минуту появится на пороге комнаты Клима. На плече он держал монструозный рейлган, которым можно было останавливать штурмовые танки. Длинный ромбовидный ствол клонил Джо вперед, он с трудом удерживал равновесие.

— Кидай сюда, — Джо направил пушку на Клима.

— У тебя руки заняты, — Клим шагнул к гному и положил кристалл на пол. Сделал несколько шагов назад.

Поднимая кристалл памяти, Джо чуть не грохнул рейлган на пол. Клим не стал набрасываться на своего тюремщика и пытаться его обезоружить. То, что нес рыжий было настолько неправдоподобно-невероятно! И пусть все эти небылицы существовали лишь в воображении лунного отшельника — Клим все равно хотел их дослушать.

Джо вернулся к себе, сел прямо на пол, держа в ладони кристалл. Из указательного пальца другой руки выехала тонкая блестящая лента. Она обмотала блок памяти френдли.

— Хм, интересный протокол, — в глазах Джо Клим заметил бегающие светящиеся точки. Ого, так новый знакомец Клима оказался мнемоником, человеком-компьютером, с многократно усиленным модами интеллектуальным потенциалом.

— Эй! — постучал в стекло Клим, — ты поаккуратнее с этой штукой, она мне еще пригодится!

Память френдли не была собственностью владельца. Даже если сам помощник был уничтожен, его кристалл должен был перенесен в нового, чтобы не дать его владельцу избежать наказания за зафиксированные френдли преступления.

— Это не индексация, а какая-то каша, — бормотал Джо, не обращая на протесты Клима никакого внимания, — хотя, погоди-ка, а если за это потянуть. О! Разматывается ниточка… ничего себе…

Мельтешение в глазах Джо усилилось, он «завис» на пару долгих минут.

— Что тут нахрен происходит?! Это же не подделка? Видео со статуями?

— Я же говорю, я стоял там несколько дней назад, — у Клима затеплилась надежда, что у его тюремщика сейчас мозги встанут на место, они вместе посмеются над его временным помешательством, сядут на луноход и отправятся в Селена-сити. А там, черт возьми, может даже и выпьют в баре за знакомство.

— Сиди. Никуда не уходи… хотя куда тебе идти. Жди короче, — подпрыгнул карлик и направился к выходу.

— Мне долго здесь торчать? — видео со статуями героев могло подействовать на Джо и провоцирующим образом. Он сейчас выйдет из шлюза без экзоскелета, оставшегося в комнате допросов, «подышит» свежим лунным воздухом, а Клим останется в этой камере на веки вечные. С психами трудно предугадать, что они выкинут в следующий момент.

Но Джо вернулся. В руках он держал несколько отпечатанных на пластике фотографий. Одну из них он прислонил к стеклу.

— Узнаешь?

Клим всмотрелся, ну конечно, среди толпы человек в двадцать стояли великие герои человечества. О! Среди них и Джо Великолепный имелся. И он и впрямь стоял по правую руку Ли. Вот только надпись на фото гласила, что он «Старьевщик Джо».

— А вот тебе еще один снимочек, — Джо прислонил вторую пластинку к стеклу, — это старт челнока с членами экспедиции в мир криссов. Ну-ка посчитай-ка их.

— Три. Звездный Маршал, Мефодий и… а это что за мужик?!

— Я тебе уже говорил — Шоджи это. Тип конечно странноватый, у меня от него мурашки по коже бегали. И не у меня одного. Но боец — от бога! Вернее от криссов. Сойдись они с Гвоздем в поединке, я бы поставил на ничью. А может Шоджи и свернул бы из Гвоздя колечко. Но они не сражались, они дружили.

— Это точно подделка, — мир Клима только что перевернулся с ног на голову. А потом еще и сальто назад сделал.

— Ты глухой?! Я тебе говорю — я там был сам! Я Гвоздя провожал. Ручкой вот так вот махал, — Джо изобразил прощальный жест. Если обещаешь не лезть в бутылку, я тебе оригинальную запись покажу.

Джо немного замялся.

— Она, правда, секретная и не предназначена для общественности. Но у нас с тобой такая дичь намечается, что тут уже не до секретности.

— А может мы из разных вероятностных вселенных? У вас трое полетело, у нас все…

— Чушь, переходы из реальности в реальность возможны. Но чтобы на них энергии наскрести, придется Солнце взрывать, — отмахнулся от предположения Клима Джо.

— Но у нас же техника вперед шагнула! — не согласился с его доводами Клим.

— Ага. Я вижу. Боевой пилот одиннадцатого уровня. И кстати, какой там у тебя социальный класс? Второй, да?

— Откуда вы это знаете?

— Я, солдатик, эту социальную систему разрабатывал, — Джо стукнулся головой о стекло, — вот этой самой головой.

Он еще немного порылся в карточках и приложил к стеклу еще один снимок.

— Вот. То, про что я говорил.

На фотографии мужчина в зеленой камуфляжной форме нес на руках девушку в алом доспехе с белыми вставками.

— Это, — Джо ткнул пальцем в мужика в камуфляже, — Макс.

— Максим Карающий?!

— Да, если тебе так легче, то пусть он будет карающим. На руках он несет Ласку. В госпиталь. Я же тебе говорю — они не полетели.

— У меня на кристалле есть запись, как их провожали к криссам! Посмотри! — Клим все еще надеялся, что он скоро очнется в кабине разбившегося «Кречета». И этот кошмар закончится. Дожидаться поисковой партии в покореженном истребителе и думать, найдут тебя или нет тоже то еще удовольствие. Но там-то еще шанс выжить есть, а что делать, если весь привычный окружающий мир трещит по швам и вот-вот рухнет?

— Видел я эту запись. Постановка. С актерами и прочим. Понимаешь, какая штука — у тебя там парад записан и всенародные гуляния. Не так все было. Экспедиция вылетела в условиях полнейшей секретности. Провожали ее только те люди, которые непосредственно над проектом работали. Мы тогда еще не полностью Люминов добили, представляешь, что было бы, если бы криссы узнали, что к ним их же бомбу отправляют? Головой подумай, надо ли было парады устраивать?

«Не надо», — ответ сам собой прозвучал в голове у Клима. Но, сдаваться, увидев несколько фотографий, возможно бывших подделками, он не собирался.

— Допустим то, что ты говоришь, правда. Только допустим. Но как ты, помощник самого Ли, вдруг оказался здесь? И что ты вообще на Луне делаешь?

— Не знаю, — Джо глупо улыбнулся и пожал плечами.

Клим перевел дух. К счастью этот Джо оказался обычным чокнутым, картина мироздания не разбилась и с историей человечества все в порядке.

— Ну не знаешь и не знаешь. Ты главное сильно не переживай по этому поводу. Давай найдем какой-нибудь транспорт. Поедем в Селена-сити. Там тебя врачи посмотрят, сделают инъекцию и ты все вспомнишь, — Клим разговаривал с Джо предельно осторожно, как с обезьяной, у которой лапка лежала на большой красной кнопке с надписью «Осторожно! Запуск конца света!».

— Какие еще врачи? — не понял мягких намеков Джо, — ааа, ты считаешь, что я умом тронулся? Хе-хе, честно говоря, я был к этом близок. Представляешь, я засыпаю вечером у себя дома. Весьма, кстати, неплохого дома. Я ведь все-таки помощник премьера. Точнее я им был. А утром открываю глаза, голова кружится дико и я тут!

— Тут это где?

— На Луне! На резервной базе командования, построенной на тот случай, если криссы нанесут массированный удар по Земле.

— Чем больше с тобой разговариваю, тем больше запутываюсь. Как ты сюда попал?

— Этот засранец Ли привез!

— Побольше уважения к павшим! — возмутился Клим.

— Проклятье, я забыл, что он погиб. Так бы и придушил его своими руками! Насколько я понимаю, это случилось как раз перед поездкой на юпитерианские заводы. Очухиваюсь тут, лежу на кровати и к ней записка прилеплена. Этот заср… — увидев, как лицо Клима полыхнуло красным, Джо проглотил оскорбление и продолжил, — наш выдающийся тактик и стратег видимо подозревал, что с ним может что-то случится.

— И решил спасти хотя бы тебя?

— Если бы. Вот это он хотел спасти! — Джо постучал себя указательный пальцем по лбу, — здесь все! И экономика и разработки наши военные. И самое главное — реальная история. Не такая, как у вас в учебниках. Я для него был запасным вариантом, капсулой времени! — в голосе Джо скользила обида и горечь.

— То есть он как бы карту памяти спрятал? — уточнил Клим, а Джо побагровел от злости. Но потом выдохнул. Пилот говорил правду, а на правду только дураки обижаются.

— А меня как ты нашел? — чтобы увести разговор с больной темы спросил Клим.

— Я? Тебя? — Джо довольно заухал, — это ты меня нашел. Свалился буквально на голову! Я в анабиозной капсуле лежал. Сам понимаешь, тут особо заниматься нечем. Ты грохнулся прямо на бункер, меня принудительно сервер безопасности разбудил. Знаешь, как было страшно наружу выходить? А вдруг это ловушка? А вдруг ко мне криссы пожаловали?

— Ну так сидел бы на базе. Чего поперся?

— Ли обрезал мне всю связь. Ни одна станция не работает. Изъял из ангаров весь транспорт. Экзоскелет мой видел?

Клим кивнул.

— Его автономности не хватит ни одного лунного поселения дойти! Я здесь заперт! Вообще знаешь, эти твои герои из «Группы шести» те еще моральные уроды, все как один! Они уже не первый раз со мной всякие такие штуки проделывают!

— Но…

— Засранцы и уроды. И можешь обижаться сколько хочешь. Хотя ты скоро сам это прочувствуешь — выхода отсюда нет. Добро пожаловать в мой персональный рай, который милашка Ли построил. И сидеть мы будем вечность.

— Ну вечность я не проживу, у меня сердце всего одиннадцатое.

— А я проживу! У меня сотое! — преподнес еще один сюрприз коротышка. Земляне «сердца» выше пятидесятого уровня производить не могли. Все счастливые обладатели сотых уровней входили в так называемый Форум Бессмертных, бывшим в Земном Абсолюте чем-то вроде парламента. До этого момента Клим видел этих небожителей только по головидению. А тут один из них сидит в одном шаге от него и хнычет.

— Я могу попробовать в скафандре дойти. У меня регенерация воздуха на трое суток.

— За трое — не дойдешь. Я варианты уже на тысячу раз просчитал

— Ну или спасатели найдут «Кречет» и по следам…

— Нет следов. Лапы экзоскелета оставляют на поверхности тонкие дыры. Заметить их, если не знать, что искать, невозможно, — похоронил последнюю надежду на спасение Джо, — да и с другой стороны — зачем нам отсюда выбираться? Судя по твоим рассказам у вас там какая-то хрень творится.

— А мы попробуем в ней разобраться, — Клим не то чтобы на сто процентов поверил в истории Джо, но какой-то червячок сомнения в нем после них поселился. Сработала мальчишеская мечта — найти великую тайну, погребенную под пылью веков, разгадать ее и спасти все человечество.

— Разобраться?! Ты внимательно слушал? — саркастически хмыкнула рыжая «великая тайна», — Те, кто намерено искажает историю. Ли сожрали и не подавились. Нас же с тобой походя раздавят и не заметят. «Сердечко» у тебя конечно слабенькое. Но тут пятьдесят криокапсул имеется. Одну я уже себе застолбил, а из остальных выбирай себе какую хочешь. Поставим таймер лет на двести, проснемся потом и поглядим, что изменилось.

— Ничего не изменится. Мы как сидели в западне, так и будем сидеть, — бурная натура парня протестовала против бездарного растрачивания часов, не то, что веков.

— За такое время поселение может рядом появится.

— За такое время криссы могут Землю одолеть, — Клим привел еще один железный аргумент, — да и продержится система жизнеобеспечения столько лет? Воздухом уже с трудом дышать можно.

— Ну и что конкретно ты предлагаешь? Что мы можем сделать?

Критиковать всегда легче, чем предлагать. Но что-то звенело на краешке сознания Клима и привлекало его внимание. Он хлопнул себя по лбу.

— Тут же наверняка есть всякие приборы и машины. Чтобы выбраться, нам нужно найти компактный, но мощный источник питания!

— В экзоскелете есть…

— Не пойдет, надо чтобы ты тоже мог выбрать наружу и мне помочь, — отклонил идею Клим.

— Так тут этих костюмов шесть штук!

— Пошли один курочить.

— Ага, я тебя вот так взял и из камеры выпустил, — усомнился в правильности такого поступка Джо.

— Куда я с базы денусь?! Ни ты, ни я без помощи друг друга не выберемся. И не могу сказать, что ты сильно мне симпатичен, но и убивать тебя смысла никакого нет.

Джо, еще в свою бытность старьевщиком, усвоил одну важную для бизнеса особенность — если сделка выглядит идеальной, то в ней обязательно должен быть подвох. Климу он начал безраздельно доверять только после того, как привесил ему на грудь посмертную мину. Если вдруг Джо погибнет, то посмертная мина тут же отправит Клима вслед за ним.

— Дааа, переизбытком доверия ты не страдаешь.

— Поэтому и живу долго, — проверил крепление мины на ремне Джо, — ты не переживай, Ласка с Гвоздем тоже посредством мины знакомились.

— Не думаю, что наши отношения зайдут настолько далеко, — улыбнулся Клим.

— Я про доверие! — грозно глянул на него рыжий гном.

Джо провел Клима к центральной шлюзовой камере, где в нишах выстроились костюмы-экзоскелеты для прогулок по Луне. Голова одного из них была сплавлена в бурый комок выстрелом из плазмогана. Клим вопросительно глянул на Джо.

— Это что за эксцессы здесь имели место?

— Неудачный эксперимент. Примерно через десять лет, после того как Ли меня здесь бросил, я решил перебрать систему регенерации, чтобы увеличить автономность. У меня ни черта не получилось, я разозлился и вот… — Джо виновато развел руками.

— Зато нам не надо мучиться с выбором донора для моей идеи. Разбираем вот этого.

Клим стоял возле разбитого «Кречета» и с надеждой смотрел на небо. Надежда должна была оправдаться, ведь они Джо проделали немалую работу. Труднее всего было скрыть следы от плазменного резака на фюзеляже. Повреждениям необходимо было придать вид, будто они возникли в результате падения истребителя. Пришлось основательно помахать кувалдой. В академии пилотам давали навыки, необходимые для устранения небольших неисправностей боевых машин, но у Клима, как и у Джо не был установлен инженерный мод, для тестирования цепей и сопряженных с ними блоков. Поэтому подключать источник питания к аварийной системе «Кречета» приходилось с помощью высоконаучного метода «тыка». Тыкнули они с первого раза неправильно, кирпич блока питания нагрелся и рванул. Хорошо еще, что кабель к нему подключал Джо, и ему только слегка оплавило правый манипулятор. Скафандр Клима бы таких испытаний не вынес. Им пришлось возвращаться в убежище Джо и разбирать еще одного стального верзилу.

Вторая попытка оказалась более успешной. Панель истребителя слабо засветилась и выдала сообщение о том, что сигнал бедствия отправлен. А через полчаса аварийный блок выдал подтверждение, что сигнал «sos» принят и за Климом отправлена спасательная команда. После чего подельникам пришлось уничтожить аварийный блок, чтобы скрыть следы подключения. Им снова пришлось вернуться на базу, для осуществления самой рискованной части плана.

Скафандр Клима имел спинной ранец, в котором располагалась система жизнеобеспечения. Ранец имел модульную структуру и мог наращиваться в зависимости от поставленных перед бойцом задач. В пилотской версии это был небольшой, почти незаметный горбик. Но он мог раскладываться во вполне вместительный отсек, куда входил запас кислорода, воды и жидкой пищи на неделю. Или туда можно было вместить одного вредного рыжего коротышку. Причем он занял столько места, что пришлось выкинуть штатный регенератор воздуха. Весь запас кислорода держал в руках скрючившийся в рюкзаке Джо. Небольшой баллон, из которого он время от времени выпускал порцию живительного газа. Излишки атмосферы стравливались через клапан скафандра. Баллон был маленький, дозатор из Джо был никакой и воздуха у них было минут на двадцать.

Проблема была не в том, прилетят за ними спасатели или нет. А в том, как скоро они это сделают. И каким будет спасательное судно. Бездушным роботом, который должен был разделать истребитель на куски, достать горемыку-пилота и уложить его в свое комфортабельное брюхо с автохирургом. Или шаттлом с человеческой командой. И если такой прилетит, Клим не знал, как он будет объяснять спасателям наличие в его скафандре лишнего пассажира. Легенда «шел, шел, да под кустом нашел» на Луне выглядела малоубедительной.

Что делать дальше с нелегалом в рюкзаке Клим пока не решил. Чувство долга зудело и убеждало его, что Джо надо сдать военной полиции и забыть о его существовании, равно как и об историях, которые рыжий бородач рассказывал. Но что если эти истории родились не под действием затхлого воздуха? Ведь в чем-то Джо говорил правду. На заброшенной лунной базе не оказалось никакого транспорта, его действительно сюда кто-то закинул и бросил. Да и откуда взялись старые фотографии, которые он Климу показывал? Заранее изготовил? А смысл? Печатного оборудования для их производства Клим на базе не нашел, Джо же сказал, что альбом ему Ли оставил вместе со скудными пожитками. Теория у Джо была на удивление стройная, сколько бы хитрых вопросов Клим не задавал, поймать Джо на вранье или запутать он так и не смог.

— Ну что там? — раздался голос Джо, приглушенный оболочкой скафандра.

— Пока ничего, — ответил Клим. На Луне была ночь, и он напрягал глаза, пытаясь разглядеть выхлопы реактивных двигателей.

— Скоро нам нечем будет дышать. Потопали обратно на базу.

— Они должны прилететь, флот своих не бросает!

Вместо ответа, Джо только хмыкнул. Он сам принимал участие в разработке методичек для поднятия боевого духа и прописывал все эти лозунги.

— Кажется, я что-то вижу, — Климу померещилась мелькнувшая в черном небе искорка.

— Пилотируемый челнок? Или автомат? — поинтересовался Джо. Они сочинили наспех сказочку, как сбитый пилот обнаружил жителя Луны на сломанном вездеходе, однако сказочка эта развалится при первой же дотошной проверке. У Джо не было ни френдли, ни регистрации гражданина, проживающего в лунных колониях. Если же его регистрационный код до сих пор действует, то у проверяющих глаза на лоб полезут, когда они узнают, кого Клим обнружил на самом деле.

— Пока не вижу, — икорка явно приближалась к месту падения «Кречета». Клим уже мог различить какой-то мутный силуэт, но определить тип приближающегося к ним судна не мог.

Джо чихнул. Потом еще раз, да так, что у Клима заложило уши.

— Тихо ты! Мы же договаривались, сидишь молча, пока я со спасателями разговариваю. У них работа нервная, услышат, что скафандр чихает, могут по нему и резаком пройтись.

— Апчхи! Да я не специально! Пыль, черт его знает, как сюда попала… апчхи!

Унять расчихавшегося Джо не было никакой возможности. Клим хотел дотащить рыжего хотя бы до «Кейташи» и на корабле попробовать поговорить с Эмили Рис или Ларсом Леманном насчет рассказанных им историй. Пусть он с ними знаком совсем недолго, но за это время он убедился, что они настоящие ветераны, для которых честь и долг не пустой звук. Эмили занимает не последнее место в цепочке командования ВМФ и у нее гораздо больше возможностей разобраться в том, что действительно ли существует какой-то заговор с целью скрыть от человечества настоящую историю. Или выяснить, что Джо обычный преступник-аферист, скрывающийся от правосудия на Луне. Однако если Джо своим беспрестанным чиханием насторожит спасательную команду, его могут тут же передать во флотскую контрразведку. И прощай нераскрытая великая тайна.

Аппарат садился в непосредственной близости от «Кречета», забрасывая Клима облаками серой пыли, вырывавшейся из-под дюз двигателей. Когда пыль осела, Клим к огромному облегчению увидел «ишачка», робота, использовавшегося в самых разных отраслях и сферах. «Ишачки» ковыряли астероиды, добывая руду, латали фюзеляжи кораблей, использовались как курьеры, развозящие мелкие грузы. А в данной модификации к почти идеальному кубу корпуса трудяги была прикручена цилиндрическая капсула спасения. Робот расправил многочисленные суставчатые манипуляторы, и двинулся на многострадальный «Кречет».

— Стой! Я здесь! — Клим активировал связь в скафандре и замахал руками.

— Нас заметили? Апчхи! Заметили? Апчхи! Да что ж такое то!

На капсуле спасения открылся люк и Клим, не отвечая чихающему недоразумению, забрался в тесный шлюз. Зашелестел наполняющий камеру воздух, надувшаяся ткань скафандра опала из-за выросшего внешнего давления. Клим выбрался из скафандра, прошел через внутреннюю дверь шлюза и задраил ее за собой, не обращая внимания на истерику, которую устроил требующий его высвободить Джо.

Он оказался в скромной каюте с кушеткой, на которую сверху опускался купол автодоктора. Медицинские мониторы возле кушетки зажглись. Писк просыпающейся аппаратуры перекрыл зуммер входящего вызова. Из спинки кушетки выскочил квадратный экран, с которого на Клима глянула пара строгих карих глаз. На борту «Кейташи» наверное сейчас был ночной период суток, поэтому из-под фуражки Эмили Риз во все стороны торчали каштановые кудри.

— Жив, герой? — Климу показалось, что в голосе этой несгибаемой женщины прозвучало облегчение.

— Так точно! — Клим не был уверен, что с ним немедленно выйдут на связь. Все-таки младший лейтенант птица не столь высокого полета, чтобы командование покой и сон потеряло его разыскивая. Но бросив Джо в шлюзе, он перестраховался не зря, с Эмили лучше объясняться по поводу «зайца» лично, чем использоваться для этого канал связи, непонятно кем еще просматриваемый и прослушиваемый.

Внутренний люк шлюза был герметичен и имел сантиметров пять в толщину, но…

— Апчхи! — краем уха услышал Клим. «Залпы» Джо были сильно приглушены, однако он не был уверен, что чувствительные микрофон не поймают этот звук. Очередной «залп» и Клим застыл, ожидая реакции Риз.

— Что не так, лейтенант?

— Просто устал, — торопливо ответил Клим и перевел разговор на другую тему, — мы спасли латха?

— Да. Их корабль получил значительные повреждения, но все они выжили.

— А флибы?

— Потеряли почти все легкие истребители, но ушли. Их носитель упрыгал буквально перед носом наших тяжелых кораблей.

— Максим карающий! — Климу было тяжело скрыть досаду, — если бы я смог подбить их носитель…

— Вы с Леманном и так сделали невозможное. Если бы не ваш скромный срок службы, то вы бы были представлены к внеочередному званию. Кстати, вы наверное не получили уведомление от Системы. Ваше мужество и мастерство было высоко оценено. Поздравляю лейтенант, вам будут установлено «сердце» и моды тринадцатого уровня!

Два уровня за один бой! Если дело и дальше так пойдет, то погоны Звездного маршала из далекой несбыточной мечты имеют все шансы воплотиться в реальность. Но мысли Клима сейчас были не о наградах и званиях.

— А Леманн? Что с капитаном?

— А что может случиться с этим старым волком? — Эмили позволила себе легкую ухмылку, — пара царапин, которые на нем заживут за пару дней. Он сейчас в корабельном лазарете и передавал тебе большой привет. Он составил рапорт о твоем первом бое. Если его скупые фразочки перевести на нормальный язык, то капитан Леманн считает вас чуть ли не идеальным ведомым.

— Служу Земному Абсолюту!

— И неплохо служите, лейтенант. Но не задирайте нос слишком высоко, в том, что вы сейчас не крутитесь вокруг Луны разорванным на тысячу кусочков, вам стоит благодарить свое везение в большей степени, чем мастерство пилота. И не теряйте голову, в следующий раз попытка потягаться с «Мародером» может закончиться плачевно.

— Есть не терять и не задирать! — Клима слова капитана «Кейташи» не обидели. Доказательство ее правоты сейчас лежало на поверхности Луны. Так славно, но недолго послуживши ему «Кречет», скорее всего, бросят, так как не было никакого смысла в транспортировке и восстановлении обрубка истребителя, — я могу рассчитывать на то, что мне найдется новый «Кречет» в ангаре?

— Нет, — ответила капитан и костяшки на плотно сжатых кулаках Клима побелели, но Эмили тут же хитро улыбнулась и продолжила, — после инцидента с латхи командование решило провести масштабную операцию в астероидном поле. Мы должны найти логово флибов и уничтожить его. Для этого сейчас формируется сводная эскадра, куда войдет и «Кейташи». Наш носитель на неделю становится на перевооружение. Мы сдаем «Кречеты» и получаем на борт «Молнии».

— «Молнии»?! — удивлению Клима не было предела. Новые истребители даже по названию выпадали из «птичьего» ряда стандартных машин ВКФ. Они были разработаны с учетом захваченных у Слуг криссов боевых единиц. И представляли собой сплав лучших земных идей и технологий, позаимствованных у инопланетян. По размерам и концепции «Молния» были средним истребителем, но с энергетикой залпа приближенной к тяжелым модификациям. В академии кадетам мало про него рассказывали, преподаватели отшучивались, что дескать молодым офицерам попасть за штурвал новейшей машины не светило по крайней мере в течение нескольких лет.

— Именно «Молнии». Нам надо что-то противопоставить «Мародерам» противника. Заодно и обкатаем новых лошадок недалеко от дома. Если с ними возникнут проблемы, мы сможем быстро их устранить.

— С нетерпением возьмусь за обкатку.

— Ваше нетерпение придется поумерить. На «Кейташи», в связи с последними событиями, творится форменный дурдом. Носитель принимает грузы для дальнего похода и моды занимают место где-то в конце списка. Мы не можем сейчас провести операцию по установке улучшений.

— Да и ладно…

— Лейтенант, вы забываетесь, — Эмили поставила на место пилота, — мы отправляемся на проведение крайне важной задачи и я должна быть уверена, что каждый член моей команды готов к ее выполнению на сто процентов. «Ишачок» доставит вас до кольца, там вы пересядете на челнок, отправляющийся в воронежскую академию ВКФ. Местный госпиталь установит вам новые моды. У вас будет неделя, считайте это заслуженной увольнительной. Но я бы сильно не рассчитывала на отдых на вашем месте, на переводе в вашу альма-матер настоял подполковник Соколов. Кажется у него на вас какие-то свои планы.

— А…

— А теперь вы будете отдыхать Акимов. И дадите отдохнуть другим, — безапелляционно произнесла Эмили и отключила связь.

Тщательно разработанный план полетел в тартарары. Однако Клим не расстроился. Вместо скучной конвойной рутины «Кейташи» отправится на настоящую боевую миссию, а Клим усядется на «Молнию»! Это фантастика! Правда, оставалась еще одна нерешенная проблема.

— Хватит меня закрывать! — Джо вылетел из шлюза взбешенным рыжим бесом. Он врезался в Клима, сбил его с ног и сидя на груди рычал, — хватит меня запихивать! Хватит ко мне относиться, как к вещи! Я человек!

— Успокойся, ты чего?!

— То в чемоданах возят, то на Луне бросают, то в шлюзе держат! Достали!

— Эээ… — немного опешил Клим, — я вообще-то на эту тему и хотел переговорить…

У военнослужащего по умолчанию не может быть лишнего скарба. Всем, что воину требуется для нормальной жизнедеятельности, его обеспечивает государство. Обычно все имущество офицера умещалось в одном большом черном бауле, тоже кстати казенном. Именно такой баул, найденный в спасательном боте, и нес прилетевший на земное орбитальное кольцо Клим. Пара военных копов за стойкой, отметив его прибытие и внимательно изучив справку об уничтожении френдли в бою, даже не удосужились заглянуть в сумку. Они бы очень удивились, узнав, что молодой офицер, вместо запасной формы, голографий любимой девчонки и запасных трусов с носками, таскает собой в бауле рыжего злобного гнома. Хотя внимательный сторонний наблюдатель заметил бы, насколько бережно обращается со своими пожитками данный пилот. В то время как остальные вояки швыряли баулы под кресла, использовали вместо подушек или вовсе клали на них ноги, Клим обращался со своим багажом так, как будто он перевозил любимый фарфоровый сервиз Эмили Риз.

Для Клима путешествия с орбиты и обратно было делом будничным. Обычно будничным, однако контрабандой людей Клим занимался впервые и напрягался буквально от каждого взгляда, который мельком бросали на него окружающие. Он издергался настолько, что прибыв в космопорт воронежской агломерации, зашагал к выходу из терминала с решительностью запрограммированной машины. По дороге он зацепил кого-то плечом, быстро извинился, не сбавляя шага и только прозвучавшее по громкой связи объявление, заставило его застыть на месте.

— Младший лейтенант Клим Акимов! Младший лейтенант Клим Акимов! Пройдите к коридору Б-семнадцать!

«Думал ты самый умный, да? И хитрый до безобразия!», — клял себя как молнией в макушку ударенный Клим, — «контрразведка вела тебя до самой Земли и здесь и решила взять тепленьким. Зачем им мучиться с твоим арестом и доставкой, если ты сам к ним в руки идешь».

— Лейтенант Акимов? Прошу следовать за мной, — Клим обернулся и увидел зависшего на уровне его лица френдли. У этого помощника корпус был желтого цвета, что говорило о его общественном статусе.

«И что делать? Бросать сумку и бежать? Глупо, найти человека в космопорте проще простого. Здесь камеры и детекторы повсюду. Безропотно идти за френдли? Тоже не очень умно. Да вся эта затея с Джо была сплошным идиотизмом!» — думал Клим, идя за показывающим дорогу дроном. Френдли вывел пилота из толкучки в боковой ВИП-проход и они двинулись по коридору вдоль десятков закрытых дверь. Возле одной из них френдли остановился и выдал короткий музыкальный сигнал. Створка двери беззвучно скользнула в сторону.

— Вас ожидают, — произнес френдли и улетел по своим делам.

Клим осторожно зашел в небольшой бокс, в котором его дожидался черный аэромобиль с зализанными формами. Лобовое и боковые стекла машины были черны как ночь и не пропускали внутрь не единого лучика света. Мягко поднялась крышка багажника, как бы предлагая не отягощать руки лишним весом.

— Прощай, Джо, — Клим положил баул в багажник и приложил к нему руку.

— То есть как это про… — впервые за весь полет подал голос Джо, но крышка багажника опустилась, не дав Климу дослушать гневную тираду.

Едва Клим попрощался с Джо, как у машины открылась пассажирская дверь. Приглашали его присесть без особых почестей и изысков. Ну и он тоже не стал растягивать удовольствие и томиться ненужными сомнениями. Решительно выдохнув, он сел внутрь и… никого! На месте водителя пусто, на экране панели управления светилась надпись, сообщавшая, что авто управляется автоматически. Пассажирские кресла тоже пустовали. За Климом мягко закрылась дверь, потолочный фонарь салоны погас, оставляя Клима в полной темноте.

— Привет! — из подлокотника водительского сидения выскочил синеватый лучик, начертивший в воздухе довольное лицо лысоватого мужчины с крупным носом и набухшими мешками под глазами, — прости, что не смог предупредить о том, что тебя встретят. Были непонятные проблемы со связью.

— Здравия желаю! — гаркнул Клик от всей души. Он и правда желал здоровья, счастья и всяческих благ подполковнику Соколову. Да и всего остального он бы отсыпал Соколову полные карманы, настолько он был рад видеть своего бывшего наставника, — в бою мой френдли был уничтожен…

— Как же — наслышан-наслышан. Сам Леманн звонил и благодарил за хорошо выученного кадета, — при этих словах голограммы, машина мягко оторвалась от земли. Ворота бокса открылись, и еле слышно гудя роторами, аэромобиль покинул его. Подождав мгновение разрешения от системы навигации, машина набрала высоту и пристроилась к потоку таких же летающих автомобилей.

— Так вы знакомы с капитаном?

— А как же! Гонял его сразу после выпуска, — хохотнул Соколов, — я был его первым командиром звена. Ты же помнишь, что я тебе говорил — флот это одна большая семья.

— Что-то наша семья меня совсем подарками забросала, — ответил Клим, когда из двери в салон выехал столик с напитками, зависнув над его коленями, — Андрей Анатольевич, а прессы и конференции в академии не будет? Я не совсем сейчас готов.

— Расслабься. Машина моя, личная. Стоит без дела вот и решил ее за тобой отправить. Преимущества четвертого класса, сам понимаешь, — подмигнул Соколов, — прессы не будет, но в академии тебя ждет одно мероприятие.

— Андрей Анатольевич, — взмолился Клим, вспомнив о томящемся в багажнике Джо, — а можно мне сначала в общежитие заскочить? Хоть немного себя в порядок привести, а то я только из спаскапуслы.

— Нельзя. В общежитии кто обитает? Правильно — кадеты. А ты у нас теперь офицер. Сейчас передам на френдли коды доступа к твоей временной квартире и машине задам новый маршрут. А — забыл! У тебя же френдли пал смертью храбрых. Секунду.

Из щели в столике выехала прямоугольная прозрачная пластинка с едва заметными канавками на поверхности.

— Ключ от твоей квартиры. Адрес на торце ключа. Высыпайся, машина заедет за тобой завтра.

Машина доставила Клима к блоку похожих как братья близнецы сорокаэтажных зданий. Джо начал было грязно ругаться и жаловаться, что он голоден и замерз, когда Клим вытащил баул из багажника.

— Заткнись! — тряханул Клим баулом и скулеж вмиг затих.

Без помощи френдли-навигатора Климу пришлось немного поплутать и два раза прокатится на лифте, прежде чем он отыскал нужную квартиру. Прозрачный ключ скользнул в дверь, и она отворилась, пропуская Клима в квартиру. В его собственную квартиру! Где кроме него никого нет! Даже френдли не летает вокруг и не отвлекает своим щебетанием. С самого рождения он впервые оказался в приватной обстановке и пусть эта обстановка состояла из комнатки три на два метра и санузла, но кроме Клима тут никто не бегал, не прыгал, не смотрел головидение, не занимался и не храпел. На уши давила непривычная абсолютная тишина.

— Мы на месте? — из баула раздался хриплый шепот, вдребезги разбивший ту самую приватность.

— Ага, — ответил Клим и открыл замок на сумке.

— Ну и конура, — с грустью оглядел «царские хоромы» Джо, — ладно, что есть, то есть. Я в душ.

Рыжий наглец проворно выбрался из сумки и засеменил в ванную комнату.

— Эй! А я?! — после продолжительного нахождения в скафандре Клим бы тоже не отказался смыть с себя пот и грязь от трудов праведных.

— А ты потом! — ответом ему был звук закрываемой задвижки у двери, — в порядке живой очереди.

Подавив в себе желание выбить дверь и придушить Джо, Клим начал исследовать доставшуюся ему недвижимость. В стенном шкафу обнаружилось два комплекта одежды — легкий домашний костюм и парадный мундир. С мстительным злорадством пилот отметил, что оба комплекта одежды были подобраны под его размер и что Джо в них попросту утонет. Пробежавшись по меню на настенной панели, Клим выбрал конфигурацию мебели — у длинной стены прямо из пола вылезли два гелевых кресла. Взгромоздившись на одно из них, пилот включил голопроектор. Шла программа новостей, посреди комнаты возник репортер, рассказывающий про нарастающее среди жителей воронежской агломерации недовольство соседством с одной из коммун «диких». Из-за этих отщепенцев, посещающих город, растет преступность, жителей достали грязные оборвыши-попрошайки. Также полицией был накрыт один из нелегальных притонов, в котором устанавливались моды с черного рынка и угадайте, кто этим промышлял? Конечно же «дикие»! В связи с этим городские власти всерьез задумались о силовом давлении на коммуну — пора маргиналов заставить откочевать куда-нибудь подальше.

— Уххх, хорошо! — вышел из ванной замотанный в пушистое белое полотенце Джо. Его борода топорщилась от удовольствия, — так, мое кресло убирай. И сделай мне кровать, я спать буду.

Клим подошел к пульту и нажал несколько кнопок. Оба кресла втянулись в пол.

— Одевайся, мы выезжаем. Я вызвал такси, будет через три минуты.

— Как едем?! Куда едем?!

— Как? Ты естественно в бауле. А куда… кажется, я нашел место, где тебя спрятать.

— Спрятать? — подозрительно прищурился Джо. Уж кому-кому, а коротышке игра в прятки надоела смертельно, — а почему нам здесь не спрятаться?

— Завтра я еду в академию. Там мне, скорее всего, установят моды и выдадут новый френдли. Проживание с друзьями в офицерской квартире с друзьями не запрещено, но ты попадешь в объектив помощника. Тебя могут проверить и…

— Понятно, — буркнул Джо, сдергивая с себя полотенце.

«Держаться. Это все скоро закончится», — успокаивал себя Клим.

Клим спрашивал себя, чем он больше руководствовался, когда избавлялся от Джо. Необходимостью конспирации или отчаянным нежеланием жить под одним потолком с рыжим недоразумением? Он надеялся, что руководствовался первым, совесть шептала обратное. Как бы то ни было, смертельно вымотавшемуся Климу было в удовольствие одному растянуться на мягком геле кровати, не ощущая под боком ворчливого гнома.

Пристроил пилот Джо не без сложностей. Такси отказалось доставлять их прямо к жилищу «диких», вокруг которого существовал некая запрещенная для полетов область. Сделано это было видимо для создания дополнительных неудобств для проживающих в коммуне отверженных. Аэромобиль приземлился на пыльной грунтовой площадке и предупредил Клима, что здесь цивилизация заканчивается, и он покидает салон на свой страх и риск.

— Мерзкое местечко, — высказался Джо, который вылез из сумки, дождавшись отлета такси.

Не страдавший излишним пессимизмом Клим именно в этом случае вынужден был с ним согласиться. От края площадки начинались высохшие поникшие осенние луга, сквозь которые пробивала путь мелкая мутная речушка. Направление, по которому им необходимо было топать дальше, угадывалось без труда — луга пересекала колея проселочной дороги.

— Интересно, а хоть какой-нибудь транспорт тут ходит?

— Очень сомневаюсь, пошли, — Клим закинул радикально полегчавшую сумку на плечо и двинулся по дороге пешком.

— А тут далеко?

— Километров двадцать. Может еще больше, — ответил пилот, и Джо со стоном последовал за ним.

Судьба над неподготовленным для марафонов супергением решила сжалиться. Не прошли они и пяти километров, как позади себя услышали нарастающий рокот. Вскоре их догнал необычный транспорт — прямоугольная кабина на двух высоких колесах тащила за собой трехосный прицеп, нагруженный ящиками, бочками и тюками.

— Привет пешеходам! — из кабины высунулся дед в промасленной куртке и помахал Климу рукой, — куда путь держите? В Лиски?

— Здрасте, мы идем в резервацию шестнадцать дробь четыре, — ответил ему Клим.

— Ну значит в Лиски. Могу подвезти. Забирайтесь в прицеп, если…

— С радостью! — не дослушав старика, Джо вприпрыжку бросился к прицепу.

— Там сзади лесенка есть. Ага, она, — коротышка отыскал лестницу раньше, чем дед ему подсказал, — а ты чего, остаешься?

У Клима на секунду возникла соблазнительная идея помахать вслед тарахтящему мотоблоку и забыть о Джо, как о приснившемся кошмаре. С трудом ее подавив, он пошел к прицепу.

— Держитесь, сынки, — дед с хрустом передвинул какой-то рычаг и «адская колесница» рывками сдвинулась с места.

— Одуреть! — Джо принюхался к едкому выхлопу медленно тащившегося транспорта, — это же двигатель внутреннего сгорания! И работает похоже на каком-то масле. Где они эту древность раскопали? Или они ее сами собрали?

— Какая разница? Экологию все равно портят, придурки, — отношение Клима к «диким» было очень сложным. Он стеснялся того, что когда-то, пусть и в юном и ничего не понимающем возрасте, он принадлежал к их общине. Он стремился доказать, что между ним и этим бесполезным сбродом, нет ничего общего. И вот надо же было такому случиться — крайняя нужда толкнула его обратиться к «диким» за помощью. Из-за этого он злился на себя. На деда, сидящего за рычагами мотоблока. И, конечно же, на Джо.

— Ой, да ладно тебе, — махнул рукой Джо, — сколько у них таких машин? Одна, две? Десяток? Если хочешь, я могу подсчитать, процент их влияния на атмосферу. Там мизер получится.

— Все равно они паразиты. Они не платят налогов, не служат в армии. Мы умираем на фронте, выкладываемся на заводах, а эти, — Клим кивнул на сидящего деда, — живут за нашими спинами припеваючи. В гармонии, видите ли, с собой!

— А я бы так пожить не отказался, — вдруг признался Джо, с тоской человека, на голову которого свалилось слишком много злоключений, — маленький домик. Грядки там всякие, сад. Выращивал бы пчел… слушай, а пчел выращивают или разводят? Надо в базах покопаться.

— Ну и живи, — огрызнулся Клим, — пару дней у них тебе перекантоваться точно придется, пока Соколов что-нибудь по своим каналам разузнает. А понравится — так и оставайся здесь навсегда гнить.

Клим потерял всякий интерес к продолжению беседы. Он думал по дороге расспросить Джо о Звездном Маршале. О его спутниках. А тут грядки, да пчелы. Еще и «дикие», которых он на дух не переносит.

— Живы, соколики? Не прокоптились? — дед остановил транспорт возле села, домики в котором были построены все как один из красного кирпича, — дальше вам нельзя, вы слезайте и ждите тут. А я старшего позову.

Клим с Джо спрыгнули с прицепа, который покатил дальше в село. Напарники поневоле остались под присмотром трех хмурых бродяг с длинноствольными винтовками в руках, дежуривших на окраине. Агрессия напрямую от бродяг не исходила, но Клим чувствовал, как они бросают на чужаков косые взгляды. Дома в селе и впрямь выглядели идиллически, коричнево-красные стены, решетчатые заборчики и крыши с черепицей. Осенний желто-красный наряд густо высаженных деревьев создавал дополнительное очарование. Однако Клим, знал, чем это «очарование» оплачивалось. Кровью его боевых братьев и друзей.

Из села неспешной походкой к ним приближался высокий человек в рыжей кожаной куртке. Увидев его и поняв, что это тот самый старший, о котором говорил дед, Джо тихо произнес:

— Переговоры буду вести я. Ты лучше вообще не подходи. А то начнешь опять свое «паразиты», «уроды» и «придурки». И нас отсюда на пинках вынесут.

Клим повернулся спиной к подходящему старшему, демонстрируя полное безразличие. О чем с ним шептался Джо, Клим слышал плохо. Его обостренный слух выдергивал отдельные фразы типа «сотое сердце», «поделюсь полезными данными» и «есть один интересный чертежик». Похоже, проныра мог договориться и с самим чертом о том, чтобы тот продал душу Джо. Или что там вместо души у чертей имеется. Минут через пять переговоров он довольный и улыбающийся подошел к Климу.

— Проблемка улажена, меня приглашают погостить. Жду тебя, как и договаривались, через два-три дня. А если я что-то интересное узнаю, я сам с тобой свяжусь.

— Как?

— Методы всегда найдутся, — загадочно улыбнулся рыжий интриган, — получишь от меня весть, со всех ног беги сюда. Хорошо?

Прощание с Джо вышло не особо теплым. И всю обратную дорогу Клим убеждал себя в том, что если Соколов начнет хохотать над байками, рассказанными Джо, то он дальше в это дело не полезет. Нравится Джо жить с «дикими»? Ну и пусть живет на здоровье! А Клима ждет другая дорога. На «Кейташи». К звездам.

— Орел! Ох орел! — разглядывал вышедший из академии Соколов стоявшего на ступенях перед входом Клима, — времени всего прошло — чуть! А ты погляди, как заматерел!

В словах преподавателя не осталось и следа от той сдержанной строгости, которую он проявлял по отношению к кадетам. Клим больше не был его учеником, он был боевым пилотом, ровней.

— Иди сюда, — преподаватель обнял и слегка потрепал Клима, — разговоры и пересуды — все потом. Помнишь, я говорил о важном мероприятии? Она уже почти началось и нам надо торопиться.

Подполковник провел Клима в главный актовый зал академии. И зашел вместе с ним за кулисы сцены.

— Сегодня здесь три потока собралось. Все выпускаются на следующий год, — торопливо объяснял он, — там кое-что по учебной программе им будем рассказывать, но не это главное. Мы сегодня собрали здесь еще и птенцов из нашего гнезда. Кто по году отслужил, кто больше. Все герои-ветераны, грудь в орденах.

Сколов кивнул на группу стоящих возле сцены офицеров.

— Личным примером будут воодушевлять молодежь. И мне подумалось, вот бы и тебе сегодня выступить.

— Да куда мне-то, Андрей Анатольевич?! — удивился Клим, — я то всего…

— Вот именно, что «всего»! На флоте без году неделя, а повоевать успел. Тебе и надо всего лишь рассказать про бой, про эмоции. Про вкус победы! Давай, не робей.

Стоя среди старших офицеров, Клим с трудом подбирал слова для своей будущей речи. Легко сказать — «про бой, про эмоции». Какие там эмоции, Леманн что-то орет, Риз что-то кричит. Летят они куда-то как подорванные. Стреляет кто-то в кого-то. Опять Леманн орет. Пуск ракет. Маневры уклонения. Удар. Тишина. Луна. Вот и весь «героический бой» отпечатавшийся у него в сознании. А послушав, что какие речи толкают остальные офицеры, Клим совсем сник. Девочка-блондинка с кукольным лицом, на вид лет восемнадцати, рассказывает о своих сорока подтвержденных победах над истребителями чази. Майор с обгоревшим и еще не успевшим восстановится лицом, объясняет каково это таранить транспортник «жестянок».

В итоге Клим промямлил что-то про то, что надо бить врага не жалея живота своего и выразил благодарность академии, выковавшей из него меч, разящий недругов человечества. Вопреки его ожиданиям кадеты в зале ему активно хлопали, а подполковник после минуты позора пожал руку и заявил, что он молодец.

— Андрей Анатольевич, у меня дело есть серьезное, — выходя из зала с красными ушами заявил Клим.

— Да-да. Я помню. Тебе моды надо поставить, — Сколов пер вперед как маленький танк.

— Моды подождут, тут другое…

— Э нет, моды подождать не могут. Я Риз обещал, что все сделаем в лучшем виде. А если ты на «Кейташи» заявишься не успев пройти реабилитацию? Получается, я слово офицера нарушил? Так не пойдет. Сейчас в лазарет, ставим модификации, а потом занимаемся остальными вопросами. Идет?

Даже если бы Клим сказал «не идет», подполковник все равно бы ни на минуту не притормозил. Если Соколов составил в голове план, как сделать всех счастливыми, то пока он его не осуществит, он не остановится.

В Академии ВКС обучали не балету и вышиванию, поэтому это учебное заведение имело свой собственный госпиталь. Больница занимало отдельное крыло и здесь могли и пилота-неудачника из отдельных запчастей обратно собрать, и вывихнутое на физподготовке плечо вправить. Ну и, конечно же, здесь стояло оборудование, способное сразу целой учебной группе подрехтовать несовершенные человеческие тела с помощью модификаций.

Встретила Клима с Соколовым главрач в полковничьем чине. Добродушная высокая статная блондинка, ослепительно улыбнулась Соколову, взяла под локоток Клима и утянула его в царство белизны и резких химических запахов. Клим и глазом не успел моргнуть, как его взвесили, обмерили и целиком продиагностировали. Дальше Клима проводили в операционную и распяли на «звезде» — стойке, надежно удерживающей ноги и руки пациента и вращавшейся в трех плоскостях.

— Спи спокойно, — подарив еще одну сверкающую белизной улыбку, полковник ткнула ярко-красным ноготком в пиктограмму на мониторе и свет в голове Клима погас.

Очнулся Клим тоже как по щелчку. Электронаркоз в отличии от химического, работал по принципу «включил-выключил». И не оставлял после себя неприятных последствий в виде тошноты и головокружения. Белый потолок и странные ощущения. Как будто он влез в новый летный комбинезон, новый, но очень удобный. Только костюмчиком в данном случае было его собственное тело. Клим поднял руку, невесомая, как пушинка. Но на самом деле это не рука стала легче, а поднимающие мышцы сильнее. Первое время, до того как привыкнуть к новым возможностям мускулатуры, Клим будет порхать как мотылек. В поле зрения пилота появился треугольный маркер, рядом с которым тут же выскочили цифры. Дальномер! А цифры показывают расстояние от его лица до потолка! Раньше у Клима изображение виртуального интерфейса проецировалось на сетчатке глаза, теперь же импульсы формировали картинку прямо в мозге. По мысленной команде Клима маркер развернулся в сетку для расчета площади. Потом он побаловался с приближением-удалением. Четкость картинки была невероятной! Климу захотелось встать и опробовать мод ориентации в пространстве. Только он опустил ноги на пол, как ласковый голос вкрадчиво проворковал:

— А ну лежать! Забыл, что после установки имплантов двигаться можно только после разрешения врача? — неожиданно появившаяся полковник мягко, но настойчиво толкнула Клима в грудь, опрокидывая его обратно на кушетку, — как самочувствие?

— Все отлично!

— Сейчас посмотрим — из пальца на руке главврача выдвинулся тонкий длинный щуп. Она всадила его Климу в запястье, — проверим-ка рефлексы.

Пальцы на руке Клима начали один за другим быстро сгибаться. Причем управлял ими не он.

— Ага, — удовлетворенно произнесла доктор, — ну-ка посмотри сюда.

На ладони полковника зажегся минифонарик, который начал мигал с переменной частотой.

— И синаптические связи в норме. Завтра пройдешь полное обследование, но я уже и так могу сказать, что адаптация с новыми модами идет успешно. В крайнем случае, может потребоваться лишь небольшая корректировка.

Чтобы не выпускать под каждый уровень пилотов свои боевые машины, ВКФ пошел по другому пути. Теми же «Кречетами» мог управлять пилот от десятого до пятидесятого уровня, платформа истребителя это позволяла. Но она была модульной, чем выше уровень летчика, тем более широкий спектр оружия и подсистем можно было на истребитель навешивать. Два лишних уровня, конечно, этот ассортимент кардинально не увеличат, но у Клима зудели руки от желания побыстрее оказаться за штурвалом истребителя, чтобы опробовать свой первый серьезный апгрейд.

— К тебе гость один просится, запускать? — хитро улыбнулась доктор, закончив экпресс-обследование.

— А погоны у гостя какие? — поддержал игру Клим.

— Подполковничьи.

— Тогда запускаем. Ну как младший лейтенант может отказать подполковнику.

— Я на минутку, — с порога предупредил Клима Соколов, — у меня тестовый полет через полчаса. Передали нам сегодня новые учебные «Ласточки», хочу первым их опробовать. Там уже за ними очередь из местного начальства выстроилась. Заскочил узнать, как ты себя чувствуешь и что ты мне хотел рассказать?

— Чувствую отлично! А рассказать хотел… — Клим неуверенно посмотрел на стоящего рядом с кушеткой главврача.

— Поняла! Ухожу-ухожу, секретничайте мальчики, — доктор еще раз обворожительно улыбнулась и выпорхнула из палаты.

— Андрей Анатольевич, я минутой не обойдусь. У меня история очень длинная, — признался Клим.

— Где же ты такие длинные истории в первом же бою отыскал? — подполковник оглянулся на свой френдли, — через пять минут скажешь, что время вышло.

Однако когда верный помощник доложился, что пять минут истекли, увлеченный рассказом Клима подполковник от него небрежно отмахнулся.

— Значит, ты хочешь сказать что на безлюдной стороне Луны нашел человека, который рассказал тебе, что «Группа Шести» не улетела. Вернее улетела, но не вся? — спросил Соколов у переводившего дух после длинного рассказа Клима.

— Да и…

— Похоже, нашему очаровательному доктору стоит осмотреть тебя еще раз. После установки имплантов бывают некие сбои. Вроде возникновения ложных воспоминаний.

— Вы что?! Думаете, я с ума сошел?!

— Нет, что ты, что ты! Возможно это послебоевой синдром. Тебя же сбили? Кислородное голодание, ударные нагрузки…

— Какие еще нагрузки? — Клим понизил голос, — у меня в квартире лежат старые фотографии, на них запечатлен реальный отлет героев в систему криссов! Они у меня тоже от кислородного голодания появились?

— У тебя есть фотографии?!

— Я же вам рассказывал, что Джо мне их показал. И я решил взять их с собой, я же понимал, что на слово мне никто не поверит.

— А этот Джо, он сейчас где?

— Я его спрятал, но он готов с вами встретиться!

— Встретиться? — Соколов был ошарашен, — Это Джо либо выдающийся аферист. Либо… хорошо, я подергаю за нужные ниточки и постараюсь что-нибудь разузнать. Но у меня для тебя уже есть один дельный совет — не доверяй каждому проходимцу, размахивающему перед твоим носом пачкой старых фотографий. У меня внучке тринадцать лет и она может нарисовать в графическом редакторе, как динозавры высаживаются на Луну.

— А заброшенный командный центр? А эти древние экзоскелеты?

— Он мог случайно найти эту базу и обосноваться там, — задумчиво ответил Соколов, — все это надо проверить. Ты пока отдыхай, набирайся сил, выйдешь из госпиталя, и поговорим еще раз.

Соколов похлопал Клима по руке и направился к выходу. Но не своей обычной стремительной и уверенной походкой. Он, задумавшись, едва не врезался плечом в косяк. Клим же напротив, наконец-то обрел душевное спокойствие. Он чувствовал огромное облегчение, взвалив тяжкий груз всей этой запутанной истории на плечи другого человека. А Соколов он скала, он глыба, он все вывезет и расставит по местам. У него связи в Генеральном Штабе, тьма знакомых генералов и адмиралов. Единственное, что Клим для себя не решил так это, что стоит ли сдавать Джо полиции, после того как Соколов раскроет его глобальную аферу. Ведь как-никак рыжий жулик спас Клима, причем неоднократно. Пока в нем чувство долга сражалось с благодарностью, Клим и сам не заметил, как уснул.

Герои-любовники просыпаются мгновенно от страстного поцелуя, кофеманы от аромата кофе, а вояк мигом подбрасывают над кроватью звуки стрельбы и грохот взрывов. Где-то за окном бабахнуло так, что прозрачный полимерный лист в окне палаты выгнулся внутрь пузырем. Обычное стекло бы вылетело из рамы сотней сверкающих осколков. Судя по звуку и силе шарахнувшей здание госпиталя ударной волны, взрыв произошел где-то совсем рядом. Клим сам не успел осознать, как выпрыгнул из кровати, обрывая прикрепленные к его руке провода датчиков, и оказался в коридоре. Здесь уже во весь опор бежали бригады медиков, кативших капсулы автодоков. Из дверей палат высовывались обеспокоенные пациенты

— Что случилось? — крикнул Клим пробегающему мимо человеку в белом халате.

— Авария на посадочной площадке, — на бегу ответил тот.

Клим облегченно выдохнул — спросонья он решил, что на территории академии развернулись боевые действия.

— Акимов, — окликнули его, когда он уже собирался уйти обратно в палату.

— Да? — он повернулся и увидел быстро приближавшего к нему главврача.

— Соколов разбился при заходе на посадку. У новой «Ласточки» отказали двигатели.

— А Андрей Анатольевич?! Успел катапультироваться?!!

Полковник отрицательно покачала головой.

— Я только что просмотрела запись инцидента. На площадке сейчас настоящий ад.

Клим бросился к окну своей палаты и выглянул наружу. Посадочные площадки скрывались за учебными корпусами, но он увидел клубы черного жирного дыма, поднимающиеся из-за их крыш.

Катастрофы случаются. И очень часто они происходят по независимым от нас причинам. Но в случайность произошедшей аварии с Соколовым Клим не верил. Ведь только он доверил подполковнику тайну, способную перевернуть всю историю Земного Абсолюта с ног на голову, как один из самых опытных пилотов ВКФ нелепо погиб на учебно-тренировочной «Ласточке».

Соколов точно не мог успеть ни с кем связаться, уж слишком он торопился на вылет. Значит… взгляд Клима заметался по стенам в поисках камер, затем безжалостно хлопнул себя по лбу. Свой френдли Клим должен был получить после выписки из больницы, но помощник подполковника присутствовал при их разговоре от и до. И даже зафиксировал тот факт, что Соколов после больницы собирался за штурвал «Ласточки». Удаленный доступ к записям френдли имели только силовики, значит, команда на оперативное устранение спустилась откуда-то сверху. И следующим в этой цепочке смертей стоял однозначно сам Клим. Нетрудно было предугадать, что в ближайшие часы медперсонал госпиталя допустит фатальную ошибку. К примеру, закоротит церебральный мод пилота и выжжет ему мозги. Хотя нет, Клима просто так убирать не будут, неизвестному врагу сначала надо добраться до Джо с его помощью. И уже тогда замести следы окончательно.

Пока у стоящего возле выгнутого взрывом окна Клима в голове кипели шпионские страсти, перед главным входом госпиталя приземлился аэромобиль, из которого вышло четверо мужчин в матово-черных доспехах. Разгуливать в броне на территории военного объекта, могли позволить себе немногие. А уж открыто держать в руках штурмовые комплексы, состоящие из винтовки, ракетной установки и плазмомета, могла только элита спецслужб. Хароны! И Клим знал, за кем они явились.

Бегать по этажам, прятаться в подсобках и палатах особого смысла не было. Надо было срочно покидать госпиталь. Но как? Взгляд Клима упал на поврежденное ударной волной окно. На прозрачной поверхности, под определенным углом были видны микротрещинки. Пилот схватил стоящий возле кушетки табурет и с размаху врезал им по стеклу. Раздавшийся звон был больше похож на металлический, табуретка отскочила, а полимер устоял. Климу показалось, что одна трещинка стала чуть длиннее. Он обрушил на стекло град ударов, от табурета в руке осталась одна ножка и судьба решила вознаградить упорного героя — стекло лопнуло, рассыпавшись на кучу переливающихся цветными искрами кристаллов.

Клим выглянул наружу. Третий этаж. Для модифицированного организма прыжок с такой высоты не представляет никакой опасности. Грохнувшийся с небес на дорожку парень в больничной короткой сорочке, сильно удивил прогуливавшихся под окнами пациентов и медперсонал. Растяжений и переломов Климу удалось избежать, но голые пятки он сбил в кровь, несмотря на то, что он погасил скорость падения перекатом. Решение сбежать было продиктовано инстинктом самосохранения, какого-то четкого плана в голове Клима не было. Он хотел было попросить у удивленных людей, окруживших его, вызвать такси. Но вовремя остановился, их рано или поздно допросят хароны, а посвящать их в свои дальнейшие намерения в его планы не входило.

— Все в порядке! Мы проводим тренинг по экстренному катапультированию! — брякнул Клим первое, что пришло ему в голову, и протиснулся сквозь толпу.

Возле академии была небольшая стоянка для аэротакси. На счастье Клима его там поджидал последний свободный автомобиль. Лететь домой было самоубийством, в разговоре с Соколовым он упомянул, что фотографии, которые он взял у Джо, находятся именно там. И Клим не сомневался, что они в первую очередь явятся за ними, а заодно подождут и сбежавшего с больницы пилота. Только он понятия не имел, кто такие ОНИ и зачем они убили Соколова и преследуют теперь его? Заговор среди спецслужб? Группа военных, убивших Ли и провернувших переворот? Ответов Клим не знал, да и некогда их было искать, сейчас надо было максимально увеличивать расстояние от него до харонов.

Подумав секунду, Клим попросил его подвезти к туристическому магазину и подождать его там. Магазин был полностью автоматизирован, поэтому никто насчет его глупого вида вопросов не задавал. Клим прошел в виртуальную примерочную, где можно было выбрать модели одежды, и наложенная поверх тела голограмма сразу давала представление о том, подойдет ли тебе этот фасон или нет. Клим выбрал свободные штаны с множеством карманов и прочную туристическую куртку, позволявшую чувствовать себя комфортно в широком диапазоне температур. Немного подумав, он докупил нож и топорик, удобно разместив их на поясе. Охотничье оружие он приобретать не стал, такая покупка требовала обязательной регистрации в органах полиции.

Помотавшись бесцельно по нескольким маршрутам и сменив три машины такси, он наконец направился к безопасному, с его точки зрения, убежищу. Вариант был только один, спрятаться там, где он спрятал Джо. В городе его все равно бы рано или поздно вычислили через систему слежения за общественным порядком.

На этот раз с попутками Климу повезло меньше, ему пришлось ножками топать от стоянки такси до поселения «диких». Осложнялся этот переход еще и тем, что Клима подвела правая нога, вдруг начавшая отказываться сгибаться в колене. Было ли это последствием прыжка из окна или отсутствием послеоперационной настройки модов Клим не был уверен, но ясно одно — ему срочно требовалась помощь технохирурга. Найдется ли специалист такого высокого уровня в резервации и согласится ли он Климу помочь, было очень важным вопросом. Приволакивая за собой ногу, он долго от харонов не побегает.

Ковыляющего Клима заметили из селения издалека, и когда он подходил к околице, его там уже поджидал ухмыляющийся Джо.

— Что? Решил бросить городскую суету и пожить на лоне природы?

— Я рассказал про тебя Соколову. И его убили, — Клим не поддержал шутливый тон рыжего, — а я сбежал.

С лицо Джо тут же сползло ехидное выражение.

— Хвоста за собой не привел?

Клим оглянулся. В стандартный пакет улучшений пилота сканирующие моды не входили, поэтому он мог только на глаз определить, преследуют его или нет.

— Вроде нет, — ответил он неуверенно.

— Тогда пошли, — потянул его Джо за собой, — нечего тут торчать, внимание привлекать. С ногой что?

— Технохирург нужен, — не стал вдаваться в лишние подробности пилот, — тут такой спец есть?

Джо остановился и посмотрел на Клима с широко открытым от удивления ртом.

— Тут… есть-есть. Не поверишь, как раз тебя с ним познакомить хотел!

Джо повел Клима по узеньким улочкам меж домов, из которых за ними с настороженными лицами наблюдали местные жители. Рыжий интриган здесь видимо уже обжился и косых взглядов не замечал, а вот Клим себя чувствовал крайне неуютно. Они дошли до высокого амбара с настежь открытыми высокими воротами. Зашел в них Джо как к себе домой, не мучаясь всякими правилами хорошего тона.

Внутри стоял мотоблок, который подкинул их до Лисок, когда они в первый раз посещали поселение «диких». Из-под архаичной машины торчали два кожаных сапога, а их владелец орудовал сваркой, освещая амбар вспышками холодного синего пламени. Подойдя ближе, Джо легонько толкнул сапог ногой.

— Мастер — золотые руки! — Джо отрекомендовал выползающего из-под трактора мужика в длинном засаленном фартуке и сварочной маске.

Клима терзали обоснованные сомнения. Одно дело трактора пилить и совсем другое — соединяться тончайшие выводы с модов с нервными окончаниями. Тем временем мастер на все руки скинул с себя фартук и снял маску.

— Это же… это же… это же, — от одного взгляда на него у Клима заклинило мозг.

— Ваш кофе, пожалуйста, — андроид поставил на столик перед Климом дымящуюся чашку.

— Спасибо, — выдавил из себя Клим. При взгляде на робота у него до сих пор нервно дергалось веко. Вообще причин для нервного тика было несколько. И все они были крайне вескими. Парня, стянувшего с себя сварочную маску, Клим узнал тотчас же. Роман Исправляющий собственной персоной! Клим бы так и стоял столбом, если бы Джо не подошел к легендарному герою и не произнес:

— Ромыч, это Клим. Я тебе про него рассказывал. Парень хороший, но в мозгах насрано. У него с модами проблема, не мог бы ты глянуть?

— Не проблема, пошли в лабораторию.

Роман Исправляющий развернулся и пошел к люку в углу амбара.

— Чего застыл? Моды окончательно навернулись? Иди за человеком, он же тебе помочь хочет, — Джо подтолкнул Клима.

Рома откинул крышку люка и спустился по лестнице вниз. Клим кое-как, перескакивая по ступенькам одной ногой, спустился следом. И опять замер. Внизу их встретил с двумя пулеметами в руках сам Звездный Маршал!

— Да что тебя! — спускающийся вниз Джо поставил ногу прямо на голову ошарашенному пилоту, — чего тормозишь?!

— Тут Гвоздев. Андрей Гвоздев, — сдавленно ответил пилот.

— Это не Гвоздь. Это у кого-то чувство юмора дурацкое. Дай пройти! — Джо наконец-то спустился в подвал, — Рома взял изобретенных Кейташи антроморфов, присобачил к ней ИИ типа «Палыч» и сделал этого монстра. И ведь додумался же на эту страхолюдину лицо Гвоздева натянуть!

— Это свои, — сказал Рома андроиду и тот опустил оружие, — на то и был расчет. Представляете, придут за мной, а тут Гвоздь! Хе-хе. Ступор на полчаса гарантирован. Так, ложись на «зведу», поглядим, что твоей ногой.

Лаборатория по площади была намного больше, чем стоящий над ней амбар. Клим не был большим специалистом по медицинскому и инженерному оборудованию, но, по его мнению, «сельский исследовательский центр» ничем не уступал оснащению госпиталю академии. Здесь была и капсула, в которой гемпам прикручивали новые гены. И «звезда», на которой устанавливали новые моды, куда Клима не мешкая и подвесили. Рома провел по его ноге похожим на электрошокер прибором. Стрекочущие молнии не причиняли Климу никакой боли, наоборот, нога онемела и больше ничего не чувствовала. Пока Рома всаживал в бедро Клима длиннющие иглы датчиков, пилот вкратце рассказал ему и Джо, что же с ним произошло за последние несколько дней.

— Если бы я нашел Ромку раньше, то всего этого можно было избежать, — Клима немного раздражало, что рыжий называет великого героя «Ромкой». Но судя по невозмутимому лицу легенды, его такое панибратское отношение нисколько не напрягало. Благодаря сотому сердцу Роман Исправляющий выглядел чуть ли не подростком. Но Клим никогда не видел у тинэйждеров такого тяжелого взгляда. Будто столетнему старику в глаза смотришь.

— Так вы не улетели… — Клим до последнего сомневался, что истории Джо окажутся правдой. Конечно этот паренек с глазами старика, умело настраивавший ему мускульные усилители мог оказаться двойником. Но в свете всего произошедшего с Соколовым это было маловероятно, — вы остались на Земле.

— Да, все кроме Гвоздя, Мефодия и Шоджи. Топорно тебе моды установили, вроде бы все верно, но бездушно, как на конвейере. Ничего, сейчас мы это поправим.

Клима судьба его ноги в этот момент беспокоила меньше всего.

— Что же произошло на самом деле?

— Мы остались, работали. Создавали с нуля космофлот, изобретали новые виды оружия, — Рома вытащил щупы из ноги Клима, — готово. Пошли за стол, там беседовать удобнее.

Андроид, которому пилот все порывался отдать честь, разложил на столе булочки и пирожки — явный натур-продукт из печей местных хозяек. А потом ушел за кофейником. Несмотря на ароматные запахи и бесчисленное количество калорий, которые Климу пришлось сжечь за беспокойный день, выпечка в горло ему не лезла. Он ждал откровений от Ромы.

— Перед отлетом на Юпитер Ли упаковал меня также, как и Джо, — Рома сходу разочаровал пилота. Тот ожидал интриг и их разоблачений, а загадка, которую задал Ли, так и осталась без ответа.

— Ага, как и Джо! — борода рыжего, с застрявшими в ней крошками, так и затряслась от гнева, — я очнулся один! На Луне! И…

— Помолчи, пожалуйста, — Климу жалобы рыжего на жизнь надоели хуже горькой редьки, — куда он тебя отвез?

— Недалеко отсюда. Но меня засунули в гибернационную капсулу. И пролежал я там пятьдесят лет. Вышел — изменилось все. Ли погиб, наших нет никого.

— Вообще никого?!

— На Мадагаскаре, возле вулкана, был расквартирован батальон Максима. Теперь на месте казарм воронка с пятиэтажный дом. Явный, знаешь ли, сигнал к тому, чтобы сидеть и не высовываться. Вот я и обосновался в этом поселении. Технику собираю и чиню, моды «диким» ставлю и настраиваю. Попробовал узнать подробности аварии на Юпитере. Доступ у меня был только к официальным источникам…

— Нашел что-нибудь подозрительное?

— Да в общем-то ничего. При стыковке с производственным комплексом на орбите Каллисто, лайнер, на котором путешествовал Ли с делегацией, занесло. Корабль врезался в огромный бак с жидким кислородом. Внештатно сработала аварийная автоматика корабля, она отстрелила мостик лайнера от двигательного и реакторного отсеков. В обычной аварии мостик должен был стать большой спасательной капсулой. Но в том трагическом случае, ИИ почему-то не учел положение корабля относительно станции. Получилось так, что автоматика вколотила мостик еще дальше в бак. Все случилось за секунды, скафандры на мостике накинуть никто не успел.

— Расследование было? — Джо стали интересны детали.

— Конечно, отчет в свободном доступе найти можно. Там четыреста с лишним страниц. Но если подытожить все, что там описано, вывод можно сделать только один — роковое стечение всех факторов и обстоятельств. Диверсия и теракт исключаются. После того, как кислород из бака и мостика испарился, были извлечены тела, которые потом были доставлены на Землю для захоронения. Тело Ли было опознано. Планировалось захоронить его возле монумента с остальными героями борьбы за независимость Земли. Однако обнаружилось завещание Ли с его последней волей. Он был категорически против возведения ему каких-либо памятников, якобы для того, чтобы не создавать культ его личности.

— Да конечно! Культ личности, ага! — саркастически заметил Джо, — те, кто эту катастрофу устроил и власть захватил, специально Ли по-тихому без таблички где-то прикопали. Чтобы люди его забыли побыстрее!

— Ли старый лис, он что-то подозревал в последнее время. Даже двух телохранителей у меня заказал, — Рома кивнул на гвоздеподобного андроида, — это их прототип. Не доверял он людям, хотел, чтобы его ИИ охраняли. А ведь тем самым он нарушил свой же запрет. Мы когда первый раз столкнулись с «Поколением 7», то поняли, что если будем устанавливать продвинутый искусственный интеллект на боевые платформы и заставлять роботов сражаться за нас, то в будущем столкнемся с проблемой…

— Армия и общество роботов станут настолько сильными, что им не нужны будут их создатели, — Клим закончил мысль за Ромой. Эту мысль пилотам вдалбливали с первого курса. Хорошо бы посадить в кабины андроидов и пусть они сражаются за человечество. И умирать никому не надо! Да вот только раса «жестянок» служит нагляднейшим примером и предупреждением — не делай своих слуг сильнее себя.

— После изучения «жестянок», Ли стал ярым сторонником запрета на эксперименты с боевыми ИИ. Но видимо его так припекло, что он попросил меня изготовить ему охранников-роботов. Он им не доверял судьбу человечества, но свою жизнь он больше не мог никому доверить, — тихо произнес Рома.

— Почему он вам не рассказал о возможной угрозе?! Почему решил молча пожертвовать собой?! — Клим хоть убейся не понимал мотивов бывшего лидера человечества.

— Наверное, потому, что угроза была слишком велика, и он осознавал, что справится с ней нам не под силам? И мы никогда не узнаем, что им двигало. Хотя погодите! — Лицо Джо вдруг озарила внезапная догадка. Он повернулся к Роме, — телохранителей, которых ты сделал для Ли, привезли на Землю?

— Нет, доставили только тела погибших. Оборудование и техника остались на корабле. Я вам больше скажу — промышленный комплекс тоже законсервировали, посчитав его восстановление нерентабельным.

— Вот! — Джо сорвался с места, радостно размахивая руками, — Вот оно! Мы должны попасть на разбитый корабль и изъять блоки памяти охранников! Они были с Ли, видели своими глазами катастрофу и все ей предшествующее! Они свидетели! Если и искать улики, то только в их мозгах!

— Ну не знаю, — засомневался Рома, — центральный процессор телохранителей защищен герметичным корпусом титанокерамики. Но сколько времени прошло, плюс авария, воздействие вакуума, отключение от источника энергии…

— Рома — я в роботов твоих верю, я в тебя верю! — щеки Джо лихорадочно горели, — после боя за Мадагаскар, сколько копий Палыча уцелело? Скольких мы выковыряли из обугленных танков? Скольких подняли со дна морского и они продолжили работать?

— Процентов шестьдесят ИИ остались в рабочем состоянии.

— Ага! Шестьдесят процентов! Немалые шансы, верно же! Джентльмены, спешу вас обрадовать — мы отправляемся на Юпитер!

За время проживания в общине, Рома причинил «диким» слишком много добра. За которое они очень хотели гениальному инженеру отплатить. Возможностей у живущих в отрыве от цивилизации фермеров было немного, но они сделали максимум, чтобы вернуть Роме должок. Как считал Клим, отплатили «дикие» с избытком. И задача теперь стояла такая — от этого избытка не сдохнуть. И не задохнуться от слишком аппетитных ароматов.

Растения на Марсе под куполами чувствовали себя замечательно, в специальных гидропонных оранжереях, заполненных избытком углекислого газа и освещенных режущим глаз красно-синим светом. Животных на Марсе тоже выращивали. Ну как животных — мышечную массу в баках с питательным раствором. Считалось, что такое мясо содержало все необходимые для человеческого организма белки, витамины и микроэлементы, но есть его, получая удовольствие, было невозможно. Пережевывание безвкусной бумаги и то доставляло больше вкусовых ощущений. Люди из четвертого и пятого социального класса могли побаловать себя деликатесами, но везти их на Марс приходилось с Земли. Клима, Джо и Рому запихнули в контейнеры, забитые упаковками с колбасами, сардельками, ветчиной и копченостями. Клим успел попробовать эти вкусности в поселке, пока «дикие» дожидались разрешения на отправку груза на красную планету. И он осознал, почему правительство до сих пор окончательно не расформировало резервации — он в жизни не ел ничего вкуснее.

Таможенные сканнеры пропустили груз без нареканий. Органика — она и есть органика, а присутствие электроники в модах, проверяющие «рамки» списали на сложные замки и систему терморегуляции содержимого контейнеров. Однако остальную часть путешествия в статусе «груза» вряд ли можно было назвать комфортной. Контейнер с Климом внутри лихо поднимали и точно также лихо грохали об пол. Для ветчины лишняя тряска может и на пользу, плотнее будет. А скрюченному Климу, зажатому со всех сторон упаковками с мясными изысками, лежащему в полной темноте в теплозащитном костюме с регенерацией воздуха, хотелось чтобы этот элитный вояж закончился побыстрее.

Продовольственные грузы особым приоритетом в логистике не пользовались, поэтому контейнеры на складах простояли часов шесть. Да и забрасывали их на орбиту не на челноке, а на грузовом орбитальном лифте. Клим-то был человеком к перегрузкам привычным, но даже его чуть не стошнило ароматным кофе, который андроид приготовил им на дорожку. Копию Гвоздева с собой было решено не брать, если их все-таки повяжут таможенники, объяснить наличие засыпанного колбасами Звездного Маршала будет очень сложно. Когда закончились перегрузки от быстрого подъема, началось веселье под названием невесомость, созданием искусственной силы тяжести для перевалки грузов никто не заморачивался. Сама по себе невесомость для лютого космического волка по кличке Клим неудобств не доставляла, однако болтанка перемешала все содержимое контейнера и когда он, наконец, оказался в трюме грузовоза, Клим оказался буквально похоронен под затянутыми в прочную пленку деликатесами.

До Клима донесся еле слышимый сигнал — «треньк-треньк». Умный замок контейнера не только защищал содержимое от любителей полакомиться на халяву вкусненьким, но и имел простенький сканнер, отметивший, что они прибыли в трюм и что рядом не шатаются всякие подозрительные личности. Клим выкопал себя, змеей проскользнул к двери и приложил к ней ладонь с надетым на палец перстнем-ключом. Дверь широко распахнулась, и он выпорхнул из нее, окруженный облаком из сарделек.

Контейнеры стояли рядами в три этажа в кромешной тьме. Клим зажег налобный прожектор, провел им по грузовому трюму и заметил приоткрывшуюся дверь контейнера в почти самом конце ряда. Подлетев к ней с помощью ранцевого двигателя, работавшего на сжатом газе, Клим схватился руками за створку, а ногами уперся в угол контейнера. Дернул рывком и из открывшегося проема выплыл бестолково размахивающий руками и ногами Рома. Клим поймал инженера за руку и включил двигатель. Им надо было срочно добраться до ходовой рубки.

Груз доставили на грузовик типа «Вол», небольшую машину, использующуюся как в автоматическом режиме, так и в пилотируемом варианте. В данный момент «Вол» шел на автоматике, делая виток вокруг Земли и собираясь потом присоединиться к флотилии кораблей, прыгающих через портал на Марс. Но сегодня обычное расписание и маршрут грузовика будут нарушены.

Рома, с помощью электронной отмычки, вскрыл люк в ходовую рубку. Клим сразу прыгнул в пилотское кресло, а инженер принялся взламывать системы управления. У корабля имелся свой навигационный блок, но пока он еще не запустился, Клим просчитывал новую траекторию с помощью пилотского мода.

— Готово! Корабль на ручном управлении! — сообщил Рома, продолжая копаться в панели управления, чтобы отключить навигационный маячок грузовика.

Клим, подключившись у нейроинтерфейсу, не просто угонял корабль, безумными маневрами, рывками из стороны в сторону, он пытался изобразить неисправность системы позиционирования корпуса в пространстве. Контроль полетов с Земли тут же отправил управляющий сигнал, в попытке перехватить взбесившийся грузовик, но Рома успел отключить автопилот.

Мозг Клима работал как сверхкомпьютер, просчитывая, чтобы бесконтрольные кувыркания привели корабль в нужную точку с нужной скоростью. Вроде получилось! А теперь срыв с орбиты с разгоном! Дааа! Полетелиии!

За «Волом» стартовало сразу два патрульных катера, но убедившись, что потерявший управление корабль другим судам столкновением не угрожает, не стали его расстреливать. Информация о «беглеце» будет передана внешним патрулям и если кто-нибудь сможет с ним сблизиться и перехватить, то хорошо. А если нет — то «Вол» будет не первым и не последним кораблем, затерявшимся в бескрайних просторах космоса.

В ходовой рубке Клим и Рома затаив дыхание следили за перемещением патрульных сторожевиков.

— Вроде бы отцепились.

— Ага. И внешние патрули без проблем прошли, — ответил Клим и включил гравитацию, — пойдем за Джо?

Рома кивнул, и они отправились в трюм.

— Гады! Ненавижу! — Джо сидел на полу и энергичными движениями растирал затекшие ноги.

— Хорош дуться, мы за тобой вернулись, как смогли, — разминал его плечи Рома.

— Сволочи! — не успокаивался рыжий, — у всех всегда есть свои дела. Только до меня никому дела нет!

— Эээ… мне курс надо изменить, — вовремя вспомнил Клим, — от Земли мы уже ушли достаточно далеко, теперь надо прокладывать траекторию к Юпитеру.

В ходовую рубку Джо и Рома ввалились минут через пятнадцать, когда Клим уже откорректировал курс.

— Что будем делать дальше? — было заметно, что Джо продолжал злиться на своих попутчиков.

— Для начала пообедаем, не пропадать же тому добру, которое из контейнеров повываливалось. А уже потом пойдем в законсервированную медчасть и посмотрим, есть ли там анабиозные капсулы. И если есть то сколько штук.

— А если их нет? Или она там всего одна? — чуя очередную подлянку, насторожился Джо.

— Будем тянуть жребий. Кто будет сладко спать, а кто куковать три месяца на дежурстве, — не разочаровал его ожиданий Рома.

— Я думаю больше чем три. Эта посудина медленная, да и большую часть пути проделаем по инерции. Запас топлива сильно ограничен, а нам еще на Землю возвращаться, — внес свои прогнозы Клим.

— Нафиг жрать, пойдем смотреть, сколько у нас капсул! И учтите — я в жребии не участвую, я на лунной базе насиделся. У меня психика расшатанная, я от одиночества всяких нехороших дел натворить могу! — заранее предупредил попутчиков Джо.

Клим знал, что на грузовых кораблях типа «Вол» устанавливается четыре гибернационных камеры. Но успокаивать Джо заранее он не стал, камеры могли и демонтировать с корабля, который используется только в автоматическом режиме.

— Родненькая моя! — Джо повис на одной из капсул, обняв ее двумя руками, после того как Рома открыл дверь в медотсек, — исправна?

— Вроде да, — произнес Рома свою фирменную фразу.

— Ну вот и решилась проблема. Подкрепляемся и залезаем в капсулы. Я настрою систему оповещения, если что-то случится с кораблем, она нас разбудит, — Клим взял на себя обязанности капитана корабля.

— А можно меня от этой системы отключить? — попросил Джо, — я все равно в экстренной ситуации ничего сделать не могу и только под ногами мешаться буду.

— Можно, — немного подумав, ответил Клим.

— Супер! А то еще немного и у меня клаустрофобия начнется.

Однако проваляться в сладостном забытье до самого Юпитера, Старьевщику Джо было не суждено. Он лежал и непонимающе глядел на поднявшуюся крышку капсулы. Объективно оценить, сколько прошло времени после анабиоза, было невозможно, но на крышке как раз для такого случая тикали часы, показывающие продолжительность сна. Прошло чуть больше двух недель, что никак не состыковывалось с озвученным Климом сроком в три месяца. Оглядевшись, он обнаружил, что капсулы Клима и Ромы открыты, а их самих и след давно уже простыл.

— Если и они меня бросили, то найду и убью. Всех! — зло пообещал неизвестно кому Джо и отправился в ходовую рубку.

Там он застал напряженно рассматривающих тактический дисплей Клима и Рому.

— Я же вас просил…

— Помолчи, — не совсем тактично заткнул поток жалоб Рома, — у нас неприятности, глянь на дисплей.

— Да что я в этом понимаю?!

— Нас догоняют. Три корабля, — Клим пояснил Джо, что происходит.

— Кто они? Патруль?

Клим пожал плечами.

— Понятия не имею. Сканнер на этой посудине слишком слабый… о! От головного корабля что-то отделилось!

— Ракеты?! Перехватчики?!

Клим немного поигрался с настройками сканнеров.

— Нет, они запускают сеть!

Обычной ловчей сетью космический корабль не поймаешь, рябчик не того калибра и скорости. Сетью космонавты называли четыре связанных между собой тросами мощных двигателя, в центре этой конструкции находилась кабина пилота. Ловчая сеть быстро догнала «Вол», ее двигатели с глухим стуком прилипли к обшивке грузовика и развернулись соплами против вектора движения корабля.

— Вырвемся?

— Нет, у двигателей сети слишком много дури. Обшивку себе порвем, — Клим бросил еще один взгляд на дисплей, — Да что за невезуха! Я опознал один из кораблей, это носитель флибов, который напал на латха возле Земли.

— Флибы?! И что они собираются делать?! — заметался рыжий коротышка.

— Предполагаю, что взять нас на абордаж, — ответил Клим и рванул в трюм. За ним побежали и Джо с Ромой.

В контейнере, в котором ехал Рома, лежал сверток. Три лазерных охотничьих винтовки, подарок от благодарных «диких» мастеру с золотыми руками. Жертвы пиратского нападения за несколько секунд разгребли деликатесы, нашли и вытащили винтовки. Клим загнал батарею в приклад, на цевье винтовки засветился зеленый индикатор, сигнализируя, что оружие готово дырявить врагов.

Со стороны шлюза раздалось звяканье, и они без всякой команды понеслись туда. Выстроившись в ряд, они навели оружие на круглый люк.

— Если они вырежут дверь, нам хана, — опомнился Джо, — мы забыли надеть скафандры.

— Не будут они металл резать. У этого грузовика никакая система безопасности. Флибы просто взломают замок. Наверное, — высказал свое мнение Рома.

И он оказался прав. Через секунд двадцать люк отъехал в сторону и из шлюза вышли две фигуры, при виде которых полностью пропадало желание стрелять в их сторону. Силовые доспехи делали вошедших похожими на перекачанных горилл. Каждый из пиратов нес перед собой штурмовой щит, толщиной в несколько сантиметров, поверх которого раскручивались стволы скорострельных пулеметов. Лазер, который Клим держал в руках, мог разве что краску сбить со щита или доспехов.

— Опустите оружие, — пилот швырнул свою винтовку на пол.

— И мы просто так сдадимся?! — колебался Джо.

— Или умрем. Брось ствол! — Рома последовал примеру Клима.

Где-то за спиной двух пиратов раздались хлопки.

— Браво, мальчики! У вас есть мозги! Редкое качество в наше время.

Сквозь штурмовиков протиснулась стройная фигурка в белых доспехах с алыми вставками.

— Нам не нужны ни ваши жизни, ни ваша посудина. Только ваш груз. Мы, знаете ли, тоже люди, и успели соскучиться по вкусняшкам и… Рома?!

Шлем предводительницы пиратов начал раскрываться, разбираясь на отдельные сегменты, и съезжая на затылок. На ее плечи упали собранные в хвост волосы. Белоснежные. И только кончик хвоста был чернее ночи.