— Памперсы? Черт возьми, Кристиан, я же просила тебя купить двухслойную туалетную бумагу, а не памперсы! — Тесса распахнула пакет из магазина ИСА и ткнула ему под нос какую-то упаковку. — «Либеро Комфорт» — это п-а-м-п-е-р-с-ы, а не туалетная бумага. У нас весь подвал забит памперсами! А нам нужна туалетная бумага! Ненавижу, когда приходится использовать для этого бумажные полотенца, и ты прекрасно это знаешь.

— Но милая, ты же сама прислала мне список, — Кристиан достал свой новенький карманный компьютер и показал ей, — видишь, тут написано: «Комфорт».

— Да, верно, «Лотус Комфорт». — Тесса выхватила у него из рук палм. — Смотри! Написано: «Лотус комфорт», а не «Либеро Комфорт». И кроме того, мы всегда берем «Памперс Беби Драй». Всего неделю назад мы были в «Смарт-клубе» и набили всю машину «Беби Драй». Ты уже забыл?

— Да, действительно, просто я заблудился между полками, — улыбнулся Кристиан. — Вообще-то я помню, ты говорила, что памперсы лучше, но я…

— Да ты что, не можешь отличить памперсы от туалетной бумаги?

— Тесса, хватит уже! — сказал Кристиан с раздражением. — Не надо так беситься только из-за того, что я купил что-то не то. Не страшно, пусть у нас будет запасной пакет памперсов. А бумажное полотенце — абсолютно то же самое, что и туалетная бумага, разве что вдвое шире и в одной пачке сразу три рулона…

— Это во всех отношениях не то же самое, Кристиан. Бумажные полотенца используют на кухне, а не в туалете!

Тесса подбоченилась и сверкнула на него глазами.

Кажется, придется снова ехать в магазин. Он хотел было выразить протест, но тут же решил, что не стоит. У нее усталый вид, лицо раздраженное и измученное, волосы стянуты резинкой в хвост, на желтом свитере пятна от детской еды. Кроме того, он же обещал выполнять обязанности по дому как можно более аккуратно.

Кристиан сладко потянулся и пошел в спальню переодеваться. Он снял новый костюм в серую полоску и повесил на место в шкаф. Этот костюм Тесса купила ему на новогодней распродаже в «Фернер Якобсен». Затем достал штаны и чистую фланелевую рубашку. Наверно, Ибен, их новая помощница из Дании, погладила ее совсем недавно, потому что ему казалось, что он ощущает на коже слабое влажное тепло, исходящее от ткани.

Кристиан критически осмотрел свое отражение в зеркале, медленно провел пальцами по подбородку и ощутил щетину, обычно появлявшуюся к концу дня. Тридцать четыре года. И до сих пор никакого намека на старение: ни лысины, ни морщин, ни дряблости щек. Правда, под глазами темные круги, но это благодаря Саре и Хансу-Кристиану. Когда в доме двое маленьких детей, выспаться невозможно.

Он с удовольствием провел рукой по коротким черным волосам. Днем он заскочил в «Ла Бионда» и подстригся. В этом, конечно, не было необходимости, потому что он и так стригся регулярно, в давно установленные часы раз в две недели по понедельникам. Но в Париже надо будет выглядеть как можно презентабельнее: если ему удастся совершить сделку с «ELLE», то приоткроются двери для настоящего проекта.

Любуясь на себя в зеркало, Кристиан вспомнил разговор со своим братом Эрлендом, который был младше его на два года. Сегодня днем они встречались в «Габлере». После этой встречи Кристиан словно проснулся.

— Мсье Ягге! Рад вас видеть!

Дверь распахнулась без стука, и в помещение вошли двое мужчин среднего возраста с толстым французом во главе. Толстяк подошел к Бьёрну Ягге и энергично протянул ему волосатую руку.

— Я Ксавье де Рокеморель, генеральный директор и президент фирмы «Ашетт Филипаччи Медиа» — произнес толстяк по-английски с чудовищным французским акцентом. Ягге растерялся и в ответ не успел вымолвить ни слова. Но Рокеморель этого даже не заметил. Не останавливаясь, он двинулся дальше и резким движением показал на своих спутников. Помпезные сапфировые запонки, в двадцать четыре карата каждая, вспыхнули и заискрились.

Кристиан никогда не видел, чтобы люди входили в помещение столь шумно. Он был рад, что не он, а именно Ягге стал жертвой бурных приветствий толстого француза. Кристиан отметил, что у Ксавье Рокемореля на запястье красовались часы одной из престижных марок, принятых среди сливок французского общества. Часы были не из самых дорогих, но весьма презентабельные.

— Позвольте представить вам моих коллег, — продолжил мсье Рокеморель. — Слева — Жан-Поль Ангуиль, генеральный директор по международным отношениям фирмы «Журналы Ашетт Филипаччи», справа — мсье Пьер Буадефре, генеральный директор по международным связям.

Ягге смущенно кивнул и поздоровался с каждым за руку. Мсье Рокеморель повернулся и уставился на Кристиана. Кристиан пытался держаться уверенно, но почувствовал, что пульс непроизвольно учащается. Он не понимал, чего хочет этот французский бульдозер, но интуитивно был уверен: если сегодня ему повезет, то он «сделает» этого Рокемореля.

Французский шеф концерна долго таращился на него, а затем, словно фокусник, выдернул из внутреннего кармана факсовый листок и уставился в него, будто видел в первый раз, затем вытащил очки из нагрудного кармана и водрузил их на кончик носа.

Святые небеса, ну и носище! На ум навязчиво лезла ассоциация с перезревшей клубникой. Красный, блестящий, дырчатый, из ноздрей торчат волосины.

Мсье Рокеморель снова уперся в него взглядом.

— А вы…

— Я Кристиан фон дер Холл, — Кристиан протянул ему свою визитную карточку, но Рокеморель, казалось, ее не заметил.

— Мсье Олл[4]?

— Не совсем, Холл, через «х».

— Да-да, мсье Олл, — проскрипел Рокеморель, — именно так я и сказал. Как я понимаю, вы уже встречались с этими джентльменами раньше, в Стокгольме, кажется?

Кристиан кивнул и улыбнулся. Рокеморель перевел взгляд на Регину и рассматривал ее с чудовищным изумлением, будто только что заметил ее. Она откашлялась и выступила вперед, протягивая руку для приветствия.

— Меня зовут Регина Окерстранд.

Рокеморель снова посмотрел на свой листок. Он изучал его долго и вдумчиво, как будто там было то, чего он не мог понять. Регина опустила руку и затеребила край юбки. Щеки ее покраснели. Жан-Поль Ангуиль заметил неловкость и попытался прийти на помощь.

— Кто эта женщина? — шепнул Рокеморель ему на ухо и ткнул свой длинный палец в факс. — А где мсье Брош?

Ангуиль поспешно ответил:

— Они прибыли несколько в другом составе, мсье Брош не приехал. Но ничего страшного. Эта дама — личный секретарь мсье Ягге.

— Ну ладно, — сказал Рокеморель. Пару раз он надул и сдул щеки, одновременно поднимая брови.

После этого он внезапно встрепенулся и просиял, показав ряд желтых зубов. Он схватил руку Регины и поднес к себе, словно приглашая на танец. Кристиану на секунду показалось, что мсье Рокеморель задумал удостоить руку Регины поцелуя, но ограничился лишь тем, что просто пожал ее.

— Пожалуйста, садитесь, — обратился он к Ягге и указал на стул, стоявший с другой стороны круглого стола. Должно быть, человеку, сидевшему на этом стуле, изрядно мешало бившее прямо в глаза солнце.

— И вы садитесь, пожалуйста, садитесь, — он энергичными жестами указал Кристиану и Регине их места.

Кристиан сжал зубы. Его раздражали манеры Рокемореля. «И все равно мы вынуждены молча слушать и поддакивать, — подумал Кристиан. — Если мне и приходится пресмыкаться перед этой клубнично-красной мордой, то только ради одной-единственной цели — заключить сделку». Он послушно сел на указанный стул и уперся локтями в спинку.

Рокеморель руководил процессом. Элегантный ресторан на верхнем, тридцать восьмом, этаже квартала «Ашетт» был вотчиной французов. Бьёрн Ягге и Кристиан фон дер Холл — всего лишь пришельцы с дикого Севера. Им оказали честь, позволив сесть. Регину Окерстранд поместили туда, где, по французским понятиям, должна находиться дама. Зажатый между Рокеморелем и одним из его лакеев-директоров, Кристиан уже не был уверен, что все пройдет легко и просто. Тем не менее он тщательно подготовился к встрече. У него в запасе имеется изящный деловой ход на случай, если представители «Ашетт» заупрямятся.

Когда самолет СК-1573 вылетел из аэропорта Шарля де Голля, Кристиан почувствовал смертельную усталость. Он оттолкнул от себя «Экономический ежедневник», взятый с газетной стойки при входе в терминал, засунул его в карман кресла перед собой и посмотрел на часы. Без десяти двенадцать. Самолет опоздал почти на сорок пять минут.

Регина при взлете даже не подняла глаз. Она читала последний номер «Уоллпейпер», купленный в зале ожидания «Стар Альянс». Кристиан внимательно наблюдал за ней краем глаза. В нем росла уверенность, что все-таки не ее он встретил на улице Сен-Дени.

Кристиан в очередной раз осторожно прикоснулся к узлу галстука. Красная полоса на шее болела. Но она была надежно прикрыта воротником. Кристиан повел глазами под закрытыми веками туда-сюда и заерзал в кресле, устраиваясь поудобнее. Все прошло по плану Он получил такой мощный кайф, какого почти не бывает в жизни — только в мечтах. Но это была действительность, и все было гораздо острее, чем пять лет назад.

На дисплее внутреннего вызова высветился знакомый четырехзначный номер. Это был Ягге.

— Кристиан, загляни ко мне на минутку.

Через несколько секунд Кристиан уже быстро шагал по стеклянному коридору верхнего этажа Ибсеновского квартала. За толстыми пуленепробиваемыми стеклами (одна из эксцентричных выдумок главного акционера СМГ Аугустуса Агер-Ханссена) открывался прекрасный вид на Осло. Однако Кристиан даже не остановился, чтобы взглянуть. Прошло уже две недели после поездки в Париж, но Ягге и французские директора все еще не пришли к согласию. Почему они так тянут? Ведь вопрос, кажется, ясен? Когда же, наконец, все решится?

У дверей огромного, размером с теннисный корт, кабинета Ягге Кристиан бросил Регине короткое «привет». Она сидела за письменным столом и разбирала какие-то бумаги. Она кивнула в ответ. Дверь в кабинет Бьёрна была приоткрыта, и Кристиан вошел. Он с самого возвращения из Парижа украдкой наблюдал за Региной. Ее он встретил на улице Сен-Дени или нет? Подозрения вспыхнули с новой силой, когда Тесса открыла пакет с надписью «Дольче энд Габбана» и Кристиан увидел, что именно купила Регина в аэропорту имени Шарля де Голля на выданные ей четыре тысячи франков.

Однако Регина вела себя абсолютно естественно, ничего в ее поведении не указывало на то, что она о чем-то знает. А может, действительно знает, а он просто не замечает очевидного?

Над дверью Бьёрна Ягге висела красная лампочка. Когда она была выключена, а дверь — приоткрыта, можно было заходить свободно. Ягге ненавидел, когда посетители, прежде чем войти, стучали в дверь. Ситуация, когда человек стоит под дверью шефа концерна и стуком спрашивает разрешения войти, противоречит этическим нормам, считал Ягге. Посетителю следует смело заходить, если дверь приоткрыта. Такое правило ввел он сам.

— А, вот и ты, — улыбнулся Ягге. Он отодвинул от себя ноутбук и указал Кристиану на черное кожаное кресло у квадратного стеклянного стола.

— Посмотри сюда, — сказа Ягге и протянул Кристиану какие-то бумаги.

Кристиан увидел фирменный логотип «Ашетт» в верхнем левом углу и сразу все понял. Вот почему Бьёрн пребывает в таком хорошем расположении духа.

— Сделали! — Ягге хлопнул Кристиана по плечу. — Наконец-то они согласились вставить этот проклятый параграф о благоприятном для обеих сторон разделении расходов пополам. Как видишь, они идут на пятьдесят процентов. Отличные условия для обеих сторон.

Кристиан улыбнулся. Значит, они все-таки клюнули на его первоначальное предложение. Но вслух он ничего не сказал. Бьёрн, наверное, и так это знал, он обычно все прекрасно помнил.

— Правда, они хотят подписать договор всего на полтора года, ну да это только на первый раз, а потом мы еще проведем переговоры, — продолжал Ягге. — К тому же это открывает нам другие перспективы, кроме «ELLE», на следующем этапе. Думаю, я поставлю на это дело Пера Мортена. Ему надо набраться опыта в международных делах. Однако я очень хочу, чтобы ты присутствовал при подписании этого контракта.

— Как скажешь, Бьёрн, но мне кажется, я там ни к чему. Наверное, мне лучше использовать это время по-другому, ну например…

Кристиан глянул на факс. Мысль о том, что в скором времени придется снова тащиться в Париж, пугала его. Кто была та женщина в самолете, показавшая ему знак?

— Послушай, — Ягге внезапно заговорил серьезным тоном, и Кристиан отложил факс на стеклянный стол, — ты мне очень импонируешь. Естественно, я рассматриваю тебя как своего заместителя, и ты знаешь, что я люблю рисковых и самостоятельных сотрудников. Это единственный способ сделать СМГ одним из ведущих медиаконцернов в Европе, — он посмотрел на Кристиана и положил руку ему на плечо. — Этот договор с «Ашетт» открывает нам новые перспективы на континенте. Это относится как к бесплатным газетам, так и в не меньшей мере к любой деятельности он-лайн. Все это, возможно, окажется для нас просто золотым дном. Кстати, не только в Европе. Это, конечно, пока просто красивые слова, — сказал он и похлопал Кристиана по плечу. — Позвал я тебя сюда по другой причине. По моему мнению, ты заработал хорошее вознаграждение. Считаю, что тебе пришло время стать членом клуба трех семерок. Добро пожаловать! — И он крепко пожал Кристиану руку.

Кристиан улыбнулся. Он понял, что Бьёрн таким образом воздает ему должное за решение проблемы в «Ашетт». Кристиан старательно изобразил на лице радость, хотя на самом деле ее не чувствовал. Конечно, повышение зарплаты — приятное событие. Он давно считал, что пора это сделать. После того как он взял некую сумму из банкомата, недельный кредит до поступления мартовской зарплаты был превышен. Раньше он такого никогда не делал. Теперь со следующего месяца в колонке доходов будет стоять гораздо более приятная сумма.

«Очень ко времени», — подумал Кристиан, крепко пожимая Ягге руку.

Ягге заложил руки за спину и начал с важным видом расхаживать по кабинету, расписывая возможности концерна СМГ.

— Скандинавия имеет сейчас значительное преимущество во всем, что касается технологических возможностей. Это случилось впервые после заката эпохи викингов. Теперь перед нами стоит задача закрепить свои позиции на континенте, потому что…

Кристиан исправно вставлял в речь шефа ремарки вроде «Совершенно верно», «Абсолютно точно» и «Да-да, конечно». Однако он уже не прислушивался к тирадам Ягге, а думал о своих новых доходах. Если с этим планом все будет благополучно, то пройдет немного времени до того момента, как ему предложат приличную сумму.

Неужели он снова поспешил? Кристиан был абсолютно уверен, что приближается к осуществлению проекта «Сехестед». В этом и был весь смысл. Задачей Кристиана было объединить «Ашехоуг» и «Гюльдендаль». Важно сделать хотя бы это. А дальше даже необязательно становиться его директором. Надо подождать всего ничего — годика два-три, после чего десятки миллионов крон хлынут к нему в карман. И вот тогда он станет совершенно свободным. Ему нужна свобода во всех смыслах. А полная свобода не бывает бесплатной.

Для Кристиана полная свобода означала полную уверенность. Еще со времени учебы в Высшей торговой школе он твердо для себя усвоил: никогда не повторять ошибок отца и всегда отдавать себе полный отчет о финансовом положении.

Два-три года… Лет до сорока он дотянет. Доктор Рейнертсен во время последнего визита сказал, что шансы сохранить здравый рассудок к семидесяти годам ничтожно малы. Можно сказать, их просто нет.

Поддакивая речи Ягге, Кристиан едва не зевал. Ему было по-прежнему муторно после утреннего скандала с Тессой. В ночь с субботы на воскресенье он встал ровно в два часа, чтобы провести привычный с детства ритуал. Происходило это два раза в год. В последнее воскресенье марта надо было переставить часы на летнее время. Часов в доме было много: в кухонной плите, на стереоустановках, на видео, на микроволновых печках… Кроме этого, была еще его собственная коллекция. Она состояла из часов, которые он покупал, когда ездил в Париж. У его накопилось уже тридцать две штуки. Единственные часы, которые не надо было заводить, были цифровые. В них был автоматически задан переход на летне-зимнее время. И еще карманные часы — подарок отца в день конфирмации. Их приходилось заводить ежедневно.

Тесса невнятно пробормотала что-то нелюбезное, когда Кристиан устанавливал часы на радиобудильнике. К счастью, она почти сразу снова заснула. Но зато утром ему досталось. Во-первых, Кристиан, переводя часы на радиобудильнике, нечаянно перепутал программы. Тесса рассчитывала, что будет установлена утренняя программа, а вместо этого послышались ежедневные новости: экономика, политика и международное обозрение. Кроме того, Кристиан, как обычно, поставил будильник на семь утра.

Но самое страшное заключалось даже не в этом. Тесса любила поставить время чуть-чуть вперед, чтобы после звонка подремать еще несколько минут перед подъемом. Для Кристиана же это был дополнительный источник раздражения. Он считал, что Тесса занимается самообманом. Какой смысл в будильнике, который показывает неправильное время? Так вот, когда утром будильник зазвенел без нескольких минут семь, Кристиан раздраженно подскочил на кровати, схватил часы и исправил время на точное.

— Тесса, это же просто смешно, — простонал он и испортил семейное утро окончательно.

В последнее время у них в доме и так было не очень благополучно, а после возвращения Кристиана из Парижа Тесса стала еще мрачнее. Кристиан вспомнил, как она улыбнулась, когда он протянул ей упаковку из «Дольче энд Габбана», и как улыбка сползла с ее лица, когда она разорвала бумагу и достала подарок. С тех пор прошло уже четырнадцать дней, но между ними как кошка пробежала.

— Смелая вещица. Это как пластик? — спросила она и расправила перед собой сверкающее платье из латекса.

— А… это… продавщица в магазине сказала, что это… последний писк, — ответил Кристиан. Он был потрясен не меньше жены. Что, черт возьми, Регина хотела этим сказать?

— Великолепно, — произнесла Тесса, как будто решив что-то про себя. Она постаралась изобразить радость. Действительно, в кои-то веки муж сподобился по-настоящему ее порадовать.

— К тому же я не нашел часов, которые постоянно спешат, — в некоторой панике ответил он.

Тесса поцеловала его в щеку и прошептала:

— Наверное, ты подарил это по особому поводу?

Кристиан постарался выбросить этот эпизод из головы. Не следует долго тянуть с основанием АО «Сехестед» — так после слияния «Ашехоуга» и «Гюльдендаля» будет называться новая фирма. Но пока во всем мире, кроме самого Кристиана, о проекте «Сехестед» знал только Эрленд. Стоит ли ему поговорить с Буссе Шенкенбергом? По слухам, если он придумает подходящий контракт, то Бьёрн пошлет его топ-менеджером в «Скандораму». И, несмотря ни на что, ему необходимо будет заранее посвятить Буссе в проект «Сехестед». И, может быть, ему следовало спросить Фритьофа Киршоу, бывшего коллегу по «Маккинси», который стал инвестором предприятия звездного класса. Его доход составлял свыше двухсот миллионов. Во всяком случае, это следовало из статьи, которую Кристиан прочитал в финансовой газете. И, конечно же, понимал, как обделывать такие дела, например, каких адвокатов можно привлекать, а каких нет. Но в первую очередь он должен получить добро от Бьёрна, потому что без его санкции весь проект можно выкинуть на помойку.

Ягге наконец перестал расхаживать по кабинету и снова сел за свой письменный стол. Кристиан встал и направился к выходу.

— …Но, помимо уже вышеупомянутых сюрпризов, у меня есть для тебя еще один. Сначала ты дашь мне брифинг.

Кристиан, уже почти дойдя до дверей, вздрогнул и остановился. О чем это говорит Бьёрн? Неужели он стоял тут и, как последний идиот, думал невесть о чем, пока Ягге распинался перед ним?

— Как только ты сказал про брифинг, у меня сразу появилась идея, которую нам с тобой надо обсудить. Мне потребуется двадцать минут, чтобы сделать обзорную презентацию. Когда у тебя будет время?

— Спроси Регину. У меня нет с собой плана встреч.

Ягге вновь стал смотреть на экран со спортивной информацией, но тут же снова поднял взгляд.

— Ты говоришь, проект?

Кристиан таинственно улыбнулся.

— Да нет, я просто подумал про такую маленькую-премаленькую идею предприятия. Как бы тебе сказать… Это проект «Сехестед».

Выйдя из кабинета Ягге, Кристиан спросил Регину, когда у шефа ближайший перерыв в расписании встреч. Оказалось, что он свободен в среду на следующей неделе, днем, сразу после ланча.

Прошло уже четыре дня после беседы в кабинете Бьёрна. Ягге прилетел вчера после обеда. В дипломате у него был подписанный контракт с «Ашетт». Ягге сразу попросил Кристиана присутствовать на его интервью с Бьёрнаром Экхольмом, журналистом из «Экономического ежедневника». Поэтому утром в пятницу Кристиан нетерпеливо развернул свежую газету.

На работу он приехал на велосипеде. Сразу достал со своей почтовой полки газету, на ходу бросил «Доброе утро» Будиль, из новенького кофейного автомата наполнил пластиковый стаканчик до краев итальянским эспрессо и вошел в свой кабинет, полный энергии. Как он любил этот ранний час с восьми до девяти утра, пока еще не начались звонки и встречи, которые займут потом весь день!

Он опустился на стул, отхлебнул кофе и открыл «Экономический ежедневник» на пятой странице. Как и все, кто работал в медиаэкономике, он читал «Экономический ежедневник» с конца — всегда начинал с отдела «Биржевой вестник».

Но сегодня на пятой странице Кристиан фон дер Холл увидел улыбающегося Кристиана фон дер Холла, а рядом — улыбающегося Бьёрна Ягге. «СМГ. Французское партнерство» — было написано крупным жирным шрифтом на целых три четверти страницы. И под фотографией: «Французские партнеры: шеф концерна Бьёрн Ягге и директор по развитию Кристиан фон дер Холл из „Скандинавской медиагруппы“ заключают договор с „Ашетт“».

Перед интервью Бьёрн попросил его сказать о договоре с «Ашетт» и сам собирался делать акцент на долговременном договорном стратегическом значении для СМГ.

На следующий день Кристиан в одиночестве сидел в своем кабинете. Он злился. Нет, не на Хальворсена. И даже не на Ягге, хотя было за что. Сразу после возвращения из Альнабру Кристиан получил известие, что Ягге перенес встречу на утро в понедельник. Особых причин на перенос встречи у Бьёрна не было, но, поскольку в СМГ никогда не обсуждали действия руководства, Кристиан ничего не стал спрашивать.

В результате субботним утром он сидел в офисе один и наводил последний лоск на презентацию. Собственно, все материалы были уже давно готовы. Но он не хотел допустить какой-нибудь случайности, даже самой малой. Первая презентация должна произвести хорошее впечатление. Если она не понравится, останется попросить Будиль выкинуть проект «Сехестед» в машинку для уничтожения бумаг. А если Бьёрн одобрит его идею, можно считать, что многое уже сделано. Хальворсен подтвердил напечатанные материалы, и работа с финансированием снова продолжалась: Кристиан уже послал один е-мейл в «Делуа энд Туше», а другой Бернштайну и Диноле в «Голдман Сахс» о том, что LILO снова в силе.

А злился он из-за недавнего разговора с Эрлендом.

Вскоре после того как Бьёрн перенес время встречи, Кристиан позвонил своему брату и почти заставил его прийти на ланч в «Габлер». Ему хотелось обсудить с Эрлендом материалы презентации. Провести, так сказать, генеральную репетицию перед завтрашней премьерой. Когда он практически изложил все пункты, Эрленд остановил его:

— Ты помнишь, я как-то говорил тебе, что у меня есть доступ к внутренним архивам «Ашехоуга» и «Гюльдендаля»? Я не знаю, корректно ли с моей стороны рассказывать это тебе, но… — Эрленд бросил на брата неуверенный взгляд, — у них там в архивах полный хаос, всякие письма и прочие бумажки. О какой-либо системе и говорить не приходится. — Он снова посмотрел на брата с сомнением и понизил голос: — Я нашел там кое-что про издательство «Сигнатур», — Эрланд остановился.

Кристиан сжал стакан «Перье» и кивнул ему, прося продолжать.

— Я наудачу немного полистал папки. Смотрел 1987 и 1988 годы, как раз когда отец обанкротился. И случайно нашел в корреспонденции между двумя тогдашними директорами «Ашехоуга» и «Гюльдендаля» кое-какие конфиденциальные записки, которые объяснили многое, что тогда происходило. Отец с ними как-то общался, я нашел у них письма от него, где он… — Эрленд помедлил. — Там были письма, где отец предлагал им разные варианты спасения издательства «Сигнатур». Он предлагал найти нового владельца, невзирая на цены и условия. В ответных письмах «Ашехоуга» и «Гюльдендаля» выказывался явный интерес, но они хотели подождать. Ответные письма были так похожи друг на друга, что я, ей-богу, насторожился. Естественно, это только частная переписка. Но, во всяком случае, все это говорит о том, что они решили раздавить «Сигнатур».

— Это же незаконно! — закричал Кристиан. — Это сговор!

Эрленд посмотрел на него успокаивающе.

— На бумаге это не более чем взаимное соглашение о том, что никто не скажет «да» на предложение отца. Да, конечно, похоже на сговор. Ведь каждый со своей стороны уверял отца, что заинтересован в том, чтобы взять на себя издательство, но пока они оба тянули и давали отцу надежду, наступило банкротство.

— Сговор! — прошипел Кристиан. — Мерзкий сговор… — Руки у него задрожали.

— Черт возьми! — тихо выругался Кристиан, увидев сквозь стеклянную стену комнаты для встреч не только Ягге, но и Конрада Броша. Он рассчитывал провести первую презентацию проекта «Сехестед» только для Ягге, без финансового директора, «проклятой помехи», как его называл один остряк из отдела учета. Брош вечно встревал со своими комментариями. Однако ничего не поделаешь, с присутствием Конрада оставалось только мириться. Может, заодно получится свести с ним счеты.

Итак, утром в понедельник Кристиан был готов к бою. В субботу он успел домой вовремя после пробежки. Тренировка прошла отлично, но после обеда Кристиан был по-прежнему угрюм и замкнут. Тяжелые мысли не покидали его.

Открывая дверь в комнату для встреч, Кристиан на мгновение остановился. В стеклянном коридоре он был один.

Регины на месте не было. Кристиан посмотрел на ее аккуратно прибранный письменный стол. Скоро уже месяц, а она так и не показывает виду, что о чем-то знает. Может, и на самом деле это была не она? Нет, с этим определенно пора заканчивать. Ведь доктор Рейнертсен сказал, что это ничего не означает.

Кристиан попытался отогнать надоевшие мысли, но чувства неведения и сомнения измучили его.

Кристиан собрался с духом и открыл дверь. «Отделение для умалишенных». Все комнаты для встреч в Ибсеновском квартале имели названия из пьес Ибсена. Каждому этажу — своя пьеса. Помещения на верхнем этаже СМГ имели названия из пьесы «Пер Гюнт». Эта находка всегда казалась Кристиану идиотизмом. Другие комнаты для встреч в СМГ назывались «Хекстад» и «Бессеген». А комната для управления в другом конце стеклянного коридора называлась «Пещера троллей».

Бьёрн сидел спиной к двери и рассказывал одну из небылиц про высших руководителей концерна. На лице Конрада была нервная улыбка. Естественно, все они видели приближающегося Кристиана, но, даже когда тот поздоровался, Ягге не прервал свой рассказ.

Кристиан подошел к пульту управления на стене, быстро активировал видеокамеру, приглушил свет люстры и открыл стенные панели. На экране появилась сенсорная таблица. Чтобы на этаже никто не подсмотрел его презентацию, Кристиан нажал на кнопку с надписью «Жалюзи». Еще он запер дверь. Все это на случай, если кто-нибудь будет проходить мимо. Например, какой-нибудь ушлый стажер… Кристиан успел заметить, как по коридору уже бежит какая-то светленькая стажерка.

Он открыл первый файл. На экране появились слова: «Проект „Сехестед“, предварительный эскиз» в стандартном для СМГ формате. Кристиан повернулся к Бьёрну и Конраду. Он сомневался, уместно ли использовать проект «Сехестед» в качестве названия для этой презентации. Только в одном он был абсолютно уверен: не надо рассказывать об АО «Сехестед» в присутствии Конрада. Сейчас важно, чтобы именно Бьёрну понравилась идея покупки «Ашехоуга» и «Гюльдендаля». Тогда можно будет решать и остальные вопросы.

Ягге наконец дошел до сути в своей истории, где у знакомого норвежского руководителя любовница была дочерью шефа концерна, а жена — любовницей шефа концерна. Посмеявшись, они с Конрадом обратили внимание на экран.

— Проект «Сехестед»? — Конрад натянул на нос старомодные очки. — «Сехестед»? Что это такое?

— Сехестед — это название маленькой площади с фонтаном. Она располагается между зданиями «Ашехоуга» и «Гюльдендаля», прямо здесь, неподалеку, — Кристиан кивнул в сторону окна, на улицу Кристиана Августа. Краем глаза он заметил на столе крошки, не убранные еще с прошлой встречи.

— Издательская отрасль? — ухмыльнулся Конрад и защелкал длинными бледными пальцами, пытаясь поймать взгляд Ягге.

Но Бьёрн не реагировал.

— Позвольте мне высказаться, — произнес Кристиан почти по слогам, бросив на Конрада тяжелый взгляд. Сейчас ему следовало сохранять спокойствие и не позволить финансовому директору спровоцировать себя. Чтобы подчеркнуть свою уверенность, Кристиан повернулся к Бьёрну.

— Ничего себе, сколько здесь крошек! Что, Регина не протирала стол со времени последней встречи?

Ягге улыбнулся так, словно у него на языке вертелся остроумный ответ. Но Кристиан опередил его:

— У нас двадцать минут, не так ли? Тогда начнем. Насколько мы знаем, у «Скандинавской медиагруппы» в настоящее время есть три области деятельности в медиаиндустрии: телевидение и киноиндустрия, Интернет и печать, — начал он тоном, которым обычно вел презентации. — Интересы владельцев в отрасли телевидения и фильмов — главным образом, инвестиции. Вложения в печать и в Интернет, как мы все знаем, непостоянны: это анонсы в газетах и конъюнктура как в рубриках, так и на страницах, отведенных под рекламу, развитие курса в секторе информационных технологий, то есть выглядит как детская игрушка «ёё». Даже если бы мы за последние три недели с котировки курсов десятого марта констатировали такое снижение, это скорее просто естественная конкуренция. Но такое приспособленчество показывает, что возможна длительная кульминация. И, кроме того, отрасль управляется преимущественно механизмами без нашего контроля. Я думаю сейчас о NASDAQ[9] и…

— Да-да-да, — зевнул Конрад и театрально прикрыл рот рукой. Кристиан отлично знал, почему: они, вероятно, слышали об этом уже тысячи раз. Но он твердо решил с самого начала строить свою презентацию так, как ему было удобно, и приводить более твердую аргументацию. Бьёрну и Конраду будет трудно отмести проект из-за своей предубежденности. Он считал, что оба компетентны в издательской отрасли.

— Естественно, мы все это знаем, — продолжил Кристиан, не моргнув глазом, — но есть сигналы, полученные нами из разных секторов норвежской издательской отрасли, и, по-моему, и Аугустус тоже в этом заинтересован. — Кристиан неодобрительно посмотрел на Конрада. Говорил он, преимущественно глядя на Ягге, поскольку решал здесь Бьёрн. — Быть может, СМГ нуждается в исключении непостоянных видов деятельности из портфолио концерна. В медиаиндустрии есть только один отдел, который не финансируется за счет рекламы или, по крайней мере, не позиционируется исключительно как доходный отдел. Это книжная отрасль. Тем самым она не подвержена опасности колебаний конъюнктуры, как весь остальной медиарынок. Большее вложение в издательскую деятельность может позволить СМГ расширить риски и тем самым надежнее застраховаться. Так я понимаю линию стратегии Аугустуса.

Кристиан смолк, но продолжал пристально смотреть на Ягге. Ему было хорошо известно, что если и был кто-то, кто знал стратегическую линию Агер-Ханссена, то это был Ягге. Могущественный лидер СМГ был крещен как Август Агер-Ханссен, но никто не звал его иначе, как Аугустус.

Кристиан терпеливо ждал ответа. Но, казалось, Ягге нечего было сказать. Он просто сидел и строил гримасы. Кристиан с удовольствием отметил, что Ягге немного растерялся. Он хорошо знал, насколько Конрад не любит новые предпринимательские идеи. Финансовый шеф СМГ страдал аллергией на риск, и бытовало мнение, что Ягге держит его как сдерживающий фактор для совершенно безумных идей.

— Если посмотреть на обороты акций «Гюльдендаля» за последний год, объем и ликвидность, то становится странно, почему общество до сих пор имеет вес на бирже, — объяснил Кристиан и открыл следующий файл под названием «Обзор развития курса „Гюльдендаля“». — Акции едва ли оборачиваются, и, как вы видите, с 1 ноября 1999 года до сегодняшнего дня, 3 апреля 2000 года, они держатся от двухсот семидесяти до четырехсот тридцати. Но самая большая разница — это не тяжесть объема, этому причина, скорее, маленькие пакеты акций, которые часто меняют владельцев. — Кристиан хотел было показать файл с показателями объемов, которому придавал большое значение, но отложил его на потом.

У него было двадцать минут, чтобы обрисовать картину и подчеркнуть важнейшие проблемы.

— Акции «Гюльдендаля» имеют высокую фондособственническую часть, профессиональный норвежский акционерный рынок рассматривает инвестиции в издательскую деятельность как приемлемое наряду с государственными облигациями; плюс минус пять процентов годового выброса. Правильная тенденция — придавать книжному рынку уровень и создавать конъюнктурную зависимость. Тем не менее, — Кристиан выдержал искусственную паузу, щелкнул по пульту, и на экране появился очередной файл, — по моему мнению, в норвежской издательской отрасли кроются несметные богатства.

Он посмотрел на Бьёрна и задержал дыхание. Сольное выступление закончено, сейчас начнутся дебаты и прения.

— Деятельность «Ашехоуга» и «Гюльдендаля» определенно убыточна в отношении потенциала некоторых дочерних предприятий этих двух издательских домов. Особенно эта убыточность ясно видна в свете новой экономики. Позвольте привести небольшой пример, — Кристиан показал новый файл с заглавиями: «Норвежские книжные клубы» — справа и «Amazon.com» — слева. Под каждым заглавием стояли рубрики: «Число нанятых», «Оборот», «Количество клиентов/членов» и «Определение стоимости». — Если мы сравним норвежский книжный клуб, который контролируется и «Ашехоугом», и «Гюльдендалем» с сетевым обществом «Amazon», то увидим, что цена может быть повышена.

Кристиан включил лазерную указку, на экране задрожала красная точка. Он указал на две суммы внизу, в колонке под названием «Норвежский книжный клуб». Перед одной стояла сегодняшняя цена, а перед другой — стоимость, основанная на факторах NASDAQ. Кристиан удостоверился, что разница в стоимости усвоена слушателями и продолжил:

— Разумеется, это не проблема — приложить самые обычные критерии NASDAQ в основание при оценке стоимости книжных клубов, таких как продажная цена и число работников. Но это в меньшей степени покажет уровень ценностей общества. Особенно, если говорить о членах клубов. В настоящее время Пер занимается с…

Неожиданно в дверь постучали. Кристиан замолк на полуслове. В комнату заглянула Регина.

— Буссе на проводе. Говорит, что срочно, — обратилась она к Ягге.

— Скажи, что я перезвоню ему через пятнадцать минут, — сказал он и махнул ей рукой, чтобы уходила.

Перед тем как закрыть дверь, Регина посмотрела на Кристиана долгим взглядом.

Он несколько оторопел, но заставил себя сосредоточиться на нужном файле.

— Сегодня норвежские книжные клубы рассылают членские билеты по почте. Книги тоже рассылают. Зачем, спрашивается? Почему они не могут просто отвозить книги в книжные магазины? В книжных клубах по всей Норвегии шестьсот шестьдесят тысяч членов. Рассылка членских билетов по почте — одна из самых больших статей расходов в традиционной деятельности книжного клуба. Но торговля книгами через Интернет с двадцатипятипроцентными скидками на полмиллиона клиентов с высокой покупательной способностью — это одно. А распространение электронных книг — это другое. Сегодня это, естественно, невыгодно. Важно иметь права на книги. С правами на книги «Гюльдендаля» и «Ашехоуга» СМГ будет продавать электронные книги так, что они заполонят рынок. — Кристиан остановился, посмотрел вокруг и спросил: — А вы как думаете?

Ни Конрад, ни Бьёрн не отреагировали.

— Я думаю, что приблизительно восемьдесят процентов членов книжных клубов — женщины, в то время как Интернет и электронные новшества больше рассчитаны на мужчин. Но позвольте мне привести цитату из «Галлупа» за четвертый квартал: «Резко растет число женщин в он-лайне».

Конрад явно не понял, о чем идет речь. Бьёрн счел нужным объяснить ему несколько попроще:

— Понимаешь, все больше и больше женщин начинают пользоваться Интернетом. Не так ли?

Наконец-то финансовый директор осознал. Он зевнул, затем засмеялся и поправил свои очки.

Кристиану не понравился смех Конрада.

— Но почему книжные клубы продают своим членам только книги? — продолжил он риторически. — Почему бы не компактные диски, не компьютерное оборудование? Не машины, не мебель? Не прочие вещи? Почему бы не использовать всех членов, чтобы построить по-настоящему активно работающий шоппинг-портал? Да потому, что в противоположность другим интернет-магазинам, например «Amazon», все норвежские книжные клубы имеют своих клиентов, логистику и складские системы уже на месте.

Кристиан помолчал, чтобы этот аргумент уложился у них в головах.

— И вот у нас появляется еще один элемент. Как вы знаете, размещение товаров требует значительных расходов. Но «Гюльдендаль» и «Ашехоуг» за последнее время выкупили огромную долю книжных магазинов.

Как раз именно эти события навели Кристиана на тяжелые мысли. Во время обеда в «Габлере» Кристиан раздраженно стал говорить Эрленду о том, что «Гюльдендаль» и «Ашехоуг» выкладывают уйму денег, покупая такое количество книжных магазинов, вместо того чтобы вкладывать деньги в Интернет и электронные книги. Но Эрленд заговорил совсем о другом. Чем больше Кристиан думал о сенсационном для него объяснении брата, тем больше считал его правдоподобным, да таким красивым, что он сейчас посвятил этому целых две минуты из двадцати.

— Многие в медиаотрасли посмеиваются над закупками книжных магазинов. Должен признать, что и я посмеивался. Сейчас, перед началом новой экономической эпохи, традиционная книжная торговля на какое-то время может показаться золотым дном, — он сделал заранее задуманное отступление. — Но почему районные книжные магазины могут продавать только книги? Они могут работать и как пункты для расширенных торговых порталов. — Кристиан отметил, что Конрад непроизвольно скривил губы.

Сработало! Вот сейчас и надо их добивать! Как раз настал момент для презентационного трюка номер один: снимание пиджака. Помимо создания паузы эта уловка имела еще и сигнальный эффект. Кристиан показывал, что полностью уверен в себе: он мог продемонстрировать, что под мышками у него сухо, то есть он владеет собой. За годы работы в «Маккинси» Кристиан понял, что важнее всего несловесное поведение.

— Я считаю, что наша часть вложения в «Журнал-Централе» даст возможность продавать книги «Гюльдендаля» и «Ашехоуга» на стеллажах в «Рими» и «Рема» вместе со «Смотри и слушай» и остальными изданиями. Таким образом, мы можем использовать вложения в «Журнал-Централе» более эффективно. — Он подмигнул Бьёрну.

Ягге знал, что Кристиан ссылается на договор с «Ашеттом». Однако во взгляде шефа концерна было что-то, отчего Кристиану стало не по себе. Почему Ягге улыбается так равнодушно и холодно?

Кристиан забеспокоился. В это время раздался скрипучий голос Конрада:

— Ты что, на самом деле в этом уверен? В том, что…

— Позвольте мне привести вам другой пример, — прервал его Кристиан и аккуратно повесил пиджак на спинку стула. — Издательство «Знание», также находящееся во владении «Гюльдендаля» и «Ашехоуга», выпускает Большой норвежский словарь и ряд словарей вместе с некоторыми справочными изданиями. Он открыл следующий файл. — Если добавить научный, преподавательский и документальный отделы в эти два издательских дома, то в нем будет все, кроме художественной литературы. В результате мы придем к огромной качественной информации, из которой сможем составить основательный поисковый каталог в электронном виде. Посмотрите сюда!

Кристиан снова включил лазерную указку и направил на экран красный луч. В правом углу было написано «Факты „Сехестеда“» и «Yahoo.com» — в левом. Ниже под каждым названием стоял ряд сравнительных чисел.

— Для простоты назовем эту информацию «Факты „Сехестеда“». Естественно, невозможно сделать количественный сравнительный анализ качественной информации. Но если бы было возможно сделать электронный поиск в обобщенном виде, то в большинстве случаев мы нашли бы искомое, а также избежали бы всех ненужных моментов, которые всегда возникают в процессе поиска по Интернету. Из всех поисковых систем я выбрал «Yahoo», и вот почему. Во-первых, там не только автоматизация, там оперируют еще и люди. А во-вторых, мы знаем, насколько востребована сегодня эта система. Не так ли, господа?

Настало время для окончательного, сокрушительного удара.

— И каким же будет «Сехестед», если брать за исходный пункт систему «Yahoo»?

Кристиан снова сделал паузу, переводя взгляд с Ягге на Конрада. Внутренне он радовался. Конрад, который был помешан на цифрах, не мог не просуммировать ряды чисел. Кристиан перешел к следующему презентационному приему: он резко закатал манжеты рубашки до самых локтей.

— Отлично. С одной стороны, мы имеем отрасль со структурой, которая, как нам кажется, подходит для СМГ. Таким образом, происходит большее распределение рисков между отделами концерна. С другой стороны, у нас есть два общества, которые не только все больше и больше доминируют над отраслью с одобрения властей, но включают основательный нереализованный ценностный потенциал, если считать отправным пунктом нынешнюю биржевую стоимость «Гюльдендаля». Давайте посмотрим на третий элемент.

Он медленно поднял пульт и кликнул следующий файл. Бьёрн и Конрад сосредоточились на экране. Кристиан быстро посмотрел на «Патек». Прошло восемь минут. Осталось еще двенадцать. Вероятно, придется растянуть рассказ минут на пять или даже на десять. Ни Конрад, ни Бьёрн не намекали, что у них мало времени. И все же важно придерживаться двадцатиминутного регламента. Он напрягся. На экране появился самый важный презентационный файл.

— Эту систему вы знаете. Она не моя, ее придумал Буссе.

Буссе Шенкенберг любил файлы со сложной структурой. И этот, наполненный рамочками с иерархическими примерами, Кристиан позаимствовал из стратегического плана, который главный шеф «Скандорамы» представил для управления концерном сразу после Рождества. Сверху было написано «Скандорама», от нее отходил три линии к рамочкам, в которых было написано «Scope», «Scan» и «Scoop». Кристиана немного мучила совесть. То, что он не посвятил Буссе в свои планы, напоминало предательство. Но самое важное было договориться с Бьёрном, к тому же он условился с Буссе встретиться в ближайшее время.

— Как вы знаете, новая стратегическая структура «Скандорама» поделена на три части: общая служба новостей «Scope», услуги интернет-магазина «Scoop» — электронные покупки, аукционы и так далее — и наконец, поисковая система «Scan». — Он водил указкой по рубрикам «Scope», «Scoop» и «Scan». — Проект «Сехестед» в точности подходит для новой портальной стратегии «Скандорама». Существующая деятельность Книжного клуба — это то, что нам необходимо для того, чтобы заложить основу «Scan». Все могут запустить поиск на вебсайте и получить массу ссылок. Но только один человек может выпускать законы, права и информацию об «Ашехоуге» и «Гюльдендале». Это как если бы невостребованные возможности умоляли нас прийти и взять их, — Кристиан стал жестикулировать. — Чтобы добиться гарантий «Ашехоуга» и «Гюльдендаля», мы можем построить надежную поисковую систему которая позже позволит дать основание для скандинавского расширения. «Scan» может стать совершенно уникальной поисковой службой. Это просто необходимо!

Конрад и Ягге молчали, но было ясно, что они загорелись. Тонкие губы Конрада раздвинулись. Он энергично поправлял очки, а Ягге покусывал кончик галстука.

Кристиана пронзило радостное чувство. Он знал, что сегодня он в ударе. И то, как Бьёрн кусал галстук, напомнило ему о парижском успехе.

— Кстати, наши французские друзья, — блеснул он глазами в сторону Ягге, — сумеют быстро продвинуть поисковые системы на европейский уровень.

Шеф концерна отреагировал на упоминание об «Ашетт» лишь рассеянной улыбкой. На какое-то мгновение Кристиан испугался, не сказал ли он чего лишнего. Но вдруг понял, почему Ягге смотрит так осторожно. Он размечтался! Кристиану показалось, что Бьёрн явно видел дальнейшее сотрудничество и напрягся, чтобы сдержать триумфальную улыбку. Пришло время для последнего предварительного презентационного трюка — «Сжатый кулак». Кристиан наклонился вперед и сжатыми кулаками уперся в стол.

— То, что наличные деньги — King — король, мы говорили давно. Но интернационально медиаотрасль начала фокусироваться на содержании. Содержание — это ключевое слово нашего времени. Наличные — это типично и доступно всем. А содержание — совершенно уникально.

По лицам Бьёрна Ягге и Конрада Броша Кристиан увидел, что это превзошло все ожидания. Он воспользовался их замешательством, чтобы показать еще один презентационный трюк. Это был самый подходящий трюк для напряженных моментов. С очень серьезным лицом он снял очки для чтения, помахал ими в воздухе и произнес:

— У СМГ есть финансовые мускулы, то есть наличные деньги. В то время как «Ашехоуг» и «Гюльдендаль» — скелет, то есть содержание. Таким образом, мы получаем Кинг Конга от медиаиндустрии.

Кристиан немного помолчал, потом снова надел очки и медленно сел. Ягге, казалось, был доволен.

«Йес! Получилось!» — ликовал он в душе, разглядывая крошки на поверхности стола. Сейчас очередь Бьёрна и Конрада выступать с возражениями.

Прошло восемь секунд, прежде чем два директора зашевелились. — Кристиан считал секунды. Первым опомнился Конрад.

— Как ты думаешь протащить это через власти? Мы ведь не лучшие друзья с Сигве Грамстадом в инспекции по собственности. Я сомневаюсь, что департамент одобрит такую закупку.

Кристиан самоуверенно улыбнулся. Этого вопроса он ждал. Он снова посмотрел на «Патек Филипп», чтобы проверить время, а заодно показать, какой пустой и смехотворный вопрос задал Конрад. Еще пять-десять минут для возражений. С этим вопросом Конрада он разделается в два счета.

— Об этом я, естественно, думал. Вы правы, что мы не в лучших отношениях с «Грамстад и К°». Но в этом деле они нам и не нужны. Издательская отрасль не подчиняется инспекции по собственности. Так называемый закон о собственности в медиаотрасли от 13 июня, номер пятьдесят три, — эту сказку он выучил давно, — касается только работы в ежедневной прессе и в радиопередачах. Так что ограничения, с которыми мы, возможно, встретимся, не касаются издательской деятельности.

Слова Кристиана задели Ягге. Каждый раз, когда шеф концерна СМГ слышал «Комитет по собственности» или имя Грамстад, он страшно краснел и начинал хмыкать.

— Но мы можем использовать это для нашей выгоды, — продолжил Кристиан с энтузиазмом. — С тех пор как брат Эдварда Грига совершил знаменитую закупку «Гюльдендаля», распустив профсоюз в 1905 году, норвежские власти приняли аргумент о том, чтобы сохранить национальные издательства в норвежских руках. — Об этом он знал совсем немного. Что-то Эрленд такое рассказывал на ланче в «Габлере» перед поездкой в Париж. Собственно, на первой презентации он и не думал говорить нечто подобное. Но в пятницу Эрленд убедил его в том, что это важно с точки зрения культурной политики. И сейчас, после вопроса Конрада о позиции властей, очень уместно было ввернуть деталь из истории норвежской издательской отрасли. — Однако этот национальный аргумент может скоро обернуться против нас же: ни «Ашехоуг», ни «Гюльдендаль» ничего не имеют в своих статусах, что обеспечивает им норвежское владение. Кстати, забавно, что главный акционер «Гюльдендаля» Эрик Муст никогда ничего не делал. А Аугустус, как мы все хорошо знаем, грамотно обеспечил основное владение в «Скандинавской медиагруппе». Часть владения составляет двадцать шесть и одну десятую процента. Эта ядовитая пилюля против иностранного захвата действует несколько подавляюще на развитие курса СМГ, но это может оказаться ценным. Мы можем продемонстрировать властям, что СМГ — один из гарантов, которые продолжают доминировать в сфере норвежского владения в книжной отрасли. А возможно, это вообще единственный гарант.

Пока Кристиан говорил, Конрад как-то выпрямился и откинулся на спинку стула. Про Лекса Аугустуса ему было все хорошо известно. Кристиан заметил, что Конрад собирается нанести ему новый удар. И оказался прав.

— А вот, кстати, об Эрике Мусте, — произнес Конрад покашливая. — Как вы думаете осуществить этот захват на практике?

Кристиан не ответил. Он надеялся, что сумеет избежать детальных дискуссий. Естественно, у него был план, как осуществить конкретный захват. Но главное сейчас — заинтересовать Бьёрна самой идеей.

— Как вы знаете, «Гюльдендаль» — это эмиссионер, а «Ашехоуг» — семейное владение. Но для нас это не играет большой роли. Многие, вероятно, думают, что легче купить «Гюльдендаль», потому что он — акционерное общество. Но я хочу доказать, что и «Ашехоуг» легко завоевать. По слухам, существует конфликт поколений среди семейных акционеров. Однако, несмотря ни на что, всегда — в большей или меньшей степени — стоит вопрос цены. Сегодня структура владения «Ашехоуг» выглядит именно подобным образом. — Кристиан направил лазер на новый файл. — В соответствии со списком акционеров у «Ашехоуга» шестьдесят два владельца. Самый большой пакет — у административного директора общества Вильяма Нюгорда: десять и девять десятых процента, или шестнадцать тысяч триста пятьдесят акций из общего числа — сто пятьдесят тысяч. Далее, как видите, акции поделены на постоянно понижающееся количество между другими членами семьи. Тринадцать акционеров имеют больше трех процентов, что составляет шестьдесят девять процентов общества. В «Гюльдендале», — Кристиан открыл следующий файл, — совсем другая картина, — он провел красным лучом вдоль колонки самых крупных акционеров-собственников. — Эрик Муст контролирует сегодня приблизительно тридцать пять и семь десятых процента, а Келль Кристиан Ульриксен — десять и семь десятых процента. Остальными большими пакетами акций владеют различные фонды и общества. У «Одина» девять и восемь десятых процента, у фондов «Аванс» в общей сложности восемь и семь, у семейного предприятия «Бергессон» — четыре и четыре десятых процента. И так далее, по нисходящей. Одиннадцать акционеров имеют более одного процента, что составляет восемьдесят два и две десятых процента всего акционерного капитала. Гейр Морк, административный директор «Гюльдендаля», владеет лишь незначительным пакетом.

Кристиан остановился. Бьёрн яростно тер подбородок. Конрад поглаживал переносицу и нажимал на нос очки.

— Насколько вы можете убедиться, — продолжит Кристиан, — самое простое — это начать с управляющих фондами в «Гюльдендале». С «Ашехоугом» я не совсем уверен, но могу предположить, что…

— Все, что вы говорите, просто прекрасно, — заговорил Конрад нараспев, — но где же ваше предложение о ценах обществ?

Кристиан достаточно долго думал о ценовой политике. Именно этот аспект проекта он совершенно не желал обсуждать на первом круге. Поэтому он использовал еще один презентационный трюк: с часами. Он с трудом стащил «Патек» и положил перед собой на столе. Эта уловка всегда заставляла других участников встречи посмотреть на свои наручные часы и задуматься, сколько они успели сделать за это время. Кристиан отметил: Бьёрн и Конрад пришли в своих обычных наручных часах. У Бьёрна — относительно дорогие часы «Омега де Вилле», а у Конрада электронный «Шарп» с калькулятором. Такие часы были очень модными в восьмидесятые годы.

Конрад и Ягге разом уставились на свои запястья и синхронно нахмурились. Времени оставалось как раз для подведения итогов.

— Я вижу, мое время скоро закончится. Позвольте мне сделать выводы этой вводной презентации. — Кристиан сделал интонационное ударение на слове «вводной» и посмотрел Конраду прямо в глаза. «Теперь придержи-ка язык», — подумал он зло и понадеялся, что телепатия существует. — Как уже было сказано, общая покупка «Ашехоуга» и «Гюльдендаля» подходит для стратегии СМГ. Во-первых, это дает лучшее распределение рисков. Во-вторых, открывает ряд преимуществ во вложения «Скандорамы». В-третьих, позволяет стать поставщиком содержания в сеть. В-четвертых, проект «Сехестед» приемлем для руководства в лице Лекса Аугустуса. И, наконец, в-пятых, цена «Ашехоуга» и «Гюльдендаля» сегодня сильно занижена, если за высшую точку мы возьмем электронный потенциал этих обществ.

Кристиан наклонился вперед, поставил локти на стол, готовый защищаться в последнем пункте своей подготовленной программы. Но в тот момент, когда он раскрыл было рот, опять встрял Конрад:

— Ты не ответил на мой вопрос.

Кристиан знал, что так просто от Конрада ему не отделаться.

Конкретная оценка стоимости должна быть представлена профессионально. Кристиан проконсультировался по старой книге «Анализ» Тома Копиланда, чтобы обосновать свой ответ.

— Если ты дашь мне цифры, Конрад, то это будет очень приблизительно, потому что «Гюльдендаль» едва ли оборачивается на бирже, а «Ашехоуг» — семейное владение. Но, для того чтобы дать тебе ответ, я буду считать, что ценность этих обществ плюс премия за покупку обойдутся примерно около одного миллиарда. Каждое. Но это очень приблизительно, и…

— Пятьдесят один или тридцать четыре? — спросил Конрад.

— Пятьдесят один, — решительно ответил Кристиан, сам поразившись своей уверенности. — Бизнес-план будет намного проще осуществить, если СМГ станет основным владельцем в обоих предприятиях. — Такого вопроса от Конрада он не ждал, поэтому заговорил, осторожно подбирая слова: — Мы должны достичь главенства, чтобы осуществить переструктурирование, план которого я как раз набросал.

— Да-да, — сказал Конрад и довольно зачмокал. — Вот вы говорите, пятьдесят один, пятьдесят один… И каким же образом, молодой человек, вы полагаете, что СМГ сможет финансировать этот ваш проект? — усмехнулся Конрад. — Мне кажется, все вместе это будет составлять больше миллиарда.

Кристиан под столом сжал кулаки. Как же он ненавидел этот саркастический тон Конрада и его иронию при произнесении слова «проект». И эту самодовольную улыбку. И все-таки вопрос требовал ответа. Проблема состояла в синдикатном займе. Два года назад СМГ договорился на пятилетнюю валютную ссуду с привлечением семи международных банков, на двести миллионов долларов. Синдикатный заем был самой большой гордостью Конрада. Он лично договорился об условиях ренты. Они составляли всего восемнадцать пунктов. Он никогда не забывал напомнить о том, какую классную сделку он совершил и как невыносимо важно держать степень собственного капитала свыше двадцати пяти процентов. А это было нижней границей для репереговоров и репродажи в восемнадцати пунктах. После существенных вложений в «Скандораму» уровень собственного капитала в СМГ был ниже, чем тот, на который ориентировались аналитики. За два года СМГ имела высший рейтинг в «Стандард энд Пур». Но если степень экономического коэффициента опустится ниже четвертой части, то ничего не произойдет не только с синдикатным займом, но и с высшим рейтингом. В этом случае придется отказаться от изменения курса акций СМГ. И Ягге на это никогда в жизни не согласится. На что он никогда не пойдет, так это на понижение курса акций концерна.

Именно по этой причине Кристиан решил найти другую форму финансирования проекта «Сехестед». Но это не значило, что он планировал выложить на стол все карты. Нападение — лучшая защита, решил он и ответил на коварный вопрос Конрада:

— Ну вы же финансовый директор, вот вы и думайте, кто будет финансировать мой проект.

Контрудар был немедленно отбит.

— Как вы оба понимаете, — начал Конрад, откинувшись на спинку стула и опустив двойной подбородок на узел коричневого нейлонового галстука, — тот синдикатный заем, который я получил для СМГ столь изящным образом, да еще и на таких хороших условиях, — просто свято. И было бы очень странно упускать его, и если мы не хотим исказить первоначальный проект…

— Да-да, Конрад, — перебил его Кристиан, — мы с Бьёрном уже неоднократно это обсуждали, но, поскольку вы спросили, честно скажу вам свое мнение о финансировании этого проекта. — Кристиан глубоко вздохнул. — Не следует быть неуверенным! Ответ прост. В нем четыре буквы, — он перевел взгляд с Бьёрна на Конрада, — LILO!

— Миллиард LILO? — Конрад взмахнул рукой, пытаясь подобрать слова. — Но ведь эти деньги мы собираемся использовать в… — его слова беспомощно повисли в воздухе. Кристиан отметил, что Конрад виновато посмотрел на Ягге, но шеф концерна как будто не заметил этого взгляда, его лицо застыло, словно было высечено из гранита.

Наступила полная тишина. Кристиан замер. Что это было? Он предполагал возможные реакции Бьёрна, но такой он не ждал. LILO — это же его идея!

Он представлял, как будет долго выжидать, готовиться, а потом придет к Ягге и выложит ему эту идею, а также укажет, что прибыль с фирмы LILO будет такая же, как и с основного пакета — стоимость «Ашехоуга» и «Гюльдендаля» вместе взятых. Кристиан предполагал, что Ягге, получив готовое предложение, вспомнит, что проект LILO целиком и полностью был его идеей. Он рассчитывал, что Бьёрну будет интересно выслушать его предложение, на что пойдут деньги.

Но этого не случилось. Секунды шли, и Ягге с каменным лицом хранил гробовое молчание. Что происходит? Что значит умоляющий взгляд Конрада? О чем это он начал говорить, на чем осекся? Неужели у них какие-то свои, другие, планы на миллиард LILO? Кристиан, придумавший всю эту затею с LILO, готовый заключить миллиардную сделку, не был посвящен в эти планы?

В нем все кипело — от ярости и неведения. Однако он понимал, что ответа сейчас не получит. Можно попытаться сделать только одно: продолжать дальше в том же духе, как будто ничего не случилось.

Он снова оперся локтями о стол, глубоко вздохнул и продолжил с того же места, на котором остановился, когда Конрад прервал его.

— Ну, вот, господа, я уже на десять минут вышел из регламента. Вам, как и мне, есть чем заняться, так что я предлагаю закончить. Скажу только еще одно, — он снова самоуверенно улыбнулся, — некоторые сотрудники в СМГ развлекаются тем, что каждый вечер любуются по телевизору на собственное окно в отеле «Цезарь» по каналу ТВ-2. Вы ведь знаете, что здание СМГ у нас стали называть отелем «Цезарь». Это одна из наиболее выгодных инвестиций за всю историю СМГ. Но, может, пришло время, чтобы здание СМГ получило достойное название? — спросил он и по очереди посмотрел каждому в глаза. Оба директора, и Бьёрн и Конрад, сидели с одинаково тупым выражением лица. — Мы же находимся в Ибсеновском квартале! — Кристиан поднял руки. — С проектом «Сехестед» СМГ сделает шаг от отеля «Цезарь» до Хенрика Ибсена. Это даст нам…

— Ты утверждаешь, что мы начнем с прекрасной, тонкой, высокой культуры? — Конрад театрально поднял на лоб очки.

Кристиан взбесился.

— Да вы понимаете, какая тут выгода, какие возможности, — он сделал ударение на слово «выгода», любимом слове Конрада наравне со словом «риск», — которые несет нам этот проект? Завоевав «Гюльдендаль» и «Ашехоуг» путем частичной их интеграции в «Скандораму», СМГ действительно станет лучшим поставщиком медиауслуг. Он, конечно, дорогой, этот подарочек.

Взрыв Кристиана застал Конрада врасплох. Однако он быстро взял себя в руки и парировал:

— Упомянутые тобой издательские дома управляются весьма квалифицированными директорами. Что ты думаешь делать с Гейром Морком и Вильямом Нюгордом?

«Вот ведь подлец, что же он никак не уймется?» Кристиан с трудом сохранял спокойствие. Чтобы не сказать глупость и выиграть время, он направил на Конрада яростный взгляд и тут же посмотрел вниз, в стол.

Внезапно ему в голову пришла идея. Он медленно положил руку на полированную поверхность стола и щелчком отбросил пару крошек от печенья, так что они одна за другой взлетели и упали на пол.

Пару секунд стояла тишина. Вдруг Ягге неожиданно захохотал. Конрад опешил. Он не знал, как реагировать. Ягге за всю презентацию не произнес почти ни слова. Сейчас он поднялся, сцепив руки за спиной, подошел к окну и оглядел вид центра Осло.

— Кристиан, мне это кажется интересным. Очень интересным. Продолжай работать над своим проектом. В первую очередь, нам надо узнать, кто из уважаемых акционеров желает продать свои акции. — Он вдруг остановился и поднял два пальца вверх, вроде знака виктории «V». — Архиважно вступить с акционерами в контакт, причем сделать это со всей возможной деликатностью и сдержанностью.

«Сдержанность» — одно из любимых слов Бьёрна Ягге и Агер-Ханссена.

— Разумеется, я позабочусь об этом, — начал Кристиан, но Ягге тут же прервал его.

— Во-первых, осторожность. Во-вторых, держись подальше от Муста и Нюгорда.

— Я знаю…

— Естественно, что знаешь, но уж позволь напомнить об этом еще раз… Узнают — тогда конец всему. У них уши со всех сторон. Предварительно мы должны прозондировать остальных крупных акционеров, а потом посмотрим, что делать с Эриком Мустом и Вильямом Нюгордом. Вернее, не потом, а если вообще наступит такое время. Прежде чем ты пойдешь донимать акционеров, я хочу встретиться с тобой еще раз. На следующей встрече ты представишь свой проект в деталях, с финансовыми и стоимостными данными и прочим, имеющим отношение к концерну. Еще я хочу знать, каких акционеров ты имеешь в виду, то есть с кем мы будем работать, основательный анализ, худшие и лучшие сценарии, список потенциальных конкурентов, юридические тонкости, что об этом говорит закон о труде, различные варианты доли собственности — как пятьдесят один процент, так и тридцать четыре процента, возможные финансовые партнеры и так далее. Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду?

Кристиан кивнул и что-то буркнул в спину Бьёрна, пока пытался запомнить важные моменты из речи шефа концерна.

Все это время Ягге стоял, подняв плечи и потрясая в воздухе кулаком. Но внезапно он развернулся и весьма чувствительно хлопнул Кристиана по плечу. После этого сразу расслабился, лицо его стало дружелюбным и приветливым. Он слегка, по-отечески, покачивал головой и болтал:

— Надо же, из отеля «Цезарь» к Хенрику Ибсену!

Кристиан чувствовал бурлящую радость. Пытаясь казаться равнодушным, он кивнул Бьёрну и взял со спинки стула пальто.

Ягге вышел из комнаты для встреч. Конрад продолжал сидеть, даже когда Кристиан выключил устройство для презентации. Вдруг Конрад зашептал:

— Твоя презентация блестяща, Кристиан. Она так хороша, что один пункт от нас ускользнул: какова же в этом твоя роль. Где Кристиан фон дер Холл, чудо-мальчик, Wonderboy? Кем же он видит себя в проекте с таким модным и стильным названием «Сехестед»?

Вот ведь сволочь! Кристиан ненавидел свое прозвище, а слышать его из уст этого мерзавца было еще отвратительней.

Он с ненавистью посмотрел на Конрада. Глаза их встретились. Конрад надменно улыбнулся. Сомнений нет. Ягге видит «Ашехоуг» и «Гюльдендаль» обычными дочерними предприятиями СМГ, а Конрад понял, что за этим кроется.

«Ладно, Конрад. Хочешь войны — ты ее получишь».

Он собирался уже выходить, но обернулся и бросил Конраду:

— Подожди и увидишь. Просто подожди, и ты все увидишь!

Кристиан встретил Фритьофа Киршоу, своего старого коллегу по «Маккинси», в баре на «Первом вторнике». В этот апрельский вторник была устроена корпоративная вечеринка на Форнебю. Атмосфера стояла совершенно безумная. В баре было слишком шумно, и Кристиан и Фритьоф сидели, близко наклонившись друг к другу, чтобы слышать хоть что-нибудь.

Последний раз они виделись года два назад. Оба ушли из «Маккинси» примерно в одно время. Фритьоф с четырьмя партнерами основал фирму «Вентура Капитал» и благодаря чрезвычайно удачному старту заработал свыше двухсот миллионов. Кристиан узнал это из статьи в газете «Финансы», где описывалась новая и особым образом обустроенная квартира Фритьофа с видом на Фрогнер-парк. Фритьоф Киршоу скупил все чердаки в квартале на улице Экеберга, пробил в стенах проходы и устроил себе там огромный пентхаус, площадью около полутора тысяч метров, с винным погребом, плавательным бассейном и сауной, которая, к большому разочарованию Фритьофа, по потолку покрылась плесенью. Во всяком случае, так говорилось в статье, которая называлась «Киршоу, который живет на крыше».

Это празднование «Первого вторника» казалось Кристиану каким-то натянутым, но в качестве директора СМГ по развитию он считал своим долгом принять в нем участие.

— Отлично, Кристиан, отлично, — ответил Фритьоф на вопрос Кристиана о том, как идут дела в его фирме.

Кристиан задал еще несколько вопросов, разговор потихоньку затихал. Взгляд Фритьофа начал бродить по залу, и Кристиан решил сразу перейти к делу.

— Послушай, Фритьоф, — прокричал он прямо в ухо старому коллеге, — ты что-нибудь смыслишь в опционных договорах? Мне как можно скорее надо сляпать нечто подобное.

— Какое-нибудь предложение по работе?

— Да, что-то вроде того.

Он замолчал, заметив, что глаза Фритьофа опять заскользили по залу. Кристиан понимал, что для такого деликатного разговора здесь не место и не время. Слишком шумно и много любопытных коллег.

Фритьоф это тоже понимал. Через какое-то время он наклонился к Кристиану и что-то прокричал ему. Кристиан расслышал только то, что у Фритьофа есть знакомый, который иногда устраивает «безумные праздники» в каком-то доме на улице Кристиана Беннеше, очень эксклюзивные вечеринки, и что он, вероятно, мог бы включить Кристиана в список гостей, ведь Кристиан фон дер Холл имеет обширные связи в «Ашетт». Не про него ли вчера было написано в газете «Экономическая жизнь»?

Кристиан попробовал объяснить ему, о чем идет речь, но Фритьоф сунул ему визитную карточку и прокричал: «Созвонимся!»

Кристиан дал ему свою визитку и заметил, что взгляд «капиталиста» снова скользит по сторонам, он явно кого-то высматривал.

Собственно, пора было уже отпустить Фритьофа и выпить чего-нибудь в баре. Он схватил Фритьофа за пиджак и заорал ему прямо в ухо: «Позвоню тебе».

Фритьоф тем временем уже махал кому-то знакомому.

Кристиан решил ехать домой. После вчерашней встречи с Бьёрном и Конрадом он чувствовал себя уставшим. Он уже собирался отставить в сторону «Мункхольмен» и идти к выходу, как вдруг увидел высокую женщину с длинными светлыми волосами. Это была Ребекка Лунд.

В нем все перевернулось. Кристиан вспомнил фотографию в «Экономическом ежедневнике». В толпе он узнал нескольких директоров из концерна «Шибстед».

Вот и причина завязать контакт! Ребекка, вероятно, видела статью про «Ашетт» в той же самой газете, где было напечатано ее интервью в рубрике «На ночном столике». И еще он мог бы спросить, действительно ли ее он видел в «Габлере» в тот день.

Можно запросто подойти к ней и завести дружескую беседу прямо перед носом крутившихся вокруг нее руководителей. Эта мысль развеселила Кристиана. Он решительно отставил пиво и направился в ее сторону. Ребекка обернулась и с улыбкой протянула ему руки. Он весь потеплел от радости и уже приготовился к объятию, когда она внезапно закричала: «Буссе!»

Кристиан остановился. Ее восторженная улыбка относилась не к нему, а к Буссе Шенкенбергу, шефу «Скандорамы», который в этот момент производил запоздалое, но от этого не менее эффектное антре в дверях позади Кристиана. Буссе шел в окружении служащих «Скандорамы», в пиджаке и в очках от «Хуго Босс».

Он подошел к Ребекке и сердечно ее обнял.

Кристиан вернулся к бару и взял новый бокал с пивом. Видела ли она его? Он стоял и смотрел на нее исподлобья с былым чувством ревности к Буссе Шенкенбергу, который вел с ней доверительный разговор. Топ-менеджер «Скандорамы» был одним из главных лиц в скандинавской отрасли Интернета. Он принадлежал к эксклюзивной группе специалистов информационных технологий высшей лиги в Стокгольме в конце девяностых годов. Норвежец по матери, швед по отцу, Буссе вырос в Осло, но получил образование в Высшей торговой школе в Стокгольме. Буссе, или Босс, как его окрестили в прессе, был с самого начала связан с отраслью информационных технологий. В возрасте тридцати двух лет он стал шефом в акционерном обществе «Скандинавия он-лайн». Он проработал там несколько месяцев, и примерно полгода назад Бьёрн Ягге начал заманивать его на должность нового топ-шефа в один из порталов СМГ. Ягге соблазнял его высокой зарплатой, интересной работой и перспективами при развитии дальнейших стратегий. За несколько месяцев молодой швед превратил старую Сеть СМГ в мощное предприятие «Скандорама. com», один из быстро растущих интернет-порталов Северной Европы. Кристиан отставил в сторону стакан и решил все-таки ехать домой. Он бросил последний взгляд на Ребекку. Она по-прежнему стояла в окружении блестящей свиты, настоящая королева ночи. Кристиан представил себе, как дома Тесса укладывает детей, вероятно, уставшая и угрюмая, с сутулыми плечами. Он расстроился еще больше и стал пробираться к двери через толпу людей. Вдруг его кто-то окликнул:

— Кристиан!

Он повернулся и увидел молодого человека примерно одного с ним возраста. У него была гладкая прическа, да и весь его облик был какой-то прилизанный, голубая рубашка в полосочку, а на шее шелковый платок.

— Помните меня? Мы вместе ездили в Берген. Я Магнус Скрамстад-младший.

— Ах да, точно, — ответил Кристиан и пожал протянутую руку. Имя показалось ему знакомым.

— Вы по-прежнему директор по развитию в СМГ? — спросил Скрамстад-младший, и когда Кристиан кивнул, продолжил: — У вас есть минутка? Я хотел бы обсудить с вами одно дело.

Кристиан попятился. Он не в силах был слушать сейчас про всякие информационные технологии, но Скрамстад-младший его удержал.

— Это не какая-то новая идея. Это про издательскую отрасль.

Кристиан навострил уши.

— Все между нами, да? — взгляд Магнуса Скрамстада-младшего стал серьезным. Кристиан снова кивнул. И тут он вспомнил: Скрамстад был почти самым крупным акционером «Ашехоуга», как Вильям Нюгорд и Констанс Шелдруп-Бедкер. Но разве он мог знать, что Скрамстад такой молодой?

— Вы, вероятно, знаете, что «Ашехоуг» — это семейное вложение. Сам я имею только сто пятьдесят акций, а у моего отца, Магнуса Скрамстада-старшего, их гораздо больше. Он и некоторые другие акционеры старшего поколения блокируют доступ профессиональных инвесторов к владению.

Кристиан слушал очень внимательно.

— Короче говоря, у меня к вам предложение: я знаю эту семью и знаю, на какие пункты можно надавить. Не заинтересуется ли СМГ, если большая часть «Ашехоуга» войдет в игру?

Весна! Кристиан в первый раз в этом году обедал в «Габлере» на выносном столике. Он заказал «Перье» и фирменную пиццу и теперь сидел, наслаждаясь ласковым весенним теплом.

Кристиан улыбался. У него было на редкость хорошее настроение. Он достал из кармана солнечные очки и откинулся на стуле. Встреча с Бьёрном Ягге по поводу проекта «Сехестед» прошла точно по плану, и теперь до половины третьего он был совершенно свободен.

Прошло уже две недели с «Первого вторника». Фритьофу насчет праздника на Бюгдёе он еще не звонил. От Магнуса Скрамстада-младшего тоже пока еще ничего не слышно. Да сейчас он и не был готов разбираться с отношениями в семье Ашехоуг.

Выходные Кристиан провел в кругу семьи. В субботу Хансу-Кристиану исполнился год.

День рождения они праздновали все вместе в большой кровати, к великой радости Сары. В пятницу Кристиан купил сыну большие игрушечные часы. Смысл их состоял в том, чтобы поставить все двенадцать цифр по местам. Едва Сара распаковала подарок, как Ханс-Кристиан запихал все цифры кукушке в рот. Не страшно, с часами можно будет упражняться, когда малыш станет чуть постарше. Кристиан был почти счастлив. Последние пару недель у него с Тессой все шло вполне удачно.

Вечером Тесса объявила новость: она нашла новую работу в небольшой консалтинговой фирме, которая специализируется в сфере культуры. Кристиана удивило ее решение работать в такой маленькой фирме, как «Тэлоу и Партнеры». Главными аргументами Тессы был график работы, при котором она сможет закончить свой курс по литературоведению.

— Что это за фирма? — спросил он. — Там помимо тебя есть другие сотрудники? Мне кажется, тебе там просто будет нечего делать.

Однако Тесса была тверда и сказала, что ей там нравится, что она всегда хотела работать в сфере культуры, и что она всегда сможет вернуться в «Андерсен консалтинг».

С Ибен она уже договорилась, чтобы та сидела с детьми, разумеется, за дополнительную плату. Родители Тессы также были рады помогать — она, как всегда, обо всем позаботилась.

Кристиан засмотрелся на Хамброс пласс. После поездки в Париж прошло почти полтора месяца, а воспоминания о пережитом становились все нестерпимее. Взгляд его упал на ту самую рекламу на стене, которая несколько месяцев назад навела его на идею проекта «Сехестед». Реклама действительно некрасивая и изношенная, в этом Эрленд был прав. Встреча с Бьёрном прошла удачно, и теперь необходимо было только получить согласие Буссе на слияние проекта «Сехестед» и «Скандорамы». И Кристиан ждал сигнала от Бьёрна, раскрывать ли карты акционерам «Ашехоуга» и «Гюльдендаля». Разумеется, он еще не сообщил в «Голдман Сахс» о своей готовности найти партнера LILO, но Бернштейн сказал, что «администрация Клинтона желает заткнуть эту дыру», как было обговорено в конгрессе.

По бетонной дорожке к Ибсеновскому кварталу шла молодая женщина, на высоких каблуках, выпрямив спину. Коротко подстриженные платиновые волосы сияли на весеннем солнце. Боже, какая сексуальная! Кристиан рассматривал ее через солнечные очки.

Неожиданно в нем что-то сжалось. Ее платье! Как оно было похоже на то, что Регина купила в аэропорту Шарля де Голля для Тессы? Кристиан задумался. После возвращения из Парижа он несколько раз вспоминал про странный наряд, но всякий раз забывал спросить. А Тесса повесила его в шкаф и ни разу не надела.

Может, это была другая модель, но марка точно «Дольче энд Габбана». Пока женщина проходила мимо магазина одежды, Кристиан, откинувшись на спинку стула и сняв солнечные очки, внимательно рассматривал ее. «Так, часы фирмы „Альфекс“», — машинально отметил он, когда она посмотрела на свои наручные часы.

Неожиданно она остановилась, посмотрела ему прямо в лицо и улыбнулась так, как будто узнала его.

Ему ли? Однако он не знал никого с такой короткой платиновой стрижкой и с таким прямым острым носом. Кристиан почему-то вспомнил о симптомах болезни Альцгеймера. Он поднял брови и ткнул себя указательным пальцем в грудь:

— Привет?

Женщина не отреагировала. Он обернулся назад, ожидая увидеть того, кому она улыбалась.

Тут женщина достала из сумки пачку сигарет. Вынув одну, она взяла ее в манере Марлен Дитрих и спросила:

— Огоньку не найдется?

Кристиан автоматически начал хлопать себя по карманам пиджака, словно проверяя, нет ли у него случайно зажигалки или спичек, хотя прекрасно знал, что нет. Но едва он хлопнул по правому нагрудному карману, как что-то нащупал. Он вспомнил, что там у него лежит плоская упаковка, где спички уложены в ряд и закреплены на коробочке. Сама коробочка черная и на ней написано «Лилле». Он таскал ее собой с тех пор, как был на вечеринке в пятницу в СМГ, а после окончания праздника Кристиан поехал на такси вместе с коллегами в «Лилле». В бар они ввалились довольно поздно, перед самым закрытием, и Кристиан уже был хорош. Он сильно рисковал. Отмочить такое в крохотном Осло, где все друг друга знают! Однако он потерял все тормоза. И девочка была такая славная.

Она сидела к нему спиной и болтала с подругой. Ему захотелось продолжить с ней знакомство. Кристиан взял пачку спичек с барной стойки, осторожно вытянул одну спичку из самой середины и шариковой ручкой написал номер своего мобильного на внутренней стороне коробка. Сегодня он уже собирался домой — утром они должны были праздновать первый день рождения Ханса-Кристиана. Но если она была той, за кого он ее принял, то сообразит позвонить позже.

Кристиан осторожно коснулся ее плеча и незаметно вложил спичечный коробок ей в руку. Но девушка развернулась, сунула коробок ему во внутренний карман и продолжила болтать с подругой, как будто ничего не случилось.

…Кристиан вспомнил этот эпизод, пытаясь выудить спички из кармана.

Наконец он достал коробок и, смущенный взглядом женщины, быстро согнул коробок. На внутренний стороне был написан номер его мобильного. Прикрыв цифры, Кристиан выломал крайнюю спичку и резко царапнул ею о шероховатый край.

Красная головка с треском отломилась и упала под стол.

Кристиан виновато улыбнулся. Женщина смотрела на него с пугающей требовательностью. Кристиан вытащил новую спичку, но, не успев чиркнуть фосфорной головкой по вихлястой поверхности, нечаянно уронил и спичку, и коробок.

Женщина вскинула голову и опустила руку с сигаретой «Лаки Страйк». В ее очках отражалось солнце.

Обедающие за столиками начали обращать на них внимание. Кристиан сделал третью попытку. Пламя взметнулось, и он наклонился к женщине. Она зажала сигарету между кроваво-красными губами и нагнулась, но не успел Кристиан донести спичку до сигареты, как пламя погасло.

Разговоры за столиками затихли.

Кристиан зажег уже четвертую, предпоследнюю, спичку. На этот раз незнакомка поставила ладони вокруг пламени, чтобы защитить от ветра. Кристиан попытался поднести огонь к сигарете, но красные ногти женщины поцарапали ему кожу. Кристиан непроизвольно вздрогнул, и пламя коснулось ее пальцев.

— Черт! — вскрикнула женщина и отдернула руку.

— Простите! — сказал он, запинаясь. Коробок и потухшую спичку он так и держал в руке, скорчившись от унижения.

— Идиот! — прошипела женщина, зажгла спичку сама, прикурила сигарету и глубоко затянулась. Женщина подалась вперед и открыла губы, как будто хотела что-то прошептать. Кристиан поднял к ней лицо, и в ту же минуту она выпустила дым прямо ему в глаза и легонько ущипнула за кадык.

Слезящимися глазами он наблюдал, как она бросила спичечный коробок себе в сумочку из которой торчал последний номер «Уоллпейпер». Не оглядываясь, уверенными шагами она ушла в сторону здания Парламента. Кристиан коснулся шеи и задумчиво посмотрел ей вслед.

Возвращаясь из «Габлера», Кристиан пытался забыть эпизод со спичечным коробком. Едва он вошел в офис, зазвонил телефон. Кристиан поспешно взглянул на дисплей. Высветилась надпись «Неизвестный номер». Уверенный, что это какой-нибудь торговый агент, Кристиан поднял трубку и сказал со своей обычной интонацией:

— Кристиан фон дер Холл.

— Добрый день, это Пер Банк из газеты «Экономический ежедневник».

Боже мой! Кристиан внутренне застонал. Он уже рассказывал им тысячи раз, что получает газету на работе и посылать ее к нему домой нет никакой необходимости.

— Здравствуйте, какие вопросы у вас на этот раз? — резко спросил он.

Какую-то секунду в трубке помолчали, затем человек продолжил миролюбиво:

— Мы хотели бы знать, Холл, что лежит на вашем ночном столике.

— Что? — Кристиана изумил такой странный вопрос.

— Как вы, наверное, знаете, в нашей газете есть специальный раздел. На последней странице мы спрашиваем людей, недавно начавших появляться на страницах нашей газеты, что лежит на их ночном столике.

— Да, конечно. Так, и что же у меня там лежит? — задумчиво произнес Кристиан. Он пытался вспомнить название какой-нибудь книги, поскольку очень хорошо знал, что находится на его ночном столике, но не хотел оказаться среди тех, кто шутит про будильники и ночники.

Он усиленно соображал, что же ему ответить.

— Ну, разумеется, из книг, — продолжал голос в трубке, — или, если вы не читаете в постели, расскажите, что вы читаете в течение дня помимо литературы по работе. Или, по крайней мере, какую книжку вы читали последней?

Господи, когда он читал последний раз? Это было так давно. Едва ли еще не при жизни отца. Кристиан прикрыл глаза и в отчаянии старался вспомнить название книг издательства «Сигнатур», стоявших на почетном месте на Ховсетере. Но нет. Все без исключения имена издаваемых его отцом французских писателей стерлись из памяти.

Кристиан услышал дыхание в трубке и попытался припомнить обложку одной из Тессиных книг, которые всегда валялись в гостиной, но ему опять не повезло.

Молчание затянулось. «Надо скорее придумать что-нибудь подходящее. Ибсен — слишком тяжело и помпезно. Но кто же еще? Ах, черт возьми, какие еще есть писатели?»

— Алло, — донеслось из трубки, — может, я не вовремя?

— Нет, нет, — поспешно ответил Кристиан, — все отлично. Просто моя секретарша вошла со срочным делом. Вы сказали, книги на ночном столике? В данный момент я читаю Гамсуна.

— Да, нельзя сказать, чтобы очень оригинально, но, в любом случае, ваш выбор вполне качественный. А что именно из Гамсуна вы читаете?

Что именно? Кристиан нервно забарабанил пальцами по коврику для мыши.

— Именно сейчас… «Голод»!

— Да-да-да, но, наверное, вы читали не только «Голод»? У вас есть какая-то любимая его книга?

«Ч-черт, и зачем я сказал ему про Гамсуна? Какие еще романы написал этот Гамсун?»

Лихорадочно копаясь в памяти, он заговорил в трубку, пытаясь выиграть время:

— Я никогда не был силен в творчестве Гамсуна. С самого детства. Ну, наверное, моя любимая книга…

Ничего не всплыло. Абсолютно.

— Да?

— Ну, моя любимая книга… «Новые соки земли», — вспомнилось ему наконец.

— Ах, «Новые соки земли»… Надо же, как интересно…

По голосу собеседника Кристиан почувствовал, что сморозил что-то не то.

— Вы имеете в виду «Новая земля»? Или «Соки земли»?

Кристиан почувствовал, что краснеет.

— Ой, что это я? Естественно, «Соки земли». Ну конечно, «Соки земли»! Просто потрясающий роман. Я считаю, что все, работающие в сфере народного хозяйства, должны это прочитать. Да, да, так и напишите.

— Да что вы? Потрясающий роман, говорите? Может быть, вы могли бы сравнить отношение норвежского государства к Гамсуну после войны и отношение Норвегии к своей экономике?

Гамсун и экономика Норвегии? Кристиан заколебался, но понимал, что лучше всего закончить разговор, не дожидаясь следующих вопросов.

— Да, можете так и написать, — сказал он легко, — но сейчас, к сожалению, мне надо закругляться. Меня уже ждут, встреча начинается через несколько минут.

Такое вранье срабатывало беспроигрышно.

— Да, да, спасибо, что уделили время. Надо же, как интересно — Гамсун! Интервью появится в печати завтра или послезавтра.

Со словами «Спасибо, обязательно почитаю» Кристиан положил трубку и расслабился. Он попал в колонку «На ночном столике». Теперь-то он действительно засветился в прессе. Обидно, конечно, за этот ляп с «заросшими полями». Но все остальное прошло великолепно. Тесса будет довольна, что он сумел вспомнить что-то кроме журнала «Экономист».

После нескольких отсрочек Кристиану наконец удалось договориться с Буссе о встрече, чтобы обсудить проект «Сехестед».

— Пять тысяч крон? Ты что, издеваешься надо мной? Ты не смог использовать жалких пять тысяч крон в баре за два вечера? Как ты думаешь, в какой отрасли мы работаем? В обществе трезвости? Или как? Ты разочаровал меня, Хенрик. Я от тебя такого не ожидал, — услышал Кристиан голос Буссе Шенкенберга, когда остановился перед стеклянной конторкой шефа «Скандорамы».

Кристиан посмотрел на часы: он пришел секунда в секунду. Прямо перед поездкой он поменял «Патек» на спортивные часы «Джи-Шок Иллюминатор» фирмы «Касио». Он купил их в связи с заключением сделки с «Ашетт», когда Бьёрн повысил ему зарплату.

— В следующий раз постарайся, пожалуйста, быть поаккуратнее. Это важно. Люди обращают внимание на то, за что и как ты расплачиваешься. — Заглянув в дверь, Кристиан увидел, что шеф беседует с каким-то молодым парнем. Видимо, тот представил финансовый отчет о командировке, который явно не нравился шефу.

— Добрый день, — улыбнулся Кристиан, войдя в кабинет.

— А! Наконец-то вижу человека, у которого есть голова на плечах! — воскликнул шеф «Скандорамы». — Я думал, что нанят в качестве административного директора в крупнейший интернет-портал в Скандинавии, но иногда мне кажется, что я главврач современной больницы для умалишенных.

Он посмотрел на Кристиана и широко улыбнулся. Затем снова ткнул указательный палец в финансовый отчет и продолжил распекать беднягу:

— Пять тысяч — это слишком. Но поскольку ты молодой и неопытный стажер, на этот раз я тебя прощаю, но подобные счета из баров я больше не приму.

Молодой и неопытный внимательно рассматривал носки своих ботинок. Буссе повернулся к Кристиану:

— Двухдневная конференция в гостинице с представителями из рекламных бюро и интернет-компаний… И вот представитель «Скандорамы» приносит мне счет на сумму в пять тысяч крон! В таких случаях необходимо тратить минимум десять! «Скандорама» — не какая-то шарашкина контора. Если мы будем экономить на выпивке, то никогда не станем ведущим порталом Скандинавии. В следующий раз ты принесешь счет на сумму в два раза больше, понял?

Буссе указал стажеру на дверь, и тот мгновенно испарился.

— Пять тысяч крон! — Буссе с улыбкой покачал головой, потер пальцем нос и выбросил счет в мусорную корзину. — Ну ладно, хватит об этом! Итак, у нас пятнадцать минут.

Кристиан посмотрел на свои часы и сел за стеклянный стол для встреч. Он не возразил Буссе, хотя они договаривались на часовую встречу. Подать весь материал о проекте «Сехестед» за пятнадцать минут будет довольно сложно, но Кристиан весьма основательно подготовился к этому разговору. «Скандорама» как раз даст будущему проекту «Сехестед» возможность стать высококотируемым предприятием на бирже, и без быстрого увеличения стоимости его опционный договор будет стоить намного меньше.

Однако Кристиан молчал еще и по другой причине. Им овладела элементарная зависть: на руке у Буссе были часы от «Тимекса» — «Даталинк Интернет-мессенджер». Это были часы с автоматической установкой времени по спутнику, оснащенные электронной почтой и Интернетом.

— Извините, пожалуйста, — сказал Буссе и резко отодвинул бумаги на столе. — Я сейчас как раз занимаюсь планированием рыночной компании продвижения. И через четверть часа ко мне придут три представителя из «Курсива», изложат свои последние идеи. «Курсив» — это одно из крупнейших рекламных бюро, но легче от этого не становится. Боже мой! Они целых две недели потратили на размышления о принципиально новой концепции «Скандорамы». — Буссе скривился. — Я так устал от их идиотских предложений. Надеюсь, что в аду существует специальное место для рекламщиков. В прошлый раз они пришли с этой «патологически гениальной идеей» — как будто не я ее придумал. Почему, как вы думаете, я назвал три подотдела «Скандорамы» английскими словами «scan», «scope» и «scoop»[10]? — Буссе фыркнул и вытянул из кучи бумаг небольшую картонку. — Вот все, что они выжали из себя за две недели.

Он показал листок Кристиану. Зелеными буквами на бирюзовом фоне было написано: «Sc».

— Это все, что они придумали. Две недели в медиаотрасли! Это же огромный срок! Но на этот раз я позволил себе немного их опередить. Что вы скажете об этом?

Он поспешно повернулся, достал из ящика стола небольшой лист бумаги и гордо положил его перед Кристианом.

Наверху было написано: «Подсекции „Scope“». Ниже следовал длинный список имен и разъяснений: «Screen & Scene» (Кино, театр и концерты); «Score» (Спорт): «Scream» (Мода), «Scandal» (Сплетни) и «Science» (Научные факты).

— Да, здорово, — сказал Кристиан, — а последний пункт про факты вообще замечателен.

— Я не рассматриваю здесь наши секс-страницы, — сказал Буссе и радостно улыбнулся, он почти не слышал Кристиана, — но думаю, что они должны называться…

— Как? — Кристиан поднял брови.

— «Screw»[11], разумеется. Ты же знаешь, что я имею в виду, — и он игриво толкнул Кристиана в бок. — Возможно, мы вложим деньги в собственные страницы. В таком случае они будут называться… как ты думаешь?

Кристиан попытался вспомнить еще какое-нибудь английское слово, которое начиналось бы на Sc, но ничего не придумал.

— «Scrift»[12], — произнес Буссе триумфально.

— О’кей, — сказал Кристиан с наигранным энтузиазмом. — Кстати, о литературе. Именно поэтому я здесь. — Он достал из папки распечатку важнейших файлов встречи с Бьёрном и Конрадом, разложил ее перед Буссе, одновременно объясняя.

Но едва он смог просмотреть несколько страниц, как в дверь постучали и в контору самоуверенно вошли дама и трое мужчин. Дама была в черной куртке из грубой ткани, черных кожаных брюках и с африканскими черными косичками. Мужчины были в темных костюмах. Буссе не успел сказать ни слова, как они поставили на пол свои большие сумки и начали копаться на заваленном рекламными листами столе.

— Привет! Кажется, мы пришли немного раньше времени. Надеюсь, вы нас извините, — прощебетала женщина из-за бумаг.

Буссе спрятал веснушчатое лицо в ладонях и украдкой через пальцы посмотрел на Кристиана. Кристиан посмотрел на «Джи-Шок». Представители «Курсива» пришли на три минуты позже.

— Ну, Кристиан, тогда мы обсудим это позднее, — сказал Буссе и поднялся. Но на полпути он замер, словно ему пришла в голову идея. — Да, а вы не хотели бы присоединиться? А вашими делами мы займемся потом, где-нибудь здесь в Лёкке, за ланчем. У вас будет время?

— Естественно, — ответил Кристиан, хотя на самом деле очень разозлился, что его прервали прямо посреди речи.

Буссе Шенкенберг сначала представил его даме, которая была артдиректором, вернее, креативным директором. Она оторвала взгляд от бумаг и с улыбкой протянула Кристиану руку.

— Мадлен ля Руж, — прощебетала она с французским акцентом, — очень приятно.

Кристиан так смутился, что не запомнил ни ее должности, ни имен обоих ассистентов. В облике этой бледной женщины с африканскими косичками было что-то неприятное. Никогда раньше Кристиан не встречал белой женщины с африканскими косичками.

— Отлично, — сказал Буссе, перехватив инициативу после обмена приветствиями, — давайте посмотрим, что вы там нахимичили.

Они расселись на алюминиевых стульях вокруг стола. Мадлен представляла основную концепцию, а технические детали разъясняли молодые люди.

— Мы видим сотрудничество «Курсива» и «Скандорамы» в том, чтобы дальше развивать концепцию бренда и придать ему рыночное направление, — начала Мадлен. — Мы избрали путь построения общей концепции вокруг двух первых букв в слове «Скандорама»[13].

Ее версия была изложена на листочке бумаги и очень напоминала то, что Буссе только что показывал Кристиану. На этот раз бирюзовые буквы Sc стояли на зеленом фоне.

Буссе отвернулся и тихо застонал. Но Мадлен не заметила этого и продолжила с прежним энтузиазмом:

— Мы сделаем акцент на любопытстве, которое пробудится при виде этих двух букв. Эти две буквы образуют как бы иконку: общий знак и символ деятельности «Скандорамы». Sc стоит в точке пересечения между речью и текстом, между звуком и письмом, и мы думам, что это должно привлечь внимание широких целевых групп.

Буссе смотрел в окно.

— Поэтому, — продолжала Мадлен, по-прежнему улыбаясь, — мы решили сфокусировать все внимание на Sc. Но пока никто не знает, что означает Sc. Таким образом, для себя мы видим очень активную и настойчивую кампанию, в ходе которой мы разбудим интерес как основных, так и периферийных клиентов.

— Да-да, об этом мы уже говорили раньше, — перебил ее Буссе.

Мадлен поняла намек и обратилась к плакату номер два.

Кристиан воспользовался паузой и посмотрел на часы. «Курсив» потратил уже десять минут и не представил ничего нового.

— С нашей прошлой встречи мы пришли к новым вариантам, которые, как мы думаем, дают этим концепциям верное рыночное направление, — сказала Мадлен и взяла очередной плакат. На нем были наклеены три короткие ясные фразы, теми же бирюзовыми буквами на том же зеленом фоне.

Что такое Sc?

Являетесь ли вы Sc?

Будем мы Sc?

— Эти три вопроса задуманы для кампании по созданию бренда, — сказала Мадлен. — Эти три приглашающих вопроса будут расклеены в транспорте, на уличных рекламных щитах, представлены на телевидении, в газетах, на радио, в Интернете… Повсюду.

— Ну? — медленно протянул Буссе и подпер рукой подбородок.

— Ну… Эта кампания пролонгированной рекламы будет одной из наиболее эффективных со времен рекламы «Швепса» на двухэтажных автобусах в Лондоне в середине восьмидесятых.

— Все это отлично, — сказал Буссе, — но эти три вопроса… Я в них не уверен.

— Мы готовы обсудить их, — быстро ответила Мадлен.

— Например, последний вопрос: «Будем мы Sc?» Не проще ли сказать «Scal vi?..»[14]? — спросил Буссе.

— Да, возможно, — с сомнением в голосе протянула Мадлен. Ее сотрудники немедленно приняли еще более умный вид.

— Или, будем ли мы Sc сегодня вечером? Это может вызвать у людей пикантное любопытство, — продолжил Буссе.

— Почему бы и нет? — улыбнулась Мадлен.

«Она лишь притворяется, — подумал Кристиан, — на самом деле предложение Буссе ей не понравилось».

— К тому же, я бы сделал это с более интернациональным оттенком. Как насчет «Let’s Sc»? Или let’s go Sc? Или «LetSc»[15]?

— Возможно, вы правы, нам следует применить больше английских слов, — кивнула Мадлен.

— И вот насчет этого: «Являетесь ли вы Sc?», — продолжил Буссе. Теперь шеф «Скандорамы» увлекся по-настоящему и начал на ходу генерировать идеи. — Я думаю, что, может быть, лучше сказать: «Имеете ли вы Sc?». «Скандорама» в первую очередь то, что человек имеет, а не то, кем он является. В точности, как душа.

— Душа? — спросил один из парней и смущенно прикрыл рот ладонью.

— Душа, — отрывисто сказал Буссе, — это то, что у тебя есть, а не то, что ты есть.

Он огляделся. Кристиан посмотрел на часы.

Буссе вошел в раж.

— Не говоря о двух оставшихся вопросах. Лично для меня ответ на них — да. Я ведь Шенкенберг[16].

Он широко улыбнулся. Кристиан нахмурился. Ему не нравилось, что Буссе считал себя синонимом «Скандорамы». В отношении проекта «Сехестед» это не обещало ничего хорошего для совместной работы.

— Как насчет такого: «Будущее — это Sc», — предложил Буссе и вопросительно развел руками, — или «The Scy is the limit»[17].

Молодые люди закивали как дятлы.

— Кристиан, — внезапно спросил Буссе и повернулся к нему, — а что вы думаете по поводу «Don’t imitate, Scinnovate!»[18]?

Кристиан колебался. Ему вовсе не хотелось быть вовлеченным в развитие концепции.

Но, к счастью, Мадлен его опередила.

— Отлично! — воскликнула она и восхищенно захлопала в ладоши. Кристиан даже растерялся от такой бурной реакции.

— Мне хотелось бы больше пороху в этих ваших трех вопросах, я хочу динамит! — закричал Буссе и замахал руками. — Что-нибудь такое, что вызовет негодование, взрыв эмоций. Но внезапно его вдохновение пропало.

— Боже ж ты мой! — простонал он, бросив на «Тимекс» демонстративный взгляд. Одновременно он повернулся на стуле и положил свой карманный компьютер на письменный стол. — Мне нравится ваша основная концепция. Sc — очень подходит в качестве логотипа компании. Однако нам надо как следует поработать, прежде чем тема зазвучит. Посмотрим… Следующая встреча… Среда, 13.30. Подходит?

Мадлен коротко кивнула.

— Отлично. Тогда до среды. Я надеюсь, вы принесете еще несколько идей и предложений.

Буссе поднялся. Встреча определенно была закончена.

Представители «Курсива» поспешно собирались.

— Прошу прощения, но на ланч я уже не успеваю. Через восемнадцать минут у меня назначена новая встреча, — сказал Буссе, как только рекламщики исчезли за дверью, — давайте поговорим о ваших делах потом?

Буссе бросил на Кристиана короткий взгляд. Он явно ждал, что тот будет настаивать на дальнейшем разговоре именно сегодня. Но взял папку, и Кристиан собрался уже уходить.

— Кстати, знаете, что, — сказал Буссе и открыл на компьютере папку «Мои документы», — вам следует посмотреть, как происходит продажа рекламы в Интернете на практике. Сидящие в главном офисе не всегда понимают тех, кто непосредственно выполняет эту работу.

Кристиан видел увлеченность Буссе. Он надеялся, что сам когда-нибудь будет так же радоваться проекту «Сехестед».

— Вы понимаете, что такое продавец, Кристиан? — спросил Шенкенберг. — Это идиоты из идиотов, которые готовы продать вам что угодно. Это люди, которые не понимают, что слово «нет» означает «нет», и от которых не отделаться, потому что продавец — это турбина капиталистической электростанции!

Кристиан глубокомысленно кивнул.

— Все директора, которые сами разрабатывают стратегии и модели предприятия и анализируют… Что бы они делали без продавца? Без человека, который заботится о заработках концерна. Нет продавца — нет директора. Вот как это просто. Собственно, в глубине души все руководители понимают, что без продавца они никто.

Наконец Буссе заметил, что рассуждает о чем-то совершенно другом.

— Так вот, позвоните и договоритесь с Томми. Он у нас лучше всех продает анонсы. Он молодец. Вы не пожалеете.

Буссе снова посмотрел на часы. Кристиан понял, что настало время уходить.

— Я позвоню позже, и договоримся, когда побеседуем о проекте, — сказал он и направился к дверям.

Буссе снова вернулся к палму.

Кристиан вышел из здания и остановился. Несмотря на прекрасную весеннюю погоду, настроение у него испортилось. Все прошло не так, как он рассчитывал, — представители «Курсива» помешали своим появлением. А может, их приход — просто тактической ход шефа «Скандорамы» для мягкого отказа? Буссе даже не намекнул на новую встречу. Получалось, что его просто надули. Хотя, возможно, он не сумел доказать Буссе привлекательность проекта. Однако не исключено и то, что шефу портала просто нужно больше времени на раздумья. И тем не менее Буссе мог дать хотя бы минимальную информацию.

Кристиан вдруг вспомнил слова Буссе о продавцах. А ведь он был абсолютно прав. Уже в Высшей торговой школе у каждого были свои планы, и простыми продавцами никто становиться не хотел. Но в глубине души все понимали, что без настоящего продавца развалится любой проект.

Не успел Кристиан выйти из лифта, как услышал крик Будиль:

— Кристиа-а-ан! Надо позвонить Бьёрну! Прямо сейчас.

Он плотно закрыл за собой дверь. Кристиан забеспокоился, почему Бьёрн так долго не дает окончательного ответа.

Не снимая пальто, он набрал внутренний номер шефа. Ответила Регина:

— Бьёрн сейчас занят. Минуточку подождите, пожалуйста, — произнесла она секретарским голосом и переключила Кристиана на режим ожидания. Кристиан задумался. После поездки в Париж прошло уже два месяца, но он так и не понял, ее ли в тот вечер встретил на улице.

Кристиан слушал музыку в трубке уже добрую минуту. Внезапно Ягге ответил:

— Кристиан, ты? Отлично. Я тебя искал по поводу той встречи на прошлой неделе. Есть две хорошие новости и одна плохая.

— Да ну, — напряженно отозвался Кристиан. Ему нужна была только одна новость.

— Начну с хорошей: я вчера вечером ужинал у Аугустуса и заодно поговорил с ним о твоем проекте.

— Да какого черта?

Эти слова вырвались у него непроизвольно. Он настроился на то, чтобы держать Аугустуса подальше от проекта, хотя бы до тех пор, пока это возможно. Аугустус мог затянуть что угодно.

— А что ты думал? Что я дам тебе сигнал «На старт», и ты, не поговорив предварительно с руководителями концерна и главными акционерами, приступишь к осуществлению миллиардной покупки?

— Да нет, конечно.

— Аугустус сразу загорелся твоим проектом. По правде говоря, я давно не видел его в таком прекрасном настроении. Он тоже захотел вписаться в норвежскую издательскую отрасль. Ему это надо не только ради прибыли, но и по культурным соображениям, и в не меньшей степени — по личным причинам. Но есть и плохая новость. Аугустус не хочет ущемлять интересы акционеров «Ашехоуга» и «Гюльдендаля». СМГ сейчас находится в таком положении, что стратегически лучше будет подождать до осени. Концерн сейчас занимается и другими большими проектами. Например, чего стоит одно вложение в «Скандораму».

— Но проект «Сехестед» — это центральный элемент вложения в «Скандораму». Для нее это тоже будет очень значительным событием!

Ягге дослушал Кристиана и непринужденно затараторил дальше:

— По мнению Аугустуса, планировать открытие можно на четвертый квартал. Поскольку нынешние акционеры «Ашехоуга» и «Гюльдендаля» желают все обсудить сообща и заранее, он хочет рассмотреть этот вопрос на встрече лидеров 4 декабря.

— Декабрь? Но это же еще через полгода! Бьёрн, подобная задержка может разрушить весь проект.

— Расслабься, Кристиан. Я знаю, что ты — человек усердный, старательный и очень хочешь начать действовать поскорее. Но я думаю, что нам сейчас следует согласиться с Агустусом. Речь идет о направлении работы концерна в целом, и я не буду напоминать тебе, что важно ковать железо, пока оно горячо. А сейчас железо просто раскалено. Все эти твои издательские штучки, честно говоря, терпят. Шансы на то, что ситуация с владением «Ашехоуга» и «Гюльдендаля» скоро изменится, минимальны. Или не так?

— Об этом мы ничего не знаем. Может статься, нас просто опередят другие. «Шибстед», например. Или «Бертельсман».

Кристиан негодовал. Проблема в человеке, который ни малейшего представления не имеет о сути вопроса. Что он понимает, когда целыми днями играет в гольф! Если бы сам Ягге принял такое решение, то Кристиан отнесся бы к этому иначе. Но то, что решение принимает человек, у которого даже компьютера не было в офисе… Над отсутствием компьютера у Агера-Ханссена шутил весь СМГ. Кроме того, руководитель СМГ не имел доступа к Интернету. Он даже не использовал собственный электронный адрес. Он устроил так, что Регина распечатывала все поступающие ему сообщения и посылала ему домой по факсу. Когда же он хотел ответить на сообщение, то начитывал ответ на диктофонную кассету, которую посылал Регине, а она печатала сообщение в виде электронного письма и посылала адресату. И такие люди управляют развитием медиа.

Кристиан нервно хрустнул пальцами. Проекту «Сехестед», который сможет перевести норвежскую издательскую отрасль на современный уровень развития медиа, грозила смерть от руки человека, использующего в качестве первостепенного средства коммуникации диктофон.

— Давай-ка я скажу тебе лучше вторую хорошую новость, — начал Ягге, — и не надо так дергаться. Ты же получил одобрение как от меня, так и от Аугустуса. И сейчас у тебя будет время проанализировать фирмы и рынок. А сегодня… — Кристиан представил, как Бьёрн зажимает трубку между плечом и щекой, чтобы посмотреть на часы, — двадцать пятое апреля. До августа три с лишним месяца. Ты ведь на весь июль все равно собирался с семьей на Антибы, или как?

Кристиан не ответил. По правде говоря, он еще не обсуждал с Тессой летний отдых. Они обычно снимали квартиру у пляжа на Антибах. Несмотря на толкотню, Тессе нравилось это место. Но в этом году он еще толком не знал своих перспектив на летний отпуск. После интервью «На ночном столике» в доме была, мягко говоря, напряженная обстановка.

— Так вот. Я узнал у Аугустуса, что в случае реализации твоего плана ты будешь назначен директором концерна тире исполнительным вице-президентом для объединенной издательской деятельности СМГ. С такими большими долями собственности в «Ашехоуге» и «Гюльдендале» мы будем требовать для тебя руководящего поста в обоих издательствах. И лучше всего будет, если ты поднимешься на уровень директора концерна с ответственностью за эти инвестиции плюс то, что мы будем иметь от издательской и журнальной деятельности. Тем самым я расширю количество директоров концерна с двух до трех.

Директор концерна? С руководящим местом в двух дочерних предприятиях? Четыре месяца назад подобное предложение наполнило бы его неземной радостью. Но сейчас ему это казалось жалкой насмешкой. Он хотел руководить АО «Сехестед», но никак не быть рядовым директором СМГ.

— Ладно, подожду до осени, — коротко ответил Кристиан и положил трубку.

Он нервно барабанил пальцами по коврику для мыши. Интересно, что скажет Магнус Скрамстад-младший, когда он должен будет просить его отложить исследование «Ашехоуга» на осень… Это будет не только непрофессионально, но и окажет парализующее действие на весь процесс. Надо придумать, что делать с акционерами.

Несколько месяцев назад Кристиан и Тесса были на сорокалетии Жан-Люка Компаньона. Кристиан сидел за столом рядом с Рагнхильд Виборг, директором по инвестициям фонда «Один», третьим по значению акционером «Гюльдендаля». Кристиан знал ее только через медиа как одного из финансовых лидеров. Весь обед Кристиана так и распирало от обилия вопросов, но он не был готов разговаривать о девяти и восьми десятых процента «Одина» в «Гюльдендале». Лишь тщательно все обдумав, он позвонил в главный офис «Одина».

В понедельник первого мая Кристиан решил перед обедом немного поработать в саду. Тесса с детьми уехала к своим родителям, и Кристиан получил дом в свое полное распоряжение. Это его радовало. После того как Ягге попросил подождать с нападением на акционеров, а Рагнхильд Виборг ясно дала понять, что продажа возможна, причин торопиться больше не было. Если Рагнхильд захочет продать, то цена будет вполне приемлема, так что все произойдет само собой. Это также означало, что теперь без ведома Кристиана вокруг компании ничего не затеется.

И сегодня Кристиан с легким сердцем решил подстричь живую изгородь перед входом. Отсутствие Тессы тоже было очень кстати. Не придется выслушивать ее постоянное ворчание. Кристиан уже представлял себе, как придаст изгороди подходящую форму, высоту и ширину с помощью специальной электропилы, которую Тесса подарила ему на Рождество. Правда, этот подарок забирать из магазина ему пришлось самому.

Кристиан влез в резиновые боты и собрался идти в гараж за пилой. Но ключа на обычном месте не оказалось. Прекрасное настроение мгновенно испарилось. Наверное, Тесса забыла положить его на место, когда брала велосипед в прошлые выходные. Неужели так трудно уследить за такой мелочью!

Кристиан пошел искать ключ. Он начал с карманов одежды, которую она носила чаще всего. Эти куртки и пальто висели на вешалке у входной двери. Потом он перешел к шкафу. И, наконец, в кармане пальто, которое она надевала очень редко, Кристиан нащупал маленький квадратный и плоский предмет. Он никогда в жизни не обратил бы на него внимания, если бы это не напомнило ему то, что находилось в его собственном внутреннем кармане.

Та женщина с сигаретой так и не позвонила. Неужели Тесса снова начала курить? Она бросила, еще когда была беременна Сарой, и теперь брала сигарету очень редко, в компании со своими подружками.

Он решительно вытащил коробочку из кармана. На ней был только классический логотип «Cinzano». Кристиан сразу вспомнил тот коробок со спичками — он нашел его под комодом, перед отъездом в Париж. Наверное, Тесса сунула его в первый попавшийся карман. Но тут Кристиан внимательно вгляделся в коробок: на внутренней стороне был записан номер мобильного телефона. Без сомнения, почерк принадлежал Тессе. Он внимательно посмотрел на цифры: 911 98 940. Нет, этого номера он точно не знает. Кристиан похолодел. Он повертел коробок в руках и обнаружил, что трех спичек не хватает — двух с самого края и одной из середины.

Кристиан прикрыл глаза и попытался вспомнить, что происходило в тот день, когда он вытащил из-под комода коробок с надписью «Cinzano». Но это было почти два месяца назад. Он помнил только, что не открывал его.

Кристиан положил спички обратно в карман пальто и потащился в кабинет, даже не сняв резиновых сапог и рабочей одежды. Он сел за письменный стол и задумчиво посмотрел на живую изгородь.

На этот вопрос необходимо найти ответ. Кристиан поспешно поднял трубку и набрал номер. Ответил бесцветный женский голос:

— Справочное бюро, здравствуйте.

— Здравствуйте, я хотел бы узнать, кому принадлежит номер 911 98 940.

— М-минуточку.

Кристиан затаил дыхание.

— Так, — услышал он на другом конце провода, — похоже, этот номер засекречен. Как вы сказали — 911 98 940?

— Да. А вы точно уверены, что он засекречен?

— К сожалению, я не могу выяснить имя абонента.

— Привет! Это опять Магнус.

— О, привет! — выдохнул Кристиан дрожащим голосом и попытался собраться. — Как дела? — спросил он и приготовился слушать рассказ Скрамстада-младшего о семье Ашехоуг.

— Дело потихонечку продвигается. Черт бы побрал это старое поколение! Правда, я уже вижу свет в конце тоннеля.

Кристиан не ответил. Он ждал продолжения, но Скрамстад-младший несколько замялся.

— Я не могу работать, когда не уверен в смысле этой работы. Короче, я хотел бы попросить вас о небольшом авансе.

Кристиан снова промолчал. Тон Скрамстада-младшего ему не понравился. Интересно, о какой сумме пойдет разговор?

— Например, пятьдесят тысяч наличными. А об остальном поговорим позже, — доверчиво прошептал Магнус Скрамстад.

У Кристиана сжалось все внутри.

— Сначала мне необходимо увидеть что-нибудь — директорским тоном произнес он, — потому что у нас платят за конкретный товар. Позвоните мне, когда найдете акционеров, желающих продать свою долю, тогда мы обсудим это еще раз.

Через девять дней, 11 мая, во второй половине дня, Кристиан сидел и ждал скоростной поезд в аэропорт Осло. Он направлялся в Шведскую Высшую торговую школу. После того короткого разговора он больше ничего не слышал от Магнуса Скрамстада-младшего. Это немного беспокоило его. Не был ли он с ним слишком груб? Наверное, следовало сразу же заплатить ему эти пятьдесят тысяч. Кристиан решил подождать несколько дней, прежде чем снова звонить ему, и достал распечатки презентации, которую он собирался проводить сегодня вечером.

Подобно всем крупным концернам, СМГ в середине 1990-х годов основала собственную рекрутинговую программу. Каждые полгода СМГ брала к себе на работу трех-четырех выпускников из ведущих торговых школ Скандинавии. Затем после прохождения двухмесячного курса концерн мог привлечь их и на постоянную работу. Ягге распорядился освободить Кристиана от интервьюирования, но время от времени его все же привлекали к этой работе. Кристиану это здорово надоедало. На полеты в Стокгольм, Тронхейм, Берген, Копенгаген или Гетеборг и с возвращением в тот же вечер уходила уйма времени.

Кристиан выглянул на перрон. До отправления оставалось две минуты тридцать пять секунд.

Перед поездкой Кристиан долго сомневался, какие часы ему следует надеть. «Патек» был неактуален. На студенческой презентации важнее выглядеть хиппово, а не классически. В самую последнюю минуту, уже перед выходом из офиса, он решил остановить свой выбор на «Джи-Шок». Эти больше подходили для тренировок. Да и желтый корпус был более броским. Оставалось надеяться, что студенты обратят на это внимание.

Кристиан огляделся по сторонам. В вагоне было пусто. Два бизнесмена уткнулись в экраны своих мобильников, а в самом конце вагона сидела молодая женщина с малышом, который хлопал мячиком по полу.

Глухой стук детского резинового мячика напомнил Кристиану о сегодняшнем матче с Региной. Вчера она зашла в его кабинет и, к его удивлению, предложила поиграть с ней в сквош перед началом работы. Кристиан согласился, хотя приглашение Регины показалось ему странным. В нем было нечто большее. С той ночи в Париже прошло больше двух месяцев. И Кристиан решил, что сквош — хороший повод, чтобы спросить Регину о платье для Тессы.

Кристиан приехал на работу из Нордберга на велосипеде. Без десяти семь он пробирался в спортзал через подвал. Внезапно он остановился. Индикатор тревоги в комнате «Sat.com»[19] был отключен. Кристиан удивился. Индикатор всегда мигал красным светом. Комната «Sat.com» была гордостью Бьёрна Ягге. Здесь находилось суперсовременное оборудование спутниковой связи — от экранных телефонов до техники для проведения удаленных конференций. Комната предназначалась исключительно для руководства концерна СМГ, и только Бьёрн, Конрад и Аугустус знали код. Один-единственный раз Кристиан попал внутрь, когда получил назначение на должность старшего вице-президента. Тогда шеф концерна высокомерно объяснил, что здесь они могут проводить сверхсекретные, защищенные от подслушиваний встречи с любым человеком, находящимся в любой точке мира. Однако Кристиан ни разу не слышал, чтобы комната «SatCom» использовалась для подобных встреч. Очевидно, кто-то забыл после себя поставить дверь на сигнализацию. Скорее всего, это Аугустус. Кристиан собрался было идти дальше, как вдруг тяжелая дверь раскрылась и оттуда вышел Бьёрн Ягге. Сразу за ним шли Буссе и Конрад.

— Это ты, Кристиан? Привет.

Ягге остановился так неожиданно, что остальные буквально налетели на него.

— Ты в спортзал? — спросил Бьёрн.

— Да, я договорился поиграть в сквош с Региной.

— Ну тогда не будем мешать.

Ягге напряженно улыбнулся. Конрад, вышедший последним, тщательно запер за собой дверь и поставил помещение на сигнализацию. Перед этим ему пришлось сунуть под мышку папку с документами. Кристиан успел прочитать на папке лишь слово «брат». Первого слова было не видно.

— Удачной игры, — крикнул Ягге и махнул остальным, приглашая следовать за собой. Кристиан стоял и смотрел им вслед. Они поспешно направились по тусклому коридору к лифту.

«Брат»? Кристиан вспомнил слух, который несколько месяцев ходил по всей медиаотрасли, о том, что Арве Юрицен будет возглавлять норвежскую версию международного проекта «Старший брат». Насколько он знал, Агер-Ханссен решил, что СМГ в это вмешиваться не станет, считая, что проект «Старший брат» превысит пределы возможностей СМГ. Выходит, он изменил свое решение? Или же Бьёрн делает что-то за его спиной? В семь часов утра никто не назначает деловых встреч. И зачем здесь был Буссе? В качестве шефа «Скандорамы» ему вроде бы нечего делать с телевидением.

За стеклянной стеной на площадке для сквоша его уже ждала Регина. Кристиан онемел от ее наряда: плотно облегающий топик, шорты из спандекса. Вот что, оказывается, скрывалось за скромным секретарским обликом.

«Посмотрим, чего она хочет на самом деле», — подумал Кристиан. Он переоделся в мужском гардеробе, сделал несколько упражнений и вышел на площадку.

Пять часов спустя Кристиан сидел в самолете в том же самом кресле. Презентация закончилась, практикант остался ночевать в квартире, которую снимала СМГ на Эстермальме. Слава богу, не придется болтать с ним всю дорогу до Осло. Все прошло удачно. Кристиан весьма туманно рассказывал студентам про отношения между литературной деконструкцией и стратегией развития предприятия, объяснял, что «читать» текст — это то же самое, что «решать проблему». Все это он связал с направлением деконструктивного взгляда на стратегии, рынок, продукцию и организации. Было совершенно непонятно, для чего Ягге по-прежнему настаивал на всех этих измышлениях в практикантской программе.

Кристиан с раздражением вспоминал о том, что услышал в зале ожидания Гардемуна. Резким движением он дернул галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

По дороге в аэропорт Кристиан попытался из такси дозвониться по мобильному телефону до регистрации «Пандиона», но соединиться не удалось. Впервые за долгое время ему пришлось регистрироваться в «Арланде» самому, вместе с остальными пассажирами из бизнес-класса.

— К сожалению, на последний самолет в Осло мест уже нет. — Молодая девушка за регистрационной стойкой бизнес-класса определенно была норвежкой, но почему-то пыталась говорить по-шведски.

— Мой номер евробонуса — EBP 069 452 431.

— Это не имеет никакого значения. В списке ожидающих уже десять человек.

Она, видимо, работала совсем недавно, и Кристиан решил немножко позабавиться.

— Нельзя ли тогда попросить вас внести меня в список последним?

— Ну, если вы так настаиваете… — она подняла накрашенные синей тушью ресницы. — Вы сказали ЕВВ? И потом — 06?

— 069 452 431.

— Я внесла вас в список, господин Хеллисон.

— Хеллисон? Но моя фамилия — Холл. Меня зовут Кристиан фон дер Холл.

— Так вы сказали ЕВВ 069 452 431?

— Нет, я сказал: EBP. Ноль шестьдесят девять, и так далее.

— Хорошо, хорошо, — девушка за стойкой посмотрела на растущую очередь, — посмотрим… EBP 069 452 431. — Она улыбнулась и попробовала отодвинуть его в сторону рукой. — Вас позовут, когда что-нибудь освободится.

— Я действительно самый последний в списке? — спросил Кристиан, дразня ее.

— Вы… но… — она стояла и смотрела на экран уже в полной панике. — Минуточку, пожалуйста, будьте добры, — сказала она и по рации позвала начальницу. Та тут же подошла.

— Матильда, посмотрите, пожалуйста, — прошептала девушка в полной растерянности, — я только что вбила номер евробонуса. И посмотрите, что получилось.

Ее хромающий шведский тут же пропал.

Начальница бросила лишь взгляд на экран, как сразу поняла, что случилось. Она поспешно отодвинула девушку в сторону и с сердечной улыбкой повернулась к Кристиану:

— Я очень сожалею, что мы обеспокоили вас, господин Холл. Я приглашаю вас на борт СК 1487. Разумеется, вы получите свое место, мы его сейчас освободим. Я лично позабочусь о том, чтобы вы вошли в самолет в любое удобное для вас время. Надеюсь, регистрация не сильно обеспокоила вас, господин Холл.

— Нет, нет, все в порядке.

Кристиан сунул посадочный талон во внутренний карман пиджака, насмешливо глядя на изумленные лица оставшихся в очереди бизнесменов.

Все пассажиры были уже на борту, когда Кристиан протянул свой талон.

— Ах, это вы? Да-да, нас известили. Одну минуточку, господин Холл, — стюардесса взяла раскладку мест и отдала несколько распоряжений.

Через полминуты из самолета вышел длинноволосый парень в потертых джинсах, со спортивной сумкой на плече. За ним шла стюардесса.

«Они дали ему одну или две тысячи крон и обеспечили ночь в отеле SAS», — подумал Кристиан, глядя парню вслед.

— Сожалею, что вам пришлось ждать, — ласково сказала стюардесса. — Мы произвели кое-какие перемещения, господин Холл. Счастливого пути.

Кристиан сел и посмотрел в иллюминатор. Моросящий дождь оставлял полосы на стекле. По привычке он проверил время. «Джи-Шок» показывали 22.19.25. Опоздание всего-то на четыре с половиной минуты.

Самолет уже направлялся на взлетную полосу. Кристиан отыскал в своей папке последний номер «Экономиста» и пролистал красные наклеенные закладки. Он подписывался на этот журнал уже много лет и разработал свою систему ранжирования статей. Каждый понедельник на его почтовой полке на работе лежал свежий номер. Кристиан быстро пролистывал его и прикреплял бумажные липучки, выделяя статьи, которые хотел бы прочитать. Наиболее интересные статьи Кристиан помечал красной липучкой. Следующие по уровню интереса он помечал синей, а те, что не представляли особого интереса, он помечал желтой. Кристиану доставляла удовольствие такая привычка. Он видел в этом еженедельную гимнастику для ума. После сортировки он засовывал журнал в папку и прочитывал понравившиеся статьи, когда у него было время. В такси по дороге в Арланду Кристиан начал читать «красную» статью о продвижении электронных книг на американском рынке. Статья называлась «Учимся читать электронно». Все это имело непосредственное отношение к проекту «Сехестед». Однако освещение на заднем сиденье такси было плохим, и вскоре Кристиан сунул журнал обратно в панку.

Подъехав к взлетной полосе, самолет остановился. Командир самолета сообщил через динамик, что на взлет скопилась очередь. Кристиан заметил, что пассажир на месте 1А тоже читал последний номер «Экономиста». Сосед беспокойно заерзал.

— Ах ты черт, — послышался из-за «Экономиста» молодой голос с южным акцентом, — если этот проклятый самолет еще застрянет, то мы до ночи не доберемся до Осло.

Выйдя из зала прибытия, Кристиан сразу поймал такси. Сидя в мягком кресле, он тупо смотрел в окно. Он был уверен, что пока ему надо держать про себя эту информацию. Не следует разглашать скандинавские амбиции «Гюльдендаля», поддержку Скрамстада-младшего и интересы «Санома» в отношении «Ашехоуга». Если он посвятит в это Бьёрна, у того могут возникнуть сомнения, и кто знает, не захочет ли Ягге переметнуться на сторону Аугустуса.

Но тут в голову ему пришла другая мысль: а почему он так уверен, что планы «Гюльдендаль — Скандинавия» относятся только к Гейру Морку? В таком случае руководству вообще нельзя заикаться на эту тему.

«Гейр Морк пригласил нас в „Гюльдендаль“», — вспомнил он слова консультанта из компании «Эрнст энд Янг». Из этой формулировки невозможно понять, стоит за этим руководство или нет. Если это просто бег в одиночку от руководства «Гюльдендаля», то это слишком смелый шаг. Датский и норвежский «Гюльдендали» не будут защищать их от иностранного вторжения. Это коснется и акционеров. Таким образом, Гейр Морк и администрация будут иметь большое влияние.

Возможно, амбиции руководства «Гюльдендаля» — это лишь первая проблема. Хотя как раз наоборот: если руководство в курсе дела, то это значит, что Муст и Ульриксен заодно, так как сами сидят в управлении. А что насчет фонда «Один», третьего крупнейшего акционера «Гюльдендаля»? Знает ли Рагнхильд Виборг, что Кристиан звонил ей две недели назад? И продавать ли ей сейчас в таком случае акции — ведь курс определенно должен расти, когда скандинавские планы «Гюльдендаля» станут известны на рынке? Или может… — сомнения и растерянность рисовали перед ним другой сценарий: может, она информирована лучше, чем кто-либо другой? Фонды «Один» работали по всей Скандинавии, а также в Финляндии. Она вполне могла контактировать с «Санома». И контракт Йормы Каймио с Скрамстадом-младшим мог быть только началом. Вполне вероятно, что финны имели на примете как «Нордстедтс», так и датский «Гюльдендаль», не говоря уже об «Ашехоуге». В таком случае норвежский «Гюльдендаль» получит шах и мат.

У кого руки нечисты? Да у всех, черт возьми!

Один дома все выходные! Разговоры с Эрлендом и Бровиком привели Кристиана в хорошее настроение, а длинная пробежка взбодрила его еще больше. Теперь он получил возможность заглядывать в карты Гейра Морка. Кроме того, он понял, что Скрамстад-младший мутит воду больше, чем действует. Да и «Санома» не так активна, как раньше. И вообще, было похоже, что он один намеревается вывести экономику на новый стратегический уровень путем интеграции «Скандорамы».

Кристиан переоделся в свежевыглаженную фланелевую рубашку и любимые штаны, засунул пиццу в микроволновую печку. Он уже не помнил, когда оставался один в выходные, если не считать того понедельника две недели назад, когда он нашел спичечный коробок в кармане Тессиного пальто.

Тесса отправилась на девичник, скорее всего в театр на открытом воздухе. Наверняка там скучно и неудобно. Сам он был приглашен на встречу с людьми, которые собирались издавать еженедельный спортивный журнал, но потом встреча отменилась. Родители Тессы изъявили желание посидеть с Хансом-Кристианом и Сарой. Впрочем, такое желание у них было всегда.

Уничтожив до крошки огромную пиццу, Кристиан полез в мини-бар. Очень давно он не выпивал дома. Содержимое мини-бара почти целиком состояло из подарков или покупок в магазинах дьюти-фри. Некоторые бутылки все еще были в подарочной упаковке.

При виде двух недопитых бутылок джина Кристиан вспомнил слова Тессы, когда она пришла домой после обеда с той самой подружкой с Грюнелёкки. С ней Тесса последнее время очень дружила.

— Господи, какой скучный стал Нордберг, такой неподвижный, — тихо прошептала она, чтобы не разбудить детей.

— Хочешь переехать? — сонно спросил Кристиан. Он уже спал, и ему вдруг приснилась вилла на Бюгдёе.

— Нет. Саре и Хансу-Кристиану лучше жить здесь, на Нордберге. Тут такой водопад рядом. Но те три домика на Руделёкке, прямо за Грюнелёккой, просто прелесть.

Оказывается, подружка Тессы купила себе дом на Руделёкке размером в восемьдесят квадратных метров почти за четыре миллиона.

Почти четыре миллиона за восемьдесят метров! Цифра ошеломила Кристиана. Почти пятьдесят тысяч за квадратный метр?

— Она купила дом на деньги, полученные от влюбленного в нее французского предпринимателя, и они скоро поженятся. Но у нее такое странное к нему отношение, — продолжала Тесса, — она называет его «мой сладкий папочка».

— Твоя подружка, видимо, себя не уважает, — сухо заметил Кристиан. — Но ты почему-то говоришь о ней с блеском в глазах.

Он тут же замолчал, испугавшись, что она устроит сцену и разбудит его окончательно. Однако Тесса только вздохнула и повернулась к нему спиной.

Кристиан сидел на скамейке в Фрогнер-парке и смотрел на Сару, которая играла среди розовых кустов между фонтанами и мостом.

Самым худшим было то, что он по-прежнему не знал, обманывает его Тесса или говорит правду. Почему она сказала, что знает Виктора, но не хочет об этом рассказывать? И что скрывалось за ее странной улыбкой? Кристиан был в замешательстве. Но одно ему было понятно: между ним и Тессой назревал глубокий, может быть, даже угрожающий кризис. После той последней ссоры атмосфера в доме стала невыносимой.

Подобный конфликт случился у них три года назад. Тогда Кристиану пришлось уйти из «Маккинси» по ее настоятельному требованию. Он до сих пор хорошо помнил ту сцену.

Кристиан обхватил голову руками и наблюдал за играющей дочкой. Сара с радостным воплем мчалась на своих коротких ножках к стае голубей, которые при ее приближении взмывали в воздух. Потом птицы приземлялись в нескольких метрах, и Сара тут же бежала к ним с радостным визгом. Голуби вновь взлетали, и снова все повторялось. И каждый раз это вызывало у девчушки бурный восторг.

Пока Сара охотилась за голубями, мысли Кристиана вернулись к июню 1997 года, когда дочке было всего несколько месяцев. Он вспомнил тот теплый вечер. Он только что вернулся со службы, в тот период он работал над созданием проекта. Дело зашло уже за полночь. Срок представления презентации клиенту наступал через день, и проект надо было закончить именно сегодня. В «Маккинси» было много работы, и почти все служащие не уходили домой, не закончив дела.

Кристиан взбежал по лестнице на третий этаж, где находилась их квартира, и осторожно открыл входную дверь, чтобы не разбудить Сару и Тессу. Как обычно, он хотел раздеться в гостиной и прокрасться в «главную спальню», где спала малышка. Он хотел перед сном поцеловать ее в нежную щечку, а затем забраться в свою постель, прижаться к теплому телу жены и моментально заснуть. Он всегда проваливался в сон, едва коснувшись головой подушки.

Он открыл дверь в гостиную и оторопел. На диване сидела Тесса и безучастно смотрела перед собой. Вид у нее был довольно странный. Он испугался. Тесса всегда ложилась около половины одиннадцатого.

— Не спишь? — спросил он и понял, что его вопрос прозвучал по-идиотски.

— Нам надо поговорить, — ответила она тускло, не меняя позы.

Кристиан нагнулся за тапками и зевнул в рукав, пытаясь взбодриться. Таким тоном она с ним еще никогда не разговаривала. Но он был уверен, что ничего страшного не произошло. Случись что-то ужасное, Тесса вела бы себя совсем по-другому. Она бросилась бы с рыданиями к нему в объятия. Сейчас она просто сидела на диване и смотрела на него.

— Больше так продолжаться не может, Кристиан.

Кристиан повесил в шкаф пальто и молча сел в другой угол дивана. Кристиан изнемогал от недосыпания. Может, она его о чем-то просила, а он забыл?

— Кристиан, послушай. Я устала от твоей двойной жизни.

Кристиан перепугался. Неужели она как-то узнала про тот невинный флирт на празднике фирмы!

— Кристиан, невозможно сочетать эту карьерную гонку с семейной жизнью. У тебя есть дочь, и ты не можешь работать по сто часов в неделю и жить при этом полноценной семейной жизнью. Ты должен выбрать между «Маккинси» и мной. Нами.

Тесса выглядела такой хрупкой. Кристиан боялся ее пустого взгляда.

Она сглотнула комок в горле и продолжила более жестким тоном:

— Я больше не потерплю твоих приходов домой после полуночи шесть или семь дней в неделю и уходов на работу в семь утра. Я хочу жить с тобой как с мужем, а не как с человеком, который лишь оплачивает счета и звонит водопроводчикам. Это ультиматум, Кристиан.

Кристиан знал, что рано или поздно это случится. Он слышал от многих сотрудников, что работу в «Маккинси» невозможно сочетать с нормальной семейной жизнью. Некоторые жены мирились с этим, но им приходилось очень тяжко. Жены или любовницы некоторых сотрудников вели примерно такую же жизнь, строили свою карьеру, но, как правило, они были бездетными. Никогда в жизни Кристиан не согласится пожертвовать Тессой и Сарой ради карьеры.

«Прощай, „Маккинси“», — подумал он и почувствовал почти свободу. Возможное понижение зарплаты его не огорчило. Кристиан подсел к Тессе, взял ее руки в свои и заговорил нежным голосом:

— Я и сам об этом уже думал. Обещаю как можно скорее найти себе новую работу, хорошо? Но это может занять некоторое время, я не могу просто бросить на стол заявление и уйти, ты это знаешь.

И Тесса поняла, что выиграла. Она осторожно наклонилась к нему и погладила его по щеке.

Кристиан помнил, как он пытался внести эротический элемент в процесс раздевания. Но когда Тесса погасила ночник и положила голову ему на плечо… он провалился в глубокий сон.

В конце недели Кристиан много времени проводил на работе. Дома было плохо, да к тому же Бьёрн попросил его определить ряд новых концепций предприятия. Кристиан был так занят встречами, что ему даже пришлось отменить традиционный обед в пятницу в «Габлере» с Эрлендом.

Возвращаясь в офис, он увидел внушительную стопку на своей почтовой полке и с радостью отметил, что на самом верху лежит пакет из «Книжного источника».

После ланча с Эрлендом в прошлую пятницу Кристиан попросил Будиль написать конспект тех двух биографий, которые ему посоветовал брат. В понедельник утром секретарша передала ему реферат. Кристиан решил также последовать другому совету Эрленда: прочитать роман этого Сольстада.

Если бы речь шла о профессиональной литературе, он снова обратился бы к Будиль с просьбой составить конспект, но просить ее прочесть художественное произведение он не мог. Поэтому он решил поискать роман на сайте. Это была собственность концерна «Шибстед», самого ярого конкурента СМГ на норвежском медиарынке. Но заказать там одну книгу было вполне допустимо.

«Боже мой, сколько он понаписал-то», — подумал Кристиан, просматривая на экране длинный список произведений Сольстада. Он пожалел, что не спросил Эрленда, какая из книг лучше. Кроме того, он не смог вспомнить название той, что лежала у Тессы.

Он решил пройтись по алфавиту. И вот он нашел: «Арильд Аснес. 1970». К счастью, книга была одной из самых тонких — всего сто семьдесят три страницы. Прочитав аннотацию, Кристиан понял, что это именно та книга, которую он листал дома.

Кристиан стоял около почтовых полок. Он как раз собирался разорвать упаковку, когда мимо пробежала Регина Окерстранд. Кристиан быстро сунул пакет с книгой в почту и схватил все вместе, чтобы Регина не увидела. Она в это время что-то сортировала на полке Ягге.

В своем кабинете Кристиан открыл конверт и пересчитал: шесть мерзких интервью! Его тошнило от одного вида этих бумаг. Он с яростью разорвал бумажную упаковку книги.

Он скептически открыл титульный лист. «Пятое издание. 1988». Ему прислали старое издание? Хорошее впечатление, которое произвела на него быстрая доставка, тут же испортилось. Он открыл книгу на первой странице и начал читать.

«Поезда. Каждую ночь дребезжат поезда».

Ну да, определенно начало то же самое. Он не помнил, на каком месте он остановился в ту злополучную пятницу вечером, когда раздался телефонный звонок. Сейчас ему меньше всего хотелось вспоминать об этом. «…Он жил в капиталистическом обществе… Он был свободен… Эти два предложения в целом выражали следующее: это совершенно невозможно. Мне надо бежать».

Он как раз собрался читать дальше, когда дверь внезапно распахнулась и вошла Регина. Прежде чем Кристиан успел спрятать книжку под ворох бумаг, Регина с милой улыбкой спросила:

— Что, Кристиан, читаем в рабочее время?

— Нет! Мне просто нужна была одна цитата. — Его лицо покраснело.

— Цитату на случай, если из «Экономического ежедневника» снова позвонят и захотят узнать, что у тебя сейчас лежит на ночном столике? Даг Сольстад в таком случае превосходный выбор!

Кристиан удивился. Как она успела заметить имя писателя?

— Ну и что? — спросил он, стараясь настроиться на нужный тон. — Кстати, Регина, ты могла бы и постучать.

— Ты был так увлечен чтением, что не расслышал стука. В следующий раз я прихвачу с собой кувалду.

Она снова довольно язвительно улыбнулась. Кристиан разозлился. Как это могло быть, что он не слышал стука?

— Что тебе нужно? — спросил он неприветливо. — Что-то срочное?

— Бьёрн хочет, чтобы ты просмотрел это немедленно, — сказала она и протянула ему конверт для внутреннего пользования.

Кристиан вскрыл конверт и вынул факс. Судя по шапке, письмо пришло из «Голдман Сахс» в Нью-Йорке. Он быстро прочитал. В письме говорилось о возможном ходе с LILO.

— А ты разве не могла положить это мне на полку или послать по внутренней почте?

Регина нагнулась над его столом и прошептала:

— Кон-фи-ден-ци-аль-но.

Затем она развернулась на своих высоких каблуках и вышла. У дверей она указала ему на гардины перед стеклянной стеной в коридоре.

— Если хочешь быть в безопасности, то закрывай плотно гардину. А то тут такая щель.

И ушла.

Кристиан прочитал факс. Бернштайн и Динола наконец-то нашли партнера на LILO. И это был «AOL Тайм Уорнер» — один из крупнейших в мире медиаконцернов.

Кристиан задумался. Неужели «AOL Тайм Уорнер» действительно заинтересовался маленьким LILO. Тем лучше. Кто партнер — не играло никакой роли, главное, сделка скоро состоится. По правде говоря, ему было лестно оттого, что сам «АОL Тайм Уорнер» заинтересовался его LILO. Из «Голдман Сахс» сообщалось, что они рассчитывают подготовить договор о намерениях к октябрю, чтобы осталось достаточно времени до встречи с руководством четвертого декабря. Но почему он ничего об этом не слышал от Бернштайна и Динолы? Кристиан внимательнее изучил факс и обнаружил, что он был направлен мистеру Конраду Брошу, финансовому директору. Это ему не понравилось. Долгое время такие вещи из «Голдман Сахс» проходили через него.

Но Регина сказала, что это от Бьёрна. Почему в таком случае Конрад не сказал ему об этом? Почему через Бьёрна? Кристиан уставился в стену и решил, что Конрад — просто скотина.

Он посмотрел на часы. До следующей встречи оставалось около пятнадцати минут. Конечно, на резюме ему хватит и трех минут, но все равно надо хотя бы взглянуть.

Прежде чем начать читать шесть новых резюме практикантов, Кристиан спрятал «Арильда Аснеса» под кипой старых планов предприятия, которые пылились на краю письменного стола. Когда кандидатов было много, он проводил интервью в ускоренном темпе. Практикант рассказывал о себе, а Кристиан просматривал его досье. Но надежнее было сначала просмотреть резюме и постараться хоть что-нибудь запомнить. Кристиан разложил досье и начал читать: «Мне 25 лет, я изучаю менеджмент в Университете святого Томаса в Шотландии. Курс менеджмента включает изучение гражданской экономики и хорошо известен в Высшей торговой школе Бергена. Я уделяю большое внимание таким предметам, как глобализация, интернационализация, стратегический менеджмент и стратегия в общем. Меня особенно интересует стратегия в области операционной стратегии, организационной стратегии, биржевой стратегии и стратегии слияния и приобретения…»

«Надо бы узнать, что именно интересует его в стратегии в области операционной стратегии», — иронически подумал Кристиан, сделал отметку в уме и быстро дочитал конец письма, занявшего полторы страницы.

За последние пять-шесть лет Кристиан прочитал кучу таких заявлений и развил в себе иммунитет к орфографическим ошибкам, но не мог не злиться на эти литературные клише. Это было еще далеко не самым худшим. Иногда встречались и похлеще.

Следующее заявление было от девушки, которая училась в Промышленно-экономическом институте в Осло и в Высшей торговой школе в Стокгольме.

«Заявление на поступление на программу СМГТИ в „Скандинавскую медиагруппу“.

Как говорится в приложенном резюме, в июне я закончу учиться экономике в Промышленно-экономическом институте. На половинном сроке обучения у меня был перерыв. Я работала в качестве ассоциативного директора в галерее „Диллон“ в Нью-Йорке. При этом два раза в неделю я также работала инструктором по аэробике. Последний год в свободное время от учебы в Промышленно-экономическом институте я изучала литературоведение в университете Осло…»

«Литературоведение? Так, может, она знает Тессу? Надо не забыть спросить ее об этом», — Кристиан поставил на полях заявления восклицательный знак и стал читать дальше.

«Побывав на презентации СМГ и посмотрев брошюры, я поняла, что „Скандинавская медиагруппа“ сочетает в себе медиакультурную ответственность и предпринимательскую деятельность наиболее эффективным способом. Постоянные изменения, которые происходят в СМГ, направлены на новое мышление. Комбинация в области экономики и культуры выглядит мотивированно. Я хорошо уживаюсь в команде, у меня есть привычка работать много, эффективно и основательно. В Осло меня ничего не связывает, я свободно могу перемещаться по Скандинавии. С уважением, Стина Михаэльсон…»

«Наконец-то попался соискатель, который умеет формулировать свои мысли», — подумал Кристиан и посмотрел на выписку оценок из института. Они были высокие. Затем он проверил почту и увидел, что собеседование со Стиной Михаэльсон назначено на двадцать шестое мая, с 13.00 до 13.45. После этого он быстро просмотрел остальные заявления, сделав на полях несколько пометок. До следующей встречи у него осталось несколько минут. Он сидел, глядя на фьорд, на Бюгдёе. Его мысли крутились вокруг праздника на улице Кристиана Беннеше, до которого оставалось всего две недели.

Кристиан разглядывал залитую огнями виллу и тяжело дышал. Он хорошо помнил, как храбро чувствовал себя, когда закончил разговор по мобильному телефону с Фритьофом. Они тогда договорились о празднике в пятницу второго июня. Но сейчас, на улице Кристиана Беннеше, рядом с входом в один из самых роскошных частных домов, Кристиан все больше и больше убеждался, что совершенно зря согласился на это предложение.

Наконец Фритьоф вылез из своего огромного «мерседеса CL 55 AMG» и захлопнул дверь. Шофер отъехал немного в сторону, и они молча зашагали к вилле. Под подошвами лаковых туфель Кристиана хрустел гравий. При каждом шаге он все больше удивлялся, как он мог совершить такую ошибку.

Они дошли до конца дорожки и поднялись на крыльцо входной двери. К этому моменту раскаяние Кристиана достигло апогея, но было уже поздно. Едва они прошли половину мраморной лестницы, как входная дверь распахнулась и появились два обритых наголо охранника: черный и белый. Белый, поигрывая мускулами, держал в руке серебряную тарелочку.

— Вы? — выдохнул он, почти не шевеля губами.

Кристиан оцепенел. Фритьоф, наоборот, включил улыбку на полную мощность и засунул стокроновую банкноту между пальцами белого охранника рядом с листочком со списком имен.

— Киршоу, начинается на «ка». А это Холл. Кристиан фон дер Холл. Я говорил о нем с Пребеном, так что он должен быть в списке.

Охранник нашел нужные имена в списке и кивнул другому охраннику. Тот сделал приглашающий жест и произнес:

— Добро пожаловать, джентльмены. Чудесного вам вечера.

В огромном холле, освещенном гигантской люстрой, Фритьоф и Кристиан отдали свои пальто одному из гардеробщиков в ливрее. Тут же к ним подпорхнула юркая блондинка в зеленом платье с глубоким вырезом. На руках у нее были шелковые перчатки. Большим и указательным пальцами она изящно держала бокал шампанского.

— Фритьоф! Как мило, что ты пришел! Ах, как приятно снова тебя видеть! — Она поцеловала воздух в пяти сантиметрах от щек Фритьофа и, положив руку ему на локоть, повернулась к Кристиану: — А вы, должно быть, Кристиан, не правда ли? Как приятно встретить вас! — сказала она с французским акцентом. — Это же вы владелец «ELLE», не так ли?

Кристиан уже было собрался рассказывать, что это не совсем так, но встретил взгляд Фритьофа и подтверждающее кивнул.

Неожиданно женщина, которую Кристиан принял за хозяйку, замахала рукой.

— Дорти и Кристофер! Боже, как приятно! А я-то думала, вы сейчас в Швейцарии!

Кристиан последовал за Фритьофом в большую темную комнату за фойе. Тут только он обратил внимание на то, как грохочет музыка. Басовые ноты отдавались в груди.

— Кристиан, — закричал Фритьоф и подцепил два бокала с шампанским у слуги, который ходил кругами по залу с серебряным подносом, — иди, погуляй. Но не забудь, чем больше смотришь, тем больше видишь.

Фритьоф исчез в море пиджаков и платьев. Сигаретный дым плавал по комнате слоями, и разглядеть что-либо в слабом свете мерцающих свечей было очень трудно. Несколько лучей были направлены на потолок. Кристиан машинально поднял взгляд. Высоко наверху сияло голубое небо, где играли пухленькие ангелы, окруженные пышным цветочным венком. Кристиан так и остался стоять с задранной головой. Да, здесь, по меньшей мере, семь метров, почти так же высоко, как в Национальном театре.

Но скоро он опустил голову и исподлобья настороженно огляделся. Стен почти не было видно. Ему показалось, что они покрыты темной пятнистой обивкой. Постепенно глаза привыкли к неверному освещению, и тут он понял: стены со всех сторон были уставлены книгами! Старыми книгами, в два этажа. На высоте приблизительно в полстены вокруг всей комнаты шла балюстрада, чтобы можно было доставать книги с самого верха. Он находился в колоссальной библиотеке! Кристиан обвел помещение восхищенным взглядом.

Кристиан попытался пробраться дальше. Вокруг плотно стояли люди. Разговаривая, им приходилось кричать друг другу прямо в уши. Кристиан задумался, что Фритьоф имел в виду, говоря, что одеться ему следует стильно. Сначала он собрался было пойти в голубой двойке, но что, если остальные будут одеты просто? С фраком тоже можно было промахнуться. После долгих колебаний Кристиан остановился на смокинге.

Смокинг Тесса выбрала ему еще к свадьбе в «Фернер Якобсен», но Кристиан решил, что он по-прежнему сидит на нем отлично. Потом он вспомнил, про гарнитур, подаренный ему на помолвку одной из теток Тессы: ремень, галстук-бабочку и платочек для нагрудного кармана, все это темно-розового цвета. Единственное, в чем он не сомневался, это были часы. Безусловно, это должен быть «Патек Филипп».

Однако сейчас Кристиан понял, что просчитался. Только он был здесь в смокинге, и ни у кого не было галстука. У всех мужчин шеи были открыты, воротники всех возможных расцветок. Мимо него прошел молодой мужчина с шелковым розовым воротником, и Кристиан отметил про себя, что лишь его розовый гарнитур и уместен здесь. У кого-то рубашка выпущена поверх брюк, у некоторых под пиджаком вообще были футболки. Бэйджиков ни у кого не было. На одежде некоторых висели бирки фирменных магазинов, как будто продавцы забыли их отрезать. Многие были обуты в массивные округлые ботинки на толстой подошве и с толстыми шнурками или на липучках. Некоторые вообще были в сандалиях. Многие были одеты просто неряшливо, хотя волосы у всех были аккуратно уложены. Но самое странное было то, что у них была косметика! У некоторых мужчин были подведены глаза и напудрены лица, а у одного виски были все в блестках. Гомики, что ли? Кристиан вспомнил, что читал нечто такое из жизни законодателей моды.

Кристиан проклинал себя за то, что не попросил Фритьофа хотя бы намекнуть, какая будет форма одежды. Он даже не обратил внимания, во что одет сам Фритьоф. Он заметил только, что на запястье Киршоу были часы «Жирар Перрего Турбильон» с тремя золотыми стрелками.

Но скоро все мысли о форме одежды вылетели у него из головы. Ах, сколько женщин! Они танцевали. Вот это женщины! На всех были маленькие тесные платья, губы ярко накрашены, на скулах блестки и румяна различных цветов. Какие самоуверенные, прямо из другого мира!

Официант-азиат вплыл с серебряным подносом, уставленным бокалами с шампанским, и Кристиан взял еще один. Он решил было отправиться на поиски Фритьофа, как кто-то с восклицанием «Эй» ухватил его за плечо. Кристиан обернулся и увидел невысокого парня со спустившимися на лицо волосами.

— Как насчет колы?

— Нет, спасибо, — ответил Кристиан и показал ему бокал с шампанским.

Паренек тихо взял его за локоть.

— Вы имеете в виду кислоту?

Кристиан не ответил. Он не понимал, что от него хотят.

— Мне кажется, вы что-то хотите. Может, перчику?

Кристиан совсем растерялся.

— Вы знаете Фритьофа, не так ли? — шепеляво спросил парень. Кристиан молча кивнул.

— Точно перчику не надо? — Парень больше не улыбался.

Перчику? Кристиан по-прежнему был в замешательстве. Едва ли парень имел в виду классическую водку с турецким перцем.

— Не уверен, что понимаю, о чем вы говорите, — ответил он осторожно.

— Ты что, льду обожрался? Хочешь чего или как?

Внезапно Кристиан понял, о чем ему говорят. Допинг! Раньше он никогда ничего такого не пробовал. Он всегда отрицательно относился к наркотикам. Но почему бы не попробовать здесь, в этом доме, с людьми, которых он раньше никогда не видел? Если они забавляются подобным образом, то почему бы и ему не изменить своим принципам?

— Разумеется, — решительно ответил он и пошел вслед за парнем, к которому присоединились еще двое мужчин с блестящими волосами. По пути в туалет Кристиан увидел Фритьофа. Он стоял у колонны и болтал с двумя блондинками.

Туалет был огромный, под стать дому. Около одной из раковин стояли две женщины. Одна красила губы, приблизив лицо к зеркальной стене почти вплотную.

— Привет, Калле! — закричала одна хриплым голосом. — У тебя есть для меня что-нибудь мексиканское?

Калле на нее даже не взглянул. Он вытащил и положил на скамью упаковку из змеиной кожи размером примерно с бумажник, достал ручное зеркало, бритву и маленький белый бумажный пакетик.

— Это тебе, — сказал парень Кристиану, высыпал порошок на зеркало и разделил его на две полоски.

— Вы, парни, понятно, будете колу? — спросил он, по-прежнему не поднимая взгляда, и они согласно кивнули.

Все прошло быстро. Калле протянул стальную трубочку с изящной гравировкой.

— Вот, — сказал он Кристиану, — судя по твоему виду, тебе надо что-то очень быстро.

Калле повернулся к другим. Кристиан наклонился и вставил трубку в нос. Как это делается, он видел в фильме. В зеркале, на котором лежал порошок, он видел половину своего лица. Вид был странный: огромный нос, из которого торчит трубка. Кристиан закрыл глаза и сильно вдохнул.

В носу тут же защипало. Кристиан продолжал вдыхать.

— Ты хочешь обе части сразу? — Калле смотрел на него. — Ну, иди пройдись или… — Кристиан только кивнул и посмотрел на себя в зеркальную стену. Интересно, когда наступит «приход»? И что при этом происходит?

Но ничего не случилось. Кристиан не замечал никаких изменений. Он так и стоял, глядя на себя в зеркало. Калле открыл другой пакетик, который тоже разделил пополам. Что, он так ничего и не заметит? Может, хоть слабость в коленях? Или резь в глазах? Но нет, он вовсе не чувствовал «прихода», скорее, наоборот. Вот выпитое в библиотеке шампанское на него подействовало, он слегка опьянел, но сейчас чувствовал себя абсолютно трезвым. И еще… стильным. Вдруг все стало таким красивым и сверкающе ясным. Как будто он видел одновременно направо и налево, и обеих дамочек, которые смотрели на Калле, и двух парней, которые тоже смотрели на Калле…

Такого он не ожидал. «Я полностью контролирую себя!» — Кристиан ухмыльнулся в зеркало и вышел из туалета. Он снова попал в море людей! Он бросился туда, в самую гущу. Кристиан рассматривал людей вокруг, тех же самых, среди которых всего несколько минут назад он чувствовал себя так неловко. Но все. Теперь он король. Просто чудо, а не вечеринка!

Музыка звучала, техноритм бодрил, свет сверкал во все стороны, куда бы он ни шел мимо украшенных тел и раскрашенных лиц. Рядом с ним танцевала женщина. Она была не такая высокая, как другие, но, боже мой, как она была сексуальна в узком красном платье! Он придвинулся к ней и начал покачивать бедрами. Йес! Он рискнул слегка прислониться к ней сзади. Девушка повернула голову и кокетливо улыбнулась, но тут же отодвинулась. Тогда он снова стал придвигаться к ней сзади и попытался качаться в ритме с ней из стороны в сторону.

Он осторожно положил обе руки ей на бедра и прижался к ней животом. Она замерла. Кристиан не унялся. Она медленно повернулась, посмотрела ему прямо в глаза и подняла руку к его лицу. Кристиан посмотрел вопросительно, не понимая, чего она хочет, когда она вдруг сложила пальцы и с силой щелкнула его по носу. От боли и неожиданности он отпрянул. Девушка повернулась и продолжила танцевать, словно ничего не случилось.

Кристиан ушел с танцпола. У дамы, вероятно, неподалеку кавалер, и она хотела избежать конфликта, решил он, потирая «щелкнутый» нос.

У одной из многочисленных барных стоек у стены он взял джин с тоником, как вдруг перед ним появился Фритьоф.

— Кристиан! Вот ты где, — он остановился и посмотрел ему в зрачки. — Ой, да ты в кроссовках для бега, что ли? — спросил он внезапно. — А вот и Доротея, я с ней уже несколько недель не виделся. Пока, Кристиан. — И Фритьоф отправился дальше.

Кроссовки для бега? Кристиан осушил джин-тоник и отправился в дальнюю комнату за библиотекой. Там было полно народу, все были молодые и нарядные. Небольшими группами они сидели на диванах или стояли. Странно, но Кристиан слышал всех одновременно и отчетливо. Все пять чувств были обострены. И соображал он по-прежнему хорошо. Кристиан пошел дальше и нашел место, где атмосфера была другой. Свечи в канделябрах отбрасывали золотой свет и длинные тени. Глаза его еще не привыкли к новому освещению, когда на его плечо вдруг легла рука. Кристиан обернулся и увидел улыбающееся женское лицо в облаке медово-желтых волос. Она выдержала его взгляд, потом прошептала:

— Здравствуйте, Кристиан.

— Здравствуйте, а мы с вами знакомы? — спросил он удивленно.

— Но мы ведь можем познакомиться? — Она вытянула тонкую руку с красными ногтями. — Я Виктория.

— Приятно познакомиться, Виктория, — единственное, что смог сказать Кристиан. Он задержал ее руку в своей. Виктория не препятствовала.

— Кристиан, — прошептала она и свободной рукой провела ему по плечу и дальше, вниз, — хочешь в сауну? Там тепло.

Он хотел было спросить, откуда она знает его имя, но она уже вела его куда-то через анфилады комнат. Затем они прошли длинный холл и спустились вниз по лестнице. Вилла была в низинке, несколько этажей находилось под землей. Они прошли через несколько темных комнат. Там тоже были и мужчины, и женщины, но уже меньше, чем наверху.

Виктория потянула его дальше. Кристиан шел и смотрел на ее медово-золотистые волосы, пытаясь вспомнить, видел он ее раньше или нет. Виктория открыла дверь, и Кристиан разинул рот: стена была стеклянная. Она выходила на фьорд и на весь Осло — от Акер Брюгге до Экеберга. Вскоре Кристиан обнаружил, что под огромным окном можно еще и проплыть, потому что бассейн был комбинированный — часть его была в доме, а часть — снаружи. Единственным источником света была лампа на дне, она создавала в комнате мерцающее бирюзовое освещение. В воде лежали молодые люди и смеялись.

— Иди скорее к нам, Виктория! — закричал один из них.

Виктория быстро скинула платье, бросила на лавку и прыгнула в воду.

— Да пусть и этот идет, — закричали снова.

«Почему бы нет?» — подумал Кристиан. Он положил «Патек» во внутренний карман и снял смокинг.

В другой части бассейна, снаружи, тоже кто-то плавал. Кристиан оттолкнулся и поплыл. Вдруг он почувствовал, что кто-то скользит рядом с ним. Кристиан поднял голову над водой и встретился глазами с Викторией. Кристиан не знал, что теперь делать, когда трое других закричали что-то про сауну. Виктория кивнула ему и велела следовать за собой. Она поплыла по узкой дорожке со светящейся крышей, которая привела их в сауну. В сауне вокруг печки стояли трое мужчин и о чем-то болтали. Один из них прихваткой держал небольшую керамическую вазу, другой, самый маленький, открывал крохотную пластиковую коробочку.

— Да, я знаю, как она работает, — кричал тот, что с пластиковой коробочкой, — а ты думаешь, зачем эта ваза и прихватка лежат тут внизу?

Кристиан полез за Викторией на верхнюю полку. Парень с прихваткой поставил вазу на печку. После этого все трое молча наклонились над ней.

Вдруг самый маленький закричал:

— Закипело! Работает! — Он вертелся, хлопая в ладоши. — Отлично, леди и джентльмены, давайте выпустим дракона!

Все запрыгнули на верхнюю полку и сели рядом с Кристианом и Викторией.

В керамической вазе шипело и булькало, от нее начал медленно подниматься извивающийся дым. Кристиан почувствовал какой-то приятный запах. Он откинулся назад, но обнаружил, что трое мужчин сидят и глубоко вдыхают через нос. Он стал делать то же самое, и вскоре по телу потекло расслабление. Он почувствовал себя счастливым.

Дым свинцового цвета стал плотнее. Кристиан дышал глубокими затяжками, но бульканье в керамический вазе прекратилось. Он посмотрел на других, они лежали на спинах и смотрели в потолок.

Дверь распахнулась. Парень в сверкающем костюме и психоделической рубашке сунул голову внутрь и крикнул:

— Это отделение для окуривания?

— Никола! Дорогой мой, ты опоздал, — расслабленно ответил ему маленький, — пардон, но скага больше нету.

— Ладно, Пер, — крикнул парень сквозь смесь воды и героинного пара, — я свяжусь с Кале, уж он-то сможет достать товар.

— Калле здесь? — спросили все трое хором. — Скажи, что мы хотим мексиканский. — Они вскочили с деревянной скамейки и выбежали вон. Кристиан и Виктория остались одни.

Наступила тишина. Он чувствовал себя возбужденным и каким-то теплым. Ощущения чем-то напоминали Париж.

Виктория не сводила с него взгляда.

— Ты знаешь, о чем я думаю? — прошептала она сквозь пар.

Кристиан задумчиво смотрел на предмет, висевший на стенке прямо за ней.

Она повернула шею, чтобы посмотреть, на что он смотрит. На стене висела свернутая веревка для белья.

Виктория улыбнулась и протянула к ней руку.

В то же самое мгновение дверь распахнулась. Пер нес перед собой, словно реликвию, маленькую ампулу. Остальные почти висели на его плечах.

Кристиан вопросительно посмотрел на Викторию. Она сидела, откинувшись к стене, с полузакрытыми глазами, слабо улыбаясь. Он поднялся и протиснулся к выходу.

— Уходишь? — спросил Пер.

— В туалет надо, — пробормотал Кристиан. Около бассейна он оделся.

В библиотеке было по-прежнему много народу. Кристиан посмотрел на «Патек» в мерцающем свете. Было чуть больше половины шестого. Он попытался вычислить, сколько времени осталось до пробуждения Тессы, и поспешно отправился в фойе. Там он взял пальто и попросил заказать такси.

— Это не нужно, — сказал азиат-гардеробщик и указал на ряд ждущих такси и лимузинов у подъезда.

— Что, черт возьми, случилось с тобой в пятницу?

Кристиан снова не узнал номер и немного растерялся, когда перед обедом услышал голос Фритьофа Киршоу.

— Я? А что такое?

— Да мне-то как раз все равно. Хотя интересно, что с тобой творилось. Понравилось?

— О да! Здорово!

Фритьоф прервал его снова:

— Да, прикольно… но я больше люблю другие вечеринки. Там все же было слишком много богатых бездельников. «О боже мой» да «Как приятно»… Я предпочитаю круг пробивных финансистов. Да… Ты, кстати, Калле не встречал? Я ему говорил, что ты на многое способен. Ты когда закончишь покупать свои памперсы? Слушай, я сейчас вообще-то немного занят.

«Чего тогда звонишь и треплешься?» — подумал Кристиан раздосадованно.

— Знаешь, мне надо с тобой поговорить. Давай завтра вместе пообедаем.

— Сейчас я в палм взгляну, — ответил Кристиан. — Завтра вечером я свободен, — медленно пробормотал он, желая показать, как он сильно занят. На самом деле он был свободен все вечера на этой неделе. Если не считать, разумеется, семейных обязанностей. Мог случиться скандал, но обед с Фритьофом Киршоу? Нет, пренебречь им Кристиан не мог. Это был шанс, которого он ждал, чтобы получить полную информацию об опционных пакетах.

— Хорошо, — ответил Фритьоф, — встречаемся в восемь в «Акве».

Через несколько дней Кристиан сидел на солнечной стороне кафе «Цельсиус» и ждал Леопольда Дауби, то есть, как он сам себя называл, Лео Доби. Кристиан посматривал на свои новые наручные часы. По дороге с работы он зашел в «Альф Ли» и забрал «Жирар Перрего», заказанный на следующий день после обеда в «Акве» с Фритьофом. Конечно, он засмотрелся на «Турбильон» Киршоу с тремя золотыми стрелками. Они стоили очень недешево, и тем не менее Кристиан был доволен.

Однако смотрел он на часы не только для того, чтобы полюбоваться ими, а думал, насколько его хватит ждать этого Лео Доби. Кроме того, он ненавидел сидеть в кафе один. Ему казалось, что все смотрят на него.

Чем больше Кристиан думал, тем больше он соглашался с Фритьофом, что приятнее иметь капитал в виде произведений искусства, чем на банковском счету. Он злился, что забыл спросить Фритьофа, сколько могут стоить картины Доби, но на всякий случай опустошил весь лимит на счету и взял сто купюр по тысяче крон наличными. Так как он собирался завтра положить их обратно, убытки будут незначительны. Кроме того, это же первая встреча с Лео Доби, и она могла стать золотым дном; сначала одна картина, потом он, может быть, соберет целое маленькое собрание картин Доби и позже, когда будет наконец реализован проект «Сехестед», сможет развесить эти картины на вилле, на улице Кристиана Беннеше.

Кристиан не сказал Тессе, что собирается приобрести произведение искусства. Это будет сюрприз для нее. Он решил подарить ей картину в следующую субботу, на ее тридцать третий день рождения.

Наконец появился Лео, с опозданием на двадцать минут. Он пришел в той же самой кожаной куртке и немного выпивший. Кристиан махнул ему рукой.

— Извини, немного припоздал. Я прямо с фотосессии для портретного интервью, ты ведь знаешь «Ночь и День»? — Лео элегантно опустился на стул рядом с Кристианом.

Кристиан утвердительно кивнул.

— Что ты будешь? — спросил он и подал Лео меню.

Лео заказал самые дорогие блюда и немного поковырялся в еде. После этого предложил Кристиану пойти в его студию. Кристиан разозлился из-за неуважительного отношения к его времени, а также на заказ художника и поэтому был мрачен. Но когда они, наконец, поднялись по ступенькам в старый Квадратный двор, все его раздражение мигом прошло. Что это была за студия! Должно быть, по меньшей мере пять метров до конька крыши. Одна сторона крыши была снесена и заменена большим окном. На стенах, полу, балках, кухонных скамьях пестрели пятна краски разных цветов и размеров. Даже пустые бутылки из-под колы были покрыты засохшими пятнами.

И где же картины? На центральной стене рядами висели холсты, но все было покрыто бумагой, простыми белыми листами бумаги, которые, очевидно, были приклеены к картинам. Может, Лео таким образом защищал их от солнечного света? Или это какой-нибудь эффект для подогрева интереса посетителей?

Кристиан стоял и ждал, когда Лео сорвет бумагу и покажет ему произведения искусства. Но он пошел к мойке, сполоснул две кофейные кружки, вернулся к Кристиану и встал рядом с ним.

Кристиан был в замешательстве и не знал, как себя вести. Он ужасно боялся сказать или сделать какую-нибудь глупость. Но осмелиться попросить Лео снять листы Кристиан тоже не мог. Молчание для Кристиана стало невыносимо тягостным.

— Ну, и что ты думаешь? — спросил наконец Лео, когда они довольно долго простояли рядом.

— Э-э, — замялся Кристиан.

Что он имеет в виду? Студию? Вид из окна? Кристиан понадеялся, что пятна краски на полу уже высохли, и начал перемещаться по комнате кругами, чтобы «рассмотреть» запакованные картины на стене.

— Пусть это займет у тебя столько времени, сколько тебе надо. Кофе? — Лео развернулся и пошел ставить кофеварку.

Кристиан начал бродить по студии более целенаправленно. В углу он нашел ряд рам с натянутыми пустыми холстами. Рамы стояли вдоль стены. Кристиан начал отставлять их в сторону одну за другой. Они что, уже готовы? На каждом холсте что-то намазюкано, какие-то точки и черточки. Было такое впечатление, что об эти полотна Лео вытирал кисточки.

«Может, это сейчас считается современно, а я об этом не знаю?» — подумал Кристиан и приподнял перед собой холст с какими-то оранжевыми загогулинами. По крайней мере, здесь видно хоть какое-то изображение, чего о картинах на стене никак не скажешь.

От дверей послышался голос Лео:

— Сие повествует о том, что приходит на бумагу, знаешь ли. Все вращается вокруг этого, ради того, чтобы достичь стадии, когда человек готов к встрече с бумагой, так сказать, находится между плоскостью и сверхплоскостью. Некоторые люди считают, что это сродни религиозному экстазу. Но для меня это совершенно новый способ думать о восприятии… Это не предмет первой необходимости, как, например, дом, мосты, парламент и так далее, но картины есть объекты для созерцания, они не должны «забумаживаться», как я это называю, потому что они — картины, покрыты линиями и цветами. Таким образом, ты можешь сказать, что это обратный процесс, и я еще не до конца пришел к тому, чтобы…

Из теоретической абракадабры, произнесенной Лео, Кристиан понял лишь одно: он закрывает картины на стене не потому, что «пришел в тупик», а потому, что просто не дорисовал их. А те, что стоят в углу, он уже дорисовал и поставил на пол.

В самом низу Кристиан нашел холст с двумя зелеными пятнами в нижнем правом углу. Он подержал его против света, падающего из окна в крыше. Может, Тессе понравится? По крайней мере, картина небольшая. Да и по манере написания не спутать — это «настоящий» Доби.

Тем временем Лео вошел с двумя чашками дымящегося кофе, безостановочно болтая:

— …и поэтому я пришел к такому пункту в моем художественном развитии, то есть к бумаге. Теперь я работаю в совершенно новом для меня направлении, которое получило комплексное значение для…

— Я беру это! — поспешно повернулся к нему Кристиан.

Лео дернулся так резко, что расплескал кофе на пол.

— Ты хочешь это купить?

— А что, картина не продается?

— Да нет, с радостью. Скажем, семьдесят тысяч?

Семьдесят тысяч норвежских крон за два зеленых пятна! Кристиан ошалел. Ничего себе запросы — и касательно затраченного времени на эту картинку, и вообще качества изображения. Но Кристиан не подал виду и снова стал рассматривать картину. Он прислонил ее к стене и немного отошел, неотрывно рассматривая. Лео поставил чашки с кофе на пол.

Кристиан думал. Семьдесят тысяч — очень большие деньги. Но в любом случае, это вложение капитала, инвестиция, как говорит Фритьоф. И это намного лучшее вложение, чем в банк. Отказываться было уже поздно. Он мог отказаться, когда они только вошли в студию. Теперь, когда они уже договорились о цене, уходить ни с чем — просто неприлично. Да и, кроме того, Тесса наверняка будет рада, а это немаловажно. Кристиан готов был дорого заплатить, чтобы вернуть мир в семью.

— Хочешь, я ее упакую? — спросил Лео и улыбнулся, запихивая в свой задний карман семьдесят тысячных купюр.

Кристиан засомневался, действительно ли он хочет упаковывать ее. Будет проще увезти ее в свой офис на такси.

— Послушай, у меня еще тут будут выставки. А в Нью-Йорке в октябре будет персональная. Если дашь мне свой адрес, мой агент пригласит тебя на все вернисажи, — сказал Лео, когда Кристиан пожал ему руку и уже собрался уходить.

— Разумеется, — ответил он и дал Лео свою визитку. Он почувствовал в груди прилив гордости. Приглашение на открытие выставки! Раньше такого он не получал. Очень довольный собой, Кристиан сбежал вниз по лестнице с картиной под мышкой.

Бровик звонил трижды, чтобы отложить встречу, но, наконец, за день до Дня святого Ханса они смогли собраться втроем. Сейчас Кристиан вместе с Кнутом Бровиком и Альфредом Фольдалем сидели в комнате для встреч, чтобы обсудить возможность инвестирования СМГ в новое издательство.

Кристиан был более напряжен, чем обычно, когда дело касалось инвестирования. На этот раз повестка была совершенно другая. Вдобавок он боялся, что Бровик снова заговорит об отце. Да и все эти отсрочки его раздражали.

Кристиан надеялся, что руководство «Гюльдендаля» или Магнус Скрамстад-младший не предпринимали ничего, чтобы вставить палки в колеса проекту «Сехестед», потому что сейчас, перед периодом летних отпусков, невозможно принять срочные контрмеры. С конца июня и до начала августа во всех медиаотраслях были каникулы. У Кристиана тоже. Неизвестно, поедет ли он через неделю с семьей в Антиб. Еще в прошлые выходные, перед днем рождения Тессы, Кристиан решил оставить мысли об этой поездке. Но тогда же ему пришла идея подарить ей на день рождения картину Доби. Он встал рано и принес ей подарок прямо в постель, вместе со свежезаваренным эспрессо и теплыми круассанами из пекарни на Дамплас. Она была так рада. Впервые за несколько месяцев она искренне улыбалась и даже вознаградила его нежным поцелуем. Он заметил, что в ее взгляде промелькнуло некоторое сомнение, когда она разорвала бумагу и увидела два зеленых пятна на холсте. Но когда он рассказал ей, что это подлинный Лео Доби, она пришла в неописуемый восторг. Лежа в кровати с набитым круассанами ртом, Кристиан попробовал закинуть удочку:

— Мы же в этом году, как обычно, едем в Антиб?

— Разумеется, — ответила она, — мой проект будет представлен в конце следующей недели. Все в «Тэлоу и Партнерах» свободны весь июль. Кроме того, мы могли бы попросить Ибен присматривать за домом, пока нас не будет, если, конечно, она не поедет к родителям на Лолланд. В таком случае мама с папой могли бы заходить, поливать цветы и вынимать почту.

Чем больше Тесса высказывала мысли по поводу каникул, тем сильнее он убеждался, что был прав, купив картину Доби.

Сейчас, сидя в комнате для встреч и ожидая, когда Бровик и Фольдаль достанут свои бумаги, Кристиан тихо радовался про себя. Подумать только! Валяться на пляже, сидеть в кафе в старом городе, прочитать все статьи, которые он наотмечал в «Экономисте», играть у воды с Сарой и Хансом-Кристианом, втирать в себя крем от загара и строить с детьми и Тессой замки из песка…

— Итак, — начал Бровик и прокашлялся, прикрыв рот рукой, — с тех пор как мы встречались с вами в последний раз, нам с Альфредом удалось собрать все, что исходило от руководства, как вы и просили. Так вот, там постоянно происходит что-то новое — стратегии, долговременные бюджеты и кредиты по горизонтальной и вертикальной интеграции.

Бровик улыбнулся, и далее продолжил Фольдаль:

— И всякий раз, когда происходят такие вещи, назначается встреча. Например, на прошлой неделе… — он достал малюсенький ежедневник из нагрудного кармана, — я был на двух встречах на тему усовершенствования информационных технологий.

Кристиан подался вперед:

— Хорошо. Дайте мне какие-нибудь ключевые факторы и обсудим детали.

Бровик вопросительно посмотрел на него.

— Но это же не имеет отношения к нашему новому издательству! Мы просто упомянули об этих встречах, чтобы проиллюстрировать нужду в настоящем качественном издательстве, где руководство занято литературой, а не меркантильной метафизикой.

Кристиан посмотрел на стол. Он с трудом сдерживал раздражение.

— Все относится к делу, — произнес он и снова поднял глаза, — эти встречи касаются меня самого. Я должен иметь на своем столе всю информацию, прежде чем мы начнем обсуждать конкретное содержание ваших планов.

Фольдаль и Бровик неуверенно посмотрели друг на друга, потом Бровик наклонился к Кристиану:

— Мы слышали кое-что в столовой, — он замялся, но потом снова продолжил: — Говорят, будто бы «Ашехоуг» и «Гюльдендаль» планируют основать электронный книжный пункт.

Кристиан не сразу сообразил, о чем говорит Бровик, но потом спросил:

— Вы имеете в виду электронную книжную торговлю?

— Называйте это как хотите. Они планируют продавать книги через Интернет. Проект будет называться ДС.

— ДС?

— Это сверхсекретное сокращение от «другими словами», — объяснил Бровик. — Даже такой старый человек, как я, понимает, что это название звучит довольно глупо. Мы знаем только, что он должен осуществиться лишь в следующем году. Признаюсь, я не очень хорошо понимаю как, но говорят, что в этот проект запланированы огромные инвестиции.

Кристиан задумчиво смотрел в окно. Это не только сильно напоминало его собственный план интеграции «Ашехоуга» и «Гюльдендаля» в покупательскую службу «Scoop» «Скандорамы». Базированная на Интернете книжная торговля даст двум книжным издательским домам опору в новой экономике, что, несомненно, приведет к тому, что они радикально подскочат в цене. Тогда пропадет большая часть внешнего потенциала проекта «Сехестед», а вдобавок то, что миллиарда LILO может и не хватить. На самом деле «Гюльдендаль — Скандинавия» создает большую угрозу проекту «Сехестед».

Но все это означало одно: он должен их опередить.

— Вы не знаете ничего более конкретного? — спросил он. Бровик покачал головой и бросил неуверенный взгляд на Фольдаля.

— Происходит еще одна вещь, — начал он неуверенно, — нечто странное, тревожное, что может затронуть наши интересы и повредить стабильным отношениям «Ашехоуга» и «Гюльдендаля». — Бровик и Фольдаль одновременно подались вперед и налегли на стол. — До нас дошли слухи, что один литературный директор в «Гюльдендале» завел тесную дружбу с двумя постоянными писателями «Ашехоуга».

Кристиан удивленно на него посмотрел.

— Что значит «завел тесную дружбу»?

— Это происходит регулярно. Более того, они сами придумали собственное название этим встречам — клуб «Домино». Должен сказать, что речь идет не о писателях. — Бровик назвал два имени, которые Кристиан помнил еще с вечера в «Арчибольдо».

— Последняя упомянутая дама, как говорят, имеет тесные связи с женой премьер-министра, — прибавил старый редактор с ядовитой усмешкой.

Кристиан слушал. Ему, наверное, следовало сказать, что с премьер-министром они соседи, но он промолчал. Он еще ни разу не навестил Йенса, несмотря на трехлетнее соседство. На работу они выезжали в разное время. Тесса часто разговоривала с фру Стольтенберг через забор и даже как-то получила приглашение на кофе. Ему сегодня следовало подойти к Йенсу и поприветствовать его. Конечно, было бы здорово, если бы они познакомились до того, как работа над «Сехестедом» развернется в полную силу.

— Какое пошлое название — «Домино», — продолжал Бровик. — Мы уже поняли, что в издательской отрасли все имеет двойное значение. Если планируется заполучить ведущих писателей, чтобы изменить издательство и таким образом запустить процесс, другими словами, создать эффект домино, то это крышка всему издательскому делу, — он кивнул Фольдалю, который подхватил тему.

— В «Ашехоуге» ходят слухи, что некто из так называемого руководства концерна «Гюльдендаль» принимает участие в этих встречах.

Повисла тишина. Кристиан переводил взгляд с одного на другого, пытаясь оценить обстановку. Возможно ли, что Гейр Морк в довершение к планам «Гюльдендаль — Скандинавия» срежиссировал запасной вариант, чтобы ослабить «Ашехоуг», так сказать, захватить издательство изнутри при помощи писателей? И что все это происходит одновременно, когда два издательства запланировали большой совместный интернет-проект?

Кристиан смотрел на Бровика и Фольдаля. Все услышанное казалось сюжетом из приключенческого романа.

Бровик откашлялся:

— Позвольте, я закурю сигару? — он вытащил пачку «Сорте Мэна»

— Если желаете, — бросил Кристиан. Он был изрядно зол на этих двух редакторов, которые не могли сообразить о планах «Гюльдендаль — Скандинавия», а только выбрасывали все стратегические документы от руководства в мусор. Он решил, что пора их выгонять.

— Уважаемые господа, времени мало, — сказал он, глядя на часы, — давайте последние минуты нашей встречи посвятим тому, чтобы просмотреть материалы.

Бровик и Фондаль погрузились в свои бумаги, а Кристиан посмотрел в окно. Мысленно он уже летел в Антиб, справа и слева от него сидели Тесса и Сара, а на коленях — Ханс-Кристиан, и повсюду охапки разноцветных игрушек — подарки от SAS.

Он очнулся, когда вдруг включилась пожарная тревога. Дым от сигары Бровика висел облачком под самым потолком.

— Господа, — сказал он и поднялся, — согласно нормам безопасности вам следует покинуть помещение. Предлагаю обсудить все эти вопросы еще раз. Давайте встретимся после лета.

Кристиан попросил таксиста остановить на остановке на Томас Хейтис плас. У него еще было несколько минут. Последний отрезок пути до виллы вдовы Констанс Шелдруп-Бёдкер он хотел пройти пешком. Необходимо было собраться с мыслями, припомнить все свои аргументы и предугадать ее возможные реакции. Через неделю после первого обращения к ней он получил написанное от руки длинное письмо. Его можно было трактовать как угодно. Констанс в своем письме описала множество фактов из своей биографии, в том числе о жизни в Индокитае с мужем-послом.

Однако Кристиан решил проявить терпение. Если вдова согласится на их предложение, то и остальные крупные акционеры последуют ее примеру. В этом случае он, конечно, выслушает ее ностальгические рассказы. Он хорошо помнил, как Томми из «Скандорамы» обработал импортера автомобилей на Эншо.

После того, что ему довелось наблюдать в зале ожидания Гардемуна в мае, Кристиану следовало быть предельно осторожным в отношении всего, что касалось «Ашехоуга». Про Скрамстада-младшего он с тех пор больше не слышал. Скорее всего, Эрленд был прав, говоря, что этот попугай вышел из игры, получив свои быстрые деньги. К тому же Кристиан не был уверен, общался ли Скрамстад-младший с Констанс Шелдруп-Бёдкер.

Кристиан долго выбирал костюм для этой встречи, чтобы произвести хорошее впечатление на вдову. Он остановил свой выбор на костюме-двойке с позолоченными адмиральскими пуговицами, который он купил без Тессы на летней распродаже в «Фенер Якобсен». К костюму отлично подходила белая рубашка и синий галстук с желтыми якорями. И, само собой разумеется, «Патек Филипп».

Кристиан хотел сначала спросить совета у Тессы, но после кошмарной ссоры в прошлые выходные решил этого не делать. Средиземноморское солнце растопило холодок между ними, но южное настроение быстро улетучилось, когда они вернулись домой и обнаружили, что Ибен уехала в свой Орхус, или Фюн, или откуда там она была — Кристиан точно не помнил. Он брел к вилле вдовы Шелдруп-Бёркер. Перекинутый через плечо пиджак он держал за петельку указательным пальцем.

Массивная швейцарская вилла утопала в саду. Ее едва было видно с улицы сквозь густую изгородь. Кристиан открыл калитку, и петли тоскливо заскрипели. Перед ним был ухоженный садик с яблонями и опрятный уютный въезд. Звонка на двери не было. Кристиан уже собрался постучать, как украшенная орнаментом входная дверь открылась, и на темном фоне прихожей возник тощий индиец, в широких штанах цвета хаки, узконосых туфлях и жилетке с богатыми цветными вышивками. Кристиан вошел, и индиец аккуратно прикрыл за ним дверь.

— Будьте любезны, следуйте за мной, — сказал он с явным индийским акцентом, не поднимая взгляда.

Кристиан вошел в фойе, декорированное сушеными розами и лавандой. По широкой лестнице они прошли в гостиную, окна которой выходили в сад.

— Будьте любезны подождать здесь. Я доложу о вас госпоже, — произнес слуга, не отрывая глаз от туфель.

Кристиан чувствовал себя так, словно совершил путешествие во времени. На стенах висели тяжелые драпировки, скрипучий дубовый паркет почти полностью был покрыт персидскими коврами. Комната была набита смесью восточных и европейских вещиц. Все это подтверждало, что фру Шелдруп-Бёдкер натащила сюда всякой всячины из разных стран, которые посетила, будучи женой посла. Через некоторое время Кристиан обнаружил, что в комнате звучит музыка. Откуда-то доносились индийские мелодии, исполняемые на флейте. На стене в огромной золоченой раме висел большой портрет пожилой женщины в экзотическом наряде. Она стояла на фоне лунного пейзажа. В ее лице было что-то неприятное, но достойное уважения. Кристиан подошел поближе, чтобы рассмотреть инициалы в правом нижнем углу: «О.Н.» Неожиданно позади него что-то зашуршало в дверях.

Там стоял оригинал. Вдова была облачена в фиолетовое кимоно и сандалии. Терракотово-красные волосы крупными кудрями уложены вокруг худого лица.

— Добрый день, господин Холл.

— Добрый день, фру Шелдруп-Бёдкер.

— Зовите меня просто Констанс, Холл. Раньше, когда мой муж был жив, я предпочитала, чтобы меня звали госпожой Шелдруп-Бёдкер. За годы, прошедшие после его смерти, я попыталась привыкнуть к тому, чтобы меня называли вдовой Шелдруп-Бёдкер. Но это кошмарное имя… Я так и не смогла с ним смириться. И сейчас я предпочитаю, чтобы меня называли Констанс. Будьте любезны, садитесь. Ранганат скоро принесет что-нибудь освежающее. Вы ведь не помните моего мужа, Холл? Он был грандиозный человек, великий человек, великий! — продолжила фру Шелдруп-Бёдкер, прежде чем Кристиан успел ответить.

— Вы курите? — спросила она и достала серебряный портсигар с полки под чайным столиком. Они сели на стульях в стиле рококо в эркере напротив сада.

— Боже, как скучно! — сказал она, когда Кристиан поблагодарил и отказался от сигареты. Она достала мундштук, вставила туда сигарету и прикурила. — Вы, наверное, и спортом занимаетесь на каком-нибудь отвратительном стадионе? Они в последнее время стали так популярны, — она странно протянула гласные в последнем слове. — Так в чем заключаются ваши намерения? Расскажите, будьте добры. — Она выпустила дым через ярко накрашенные вызывающе красные губы. — Прежде люди гуляли на свежем воздухе. Сейчас они утомительно и нудно изнуряют себя в сырых и темных подвалах, как мне рассказывали. Это не может быть полезно для здоровья.

Кристиан не нашелся что ответить. Он не ожидал такого развития беседы.

— Все молодые директора в наши дни все равно внезапно умирают. Либо от рака, либо от инфаркта. Это просто ужасно. Вот такие же, как вы, Холл, мужчины вашего поколения тренируются и тренируются, но все равно заканчивают свой жизненный путь где-то к пятидесяти годам. Что, без тренировок вы себе уже и жизни не видите? Ну да бог с ним, ведь вряд ли вы нанесли мне послеобеденный визит, чтобы выяснить мое мнение о тренировочной истерии, не так ли, господин Холл? Не принимайте это близко к сердцу, — произнесла вдова Шелдруп-Бёдкер. — Но я должна вам сказать, что в одежде вы весьма традиционны. Галстук с желтыми якорями… Я надеялась, что у вас неплохой вкус.

Кристиан вспыхнул. Он чувствовал, что сейчас сорвется. Тут кстати вспомнилось высказывание, которое он прочитал в книге, подаренной Эрлендом. Это была книга цитат из великих литературных произведений самых известных писателей всего мира.

— Ну, как сказал однажды Томас Манн: «Одевайся как буржуа, а думай как революционер».

— Вряд ли он сказал это по-норвежски. Он это сказал или все-таки написал? Я всегда прислушиваюсь к остроумным фразам выдающихся людей. Как я понимаю, они получают признание за случайно сказанную во время какого-нибудь обеда фразу. А когда они сидят у письменного стола и имеют в своем распоряжении весь мир, то… Вы знаете, и Харальд Григ и Уильям Нюгорд, я имею в виду старика, разумеется, могли быть очень остроумными. Так вот. Я вижу, как вы одеваетесь. Но если вы думаете, как революционер, то это совсем другой вопрос. Может, будет интересно послушать об этом больше. — Она снова откинулась на спинку стула и позвонила в маленький колокольчик. В дверях вырос индиец.

— Шерри? — спросила фру Шелдруп-Бёдкер и посмотрела на Кристиана.

— Да, спасибо.

— Ряда слышать, что вы хоть от алкоголя не воздерживаетесь. — Она повернулась к своему слуге: — Ранганат! Два тио-пепе. И тарелочку кешью из Кашмира. — Она снова откинулась назад. — Ну, расскажите-ка мне о ваших революционных планах.

Вошел индиец с шерри и кешью.

— Что-нибудь еще, фру? — спросил он.

— Нет, спасибо, все в порядке, — проговорила фру Шелдруп-Бёдкер и жестом отпустила его.

— Как я изложил в том письме, которое послал вам на прошлой неделе, — начал Кристиан, — «Скандинавская медиагруппа», где я являюсь директором по развитию, желает стать ведущим актером в скандинавской медиаотрасли. Как вы, вероятно, знаете, сегодня в норвежской медиаиндустрии существует четыре больших концерна. Это «Шибстед», «А-Прессен», «Оркла» и СМГ. Кроме того, шведские «Бонниер» и «Кинневик» и финская «Санома» имеют свои интересы в этих предприятиях.

Он не мог не заметить, что фру Шелдруп-Бёдкер зевнула. Она попыталась скрыть это, поспешно забросив в рот кешью.

— СМГ — не самый крупный участник по оборотам, но быстро растет и развивается. У концерна есть амбиции стать крупнейшим в Скандинавии. Существенный шаг в этом направлении — это усиление издательского отделения концерна. Его оборот сегодня — больше двухсот миллионов.

Фру Шелдруп-Бёдкер снова зевнула. Челюсть ее хрустнула.

— По нашим представлениям, в норвежской книжной отрасли издательство «Ашехоуг» самое интересное как само по себе, так и в свете тех возможностей, которые мы подразумеваем.

— То есть вы хотите купить мои акции в «Ашехоуге»? Вы это пытаетесь мне внушить? Понимаете ли вы, молодой человек, какая это ответственность — владеть таким издательством, как «Ашехоуг»? — Реакция фру Шелдруп-Бёдкер была именно такой, какую ожидал Кристиан.

— Да, естественно, мы очень осторожно продолжим его традиции. Мы очень хотим продолжать ту культурно-историческую и общественную роль, — Кристиан подчеркнул эти слова, — которую играло издательство, фру Шелд…

— Ради бога, зовите меня Констанс!

— Да, разумеется, извините. Я не знаю, насколько хорошо вы знакомы с составом СМГ и теми принципами, которые лежат в основе работы главного акционера.

— Никакого понятия, господин Холл. Будьте так добры, не утомляйте меня больше, чем это крайне необходимо. Все эти технические детали можно опустить. Переходите к сути.

— Главный акционер СМГ, Аугустус Агер-Ханссен, передает свой контрольный пакет акций для управления этому учреждению, если уставной обычай гарантирует, что вы тоже продадите их. Другое условие…

— Ну, что еще? — зевнула фру Шелдруп-Бёдкер и осушила свой бокал шерри.

— СМГ в качестве владельца «Ашехоуга» будет гарантировать то, что владение норвежской издательской областью останется в Норвегии. Отрасль, которая иначе может…

— Отлично, отлично, — зачмокала вдова, — ваш рассказ звучит как сказка. Но позвольте поведать вам небольшую историю, молодой человек, — и она затянула длиннейший рассказ про одного своего французского друга. «Он был очаровательный мужчина, просто очаровательный. Настоящий художник. Поэт в полном смысле этого слова. Он был просто гений…»

Настала очередь Кристиана прятать зевок.

Вдова Шелдруп-Бёдкер снова позвонила в колокольчик, и в комнату вновь вошел индиец и наполнил ее стакан из графина, который стоял рядом.

— Что-нибудь еще, госпожа? — спросил Ранганат тем же монотонным и приглушенным голосом, как и раньше.

— Мои ступни.

— Разумеется, госпожа.

Ранганат опустился на колени перед фру Шелдруп-Бёдкер, снял с нее фиолетовые сандалии и начал массировать ступни. Кристиан старался не смотреть.

— Итак, мой милый, вы говорите, что у вас есть ко мне предложение, — с закрытыми глазами медленно сказала вдова.

— У нас нет конкретного готового предложения прямо сейчас… — Кристиан тут же пожалел о своих словах, — но я могу в любом случае вам пообещать, что мы будем очень заинтересованы представить вам это предложение в очень скором времени.

— Я давно мечтала разделаться с этими утомительными семейными акциями, — пробормотала Констанс. — Кроме того, меня бросает в дрожь при мысли, что мои отвратительные дочери получат хоть что-нибудь после моей смерти. Я предполагаю потратить все, израсходовать все деньги без исключения. Вот тогда они ничего не получат. Они никогда не приходят ко мне, не находят минутки, чтобы позвонить, даже не посылают мне самой маленькой рождественской открытки.

Внезапно фру Шелдруп-Бёдкер совсем затихла. В уголке ее глаза задрожала слеза. Кристиан осторожно прикрыл ее руку своей.

— Вам нет причины стеснять себя.

— Да-да, — всхлипнула она и похлопала его по руке, — похоже, вы понимаете толк в этих вещах, Холл. Вы думаете, я смогу получить за мои акции хорошую цену? — Вдова открыла глаза и посмотрела на него.

— Я могу обещать вам правильную и хорошую цену, Констанс. — Кристиан воспользовался возможностью стать ей ближе.

Ранганат поменял ногу.

— Так лучше, госпожа?

— Еще немножко, Ранганат. Ты просто ангел, чистый ангел.

Она снова откинулась назад и закрыла глаза.

— Я полночи лежу без сна из-за страшных болей в ступнях. И они говорят мне прямо в лицо, что это игра моего воображения. Что нынче приходится терпеть? Даже от самых респектабельных врачей… Это просто кошмар.

Кристиан не ответил. Было понятно, что ему уже пора уходить.

— Еще одно… — начал он, пока она не открыла глаза, — тайна. Полная тайна, разумеется, это главное. Если информация просочится, в том числе и к другим акционерам «Ашехоуга», то едва ли возможно будет совершить хоть какую-нибудь покупку, — проникновенно произнес Кристиан.

— Уильям обедает у меня по первым воскресеньям каждого месяца, я же упоминала об этом. — Кристиан опустил глаза. Его слова явно не дошли до нее.

— И особенно важно, чтобы именно Уильям Нюгорд не пронюхал о нашем разговоре, — прибавил он немного резче. Но фру Шелдруп-Бёдкер только приподняла руку и помахала ею, словно отгоняла мух. Кристиан понял, что теперь разговор закончен и надо уходить.

— Ну, я думаю, мне пора.

— Да, идите, милый, идите, — пробормотала она и приоткрыла один глаз. — Удачи вам. Я искренне желаю вам удачи в ваших планах. Буду рада повидать вас снова. Ранганат покажет вам дорогу. Осторожнее на лестнице. Когда с клена осыпаются листья, там очень скользко. Ах, эти листья…

Кристиан не дослушал болтовню фру Шелдруп-Бёдкер. Молчаливый индиец проводил его до калитки. Сейчас, когда акции вдовы Шелдруп-Бёдкер практически лежали у него в кармане, можно было делать следующий шаг.

— А ты уверен, что это подходящее место для разговора?

— Здесь-то? Да здесь никому до нас нет дела.

— Это же правительственный квартал, рядом Совет министров и Департамент экспедиции министерства. Здесь из-за каждого угла торчит по политическому советнику… — Кристиан обвел взглядом помещение, чтобы проиллюстрировать свои слова.

— Да успокойся, все отлично. Если бы мы с тобой сидели в «Бристоле» или «Тострупе», то обязательно нашелся бы кто-нибудь интересующийся. А здесь? Да никогда в жизни.

Кристиан и госсекретарь Сюр Ингвальдсен сидели в совершенно новой столовой за столиком у окна напротив Акерсгатан.

— Мне надо показывать им свой паспорт?

— Мы храним государственную тайну, как известно. — Ингвальдсен иронично улыбнулся и протянул руку к гладкой прическе.

Кристиан думал, что охрана заставит его показать членский билет Рабочей партии, но охранник даже не подошел к нему. Как один из руководителей государственного совета Рабочей партий Ингвальдсен даже не задумывался о подобной чепухе. Кристиан, в свою очередь, не собирался подшучивать над сидящим здесь членом правительства.

— Тому уже четыре года, Сюр? Последний раз мы виделись на празднике по поводу окончания Высшей торговой школы. Ты уже чуть ли не на вершине государственной власти.

— Зато всегда есть чем заняться. Кроме того, на вершине государственной власти министр, а не я. Не забывай об этом.

Кристиану показалось, что Ингвальдсен просто разминается перед тем, как начать говорить о серьезных вещах.

— Как ты думаешь, долго ли продержится правительство Стольтенберга? До выборов следующей осенью?

— Не знаю, определенного мнения пока нет, во всяком случае официального. Но даже если Рабочая партия не останется правящей, карьерные возможности найдутся всегда.

Кристиан заинтересованно расспрашивал Ингвальдсена о его прошлой работе журналистом. Но все это была пустая болтовня. Кристиан прекрасно знал, чем государственный секретарь занимался после окончания Высшей торговой школы. Сначала Кристиан с большим трудом вспомнил какого-то Сюра из Бергена, но он проделал основательную исследовательскую работу.

Эта встреча за ланчем была важна для него. Кристиан целиком и полностью попадал в зависимость от доброй воли разных политиков, если проект «Сехестед» войдет в силу.

— Ладно, Кристиан, — сказал Ингвальдсен, поглядывая на улицу, — как у вас там в концерне говорят: «Кончай молоть чепуху и переходи к сути дела».

Кристиан выпрямился и глотнул кофе. Самым важным сейчас было получить копию документов по продлению норвежского владения в издательской отрасли, чтобы правительство не чинило препятствий проекту «Сехестед».

— Так вот — но это только между нами — ситуация такова. «Скандинавская медиагруппа» желает поддержать продукцию и деятельность концерна, о чем сейчас так много шума подняли и газеты, и интернет-порталы, и телевидение, и журналистика вообще.

Сюр открыл свой пакет с едой и начал жевать сэндвич.

— У нас уже наработана некоторая издательская деятельность, но мы хотим укрепить позиции в издательском деле и одновременно использовать позиции между живой экономикой и книжной отраслью, чтобы как можно лучше позиционировать себя, когда медиаконвенция окончательно вступит в игру. Поэтому мы готовы изыскивать возможности для того, чтобы начать активно развивать издательскую отрасль Норвегии. Короче говоря, Сюр, — сказал Кристиан, заметив, что Ингвальдсен уже утомился, — СМГ хочет взять контроль над «Ашехоугом» и «Гюльдендалем».

Рука госсекретаря замерла в воздухе. Кристиан прибавил суровости в голосе:

— И слить их в большой издательский концерн, котирующийся на рынке.

Кристиан последовательно выкладывал одну карту за другой.

— Как мы оба знаем, такая сделка подпадает под закон о труде. Но мы не хотим делать что-либо, противоречащее интересам наших акционеров. Во всяком случае, не получив предварительно одобрения властей.

Ингвальдсен ничем не выдавал своих мыслей. Он молча жевал свой сэндвич, не сводя взгляда с улицы.

Кристиан остановился и взялся за кофейную чашку. Теперь очередь Сюра высказаться. Ингвальдсен жевал, глядя в окно.

«Чего он там высматривает?» — нетерпеливо подумал Кристиан.

Наконец Ингвальдсен ожил. Он медленно повернулся к Кристиану.

— Дай-ка угадаю. Ты ведь хочешь, чтобы я все это сказал на государственном совете и потом сообщил тебе об их реакции? Так?

Кристиан решил отшутиться:

— То, что ты хороший госсекретарь, я знал, но что умеешь читать мысли — для меня новость.

— Не очень-то это и трудно. Но позволь задать тебе вопрос: почему ты пришел с этим ко мне? Или, если говорить в нашей манере Высшей торговой школы, мне-то что с этого будет?

— Позволь, я сначала расскажу тебе, как мы это себе представляем, как все это будет исходить от правовых инстанций. Главный аргумент — угроза иностранного вмешательства в наши управленческие дела, и будь уверен, я точно знаю, что со стороны иностранцев существуют конкретные планы, касающиеся и «Ашехоуга», и «Гюльдендаля».

Кристиан откинулся назад и продолжил:

— Благодаря компании Аугустуса СМГ станет лучшей гарантией того, что крупнейшие издательства Норвегии останутся норвежской собственностью.

— Какой еще компании, какого еще Аугустуса?

— Аугустус Агер-Ханссен — главный акционер СМГ. Он владеет двадцатью шестью и одной десятой процента акций. Но на практике он контролирует свыше трех четвертей голосов путем всяких юридических вывертов, то есть Агер-Ханссен действительно имеет полный контроль. Вдобавок он постановил следующее: когда он умрет или, как он сам выражается, «если он умрет», его акции автоматически перейдут его компании. Таким образом, исключается внешний захват, а устав компании Аугустуса содержит такие формулировки, как «свободные и независимые редакции», «качество и доверие», «долгосрочность» и «свобода слова». Козырные карты в политическом смысле слова.

— Основное я понял. — Сюр посмотрел на часы. — Подумаю, что смогу сделать, но некоторые моменты я еще должен уточнить у Йонаса.

«Йонас? Это еще кто?» — подумал Кристиан, но спрашивать не стал. Это пока излишне.

— Да, конечно, — промямлил он.

— Но позволь мне задать тебе еще один вопрос… — начал Сюр.

— Что ты с этого будешь иметь? — быстро парировал Кристиан. — Скажу тебе так: если все получится, то нам будут нужны очень способные люди, с экономическим и политическим чутьем. Они понадобятся нам в руководстве. Но все же позволь и мне задать тебе один вопрос: сколько, как ты думаешь, продержится правительство Стольтенберга? Что будет после выборов 2001 года? — Кристиан осторожно улыбнулся. — Если мы получим одобрение властей, мы начнем работать уже с весны 2001 года. Как в твои карьерные планы это вписывается?

Едва Кристиан вернулся в свой кабинет после разговора с Сюром Ингвальсеном, как тут же зазвонил мобильный. Он выудил трубку из внутреннего кармана и сразу узнал высветившийся номер.

— Привет, Фритьоф!

— Послушай, — Фритьоф перешел сразу к делу, — нам нужно поспешить с договором. На следующей неделе будет поздно. Сейчас скажу, почему вдруг такая срочность. Но расслабься, твоя просьба мне понятна. Я могу пообещать тебе индивидуальный подход. Ты успеешь в «Театральное кафе» к половине третьего, то есть через четверть часа?

— Сейчас посмотрим, — Кристиан кликнул по палму свободной рукой, хотя и без того знал, что отменил все послеобеденные встречи на тот случай, если затянется разговор с Ингвальдсеном.

— Подходит. Но почему такая спешка?

— Этого я в двух словах рассказать не могу. Значит, увидимся через четверть часа?

Кристиан подтвердил и отключился. Фритьоф Киршоу всегда нервно разговаривал по телефону. Но сейчас было как-то иначе.

Кристиан отправился на улицу Розенкранца, где в мае они обедали в «Акве» и где он рассказывал Фритьофу о своем проекте «Сехестед». Через день после этого он переслал Фритьофу и его адвокату все важные материалы, и с тех пор от него ничего не слышал до позавчерашнего дня. Позавчера позвонил Фритьоф и сообщил, что адвокат подготовит все к следующей неделе. Кристиану стало немного легче, но его обеспокоила эта внезапная спешка.

Кристиан пересек площадь перед Национальным театром. И тут увидел огромный «мерседес» инвестора. Машина была припаркована с нарушением всех правил — прямо перед входом в «Театральное кафе». Он собирался пересечь улицу перед Парламентом, когда его взгляд упал на большие рекламные плакаты на стене. Они напомнили ему о постановке Сольстада. Может, им с Тессой правда стоит сходить куда-нибудь вместе?

Кристиан подумал об этом и тут же рассердился на себя за то, что книга Сольстада, которую он оставил у себя на столе прошлым летом, так и пропала без следа.

Кристиан поднялся на улицу Парламента, раздраженный на Эрленда и всех придурков, которые любили разглагольствовать на тему о вилле Ашехоуг. Он направлялся на улицу Розенкранц напротив Ибсеновского квартала, где хотел отметить договор стрижкой. Обычно он стригся в назначенное раз и навсегда время, каждый второй понедельник, но сегодня легкая стрижка все-таки не помешала бы.

Еще когда он работал в «Маккинси», он стригся в парикмахерской «Ла Бионда» на Акерсгата. Это было дорого, но стоило того. Сначала раз в месяц, но потом чаще, приблизительно каждую третью неделю, а в последний год он начал стричься в постоянное время каждый второй понедельник с четырех до пяти. И всегда у Барбары. Вероятно, каждый второй понедельник — это довольно часто, но, имея столько официальных встреч, важно всегда выглядеть аккуратным.

Сегодня был четверг, и с последнего раза прошло всего полторы недели, но если Барбара на месте, он попросит подстричь его вне графика.

Она была на месте. И ко всему прочему у нее не было клиента, ее кресло в зале на первом этаже было единственным свободным. Кристиан повесил пальто и папку на вешалку и сел, пока Барбара приводила себя в порядок. Рядом с ним сидела молодая женщина, которая, видимо, красила волосы, потому что голова ее была вымазана какой-то клейкой субстанцией. Она листала журнал. Кристиан напрягся, когда понял, какой. Это был «Уоллпейпер». Именно тот номер.

Он следил за ней глазами, пока она не дошла до страницы с рекламой «Дольче энд Габбана», но она быстро пролистнула дальше, и Кристиан перевел дыхание.

Сзади подошла Барбара и обернула накидку вокруг его шеи.

— Чуть-чуть подровняем? Или как обычно, везде коротко и очень коротко на шее и над ушами?

Он кивнул. Единственный раз, давным-давно, она предложила ему сделать мелирование, и он сразу же наотрез отказался. Мелирование для мужчины — это уже извращение.

Барбара подвела его к раковине. Вообще-то мытьем головы должен был заниматься ассистент, но Барбара обычно делала ему все сама, от начала до конца. Мытье волос — едва ли не лучшая часть всего процесса. Положить шею на край фарфоровой ванночки, наклонить голову назад, закрыть глаза и ощущать струю воды, которую льет на него Барбара. Кристиан балдел, сидя на стуле. Он чувствовал, как расслабляются шейные мускулы. Барбара взяла шампунь и начала массировать ему кожу головы.

Он потянул носом, вдыхая ароматы шампуня и духов Барбары. Она была так близко от него! Ее грудь практически касалась его лица. Такое уже случилось однажды, несколько недель назад, но никто из них ничего не сказал.

Они очень редко говорили, и только на темы стрижек и причесок. Кристиан сидел с закрытыми глазами.

Барбара снова полила горячей водой и смыла шампунь, потом легко промокнула голову полотенцем. Кристиан поднялся и вернулся к парикмахерскому креслу. Он наделся, что никто из других клиентов на него не смотрит, потому что всегда чувствовал себя глупо, когда волосы мокрые и торчат как попало.

Барбара вновь наклонилась над ним, и Кристиан закрыл глаза. Она стригла быстро и ритмично. Металлическое «клик-клик-клик» ножниц. Кристиан сконцентрировался. Он ощущал тепло, исходящее от ее тела. Барбара поворачивала его голову мягко, но властно.

— Как ты считаешь, нам следует поговорить о том, почему мы больше не занимаемся сексом?

— М-м-м…

— Это значит — нет?

— М-м… — Кристиан лежал, повернувшись к жене спиной, и тупо смотрел в темноту.

— Думаю, наверное, да.

Тесса, конечно, знала, что он не хочет об этом говорить. Но она-то хотела. Как-то Кристиан показал ей газетную статью, где известный семейный терапевт-мужчина рассказывал, что, как правило, инициатором похода к психотерапевту выступает женщина, и только ей на этих сеансах хорошо — после них она чувствует себя прекрасно, чего нельзя сказать о мужчине. Тесса отшвырнула статью и называла ее мужской шовинистической писулей. Но Кристиан не мог не заметить, что в глубине души она с этим согласна.

— Но почему мужчинам тяжело говорить о проблемах? — спросила она. — Если ты хоть немного будешь мне доверять, Кристиан, у нас все будет намного лучше.

Она заводила «поговорим про это» исключительно тогда, как они укладывались спать. Кристиан решил позвонить Магнусу Скрамстаду-старшему завтра утром. Это был последний акционер «Ашехоуга» в его списке. Хорошо бы ему уговорить Скрамстада на продажу акций, как ему удалось убедить в этом всех предыдущих. Если Скрамстад-старший знает о планах сына, то разговор будет нелегкий. Вот почему сегодня Кристиану было необходимо выспаться.

Но была еще одна причина, чтобы «поговорить об этом» именно сегодня. Когда Кристиан пришел домой с работы, примерно в полночь, Тесса стояла в дверях спальни в сияющем платье от «Дольче энд Габбана», которое так и висело в шкафу со времени его приезда из Парижа. Ее было трудно понять неправильно. Тесса без слов обняла его и начала жадно целовать. Но Кристиан отодвинул ее от себя, пробормотал что-то бессвязное и ушел в ванную. Боже, один ее взгляд в дверях спальни был такой манящий, но в то же время полный неуверенности и сомнений. Кристиан расстроился.

После долгого и горячего душа он забрался в темноту спальни. По шуршанию ткани он понял, что Тесса легла спать в своем платье.

Магнуса Скрамстада-старшего было никак не застать в офисе в Вика. Но, по словам его секретарши, с ним легче связаться по мобильному. Оказалось, так и есть. После пары попыток Кристиан дозвонился.

— Как насчет моря, Холл? Может, нам прокатиться на моей яхте? Что скажете? Сделаем пару кругов по заливу. Изумительно! Тогда договорились, после обеда в пять часов жду вас на Конгене.

— Кристиан, ты не прав. Ты, конечно, умный парень, но здесь ты ничего не понимаешь. Когда ты в последний раз ездил на лимузине?

— Ну и что? Все равно я совершенно прав. Черный лимузин с белым шофером — лучше, чем белый лимузин с черным шофером.

— Черный лимузин и белый шофер вышли из моды еще в конце восьмидесятых, — громко закричал Буссе. — А сейчас на дворе двадцать первый век. — Кристиан и Буссе сидели в салоне бизнес-класса самолета на Нью-Йорк. Бьёрн Ягге тоже летел с ними. В этот четверг в нью-йоркском офисе «Голдман Сахс» они должны были подписать международный договор с «AOL Тайм Уорнер».

Скоро закончится эта возня с LILO. Все чаще ему казалось, что он теряет контроль над финансовыми резервами. Уже в конце мая, в тот день, когда Регина вошла в его офис со срочным факсом в руках, он знал: что-нибудь обязательно не согласуется. На самом деле, еще со времени первой встречи с Бьёрном и Конрадом по поводу проекта «Сехестед» в начале апреля, он чувствовал, что за его спиной что-то затевалось. Кристиан постоянно вспоминал ту «почти оговорку» Конрада, когда тот предложил финансировать проект миллиардом от LILO. Уж не говоря про странную реакцию Бьёрна в то раннее воскресное утро в подвале здания, около комнаты «Sat.com». Могло ли это быть как-то связано с нежеланием Буссе частично интегрировать АО «Сехестед» и «Скандораму»? Буссе недвусмысленно сказал «да». Но Кристиан по-прежнему чувствовал, что он желает чего-то иного, нежели действия с «Ашехоугом» и «Гюльдендалем».

Кроме того, Кристиана беспокоило постоянное падение курса акций в информационном секторе.

К счастью, Конрад в последнюю минуту отказался от поездки. Точно так же, как и перед встречей в «Ашетт». По словам Бьёрна, Конрад заболел. Чтобы число представителей СМГ соответствовало заявленному, им пришлось взять Буссе.

В отличие от встречи с «Ашетт», которая проходила в марте, на этот раз все было продумано заранее. Договор о намерениях был подготовлен адвокатами в «Голдман Сахс», и единственное, что должны были сделать трое директоров СМГ, это подписать его.

Сонный, с приклеенной улыбкой, как у Бьёрна и Буссе, Кристиан бродил кругами вместе с Реймондом Бернштайном и Джоном Динолой по всей фирме. Их представляли одному за другим директорам «AOL Тайм Уорнер».

Он все вспоминал о той женщине с красными волосами. Появится ли она снова завтра на тренировке в то же самое время?

После непривычных ему фальшивых американских излияний встреча наконец была завершена, и договор с LILO был подписан.

К своему изумлению, Кристиан узнал, что у Бьёрна и Буссе запланирована еще одна встреча с «AOL Тайм Уорнер». Он рассердился, что они не сообщили ему об этом заранее, но Бьёрн успокоил его, сказав, что это касается лишь возможного сотрудничества в дальнейшем между «Скандорамой» и «AOL Тайм Уорнер».

— Может, пройдешься по магазинам? Купи себе новый костюм, например. И встретимся у ресепшн через час, о’кей?

Кристиан кивнул. Пройтись по магазинам? Он не был в магазинах с момента распродажи в «Фернер Якобсен» в июле, когда взял на себя смелость купить себе костюм с позолоченными адмиральскими пуговицами, в котором ходил к вдове Шелдруп-Бёдкер. Помимо этого случая, он и не помнил, когда покупал что-либо сам.

Несмотря на то что он пришел на десять минут позже назначенного времени, Бьёрн и Буссе, казалось, были в прекрасном настроении. На вопрос Кристиана, как прошла встреча, они отделались уклончивыми фразами. Буссе настаивал, что такси будет взять невозможно, поэтому лучше ехать сабвеем. Кристиана почему-то такое предложение не устраивало.

— Кристиан, нас, конечно же, ограбит толпа огромных страшных негров, но зато будет что рассказать Тессе, когда вернешься домой, — поддразнил его Буссе и потянул в сторону сабвея. Бьёрн тоже пошел за ними. Казалось, он был погружен в глубокие мысли о чем-то своем.

Вагон был почти пустой. На скамейке вдоль одной стены сидело несколько представителей цветной молодежи в больших наушниках. С другой стороны сидели несколько пожилых белых людей и смотрели перед собой. Бьёрн и Буссе схватились за поручень, а Кристиан сел на ближайшую скамейку, к молодежи.

Но едва он сел, как Буссе подскочил, нагнулся к нему и закричал:

— Ты что, с ума сошел? Это не та сторона.

Кристиан посмотрел на него недоуменно.

— Эта сторона для черных, — прошептал ему Буссе на ухо и красноречиво посмотрел на ребят.

Кристиан аж подпрыгнул, прежде чем понял, что это шутка.

Буссе загибался от смеха.

— У тебя проблема не только с белыми и черными лимузинами, — хохотал он.

Вернувшись из Нью-Йорка, Кристиан все время боялся, что Ребекка Лунд сделает ему какую-нибудь гадость. Он плохо спал ночью. Дни на работе протекали вяло. Он пытался работать над презентацией перед управлением концерна, но его мысли все время возвращались к тому, что может случиться, если она использует то, что узнала.

Лишь через две недели он немного расслабился, решив, что, возможно, угроза сама по себе уже была для нее местью.

6 ноября, через три недели после поездки в Нью-Йорк, Кристиан сидел за компьютером, просматривая материалы презентации. Осталось четыре недели до встречи с руководством. Сейчас, когда финансирование от LILO стало решенным делом, осталось только усовершенствовать презентацию. А еще одну из этих четырех недель необходимо посвятить укреплению командного духа. Кристиан радовался. Уже в следующее воскресенье они будут в Найроби. Он был хорошо подготовлен.

Он послал презентационные материалы на цветной принтер, который находился внизу, в комнате, где хранилась почта. С распечаткой на бумаге работать легче — можно все материалы разложить на столе и видеть, в какой взаимосвязи они находятся.

Вокруг принтера лежал ворох бумаг. Он собрал их и хотел было уже отложить в сторону, но тут обратил внимание на заглавие на верхнем листе: «Младший брат». Кристиан быстро выглянул в стеклянный коридор, чтобы удостовериться, что его никто не видит.

Первый лист после титульного имел подзаголовок: «Концепция». Кристиан быстро просмотрел ключевые пункты. Кристиан пролистнул следующую страницу: «Финансирование». Вдруг его руки задрожали: «Источник финансирования: „Lease In Lease Out“ как печатный план СМГ».

LILO! Кто придумал использовать миллиард от LILO? Охваченный яростью, Кристиан пролистал оставшиеся бумаги. «Ашетт» и «AOL Тайм Уорнер»… Кто стоит за этим, черти бы его взяли? Он стал поспешно листать бумаги, чтобы найти автора. Потом увидел. Внизу, в левом углу, на каждой странице стояло: «Б.Ш.»

Буссе Шенкенберг! Кристиан рассвирепел. Теперь он начал понимать что к чему. Так вот почему Буссе и Бьёрн дополнительно встречались с «AOL Тайм Уорнер», а его на эту встречу не пригласили. И вот почему Буссе говорил, что СМГ больше не будет ничьим «Младшим братом». Теперь-то он знал, что Бьёрн имел в виду, когда сказал в интервью «Экономической жизни», что договор с «ELLE» — «символический мост для СМГ на европейский медиарынок». Это лишь шаг к тому, чтобы получить «Ашетт» и еще что-нибудь. И вот почему Буссе был столь уклончив в отношении проекта «Сехестед»! Потому что они хотят построить зрительный портал. Это будет глобальная сеть с веб-камерами в частных домах людей. И вот для чего они надумали использовать его LILO!

Кристиан в бешенстве смотрел на принтер, который продолжал печатать очередной лист его собственной презентации. Сейчас он понял, чем было вызвано их странное поведение в подвале. Естественно, именно «Младший брат» было написано на папке для документов Конрада. По этой причине факс от Регины был адресован не ему, а Конраду, и Реймонд Бернштайн и Джон Динола в «Голдман Сахс» тоже были вовлечены?

Исполненный ярости, он взял бумаги Буссе и выбежал из комнаты.

Но мой миллиард от LILO! Чтобы развить этот портал для подглядывания! Не обращая внимания на лампочку, которая мигала сигнальным красным, и на крики Регины, что у шефа важный телефонный разговор, Кристиан бурей ворвался в кабинет шефа концерна.

Ягге как раз положил трубку, когда Кристиан шваркнул перед ним презентацию «Младшего брата» и заорал:

— Что это, черт побери?

Ягге сидел и молча смотрел на бумаги, а потом нажал на кнопку интеркома.

— Регина, я занят.

После этого он показал на кожаный стул, на тот самый.

— Арманьяк?

Кристиан аж отпрянул. Он знал, что это означало. Ягге держал выпивку в кабинете для самых крайних случаев. Об этом знали все в концерне.

Ягге вернулся с двумя полными бокалами.

— Ладно, — начал он, — поскольку ты уже видел эту презентацию, то бог с тобой. Но после твоей реакции я считаю, что ты прочитал уже довольно много. Знаю, что ты взбешен. Но я надеюсь, что ты понимаешь: «Младший брат» — такая вещь, о которой должно знать как можно меньше людей. Кроме меня самого в курсе только Конрад и Буссе. Теперь еще ты.

— Но миллиард LILO! Это же мой проект. Всегда предполагалось, что LILO будет финансировать проект «Сехестед», а не что-то другое.

— Подожди немного. «Младший брат» был идеей Буссе. Мы разрабатывали его аж с зимы. Сначала это был только норвежский проект, но после нашей мартовской встречи с «Ашетт» я стал работать с более крупным национальным вложением. Договор с «ELLE» был замечательным способом завязать контакт с концерном «Ашетт». Однако нам необходимо было финансирование, которое предполагало бы либо степень собственного капитала, либо высокий рейтинг. Конрад первый предложил LILO в качестве возможного источника финансирования «Младшего брата». Но он также имел в виду, что LILO мы должны использовать, чтобы завязать контакт с американским партнером для создания концепции «Младшего брата».

Так вот почему Конрад все время вникал в работу LILO. Буссе он еще мог понять. Он просто идет своей дорогой. Но Конрад, этот подлец искал в «Голдман Сахс» того, кто смог бы функционировать в качестве партнера для «Младшего брата».

Ягге похлопал его плечу.

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, но подумай о том, что мы сможем заработать на этом проекте. С помощью «Младшего брата» мы, наконец, реализуем наши амбиции и станем одним из ведущих европейских медиаконцернов. — Ягге встал и посмотрел в окно на осеннее голубое небо. Потом он нахмурился. — Единственная проблема заключается в том, что «AOL Тайм Уорнер» тоже хочет быть в компании в качестве партнера LILO, если они получат бо́льшую часть в «Младшем брате». А «Ашетт» в этом не заинтересован.

— Но, честно говоря, Бьёрн, это же чистой воды любительское порно! Что скажет Аугустус? Я думаю, что он заявил СМГ как свободный от порнографии концерн?

Лицо Ягге немного омрачилось.

— Кристиан, ты здесь уже несколько лет и знаешь, как у нас все происходит. — Ягге сделал паузу. — Короче говоря, Аугустусу известно, что существует какой-то совместный проект насчет веб-технологий. Всей сути он не знает.

Кристиан с удивлением заметил, что в голосе Ягге звучит некоторое беспокойство. И тут он сообразил что к чему: Бьёрн, Буссе и Конрад ваяли «Младшего брата» за спиной Аугустуса. Через «Младшего брата», разумеется, они хотели получить центральные роли в мультинациональном обществе. Одновременно власть Аугустуса Агер-Ханссена станет чисто номинальной. Ягге заметил реакцию Кристиана.

— Теперь, когда ты все знаешь, у нас как раз есть вакансия.

Кристиан взял бокал арманьяка и подошел к окну. Это уже совсем другое дело. Он быстро соображал. Было ясно, что всем вовлеченным светили большие деньги. Деньги, благодаря которым можно было попасть в мир по-настоящему богатых людей. Кристиан смотрел на центр Осло. Он как будто смотрел со стороны на самого себя. Но картинка исчезла, как только его взгляд упал на рекламный щит на стене дома на противоположной стороне. Он вспомнил разговор с Эрлендом в «Габлере», на мгновение перед ним возникло убитое горем лицо отца, и он понял, что не может пожертвовать проектом «Сехестед».

Кристиан слышал, как Бьёрн говорит о больших возможностях Аугустуса, об управлении, которое на самом деле является просто тормозом. Кристиан уже хотел было повернуться и отвергнуть предложение Ягге, но остановился. Ведь Ягге только что сказал, что договор с LILO еще не вступил в силу. Это же отличный шанс! Он может замахнуться еще шире. И прежде чем он повернулся, в голове у него был уже крупный издательский медиаконцерн, достигший настоящих высот при новых экономических реалиях.

— Спасибо за предложение, Бьёрн, — спокойно ответил Кристиан, — но я должен отказаться.

Ягге нервно схватился за узел галстука и рванул его. Кристиан не мог сдержать улыбку.

— Такое квалифицируется как мошенничество. По сути дела, я должен идти прямо к Аугустусу.

Ягге ошалел.

— Ладно, Кристиан, чего ты хочешь?

Кристиан выпил арманьяк, поставил бокал на документы на столе Ягге и уперся руками в кожаную спинку стула.

— Когда будешь предъявлять свой сценарий, я взамен предъявлю свой.

Он быстро обрисовал, как представляет себе АО «Сехестед» в качестве самостоятельного предприятия, котируемого на бирже не только как дочернее предприятие под прикрытием СМГ, где он сам будет топ-шефом.

— Не только «Ашехоуг» и «Гюльдендаль», — продолжал он с жаром, — а также «Скандорама» будет приложена к АО «Сехестед».

— Это уж слишком… — Ягге не договорил, когда увидел, что Кристиан приложил руку ко рту, словно говорил в микрофон.

— Буссе может отдыхать, — решительно сказал Кристиан. — Вместо него мне нужен Пер Мортен…

Это решение пришло к нему спонтанно. Над Пером Мортеном у него был полный контроль.

— Естественно, я не думаю делать это бесплатно, — он коротко пересказал ключевые моменты, касающиеся пакетов акций Фритьофа, естественно, не упоминая имен.

Когда он закончил, наступила тишина. Ягге кусал кончик галстука. Кристиан понимал, что у Бьёрна другие причины молчать.

— Ты же собирался позволить мне провести презентацию проекта, а потом заморозил бы его. Ты хотел четвертого декабря принять проект «Младший брат».

— Я должен поговорить с Аугустусом, — медленно проговорил Ягге. — Ты можешь пока выйти?

Ягге кивнул на дверь и влил в себя остаток арманьяка из бокала, а потом пошел к телефону. Кристиан молча направился к двери. Он сильно сомневался в том, что Ягге расскажет Аугустусу правду, разве что упрощенную версию. Скорее всего, Бьёрн наврал ему, когда весной сказал, что Аугустус хочет перенести встречу на осень. Вероятно, это было решение самого Ягге. Предложение стать исполнительным вице-директором прозвучало, видимо, только для того, чтобы польстить ему, чтобы он не предпринял чего-нибудь, что могло бы помешать исполнению проекта «Младший брат».

Кристиан закрыл за собой дверь и увидел Регину. Она сидела и красила ногти красным лаком. Кристиан чувствовал себя подавленным. Он начал бесцельно шагать по коридору. Вдруг он вспомнил, что его собственные распечатки все еще лежат в принтере. Презентация проекта «Сехестед» не должна валяться на всеобщем обозрении. По дороге вниз он подумал, как странно, что презентацию «Младшего брата» послали распечатывать на общий принтер. Вряд ли это был сам Буссе. Распечатки были совсем свежие, листы были еще теплые, когда он их взял в руки.

Внутри никого не было, но и никаких бумаг около принтера не лежало. На столе тоже. Кристиан нагнулся и проверил пачку обороток, но своих бумаг нигде не нашел. Кто-то, должно быть, взял их с собой по ошибке… Он проверил по сетевому окружению, кто входил в программу принтера. Прямо перед его собственным «Кр. Холл» стояло: «Р. Окерстанд».

«Регина? Зачем она послала сюда файлы Буссе? У нее и Бьёрна есть собственные принтеры. Если она послала сюда файл по ошибке, то почему не прибежала, чтобы забрать?» Он пошел обратно, к кабинету Ягге.

— Послушай, Регина, — невозмутимо начал он, — ты печатала на принтере в почтовой комнате? Я спрашиваю потому, что, может, ты какую-нибудь распечатку там забыла?

Не отрывая взгляда от ногтей, Регина пробормотала:

— Как ты медленно соображаешь.

Тут по громкой связи раздался голос Бьёрна.

— Регина, пришли сюда Кристиана. И не соединяй меня ни с кем.

В пятницу первого декабря Кристиан сидел у себя в кабинете. Вернувшись из Африки, он отдал свои лыжи «Фишер» в фирму «Булль Ски и Кайяк». Все знали, что лыжи Булля самые лучшие, но, поскольку дождь шел уже целые две недели, было ясно, что на лыжах в этом году уже не покататься.

Во время поездки по укреплению командного духа позвонил Бровик и снова оставил сообщение у Будиль.

Кристиану потребовалось три секунды, чтобы сообразить, что это не касается какой-нибудь фирмы. Речь шла о каких-то договорах по пенсиям. Похоже, об издательских планах этих двух редакторов можно забыть.

Последние дни перед встречей руководства Кристиан потратил на приведение в порядок дел для учреждения «Пре-Сехестеда», купил пятьсот тысяч акций по номинальной стоимости и одолжил пять миллионов у Фритьофа. Еще надо было отточить текст презентации.

Он посмотрел на часы. Почти пять. На улице было темно и сыро. В коридоре уже почти несколько часов стояла тишина. Все убежали домой готовиться к рождественскому вечеру, который в этом году тоже будет проходить в «Габлере». Кристиан в последний раз прошелся по графическим файлам и просмотрел презентацию. Он прекрасно понимал, что ему придется парировать все мыслимые и немыслимые аргументы. Выходные он планировал использовать на то, чтобы собраться с силами, да к тому же он договорился с Тессой пообедать с детьми, перед тем как выходить на корпоративное Рождество. Кристиан натянул пальто, сунул под мышку папку с документами и выключил свет.

— Кристиан, где ты был? — завопила Будиль и устремилась к нему. Она была на высоких каблуках и слишком сильно накрашена. Человек тридцать служащих администрации концерна СМГ втиснулись в пространство вокруг бара. Ужин уже закончился, и персонал отодвигал столы, освобождая место для танцев.

Кристиан заметил, что многие уже хорошо набрались. Он направился к стойке бара.

— Налейте что-нибудь бесплатное, — сказал он бармену.

— Рад вас видеть. — Бьёрн выглянул из-за спины Конрада и пожал Кристиану руку, в то время как Конрад продолжал стоять, повернувшись спиной.

Кристиан заметил, что Бьёрн таинственно ему улыбается, а Конрад пытается отодвинуться в сторону. Повернувшись к стойке бара, он налил себе полбокала. «Проклятый Экхольм, проклятая Тесса», — подумал он и отхлебнул из стакана, глядя на беззаботных коллег.

Место для танцев уже освободили, но пока никто не танцевал. Кристиан пробрался к группе директоров, которые стояли посередине бара и оживленно беседовали друг с другом.

— Привет, шеф, — воскликнул Пер Мортен Брюсгорд, увидев Кристиана. — Что, нашел все-таки время? Прямо перед презентацией в понедельник?

Кристиан дернулся. Но Пер Мортен наклонился к нему:

— Ага, АО «Сехестед», — прошептал он и одобрительно присвистнул.

— Что ты об этом знаешь? — Кристиан схватил Пера за отвороты пиджака.

— Да расслабься ты. Опять забыл на принтере свою выписку. Я уж думал отдать ее тебе, но тебя в офисе не было. Я и бросил ее в машинку для уничтожения бумаг.

Кристиан облегченно вздохнул. Перу Мортену можно доверять.

— Слушай сюда, — сказал он своему подчиненному, — никому об этом ни слова. Это строго конфиденциально.

— А то! — улыбнулся Пер Мортен. — Просто шепни, когда освободится вакансия директора.

— Хорошо, буду иметь тебя в виду.

Кристиан вернулся к бару. Он заказал джин-тоник и уже чувствовал легкое опьянение. «Это мое последнее Рождество в СМГ, а потом — либо пан, либо пропал».

— Здравствуйте, Кристиан!

Голос Стины Михаэльсон прозвучал так близко от его уха, что Кристиан даже отпрянул.

— Здравствуйте, это вы? — ответил он.

Она стояла рядом с ним. Кристиан искал, что бы сказать. Чем она занималась сейчас, он не знал. Да его это и не интересовало. После Рождества она все равно пойдет стажироваться в другой отдел.

Он осторожно взглянул на нее. Как бы спросить ее про татуировку на шее? Но она опередила его:

— Послушайте, я хочу передать вам привет от моей подруги. Я с ней как-то раз сидела в кофейне, осенью, помните?

Кристиан переставил стакан с места на место обеими руками.

— Так помните? — Стина посмотрела на него заинтересованно. — Я снова виделась с ней несколько дней назад, — продолжила она, увидев, что он не реагирует. — Она сказала, что встречала вас и прежде, весной, на выносном столике здесь, в «Габлере», и что вы тогда поднесли ей огонь.

— Не понимаю, о чем вы говорите.

Кристиан заметил, что ее голос дрожит.

— Но вы же помните, мы сидели у окна, когда вы проходили мимо, — продолжала Стина дрожащим голосом. — Подруга упомянула, что встречала вас на празднике на Бюгдёе. Да, и еще на встрече с Буссе. Она работает арт-директором в «Курсиве». Мы как раз сидели и говорили про фокусы с рекламой, когда вы проходили мимо. — Стина улыбнулась. — В общем-то, не удивительно, что вы ее не узнали. Она очень любит менять прическу и цвет волос. Кстати, и имя тоже.

Кристиан схватился за край барной стойки. Вокруг него все медленно поплыло. Та же самая? Только поменяла имя и прическу? Он рассеянно посмотрел на Стину, которая удивленно смотрела на него. Потом немного отодвинулась от него. Он рассвирепел. Картина вдруг прояснилась. Так, значит, она лгала, когда утверждала, что они никогда раньше не виделись, хотя он был убежден в обратном… Но почему? Они же встречались несколько раз за этот год. И она, к тому же, подруга Стины! Может быть, она не все ей рассказывает? Кристиана била дрожь, и он решил заказать «Фаррис». Но тут распахнулась входная дверь, и в бар уверенной походкой вошла женщина в зимнем пальто и с красными волосами. Кристиан не сразу понял, кто это, но внезапно узнал ее. Регина!

Разговор вокруг него стих, а потом снова зажужжал. Регина сняла пальто, оставила его в гардеробе и пошла прямо к бару. Сначала Кристиан видел только огненно-красные волосы, но по мере ее приближения он разглядел, что на ней надето то самое сверкающее платье от «Дольче энд Габбана», которое она купила для него в аэропорту имени Шарля де Голля. Он видел эту юбку в «Уоллпейпер».

Кристиан уткнулся в свой бокал.

— Потанцуем? — прошептала Регина.

Проснувшись в субботу утром, Кристиан первым делом лениво протянул руку к своей жене. Но обнаружилось, что на двуспальной кровати он лежит совершенно один. От этого открытия на него потоком обрушились воспоминания о вчерашнем вечере. Мысль о том, что в фойе СМГ каждую ночь сидел Виктор, произвела на него неизгладимое впечатление. Он поднялся на локтях и снова закрыл глаза. Вдруг резкая боль стала долбить его в лоб. Кристиан вылез из-под одеяла. Ему надо было идти в «Тоссен-центр».

Он нашел пару чистых носков и одежду. Шел дождь. Нетвердыми шагами спустился он к подъезду и открыл гараж. И тут вспомнил, что «Вояжер» до сих пор стоит в гараже Ибсеновского квартала. Он бросил взгляд через живую изгородь, но у обочины стоял только «Вольво» Стольтенберга. Естественно, ведь на «пежо» уехала к своим родителям Тесса. Кристиан пошел по Крокусвейен до станции метро. Наконец, он добрался до «Тоссен-центра», бросил на прилавок киоска двадцать крон, взял «Экономический ежедневник» и пролистал его. Он искал что-нибудь об СМГ.

Ничего не было. У Бьёрнара Экхольма вышли две короткие статейки. Одна — об обороте рекламы в третьем квартале, а другая — о предрождественском аукционе у Блумквиста, где какая-то картина Лео Доби была продана аж за четыреста тысяч норвежских крон.

Кристиан проснулся утром в понедельник, полежал немного с закрытыми глазами, вспоминая события прошлого вечера. Наконец он открыл глаза и посмотрел на красные цифры на будильнике.

Пять минут двенадцатого?! Он забыл поставить будильник! Через полчаса у него презентация на встрече руководства!

Он метнулся в ванную, плеснул на лицо холодной воды, выдавил на щетку зубную пасту, засунул щетку в рот, бросился в гостиную и стал вызывать такси. Возвращаясь в ванную, он провел пальцами по щетине. Однако он ведь не брился с утра пятницы. Надо будет побриться в такси бритвой, которую он всегда таскает с собой в папке. В страшной спешке он натянул на себя темный костюм и сунул подходящий галстук в карман.

Хуже было с часами. Все же встреча управления концерна призывала «Патек Филиппа», но его внутренний призыв — вести новую экономику больше в стиле с «Джи-Шок». И тем не менее он нацепил «Патек»; руководство СМГ едва ли свяжет что-нибудь с «Джи-Шок».

Пока он надевал ботинки, накидывал пальто на одну руку и запихивал папку с документами под другую, он услышал звук дизельного «мерседеса» у ворот. Кристиан запер входную дверь и помчался на улицу. На обочине стоял черный «мерседес» — но без значка такси на крыше. Он остановился у почтового ящика. С другой стороны он увидел Йенса Стольтенберга. Тот выходил из своих ворот к служебному автомобилю.

Чтобы не стоять и не глазеть, Кристиан открыл почтовый ящик.

— Привет, Холл. Йонас сказал мне, что ты собираешься захватить «Ашехоуг» и «Гюльдендаль»?

Кристиан не успел ответить. Стольтенберг с хитрой улыбкой забрался в автомобиль и исчез с Крокусвейен. За ним следовала охрана на «вольво».

Пока машина государственного министра исчезала за поворотом на Нурдбергвейен, Кристиан думал, о каком Йонасе толковал министр.

Приехало такси, Кристиан уселся на заднее сиденье. Его одолевали тучи мыслей о нерешенных проблемах. Но через некоторое время он взбодрился и сконцентрировал мысли на презентации. Когда такси остановилось на задней стороне Ибсеновского квартала, он был свежевыбрит, галстук был безупречно повязан вокруг шеи.

Едва раскрылись двери лифта, как он услышал приветствие:

— Очень вовремя, Кристиан! Очень вовремя! — Бьёрн Ягге стоял перед Залом троллей и ждал его. — Мы как раз закончили с бюджетом на следующий год, — сказал он, подзывая рукой к себе Кристиана, и понизил голос: — Мы с тобой сейчас в одной лодке, и ей лучше плыть. Держись, старайся, Чудо-мальчик.

Ягге взялся за дверную ручку, но Кристиан удержал его.

— Минутку, Бьёрн, — сказал он и взял с почтовой полки свежий «Экономический ежедневник». Он наскоро просмотрел четыре страницы отдела биржевых новостей. Ничего! Экхольм выполнил договор!

«Ну-ну, не в одной и той же лодке, гюлльфинкен[23]», — подумал Кристиан, бросил газету обратно на полку и расправился.

Пока он шел по залу, семь гладко выбритых лиц смотрели на него. Кристиан спокойно прошел к концу овального стола и положил свою папку на единственный свободный стул, выпрямился и посмотрел на собравшихся. Аугустус Агер-Ханссен сидел на своем обычном месте, на другом конце стола. Регина, которая вела протоколы концерна, сидела между Бьёрном и Аугустусом. Он неуверенно посмотрел на нее, и ему показалось, что она улыбнулась почти дружески.

Материалы презентации лежали перед ним на столе, а главный файл красовался на экране позади него. Все было готово. Назад пути нет. Он глубоко вздохнул, поднял пульт и нажал на кнопку. Кристиан фон дер Холл начал говорить:

— Как вы все уже читали в презентационных документах, — он улыбнулся широкой улыбкой, — проект «Сехестед» — это рабочее название, которое среди прочего предполагает покупку двух обществ — «Ашехоуг и компания» и АО «Гюльдендаль».

Памятуя опыт «Маккинси», он ни разу не посмотрел на часы. Это могло сбить слушателей с толку. Он поглядывал на маленькие часы в нижнем правом углу монитора. Дело пошло.

В какой-то момент Кристиан выдержал паузу, молча оглядел комнату. Он бывал здесь и раньше. Этот зал использовался исключительно для руководства концерна. В противоположность остальным офисам СМГ, выдержанным в светлых и безупречных тонах, характерных для скандинавского дизайна, Агер-Ханссен, по слухам, предложил, чтобы комната для управления говорила об основательности, чтобы было похоже на английский мужской клуб. Три из четырех стен закрывали темные книжные полки. Говорили также, что Аугустус приказал Регине связаться с антикварным магазином и заполнить полки старыми книгами.

Кристиан заметил, что семеро управляющих — в темной одежде. Он знал, что в таких делах, как его, все решает психологический фактор. Господи, помоги!

— Давайте посмотрим, какая картинка вырисовывается в крупных международных медиаконцернах, — сказал он и кликнул на первый файл. Сверху стояло: «Интернациональные медиаконцерны вкладывают деньги в издательскую деятельность». — Как видите, — продолжил он, не глядя на экран, — такое общество, как «Санома», имеет тридцать пять процентов всей деятельности, связанной с издательской отраслью, в то время как «Бонниер» имеет тридцать три процента, «Ашетт» — двенадцать процентов, «Ньюс корпорейшн» — девятнадцать процентов, «AOL Тайм Уорнер» — шестнадцать, а «Бертельсман» — целых сорок четыре процента. — Кристиан намеренно выбрал из интернациональных медиаконцернов те, на которые, как он знал, члены правления СМГ очень хотели бы, чтобы был похож СМГ. — В то время как издательская деятельность СМГ в настоящее время, — он показал на фигурку в нижнем углу, — составляет едва ли пять процентов от нашего общего оборота. Разумеется, вы все это знаете, — он был абсолютно уверен, что никто из членов правления не знал этих цифр, — и понимаете, какова перспектива.

Он поменял позу: перенес тяжесть тела на другую ногу и повернулся так, чтобы свет ламп падал на лицо. Обычно он использовал этот прием, чтобы подчеркнуть важность момента.

— Можно, конечно, верить в то, что издательская деятельность — это отголосок той эпохи, когда эти медиаконцерны были отдельными газетными или издательскими домами, но так ли это? — Кристиан задал риторический вопрос и выждал две секунды. — Нет, дело в том, что некоторые из них за последние годы превратились в акционерные общества, то есть выкупили сами себя. Почему?

Он развернулся и направил пульт на экран. Но не нажал на следующий файл. Это был один из тяжелейших моментов в презентации, и он решил использовать на это три с половиной минуты. За последнюю неделю он прошелся по всем файлам презентации несколько раз, используя останавливающую функцию в «Power Point», и он точно знал, сколько он может успеть сказать и в какой момент происходит смена каждого кадра.

— Прежде чем я отвечу на этот вопрос, я очень кратко, — очень коротко, чтобы скрыть, что этот файл занял на целую минуту больше, чем он думал, — обрисую вам ситуацию в норвежской издательской отрасли. — И он кликнул на обзор.

«Норвежский издательский рынок. Ровный и стабильный рост» стояло наверху экрана. Это действовало безотказно.

— Норвежский издательский рынок — это маленький рынок, — начал он и показал лазерной указкой на подпункты, — едва ли в целом он составит девять миллиардов. Журналы у нас составляют четыре миллиарда, а книги — пять, и из этих пяти миллиардов «Ашехоуг» и «Гюльдендаль» имеют два и две десятых миллиарда, то есть почти пятьдесят процентов. Нам осталось только вычислить отношение.

Было абсолютно тихо, но Кристиан не мог не заметить, что один из руководителей, с правой стороны стола, подавил зевок.

Он понимал, что это произойдет, но надеялся, что они протянут немного дольше. Зевание заразительно, и ему срочно надо заканчивать с вводными файлами, чтобы подготовить почву для дальнейшей аргументации. Он знал, что ускорять речь нельзя, иначе будет еще скучнее. Поэтому он спокойно продолжил. Он старался объяснить, почему использует метод акционерного капитала как основу для определения стоимости, прежде чем он продолжит с серией файлов в более быстрой последовательности. Электронный потенциал, нереализованные стоимости Интернета, масса членов книжных клубов и в неменьшей степени «Скандорама».

На это он потратил еще больше времени, чтобы объяснить, как существующие текстовые и информационные базы образуют содержательную платформу к поисковой службе «Scan» и магазинной службе «Scoop». Важно было технически дать им понюхать, чем пахнет потенциал, прежде чем на него посыплются возражения. Опередить возражения. Он аргументировал тем, что издательская деятельность сильно подвержена конъюнктуре рынка, так как это медиасредство, финансируемое с помощью рекламы. Те же средства информации, которые основаны на Интернете, не так сильно подвержены конъюнктуре рынка. Кристиан вернулся к результатам «Ашехоуга» и «Гюльдендаля» за последние годы. Он позволил себе иронически усмехнуться, когда заметил, что в управлении этих двух обществ не совсем понимают, что такое нижний предел. Затем он продолжил с аргументами Лекса Аугустуса и аргументами расширения риска, и риторическими аргументами домашней покупки.

Кристиан энергично закрыл за собой дверь и подошел к панорамному окну, от пола до самого потолка, которое выходило на центр Осло. Он сунул руки в карманы брюк и постоял, раскачиваясь туда-сюда. Только сейчас он заметил, как вспотел, рубашка насквозь промокла под мышками. Он медленно прижался лбом к стеклу и почувствовал, как стекло захолодило кожу. Он вспомнил одну из забавных выдумок Аугустуса Агер-Ханссена: вставить пуленепробиваемое стекло в комнату управления СМГ. Вероятно, это стоило целого состояния, но для архитектора это едва ли имело значение.

Он смотрел на город, над которым стояло низкое декабрьское солнце, отражавшееся в фьорде. Он слышал, как часы на ратуше бьют двенадцать, потом они начали петь мелодию… Кристиан стоял и смотрел на центр города, ничего не видя, — он просто капитулировал. Как все это произошло? Там он был убежден, что выиграл, что у него все прошло удачно. Но здесь, оставшись один, он становился все более и более неуверенным. Действительно ли получилось? Или он только это себе внушил, когда выступал перед притихшим руководством? И последнее. Действительно ли его проект сработает? Регина улыбнулась, но руководители знали что-то, или он просто выступал как полный идиот?

Он чувствовал, что вымотан и находится почти на грани срыва. Однако он вынужден ждать, хотя бы до тех пор, пока не придет Ягге с решением комиссии.

Минуты шли, но ничего не происходило. Вряд ли это хороший знак. Кристиан чувствовал невыносимую тяжесть. Он скрестил руки на груди и стал смотреть вниз на Хамброс пласс.

Небо было синее-синее, и несколько людей шли в «Габлер».

Нервы были на пределе, и он решил успокоиться, прогулявшись туда-сюда по стеклянному коридору.

Обернувшись, он заметил, что к его подошве что-то прилипло. Он посмотрел на ботинок.

Бумажка? Она, должно быть, прицепилась, когда он рвал на части книгу в комнате для встреч.

Он нагнулся и поднял ее. В то время как он комкал ее, чтобы положить в корзину для бумаг, он понял, что это такое.

Это был буклет, и хотя верхняя часть была оторвана, он сразу же узнал текст.

Он думал о своей слабоумной поездке. Он ничего не понимал. Ему захотелось выпрыгнуть. Выпрыгнуть! Сбежать, сбежать! Но этого делать было нельзя. Бежать невозможно. Он не мог поменять направление. Он не мог сбежать от конкретных условий, от Истории. Он продумал всю свою жизнь. Он начал сначала. Он знал, что находится на пути к чему-то совершенно другому, что он даже мог себе представить.

Это собралось внутри него, как обломки всеохватывающего чувства. Дрожащими руками он разгладил бумажку. Внизу страницы стояла цифра 171. То же самое издание, что он купил на www.bokkilden.no.

Кристиан перечитывал кусочек из «Арильда Аснеса — 1970» снова и снова, и каждый раз его охватывало то же самое чувство, когда он стоял и ждал Ягге. Печально он взглянул на часы. И уставился на них с недоверием. Длинная стрелка показывала точно вниз. Полдвенадцатого? Он поднес руку к уху, потряс запястье и послушал снова. «Патек Филипп» стояли! Это было невозможно!

Он обернулся к окну, и его ослепило солнце, которое в это мгновение показалось из-за угла крыши здания Парламента. В оконном стекле он видел только собственное отражение, белое лицо, которое висело в полутора метрах от окна, в пустом воздухе.

Кристиан отошел подальше, чтобы лицо исчезло. Но это не помогло. Он посмотрел в сторону города и, пока взгляд бежал по крышам домов далеко за Дворцовым парком, вдруг увидел маленькую белую тучку, верх фонтана на площади Сехестед.

Белая тучка… Две недели назад он сидел спокойно на террасе отеля «Водопад Виктория» и был счастлив, потому что осмелился прыгнуть в бездну.

Он медленно прижался лбом к стеклянной стене.

The kick is not the fear of falling, but the urge to jump.

Кайф — это не страх падения, а жгучее желание прыгнуть вниз. Он отчетливо слышал голос австралийца сквозь шум водопада.

Нейлоновый ремень затягивается на коленках.

Пять! Он установил носки ботинок на край проема и воззрился на шумящие воды Замбези внизу улицы Кристиана Августа.

Четыре! Он стянул узел галстука, проверил ремень на штанах, расправил спину, раскинул руки в стороны, точно по инструкции.

Три! Он осторожно посмотрел через край и вниз на людей размером со спичку, которые стояли перед зданием Парламента. Они были так далеко от него, что было трудно понять, местные они или туристы. Они стояли так, чтобы не попасть в водоворот.

Heads up, mates! Look to the horizon![24] Кристиан выпрямился, поднял взгляд и посмотрел над фьордом.

Два! Его окутало, все выглядело оранжевым, каждый мускул был необыкновенно напряжен.

Один! Три слова вертелись с огромной скоростью в его мозгу: желание прыгнуть вниз, желание прыгнуть вниз, желание прыгнуть вниз…

В то же самое мгновение он услышал звук за спиной. Дверь открывалась. Инстинктивно он обернулся — и там!.. Прямо за ней на мостике стоял Бьёрн Ягге. Кристиан вопросительно посмотрел на него. Шеф концерна постоял с грустным видом, а потом вдруг улыбнулся широкой ядовитой усмешкой и показал указательным и средним пальцами латинскую букву V.

Победа? Кристиан так дрожал, что пальцы Ягге расплывались в двойное V — W…

По-е-ха-ли!